Стайн Роберт Лоуренс

Волшебство хрустального шара

Волшебство хрустального шара

1

На математике Джудит Бэллвуд нарочно подставила мне подножку. Слишком поздно я заметила мелькнувшую в проходе ее белую теннисную тапочку. Я шла с тетрадью к доске, уткнувшись в свои каракули и пытаясь разобрать их, чтобы написать задачу. И, не успев затормозить, я споткнулась и растянулась на полу, сильно ударившись коленками и локтями. Естественно, из тетради посыпались листки и разлетелись повсюду.

Весь класс хохотал и улюлюкал, пока я пыталась подняться. Джудит и ее подружка Анна Фрост заливались больше всех. Мне же было не до смеха: боль пронзила меня с ног до головы. Наконец я встала и принялась собирать тетрадные листки, чувствуя, что покраснела как рак.

— Отличное движение, Сэм! — крикнула, ухмыляясь, Анна.

— Мгновенное перемещение! — выкрикнул кто-то еще.

Я подняла голову, чтобы увидеть триумф в зеленых глазах Джудит.

Я самая высокая девочка в моем седьмом классе. Нет. Не совсем так. Я самый высокий ребенок в моем седьмом классе. По крайней мере, я на пять сантиметров выше своего приятеля Кори Блинна, а он самый длинный мальчишка.

И я самая высокая из всех недотеп, которые когда-либо спотыкались на ровном месте. При всем этом я грациозна. Да-да, рост и стройность, возможно, еще ни о чем не говорят. И тем не менее можете мне поверить, это действительно так.

Но почему всех так возбуждает, когда я спотыкаюсь о корзинку для мусора, или роняю поднос в столовой, или растягиваюсь, не увидя, что кто-то подставил подножку? Джудит и Анна просто жестокие, и больше ничего. Я знаю, за глаза они меня зовут Аист. Об этом мне говорил Кори. А Джудит еще вдобавок насмехается над моей фамилией: Бёд[2]*.

— Почему ты не улетаешь, Птица? — Она частенько задает мне такой вопрос, и они с Анной хохочут, будто это самая смешная шутка, которую им когда-либо доводилось слышать.

— Почему ты не улетаешь, Птица? Ха-ха. Замечательно сострили.

Кори считает, что Джудит просто завидует мне. Но это же глупо. С какой стати ей завидовать: ведь она-то не двухметровая каланча. Для двенадцатилетней девочки рост 155 сантиметров идеален. Она изящна, спортивна и на самом деле очень хороша: кожа цвета сливок, огромные зеленые глаза, волнистые рыжие волосы до плеч. Чего ради ей завидовать?

Кори просто хочет успокоить меня.

Как бы то ни было, я собрала все свои листки и засунула их обратно в тетрадь. Шэрон спросила, все ли со мной в порядке. (Шэрон — это наша учительница. В средней школе Монтроуз мы зовем учителей по имени.)

От дрожи в локтях можно было с ума сойти, но я пробормотала, что все нормально, и принялась писать на доске задачу. Мел ужасно царапал; все тяжко вздыхали. Но что же делать? Мне никогда не удавалось писать мелом без скрежета. В конце концов, это же не смертельно!

Я слышала, что Джудит нашептывает Анне очередную колкость в мой адрес, но не разобрала какую. Оглянувшись, я увидела, что они хихикают и ухмыляются. А у меня в довершение ко всему не решалась задача. Какая-то ошибка была в уравнении, и я никак не могла найти ее.

Шэрон в страшном свитере цвета шартреза стояла позади меня, скрестив на груди тощие руки. Губы ее шевелились, пока она читала, что я написала, ища ошибку.

Конечно же, Джудит подняла руку и выкрикнула:

— Я знаю, в чем дело, Шэрон. Бёд не умеет складывать. Четыре и два будет шесть, а не пять.

Я почувствовала, что опять краснею. Что бы я делала без Джудит, которая указывает на мои ошибки всему классу? Все снова засмеялись.

