Джилл Шелвис

Великолепный и сексуальный

© Jill Shalvis, 2007

© Перевод. В. И. Агаянц, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Глава 1

Мужчина за рулем рычащего «камаро», автомобиля, будто специально созданного для самых отчаянных и крутых парней, затормозил с видом хозяина жизни. Мэдди лучше других знала, что это правда.

Броуди Уэст и впрямь был хозяином жизни, вдобавок он полностью перевернул жизнь самой Мэдди.

«Какого дьявола он здесь забыл?»

Прошло немало времени с тех пор, как Мэдди видела Броуди в последний раз. Шесть недель, два с половиной дня и о-о-очень много минут. Не то чтобы ей взбрело в голову подсчитать.

Честно признаться, Мэдди сама решила расстаться с Броуди и уехала из города, чтобы прийти в себя.

А заодно поразмыслить.

И составить план. План с большой буквы.

Так она и оказалась в горах, где никто не мог нарушить ее покой. Никто, включая Броуди.

Прежде всего Броуди.

Их разговор даже на невинную тему всегда превращался в яростную склоку. Они постоянно препирались по любому поводу, а если не пререкались, то ругались на чем свет стоит – словом, умудрялись всколыхнуть друг в друге все самое худшее. Со дня своего отъезда Мэдди даже не вспоминала о Броуди.

Да нет, черт побери, она все же думала о Броуди, сидя на веранде взятого в аренду бревенчатого домика, который выбрала за грубоватую деревенскую красоту и уединенность («уединенность» – ключевое слово). Хотя вовсе не желала вспоминать о нем. Впрочем, не стоит сейчас паниковать. – скорее всего в машине сидит вовсе не он.

И все же Мэдди не могла ошибиться. Интуиция подсказывала ей: это Броуди. Стоило ей услышать рев мотора, и по спине Мэдди побежали мурашки. Ее пронзила внезапно вспыхнувшая уверенность.

Да, это он. Мэдди кожей ощущала его присутствие…

В душе ее поднялась небывалая буря чувств, и сильнее всего было потрясение.

Броуди здесь, в сорока пяти милях от проторенной дорожки, ведущей от его дома в районе Бербанк-Хиллс к Анджелес Форест.

Но почему? Почему он не сидит у себя в кабинете или в одном из своих самолетов, которые для него дороже всего на свете? Почему не торопится загнать себя в могилу нескончаемой работой? Ведь это его любимое занятие!

Мэдди знала, что и Броуди, и его компаньоны Шейн и Ноа хотят, чтобы она поскорее вышла на работу. Похоже, они вконец отчаялись дождаться ее. Вчера по телефону Шейн признался Мэдди, что с того дня, как она ушла в отпуск, в «Скай Хай эйр» сменилось четыре временных администратора, и Броуди, с его чудесным характером, выгнал всех.

Другими словами, это означало: Броуди ходит хмурый как туча, взвивается из-за любого пустяка и выглядит устрашающе.

Да, это на него похоже.

Впрочем, мрачный вид и вспыльчивость Броуди никогда не пугали Мэдди, возможно потому, что ее всегда тянуло к плохим парням, и объяснялось это просто: ни им, ни ей не хотелось иметь никаких обязательств.

Мэдди старалась не связывать себя серьезными отношениями.

Броуди заглушил двигатель своего «камаро», и кругом воцарилась тишина.

Вязкая, давящая, вопрошающая тишина.

Мэдди вдруг почувствовала, как грудь будто сдавило железным обручем. Стало трудно дышать. Дьявольщина! Она сделала медленный вдох и выдохнула, пытаясь успокоиться. Разумеется, это не сработало. Такой способ никогда не помогал. Глупо было сидеть у окна, глядя на Броуди, но Мэдди чертовски устала, а набраться сил так и не успела. Да, да, дурацкая слабость в коленях объяснялась всего лишь усталостью, и Броуди здесь совершенно ни при чем.

Ни при чем.

Он ей даже не нравился, как и она ему…

И все же Мэдди, наклонившись к окну, вытянула шею, чтобы рассмотреть скрытую за двумя высокими соснами фигуру мужчины. Неотразимый, дьявольски привлекательный самец, примерно шесть футов четыре дюйма грубой животной силы. Распрямляя одну за другой длинные ноги, Броуди выбирался из автомобиля, этой «горы мышц» с рычащим мотором.

Сердце Мэдди совершило еще один отчаянный скачок и замерло. Когда она видела Броуди в последний раз, он был одет в форму пилота, и Мэдди совсем потеряла голову. Пусть это было глупо, неправильно, нелепо – так ведут себя одуревшие от буйства гормонов подростки, – но при мысли о том, как Броуди снимает форму, Мэдди бросило в жар.

Да, приходится признать: проблема становится серьезной. Весь минувший год Мэдди, к своему стыду, была тайно влюблена в Броуди, но свой секрет собиралась унести в могилу. И это еще не все. В последний перед отпуском день на работе полтора месяца назад, все больше свирепея от того, что Броуди упорно не замечает в ней женщину, Мэдди специально оделась броско, чтобы привлечь его внимание: напялила мини-юбку, облегающую кофточку, туфли на высоченных каблуках. Уловка сработала – Броуди так и остолбенел, глядя на Мэдди, что ее очень обрадовало. Он даже пролил кофе себе на рубашку.

Мэдди победила – Броуди явно обратил на нее внимание. Наконец-то увидел в секретарше не только коллегу.

Она так разволновалась, что чуть с ума не сошла: принялась сыпать колкостями, как последняя психопатка, и совсем зарвалась. Это и сыграло роковую роль. Жизнь Мэдди дала сбой, словно на невидимом пульте нажали «паузу», а потом быстро промотали время на полтора месяца вперед.

Захлопнув дверцу «камаро», Броуди уставился на домик Мэдди. Уэст был одет в черные брюки, черную футболку и в потертые высокие ботинки того же цвета. Черный эффектно подчеркивал все достоинства великолепного тела Броуди, которое Мэдди жадно пожирала глазами день за днем, месяц за месяцем, пуская слюнки и делая вид, будто работает.

В отличие от нее Уэст был генетически не способен притворяться. Этот парень редко давал себе труд скрывать свои мысли, в особенности когда дело касалось Мэдди, и когда в тот злополучный день Мэдди прижала его к стене и поцеловала, на лице его отразилось полнейшее недоумение.

В этот счастливый миг Броуди вовсе не казался рассерженным или хмурым, лишь удивленным, взволнованным и… безумно сексуальным. В его сонных глазах с тяжелыми веками читалось желание.

Теперь же все было иначе.

Он стоял во дворе – высокий, уверенный в себе, с хмурой гримасой на лице. Темные волосы, слишком длинные для пилота, в беспорядке падали на лоб. Мэдди знала, что Броуди не заботился о своей внешности и не старался выглядеть стильно, а просто забыл подстричься. Подчас ей казалось, что он забыл бы где-нибудь и голову, не будь та накрепко приделана к шее.

Единственное, о чем Уэст всегда помнил, – это его проклятые самолеты да работа. «Скай Хай эйр» пользовалась репутацией дорогой авиакомпании высшего класса. Просто умора, если принять во внимание, что все трое ее владельцев были молодыми шалопаями, и это еще мягко сказано. Они открыли свое дело год назад, положившись на собственные мозги и интуицию. Объединив идеи и банковские счета, они сумели наскрести достаточно денег, чтобы основать компанию, и умудрились удержать ее на плаву.

А потом случилось чудо. Богатые плейбои Лос-Анджелеса открыли для себя «Скай Хай эйр», оценили по достоинству предоставляемые фирмой услуги, и маленькая авиакомпания мгновенно вошла в моду, а ее владельцы смогли наконец вздохнуть с облегчением: солидные запасы таблеток от похмелья, закупленные впрок для будущих клиентов еще на стадии подготовки проекта, начали понемногу таять.

Броуди неожиданно остановился и посмотрел вверх.

Мэдди затаила дыхание. Трудно поверить, что совершеннейшие отморозки бывают столь возмутительно красивыми (ну зачем болвану такая роскошная внешность?), и все же один такой стоял перед ее домиком. Он явился сюда, чтобы разыскать ее.

Зеркальные очки, какие носят пилоты, скрывали глаза Броуди, но Мэдди знала, что глаза эти, свинцово-серые, завораживающие, способны полыхать огнем или обдавать ледяным холодом, в зависимости от его настроения. Вдобавок они были полны тайн, которые ей никогда не удавалось разгадать.

Эти тайны сводили Мэдди с ума. Ей страстно хотелось узнать о Броуди как можно больше, понять причины его поступков, выведать, что ему нравится, а что нет… и неутоленное любопытство бесило ее еще сильнее.

Но все это осталось в прошлом.

Потому что теперь Мэдди уже не могла позволить себе мечтать о Броуди Уэсте. Ей следовало подумать о более насущных вещах, дальнейших планах на жизнь.

Но Броуди не знал об этом, направляясь к ее двери. На шее у него болтались наушники айпода. Наверное, «Линкин Парк»[1] гремел в полную мощь, оглушая запредельными децибелами. Мэдди всегда изумлялась, как этот парень до сих пор не оглох, но, жадно оглядывая его, словно сахарную вату на палочке, думала совсем о другом. Теперь ее занимал лишь один вопрос: как удержаться и не наброситься на Броуди, оставшись с ним наедине…

«Возьми себя в руки, черт подери!»

Ребята из «Скай Хай эйр» с самого начала покорили ее сердце, Мэдди не хотелось подводить их. Шейн и Ноа тоже были порядочными раздолбаями, и, получив работу в их компании, Мэдди с радостью поняла, что это место соответствует ее бунтарскому духу. Мэдди полюбила их обоих как старших братьев, которых у нее никогда не было.

Но к погруженному в себя, вечно раздраженному Броуди она испытывала чувства отнюдь не братские.

Ничего похожего.

И все же Мэдди удавалось скрывать свои чувства. Она всегда мастерски справлялась даже с самыми сложными задачами. И всегда ухитрялась сохранять хладнокровие, казаться совершенно равнодушной.

И сейчас Мэдди хотела бы стать бесчувственной, как дерево. О боже, куда девалась ее хваленая невозмутимость?

Не так-то просто оставаться безучастной, когда тебя одолевает желание запустить пальцы в темные шелковистые волосы Броуди, обхватить ладонями его худое, угловатое лицо и облизать каждый дюйм его крепкого мускулистого тела.

Проклятье! Мэдди убедила себя, что переросла это нелепое девчачье увлечение, поборола страсть, от которой у нее плавились кости, не говоря уже о мозгах. Стоило Броуди только взглянуть на нее, и Мэдди таяла, растекалась безвольной лужей.

С остальными она могла быть жесткой и холодной.

Но только не с ним.

Эта мысль появилась из ниоткуда, и Мэдди сразу же отогнала ее от себя вместе с горьким осознанием того, что Броуди, в отличие от всех прочих мужчин в ее жизни, ухитрился каким-то дьявольским способом прорвать ее оборонительные заслоны, разрушить кирпичную стену, которой она себя окружила, и увидеть за обломками крепости женщину.

Броуди постоял, вскинул голову, скользнул взглядом по окнам домика и, казалось, заглянул Мэдди в глаза.

О боже!

Оцепенев от неожиданности, не в силах пошевелиться, Мэдди на мгновение словно приросла к полу, чувствуя, как по телу прокатывается волна жара.

– Кто это?

Мэдди мигом вскочила. В комнату вошла ее сестра Линн. Она шла на цыпочках, словно боялась, что кто-то за ней следит. Робкими, скованными движениями, выдававшими привычку повиноваться, девушка напоминала затравленного зверька.

Вот дьявольщина!

– Никого, Линн. Все в порядке.

Увидев за окном мужчину, Линн закусила губу и прильнула к плечу Мэдди.

– Господи, – прошептала она, дрожа всем телом.

«Вот именно, – подумала Мэдди. – Господи».

Броуди и у нее вызывал похожее чувство.

– Никем его не назовешь, – заметила Линн.

Это верно. Бросив взгляд за окно, Мэдди ощутила знакомую дрожь. Не то чтобы высокий рост и крепкие мышцы Броуди внушали ей трепет, просто она слишком хорошо помнила, что почувствовала, прижавшись к высокому статному красавцу.

– Не беспокойся. Это мой босс.

Линн медленно выдохнула, изумленно разглядывая Броуди.

– Так ты работаешь на него?

– И еще на двух его компаньонов. Пилотов у нас всего трое.

– И все трое такие, как этот?

Бесполезно было объяснять Линн, что не все мужчины властные придурки, которые пользуются своей силой, давая волю кулакам. В этом ей предстояло убедиться самой.

Ведь в конце концов Мэдди это поняла.

– Ты не должна его впускать, – взмолилась Линн. В ее голосе звучала паника, и Мэдди полностью разделяла чувства сестры.

Девушка понимала, Линн права: его нельзя впускать. Слишком многое поставлено на карту.

Дело не в том, что у них с Броуди осталось много неразрешенных проблем, главным образом ее проблем. Мэдди заботили вопросы поважнее – вопросы, не имевшие отношения к Броуди Уэсту.

По-настоящему серьезные вопросы.

Речь шла о жизни и смерти…

Стоит впустить Броуди в дом, и он, едва взглянув на Мэдди, сразу же почувствует неладное. Погруженный в себя, вспыльчивый как порох, этот человек обладал чутьем пантеры и, подобно хищному зверю, решительно бросался в бой, не ведая страха и сомнений.

В глазах Броуди мир четко разделялся на черное и белое. На добро и зло. Когда что-то ломалось, Броуди стремился это починить. Если кто-то нуждался в его помощи, он, не задумываясь, сворачивал горы, спеша прийти на выручку любому, даже первому встречному.

Мэдди же никак нельзя было назвать первой встречной.

Да, Броуди непременно вызвался бы помочь.

Однако не смог бы.

Никто не смог бы.

Мэдди смерила взглядом высокого красавца, стоявшего внизу. Сердце ее отчаянно колотилось, страстное желание боролось в ней с осторожностью. Ему не следовало появляться здесь. Это могло кончиться плохо для них обоих.

Разумеется, Броуди об этом не догадывался. Он понятия не имел, что Мэдди попала в нешуточный переплет и увязла с головой. За минувший год она успела забыть, что такое глухое отчаяние. Приняв ее на работу, Броуди, сам того не ведая, подарил ей защиту, в которой Мэдди нуждалась больше всего на свете.

Не подозревая о том, что происходит у нее в голове, Броуди направился к дверям небрежной походкой, в которой явственно угадывалось: если бы он даже знал о грозящей опасности, это его не остановило бы.

Мэдди очень любила в нем эту черту.

Испуганно вскрикнув, Линн нервно заломила руки.

Мэдди тоже едва сдерживалась. Ее сердце неистово билось о ребра, готовое выскочить из груди. Жар разливался по телу, заставляя пылать самые укромные местечки. Сердито насупленные брови придавали Броуди лихой вид бесшабашного летчика. Именно таким Мэдди его и знала.

Она вдруг почувствовала, как в душе пробуждается едва уловимое, давно забытое чувство. Ощущение надежды.

Мэдди и не подозревала, что еще способна надеяться. Это казалось абсурдным, немыслимым, и она поспешила подавить ее. Подобные мысли сейчас были неуместны. В этом и заключалась трудность. Помнить. Всегда помнить.

– Мэдди, – едва слышно произнесла Линн.

– Я знаю.

Ради него самого и всех остальных ей нужно было избавиться от Броуди. И как можно скорее.

Глава 2

Броуди постучал в дверь, словно торговый агент, готовый произнести заветную формулу: «Тук-тук, к вам «Эйвон»!», но, сказать по правде, чувствовал себя скорее страшным серым волком, стоящим перед соломенным домиком Мэдди.

А вернее, великим болваном.

Сам не зная почему, рядом с ней Броуди особенно остро сознавал свою неуклюжесть и нескладность. Впрочем, он хорошо знал почему. Мэдди была умной, сногсшибательной, яркой, забавной, потрясающей и настолько недосягаемой, что он боялся поднять на нее глаза.

Броуди постучал снова. Окинув взглядом стоявший на подъездной дорожке джип Мэдди и соседний автомобиль, он невольно задумался, одна ли девушка в доме и что делает здесь, в горах, так далеко от цивилизации. Утонченная, неизменно элегантная Мэдди Стоун отдавала предпочтение большим городам, искренне недоумевая, как можно жить в жалком захолустье, где нет четырех– или пятизвездочных отелей.

Впрочем, едва ли ей пришлось терпеть неудобства в большом красивом коттедже, из окон которого открывался потрясающий вид на величественные горы и долины, простиравшиеся до самого горизонта, на сколько хватал глаз. Внешний двор – дань уважения эпохе освоения Дикого Запада – вызывал в памяти «ранчо «Пондероса» из знаменитого сериала «Бонанца»». Выложенная шпалами дорожка с деревянными колесами по обе стороны напоминала декорацию к вестерну.

Однако Мэдди, далекая от мира ковбоев и первых поселенцев, никак не вписывалась в эту обстановку. Так какого черта она делает здесь, вдали от любимой работы? Уж точно приехала сюда не на заработки.

Этого Броуди никак не мог понять.

Стабильная работа, дающая приличные деньги, – что еще нужно человеку? Броуди не требовал от жизни слишком многого. Главное, не думать о хлебе насущном и о крыше над головой – вот, пожалуй, и все.

Ну, разумеется, еще полеты.

В полетах Броуди нуждался не меньше, чем в пище. Сидя за штурвалом самолета, ощущая свое единение с небом, он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Полеты были для него всем – смыслом его жизни, его миром.

Мэдди всегда казалась ему непостижимой загадкой. Эта девушка не нуждалась ни в ком и ни в чем. Возможно, именно поэтому она блистательно справлялась с работой. Мэдди была настоящим чудом природы. Она могла одновременно строчить на компьютере, отвечать на телефонные звонки, составлять расписание полетов, решать административные вопросы и управлять делами «Скай Хай эйр», нисколько не заботясь о том, что о ней думают другие.

Мэдди сводила Броуди с ума. Он уверял себя, что все дело в ее личности и облике. Мэдди походила на супергероя и панк-рокера одновременно. Сегодня она появлялась в образе платиновой блондинки с волосами, уложенными «ежиком», а завтра в ее угольно-черной шевелюре мелькали пурпурные пряди. Заметив пирсинг на теле Мэдди, Броуди провел не одну бессонную ночь, мучительно представляя, какие еще украшения скрыты у нее под одеждой. Она с одинаковой элегантностью носила кожу и шелк. Одна экзотическая обувь Мэдди могла пробудить фантазию, доводя до исступления.

Уэст желал эту женщину, как никого и никогда в жизни. Черт возьми, так страстно он не мечтал даже о самолете, а это говорило о многом.

Мэдди ходила грациозно, словно королева, и это еще больше смущало Броуди, которого обычно тянуло к девушкам, милым и уступчивым, но, что греха таить, немного бесшабашным.

Мэдди нельзя было назвать ни милой, ни уступчивой, и Броуди сильно сомневался, что к ней подошло бы определение «немного бесшабашная». Все в ней, от голубых глаз до кончиков пальцев ног с холеными ноготками, так и кричало: «Смотри, но трогать не смей», – и в ее присутствии Броуди всегда охватывали противоречивые чувства – желание сжать в объятиях и стремление спрятать руки в карманы, чтобы ненароком не дать им воли.

Да, эта женщина зацепила его всерьез. Быть может, тому виной взгляд ее глаз, острый, проницательный и вместе с тем тревожный. Или заразительная задорная улыбка. Броуди часто ловил себя на том, что улыбается в ответ, хотя и не слышал шутку. А может, все дело в заботе, которой Мэдди окружала всех, с кем соприкасалась: Ноа, Шейна и самого Броуди.

Особенно его.

Когда однажды Броуди упал с приставной лестницы, Мэдди первая бросилась к нему. Испуганно вскрикнув, она обняла его, прильнула всем телом, так что у Броуди перехватило дыхание. Правда, в следующий миг, осознав, что он ничуть не пострадал, Мэдди сердито отпрянула, возмущенно крича, чтобы он никогда больше так ее не пугал. А в другой раз он случайно услышал, как она превозносила его мастерство пилота в телефонном разговоре с клиентом. Броуди раздулся от гордости, когда Мэдди назвала его лучшим из лучших.

Да, Броуди и впрямь нравилось чувствовать ее поддержку и внимание.

Но сейчас вовсе не отношения с Мэдди занимали его мысли. Его волновало другое. Речь шла о работе. О «Скай Хай эйр».

Большинство перелетов Броуди совершал сам. Ноа специализировался на индивидуальных турах для любителей приключений и экзотики, подбирая для своих клиентов необычные и увлекательные маршруты. Шейн, всеобщий любимчик и душа компании, находил богатых клиентов. Втроем они великолепно дополняли друг друга, управляя и турбовинтовыми самолетами, и реактивными, безотказно, по первому требованию выполняя заказы на любой вкус, будь то чартерный рейс в Санта-Барбару или групповая деловая поездка на Аляску. Друзья хорошо знали свое дело и работу свою обожали. Клиенты ценили «Скай Хай эйр» за надежность, безопасность и исключительный комфорт.

Всеми делами компании управляла Мэдди, лучший администратор на земле. Без нее «Скай Хай эйр» не достигла бы успеха, и владельцы компании отлично это понимали. Великолепная, безрассудная, пылкая, прекрасная Мэдди Стоун. Им страшно ее не хватало. Мэдди нужно было вернуть любой ценой. Она оказалась незаменимой. Вчера Броуди еще раз прочувствовал на собственной шкуре, что без нее все идет прахом. Он отыскал Мэдди, чтобы сказать ей об этом, и готов был умолять, если понадобится. А потом, черт возьми, он собирался вернуться в родную стихию.

В небо.

Он хотел, чтобы Мэдди снова появилась на работе. Чтобы она, как и раньше, задирала нос выше любого из его самолетов. Чтобы Мэдди снова посылала его ко всем чертям своим убийственно нежным голосом, превращая его в ледяную глыбу одним взглядом пронзительных голубых глаз. А стоило ей улыбнуться… Боже. Броуди славился своим ослиным упрямством, но ее улыбка обезоруживала его в два счета.

А неприступность Мэдди… вгоняла его в ступор.

Эта женщина имела над ним непостижимую власть.

То уступчивая и мягкая словно масло на горячем хлебе, то жесткая, непримиримая и твердая как сталь, Мэдди никогда и ни за что не шла на компромисс.

И все же в душе Броуди подозревал: рядом с ним Мэдди скрывает свои чувства. Она окружила себя непроницаемой броней, не позволяя ему увидеть настоящую, истинную Мэдди. Лишь однажды, всего на мгновение, он сумел заглянуть ей в душу.

Броуди пережил потрясение. Произошедшее открыло ему глаза. Уэст понял, что чутье его не обманывало: под внешней жесткостью скрывается женщина, в которую он мог бы влюбиться. Это открытие его ужаснуло, поэтому он пытался изо всех сил держаться подальше от Мэдди. По крайней мере, таков был его план.

Пока Мэдди не бросила работу, его приемную и, черт побери, его самого и не исчезла с лица земли на полтора дьявольски длинных месяца. Броуди уже начал сходить с ума, когда она наконец внезапно объявилась, позвонив Шейну.

На звонок в дверь Мэдди не ответила. Ну конечно, это было бы слишком просто. Отступив на пару шагов, Броуди снова посмотрел на верхнее окно, где только что мелькнул ее силуэт, но девушка исчезла.

Мэдди пыталась скрыться. Прием знакомый, хотя прежде она не прибегала к нему. Может, Мэдди ожидала, что ее отсутствия никто не заметит, а если нет, вероятно, подумала, что за ней приедет Шейн или Ноа, – с ними у нее установились более теплые, доверительные отношения.

Да, зря они послали на переговоры именно его. Дипломат из Броуди никудышный.

Уэст еще раз постучал и подождал, с трудом скрывая нетерпение. Броуди торопился вернуться в Лос-Анджелес. Его ждали полеты, а «пайпер» еще предстояло основательно осмотреть…

В этот миг Броуди уловил в доме едва слышный шорох.

Какое-то движение. Кто-то стоял за дверью и, должно быть, смотрел в «глазок», украшенный подковой. Этот «кто-то» явно ждал, когда Броуди уйдет.

– Мэдди?

Ответом ему была настороженная тишина. Гнетущая, напряженная тишина.

– Ладно тебе, Мэдди. Открой.

Молчание за дверью казалось еще тягостнее. Тогда Броуди решил сменить тактику.

– Я привез тебе целую кучу почты, скопившуюся в «Скай Хай эйр». Все твои журналы… – Броуди надеялся задеть Мэдди за живое. Она любила свои глянцевые журналы. «Ю-Эс уикли», «Пипл», новости из жизни звезд…

Мэдди вздохнула, но дверь не открыла.

Броуди пришлось прибегнуть к другому приему.

– Тебе следует знать: Шейн послал к чертям твою программу календарного планирования. Самолеты приземляются и взлетают как получится. Вполне возможно, некоторые покидают взлетно-посадочную полосу до оплаты рейса.

Ответа не последовало, по ту сторону двери повисла напряженная тишина. Больше всего на свете Мэдди ненавидела, когда швыряли деньги на ветер. И в этом вопросе их с Броуди взгляды полностью совпадали.

Впрочем, во всех остальных отношениях эти двое были полными противоположностями, как вода и огонь, день и ночь. Словом, как поется в песенке из передачи «Улица Сезам»[2], некоторые вещи совершенно не сочетаются.

– Ну перестань, Мэд. Шейн и Ноа с ума сходят от беспокойства. Открой дверь, чтобы я убедился, что ты жива и здорова, а потом можешь заморозить меня своим убийственным ледяным взглядом, и, клянусь, я немедленно уберусь и оставлю тебя в покое.

Не дождавшись ответа, Броуди с досадой и облегчением признал, что дела обстоят не так уж плохо: Мэдди ведет себя как обыкновенная стерва, давая понять, что ей от него ничего не нужно. Значит, за нее можно не волноваться. Пожалуй, ему остается только вернуться в Лос-Анджелес. То есть трусливо сбежать, поджав хвост.

Броуди немало натворил в жизни, но трусом никогда не был.

Разве что когда дело касалось Мэдди Стоун.

Фу ты, дьявольщина!

– Мэдди, – решился он достать из рукава последний козырь, – я принес тебе зарплату…

Вынув из кармана чек, он помахал им перед дверным «глазком».

– Знаю, от денег ты не откажешься. Я не оставлю чек перед дверью, так что тебе придется открыть.

В ответ не прозвучало ни звука: все та же гробовая тишина.

Проклятье! Броуди не был ни мерзавцем, ни начальником-самодуром. Конечно, на ангела он никак не тянул, но держать его на пороге, пока в доме бог знает что творится…

– Мэдди, черт побери!

Прошла целая вечность, прежде чем за дверью наконец послышалась возня. Броуди почувствовал, как внутренности скручиваются в тугой узел. В последний раз он видел Мэдди в больнице, после операции, когда доктор сказал, что, возможно, ее левое плечо и рука не восстановятся полностью. Она держалась стойко и мужественно, храбро кивая в ответ. Броуди пришлось покинуть палату. Он отчаянно желал разнести что-нибудь вдребезги. В конечном счете Броуди нашел утешение в полете, за штурвалом самолета, где только он и небо знали, как больно ему за Мэдди. Ему удалось успокоиться, доведя себя до изнурения.

Мэдди распахнула дверь, и сердце Броуди перевернулось в груди, а затем упало. Он ощутил себя несмышленым щенком, открывшим беззащитное брюшко. Волосы Мэдди, на этот раз белокурые, с кончиками цвета электрик, падали на грудь, обтянутую тесной кофточкой с длинными рукавами. Она, точно вторая кожа, так соблазнительно подчеркивала все изгибы тела, что у Броуди потемнело в глазах от желания. Но еще большей силой обладали ее джинсы, плотно прилегавшие к длинным ногам, будто нарисованные черной краской. Без привычного слоя косметики и бессчетного количества сверкающих сережек Мэдди выглядела удивительно беззащитной. Броуди растерянно вгляделся в ее лицо. В небесно-голубых глазах девушки застыли горечь, боль и страдание.

Уверенность и самодовольство тотчас слетели с Броуди. Он почувствовал себя слабым, как слепой котенок.

– Мэдди…

Она медленно моргнула, словно сова, и по коже Броуди пробежал тревожный холодок: Мэдди никогда не отличалась медлительностью. Порывистая, стремительная, цепкая, умная, острая на язык, непостижимая Мэдди Стоун, самая потрясающая женщина на свете, всегда была живой как ртуть. Броуди заглянул ей в глаза и замер. Он не смог бы отвести взгляд даже ради спасения собственной жизни. Прежде он никогда не видел Мэдди без косметики. Она казалась необычайно юной, не старше шестнадцати лет. Но больше всего Броуди поразил ее взгляд: она смотрела сквозь него, будто видела впервые.

Прежде чем Броуди успел заговорить, она выхватила из его пальцев чек и захлопнула дверь у него перед носом.

Теперь и сам Броуди растерянно моргнул. Что это было, черт побери? И почему Мэдди ведет себя так, будто знать его не хочет? Выхватив из кармана мобильный телефон, он набрал номер Ноа.

– Ну, слушаю, – неохотно произнес тот, будто его внезапно от чего-то оторвали.

Наверняка так и было. Скорее всего Ноа ублажал свою молодую жену Бейли. В последнее время эти двое напоминали парочку кроликов. В былые дни Броуди обратился бы за сочувствием к Шейну, и друзья вместе погоревали бы, что еще одним холостяком стало меньше, но, к изумлению Броуди, Шейн примкнул к стану противника – обзавелся невестой. Броуди остался в гордом одиночестве.

– С Мэдди что-то не так, – пожаловался он.

Ноа тотчас насторожился.

– Что ты хочешь этим сказать? Ты о ее плече или…

– Она захлопнула дверь у меня перед носом.

– Что же ты натворил?

– Ничего.

– А если серьезно?

– Говорю же, ничего!

Ноа немного помолчал.

– Должно быть, ты сделал что-то не так.

– Иди ты к черту. Я охотно сделал бы что-нибудь с тобой.

– Извини, старина, ты не в моем вкусе.

Броуди нетерпеливо пощипал себя за переносицу.

– Ты собираешься мне помочь?

– Да. Постучи. Когда она откроет, улыбнись, затем попробуй ее заговорить, заставь улыбнуться, рассмеши, а после тащи ее высочество сюда.

Броуди покачал головой.

– Ты, видимо, не расслышал. Она захлопнула передо мной дверь.

– Ты улыбнулся?

– Я как раз собирался.

– А цветы принес?

– Цветы? Да брось.

– Вот именно, цветы!

– Чепуха. Она на это не купится.

– Даю гарантию, – заверил приятеля Ноа. – Женщины обожают всю эту дребедень.

– Я предложил ей кое-что получше.

– И что же?

– Сказал, что у меня есть для нее журналы и чек на зарплату.

Ноа удрученно вздохнул.

– Что не так? – не понял Броуди.

– А я-то думал, ты знаешь женщин.

– Мэдди любит получать чеки.

– Иди купи чертовы цветы и попробуй еще раз.

– Я в горах. Здесь, знаешь ли, нет цветочных магазинов.

– Так нарви полевых.

Броуди мог бы собрать букет, однако это не имело ни малейшего смысла. Мэдди прогнала его не потому, что он явился без цветов. Он прочел в ее глазах растерянность и опустошенность. И страх.

Положив телефон в карман, Броуди повернулся к двери. Он знал, что шансы вызвать Мэдди на разговор близки к нулю, и все же постучал снова. Возвращаться в «Скай Хай эйр», так ничего и не выяснив, ему не хотелось. Он не сомневался: Ноа этого не простит и начнет выносить ему мозг.

Должно быть, Мэдди уже пришла в бешенство от его стука. Черт возьми, этот стук начинал бесить и его самого. Два месяца назад она распахнула бы дверь, встала в свою излюбленную позу крутой девчонки и разом высказала все, что о нем думает. Два месяца назад, стоило Мэдди появиться в комнате, воздух между ними начинал дрожать и раскаляться, обжигая жаром обоих, – так сильно их тянуло друг к другу.

Что же случилось?

– Мэдди? – позвал он, прислонившись ухом к двери.

Ни шороха в ответ. Одно лишь безнадежное глухое молчание.

Тогда Броуди решился сказать слово, которое крайне редко слетало у него с языка.

– Пожалуйста…

К его изумлению, это сработало. Мэдди открыла дверь. Она казалась еще бледнее, чем раньше, хотя Броуди и представить не мог, что такое возможно. Он безотчетно потянулся к ней, но Мэдди повела себя странно: отшатнулась, словно испугавшись.

Какого дьявола?

Броуди оцепенел. Мэдди, которую он знал, его Мэдди, готовая взвалить на себя любую работу, не боясь трудностей и не пасуя перед препятствиями, никогда бы не дрогнула от его прикосновения. Она при желании могла бы превратить его жизнь в ад, но ни за что не повела бы себя так.

Броуди почувствовал, как грудь сковывает страх, словно чьи-то ледяные пальцы сжали сердце.

– Мэдди, ты здесь одна?

– Я не могу сейчас разговаривать с тобой.

– Ты одна?

– Д-да. – Ее голос дрожал, срывался от едва сдерживаемого чувства. – Я просто не могу, ясно? Не могу. И без тебя слишком много всего навалилось.

Броуди вздрогнул как от пощечины. Слова Мэдди больно задели его, но худшее ждало впереди: прежде чем он успел остановить девушку или хотя бы задержать дверь ногой, Мэдди снова захлопнула ее у него перед носом.

Глава 3

Линн стремительно поднялась по лестнице и, дрожа, остановилась в дверях спальни, где возле окна сидела Мэдди.

– Я думаю, он ушел, – прошептала Линн.

– Нет. – Мэдди смотрела, как Броуди шагает по дорожке своей обманчиво небрежной походкой. Его широкие плечи ссутулились, чтобы скрыть напряжение. Мэдди могла поклясться, что он не собирается уходить. Она слышала за дверью его голос, глухой и взволнованный. Определенно Линн разожгла в нем любопытство, разбудила спящего зверя.

Проклятье!

Мэдди совершила тактическую ошибку, позволив Линн подойти к двери, чтобы спровадить Броуди. Она просто не хотела объясняться с ним.

К несчастью, Линн провалила дело.

Впрочем, если быть честной, никто не сумел бы отделаться от Броуди. Они с Мэдди могли спорить и ругаться, как пара сиамских близнецов, но правда заключалась в том, что их связывали прочнейшие, нерушимые узы, непостижимые даже для самой Мэдди.

Броуди понятия не имел, что происходит, даже не догадывался. На самом деле происходящее было настолько безумным, что, вздумай Мэдди открыть правду, никто бы не поверил. И все же он почуял неладное, и этого было достаточно.

К несчастью Мэдди, пронырливый и настырный Броуди Уэст обладал мертвой хваткой. Он насторожился и взял след.

Измученная, опустошенная, Мэдди прижалась лбом к оконному стеклу и тяжело вздохнула. Она не знала, сумеет ли справиться со всем, что на нее обрушилось. Сестра нуждалась в помощи, им обеим пришлось исчезнуть. Воспоминания, которые Мэдди тщательно прогоняла от себя, подступали снова и снова, словно безжалостные морские волны, грозя накрыть ее с головой. А тем временем их дядя уже разыскивал обеих девушек, желая заполучить – ни много ни мало – их головы на блюде.

Теперь еще Броуди объявился и всюду сует свой длинный нос.

Это уже слишком. Черт возьми, это и впрямь чересчур.

Внезапно до Мэдди долетел звук заведенного мотора. Проклятый «камаро» заревел словно раненый лев.

Девушка выдохнула. Неужели Линн и вправду удалось его выдворить?

Оторопев от изумления, Мэдди смотрела на автомобиль, удалявшийся от горного домика.

Броуди действительно уезжал. Единственный человек, которого она могла попросить о помощи, единственный, к кому ей следовало обратиться, впервые в жизни сделал то, о чем его просили, – уехал прочь.

Что ж, это к лучшему, сказала себе Мэдди.

В самом деле.

Действительно, правда.

Да. Теперь ей оставалось только поверить в это.

– Проделать весь этот долгий путь, а затем уехать, так и не поговорив с ней… Нет, это просто невозможно, – послышалось ворчание Шейна в телефонной трубке.

Броуди и сам это понимал, но терпеть не мог, когда ему указывали, что делать. Положение, в котором оказался, бесило его. Он снизил скорость, яростно стиснув руль. Что за дьявольщина. Его охватило бешенство. Броуди всегда обращал внимание на негативную сторону ситуации. Это свойство характера неплохо помогало ему в работе: он всегда готовился к худшему, – однако в жизни только мешало.

– Дэни убьет меня, – пожаловался Шейн. – Придется тебе вернуться.

– Ты уже сейчас боишься своей невесты?

– Я обещал ей, ясно? А Ноа дал слово Бейли. Значит, ты должен сделать все возможное, чтобы решить проблему. Конечно, ты понятия не имеешь, что это такое.

– Что? Оказаться на привязи, с петлей на шее? Да, ты прав. Слава богу, мне это незнакомо.

Теперь, когда Шейн и Ноа без памяти влюблены, им казалось, что и все остальные должны последовать их примеру. Но Броуди не хотел уступать. Нет, такой расклад его не устраивал.

Потерять голову от желания? Это Броуди мог понять. Он был чертовски близок к этому благодаря Мэдди, и окончательно поддался ее чарам, когда в вестибюле офиса она прижала его к стене и наградила долгим страстным поцелуем. Казалось, Броуди нужен ей как воздух.

Броуди готов был целовать ее вечно. Даже сейчас при воспоминании о том поцелуе он ощутил возбуждение и восторг.

– Это случится и с тобой, – уверенно возразил Шейн. – Когда-нибудь и ты захочешь жениться.

– Ладно, разговор окончен.

– Вернись и добейся от Мэдди объяснений.

– Не сильно на это рассчитывай.

– Тебе придется это сделать.

– Да? И почему же?

– Потому что если ты откажешься… я выбью из тебя дух.

Броуди насмешливо фыркнул. Из них троих Шейн всегда был самым миролюбивым.

– Серьезно? Ты-то?

– Хорошо, я поручу это Ноа.

Шейн даже в лучшие свои дни не решился бы наградить Броуди подзатыльником, что же до Ноа, тот вполне мог при желании задать приятелю жару. Оставаясь закадычными друзьями, трое владельцев «Скай Хай эйр» часто обменивались любезностями. Это неплохо помогало снять напряжение. И сейчас Броуди не помешало бы выпустить пар. Но, вспомнив выражение лица Мэдди, он понял, что никуда не поедет. Не потому что он испугался Ноа. Черт побери, Броуди нисколько его не боялся. Он переживал из-за Мэдди.

Прижав плечом к уху телефонную трубку, он припарковал машину в кустах, чтобы укрыть ее от посторонних глаз (впрочем, едва ли в это захолустье мог кто-нибудь забрести). Мэдди выбрала отдаленное местечко, и Броуди решил выяснить, зачем ей это понадобилось.

– Я остаюсь. Но думаю сменить тактику. Буду действовать незаметно.

– Не показывайся ей на глаза. Подожди.

– Я собираюсь пробраться в дом.

На другом конце повисло молчание.

– Ладно, бросай это дело. Тебе пора остановиться, а не то тебя занесет слишком далеко. Возвращайся назад. Я поеду сам и…

– Я уже на месте.

– Да, твое тело там, а вот мозги… не думаю.

– Не волнуйся, мои мозги при мне.

– Не похоже.

– Послушай, вы отправили меня сюда, и я собираюсь довести дело до конца.

В подкрепление своих слов Броуди выбрался из «камаро» и побрел сквозь кустарник к дому Мэдди. Бинго! Его цепкий взгляд задержался на стеклянной двери-купе, ведущей на заднюю террасу. Конечно, она могла быть заперта. Но это не представляло проблемы для Броуди с его ловкими пальцами.

– Я вхожу в дом.

– Броуди, ты сошел с ума! Что, если Мэдди вызовет копов? Я не хочу снова вытаскивать тебя из камеры под залог!

– Это случилось всего один раз.

– И ты по сей день остался должен мне пять сотен баксов.

– Боже мой! Нам тогда было по восемнадцать лет, и дело происходило в Мексике. К тому же меня арестовали по твоей вине: поймали с открытой бутылкой на заднем сиденье, хотя пил из нее ты.

– Ладно, без обид.

– Здесь на многие мили вокруг ни единого полицейского участка. – Броуди хорошо помнил о былых прегрешениях, многие из которых получили огласку, хотя и не все. Он родился в трущобах и скорее всего так и болтался бы среди хулиганов или, того хуже, сидел в тюрьме, если бы в двенадцать лет не попытался обчистить карманы одного полицейского, в тот день свободного от службы, решившего накормить и приютить паренька, вместо того чтобы сажать за решетку.

Позднее появились Шейн и Ноа. Приятели долгое время считались отпетыми хулиганами и грозой школы, то и дело попадаясь на всевозможных выходках и проделках, но, в отличие от Броуди, ни разу по-настоящему не преступали закон. Крепнущая дружба удержала Броуди от соблазна свернуть на кривую дорожку. Впрочем, изредка он все же выкидывал какой-нибудь фортель.

Сейчас Броуди предпочитал жить в ладу с законом и нарушал его крайне редко, однако теперь решил изменить своим правилам.

Броуди оглядел террасу. Да, его ждал грандиозный скандал. И все же, несмотря ни на что, он собирался залезть в дом и поговорить с Мэдди с глазу на глаз, а не через дверь.

С проворством Броуди проскользнул к террасе. Потом попробовал открыть дверь. Она не поддалась. Это нисколько его не смутило. Прежние навыки не забываются, а ловкие некогда пальцы не теряют сноровки.

Глава 4

Мэдди так сильно высунулась из окна спальни, что Линн не выдержала и испуганно вскрикнула. Она метнулась к Мэдди и схватила ее за ноги.

– Не прыгай! О господи, ты разобьешься!

– Я и не думала прыгать! – Мэдди оттолкнула сестру. – Ты, наверное, шутишь? Я еще не сошла с ума.

– Ладно. – Линн судорожно вдохнула, прижав ладонь к груди. – Ладно, все хорошо. Ты меня испугала.

– Я только хотела посмотреть, действительно ли он уехал.

– Ну и как?

– Да, – соврала Мэдди, надеясь, что делает это в последний раз. Дневную норму она уже выполнила. Оставалось лишь уповать, что судьба не воздаст ей по заслугам.

Линн, все еще тяжело дыша, выглянула в окно.

– Прости. Кажется, я зря паниковала.

Мэдди бросила взгляд на сестру.

– Неужели?

– Я нервничаю, понимаешь? Наш план меня беспокоит.

Да, великий план.

Сестры придумали его давным-давно, еще в школе, когда им исполнилось шестнадцать. Почувствовав себя взрослыми, они решили убежать и начать новую жизнь.

Только в назначенный день Линн не пошла с Мэдди. Ей понадобилось десять лет, чтобы отважиться. За эти десять лет Мэдди успела наладить собственную жизнь. И вот теперь Линн наконец созрела, набралась мужества, а Мэдди пришлось расстаться с привычной жизнью и начать все заново во имя великого плана. Потому что она дала слово.

– Просто он такой… – смущенно пробормотала Линн.

«Огромный? Ужасный? Красивый? Выбирай что хочешь», – мысленно подстегнула сестру Мэдди.

– Устрашающий, – произнесла наконец та.

– Броуди вовсе не такой, если узнать его получше, – проворчала Мэдди.

– Он так сердито сверлил меня глазами. Будто с радостью съел бы меня на завтрак, а остатками закусил.

Мэдди случалось видеть Броуди хмурым. Но даже в такие моменты он ей казался вовсе не страшным, а невероятно привлекательным.

– Он бы тебя пальцем не тронул.

– Откуда тебе знать?

– Поверь, я знаю.

– Откуда? – Линн пристально посмотрела на сестру-близняшку. – Никогда нельзя знать наверняка. Ты, случайно, не увлеклась им или что-то в этом роде?

Вот именно, что-то в этом роде.

– Не говори глупостей.

– Точно, – произнесла Линн, недоверчиво качая головой. – Ты влюблена в него.

– Можешь мне поверить, – со смешком возразила Мэдди, – мы с ним в одной комнате не можем находиться спокойно. Я одним своим видом привожу его в бешенство. А он злит меня. Мы оба…

– Бесите друг друга. Я поняла. – Линн задумчиво прищурилась, глядя на сестру. В последние годы они виделись редко, а вернее сказать, не виделись вовсе. Мэдди жила в Лос-Анджелесе, а Линн – во Флориде и на Багамах. Мэдди обеспечивала себя сама, порвав с прошлым. Линн же цеплялась за него… По крайней мере, так было до недавнего времени, пока она не обратилась за помощью к Мэдди.

– А я думала, что ты покончила с мужчинами. – Линн удивленно подняла брови. – Если вспомнить…

– Так и есть, – поспешила заверить сестру Мэдди, не желая погружаться в воспоминания. – По большей части.

– Хорошо. Потому что он… – Линн беспомощно пожала плечами.

Да. Мэдди тоже всегда не хватало слов, чтобы описать Броуди.

– На самом деле он очень милый.

– Правда?

– Ну ладно, не такой уж и милый, но он хороший человек.

– А я думала, хороший мужчина – это оксюморон. Их попросту не существует в природе.

– Не все мужчины законченные негодяи, Линн.

Не веря или не желая верить, сестра скорчила гримаску.

– В любом случае это не важно, верно? Ведь мы уезжаем?

– Да. – Мэдди потерла ладонью грудь, где нарастала щемящая боль. Она понимала, что сестру терзает страх и ей не терпится исчезнуть. Но сама Мэдди успела забыть, что это такое. Слишком давно она вырвалась из цепких лап прошлого. Она не собиралась возвращаться к нему и надеялась уберечь Линн. – Послушай, почему бы тебе не принять душ и не вздремнуть? Ты ведь хотела поспать. Все наладится.

– Ничего не наладится.

– Настройся на позитивный лад, Линн. Найди в себе хоть капельку оптимизма, это очень важно.

– Ладно. – Линн вымученно улыбнулась, сделав жест, будто поднимает бокал. – За позитивное мышление. И за наш план.

Мэдди улыбнулась в ответ, ради сестры и себя самой стараясь придать улыбке искренность. Она хорошо понимала, что их план не самый удачный – во всяком случае, для нее, – но выбирать не приходилось. Обещание есть обещание. Тем более когда на кон поставлена жизнь сестры.

– За наш план.

Линн с облегчением кивнула. Взяв с ночного столика мобильный телефон, она положила его в карман и направилась к двери. Подождав, когда сестра скроется за ней, Мэдди повернулась к окну и тяжело вздохнула. Ложь… обещания, которые она не в силах выполнить… Да, денек выдался на редкость «счастливый».

Все складывалось из рук вон плохо, и в будущем ничего хорошего ожидать не приходилось. Мэдди хорошо понимала: неприятности не исчезнут сами, если не взять дело в свои руки. У нее просто не оставалось выбора: либо действовать, либо снова жить в постоянном страхе. Ну нет, сказала она себе, этого не будет.

Однако сейчас Мэдди предстояло решить другую неотложную проблему. Броуди уехал, но она не вчера родилась, да и он тоже, черт бы его побрал. Внезапная мысль заставила ее похолодеть. Метнувшись к двери, Мэдди выбежала из спальни, бросилась к лестнице и, вытянув шею, посмотрела в окно. Солнечные лучи освещали лестницу и гостиную.

Предчувствие ее не обмануло. Среди деревьев виднелся силуэт автомобиля. «Камаро». Его пригнал сюда демон возмездия с растрепанными волосами в образе крутого парня, упрямого как сто чертей.

Сердце Мэдди забилось чаще, кожа покрылась мурашками. Броуди явился за ней.

Дьявольщина. Будь он неладен.

Спустившись по деревянным ступенькам, она стремглав влетела в гостиную и кинулась к стеклянной двери, которую всегда держала запертой. С тех пор как внезапно появилась сестра, которая не давала о себе знать несколько лет, Мэдди внимательно следила за этой дверью. Дверь была заперта, но шторы не задернуты. Нужно добраться до них прежде, чем…

Задыхаясь, жадно хватая ртом воздух, Мэдди вцепилась в шторы, как утопающий за спасательный круг. Но было слишком поздно. Броуди стоял за стеклянной дверью. Он медленно поднял брови, дерзко глядя на нее. «Ты серьезно? – говорил его взгляд и небрежная поза. – Ты и впрямь думаешь, будто закрытая дверь меня остановит, если я захочу войти?»

– Я звоню в полицию, – пригрозила Мэдди через стекло.

Броуди улыбнулся уголками губ, качая головой. Он знал не хуже Мэдди, что она не станет вызывать полицию. Он подошел ближе к двери, двигаясь бесшумно, как кошка. В его пристальном взгляде читалась решимость. Мэдди понимала: избежать разговора с ним не удастся, Броуди не уйдет, не получив ответов на свои вопросы.

Проклятье! Ей надо было самой выйти к нему, а не посылать Линн. Забрать чек и сказать все, что Броуди хотел услышать. Тогда он сразу уехал бы и сейчас был уже далеко.

Но Мэдди допустила ошибку, и он почувствовал, что что-то не так. Броуди понятия не имел, что происходит, но насторожился, и теперь так просто от него не отделаешься. Его улыбка казалась добродушной и беззаботной, а мощное тело – напряженным, как у зверя, готового к прыжку. От Броуди исходила волна спокойной уверенности, надежности и сила, которой так не хватало Мэдди. Она знала, что может положиться на этого мужчину.

Он оглядел запертую дверь, потом поднял голову и встретил ее взгляд.

– Впусти меня.

О боже! Какая-то часть ее существа этого хотела. Хотела больше всего на свете. Мэдди покачала головой.

– Тогда объясни, что случилось.

Она с трудом овладела голосом и даже сумела придать ему оттенок возмущения. Это оказалось несложно. Мэдди действительно испытывала злость, а еще разочарование, усталость и отчаянный… страх. Дьявольское сочетание.

– Ничего не случилось. Вот только ты свалился на мою голову.

Прищурившись, Броуди внимательно оглядел Мэдди с головы до ног. Когда-то от этого взгляда у нее перехватывало дыхание. Она и теперь почувствовала знакомое щемление в груди, но на этот раз от досады. Мэдди поняла, в чем совершила промах: они с Линн были одеты по-разному.

Внешность для Мэдди всегда играла важную роль. Очень важную. Даже когда жизнь ее шла наперекосяк и сильно падала самооценка, никто об этом не догадывался: умело нанесенный макияж, тщательно подобранная одежда и правильное выражение лица скрывали это.

Последний год в «Скай Хай эйр» Мэдди провела, прикрываясь маской довольной собой женщины, добившейся успеха, хотя на самом деле ее хрупкий мир мог рухнуть в любую минуту как карточный домик. Что и произошло с появлением Линн. Ей следовало бы знать. Судьба и вправду мстительная стерва. И никуда от нее не деться. В отличие от сестры Мэдди была одета в свободные спортивные брюки и короткую маечку на тонких лямках. Ни косметики, ни привычной брони.

Броуди оглядел ее, задержав взгляд на левом плече, где виднелись три шрама: шестидюймовый хирургический шов, след от зонда и место, куда вошла пуля, раздробившая ключицу.

Броуди стиснул зубы и угрюмо поджал губы.

Мэдди знала, что он винит во всем себя, хоть это и было нелепо. Ей хотелось взять кофту и прикрыть плечи, но она сдержалась.

– Ты быстро переоделась, – произнес Броуди. – И твои волосы…

Мэдди дернула здоровым плечом.

Черт.

– Я была в парике. – Возможно, Линн надела один из париков Мэдди. Ей нравилось их примерять. Что же до самой Мэдди, она вернулась к своему натуральному цвету, темно-рыжему.

Броуди кивнул, но Мэдди так и не поняла, поверил он или нет. Зеркальные очки не давали прочесть его взгляд. Он сунул руки в карманы и переступил с носков на пятки.

– Мне действительно хотелось бы поговорить с тобой.

Да, вот только Мэдди не хотела беседовать с ним. Во всяком случае, не теперь, прежде ей предстояло решить свои проблемы, самой главной из которых была ее сестра-близнец, спавшая в соседней комнате.

– Как ты меня нашел?

– Это оказалось нелегко. Ты не слышала, что на телефонные звонки принято отвечать?

– Как, Броуди?

Он вздохнул.

– Однажды ты звонила в «Скай-Хай» по городскому телефону.

– Два дня назад, когда мой мобильник разрядился.

– Да. Мы попросили брата Шейна отследить звонок.

– Ничего себе! – Мэдди покачала головой. – Какое возмутительное вторжение в частную жизнь.

– Я бы извинился…

– Но ты не чувствуешь себя виноватым. – Уэст не испытывал и тени раскаяния, это ясно читалось на его лице. – Послушай, Броуди, сейчас не самый подходящий момент, понимаешь? Давай в другой раз…

А скорее всего никогда.

Броуди приподнял очки. Его серые глаза сурово сузились, в них читались гнев и разочарование.

Мэдди не знала, что ей делать, мешал разлившийся по телу жар и слабость, от которой ноги подкашивались. Какая изощренная пытка! Она слишком долго мечтала о Броуди, но именно сейчас не могла позволить себе думать о нем. Следовало помнить о великом плане и об остальном.

– Ты была испугана, – проговорил Броуди, и сильная тревога в его голосе отозвалась в Мэдди новым приступом слабости.

– Нет, – возразила она. – Ничего подобного. – Подумать только, еще одна ложь. Мэдди определенно делала «успехи».

– Да, когда ты открыла парадную дверь. Ты боялась. А теперь… – Склонив голову набок, Броуди медленно оглядел Мэдди, и под его пристальным взглядом по спине у нее поползли мурашки. – Дело не только в одежде, – нахмурившись, протянул он. – Ты выглядишь иначе.

Увы, он чертовски близко подобрался к правде. С горестным вздохом, который Броуди не мог услышать, Мэдди опустила шторы, стремясь от него отгородиться.

– Черт возьми, Мэдди! – Он уперся ладонью в стекло. – Перестань.

– Извини. Мне очень жаль.

Мэдди действительно сожалела. Сожалела так сильно, что спазм сдавил горло и слезы обожгли глаза. Казалось, еще немного, и она не выдержит и сломается. Впервые за долгие годы. Потому что она не хотела уходить. Не хотела потерять Броуди. Потерять навсегда…

– Мэдди.

Она закрыла глаза, не думая о том, что этот беспомощный жест – жалкая попытка спрятаться – выдавал ее с головой.

– Давай заключим сделку, – предложил Броуди. – Я увеличу тебе зарплату, если ты меня впустишь. Ты получишь солидную прибавку. Ну давай же, соглашайся – я же знаю, как ты этого хотела.

Броуди и так платил ей слишком много. Впрочем, на этом настаивали Шейн и Ноа. Будь его воля, все в компании работали бы бесплатно, откладывая каждый цент в расчете на более трудные времена. Нельзя сказать, что Броуди был скупым. Ну ладно, он действительно вел себя как настоящий скряга, ворчал по каждому поводу. Броуди вырос в бедности. В детстве ему случалось просить милостыню, брать в долг и даже воровать. Теперь, впервые в жизни, у него появились деньги. Деньги, добытые честным трудом – собственными руками и головой. Мэдди понимала, что Броуди еще не успел к этому привыкнуть.

– Ты произнес слово «увеличение» и не покрылся пятнами, – пробормотала она, напоминая себе, что обольщаться не следует и Броуди просто пытается ею манипулировать.

– Впусти меня, и я повторю свое обещание.

Получается, Мэдди что-то для него значила.

Много значила. А главное, и Броуди много для нее значил. Так много, черт возьми, что ей больно было смотреть на него. Поймав себя на этой мысли, она судорожно сглотнула. Только бы не заплакать…

– Мэдди.

Он тронул стекло, будто хотел прикоснуться к ней.

– Не надо.

Мэдди снова зажмурилась.

– Я удвою твою зарплату.

– Прекрати, – прошептала она.

– Впусти меня, и я перестану. Я сделаю все, что ты захочешь.

В душе Мэдди неожиданно появилась надежда. Она потянулась было к задвижке, но шум в глубине дома заставил ее похолодеть.

Линн испуганно вскрикнула.

Что на этот раз?

Мэдди посмотрела Броуди в глаза. В последние недели отчаянное желание увидеть его стало для нее наваждением, жаждой сродни потребности в воздухе. А теперь он пришел за ней, потому что хотел быть рядом…

Но в эту самую минуту жизнь сестры висела на волоске, как и ее собственная. Оставшись с ними, Броуди неминуемо оказался бы в опасности. Мэдди слишком хорошо понимала, что он никуда не уедет, если не прибегнуть к обману.

– Ладно, ты прав. Кое-что случилось.

– Ну наконец-то. Выкладывай.

– Я ждала физиотерапевта, мы договаривались, что он приедет меня осмотреть. Но несколько дней подряд шли дожди и дорога местами небезопасна. У него маленькая «хонда», ему до нас не добраться. Ты не мог бы привезти его сюда? – Мэдди взяла блокнот со столика возле двери и, торопливо написав адрес, открыла дверь и протянула листок Броуди. – Спасибо.

Мэдди молилась про себя, чтобы Броуди убрался восвояси и, отправившись по выдуманному адресу на поиски несуществующего доктора, дал ей время привести план в действие. Она снова заперла дверь и задернула шторы.

– Мэдди!

Стараясь выбросить из головы мысли о Броуди, она побежала к сестре.

Глава 5

Вбежав в кухню, Мэдди увидела Линн с телефонной трубкой в руках. Девушку сотрясала крупная дрожь.

– Линн? Что ты…

Резким движением положив телефон, Линн в ужасе уставилась на него как на ядовитого паука.

– Он оставил сообщение.

Не было нужды спрашивать, о ком шла речь. Лишь один человек мог вызвать у Линн этот леденящий душу страх. Да, по правде говоря, и у Мэдди тоже. Старый добрый дядюшка Рик.

