Юрий Подольский

Атлантида и другие исчезнувшие города

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2015

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015

© ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», г. Белгород, 2015

Предисловие

В учебниках истории написано, что первая человеческая цивилизация возникла около 6000 лет назад в Шумере. До этого древний человек охотился на мамонтов, жил в пещерах и в целом по внешнему виду и поведению мало чем отличался от обезьяны. В то же время найдено множество свидетельств, опровергающих эти привычные представления об истории человечества.

Авторы учебников также утверждают, что 12 тыс. лет назад на Земле окончился последний ледниковый период, животный мир расцвел и первобытные люди «изобрели» цивилизацию. Однако ряд фактов приводит нас к мысли, что все могло быть вовсе не так.

Вот самый яркий пример. В слое якутской вечной мерзлоты найден мамонт. Возраст находки — 12 тыс. лет. Животное прекрасно сохранилось, и это свидетельствует о том, что резкое похолодание наступило мгновенно. В желудке мамонта осталась непереваренная пища — зеленая трава и гладиолусы. И это очень странно, поскольку гладиолус — растение теплолюбивое: его родина тропики. Тогда откуда он взялся в приполярных широтах? Вывод, который сделали ученые, напрашивается сам собой. Во-первых, 12 тыс. лет назад климат на территории современной Якутии был совсем другой. То есть там, где сейчас лежат целинные снега, были тропики. А во-вторых, этот климат стал другим буквально в считанные часы — несчастный мамонт не успел даже переварить съеденные цветки гладиолуса, как превратился в свежемороженую тушу, которая и сохранилась до наших дней. Но это значит, что произошла какая-то внезапная катастрофа, которая мгновенно изменила все на древней Земле до неузнаваемости!

За последний миллион лет планета пережила шесть крупных и несколько незначительных ледниковых периодов. Каждый длился от 80 до 100 тыс. лет. С четкой периодичностью наступало теплое межледниковье. Оно было короче — от 10 до 20 тыс. лет. Главное, что переход всегда происходил скачкообразно.

Кроме того, только за последние 100 тыс. лет уровень мирового океана менялся минимум трижды. Океанологи установили, что 80 тыс. лет назад он поднялся сразу на 16 м и возвращался к прежней отметке целых 2000 лет. То же самое, но в меньших масштабах, произошло около 13 тыс. и 5000 лет назад. Любой из этих катаклизмов можно назвать великим потопом. Что могло вызвать столь страшные катастрофы и какой была Земля до потопа? Какие существа ее населяли и какое значение для нас это имеет сегодня?

Нередко к сенсационным результатам историков приводит анализ древних легенд. Чего стоит только открытие мифической Трои — она ведь тоже когда-то считалась сказкой! Может быть, и предания о богах и гигантах, загадочных и могущественных цивилизациях древности тоже следует рассматривать как достоверные, хотя и не вполне понятные для нас исторические документы?

Немало и артефактов, которые официальная наука идентифицировать не в силах. Один из них — знаменитая карта турецкого флотоводца Пири Рейса, созданная в 1519 году по еще более древним источникам. Само ее существование — возмутительный и абсолютно неудобный для науки факт.

Карта идеальна. Она нарисована согласно азимутальному проектированию, а это очень сложная наука. И дело даже не в том, что на ней точнейшим образом прорисованы обе Америки. Здесь нанесена береговая линия Антарктиды без ледяного покрова. Проверить эти данные смогли лишь в конце XX века с помощью спутника. И оказалось, что древняя карта точнее современных данных, которые могли быть получены только путем фотографирования с воздуха, точнее — из космоса. Это означает, что древние картографы могли наблюдать Антарктиду 20–25 тыс. лет назад, когда она была свободна от снега и льда, когда там бродили теплолюбивые животные и росли тропические растения, что прямо противоречит всем учебникам истории.

Еще один неопровержимый факт: первые календари древнейших культур насчитывали 360 дней в году, а потом на 5 больше. Это подробно описывается в основных космогонических мифах народов Египта, Шумера. Китая. Как может год — период обращения Земли вокруг Солнца — увеличиться на 5 дней? Единственное объяснение этому: планета поменяла орбиту и в результате стала дальше от светила. Но для этого она должна была получить какой-то мощный импульс со стороны, что наиболее вероятно в результате столкновения с крупным небесным телом.

Следов подобных катастроф на поверхности нашей планеты немало. Представим: гигантское космическое тело некогда врезалось в нашу Землю, ее кора треснула, как переспелое яблоко, и из разломов брызнуло миллионами тонн раскаленной лавы и пепла. Огромные волны цунами дважды обогнули земной шар. Ушли под воду целые материки, Земля дрогнула и изменила свою орбиту. Наступил великий потоп, который сменился ледниковым периодом. Тогда навсегда исчезли великие цивилизации. И только через целую космическую эпоху холода, мрака и пустоты появились мы…

Возможно, все было и не так, а легенды о Лемурии, Атлантиде, Пацифиде, Гиперборее — всего лишь фантазии древних авторов. До сих пор гипотетическое существование этих материков невозможно ни полностью опровергнуть, ни подтвердить. Зато на Земле хватает и других мест, история которых отмечена печатью тысячелетий. Известно о них далеко не все, а чаще — до обидного мало. Порой неумолимое время не оставило нам почти никаких материальных свидетельств быта древних жителей, в других случаях — «постарались» уже наши современники. Последнее — обиднее всего…

Впрочем, в наши дни обнаружение нового древнего города уже никого не удивляет. Открытие засыпанных пеплом и залитых лавой Геркуланума и Помпеи было сенсацией XVIII века. Для XIX столетия такой же сенсацией явились раскопки Трои, в реальное существование которой мало кто верил. Мы же свыклись с чудесами археологии. Но если вновь открытые города и не поражают наше воображение, они дают много для познания прошлого и создания более точных и правильных представлений о пути человечества в будущее.

Хроники неведомого

Материки, как выяснили современные геологи, не стоят на месте. Они медленно движутся из-за сложных процессов в литосфере. Полагают, что миллионы лет назад на планете был единственный протоматерик Пангея, затем расколовшийся на 6 частей. Казалось бы, эта азбучная теория незыблема. Контуры всех современных материков почти складываются в Пангею. Однако нашлись в научном мире и те, кто усомнился, считая, что материков было больше.

Лемурия

Впервые светоч из священных слов

Зажгли Лемуры, хмурые гиганты;

Его до неба вознесли Атланты.

В. Брюсов

Эти строки сонета «Атлантида», открывающего венок сонетов «Светоч мысли», написал один из основоположников русского символизма Валерий Брюсов в грозном 1918 году. О легендарном материке, утонувшем в пучине Атлантики, знают многие. Но древние легенды рассказывают и о других континентах, где процветали развитые цивилизации и которые затонули в результате грандиозных глобальных катаклизмов. Правда, они до сих пор остаются гораздо менее известными широкому читателю.

К середине XIX века бурное развитие науки и техники позволило внести некоторое разнообразие в освященные веками догмы о происхождении нашей планеты и жизни на ней. Век пара и электричества позволил заниматься исследованиями в труднодоступных районах земного шара. В частности, чрезвычайно интересными оказались исследования острова Мадагаскар. Несмотря на близость к Африке, большинство живущих на Мадагаскаре растений и животных оказалось эндемиками[1], а количество их столь велико, что остров вполне можно считать частью какого-то континента. Его коренные обитатели не относятся к негроидной расе, а гораздо ближе к жителям Индонезии.

Вскоре возникла теория о погибшем континенте или цепи островов в Индийском океане, которые простирались некогда от Африки до Суматры и Индии. Еще в 1860 году, занимаясь изучением ископаемых растений в древних породах Африки и Индии, геолог Уильям Бландфорд обнаружил удивительное сходство ископаемых находок и строения геологических пластов. Такое возможно, только если места раскопок расположены в одном регионе. Но в данном случае участки суши разделялись тысячами километров водного пространства. Долгие размышления привели ученого к выводу о существовании на месте Индийского океана древнего континента.

Название этой гипотетической Индо-Мадагаскарской суше предложил в 1858 году британский зоолог Филип Латли Склейтер по имени удивительных существ, с которыми столкнулись европейцы на Мадагаскаре. Эти зверьки, ведущие ночной образ жизни, имеющие светящиеся глаза, голоса, напоминающие вой или плач, и внешний облик, в котором причудливо смешаны черты человека, кошки и медвежонка, были названы лемурами. Таким же именем древние римляне называли души людей, не нашедшие себе убежища в загробном мире. Назвав утонувший континент Лемурией, Склейтер хотел подчеркнуть его уникальность.

В следующем году Чарльз Дарвин опубликовал свою работу «Происхождение видов», а еще через 15 лет немецкий естествоиспытатель и философ Эрнст Геккель предположил наличие промежуточной формы между обезьяной и человеком. Он не исключал, что эти недостающие ступеньки затерялись вместе с Лемурией. Идею Геккеля поддержали Томас Гексли, Альфред Уоллес, Рудольф Вирхов и другие авторитеты XIX века. Так, уже в 1880-х годах Лемурия стала предметом одной из научных дискуссий.

Разговор поддержал и один из крупнейших географов конца прошлого — начала нынешнего века Жан-Жак Элизе Реклю, неутомимый путешественник и революционер, член I Интернационала и участник Парижской коммуны. В посвященном «океану и океанским землям» томе своего монументального труда «Земля и люди», где было дано детальное описание всех стран мира, он сообщал, что Мадагаскар является обломком затонувшего материка, поскольку, в то время как «океанские острова крайне бедны млекопитающими, Мадагаскар обладает не менее чем 66 их видами, чем в достаточной мере и доказывается, что этот остров был некогда материком». По мнению известного французского геолога академика Гюстава Эмиля Ога, современника и соотечественника Реклю, «полуостров Индостан, Сейшельские острова и Мадагаскар представляют собой обломки континента, который занимал место теперешнего Индийского океана (или части его)». Он назвал этот затонувший континент Австрало-Индо-Мадагаскарским и полагал, что после его гибели образовалась впадина в восточной части Индийского океана. Мнение академика подтвердило в 1906 году немецкое исследовательское судно «Планет», открыв Зондский или Яванский желоб — глубочайшую океаническую впадину в восточной части Индийского океана. Простирается он на 4000 км от материкового склона Мьянмы по направлению к острову Ява вдоль южной части Зондской островной дуги и до сих пор остается сейсмически активным.

«Много сотен тысячелетий тому назад, в еще не поддающийся точному определению промежуток времени того периода в развитии Земли, который геологи называют третичным, предположительно к концу этого периода, жила где-то в жарком поясе — по всей вероятности, на обширном материке, ныне погруженном на дно Индийского океана, — необычайно высокоразвитая порода человекообразных обезьян», — писал Фридрих Энгельс в своей знаменитой работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека».

Вера в существование исчезнувшего континента в Индийском океане подогревалась и изучением фольклора. Упоминание об исчезнувшей в Индийском океане земле с развитой цивилизацией встречается в мифологии разных народов.

Еще древние египтяне упоминали о стране, расположенной в водах Уадж-Ур (так они именовали и Красное море, и Индийский океан), которая «исчезла в волнах».

Согласно дравидским мифам, Лемурия находилась южнее Индостана. Там была существовавшая с незапамятных времен поэтическая академия во главе с Шивой, с которой связывается возникновение тамильской[2] поэзии. Она просуществовала 4400 лет и погибла во времена Всемирного потопа. Спасшиеся от гибели лемурийцы расселились на близлежащих землях или на оставшихся над водой остатках континента и принесли в Индию знания. От Лемурии остались мелкие острова Индийского океана. Некоторые исследователи причисляют к ее остаткам также западные острова Индонезии.

Другая культурная традиция, согласно книге Д. С. Алана и Дж. В. Делэйра «Свидетельства космической катастрофы 9500 года до нашей эры», утверждает, что затонувшая суша находилась в районе архипелага Мьей (Мергуи) у южного берега Бирмы (ныне Мьянма). Один из древних тамильских эпосов часто упоминает обширную землю Кумари Наду (позже отождествленную европейцами с Лемурией), далеко простиравшуюся в Индийский океан от берегов нынешней Индии. Но прародину тамилов «уничтожило и поглотило море».

Один из древних текстов Шри-Ланки гласит: «В незапамятные времена цитадель Равана (владыки Шри-Ланки) представляла собой 25 дворцов и 400 тысяч жителей, поглощенных впоследствии океаном». Затонувшая земля, как говорится в тексте, находилась между юго-западным побережьем Индии и островом Манар у Шри-Ланки.

У мальгашей (коренного народа острова Мадагаскар) тоже сохранились богатейшие традиции устного поэтического творчества с рассказами об истории острова. И вот, согласно местным мифам, Мадагаскар раньше простирался далеко на восток, но его бо́льшая часть была уничтожена подобием Всемирного потопа.

И наконец, популярнейший индийский эпос Махабхарата, относящийся к V тыс. до н. э., помещает своего героя Раму на высокую гору, откуда он взирает за горизонт на сушу, на месте которой сейчас плещутся воды Индийского океана. В этом же произведении впервые в истории упоминается колесо, а также загадочные «виманы» — летательные аппараты, приводимые в движение усилием мысли, и другие чудеса древних богов. Описана там и разрушительная война, возможная лишь при использовании ядерного оружия.

Примечательно, что древние ведические летописи имеют вполне материальное подтверждение в виде уникального сооружения — так называемого Адамового моста, проложенного между Индией и Шри-Ланкой, полуразрушенного, покрытого водой, но от этого не менее величественного. Эту каменную цепочку протяженностью 30 миль (48 км) и соединяющую две страны, местные жители называют мостом Рамы (название «Адамов мост» ему дали мусульмане). Согласно старинным арабским, морским и португальским картам, мост был пешеходным вплоть до конца XV века, когда его разрушил шторм, вызванный сильнейшим землетрясением.

Возведение моста Рамы описывается в «Рамаяне» — другом древнеиндийском эпосе. Строительство, если верить этому древнему источнику, происходило около 1 млн 200 тыс. лет назад. Записан же эпос был около IV века до н. э., и там сказано: «Мост строили боги. Руководил строительством Нал — сын легендарного божественного зодчего Вишвакармана. А строителями были люди и армия обезьян». По этому мосту войска Рамы переправились на Шри-Ланку для сражения с ее правителем — демоном Раваной, похитившем возлюбленную Рамы — Ситу. А по мусульманской легенде, по этим отмелям Адам перешел со Шри-Ланки на континент после изгнания из рая и падения на Сири пада[3], направляясь к Еве в район современного города Джидда.

«Сооружение такого моста могло длиться веками, — считает исследователь древних цивилизаций писатель Филипп Коппенс. — Он, словно высокий каменный хребет, выступал из воды, был наложен на дно океана. Для такого строительства могло потребоваться чуть ли не все население тогдашней Индии. Может, поэтому легенды указывают, что людям помогали обезьяны. По сказкам, они могли строить, воевать, подчиняться всем приказам богов и людей. Длина этого моста составляет 30 миль. И сегодня построить такое сооружение — настоящий трудовой подвиг. А тогда — в незапамятные времена — и вовсе».

Многие исследователи не верят, что Адамов мост вообще строили разумные существа, и полагают, что каменные глыбы за много веков сами образовали каменный перешеек между Индией и Шри-Ланкой, и позднейшее описание — просто сказка о могуществе мифических людей прошлого: ведь считается, что люди в ту эпоху только учились заниматься постоянным земледелием. Но многие факты свидетельствуют: во времена, когда, согласно версии официальной науки, люди умели лишь обжигать горшки, они были способны на гораздо большее.

Самую массовую поддержку гипотеза о существовании Лемурии получила со стороны представителей мистических обществ, включивших затонувший материк и его обитателей в свои схемы развития человечества. Нашей цивилизации предшествовала цивилизация атлантов — заявляют адепты «древнего мистического Ордена Розы и Креста» (розенкрейцеры) и члены Теософского общества. Но и атланты имели своих предшественников и учителей — жителей затонувшей Лемурии. «Лемурия, как назвали мы Материк Третьей Расы, была тогда гигантской страной. Она покрывала всю область от подножия Гималаев, отделявших ее от внутреннего моря, которое катило свои волны через то, что мы знаем как нынешний Тибет, Монголию и великую пустыню Шамо (Гоби); от Читтагонга в западном направлении к Хардвару и в восточном к Ассаму. Оттуда (от внутреннего моря) она (Лемурия) распространялась к югу через то, что известно нам сейчас как Южная Индия, Цейлон и Суматра; затем, охватывая на своем пути, по мере продвижения к югу, Мадагаскар с правой стороны и Тасманию с левой, она спускалась, не доходя несколько градусов до Антарктического Круга; и от Австралии, которая в те времена была внутренней областью на Главном Материке, она вдавалась далеко в Тихий океан за пределы Рапа-нуи (Теапи или острова Пасхи), ныне лежащего на 26° южной широты и на 110° западной долготы. …Швеция и Норвегия составляли неотъемлемую часть Древней Лемурии и Атлантиды со стороны Европы так же точно, как Восточная и Западная Сибирь и Камчатка принадлежали к ней со стороны Азии», — писала основатель Теософского общества, путешественница и философ Елена Блаватская.

По мнению оккультистов, цивилизация лемуро-атлантов была самой развитой цивилизацией земного шара. Они были глубоко сведущи в тайнах природы и изначальной мудрости; не имели религии, ибо не знали догм и не имели убеждений, основанных на вере. Лемуро-атланты строили огромные города. Из камня высекали они свои собственные изображения, по размеру и подобию своему, поклонялись им. Древнейшие остатки циклопических сооружений — тоже их произведение. Их летательные аппараты, на которых они могли покидать Землю, приводились в движение силой мантр, то есть специальных заклинаний, произносимых человеком, продвинутым в духовной жизни.

Лобсанг Рампа[4] пишет, что в те времена климат на Земле был более теплым, а флора — более обильной. Земля вращалась по другой орбите и имела планету-близнеца. Сила тяжести была намного меньше, благодаря чему обитатели планеты были гигантского роста. Но между разными группами лемуро-атлантов стали возникать конфликты. Они закончились войной, которая привела однажды к мощному взрыву, изменившему орбиту Земли. После этого планета-близнец стала приближаться к Земле. Моря вышли из берегов, стали дуть невиданной силы ветры. Раса лемуро-атлантов забыла о ссорах и поспешно покинула Землю. Тем временем подлетающая планета становилась все больше, и вскоре между ней и Землей проскочила огромная искра. Наползли черные облака, наступил ужасный холод. Многие люди и оставшиеся атланты погибли. После этого Солнце начало удаляться, стало подниматься на востоке и садиться на западе. Земля перешла на другую орбиту, у нее появился новый спутник — Луна[5].

Елена Блаватская утверждала, что «история первичных Рас погребена в могиле времени не для Посвященных, но лишь для невежественной науки». В своей «Тайной доктрине» она писала, что на Земле было 5 рас людей. Первые — «саморожденные» — представляли собой ангелоподобных существ ростом 50–60 м, имели один глаз (тот, который мы сейчас называем «третьим») и размножались путем деления. Вторая раса — «послерожденные», или «бессмертные», — являлись призракоподобными существами высотой около 40 м, тоже одноглазыми, но размножающимися путем почкования и спор. Третья раса, называемая «двоякие», «андрогины» или «лемурийцы», имела наиболее длинный период существования и наибольшую изменчивость внутри себя. В пределах этой расы произошло разделение полов, появились кости, тело уплотнилось, и из четвероруких и двуликих ростом около 20 м они превратились в двуруких и одноликих уже меньшего размера. Представители четвертой расы, называемой атлантами, были двурукие и одноликие, ростом около 6–8 м и имели плотное тело. Пятая раса, арийская, — это уже мы.

Были и более занятные откровения. Один из известнейших деятелей и лекторов Теософского общества Чарлз Ледбитер сообщал, что, хотя рост лемурийцев достигал 10 м, их чистокровными потомками являются пигмеи Центральной Африки и низкорослые жители Андаманских островов в Индийском океане. Глаза у них находились сзади головы; первоначально они были двуполы, но затем впали в грех, вступив в связь с животными, и породили в итоге… обезьян.

В сочинениях розенкрейцеров лемурийцам был придан еще более фантастический облик. Два чувствительных пятна вместо глаз воспринимали свет Солнца, «тускло сиявшего сквозь огненную атмосферу древней Лемурии». Говорили они на языке, состоящем из звуков, подобных звукам природы: вою ветра, журчанию ручья, шуму водопада, реву вулкана.

Подобный «вклад» мистиков в поиски гипотетических затонувших земель завершился тем, что тема Лемурии, и так достаточно спорная, была надолго дискредитирована в глазах большинства ученых. В отличие от поисков Атлантиды, на изучение Лемурии экспедиций практически не отправлялось. Немногочисленные исследования не находили каких-либо убедительных доказательств существования большого острова или континента с развитой цивилизацией. А знаменитая теория дрейфа континентов, предложенная немецким географом Альфредом Вегенером в 1912 году, исключила из научного обихода представление о затонувших континентах. Возобладала гипотеза о так называемой униформатизации, утверждающей эволюционный, спокойный и в известной степени однообразный характер развития планеты Земля. Признанные большинством ученых данные о геологии и геоморфологии дна Индийского океана не допускали существования здесь значительных участков суши.

Однако многочисленные энтузиасты не давали Лемурии «утонуть» окончательно. Возродилась и гипотеза о крупномасштабных катаклизмах в истории Земли. О том, что на месте Индийского океана могла когда-то быть суша, писали и многие геологи в 1950–1960-х годах. Во всяком случае, история развития его северо-западной части отличается от развития всех остальных частей, ибо гранитные массивы Восточной Африки, Аравийского полуострова и Индостана находят свое продолжение в пределах дна Индийского океана. А потому она, как писал крупнейший советский геоморфолог О. К. Леонтьев, «очевидно, должна рассматриваться как сложно построенная переходная область, образовавшаяся в результате интенсивного дробления и дифференцированного погружения окраины материков». Правда, позднее Леонтьев изменил свою точку зрения и отказался от этой гипотезы.

Профессор Д. Г. Панов в книге «Происхождение материков и океанов» писал: «Еще в начале четвертичного периода в Атлантическом океане, а может быть, и в других океанах были высоко подняты над уровнем моря современные океанические хребты, а среди глубоких морских впадин на месте гайотов[6] выделялись многочисленные острова. Благодаря этому океаны имели сложнорасчлененный вид и распадались на ряд отдельных морей, разделенных то перемычками суши, то архипелагами мелких островов. Новые движения океанического дна, скорее всего связанные с общим поднятием материков, привели к оживлению дна океанов. Отдельные острова и океанические хребты стали опускаться. Разрушалась и уходила под уровень океана старая суша. Менялась в связи с этим картина распределения растений и животных, а может быть, менялось и расселение народов». Членкор АН СССР В. В. Белоусов в ряде своих работ, посвященных происхождению материков и океанов, отстаивал похожую точку зрения, согласно которой под воду ушли обширные участки суши в Тихом и Индийском океанах.

Первые материальные свидетельства былого существования суши на месте Индийского океана были получены шведским исследовательским кораблем «Альбатрос» в 1947 году. В нескольких сотнях миль от юго-восточного побережья Шри-Ланки он обнаружил обширное подводное плато, представляющее собой затвердевшую вулканическую лаву. При извержении вулкана (или вулканов) лава заполняла еще не затонувшие тогда долины. Возможно, что этот катастрофический катаклизм совпал по времени с опусканием под воду королевства Кумари Наду. Вышеупомянутые Алан и Делэйр относят это событие к 9500 году до н. э.

В 1999 году судно, занимавшееся исследованиями в Индийском океане, вернулось с интересными новостями. Ученые обнаружили косвенные свидетельства того, что там некогда затонул континент размером раза в три больше современной Австралии. Среди экземпляров, найденных в осадочной породе, была пыльца и кусочки дерева.

А в конце февраля 2013 года группа вулканологов, геологов и океанологов сделала невероятное открытие: на дне Индийского океана найден целый материк, который не могли обнаружить раньше. Оказывается, его просто не замечали под островами Маврикий, Реюньон и Родригес. Все они относятся к Маскаренским островам и появились в результате вулканической деятельности. Маврикий — самый старый из этих островов. Ему примерно 10 млн лет. Реюньон и Родригес моложе — им по 2 млн лет. И самое удивительное — Реюньон до сих пор формируется. На нем расположен вулкан Питон-де-ла-Фурнез, один из самых активных в мире. Именно из-за относительной молодости этих островов ученые и не рассчитывали найти что-то новое рядом с ними. Но совершенно внезапно спутники обнаружили странную аномалию в этом районе Мирового океана. Дело в том, что толщина земной коры здесь составляет больше 25 км, тогда как в океанах это значение обычно не превышает 12 км. Так геофизики нечаянно наткнулись на огромную литосферную плиту.

Если версия ученых верна, то Атлантида, Гиперборея, Пацифида и Лемурия действительно могли погибнуть во время тектонических катастроф и были поглощены океаном. По мнению ряда исследователей, там могли жить древнейшие разумные обитатели Земли — погибшая в катастрофе протоцивилизация. Оттуда берут корни и мифы об Атлантиде, континенте Му и прочих погибших землях.

И здесь следует, пожалуй, внести одно уточнение. И Атлантида, и Гиперборея на протяжении долгих веков человеческой истории воспринимались как вполне самостоятельные, пусть и полумифические, объекты. С Лемурией и Пацифидой, известной также как континент Му, дело обстоит иначе. Их нередко отождествляют, из-за чего возникает изрядная путаница[7].

С одной стороны, Лемурия и Пацифида могли ранее составлять единый континент, который потом раскололся, а затем и затонул. С другой — у нас и так настолько мало сведений об этих гипотетических землях, что, наверное, не стоит устраивать дополнительную неразбериху из координат, цитат и понятий. Поэтому, вслед за большинством исследователей, будем располагать Лемурию исключительно в Индийском океане. А теперь перейдем к хроникам Пацифиды, некогда раскинувшейся на просторах, которые у разных народов именовались то Южным морем, то Восточным океаном. В 1520 году португальский мореплаватель Фернан Магеллан дал этим морским просторам парадоксальное имя — Тихий океан.

Континент Му

В первой половине XX столетия получила распространение теория о древнем континенте Му (известном также как Пацифида — по имени океана, где он располагался), на территории которого посреди Тихого океана находились современные Марианский, Полинезийский, Гавайский архипелаги, острова Фиджи, Таити, Пасхи, Тонга. Ряд исследователей утверждает, что именно там 50 млн лет назад появился первый человек, хотя антропологи уверены, что произошло это в другом месте и «всего» 4 млн лет назад.

Название Му ввел в научный обиход в XIX веке французский ученый Брассер де Бурбур, который расшифровал уникальную летопись народа майя, известную как «Троанский кодекс». Этот документ, найденный на Юкатане, относят к I тысячелетию до н. э. В частности, там повествуется о гибели загадочной страны: «В год 6 Кан, в день 11 Мулук месяца Сак начались ужасные землетрясения, которые продолжались до 13 Чуэн без перерыва. Страна холмов земли — страна Му — была принесена в жертву. Дважды сдвинувшись с места, она исчезла в течение ночи, непрестанно сотрясаемая огнями из-под земли. Будучи сжатыми в глубине, они заставили землю приподняться и обрушиться несколько раз в разных местах. Наконец поверхность земли не выдержала, и десять стран были разорваны и рассеяны. Они затонули вместе с 64 миллионами жителей за 8060 лет до того времени, когда пишется эта книга».

О том же говорится в другом манускрипте майя. Он получил имя «Кодекс Кортеса» и тоже находится в Национальном музее Мадрида, в Испании. Страна Му там упоминается несколько раз: «Своей сильной рукой Хомен заставил землю задрожать сразу после заката, и в течение ночи Му, страна холмов земли, затонула». «Му, жизнь морей, была утоплена Хоменом за одну ночь…»

Однако затонувший континент стал широко известен вовсе не благодаря древним индейским летописям. Современная история поисков континента Му неразрывно связана с именем английского инженера-металлурга, рыбака, полковника королевских колониальных войск Джеймса Черчварда.

Черчвард (1851–1936), человек небольшого роста и тщедушного телосложения, еще в молодости написал книгу под названием «Руководство по охоте на крупную дичь и рыбалке в северовосточном Мейне». Завершив военную службу в Индии, он в 1890-е годы пытался стать чайным плантатором на Шри-Ланке, но затем переехал в США. На новой родине он занимался вопросами металлургии, разработав новую марку броневой стали для нужд военного флота. В 1914 году Черчвард отошел от дел и взялся за перо. В 1926 году в возрасте 75 лет он опубликовал свою первую книгу о древних цивилизациях «Затерянный континент Му: прародина человечества», а затем на ту же тему издал целую серию книг. Несмотря на пренебрежительное отношение ученых и разгромную научную критику, эти книги стали бестселлерами и сделали Черчварда знаменитым. Издаются они и до сих пор.

Согласно переводу Брассера де Бурбура, слово «мy» означает «мать», или «Мать-Земля». Подобное слово есть и в других наречиях Земли. Например, в переводе с языка коми «му» значит «земля». В китайском языке тоже есть слово «му», связанное с землей: это традиционная китайская мера площади, в настоящее время равная 0,05 га.

А началось все в Индии в 1868 году, когда офицер британской колониальной армии Джеймс Черчвард встретил настоятеля одного из древних храмов, который в дальнейшем стал его духовным наставником. В своих работах Черчвард называл его риши, то есть мудрец. Под руководством риши британец овладевал искусством медитации и астральной проекции, а также изучал священную символику индуизма. Однажды Черчвард попросил у настоятеля разрешения скопировать несколько храмовых барельефов, дабы расшифровать их смысл.

Учитель не только позволил ему это, но и помог наставлениями. Джеймс Черчвард вспоминал: «Он показал, как следует решать загадку этих причудливых надписей, и преподал уроки, которые подготовили меня к решению еще более сложных задач».

Однажды риши поведал Черчварду, ставшему любимым учеником настоятеля, что в тайниках храма хранится множество древних каменных табличек — настолько священных, что к ним многие столетия никто даже не прикасался. Они якобы были созданы загадочными наакалами не то в Бирме, не то в самой прародине человечества — ныне исчезнувшем континенте My. Уговорив учителя извлечь таблички из глиняных футляров, Черчвард составил их каталог и стал пытаться расшифровать размещенные на них символические изображения.

Последовали долгие месяцы напряженного и сосредоточенного перевода — и усилия были вознаграждены. Тексты с табличек подробно описывали сотворение мира и человека, а также место, где это произошло, — континент My. Черчвард стал путешествовать по индийским храмам с рекомендательными письмами к их настоятелям, хотя его частенько принимали с холодностью и подозрительностью. Это лишь усиливало любопытство англичанина, и он решил изучить летописи всех древних цивилизаций и сравнить их с наакальскими текстами. Задавшись этой целью, полковник, будучи человеком состоятельным, объездил весь мир, разобрал множество древних документов, памятников архитектуры и археологических реликвий, проштудировал геологию и физику. Если верить его утверждениям, то начавшаяся с загадочных каменных табличек в индийском храме теория получала все новые подтверждения.

Так, в Америке Черчварду удалось раздобыть два набора деревянных «дощечек». По крайней мере, один из них действительно существовал и представлял собой собрание предметов, найденных в Мексике американским инженером и одновременно археологом-любителем Уильямом Нивеном. На непосвященный взгляд эти предметы выглядят как плоские статуэтки, которые ацтеки, сапотеки и другие мексиканские племена ваяли в большом количестве для религиозных нужд. Ну а Черчвард разглядел на них те же знаки, что и на табличках из индийского монастыря. Изгибы и причудливые узоры этих «дощечек» тоже являли собой мувианские символы и содержали тайный смысл. Вместе с Нивеном они расшифровали надписи, в которых рассказывалось об огромном континенте с многочисленным населением, существовавшем в Тихом океане, и о его трагической гибели.

Черчвард писал: «Я обнаружил, что цивилизации древних греков, халдеев, вавилонян, персов, египтян и индийцев возникли благодаря працивилизации, которая называлась Му… Этот континент представлял собой огромную холмистую страну, простиравшуюся от Гавайев на севере до самой южной части океана — до островов Пасхи и Фиджи. Протяженность Му составляла более 5000 миль с запада на восток и более 3000 миль с севера на юг[8]. Эта обширная и изобильная земля пересекалась и питалась множеством широких и спокойных рек и ручьев… Буйная растительность покрывала эту землю. Этот восхитительный пейзаж довершали яркие и ароматные цветы на деревьях и кустах…»

Согласно Черчварду, материк My состоял из трех частей, отделенных друг от друга проливами и морями. Долины и равнины были заняты пастбищами и возделанными полями. Ближе к горам располагались заросли тропических растений. Вдоль океанского побережья и на берегах рек высились пальмовые рощи. В озерах плавали священные цветы лотоса. Во всех направлениях расходились широкие, мощенные гладкими камнями дороги. На My было семь главных городов — центров религии, культуры и образования. Были и города поменьше, а также множество поселков и деревень.

Во времена величия My его население достигало 64 млн человек. Большинство населения составляли люди с белой кожей, но были там и представители других рас — желтой, коричневой и черной. Мувианцы создали не только высокоразвитую цивилизацию, но и исповедовали монотеистическую религию. Они разделялись на десять племен, но подчинялись единому правителю — жрецу-императору Ра-Му, а государство называли «Империей Солнца». Ра-Му считался олицетворением верховного бога — Солнца, но императору не поклонялись, понимая, что тот все же не бог. Эти люди никогда не были дикарями, утверждал Черчвард, который не видел смысла в «обезьяньих теориях» и придерживался мнения, что человек был намеренно создан уже цивилизованным в период плиоцена.

Цивилизация My, по его словам, насчитывала около 50 тыс. лет истории, была весьма высокоразвита технически и породила цивилизации Атлантиды, майя, Вавилона, Индии, Египта, Персии и иные, возраст которых намного больше, чем утверждает официальная история. Все эти культуры были колониями My. В древнеиндийской книге «Вальмики» повествуется о том, что мувианцы были прекрасными мореплавателями, а их корабли ходили по всему миру, «от западных до восточных океанов, от северных до южных морей… Они были чудесными архитекторами и строили из камня огромные храмы и дворцы».

Некоторые из этих переселенцев добрались до Атлантиды через внутренние моря, которые в то время были на месте бассейна Амазонки. Другие обосновались в Азии, где 20 тыс. лет назад создали великую Уйгурскую империю. Империя эта в воображении Черчварда представляла собой воистину гигантское государственное образование, а история уйгуров «перетекла» в историю ариев.

«Южная граница Уйгурской империи совпадала с северными границами Кохинхины, Бирмы, Индии и Персии — и это было еще до того, как поднялись Гималаи и другие азиатские горы, — живописал полковник. — Империя включала в себя Сибирь, однако нет свидетельств, позволяющих предположить, насколько далеко на север проходили ее границы… Со временем уйгуры достигли Европы и, как утверждается в чрезвычайно древних индийских текстах, освоили северное и западное побережья Каспийского моря; оттуда они продолжили свой путь до Центральной Европы вплоть до ее западной границы — Ирландии. Они основали поселения в северной части Испании, в Северной Франции и почти на всем Балканском полуострове… Столица уйгуров находилась в том месте пустыни Гоби, где позднее расположился город Хара-Хото. А в древние времена Гоби представляла собой чрезвычайно плодородную землю».

Следует отметить, что уйгурская империя существовала в реальности. Предки уйгуров — кочевые племена Восточного Туркестана — упоминаются с III века. Они играли значительную роль в державе Хунну (III век до н. э. — IV век), затем сформировали собственное государство, которое в X–XII веках пало под ударами монголов. Разумеется, с черчвардовскими «уйгурами» они ничего общего не имеют.

В 1912 году в газете «New York American» была опубликована большая статья под названием «Как я открыл Атлантиду, исток всех цивилизаций» за подписью Пауля Шлимана. Автор утверждал, что является внуком первооткрывателя Трои Генриха Шлимана и, следуя секретным указаниям знаменитого деда, смог отыскать легендарную затонувшую страну. Он смешал воедино Атлантиду и Му, смело приводил имена неизвестных науке египетских фараонов и цитировал вымышленные папирусы; писал о «финикийских иероглифах», хотя финикийское письмо было фонетическим. К концу статьи Шлиман переместил «Троанский кодекс» майя из Мадрида в Британский музей, а в буддистском монастыре где-то в Лхасе обнаружил халдейскую, то есть вавилонскую рукопись — какой в природе быть не могло, потому что писали в древнем Вавилоне на глиняных табличках. С тех пор в разных источниках, посвященных затонувшим континентам, можно найти упоминание о мифической «Летописи Лхасы», найденной… Генрихом Шлиманом.

Ошибки и выдумки Пауля Шлимана можно перечислять еще долго, но главное — у великого археолога-энтузиаста был младший брат с таким именем, но ни среди детей, ни среди внуков и даже правнуков ни Пауля, ни Павла никогда не было. Неудивительно, что, когда публика потребовала объяснений и доказательств, автор скандальной статьи немедленно исчез.

Примерно 13 тыс. лет назад гигантские газовые полости, по мнению полковника, существовавшие под поверхностью планеты, обвалились. Это привело к гибели My и Атлантиды. Черчвард в своих трудах приводил выдержку из древней тибетской хроники[9]: «Когда звезда Баль упала туда, где сейчас только небо и море, семь городов с золотыми вратами и прозрачными храмами задрожали и закачались, словно листва в бурю; и вот потоки огня и дыма поднялись от дворцов. Крики толп людей наполнили воздух. Они искали убежища в своих храмах и цитаделях, и священная и мудрая My поднялась и молвила им: “Разве я не предвещала всего этого?” И мужчины, и женщины, украшенные драгоценными камнями и сверкающими одеяниями, молили: “My, спаси нас!”, и My ответила: “Все вы погибнете, со своими слугами и своими богатствами, и из вашего пепла восстанут новые народы. Если они позабудут, что лучший — не тот, кто берет, а тот, кто дает, их ожидает та же участь”. Пламя и дым завершили слова My: страна вместе с ее жителями была разорвана на части и поглощена бездной».

Гибель Му Черчвард пояснял тем, что газы из подземных полостей вырвались наружу, земля обрушилась на дно камер, воды Тихого океана хлынули на освободившееся пространство, и континент прекратил свое существование. Тогда же на других континентах появились горы. Подъем до заоблачных высот в Андах знаменитого города Тиауанако и превратившегося в озеро Титикака морского залива полковник относил к моменту все той же глобальной катастрофы. Выжившие мувианцы сосредоточились на маленьких островках Полинезии и, стремительно деградируя, стали поедать друг друга, лишь бы не умереть с голоду. Они опустились до уровня дикарей, как и бывшие мувианские заморские колонии.

Далее Черчвард добавляет: «На некоторых островах Южных морей, в частности на островах Пасхи, Мангаиа, Тонгатапу, Понапе, и на Марианских островах до настоящих дней сохранились древние каменные храмы и руины, возвращающие нас к эпохе Му. В городе Ушмаль на Юкатане стоит полуразрушенный храм, на котором высечена надпись о «землях на Западе, откуда мы пришли», а впечатляющая мексиканская пирамида на юго-западе от Мехико, согласно украшающей ее надписи, была воздвигнута как памятник гибели все тех же «земель на Западе».

Полковник делает вывод о влиянии жителей Му не только на народы Океании, Австралии, Новой Зеландии, но и Греции и Древнего Египта. В частности, он утверждает, что древнегреческий алфавит состоит из лексем языка майя. Один из пионеров изучения доколумбовых цивилизаций Америки, французский писатель-оккультист, врач и фотограф Огюст Ле Плонжон одним из первых начал раскапывать древние города Юкатана и провел аналогию между письменностью майя и египетскими иероглифами. Вслед за Черчвардом он считал Му прародиной человечества. Ле Плонжон подтвердил, что в рукописях индейцев подробно описывается гибель континента Му. Расшифрованный им текст звучит следующим образом: «Тяжело бились воды о равнины. Они покрывали низины. Там, где были препятствия, образовывались изрезанные берега. Земля испытала удар воды; воды скрыли все, что живет и движется, опоры расступились, и страна Му затонула…»

Безусловно, научная критика трудов Черчварда во многом заслужена. Его суждения часто поверхностны, а большинства документальных источников обнаружить не удалось. Тем не менее, цивилизация «Империи Солнца» не могла исчезнуть совсем без следа. Нам досталось немало косвенных свидетельств ее существования.

Античный историк Плутарх описал встречу законодателя Солона в 600-х годах до н. э. с древнеегипетским верховным жрецом Санхисом. Тот рассказал, что за 9000 лет до этого египтяне прервали торговлю и культурный обмен с Землями Запада по той причине, что те исчезли в водах океана подобно Атлантиде. Именно с континента My к египтянам пришло имя бога Солнца — Ра.

На полуострове Юкатан, в Ушмале, действительно стоит храм народа майя, на котором сохранилась надпись: «Это здание построено в память My — Земель Запада, места рождения наших священных мистерий». На тихоокеанском острове Пикэрн, лежащем в 2000 км к западу от острова Пасхи, можно увидеть остатки жилых домов, четырехметровые статуи и развалины древних храмов. На островах Гамбье — великолепно сохранившиеся мумии и руины высоких стен, образующих полукольцо.

К числу подобных свидетельств, несомненно, принадлежат и руины загадочного города Нан-Мадол на одном из островов в Каролинском архипелаге — Понапе. Некогда здесь был построенный из гигантских камней порт с каналами, который, согласно туземным преданиям, возводили «короли Солнца». Но кем они были, откуда явились и куда делись — сказать не может никто.

Подобный артефакт был обнаружен и на острове Тонгатапу в архипелаге Тонга. Это огромная арка из монолитного камня весом около 100 т. При этом на всем острове нет такого места, где можно было бы добыть «заготовку» для такой гигантской детали. И в Нан-Мадоле тоже нет никаких следов каменоломен. Значит, камень откуда-то привозили. Кто? Когда? Каким способом?

Известный советский геолог академик Владимир Обручев писал в 1956 году: «Можно утверждать, что в теплом экваториальном поясе Земли человечество уже в то время, когда обе околополярные области были еще покрыты снегом и ледниками… достигло высокого культурного развития: строились красивые храмы для божеств, пирамиды в качестве гробниц для царей, а на острове Пасхи воздвигались каменные статуи для охраны от каких-то врагов. …И возникает интересный вопрос: не была ли вызвана гибель иных культур и их сооружений какой-то катастрофой?»

Что ж, у жителей острова Пасхи существует легенда о прошлом своей родины: «Прежде она была большой землей, но великан по имени Увоке, который мог поднимать и разрушать острова своим посохом, разгневавшись, решил уничтожить эту землю. Он уничтожал ее, пока его посох не сломался о гору Пуку-Пухипухи — и остался лишь этот остров».

Французский исследователь Франсис Мазьер с участием своей жены, полинезийки Тилы, записал со слов последнего «старика» (так называли людей, сохранивших мифы и традиции острова Пасхи) аналогичную версию этого мифа, где говорится, что остров Пасхи «был значительно больше, но из-за проступков, совершенных его жителями, Уоке раскачал его и сломал с помощью рычага». В своей книге «Загадочный остров Пасхи» Мазьер опубликовал легенду о заселении этого острова: «Земля, которой владел Хоту Матуа, называлась Маори и находилась на острове Хиве[10]». Когда вождь Хоту Матуа «заметил, что его земля медленно погружается в море, он собрал своих слуг, всех мужчин, женщин, детей и стариков и посадил их на две большие лодки. Когда они достигли горизонта, вождь увидел, что вся земля, за исключением маленькой ее части, называемой Маори, ушла под воду». Не исключено, что в память о том страшном катаклизме жители Пасхи на своей новой родине стали сооружать гигантские статуи из камня возвышающимися над платформами, которые располагаются в основном вдоль побережья острова.

Вероятно, с тех времен на острове Пасхи и других островах — Маршалловых и островах Гилберта — сохранились остатки древних мощеных дорог, высокие колонны, украшенные орнаментами. На одном из барельефов, найденном на островке Арораэ, запечатлен веер принцессы Аравали с царским гербом империи My — Солнцем.

Древняя гавайская легенда, «передаваемая через бесчисленные поколения», рассказывает об огромном материке Ка-Хоупо-о-Кане (Солнечное сплетение бога Канне), располагавшемся когда-то в районе Полинезии, Новой Зеландии и островов Фиджи. Согласно легенде, этот континент затонул во время потопа, который гавайцы называли Каи-а-Ка-Хина-Алии («Океан, повергнувший вождей»). И только небольшая часть людей спаслась от гибели благодаря мудрецу по имени Нуу.

На Понапе, одном из Каролинских островов, сохранились руины храма цивилизации My. На стенах высечены священные символы Матери-Земли. Местные жители опасаются приближаться к этому зданию из страха перед якобы все еще обитающими там душами древних мувианцев.

На острове Хао, входящем в состав архипелага Туамоту, французский фольклорист Кайо записал такую легенду о Великом потопе: «Ветер был спущен с цепей, дождь полился потоками — и земля была разрушена и залита морем». Аналогичные рассказы Кайо услышал и на других островах архипелага. Исследователь пишет, что легенда острова Хао и «другие традиции потопа содержат много слов, которых теперь не понимают». Они являются архаизмами, то есть вышли из разговорной речи и сохранились только в устных преданиях. По словам жителей архипелага Туамоту, эти легенды рассказывались их предками «еще до появления европейцев».

В январе 1974 года во французском журнале «Science et Vie» («Наука и жизнь») сообщалось о расположенной вблизи архипелага Новые Гебриды группе из пяти островов, на которые, согласно местным легендам, после страшного землетрясения, случившегося в незапамятные времена, распался остров Кувайе. Археолог Хозе Гарангер изучил пробы грунта с этих островов. Результаты подтвердили достоверность легенды. «Это снова ставит на повестку дня вопрос о существовании в прошлом континента Му» — так заканчивается упомянутое сообщение.

Знаменитый атлас, составленный в середине XVI века Герардом Меркатором на основе более древних карт, некоторые участки суши и острова изображает значительно большими по размерам, чем современные — Япония, остров Ява, Суматра, Калимантан. А в районе Микронезии и Меланезии расположены неизвестные острова и даже целый материк, географические координаты которого соответствуют полинезийским островам Туамоту, Тубуаи, Россиян, Общества, Кука и Маркизским островам.

За существование Пацифиды «голосует» и чрезвычайная молодость соответствующей океанической зоны. Восточно-тихоокеанский хребет и части океана, прилегающие к Северной Америке, появились в самую последнюю геологическую эру — в кайнозое. Что же касается глубоких океанических впадин, то они «родились», видимо, еще позднее — в четвертичный период. Этот последний процесс, начавшийся столь недавно по геологическим меркам, продолжается и поныне. Вот почему существование Пацифиды кажется достаточно реальным.

Одно из самых интересных свидетельств существования неведомой цивилизации было добыто в 1985 году. Тогда дайвер Кихачиро Аратаке, заблудившийся за пределами стандартного периметра безопасности около южного берега японского острова Окинава, на морском дне близ крошечного островка Йонагуни обнаружил древние циклопические сооружения. В следующем году другой ныряльщик увидел под водой массивную арку из огромных каменных блоков, с филигранной точностью плотно подогнанных друг к другу. Воодушевленные возможностью найти новые затопленные сооружения, целые команды дайверов уходили под воду с южного берега Окинавы, отправляясь по заранее намеченным маршрутам. Вскоре усилия энтузиастов были вознаграждены очередными открытиями: до наступления осени на разных глубинах обнаружилось еще пять археологических площадок вблизи трех островков — Йонагуни, Керама и Агуни, причем у построек при всем разнообразии архитектурных деталей прослеживалось стилистическое единство. Под водой, на расстоянии 560 км, были найдены мощеные улицы и перекрестки дорог, огромные алтари, великолепная лестница, ведущая к широкой площади, а также дороги для религиозных процессий, украшенные высокими пилонами.

Кажется, что этот город был построен для великанов. Блоки напоминают собой огромные террасы. Даже есть обводная дорога, а рядом — что-то похожее на стадион или место проведения каких-то собраний. Крупнейшее строение высилось на дне около восточного берега Йонагуни, на глубине более 30 м. Причем разместиться тут могли только очень рослые люди. И центр города, сама центральная ступенчатая пирамида Йонагуни огромна. Длина сооружения составляет свыше 80 м, ширина — 30 и высота — 15 м. Ученые считают его похожим на замок Накагусуку на Окинаве, который в церемониальных целях был построен в начале I тысячелетия до н. э. представителями неизвестной культуры. Огороженная территория вокруг Накагусуку до сих пор вызывает у населения Окинавы священный трепет.

Кроме того, в водах океана были открыты постройки, сходные с прямоугольными склепами около населенного пункта Норо на той же Окинаве. Интересно, что жители этого самого южного из принадлежащих Японии островов называют склепы «моаи», точно так же, как жители острова Пасхи именуют свои знаменитые статуи.

Но поразительнее всего, что породы обработаны так, словно применялось современное оборудование. Сделаны отверстия, похожие на те, через которые в наше время прокладываются кабели. Какие-то невероятные инструменты тысячелетия назад пилили, сверлили и резали эти лавовые и каменные породы. Ученые, изучавшие монумент Йонагуни, выдвигали множество предположений о том, кто и для чего его создал. Одни считали, что это часть города. Другие называли причалом, третьи видели сходство с древними кладбищами и усыпальницами.

Как ни странно, но на протяжении первых 10 лет после обнаружения подводных мегалитов научное сообщество игнорировало их существование. В очередной раз переписывать историю никому не хотелось: ведь окинавские постройки имеют возраст свыше 10 тыс. лет. Поэтому историки предпочитали считать находку причудливой игрой природы. Все эти годы комплекс Йонагуни изучал профессор университета Рюкю, специалист в области морской геологии и сейсмологии Масааки Кимуре. Совершив более сотни погружений, он решился пойти против мнения подавляющего большинства историков и поставить на карту репутацию, отстаивая искусственное происхождение сооружений Йонагуни. Поспорив некоторое время, ученые пришли к компромиссу: они решили, что люди изменили и доработали первоначальную естественную «заготовку». Подобные так называемые терраформирования редкостью в древнем мире не были. Ныне же в Японии даже академическая наука придерживается либо такой компромиссной точки зрения, либо и вовсе считает подводные сооружения Йонагуни однозначно рукотворными. И кто знает — не творение ли это жителей древнего затонувшего континента Му?

Гиперборея

В древнем индийском эпосе Махабхарата содержится много упоминаний о горе Меру, «неизмеримо высокой, не виданной нигде в мирах». На ней находится обитель всесильных богов, живут там и полубоги — асуры, киннары, гандхарвы, апсары. Оттуда начинается «небесная Ганга» — источник всех земных вод. Прямо над горой, в центре мироздания, Брахма неподвижно укрепил Полярную звезду (Дхрува), вокруг которой движутся созвездия Большой Медведицы (Семеро риши), Кассиопеи (богиня Арундхати) и Волопаса (Свати). Бог лучезарного Солнца, ни на час не покидая Меру, обходит ее кругом, «дает бытие и распределяет его между всем подвижным и неподвижным». Сутки здесь длятся год: полгода день, полгода ночь. «Плененные», «ниспадающие» воды застывают «в красивых формах».

С вершины горы открывается прекрасный вид на Молочное море (Северный Ледовитый океан), в северной части которого «есть большой остров Шветадвипа (Белый остров), страна блаженных, где центр мира, вокруг которого вращаются Солнце, Луна и звезды». Живут на нем «благоуханные, смелые мужи, удаленные от всякого зла… к чести-бесчестью равнодушные, дивные видом, преисполненные жизненной силой; крепки, будто алмаз, их кости». Индийцы назвали эти места «страной, где вкушается блаженство». Здесь климат мягкий: не холодно и не жарко, земля покрыта лесами и изобильна плодами, богата стадами антилоп и стаями птиц. Многие смельчаки стремились попасть в эту счастливую обитель. Некоторых героев и мудрецов переносила туда на крыльях божественная птица Гаруда. Неудачники становились жертвами страшных чудовищ на подступах к священной горе, в области пустыни и мрака.

Странный рассказ для знойной Индии, не правда ли? Откуда на юге Азии могли знать о Полярной звезде, которая неподвижна только над Северным полюсом? Как создатели эпоса узнали о длящихся по полгода полярных дне и ночи, о замерзших водах, «принимающих красивые образы», — льдах и торосах? Да и апсары — «блистающие водяницы, рожденные радугой» — чем не метафора северного сияния?

Собрание священных текстов зороастрийцев «Авеста» гораздо старше индийского эпоса. Здесь тоже есть священная гора Хара Березайти (Высокая Хара), возникшая при «начале» мира на севере «по всей земле с запада на восток». Вокруг нее постоянно ходит Солнце — Хвар, а также Луна и звезды, а на вершине живут боги. Допускались сюда и герои, один из которых попросил богов дать счастливую жизнь людям его царства. Тогда неподалеку возникла прекрасная обитель посреди моря. Здесь мягкий климат: ни холода, ни зноя, ни жаркого, ни холодного ветров. «…Много собак и птиц и прекрасных пламенеющих огней». Чистые потоки и золотистые луга, где «мужчины и женщины самые лучшие и прекраснейшие… животные самые большие и прекраснейшие… растения самые высокие и самые благоухающие». Еще одна особенность: «У них день — это то, что является годом».

В древних «текстах строителей», начертанных на стенах храма Гора в египетском городе Эдфу, рассказывается о том, что пирамиды строили некие «просветленные», прибывшие с островов северной страны Дуат-н-Ба, пострадавшей от наводнения. Именно они стали основателями египетской цивилизации. Жрецы Древнего Египта описывали Дуат-н-Ба как место, где «солнце скрытого от нас мира встречается с солнцем нашего мира». По словам ученых-египтологов, слово «дуат» означает красный свет зари перед рассветом. Такой бывает заря на широте 65°, на Русском Севере.

Мифы древней Греции и, что еще важнее, труды античных авторов подробно описывают страну, расположенную далеко «за скифами», за высокими горами, которые греки называли Рипейскими (Рифейскими). В горах обитает бог северного ветра Борей, а за его владениями живет счастливый народ — гипербореи. «Отец истории» Геродот (IV век до н. э.) сообщает, что «у Гесиода есть известие о гипербореях; упоминает о них и Гомер».

Древнегреческий поэт и жрец культа Аполлона Аристей из Проконнеса, живший приблизительно в VII веке до н. э., в поэме «Аримаспея» поведал о том, как, находясь «под властью Феба[11]», совершил большое и богатое впечатлениями путешествие. Геродот широко использовал это сочинение, не сомневаясь в его истинности. К сожалению, сама «Аримаспея» дошла до наших дней лишь во фрагментах, но и они дают немало интересных сведений. «Выше исседонов живут одноглазые мужи — аримаспы[12]. Над ними живут стерегущие золото грифы, а выше этих — гипербореи, достигающие моря».

Древнеримский ученый Плиний Старший (I век) в своей «Естественной истории» писал о гипербореях следующее:

«За этими (Рифейскими) горами, по ту сторону Аквилона[13], счастливый народ, который называется гиперборейцами, достигает весьма преклонных лет и прославлен чудесными легендами. Верят, что там находятся петли мира и крайние пределы обращения светил. Солнце светит там в течение полугода, и это только один день, когда солнце не скрывается (как о том думали бы несведущие) от весеннего равноденствия до осеннего, светила там восходят только однажды в год при летнем солнцестоянии, а заходят только при зимнем. Страна эта находится вся на солнце, с благодатным климатом и лишена всякого вредного ветра. Домами для этих жителей являются рощи, леса; культ богов справляется отдельными людьми и всем обществом; там неизвестны раздоры и всякие болезни. Смерть приходит там только от пресыщения жизнью… Нельзя сомневаться в существовании этого народа».

Плиний утверждал, что именно здесь находится «точка вращения мира». Солнце, Луна и звезды восходят там из опоясывающего землю Океана. И только Большая Медведица никогда в Океан не опускается.

Гекатей Абдерский — древнегреческий философ и историограф Александра Македонского, сопровождавший его в походах и находившийся потом в свите Птолемея, — написал труд «О гиперборейцах», названный поздними потомками философской утопией. Однако на него совершенно серьезно ссылались в I веке до н. э. историк Диодор Сицилийский и поэт Аполлоний Родосский, а во II веке — римский историк и философ Клавдий Элиан.

Античные авторы сообщают, что эллины бывали у гипербореев и «оставляли там богатые приношения с надписями эллинскими буквами». В то же время Пиндар (один из самых значительных поэтов Древней Греции, V век до н. э.) сообщал, что попасть в блаженную страну весьма непросто: «Но ни вплавь, ни впешь никто не вымерил дивного пути к сходу гипербореев…» Это было дано лишь героям. Персей с помощью Афины проник сюда и совершил подвиг, убив горгону Медузу. Побывал у гипербореев и Геракл.

Гипербореи принимали активнейшее участие в жизни древних греков. В их земле родилась титанида Лето (Латона), которая по прибытии на остров Делос родила близнецов — Аполлона и Артемиду. Аполлон до своего утверждения в Дельфах жил среди гипербореев и позднее периодически туда возвращался на колеснице, запряженной белыми лебедями. А гипербореи ежегодно посылали на Делос священные дары. В первый раз они отправили с дарами двух девушек — Гипероху и Лаодику. Но девушки почему-то погибли и были похоронены на Делосе. С тех пор дары Аполлону гипербореи передавали через скифов и другие соседние народы. А в 1920-е годы французские археологи обнаружили на Делосе остатки каменной кладки гробниц «гиперборейских дев».

О гипербореях в античные времена ходило множество легенд. Так, из-за толков о гиперборее Абарисе как маге и волшебнике, обладающем сказочными возможностями, сведения о нем Геродот отказался включать в свой труд, добавляя при этом: «В существование гипербореев я вообще не верю». Однако по сообщениям философов Порфирия и Ямвлиха, Абарис был другом Пифагора (VI век до н. э.), и они многому научились друг у друга. Писатель и географ II века Павсаний сообщает, что, по сведениям фракийцев, Абарис построил в Спарте храм Девы спасения (Коры). И по его же словам, Дельфийский оракул Аполлона основали именно гипербореи.

Перу Павсания принадлежит уникальный античный путеводитель «Описание Эллады». В топографическом отношении этот труд может служить путеводителем до сих пор. При открытии царских гробниц в Микенах Шлиман руководствовался указаниями именно Павсания.

Диодор пишет, что гипербореи «имеют свой собственный язык, но к эллинам очень близки, и особенно к афинянам и делосцам, с древнейших времен поддерживая это расположение». Получается, что это народы не просто дружественные, но и родственные по языку и когда-то были едины. Но как же они разъединились и почему античная история по этому поводу молчит?

Оказывается, не молчит, но шепчет. Если внимательно проанализировать греческие мифы и творения древних поэтов — Пиндара (V век до н. э), Гесиода (VIII век до н. э.) и Ференика (I век до н. э), — то выводы вкратце таковы. В так называемом золотом веке Элладой правил титан Крон (Кронос). Затем Зевс сверг отца и отправил его с другими титанами[14] далеко на север, на остров, где «природа… и мягкость окружающего воздуха удивительны». Там Крона поместили в глубокую пещеру, где он лежал на «златовидном» камне, «ибо Зевс вместо оков послал ему сон», напоив медом[15]. Могила Крона стала священным местом, где от его лица давали прорицания жрецы гипербореев — потомки титанов золотого века.

Но даже ко временам классической античности север давно был скован льдами, и арктический рай в глазах большинства был лишь красивой легендой. В традиционной исторической науке и вовсе «миф о гипербореях считается частным случаем характерных для самых разных культур утопических представлений об окраинных народах, лишенным конкретной исторической подосновы».

Так уж и лишенным? Смутные представления о северной прародине сохранились у многих народов. «Страна блаженных» в Северном Ледовитом океане упоминается в скандинавских сказаниях. Финны, например, называют ее «Сарайас» — «Северный дом». А индийцы в ведические времена считали, что их предки пришли из страны «Джарайос», где ночь длилась сто дней. В наши дни столько длится полярная ночь у 77,4° северной широты — на юге Шпицбергена или на севере Таймыра. Скифы полагали, что за мертвыми землями Севера «лежит страна, что рождает обильные плоды, а в ее рощах обитает священный счастливый народ».

Французский астроном XVIII века Жан Сильвен Байи утверждал, что все сведения о культуре древних, которыми оперируют современные ученые, основаны на опыте «потерянного» в глубине веков народа — высокоразвитого и владевшего особыми знаниями. Он полагал, что народы, проживающие ныне на юге, когда-то населяли северные широты, при этом «атланты, вышедшие с острова в Ледовитом море, определенно есть гиперборейцы — жители некоего острова, о котором столько поведали нам греки». Другими словами, он считал, что Гиперборея и Атлантида — это одна и та же страна, исчезновение которой связано не с потопом, а с внезапным похолоданием.

Верил в существование Гипербореи и великий российский академик Михаил Ломоносов, писавший: «В северных краях в древние веки великие жары бывали, где слонам родиться и размножаться можно было». По личному указанию Екатерины II адмирал Василий Чичагов дважды (в 1765 и 1766 годах) совершал «секретную экспедицию… для отыскания морского прохода Северным океаном в Камчатку», неофициальной целью которой был как раз поиск легендарной земли. Из-за льдов дальше Шпицбергена адмирал не пробился и смог достичь только 80° 21' северной широты.

С тех пор технические возможности существенно улучшились, и исследования Арктического бассейна все больше подталкивают ученых к мысли, что в недалеком геологическом прошлом (порядка 10 тыс. лет) в Ледовитом океане существовал материк Арктида. Он захватывал широкую полосу шельфа, а также островные гряды и перешейки, находящиеся в настоящее время под водой. Подтверждение тому содержат карты XVI века Герарда Меркатора. На одной из них в центре Арктики изображен огромный материк, окруженный горными хребтами и разделенный реками или проливами на четыре части. В центре материка, на Северном полюсе отмечена «черная скала», к которой сходятся водные пути (возможно, та самая гора Меру).

Откуда эта земля взялась в старинных атласах? Скорее всего, из какой-то другой, очень древней карты. В одном из писем Меркатор упоминает о некоей карте, согласно которой океан на Севере свободен ото льдов, а в его центре расположен материк. Но даже если и так, как могли «дивные видом» люди, многочисленные животные и птицы и чуть ли не тропическая растительность существовать среди вечной мерзлоты?

Дело в том, что за время существования человечества климат планеты неоднократно изменялся. Например, 10–12 тыс. лет назад ныне подводный Североатлантический хребет не позволял современному Гольфстриму течь к берегам Европы; теплые воды Атлантики мощным потоком достигали Северного полюса, согревая Арктику, а заодно и ее жителей. Исследования на севере Шотландии подтверждают: еще 4000 лет назад условия там были сравнимы со средиземноморскими. К тому же ледниковые эпохи сменялись потеплениями. Самый теплый за исторически обозримый период — так называемый голоценовый оптимум — был 6–4 тыс. лет назад. И данные современных археологов, которые регулярно обнаруживают в Заполярье останки теплолюбивых растений и животных, подтверждают, что когда-то здесь была совершенно другая жизнь. Северные зоны Земли в доисторический период отличались теплым климатом и цветущей природой. Например, на Шпицбергене и Канадском Арктическом архипелаге обнаружены охотничьи стоянки возрастом в 4–5 тыс. лет. Значит, в период климатического оптимума люди жили в Арктике. И такое потепление было не единственным.

Археологические находки говорят, что в Каргинское теплое время (32–20 тыс. лет назад) наши далекие предки были весьма развитыми и умелыми. Когда в 1956 году советский археолог Отто Бадер открыл стоянку палеолитического человека на ручье Сунгирь во Владимирской области России, оказалось, что древний охотник 22–23 тыс. лет назад был одет в «удобный, элегантный меховой костюм: куртка с капюшоном и цельносшитые брюки-сапоги. Бусы из бивня мамонта, подвески и орнамент из клыков песца дополняли украшение…» Костяных бусин на костюме было 3500 — то есть каждую надо было просверлить! В другом захоронении оказались длинные копья из выпрямленных бивней мамонта, дротики и кинжалы. «Никто до сих пор не знал, — пишет О. Н. Бадер, — что 25 тысяч лет назад обитатели нашего Севера обладали столь высокой техникой, позволявшей им расщеплять продольно большие бивни, выпрямлять их… и выстругивать из них копья и дротики». Бивни у мамонта загибались вверх в виде крутой спирали, и современные специалисты по обработке слоновой кости не знают технологии их выпрямления. А антрополог Георгий Дебец писал: «Сунгирец ни по уму, ни по эмоциональному богатству ничем не отличался от нас. И знал он не меньше нашего. Только знания его были другие».

То, что Гиперборея находилась в северных, приполярных зонах Земли, сомнений не вызывает. Однако в пределах этих широт находятся обширные территории Гренландии, север Канады и Скандинавии, Исландия и все русское Заполярье.

Многие связывают Гиперборею и Гренландию — самый крупный из островов Земли, считая его осколком ушедшего под воду материка. Восточное побережье «Зеленой земли» образуют покрытые горными ледниками хребты. Там расположена и самая высокая в Гренландии и всей Арктике гора Гунбьерн (3700 м). Климат острова в древности мог быть гораздо мягче, чем сейчас. И все же тождественность Гренландии и легендарного острова сомнительна. Благодаря Пифею греки знали о существовании «острова Фуле» и, хотя называли его «краем земли», никак с Гипербореей не соотносили. Да и горные хребты Гренландии расположены не с запада на восток, а вдоль меридиана.

Сверим еще раз исходные данные. Гиперборея должна лежать далеко на севере, в Океане, среди льдов, за высокими горами, простирающимися с запада на восток, прямо под Полярной звездой (индийцы и иранцы), где находится точка вращения мира (греки). Астрономические параметры точно указывают на географический Северный полюс, но где же найти горы, похожие на Рифейские?

В 1948 году советская высокоширотная воздушная экспедиция «Север» при участии известного океанографа Якова Гаккеля открыла на дне Северного Ледовитого океана огромный хребет, которому присвоено имя Ломоносова. Эти горы простираются от Новосибирских островов к острову Элсмир через центр океана, рядом с полюсом. Длина горной системы около 1800 км, ширина — до 200 км, высота 3300–3700 м, минимальная глубина над хребтом — 954 м. А через год открыли еще один хребет, названный именем Менделеева. Так что хотя и на дне океана, но по адресу, указанному древними, есть высокие горы прямо под Полярной звездой, тянущиеся с запада на восток. Здесь же и «свернувшееся», или «молочное», море, и «вода, принимающая красивые формы», и «сутки, продолжающиеся год», и «пламенеющие огни» — северное сияние.

В 2007 году ученые исследовали хребет Ломоносова с помощью глубоководных батискафов, взяли пробы грунта и впервые в истории сделали снимки затопленной земли. Горные склоны хребта Ломоносова изрезаны каньонами, на них хорошо различимы следы ветровой эрозии. Это доказывает, что горы, скрытые сегодня под водой, когда-то находились над поверхностью.

Впрочем, многие ученые давно были уверены, что хребет Ломоносова родился и долго существовал в надводном положении. Гаккель считал, что он ушел под воду от 100 до 10 тыс. лет назад. Гидрогеологи Н. Белов, Н. Лапин и академик А. Трешников полагают, что отдельные части хребтов могли находиться в надводном положении 16–18 тыс. лет назад и даже меньше. А исследования гидробиологов К. Несис, Е. Гурьяновой и М. Ермолаева дают основания считать, что хребет мог окончательно погрузиться в воду всего лишь 2500 лет назад, то есть в историческое время. Причем этот район до сих пор отличается активной сейсмической и вулканической деятельностью. И если другие океаны имеют существенную геологическую историю, то у Северного Ледовитого таковой практически нет: он возник и приобрел современный облик буквально на памяти человечества.

В пользу существования Арктиды, и в частности надводного положения хребта Ломоносова, свидетельствуют и биологические данные: исследование фауны и флоры полярных областей показало, что Арктический бассейн в этом отношении делится как бы на две зоны: Тихоокеанско-Арктическую и Атлантико-Арктическую. Это разделение вполне объясняется существованием в прошлом надводных хребтов Ломоносова и Менделеева.

Своеобразным указателем наличия такой твердой земли служат птицы. Возвращаясь к летним гнездовьям, они обычно придерживаются издавна сложившихся путей и летят вдоль островных гряд. Так вот, черная казарка, по наблюдениям Э. В. Толля, летит по «трансарктической трассе», пересекая центральную Арктику в ее приполюсной области. Ученые видят в этом не стершуюся временем привычку к старым, освоенным в древности путям перелета.

Еще одно доказательство предоставили споры древних растений, обнаруженные в Заполярье. Они сохранились в вечной мерзлоте на глубине нескольких десятков метров и оказались жизнеспособны. Каково же было удивление ученых, когда они поняли, что это тропические виды. Такие растения встречаются сегодня в непроходимых джунглях Амазонки. Вывод стал сенсацией: северный материк не просто существовал — когда-то его покрывали тропические леса.

Как считает кандидат геолого-минералогических наук, писатель Александр Колтыпин, «Севера как такового и Юга не было. Вся земля представляла собой оазис. И в Арктике, и в Антарктике росли пальмы, рос виноград, зрели манго, авокадо, жили черепахи, жили крокодилы. Это доказано геологическими данными, это доказано бурением океанических отложений».

То, что некогда благодатная земля ушла под воду и сменилась ледяной пустыней, объясняется, скорее всего, последствием глобальной катастрофы, происшедшей около 13 тыс. лет назад. Впервые эту гипотезу выдвинул еще Эдмунд Галлей, указавший в 1694 году, что «всемирный потоп» был вызван «случайным ударом кометы». Известный атлантолог XIX века Игнациус Донелли обратил внимание на то, что древние народы Египта, Ассирии, Индии и Мезоамерики вели свои летоисчисления практически с одной даты. По его мнению, именно эта точка отсчета древних календарей (11 542 год до н. э.) может являться датой общеземной катастрофы — падения на Землю крупного космического тела, например большого метеорита или кометы. Многокилометровая волна поглотила Арктиду (и, судя по всему, Атлантиду), а огромное количество пепла, поднявшегося в атмосферу, привело к резкому похолоданию на всей планете, оледенению приполярных районов и массовой гибели флоры и фауны. Катастрофа такого масштаба могла повлечь за собой увеличение наклона земной оси и активизацию сейсмически неустойчивых зон. Исследования показывают, что в тот же период переменилось и магнитное поле Земли: Южный полюс стал Северным и наоборот. А оставшиеся в живых гипербореи вынуждены были искать прибежища в новых землях.

В марте 2012 года Национальная академия наук США опубликовала доклад международной группы палеоклиматологов, геологов, химиков и палеонтологов. Ученые идентифицировали слой отложений на дне озера Куицео в центральной Мексике как имеющий однозначно внеземное происхождение. Такой слой представляет собой скопление характерных частиц, остающихся после столкновения метеорита с земной поверхностью. Результаты этой работы подтверждают гипотезу, что внезапное тысячелетнее похолодание, начавшееся на Земле 12 900 лет назад и известное как поздний дриас, было спровоцировано падением крупного метеорита.

В 1910–1911 годах полярный исследователь Владимир Визе в районе горного массива Луяврурт в центре Кольского полуострова далеко за полярным кругом обнаружил озеро Сейдъявврь, что в переводе с саамского означает «священное озеро». Исследователь описал гигантские скальные изваяния, барельефы и изображения на отвесных скалах, пирамидальные каменные колонны. В августе 1922 года туда отправилась специальная экспедиция профессора Александра Барченко, заведующего лабораторией нейроэнергетики Всесоюзного института экспериментальной медицины, писателя и оккультиста, занимавшегося изучением паранормальных явлений. По возвращении Барченко утверждал, будто ему удалось обнаружить остатки сооружений таинственной Гипербореи: «До сих пор лопари русской Лапландии чтут остатки доисторических религиозных центров и памятников, уцелевших в недоступных для проникновения культуры уголках края… с остатками колоссальных священных изображений, доисторическими просеками в девственной тайболе (чаще), с полуобвалившимися подземными ходами-траншеями, защищавшими подступы к священному озеру Сейдъявврь. Местные лопари крайне недружелюбно относятся к попыткам более тщательно обследовать интересные памятники… предостерегали, что приближение к изваяниям повлечет всевозможные несчастия на наши и их головы».

Издание «Красная газета» сообщила читателям: «Профессор Барченко открыл остатки древнейших культур, относящихся к периоду более раннему, чем эпоха зарождения египетской цивилизации».

Однако уже следующая экспедиция заявила об опровержении сенсации. Например, загадочная гигантская 70-метровая фигура саамского духа Нуйвы на 500-метровой отвесной скале, по мнению оппонентов, «не что иное, как выветренные темные прослойки в отвесной скале, издали напоминающие своей формой подобие человеческой фигуры». Про каменную «пирамиду» — один из главных аргументов в пользу существования древней цивилизации, члены экспедиции писали: «Подошли вплотную. Глазам представилось обыкновенное каменное вздутие на горной вершине». После этого мурманская газета «Полярная правда» заявления Барченко охарактеризовала как «галлюцинации, занесенные под видом новой Атлантиды в умы легковерных граждан города Петрограда». Все находки и отчеты экспедиции Барченко попали в спецхран Лубянки, где по-прежнему хранятся под грифом «Совершенно секретно», а Барченко получил новую работу — в особом исследовательском отделе ОГПУ. Среди прочего, интересовался Шамбалой как неким очагом древней культуры и науки и в рамках спецотдела готовился к экспедиции в Тибет для овладения этим наследством, которая, однако, не состоялась. По одной из версий, Г. Чичерин вместо вместо нее содействовал Тибетской экспедиции художника Николая Рериха, который, несмотря на эмиграцию, активно поддерживал молодое Советское государство. Барченко же расстреляли в 1938 году.

А на Луяврурт одна за другой направлялись экспедиции геологов, топографов, картографов, геофизиков, гидрометеорологов, буровиков и идейных борцов с шаманами. Если там и были следы древней цивилизации, их усилиями они были уничтожены. Только где-то в горах кое-что еще сохранилось.

На вновь составленных картах вместо Луяврурта и Сейдъяввра появились их новые названия — Ловозерские тундры и Сейдозеро. До сих пор туда приезжают энтузиасты, желающие найти хранилища древних знаний Гипербореи.

В 1997 году состоялась вторая по счету экспедиция на Кольский полуостров во главе с известным ученым, доктором философских наук Валерием Деминым. Он много лет собирал материалы о Гиперборее и пришел к заключению, что, возможно, эта страна являлась прародиной всей человеческой цивилизации. Экспедиция обнаружила ряд объектов предположительно антропогенного происхождения. Ее участники уверяли, что видели открытые Барченко артефакты и кое-что запечатлели на фотопленке: двухкилометровую мощеную дорогу, ведущую через перешеек от Ловозера к Сейдозеру; пирамидальные камни; изображение гигантской черной фигуры на отвесной скале. У самых снегов они обнаружили остатки оборонительных сооружений, выветренные и тысячекратно проутюженные лавинами, гигантские плиты правильной геометрической формы, древние ступени, ведущие куда-то «во тьму веков», заброшенный колодец, метровые наскальные рисунки и даже остатки древнейшей обсерватории…

Скептически настроенные оппоненты заявили, что исследователи просто выдают желаемое за действительное и представляют результаты действия сил природы творениями человеческих рук. Но вскоре Луяврурт преподнес еще одну загадку. Два поросших мхом, лишайником и мелким кустарником возвышения в самом центре Кольского полуострова в районе горы Нинчурт, поблизости от Сейдозера, которые считали обычными холмами, оказались искусственного происхождения. Причем это место издавна наделялось местными лопарями мистической силой. Первой слово «пирамиды» произнесла мурманская исследовательница Лидия Ефимова. Она обратила внимание на то, что эти объекты расположены почти на прямой линии по направлению «запад — восток» относительно друг друга. Ефимова выдвинула предположение, что это древняя обсерватория, позволяющая вести наблюдения за звездным небом.

В 2007 году Международным клубом ученых была организована очередная экспедиция, ставившая своей целью изучение «русских пирамид». В ее состав вошли 18 человек разных специальностей: историки, астрономы, геологи, кинематографисты, в том числе профессор Российской академии естественных наук Валерий Чудинов, доктор геологических и географических наук Дмитрий Субетто, пресс-секретарь Пулковской обсерватории, кандидат физико-математических наук Сергей Смирнов.

Эти пирамиды расположены в абсолютно безлюдном и труднопроходимом месте, к тому же найти их не так-то просто. Однако никто из местных жителей не горел желанием сопровождать экспедицию. Первый проводник заявил, что из-за такой «работы» у него могут возникнуть проблемы с «предками», и вскоре пропал, бросив своих подопечных на произвол судьбы. Исследователи с трудом нашли другого, более ответственного, и наконец добрались до места.

Тщательное сканирование загадочных пирамид с помощью георадара привело к однозначному выводу: оба объекта имеют искусственное, а вовсе не природное происхождение! Кроме того, они, оказывается, трижды подвергались переделке: их надстраивали в высоту. Возвышения состояли из нескольких слоев и имели структуру правильной пирамидальной формы с пустотами внутри. Кстати, по форме они соответствовали описаниям легендарной горы Меру.

Похожие строения были найдены и на Белом море. По размерам они уступают египетским пирамидам. Но если сравнивать их фотографии со снимками пирамиды Хуфу в Гизе, то видно, что у этих построек много сходства в форме блоков, принципе кладки и общей структуре. Пирамидальные сооружения были обнаружены и на одной из групп островов Ладожского озера.

По словам историков, название Египта произошло от Хи-Ку-Птах[16]. Так назывался город в Верхнем Египте. Буквальный перевод этого названия звучит как «Дом души Птаха». Греки произносили его как Ай-Ги-Птос, а впоследствии оно трансформировалось в Е-Ги-Пет. В устах же самих египтян название их страны звучало как Та-Мери — «Земля возлюбленная» и Та-Кемет — «Черная земля». «Мери» созвучно с названием легендарной горы, а в Карелии, на берегу Белого моря, есть город Кемь…

Неподалеку от Кеми находится Кузовской архипелаг — группа высоких, необычайно красивых и живописных гранитных куполов, возвышающихся над поверхностью Онежского залива. В 1904 году экспедиция Николая Гумилева на одном из этих островов обнаружила древнее захоронение. Именно там был найден предмет, который стал мировой сенсацией и вошел в научные труды как «гиперборейский гребень». Этот женский гребешок был сделан из золота чистейшей пробы и украшен изображениями дельфинов. Его возраст дал основания предполагать, что относится он к древнейшей цивилизации, которая существовала задолго до нашей. Золотой гребешок исчез во время войны, но на островах Кузовского архипелага найдены и другие свидетельства того, что таинственная Гиперборея действительно существовала.

В 2003 году во время научно-исследовательской экспедиции, которую проводило Русское географическое общество, был найден уникальный артефакт — исполинский каменный трон, к которому прямо из воды вели ступени. Спинка древнего трона покрыта петроглифами, удивительно напоминающими древнеегипетские иероглифы.

На другом острове оказался яйцеобразный мегалит белого цвета с изображением птицы, очень напоминающей бессмертного феникса, который, как известно, родом из Египта. Чуть поодаль находился черный гигантский монолит, в котором можно было увидеть, в зависимости от воображения, пентаграмму, голову собаки или огромный глаз. При внимательном обследовании на нем проявилось объемное изображение трона с подножием, под которым сидит, преклонив колени, человек в головном уборе, похожем на корону царей Верхнего Египта. Есть и надпись: «Усир» — это одна из форм имени древнеегипетского бога загробного мира Осириса. Интересно, что похожий камень в форме головы шакала закрывает вход в одну из шахт Великой пирамиды в Гизе. Это скульптура бога Анубиса, охраняющего вход в подземное царство.

Летом 2010 года еще одна экспедиция Международного клуба ученых обнаружила на входе в один из мегалитических комплексов Беломорья прекрасно сохранившуюся иероглифическую надпись, которая по-древнеегипетски читалась как «Птах». Рядом на камне был высечен собачий лик. Как известно, египетский бог мудрости Тот иногда изображался в виде обезьяны с головой собаки. Кроме того, на беломорских скалах были найдены высеченные тексты, предположительно относящиеся к гиперборейскому периоду и очень похожие на древнеегипетские. Их даже окрестили «каменной книгой бога Тота».

И еще один нюанс: главный выход всех египетских усыпальниц, через который, по поверьям, душа усопшего как раз и отправлялась в загробный мир, смотрит именно на север, туда, откуда, по преданиям, пришли гиперборейцы. Так что теория о том, что древние египтяне являются потомками северян, вполне заслуживает внимания. Но все же однозначных доказательств существования Гипербореи ученые пока не нашли. Впрочем, поиски продолжаются…

Атлантида

Легенда о могучем, процветающем государстве и о его трагической гибели в морской пучине «за один день и одну ночь» стойко живет в памяти человечества. Атлантиде посвящено около 15 тыс. трудов; этой темой увлекались историки, археологи, философы и, конечно, поэты и писатели. Спор о загадочном острове тянется уже более двух тысячелетий. Начинается он непременно с упоминания сочинений древнегреческого философа Платона (427–347 годы до н. э.) — диалогов «Тимей» и «Критий»[17]. В них достаточно подробно описано огромное островное государство, лежавшее в «Атлантическом море».

«Через море это в те времена возможно было переправиться, ибо еще существовал остров, лежавший перед тем проливом, который называется на вашем языке Геракловыми столпами[18]. Этот остров превышал своими размерами Ливию и Азию[19], вместе взятые, и с него тогдашним путешественникам легко было перебраться на другие острова, а с островов — на весь противолежащий материк, который охватывал то море, что и впрямь заслуживает такое название (ведь море по эту сторону упомянутого пролива является всего лишь заливом с узким проходом в него, тогда как море по ту сторону пролива есть море в собственном смысле слова, равно как и окружающая его земля воистину и вполне справедливо может быть названа материком). На этом-то острове, именовавшемся Атлантидой, возникло удивительное по величине и могуществу царство, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка, а сверх того, по эту сторону пролива они овладели Ливией вплоть до Египта и Европой вплоть до Тиррении[20]».

Населяли остров атланты — потомки бога Посейдона, величественный храм которого располагался на холме в центре острова. Храм повелителя морей был, повествует Платон, выложен золотом, серебром и легендарным металлом орихалком[21]. Другой храм, посвященный Посейдону и смертной девушке Клейто, прародительнице всех атлантов, обнесен золотой стеной. Жизнь Атлантиды предстает полной благополучия и неслыханного богатства. Земля острова была плодородна и рождала почти все необходимое для жизни, а богатство природного мира позволяло там жить даже слонам. Атланты имели бронзовое оружие и тысячи боевых колесниц. Народ развлекался конскими скачками, к его услугам были термальные бани: на острове били два источника — холодной и горячей воды. Атланты были сведущи во многих искусствах и ремеслах. Кроме храмов они построили многочисленные дворцы, мосты, каналы, гавани и верфи. Акрополь — верхний город — защищали два ряда земляных насыпей и три водных кольцевых канала. Наружное кольцо соединялось с морем 500-метровым каналом, по которому во внутренний порт заходили корабли.

Чтобы обустроить свой удивительный мир, этим полубогам не были нужны ни рабы, ни чрезмерные физические усилия — они повелевали силами природы посредством мысли. До тех пор пока в атлантах сохранялась божественная природа, они пренебрегали богатством, ставя превыше его добродетель. Но когда божественная природа выродилась, смешавшись с человеческой, они погрязли в роскоши, алчности и гордыне. И тогда решили подчинить себе другие страны. «И вот вся эта сплоченная мощь была брошена на то, чтобы одним ударом ввергнуть в рабство и ваши и наши земли, и все вообще страны по эту сторону пролива». Началась война, имевшая, по тем временам, характер мировой.