Даже Шэрон улыбнулась. А мне приходилось стоять и проглатывать все это. Старушка Саманта, местный клоун! Недотепа класса! Дрожащей рукой я написала правильные цифры. Но как же я была зла! На Джудит. На себя. Правда, я сдержалась и спокойно возвратилась на место, даже не взглянув на Джудит, когда проходила мимо нее. Я вела себя как ни в чем не бывало до урока по домоводству, перед которым у нас ленч. Тогда-то все и произошло.

2

Дафна — наша учительница по домоводству Мне она нравится. Она полная, веселая женщина, с несколькими подбородками и с хорошим чувством юмора. В школе идет слух, что Дафна всегда заставляет нас печь торты, пироги и шоколадное печенье с орехами, чтобы съесть их после урока, когда все уйдут.

Мне кажется, говорить так недостойно, но, может быть, в этом есть доля истины. Урок домоводства сразу после ленча, поэтому нам не особенно хочется есть. Да и многое из того, что мы готовим, не пойдет на корм и собакам. Поэтому все и остается в классе. Но я всегда с нетерпением жду этого урока. Во-первых, Дафна веселая учительница, во-вторых, это единственный предмет, по которому не задают домашних заданий. Портит все только присутствие Джудит.

В столовой у нас с Джудит произошла небольшая стычка. Я села на самом дальнем конце стола специально подальше от Джудит, но все равно услышала, как она говорит двум восьмиклассницам:

— Сегодня на математике Птица пыталась полететь.

Все засмеялись и уставились на меня.

— Ты подставила мне подножку, Джудит! — гневно закричала я.

Рот мой был набит яичным салатом, который тут же вывалился на подбородок. Вновь все загоготали.

Джудит опять что-то сказала, но сквозь шум в столовой я не расслышала ни слова. Она ухмыльнулась мне, встряхнув рыжими волосами.

Тут я не выдержала и решительно встала, собираясь подойти к ней. Не знаю, что именно я хотела сделать, но я так разозлилась, что не могла даже думать.

К счастью, тут появился Кори. Он кинул на стол свой ленч, повернул стул спинкой к столу (как всегда он это делал) и уселся.

— Сколько будет четыре и два? — поддразнил он.

— Сорок два, — ответила я, вращая глазами, и затем с горечью спросила: — Ты что, веришь Джудит?

— Конечно, я ей верю, — сказал он, открывая свою коричневую коробку для ленча. — Джудит — это Джудит.

— Что ты этим хочешь сказать? — огрызнулась я.

— Не знаю, — пожал он плечами.

Кори довольно симпатичный парень. У него красивые темно-карие глаза, длинноватый нос и смешная кривая улыбка, а также отличная шевелюра, но он никогда не причесывается. Поэтому никогда не снимает кепку. На кепке изображена эмблема «Орландо Мэджик», но Кори не интересуется, а может быть, и не знает такой команды. Ему просто эта кепка по душе.

Он заглянул в коробку и состроил рожу.

— Опять?! — спросила я, стирая салфеткой яичный салат со своей футболки.

— Ага, опять, — мрачно ответил он и достал свой обычный ленч, который всякое утро делал ему отец: сандвич с жареным сыром и апельсин. — Гадость!

— Почему твой отец дает тебе каждый день поджаренный сыр? — поинтересовалась я. — Ты не сказал ему, что к ленчу он остывает и становится как резина?

— Сказал, — вздохнул Кори, держа в руке половину сандвича и рассматривая его, будто экземпляр для лабораторного исследования. — Он сказал, что в нем много протеина.

— Что пользы от протеина, если ты всякий раз выкидываешь его в помойку? — спросила я.

Кори криво усмехнулся:

— Я не сообщал ему, что всякий раз выкидываю его в помойку. — Он засунул разломанный сандвич обратно в коробку и принялся чистить апельсин.

— Хорошо, что ты здесь оказался, — сказала я, проглатывая последний кусочек сандвича с яичным салатом. — А то я уже собиралась подняться и пойти прибить Джудит.

Мы оба посмотрели на другой конец стола.

Джудит и две восьмиклассницы, откинувшись на стульях, над чем-то смеялись. Одна из них, кажется, показывала остальным картинку из своего журнала «Люди».