– Он уже знает, что я не отправилась в круиз, как уверяла. Он считает, что я, возможно, сбежала.

Мэдди посмотрела на сестру, медленно осознавая все недосказанное. Дядя Рик и его подручные были не глупы. Они отлично понимали, что Линн не сбежала бы одна.

Черт, зря она отправилась прямо к Мэдди.

Проклятье!

И все же оставалась надежда, что им так и не удалось выяснить, где скрывается Мэдди. Впрочем, до сих пор они не слишком интересовались ею, не считая это необходимым. Ведь у них была Линн.

– Он держится как ни в чем не бывало, – произнесла Линн. – Делает вид, будто я не сбежала. Сказал, что у него есть для меня работа: мол, если я вернусь и выполню ее, то смогу продолжить круиз.

– Ты не обязана его слушаться. Со Стоун-Кей покончено. Ты туда не вернешься.

– Наверное, с этим невозможно покончить.

– Мне удалось. Ты знаешь.

– Да, ты смогла уйти. Тебе пришлось тайно ускользнуть среди ночи, не оставив адреса. Бежать без оглядки, мчаться во весь дух. Ты навсегда порвала с прошлым, уехав за тысячи миль от дома. Ты была совсем одна, юная, почти ребенок.

– И все же я это сделала.

– Но тебе пришлось скрываться. Пришлось начать новую жизнь, – с сомнением в голосе проговорила Линн. – Без денег, без друзей и без семьи. Оглядываясь назад, я даже вообразить себе не могу, какое мужество нужно было иметь, чтобы решиться на такое, а теперь… теперь, когда я здесь, не знаю, хватит ли у меня сил совершить подобный поступок.

– Хватит, я знаю. К тому же ты старше, чем была я тогда, и не одна. У тебя есть я. Ты сможешь. Сможешь, Линн. Поверь мне.

Они посмотрели друг на друга. В округлившихся глазах Линн читался страх, во взгляде Мэдди – решимость. Но, к несчастью, страх – опасный противник, вдобавок чертовски заразителен. Различие характеров сестер всегда бросалось в глаза, но внезапно разделявшая их пропасть исчезла, словно ее и не было. Обе девушки вдруг снова почувствовали себя детьми, испуганными и глупыми.

– Я хочу сделать это, – прошептала Линн.

– И ты сделаешь.

– Но тебе слишком многим придется пожертвовать.

– Послушай, ты выбралась оттуда. Это главное. Остальное не важно. Помни: все будет хорошо. – Мэдди хотелось верить своим словам. На самом деле она не желала исчезнуть снова и начинать все с нуля. Мэдди давно жила собственной жизнью, и эта жизнь ей нравилась. Очень нравилась.

Но Линн она любила больше и ради нее готова была распрощаться со всем, что дорого. Им оставалось лишь подождать еще несколько дней, чтобы привести план в действие. И тогда они смогли бы уехать. Но Рик уже догадался, что Линн его обманула, что она вовсе не там, куда якобы отправилась, и вдобавок внезапно появился мужчина, с которым Мэдди не хотела расставаться.

О господи!

– Если Рик нас найдет…

– Если он попробует нас запугать, мы ответим ему тем же, – твердо заявила Мэдди. – Мы обратимся к властям.

Линн покачала головой, не дав сестре договорить.

– Мэнни, – тихо произнесла она, и это имя повергло Мэдди в оцепенение.

Мэнни, молодой громила, был одним из подручных Рика. Однажды Линн согласилась с ним поужинать. После свидания он начал домогаться ее, тащить в постель. Линн растерялась, попробовала отделаться невинным поцелуем, но Мэнни не унимался и начал распускать руки, пытаясь взять ее силой. Тогда Линн оттолкнула его, и тот упал с лестницы. И умер. Так рассказывала Линн.

К несчастью, у Рика имелась своя версия случившегося, поскольку Мэнни обнаружили с ножевой раной. Кто-то пырнул его в живот. Рику удалось замять дело, но официально его не закрыли.

– Если я не вернусь, Рик обвинит меня в убийстве, – сказала Линн.

Опасность грозила обеим сестрам.

– Ладно, нечего раньше времени бить тревогу.

– Господи, – горестно вздохнула Линн. – Я и впрямь напрасно паникую.

– Точно. – Мэдди подумала о Броуди, который, должно быть, ехал в эту минуту по проселочной дороге в поисках мифического физиотерапевта. – Но, похоже, нам придется все переиграть. Надо спешить.

– Нет, это невозможно. Сперва мне нужно кое с кем попрощаться. В Новом Орлеане.

– Сейчас? В Новом Орлеане? Кто у тебя там?

– Бен.

Мэдди закачала головой.

– Нет, Линн. Нам не до прощаний. Мы должны уехать. Немедленно.

– Нет. – Линн выставила вперед подбородок, что обычно не предвещало ничего доброго. – Извини, Мэд, но я не такая, как ты: жесткая, неприступная, точно окруженная непроницаемой стеной. Я должна попрощаться с Беном.

Выходит, Линн видела сестру такой? В самом деле? Суровой, закрытой, холодной? Такой, наверное, она показалась и Броуди, когда уехала.

– Я вовсе не такая, как ты думаешь. Просто я не позволяю обстоятельствам управлять мною. Ты должна быть сильной.

– Как ты? Куда мне до тебя. С тобой никто не сравнится.

– Ты не слабее меня, и я тебе это докажу. Подожди.

– Всем своим видом излучая спокойствие и уверенность, которых вовсе не испытывала, Мэдди стремительно преодолела лестницу на второй этаж. В спальне она подошла к комоду и быстро выдвинула ящик для белья. Там, под бессчетным количеством шелка и кружев, рядом с пистолетом, лежала небольшая шкатулка для драгоценностей. Изящная деревянная резная шкатулка работы русских мастеров. Единственная вещь, оставшаяся у нее на память о матери.

Мэдди захватила ее с собой, потому что эта вещица дарила ей спокойствие. В семье бытовала легенда, что мамина бабушка, приехав в Америку, привезла шкатулку с собой. Внутри хранилась нитка жемчуга и маленькая, три на пять дюймов, фотография четырехлетних сестер-близняшек – Мэдди и Линн, одетых для Хеллоуина в костюмы Бэтмена и Робина. Супергерои. Крепко обнявшись, они улыбались в объектив. Удивительный, прекрасный мир простирался перед ними, огромный, как щель между их передними зубами.

Мэдди задумчиво провела по фотографии пальцем, и улыбка исчезла с ее лица. Снимок был сделан незадолго до того, как мать их бросила, погнавшись за мечтой о богатстве и славе. Она жаждала покорить Голливуд, вместо того чтобы сидеть дома и смотреть, как растут ее дети. Если верить слухам, ее актерская карьера завершилась в одном из стрип-клубов Майами.

Мэдди и Линн выросли на Багамах, на уединенном островке Стоун-Кей, в огромной роскошной усадьбе, доставшейся в наследство их отцу. Хотя, разумеется, к отцовским родственникам едва ли подходило слово «семья». Отец покинул девочек, когда им исполнилось восемь. Умер от сердечного приступа после очередной ссоры с братом по поводу доли в бизнесе, связанном с торговлей драгоценностями. Нелегальной торговлей.

Мэдди с Линн выросли в окружении роскоши и порока. Сестры повзрослели быстро. Обычная история, бедные богатые девочки. Одна из них обладала невероятной способностью к выживанию, другая – редким талантом ювелира.

Линн. Открыв в племяннице этот дар, Рик тотчас втянул ее в свои махинации. Она и опомниться не успела. Просто дядюшка как-то обмолвился невзначай: «Слушай, Линн, один важный клиент хочет купить у нас это украшение за миллион долларов. Сделай, пожалуйста, второе такое же». Потом он подменил украшение копией, отдал ее заказчику, а оригинал продал кому-то еще, получив двойную выгоду, о которой клиент, разумеется, так ничего и не узнал.

Услышав об этом, Мэдди пришла в ужас. Она хорошо понимала: рано или поздно Рика изобличат и Линн отправится вместе с ним за решетку. Оставался лишь один способ спасти сестру – увезти с острова. Мэдди начала готовиться к побегу, но Линн никак не могла решиться. Всякий раз ее что-то останавливало. Возможно, Мэдди осталась бы на Стоун-Кей, чтобы присматривать за сестрой, если бы не та роковая ночь, когда ей пришлось бежать. Бежать что было сил, не оглядываясь.

Разглядывая фотографию, Мэдди почувствовала, как ее захлестнуло мучительное сожаление. Она сбежала от Линн, бросила сестру одну, без защиты. Значит, в конечном счете недалеко ушла от матери.

Но что толку сокрушаться об ошибках прошлого. Главное, не повторять их. Мэдди стиснула зубы. Нет, больше никаких ошибок. Линн обратилась к ней за помощью. Теперь сестра готова. Они справятся. Вместе.

Положив снимок в карман, Мэдди выбежала из комнаты. Все будет хорошо, она заставит Линн поверить в свои силы.

Физиотерапевт. Как бы не так! Нашли дурака! Они не приходят на дом к пациентам, даже к таким ловким обманщицам, как Мэдди.

За напускным спокойствием Мэдди скрывалось отчаяние. Это не вызывало сомнений. Сколько раз Броуди представлял ее охваченной смятением, сгорающей от желания, от страсти к нему. Это была его любимая фантазия. Но та Мэдди, с которой он говорил через стеклянную дверь гостиной, нисколько не напоминала пылкую тигрицу, готовую запустить в него свои когти. Напротив, она всеми силами старалась отделаться от него, но Броуди не дал себя провести.

Ему хватило четырех минут, чтобы вскрыть замок на раздвижной двери. Он управился бы быстрее, но в самый ответственный момент завибрировал телефон – Шейну не терпелось узнать, как прошли переговоры с Мэдди.

– Я уже близок к цели.

– Что ты так долго возишься? Раньше имел подход к женщинам. Теряешь хватку?

Броуди сердито огрызнулся, и Шейн со смехом прервал разговор.

Злость подгоняла Броуди не хуже кнута, но тревога и страх подхлестывали еще сильнее. Наконец дверь поддалась. Он бесшумно вошел в комнату. Владелец коттеджа немного перестарался, создавая атмосферу Дикого Запада, но, несмотря на это, дом был обставлен роскошно, что вполне соответствовало вкусам поселившейся здесь женщины.

Броуди пересек пустую гостиную и вышел в коридор, откуда доносились приглушенные голоса. Заметив у стены лыжи и снегоступы, он озадаченно вскинул брови. Мэдди на лыжах? Полнейший абсурд. Она не увлекалась подобными вещами и превыше всего ценила комфорт, предпочитая автомобили и самолеты.

Но что она делала в этой глуши, вдали от привычной жизни? Раздался звонок, и послышался тихий несчастный голос Мэдди. Броуди проскользнул в кухню. Девушка стояла возле стола, на котором лежал мобильный телефон.

– Я не могла связаться с тобой. Телефон не принимал сигнал, – проговорила она.

– Так не пойдет. – В голосе мужчины звучала угроза. – Тебе придется вернуться.

– Ты не понимаешь. – Мэдди заломила руки. – Я просто хочу жить своей жизнью. Хочу… путешествовать. Я никому не скажу о том, чем мы занимались, обещаю. Только отпусти меня.

Броуди почувствовал, как затекли шея и плечи. Мольба в голосе Мэдди поразила его даже больше, чем ее облик, – она снова превратилась в платиновую блондинку и успела надеть облегающие джинсы.

Какого дьявола? Выглядела она сногсшибательно, как та Мэдди, которую он знал, но ее дрожащий жалобный голос и униженная поза озадачили его. Она казалась жутко испуганной, словно затравленный зверек.

Прежняя Мэдди никогда не показывала своих чувств, и тем более слабости. Ее никто не смог бы запугать. Никто и никогда.

Он что-то упустил, и эта мысль вызвала у него жгучую досаду.

– Я не сомневаюсь, что ты будешь молчать, – отозвался мужчина. – И знаю, что ты вернешься. Тебя ждет работа.

– Я… меня она больше не интересует.

– Заинтересует. И довольно быстро.

– Но…

– Ладно, давай начистоту. Возвращайся, или я пошлю кое-кого за тобой. Тебе это не понравится, поверь. Думаю, ты понимаешь.

В «Скай Хай эйр» Мэдди запросто могла поставить мужика на место, а то и вовсе сбить с него спесь всего одной фразой. Броуди ждал, что вот-вот разразится буря, но Мэдди затряслась от страха.

– Нет, пожалуйста, не надо.

«Ну, это уже слишком», – решил Броуди, стремительно направляясь к ней.

Мэдди резко обернулась. Лицо ее исказилось от ужаса, из горла вырвался тонкий сдавленный крик, и Броуди невольно застыл на месте.

– Броуди? – прошептала она, схватившись за горло.

Этот беспомощный жест еще больше смутил его.

– Какой еще Броуди? – потребовал ответа мужчина.

Попятившись, девушка спряталась от него за стойку, и Броуди замер в нерешительности. Он думал, что Мэдди набросится на него с кулаками и попробует выставить вон со свойственной ей воинственностью, но она прижалась к стене, глядя на него глазами, полными страха.

– Броуди – мой…

– Что? – рявкнул мужчина. – Кто он тебе?

– Я забыла тебе сказать. Я… теперь замужем.

Наступила мертвая тишина.

Сердце Броуди на мгновение замерло, а после заколотилось так отчаянно, что, казалось, грудь не выдержит и разорвется.

– Замужем?

– Да, – подтвердила Мэдди, не сводя взгляда с Броуди. – У мужа достаточно денег для нас обоих, так что мне больше не придется работать на тебя, Рик. Если ты разумный человек, просто отпусти меня.

Новость о замужестве Мэдди так ошеломила Броуди, что остальное он едва слышал. Ее слова доносились до него издалека, словно через вату. О чем она говорила, черт возьми? Он знал, что Мэдди иногда ходила на свидания. Это выводило его из себя. Однако он всегда утешался тем, что со своими парнями она редко встречалась больше одного раза. Но выйти замуж… Для такого шага одного свидания недостаточно, а если бы у нее были серьезные отношения, Броуди заметил бы.

– Ты вышла замуж? – недоверчиво произнес голос в трубке.

– Да. – Мэдди смотрела на Броуди полными ужаса глазами. – И Броуди не любит островов, поэтому мы не можем вернуться. Извини.

Боже милостивый. Почему она сказала, что замужем за ним?

– Ты горько пожалеешь, если не вернешься на Стоун-Кей, – прорычал мужчина, прежде чем оборвать разговор. Казалось, воздух в кухне стал плотнее и потяжелел – столько ярости и злобы слышалось в его голосе.

Броуди потрясенно смотрел на стоявшую перед ним женщину. Глаза говорили ему, что это Мэдди, но рассудок отказывался этому верить. И вдруг она сделала нечто невообразимое – сунув телефон в карман, расплакалась.

Шокированный происходящим, чувствуя себя полнейшим идиотом, Броуди медленно, с усилием, будто шел по глубоководью, шагнул к девушке и притянул ее к себе.

– Мэдди меня убьет, – всхлипнула она, уткнувшись ему в плечо.

Броуди на мгновение оцепенел, потом скосил глаза на девушку, заливающую слезами его рубашку. Мэдди убьет Мэдди? Что за дьявольщина?

Мэдди прильнула к нему и разрыдалась. Раньше она никогда не прижималась к его груди. Да и ни к чьей другой тоже, насколько ему помнилось. Эта женщина не нуждалась в опоре, она никогда не сдавалась.

И вдруг случилось нечто еще более удивительное. В кухню вошла еще одна девушка, точная копия Мэдди, рыдавшей в его объятиях.

Она не плакала, и, переведя взгляд с одной Мэдди на другую, Броуди воспрянул духом. Ему стало лучше от мысли, что он не сошел с ума, а просто сглупил.

Вторая Мэдди, настоящая, направилась в его сторону. Броуди невольно задержал дыхание, пытаясь угадать, что у нее на уме. Мэдди, которую он знал, славилась сокрушительным хуком справа, а вдобавок, если ее разозлить, могла наградить оплеухой и подзатыльником.

Даже не взглянув на новоявленного «мужа», она взяла сестру за плечи, притянула к себе и крепко обняла.

– Близнецы, – прошептал Броуди, недоверчиво качая головой. Его обвели вокруг пальца.

Мэдди посмотрела ему в глаза поверх головы сестры. Впервые он видел ее… настоящей, без прикрас. Без косметики, с гривой растрепанных темно-рыжих волос. Она показалась ему еще красивее, чем прежде. Неизменно сдержанная, невозмутимая, неподражаемая Мэдди Стоун. Боже, как он мог перепутать ее с сестрой?

– Спасибо, что привез физиотерапевта, – сухо произнесла она.

– Нет никакого физиотерапевта. Ты просто пыталась от меня отделаться.

Глаза Мэдди сузились, губы сжались.

– Признай это.

– Линн, – прошептала она, не отводя взгляда с лица Броуди. – Подожди меня наверху, ладно?

Кивнув, Линн высвободилась из объятий сестры и скрылась за дверью.

Мэдди неотрывно смотрела на Броуди, высоко вскинув голову. Лицо ее оставалось бесстрастным. Блестящие словно шелк волосы струились по спине, одна прядь лежала на ключице, оттеняя молочную белизну кожи. Короткая майка плотно облегала грудь, выдавая отсутствие нижнего белья.

Броуди медленно перевел дыхание, затем набрал в легкие побольше воздуха. Ему не следовало глазеть на ее грудь. Он перевел взгляд на плечо Мэдди, на котором белели шрамы, и сердце его мучительно сжалось. Да, он нашел неплохой способ привести себя в чувство.

– Броуди.

Он встретился взглядом с девушкой.

– Ладно, признаю, физиотерапевта я выдумала. Но на почте меня ждет посылка. Важная посылка. Правда, на этот раз я не стараюсь тебя спровадить, так что…

– Черт побери.

– Ты не мог бы забрать ее для нас?

– Конечно. Если ты поедешь со мной.

Мэдди вздохнула.

– Броуди…

– Ты едешь со мной. Таково мое условие.

Она нахмурилась.

– А я-то думала, при слове «муж» ты убежишь без оглядки.

Обидеться на это было невозможно: Мэдди сказала чистую правду.

– Давай-ка оставим в стороне мои многочисленные недостатки и поговорим немного о тебе.

– Ты уверен, что хочешь этого? Мы бы нашли, что обсудить, могли бы вспомнить немало интересного.

Броуди с досадой провел ладонью по лицу. Мэдди пыталась его отвлечь, сбить с толку. Но нет, этот номер у нее не пройдет.

– Что происходит?

– Ничего, что бы тебя касалось.

– Неужели? А я уверен, что меня как «мужа» очень даже касается.

Мэдди отвернулась, не удостоив его ответом. Броуди оставалось лишь любоваться ее почти прямой обнаженной спиной и гордо расправленными плечами.

Да, эту Мэдди он хорошо знал. Перед ним была уверенная в себе женщина, которая привыкла быть хозяйкой положения. В «Скай Хай эйр» она смущала его своей утонченной элегантностью, неприступностью, присущей тем, кто избалован роскошью. На ней словно было написано: «Не приближайся!»

За минувшие полтора месяца ничего не изменилось.

Однако Броуди не думал уходить.

Глава 6

«Ну и денек, хуже и быть не может», – подумала про себя Мэдди, следуя по коридору. Броуди шел за ней, не отставая ни на шаг. Они оказались в прачечной, где Линн развесила свое нижнее белье после стирки. Мэдди, пригнув голову, ловко двигалась под веревками, но Броуди, даже пригнувшись, умудрился задеть их. Черные кружевные трусики упали на пол. Броуди наклонился и поднял их. В его руках они казались невероятно маленькими, едва ли не кукольными.

Возмущенно воскликнув, скрывая за досадой, возможно, совсем иное чувство, Мэдди выхватила трусики у него из рук и, вытянувшись в полный рост, повесила обратно на веревку. Стоя спиной к Броуди, она чувствовала его близость. Его присутствие Мэдди ощущала всегда, но в этот день – особенно остро. Она соскучилась по нему. Ужасное признание самой себе.

Броуди обвел глазами развешанное белье. Он ничего не сказал, но его взгляд был красноречивее всяких слов.

– Белье моей сестры, – обронила Мэдди, продолжив путь.

Броуди двинулся за ней. Черт побери, ей не удалось ни смутить его, ни отвлечь. Похоже, Мэдди начинала терять форму. Остановившись в холле, она пристально посмотрела на дверь. Броуди положил ей на талию свою большую теплую ладонь, заставив повернуться и посмотреть ему в глаза.

Мэдди поняла, что случайно пробудила в нем инстинкты самца, вожака стаи, готового рыть землю ради достижения цели. Решимость читалась на всем его лице: в твердой линии подбородка, в очертаниях губ, в пристальном яростном взгляде, устремленном на нее.

Броуди знал ее лучше, чем она могла вообразить. Хоть и старался на работе всеми силами держаться от нее подальше…

Довольно, одернула себя Мэдди, пытаясь отогнать навязчивые мысли. На это еще будет время. Сейчас ее занимали дела поважнее. Речь шла о жизни и смерти Линн. И ее самой.

А теперь и Броуди.

Мэдди слышала угрозу Рика. Тот высказался ясно: дядя велел Линн отправляться на Стоун-Кей, а если она не вернется, он заставит ее пожалеть. Разразится буря. Прольется кровь.

– Броуди.

– Да, Мэдди, – с удивительным спокойствием произнес он. За его невозмутимостью угадывался гнев, и все же голос звучал ровно.

– Я в отпуске, – напомнила Мэдди, умолчав о том, что вернуться к работе ей скорее всего уже не придется. Она даже думать об этом не могла, не то что произнести вслух. – Сейчас я на тебя не работаю, а потому все, что происходит в моей жизни, тебя не касается.

– Возможно, так и было несколько минут назад. Но теперь мы одна семья.

– Прекрати.

– Нет, это ты прекрати. – Он был в ярости. – Какого дьявола здесь творится, Мэдди? Кто тот придурок, что говорил с твоей сестрой?

Слова Броуди не слишком ее волновали, но его красивое мужественное лицо и крепкая мускулистая фигура, от которой так и веяло грозной силой, заставили сглотнуть невольно подступавший к горлу ком.

– Ты не поверишь, если я тебе расскажу.

– А ты попробуй.

Попробовать Броуди, как пробуют сладкий ликер или мороженое? Эта нереальная фантазия не раз приходила Мэдди в голову до тех пор, пока не появилась Линн, и весь ее стеклянный мир не разлетелся вдребезги. Прежде Мэдди представляла страстные и волнующие сцены с участием Броуди, но теперь эти мысли казались ей пустыми мечтами, страшно далекими от реальности. Она потянулась к ручке, но прежде чем успела ее открыть, Броуди уперся ладонью в дверной косяк у нее над головой, заблокировав выход.

Стоя лицом к двери, Мэдди уставилась на его сильную мускулистую руку и широко расставленные пальцы. Длинные пальцы, покрытые шрамами от бесчисленных порезов – такое обычно происходит при ремонте самолетов. Умелые, ловкие пальцы, всегда теплые, а главное нежные. Броуди обхватил ладонями ее лицо, когда она поцеловала его, и стоило Мэдди закрыть глаза, она тотчас вспоминала это прикосновение, переживая вновь и вновь испытанное тогда ощущение. Она целую вечность училась подавлять чувства, пока не смогла скрывать ото всех то, что творится в ее душе. Особенно от мужчин. Но мужчины, с которыми Мэдди встречалась, оставляли ее равнодушной. Когда она смотрела на них, нервы ее не звенели, как струны, а сердце не колотилось о ребра, не готовилось выскочить из груди.

С Броуди все было именно так.

– Мэдди.

– Спасибо, что навестил. Очень мило с твоей стороны. Но, как видишь, сейчас не лучшее время.

Протянув руку, Броуди мягко провел пальцем по шраму у нее на плече, месту, где вышла пуля.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Мэдди нравились его прикосновения. Безумно нравились.

– Да. – К несчастью, Броуди бывал иногда упрямым, как баран. Стоило ему упереться рогами, и никакие доводы и уговоры не действовали, Броуди твердо стоял на своем. В былые времена Мэдди случалось спорить с ним и одерживать верх. Она в совершенстве овладела искусством вести дискуссии и годами оттачивала это мастерство, умело сочетая томный голос с ледяной улыбкой. В упрямстве она не уступала Броуди и наверняка сумела бы его подавить, но день, как назло, выдался не из удачных. Сказать по правде, этот день имел все шансы войти в первую тройку худших дней в ее жизни.

– Не заставляй меня выставлять тебя за дверь пинками.

– Думаю, я с тобой справлюсь.

Мэдди со вздохом прислонилась лбом к косяку. Не так-то просто сдвинуть с места гору мускулов, нависающую в опасной близости от тебя.

А Броуди и не думал соблюдать дистанцию. Впрочем, тело Мэдди вовсе не возражало против такого соседства. Напротив, оно хотело поддаться соблазну, отказавшись повиноваться разуму.

В следующий миг Броуди накалил обстановку до предела. Он подошел ближе и прижался грудью к спине Мэдди. Их бедра соприкоснулись, и его дыхание обожгло ей висок.

Мэдди была не в силах открыть глаза. «Не поворачивайся, иначе ты окажешься в его объятиях, и тогда… кто знает, какую глупость ты выкинешь. Чего доброго, опять поцелуешь его, окончательно потеряешь голову и…»

Он крепко обнял ее за талию. Мэдди ощутила, как в крови заиграл адреналин; ее охватило чувство, похожее на безумие.

«Пытаясь оттолкнуть его, ты захочешь быть ближе к нему еще сильнее». Нет. Или да.

Разум Мэдди продолжал бороться с гормонами, когда Броуди, слегка наклонившись, прильнул губами к ее уху.

– Ответь мне хотя бы на один вопрос.

Мэдди сглотнула. Его запах сводил с ума. Это был запах леса, запах мужчины, настоящего мужчины. Сердце Мэдди бешено колотилось словно сумасшедшее, а его – билось медленно и ровно. Проклятье! Куда делось ее хладнокровие?

– Что? – с трудом выдохнула Мэдди.

– Где этот Стоун-Кей?

«О господи».

– Я мог бы и сам посмотреть в Сети, но попробую угадать… Во Флориде?

– На Багамах. Это маленький уединенный островок.

– Понятно. – В голосе Броуди слышалось облегчение: ему все-таки удалось что-то выяснить. Но радоваться ему оставалось недолго, потому что Мэдди не собиралась откровенничать с ним. – Думаешь, я не вижу, что ты боишься? – прошептал Броуди. Его губы касались мочки ее уха. – Думаешь, я не понимаю, что это совсем на тебя не похоже? – Его дыхание обожгло кожу Мэдди, и по телу ее пробежала дрожь.

– Это Линн боится, – с трудом выдавила Мэдди.

Великий боже, он начал задавать опасные вопросы. Броуди стоял слишком близко. Его статная фигура казалась непомерно большой для тесного холла.

– Но теперь ты рядом со мной. И тебя мучает страх.

Его губы касались кожи Мэдди. Она чувствовала сквозь одежду тепло его сильного тела. Эта близость пугала ее, ей хотелось вырваться, ускользнуть. Броуди так тесно приник к ней, что они оба чувствовали дыхание друг друга.

– Поговори со мной, Мэдди.

«Нет, это невозможно». Еорячее тело Броуди, полное тестостерона, прижималось к ней, небритый подбородок царапал щеку. Мысли Мэдди путались от пьянящего запаха Броуди, охваченного досадой и злостью. «Поговорить? Забудь об этом».

– У тебя неприятности?

«Хочешь правду? Неприятность – мое второе имя». Мэдди закусила губу, чтобы сдержать короткий смешок. Он прозвучал бы слишком резко, истерично. К тому же она боялась, что не сможет остановиться.

– Нет.

«Еще одна ложь. Надеюсь, Санта-Клаус меня не слышит. Но я делаю это ради тебя самого, Броуди…»

– Хватит, Мэдди, перестань. У тебя все на лице написано.

Этому Мэдди легко поверила. Слишком много событий сразу обрушилось на ее бедную голову. Сначала появилась Линн, и было ясно, что жаждущий крови Рик начнет их преследовать, а теперь Броуди, о котором она втайне мечтала, появился на своем «камаро». Неудивительно, что Мэдди плохо удавалось скрывать свои чувства. Впрочем, душевное состояние сейчас мало ее занимало. Мэдди куда больше заботило, удастся ли ей выйти живой из этой переделки. Ей и Линн.

А если не удастся спровадить Броуди, то и ему.

Неприятности? Да, черт возьми. Еще какие. Но она справится сама. Ей не привыкать. Правда, на этот раз… на этот раз ее душу терзали сомнения, едва различимый голос в ее голове нашептывал, что удача от нее отвернулась, и прошлое, от которого Мэдди ускользнула десять лет назад, вот-вот настигнет ее.

– Да, кое-какие трудности есть, – призналась она.

– Дело в твоей сестре?

Ладно, почему бы не признаться и в этом?

– Возникло небольшое недоразумение. Ничего особенного, мы сами разберемся.

Ну вот, очередная ложь слетела у нее с языка. Ложь тянулась за ложью, росла как снежный ком.

– Позволь мне помочь.

Нет. Об этом и речи быть не могло. В дело был замешан Рик, и прошлое настигало Мэдди. Она не чувствовала себя защищенной. Броуди бережно держал ее в своих объятиях, стараясь не задеть поврежденное плечо, но высвободиться она не могла. Собственная беспомощность злила ее: последние десять лет Мэдди старалась стать неуязвимой.

Мэдди попробовала изогнуться, но это не принесло результата. Она лишь острее почувствовала близость Броуди, прикосновение его бедер к своим. О, сколько раз Мэдди мечтала испытать это ощущение, но, разумеется, при иных обстоятельствах.

Броуди склонил голову, в очередной раз обжигая ее щеку своей щетиной. Проклятье! Сердце Мэдди замерло, а живот скрутило. Это окончательно вывело ее из себя.

– По-моему, ты суешь нос не в свое дело. Мне бы ты такого не позволил.

– Ты шутишь? – Броуди издал хрипловатый смешок. – На работе ты каждый божий день вмешивалась в мою жизнь.

– Ты имеешь в виду те моменты, когда ты появлялся в офисе хмурый, обиженный на весь свет? Когда ты целыми днями дулся и кричал на нас?

– Что, прости? Дулся?

– Вот именно. Как женщина, ревниво оберегающая свои тайны.

Броуди возмущенно фыркнул и, выдержав молчаливую паузу, произнес:

– Нет у меня никаких тайн.

– Ну конечно, твоя душа – открытая книга.

Броуди удрученно вздохнул, подняв дыханием прядь волос на ее виске и целую бурю чувств в душе.

Дьявольщина! Рядом с ним ей никак не удавалось взять себя в руки.

– Ты делаешь мне больно.

Броуди резко отодвинулся, но ее радость длилась недолго. Обхватив ладонями талию, он мягко, но настойчиво заставил Мэдди повернуться к нему лицом. Она закрыла глаза, не желая сдаваться.

– Мэдди, посмотри на меня.

«Ну нет, спасибо». Не глядя на Броуди, она могла сопротивляться долго, даже стоя рядом с ним и вдыхая его запах. Мэдди продолжала бы бороться и дальше, если бы тело предательски не качнулось в его сторону.

Проклятая плоть.

– Мэдди, черт побери! – Вздохнув, она открыла глаза. Броуди впился в нее взглядом. – Знаю, ты хочешь, чтобы я уехал, и тогда ты сама разберешься с этим «небольшим недоразумением».

– Это и вправду недоразумение.

Броуди демонстративно возвел глаза к потолку.

– Допустим. Но, как твой «муж», я обязан помочь.

– Почему? Потому что у тебя есть что-то между ног?

Мэдди призвала на помощь все свое терпение. Она чувствовала, что вот-вот взорвется. Нужно было взять себя в руки. Оттолкнув Броуди, девушка направилась к лестнице.

Мэдди шла, потирая ладонью грудь, в которой разгоралась адским пламенем нестерпимая боль. Ей нужно было продумать последнюю ложь. Грандиозную ложь, которая убедила бы Броуди, что он помогает им, и в то же время заставила бы убраться подальше.

Линн не хотела оставлять сестру наедине с этим крепким и решительно настроенным красавцем, хотя не осмелилась бы прямо заявить об этом.

Обычно Линн не хватало мужества отстоять свою точку зрения, тем более перед мужчинами. Достаточно было взглянуть на ее жизнь, чтобы в этом убедиться. Она не смогла сказать «нет» Рику, и тот разрушил ее жизнь. Ей не хватило духу дать отпор Мэнни, когда тот начал за ней ухаживать, хотя он ей вовсе не нравился. Линн не решилась изменить ситуацию, даже когда в ее жизни появился Бен Кингман, один из тех простаков, которых она помогла обокрасть. По ее вине Бен оказался владельцем очередной искусной подделки. Временами она отчаянно ненавидела себя.

Линн задержалась на лестнице, желая посмотреть, как сестра разберется со своим боссом, и услышала, как она сказала: «Не заставляй меня выставлять тебя за дверь пинками».

Так-то вот. Мэдди никому не позволяла ею командовать. Она всегда могла о себе позаботиться.

Линн страшно завидовала смелости сестры, поскольку сама не умела постоять за себя. На самом деле она вообще мало что умела, лишь создавать уникальные подделки, чтобы Рик продавал их доверчивым клиентам, готовым выложить целое состояние. Да, это у нее получалось хорошо. Здесь ей не было равных. Не то чтобы Линн этим гордилась…

Конечно, она участвовала в мошенничестве не по собственной воле. Рик применял жестокие угрозы в стиле «Клана Сопрано»[3], заставляя держать рот на замке. Однако Линн сомневалась, что закон примет это во внимание, если Рика вообще когда-нибудь привлекут к ответственности.

Он уверял, что этого не случится и тюремный срок покажется ей увеселительной прогулкой по сравнению с тем, что он сделает с ней в случае предательства.

За себя она не боялась. Ну ладно, боялась. Но Мэдди… стойкая, неунывающая, храбрая Мэдди, которая сумела вырваться из этого ада, не совершив ничего преступного… Мэдди удалось начать новую жизнь. Достойную жизнь… Она заслуживала счастья. Линн не имела права подвергать ее опасности.

«Но ты уже сделала это, появившись здесь…»

Линн зажмурилась, задыхаясь от мучительного стыда. Она опять все испортила. Как всегда…

Не желая мешать сестре, Линн вышла через заднюю дверь на террасу и машинально полезла в карман за сигаретами, прежде чем вспомнила, что бросила курить. Жалея, что не может позволить себе даже такую малость, она побрела по лесу, глядя на высокие сосны, на цветы, трепыхавшие от ветра, на прекрасный пейзаж, спокойный и безмятежный.

Линн никогда не знала покоя и безмятежности. Она всюду чувствовала себя чужой и никчемной.

Черт побери, ее снова поглотила жалость к себе и голову заполнили мрачные мысли. Разве она не отказалась вместе с сигаретами от привычки жалеть себя и желания все излишне драматизировать?

Дьявольщина!

Безмолвие леса не тревожили звуки голосов или отголоски спора: должно быть, Мэдди прогнала Броуди или нашла другой способ избавиться от него. Линн все еще не верилось, что сестра и вправду работала на такого парня: пугающе сильного, опасного и… безумно сексуального.

Впрочем, такие парни многим нравятся. Линн они нисколько не привлекали. И она не думала, что Мэдди могла бы увлечься таким. Но сестры уже давно жили порознь. За минувшие годы многое изменилось.

Линн со вздохом вернулась в дом. Там царила тишина.

– Мэдди?

– Я наверху.

Она нашла сестру в спальне. Мэдди разглядывала изящную резную шкатулку, принадлежавшую когда-то их матери.

Линн удивленно подняла брови. Мэдди, как и она сама, не отличалась сентиментальностью. Сказать по правде, они просто не могли себе позволить подобную роскошь. Возможно, не одной Линн будущее виделось не таким радужным.

– Где Броуди?

– Будем надеяться, он скоро уедет.

– Будем надеяться?

– Не волнуйся. Уверена, с ним проблем не возникнет. Я это улажу.

– Ты могла бы просто сказать ему правду.

– Нет, это невозможно. Никто не должен знать – так безопаснее.

– Ты говорила, что ему можно доверять.

Мэдди пристально посмотрела на сестру.

– Это для тебя новое слово. «Доверие».

Линн дернула плечом.

– Я лишь подумала, что, возможно, вас двоих связывает что-то помимо работы.

– Если и так, это уже не важно.

Потому что существует план.

Линн охватило острое чувство вины.

– Мэдди…

– Забудь пока о нем. – Мэдди сунула ей в руку фотографию. – Вот что я хотела тебе показать.

Линн посмотрела на старый снимок. Две девочки с щербатыми улыбками, наряженные в костюмы для Хеллоуина, изображают супергероев. На место горечи и вины неожиданно пришло иное чувство.

Любовь.

– Тогда мы обе были сильными, – напомнила Мэдди. – Мы можем быть сильными и сейчас.

Оторвав взгляд от фотографии, Линн посмотрела на сестру. В глазах Мэдди читалась та же любовь, та же глубокая и сильная привязанность. И это чувство вселяло уверенность.

– Да. Ты права.

Мэдди улыбнулась.

– Отлично звучит. Мне нравится.

– Но, Мэдди, я не могу уехать, не попрощавшись с Беном…

– Линн…

– Нет, послушай, пожалуйста. Ты должна понять. Я долгие годы жила как во сне, позволяя Рику управлять моей жизнью. Но я больше не могу притворяться, будто не вижу, что творится вокруг. Я должна измениться. А для этого мне нужно увидеть, что я натворила. – Она резко взяла Мэдди за руку. – Я должна попытаться все исправить.

– Хочешь признаться Бену, что участвовала в преступлении? Чтобы он мог передать тебя полиции, воспользовавшись твоим признанием?

– Я хочу перестать быть слабой. Хочу проявить смелость.

– Ладно, дай мне подумать. – Мэдди прижала ладонь к губам. – Это хорошо, но… Господи, Линн…

– Знаю, но я обязана исправить зло, которое причинила, если собираюсь идти дальше. Я должна это сделать, иначе у меня ничего не выйдет.

Мэдди взволнованно посмотрела на сестру. Восхищение сменилось в ней страхом.

– Ладно, будь по-твоему, но поскольку я старшая, одну я тебя не отпущу. Ни за что.

В глазах Линн вспыхнула твердая решимость.

– Я знаю, что поступаю правильно. А ты всего на четыре минуты старше меня.

– На пять минут.

Линн улыбнулась.

– Старшая ты или нет, я это сделаю, а потом мы сможем осуществить наш план и исчезнуть навсегда.

Мэдди на мгновение оцепенела, пораженная внезапной мыслью. Все это время она считала Линн слабее себя. Однако ошибалась – самой сильной из них двоих была Линн: в отличие от нее самой сестра нашла в себе мужество проститься с прошлым по-настоящему.

– Не тревожься, – мягко произнесла Линн. – Пора мне самой о себе заботиться.

– Хорошо. И все же я тебя прикрою. – После десяти лет занятий карате и другими видами единоборств Мэдди могла защитить и сестру, и себя. Не стоило забывать о пистолете в ящике для белья и ноже на ремне, с которым Мэдди не расставалась. Жизнь научила – осторожность не помешает.

– Ты всегда будешь пытаться защитить меня, верно? – спросила Линн.

Мэдди нерешительно ответила после паузы:

– Думаю, да.

Она ожидала встретить сопротивление, но Линн снова ее удивила.

– Я рада, – призналась она, крепко обняв сестру. – Значит, будем действовать по плану.

– Да, по плану.

Глава 7

Броуди слышал приглушенные голоса сестер, доносившиеся из комнаты наверху.

Мэдди ушла от него сногсшибательной грациозной походкой, словно танцовщица, хотя одно плечо ее было слегка опущено и рука двигалась не так плавно, как другая. От этого зрелища сердце у Броуди было не на месте. Глаза Мэдди выражали горькое чувство потери, и от этого ему стало совсем невмоготу, словно из него дух выбили.

Почему она смотрела на него так, словно теряет его, ведь он же здесь, рядом?

Этого Броуди не понимал, но собирался выяснить в самое ближайшее время. Открыв входную дверь, он немного подождал для убедительности, а затем громко закрыл ее, не сомневаясь, что Мэдди наверху облегченно вздохнула.

Миновав гостиную, он направился к письменному столу, который приметил, когда впервые проник в дом. Мэдди не торопилась с ответами. Не беда, их нетрудно найти самому. Именно так и поступают мужья.

Броуди не сомневался: Мэдди придет в ярость, – но его это мало заботило. Ему и раньше случалось приводить женщин в бешенство, и его не раз выставляли из дома. Родная мать не знала, что с ним делать, и предпочла умыть руки, когда он был еще мальчишкой. Впрочем, Броуди ее не винил, он и впрямь был сущим наказанием.

Позднее, открыв для себя противоположный пол, он не испытывал недостатка во внимании. Женщин влекло к нему, однако очень скоро они понимали, чем он живет: самолетами, полетами и снова самолетами. Чуть меньше волновали заботы о хлебе насущном и о крыше над головой, и последними в списке были отношения любого характера.

Да, Броуди частенько спускали с лестницы. Но на этот раз он не собирался легко сдаваться. В голосе звонившего мужчины звучала неприкрытая угроза. Угроза, адресованная Мэдди.

На столе царил идеальный порядок: ни забытой скрепки, ни клочка бумаги. Ящики оказались заперты. Вскрывая первый, Броуди почувствовал слабые угрызения совести, но всего на мгновение. Он не особенно удивился, обнаружив в двух верхних ящиках лишь канцелярские принадлежности, новенькие, еще не использованные.

Взломав третий ящик, Броуди был вознагражден за труд. Там лежал ноутбук. Включив его, Броуди обнаружил, что нужно ввести пароль, чтобы двигаться дальше, но в этот миг у него за спиной послышался шум шагов.

– Думаешь меня одурачить?

Повернувшись на стуле, Броуди увидел в дверях девушку. У нее были рыжие волосы, и она успела сменить одежду. Вместо майки и спортивных штанов она надела белую ультракороткую юбку и что-то из небесно-голубого кружева, соблазнительно облегающее ее выдающиеся округлости, но не прикрывающее стройный живот с пупком, украшенным колечком с камнями. Броуди захотелось упасть на колени и приникнуть к нему губами. Сапоги довершали сексуальный образ. Броуди раздирало желание сорвать с Мэдди юбку и кружева, оставив только эти сапоги.

Да, на эту девушку словно с картинки стоило посмотреть. Но которая из двух сестер стояла перед ним? Броуди хотелось думать, что это Мэдди…

– Надеюсь, вы двойняшки, а не тройняшки.

Девушка подчеркнуто уперлась рукой в бедро, приняв оборонительную позу. Броуди раздражали эти женские штучки. Он пытался понять, почему она не сделала зеркальный жест другой рукой: потому что ее плечо было повреждено выстрелом во время работы, которую дал ей он, или Мэдди просто предпочитала не делать лишних движений?

– Итак, ты все еще здесь, – произнесла она.

Она выглядела как Мэдди и говорила голосом Мэдди… но полную уверенность в этом он получил бы, только попробовав ее на вкус… Броуди попытался отогнать от себя эту неуместную мысль, однако не слишком преуспел.

– Я не могу уехать.

– Не можешь или не хочешь?

– Да. Не хочу.

Мэдди метнула на него испепеляющий взгляд и процедила сквозь зубы:

– Ты еще упрямее, чем моя сестра.

Да, Броуди вправду отличался редким упрямством. Мэдди говорила тихо, так тихо, что ему пришлось приложить ладонь к уху, чтобы расслышать ее слова. Это было совсем на нее не похоже.

Мэдди хотела, чтобы Броуди уехал. Возможно, она снова заставила сестру разыграть его, чтобы сбежать?

Вполне может быть.

Поднявшись, Броуди подошел к окну, но не увидел ничего, кроме леса.

– Я приехал из-за тебя. Ты могла этого избежать, сама знаешь. – Он повернулся к девушке.

Мэдди вопросительно изогнула бровь.

– Пытаешься угадать, с кем из нас говоришь? – Броуди промолчал, решив воспользоваться пятой поправкой[4]. – Знаешь, мы абсолютно одинаково выглядим. Если не считать маленькой родинки на правом бедре у одной из нас.

Броуди постарался выбросить эту будоражащую картинку из головы и принялся разглядывать тело девушки, пытаясь понять, как она держит левую руку.

– Мне известно и другое различие.

И Мэдди тоже о нем знала. Во всяком случае, настоящая Мэдди.

– Какое же?

– Татуировка.

Мини-юбка едва прикрывала ягодицы. Мэдди стоило лишь повернуться и наклониться, чтобы показалась часть китайского иероглифа, означавшего в переводе «Мечтай о великом». Она никогда об этом не говорила, но Броуди не оставляло чувство, что когда-то Мэдди, возможно, жила с этим девизом. Он хорошо знал, что это такое.

Они оба были борцами за выживание, однако на этом их сходство заканчивалось. В Мэдди безошибочно угадывалась принадлежность к высшему классу, а что до Броуди, для него само слово «класс» звучало полнейшей чепухой.

– Верно, – признала Мэдди. – У одной из нас есть татуировка. Но она не для всеобщего обозрения.

Какая скромница! Броуди не сомневался, что Мэдди запросто могла бы показать ему иероглиф. Однажды демонстрировала она татуировку им с Шейном. Последний так жадно смотрел на нее, что Броуди едва его не покалечил.

Броуди мог бы схватить Мэдди за руку, перекинуть через колено, задрать юбку и посмотреть. Это было бы забавно, но он слишком дорожил собственной жизнью.

– Я видел твою татушку. Ты сама мне ее показывала.

Он ждал реакции. В глазах девушки вспыхнул знакомый огонек, смесь гнева и желания. Мэдди. Ее тянуло к нему. «О, то же чувствую и я, детка».

– Я в последний раз прошу тебя по-хорошему, – отчеканила Мэдди. – Ты горько пожалеешь, если не послушаешься.

– И это ты называешь «просить по-хорошему»?

– Ладно, забудь. – Она засучила рукава. – Я вышвырну тебя отсюда.

Ага, в ход пошли угрозы. Это явно Мэдди.

– Я помогу тебе. Помогу вам обеим.

– Как? Ты даже не знаешь, которая из двух сестер стоит сейчас перед тобой.

Эта мысль привела Мэдди в ярость. Ее соблазнительные губы, будто созданные для поцелуев, сурово сжались. Черт возьми, она прижимала локоть к боку, словно у нее болело плечо. Броуди бросился к ней. Испуганно вскрикнув, девушка отступила к стене.

Что за черт! Видя этот печальный взгляд, Броуди мог бы принять ее за Линн, если бы не упрямо вздернутый подбородок. Он точно знал, которая из сестер перед ним. Теперь Броуди казалось странным, что он мог хотя бы на минуту в этом усомниться. Подступив еще ближе, он облокотился ладонями о стену, поймав Мэдди в ловушку.

– Что ты о себе возомнил? – потребовала она ответа.

– Не знаю, Линн.

Мэдди так рассвирепела, что, казалось, из ее ушей вот-вот повалит пар. Да, его потрясающая, сильная, упрямая как тысяча чертей Мэдди не на шутку разозлилась.

То же самое он мог бы сказать и о себе. Какого дьявола? Почему она не может довериться ему и объяснить, что происходит? Неужели Мэдди считает, будто он не чувствует, что ей грозит опасность? От страха по спине Броуди пробежал холодок. Мэдди его пугала.

Борясь с растерянностью и злостью, Броуди наклонился к ней и ощутил дивный запах. Черт возьми, только этого не хватало…

– Мэдди будет…

– Что? – прошептал Броуди, наблюдая, как бьется голубая жилка у нее на шее. – Что с Мэдди?

Глаза ее сузились, сверкнули, выдавая волнение. Желание признаться, что она вовсе не Линн, боролось в ней с гордостью, не позволявшей открыть правду. Мэдди больно задело, что Броуди ее не узнал, и ей не удалось скрыть обиду.

«Ах, Мэдди, Мэдди. Я тебя знаю. Знаю слишком хорошо. И сейчас я докажу тебе это, вот увидишь…»

Они почти касались друг друга носами, дыхание Мэдди изменилось, стало частым, прерывистым. С каждым вдохом ее отвердевшие соски задевали грудь Броуди. Он старался не думать о них, но это ему не удавалось.

Мэдди таяла, как шоколад, от его взгляда, и Броуди это нравилось. Чертовски нравилось. В эти минуты он видел настоящую Мэдди…

Не в силах соблюдать дистанцию, Броуди убрал руки со стены и запустил пальцы в волосы Мэдди.

Из ее груди вырвался сдавленный возглас, хриплый и глухой, и по телу Броуди прошел жар.

– Что ты делаешь? – почти простонала Мэдди.

Броуди понятия не имел, что делает. Он лишь хотел убедить Мэдди покинуть как можно скорее это место и вернуться на работу. Но провалил дело, окончательно потеряв разум. Теперь Броуди хотел только одного: поцеловать Мэдди.

– Я знаю, как целуется Мэдди, – прошептал он, обжигая дыханием ухо девушки и чувствуя дрожь ее тела. – Теперь я собираюсь выяснить, как целуешься ты.

Мэдди беспомощно хватала ртом воздух. Броуди наклонился еще ниже, не сводя глаз с ее сладких губ. Во взгляде читалось, что в его мыслях не только поцелуй. И он готов был поклясться, что Мэдди думала о том же. В ее голубых глазах искрилось желание, поглотившее его самого.

Боже, это было глупо. Невероятно глупо. Однажды они уже поцеловались, и Броуди долго не мог успокоиться. Тот поцелуй занимал все его мысли.

И теперь Броуди хотел поцеловать Мэдди снова. Хотел, прекрасно сознавая бессмысленность этой затеи. Но рассудок уже давно отказался подчиняться ему. Будь у Броуди голова на плечах, он бы сейчас сидел за столом в гостиной, добиваясь от Мэдди объяснений происходящего. Держась на безопасном расстоянии. Вместо этого он прижал ее к стене, вдыхая исходящий от нее божественный аромат. А в следующий миг прижался губами к ее губам.

Мэдди могла бы остановить его, если бы захотела, и на мгновение ему показалось, что это и произойдет, но она только вздохнула. Взгляд Мэдди был полон удивления и восторга. Одной рукой она обняла его за шею, другой – за торс, словно пытаясь удержать.

В это мгновение Броуди совсем потерял голову, его захлестнула волна эмоций, запах и вкус смешались в одно чувство. Близость Мэдди, о которой он так долго мечтал, предаваясь каждый день фантазиям, погрузила Броуди в ощущение бесконечного счастья.

Никто не мог, подобно Мэдди, сразить Броуди одним-единственным поцелуем, никто… И вдруг она произнесла слово, которое он боялся услышать.

– Довольно.

Проклятье! Броуди неохотно оторвался от ее губ.

Мэдди неотрывно смотрела на него. В глазах ее читалось страстное желание, пылающие губы были влажными.

Броуди медленно провел пальцем по уголку ее рта.

– Что?

Губы Мэдди разомкнулись, издав тихий возглас, полный желания, смущения и разочарования. Наклонившись, Броуди снова впился в них, жадно, исступленно, до боли. Руки Мэдди скользнули по его груди, пальцы сжали плечи. Казалось, она умрет, если отпустит их.

Броуди пропал. Весь, без остатка. Сильнее прижав к себе Мэдди, он полностью отдался соблазну. Боже, это было непередаваемо – чувствовать тепло ее губ, сладость языка, вдыхать дразнящий аромат ее волос.

Руки Мэдди крепко держали его плечи (ощущение поистине фантастическое), и Броуди в свою очередь развел пальцы как можно дальше, чтобы касаться всего ее тела, от пяток до макушки. Он понимал, что это неожиданное счастье может закончиться в любую минуту, и хотел насладиться им сполна. Запомнить каждое мгновение.

Мэдди была подтянутой и стройной, но с соблазнительными женскими формами, и Броуди отчаянно хотелось ласкать губами ее округлости. Мэдди учащенно дышала около его уха и, судя по всему, вполне разделяла его чувства. Одна его ладонь двигалась вниз по ее спине, к бедрам, а другая скользнула под кофточку, коснувшись живота, трепетавшего в такт дыханию.

– Броуди.

Мэдди собиралась снова его остановить. Он угадал это по ее тону. Но Броуди не желал останавливаться. Он мог бы убедить себя, что виной тому было слишком долгое воздержание, но это стало бы лишь отговоркой. Броуди знал, что дело в ней, в Мэдди. Он не мог оторваться от нее.

Пальцы Броуди пробежали по ее ребрам, поднимаясь на «север», пока другая рука осваивала «южные территории», пробираясь к… Господи, да, к трусикам.

– Какая же ты сладкая, боже… – Руки Броуди двигались без устали, как и пальцы Мэдди, впившиеся ему в спину… – Я хочу снять с тебя одежду, – прошептал он. – Хочу видеть тебя обнаженной, хочу почувствовать тебя…

Мэдди издала неопределенный звук, который, должно быть, означал согласие. Броуди вытянул шею в поисках места, где от слов можно было бы перейти к действиям.

– Стол подойдет.

Проследив за его взглядом, Мэдди с коротким смешком, покачала головой. Ее ладони легли ему на грудь.

– О нет.

– Он выдержит…

– Перестань. Серьезно. Даже не думай об этом.

Но Броуди только об этом и думал.

– Броуди, послушай меня.

Он повернулся к ней.

– Я весь внимание, Мэдди.

Она изумленно открыла рот.

– Ты с самого начала знал?

– Неужели ты думаешь, что я стал бы целовать Линн?

– Дело не в поцелуе.

– Да. Дело в том, знаю ли я тебя. А я тебя знаю. Так что послушай меня. От меня так легко не отделаешься, ясно? Я буду стоять на своем до конца. Может, ты наконец расскажешь мне, что стряслось?

Глава 8

Наверху Линн разглядывала их с сестрой детскую фотографию. В те времена они были одинаково сильными.

Потом незаметно для самой себя она позволила слабостям взять верх. Так мало-помалу они стали управлять ее жизнью. Недостатков у Линн хватало с избытком. Слабость, эгоизм. Проклятый эгоизм. Да, она осталась с Риком и выполняла его распоряжения по привычке и, конечно, из страха. Страх терзал ее постоянно.

Но если быть честной до конца, Линн нравился образ жизни, который она вела на острове: развлечения, шикарный дом, путешествия по всему свету за счет Рика… – словом, купалась в роскоши и другой жизни никогда не знала.

Однако за удовольствия приходится платить, и не только самоуважением. Все эти годы Линн каким-то образом умудрялась отгораживаться от мысли, что совершает зло, но вдруг внезапно поняла, что больше не может закрывать на это глаза. Она совершила ошибку. Ужасную ошибку. И не одну.

Позволив втянуть себя в преступную игру, Линн стала жить на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Ей не следовало вести такой образ жизни. Но самым плохим поступком можно считать появление в доме Мэдди в расчете на то, что сестра немедленно бросит все и уедет, следуя плану десятилетней давности. Линн даже не задумалась, о чем просит ее.

Линн видела, как Мэдди смотрела на Броуди. Видела тень сомнения на лице сестры, когда они говорили о побеге и о том, чтобы начать жизнь с чистого листа. Эта тень могла оказаться игрой воображения, и все же Линн отчетливо ее видела.

Мэдди ни за что не призналась бы в этом, но ей нравилась жизнь, которую она выстроила. Мэдди заслужила право жить собственной жизнью. Несправедливо, что ей приходится все бросить.

Линн вдруг почувствовала, как в душе поднимается и крепнет новое чувство. Уверенность. Возможно, Мэдди была права, и Линн сильнее, чем ей казалось. Быть может, она справится сама, и Мэдди не придется расставаться с привычной жизнью.

Линн могла бы и одна осуществить великий план. Почему бы и нет? Рик ничего не сделает Мэдди. Во-первых, она не ювелир, а во-вторых, если он только вздумает обратиться к властям, ему самому придется несладко.

Линн и вправду могла бы исчезнуть одна – бежать, позволив Мэдди жить своей жизнью.

Конечно, сестра ни за что не отпустила бы Линн. А значит, лучше бежать прямо сейчас, не откладывая. Схватив сумку, Линн после недолгих колебаний спрятала фотографию в кармашек, сунула туда же мобильный телефон, а затем тихо выскользнула из дома.

У Мэдди горели губы. Она не отрывала взгляда от Броуди. Смятение и желание горячили ее кровь. По телу разливался жар. Проклятье…

Он поцеловал ее.

Черт побери, своем поцелуем Броуди едва не довел ее до исступления. Мэдди все еще сотрясала дрожь. Сердце колотилось как бешеное. Кожа пылала, а дыхание никак не удавалось выровнять.

Броуди тоже не сводил с нее глаз. Смущенный, как и Мэдди. Он тяжело дышал, а когда заговорил, голос его прозвучал глухо и хрипло.

– Поверить не могу, что ты минуту назад так страстно меня целовала, а теперь не хочешь объяснить, какого дьявола здесь происходит.

– Я думала, что ты перепутал меня с Линн.

– Ну что ж, значит, ты ошибалась.

Да, Броуди не так-то легко обвести вокруг пальца. В конце концов, он ведь летчик, а пилот должен обладать быстрой реакцией и острым умом.

Но Мэдди хитрее. Жизнь научила ее изворачиваться.

Что до Броуди, он зарабатывал на хлеб полетами, в свободное время бродил по городу с друзьями, а по выходным играл в баскетбол не хуже профессионала. Его тянуло к большим автомобилям с мощным мотором. Он всегда защищал старушек и собак. Любил пиццу и громкую музыку. Женщин предпочитал пылких и добродушных, и все его подружки исчезали так же быстро, как и появлялись.