Алчным атлантам Платон противопоставляет государство, предшествующее Древней Греции и находившееся под покровительством богини Афины. От этого «прекраснейшего и благороднейшего рода людей» произошли те эллины, история которых нам известна как древнегреческая. Именно это государство «положило предел дерзости несметных воинских сил, отправлявшихся на завоевание всей Европы и Азии, а путь державших от Атлантического моря». Афиняне встали на защиту своей свободы во главе эллинов, и, хотя все союзники им изменили, они одни благодаря своей доблести и добродетели отразили нашествие, сокрушили атлантов и освободили порабощенные ими народы. Но, как говорит Платон, олимпийские боги, недовольные воюющими народами, решили их наказать за жадность и насилие. Чудовищное землетрясение и наводнение «в один ужасный день и одну ночь» погубили афинское войско и всю Атлантиду. Воды океана поглотили остров. Погибли и победители, и побежденные…

Этот рассказ в «Тимее» ведется от имени Крития — дяди Платона, передающего историю, которую он слышал десятилетним мальчиком от своего деда. В основу этой истории положен рассказ Солона — прадеда Платона по материнской линии. Афинский законодатель и государственный деятель Солон (640–559 годы до н. э.) почитался в Древней Греции как «мудрейший из семи мудрых». Около 10 лет путешествовал он по странам Средиземноморья и побывал в Египте, где его с почетом приняли в древней столице Саисе. Покровительница этого города — богиня, которая по-египетски зовется Нейт, а по-эллински — Афина. От жрецов этой богини Солон и услышал о великих государствах и уничтожившей их чудовищной катастрофе, которая произошла за 9000 лет до той беседы. В памяти потомков сведения эти не сохранились, но были увековечены в священных египетских книгах. Причем Критий утверждал, что, если бы Солон «довел до конца сказание, привезенное им сюда из Египта, а не был вынужден забросить его из-за смут и прочих бед, которые встретили его по возвращении на родину, тогда ни Гесиод, ни Гомер, ни какой-либо иной поэт не мог бы превзойти его славой».

Последователи Платона в течение столетий обсуждали достоверность изложенных им сведений. Через 47 лет после смерти Платона афинянин Крантор отправился в Египет, чтобы убедиться, действительно ли там находятся истоки сведений, использованных философом. И он нашел, по его словам, в храме Нейт иероглифы с текстом об изложенных событиях. Еще лучшим доказательством реальности существования Атлантиды была бы находка остатков ее материальной культуры. Поиски начались уже в самом начале новой эры — в 50 году от Рождества Христова. Однако никаких следов огромного острова найдено не было ни тогда, ни в течение последующих 2000 лет. Десятки экспедиций уже в наше время обследовали места, где, по представлениям их организаторов, когда-то благоденствовал народ Атлантиды. Но все они вернулись с пустыми руками.

Безуспешность поисков стала основной причиной для наиболее распространенного среди историков и филологов мнения: Атлантида была выдумана Платоном для иллюстрации своих взглядов. Она идеально вписывалась в платоновскую схему инволюции политических форм — их постепенному переходу к более примитивным формам существования. По мнению Платона, сначала в мире правили цари, затем аристократы, затем народ (демос) и, наконец, толпа (охлос). Власть аристократии, народа и толпы Платон последовательно находил в истории греческих полисов. Но власти «богоподобных царей», создавших могучие державы, он найти в Греции не мог, поэтому пришлось ее придумать. Сочинив эту страну, Платон должен был ее бесследно уничтожить, чтобы объяснить отсутствие ее следов своим современникам. Действительно, нет никаких следов развитой цивилизации в Греции или на западе Европы и Африки, ни в конце ледникового и послеледникового периодов, ни в последующие тысячелетия. И поскольку существование праафинской цивилизации не обнаружено, то и ее антагониста — Атлантиды — тоже не было. Поэтому исследователи платоновского наследия сочли рассказ о процветающей Атлантиде призывом к строительству образцового государства без диктатуры и тирании. И в этом смысле Платона называют творцом жанра утопии. К тому же, по мнению официальной науки, 12 тыс. лет назад человечество только-только выходило из каменного века, и трудно представить, что где-то жили народы, в своем развитии обогнавшие своих далеких потомков. Наконец, среди множества древнеегипетских текстов не обнаружено ничего, хоть отдаленно напоминающего рассказ Платона. И ни один древний автор до него об Атлантиде не упоминал.

С другой стороны, стоит ли этому удивляться, если куда более исторически близкие нам народы и государства не оставили порой ничего, кроме имени, упомянутого в какой-нибудь древней летописи. Археологические находки последнего столетия порой вынуждают ученых пересмотреть свои взгляды на историю человечества. Поэтому шанс, что Атлантида все же существовала, остается. К тому же стоит отметить, что в Древней Греции чрезвычайно почтительно относились к доброй памяти предков. Вряд ли известный всей Элладе философ приписал бы своему дяде и еще более знаменитому прадеду явный вымысел.

Между нами и Платоном лежат 2500 лет и огромное количество исторических загадок. Что же говорить о 9 тысячелетиях между его эпохой и временем Атлантиды? За этот период воспоминания о протоцивилизации слились с более поздними данными, например о гибели античных государств от так называемого Девкалионова потопа, который эллины связывали с именем царя Девкалиона. Тогда на островах Эгейского моря, в материковой Греции и Малой Азии процветала эгейская цивилизация, одним из самых влиятельных полисов которой был Кносс на острове Крит.

История людей на Крите начинается в период неолита, около 7000 лет до н. э. Здесь же мифология поместила родину отца всех богов и людей — Зевса. В Кносском дворце (открытом лишь в 1900 году) впервые в известной нам истории человечества появились многоэтажные здания, естественное и искусственное освещение, водопровод и канализация, вентиляция, отопление, а также мощеные дороги.

Девкалион в древнегреческой мифологии — сын титана Прометея, воцарившийся в 1573 году до н. э. Когда Зевс решил наслать потоп на греховное людское поколение, Девкалион спасся со своей женой в ковчеге, построенном по указанию Прометея. На девятый день потопа ковчег остановился на горе. Девкалион первым воздвиг алтарь олимпийским богам и стал прародителем всех эллинов.

Метрополией эгейцев был остров Тира, где на склонах горы Санторин находилась столица и другие поселения. У подножия горы была лучшая на Средиземном море гавань. Эгейцы были искусными моряками, воинами и торговцами, а их флот безраздельно господствовал в Средиземноморье. Но в период между 1645 и 1500 годами до н. э. (по разным оценкам) произошло землетрясение, вызвавшее катастрофическое извержение вулкана Санторин. Выбросив колоссальное количество раскаленного пепла и пемзы, вулкан опустошил свое нутро и огромный вулканический конус, не выдержав собственного веса, вместе с опустевшими городами и дорогами на его склонах, рухнул. В образовавшуюся огромную пропасть хлынули морские воды. Сформировалась гигантская волна цунами, которая смыла почти все прибрежные города и селения. Эгейская цивилизация прекратила свое существование.

Ряд ученых считает, что именно эта катастрофа и была описана Платоном, а острова Тира и Крит являются легендарной Атлантидой. Каждое извержение вулкана сопровождалось проседанием почвы, и постепенно на месте Санторина образовалась кальдера — широкая вулканическая котловина. Многократные выбросы лавы сделали ее похожей на гигантские чаши, вставленные друг в друга. Промежутки между их краями похожи на кольцевые каналы, которыми отличался, по описаниям древних историков, порт Атлантиды. «Описанный Платоном остров, или архипелаг с концентрическим устройством рельефа, — пишет доктор геолого-минералогических наук Е. Милановский, — его внезапное погружение в морскую пучину, сопровождавшееся землетрясением, цунами и появлением на месте погружения больших масс пемзы, вполне соответствуют тому, что стало известно геологам в последние 100–150 лет». Склонялся к этой версии и знаменитый Жак-Ив Кусто, хотя его исследования в этом районе ничем ее не подтвердили.

К тому же по времени эта катастрофа совершенно не совпадает с платоновской датировкой гибели Атлантиды. Некоторые атлантологи полагают, что разночтение связано с ошибкой Солона при чтении иероглифов: на самом деле они означали не 9000, а 900 лет[22]. Тогда выходит, что речь идет о 15600–1500 годах до н. э., что совпадает со временем катастрофы, вызванной взрывом вулкана Санторин.

В этом случае многое становится на свои места. Для всех, кто хоть немного знаком с великими цивилизациями бронзового века, такими как Египет, Месопотамия, долина Инда, цивилизация минойцев, Атлантида сразу же предстает как типичная цивилизация того великолепного периода истории, который все легенды наделяют чертами золотого века, когда роскошь, плодородие, процветание, обмен товарами и культурами как будто обещали безоблачное и бесконечное счастье всему человечеству. Все цивилизации этого периода относятся к великому II тысячелетию — между 2000 и 1000 годами до н. э. (одни возникли раньше, а другие просуществовали немного дольше). Рентабельная система земледелия обеспечила людям благосостояние, упорядочила жизнь, организацию хозяйства и способствовала рождению наследственной системы правления. А изобретение ирригации породило все великие приречные цивилизации бронзового века.

Это был период открытия методов обработки металлов и первой эпохой их широкого применения. Множество памятников архитектуры той поры представляют собой массивные сооружения. Кирпичные платформы в Хараппе и Мохенджо Даро, остатки кирпичных храмов и зиккуратов в Месопотамии, огромные храмы и гробницы Египта, циклопические постройки на Крите и в Греции сохранились до наших дней и восхищают нас.

Бронзовый век — эпоха возникновения и распространения письменности. В Шумере и Месопотамии при раскопках находят множество письменных источников, которые вполне удается прочесть и понять. На Крите в то время было два типа письменности: линеарная А, до сих пор не расшифрованная, и линеарная В, которая оказалась системой слоговой записи раннего примитивного греческого языка. Народы Индии и Восточного Средиземноморья в тот период также пользовались письмом.

Поистине, в платоновской Атлантиде нет ни одной существенной детали, которая не совпадала бы с научно достоверными характеристиками бронзового века. И, читая Платона, убеждаешься, что он действительно описывает цивилизацию бронзового века — может быть, такую, о которой мы еще не знаем, а может быть, и знаем, но под другим названием.

Однако главным «противником» этой версии является… сам Платон, который в «Критии» прямо говорит, что неимоверный потоп, уничтоживший забытых предков афинян, был «третьим по счету перед Девкалионовым бедствием». При этом он неоднократно повторяет, что Атлантида существовала за 9000 лет до него.

Предыдущим всемирным потопом, скорее всего, можно считать так называемый Дарданов[23] потоп, произошедший примерно 8200 лет назад. Античный историк Диодор Сицилийский утверждал, что воды Средиземного и Черного морей прежде не сливались. На месте Мраморного моря тогда было озеро, соединявшееся рекой с Черным морем, которое в те годы тоже существовало в виде глубоководного пресноводного озера. Но землетрясение чудовищной силы разрушило перешеек, ставший проливом Дарданеллы, а река между озерами превратилась в пролив Босфор. Воды Средиземного моря хлынули в бассейн Черного, подняв его уровень на сто метров. Геофизическое подтверждение этой катастрофы было найдено советскими учеными А. Д. Архангельским и Н. М. Страховым в 1970-х годах. С тех пор многие наши атлантологи ищут легендарную страну у южного берега Крыма, хотя уж Крым-то был грекам известен неплохо. По крайней мере, Херсонес Таврический был основан за 100 лет до рождения Платона, а первые греческие колонии появились в Крыму еще в VII веке до н. э. Впрочем, среди полусотни точек на Земле, определенных энтузиастами для поисков Атлантиды, встречаются и совсем фантастические, например Бразилия или Сибирь, о существовании которых древний философ и не подозревал. А прорыв Дарданелл и Босфора тоже произошел гораздо позже платоновского времени гибели Атлантиды.

Вернемся к первоисточнику. Геракловыми столпами в античные времена назывался Гибралтарский пролив, непосредственно скалы Гибралтар и Сеута. Платон помещает Атлантиду за Гибралтарским проливом в «Атлантическом море». Только в Атлантическом океане может поместиться земля размеров, описанных Платоном, — центральный остров 3000 × 2000 стадиев (530 × 350 км) и несколько крупных сопутствующих островов. Почему же рождаются иные версии? Вероятно, основная причина в том, что, с трудом поверив в открытие Америки не Колумбом, а викингами, человечество до сих пор не готово признать существование мостика между континентами, известного еще тысячами лет раньше. Да и посреди океана нет подходящих мелей. Но их отсутствие в настоящее время не означает, что их не было 12 тыс. лет назад. Даже в исторические времена Атлантический океан неоднократно бывал ареной землетрясений. После каждого из них могло происходить дальнейшее опускание дна, и отмели могли исчезнуть бесследно. Структура дна Атлантического океана продолжает изменяться и сейчас, поскольку здесь расположена сейсмически активная зона.

Атлантолог Н. Жиров еще в 1964 году предполагал, что Атлантида находилась к западу от Пиренейского полуострова, в районе Азорских островов, и представляла собой некогда надводную часть Срединно-Атлантического хребта. Этот хребет разделяет Северо-Американскую и Евразийскую тектонические плиты в северной Атлантике, а также Африканскую и Южно-Американскую плиты в южной Атлантике. Он перегораживал океан, заворачивая Гольфстрим к Северному полюсу, но примерно 12 тыс. лет назад по какой-то причине скрылся в бездне вод.

Срединно-Атлантический хребет был обнаружен в 1872 году учеными экспедиции на корабле «Челленджер», которые изучали возможные пути прокладки Трансатлантического телеграфного кабеля. Подтверждение существования подводной горной цепи было получено в 1925 году в результате сонарных исследований. Некоторые его части возвышаются над уровнем моря, например Исландия и Азорские острова.

Эта же дата совпадает с последней стадией ледникового периода накануне глобального потепления. Такое событие вполне могло послужить причиной повышения уровня мирового океана и катастрофических последствий для суши и ее обитателей. Очевидно, что событие такого масштаба должно было оставить какие-либо следы. И такие следы действительно существуют.

В Курдистане есть пещера Шендер, расположенная довольно высоко в горах. Археологи установили, что впервые люди поселились в ней более 100 тыс. лет назад. Культурные отложения в пещере представляют непрерывную хронику жизнедеятельности первобытных племен на протяжении многих веков. Неожиданно в слоях, соответствующих X тысячелетию до н. э., следы людей полностью исчезают.

На высоте около 6000 м в Кордильерах под толстым слоем льда были обнаружены остатки хижин. Исследование окружающих их морских раковин и следов морского прибоя позволило установить, что подъем этого участка суши произошел примерно в то же время.

По мнению У. Ф. Либби[24], примерно в то же время в Америке исчезли следы первых ее жителей, намного более древних, чем индейцы. Демографические данные подтверждают, что с этого времени началось резкое и достаточно продолжительное падение численности всего населения планеты.

Таким образом, существуют достаточно веские основания считать, что не позднее X тысячелетия до н. э. произошла планетарная катастрофа, сопровождавшаяся глобальными катаклизмами в виде гигантских наводнений и землетрясений, поднятий и опусканий больших участков суши, выбросов в атмосферу огромного количества водяных паров. Не так давно наука считала библейский Всемирный потоп и другие, подобные ему, всего лишь мифами или отражениями локальных наводнений, и лишь недавно в свете обнаружения следов падения крупных космических тел подобные катастрофы «прописались» в научной картине мира. Вот и эта версия, которая многими отметалась как весьма спорная, в феврале 2012 года получила неожиданную, но очень весомую поддержку. Национальная академия наук США опубликовала доклад, подтверждающий падение метеорита в Мексике около 13 тыс. лет назад, вызвавшего поздний дриас — резкое окончание последнего ледникового максимума — и массовое вымирание фауны. Скорость начавшегося потепления оценивается десятилетиями и иногда даже несколькими годами, что вызвало интенсивное таяние ледников и быстрое повышение уровня мирового океана. К последствиям катастрофы относится и резкое усиление сейсмической активности.

Как говорилось выше, в самых разных странах, на разных континентах существуют представления о каком-то народе, который предшествовал современному человечеству и погиб в результате мощных катаклизмов. Предания о катастрофическом потопе и землетрясениях имеются в странах Месопотамии, Индии, Китае, у индейцев Америки. И у всех ранних цивилизаций существовали легенды о неких просветителях, принесших древним народам науку и культуру. Согласно Геродоту, в Египте такие хранители знаний появились около 10 тыс. лет до н. э. Примерно в то же время пришел из-за южного моря великий Оаннесс, научивший шумеров понимать письменность и обучивший их искусству строительства. Герои американского эпоса — первый инка Манко Капак и мексиканский Кетцалькоатль — также появились из-за моря, но с востока. Но тогда получается, что Платон, сообщая о противолежащем материке, имел в виду Американский континент, о котором знали египтяне! Возможно ли это?

Вполне возможно. Тур Хейердал еще в 1969 и 1970 годах предпринял экспедиции на лодках «Ра» и «Ра-2», получивших название по имени египетского бога Солнца и построенных из папируса, чтобы доказать возможность контактов между Древним Египтом и Америкой. Дополнили доказательный ряд современные исследования египетских мумий, в саркофагах которых были обнаружены остатки табака, кофе и кокаина, которые можно было получить только из растений, произраставших на Американском континенте и нигде более. Те, кто привозил эти товары, и рассказывали египтянам об Атлантиде. А уже от них информация попала к Платону. Что же касается названий, то Атлантидой легендарную страну назвал именно Платон. При этом он честно признается, что Солон переводил с египетского на греческий имена и географические названия, которые до этого уже были переведены египтянами по-своему.

Итак, если допустить, что жрецы богини Нейт сообщили Солону чистую правду, между греческой ойкуменой и совершенно неизвестной европейцам даже в XV веке Америкой действительно располагался огромный остров, населенный могучими и мудрыми атлантами. Весьма вероятно, что и другие вершины подводного хребта в те доисторические времена находились над поверхностью «Атлантического моря» и были заселены.

В марте 1979 года западные СМИ распространили сенсационную весть: при исследованиях подводной горы Ампер советскими океанологами научно-исследовательского судна «Витязь» найдена Атлантида! В частности, агентство Рейтер передавало из Лиссабона: «Советские ученые недавно получили фотографии, которые, возможно, подтвердят существование между Португалией и островом Мадейра исчезнувшего континента Атлантида. Видный советский океанолог доктор Андрей Аксенов сообщил, что на фотографиях видна подводная гора с руинами стен и огромной лестницей». Потом выяснилось, что фотографии были сделаны еще в 1974 году и не с «Витязя», а с другого советского исследовательского судна. Сам доктор географических наук Аксенов, по его же словам, «ограничился указанием, что на двух из них ясно различимы остатки искусственных сооружений, по-видимому, разрушенные стены… Разумеется, для сенсаций не было оснований. Никто не заявлял журналистам, что фотографии вершины подводной горы Ампер доказывают существование Атлантиды».

А вот что рассказывал известный поэт и бард, автор неофициального питерского гимна «Атланты» Александр Городницкий, он же — ученый-геофизик, доктор геолого-минералогических наук, профессор и научный сотрудник Института океанологии РАН. После газетной сенсации в Атлантику снова была отправлена экспедиция, в составе которой он совершил 12 погружений в подводном аппарате «Аргус» к вершине горы Ампер. «Мы видели там развалины домов, комнат, лестниц, арок. Что это? Следы Атлантиды? Или эти причудливые образования созданы естественным путем? — рассказывает Городницкий. — Анализ базальта, из которого состоят подводные “строения”, показал, что этот базальт образован не в воде, а на воздухе. Значит, не исключено, что нынешние подводные горы в далекой древности были островами. Можно даже представить, как они погрузились в океан в результате тектонической катастрофы. Если мысленно поднять из воды цепь этих гор, они повторят очертания Атлантиды, изображенные на древних картах… Возможно, все это совсем не так в действительности, но очень хочется верить в Атлантиду».

Впрочем, руководитель экспедиции профессор В. С. Ястребов заявил, что хотя монолитные базальтовые стены и напоминали образцы умелой кладки, но «нет никаких оснований считать, что к этим камням приложил руку человек, а тем более что они — остатки каких-либо высокоразвитых цивилизаций. Давным-давно эти горы были на поверхности земли. Возможно, здесь когда-то была жизнь. Но мы не нашли ее подтверждения». Ученые со стопроцентной уверенностью заявили, что это не стены, а дайки — жилы лавы, застывшей в трещинах среди окружающей породы. А ступенчатый лавовый поток создавал иллюзию лестницы. Впрочем, вряд ли гипотетические жители Ампера строили что-то прямо у жерла вулкана. А то, что расположено гораздо ниже, пока хранит свои тайны.

В декабре 1980 года вблизи острова Лансароте в Канарском архипелаге в ходе итальянской экспедиции под руководством Пиппо Капеллано было сделано другое открытие. Во время многочисленных погружений были сфотографированы огромные ступени из базальтовых пород, спускавшиеся вглубь океана, ряд нерасшифрованных надписей на них и туннель, который вел к глубокой впадине.

Не менее загадочно и происхождение древнего населения Канарских островов. Когда в начале XV века туда впервые приплыли испанцы, их поразило, что аборигены, которых называли берберским словом «гуанчи» (то есть уроженцы), представляли собой необычайно красивых и сильных людей ростом более двух метров, голубоглазых и светловолосых. Согласно позднейшим реконструкциям, этот тип весьма сходен с кроманьонцами — древнейшим типом разумного человека в Европе, который появился в на этом континенте и Северной Африке около 30 тыс. лет назад. Но как они попали на Канарские острова, до сих пор загадка. Дело в том, что гуанчи не подозревали о существовании других обитаемых земель, не были знакомы с мореплаванием, не имели лодок и плотов, а большинство из них даже не умели плавать.

Подобные находки у атлантических границ Европы не единичны. Например, к югу от Кадикса на глубине 30 м археолог М. Ашер обнаружил остатки четырех циклопических построек с мощеными камнем дорогами. Поразительные загадки рождаются и с другой стороны Атлантики. В 1968 году журнал ЮНЕСКО «Курьер» писал о странных сооружениях, контуры которых случайно увидел из самолета пилот Роберт Браш, пролетая над морем вблизи островов Бимини и Андрос Багамского архипелага. Сообщением летчика заинтересовались ученые. Через несколько месяцев здесь побывала первая экспедиция. В ее состав входили археолог и океанолог из Йеля, профессор Дж. Менсон Валентайн, инженер-конструктор подводного оборудования Дмитрий Ребиков и еще один морской археолог, водолаз Роберт Маркс. С помощью аппаратуры для подводных археологических раскопок они обнаружили у острова Северный Бимини на глубине нескольких метров каменные стены, густо покрытые морскими водорослями. Основание древних сооружений находится сейчас на глубине 8–10 м. Сооружение имеет в длину 700, а в ширину 10 м. Оно сложено из каменных блоков массой до 5 т, уложенных ровными рядами, ширина щелей между которыми 5–6 см.

Загадочную находку окрестили «Дорогой Бимини». Параллельно этой «дороге» на дне находятся еще две, более короткие и узкие. Наибольшую известность сегодня имеет именно эта, самая первая стена. В тот же год Валентайн ошеломил мир еще одной новостью: он нашел на дне Атлантики развалины храма. Археологи предполагали, что их возраст составляет 10–14 тыс. лет. Однако далеко не все специалисты сходились во мнении, будто Валентайн обнаружил именно остатки храма.

В последующие годы в окрестностях островов было обнаружено еще несколько подводных объектов, также состоящих из больших каменных блоков и с большой вероятностью имеющих искусственное происхождение. К загадочным стенам отправлялось немало экспедиций. Предполагается, что найденные мегалитические постройки представляют собой остатки портовых сооружений: здесь был когда-то большой порт с двойным волнорезом и каменными набережными.

Снимки одной из подводных мостовых Бимини в свое время показывал по всесоюзному телевидению «Клуб кинопутешественников». Сейчас такие снимки легко найти в Интернете. К тому же багамское правительство не скупится на инвестирование в курорт и исследовательский центр вблизи столицы Нассау. Туда съезжаются аквалангисты со всего мира.

Как водится в подобных случаях, результаты проведенных экспертиз и анализов оказывались довольно противоречивыми. Важной проблемой было определение возраста постройки. Мегалиты оказались под водой из-за постепенного опускания Багамских островов. Его скорость известна, и если предположить, что она и в прошлом была примерно такой же, как сейчас, то получается, что находящиеся сейчас под водой камни были на суше примерно 6000 лет назад. Для определения возраста применили также радиоуглеродный метод. Он показал, что камням, лежащим сейчас на глубине 3 м, 4700 лет, а на глубине 4 м — 6000 лет. В таком случае глыбы, находящиеся на глубине 10 м, должны иметь возраст около 10 тыс. лет.

Официально возникновение такой странной структуры пытаются объяснить прессованием песка и ракушек на протяжении многих тысячелетий. Помимо ее природного происхождения скептики выдвигали версию, что камни, из которых состояли остатки храма и дорога, — сброшенный с морских кораблей балласт. Каменные глыбы действительно использовались в средневековом флоте как балласт, но удивляет их сосредоточенность в одном месте и настолько искусное, аккуратное «приземление» на дно морское, что образовалась прямая линия, похожая на дорогу.

Общую картину только запутали найденные в руинах камни с вырезанными на них знаками и фрагменты керамики. Камни с такими знаками находили у островов Яп в Тихом океане к востоку от Филиппин, а керамика сходной формы известна в Средиземноморье.

В 1940 году известный американский ясновидящий Эдгар Кейси высказал одно из самых странных своих пророчеств. Он предрек, что Атлантида поднимется со дна океана и произойдет это между 1966 и 1970 годами. А другой ясновидец — магистр розенкрейцеров Раймон Бернар — в своей книге «Невидимая империя», увидевшей свет в 1961 году, подтвердил это пророчество.

Таким образом, платоновские диалоги получают все новые подтверждения. Был ли между материками один крупный населенный остров или его дополняла цепочка более мелких, этот «мост» в доисторические времена вполне мог существовать и погибнуть в результате катастрофы, вызванной столкновением Земли с метеоритом. Остается понять, какую праафинскую цивилизацию имел в виду автор «Тимея». Для этого вернемся немного назад.

Вспомните о священной северной родине богов древних индийцев, где жили гипербореи, бывшие «к эллинам очень близки, и особенно к афинянам и делосцам, с древнейших времен поддерживая это расположение». Почему бы им и не быть теми самыми могучими воинами, которые разгромили полчища захватчиков-атлантов?

При чем же здесь Индия? — может спросить читатель. Для начала обратимся к творчеству еще одного знаменитого автора эзотерической литературы — Карлоса Кастанеды. В отличие от индийского учителя полковника Черчварда, наставником Кастанеды стал представитель древних народов Южной Америки, изображенный под именем дон Хуан. Но сходство терминов и эзотерических взглядов Востока и Запада несомненно. Например, хранители оккультных традиций, посвященные, маги, а заодно и руководители групп учеников в учении Кастанеды называются нагвалями (Nagual). По словам Черчварда, мурийские жрецы и правители назывались наакалами (Naacal). А в Индии и Тибете хранителей тайных знаний называют Нагами. В фольклорной традиции Наги — сказочные драконы или мудрые змеи, обитающие в пещерах, но в эзотерике так называют ушедших в пещеры отшельников-йогов.

Не меньше сходства и в эзотерических учениях Востока и Запада. Согласно Агни Йоге, являющейся синтетическим изложением эзотерики Индии и Тибета, человек имеет многомерную природу и в его физическом теле скрыты невидимые обычным зрением энергетические, или тонкоматериальные, тела. Дон Хуан также утверждает, что для видящего (то есть ясновидящего) человек похож на луковицу из-за существующих внутри его физического тела коконов, или оболочек. И в нагвализме и в Агни Йоге присутствует идея многомерности космоса или мироздания, а окружающий мир — это не только то, что мы видим. Это еще и невидимые нами тонкоматериальные планы бытия и иные формы жизни, существующие на других уровнях космической реальности.

Много общего и в духовных практиках. В Агни Йоге говорится, что сила объединенной энергии нескольких посвященных такова, что группа из 12 человек может управлять даже космическими процессами. В группах мексиканских нагвалей всегда было по 12 участников.

И все же между нагвализмом и Агни Йогой существует большая разница. Первый предполагает овладение магическими приемами, особенно на первых ступенях обучения, и допускает употребление психотропных средств для достижения измененных состояний сознания. Агни Йога отрицает магию в любых формах, а применение психотропных средств категорически запрещает. В одной из последних книг Кастанеда делает вывод: магия — это тупиковый путь, потому что он не может обеспечить достижения свободы духа. А помочь этому может только безупречность, которая в учении Кастанеды и есть высшая, духовная этика. И именно духовной свободе учит Агни Йога, возникшая на другом континенте и носящая второе название «Живая Этика».

Скорее всего, у эзотерических учений Запада и Востока некогда был единый источник. Возможно, им был древний свод знаний гипербореев. Но те из них, что заселили остров в Атлантическом океане, перестали заботиться о безупречности, интересуясь лишь психотехникой. Под конец их целью стало достижение личной силы и власти. Проще говоря, атланты из воинов духа превратились в черных магов, поскольку в эзотерической практике путь развития психических сил вне безупречности — это путь черной магии.

Одна из важнейших истин, высказанных Буддой, гласит: «Самое трудное — это победить самого себя». Атланты вместо себя вознамерились победить весь мир — для себя. Эта история описывается хранителями эзотерических знаний Индии и Тибета, духовными Учителями Шамбалы в «Письмах Махатм»: «Великое событие — торжество наших Сынов Света, жителей Шамбалы, над себялюбивыми, но не вполне испорченными магами Посейдониса произошло ровно 11 446 лет тому назад». Посейдонисом назывался самый крупный остров Атлантиды, опустившийся на дно океана последним. А магам Атлантиды противоборствовала не только сама природа, но и другие потомки гипербореев, заселившие Тибет, Индию и Лемурию. Это они пришли на землю Эллады и «положили предел дерзости несметных воинских сил, отправлявшихся на завоевание всей Европы и Азии, а путь державших от Атлантического моря».

Так ли все происходило на самом деле или нет, были ли Гиперборея и Атлантида на самом деле или извечный спор беспредметен — убедительный ответ могут дать только дальнейшие подводные исследования. Причем на нынешнем этапе технического развития человечеству подобная задача вполне по силам. Но оно не спешит узнать тайну своего рождения. Средства, которых хватило бы на решение многих научных загадок, тратятся на бесконечные военно-политические игры, принося жителям Земли все новые беды и разочарования. А уроки истории, даже очень древней, никто не хочет воспринимать всерьез.

Тайны Шамбалы

Предания о еще одной загадочной стране духовных подвижников и мудрецов, существующей где-то на Востоке, встречаются в фольклоре многих стран мира. Что стоит за этими легендами? Необычайно устойчивый миф или некое идущее из глубокой древности объективное знание, собранное народами разных стран путем вековых наблюдений?

С давних пор индийские предания и священные буддистские тексты хранят легенды о таинственных Махатмах, о подземной стране, откуда они управляют миром, волшебном камне, прилетевшем с небес, и других удивительных чудесах, слухи о которых ширятся уже 150 лет. И хотя таинства философских учений Востока доступны далеко не многим, о загадочной Шамбале, скрытой в неприступных высотах Гималаев, на границе Тибета, Непала и Индии, слышали, пожалуй, все.

Первое упоминание о ней встречается в тексте «Калачакра-тантры» (VI век), где говорится, что правитель Шамбалы Сучандра получил учение о калачакре («колесе времени») от самого Будды Шакьямуни[25]. Суть учения — в отождествлении макрокосма с микрокосмом, Вселенной с человеком. Согласно Калачакре, все внешние явления и процессы взаимосвязаны с телом и психикой человека, поэтому, изменяя себя, человек изменяет мир. А это, в свою очередь, предполагает возможность направленного воздействия на мироздание благодаря изменению состояний индивидуального сознания.

Шамбала — идеальная буддийская[26] страна, где торжествует Дхарма (истина). Ее правители, начиная с Сучандры, соединяют в своем лице светские и религиозные функции и придерживаются учения о «колесе времени». Эта страна располагается на неком континенте Джамбу, «севернее реки Шита», окружают ее восемь снежных гор, подобных лепесткам лотоса. В столице Калапе находится дворец царственных правителей, а во дворцовом парке сооружена мандала — модель Вселенной, «карта космоса». Ритуальные практики, проводимые в Шамбале с использованием мандалы, воздействуют на макрокосм в целом.

В тибетских легендах о Шамбале говорится, что эта страна исчезла с лица Земли много веков назад. В некоторый момент все общество Шамбалы стало просветленным и царство пропало, перейдя в иную, более возвышенную сферу бытия. Согласно этим историям, цари Шамбалы — ригдены — продолжают надзирать за делами человечества, но когда-нибудь они вернутся на Землю, чтобы спасти человечество от гибели. Многие тибетцы убеждены, что великий царь-воин Гэсар, живший примерно в XI веке и управлявший царством Линг, находившимся в провинции Кхам в Восточном Тибете, был вдохновлен и руководим ригденами и мудростью Шамбалы, и эта убежденность отражает веру в существование небесного царства.

После царствования Гэсара сказания о его достижениях как воина и правителя начали возникать по всему Тибету и в конце концов составили величайшую эпическую поэму в тибетской литературе. В некоторых легендах говорится, что Гэсар вновь появится из Шамбалы и поведет за собой войско, чтобы победить силы тьмы во всем мире.

На Западе первое упоминание о Шамбале было сделано монахами-иезуитами Стефаном Кацеллой и Джоном Кабралом. Во время своего путешествия в Бутан они услышали, что где-то на севере существует королевство Шамбала. В 1627 году они предпринимают путешествие в Тибет, но дальше города Шигацзе им проникнуть не удалось. В ватиканских архивах хранятся и другие сообщения католических миссионеров, где упоминается о таинственных депутациях, которые якобы посылались китайскими императорами к мудрецам, обитавшим в горах Нань-Шаня и Кунь-Луня.

В период Средневековья, когда начались крестовые походы и Запад столкнулся с Востоком, появилась легенда о так называемом Братстве Грааля. По одному преданию, оно находилось в Испании или на юге Франции, по другому — в стране древних кельтов, в Ирландии, по третьему — далеко на Востоке. Легенда гласит, что на высокой неприступной горе находится замок, где обитает высшее братство. У подножия горы то ли большое озеро, то ли быстрая непреодолимая река. Вокруг замка Грааля — дикая гористая высохшая пустыня. В это таинственное место может проникнуть лишь тот, кого Грааль сам позовет к себе, у кого чистое сердце, честные замыслы. Поэтому для обычных смертных замок Грааля невидим.

Существует и русский вариант Шамбалы. Среди староверов было популярно предание о Беловодье — заповедной земле счастья и справедливости. В одиночку и группами уходили люди на поиски этой страны, спасаясь от преследований официальной церкви. Некоторые даже возвращались и рассказывали о чудесах, которые им довелось увидеть в обители мудрецов.

Еще в 1043 году в Киеве появился глубокий старец, объявивший себя монахом Сергием, которого князь Владимир посылал когда-то на поиски чудесной восточной страны справедливости и добродетели — Королевства Белых Вод. По его словам, лишь семь человек в столетие могли попасть в страну, которую называли Земля Белых Вод, Земля Сияющих Душ, Земля Живого Огня, Страна чудес, Священное королевство, Запретная земля. Шестеро из них впоследствии возвращались в родные края, неся с собой тайное знание, а один оставался жить в Беловодье и становился бессмертным. Об этом повествует летопись, обнаруженная в 1893 году в Вышенско-Успенском монастыре под Шатском в Тамбовской губернии. Ссылается на эту историю и известный английский ученый Эндрю Томас в своей книге «Шамбала — оазис света».

В XVIII–XIX веках существовало такое поверье: «Тот, кто пойдет по следам завоевателей-татар в Монголию, найдет Беловодье». Таким местом многие считали озеро Лобнор — «белое озеро», покрытое слоем соли, откуда тропа вела в предгорья Кунь-Луня. Выдающийся исследователь Центральной Азии Н. М. Пржевальский в отчете о своих экспедициях упоминает, что около 1860 года 130 старообрядцев с Алтая дошли до озера Лобнор близ тибетской границы, «наверное, в поисках обетованной земли Беловодья». Выносливые алтайские пахари и охотники поселились около развалин города Лоб. В этом суровом чужом краю, пишет он, все еще можно наткнуться на могилы этих русских богоискателей.

К слову сказать, сам Пржевальский, не без основания считавший, что Беловодье является истоком цивилизаций Востока — Китая, Индии и Тибета, тоже предпринимал свои экспедиции не без тайной мысли обнаружить если не саму «святую землю», то хотя бы пути, ведущие в нее. В ходе одной из экспедиций у реки Черчен в Афганистане в 1879 году он обнаружил руины двух засыпанных движущимися песками городов, возраст которых превышал 3000 лет. Как ему рассказали местные жители, в них якобы были огромные хранилища древних книг и жили истинные мудрецы. Но эта нить не привела исследователя к средоточию знаний мира. В конце концов он пришел к выводу, что всего-навсего идет по следу красивой легенды.

Однако по-настоящему сенсационную известность Шамбала в западном мире приобрела в середине XIX века с легкой руки русской писательницы, путешественницы и философа-оккультиста Елены Блаватской. Именно она поведала миру о своих ментальных контактах с Великой Белой Ложей Гималайских Адептов — незримыми Учителями человечества, которые наблюдают за нашим развитием и бдят, чтобы люди окончательно не сбились с пути истинного. Шамбалу она называет центральным органом управления Ложи и местом, где будет рожден грядущий Мессия. Пишет Блаватская и о «Священном острове в пустыне Гоби». Когда-то там было обширное море[27]. На острове жили представители третьей расы[28], которые могли одинаково легко жить в воде, воздухе или огне, ибо обладали неограниченным контролем над элементами. Общение с этим островом происходило не морем, а через подземные пещеры. Впрочем, идея Шамбалы играет в ее «Тайной доктрине» не слишком большую роль, к тому же нет никаких свидетельств того, что она сама там побывала.

Восток всегда был загадкой для Европы. Несмотря на длительные торговые отношения и завоевание Индии, азиатская мистика оказывала на «просвещенных европейцев» почти гипнотическое воздействие, а огромные расстояния сильно искажали почти любые сведения о далеких странах в общественном сознании. Поэтому весть о том, что в неприступных высотах Гималаев, на границе Тибета, Непала и Индии есть область, где живут адепты высшей йоги, посвященные в великие знания ушедших эпох, вызвала повальное увлечение восточной философией и оккультизмом. Были переведены и изданы «Провозвестие Рамакришны», книги его ученика Вивекананды, Упанишады, «Бхагават-Гита». Индийские метафизические доктрины, их взгляд на космические и исторические циклы захватили многих; особо были притягательны Тибет и тибетские чудотворцы. Как раз появилось несколько книг о культуре и истории Тибета, труды исследователей Ухтомского, Потанина, Пржевальского. Французский герметик и маг доктор Папюс организовал в Петербурге ложу «Крест и звезды». В нее вошли Николай II с супругой, вдовствующая императрица Мария Федоровна, великие князья и множество других высокопоставленных сановников. Сама же Блаватская еще в 1871 году организовала Спиритическое общество в Каире. Вскоре общество оказалось в центре финансового скандала и было распущено. В 1882 году она создала Теософское общество, но после обвинения в мошенничестве в 1885 году покинула Индию.

Как утверждают основатели теософии и Агни Йоги, легендарная обитель Востока была создана на нашей планете для того, чтобы содействовать эволюции человечества, прежде всего его духовному развитию. На протяжении всей земной истории члены загадочного Братства воплощались (то есть рождались, как обычные люди) в разных странах, чтобы внести свою лепту в духовное и интеллектуальное развитие всего мира. К ним традиционно относят основоположников мировых религий: Будду, Кришну, Моисея, Христа, Магомета, а также гениальных представителей искусства и науки, просветителей и первооткрывателей, основателей философских школ и эзотерических учений: Гермеса и Сен-Жермена, Парацельса и Данте, Джордано Бруно и Пифагора, Платона и Кампанеллу, Леонардо да Винчи и многих других.

В первую серьезную попытку использовать легенду о Шамбале в политических целях была вовлечена Россия. Бурятский монах Агван Доржиев учился в Лхасе и стал для Далай-ламы XIII ассистентом-наставником по философским диспутам. Перед лицом того факта, что Британия и Китай в конце XIX века вели активные закулисные действия по установлению контроля над Тибетом, он убедил Далай-ламу обратиться к России за военной поддержкой.

В то время (1898 год) большое влияние в Санкт-Петербурге имел князь Эспер Ухтомский, проявлявший глубокий интерес к «ламаистской» культуре и даже написавший о ней несколько книг. Он устроил первую встречу Доржиева с императором. На протяжении последующих лет Доржиев не раз путешествовал из Тибета в Россию и обратно, будучи официальным представителем Далай-ламы, но так и не сумел заручиться обещанием российской военной помощи для Тибета. Ему лишь удалось убедить царя построить в Санкт-Петербурге буддийский храм Калачакры, который до сих пор стоит на Приморском проспекте. В переводе на русский язык название храма, построенного в строгом соответствии с тибетским каноном, означает «Источник святого Учения Будды, сострадающего ко всем».

Тогда же «заболел» Востоком и выдающийся русский художник, философ, археолог и путешественник Николай Рерих, юность которого как раз пришлась на конец XIX века. Путешествуя по Тибету, Монголии и Уйгурии в 1924–1928 годах, он еще более развил тему Шамбалы, написав целую серию замечательных картин и книг об этой чудо-стране и ее героях. На основе религиозно-философского учения Николая и Елены Рерихов возникло новое религиозное движение — Агни-Йога (Живая Этика), одной из важнейших основ которого является почитание Шамбалы.

Блаватская и Рерихи настолько убедительно живописали Белых Братьев и чудеса Шамбалы, что многие искатели оккультных тайн, путешественники и просто авантюристы пытались проникнуть в это святилище мудрецов. Но хоть из заповедной страны и можно попасть куда угодно, вход в саму Шамбалу закрыт для нежеланных гостей. Как пишет Рерих, ее границы защищаются различными способами. Это могут быть ядовитые газы, вырывающиеся из трещин в камнях, или защитные экраны: люди или животные, приблизившись к ним, получают нечто вроде удара невидимыми лучами и меняют свой маршрут. Проводники отказываются вести дальше определенных мест. Если же путешественник продолжит путь, то перед ним начнут грохотать обвалы, пока незваный гость не остановится и не повернет обратно. Но это не означает, что в Шамбале не принимают никого.

Монгольские ламы уверяли польского ученого и путешественника Фердинанда Оссендовского, что часть жителей больших континентов, исчезнувших в Атлантике и Тихом океане, были приняты Махатмами Шамбалы. «Сыновья Египта и Южной Америки» также нашли здесь прибежище. Кроме того, огромные библиотеки хранят наследие многих исчезнувших с лица Земли народов. Находятся они глубоко под землей, чтобы защитить культурные сокровища не только от возможных грабителей, но и от геологических катастроф.

Согласно индийским преданиям, сюда же удалились и змеи-наги[29]. Некоторые индусы и тибетцы рассказывали о пещерах нагов как об огромных галереях, связанных между собой и простирающихся на сотни километров. О том же писал и Николай Рерих: «На склонах Гималаев имеется множество гротов, и говорят, что от этих пещер отходят подземные ходы, которые далеко идут под Канченджангой. Некоторые видели даже каменную дверь, которая никогда не была открытой, так как время еще не пришло. Эти глубокие проходы ведут в великолепную долину».

Впрочем, в самой Шамбале художник так и не побывал и, как следует из дневников его сподвижников, не особенно и искал ее. А о том, что являлось главной целью участия Рерихов в Центрально-Азиатской экспедиции, единства мнений нет до сих пор. На этот счет существует несколько версий.

Сам Николай Рерих задачи экспедиции описывал следующим образом: «Кроме художественных задач в нашей экспедиции мы имели в виду ознакомиться с положением памятников древностей Центральной Азии, наблюдать современное состояние религии, обычаев и отметить следы великого переселения народов». Действительно, во время экспедиции были проведены археологические и этнографические исследования в неизученных частях Азии, найдены редкие манускрипты, собраны лингвистические материалы, произведения фольклора, сделаны описания местных обычаев, написаны книги («Сердце Азии», «Алтай — Гималаи»), создано около 500 вдохновенных картин, на которых художник отобразил живописную панораму экспедиционного маршрута. Собранный материал был настолько обширен, что в 1928 году Рерихи основывают Институт гималайских исследований «Урусвати», первым директором которого стал Юрий Николаевич Рерих.

Однако это далеко не все. В 1990-х годах были опубликованы дневники других участников Тибетского путешествия и некоторые (хотя и далеко не все) рассекреченные архивные документы. Они свидетельствуют о том, что основной целью экспедиции 1927–1928 годов были переговоры с Далай-ламой XIII о признании параллельной ветви буддизма на Западе. Впоследствии планировалось провозглашение еще одного далай-ламы, в роли которого Н. К. Рерих видел себя. По его собственному заявлению, экспедиция в Тибет имела статус дипломатического посольства от имени Союза Западных буддистов. На подступах к Лхасе он пишет Далай-ламе: «Ваше Святейшество! По избранию Буддийского Собора в Америке, я, как Глава Западных Буддистов, принял на себя поручение отправиться во главе первого Посольства Западных Буддистов, чтобы лично передать Вам Грамоту, Орден Будды всепобеждающего и радостное сообщение о предсказанном пророчествами развитии Учения Благословенного на Западе».

Своим окружением в экспедиции Рерих рассматривался в качестве «Западного Далай-ламы», хотя в буддизм он не обращался, к тому же никаких данных о проведении Собора западных буддистов до сих пор не обнаружено. Как пишет в дневнике начальник охраны каравана миссии полковник Кордашевский, «через губернатора передано было письмо для Далай-ламы. В нем сказано, что Миссия западных буддистов шла в Тибет, чтобы предложить Далай-ламе возглавить и их, слив Восток и Запад в одно целое».

В одной из буддийских легенд предсказано появление с севера Ригдэн Джапо — нового царя Шамбалы, рожденного в западном теле белого человека. Он выиграет битву добра со злом, и тогда появится Пятый Будда — Майтрея. В публикациях китаеведа Б. И. Иванова, встречавшегося с Н. К. Рерихом в 1927–1928 годах, прямо говорится: «Художник [Н. Рерих] хотел въехать в Тибет как 25-й князь Шамбалы, о котором говорили, что он приедет с севера, принесет спасение всему миру и станет царем света. Носил он по этому случаю парадное ламское одеяние». А в донесениях британской разведки тех лет, которая пристально следила за экспедицией, есть сообщение, что «Н. Рерих готовится объявить себя живым Буддой Майтреей (точнее — 25-м Владыкой Шамбалы), который, по поверьям буддистов, должен явиться из северной Шамбалы».

Но главная тайна «миссии западных буддистов» была в том, что Рерих собирался осуществить утопическую мечту о Единой Азии. Еще за 10 лет до Маньчжурской экспедиции в дневнике Елены Рерих появилась запись: «Давайте управлять областью от Алтая до Гоби». Именно тогда и обозначилось название для нового государства — Священный Союз Востока. Эта идея выношена как самая сокровенная и важная, главное дело всей жизни Рерихов. Основной тезис плана состоял в том, чтобы в государственном масштабе совместить учение буддизма с коммунистической идеологией, объединить буддийские народы Азии именем будущего будды Майтреи и создать «новую страну» со столицей в Звенигороде на Алтае, объединяющую Сибирь, Монголию, Тибет и даже Калмыкию. Планировалось обводнить пустынные Каракорумы, укрепив границы с Китаем. Затем дать политическую свободу Монголии и, призвав под знамена монголов, отстоять с оружием в руках Тибет от китайских притязаний. Рерих даже написал письмо президенту США: «Великое государство возродится на Востоке. Это начало принесет то равновесие, которое столь неотложно необходимо для построения великого Будущего… Союз народов Азии — решенное дело, союз племен и народов будет существовать постоянно, это будет нечто вроде Федерации стран. Монголы, Китай и Калмыкия создадут противовес Японии…»

Немалая роль в популяризации Шамбалы принадлежит английскому писателю Джеймсу Хилтону, который издал в 1933 году роман «Новый горизонт», мгновенно ставший бестселлером, где таинственная Шамбала выведена под названием Шангри-Ла. Книга была вскоре экранизирована, и с тех пор не знать о Шамбале (Шангри-Ла) стало дурным тоном. Появилась существующая до сих пор сеть роскошных отелей, казино, ресторанов «Шангри-Ла». Более того, даже загородная резиденция американских президентов, построенная в 1942 году по указанию Франклина Рузвельта в Мериленде, была названа «Шангри-Ла». Позже Дуайт Эйзенхауэр ее переименовал в честь своего внука, и сегодня она известна под более скромным именем «Кемп-Дэвид».

Судя по всему, этот тайный план и стал причиной того, что встреча с Далай-ламой не состоялась: осенью 1927 года экспедиция была задержана тибетскими властями на подступах к Лхасе и пять месяцев находилась в снежном плену высоко в горах на плато Чантанг. Рерих писал многочисленные письма тибетским властям, в том числе Далай-ламе, о том, как несправедливо встречено его «посольство»: «Все мы опасно больны; население, несмотря на нашу плату за продукты, не в состоянии их поставлять, и более двух третей каравана животных уже погибло. Эта жестокость противоречит Учению Благословенного Будды… Теперь правительство Тибета жестоко оскорбило в лице нашей Миссии великую страну Америку и благородные намерения Западных Буддистов. Весть об этом громом пронесется по всему миру».

Но Далай-лама не испугался гнева американских буддистов. Экспедиция так и не была допущена в Лхасу и была вынуждена ценой неимоверных трудностей и потерь пробиваться в Индию. Оттуда Рерих написал Буддистскому центру в Нью-Йорке письмо с призывом отмежеваться от Далай-ламы и прервать с ним всяческие отношения.

Потерпев фиаско в своих начинаниях, Николай Рерих сосредоточился на поэтизации Шамбалы, написав целую серию картин и книг на эту тему. Ничего конкретного о Шамбале великий художник не сказал, но картины Рериха остались и навсегда вошли в золотой фонд искусства.

Помимо Пржевальского и Рериха найти легендарную страну пытались и монгольские экспедиции Г. Н. Потанина и П. К. Козлова. В дневниковых записях этих путешественников часто встречаются похожие рассказы о запретных для посещения местностях, связанные с верой местного населения в расположенный здесь таинственный центр мудрецов, существующий с незапамятных времен в охранительной изоляции песков Гоби. Упоминаются и случаи, когда проводники отказывались вести экспедиции в «запрещенные местности в пределах Хангая и Гоби».

Искал Шамбалу и печально известный «черный барон» — Роман фон Унгерн-Штермберг, предводитель белогрвардейских войск в Монголии. В 1919 году белый атаман Семенов присвоил ему звание генерал-лейтенанта, а титул Махакалы — бога войны — в феврале 1920 года ему присвоил Кутукту, верховный духовный владыка монголов. В эпопее барона фон Унгерна все политические и мистические представления о Шамбале проступают с совершенной ясностью. Унгерн объявил себя последним царем Шамбалы, который должен спасти мир от варваров-большевиков. Монголы и буряты были объявлены им — ни много ни мало — воинами Шамбалы! Самого себя барон считал наследником и Чингисхана, и Романовых одновременно. Все, что когда-либо говорилось о Шамбале, причудливо переплетается в голове барона. Арии, санскрит, Священные Законы, по которым нужно заставить жить человечество, святыни, благодаря которым можно получить власть над людьми, а может быть, и над временем, телепатия и гипноз — все приманки, которые позже заставляли НКВД и Гитлера снаряжать экспедиции в Тибет. Возврат на родину ариев, реставрация законов Ригведы и овладение Тибетом — вот цель Унгерна. Там он задумывает создать особую зону, где, по преданиям мистиков, находится вход в Аггарту, подземную страну, где не действуют законы времени и царит владыка мира Шакраварти. Неистовый фанатик и убийца, барон дважды посылал доверенных людей на поиски обители Владыки мира. Первый раз его посланник возвратился с письмом-отповедью от Далай-ламы. Но когда барон отправил его во второй раз, тот больше не вернулся.

Один из ценнейших трудов по этому вопросу — «Путь в Шамбалу»[30] — написан в XVIII веке Таши-ламой Третьим Лобсангом Палденом, одним из наиболее почитаемых руководителей духовной и политической жизни Тибета. «Кто хочет направиться в эту страну, — возвещает автор, — тот должен обладать силой заслуг добродетели и знанием тантр; если этого нет, он должен опасаться, что злые существа осилят его на пути».

Судя по описанию, царство Шамбала расположено в труднодоступном горном районе, укрытом со всех сторон мощными массивами со снежными вершинами. Книга содержит много ценных сведений по древней географии, однако трудность изучения этого текста заключается в том, что необходимо проделать крайне тщательную работу по отождествлению древних географических названий с современными. К тому же трактат содержит большое количество названий тибетских монастырей, приводимых без какой-либо четкой системы, что наводит на мысль о том, что на самом деле речь идет о пути духовного усвоения тайного буддийского знания, а не об описании реальной дороги в Шамбалу.

В последние годы некоторые западные исследователи выдвинули предположение, что царство Шамбалы, возможно, на самом деле было одним из реально существовавших в истории царств древности, таким, например, как царство Чжан-Чжун в Центральной Азии. Однако большинство ученых считают истории о Шамбале совершенно мифическими.

Среди множества учителей тибетского буддизма длительное время существовала и до сих пор продолжает существовать традиция, согласно которой Шамбала рассматривается не как особое внешнее место, а как основа, или корень, духовного пробуждения и душевного здоровья, которые потенциально существуют в каждом человеке. С этой точки зрения не так уж и важно, что именно представляет собой царство Шамбалы — миф или реальность. Главное — осознать представленный понятием Шамбалы идеал просветленного общества и всемерно способствовать его осуществлению. И уже в наши дни Его Святейшество Далай-лама XIV официально пояснил, что Шамбала существует исключительно как духовная область, а реальное место на земле может ее только символизировать.

Хроники забытых цивилизаций

Не только мифические, никем не виданные страны способны ставить в тупик исследователей истории человечества. Археология, состоявшаяся как наука совсем недавно, в середине XIX века, в буквальном смысле откапывает все новые и новые свидетельства того, что о прошлом даже нынешней, послепотопной цивилизации мы до сих пор знаем далеко не все.

Страна танцующих богов

Индия всегда была для европейцев страной-загадкой. Манящий запах специй и таинственность восточных обрядов издавна привлекали к ней внимание отважных купцов и бродячих философов. После колонизации страны Британией этот интерес стал всеобщим. Индия же не скупилась на тайны, запас которых у нее поистине неисчерпаем.

Столица обезьяньего царства

«Когда-то очень давно король построил город на холме. Можно было видеть остатки каменных дорог, которые вели к разрушенным воротам, где последние обломки дощатых створок еще висели на изношенных, заржавленных петлях. В стены корнями вросли деревья; укрепления расшатались и обвалились; из окон стенных башен косматыми прядями свешивались густые лианы.

Холм увенчивал большой, лишенный крыши дворец; мрамор, выстилавший его дворы и фонтаны, треснул, покрылся красными и зелеными пятнами; даже гранитные плиты, устилавшие тот двор, где прежде жили королевские слоны, раздвинулись и приподнялись благодаря пробившейся между ними траве и там и сям выросшим молодым деревьям. Из дворца можно было видеть ряды домов без крыш, которые придавали городу вид опустошенных сотов, полных черных теней; бесформенную каменную глыбу — остатки идола — на той площади, где пересекались четыре дороги; углубления и ямы на углах улиц, там, где прежде помещались общественные колодцы и разрушившиеся купола храмов с дикими фиговыми деревьями, зеленеющими по их краям…

…Маугли крепко сжал губы и, ничего не говоря, шел вместе с кричащими обезьянами на террасу, которая была выше наполовину наполненных дождевой водой резервуаров из красного песчаника. Посередине террасы стояла белая мраморная беседка, выстроенная для принцесс, умерших за 100 лет перед тем. Половина куполообразной крыши красного строения обвалилась внутрь его и засыпала подземный коридор, по которому принцессы, бывало, проходили из дворца в беседку; стены ее были сделаны из мраморных плит, прелестных молочно-белых резных панелей, в которые были вкраплены куски агата, корналина, яшмы и ляпис-лазури; когда из-за холма вставала луна, ее лучи светили сквозь кружевную резьбу, и на землю ложились тени, похожие на черную бархатную вышивку»[31].

Эти строки Редьярда Киплинга из книги о Маугли являются довольно точной иллюстрацией того, каким увидели английские колонизаторы древний город Хампи. Уже с середины XIX века стали появляться научные работы, основанные на результатах раскопок заброшенного поселения. Ученых он интересовал прежде всего как Виджаянагар — некогда величественная столица самой могущественной на юге и в Центральной Индии империи. Современное название Хампи произошло от Пампа — старого имени реки Тунгабхадры. Место на южном берегу этой реки, где заложен город, индусы издавна считали священным. История Хампи, по легенде, начинается еще с царства обезьян — Кишкинды, известного по индийской мифологии и расположенного именно в этом месте. Герой священного эпоса Рамаяна царевич Рама — седьмое воплощение бога Вишну — путешествовал на юг к острову Ланка в сопровождении своего брата Лакшманы, чтобы вернуть похищенную демоном Раваной жену Ситу. Здесь, в Кишкинде, он заручился поддержкой войска обезьян под предводительством Ханумана — сына бога ветра Вайю и апсары[32] Пунджисталы, силой проклятия превращенной в ванару[33]. Хануман помог Раме победить демона, а когда Рама решил покинуть земной мир и удалиться на небеса, остался среди людей и стал одним из семи бессмертных.

Культ Ханумана до сих пор очень популярен в индуизме. «Божественную обезьяну» почитают как наставника в науках и покровителя деревенской жизни, а обезьяны вообще считаются в Индии священными животными. В Хампи они населяют все старинные храмы, особенно много их на горе Анженадри, где стоит небольшое святилище Ханумана.

Природный ландшафт Хампи совершенно «космический»: большущие растрескавшиеся камни как будто насыпаны друг на друга нарочно. Скалы-булыжники невероятных размеров не производят впечатления природных образований: кажется, будто какой-то гигант что-то из них строил, потом ему надоело, и он разбросал «булыжники». Так, согласно легенде, с камушками забавлялись воины Ханумана. Местные жители называют эти древние горы «игрой дьявола».

Однако геология утверждает, что космический камнепад, вулканический катаклизм или игры гигантов не имеют никакого отношения к этой части Деканского плато. Гранитные пласты под земной твердью образовались более 3 млрд лет назад в архейский геологический период, а позднее — в мезозой — произошло рассоединение Гондваны, гигантского суперконтинента Южного полушария, и его базальтовые породы вонзились в гранит нынешнего полуострова Индостан. Именно этот стык, на который миллионы лет воздействовали солнце, ветер и дождь, создавая невероятные ландшафтные комбинации, выбрали для своей столицы братья Харихара и Букка, положившие в 1336 году начало династии Сангама и основавшие город Виджаянагар. Славу его с переменным успехом поддерживали представители четырех династий: Сангама (1336–1486), Салува (1486–1503), Тулува (1503–1565) и Аравиду (1565–1672). Именно от Аравиду в 1639 году англичание получили кусок земли на берегу Бенгальского залива, на котором в дальнейшем создали один из надежных форпостов для своего проникновения в Индию — Мадрас.

События начала династии Сангама и закладки города окутаны легендами. Известно, что Харихара и Букка были посланы сюда для восстановления власти делийского султана. В начале XIV века мусульманские султаны Дели вели в Южной Индии агрессивную политику. Однако братья Сангама, которые на самом деле были местными уроженцами, плененными в детстве и насильно обращенными в ислам, воспользовались ситуацией по-своему. Они вернулись в лоно индуизма и создали собственное царство, фактически объединив под своей властью всю Южную Индию. Им даже удалось поставить под контроль порты на западном побережье, в том числе Гоа, который назывался в те времена Синдапуром. Порты позволили Южной Индии прорвать торговую блокаду севера и начать оживленную торговлю лошадьми, шелком, минеральными богатствами, пряностями со странами Запада.

Летописцы утверждают, что братья встретили в лесах у будущего города Хампи мудреца-аскета Видьяранью, который указал им благоприятное место для возведения столицы и стал главным советником (министром) трех первых правителей — Харихары I (1336–1356), Букки I (1356–1377) и сына Букки — Харихары II (1377–1404). Столица — город Виджаянагар, который дал название всей империи, — строилась 7 лет на южном берегу Тунгабхадры на холмах, окружающих храм Вирупакши, одной из ипостасей бога Шивы. Вирупакша считался истинным правителем государства, а императоры — лишь его наместниками. Первоначально столицу называли и Видьянагарой («Городом знаний», в честь Видьяраньи), и Виджаянагаром («Городом победы»). Прижилось второе название.

Политическая власть всегда стремится к монументальному самовыражению, и строительные работы в Виджаянагаре не прекращались ни на один день, тем более что в материале недостатка не было. Храмы, дворцы, крепости, ирригационные сооружения, развлекательные ансамбли и другие постройки Виджаянагара уникальны потому, что они представляют собой один из немногих образцов средневекового индусского зодчества, еще не попавшего под влияние исламского стиля.

Еще задолго до прихода европейцев Хампи вел активную торговлю с арабским Востоком. Город был богатым и процветающим. Смена правящей династии Виджаянагара с Сангама на Салува не слишком повлияла на его судьбу. Период расцвета города пришелся на правление Кришна Девы Райи (1509–1529), отличавшегося набожностью, кротким нравом и симпатичной внешностью (его портреты до сих пор украшают жилища местных жителей). Кришна Дева Райя обогатил город великолепными постройками — от храмов и дворцов до акведуков, подававших воду через окрестные горы. В те времена город обладал почти полной монополией на торговлю арабскими конями и индийскими пряностями. Арабские купцы везли сюда чистокровных скакунов для виджаянагарской кавалерии, а увозили полные трюмы специй.

Португальский путешественник Доминго Паэз, побывавший в городе до вторжения мусульман, писал: «По величине город не уступает Риму, дворцы гораздо больше замков Лиссабона. Все это кажется раем». Сегодня можно только вообразить великолепие этого процветающего города, бывшего между XIV и XVI веками самой могущественной индуистской столицей на Декане. В дни религиозных праздников по улицам Виджаянагара проводили несколько сотен украшенных быков, которые приносились в жертву любимым богам. Путешественников поражали его размеры и богатство: они рассказывали о рынках, заваленных шелком и драгоценными камнями, о прекрасных куртизанках, узорчатых дворцах и веселых празднествах.

Но все это великолепие закончилось из-за внутренних конфликтов, которые утопили столицу в крови, и под натиском мусульман с севера. В в 1565 году тамошние князья объединились для общего похода на юг, и территории Виджаянатара были захвачены исламским султанатом.

Благодаря природным особенностям и прочным укреплениям Виджаянагар был практически неуязвим. Но восьмидесятилетний регент Виджаянагара Рама Рая в результате своего вмешательства в дела местных султанатов был втянут в сражение с объединенными исламскими войсками и не смог защитить город. Стотысячные армии юга и севера встретились на поле Таликота, примерно в 100 км к северу от Хампи. Вначале удача, казалось, была на стороне индийского войска, но в нем было не менее чем 10 тыс. мусульман, и, возможно, их представления о преданности оказались иными. Когда два мусульманских генерала Виджаянагара неожиданно дезертировали, армия оказалась неуправляемой.

Рама Райя и его брат восседали на слонах, представляя собой удобные мишени, и, когда врагам удалось сбить военачальников, индийские боевые порядки рассыпались. Почти все члены царской семьи бежали, прихватив груды золота и драгоценных камней, а сам Рама Рая попал в плен и принял ужасную смерть от рук султана Ахмаднагара. Мусульманская часть войска Виджаянагара перешла на сторону своих единоверцев. Они успели вовремя: победители не мешкая отправились грабить сказочно богатую столицу индусской империи. Волшебный город после шестимесячной осады был опустошен мусульманами. Остались только массивные статуи божеств, растрескавшиеся стены домов и опустевшие храмы, увенчанные башнями гопурам[34], а также сложная ирригационная система, по которой вода поступала в огромные бассейны.

Большинство памятников древнего Хампи ныне находится в удручающем состоянии и кажется гораздо старше своих лет. Жилища правителей и их подданных, к сожалению, практически стерты с лица земли. Но даже то, что осталось, — комплексы храмовых ансамблей, как индуистских, так и мусульманских, — поражает воображение бывалых путешественников. В некоторых индуистских храмах до сих пор совершаются религиозные обряды: они-то как раз и уцелели, ведь на священные постройки не скупились и вкладывали в них больше денег, времени и усилий, чем в царские дворцы.

Храмов в Хампи более 300. Обильно украшенный эпизодами из «Рамаяны» храм Хаджара Рама построен в самом центре города в XV веке. Базальтовые колонны украшены резьбой, посвященной воплощениям бога Вишну. Каменные скульптуры иллюстрируют события, о которых повествует священный эпос.

Другой храм, история которого прослеживается с VII века, посвящен Шиве, известному здесь под именем Вирупакши — супруга Пампы, богини местной реки Тунгабхадры. Одним из покровителей храма был уже упоминавшийся Кришна Дева Райя. По его приказу была создана самая изысканная постройка — центральный зал с колоннами. При нем возвели и величественный гопурам над входом во внутренний двор храма.

Самая знаменитая и таинственная виджаянагарская постройка — храм Виттхала[35], раскинувшийся на площади более 15 тыс. м^2. Этот храм, а точнее, храмовый комплекс (основное здание и несколько дополнительных павильонов для музыкальных, танцевальных и поэтических собраний), несмотря на вандализм войн и разрушительное действие времени, поражает своей изысканностью и даже вычурностью. Строительство храма Виттхала началось в 1513 году, о чем сообщает одна из сохранившихся надписей. Оно продолжалось, поддерживаемое преемниками Кришны Девы Райи, вплоть до 1565 года, но так и не было завершено, и в алтарном помещении скульптуру Виттхала не установили. Одна из легенд утверждает, что храм предназначался для изваяния, которое находится в другом храме Виттхала в Пандхарпуре, расположенном в нескольких сотнях километров от Виджаянагара. Якобы Виттхал появился здесь, но затем вернулся обратно, сочтя новые апартаменты чересчур роскошными. Исторические основания у этой легенды, несомненно, имеются: на самом деле пандхарпурского Виттхала вывозили из его обители из-за угрозы мусульманского вторжения.

Храм Виттхала стоит на платформе, фризы которой щедро украшены филигранной резьбой. Из фигур бросаются в глаза вереницы слонов и лошадей, причем динамичные позы животных индивидуальны и не повторяются в соседнем изображении.

Напротив центрального входа в храм расположена каменная колесница для передвижения бога. Она сложена из отдельных монолитов, хотя их стыки почти невозможно обнаружить. Некогда колеса этой необычной «статуи» могли свободно вращаться. По поверьям, каждый, кто их прокручивал, приобретал религиозные заслуги, но в наши дни колеса предпочли зафиксировать для сохранности.

Более всего храм Виттхала известен своими «музыкальными» колоннами. Это 56 гранитных колонн высотой в 3,6 м и диаметром до 1,5 м, которые подпирают купол. Когда над плато Декан дует ветер, слышна своеобразная симфония. Также каждая из колонн издает своеобразные звуки при ударе каким-нибудь легким предметом. Одна звучит как бубен, другая — как барабан, следующие — как разные струнные и духовые инструменты.

Пытаясь разгадать тайну «поющих колонн», англичане даже распилили одну из них. Оказалось, что средняя часть каждой колонны, выполненной из единого куска камня, дополнительно рассечена на более мелкие колонны разных диаметров, которые представляют собой не что иное, как музыкальные трубы. Поэтому, когда по ним бьют, они издают звуки разной тональности. Каждая колонна характеризуется собственной тональностью, поскольку обладает разным количеством труб, которые к тому же различаются по диаметру. К сожалению, музыкальные свойства колонн очень пострадали в результате разрушений, которым подвергся храм и его тонко просчитанная акустическая техника. Во времена же Кришна Девы льющуюся отсюда музыку было слышно на расстоянии 1,5 км.

Храм, богато украшенный изящными барельефами и росписью, дополнительно декорировался тончайшими муслиновыми тканями всевозможных оттенков. Каждая из колонн и внешние стены храма содержат множество симметрично расположенных углублений, в которых находились лампады, освещавшие величественное здание и наполнявшие его ароматом масла. И до сих пор существует поверье, что тот, кто хоть однажды услышит тот же волшебный звук колонн, который некогда слышали древние, дождется исполнения своих самых потаенных желаний.

Тайны Варанаси

Загадочный город Варанаси расположен на севере Индии в штате Уттар-Прадеш. В те времена, когда Индия была английской колонией, его называли Бенарес, а в древности он назывался Каши — «Светоч». Даже среди тиртха (мест паломничества) Варанаси — особый город. Индусы считают его наисвятейшим и иногда называют центром Вселенной. Согласно индуистским историческим хроникам, именно отсюда началось сотворение мира.

Варанаси называют также «вечным городом», и оснований для этого у него не меньше, чем у Рима. Он упоминается еще в Ригведе, Рамаяне и Махабхарате и до сих пор остается обитаемым. Побывав здесь однажды, Марк Твен написал: «Бенарес старше истории, старше традиций, старше даже легенд, а выглядит вдвое старше, чем все они, вместе взятые».

История Варанаси уходит в глубину веков. Его посещали древние цари из династии Маурьев: Чандрагупта, который в III веке до н. э. создал первую в истории Индии единую державу, и ревностный буддист Ашока, и покровитель поэтов и ученых Харшавардхана из династии Пушпабхути, правившей в VI–VII веках в Стханешваре в нижнем течении Ганга. Побывали здесь и могольские императоры: Акбар, Джахангир и Аурангзеб.

На протяжении веков Варанаси олицетворял разум и дух Индии. Город, омываемый священными водами Ганга, являлся средоточием религии, философии и науки. Здесь проповедовали пророк джайнизма Махавира и основатель религии сикхов Гуру Нанака. А двадцать пять веков тому назад в городке Сарнатх, что находится в 10 км от Варанаси, Будда впервые поведал миру свое учение о просветлении.

Позднее Варанаси превратился в важнейший центр индуизма, хотя начиная с XI века неоднократно подвергался вторжениям исламских завоевателей. Апогей этих разрушительных нападений был во времена правления императора из династии Великих Моголов Аурангзеба, который разрушил практически все храмы города, а самые значительные из них превратил в мечети.

Хотя Варанаси служил центром цивилизации и науки на протяжении почти 2000 лет, сейчас его можно назвать одним из самых неразвитых городов Индии с точки зрения норм западной цивилизации. Однако и современный Варанаси остается значительным центром различных наук, особенно изучения санскрита, и студенты приезжают сюда со всех концов Индии. К тому же считается, что побывавший здесь обретает духовное прозрение и мистическую силу. Сказание «Каши-Пурана» говорит, что даже тот, кто просто стремится попасть в Каши, избавляется от грехов трех жизней.

В Варанаси особо почитают Шиву, и, как гласит легенда, этот город — его земная обитель. Когда Шива женился на Парвати, они обосновались в его небесном жилище на горе Кайлас. Но однажды, рассматривая Землю, божественные супруги увидели дивный город, полный великолепных дворцов, храмов и садов. Тогда Шива и Парвати спустились вниз и поселились в Каши.

Считается, что в Варанаси есть храмы всех богов индийского пантеона. Его также называют городом тысячи храмов, и здесь нет никакого преувеличения — их даже больше. Наиболее знаменит Каши Вишванатх — «Золотой храм», на позолоту куполов которого пошло 800 кг золота. Здесь почитают Шиву — Повелителя Вселенной (именно так переводится слово «Вишванатх»). По преданию, это место было священным уже много тысяч лет, поскольку именно здесь появился первый джотьирлингам[36]. Еще в Пуранах («древних писаниях») говорится, что тут находился огромный храм. В XII веке его разрушили мусульмане, затем храм отстроили, но в XIII веке мусульмане его опять уничтожили. Храм возродился в правление веротерпимого Акбара, но его правнук Аурангзеб счел за лучшее возвести на этом месте мечеть. Новое индуистское здание построили в 1785 году, и сейчас это самый священный храм Варанаси. Лингам — святыня храма — и поныне здесь, его удалось сохранить, спрятав от глаз мусульман в колодце. Украшенный цветами, он стоит в обрамленном серебром углублении в полу, и обвивает его серебряная же кобра.

Еще один очень почитаемый храм Варанаси — Кедарешвар. Он символически воплощает храм Кедарнатх — самое главное святилище Шивы, которое находится в Гималаях и хранит другой джотьирлингам. Здесь поклоняются Шиве как повелителю кедара — небесного поля, где растет урожай освобождения.

В полном мистики городе Варанаси есть и совсем иная культовая архитектура. Город расположен на берегу Ганга и спускается к воде многочисленными гатами — особыми лестницами, нисходящими прямо к воде и служащими для исполнения религиозных церемоний. Вообще, большинство водоемов в Индии являются священными и обрамлены гатами, на которых верующие совершают обряды омовения. Практически в каждом индуистском храме существует священный водоем с гатами. Но гаты Ганга — самые многолюдные в Индии, поскольку Ганг является самой священной рекой, символом жизни и плодородия. Одни индусы считают эту реку порожденной Шивой, другие верят в то, что она родилась из стоп бога Вишну.

В Варанаси — 80 гатов, и все они спускаются к западному берегу великой реки. Да и все постройки Варанаси, будь то храмы или магазины, кафе, офисы или жилые дома, тоже находятся на западном берегу. А на восточном нет ничего. Там никто никогда не жил. Случайность? Отнюдь нет. На восточном берегу — мир мертвых, место, куда Шива переправляет души умерших людей.

Шива — бог-разрушитель, но он же — тот, без которого новое не могло бы родиться. Сила Шивы, как утверждают индусские гуру, направлена не против человека, а против всего иллюзорного в мире. Он уничтожает и саму смерть, уничтожает время, ибо все, что существует во времени, тленно и обречено на смерть. Освобождая верующего из пут времени, Шива ставит его вне времени. Поэтому наполненный паломниками Варанаси считается благоприятным местом для… умирания и обеспечивает прерывание бесконечной цепочки перерождений. Люди стремятся окончить жизнь в Варанаси, чтобы умереть не умирая и перенестись в вечное блаженство, слиться после телесной смерти с вечной истиной. Некоторые умирают по дороге в душных поездах, так и не добравшись до заветного места. Сюда же люди привозят тела умерших, чтобы сжечь их на одном из гатов — даже это облегчает дальнейшую судьбу покойного. Важно лишь, чтобы тело было сожжено[37], а его прах опущен в воды священной реки: великий Ганг считается одновременно и Рекой Жизни, и Рекой Смерти.

Здесь есть особые гаты, где производятся только церемонии похорон: сжигают тела умерших и отправляют прах в воды реки, освобождая души от страданий и очищая от грехов, накопленных в течение жизни. Погребальные костры здесь горят и днем, и ночью. Сожжением трупов заведуют молчаливые служители похоронного обряда — домы, неприкасаемые, самая низшая каста в индийской иерархии, которой запрещено жить по-соседству с другими. Они обитают в тесных кварталах, прилегающих к гатам, на таких узких улочках, что в них не заглядывает солнце. И лишь царь неприкасаемых живет в настоящем дворце, нависающем над Гангом. Этот дворец выглядит богато, но внутри там очень бедно и просто, как в лачугах подданых.

Безусловно, Варанаси может шокировать. Но никто из посетивших этот город не остается равнодушным. Варанаси ломает привычные концепции, изменяет сознание и заставляет задуматься. Варанаси-Каши — это по-настоящему индийский город, город с тремя ликами: древней, средневековой и современной Индии. Бытует индуистское предание, что, когда случится Всемирный потоп, погибнет все и лишь Каши («Светоч») останется источником Вечного Света. Он один из главных путей, или бродов, по которым человек переходит из физического в иной мир, мир вечной жизни и блаженства. Ибо только здесь, в Варанаси, у этого брода, раскрывается внутренняя сущность человека.

Загадки Холма мертвых

Северо-западная граница Индии с Пакистаном проходит по пустыне, которую пенджабцы называют Холистан, а индусы — Тар. В середине XIX века британцы начали строить здесь железную дорогу, соединяющую Лахор с приморским Карачи. Материал для возведения насыпи на одном из участков дороги брали в карьерах холма, на вершине которого расположился небольшой городок Хараппа. Некоторое время спустя из-под слоя горных пород показались развалины древнего города. Однако строителей не заинтересовали таинственные руины, и ценнейшие памятники древней культуры пошли на щебень для насыпи. Лишь через 70 лет после завершения строительства — в 1921 году — индийский ученый Ракхал Дас Банерджи начал археологические раскопки, и мертвый город вновь увидел солнце.

Через год после начала раскопок в Хараппе, в 1922 году, новое археологическое открытие поразило мир. В 600 км от развалин Хараппы и в 300 км от современного Карачи был раскопан еще один древний город. Причем другой индийский историк — Дайа Рай Сахни — нашел его совершенно случайно. На самом деле он искал «храм старого Шивы», упоминавшийся в легендах. Истории о «горах небесного золота, хранящегося в подземельях храма» не давали ученому спокойно спать. Однако вместо ожидаемого злата перед людьми Сахни представали целые городские кварталы многоэтажных домов, дворец, бронзовые статуи… Из-под земли появлялись мостовые, сады, парки, дворы и колодцы.

Через год ученый снова совершил удивительное открытие. Под холмом, который синдхи называли Мохенджо-Даро — «селение мертвых», или «холм мертвых», оказались руины еще одного древнейшего города, удивительно напоминавшего Хараппу. Не оставалось сомнений, что оба города относятся к одной и той же культуре.

В течение следующих 25 лет продолжались интенсивные археологические работы. Было найдено еще одно крупное поселение — Чанху-Даро — и множество небольших. А к началу 2010 года археологи обнаружили в долине Инда и ее окрестностях свыше тысячи селений древней индской цивилизации. По приблизительнм оценкам, ее население в годы расцвета составляло около 5 млн человек.

Как полагают ученые, возраст открытой культуры восходит к IV тысячелетию до н. э. Выяснилось, что древняя Индия наравне с Древним Египтом и Шумером является одной из древнейших цивилизаций нашей планеты. Она же была наиболее обширной, занимая в эпоху расцвета площадь более 1 млн км^2, что равно Египту, Месопотамии, Малой Азии, Ирану, Сирии, Финикии и Палестине, вместе взятым. И сегодня уже никто не говорит, что все в Индии началось с прихода ариев. Нет, страница той великой истории как раз завершается с их появлением. А задолго до этого здесь были густонаселенные города с широкими улицами, с домами высотой в три этажа, канализацией и водопроводом.

Эти города строились по строгому плану. В восточной части сооружались жилые кварталы, в западной — общественные здания. Верхний город, напоминавший крепость, располагался в западной части населенного пункта, на холме, нависая над нижним городом, имевшим форму четырехугольника. Строительство велось на кирпичных платформах высотой около 10 м. Это защищало людей и их жилища от ежегодных разливов рек. Улицы, достигавшие ширины 15 м, пересекались под прямым углом, разделяя город на отдельные кварталы. Дома из обожженного кирпича были очень просторными и насчитывали до трех и более этажей. Стена первого этажа возводилась без окон — они появлялись лишь со второго этажа, а венчали постройки плоские крыши, используемые как площадки для отдыха. Высота построек разнилась, но снаружи они были очень похожи друг на друга, словно их возводили по единому плану. Большинство домов имело площадь от 100 до 150 м^2, но встречались и постройки площадью как 50 м^2, так и 270 м^2. Вход в дом редко располагался со стороны главной улицы, обычно внутрь проникали из тесных проулков. Повседневная жизнь протекала во внутреннем дворе, нередко крытом.

Во всех домах, включая весьма скромные, были колодцы, резервуары со свежей водой, ванные комнаты и туалеты. Археологи нашли даже восхитительный плавательный бассейн со ступеньками для спуска, скамейками для отдыха и прогулочными дорожками. Все они соединялись с общественной водопроводной сетью и канализацией, которые здесь появились, вероятно, впервые в мире. По разветвленной системе трубопроводов чистая вода из Инда поступала в дома, а грязную воду и нечистоты отводили за пределы города через систему глиняных труб, проложенных под мостовой. Через определенные расстояния были предусмотрены лазы для ремонта труб. Этот подземный лабиринт из бессчетных каналов помогал жителям долины Инда победить главного врага древних цивилизаций — микробов. О подобном комфорте многим европейцам можно было только мечтать вплоть до XX века уже новой эры, а в нынешней Индии — по сей день. «Мохенджо-Даро, — писала газета “India Today”, — был так идеально спланирован, что никогда впоследствии индийцам уже не удавалось повторить те достижения — даже сегодня».

Из записок путешественника Александра Бернса (1834 год):

«Индские города строились правильными четырехугольными кварталами с широкими главными улицами. Повсеместно имелись устроенные на высоком техническом уровне водопровод и канализационные стоки. Нигде в Древнем мире подобного не было. За исключением одного — дворца критского царя в Кноссе. И, подобно дворцу в Кноссе, в просторных каменных домах Мохенджо-Даро и Хараппы не было окон, вместо них была устроена технически совершенная система вентиляции».

Археолог Л. Готтрель, работавший в Хараппе в 1956 году, считал, что в подобных городах-казармах можно встретить не людей, а дисциплинированных муравьев. «В этой культуре, — писал археолог, — было мало радости, но много работы, и материальное играло превалирующую роль». Однако ученый ошибся. Силу хараппского общества составляло именно городское население. По заключениям нынешних археологов, город, несмотря на архитектурную безликость, был заселен людьми, не страдавшими от меланхолии, а, напротив, отличавшимися завидной жизненной энергией и трудолюбием.

Лицо города определяли купцы и ремесленники. Последние часто работали у себя на дому. На окраинах возникали целые кварталы, где они жили, — «фабричные поселки» древности. Здесь пряли пряжу из шерсти, ткали, делали глиняную посуду, резали по кости. На раскопках в изобилии встречались предметы из глины и цветных камней. Сенсационной оказалась находка терракотовой статуэтки периода 2300–1750 годов до н. э., изображающей женщину в короткой юбке с поясом, ожерельем и высоким головным убором. Археолог Стюарт Пиггат доказал, что она является одним из первых изображений богини-матери, столь чтимой в Индии вплоть до наших дней.

Кузнецы работали с медью и бронзой, ковали удивительно прочные инструменты. Некоторыми из них можно было сверлить отверстия в бусинах из сердолика. Было развернуто массовое производство виртуозно исполненных ювелирных украшений и печатей из агата, халцедона и яшмы. Точно такие же украшения были обнаружены ранее в Двуречье, Южном Иране, Малой Азии, восточном Средиземноморье и на острове Крит.

Выяснилось, что Мохенджо-Даро вел активную торговлю со всеми этими государствами, экспортируя несколько сортов пшеницы, ячмень, бобовые и невиданный там продукт — рис. Земля здесь была очень плодородная, и собранного урожая хватало, чтобы не только прокормить многие тысячи людей, не занятых в сельском хозяйстве, но и экспортировать его. Корабли увозили в дальние страны крупный рогатый скот, быков зебу, овец, коз, свиней, гончарные изделия, многие виды цветной керамики, изделия из бронзы, меди, золота, серебра и камней.

Кстати, когда мы говорим об Индской цивилизации, вспоминаются названия лишь двух главных ее городов — Мохенджо-Даро и Хараппы. Этим наши знания о ней обычно и исчерпываются. Мало кто вспомнит, например, Лотхал — один из крупнейших в мире портовых городов бронзового века, «морские ворота» жителей долины Инда, раскопки которого проходили в 1955–1962 годах.

Лотхал лежал на берегу Камбейского залива, к северу от современного Бомбея. Строительство города началось в 2450–2350 годах до н. э. Вскоре здесь появились, насколько известно историкам, первые в мире искусственные портовые сооружения. Их размеры поражают и теперь. Длина гавани составляла 210 м, а ширина — 35 м. Пристань, к которой причаливали корабли, протянулась на 245 м; здесь же выкладывали товары на продажу. В гавани Лотхала могли одновременно бросить якорь до 55 судов. В городе жило множество искусных ремесленников, изготавливавших украшения из раковин и жемчужин, слоновой кости и металла. Необычайно много найдено здесь и золотых украшений. Изготавливались и оружие, и изделия из бронзы. При раскопках Лотхала археологи нашли множество каменных печатей. Все эти предметы напоминают находки, сделанные в Мохенджо-Даро и Хараппе. В то же время статуэтки, изображающие людей, очень напоминают работы шумерских мастеров. Вполне оригинальны глиняные фигурки животных, модели колесниц и кораблей.