— Не вздумай убить Джудит, — посоветовал Кори, продолжая чистить апельсин. — У тебя возникнут неприятности.

Я презрительно засмеялась:

— Ты шутишь? Меня наградят!

— Если ты убьешь Джудит, вашей команде больше никогда не выиграть, — сосредоточась на апельсине, заметил он.

— О, как жестоко! — воскликнула я и запустила в Кори смятой в шарик фольгой. Отскочив от его груди, она упала на пол.

Конечно, он был прав. Джудит — лучший игрок нашей команды «Мустанги Монтроуза». Она — единственный хороший игрок. Она действительно прекрасно вела мяч и метко бросала.

А я, несомненно, была худшим игроком команды.

Я это признаю. Недотепа, подобная мне, вряд ли может сильно помочь на баскетбольной площадке.

На самом деле я не хотела играть: знала, что только подведу

Но Элен, наш тренер по баскетболу, настояла на том, чтобы я вошла в команду

— Сэм, ты такая высокая! — сказала она. — Тебе-то и играть в баскетбол! Ты создана для баскетбола!

Создана! Да я от природы нерасторопна!

Я не могу забросить ни одного мяча, даже штрафного. Особенно штрафного.

А когда бегу, мяч все время попадает по моим фирменным кроссовкам. И хотя я и высокая, руки у меня маленькие, поэтому мяч я не умею ни хорошо пасовать, ни принимать.

Предполагаю, что Элен получила урок: высок — еще не игрок.

Теперь ей просто неловко вывести меня из команды. И я стараюсь, выкладываюсь на тренировках. Все еще надеюсь, что смогу играть лучше. Хуже уже некуда.

Если бы только Джудит была такой классной! И если бы она лучше относилась ко мне!

Но, как заметил Кори, Джудит — это Джудит. Она всегда орет на меня во время тренировок, делает посмешищем, заставляет почувствовать настоящей коротышкой (иногда я и сама того желаю).

«Птица, ну почему ты не отвяжешься от нас и не улетишь?»

Если она еще раз это скажет, я чем-нибудь ее тресну. Правда.

— О чем ты думаешь, Сэм? — послышался голос Кори.

— О Джудит, о ком еще? — прошептала я. — Мисс Совершенство.

— Эй, прекрати, — сказал он, разделяя апельсин на дольки. — Ты тоже не лишена достоинств.

— Неужели? — огрызнулась я. — Ну и что же это за достоинства? Что я высокая?

— Нет. — Он наконец-то отправил апельсиновую дольку в рот.

Я не видела, чтобы кто-либо еще так долго возился с апельсином!

— Ты к тому же замечательная, — сказал он. — И смешная.

— Премного благодарна, — нахмурилась я.

— И ты великодушна, — добавил он. — Ты столь великодушна, что хочешь предложить мне картофельных чипсов из того пакетика, правда?

Он налетел на пакетик прежде, чем я успела схватить его сама. Не трудно было догадаться, что он расточает мне комплименты не просто так. Я смотрела, как Кори расправляется с моими чипсами. Меня он даже не угостил. Прозвенел звонок, и я побежала на урок по домоводству. А там я потеряла всякий контроль над собой.

Вот что случилось. Мы готовили пудинг из тапиоки. Это довольно трудоемкое занятие. У каждой из нас было по оранжевой миске для смеси, а ингредиенты лежали на длинном столе, рядом с плитой.

Сам процесс приготовления пудинга меня полностью поглотил. Смесь была приятной и вязкой, и, когда я взбивала ее длинной деревянной ложкой, получался замечательный звук: булък-бульк. Почему-то мои руки были липкие. Наверное, я испачкала их сладкой смесью. Отставив миску, я стала вытирать руки о фартук. Вообще, надо сказать, что сегодня у меня получалось все довольно аккуратно. На столе лишь несколько лужиц пудинговой смеси, большая часть которой все-таки осталась в миске. И тут я подняла глаза и увидела рядом Джудит. Это меня немного удивило, так как она работала в другом конце комнаты у окна. Мы обычно старались встать как можно дальше друг от друга. На лице Джудит светилась эта ее странная улыбочка. Вдруг она сделала вид, что споткнулась. Готова поклясться, она только сделала вид! И вылила все содержимое своей миски на мои ноги. На мои новехонькие голубые ботинки.