Будущее и настоящее не слишком заботили Броуди, а прошлое если и тяготило, то он этого никогда не показывал. Едва ли он знал, каково это, когда прошлое вдруг появляется из-за угла, чтобы ударить исподтишка. Впрочем, нелепо было думать о нем как о мальчишке. Мэдди напомнила себе, что он взрослый мужчина, мускулистый и высокий разгильдяй, от одного вида которого гормоны в крови начинали играть. Черт бы его побрал!

Мэдди может положить этому конец, просто обязана. Броуди не подозревает, через что ей предстоит пройти, и она позаботится, чтобы не узнал.

И все же…

И все же он не дал себя обмануть, не принял ее за Линн…

Эта мысль немного встревожила Мэдди, и вкрадчивый голосок шепнул: «Не стоит снова недооценивать Броуди». Но выбирать ей не приходилось. Оставалось лишь верить, что она сильнее его.

– В конце концов, мы друзья, – тихо произнес Броуди, глядя на нее затуманенными от страсти глазами. – Друзья разговаривают откровенно. Делятся.

Боже, как бы ей хотелось поделиться с ним. Если бы она только могла…

– Друзья? Нет. Мы или набрасываемся друг на друга с кулаками, или целуемся, но не беседуем по душам.

– Если на то пошло, я твой наниматель, это факт. Я несу за тебя ответственность.

– Не впадай в крайность. Мы слишком далеко от «Скай Хай эйр».

– Я хочу получить ответ хотя бы на один свой вопрос, Мэд.

– Отлично. Задавай свой вопрос.

– Давай начнем с того, почему ты носишь нож на бедре.

Молниеносным движением он провел ладонью по ее бедру, залез под юбку и выхватил нож.

Вот черт, ну и скорость! Такого Мэдди еще не видела. Похоже, пока длился поцелуй, ее мозги отключились напрочь. А в это время голова Броуди не переставала работать. Мэдди посмотрела на нож в его руке.

– Это мера предосторожности, на всякий случай.

– Допустим. Но поскольку ты самая умная женщина из всех, кого я встречал, тебе не трудно будет угадать мой следующий вопрос.

Значит, он считал ее самой умной из всех знакомых женщин? Интересно… поскольку Мэдди считала его самым потрясающим мужчиной на земле. Потрясающим, сногсшибательным, но в то же время жутким упрямцем, каких поискать. Этот парень мог кого угодно вывести из себя, но целовался первоклассно…

Броуди держал нож двумя пальцами опущенной руки, словно отвратительное насекомое. Улучив момент, Мэдди стремительно вырвала нож и угрожающе подняла, будто собиралась пустить в ход. Броуди спокойно шагнул вперед, так что клинок оказался в дюйме от его груди.

Пока Мэдди обдумывала свой следующий ход, Броуди наклонился к ее уху и, не скрывая раздражения, спросил:

– Ты бесишься, потому что думала, будто я тебя не узнаю, Мэд? Или потому что узнал? Давай-ка проясним одну вещь прямо сейчас: можешь угрожать мне ножом, но, как бы ты ни злилась, я всегда сумею отличить тебя от сестры.

О господи! Мэдди невольно зажмурилась, но, взяв себя в руки, открыла глаза и встретила его пристальный взгляд.

Броуди сделал очередной шаг. Теперь клинок уперся ему в грудь, но это его нисколько не заботило.

– Что дальше, Мэдди?

Растеряв всю свою воинственность, девушка отвернулась. Нож выпал у нее из пальцев. Смятение и страсть бушевали в ней. Броуди хотел выяснить правду, и, к несчастью, Мэдди знала ответы на мучившие его вопросы.

– Я же сказала тебе: у Линн неприятности.

– Да.

– Я собираюсь помочь ей выпутаться.

Мэдди механически потерла больное плечо, но заметила это, лишь когда Броуди мягко отвел ее руку и погладил шрамы, будто коснувшись самого сердца.

По телу Мэдди прокатился жар, желание поцеловать Броуди стало нестерпимым, но она знала: поцелуй будет ошибкой, ошибкой еще большей, чем все прошлые вместе взятые.

– Как? – прошептал Броуди, касаясь губами ее плеча, целуя шею.

О боже…

Мэдди плавилась как воск, готовая превратиться в лужицу на полу.

– Не надо, – жалобно взмолилась она шепотом, не зная сама, о чем просит.

«Не останавливайся… Только не останавливайся…»

Пальцы Броуди скользнули ей под блузку, поглаживая кожу, щека нежно прижалась к щеке.

– Ты хочешь выдать себя за нее?

– Нет. Броуди, перестань…

Однако он не послушал. Каким-то непостижимым образом Броуди чувствовал, какие мышцы ноют, и знал как унять боль, как превратить Мэдди в беспомощную медузу, выброшенную на песок. Нужно было положить этому конец.

– Я не шучу.

Но Броуди не думал отступать.

– Ты собираешься спасти ее, подвергнув риску себя, верно?

Он приник к ней слишком близко. Даже через одежду Мэдди чувствовала жар его тела. Желание стало настолько сильным, что она не выдержала. Отпрянув, Мэдди выбросила вперед ногу и подсекла его резким ударом под колено. Броуди тяжело рухнул на пол. Распростершись у ее ног, он ошеломленно хлопал глазами.

– Что это было?

Не испытывая гордости от своего поступка, Мэдди попятилась к стене.

– Я же сказала: не надо.

Усевшись, Броуди невольно поморщился, потирая поясницу.

– Уф, – выдохнул он.

Ну вот, Мэдди вероломно использовала знание боевых искусств против мужчины, который целенаправленно выводил ее из себя. И еще заставлял сгорать от желания. Об этом не стоило забывать. Чувствуя себя виноватой, она наклонилась и протянула руку.

– Извини… эй!..

Больше Мэдди не успела ничего сказать, потому что в следующий миг Броуди схватил ее за руку и резко дернул вниз, так что она упала прямо на него. Не давая Мэдди опомниться, он сжал ее в объятиях и перекатился со спины на живот таким образом, что оказался сверху.

Едва Мэдди успела опомниться, как увидела, что нож летит в другой конец комнаты. Теперь она лежала, распластавшись, на том самом месте, куда чуть раньше упал Броуди, обездвиженная крепким мускулистым телом в шесть с лишним футов длиной.

Мэдди сражалась как львица, пытаясь вырваться, но лишь напрасно тратила силы. Броуди отражал каждый выпад, как будто и сам владел боевыми искусствами не хуже ее. Это еще сильнее злило ее, и Мэдди начинала драться отчаянно и грубо. Но Броуди без малейшего усилия удавалось взять над ней верх. Он сдерживал ее, не причиняя боли, хотя сама Мэдди старалась ударить его побольнее.

– Черт побери!

Взбешенная, она пыталась вывернуться и нанести удар коленом, билась, корчилась, извивалась угрем, но ничего не помогало.

Наконец Броуди посмотрел ей в глаза. Лицо его ничего не выражало.

– Сдаешься? – В его голосе угадывалась скука.

Скука. А ведь Мэдди боролась, пока силы окончательно ее не покинули, и даже после, хотя и недолго. Что же до Броуди, каждое его движение было точным, рассчитанным, безошибочно метким. Он ни на секунду не терял контроля.

Мэдди умела драться, она прошла хорошую школу. Но за Броуди ей было не угнаться. Говоря откровенно, он просто размазал ее по стенке. А теперь хотел, чтобы она сдалась.

Ни за что. Мэдди сдула упавшую на глаза рыжую прядь и кинула на Броуди свирепый взгляд.

– Ты хорошо дерешься.

– Да. И что?

– Значит…

На самом деле Мэдди не знала, что это значит. Пожалуй, только то, что и у Броуди есть свои секреты.

Впрочем, это не имело значения, потому что Мэдди собиралась выставить его из дома и покончить с этим. Она перекатилась на бок, пытаясь высвободиться, но Броуди опрокинул ее, заставив уткнуться лицом в ковер. Потом схватил за запястья, что еще больше унизило Мэдди. Здоровую руку он завел ей за голову, а поврежденную оставил лежать вдоль тела, сжав кисть длинными, загрубевшими от работы пальцами. Несмотря на непростой характер, он оставался заботливым и внимательным.

Вывернув шею, Мэдди ухитрилась метнуть на Броуди уничтожающий взгляд.

– Черт бы тебя побрал!

Броуди спокойно лежал на ней сверху, устроившись поудобнее.

– Это ты мне уже говорила, – заметил он. – А теперь… – Броуди мрачно усмехнулся. – Почему бы нам не продолжить беседу?

Глава 9

Мэдди решила не отвечать: ей не хотелось вышибить дух из Броуди, а потом признаться в суде присяжных, что убийство было преднамеренным.

Броуди по-прежнему крепко держал ее, не давая возможности пошевелиться, прижимая к полу своим огромным горячим телом. Да, драться он умел. Где, черт возьми, он этому научился? И зачем?

На работе они с Шейном и Ноа временами устраивали шуточные потасовки, вырывая друг у друга шоколадку или диск, – словом, дурачились, как мальчишки, но все трое отлично ладили между собой. В их веселой возне не было и тени враждебности. Спокойные, добродушные, они бы и мухи не обидели.

И все же Броуди справился с ней на удивление легко, как настоящий профи. И что еще удивительнее, скрутил ее, не причинив боли.

– Ты сумасшедший.

– Возможно.

– Серьезно. – Мэдди изогнулась, пытаясь вырвать здоровую руку, но безуспешно. – Твое место в психушке.

– Не стану спорить, детка.

Мэдди открыла было рот, чтобы оскорбить Броуди, но тот решил изменить позу. Его нога, раздвигавшая ей бедра, прижалась теснее, и мысли Мэдди поменяли ход. Ярость сменилась в ней чувством таким же всепоглощающим. Нет, еще более беспощадным. Желанием.

Обжигающие волны одна за другой прокатились по телу. Мэдди чувствовала исходивший от Броуди жар, его сильные руки сжимали ее запястья жестко и властно, возмутительно бесцеремонно, и все же… Сколько бы она ни пыталась призвать на помощь гнев, ничего не помогало. Желание вытеснило все другие чувства и мысли.

И в довершение ко всему или у него кармане лежало что-то твердое, или… ему нравилась эта борьба. Очень нравилась.

О господи… Это была его восставшая плоть. Отвердевшая, налитая силой. Мэдди накрыла буря эмоций и вовсе не скромных желаний… Опасных. Дурных.

Мысли Мэдди лихорадочно сменяли одна другую, и вдруг ее осенило. Она нашла способ заставить Броуди отступить. Это было низко и жестоко даже для нее, но в трудные времена приходится прибегать к суровым мерам.

– Ох, – страдальчески скривившись, прошептала Мэдди, – ты делаешь мне больно.

Лицо Броуди мучительно исказилось, он отпрянул так быстро, что Мэдди и глазом не успела моргнуть.

– Прости, – тихо произнес он. – Я…

– Подожди минуту. – Мэдди медленно перевела дыхание. – Мне нужно немного полежать.

Броуди посмотрел на нее глазами, полными вины.

– Извини, мне вправду очень жаль. Ты не показывала, что тебе больно, и…

– Ничего страшного, – слабым голосом проговорила Мэдди. – Правда. Через минуту все пройдет… – Она осеклась и замерла с открытым ртом, когда он вдруг подхватил ее на руки. – Что ты делаешь?

– Несу тебя в кровать. – Упрямо стиснув зубы, напряженный, как струна, Броуди направился к лестнице. – Там ты и останешься, и будешь вести себя послушно, как хорошая девочка.

– Сейчас же опусти меня.

Но Броуди продолжал с легкостью шагать по ступенькам, как будто Мэдди весила не больше комара.

– Серьезно, я не собираюсь ложиться с тобой в постель.

– Знаешь, сегодня ты уже вторая, кто отказывается спать со мной, хотя я этого вовсе не предлагал.

Мэдди обожгло неприятное чувство, похожее на ревность, хотя она ни за что не призналась бы в этом даже себе.

– И кто же первая?

Броуди пристально посмотрел ей в глаза.

– Зачем тебе это знать?

– Потому что если это та глупая пустышка, с которой ты встречался до того, как меня подстрелили… Как ее звали? Бэмби? Барби? Ты мог бы найти кого-то и получше.

Броуди усмехнулся.

– На самом деле это был Шейн.

– О-о.

– Бэмби? – переспросил он, не скрывая удовольствия. – Барби?

– Не важно. – Нелегко было сохранять достоинство, когда чувствуешь себя глупо, но Мэдди отчаянно пыталась. – Ты можешь встречаться с кем хочешь.

– Да. Могу. Но как бы ни смешно это звучало, мне совершенно не хочется.

Хоть он и говорил непринужденно и спокойно, Мэдди вдруг стало трудно дышать, потому что его серые глаза блестели словно раскаленный металл.

– Где ты научился так драться? – спросила Мэдди.

– А ты где?

Она прикусила язык. Промолчал и Броуди. Прекрасно. Вот и их жизненные пути сошлись в одной точке.

Броуди пересек коридор с Мэдди на руках, словно она была легче пушинки. После операции она действительно потеряла в весе и пока не вернула себе прежнюю форму, но даже понимая, что, возможно, никогда не восстановится полностью, все же не оставляла надежды.

– Это явно выходит за рамки служебного долга.

– Может, благодаря этому я могу рассчитывать, что ты проявишь хоть немного благодарности? – отозвался Броуди.

– Я не испытываю благодарности. Должно быть, тебя вывели из себя те несчастные, которые временно меня заменяли.

– Все они держались достойно. Никто не спорил и не пререкался со мной целыми днями по любому поводу.

– И все же ты всех их уволил.

Броуди не ответил, да Мэдди и не знала, что ожидала услышать. Признание, что он скучал по ней? С тем же успехом она могла бы дожидаться приглашения отправиться на Луну.

– Я могу идти сама.

Броуди скользнул взглядом по лицу Мэдди и остановился. Дышал он на удивление ровно.

Она начинала его ненавидеть.

– Думаю, твоя спальня здесь. Отсюда ты наблюдала за мной, когда я приехал, верно? А может, и злорадно посмеивалась, посылая свою сестру, вместо того чтобы самой спуститься к дверям.

– Я не смеялась.

Броуди снова посмотрел на нее с тем же непроницаемым выражением лица.

– Где твой бандаж для плеча?

– Физиотерапевт сказал, что я могу обходиться без него, если нет болей.

– Но сейчас у тебя болит плечо.

– Да, потому что один идиот решил побороться со мной.

– А кто та идиотка, что достала нож? – Прежде чем Мэдди успела возмутиться на оскорбление, Броуди продолжил язвительным тоном: – Нож. Ты наставила на меня дурацкий нож, будто я преступник.

– Меня всего месяц не было на работе, а ты совсем перестал следить за словами.

– Шесть недель.

– Что?

– Тебя не было на работе полтора месяца, и у тебя все еще не прошли боли.

Броуди внезапно замолчал, а затем прижался лбом ко лбу Мэдди. Он стоял неподвижно, но девушка чувствовала, как напряжено его сильное тело. На мгновение они оба замерли, объединенные горьким чувством обманутых надежд.

– Ты меня убиваешь, – прошептал Броуди. – Ты это понимаешь?

Горечь и боль в его голосе остудили гнев Мэдди. Вытянув руку, она погладила его по щеке.

– Ты не виноват.

– С тобой не должно было случиться такое.

– Это не твоя вина, Броуди.

Отворив плечом дверь спальни, Броуди замер на пороге при виде уютного гнездышка девушки-ковбоя, отделанного кожей и розовым кружевом.

– Это твоя кровать?

О господи, Мэдди совсем забыла про спальню.

– Кровать не моя.

– Она розовая, – потрясенно произнес Броуди, стоя с ошалелым видом, который вывел Мэдди из себя. – И вся в кружевах.

– Я ее не выбирала.

Броуди обвел глазами огромную кровать с балдахином, заваленную горой подушек, и дорогое постельное белье с розовой кружевной отделкой.

– Это…

– Похоже на слащавую картинку из женского журнала. Знаю. У меня болит плечо и рука, а не ноги, Броуди.

Он медленно, словно зачарованный, подошел к розовому ложу. Спинкой кровати служили старые дубовые ворота амбара, покрытые темным лаком. Чуть выше на стене висело свернутое лассо.

– Ух ты!

Мэдди нетерпеливо дернулась, и Броуди медленно, осторожно опустил ее на середину кровати. Ей пришлось напомнить себе, что она изображает слабую больную девушку, чтобы спровадить Броуди подальше. Но труднее всего оказалось разыграть беспомощность, показать, будто у нее нет сил даже на то, чтобы залезть под одеяло.

– Тебя окружают горы розовых подушечек. – Броуди казался смущенным. – И целые тонны кружев. Тебя.

Ей не следовало держать себя в руках, и все же Мэдди обиделась.

– Это нелепо, я понимаю.

– Нет, это…

– Я не выбирала эту обстановку, понятно? – Мэдди готова была убить Броуди, если он улыбнется.

– Ясно. – Губы его чуть дрогнули, но он не сдержал улыбку. Слава богу, ему удалось подавить ее. – Твоя сестра живет здесь с тобой?

– Вроде того.

– Почему ты никогда не говорила нам, что у тебя есть сестра?

«Нам». То есть ему, Ноа и Шейну. Наверное, Броуди выбрал это слово, желая дистанцироваться, подчеркнуть, что он всего лишь коллега, не больше. Что ж, это вполне устраивало Мэдди.

– А зачем мне было говорить? Разве то, что у меня есть сестра, как-то сказывалось на моей работе?

– Мэдди…

Легкий укор в голосе Броуди смутил и внезапно обезоружил Мэдди, словно с нее сорвали одежду. Закрыв глаза, она безвольно раскинулась на подушках. Ей не пришлось притворяться, она действительно чувствовала себя слабой. И глупой. Ужасно глупой.

– Прости, я не привыкла, чтобы кто-то…

– Заботился?

– Да.

– Что ж, по крайней мере, ты знаешь, что мне есть до тебя дело. Будем считать это добрым знаком. Если бы я мог уговорить тебя не отталкивать меня…

Господи, Мэдди и сама знала, что виновата.

– Извини. Об этом я тоже жалею. И прости, что я сказала, будто мы не друзья. – В глазах Броуди засветилась радость и согрела бы душу Мэдди, если бы не горькая мысль об отъезде. Навсегда. – Я устала, – прошептала она, подавив ком в горле. – Мне нужно отдохнуть.

Она прикрыла глаза ладонью, чтобы побороть искушение смотреть на Броуди. Но в следующий миг Мэдди вдруг почувствовала, как он приподнял ее ногу и, расстегнув «молнию», стянул сапог. Потом второй.

Теперь Броуди держал ее босые ноги в своих огромных, загрубевших от работы ладонях, разглядывая ногти, покрытые пурпурным лаком. Педикюр не значил ровным счетом ничего. Просто накануне вечером ей было нечем заняться. Ничего не означало и серебряное колечко на пальце правой ноги. В последнее время Мэдди казалось, что все вокруг потеряло смысл, и, откровенно говоря, это начинало ее пугать. Она желала всей душой, чтобы во всей этой бессмыслице появилось что-то значимое. Все изменилось бы с приходом Броуди. Боже, как же ей хотелось не отталкивать его, впустить в свою жизнь. Если бы она только могла…

Броуди медленно провел рукой от щиколотки до пальцев ног, и кожа Мэдди запылала, тело обдало жаром, будто он ласкал ее куда смелее, касаясь самых потаенных местечек. Стараясь изо всех сил не терять самообладания, Мэдди снова задала вопрос, который не давал ей покоя.

– Где ты научился так драться?

Он встретил ее взгляд. В его серых глазах застыло упрямство.

– А ты где?

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

Броуди вздохнул.

– Я вырос в Комптоне[5]. Тощим белым мальчишкам там приходится несладко, если они не могут себя защитить.

Мэдди всмотрелась в лицо Броуди, пытаясь разглядеть того беззащитного паренька, которым он когда-то был.

– Ты никогда не рассказывал о своей семье.

– Да.

– Почему?

– Потому. – Мэдди молча посмотрела на него, и Броуди сдался. – Моих родителей больше заботил вопрос, как добыть очередную дозу. Где им было заниматься уличным сорванцом.

– Я понимаю.

Мэдди знала, что у Броуди было трудное детство, но не подозревала насколько. Вот уже год она сходила с ума по этому загадочному сногсшибательному красавцу пилоту, и все это время видела в нем лишь надежного, уверенного в себе, умного, искушенного в житейских делах мужчину. Мужчину, который то смешил ее, то доводил до бешенства, когда ей хотелось рвать на себе волосы от неутоленного желания и злости.

Мэдди никогда не задумывалась, что ему, подобно ей самой, пришлось многое пережить, чтобы добиться успеха. А виной тому ее эгоизм.

– Значит, ты научился драться по мере необходимости.

– Закон естественного отбора. Выживает сильнейший.

А Броуди был силен. Еще как силен. При одном взгляде на его бицепсы у Мэдди текли слюнки. Но ей еще предстояло поломать голову, в чем его секрет – в счастливом сочетании генов или в любви к спортивному залу.

– Теперь твоя очередь, – произнес он.

– Я брала уроки, – призналась Мэдди, не считая нужным это скрывать. – Я занималась единоборствами и прошла хорошую школу выживания.

– Зачем?

– Девушке нужно уметь защищать себя.

Броуди помолчал, пристально глядя ей в глаза.

– Обычно девушки об этом не заботятся. Тем более совсем юные. Сколько тебе было лет?

– Когда?

– Когда тебе понадобилось научиться защищаться.

Он подобрался слишком близко к опасной теме. Мэдди скрестила руки, поздно осознав, что это далеко не лучшая мысль. Боль пронзила плечо, и Мэдди поморщилась, на этот раз без всякого притворства. Губы Броуди сурово сжались.

– Приподнимись, – скомандовал он, и когда Мэдди послушалась, вытянул из-под нее одеяло, а затем заботливо укутал.

Этого она и добивалась. Заставить Броуди уложить ее в постель.

Однако он, похоже, вовсе не собирался никуда уходить. Мэдди рассчитывала избавиться от него надолго, чтобы успеть сбежать вместе с Линн. Единственная мысль, пришедшая ей в голову, была подлой. Мэдди стало не по себе. Это было чересчур даже для нее. Однако выбирать ей не приходилось.

– Я не могу спать в одежде.

Броуди на мгновение оцепенел.

– Да?

– Мне нужно помочь раздеться.

Броуди замер в нерешительности. На его лице читались желание и смущение.

– А-а, – протянул он.

– Да. Почему бы тебе не съездить для меня в почтовое отделение, тогда я попрошу Линн помочь.

Наблюдая за лицом Броуди, Мэдди поняла, что выиграла этот раунд. Наконец-то. Он готов был бежать без оглядки, как испуганная девчонка.

Глава 10

Броуди смотрел на лежавшую в постели Мэдди, бледную, измученную, совершенно непохожую на себя. Если бы он не поцеловал ее пять минут назад, то, возможно, усомнился бы, та ли сестра перед ним. Наконец Броуди медленно повторил ее слова, желая удостовериться, что не ослышался.

– Значит, тебе нужно помочь раздеться?

– Да. – Мэдди отбросила одеяло, напомнив, как мало на ней надето. – Но не беспокойся. Линн поможет мне раздеться, приготовит горячий чай и даст болеутоляющее, пока тебя не будет.

Броуди готов был согласиться, но в голосе Мэдди проскользнули нотки нетерпения. Она слишком явно хотела отделаться от него. Вот уж сюрприз так сюрприз!

Броуди мрачно оглядел мини-юбку, от которой прежде старательно отводил глаза. Она высоко задралась, открыв гладкие белые бедра и краешек шелкового белья. Ажурная кофточка, тесно прилегавшая к телу, поднялась, обнажив полоску живота и пирсинг, манящий, словно спасительный свет.

Господи…

Пальцы Мэдди скользнули по животу и потрогали край кофточки.

– Я не уверена, что смогу снять это без твоей помощи.

И словно в доказательство своих слов, она потянула кофту вверх здоровой рукой, выгибая спину и пытаясь высвободить локоть из рукава. Ей удалось справиться с задачей лишь наполовину – рука застряла, а голова запуталась в эластичном кружеве. Под кофточкой оказался шелковый бюстгальтер тигровой окраски, такой откровенный, что каждое движение Мэдди грозило обнажить грудь.

Теория Броуди о соблюдении дистанции рушилась на глазах, улетая в пропасть.

Мэдди, простонав, выгнулась дугой и бессильно упала на подушки, сражаясь с кофточкой. Броуди показалось, что у него вот-вот случится сердечный приступ: ее грудь трепетала, подпрыгивала, дрожала… дело запросто могло для него кончиться больницей.

И тут один сосок выскочил наружу. Восхитительный, темно-розовый. Броуди застыл на месте, не в силах оторвать взгляд. Сердце его бешено колотилось, громом отдаваясь в ушах. Казалось, вся его кровь яростным потоком устремилась к точке ниже пояса.

– Черт побери, я застряла. Ты не мог бы позвать Линн?

Голос Мэдди звучал приглушенно из-под кружева кофточки. Больная рука вытянулась вдоль тела, а здоровая оказалась плотно прижата к голове кофточкой. Сосок по-прежнему не был прикрыт и выглядел самым провокационным образом.

Броуди пришлось откашляться, но даже прочистив горло, он заговорил совсем тихо:

– Я помогу.

Он вел себя как полный дурак.

Мэдди же извивалась, отчаянно пытаясь высвободиться. Броуди хотел прийти ей на помощь, но не мог пошевелиться: его взгляд не отрывался от ее груди.

– Броуди? Ты еще здесь?

Он медленно кивнул и, не сразу сообразив, что Мэдди не может его видеть, хрипло пробормотал:

– Да.

Мэдди дернулась снова и едва слышно вскрикнула от боли, что привело Броуди в чувство. Он неохотно склонился над кроватью и уперся коленом в матрас. Боже, за что бы взяться?

– Не дергайся, – скомандовал он. Но женщины никогда не слушаются. Мэдди продолжала извиваться, а ее обнаженная грудь двигалась в такт. – В самом деле, лежи смирно.

Взявшись за ее обездвиженную руку и строго запретив себе смотреть на грудь Мэдди, Броуди потянул кофточку вверх, стараясь не задеть ненароком больное плечо. В первом он не слишком преуспел, хотя с главной задачей вроде бы справился: локоть удалось высвободить. Броуди вздохнул было с облегчением, но на этом его беды не кончились: ажурная ткань зацепилась за серьгу в ухе.

– Ой! – взвизгнула Мэдди.

– Не двигайся!

– А я и не двигаюсь!

Кофточка зацепилась не за одну серьгу. Мэдди носила в ухе целых четыре серебряных колечка. Броуди понятия не имел, зачем она сделала столько проколов. Правда, при каждом ее движении серьги тихонько позвякивали, и при виде их ему почему-то ужасно хотелось укусить Мэдди за ухо.

Впрочем, в эту минуту Броуди охотно попробовал бы на зуб и другие части ее тела. Совершив над собой титаническое усилие, он наконец стянул с нее проклятую кофточку.

Охнув, Мэдди мгновенно поправила чашечку бюстгальтера.

Броуди пронес девушку на руках через весь дом и поднялся по лестнице, даже не взмокнув, но сейчас пот лился с него градом.

– Ладно, тогда я… – «Буду мечтать о твоем теле до конца моих дней». – …принесу тебе чаю.

– Но я еще не раздета.

Броуди бросил взгляд на ее юбку. Самую короткую на его памяти.

– Верно. Надо это снять.

– Застежка сзади, – подсказала Мэдди.

В следующий миг у Броуди едва не остановилось сердце: она перекатилась на живот, выставив напоказ гладкую стройную спину, прикрытую лишь тонкой полоской лифчика, и бедра, облаченные в кусок ткани, жалкое подобие юбки. Эта вещица не закрывала татуировку и подчеркивала крутой изгиб самой восхитительной попки на земле. Красивые длинные ноги Броуди готов был разглядывать день за днем долгие месяцы, и ему не прискучило бы это занятие.

– Ты видишь «молнию»? – спросила Мэдди, уткнувшись лицом в подушку.

Ту самую «молнию», что, начинаясь чуть ниже маленькой татуировки на спине, доходила до середины ягодиц? Да, он ее видел.

– Броуди?

– Сейчас расстегну. – Его ладони нестерпимо зудели, пальцы тряслись. Да и не только пальцы, все тело ходило ходуном. Лучше бы он поехал на чертову почту. Опираясь коленом на кровать, он склонился над Мэдди и взялся за язычок «молнии». Потом потянул.

Мэдди прогнулась, помогая расстегнуть застежку. Язычок пополз вниз, и изумленному взгляду Броуди предстали полосатые, в тон лифчику, трусики-стринги – две узкие тесемки, подчеркнувшие буквой Т самую потрясающую попку, какую он только видел. А он считал юбку слишком короткой! Да по сравнению с этими трусиками юбка казалась просто пуританской!

Взяв подол юбки здоровой рукой, Мэдди резким движением обнажила одну ягодицу, а затем вильнула бедрами, пытаясь высвободить другую. Заметив маленькую родинку на ее правом бедре, Броуди издал сдавленный стон.

Мэдди, повернув шею, покосилась на него.

– Ты в порядке?

Нет. Совсем наоборот. Мозги категорически отказались работать, зато другие части тела, находящиеся ниже пояса, настойчиво и бесцеремонно напоминали о себе.

– Мне никак не удается…

Мэдди повернулась на бок, безуспешно пытаясь стянуть юбку, и Броуди невольно наклонился ниже, охваченный безрассудным желанием поцеловать ее аппетитную попку. Или впиться в нее зубами.

– Помочь?

«Да, обхватить ладонями ягодицы, сжать как можно крепче…»

– Броуди?

– Да…

«Какой же ты придурок», – выругался Броуди про себя и, взявшись за пояс юбки, потянул ее вниз. Тесная юбка сдвинулась всего на дюйм, но этот дюйм… Броуди жадно пожирал глазами приоткрывшийся кусочек тела. Этого зрелища ему никогда не забыть… Он чувствовал, что не скоро придет в себя.

Еще одно усилие, и юбка соскользнула с бедер, открыв ягодицы во всем великолепии. Броуди скользнул жадным взглядом по тоненькой тесемке трусиков, исчезавшей между двумя округлостями, за которые не жаль отдать душу дьяволу. А в следующий миг Мэдди ловким и быстрым движением сбросила юбку, показав на миг переднюю часть сексуальных стрингов в тигровую полоску.

– Броуди? – Он с усилием моргнул, стряхивая оцепенение. Мэдди перевернулась на спину и лежала перед ним в одном белье. Во взгляде ее читалось нетерпение. – Ну же.

– Одеяло? – запинаясь, пробормотал Броуди.

– Ну да.

Выдернув из-под нее одеяло, он накрыл ее и вытер ладонью взмокший лоб.

– Здесь слишком душно. Тебе не жарко?

Мэдди утомленно закрыла глаза.

– Мне в самый раз. Спасибо за помощь…

Что ж, ладно. Броуди поспешил к двери. Ему надо было вырваться из комнаты, он задыхался, ему нужен был воздух и… О том, что еще ему было необходимо, Броуди даже думать не хотел.

Как только Броуди скрылся за дверью, Мэдди с досадой хлопнула себя по лбу. Надо же быть такой глупой! Ее хитрость обернулась против нее самой. Мэдди била дрожь, тело пылало от жара. Она чувствовала, что не в силах держаться на ногах. Отбросив одеяло, девушка сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Броуди желал ее. Взгляд, которым он пожирал ее, говорил сам за себя. Броуди готов был овладеть ею сейчас же, жадно, возможно даже – грубо. Ну и ну! Обмахивая ладонью пылающее лицо, Мэдди соскочила с кровати и отправилась в комнату Линн.

Им нужно было уехать еще вчера. Но Линн исчезла. А с нею и ее сумка, и чемодан…

О боже. Мэдди остановилась посередине спальни сестры. Спальня опустела. Девушка бросилась к окну. Машина Линн тоже пропала.

Черт возьми! Сестра решила осуществить план одна. Но Мэдди не могла позволить ей действовать в одиночку. Может, их план – одна сплошная глупость, но вместе они сильнее, чем порознь, и Мэдди собиралась доказать это сестре, отправившись за ней.

Линн купила последний билет на самолет до Нового Орлеана, надеясь попасть в художественную галерею Бена уже к рассвету. Если, конечно, отвага ее не покинет.

Линн с тяжелым вздохом прошла мимо бара в аэропорту. Она бы с удовольствием пропустила сейчас стаканчик, это обошлось бы всего в четыре доллара, но с алкоголем Линн покончила, как и с сигаретами, и со всем остальным, чего ей теперь так не хватало.

Она подумала о Мэдди. Интересно, что та скажет, когда обнаружит, что Линн случайно прихватил а ее мобильник вместо своего: сестры сходились во вкусах и выбрали одинаковые чехлы для телефонов. Или когда узнает, что она воспользовалась кредиткой Мэдди, найденной в чехле, чтобы купить билет на самолет.

О господи! Линн попробовала отвлечься от этих мыслей воспоминаниями о Бене. Она создала серию изысканных украшений для его галереи, вложив в эти изделия свою душу. И дело было не только в творческом порыве.

Бен внимательно следил за ее работой. Не столько проверял, сколько наблюдал, изучая процесс. Это условие оговаривалось в контракте, на нем настоял Бен. Он любил участвовать в создании произведений искусства, которые приобретал и продавал.

Линн несколько раз отправлялась к нему в Новый Орлеан с эскизами украшений, а когда приступала к изготовлению, Бен летел на Стоун-Кей, чтобы наблюдать за ее работой.

Линн думала, что Бен окажется старым занудой, возможно – толстяком, и уж точно заносчивым. Клиенты Рика всегда бывали надменными. Люди с большими деньгами, наделенные чрезмерной властью, обычно избалованны и своевольны. Они знали, что любой их каприз будет мгновенно исполнен.

Линн по привычке готова была возненавидеть Бена. А потом она попала в его галерею.

Это был просторный, залитый светом зал. Разбросанные тут и там яркие цветовые пятна создавали удивительный эффект. Линн мгновенно ощутила необычайное воодушевление, прилив сил, желание действовать. Она вдруг почувствовала себя… счастливой. В тот первый день Бен вышел к ней в потертых до белизны джинсах, белой футболке и высоких шнурованных ботинках, весь в краске. Он было приветливо протянул ей руку, но заметив на пальцах цветные разводы, рассмеялся и отдернул ладонь, боясь испачкать Линн.

– Извините, – пробормотал Бен низким, грубоватым голосом с явным ирландским акцентом. – Я работал.

Линн растерянно моргнула, удивленная тем, что владелец галереи абсолютно не соответствовал ее представлениям. Этот высокий худой парень выглядел лет на тридцать. И все в нем, от измазанных краской ботинок до проницательных глаз шоколадного оттенка, выдавало художника.

Линн понравилась ему. Очень понравилась. Он хотел бы познакомиться с ней поближе, чувствуя, что их симпатия взаимна, но девушка приехала в Новый Орлеан по делу. Вернее, по делам Рика.

Линн удалось вернуться в город еще несколько раз, под предлогом работы над серией украшений. На самом деле она лишь искала повод еще раз увидеться с Беном.

Линн не сомневалась, что он знает о ее намерениях, но Кингман всегда оставался неизменно милым и любезным, и сердце таяло от одного звука его чарующего хрипловатого голоса с ирландским акцентом…

Хотя Линн и старалась всеми силами тянуть время, в конце концов завершила работу для его галереи. Рик сам передал украшения заказчику, и, разумеется, на месте драгоценных камней красовались фальшивые.

Что же до Линн, она получила щедрое вознаграждение за свою работу и с тех пор больше не видела Бена.

Он звонил ей несколько раз, но Линн не отвечала: ее терзал мучительный стыд и ужас при мысли о том, какую роль она сыграла в омерзительной афере Рика.

Из-за Бена она еще больше возненавидела дядю. И себя.

А теперь Линн собиралась искупить свою вину.

Броуди стоял в центре кухни, дожидаясь, пока закипит проклятая вода.

Он никогда не понимал, что хорошего находят в горячем чае, напитке с затхлым запахом и вкусом травы, однако сейчас охотно вызвался приготовить его, лишь бы занять руки. А руки нужно было срочно чем-то занять. Броуди надеялся, что, когда он принесет чай, Мэдди будет укрыта одеялом до самого подбородка. Потому что в подбородке нет ничего сексуального. Они не распаляют воображение и не заставляют сгорать от желания.

Еще Броуди надеялся, что к тому времени как чай будет готов, жар покинет тело. Хотя, сказать по правде, он не слишком на это рассчитывал. После той маленькой сцены наверху ему понадобилось бы использовать все чайные запасы Китая, чтобы успокоиться, и то без какой-либо гарантии успеха.

У него тряслись руки. Его била дрожь. Тело взбунтовалось, не желая подчиняться рассудку.

Достав из шкафчика кружку, Броуди в сотый раз проверил, не нагрелась ли вода. Она даже не думала закипать.

Он посмотрел на коробочки с чаем, выстроившиеся в длинный ряд. Семь штук. Бергамотовый «Эрл Грей», чай с черной вишней, с мелиссой, ромашкой, зеленый, черный и белый… Кому могло понадобиться семь сортов чая? Тупая боль пульсировала в висках. Закрыв глаза, Броуди схватил первую попавшуюся коробку.

Мелисса. Почему бы и нет. Какая разница? Теперь дело встало за кипятком.

– Ну что тебе стоит, – обратился Броуди к чайнику, который начал наконец подавать признаки жизни.

Его вдруг осенило, что неплохо бы принести Мэдди что-нибудь поесть. За последнее время она потеряла в весе. Броуди засунул в тостер несколько ломтиков хлеба. Ну просто образцовый семьянин.

Приготовив чай и тосты, он поднялся на второй этаж и двинулся вдоль коридора, оглядывая комнаты. Его насторожила наступившая в доме тишина. Елубокая тишина, какая обычно наступает после громкой ссоры, и вдруг Броуди почувствовал, как его охватывает страх.

Он шагнул к окну в спальне Мэдди. Пустой спальни. Один беглый взгляд поставил все на свои места. Джип Мэдди исчез, а вместе с ним и взятый напрокат автомобиль. Она сбежала, как и ее сестра. Достойное завершение этого проклятого дня.

Броуди вдруг захотелось, чтобы сестры оказались тройняшками. Нет, лучше пусть их будет четыре, а то и пять. Потому что мысль о том, что две женщины обвели его вокруг пальца, казалась нелепой до безумия.

Сумочка Мэдди тоже пропала. Черная, со множеством карманов и серебристых застежек. Раньше она лежала в ящике комода. Испарился и мобильный телефон. Броуди достал свой и набрал номер Мэдди. Его нисколько не удивило, что звонок был перенаправлен на голосовую почту. Дьявольщина.

Куда же отправилась Мэдди? Без угрызений совести Броуди выдвинул до предела ящик комода в надежде отыскать хоть какую-нибудь зацепку, но нашел лишь ворох шелкового белья. Подцепив черную атласную материю, он вытянул ее из ящика и хмуро оглядел трусики размером со свою ладонь. Швырнув находку обратно в комод, Броуди пошарил среди белья и нащупал коробку с… патронами.

Сердце его бешено заколотилось – казалось, ребра вот-вот треснут. Мэдди хранила в ящике пистолет. Его она тоже прихватила с собой. Броуди еще пытался осмыслить ужасное открытие, когда позвонил Шейн.

– Ну что, ты потерял ее?

– А ты откуда знаешь?

– Она едет сюда.

– Что? – Броуди остановился на полпути к дверям. – Что она задумала?

– Наверное, пытается удрать от тебя.

– Черт. Еще скажи, что она собирается выйти на работу, а не сесть на самолет.

– Извини, но этого я не могу тебе сказать.

– Дай-ка угадаю. – Броуди подбежал к автомобилю и похлопал по карманам в поисках ключей. – Ей нужен самолет?

– Ты попал в точку, приятель, тебе полагается приз. Она заказала рейс. Как ты узнал?

Ключей в кармане не оказалось. Проклятье! Только идиоты теряют ключи от машины, с Броуди такого в жизни не случалось.

– Ты должен ее остановить.

– Да, я это понял. Что происходит, Броуди?

– Черт меня побери, если я знаю. Имей в виду, у нее есть сестра. Они близняшки. И еще: похоже, Мэдди попала в беду.

– Она никогда не упоминала о сестре.

Да где же эти чертовы ключи?

– Ее сестра отнюдь не выдумка, она вполне реальна, можешь мне поверить. И до недавнего времени была жива и здорова. Но она во что-то впуталась и обе сестры увязли с головой. Кто-то знакомый угрожал им по телефону.

– Мэдди обратилась за помощью к Дэни, – с обидой в голосе сообщил Шейн. Его, как и Броуди, задело, что Мэдди им не доверяет. – Она попросила оформить заказ на вымышленное имя. Хотела сохранить все в секрете. Зачем ей понадобилось что-то от нас скрывать?

У Броуди были кое-какие идеи на этот счет, но не слишком приятные.

– Дэни попытается ее задержать?

– Да, и если она узнает, что я ее сдал, то секса у меня не будет до конца моих дней.

И это говорил мужчина, который всего год назад покрылся бы нервной экземой при мысли, что ему предстоит до глубокой старости делить постель с одной женщиной.

– Просто задержите ее, когда она доберется до вас.

Положив телефон в карман, Броуди хмуро оглядел запертую машину. Он понятия не имел, что происходит, но не только это его тревожило. Мэдди не доверяла ему. Это казалось немыслимым. Она целовала его так, словно не представляла жизни без него. Позволила себя раздеть, отправила заваривать чертов чай, но так и не открылась ему и вдобавок украла его ключи.

Глава 11

Мэдди шла через вестибюль «Скай Хай эйр». Ей нужен был прямой рейс до Нового Орлеана, и как можно скорее. Она боялась, что не сумеет разыскать Линн, если та успела намного ее опередить, попрощалась с Беном и исчезла.

Найти прямой рейс проще всего было, вернувшись в привычный мир. Конечно, она рисковала, появившись здесь, но, в конце концов, компания славилась именно тем, что исполняла любые капризы своих клиентов, уж это Мэдди знала наверняка. Теперь клиент она сама, и ее интересовало только одно – скорость.

Нужно было улететь, пока не появился Броуди. Наверное, он пытался до нее дозвониться. Да, скорее всего.

Спускаясь с гор по извилистой дороге, Мэдди обнаружила, что Линн по ошибке взяла ее телефон. А значит, она осталась с мобильным сестры. Она набирала собственный номер, пытаясь связаться с Линн, но безуспешно – сестра отключила телефон.

Тогда Мэдди позвонила в «Скай Хай эйр», вернее – поговорила с Дэни, и теперь торопливо шла через вестибюль, оглядывая место, ставшее для нее домом. Она хорошо понимала, что, возможно, видит его в последний раз.

Здание было новым, из стали и стекла. Из огромных окон открывался вид на летное поле, где выстроились в линейку самолеты стоимостью миллионы долларов.

Верилось с трудом, что всего год назад компания «Скай Хай эйр» умещалась в одном-единственном ангаре, взятом в аренду, а ее владельцы, увязшие в долгах, совершали рейсы на арендованных самолетах.

Но трое парней, одержимых жаждой начать собственное дело, ставшие Мэдди друзьями, трудились изо всех сил, воплощая свою мечту в жизнь. Они отдавались делу полностью, без остатка. Благодаря их упорству, смелости, воле и решимости «Скай Хай эйр» превратилась в преуспевающую чартерную авиакомпанию для обеспеченных клиентов. И Мэдди была ее частью.

Впрочем, теперь все это в прошлом. Мэдди осталось сжечь за собой мосты и идти вперед. Один большой мост она уже разрушила, когда бросила Броуди в горах, забрав с собой ключи от его машины.

Она понимала, что времени у нее в обрез: очень скоро Броуди догадается, где ее можно перехватить, и устремится в погоню с животной яростью. Мэдди пересекла вестибюль и вышла на летное поле в ожидании самолета. Благодаря щедрому чеку, выданному Броуди, средств у нее хватало, но даже с этими деньгами она не могла позволить себе чартерный рейс. С помощью Дэни Мэдди воспользовалась положением сотрудника авиакомпании для получения солидной скидки.

Теперь Мэдди собиралась подняться на борт и исчезнуть. Она позаботилась о том, чтобы Броуди ничего не узнал, – воспользовалась вымышленным именем. Интересно, сколько раз он пытался до нее дозвониться? Был ли он встревожен или просто взбешен? Увы, все вышло совсем не так, как рассчитывала Мэдди, но сожалеть было поздно. К несчастью, ее сердце отказывалось это понимать.

Когда завибрировал телефон сестры, Мэдди тотчас схватила трубку, надеясь, что звонит Линн, но она жестоко ошиблась. Это было сообщение от Рика: «Слава богу, ты пришла в чувство и подумала о безопасности Мэдди. Ждем тебя на острове завтра в девять утра. Для тебя есть работа».

О боже. Неужели это значило… нет! Линн не полетела в Новый Орлеан. Она каким-то образом связалась с Риком и направилась на остров. Чтобы защитить Мэдди.

Нет. Нет, нет, нет… Пальцы Мэдди с бешеной скоростью забегали по кнопкам. Набрав собственный номер, она написала сестре: «Не делай этого!»

Но Линн не собиралась слушать Мэдди, а значит, нужно было ее остановить во что бы то ни стало, перехватить, прежде чем она отправится на Стоун-Кей.

Да где же самолет? Стоило Мэдди подумать об этом, как двое авиатехников выехали из второго ангара на тягаче с самолетом на буксире, но не успела она подняться на борт, как из вестибюля вышел Шейн.

Вот черт.

Он шел по летному полю своей небрежной походкой, похожий на одного из своенравных богатых клиентов, с которыми имела дело компания.

Но Мэдди хорошо знала, что это внешнее впечатление, составляемое, помимо прочего, дорогими вещами от модных дизайнеров в его гардеробе. Хотя Шейн и происходил из состоятельной семьи, но был своим парнем, настоящим трудягой, способным постоять за себя. Он достаточно повидал в жизни и ни в чем не уступал Ноа и Броуди.

Шейн не сказал ни слова, только притянул Мэдди к себе и обнял. Долговязый, худой, он был невероятно силен. От него исходила спокойная уверенность. На мгновение на Мэдди нахлынула нежность, она с трудом подавила глупое желание расплакаться.

– Ты нас чертовски напугала, – прошептал Шейн, не размыкая объятий, прижимаясь щекой к ее волосам. – Всех нас.

Мэдди это знала и ненавидела себя, ей хотелось провалиться сквозь землю. Трое парней из «Скай Хай эйр» стали для нее семьей. Она понимала, что ее жизнь здесь, среди самолетов, но иначе поступить не могла.

– Почему ты не отвечала на мои звонки? У тебя все в порядке? – продолжал встревоженно расспрашивать Шейн.

У Мэдди перехватило дыхание. Она молча кивнула в ответ.

– Что происходит, Мэд?

Не в силах произнести ни слова, Мэдди отрицательно покачала головой. Слегка отстранившись, но не убирая рук, Шейн заглянул ей в глаза.

– Расскажи мне. Ты нас бросаешь? Тогда мне остается только покончить с собой, внеся предварительно это в список дел. – У Мэдди вырвался короткий смешок, и Шейн улыбнулся. – Ладно, значит, ты не увольняешься. Тебе нужна помощь?

– Ты, наверное, знаешь, что я заказала рейс.

– Да.

– Так я могу улететь без проблем?

– Это «Скай Хай эйр». У наших клиентов проблем не бывает.

Мэдди рассмеялась, но не без горечи.

– Твой самолет поведет Джейсон, – добавил Шейн, имея в виду нового пилота. – Он хорош. Даже очень. Но я попробую изменить график и взяться за штурвал сам…

– Нет. – У Мэдди едва не остановилось сердце. Не хватало только, чтобы Шейн ее сопровождал. – Не нужно. Дело не такое важное. Броуди вечно все преувеличивает. Не верь его словам.

– Не помню, чтобы я говорил тебе про разговор с Броуди.

– Броуди есть Броуди. Он наверняка что-нибудь да сказал. – Мэдди улыбнулась, изо всех сил стараясь изобразить беззаботность. – Взгляни на меня: я в полном порядке. Все прекрасно. Мне просто нужно улететь. Хотя маршрут придется изменить, теперь я лечу в другое место.

– Вот как?

– Я улажу это с Джейсоном. Где он?

– Будет здесь с минуты на минуту, я уверен. Так куда же ты направляешься?

Мэдди испытующе посмотрела на Шейна, пытаясь угадать, не задерживает ли он ее нарочно.

– На Багамы.

– Не хочешь рассказать мне зачем?

– Нет.

Шейн тяжело вздохнул.

– Женщины никогда мне ни о чем не рассказывают.

Мэдди не удержалась от смеха.

– Наверняка Дэни рассказывает тебе все. Вы ведь помолвлены.

– Так бывает, когда люди уважают друг друга.

Мэдди опустила глаза.

– Ты говорил с Броуди.

Улыбка ее потускнела, лицо Шейна тоже приняло серьезное выражение.

– Черт побери, – пробормотал он. – Ну и дубина. Что он на этот раз натворил?

– Ничего.

Шейн недоверчиво нахмурился.

– Ничего, – повторила Мэдди.

– Правда? Что-то мне подсказывает: дело здесь нечисто.

Мэдди выразительно возвела глаза к небу.

– Прекрати.

Шейн снова вздохнул и нерешительно замолчал. Это было так непохоже на него, что Мэдди невольно насторожилась.

– Что?

– Ладно. – Он обворожительно улыбнулся. – Это я послал Броуди проведать тебя, потому что, откровенно говоря…

«О боже, нет, – взмолилась про себя Мэдди. – Нельзя ли обойтись без откровенных разговоров…»

– Я чувствовал, что между вами что-то происходит.

Шейн пристально посмотрел на нее, ожидая реакции, и она сделала все возможное, чтобы не выдать своих чувств.

– С чего ты это взял? – с трудом выдавила девушка.

– Когда ты была в больнице, Броуди места себе не находил. Я в жизни не видел его таким потерянным и несчастным. Никогда.

– Это чувство вины.

– Возможно. Но лишь отчасти. Дело в другом.

– Я в этом сомневаюсь.

Но Шейна не обманул ее нарочито небрежный тон.

– Послушай, мы оба знаем, что нашему милому мальчику в жизни пришлось несладко.

Да. Мэдди об этом знала. Как знала и то, что Шейну посчастливилось родиться в благополучной семье. Но с Броуди все было иначе. Ему приходилось сражаться за место в жизни – в уличных драках и словесных поединках. Это сформировало характер Броуди, закалило.

Теперь Мэдди понимала его лучше, чем когда-либо. И тайно восхищалась им. Броуди никому не давал спуску, этот парень мог за себя постоять, она уважала его за это.

– По-настоящему несладко, – тихо произнес Шейн. – Броуди старался не зацикливаться на собственных неудачах, обиды отскакивали от него, как мячик от стены. Он поднимался и шел вперед, крепкий словно железо…

– Ты хочешь сказать, что у него шкура толстая как у слона.

На губах Шейна мелькнуло подобие улыбки.

– Совершенно верно. Он окружил себя непробиваемой броней. Это его способ выживания. Но ты…

«Молчи. Ни слова больше…»

– Ты пробила его броню.

– Мне иногда удается привести его в бешенство, – поправила Шейна Мэдди.

– Вернее, распалить до безумия. Возможно.

Мэдди с трудом сохраняла невозмутимость.

Стрела Шейна попала в цель: совсем недавно в домике, затерянном среди гор, Мэдди сама едва не обезумела от страсти.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – торопливо пробормотала она.

– Да? А я думал, тот поцелуй предельно ясно все объяснил.

«А это уже удар ниже пояса. Стало быть, Шейн перешел в наступление».

– Какой еще поцелуй?

– Нет, вы только посмотрите… – Шейн с довольным видом потер подбородок. – Броуди смерил меня точно таким же взглядом. Я начинаю думать, что вы двое, по существу, мало чем отличаетесь друг от друга.

– Ну, мне до слона далеко, шкура у меня не такая толстая.

– Это точно, – согласился Шейн, с явным одобрением оглядывая Мэдди. – По крайней мере, снаружи. Ну так вот к чему я веду… – Он взял ее за руку и сжал ладонь. – Сказать по правде, я тревожусь за него. Броуди этого не показывает, Мэд, но на самом деле он уязвим. Перед тобой он совершенно беззащитен.

– Он вовсе не беззащитен. Никто и ничто не может его задеть.

Мэдди поняла, что сказала неправду. В домике она необычайно остро ощутила ранимость Броуди, когда заговорила о его прошлом. За его внешней грубостью скрывалась натура куда более сложная, чем она думала.

– Он никогда не признается в этом, – предупредил Шейн. – Но ты сумела разрушить его броню. До тебя еще никому не удавалось это сделать. – Наклонившись, Шейн поцеловал Мэдди в щеку. – Так что будь с ним помягче.

Быть мягкой с верзилой ростом шесть футов четыре дюйма, который переполнен тестостероном? Мэдди невольно рассмеялась – таким нелепым показался ей этот совет.

– Да перестань ты.

– Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы и Броуди был с тобой нежнее.

– Вот еще! Мне не нужны нежности.

– Да, да. Вы с Броуди два сапога пара – оба ужасно гордые. Вы скорее умрете, чем признаетесь в собственной слабости. – Шейн покачал головой и насмешливо прищурился. – Да, Дэни была права. Забавно наблюдать вас в роли влюбленных.

«Ну, это уж слишком!»

– Я вовсе не…

– Ну да, конечно. – Желая смягчить свой выпад, Шейн нежно обнял Мэдди, потом чуть отстранился и заглянул ей в глаза. – Помни, ты всегда можешь ко мне обратиться. К любому из нас, в любое время дня и ночи.

– Знаю. Я вовсе не влюблена.

Шейн расплылся в улыбке.

– Я люблю тебя, Мэд. Возвращайся поскорее.

С этими словами он зашагал прочь.

– Я не влюблена! – Мэдди тяжело вздохнула, провожая глазами Шейна.

«Возвращайся поскорее».

Мэдди многое отдала бы за возможность изменить прошлое и вернуться к заботам двухмесячной давности, когда все ее неприятности сводились к путанице в документации из-за рассеянности Шейна.

Она поднялась на борт «лирджета» и прошла в роскошный салон, беспокойно поглядывая на иллюминатор. На летном поле стояли и другие самолеты: «кинг эйр», «уэстуинд», «сессна сантешн» и «муни», купленный Броуди несколько месяцев назад. Эта новенькая игрушка стала для него «любимым ребенком».

Броуди любил «Скай Хай эйр» всем сердцем, всей душой. Как и Мэдди. Она обожала светлый вестибюль, который лично помогала оформлять, и три больших ангара, пахнувших маслом и бензином. Мэдди пришла в компанию в поисках своего места в жизни. В «Скай Хай эйр» она обрела себя. Это место стало для нее домом. Здесь Мэдди чувствовала себя нужной, незаменимой, окруженной любовью и заботой. Но теперь ей предстояло проститься со всем, и одна мысль об этом причиняла нестерпимую боль. Ее путь лежал на Багамы. Нужно во что бы то ни стало остановить сестру, помешать ей вернуться на Стоун-Кей, а затем вместе с Линн приступить к осуществлению плана.

Расстроенная и нервная, Мэдди перешла в хвостовую часть самолета, чтобы избежать разговора с пилотом. Ей не хотелось ни с кем общаться. Несколько минут спустя Мэдди услышала, как пилот поднялся на борт, и ощутила облегчение. «Наконец-то». Повернувшись к двери, Мэдди оцепенела. Да, пилот появился. Самый отчаянный пилот во всей команде «Скай Хай эйр».

В дверях стоял Броуди, злой как тысяча чертей. Он был в бешенстве. Броуди направил на Мэдди испепеляющий взгляд. Он прошел в салон, всем своим видом выражая полнейшее безразличие к тому, что о нем могут подумать. И Мэдди посчитала, что ему действительно все равно.

Броуди направился к ней своей фирменной – небрежной и уверенной – походкой. Мэдди отдала бы что угодно, все деньги до последнего цента, за малую долю этой уверенности. Она знала, что могла бы убедить любого, что она в себе не сомневается. Но ей хотелось бы чувствовать это по-настоящему.

А Броуди вовсе не притворялся. Высокий, темный, осознающий собственную силу, он встал напротив Мэдди, скрестив руки на груди.

Может, он просто пожелает ей счастливого пути? Ха-ха! А может, Санта-Клаус и впрямь прилетит на своих санях в этом году.

Глава 12

Мэдди пристально смотрела на стоявшего перед ней мужчину. Она думала, что никогда больше его не увидит. Как же ему удалось так быстро завести машину без ключа? Он приехал всего через полчаса после нее…

– Замкнул провода, – хмуро бросил Броуди. – Если тебе интересно.

Да, Броуди Уэста не так-то легко было сбить с толку, но это не объясняло, как он узнал, где искать Мэдди. Закрыв за собой дверь, чтобы остаться с ней наедине, чего ей вовсе не хотелось, он прислонился спиной к корпусу самолета и сложил руки на груди. Его небрежная поза казалась расслабленной, но сам он напоминал хищника, готового к прыжку.

– Меня выдала Дэни, – догадалась Мэдди.

Броуди изогнул бровь, будто советуя ей еще немного подумать.

– Она позвонила Шейну, – продолжала Мэдди. – А Шейн позвонил тебе и отвлекал меня. Проклятье! Ох уж эти обрученные пары! Они слишком преданы друг другу и ничего не держат в тайне.

– Да, доверие просто зашкаливает, говорю это как новобрачный, – с едким сарказмом заметил Броуди. – Где твой пистолет?

Мэдди от растерянности моргнула.

– Что? – пробормотала она, изображая недоумение.

– Я видел патроны в ящике для белья. Так где же пистолет?

– Ты рылся в моем белье?

– Где пистолет?