Но, несмотря на обилие свидетельств материальной культуры, мы, к сожалению, практически ничего не знаем ни о верованиях, ни о социальной организации этого общества. Историки полагают, что крупнейшими городами долины Инда, как и шумерскими городами-государствами, управляли «цари-жрецы». Однако никаких доказательств этому нет. В Мохенджо-Даро и Хараппе не было обнаружено никаких зданий, которые могли бы служить храмами или дворцами. Возможно, людям этой культуры была чужда сама мысль о возведении подобных памятников — тем более что в их обществе слабо выражена социальная иерархия: в раскопанных жилищах не нашли явных признаков богатства или бедности владельцев. Еще более удивительно, что эта цивилизация не нуждалась в армии, у нее не было завоевательных походов, да и обороняться ей, похоже, было не от кого.

Как отмечает Грегори Поссель, антрополог из Пенсильванского университета, «Египет мы знали из Библии, то же самое с шумерским Уром. Китайские хроники повествуют о древнейших культурах, существовавших на территории Центральной Азии. Лишь в случае с индской цивилизацией мы не располагаем никакими письменными документами».

На самом деле письменные документы все же есть. Но хараппские письмена чрезвычайно скупы, рисуночные знаки в надписях употребляются буквально единицами: 5–6 иероглифов на текст. Недавно найден самый длинный текст — в нем 26 знаков. Между тем, надписи на бытовых гончарных предметах встречаются довольно часто, и это наводит на мысль, что грамотность не была уделом только избранных. Проблема в том, что не известен ни язык, ни система письма. Исследователи до сих пор не отыскали свой «Розеттский камень»[38], который содержал бы надписи на индском и каком-либо другом, известном нам, языке. За минувшее столетие было предпринято около сотни серьезных, квалифицированных попыток истолковать забытые письмена, однако ни одно из предложенных решений так и не было принято научным миром.

Зато появилась еще одна загадка. В 1934 году венгерский ученый Ф. фон Хевеши опубликовал статью, где доказывалось поразительное сходство знаков письменности Мохенджо-Даро и не расшифрованных до сих пор табличек с письменами острова Пасхи, затерянного в водах Тихого океана. Это было настолько неожиданно, что ни один ученый не принял статью всерьез. Несмотря на то что около 100 знаков письменности долины реки Инда и острова Пасхи действительно совпадают, их разделяют не только 20 тыс. км пространства, но и 5000 лет времени! Вот почему большинство ученых считают, что бесспорное сходство знаков само по себе ничего не говорит об их чтении, о языке, который они передают, и, наконец, о содержании текста, написанного этими знаками. Ни письменность Мохенджо-Даро, ни значки кохау ронго-ронго до сих пор не дешифрованы. Но может быть, действительно в Индийском океане существовал континент Му, который связывал пустыню Тар с побережьем, где стоят исполины-моаи?

Впрочем, загадочная культура с первых же дней ставит перед исследователями все новые и новые вопросы. Из какого семени вырос этот «чудный цветок Востока»? Что за народ основал громадные города на берегах Инда? Почему он исчез, не оставив следа в памяти потомков и окрестных народов, и долгие века о великой цивилизации никто ничего не знал?

Между пустынными районами Афганистана и Ирана, с одной стороны, между равнинами Пенджаба и Синда — с другой, затерялась горная страна Белуджистан, страна загадочных холмов. Здесь ведут раскопки немецкие, итальянские, французские и пакистанские археологи. В так называемом Обожженном холме только за последние годы обнаружено 200 тыс. керамических черепков — следы существования здесь четырех культур, сменявших друг друга на протяжении почти пятнадцати веков (впрочем, люди стали селиться здесь еще за 3000 лет до зарождения первой из найденных культур). Самое же любопытное, что при раскопках встретились надписи, выполненные точно такими же значками, какими воспользуются впоследствии жители Мохенджо-Даро и Хараппы.

Самые ранние свидетельства существования протоиндской культуры датируются VII тысячелетием до н. э. На севере Белуджистана обнаружены захоронения каменного века, оставленные людьми той культуры. На юге страны в V тысячелетии до н. э. появляется очень красивая керамика. В долине Инда ничего подобного в то время не было.

В IV тысячелетии до н. э. в северных и центральных районах Белуджистана возникают многочисленные новые поселения: одни строятся на вершинах холмов, другие — в долинах. Площадь самых крупных из них достигает 25 га. Все активнее заселяется юг страны. Найдены свидетельства торговли местных жителей с народами, жившими на берегах Аравийского моря. Сухопутные караваны купцов отправляются в Иран и Афганистан, привозя оттуда ляпис-лазурь и сердолик. Самые ранние находки, сделанные в Хараппе, датируются серединой IV тысячелетия до н. э.

К началу III тысячелетия — примерно с 2900 года до н. э. — можно отнести расцвет белуджистанской культуры. Местные поселения благоденствуют. «Их жителям, судя по всему, не приходится заботиться о поисках пропитания. Они занимаются чем хотят, изобретают и пробуют все новое», — говорит немецкий археолог Уте Франке-Фогт.

Похоже, что именно в этот период часть местных жителей переселяется в долину Инда. Было ли это связано с климатическими изменениями? Во всяком случае, живя на берегах великой индийской реки, можно было не бояться засухи (любопытно, что сегодня этот регион, наоборот, страдает от засух). В мягком, благодатном климате Северной Индии обильный урожай приносили любые сельскохозяйственные культуры. Здесь, например, впервые стали возделывать рис и хлопок. Сельское хозяйство, торговля, ремесла процветают. В долине Инда в это время — бурный экономический подъем, сюда устремляется поток населения из окраинных районов. Недавние деревни превращаются в города — Мохенджо-Даро и Хараппа тоже выросли из таких деревень.

Протоиндийская цивилизация перестала существовать еще в XIX веке до н. э. Почему же некогда цветущие города превратились в безжизненные пустыни?

Долгое время историки полагали, что миролюбивые купцы и ремесленники погибли в результате вторжения в долину Инда воинственных арийских племен, которые и устроили массовую резню, разграбив цветущие города и селения. Однако раскопки не выявили следов сражений и разрушений. Более того, последние исследования историков выяснили, что племена ведо-арийцев ко времени гибели Хараппы находились далеко от этих мест.

Теперь историки предпочитают говорить о постепенном упадке. Единая прежде страна распадалась, культура различных ее регионов все заметнее разнилась. Часть жителей долины Инда перебралась на восток, в долину Ганга; другие мигрировали на юг, на плодородные равнины Гуджарата. К 1800 году до н. э. почти все города в долине Инда опустели. В самом большом городе цивилизации — Мохенджо-Даро — все большие здания были заброшены и стали разрушаться. На их месте вырастали маленькие, плохо построенные домики, для которых использовался кирпич из руин общественных зданий. Торговая сеть, связывавшая страну воедино, распалась. Письменность была забыта, как и система мер и весов. Цивилизация погибла. Все достижения индской культуры и даже память о них были утрачены, чего не случилось ни в Месопотамии, ни в Египте.

Как же это случилось? Ученые продолжают строить гипотезы. Некоторые из них считают главным фактором нарушение торговых отношений с Месопотамией. Когда государство шумеров пришло в упадок, тяжелейший кризис наступил и для индской цивилизации.

Возможно, главная причина катастрофы кроется в изменении природных условий и окружающей среды. В начале II тысячелетия до н. э. климат изменился, стал более прохладным и засушливым. Могли сместиться границы зоны муссонных дождей, и потому плодородие полей заметно снизилось. Собранного урожая уже не хватало, чтобы прокормить население городов. Интенсивное земледелие привело к полному истощению почвы, а из-за искусственного орошения в ней накапливались минеральные соли. Со временем плодородная равнина превратилась в солончаковую пустыню. К тому же были вырублены леса в долине Инда, что лишь ухудшило экологическую ситуацию. Более того, Инд стал раз за разом заливать Мохенджо-Даро. В итоге была повреждена система канализации, что в условиях жаркого климата должно было привести к ужасным эпидемиям. Уцелевшие жители вынуждены были покинуть вымирающий город.

Все эти версии довольно убедительны, и вполне возможно, что они довольно близки к истине. Но приведенные гипотезы никак не объясняют того, что Мохенджо-Даро перестал существовать «мгновенно» — а тому есть множество подтверждений.

Например, в одном из домов были найдены скелеты тринадцати взрослых и одного ребенка. Люди не были убиты или ограблены: перед гибелью они сидели и что-то ели из мисок. Есть скелеты тех, кто просто ходил по улицам. Смерть их была внезапной. В чем-то это напомнило гибель людей в Помпеях.

В лучшие годы Хараппской цивилизации вокруг городов Хараппа и Мохенджо-Даро как грибы росли селения меньшего размера — их было около 1400. К настоящему времени раскопки освободили только одну десятую площади двух древних столиц. Однако уже удалось установить, что однообразие построек кое-где нарушается. В Долавире, лежащем к востоку от дельты Инда, археологи обнаружили богато украшенные ворота, арки с колоннадами.

Археологам пришлось отбрасывать одну за другой версии гибели города и его жителей. Одна из таких версий — город был внезапно захвачен врагом и сожжен. Но на раскопках не нашли ни оружия, ни следов сражения. Скелетов довольно много, однако все эти люди погибли не в результате борьбы. С другой стороны, скелетов для такого большого города явно немного. Создается впечатление, что бо́льшая часть жителей покинула Мохенджо-Даро еще до катастрофы. Как это могло случиться? Сплошные загадки…

«Я проработал на раскопках в Мохенджо-Даро целых четыре года, — вспоминал китайский археолог Джереми Сэнь. — Главная версия, которую я слышал до приезда туда, — в 1528 году до н. э. этот город был уничтожен взрывом чудовищной силы. Все наши находки подтверждали это предположение… Мы всюду натыкались на группы скелетов — в момент гибели города люди явно были застигнуты врасплох. Анализ останков показал удивительную вещь: смерть тысяч жителей Мохенджо-Даро наступила… от резкого повышения уровня радиации. Стены домов были оплавлены, и среди обломков мы обнаружили пласты зеленого стекла. Именно такое стекло видели после ядерных испытаний на полигоне в пустыне Невада, когда плавился песок. И расположение трупов, и характер разрушений в Мохенджо-Даро напоминали… события августа 1945 года в Хиросиме и Нагасаки… И я, и многие члены той экспедиции сделали вывод: существует вероятность, что Мохенджо-Даро стал первым городом в истории Земли, подвергшимся ядерной бомбардировке».

Подобной точки зрения придерживаются английский археолог Д. Девенпорт и итальянский исследователь Э. Винченти. Анализ образцов, привезенных с берегов Инда, показал, что плавление грунта и кирпича произошло при температуре 1400–1500 °C. Такой жар в те времена мог быть получен только в кузнечном горне, но никак не на обширной открытой территории. Температура, необходимая для превращения песка в стекло, на Земле естественным образом вообще не возникает. Но тогда следует признать, что кто-то создал и применил атомную бомбу 3500 лет тому назад. Официальная наука к такому признанию не готова. Да и мы, в общем-то, тоже.

Турецкая Эллада

История знает немало примеров частичного или полного переселения народов на другие территории. Так происходило освоение Сибири, Америки, Австралии и многих других земель. Но одна из самых ранних массовых миграций — колонизация греками Малой Азии.

Известно, что в начале II тысячелетия до н. э. крайний юг Балканского полуострова и острова Эгейского моря были заселены ахейскими народностями. В XII веке до н. э. туда же хлынули воинственные дорийцы, вытеснив коренных жителей. Ахейцы и раньше селились на западном побережье Малой Азии, но после распада Хеттского царства и падения Трои эта земля стала «ничейной». От Геллеспонта ахейцы на легких гребных кораблях медленно продвигались на юг вдоль берега лазурного Эгейского моря. Там, где попадались удобные гавани, они основывали колонии и торговые порты, постепенно превращая их в города-государства.

Покидавшие Элладу переселенцы увозили с собой не только материальную и художественную культуру, но и образ жизни. А затем ревниво оберегали свои традиции от местных влияний. Процветали новые полисы, формировались новые школы философии и истории, географии и скульптуры. Изучая мифы и историю античной Греции, нетрудно убедиться, что бо́льшая часть описанных в них событий происходила вовсе не в Европе, а на противоположном берегу Эгейского моря — на территории, ставшей впоследствии Османской империей, а затем Турцией. В этой стране масса памятников далеких исторических эпох. В результате кровавых исторических коллизий XX века греки здесь больше не живут. Но остались их дома, развалины античных городов, а древнегреческие топонимы проступают даже сквозь турецкую огласовку.

Троя

С Азией связан и наиболее, пожалуй, известный сюжет античности — Троянская война. Самый удобный маршрут между двумя континентами идет через Дарданеллы, которые эллины называли Геллеспонтом. Это один из важнейших торговых путей древности.

Троя лежала у входа в пролив Дарданеллы, через который из Эгейского моря можно пройти в Мраморное и далее, через Босфор, — в Черное море. Контролируя переправу через пролив, жители Трои держали в руках торговлю между Европой и Азией. Но дело не только в стратегическом положении этой точки, а еще и в особенностях местной розы ветров и течений. Чаще всего здесь дует норд-ост, мешающий парусным судам войти в пролив. В ту же сторону направлено и течение из Дарданелл. И лишь изредка задувает зюйд-вест, позволяющий войти в пролив кораблям, еще не владевшим ни в гомеровские времена, ни много позже искусством хождения под парусами против ветра, галсами. Вот почему в бухте у Гиссарлыкского холма существовал своеобразный «зал ожидания» для судов, идущих в Геллеспонт. Здесь, ожидая попутного ветра, встречались моряки, купцы и воины из разных стран Средиземноморья. Поэтому в Трое собирались все культурные и технические достижения эпохи. Когда в окрестностях еще лепили кривобокие горшки из складывавшихся ярусами глиняных колбасок, в Трое уже работал гончарный круг. Пока соседние народы еще размахивали каменными топорами, троянцы ковали бронзовые.

Вместе с богатством и властью росла и зависть соседей. Все чаще они стремились поживиться за счет троянцев. Не зря в течение одного тысячелетия ширина стен вокруг города увеличилась в пятнадцать раз. Возможно даже, что каждому поколению жителей Трои доводилось защищаться от врагов в своей «троянской войне».

Именно через Дарданеллы проходили персидские армии в Европу, а греческие — в Азию.

Скорее всего, в XII веке до н. э. троянцы не захотели пропускать греков, что и послужило причиной «той самой» Троянской войны. И только уже в VIII–VII веках до н. э., почти через 500 лет после нее, Гомер сочинил романтическую историю о том, как царевич Парис соблазнил и увез в Трою самую красивую женщину Греции — жену спартанского царя Менелая Елену, не забыв прихватить вместе с ней и изрядную долю сокровищницы пострадавшего мужа. Даже в рыцарственном XVIII веке «Илиаду» считали сказкой, поскольку мало кто верил, что для спасения красавицы спартанцы смогли организовать огромную флотилию из 1200 судов. Отсюда и сомнения в существовании самой Трои, развеянные только во второй половине XIX века Генрихом Шлиманом, обнаружившим легендарную крепость под холмом Гиссарлык приблизительно в 5 км к морю от нынешнего шоссе Стамбул — Измир.

Вопреки мнению профессиональных историков и археологов, считавших «Илиаду» всего лишь вымыслом либо предполагавших нахождение Трои совсем в других местах, Шлиман, внимательно прочитав творение Гомера, точно вышел на нужное место. Лишь позже, с развитием научной археологии, после раскопок профессионалов — немца В. Дерпфельда в 1893–1994 и американца К. Блегена в 1932–1938 годах — стало ясно, что Шлиман во многом ошибался, многое понимал неверно, да и нашел он не совсем гомеровскую Трою. Ведь Гиссарлыкский холм представляет собой «слоеный пирог»: на протяжении более чем трех тысячелетий здесь поочередно располагались поселения, разрушаемые пожарами, войнами, землетрясениями. За 100 лет раскопок обнаружено десять культурных слоев. Раскопки же Шлимана, проведенные, по современным понятиям, варварски, с уничтожением многих интересных объектов (археологи не могут простить ему ров длиной 40 и глубиной 17 м, проведенный по самому центру города), вскрыли слой примерно на 1000 лет более ранний, чем гомеровский город.

Между прочим, Гомер приводит два названия этого древнего поселения: Троя и Илион. С чем это может быть связано? При всей своей культуре жители города, по-видимому, не знали письменности — во всяком случае, какие-либо их документы не найдены. Но в середине ІІ тысячелетия до н. э. земли к востоку от Гиссарлыкского холма принадлежали могущественной хеттской державе, где письменность уже была известна. В хеттских записях времен гомеровской Трои упоминаются два названия населенных пунктов в этом районе — Вилуса и Труиса. Из Вилусы греки сделали сначала Вилион, затем Илион; Троя же — явно искаженное название Труиса. Сейчас ученые считают, что город на Гиссарлыкском холме, скорее всего, назывался Вилусой, то есть название Илион ближе к истине, чем Троя. Значит, настоящую Трою-Труису, которая находилась тоже где-то в этом районе, еще предстоит найти. А Гомер, сочинивший или скомпилировавший из более древних источников свой эпос на несколько веков позже описываемых в нем событий, соединил два города в один. Но, помня, что Илион — это не Троя, все же по установившейся традиции оба города называют Троей[39].

Итак, здесь друг на друге, как в слоеном пироге толщиной около 20 м, лежат остатки не менее девяти городов. После очередного разрушения руины не разбирали, а трамбовали и строили новые сооружения прямо на этом слое. Первая Троя (3000–2600 годы до н. э.) была обычной деревней, обнесенной стеной. Поселение диаметром 100 м было застроено очень примитивными жилищами из глиняных кирпичей. Судя по оставшимся следам, оно погибло во время пожара.

Троя II (2600–2300 годы до н. э.) была крепостью с трехметровыми стенами и мощными башнями. Горожане жили в однокомнатных домах с каменными очагами, занимались скотоводством и земледелием. Город стоял прямо на берегу моря, уровень которого был тогда выше, чем сейчас. В центре города появился царский дворец. Именно в этой Трое Шлиман нашел золотой клад, названный им «сокровищами Приама» (потом выяснилось, что клад на тысячу лет «старше» Приама). Троя II также погибла в результате завоевания и пожара.

Последовали Троя III, IV и V (2300–1900 годы до н. э.). Эти слои свидетельствуют о периоде упадка в истории древнего города. Город оставался крепостью, кварталы становились все теснее, население беднело. В ту эпоху культуры раннего бронзового века охватил кризис. В Греции и на островах Эгейского моря происходят беспорядки и мятежи, многочисленные племена начинают мигрировать. Меняются торговые пути в восточной части Средиземного моря. Около 1900 года начинается возвышение Крита. В это время индоевропейские племена вторгаются в Анатолию, возникает Хеттская держава.

После разрушения Трои V на это место пришло новое население, имевшее прирученных лошадей, владевшее новыми методами строительства и изготовления керамики. Именно Троя VI, как считают ученые в последнее время, и является гомеровской. В этот период город достиг наибольшего расцвета. Его площадь составила 18 га (для сравнения: площадь Московского Кремля 27,5 га), что больше всех предыдущих и последующих реинкарнаций Трои. Город становится торговыми воротами из Азии в Европу. Идет интенсивный обмен идеями и новациями. Около 1600 года появляются легкие, маневренные колесницы, таран, бронзовое оружие, эффективно поражающее противника на большом расстоянии.

Мощная крепость, господствовавшая над окружающими землями, была разрушена около 1250 года до н. э. в результате сильного землетрясения и войны, описанной Гомером. Лучше всего сохранились восточные стены с воротами в шестом городе: длина стен около 300, а толщина около 4 м. В высоту они достигают 5 м, а местами, по-видимому, были и вдвое выше.

Троя VII (1250–950 годы до н. э) несколько раз частично восстанавливалась и снова разрушалась войнами и пожарами. Начались «темные века». Рушатся державы бронзового века. Война сокрушает и пелопоннесские Микены, и хеттскую Хаттусу, и левантийские города-государства, в частности Угарит. Происходит массовое переселение народов. В восточной части Средиземноморья культура приходит в упадок. Культура прошлых лет во многом была утрачена, письменность забыта. Был забыт и гончарный круг — снова появились грубые, слепленные вручную горшки. Около 950 года до н. э. на холм Гиссарлык пришли греки, снова отстроившие город и назвавшие его Новый Илион (Троя VIII). В 85 году до н. э. его завоевали и разрушили римляне, чтобы позже восстановить, придав ему новый облик (Троя IX) и переделав имя на свой лад — Илиум. В городе появились непременные атрибуты римской культуры — стадион, театр и акведук. После гибели Римской империи Троя стала глухой провинцией, а с падением Византии в 1453 году люди перестали селиться на Гиссарлыкском холме, и вскоре даже местоположение знаменитого города было забыто — вплоть до открытия Шлимана.

Надо отметить, что ни один археолог и ни одно археологическое открытие не пользовались такой широкой популярностью, как Генрих Шлиман и его находки. Шлимана знали все — от коронованных особ до уличных мальчишек. Но на его долю выпало столько же восторженных похвал, сколько и уничижительных порицаний, и следует признать, что и те и другие вполне заслужены. Он действительно открыл гомеровскую Трою, но, открыв, сам ее и разрушил.

Да и судьба самого Генриха Шлимана — это интереснейший роман, полный приключений, героизма, страшных падений и головокружительных взлетов. Сын бедного, а под конец жизни совершенно разорившегося пастора, Шлиман с малых лет жил самостоятельно. В поисках средств на пропитание он служит помощником в лавке, юнгой на корабле, путешествует пешком из города в город, просит милостыню, попадает в самые отчаянные и безвыходные положения. Наконец устраивается агентом в торговый дом в Амстердаме. В 1846 году судьба забросила Генриха в Россию, где ему в конце концов улыбнулась удача. Здесь он ведет самостоятельные коммерческие операции и на поставках селитры в русскую армию во время Крымской войны наживает миллионное состояние. Сделавшись миллионером, совершает путешествия в Америку, Африку, Индию, Китай и Японию. Но и прося подаяние, и наживая миллионы, Шлиман ни на минуту не забывает о своей мечте. Мечта эта — найти гомеровскую Трою. Идея эта вынашивалась Шлиманом, если верить его автобиографии, с восьмилетнего возраста, когда он впервые прочитал Гомера и увидел изображение Трои. И хотя картинка была чистым вымыслом художника, Шлиман всю жизнь представлял Трою именно такой — и такую ее искал.

В 1870-х годах сведения о Трое и в целом о культуре и истории Греции до начала I века до н. э. ограничивались свидетельством Гомера в приписываемых ему двух поэмах — «Илиаде» и «Одиссее», а также несколькими легендами и мифами. Одни ученые считали все это безусловным вымыслом, другие допускали элементы действительности. Шлиман же доверял Гомеру безоговорочно.

Вопрос о местонахождении Трои был спорным. Среди современных Шлиману историков была распространена гипотеза о том, что Троя находилась на месте турецкой деревни Бунарбаши. Об этом писал еще в конце XVIII века французский ученый и путешественник Лешевалье. Шлиман приехал в это место и усомнился в том, что древняя Троя находилась именно здесь: окрестности Бунарбаши не соответствовали окрестностям Трои, описанным в «Илиаде». Ведь от ахейского лагеря, лежавшего у моря, до стен Трои было совсем недалеко. Греческие воины успевали по несколько раз в день побывать и в своем лагере, и под стенами города: греки слышали звуки флейт из Трои. А деревня Бунарбаши лежала на расстоянии 13 км от моря! Как мог бы Гектор, преследуемый Ахиллом, три раза обежать вокруг Трои, если местность вокруг Бунарбаши изобиловала крутыми обрывами? Где два ключа (один с холодной, другой с горячей водой), о которых упоминается в «Илиаде»? Нет, Трою надо искать не здесь!

Впервые тождество холма Гиссарлык с гомеровской Троей предположил в 1822 году Чарлз Макларен. Сторонником его идей был Фрэнк Калверт, который начал на Гиссарлыке раскопки за 7 лет до Шлимана. По иронии судьбы, участок холма, принадлежавший Калверту, оказался в стороне от искомого места. Генрих Шлиман, который был знаком с Калвертом, начал целенаправленное исследование другой половины Гиссарлыкского холма. Здесь все совпадало с описаниями Гомера!

Почти сразу археологу-неофиту посчастливилось найти остатки древних строений. Он был в упоении и не сомневался, что цель всей его жизни близка. К этому времени, в 1870 году, Генрих обосновался в Афинах. Здесь он женился на семнадцатилетней девушке по имени София, правда, жалея, что ее имя не Елена или Ифигения, о которых говорилось в гомеровских поэмах. Однако это «несоответствие» он вскоре исправил, дав своим детям имена Агамемнон и Андромаха. Гречанка София, преданный друг, разделила все трудности беспокойной жизни мужа. Она же носила и многие бесценные украшения, которые откапывал Генрих Шлиман. Ведь поначалу его археологические раскопки были наполовину подпольными, что нередко приводило к судебным распрям.

Получить разрешение на раскопки Гиссарлыка было чрезвычайно трудно. Турецкое правительство недоверчиво относилось к просьбам Шлимана. Турки, которым принадлежала бо́льшая часть холма и которые использовали его как пастбище для коз, запросили неслыханную цену и бесконечно тянули с переговорами. Правда, уже во время этих переговоров, в апреле 1870 года, хитрецу Шлиману удалось провести пробные раскопки. В северо-западной части холма он обнаружил мощные стены, которые не колеблясь признал стенами дворца Приама!

«В то время как мои люди отдыхали и ели, я большим ножом расчищал сокровище. Это была опасная работа, потому что стена, под которой я находился, в любой момент могла обрушиться. Но вид предметов, представлявших неслыханную ценность для науки, делал меня безразличным к опасности», — писал потом археолог.

Начавшаяся франко-прусская война 1871 года прервала изыскания. Но при первой же возможности Шлиман возобновляет хлопоты. В апреле 1871 года ему все-таки удалось купить западную половину Гиссарлыка за 4000 франков, и к лету он получил султанский фирман (указ) на раскопки, где было сказано, что половину всех находок Шлиман обязан отдавать турецкому правительству.

Гиссарлык представлял собой овал, длина которого была 200, а ширина — 150 м. В глубине его, как думал Шлиман, — на самой скале, то есть в самом нижнем слое, должна находиться гомеровская Троя: ведь сказано же у Гомера, что боги Посейдон и Аполлон построили на пустом месте городские стены для первого троянского царя Лаомедонта, что племя троянцев жило в глубине страны, у подножия горы Иды, а не у моря. В тот период Генрих воспринимал поэзию Гомера как совершенно достоверный исторический источник, и многие его ошибки проистекали из этой фанатичной веры в историческую непогрешимость древнего эпоса.

В октябре 1871 года Шлиман начинает свой первый официальный раскопочный сезон в Трое. В своем неудержимом стремлении поскорее дойти до слоев, скрывающих гомеровскую Трою, археолог-дилетант разрушил сравнительно поздние слои, которые представляли огромный интерес для науки. Так, с полным пренебрежением он отнесся к слою, содержавшему обломки расписных греческих ваз VI–IV веков до н. э.

На глубине около 4 м Шлиману встретились остатки домов, нижняя часть которых была сложена из неотесанных, скрепленных глиной камней, а верхняя — из необожженных, высушенных на солнце кирпичей. В этом же слое было обнаружено множество каменных зернотерок и орудий из камня (топоры, ножи, молоты). Поражали керамические изделия. Это были одноцветные сосуды. Некоторые из них имели форму человеческого лица, другие — женской фигуры (на горлышке — глаза, нос, уши, брови; на туловище сосуда — руки, груди), встречались кувшины с необычайно высоким и узким горлышком. Здесь же находилось множество круглых предметов из глины с отверстием посредине. Шлиман предполагал, что это и есть гомеровская Троя. Однако его стали одолевать сомнения: почему оружие, найденное здесь, сделано из камня? Где же медь доспехов троянских героев, которая «сиянием ярким блистала, словно горящий костер иль лучи восходящего солнца»?

Почти одновременно с северным раскопом Шлиман начал копать в северо-восточной части холма. И здесь в самых нижних, лежащих на скале слоях он встречает кладку стен, керамику и орудия, сходные с ранее найденными. Было ясно, что они относятся к одной и той же эпохе, к одному и тому же слою. Следовательно, вновь открытый слой был древнее гомеровского. Шлиман назвал его Троя I. Уже тогда пошатнулась его вера в непогрешимость Гомера: гомеровской Трое, оказывается, предшествовало более раннее поселение.

Шлиман стремился вести раскопки с нескольких сторон холма. Раскопки траншеи с севера шли очень медленно, и он начал на юге встречную. Стены различных кладок, обнаруженные при раскопках, принадлежали сравнительно поздним эпохам. Здесь Шлиман насчитал четыре слоя, четыре последовательно сменивших друг друга города. Но и теперь его интересовали более всего те строения и находки, которые он связывал с гомеровским временем. На юге Гиссарлыка на большой глубине были отрыты остатки большой башни: впоследствии стало ясно, что это одна из четырех башен, которые вместе с мощной стеной составляли крепостные сооружения.

А тем временем шел 1873 год. Особенно замечательны были найденные к тому времени двойные ворота, к которым вела широкая мощенная плитами улица. Близ ворот Шлиман обнаружил помещение, которое, по его предположению, принадлежало последнему царю Трои — Приаму. Все эти сооружения были выполнены в уже известной строительной технике: нижняя часть стен состояла из крупных камней, верхняя — из кирпичей, высушенных на солнце. Керамика была сходна с обнаруженной в первый год раскопок в «гомеровском» слое и поразившей Шлимана необычностью форм. Эти оборонительные сооружения и широкая мощеная улица, которая вела к ним, были покрыты пеплом. Шлиман теперь не сомневался, что перед ним гомеровская Троя — Троя II, погибшая в огне пожарища.

Неподалеку от «дома Приама», под древними стенами, был обнаружен богатейший клад золотых, серебряных и электроновых[40] изделий. С опасностью для жизни, так как пришлось сильно подрыть стену, Шлиман извлек клад. Диадемы, серьги, ожерелья, браслеты, золотые, серебряные и электроновые вазы и кубки, золотые слитки, более восьми тысяч разнообразных мелких предметов, множество бронзовых стрел, топоров, кинжалов составляли этот троянский клад! Все теперь казалось Шлиману ясным: вот стены великой гомеровской Трои, вот на юге холма — Скейские ворота, так часто упоминаемые в «Илиаде», вот большая башня, откуда троянцы наблюдали поединки греческих и троянских героев, вот дом последнего царя Трои — ведь поражающий своим богатством клад мог принадлежать только Приаму![41] Опасаясь, что столь ценные сокровища могут быть конфискованы местными властями и станут недоступными для дальнейшего научного изучения, Шлиман вывез их контрабандой в Афины.

Завершив раскопки в 1873 году, он уехал писать подробный отчет о проделанном, но на месте усидел недолго. Не менее потрясающие находки он сделал и в Микенах, изучение которых начал с 1874 года. О раскопках в столице Агамемнона, одном из крупнейших и могущественных городов Греции гомеровского времени, Шлиман мечтал давно. На этот раз место раскопок не вызывало сомнения: грандиозные развалины Микен (город был разрушен в 468 году до н. э. во время греко-персидских войн и после этого уже не восстанавливался) были хорошо видны в Арголиде (Пелопоннес) на высоком холме. Остатки микенских оборонительных стен поражали своей монументальностью: они состояли из огромных каменных глыб без какого-либо скрепляющего материала. Сохранились и ворота в этих стенах — знаменитые Львиные ворота, украшенные рельефным изображением двух львов. До раскопок известна была и так называемая сокровищница Атрея, или, как ее называли, гробница Агамемнона.

Сенсационные открытия Шлиманом были сделаны здесь во вторую археологическую кампанию, в 1876 году в течение ноября-декабря. В западной части Микен в скальном грунте удалось обнаружить пять гробниц, окруженных огромным кругом из каменных плит. Это — знаменитые шахтовые гробницы. При умерших находилось множество золотых вещей: нагрудники, поножи, пояса, всевозможные украшения, большое количество сосудов. На лицах погребенных лежали золотые маски… Для Шлимана эти открытия были важны более всего потому, что они подтверждали правоту Гомера относительно Микен.

Но Шлиман и здесь многое нафантазировал. Он даже написал Георгию I греческому: «Довожу до сведения Вашего Величества, что обнаружил захоронение Агамемнона, Кассандры и их свиты. Я нашел драгоценности из чистого золота, которых хватило бы для большого музея и который стал бы самым прекрасным музеем мира». Немного спустя 14 кг этого золота заполнили сейфы греческого банка. А золотые маски из Микен сегодня находятся в Археологическом музее Афин.

Вскоре на Шлимана обрушилась слава. Ростокский университет Германии присваивает ему звание почетного доктора, так же поступает и Оксфорд, США дают Генриху свое гражданство. Он становится необыкновенно популярным. Правда в научных кругах его чаще всего называют шарлатаном, поскольку именитая профессура не желала принять выскочку без университетского образования и признать его приоритет. Сенсационные находки Шлимана вызывали многочисленные споры, поскольку он не сразу стал уделять внимание академической карьере и репутации в научном мире, а сознательная мифологизация биографии и склонность к саморекламе приводила к тому, что действительные заслуги Шлимана были оценены только после его смерти.

А вот Турция, прослышав о кладе, привезенном Шлиманом в Европу, затевает судебную тяжбу на предмет наказания ученого «за незаконный вывоз с территории Турции принадлежащих ей ценностей». Пришлось раскошеливаться: Шлиман заплатил турецкому правительству 50 тыс. франков, и только после этого судебное преследование было прекращено.

Шлиман еще несколько раз возвращался к раскопкам в Трое: в 1878, 1882 и 1890 годах. Но до конца дней своих он так и не понял того, что, раскопав до самых нижних, самых древних слоев Гиссарлык, он открыл гораздо более древнюю, чем гомеровская Троя, совершенно не известную ранее цивилизацию.

Немецкий писатель Уве Топпер в своей книге «Фальсификации истории» высказал предположение о том, что клад Приама был изготовлен по заказу Шлимана одним из афинских ювелиров. Подозрительным с его точки зрения является достаточно упрощенный стереотипный стиль, в котором выполнены изделия из золота: сосуд для напитков Приама в 23 карата напоминает соусницу XIX века. Другая теория фальсификации Шлиманом клада утверждает, что все сосуды были им просто куплены. Однако все эти теории были отвергнуты подавляющим большинством ученых мира.

После очень долгого перерыва раскопки Трои возобновил в 1988 году немецкий археолог Манфред Корфман. Средства для экспедиции выделил концерн Daimler Chrysler, а турецкое правительство предоставило ему исключительную лицензию на раскопки. Была обследована территория площадью почти 300 тыс. м^2. Обнаружились остатки стены Трои III, хотя ранее считалось, что в этот период город не был крепостью. Археологи нашли еще и «нулевую Трою» — поселение, остатки которого лежат под фундаментами Трои I. Это — самое древнее — поселение было основано примерно в 3600 году до н. э. Длинные дома типа бараков позволяют сделать выводы о быте населявших их людей. Кроме того, отождествление Илиона с Вилусой, о чем говорилось выше, было сделано тоже Корфманом. «Теперь, — отмечает археолог, — мы вправе с еще большей вероятностью отнести Трою (Илион) и ее жителей к хетто-лувийскому миру».

Это — важнейшее заявление, оно переворачивает все известные дотоле представления и имеет далеко идущие последствия. Исследователи Трои могут использовать хеттские источники. Возможно, там удастся отыскать описания Троянской войны. Быть может, именно они были известны и Гомеру?

Большие споры вызвало заявление археологов, что, возможно, в бронзовом веке Троя была в десять раз больше, чем это известно из ранних сообщений археологов, прежде всего Генриха Шлимана. В 1992 году к юго-западу от холма Гиссарлык, где сто с лишним лет назад он вел раскопки, был обнаружен ров, опоясывавший Трою. Он пролегал довольно далеко от городских стен, окаймляя территорию площадью 200 тыс. м^2, тогда как сама Троя занимала всего 20 тыс. м^2. Очевидно, он окружал нижний город, заявил Корфман. Еще в 1700 году до н. э. здесь проживали тысячи людей. Возник нижний город в середине III тысячелетия до н. э., во времена Трои II. По мнению немецкого археолога, Троя была куда более могущественным городом, чем полагали прежде.

В 1994 году был найден еще один искусственный ров. Первый ров пролегал в четырехстах метрах от крепости, а второй — в пятистах. Оба они оказались почти одинаковыми: глубиной в 1,5 и шириной в 3 м; оба являлись частью хорошо продуманной системы укреплений. Преодолеть такой ров на боевых колесницах, «танках бронзового века», было нельзя. За рвом, как полагают ученые, высилась деревянная стена или же стояли ряды заостренных кольев. Из-за этого ограждения обстреливали врагов. Правда, остатки частокола сегодня уже не обнаружить, но в «Илиаде» подробно описано подобное сооружение.

Уже в 1992 году, «по горячим следам» раскопок Корфмана, немецкий геолог Эберхард Цанггер выпустил нашумевшую книгу «Атлантида — разгадка легенды». На ее страницах он утверждал, что Троя и была той самой мифической державой, о которой поведал Платон, а найденный ров, конечно же, «был одним из тех каналов», что окружали Атлантиду.

Но основное открытие Корфмана вызвало более яростные споры, чем неизвестный ранее ров. В бронзовом веке, настаивал он, Троя была частью анатолийской цивилизации, а вовсе не крито-микенской, она была форпостом Азии, нависшим над Европой, а не крупнейшим европейским городом…

Еще в 1995 году в Трое была найдена бронзовая печать с надписью — первый письменный памятник, встреченный здесь. Надпись выполнена иероглифами на лувийском языке. За 1500 лет до н. э. лувийский язык был широко распространен на просторах Малой Азии. Им пользовались и хетты. Говорили ли на этом языке троянцы? По одной находке, безусловно, это нельзя утверждать, однако Корфман уверен, что жители Трои VI по происхождению были лувийцами.

Лувийцы — это один из индоевропейских народов, которые наряду с хеттами около 2000 года до н. э. переселились в Анатолию. И, по мнению Корфмана, многие из предметов, обнаруженных в Трое, скорее принадлежат этой восточной анатолийской культуре, нежели греческой цивилизации. Крепостные стены Трои напоминали анатолийские укрепления, а вовсе не микенские: книзу стены расширялись, вверху же, возможно, были зубчатыми; по периметру высились башни-надстройки. Оборонительный ров также хорошо вписывается в «восточный» облик Трои: именно в Центральной Анатолии и Северной Сирии, а никак не в микенской Греции, можно встретить подобные крепости с хорошо укрепленным и тесно застроенным нижним городом. И характер жилищ типичен именно для анатолийской архитектуры.

Культовые предметы, найденные в Трое, тоже хеттско-лувийского происхождения. Перед южными воротами Трои еще и сегодня видны четыре стелы, установленные на мощном каменном постаменте, у хеттов они служили символами бога — покровителя города. Наконец, на кладбище, устроенном близ городских стен, видны следы кремации. Такой способ погребения характерен для хеттов, а вовсе не для жителей Греции той эпохи. Как известно, до позднеминойского периода, то есть до 1400 года до н. э., греки предавали тела покойников земле.

Весной 2001 года Корфман организовал грандиозную выставку «Троя: мечта и явь». Она с успехом была показана в ряде немецких городов. В одном только Штутгарте ее посетили 250 тыс. человек.

Впрочем, ряд коллег Корфмана выступили с резкой критикой, отмечая, что «все эти компьютерные модели Трои, показанные на выставке, создают у зрителей определенные стереотипы, в то время как сами ученые пока еще не пришли к единому мнению по данным вопросам». Один из историков, Юстус Кобет, отмечает, что Корфман «пока не нашел» ни храмов, ни торговых лавок, ни складов, без которых была бы немыслима жизнь древневосточной метрополии. Историк из Кельнского университета Карл-Иоахим Хелькескамп заявил, что «опубликованные пока результаты раскопок не доказывают, что вокруг крепости Троя существовал нижний город». Плотные ряды домов у подножия горы, по его словам, «чистая фикция». Корфман якобы дурачит публику, выдавая свои выдумки за научно проверенные данные. Однако дальнейшие раскопки в августе 2003 года дали результаты в пользу теории Корфмана, и он заявил: «Троя была гораздо больше, чем до сих пор принято полагать, что я могу доказать моими раскопками».

Благодаря деятельности Корфмана интерес к древнему городу неимоверно возрос. В 1996 году он помог создать национальный парк вокруг Трои, а два года спустя ЮНЕСКО объявила эту территорию местом мирового культурного наследия.

В 2004 году за выдающийся вклад в развитие страны правительство Турции предоставило Корфману турецкое гражданство. При этом археолог взял своим вторым именем имя Осман, признав этим свое давнее прозвище — Осман-бей. Но долго пробыть турецким подданным ему не пришлось: профессор Манфред Осман Корфман умер от рака легких в 2005 году в возрасте 63 лет.

Каждый год Трою посещает огромное количество туристов. Разумеется, территория превращена в источник прибыли, где кроме музея разбросаны многочисленные магазины и сувенирные лавки, а над всей этой суетой возвышается большой деревянный конь, в точности соответствующий описанию Гомера. Троянский конь, придуманный в Гомеровской версии хитроумным Одиссеем для захвата Трои, служит нынче оригинальной панорамной площадкой и одновременно игровой площадкой для детей.

Поскольку здесь часто производились раскопки, сама местность представляет собой сплошную путаницу частично опознанных слоев города, где можно увидеть расставленные в художественном беспорядке мраморные колонны, а также находящиеся в процессе реконструкции храм, жертвенный алтарь, римский театр и здание сената.

А что же Троянская война? Была ли она на самом деле?

Известный хеттолог Тревор Брюс, выпустивший в 1998 году книгу «Царство хеттов», приводит ряд доводов, из которых следует, что историческая основа «Илиады», поэмы о Троянской войне, не вызывает сомнений. Однако, продолжает Брюс, самой Троянской войны, пожалуй, не было. Был ряд грабительских набегов, разбойничьих походов или военных экспедиций. А в памяти потомков эти события слились в одну долгую войну, длившуюся — почему бы нет? — 10 лет кряду. Возможно, вместо одной большой войны был десяток походов, один из которых увенчался взятием и разрушением Вилусы-Илиона. Возможно, некоторыми из этих походов руководили племенные вожди, которых звали Одиссей, Ахилл, Аякс, Менелай, Агамемнон. Сам Брюс полагает, что гомеровский эпос описывает события, протекавшие на протяжении 100 с лишним лет.

В памяти рапсодов и аэдов, разносивших по городам и весям рассказы о славном прошлом, эти события слились воедино. И «Илиада», возможно, начиналась с разрозненных песен, своего рода саг, воспевавших походы отдельных вождей греков к берегам Малой Азии.

С большой степенью вероятности можно предположить, что возвращение домой после удачного похода тоже было сопряжено с риском. Ахейцы подчас скитались по всему Средиземному морю, сталкиваясь с дикими племенами, населявшими отдельные острова и побережья. Из этих приключений, вернее, сказаний и песен о них, впоследствии выкристаллизовалось историческое ядро «Одиссеи» — другой великой поэмы Гомера, все еще принимаемой за сказочный вымысел.

И еще одна версия. Может быть, археологи до сих пор пребывают в заблуждении и Троя находится вовсе не на холме Гиссарлык?

Черный холм ассирийского Гомера

Весной 2008 года австрийский филолог Рауль Шротт выпустил книгу «Родина Гомера», которая сразу же стала литературной сенсацией. Знаток античной истории, Шротт утверждал, что город бронзового века, найденный Генрихом Шлиманом на северо-западе современной Турции, вовсе не был «гомеровской Троей». К тому же, по словам автора, «о Гомере мы знаем лишь одно: ничегошеньки!».

Шротт утверждает: в «Илиаде» описан — и очень реалистично! — совсем другой город, когда-то лежавший на юго-востоке Турции, близ границы с Сирией. Это — крепость Каратепе («Черный холм»), расположенная неподалеку от Аданы, на побережье древней Киликии. Что же позволило это предположить? Да та самая «Илиада», точнее — Троянская война, которую так подробно описывают все 24 песни этой знаменитой античной саги!

С тех пор как Шлиман обнаружил «сокровища Приама» на холме Гиссарлык, поколения археологов непрестанно ищут подтверждения тому, что на исходе бронзового века у стен лежавшей здесь крепости шла ожесточенная война между ахейскими греками и троянцами. Война, описанная Гомером.

Большинство ученых уже давно сошлись во мнении, что все это происходило именно здесь. Тем бо́льшим диссонансом звучат высказывания Шрота. В пользу своей гипотезы он привел более сотни доводов, которые, впрочем, не всегда нравятся специалистам. На протяжении нескольких лет он работал над новым переводом Гомера на немецкий язык и неизменно сравнивал описания, оставленные поэтом, с пейзажами в окрестности Гиссарлыка. Многое его удивляло.

Так, гомеровская Троя была воздвигнута на крутом холме (3, 74), «открытая ветрам» (8, 499)[42]. Но холм Гиссарлык возвышается над берегом моря всего на 25 м. Возведенная здесь крепость занимала площадь примерно 20 тыс. м^2. Не очень внушительно. А ведь гомеровская Троя выглядит едва ли не самым неприступным городом бронзового века!

В окрестности Гиссарлыка нет ни высоких гор, ни обширной равнины, на которой могла бы расположиться многотысячная армия греков. Исторические документы, относящиеся к той эпохе, ничего не сообщают о войне, продолжавшейся долгие 10 лет. При раскопках Трои так и не найдены бесчисленные наконечники копий и стрел, которые всегда можно отыскать на месте кровопролитных сражений. Писал же Гомер о том, что «тучами копья и стрелы летали, народ поражая» (319).

Что же касается развалин крепости Каратепе, расположенной в 800 км к юго-востоку от Гиссарлыка, то они как нельзя лучше подходят к описанию, оставленному Гомером. Просторная равнина окружена устремленными ввысь белоснежными горами. «Две наводненных реки, по ущелистым руслам с горных вершин низвергая шумящие грозно потоки, в общей долине сливают свои изобильные воды» (4, 452–454). Крепость находилась на громадном холме, взметнувшемся ввысь на 225 м. Два кольца стен окружали ее. «Идеальное место, чтобы выдерживать длительные осады, — отмечает Шротт. — Крепость в три раза больше Трои. С мощными стенами, увенчанными зубцами, как изображает их Гомер[43]. Расположенная на реке, что позволяло контролировать здешнюю переправу. Это — Каратепе, прототип гомеровской Трои».

Немецкий археолог Хельмут Теодор Боссерт обнаружил руины Каратепе в 1946 году. На протяжении десятилетий турецкие археологи в сотрудничестве с немецкими коллегами реконструировали облик античной цитадели. В частности, здесь была найдена двуязычная надпись, билингва, выполненная на финикийском и лувийском иероглифическом языках, что немало способствовало расшифровке последнего.

После длительного перерыва, в 1997 году, были возобновлены раскопки Каратепе. Работами руководили Мартина Зиккер-Акман из Германского археологического института и видный турецкий археолог Халет Чамбел, в молодости изучавший здешние развалины.

Многое, очень многое вспоминается знатокам «Илиады» при виде Каратепе. Двое ворот вели в гомеровскую Трою: Скейские и Дарданские. Двое монументальных ворот вели и в Каратепе. Эта крепость нависала над обширной равниной. А вот на узкую прибрежную полосу, лежащую перед гаванью гиссарлыкской Трои, можно было вытащить, в лучшем случае 12, но никак не 1200 кораблей, как это сделали греки. Рядом с кораблями, по Гомеру, располагался лагерь ахейцев. В шлимановском городе рядом с береговой полосой, где могли лежать суда, начиналось болото.

Река Дюмрек, больше похожая на ручеек, никак не напоминает Симоис, несущий свои «быстрокатные воды» (5, 774, пер. Н. И. Гнедича). А другой ручеек — Карамендерес — разве похож на «Скамандр, водовертью богатый» (21, 124)? В одном из эпизодов поэмы «троянцы до брода реки добежали Ксанфа пучинного» (21, 1–2). Так началась битва у реки. Возле исторической Трои им незачем было отчаянно сражаться, чтобы захватить брод, — переправиться на другой берег тамошних рек можно было едва ли не в любом месте. Здесь же, в окрестности Каратепе, важно было добраться до брода. Так было веками. Справиться с коварным норовом здешней реки и пересечь ее в стороне от брода было непросто. Гомер описывает подобную попытку: «Троянцы в потоке плавали с криком туда и сюда, крутясь в водовертях» (21, 10–11). Еще в 1940-е годы караваны, груженные товарами, переходили здесь реку, только добравшись до брода.

Вот лишь некоторые странности, обнаруженные Шроттом. Чем они объяснялись? Промахом Шлимана? Или прошедшими за три тысячелетия изменениями ландшафта? Или тем, что Гомер, описывая события, разыгравшиеся несколькими веками ранее, думал о совсем другом городе, судьба которого была ему не чужда?

Отвергая возобладавшую в последнее время традицию видеть в поэме Гомера лишь историческое сочинение, украшенное мифологическими мотивами, Шротт считает «Илиаду» еще и политическим памфлетом, который иносказательно описывает реалии того времени, когда жил поэт. В таком случае Каратепе как нельзя лучше отвечает его задачам.

История появления крепости Каратепе известна. Она была сооружена в VIII веке до н. э. близ караванного пути, что позволяло ее обитателям, как и троянцам, контролировать важный торговый маршрут, собирая дань с проезжающих мимо купцов. Выгодное положение крепости у многих вызывало зависть. Противник же был могущественным — Ассирия, завоевавшая к тому времени многие области Азии.

Теперь же ассирийцам противостояла непокорная крепость, полная несказанных богатств. Царские войска подошли к стенам Каратепе. Гордая крепость долго выдерживала осаду, но в 676 году до н. э. она наконец пала и была сожжена. Победители не знали пощады. Устрашая всех, кто попробует противиться Ассирии — а среди непокорных были и малоазийские греки (гомеровские ахейцы), — они казнили правителя Каратепе.

По гипотезе Шротта, Гомер был очевидцем борьбы киликийцев с огромной, противостоявшей им ассирийской ратью и, рассказывая о древней Трое, описывал события недавней войны. Изображал хорошо знакомые ему места, которые видел своими глазами[44]: равнину, лежавшую у стен крепости; бурные реки; брод; скалистые вершины; «крепкостенную» цитадель, к которой так долго не удавалось подступиться. У стен Каратепе поэт, несомненно, провел немало времени.

На чьей же стороне он был?

И здесь итогом расследования, проведенного Шроттом, становится ответ, не особенно приятный для любителей греческой классики. Падение Трои (или Каратепе?) описывает, несомненно, победитель — человек, состоявший на ассирийской службе.

Возможно, он был писцом при одном из ассирийских военачальников и хорошо знал и историю ассирийских завоеваний, и древневосточную литературу, например «Эпос о Гильгамеше». Гильгамеш, легендарный царь шумерского города Урука (Месопотамия), жил на 1000 лет раньше Гомера, тем не менее его приключения очень похожи на то, что довелось пережить героям гомеровских поэм.

Согласно шумерским мифам, Гильгамеш вступает в борьбу с царем Киша — Агой, пожелавшим поработить жителей Урука. Они отказываются покориться, и Ага, прибывший с войском на ладьях, берет город в осаду, но терпит поражение. После славной победы Гильгамеш вместе с другом Энкиду отправляется странствовать — искать бессмертие.

Связан со смертью и другой мотив восточного эпоса: друг Гильгамеша, Энкиду, умирает. Смерть друга заставляет шумерского правителя пересмотреть свои взгляды: он понимает, что жизнь не может продолжаться вечно.

Центральное место в «Илиаде» Гомера, как и в шумерских мифах, занимает война — поход греков (ахейцев, данайцев и аргивян) под предводительством македонского царя Агамемнона против Трои (Илиона) и ее союзников. Обидевшись на царя, отважный воин Ахилл отказывается участвовать в войне. И возвращается на поле боя лишь тогда, когда его ближайший друг Патрокл принимает смерть от руки Гектора, старшего сына троянского царя Приама. Примирившись с Агамемноном, Ахилл убивает Гектора. Его сердце переполняет жажда мести, он готов глумиться над бездыханным телом. Но в греческий стан является сломленный горем царь Трои, и Ахилл отдает ему убитого сына. В этот момент недавние враги, совсем как Гильгамеш, вынуждены пересмотреть ценности: перед лицом смерти они смотрят друг на друга без ненависти, в их глазах только боль.

Дальнейшая судьба героев «Илиады» тоже перекликается с шумерским сказанием. Вся «Одиссея» посвящена странствиям, которые так любил Гильгамеш.

И таких параллелей множество, констатирует Рауль Шротт. Вряд ли можно считать случайным совпадением, к примеру, то обстоятельство, что обоим — и Гильгамешу, и Ахиллу — является умерший друг и сообщает, что происходит в загробном мире. Гомер прочитал о Гильгамеше на ассирийских клинописных досках — вот в чем причина этих перепевов и вариаций, убежден австрийский литератор.

Гомер искусно вливает «молодое вино в мехи ветхие» — вплетает местный колорит и подробности сражений, которые ему доводилось видеть, в траченную ткань забытых легенд, наполняя их красками, возвращая им жизнь. Природный талант и прекрасное образование — «восточная ученость» — помогают ему создать эпическую поэму, которая переживет не века, а тысячелетия.

В «Илиаде», по мнению Шротта, можно встретить многочисленные параллели с ассирийскими текстами и даже с «Книгой Бытия». Почему они не были до сих пор замечены? «В филологии, в отличие от археологии и этнографии, Запад и Восток все еще разделены и идеологически, и культурно», — полагает Шротт. Литературные и мифологические мотивы, метафоры и компоновка сцен — многое указывает на знакомство Гомера с образцами древневосточной словесности. Киликия, область, лежащая на границе Сирии и Малой Азии, регион, где соприкасаются разные языковые пространства (древнегреческое, ассирийское, арамейское), где, возможно, на основе финикийского алфавита был создан алфавит греческий, как нельзя лучше подходит для появления поэта, который, отталкиваясь от хорошо известных ему памятников письменности Востока, создал первую поэму на греческом языке.

Разумеется, подобные заявления принять на веру, равно как и доказать их, сложно. «Оснований для критики версии Рауля Шротта более чем достаточно», — убежден главный оппонент австрийца Вальтер Буркерт, профессор классической филологии Университета Цюриха. Крепость Каратепе, рассуждает профессор, расположена почти в 45 км от моря. Если именно ее считать гомеровской Троей, то рядом должна быть гавань Тарс, где стояли греческие корабли. Между тем, доказательств присутствия греков в Киликии времен Ассирийского царства не существует. Здесь нет даже греческой керамики. В VIII столетии она появляется южнее — в Сирии и Ливане. В противовес версии писателя ученый приводит и множество других фактов.

Однако Шрот парирует все обвинения с хитроумием легендарного Одиссея. «Я утверждаю, что это совершенно естественно, что Гомер, рассказывая старинную историю о Трое, подобно любому поэту, наполнил ее намеками на современные ему события, на людей, которых он знал. Во времена Гомера от древней Трои почти ничего не осталось, и то, что он описывает, все эти подробности, эти дворцы, эти стены, окружавшие их, он, как и любой поэт, описывает, глядя на то, что у него находится перед глазами, передает это во всех деталях, все эти киликийские пейзажи, все, все, все, что он видит» — так в интервью одной из немецких радиостанций Рауль Шротт излагал творческий метод Гомера.

А что же подлинная Троя? Да, Шлиман действительно нашел ее руины, раскопав Гиссарлыкский холм, соглашается мятежный исследователь. Но Гомер, по-видимому, никогда не был там, где лежала Троя. Да и что ему было там лицезреть? Поросшие мхом камни давно повергнутых стен? Убогое греческое поселение, лежавшее на месте некогда златом обильной Трои?

Но как бы ни были увлекательны дискуссии по поводу реальности содержания «Илиады» и обстоятельств ее создания, установить истину трудно, потому что о жизни Гомера не известно почти ничего, а дошедшие до нас отрывочные «биографические» сведения часто похожи на легенду. Версий множество: одни доказывают, что Гомер был слепым, другие, в частности Шротт, называют его евнухом, третьи утверждают, что поэта не было вообще, а «Илиада» и «Одиссея» — сборник произведений разных авторов. И каждый из исследователей знает, что никогда не встретит другого «гомериста», с мнением которого можно было бы безоговорочно согласиться.

Истина же, как обычно, лежит где-то посередине. Но так ли важны детали? Ведь в любом случае имена критиков со временем забудутся. А Гомер в памяти человечества будет жить вечно.

Столица забытого царства

На юго-западе современной Турции, между Антальей и Даламаном, под метровым слоем песка скрывается забытое царство. Там, невдалеке от туристического рая, погребена Ликия. В древности эта страна входила в состав Персидской державы и империи Александра Македонского, государств Птолемеев и Селевкидов, Римской и Византийской империй. На протяжении нескольких столетий, с III века до н. э. по IV век, ее столица, Патара, лежавшая на берегу Средиземного моря, оставалась одним из важнейших транспортных узлов Малой Азии. Сюда прибывали многочисленные корабли из Греции и Леванта. В ту пору в Патаре проживало 15–20 тыс. человек.

Но со временем все изменилось. Сама природа восстала против города. Укрепленную гавань, имевшую важное стратегическое значение, постепенно занесло песком, который приносил с собой Ксанф — город был основан в устье этой реки, упоминаемой еще в «Илиаде» (2; 875: к стенам Трои прибывает войско «из отдаленной Ликии от водоворотного Ксанфа»). Под толщей песка оказались и руины зданий, тем самым сохраненные для археологов. Теперь они изучают древние строения, стремясь восстановить историю таинственного народа, который почти две тысячи лет был забыт. А история эта уходит в далекое прошлое, и многое в ней все еще не понятно исследователям.

На одном из обелисков, найденных на земле Финикии, в Библе, упоминается некий народ «лукка». Возможно, речь идет именно о ликийцах. Этому обелиску — 4000 лет. Если догадка археологов справедлива, то истоки культуры ликийцев уходят в III тысячелетие до н. э. Впрочем, древнейшие археологические находки на территории Ликии относятся лишь к VIII веку до н. э., а потому археологи не могут пока пролить свет на ранний период в ее истории.

Сама по себе Ликия очень мала — примерно вдвое меньше современной Албании. Значительную часть ее территории занимают карстовые горы. Это — царство, прилепившееся к скалам, затерянное среди них. Еще и сегодня эта горная местность кажется средоточием первозданной дикости, хотя глаз неизменно выхватывает руины древних построек: широкие аллеи, обрамленные колоннами, величественные храмы и театры, термы и акведуки. Особое внимание всех, кто приезжает сюда, привлекают скальные гробницы. Вырубленные на отвесных склонах горной гряды, они напоминают издали пчелиные соты. Когда-то эти склепы, в которых навсегда останавливалось время, сооружались по окраинам ликийских городов. Особенно знамениты скальные гробницы Миры, связанной с именем святого Николая — Николая Мирликийского. Их начали сооружать еще в IV веке до н. э. Рядом с ними и теперь виднеются высеченные в камне проклятия, адресованные тем, кто посмеет осквернить дорогой прах. Но даже эти магические формулы не уберегли древние некрополи от разграбления.

А здесь было чем поживиться! Ликия лежала буквально на перекрестке различных культур. Сюда прибывали купцы из Финикии и Греции, Персии и Рима. Многие завоеватели устремлялись в эту горную страну, чтобы украсить ею, словно дорогой жемчужиной, свою корону. Удивительный народ, живший здесь, смело перенимал чужие достижения, но не утрачивал своей самобытности. Долгое время ликийцы сохраняли собственное наречие, принадлежавшее к индоевропейской семье языков, и придерживались веры, заповеданной им отцами и дедами. Их архитектура отличалась большим своеобразием. На протяжении многих веков Ликия входила в состав крупных держав, но никогда не была оккупирована ими, здесь, подчеркивают историки, не размешались чужие войска.

Ликийцы создали даже свою письменность. Первые ее памятники относятся к концу VI века до н. э. При создании алфавитной системы вновь проявилась извечная двойственность, в которой пребывали ликийцы. Многие письменные символы, которыми они пользовались, напоминают буквы греческого алфавита, и лишь 10 букв из 29 выглядят оригинально.

Ключевую роль в частичной расшифровке ликийского языка сыграли два памятника: найденная в 1974 году трилингва — надпись на греческом, арамейском и ликийском языках, датируемая 337 годом до н. э., и стела, обнаруженная при раскопках города Ксанфа с надписями на ликийском и греческом языках (примерно 400 год до н. э.). Однако полностью расшифровать эту загадочную письменность так и не удалось. Лингвистам известны лишь значения отдельных слов и некоторые особенности грамматики.

Проблема в том, что сохранилось слишком мало текстов на ликийском языке: примерно 180 надписей на камнях и 200 — на монетах, относящиеся в основном к V и IV векам до н. э. Ведь после того как в 333 году до н. э. Александр Македонский завоевал Ликию, здесь окончательно утвердился греческий язык и таинственный алфавит больше не употреблялся.

Чужое и самобытное, подлинно ликийское и заимствованное — как их разделить? Одни археологи, изучающие культуру древних ликийцев, всячески стремятся подчеркнуть малейшие следы влияния греческой и финикийской цивилизаций, другие, напротив, настаивают на своеобразии их культурных достижений.

Так, исследователи обращают внимание на то, что некоторые образы греческой мифологии могли зародиться в Ликии. Например, в одном из гомеровских гимнов говорится, что божественные близнецы Аполлон и Артемида родились под пальмами. Может быть, местом их рождения был не остров Делос, как традиционно считается, а Патара? В окрестностях этого города есть пальмовая роща. С такой гипотезой выступил руководитель раскопок ликийской столицы — турецкий археолог Фахри Ишик. Впрочем, большинство специалистов с ним не согласны. Можно добавить, что в Патаре находился оракул Аполлона, который соперничал в древности с Дельфийским оракулом.

В XI веке новой эры на территории Ликии начали расселяться тюрки. Вскоре местность пришла в запустение. Лишь пастухи со своими стадами кочевали теперь по некогда цветущей стране. Археологи могут только радоваться этому внезапному вторжению варваров. Их равнодушие и неведение сохранило многочисленные памятники культуры, оставленные ликийцами. Ученые, приезжающие сюда в наши дни, чувствуют себя так же, как первые открыватели древностей Месопотамии и Египта в XIX веке.

Так, археологи из Тюбингенского университета (Германия), обследовав территорию площадью 110 км^2 близ Патары, обнаружили остатки более 3000 античных поселений. Вся эта местность была покрыта плотной сетью зажиточных хозяйств. Здесь возделывали пшеницу, пасли коз, выращивали оливки и виноград, делали масло и вино, ценившиеся далеко за пределами Ликии.

Особое внимание исследователей привлекает сама Патара. Именно здесь, на территории площадью в 100 га, ведутся наиболее масштабные раскопки. Обнаружены руины дворца, возведенного в VII веке до н. э., осколки керамики, пролежавшие в земле около 4000 лет. Самые поздние постройки относятся уже к византийской эпохе, к тому времени, когда гавань занесло песком и город стал быстро приходить в упадок. Большинство зданий, исследованных археологами в Патаре, возведены в римскую эпоху, в I–III веках.

Проводимые здесь раскопки приносят все новые любопытные находки. Так, на одной из стен обнаружен указатель всех дорог Ликии, высеченный в 46 году по распоряжению первого римского наместника Квинта Верания. На нем указаны расстояния между ликийскими городами. Например, можно прочитать, что от Патары до Ксанфа — 56 стадий, то есть 10,4 км (1 стадий равнялся 184,98 м), от Тлоса до Телмеса — 160 стадий. Археологи подчеркивают, что речь идет об уникальном памятнике. Благодаря ему появилась возможноть не только ознакомиться с транспортной системой Ликии, но и точно узнать, где находился тот или иной город, упоминавшийся в письменных источниках: известные нам названия без труда соотносятся с обнаруженными археологами руинами — в то время как при проведении раскопок на территории других государств Древнего мира снова и снова приходится дискутировать об этом. Ведь даже местоположение Трои, как мы убедились, до сих пор вызывает споры ученых.

Еще одна уникальная находка — величественное здание, напоминающее театр. Это был булевтерий — место заседания властей Ликии, своего рода Совет Федерации этой страны. Ведь Ликия была федеративным государством, союзом целой группы городов-государств, объединившихся когда-то, чтобы противостоять могущественным противникам. Это произошло предположительно в 167 году до н. э. Несомненно, при создании этого союза был использован опыт полисов Греции, часть которых объединилась не позднее 367 года до н. э. в Этолийский союз, а еще часть около 280 года до н. э. — в Ахейский союз.

В булевтерии могло разместиться до полутора тысяч человек, призванных решать судьбы страны. Организация союза была поразительно современной. Каждый полис — в зависимости от территории и количества жителей — делегировал одного, двух или трех депутатов. Каждый год на собрании депутатов избирались глава государства — «ликиарх», а также правительство страны. Споры между городами решались в стенах суда. Руководители Ликийского союза следили за тем, чтобы все города, входившие в его состав, соблюдали принятую конституцию. После того как в 43 году, при императоре Клавдии Ликия последней из областей Малой Азии вошла в состав Римской империи, Союз лишился части своих полномочий, но продолжал существовать примерно до 400 года.

В середине XVIII века французский философ Шарль Монтескье восторженно отозвался о Ликийском союзе, живописав его как образец федеративной республики. В отличие от таких же объединений, созданных в Греции, его преимущество было в том, что количество депутатов разнилось в зависимости от величины полиса. К мнению Монтескье прислушались через несколько десятилетии на другом конце света — в Америке. Отцы-основатели Соединенных Штатов учли опыт создания этого союза, принимая конституцию новорожденной страны.

Примерно в десяти минутах ходьбы от булевтерия располагался древнеримский маяк, который был обнаружен в 2004 году почти в неизменном виде — он не был перестроен в позднейшую эпоху, только пострадал от стихийных бедствий. Пока это — единственный в мире подобный памятник, ведь он точно соответствует известным нам античным изображениям. Когда-то он находился в западной части порта, а в его восточной части, по некоторым сведениям, был сооружен другой маяк (но пока никаких следов его не найдено).

К началу раскопок древний маяк оказался почти в километре от берега и был полностью скрыт под толщей наносов — так сильно затянуло песком гавань. Археологам пришлось вывезти более 6000 грузовиков песка, чтобы освободить уникальное сооружение. Оно было возведено на квадратном постаменте площадью 20 × 20 м и высотой 5 м. На этом фундаменте и высилась башня, состоявшая из трех встроенных один в один цилиндров. Башня, впрочем, была опрокинута. По мнению некоторых исследователей, маяк был когда-то снесен волной цунами, поскольку все его блоки рухнули на землю в одном направлении. Если бы он был разрушен землетрясением, то эти каменные глыбы лежали бы в полном беспорядке.

Раскопки в Патаре ведутся вот уже два десятилетия. «Всего два десятилетия», — уточняет Фахри Ишик, неизменно добавляя, что для того, чтобы разгадать все тайны Ликии, понадобится не менее пяти веков…

Пергам — учитель Рима

До начала XX века жители турецкого городка Бергама и не подозревали, что живут на руинах великого города древнего мира. Куски мрамора со следами скульптурных изображений, которые выкапывали здесь крестьяне, пережигались на известь. Этот процесс застал немецкий инженер Карл Хуман, приехавший в Турцию по приглашению султана, чтобы строить мосты и дороги. Заручившись финансовой поддержкой берлинского Музея скульптуры и получив официальное разрешение османской стороны, в 1878 году Хуман нанял сорок землекопов, вместе с ними поднялся на гору и первым ударил заступом в сухую потрескавшуюся землю… Так был открыт древний Пергам и величайший памятник эллинистического искусства Алтарь Зевса.

Пергам считался третьим по величине городом античного мира (после Рима и Александрии). Он прославился своей роскошной архитектурой, библиотекой, которая соперничала с александрийской, музеем скульптуры, научными школами и крупнейшим центром театрального искусства.

Появился же на свет этот великолепный город в результате предательства. Согласно древнегреческому мифу, один из сыновей царя Трои Приама Гелен, обладавший пророческим даром (как и его сестра Кассандра), подсказал Одиссею, как можно завоевать Трою.

За этот неблаговидный поступок, по рассказу Вергилия, ему досталась захваченная в Трое Андромаха — вдова его старшего брата Гектора, и часть царства в Эпире[45]. Родившийся у Гелена и Андромахи сын был наречен Пергамом. После смерти Гелена подросший Пергам с Андромахой переселились в Малую Азию, где заложили новый город, получивший название по имени своего основателя.

Эта в целом обычная для того времени история произошла в XII веке до н. э. А через 1000 лет город Пергам в результате еще одного предательства стал столицей Пергамского царства.

После смерти Александра Македонского один из его ближайших сподвижников — диадох Лисимах — присвоил значительную часть казны великого завоевателя — 9000 талантов[46]. Состояла она из бесчисленных сокровищ, награбленных когда-то в Персеполе, Индии и Вавилоне. Для хранения казны Лисимах избрал подземелья небольшой, но неприступной крепости Пергам. По сей день сохранились вырубленные в твердом камне коридоры, в которых, вероятно, были сложены драгоценности македонского царя.

Лисимах доверил охрану сокровищ своему слуге, евнуху Филетеру. Но тот умело использовал давнюю вражду Лисимаха и другого диадоха — Селевка I Никатора — для захвата казны и власти в Пергаме. Перейдя на сторону Селевка, Филетер вместе с ним в 281 году до н. э. победил Лисимаха в битве в Лидии и в 283 году до н. э. создал новое эллинистическое государство в области Мисия, основав династию Атталидов[47]. Свое царство Филетер завещал сыну своего брата Эвмену I.

Впрочем, верность Селевкидам хранилась недолго, и при царе Аттале I Сотере (241–197 гг. до н. э.), племяннике Эвмена, Пергам осмелился провозгласить независимость, однако для верности заключил союз с Римом и в дальнейшем показал себя его верным союзником.

Пергамское царство стало самым сильным в Малой Азии, но величие государства и его царей Атталидов было недолговечным. В 133 году до н. э. Аттал III умер бездетным, завещав царство римлянам, обеспечив при этом свободу некоторым городам и прежде всего — столице.

Столица царства находилась в 30 км от побережья Средиземного моря и располагалась на 300-метровой скале, разделявшей два притока реки Каик — Селинунт и Кетий. Со временем выступы скалы были превращены в просторные террасы. Фактически греческие архитекторы построили три города один над другим, соединив их лестницами с бельведерами и террасами, несущими двухэтажные портики.

В верхнем городе, административном квартале, находилась двойная агора (обширная площадь) с храмом Диониса. На верхней площадке стоял большой алтарь Зевса и Афины — здание замечательное как своими размерами, так и красотой скульптурного убранства, а также святилище Афины Паллады, ограниченное с двух сторон портиками. На этой площадке также располагалась библиотека, а на самом верху — дворец и обширный арсенал. Немного ниже под террасой размещался театр.

В среднем городе находился великолепный гимнасий, построенный на разных уровнях, соединенных широкими лестницами и подземными переходами, а также храмы Деметры и Геры. Нижний город с агорой, окруженной двухэтажной колоннадой, был торговым центром и местом жительства большей части 120-тысячного населения.

Таким образом, из общего ряда греческих городов Малой Азии Пергам выпадает не только географически (располагаясь вдали от берега), но и политически. Распространенной в те времена демократией здесь никогда не пахло, что видно из городской планировки: обычно в демократических полисах дома граждан были построены на одном уровне полукружий; каждое полукружие все ниже по мере удаления от Акрополя и центральных общественных зданий — храмов и театров. В Пергаме пик холма занят царским дворцовым комплексом. Ниже — театры и храмы. А частные дома — на большом удалении от центра города, за пустырем у подножия горы. Так в Средиземноморье строились столицы античных государств, где правили тираны.

Своим богатством, успехами и славой Пергам обязан был не только торговле, но главным образом наличием богатейших угодий, где выращивали зерновые культуры, оливки, виноград, а также занимались селекционным животноводством. В самом Пергаме производили благовонные масла, тонкое льняное полотно и золотую парчу, а также знаменитый пергамент — материал для письма из недубленой сыромятной кожи животных. Согласно легенде, переданной Плинием Варрским, изобрел пергамент царь Пергама Эвмен II (197–159 годы до н. э.) для нужд городской библиотеки после того, как египетские Птолемеи ввели запрет на вывоз папируса. Причем запрет этот был следствием ревности александрийцев именно к богатству пергамской библиотеки. Впрочем, он послужил во благо. Новый писчий материал уже не сворачивали в трубочку, как на Ниле, а складывали в стопки — лист к листу. Это были настоящие книги, ни одна из которых, к сожалению, до наших дней не сохранилась.

Народ жил богато, и свободные граждане ежедневно благодарили богов за то, что те даровали им такую завидную долю. Жители Пергама не поскупились и возвели самый богатый в греческом мире алтарь, посвященный Зевсу. Он представлял собой помост из белоснежного мрамора, квадратный в плане. Вдоль трех стен шла мраморная лента рельефа, а с четвертой лестница вела на окруженную колоннадой площадку, где находился мраморный жертвенник. Ваятели Пергама создали великолепный фриз, украшавший алтарь и изображавший схватку богов и восставших против них гигантов. Фигура Зевса превосходит остальные величиной и силой. Кажется, что все тело, каждая мышца пронизаны страстью. Вооруженный молнией верховный бог ведет бой сразу с тремя гигантами. Громовержец сокрушает своих врагов, и они гибнут в страшных мучениях. Алтарь уже в то время был признан выдающимся произведением искусства.

Карл Хуман так романтично писал о своей знаменитой находке: «Когда мы поднимались, семь громадных орлов парили над акрополем, предвещая счастье. Откопали и расчистили первую плиту. То был могучий гигант на змеиных извивающихся ногах, обращенный к нам мускулистою спиною, голова повернута влево, с львиной шкурой на левой руке… Перевертывают другую плиту: гигант падает спиною на скалу, молния пробила ему бедро — я чувствую твою близость, Зевс!

Лихорадочно обегаю все четыре плиты. Вижу, третья подходит к первой: змеиное кольцо большого гиганта ясно переходит на плиту с гигантом, павшим на колени… Я положительно дрожу всем телом. Вот еще кусок — ногтями я соскабливаю землю — это Зевс! Памятник великий и чудесный вновь подарен миру, увенчаны все наши работы…

Глубоко потрясенные стояли мы, трое счастливых людей, вокруг драгоценной находки, пока я не опустился на плиту и не облегчил свою душу крупными слезами радости».

Немецкие археологи смогли отыскать практически все основные фрагменты алтаря. Ценнейшие артефакты на повозках, запряженных ослами, пять часов перевозились к побережью, перегружались на немецкие корабли и отправлялись в Берлин. Восстановленный Пергамский алтарь был выставлен в Берлине, а Германия получила возможность достойно противопоставить «пергамские древности» фризу из Парфенона в Британском музее Лондона.

В фашистской Германии форма алтаря стала образцом для подражания. Архитектор Вильгельм Крайс выбрал для своего Солдатского зала в здании Верховного командования сухопутных войск в Берлине, а также для нереализованного проекта памятника погибшим воинам у подножия греческого Олимпа, архитектурную форму, обнаруживавшую значительное сходство с Пергамским алтарем. В Солдатском зале предусматривался фронтальный фриз, который так и не был воплощен в реальности. Такая реминисценция не в последнюю очередь обусловлена идеологическими представлениями национал-социализма. Алтарь соотносился с жертвенностью и героической смертью. Как и Пергамский алтарь, оба эти проекта являются культовыми сооружениями. Национал-социализм пытался присвоить себе послание о победе добра над злом, которое нес алтарный фриз.

После Второй мировой войны алтарь в числе прочих ценностей был вывезен из Берлина советскими войсками. Он хранился в Эрмитаже, где через девять лет после окончания войны для него был открыт специальный зал. В 1958 году алтарь, как и многое другое, жестом доброй воли Никиты Хрущева был возвращен Германии. Сейчас реконструкция алтаря экспонируется в берлинском Пергамском музее, построенном специально для этой цели.

Русский писатель И. С. Тургенев, осмотрев в 1880 году обломки рельефа, только что привезенные в Берлинский музей, так выразил свои впечатления от Пергамского алтаря: «…Все эти — то лучезарные, то грозные, живые, мертвые, торжествующие, гибнущие фигуры, эти извивы чешуйчатых змеиных колец, эти распростертые крылья, эти орлы, эти кони, оружия, щиты, эти летучие одежды, эти пальмы и эти тела, красивейшие человеческие тела во всех положениях, смелых до невероятности, стройных до музыки, — все эти разнообразнейшие выражения лиц, беззаветные движения членов, это торжество злобы, и отчаяние, и веселость божественная, и божественная жестокость — все это небо и вся эта земля — да это мир, целый мир, перед откровением которого невольный холод восторга и страстного благоговения пробегает по всем жилам».

Славу Пергаму принесла также знаменитая библиотека, о которой мы уже начинали разговор. В прохладных залах в мраморе стен были устроены выложенные кедром ниши. В них хранили 200 тыс. свитков с творениями греческих философов и поэтов, трудами географов, священными книгами персидских, египетских и иудейских жрецов.

Глава Пергамской библиотеки, ученый Кратес Малосский, первым в мире выдвинул гипотезу о расположении на поверхности шарообразной Земли четырех массивов суши, разделенных полосами океанов. Около 168–165 годов до н. э. он изготовил большой глобус, на котором изобразил четыре массива суши, симметрично расположенные по отношению друг к другу: в Северном полушарии он поместил известную грекам ойкумену (обитаемую землю) в виде развернутого плаща и «землю пэриеков» («рядом живущих») — прообраз Северной Америки; по другую сторону экваториального океана, занимавшего широкую полосу между тропиками, были помещены «земля антеков» — прообраз Австралии, и рядом с ней «земля антиподов» — прообраз Южной Америки.

Многолетнее соперничество со знаменитой Александрийской библиотекой, которое привело к эмбарго на экспорт папируса и изобретению пергамента, стало причиной гибели этой сокровищницы. Царица Египта Клеопатра однажды уговорила Антония подарить ей все собранные в Пергаме книги. Их перевезли в Александрию, где они и сгорели во время великого пожара. Как знать, останься пергаменты в Пергаме, может, наши знания о древней истории не были бы такими отрывочными…

В библиотеке во множестве хранились также уникальные рукописи по медицине, ведь город считался центром медицинской науки. Тому способствовало покровительство Асклепия — бога врачевания. Именно в Пергаме был возведен знаменитый Асклепион — величественный храм, украшенные змеями колонны которого стали широко известным символом медицины. Рядом с храмом находился источник лечебной воды, а вскоре горожане возвели поблизости лечебницу и украсили ее многозначительной надписью: «Во имя богов, смерти вход запрещен». Там больные принимали ванны в отделанных бронзой бассейнах, пили целебные воды, а руки искусных массажистов и благовонные притирания возвращали силу ослабевшим мускулам. В здравнице можно было отдохнуть в тени галерей, сидя на каменных скамьях или прислонившись к колонне. Под сводами здесь были скрыты особые рупоры, и через них доносились голоса невидимых психотерапевтов. Они убеждали больного забыть свои недуги, не думать о горестях и физических страданиях, подавлять болезнь силой собственного духа. Известно также, что широко применялся «святой сон» — больные просили богов о решении проблем или прощении и ждали во сне ответа.

В 133 году Пергам стал столицей римской провинции Азии, и новые правители также не жалели денег на украшение города. На Акрополе вырос гигантский храм императора Траяна. Каждая его колонна была вдвое выше храма Афины, стоявшего рядом.

В III веке на террасе театра возник храм в честь императора Каракаллы, который приезжал лечиться у знаменитых пергамских врачей. Этот храм был невелик, но зато весь отделан драгоценным цветным мрамором. Римляне построили в Пергаме еще два театра, на 25 и 35 тыс. зрителей, так что в городе стало больше театральных мест, чем жителей.

В 713 году замечательный малоазийский город был разрушен арабами. Пергам, который, по словам историка Плиния Старшего, являлся учителем Рима, ушел в небытие. Может быть, это была расплата за предательства его основателей…

Город рыбы и кабана

Пожалуй, из всех средиземноморских городов, за исключением Помпеев, лучше всего сохранился Эфес. Его руины находятся по дороге в Кушадасы, недалеко от современного города Сельчук на юге турецкой провинции Измир.

Согласно легенде, Андрокл, сын афинского правителя Кодра, получил от Дельфийского оракула странный указ: основать новый город в месте, которое ему укажут рыба и дикий кабан. Андрокл отправился на поиски загадочных знаков вдоль берега Эгейского моря и однажды высадился на берегу прекрасной бухты. Как раз в это время местные рыбаки жарили рыбу. От вылетевшей из костра искры загорелся куст, из которого тут же выскочил потревоженный кабан. Здесь и был построен город.

Эфес, оказавшийся на перекрестке эгейских торговых путей и караванных троп, идущих из глубин Азии, быстро разросся. При этом горожане даже не позаботились окружить свой город крепостными стенами. Возможно, в этом был свой плюс: захватчики во время штурма не так сильно ожесточались и, войдя в Эфес, не испытывали желания «не оставить камня на камне».

Так было и в 560 году до н. э., когда город завоевал лидийский царь Крез, богатство которого вошло в пословицы. Несмотря на жесткий стиль правления, Крез относился к жителям Эфеса с уважением, а город при нем достиг наибольшего расцвета и пышности.

Период благополучия продолжался до завершения эллинистического и начала римского периода истории города. В I–II веках были построены огромный театр, вмещавший до 25 тыс. зрителей, несколько крупных бань, развитая система акведуков, включавшая в себя помимо четырех основных водоводов множество сооружений меньшего размера, а также общественные туалеты с уникальной системой проточной канализации. Один из таких древних санузлов действует до сих пор!

Руины города — словно ожерелье, на которое нанизаны бусины прекрасных археологических памятников далекого прошлого. И сейчас внимание многочисленных туристов привлекают стены знаменитой Библиотеки Цельса, где в античную эпоху хранилось почти 12 тыс. свитков, распределенных по нишам в стенах, на полках и в мебели. Это была одна из самых крупных библиотек древнего мира, построенная во время правления Адриана для римского проконсула провинции Азия Тиберия Юлия Цельса из Сардеса его сыном, Тиберием Юлием Аквилой. Строительство началось в 114 году и было завершено в 135 году уже наследниками Аквилы, который завещал большую сумму средств на приобретение книг и содержание библиотеки.

Увы, все великие библиотеки древности постигла одинаковая печальная судьба. В середине III века во время нашествия готов внутренняя часть здания библиотеки Цельса вместе со всеми книгами была полностью разрушена пожаром, который, однако, пощадил фасад здания. Нынче этот двухъярусный фасад имеет вид театральной декорации длиной 21 м и высотой 16 м. Его восстановили практически в первозданном виде в 1978 году на средства австрийского гражданина Каллингера Прскавеца. Колонны нижнего яруса, которые стоят на подиуме центральной лестницы из девяти ступеней, сгруппированы попарно в четыре ряда и увенчаны коринфскими капителями. В нишах между колонн стоят четыре мраморные женские скульптуры: Премудрость, Добродетель, Мысль и Познание, изображающие различные добродетели Цельса. Правда, это копии античных скульптур. Оригиналы как были вывезены после раскопок 1910 года в Вену, так оттуда и не вернулись.

Во время раскопок Эфеса археологи обнаружили, что библиотека Цельса была связана подземным переходом с расположенным напротив публичным домом. Мнения ученых по этому поводу разделились: то ли писатели скрывали свою связь с гетерами, то ли гетерам приходилось скрывать свой интерес к литературе.

Но самое славное сооружение Эфеса — храм Артемиды, первое в мире здание, целиком построенное из мрамора. Богине плодородия Астарте (Иштар), со временем отождествленной с греческой богиней Артемидой, здесь поклонялись с незапамятных времен. Деревянные храмы Артемиды строились не раз, но они ветшали, сгорали или гибли от нередких здесь землетрясений. В середине VI века до н. э. было решено построить, не жалея средств и времени, новое жилище для богини-покровительницы. Средства на строительство пожертвовал Крез, о чем на базах колонн храма сохранились две надписи.