— Ой! — сказала она. И все. Просто «ой!».

Я посмотрела на свои новые башмаки, покрытые вязкой желтой смесью. Вот тогда-то мое терпение лопнуло. С сердитым рычанием я схватила Джудит за горло и стала душить. Я не собиралась делать ничего подобного. Наверное, это было временное умопомрачение. Башмаки ведь были совершенно новые. Джудит сопротивлялась и старалась издать хоть какой-нибудь звук. Она вцепилась в мои волосы и пыталась царапаться. Но я крепко держала се горло и рычала, как разъяренный тигр. Дафне пришлось растаскивать нас. Она оттащила меня за плечи и втиснула свое большое тело между нами так, что мы перестали видеть друг друга.

я тяжело дышала. Моя грудь вздымалась и опускалась.

— Саманта! Саманта! Что ты творишь! — надо полагать, кричала Дафна.

На самом деле я не слышала ее. В ушах так шумело, будто я стояла у водопада. Наверное, это от ярости. И вдруг я оттолкнулась от стола и побежала из комнаты. Оказавшись в пустом холле, я остановилась. Что делать дальше?

«Если бы я могла загадать три желания, — пронеслось у меня в голове, — я бы задумала… Изничтожить Джудит! Изничтожить Джудит! Изничтожить Джудит!»

Не знала я тогда, что мои желания действительно могут исполниться.

3

Втащив меня обратно в класс, Дафна заставила нас с Джудит пожать друг другу руки и принести извинения. Я подчинилась. В противном случае меня бы выгнали из школы.

— Я действительно не нарочно, — прошептала Джудит. — Что это на тебя нашло, Бёд? По-моему, не очень-то похоже на извинение. Но я дала ей руку. Мне не хотелось, чтобы родителей вызвали в школу, потому что их дочь пыталась удавить свою одноклассницу.

После занятий я объявилась — с неохотой — на тренировке по баскетболу. Я понимала: не приди я, Джудит всем растрезвонит, что она меня отпугнула. Но еще я пришла потому, что знала, как не хочет этого Джудит. Мне казалось, что это достаточно веская причина. Впрочем, нужно было разрядиться, пробежать по двору туда-сюда не одну сотню раз, чтобы выпустить пар. Следовало пропотеть, чтобы избавиться от чувства неудовлетворенности, поскольку не удалось придушить Джудит.

— Давайте сделаем несколько коротких кругов, — предложила Элен.

Некоторые заныли, но не успела Элен дать свисток, как я уже начала пробежку.

Все были в шортах и майках. А Элен в сером спортивном костюме, который сильно болтался на ней. Она — такая прямая и худенькая, с курчавыми рыжими волосами — походила на спичку. Очень спортивной Элен не была. Когда-то она рассказывала нам, что работала тренером баскетбольной команды для девочек, потому что платили надбавку, а ей нужны были деньги.

После пробежки тренировка пошла обычным чередом. Джудит и Анна все время перебрасывались друг с другом мячом. Они сделали массу бросков: в прыжке, из-под корзины, даже крученых. Остальные пытались не отставать от них. Я же старалась быть незаметной. Во мне все еще кипело после несчастья с пудингом, и я, по возможности, хотела избежать любого контакта с Джудит или с кем-либо еще. На душе у меня было мрачно. А уж то, что Джудит прыгнула выше двухметровой каланчи, подобрала отскочивший свой мяч, послала Анне превосходный пас двумя руками, вовсе не могло поднять мне настроение.

Определенно, надо мной сгущались тучи. Анна дала мне пас. Я не поймала мяч. Он выскользнул у меня из рук, ударил по лбу и откатился.

— Осторожно, Бёд! — услышала я крик Элен.

Я старалась не показывать, что расстроена, не использовав свой первый за все время тренировки шанс.