Мэдди пожала плечами и вздрогнула от боли. Броуди тотчас настороженно замер. Это напомнило ей, что им намного легче управлять, когда он думает, будто ей больно. Было ли это чувство вины, оттого что пулю она получила в «Скай Хай эйр», или инстинкт самца, защищающего самку? Мэдди понятия не имела, но собиралась воспользоваться этой его слабостью. Выбирать ей не приходилось.

– Ты так и не приняла обезболивающее, – сухо бросил Броуди. – Поскольку сбежала прежде, чем я принес его тебе.

– Я стараюсь обходиться без них.

– Бейли сказала Ноа, что твой доктор рекомендовал тебе принимать их.

– Пусть лучше они беспокоятся о себе. Да и все остальные тоже.

– Вот черт. – Броуди тяжело вздохнул, будто само существование Мэдди мешало ему спокойно жить.

Мэдди хорошо его понимала. Она чувствовала себя не лучше, на душе у нее скребли кошки.

Качая головой, Броуди медленно прошел по салону, как это сделала Мэдди минуту назад, а затем направился к дивану, на котором она сидела. Его могучее тело – соблазнительная гора мускулов, при взгляде на которую замирало сердце, – двигалось с изумительной грацией.

– Ты не в том состоянии, чтобы куда-то лететь.

– Я в отличной форме. – Мэдди легла на диван и закрыла глаза. Разыграть слабость, слегка притвориться оказалось вовсе не сложно, к тому же ей действительно было не по себе – ее мучил страх за сестру. – Где мой пилот?

– Он перед тобой.

Мэдди широко открыла глаза. Броуди действительно отменный пилот – она сотни раз видела его в деле. Опытный, собранный, несмотря на нарочитую небрежность, он обладал железным спокойствием и острым чутьем. Но Мэдди не собиралась лететь с ним. Нет, только не на этот раз.

– Я тебя не нанимала.

– Нет, это я тебя нанял.

– Я говорю не о своей работе, Броуди. Знаешь ли, сегодня я частный клиент. И я заказывала Джейсона.

– Если ты хочешь лететь сегодня, твоим пилотом буду я.

– Неудачная идея.

– Я ведь твой муж, ты не забыла?

Мэдди недовольно поморщилась.

– Может, перестанешь повторять эту глупость, будто сам в нее веришь?

– Идет. Только если ты прекратишь отталкивать всех, кому ты небезразлична. Что случилось с прежней боевой Мэдди Стоун? Мэдди, которую я знал, никогда не сбежала бы поджав хвост, словно провинившаяся школьница.

– Я не бегу. И, если помнишь, это Линн соврала, что ты ее муж.

– Ах да. И где же Линн?

– Она… – Секунду поколебавшись, Мэдди сдалась: – У Линн дела еще хуже, чем я думала.

– Ну и ну.

– Я собираюсь ей помочь.

– И снова «я».

Мэдди в отчаянии развела руками.

– Броуди, как ты не понимаешь? Дело не в том, что я не хочу ничего объяснять или пытаюсь от тебя отделаться, просто я не могу просить тебя о помощи.

Броуди в недоумении нахмурился.

– Почему нет?

– Почему нет? – Мэдди замялась, пытаясь выдумать убедительную причину, но в конце концов решила сказать правду. Броуди это заслужил: – Потому что я боюсь за тебя. Понятно? Я не смогу сделать то, что должна, если буду тревожиться за тебя.

Взгляд Броуди смягчился и потеплел, но поза осталась прежней.

– Я большой мальчик, Мэд. И способен сам о себе позаботиться.

Мэдди успела это заметить. Его уверенная манера держаться, могучие мускулы и животная сила не оставляли сомнений, что этот парень сумеет за себя постоять.

– Ты собираешься на Стоун-Кей?

– Да.

– Поговорить с тем негодяем, что вам звонил?

– Надеюсь, что нет. Мне нужно остановить сестру, которая направляется к нему.

– Ясно. – Броуди выпрямился, оттолкнувшись от корпуса. – Я займусь этим.

Мэдди открыла было рот, чтобы возразить, но он остановил ее жестом.

– Ты можешь устроить мне за это выволочку потом. Таково условие соглашения. Прими его или откажись.

Лицо Броуди выражало непреклонность. Он уже принял решение и не собирался отступать. Этот парень никогда не сдавался. И Мэдди вдруг поняла, что не хочет его отговаривать.

– Хорошо, – тихо произнесла она.

Не двигаясь с места, Броуди направил на нее проницательный взгляд.

– Значит, мы действуем заодно. И спасаем сестру. Верно?

– Да, действуем заодно, – согласилась Мэдди. «Пока».

– До самого конца.

Мэдди вздохнула.

– Броуди…

– До конца.

Он твердо стоял на своем, Мэдди вовсе не хотела вовлекать Броуди в эту переделку, но ей не хватило духу сказать «нет».

– Ладно. До конца.

Прекрасно, что и говорить. Еще один план. И почему только все это происходит именно с ней?

Коротко кивнув, Броуди молча повернулся и вышел из салона. Мэдди медленно перевела дыхание.

Боже, что она наделала?

Броуди совершил посадку в Майами, чтобы заправиться топливом и пройти таможенный досмотр, а в десять вечера приземлился в Нассау, благополучно опередив надвигающуюся бурю.

Нассау – вечно бурлящий котел, сердце Багамских островов еще со времен знаменитого пирата Черная Борода, топившего суда в карибских водах три столетия назад, – окутывала густая мгла, снижавшая видимость. Но Броуди бывал здесь прежде. Этот город напоминал ему Массачусетс с его неизменными пальмами, соснами и искрящимся песком.

Багамский шельф славился спокойными водами и тропическим ветром, но на этот раз разыгралась непогода. Ветер клонил к земле верхушки деревьев, и хотя Броуди не видел океана, до него доносился неистовый рев и грохот волн. Плотный воздух обжигал легкие, и Броуди казалось, что кожа дымится. Возможно, виной тому была еще не утихшая злость. Он едва не упустил Мэдди. Если бы Броуди пробыл в горном домике еще каких-то десять минут или Шейн не сумел задержать ее… Но, к счастью, она не успела улизнуть.

Схватив саквояж Мэдди и свою спортивную сумку, Броуди вышел на летное поле, где вовсю бушевала гроза. Сверкнула молния, послышался оглушительный раскат грома, и техник аэродрома, пытавшийся привязать «лирджет», покачал головой.

– Ты вовремя зашел на посадку, приятель.

Да уж. Броуди случалось летать и в худших условиях, но не часто. Тучи полностью закрыли небо, воздух сгустился, сделался плотным, и тут же начался ливень. Броуди мгновенно промок до нитки. Подняв голову, он увидел, как из самолета выходит Мэдди. Она успела переодеться в облегающие джинсы, сапоги и длинную куртку, стянутую поясом на узкой талии. Капюшон, надвинутый на глаза, скрывал ее лицо.

Мэдди ничего ему не сказала. Что ж, другого Броуди и не ожидал. Возможно, он и выиграл первый раунд, но Мэдди не собиралась признавать поражение в игре. Она явно предпочла бы отправиться одна в это маленькое путешествие, и, вспоминая ситуацию в горном домике, Броуди решил оставить ее в покое.

Однако кое-что его тревожило. А вернее сказать, многое. Он чувствовал, что нервы Мэдди на пределе, несмотря на ее внешнее спокойствие. Более того, ее мучил страх. Броуди не допускал мысли о том, чтобы предоставить ее самой себе. Опасность его не пугала.

Боясь упустить ее из виду, он решил не отходить от нее ни на шаг.

Взявшись за поручень, она спустилась по трапу под хлещущими струями дождя. Порыв ветра сорвал с ее головы капюшон, открыв бледное измученное лицо. Мэдди выглядела такой беззащитной, что у Броуди сжалось сердце от острой боли.

Это было глупо, нелепо и просто смешно, но ему вдруг захотелось обнять Мэдди, прижать к груди, утешить. Впрочем, подобный порыв скорее всего привел бы к фатальному исходу – с таким же успехом он мог бы баюкать в своих объятиях ядовитую кобру. Схватив Мэдди за локоть, Броуди помог ей преодолеть последнюю ступеньку.

– Спасибо.

К его удивлению, Мэдди не вырвала руку. Ветер бросил пряди ее волос ему в лицо, и Броуди окутало ее пьянящим запахом. С неба лились потоки дождя. Шум падающей воды напоминал жужжание роя разъяренных пчел. Мэдди снова натянула на голову капюшон, и они побежали через летное поле.

Внутри небольшого ангара в чартерной зоне аэропорта они отряхнулись от воды и огляделись. У стены за столом администратора сидел огромный мужчина. Он курил сигару, жевал внушительного размера бутерброд и одновременно невнятно болтал по телефону. Дождь с чудовищным грохотом барабанил по металлической крыше строения.

Как только толстяк закончил разговор, Мэдди устремилась к нему.

– Вы видели меня сегодня вечером? – спросила она.

Парень недоуменно захлопал глазами.

– Что?

– Вы не видели здесь сегодня девушку, в точности похожую на меня?

Мужчина внимательно оглядел Мэдди с головы до ног.

– Я никогда прежде не видел такой отпадной красотки, как вы. Уж я бы запомнил.

– Ладно, спасибо, – сухо бросил Броуди, потянув Мэдди прочь от стола.

Посреди зала ожидания стояло несколько рядов кресел, а за ними автомат со стандартным набором напитков и закусок, повышающих риск заполучить инфаркт. Броуди направился прямо к нему, увлекая за собой Мэдди.

– Что выбираешь?

Она брезгливо скривила губы.

– Из этого? Ничего, спасибо.

Броуди достал из кармана мелочь.

– Смотрю, в еде ты гурман.

– Да. – Мэдди неодобрительно нахмурилась, глядя, как он покупает три плитки молочного шоколада. – Серьезно, куда ты денешь всю эту дрянь?

Броуди похлопал себя по животу, и Мэдди презрительно фыркнула.

– И что это значит? – поинтересовался Броуди, подозревая, что его только что оскорбили.

– Несмотря на твою отвратительную привычку набивать живот всякой гадостью, у тебя самый лучший брюшной пресс по эту сторону экватора.

О нет, он об этом не знал, но сразу же заулыбался как идиот после слов Мэдди.

– А что насчет территории по ту сторону экватора?

– Заткнись, Броуди. Ты унаследовал хорошие гены, и тебе это известно.

Броуди не знал, как сказать Мэдди, что от родителей ему достались только дурные гены. Да еще навыки карманника, приобретенные в детстве. Впрочем, это умение пригодилось ему в жизни. Спасибо дорогому папочке.

– Когда-нибудь ты превратишься в старика с большим пузом, – безжалостно продолжала Мэдди. – Твой живот будет нависать над брючным ремнем.

– Нависать над ремнем? – Броуди невольно поморщился, представив себе эту картину.

– Я просто хочу сказать, что тебе не стоить есть так много шоколада. Он незаметно разрушает тебя.

– А может, я сжигаю лишние калории, помогая людям.

– Людям, которые вовсе не хотят, чтобы им помогали, – напомнила Мэдди.

Отвернувшись, она направилась к столу администратора, но Броуди удержал ее, схватив за здоровую руку.

– Что еще? – проворчала Мэдди.

– Куда ты?

Глаза ее сверкнули, она натянула капюшон, скрыв лицо.

«Черт побери», – выругался про себя Броуди.

– Вызвать такси.

– Такси до…

– Пока не знаю. Я думаю.

– Вот черт! – Броуди наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. – Побереги свое время. Ты сказала, что отныне мы действуем в паре, – значит, мы вместе.

– Пока все не закончится.

– Совершенно верно. Так что расскажи мне подробности.

– Ладно. Я уже сказала: мне нужно остановить сестру, пока она не наделала глупостей.

– Например, не отправилась на Стоун-Кей, где ее ждут к девяти часам.

– Вот именно. Но я не предупредила тебя, что дело может обернуться скверно.

– Мне приходилось видеть и не такое.

Заметив сомнение в глазах Мэдди, Броуди напомнил:

– Мы ведь теперь вместе, ты не забыла?

– Только до тех пор, пока не вернемся в реальный мир, – возразила она и добавила, нацелив палец ему в грудь: – Помни об этом.

– Наконец-то признала. Мы в одной команде.

– Почему это так важно для тебя?

Невероятно опасный вопрос. Броуди пока не нашел на него ответа, по крайней мере такого, который бы его устроил.

– Потому что это важно для тебя. А теперь пойдем.

– Броуди…

– Не спорь с мужем, женщина.

– Господи боже, прекрати!

Броуди взял напрокат автомобиль, и вскоре они выехали в беспроглядную темноту ночи. Такой свирепой бури Броуди не видел уже давно. Дворники метались по лобовому стеклу, разгоняя дождевые потоки. Свет фар освещал лишь блестящую от воды дорогу, обсаженную с обеих сторон пальмами, которые наклонялись к самой земле под порывами ветра.

– Ты еще не раз поблагодаришь судьбу за то, что я здесь, с тобой.

Мэдди недоверчиво фыркнула.

Броуди переключил скорость, с трудом удерживаясь на скользкой полосе.

– Я не шучу.

– Ладно, я дам тебе знать, когда мне захочется поблагодарить за это судьбу.

– В душе ты рада, что не одна, – хмуро бросил Броуди, объезжая гольф-карт, который еле полз впереди.

– Аренда машины – совершенно напрасная трата денег.

– Возможно, но это моя трата, а не твоя.

Броуди попытался заставить «дворники» двигаться быстрее, но безуспешно: щетки ползли по стеклу со скоростью улитки.

– С каких это пор ты начал бросать деньги на ветер? Обычно ты такой скупой, что дрожишь над каждым центом.

Броуди бросил на Мэдди свирепый взгляд.

– Эй, полегче!

– Признай, ты взял машину в аренду, потому что не смог заставить себя сесть в такси. Ты любишь брать инициативу в свои руки.

– Вовсе нет.

– Тогда почему ты не позволил мне все устроить? Между прочим, этим я зарабатываю на жизнь.

– Знаю. Я подписываю твои чеки на зарплату, если помнишь.

– Я нашла бы тебе автомобиль подешевле.

– Вот еще! На кой черт мне сдалась машина подешевле? Мне нужно больше места в салоне.

– Я хотела сказать, что выбрала бы автомобиль получше.

Что ж, это возможно.

– Вторая машина была слишком маленькой. Мне некуда было поставить ноги.

– Надо было думать о голове, – отрезала Мэдди. – Не понимаю, как тебе удалось просунуть в эту дверь свою огромную пустую голову.

– Какая ты милая.

Мэдди едва не поперхнулась при этих словах.

– Милая?

– Да. Ты оскорбляешь только тех, кто тебе небезразличен. Признайся. – Приподняв брови, Броуди покосился на Мэдди. – Я тебе нравлюсь.

Она изумленно округлила глаза.

– Ты сошел с ума. И сильно переплатил. Признайся, ты любишь контроль.

– Ну хорошо, люблю. А теперь сознайся, что я тебе нравлюсь.

– Мне нравится твоя пустая голова.

Броуди победно усмехнулся, крепко сжимая руль.

– Может, скажешь, куда мы едем? Или я должен догадаться?

– В гавань. Нам нужно помешать Линн нанять катер.

Броуди рассмеялся, кивнув в сторону окна, за которым свирепствовала непогода.

– Никто не станет нанимать катер в такую бурю.

– Надеюсь. Но я хочу убедиться, что Линн не попытается отплыть сегодня вечером.

Только безумец вышел бы в море в такую ночь. Но Броуди знал, что спорить с Мэдди все равно что биться головой о стену. Ее упрямство не уступало в твердости граниту. Поэтому он отвез девушку на пристань, где два перевозчика в один голос твердили то, что он говорил с самого начала: вечером ни одно судно не покидало гавань.

– Едем в отель, – сдавшись, распорядилась Мэдди по пути в город. Она выглядела расстроенной и поникшей. – Пять звезд. Два номера.

Насчет последнего она могла бы не говорить: Броуди и так это понял, понял предельно ясно.

Остановившись возле первой попавшейся гостиницы, он заплатил за два номера. Провожая Мэдди до ее двери, Броуди заметил, что она потирает плечо.

– Извини, этот отель не пятизвездочный.

– И вовсе тебе не жаль.

Да, сказать по правде, он ничуть не жалел об этом.

Немного потрепанная прибрежная гостиница, отделанная в курортном стиле, хоть и потеряла лоск, но выглядела чистой, а большего Броуди и не требовалось.

– Зато до моря рукой подать.

– Я здесь не для того, чтобы нежиться на песочке.

Вот о чем Броуди действительно жалел. При других обстоятельствах – скажем, при лучшей погоде и Мэдди в хорошем расположении духа – он бы с удовольствием оценил ее фигуру в крошечном бикини.

Открыв дверь в ее номер, Броуди настороженно посмотрел на Мэдди, которая придерживала рукой больное плечо. Она мучилась от боли, но молчала из упрямства.

– Дай мне ключи от номера, пожалуйста.

Она нетерпеливо протянула руку.

– Тебе нужен лед?

– Мне ничего не нужно.

– Ох, Мэдди, Мэдди…

– Ключи, – повторила она, подкрепляя свое требование взмахом руки.

– Позже. – Она напрасно надеялась так легко от него отделаться. – Я сейчас вернусь.

Мэдди нахмурилась.

– Куда…

Он закрыл дверь у нее перед носом, испытав мстительное удовольствие, а затем отправился на поиски льда, надеясь, что Мэдди не станет выкидывать новые фокусы в стиле Гудини[6], ведь теперь они пришли к соглашению. Пусть хотя бы и временному.

Глава 13

Как только Броуди ушел, силы покинули Мэдди. Она до смерти устала притворяться, изображая бодрость и уверенность. Мэдди сделала глубокий вдох, потом медленно, осторожно выдохнула, стараясь унять бешеное биение сердца. Но это не помогло. Ничто не могло ей помочь.

О господи. Мэдди и представить себе не могла, чем обернется возвращение на Багамы. Запах влажного песка, морской воздух, тропическая экзотика, от которой она когда-то сбежала и которую так и не смогла забыть.

Буря окутала остров мглой, но Мэдди вглядывалась в темноту ночи, представляя, как будет выглядеть берег утром. Тихое лазурное море, расстилающееся до самого горизонта. Она представляла роскошные курортные отели и казино на белом песчаном взморье вперемежку с ветхими мотелями и бесчисленными магазинчиками – приманками для туристов. Подростком Мэдди провела здесь немало времени, работая и пытаясь накопить денег. Встречаясь с друзьями. Строя планы. Всегда строя планы…

Нет, она вовсе не нуждалась в живописных видах. Эти картины навеки отпечатались в ее памяти вместе с иными воспоминаниями. В основном мрачными, хотя изредка встречались и светлые.

Когда-то Мэдди вела замкнутый образ жизни и не знала ничего другого, кроме острова. Они с Линн родились здесь, в Нассау. И пока мать не сбежала, Мэдди не подозревала, что ее мир в одно мгновение может разбиться вдребезги.

Мэдди мало что помнила о матери. Мысли эти всегда причиняли ей боль, поэтому она старалась не думать о ней. Но иногда, в такие минуты, как сейчас, она жалела, что не может представить себе лицо матери, услышать ее голос.

Если бы мать не бросила своих девочек… Наверное, с ними ей пришлось нелегко. Ну конечно, близнецы – сущее наказание. Вот если бы у Мэдди были дети, она ни за что бы их не оставила. Ей стало смешно от одной мысли об этом, ведь она разрушила все отношения, какие у нее только были, и оборвала все связи до единой. Так откуда, спрашивается, взяться детям? Никогда, ни за что не оставила бы.

Мать исчезла из их жизни. А потом и отец тоже. Не по своей воле. Смерть не оставила ему выбора. Но это ничего не меняло.

Отец покинул их, отдал в руки Рика и банды убийц, выдававших себя за бизнесменов, торговцев ювелирными изделиями.

Здесь сестры ходили в школу, играли с другими детьми. Учились лгать, изворачиваться и воровать…

Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, Мэдди отвернулась от окна. Если бы только можно было так же легко оставить за спиной и воспоминания…

«Что теперь? – с горечью спросила она себя. – Броуди скоро вернется. Черт возьми, это он во всем виноват». Мэдди довольно скоро поняла, что он становится покладистым, стоит ей изобразить слабость и беспомощность. Поначалу она ловко пользовалась своим преимуществом, но внезапно почувствовала, что ей больше нет нужды притворяться. Черт побери, она не смогла бы лукавить, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Оказавшись здесь, Мэдди ощутила себя жертвой. Уже за одно это она ненавидела Рика, но и сверх того у нее было множество причин для ненависти. Рик лишил ее детства. Отнял у нее Линн.

Мэдди стало невыносимо плохо. Как она могла привезти сюда Броуди? Подвергнуть опасности…

Когда-то Мэдди и вправду надеялась, что у них с Броуди может что-то получиться. Она знала, что нисколько не похожа на женщин, которых обычно он выбирал. Броуди нравились простые девушки, самые обыкновенные, милые, добродушные, тихие…

Мэдди отличалась от них как день от ночи. Упрямая, своенравная, энергичная, одержимая работой, она доводила до совершенства любое дело, погружаясь в него с головой, и все же… Броуди, кажется, это не пугало. Он принимал ее целиком, со всеми достоинствами и недостатками.

Мэдди могла бы полюбить Броуди только за одно это. Однако он был для нее непозволительной роскошью. Ей предстояло найти сестру, прежде чем та совершит глупость, о которой впоследствии пожалеет. А затем вместе с Линн осуществить план, в котором, к несчастью, не нашлось места красавцу летчику, заставившему Мэдди испытать неведомые ей чувства.

Броуди раздобыл лед, совершил набег на еще один автомат с шоколадками и лишь затем вернулся в номер.

Она стояла у окна, бледная и измученная. Казалось, легкого ветерка довольно, чтобы сбить ее с ног.

– Ложись спать.

– Меня не нужно укладывать в постель, и я сама приложу себе лед к больному плечу.

– Правда? – Броуди подошел ближе. – Тогда как понимать все, что случилось в горном домике? Помнится, ты не могла раздеться без посторонней помощи.

Насторожившись, Мэдди бросила куртку на стул и опустилась на край кровати.

– Ладно, твоя взяла. Мне нужна помощь.

– Что?

– Мне нужна твоя помощь.

Броуди приложил ладонь к уху.

– Извини, не расслышал.

– Мне нужна твоя помощь! Ты что, глухой?

– Нет, я тебя слышал. – Он широко улыбнулся. – Просто мне хотелось, чтобы ты повторила это дважды.

Мэдди со вздохом откинулась назад.

– Ну ты и болван.

– Знаю. Но на этот раз ты разденешься сама.

– Почему?

– Потому что я перестаю соображать, когда тебя раздеваю. – Броуди указал пальцем на ее кофточку, обтягивавшую грудь самым провокационным образом. – Можешь начинать.

– Ты такой романтичный.

Броуди открыл было рот, чтобы возразить, но тут же передумал, благоразумно решив не касаться этой щекотливой темы. Стрела Мэдди попала в цель. Разумеется, он был чужд романтики. Однако ему нестерпимо хотелось раздеть Мэдди, а после покрыть ее обнаженное тело поцелуями. Потом сорвать с себя одежду… Мысли о том, что случилось бы дальше, Броуди предпочел пресечь на корню.

Внезапно где-то завибрировал мобильник.

– Тебе звонят?

– Это просто будильник. Ты не принесешь мне чаю?

– Ну нет. – Броуди покачал головой. – Однажды я уже попался на эту уловку.

– Нет, правда. – Мэдди посмотрела на него кротко и нежно. Ее глаза смотрели в душу. – Мне нужно выпить чаю. Я же говорила, что иначе не смогу принять лекарство, будет болеть желудок.

– Я думал, ты покончила с лекарствами.

– Я тоже так думала.

Броуди с подозрением оглядел Мэдди, пытаясь понять, не разыгрывает ли она его снова, но девушка действительно выглядела болезненной и слабой.

– Ладно, но если ты сбежишь, воспользовавшись моим отсутствием, я все равно тебя найду.

Бросив эту нелепую угрозу, Броуди покинул комнату. Оказавшись в коридоре, он немного подождал и приложил ухо к двери. Но ничего не услышал.

Броуди направился к стойке коридорного. Конечно, в крупных отелях обслуживание номеров на более высоком уровне, вынужденно признался он себе. Женщина не слишком спешила, принимая заказ, и к тому времени как ему подали наконец поднос с чаем, Броуди уже готов был взорваться от нетерпения.

Он сунул карточку-ключ от комнаты Мэдди в щель электронного замка и, увидев зеленый огонек, извещавший, что вход свободен, повернул ручку. Однако дверь не поддалась. Мэдди заперла ее на задвижку.

– Это не смешно, Мэдди. Впусти меня.

Не получив ответа, Броуди вошел в соседний номер, свой собственный, и направился к смежной двери.

Комната Мэдди оказалась пуста. Сердце Броуди упало вниз, к желудку, но в следующий миг он услышал шум воды в ванной. Слава тебе господи! Ложная тревога. Он уселся на кровать и принялся ждать.

Броуди ждал, отгоняя от себя навязчивые образы: нагая Мэдди под душем, мыльная пена на гладкой влажной коже, капельки воды… Потом он увидел мобильный на прикроватной тумбе, и это его мгновенно отрезвило. Почувствовав слабый укол совести, он проверил будильник. Тот был отключен. Броуди просмотрел список недавних вызовов, но не нашел ни одного знакомого номера. Потом перешел к сообщениям и похолодел:

«Опоздаешь, и Мэдди за это заплатит, я тебе обещаю».

Потеряв остатки терпения, Броуди решительно постучал в дверь ванной. Ответом ему была тишина.

Сердце Броуди заныло от плохого предчувствия. Немного подождав, он решил пойти ва-банк и, выругавшись про себя, ворвался в ванную. Его окутали клубы пара, поднимавшегося над закрытой душевой кабиной и расползавшегося по комнате.

– Мэдди?

Она не отозвалась.

Броуди уже понял, что договориться с ней будет непросто, так что ее упорное молчание не стало для него большим сюрпризом.

– Я заглянул в твой телефон и увидел сообщение. – Одним резким движением он отдернул шторку душа. – Знаешь…

Мэдди сидела на полу душевой кабины, уткнувшись лицом в колени, под струями воды. Она казалась сломленной, потерянной, и это рвало душу Броуди.

Облака пара не скрывали ее, лишь обволакивали туманной пеленой. Мокрые волосы, потемневшие от влаги, липли к ее спине и плечам. Броуди стало трудно дышать, грудь пронзило болью, словно его ударили чем-то тяжелым.

– Мэдди?

Она не пошевелилась.

Сдавшись, он шагнул в кабину и склонился над ней.

Внезапно она выпрямилась, словно стальная пружина, и Броуди увидел ее бледное лицо, искаженное ужасом. Вода стекала с нее ручьями. Глаза широко распахнулись, рот замер в беззвучном крике, и Броуди вдруг понял сразу две вещи. Во-первых, Мэдди не делала вид, будто его не замечает, а просто не слышала, как он пришел, потому что заснула. А во-вторых, ей снился кошмар.

На анализ этого открытия ушло несколько секунд, потому что Мэдди была голой, мокрой и потрясающе красивой. Именно поэтому ей и удалось застать его врасплох. Иного объяснения у него не нашлось. Мэдди ухитрилась подсечь его ногой под колено и уронить на пол. Он упал словно тонна кирпичей и лежал неподвижно, поливаемый водой из душа.

Броуди моргнул, щурясь от воды, заливавшей глаза, и вытянул шею, пытаясь разглядеть стоящую над ним совершенно голую, мокрую, разъяренную женщину, которая смотрела на него со зверским выражением лица.

Глава 14

– Ты сказал, что залез в мой мобильный? Я не ослышалась? – потребовала ответа Мэдди.

– Да. – Броуди метнул на нее свирепый взгляд. Мокрый до нитки, он лежал на полу кабины, а вода из душа продолжала хлестать.

– А ты не потрудилась мне сообщить, что, если Линн не придет на встречу, чего ты всеми силами добиваешься, то расплачиваться придется тебе.

Не найдя достойного ответа, Мэдди с досадой топнула по воде на полу кабины, окатив брызгами промокшего Броуди. Ей хотелось растерзать Рика за то, что ей пришлось пережить. Заставить его помучиться. Но вместо этого она снова плеснула водой в Броуди.

– Эй, полегче…

Он приподнялся и встал на колени, отплевываясь от воды. Мокрая рубашка облепила мускулы словно вторая кожа.

– Я на твоей стороне!

Мэдди в третий раз яростно ударила ногой по воде, но боль по-прежнему сжимала горло, а тело сводило судорогой от бессильного гнева и ненависти. Угроза Рика оживила старый ночной кошмар. Мэдди думала, что избавилась от него много лет назад, но он настиг ее вновь и не желал отпускать.

Прошлое навалилось на нее, вернув назад, в ту ужасную ночь на Стоун-Кей. Ей снова было шестнадцать, она проснулась от крика Линн и выскочила из дома в темноту, пытаясь найти сестру. Она все бежала и бежала, охваченная ужасом и отчаянием…

– Мэдди…

Она ожесточенно била ногой по воде, обдавая Броуди брызгами. Бормоча про себя ругательства, он с трудом поднялся на ноги, схватил ее и прижал к себе.

Внезапно Мэдди почувствовала себя обессиленной, загнанной в ловушку. Злость кипела в ней, и в глубине души она понимала, что вовсе не Броуди источник ее бешенства, страха и чувства вины. Ее это не заботило. Мэдди не могла об этом думать.

Привидевшийся кошмар напомнил ей о тех временах, когда она была юной, одинокой, беспомощной, и призраки прошлого обступили ее вновь. Воспоминания нахлынули, терзая, мучая, заставляя корчиться от боли.

– Я больше не могу… – Мэдди яростно затрясла головой. – Не могу…

– Тише. – Броуди ослабил хватку. – Все хорошо. – Он нежно обнял девушку. – Тише, тише, с тобой все в порядке.

Но Мэдди знала, что это не так. Несмотря на горячую воду, лившуюся из душа, ее колотила дрожь. Ледяной озноб пробирал ее до костей. Но самое ужасное, она уже не владела собой. Голос Броуди доносился до нее словно издали, мучительно мягкий и такой ласковый, что Мэдди не могла этого вынести.

– Я с тобой, – шептал Броуди, прижимая ее к своей горячей груди. За окном завывала буря, такая же яростная, как та, что бушевала у Мэдди в душе. – Это я, Мэд, всего лишь я, все хорошо. – Гордость и уязвленное самолюбие не позволяли ей уступить, заставляя сопротивляться, но Броуди только крепче сжимал ее в объятиях. – Перестань, хватит.

– Я не могу. – Она судорожно вцепилась в мокрую рубашку Броуди и почувствовала спасительное тепло его тела, ровное, успокаивающее биение его сердца. – Не могу перестать.

– Теперь ты не одна, я с тобой.

Броуди обнимал ее, его сильные руки гладили ее обнаженную кожу.

Мэдди не одна. Теперь с ней Броуди. Ей и прежде случалось впадать в отчаяние, но на этот раз впервые рядом человек, готовый ее поддержать. Эта мысль ошеломила Мэдди, и она внезапно замерла, сдерживая рвущийся наружу крик и безумное желание драться. Все еще дрожа от привидившегося кошмара и мучительных, надрывающих душу воспоминаний, она вдруг, к собственному ужасу, разразилась слезами.

Стоило Мэдди зарыдать, и Броуди окончательно потерял голову. Женские слезы всегда приводили его в растерянность, но видеть плачущей Мэдди, сильную, несгибаемую Мэдди, было еще мучительнее.

Подхватив ее на руки, Броуди выключил воду и выбрался из душевой кабины. Потом, сорвав с крючка полотенце, небрежно набросил его на девушку и перешел в спальню. Погруженную в полумрак комнату освещали лишь вспышки молний. Оконные стекла дребезжали, вторя оглушительным раскатам грома.

Броуди опустил Мэдди на кровать, лихорадочно соображая, что предпринять. Он сделал бы что угодно, только бы ее утешить. Достал бы луну с неба. А потом, как только Мэдди перестанет плакать, немедленно одел бы ее в рыцарские доспехи. Броуди чувствовал, что снова приближается к опасной черте. Черте, за которой мозги отключаются. В первую очередь ему следовало успокоить Мэдди, потом хоть чем-нибудь прикрыть и, наконец, заставить говорить.

– Мэдди.

Броуди ожидал, что она попытается вырубить его приемом карате. Или замкнется в себе, притворится, будто его не существует. Ей неплохо удавалось и то и другое.

Но вместо этого она изогнулась, потянула его вниз и опрокинула прямо на себя. Тишину в комнате нарушал лишь шум дождя да завывание ветра за окном.

– Мэд…

Мэдди закрыла ему рот ладонью, заставив умолкнуть. Потом приникла губами к его губам, ее дрожащие руки скользнули по его плечам к спине…

Броуди показалось, что его, словно щепку, затягивает водоворот. Ее губы впились в его. Теплые, солоноватые от слез и в то же время сладкие, сладкие до безумия.

– Мэдди… – попытался произнести Броуди, но было невероятно трудно говорить, чувствуя, как ее язык щекочет его губы, ощущая под собой ее роскошное тело, мокрые гладкие формы. Нагие формы. В голове у него полная неразбериха. В глубине души Броуди понимал, что Мэдди просто пытается сбить его с толку, одурачить. Это у нее и прежде здорово получалось. Внезапно ее руки взяли его мокрую рубашку.

– Теперь твоя очередь раздеваться, – прошептала Мэдди хриплым от слез голосом, едва различимым в шуме ливня.

Раздеться? Броуди понимал, что это скверная идея, хотя не смог бы объяснить себе почему. Его считали отчаянным парнем, но это было только видимостью. Женщины любят крутых и отчаянных больше на словах, чем на деле. Во всяком случае, на Броуди они не обращали внимания. За редкими исключениями его отношения с женщинами обрывались после нескольких свиданий, а в последний год и вовсе сошли на нет – Броуди день и ночь пропадал на работе, претворяя в жизнь свою мечту, создавая «Скай Хай эйр».

Прошло немало времени с тех пор как он в последний раз раздевался перед женщиной, но не забыл, как это делается. А вот чего он не мог вспомнить, так это чтобы когда-нибудь женщина так страстно его желала. Тем более Мэдди. Это так удивило его, что Броуди взял ее за плечи и, отстранившись, посмотрел в лицо.

– Ты ведь Мэдди, правда?

На мгновение она замерла, а потом словно обезумела: набросилась на него с нечеловеческой силой, молотя кулаками и яростно отбиваясь. Но на этот раз ей не удалось застать его врасплох. Броуди вытянулся рядом с нею, пригвоздив ее к кровати.

– Ладно, это ты. Прости, я…

Но Мэдди его не слушала, пытаясь вывернуться и ударить побольнее. Придавив коленом ее ноги, он завел ей руки за голову, не давая вырваться. Это совершенно не понравилось Мэдди.

– Выпусти меня, или я…

– Что, пнешь меня?

– Я не шучу!

– Минуту назад ты целовала меня так, будто жить без меня не можешь, а теперь хочешь ударить?

– Минуту назад ты не говорил без умолку и не принимал меня за мою сестру!

– Я никогда больше не ошибусь так глупо, – пообещал Броуди, наклоняясь к ее лицу. Он сильно растерялся, обнаружив ее в ванной, но теперь потрясение прошло и Броуди вдруг увидел себя со стороны.

Полностью одетый и насквозь промокший, Броуди лежал, прижимаясь к Мэдди, тоже мокрой, но совершенно голой. Он уткнулся лицом в ее теплую нежную шею и глубоко вдохнул одурманивающий аромат кожи.

– Поцелуй меня еще, черт бы тебя побрал, – потребовала Мэдди.

Несмотря на то что в прошлый раз она сама его поцеловала, Броуди решил, что сейчас не стоит заострять на этом внимание. Мэдди прильнула к нему, ее голос звучал хрипло от слез, появления которых они оба не ожидали.

Броуди не был глуп. Он понимал, что Мэдди снова пытается увести его в сторону, но, откровенно говоря, ему оставалось лишь признать свое поражение. Мэдди успешно справилась с задачей: ее отвлекающий маневр сработал. Ее губы приникли к его щеке, пока пальцы сражались с пуговицами на мокрой рубашке. Наконец, потеряв терпение, Мэдди резко дернула за ворот, и пуговицы отлетели.

– Я все-таки добьюсь своего, – прошептала она, снимая рубашку с его плеч. – Сначала поцелуи, а потом…

Броуди понравилось, как прозвучало это «потом». Он готов был отдаться этой дикой, необузданной жажде, овладевшей ими обоими. Слишком долго ждал он этой минуты, чтобы думать сейчас о последствиях. Мэдди не смогла расстегнуть «молнию» на его брюках, ее пальцы нетерпеливо потеребили застежку и скользнули под них. Броуди втянул живот и затаил дыхание, чувствуя, как громко стучит в груди сердце.

– Помоги мне, – попросила Мэдди.

– Я сделаю все, что ты захочешь.

– Скорее.

Только не это.

– А куда мы спешим? На пожар?

– Мне нравится без прелюдий.

Броуди знал наверняка: если ее рука задержится там, куда проникла, с этим проблем не будет. Но он не хотел торопиться. Нет. Он остановил бы время, чтобы запомнить все до мельчайших подробностей, а потом до конца своих дней предаваться фантазиям, вспоминая о них. Сжав руку Мэдди, он поднес ее к губам, пытаясь выиграть хотя бы минуту. Или две. Или час.

– Ты не торопишься, – заметила Мэдди.

При обычных обстоятельствах нетерпение женщины лишь подстегнуло бы Броуди, распалило еще больше. Но только не сейчас, не с Мэдди. Качнувшись вниз, он прижал ее к матрасу, приник губами к шее и лизнул – ему хотелось почувствовать вкус ее кожи. Потом настал черед подбородка, затем уха…

– Черт возьми, Броуди…

– Мм-м.

На вкус ушко оказалось восхитительным. Маленьким и нежным, с чертовски соблазнительными серебряными колечками.

Пальцы Мэдди зарылись ему в волосы, и Броуди едва не замурлыкал от удовольствия, но внезапно она больно дернула его за них.

– Поцелуй меня!

– Я целовал.

– Не так! Вот как надо! – Притянув к себе голову Броуди, она впилась в его губы. Ее язык скользнул глубоко в его рот, и Броуди накрыло ощущение неземного блаженства. А в следующий миг Мэдди обвила ногами его торс, будто желая убедиться, что он не сбежит.

Теперь Броуди не ушел бы ни за что на свете. Никогда.

Именно этого Мэдди и хотела. У нее вырвался стон наслаждения. Заставить Броуди не думать, не задавать вопросов, не пытаться командовать. Но еще сильнее Мэдди желала этого для себя. Она стремилась забыться, забыться хотя бы на несколько минут. Ей не терпелось прильнуть губами к его губам, почувствовать силу его объятий. Броуди был необходим ей как воздух. Потому что он был для нее всем. Мэдди скорее умерла бы, чем призналась в этом, но факт оставался фактом: в этом враждебном, обезумевшем мире Броуди был ее единственной опорой.

И если говорить откровенно, так было всегда.

Броуди умел целоваться. О боже, в самом деле умел. Мэдди так долго мечтала о нем, что, оказавшись наконец в его объятиях, едва не лишилась рассудка, а когда, оторвавшись от ее губ, Броуди тихо прошептал ее имя своим низким, хрипловатым, дьявольски сексуальным голосом, ей показалось, что сердце у нее вот-вот разорвется.

Желание захлестывало Мэдди все сильнее. Броуди снова поцеловал ее, и она издала невнятный стон. В его руках ее тело плавилось как воск. Мэдди отдала бы все, чтобы продлить это мгновение. Поставила бы на кон свое прошлое. Настоящее. Будущее. Даже свое сердце. Особенно последнее. Она знала, что сильно рискует, ведь сердце очень хрупкое. Но Мэдди уже ничто не могло бы остановить. Она чувствовала себя опустошенной, в ее душе поселились тревога и страх, а Броуди мог прогнать их, пусть и на несколько минут.

Броуди снова произнес ее имя. О как Мэдди нравился этот страстный шепот, в котором отчетливо слышалось то же дикое, безумное возбуждение, что охватывало и ее саму. Господи, как же давно ни одному мужчине не удавалось взволновать ее измученное сердце. Слишком давно.

Рука Мэдди скользнула по влажному животу Броуди вниз. На этот раз ей удалось схватиться за застежку на брюках и расстегнуть «молнию». В полумраке комнаты Мэдди встретила взгляд Броуди. В глазах его, темных от желания, разгорался огонь.

Теперь Мэдди знала. Знала наверняка. Что бы ни случилось потом, чем бы ни закончилась эта ночь, пути назад нет. Она позволит Броуди любить ее, и, что еще ужаснее, позволит себе любить его.

– Скорее!

Но он не послушал. Броуди прильнул губами к ее шее, слегка прикусив нежную кожу, и тело Мэдди изогнулось, словно ее дернули за ниточки.

– Я слишком долго мечтал об этом, чтобы торопиться, – проговорил Броуди. – Даже ради тебя.

– Ты мечтал об этом? – Погрузив пальцы в копну волос Броуди, Мэдди приподняла его голову и заглянула в глаза. – Тогда почему ты избегал меня на работе?

– Я не привык смешивать работу с удовольствием. – Ладонь Броуди легла на живот Мэдди. – Но сейчас мы не работаем…

Нет, они не работали, и Мэдди безропотно запрокинула голову, наслаждаясь прикосновениями его рук, жаром его искушенных губ, тяжестью его тела… о боже… его крепкого загорелого тела…

– Да, мы не на работе. – Ее глаза затмило желание. – Но если ты не поторопишься… – Она осеклась, когда губы Броуди скользнули к ее плечу, а после – к груди. – О господи…

Броуди прокладывал дорожку из поцелуев ко второй груди, и это заняло у него целую вечность. Мэдди сгорала от желания, а он даже не снял брюки. С каждой секундой ее сердце таяло словно глыба льда, и это пугало Мэдди.

– Ладно. Знаешь что? Ты слишком долго возишься. Забудь. Считай, что ничего не было. Дай мне встать.

Но Броуди не собирался ее отпускать. Улыбнувшись, он соскользнул вниз, развел плечом бедра Мэдди и жадно оглядел их.

– Эй, я… – Но в следующий миг горячие губы Броуди прильнули к нежной коже ее бедра, и Мэдди разом растеряла все мысли. – О…

Он уже тянулся губами к другому бедру.

– Б-броди…

– Да, так меня зовут.

Надо было убить его, когда представилась возможность. Мэдди постаралась бы привлечь в состав присяжных как можно больше женщин, и ее бы не осудили. Собрав остатки сил, она обхватила ногами торс Броуди и попыталась его опрокинуть. Но, разумеется, Мэдди это не удалось. Крутой, отчаянный парень Броуди Уэст привык добиваться своего. Он держался стойко, как скала.

– Черт возьми, Броуди!

Он посмотрел ей в глаза, ухмыльнулся и, схватив ее в объятия, перекатился на спину. Теперь Мэдди оказалась наверху, как ей того и хотелось.

– Можно и так, – покладисто заявил Броуди.

– Будет по-моему, – отрезала Мэдди, стягивая с него брюки. Ей пришлось попотеть – мокрая ткань прилипла к коже. – По-моему.

Она оседлала его. Наконец-то.

– Господи, – выдохнул Броуди.

Улыбка сползла с его лица, пальцы сжали бедра Мэдди, тело мучительно напряглось, выгнулось. Все случившееся потом походило на безумие, на яростную бурю, обрушившуюся на город Нассау.

Мэдди на мгновение замерла, наслаждаясь ощущением невероятной близости, полного слияния. Она никогда прежде не испытывала подобного чувства. Еще недавно, стоя под душем, Мэдди задыхалась от ужаса и тревоги. Тяжкий груз прошлого пригибал ее к земле, не давая вздохнуть. А теперь ее переполняла необычайная легкость, страхи отступили.

Сжав руки Мэдди, Броуди привлек ее к себе и поцеловал.

– Будет по-твоему, – прошептал он, касаясь губами ее губ. – На этот раз.

Тело Мэдди задвигалось в яростном ритме, охватившее ее пламя разгоралось все ярче, когда она вдруг поняла: дело вовсе не в том, что ей удалось взять верх над Броуди, просто ни с кем другим она не сможет испытать и малой доли того, что чувствует теперь. Эта мысль ошеломила ее. Мэдди смутилась и поникла.

Но Броуди не знал сомнений. Ласково коснувшись лица Мэдди, он прошептал ее имя, глаза его выражали недоумение. Мэдди покачала головой, а затем ускорила ритм, стремясь как можно скорее достигнуть вершины и провалиться в бездну наслаждения. Ей хотелось упиваться каждым мгновением этой близости… Но мысли продолжали лихорадочно метаться в ее голове, и Мэдди не удавалось избавиться от них…

– Проклятье! – задыхаясь, разочарованно пробормотала она и, опустив голову, прижалась лбом ко лбу Броуди. – Я не могу…

– Ты просто загнала себя.

Его руки обхватили бедра Мэдди, нежные пальцы скользнули по коже, будто зная, чего ей хочется больше всего. Они угадывали все ее тайные желания.

И Мэдди вдруг в голову пришла мысль, что отныне так будет всегда. Это последнее, о чем она успела подумать, прежде чем ее захлестнула обжигающая волна блаженства. И, отдаваясь этому чувству, она услышала словно издалека хриплый глухой стон Броуди. Он следовал за ней.

Они были вместе, вместе навеки…

Глава 15

Услышав назойливое жужжание телефона едва ли не около уха, Мэдди пошевелилась и тут же поняла, что лежит на теплом крепком теле Броуди.

Приятное пробуждение. И все же Мэдди не могла поверить, что заснула. В комнате царил полумрак, лишь из приоткрытой двери в ванную пробивалась узкая полоска света. Приподняв голову, она посмотрела на часы. Половина третьего. Мэдди попыталась передвинуться на край кровати, но Броуди крепче прижал ее к себе.

– Телефон…

– Я слышал.

Не выпуская Мэдди из объятий, он потянулся к своему телефону, лежавшему на ночном столике.

– Да, – протянул он низким, хриплым от сна голосом.

Чертовски сексуальным голосом. Мэдди захотелось отмотать время назад и опять услышать этот звучный бас, как слушают понравившуюся запись. «О господи, надо взять себя в руки», – мысленно приказала себе Мэдди, но за окном все еще бушевала гроза, а это означало, что можно понежиться в постели…

– Да, я по-прежнему с ней. – Броуди посмотрел Мэдди в глаза, слушая голос в трубке. – Какой вопрос? – Он со вздохом почесал щеку. – Да, да, я позабочусь о ней. – Выслушав ответную реплику, Броуди нахмурился и покачал головой. – Нет, Ноа, мы не задумали сбежать. Да что ты такое несешь, черт возьми?

Высвободившись из объятий Броуди, Мэдди перекатилась на спину и устремила пустой взгляд в потолок, стараясь не обращать внимания на тень сожаления из-за ужаса в голосе Броуди. Нет, они не собирались вместе сбежать. Собственно, они и ладили друг с другом как кошка с собакой, если не считать постели. Вот тут они поладили неплохо. Вернее, чертовски хорошо.

– Я уже пообещал, что позвоню тебе, если понадобится, – произнес Броуди. – А теперь иди полетай или отдохни.

Он оборвал разговор, и Мэдди почувствовала на себе его взгляд.

Теперь они лежали поодаль друг от друга. И Броуди смотрел на нее. Он явно хотел поговорить, а Мэдди – нет. Она старалась не шевелиться, надеясь, что Броуди снова заснет, если подождать. Ведь что делают парни после бурного секса? Засыпают.

Через некоторое время Мэдди медленно повернула голову и невольно закусила губу. Взъерошенный, с сонными глазами и совершенно голый, он выглядел просто сногсшибательно. Вдобавок он даже не думал засыпать.

Простыня соскользнула, открыв глазам его великолепное тело от адамова яблока до накачанного пресса, который Мэдди захотелось лизнуть словно леденец. А потом опуститься ниже…

С Броуди все произошло в точности так, как она представляла: стремительно, страстно, упоительно… потрясающе. Испытав наслаждение, она избавилась от ужасного, сковывавшего ее напряжения, и теперь чувствовала себя обновленной, полной сил. Быть может, теперь она смогла бы направить эти силы в иное русло… К примеру, на спасение сестры.

– Ты сейчас упадешь с кровати, – предупредил Броуди.

– Все в порядке.

Главное, держать дистанцию. Солидную дистанцию.

Броуди продолжал гипнотизировать ее своим взглядом, задумчиво потирая небритый подбородок, будто искал ответ на какой-то каверзный вопрос. Потом поманил ее пальцем: «Иди сюда».

Нет, нет, нет. Это неудачная идея. По-настоящему скверная.

Но, похоже, тело отказалось подчиняться Мэдди: оно немедленно откликнулось на зов, придвинувшись к Броуди. А затем он зарылся лицом в ее волосы и жадно вдохнул.

– Чудесно пахнешь, Мэд. Ты всегда так хорошо пахнешь.

– Перестань.

Собственный голос показался ей ломким и слабым. «Лучше бы ты опять заснул».

Броуди опустил голову, прижавшись губами к шее Мэдди.

– Чертовски хорошо.

– Я серьезно.

«Ну почему он никак не заснет?» – беззвучно простонала Мэдди. Может, ей следовало спросить себя, почему она не отталкивает Броуди? Но вместо этого она запрокинула голову, подставляя шею и наслаждаясь теплом его тела. Здесь, на Багамах, ее терзал ледяной холод, поднимавшийся изнутри, но рядом с Броуди она согрелась.

Его руки обхватили ее, притянули ближе. Нет, Броуди явно не собирался спать. Совсем наоборот.

– Нет, мы не начнем все сначала.

– Ладно.

Его длинные пальцы сжали ей бедра, потом скользнули между ног, и она поняла… Безумие повторялось.

– Броуди…

Мэдди могла бы поклясться, что полностью обессилела, но от его прикосновений тело ее затрепетало, а ноги раскинулись сами собой.

– Я не шучу. Мы не…

Его искусные пальцы знали свое дело. Беспомощно выгибая спину, Мэдди признала, что хочет все повторить.

– Ну ладно, может, еще один разок, – прошептала она, задыхаясь, пока Броуди ласкал ее.

Мэдди впилась ногтями в плечи Броуди, отчаянно пытаясь удержаться на месте, потому что мир вокруг неожиданно начал бешено вращаться, угрожая рассыпаться мириадами огненных искр.

– Но только один.

Броуди сдавил зубами ее кожу, и Мэдди охватила дрожь. Его голова качнулась к ее груди.

– Пусть и на этот раз все будет как я хочу, – пробормотала Мэдди. – Быстро.

Она попыталась притянуть Броуди, заставить войти в нее, чтобы поскорее начать второй раунд, но тот не послушался.

– Нет. Быстро у нас уже было. Теперь мы не станем торопиться.

Каждое слово он сопровождал поцелуем, прокладывая влажную дорожку вдоль ее тела: от шеи к плечу, к шраму, где пуля раздробила ключицу. Там его губы задержались надолго, прежде чем скользнуть дальше, к груди…

– Я хочу изведать тебя на вкус, Мэдди. Всю, каждый дюйм от макушки до пяток.

О нет. Ничего не выйдет. Если они не набросятся друг на друга и не покончат поскорее с этим безумием, тогда…

Броуди обхватил губами ее сосок, и Мэдди выгнулась дугой, едва не скатившись с кровати. Тело помимо ее воли отзывалось на малейшее его прикосновение. Соски отвердели, а между бедер уже разгоралось жаркое пламя, сжигая ее изнутри. Опять.

– Черт побери, Броуди.

Выпустив один сосок, он потянулся ко второму.

– Броуди Аллен Уэст!

– О, так официально? – усмехнулся он, нимало не смутившись.

Похоже, происходящее его забавляло. Броуди не думал спешить. Его горячие губы продолжили путешествие по животу Мэдди.

Она стиснула зубы, комкая в кулаках простыни.

– Да, я перейду на официальный тон, если ты будешь тянуть время.

Приподняв голову, Броуди лукаво улыбнулся. В глазах его играл озорной огонек.

– Будет по-моему, – твердо заявил он.

Дерзкий вызов в его голосе отозвался в ней дрожью. Но Мэдди не желала уступать. Она не могла отдаться чувствам. Не могла. Ей не хватало сил или храбрости, а может, того и другого. Лишние сложности пугали ее. Ее могла спасти лишь скорость, поэтому Мэдди оттолкнула Броуди и оседлала. Лежа на спине, он улыбнулся и обхватил ладонями ее грудь. Мэдди качнула бедрами, желая принять в себя его налитую силой плоть, но Броуди отстранился, качая головой.

– Я еще не готов.

Недоверчиво подняв брови, Мэдди окинула взглядом его член, едва умещавшийся у нее в ладонях. Не готов?

– Просто, когда ты рядом, я становлюсь твердым как камень, – пояснил Броуди.

Одним быстрым движением он повалил Мэдди на спину и накрыл своим телом.

– Ладно, слушай. – Она попыталась улыбнуться. – Может, нам лучше просто поспать. Мне нужно отдохнуть хотя бы несколько часов, я должна помешать Линн…

– Чему именно ты хочешь помешать?

Пальцы Броуди скользнули меж ее бедер. Издав глухой стон, он обвел языком ее сосок.

– Утренней встрече, это ясно. Но что там у вас на Стоун-Кей?

– Это частные владения…

Наслаждение нарастало, ширилось, неслось на всех парах, словно поезд без тормозов. Мэдди чувствовала, как наливается жаром тело, как сводит пальцы ног и развязывается язык.

Но Броуди, казалось, ничего не замечал. Он неспешно обхватил губами второй сосок, а его руки доставляли ей невероятное удовольствие, лишая Мэдди последних остатков здравомыслия.

– Частные владения? – прошептал Броуди, обжигая дыханием кожу Мэдди и скользя языком вниз, к ее животу. – Семейные владения?

– Да. Вроде того. Броуди…

– Так этот Рик…

Боже, его пальцы! Должно быть, Броуди чувствовал себя хозяином положения. Он управлял ею словно марионеткой. Пытаясь отвоевать позиции, Мэдди провела ладонью по его спине. Дыхание Броуди стало прерывистым. Довольная произведенным эффектом, Мэдди продолжила игру.

– Рик, – с усилием произнес Броуди изменившимся голосом. – Это…

– Наш дядя.

– Настоящий отморозок?

– Да, – согласилась Мэдди, выгибая бедра навстречу его прикосновениям.

Мягкие жаркие губы Броуди нежно скользили по ее телу.

– Он обидел тебя?

– Нет, Рик никогда не станет сам марать руки.

Броуди прильнул губами к ребрам. Сначала справа, потом слева…

– Что это значит?

– У него полно подручных, которые делают за него грязную работу.

– Должен признаться, Мэд. Мне не слишком нравится твое семейство.

Мэдди не удержалась от смеха.

– Да. Меня это не удивляет. Ну что, ты собираешься идти дальше или как?

– Или как.

Он поцеловал ее в живот, потом поднял голову и пристально посмотрел на нее. Взгляд его смягчился.

– Почему Рик тебе угрожает?

– Это долго объяснять. Мы сейчас немного заняты, если ты вдруг забыл…

– Я не забыл.

Его пальцы мгновенно доказали это, вынудив Мэдди тихонько застонать.

– Так что ты намерена делать, когда найдешь Линн?

– Броуди…

– Знаю. Я люблю делать несколько дел одновременно. Доставь мне удовольствие, ответь.

Большие теплые ладони Броуди взялись за ее бедра и развели в стороны, будто она недостаточно широко раздвинула ноги.

– О боже, – прошептал он. – Какая прелесть.

Мэдди закрыла глаза.

– Перестань заговаривать мне зубы. Ты заполучил меня, так действуй, черт побери.

Палец Броуди скользнул к треугольнику меж ее бедер и приоткрыл влажные складки.

– Похоже на спелый, блестящий розовый плод, истекающий соком.

Мэдди почувствовала, что не в силах говорить, язык словно прилип к гортани. Каждое движение пальцев Броуди отзывалось в ней жаркой волной дрожи.

– Это для меня, Мэдди? Я зажег в тебе этот огонь?

В его густом низком голосе слышалось самодовольство – это и возбуждало, и бесило.

– А кто же еще?

– Может, я хочу услышать, как ты сама это скажешь.

– Ты надо мной издеваешься? Я же только что говорила: ты меня заполучил.

– Может, парню нравится знать, что женщина его хочет.

Мэдди приподнялась на локтях, чтобы видеть Броуди. Растрепанный он выглядел дьявольски сексуально.

– Может, парню лучше заняться делом, пока женщина не передумала?

– Да брось. – У него хватило наглости ухмыльнуться. – Ты не передумаешь.

С этими словами он склонил голову и приник губами туда, где только что были его пальцы. Издав невнятный стон, Мэдди вцепилась в простыни, ее бедра сами собой взметнулись вверх, навстречу наслаждению. Ладони Броуди сжали ее ягодицы, и Мэдди снова охватило исступление. Тело ее плавилось, растекаясь вязкой патокой, и когда лишь какой-то дюйм отделял ее от самого пика, Броуди вдруг отстранился.

– Ты так и не ответила на мой вопрос.

Мэдди задыхалась, сердце ее колотилось так громко, что она едва слышала Броуди.

– Я не помню твоего вопроса.

Броуди нахально усмехнулся в ответ.

– Чего хочет Рик от Линн?

Мэдди точно помнила, что об этом Броуди не спрашивал, но ей так хотелось продолжения!

– Линн работает на него.

– А-а.

Его язык медленно очертил самое чувствительное место на ее теле, отчего сердце Мэдди едва не выскочило из груди.

– И чем она занимается?

– Она дизайнер ювелирных изделий в его торговой компании. Черт тебя побери, Броуди!

Броуди насмешливо фыркнул.

– Обожаю слышать, как ты произносишь мое имя. С раздражением, злостью и разочарованием.

Повернув голову, он поцеловал сначала одно ее бедро, а потом другое.