Проект храма разработал архитектор Херсифрон из Кносса. Печальная судьба прежних святилищ заставила его принять смелое и нестандартное решение: сделать храм мраморным и поставить его на болоте у реки, где когда-то стояло древнее святилище Матери-Кибелы. Херсифрон рассудил, что мягкая болотистая почва послужит амортизатором при возможных землетрясениях. А чтобы под своей тяжестью мраморный колосс не погрузился в землю, был вырыт глубокий котлован, который заполнили смесью древесного угля и шерсти, а также костями и пеплом жертвенных животных, создав эластичный фундамент толщиной в несколько метров. Эта подушка и в самом деле оправдала надежды архитектора и обеспечила долговечность храму. Правда, не этому, а другому…

Строительство храма было сплошной инженерной головоломкой, о чем есть сведения в античных источниках. Зодчему приходилось вести уникальные расчеты, чтобы быть уверенным в необычном фундаменте для первого мраморного храма в мире. Приходилось решать и, например, проблему доставки по болоту многотонных колонн. Какие бы повозки ни конструировали строители, под тяжестью груза они неумолимо увязали в болотистой почве. Херсифрон нашел гениально простое решение. В торцы стволов колонн вбили металлические стержни, на них надели деревянные втулки, от которых шли оглобли. Колонны клали горизонтально, и они, не проваливаясь в топкую почву, катились за упряжками быков.

Херсифрон не дожил до завершения строительства. При нем были возведены стены и установлена колоннада. Большие мраморные блоки для них везли из карьера Белеви. Эстафету принял сын зодчего Метаген, а когда скончался и он, за работу взялись архитекторы Пеоний и Деметрий. Три поколения зодчих создавали этот прекрасный храм! Строительство длилось 120 лет и закончилось примерно в 450 году до н. э. В нем принимали участие все государства Малой Азии. Когда огромное беломраморное сооружение во всей своей красе и величии наконец открыли взорам горожан, их удивлению и восторгам не было предела. Ширина храма составляла 51 м, длина 105 м, колонны достигали 18-метровой высоты. Перекрытия и стропила были из кедра, а высокие двустворчатые двери, ведущие в целлу (культовое помещение посреди святилища), — из полированного кипариса. В целле стояла статуя Артемиды, сделанная из древесины виноградного куста и облицованная золотом и слоновой костью. Богатое убранство храма создавали лучшие мастера греческого мира.

Храм не подчинялся городским властям и управлялся коллегией жрецов. Со временем он стал не только культовым местом, но и финансовым и деловым центром Эфеса. Однако злая судьба предшественников постигла и его: простоял Артемисион лишь 100 лет.

Согласно легенде, в 356 году до н. э., в ночь, когда в Пелле, столице Македонии, родился будущий Александр Великий, некий тщеславный гражданин Эфеса по имени Герострат поджег святыню Малой Азии, желая таким образом прославиться. Человек, ничем не примечательный, решил добиться бессмертия, совершив преступление, равному которому не совершал еще никто. Деревянные части храма, просушенные солнцем, запасы зерна, сваленные в его подвалах, приношения, драпировка и одежда жрецов оказались отличной пищей для огня. С треском лопались балки перекрытий, падали, раскалываясь, колонны…

Имя Герострата по решению городского собрания должно было исчезнуть из памяти людской навечно. В официальных документах о нем говорится просто как об «одном безумце». Но историк Феопомп, рассказавший о чудовищном преступлении, упомянул и имя преступника, которое за ним вставляли в свои сочинения и другие авторы. Так оно дошло до наших дней, и Герострат все-таки добился своего: приобрел бессмертную, пусть и позорную, славу. Впрочем, возможно злодея звали по-другому, а его настоящее имя все-таки забылось. Ведь судьи, скорее всего, безумцами не были и могли предположить, какую огласку получит имя злоумышленника.

Так или иначе, полностью уничтожить храм все же не удалось. Под рухнувшими колоннами и мраморными статуями, превратившимися в известь, между расплавленными сосудами и потрескавшимися стенами эфесцы обнаружили почти не поврежденную статую Артемиды. Они восприняли это как чудо, как волю богов выстроить здесь новый храм, еще великолепнее прежнего. По всей Греции и за ее пределами прокатилась волна пожертвований. Стар и млад, богатый и бедный — все несли свои украшения, золото и другие дары, которые стекались в Эфес.

В 333 году до н. э. к Эфесу подошла армия Александра Македонского. Посетив развалины храма Артемиды, где уже началась расчистка пепелища, царь предложил оплатить все расходы по восстановлению. Свое предложение он мотивировал тем, что косвенно виноват в случившемся несчастье, ведь первый мраморный Артемисион сгорел, когда Артемида улетала помогать при родах матери будущего завоевателя, Олимпиаде, и не имела возможности защитить свой храм. Но у жителей крупного торгового города, имевшего морской порт и собственный монетный двор были и свои средства на строительство. К тому же на храм собирали всем миром. Связывать же себя какими-либо обязательствами с воинственным юнцом они не хотели. Поэтому эфесцы денежную помощь отклонили. Страбон передает их отказ следующим образом: «Негоже одному богу строить храм, посвященный другому богу». Конечно, македонского царя все просто боялись — доказательством того служит восстановление Артемидова святилища сразу же по смерти Завоевателя самими жителями города в полном соответствии с оригиналом. Легенда же гласит, что польщенный такими словами, македонский царь покинул Эфес, предложив своего придворного зодчего Динократа в качестве главного архитектора.

На этот раз строительство заняло считанные годы. Благодаря давно умершему Херсифрону оригинальные технические решения уже были не нужны, путь был проторен. Динократ воскресил величественное великолепие храма в еще больших масштабах, внеся некоторые поправки в первоначальный проект. Он увеличил габариты и общий вес ступенчатого основания, которое стало выше на два метра. По периметру старый фундамент был окружен дополнительной террасой пятиметровой ширины, сложенной из циклопических каменных блоков.

Получились две ступенчатые террасы, облицованные мраморными плитами-ортостатами. Новый храм достигал 109 м в длину, 50 — в ширину. Количество колонн увеличилось до 127, установленных в 8 рядов: по преданию, каждая являлась даром одного из 127 царей, почему и пришлось несколько «улучшить» оригинал: никто не желал остаться вне списков дарителей храма. Второй вариант храма имел уже не деревянную, а массивную каменную кровлю, чтобы какой-нибудь безумец не смог снова ее поджечь.

Изнутри храм тоже облицевали мраморными плитами. В святилище вновь установили 15-метровую статую многогрудой Артемиды Эфесской. Чудом уцелевшее изваяние облицевали золотыми пластинами и драгоценными камнями. Внутреннее убранство дополнили замечательными статуями работы Праксителя — величайшего скульптора Древней Греции, а также рельефами не менее знаменитого Скопаса. Но даже их превзошли своим великолепием украшавшие храм живописные полотна. На одном из них, выполненном по заказу зфесцев художником Апеллесом, изображался Александр Великий «с молнией в руках, подобный Зевсу». Когда заказчики пришли принимать полотно, их столь поразили техническое совершенство картины и ее оптические эффекты (казалось, что рука полководца с молнией выступает из полотна, а гроздья обрамляющего портрет сочного винограда пытались поклевать птицы со всей округи), что заплатили автору, не торгуясь, двадцать пять золотых талантов. Слухи о несравненной красоте, стройности, грандиозности и богатстве восстановленного храма распространились по всей Ойкумене. Неудивительно, что храм Артемиды в Эфесе был признан одним из семи чудес света.

Увы, такое сооружение слишком заметно, чтобы долго оставаться в целости. Начал опустошать храмовую сокровищницу в 63 году Нерон, а в 263 году храм был дочиста разграблен и разрушен готами. В 391–392 годах император Феодосий I запретил все языческие культы, и храм Артемиды в Эфесе официально закрыли. На его месте была построена церковь, которая тоже вскоре разрушилась — древняя богиня не хотела уступать место конкуренту. В VI веке камни и колонны с руин использовались при возведении храма Святой Софии в Константинополе. Довершила гибель храма болотистая почва и река Каистра. Покореженный фундамент перестал защищать сооружение от наступления болота: оно поднималось все выше и выше, жадно засасывая падающие части, постепенно поглощая огромное здание. Через несколько десятилетий под жижей и наносами Каистры скрылись последние следы одного из лучших храмов Эллады и почти всего древнего города. Даже место, где он некогда стоял, постепенно ушло из памяти людей.

Обнаружили руины легендарного храма лишь в XIX веке. Целых семь лет потребовалось английскому инженеру-железнодорожнику и по совместительству — археологу-любителю Дж. Т. Вуду, чтобы отыскать его следы. Его упорство оказалось вознаграждено 31 октября 1869 года: он натолкнулся на древние остатки. Впрочем, полностью фундамент позднего храма вскрыли лишь в XX веке. Под ним потом нашли и руины предыдущего храма, сожженного Геростратом, и самых первых святилищ, относящихся еще к микенскому периоду. Но сейчас на месте строения, в четыре раза большего, чем афинский Парфенон, стоит лишь одинокая колонна, восстановленная из обломков былого величия.

Еще один знаменитый эфесец, чье имя восходит к верховной богине Гере, — Гераклит Эфесский из рода Катридов (544–483 годы до н. э.). Любовь к афоризмам и аллегориям при изложении глубокомысленных теорий создала ему репутацию одного из самых мудрых, но непонятных философов и принесла прозвище «Темный». Именно Гераклит первым стал утверждать, что «все течет, все меняется» (panta rhei).

По своим политическим взглядам Гераклит был ярым противником демократии. Он отнюдь не считал народные массы источником мудрости. По мнению философа, «звери, живя вместе с людьми, становятся ручными, а люди, взаимодействуя друг с другом, дичают».

Во время своего третьего миссионерского путешествия апостол Павел около трех лет провел в Эфесе, население которого в то время составляло по меньшей мере четверть миллиона жителей. Эфесский порт служил главным связующим звеном в морской торговле Запада с Востоком. Судя по многочисленным литературным и документальным свидетельствам, это был богатейший город.

Павел неустанно проповедовал христианство. Именно он основал весьма влиятельную в будущем Эфесскую церковь. «Страшное препятствие для новой проповеди представлял храм Артемиды, — пишет в историческом труде “Апостол Павел” французский писатель и историк Жозеф Эрнест Ренан. — Это гигантское учреждение, одно из семи чудес света, было жизнью и существеннейшим нервом всего города, по своим колоссальным богатствам, по числу привлекаемых им иностранцев, по преимуществам и известности, которые он давал городу, по богатым празднествам, центром которых оно было, и по промыслам, которые оно поддерживало…

Одним из промыслов города Эфеса был промысел ювелиров, делавших маленькие naos[48] Артемиды. Иностранцы увозили с собой эти предметы… Над этим работало очень много людей. Подобно всем живущим на счет благочестия паломников эти рабочие были очень фанатичны. Проповедовать культ, подрывающий значение того, который обеспечивал их, казалось им ужасным святотатством… Начальник их, некий Димитрий, подстрекнул их произвести резкую манифестацию, утверждая, что дело идет прежде всего о чести храма, почитаемого Азией и всем миром. Рабочие бросились на улицы с криком “Да здравствует великая Артемида Эфесская!” — и скоро весь город пришел в смятение. Толпа хлынула к театру, обычному месту сборищ. Высокие ступени шли по поверхности холма, и по ним огромная толпа могла хлынуть сверху и в один момент все наводнить… Беспорядок сразу достиг высшего напряжения: двое фессалоникийских христиан, Гай и Аристарх, присоединившихся к Павлу в Эфесе и приставших к нему в качестве товарищей, находились в руках бушующей толпы… Павел хотел войти в театр и увещевать народ: ученики умоляли его не делать этого… Павел, назначивший свой отъезд на несколько дней позже, не захотел затягивать такого опасного положения. Он решил уехать как можно скорее».

И уехал. Так Артемида изгнала из Эфеса апостола Павла. А арена, ставшая свидетельницей его бегства, и сегодня производит мощное впечатление. Эфесский театр, огромная воронка которого и сейчас видна на склонах горы Прион, был чуть ли не самым большим театром античного мира. В нем должно было помещаться по меньшей мере 56 тыс. зрителей. Свой нынешний вид театр получил в годы правления императоров Нерона и Домициана. Многочисленные землетрясения и неумолимое время изрядно поработали над ним, но он и сегодня способен вместить как минимум 24 тыс. человек.

Народные собрания, участниками которых являлись все свободные граждане Эфеса, проводились именно здесь, а не на агоре[49], как в других полисах. А вот для концертов использовали амфитеатр поменьше — Одеон. Там же, в Одеоне, проводились и заседания городского совета: в таких случаях амфитеатр называли по-другому — Булетерион, поскольку орган местного самоуправления из 300 человек назывался «буле».

Согласно записям на стелах, которые нашли во время археологических раскопок, этот амфитеатр был построен в 150 году по заказу Публия Ведия Антония — представителя знатной римской семьи Ведиев. На средства этой семьи, кстати, возведен и большой гимнастическо-банный комплекс рядом с городским стадионом, который Ведии подобострастно посвятили императору Антонию Пию и его семье.

Одеон-Булетерион вместе с традиционной для греческих полисов агорой и Пританеоном — зданием городской администрации — составляли правительственный район. Внутри Пританеона горел священный очаг, который никогда не тушили. Очаг был посвящен богу огня, неутомимому кузнецу Гефесту, и следить за его горением обязан был сам притан, отвечавший за соблюдение всех религиозных культов города и избиравшийся из числа самых богатых граждан Эфеса, ибо многие городские расходы производились за его личный счет.

От замечательных колонн Пританеона мало что осталось: в 400 году, когда языческие боги, а вместе с ними и Пританеон, потеряли былое значение, некая богатая и предприимчивая женщина по имени Схоластика велела их перетащить и использовать на восстановление бани ее славного имени на улице Куретов. Часть этих колонн археологи все-таки вернули на место, в Пританеон. Надписи на этих колоннах представляют собой список имен жрецов из касты куретов. Ежегодно в мае куреты собирались и шли из Пританеона на торжества в Ортигию, расположенную по пути к Птичьему острову. Ортигия считалась местом рождения Артемиды. Куреты воспроизводили там сцену рождения богини в виде классической древнегреческой драмы. Сейчас в Ортигии ведутся раскопки.

Короткая дорога от Пританеона вниз по склону холма ведет к площади, названной в честь императора Домициана. Барельефы вдоль дороги посвящены Гефесту. По пути стоит еще одно любопытное сооружение, посвященное Мемию — внуку диктатора Суллы. В центре площади — руины храма Домициана. Он небольшой, всего с четырьмя колоннами по фасаду и тринадцатью — по бокам. На основание можно подняться по каменной лестнице из восьми ступенек. Перед восточной стеной храма стоял жертвенник, богато украшенный барельефами с изображениями мечей и щитов греческих гоплитов, а также сценами жертвоприношения быков. Рядом с жертвенником нашли обломки императорской статуи и 7-метровое основание для нее. Похоже, статуя выглядела весьма внушительно.

Как известно, Домициана предательски убил один из его слуг, а новый император проклял имя своего предшественника. Изворотливые эфесцы, дабы не разрушать красивый храм, тут же переименовали его в честь отца Домициана — императора Веспасиана, к которому у новой власти никаких претензий не было.

Улица Куретов начиналась у Пританеона, пересекала площадь Домициана и заканчивалась у библиотеки Цельса. Ее неоднократно перестраивали и изменяли, но и сейчас неспешно пройтись по ее мощеной части — большое удовольствие. Вдоль улицы стоят колонны, бюсты, барельефы, собранные со всего города, это своего рода филиал Эфесского музея под открытым небом. Из немногих сохранившихся вдоль улицы сооружений привлекает внимание источник императора Траяна полукруглой формы, с двухэтажной колоннадой и двумя бассейнами.

Рядом с источником — те самые бани Схоластики, замахнувшейся, как и Герострат, на святое, в данном случае — на колонны Пританеона. Хорошо сохранились фригидариум — холодное отделение бань с бассейном овальной формы, и калдариум — горячее отделение, круглые кирпичи которого покрыты мраморной плиткой. По этим кирпичам проходил горячий воздух из печи, расположенной в западной части бань, который согревал это большое помещение. Осталась цела и скульптура самой Схоластики.

Второй этаж бань не сохранился. В Средние века, когда мыться не любили, бани стояли заброшенными, но с приходом турок — османов и сельджуков — их вновь отстроили и использовали по назначению.

Самое красивое из восстановленных зданий на улице Куретов — храм императора Адриана. Этот могущественный правитель государства, именно при нем достигшего своего расцвета, несколько раз приезжал в Эфес и весьма его жаловал. В городе построили еще один храм в его честь, больше и величественнее, но в византийский период очередные завоеватели разрушили его до основания. А вот сохранившийся храм богато украшен бюстами и фресками.

Перед храмом Адриана стоит гробница с пирамидальной крышей — Октагон. Ее архитектурный стиль и украшения указывают на то, что склеп построен в 50–20 годах до н. э. Внутри — скелет молодой девушки 15–16 лет. Специалисты полагают, что, скорее всего, здесь покоится Арсиноя из династии Птолемеев.

Напротив храма Адриана разбросаны по склонам тысячи жилых домов. Но основательные раскопки произведены только на двух участках. Главная особенность этих домов на склонах — их стены и потолки, украшенные мозаиками и фресками. Изображения летящего Эроса указывают на то, что вы попали в детскую комнату; рыб и птиц — что это кухня; театральных сцен — гостиная. Есть и изображения рабов-африканцев. В одном из домов — красивейшая стеклянная мозаика с Дионисом и Ариадной в центре, а по краям — с павлинами, петухами, пантерами и все тем же шаловливым Эросом.

В Эфесе есть еще немало других достопримечательностей. Арку почетных южных ворот некогда украшала великолепная фреска, изображающая подвиги Ахилла. Сейчас она хранится в Лондоне.

Стоит отметить церковь и крепость Святого Иоанна. Автор Евангелия после распятия Иисуса поселился вместе с Марией в Эфесе, где усиленно вербовал новых адептов христианства. Его похоронили на вершине горы Айасулук, где позже, в IV веке, построили базилику, а в 527–565 годах по распоряжению императора Юстиниана возвели большую, хорошо сохранившуюся до наших дней церковь. В годы арабского нашествия церковь обнесли крепостной стеной.

Церковь Святого Иоанна венчают пять куполов. Гробница святого находится под центральным куполом, куда можно спуститься из апсиды[50] по лестнице. Святой изображен на нескольких фресках, украшающих часовню.

Местные гиды любят показывать туристам другую довольно большую крепость на вершине холма, называя ее узилищем святого Павла. Но это неправда: апостола не бросали здесь в темницу. Он вовремя спасся от гнева поклонников Артемиды.

Страна красивых коней

Каппадокия — одно из немногих мест на планете, которое дарит ощущение нереальности. Пейзажи в этой части центральной Турции словно сошли с полотен самых смелых сюрреалистов: здесь все не так, здесь все иначе…

Каппадокия — это географически нечетко определенная область в Малой Азии, сформированная небольшими плато на высоте 1000 м над уровнем моря. Ассирийцы называли эту землю Катпатука, что значило «Страна красивых коней». Греки этот топоним переиначили на свой лад, и таким образом Каппадокия в античные времена получила название, под которым известна и по сей день. Этот район ограничен горами Эрджияс (3916 м) и Хасан (3253 м) с одной стороны и протянулся рядами долин к реке Кызылырмак и соленому озеру Туз. Одной из интереснейших особенностей пейзажа являются множественные остатки вулканической деятельности: конусы потухших вулканов, застывшие потоки лавы, россыпи обломков пирита.

Миллионы лет назад горы Эрджияс, Хасан и Гюллюдаг были действующими вулканами. Пик их активности пришелся на период позднего миоцена, примерно 70 млн лет назад. Лава и камни, выброшенные извержениями, создали огромное плато.

После древних извержений вулканов атмосферные воздействия сотворили запутанный узор долин, ущелий, оврагов, холмов. Благодаря климатическому фактору и процессу окисления появилось многоцветье этого каменного узора, поражающее своей живописностью. Неровные, зубчатые фиолетовые плиты, гладкие охристые скалы, белые утесы из туфа, холмы застывшего серого пепла, черные базальтовые столбы — все это формирует причудливый рисунок, отражающий смещение геологических пластов, которому подверглась эта местность.

Разнообразие пейзажей Каппадокии обусловлено также и климатическими различиями Турции. Каждая часть страны имеет свой собственный климат. Это умеренный климат Черноморского региона, средиземный вдоль Эгейского моря и на южном побережье страны, континентальный и субпустынный в центре, горный климат на востоке Турции. В районе Каппадокии основными являются последние из перечисленных. Местной особенностью является переход от субпустынного климата в районе озера Туз к континентальному на плато между озером, рекой Кызылырмак и основными вулканическими горными хребтами.

Миллионы лет сжатия превратили вулканический пепел в мягкий палевый камень — туф. Его накрыл более тонкий слой темной затвердевшей лавы — базальта. Ручьи и потоки пересекали плоскогорье во всех направлениях, все глубже размывая его, а подземные толчки и зимние морозы, не переставая, разрушали туф и базальт. В наши дни процесс эрозии продолжается, медленно подтачивая зубчатый ландшафт и обнажая слои почвы разных оттенков, от самого бледного (туфа) до черного (базальта). Внимательно приглядевшись к этому удивительному ландшафту, кое-где можно обнаружить довольно необычные признаки присутствия человека: в мягком туфе вырублены туннелями небольшие помещения.

В течение многих столетий люди устремлялись в Малую Азию, а отсюда рассеивались по всему свету. Европейские и азиатские завоеватели пересекали эту землю из конца в конец, оставляя после себя уникальные культурные памятники, многие из которых дошли до наших дней. Правда, нередко лишь в виде развалин. Но и последние способны заговорить и немного рассказать, например, о древнем могущественном государстве на территории современной Каппадокии — царстве хеттов. В XVII веке до н. э. его властитель Хаттусили I сделал своей столицей город Хаттушаш, который его потомки украсили храмами и скальным святилищем Язылыкая. Держава скотоводов, писцов и солдат просуществовала около 1000 лет. Шесть веков боевые колесницы хеттов ужасали народы Малой Азии. Их стремительный бег едва смогли остановить Вавилон и Древний Египет. Но царства не вечны — около 1200 года до н. э. империя хеттов пала под натиском «народов моря» и фригийцев. А Хаттушаш погиб в огне, оставив нам лишь развалины циклопических стен и бесценную коллекцию клинописи.

Пришедшая им на смену персидская эпоха, растянувшаяся до вторжения Александра Македонского в 336 году до н. э., также не богата историческими памятниками. Персы больше известны своими разрушениями, а не строительством. Хотя в Каппадокии, где селилась знать, их культура просуществовала на несколько столетий дольше, чем на остальной части древней Анатолии.

Александр Великий промелькнул в истории подобно метеору. За невероятно короткое время — 11 лет со дня начала походов и до своей смерти — он сумел не только освободить Анатолию от персов, но и способствовал стремительному распространению греческой культуры. Не избежали этой участи и государства Каппадокии: греческий язык и литература стали постепенно вытеснять анатолийские языки. Сначала зажиточные классы, а затем и крестьяне начали пользоваться греческим в качестве основного средства общения.

Конец непрерывным междоусобным войнам, начавшимся после смерти Александра Македонского, положил Рим, который с 190 года до н. э. медленно, но верно присоединял Анатолию к своей огромной империи. В 17 году Тиберий сделал всю область Римской провинцией. Тогда же центральный город Мацака стал называться Цезарией или Кейсарией. Сегодня он называется Кайсери.

Впрочем, мировые империи в новое время не особенно интересовались труднодоступным краем, и местные жители наслаждались относительным покоем долгие столетия. Научились выдалбливать в туфе дома, церкви, монастыри, использовать голубиный помет для удобрения почвы, делали оригинальные изделия из керамики, производили прекрасное вино. А элитные породы лошадей выращивались здесь еще с хеттских времен, давших этой земле поэтичное и гордое имя.

С другой стороны, Каппадокия, не особенно привлекая завоевателей сама по себе, всегда оказывалась на их пути — через нее проходили все армии, от персидских до арабских, крестоносных и османских. В таких случаях хитроумные горцы отсиживались в подземных городах. Они были так хорошо замаскированы, что «показались» миру только в 30-е годы XX века. Сейчас в районе между Кайсери и Невшехиром найдено уже свыше 200 таких катакомбных селений, причем самые обширные из них (например, Деринкую) углубляются на 8 этажей вниз и вместили бы, пожалуй, до 30 тыс. человек.

Деринкую («Глубокий колодец») занимает территорию примерно четыре на четыре километра, а отдельные коридоры тянутся на 9 км до соседней деревни Каймаклы. Впрочем, туристам доступно только 10 % подземелья — эта часть хорошо освещена и даже на самых нижних уровнях там отличная вентиляция. Вглубь «города» ведет сужающийся проход высотой 160–170 см (очередное доказательство того, что предки были значительно меньше нас ростом), с гладкими серо-коричневыми стенами. Вправо и влево отходят просторные камеры, которые еще недавно использовались местными крестьянами для хранения овощей и винограда. Дышится на удивление легко, воздух чист и прохладен. В нишах справа по ходу установлены круглые, похожие на вертикальные жернова, двери; 52 вентиляционные шахты доходят внизу до уровня грунтовых вод, поэтому служат одновременно и колодцами. С нижнего уровня города на поверхность ведет лестница из 204 ступеней — ее преодоление требует определенной физической подготовки…

Подземные города, строго говоря, — не греческое изобретение. Первые из них возникли еще за 2000 лет до Рождества Христова, и в них находят и хеттские печати, и сирийские статуи львов, и шумерские надписи. Но говоря о Каппадокии, невозможно оставить в стороне христианство. Зародившись в римской Палестине, оно удивительно быстро закрепилось в этих местах, что в значительной степени было результатом миссионерской деятельности святых Петра и Павла, живших и проповедовавших в то время на землях Анатолии. А в III веке Каппадокия становится одним из основных центров христианства, но наибольшего расцвета достигает во времена Византийской империи. В IV веке здесь возникает то, что потом оказывало влияние на всю историю Анатолии, вплоть до нового времени: монашество и аскетизм. В первые 250 лет христианства монахов не было. Однако постепенно среди «святых людей», которые отделяли себя от остальной общины путем воздержания и жизни в посте и молитве, выкристаллизовалась идея монашества, по-гречески — «одиночества». В 360 году каппадокийцы Василий Кесарийский и Григорий Богослов написали свод правил для возникающих монастырей. Эти правила до сих пор действуют в Греческой православной церкви. Они же составили основу правил Святого Бенедикта на Западе. В это время немало монахов селилось в каппадокийских долинах, вырубая в скалах целые монастыри. На пространстве между Кайсери, Нигде, Гюлшехиром и долиной Ихлары (площадью всего несколько сот квадратных километров) насчитывается 3000 скальных церквей. До сих пор время от времени здесь обнаруживаются новые пещеры и даже новые подземные города. В них крестившиеся эллины прятали новую веру от римских солдат. В освещаемых неверным светом факелов проходах зазвучали псалмы, стены покрылись изображениями рыб и знаками IXΘYΣ — ранними символами Иисуса Христа, а затем и крестами; в сырых помещениях разместились церкви, семинарии и винные погреба. Так продолжалось приблизительно до VIII века, когда скрываться пришлось уже от арабов…

Каждое поселение на поверхности было связано с этими подземными укрытиями через систему замаскированных лазов. Входы быстро блокировались огромными валунами: если захватчикам все же удалось бы прорваться, то пришлось бы штурмовать каждый уровень подземелья отдельно. Даже преодолев эти преграды, но не зная тайных ходов, они легко заблудились бы в лабиринтах туннелей, среди которых — много тупиковых. В то время как осажденные через известные только им проходы давно перешли бы в соседние катакомбы.

Каппадокия, превратившаяся из «страны прекрасных лошадей» в «страну церквей и отшельников», как духовный центр всей Анатолии просуществовала вплоть до XI века. Византийская империя дряхлела. Бесчисленные набеги тюркских племен подрывали ее могущество. При императоре Романе IV Диогене в 1071 году произошло решающее сражение с армией турок-сельджуков. Несмотря на огромное численное превосходство над нерегулярной турецкой конницей, византийские войска были разгромлены. Сам Диоген попал в плен и купил жизнь за счет части своих земель. К их числу принадлежала и Каппадокия. К чести сельджуков, они были довольно терпимы к христианам и христианству, и монастыри вполне могли продолжать существование. Однако связи с греческим миром были разорваны, коммуны стали распадаться, и постепенно бо́льшая часть их обитателей занялась земледелием.

Сельджуки исповедовали ислам, и с их появлением на территорию Каппадокии пришла новая религия. Именно с этого момента последователи Магомета начали победное шествие по всей Анатолии, сделав временной столицей город Конью, входивший тогда в состав каппадокийских земель. Султан Аладдин Кейкубат собрал в нем выдающихся ученых и теологов своего времени. А чуть позже в городе возвели первые мечети и медресе. Но культурный подъем закончился внезапно и несчастливо: в поисках «последнего моря» в Анатолию забрели бесчисленные орды Чингисхана.

В те времена, когда монголы хозяйничали в Анатолии, отряд отступавших сельджуков, под командованием султана Аладдина, неожиданно был атакован ими и полностью окружен. На выручку изумленному Аладдину пришли не известные никому ранее воины. Монголы отступили, а благодарный султан немедленно поинтересовался именем командира храбрых всадников. Это был Эртогрул, отец Османа, основателя Османской империи. Так описывает легенда появление Эртогрула с 444 всадниками и, собственно, возникновение всей Османской империи…

Османы стали последними завоевателями Анатолии. Великая Османская империя просуществовала с конца XIII века до 1918 года, а Каппадокия в ее составе неспешно и неотвратимо превращалась из арены бурных исторических событий в мирную и тихую провинцию. Но изумлять мир она продолжает до сих пор…

Легенды Междуречья

К северо-западу от Персидского залива, зажатая зыбучими песками Аравии и высокогорьями Курдистана, лежит обширная Месопотамская низменность. Здесь, в междуречье Евфрата и Тигра, тысячи лет назад существовали древнейшие государства — Шумер, Аккад, Вавилония, Ассирия.

Сейчас считается, что это не самое лучшее место в мире. Полное отсутствие леса и полезных ископаемых. Заболоченность, частые наводнения, сопровождаемые изменением русла Евфрата из-за низких берегов, и, как следствие, отсутствие дорог. Единственное, чего было предостаточно, — это тростник, глина и вода. Но в сочетании с плодородной почвой, удобренной наводнениями, этого оказалось достаточно, чтобы там расцвели древнейшие поселения, которые превратились в конфедерацию городов-государств.

Приют шумерских богов

Откуда на эти земли 7000 лет назад пришли шумерские племена, до сих пор неясно. Антропологически они относятся к средиземноморской расе, совершенно чуждой семитским племенам, появившимся приблизительно в то же время. Не удалось установить и родство их языка ни с одной из известных языковых семей. Возможно, их первоначальная родина находилась где-то в горах. Об этом свидетельствует их способ постройки храмов — на искусственных насыпях или террасах из кирпича, — который вряд ли мог возникнуть у обитателей равнин. К тому же в шумерском языке слова «страна» и «гора» пишутся одинаково. Но при этом шумеры владели искусством мореплавания. Скорее всего, они пришли в Месопотамию морским путем, а едва прибыв, сразу же занялись организацией ирригационного хозяйства, мореплаванием и судоходством по рекам и каналам.

В шумерской мифологии упоминается прародина всего человечества, и шумеров в том числе, — остров Дильмун. Согласно поэме о Гильгамеше, там жил Ут-Напиштим — человек, спасшийся от потопа и ставший прообразом ветхозаветного Ноя (и шумерское, и позднейшее библейское описание потопа, праведника и его ковчега чрезвычайно похожи). Дильмун пытались отождествить с современным Бахрейном в Персидском заливе, однако гор там нет. Может, легендарная родина шумеров скрылась в Индийском океане?

Археологические изыскания в Месопотамии вели англичане с середины XIX века. Но поистине сенсационное открытие сделал в 1922–1934 годах Леонард Вулли, раскопавший в окрестностях Эль-Амарна шумерский город Ур (Урим) с его храмами, дворцами и жилыми постройками. Здесь были найдены сотни предметов культуры и быта, скульптуры, оружие и ювелирные украшения из золота или электрона. Среди находок Вулли, прогремевших на весь мир, — Штандарт войны и мира с древнейшими изображениями боевых колесниц и первые известные ученым струнные музыкальные инструменты. А главное — в руинах храмов и дворцов были обнаружены обожженные глиняные таблички с клинописью, расшифровка которых высветила необъяснимую глубину познаний шумеров.

Оказалось, что высокоразвитые ремесла и сельское хозяйство позволяли шумерам вести оживленную торговлю с Хараппской цивилизацией долины Инда, Древним Египтом и другими странами. Для возведения дворцов, храмов, жилых домов применяли местный кирпич и привозное пальмовое дерево. Импортировались также железная руда — гематит, драгоценные камни, золото и серебро.

В конце III тысячелетия до н. э. центр государственности Шумера переместился в Ур («огонь»), царям которого удалось объединить все области Двуречья. Здесь работали текстильные, оружейные, ювелирные мастерские, плавильни. В период правления царя Ур-Намму (XXI век до н. э.) вокруг города построили защитную стену высотой 8 м и трехэтажный зиккурат[51] в честь бога луны Нанна.

Зиккурат Этеменнигуру представлял собой 20-метровое кирпичное здание с четырьмя террасами на разных уровнях, двумя лестницами и святилищем. Он располагался на платформах различной ширины, с основанием 210 м. Фундамент был сложен из сырцового кирпича, внешние стены выложены каменными плитами. Вся поверхность здания была облицована кирпичами, предварительно обработанными битумом. Это был не только храм, но и общественное учреждение, архив и царский дворец.

Ученые не перестают изумляться шумерской науке. В этом государстве вели наблюдения за звездами и планетами, умели решать квадратные уравнения со многими неизвестными, оперировать числом π, справились с теоремой, названной через 1000 лет именем Пифагора. Математика шумеров представляла собой громоздкую систему, однако она позволяла вычислять дроби и перемножать числа до миллионов, извлекать корни и возводить в степень.

Шумеры не только использовали колесо и знали технологию обжига кирпича, но и овладели способами получения сплавов. Из меди и олова они производили бронзу — твердый, хорошо поддающийся обработке металл, который изменил весь ход истории человечества и дал название целой эпохе истории — бронзовому веку.

Шумерам приписывается изобретение первых в мире судов. В одном аккадском словаре шумерских слов содержалось не менее 105 обозначений различных типов судов — по их размерам, назначению и по виду грузов. Их армия имела конные войска, таранные орудия, наплавные мосты из бурдюков. Шумеры изобрели алмазное сверло, водоподъемное колесо, построили первый в мире акведук. Даже честь открытия электричества принадлежит не Луиджи Гальвани, изготовившему в 1786 году электрическую батарею, а все тем же шумерам. Археологи нашли небольшие глазурованные глиняные сосуды размером около 10 см, в которых хранились медные цилиндры с железными сердечниками внутри. Цилиндры были запаяны сплавом свинца и олова в той же пропорции, что применяется и сейчас. Ученые предположили, что это могут быть гальванические, точнее сказать, электролитические элементы. Когда их наполнили соляной кислотой[52], древние источники питания дали ток — спустя тысячи лет после изготовления! Это объясняет загадку шумерских ювелиров, которые умели покрывать медные изделия тончайшим слоем серебра и золота (сегодня такая технология называется гальваностегией).

Шумерские врачи могли сращивать переломы, ампутировать больные органы, удалять бельмо в глазу, систематизировали заболевания. В глиняных медицинских справочниках содержались вполне адекватные сведения, например о гигиенических правилах при удалении катаракты, о дезинфецирующих свойствах спирта.

Шумерам принадлежит изобретение клинописного письма, а эпос о Гильгамеше, созданный в конце III тысячелетия до н. э., вошел в историю литературы не только как высшее достижение художественно-философской мысли одной из первых цивилизаций мира, но и как древнейшая из известных крупных поэм.

Еще более поразительными были их познания в астрономии. Как известно, с легкой руки греков почти на два тысячелетия утвердилась геоцентрическая модель мироздания с неподвижной Землей в центре, вокруг которой кружатся планеты и звезды. Шумерским и египетским жрецам было известно о гелиоцентрическом строении мира задолго до рождения греческих «отцов наук». Сведения о системе мироздания содержат не только клинописные таблички, но даже протошумерские печати с пиктограммами, относящиеся ко времени, когда клинописное письмо еще не было изобретено. У шумеров была такая же астрологическая система, как и сейчас: они делили сферу на 12 частей (12 домов Зодиака) по 30° каждый, которые Солнце обходит за год, оставаясь в каждом из них 30 дней. Они могли определять восходящие и заходящие звезды, равноденствия, солнцестояния, планетные периоды, знали о сроках затмений Луны и о появлениях комет, о периодическом возврате подсолнечного восхода Сириуса и том, что интервал между двумя такими восходами равнялся 365,25 суток. Шумеры знали о прецессии земной оси, о том, что весь Зодиак Солнце проходит за 25 920 лет (так называемая прецессионная эра[53], или Великий Солнечный Год), о постепенном смещении точек весеннего и осеннего равноденствий (то есть точек пересечения небесного экватора с эклиптикой) навстречу видимому годичному движению Солнца[54]. Эти явления описаны учеными Месопотамии задолго до греческого астронома и математика Гиппарха (II век до н. э.), который официально считается первооткрывателем прецессии.

Согласно древним преданиям, все свои достижения шумеры считали даром богов с 12-й планеты Солнечной системы — Нибиру[55], которая движется по вытянутой эллипсом орбите и приближается к Земле только раз в 3600 лет. Для шумеров эти боги из плоти и крови, но почти бессмертные, существовали реально и не были мифологическими фигурами. Их называли аннунаками, то есть «пришедшими с небес».

Верховным богом был Ану (что означало «небо»); он не вмешивался в повседневные дела на Земле. У Ану были сыновья — бог воздуха Энлиль, который разделил небо и землю, и Энки — владыка вод. Богом Луны был Нанна (Наннар), плотской любовью управляла Инанна, богиней воздуха была жена Энлиля Нинлиль, а богиней-матерью и богиней Земли считалась Нинхурсаг — супруга Энки. Великих Богов, или Аннуна, было 50, и они вершили судьбу человечества. Другие боги, которых называли игиги, были «ответственными» за мелкие планеты, животных, растения и т. д. Все эти боги представлялись как люди. В их взаимоотношениях встречались сватовство и войны, ненависть и любовь, обман и гнев. Существовал даже миф о человеке, овладевшем спящей Инанной.

Считается, что взгляды шумеров отразились и в более поздних религиях. Так, в Библии город Ур — родина ветхозаветного Авраама, человека, обладавшего истинной верой и потому удостоенного не раз общаться с Богом. Правда, в отличие от большинства верований, шумеры считали, что после смерти душа попадает в «страну без возврата», где ее не ждет ничего хорошего. Шумерский рай — это обитель богов, в нем нет места человеку.

В 1976 году американский писатель и исследователь феномена палеоконтактов Захария Ситчин опубликовал подробный этимологический труд. Согласно его исследованиям, само название «Шумер» писалось как KI.EN.GIR, что означало буквально «Страна властителей ракет», и она управлялась расой богов. У каждого крупного города был свой бог и храм в его честь: Энки в Эриду, Энлиль в Ниппуре, Наннар в Уре и так далее. Прибывшие на Землю боги построили города, впоследствии разрушенные потопом, а затем снова восстановили их. В шумерских текстах, по словам Ситчина, описана деятельность богов, где Энлиль руководил рытьем каналов, засыпкой дамб, строительством технических помещений космического центра и металлургических заводов, а Энки, которого называли также Вскрывателем тайн и Богом глубоких шахт, был искусным инженером и главным ученым.

Описано в шумерских клинописных источниках и то, как боги создали человека. «Когда боги, как люди, работали и трудились, труд богов был изнурительным, работа была тяжелой, они выбивались из сил». Тогда вызвали отца богов Ану. На совете Энки и Нинхурсаг предложили сотворить простого рабочего — достаточно разумное существо, которое могло бы пользоваться орудиями труда, выполнять черную работу и понимать приказы, чтобы снять бремя труда с богов.

Первые эксперименты, описанные в хрониках «Энума элиш», были неудачными. Наконец Нинхурсаг создала человека «по своему образу и подобию», наделив его большим объемом мозга и гладкой кожей, «такой же, как у богов». Новое существо назвали LU.LU., в буквальном смысле «Тот, кто был смешан». Это был некий гибрид бога с Homo erectus (Человеком прямоходящим), а затем его размножили клонированием.

Современная наука пока не может объяснить происхождение человеческого рода. Поиск недостающего звена от человекообразных обезьян к современному виду пока ни к чему не привел. Похоже, что Homo sapiens (Человек разумный) появился внезапно, его головной мозг сразу оказался на 50 % бо́льшим, чем у предлагаемых Дарвином предков, человек обрел разум, самосознание, привычное для нас тело и способность говорить. Основываясь на новейших способах анализа ДНК и датирования окаменелостей, ученые заключили, что Homo sapiens появился примерно 200 тыс. лет назад в Африке от одного предка по женской линии (так называемой «митохондриальной Евы»).

Боги даровали людям страну и назвали ее именем верховного бога — Царство Ану. Стать царем можно было только с разрешения богов. Шумерские летописцы создали список працарей, правивших миром до потопа в общей сложности 241 300 лет. Каждый из них жил по 20–40 тыс. лет. Последним из долгожителей был легендарный Гильгамеш, который правил в XXVII веке до н. э. «всего» 126 лет.

В шумерских хрониках подробно рассказано также о 17-дневном визите Ану на Землю в 3800 году до н. э. и его торжественном приеме жителями и рядовыми богами в городе Уруке с пением гимна «Планета Ану восходит в небесах».

Угарит — родина алфавита

Со времен Древней Греции остался миф о детях финикийского царя Агенора, сына Посейдона — герое Кадме и его сестре, красавице Европе. Он повествует, что в один прекрасный день Зевс, обернувшись быком, похитил Европу и, переплыв с ней Средиземное море, достиг берегов острова Крит. По следам похитителя Агенор разослал сыновей, запретив им возвращаться без сестры. Поиски были безрезультатными, и юноши расселились по различным странам. Кадм, как и его братья, долго странствовал по свету, а утратив надежду и опасаясь вернуться домой, решил остановиться в Элладе, где основал крепость Кадмею. Город, образовавшийся вокруг крепости, вырос в столицу Беотийского союза и стал называться Фивы, а его акрополь сохранил название Кадмея. Кадм дал фиванцам законы и привил понятие государственности, он первым нашел медь, но главное — научил греков алфавитному письму, точнее своей финикийской клинописи, которой он обычно пользовался прежде на далекой родине. Эти знания оказались чрезвычайно полезными, но для большего удобства греки переделали клинописные знаки — буквы «алеф», «бет», «гимел», «далет» и т. д. — в собственные символы и назвали их «альфа», «бета», «гамма», «дельта»…

В январе 1929 года крестьянин деревушки Рас-Шамра, что переводится как «Укропный холм», расположенной на северном побережье Сирии, ковырял мотыгой свою землю и наткнулся на подземный ход, забитый осыпавшимся песком и мусором. Ход привел пахаря под своды старинного каменного склепа. Открытие крестьянина привлекло к себе внимание французских археологов, заинтересовавшихся этим таинственным склепом. Руководство отдела восточных древностей Лувра поручило молодому ученому Клоду Шефферу исследовать загадочную находку. Территория раскопок с каждым годом становилась все шире, и вскоре результаты работ превзошли все ожидания. Самый нижний культурный слой ясно указывал на неолитическое поселение возрастом 5500–6000 лет. На глубине 7–9 м были найдены храмы, некрополь, остатки древнего морского порта, царского дворца и жилых домов и повсюду — статуэтки, посуда, ожерелья, браслеты, бусы, булавки, печати и т. п., в основном из II тысячелетия до н. э.

На восточной стороне холма археологи раскопали довольно большое здание, внутри которого было много маленьких помещений одинаковых размеров, сгруппированных вокруг центрального внутреннего двора. Вначале решили, что эти камеры служили кладовыми. Но в мае 1929 года в углу одной из камер, среди пепла и камней, нашли глиняную табличку с клинописной надписью. Вскоре выяснилось, что здесь был архив, библиотека. Перед этой находкой бледнели все роскошные погребальные камеры, великолепные ювелирные изделия, статуи, рельефы и предметы искусства.

Письменный архив содержал тысячи глиняных табличек с клинописными текстами. После их прочтения удалось установить название раскопанного поселения. Это был легендарный раннефиникийский город-государство Угарит. О нем не раз упоминали уже известные египетские, хеттские, ассирийские документы. И вот он найден!

Руины древнего Угарита — одни из самых внушительных на Ближнем Востоке, ведь финикийцы сооружали свои дома и дворцы из камня, а не из широко распространенного кирпича-сырца. Раскопки открыли остатки хорошо укрепленных городских стен со сводчатыми воротами, ряд храмов, благоустроенные дома; особенно важно было открытие царского дворца. В античной гавани, которую арабы называют Мина-эль-Бейда (Белая гавань), были найдены остатки больших складов для хранения товаров. В портовом квартале можно видеть руины скромных жилищ XV и XIV веков до н. э.

Путь к царскому дворцу ведет через Нижний город. Хорошо сохранившиеся улицы шириной в 3–4 м окружали жилые кварталы. Очень близко от дворца находился квартал знати. Стены многих вилл достигают 2 м высоты, когда-то они были двухэтажными. Во внутренних дворах богатых домов расположены колодцы. В подвалах некоторых домов есть собственные склепы: умершим в дорогу на тот свет давали воду, вино, растительное масло, мясо и кровь жертвенных животных.

Руины царского дворца расположены в полутора километрах от гавани Мина-эль-Бейда. Дворец состоит из цитадели и собственно царской резиденции. Отчетливо сохранились контуры двухколонного входного портика и многочисленных комнат и залов, расположенных вокруг нескольких больших внутренних и передних дворов. В монолитном дворцовом колодце глубиной 11 м и сейчас еще имеется пригодная для питья вода. Жители Угарита для своих изделий часто использовали слоновую кость. Из нее сделаны превосходные скульптуры, такие как, например, голова «принца» или «принцессы» (высотой 15 см), датируемая XIII веком до н. э. Тонкое лицо с чуть улыбающимися губами было оживлено теперь почти не сохранившейся инкрустацией: волосы надо лбом и брови были исполнены из золота, а глаза — из цветного камня.

Из слоновой кости было сделано также большое панно, покрытое тонкими рельефами с обеих сторон, общая длина его — 82 см; это самое большое изделие из слоновой кости, найденное на Ближнем Востоке. Панно разделено на отдельные таблички; на одной из них представлена крылатая богиня, прическа которой напоминает прическу египетской богини Хатор; слева и справа от богини расположены две небольшие фигурки юных богов. Изображения царей на других табличках также напоминают египетские произведения, что объясняется существованием постоянных связей между Угаритом и Египтом.

В 1953 году в царском дворце Угарита было обнаружено другое изделие из слоновой кости — круглый стол диаметром около метра, на крышке которого располагаются изображения крылатых сфинксов, грифонов и орлов, терзающих оленей и других животных. Фон между фигурками выпилен так, что образовался тонкий ажурный узор.

Но самой значительной находкой все же была библиотека. Среди глиняных табличек ценнейшими для историков стали хозяйственные документы, дипломатическая переписка, мифы и легенды. Последние вызвали наибольший интерес, ведь угаритские мифы, заклинания и молитвы, проливали свет на происхождение некоторых сказаний и религиозных ритуалов, описанных не где-нибудь, а в священной книге христиан — Ветхом Завете.

Угаритская письменность была скоро расшифрована, благодаря одному маленькому, всего в 10 см длиной, брусочку глины с 30 знаками, который помощники Шеффера отыскали в 1949 году среди многих других в комнате для писцов царского дворца. Это был первый в истории человечества алфавит! Дата составления таблички относится, вероятно, к XIV, а может быть, даже к XV веку до н. э. Эта алфавитная система из 30 клинописных знаков, передававших только согласные звуки, использовалась для записи текстов на незнакомом ученым языке. Как вскоре выяснилось, это был древний язык ханаанской группы, близкий к древнееврейскому языку середины II тысячелетия до н. э. Финикийцам удалось усовершенствовать клинопись так, что их знаки теперь обозначали не целые слова или слоги, для чего необходимы были сотни или даже тысячи знаков, а передавали слова звуками, изображаемыми с помощью клинописных знаков. Это буквенное письмо позднее в преобразованной форме было воспринято греками, которые добавили соответствующие их языку гласные, и в таком виде стало основой европейских алфавитов. Значит, именно Угарит являлся родиной алфавитного письма, а следовательно, городом, в котором когда-то жил легендарный Кадм и из которого он, возможно, отправился на поиски Европы…

Стоит ли говорить о том, какое огромное воздействие имело изобретение буквенного письма на развитие мировой культуры? Глиняная табличка с записью первого алфавита стала одним из ценнейших экспонатов Дамасского национального музея. И хотя по сравнению с расположенными южнее городами Библом, Тиром и Сидоном, Угарит был небогатым городом, мы обязаны ему подлинными сокровищами цивилизации.

Еще одной из значительнейших находок в Угарите стали… ноты, написанные клинописными знаками по меньшей мере около 3500 лет назад! Это самая древняя из известных до сего времени попыток письменно зафиксировать мелодию. Расшифровать значки было непросто, тем не менее ученые сумели это сделать. И в мае 1974 года в одной из аудиторий Калифорнийского университета (США) состоялся необычный концерт — вновь прозвучала восставшая из небытия древняя мелодия. Что удивительно, весь ее музыкальный строй, весь лад оказались близкими и понятными людям второй половины XX века. Древняя музыка была исполнена на лире, представлявшей собой точную реконструкцию древнего инструмента, найденного в Сирии и относившегося примерно к тем же временам, что и музыка.

Как полагают историки, портовый город Угарит зародился на берегу Средиземного моря приблизительно в XXIII веке до н. э. В период расцвета территория его госудаства простиралась на 60 км с севера на юг, от горы Касиос до Тель-Сукаса, и на 30–45 км с запада на восток, от Средиземного моря до долины реки Оронт. А древнейшее поселение городского типа здесь возникло еще в неолите, около 6000 года до н. э.

Главной статьей дохода в Угарите была торговля, он держал немалый флот и имел собственные верфи. Под властью угаритского царя находилось около 180 земледельческих общин. В умеренном климате Угарита процветало скотоводство. Земля славилась зерновыми, оливковым маслом, вином, а также древесиной, которой чрезвычайно не хватало в Месопотамии и Египте и на которую был постоянный спрос. Благодаря тому что в Угарите пересекались важные торговые пути, город стал одним из первых крупных международных портов. Купцы с островов Эгейского моря, из Анатолии, Вавилона, Египта и других стран Ближнего Востока торговали в Угарите металлом, сельскохозяйственными продуктами и множеством товаров местного производства.

Переписка Угарита с Тиром, Сидоном и Кинзой свидетельствует о тесных контактах между городами побережья и внутренних южных областей. Возможно даже, что сухопутные связи Угарита тянулись в области Закавказья. Особое значение для города имели отношения с Кипром, где существовала угаритская колония. Были налажены торговые отношения и с Египтом.

Ближайшими соседями Угарита были ханаанеи, сельские жители, о которых повествуют древнейшие книги Библии. Впоследствии на земле Ханаанской стали править первые цари Израиля, но в угаритских литературных памятниках нет упоминаний о событиях ветхозаветной истории — клинописные таблички были написаны на 300–400 лет раньше. Тем не менее с их помощью ученые смогли лучше понять и объяснить происхождение многих сюжетов Ветхого Завета.

Оказывается, угаритские божества и праздники предшествовали библейским. Так, во время главного праздника плодородия совершался священный брак верховного бога Илу (библейского Эла) и его жен — Асирату (Ашеры) и Девы. В это время поедался козленок, сваренный в молоке, и начиналась разнузданная оргия. В свете сказанного получил свое объяснение ветхозаветный запрет есть козленка, сваренного в молоке его матери, ведь тем самым ставилась непреодолимая преграда к участию народа в празднике «священного брака».

Угаритский бог грома и молнии, могучий Балу (Ваал), податель дождя, «восседающий на облаках», изображался в облике воина в рогатом шлеме или просто в облике тельца. Он — победитель бога смерти Муту и семиглавого дракона (библейского Левиафана). Богу-тельцу приносили в жертву сыновей. В Священном Писании, как известно, не раз говорится о борьбе с золотым тельцом, с «ненасытным» Ваал-Зебубом (Вельзевулом). А библейский сюжет о том, как Авраам чуть было не принес в жертву сына Исаака, прекратил практику таких жертвоприношений у древних иудеев.

Во время раскопок был найден храм Балу и каменный жертвенный алтарь. Останки принесенных в жертву хоронили на специальных кладбищах «тофет». Но ведь известно, что и древние израильтяне совершали жертвоприношения в долине Хинном (на древнееврейском — ге Хинном; отсюда выражение «геенна огненная»). Изучение литературы Угарита показало, что она внесла значительный вклад в историю религии и безусловно повлияла и на происхождение библейских сказаний и их символику.

В середине XIV века до н. э. Угарит фактически подчинялся Хеттскому царству. Через Угарит в Каркемиш, столицу хеттов, шли бронза и олово. Торговцы из Каркемиша были в Угарите неприкосновенны, хеттский царь мог распоряжаться флотом Угарита фактически как своим. Затем в начале XIII века до н. э. Угаритом овладели египтяне, а жители греческих Микен и Крита основали свои фактории. Торговля процветала, и город богател… Как вдруг в XII веке до н. э. неожиданно прекратил существоание.

Шеффнер и многие другие историки считали, что Угарит, как и многие прибрежные города восточного Средиземноморья, погиб около 1200 года до н. э. под ударами двигавшихся с севера так называемых народов моря. Однако новые данные раскопок ставят под сомнения предположение об иноземном вторжении и разгроме Угарита, поскольку не обнаружено никаких следов нашествия или пожара. Появилась гипотеза, что город мог быть разрушен сильным землетрясением. Среди текстов клинописного архива есть один, повествующий о вторжении гигантской волны на побережье Сирии, которая принесла неисчислимые бедствия прибрежному населению и самому Угариту. Возможно, это была волна-цунами, вызванная одним из извержений вулкана Санторин или мощным землетрясением где-то в Средиземном море. Такая катастрофа вполне могла стать причиной внезапной гибели замечательного города — родины первого в человеческой истории алфавита.

Вавилон

Столица Вавилонии — первого «мирового царства», существовавшего полтора тысячелетия, настолько славилась в древнем мире, что Александр Македонский, взявший Вавилон в 331 году до н. э., сделал его столицей своей империи. Знаменитый полководец даже принес жертвы богу Мардуку[56] и отдал распоряжение восстановить древние храмы. Спустя 8 лет великий город стал для Александра последним приютом. С его смертью закатилась и звезда Вавилона — к началу христианской эры от него остались лишь развалины и библейские сказания.

Из Вавилона происходят даже знаки царского достоинства византийских императоров и русских царей. В «Сказании о Вавилоне-граде» (по списку XVII века) записано: «Услыша же князь Владимер Киевский, что царь Василий[57] получил из Вавилона такие великие царские вещи, и послал к нему своего посла, чтоб ево чем подарил. Царь же Василий ради чести своей послал князю Владимеру в Киев в дарех сердоликову крабицу да мономахову шапочьку. И с того времени прослыша великий князь Владимер Киевский-Мономах. А ныне та шапочька в Московском государстве в соборной церкви. И как бывает властя поставление, тогда ради чину воскладывают ея на главу».

Согласно Библии, первым строителем города и Вавилонской башни был правнук Ноя Нимрод. Долгие столетия легендарный город был для европейцев лишь легендой, мифом, в реальность которого верили немногие. Даже описания его красоты и величия в хрониках античных ученых, таких как Геродот или Страбон, не воспринимались всерьез, пока немецкий археолог Роберт Кольдевей не подтвердил подлинность этих документов. Обломки кирпичного барельефа, найденные им в 1899 году на реке Евфрат, послужили достаточным основанием для того, чтобы кайзер Вильгельм II стал щедро финансировать раскопки. Они и позволили восстановить подлинную историю Вавилона.

Первое известие о городе Кадингир, что означает «Врата богов» по-шумерски, пришло из XXII века до н. э., когда царь Шаркалишарри строил здесь храм. В 1894 году до н. э. в Двуречье вторглось аморейское племя яхрурум. Они избрали шумерский город столицей своего государства и перевели его название на свой язык — Баб-илу. Чуть позже, при царе Хаммурапи Вавилон превратился в крупнейший политический и культурный центр всей Передней Азии. Этот шестой царь первой вавилонской династии, правивший с 1792 по 1750 год до н. э., остался в памяти поколений благодаря своим законам, дошедшим до нас на клинописных глиняных табличках (туппумах) и высеченным на каменной стеле. Современникам были известны его многочисленные военные победы, в том числе разгром шумеров, крупные победы над Ассирией и объединение всей Нижней и части Верхней Месопотамии.

В IX веке до н. э. с юга к Вавилону стали продвигаться кочевые племена халдеев — семитских племен с северо-западного берега Персидского залива. Они восприняли древнюю вавилонскую культуру и стали поклоняться Мардуку. В 626 году до н. э. халдейский вождь Набопаласар поднял восстание против ассирийцев. Кровопролитная война продолжалась целых 12 лет, но в результате халдеи захватили всю Месопотамию, а также бо́льшую часть Сирии и Палестины. В истории Вавилона начался самый значительный период.

Когда в V веке до н. э. Геродот посетил Вавилон, он был потрясен его размерами и величием. Жилые кварталы тянулись по обе стороны Евфрата вдоль реки узкой полосой на 22 км. Город был окружен глубоким рвом, наполненным водой, и тремя поясами высоких кирпичных стен с массивными зубчатыми башнями и восемью воротами из кованой меди[58]. Крепостные стены достигали в высоту 20 м, а в толщину — 15 м. Улицы были застроены трех— и четырехэтажными домами и располагались по четкому плану: одни шли параллельно реке, другие пересекали их под прямым углом. Главные улицы имели твердое покрытие, а кое-где применялся асфальт розового цвета. Парадным входом Вавилона служили Ворота богини Иштар, облицованные синими глазурованными изразцами с чередующимися барельефными изображениями животных — 575 фигур быков, львов и фантастических драконов-сиррушей[59].

Вавилон славился мудрецами-халдеями, которые пользовались большой славой даже в позднеримскую эпоху. Они были непревзойденными астрономами и математиками, лучше всех разбирались в астрологии и алхимии. Древние инженеры обуздали бурный и капризный Евфрат, создав идеальную ирригационную систему. Изделия вавилонских ремесленников пользовались заслуженной славой и огромным спросом на Востоке и в Египте. При вавилонских храмах появились первые школы. Дети сидели за партами и изучали богословие, право, медицину и музыку.

Торговля и бизнес за стенами этого города достигли небывалых высот. Уже тогда здешние банкиры применяли безналичный расчет, выписывали чеки и оплачивали их, отпускали деньги в кредит и зачисляли их под проценты. Развивалась и сдача в аренду участков земли. А изворотливая вавилонянка Бабуну в 567 году до н. э. (за 2500 лет до гениального романа Гоголя) построила свой «бизнес» на скупке умерших и беглых невольников.

В Вавилоне даже разбой считался профессией. Любой желающий мог получить диплом «мастера уголовных дел». На одной глиняной табличке был запечатлен довольно обычный для Вавилона контракт. Некий гражданин обязался за 2 года и 5 месяцев обучить другого человека профессиям бандита и сутенера. За это он получал доход от «работы». В случае неудачи ученик имел право взыскать с учителя неустойку по суду.

Наибольший расцвет Вавилона приходится на период правления знаменитого царя Навуходоносора II. Именно при нем Ассирия — главный враг страны — оказалась окончательно отброшенной на свои коренные земли и пришла в полный упадок. Навуходоносор захватил Финикию, Иерусалим, Иудейское царство и успешно противостоял Египту. Он развернул масштабные строительные работы, которые должны были превратить Вавилон в роскошную столицу мира.

В северной части города, на левом берегу реки, возвышался большой царский дворец с висячими садами, а по другую сторону — главный храм столицы, достигавший высоты современного восьмиэтажного дома. В основании храм представлял собой прямоугольник со сторонами 650 и 450 м. В нем находилось святилище со статуей Мардука из чистого золота весом около 20 т, а также ложе и золотой стол. Сюда могла входить лишь особая избранница небожителя. Геродоту рассказывали, «будто сам бог посещает этот храм и отдыхает на ложе». Невдалеке от храма возвышалась легендарная ступенчатая семиэтажная Вавилонская башня — Этеменанки, что означает «дом, где сходятся небеса с землею». Неизвестно, когда именно начали строить этот храм, но он уже существовал во время правления Хаммурапи. Вероятно, проект этого гигантского строения был позаимствован из шумерских источников, где говорится о существовании семиярусных храмов, называвшихся по-шумерски «э-па» и считавшихся хранилищами священных «мэ» — таинственных и могущественных божественных сил, которые управляют ходом развития мира. Башню несколько раз разрушали ассирийские захватчики, и всегда очередной правитель Вавилона вновь возрождал ее из развалин. Набополасар за 75 лет своего правления не успел закончить восстановительные работы. Его дело продолжил сын. Еще через 40 лет башня предстала перед вавилонскими жителями во всей своей красе.

На одном из недавно обнаруженных туппумов изображен семиярусный храм, возле которого написано: «Этеменанки, зиккурат Вавилона». Справа изображен царь и надпись на аккадском языке: «Я — Навуходоносор, царь Вавилона, собрал все страны для завершения Этеменанки и Урмеиминанки[60], всякого и каждого правителя, поднятого на видное место перед всеми народами мира. Основание для высокой террасы я наполнил, его строения из битума и обожженного кирпича я создал, его вершину к Небу возвел, подобно Солнцу храм сиять заставил». Для возведения башни понадобилось около 85 млн кирпичей. После этой последней и самой крупной реконструкции ее фундамент достиг ширины 90 м при такой же высоте сооружения.

Гибель Вавилона и знаменитой башни — одна из самых известных исторических загадок. Библейское предание, изложенное во 2 главе «Ноах» Книги Бытия, гласит, что после Всемирного потопа человечество было представлено одним народом, говорившим на одном языке. С востока люди пришли на землю Сеннаар (в нижнем течении Тигра и Евфрата), где решили построить город (Вавилон) и башню высотой до небес, чтобы «сделать себе имя». Но строительство башни было прервано Богом, который смешал языки людей, из-за чего они перестали понимать друг друга, не могли продолжать строительство и рассеялись по всей земле.

Оплавленные остатки Этеменанки сохранились до настоящего времени и могут служить наглядным подтверждением правдивости библейских текстов о страшной ярости огня, уничтожившего башню. От жара чудовищной температуры верхняя часть башни буквально испарилась, а оставшаяся, меньшая часть сплавилась в единую стекловидную массу как с внутренней, так и с наружной стороны.

Ученые долгое время пытались разгадать загадку этого феномена. Назывались разные причины — удар огромной молнии, взрыв крупного метеорита и даже ядерный взрыв. Но наиболее правдоподобной выглядит «земная» версия гибели огромного сооружения. Все дело в чрезвычайной горючести вавилонских построек. Основной строительный материал — глина — выветривается и вымывается дождями. Для ее армирования применялись нарубленный тростник и солома. Полученный саманный кирпич лучше всего обжигать в печах, но топлива в Месопотамии было немного. Обожженный кирпич стоил очень дорого, ему вели счет: на каждом ставилось царское клеймо. Поэтому толстые стены зданий ставились из сырцового кирпича, переложенного тростниковыми канатами и залитого земляной смолой. Затем с обеих сторон их облицовывали обожженным кирпичом. Ну а для возникновения пожара кроме «карающей десницы» могло быть много причин, в том числе и очередной штурм города. Этеменанки был очень богато украшен, и не только золотом — драгоценными тканями, деревянными изделиями. Но и без них огонь вполне мог бушевать те 7 дней, что отводят ему специалисты: горящие тростник и битум создавали гигантскую температуру, достаточную для плавления глины.

О плачевном конце Вавилонского царства в Библии говорится как о возмездии за грехи и высокомерие перед Господом. Гибель города была столь страшной, что составители библейских текстов с трудом подбирают эпитеты. Вавилон, который был «золотой чашей в руке Господа», вдруг в течение одного Судного дня «сделался ужасом между народами», «царством Антихриста», «пустыней опустошенной», «грудой развалин», «домом запустения» и «жилищем шакалов».

После смерти Навуходоносора в 562 году до н. э. в Вавилонии наступило «смутное время». За 5 лет на троне сменилось 3 царя, последний из которых, Набонид, изменил древнему культу Мардука и выдвинул на первый план бога Луны. Библия сообщает, что его старший сын и соправитель Валтасар святотатственно использовал для еды и питья священные сосуды, вывезенные из Иерусалимского храма[61]. В разгар веселья на стене появились начертанные таинственной рукой слова: «мене, мене, текел, упарсин». Иудейский пророк Даниил истолковал надпись, в переводе с арамейского означающую: «исчислено, исчислено, взвешено, разделено», — и предсказал Валтасару скорую гибель для него и его царства (Дан. 5, 1–31). В ту же ночь Валтасар был убит, и Вавилон перешел под власть персов. Вероятно, библейский рассказ основывается на реальных событиях в ночь на 12 октября 539 года до н. э., когда Вавилон завоевал персидский царь Кир Великий.

В 331 году до н. э. Вавилон был покорен Александром Македонским, а через 19 лет захвачен одним из его полководцев, диадохом Селевком, который переселил большую часть вавилонян в основанный им неподалеку город Селевкию. К началу новой эры на месте Вавилона остались лишь развалины.

Еще совсем недавно, во второй половине XX века, Вавилон был важнейшим памятником государственного значения и попытка причинить ему вред каралась вплоть до смертной казни. Сейчас же вандализм стал в Ираке нормой жизни. К такому выводу пришли эксперты ЮНЕСКО, посещавшие «вавилонское столпотворение» наших дней в ходе боевых действий на территории Ирака. Американские войска и их союзники ездили по Вавилону на бульдозерах, танках и тяжелых грузовиках, попустительствовали «черным копателям», которые разворовали большую часть богатств древнего города. Еще больше вреда принесли обычные вандалы из числа местных жителей. Они старательно уничтожали наследие вавилонской культуры, зачастую объясняя это религиозным порывом. Например, полностью сбиты 9 настенных надписей на Воротах богини Иштар. Так что стремление бывшего правительства Ирака превратить Вавилон в самый большой музей мира, восстановив его полностью, стало еще одной, уже современной легендой.

Сиппар

В 60 км от Вавилона, неподалеку от современного Багдада когда-то лежал город Сиппар (библейский Сефарваим). В древности он был одним из важнейших культурных центров Месопотамии.

Впервые люди поселились на этом месте в конце IV — начале III тысячелетия до н. э. Первое же письменное упоминание о Сиппаре относится к XXIII веку до н. э. По словам американского историка Лео Оппенхейма, он почитался старейшим из вавилонских городов.

Здесь поклонялись богу Солнца — Шамашу, одному из главных божеств вавилонского пантеона. Он был воплощением справедливости, верховным судией, защищал людей от мрака и зла, заботился о бедных и обиженных и предсказывал будущее. В главном святилище города — храме Шамаша — богослужения проводились на протяжении двух тысячелетий.

Предположительно именно здесь был установлен такой важнейший для Вавилона монумент, как черная базальтовая стела с законами Хаммурапи. На лицевой стороне этой стелы, в верхней ее части, имелось изображение Хаммурапи (1792–1750 годы до н. э.), который склонился в молитвенной позе перед Шамашем, вручающим ему законы. Вся остальная поверхность с обеих сторон была заполнена клинописным текстом. Вероятно, здесь же была воздвигнута стела в честь Нарам-Суэна (2236–2220 годы до н. э.) — правителя, который первым удостоился прижизненного культа и стал именоваться «могущественным богом Аккада».

В эпоху Нововавилонского царства, в VIII–VI веках до н. э., Сиппар пережил настоящий расцвет, а после его падения — пришел в упадок, но еще существовал на протяжении почти 1000 лет — при Ахеменидах, Селевкидах и парфянских царях. Что же заставляет ученых вновь и вновь вспоминать этот город, которого давно уже нет?

В наше время Сиппар знаменит среди историков тем, что здесь находилась одна из старейших известных нам библиотек человечества. И уж точно ее можно назвать самым крупным собранием книг, относящимся к вавилонской эпохе. Ни один город Месопотамии не сравнится в этом с Сиппаром. В VI веке до н. э. здесь в одном из городских храмов было собрано множество клинописных табличек. Они содержали преимущественно литературные произведения: мифы, молитвы, гимны, песни и заклинания. Были здесь и сочинения давно исчезнувших народов — тех, о которых сами вавилоняне могли бы сказать, что они «жили до нашей эры». Хранились, например, рукописи, точнее, клинописи на шумерском языке, на котором уже полторы тысячи лет как перестали разговаривать. На этом загадочном наречии были написаны религиозные гимны, которые содержатся на десятках табличек, найденных в Сиппаре.

Но даже аккадский язык, что когда-то пришел на смену шумерскому, был уже для многих жителей Сиппара чужим, архаичным. Образованные люди в VI веке до н. э. еще понимали по-аккадски, но в повседневной жизни говорили на арамейском языке. Через несколько столетий именно на нем будут беседовать спутники странствующего проповедника Иисуса из Назарета и он сам. Однако все хранившиеся в Сиппаре сочинения были написаны на шумерском или аккадском языке. Поэтому те, кто в 550 году до н. э. приходили позаниматься в библиотеку Сиппара, но плохо понимали, скажем, мудрый завет шумеров, вынуждены были пользоваться словарями.

Лишь благодаря этим справочным пособиям местные книгочеи могли разобрать тексты, написанные на канувшем в Лету наречии. Пятую часть всего книжного фонда составляли словари. Эти глиняные таблички содержали двуязычные перечни слов на шумерском и аккадском языках, причем слова были расположены не по алфавиту, а по особенностям начертания клинописных значков — начиная с простых горизонтальных черточек и заканчивая сложносоставными знаками.

Особый интерес у людей той эпохи, как и у наших современников, вызывали предсказания будущего. Только «научные основы прогнозирования» были тогда иными. Будущее пытались угадать по знамениям — по расположению звезд или, например, особенностям печени и других органов жертвенных животных. Все это были знаки, истолковать которые могли люди сведущие: так в наши дни знатоки звездных знамений могут по спектру света, излучаемого далеким небесным телом, «предсказать», из каких химических элементов оно состоит. Для вавилонских жрецов «высокой наукой» было увидеть, например, что в желчном пузыре овцы скопилась вода: это, считали они, непреложный факт, предвещающий наводнение. Родившиеся из наблюдений за внутренностями жертвенных животных тексты-предзнаменования повествуют о том, что может произойти в зависимости от той или иной конфигурации органов, в том числе о политических событиях.

На полках хранилища имелась также литература по астрономии, медицине и практической магии. Отыскались здесь и эпические произведения, например фрагменты эпоса о сотворении мира. Нашелся и уникальный астрономический текст, расположенный в виде круга. Здесь приведены межзвездные расстояния, а также эскизы, показывавшие, как расположены звезды в отдельных созвездиях. Подобный подбор книг отлично свидетельствует о том, какой насыщенной и разнообразной в I веке до н. э. была духовная жизнь вавилонских книжников.

Открытие клинописной библиотеки имеет свою историю. Еще в 1881–1882 годах местный археолог Ормузд Расам по поручению Британского музея предпринял пробные раскопки в Сиппаре, разыскивая Эбаббар («Сияющий белый дом») — знаменитый храм, возведенный в честь бога Шамаша. Храмовую постройку он нашел, но если бы продвинулся еще чуть дальше вправо, то наткнулся бы на замурованные ворота, за которыми и располагался вход в библиотеку.

Лишь 100 лет спустя, в 1985–1986 годах, группа археологов из Багдадского университета под руководством Валида аль-Джадира приступила к раскопкам там, где остановился Расам. Они и обнаружили еще одну храмовую постройку, занимавшую площадь свыше 3600 м^2. Она напоминала настоящий лабиринт. В восточном углу здания от длинного коридора отходила маленькая комната длиной 2,7 и шириной 4,4 м. В ней, за возведенной наспех кирпичной оградой, ждал клад — в боковых стенах каморки открылись многочисленные ниши, в которых, как на библиотечных полках, лежали книги, десятки, сотни клинописных книг на глиняных табличках. В храме одного из крупных древневосточных городов, о котором Плиний Старший писал, что здесь обретается ученость халдеев, они отыскали обширную коллекцию текстов художественного, научного, религиозного содержания, которые хранились в комнате, куда, похоже, на протяжении последних двух с половиной тысячелетий никто не заходил.

Из-за начавшейся вскоре «войны в заливе» у музейных работников не было возможности поддерживать нормальный режим хранения клинописных табличек. Через некоторое время вся библиотека Сиппара, пережившая в своем подземелье десятки империй и царств, прямо на глазах обескураженных ученых рассыпалась в прах. Прочитать древние тексты уже не представлялось возможным.

Сейчас ученые располагают лишь несколькими тысячами фотографий почивших книг. По счастью, снимки отличаются хорошим качеством, и тексты вполне можно разобрать. Впрочем, к научному анализу сделанных тогда находок приступили лишь в 2003 году в рамках совместного проекта историков из Гейдельбергского и Багдадского университетов. Из охваченного войной Ирака в Германию окольными путями доставили фотоснимки книг. Библиотека Сиппара начала свою виртуальную жизнь.

Имеющиеся надписи не дают точного представления о том, как создавалось это хранилище клинописных табличек, был ли здесь, как в Александрии, свой главный библиотекарь. Историки пока ничего не могут сказать о том, как отбирались таблички, которым предстояло пополнить хранилище книг в Сиппаре, кто имел право войти в эту комнату и достать из ниши книгу, чтобы ее почитать. Использовались ли эти книги как справочные пособия? Долго ли их хранили? Выдавали ли книги на руки, как в современных библиотеках? Ответов на эти вопросы пока нет.

В Древней Месопотамии учеба была роскошью. Несколько лет уходило на то, чтобы привыкнуть читать клинописные тексты, еще несколько лет — на то, чтобы уверенно использовать непростую знаковую систему. Обучение длилось около 10 лет, и искусство письма было важнее арифметики. «Доля людей, владевших письменностью в Древней Месопотамии, очень мала, она исчисляется долями процента, — подчеркивает исследователь из Гейдельбергского университета Маркус Хильгерт. — Спрашивается, для кого же, собственно, предназначались все эти памятники письменности, например надписи на царских стелах?»

Так, ремесленники, глядя на стелу с надписью, могли разобрать на ней, наверное, только имя царя или узнать среди клинописных значков имена богов. Письменность не была тогда средством общения людей. В повседневной жизни она не играла практически никакой роли. Премудрость письма требовалась, чтобы записывать законы страны и указы правителя, сохранять мифы и ритуалы, которые надлежало передавать из поколения в поколение. Благодаря этому искусству жители Вавилонии на протяжении многих веков хранили знания, накопленные когда-то шумерами. Благодаря ему можно было управлять обществом, регламентировать жизнь подданных, отмечать важнейшие события. Те, кто стремился пробиться наверх, должны были блестяще владеть этим сложнейшим искусством «укрощения» загадочных знаков — чтением и письмом.

«Мы не можем точно сказать, чем руководствовались люди той эпохи, заставляя детей учиться, отбирая их для дальнейшего прохождения учебы», — отмечает немецкий филолог Конрад Фольк. Во всяком случае, нам не известно, чтобы в вавилонском обществе существовали какие-то запреты на обучение детей, относившихся к той или иной группе населения. В грамоте были сведущи самые разные люди — от старшего пастуха, которому нужно было вести учет стад, до царя.

Грамота не была привилегией мужчин. Девочки, хоть и реже, тоже учились письму. Школьники ведь часто подписывали свои таблички, а имена девочек и мальчиков разнились, и потому мы получаем представление о том, из кого состояли школьные классы. Повзрослев, девочки могли стать писцами, жрицами или выбрать себе другую специальность.

Более 500 текстов, найденных в Сиппаре и записанных на 2000 табличек, ждут своей расшифровки. Над молитвой длиной в 40 строк Маркус Хильгерт бился четыре недели. Подобный опус, написанный на любом современном языке, можно перевести всего за пару часов. Но шумерский и аккадский языки еще 2600 лет назад, когда в библиотеке Сиппара кипела жизнь, были уже языками мертвыми. Отзвуки аккадской речи еще угадываются в современных семитских языках — арабском и иврите. Понять же шумерский язык можно лишь благодаря тем самым словарикам, заботливо составленным писцами Нововавилонского царства. Этот язык, как, например, и язык басков, не похож ни на один ныне существующий. Это — отмершая ветвь лингвистического древа.

Однако и словари, это имеющееся у нас подспорье, наследие эпохи Навуходоносора, часто не могут помочь. Известный нам словарный запас аккадского языка далеко не так велик, как латинские или древнегреческие лексиконы. Поэтому переводчикам постоянно приходится просматривать уже расшифрованные фрагменты, сверяясь, в каком контексте употреблялись те или иные слова и обороты, чтобы удостовериться, правильный ли перевод фразы ими предложен. И закончены переводы будут еще не скоро.

В библиотеке, найденной в Сиппаре, возьмем для круглого счета 500 текстов. Длина каждого составляет в среднем около 100 строк. Итак, всего здесь примерно 50 тыс. строк клинописи. Если для расшифровки сорока строк одному из лучших специалистов в этой области требуется четыре недели, то 50 тыс. строк он переведет за 5000 недель. Это примерно 96 лет. Специалистов по этим мертвым языкам — шумерскому и аккадскому — не так много, а значит, работа будет продвигаться очень медленно.

…Археологи пока не берутся сказать, была ли библиотека в Сиппаре «храмовой». В любом случае речь идет об уникальном собрании клинописных книг. Конечно, это не самая большая и не самая главная библиотека Вавилонского царства, но она — единственная, дошедшая до нас в таком целостном виде. Для археологов она идеально вписана в контекст эпохи. И пока еще рано подводить черту под этим открытием. Лишь когда все найденные таблички будут переведены на современный язык, станет понятно значение сделанных находок.

В крупных древневосточных архивах стопки табличек размещали в небольших комнатах, обычно на деревянных стеллажах. В Уруке в библиотечных помещениях была предусмотрена даже система кондиционирования: на полу комнат имелись желобки, по которым, очевидно, струилась вода, что помогало поддерживать определенную влажность воздуха.

«Руины покинутых городов (Вавилона, Сиппара и Ниппура) отпугивают своими размерами и количеством нанесенного песка даже прекрасно оснащенные экспедиции, — писал в середине прошлого века Лео Оппенхейм. — Археологи предпочитают откапывать интересные памятники, а не тратить время на расчистку бесконечных стен городов или на распутывание сети кривых улиц жилых кварталов».

Лишь осенью 2000 года начались раскопки на всей территории Сиппара в пределах его городских стен. Археологам удалось доказать, что в раннединастическю эпоху (3000–2250 годы до н. э.) практически весь город был застроен. Некоторые находки — например, образцы керамики, — относящиеся к концу IV тысячелетия до н. э., подтверждают, что уже тогда здесь возникло городское поселение.

В 2003 году из-за новой войны в Ираке раскопки прекратились. В 2004 году боевые действия велись прямо в Сиппаре. Оценить нанесенный ущерб пока не представляется возможным.

Загадки древнего Перу

Самое крупное государство Нового Света — государство инков — просуществовало чуть более 300 лет. А имперский период, когда инки подчинили себе почти всю западную часть южноамериканского континента, длился и того меньше — всего около 80 лет. Но за столь короткое время инки и подчиненные им народы создали огромное количество уникальных материальных ценностей. Кажется невероятным, что буквально из ничего, из россыпи племен, возникла одна из великих империй древности, протянувшаяся узкой лентой вдоль восточного побережья Южной Америки на 4000 км — от берегов Тихого океана до плато в Андах, расположенных на 4000-метровой высоте. Инки, не знавшие в те времена ни колеса, ни железа, возводили гигантские строения. Сотворили изысканые предметы искусства, тончайшие ткани, оставили множество золотых изделий. Получали урожаи на горных высотах, где природа всегда враждебна к землепашцу.

Бо́льшая часть наследия инков, как и их самих, была уничтожена испанцами. Но памятники монументальной архитектуры разрушить полностью не удалось. И сохранившиеся до наших дней образцы древнего зодчества не только вызывают восхищение, но и ставят перед исследователями ряд практически неразрешимых вопросов.

Заоблачные дороги Тауантинсуйу

Вторая Южная экспедиция конкистадоров под руководством Франсиско Писарро-и-Гонсалеса вглубь неизведанного материка оказалась весьма удачной для испанцев. После похода по диким джунглям в поисках новой добычи перед ними в начале 1528 года предстал большой каменный город с прекрасными дворцами и храмами, просторными портами, с богато одетыми жителями. То был один из городов инков — Тумбес. Особенно поразили конкистадоров протянувшиеся повсеместно между ухоженными полями широкие, мощенные камнем дороги.

Территория, занятая «сыновьями Солнца», как себя именовали инки, состояла из четырех частей, что и легло в основу как административного деления государства, так и официального его названия — Тауантинсуйу, что означало «четыре соединенные между собой стороны света». Эти четыре провинции связывались одна с другой и все разом со столицей — городом Куско — дорожными системами. Пространства, обслуживаемые инкскими дорогами, были поистине необъятны — около 1 млн км^2, или вместе взятые территория нынешнего Перу, бо́льшая часть Колумбии и Эквадора, почти вся Боливия, северные районы Чили и северо-западная область Аргентины. Примерно 20 тыс. км — такова общая протяженность дорог Тауантинсуйу, сохранившихся по сей день.

Именно Франсиско Писарро обнаружил в Тауантинсуйу подсолнечник. Местные жители почитали это растение как символ солнечного божества — Инти (другое название — Пунчао). Золотые статуи цветка, как и семена, были доставлены в Европу.

Основу шоссейной сети «сыновей Солнца» составляли две доминирующие магистрали. Древнейшую из них нарекли Тупа Ньян, или Королевская дорога. Начиналась она в Колумбии, пересекала горные цепи Анд, проходя через Куско, огибала на высоте почти 4000 м озеро Титикака и устремлялась вглубь Чили. У историка XVI столетия Педро Соеса де Леоно можно, в частности, прочитать об этой дороге следующее: «Я полагаю, что с начала человечества не было такого примера грандиозности, как на этой дороге, которая проходит через глубокие долины, величественные горы, снежные высоты, над водопадами, через скальные осыпи и по краю чудовищных пропастей». Другой хронист того времени писал: «…ни одно из самых замечательных сооружений в мире, о которых рассказывают античные авторы, не создавалось с такими усилиями и затратами, как эти дороги».

Вторая главная магистраль империи — именно по ней на Куско двигались первые отряды конкистадоров — тянулась по прибрежным долинам на расстояние 4000 км. Начинаясь у самого северного порта — города Тумбеса, она пересекала полупустынную территорию Косты, шла вдоль берега Тихого океана, вплоть до Чили, где смыкалась с Королевской дорогой. Эта магистраль получила имя Уайна Копак Ньян в честь верховного Инки, завершившего ее строительство незадолго до конкисты — завоевания «просвещенными европейцами» страны Тауантинсуйу.

Главной магистралью империи инков была Тупа Ньян, связывавшая через горы север и юг империи и считавшаяся до начала нашего столетия самой длинной шоссейной дорогой мира. Если бы ее расположить на Европейском континенте, то она пересекла бы его от Атлантики до Сибири. Эти две основные магистрали, в свою очередь, связывались между собой сетью второстепенных дорог, из которых обнаружены остатки лишь одиннадцати.

Самое же поразительное то, что величественные шоссе предназначались исключительно для пешеходов и вьючного транспорта. Уникальные магистрали были созданы инками, которые не знали колеса и использовали для транспортировки сравнительно небольших вьючных животных лам или же таскали грузы на себе. Единственным транспортным средством служили ручные носилки, на которые имели право лишь верховный Инка, члены королевского рода, а также некоторые знатные лица и чиновники. Ламы же предназначались исключительно для перевозки грузов.