Через несколько минут я заметила вновь летящий на меня мяч и услышала, как Джудит кричит:

— Лови этот. Аист!

От удивления, что она назвала меня при всех аистом, я поймала мяч. Потом начала вести к корзине, но Анна протянула руку и с легкостью увела его. Она повернулась кругом и послала мяч по дуге в корзину, и он чуть было не попал в нее.

— Отличный перехват, Анна! — прокричала Элен.

Тяжело дыша, я с ненавистью повернулась к Джудит:

— Как ты меня назвала?

Джудит сделала вид, что не слышит. Элен свистнула.

— Быстрый прорыв! — скомандовала она. Мы разбились на тройки. Быстро ведя мяч,

нужно было передавать его друг другу взад-вперед. Затем тот, кто находился под обручем, должен был забросить мяч в корзину.

«Для меня подходят лишь медленные прорывы», — подумала я, но старалась не отставать от других.

В конце концов, у меня самые длинные ноги. Я довольно быстро бегаю. Просто я не могу бегать и одновременно делать еще что-нибудь. Пока мы с Джудит и Анной неслись по полю, я молилась об одном: не выставить себя полной идиоткой. Пот градом стекал со лба. Сердце бешено билось. Я приняла короткий пас от Анны, провела мяч под корзиной и сделала бросок. Мяч, не долетев до щита, стукнулся об пол. Я слышала, как засмеялись девочки на боковых линиях. Джудит и Анна, как обычно, высокомерно ухмылялись.

— Меткий глаз! — крикнула Джудит, и все снова стали смеяться.

Через двадцать минут этой нескончаемой муки раздался свисток Элен.

— Схватка! — выкрикнула она.

Это был сигнал поделиться на две части и играть команда на команду Я вздохнула, вытирая со лба пот тыльной стороной руки. Я старалась войти в игру, изо всех сил пыталась сконцентрироваться, чтобы не испортить дело. Но я была в унынии. Игра начиналась. По свистку мы с Джудит одновременно подлетели к мячу. Каким-то образом, когда я, вытянув руки, пыталась его схватить, коленка Джудит пошла вверх — и попала мне в грудь. Боль была такая, что я не могла издать ни звука.

Я выдавила из себя странный прерывистый звук, похожий на крик больного тюленя, и поняла, что не могу дышать. Все вокруг стало красным. Ярким мерцающим красным. Потом черным. Мне показалось, что я умираю.

4

Нет ничего ужаснее на свете, чем то чувство, когда перехватывает дыхание. Это жутко. Ты пытаешься дышать, но не можешь. А боль все разрастается, как будто в груди надувается воздушный шар. Я в самом деле думала, что превращаюсь в труп.

Конечно, через несколько минут я пришла в себя. У меня слегка кружилась голова, я все еще немного дрожала. Но в принципе со мной было все в порядке.

Элен попросила проводить меня в раздевалку Естественно, вызвалась Джудит. Она извинилась, пока мы шли, сказала, что это была случайность. Целиком и полностью.

Я ничего не ответила. Мне не нужны были се извинения. Мне не о чем было с ней говорить. Я вновь хотела задушить ее. Только теперь за дело.

Скажите, сколько всего за один день может вытерпеть одна девочка? На математике Джудит подставила мне подножку, на домоводстве залила мои новые фирменные башмаки, а на тренировке по баскетболу лягнула так, что я оказалась без сознания. И теперь я в самом деле должна улыбаться и принимать извинения? Ни за что. Ни за что, даже через миллион лет.

Опустив голову, глядя в пол, я молча плелась в раздевалку.

Когда Джудит поняла, что я не куплюсь на ее дешевые извинения, она разозлилась. Представляете?! Сначала она ударяет меня в грудь коленкой, а потом она же и злится!

— Птица, почему бы тебе просто не улететь? — пробормотала она и затрусила обратно в спортивный зал.

Я переоделась, не приняв душа, собрала свое барахло и выскользнула из здания к велосипеду.

«Это уже предел», — решила я, ведя свой велосипед через стоянку позади школы.