– Тебе следовало бы знать: я не люблю спешить.

– У тебя была возможность, но ты ею не воспользовался, проклятый здоровяк. Я ложусь спать.

– Ты хочешь сказать, что сможешь сейчас заснуть?

– Как младенец.

– Знаешь что, – палец Броуди лениво скользнул по влажным складкам, заставив Мэдди глухо застонать, – ложись-ка ты спать.

Запечатлев нежный поцелуй на ее ноге, он откатился в сторону.

– О нет. – Мэдди хрипло рассмеялась, притянув к себе Броуди. – Сперва закончи то, что начал.

– К счастью для тебя, я всегда завершаю начатое. – Его палец описал еще один круг. – Так что через несколько часов мы отправимся на поиски твоей сестры.

– Нет никакого «мы».

– Смирись, детка.

Склонив голову, Броуди вернулся к прерванному занятию.

– Теперь мы вместе.

«Этот человек – сущий дьявол», – выругалась про себя Мэдди. Ему, как никому другому, удавалось вывести ее из себя.

– Броуди мне нужно…

– Тебе нужен я.

Какая возмутительная самоуверенность! Однако Броуди был чертовски прав.

– Я собираюсь…

– Ты собираешься достигнуть пика, – прошептал Броуди, терзая губами ее плоть.

Да. Ну почему он вечно оказывается прав? Вселенная взорвалась, а в следующий миг их с Броуди тела слились в одно целое. Мэдди обвила ногами его торс, желая острее ощутить его возбуждение, его силу, почувствовать крепость его плоти. Она выгнула спину, ее бедра задвигались, меняя его медленный, ленивый ритм на яростный, исступленный, сверхзвуковой, пока огненный смерч не поглотил их. Затерянных в океане времени… Но сумевших обрести друг друга.

Глава 16

Спустя несколько мгновений, а может, и лет, у Броуди вырвался глубокий блаженный стон.

– Ладно, признаю, твой способ тоже неплох.

Броуди уткнулся лицом в шею Мэдди и, не удержавшись, лизнул нежную кожу – так божественно она пахла. Он не нашел на ее теле новых татуировок или пирсингов, что, надо признаться, его удивило. За внешностью крутой и дерзкой девчонки скрывалась другая Мэдди, милая, нежная и страстная.

– Быстро у нас не получилось, – отозвалась она. – Если бы я не взяла дело в свои руки, мы бы и сейчас продолжали прелюдию.

Броуди поднял голову и посмотрел на Мэдди. Черт возьми, он чувствовал себя хозяином Вселенной и даже больше.

Мэдди лежала, закрыв глаза, на губах ее светилась улыбка. Ее роскошные шелковистые рыжие волосы разметались по подушке, влажная от пота кожа порозовела, и стоило Броуди взглянуть на нее, как сердце его замирало.

– По-твоему, недостаточно быстро? Как такое возможно? Я установил новый рекорд ради тебя.

Мэдди равнодушно дернула плечом.

– Могло бы быть и побыстрее.

Броуди невольно рассмеялся.

– В следующий раз я буду лучше стараться.

Небесно-голубые глаза Мэдди широко распахнулись и уставились на него.

– В следующий раз?

– Ты хочешь сказать, что следующего раза не будет?

Мэдди не ответила. Неужели она и вправду больше не хотела быть с ним? Но ведь она страстно отдавалась любви и получала наслаждение. Мэдди хотела этого. Ей это нравилось. Так почему теперь она не желала повторения?

– Все было так замечательно, что же здесь плохого?

Мэдди отвела глаза.

– Значит, ты рассчитывал на продолжение?

– Разумеется.

Мэдди со вздохом села и, вытянув из-под Броуди простыню, закуталась в нее, скрыв от глаз свое гибкое тело, которое ему хотелось бы обнимать и ласкать вечно.

– Извини, я совсем расклеилась в ванной. Но то, что случилось потом, здорово мне помогло.

Немного помолчав она добавила:

– Спасибо.

Спасибо?

– Я давно не занималась сексом. Поэтому…

Броуди не возражал оказаться тем самым парнем, с которым Мэдди нарушила свое долгое воздержание. На самом деле ему это очень понравилось.

– Поэтому ты… что?

– Ты знаешь. Так быстро перегорела.

– Погоди-ка минутку.

Броуди недоуменно нахмурился. Похоже, его только что оскорбили. Однако полной уверенности у него не было, поскольку соображал он слишком медленно и через силу. – Ты хочешь сказать, что любой парень довел бы тебя до экстаза так же быстро?

Мэдди сжала губы, молча глядя на него.

– Нет, черта с два. – Броуди покачал головой. – Ты не посмеешь сказать мне такое.

– В этом нет ничего личного, Броуди.

Как бы не так, черт побери.

– То, что произошло между нами в этой постели, не случается ежедневно с каждым встречным, – уверенно возразил Броуди.

– Мой вибратор справляется с этим за шесть минут. – Мэдди пожала плечами, заметив изумленный взгляд Броуди. – Это так, к слову.

– Но я намного лучше, чем вибратор.

Мэдди рассмеялась и попыталась встать с постели, но смех застрял у нее в горле, когда Броуди взялся за простыню, в которую она куталась.

– Эй! – запротестовала Мэдди.

Но Броуди не желал уступать, и ей оставалось не двигаться или вылезти из постели голой.

Мэдди предпочла подождать. Вздернув подбородок, она смерила Броуди своим фирменным испепеляющим взглядом, который обращал в бегство многих храбрых мужчин. Но только не Броуди Уэста. Бунтарской его половине нравился этот взгляд. Броуди вдруг захотелось сорвать с Мэдди простыню и посмотреть, что будет.

Так он и сделал. Она взвизгнула, перекатилась к краю кровати и весьма изящно спикировала на пол, затем подхватила брошенное полотенце и проворно завернулась в него.

Надменно вскинув голову, Мэдди прошла в ванную.

Растянувшись на кровати, Броуди заложил руки за голову и стал ждать. Вибратор! Нет, это же надо! Да он в тысячу раз лучше любого агрегата.

Мэдди вышла из ванной несколько минут спустя. Ее тонкое шелковое одеяние хоть и напоминало покроем спортивный костюм, так откровенно облегало фигуру, что Броуди скорее назвал бы его бельем. Она по-прежнему презрительно задирала нос, делая вид, будто не замечает его.

– Смотри, как бы у тебя кровь носом не пошла от натуги, – заметил он.

Мэдди положила руки на бедра и тряхнула головой, отбросив назад волосы. Интересно, знала ли она, что шелковая ткань ясно очерчивала ее возбужденную грудь. От этого зрелища рот Броуди наполнился слюной, как у собаки.

– Можешь изображать королеву, сколько тебе хочется, – продолжал Броуди. – Но по крайней мере признай: ты не так сильно страдаешь от болей в плече, как пыталась меня убедить.

– В меня попала пуля.

– Да.

Руки Броуди сами собой сжались в кулаки. При одной мысли о пуле, ранившей Мэдди, в нем поднималась ярость.

– Однако ты быстро поправляешься, хотя и прикидываешься больной.

– Ты хотел, чтобы я была слабой.

– Я хотел, чтобы ты была честной.

– Честность не всегда лучшая политика. Особенно в нашем случае.

Броуди долго смотрел на нее, потом покачал головой.

– Думаю, нам лучше не пытаться переубедить друг друга, детка. Пусть каждый останется при своем мнении. А теперь вернемся к важному вопросу.

– Я не собираюсь больше обсуждать свой вибратор.

– К другому важному вопросу. Чего именно хочет Рик от Линн? И почему это настолько важно для него, что он прибегает к угрозам?

– Ты словно бульдог: вцепишься и не разжимаешь челюсти. Тебе кто-нибудь говорил об этом?

– Постоянно это слышу. Итак…

– Рик – брат моего отца.

– А твой отец…

– Умер. Рик управляет процветающей компанией, которая занимается торговлей драгоценными камнями. Главным образом он ввозит в Штаты неограненные камни. Ему нужна Линн. Линн разрабатывает дизайн ювелирных изделий с этими камнями. Может, теперь ты пойдешь к себе в номер, чтобы я могла немного поспать?

– Что? Ты не хочешь заснуть, свернувшись у меня под боком?

Мэдди выжидающе скрестила руки на груди. В глазах ее явственно читалось: «Спустись на землю». И Броуди решил не признаваться, что с радостью провел бы остаток ночи, сжимая ее в объятиях.

– А чем еще занимается Рик?

– Зависит от того, кто спрашивает. Если ты работаешь на дядю Сэма или на Налоговое управление США, то получишь один ответ, а если представляешь фирму, которая покупает необработанные драгоценные камни для создания ювелирных изделий на продажу, это дело другое.

Так. Наконец что-то начало проясняться.

– Например?

– Например, тебе могут продать фальшивый камень, который выглядит не хуже настоящего, хотя не стоит и малой его части.

– Похоже, этот бизнес приносит неплохие деньги. Мошеннику есть чем поживиться.

– Несомненно.

– Выходит, Линн знала, что нарушает закон?

Мэдди вздохнула.

– Ты не устал?

– Нисколько. Но если ты предпочитаешь сбросить пижаму и показать мне тот шестиминутный трюк с вибратором…

Мэдди метнула такой кровожадный взгляд на его бедра, прикрытые простыней, что Броуди всерьез испугался за свое будущее потомство.

– Ладно, скажи мне еще кое-что. Какое отношение все это имеет к тебе?

– На самом деле – никакого. Я в шестнадцать лет покинула Стоун-Кей. Но недавно Линн тоже решила уехать, а Рик… возражает.

– Возражает? Как?

– Большей частью работа Линн носила вполне законный характер.

– Большей частью, но не всегда.

Мэдди коротко кивнула.

– Иногда Рик заставлял ее участвовать в мошенничестве. Она была ему нужна, чтобы создавать украшения. С настоящими камнями и поддельными.

– Почему она этим занималась?

– Из страха.

Броуди недоверчиво покачал головой.

– Это объяснение никуда не годится.

– Ты мужчина, – возразила Мэдди. – Тебе не понять, что такое женский страх.

– Да ладно, Мэдди. На ее стороне закон.

Выражение лица Мэдди не изменилось, но Броуди похолодел от плохого предчувствия.

– Хорошо, объясни, почему она не могла обратиться к властям?

– Десять лет назад… – Лицо Мэдди исказила гримаса боли – тень неприятного воспоминания, – и Броуди стало еще тревожнее. – Линн повздорила с одним из подручных Рика.

– Что случилось? – спросил Броуди, уже догадываясь, что произошло нечто ужасное.

– На следующий день его нашли мертвым.

Да. История скверная.

– Рик заявил, что Линн причастна к смерти парня. Он пригрозил обвинить ее в убийстве и сдать властям, если она уйдет.

– На что она сказала: «Извини, мне очень жаль», – а затем все равно ушла?

– Линн сдалась. Она испугалась, Броуди.

Да, испугалась. И не одна Линн. Мэдди тоже было страшно. В ее глазах застыл ужас.

– А из-за чего именно они повздорили с этим парнем?

– Линн согласилась на свидание с ним. Один раз.

– А что насчет его смерти? Это ее рук дело?

– Нет, – резко ответила Мэдди. – Это не Линн.

– И чего ты пытаешься добиться, помешав ей работать на Рика? Помочь сестре совершить побег? Подвергнуть себя опасности ради той, кому следовало уйти много лет назад? Она могла бы догадаться, что Рик ни за что не сдаст ее полиции, ведь это грозит ему разоблачением.

– Ты не понимаешь.

– Так помоги мне понять.

– Уже ночь. Я ложусь спать.

– А потом?

– Потом отправлюсь в гавань вызволять сестру.

– А когда Рик явится за тобой, чтобы остановить Линн?

– Это я решу после. Сейчас у меня другие заботы.

– Ты смеешься надо мной?

Мэдди не ответила. Она молча смотрела на Броуди, постукивая по полу босой ногой. Но он устал от ее молчания.

– Значит, проснувшись, я увижу, что ты сбежала, Мэдди?

– Ты мой пилот. Как я могу сбежать без тебя?

– Ничто не мешает тебе сесть в другой самолет.

Она презрительно сморщила нос, и Броуди невольно рассмеялся. Мэдди отличалась разборчивостью не только в еде. Она и самолеты выбирала так же придирчиво.

– Послушай, тебе в любом случае следует подождать здесь. Ты не обязана рисковать собой ради Линн…

– Да. Но и ты не обязан.

Броуди поднялся с кровати и подошел к ней.

– И все же мы оба собираемся рискнуть. – Он взял Мэдди за руку, мягко потянул к себе и в ответ на ее вопросительный взгляд сжал ее пальцы. – Может, мы и не должны. Но это не остановит нас, если мы хотим помочь тем, кто нам небезразличен.

Мэдди не сводила глаз с его лица.

– Ты и в самом деле сумасшедший.

– Законченный псих, детка. Законченный псих.

Глава 17

Линн стояла напротив галереи Бена в Новом Орлеане, сжимая в руках письмо, написанное в самолете. В письме говорилось, что она вовсе не та, за кого Бен ее принимал. Что Линн такая же фальшивка, как изготовленные ею драгоценности, которые приобрела его галерея, и она надеется, что когда-нибудь Бен ее простит, хотя едва ли это возможно.

Линн писала, что поймет, если Бен захочет подать на нее в суд. Это будет справедливо, ведь она заслуживает самого строгого наказания. Но Линн обещает, что когда-нибудь непременно возместит Бену ущерб, чего бы это ни стоило.

Рассвет окрасил небо в бледно-пурпурный цвет. В этот ранний час галерея была закрыта, как Линн и рассчитывала. Ей не хотелось столкнуться с Беном. Линн помедлила, глядя на конверт, где лежало доказательство ее вины. Возможно, ее ожидала тюрьма. Но если Бен решит передать ее властям, Рик пойдет ко дну вместе с ней.

Линн готовилась принять любой исход событий. С тяжелым сердцем она поднесла письмо к щели почтового ящика, руки ее дрожали, но дверь внезапно отворилась, и Линн встретилась глазами с Беном.

Проснувшись на рассвете, Мэдди обнаружила, что лежит в объятиях Броуди. Что за дьявольщина? К этому можно и привыкнуть. Какого черта он снова забрался к ней в постель?

Броуди глубоко и ровно дышал, глаза его были закрыты. Мэдди скользнула взглядом по щетине на его лице, по всклокоченным темным волосам. Черт подери, его облик сводил ее с ума.

Но как он оказался здесь?

Приподняв одеяло, Мэдди оглядела себя. Она была в пижаме. В отличие от Броуди. Он лежал голым, и, надо признать, Мэдди далеко не сразу удалось заставить себя отвести от него взгляд. Но хоть он и выглядел сногсшибательно, это не давало ему права прижимать ее к себе словно собственнику, отчего Мэдди страстно хотелось прильнуть к нему всем телом.

– Броуди.

– Мм-м.

Он крепче обнял Мэдди и, не открывая глаз, уткнулся лицом ей в шею. Она слегка тряхнула его, но это, казалось, не произвело никакого действия.

– Что ты здесь делаешь?

Одна рука Броуди скользнула ей под пижаму и обхватила ягодицу, а другая медленно поползла вверх по спине, отчего Мэдди захотелось замурлыкать.

– Мм-м… – промычал он снова.

– Просыпайся!

Броуди открыл наконец глаза. Сонный и жутко сексуальный.

– Эй, ты чего?

– Чего? Это ты себя спроси. Что ты забыл в моей постели?

– Ты сама попросила меня вернуться к тебе.

– Ничего подобного.

После несвоевременного фантастического секса Мэдди прогнала Броуди, и тот вернулся к себе в номер. Разве нет?

– Около трех ты постучала в смежную дверь и сказала, что тебе холодно.

О боже! Теперь Мэдди вспомнила. Ей снова привиделся кошмар, и она попросила Броуди согреть ее. Со вздохом она выбралась из постели и подошла к окну, боясь поддаться искушению и наброситься на обнаженного Броуди.

– Мне уже не холодно.

– Да. Я так и понял.

Услышав, как Броуди поднялся, Мэдди повернулась и вытянула шею, чтобы лучше видеть, как он собирает одежду и уходит к себе. А там было на что посмотреть…

– Даже не думай сбежать от меня, – предупредил он.

Сбежать? Со спины он выглядел просто… Смежная дверь захлопнулась, и прекрасное видение исчезло. Пытаясь стряхнуть наваждение, Мэдди снова отвернулась к окну.

От вчерашней бури не осталось и следа. Над Нассау раскинулось ясное голубое небо, легкий влажный ветерок нес с собой солоноватый запах океана. Самое время отправиться на поиски Линн. Мэдди быстро приняла душ и оделась, затем постучала в смежную дверь.

Броуди уже собрался. Молчаливый, он казался немного хмурым, что придавало ему дьявольски соблазнительный вид. Черт бы его побрал!

Расплатившись за номера, Броуди отвез Мэдди в гавань, затем подхватил их дорожные сумки и отправился узнавать насчет катера. Держался Броуди по-прежнему угрюмо и отстраненно.

Перевозками занимались три компании. Первая оказалась закрыта, две другие работали, но ни в одну из них Линн не обращалась. Никто не заказывал катер до Стоун-Кей.

Линн пока не появилась, а значит, оставалось только одно – ждать.

Погода стояла отменная. В теплом воздухе легкий шум прибоя мешался с криками чаек, высматривавших добычу с ограды пирса.

– Как ты? В порядке? – спросил Броуди примерно час спустя.

– Да.

Еще через час он повторил свой вопрос.

– Где же Линн? – рассеянно отозвалась Мэдди.

Шел уже девятый час, а путь на катере до Стоун-Кей занимал не меньше получаса. Линн следовало отплыть в самое ближайшее время, чтобы успеть на встречу с Риком, – тот не терпел опозданий.

– Ты ей звонила?

– Миллион раз.

Пока они ждали, оба арендованных катера успели отплыть с пассажирами на борту, а Линн так и не появилась.

Как и владелец третьей лодки.

Броуди молчал, глядя на океан. Мэдди вздохнула.

– Думаю, Линн все-таки решила не возвращаться на Стоун-Кей…

– Откуда эта лодка?

Мэдди посмотрела в ту сторону, куда указывал Броуди, и увидела еще один катер.

– Эй! – окликнула она капитана. – Вы прибыли со Стоун-Кей?

– Je ne parle pas anglais[7].

Он не говорил по-английски, а Мэдди не знала французского.

– Стоун-Кей? – спросила она, махнув рукой в сторону моря.

Капитан кивнул, знаком приглашая их занять места на катере.

– Непонятно, что он имел в виду, – прошептал Броуди, удержав Мэдди, готовую прыгнуть в лодку, за руку. – Он сказал, что отвезет нас на остров или что как раз прибыл оттуда?

– Это не важно, – решила Мэдди. – Линн здесь нет. А если он отвез ее туда…

Высвободившись, она прыгнула в катер. Броуди последовал за ней.

– Мэдди, послушай меня. Возможно, ему пришлось провести здесь ночь из-за бури и он только теперь вышел в море.

– Значит, Линн уже давно на острове.

– Мэдди…

– Тебе не обязательно ехать.

– Проклятье! – Броуди устало потер глаза ладонью. – У тебя есть план?

– У меня всегда есть план. – Мэдди пожевала губу, пытаясь собрать рассеянные мысли. – Ладно, я работаю над ним.

Они заплатили перевозчику, и катер отчалил. Мэдди встала у поручня, наблюдая, как исчезают на горизонте извилистые проливы между островками, белоснежные песчаные пляжи и высокие пальмы.

«Как здесь красиво! – подумала Мэдди. – Слишком красиво для плохих воспоминаний».

– Поверить не могу, что возвращаюсь сюда.

Мэдди не заметила, что произнесла это вслух, пока не почувствовала, как Броуди подступил поближе, встав рядом с ней.

– Забавное место, да?

– Тебе действительно не стоило ехать, Броуди. Рядом с родственниками я перестаю быть приятной и милой.

– Не то что в остальное время, верно?

Броуди ее поддразнивал, но Мэдди грустно покачала головой.

– Я не шучу. Вся доброта и нежность досталась Линн.

– Ты ведь не всерьез?

Мэдди не ответила. Броуди запрокинул голову, посмотрел на небо, тихонько чертыхнулся и, взяв Мэдди за плечи, повернул к себе. Потом резко поднял так, что ноги ее повисли в воздухе и прижал к груди. Оказавшись с ним нос к носу, Мэдди открыла было рот, чтобы заговорить, но губы Броуди помешали ей. Они слились в страстном, жарком, влажном поцелуе, и руки Мэдди неожиданно для нее самой обвили его шею. Это вышло само собой, она не могла сдержать себя.

Страсть поглотила ее целиком. И желание повторить все, что случилось прошлой ночью. Повторять снова. И снова.

Глубоко в душе Мэдди не была уверена, что справится с Риком. Ей хотелось оставить себе хотя бы воспоминания, на случай если все пойдет не так. Хотелось запомнить этот день. Плеск волн, соленый морской бриз, освежающий лицо, ароматы цветов, доносящиеся с островов, и беспокойные крики чаек. Ее пальцы зарылись в волосы Броуди, словно пытаясь зацепиться за то единственное, что оставалось незыблемым в ее хрупком, ненадежном мире.

Хрипло застонав, Броуди прижал Мэдди спиной к борту и прильнул к ней всем телом. Высвободив руки, он обхватил ладонями ее лицо и завладел губами. Броуди целовал Мэдди страстно, исступленно, яростно впиваясь в ее рот губами, зубами и языком.

Внезапно окружающий мир будто перестал существовать. Все вдруг исчезло: волны, бьющиеся о катер, гомон чаек, тихий разговор двух рыбаков, тоже плывущих на остров, жаркое солнце, припекающее голову… Пропало ощущение беспокойства, оттого что Мэдди снова оказалась там, куда поклялась себе больше не возвращаться. Осталось лишь ее чувство к Броуди, единственное чувство, которое она еще способна была испытывать.

Его ладони скользнули вниз по ее спине, а затем медленно двинулись вверх. Броуди обнимал ее с небрежностью любовника, знавшего каждый изгиб ее тела. Это ощущение показалось ей новым и волнующим, но внезапно ненасытная страсть Броуди сменилась нежностью. Его руки перестали блуждать по телу Мэдди. Их губы едва соприкасались, а жаркое дыхание смешивалось. Неожиданно Броуди поднял голову. Тяжело дыша, Мэдди растерянно проговорила:

– Что это было?

– Я доказал тебе, какой нежной и милой ты можешь быть.

– Я не была милой.

– А у меня совсем другое чувство.

– Должно быть, твой счетчик нежности сломался.

– Возможно, он сломался еще в горном домике, когда ты заставила меня снять с тебя одежду.

– Прекрати.

Броуди пожал плечами.

– А может, это случилось прошлой ночью, когда я обнимал тебя, голую и мокрую.

– Это вышло случайно. – Мэдди сердито нахмурилась. – Я не шучу. Ничего подобного больше не повторится. Даже не мечтай.

– Отлично.

– Прекрасно.

– Да, прекрасно. – Броуди шумно вздохнул и покачал головой. – Это полный бред. Ничего хорошего в этом нет.

Тело Мэдди внезапно задрожало от возбуждения. А ведь она говорила вполне серьезно. О минувшей ночи следовало забыть.

– Так мы на месте? Это Стоун-Кей?

Броуди посмотрел на неясные очертания острова вдали. От его слов сердце Мэдди упало вниз.

Стоун-Кей.

– Да. Это он.

Катер несся вперед, разрезая волны. Остров все приближался. Впервые за десять лет Мэдди снова увидела место, в котором прошло ее детство.

Стоун-Кей представлял собой небольшой плоский островок, образованный отложениями известняка и кораллов. Самая высокая точка его не достигала и пятисот футов над уровнем моря. Лесистый участок суши опоясывали роскошные пляжи с ослепительно белым песком. Вокруг, на сколько хватал глаз, простиралось море. Вдоль берега тянулась полоса прозрачного мелководья. Лодка подошла ближе, и показались пышные заросли экзотических растений. Кусты с яркими цветами источали густой аромат.

За десять лет бухта ничуть не изменилась. Широкая песчаная кайма расстилалась на несколько сотен ярдов, а за ней возвышалась плотная стена джунглей. От пристани в глубину острова вела дорога, совершенно пустынная.

На берегу не было ни души. Ни малейшего намека, что Линн здесь появлялась. Дурной знак.

Немного поколебавшись, Мэдди выбралась из лодки и огляделась.

– Мэдди…

– Подожди. Я ищу…

На песке отпечатались свежие следы шин, но прежде чем она успела об этом сказать, послышался шум приближающегося автомобиля.

– Мэдди.

Услышав этот звук, Броуди выпрыгнул из лодки, и в ту же минуту на дорожке показался джип.

Понимая, что дело принимает скверный оборот, Мэдди быстро схватила Броуди за руку и повернулась к катеру, но потом в растерянности застыла на месте. Сердце ее упало: лодка стремительно уносилась в открытое море. Мэдди показалось, что земля уходит у нее из-под ног.

– Мы так не договаривались. Перевозчик должен был подождать.

– Да, – спокойно подтвердил Броуди. – Должен был.

Слава богу, хотя бы ему удавалось сохранять спокойствие.

– Дыши, – шепнул он Мэдди на ухо, обняв ее за талию. – Ты же не дышишь.

Она и вправду невольно затаила дыхание.

Джип остановился, и водитель вышел из машины. Броуди, прищурившись, смерил его взглядом, обнимая Мэдди.

– Давай поскорее покончим с этим и вернемся к более приятным вещам, – произнес он тихо, чтобы слышала только она одна.

– К каким же?

– Ну, снова ляжем в постель, голые и мокрые.

– Линн, – заговорил мужчина в черном.

Мэдди удивленно взглянула на Броуди. Линн?

– Ты опоздала. А ведь ты знаешь: Рик терпеть не может, когда опаздывают.

Подручный Рика посмотрел на Броуди.

– Это кто? Муж?

Мэдди судорожно сглотнула.

– Э…

Мужчина в черном выжидающе поднял бровь.

– Можно… – Она облизнула пересохшие губы. – Дай нам минуту. Нам нужно обменяться парой слов.

Мэдди показала на себя и Броуди. Человек Рика коротко кивнул и с бесстрастным лицом прислонился спиной к джипу, сложив руки на широкой груди.

Потянув за собой Броуди, Мэдди отошла на несколько шагов, чтобы поговорить наедине, насколько это было возможно в данной ситуации.

– Он думает, будто я Линн, – прошептала она.

– На самом деле… – Броуди смерил взглядом здоровяка. – Я не уверен, что он вообще думает. Ты видела его шею? Готов поспорить, объем его мозга в десять раз меньше.

– Линн не приехала, – заметила Мэдди с облегчением и ужасом.

– Да. – Броуди обвел глазами пустую пристань. – Зато мы здесь.

– Это точно.

– А перевозчика и след простыл.

При мысли об этом Мэдди стало дурно.

– Выходит, теперь мы у них в руках.

– Мне не нравится, как это звучит.

Мэдди это тоже не нравилось.

– Мне придется стать Линн. – Она встретила взгляд Броуди. – Это единственный выход.

– Что? Нет.

– Я не могу оставаться собой! – горячо зашептала Мэдди. – Разве ты не понимаешь? Если я Линн, все, что нужно от меня Рику, – это работа. Я должна выполнить заказ. Тогда мне позволят снова покинуть остров. Правда, сначала придется убедить дядю, что я не сбегу.

– Черт возьми, это просто самоубийство. И ты это знаешь.

– Разве у нас есть выбор? Лодка ушла. А если я Мэдди… Боюсь, тогда мне не поздоровится.

Броуди тихонько выругался сквозь зубы.

– Жизнь у тебя чертовски запутанная.

– Я тебя предупреждала!

Броуди снова бросил взгляд на фигуру в черном.

– Господи, я, наверное, сошел с ума, когда согласился привезти тебя сюда.

Но выбирать им не приходилось. Мэдди оглядела Броуди. Его одежду составляли брюки цвета хаки и белая рубашка. Холодные серые глаза казались непроницаемо темными, а спутанные ветром волосы в беспорядке падали на лоб. Разве он похож на мужа? Ее мужа? Матерь божья… Мэдди хотелось верить, что похож, потому что Броуди не пытался притворяться, оставаясь самим собой.

– Я постараюсь ничего не испортить, – пообещал он, с легкостью прочитав ее мысли. – Я знаю, что нам придется сделать.

«Что ж, слава богу, хоть кто-то знает», – подумала Мэдди, потому что понятия не имела, как быть. Из-за нее Броуди впутался в опасную историю – эта мысль не давала ей покоя. Если с ним что-нибудь случится, если что-то пойдет не так, Мэдди никогда себе этого не простит. Никогда.

– Помни, – прошипела она. – Я…

– Да-да. Ты Линн, моя жена. Это ясно.

– Нет, – упрямо возразила Мэдди, желая убедиться, что Броуди все понял правильно. – Сестра не такая, как я. И я буду держаться по-другому. Буду тихой, сдержанной.

– То есть ты хочешь сказать, что превратишься в свою полную противоположность? – Взяв Мэдди за плечи, Броуди заглянул ей в глаза. – Я понял.

– Уверен? Видишь ли, Линн не вышла бы замуж за отчаянного парня, хмурого и угрюмого. Тебе придется отказаться от роли альфа-самца. Сменить альфу на бету…

– На бету? Это как?

– Постарайся выглядеть беззаботным, добродушным и веселым. А главное, спокойным, расслабленным.

– Это будет для меня чем-то новым, – признал Броуди.

– Ты не мог бы попытаться… следить за своими манерами? Попробуй выглядеть более… утонченным, что ли.

У Броуди вырвался негромкий смешок.

– Утонченным я никогда не был, где уж мне. Я родился на свалке и не стал другим, даже когда выбрался из нее.

Броуди достал темные очки и водрузил себе на нос, не сказав больше ни слова.

– Прости, я вовсе не имела в виду… что ты не… – пробормотала Мэдди.

– Брось, к чему ложь? Мы оба знаем, кто я есть и кем я никогда не буду. Перейдем лучше к делу.

Да, им оставалось только рискнуть. Мэдди начала лучше понимать мужчину, стоявшего перед ней. Броуди вовсе не был таким дерзким и сильным, каким пытался казаться. Сейчас он показал свою уязвимость.

– Броуди, насчет твоих манер…

– Забудь.

– Мне и вправду жаль…

– О господи. – Броуди взял ее за руку. – Я же сказал: забудь.

Мэдди вдруг страшно захотелось его обнять, но с этим следовало повременить. Она сжала пальцы Броуди, надеясь немного его приободрить. Его большая теплая рука стиснула ее ладонь. Броуди молчал, а если и думал о чем-то, его мысли были скрыты зеркальными очками. Легкий ветерок играл волосами Броуди, трепал белую рубашку. Мэдди задержала взгляд на его лице. Внезапно она осознала, как много сделал для нее Броуди. Не задавая вопросов, не раздумывая, он поставил на карту свою жизнь. Его мучили сомнения, и все же это его не остановило. Броуди рискнул всем ради нее.

Эти мысли погрузили Мэдди в оцепенение. Она ощутила раскаяние. Как жаль, что они не провели вместе всю прошлую ночь и их поцелуй на катере оборвался так быстро. Мэдди сожалела, что накричала на него.

Бросив взгляд в сторону человека в черном, ожидавшего возле джипа, Броуди поднес к губам руку Мэдди.

Может, он прочел ее мысли и захотел ее утешить? Или разыгрывал спектакль, начав входить в роль любящего мужа?

Броуди повернул голову, сдвинул очки на лоб и уверенно посмотрел Мэдди в глаза.

– Все хорошо?

Она с усилием сглотнула подступивший к горлу ком. Мэдди неожиданно сковала пугающая слабость.

– Как всегда.

Броуди улыбнулся. Эту улыбку Мэдди видела тысячу раз за минувший год. Так улыбается тот, кто чувствует себя хозяином жизни и знает об этом. В его выражении лица ясно читалось: «Пока я у штурвала, ничего плохого не случится».

Броуди в самом деле явился сюда ради нее, и в эту минуту Мэдди не смогла бы выдать себя за Линн даже ради спасения собственной жизни. В этот миг она была собой, Мэдди и только Мэдди. Она смотрела на Броуди, пытаясь укротить охватившую ее бурю чувств. Страстное желание и нежность переполняли ее. Мэдди нужно было взять себя в руки.

– Броуди, – прошептала она.

– Да? – Уголки его губ насмешливо изогнулись. – Жена.

Какое-то смутное, необъяснимое чувство поднялось в душе Мэдди. Неужели впервые в жизни ей доставило радость произнесенное вслух короткое слово «жена»?

Да, похоже, она и вправду сошла с ума. Мэдди обвела глазами морскую гладь.

– Этот остров… здесь я провела детство.

– Ты говорила.

– Если честно, не слишком приятное место.

Броуди скользнул взглядом по водителю джипа и строго, без улыбки посмотрел на Мэдди. В его глазах она прочла понимание.

– Это я уже заметил.

Мэдди понятия не имела, зачем заговорила об этом. Возможно, ей хотелось объяснить Броуди, как важно не допустить ошибок в игре, которую они затеяли. А может, Мэдди пыталась предупредить его об опасности, дать ему шанс исчезнуть, пока не стало слишком поздно. Наверное, именно так ему и следовало поступить: выйти из игры, покинуть остров.

– Не знаю, был ли мой отец «плохим парнем». Когда он умер, я была еще ребенком. Но Рик…

– Паршивая овца. Я понял.

– Да. И…

– И?..

Мэдди удрученно покачала головой.

– Напрасно я позволила тебе приехать сюда со мной.

Броуди снова покосился на здоровяка возле джипа.

– Ты пытаешься предупредить меня, что здесь творятся грязные дела и, возможно, нам придется жарко? Представь, я и сам догадался.

«Поэтому я с тобой», – говорил его взгляд.

– Жаль, что я не смогла убедить тебя не ввязываться в эту передрягу.

Сжав ладонями плечи Мэдди, Броуди заглянул ей в глаза.

– Ты вправду думаешь, что я устранился бы, предоставив тебе разбираться с дядей самой?

– Я думаю, что так было бы разумнее.

– Что ж, тогда подумай еще.

Мэдди кивнула и добавила, опустив глаза:

– Наверное, тебе следует знать. Когда я была здесь в последний раз, все закончилось скверно.

– Да, но ты уже не беспомощная шестнадцатилетняя девочка. И теперь ты не одна.

Как ни удивительно, его слова помогли ей успокоиться, как и тот факт, что Броуди рядом, на ее стороне.

– Мы справимся. Только давай уточним один нюанс, касающийся нашего брака. Эта сторона вопроса кажется мне особенно привлекательной.

– О чем ты?

– Как насчет ублажения супруга?

Глава 18

Мэдди не удержалась от смеха, чего Броуди и добивался.

– Ублажения? – переспросила она.

– А то как же! Ты обещала заботиться обо мне, любить меня и ублажать. Все это было в наших клятвах.

– Хм-м…

Мэдди понимала, зачем Броуди затеял этот разговор. Он пытался отвлечь ее, заставить забыть об опасности.

– Должно быть, я упустила эту деталь.

– А тебе следовало обратить на нее внимание. Ты ведь пообещала много всего.

– Например?

Броуди многозначительно поиграл бровями, и если бы Мэдди не грозили крупные неприятности, ее охватила бы дрожь.

– Ты и вправду сошел с ума.

– Что не освобождает тебя от священных клятв, детка.

Мэдди снова прыснула, и Броуди улыбнулся – дерзко, нахально и чертовски притягательно. Но все это было притворством, игрой, от которой зависела их жизнь.

– Идем, – сказал Броуди.

Подхватив сумки, он забросил их за плечо и протянул Мэдди руку. Настоящий мужчина, подумалось ей. Но не единственный на острове. Повернувшись к джипу, она смерила взглядом подручного Рика. Не слишком высокий, он обладал комплекцией игрока в американский футбол. Мэдди его не помнила, но хорошо знала этот тип: стальные мускулы и молчаливое повиновение.

По телу Мэдди расползался леденящий душу страх. Сейчас она сошла бы за сестру без всякого притворства. Что, если Линн знакома с этим человеком? Выяснить это Мэдди никак не могла, оставалось лишь надеяться, что Линн, будучи снобом, пусть покорным, но все же снобом, подчеркнуто не замечала подручных Рика. Подражать ей будет не трудно.

– Вы действительно женаты? – спросил мужчина.

Мэдди не решилась взглянуть на Броуди.

– Да.

Губы наемника расплылись в улыбке, похожей на трещину в камне.

– Значит, я сорвал банк. Отлично.

– Ты… держал пари?

– Мы все поспорили. Никто не поверил, что ты в самом деле вышла замуж, а я решил, что для тебя это слишком изощренное вранье, а потому… – Он пожал плечами. – Я выиграл.

Водитель джипа держался бесцеремонно. Похоже, Линн знала его. Возможно, хорошо знала.

– Едем, – позвал он. – Рик терпеть не может, когда его заставляют ждать, сама знаешь.

«Будь Линн», – сказала она себе. Сестра была тихой, но всегда отличалась высокомерием.

– Какая жалость, – холодно бросила она.

Громила вздохнул.

– Выходит, замужество не исправило твой характер.

Он сделал жест в сторону джипа и оглядел Броуди с выражением, в котором ясно читалось: «И почему только ты с этим миришься?»

Мэдди уселась в машину, радуясь, что успешно преодолела первое препятствие.

– Учитывая отвращение Линн к мужчинам, – продолжал водитель, – Рик решил, что замужество только дурацкий предлог, чтобы задержаться или выпросить у него побольше денег.

Мэдди оглянулась, и ее едва не хватил удар. Наемник и Броуди сверлили друг друга взглядами. Глаза человека в черном скрывались за темными стеклами очков, кобура пистолета выпирала у него под мышкой, но, похоже, «молодожена» это нисколько не пугало.

Мэдди не на шутку всполошилась. Дело принимало скверный оборот. Линн нашла бы себе мужа такого же тихого и мягкого, как она сама. Броуди не справлялся с ролью. Высунувшись из машины, Мэдди схватила его за руку и, едва не упав, рывком втянула в салон.

– Поторопись, дорогой. Здесь ужасно жарко. У меня потечет макияж.

Броуди бросил на нее короткий взгляд. Должно быть, лицо ее исказилось от страха, потому что он обнял ее за плечи, ничего не сказав. Однако недосказанность повисла в тягостной тишине словно электрический разряд.

Подручный Рика скользнул на водительское сиденье и с интересом оглядел пассажиров в отражении зеркала заднего вида.

– Проблемы в раю? Так скоро? Это ужасно, Линн.

Мэдди захотелось огрызнуться, но быть собой она не могла. Надменно вздернув нос, она отвернулась к окну и замкнулась в обиженном молчании. Именно так поступила бы Линн.

Здоровяк в черном завел мотор, и джип покатил вдоль безлюдного побережья, мимо искрящегося на солнце лазурного моря вверх по склону единственного на острове холма. По дороге, окруженной с обеих сторон пышной растительностью, они выехали из леса к каменной ограде с коваными воротами, которые беззвучно открылись при их приближении, приглашая следовать дальше. Длинная, изогнутая дугой подъездная дорожка вела к дому.

Хотя слово «дом» едва ли подходило для здания площадью двадцать пять тысяч квадратных футов, стоимость которого исчислялась миллионами. И еще многие миллионы ушли на то, чтобы обеспечить необходимую безопасность, а также пышное убранство дома, удовлетворяющее взыскательным запросам Рика. Отделанный с изысканной простотой особняк мог служить образцом деревенской роскоши. Экзотические породы древесины, стекло, природный камень… Рик не жалел денег. Расположенный на самой вершине холма, откуда открывался вид на пустынное взморье, окруженный кокосовыми пальмами и морским виноградом, дом выглядел грандиозно.

При виде всего этого великолепия сидевший рядом Броуди застыл в напряжении. Мэдди покосилась на него, но он не отрываясь смотрел в окно, потрясенный той нелепой демонстрацией богатства, которую представлял собой особняк. Да, жилище Рика и впрямь выглядело впечатляюще и могло поразить воображение всякого, кто видел его впервые. Что же до самой Мэдди, она лишь встретилась со своим прошлым. Когда автомобиль выехал на изящную круглую подъездную дорожку, обрамленную пышными цветущими кустами, ей стало трудно дышать, будто грудь сдавило тисками. Мэдди вернулась… Водитель подъехал к особняку и заглушил мотор. Входная дверь отворилась, на ступени вышел мужчина. Рик.

О боже, сможет ли она притвориться? Удастся ли ей одурачить его? Но выбирать не приходилось. Они вышли из джипа и начали подниматься по лестнице. Броуди шел чуть позади, придерживая Мэдди за талию.

Рик не двинулся с места. Обычный мужчина среднего роста и такого же телосложения. На губах его застыла скупая, на вид приветливая улыбка. Заслонив рукой глаза от солнца, он ждал, когда «молодожены» поднимутся по лестнице. Ничто не выдавало в нем гнусного мошенника и мерзавца. Загорелый от постоянного пребывания на солнце – его можно было даже назвать красивым.

Подул легкий ветерок, наполненный ароматами цветов, и по телу Мэдди пробежала дрожь. Нет, за минувшие десять лет ее дядя ничуть не изменился. Он по-прежнему походил на праздного прожигателя жизни из тех, что целые дни проводят на пляже. Худощавый, не особенно мускулистый, с выгоревшими на солнце волосами и легкой, пружинистой походкой, он мог бы показаться приятным, если бы не глаза, в которых не было и капли тепла.

Да. Дом, милый дом.

Сердце Мэдди бешено колотилось о ребра, а в голове ее безостановочно крутилась одна и та же фраза: «Ты Линн, ты Линн».

Линн всегда выглядела нервной и измученной. Так что тревожность лишь облегчала Мэдди задачу.

– Привет, – произнес Рик тихим голосом, в котором отчетливо слышалось: «Я здесь хозяин».

– Рик.

Он сделал жест в сторону Броуди.

– Так что же ты натворила?

– Я говорила тебе: я вышла замуж.

– Быстро. Похоже, ты недолго раздумывала.

– Да.

Рик кивнул, и Мэдди перевела дыхание. Он поверил, принял ее за Линн. Рик протянул руку Броуди, и тот молча ее пожал. То ли его ошеломил вид резиденции Рика, то ли он наконец понял, что единственно разумная тактика – притворяться тихим и добродушным парнем, но Броуди действовал по плану.

Повисла пауза. Тишину нарушало лишь жужжание насекомых над цветами да отдаленное пение экзотических птиц.

– Я думал, вы не любите острова, – нарушил молчание Рик, обратившись к Броуди.

– Да. Но жена любит.

Рик перевел взгляд на «жену».

– Ты не так давно покинула остров. А перед отъездом клялась, что никогда не выйдешь замуж, ни за что не свяжешь свою жизнь с мужчиной.

– Люди меняются.

Похоже, ей не удалось убедить Рика. Он снова кивнул, внимательно разглядывая «супругов», и Мэдди заметила, что стоит в нескольких шагах от Броуди, а не льнет к нему, как обычно ведут себя влюбленные. Проклятье! К несчастью, Рик слишком хорошо изучил Линн. Сестра всегда побаивалась мужчин, особенно крупных и задиристых с виду. Словом, таких, как Броуди Уэст. Мэдди понимала: их уловка не сработает, если Рик не поверит, что в действительности Броуди мягкий и безобидный, как плюшевый мишка. Подскочив к «мужу», она поспешно обняла его за торс. Мощное, мускулистое тело Броуди, казалось, окаменело от напряжения.

– Мы очень счастливы, – добавила Мэдди.

Но Броуди вовсе не выглядел счастливым. Напротив, его угрюмое лицо выражало явное неудовольствие. Мэдди скользнула ладонью по спине «мужа» и больно ущипнула его за ягодицу. Повернув голову, Броуди покосился на «жену».

Мэдди улыбнулась ему самой обворожительной улыбкой, какую только смогла изобразить, лихорадочно выдумывая какую-нибудь правдоподобную историю.

– Броуди был моим дантистом.

Она нежно прижалась к нему. Броуди молча глядел на нее с высоты своего роста.

– Он поставил мне коронку, а остальное… уже история.

– Ты вышла замуж за своего дантиста, – медленно проговорил Рик.

– Его дело процветает. Неудивительно, ведь всем нужны дантисты, а найти хорошего нелегко.

– Ты вышла за дантиста, – повторил Рик. – За дантиста.

– Ну, Броуди работает только один день в неделю, поскольку, благодаря дивидендам трастового фонда, он человек обеспеченный.

– А-а. – Должно быть, Рик наконец понял, потому что тон его изменился. – Трастовый фонд.

– О нет, меня покорила его доброта, его чувствительность, – затараторила Мэдди, – а вовсе не банковский счет.

С мечтательным вздохом она положила голову Броуди на грудь.

– Ну разумеется. – Рик довольно кивнул. – Его банковский счет тут совершенно ни при чем.

– Конечно, нет. Броуди такой нежный и чуткий. – «Боже, что я несу?» – Мы хотим завести детей.

От этих слов брови Броуди взлетели вверх, и Мэдди отвела глаза, не решаясь встретить его взгляд.

– Дело в том, – продолжила она, немного успокоившись, для чего ей пришлось сильно прикусить язык, – что мне больше нет нужды работать.

– Ты уже упоминала об этом, – отозвался Рик все тем же ровным тоном, но взгляд его стал жестким. – Но мы с тобой заключили соглашение. И тебе придется соблюдать свою часть договора: заниматься дизайном и изготовлением ювелирных изделий, когда мне это понадобится. – Он бросил взгляд в сторону Броуди. – Соблюдая конфиденциальность.

Утро выдалось теплым, даже жарким, яркое солнце припекало, но у Мэдди кровь застыла в жилах. Рик высказался предельно ясно. Он избавится от ее мужа, если решит, что тот представляет для него опасность. Мэдди не могла этого допустить.

– Броуди ничего не понимает в ювелирном деле, – поспешно выпалила она, надеясь, что в голосе не прорывается охватившее ее отчаяние. – Ровным счетом ничего.

– Ясно.

– Правда.

Мэдди надеялась, что Рик ей поверил, но теперь перед ней возникла другая проблема. Дядя хотел, чтобы она выполнила для него работу: изготовила украшение, а затем вставила в него фальшивый камень. В последний раз она видела сестру за этим занятием десять лет назад. Мэдди понятия не имела, сумеет ли справиться. Ни одна спасительная идея не приходила ей в голову, но выбора у нее не было.

– Твоя сестра была у тебя на свадьбе? – спросил вдруг Рик.

О господи!..

– М-мэдди?

– У тебя есть еще сестра, о которой мне ничего не известно?

– Нет. Конечно, нет. Просто…

Она печально улыбнулась, лихорадочно соображая, как быть.

– Мы давно потеряли связь друг с другом.

Дядя продолжал сверлить ее взглядом.

– Теперь мы уже не так близки.

Мэдди пыталась не выдать тревоги, напустив на себя безразличный вид, но было чертовки трудно смотреть Рику в глаза и нагло лгать.

– Я ничего о ней не слышала все эти годы.

Снова повисла долгая неловкая пауза. Напряжение выросло настолько, что Мэдди стало трудно дышать. Впрочем, Рика, похоже, это нисколько не заботило. Зато Мэдди охватила тревога. Молчание Рика всегда вызывало у нее беспокойство, а на этот раз пауза тянулась так долго, что Мэдди захотелось помахать рукой у дяди перед глазами – убедиться, не заснул ли он.

Рик не заснул. Он ждал, когда она не выдержит давления. Линн легко было сломить, у нее часто сдавали нервы. Мэдди оставалось только оправдать ожидания дяди.

– Да, однажды мы случайно встретились, – призналась она.

– Значит, ты лгала мне? – Рик задал вопрос прежним безразличным голосом, как будто не придавал ответу ни малейшего значения, но Мэдди знала, что это не так.

– Умолчать не значит солгать, – возразила она.

Губы Рика сжались.

– Я хотел бы поговорить с Мэдди, Линн.

Господи боже!

– В этом нет необходимости.

– А я думаю, есть. Нам с ней есть о чем поговорить. Наедине.

Рик щелкнул пальцами, и двое охранников, стоявших у него за спиной словно статуи, исчезли. Должно быть, отправились разыскивать Мэдди. Мэдди, которая в эту самую минуту стояла перед Риком.

– Наверное, сестра очень занята, – заговорила она, стараясь побороть панику.

Броуди верно подметил, ее жизнь и вправду превратилась в запутанный клубок.

– Ты же знаешь, у Мэдди своя жизнь.

– Она найдет время поговорить с родственниками. А может, и навестить нас, если что-то пойдет не так у нас с тобой, Линн.

Вот дьявол. Рик только что недвусмысленно намекнул: если она, то есть Линн, заупрямится, Мэдди за это ответит. Но она не собиралась сдаваться на милость дяди. Мэдди слишком дорожила своей новой жизнью. И жизнью Броуди. Она еще ближе придвинулась к «мужу». Напоказ, разумеется. Но не только. Мэдди хотелось почувствовать тепло его тела, большого и надежного. Убедиться в том, что он здесь, рядом. На ее стороне.

Броуди тотчас прижал Мэдди к себе, словно испуганного ребенка, и успокаивающе погладил по плечу, вселяя в нее уверенность. Он отправился на остров ради нее. Броуди последовал за ней. И Мэдди не переставала удивляться этому.

– Почему бы мне не приступить к работе? – проговорила она. «Прежде чем твои гориллы обнаружат, что Мэдди стоит здесь и разговаривает с тобой».

– Ты спешишь?

– Ну, я хотела бы продолжить медовый месяц.

Она положила голову Броуди на грудь и прислушалась к ровному биению сердца. Этот звук нес с собой покой и умиротворение.

– Я собиралась вернуться в Нассау, когда закончу работу. Распорядись насчет катера.

– Хорошо. – Рик скользнул взглядом по Броуди. – Описание работы у тебя в мастерской. Там же все необходимые материалы. – Он снова посмотрел на Броуди, уже внимательнее. – Насколько я помню, ты предпочитаешь работать в одиночестве, чтобы тебя никто не отвлекал. Ты всегда на этом настаивала. Наверное, твоему мужу лучше вернуться в Нассау и подождать тебя там. Я мог бы заказать для него глубоководную рыбалку или любые другие развлечения…

– Нет, – заговорил Броуди, и в его голосе прозвучала сталь; стальным блеском отливали и серые глаза. – Я остаюсь.

Повернувшись спиной к Рику, Мэдди послала Броуди предостерегающий взгляд. Он сделал вид, будто не заметил.

– Я остаюсь с женой.

Броуди улыбнулся ей. Улыбнулся так нежно и ласково, что у Мэдди защипало в глазах.

Конечно, ей приходилось видеть его улыбку: теплую и радостную, когда он общался с Ноа или Шейном; победную, торжествующую, когда ему удавалось починить очередной, сотый или тысячный по счету, самолет, а еще дерзкую, озорную, игравшую на его губах прошлой ночью, перед тем как он открыл для нее новый, неизведанный мир наслаждения, – но никогда прежде Мэдди не видела, чтобы Броуди улыбался так… будто встретил любовь всей своей жизни. В этом было что-то головокружительное, пьянящее… и Мэдди пришлось напомнить себе, что он всего лишь играет роль влюбленного мужа. Она повернулась к Рику.

– Он остается.

Рик не слишком обрадовался, но кивнул, сделав приглашающий жест в сторону двери.

– Что ж, тогда входите.

Он подал знак очередному мускулистому здоровяку дюйма на два выше Броуди и вовсе без шеи. Судя по его виду, он был из тех парней, что не могут жить без стероидов.

Громила, откликавшийся, как выяснилось, на прозвище Крошка Тим, провел их в холл. Убранство дома изменилось с тех пор, как Мэдди видела его в последний раз. Теперь он был оформлен в модном стиле декаданс с налетом небрежности.

У Мэдди перехватило дыхание. Все, на что падал ее взгляд, пробуждало в ней воспоминания. Здесь она, играя, съезжала вниз по широким изогнутым перилам парадной лестницы, а однажды упала на белые плиты пола в холле и сломала руку. Тут Мэдди любила прятаться за двумя мраморными статуями, пока как-то раз не уронила одну из них. По этому холодному гладкому полу она скользила в домашних тапочках, изображая фигуристку…

Крошка Тим вытянул руку, преграждая им путь, и достал металлодетектор. Так нынче встречают дорогих гостей на Стоун-Кей? Радушный прием, нечего сказать! Подняв прибор словно ружье, он зашел Броуди за спину. Вернее, попытался зайти, поскольку тот повернулся к нему лицом.

– Я проверю, нет ли на тебе оружия, – объяснил здоровяк, жестом велев Броуди встать к нему спиной.

Мэдди стиснула пальцы Броуди с такой силой, что самой стало больно, и тот неохотно повернулся, метнув в ее сторону выразительный взгляд. Он застыл, не сводя глаз с ее лица, пока Крошка Тим выполнял свою работу.

– А теперь встань лицом ко мне, – потребовал подручный. – Разведи руки в стороны.

Угрюмо стиснув зубы, Броуди повернулся, поднял руки и позволил себя обыскать.

Наконец Крошка Тим сделал ему знак отойти в сторону и повернулся к Мэдди.

Настала ее очередь. Мэдди с ужасом подумала о спрятанном в сапоге ноже и пистолете в сумке. Довольно одного ножа, чтобы детектор вспыхнул как рождественская елка.

Мысли беспорядочно заметались в ее голове. Мэдди развела руки. Она отчаянно пыталась найти объяснение возможным находкам, но, к ее удивлению, Крошка Тим отложил металлодетектор и подступил ближе. Глаза его маслено блеснули. Он собирался ее обыскать.

Мэдди почувствовала биение сердца где-то у самого горла. У нее появилась лазейка. Если здоровяк не заставит ее раздеться, то едва ли найдет нож. Крошка Тим принялся беззастенчиво обшаривать ее тело руками. Посмотрев поверх его опущенной головы, Мэдди встретилась взглядом с Броуди.

В его глазах полыхала такая ненависть, что Мэдди показалось, будто ее опалило огнем. Броуди шагнул вперед, и в одно мгновение вся жизнь пронеслась перед ее глазами.

– Нет, не надо! – беззвучно прошептала Мэдди одними губами.

Броуди замер, лицо его исказилось от мучительного усилия, по телу прошла судорога.

Не подозревая об этой безмолвной сцене, Крошка Тим продолжал ощупывать бедра Мэдди, ноги…

Играя желваками на скулах, Броуди сунул в карманы сжатые в кулаки руки. Похоже, ему стоило немалого труда удержаться и не вцепиться наемнику в глотку. Мэдди взглядом умоляла его держать себя в руках и не двигаться.

Крошка Тим даже не посмотрел в сторону ее «мужа», а ему следовало быть настороже. Броуди едва сдерживался. Его угрюмый взгляд словно говорил: если этот тупой орангутанг зайдет слишком далеко, ему конец.

О господи! И что тогда?

Но Крошка Тим прервал увлекательный процесс и выпрямился. Мэдди облегченно перевела дыхание. Слава богу, пронесло. Осталось уже немного…

Но радость ее оказалась преждевременной. Огромные руки Крошки Тима обхватили ее талию и двинулись вверх, похотливые глаза уставились на грудь.

Глаза Броуди сузились, превратившись в темные щели, он двинулся на наемника, но тут случилось чудо: в кармане Крошки Тима заиграла мелодия звонка, и тот отвернулся, чтобы ответить.

Мэдди медленно выдохнула, бросив умоляющий взгляд на Броуди, но прежде, чем она успела произнести хоть слово, громила повернулся, сунул телефон в карман и грубо скомандовал:

– За мной.

Не удостоив «мужа» даже взглядом, он зашагал вверх по широкой изогнутой лестнице.

Оружие удалось сохранить. Мэдди устремилась следом за Тимом, Броуди замкнул шествие. Она молчала, зная, что за холлом ведется наблюдение. Камеры были установлены во всех общих помещениях дома и рассеяны на прилегающей территории. Исключение составляли лишь спальни и ванные.

– Куда мы идем? – спросил Броуди, не подозревавший о прослушке.

В его убийственно спокойном голосе не было ни мягкости, ни добродушия.

– В комнату Линн, – отозвался Крошка Тим. – Там ты останешься, пока не понадобишься.

– А Линн?

– Она займется работой.

Броуди не произнес ни слова, но нежелание следовать плану Рика так отчетливо читалось на его лице, будто он громко выкрикнул свой протест.

Поднимаясь по лестнице в спальню сестры, Мэдди начала всерьез задумываться, не повредилась ли умом, отправившись прямиком в логово Рика. В доме, как всегда, царила безупречная чистота, и Мэдди невольно вспомнила Розалин, экономку Рика, единственная отрада в их с Линн жизни. Работает ли она здесь по-прежнему? Единственная женщина в их окружении, Розалин была всегда добра и внимательна к девочкам. Удивительно, как она только могла столько лет терпеть Рика…

Шагая рядом с Мэдди, Броуди разглядывал роскошную обстановку дома: изысканную мебель и произведения искусства, достойные занять место в музее. Выражение его лица становилось все более мрачным и хмурым. Поднявшись на вершину лестницы и пройдя в глубину широкого коридора, Крошка Тим открыл дверь комнаты, а затем коротким жестом велел им войти.

– Я скоро вернусь за тобой, – предупредил он мнимую Линн.

После его ухода в комнате повисло молчание. Снова оказавшись в детской спальне сестры, Мэдди почувствовала, как воспоминания навалились на плечи тяжелым грузом, пригибая к земле. Она не удивилась тому, что комната почти не изменилась. Те же бледно-желтые и белые тона, та же дорогая викторианская мебель, которую так любила Линн.

Сделав несколько шагов, Броуди задел широким плечом угол шкафа и едва не свалил стоявшую на нем вазу. Ловко поймав хрупкую вещицу в последний момент, он с опаской поставил ее на место, чувствуя себя слоном в посудной лавке. Потом осторожно отошел от шкафа и облегченно перевел дыхание.