«Нулевой километр» всех древнеперуанских дорог находился в Куско — «Риме» инков, на его центральной священной площади. Этот символ центра страны, называемый Капак усно, представлял собой каменную плиту, на которой при важнейших религиозных церемониях восседал верховный Инка.

Умышленная порча дорог, мостов безоговорочно трактовалась законами инков как вражеская акция, тяжкое преступление, заслуживающее самой суровой кары. Непреложной была так называемая мита — трудовая повинность: каждому подданному империи надлежало отработать 90 дней в году на государственных стройках, в первую очередь на сооружении дорог, улиц, мостов. В это время государство полностью заботилось о питании, одежде, жилище рекрутируемых работников, вынужденных зачастую отбывать миту вдали от дома.

Впечатляющие успехи инков в дорожном деле можно объяснить педантичным, прямо-таки фанатичным выполнением всех обязанностей и искусно отлаженным государственным механизмом. Хотя строили дороги с помощью самых примитивных орудий, безупречная организация работ предопределила «дорожное чудо», сотворенное «сыновьями Солнца». Дорожники Тауантинсуйу не останавливались перед горными хребтами, вязкими болотами, раскаленными пустынями, всякий раз находя оптимальное техническое решение.

На головокружительной высоте у исполинских вершин (у горы Салькантай дорога Уайна Копак пролегает на отметке 5150 м над уровнем моря) предусмотрены крутые затяжные уклоны. Среди болотных топей древнеперуанские инженеры поднимали путь, насыпая для этого дамбу или плотину. В песках прибрежной пустыни инки окаймляли свои дороги с двух сторон каменными метровыми бортиками, защищавшими дорогу от песчаных заносов и помогавшими солдатским шеренгам держать равнение. О том, как выглядела дорога инков в долинах, помогает узнать средневековая хроника: «…по одну и другую ее стороны шла стена больше, чем хороший рост, и все пространство этой дороги было чистым и лежало под высаженными в ряд деревьями, а с этих деревьев со многих сторон падали на дорогу их ветви, полные плодов».

Люди, путешествовавшие по дорогам империи Тауантинсуйу, могли отдохнуть, поесть и переночевать на расположенных через каждые 25 км дорожных станциях тамбо, где имелись постоялый двор и склады с припасами. За содержанием и снабжением тамбо следили жители близлежащих деревень-айлью.

«Сыновьям Солнца» по силам было и возведение подземных коммуникаций. Подтверждение тому — потайной ход, соединяющий столичный город с крепостью Муяк-марка, — своего рода военной ставкой главы государства, расположенной в горах выше Куско. Эта подземная извилистая дорога состояла из нескольких ходов, похожих на запутанные лабиринты. Столь сложное и необычное сооружение создавалось на случай вторжения неприятеля. При малейшей угрозе правители Тауантинсуйу вместе с казной беспрепятственно попадали в неприступную крепость, а враги, даже если им и удавалось проникнуть в тоннель, с большой вероятностью разбредались, сбивались с пути и безнадежно блуждали. Точный маршрут в лабиринте был строжайшей тайной, которой владели лишь верховные правители Тауантинсуйу.

Эффективность дорог, как известно, зависит во многом от способа преодоления водных преград. Инки же, всячески совершенствуя свое мастерство в мостостроении, практически пренебрегали деревянными и каменными переходами, предпочитая подвесные мосты, которые по праву стали вершиной материальной культуры «сыновей Солнца». О технологии мостостроения инков поведал в «Истории государства Инков» Гарсиласо де ла Вега, уроженец Куско, сын принцессы Тауантинсуйу и офицера испанских конкистадоров.

Оказывается, инки называли строителей переходов через реки «вязальщиками мостов», потому что те прямо на месте из волокон американской агавы сплетали толстые канаты «криснеху». Делалось это так. Из трех лоз свивалась плеть по длине будущего моста. Из трех таких плетей скручивались более толстые, состоявшие уже из девяти прутьев веревки. Так повторялось до тех пор, пока канат не достигал толщины человеческого тела. В традиционной схеме мостов применялось пять этих толстых опорных тросов: три нижних служили основанием, которое покрывалось настилом из прутьев; два других троса составляли боковое ограждение и соединялись с основанием множеством крепчайших веток, образующих своеобразные стенки.

Концы канатов доставлялись на другой берег. Затем на обеих сторонах реки концы закрепляли на высоких, высеченных в скалах опорах. Если подходящих утесов поблизости не оказывалось, опоры возводили из обтесанных каменных блоков, или иногда канаты закапывали глубоко в землю. Каждый переход находился на попечении жителей расположенного неподалеку селения. Ежегодно у подвесных мостов заменялись боковые и напольные канаты. Самым знаменитым мостом инков считался переход, переброшенный в 1350 году по распоряжению Инки Рока на высоте около 80 м через горную реку Апуримак в каньоне глубиной 1000 м. Мост служил исправно более 5500 лет, пока в 1880 году не обрушился в реку вместе с несколькими десятками пешеходов.

Наряду с подвесными мостами инки строили также переходы с так называемыми ложными арками, возводили складные мосты через узкие речки, наводили понтонные переправы, представлявшие собой лодки, сплетенные из местного камыша — тотора. Такие лодки скреплялись канатами и покрывались камышовым настилом.

Культовые дороги играли в жизни инков роль, соответствующую их фанатичной набожности. Каждая такая церемониальная дорога обладала своей архитектурной неповторимостью. Капакоча — «дорога коронации» — приводила на окраину Куско, к горе Чукиканча. На ее вершину доставляли 200 тщательно отобранных детей без единого пятнышка или родинки на теле. Принц несколько раз дотрагивался до чистой кожи малышей, после чего он мог править империей. Детей же, одурманив наркотиками, приносили в жертву богам.

Любопытны потайные культовые дороги «сыновей Солнца», например вырубленный в скалах неподалеку от царской купальни (Тампу-Мучай) тоннель к подземным пещерам, освященным культом Ягуара. Вдоль стен тоннеля на время сакрального ритуала устанавливали мумии знаменитых инков, а в глубине — восседал сам Верховный Инка на высеченном в монолите двухметровом троне.

Тяготение инков к подземным дорогам объясняется не только военно-стратегическими соображениями, а и верованиями древнеперуанского населения. Как гласит предание, первый Инка, родоначальник великой династии, и его жена прошли от боливийского озера Титикака к месту будущего Куско именно под землей. В районе этого крупнейшего в Латинской Америке озера обнаружены следы высокоразвитой цивилизации — Тиауанако. На территории в 500 тыс. км^2 существовало примерно 20 тыс. поселений, соединенных между собой насыпными дорогами, расходившимися от столицы Тиауанако по земледельческой округе. Аэрофотосъемка позволила обнаружить дороги двухтысячелетней давности. Снимки запечатлели каменные пути протяженностью до 10 км, устремленные, вероятно, к главной магистрали, опоясывающей озеро. Все это — убедительные аргументы в пользу гипотезы, что великая цивилизация инков возникла не на пустом месте и что дорожники Тауантинсуйу учились у своих предшественников, представителей культур Моче, Паракас, Наска, Тиауанако, создавших, в свою очередь, прекрасную дорожную сеть.

Столица царства соединенных провинций

Столица империи инков — город Куско — расположен в живописной долине в самом центре Анд. В период расцвета империи город был разделен сначала на 2 сектора — Верхний и Нижний, а позже разбит на 4 района. Испанский летописец Педро де Леон оставил свои впечатления о столице империи: «Ни один город империи не имел такой превосходной планировки, как Куско — столица и место пребывания владыки. Улицы были длинными, правда, узкими, дома возведены из чистого камня, превосходной кладки. Примечательностью были огромные и очень старательно подобранные камни. Роскошный и праздничный стоял храм Солнца. Его украшали золото и серебро, доставленные из всех частей империи».

Здесь были сконцентрированы основные ритуальные и административные постройки инкского государства: дворцы верховных инков, главные храмы империи, такие как Кориканча — храм Солнца. Но подавляющее большинство зданий в первые десятилетия после захвата города конкистадорами были разобраны. Тщательно обработанные строительные блоки инкских построек пошли на возведение зданий победителей-испанцев. Большая часть центра колониального Куско возведена из строительного материала инков. Но незначительная часть древних построек дожила до наших дней — и строительный гений древних мастеров вызывает изумление.

Основным строительным материалом у инков был камень, обработанный исключительно каменным долотом. Сотни тысяч крупных блоков из андезита или порфира вручную волоком доставляли за много километров на стройки, где обычно работали несколько десятков тысяч человек. В империи строили одноэтажные или двухэтажные дома и лишь в исключительных случаях возводили трехэтажные здания. Крыши покрывали соломой, реже деревом. На кровлю дворцов шли золотые и серебряные пластинки или же золотая проволока. Окна и входы у всех построек имели трапециевидную форму так же, как и внутренние ниши, используемые как шкафы.

В самом центре Куско расположен дворец Инки Рока, шестого правителя страны. Остатки этих циклопических стен больше напоминают не дворец, а неприступную крепость. Они сложены из гигантских андезитовых блоков весом в несколько тонн каждый. Андезит — вулканическая горная порода, по твердости близкая к гранитам и базальтам, она чрезвычайно трудна в обработке. Но перуанские строители обращались с ней, как художник с глиной. Стены дворца, как и многие другие монументальные постройки, сложены в технике так называемой полигональной кладки: использовались обработанные блоки разных размеров и форм, углы некоторых блоков имели фигурные вырезы, соответствующие вырезам соседних блоков. Обычно у монолитов было 2 или 3 таких угла, но у некоторых — до 10 и даже 12! За счет этого приема достигалось максимальное сцепление между блоками, что имело жизненно важное значение для такого сейсмоопасного района, как Куско. Но каким образом укладывались монолиты весом в несколько тонн (а порой и более 10 т) так, чтобы точно вырезанные углы и пазы входили друг в друга, как фрагменты пазла? Ни археологи, ни современные строители не могут пока дать ответ на этот вопрос. При этом древние зодчие не использовали никакого раствора, то есть укладывали блоки насухо.

Согласно преданиям, затеял такое масштабное строительство легендарный правитель инков по имени Пачакутек Юпанки, что на языке кечуа означает «изменивший мир». Имя было выбрано пророчески — во время своего правления (1438–1471) Пачакутек радикально изменил судьбу государства, а постройки из монолитных каменных блоков получили название «имперский стиль».

Ко дворцу Инки в центре города примыкали здания управления, культов и похоронных ритуалов для дворянства. Неподалеку находились строения, куда со всех концов империи свозили женщин: они ткали тонкие ткани и заодно служили для развлечений высшей знати. В центре еще помещались своего рода гостиницы, где останавливались высокопоставленные приезжие из провинции, здесь же находилась тюрьма для знатных заключенных.

В империи инков действовала надежная и очень быстрая для своего времени передача сообщений с помощью гонцов-часков, расставленных на определенном расстоянии друг от друга. Донесение в виде веревочек с узелками доставлялось, например из города Кито в столицу на расстояние 2000 км за 5 дней. Эту систему профессиональных государственных гонцов инки переняли в завоеванном ими государстве Мочика.

Но Куско был не только резиденцией правительства и власти, из которой божественный владыка со своим окружением управлял страной. Город стал символом империи Тауантинсуйу, и к нему, преодолевая крутизну подъема, вели 4 грандиозные дороги. Вот как пишет один из летописцев: «Представители отдельных народов и провинций жили в кварталах города, которые были закреплены за ними таким образом, что город представлял всю страну, ее отдельные части». По современным расчетам, в центре Куско жили около 20 тыс. человек, на периферии столицы — 50 тыс. жителей, а в окраинных районах, в долине, где дома были из соломы, обитали 80 тыс. человек.

Высоко над городом высились стены крепости Саксахуаман. Они были поставлены зигзагом и больше напоминали имперский символ, чем оборонительное сооружение. По сути, это был склад — хранилище продовольствия, оружия и тканей. Другой летописец удивляется: «Был дом, в котором хранились 100 000 засушенных птиц, поскольку из их многоцветного оперения изготовлялись парадные одежды. Трудно себе представить, что они хранили так много различных вещей». Здесь напрашиваются некоторые параллели с Древним Египтом. Ведь «фараон» в переводе означает «большой дом»; дом, где хранились запасы продовольствия и всего того, что нужно государству. Верховному Инке, как и фараону, принадлежали все подданные, все земли и то, что на них производилось.

Город гигантских камней

В 40 км к северо-западу от Куско находится Ольянтайтамбо — еще один чрезвычайно примечательный памятник индейской архитектуры. Город расположен в верховьях реки Урубамбы в начале так называемой Священной долины инков, которая вела к Мачу-Пикчу. До настоящего времени памятник сохранился очень хорошо. Современный поселок построен на фундаментах инкских домов и сохранил доиспанскую планировку улиц. Но не это является главной достопримечательностью Ольянтайтамбо. Рядом с поселением на высоком скальном выступе ближайшей горы расположен храмовый комплекс. Он поднимается над долиной на высоту около 60 м. На вершину ведет единственная узкая каменная лестница, сбоку от которой раскинулся каскад из 17 земледельческих террас.

На вершине скалы покоятся остатки циклопического сооружения, которое без всяких на то оснований называют храмом Солнца. Это здание разрушено, хорошо сохранилась только передняя стена, сложенная из 6 огромных монолитов розового порфира. Монолиты имеют высоту до 4 м. Весь каждого из них достигает 20–25 т. Причем эти блоки не просто состыкованы друг с другом, между блоками втиснуты выполненные из того же материала узкие, шириной в 25 см, вставки.

Считается, что храмовый комплекс Ольянтайтамбо инки начали строить перед самым нашествием испанцев, но завоевание помешало закончить строительство. Свидетельство тому — несколько десятков гранитных блоков весом по 10 т и более, разбросанных на вершине холма, у его подножия и на дороге, ведущей к каменоломням. Эти монолиты называют «уставшими камнями». Гранитные каменоломни, где вырубались блоки, расположены на другой стороне долины, на расстоянии в 4 км, если считать по прямой. Каменоломни лежат на крутом, примерно в 40°, склоне горы на высоте около 900 м над долиной. Возникает ряд закономерных вопросов: как индейцы могли спустить по такому склону многотонные блоки, затем переправить их через бурную горную реку Урубамбу (ширина ее здесь — около 50 м), протащить несколько километров по долине и поднять по такому же крутому склону на 60 м? Принято считать, что индейцы для подобных работ использовали деревянные катки и канаты. Но здравый смысл заставляет усомниться в возможности применения этой технологии в гористо-каменистой местности.

В Ольянтайтамбо «уставшие камни» лежат не только на дороге, ведущей к каменоломням, но и вокруг развалин храма Солнца, и внизу, на территории поселка, в прямо противоположном от каменоломен направлении. И это свидетельствует о том, что они не были брошены по пути, а вероятно, являются результатом разрушения древнего храмового комплекса. Скорее всего, инки, пришедшие сюда последними, не были в состоянии даже сдвинуть монолиты весом в 15–20 т и поэтому оставили их там, где они лежали.

Город в облаках

Его называют «городом среди облаков» или «потерянным городом инков». Буквально Мачу-Пикчу с языка индейцев-кечуа переводится как Старая Вершина. Но как на самом деле его назвали жители, неизвестно: нынешнее название — это имя горы, на которой он расположен. Обнаружил его профессор Йельского университета Хайрем Бингхем в 1911 году. Он нашел в джунглях незаметную каменную дорогу, которая и привела его в не известный ранее город на вершине горы. Впрочем, кто-то о нем знал — здесь успели побывать искатели сокровищ, начертавшие углем свои имена на граните и оставившие от города голые стены. Впрочем, когда коренные жители по непонятной причине внезапно покинули высокогорную цитадель, они, возможно, унесли сокровища с собой.

Потерянный город инков расположен на вершине горного хребта — 2450 м над уровнем моря, над долиной реки Урубамбы на территории современного Перу. Над каменным городищем нависает Уайна-Пикчу — «Молодая гора», которую называют также «Сторожевая башня»; ее высота 2750 м, и к вершине тоже ведет тропа, вырубленная индейцами в скалах. На Уайна-Пикчу расположены 5 уровней сельскохозяйственных террас, платформа для ритуалов, обсерватория, смотрящая на вершину горы Йананти и стена, протянувшаяся до Храма Луны, на полпути к вершине. Ученые считают, что внутри нее скрыто большое помещение, от которого идут вверх и вниз подземные ходы. И действительно, у основания горы имелся вход, ведущий к пещере, но он надежно замурован.

«Нижний» город зажат между горами Уайна-Пикчу и Мачу-Пикчу. Отделенный от мира обрывами высотой около 700 м, он находится в 120 км от Куско. Соединяет их хорошая, вымощенная каменными плитами дорога сквозь джунгли и через горные перевалы. Даже в сезон дождей она в прекрасном состоянии, в чем смог убедиться Бингхем — именно по ней он шел к своему открытию.

Мачу-Пикчу даже по меркам своего времени был небольшим поселением. Здесь всего около 200 сооружений… но каких! Они демонстрируют практически весь набор строительных техник, известных во времена инков. Большинство построек сложено из грубо обработанных камней неправильной формы. Более значимые здания возведены из однотипных прямоугольных блоков из того же андезита. Полигональная кладка встречается, но редко, и она не столь изысканна, как в Куско.

В центре комплекса находятся главные ритуальные постройки: главный храм — так называемый Храм Солнца — и Храм трех окон. Их стены сложены из прямоугольных блоков весом в 100–200 кг. Но покоятся они на огромных обработанных монолитах, чей вес достигает 15–20 т. Кстати, здесь же, в центре, лежат несколько таких же монолитов, которые не уложены в кладку. На основании этого факта ученые делают вывод, что город был брошен до окончания строительства.

Храм Солнца — это полукруглая башня из тщательно отесанных гранитных блоков, которая окружает кусок естественной скалы, отесанный и превращенный в алтарь. Под этой башней расположен грот. Его называют Могилой правителя, однако, вероятнее всего, это был небольшой храм. В нем можно увидеть уникальный пример строительного гения древних перуанцев. Это небольшая промежуточная стенка высотой около 3 м, втиснутая между массивом скалы и боком входной конструкции. Она сделана из хорошо обработанных прямоугольных блоков, сложенных без раствора. Но уникальность заключается в том, что поверхность стены искривлена по трем осям, что превращает эту стенку в струящуюся между скал рукотворную волну. Другого такого шедевра каменной кладки в Перу больше нет.

За главным храмом начинаются ступени, ведущие через каменные террасы к вершине Священного холма, где лежит сакральное сокровище Мачу-Пикчу — большой многоугольный камень Интиуатана, что значит «место, где привязано солнце». Это естественный скальный выступ, тщательно обработанный для придания определенных геометрических очертаний.

В центре конструкции возвышаются остатки вертикального столба. Ученые считают, что Интиуатана играла роль солнечных часов, по которым инкские астрономы определяли смену сезонов. Как они это делали, непонятно до сих пор. Отголоски древних ритуалов позволяют предположить, что по расположению теней на гранях этого камня жрецы определяли время начала религиозного и хозяйственного циклов, предсказывали будущее. В дни летних и зимних солнцестояний камень украшали цветами и травами, окропляли священными напитками, дабы умилостивить судьбу, и устраивали пышный праздник.

Удивительно то, что в Мачу-Пикчу находится около 10 подобных скал, порой имеющих отполированные во всю длину выступа грани, выемки, ступеньки. Вероятно, такие полуобработанные скалы древние перуанцы использовали в качестве алтарей.

Впрочем, кроме планировки города и пары смутных упоминаний в летописях, мы о Мачу-Пикчу ничего толком не знаем. Чтобы возвести город в столь неудобном для строительства месте, требовалось невероятное мастерство. Как, например, возводились города из громадных монолитов в условиях высокогорья при отсутствии подъездных путей? Ученые и строители как-то провели уникальный эксперимент, попытавшись воспроизвести в этом месте элементы древней постройки, используя многотонные валуны. Доставить их за облака не удалось даже в XX веке.

С тех пор как в 1981 году Мачу-Пикчу был объявлен ЮНЕСКО историческим наследием человечества, сюда ежедневно приезжало по 2000 туристов, желающих прикоснуться к истории древних инков. Потом в целях сохранности памятника ЮНЕСКО потребовала сократить количество туристов до 800 в день и выступила против строительства канатной дороги к вершине. Сейчас ежедневное посещение ограничено до 400 человек. А с 1 февраля 2012 года Мачу-Пикчу исключен из списка объектов Всемирного наследия, находящихся под угрозой.

Наследники андских культур и по сей день считают Мачу-Пикчу символом их связи с великой цивилизацией прошлого, частью истории, которую завоеватели не смогли стереть из памяти. Сопоставив обрывки местных преданий и легенд, ученые пришли к выводу, что здесь, на крутом гребне горы, возвышающейся над рекой Урубамба, скорее всего, располагался личный дворец Пачакутека Юпанки. Его мастера соорудили канал, по которому вода из вышележащего источника поступала в город и распределялась между шестнадцатью ритуальными фонтанами. Участки горной вершины были тщательно выровнены, рабочие создали в земле основу из гравия и камней для массивных каменных построек. Проливные дожди, характерные для этой местности, потребовали создания очень прочных конструкций, способных выдержать невероятный вес построек и устоять под натиском водных потоков. Археологи, исследовавшие Мачу-Пикчу, выяснили, что около 60 % конструкций города находится под землей: массивные подпорные стены и ступенчатые террасы более 500 лет не дают дождям и оползням снести его со скального карниза.

Где армия рабочих, вооруженная лишь каменными и бронзовыми инструментами, добывала строительный материал и как поднимала его на гору, предания умалчивают. Но в этом удаленном месте, несомненно, работали лучшие зодчие и каменщики, собранные со всей страны. Немало потрудились и звездочеты. Они помогли архитекторам придать зданиям форму, которая позволяла точно определять летнее и зимнее солнцестояния, другие астрономические события.

Дома в Мачу-Пикчу строились в том же имперском стиле, что и в Куско, при этом некоторые каменные блоки достигают веса 14 т. Одновременно с возведением зданий прокладывались мощенные камнем дороги, соединившие Мачу-Пикчу с Куско, дворцами в Ольянтайтамбо и Писаке, а позже и с другими городами. На близлежащих горных склонах создавались огромные террасы, призванные снабжать резиденцию продовольствием. Вскоре труд и технологии инков превратили непроходимую горную сельву в поражающие воображение поля, где площадь посевов священной для их культуры кукурузы занимала 6 га.

Когда Пачакутек прибыл в новый город, его ждала чистейшая вода, которая по каменному акведуку поступала прямиком в его покои. Здесь же имелся единственный во всех зданиях сложенный из камня бассейн с проточной водой. Покои правителя и спальни гостей были убраны драгоценными украшениями и радужными перьями экзотических птиц. Отсюда повелитель отдавал приказы чиновникам; благодаря хорошим дорогам послания в короткий срок доставлялись гонцами. Поэтому, когда Пачакутек посещал Мачу-Пикчу, этот изолированный и удаленный город становился центром всего государства инков.

Скорее всего, в те времена о существовании Мачу-Пикчу знало лишь небольшое количество людей — помимо высшей знати и семьи правителя это были рабочие, трудившиеся на строительстве и обслуживании города. Для жителей, гостей и врагов империи инков Мачу-Пикчу был неизвестен, а знаменитые мощеные дороги были открыты только для тех, кто следовал по государственным делам. Другими словами, Мачу-Пикчу был секретным загородным дворцом человека, практически в одиночку превратившего небольшое владение в крупнейшую империю Америки. Даже после его смерти, когда тело правителя инков было забальзамировано и мумифицировано, слуги отнесли своего божественного императора в Мачу-Пикчу, чтобы Пачакутек смог в последний раз увидеть плоды своего правления, которым было суждено пережить века. Возможно, где-то здесь, в толще скал он и нашел последнее пристанище.

Золотая колыбель инков

В 160 км северо-западнее Куско и неподалеку от Мачу-Пикчу находится еще один высокогорный город инков — Чокекирао, что означает «Золотая колыбель». На высоте около 3000 м над уровнем моря на площади более 2000 га раскинулись руины поселения, которое во времена своего расцвета мало чем уступало знаменитому соседу — Мачу-Пикчу.

Сейчас освобождена от тропических зарослей только треть городских сооружений — террасы, площади, храм, колодцы и каналы. Труднодоступное место, обозначенное в испанских документах как Серебряный город, в XVII и XVIII веках привлекало главным образом кладоискателей. В 1847 году город инков в Андах посетил французский дипломат Ангран, который увлекался археологией и сделал наброски плана города. Он справедливо полагал, что это каменное поселение было одним из последних очагов борьбы инков против испанских завоевателей. Хайрем Бингхем, открывший Мачу-Пикчу, после этого предпринял раскопки и в Чокекирао.

Культура инков была исторически последней аутентичной культурой в Андах. В XIV веке инки основали в долине Куско земледельческое государство. Только в 1438 году, после победы правителя инков Пачакутека Юпанки над народом чанка, они распространили свою власть на всю территорию современного Перу. Чтобы удержать власть над такой большой территорией, Пачакутек и его преемники построили сеть городов и административных центров, в том числе Чокекирао.

Как и другие города инков, Чокекирао разделен на 2 части. Верхний город состоял из окружавших большую площадь культовых зданий, из двухэтажных складских построек и из террас с каменными нишами, предназначенными для символических изваяний. В нижнем городе тоже была большая площадь, окруженная большими красивыми домами, в которых жила знать. Неподалеку находился колодец, вокруг него стояли дома зажиточных горожан. Здесь тоже был храм, а невдалеке стояли два обширных продолговатых строения: это так называемые калланки — места ритуальных танцев и праздничных церемоний. Над нижним городом возвышался холм с плоской вершиной — вероятно, это была церемониальная площадка, на которой совершались жертвоприношения богам. Продуманно расположенная сеть каналов снабжала поселение чистой водой, которая текла по акведукам с ледника Янакоча, находящегося на высоте 2400 м над уровнем моря.

Поскольку город лежит не в долине, а в горах, рельеф местности отразился в планировке всех построек. В каждом доме была, как правило, только одна прямоугольная комната с плоским полом. Камни, из которых построены здания, обработаны таким образом, что они прочно укладывались слоями и не требовали связующего раствора. Стены подгоняли под неровности пола, а образовавшиеся щели замазывали глиной. Обработанный камень придавал поверхностям стен своеобразную рельефную фактуру. Для построек в Чокекирао, как и других городов инков, характерны двери, окна и ниши в форме трапеции. На окраине теснились жилища простого народа. Оттуда было рукой подать до лежащих ниже по склону террас, где возделывали маис, киноа — «рис инков» — и, возможно, коку. Именно дома бедняков больше всего поразили исследователей, хотя бо́льшая часть этих построек еще не освобождена от зарослей.

В 2004 году перуанско-французская экспедиция очистила от джунглей полдюжины круглых хижин. У них были высокие остроконечные соломенные крыши, нетипичные для архитектуры инков. В фундаментах домиков археологи нашли осколки керамики, более древней, чем культура инков. Значит, в XII–XIII веках там уже существовало поселение народа чанка. После разгрома чанка инки разрешили побежденным жить на своих землях, но поставили их на низшую ступень общественной иерархии.

На месте старого поселения инки построили прямоугольные здания, вероятно, мастерские ткачей. В развалинах найдены детали веретен, служивших для прядения шерсти лам и альпак.

Сельское хозяйство и ткачество составляли только одну сторону существования Чокекирао. Этот город был ритуальным центром. В 2006 году археологи открыли в руинах 27 каменных мозаик, на 23 из которых изображены ламы. Светлые пластины из сланца в каменной кладке представляют туловища животных, а глаза и губы начертаны резцом.

Следует отметить, что ламы в Андах — одна из важнейших составляющих образа жизни. Они дают мясо и шерсть, кости их тоже используют в хозяйстве. Засушенный помет собирают в качестве топлива. Долгое время они были здесь единственным вьючным животным.

Неудивительно, что о ламах до сих пор рассказывают легенды. Мать-Земля даровала людям этих животных, чтобы они помогали выжить в суровых краях. А первая альпака подарила людям источники жизни — ключи, ручейки, озера и реки.

Когда у инков умирал знатный человек, убивали ламу, чтобы душа покойного отправлялась на тот свет верхом. Местные индейцы до сих пор во время ритуальных праздников приносят лам в жертву своим богам.

Даже на звездном небе инки увидели свое священное животное. В начале XVII века испанский священник Франсиско де Авила записал, что «черное созвездие» под названием Якана (лама) считается душой всех лам. «Оно тянется посредине небосвода. Люди видят его совсем черным. Якана идет в реку, в Млечный Путь».

Сохранился миф, в котором рассказывается, что Якана движется по Млечному Пути среди ночи, когда никто не видит. Якана выпивает воду из моря. Горе людям, если Якана не станет пить, — море переполнится и зальет сушу.

Инки представляли Млечный Путь небесной рекой, в которой прячутся священные животные. В отличие от европейцев, отмечавших созвездия, инки давали названия темным пятнам, которые образуют межзвездные пылевые облака. Глазами Яканы у них считались звезды альфа и бета Центавра. Пастухи в Андах и теперь верят в «небесную ламу».

Священные ламы, очевидно, играли важную роль в Чокекирао. На верхних и средних террасах изображения лам расположены в шахматном порядке или ровными рядами, сплошными или прерывистыми. Там размещены целые стада взрослых животных. На нижних террасах изображены группы взрослых лам и телят. Размер и расположение рисунков явно имели значение. В целом эти вереницы лам напоминают орнаменты на индейских тканях, принцип построения которых специалисты не могут разгадать до сих пор.

Применение орнаментов было широко распространено в архитектуре Древнего Перу. Геометрические мозаики Чокекирао — типичный пример изобразительного языка, известного по сотканным в Андах тканям. Зигзаги и волнистые линии обозначают извилистые дороги пастухов с их стадами, водные потоки или ползущую змею. Узор в шашечку символизирует глаза предков или небесных лам. Хотя это невозможно доказать, но, скорее всего, в основе архитектурных орнаментов Чокекирао лежит тот самый миф о небесной ламе Якане, выражающий мировоззрение жителей Анд.

Кровавые стены Сечина

Когда заходит речь о древних цивилизациях Америки, обычно сразу вспоминаются ярко представленные в фильмах и книгах кровавые обряды и жертвоприношения инков и майя: жрецы, вырывающие у людей сердца, катящиеся по ступеням храмов отсеченные головы… Откуда мы знаем, что в Новом Свете до прихода европейцев совершались подобные ритуалы? Да сами же древние индейцы и оставили нам множество доказательств: пугающие рисунки на стенах древних построек с изображениями кровавых месс. Что же принуждало их к подобной жестокости? Может быть, тяжкое наследие, доставшееся им от далеких предков?..

Речные долины — одна из характерных примет пейзажа Перу. Он довольно однообразен. С одной стороны тянется сравнительно узкая — от 80 до 180 км — прибрежная полоса, полоса пустынных равнин. С другой — высится Сьерра — обширная горная страна, Перуанские Анды. С гор сбегают многочисленные маловодные, короткие речки. В Тихий океан в пределах Перу впадает около полусотни рек. Они пересекают прибрежную полосу с востока на запад. В их долинах на протяжении тысячелетий селились люди. Именно здесь и зарождались древнейшие культуры Перу.

Долгое время самым ранним поселением в Перу считалось местечко Караль, расположенное в долине Супе провинции Барранка. Впервые обнаружила его археолог Рут Шейди Солис в 1997 году. В соответствии с современным научными данными и радиоуглеродным анализом, было определено, что комплекс Караль был построен народом норте-чико примерно между 2627 и 2100 годами до н. э., в так называемый докерамический (предкерамический) период. Таким образом, комплекс Караль — ровесник древнеегипетских пирамид в долине Нила, созданных примерно тогда же, то есть 4500 лет тому назад.

Наиболее впечатляющим достижением культуры норте-чико является ее монументальная архитектура, где представляют интерес, например, холмообразные платформы и круглые площади. Комплекс Караль включает в себя несколько древних сооружений, с платформами, на которых можно разместить два футбольных стадиона или пятиэтажное здание.

Предполагается, что народу норте-чико требовалась сложная система управления, но до сих пор остаются без ответа вопросы о том, как она функционировала. Да и других данных об этих прародителях американской цивилизации почти нет: керамика полностью отсутствует, количество произведений искусства чрезвычайно мало.

В долине реки Сечин, неподалеку от современного города Касма, археолог Хулио Сесар Тельо в составе группы перуанских и немецких ученых в 1937 году обнаружил руины нескольких комплексов древних построек. Этот археологический памятник назвали Сечин, по имени протекающей неподалеку реки, и посчитали его ровесником Караля. Но каково же было удивление исследователей, когда во время раскопок под остатками круглой каменной площади (плазы) обнаружилась еще одна — более древняя, а под ней еще и еще… Всего, предположительно, в глубине были скрыты 4 или 5 подобных площадей, выстроенных одна над другой. Видимо, строители этих сооружений примерно каждые 100–300 лет возводили над старой плазой новую. А после проведения радиоуглеродных анализов современные ученые пришли к выводу, что самой ранней постройке Сечина — около 5500 лет. Выходит, Караль и египетские пирамиды как минимум на тысячелетие моложе Сечина!

Ни в одной другой части Перу не расположено поблизости друг от друга столько храмовых комплексов. Для случайных туристов, привыкших к «чудесам архитектуры», эти памятники, впрочем, ничем не примечательны. Время изменило их почти до неузнаваемости. Древние пирамиды не сумели выдержать неспешную работу природных сил. Ветер и вода оказались сильнее расчетов строителей.

Самым старым сооружением здесь считается Сечин-Бахо. Этот храмовый комплекс, который начали раскапывать в 2000 году, располагался на северной оконечности долины Касма, там, где поля, возделываемые крестьянами, постепенно переходили в пустыню. Общая площадь святилища достигает 30 га, а длинная глухая стена отгораживает его от песков пустыни.

Главное здание храма выделяется четкой осевой симметрией. Оно сооружено на платформе высотой 20 м. Установлено, что на этом месте когда-то находилось другое, еще более древнее здание, возведенное во второй половине IV тысячелетия до н. э.

Стены храма, выполненного в виде пирамиды, непривычно пусты. Здесь нет ни рельефов, ни других изображений. Помещения имеют прямоугольную форму, но углы несколько скруглены. Кое-где в стенах, покрытых белой штукатуркой, виднеются ниши. Здесь практически не осталось артефактов, какими обычно полны древние руины. Лишь в некоторых комнатах сохранились емкости с глиной, которую, видимо, жители принесли, чтобы оштукатурить осыпающиеся стены, — но ремонт так и не был сделан.

Перед главным зданием расположена «пристройка» высотой 14 м, имевшая свой отдельный вход. Впоследствии проем между зданиями был засыпан.

Непосредственно к святилищу примыкают четыре двора, расположенные вдоль его центральной оси. Все они, поднимаясь уступами, ведут к платформе. Первый, самый широкий двор огорожен сбоку 5-метровыми стенами. Рельефы на них изображают людей с простертыми руками — то ли участников какой-то процессии, то ли танцующих. В правой руке они держат некий продолговатый предмет, а в левой — что-то круглое, откуда появляется голова змеи.

Площадь двух первых дворов составляет около 2000 м^2. Еще громаднее территория, прилегающая к ним, — 18 тыс. м^2. Вероятно, в древности здесь устраивались народные собрания и проводились религиозные церемонии. Во втором, как и в четвертом, дворе имелись ниши высотой в человеческий рост. В них были установлены фигуры идолов или же помещались мумии.

Поначалу все дворы были открыты для посетителей. Однако со временем третий двор отделила от первых двух высокая стена. Она закрывала все происходившее там от посторонних глаз. Лишь две узкие боковые лестницы вели наверх, к третьему двору. Очевидно, только избранные имели право подняться по ним. «Возможно, изменилась сама религия, которой придерживались местные жители, или же иной стала иерархия в обществе», — полагает немецкий исследователь Петер Фукс, работающий в Перу вот уже четверть века.

Предположительно, с момента строительства первой плазы до возведения последней постройки прошло около 2000 лет. Но около 1600 года до н. э. храм Сечин-Бахо был покинут. Все его помещения опустели. Археологам достались лишь отдельные жемчужины да фрагменты глиняных фигур. Особенно любопытны осколки сосудов с круглым днищем, без горлышка, которые относятся к числу самых ранних образцов керамики, найденных в этом регионе. Они украшены стилизованным изображением рыбы.

Но что за народ жил на территории, которую тысячи лет спустя занимали встреченные испанскими завоевателями инки? Что заставило сечинцев уйти с насиженного места? Это так и осталось загадкой… «Они не покидали храм в спешном бегстве, а организованно уходили отсюда», — полагает Петер Фукс.

Общие размеры комплекса Сечин-Бахо составляют примерно 200×140 м. Как отмечает немецкий археолог Рената Пацшке, «люди, построившие это святилище, несомненно, блестяще разбирались в архитектуре». Храмовый комплекс возведен в основном из крупных камней, доставленных с окрестных гор и затем обтесанных.

Возможно, ответ смогут подсказать стены другого комплекса — Серро-Сечин, расположенного примерно в километре от Сечин-Бахо. В этом месте сохранились 7 построек, причем степень их сохранности не может не радовать археологов. Храм Серро-Сечин не был разрушен воинственными племенами, его не разграбили конкистадоры, не разобрали на строительные материалы крестьяне из окрестных нищих деревень. Около 1300 года до н. э. храм был засыпан лавиной и оставался погребенным, пока сюда не пришли перуанские и немецкие исследователи.

Самым ранним сооружением здесь считается плаза диаметром 14 м, на которой древние жители проводили собрания и церемонии. Впоследствии над ней выстроили прямоугольный глинобитный храм. Здание покоится на ступенчатой платформе, сооруженной в период между 2400 и 2200 годами до н. э. Центральная часть храма украшена изображениями существ, напоминающих хищных кошек. Позднее святилище расширили, и по обеим сторонам от входного портала появились цветные рельефы, изображающие 5-метровых рыб, которые раскрывают страшную пасть. Похоже, они силятся проглотить отрубленные головы людей, виднеющиеся над ними.

А еще позднее — примерно около 1900 года до н. э. — строение дополнительно окружили стеной из 400 каменных плит высотой до 4 м c выгравированными на них изображениями.

Именно эти рисунки с ужасающими подробностями рассказывают нам о строителях Сечина. Туристов поражает вид изображенных на барельефах отрубленных голов, рук и ног, вырванных глаз, костей, позвоночных столбов, бьющей фонтаном крови… А над всем этим возвышаются не то воины, не то жрецы с занесенным для удара оружием. Как считают многие исследователи, таким образом сечинцы приносили жертвы своим богам. Практически у всех жертв на рисунках отсутствуют глаза. Возможно, сечинские жрецы специально вырывали их, прежде чем четвертовать человека, чтобы тот не мог потом наблюдать из мира мертвых за своим убийцей.

Со временем и этот храм утратил былое значение и был аккуратно загорожен вплоть до уровня, на котором кончались плиты с рельефами. «Сзади в храм еще можно было войти — так что он был закрыт лишь наполовину», — комментирует Петер Фукс. Очевидно, это делалось для того, чтобы скрыть от посетителей сцены жестокого, убийственного разгула. «Но разрушать рельефы не стали — отмечает исследователь. — Может быть, они просто побоялись это делать, ведь чем, как говорится, черт не шутит».

Но есть и другая версия происхождения кровавых картинок — более мирная. Так, доктор Виктор Паредес Руис — один из исследователей древних руин — считает, что это место свидетельствует не о жестокости древних людей, а об уровне их знаний в области медицины. Сечин — вовсе не храм, в котором приносили человеческие жертвы, а всего лишь больница. Жрецы здесь не четвертовали людей, а наоборот — лечили. На стенах же остались не изображения кровавых расправ, а всего лишь учебные пособия, с помощью которых сечинцы передавали знания следующим поколениям.

Ведь если представить, что через тысячелетия наши очень далекие потомки вдруг обнаружат развалины какой-нибудь медицинской академии, то они там увидят стенды с изображениями людей без кожи и их органов, емкости с частями тела в формалине, снимки оперирующих врачей… Быть может, люди будущего, где медицина, допустим, будет строиться на совершенно иных принципах, тоже придут в ужас от того, какие кровавые ритуалы проводили жрецы в белых одеждах в неимоверно далеком XXI веке?

«На стенах мы видим не только изображения отсеченных конечностей, но и внутренних органов: пищевода, желудка, почек, тонкой кишки (причем с точным соблюдением ее изгибов), — отмечает доктор Руис. — Гравюры таза, позвоночника, крестца — все выполнено с удивительным совершенством!»

По его мнению, Сечин был школой и, несомненно, древнейшим медицинским учреждением в мире. Хирурги изучали там анатомию человеческого тела. Возможно, это объясняет отсутствие на стенах изображений богов. Ведь если бы это был храм, боги занимали бы в нем центральное место.

Доказательство того, что древние американцы обладали колоссальными познаниями в области медицины, мы встречаем у тех же инков. Они распознавали более 70 различных заболеваний, а их анатомический словарь включал в себя около 60 терминов. Известно также, что индейские жрецы умели проводить операции по трепанации черепа, извлекать из проломленных голов обломки костей и закрывать эти дыры золотыми пластинами. Из обнаруженных археологами в местах поселений инков 411 черепов 66 имеют отверстия явно медицинского происхождения. В качестве основного хирургического инструмента индейцы использовали нож туми[62], хотя имелись у них и обсидиановые ножи, иглы, скальпели, пинцеты. Быть может, инки переняли эти секреты у своих предков — сечинцев?

Озеро погибших цивилизаций

Необыкновенное, загадочное, таинственное… Какими только эпитетами не награждают самый крупный из высокогорных водоемов в мире — озеро Титикака, расположенное в Центральных Андах на высоте 3812 м. Это настоящая горная жемчужина, берега которой — сокровищница для археологов, уже обнаруживших там следы четырех древних цивилизаций Южной Америки.

Титикака — самое большое по запасам пресной воды[63] озеро в Южной Америке, почти настоящее море в горах, площадью 8300 км^2 и глубиной до 304 м. Оно находится на границе Перу и Боливии, в огромной впадине, которую когда-то образовали ледники. Титикака подпитывается талой водой от более 300 рек, стекающих с ледников, окружающих плоскогорье Альтиплано.

Из-за разреженного высокогорного воздуха самая легкая физическая нагрузка здесь у многих вызывает полуобморочное состояние. Как говорят ученые, для адаптации к жизни на берегах озера нужно два-три поколения. Но представители древних цивилизаций, когда-то обосновавшиеся в этих местах, не только приспособились к разреженному воздуху, но и смогли создать прекрасные произведения архитектуры и искусства, которые до сих пор поражают наше воображение, несмотря на разрушения, произведенные временем и человеком.

Со стороны Перу в гигантское озеро вдается полуостров Копакабана (бо́льшая часть которого принадлежит Боливии) с одноименным священным городом инков. А возле полуострова Копакабана, к северу от города, находятся два священных для индейцев острова, игравших ключевую роль в религиозной и светской жизни инков. Один из них, побольше, — остров Солнца, другой, поменьше, — Луны. Эти острова и окрестности озера называют Тибетом Америки — из-за их изоляции, древних памятников и потрясающей красоты окружающей природы.

И полуостров, и город Копакабана, конечно, менее известны, чем одноименный берег в Рио-де-Жанейро, но знаменитый бразильский пляж получил свое название от рыбацкой деревушки, которая носила имя в честь святой девы из боливийской Копакабаны. По преданию, ее основал моряк, спасшийся от жестокого шторма благодаря заступничеству этой святой.

Согласно древней легенде, именно на острове Солнца верховное божество инков Виракоча сотворил Солнце и Луну, а также первого инку Манко Капака и его сестру. Примечательно, что остров Солнца получил свое название от испанцев. В древности его называли Титикака, что на языке кечуа означает «скала пумы». Впоследствии это название перешло на все озеро, которое сами индейцы кечуа называли Мамакота (Мать-вода).

Полузасыпанные фундаменты строений, существовавших здесь в незапамятные времена, покрывают практически весь остров Солнца. Когда-то доступ сюда имели исключительно представители семьи Верховного инки и его приближенные. Главное святилище располагалось как раз на той самой скале, по форме напоминающей пуму, от которой остров получил свое индейское имя. Чтобы скала на священном острове не разрушалась, на нее, по преданиям, был надет специальный чехол из тончайшей викуньей[64] шерсти, предназначавшейся для изготовления одежды лишь самых знатных лиц государства. Внутри скалы находилась целая система связанных друг с другом пещер, в которых Верховный инка совершал самые важные обряды и приносил жертвы своему небесному отцу — Инти. Стены тех пещер были облицованы тонкими золотыми пластинами. Кроме скалы пумы, на острове находились храм Солнца, дом невест Солнца и другие важные святилища.

В северной части Острова Солнца стоит деревня Чаллапампа с интересной достопримечательностью. Это лабиринт Чинкана — огромный запутанный каменный комплекс, который, возможно, был «учебным центром» для жрецов инков. Строение не совсем в духе аккуратных инков, но некоторые археологи считают, что, может быть, они сооружали его в некоторой спешке.

Если идти от лабиринта на юг, оставив позади священную скалу, можно вдоль пути увидеть два очень больших следа, которые, как верят инки, оставил Солнце-Инти, когда спустился вместе с Луной-Килья, чтобы родить первых инков — Манко Капак и Мама Оклло.

В конце концов тропа приводит к наибольшему поселку на острове — Умани, расположенному юге Исла дель Соль. Парадная лестница из 206 каменных ступенек ведет в город к священному Фонтану молодости.

Остров Луны по размерам гораздо меньше острова Солнца, но и на нем до сих пор сохранились развалины строений инков. Здесь стоит дом избранниц Солнца, где в древности жили в затворничестве молодые женщины, священные девственницы Солнца-Инти. Они ткали предметы одежды из шерсти альпака и исполняли церемонии, посвященные Солнцу.

Сохранилась небольшая пристань — здесь на остров когда-то высаживались паломники. Рядом с пристанью были небольшие постройки, где верующие совершали ритуальное очищение, поэтому сейчас это место называют Вратами очищения. Большинство построек на острове относят к культуре аймара из-за характерных архитектурных стандартов — трапециевидных дверей.

Предполагается, что в основном все храмы на островах были построены около 1500 года — тогда район озера и стал популярным местом паломничества. Однако два американских антрополога, Чарльз Станиш и Брайан Боер, которые изучали древние развалины на островах, обнаружили святыни, датируемые 500 годом до н. э. Это означает, что острова считались священным местом и у цивилизации, предшествующей инкам. «Ритуальные церемонии проводились на этих островах, когда Сократ читал свои лекции в Акрополе, — говорит Станиш. — …Инки не изобрели ничего нового, они унаследовали это священное место от своих предшественников».

Американские ученые обнаружили здесь 185 археологических памятников. Они установили, что острова были освоены еще охотниками-собирателями около 2000 года до н. э. Поэтому неудивительно, что и по берегам всего озера Титикака расположено много объектов, принадлежавших разным культурам и эпохам. Например, возвышаются погребальные башни (чульпас), построенные в доинкскую эпоху культурой аймара. В каждом склепе захоронены останки нескольких семей, предположительно аристократического происхождения.

Есть здесь один загадочный артефакт, аналогов которому в Перу найдено не было. На западном берегу озера в местности под названием Айя Марка находится удивительная скала, носящая имя Амару Меру. По представлениям индейцев, здесь в незапамятной древности находился Город богов, хотя никаких значительных археологических памятников в окрестностях обнаружено не было.

Местный пейзаж выглядит фантастично: на сотни метров тянутся узкие гребни красных гранитных скал самых причудливых форм. В древности вертикальная поверхность одной из скал была выровнена таким образом, что она напоминает врата. Гладкая вертикальная стена размером примерно 7 × 7 м врезана в массив скалы. На всю высоту по двум сторонам идут два углубленных на полметра желоба, а в центральной части расположена неглубокая трапециевидная ниша высотой 1,7 м. В целом вся конструкция создает полное впечатление врат с небольшой дверцей, которая ведет в скалу.

Врата стали известны широкой публике буквально несколько десятилетий назад. До этого времени историки не знали о существовании памятника. Последовавшие за открытием полевые исследования позволили выяснить, что у местных индейцев сохранилась легенда о вратах, ведущих в мир богов. Согласно этому преданию, в глубокой древности великие герои уходили через врата к богам, чтобы обрести там бессмертие. Изредка некоторые из них ненадолго возвращались, чтобы проинспектировать оставленные ими земли.

Позже была обнаружена еще одна, более поздняя инкская легенда. Согласно ей, в годы конкисты верховный жрец храма Семи Лучей по имени Амару Меру (от него и появилось современное название скалы) бежал от испанских солдат на берега озера Титикака. С собой он захватил золотой диск, который и являлся ключом от древних врат. После проведения ритуала с местными жрецами Амару Меру открыл врата и ушел «в мир богов», оставив золотой диск на хранение жрецам. Кстати, в правой части задней стенки ниши-двери имеется небольшое округлое углубление, как будто бы предназначенное для диска-ключа.

Поблизости от врат не было обнаружено никаких археологических следов — ни петроглифов, ни остатков каких-либо построек. Таким образом, с археологической точки зрения памятник не может быть датирован. Равно как невозможно определить с научной точки зрения его предназначение. Но нашелся исследователь-энтузиаст Хосе Мамани, который подошел к этой проблеме с иной стороны. Он использовал комплекс сложной аппаратуры, регистрирующей различные виды электромагнитных колебаний. Результат эксперимента оказался ошеломляющим. После включения аппаратуры врата начали атаковать огненные шары, воздух сгустился и стал вязким. Местные старейшины, сопровождавшие ученого, опустились на колени и лишились чувств. После окончания эксперимента пришедшие в себя старейшины поведали о том, что распахнувшиеся врата впустили их в обитель предков: безбрежный огненный океан, насыщенный электричеством и наполненный кристаллическими образованиями синего цвета, — так, по их мнению, выглядели обитатели того мира.

Однако вернемся к исторической стороне вопроса. Дело в том, что подобные загадочные сооружения, изображающие врата, известны в другой части мира, а именно в Передней Азии.

На востоке современной Турции на берегу озера Ван расположены остатки древней столицы урартского царства Русахинили. Город был возведен царем Русой I в конце VIII века до н. э. На этой территории есть отдельно стоящий утес, в вертикальной стене которого тоже вырезаны подобные врата. От перуанских они несколько отличаются конструкцией и формой. Это прямоугольная ниша, тремя ступенями врезанная в скалу. Ее примерные размеры 2 × 5 м. По бокам ниши имеются обширные надписи, сделанные клинописью. В них говорится, сколько быков и овнов необходимо преподносить богам. Но вовсе не исключено, что сама ниша была сделана до основания здесь урартского города. Более того, можно предположить, что выбор расположения новой столицы царства был обусловлен сакральной природой этого места.

В армянской традиции этот памятник называется Врата Мгера. Мгер, он же Митра в древнеиранской традиции, являлся богом Солнца. В армянском эпосе «Сасна црер» есть два персонажа с именем Мгер (Михр) — Старший и Младший (внук предыдущего, сын Давида Сасунского). Мгер Младший, встречаясь со своим отцом Давидом, сражается с ним, не зная, что это его отец, и побеждает его. Униженный Давид проклинает Мгера, обрекая его на бездетность и несчастье. Мгеру не удается победить несправедливость в мире, земля перестает держать его и его коня, и он вязнет в земле. Посоветовавшись с могилами своих предков, Мгер получает их завет ждать наступления справедливости в скале. Он ударяет по скале мечом, она расступается, впуская его вместе с конем. Периодически Мгер выходит из скалы и проверяет, наступил ли справедливый мир. Если это случится, то он сможет покинуть скалу навсегда.

Таким образом, в армянском эпосе имеется сходный сюжет, посвященный вратам в скале. Они связаны с солнечным божеством, в них удаляется в иной мир герой, который может возвращаться для инспекции оставленного мира.

На западе Турции на территории древней Фригии расположены еще одни врата, которые сегодня называют храмом Кибелы (Матери богов). Это тоже отдельно стоящая плоская скала, на одной поверхности которой вырезаны врата размером 16 × 17 м. В отличие от двух предыдущих, поверхность фригийских врат покрыта резным геометрическим орнаментом, а собственно дверь обрамлена пилонами и перекрытием. Возможно, фригийцы тоже использовали более древние врата, покрыв их орнаментом и посвятив Матери богов.

Чем же можно объяснить наличие таких уникальных и в то же время схожих памятников, расположенных на противоположных континентах? Сходными мировоззренческими стереотипами разных древних народов? Или, быть может, эти врата — наследие гораздо более древней и неизвестной нам цивилизации, оставившей редкие следы в разных концах света?

На протяжении длительного времени озеро Титикака привлекало внимание ученых и искателей сокровищ благодаря существованию огромного количества легенд вокруг него, в том числе о подводном городе Ванаку, в котором спрятано от испанских конкистадоров золото инков. Индейцы аймара хранят различные легенды об этой Атлантиде Южной Америки. Якобы на дне озера Титикака находится золотая цепь длиной несколько километров, соединяющая острова Солнца и Луны. Говорится в преданиях и о том, что из озера в Куско, древнюю столицу инков, ведет 300-мильный подводный туннель.

Истории о затерянных сокровищах привлекли знаменитого французского океанографа Жака Ива Кусто. Его команде удалось доставить к Титикаке две мини-субмарины. К сожалению, погружения почти ничего не дали. Кое-где на дне обнаружилось продолжение наземных строений, на берег были подняты несколько образцов керамики. Однако такие же горшки исследователи увидели в плавучей деревне индейцев уру. Никаких золотых цепей и туннелей найти не удалось. Правда, в некоторых местах на дне озера слой ила и грязи достигал нескольких метров — вполне возможно, что под ним и скрываются легендарные сокровища.

Влиятельный американский журнал National Geographic предпринял свою экспедицию в 1988 году, но тоже без особого успеха.

А в августе 2000 года группа итальянских водолазов и археологов совершила сенсационное открытие. Экспедиция нашла погруженный в глубины озера Титикака древний храм доинкского периода. Руины огромного строения, окруженные 800-метровой стеной, занимающие площадь 200 × 50 м, были обнаружены за каменной террасой, предположительно являющейся древней мостовой. Эта затопленная дорога начинается около Копакабана на глубине 30 м под водой. Нашли археологи и вытесанную из камня скульптуру в виде человеческой головы, напоминающую каменные изваяния в расположенном неподалеку от озера древнем городе Тиауанако. Предположительный возраст подводных находок составляет 1500 лет. По мнению профессора Рубена Вела из археологического института Тиауанако, найденные развалины — «прибрежный храм, где совершались захоронения важных персон». Как же святилище оказалось на дне? Ученые дать ответ пока не могут.

Боливийское правительство обязалось спонсировать дальнейшие исследования и даже разработало план переноса храмового комплекса на поверхность. Но местные жители очень боятся последствий такого непочтительного отношения к священному озеру.

Тиауанако — загадка неведомых времен

Этот город расположен у восточного берега озера Титикака в Андской области на севере Боливии, на плато Альтиплано, окруженном заснеженными горными хребтами Анд. Тиауанако — самый древний, самый большой и самый загадочный город Америки, который, по преданиям, был возведен богами. Он лежит на высоте почти 4000 м, однако найденные на его территории руины большого порта, морские ракушки, изображения летающих рыб и скелеты ископаемых морских животных свидетельствуют, что некогда город был достаточно близок к морю или даже находился на его берегу. И это — только одна из многих загадок уникального археологического памятника.

Некоторые ученые полагают, что Титикака — остаток гигантского залива Тихого океана. Геологи утверждают, что Анды — горы молодые. Когда их не было, Тихий океан глубоко вдавался в материк Южной Америки. Потом началось поднятие огромного участка земли, и залив стал озером. Горы росли и росли, озеро вместе с ними поднималось под облака и выше облаков. Причем поднятие это шло равномерно и плавно: береговая линия древнего моря-озера не искажена, она хорошо сохранилась. Тиауанако же был построен на берегу океана и поднимался ввысь вместе с Андами. Но в этом случае пришлось бы признать, что город был возведен в конце мелового периода, то есть 70–66 млн лет назад!

Есть также предположение о том, что озеро образовалось в результате планетарного катаклизма, произошедшего в XI–X веках до н. э. и вызвавшего потоп. При этом вода затопила горы до самых высоких вершин. Когда потоп закончился, тихоокеанская вода осталась во впадине, ставшей озером Титикака. Эта версия выглядит более правдоподобной, к тому же потоп упоминается в более чем 100 легендах индейцев. Существуют и физические доказательства катастрофического наводнения.

Земледельческие террасы, которые имеются на склонах гор, подтверждают версию потопа. Ближе к вершинам гор располагаются самые древние из террас, которые были построены вскоре после потопа. Наименее древние находятся ниже всего — они строились по мере того, как вода отступала. Есть археологические свидетельства того, что для перемещения от одного пика к другому использовались лодки.

После потопа остались в живых только те люди, которые смогли укрыться в горах. И если действительно после потопа на Землю прибыли «боги из плоти и крови», как утверждает известный популяризатор теории о палеоконтактах и инопланетном происхождении человека Захария Ситчин, то только на вершинах гор они могли обосноваться, потому что земля была затоплена водой. Хорошо с этим допущением коррелируется и почитание гор и апу — богов гор, управляющих всей жизнью округи, столь характерное для андской религии. Особенно важные церемонии благодарности богам андцы проводят на высоких вершинах. На самые высокие пики совершаются с этой целью большие паломничества по большим религиозным праздникам. Можно предположить, что когда-то именно высоко в горах индейцы встречали богов.

Свое название Тиауанако, что на языке инков означает «Мертвый город», получил уже после того, как жители навсегда покинули его. Что это были за люди и как они сами именовали город, историки не знают. Исследователи полагают, что Тиауанако играл значительную культурную роль в доинкский период и во время своего расцвета назывался Тайпикала — «Центр мира», или, по другим данным, Виньаймарка — «Вечный город».

По инкской легенде, монументальные сооружения Тиауанако были выстроены самим верховным богом Кон-Тики Виракоча, которого многие индейские племена почитали задолго до возникновения инкской империи. Согласно преданиям, на этом месте в незапамятные времена Виракоча создал Солнце, потомками которого являлись императоры инков.

Инки оставили первое известное историкам описание городища. Здесь побывал их правитель Майта Капак. Взойдя на плато, индейцы были поражены необыкновенным зрелищем. Посреди равнины возвышались остатки циклопических сооружений и статуи неведомых богов. Возникло предположение, что построить такой город могли только великаны, а огромные изваяния — они сами, увековеченные в камне. Вероятно, тогда же родился миф, что вся эта красота была сотворена в течение одной ночи.

«Все мифы, подтверждаемые географическими данными и археологическими находками, указывают на южный берег озера Титикака как на колыбель не только человеческой цивилизации в Южной Америке, но и самих богов. Именно отсюда, как говорят нам легенды, началось заселение Анд после Великого потопа; именно здесь была обитель богов во главе с Виракочей; именно здесь основателям Древней Империи были даны знания, маршрутные карты и Золотой Жезл, при помощи которого они определили положение “Пупа Земли”, где и был основан город Куско», — пишет Захария Ситчин.

Археологи и историки существование богов и гигантов отрицали, однако приписывали городу невероятно древнее происхождение. Вообще в связи с Тиауанако было высказано множество различных утверждений и гипотез, бо́льшую часть из которых перечислил чешский американист Милослав Стингл:

«Историческая исключительность Тиауанако прежде порождала самые фантастические предположения. Так, X. С. Белами считал, что этот “священный город” вообще является старейшим городом в мире и построен 250 тысяч лет назад! Артур Познанский, у которого немало заслуг в изучении Тиауанако, утверждал, что Вечный город возник 17 тысяч лет назад и является “колыбелью американского человека”… Известный норвежский ученый Тур Хейердал считал его жителей также создателями позднейших огромных статуй на полинезийском острове Пасхи… Некоторые исследователи полагали, что к строительству Тиауанако причастны североевропейские викинги. А происхождение аймара, живущих по соседству с Тиауанако, связывалось даже с библейским Адамом (если поверить одному из старых боливийских авторов, Адам говорил на языке аймара!). Даже нацисты, провозгласившие викингов своими предшественниками, предъявляли права на Тиауанако. Уже после войны некоторые несерьезные авторы все еще повторяли мистическое утверждение, будто строителями Тиауанако были рыжеволосые викинги».

Не обошлось и без атлантов. Полковник Перси Фосетт, явившийся прообразом профессора Челленджера, героя романа Артура Конан Дойла «Затеряный мир», считал, что на индейские культуры Южной и Центральной Америки огромное влияние оказали выходцы из легендарной Атлантиды. Вот цитата из записей Фосетта, посвященных городищу: «Мегалитические руины Тиауанако — остатки тех строений, которые возводились вовсе не в Андах. Они являются частью огромного города, поглощенного Тихим океаном много веков назад. Когда земная кора поднялась и выросла грандиозная цепь Анд, эти руины возвысились со дна океана и заняли те высоты, на которых сейчас и находятся».

Местность, где находится Тиауанако, малопригодна для жизни современного человека. Из-за большой высоты там слишком разреженный воздух. Туристы, оказавшись в этих местах, жалуются на одышку, головную боль, звон в ушах.

Официальная историческая наука говорит нам, что Тиауанако был столицей одноименной доинкской цивилизации, которая доминировала в регионе Андских гор между 500 и 900 годами. В городе во время его расцвета проживало 20 тыс. жителей, он занимал площадь в 2,6 км^2. Общая же площадь развалин сегодня превышает 4 км^2. По-прежнему неизвестно, кто именно возводил величественные сооружения, от которых остались сегодня впечатляющие руины. Никто не знает, с какой целью строился комплекс, состоявший в основном из храмов и зданий дворцового типа.

Город, вернее, то, что от него осталось, состоит из нескольких основных объектов. Наиболее хорошо реконструированная часть города — Каласасайя, сооружение с прямоугольным основанием размерами 118 × 18 м, обнесенное стеной, в которую встроен ряд монолитных колонн. Внутренний двор постройки, занимающий примерно треть ее площади, находится ниже уровня земли. Входили в Каласасайю через большие каменные ворота по монументальной лестнице с шестью ступенями. Ко внутреннему двору примыкал крытый зал с большими порталами и окнами. В свое время его украшали золотые изделия, а в стены были вбиты золотые гвозди, на которых держались медные и бронзовые пластины.

Первоначально Каласасайю воспринимали как усадьбу, дворец или даже крепость, однако в последнее время исследователи склоняются к мысли, что это была… астрономическая обсерватория. Некоторые конструктивные элементы в стенах строго сориентированы по отношению к определенным созвездиям и устроены таким образом, чтобы облегчить наблюдения за Солнцем в разные времена года.

По соседству с Каласасайей исследователи обнаружили святилище площадью около 750 м^2 — так называемый Полуподземный храм. Его основание более чем на 1,5 м углублено в землю. В 1932 году профессор Уэнделл Беннетт нашел там гигантскую статую из розового камня. Высота монолита составляет чуть менее 7,5 м. Голову его украшает нечто вроде тюрбана, руки сложены на груди. В одной из них сосуд керо, в другой — путуту, обрядовый горн из раковины. На животе статуи — широкий пояс.

Чуть южнее Каласасайи возвышается пирамида Акапана. Одни ученые считают ее рукотворным сооружением, другие — холмом, которому придали ступенчатый вид и на вершине которого, возможно, находился храм или жертвенник. Третьи полагают, что на Акапане была военная крепость. Там до сих пор сохранилось небольшое искусственное озерцо.

Еще южнее, уже за условной городской чертой, можно увидеть другую террасообразную постройку, Пума-Пунку (Ворота Пумы). Она сооружена из огромных каменных плит. Вес некоторых из них превышает 100 т. Плиты тщательно обработаны, что свидетельствует о мастерстве древних каменотесов. На вершине Пума-Пунку строители поместили святилище или жертвенник, а затем весь объект обнесли двойной стеной.

Один из самых известных и, наверное, самых загадочных тиауанакских памятников — Инти-Пунку (Ворота Солнца). Они расположены в северо-западном углу Каласасайи и вытесаны из цельного андезитового блока размерами 3 × 3,75 м. Вес ворот — около 10 т. Верхнюю их часть с восточной стороны украшает богатый рельеф, в центре которого — главное божество в виде человеческой фигуры с непропорционально большой головой, окруженной нимбом. Его образуют 24 луча, каждый них заканчивается головой ягуара или пумы. Из глаз идола текут слезы, видимо, как подтверждение тому, что он даровал земле влагу, то есть обеспечил здешним полям урожай, в руках — большой царский жезл с головками кондоров наверху. Большую фигуру окружают 48 фигур поменьше — это изображения полулюдей-полуптиц. А над входным проемом Ворот Солнца видна полоса орнамента из человеческих лиц.

Содержание рельефа ученые истолковывают по-разному. Одни полагают, что центральная фигура символизирует бога Солнца — Кон-Тики Виракоча, а полулюди-полуптицы — это звезды, обращенные лицами к своему небесному государю. По мнению других, на Воротах Солнца изображен тиауанакский календарь — солнечный или лунный. Если комплекс Каласасайи — это действительно обсерватория, то календарь вполне органично вписывается в идею постройки.

Боливийский исследователь австрийского происхождения, профессор, инженер, антрополог, член многих научных обществ Артур Познански полжизни посвятил изучению Тиауанако. В своем объемном труде «Тиауанако — колыбель американского человека» на основе собственных археологических исследований и астрономических расчетов ученый доказал, что проектировщики и строители Каласасайи привязали ее геометрию к расположению звезд на небе не менее 12–17 тыс. лет назад.

Одно из первых изображений Ворот Солнца появилось в 1945 году на купюре с самым крупным на тот момент номиналом 5000 боливиано. Это очень удачное банкнотное изображение «визитной карточки» Тиауанако. Можно рассмотреть и отдельные фрагменты единственного в своем роде декора, украсившего восточную сторону знаменитых ворот.

Разумеется, большинство приверженцев ортодоксальной науки восприняли открытие Познански с нескрываемым скептицизмом. Однако вскоре группа видных ученых проанализировала результаты его исследований и расчетов. В группу входили: доктор Ганс Людендорфф, директор Потсдамской астрономической обсерватории; доктор Фридрих Бекер из обсерватории «Спекула Ватиканика»; профессор, доктор Арнольд Кольсхуттер из Боннского университета; доктор Рольф Мюллер из Потсдамского астрофизического института. Ученые работали в 1927–1930 годах и пришли к заключению: выводы Познански в основном верны.

Среди скульптур, уцелевших в Тиауанако, есть три особых: они наводят некоторых исследователей на весьма неординарные мысли и сопоставления. Эти скульптуры — одна в Полуподземном храме и две в Каласасайе — различаются между собой по размерам, степени сохранности, манере и мастерству исполнения. Но все три изображают существо, которое ваятели стремились представить как гибрид человека и рыбы. Американский журналист и путешественник Грэйем Хэнкок, беседуя в Тиауанако с местными жителями, получил любопытную информацию. Оказывается, в очень древних преданиях говорится о «богах из озера, у которых были рыбьи хвосты и которых звали Чуллуа и Умантуа».

Персонажи этой легенды и тиауанакские скульптуры явно напоминают героя шумерских сказаний, рыбочеловека Оаннеса, который в далекие времена выходил из моря на берег в Месопотамии и учил уму-разуму аборигенов.

Странности и загадки артефактов, обнаруженных в Тиауанако, в значительной степени проясняются, если принять гипотезу о существовании на Земле в глубокой древности высокоразвитой прапрацивилизации, которая и послужила общей основой для последующих цивилизаций шумеров, древних египтян, а также ольмеков и других народов американского континента. Были ли это гипербореи, атланты, лемурийцы? Возможно, археологи, историки и ученые других специальностей еще обнаружат бесспорные свидетельства реальности этой таинственной культуры, установят ее происхождение и время существования на нашей планете.

Хроники исчезнувших городов

Согласно современным научным представлениям, одним из основных признаков цивилизации является оседлость населения, объединенного в общины; возникновение городов. Память поколений донесла до нашего времени названия многих подобных поселений. Увы, от большинства из них остались лишь эти имена да развалины. Только благодаря труду археологов мы можем себе представить историю славы и гибели этих центров древних цивилизаций, вообразить, чем дышали, как выглядели, чем занимались и во что веровали их жители.

Иерихон

На право называться первым городом Земли претендуют множество древних городов. Но один из них все же остается вне конкуренции. Предание о его стенах, павших от рева еврейских военных труб, увековечило этот город в человеческой памяти. Но для историков это название звучит еще весомее. Среди открытых до сих пор центров городской цивилизации Иерихон — самый древний и непрерывно населенный город в мире (ему 10 тыс. лет) и самый низкорасположенный на Земле (250 м ниже уровня моря). Он находился в оазисе неподалеку от того места, где река Иордан впадает в Мертвое море и преграждал путь в Палестину любому завоевателю, идущему из долины Иордана. Иерихон был первым городом, который завоевали сыны Израилевы, придя в Землю Обетованную после сорокалетних скитаний в пустыне. «Кто возьмет Иерихон, тот может считаться хозяином всей Эрец-Исраель», — говорили евреи.

Согласно ветхозаветной Книге Иисуса Навина, израильтяне после исхода из Египта и сорокалетнего блуждания по пустыне с Иерихона начали завоевание Ханаана. После смерти Моисея новым вождем стал Иисус Навин, под руководством которого они перешли Иордан и взяли Иерихон в осаду. Горожане, укрывшиеся за мощными стенами, были убеждены, что город неприступен, ибо мощные стены Иерихона нельзя было одолеть силой оружия. Здесь могло помочь только чудо. Но Иисусу Навину было видение: ангел с мечом, устами которого Господь обещал передать неприступный город сынам Израилевым.

Сначала Иисус выслал в город разведчиков. Местная блудница Раав спрятала их в своем доме, а ночью помогла бежать. Взамен за помощь Раав попросила оставить ее семью в живых после того, как Иерихон будет взят. Затем израильтяне на протяжении шести дней обходили стены Иерихона на безопасном для жизни расстоянии. Шествие возглавляли воины, за ними шли священники и дули в трубы юбилейные, следом левиты несли ковчег завета, а замыкали эту процессию старики, женщины и дети. Все 40 тыс. человек молчали, воздух оглашали только вой и свист дудок.

На седьмой день Иисус Навин решился на штурм. Израильтяне обошли стены шесть раз, сохраняя молчание. А на седьмом круге они громко возопили и затрубили в трубы, да так громко, что грозные стены рухнули. Отсюда и пошло выражение «иерихонская труба».

Участь жителей Иерихона была ужасной: «…все, что в городе, и мужей и жен, и молодых и старых, и волов, и овец, и ослов, все истребили мечом». Пощадили только блудницу Раав и ее семью, которая с тех пор жила среди народа Израиля. «А город и все, что в нем, сожгли огнем», кроме «серебра и золота и сосудов медных и железных», которые были переданы иудейским жрецам. После этого Иисусом были прокляты все, кто посмеет восстановить Иерихон.

С тех пор довольно долго на пепелище существовал лишь маленький поселок. Иерихон восстановил при царе Ахаве (874–852 годы до н. э.) царский наместник Хиил из Бет-Эля, который, как говорит Библия, в свершение заклятия поплатился за это гибелью первенца и младшего сына (I Ц. 16:34). После этого Иерихон опять занял видное положение и играл немалую роль в истории. В римский период Антоний подарил Иерихон Клеопатре, однако Август вернул его Ироду, который построил здесь свой зимний дворец. Во время Иудейской войны 66–73 годов город был разрушен и вновь отстроен императором Адрианом. О нем упоминают Иосиф Флавий, Страбон, Птолемей, Плиний и др. При Константине I Великом здесь была христианская церковь, с епископом во главе. С течением времени Иерихон стал приходить в упадок. В VII веке после завоевания страны арабами здесь поселились евреи, изгнанные мусульманами с Аравийского полуострова. В ходе сражений между крестоносцами и мусульманами Иерихон был разрушен и лежал в развалинах вплоть до середины XIX столетия, когда сюда стали приезжать первые археологи, намеревавшиеся проверить библейскую легенду. Правда, первопроходцам удача не улыбнулась — они ничего так и не нашли…

В 1899 году немецкий археолог Эрнст Зеллин изучил поверхность холма и обнаружил несколько черепков ханаанейской посуды. Он пришел к выводу, что его предшественников все же не зря манили эти земли: вероятнее всего, под наслоением скрывается древний город. Ученый подготовился более тщательно, и в 1907 году обнаружил дома и часть городской стены с башней (5 рядов каменной кладки и сырцовая кладка высотой 3 м). Наконец в 1908 году Восточным обществом Германии были организованы серьезные раскопки, руководителями которых были профессоры Эрнст Зеллин и Карл Ватцингер. Они обнаружили две параллельно идущие крепостные стены, сооруженные из высушенного на солнце кирпича. Наружная стена имела толщину 2 м и высоту 8–10 м, а толщина внутренней стены достигала 3,5 м.

Археологи определили, что эти стены были возведены между 1400 и 1200 годами до н. э., и отождествили их с теми стенами, которые, как сообщает Библия, рухнули от мощных звуков труб израильских племен. Однако во время раскопок археологи натолкнулись на остатки строительного мусора, представлявшие для науки еще больший интерес, чем находки, подтвердившие сведения Библии о древней войне. Но вмешалась современная война — Первая мировая — и приостановила дальнейшие научные исследования.

Прошло два десятилетия, прежде чем группа британцев под руководством профессора Джона Гарстанга смогла продолжить дело предшественников. Новые раскопки начались в 1929 году и продолжались около 10 лет.

В 1935–1936 годах Гарстанг обнаружил нижние слои поселения каменного века. Люди, еще не знавшие керамики, уже вели оседлый образ жизни. Жили сначала в круглых полуземлянках, а потом в прямоугольных домах.

И вновь научной деятельности помешали амбиции современных правителей. Работа экспедиции Гарстанга была прервана из-за сложной политической обстановки. И только после окончания Второй мировой войны английские археологи снова вернулись в Иерихон. На этот раз экспедицией руководила доктор Кэтлин М. Кэньон, с деятельностью которой связаны все дальнейшие открытия в этом древнейшем городе мира. Для участия в раскопках британцы пригласили немецких антропологов, работавших в Иерихоне на протяжении нескольких лет.

В 1953 году археологам во главе с Кэтлин Кэньон удалось сделать выдающееся открытие, которое совершенно изменило наши представления о ранней истории человечества. Исследователи пробились сквозь 40 культурных слоев и обнаружили сооружения неолитического периода с громадными постройками, относящимися к тому времени, когда, казалось бы, на Земле должны были жить только кочующие племена, добывающие себе пропитание охотой и собиранием растений и плодов. Это стало сенсацией археологии 1950-х годов. Систематическими раскопками здесь был обнаружен ряд последовательных наслоений, объединяемых в два комплекса — докерамический неолит А (VIII тысячелетие до н. э.) и докерамический неолит Б (VII тысячелетие до н. э.).

Сегодня Иерихон А считается первым поселением городского типа, открытым в Старом Свете. Здесь найдены самые ранние из известных науке постройки постоянного типа, захоронения и святилища, сооруженные из земли или маленьких округлых необожженных кирпичей. Несомненно, что Иерихон А с его оседлым населением и развитым строительным делом представлял собой одно из первых раннеземледельческих поселений на Земле. На основании проводившихся здесь многолетних исследований историки получили абсолютно новую картину развития и технических возможностей, которыми располагало человечество 10 тыс. лет назад.

Превращение Иерихона из маленького первобытного поселения с жалкими хижинами и шалашами в настоящий город площадью не менее 3 га и населением несколько тысяч человек связано с переходом местного населения от простого собирательства съедобных злаков к земледелию — выращиванию пшеницы и ячменя. При этом исследователи установили, что этот революционный шаг был сделан не в результате какого-то привнесения извне, а стал итогом развития обитавших здесь племен: археологические раскопки Иерихона показали, что в период между культурой первоначального поселения и культурой нового города, который был построен на рубеже IX и VIII тысячелетий до н. э., жизнь здесь не прерывалась.

Иосиф Флавий называл эту местность «плодороднейшей землей Иудеи» или «Божественной страной». И сейчас при подъезде к Иерихону бросается в глаза контраст между выжженной пустыней вокруг и свежей сочной зеленью города, которая здесь растет благодаря мощи многочисленных подземных источников и зимних потоков, несущихся с близлежащих гор. Именно благодаря источникам древний город Иерейхон, что в переводе с арамейского означает «лунный» (по-арабски — Эриха), скорее всего, и обязан своим появлением.

Вначале городок не был укреплен, однако с появлением сильных соседей оказались необходимы крепостные стены для защиты от нападений. Появление укреплений говорит не только о противоборстве различных племен, но и о накоплении жителями Иерихона определенных материальных ценностей, привлекавших алчные взоры соседей. Что же это были за ценности? Археологи ответили и на этот вопрос. Вероятно, главным источником доходов горожан служила меновая торговля: удачно расположенный город контролировал главные ресурсы Мертвого моря — соль, битум и серу. В Иерихоне найдены обсидиан, нефрит и диорит из Анатолии, бирюза с Синайского полуострова, раковины каури с Красного моря — все эти товары высоко ценились в период неолита.

О том, что Иерихон со временем стал мощным городским центром, свидетельствуют его оборонительные укрепления. Поселение А занимало площадь около 4 га и было окружено рвом шириной 8,5 м и глубиной 2,1 м, вырубленным в скале. За рвом поднималась каменная стена толщиной 1,64 м, сохранившаяся на высоте 3,94 м. Ее первоначальная высота, вероятно, достигала 5 м, а выше шла кладка из сырцового кирпича.

К ней примыкала массивная круглая каменная башня. Первоначально исследователи предположили, что это башня крепостной стены. Но очевидно, она являлась сооружением особого назначения, соединявшим в себе многие функции, в том числе и функцию сторожевого поста для наблюдения за окрестностями. Башня имела диаметр 7 м и сохранилась на высоту 8,15 м. Она оснащена внутренней лестницей, тщательно сложенной из цельных каменных плит шириной в метр. В башне были устроены хранилище для зерна и обмазанные глиной цистерны для сбора дождевой воды.

Каменная башня Иерихона, вероятно, была построена в начале VIII тысячелетия до н. э. и просуществовала очень долгое время. Когда она перестала использоваться по назначению, в ее внутреннем проходе стали устраивать склепы для погребений, а прежние хранилища использовать как жилища. Эти помещения часто перестраивались. Одно из них, погибшее при пожаре, датируется границей VIII и VII тысячелетий до н. э.

После этого в истории башни археологи насчитали еще четыре периода существования, а затем городская стена обвалилась и начала размываться. По-видимому, город в это время уже опустел. Под защитой каменной стены располагались круглые, похожие на палатки дома на каменных фундаментах со стенами из сырцового кирпича, одна поверхность которого выпуклая (этот тип кирпича называется «свиная спина»). Чтобы точнее определить возраст этих сооружений, были применены новейшие научные методы, в том числе радиоуглеродный анализ. Именно путем исследовании изотопов углерода было установлено, что самые древние стены этого города относятся к VIII тысячелетию до н. э., то есть их возраст — примерно 10 тыс. лет. Еще более древним оказалось святилище — 9551 год до н. э.

Сооружение мощной оборонительной системы потребовало громадной затраты труда, применения значительной рабочей силы и наличия некоей центральной власти для организации и руководства работами. Исследователи оценивают численность населения в этом первом городе мира в 2000 человек, причем эта цифра, возможно, занижена.

Как же выглядели и как жили эти первые горожане Земли?

Анализ черепов и костных останков, найденных в Иерихоне, показал, что 10 тыс. лет назад здесь обитали низкорослые — чуть выше 150 см — люди с удлиненными черепами (долихоцефалы), принадлежавшие к так называемой евроафриканской расе. Они строили овальные жилища из комков глины, полы в которых были углублены ниже уровня земли. В дом входили через дверной проем с деревянными косяками. Вниз вели несколько ступенек. Большинство домов состояло из единственной круглой или овальной комнаты диаметром 4–5 м, перекрытой сводом из переплетенных прутьев. Потолок, стены и пол обмазывали глиной. Полы тщательно выравнивали, иногда красили и полировали.

Жители древнего Иерихона пользовались каменными и костяными орудиями, не знали керамики и употребляли в пищу пшеницу и ячмень, зерна которых растирали на каменных зернотерках каменными пестами. От гpубой пищи, состоявшей из круп и стручковых плодов, растертых в каменных ступах, у этих людей полностью изнашивались зубы.

Несмотря на более комфортную, чем у первобытных охотников, среду обитания, их жизнь была исключительно тяжелой, и средний возраст жителей Иерихона не превышал 20 лет. Очень высока была детская смертность, и лишь немногие доживали до 40–45 лет. Людей старше этого возраста в древнем Иерихоне, похоже, вообще не было.

Своих мертвых горожане хоронили прямо под полами жилищ, надевая на черепа культовые маски из гипса со вставленными в глаза масок раковинами каури. Любопытно, что в древнейших могилах Иерихона (около 6500 года до н. э.) археологи большей частью находят скелеты без головы. Видимо, черепа отделяли от тел и хоронили отдельно. Обрядовое отрубание головы у мертвых известно во многих частях света и встречалось вплоть до недавнего времени. Здесь, в Иерихоне, ученые встретились, по-видимому, с одним из самых ранних проявлений этого культа.

В этот «докерамический» период обитатели города не пользовались глиняной посудой — им ее заменяли каменные сосуды, вырезанные главным образом из известняка. Вероятно, они пользовались также всевозможными плетенками и кожаными вместилищами наподобие бурдюков.

Не умея изготавливать глиняную посуду, иерихонцы тем не менее применяли глину для лепки: в жилых постройках и гробницах найдено множество глиняных фигурок животных, а также лепных изображений фаллоса. Культ мужского начала был широко распространен в древней Палестине, его изображения встречаются и в других местах.

В одном из слоев Иерихона археологи обнаружили своего рода парадный зал с шестью деревянными столбами. Наверное, это было святилище — примитивный предшественник будущего храма. Внутри помещения и в непосредственной близости от него археологи не встретили никаких предметов домашнего обихода, зато обнаружили многочисленные глиняные фигурки лошадей, коров, овец, коз, свиней и фаллические скульптуры.

Самым удивительным открытием в Иерихоне стали лепные фигурки людей. Они сделаны из местной известняковой глины с каркасом из тростника. Эти статуэтки имеют нормальные пропорции, но плоские анфас. Нигде, кроме Иерихона, подобные изделия ранее археологам не встречались.

В одном из доисторических слоев Иерихона были найдены также групповые скульптуры мужчин, женщин и детей в натуральную величину. Для изготовления их использовалась похожая на цемент глина, которая намазывалась на тростниковый каркас. Фигуры эти были еще весьма примитивными и плоскостными: ведь пластическому искусству предшествовали наскальные рисунки или изображения на стенах пещер. Найденные скульптуры показывают, какой большой интерес проявляли жители Иерихона к созданию семьи и чуду зарождения жизни — это было одним из первых и самых сильных впечатлений доисторического человека.

Возникновение Иерихона — первого городского центра — свидетельствует о зарождении высоких форм общественной организации. Даже вторжение более отсталых племен с севера в V тысячелетии до н. э. не смогло прервать этот процесс, который в итоге привел к созданию высокоразвитых древних цивилизаций Междуречья и Ближнего Востока.

В позднем бронзовом веке Иерихон был процветающим городом, обнесенным стеной из кирпича-сырца. Затем он был уничтожен и простоял в нежилом виде довольно долго, пока Хиил не нарушил заклятие и не восстановил его, потеряв при этом своих сыновей. И все-таки, неужели звуки труб и яростный крик народа из колена Израиля смогли разрушить неприступные стены?