Спустя приблизительно полчаса полуденное небо посерело и покрылось облаками, упали первые капельки дождя. «Это предел», — повторила я про себя. Я живу в двух кварталах от школы, но я не спешила домой. Мне хотелось ехать, ехать и ехать. Просто устремиться вперед и никогда не возвращаться назад.

Я была рассержена, расстроена и плохо себя чувствовала. Но главное — озлоблена.

Не обращая внимания на начинающийся дождь, я села на велосипед и покатила в противоположном от дома направлении. Я со свистом неслась по улице мимо двориков и домов. Я их не замечала. Я вообще ничего не замечала. Только жала и жала на педали. Так хорошо было ощущать себя вне школы. Уехать прочь от Джудит.

Дождь припустил сильнее. Но мне было все равно. Я крутила педали, подставив лицо под холодные капли. Они освежали мою разгоряченную кожу.

Вскоре я обнаружила, что доехала до Джефферс Вудз — длинной полосы деревьев, отделяющей мой район от соседнего.

Узкая велосипедная дорожка петляла вокруг высоких старых деревьев, которые стояли по-зимнему оголенные и без листьев выглядели как-то уныло и заброшенно. Иногда я съезжала с дорожки, чтобы проверить, насколько быстро я могу ехать по ухабам и кочкам.

Небо все темнело, сгущались черные облака. Сверкнула яркая молния. Я решила, что пора поворачивать к дому. Но когда я развернулась, кто-то возник прямо передо мной. Женщина!

Я онемела от изумления, не ожидая кого-нибудь встретить на пустынной лесной дорожке.

Она не была ни старой, ни молодой. На бледном лице выделялись темные, как два черных уголька, глаза. Густые черные волосы свободно лежали за спиной.

Она была одета как одевались в старину. Плечи были укутаны ярко-красной шерстяной талью. Черная юбка доходила до щиколоток.

Ее черные глаза, казалось, вспыхнули, когда наши взгляды встретились.

Она вроде бы смутилась.

Мне следовало бежать.

Мне надо было изо всех сил крутить педали и ехать прочь.

Если бы только я знала… Но я не скрылась, не спаслась. Вместо этого я улыбнулась и спросила: — Могу ли я чем-то вам помочь?

5

Глаза женщины сузились, она оценивающе посмотрела на меня.

Я встала на землю, удерживая велосипед между ног. Дождь барабанил по мостовой, роняя большие холодные капли.

Вдруг я вспомнила, что на моей штормовке есть капюшон. Я достала его из-за головы и накинула.

Небо окрасилось в жуткий темно-оливковый цвет. Голые деревья в лесу дрожали от налетавших внезапно порывов ветра.

Женщина чуть приблизилась. Какая же она бледная! Если бы не глубокие темные глаза, которые так пристально изучали меня, я бы подумала, что это призрак.

— Я… я, кажется, сбилась с пути, — сказала она.

К моему удивлению, голос ее был совершенно старческий, какой-то дребезжащий и слабый. Я искоса взглянула на нее из-под капюшона.

Густая черная копна волос примялась дождем и облепила голову. Невозможно было определить, сколько женщине лет. Ей в равной степени можно было дать двадцать или шестьдесят!

— Это Монтроуз-авеню, — сказала я, перекрикивая шум барабанящего дождя. — На самом деле здесь, около леса, Монтроуз заканчивается.

Она многозначительно кивнула, поджав губы.

— Я хочу добраться до Мэдисона, — произнесла она. — Наверное, я совсем заблудилась.

— Вы довольно далеко от Мэдисона. Это вот там, — показала я.

Она закусила нижнюю губу.

— Обычно я хорошо ориентируюсь, — капризно проговорила она своим дребезжащим голосом и расправила свою красную шаль на худых плечах.

— Мэдисон вон там, на восточной стороне, — сказала я, поеживаясь. Дождь был холодным. Мне отчаянно хотелось домой, чтобы переодеться в сухое.

— Ты можешь проводить меня туда? — спросила женщина и схватила меня за руку.