– Эта вещица, наверное, стоит дороже моего автомобиля. Черт возьми, да все в этом доме стоит дороже моего «камаро».

Броуди говорил непринужденно, но язык тела и сухой блеск в глазах выдавали тревогу и гнев.

Он верно оценил стоимость вазы. Все вещи в этом доме были баснословно дорогими. А то и вовсе бесценными. Рик любил окружать себя роскошью.

Автоматически, словно робот, Мэдди подошла к раздвижной двери, скрытой комодом, и толкнула ее. Дверь отъехала в сторону, и на Мэдди, точно ураган, обрушилось прошлое: она заглянула в свою детскую комнату.

Глава 19

Броуди посмотрел на Мэдди, стоявшую у открытой двери в смежную комнату. Плечи ее замерли, сведенное судорогой тело, казалось, звенело от напряжения словно натянутая струна. Проклятье! – выругался про себя Броуди. Все слишком далеко зашло. Почему он не помешал ей приехать сюда? Броуди ясно видел, как Мэдди борется с обступившими ее демонами. Черт возьми, он с радостью прикончил бы их одного за другим, если бы знал, с кем сражаться.

Его неотразимая Мэдди, бесстрашная воительница и великолепный администратор, хранила бесконечное количество секретов. Броуди и представить себе не мог, сколько их у нее.

Да и дом ее дяди был полон тайн. Броуди никогда прежде не видел ничего подобного. Одних картин на стенах хватило бы, чтобы оплатить государственный переворот в какой-нибудь стране «третьего мира». А если прибавить сюда мебель, ковры… Даже воздух здесь наполнен особым шиком.

Глядя на Мэдди, Броуди всегда понимал, что она из высшего общества. В ней чувствовался тот самый шик. Броуди миллион раз говорил себе держаться от нее подальше. В основном ему это удавалось. До прошлой ночи.

А теперь Броуди оказался здесь в роли ее мужа. Мужа. Но даже это было не так ужасно, как дядюшка Рик и его наемники.

Да, Броуди предстояла нелегкая задача. Он знал, что не сможет сдержаться, если кто-то снова попытается угрожать Мэдди или дотронется до нее. Особенно если дотронется.

Мэдди стояла, вцепившись в дверной косяк так крепко, что костяшки ее пальцев побелели. Ее спина и плечи застыли в напряжении: казалось, она вот-вот взорвется, разлетится на тысячу осколков. Броуди хотел ее окликнуть, произнести ее настоящее имя, но не решился. Только не здесь.

– Ты в порядке?

– Конечно.

Мэдди была лгуньей. Прекрасной, сильной, удивительной женщиной, и все же лгуньей. Возможно, Броуди не знал и половины того, что творилось здесь, в этом проклятом доме, но того, что ему было известно хватало, чтобы составить вполне ясную картину происходящего. Мнимая Линн должна выполнить работу и держать рот на замке, а не то Рик доберется до Мэдди.

Угроза. Броуди терпеть не мог угроз. Но еще больше его мучило отчаяние Мэдди. Ее застывшая фигура выражала страдание, тоску, ужас. Пусть они изображали здесь принцессу со слугой, но Броуди вовсе не был глупцом. Он видел: возвращение в дом дяди медленно убивает Мэдди. Больше всего на свете ему хотелось вытащить ее из этой истории и увезти в безопасное место. Подальше от проклятого острова, от Рика и его подручных.

Пока у Броуди не было ни малейшего шанса. Сказать по правде, сейчас ему выбирать не приходилось, и от этого он чувствовал свою беспомощность и бессилие. Броуди ненавидел эти чувства. Всегда ненавидел. Шагнув к Мэдди, он положил руки ей на плечи. Его не удивило, что она вздрогнула и поежилась от его прикосновения.

– Это я.

Броуди настороженно замер. Опыт подсказывал ему: никогда нельзя знать наверняка, как поведет себя Мэдди. Она запросто могла ударить его с размаху кулаком. Могла и поцеловать. Броуди предпочел бы последний вариант, однако, не дождавшись поцелуя, вел себя осторожно, готовый к любому повороту событий.

Погруженная в свои мысли, Мэдди слегка толкнула его локтем. Но Броуди не собирался сдаваться. Обняв Мэдди за плечи, он заглянул поверх ее головы в комнату, от которой она не могла отвести взгляда. Он увидел еще одну спальню, не бледно-желтую, нежную, девичью, а синюю с белым. Броуди обвел глазами изящную сосновую мебель – несомненно, очень дорогую. В этой комнате, обставленной со спартанской строгостью, не было видно ни одной личной вещи, но Броуди и без того догадался, что это за комната.

Детская спальня Мэдди. Изысканно-элегантная, лучше не представить.

Да, они выросли в разных мирах. Склонив голову, Броуди заглянул Мэдди в лицо. Оно напоминало застывшую маску. Мэдди молчала, но ей и не нужно было говорить. Ненависть и отвращение к себе исходили из каждой ее клетки, и это встревожило Броуди больше, чем все, что он узнал за последние два дня.

Охваченная ужасом и позором, Линн замерла на ступенях художественной галереи. Бен смотрел мимо нее, будто она ничего для него не значила. Даже меньше, чем ничего.

Воспоминания о Бене – все, что у нее оставалось в жизни. Никогда прежде Линн не встречала такого привлекательного мужчины. Бен не был красавцем с обложки глянцевого журнала, а настоящим, потрясающим, замечательным парнем. С живыми карими глазами и растрепанными волосами, которые он в лучшем случае причесывал рукой. Заляпанные краской потертые джинсы и футболка не могли укрыть великолепного атлетического телосложения, которое бессонными ночами пробуждало самые смелые фантазии Линн.

Когда-то одна его улыбка могла растопить лед в ее душе. Но теперь Бен не улыбался.

– Это мне? – спросил он, указав на письмо у нее в руках.

Как всегда, Бен говорил с легким ирландским акцентом. Линн не ответила, и он потянулся за конвертом, однако у нее хватило ума отступить на шаг.

Да, письмо предназначалось ему. Разумеется. Но видеть, как Бен читает его… Нет, Линн не могла этого вынести. Не хотела видеть холодного, отчужденного взгляда Бена. Безумием было явиться сюда. О чем она только думала?

Линн безумно тосковала по нему, но надеялась, что их пути больше не пересекутся. Она боялась увидеть лицо Бена, когда он узнает правду о ней. Нет, только не это.

В самолете по пути в Новый Орлеан Линн поняла, что не отдаст письмо ему в руки, а опустит конверт в ящик для писем и сбежит как можно дальше. Это единственный путь.

Линн безмолвно замерла, неотрывно глядя на Бена, не в силах уйти или даже пошевелиться. Он подошел ближе, спустившись на две ступеньки.

«Беги», – сказала Линн себе, но ноги ее не слушались.

Бен медленно протянул руку, но не выхватил письмо, а сжал ее запястье. Потом, к замешательству Линн, повел ее за собой вверх по лестнице в галерею.

– Я не могу остаться. Мне нужно идти, – с усилием произнесла она, покорно следуя за Беном.

– Хорошо.

Глядя на нее, как смотрят на оленя, выскочившего на шоссе и застывшего в ярком свете фар, он осторожно вынул конверт из ее пальцев. И Линн позволила. Она безропотно отдала письмо, потому что не могла отказать. Линн предстояло пережить это унижение до конца.

– Не думал, что увижу вас снова, – произнес Бен.

Линн не собиралась встречаться с ним… Ей не следовало входить в галерею. Не следовало приезжать…

– Бен, я должна…

– Подождите.

Он крепко держал ее за запястье, не причиняя боли – он никогда бы такого не сделал, – но и не желая отпускать. Глядя ей в глаза, Бен вскрыл зубами конверт и бросил на пол, оставив в руке листок с письмом.

Линн попыталась вырваться, но Бен только усилил хватку, бегая глазами по строкам, не произнося ни слова.

Ни единым жестом не выдавая своих мыслей, он читал признание. Слова, идущие из глубины сердца, срывали с Линн все покровы, оставляя ее нагой и беззащитной. Когда наконец Бен поднял глаза, лицо его по-прежнему ничего не выражало. Темные глаза казались непроницаемыми.

– Значит, вы знали о камнях, – проговорил он. – Этот вопрос не давал мне покоя. – Линн кивнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Вы знали, что камни фальшивые, и ничего мне не сказали. – Линн снова кивнула. – Бен посмотрел на нее бесконечно долгим взглядом. – Похоже, я должен задать себе вопрос: почему бы мне не наказать вас за мошенничество?

Прежде Бен всегда держался с ней тепло и непринужденно: Линн покоряла его очаровательная легкость, обаяние, располагающая улыбка и открытость, – но теперь в его обращении не было и следа прежней теплоты. Он выглядел сдержанным и отстраненным.

Линн никогда прежде не видела Бена таким. Его лицо казалось лишенной всякого выражения маской. И виновата в этом была она. Линн причинила ему боль. Она открыла было рот, чтобы объяснить, как горько она сожалеет, но в этот миг в галерею вошли двое мужчин. Крупные, плечистые, с мощными шеями и бицепсами, оба одетые в черное с головы до ног. У Линн упало сердце: это были Эд и Сол – парни Рика.

Эд направил на нее тяжелый взгляд, закрыв за собой дверь.

– Привет, Мэдди. Мы следили за тобой.

Мэдди?

– Хорошо, что ты воспользовалась наконец своей кредиткой. Спасибо тебе за это.

Верно. Линн расплатилась кредитной картой Мэдди, чтобы прилететь сюда. Но почему люди Рика преследовали Мэдди?

Сол посмотрел на Бена, потом обратился к Линн:

– Ты отправишься с нами на Стоун-Кей.

– Что? Зачем?

– Для подстраховки.

Линн внезапно поняла. Подстраховка могла понадобиться Рику только в одном случае: он хотел заставить Линн слушаться. Поэтому Рик и решил заполучить Мэдди.

Это означало… Дядя думал, что Линн с ним, на острове. То есть он схватил Мэдди.

Но как же такое могло случиться? При одной мысли об этом у Линн закружилась голова и скрутило живот. Ее охватил страх, и к горлу подступила тошнота.

– Я никуда не поеду.

Не выпуская ее руки, Бен придвинулся ближе, и Линн почувствовала тепло его сильного тела.

Сол покачал головой.

– Нам нужна только Мэдди.

Но Бен не собирался отступать.

– Она сказала, что никуда не поедет.

– Послушай, приятель. Мы не хотим тебя трогать, так что не вынуждай нас. Она пойдет с нами.

– Нет, не пойдет.

Ирландский акцент Бена усилился. В его резком голосе и ледяном тоне слышалась угроза.

Сол вздохнул и достал пистолет.

– Нет! – воскликнула Линн и, выскочив вперед, заслонила собой Бена. – Не надо! Я пойду с вами.

– Нет, – повторил Бен, дернув ее к себе.

– Заканчивайте с этим.

Сол поморщился: поведение Бена не произвело на него впечатления.

– Я не шучу, парень, убери от нее руки.

Бен не шелохнулся, и Сол навел на него пистолет.

– Нет! – вскричала Линн. – Не стреляй! Я его даже не знаю!

– Заткнись.

Сол направил на Бена долгий, изучающий взгляд.

Ничуть не испугавшись, Бен с ледяным спокойствием смерил глазами наемника.

– Она останется со мной, – повторил он.

– Ради бога, замолчите. Вы что, не понимаете? – прошипела Линн сквозь сжатые губы.

– Знаешь, думаю, он прав. – Сол задумчиво прищурился. – Мы заберем их обоих.

Эд равнодушно пожал плечами.

– Нет… – начала было Линн, но Сол прицелился ей в грудь.

Крепче сжав ее руку, Бен беззвучно велел ей последовать собственному совету – помолчать.

Что, черт возьми, произошло? Еще накануне, когда Линн покидала домик в горах, все было хорошо. Что заставило Мэдди отправиться на остров, выдав себя за сестру?

Этому могло быть только одно объяснение: Мэдди решила, что Линн вернулась к Рику, и поехала ее вызволять.

Значит, теперь Линн спасет Мэдди. Спасет, чего бы это ни стоило.

Мэдди отвернулась от двери, ведущей в ее детскую комнату. Броуди молча наблюдал за ней. Не говоря ни слова, она подошла к кровати Линн, открыла сумку, достала туалетные принадлежности и, не взглянув на Броуди, прошла мимо него в ванную.

– Что ты…

Дверь ванной закрылась. Что ж, ладно.

– Я буду готова через минуту, – крикнула Мэдди из-за двери. – И тебе тоже не мешало бы приготовиться. Чем скорее я справлюсь, тем скорее мы уберемся отсюда.

Броуди задумался. Сегодня он не занимался ремонтом самолетов, Зато за полдня успел принять душ, поругаться с Мэдди, приехать на проклятый остров, а потом еще немного попререкаться с ней. Так что теперь, по собственной оценке, готов был к чему угодно.

– Я готов.

Броуди не знал, что могло произойти, но не сомневался, что готов ко всему.

Мэдди высунула голову из приоткрытой двери, оценивающе оглядела Броуди с головы до ног, покачала головой и затем закрылась в ванной.

Броуди в недоумении осмотрел себя, но так ничего и не понял. Что с ним не так?

– Что это было, черт побери?

– Ничего.

Да, ну конечно. Броуди уперся руками в бока и хмуро уставился на дверь. Он терпеть не мог разговоров за закрытыми дверями.

– Если тебе не нравится, как я выгляжу…

Мэдди снова выглянула из ванной.

– Дело вовсе не в этом. Не в твоей внешности.

Их взгляды встретились, и на мгновение все мысли Броуди улетучились. Исчезло все вокруг. Осталась лишь синева ее глаз.

– Мне нравится, как ты выглядишь.

Голос Мэдди звучал немного хрипловато и невероятно сексуально. А может, Броуди лишь принимал желаемое за действительное.

– Кажется, я весьма убедительно доказала это прошлой ночью, занимаясь с тобой любовью.

Пожалуй, насчет ее голоса Броуди оказался прав. Эта мысль его приободрила.

– Дело в твоем лице, – добавила Мэдди.

Броуди ощупал лицо. Все было на месте.

– А что не так с моим лицом?

– Ты хмурый с тех пор, как мы переступили порог этого дома. И с твоего лица не сходит угрюмое выражение.

– Да, так обычно и бывает, когда кто-то начинает бесцеремонно тебя щупать, вместо того чтобы воспользоваться металлодетектором.

– Вот и хорошо.

– Ты надо мной издеваешься? Он лишь воспользовался предлогом, чтобы тебя облапать. А ты ждала, что я буду просто стоять и смотреть?

– Да.

Это, как и многое другое, не укладывалось у Броуди в голове.

– Почему? Почему ты позволяешь им так обращаться с тобой?

– Почему позволяю…

Мэдди осеклась и, сверкнув глазами, потянула Броуди за собой в ванную. Захлопнув дверь, она включила душ, повернула кран в раковине и спустила воду в унитазе. Воспользовавшись шумом, Мэдди толкнула Броуди к двери и навалилась на него всем телом. За долю секунды внезапно вспыхнувшее желание вытеснило его досаду. Встав на цыпочки, Мэдди прильнула губами к его уху.

«О да…»

– Так надо было, – прошептала она.

Броуди растерянно моргнул.

– Я не хотела, чтобы этот мерзавец проверял меня металлодетектором.

Мэдди отступила на шаг. Броуди не сводил ошеломленного взгляда с ее лица.

Наконец-то он понял. Ну конечно. Она пронесла с собой оружие. Возможно, не только нож, но и пистолет. Когда к нему вернулась способность говорить, он схватил Мэдди в объятия и зашептал ей на ухо:

– Думаешь, в спальне установлены «жучки»?

– Нет, но предосторожность не помешает, – шепнула она.

Опустившись на корточки, Мэдди принялась расшнуровывать сапог. Броуди вдруг почувствовал пугающую пустоту в голове, мозги словно расплавились и перетекли в другое место. Боже милостивый! Он ничего не мог с собой поделать. Близость Мэдди, сидевшей на полу у его ног, была волнующе эротичной… Сам того не желая, Броуди только об этом и думал, хотя прекрасно сознавал всю неуместность подобных мыслей. Стоило Мэдди поднять голову, и ее губы оказались бы как раз на уровне…

– Видишь?

Броуди посмотрел на снятый сапог, внутри которого скрывался нож.

В дверь ванной тихонько постучали, и они невольно вздрогнули. Мэдди поспешно сунула ногу в сапог, а в следующее мгновение дверь открылась и в проеме показалась невысокая женщина лет пятидесяти, темноволосая, с оливковой кожей, одетая в белую блузку, черные брюки и передник.

– Hola, Линн, – поздоровалась она по-испански.

Голос женщины звучал сдержанно, едва ли не сухо, но глаза ее излучали тепло.

– Ты вернулась домой и привезла мужчину. Я должна это увидеть своими глазами. – Она медленно и внимательно оглядела Броуди. – Меня зовут Розалин.

– Броуди Уэст.

– Так вы муж моей Линн.

Броуди посмотрел на «ее Линн».

– Да.

Мэдди не произнесла ни слова. Больше того: она будто окаменела, глядя на Розалин во все глаза. Это было так странно, так непохоже на нее, что Броуди в недоумении нахмурился, окинув взглядом «жену».

На лице Мэдди читалось удивление. И радость. Глаза ее сияли, щеки пылали.

– Конечно, я вернулась домой. – Голос Мэдди звучал хрипло. Должно быть, от волнения. – Я всегда возвращаюсь.

Розалин насмешливо фыркнула, не замечая пляшущих огоньков в глазах Мэдди.

– Думаю, у тебя скопились вещи для стирки.

Мэдди тяжело сглотнула, и если бы Броуди не знал ее так хорошо, то решил бы, что она вот-вот заплачет.

– Как всегда, верно?

– Да, ты…

Розалин внезапно застыла, неотрывно глядя на Мэдди, потом медленно поднесла ладонь ко рту и тихо выдохнула:

– Ох, ты не Ли…

Мэдди стремглав пересекла комнату и сжала руки женщины, качая головой. Розалин обхватила ладонями ее лицо и часто заморгала, борясь с подступившими слезами.

– О, вы только поглядите.

Мэдди молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Розалин быстро притянула ее к себе и крепко прижала к груди. Они замерли в молчаливом объятии. Потом женщина высвободилась, украдкой вытирая глаза.

– Меня ждет работа.

Они продолжали стоять, глядя друг на друга. Наконец Розалин смахнула слезы фартуком и тихо вышла, закрыв за собой дверь.

Мэдди вздохнула, на мгновение зажмурилась, а затем повернулась к Броуди. В руках ее снова появился нож.

– Розалин уже много лет служит здесь экономкой, и я скучала по ней.

Кивнув, Броуди перевел взгляд на сверкающий острый нож в руках Мэдди. То, что у нее хватило духу пронести в дом нож, и то, что ей в голову пришла мысль о необходимости оружия, говорило о многом и отчасти восполняло пробел в ее рассказе о «трогательном воссоединении семьи».

В дверь снова постучали.

Мэдди встретила взгляд Броуди.

– Это уже не Розалин.

Она сунула нож обратно в сапог, выключила воду и выпрямилась.

– Шоу начинается, – произнесла она. – Наш выход, «муженек».

Глава 20

Мастерская Линн размещалась в подвале. Здесь она обдумывала эскизы и создавала ювелирные изделия. В отличие от сестры Мэдди редко спускалась сюда. Она и сейчас не понимала, как Линн столько лет провела в подземелье без окон, не зная, ночь или день на дворе.

Крошка Тим отвел Мэдди в мастерскую вместе с Броуди, поскольку тот решительно отказался дожидаться ее в спальне.

Вместо того чтобы препираться с ним, Мэдди заставила себя добродушно рассмеяться и крепко обняла «мужа».

– Послушай, милый, – весело проговорила она, тебе лучше остаться в спальне и приберечь силы на потом. – Она многозначительно поиграла бровями.

– Черт побери, – пробурчал Крошка Тим. – Завязывайте с этими разговорами. Только не при мне.

– Я ничего не могу с собой поделать.

Мэдди потерлась бедром о бедро Броуди, словно кошка, жаждущая любви.

– Почему бы тебе не оставить нас одних ненадолго?

– Отличная мысль, – прибавил Броуди, обхватив ладонями ее бедра. – Шел бы ты отсюда, Крошка Тим.

Наемник вырвал Мэдди из рук «мужа».

– Ее ждет работа. И она займется делом.

Броуди резко притянул Мэдди к себе.

– Эй, приятель! – предостерегающе прошипел здоровяк.

– Полегче, «приятель». Руки прочь.

Мускулистый великан подступил ближе и снова потянулся к Мэдди, которая уже искала в сумочке пистолет, готовясь защитить Броуди. Однако, выдержав паузу, Крошка Тим кивком указал на дверь и отвел обоих «супругов» в подвал. Пока все шло хорошо. Насколько это было возможно.

Мэдди стояла посреди мастерской, залитой ярким светом ламп. Ее окружали каменные стены. При виде дорогого оборудования и невероятного числа самых современных инструментов, заполнявших комнату, ее охватила паника. Уже в который раз за этот безумный день.

Мэдди осмотрела огромный металлический стол, на котором лежало несколько эскизов украшения – изящного классического кулона. Восемнадцатикаратное золото[8] и драгоценный камень, обрамленный жемчугом. Крупный сапфир в центре кулона и был, несомненно, целью аферы Рика.

Рядом со столом стоял еще один – с материалами для работы. Лист желтого золота, круглая золотая проволока, заготовка для оправы, жемчуг и сапфир. Не настоящий, разумеется, а качественная подделка.

Итак, у Мэдди было все необходимое для работы. Она набрала в грудь побольше воздуха, собирая остатки храбрости. Ей ничего не оставалось, кроме как взяться за дело.

Мэдди медленно оглядела защитные очки со щитком, тиски, молотки, зажимы для колец, пилы, напильники, щипцы, плоскогубцы, пинцеты и множество других инструментов, изо всех сил стараясь не выдать страха.

– Если тебе что-то понадобится, – произнес Крошка Тим, кивнув в сторону белого телефона на стене, – ты знаешь, что делать. Просто сними трубку.

– Мне понадобится еда, – заявила Мэдди, стараясь изо всех сил подражать сестре. – Хорошая еда. И свежая.

– А я было подумал, что замужество выбьет из тебя эту блажь.

– Тогда подумай еще. Если ты вообще способен думать.

Крошка Тим громко вздохнул и проворчал:

– Не забудь, еда должна быть свежей.

– Я говорил боссу, что лучше бы здесь осталась Мэдди. Конечно, Мэдди скорее глотку перегрызет, чем будет мила, но по крайней мере не корчила бы из себя принцессу. Но никто меня не слушает.

Недоверчиво щурясь, Мэдди перевела взгляд с инструментов на Тима.

– Мэдди не появлялась здесь долгие годы.

– Чертовски жаль. С ней было гораздо приятнее иметь дело, чем с тобой. Без обид, – добавил он, обращаясь к Броуди.

Мэдди покачала головой. Она совершенно не помнила этого здоровяка. Однако он явно ее помнил.

– Значит, ты помнишь Мэдди?

– Помню. Сама знаешь.

«Осторожно», – скомандовала себе Мэдди.

– Откуда мне знать?

– О, будто ты не помнишь, как она включала музыку по ночам. Это приводило тебя в бешенство. Ты билась в истерике, а Мэдди часами стояла на балконе, глядя в небо, и музыка грохотала так, что дрожали стекла. – Крошка Тим довольно осклабился, углубившись в воспоминания. – Свет падал на нее сзади, и мы могли разглядеть ее формы, которые просвечивались сквозь пижаму.

– И тебе это известно, потому… – процедила Мэдди сквозь стиснутые зубы.

– Потому что мы с парнями дрались за место внизу, возле бассейна.

Мэдди почувствовала, как желудок скрутило. Она не сразу смогла выдавить:

– Гнусные извращенцы.

Крошка Тим широко ухмыльнулся.

– Да ладно, брось. Мэдди знала. Не могла не знать.

– Она не знала.

– Мэдди нарочно выставляла себя напоказ. Ей это нравилось.

– Ты что, издеваешься?

Мэдди охватило отвращение. Ее пальцы сжали лежавший на столе молоток, в душе поднялась волна жгучей ненависти к этому месту и людям, живущим здесь.

– Ей было шестнадцать. Она была ребенком. Всего лишь ребенком…

– Мэдди никогда не была ребенком. Она всегда пыталась на шаг опередить босса.

– Ее дядю. Который должен был ее защищать. Защищать нас обеих, – добавила она, заметив, что Тим удивленно сузил глаза. Мэдди вышла из своей роли, но сейчас это ее не заботило. Ей хотелось убить мерзавца.

Броуди шагнул ближе и обнял ее.

«Милая»? У тебя снова упало содержание сахара в крови?

Милая? Броуди назвал ее милой? Это заставило Мэдди вернуться к реальности.

– Да. – Мэдди не хватало воздуха. Или чего-то еще. – Мне нужно поесть.

Крошка Тим снова страдальчески вздохнул.

– Опять за старое. Вечно этот приказной тон.

«Линн. Ты Линн…» – твердила про себя Мэдди, пытаясь в это поверить. Ей никак не удавалось обуздать переполнявшую ее ярость. А сейчас ей особенно важно было держать себя в руках: наемник Рика наговорил много лишнего, чего Броуди вовсе не полагалось знать.

Крошка Тим равнодушно пожал плечами. Похоже, ни молоток в руке Мэдди, ни порыв проломить ему голову не произвели на него впечатления.

– Никакой благодарности, черт побери. Рик кормил и одевал вас долгие годы, он дал вам крышу над головой, а мог бы отослать вас прочь.

– Ему не к кому было нас отсылать.

– Вот именно. Он приютил вас по доброте сердечной. Ему пришлось нелегко. Вы стали для него настоящей головной болью. Особенно твоя сестрица. Дикая и совершенно неуправляемая.

– Мэдди вовсе не была такой.

– Ее нужно было держать в строгости.

Существует разница между строгостью и жестокостью, но Мэдди не собиралась развивать эту тему. Она боялась, что Броуди не выдержит и сорвется.

– Меня ждет работа.

– Верно. – Крошка Тим забрал у нее молоток и положил на стол. – Мэдди была совсем не такой, как ты. У нее хватило бы духу пустить в ход эту штуковину. Да, девчонка была не робкого десятка. Да и формами ее Бог не обидел. Фигура у нее была лучше, чем у тебя. – Он медленно оглядел тело Мэдди. – Хотя сейчас ты выглядишь куда аппетитнее. Похоже, замужество пошло тебе на пользу.

Он потянулся было к ее груди, но тут Броуди выпрямился, готовый броситься в драку, а Мэдди отшвырнула руку Крошки Тима и прошипела сквозь зубы.

– Руки прочь!

– Она замужем, – прорычал Броуди.

Небрежно передернув плечами напоследок, наемник покинул мастерскую.

В комнате повисла гнетущая тишина. Притворившись, будто не замечает этого, Мэдди вытянула из-под стола табурет.

– Ну чем не милая беседа? Славное путешествие в прошлое.

Принужденно спокойный, будничный тон Броуди нисколько не обманул Мэдди. Она опустилась на табурет, сдерживая желание уронить голову на стол и начать жалеть себя. Мэдди никогда не опускалась до жалости к себе. Никогда.

Не глядя на Броуди, Мэдди разложила на столе эскизы и чертежи. Она кожей ощущала его растущую тревогу и злость. В застывшей фигуре Броуди чувствовалась напряженность, он тщательно контролировал малейшее свое движение.

– Ты в порядке? – спросил он.

Подняв голову, Мэдди посмотрела ему в глаза. Броуди задал свой вопрос тихим голосом, но она видела, что он с трудом сдерживается, чтобы не запустить в стену чем-нибудь тяжелым.

– Да, все хорошо.

Разве у нее был выбор? Их с Броуди заперли в подвале. Ей не нужно было дергать дверную ручку, чтобы убедиться в этом. Мэдди знала: их не выпустят, пока Рик не решит, что она достаточно поработала сегодня. А может, за ними пришлют, только когда работа будет завершена. Хотя, возможно, Рик догадался, что она вовсе не Линн, и за ними вообще не придут.

Да, дела обстояли просто замечательно… А впрочем, нет. Совсем наоборот. Мэдди не могла вдохнуть, стены вдруг закачались, потолок задрожал, угрожая обрушиться и раздавить ее.

Броуди шагнул к ней, но Мэдди остановила его жестом. Она была в полном порядке. Только задыхалась.

– Черт побери, – донеслось до нее откуда-то издалека, а потом две сильных, теплых руки сжали ее в объятиях.

Мэдди закрыла глаза. Она знала: это глупая попытка защититься. Глупая и жалкая. Но ей по-прежнему не удавалось вдохнуть полной грудью.

– Броуди?

– Да?

– Обещай, что не скажешь: «Я тебе говорил».

– Почему я должен это обещать?

– Потому что я хочу тебе кое-что сказать. – Мэдди уткнулась головой ему в грудь. – Я рада, что ты здесь.

Взяв ее за подбородок, Броуди встретился с ней взглядом. В его свинцово-серых глазах читалась твердая решимость.

– Я брошу тебе это в лицо, только когда все закончится.

– Что ж, это честно.

– Ты не дышишь.

– Пытаюсь.

– Попробуй еще.

Мэдди снова попыталась сделать вдох, а Броуди терпеливо ждал. Он кивнул, когда ей это наконец удалось.

– Что ж, хорошо. Давай покончим с этим делом.

Именно это ей и хотелось услышать. Если бы Броуди произнес слова сочувствия или, того хуже, проявил жалость, Мэдди бы совсем сникла.

И Броуди это знал. Он хорошо ее понимал.

Господи, Мэдди и вправду могла бы влюбиться в него. Проклятье!

Оттолкнув руки Броуди, Мэдди попятилась к столу и отвернулась. Ее ждала работа. И план, к которому предстояло вернуться. Если удастся отыскать Линн…

– Ты справишься.

Да. Броуди стоял у нее за спиной. Сильный и уверенный. Готовый поддержать, прийти на помощь. За последние два дня он успел стать частью ее жизни. Это легко у него вышло. Мэдди знала: уйти от Броуди будет невыносимо трудно. Быть может, труднее всего на свете. Но это случится потом. Не стоит торопить события. С удвоенной решимостью она потянулась к заготовке для оправы и листу золота, чтобы начать работу.

Глава 21

Надев очки и плотный фартук, Мэдди склонилась над столом. Она трудилась четыре часа, и Броуди, наблюдая за ней, не переставал изумляться, сколько требуется мастерства, чтобы создать одно-единственное украшение.

Примерно через час Крошка Тим принес поднос с крошечными, на один укус, бутербродами.

Броуди предпочел бы съесть что-нибудь посущественнее, желательно из «Макдоналдса».

– Поверь мне, – сказала Мэдди, оторвав голову от работы. Ее небесно-голубые глаза за увеличительными стеклами очков казались огромными. – Обычно это не занимает так много времени.

Мэдди хотела сказать, что Линн справилась бы с работой быстрее. Но едва ли выполнила бы ее лучше – Мэдди работала добросовестно, придирчиво уделяя внимание каждой мелочи. Впрочем, именно это от нее и требовалось. Украшение должно было выглядеть так, словно его изготовил профессионал. Вернее, настоящий мастер.

Художник.

Броуди невероятно хотелось хоть чем-то помочь – он не привык стоять без дела, изнывая от нетерпения и тревоги.

– Теперь осталось недолго ждать, – заверила его Мэдди. – Мне нужно припаять к пластине оправу для центрального камня и ажурный ободок.

Сделав это, Мэдди потянулась за лобзиком.

– А теперь нужно подровнять пластину, чтобы не было видно краев.

Мэдди подпилила ее по контуру оправы.

– Камень полупрозрачный, – прошептала Мэдди, склонившись над столом, высунув от усердия кончик языка. – Свет должен падать на него сверху и снизу.

Она вдруг замерла, качая головой, будто удивляясь тому, что помнит так много.

– А ты не думала, что можно не уделять внимание деталям? – «И этим ускорить процесс», – добавил Броуди про себя.

Мэдди искоса взглянула на Броуди. Ее блестящие темно-рыжие волосы топорщились над огромными толстыми очками, это придавало ей сходство с чудаком механиком, копающимся в моторе.

Это казалось невероятным, но даже здесь, в этом кошмарном месте, она сводила его с ума.

– Нельзя, – отозвалась Мэдди.

Броуди недоверчиво приподнял бровь, будто желая сказать: «Конечно, можно, и даже нужно». В конце концов, если бы Мэдди выполнила работу небрежно, афера Рика провалилась бы. Броуди не мог понять, почему это так пугает Мэдди: наверняка Линн тоже обвинят в мошенничестве, но она могла бы подать прошение о смягчении наказания и разжалобить суд, но по выражению ее лица понял, что она не собирается рисковать.

Наконец Мэдди отступила от стола и отряхнула руки. Потом перевела дыхание и, еще немного помедлив, направилась к телефону на стене.

– Готово, – сказала она в трубку.

Не прошло и пяти минут, как появился Крошка Тим.

– Нам нужен катер до Нассау, – заявила Мэдди. – Немедленно.

Наемник покачал головой.

– Поднялся сильный ветер. Мы получили метеосводку: надвигается шторм. Катер будет в семь утра, не раньше.

Плохая новость.

Их повели обратно в спальню Линн. Броуди держался рядом с Мэдди, не отставая ни на шаг, обнимая за талию. Она выразительно посматривала на него, но Броуди было все равно, что она скажет. Пока они не окажутся далеко отсюда, от этого проклятого острова, с момента возвращения на континент, он прилипнет к ней, как арахисовое масло – к ломтю хлеба.

Потому что Броуди больше не собирался позволять кому-либо прикасаться к Мэдди, обыскивать, ощупывать или угрожать.

Броуди был сыт по горло этой историей. Ему надоело притворяться тихим и безобидным, он устал прикидываться, что не замечает похотливых взглядов, устремленных на Мэдди, было тягостно делать вид, будто он не догадывается, что этот остров полон бандитов. Броуди собирался увезти ее отсюда, пока ничего не случилось.

Следуя к лестнице через главную гостиную, они увидели Рика, расположившегося на маленьком диванчике, изысканно-красивом, но на вид ужасно неудобном. По обе стороны от него сидели женщины. Все трое, одетые в купальные костюмы, весело смеялись с бокалами в руках.

Рик не произнес ни слова, но взгляд его задержался на Мэдди. Она тоже промолчала, хотя выражение ее прищуренных глаз говорило о многом. В нем читалось: «Ненавижу тебя» и «Умри медленной, мучительной смертью».

Рик улыбнулся. А Броуди охватила дрожь. Это место наводило на него ужас, а ведь он не прожил здесь и дня. Броуди мог только догадываться, как действует на Мэдди этот проклятый дом и что она чувствует.

Когда они оказались наедине в комнате Линн, Мэдди направилась прямиком в ванную. Сбросив по пути один сапог, она запрыгала на одной босой ноге, стягивая второй, в котором прятала нож. Резким, уверенным движением вытащив нож, Мэдди бросила сапог на пол.

– Что ты делаешь?

Оставив вопрос Броуди без ответа, она сорвала с руки свои бесчисленные серебряные браслеты и положила их вместе с ножом на комод у двери в ванную.

– Эй!

Мэдди даже не взглянула на Броуди.

– Черт возьми!

Он поймал Мэдди за руку, не дожидаясь, пока она захлопнет дверь у него перед носом. Притянув ее к себе, Броуди заглянул ей в глаза и нашел ответ на повисший в воздухе вопрос. Да. С ней творилось что-то неладное.

Мэдди попыталась высвободиться, и Броуди ее выпустил – он не собирался затевать с ней бойцовский поединок. По крайней мере, пока они не покинут остров и не сбросят одежду. Всю одежду, оставшись нагими.

Не сказав ни слова, Мэдди прошла в ванную, затем снова включила душ, пустила воду из крана и нажала на слив унитаза.

– Я собираюсь принять душ, – произнесла она, снимая ожерелье.

Что ж, это Броуди мог понять. Вот только…

– Я думал, за нами наблюдают.

– Только не в ванной.

Мэдди стянула кофту и, наклонившись, шепнула Броуди на ухо:

– Ты должен знать: я кое-что задумала и собираюсь осуществить свой план этой ночью.

До Броуди не сразу дошел смысл слов – на несколько мгновений он утратил способность соображать, потому что не мог отвести взгляда от розового лифчика, отделанного черным шелком, и соблазнительной ложбинки бюста. Эти белые груди, полные и гладкие, заколыхались, угрожая выскользнуть из чашечек, когда Мэдди завела руки за голову, чтобы заколоть волосы на макушке.

– Это не займет много времени, – добавила она.

Поскольку подавляющее большинство мозговых извилин напрочь отказывалось служить Броуди, ему пришлось напрячь оставшиеся.

– Что не займет много времени?

Ее руки нащупали пуговицу на поясе юбки.

– Я объясню тебе позже.

– Лучше сейчас.

Мэдди посмотрела на него как на законченного тупицу, а затем снова приникла губами к его уху.

– Я собираюсь проникнуть в кабинет Рика и найти доказательства его преступлений, чтобы увезти их с собой завтра утром.

Мэдди задумала исключительно опасное дело. Броуди решительно не понравилась эта идея. Хотя он ничего не имел против обнажения. Броуди с восхищением смотрел на великолепное гибкое тело Мэдди, пока она освобождалась от юбки, но все остальное было ему не по душе.

– Мэдди.

Юбка упала на пол. Примерно то же самое произошло с его челюстью. Это казалось нелепостью, полнейшей бессмыслицей, ведь он уже видел Мэдди голой. Он покрыл поцелуями каждый дюйм этого роскошного тела, и все же при виде Мэдди в одном белье он прирос к полу, словно прыщавый юнец, который в жизни не видел обнаженной женщины.

Ее трусики того же цвета, что и бюстгальтер, напоминали короткие шортики и, как все остальное, что принадлежало ей, сводили с ума. Они так низко сидели на стройных бедрах, что Броуди едва не хватил удар. А в следующий миг Мэдди повернулась к нему спиной и наклонилась, чтобы проверить температуру воды, льющейся из душа, и ее трусики задрались так высоко, что Броуди смог увидеть умопомрачительную попку во всем ее великолепии.

Она и впрямь была великолепна. Объект его тайных фантазий. Впрочем, не столь уж тайных, поскольку Броуди стоял неподвижно, глазея на Мэдди и пуская слюни от вожделения. Его джинсы едва не лопались, треща по швам. Он притянул Мэдди к себе, сделав вид, будто хочет ее поцеловать.

– Давай просто уберемся отсюда поскорее.

– В любом случае катер придет за нами только завтра утром. А теперь пусти меня. Мне нужно избавиться…

Безупречно гладкую кожу Мэдди портил лишь шрам на плече. Броуди восхищенно обвел глазами крепкие мышцы, стройную фигуру, необычайно женственную и соблазнительную.

– Избавиться от чего?

– Смыть с себя всю эту мерзость.

Мэдди завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер, позволив ему соскользнуть на пол. Потом повернулась спиной к Броуди, взялась за резинку трусиков и стянула их.

Те жалкие остатки серого вещества, которые еще кое-как ворочались в его голове, бешено забурлили и полопались словно мыльные пузыри.

Ни о чем не подозревая, Мэдди встала под душ, схватила мыло и, смочив его водой, начала мыться. Быстрыми, уверенными движениями она покрывала пеной ноги, руки, живот, ребра и свой умопомрачительный бюст. Наклонившись к ней, Броуди прошептал:

– Если нас поймают, могут убить.

– Нет.

Мэдди заговорила так тихо, что Броуди пришлось подойти ближе, и его обдало водой из душа.

– Я нужна Рику. То есть ему нужна Линн. Он ее не убьет.

Броуди тотчас пришло в голову, что у ее дяди есть масса способов, сохранив им жизнь, превратить ее в настоящий ад. Эта мысль заставила его содрогнуться.

Мэдди продолжала яростно растираться мылом, будто пыталась избавиться от мучивших ее воспоминаний, содрав с себя кожу живьем. Броуди на мгновение замер, зачарованно глядя на ее великолепное тело, все в потеках воды и мыльной пене, но усилием воли стряхнул оцепенение.

– У тебя кожа краснеет.

Но Мэдди не остановилась. Решение пришло само собой. Сбросив ботинки, Броуди сорвал с себя рубашку и стянул джинсы.

Ничего другого ему не оставалось.

Мэдди подняла голову, когда Броуди шагнул в душевую кабину и встал рядом с ней. Ее взгляд медленно скользнул по его груди вниз, к животу, а затем еще ниже, что польстило его самолюбию.

Их омывали плотные струи горячей воды, унося с собой напряжение этого безумного дня. Мэдди отошла, освобождая место для Броуди, но ему хотелось вовсе не этого. Она стояла перед ним, ее тело блестело от воды, мыльная пена стекала по ее груди и животу, по длинным стройным ногам.

Броуди жаждал оказаться в кольце этих ног, почувствовать, как они обвиваются вокруг его торса. Он хотел бы любоваться Мэдди, вдыхать ее аромат, наслаждаться вкусом ее кожи…

– Не здесь, – произнесла она, напомнив ему, где они находятся.

Броуди понял, что она хотела сказать. Это место осквернило бы все происходящее между ними. Он привлек Мэдди к себе, нежно поцеловал и забрал у нее мыло.

Она долго и пристально смотрела ему в глаза. Потоки воды омывали их обоих. И Броуди мог бы поклясться, что заглянул в глубину души Мэдди. Его охватило невероятное чувство, такое же острое, как наслаждение от близости с женщиной.

Броуди мгновенно проснулся, когда теплое мягкое тело Мэдди попыталось незаметно выбраться из его объятий и скрыться в темноте. Двигалась она легко и бесшумно. Одним плавным, едва уловимым движением она скользнула к краю кровати. Ее выдало лишь тихое шуршание простыней.

Но Броуди не так легко было обвести вокруг пальца. Он всегда очень чутко спал, особенно там, где ему не нравилось, а Стоун-Кей со всей своей роскошью и богатством возглавлял список не самых приятных мест.

Броуди почти позволил Мэдди сбежать, но в последний миг притянул к себе. Она замерла, словно окаменела.

Броуди молчал, ожидая, пока она заговорит. Наконец Мэдди подняла голову и в темноте встретила его взгляд.

– Значит, ты не спишь.

Вместо ответа Броуди обхватил ладонями ягодицы Мэдди, будто специально для них созданные, и, усадив ее на себя, слегка качнул бедрами.

У Мэдди вырвался хриплый стон. Она поняла, что Броуди и вправду… не спит.

– Мне нужно идти, – прошептала она. – Пришло время кражи со взломом. Приятное завершение дня. – Однако Мэдди не двинулась с места. – Мне действительно пора…

Броуди поцеловал ее и мягко отстранился.

– Нам пора, – поправил он ее и тихо вздохнул, сожалея о долгой жизни, которую, вероятно, прожил бы, если б не этот дурацкий план, и следом за Мэдди соскочил с кровати.

Глава 22

Линн с Беном отвезли в аэропорт, где дожидалась «сессна састешн» – собственность Рика. Втащив пленницу в самолет, Сол швырнул ее в кресло. Оставшись одна, впервые с той минуты как переступила порог галереи Бена, Линн поспешно достала из кармана мобильный телефон Мэдди, включила и просмотрела оставленные сестрой сообщения. Только теперь она наконец поняла, что произошло.

Мэдди решила, что Линн отправилась на Стоун-Кей, чтобы помочь ей. Мэдди всегда пыталась защитить сестру. И вот теперь из-за этого ее жизнь оказалась под угрозой. Как и жизнь Линн.

Последней оставалось только одно, не считая паники: выдать себя за Мэдди. Она понимала: если Эд или Сол заподозрят обман, об этом узнает Рик, и тогда настоящей Мэдди несдобровать.

Линн спрятала телефон в карман. Голова у нее шла кругом. Нахлынуло мучительное чувство вины, но прежде чем она успела погрузиться в него, в салон втащили Бена и бросили на соседнее кресло.

Пленники остались одни в хвосте самолета. Снаружи слышались голоса Эда и Сола, переговаривавшихся в ожидании пилота.

Замирая от страха, Линн заставила себя взглянуть на Бена – она боялась увидеть ненависть на его лице.

Он смотрел в окно. Прищуренные глаза и сжатые челюсти выдавали бушевавшую в нем ярость. Но даже разгневанный, с растрепанными волосами, он показался ей самым красивым мужчиной на всем белом свете.

И теперь из-за нее ему скоро предстояло стать самым красивым на свете мертвецом.

– Бен.

Его взгляд обратился к ней. Изо рта у него сочилась струйка крови, а на подбородке начал наливаться огромный синяк. Бен яростно сопротивлялся, и громилы применили силу. Линн захотелось расплакаться. Она чувствовала себя виноватой. Бесконечно виноватой…

– Простите, – прошептала она. – Мне ужасно жаль, что я втянула вас в эту историю.

– В чем суть истории?

О боже. Линн ждала, когда Бен спросит ее об этом.

– Не важно. Но я вытащу вас из этой передряги. Клянусь.

Недоверчивый и насмешливый взгляд Бена был ей ответом.

– Почему эти двое называли вас Мэдди?

– Мэдди – моя сестра-близняшка.

– Они принимают вас за нее?

Линн покосилась на открытую дверь: никто их не подслушивал.

– Да. И очень важно, чтобы они и дальше так думали, так что будьте осторожны, не называйте меня Линн.

Бен помолчал, глядя на нее и обдумывая услышанное.

– Почему?

– Долго объяснять.

– А вы попробуйте.

– Сейчас я смогу избежать смерти, только выдав себя за Мэдди.

– Зачем им убивать вас? Вы для них бесценны. Ведь вы участвуете в их аферах, помогаете им обкрадывать клиентов.

Линн едва не задохнулась от захлестнувшей ее горечи и стыда. Она ненавидела себя за то, что сделала с Беном. Его слова ранили ее в самое сердце.

– Они хотят убить не меня, а мою сестру, которая сейчас изображает меня.

– Дело ясное, что дело темное, – презрительно хмыкнул Бен.

– Я знаю, знаю. Мне очень жаль. Мне в самом деле ужасно жаль. Я просто пыталась все исправить, но получилось еще хуже.

Бен сурово посмотрел на нее. Охваченный злостью, великолепный в своем гневе.

– Исправить все довольно легко, – проговорил он с сильным ирландским акцентом. – Достаточно просто сменить работодателя.

– Да. Только Рик… не хочет меня отпускать.

Бен ненадолго задумался.

– А какое отношение к этому имеет Мэдди? Она занимается тем же, чем и вы?

– Нет. Сестра давным-давно покинула Стоун-Кей и никогда не оглядывалась на прошлое. Пока… – Волнение сдавило Линн горло, слова давались ей с трудом. – Пока не решила, что мне грозит опасность. Тогда она поспешила на помощь. В этом моя вина, и я должна все исправить.

– Как же вы рассчитываете это сделать?

– Не знаю. Я не собиралась возвращаться на Багамы. Никогда. Хотела бежать. Но прежде должна была увидеть вас и попытаться объяснить. А теперь Мэдди… – Линн пришлось сделать над собой мучительное усилие, чтобы продолжить. – Она в опасности.

– Я по-прежнему не понимаю, почему вы приехали ко мне.

Широко распахнув глаза, Линн встретила изучающий взгляд Бена.

– Я…

– Эй! – Сол просунул голову в дверь и указал пальцем в их сторону. – Вы, двое! Заткнитесь!

Пилот забрался в кабину и включил мотор. Линн посмотрела на Бена, но тот уже отвернулся к окну, потеряв интерес к разговору.

Броуди следовал за Мэдди по темным лестницам огромного дома. Шел третий час ночи, и Броуди ощущал это каждой косточкой, каждой мышцей своего тела. После долгого перелета и нескольких часов умопомрачительного секса он очутился на проклятом острове, и ему пришлось беспомощно наблюдать, как Мэдди круг за кругом погружается в свой личный ад. Неудивительно, что он едва волочил ноги от усталости.

Что же до его спутницы, она шла легкой, пружинистой походкой. Одетая в черное с головы до ног, она казалась призраком, неуловимой тенью. Ее наряд составляли черные джинсы, черная облегающая кофта с длинными рукавами и сапоги, в одном из которых скрывался нож. Его неподражаемая Мэдди. Джеймс Бонд в юбке.

Мэдди хотела, чтобы Броуди остался в спальне, но он заявил, что скорее умрет, чем отпустит ее одну. Он не мог поверить, что Мэдди пытается его защищать.

Это Броуди оберегал ее. Просто она пока этого не понимала.

Мэдди повернула за угол, и Броуди метнулся за ней. «Возможно, она никогда этого не поймет», – с неохотой признался он себе. По крайней мере, пока не снимет с себя одежду. Голая Мэдди отлично его понимала. Во всяком случае, она явно не спешила поделиться с ним своими мыслями, не позволяла Броуди заглянуть ей в душу. Ему приходилось клещами вытягивать из нее каждое слово.

Впрочем, Броуди и сам вел себя с женщинами точно так же. Так почему его задевало, что Мэдди платит ему той же монетой? Броуди следовало бы вернуться к прежней тактике и держаться подальше от нее, но, откровенно говоря, эту мысль он сразу же отбросил.

В коридоре царила непроглядная тьма, и Броуди невольно остановился. Он не мог различить во мраке даже очертания собственной руки. Потом внезапно пальцы Мэдди обхватили его запястье и потянули вперед. Он сделал несколько шагов, услышал, как тихонько закрылась дверь, затем тонкий луч фонарика прорезал темноту и заметался по просторной комнате, обставленной с той же помпезной роскошью, что и остальной дом.

– Кабинет Рика, – шепнула Мэдди. – Я быстро.

Броуди от души надеялся, что они не столкнутся с кем-нибудь из цепных псов дядюшки Рика – крепкоголовых шестифутовых здоровяков без шеи, перебравших стероидов.

– Смотри. – Луч фонарика, пробежав по стене, задержался на широком письменном столе, на котором стоял компьютер. – Может, это ноутбук Линн?

– Это было бы слишком легко.

– Да, но… какого черта?

Что-то в голосе Мэдди подсказало Броуди, что дела плохи, и когда он проследил за светом фонарика, его опасения подтвердились.

Дела и впрямь обстояли скверно. Позади него, на дальней стене кабинета, размещались мониторы – черно-белые экраны, на которые передавалось изображение с камер наблюдения. Часть из них показывала территорию вокруг особняка – все входы и выходы находились под строгим контролем. Остальные мониторы отображали внутренние помещения – кабинеты, гостиные, коридоры, холлы, лестницы, каждую комнату, включая… спальню Линн. И ванную.

Сейчас душевая кабина была пуста, но не так давно там разыгралась живописная сцена. Стоило Броуди подумать об этом, как пальцы Мэдди забегали по клавиатуре компьютера, установленного под экранами.

– Десять лет назад в ванных комнатах не было видеокамер, – глухо произнесла она.

– Похоже, за эти годы кое-что изменилось, – отозвался Броуди невозмутимым тоном, хотя кипел от ярости.

– Да, – мрачно признала Мэдди, продолжая бить по клавишам. Внезапно монитор с картинкой из ванной мигнул и изображение изменилось. Началась обратная перемотка.

Броуди увидел себя, стоящего под душем рядом с Мэдди, лицом к лицу. Губы их шевелились, но шум воды мешал разобрать слова. Слава богу, план Мэдди сработал. Он повернулся спиной к камере, демонстрируя свою мокрую голую пятую точку.

Броуди хорошо помнил эту минуту, потому что именно тогда Мэдди сказала ему: «Не здесь». Было невероятно трудно обуздать себя, стоя рядом с обнаженной женщиной, глядя, как по ее блестящему гладкому телу стекают струи воды и мыльная пена. При других обстоятельствах от одного лишь просмотра этой записи у Броуди в жилах закипела бы кровь.

Но это грубое вмешательство в частную жизнь привело Броуди в бешенство. При мысли о том, что чьи-то наглые, похотливые глаза видели запись, его захлестнула ненависть. Уже не в первый раз на чертовом острове Стоун-Кей.

Запись продолжала проигрываться, поскольку Мэдди ошеломленно застыла на месте, держа палец на кнопке.

Броуди на экране привлек ее к себе и обнял. Руки Мэдди обхватили его плечи, крепко сжали, а потом мягко оттолкнули. Черно-белая фигура Броуди отступила, и Мэдди предстала перед камерой во всем своем великолепии. Она запрокинула голову и закрыла глаза, подставляя лицо потокам воды.

Вне себя от ярости, Броуди шагнул к монитору, собираясь сорвать его со стены, но Мэдди преградила ему дорогу. Ее взгляд не отрывался от экрана.

Броуди неохотно остановился, глядя на свое черно-белое изображение. Там, на экране, он смотрел на Мэдди, и в его глазах ясно читались все его чувства.

Просмотр записи заставил его пережить их вновь, всколыхнув воспоминания о той минуте в ванной. Должно быть, Мэдди угадала это, потому что, тихонько выругавшись, снова застучала по клавиатуре. Картинка пропала с экрана.

Наступила неловкая тишина.

– Мне следовало знать. Прости, Броуди. Я сейчас сотру эти кадры. – Ее пальцы быстро барабанили по кнопкам. – Удалю всю вечернюю запись. Подожди минутку.

Броуди так яростно стиснул челюсти, что, казалось, зубы вот-вот начнут крошиться. Все мониторы внезапно погасли. Мэдди мрачно усмехнулась.

– Гляди-ка, случалась небольшая неприятность. Ладно, большая неприятность. Все камеры слежения отключились.

– Надолго?

– Думаю, пока не прибудет мастер, чтобы устранить неисправность. Он приедет на катере, а значит, к тому времени мы покинем остров. Но никаких гарантий дать не могу. – Она потянулась к ноутбуку. – Это не займет много времени.

Броуди встал у нее за спиной, настороженно прислушиваясь к малейшему шуму. У него сводило живот от тревоги, он должен был защитить эту женщину любой ценой.

– Здесь ничего нет, – произнесла Мэдди через какое-то время. В ее голосе звучало горькое разочарование. – Ничего, что я могла бы взять с собой.

– Тогда выключай компьютер. Мы уходим.

– Да, – согласилась она впервые за минувшие сутки.

Впрочем, Броуди не почувствовал радости победы, потому что Мэдди держалась спокойно, на редкость спокойно. Это означало, что ему следует пересилить себя, чтобы подавить злость. Если Мэдди способна сохранять хладнокровие и невозмутимость, то он тоже на это способен. Его голого снимают на камеру в душе? Ничего страшного. Он и глазом не моргнет.

Это оказалось чертовски трудно.

– Ты кажешься спокойным, – произнесла Мэдди. – Но я знаю: ты взбешен так же, как и я.

Мэдди хорошо знала Броуди и вдобавок разделяла его гнев. Это признание на мгновение обезоружило Броуди. И успокоило.

– Да. – Броуди медленно перевел дыхание. – Ужасно.

– Я понятия не имею, что делать.

Он сжал руку Мэдди. Ее откровенность дорогого стоила.

– Мы не можем уехать до рассвета.

– Увы.

– Тогда, думаю, ты знаешь, как лучше поступить.

– Да. Уверена, ты считаешь, что искать глупо, но…

Броуди терпеть не мог всевозможные «но». Вот если бы речь шла о но… ногах, о ее прекрасных стройных голых ногах, тогда другое дело.

– Но я должна добыть доказательства преступлений Рика. Если я их не получу, а он осуществит свои угрозы, то за решетку отправится не Линн. – Мэдди тяжело вздохнула. – А я.

– За что? – недоверчиво спросил Броуди.

– Если я тебе скажу, боюсь, ты не захочешь продолжать этот разговор. – Мэдди отвернулась. – На самом деле, твое отношение ко мне быстро изменится.

– Это невозможно, – твердо сказал Броуди и, взяв ее за плечи, повернул к себе.

Если Мэдди думала, что получит срок за убийство Рика, то она ошибалась, потому что Броуди намеревался первым прикончить его.

– Расскажи мне.

– Линн не убивала Мэнни. Это сделала я.

С этими словами Мэдди направилась к двери.

Мэдди потянулась к дверной ручке, но Броуди остановил ее, поймав за руку.

Она отлично понимала, что ее признание произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мэдди надеялась, что ей никогда не придется рассказывать Броуди об убийстве Мэнни, что больше никто не узнает ее тайну.

Броуди неотрывно смотрел на нее. Во взгляде его читались недоверие и потрясение. Казалось, воздух вдруг застыл, сгустился, потяжелел.

– Что ты сказала?

– Я убила Мэнни.

– Брось. – Броуди не хотел верить. – Ты серьезно?

– Да, серьезно.

Наверное, ему не часто приходилось заниматься любовью с убийцами. Мэдди хорошо понимала, что чувствует Броуди. Разумеется, он хотел добиться ответа на мучившие его вопросы. В детстве ему здорово досталось, однако Броуди был человеком с высокими моральными принципами и сейчас наверняка задумался, как с ним обстоят дела у Мэдди.

Мэдди сама не раз задавала себе тот же вопрос. Да, она убила Мэнни. Ничто не могло изменить этого факта, ни пустые разговоры, ни обсуждения. Мэдди попыталась высвободиться, но Броуди держал ее за плечо.

– Подожди.

Прижав Мэдди спиной к двери, Броуди обхватил ладонями ее лицо и заглянул в глаза. Она сжала его запястья, пытаясь вырваться, но довольно скоро оставила попытки: он намертво преградил ей путь телом, крепким как скала.

– Нас могут хватиться, – предупредила Мэдди. – Мы должны быть…

– Одна минута ничего не изменит. Расскажи мне о Мэнни. Линн встречалась с ним?

– Он ей нравился. Ей было шестнадцать, и она увлеклась двадцатидвухлетним головорезом. Глупой девчонке в этом возрасте легко вскружить голову.

– Кажется, я догадываюсь. Он этим воспользовался.

Конечно. Броуди достаточно долго пробыл на Стоун-Кей, чтобы понять, какого сорта люди работают на Рика.