Вопрос о достоверности предания о взятии Иерихона войском Иисуса Навина по-прежнему служит предметом дискуссии. Итальянские археологи, Лоренцо Нигро и Николо Марчетти, продолжившие раскопки Иерихона в 1997 году, утверждают, что они не нашли там никаких следов разрушений, которые можно было бы связать с приходом израильтян. Джон Гарстанг, исследовавший Иерихон в 1930–1936 годах, пришел к выводу, что город был уничтожен около 1400 года до н. э. — в то время большинство исследователей датировали Исход именно этим временем. К западу от городища Гарстанг обнаружил обширный некрополь. Египетские скарабеи (около 160 экземпляров, большинство из них гиксосского периода), входившие в погребальный инвентарь, позволили ему датировать самые поздние погребения временем правления Аменхотепа III (1388–1351 годы до н. э.). Кэтлин Кеньон, изучавшая городище в 1952–1958 годах, пересмотрела некоторые выводы Гарстанга. Она установила, в частности, что одна из раскопанных им стен крепости рухнула еще в конце III тысячелетия до н. э. и что некоторые из тех слоев разрушения, которые Гарстанг относил к началу XIV века до н. э., следует датировать иначе. Около 2000 года до н. э. Иерихон подвергся разрушению вторгшимися в Ханаан кочевниками, но вскоре был отстроен и обнесен оборонительными сооружениями, характерными для периода гиксосов. Разрушенный вновь — по-видимому, в ходе войн, в результате которых египтяне вытеснили гиксосов из Ханаана, — Иерихон после долгого периода запустения возродился в XIV веке до н. э., его стены были восстановлены, но через несколько десятилетий он снова был разрушен, на этот раз, похоже, окончательно. Верхние, наиболее поздние слои городища полностью размыты, поэтому ничего определенного о последней стадии существования города сказать нельзя.

Таким образом, и Гарстанг, и Кеньон обнаружили в Иерихоне метровый слой пепла, разрушенные стены, множество наполненных зерном сосудов в жилых домах — свидетельство того, что пожар и разрушения имели место вскоре после жатвы. Очень многие детали в описании Иерихона в книге Иисуса Навина, вплоть до пристроенных к северному участку оборонительной стены жилых домов, действительно подтверждаются археологическими данными — они явно записаны «со слов очевидца».

Однако за истекшее столетие многое изменилось в исторической науке, в частности современные взгляды на возможную дату исхода. Дело в том, что появление племенного союза Израиль в Ханаане можно уверенно датировать рубежом XII и XIII веков до н. э. (появляются характерные четырехкомнатные дома, другие признаки израильской материальной культуры, да и первое письменное упоминание Израиля относится к той же эпохе). Но стена, найденная в Иерихоне, была разрушена значительно раньше, около 1560 года до н. э. На рубеже 1200 года до н. э. Иерихон был практически не заселен и стен не имел, а это противоречит библейской версии развития событий, так как циклопические крепостные стены города рухнули задолго до времен Иисуса Навина и этот город не мог стать преградой на пути вторгшихся в Ханаан израильских племен.

Здесь снова стоит перечитать Библию. Есть в библейском рассказе намек, позволяющий предложить некоторое, пусть и чисто умозрительное, решение этого вопроса. Содержится этот намек в знаменитой истории засылки в Иерихон шпионов и их спасения блудницей Раав. Как гласит Книга Иисуса Навина, Раав выпустила разведчиков из города по веревке через окно своего дома. То есть ее дом являлся частью линии городских укреплений.

Исходя из этого, можно предположить, что Иерихон во времена Иисуса Навина представлял собой кольцо глинобитных домов, чьи внешние стены и образовывали «крепость» — такие поселки довольно часто встречались в Ханаане на исходе бронзового и в начале железного века. Остатки подобной «твердыни» действительно могли быть смыты и исчезнуть без остатка, в отличие от капитального крепостного строительства предшествующих эпох. А внушительные руины этих более ранних стен могли впоследствии стать основой легенды о чуде иерихонских труб.

Правда, традиция упорно приписывает Иисусу Навину разрушение именно тех циклопических, грандиозных стен, которые рухнули около 1560 года до н. э. Можно предположить, что некоторые эпизоды, включенные в историю завоевания Ханаана, на самом деле относятся к более раннему времени и могут быть связаны с мятежами хабиру[65] в XIV веке до н. э. Упоминание о нападении хабиру на Иерихон содержится в одном из документов амарнского архива. Часть нападавших, среди которых было много семитов, впоследствии могли войти в состав израильского народа и принести с собой воспоминания о штурме Иерихона и других городов Ханаана. Со временем эти рассказы слились в единую повесть о завоевании, где разновременные события перепутались окончательно и в таком виде вошли в официальные хроники. А неведомые древние полководцы слились в народном представлении с блистательным Иисусом Навином, за которым по-прежнему остается честь завоевания Ханаана.

Битва за Хамукар

Долгое время многие ученые предполагали, что в Месопотамии культура распространялась с юга на север, а цивилизация возникла на юге в 3500-х годах до н. э. с образованием города Урук. Но совсем недавно в треугольнике между Сирией, Ираком и Турцией на территории сирийской части Курдистана в 60 км от города Камышло и 50 км юго-западнее Тигра, в районе Дерик, появились новые сведения о далеком прошлом рода человеческого. На холме возле деревни Хамукар археологи нашли руины очень крупного древнего города.

Впервые археологи начали активно рыть землю в этом районе еще в 1920–1930-е годы. Тогда предполагалось, что именно здесь находится Вашшукани — столица империи Митанни (приблизительно XV век до н. э.). Но признаков заселения данной местности тогда не нашли — «вашшуканская теория» оказалась несостоятельной.

И все же тайны этой земли не давали покоя ученым. Совсем недавно была сформирована специальная сирийско-американская экспедиция, директором которой стал ведущий научный сотрудник Восточного института при Чикагском университете Макгвайр Гибсон. Первый заступ ударил в землю в ноябре 1999 года. И удача действительно улыбнулась археологам: скрытые в земле древности «посыпались» как из рога изобилия.

Первое из найденных поселений относилось примерно к 3200 году до н. э. и занимало площадь около 13 га. Постепенно ученые открыли, как оно росло, как его территория увеличилась до 102 га, — впоследствии поселение стало одним из крупнейших городов того времени. Затем, основываясь на найденных предметах, исследователи определили другие, наиболее интересные места для раскопок. В восточной части поселения было обнаружено здание, в котором обжигались горшки. А главным результатом осмотра местности стала находка большого поселения к югу от холма. Назвали древний город по месту раскопок — Хамукар.

Спутниковые фотосъемки позволили обнаружить городскую стену, рядом с которой была проложена канава, снабжавшая город водой. Метр за метром пробивались ученые к находке; раскопки велись в трех зонах и на нескольких уровнях, что дало возможность изучить город в различные эпохи его существования. Когда же керамика, датируемая 3200 годом до н э., закончилась, а культурный слой все не иссякал, археологи поняли, что находятся на пороге уникального открытия.

Дальше пошли горшки, сделанные на гончарном круге (огромная редкость для столь глубокого прошлого!), маленькие изящные сосуды со стенками не толще скорлупы страусиного яйца, статуэтки с большими странной формы глазами и много обломков керамики. А в самом нижнем слое стали попадаться черепки возрастом более 6000 лет. Значит, эта территория начала заселяться еще в начале IV тысячелетия до н. э., то есть раньше, чем первые города Шумера!

О том, что это был именно город, а не поселок, свидетельствуют и мощные стены, и огромные печи для обжига керамики, а уникальные печати, которыми пользовались горожане, вообще не имеют аналогов в мире. Причем, если все обнаруженные поселения признать одним городом, его площадь окажется более 250 га! В то время, в эпоху зарождения первых урбанических поселений, ни шумерская, ни египетская цивилизации не создавали столь крупных городов, а гигант Вавилон возник намного позднее. Так что Хамукар являлся настоящим мегаполисом древности.

На территории раскопок ученые обнаружили остатки стен и фундаментов зданий, расположенных вдоль четкой сети улиц, и по сохранившимся деталям выяснили, что произошло с этим городом. Слой за слоем они снимали с холма грунт, открывая километры развалин. Центр был окружен стеной высотой более 3 м и толщиной в 4 м. Она — ровесница Хамукара, так как остатки керамики под ней относятся к середине IV тысячелетия до н. э. Вокруг городской стены располагались предместья, в которых находились мастерские по производству оружия, инструментов, домашней утвари. Там работали горшечники и камнерезы, оружейники и шорники. На площади в несколько квадратных километров рассеяны осколки керамической посуды и кусочки обработанного обсидиана. Многочисленные фрагменты оружия и инструментов показывают, что эти предметы здесь не только использовали, но, главным образом, изготовляли. Археологи считают, что в мастерских Хамукара производство оружия и инструментов было хорошо организовано и поставлено на поток.

Наиболее ценной находкой экспедиции Гибсона оказались 15 печатей в виде животных, вырезанных из камня. Одна из наиболее крупных и красивых выполнена в виде леопарда, пятна на котором сделаны с помощью маленьких штырьков, вставленных в просверленные дырочки. Также была найдена печать, не уступающая «леопардовой» по красоте, — в форме рогатого зверя, к сожалению, с отломанными рогами. На остальных небольших печатях тщательно прорисованы лев, козел, медведь, собака, заяц, рыбы и птицы. Есть и несколько больших печатей, изображения на которых гораздо разнообразнее. Более крупные и искусно сделанные печати, должно быть, принадлежали людям, обладавшим большой властью или богатством, в то время как маленькие использовались горожанами попроще для обозначения частной собственности.

Печати в древности были основным «удостоверением» сохранности товаров. Если глиняный оттиск стоял, например, на сосуде, вмещавшем определенную меру зерна, можно было не взвешивать это зерно заново. Кроме этого, печати стали одним из залогов появления письменности, — ведь она и возникла из пиктограмм, то есть рисунков, позже превратившихся в символы, а затем в иероглифы и буквы. До открытия Хамукара считалось, что древнейшими городами в Месопотамии, где использовались печати, были шумерские Урук и Убайд.

Интересны и другие находки: предметы обихода, украшения и элементы одежды. Модницы древнейшего мегаполиса, например, носили бусы из камня, кости, фаянса, ракушек, причем бусинки были такого маленького размера, что могли нашиваться на одежду, как бисер.

Ученые так и не смогли отождествить эту культуру, родившуюся в тесном взаимодействии народов Сирии и Месопотамии, ни с одной из знакомых; поэтому и назвали ее просто культурой древних народов Ирака. Но главное — эта находка фактически изменила традиционные представления о появлении на Земле городов и цивилизации в целом. Она заставляет рассматривать распространение цивилизации в новом свете, отталкиваясь от более раннего времени. До этого исследователи рассматривали как колыбель городского общества Месопотамии речные общества на юге современного Ирака, где находился древний Шумер и где около 3500 года до н. э. возникли такие известные города, как Ур, Урук и ряд других. Теперь же в состав «колыбели цивилизации» пришлось включить также регион реки Тигр, включающий север современной Сирии.

Археологи, работающие в Хамукаре, отмечают особенности этого города по сравнению с другими древнейшими поселениями. В Южном Междуречье, где, по всей вероятности, возникли первые города, основой хозяйства было земледелие. В Хамукаре же пропитание и средства для жизни людям давала не земля, а ремесла и торговля. Дело в том, что в развалинах древнего города найдено большое количество обсидиана — вулканического стекла, которое использовали для изготовления оружия и инструментов в те времена, когда обработка металла еще не получила широкого распространения. Причем найдены не только готовые инструменты из этого камня, но и заготовки — нуклеусы.

Однако в окрестностях Хамукара обсидиана нет, его добывали в другом месте. Ближайшее месторождение находится более чем в 100 км от города, на территории сегодняшней Турции. Салам Аль Кунтар, второй руководитель экспедиции (с сирийской стороны) полагает, что Хамукар возник и развивался как центр переработки обсидиана. Правда, археологи не могут точно установить, когда здесь основано первое поселение. Это случилось, вероятно, гораздо раньше середины IV тысячелетия до н. э. Обработанные кусочки обсидиана обнаружены в тех же культурных слоях, где найдены датированные 4000–4500 годами до н. э. керамические фрагменты.

Археолог Клеменс Райхель из Института востоковедения Чикагского университета описывает начало развития Хамукара так: «Крупномасштабный экспорт инструментов в Южную Месопотамию привел к накоплению богатств. Возможно, это стало стимулом, который привлек людей с полей в Хамукар. Его жители начали специализироваться на ремеслах. Вместо того чтобы пахать собственные поля, они покупали продовольствие в ближайших деревнях. А как только люди стали богаты, они захотели, чтобы поселение было окружено защитной стеной. Вот и готов первый город». Таким образом, Хамукар возник как центр торговли и ремесел, где пересекались торговые пути из Анатолии и Южной Месопотамии.

Впрочем, этим загадки Хамукара не ограничиваются. Предметы, найденные здесь, вызывают больше вопросов, чем дают ответов. Например, кого изображают глиняные фигурки с огромными глазами и куполообразными головами? Богов? Царей? Жителей города?

Археологическое открытие в Сирии является еще одним свидетельством того, что отдельные культуры могут достигать достаточно высокого организационного уровня, чтобы создавать города при отсутствии письменности. Ранее предполагалось, что развитие первых городов и государств невозможно без появления письменности и других явлений, считающихся предпосылками рождения цивилизации. Как же удавалось тогда фиксировать законы, подсчитывать товары, передавать приказы войскам? А ведь армии тогда уже были организованными и сильными, иначе против кого было бы возводить в Хамукаре столь мощную стену?

Со стеной тоже не так все просто. Почему при ее толщине в 4 м высота составляла чуть больше 3 м? Неужели жители больше боялись стенобитных орудий, чем осадных лестниц?

До сих пор неизвестны подлинные названия государства, города и народа, населявшего Хамукар. Этническую принадлежность хамукарцев также очень трудно определить, хотя археологический материал дает основание причислять их к ранним этносам северной Сирии. Однако что заставило людей тесниться в небывалом для тех времен мегаполисе, когда можно было спокойно разместиться в небольших поселках, без особых проблем со снабжением и санитарией? Тем не менее Хамукар процветал уже 6000 лет назад и при этом не был связан с Шумером.

Но около 3500 года до н. э. этот преуспевающий и многолюдный город был буквально стерт с лица земли. Тогда в пограничном районе современных Сирии и Ирака, как и в наши дни (!), шли ожесточенные бои. Археологи, нашедшие следы битвы, поняли, что видят свидетельства, пожалуй, первой в истории человечества организованной войны. Из года в год они находили все новые подтверждения этого. Интересно, что все участники раскопок говорят о каком-то жутком безмолвии, нависающем над холмом, под которым покоится мертвый город. И между прочим, местные жители, по давней традиции, обходили стороной это место, хотя ничего не знали о его трагической истории.

Осенью 2006 года археологи наткнулись на руины древней постройки и разобрали остатки стен, высота которых составляла около 2 м. Под обломками рухнувших домов ученые нашли 1100 глиняных ядер и 12 могил, в которых предположительно лежат останки погибших защитников города.

Осажденные, вероятно, знали, что долго им не продержаться. Тем не менее, горожане отчаянно оборонялись и делали все возможное, чтобы не допустить врагов в свой дом. В большом чане, до краев вкопанном в землю, они лепили из глины ядра, которыми воины из пращи обстреливали нападавших врагов. «Мы нашли их (снаряды для пращи) на всех стадиях использования, от изготовления и до воздействия на цель», — заявил Райхель, поясняя, что на месте боев его команда даже нашла снаряд, который вонзился в глиняную замазку кирпичной стены.

Крыша и стены здания, в котором делали глиняные снаряды, обрушились от попадания ядер противника. Два десятка ядер были аккуратно сложены возле чана. Скорее всего, они были только что сделаны, когда дом рухнул. Обломки задавили человека, так и не выпустившего из рук ком глины. Следы этого драматического события 5500 лет оставались скрытыми под развалинами.

«Можно себе представить отчаяние этого человека, — говорит Райхель. — Судя по состоянию развалин, жители города оборонялись из последних сил, в ход шло буквально все, что можно сбросить на головы врагов, карабкавшихся на городские стены. Но несчастные были обречены. Противник напал внезапно и очень крупными силами. Вражеские воины разрушили и подожгли все дома. Город превратился в руины».

Древний город, окруженный 3-метровыми стенами, тщательно сложенными из глиняных кирпичей, не выдержал мощной атаки неизвестного нам противника. Конечно, такой способ выяснения отношений был довольно распространен в Древнем мире. Однако и здесь ученых ждали неожиданные открытия. Археологи и историки, изучавшие историю падения Хамукара, были поражены высоким уровнем организации военных действий у напавших. Шквал глиняных «пуль» длиной около 2,5 см и около 4 см диаметром и более крупных глиняных же шаров диаметром 6–10 см, выпущенных из метательных орудий, полностью разрушил городские стены, сделав Хамукар практически беззащитным. Причем речь идет не о каком-то незначительном столкновении, а о настоящих военных действиях, ареной которых стал крупный торговый город в верховьях Междуречья.

Откуда пришли агрессоры, можно только догадываться. Возможно, это были воины с плодородного юга Междуречья, например из стоявшего на берегу Евфрата Урука, одного из первых великих городов в истории человеческой цивилизации. Слишком очевидна была выгода для южных городов от уничтожения такого сильного и успешного соперника.

Кроме того, в то время, когда был разрушен Хамукар, период использования обсидиана уже подходил к концу. «К тому времени, когда город был разрушен, — утверждает Райхель, — медь начала заменять обсидиан как ключевое сырье для инструментов. Открытие многочисленных медных инструментов в руинах Хамукара указывает, что он превратился из центра обработки обсидиана в центр обработки меди, возможно, также экспортируя медные инструменты на юг». Так что новые технологии тоже вполне могли стать приманкой для захватчиков.

Трагический исход этой битвы по-видимому, предопределил дальнейшее возвышение городов Южного Междуречья, и падение Хамукара стало предпосылкой развития на юге могущественных государств, в частности Вавилонского царства.

Таким образом, существование Хамукара и расположенного неподалеку сирийского города Телль-Брака показывает, что Северное и Южное Междуречье развивались отдельно, независимо друг от друга. До сих пор историки полагали, что Северная Месопотамия находилась под влиянием сильных южных городов. На самом деле, как показали результаты археологических раскопок, на севере Междуречья жили своей жизнью богатые и самостоятельные города. Их связывали торговые отношения с ближними и дальними народами, а богатство сделало соблазнительной добычей для воинственных соседей.

До сих пор считалось, что в шумерском Уруке городская цивилизация возникла в ответ на потребность в централизованной организации экономики, опирающейся на сельское хозяйство с развитой ирригационной системой. Ее изобретение, кстати, приписывается как раз шумерам, как и колесо, гончарный круг, письменность и пивоварение. Но Хамукар наглядно показывает другую движущую силу для возникновения городов: производство товаров на продажу. Вероятно, это его и погубило. Когда противник подошел к стенам Хамукара, никакие богатства не могли заменить его защитникам простые продолговатые «булыжники», что со страшным свистом рассекали воздух, ломая древние стены и убивая трудолюбивых горожан.

Древняя Катна

Под выражением «Древний Восток» мы обычно подразумеваем громадные державы, созданные вавилонянами и ассирийцами, египтянами и хеттами. Но при таком ограничении ряд древних культур бронзового века оказывается вне поля нашего зрения: хурриты, ханаанеи, наконец, города и государства, существовавшие около 3–4 тыс. лет назад на территории Сирии. Мало того: эти культуры и регионы долгое время оставались на периферии научных интересов, на стыке египтологии, ассириологии, хеттологии и других научных дисциплин, сложившихся более 100 лет назад.

Длительное время Древняя Сирия мало кого интересовала. Ее привыкли считать чем-то вроде «проходного двора» древности, по которому маршировали армии то ассирийцев, то хеттов, то вавилонян. Однако археологические раскопки последних десятилетий позволили ученым открыть неизвестную главу истории Передней Азии. Постепенно перед ними воскресает своеобразная культура бронзового века, прежде находившаяся в тени Египта и Месопотамии.

Прекрасный пример этой культуры — Катна, едва ли не самый большой город той эпохи, обнаруженный на территории Сирии. Общая площадь, занимаемая его руинами, лежащими примерно в 200 км к северо-востоку от Дамаска, составляет около 100 га. Вокруг таких городов при умелом руководстве правителей, при наличии ресурсов и торговых связей со временем формировались государства, подчас игравшие важную роль даже в международной политике того времени. Поэтому раскопки Катны, в которых участвовали специалисты из Германии, Сирии и Италии, стали одним из главных археологических событий начала XXI века.

Около 1700 года до н. э. политическая карта Сирии была испещрена разноцветными «лоскутками», напоминая собой карту средневековой Руси незадолго до монгольского нашествия или карту Священной Римской империи в канун наполеоновских войн. Множество мелких государств возникло на этой земле, лежавшей между Египтом и Месопотамией. Более того, эти образования даже не были частями одной раздробившейся когда-то державы. Их отношения не освящала вековая традиция союзничества. Между ними велись нескончаемые ожесточенные войны. Правители мелких «княжеств», чтобы выжить в этой борьбе, охотно признавали себя вассалами крупных держав и, натравливая их на своих соседей, пытались утвердиться в этом яростном, бушующем мире. Они лавировали между соперничавшими друг с другом могучими державами, а в результате из года в год по просторам Сирии топали войска, разоряя города и крепости, истребляя или порабощая их население. Как признаются историки, эти политические образования более всего напоминают средневековые европейские княжества. Да и способы хозяйствования и уровень жизни в них были примерно такими же, как и 2500 лет спустя где-нибудь под небом Италии.

Катна, лежавшая в плодородной долине к востоку от реки Оронт, была столицей одной из самых крупных держав, существовавших тогда в Сирии. Первые свидетельства ее заселения относятся к середине III тысячелетия до н. э., последнее — к 720 году до н. э. На 1800–1500 годы до н. э. приходится период ее расцвета.

Тогда, после 1800 года до н. э., на Древнем Востоке наступила эпоха глубокого упадка. Египет погружался в хаос, постепенно распадаясь на части. Окончательно миновало время шумерских городов-государств, и шумеры исчезли с исторической сцены. Власть в Месопотамии захватили кочевники-амореи, а в Египте вскоре станут править азиаты-гиксосы. На Древнем Востоке начала складываться новая расстановка сил. Среди тех, кто оказался на первых ролях, была и Катна.

Своим возвышением и богатством Катна во многом обязана выгодному географическому положению. Город лежал на окраине Сирийской степи. Ветер, дующий со стороны Средиземного моря, приносил обильные осадки, благодаря чему не возникала надобность в системах искусственного орошения. Поля давали обильный урожай. Здесь возделывали те же культурные растения, что и в других средиземноморских странах: пшеницу, ячмень, оливки, виноград, а также инжир и миндаль.

Археологические раскопки показали, что уже во второй половине III тысячелетия до н. э. окрестности Катны были покрыты густой сетью небольших поселений, жители которых занимались сельским хозяйством. Эти занятия сопровождались активной вырубкой произраставших здесь лесов. Дровами отапливали жилища, а расчищенная от дубрав местность распахивалась или же использовалась для выпаса коз и овец. Леса почти исчезли.

Стоит отметить, что Катна лежала на перекрестке двух важнейших торговых путей: один пролегал с востока на запад и соединял Месопотамию с побережьем Средиземного моря, другой — с севера на юг, связывая Малую Азию и Аравию. У ворот города простиралось озеро. Теперь оно давно высохло, а когда-то его площадь достигала 70 га. При раскопках здесь найдены многочисленные кости уток и гусей — их разводили местные жители. Кроме того, в озере встречалось множество пресноводных моллюсков; предположительно, они составляли важную часть рациона обитателей Катны.

Чужеземцы не миновали стороной этот оазис. Груженные тюками ослы везли благовония из Аравии, олово из Персии, ляпис-лазурь из Афганистана. Часть этих товаров оседала в царском дворце, а также в домах знатных горожан. Археологи отыскали здесь даже голову льва, изготовленную из янтаря, привезенного с берегов Балтийского моря.

Оживленная транзитная торговля приносила Катне немалую прибыль. Власть ее правителей распространилась на обширную часть Сирии, а также Ливана. В клинописном архиве города Мари, столице одноименного государства на среднем течении реки Евфрат, Катна неизменно упоминается как союзник и торговый партнер. С ее царем переписывался и блистательный Хаммурапи, творец вавилонских законов. Так что, говоря современным языком, Катна была «политическим тяжеловесом».

Топография города типична для бронзового века. В центральной части расположен царский дворец, разрушенный в середине XIV века до н. э. хеттами. Вокруг него возведены другие административные здания.

Правители крупнейших городов, расположенных на территории Сирии, — Мари, Алеппо и Катны — словно состязались, чей дворец окажется красивее и величественнее. Мерились не силой войск, а грандиозностью строительных достижений.

Сооружение царского дворца в Катне начинается около 1750 года до н. э. По своему плану он напоминает знаменитый тогда дворец в Мари. Найдено письмо правителя Угарита, датируемое XVIII веком до н. э., в котором тот просит разрешения посетить Мари и полюбоваться удивительным дворцом.

Посещал ли Мари правитель Катны, неизвестно, но одна из его дочерей после свадьбы стала царицей Мари и, несомненно, сообщала в письмах отцу о дворце, в котором жила.

Особенно заметно сходство в архитектуре центральной части обоих зданий. Схожи были и пропорции залов, и количество дверей, но в Катне их площадь была в три раза больше, чем в Мари. Это придавало катнинскому дворцу невиданную прежде монументальность.

Правители здесь жили на широкую ногу. Дворец был воздвигнут на скальном плато. Искусственная терраса возносила его еще ближе к небу. Он буквально парил над городом, вздымаясь на высоту 20 м, и несколько напоминал средневековый замок. Общая площадь, занимаемая им, составляла почти 18 тыс. м^2. Дворец был окружен громадными крепостными стенами, протянувшимися на 4 км. За этими массивными стенами 5-метровой толщины скрывались бесчисленные комнаты, перемежаясь с громадными залами. Все было величественнее, красивее, чем у соседей — царей других небольших сирийских государств.

Особенно поражает зал, в котором царь принимал гостей. Его площадь равнялась почти 1500 м^2 (размеры зала 36 × 36 м). Это самое большое крытое помещение, сооруженное в Передней Азии в эпоху бронзового века. Чтобы перекрыть его, в лесах Ливана приходилось срубать тысячелетние кедры, доставляя их в Катну на повозках, запряженных волами. В расположенном по соседству тронном зале восседал царь, облаченный в просторную мантию из пурпурной ткани.

В боковых комнатах археологи обнаружили хорошо сохранившиеся фрески, напоминающие работы минойских мастеров (хотя Катна и расположена в тысяче километров от Крита). Здесь можно увидеть изображения дельфинов, раков, пальм.

По оценке археологов, в Нижнем городе Катны должно было проживать около 20 тыс. человек. Правда, пока исследователи обнаруживают лишь дворцы и служебные здания, а вот частные жилища отыскать не удается. Не случайно итальянский археолог Даниэль Моранди предположил, что Катна была чем-то вроде «запретного города», где жила лишь элита: жрецы, чиновники, художники, врачи. Возможно, здесь находилась медицинская школа. Во время раскопок обнаружен череп с высверленными отверстиями и следами пропилов. Можно предположить, что его использовали для обучения навыкам трепанации.

В 2008 году при раскопках Катны были обнаружены 7 крупных костей слонов. Изучив находки, археозоолог Эммануэль Вилья-Майер установила, что это кости взрослого животного, которое было заметно крупнее современных индийских слонов. Дальнейшие исследования позволят выяснить внешний вид слонов, их образ жизни, а также окончательно установить их видовую принадлежность.

Как полагают исследователи, на протяжении тысячелетий в Сирии обитали слоны, хотя это трудно себе представить сегодня, глядя на здешние пустынные пейзажи. И все же при раскопках в Сирии, Ираке и на юго-востоке Анатолии ученые не раз находили отдельные кости. По мнению зоологов, речь идет о подвиде азиатского (индийского) слона — Elephas maximus asurus.

Неожиданное открытие, сделанное в Катне, очень важно для изучения «сирийских слонов». Любопытно оно и в других отношениях. Особенно много вопросов вызывают помещения, где были найдены кости. В одном случае — это каморка шахтного типа в подвале дворца. Ее размеры составляют всего 3 × 3 м, зато высота — 5 м. Здесь не предусмотрена даже дверь. Сюда можно было проникнуть лишь с верхнего этажа. Кости были аккуратно разложены на полу этой шахты. Второе помещение располагалось выше, но примечательно, что в обеих комнатах не было найдено ничего другого. Очевидно, кости слонов (а может быть, их туши?) хранили в отдельных помещениях.

Почему останки слонов попали в царский дворец? Предназначались для праздничных трапез? Были охотничьими трофеями? Вполне вероятно, ведь в других странах Древнего Востока охота на слонов была царской привилегией.

В одной из надписей, оставленных фараоном Тутмосом III (середина XV века до н. э.), говорится, что во время похода в Сирию царь сразил 120 слонов. Что любопытно, охота проводилась близ крепости, лежавшей всего в 80 км от Катны. Любили охоту на слонов и ассирийские цари, например, Тиглатпаласар I (1117–1077 годы до н. э.) и Ашшурнасирпал II (883–859 годы до н. э.). Судя по письменным свидетельствам, излюбленными местами охоты были долина Оронта в Западной Сирии, а также долины Евфрата и его притоков на северо-востоке страны. Последнее сообщение о слоне, убитом в Сирии, датируется VIII веком до н. э.

В 2002 году непосредственно под дворцом была обнаружена царская гробница, вырубленная в толще скалы. Рухнувшие стены засыпали вход, и потому усыпальница оказалась неразграбленной. На протяжении 33 веков туда никто не спускался. Сооружена она была примерно в то же время, что и гробница Тутанхамона, лишь не отличалась таким богатством отделки. Здесь не было такого количества золотых украшений, но от этого интерес археологов к ней вряд ли оказался меньше, чем к египетской сокровищнице.

Две высеченные из базальта статуи высотой 85 см стояли у входа в главную погребальную камеру. Вокруг них — позолота, осыпавшаяся от времени. Эти статуи, датированные XVIII–XVII веками до н. э., возможно, изображают знаменитых правителей Катны.

К главной усыпальнице размером 8 × 8 м примыкают 3 помещения примерно вдвое меньше. Археологи обнаружили здесь останки почти 20 человек. Очевидно, все они были членами царской семьи. Кроме того, в гробнице было найдено более 2000 предметов, в том числе свыше 1000 небольших изделий из золота, около 250 керамических чаш и тарелок, каменные египетские сосуды, бронзовые сосуды, украшения из драгоценных камней, круглые печати, наконечники стрел и копий. Именно здесь была обнаружена та самая уникальная львиная голова из балтийского янтаря. Недаром открытие Катны уже называют звездным часом археологов.

В главной усыпальнице внимание археологов привлек деревянный ящик, стоявший на каменной скамье. В нем покоились останки женщины, которой было за пятьдесят. Ее тело оказалось обернуто почти двумя десятками тканей, спекшихся друг с другом, в том числе очень дорогих, окрашенных пурпуром. Анализ изменений, которым подверглись кости покойной, показал, что перед погребением тело облекли в эти пышные покровы, а затем высушивали при температуре 200–250 °C, чтобы избавиться от трупного запаха.

Жители Катны верили в то, что их предки продолжают жить и за смертной чертой, превратившись в призраков; их обителью остается потусторонний мир, но они могут влиять на события, происходящие в нашем мире. Один-два раза в месяц надо было потчевать призраков яствами, чтобы заслужить их благожелательное отношение. Тем более что загробный мир, каким он представлялся древним сирийцам, был довольно мрачным местом. Боги не очень благоволили к умершим, угощая их вместо пищи грязью и предлагая утолять жажду соленой водой. Поэтому заботиться о пропитании своих предков было обязанностью детей и внуков. Зато в трудную минуту с ними можно было посоветоваться.

Судя по находкам, сделанным в царской усыпальнице, здесь не только потчевали покойных, но и пировали вместе с ними. У правителей Катны существовал странный обычай. Вместе с другими членами царской семьи, а также видными сановниками они регулярно спускались в усыпальницу, чтобы провести ритуальную трапезу рядом с погребенными здесь людьми. Участники этих пиров, совершавшихся на грани жизни и смерти, рассаживались на тех же каменных скамьях, которые служили последним приютом почившим. Осколки битой посуды и многочисленные кости животных еще и теперь напоминают о том, что в дни таких пиршеств столы не пустовали.

Летом 2009 года под северо-западным крылом дворца было обнаружено еще одно захоронение — около 30 скелетов. Золотые браслеты, кольца, драгоценные диадемы. Древнеегипетские вазы. Покрытые патиной кинжалы. Небольшая маска из слоновой кости, изготовленная в стиле египетских мастеров… Вероятно, здесь погребали царских отпрысков и чиновников высшего ранга. Возможно, в эту усыпальницу со временем переносили останки людей из найденной ранее гробницы, когда та переполнялась.

В 2011 году из-за политического кризиса в Сирии археологи вынуждены были на неопределенное время приостановить раскопки, которые велись начиная с 1999 года. Новую историю Катны, лежащей всего в 18 км от печально известного теперь сирийского Хомса, омрачила черная полоса.

При раскопках Катны были обнаружены также 74 клинописные таблички с надписями на смеси различных языков, на которой говорили местные жители. Глаголы были заимствованы из хурритского языка, остальная лексика — из аккадского. Письменные памятники, относящиеся к бронзовому веку Сирии, весьма немногочисленны. Почти все, что мы знаем об истории древнесирийских городов-государств, нам известно из сообщений, найденных в хеттских и египетских архивах. Таблички, отыскавшиеся при раскопках дворца Катны, относятся в основном примерно к 1400 году до н. э. — малоизвестному периоду в истории Древней Сирии. Судя по ним, правители сирийских городов содержали целую сеть агентов, которые извещали их обо всем, что обсуждалось при дворах крупнейших правителей той эпохи.

Долгое время цари Катны проводили вполне самостоятельную политику, ловко лавируя между египтянами, вавилонянами, хеттами. Однако великолепная эпоха неумолимо близилась к завершению. В середине XIV века до н. э. Ближний Восток стал ареной ожесточенного соперничества двух сверхдержав — Египта и Хеттского царства. Жертвами этой борьбы и стали небольшие государства, оказавшиеся «между молотом и наковальней».

Последнему царю Катны, Иданде, оставалось лишь надеяться на крепость стен, защищавших город. Система укреплений, окружавших его, пожалуй, не имела себе равных тогда в Сирии. Еще и сегодня вокруг развалин Катны вздымается вал высотой около 20 м.

Иданда готовился к войне. Одно из донесений, полученных им, предупреждало о скором нападении хеттов. «Вооружайте город!» — строки письма звучали как отчаянный крик. На клинописной табличке сохранился его приказ срочно выковать 18 600 бронзовых мечей. Пожалуй, в Катне не найти было столько молодых, сильных мужчин, но все равно численность армии хеттского царя Суппилулиумы была примерно вдвое выше. Последнее, на что рассчитывал правитель Катны, — это помощь, которая могла прибыть из Египта. Однако фараон остался глух к мольбам союзника.

Около 1340 года до н. э. Катна пала. Иданда был казнен. На 30 с лишним столетий его небольшое царство было забыто. Впоследствии на месте древнего города находилось скромное поселение, просуществовавшее вплоть до византийской эпохи.

Лептис Магна

Некогда с этим крупнейшим римским полисом в Северной Африке, находящимся в 130 км к востоку от столицы Ливии Триполи, могла соперничать лишь Александрия. Циклопические постройки Лептиса производят неизгладимое впечатление даже на нас, людей XXI века.

Почти 3000 лет назад, а точнее, около 900 года до н. э., финикийские купцы в этих местах основали торговую факторию и назвали ее Лабкы. В 130 и 190 км к западу от первой появились еще две фактории — Эа (сегодня это Триполи) и Сабрата. Так образовалась Триполитания, то есть «Страна трех городов». Первоначально торговые связи финикийцев ограничивались побережьем, однако вскоре они начали проникать на юг, добираясь по караванным путям до Гарамы, столицы когда-то могущественной Гарамантиды. Возникновение финикийских городов, образовавших Триполитанию, оказало влияние на образ жизни местного населения. Берберы начали селиться в Лабкы, Эа и Сабрате, восприняв язык, культуру, религию и обычаи пришельцев с востока. Так возник новый народ — пунийцы. Появление городов привело к оседанию части берберов на земле. Их поселения начали распространяться по побережью и в расположенных вдоль караванных путей оазисах.

Когда образовалось Карфагенское государство, Триполитанские полисы вошли в его состав. Римские авторы писали о жестоком гнете, которому подвергались тогда ливийцы со стороны Карфагена. Однако вряд ли это утверждение соответствует действительности. Следует помнить, что римляне, как и греки, были противниками пунийцев, а потому легко понять стремление римлян при случае очернить своих врагов.

На самом деле обязательства Лабкы перед Карфагеном сводились к тому, что город выплачивал налог оливковым маслом (на сумму одного таланта серебра в день), а во время войны направлял рекрутов в карфагенскую армию и поставлял ей продовольствие. Полис сохранял весьма широкую автономию — в нем действовали собственные законы и собственные судьи, а управляли городом двое суффетов, избиравшихся сроком на один год и обладавших административной и судебной властью. Единственное условие, которое ставил Карфаген: кандидаты в суффеты выдвигаются из числа состоятельных граждан.

И еще одно доказательство сомнительности утверждений римских авторов о враждебных отношениях между карфагенянами и ливийцами. Мобилизованные в карфагенское войско берберы сражались — и великолепно сражались — на стороне своих «поработителей». В битве при Каннах в 216 году до н. э. в армии Ганнибала Барки из 32 тыс. гоплитов (тяжеловооруженных пехотинцев) 11 тыс. составляли африканцы. Находясь на флангах боевого порядка, они своими контратаками привели к окружению и разгрому римлян. С другой стороны, направленные из Карфагена на помощь триполитанцам войска позволили тем в V веке до н. э. нанести поражение спартанцам, высадившим десант у Лабкы, а в IV веке до н. э. пресечь экспансию греков, продвигавшихся из Киренаики на запад.

Главным источником дохода карфагенских, в том числе и триполитанских, полисов служила торговля. Ее расцвет в немалой степени определен договором, заключенным между Карфагеном и Римом в 509 году до н. э. Договор гласил, что «римлянам и их союзникам разрешается в ходе плаваний заходить за Прекрасный мыс только в случае непредвиденных обстоятельств, возникших вследствие шторма или преследования пиратами».

Лабкы особенно выиграл от этой протекционистской меры, установившей монополию пунийцев на мореплавание и торговлю к югу и югу-востоку от Карфагена. В это время активно стали развиваться транссахарские торговые связи между Средиземноморьем и Западным Суданом. «Карфаген, — отмечает современный итальянский ученый А. Гаудио, — был первой средиземноморской державой, где поняли, что Сахара — это не просто страна под палящим солнцем, а ее жители — вовсе не дикари. Не стараясь ни притеснять, ни подчинять их себе, Карфаген сумел сделать их союзниками, прельстив возможностью прибыльной регулярной транссахарской торговли».

Самым оживленным конечным пунктом транссахарского пути с юга стал Лабкы, расположенный намного ближе к Гарамантиде, чем Карфаген, и к тому же обладавший отличной естественной гаванью в устье вади[66] Лебда. Не случайно именно из этого города отправились на юг пятеро сыновей вождя берберского племени насамонов, которые добрались до Нигера и стали, таким образом, первыми жителями средиземноморского побережья, пересекшими Сахару. Караваны, проходившие по пустыне тысячи километров, доставляли из Черной Африки в гавань Лебды золотой песок, карбункулы, изумруды, страусовые перья и яйца, а также рабов. А затем этот экзотический товар вывозили на кораблях в Европу и на Ближний Восток.

Шли века, могущество Карфагена стало клониться к закату. В 202 году до н. э., незадолго до окончания второй Пунической войны, Лабкы подпали под власть нумидийского царя Массинисы. И это спасло город от разрушения, когда в 146 году до н. э. Карфаген был стерт с лица земли римлянами.

Гибель Карфагена означала и гибель пунической цивилизации, целенаправленно уничтожаемой Римом. Огромный город был полностью разрушен, место, на котором он стоял, распахано, посыпано солью и проклято. Была сожжена библиотека, содержавшая отчеты о морских путешествиях, сочинения историков, трактаты философа Гасдурбала Клитомаха. Из 700 тыс. жителей, населявших Карфаген к началу осады, в живых осталось всего 50 тыс. — их захватили в рабство.

В последующие годы «над этой третьей частью света, — отмечает немецкий ученый Теодор Моммзен, — царила, по-видимому, старая национальная ненависть к пунийцам, пережившая гибель города Ганнибала. Римская республика крепко держала в своей власти область, которая подчинялась Карфагену в момент его гибели, но не столько для того, чтобы содействовать ее развитию и своей пользе, сколько для того, чтобы не пускать туда других, не столько для того, чтобы пробуждать там новую жизнь, сколько для того, чтобы сторожить труп».

Лабкы же, счастливо избежавший подобной участи, продолжал процветать в составе Нумидии. Но уже в 30 году до н. э. он, проявив политическую дальнозоркость, отделился от Нумидийского царства и провозгласил себя союзником римлян. Добровольно войдя в состав Римского государства, город, получивший теперь название Лептис Магна, смог сохранить на какое-то время свой ливийско-финикийский характер. Официальным языком оставался пунический, в полисе действовала карфагенская юридическая система, функционировало самоуправление, избирались суффеты, чеканилась собственная монета.

О том, какое значение придавали в Риме сохранению контроля над Лептисом, свидетельствует такой факт: заключив мир с нумидийским царем Югуртой, римляне вернули ему все прежние владения, кроме этого города, служившего воротами в Сахару. Более того, сенат тогда принял решение об оказании Лептису военной помощи. Позже император Траян предоставил полису статус colonia, иначе говоря, города, население которого пользовалось правами римских граждан.

Главным источником дохода жителей Лептис Магны продолжала оставаться транссахарская торговля. Не случайно царь Гарамантиды в 89 году на встрече с императором Домицианом просил его разместить в Гараме римский отряд, чтобы совместно с гарамантами охранять торговые пути. Эту задачу возложили на гарнизон Лептиса.

Апогея развитие города достигло при римском императоре Септимии Севере — он родился в Лептис Магне в 145 году. Его родным языком был пунический, хотя он свободно владел и латынью, и греческим. Септимий, изучив право, стал юристом, а позже перешел на государственную службу и побывал во многих провинциях империи. Когда в 193 году иллирийские легионы провозгласили его императором, он был губернатором Паннонии (современная Венгрия).

По словам немецкого историка О. Иегера, Септимий Север «не уронил чести своего имени[67]: он правил сурово, сумел заставить себя уважать строгим наказанием своих противников и к сенату относился очень резко… Он был сторонником строгой единой власти и знал, что новой династии следует прежде всего заручиться симпатиями войска». Но интерес к юриспруденции он сохранил до конца жизни, поддерживая дружеские отношения с такими знатоками права, как Эмилий Папиниан, Юлий Паул и Домиций Ульниан.

Септимий выделял значительные средства на украшение Лептис Магны и предоставил городу статус jus italicum, по которому его жители освобождались от налогов на собственность и на землю (до этого ежегодно город безоплатно поставлял в Рим 3 млн фунтов оливкового масла в наказание за поддержку, оказанную его жителями противникам диктатора Юлия Цезаря в ходе Второй гражданской войны).

Во времена правления Септимия Лептис Магна приобрела свой нынешний вид. Ее население составляло 100 тыс. человек. Для сравнения: в Риме тогда насчитывалось 500 тыс., а в Помпеях — 15 тыс. жителей. Город окружали плантации, где рос миллион оливковых деревьев. Через сады на запад уходила мощеная дорога, связывающая полис с Эа. А на юг, в Гараму, пролегал караванный путь. К югу от Лептиса протянулись цепочки лим — военизированных поселений, прикрывавших город от набегов кочевников.

Лептис Магна ослепляла современников своим величием. В центре города расположился просторный прямоугольный форум Септимия Севера, на котором был воздвигнут храм в честь императора и его семьи. С трех сторон площадь окружала колоннада с арками, на каждой — барельеф с горгоной Медузой. Эти изображения сохранились до сих пор, и бесчисленные головы медуз будто следят взглядом за редкими посетителями, стремясь, но будучи не в силах превратить их в камень.

За форумом стоит базилика с огромным залом, разделенным на три нефа колоннами из асуанского гранита: длина зала — 160 м, ширина — 69 м. На торцах зала — две апсиды. Их обрамляют пилястры с вырезанными на них скульптурами, изображающими подвиги Геркулеса и бога виноградарства и виноделия Бахуса — любимых персонажей семьи Северов. Строительство базилики было завершено в 216 году, через 5 лет после смерти Септимия.

Колонная улица длиной 410 м связывала центр полиса с портом. Вход в гавань, располагавшуюся — как и при финикийцах — в устье вади Лебда и представлявшую собой многоугольник периметром в три четверти мили, прикрывали два сохранившихся до нашего времени мола. На одном из них стоял маяк, соперничавший по высоте с Фаросским маяком в Александрии. Сейчас от него, увы, осталось только основание. Недалеко от центра города высится великолепно сохранившийся амфитеатр, со ступеней которого открывается вид на полукруглую арену и находящееся за ней ярко-синее море.

Поблизости от театра расположен рынок, построенный на месте старого, воздвигнутого еще финикийцами. Сохранившиеся на нем прилавки опираются на скульптуры вертикально стоящих хвостами вверх дельфинов. Обращают на себя внимание меры различной величины — это сосуды, позволявшие определять объемы продаваемых сыпучих веществ, в частности муки.

В неплохом состоянии находятся сегодня и термы Адриана, некогда служившие для жителей города центром общения. Их площадь равна половине площади вокзала Виктории в Лондоне. Большее впечатление, однако, производят небольшие Охотничьи бани с их великолепно сохранившимися фресками. На пересечении двух важнейших дорог, связывавших Лептис с Гарамой и Эа, стоит дошедшая до наших дней Триумфальная арка Септимия, представляющая собой массивный тетрапилон, фризы которого украшены барельефами, прославляющими Севера.

В километре к востоку от центра города расположен врытый в землю амфитеатр, построенный в 56 году. Он вмещал 16 тыс. зрителей и был сконструирован так, что на его арене можно было устраивать также и морские бои. Выходы с арены ведут к клеткам, где проводили последние часы своей жизни обреченные на гибель люди и животные. На римской вилле Бук Аммера, лежащей на берегу моря, в нескольких километрах к западу от Лептис Магны, можно увидеть мозаики, показывающие бои гладиаторов, а также гибель пленных гарамантов, отданных на растерзание зверям. Глядя на арену амфитеатра, где разыгралось столько трагедий, поражаешься жестокости римлян, получавших наслаждение от происходящих на их глазах убийств.

Жизнь в Лептис Магне была далеко не для всех безоблачной и радостной. С цинично выставляемым напоказ богатством соседствовала вопиющая бедность. Главным для большинства жителей, скученных на тесном, ограниченном городскими стенами пространстве, оказывалась забота о хлебе насущном. Не так уж редко дошедшие до последней грани нищеты родители были вынуждены продавать в рабство одного из своих детей.

B V веке на исторической сцене произошла новая смена декораций. Из Испании в Северную Африку вторглись вандалы, под власть которых попало все средиземноморское побережье. Господство этого германского племени, ничего не создавшего, но многое разрушившего, продолжалось относительно недолго. В VI веке в Лептисе, Эа и Сабрите вспыхнул мятеж. Восставшие обратились за помощью к византийцам, пообещав за нее признать власть Константинополя.

Император Юстиниан направил в Северную Африку войска, которые изгнали вандалов из Триполитании, а в 534 году заняли Карфаген. Но прежних процветания и величия Лептису вернуть так и не удалось. В Средиземноморье шли беспрерывные войны, караванные пути в Гараму перестали быть безопасными, а территория самой Гарамантиды сжималась под ударами ливийских племен как шагреневая кожа. Воцарившийся хаос привел к свертыванию торговли — главному источнику доходов жителей города.

Последний удар Лептис Магне нанесли в 642 году вторгнувшиеся в Триполитанию арабы. Они не разрушили полис, но основали рядом свой военный лагерь — Хомс, позже превратившийся в город, куда из Лептиса переселилось большинство жителей. Обезлюдевший полис разрушали происходившие время от времени землетрясения. Построенные из песчаника, а теперь заброшенные здания рушились, подвергаясь воздействию перепадов температур; блоки, из которых они были сложены, выветривались. Из начинающейся всего в 50 км от древнего города пустыни ветры приносили тучи песка, под которым постепенно скрылась Лептис Магна.

Огромный город вновь открылся взорам людей лишь в XX веке, когда итальянские археологи начали в нем раскопки. Однако в середине прошлого столетия над Лептис Магной нависла новая угроза. Вторгнувшиеся в Триполитанию англичане вознамерились развернуть там мощную радиолокационную станцию, что было чревато превращением полиса в объект атак немецкой и итальянской авиации. Древний город спасло вмешательство двух английских историков и археологов — полковника М. Уилера и майора Дж. Уард-Перкинса. И надо отдать должное командованию Королевских военно-воздушных сил: оно прислушалось к требованиям ученых и приказало не устанавливать радар. А в 1982 году решением Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры полис был включен в Список всемирного наследия.

Лептис Магна приятно поражает малочисленностью туристов — там можно часами в одиночестве бродить по улицам, рассматривать форум и базилику, сидеть на ступенях амфитеатра, спускаться на арену колизея. И представлять, как улицы заполняют толпы людей, в припортовые таверны устремляются сошедшие с судов матросы, строем проходят легионеры, остановившись, беседуют патриции, а где-то в город входит нагруженный экзотическими товарами прибывший с юга караван, сопровождаемый гарамантами, с их плеч свисают белые плащи, а головы украшают стоящие торчком косички…

Заветная страна царицы Савской

Наряду с великими государствами древнего мира — Грецией, Римом, Египтом, Карфагеном и царствами Индии — процветало другое, малоизвестное ныне, но прославленное в те времена африканское государство Аксум. Ему покорялись немалые территории от Сахары до берегов Красного моря и даже земли, расположенные на противоположном аравийском побережье.

Местный фольклор относит появление Аксума к библейским временам. В ту пору в стране Шеба (в другой транскрипции — Саба) правил гигантский дракон — деспот и тиран. Предания гласят, что он требовал от своих подданных бесконечных подношений скотом и девственницами. Среди несчастных девушек, которые должны были сделаться жертвами дракона, как-то оказалась красавица, которую любил отважный юноша Агабоз. Чтобы спасти возлюбленную, он убил восседавшее на троне чудовище, и избавленный народ провозгласил его царем. Агабозу наследовала его дочь, красавица Македа, ставшая царицей Шебы. Умная, просвещенная и любознательная правительница, известная по Библии как царица Савская…

Легендарная царица принадлежала к роду сабейских царей-жрецов — мукариба. Согласно эфиопским хроникам, родилась она приблизительно в 1020 году до н. э. в стране Офир, которая простиралась на все восточное побережье Африки, Аравийский полуостров и остров Мадагаскар. Обитатели страны Офир были светлокожими, высокорослыми и добродетельными. Они слыли хорошими воинами, пасли стада коз, овец и верблюдов, охотились на оленей и львов, добывали драгоценные камни, золото, медь, умели выплавлять бронзу. Столица Офира — город Аксум — находилась на севере нынешней Эфиопии. В пятнадцатилетнем возрасте Македа отправилась царствовать в Южную Аравию, в Сабейское царство и с тех пор стала известна как царица Савская. Ее царствование длилось около 40 лет. Подданные говорили, что правила она сердцем женщины, но головой и руками мужчины.

Столицей Сабейского царства был город Мариб. По описаниям античных авторов, владыки Сабы жили в мраморных дворцах, окруженных садами с бьющими ключами и фонтанами, где пели птицы, благоухали цветы и повсюду распространялся аромат бальзама и пряностей. Гордостью Сабейского царства была гигантская плотина к западу от Мариба, которая удерживала воду в искусственном озере. Через сложную систему каналов и стоков озеро поило крестьянские поля, а также фруктовые плантации и сады при храмах и дворцах. Длина каменной дамбы достигала 600 м, а высота — 15 м. Вода в систему каналов подавалась через два хитроумных шлюза. За плотиной собиралась не речная вода, а дождевая, раз в год приносимая тропическим ураганом из Индийского океана. Коран утверждает, что ирригационная система была разрушена небом в наказание за язычество. В реальности же катастрофу учинили римляне, разграбившие город и разрушившие шлюзы, отомстив жителям Мариба за отчаянное сопротивление.

В Коране говорится, что царица Сабы и ее народ поклонялись Солнцу. Относительно недавно ученые установили, что в народной религии Древнего Йемена большую роль играло солнечное божество Шамс. Согласно легендам, первоначально царица поклонялась звездам, Луне, Солнцу и Венере. Она имела почетный титул Верховной жрицы планетарной соборности и устраивала в своем дворце Соборы мудрости. Говорят, что была она и Верховной жрицей некоего южного культа нежной страсти. А после путешествия к царю Соломону она познакомилась с иудаизмом и приняла его.

Путешествие Билкис, как значится имя Македы в арабских текстах, к Соломону стало одним из самых известных библейских сюжетов. Она отправилась в 700-километровый путь с караваном из 797 верблюдов. Свита ее состояла из черных карликов, а охранный эскорт — из высокорослых светлокожих гигантов. На голове царицы красовалась корона, украшенная страусовыми перьями, а на мизинце был перстень с неким камнем астерикс, идентифицировать который историки так и не смогли. Для путешествия по воде было нанято 73 корабля.

При дворе Соломона царица задавала ему мудреные вопросы, но все ответы владыки Иудеи были абсолютно верными, и это нашло отклик в сердце просвещенной царицы. В свою очередь, Соломон был покорен красотой и умом Билкис. Эфиопская книга «Кебра Негаст» описывает, что по прибытии царицы Соломон «оказал великие почести ей и возрадовался, и дал обиталище ей в своем царском дворце с собой рядом. И посылал он ей пищу для трапезы утренней и вечерней».

Согласно некоторым преданиям, они поженились, но в любом случае жить вместе им было не суждено. Со своими подданными Билкис возвратилась к себе на родину. Впоследствии двор Соломона получал из знойной Аравии лошадей, драгоценные камни, золотые и бронзовые украшения. В год к царю Соломону из страны Офир приходило 666 талантов золота. Соломон сделал себе престол из слоновой кости, обложенный золотом, великолепие которого превосходило любой другой престол того времени. Кроме того, Соломон заказал 200 щитов из кованого золота и все сосуды для питья во дворце и в Храме были золотыми. Согласно Библии, «серебро во дни Соломона вменялось ни во что» (2 Пар 9:20), «и превзошел царь Соломон всех царей земли богатством и мудростью» (2 Пар 9:22). Таким величием, несомненно, Соломон отчасти обязан визиту царицы Савской.

Царица тоже получала в ответ дорогие подарки. Согласно большинству преданий, она правила одна, ни разу не выйдя замуж. Зато от Соломона у Билкис родился сын по имени Менелик, который стал основателем трехтысячелетней династии императоров Абиссинии. В конце жизни царица Савская вновь из Шебы вернулась в Эфиопию, где к тому времени правил ее повзрослевший сын.

Еще одна эфиопская легенда повествует, что долгое время Билкис хранила в тайне от сына имя его отца, а затем отправила его с посольством в Иерусалим, сказав, что он узнает отца по портрету, на который Менелик должен был впервые взглянуть только в иерусалимском храме бога Яхве. Добравшись до Иерусалима и придя в храм на богослужение, Менелик достал портрет, но вместо рисунка с удивлением обнаружил небольшое зеркало. Посмотрев на свое отражение, Менелик обвел взглядом всех присутствующих в храме людей, увидел среди них царя Соломона и по сходству догадался, что это и есть его отец.

Как гласят эфиопские предания, вернувшись на родину в сопровождении молодых иудеев, Менелик привез в Эфиопию Ковчег завета. Непонятно правда, добровольно ли Соломон отдал сыну величайшую реликвию еврейского народа или она была увезена втихомолку. Так или иначе, приблизительно 3000 лет назад Менелик вернулся в Эфиопию в окружении израильских аристократов и основал королевство со столицей в Аксуме. Династия Менелика правила страной почти до конца XX века, пока в 1974 году не был свергнут Хайле Селассие I — последний император из рода царя Соломона.

Царица Савская вернулась из Иерусалима в родную страну 11 сентября. С тех пор именно этот день в Эфиопии является официальной датой начала Нового года. У праздника есть свое название — Энкутаташ.

В город Мариб, где в незапамятные времена правила легендарная царица Савская, ученые пытались проникнуть давно. Однако само его местонахождение долгое время оставалось тайной, которую тщательно хранили местные арабские племена и власти Йемена. Впрочем, в конце XX века такие тайны быстро становятся секретом Полишинеля. Оазис Мариб расположен на юго-западном краю пустыни Руб Аль Хали, в северо-восточной части Республики Йемен, в 135 км к востоку от современной столицы, Саны. Оазис окружен вулканическими долинами Хашаба, песками пустыни Рамлат и известняковыми отрогами Джабаль Балака. Вади (пересыхающая река) Дана разделяет оазис надвое: северный оазис Абйан и южный — Йасран. Древний Мариб находится на севере вади Дана в центре ирригационных полей, тогда как современный город Мариб располагается еще севернее. Вся территория исторического Мариба усеяна древними поселениями, местами поклонений, кладбищ, сельскохозяйственными постройками и ирригационными системами. Согласно радиоуглеродному анализу, первое поселение на территории Мариба возникло около 1900 года до н. э., а с 1200 года до н. э. берет свое начало Южноаравийская культура, когда было основано Сабейское царство. В те времена Эфиопия была колонией царства, которое благодаря своему выгодному географическому положению служило перевалочным пунктом международной торговли того времени: сюда поступали товары из Хадрамаута, и отсюда отправлялись караваны в Междуречье, Сирию и Египет. Наряду с транзитной торговлей Саба получала доходы от продажи благовоний местного производства. Но все эти сведения были почерпнуты историками лишь из Библии. Реальная история Сабейского государства известна довольно плохо до сих пор, а 50 лет назад о ней ходили лишь слухи, один другого невероятнее.

В 1976 году очередную попытку проникнуть в заветный город предприняли французы. Они вели переписку с йеменскими властями долгих 7 лет, пока не добились разрешения на посещение развалин одним человеком, которому было дозволено лишь осмотреть их. И тогда в Мариб решили послать парижского фотографа из журнала «Фигаро» — мастера съемки скрытой камерой.

Ему удалось увидеть и сфотографировать массивные колонны разрушенных храмов и дворцов, а также несколько скульптур, относящихся к VI–IV векам до н. э. Одни были сделаны из мрамора, другие — из бронзы, третьи — из алебастра. Некоторые фигуры имели явно шумерские черты, другие — парфянские. Все они находились внутри развалин. Фотограф заснял и выбитую на камне своего рода охранную грамоту: «Люди Мариба возвели этот храм под покровительством своих богов, царей и всего народа государства Саба. Кто повредит эти стены или унесет скульптуры, тот погибнет сам, а его род будет проклят».

Осколок барельефа с высеченным на нем текстом находился внутри разрушенного здания. Здесь же какие-то люди в лохмотьях укладывали в мешки обломки камней и кирпичей. Как раз после съемки текста фотографа попросили уехать. У него сложилось впечатление, что в Мариб европейцев не пускают не из-за того, что он объявлен священным для мусульман местом, а потому, что здесь находится частная каменоломня какого-то местного феодального клана. По словам фотокорреспондента «Фигаро», ему удалось сфотографировать лишь сотую часть возможного. Он признался, что так работать — все равно что промчаться на мотоцикле по залам Лувра…

Через некоторое время поработать в Йемене пригласили целую группу горных инженеров из стран Европы, США и Саудовской Аравии. В эту сугубо техническую команду без лишнего шума было включено несколько археологов. Первое, что они обнаружили, приехав на место, — это обилие забытых оазисов и древних поселений вокруг них. Пустыня, овеваемая восточными легендами и знойными ветрами, в давние времена далеко не везде была безжизненной. Там были пастбища, охотничьи угодья, прииски драгоценных камней.

Среди прочего на севере Йемена археологи нашли 10 участков с отвалами шлаков. По плавильным печам они определили, что там перерабатывали добротную медную руду, делали бронзу. Слитки из Сабы шли в страны Африки, Месопотамию и даже в Европу. Правда, залежей драгоценных металлов там не обнаружили. Тогда откуда же везли золото царю Соломону?

Вернемся к Священному писанию: «Царь Соломон также сделал корабль в Ецион-Гавере, что при Елафе, на берегу Чермного моря[68], в земле Идумейской. И послал Хирам[69] на корабле своих подданных корабельщиков, знающих море, с подданными Соломоновыми… И отправились они в Офир, и взяли оттуда золота четыреста двадцать талантов, и привезли царю Соломону» (III Цар 9, 26–28). Библия несколько раз ссылается на загадочную золотоносную страну, но не определяет ее поточнее…

В 1931 году в Саудовскую Аравию приехал английский геолог Кеннет Твитчелл. Он исследовал места, недалеко отстоявшие от древних центров цивилизации, справедливо полагая, что если к поискам подходить серьезно, то и на истоптанных дорогах можно отыскать драгоценные месторождения.

Во время поездки в священный мусульманский город Медину, кочевники показали ему заброшенное урочище Джебель-Махд-эд-Дахаб, что в переводе с арабского означает «Золотая колыбель». В этом пустынном, забытом всеми месте геолога поразило количество ям и пещер — тысячи и тысячи полузасыпанных песком, а то и вовсе пропавших рудников испокон века были здесь. Кроме того, он случайно откопал сильно пострадавший от времени жернов для перетирания руды. Археологи, осмотрев находку, заключили: жернову никак не меньше 2000 лет, и служил он именно для отделения золота от породы!

Мистер Твитчелл торжествовал: для него было очевидным, что при примитивных технологиях той эпохи в «колыбели» должно оставаться еще полным-полно желтого металла. Он решил создать здесь горнорудный синдикат. Эмир Сауд не возражал, хотя отнесся к затее весьма вяло: какой рентабельности ждать от рудников, истощившихся тысячи лет назад? Между тем, дело закипело, новорожденный синдикат выпустил первые акции…

Предприимчивый янки не прогадал: за 14 лет (с 1937 по 1951 год) он выкопал из горы около 60 т золота! Правда, это всего лишь 4,5 т в год, то есть в 4 с лишним раза меньше того, что привозили царю израильскому финикийские корабельщики.

Прошло еще много лет, и уже совсем недавно правительство Саудовской Аравии решило еще раз обследовать лежащую под боком долину. Совместные исследования Управления геологии США и генерального директора минеральных ресурсов Саудовской Аравии показали: около 3000 лет назад на территории между Меккой и Мединой располагались богатейшие золотоносные рудники, дававшие половину всего тогдашнего объема золотодобычи! В 1974 году руководитель новой экспедиции заявил: «Все собранные нами данные подтверждают, что здешние копи некогда были так богаты золотом, что, вернее всего, и послужили источником легенды о стране Офир».

Чем же обосновывали свою точку зрения геологи?

Во-первых, долина Золотая колыбель лежит не в глубинах Африки, а на известном с древности караванном пути, пересекающем весь Аравийский полуостров. Этому пути уже больше 4000 лет, а уж во времена царя Соломона, то есть 3000 лет назад, он был оживленной дорогой, и район рудников был доступен. Не исключено, что и сам путь проходил там именно из-за важности этих рудников для аравийцев.

Во-вторых, холмы вокруг Золотой колыбели усыпаны каменными молотами для дробления породы. Их там насчитывают десятки тысяч. А это означает, что в течение столетий здесь не переставая трудились сотни рудокопов.

Учитывая количество шахт, молотов, отвалов породы и прочих следов многовековой деятельности старателей, специалисты подсчитали, сколько золота можно было добыть в том месте. Удалось выяснить, что в среднем в каждой тонне породы содержалось более половины унции золота, а точнее — 20 г металла. Объем породы в отвалах достигал, как минимум, миллиона тонн. То есть минимальная сумма добычи достигала 20 млн г. А это более 20 тонн!

Правда, в Библии сказано, что цари Израиля Хирам и Соломон получили из Офира больше 1000 талантов золота, то есть 30 т. Скорее всего, это преувеличение, но не сказочное. Цифры вполне сопоставимы. И если ученые не ошиблись в расчетах, то оказывается, что таинственная страна Офир находилась не в глубинах Африки, а рядом с домом царя Соломона.

Предок Александра Сергеевича Пушкина Абрам Петрович Ганнибал, по одной из версий, был сыном эфиопского князя. Традиционная родословная связывает родину петровского арапа с севером Эфиопии. Если этот род имел какие-либо брачные связи с правящей династией, что достаточно вероятно, то «кровь царицы Савской и Соломона» текла и в жилах классика русской литературы.

Во второй половине I тысячелетия до н. э. цари Сабы теряют контроль над многими территориями, а доминирующая роль в Южной Аравии переходит к Катабану — аравийскому государству, расположенному к югу от Сабейского царства. В I веке до н. э. контроль над Марибом устанавливает Химьяр — еще одно древнее царство, существовавшее около 110 года до н. э. — 599 год на юге Аравийского полуострова.

Аксум же, наоборот, — процветает. Аксумское царство в II–XI веках раскинулось на территории современных Судана, Эритреи, Эфиопии, Йемена и Аравии. В IV веке при царе Эзане Аксум господствовал в Северо-Восточной Африке и регионе Красного моря, соперничая с Византией. Под его властью находилась огромная территория вдоль побережья Красного моря и часть Йемена на Аравийском полуострове. Расположившись на важнейших торговых путях из Египта, Византии, Сирии, Ирана, Ирака в Индию и Китай, аксумиты вели торговлю рабами, золотом, слоновой костью, благовониями и ароматическими смолами, изумрудами, а также африканскими зверями и их шкурами.

Из официальных исторических источников впервые Аксум упоминает «Перипл Эритрейского моря» — самая старая из дошедших до нас лоций. В этом греческом документе 60 года до н. э. Эритрейским — то есть эфиопским — морем назван, ни много ни мало, Индийский океан. Это лишний раз подтверждает, что народам Средиземноморья Эритрея-Эфиопия-Аксум была известна в первую очередь благодаря тому, что через ее порты велась транзитная морская торговля с Индией. Именно на доходах от нее и поднялось Аксумское царство, став к III веку одной из «мировых держав» — наряду с Римом, Ираном и Китаем. Негусам — правителям Аксума — была подвластна огромная территория от Сахары до Красного моря и даже часть аравийского побережья. Правда, городов в этом государстве было немного. Кроме самой столицы мы знаем названия всего трех — Адулис, Колоэ и Маста, причем местоположение последней археологам и историкам не удалось указать и по сей день. Бо́льшая часть населения страны занималась сельским хозяйством, города же были прежде всего центрами транзитной торговли.

Ныне на центральной площади города Аксума, посреди шумного базара, в окружении неказистых глинобитных домишек возвышаются либо лежат в пыли вдоль дороги гигантские базальтовые обелиски — единственные оставшиеся свидетели былого величия более чем двухтысячелетней давности. Всего больше 200 монолитов, каменных колонн, не похожих друг на друга. Одни — изысканно-стройные, идеально отполированные, богато украшенные, другие — нарочито примитивные и грубые. Высота некоторых превышает 30 м. Длина самых маленьких стел — 5 м.

Происхождение обелисков (или стел) и их назначение до сих пор остается загадкой. Неясно, какой техникой пользовались их создатели, чтобы перевезти издалека и воздвигнуть эти многотонные каменные глыбы. Искусство аксумских каменщиков тем более поразительно, что все стелы выточены из цельных глыб голубого базальта — самой твердой из горных пород.

Долгое время считалось, что стелы попросту вкопаны в землю. В 1930-х годах германо-эфиопская археологическая экспедиция вдруг обнаружила, что некоторые из них опираются на огромные, длиной до 120 и шириной до 80 м, платформы, сложенные из обтесанных базальтовых плит. Стало ясно, что стелы — лишь верхние, венчающие части поистине фантастических по своим размерам сооружений, скрытых под небольшим слоем земли.

К несчастью, в 1938 году в разгар итальянской кампании в Эфиопии их самолеты разбомбили руины величественных сооружений. Сохранились лишь воспоминания археологов, сумевших ранее частично исследовать эти сооружения. Они считали их дворцами аксумских владык — негусов. В одном из дворцов было более 1000 залов и опочивален. Полы в них покрывали зелеными и белыми мраморными плитами, редкостными породами красного и розового дерева; стены были облицованы полированным эбеном и темным мрамором, на которых рельефно выделялись инкрустации из позолоченной бронзы. Барельефы украшали окна и двери. Бронзовая скульптура и керамическая посуда, покрытая глазурью и расписанная замысловатым орнаментом, завершали интерьер дворца.

Некоторые исследователи полагают, что дворцы негусов насчитывали от 4 до 14 этажей! Они же довольно убедительно говорят о том, что барельефные изображения на стелах передавали в уменьшенном масштабе все подробности царского жилища. Как полагают, высота реального этажа составляла, вероятно, 2,8 м, следовательно, высота четырнадцатиэтажного дворца была около 40 м!

В 330 году эфиопские цари-негусы приняли христианство и объявили его государственной религией. Так Аксум наравне с Римом стал одной из первых и самых могущественных христианских держав мира. Причем под влиянием близкорасположенной дружественной Византии эфиопская церковь стала православной и остается таковой по сей день.

Владыки Аксума увидели в христианстве силу, способную объединить разноплеменную, разноязыкую страну. Они строили многочисленные дворцы и храмы, увенчанные крестами. В современном Аксуме сохранился один из них — храм Святой Девы Марии, одна из главных святынь христиан Эфиопии. Квадратное здание сложено из серых камней, скрепленных глиной, замешанной на рубленой соломе. Храм, построенный около полутысячелетия назад, венчает небольшой позолоченный купол.

Внутреннее убранство церкви скромное: алтарь закрывает цветное покрывало, колонны украшены холстами с картинами из Священного Писания. Пол устлан циновками, тут же стоят деревянные барабаны, которые служат для музыкального сопровождения при молебнах и песнопениях. А в каменной часовне этой самой большой церкви города, как уверяют все православные христиане Эфиопии, аккуратно спрятан тот самый Ковчег завета, который охраняет их родину на протяжении уже почти трех тысячелетий.

К словам местных жителей можно, конечно, относиться скептически, тем не менее Эфиопия — единственное государство на африканском континенте, которое никогда не было ничьей колонией и оставалось независимым значительную часть своей истории.

«Эфиопия была захвачена, но никогда не была порабощена иностранными захватчиками, — говорит Белаи Гидей, эфиопский историк, вспоминая войну с Италией 1936–1941 годов и оккупацию войсками Муссолини. — Итальянцы попробовали. Но они никогда не правили нами, потому что мы никогда не теряли веру в Ковчег и продолжали бороться. И учтите, Ковчег помогает не всем и не всегда. Был случаи, когда грешные израильтяне пытались использовать его как магический инструмент во время битвы с филистимлянами, желая добиться победы. Однако нельзя манипулировать Богом: битва была проиграна, а Ковчег захвачен».

Сила этой веры и демонстрируется в часовне Аксума, к которой стекаются тысячи людей во время Тимка — местного праздника крещения Иисуса Христа. Священники, облаченные в широкие белые одежды, вынимают из каменного хранилища ларец, который закрыт вышитыми зелеными и красными бархатными тканями, и начинают торжественную процессию длиной 800 м к специально обустроенной для этого случая палатке. За ними следует вооруженный почетный караул. Далее идут мужчины, поющие псалмы. Замыкают церемонию женщины, причитающие и выкрикивающие какие-то слова. Вскоре торжественность момента уступает место буйной радости, после того как ларец достигает палатки. Мужчины и женщины начинают петь и плясать, хлопать в ладоши и бить в барабаны.

Кульминации праздник Тимка достигает утром, в момент массового крещения. Но до сих пор никто не мог увидеть Ковчег Завета — даже во время праздничиного шествия он укрыт специальными накидками. Единственный человек, который охраняет Ковчег и укутывает его многими слоями ткани, — отшельник, никогда не разговаривающий с посторонними. Он не имеет права оставлять священный пост до конца своей жизни и может дотронуться до Ковчега только после наступления Страшного суда. Правда, некоторые священники в Аксуме утверждают, что видели Ковчег, хотя им и запрещается говорить об этом.

Традиции этой уже много веков. Давно — еще в первой половине XI века — распался Аксум, окруженный исламскими владениями. Но спокойная уверенность эфиопов в своей правоте оказалась способна поколебать мнение самых завзятых скептиков, и на праздник Тимка каждый год приезжают верующие со всего мира.

Древняя страна Маргуш

Месопотамия и Египет, Индия и Китай вовсе не были единственными центрами цивилизации древности. Четыре тысячи лет назад в далеком Туркменистане, в безжизненных ныне песках Каракумов, в старой дельте Мургаба располагался еще один, центр цивилизации древнего мира. В соседнем с ним древнем Иране центр этот называли Страной Маргуш, и слава об этой стране далеко распространялась за ее пределы. Древнегреческие авторы, которым трудно было произносить «Маргуш», переиначили ее в Маргиану, а еще позднее средневековые историки стали называть ее Мервом. Сегодня это область называется Мары. Здесь более 30 лет ведет раскопки экспедиция под руководством Виктора Сарианиди.

Итак, древняя страна Маргуш. Что она собой представляла? Человек начал осваивать эти земли в конце IV тысячелетия до н. э. (примерно с 3200 года до н. э.). Вскоре здесь сложилась яркая и самобытная культура, обычно называемая Бактрийско-Маргианским археологическим комплексом. Располагаясь между древней Индией, с одной стороны, и Ираном с Месопотамией — с другой, она занимала срединное место между этими двумя мировыми центрами. Через Маргуш проходили древние торговые пути от великой реки Инд с ее знаменитой Хараппской цивилизацией и до Междуречья Тигра и Евфрата с не менее знаменитой шумерской. Доказательством тому служат многие археологические находки здесь, в Маргуше, привезенные с берегов Инда, Тигра и Евфрата.

Уникальные находки — цилиндрические печати с шумерской надписью, с надписью на древнеиндийском языке — подтверждают существование прямых контактов между всеми передовыми центрами. Люди, несмотря на огромные расстояния, преодолевая горные кряжи и знойные пустыни, обменивались не только своими товарами, но и новыми идеями, закладывая основы будущего прогресса человечества.

Подобно другим мировым центрам древнего мира, страна Маргуш имела дворцы и хижины, храмы и некрополи. Понятно, что социальная организация общества была сложной. Но какой именно? Что за люди в ней жили? Каким богам поклонялись? Что умели делать, на каком языке говорили?

Ответы на некоторые вопросы может дать Гонур — столичный город страны Маргуш — и его дворцово-культовый ансамбль. В центре города была возведена мощная, укрепленная боевыми башнями цитадель. Внутри, в центре — монументальный дворец, резиденция царя. В этой же резиденции был устроен мавзолей, где находили свой последний приют умершие члены царской фамилии.

Два обширных двора, по-видимому, некогда обсаженные деревьями и цветами, служили местом прогулок и отдыха царской семьи. Здесь же, в цитадели, располагалось и административное здание, где, судя по всему, работали чиновники, занимавшиеся учетом проделанных общественных работ, приемом привезенных продуктов для царского стола и многим другим. Обширные складские помещения с десятками больших сосудов и специальными зернохранилищами дополняют общее описание этого уникального для всей Центральной Азии дворца.

Но сам дворец составлял лишь часть, правда центральную, сложного дворцово-культового ансамбля. Комплекс этот удивительный, другого такого не было в древнем мире. Со всех его четырех сторон располагались храмы: Храм Огня, Храм Жертвоприношений, Храм Общественных Трапез и связанные с ним Царское Святилище и Храм Воды. Все культовые сооружения обнесены с внешней стороны оборонительной стеной с башнями, образующими своеобразное каре.

Все храмы, окружающие с четырех сторон цитадель Гонура, имеют прямые проходы, соединяющие их с дворцом таким образом, что царь из дворцовой резиденции свободно мог пройти к каждому из них. В таком случае это мог быть царь-жрец или главный жрец, выполнявший жреческие функции.

Царское Святилище — это отдельный комплекс взаимосвязанных между собой общими проходами помещений. В центре — так называемый киоск, сооружение без стен, которое со всех четырех сторон окружено своеобразными коридорами. В помещениях — десять культовых (не бытовых) печей: в них, очевидно, сжигали ароматические травы.

Такие сооружения в виде «киоска» на Ближнем Востоке неизвестны. По данным индийских археологов, нечто похожее есть в Мохенджо-Даро, где его определяют как Храм Огня. К этому следует добавить, что артефакты, найденные в Царском Святилище, сделаны преимущественно из слоновой кости, которая могла попасть в страну только с далекого юга.

За западным внешним фасадом цитадели внутри каре находится Храм Жертвоприношений, центральную часть которого занимает огромное, бесспорно, общественное здание, условно названное Домом Песнопений. В северной части располагаются два огромных круглой формы кирпичных алтаря с проходами и ступеньками, ведущими внутрь. В обоих алтарях сохранились два культовых очага, вокруг — множество печей для приготовления жертвенного мяса. Точно такая же планировка и на южной части каре, только вместо культовых печей там были переносные жаровни. Наконец, на восточном фасаде, в Храме Жертвоприношений, тоже располагалось много печей для приготовления жертвенного мяса.

На востоке был выстроен небольшой Храм Огня с алтарями, устроенными в виде пяти прямоугольных камер, выложенных изнутри сырцовыми кирпичами, на них — следы сильно бушевавшего огня. Интересно, что в одно и то же время у одного и того же народа бытовало два типа алтарей — в круглых, вероятно, происходили жертвоприношения огню, в то время как в прямоугольных горел «вечный огонь» в честь бога огня.

В северной части комплекса была устроена обширная открытая площадь, окруженная со всех сторон многочисленными культовыми печами, в которых готовилось жертвенное мясо. Здесь был Храм Общественных Трапез. О существовании общественных, или коллективных, трапез, в которых принимало участие все население, имеются свидетельства в древних текстах, в частности в «Авесте», но именно здесь впервые были найдены реальные доказательства этой традиции.

Жертвенное мясо приготовлялось в специальных печах, они в Гонуре встречаются в огромном количестве. Разумеется, такие общественные культовые трапезы, где поедались специальные части животных, представляли собой акт величайшего очищения, наподобие обычая «худай йули», до сих пор очень широко распространенного у туркмен.

Еще более грандиозный храм располагался в южной части этого необыкновенного дворцово-культового ансамбля. Это был Храм Воды, где совершались ежедневные богослужения.

Древние архитекторы заключили весь этот грандиозный комплекс внутрь гигантской обводной стены. Стремление создать и оградить особый ансамбль, изолированный от светской, греховной жизни, означает, конечно, что уже существовала философия Добра и Зла, а это — свидетельство высокого развития интеллектуальной жизни древних маргушцев.

Имеется достаточно оснований полагать, что жившие здесь люди принадлежат к индоевропейским народам, а точнее, к арийцам, в среде которых родилась первая и древнейшая мировая религия — зороастризм. Вот уже свыше 200 лет многие ученые мира пытаются выяснить, где и когда зародилась и существовала зороастрийская религия, но сколько было авторов гипотез, столько и возможных вариантов родины зороастризма. Примерно полвека назад большинство ученых помещали родину зороастризма в Западный Иран. Однако в последние десятилетия все больше специалистов склоняются к тому, что его родина — в Центральной Азии, преимущественно в Маргиане и Бактрии. В связи с этим следует отметить, что крупномасштабные раскопки в Маргиане последних десятилетий предоставили большое количество фактов в пользу последней теории. Сегодня есть основания считать, что жившие в древней дельте Мургаба племена в III–II тысячелетиях до н. э. и были теми арийцами, в среде которых зародилась будущая зороастрийская религия. Именно в Маргиане или соседней Бактрии мог родиться новоявленный пророк Заратуштра, который реформировал (или иначе переработал) основные постулаты языческого протозороастризма и заменил многобожие на единобожие.

В священной книге «Авеста» говорится, что зороастрийцы были в одинаковой мере как водо-, так и огнепоклонниками, что только этим двум культам зороастрийцы приносят ежедневные жертвоприношения. Доказательством бытования именно этих двух культов у гонурцев служит весь дворцово-культовый ансамбль с его Храмом Огня и Храмом Воды и много других вещественных доказательств, полученных в ходе археологических раскопок в Маргиане.

Окончательную точку в эту затянувшуюся дискуссию поставило изучение царского некрополя и священного участка (теменоса) с храмовым зданием в центре. Теменос, некрополь, кремль и окружающие его храмы раскопаны уже полностью, они-то и дали уникальный материал, впервые продемонстрировавший высочайший уровень материальной культуры, богатый духовный мир, сложную социальную структуру населения Маргианы.

Царский некрополь из 5 гробниц был обнаружен на южной окраине Гонура осенью 2004 года. Эти гробницы относятся к последним векам III тысячелетия до н. э., или иначе — к постаккадскому времени, и принадлежат первым царским правителям древней страны Маргуш, основавшим столичный город Гонур.

Все гробницы — прямоугольные подземные сооружения, внутрь которых ведут кирпичные ступени. Входы, ведущие к погребениям, заложены кирпичами, но «всухую», без глиняного раствора, так что при необходимости их можно было быстро разобрать и проникнуть внутрь. Для чего? Помещения эти возводились не для одного покойника, а для последующих захоронений. Иначе говоря, при необходимости кирпичный вход в гробницу разбирался и очередного умершего по лесенке или наклонному пандусу спускали внутрь, где уже были останки ранее погребенных.

Не сохранилась ни одна крыша этих склепов, поэтому остается только предполагать, что их форма, учитывая сохранившуюся почти 2-метровую высоту помещений, была полусводчатой.

Внутри царских гробниц были устроены стенные камины и специальные двухкамерные печи, явно служившие для приготовления жертвенной пиши, а также ниши, заставленные сосудами (своего рода «посудные шкафы») и просто очаги — все со следами копоти и с золой в топках. Пять склепов представляли собой модели домов, что характерно исключительно для индоевропейских народов, в том числе индоиранских, арийских племен.

Все гробницы имеют общие черты: размещение основного захоронения в отдельном помещении (камере), отделенном от других комнат; украшение камер, где помещены богатые погребальные приношения, мозаичными панно с разнообразными сюжетами и элементами живописи; среди приношений — символы власти: каменные посохи, диски, миниатюрные колонки, повозки; устройство алтарей огня в непосредственной близости от гробницы; захоронение в гробницах разных животных — верблюдов, телят, баранов, лошадей и собак; значительные человеческие жертвоприношения (от 3 до 10–15 человек); тайники с золотыми и серебряными погребальными приношениями.

В большинстве гробниц находились так называемые дарохранительницы — крупные деревянные ящики, стены которых в двух случаях изнутри украшены гипсовыми мозаичными вставками. Они стоят в непосредственной близости или прямо на погребенных. Можно предполагать, что внутри них находились личные украшения, а возможно, и одежда.

Погребальные камеры украшались прекрасной мозаикой. Кое-что удалось реконструировать — это удивительно красивые, великолепно художественно выполненные сцены охоты; эти мозаики относятся к концу III тысячелетия до н. э. и являются самыми древними мозаичными композициями.

В целом здесь раскопано 3000 могил — в археологии это не часто встречается. Могильник огромный, копали его 5 лет. Интересная деталь: в 6 % могил внутренняя поверхность обожжена, причем полностью, с образованием твердой корочки. Там, как выяснили антропологи, погребены были люди с физическими недостатками — безрукие, недоразвитые дети, карлики. Эти могилы отнесены на окраину некрополя, как у православных, например, могилы самоубийц. Но у древних иранцев, будущих зороастрийцев, огонь, вода и земля считались чистыми стихиями, их нельзя было осквернять, а уж тем более трупом физически неполноценного человека. Поэтому землю обжигали, создавая преграду между трупом и землей. Такое действие было возможно и необходимо только у людей, приверженных зороастризму. Таким образом, можно уверенно говорить, что некрополь принадлежит древним иранцам, жившим здесь еще до прихода в Иран в X–IX веках до н. э.: Маргиана в конце III тысячелетия до н. э. была их прародиной.

Еще 100 лет назад иранцы, у которых зороастризм был запрещен, обмазывали могилы своих покойников изнутри бетоном, чтобы не осквернять землю. Это чисто зороастрийская традиция, которая изначально была у древних иранцев. А погребальные традиции, пожалуй, самые стойкие: время над ними не властно, они сохраняются тысячелетиями. Христианин никогда не похоронит своего близкого по мусульманскому обряду, и наоборот.