Я чуть не вскрикнула. Ее рука была холодна как лед!

— Ты можешь проводить меня туда? — повторила она, придвинув свое лицо к моему. — Я тебя отблагодарю.

Она убрала руку. Но я все еще чувствовала ледяное прикосновение на своем запястье.

И почему я не убежала? Почему я не нажала на педали и не умчалась со всего духу?

— Конечно. Я покажу вам, где это находится, — сказала я.

— Спасибо, милочка. — Она улыбнулась.

У нее на щеках появлялись ямочки, когда она улыбалась. Наверное, в молодости она была довольно хорошенькой.

Я повела велосипед, держа его за руль. Женщина шла рядом, повернув голову в мою сторону и пристально глядя на меня.

Дождь все лил.

Еще одна зазубренная молния пронзила оливковое небо. Ветер хлопал штормовкой по моим ногам.

— Не слишком быстро? — спросила я.

— Нет, дорогая, я успеваю, — ответила она с улыбкой.

На плече у нее висела маленькая пурпурная сумка. Чтобы она не намокла, женщина взяла ее под мышку.

Из-под длинной юбки выглядывали черные сапоги. Можно было рассмотреть крохотные пуговки, идущие по бокам сапог

Сапоги стучали по мокрой мостовой.

— Извини, что наделала столько хлопот, — сказала она, капризно закусив губу.

— Ничего страшного, — ответила я. «Единственный хороший поступок за весь

день», — подумала я, стряхивая каплю дождя с носа.

— Я люблю дождь, — заметила она, простирая руки навстречу дождю, подставив ладони под капли. — Ведь что еще, как не дождь, смоет все зло?

«Странные вещи она произносит», — решила я. Я что-то пробормотала в ответ. Интересно, о каком таком зле она говорит?

Казалось, ее нисколько не удручало, что длинные черные волосы совершенно промокли. Она шла быстрым твердым широким шагом, размахивая одной рукой, а другой прикрывая свою пурпурную сумку.

Через несколько кварталов руль выскользнул у меня из рук. Велосипед стал падать, и, пытаясь его удержать, пока он окончательно не свалился, я оцарапала коленку педалью.

Ну что за клоун!

Я подняла велосипед и пошла дальше. Колено ныло. Я дрожала. Ветер нес дождь прямо в лицо.

«И что я здесь делаю?» — спрашивала я себя. Лицо женщины приобрело озабоченное выражение.

— Вот это дождь! — сказала она, разглядывая темные тучи. — Это так любезно с твоей стороны, милая, что ты решилась меня проводить!

— Это не такой уж крюк для меня, — вежливо заметила я.

Всего ничего: восемь или десять кварталов!

— Не могу понять, как это я так заблудилась? — сказала она, качая головой. — Я была уверена, что иду в правильном направлении. А потом, когда подошла к тому лесу…

— Мы почти пришли, — сказала я.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросила она.

— Саманта, — ответила я. — Но все называют меня Сэми.

— А меня Кларисса, — представилась она. — Я — Хрустальная Женщина.

Что это значит? Я на секунду задумалась, но тут другие мысли отвлекли меня.

Было уже поздно. Может быть, мама и папа вернулись с работы. Но даже если их нет, то Рон, мой брат, наверное, пришел из школы и гадает, где я.

Прямо на нас, ослепляя огнями, катил станционный фургон. Я чуть было снова не уронила велосипед.

Женщина шла посредине дороги. Я свернула к обочине, чтобы она могла отойти в сторону. Но она и не думала беспокоиться, абсолютно не обращая внимания на то, что фары светили прямо в лицо.

— Осторожно! — крикнула я.

Не знаю, услышала ли она меня. Фургон, сигналя, объехал ее и скрылся из виду. Она улыбнулась мне, продолжая идти:

— Так мило с твоей стороны заботиться о совершенно незнакомых людях.

Неожиданно зажглись фонари, и мокрая улица замерцала в их свете. Все искрилось: кусты и ограда, трава, тротуары. Все выглядело как в сказке.

— Вот мы и пришли. Это Мэдисон, — сказала я, указывая на дорожный знак.