– В день нашего шестнадцатилетия он подарил Линн букетик полевых цветов, и она так обрадовалась, что поцеловала его. В щеку. Решив, что это аванс, Мэнни поцеловал ее в ответ. Ей это понравилось, и вечером Линн оставила дверь своей спальни незапертой, чтобы он мог войти. Она хотела лишь поцелуев, ей и в голову не приходило, что Мэнни рассчитывал на большее.

Броуди вздохнул.

– Конец истории мне не понравится, верно?

– Когда Линн сказала ему «нет», Мэнни не пожелал остановиться.

– Да, я был прав, – глухо произнес Броуди. – Мне совершенно не нравится эта история.

– Он стал грубым, и Линн выбежала из спальни на лестницу, с криками о помощи. Она плакала, ее разорванная ночная рубашка висела клочьями, и я…

Мэдди тряхнула головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания, но ослепительно яркие картины той страшной ночи замелькали у нее перед глазами. Она вновь почувствовала на губах вкус тропического дождя, в лицо ей дохнуло грозовым ветром и запахом крови. Крови Мэнни.

– Он хотел изнасиловать Линн.

Пальцы Мэдди судорожно сжались, как в ту минуту, когда она схватила кухонный нож. Она окликнула Мэнни, и тот обернулся…

– Я не жалею. Правда, я сделала бы это снова, если бы пришлось. Я убила бы его опять…

– Тшш. – Броуди резко притянул ее к себе и крепко обнял. – Не говори этого. Только не здесь.

В его голосе звучал страх за нее, и Мэдди едва не растеряла остатки самообладания.

– Я должна добыть доказательства, Броуди.

– Да, мы их добудем. Может, Линн хранила компьютер у себя в мастерской?

– Возможно. Мне не пришло в голову поискать там.

– Давай поищем сейчас.

«Давай». Это слово Мэдди произносила не часто, и еще реже прислушивалась к нему, но сейчас оно придало ей сил, будто чудодейственный эликсир, способный исцелить любые раны.

– Тебе лучше подождать. Ты не обязан…

Мэдди осеклась, увидев выражение лица Броуди – его глаза сверкали решимостью и злостью. Он знал, что может не ввязываться в это дело, но не собирался оставаться в стороне.

– Нам нужна какая-то отговорка на случай, если нас поймают, – проговорила Мэдди.

– У нас медовый месяц. А молодожены занимаются любовью повсюду, им нравится разнообразие.

Броуди сопроводил свои слова особым взглядом, каким обычно влюбленный муж смотрит на жену, и Мэдди почувствовала дрожь в коленях.

«Это всего лишь притворство, – напомнила она себе. – Мы делаем вид, будто у нас медовый месяц».

По счастью, они ни с кем не столкнулись, но дверь в мастерскую оказалась заперта.

Мэдди достала из кармана связку ключей. Броуди изумленно округлил глаза.

– Как тебе…

– Стащила их из кабинета Рика. Знаю, после смерти я отправлюсь прямиком в ад.

– Ты шутишь? – Броуди прижался губами к ее виску. – Ты ангел.

«Да, это что-то новое», – отметила про себя Мэдди. Как ее только не называли раньше, но ангелом – никогда. Никогда. С каждой минутой, проведенной вместе с Броуди, Мэдди становилось все труднее убедить себя, что вскоре их ждет расставание. Мучительное расставание.

Всю дальнюю стену мастерской занимал огромный, от пола до потолка, стеллаж, заполненный мелочами, которые помогали Линн коротать досуг: книгами, изящными шкатулками для украшений, стопками рисунков и фотографий…

– Твоя сестра – настоящая барахольщица.

Броуди встал за спиной у Мэдди, обхватив ладонями талию.

– Как ты? Все хорошо?

Мэдди кивнула, хотя дела обстояли из рук вон плохо. Броуди потерся щекой о ее щеку.

– Ты опять не дышишь.

Да, ей не удавалось вдохнуть полной грудью. Но сейчас было не время думать об этом. Мэдди прижалась лбом к полке, наслаждаясь близостью Броуди, вбирая в себя тепло его тела.

Это было приятно, безумно приятно, но Мэдди понимала, что не сможет свободно дышать, пока они оба не выберутся отсюда…

За дверью раздался какой-то шум, и Мэдди резко выпрямилась.

– Ты слышал?

Броуди застыл на месте, обратившись в слух.

– Тшш… – тихо выдохнул он.

Шум повторился.

Дверь мастерской запиралась только снаружи, к ним мог ворваться кто угодно, поэтому Мэдди была настороже и готовилась защищаться. Чье-либо появление не застало бы ее врасплох. На крайний случай в сапоге она прятала нож, а за поясом джинсов – пистолет, который она предусмотрительно вынула.

Дверь могла отвориться в любую секунду, но Мэдди вдруг осенило, что блестящая идея Броуди насчет любовной горячки медового месяца может не сработать… Поскольку оба они полностью одеты.

– Рубашку! – прошипела она. – Давай сюда рубашку!

Пока Броуди стаскивал рубашку через голову, Мэдди поспешно дернула вниз рукав джемпера, обнажив плечо и почти оголив грудь. Она пыталась создать видимость пылкой страсти. Больше Мэдди ничего не успела сделать, потому что в следующий миг дверная ручка медленно повернулась.

Глава 23

«Поздно паниковать», – сказала себе Мэдди, когда дверь с тихим скрипом отворилась. Ей показалось, что перед глазами в одно мгновение пронеслась вся ее жизнь, а заодно и жизнь Броуди. Чувствуя спиной, как окаменело его тело, Мэдди попыталась изобразить африканские страсти. Ведь именно так ведут себя молодожены в медовый месяц. Они набрасываются друг на друга, словно животные во время гона, и занимаются любовью везде, кроме собственной постели, разумеется. Вполне естественно, что им в голову взбрело спуститься в подвал, в рабочую мастерскую Линн.

Во всяком случае, Мэдди надеялась, что именно так и подумает бдительный охранник, решивший проверить подвал.

Им оставалось только стараться изо всех сил, разыгрывая свой маленький спектакль. Повернув голову, Мэдди нашла губы Броуди и разомкнула их языком. Выгнув спину, она прижалась к его бедрам. Ласковые пальцы Броуди заскользили по ее телу, нежно сжали ноги, обхватили живот.

Но их игре недоставало искренности, потому что кто-то наблюдал за ними, возможно, решая, не отвести ли парочку к Рику…

Главное, не поддаваться панике.

– Да… да…

Мэдди шумно застонала, стараясь придать голосу страстность и с ужасом сознавая, что больше походит на героиню плохого порнофильма. Она изогнула шею, уткнувшись головой Броуди в плечо. Ее грудь сама легла ему в ладонь.

– Да… о да, вот так… Броуди, милый, скажи мне, что у тебя в кармане есть презерватив.

Прикусив мочку уха, Броуди отозвался тихим хрипловатым басом:

– У меня есть все, что ты пожелаешь, детка. Только прикажи.

Это была игра. Сплошное притворство. Они лишь пытались сделать вид, будто так одержимы друг другом, что покинули спальню в поисках другого местечка, а может, великого множества иных укромных уголков. Мэдди отлично это понимала, так почему же она так возбудилась?

– Эта комната какая по счету? – спросила она, тяжело дыша. – Третья?

– А ты не забыла про ванную?

Где они вовсе не разыгрывали спектакль…

– Верно. Значит, четвертая. Ты настоящий жеребец.

Броуди всхрапнул, подражая лошадиному фырканью. Повернув голову, Мэдди легонько укусила его за подбородок. «Не смеши меня», – безмолвно приказала она. Руки Броуди обхватили ее крепче.

– Может, потом перейдем в кухню? – игриво предложил он. – Там полно всевозможной утвари на любой вкус. Грязным девочкам вроде тебя нравятся всякие хитроумные штучки.

«Очень смешно. Неужели ему и вправду весело?»

За ними все еще наблюдали? Или наемник ушел? Мэдди не решалась взглянуть на дверь.

– С тобой ухищрения ни к чему. У тебя есть все, что мне нужно, малыш.

– Правда?

– Да, милый.

Мэдди отнюдь не кривила душой.

Броуди покосился на дверь, потом встретился глазами с Мэдди. Да, за ними следили. Она прочла это в его взгляде, полном свирепой решимости защитить ее любой ценой. У Мэдди упало сердце. Она понимала: стоит охраннику Рика увидеть лицо Броуди, и тот мгновенно поймет, что новоявленный «муж Линн» представляет собой серьезную угрозу. Нужно было действовать. И действовать немедленно. Прежде всего спрятать его лицо. Обвив рукой шею Броуди, Мэдди притянула его к себе и впилась в губы.

Мэдди могла думать лишь об одном – спасти Броуди любой ценой. Даже если придется целовать его без остановки. Впрочем, о самопожертвовании здесь речь не шла. Он умел целоваться долго, нежно и страстно. Еще как умел. Его язык скользнул по ее губам и сплелся с ее, словно исполняя фигуру танца. Мэдди отчаянно захотелось перенестись вместе с Броуди в спальню Линн или в любое другое место, подальше от этого подвала, где за ними наблюдали.

Как долго смогут они разыгрывать свой спектакль? И что случится, если вдруг перестанут? Не желая искушать судьбу, она продолжила шоу.

– Да… вот так, – нисколько не притворяясь, хрипло прошептала Мэдди и, склонившись над столом, улыбнулась Броуди манящей улыбкой. Воспользовавшись удобным случаем, она бросила быстрый взгляд на дверь. Да. Там черной тенью маячила массивная фигура.

Броуди крепче сжал ее в объятиях. В его глазах полыхала ярость, смешанная с желанием, и от этой гремучей смеси кровь Мэдди словно жидкий огонь побежала по венам. Одним резким движением Броуди смахнул со стола инструменты, и они с грохотом рассыпались по полу. От этого жеста, пусть и притворного, у Мэдди подогнулись колени. Если бы только не наемник в дверях… она дернула бы вниз язычок «молнии» на брюках Броуди, стянула бы джинсы с себя и…

Изображать страсть оказалось совсем не трудно. Куда труднее было ее сдержать. Броуди накрыл Мэдди своим телом. Прижавшись губами к ее губам, он ласкал пальцем ее сосок. Господи, как бы ей хотелось, чтобы это не было спектаклем.

– Броуди… я больше не могу.

И в доказательство своих слов Мэдди сползла на пол – ноги ее не слушались. Броуди опустился рядом с ней, оказавшись вне поля зрения тайного наблюдателя. Чувствуя, как оглушающе стучит в ушах кровь, разгоряченная желанием, волнением и страхом, Мэдди рывком притянула к себе Броуди и зашептала:

– Мы одни?

Он посмотрел на дверь.

– Да.

Броуди вытянулся на полу, прислонившись плечом к ножке стола.

– Черт побери, – выдохнул он, дрожащей рукой отбрасывая с лица волосы. – Жеребец, говоришь?

– Хитроумные штучки?

Губы Броуди скривились в усмешке.

Мэдди расправила на себе одежду. Пальцы ее тряслись, а тело горело. Она взмокла от пота и чувствовала себя измотанной.

– Слава богу, пронесло. Меня до сих пор колотит. Мне нужно принять душ.

– И думать забудь. Ты примешь душ не раньше, чем мы выберемся из этого кошмара. Мы будто персонажи «Алисы в Стране чудес».

Мэдди не ответила. Она знала, что, покинув остров, продолжит поиски сестры. Останется верна великому плану.

Броуди прищурился, внимательно вглядываясь в ее лицо.

– Что? – с подозрением спросил он.

– Ничего.

– Ну нет, что-то здесь не так. Выкладывай. Ты ведь не думаешь, что мы вернемся в «Скай Хай эйр», не разобравшись до конца с этим делом?

В том и была проблема. Мэдди знала, что не вернется в «Скай Хай эйр». Она с самого начала не хотела втягивать Броуди в эту историю. Но, к несчастью, все сложилось иначе.

– Что ты собиралась делать, до того как твоя сестра исчезла? Каким был ваш план?

– Броуди…

– Проклятье! Только не говори, что решила просто сбежать. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Так и есть. – Броуди вскочил на ноги. – Ты задумала бросить свой дом, работу, оставить людей, ставших частью твоей жизни. Шейна, Ноа… – И его самого. Броуди не сказал этого, просто покачал головой. – Продолжим.

Повернувшись к стеллажу, он принялся обыскивать полки.

Мэдди поднялась с пола и присоединилась к нему. Они работали молча и, как выяснилось несколько минут спустя, лишь потратили время впустую.

Подавленная неудачей парочка покинула мастерскую и направилась прямиком в спальню Линн.

Мэдди не была уверена, что охрана сумела починить выведенные из строя камеры наблюдения, но поскольку такую возможность не следовало исключать, хранила молчание. К тому же ей нечего было сказать.

Приближался рассвет. Можно было отправляться на пристань, встречать катер до Нассау.

– Собери вещи, – распорядился Броуди. – Надо выбираться отсюда.

Мэдди не ответила, и он схватил ее за руки. В глазах его еще не угас гнев. Броуди задело, что Мэдди не рассказала ему о своих планах.

– Мы уезжаем, – повторил он тихим голосом, в котором звучала сталь. – Мы найдем другой способ решить проблему раз и навсегда.

– Броуди…

– Нет, мы поступим так, как я сказал. Я помогу тебе найти другой путь. Тебе нужно лишь изменить своим привычкам и довериться мне.

Довериться ему. Дать обещание, совершив, возможно, самый пугающий поступок в своей жизни. Это дорогого стоило.

Броуди перевел дыхание, лишь когда они сошли на берег в Нассау. Он сразу же привез Мэдди в большой пятизвездочный отель и без тени сомнения расплатился собственной кредиткой. Ему отчаянно хотелось, чтобы мрачное выражение – последствие неудачной ночной вылазки – поскорее исчезло с ее лица.

Тогда и только тогда Броуди смог бы дать волю гневу. План сестер привел его в бешенство.

Мэдди стояла посреди вестибюля, глядя на океан за огромными окнами отеля. Получив у портье ключ от номера, Броуди подошел к ней.

– Не могу поверить, что Рик вправду отпустил нас.

Броуди тоже не верилось.

– По крайней мере ты помогла сестре выиграть время. Теперь она не скоро понадобится Рику.

– Хм-м… – уклончиво промычала Мэдди, следуя за Броуди к лифту. – Почему мы остановились здесь?

– Ты же сказала, что хочешь принять душ.

Мэдди недоверчиво прищурилась.

– И ты выложил почти тысячу долларов за номер в пятизвездочном отеле только для того, чтобы я смогла принять душ?

– Да.

Мэдди удивленно посмотрела на него, как на какое-то чудо природы. Казалось, она лишилась дара речи. Шагнув к ней, Броуди погладил ее по щеке и невольно нахмурился, заметив, что кожа ее бледна, а вокруг глаз залегли лиловые тени.

– Будем считать это подарком. От меня. Ладно?

– Я тоже хочу сделать тебе подарок.

– Да? Тогда откажись от своего плана. Это будет замечательным подарком. Самым лучшим.

Выйдя из лифта, они прошли по коридору в просторный, роскошно меблированный номер. Мэдди, наверное, в сотый раз проверила мобильный телефон, но безуспешно – Линн так и не дала о себе знать.

При виде отчаяния Мэдди у Броуди сжалось сердце. Борясь с растерянностью и усталостью, он крепко прижал ее к себе.

– Тебя чуть не убили из-за меня, – прошептала она.

– Но ведь этого не случилось. Как видишь, я все еще жив и здоров.

Мэдди не пыталась оттолкнуть его. Это понятнее слов говорило о ее смятении и тревоге. Обвив руками торс Броуди, она спрятала лицо у него на груди и тяжело вздохнула.

– Броуди.

Этот безотчетный жест, полный безграничного доверия, перевернул его душу, обнажив его чувства к Мэдди, в которых Броуди не решался себе признаться. Сомнения вдруг рассеялись, и ему открылась правда: он влюблен в Мэдди. Влюблен до беспамятства.

Броуди крепче сжал ее в объятиях, нежно погладил по спине. Ее гибкое тело прильнуло к нему, будто притянутое неведомой силой.

Как она могла желать уйти от него, бежать?

– Боюсь, это еще далеко не конец, – выдохнула Мэдди.

Броуди тоже так думал. Он боялся, что происходящее между ними не кончится никогда. И еще он понимал, что это нисколько его не пугает. На самом деле Броуди ничего не имел против.

– Рик так этого не оставит, – добавила Мэдди.

Ясно. Речь не о нем, а о Рике. Броуди молча нахмурил брови, глядя в окно поверх головы Мэдди на синеву океана, белые гребни волн, катера и яхты. День только начинался, ясный и солнечный. Убедившись, что голос его не подведет, Броуди заговорил:

– Все скоро закончится.

Он собирался об этом позаботиться.

– Я не хотела, чтобы ты приезжал сюда.

– Да, ты, кажется, уже упоминала об этом раз или два.

– Я боялась, что ты узнаешь о моем прошлом.

Броуди это осознавал. Он не понимал лишь одного: как этой поразительной женщине удалось в шестнадцать лет вырваться из ада, в котором прошло ее детство. Мэдди не говорила об этом, а у него хватило такта не спрашивать, Броуди мог только догадываться, что значит расти и взрослеть рядом с таким опекуном, как Рик Стоун.

Да, ей пришлось пройти через все круги преисподней. При мысли об этом Броуди отчаянно захотелось вернуться на Стоун-Кей и поквитаться с Риком. Яростное желание отомстить неожиданно воодушевило его, но Мэдди тихо вздохнула и вся его воинственность мгновенно улетучилась. У Броуди вдруг перехватило дыхание, словно горло сжало рукой.

– Я хочу быть уверена, что Линн в безопасности, – произнесла Мэдди. – Но мне так не кажется. У меня такое чувство, что она в беде.

– Мы найдем ее. Вернувшись в «Скай Хай эйр», мы воспользуемся всеми своими связями для поисков Линн.

Мэдди кивнула, ничего не сказав.

Она собиралась сбежать… Эта мысль казалась Броуди невыносимой. Но теперь они вместе. Теперь все изменилось. По крайней мере, для него. Стоя рядом с Мэдди, сжимая ее в объятиях, чувствуя кожей прикосновение ее губ, он испытывал щемящую боль. И еще желание.

Броуди всегда неплохо владел собой. Но когда дело касалось Мэдди, выдержка ему изменяла. Смирившись с этим, он сделал себе послабление и приник губами к ее виску. Броуди пытался убедить себя в том, что хочет лишь утешить Мэдди и ничего больше. В доказательство своих мыслей, он нежно погладил ее по спине. Нежно, легко и успокаивающе. Однако руки его не слушались. Никакого умиротворения он не испытывал.

Не подозревая о том, что с ним творится, Мэдди сильнее прижалась к нему грудью и бедрами. «Она ищет утешения», – объяснил себе Броуди. Мэдди действительно нуждалась в душевном покое. После всего, что произошло за последние двадцать четыре часа, Броуди и сам превратился в комок нервов. Сейчас его волновало лишь одно – безопасность Мэдди. Он должен был знать, что ее жизни ничто не угрожает. Броуди мог обнять ее. Нежно прижать к себе, успокоить, как испуганного ребенка.

– Броуди, – хрипло прошептала Мэдди, разбивая вдребезги его стройную теорию.

– Да?

– Ты… какой-то странный.

– Хм-м, спасибо.

– Нет, я хотела сказать… – Она нерешительно помолчала. – Это странно.

– На самом деле так случается всякий раз, стоит тебе прикоснуться ко мне.

– Я не об этом… – Мэдди рассмеялась. – Мне это нравится.

«Здорово. Это же прекрасно».

– Я хотела сказать, что рядом с тобой я… становлюсь мягче.

Ладони Броуди гладили ее спину вверх и вниз.

– Ты нежная.

– Да, но только с тобой. – Ее голос звучал удивленно. – Броуди?

– Да?

– Думаешь, здесь под душем поместятся двое?

– В таком роскошном отеле – наверняка.

У Мэдди вырвался смешок, и выражение безнадежности исчезло из ее глаз. Броуди широко улыбнулся, чувствуя облегчение, радость и целый букет эмоций, которые было невозможно описать.

Нет, Мэдди не могла его покинуть, только не теперь…

– У нас в самом деле есть время, прежде чем мы вернемся в «Скай Хай эйр»? – Ее руки скользнули по его прессу вверх, к груди, задирая рубашку. – Я знаю, как ты ценишь каждую минуту.

Мэдди прижалась губами к его обнаженной коже в области сердца. Броуди показалось, оно вырвется из груди…

– Броуди?

– Время есть, – с усилием произнес он, а в следующий миг Мэдди приоткрыла влажные губы и пощекотала языком его сосок. – Когда женщина твоей мечты предлагает раздеться, время всегда найдется, – прохрипел Броуди.

Горячее дыхание Мэдди обжигало кожу.

– Значит, я женщина твоей мечты?

– Моих грез, фантазий, ночных кошмаров. Выбирай что хочешь. – Мэдди снова рассмеялась, и слышать это было так радостно, что Броуди, задыхаясь, зарылся лицом в ее волосы. – Знаешь, меня никогда особенно не заботило, что чувствуют другие…

– Да, – согласилась Мэдди, покрывая поцелуями его грудь.

– Но у тебя выдалась трудная ночь и…

– Да. – Подняв голову, она встретила взгляд Броуди. – И что?

– Может быть, сейчас тебе нужно совсем не это?

– Нет, мне нужно именно это.

Мэдди резко оттолкнула Броуди, так что руки его разжались и повисли. Упершись ладонями ему в грудь, она толкнула его снова, прямо к высокой кровати.

Броуди упал на постель. Мэдди прыгнула на него сверху, и он мгновенно забыл, что собирался сказать. Она принялась срывать одежду, сначала с себя, потом с него, а после уселась на него верхом.

Броуди обхватил ладонями ее бедра. Их тела слились, и он почувствовал, что не в силах сдерживаться, и если Мэдди не умерит пыл, все закончится довольно быстро.

– Мэдди…

– Если ты сейчас скажешь, что хочешь помедленнее, я тебя ударю.

Броуди издал что-то среднее между стоном и смехом: при взгляде на лицо Мэдди звук застрял у него в горле. В ее глазах он увидел смесь желания и отчаяния. Мэдди стремилась забыться хотя бы на минуту. На краткий миг. Она нуждалась в нем. Впервые в жизни Броуди почувствовал, что кому-то нужен. И самое удивительное: ему это понравилось.

Сжав его руки, сплетя пальцы, Мэдди склонилась над ним.

– Нет.

– Я еще ничего не сказал.

– Нет. Я не соглашусь ни на что, кроме этого.

Броуди не возражал. Вытянув шею, он дотянулся губами до ее рта. Броуди сдался под яростным натиском Мэдди, и лишь когда ее тело обмякло, подхваченное волной блаженства, перекатился на живот, не выпуская ее из объятий.

– Что ты делаешь? – прошептала Мэдди, задыхаясь под тяжестью его тела.

Броуди приподнялся на локтях.

– Угадай.

Она крепко уцепилась за него.

– Опять?

– Да.

– О господи. – У нее перехватило дыхание. – Броуди…

Ему нравилось, как Мэдди произносит его имя. Чертовски нравилось. Броуди любил, как она смотрела на него: будто лишь он один может доставить ей наслаждение.

– Похоже, постель – единственное место, где нам удается прийти к согласию. О чем, по-твоему, это говорит? – тяжело дыша, спросила Мэдди.

– О том, что нам лучше не покидать постель.

Мэдди засмеялась, двигаясь телом ему навстречу.

– Ладно, но…

– Если ты скажешь, что хочешь побыстрее, я тебя поколочу…

– Нет, ты никогда не сделаешь мне больно.

Наверное, в этом и заключалась правда. Броуди покачал головой и нежно поцеловал Мэдди.

– Никогда. Я никогда не причиню тебе боль.

Мэдди открыла рот, собираясь что-то сказать.

Возможно, что-нибудь язвительное и обидное – так она обычно поступала, когда Броуди случалось задеть ее за живое. Но его губы прижались к ее, а сильное тело качнулось и начало двигаться в упоительно медленном ритме. Их дыхание слилось и участилось. Они смотрели друг на друга безотрывно, словно проникая взглядом в глубь сердца другого. Никогда прежде Броуди не испытывал подобного чувства…

– Не могу поверить… – В голосе Мэдди слышалась искренняя растерянность. – Не понимаю…

Броуди и сам этого не понимал. Обычно ему требовалось какое-то время, чтобы восстановиться, и Мэдди тоже – он чертовски хорошо это знал. Однако теперь все было иначе…

Наслаждение нарастало, разливалось обжигающей волной.

– Боже, – выдохнула Мэдди, все быстрее и быстрее вскидывая бедра. – Броуди… я сейчас…

– Да…

Ее тело затрепетало, подхваченное дурманящим блаженством, и Броуди не осталось ничего другого, как беспомощно последовать за ней, покоряясь могущественной силе желания.

Несколько минут спустя, все еще вялый, скованный истомой, он сумел подвинуться и уткнуться лицом в шею Мэдди.

– Привет.

Умиротворенная, влажная от пота, она приоткрыла глаза.

– Привет.

– Значит, мы все же пришли к пониманию насчет скорости, – пробормотал Броуди. – Лучше не торопиться.

– На самом деле я не вполне уверена. – Броуди открыл было рот, чтобы возразить, но Мэдди поцеловала его, заставив умолкнуть. – Пожалуй, нам придется над этим поработать. Пока мы не придем к компромиссу.

Вполне довольный этим заключением, Броуди ласково очертил пальцем подбородок Мэдди и заправил ей за ухо выбившуюся рыжую прядь.

– Вообще-то компромиссы – это не по моей части.

– А то я не знаю.

– Кто бы говорил…

– Эй, я готова идти на компромисс.

– Вот как? Только ты довольно редко это делаешь.

Мэдди перекатилась на спину и уставилась в потолок.

– К тебе это не относится. Так было до тебя.

– А два дня назад?

– Я хотела сказать, до того как случилось это. – Мэдди показала на их обнаженные тела. – До того как мы узнали друг друга.

– Что ж, наконец-то ты узнала меня лучше.

Мэдди снова встретила его взгляд.

– А я тебя знаю, – тихо произнес Броуди. – Я знаю, например, почему ты такая непокорная. Стойкая, неунывающая. И…

Глаза Мэдди сузились.

– И?..

– Сильная. Несгибаемая.

– Я думала, ты скажешь, что я упрямая, замкнутая и эгоистичная.

– Упрямая и замкнутая? Да. Но ты не эгоистка. Ничего подобного.

Мэдди тяжело сглотнула, будто слова Броуди вопреки воле глубоко ее тронули. Упрямая как дьявол, его прекрасная, неподражаемая Мэдди не желала поддаваться слабости.

«Мы друзья по несчастью, детка», – усмехнулся про себя Броуди. Он тоже пытался держать себя в руках, и все же Мэдди запросто могла разбить ему сердце одним своим вздохом.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросил Броуди.

– Ты еще способен думать? После всего, что сейчас было? А у меня такое чувство, будто я растеряла последние остатки разума.

– Я думаю, что раньше никто не поддерживал тебя. Я прав?

– Я никогда не нуждалась в этом. – Она соскочила с кровати. – А ты выложил целое состояние за этот номер не для того, чтобы здесь лежать и разговаривать. Давай проверим, что у них тут с душем.

– Сначала расскажи мне о своем новом плане. Ведь у тебя появился новый план, верно?

Мэдди вздохнула.

– Черт побери. Что ты задумала, Мэдди?

Вместо ответа она сжала губы.

– Ты надо мной издеваешься?

– И ты еще называешь меня упрямой.

– Я на твоей стороне, Мэдди. Я здесь, и тебе ни за что от меня не избавиться.

– Тебя никто не просил ввязываться в это дело.

– Знаю. – Он встал с кровати и, подхватив Мэдди на руки, направился в душ за тысячу долларов. – Это часть твоего очарования.

Мэдди обвила руками его шею.

– Что именно?

– Категорическое нежелание отвечать на вопросы.

Мэдди пристально посмотрела, затем положила голову на плечо.

– Умеешь ты красиво говорить…

Глава 24

Пленникам велели пристегнуть ремни.

– Это просто нелепо, – пожаловалась Линн, обращаясь к подручным Рика. – Вы везете меня словно пленницу в мой же дом.

– Стоун-Кей уже давно не твой дом, – отозвался Эд, сидевший рядом с пилотом.

Поддавшись панике, Линн едва не забыла, что ее принимают за Мэдди.

– Не важно, все равно вы не можете увезти Бена против его воли. Вы похитили невиновного человека.

Сол щелкнул пряжкой ремня, пристегиваясь к креслу.

– Он сам решил лететь. Его никто не похищал.

– Он передумал!

Сол посмотрел на Бена. Тот бросил на него ледяной взгляд. Бен не произнес ни слова, но в глазах его было столько презрения, что Линн всерьез за него испугалась.

– Он просто сошел с ума, – выпалила Линн. – Сам не понимает, что говорит. Не слушайте его. Мы едва знакомы.

В ее голосе слышалось отчаяние. Линн не знала, как убедить головорезов Рика отпустить Бена. Ее трясло от ужаса. Но ей нужно было изображать Мэдди, а сестра не могла дрожать. Мэдди никогда не показывала страха. Она была крепким орешком.

– Я требую, чтобы вы нас отпустили.

Эд покосился на Сола, прежде чем ответить.

– Рик желает тебя видеть.

– Зачем?

– Ему нужно поговорить с тобой. По правде говоря, он думает, что это из-за тебя Линн вдруг потеряла интерес к работе.

– Что? Я тут ни при чем! Пожалуйста, отпустите его.

Линн повернулась к Бену.

– Скажите им. Скажите правду, и они вас отпустят. Вам незачем лететь на Стоун-Кей.

Бен изучил ее взглядом, потом медленно, недоверчиво покачал головой.

– Нет. Я не стану лгать ради вас, Мэдди.

О господи! Какого дьявола он вытворяет? Что, черт возьми, он задумал?

Пленников вытащили из джипа и повели по коридорам особняка, в котором Линн провела большую часть жизни. Другого дома она никогда не знала. Они миновали просторную элегантную гостиную, где все кричало о богатстве и роскоши – сделки Рика покрывали любые затраты. Глядя на весь этот блеск и великолепие, Линн невольно задумалась, как ей могло здесь нравиться. Казалось, долгие годы глаза ей закрывали шоры, а теперь она вдруг прозрела. Линн внезапно поняла, что это место никогда не было ей домом.

Пленников отвели в бывшую спальню Мэдди. Как только наемники покинули комнату, Линн повернулась к Бену.

– Зачем вы это сделали?

Дядя уверял, будто в спальнях и ванных нет камер наблюдения, однако Линн не доверяла ему. Она сознавала, что нужно следить за каждым своим словом, но ничего не могла с собой поделать.

– Люди Рика, возможно, отпустили бы вас, как только вы подтвердили мои слова.

– Вы думаете, что я должен был просто позволить им схватить вас и увезти?

– Да!

Бен покачал головой, глядя Линн в глаза.

– Тогда я так и не узнал бы, что с вами случилось.

– Какая вам разница? Вы остались бы свободны!

Бен не ответил. Растерянная, скованная ужасом, Линн заметалась по комнате.

– Это какая-то бессмыслица, абсурд. Зачем вас сюда привезли?

Бен молчал, вглядываясь в темноту ночи. Старомодная футболка так соблазнительно обтягивала торс, что Линн наверняка захотелось бы потрогать упругие мышцы… если бы не захлестнувший ее страх. Она боялась за Бена.

Линн сознавала, что Бен занимает особое место в ее душе. До встречи с ним ни один другой мужчина не вызывал у нее подобных чувств. Впрочем, теперь это не имело значения. Бену грозила опасность, и Линн могла думать лишь об одном: она должна спасти его, вытащить из этой безумной истории.

– Простите, что втянула вас в неприятности, – тихо произнесла Линн ему в спину. – Мне безумно жаль.

Бен стоял, отвернувшись к окну. Высокий, широкоплечий, сильный. Руки в карманах, ноги чуть расставлены. Кто знает, о чем он думал… Лицо его не выражало ровным счетом ничего.

– Мне не нужна ваша жалость.

«Что же ему нужно?» – подумала Линн, но не решилась спросить.

– В действительности меня привезли сюда с конкретной целью.

– С какой же?

– Я нужен им, чтобы манипулировать вами. Проблемы начнутся, когда Рик меня увидит. Он сразу вспомнит, кто перед ним. Поймет, что я знаком с Линн. – Бен повернулся к девушке. – И, к несчастью, не знаком с Мэдди.

Линн долго смотрела на него, не сводя глаз, прежде чем до нее наконец дошел страшный смысл его слов. Теперь уже не имело значения, следит ли за ними камера.

– Вы встречались с Риком? Когда? Он крайне редко встречается с клиентами лично.

– Однако мы с вами встречались довольно часто.

– Да, но только потому…

Линн осеклась и покраснела. Она летала к Бену в Новый Орлеан, ссылаясь на необходимость переговоров с заказчиком. Однако это был лишь предлог. Уловка, с помощью которой ей удавалось обмануть Рика.

– Это не важно.

На самом деле она стремилась увидеть Бена, потому что увлеклась им. Он покорил ее с первой же встречи. Ей нравился его голос, манера говорить, его спокойствие и веселость, ироничный ум и открытость. И главное, искренность, доброта и душевное тепло.

Ей так не хватало этого в жизни. Линн тянуло к Бену как пчелу к сладкому нектару. Узнавая его ближе, Линн открывала в нем все больше привлекательных качеств. Каждая встреча с ним сильнее разжигала ее чувство. Пока увлечение не переросло в страсть. Это открытие глубоко потрясло Линн. Она желала Бена. Стремилась к нему мыслями, душой и, что самое поразительное, телом.

Конечно, Бен ни о чем не догадывался. Его занимала лишь работа. Встречаясь, они обсуждали эскизы. Эти беседы длились часами.

Как-то раз Бен пригласил Линн на ужин. Сидя в японском ресторане, при свечах, за легкой, непринужденной беседой, Линн осознала, что влюбилась. Влюбилась до безумия.

А потом ей пришлось вернуться на Стоун-Кей, чтобы изготовить подделку и предать Бена.

Линн не могла думать без стыда о своем подлом поступке. Это унижение она собиралась унести с собой в могилу. Однако теперь на ее краю оказался Бен, и Линн должна была спасти его любой ценой.

Он снова изучал ее взглядом.

– Я встречался с Риком, когда обнаружил обман.

У Линн от удивления открылся рот.

– Что?

– А вы думали, я промолчу? Оставлю все как есть и закрою глаза на то, что меня обокрали?

– Большинство поступает именно так, – признала Линн. – Все предпочитают молчать. Прежде всего потому, что Рик выбирает себе клиентов среди тех, кто нажил состояние сомнительным путем. Никто не хочет привлекать лишнее внимание.

– Я попал к Рику по рекомендации одного из родственников, – тихо проговорил Бен. – Он как раз из тех, чей источник богатства вызывает подозрения. Не знаю, что на меня нашло, когда я решил обратиться к его знакомому, и, можете мне поверить, горько об этом жалею. Но я никому не позволю делать из меня дурака.

«А вам тем более», – ясно читалось в его глазах.

– Конечно, теперь возникла новая проблема, – задумчиво продолжал Бен. – Я превратился в досадную помеху, от которой необходимо избавиться.

Линн с трудом сглотнула застрявший в горле ком. Она боялась признавать, что Бен прав. Но мысль о том, что Рик может причинить ему зло, неожиданно придала ей решимости. Выпрямившись, Линн уверенно ткнула Бена пальцем в грудь. Его мышцы оказались твердыми как сталь. Откуда, черт возьми, у богатого художника такая мощная мускулатура?

– С вами ничего не случится, – убежденно выпалила Линн. – Слышите?

– Вас трудно не услышать. Вы кричите.

Бен поморщился, потирая ладонью грудь.

– Я не шучу. Все будет хорошо.

Бен негромко рассмеялся.

– Дорогая, оглядитесь вокруг. Меня привезли неизвестно зачем на уединенный остров посреди океана. Ничего хорошего я в этом не вижу, вдобавок у меня предчувствие, что этим дело не кончится.

Бен был прав. Но что она могла поделать?

Вот если бы здесь была Мэдди. Она бы что-нибудь придумала. Мэдди мгновенно находила выход из любой ситуации. Что же до Линн, она принадлежала к тугодумам.

В дверь постучали. Линн посмотрела на Бена, сердце ее тревожно заколотилось. Он безразлично дернул плечом.

Они оба оказались совершенно беспомощными, целиком во власти Рика. Бен понимал это не хуже Линн.

Линн не успела открыть рот, как дверь распахнулась и на пороге появился Рик. Губы его изогнулись в недоброй улыбке. Похолодев, Линн невольно шагнула к Бену, пытаясь заслонить его собой.

Это движение не ускользнуло от внимания обоих мужчин. Бен тотчас отступил в сторону, гневно сверкая глазами. Он не нуждался в защите.

К несчастью, Бен понятия не имел, с кем связался. А Линн, напротив, слишком хорошо знала.

– Приветствую вас, – проговорил дядя.

– Рик… – начала было Линн, но тот жестом заставил ее замолчать. Его цепкий взгляд задержался на лице Бена.

– Хм-м, интересно, – протянул он. – Надеюсь, вам понравилось у нас на острове, мистер Кингман?

– Как мило, что вы спросили. – В глазах Бена полыхнула ярость. – Сперва вы похитили у меня фамильную драгоценность, которую я, к слову, желаю вернуть, а теперь привезли меня сюда против моей воли.

– Насчет второй части вашей тирады – сожалею, что так вышло. Досадное недоразумение. Вас очень скоро доставят обратно в галерею.

Бен нахмурился. Он не верил Рику. Не верила и Линн.

Достав из кармана рацию, Рик отдал команду.

– Пришлите Эда с Солом ко мне в кабинет. Они умудрились доставить мне не ту сестру. Похоже, в прошлый раз здесь была Мэдди. Это объясняет, почему камеры наблюдения неожиданно вышли из строя, верно? – Он повернулся к Линн. – Сейчас ты позвонишь сестре. Скажешь ей, что у нас тут намечается небольшое семейное мероприятие и требуется ее присутствие. Снова.

Линн покачала головой.

– Нет? Тогда скажи, что тебе нужна ее помощь.

– Но мне не нужна помощь.

– На самом деле еще как нужна. Но сейчас это не важно.

– Тебе придется отпустить нас! – закричала Линн. – Отпусти, если не хочешь неприятностей!

Глаза Рика стали ледяными: она невольно съежилась под их взглядом.

– Звони сестре, Линн.

Она застыла в нерешительности. Тогда Рик молча достал пистолет и прицелился Бену в голову.

Линн выхватила из кармана мобильный. Телефон Мэдди.

– Умница, – одобрительно кивнул Рик.

Глава 25

Мэдди и Броуди вернулись в «Скай Хай эйр», где все казалось таким обыденным, что даже не верилось. Мэдди никак не могла к этому привыкнуть. Она вошла в просторный вестибюль с уютными кожаными диванами, высокими пышными растениями в горшках и огромными картами на стенах. В воздухе витал едва уловимый запах топлива и масла, раздавался до боли знакомый шум. Ревел самолет, брякнула шоколадка, выпавшая из торгового автомата, перекрикивались техники…

Мэдди вернулась домой. Но, к сожалению, остаться здесь она не могла. Ей нужно было отыскать сестру. Достав телефон Линн, Мэдди включила его. Он тотчас завибрировал, и сердце Мэдди бешено заколотилось. Линн прислала голосовое сообщение! Но страх в голосе сестры заставил Мэдди похолодеть.

«Я на Стоун-Кей», – сказала Линн.

Что?

«Я здесь… хм… в гостях».

В гостях? Как бы не так! Что бы ни заставило ее вернуться на остров, она явно не горела желанием навестить дядюшку.

«Мы давно не собирались вместе, и Рик подумал, что ты могла бы вернуться. На семейное мероприятие или что-то в этом роде. Воссоединение семьи. Да. Так что… скоро увидимся».

Да, дело обстояло из рук вон плохо. Мэдди убрала телефон, лихорадочно обдумывая, как поступить.

Рик раскусил их. Он каким-то образом выяснил, что на остров вместо Линн приезжала Мэдди. И, что самое ужасное, теперь свою злобу он вымещал на сестре. Рик потребовал, чтобы Мэдди вернулась на остров, но отнюдь не ради «воссоединения семьи». Разве что он задумал устроить тихие похороны в узком семейном кругу.

К Мэдди подошел Броуди.

– У нас проблемы с ремонтом, – заговорил он, просматривая накопившиеся телефонные сообщения. – Винс устроил истерику, так что если я тебе нужен… – Броуди оборвал себя на полуслове, заметив выражение лица Мэдди. – Похоже, я тебе нужен.

Краем глаза Мэдди заметила за окном на летном поле механика Винса. Стоя возле ангара, он яростно жестикулировал, подзывая Броуди.

– Я не первая в очереди.

– Мэдди…

– Тебе лучше поспешить. Кажется, Винса скоро хватит удар.

Губы Броуди сжались.

– Итак, ты опять за старое. Мы это уже проходили.

– Что ж, теперь мы в реальном мире, верно?

– И что это значит, черт побери?

– В реальном мире мы не муж и жена.

Мэдди понятия не имела, зачем это сказала и почему эти слова причинили ей боль. Она никогда не стремилась выйти замуж и даже пообещала себе, что ни один мужчина не получит над ней власть, которую дает брак. Мэдди не смогла бы чувствовать себя в безопасности, зная, что кто-то обладает подобной властью. Вот почему она всегда первой разрывала отношения. Всегда.

– В реальном мире, – продолжала Мэдди, – мы не вместе.

В нем они бесконечно ругались и сталкивались лбами на работе. А вне фирмы не встречались.

– Мы не любовники. И даже не друзья.

Взгляд Броуди не отрывался от ее лица.

– В реальном мире многое меняется…

Заиграла мелодия звонка на его телефоне, и в ту же минуту Винс просунул голову в дверь. «Ну что ты там возишься?» – означал его нетерпеливый жест.

– Ты пользуешься популярностью, – тихо проговорила Мэдди. – И тебе в самом деле пора приниматься за работу.

Она повернулась, чтобы уйти, но Броуди поймал ее за руку.

– Кажется, ты куда-то собралась, – глухо произнес он. – Я прав?

– Мы не можем обсуждать это сейчас, Броуди. Тебя ждет работа.

– А тебя?

– У меня есть другие дела.

– Черт возьми, Мэдди. Не делай этого.

Но у нее не было выбора. Она не могла позволить Броуди вернуться вместе с ней на Стоун-Кей. Только не теперь, когда Рик раскрыл их игру. Он понял, что его обвели вокруг пальца. Рик пришел в ярость и собирался жестоко отомстить.

Дядя никогда не отличался добродушием. Но на этот раз он вконец рассвирепел. Мэдди не могла допустить, чтобы Броуди снова подверг себя смертельному риску. Нет, она собиралась поставить на кон собственную жизнь. В последний раз. Ради Линн.

Мэдди нужно было лишь добраться до острова и вызволить сестру. Тогда все закончится. А о деталях будет время подумать потом.

Броуди сбросил вызов, сунул телефон в карман, что-то прокричал Винсу и повернулся к Мэдди, не ослабляя хватки.

– Почему у меня такое чувство, что, стоит мне отвернуться, как ты немедленно выкинешь какую-нибудь глупость.

– Думаю, мне следовало бы возмутиться.

– Тебе следовало бы согласиться.

В дверях показались двое техников – они искали Броуди.

– Проклятье! Дай мне десять минут, ладно? Я решу, что можно отложить на потом, а после мы поговорим о наших делах.

– О наших делах?

– Ты ведь не собираешься действовать в одиночку, что бы ты там ни задумала?

В том-то и дело. Мэдди оставалось лишь рискнуть. Она не могла поступить иначе. Рик не оставил ей выбора.

– Я не шучу, Мэдди.

– Я вижу. – Вытянув шею, она выглянула из-за плеча Броуди. Винс нервно расхаживал перед ангаром. – Тебе действительно надо идти. Ты и так потерял из-за меня уйму времени.

– Ни одна минута, проведенная с тобой, не была потеряна. Ладно, – сдался Броуди. – Десять минут. Оставайся здесь, Мэделин Стоун.

Мэдди не ответила. Выругавшись про себя, Броуди снова выхватил из кармана телефон и поспешно набрал номер.

– Шейн, где ты? Черт возьми, от тебя никакого толку.

Оборвав разговор, он набрал другой номер.

– Ноа? Ты мне нужен. Срочно. Да, в вестибюле.

Не прошло и десяти секунд, как дверь распахнулась, и появился сияющий Ноа.

– Я только что прибыл, – весело сообщил он, обводя взглядом Мэдди и Броуди. – Господи, как же я рад вас видеть. У нас очень много клиентов, мы просто с ног сбиваемся… – Ноа осекся и озадаченно нахмурился. – Что стряслось?

Схватив Ноа за руку, Броуди заставил его сжать запястье Мэдди.

– Я срочно нужен Винсу. К тому же меня дожидаются техники. Я побежал. Последи за Мэдди для меня, ладно? Не дай ей уйти. И поверь, за ней нужен глаз да глаз. Ты и моргнуть не успеешь, как она сбежит.

Ноа изумленно вытаращился на Броуди, потом перевел взгляд на Мэдди.

– Что происходит, Мэд?

Мэдди раздраженно закатила глаза.

– Что происходит? Да просто твой деловой партнер решил, что он мой начальник.

– Просто держи ее. Не отпускай, – скомандовал Броуди, указав пальцем в сторону Мэдди. – Глаз с нее не спускай, а не то она выкинет какой-нибудь фортель.

Ноа согласно кивнул.

– Заметано. Я просто насильно буду удерживать нашу лучшую сотрудницу, как заложницу, а потом передам тебе в руки. Что-нибудь еще? Или ограничимся этими скромными правонарушениями?

– Мне некогда выслушивать твои шуточки, Ноа.

– А кто шутит?

Броуди вздохнул, поднял глаза к небу, словно ожидая вмешательства высших сил, но так и не дождавшись, выразительно посмотрел на Ноа.

– Речь идет о жизни и смерти, – очень тихо произнес он. – Ее жизни.

– Броуди, прекрати.

Мэдди не собиралась посвящать еще кого-то в зловещие подробности своей жизни. Даже Ноа – одного из самых близких ей людей на земле. Нет, ни за что.

Но слова Броуди стерли насмешки с лица Ноа. Повернувшись к Мэдди, он взял ее за плечи обеими руками. Она тяжело вздохнула.

– Спасибо, – с явным облегчением обронил Броуди на бегу.

– Это просто нелепо, – пожаловалась Мэдди. – Он раздувает из мухи слона.

– В том-то и дело. Броуди никогда не паникует попусту. – Ноа привлек Мэдди к себе и обнял. – Ты и сама знаешь. А теперь объясни, во что вы, черт возьми, впутались?

Мэдди молчала. Она не могла рассказать Ноа правду. Поверх его плеча она смотрела, как Броуди выходит на летное поле и направляется к Винсу. Высокий, длинноногий, он шагал легко и небрежно. Сильный, надежный, уверенный в себе мужчина. О, она могла бы перечислять еще долго. Бесконечно долго.

– Мэдди?

– Ты бы мне не поверил, если бы я захотела тебе рассказать.

– А ты попробуй. – Не дождавшись ответа, Ноа чуть отстранился и заглянул ей в глаза. – Не так давно моя жизнь рухнула, пошла под откос, а я впал в прострацию. Помнишь?

Мэдди кивнула.

– Помню.

– После аварии.

Самолет, которым управлял Ноа, потерпел крушение. Погибли пассажиры. Он так до конца и не оправился после того случая. Мэдди переживала его боль как собственную. При мысли об аварии у нее перехватило дыхание.

– Я знаю.

– Ты помогла мне пройти через это. Ты, и Шейн, и Броуди.

Это было непросто. Все вместе они вытаскивали Ноа из темной бездны, в которой тот тонул. Приходилось действовать лаской и угрозами, нареканиями и уговорами. И в конце концов он вернулся к полноценной жизни.

– Ты помогла мне тогда. А теперь позволь помочь тебе, – твердо произнес Ноа.

Растроганная, испуганная, потрясенная, Мэдди прижалась лбом к широкой груди Ноа.

– Я не могу.

– Именно это я твердил тебе тогда. Изо дня в день. А ты не слушала. Пропускала мимо ушей.

Из ее горла вырвался сдавленный звук – не то смех, не то всхлипы. Злясь на себя, Мэдди смахнула слезы.

– Я должна сделать это одна, без тебя.

– А как насчет Броуди?

– И без Броуди тоже.

– Он об этом знает?

– Он знает, что нам не быть вместе, хотя… – Ноа выжидающе поднял бровь. – Нас тянет друг к другу, – осторожно проговорила Мэдди.

– Ты в этом уверена?

– Да.

Ноа нахмурился, но не стал спорить с Мэдди. Он повернул ее к столу, за которым она работала полтора месяца назад. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. Взгляд Мэдди задержался на кресле. Здесь она сидела, когда в нее выстрелили.

– Это новое кресло, – тихо произнес Ноа.

Возле стола расположился высокий стройный мужчина, одетый в форму пилота «Скай Хай эйр». Мэдди видела его впервые. Он нетерпеливо склонился над изящной молодой женщиной, которая нервно стучала по клавиатуре. Вид у нее был встревоженный и измученный. Она сидела за компьютером Мэдди.

– Это Джейсон и Ким, – пояснил Ноа. – Джейсон – наш новый пилот. Тот, что едва не улетел с тобой вместо Броуди. А Ким временно заменяет тебя.

– Не понимаю, – пробормотала Ким. – Не понимаю, как я умудрилась записать за тобой два рейса одновременно. Я уверена, что не могла такого сделать. Наверное, компьютер ошибся.

Джейсон хмуро покачал головой.

– Компьютеры не ошибаются. В итоге меня ожидает голливудский режиссер, которому срочно нужно в Сан-Франциско, и брокер с Уолл-стрит. Этот должен вылететь в Нью-Йорк и скоро протопчет дыру на летном поле.

– Я знаю! – Пальцы Ким зависли над клавиатурой, щелкнули кнопками раз-другой. С лица ее не сходила страдальческая гримаса. – Может, один из клиентов подождет?

– В «Скай Хай эйр» приходят не для того, чтобы ждать.

– Полностью согласен, – подтвердил Ноа, потянув за собой Мэдди. – Я возьму на себя перелет в Сан-Франциско. Джейсон, ты летишь в Нью-Йорк.

Новый пилот кивнул и, смерив Ким уничтожающим взглядом, направился к выходу.

Ноа вопросительно посмотрел на Мэдди, потом указал подбородком на компьютер. Она вздохнула, понимая, что все равно не выберется из офиса компании, пока не вернется Броуди.

– Я могу помочь? – обратилась Мэдди к девушке.

Ким растерянно захлопала глазами.

– А вы кто?

– Ответ на ваши молитвы.

– Серьезно? – Ким облегченно рассмеялась, с готовностью освобождая кресло.

Однако Ноа не спешил уходить.

– Тебе не обязательно присматривать за мной как за младенцем. Мне есть чем заняться.

– Хм-м. Пока не вернулся Броуди, ты на моем попечении.

Руки Мэдди запорхали над клавишами.

– Тебя ждет клиент.

– Насколько я знаю Броуди, а я его знаю, можешь мне поверить, он будет здесь через… – Ноа посмотрел на часы. – Четыре минуты. Он захочет убедиться, что я не сплоховал, позволив тебе исчезнуть.

Мэдди выразительно закатила глаза и отвернулась, погрузившись в работу. Наконец-то она добралась до родного компьютера. Мэдди скучала по нему, как тоскуют по утерянной конечности. Она с трудом удержалась, чтобы не открыть все файлы один за другим, не проверить канцелярские мелочи до последней скрепки. Ей не верилось, что она действительно вернулась к своему столу, к любимой работе. Туда, где Мэдди чувствовала себя как рыба в воде.

Зазвонил телефон, вызывали Ноа. Мэдди передала ему трубку, стараясь не думать о том, как хорошо оказаться снова в родной стихии, хотя бы на время. А в следующий миг завибрировал ее мобильный. Пришло сообщение. Воспользовавшись тем, что Ноа занят разговором, она осторожно отвернулась, чтобы он не мог видеть текст послания от Линн.

«Не приезжай. Следуй нашему плану».

Линн пыталась помешать Мэдди вернуться. Конечно, она боялась Рика, его жестокой мести. При одной мысли о том, что осталось недосказанным в коротком послании сестры, у Мэдди сжалось сердце от ужаса и тревоги. Она остро ощущала опасность. Мэдди прижала руку к груди, будто это могло облегчить боль. К горлу подкатила тошнота. Страх разрастался словно спрут, распустивший холодные щупальца.

Нет, Мэдди не собиралась исчезать, бросив Линн. Ни за что на свете. Она должна была вернуться на Стоун-Кей.

Мэдди украдкой посмотрела на Ноа. Тот все еще разговаривал по телефону, не замечая ничего вокруг.

Прекрасно. Мэдди вывела на экран компьютера расписание полетов и проверила, есть ли свободные самолеты. Их хватало с избытком. Не было пилотов. Они выбивались из сил, работая на износ. Броуди не преувеличивал: за время отсутствия Мэдди объем заказов вырос вдвое. Парни не жалели себя, рискуя сойти в могилу раньше времени. Неудивительно, что наняли еще одного пилота. Следовало бы взять в помощь еще двоих или троих.

Мэдди подумала, что непременно проследит за этим, если когда-нибудь вернется в «Скай Хай эйр». Она не допустит, чтобы ребята изматывали себя.

Впрочем, Мэдди знала, что этого не будет. Она не вернется. Запретив себе думать об этом, Мэдди открыла вечерний график полетов. Обычно пилоты фирмы не летали ночью. Разве что в тех исключительных случаях, когда этого требовал клиент. Мэдди могла бы заказать перелет под вымышленным именем и выбрать пилотом Джейсона. Главное, не показываться ему на глаза, пока самолет не поднимется в воздух. Однажды Бейли проделала это с Ноа и сумела добраться до места назначения.

Только едва ли Мэдди удалось бы незаметно улизнуть. Она могла вылететь регулярным авиарейсом или… рассказать все Броуди. Мэдди понимала, что это единственно верное решение, но тут-то и начинались проблемы. Она потерла виски, затем несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь убедить себя, что последний вариант – сплошное безумие.

Броуди не желал оставаться в стороне. Он ввязался в эту историю по собственной воле, и Мэдди обещала ему, что они будут вместе, пока все не закончится. Броуди не знал, что конец еще не наступил, но это не освобождало Мэдди от данного обещания.

Тихий голосок шепнул ей, что с Броуди она будет не одна. Хорошо, когда рядом человек, на которого можно положиться…

Броуди мало кому доверял. Мэдди это знала. В жизни ему пришлось несладко, он привык рассчитывать только на себя, пока не встретил Ноа и Шейна. И все же Броуди оставался закрытым. Какую-то часть его души защищала непроницаемая броня. Но только не с Мэдди. Он доверял ей, не прося взамен ничего, кроме взаимности.

– Черт бы его побрал, – пробормотала Мэдди, поднимаясь.

Она собиралась сказать Ноа, что можно не волноваться: она никуда не уйдет, не поговорив с Броуди – но, повернувшись, увидела, что он исчез. На его месте, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди, стоял Броуди.

– Должен признаться, я чертовски рад видеть тебя снова в этом кресле, – сказал он, оттолкнувшись от своей опоры.

– Да. В том-то и дело. – Мэдди тяжело вздохнула. – Я не могу вернуться.

Глаза Броуди сузились.

– Рассказывай.

Мэдди дала ему прослушать голосовое сообщение Линн и показала короткое послание. Броуди наклонился к экрану телефона, коснувшись щекой головы Мэдди. На лице его темнела щетина, сжатые губы выдавали тревогу.

– Черт, – пробормотал Броуди, инстинктивно придвигаясь ближе, будто стремясь защитить Мэдди.

От него невероятно приятно пахло. И выглядел Броуди просто умопомрачительно. Он стоял так близко, что Мэдди вдруг почувствовала, как грудь защемило от боли, словно сердце перевернулось. У нее вырвался тихий беспомощный стон.

Броуди повернул голову и посмотрел Мэдди в глаза.

– Тебе следует знать, – произнес он. – Я согласен с Линн: тебе лучше не возвращаться. Это все, что я могу сказать.

Глаза у Мэдди стали круглыми от удивления.

– Что? – нахмурился Броуди.

– Я ожидала, что ты станешь бить себя кулаками в грудь, требуя, чтобы я осталась.

Броуди приподнял бровь.

– Бить себя кулаками в грудь?

– Да. А может, даже потащишь меня за волосы в свою пещеру, чтобы спрятать там.

Броуди негромко рассмеялся.

– Утащу за волосы?

– О, можно подумать, ты никогда не ведешь себя как неандерталец.

– Ну, утаскивать тебя за волосы в свою пещеру я бы точно не стал.

Он направил на Мэдди оценивающий взгляд и задумчиво почесал заросший щетиной подбородок. – Хотя это довольно любопытная фантазия.

Мэдди не удержалась от смеха, заметив в его глазах оживление.

– Ты вправду меня удивляешь, – призналась она.

– А ты меня. Постоянно. Значит, ты хочешь вернуться.

– Да.

Но Мэдди собиралась сделать это одна.

Глава 26

Броуди прекрасно понимал, что задумала Мэдди: решила вернуться на Стоун-Кей одна. Он не представлял, как можно ей помешать, – разве что выкрутить руки и посадить под замок, доказав делом, что не зря обозвала его неандертальцем.

– Я должен поговорить с Ноа. Дай мне минуту. – Броуди погрозил ей пальцем. – Но знай, я слежу за тобой.