Еще доказательства. Своего покойника зороастрийцы вносили в комнату, которую сегодня назвали бы моргом, через дверь. Там обмывали тело, но, сказано в «Авесте», чтобы вынести тело, нужно было позвать человека, и он должен был пробить брешь в стене. Ранее считалось, что это литературное преувеличение. Но в некрополе Маргианы археологи нашли обычную дверь и рядом, в полутора метрах — пробоину в стене. Нашли и трубу, по которой сливалась грязная вода после омовений, чтобы не осквернить землю. Таким образом, найдено много «реплик» из «Авесты», почти буквальных, подтверждающих и объясняющих «Авесту» и отчасти «Ригведу». Стало понятно, что жители Маргианы были единым народом, еще не разделившимся на иранцев и индийцев.

К северу от Старого Мерва и современного города Байрам-Али расположены холмы Яз-депе. Здесь тоже провели раскопки и обнаружили довольно мощную цитадель, которую некогда соорудили на высокой 8-метровой платформе из сырцового кирпича и обвели стеной. Крепость Яз-депе занимала площадь 16 га, а платформа — 1 га. Это относительно небольшое, но хорошо укрепленное поселение, начальные этапы существования которого специалисты относят к IX веку до н. э., в первой трети I тысячелетия до н. э. в могло стать столицей Маргианы или резиденцией ее правителя.

В южной части Яз-депе удалось обнаружить следы монументального здания-дворца с прямоугольным залом, четырьмя коридорами и толстыми стенами. Высказывалось даже предположение, что этот дворец мог быть двухэтажным. Были найдены на цитадели бронзовые наконечники стрел, ядра для пращи из обожженной глины биконической формы и более крупные овальные ядра из необожженной глины.

Значительно южнее Яз-депе, почти соседствуя со средневековым Старым Мервом, возвышается холм Эрк-Кала. Первоначально, в VI–IV веках до н. э., то есть во времена господства ахеменидов, это был укрепленный город, занимавший площадь в 12 га. Он был обнесен толстой — 6,5 м в основании — крепостной стеной. Акрополь в Эрк-Кале был воздвигнут на платформе 15-метровой высоты площадью около 1 га. В результате раскопок на Эрк-Кале обнаружили слои, относящиеся ко временам царя Дария и Александра Македонского. Стены крепости, которая позже превратилась в цитадель разросшегося города, и сегодня достигают высоты 3–4 м.

Со временем пригороды Эрк-Калы были обведены новой стеной с квадратными башнями. Стена, похожая теперь на оплывший огромный вал, представляла собой правильный квадрат и охватывала площадь почти в 4 км^2 — таким гигантом стал древнейший Мерв, городище которого именуется ныне Гяур-Калой и непосредственно соседствует с таким же по величине Старым Мервом. Именно городище Старого Мерва называют Султан-Калой, который, быть может, за его древность величался в Средние века «городом, на который опирается мир».

В своей многовековой истории Мерв испытал несколько периодов расцвета, что объясняется богатством плодородных земель оазиса, в центре которого он находился, выгодным географическим положением на перекрестке важнейших путей между Востоком и Западом, плодотворными контактами и взаимным обогащением местной культуры народов Средней Азии, эллинистической культуры («восточный эллинизм»), ирано-месопотамскими культурными веяниями и дыханием культуры Индии и Афганистана. Нельзя не упомянуть и более поздних арабских влияний и некоторых тюркских культурных традиций, принесенных в Средние века огузскими племенами, участвовавшими в становлении туркменской культуры.

Одним из периодов подъема был, по-видимому, III век до н. э., когда город быстро рос. Сын Селевка, преемника Александра Македонского, Антиох Сотер, был с 292 года до н. э. соправителем отца и заботился о восстановлении и подъеме хозяйства на востоке селевкидской державы. Считается, что он основал город, названный Антиохией Маргианской, ставший столицей этой богатой области. Он же, «изумленный плодородием равнины», распорядился о возведении стены длиной в 236 км (1500 стадий в окружности, по свидетельству греческого историка Страбона), которая бы защитила земли всего оазиса от набегов кочевников с севера. Эта стена заметна и сейчас в виде небольшого вала.

С середины III века до н. э. Маргиана пользовалась политической независимостью, а во II веке до н. э. вошла в состав великой Парфии, и город стал именоваться Антиохией.

Несмотря на то что Маргиана как отдаленная провинция была местом ссылки на поселение пленных римских легионеров при аршакидах (династия парфянских царей), Антиохия (древний Мерв) испытала пору блестящего расцвета. Велико ее значение как центра развития ремесел (в том числе металлургии, гончарного дела и ткачества) и как военного форпоста на востоке Парфии. Город площадью 60 км^2 обводится новой стеной 6–7-метровой толщины.

Археологи обнаружили здесь огромное количество ядер из обожженной глины диаметром 10–14 и 20–21 см, вес которых достигал соответственно 3 и 10 кг. Для таких ядер нужны были (и они, вероятно, имелись) камнеметные машины.

Изготовляли маргианцы терракотовую скульптуру — небольших по размеру богинь. Другие находки — многочисленные монеты с изображением царя Санабара, с надписями на греческом и парфянском языках и начертанной буквой «А», означавшей, вероятно, что монеты чеканились в Антиохии, переносят нас уже в I век н. э., когда Маргиана обособилась от Великой Парфии и ею правили «младшие аршакиды», сохранявшие титул «царя царей» (эта надпись есть на монетах царя Санабара) и уже утрачивающие свое былое могущество.

В III веке в Мерве появились христиане. Вскоре мервская кафедра приобрела особое значение, а мервский епископ приобрел статус митрополита. Мервская митрополия была главным центром распространения христианства на восток, за пределы государства Сасанидов.

Со временем Мерв стал важным центром еще одной мировой религии — манихейства. После того как в центральных частях государства начались гонения на манихеев, значительное количество их двинулось на Восток, и на некоторое время Мерв стал главным центром этого вероучения. Его манихейские миссионеры, как и христианские, вскоре достигли даже Китая.

Коренные перемены в жизни оазиса произошли в середине VII века. Арабское завоевание докатилось и до этих мест. Глубоко символично, что последний сасанидский царь нашел свой конец в Мерве — крайнем восточном форпосте царства. А вскоре закатилась звезда и самой страны Маргуш.

Непостижимая страна степных городов

Четыре тысячи лет назад в степях Южного Урала внезапно — как из-под земли — появились уникальные укрепленные поселения, протогорода бронзового века, которые полностью изменили жизнь этого региона. В этой «стране городов», расположившейся там, где проходит условная граница Европы и Азии, развилась своя цивилизация. Именно здесь были сооружены древнейшие боевые колесницы, сохранившиеся до нашего времени, здесь была придумана новая необычная сбруя, да и многое другое здесь произошло впервые. Но кто были люди, поселившиеся на этих землях? Откуда они пришли? Почему осели на Урале? Что нашли в этой пустынной прежде стране?

Следы «степных городов» начали обнаруживать еще в середине XX века, но лишь в последние десятилетия стали понятны масштабы открытия. Всего в степях Южного Урала, на небольшой, по российским меркам, территории размером 350 × 250 км обнаружено 22 древних городища, расположенных на расстоянии 30–40 км друг от друга. Их строили в основном по берегам рек.

Существовали эти ранние города в среднем бронзовом веке — около 2100–1800 годов до н. э. До сих пор о создателях этой культуры ученым мало что известно. Вероятно, это были племена, кочевавшие прежде в степи. Они еще не знали письменности. Они не оставили сообщений ни о великих царях, ни о памятных битвах, ни о хозяйственных хлопотах. Лишь памятники материальной жизни — остатки поселений, бытовые предметы, захоронения — позволяют проникнуть в повседневный мир «степных городов».

Эта уникальная городская культура возникает посреди Великой степи буквально из ниоткуда и несколько столетий спустя неизвестно куда исчезает, поражая даже много видевших археологов.

Самый известный из древних «городов» Урала — Аркаим. Этому поселению больше 4000 лет. Впрочем, можно ли назвать городом странное гигантское «колесо» в 400 км южнее Челябинска, у слияния притоков Урала — рек Большая Караганка и Утяганка? Споры о загадочном памятнике эпохи средней бронзы продолжаются по сей день.

Аркаим даже открывали трижды. В 1957 году военные картографы нанесли его контуры на свои карты. В 1969 году увидели на аэрофотоснимках уже гражданские картографы, но решили, что это засекреченный военный объект. А затем на Южном Урале решили строить водохранилище. Согласно закону, вначале требовалось провести археологическое обследование этих мест. Поэтому в 1987 году экспедиция в составе двух археологов, нескольких студентов и школьников из исторических кружков отправилась в совершенно бесперспективный с точки зрения официальной науки обширный степной район. И совсем рядом с экспедиционным лагерем школьники обнаружили характерные рельефы местности — остатки двух кольцевых грунтовых стен, окруженных двумя рвами, а внутри этих колец — основания жилищ.

Поначалу выдвигались самые разные объяснения. Кто-то говорил даже об инопланетных космодромах, сооруженных в южноуральских степях. Однако раскопки, проведенные под руководством российского археолога Геннадия Здановича, принесли не менее сенсационный результат. В бронзовом веке в этой дикой степи, находившейся вдали от очагов цивилизации, возникла сложная городская культура. От планов строительства водохранилища пришлось отказаться. В 1991 году Аркаим был взят под охрану, а год спустя здесь приступили к созданию историко-археологического заповедника.

Лучше всего древний город рассматривать с высоты птичьего полета. На земле хорошо видны большие вписанные друг в друга круги, разделенные на секторы. С земли Аркаим выглядит иначе. Поросшие травой остатки земляных валов еле различимы, в раскопанных секторах — лишь темные круги на месте колодцев и печей да колышки, оставшиеся от перегородок.

Аркаим датируется рубежом III–II тысячелетий до н. э., он современник пирамид Среднего царства Египта и дворцов крито-микенской цивилизации. Но в отличие от них, построен был из дерева и, просуществовав, по некоторым оценкам, не больше 200 лет, сгорел. То, что до наших дней сохранились фундаменты и остатки оборонительных стен поселения, — уже чудо. Время пощадило протогород, получивший имя по названию доминирующей над местностью горы, расположенной на 4 км южнее. Он не был стерт с лица земли кочевыми племенами, его не перепахали покорители целины и не растоптали пасущиеся здесь колхозные стада. Именно благодаря Аркаиму археологам открылась целая «страна городов», которую едва не постигла участь Атлантиды. Оказалось, что на территории Южного Зауралья, чуть было не ставшей дном Большекараганского гидроузла, задолго до прихода кочевников, в эпоху бронзы, жили оседлые племена с высоким уровнем знаний. На основании сходства погребальных обрядов с описанными в Ригведе (сборнике древнейших ведийских культовых гимнов) и Авесте (своде древнеиранских религиозных текстов) ученые связывают жителей Аркаима с легендарными ариями (индоиранцами), считая их теми самыми племенами, что позднее переселились на территорию Индостана и Ирана.

Все поселения объединяет схожий тип строения, организации городской инфраструктуры, время существования, а также одинаковая топографическая логика. Все они были построены на компактной территории в одно и то же время, в одном стиле и с применением одних и тех же инженерных решений и материалов. Их населяли одни и те же люди, которые вели схожую хозяйственную деятельность, обладали одной и той же культурой. Города располагались на расстоянии 1–2-дневного перехода (в среднем 70 км) друг от друга. Это удобно для ведения хозяйственной деятельности, будь то торговля, перемещение сырья или переезд специалистов, и при необходимости отправки подкреплений к месту возникновения угрозы. Пока неизвестно, существовали они как содружество городов-государств или являлись единой державой, где власть была сосредоточена в одном стольном городе.

Все укрепленные поселения были круглыми, овальными или прямоугольными. Они обеспечивали хорошую защиту от внешних врагов в эпоху, когда человек владел только копьем, луком и стрелами. В городах имелась ливневая канализация, выводящая воду за пределы городских стен. В отличие от традиций степных скотоводов, скот располагали за пределами жилой части, на пригородной площадке, ограниченной естественными преградами, специально организованными водотоками-каналами, деревянными изгородями и земляными валами.

В Аркаиме, диаметр которого 160 м, было 39–40 «квартир»-секторов во внешнем кольце и 27 — во внутреннем. Длина построек достигала 20 м. Жилища XVII века до н. э. имели площадь 110–180 м^2 и были выстроены со всеми удобствами: с колодцами, погребами, каминами, печами, водотоками и водоотстойниками. Более узкой стороной дома примыкали к стене, а широкой — выходили на просторную улицу, опоясавшую их ряды. Жилища были увенчаны пологой двускатной крышей. В той части дома, что примыкала к внешней стене, располагался «общий зал». Ближе к входу были обустроены «семейные» комнаты, отделенные друг от друга перегородками. Через отверстие в крыше можно было подняться наверх. Этим дома в Аркаиме напоминали жилища в древнейшем городе Малой Азии — Чатал-Хююке. Там входная дверь в дом тоже располагалась на крыше. Горожане спускались в свои жилища по деревянной лестнице.

Внешний круг был защищен стеной толщиной 4–5 м и высотой около 3–4 м, сделанной из деревянных клетей, заполненных грунтом и известью и облицованных снаружи сырцовым кирпичом. По всему периметру крепости был вырыт ров глубиной 2 м, заполненный водой. Внутренний круг был защищен еще лучше, хотя окружающая его стена и была чуть тоньше. Войти в Аркаим было не так-то просто, тому препятствовали внешний ров, ложные входы, ямы-ловушки внутри стен, лабиринты.

Кроме главного входа, в который проходила колесница, имелось еще 2 или 3 вспомогательных шириной не более метра: один из них вел в лабиринт, простреливаемый из стен, и лишь одно ответвление выводило на радиальную улицу, охраняемую предвратной башней. Пересекая внутреннюю стену, улицы выходили на углы квадратной центральной площади размером 25 × 25 м. Каждый район протогорода разбит на отдельные секторы круговыми и радиальными стенами, каждый дом мог обороняться автономно и имел для этого все необходимые сооружения. Их остовы и сейчас отчетливо проступают на фоне природного ландшафта. Если смотреть сверху, эти дома напоминали спицы колеса.

И во внешнем кольце Аркаима, и в его внутреннем кольце расположение домов было схожим. Притом никаких признаков резкого социального расслоения не замечено. В Аркаиме не было царского дворца, как в современной ему Трое. В то же время строгость планировки удивляет. Почему все жилища одинаковы и нет дома, построенного для вождя? Кто-то ведь должен был все это придумать, распорядиться, чтобы жилища сооружали по единому плану, — задавался вопросом Зданович. Например, в том, как устроена оборонительная система, «ощущается жесткая централизация, единая воля, направленная на консолидацию всех сил защитников крепости в случае нападения врага».

Археологов поразили эти фортификационные хитрости и таланты древних архитекторов, которые умели так выгодно планировать пространство. А еще аркаимцы занимались выплавкой меди и бронзы — в каждом жилище были найдены остатки металлургических печей. Конструкция печей, очень простая на первый взгляд, на самом деле продумана до мелочей.

Один из самых загадочных аркаимских мифов гласит, что бог огня родился… из воды. И хотя вода и огонь — два взаимоисключающих начала, легенда родилась не на пустом месте. На дне многих колодцев были найдены побывавшие в огне копыта, лопатки и нижние челюсти лошадей и коров. Рядом с такими колодцами всегда стояли металлургические печи, и поддувало каждой было связано с колодцем воздуходувным каналом, устроенным в грунте. Такая печь, в отличие от обычного для той эпохи простого очага, способна давать температуру 1200–1500 °C, необходимую не только для расплава бронзы, но и для выплавки меди из руды. Вероятно, в ледяную воду на дно колодца мастера Аркаима опускали части жертвенных животных, тщательно прожаренные в очаге, то есть совершали жертвоприношения божеству воды. Они верили, что благодаря этому в печи возникала тяга, которая не просто раздувала огонь, но рождала бога огня Агни, бога, который плавит металл. Это было потрясающим изобретением аркаимцев, добивавшихся высоких температур без использования мехов. Металл использовался не только для собственных нужд, но и для обмена. Излишки меди — это именно то, что позволяло аркаимскому обществу существенно пополнять запасы продовольствия и избавляло от необходимости содержать огромные стада животных. В бронзовом веке медные руды ценились чрезвычайно высоко, ведь бронза представляет собой сплав меди и олова. А добывать медь на Южном Урале было легко, она лежала буквально на поверхности.

Жители Аркаима были также умелыми гончарами: делали глиняную посуду и украшали ее орнаментами, в том числе знаменитыми солярными символами — свастикой. Они занимались ткачеством, прекрасно обрабатывали кость и камень, разводили коров, лошадей, овец и коз. Они создали в степи тот самый тип хозяйства, который существует до сих пор…

Но споры об Аркаиме не утихают уже много лет. Здесь везде загадка на загадке. Каждое поселение «страны городов» возникало не стихийно, эволюционировав из деревушки, а сооружалось сразу именно как город — защищенный, огороженный[70], крупный для той эпохи населенный пункт, жители которого заняты в основном вне сельского хозяйства. Причем на всей планете пока не обнаружены другие древние поселения (и не только древние) с подобным городским устройством и архитектурой. Здесь обнаружена самая древняя из найденных колесниц (2000 лет до н. э.), древние плотины, запруды, отводные каналы и ливневая канализация. Здесь полностью отсутствует, например, парадное оружие. В могилах и на поселениях почти нет изделий из золота, очень скромны и наборы украшений. При этом аркаимцы владели самыми передовыми для своего времени секретами работы с медью и бронзой, добычи и обработки золота.

Зачем же в каждом жилище древнего поселения была металлургическая печь? Ведь в доме много металла не сваришь. Археологи обнаружили в 500 м от Аркаима отдельный металлургический центр, где на небольшом участке было раскопано 15 печей. Возможно, в самом протогороде печи использовались для учебы, ювелирных поделок или ритуалов.

Правда, разобраться в ритуалах племен, у которых не было письменности и храмов, — задача не из простых. Вряд ли Аркаим можно назвать культовым центром, хотя у древних людей вся жизнь была построена на ритуалах. Например, они оставляли городище, сжигали все, а через какое-то время возвращались и на пепелище строили дома, восстанавливали колодцы и печи. Зачем?

А мощные стены возводились для круговой обороны или все-таки для ритуальных нужд? В могильниках было обнаружено оружие, но следы военных столкновений в поселениях «страны городов» отсутствуют. Не найдено и останков людей, о которых можно было бы уверенно говорить, что они погибли во время битвы. Мощные стены Аркаима никто не штурмовал — но для чего-то же они были возведены… Может, это вовсе и не стены? Выдвигалась даже версия, что Аркаим — обсерватория древних ариев, нечто вроде Стоунхенджа, астрономический инструмент, с помощью которого аркаимцы могли наблюдать движения звезд и другие значимые небесные события.

По словам Здановича, Аркаим, как и другие обнаруженные вскоре города Урала, представлял собой модель Вселенной. Люди, жившие здесь, поклонялись Солнцу и Огню. Возможно, полагает археолог, это был храмовый город и здесь постоянно проживало лишь несколько сотен человек во внутреннем кольце жилищ: жрецы, ремесленники, стражники. Остальные приходили сюда на религиозные праздники из сельской округи, где располагались их родовые поселения.

Роща у подножия соседней с Аркаимом горы Грачиной (ее называют также Благодатной) издавна пользуется дурной славой, и местные жители обходят ее стороной. Стволы берез там искривлены у самых корней. Считается, что находиться в роще долго нельзя. Были даже случаи, когда люди сходили там с ума.

Аркаим — это первый древнейший город, найденный к северу от Кавказа. Его открытие свидетельствует о том, что 4000 лет назад граница между дикостью и цивилизацией пролегала отнюдь не там, где мы привыкли считать. Культура бронзового века распространилась гораздо дальше, чем представлялось. Даже в глубине евразийской степи, казалось бы, отданной на откуп ордам кочевников, вырастали поселения совершенно необычного типа.

«Город» Ольгинское (Каменный Амбар), расположенный в 100 км от Аркаима, имел форму прямоугольника с округленными углами. Он тоже был окружен земляным валом и рвом. И точно так же дома здесь своей узкой стороной прилеплялись к городской стене, а длинной смотрели на соседние постройки. Часть поселения, как и в других «степных городах», не была застроена. Обычно центральное место занимает обширная площадь, к которой сбегаются дома. Археологи так и предположили, что здесь проходили общие собрания народа, решались важнейшие вопросы — от хозяйственных до военных.

Численность населения таких городов была невелика. Так, в Ольгинском археологи насчитали 25 домов. В среднем в таких постройках проживало по 10–12 человек, так что всего в этом «городе» насчитывалось около 300 жителей.

Возможно, здесь жила знать. Во всяком случае, в окрестностях Ольгинского археологи обнаружили пышные захоронения. Они свидетельствуют о том, что среди горожан установилась своя иерархия. Рядом с погребенными здесь людьми лежат многочисленные предметы из меди и бронзы, в том числе оружие. Оставлены были и съестные припасы; путникам в мир иной жертвовали лошадей и овец. Некоторые же усопшие врывались в загробный мир, словно победители состязаний, на колесницах, подобных которым нигде в те времена не видывали.

В одном из захоронений найдена двухколесная боевая колесница — древнейшая в мире. Почти за 500 лет до того, как подобные колесницы появились в Древнем Египте, на них разъезжали в южноуральских степях. Причем колеса этой быстролетной повозки были оснащены спицами, в то время как в Месопотамии использовали тяжеловесные колесницы, опиравшиеся на цельные деревянные кругляки. Отыскалась и необычная конская упряжь. Аркаимские всадники могли с ее помощью управлять самыми резвыми степными конями.

Но как объяснить появление боевых колесниц на Урале? Кочевникам, перегонявшим по степи громадные стада животных, они не нужны; крестьянам, возделывавшим поля, — тоже. Это наводит на мысль, что люди, основавшие «города» на Урале, пришли сюда издалека — оттуда, где армии уже тогда сшибались в ожесточенных схватках и легкие, быстроходные колесницы могли обеспечить перевес тем, кто устремлялся в них на врага. Однако сказать что-либо конкретнее о родине аркаимцев ученые пока не могут.

И тут возникает неожиданная гипотеза.

В Южной Туркмении, на окраине пустыни Каракумы, в бронзовом веке располагался город Гонур. В 2011 году исследователи из Германского археологического института отыскали в радиусе 7 км от города два десятка деревень, жители которых занимались сельским хозяйством и снабжали столичное население продовольствием. В их погребениях обнаружены металлические орудия, а еще — керамические сосуды, очень напоминающие те, которыми пользовались жители «степных городов» Урала. Изготавливались подобные сосуды без применения гончарного круга.

При раскопках в Средней Азии и раньше находили керамику, которая была в ходу у кочевников, населявших бескрайние степи Сибири. Но открытия, сделанные в окрестностях Гонура, свидетельствуют о том, что жители богатых городов Средней Азии поддерживали торговые отношения со степняками гораздо раньше, чем представлялось ученым, — около 4000 лет назад, то есть как раз в ту пору, когда в степях Южного Урала стали вырастать города. Возможно, сама идея города, укрепленного поселения, заимствована степными жителями Урала именно у создателей «пятой цивилизации», как называл Виктор Сарианиди эту культуру, возникшую «в далеком Туркменистане, в безжизненных ныне песках Каракумов», возникшую в те времена, когда сложились четыре основных центра цивилизации: Месопотамия и Египет, Индия и Китай.

В самом деле, Гонур, столица страны Маргуш, и Аркаим, Ольгинское и другие «степные города» все больше кажутся частями одной и той же мозаики, рассыпанной на территории в тысячи километров.

Так, жители Гонура были людьми очень богатыми: в их захоронениях археологи постоянно находят украшения из драгоценных металлов. Но Маргиана была лишена подземных сокровищ. Металлы надо было привозить откуда-то издалека. Зато местные земледельцы производили большое количество продовольствия. Часть его, несомненно, шла на продажу.

Ольгинское, Аркаим и другие «степные города» располагались в стране, которая изобиловала ценной рудой. Они наладили массовое производство металлургической продукции. Придумали самые совершенные для того времени средства транспорта — быстроходную колесницу, новый тип конской сбруи, но очень нуждались в продовольствии, в пище, богатой углеводами.

Разделяла две эти страны лишь степь. Степь, которую конные кочевники пересекали так же легко, как жившие в ту эпоху минойцы — Средиземное море. Таким образом кочевники связывали так нуждавшихся друг в друге жителей этих далеких городов. Кем бы ни были обитатели Аркаима, любовь к путешествиям была у них в крови.

Подобная гипотеза легко объясняет, почему в стране Маргуш появляется характерная степная керамика и почему в окрестности Аркаима и других городов Урала нет никаких следов возделывания зерновых культур. Их жители покупали зерно (или даже муку), расплачиваясь за него металлом.

Конечно, их разделяло огромное расстояние — почти 1700 км. Но предположим, что сезонная миграция отдельных групп населения сближала обе культуры. Часть жителей страны Маргуш перебиралась далеко на север, к берегам Аральского моря. Часть степняков перекочевывала далеко на юг, к берегам Аральского моря. Здесь они и встречались, обмениваясь припасенными товарами.

В этой гипотезе нет ничего удивительного. Еще не так давно схожими были маршруты сезонных миграций кочевых народов, населявших эти регионы. Что же касается жителей поселений, основанных на побережье Аральского моря в бронзовом веке, то они и вовсе имели счастливую возможность, не пускаясь в тяжкие переезды, ставить на стол посуду, изготовленную где-то на севере, и наполнять ее продуктами, выращенными на юге. Так была устроена глобальная экономика в те времена, когда, как ошибочно кажется многим, народы были разобщены, а страны разделены степями, лесами и горами надежнее, чем границами и таможнями наших дней.

По оценкам археологов, «страна городов» просуществовала на Урале около трех столетий. По непонятным причинам жители Аркаима покинули свой город, полностью выгоревший. Куда они переселились? По предположению Геннадия Здановича, они ушли через степи на юг — в Поволжье, Иран или Индию. Но эту тайну археологам еще предстоит разгадать.

Загадочный Кушан

Большинство государств рождаются, живут и исчезают, как и люди: некоторые оставляют после себя богатое наследство, другие — память, третьи — обломки и руины. О Кушанском царстве, процветавшем на рубеже нашей эры в Центральной Азии, мало что известно: его обитатели, грубо потеснив местных правителей, пришли на территории современных Афганистана, Пакистана и Средней Азии неизвестно откуда, а спустя три с половиной века бесследно растворились в истории, будто их и не было никогда. Впрочем, бесследно — слово неточное. Загадочное царство оставило о себе дипломатическую память на просторах от Рима до Китая и создало удивительную эклектическую культуру, где эллинизм соединился с буддизмом.

Историки впервые узнали об этом царстве, сопоставимом по могуществу с Римом, Парфией и Китаем, лишь в середине XIX века. Как раз тогда несколько владельцев европейских нумизматических коллекций обратили внимание на эллинистические монеты с выбитыми на них именами царей какого-то Кушана. Пo географии находок археологи вскоре установили, что вынырнувшая из пучины прошлого страна образовалась к югу от Амударьи на развалинах Греко-Бактрийского царства — восточного осколка империи Александра Македонского. А раскрутив цепочку дальше, они с изумлением обнаружили огромное государство с территорией в тысячи квадратных километров. Населяли его десятки народов — носители десятков культур.

За три века до начала нашей эры на обширных просторах Центральной Азии и Дальнего Востока разыгрывался сложный геополитический спектакль. Китайская империя Цинь прибегала к хитрым тактическим приемам — лавировала между временными союзниками, чтобы обуздать главных врагов — сюнну, грозных кочевников северных степей. Поначалу китайцам успешно помогало в этом одно из 5 племен, говоривших на тохарском языке. В документах Поднебесной они назывались гуйшуанами (отсюда позднее «кушаны») и входили в конгломерат кочевых племен юэчжи.

Удача от них отвернулась, когда в III веке до н. э. в заложники к юэчжи попал Маодунь, принц из племени сюнну, при этом его отец Тоумань не только не боялся гибели наследника, но даже надеялся, что он будет убит. Однако Маодунь, которому удалось бежать из плена, лишил жизни коварного родителя и покорил племена юэчжи. Но некоторым из них удалось бежать от мести Маодуня. Им, отброшенным от западных пределов древнекитайского мира, пришлось перейти восточные рубежи мира греческого.

Год за годом «люди луны» (так часто переводят название «юэчжи») отступали все дальше на запад и там, в свою очередь, вторглись в государство Дася, которое греки называли Бактрией. Его относительно достоверная история начинается с захвата этих земель персидским царем Киром. А несколько веков спустя Бактрию без особого труда завоевал Александр Македонский, превратив ее в провинцию своей империи. Позже эта территория отошла к военачальнику Александра Селевку. Наконец около 225 года до н. э. его наследники, селевкиды, выделили Бактрию в отдельное владение, которое возглавил сатрап Диодот. Получившееся Греко-Бактрийское царство оказалось вполне успешным и вобрало в себя даже земли севера Индии. Прославленный историк и географ Сграбон свидетельствовал: «Те греки, что дали Бактрии свободу, стали так могучи на ее плодородных землях, что владеть стали не одной лишь Арианой, но и Мидией… и больше племен подчинили они, чем Александр».

Тем временем царь Бактрии Евфидем пересек Гиндукуш и захватил восточный Иран и долину Инда, завоевывая новые территории. Могло сложиться впечатление, что великая империя Александра снова возродилась на Востоке, но ненадолго — эти владения быстро рассыпались в руках завоевателей.

Достоверно известно то, что примерно к 135 году до н. э. народ, говоривший на одном из тохарских языков, уже владел землями Бактрианы на севере нынешнего Афганистана, в Узбекистане и Таджикистане. В это время китайский посол Чжан Нянь сообщает своему императору, что «Большое Юэчжи» представляет собой мощное царство с населением около 400 тыс. человек, но утверждает, что все они живут, «перемещаясь вслед за скотом». По его свидетельству, даже столица кушан в те времена походила скорее на гигантский караван-сарай, чем на город.

Однако, судя по всему, вскоре завоеватели Бактрии принялись активно возводить свои крепости на руинах ее городов. А там, где начинается городская цивилизация, возникает и государственная мифология. И вот у кушан появляется свой культурный герой — царь Герайос, подобный легендарному Скорпиону — первому фараону Египта. Имя Герайоса позже стало считаться одним из титулов кушанских царей, но на начальном этапе оно, скорее всего, указывало на конкретную личность. На монетах Герайос называется «тираном» — следовательно, титул от имени в те времена отличался.

Следующие сведения о событиях кушанской истории появляются только после 40 года. В это время вождь, названный китайцами Цюцзюцю, а западными нумизматами идентифицированный по монетам как Куджула Кадфиз, объединил под своей властью все тохарские племена. Тогда же он принял титул «царя всех кушан» и поместил свою ставку в долине Кабула.

Как изменились и насколько эллинизировались эти кочевники, представить трудно, но то обстоятельство, что, подобно другим варварским народам, завоевавшим более высокоразвитую цивилизацию, они оказались покоренными ею сами, — это факт. Известно ведь, что, сидя в седле, можно подчинить страну, но управлять ею с лошадиного крупа — невозможно. Кушаны приняли многое из жизни бактрийцев (бок о бок с греческим населением они жили до III века) и на этом заимствовании создали собственный уникальный образ жизни. Что касается взаимоотношений с бывшими союзниками — китайцами, то послам династии Хань, которые время от времени склоняли кушан к союзу с императором, приходилось теперь уезжать ни с чем. Новое царство оказалось слишком далеким от Китая и его интересов, чтобы ввязываться в старые конфликты. Подобная политика дала результаты: к подданным Куджулы постепенно переходит посреднический контроль на дорогах Великого шелкового пути. Эта гигантская торговая артерия питала кушан всеми богатствами мира: шелком, тканями, железом, мехами, чаем, бумагой, из Индии шли караваны с пряностями и благовониями. В казну рекой текут богатые пошлины, взимаемые с бесчисленных караванов.

Но вскоре мирное существование сменилось новой эпохой экспансии: кушаны завоевали северную Индию и южный Пакистан, принадлежавшие прежде парфянам. Наследником Куджулы, обосновавшимся в Гандхаре, был Сотер Мегас (по-гречески «великий спаситель»). Монеты с его изображением находят к югу от Гнндукуша. Долгое время этот правитель оставался абсолютной загадкой для исследователей. Но не так давно в Пешаваре всплыла надпись, упоминающая правителя Вима Такто. Историки связали его с персонажем, изображенном на статуе Вимы в Матхуре (в окрестностях Агры), а в ходе дальнейших изысканий выяснилось, что Вима и Сотер — одно лицо. Авторам данной теории удалось также доказать, что этот правитель родом из степей Евразии. А его греческий титул «Великий спаситель» призван был всего лишь подчеркнуть цивилизованность царя и легитимность его власти.

Распространив свое влияние по всему Индостану, кушаны развили регулярную торговлю с портами Персидского залива. К концу I века им принадлежали огромные территории от Арала до Ганга и Восточного Туркестана. С этого исторического момента в империи начинается эпоха наивысшего могущества и благосостояния.

Китайские хроники подтверждают, что завоевание долины Инда стало причиной великого обогащения кушан. Земля там неслыханно плодородна, населения как раз столько, чтобы успешно ее возделывать, и даже из самого «Да Цин» (то есть из Рима) сюда добираются купцы. И это не сказки — римские источники тоже подтверждают: граждане империи в торговых целях добирались тогда до портов современного штата Гуджарат. «Хоу Хань-шу» («История поздней династии Хань») констатирует: «…там можно найти драгоценные вещи из Да Цин, тонкие хлопчатобумажные ткани, отличные шерстяные ковры, благовония всех видов, сладости, перец, имбирь и черную соль».

Государство кушан продолжало расти. При четырех следующих после Куджулы правителях оно заметно расширилось — сначала на юг, в Индию, затем опять на северо-восток. Вима Такто захватил район современного Пенджаба, его преемник Вима Кадфиз окончательно утвердился в той части Афганистана, что прежде не покорилась кушанам. Величайшим же среди кушанских царей стал Канишка, правивший около 30 лет начиная со 127 года. Грандиозность его владений подтверждается археологическими находками: от Сурх-Котала, Беграма и Пешавара до Таксилы и Матхуры (где по преданию родился Кришна). Территория царства уже охватывала Косамби и Саичи в самой глубине Индостана. Далее он завоевал Сарнат (где в начале прошлого века были обнаружены надписи с именами и датами правления кушанских царей), Мальву и Махараштру, потом Ориссу — на востоке Индии. То, что Канишке принадлежали огромные области даже южнее Деканского плато, подтверждает Рабатакская надпись, найденная в 1993 году в Афганистане. Она представляет собой 500-килограммовый обломок скалы, на котором выгравированы слова на бактрийском языке греческим алфавитом. При Канишке кушаны овладели Кашгаром, Яркендом и Хотаном.

Несмотря на значительные выгоды, получаемые царством от Великого Шелкового пути, основу экономики страны составляли земледельцы и скотоводы. Один из римских путешественников, побывавших в Кушане в те далекие годы, писал: «Природа Бактрии богата и разнообразна. В некоторых местах деревья и виноградники дают в изобилии сочные плоды, тучную почву орошают многочисленные источники. Где почва мягкая, там сеется хлеб, а остальные земли оставляются под пастбища».

Так как постоянные войны давали большое количество рабов, кушаны решили их руками победить засуху и безводье. Вскоре паутина ирригационных сетей покрыла территорию Хорезма, Согдианы и Бактрии. Например, в Фергане следы наиболее крупных каналов относятся именно к кушанскому времени: размах работ был грандиозным.

Кроме того, кушанские правители хотели увековечить память о себе новыми городами. Особенно почему-то нравилось им строить на территории Индии. Один из таких городов стоит до сих пор. Он называется Каниспор: в этом наименовании запечатлено имя царя Канишки.

В Халчаяне (ныне в Денауском районе Узбекистана) при раскопках конца 1950-х — начала 1960-х годов открыли остатки дворца первых кушан, возведенного в бактрианских традициях. Здесь обнаружили колонны и главный зал с портретами правителей, настенными росписями, глиняными скульптурами, изображавшими придворные и батальные сцены, праздничные процессии. А в афганском Сурх-Котале в 1951 году открыли холм с остатками комплекса святилищ. Он состоит из трех храмов огня, расположенных на вершине священного колодца у подножия монументальной лестницы, связующей их. Главный храм, посвященный Канишке, был окружен стеной с башнями и колоннадой. В нем поклонялись одновременно и огню, и царям. Сурх-Котал — апофеоз кушанского синкретизма: эллинистический декор сочетается в нем с местной планировкой, а надписи сделаны на бактрийском языке греческим алфавитом.

Города кушан — это прежде всего мощная крепостная цитадель, возвышавшаяся над домиками, сложенными из сырцового кирпича. В них жили искусные мастера: ювелиры, резчики по кости, гончары. Уже в наши дни при раскопках Халчаяна, Дальверзинтепа, Айртама археологи нашли изящные бронзовые сосуды, подсвечники, зеркала, ювелирные изделия, свидетельствующие о том, что кушаны знали толк в красоте. Так как подданные Кушанского царства имели хорошие связи с Ближним Востоком и Римом, их изделия попадали в самые разные города и страны (некоторые изделия кушан обнаружены в раскопанных Помпеях).

Кроме военных достижений и градостроительства Канишка прославился и другими преобразованиями: скажем, отказался от старого летосчисления, ведшегося от некоего события, давно забытого самими кушанами (история не сообщает, от какого именно), и ввел новое — от собственного вступления на трон. Кроме того, именно Канишка, судя по всему, заложил в фундамент своего государства источник нестабильности. А подтолкнул его к этому тот самый источник богатства — Шелковый путь, по которому вместе с торговыми караванами шли авантюристы всех мастей и многочисленные проповедники всевозможных религий. И кушаны, которые верили в разных богов, постепенно стали утрачивать свою самобытность и начали подпитываться иноземной верой — буддизмом. При Канишке же буддизм окончательно стал официальной религией. Как и император Константин, утвердивший христианство, положил тем самым предел Великой империи, торговля с которой поддерживала благосостояние кушанского государства, так и Канишка немало поспособствовал грядущему расколу своей страны.

Дело в том, что буддизм не представлял собой цельное учение. Представители разных буддистских школ понимали свою веру совершенно по-разному и бескомпромиссно боролись за истинность собственных трактовок. Канишка повелел созвать собор самых выдающихся теоретиков буддизма, дабы навести между ними мосты. В результате отбора делегатами стали 500 человек, которые и прибыли в Кашмир. Увы, царю не удалось добиться поставленной цели. Разговор получился не просто трудный, но привел к окончательному распаду религии на два основных течения, существующих до сих пор, — Большую колесницу (махаяну) и Малую колесницу (хинаяну).

Канишка навел порядок и в денежной системе Кушана. Если раньше в ней не соблюдалось строгого канона (чеканили и двуязычные персидско-греческие монеты, и такие, на реверсе которых красовался индусский бог Шива), то этот государь велел выпускать монеты с легендой только на бактрийском языке. Собственно, кушанская письменность для передачи слов языка тохарской группы использовала греческий алфавит с добавленном буквы «ш».

Сам государь заявил себя сторонником последней — хотя бы потому, что, согласно хинаяне, полноценным буддистом может быть любой человек, а не только ушедший от мира монах. Но вот государственное покровительство он предпочел оказать махаяне, ибо счел, что именно это учение подойдет его подданным как нельзя лучше. Сразу после правления кушанского реформатора, буддистские миссионеры хлынули на восток, в первую очередь в Китай, где это учение расцвело пышным цветом. И все они были приверженцами махаяны.

Но в самом Кушанском царстве массового обращения населения в буддизм как раз не получилось. Несмотря на поистине грандиозные масштабы храмового строительства, на повсеместную организацию монастырей, которые деятельно поддерживали Канишка и его наместники, в той же Бактрии, например, прочно удерживались и местные культы, и собственный добуддистский династический культ кушан. И, видимо, в этих событиях кроется окончательный финал кушанской истории, в которой названия династий и имена царей — лишь внешняя сторона.

Впрочем, по инерции царство продолжало активно расширяться. Завоевания продолжались и при преемниках Кунишки — Васишке (151–155) и Хувишке (155–187). И везде на завоеванных землях возводились и обильно украшались буддистские храмы. Современники рассказывали, что они сверкали на солнце разноцветными драгоценными камнями. Но при Васудэве I (187–230) начался период нестабильности. Особенно положение осложнилось в конце его правления. То ли буддизм не способствовал объединению страны, то ли кушан окончательно развратили дары Шелкового пути, но страна начала угасать. И когда на ее земли стали претендовать владыки сасанидского Ирана, они не смогли им ничего противопоставить. В 240 году Кушан попал в вассальную зависимость от Ирана.

С середины IV века вассальным Кушаном правили династии Кушаншахов, Младших Кушанов и Кидаритов. Хотя правители считали, что управляют самостоятельными государствами, в целом они были наместниками, которых назначал владыка Ирана. Для того чтобы принять власть, они вынуждены были ехать в Иран на утверждение в должности — как на Руси при монголо-татарах. Титулы правителей от века к веку становились все пышнее и значительнее, а территория царства становилась все меньше и меньше. Могущества предшественников они так и не достигли.

В V веке, когда в Центральную Азию хлынула очередная волна кочевников — «белых» гуннов-эфталитов, Кушанскому царству, простиравшемуся от Ганга до Арала, пришел конец. Канули в вечность все его достижения и все его богатства. Третью величайшую империю античности, в отличие от императорского Рима и китайской державы Хань, судьба несправедливо занесла песком времени, а города Кушана засыпал песок пустынь. От великого государства остались только монеты, благодаря которым и удалось приоткрыть завесу тайны над его историей. Но жизнь великого Кушанского царства историкам еще только предстоит исследовать.

Белое пятно античной истории

Ежегодно миллионы туристов со всего света наводняют Италию, чтобы полюбоваться замечательными произведениями искусства разных эпох. О Риме, Венеции, Флоренции, Неаполе написаны тысячи книг. Но неподалеку от них есть города, которые не обозначены ни на одной из географических карт и не описаны в туристических путеводителях. Они возникли около 3000 лет назад, а на рубеже новой и старой эры большинство из них прекратило свое существование. Путь к ним смогла проложить лишь археология. Это 12 городов, составлявших в древности этрусский союз.

До последнего времени этруски пользовались репутацией одного из самых загадочных народов земли. За последние 150 лет этрусские древности изучены почти досконально. О них пишут во всех учебниках — от школьных до университетских, им посвящают исследовательские работы — от популярного до академического уровня, археологи копают, историки работают… Но ряд загадок ученым так и не удается разрешить. Почему этрусский язык по своей грамматической структуре отличается от любого европейского? Откуда этот народ пришел в Италию? Что произошло с ним после поглощения Этрурии Римом? Остались ли этруски на полуострове или покинули его?

В Риме — и республиканском, и имперском — этрусков помнили и чтили. Еще бы — ведь их культура оказала огромное влияние на великую империю. Римские заимствования у этрусков включают развитое инженерное искусство, в частности возведение арочных сводов зданий. Такие римские обычаи, как бои гладиаторов, гонки на колесницах и многие погребальные обряды, также имеют этрусское происхождение. Помнили их и в Средневековье — этрусские мотивы прослеживаются в живописи Джотто ди Бондоне; знали в эпоху Ренессанса — Микеланджело Буонаротти и Джорджо Вазари посещали этрусские гробницы. В XVI–XVII веках за них взялись первые европейские «археологи», а в XVIII столетии итальянцев поразила настоящая «этрускомания». Уж больно хотелось гордым сынам Апеннинского полуострова доказать, что их корни принадлежат цивилизации, превосходящей древнегреческую. Тогда ожидания пылких итальянцев в полной мере не оправдались, но следующий век стал «золотым» для этрусской археологии. Были открыты тысячи богатейших гробниц в Перудже, Тарквинии, Вульчи, Черветери, Вейях, Кьюзи, Болонье, Ветулонии и других местах. В XX веке поток открытий продолжился — правда, с перерывами на две мировые войны.

Казалось бы, этрусские древности — рай для археолога: не надо ехать за тридевять земель, месяцами ютиться в палатке полевого лагеря — все под рукой. Однако именно местоположение сыграло с учеными злую шутку. Города древней цивилизации скрывают свои тайны не под слоями земли, а под фундаментами жилых домов: на месте большинства и сейчас находятся населенные пункты. За многовековую историю рачительные европейцы в большинстве своем разобрали остатки древних сооружений на строительный материал. Что уж говорить, если на протяжении Средневековья, да и эпохи Возрождения тоже, крупнейшей каменоломней Рима был… знаменитый Колизей. А вот до этрусских гробниц, расположенных вне городов, добраться было потруднее. Да и побаивались их разбирать суеверные итальянцы.

Об истории этрусков нам достоверно известно лишь то немногое, что можно почерпнуть у их соседей и в некоторой степени наследников — римлян. Практичные латиняне особо не задумывались о происхождении этрусков и их культуры, сосредоточившись на современной жизни своих соседей.

Сами этруски относили начало своего общества к XI или Х веку до н. э. Процесс становления государства растянулся на столетия, однако к VIII веку до н. э. этруски создали свою письменность и начали играть немалую роль в жизни центральной Италии. Кстати, примерно к этому же времени, если верить традиционной истории, относится и возникновение Рима. Однако настоящий взлет этрусской цивилизации начался позже. В течение следующего столетия разрозненные поселения стали объединяться в города. Этруски принялись активно торговать с италийскими греками, появились первые богатые захоронения.

Вскоре возник союз из 12 этрусских городов — Вейи, Кортоны, Ареццо, Черветери, Тарквинии, Вульчи, Кьюзи, Больсены, Перуджи, Популонии, Ветулонии и Рима. Да-да, последний тоже значится этрусским владением. «Вечный город» был основан этрусками, отсюда и их обряды, попавшие в «официальную» версию легенды о его основании. И до 509 года до н. э. городом владели этрусские правители. Ведь и имя первого римского царя из династии Тарквиниев — Лукомон (Луций) — у этрусков было не именем собственным, а титулом правителя.

Остальные этрусские города находились в зависимости от этих 12 общин. Впрочем, как пишет историк Н. Н. Залесский, «…двенадцатиградие не составляло прочного политического объединения. Колонизация осуществлялась экономически обездоленными элементами и была стихийной». Союз пребывал в постоянной борьбе с греческими поселениями на побережье. Собрания союза были очередные (они назначались ежегодно весной) и чрезвычайные и происходили при храме богини Вольтумны. На этих собраниях решались общие дела союза (главным образом вопросы о войне и мире), совершались общие религиозные празднества; в дни собраний устраивались игры и состязания.

Капитолийская волчица, выкармливающая легендарных младенцев Ромула и Рема, на самом деле — произведение этрусских мастеров. Фигурки будущих основателей города были добавлены к ней гораздо позже, в конце XV века, флорентийским мастером Антонием дель Поллайоло.

Середина VI века до н. э. стала временем наивысшего расцвета Этрурии. Ее владения продвигались все дальше и дальше на юг, в Кампанию. Там этрусками была основана Капуя. На севере владения достигли реки По. Два порта на Адриатическом побережье — Спина и Адрия — обеспечивали тирренам (как называли этрусков эллины) устойчивую торговлю с греческими полисами. Море же, омывавшее западное побережье итальянского «сапога», греки и вовсе называли Тирренским. В это же время этруски становятся активными политическими фигурами. С ними заключает союз сам Карфаген! В союзе с североафриканской державой этруски смогли вступить в борьбу с фокейскими греками. И гордым эллинам пришлось признать за Карфагеном права на Сардинию, а за этрусками — на Корсику.

Следуя древнему обычаю, этруски строили свои города не у самого моря, а на некотором расстоянии от него. Но каждый из 12 этрусских городов-государств, объединенных в религиозный и политический союз, должен был обладать портом на берегу Тирренского моря. Разведка с воздуха показала справедливость этого предположения. У местечка Санта-Севера были обнаружены контуры каких-то строений, предположительно отнесенных к этрусскому городу Пирги.

Раскопки, начавшиеся в 1956 году, выявили два храма, расположенных параллельно друг другу, фасадами к морю. Меньший из них был построен около 500 года до н. э. Храм бо́льших размеров, датируемый 480–470 годами до н. э., имел 3 внутренних помещения для этрусской троицы богов — Тини, Уни, Менрва, соответствующих римским Юпитеру, Юноне, Минерве.

По соседству с большим храмом обнаружены остатки расписного барельефа. По-видимому, это изображение битвы, в которой участвуют Зевс, Афина и герои античных мифов. Барельеф служит наглядным свидетельством влияния греческой культуры на этрусков. О том же говорят находки расписных ваз с надписями на греческом языке. Любопытно, что само название Пирги греческое и означает «башни».

В 1964 году было совершено сенсационное открытие, позволившее определить еще одно влияние на этрусков — карфагенское. В пространстве между храмами был обнаружен тайник, и из него извлечены 3 свернутые пластинки из тонкого листового золота — две с этрусской, одна с финикийской надписью. Рядом найдены бронзовые гвозди с золотыми шляпками. С их помощью таблички прикреплялись к двери или к стене храма.

Этрусские таблички были прочитаны с помощью параллельного финикийского текста. Оказалось, что это посвящение Тефария Валианы (правителя Цере) богине Юноне — Астарте. Стало ясно, что Пирги — часть Цере, а именно его порт. Так подтвердился известный из произведений античных авторов факт — существование военно-политического союза между Цере и Карфагеном. Храм в Пиргах имел значение религиозного центра всего церетанского государства и находился под особым покровительством его главы.

Позднее археологи раскрыли участок мощеной дороги, соединявшей Пирги с Цере и непосредственно подходившей к одному из храмов. Полагают, что это не просто торговая магистраль, но и дорога священных процессий, наподобие тех, какие имелись в греческих городах. Этот храм был посвящен женскому морскому божеству, известному грекам под именем Левкофеи, и, естественно, находился на самом берегу моря. Дальнейшее укрепление отношений между этрусками и карфагенянами в начале V века до н. э. привело к строительству второго храма, посвященного на этот раз Астарте, карфагенской богине. После строительства этого храма к нему тоже была подведена мощеная дорога.

В 384 году до н. э. тиран Сиракуз Дионисий Старший разграбил и уничтожил храмы Пирги. Видимо, в момент нападения золотые таблички были сорваны со стены и спрятаны до лучших времен. Как это часто бывает в истории, такие времена не наступили. Этрусский город прекращает свое существование, а у его руин вскоре появляется римская колония, принявшая имя Пирг.

В 1969 году был найден другой приморский город, Грависка, являвший портом знаменитого этрусского центра — Тарквинии. Уже в VI–V веках до н. э. Грависка достигает расцвета. Это видно по ее длинным улицам, образующим обширные кварталы, частным и общественным зданиям, складам.

Так же как в Пиргах, в Грависке было святилище с участком, огороженным стеной. В центре священного участка находился храм с двумя внутренними помещениями для двух божеств. В яме близ храма сохранялись остатки жертвоприношений, сосуды с пеплом животных, бронзовые вертела, на которых жарилось мясо, посвященное богам. Рядом с храмом и внутри него обнаружено множество ваз и светильников греческого происхождения. Огромный интерес вызвала находка мраморной колонки с вырезанной на ней греческой надписью: «Я принадлежу Аполлону Эгинскому, меня приказал сделать Сострат».

Однако хорошо известный нам «отец истории» Геродот рассказал об установлении греками торговых связей с загадочным городом Тартессом, расположенным где-то на атлантическом побережье Испании. Буря занесла корабль самосца Колея за Геракловы Столбы, и он оказался в Тартессе, в то время еще не известном эллинам. Сообщив о большой выгоде, полученной Колеем из торговли с тартессцами, Геродот добавляет, что еще большую прибыль получил эгинец Сострат. По начертанию букв надпись из Грависок датируется концом VI века до н. э. — временем жизни известного Геродоту Сострата. Совпадение родины Сострата и места храма Аполлона, которому сделано посвящение, говорит в пользу того, что купец и посвятитель — одно лицо.

Нетрудно объяснить, как Сострат оказался в Грависке. Путь в Тартесс пролег через этрусские порты. Купец с острова Эгина должен был обогнуть Пелопоннес, выйти в Адриатическое море и, следуя вдоль берега южной Италии, выйти в Тирренское море, получившее свое имя от тирренов-этрусков.

Наименование еще одного этрусского города, расположенного в глубине страны, остается неизвестным. Его называют по расположенному по соседству современному поселку — Аквароссой. Раскопки шведских археологов, начавшиеся в 1966 году, вскрыли укрепление на отдельно стоящем холме. Самое крупное здание города — храм — занимает центральное место. В нем три помещения для трех божеств. Остатки рельефов из обожженной глины датируют храм второй половиной VI века до н. э., когда этрусские государства достигли наивысшего экономического и политического расцвета.

Самое интересное в Аквароссе — это жилые дома. Раньше ученые могли судить о них лишь по погребальным урнам, представляющим их модели, и внутреннему устройству гробниц. Теперь мы знаем о плане домов, об устройстве их стен и крыш. Некоторые дома крылись черепицей, расписанной фигурами животных или украшенной их рельефными изображениями. При этом удивительно не только мастерство, с которым сделаны эти черепицы, но и их назначение. Ведь рисунки не были видны проходящим по улицам. Ими могли любоваться разве лишь птицы.

Однако расцвет союза этрусских городов был недолог. И первой ласточкой заката былого могущества стало отпадение Рима. Латиняне изгнали из города этрусского правителя Тарквиния Гордого. Вернуть власть над городом этрускам не удалось, а вскоре под ударами греков были потеряны и пути, ведущие в Кампанию. Окончательно Этрурию добило поражение ее флота близ Кум в сражении с армадой Гиерона Сиракузского в 474 году до н. э. Утративший могущество союз городов с юга начали рвать былые вассалы-латиняне, а с севера — галлы. Обострились и внутренние противоречия. Под угрозой галльского вторжения часть этрусских городов вновь заключила союз с Римом — но уже как с равноправным партнером. Впрочем, партнер этот довольно быстро занял лидирующее положение и присоединял этрусские города один за другим — где договором, а где и мечом. В 265 году до н. э. римляне штурмом взяли Вольсиний — последний этрусский город. Этрурия была полностью поглощена растущей Римской державой. Однако еще во II веке до н. э. некоторые этруски продолжали говорить на своем языке.

И здесь мы возвращаемся к загадке происхождения этрусков и их языка. Над этим ломали голову даже их современники-греки, любившие строить отвлеченные теории. Первым свою догадку высказал Геланик Лесбосский: предположил, что предками этрусков являются пеласги — древнейшие (с точки зрения эллинов) жители Балканского полуострова. Вытесненные из родных мест, они пересекли Адриатическое море, высадились в долине реки По, а позже перебрались в Тиррению.

Геродот имел на этот счет свое мнение — он считал, что этруски-тирренцы на самом деле потомки лидийцев. И, таким образом, родина их находится в Малой Азии. Эта гипотеза заняла господствующее место в античной литературе.

Наконец, надо отметить и позицию Диодония Галикарнасского, который доказывал, что этруски не имеют ничего общего ни с лидийцами, ни с пеласгами. «Ближе к истине, — говорит он, — те, которые считают, что этруски ниоткуда не приходили, но что они народ туземный в Италии, так как это народ очень древний и не похож ни на какой другой ни по языку, ни по обычаям».

А что же современные ученые? Им тоже не удалось внести ясность в этот вопрос. Правда, надо сказать, что в Европе наиболее близкой к истине считается гипотеза Геродота. Другой вопрос, откуда предки этрусков появились в Лидии? Тут сложностей добавляет этрусский язык. Широко распространена гипотеза, что это забытое наречие наиболее близко к латыни. В этом нет ничего удивительного. Латиняне, долгое время остававшиеся под этрусским влиянием и господством, немало обогатили свой язык за счет этрусского. Более того, наиболее радикально настроенные исследователи высказывают предположение, что и сами латиняне вообще возникли как боковое колено этрусского этноса. А понятие Latinum следует понимать как «окружение» — то есть окраина Этрурии.

Этрусский язык по своему грамматическому строю отличается от всех европейских языков — в нем есть падежи и склонения, средний род, совершенно другая система форм глаголов, отсутствуют артикли. Он абсолютно чужд Европе — наверное, поэтому до сих пор и не расшифрован. Приверженцы лидийской гипотезы Геродота считают, что предков этрусков надо искать вообще в районе Кавказа.

Есть и еще одна гипотеза происхождения древнего народа. И началась она с самоназваний. Этрусками называли своих северных соседей римляне. А вот сами себя жители Этрурии называли… «росенами». На российских просторах еще в конце XIX века уловили сходство в звучании — «этруски» — «русские», «росены» — «Россия». И пошло-поехало… Этруски были объявлены ни больше ни меньше — славянами. Причем если вначале речь шла только о родстве далеких предков этрусков и славян, то к настоящему моменту теория эта обросла немалым количеством разного рода домыслов.

Так, этруски якобы основали Аркаим, однако по каким-то причинам начали миграцию, которая через Центральную Европу привела их на территорию Италии, где они создали свое государство и заодно основали Рим. Из чего следует, что Рим основан славянами. Этруски якобы поклонялись Перуну и Солнцу — надо полагать, Яриле? Этрусских священников, оказывается, называли попами, а язык их оказался переполнен славянскими словами. Алексатр, Валерий, Сервий, Евгееней, Тулий, Олей, Руссус, Юлий, Анина, Юлия, Анне, Лариса, Зина, Лена, Танна, Свейта были объявлены этрусскими именами, а Русила, Перуссия, Антий, Арбат, Валерия, Адрия, Спина, Добруя, Равенна, Остия (Устия), Вейи, Кумэ, Популония, Сатурния, Фесцения — этрусскими (то есть славянскими) названиями.

Но и на этом любители отождествлять этрусков-росенов со славянами не успокоились. Этрусков объявили ко всему еще и создателями… Киевской державы. Утверждают: из Рима этруски перебрались и в Константинополь. И там в начале VI века произошел исторический раскол — часть этрусков-«протославян» покинула город из-за религиозных неувязок. Их не устраивало распространение христианства, и, чтобы не повергать родной город в пучину идеологической вражды, поклоняющиеся Перуну этруски ушли на Днепр, где начали создавать новое государство — Киевскую Русь…

Бесспорно, грамматические особенности латыни и этрусского языка дают гипотезе о родстве со славянами (естественно, задолго до их разделения на южных, западных и восточных) некоторое право на существование. Но ура-патриотические фантазии и спекуляции ее полностью дискредитировали. Ведь этрускам уже все равно, а историки до сих пор не могут сказать, кем же был этот загадочный народ, о котором все слышали, но никто не знает ничего определенного.

Геркуланум и Помпеи

Об извержении Везувия в 79 году, уничтожившем Помпеи, известно, пожалуй, всем. Слои пепла и магмы, накрывшие город, законсервировали целые дома, не говоря уже о деревьях, людях, животных. Сейчас можно не только посмотреть, как выглядели те же Помпеи 2000 лет назад, но и восстановить ход 19-часового извержения вулкана. Но далеко не все еще известно о том, что произошло тем далеким августовским днем в эпоху правления императора Нерона. Благодаря современной науке ученые выдвигают все новые и новые гипотезы об истинных причинах жуткой трагедии.

Первым предвестником катастрофы было землетрясение в 63 году. Оно превратило окрестности Везувия в пустыню и разрушило часть Помпеев. Со временем страсти поутихли, страх прошел, город вновь отстроился. Никто не мог предположить, что людей ожидает еще более страшная участь.

Все началось в час дня 24 августа[71]. Со страшным грохотом разверзлась вершина вулкана, над ним поднялся столб дыма и полетели тучи пепла, которые достигли даже районов Рима. С неба с шумом и треском обрушился настоящий ливень из камней и пепла, затмивший солнце. Испуганные люди бежали из города. Затем из вулкана полились потоки лавы. Ближайший к Везувию город Геркуланум затопили лавины грязи, образовавшейся из пепла, воды и лавы. Поднимаясь, они наполнили собой весь город, затекая в окна и двери. Спастись не успел почти никто.

Соседний город Помпеи грязи не видел. На него обрушились сначала тучи пепла, который, казалось, можно легко стряхнуть, но потом стали падать куски пористой лавы и пемзы по несколько килограммов каждый. В первые часы, вероятно, успели покинуть город достаточно много жителей. Но когда большинство людей поняли, что им угрожает, было уже поздно. На город опустились серные пары, мешавшие дышать. Горожане погибали либо под ударами падавшей лавы, либо просто задыхались.

Через 48 часов вновь засияло солнце. Но Геркуланум и Помпеи к тому времени перестали существовать В радиусе 80 км все было разрушено. Лава, застывая, вновь превращалась в камень. Пепел занесло даже в Африку, Сирию, Египет. А над Везувием стоял только тоненький столб дыма.

Столетия спустя, когда на месте Помпей проводились раскопки, было извлечено огромное количество окаменелых статуй — жертв того извержения. Ученые выяснили, почему они сохранились. Природа словно позаботилась о будущих археологах. Сразу после извержения на окрестности Везувия пролился мощный горячий ливень, который превратил пепел в грязь, надежно укрывшую тела. Со временем эта грязь превратилась в подобие цемента. Залитая ею плоть постепенно разлагалась, но тот объем, который она когда-то занимала, оставался полым внутри затвердевшей субстанции.

В 1777 году на Вилле Диомеда впервые нашли не просто скелет, но и отпечаток тела под ним, однако лишь в 1864 году руководитель раскопок Джузеппе Фьоролли придумал, как восстановить облик умершего. Простукав поверхность и обнаружив полость, оставшуюся от разложившегося тела, археологи проделывали небольшое отверстие и заливали в него жидкий гипс. Заполняя каверну, тот создавал слепок, точно передававший предсмертную позу помпейца.

Таким способом восстановлены сотни человеческих тел: в ряде случаев хорошо видны прически жертв, складки их одежды и даже выражения лиц, благодаря чему мы довольно подробно можем представить себе последние минуты жизни несчастного города. Слепки запечатлели весь ужас и отчаяние той давней катастрофы, навеки остановив мгновенье: до сих пор женщина держит на руках младенца, а две девочки цепляются за края ее одежды. Молодые мужчина и женщина лежат рядом, словно только что упали на бегу. А за северными стенами города какой-то несчастный теряет равновесие, напрасно дергая козу за привязь.

Повсюду смерть мгновенно настигала множество людей. В доме некоего Квинта Поппея замертво упали 10 рабов, поднимавшихся по лестнице в верхние покои; тот, кто шел первым, держал бронзовый светильник. В доме Публия Пакувия Прокула было раздавлено семеро детей, когда рухнул второй этаж, не выдержав тяжести лавы. В здании, где велась виноторговля, 34 человека укрылись под сводчатым перекрытием, захватив с собой хлеба и плодов, чтобы переждать извержение, — но выбраться им не было суждено. В одном загородном поместье в погребе погибли 18 взрослых и двое детей, а хозяин имения, сжимавший в руке серебряный ключ, умер снаружи дома у садовой калитки, выходившей к полям. Подле него находился управляющий, который нес господские деньги и другие ценности.

В доме Менандра хозяева бежали, оставив привратника стеречь имущество. Старик прилег в своей каморке у дверей и умер, прижимая к груди хозяйскую мошну. У Нукерийских ворот просил милостыню нищий — ему накидали мелочи и подарили совсем новые сандалии, но никуда в них уйти он уже не сумел. В Доме Везония Прима забыли собаку на привязи. Несчастное животное карабкалось вверх сквозь пепел и пемзу, пока позволяла длина цепи.

В казарме навсегда остались гладиаторы — всего их около 50, двое были прикованы к стене. Но оказался среди них и некто из совсем иных общественных слоев: это была женщина, по-видимому, богатая и знатная. Кости, оставшиеся от нее, украшали жемчуга, кольца и прочие драгоценности. Была ли это щедрая благодетельница, опекавшая сразу нескольких бойцов и застигнутая гибелью во время обычного визита к своим подопечным? Или она навещала в ту роковую ночь своего любовника? Мы уже никогда ничего не узнаем об этой загадочной истории.

Трогательных фактов о помпейцах, навсегда застывших в 79 году, можно рассказать немало. Кое-какие из тел выставлены на обозрение туристам в помпейском «Саду беглецов», но большинство хранится в запасниках тамошнего музея.

Традиционно считалось, что смерть всех жителей Помпеев была долгой и мучительной: они вдыхали пепел, который превращался в их легких в своеобразный цемент, блокировавший дыхание. Однако недавно группа неапольских вулканологов во главе с Джузеппе Мастролоренцо поставила эту теорию под сомнение. Они пришли к выводу, что жертвы не метались, не агонизировали в удушье и не ловили воздух ртом — их моментально убил пирокластический поток[72].

По расчету вулканологов, Везувий выбросил один за другим шесть таких потоков. Три первых остановились, чуть-чуть не дойдя до города, расположенного в 4,5 км от подошвы вулкана. Именно они уничтожили все живое в соседних Геркулануме, Стабиях и приморском местечке Оплонтис, которые имели несчастье располагаться немного ближе к вулкану (и о которых, увы, редко вспоминают как о жертвах той катастрофы). А вот гибель Помпеев наступила от четвертой волны высотой 18 м, которая промчалась со скоростью современного автомобиля (приблизительно 104 км/ч) и накрыла город раскаленным газом. Все длилось не больше минуты, может, даже меньше. Но этого было достаточно, чтобы сотни людей погибли мгновенно.

Вулканологи исследовали останки 650 помпейцев и сравнили их с 37 скелетами, найденными в Оплонтисе, и 78 из Геркуланума. По цвету и структуре костей они вычислили, что жители Геркуланума и Оплонтиса погибли от пирокластического потока температурой 500–600 °C, а помпейцы — от потока, который был холоднее: 250–300 °C. В первом случае люди моментально сгорели до костей, а во втором — нет. Потому-то в Геркулануме и не осталось целой человеческой плоти, которая, будучи покрыта пеплом, потом создала бы полость, как это произошло в Помпеях.

Но чем же тогда объяснить, что у большинства помпейцев, как показывают их гипсовые слепки, широко разинуты рты? Ведь именно это в первую очередь позволило приписать их смерть удушью. Вулканологи дают свой ответ — каталептическое окоченение. Несчастные застыли в тех позах, в которых их внезапно настигла волна раскаленного газа. И действительно, очень многих из них резкий мышечный спазм остановил в движении, например в бегущей позе, а ведь человек, которому не хватает дыхания, бежать не может. По мнению Мастролоренцо, открытый рот жертвы — это последний вопль боли, а не желание вдохнуть; руки, поднесенные к лицу, — результат судорожного спазма, а не защита от пепла.

Почему же все всегда объясняли позы жертв именно удушьем? Исключительно благодаря убедительности рассказа римского историка Плиния Младшего, поведавшего в письмах Тациту о смерти его дяди, Плиния Старшего, во время извержения. В момент извержения он с семьей находился в порту Неаполитанского залива недалеко от Помпеев. Плиний Старший, адмирал римского флота, во главе эскадры отправился к гибнущим городам. Вскоре он достиг ближайшего — Стабий. Но как только адмирал с командой сошел на берег, ядовитое серное облако окутало побережье. Плиний Младший пишет: «Дядя встал, опираясь на двух рабов, и тут же упал… думаю, потому, что от густых испарений ему перехватило дыхание. Когда вернулся дневной свет, тело его нашли в полной сохранности, одетым как он был; походил он скорее на спящего, чем на умершего». Спасатели умерли от удушья, а вместе с ними погибли 2000 беженцев. Но дело в том, что в Помпеях в позе Плиния археологи находят тела редко, большинство же из оставшихся в городе были чем-то активно заняты в момент смерти.

Примечательно, что в Помпеях за месяц до катастрофы, уничтожившей город, проходили выборы местных магистратов, и на стенах домов сохранились самые разнообразные избирательные призывы. Среди них немногие выражают пожелание отдельных лиц, подавляющее же большинство выглядит так: «Гая Куспия Пансу предлагают в эдилы[73] все мастера-ювелиры», «Прошу вас, сделайте эдилом Требия, его выдвигают кондитеры», «Марка Голкония Приска и Гая Гавия Руфа предлагают в дуумвиры[74] Феб со своими постоянными покупателями». Признак, объединяющий авторов надписи, мог быть самым странным: «Ватию предлагают в эдилы, объединившись, все любители поспать» или: «Гая Юлия Полибия — в дуумвиры. Любитель ученых занятий, а вместе с ним булочник».

Эти избирательные союзы — лишь одно из частных проявлений характерного для того времени более общего процесса: идущей снизу, из гущи жизни, тенденции к сплочению людей в своеобразные микроколлективы. Главное в самосознании таких групп — ощущение своей противоположности мертвеющим традиционным добродетелям, ритуалам, словам. «Битвы и мужа пою…» — сказано в первой строке «Энеиды». «Валяльщиков шерсти пою и зову, а не битвы и мужа», — написал местный остроумец на стене в Помпеях.

Единой производственной основы у таких групп не было. Во всяком случае, не совместный общественный труд был главной силой, которая сводила в них людей. Скорее наоборот, здесь искали отдыха от трудных и жестоких условий жизни и объединяли силы, чтобы как-то с ними справиться. Но чаще, чтобы от них уйти, искали простоту и человечность отношений.

Эта черта настолько сильно проявляется в быте древнего города, что директор французского исследовательского центра Алекс Барбе считает: изображения, создающие иллюзии реальности, — портрет, пейзаж, натюрморт — изобрели именно помпейцы. Даже стены в своих домах они разрисовывали из практических соображений. Их дома строились из песчаника — довольно хрупкого материала. Поэтому строители стены штукатурили, чтобы они противостояли непогоде. Для придания своему жилищу эстетичного вида помпейцы расписывали стены и изнутри, делая своеобразные обои! При этом можно было довольствоваться на таких «обоях» абстрактными рисунками, однако местные жители старались подчеркивать росписями на стенах предназначение комнат, одновременно раскрывая свое мировоззрение и культурный уровень. В спальнях на фресках изображались любовные игры; в гостиной могли быть изображены люди с фруктами, что свидетельствовало о расположенности хозяев дома к одариванию гостей.

Художниками были ремесленники, которые, что любопытно, работали «бригадным методом»: одни делали раствор и краски, другие создавали основу под фреску, а третьи ее расписывали. Специалистам сегодня стало известно, что помпейцы смешивали краски с водой для придания различных оттенков еще на сырой от свежей штукатурки стене. После этого картина полировалась каменными валиками. Благодаря тому что фрески сохранились до наших дней, ученые пришли к выводу, что помпейцы в своем арсенале имели четыре разных стиля росписи стен.

В III веке до н. э. они на песчаник наносили штукатурку, которую затем красили для создания цветного фона стены, и только после этого наносили рисунок. Если в 85–80 годах до н. э. изображали реальных людей, то в 30-е годы на стенах уже появились изображения литературных героев. Чуть позже перешли к декору, напоминающему картины импрессионистов. Что любопытно: после извержения Везувия подобные фрески больше нигде не повторялись.

Особенно восхищает мозаика помпейцев. Она делалась из стекла или керамики. При этом мозаика играла не только эстетическую, но и функциональную роль в жилищах. К примеру, на мозаичных полах выкладывали «послания». Если у входа была выложена фигура собаки, это свидетельствовало о богатстве хозяина дома, «собака» же была призвана это богатство стеречь.

Мозаики в домах и банях помпейцев было очень много. В 1831 году археологи обнаружили мозаичное панно, сделанное из полутора миллионов кубиков! Речь идет о мозаике, на которой изображен Александр Македонский, ведущий поединок с персидским царем Дарием. Алекс Барбе считает, что это панно находилось на вилле очень богатого жителя Помпеев, так как рядом была и его баня, также полностью отделанная мозаикой. Так же украшались и фонтаны — как в городе, так и в садах богачей.

Особенно искусно расписывались салоны для приема гостей. Их могло быть несколько. Трапезные были организованы на греческий манер: здесь находятся три кровати с подушками, размещенными полуовалом. На них принимали угощения полулежа. В такой столовой обычно бывало три двери, две из которых предназначались исключительно для слуг.

Помпейцы слыли в античном мире большими любителями покушать. Мягкий средиземноморский климат позволял выращивать всевозможные овощи и фрукты, рыба плескалась невдалеке, да и мяса было предостаточно. Искусные повара-рабы готовили лакомства, славившиеся далеко за пределами полиса. Разнообразные рецепты подаваемых блюд строго хранились. Иногда хозяева отпускали таких рабов на волю в благодарность за их кулинарное мастерство, правда, оговаривая условия: их ученики-преемники должны быть такими же мастерами в приготовлении блюд, как и они.

Но прошло несколько столетий, и итальянцы позабыли, где именно находились погибшие города. Легенды доносили до жителей отголоски древних событий. Но кто погиб? Где и когда? Крестьяне, копавшие колодцы в своих усадьбах, часто находили в земле следы старинных построек. Лишь в конце XVI века во время прокладки подземного туннеля в районе города Торре-Аннунциата строители наткнулись на остатки древней стены. Еще через 100 лет при строительстве колодца рабочие нашли часть здания, на котором была надпись: «Помпеи».

Серьезные раскопки в районе катастрофы начались лишь во второй половине XVIII века. Однако у археологов не было достаточного опыта, чтобы правильно выполнять работы такого масштаба. Раскопанные здания, после того как из них вывозилось все самое интересное — как правило, драгоценности и древние статуи — снова засыпались. В результате погибло много бесценных артефактов, предметов быта горожан. Но уже в конце XVIII века археологи схватились за голову и навели порядок на раскопках.

А во время правления Иоахима Мюрата, бывшего наполеоновского маршала, ставшего впоследствии правителем Неаполя, раскопки стали вести вполне цивилизованным образом, по всем правилам науки. Теперь ученые обращали внимание на расположение вещей, окружающую их среду, простые орудия труда и бытовую утварь. До сегодняшнего дня погребенные города удалось раскопать на три четверти. Но впереди еще большая работа, сулящая ученым новые поразительные открытия.

Гелика

Пелопоннесская Гелика была очень древним городом. Несколько раз ее упоминал Гомер в «Илиаде». В начале IV века до н. э. этот крупный порт, лежавший на берегу Коринфского залива, был одним из важнейших городов Греции. Однако Гелику называют «греческими Помпеями».

Издревле здесь стояла самая главная святыня ионийцев[75] — храм Посейдона Геликония. Потом их изгнали отсюда ахейцы. У Геродота Гелика упоминается уже среди двенадцати городов ахейцев на Пелопоннесе. После изгнания ионийцы вынуждены были переселиться в Афины и Милет, а храм, разумеется, остался. Сюда ежедневно стекалось множество купцов, а также паломников, желавших припасть к стопам бронзовой статуи грозного бога, правившего не только морем, но и ударами подземной стихии.

По неписаному закону древних, любой преступник или просто преследуемый по каким-то мотивам человек мог пробраться в храм и обнять алтарь или статую бога, прося защиты. В этом случае он становился неприкосновенным. Оторвать такого человека от алтаря и убить мог только безумец, ибо бог не замедлил бы покарать святотатца. В этот-то храм однажды и явились какие-то ахейцы, силой вытащили тех, кто, моля о защите, скрывался в храме, и умертвили несчастных.

За понесенную обиду «колебатель земли» Посейдон жестоко отомстил. Греческий географ и историк второй половины II века Павсаний так описал это событие: «Одно такое движение земли не оставляет даже следов человеческой жизни на земле. Уцелевшие ахейцы говорят, что и тогда было такого рода землетрясение, которое разрушило Гелику, землетрясение, которое уничтожает город до основания. Зимой же еще и другое несчастье постигло этот и без того подвергшийся разрушению город. Море разлилось по большей части страны и потопило целиком всю Гелику. И этот потоп настолько глубоко залил рощу Посейдона (а она, как и храм, была на горе), что видны были только верхушки деревьев. Внезапно Бог потряс землю; вместе с землетрясением море двинулось вверх, и волна смыла Гелику вместе с населением. Такому же землетрясению подвергся и другой город, у горы Сипила, который провалился в расщелину земли, а из расщелины горы протекла сюда вода, и провал земли обратился в озеро, называемое Салая. Развалины города были видны в этом озере, пока вода горного потока не покрыла их. Видны и развалины Гелики, но не так ясно, как прежде, так как морская вода их разъела».

Эта ужасная катастрофа произошла зимой 373 года до н. э. Жители, не успевшие бежать от удара стихии, были погребены под развалинами. Те же, кто выбежал из дома, вскоре были смыты громадной волной, захлестнувшей город. Потонули и 10 боевых кораблей, прибывших из Спарты и стоявших на якоре в порту. Удар стихии был настолько мощным, что серьезно пострадали даже Дельфы, лежащие на противоположном берегу залива.

Когда в канун той роковой ночи, люди ложились спать, никто не предчувствовал, что пробуждения уже не будет. На следующий день паломники и купцы, направлявшиеся в город, напрасно искали его: на привычном месте Гелики не было. Произошла одна из самых таинственных катастроф в истории. Как будто кто-то всемогущий взял город и, перенеся по воздуху, спрятал его на дне морском, под прозрачным покровом волн. Ведь, смыв город, вода уже никуда не отступила отсюда. На этом месте образовалась обширная лагуна, как сообщали античные авторы, например те же Павсаний и Овидий.

Греческий ученый Эратосфен, живший в III веке до н. э., писал, что после той катастрофы затонувшую Гелику еще можно увидать под водой. Громадная статуя Посейдона, также опустившаяся на дно моря, то есть вернувшаяся в свое родное царство, теперь капризно повелевала оттуда людьми. Рыбачьи сети то и дело захлестывали ее, путались и рвались.

Даже в I–II веках н. э. Гелика все еще напоминала о себе, покоясь под водой. Не зря ведь через 550 лет после катастрофы Павсаний писал о виднеющихся развалинах древнего города, разъеденных морской водой. Но по прошествии веков и они скрылись, не оставив исследователям и намека на то, где искать этот таинственный подводный город.

После этой драмы зе́мли, принадлежавшие Гелике, разделили соседи, а столицей Ахейского союза стал город Эгий. Спустя века на этом месте был построен римский город, но в V веке он тоже частично был разрушен землетрясением.

Трагедия Гелики произвела тяжелейшее впечатление на современников. Одним из них был Платон. Некоторые историки полагают, что рассказ об Атлантиде был сочинен им под впечатлением недавней гибели Гелики. В частности, в 1928 году А. Э. Тейлор в своем «Комментарии к «Тимею» Платона» и в 1930-м году Фрутижер в «Мифе Платона» первыми предположили, что внезапное бедствие могло вдохновить философа на написание этого рассказа. Ведь он сохранился лишь в двух поздних диалогах Платона, «Критии» и «Тимее», сочиненных всего через несколько лет после исчезновения Гелики.

Да, пусть здесь погиб лишь город, а не целый континент, но все равно это была самая разрушительная природная катастрофа, происшедшая в эгейском регионе со времен извержения вулкана на острове Санторин и последовавшего за ним цунами. Никогда за последнюю 1000 лет Посейдон, всколыхнувший землю и море, не собирал такой обильной жертвы.

Платон, несомненно, знал об этой катастрофе и, возможно, интересовался судьбой человека, находившегося в то время в Гелике. Дело в том, что в 388 году до н. э. Платон приехал в Сиракузы, где правил тиран Дионисий Старший, которого вскоре взбесили проповеди странствующего философа. Тот, по словам Плутарха, «доказывал, что беднее всех мужеством тираны, а затем обратился к справедливости и высказал мысль, что лишь жизнь справедливых людей счастлива, тогда как несправедливые несчастны. Тиран был недоволен, считая, что слова эти нацелены в него, и гневался на присутствовавших, которые принимали философа с удивительным воодушевлением и были зачарованы его речью. В конце концов, его терпение иссякло, и он резко спросил Платона, чего ради тот явился в Сицилию. «Я ищу совершенного человека», — отвечал философ. «Но, клянусь богами, ты его еще не нашел, это совершенно ясно», — язвительно возразил Дионисий».

Жизни Платона угрожала опасность. Один из приближенных тирана посоветовал ему бежать из Сиракуз на родину. Тот сел на корабль, которым правил спартанец Поллид. «Но Дионисий тайно просил Поллида убить Платона во время плавания или же, по крайней мере, продать его в рабство, ибо философ, дескать, не понесет от этого никакого ущерба — человек справедливый, он останется по-прежнему счастлив, даже превратившись в раба! И, как рассказывают, Поллид привез Платона на Эгину и продал его, воспользовавшись тем, что жители этого острова воевали с Афинами и приняли постановление продавать в рабство любого из афинян, который будет захвачен на их земле».

Выкупил его, пишет биограф философа Диоген Лаэртский, «случайно оказавшийся там Анникерид Киренский и препроводил в Афины к его друзьям. Те немедленно выслали Анникериду деньги, но он их отверг, заявив, что не одни друзья вправе заботиться о Платоне».

Финальная точка этой истории была поставлена именно в Гелике. В тот роковой день на одном из кораблей, стоявших в порту, находился коварный Поллид. Он погиб вместе с другими. Диоген Лаэртский лаконично замечает: «Так божество отомстило за философа». А Павсаний пишет: «Судьба Гелики служит наукой и предостережением как тем, которые совершили преступление в этом городе, так и всем другим, что гнев бога — покровителя молящих неотвратим».

Еще один участник этой философической драмы, которую можно было бы назвать «Любовь и коварство», Дионисий, был страшно напуган участью Поллида. В судьбе упокоившегося в волнах спартанца он прочитал знамение уготованной ему участи. Он «послал к Платону с просьбой не говорить о нем дурного, но Платон ответил, что ему недосуг даже помнить о Дионисии», оставив последнего вечно мучиться жаждой мести от аттической соли ответа.

«Катастрофа, уничтожившая Гелику, уникальна, — подчеркивает американский археолог Роберт Стиглиц. — Никогда ни до этого, ни после с лица земли не исчезал целый город». Его коллега, Стивен Сотер, мечтательно обмолвился: «Где-то под землей лежит необычная капсула времени — целый город, оставленный греками в ту пору, когда они жили в своем золотом веке».

В самом деле, среди руин Гелики археологов могут ждать самые уникальные находки. Массы грязи и ила, припечатав, как сургучом, множество домов, возможно, сохранили для наших современников, как и в Помпеях, картину повседневной жизни греков на излете классической эпохи. Ведь Гелика погибла всего через полвека после смерти Перикла, символа «золотого века афинской классики». Где, как не здесь, можно лучше всего изучать жизнь тех людей, что заложили сами основы западной цивилизации?

В принципе, античные источники достаточно надежно указывали расположение города. Искать Гелику нужно было в лагуне, примерно в 7 км к юго-востоку от городка Эгион, расположенного на северном побережье полуострова Пелопоннес. Но даже эта подсказка долго не помогала.

Наконец в 1991 году экспедиция американских и греческих археологов приступила к поискам Гелики с помощью самых современных приборов. Через несколько лет в указанном месте действительно удалось найти предметы, сохранившиеся с античных времен, но они относились к более поздней эпохе. От самой же Гелики отыскалось лишь несколько черепков. Зато были обнаружены следы поселения, основанного здесь в бронзовом веке (2600–2300 годы до н. э.). Судя по археологическим находкам, уровень жизни местного населения был достаточно высоким. Однако и этот город был разрушен землетрясением.

В чем же причина неудач, преследующих тех, кто пытается извлечь на свет из «капсулы времени» давно прославленные «греческие Помпеи»? Вероятно, дело в том, что Гелика погибла совсем не так, как принято считать вот уже две с лишним тысячи лет. Подобную гипотезу отстаивает греческий археолог Георгий Ферентинос.

Описывая судьбу Гелики, античные историки довольствовались лишь своими догадками, сообщениями тех, кто счастливо избежал катастрофы, заранее уйдя из города, да еще примерами других бедствий. Все современники рассказывали о сильных подземных толчках, которые ощущались в Гелике в канун бедствия. Опять же, наш опыт, память о трагедиях Индонезии 2004 года и Японии 2011 года, подсказывает, что вслед за мощным землетрясением на прибрежные районы часто обрушивается гигантская волна, которая может уничтожить целые населенные пункты.

Однако, по мнению Ферентиноса и его коллеги Георгия Папатеодору, эта версия ошибочна. Они попытались восстановить ход тех роковых событий, которые швыряли Гелику, как игрушку. Анализ сейсмической опасности в зоне Коринфского залива показал, что здесь не могло произойти землетрясение магнитудой более 6,7 балла. Подобное бедствие разрушило бы любой античный город, учитывая уровень тогдашнего строительства, но не сбросило бы его в тартарары. Максимальная высота волны, которая возникла бы после этого удара подземной стихии, составила бы не более 1,1 м, как подсчитали греческие ученые. Вывод Ферентиноса категоричен: «Слишком мало воды, чтобы полностью смыть город, не оставив и следа».