Мэдди страдальчески возвела глаза к потолку, но не двинулась с места, когда Броуди направился к Ноа, стоявшему посреди вестибюля. Он нарочно встал так, чтобы не терять ее из вида. Мэдди, ощетинившись, сердито сверкнула глазами, однако тот только отмахнулся.

– Мне придется снова исчезнуть на несколько дней, – предупредил приятеля Броуди. – А еще понадобится самолет сегодня вечером.

Его компаньон не возражал, хотя пилотов катастрофически не хватало. Они оба знали, что исчезновение Броуди ввергнет «Скай Хай эйр» в еще больший хаос. Клиенты уж точно не обрадуются. Но впервые в жизни Броуди было решительно наплевать.

Броуди понимал, что Мэдди важнее. Она собиралась снова от него сбежать, но на этот раз удача могла от нее отвернуться. Броуди сильно сомневался, что ей удастся благополучно выбраться из этой переделки.

– Какой самолет? – спросил Ноа.

– Что-нибудь побыстрее. Лучше всего «лирджет», если он свободен.

– Думаю, да. Как Мэдди? У нее все хорошо?

– Нет. Боюсь, что нет.

– Ты с ней?

– Насколько она позволяет мне, – признал Броуди.

– Мэдди крепкий орешек, она скорее…

Мэдди подошла ближе, и Ноа прервал себя на полуслове. Оба друга посмотрели на нее.

– Что требуется, чтобы и меня пригласили на вашу вечеринку?

– Мы говорили не о тебе, – быстро выпалил Ноа. Броуди выразительно посмотрел на него. – Правда, вовсе не о тебе, – добавил Ноа голосом провинившегося ребенка.

– Ну да.

Мэдди смерила их суровым взглядом, и Броуди заерзал от неловкости ситуации, хотя его не так-то просто было смутить.

– Я еду домой, – объявила она. – Мне нужно переодеться.

– Я отвезу тебя.

Броуди обнял ее за талию и повел к дверям, бросив напоследок уничтожающий взгляд на Ноа. Тот поднял руки вверх с видом оскорбленной невинности.

Броуди открыл дверь перед Мэдди. Его не покидало тревожное чувство. Мэдди согласилась, чтобы он проводил ее, но это не значило ровным счетом ничего. Броуди понимал, что она сбежит при первой же возможности.

В молчании они подъехали к ее дому.

– Спасибо, – бросила Мэдди, прежде чем Броуди успел заглушить мотор, и вышла из машины, не дожидаясь, пока он припаркуется.

Броуди успел догнать ее только у самых дверей квартиры. Обнаружив, что не может закрыть дверь, потому что он блокировал ее ногой, Мэдди тяжело вздохнула.

– Я же обещала, что не наделаю глупостей.

– Да, но, боюсь, у нас разные представления о том, что такое глупость.

Мэдди уперлась ладонью ему в грудь, пытаясь его оттолкнуть, но он протиснулся в дверь.

– Я большая девочка, Броуди. Я собираюсь только принять душ, поесть, немного поспать, а потом…

– Да. Это «потом» и заботит меня больше всего. – Он криво улыбнулся. – Вдобавок душ – как раз то, что надо. Против еды я тоже не возражаю, а поспать сам Бог велел.

Глаза Мэдди сузились.

– Я не собираюсь спать с тобой.

– Нет проблем. Мы найдем чем заняться в твоей постели.

Мэдди долго смотрела на него в поисках достойного ответа, а, надо признать, соображала она обычно быстро.

– Ты вправду думаешь, что сейчас подходящее время для секса? – спросила она наконец.

Броуди закрыл входную дверь, на случай если Мэдди придет в голову выставить его за порог.

– Для секса нет неподходящего времени.

– Броуди. – Мэдди тихонько рассмеялась. – Если оставить в стороне, что нас тянет друг к другу…

Оставить в стороне? Броуди сомневался, что смог бы это сделать.

– Ты пришел сюда не ради секса. Мы оба это знаем. Ты здесь, чтобы следить за мной.

«Виновен по всем пунктам. Признаю».

– Но мы могли бы заняться любовью, пока я за тобой присматриваю, если тебе станет легче.

Мэдди не засмеялась, но лицо ее выражало смущение.

– Сколько раз я должна повторять, что мне не нужна нянька?

Броуди шагнул ближе. Сейчас ему действительно хотелось только лишь обнять ее.

– А как насчет друга?

Мэдди нерешительно молчала. Он сделал еще шаг.

– Человека, которому ты небезразлична.

Броуди наклонился, коснувшись губами ее виска.

– Кого-то, кто хочет убедиться, что у тебя все хорошо.

Мэдди медленно закрыла глаза. Тело ее слегка подалось вперед, к Броуди.

– Просто у тебя комплекс героя-защитника, – прошептала она.

Негромко рассмеявшись, Броуди взял ее лицо в ладони и слегка наклонил. Его пальцы погрузились в волосы Мэдди.

– Нет. Просто я беспокоюсь о тебе.

– Если честно, я… я не знала.

– Вернее, не обращала внимания.

В глазах Мэдди появилась неуверенность и смятение. Ей хотелось отвернуться, притвориться, что ничего не происходит. Броуди и сам не понимал, что с ними творится, но точно знал, что легче всего сделать вид, будто ничего и не было. Однако он никогда не искал легких путей.

– Мы целый год не замечали друг друга, все изменилось лишь в последние два дня, – возразила Мэдди.

– Это ты не замечала меня. А я всегда интересовался тобой. Ты ведь женщина замечабельная.

– Нет такого слова – «замечабельная».

– Значит, его следовало бы выдумать. Но это еще не конец истории.

– Извини.

– Потом мы провели вместе два весьма напряженных дня…

Мэдди вскинула голову.

– Это не в счет. Адреналин усиливает…

– Мэдди!

– Ладно, молчу.

Она сделала жест, будто запирает рот на замок и выбрасывает ключ. Как будто это что-то меняло.

– А теперь ты собралась сбежать.

Броуди набрал в грудь побольше воздуха, но это не помогло. Вся его уверенность вдруг исчезла. Уронив голову, он прижался лбом ко лбу Мэдди и перевел дыхание.

– Просто сбежать. Я мог тебя потерять.

Мэдди отвернулась. Броуди старался изо всех сил не поддаваться панике.

– Значит, ты по-прежнему намерена придерживаться своего плана.

– Да.

Броуди сжал ее плечи.

– А как насчет нашего плана – быть вместе, заодно?

– Забудь. Это было не в реальном мире. Я ничего от тебя не требую.

Броуди смотрел на нее, не находя слов.

– Да что это с тобой? О каком реальном мире ты говоришь? Может, я хочу, чтобы от меня чего-то потребовали. Тебе не приходило это в голову?

– Нет. Послушай, я слишком устала, чтобы продолжать этот разговор. – Мэдди высвободилась из рук Броуди. – Я рассказала тебе о письме Линн, потому что понимаю: мы не просто начальник и подчиненная, – но у меня нет ни времени, ни сил, чтобы осмыслить, что именно нас связывает. Так что иди домой, Броуди. Поспи хоть немного. У тебя безумный график полетов на ближайшие несколько дней.

– Для меня нет ничего важнее того, что происходит здесь, сейчас.

– Сейчас? То есть…

– Я должен убедиться, что ты сделала все, что хотела: приняла душ, поела и поспала.

Собрав остатки терпения, он отвел Мэдди в ванную. Потом немного подождал и, услышав шум воды в душе, направился на кухню. Броуди не блистал кулинарным талантом, но мастерски заказывал пиццу. Это он и сделал. Затем вернулся к ванной, взялся за ручку двери и задумался, как быть: войти и убедиться, что у нее все в порядке, или сторожить ее у двери…

Мэдди заперла дверь изнутри. Не то чтобы щеколда его остановила, вздумай он вломиться, просто Броуди решил повременить. Он стоял возле двери, прислушиваясь к шуму воды, как хлопотливая наседка. Нужно было обладать ангельским терпением, чтобы выдержать такую пытку.

В кармане у Броуди зажужжал телефон. Звонил Ноа.

– Да, – приветствовал приятеля Броуди, настороженно прислушиваясь к шорохам за дверью и готовясь ворваться в ванную при малейшем поводе. – Мы же только что поговорили. Разве нет?

– Да.

Броуди ждал, а Ноа не торопился объяснять, зачем позвонил.

– Тебе что-то нужно?

– Вроде того.

Броуди вздохнул. Ноа вечно медлил. Оставалось только набраться терпения.

– У тебя все в порядке? – послышалось наконец в трубке.

– А почему должно быть иначе?

– Не знаю.

– Все хорошо.

– Ладно. Слава богу. – Ноа не спешил оборвать разговор. – Ты с Мэдди?

В душе шумела вода. Мэдди была там, мокрая, в мыльной пене. Теплая, покрытая блестящими капельками…

– Да.

– У нее тоже все нормально?

– Да. Может, перейдешь наконец к делу?

– Я бы перешел, если бы понимал, что происходит.

– Я обещал, что позвоню вам, если понадобится помощь. Все остается в силе.

– Хорошо. – Ноа нерешительно помолчал. – Просто я боюсь, что эта история разобьет тебе сердце.

Неожиданная перемена темы застала Броуди врасплох.

– Что?

– Я знаю, Мэдди тебя отшила. Она сказала мне, что вам не быть вместе, хоть вас и тянет друг к другу.

– И это, по-твоему, должно разбить мне сердце?

– Значит, ты от нее не отстанешь.

– Верно.

В ванной выключили душ.

– Послушай, с моим сердцем все в порядке. Ну, вроде того. Мне нужно идти.

– Чем вы там заняты?

Броуди понятия не имел, чем занимается Мэдди, помимо того что доводит его до бешенства. Что же до него самого, он пытался изо всех сил уберечь от неприятностей ее прелестную голову. Защитить ее. Потому что не мог поступить иначе. И если в итоге его глупое сердце окажется разбито, значит, он это заслужил – не нужно было открывать душу.

– Если честно, представления не имею, что мы делаем, черт побери.

Такого раньше не случалось. Обычно Броуди знал, что делает. Всегда знал. И уверенно шел к своей цели, действуя по обстоятельствам. Так он вел себя с женщинами, а Мэдди, похоже, придерживалась той же тактики с мужчинами. Завязать отношения, ни в чем себе не отказывать, а затем их оборвать. Только на этот раз Броуди не хотел ставить точку…

– Ладно. Слушай, старина, постарайся не обжечься.

Броуди сумел выдавить смешок.

– Ни одна женщина не может меня ранить.

– Правильно. Береги себя. И позаботься о ней.

– Это я и собираюсь сделать. – Броуди убрал телефон в карман и покосился на дверь. Он решил следовать собственному плану. Помочь Мэдди. Сделать все возможное. А потом… Потом забыть ее. Сломав себя пополам.

С лицом, искаженным от гнева, Рик схватил Линн за горло и приподнял, так что ноги ее беспомощно повисли в воздухе.

– Ты сдала меня властям.

Линн, задыхаясь, вцепилась в его руки, лицо ее начало синеть.

– Нет! Я никогда бы такого не сделала!

– Если я пойду ко дну, Линн, ты отправишься вместе со мной.

– Нет!

Рик усилил хватку, и Линн хрипло вскрикнула, обмякнув как тряпичная кукла.

Только это была не Линн, а Мэдди. Мэдди билась в руках Рика, беззвучно открывая рот, чувствуя, как сознание медленно угасает…

– Мэдди, это я. Все хорошо. Я с тобой.

Мэдди задыхалась, держась за горло обеими руками. Наконец она медленно открыла глаза. Мэдди лежала в своей постели, свернувшись в клубок, поджав колени к подбородку. За окном уже стемнело – наступили сумерки. Броуди лежал рядом поверх покрывала. Его сжатые губы выдавали тревогу.

– Все в порядке. Я рядом. Ты дома, в безопасности.

Ее сердце билось в бешеном ритме. Мэдди вцепилась в него и повалила на себя. Знакомая тяжесть его тела успокоила ее. Этот большой сильный мужчина принадлежал ей. Мэдди понятия не имела, откуда вдруг взялась эта мысль, потому что на самом деле он вовсе ей не принадлежал, да и не мог бы.

– Броуди?

– Да. – Перекатившись на бок, он притянул Мэдди к себе. – Здесь только мы с тобой. Больше никого.

Тяжело вздохнув, Мэдди обмякла, расслабилась. Или попыталась сбросить напряжение. Когда она вышла из душа, Броуди уложил ее в постель, принес пиццу и, пока Мэдди ела, сидел рядом, словно блюститель общественного порядка. Потом он заботливо укрыл ее одеялом. Это последнее, что Мэдди запомнила, прежде чем провалилась в сон.

Несмотря на все ее уговоры, Броуди не ушел.

В ее сонное сознание закралась мысль, что надо бы ему на это указать, но Мэдди не находила в себе сил на споры и препирательства. Она осторожно коснулась пальцами шеи.

– Кошмар казался таким реальным.

Броуди громко вздохнул, сильнее прижимая Мэдди к себе.

– Это всего лишь сон.

Да. И теперь Броуди был ее единственной реальностью. Мэдди вдруг поняла, что должна попрощаться с ним. Как Линн простилась со своим другом. Она прижалась губами к шее Броуди.

– От тебя так приятно пахнет. Ты всегда хорошо пахнешь.

– Мэдди…

Стянув с него рубашку, Мэдди поцеловала его в грудь.

– И здесь тоже.

Мэдди медленно перевела дыхание. Она вышла из душа, обернувшись в полотенце, и, не надев пижамы, забралась в постель. Теперь Мэдди выскользнула из полотенца и оказалась голой.

– Мэдди…

– Ты собираешься меня прогнать?

Она обняла Броуди, прижимаясь к нему грудью. Он сделал попытку высвободиться, но опоздал – Мэдди уже почувствовала его желание.

– Ты меня хочешь.

– Да, – признал Броуди хрипловатым голосом. – Но ты не должна обращать на это внимание. Некоторые части моего тела живут отдельно от меня.

– А может, я как раз хочу обратить на это внимание.

– Ноа ты сказала другое.

– Я не говорила Ноа, что не хочу заниматься с тобой любовью.

Мэдди оттолкнула ногой одеяло и начала снимать с Броуди одежду.

Он не стал ей мешать.

– Как я понял, ты уже забыла свой страшный сон.

– Если я скажу «нет», ты постараешься исправить это?

Броуди убрал волосы с ее лица и заглянул в глаза. Как всегда, Мэдди показалось, что он видит куда больше, чем другие.

– Я попробую.

– Тогда – нет, – прошептала Мэдди. – Я не забыла.

– Иди ко мне, – шепнул Броуди в ответ.

Хотя Мэдди прижималась к нему всем телом, он обнял ее еще крепче. Исполняя свое обещание. Броуди провел ладонью по ее животу к груди и нашел сосок. Пальцы другой руки скользнули меж ее бедер.

Броуди смотрел Мэдди в глаза, не скрывая переполнявшего его чувства. Чувства, которое пробудила в нем она. И неизвестно почему, по какой-то непостижимой причине ее желание стало еще острее. Она слегка изогнулась, качнула бедрами, и Броуди глухо застонал. Потом их тела слились, и стон вырвался у Мэдди. Его язык скользнул в ее рот, тело задвигалось в упоительном страстном ритме, и она поняла, что Броуди сумел отвлечь ее от мрачных мыслей. Мэдди тяжело дышала, ее тело выгибалось навстречу наслаждению, которое дарил ей он. И уже возносясь к самой вершине, она вдруг услышала свое имя, произнесенное тихим шепотом. Одно лишь имя, но стена, которой она себя окружила, внезапно рухнула. Это единственное слово нашло путь к ее сердцу и согрело его.

Именно этого Мэдди и желала. Наслаждение накрыло ее мощной волной, а вместе с нею и Броуди. Вместе, всегда вместе…

Открыв глаза, Броуди обнаружил, что лежит один в постели. Он посмотрел на часы, стоявшие на ночном столике. Прошло всего полчаса.

– Мэдди?

Ответом ему было молчание.

Вскочив с кровати, Броуди схватил мобильный, поспешно набрал номер Линн и заметался в поисках одежды. Вибрация телефона заставила его повернуться к двери.

Броуди увидел Мэдди, одетую в джинсы и тонкую голубую майку того же оттенка, что и ее глаза. С кружкой чая в руках, она смотрела на него с насмешкой.

Совершенно голый, он швырнул на пол схваченные джинсы и телефон, уперся кулаками в бока и сердито посмотрел на девушку. Глаза ее улыбались.

– Не вижу ничего забавного.

На этот раз она рассмеялась в голос.

– Видел бы ты Мэдди.

– Ты стоишь там, разглядываешь голого мужчину и хихикаешь. Как прикажешь мне к этому относиться?

Мэдди снова прыснула, но Броуди лишь смотрел на нее. Ему пришла в голову мысль, что в последнее время она почти не смеялась. Лицо ее преобразилось: теперь она казалась более юной, – и у Броуди невольно перехватило дыхание.

– Я решил, что ты ушла, – признался он.

– Знаю. – Ее улыбка медленно увядала. – Я хотела уйти. Но, сказать по правде, не смогла так поступить с тобой. – Броуди испытал облегчение, однако длилось оно не долго. – Я не смогла уйти, не предупредив тебя.

– Мэдди.

Броуди пытался сохранить хладнокровие, хотя больше всего на свете ему хотелось схватить, унести ее подальше и спрятать, как поступал пещерный человек со своей добычей. – Ты ведь понимаешь, что это ловушка.

– Да, – согласилась Мэдди. – И все же я еду.

– Дьявольщина.

– Я должна, Броуди.

– Отлично. Каков твой план?

– Собираюсь импровизировать.

– Ужас. – Броуди терпеть не мог импровизации. – Я еду с тобой.

– Зачем? Мы ведь не вместе, мы не…

– Замолчи. Не смей говорить, что мы не вместе в этом дурацком реальном мире. Потому что мы вместе. Особенно когда речь идет об очередной глупости. – Броуди попытался смягчить тон. – Серьезно, если ты сейчас уедешь одна, ты разобьешь мне сердце.

– Ты же сказал Ноа, что ни одна женщина не в силах причинить тебе боль.

Броуди почувствовал, как его грудь медленно сжимает страх. Внутренности будто скрутило в тугой узел. Впервые он ощутил себя так же, когда в Мэдди стреляли, и с тех пор гнетущая тяжесть не оставляла сердца Броуди. Он стоял посреди комнаты, а ощущал себя крошечным атомом в безграничной Вселенной, когда внезапно осознал, что Мэдди разбила ему сердце. Она значила для него больше, чем весь его мир. Он дорожил ею больше, чем самолетами и собственной жизнью.

– Я говорил это Ноа не всерьез. На самом деле я так не думаю.

– Вот как? А я всегда говорю то, что думаю. И отвечаю за свои слова. Я с самого начала предупреждала тебя, что в реальном мире все будет иначе.

– Ладно, не знаю, как вышло, что мы свернули на эту дорогу, но ты должна пообещать мне, что не выкинешь какую-нибудь глупость без меня.

Мэдди сделала глоток из кружки, ничего не ответив.

– Мэдди.

– Почему? – спросила она.

– Почему? Что за вопрос?

– Вполне обоснованный вопрос. Почему вся эта история тебя так волнует?

Броуди глухо рассмеялся, не сводя взгляда с Мэдди, потом взъерошил волосы.

– Потому что.

– Потому что? Это твой ответ?

– Потому что… – Впрочем, Броуди нечего было терять. – Потому что я люблю тебя, черт побери.

Глаза Мэдди сделались огромными, как блюдца. Она попятилась и едва не упала, торопясь отойти подальше от Броуди, который казался ей сумасшедшим. Прислонившись к стене, Мэдди отчаянно вцепилась в нее.

– Что?

– Да, люблю. Вижу, эта новость тебя обрадовала.

– Ты надо мной издеваешься? Я же только что сказала тебе, что все это не имеет отношения к реальности, а ты уверяешь, будто лю… люб…

– Ты даже не можешь выговорить это слово? – недоверчиво спросил Броуди, пытаясь побороть боль.

– Не могу поверить, что ты смог его произнести. – Мэдди поставила кружку на стол, схватила джинсы Броуди и кинула ему. – Не смотри на меня так, словно я какой-то монстр. В этом нет ничего личного. Просто я не придаю большого значения этому слову, вот и все.

Мэдди подобрала рубашку Броуди и бросила ему. Ткань коснулась его лица, но он, казалось, этого не заметил.

– Не придаешь значения? Как это, я не понимаю? Это очень важное слово, черт побери.

Мэдди отправила ботинки вслед за одеждой.

– Забудь об этом.

– Ты смеешься? Я не могу забыть.

– Ладно, отлично. – Мэдди выпрямилась. – Я не люблю тебя.

Голос ее внезапно смягчился, глаза затуманились.

– Прости.

Однако, похоже, Мэдди не слишком сожалела, поскольку не пожелала взять свои слова обратно.

– Ух ты, – выдохнул Броуди, чувствуя себя раздавленным, уничтоженным. Он и не подозревал, что одна фраза может сокрушить его.

– Ничего личного, – тихо повторила Мэдди, поворачиваясь к двери. – Полагаю, ты больше не хочешь ехать со мной.

– Нет, я еду.

Мэдди оглянулась.

– Что?

Броуди хмуро усмехнулся, заметив ее изумление и растерянность. Неужели Мэдди не знает, что такое истинная преданность? Готовность стоять до конца, чего бы это ни стоило?

– Да, черт возьми. Я еду.

Мэдди зажмурилась, потом открыла глаза и кивнула, прежде чем выскользнуть из комнаты.

Броуди кивнул в ответ, провожая ее глазами. Затем немного постоял, прижимая к себе одежду и потрясенно покачивая головой. Он не знал, чего стоило ждать от этого разговора, но уж точно не собирался изливать Мэдди душу. И тем более не рассчитывал, что она швырнет его признание ему в лицо вместе со смятой одеждой. Броуди невыносимо было думать, что Мэдди так легко отвергла его слова и чувства из одного лишь страха. Для Броуди его слова были так же реальны, как воздух, которым дышал. Только, к несчастью, дышал в одиночестве.

Глава 27

Линн устала бесцельно кружить по комнате. Ее утомил неотрывный взгляд Бена, следившего за ней. И ей надоело чувство страха. Тяжело вздохнув, она сделала еще один круг.

– Как мне все осточертело, – пробормотала Линн.

– Осточертело? Что?

– Исполнять приказы безумца. Ужасно устала от того, что он разрушает мою жизнь, а я ему это позволяю. Мне опостылело ненавидеть его за это. И за то, что он притащил нас сюда. Выбирайте, что вам больше по вкусу.

– Беру все вместе за сотню, упакуйте.

Да, похоже, у нее совсем сдали нервы.

– Больше всего мне надоело жить не своей жизнью.

– В жизни всегда есть выбор, – возразил Бен, не сводя с нее глаз.

– Да.

Линн хотелось рвать на себе волосы, оттого что она так поздно это поняла.

– И моя вина в том, что я уклонялась от выбора, предоставляя другим решать за меня. Но теперь все будет иначе.

Она резко повернулась и едва не столкнулась с Беном, который шагнул вперед, оказавшись у нее на пути.

– Иначе? Как?

Линн посмотрела ему в лицо, в это красивое лицо сильного человека.

– Я постараюсь измениться.

– Думаю, это будет нелегко. Придется отказаться от прежнего образа жизни.

– Послушайте, вам нет нужды быть жестоким со мной. Я делаю это за нас двоих.

Бен прищурился.

– В самом деле?

– Да.

Линн попыталась обойти Бена, но тот снова преградил ей дорогу. На этот раз он взял ее за плечи, чтобы удержать.

– Я не стремлюсь к сладкой жизни, – продолжала она. – Знаю, вы мне не верите, что неудивительно: у вас есть все основания для этого. Поделом мне. Я кругом виновата. Но, как вы только что сказали, дело в выборе. Это был мой выбор, так что пустите меня, дайте обдумать решение, которое я собираюсь принять.

Линн ожидала, что Бен язвительно усмехнется или разразится гневной тирадой, но он ее удивил. Ослабив хватку, Бен наклонился и поцеловал ее. Линн показалось, что все ее чувства вдруг обострились, словно она пробудилась от долгого сна. Но губы Бена коснулись ее губ лишь на мгновение. Поцелуй прервался. Линн медленно моргнула и изумленно посмотрела на Бена.

– Что это было?

– Напоминание, что все еще впереди.

– Что?

– Ваша жизнь. Она только начинается. Возьмите ее в свои руки. Она принадлежит вам. Вы вольны выбрать любой путь. Вам нужно только решить, куда идти.

И внезапно Линн поняла.

– Я хочу начать все заново и жить своей жизнью. Ценить каждый ее миг, – прошептала она.

Наградой ей была сияющая улыбка Бена.

– По-моему, это похоже на великий план.

Мэдди вышла на летное поле и направилась к Броуди, готовившему самолет. Ветер трепал его волосы. Солнце уже садилось, и в лучах заката он казался настоящим великаном, хозяином жизни, сильным и уверенным.

Именно этого она и хотела: быть хозяйкой собственной жизни.

– Броуди…

– Мы ведь не будем обсуждать это снова, верно?

Не дожидаясь ответа, Броуди взял ее за руку и повел к «лирджету», но прежде, чем она ступила на борт, повернул к себе лицом.

– Вначале кое-что проясним. – Он говорил тихо, но твердо и даже с вызовом. – Мы вместе, ты и я. – Мэдди открыла рот, но он приложил ладонь к ее губам. – Знаю, это пугает тебя до потери пульса. Но тебе придется смириться. Я люблю тебя. Советую свыкнуться и с этим тоже.

Мэдди ошеломленно застыла на месте. Ее сердце бешено колотилось. Она сжала запястье Броуди, пытаясь убрать его ладонь, но он покачал головой.

– Я люблю тебя, черт возьми. Когда-нибудь ты, возможно, перестанешь закрываться и поверишь мне. А пока давай закроем тему.

С этими словами Броуди убрал руку. Он ждал ответа, но Мэдди не могла выдавить ни слова. Волнение сдавило горло, язык словно прилип к гортани. Броуди любит ее. О боже, он любит ее. Казалось, сердце вот-вот разорвется от нахлынувшего потока чувств.

– Договорились? – спросил Броуди, теряя терпение.

– Подожди… минутку.

– Нет. – Он повернулся к самолету. Его плечи напряглись, словно окаменели. – Если я дам тебе минуту, ты не сможешь остановиться. У тебя будет время высказаться потом, когда все кончится. Тогда ты сможешь поспорить со мной всласть, обещаю.

– Ты ведь не всерьез. – Мэдди кашлянула, прочищая горло. Три коротких слова, произнесенных Броуди, сразили ее наповал. – Ты терпеть не можешь спорить.

– С тобой? Я только ради этого и живу. А теперь займемся делом.

Когда Броуди спрыгнул с катера на берег Стоун-Кей и подал руку Мэдди, над Багамами всходило солнце, окрашивая небо в розовый и золотой цвета. Тишину утра нарушал лишь плеск волн, бьющихся о борта судна.

За время перелета из Лос-Анджелеса во Флориду, а затем в Нассау, молодые люди обменялись лишь несколькими словами. Поездка на катере до Стоун-Кей тоже прошла в молчании. Мэдди избегала разговоров.

Она выбралась из лодки. Лицо ее ровным счетом ничего не выражало. Броуди представления не имел, что она чувствует, и эта неопределенность выводила его из себя. Когда парень говорит о своей любви, девушка должна хоть что-то ответить. Но Мэдди ушла в себя, и Броуди подозревал, что она, возможно, вовсе о нем не думает и готовится к тому, что ждет их на острове.

Разумеется, он это понимал, и все же многое отдал бы, чтобы проникнуть в ее мысли.

Крошка Тим вышел из джипа, ожидавшего на берегу.

– А ты не торопилась. – Он оглядел Броуди, затем посмотрел на Мэдди. – Значит, это ты вышла замуж? Из-за тебя я потерял пятьсот баксов, проспорив ребятам у бассейна.

– Чертовски досадно. Я запросто могла бы потянуть на всю тысячу.

Глаза наемника потемнели.

– Ты и впрямь Мэдди.

– Можешь не сомневаться, – подтвердила она жестким, язвительным тоном.

Крошка Тим угрожающе выпятил челюсть, и у Броуди заныло в животе от недоброго предчувствия. Дело принимало скверный оборот.

Совладав с собой, громила кивком указал на джип.

Мэдди не двинулась с места.

– Где Линн?

– Ждет тебя.

Мэдди повернулась к Броуди, и они обменялись тревожными взглядами. Потом девушка пожала плечами и села в автомобиль. Разве у них был выбор?

Броуди забрался в джип вслед за ней, и их повезли вдоль пустынного пляжа в глубь острова, к особняку Рика.

Еще одна гроза, разразившаяся минувшей ночью, разбросала по дороге песок. Автомобиль слегка подбрасывало на ее неровностях.

Броуди задел Мэдди плечом. Она повернулась к нему. Его взгляд скользнул по ее лицу, отметив, что губы плотно сжаты. Глаза ее казались непроницаемыми. После долгих часов молчания то, что случилось потом, ошеломило Броуди: Мэдди взяла его ладонь и сжала. Он посмотрел на их сплетенные пальцы, на тонкую гладкую руку Мэдди, затем на свою, загрубевшую от работы, и сильнее сомкнул ладонь. Подняв голову, он встретил ее взгляд. Мэдди улыбнулась уголками рта и положила голову ему на плечо.

Броуди крепко прижал ее к себе, желая успокоить, утешить, но, как оказалось, Мэдди в этом не нуждалась.

– Тебе не следовало приезжать сюда, – шепнула она. – Проклятье! Лучше бы ты остался дома…

– То же я могу сказать и о тебе.

Мэдди откинулась на спинку сиденья. При виде ее лица, искаженного болью и страхом, Броуди охватила тревога. Чувство это только усилилось, когда их ввели в дом, но, вместо того чтобы проводить к Рику или в комнату Мэдди, отправили прямиком в подвал.

Дверь за ними захлопнулась, лязгнул замок, и стало совершенно ясно, что обещанное воссоединение семьи не состоится.

Глава 28

Когда стихли шаги охранника, Мэдди вздохнула. – Скверное начало.

Ее голос словно прорезал чернильную темноту подвала. Ни окон, ни электрического света. В комнате было настолько темно, что Броуди не мог разглядеть даже собственной руки, поднесенной к лицу.

– Да, дела обстоят неважно, – сухо согласился он.

– Ладно, можешь начинать в любое время.

– Что начинать?

– Твердить: «Я же тебе говорил…»

Черт бы побрал эту темноту! Вытянув руки перед собой, Броуди попытался нащупать стену, чтобы сориентироваться, но схватил пальцами воздух.

– Я приберегу упреки до лучших времен, если ты не против. Сначала надо отсюда выбраться. Где ты, черт возьми?

– Здесь.

Голос Мэдди раздался откуда-то снизу, словно она сидела на полу.

– Где это «здесь»? И что ты там делаешь?

– Снимаю сапог.

Наверняка чтобы достать нож.

– А второго ножа у тебя не найдется?

– Нет. Послушай, я не хочу тебя пугать…

– А я вовсе не боюсь. Я спокоен, как дзен-буддист. Как сам Будда. Что, по-твоему, замышляет Рик?

– Я не уверена. Обычно тем, кто перешел ему дорогу, приходится…

– Что?

– Расплачиваться.

– То есть их отправляют на дно озера, привязав к ногам бетонный блок?

Мэдди не ответила, и Броуди печально вздохнул. Стало быть, так и есть. И дернуло же его за язык спросить.

– Это напоминает плохой кинофильм семидесятых годов. Глава клана заставляет своих беспомощных племянниц подчиняться приказам…

– Племянницу.

– Что, прости?

– Племянницу, а не племянниц. Линн послушно исполняла приказы в отличие от меня.

Послышался шум выдвигаемых ящиков.

– А теперь что ты делаешь?

– Ищу что-нибудь подходящее.

– Еще один нож нам не помешал бы. Или пистолет.

Что-то зашуршало и зазвенело.

– Ты не умеешь стрелять.

– В нынешних обстоятельствах, думаю, я бы быстро научился.

У Мэдди вырвался невеселый смешок, а в следующий миг она неожиданно скользнула к Броуди. И как ей только удавалось двигаться в кромешной темноте? Еще одна тайна непостижимой Мэдди Стоун.

– Прости, – сказала она.

– За то, что ты меня не послушалась, или за головную боль, от которой я страдаю по твоей милости, разбив голову о кирпичную стену твоего упрямства?

– За все. За то, как все обернулось…

– Эй.

Слова Мэдди походили на прощание. Ну нет, нет.

– Что за глупость? Рано прощаться. Мы еще живы.

– И еще прости, что я тебе солгала. Если бы я могла изменить прошлое, то исправила бы эту свою ошибку.

– Ты говоришь о том, что пыталась сбежать без меня?

– Нет.

Мэдди встала прямо напротив Броуди. Он почувствовал запах ее волос, легкая ладонь Мэдди легла ему на плечо.

– Я солгала, сказав, что не люблю тебя.

Он оцепенел, лишившись дара речи.

– Броуди? Ты меня слышал?

– Нет, кажется, нет.

– Я говорила… – Мэдди шагнула ближе и заговорила громче. – Я солгала, сказав, что не люблю тебя!

Ух ты! Во второй раз это прозвучало так же ошеломляюще, как и в первый. Броуди ощутил, как по лицу расползается глупая, счастливая улыбка.

– Броуди? Ты меня слышал?

– Да, – признался он. – Просто мне хотелось услышать это снова.

Она шлепнула его ладонью по груди. Не больно, но Броуди поймал ее за руку и, притянув к себе, взял ее лицо в ладони.

– Мэдди.

Его голос звучал хрипло, во рту внезапно пересохло, в горле першило. В душе поднимались волнение и злость.

– Нечестно бросать мне в лицо такие слова только потому, что ты думаешь, будто жить нам осталось недолго…

Прежде чем он успел закончить фразу, дверь подвала распахнулась и возник яркий прямоугольник света. Броуди успел заметить, как несколько громил втолкнули кого-то в комнату, а в следующий миг дверь с грохотом захлопнулась.

В наступившей тишине лязгнул замок.

– Эй? Кто здесь? – послышался голос, в точности такой же, как у Мэдди.

– Линн, – выдохнула Мэдди.

Раздался тихий шелест, приглушенный шепот, и сестры бросились друг другу в объятия. Как они смогли найти друг друга в кромешной темноте, осталось для Броуди загадкой.

– Прости, что случайно взяла твой телефон! – воскликнула одна из сестер.

– А не хочешь извиниться за то, что отключила его? – поинтересовалась другая. Мэдди, разумеется. – Или за то, что сбежала без меня, решив одна следовать нашему плану?

– Я сделала это ради тебя, – горячо выпалила Линн.

– Как такое возможно?

– Я хотела, чтобы ты вернулась к своей прежней жизни и посвятила ее себе! Мне это удалось, Мэд. Все шло хорошо, пока ты не приехала сюда.

– А, так теперь я во всем виновата?

– Послушайте, – раздался мужской голос, но занятые разговором сестры его не услышали.

– Никто не виноват, что так вышло. Но не беспокойся, я все улажу, – упрямо проговорила Линн.

«Должно быть, своенравие – их фамильная черта», – отметил про себя Броуди.

– Настала моя очередь исправлять ошибки.

– Нет, – твердо возразила Мэдди. – У меня есть план…

– Это у меня есть план…

– А как насчет общего плана, который поможет нам выбраться из этой чертовой дыры? – вмешался Броуди.

– Звучит неплохо, – согласился неизвестный голос. – Предлагаю прислушаться к голосу разума.

– А вы кто? – потребовала ответа Мэдди.

– Он со мной, – объяснила Линн. – Это Бен. Мы были вместе, когда меня схватили люди Рика.

– А Броуди никто не похищал, – сказала Мэдди. – Он здесь из-за собственного упрямства.

– Я поехал с тобой, потому что ты собиралась выкинуть глупость, – встрял Броуди.

– Женщину с ножом он называет глупой, – фыркнула Мэдди.

– Я не говорил, что ты глупа. Но твой план именно таков. И не пререкайся. Ты еще успеешь высказать презрение, когда мы уберемся с этого проклятого острова. Можешь тогда кричать на меня сколько заблагорассудится.

– Ловлю на слове, – пригрозила Мэдди. – Ладно, изменим план. У меня есть нож и пистолет, так что…

– Погоди минутку.

Броуди удалось наконец дотянуться до нее. Вцепившись в рубашку, он дернул девушку к себе. Когда она попыталась пнуть его коленом, Броуди сильно ущипнул ее пониже спины.

– Эй! – взвизгнула она.

Он понял, что поймал не ту сестру.

– Извини.

– Ты ущипнул меня за задницу!

– Что? – подал голос Бен. – Что он сделал?

Броуди пошарил в темноте в поисках второй сестры. Той, что сводила его с ума. Отыскав Мэдди, он заключил ее в объятия.

– Я возьму себе что-то из оружия.

– У Линн полно инструментов. Мы все можем вооружиться, правда, Линн?

Идти на ощупь в абсолютной темноте – задача не из легких, однако Броуди умудрился раздобыть молоток и при этом не выпустить Мэдди из объятий.

– Значит, у тебя будет пистолет и нож, а у меня один молоток?

– Как я понимаю, это ущемляет твое дурацкое мужское эго, ведь ты привык всем управлять. Но на этот раз я о тебе позабочусь. Ты будешь под моей защитой.

– Лучше дай мне что-нибудь из оружия.

– Так и быть. – Мэдди протянула ему в руки нож. – Только никаких героических глупостей, слышишь?

– Слышу, слышу, но к тебе это тоже относится. – Он крепче сжал ее плечо. – Ты вправду сказала, что любишь меня?

– На самом деле я сказала, что соврала, когда уверяла, что не люблю тебя.

– Господи, так это правда?

Мэдди яростно вцепилась в его рубашку.

– Ты сам говорил – никаких прощаний.

– Мэдди…

– Послушай меня. Я хочу, чтобы ты продолжал летать на своих самолетах, ясно? Хочу видеть, как ты стоишь в вестибюле «Скай Хай эйр» со своим айподом, из-за которого ты непременно оглохнешь, хочу, чтобы ты дюжинами покупал в автомате шоколадки, чтобы встречался с пустоголовыми девицами, что так тебе нравятся…

– С девицами?

– В реальном мире, понятно? Ты вернешься туда.

– Совершенно верно, – вмешалась Линн. – Это касается и вас, Бен. Начинается моя битва, так что вам всем следует оставаться в стороне.

– Черта с два, – решительно возразил Бен.

– Поддерживаю, – незамедлительно отозвался Броуди таким же уверенным голосом.

На этом дискуссия оборвалась, поскольку дверь отворилась и в комнату хлынул свет.

– Похоже, у нас небольшая проблема, – произнес Рик, появившись в дверях.

Ему никто не ответил. Пленники отлично знали, что они и есть главная проблема.

– Моим людям не терпится разобраться с вами, – продолжал Рик. – Вы их одурачили, а ребята этого не любят.

– Это было несложно, – процедила сквозь зубы Мэдди.

Глаза Рика сузились.

– Я собираюсь исполнить их желание, пусть парни позабавятся. Но прежде хочу кое-что прояснить. Вы двое… – Он перевел взгляд с одной сестры на другую, явно не понимая, которая из них Линн. – Вы нарочно пытались провести меня.

– Нам бы не пришлось этого делать, если бы ты оставил нас в покое, – подала голос Линн.

Рик, нахмурившись, смерил ее взглядом, потом посмотрел на Мэдди, стоявшую по другую сторону стеллажа.

– Какого дьявола? Кто из вас кто?

Ответа не последовало.

– Отлично. – Рик поднял пистолет. – Я найму другого ювелира.

У Броуди остановилось сердце. Глаза Мэдди вспыхнули.

– Ты ведь не застрелишь свои плоть и кровь.

– А ты попробуй мне помешать.

Никто не принял его вызова. Пленники замерли словно статуи.

– Ну-ка, Мэдди, шаг вперед! Живо, – проревел Рик, теряя терпение.

Броуди не решился взглянуть на Мэдди, боясь ее выдать, но мысленно крикнул: «Даже не думай!»

Никто не двинулся с места. Броуди оцепенел и старался не дышать.

Рик вошел в мастерскую.

Бен стоял рядом с Линн, а Броуди там, где оставила его Мэдди, – между дверью и столом. Он оказался ближе всего к Рику. С молотком в одной руке и ножом в другой.

Рик обошел Броуди стороной, направившись к сестрам.

– Давай же, Мэдди. Смелее. Произойдет несчастный случай.

– Неужели ты умрешь? – с надеждой спросила Линн.

– О нет. – Рик улыбнулся, и температура в комнате, казалось, упала на десяток градусов. – Умру не я. Утонет Мэдди.

Броуди сжал нож. Метание ножей через всю комнату эффектно смотрится на экране, но в жизни этот прием редко срабатывает. Нужно было подобраться ближе к негодяю.

– Ужасная трагедия, – сокрушенно покачал головой Рик. – Линн будет безутешна. – Он подождал, надеясь, что одна из сестер себя выдаст. – Разумеется, она останется здесь и будет работать на меня. Вы так меня обозлили, девочки, что я не успел вам сказать. Дела идут прекрасно, и я решил расширить бизнес.

– Ты хочешь сказать, мошенничество, – язвительно заметила Мэдди.

Рик легким кивком подтвердил ее правоту.

– Так что, сами понимаете, у нашего ювелира прибавится работы. Ей придется трудиться целыми днями.

Броуди, затаив дыхание, сжимал рукоятку ножа, стараясь выбрать время для броска.

– Выходи, Мэдди, – тихо скомандовал Рик уже без улыбки. – Или я позову Крошку Тима и он поможет мне разобраться, кто из вас кто.

Броуди мгновенно догадался, на что намекает Рик. Крошка Тим мог выяснить правду лишь одним способом. Ему предстояло раздеть близняшек и посмотреть, у кого на бедре родимое пятно. Рик не оставил Мэдди выбора. Похоже, она это поняла, потому что шагнула вперед.

Броуди тотчас метнулся к ней, но дорогу преградил Рик, нацелив пистолет ему в грудь.

– Тебя, приятель, я первым пущу в расход, ты для меня лишний балласт. Не забывай об этом. А теперь брось нож.

Броуди повернул голову и посмотрел на Мэдди, пытаясь ее предостеречь. Уже не надеясь на благополучный исход и ожидая выстрела, он боялся, что она совершит какую-нибудь безрассудную выходку, когда Рик его убьет.

– Бросай нож.

Броуди неохотно разжал пальцы, выронив оружие.

На лице Мэдди ясно читалось, что она стоит перед выбором – спасать себя или Броуди. Несколько месяцев назад он поспорил бы на любые деньги, что она позаботится о себе. И неудивительно, ведь они вечно ругались, приводя друг друга в бешенство.

Несколько месяцев назад Мэдди с радостью сама бы его убила. Но теперь она смотрела на него со страхом и горечью. И Броуди впервые смог заглянуть ей в душу. Он угадывал каждое ее движение, каждую мысль. Броуди сознавал, что его чувство к ней не изменится никогда, что бы ни случилось. Он был предан ей сердцем и душой.

Броуди шагнул навстречу Рику, глядя в дуло пистолета.

– Ты не тронешь Мэдди.

Бен выступил вперед, решительно вскинув голову.

– Ты никого здесь не тронешь.

Злобно прищурившись, Рик обвел глазами всех четверых. Его рука, сжимавшая пистолет, не дрогнула.

– Вы, верно, шутите?

Мэдди метнулась к Броуди, оттолкнув его в сторону.

А в следующий миг Линн резко оттеснила их обоих.

– Я же сказала! Это моя битва.

Броуди сделал попытку ее удержать. Его начинало раздражать, что его вечно отпихивают, когда он пытается защитить свою женщину. Линн схватилась за ствол пистолета, направив дуло себе в грудь.

– Тебе нужна я. Крошка Тим! – крикнула она в сторону двери. – Тебя это не касается. Не встревай.

Рик повернул голову к двери, но никого не увидел. Воспользовавшись тем, что он на мгновение отвлекся, Линн схватила с полки инструмент и нанесла удар. Уловив ее движение, Рик, всегда отличавшийся отменной реакцией, резко отклонился, продолжая целиться в Броуди. Но тут Мэдди встала между ними, заслонив Броуди собой.

– Не-е-ет! – пронзительно закричала она.

Должно быть, Броуди тоже что-то кричал. Он не слышал ничего, кроме стука крови в ушах. Обхватив Мэдди руками, он попытался повернуться, чтобы защитить ее от пули, но девушка сражалась как львица. Решимость придавала ей сил. Сцепившись в клубок, они рухнули на пол, и в эту секунду прогремел выстрел. Броуди услышал как пуля просвистела у него над ухом. Накрыв собой Мэдди, он поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит, и увидел, как Линн бьет Рика по голове тяжелой рукояткой инструмента.

Глаза Рика округлились, он пошатнулся, попятился, не сводя глаз с лица племянницы, но так и не выпустил из руки пистолет. Потом рот его безвольно скривился.

– Линн, – только и успел выдохнуть он, прежде чем с глухим стуком упасть на пол.

– Ты сам напросился, – пробормотала Линн, отряхивая руки. – И, кстати, имей в виду, я ухожу.

Глава 29

Никогда прежде Мэдди не испытывала подобной паники. Прозвучал выстрел, но в кого попал Рик? Не помня себя от ужаса и от жуткого звона в ушах, она выскользнула из объятий Броуди.

– Что с тобой? Все хорошо? – испуганно заголосила Мэдди, ощупывая его тело.

– Да. – Броуди сжал ее руки, в глазах его застыла та же тревога. – А ты как?

Мэдди кивнула, силясь проглотить застрявший в горле ком. Ее взгляд метнулся к Линн, стоявшей над Риком. Тот лежал без чувств, и если Мэдди не изменяло зрение, изо рта его текла слюна.

– Надеюсь, ты это слышал, подонок!

Голос Линн звучал так дерзко, что Броуди на секунду усомнился, не Мэдди ли это.

Мэдди с облегчением прислонилась спиной к ножке стола, когда Броуди поднялся на ноги и взял со стеллажа моток веревки. На помощь пришел Бен. Вместе они усадили Рика в кресло и крепко привязали к нему.

На удивление, никто не пострадал. Мэдди решила, что это чудо. Или знак свыше. Они выбрали верный путь.

Подойдя к связанному по рукам и ногам Рику, который успел прийти в себя, Мэдди поднесла к его губам рацию. Глаза его медленно открылись.

– Когда я нажму кнопку связи, – распорядилась она, – ты скажешь своим людям, что нам нужен катер, чтобы прокатиться до Нассау. Ты сделаешь это и…

– И мы сохраним тебе жизнь, – закончила фразу Линн. – Рик презрительно фыркнул. – Ты останешься жив в отличие от Мэнни, – с нажимом добавила она.

Смелости у Рика слегка поубавилось, однако он плотно сжал губы, не желая сдаваться.

Броуди склонился над ним.

– И еще одно. После того как мы уедем, ты навсегда оставишь в покое обеих сестер.

Мэдди посмотрела на Броуди поверх головы Рика, и сердце ее застучало быстрее. Какое счастье, что она его встретила, что Броуди вошел в ее жизнь. Мэдди нажала кнопку на рации и подождала, пока Рик заговорит.

– Крошка Тим, – процедил он сквозь зубы и замолчал.

– Давай же, – поторопила его Мэдди. – Говори.

Рик кивнул и внезапно выкрикнул:

– Тим, тащи сюда свою…

Но прежде чем он успел договорить, из коридора донесся глухой стук, будто на пол упало что-то тяжелое, потом шум повторился, и в дверях показалась небольшая фигура.

Розалин.

– Где мои люди? – потребовал ответа Рик, безуспешно пытаясь освободиться от веревок.

Розалин пожала плечами.

– Отдыхают. Я ударила их по голове медной вазой, одного за другим.

Совершенно ошарашенный происходящим, Рик недоверчиво покачал головой.

– Розалин…

– Не тратьте слов понапрасну. Я тоже ухожу.

Линн с улыбкой отшвырнула инструмент, который все еще сжимала в руке.

– Какое приятное чувство. – Она изумленно ахнула, когда Бен сжал ее в объятиях. – Что…

Он обхватил ее голову своей огромной ладонью.

– Помолчи минутку, – прошептал Бен, качая головой, и крепче обнял Линн. – Дай мне перевести дух.

Броуди проверил, крепко ли держат Рика веревки, и, повернувшись, притянул к себе Мэдди.

– Ты могла погибнуть, – хрипло шепнул он. – Черт возьми, ты чудом уцелела.

Мэдди прильнула к нему всем телом.

– Больше всего я боялась за тебя.

– Меня не так-то легко убить.

Чуть отстранившись, Мэдди заглянула ему в глаза, сердце ее бешено колотилось.

– Но все же возможно.

Броуди медленно кивнул, Мэдди открыла рот, чтобы что-то сказать, хотя и не могла найти слов, но их прервала Розалин.

– Идемте, – позвала она. – Я отведу вас к катеру.

Прибыв в Нассау, они обратились к властям. Разумеется, Броуди не пришел в восторг, когда всех четверых задержали для допроса. Полицейским потребовалось время, чтобы во всем разобраться, но в конце концов мошенников, обосновавшихся на Стоун-Кей, арестовали.

После долгого дня ожидания Розалин, Бена и Броуди выпустили под залог. Об этом позаботился Шейн. Прилетев из Лос-Анджелеса, он нанял лучшего адвоката для Мэдди, который оправдал каждый цент своего баснословного гонорара. Его стараниями девушку отпустили на следующий день. Это был самый длинный день в жизни Броуди.

Линн освободили только на третьи сутки, когда полиции удалось наконец получить доступ к ее компьютеру. Ей предложили свободу в обмен на сотрудничество и помощь в сборе доказательств по делу, возбужденному против Рика. Бен ждал ее в Нассау, и при виде этой парочки становилось понятно, что разлучаться они не намерены.

Рик, Крошка Тим и остальные подручные остались за решеткой.

К тому времени как Броуди с Мэдди вернулись в Лос-Анджелес, прошло четыре дня. Они забросили Бена с Линн в Новый Орлеан, где последняя решила «немного задержаться». Бен не скрывал своей радости. Оба так и сияли от счастья.

Да, судьба Линн счастливо устроилась. Но Броуди сомневался, можно ли сказать то же о Мэдди. Она держалась замкнуто, больше молчала, сообщив лишь, что ей нужно время, чтобы как следует все обдумать.

Броуди не понимал, что это значит, и терялся в догадках.

В «Скай Хай эйр» жизнь текла своим чередом. Броуди поначалу не мог привыкнуть к этой размеренности и спокойствию. Вот только Мэдди так и не вернулась к работе. Броуди знал, что она сидит дома и никуда не сбежала, поскольку каждый вечер заезжал к ней, чтобы убедиться в этом наверняка.

Мэдди попросила дать ей время, но Броуди не подозревал, что ожидание обернется для него настоящей пыткой.

Что можно обдумывать столько времени, черт возьми?

Броуди пробовал занять себя работой, вернуться к привычным радостям, найти утешение в самолетах. И как-то утром он стоял в ангаре перед одним из последних приобретений компании, настоящим чудом образца 1977 года, «Грумманом АА-5А». Над «гепардом» требовалось немного потрудиться, и этим предстояло заняться Броуди. Полгода назад он немедленно погрузился бы в работу, довольный жизнью и гордый собой. В конце концов, у него была крыша над головой и процветающая компания «Скай Хай эйр». Дела шли отлично, и его ждал новый самолет.

Броуди и не мечтал, что достигнет когда-нибудь такого успеха. Да, теперь, когда у него наконец появились деньги, Броуди мог бы сказать, что жизнь удалась.

Однако это было бы неправдой. Ни за какие деньги Броуди не мог купить главное – Мэдди. Он хотел, чтобы она стала частью его жизни, желал ее любви. Броуди и не подозревал, что способен на подобные чувства, тем более к женщине совершенно иного круга, нежели он сам. Впрочем, теперь Броуди знал, что это не существенно. Деньги, происхождение – все это не имело значения. Важно было лишь одно – желание сердца.

Броуди точно знал, чего хочет. Но не мог сказать то же о Мэдди. И хотя неизвестность терзала его, он ни о чем не жалел. По крайней мере, теперь Броуди стал лучше понимать Ноа и Шейна, рискнувших всем ради любви. Он сам прошел через это.

Дверь ангара распахнулась, и, к изумлению Броуди, на пороге возникла женщина, о которой он думал. Утреннее солнце осветило ее стройную фигуру. Броуди почувствовал, как сердце перевернулось в груди.

Мэдди вошла с видом хозяйки, и, черт возьми, она имела на это полное право. Броуди всегда это знал, Ноа с Шейном – тоже, да и сама Мэдди отлично понимала.

Выглядела Мэдди сногсшибательно. Ее волосы стали короче, теперь их длина едва достигала плеч, но цвет остался прежним – темно-рыжим. Ее наряд составляли тесные джинсы, короткая майка на тонких лямках и туфли на высоких каблуках. Но губы ее не улыбались.

– Если тебе нужен пилот…

– Как насчет работы?

– Ах это…

Броуди не желал возвращаться к отношениям «начальник – подчиненная». Он не смог бы довольствоваться только дружбой с Мэдди. Его не устраивало и положение любовника, несмотря на всю заманчивость подобной перспективы…

Броуди хотелось верить, что их с Мэдди связывают отношения куда более прочные и серьезные. Он невольно замер, чувствуя, как в сердце закрадывается страх, что этого может хотеть лишь он один.

Мэдди остановилась возле «гепарда» с видом королевы, удостоившей своим вниманием простого смертного. Она показалась Броуди такой неприступной и недосягаемой, что если бы не отметины ее ногтей у него пониже спины, оставленные в их последнюю ночь, он мог бы подумать, что бурные события недавних дней ему приснились.

В том проклятом подвале на Стоун-Кей Мэдди сказала, что любит его. Но с тех пор почти не разговаривала с ним. Они вернулись в «реальный» мир, и Броуди понятия не имел, что это значит…

– Отличный самолет, – тихо произнесла Мэдди, глядя на «гепард».

– Да.

– Ты помнишь, что я тебе сказала на Стоун-Кей?

– Ты много всего наговорила. Упомянула, к примеру, мое эго.

– Я назвала его дурацким.

– Верно, – сухо заметил Броуди. – Спасибо, что уточнила.

– А еще я сказала, что ты огромный, гадкий и такой сексуальный, что у меня подкашиваются колени.

Броуди не сводил глаз с профиля Мэдди.

– Нет, такого ты точно не говорила. Я бы запомнил.

– Но я об этом думала. И еще я думала, что ты умеешь вызвать у меня улыбку. Можешь рассмешить. И заставить шевелить мозгами. – Она повернула голову и посмотрела на Броуди. – С тобой я чувствую, что живу в полную силу, Броуди, а не только наполовину. Такого я никогда раньше не испытывала. Но я имела в виду другое. – Голубые глаза Мэдди затуманились, и сердце Броуди застучало о ребра. – Я говорила всерьез, когда сказала, что люблю тебя.

– Ты сказала это, предчувствуя близкую смерть.

– Не важно, когда я это сказала. В момент смертельной опасности, или в твоих объятиях в минуту близости, или теперь, когда мы стоим здесь… Главное – это правда.

– Ты не говорила этого в моих объятиях.

– Что я собираюсь исправить это как можно скорее.

Мэдди с трудом перевела дыхание, и ее волнение показалось Броуди бесконечно трогательным.

– Я лишь пытаюсь сказать, что мы вместе. И что я действительно люблю тебя. Ужасно люблю. И…

Господи, неужели у нее в запасе было еще что-то? Броуди боялся, что не выдержит.

– И, как ты однажды мне сказал, нельзя вечно отталкивать тех, кому я небезразлична. Я всегда думала, что могу чувствовать себя в безопасности, только наедине с собой, но мой план неожиданно дал трещину.

– То есть?

– Одиночество не очень-то приятная штука, что бы о нем ни говорили. А значит, настало время придумать новый план, Броуди.

– Какой? – с трудом он выдавил, когда Мэдди вдруг замолчала.

– Я остаюсь. – Она неуверенно закусила губу. – Я подумала, что нам, возможно, стоит сделать это официально. Не знаю, какие у тебя мысли на этот счет и как ты представлял себе наши отношения. Хотел встречаться со мной или рассчитывал на нечто большее…

Броуди сумел наконец справиться со своим голосом.

– Мне нужно больше. Намного больше.

– Мне тоже. – Мэдди кивнула и тяжело сглотнула. Она выглядела ужасно смущенной. – Намного больше…

– Постой-ка. – Броуди заключил ее в объятия. – Да ты никак делаешь мне предложение?

– Пытаюсь. – Мэдди вцепилась в его плечи. – Броуди Уэст, ты…

– Да. – Он крепко прижал ее к себе. – О господи, да!

– Но я даже не успела тебя спросить.

– Я согласен, – уверил Броуди. – Согласен на все, если ты будешь рядом.

Примечания

1

Популярная американская рок-группа, основанная в 1996 г. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Популярная американская детская учебно-развлекательная телевизионная программа, героями которой являются куклы-маппетсы; впервые вышла в эфир в 1969 г.

3

«Клан Сопрано» (1999–2007) – популярный американский драматический телесериал об итало-американской мафии на севере Нью-Джерси.

4

То есть отказался свидетельствовать против себя. Пятая поправка к конституции США дает право лицам не отвечать на вопросы во время допроса, если слова могут быть использованы против них.

5

К о м п т о н – пригород Лос-Анджелеса, штат Калифорния. Приобрел известность в конце 1980-х гг., став центром войны бандитских группировок; признан одним из наиболее криминально опасных городов США.

6

Гарри Гудини (1874–1926), настоящее имя Эрих Вайс – знаменитый американский иллюзионист, прославившийся сложными трюками с исчезновением и избавлением от оков.

7

Я не говорю по-английски (фр.).

8

Соответствует золоту 750-й пробы.

Content

Джилл Шелвис
Великолепный и сексуальный

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Примечания