Впрочем, в Коринфском заливе могут наблюдаться и подводные оползни. Они вызывают гораздо более мощные цунами. Расчеты показывают, что на побережье — при самом худшем сценарии — обрушится волна высотой 10 м, раскатившись вглубь суши примерно на 1200 м. Но центральная часть Гелики лежала в 2 км от берега, и даже этот страшный удар стихии пощадил бы ее. Если предположить, что волна была еще выше, то в таком случае, как показывает модель, от цунами пострадал бы и расположенный неподалеку Коринф, но античные авторы не сообщают об этом.

Остается лишь одна возможная причина катастрофы, постигшей Гелику, отмечает Ферентинос: город сполз в море сам. Он частично был выстроен на песчаном фунте, и после мощных подземных толчков сквозь разломы, образовавшиеся в лежавших под ним скальных породах, стала просачиваться вода. Она пропитывала песок, превращая его в вязкую текучую смесь. Утопавший в ней город покатился к морю, постепенно набирая ход, как съезжает лавина с горы.

Итак, не море пришло в город и забрало его с собой, а город умчался в море, унесенный гигантским оползнем. Скрывшиеся в воде руины погребены теперь под миллионами тонн ила. Если эта догадка ученых верна, то это поистине дурной знак для жителей некоторых других прибрежных городов. Подобная катастрофа может повториться без предупреждения. Ведь если о приходе цунами порой удается вовремя оповестить, то оползни начинаются практически внезапно.

В 1995 году сама природа преподнесла историкам урок, на который они не обратили внимания. Тогда на севере Пелопоннеса произошло землетрясение магнитудой 6,2 балла. За ним последовал оползень: в море скатилась часть пустынного побережья. В результате никто не пострадал, а потому мало кто вспомнил далекое прошлое — трагедию, разыгравшуюся почти 2500 лет назад.

Это недавнее происшествие лишь подтверждает гипотезу Ферентиноса и Папатеодору. По их расчетам, после землетрясения сдвинулся с места верхний слой грунта высотой около 15 м. Обширный его участок, на котором уместился весь город, заскользил вниз. В образовавшуюся котловину хлынула вода, превращая место, где находился город, в морскую лагуну.

Искать исчезнувшую Гелику, убеждены греческие исследователи, надо не на том месте, где она располагалась, а в стороне от него — не на дне возникшей позднее лагуны, а там, где море находилось до землетрясения. Впрочем, этот участок морского дна уже осматривали археологи и ничего не нашли. Не выявили ничего даже исследования, проведенные с помощью гидролокатора. Но этот неуспех можно объяснить тем, что реки, впадающие в Коринфский залив, за минувшие тысячелетия принесли сюда огромное количество ила и песка. Возможно, руины Гелики лежат там, на дне залива, под мощным слоем отложений. А значит «Греческие Помпеи» все еще ждут своих исследователей.

Загадочное золото черноморских воинов

Задолго до того, как Египет и Вавилон оставили свой след в истории, удивительная балканская культура создавала уникальные по своей красоте и мастерству исполнения изделия. Выкопанные из земли предметы из 24-каратного золота и чистейшего серебра ослепляют глаз и дразнят чувства. Причем эти сокровища предшествуют всем золотым изделиям, выходившим из-под рук человека. Они были созданы фракийцами — наводившими страх безжалостными воинами, бросавшими вызов всей мощи греческой и римской империй.

Древняя Фракия располагалась между Балканскими горами и Эгейским морем, и значительная ее часть приходилась на территорию современной Болгарии. На протяжении всего классического периода, как греческого так и римского, фракийцы оказывали влияние на области, протянувшиеся от места их обитания вдоль Черного моря до территории современной Турции и до самой Греции, а затем и до Рима. Именно фракийцы играют одну из центральных ролей в «Илиаде». По словам Гомера, они яростно сражались на стороне троянцев во время Троянской войны. Писал о них и Геродот, а позднее и римские авторы. Особенное внимание последних привлек новый символ бесстрашия и силы фракийцев — взбунтовавшийся гладиатор Спартак, который возглавил величайшее восстание рабов в истории человечества. Правда, сведения о фракийцах мы вынуждены черпать из сторонних летописей — собственно фракийских письменных источников не существует.

Мы ничего не знаем о фракийском языке: не сохранилось практически никаких его материальных следов. Однако существуют археологические свидетельства, в том числе несколько предметов, украшенных письменами из греческих букв, но абсолютно бессмысленными, если читать их по-гречески. Возможно, это фракийские записи: за неимением собственного письма в греческий период фракийцы писали на своем языке, используя для передачи звуков греческий алфавит.

Как считает профессор древней истории Юджин Борза, фракийское царство не было единым, как не было оно и высокоорганизованным государством в нашем смысле слова. Это был ряд племен, у которых время от времени появлялся общий вождь, который объединял многих, но не обязательно всех фракийцев. К примеру, у них не было столицы, не было организованного правительства. Это была довольно аморфная федерация или конфедерация племен, которые иногда действовали согласованно ради достижения какой-то общей цели, но чаще воевали друг с другом.

На протяжении многих веков античные авторы описывали фракийцев как сумасбродных, вечно пьющих распущенных людей, которые жили войной и стычками. По словам Геродота (V век до н. э.), фракийцы были разобщенными и неуживчивыми людьми, которым трудно было сохранять мир друг с другом. Геродот приводит 10–12 названий конкретных племен — одриссы, меды, бессы, бизалты и другие, — а в одном месте пишет: «Если бы эти племена объединились, они создали бы одно из мощнейших государств на Земле. Но это, конечно, невозможно. Они не могут объединиться».

Племена нередко вторгались на территорию друг друга, но еще чаще они совершали молниеносные набеги на окружающие государства. Платон в «Государстве», написанном в IV веке до н. э., замечает, что фракийцев отличает отвага и яростность. Тит Ливий, римский историк, живший в одно время с Христом, писал: «Из всех победителей после битвы резко выделялись фракийцы. Они возвращались в свой лагерь с громким пением, неся с собой насаженные на пики головы врагов».

Письменные источники рассказывают нам, что фракийский царь мог выставить армию из 150 тыс. пехотинцев и 20 тыс. конников. Это огромная сила для древнего мира. И фракийцы, славившиеся своими боевыми качествами, очень высоко ценились в ту эпоху.

Но хотя агрессия и кровопролития окрашивали значительную часть фракийской истории в течение тех тысячелетий, что они прожили на Балканском полуострове, свидетельства их материальной культуры отражают другую сторону характера народа. Если отбросить истории, которые любили рассказывать греки и римляне о пьянстве и драках, открывается совсем другая сторона фракийцев, которая проявляется в их виртуозном мастерстве. Археологические находки последних двух десятилетий, сделанные в Болгарии, побуждают отказаться от привычных представлений.

Еще до расцвета Трои здесь изготавливали чудесные изделия, а местное святилище, обустроенное в горах, больше афинского Акрополя. Эти открытия свидетельствуют о том, что фракийцы были создателями цивилизации, которую можно сравнить с минойской, микенской и троянской культурами. Может быть, знаменитая Троя была только колонией Фракии или ее торговой факторией?

Гомер первым описал народ, известный по всему региону своими великолепными лошадьми, воинственным характером, а также золотыми и серебряными изделиями. Семь тысяч лет назад этот загадочный народ первым научился работать по золоту, и местные золотые изделия — одни из самых древних в мире. Во всяком случае, они на 3500 лет старше предметов, найденных в гробнице египетского фараона Тутанхамона. И это в корне меняет взгляд на историю.

Юджин Борза отмечает: «Мы привыкли называть колыбелью цивилизации Месопотамию. Конечно, это западный взгляд на вещи. Теперь, мне кажется, справедливым было бы именно юго-восточную часть Балкан называть колыбелью по меньшей мере европейской цивилизации».

Подлинно загадочными эти находки делает то, что мы почти ничего не знаем о создавшем их народе. Он не оставил ни алфавита, ни письма — только странные, похожие на иероглифы пиктограммы, которые до сих пор не расшифрованы.

Со временем эти поразительные люди исчезли. Почему — никто не знает. Около 2000 года до н. э. их сменила пестрая группа разнородных племен, которые населяли Болгарию примерно до IV века. История знает их только как фракийцев.

Подобно египтянам, фракийцы хоронили своих мертвецов в гробницах вместе с самыми ценными их вещами. Около 60 тыс. таких древних могильников разбросаны по территории Болгарии.

Болгарская земля хранит немало тайн. Иногда они напоминают о себе довольно комично. Так, весной 2004 года археологи в одном из магазинчиков Сопота в окрестностях Пловдива с удивлением стали приглядываться к золотой цепочке, украшавшей шею продавщицы. Они обнаружили то, что давно искали, не в пыльном раскопе, а здесь, среди городской сутолоки. Из расспросов выяснилось, что муж этой женщины, вспахивая поле, нашел красивые бисеринки и сделал из них ожерелье.

Этот рассказ привел ученых в деревеньку Дабене, лежащую в 120 км от столицы страны, Софии. Начиная с 2005 года, болгарские археологи раскопали здесь с десяток могильных курганов.

Всего за 3 года им удалось отыскать более 25 тыс. изделий из золота: небольшие кольца, диски, спирали, цилиндры, бисер.

Подобные находки — не редкость для этих краев, где когда-то простиралась Фракия — «золотая сокровищница античного мира». Но и на их фоне клад, обнаруженный близ Дабене, выделяется огромным количеством найденных здесь предметов. Особенно же удивляет их возраст: начало III тысячелетия до н. э., ранний бронзовый век. Это — одна из древнейших коллекций золотых украшений, известных археологам.

Поражает и качество работы: даже под микроскопом на бисеринах диаметром 1–2 мм ученые не выявили ни одного дефекта. Подобное качество работы считалось недостижимым для древних мастеров. Может быть, ювелиры уже в то время пользовались увеличительными стеклами, изготавливая их из обсидиана, вулканического стекла? Пока это лишь гипотеза, ведь ни одной древней лупы не найдено.

Ясно одно: эта находка свидетельствует о высоком уровне развития ремесла и культуры людей, населявших этот регион, а также о том, что во фракийском обществе уже в ту эпоху установилась строгая иерархия.

Особое внимание археологов привлек кинжал, изготовленный из сплава золота и платины. Ничего подобного пока не находили среди памятников, оставленных древнейшими культурами. Платина — металл редкий, очень твердый, обрабатывать его трудно, а кромки кинжала еще и сегодня остры, как бритва. Наверняка он принадлежал либо вождю, либо верховному жрецу. Но где он был изготовлен?

До недавнего времени считалось, что в середине III тысячелетия до н. э. главным центром обработки золота в эгейском регионе была Троя. Знаменитые «сокровища Приама», найденные Шлиманом и относящиеся к 2400–2300 годам до н. э., являются зримым тому доказательством. Однако золотой клад, обнаруженный близ Дабене, старше троянских находок, а по качеству отделки эти предметы ничуть не уступают тем, что отыскал Шлиман. Изделий же из платины в Трое вообще не находили. Очевидно, золотых дел мастера из Фракии знали свою работу не хуже троянцев, а в чем-то и превосходили их. Болгарский археолог Валерия Фол задалась даже вопросом: а не была ли Троя фракийской колонией? Кто жил в Трое? Не фракийцы ли? В «Илиаде» они изображены, кстати, союзниками троянцев.

Пожалуй, стоит упомянуть и другие важнейшие находки, сделанные в Болгарии — Фракии. Так, во время раскопок 1956–1959 и 2000–2007 годов близ деревни Хотнина найдены древнейшие украшения из золота, когда-либо обнаруженные археологами: 44 предмета, изготовленные во второй половине V тысячелетия до н. э., — в основном браслеты, кольца, амулеты.

В 1924 году в Валчитране, близ города Плевен обнаружена самая большая сокровищница золотых украшений. Их общая масса составляет 12,5 кг чистого золота. Всего здесь было найдено 6 золотых сосудов очень тонкой работы и 7 крышек, относящихся к XVI–XII векам до н. э. Между прочим, самый большой сосуд весил 4,5 килограмма.

Особого внимания заслуживает золотая погребальная маска, найденная в 2007 году в окрестностях Стивена, в 200 км от Софии. Она обнаружена в захоронении IV века до н. э. Предположительно, здесь был погребен один из фракийских правителей. На изготовление маски пошло почти полкилограмма золота. По мнению руководителя раскопок Георгия Китова, она красивее, чем знаменитая «маска Агамемнона».

Однако вернемся в Дабене. Там же, всего в полукилометре от клада, раскопано и поселение, в котором, возможно, жили древние ювелиры. Пока ведутся работы в этой «золотой слободе», археологи продолжают спорить о загадочных курганах. Там много золотых предметов, но нет следов пышных погребальных церемоний. Быть может, это — «мнимые могильники»? Похоже, будто около 5000 лет назад здесь просто зарыли украшения, придавили их камнями и насыпали сверху земляные холмы. Что это? Может быть, в присутствии жрецов золото пожертвовали богам?

Следы фракийских богов археологи тоже ищут. Но, к слову, кто были эти боги? Античные авторы, например Геродот, сообщают о божествах, которым фракийцы поклонялись в I тысячелетии до н. э. Их имена напоминают имена богов греческого Олимпа. Это наводит на мысль, которая повергла бы в трепет иных почитателей Эллады: некоторые боги древних греков ведут происхождение… из Фракии, или, скажем категоричнее, дикие греческие племена в далеком прошлом заимствовали богов у более цивилизованных соседей — фракийцев. При этом греки считали фракийцев варварами. Впрочем, для них варваром в самом нейтральном смысле был тот, кто не говорил по-гречески.

Центральное место во фракийском пантеоне занимала безымянная «Великая мать богов», превратившаяся у греков в охотницу Артемиду, в архаическую эпоху требовавшую даже человеческих жертв. Фракийцы имели обыкновение проводить посвященные ей обряды на вершинах гор. Рядом с ней неизменно находился ее сын, Загрей, который во многом соответствовал греческому богу Дионису. Но были у него и другие ипостаси. Под именем Сабазий его почитали как солнечного бога, напоминавшего греческого Аполлона. Еще одно его имя — Хтонос — заставляет вспомнить о греческих божествах подземного мира — хтонических богах.

Нельзя не упомянуть и легендарного певца Орфея, отпрыска фракийских богов. Он считался царем Фракии. По мнению болгарского археолога Николая Овчарова и многих его коллег, он и впрямь был правителем фракийских племен, населявших Родопы, горный массив в восточной части Балканского полуострова. Другие правители этой страны также приписывали себе божественное происхождение, именуя себя «сынами сына великой богини». Соответственно, они были и правителями фракийцев, и их верховными жрецами. При вступлении в должность они произносили священную клятву, известную по дошедшим до нас надписям. Затем Великая мать богов, как объявлялось народу, даровала им знаки власти: венец, скипетр или ритон (сосуд в форме рога).

Латинский писатель V века н. э. Макробий сообщает об «овальном святилище», расположенном на вершине горы, возможно — главном храме фракийцев. В его поисках археологи обратили внимание на руины крепости, лежащие в Родопах, на скальном массиве высотой 470 м. Долгое время эту цитадель считали средневековой постройкой. Однако, когда в 1979–1982 годах здесь, в Перпериконе, были проведены первые раскопки, обнаружились предметы, оставленные римлянами и фракийцами.

Археологические раскопки возобновились в 2000 году под руководством Николая Овчарова. Древнейшие следы пребывания человека на вершине этой горы относятся еще к концу VI тысячелетия до н. э. Речь идет о керамических сосудах, которые, очевидно, служат жертвенными дарами — их бросали в расщелины скал. По мнению Овчарова, люди уже тогда почитали Перперикон. Очевидно, здесь был центр мегалитической культуры, существовавшей тогда в Родопах. Это — крупнейшее поселение каменного века на территории Балканского полуострова. Отсюда, с этой горной выси, открывается великолепный вид на окрестности.

В конце V тысячелетия до н. э. на вершинах скал (они вулканического происхождения, и потому скальные породы легко поддаются обработке) были специально сделаны углубления, в которые помещали дары: керамику, наконечники стрел, кремневые ножи и небольшие статуэтки, изображавшие женщин. Что за люди приходили сюда? Овчаров называет их «цивилизацией скальных людей». Они еще не умели вырезать из камня громадные статуи божеств и потому поклонялись окружавшим их скалам.

Именно в эту эпоху здесь, очевидно, было возведено первое настоящее святилище. Археологи обнаружили остатки деревянных стен, обмазанных глиной. Впрочем, люди тогда еще были робкими гостями среди этих скал. Лишь с появлением бронзовых орудий появляется возможность методично обтесывать камни. И уже в III тысячелетии до н. э. священная гора подвергается переделке. Здесь появился храмовый комплекс, включающий несколько построек. Со временем он разросся и охватил окрестности горы. Перперикон — древнейший центр фракийской культуры, известный археологам. Сооруженный здесь скальный дворец на 1000 лет старше поселений, обнаруженных в так называемой Долине фракийских царей под Казанлыком.

Само название «Перперикон», кстати, появилось лишь в византийскую эпоху; историкам не известно, как это место называлось прежде. Профессор Овчаров, руководивший на протяжении 6 лет раскопками в Перпериконе, предполагает на страницах своей книги «Перперикон, цивилизация скальных людей», что античное его название — Пергамон. Это — фракийское слово, которое переводится как «крепость на вершине». Во всяком случае, на средневековых картах указывается расположенный в этой местности город Пергамон, что и позволяет ряду исследователей говорить о том, что Пергамон и Перперикон — это один и тот же город.

В I тысячелетии до н. э., в период наивысшего расцвета Перперикона, ставшего к тому времени крупнейшим центром фракийских племен, населявших Родопы, этот комплекс занимает площадь более 12 км^2 — значительно больше афинского Акрополя: здесь располагаются, в частности, дворец и десятки жилых и хозяйственных построек. Это — самое большое святилище на всей территории Балканского полуострова, включая Грецию.

Главная его часть изначально представляла собой зал в форме овала, достигавший в поперечнике 35 м и сооруженный в начале II тысячелетия до н. э. Обнаружен он был лишь в 2002 году, поскольку еще в V веке, с приходом христианства, этот священный зал был засыпан землей. К нему вела лестница длиной около 100 м и шириной 3–4 м, вырубленная прямо в скале. Священный зал не был перекрыт сводом. Люди, пришедшие сюда, молитвенно взирали на небо и шествующего по нему солнечного бога. Посреди зала возвышался круглый каменный алтарь диаметром около 2 м. Темные следы на камне еще и сегодня напоминают о жертвенных дарах, которые здесь сжигались. Рядом с алтарем выделяется прямоугольная площадка. Возможно, тут стояли жрецы, проводившие ритуальные церемонии. Храм был посвящен, по предположению Овчарова, главному мужскому божеству фракийцев, которого греки принимали за Диониса. Геродот писал о фракийском «оракуле Диониса», который находился на заснеженной вершине горы, чьи склоны густо поросли лесом.

К концу бронзового века, в XIII столетии до н. э. на территории храмового комплекса располагалось уже около полусотни святилищ, лестниц и коридоров, а также хозяйственные и жилые постройки. Отдельные помещения врезались вглубь скал почти на 6 м. Главная постройка — опять же громадный алтарный зал размерами 25 × 7 м — напоминала по своей архитектуре дворцовые залы (мегароны) Трои, Тиринфа и Микен. Например, в царском дворце Тиринфа также возвышался круглый каменный алтарь, который свидетельствовал о том, что царь, правивший здесь, был еще и жрецом.

Как полагают археологи, Перперикон был не только главным святилищем фракийских племен, но еще и резиденцией их вождя, который одновременно являлся и жрецом. Это была столица фракийцев.

Судя по находкам, сделанным в Перпериконе, например изделиям из керамикки, здесь в то время поклонялись прежде всего солнечному божеству. Его культ был широко распространен в бронзовом веке в Микенской Греции, Трое и на Крите. Так, на одном из сосудов, найденных в Перпериконе, можно увидеть круг с пятью лучами — такой же символ бога Солнца, как и изображенная здесь свастика. На другом сосуде представлена целая сцена: 6 человеческих фигур (возможно, это не известные нам древние боги) танцуют вокруг Солнца; вместо рук у них — листья, вместо голов — маленькие солнечные диски. Этот сосуд датируется XVIII веком до н. э., и, по мнению археологов, он привезен в Перперикон откуда-то с берегов Мраморного моря. Эта и другие находки позволяют восстановить торговые и культурные связи фракийцев. Здесь, например, найдены «троянские кубки»: изящные сосуды с высокими ручками, которые были либо привезены сюда из Трои, либо изготовлены по образу и подобию тамошней керамики. Еще один предмет — каменная табличка, найденная еще в 1982 году, свидетельствует о связях, которые фракийцы поддерживали с критянами, ведь надпись на ней выполнена линейным письмом А, распространенным в XIX–XV веках до н. э. на Крите.

Археологические раскопки последних лет открывают и другие стороны жизни творцов Перперикона. Здесь располагалось не только крупнейшее святилище древности, но и важный центр обработки металлов. В 2006 году, во время раскопок, здесь были найдены формы для отливки топоров, плавильные тигли, наконечники стрел, металлические шарниры.

Эти находки датируются XIII веком до н. э. Заканчивался бронзовый, и наступал железный век. Именно в это время гибнут крупнейшие культуры Восточного Средиземноморья. Причиной упадка были и природные катастрофы, и вторжения «народов моря». В той же Микенской Греции воцаряются «темные века», от которых почти не сохранилось ни предметов материальной культуры, ни памятников письменности. Но эти бедствия никак не затронули фракийскую культуру; наоборот, она переживает расцвет.

Лишь в I веке римляне окончательно завоевали Балканский полуостров. Они заметно расширили поселение, издавна существовавшее при святилище Перперикона, превратили его в настоящий — по их собственным меркам — город. Здесь была воздвигнута крепость высотой с четырехэтажное здание; в ней несли службу римские солдаты. Сама гора была обнесена крепостной стеной, толщина которой составляла 2,8 м. Под ее защитой располагались жилища горожан, а также главный храм, который в IV веке превратился из языческого в христианский.

Таким образом, уже во II тысячелетии до н. э. во Фракии сложилась своя самобытная культура, которая, впрочем, испытала заметное влияние цивилизаций Крита, Микенской Греции и Малой Азии. Археологические открытия последних десятилетий свидетельствуют: прежняя догма, гласившая, что цивилизованные народы жили в материковой Греции, Малой Азии и на островах Эгейского моря, а север Балканского полуострова населяли «варвары», является ошибочной. В эпоху бронзового века те самые фракийцы, «дикари, пьяницы и разбойники», как аттестовали их греки, ничуть не уступали по уровню своего развития другим цивилизованным народам той эпохи. Даже бедствия «темных веков» античности не привели к гибели фракийской культуры; она существовала и во времена классической Греции. Лишь в VI веке, после расселения славян на Балканском полуострове, фракийцы постепенно сходят с исторической сцены. Но их наследие не утратило своего значения, ибо во всей истории человечества редкая культура создавала сокровища, столь же великолепные, как это загадочное золото неистовых черноморских воинов.

Тайны Критских дворцов

Крит — не только самый большой, но и, пожалуй, самый известный из греческих островов. Здесь в одной из местных пещер родился верховный олимпиец, отец всех богов и людей — Зевс. От брака Зевса с Европой, которую он, превратившись в белого быка, похитил из Финикии и привез на Крит, родилось три сына: Минос, Радамант и Сарпедон. Наибольшую честь и славу из трех братьев получил Минос — справедливый и мудрый царь Крита, столицей которого был Кносс, а важнейшими центрами — Фест и Кидония. Во времена правления Миноса Крит стал богатой страной, в которой достигли высокого уровня культура и искусство, а народ жил в мире и справедливости. Руководить государством Миносу помогал его брат Радамант, в то время как Сарпедон основал собственное государство в Ликии.

С Миносом связаны и другие известные мифы. Среди них — миф о Минотавре и о подвиге отважного афинского царевича Тесея, одного из виднейших героев в древнегреческой мифологии. Посейдон, чтобы наказать Миноса, заставил его жену, царицу Пасифаю, влюбиться в быка. От этой любви родилось чудовище с бычьей головой и человеческим телом по имени Минотавр. Минос запер чудовище в лабиринте — запутанной темнице в подземелье своего дворца, который построил искусный мастер Дедал.

В те времена Афинское государство платило Миносу кровавую дань, посылая на съедение Минотавру семерых юношей и столько же девушек. Благородный Тесей, сын царя Афин Эгея, решил освободить родину от этой унизительной и ужасной дани. Он отправился на Крит и убил чудовище, а справиться с трудностями и выбраться из Лабиринта ему помогла влюбившаяся в него дочь Миноса — Ариадна.

С Критом времени правления Миноса также связано сказание о Дедале и Икаре. Умелый зодчий дворца и создатель лабиринта Дедал вызвал гнев Миноса из-за того, что помог его жене вступить в противоестественную связь с быком. Желая сбежать с острова вместе со своим сыном Икаром и ввиду того, что царь держал под контролем все морские пути, Дедал смастерил две пары крыльев, скрепил перья воском и привязал одну из них к плечам сына, а другую — к своим собственным. Однако во время полета очарованный красотой и скоростью движения Икар поднялся слишком высоко к солнцу. Воск расплавился, Икар упал и утонул в море, которое стали называть его именем — Икарийское море. Дедалу, летевшему осторожнее, удалось добраться до Сицилии. Когда же Минос лично прибыл на Сицилию, требуя возвращения Дедала для наказания, его убили дочери тамошнего царя Кокала.

Легенды и мифы Древней Греции прославили Крит, а важные археологические открытия, сделанные здесь в XX веке, лишь подтвердили давнюю славу. Найденные на Крите орудия древнего человека позволяют сделать предположение, что более 130 тыс. лет назад по морю на остров прибыли неандертальцы. Около 7000 лет до н. э. здесь были созданы первые поселения, жители которых занимались сельским хозяйством и разведением скота. Жили эти поселенцы в каменных домах, реже в пещерах, где и были найдены оружие, инструменты, гончарные изделия, ножи из камня и кости, а также религиозные предметы, посвященные богине плодородия.

К началу II тысячелетия до н. э. на острове Крит сложилось 4 местных царства с центрами в городах Кноссе, Фесте, Маллии и Като Закро (Закрос). Население острова составляли минойцы, кидоны, а также мигрировавшие с материка пеласги, карийцы и финикийцы. Как считают историки, до середины XV века до н. э. на Крите проживал миллион человек, из них 100 тыс. в самом крупном городе острова — Кноссе.

Более 100 лет назад, в 1900 году, британский археолог Артур Эванс начал раскопки громадного Кносского дворца, сооруженного в 2100–1800 годах до н. э. Он представлял собой ансамбль зданий, расположившихся на территории в 2,2 га. Все постройки группировались вокруг просторного внутреннего двора размером 53 × 28 м. Со всех четырех сторон в этот двор выходили пышно убранные коридоры и залы, парадные лестницы и галереи, обрамленные колоннами. Во дворце имелись многочисленные кладовые и мастерские, где работали ювелиры, гончары, художники-вазописцы. В отдельных помещениях сохранились громадные — с человеческий рост — глиняные сосуды с остатками оливкового масла, зерна, вина или меда (всего было найдено до 400 таких сосудов).

Главным помещением дворца был тронный зал, названный так из-за алебастрового трона, который здесь находился. Перед входом в зал была установлена большая порфировая чаша, служившая, вероятно, для ритуальных омовений. Дворцовые помещения были очень благоустроены. Стены залов украшены выразительными фресками. Древние художники изображали мирную жизнь, море, рыб, дельфинов, а также игры с быками — старинный обычай, отголоски которого сохранились сегодня только в Испании, хранящей традиции корриды. Из-за палящего зноя во многих комнатах и залах не предусматривалось окон. Вместо этого была придумана система вентиляционных отверстий. Во дворце имелись водопровод и канализация; здесь можно было принимать ванну и пользоваться туалетом со смывом. Дренажная система позволяла отводить грязную воду из дворца. Полы помещений были искусно выложены камнем. Зимой залы отапливали с помощью переносных жаровен.

В начале II тысячелетия до н. э. на Крите строили много дворцов из камня и дерева. В окрестности того же Кносского дворца обнаружены и другие роскошные особняки. Но Кносский дворец все равно выделялся на их фоне. Он был так велик, а его планировка столь причудлива, что этот дворец не мог не напомнить легендарный Лабиринт. Здесь не было привычных дворцовых анфилад — комнат и залов, нанизанных на единую ось. Разнообразные внутренние помещения соединялись самым причудливым образом, а длинные, изогнутые коридоры внезапно заводили в тупик.

Около 4000 лет назад Кносс был крупнейшим городом острова. В период расцвета здесь могло проживать, по некоторым оценкам, до 100 тыс. человек. Несколько раз город подвергался сильным землетрясениям, причем последнее из них не причинило особых разрушений, поскольку критяне, наученные опытом, укрепили стены зданий стволами кедров.

Однако в конце XV века до н. э. на Крит обрушилась катастрофа, с которой его жители уже не могли справиться. Причиной бедствия стало грандиозное извержение вулкана на острове Санторин, лежащем в 100 км отсюда. Образовалась гигантская волна — цунами, которая захлестнула побережье Крита. Большинство поселений и дворцов города, лежащего в 4 км от моря, погибло. В 1450 году до н. э. пожар окончательно уничтожил Кносский дворец. Причем в это же время пожары уничтожили и другие похожие дворцы на Крите (Фест, Закрос и др.). Причина этих пожаров до настоящего времени не ясна. Считается, что, воспользовавшись тяжелым положением критян, на остров вторглись микенские греки, которые и довершили разгром. С тех пор территория дворца больше не заселялась, но Кносс продолжал оставаться значительным городом-государством вплоть до ранневизантийского периода. Затем остров постоянно переходил из рук в руки.

В начале I тысячелетия до н. э. на Крите появились дорийцы, образовав несколько десятков полисов. Во главе каждого стоял совет (була), состоявший из 30 членов и 10 космов во главе с протокосмом. Население состояло из полноправных граждан периеков, государственных крепостных — мноитов (мнотов), частных крепостных — кларотов или амафиотов, а также покупных рабов — хрисонетов.

В 67 году до н. э. Крит был завоеван римлянами, и вскоре была создана провинция Крит и Киренаика. В результате разделения Римской Империи на Восточную и Западную остров постепенно переходит под юрисдикцию Византии. С 824 по 961 год остров был захвачен мусульманами и существовал как Критский эмират. В 1205 году захвачен католиками и существовал как Королевство Крит. C 1210 года в течение нескольких столетий был под контролем Венеции. В 1669 году вновь захвачен мусульманами и существовал как Вилайет Крит. После Критского восстания 1896–1897 годов, в 1898 году, было создано Критское государство. В 1913 году Критское государство воссоединилось с Грецией.

О наличии развалин в Кноссе было известно уже Шлиману (из писем местного купца Калокериноса). Шлиман планировал раскопки в Кноссе, но из-за натянутых отношений с турецкими властями этим намерениям не было суждено осуществиться. Систематические раскопки территории начаты в 1900 году английским археологом Артуром Эвансом, который скупил земли, на которых стоял дворец, и… повторил ошибку Шлимана. Поскольку англичан интересовал период до 1450 года до н. э., все более поздние слои были уничтожены. Параллельно с раскопками велось воссоздание руин в «первоначальном виде» (как его представлял себе сам Эванс). В связи с этим в настоящее время рядовому туристу не всегда просто отделить останки древних построек от того, что было достроено Эвансом.

В целом история Кносса как будто известна. Но так ли уж все ясно с этим забытым городом?

Традиционно считается, что в кносском дворце жили правители Крита. Легенды сохранили для нас имя одного из царей — Миноса. Удивляет, правда, что дворец никогда не был укреплен. Но ведь правители Крита имели мощный флот, оберегавший подступы к острову, — этим можно объяснить отсутствие крепостных стен вокруг Кносса и других городов. Такую идиллическую картину жизни критян в бронзовом веке нарисовал Артур Эванс. Там, на Крите, он открыл не только неизвестную цивилизацию, но и подлинный «золотой век» — время, когда люди не знали войн, жили в мире и любви, созерцая красоты природы и предаваясь занятиям искусством.

Но идиллия стала меркнуть еще при жизни Эванса. На Крите обнаружили остатки оборонительных сооружений, но большинство археологов предпочитали не замечать эти факты вместо того, чтобы переосмысливать концепцию.

Археологи отыскали дворцы и постройки дворцового типа сразу в нескольких городах Крита: в Кноссе, Фесте, Маллии. В традиционной историографии считалось, что дворцы были центрами отдельных государств, существовавших на Крите в период между 1950 и 1700 годами до новой эры. Около 1700 года начинается возвышение Кносса. Постепенно другие города-государства Крита, прежде всего Фест и Маллия, утрачивают независимость.

Удивляет, правда, что в это же время в различных частях Крита возводятся все новые дворцы, например на востоке острова, в Макросе, а также близ Палаикастро. Мало того! Их сооружают прямо на глазах у «царя Миноса», нисколько его не стесняясь, например в 7 км от Кносса, в Арханах, и в 10 км от столицы — в Галатосе. Еще несколько дворцов вырастает на юге острова — в Агиа-Триаде, Коммосе, Гурнии и Макригалосс.

Все эти открытия озадачивают историков, которые придерживаются традиционных взглядов — схемы, предложенной Эвансом. Чем больше дворцов, тем более странной становится картина. Срочно требуются цари! Крит распадается уже не на отдельные государства, а на крохотные городки, в каждом из которых правит свой царь. Все они мирно соседствуют друг с другом. Все предаются покою и неге в своих царствах в «шесть соток» величиной. Когда же пробьет их смертный час, они словно испаряются в воздухе. На Крите находят дворец за дворцом, но не могут отыскать монументальные гробницы, подобающие правителям, с золотыми саркофагами и щедрыми дарами, привезенными со всех концов Средиземноморья. В росписях, украшающих дворцы, нет сцен военных сражений, триумфов, поверженных пленных — всего, что мы встречаем в апартаментах других правителей бронзового века. Нет, наследники Миноса были так скромны и безлики, что избегали всего, что могло бы подчеркнуть их могущество.

Подобные странности и побудили историков из Бельгии и Великобритании решительно отказаться от «завещания Эванса». На Крите никогда не существовало монархической власти. Крупнейшими городами острова управляли не отдельные люди, а группы, объединявшие наиболее знатных, доблестных или богатых людей, — так называемые факции. Эта группировки боролись за власть над родным городом, а их вожди яростно соперничали друг с другом. Все это напоминало борьбу между отдельными партиями в средневековых итальянских городах, например между гвельфами и гибеллинами во Флоренции.

Как же вербовали своих приверженцев почти 4000 лет назад, «на заре политических баталий»? Рисуется следующая картина. Время от времени во дворах громадных дворцовых построек та или иная партия устраивала ритуальные празднества, на которые собирала жителей города. Вино лилось в такие дни рекой, увлекая сердца и умы горожан. Разнузданность, гвалт, бесчинства, очевидно, были спутниками этих народных собраний, на которых толпы плебса выбирали милых душе вожаков. Как далека эта сцена от тех очаровательных идиллий, которые рисовал в своем воображении Эванс!

Ведь в самом деле, дворец в Кноссе словно намеренно сооружен таким образом, чтобы там могло собраться как можно больше людей. Все дворцовые постройки группировались вокруг этого просторного внутреннего двора размером почти 1500 м^2. Со всех четырех сторон во двор выходили коридоры и залы, парадные лестницы и галереи. Подходы к центральному двору были обустроены так, чтобы сюда могли стекаться толпы людей. С западной стороны к стенам дворца примыкал еще один двор, где, очевидно, тоже собирались люди. В других дворцовых постройках острова планировка схожая.

На росписях, покрывающих стены Кносского дворца, историки напрасно ищут величественные фигуры царей. Устойчивый мотив этих фресок — множество людей, пришедших на праздник. Так, на фреске, получившей название «Священный танец», изображены люди, собравшиехся на западном дворе. Они наблюдают за неким ритуалом, который совершается на участке двора со священными деревьями. Как отмечал советский искусствовед Б. Р. Виппер, «толпа изображена не в момент какого-либо героического события, не состоит из активных действующих лиц, а является пассивной, безличной массой, проводником единого восторженного настроения». На фреске «Святилище» действие происходит уже на центральном дворе. Возможно, зрители разделялись на отдельные категории. Одни оставались у стен дворца, другие допускались на центральный двор.

Что же касается вина, которое якобы текло рекой на подобных сходках, то и тут есть любопытная параллель с наблюдениями археологов. При раскопках на Крите нередко находят винные прессы. Так вот, две трети этих находок относятся к периоду «новых дворцов», когда заметно возросло количество построек, где могли проводиться шумные пиры, устраиваемые для плебса. Как римляне, приближаясь к падению Империи, требовали лишь «хлеба и зрелищ», так и критяне, если верить этой гипотезе, в преддверии катастрофы, которая скоро постигнет остров, ждали одного: «Вина и зрелищ!»

Следы повального пьянства обнаруживаются и во дворцах. Археологи неизменно находят там глиняные кувшины для вина. Они довольно неказисты, небрежно обработаны. Это — типичная массовая продукция, что-то сродни нашим бумажным стаканчикам. Их изготавливали в большом количестве, чтобы никто из гостей, пришедших на праздник во дворец, не остался без выпивки.

Эта гипотеза избавляет историков от утомительных попыток вычертить политическую карту Крита в бронзовом веке. Начиная с 1970-х годов, всякий раз, когда на Крите обнаруживали новый дворец, приходилось заново кроить карту острова — намечать границы еще одного обнаруженного царства, вписывая его среди других «лоскутных» владений. Если же предположить, что это были не царские покои, а места проведения народных собраний, то графические упражнения не нужны. Партии, возводившие дворцы, делили не землю, а людей. Переманивали к себе приверженцев других партий. Нарочно строили новые дворцы рядом с Кноссом, чтобы привлечь на организуемые ими праздники как можно больше людей. В пользу такой теории свидетельствует и то, что при раскопках Кносса не были найдены трупы людей и животных. Существует версия, что после извержения в 1450 году до н. э. уцелевшие жители Кносса и других дворцов Крита покинули остров и расселились на побережье. Но к истории дворцов она не имеет отношения.

Так кто же правил Кноссом? Похоже, покой царя Миноса потревожен теперь всерьез. Против него затевают переворот. Разумеется, новая гипотеза вызывает споры. Но уж слишком много вопросов накопилось к прежней схеме истории Крита, которую предложил сэр Артур Эванс. Как выразился его канадский биограф, Санди Макджилливрей, «даже сейчас, после ста лет масштабных археологических исследований, мы все еще не знаем, что же, собственно, отыскал в Кноссе Эванс». А пока тайны Крита остаются неразгаданными.

Пещерные города Крыма

Между Севастополем и Бахчисараем раскинулся особый край, безлюдный и суровый. Влажная жара в долинах и вечный ветер на высотах, отвесные белые скалы и лес весь в каких-то диких колючках, россыпи черепков на полях, в оврагах и, наконец, руины на скалах и горных плато. Руины эти словно сошли со страниц романтических книг прошлого века. Кажется, что только на виньетках к старым романам существовали очарованные замки, башни и пещеры, укрытые зеленым плющом. Пещеры и дали название развалинам. Название неточное и неверное, но широко распространенное — «пещерные города».

Судьба их различна. Одни заселялись, когда другие были уже заброшены. Одни погибли под ударами хазар, другие — позже, разделив участь многих городов, уничтоженных монголами. Иные пережили монгольское нашествие и только после ожесточенной борьбы были захвачены турками. Некоторые были просто оставлены жителями, когда жизнь стала безопаснее.

Это либо феодальные замки и небольшие крепости (Кыз-Куле, Бакла), либо монастыри, вырубленные в отвесных стенах ущелий (Челтер), либо, наконец, развалины сравнительно крупных городов (Эски-Кермен, Чуфут-Кале и Мангуп). Дошли до нас и многочисленные искусственные пещеры (в одном городе Эски-Кермен их больше 350). Пещеры эти служили погребами и складами, хлевами и кладовыми, тюрьмами и боевыми казематами, храмами, часовнями и усыпальницами. Но очень редко они использовались для жилья.

Горы здесь похожи на застывшие волны: один склон пологий, другой — крутой. Такая форма называется «куэста». На плоских вершинах куэст еще в IV–VI веках начали возникать поселения, некоторые из которых затем превратились в крепости. Именно в это время появились первые укрепления и на горе Мангуп. В более поздние времена ее величественные очертания породили у татар второе название горы — Баба-даг, что в переводе на русский означает «Отец гор». Турецкий путешественник Эвлие Челеби писал о Мангупе в 1666 году: «Раскинулась эта скала как плоская равнина… а вокруг нее зияют пропасти в тысячу аршин — настоящие бездны ада! Аллах создал эту скалу для того, чтобы она стала крепостью…»

Во второй половине VI века на Мангупе выросла мощная крепость Дорос. Этот пограничный пункт Византийской империи предназначался для защиты рубежей от степных кочевников. В конце VIII века, когда бо́льшая часть Крыма находилась под властью Хазарского каганата, крепость Дорос превратилась в очаг антихазарского восстания под руководством архиепископа Иоанна Готского. Однако восстание жестоко подавили, о чем свидетельствует слой пожарища, обнаруженный археологами.

В X веке Хазарский каганат прекратил свое существование, и Мангуп снова стал византийским. В это время многие местные жители занимались виноградарством и виноделием. На Мангупе сохранились виноградодавильни, высеченные в скале. Их легко узнать по двум резервуарам, соединенным желобком: в большем резервуаре толкли виноград, в меньший — стекало сусло.

Самые яркие страницы истории Мангупа пришлись на XIV–XV века. Тогда плато превратилось в столицу могущественного княжества Феодоро, во главе которого встала династия Гаврас. До сих пор на Мангупе возвышаются руины княжеского замка и фрагменты крепостных стен.

Свое название княжество получило по имени выходца из Византии Феодора Гавраса. Во второй половине XI века он правил Трапезундом (ныне это территория Турции), не жалел денег на поддержку монастырей, некоторое время жил отшельником в горах, затем возглавил борьбу против турок-сельджуков, был взят в плен и казнен, когда отказался принять магометанство. Греческая церковь чтит Феодора Гавраса под именем святого Феодора Стратилата («стратилат» означает «воевода»). Его племянника, Константина Гавраса, в середине XII века попавшего в опалу при византийском дворе, сослали в Крым. Именно его потомки и объединили земли вокруг Мангупа в княжество Феодоро.

Княжество, лежавшее между татарскими владениями (они занимали степной Крым) и генуэзскими колониями, растянувшимися по южному и восточному побережьям, стало оплотом крымского православия. В обрывах Мангупского плато были высечены церкви и кельи нескольких монастырей. Один из них расположен в оконечности так называемого Дырявого мыса. (Он и вправду выглядит дырявым, так как противоположные стенки одной из пещер обвалились и образовалось сквозное отверстие.) Лестница, прорезанная в скале, ведет в большое помещение, из которого прорублены входы в маленькие кельи, не имеющие окон. Выдалбливая в скале этот комплекс, древние строители вырезали в большом помещении вертикальный столб, назначение которого до сих пор неясно. Однако туристов привлекает гулкий звук, наполняющий пещеру при ударе по нему.

Во второй половине XIV века княжество Феодоро стало для генуэзцев серьезным конкурентом в средиземноморской торговле. В ясную погоду с вершины Мангупа на западе видно море. Там, в Севастопольской бухте, располагался порт феодоритов, защищенный крепостью Каламита. Неподалеку, в Балаклаве, находилась крепость Чембало, принадлежавшая генуэзцам. Такое противостояние — свидетельство напряженных отношений соседей.

Княжество Феодоро, надежно защищенное от соседей — татар и генуэзцев, — оказалось неспособным противостоять туркам-османам, нагрянувшим в Крым в 1475 году. Разгромив все крепости — и феодоритов, и генуэзцев, — турки окружили Мангуп. Осада длилась несколько месяцев и не принесла результатов. Наконец османские воины пошли на хитрость: они имитировали отступление и тем выманили князя Александра с дружиной из города, а потом внезапно напали на них. Преследуя княжескую дружину, турки захватили Мангуп, разорили и сожгли город. Княжество Феодоро превратилось в кадылык — округ Османской империи.

В обрывах гор на территории княжества еще и сегодня можно увидеть несколько пещерных монастырей. Долгое время историки считали, что их появление — результат иконоборческой политики византийского императора Льва III Исавра: в 730 году он объявил почитание икон идолопоклонством. И тогда часть монахов, не согласных с политикой императора, укрылась в Крыму от его гонений. Однако последние археологические исследования показали, что не все пещерные монастыри относятся к VIII веку. Монастыри Челтер-коба, Шулдан и Чилтер-Мармара появились только в XIII столетии. У них не было серьезных укреплений, да и располагались они вблизи дорог, так что монахи, видимо, чувствовали себя здесь хозяевами положения.

Возможно, именно монастырь Шулдан являлся одной из резиденций митрополита. В просторном пещерном храме монастыря сохранился полукруглый алтарь со ступенчатой скамьей. В центре алтаря видны прорубки для престола. Перед алтарем вырезаны гробницы…

В скале, на которой возвышаются развалины крепости Каламита, высечены пещеры Инкерманского монастыря. Пережив многочисленные периоды расцвета и спада, теперь он вновь действует. Проезжающим мимо него курортникам бросаются в глаза прижавшаяся к скале церквушка и встроенные в стену обрыва балкончики.

По преданию, первый пещерный храм в Инкермане высек третий епископ Рима святой Клемент, сосланный в I веке в Крым за проповедь христианства. Но и в Крыму он собрал небольшую общину и продолжал проповедовать.

Недалеко от Мангупа, у села Крепкое, находится еще один большой пещерный город, который уже лет четыреста назад называли Старой Крепостью — Эски-Кермен. Его первые оборонительные стены были возведены в VI веке, одновременно с мангупскими. В этом укреплении располагался гарнизон, набранный византийскими властями из местных жителей для защиты подступов к Херсонесу, крупному порту империи. Эски-Кермен много раз подвергался набегам кочевников. Был он и под властью Хазарского каганата.

Сейчас здесь почти ничего нет, кроме груд камня, поросших лесом. Стены и башни были снесены еще в XII столетии после неудавшегося антихазарского восстания.

Окончательному разгрому Старую Крепость подвергли татары темника Ногая в конце XIII века. Раскопки обнаружили угли, пепел огромного пожара и скелеты людей со следами сабельных ударов. Въезд в город выглядит открытым и незащищенным, а когда-то здесь проходила крепостная стена с тремя воротами, расположенными друг за другом. Над главными воротами возвышалась башня. Теперь же о былой неприступности города напоминают лишь пещерные казематы, тянущиеся цепочкой вдоль обрыва.

До падения Эски-Кермен был крупным торговым и ремесленным центром, городом трудолюбивых мастеров и земледельцев. Здесь находится наибольшее количество пещерных храмов и усыпальниц. Пещер так много, что у первых исследователей зародилась мысль о том, что древние жители владели секретом размягчения камня. Как прорубали они сверху вниз весь массив горы, чтобы устроить осадный колодец? Сколько людей трудилось при возведении всех пещерных храмов и склепов?

Колодец Эски-Кермена, находящийся в северной части восточного края плато — это грандиозное гидротехническое сооружение. Оно представляет собой вырубленную в массиве скалы круто уходящую вниз лестницу в шесть маршей, 84 ступени которой переходят в галерею длиной около 20 м, наполнявшуюся водой из источника, вытекавшего в основании скалы. По мнению исследователей, запас воды здесь составлял около 75 м^3, а на поверхность она доставлялась вручную. Предполагается, что этот колодец был сооружен одновременно с крепостью и погиб вместе с ней, когда хазары уничтожили всю оборонительную систему Эски-Кермена, устроив пролом в стене на площадке между четвертым и пятым маршами, отчего уровень воды понизился и открылся проход внутрь крепости. Не исключено и то, что колодец обезводел по иным, естественным причинам.

Эски-Кермен имел, видимо, и большое культурное значение — о том свидетельствует несколько пещерных храмов. Один из них высечен в отколовшейся от скалы глыбе. В этом храме старательно вырезан не только алтарь, но и ризница, в которой древние служители культа хранили предметы, необходимые для священнодействия. Сегодня храм носит название «Три всадника» — по сохранившейся внутри фреске.

В центральном всаднике, поражающем копьем змия, легко узнать Георгия Победоносца. Относительно других воинов есть лишь предположения. К сожалению, правая фигура сильно разбита, а между тем, именно она представляется наиболее загадочной. За спиной всадника на крупе коня раньше просматривалось изображение мальчика. Прорезанные в полу гробницы, одна из которых явно детская, наводят на мысль, что с Георгием изображены местные святые, павшие при защите города и погребенные в храме. По другой версии, все три всадника изображают Георгия Победоносца. Левый воин с поднятым копьем — образ надежного защитника; правый — Георгий, спасающий из плена отрока, просившего в молитвах о помощи.

Однако поклонение святым воинам не уберегло жителей Эски-Кермена от нападения татар. В 1299 году на Крым обрушились полчища темника Ногая. Город прекратил существование в то время, когда княжество Феодоро только набирало силу. Некоторое время на плато еще теплилась жизнь, но набег эмира Едигея в 1399 году нанес последний удар по Эски-Кермену.

Один из первых исследователей города П. Сумароков писал о пещерах так: «Недостает удивления, когда усматриваешь, что все эти снаружи и внутри принадлежности иссечены смелой рукой из одного цельного куска горы. Воображение исчисляет тяжкие подвиги, необыкновенное житье…»

Чуфут-Кале — наиболее сохранившийся и наиболее доступный из пещерных городов Крыма — расположен неподалеку от Бахчисарая. Вот как описывал его автор книги «Путешествие в полуденную Россию», изданной в начале XIX века: «Утесистая гора стоит на чрезвычайной вышине, слои камней ее покрывают, висящие скалы грозят падением, но на самой вершине горы возносится город с крепостью. Дерзость человека вознеслась выше ужасов природы, и обитатели земной планеты поселились в недрах облачного мира…»

Написанные без преувеличения, со старомодной торжественностью, слова эти верны по сути: город действительно поражает воображение. Здесь можно часами бродить по улицам среди стен и пахучих зарослей шиповника, по древним дорожным колеям, глубоко врезавшимся в известняк. Сколько же колес проскрипело по этим камням, чтобы выбить в них борозды такой глубины!

Согласно археологическим исследованиям, плато было заселено еще в неолите, то есть не менее 7000 лет назад. Топографически городище делится на 3 части — мыс Бурунчак (36 га), служивший убежищем жителям окрестных долин в случае военной опасности, «Старый город» (7 га), традиционно считавшийся древнейшей частью поселения, и «Новый город» (3 га), возникший как посад примерно в XIV–XV веках.

В I тысячелетии до н. э. плато было обжито окрестными таврами, в начале новой эры здесь поселились сармато-аланы, или асы (ираноязычное племя сарматского круга), смешавшиеся сначала с местным греческим и тавроскифским населением, а позднее с готами. В этой среде рано распространилось христианство, поэтому в строительстве крепости на плато, в те времена, по мнению большинства исследователей, называвшейся Фуллами, принимали участие византийские мастера. Согласно старинной рукописи — «Сказания о начале славянской письменности», Фуллы посетил по возвращении из Хазарии «первоучитель славянства» Кирилл, обративший местных жителей в христианство. В 787 году, как повествуется в «Житии Иоанна Готского», здесь сидел в заточении епископ Готии Иоанн, поднявший крымских готов на восстание против хазарского ига. Позднее он был канонизирован.

При хазарах греческое название Фуллы сменилось на тюркское — Кыркор, что означает «Сорок крепостей». При этом вполне вероятно, что на город было перенесено название всей страны или округи. В середине XIV века крепость Кыркор становится резиденцией первых независимых от Орды крымских ханов. После перенесения столицы в Бахчисарай охрана ее была поручена караимам, называвшим ее Джуфт-Кале — «Двойная крепость» (имея в виду две оборонительные стены). Это последнее название видоизменилось в Джуфут-Кале — «Иудейская крепость», поскольку преобладающее население ее — караимы, как и ортодоксальные евреи, были приверженцами иудаизма. Этот этнос сформировался из потомков древнего коренного населения Крыма (киммерийцев и тавров) и хазар. От Хазарского каганата караимы переняли иудейскую религию, но священным писанием они признают только Пятикнижие Моисея (Тору) и отвергают Талмуд. Язык караимов близок к крымско-татарскому.

Еще 150 лет назад этот город был обитаем. И. М. Муравьев-Апостол, путешествуя по Крыму в начале 1820-х годов, восхищаясь восходящими к небесам скальными стенами, назвал его «воздушным городом». Он записал: «Жилища караимов подобны орлиным гнездам на вершине крутой, неприступной горы… Джуфутские караимы ежедневно спускаются из гнезд своих в Бахчисарай, там целый день упражняются в ремеслах, в торгах; и лишь ночь наступает, возвращаются в домы свои…»

Под похожим именем — Чуфут-Кале — известна крепость и сегодня. Все, что связано с историей этих мест, таит в себе множество загадок. Одной из самых интересных среди них является тайна осадного колодца. То, что в крепости такого ранга на случаи затяжной осады обязательно должен быть колодец, казалось бы, сомнений не вызывало. И все же его не могли найти. В XVII веке, например, воду, обычно дождевую и талую, собирали в Чуфут-Кале в специальные каменные резервуары или привозили ее в кожаных бурдюках из источника на дне долины.

О колодце сохранились лишь легенды. Одна из них, весьма поэтичная, рассказывает, что во времена, когда городом Кыркор владел хан Тохтамыш, в ханском дворце жила и его дочь Джанике. Джанике-ханым была женой эмира Едигея и стала заметной политической фигурой в распадающейся Золотой Орде. Когда Кыркор осадили враги и люди гибли от жажды, пастушок Али поверил ей тайну колодца, куда ведет такой узкий ход, что только тонкая как тростинка женщина может пробраться к воде. Всю ночь они носили воду, наполняя каменный бассейн. Но к утру Джанике, не выдержав напряжения, умерла, оставив по себе память как избавительница родного Кыркора. Мавзолей Джанике-ханым сохранился до наших дней, он датирован 1437 годом.

Смутные обрывки старинных преданий начали находить подтверждение лишь недавно, когда в 2001 году близ Малых (Южных) ворот крепости была выявлена древняя гидротехническая система подземных сооружений, или, проще говоря, осадный колодец Чуфут-Кале. Он находился в 150 м западнее Южных ворот и имел диаметр от 1,8 до 2,2 м. На глубине 25 м к вертикальному колодцу примыкала подземная галерея квадратного сечения 2 × 2 м, ниже которой, на глубине 27 м, колодец расширяется за счет пологого спуска — вырубленной в скальном массиве винтовой лестницы с широкими ступенями, уходящей от портала галереи в глубину колодца. Как из него доставлялась вода в осажденную крепость, пока неясно, ведь он находится вне оборонительных стен. Хотя, возможно, в Средневековье оборона этого участка усиливалась передовой стеной.

Вероятно, в XVI веке, а может быть, и ранее, колодец уже не функционировал. Сведения о системе подземных сооружений, естественно, должны были быть секретными. Но когда с течением времени крепость утратила былое военное значение, отпала и необходимость поддержания скрытого осадного колодца. О нем попросту забыли. Тайна всеми забытого колодца передавалась из поколения в поколение и среди потомков хранителей крепости — караимов. Так, последний духовный глава крымских караимов Семен Шапшал в публикации 1895 года указывал, что караимы могли переносить продолжительную осаду «благодаря тому, что близ Малых ворот Кырк-Йера (так в оригинале) имелся подземный ход к источнику, находящемуся у подножия скалы».

Несколько озадачивает отсутствие выхода на Бурунчак, на поверхность плато. Ведь именно об этом говорят предания, и именно в этом случае осадный колодец был бы защищен всей системой укреплений города.

Высказывалась и версия о сакральном назначении водосборной системы. На эту мысль наводит «дно» сооружения, куда спускается винтовая лестница, представляющее собой довольно большой зал (площадью 6,5 × 7 м, высотой 2,5 м). Косвенно подтверждает эту версию и то, что для тех времен и тех мест, где вода легко уходила в известняки, образуя подземные озера, ее нахождение и использование требовало больших знаний и опыта и сопровождалось проведением тайных обрядов.

Возможно, эта система служила не только для скрытого подхода к воде, но и для укрытия людей или устройства засад. В таком случае реальное объяснение находят популярные крымские фольклорные сюжеты и об «исчезающем войске», и о князе с отрядом воинов, который мог одновременно появляться и на стенах крепости, и в тылу врага.

Вопрос о времени появления этой системы пока остается без ответа. Она могла быть создана византийцами или хазарами до крушения их владычества на полуострове (X век). Могла она функционировать и в период выделения самостоятельного Крымского ханства. Не исключено, что подземный ход и колодец были сооружены во времена более ранние, чем строительство самой крепости Чуфут-Кале.

Как и в других пещерных городах Крыма, в скале напротив города расположен Успенский пещерный монастырь. Вероятно, его основали монахи из Чуфут-Кале, когда в середине XIV века город захватили татары. В Крымском ханстве Успенский монастырь был резиденцией митрополита и почитался не только христианами. Сохранились сведения, что крымский хан Хаджи-Гирей молился здесь о помощи в военных действиях. Видимо, Пресвятая Богородица услышала его, и династия Гиреев оставалась у власти еще 300 лет.

Еще один пещерный монастырь — Качи-Кальон — расположен в долине реки Кача. Здесь можно видеть остатки церквей, но наибольший интерес вызывает огромное количество виноградодавилен — около 120. Некоторые исследователи относят расцвет здешнего винодельчества ко времени Хазарского каганата, к VIII–X векам. Монастырь же появился в этом месте не ранее XI века и продолжал действовать даже после того, как в конце XV века Крым захватили турки. Но постепенно пещерные монастыри пришли в запустение. В последующие столетия сюда забредали лишь пастухи с козами и овцами, спасаясь в прохладных пещерах от палящего солнца.

Выше по Каче находится гора-останец Тепе-Кермен. Расцвет города, раскинувшегося на его вершине, приходится на XII–XIII века. Уникальным сооружением Тепе-Кермена можно назвать «Церковь с баптистерием». Своим названием она обязана необычной крестообразной форме купели. Просторные размеры церкви позволяют предположить, что она и служила главным культовым центром города. Вокруг и внутри нее высечено много гробниц, однако, как и в других пещерных городах, все они были вскрыты и разграблены задолго до появления в этих местах путешественников — истинных любителей истории, стремившихся проникнуть в прошлое Крыма.

На водоразделе реки Альмы и ее притока Бодрака, в обрыве Баклинской куэсты (волнообразной горы) различимы пещеры еще одного городища, расположенные на скалах высотой около 300 м. Пещерный город Бакла — самый северный пещерный город в Крыму. Благодаря укромному местоположению поселение сохранило свою природную красоту. Баклинское плато из двух ярусов оказалось хорошим убежищем: местные жители строили дома на нижнем ярусе, а верхний прикрывал город со стороны степи и делал его незаметным для кочевников.

Точное время основания города неизвестно. Первые захоронения на территории Баклы относятся к IV веку, а наиболее древние стены датируются V веком. Жителями города и окрестностей в то время были сармато-аланы и готы. Свое название пещерный город получил, скорее всего, от тюркского названия сосуда для воды, имеющего очень узкое горлышко, — «баклак». И правда, ярчайшая особенность этого пещерного города — наличие огромного количества зерновых (а также тандырных и притопочных) ям с характерной формой.

Сохранились свидетельства того, что Византия использовала этот город для обращения в христианство местных жителей в конце І тысячелетия н. э. На территории города некоторое время размещался византийский военный гарнизон. В целом Бакла представляет собой образец средневекового феодального комплекса: замок с примыкавшим к нему незащищенным поселением. Собственных оборонительных сооружений здесь было довольно мало, и в случае опасности жители Баклы укрывались в неприступном Чуфут-Кале. Единственным значительным укреплением был замок VI века в центре города, на южных обрывах. Город, построенный на двух ярусах скал высотой до 15 м, состоял из наземных и подземных сооружений. Погибла Бакла, скорее всего, в результате набега монголо-татар под руководством темника Ногая в 1299 году.

К сожалению, Бакла расположена в сравнительно легкодоступном месте, близко к селам, поэтому полуразрушенные наземные постройки были окончательно разобраны и растащены местными жителями. Из них сохранились лишь основательные фундаменты нескольких домов и храмов. Повсеместно встречаются высеченные в скальных обрывах виноградодавильни — тарпаны с резервуарами для стока виногдадного сока. Интересен хорошо сохранившийся восточный въезд в город. Он плавно поднимается с востока, подрезая склон. На дне заметен водосборный канал шириной примерно 30 см. Выделяется раскопанный недавно одноапсидный христианский храм, ориентированный строго с запада на восток. В скалах вырублены полукруглые кельи с низкими коридорами, в стенах которых выдолблены ниши для светильников и лампад. Тут же находится грот с настенными рисунками: фигуры святых мучеников, кресты, силуэты храма, кораблей и рыб.

В долине напротив Баклы открыты остатки трех храмов. Самый ранний возведен в VIII–IX веках. В X–XI столетиях был сооружен крестообразный в сечении храм, от которого сохранились обломки арочного портала и фрагменты фриза византийского стиля. В XII–XIII веках на месте храма был возведен другой, более простой.

Бакла расположена на окраине Средней гряды. С ее вершины видны далекие дома Симферополя (до которого около 18 км) и раскинувшаяся до горизонта степь, горная страна Средней гряды и нежно-фиолетовые силуэты Главной гряды. Здесь ощущается вся многогранность Крыма. На этом маленьком клочке земли переплелись разнообразные ландшафты, культуры и эпохи…

Послесловие

«Кто владеет прошлым, тот управляет будущим», — писал Никколо Макиавелли. И этот тезис, судя по всему, активно используется по сей день. Увы, вовсе не для того, чтобы наше прошлое стало понятнее, — а значит, и грядущее предстает вовсе не безоблачным. Поводом к подобному предположению служит тот факт, что в многочисленных политических конфликтах, которые происходили и продолжают происходить в XXI веке, одними из главных жертв являлись отнюдь не политические режимы и даже не военная или промышленная инфраструктура, а древнейшие мировые артефакты и реликвии.

Первыми «пострадавшими» в новейший исторический период оказались гигантские статуи Будды, расположенные в афганской провинции Бамиан. Этот акт вандализма был совершен после опубликования указа лидера талибов муллы Мохаммеда Омара от 26 февраля 2001 года, объявившего скульптуры подлежащими уничтожению как символы… идолопоклонства. С этого момента все памятники доисламской эпохи на территории Афганистана, среди которых объекты буддийской, зороастрийской и индуистской культур, оказались вне закона.

О трагедии, постигшей древний Вавилон — один из великих центров зарождения цивилизации, — мы уже говорили. Безусловно, можно было бы говорить о драматичном совпадении, однако вскоре во время боевых действий в Ираке группа «случайных мародеров» разграбила Национальный музей, причем вандалы появились именно в тот момент, когда американцы взяли территорию вокруг музея под контроль. Как передавали впоследствии многие информационные агентства, «случайные грабители» необъяснимым образом вскрыли стальные двери хранилищ и прекрасно ориентировались в сложных лабиринтах коридоров…

Затем драма развернулась вокруг здания Египетского музея в Каире, буквально переполненного предметами ушедших эпох, ценность которых так высока, что определить ее не всегда представляется возможным. Стали широко известны слова бывшего министра по древностям Египта Захи Хавасса: «Если Египетский музей в безопасности — Египет в безопасности». Увы, несмотря на то что музей защищали не только власти, но и сознательные демонстранты, мародерам все же удалось проникнуть в здание и вынести оттуда ряд ценнейших экспонатов. Сложно сказать, сколько ценностей на самом деле было похищено, но даже тот список, что был официально опубликован, содержит поистине уникальные предметы, бо́льшая часть которых безвозвратно утрачена.

Во время восстания в центре Каира накануне наступления 2012 года агрессивно настроенная толпа закидала «коктейлями Молотова» библиотеку — всемирно известное хранилище древностей, основанное еще во времена Египетского похода Наполеона Бонапарта. Как сообщают информационные агентства, взрывы привели к пожару, который уничтожил почти всю библиотеку, где находилось около 200 тыс. различных старинных книг, манускриптов и древних карт…

В феврале 2014 года, когда противостояние Майдана и официальной украинской власти достигло своего апогея, неизвестные «ценители» побывали в уникальных фондах Музея истории Киева.

И это только самые «громкие» преступления против человеческой истории! Кто же тот невидимый кукловод, который так умело, чужими руками, уничтожает бесценные памятники прошлого?

Если следовать максиме знаменитого римского юриста Кассиана Лонгина Равилла, «Cui prodest? Cui bono?», то есть «Кому это выгодно?», можно проследить некоторые закономерности. Во-первых, уничтожаются в основном памятники старины, рассказывающие историю мира до появления на свет мировых религий. Во-вторых, многое из того, что запечатлели эти древние тексты, карты, манускрипты, статуи и прочие артефакты, свидетельствует о том, что на Земле действительно существовали народы, материки и животные, которых сейчас относят лишь к области фольклора. И наоборот, то, что сегодня признается истиной, оказывается вымыслом, в том числе — тексты различных религиозных конфессий.

Уничтожение свидетельств человеческой истории продолжается уже не одно столетие. Вспомним хотя бы знаменитую Александрийскую библиотеку. Являясь крупнейшим в античном мире книгохранилищем, она содержала до 700 тыс. уникальных свитков, но при этом неоднократно подвергалась сожжению. В итоге большинство текстов до нас не дошли. И в новейшей истории хватает позорных случаев, когда пылали костры из книг и картин…

Цель подобного варварства — не дать человечеству осознать, кем оно является на самом деле, где его истинные корни, как исторические, так и духовные. Ведь управлять малограмотными, не помнящими родства безликими массами гораздо легче, чем пытаться переубедить тех, кто хорошо знает духовное и культурное наследие предков и ясно видит свою дорогу в будущее. Поэтому каждая прочитанная нами книга, каждое посещение музея вносит пусть небольшой, но такой важный вклад в грядущую победу Разума. Мы ведь не хотим, чтобы и наши родные города когда-нибудь стали исчезнувшими, не так ли?

Литература и другие источники

Амальрик А. С., Монгайт А. Л. В поисках исчезнувших цивилизаций. — М.: Наука, 1966.

Бонгард-Левин Г. М. Древнеиндийская цивилизация. — М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1993.

Галич М. История доколумбовых цивилизаций. — М.: Мысль, 1990.

Геродот. История. — Л.: Наука, 1972.

Ермакова Т. В., Островская Е. П. Классический буддизм. — СПб.: Азбука-классика; Петербургское Востоковедение, 2004.

Згурская М., Корсун А., Лавриненко Н. Страна древних ариев и Великих Моголов. — Харьков: Фолио, 2011.

Кондратов А. М. Атлантиды пяти океанов. — Л.: Гидрометеоиздат, 1987.

Можейко. И. В. Тайны истории. — М.: ACT; СПб.: Астрель-СПб, 2011.

Низовский А. Ю. 100 великих археологических открытий. — М.: Вече, 2008.

Нудельман Р. Библейская Археология. — Ростов н/Д: ООО «Феникс», 2008.

Подольский Ю. Ф. Таинственные и загадочные места мира. — Харьков: Клуб семейного досуга, 2013.

Райт Э. Библейская Археология. — СПб.: Библиополис, 2003.

Спаров В. Шамбала: миф или реальность. — М.: ACT; СПб.: Астрель-СПб, 2007.

Стингл М. Государство инков. Слава и смерть «сыновей Солнца». — М.: Прогресс, 1986.

«Вокруг света», 2005, 2008.

«Еженедельник 2000», 2008.

«Загадки и тайны», 2012.

«Загадки истории», 2012.

«Зеркало мира», 2012.

«Знание — сила», 2001, 2004, 2006, 2011, 2013.

«Наука и жизнь», 1965, 1976, 1992, 1999, 2002, 2009, 2010.

«НЛО», 1999, 2002, 2007, 2009.

«Открытия и гипотезы», 2010.

«Очевидное и невероятное», 2011.

«Планета», 2011.

«Тайны и загадки», 2013.

«Тайны XX века», 2010, 2011, 2013, 2014.

«Техника — молодежи», 1966, 1974, 1984, 1996, 1999, 2007.

«Химия и жизнь», 1999.

«Чудеса и приключения», 1995.

http://anomalia.kulichki.ru/

http://archaeologyca.su/

http://baikal.irkutsk.ru/

http://www.discovery-russia.ru http://dokx.ru/

http://etnolingvistika.ru/

http://www.kurdist.ru/

http://www.losttreasures.ru/

http://paranormal-news.ru/

http://www.pnas.org/

http://vicuna.ru/

http://zoroastrian.ru/

Примечания

1

Эндемиком в биологии называют растение или животное, больше нигде в мире не встречающееся, ареал распространения которого ограничен одним определенным районом.

2

Тамилы — народ в Южной Азии. Проживает в Индии, на Шри-Ланке, в Малайзии, Бирме, Сингапуре, Австралии и Океании.

3

Сири пада — так арабы и европейцы называют гору высотой 2243 м, лежащую в юго-западной части острова Шри-Ланка. Буддисты считают эту гору священной: на ее вершине находится Священный след (Шрипада), то есть углубление в скальной породе, считающееся следом ноги Будды. Над Священным следом возведен храм, собирающий тысячи паломников. В индуизме и исламе пик Адама также считается священным.

4

Литературный псевдоним британского писателя Кайрила Генри Хоскина. Хоскин утверждал, что является тибетским ламой по имени Вторник Лобсанг Рампа, вселившимся в тело британца. Автор многочисленных книг по эзотерике, мистике и оккультизму.

5

Многие мифы и легенды греков, египтян, евреев, китайцев, древних жителей обеих Америк гласят, что раньше Луны у Земли не было. Когда же на небе появилась Луна, произошел Всемирный потоп. Недалеко от священного города Тиуанако на стенах Каласассайя — «Храма стоячих камней» — начертаны символы, повествующие, что Луна оказалась возле Земли около 12 тыс. лет назад. Всю египетскую мифологию можно условно разделить на две части: первобытную и лунную, когда появляется Луна и бог Тот, который отвечает за 5 добавочных дней в году, за приливы и отливы.

6

Гайот — подводная гора с плоской вершиной. Гайоты распространены, в частности, в северной части Тихого океана и считаются потухшими вулканами.

7

Первым, кто провел знак равенства между Лемурией и Му, был Джеймс Черчвард, речь о котором пойдет в следующей главе.

8

Это соответствует приблизительно 7620 × 4572 км.

9

По одной из версий, эта цитата относится к той самой «Летописи Лхасы», якобы найденной Шлиманом.

10

Относится к Маркизским островам.

11

Второе имя бога Аполлона.

12

Исседоны — древний народ, обитавший в степях Южной Сибири и Урала, родственный сарматам. Аримаспы считаются мифическим народом, хотя ряд исследователей полагает его реально существовавшим. Согласно Аристею, аримаспы воевали и с исседонами, и с некими грифами, у которых хотели отнять охраняемое ими золото. По словам Геродота, именно аримаспы изгнали исседонов из их страны, а те в свою очередь вытеснили скифов в степи Восточной Европы. Геродот же приводит и объяснение слова «аримасп», что по-скифски значит «одноглазый» («арима» — единица, «спу» — глаз), однако это слово не скифское. Не исключено, что мифическая «одноглазость» является уничижительным отзывом исседонов о врагах-аримаспах, которых сам Аристей не видел.

13

Древнеримское название северо-восточного, иногда северного ветра. Соответствовал древнегреческому Борею.

14

В древнегреческой мифологии титаны — боги второго поколения, дети Урана (неба) и Геи (земли). Шесть братьев-титанов (в т. ч. и Крон) и шесть сестер-титанид вступили в брак между собой и породили новое поколение: Зевса, Прометея, Гелиоса, Лето, муз и других.

15

Это можно рассматривать и как своеобразное описание мумификации Крона.

16

Птах — одно из имен бога-творца в древнеегипетской традиции.

17

Цит. по переводу С. Аверинцева: Платон. — Собр. соч. в 4 т. — М.: Мысль, 1994.

18

Гибралтар.

19

Ливия — греческое название Африки, причем истинных ее размеров древние греки не знали. Под Азией подразумевается полуостров Малая Азия.

20

Запад Италии.

21

Древнегреческое слово ὀρείχαλκος составлено из основ όρος («гора») и χαλκός («медь») и может быть переведено как «горная медь». Таинственный металл наделялся волшебными свойствами. Гесиод (VII век до н. э.) сообщает, что из орихалка был сделан щит Геракла. Возможно, это природный сплав меди с золотом или цинком. В новогреческом языке так называют латунь.

22

В иероглифической системе записи число 9000 изображается девятью цветками лотоса, а число 900 — девятью веревочными узлами, по виду очень схожими с лотосом. Не только Солон, но и переписчики вполне могли перепутать дату, отодвинув ее на тысячи лет назад.

23

Дардан — в древнегреческой мифологии сын Зевса и плеяды Электры, родоначальник племени дарданов.

24

Уиллард Франк Либби (1908–1980) — американский физик и химик. Разработал метод радиоуглеродного датирования, позволяющий определять возраст археологических органических образцов путем измерения их радиоактивности, обусловленной изотопом 14С. Лауреат Нобелевской премии по химии 1960 г.

25

Легендарный основатель буддизма и его ключевая фигура. Урожденный принц Сиддхартха Гаутама (563–483 гг. до н. э.). Не считается буддистами ни первым, ни последним буддой.

26

С точки зрения буддийской доктрины, буддой (пробужденным) является любой, открывший дхарму (истину) и достигший просветления посредством накопления достаточного количества положительной кармы. Поэтому будда представляет собой не бога или спасителя, а учителя, обладающего способностью вывести разумные существа из сансары (череды перерождений). Карма же представляет собой совокупность всех наших действий и их последствий как в этой, так и в предыдущих воплощениях, которые определяют наше будущее.

27

На склонах Гималаев ученые наших дней находят геологические доказательства того, что породы этих громадных пиков были когда-то частью океанского дна. Гибель «моря Гоби» связывают с крупным катаклизмом, который произошел в далеком прошлом в Центральной Азии и Гималаях.

28

О расовой теории Блаватской шла речь в главе, посвященной Лемурии.

29

Символы мудрости в индуизме и буддизме — мифические разумные существа в виде змей с человеческим торсом и человеческой головой, укрытой сверху веером змеиных голов. Считают, что им проповедовал Будда.

30

В Европе эта книга впервые была издана на немецком языке в 1914 году в переводе профессора А. Грюнведеля.

31

Перевод Е. М. Чистяковой-Вэр.

32

Апсары — полубогини в индуистской мифологии, духи облаков и вод.

33

Ванары — неоднократно упоминающаяся в индийской мифологии и ведических книгах раса обезьяноподобных гуманоидов, которой присущи сила, храбрость, преданность, честность. От людей ванары отличаются несколько меньшим ростом, а также тонким мехом, покрывающим тело.

34

Гопурам (или гопура) — надвратная башня в храмовой ограде индуистских храмов, отличительная черта индийской средневековой архитектуры, особенно характерная для Южной Индии.

35

Виттхал трактуется как одна из форм (воплощений) бога Вишну.

36

Джотьирлингам — самопроизвольно возникшее проявление Шивы, одно из двенадцати величайших сокровищ Индии.

37

Согласно индуистским верованиям, тело сжигают, чтобы душа не попыталась войти в него обратно. Душа после смерти тела еще плохо понимает, что произошло, она привязана к телу и не отходит от него ни на шаг. Лишь когда тело сжигают, она начинает искать, куда двигаться.

38

В свое время расшифровать египетские иероглифы французскому исследователю Жану-Франсуа Шампольону удалось благодаря тому, что на этом камне — плите из черного базальта — имелись надписи, выполненные иероглифами, древнеегипетским демотическим письмом, а также на древнегреческом языке.

39

Встречается и другое объяснение: один из терминов «Троя» и «Илион» мог обозначать государство, а другой — его столицу, и оба термина слились в один лишь в «Илиаде».

40

Электроном или электрумом в античности называли сплав золота с серебром.

41

Как было установлено много позже, найденный Шлиманом клад не имеет никакого отношения к царю Приаму. Он датируется 2400–2300 годами до н. э., то есть существовал за 1000 лет до легендарного правителя Трои. Но собирательное название найденных им сокровищ — «клад Приама» — сохранилось и употребляется до сих пор.

42

Здесь и далее, кроме оговоренных случаев, пер. В. В. Вересаева.

43

«В город вбежали троянцы, подобно испуганным ланям, пот осушили и пили, и жажду свою утоляли, вдоль по стене прислонившись к зубцам» (22, 1–3).

44

Сведения о том, что Гомер был слеп, ничем документально не подтверждены. Этот образ исходит не из реальных фактов его жизни, а представляет собой реконструкцию, характерную для жанра античной биографии. Поскольку многие выдающиеся легендарные прорицатели и певцы были слепыми, по античной логике, связывавшей пророческий и поэтический дар, правдоподобным выглядело и предположение о слепоте Гомера.

45

Эпир — округ на северо-западе Греции, с административным центром в Янине, историческая часть древней Эллады, с реками Ахерон и Кокит и иллирийским населением.

46

Талант — самая крупная мера веса и счетно-денежная единица, использовавшаяся в античные времена. Масса легкого таланта в Древней Греции равнялась 16,8 кг. В то же время были известны таланты весом 26,2 кг, а также тяжелые таланты — 60,4 кг. При этом вес золотых и серебряных талантов существенно различался и был разным у разных народов древности. Например, в Римской империи талант соответствовал массе воды, по объему равной одной стандартной амфоре, то есть 1 кубическому футу или 26,072 литра.

47

Династия названа по имени Аттала, отца первого царя Пергама — Филетера.

48

Изображения главного святилища храма.

49

Рыночная площадь, обычно являвшаяся местом общегражданских собраний.

50

Апсида — выступ здания, полукруглый, граненый или прямоугольный в плане, перекрытый полукуполом (конхой) или сомкнутым полусводом.

51

Зиккуратами (ziggurat — «святая гора») назывались мощные культовые башни, квадратные в плане и напоминающие ступенчатую пирамиду. Ступени соединялись лестницами, по краю стены шел ведущий к храму пандус.

52

Соляной кислоты шумеры, скорее всего, не знали, но могли с успехом использовать лимонную или уксусную кислоту.

53

Длительность полного цикла земной прецессии у шумеров немного отличалась от принятой нынче.

54

Другими словами, в каждом последующем году весеннее равноденствие наступает немного раньше, чем в предыдущем.

55

Другое, часто употребляемое в настоящее время название Нибиру — Планета Х. Используется, чтобы дистаницировать возможную неоткрытую планету в Солнечной системе от Нибиру из теории Захария Ситчина, а также от теории конца света в 2012 году.

56

Мардук — сын шумерского бога Энки, бог-покровитель Вавилона. После 2024 года до н. э. с ростом влияния Вавилона стал Верховным богом Междуречья.

57

Василий II — император Византии в 958–1025 годах.

58

Данные приведены на основе раскопок. Геродот сообщает другие цифры: стена шириной в 50 царских (персидских) локтей (26,64 м), высотой в 200 локтей (106,56 м). Ворот он насчитал сотню.

59

Кольдевей и другие ученые предполагали, что сирруш или мушруш («великолепный змей» по-аккадски) является искаженным изображением динозавра, обитавшего в Африке еще 5–6 тыс. лет назад. Чудовище имеет рогатую змеиную голову и чешуйчатое тело, львиные передние и орлиные задние ноги.

60

Урмеиминанки переводится как «корень семи “мэ” Неба-Земли».

61

В 597 году до н. э. Навуходоносор дотла разрушил Иерусалим и его святыню — Храм Соломона, а большинство жителей угнал в рабство.

62

Туми (tumi) — священный нож андских индейцев. Имеет форму вытянутого прямоугольника (иногда трапеции), заканчивающегося полукруглым лезвием. Его ручкой является человеческая фигура. Делали туми обычно из золота.

63

Соленость воды около 1‰, поэтому Титикака считается пресноводным озером. Для сравнения: средняя соленость Мирового океана — 35 ‰; соленость Черного моря — 18‰; Азовского моря — 11‰.

64

Викунья — вид парнокопытных млекопитающих семейства верблюдовых. Внешне викунья напоминает ламу гуанако, но меньше размерами и более стройная.

65

Хабиру (хапиру, апиру) по-аккадски или по-древнеегипетски — название, упоминаемое в различных шумерских, древнеегипетских, аккадских, хеттских, митаннийских и угаритских источниках периода 1800–1100 годов до н. э., для группы племен, кочевавших по территории «Плодородного Полумесяца», от северо-востока Месопотамии и Ирана до границ Египетского царства в Ханаане. В зависимости от источника и эпохи, хабиру описывают как кочевников или полукочевников, повстанцев, разбойников, совершающих набеги, торговцев, лучников, слуг, рабов, мигрирующую рабочую силу и т. п.

66

Вади — арабское название сухих русел рек и речных долин временных или периодических водных потоков, заполняемых, например, во время сильных ливней.

67

Severus по-латыни значит «строгий».

68

Чермное море — церковнославянское словосочетание в русском Синодальном переводе Библии, употребляемое для обозначения водоема, воды которого расступились и пропустили Моисея и еврейский народ во время Исхода из Египта, а затем сомкнулись и погубили войско фараона. Традиционно принято отождествлять это место с Красным морем.

69

Хирам I Великий — царь тирский и библский (969–936 годы до н. э.), современник Давида и Соломона, находившийся в дружеских с ними отношениях.

70

Само слово «город» происходит именно от «ограды» — «огораживать», «городить», «место за оградой».

71

Датировка традиционная. Сейчас все чаще временем катастрофы называют октябрь.

72

Пирокластический поток — смесь высокотемпературных вулканических газов, пепла и камней, образующаяся при извержении вулкана. Скорость потока достигает иногда 700 км/ч, а температура газа — 100–800 °C.

73

Эдил — в древности одна из коллегий магистратов города Рима. Эдилы были представителями плебса, заботившимися о поддержании и материальном обеспечении плебейских культов, хранителями плебейского архива и помощниками трибунов.

74

Дуумвиры — в древнем Риме так назывались два лица, которым государство совместно поручало какое-нибудь дело, а также некоторые гражданские и военные чиновники, которые назначались также парами. Название поручения прибавлялось к слову «дуумвиры».

75

Ионийцы — одно из четырех основных древнегреческих племен (наряду с дорийцами, эолийцами и ахейцами). Ионийский диалект имел в Элладе самое широкое распространение, на нем написаны поэмы Гомера, сочинения Геродота и т. д. Посейдон Геликонский был одним из самых почитаемых ионийских богов.

Content

Юрий Подольский
Атлантида и другие исчезнувшие города

Предисловие

Хроники неведомого

Лемурия

Континент Му

Гиперборея

Атлантида

Тайны Шамбалы

Хроники забытых цивилизаций

Страна танцующих богов

Столица обезьяньего царства

Тайны Варанаси

Загадки Холма мертвых

Турецкая Эллада

Троя

Черный холм ассирийского Гомера

Столица забытого царства

Пергам — учитель Рима

Город рыбы и кабана

Страна красивых коней

Легенды Междуречья

Приют шумерских богов

Угарит — родина алфавита

Вавилон

Сиппар

Загадки древнего Перу

Заоблачные дороги Тауантинсуйу

Столица царства соединенных провинций

Город гигантских камней

Город в облаках

Золотая колыбель инков

Кровавые стены Сечина

Озеро погибших цивилизаций

Тиауанако — загадка неведомых времен

Хроники исчезнувших городов

Иерихон

Битва за Хамукар

Древняя Катна

Лептис Магна

Заветная страна царицы Савской

Древняя страна Маргуш

Непостижимая страна степных городов

Загадочный Кушан

Белое пятно античной истории

Геркуланум и Помпеи

Гелика

Загадочное золото черноморских воинов

Тайны Критских дворцов

Пещерные города Крыма

Послесловие

Литература и другие источники

Примечания