«Наконец-то», — подумала я.

Я хотела скорее распрощаться с этой стран ной женщиной и нестись домой на всех парах. Сверкнула молния.

«Какой мрачный день», — подумала я.

А потом вспомнила о Джудит.

И весь этот несчастный день предстал у меня перед глазами. Я почувствовала прилив ярости.

— Где восток? — Дрожащий голос женщины прервал мои горькие мысли.

— Восток? — Я разглядывала Мэдисон в обе стороны, пытаясь вытеснить Джудит из головы. Я указала.

Вдруг поднявшийся ветер швырнул дождь мне в лицо. Я крепче сжала руль.

— Ты так добра, — сказала женщина, кутаясь в шаль. Ее темные глаза впились в мои. — Так добра. Большинство подростков вовсе не так добры, как ты.

— Спасибо, — смущенно ответила я, дрожа от холода. — Ну, до свидания, — и стала садиться на велосипед.

— Нет, подожди, — попросила она. — Я хочу отблагодарить тебя.

— Э-э? — пробормотала я. — Нет, действительно, не за чем.

— Я хочу вознаградить тебя, — настаивала женщина.

Она опять схватила меня за кисть. И я снова почувствовала холод.

— Ты была так добра, — повторила женщина, — так добра по отношению к совершенно незнакомому человеку.

Я пыталась высвободить руку, но у нее была поразительно цепкая хватка.

— Вы ничего не должны мне.

— Я хочу отблагодарить тебя. — И, приблизив свое лицо к моему, все еще держа меня за кисть, проговорила: — Я тебе скажу как. Я исполню твои три желания.

6

«Она сумасшедшая», — дошло до меня.

Я уставилась в ее черные как уголь глаза. Дождевая вода стекала с ее волос на бледное лицо. Я чувствовала идущий от нее холод даже через рукав ветровки.

«Эта женщина рехнулась», — думала я.

Целых двадцать минут под проливным дождем я шла с сумасшедшей.

— Три желания, — повторила она, понизив голос, как будто не хотела, чтобы ее еще кто-нибудь услышал.

— Нет, спасибо. Мне действительно нужно домой, — сказала я и, выдернув руку, повернулась к велосипеду.

— Я исполню три твоих желания. Любое твое желание сбудется.

С этими словами она осторожно что-то достала из сумки. Это оказался ярко-красный хрустальный шар размером с большой грейпфрут. Он светился в окружавшей нас темноте.

— Это очень мило с вашей стороны, — сказала я, вытирая рукой воду с велосипедного седла. — Но прямо сейчас я действительно ничего не хочу.

— Пожалуйста, разреши мне отплатить тебе за доброту, — настаивала женщина. Одной рукой она подняла светящийся красный шар. Ее рука была маленькой и такой же бледной, как и лицо, пальцы были очень тоненькие. — Я действительно хочу отблагодарить тебя.

— Моя… э-э… мама будет волноваться, — сказала я, поглядывая из стороны в сторону. Никого в поле зрения. Никого, кто бы защитил меня от этого лунатика, если он станет опасным.

«Интересно, в какой степени она не в себе? — мучил меня вопрос. — Может, она опасна? Не рассержу ли я ее тем, что не подыгрываю ей, не загадывая желания?»

— Я не шучу, — сказала женщина, прочтя сомнение в моих глазах. — Твои желания исполнятся. Я обещаю.

Она прищурилась. Красный шар вдруг засветился ярче.

— Загадывай свое первое желание, Саманта.

Обернувшись, я смотрела на нее, напряженно соображая. Я продрогла, промокла, проголодалась и была немного напугана. Я просто мечтала попасть домой и переодеться. А что, если она меня не отпустит? Что, если я не смогу от нее отделаться? Что, если она увяжется со мной домой? Я снова окинула взглядом квартал. Во многих домах горел свет. Наверное, если придется, я смогу добежать до одного из них и попросить помощи.

Но, решила я, может быть, будет проще про сто подыграть этой сумасшедшей и загадать желание.

Наверное, ее это удовлетворит, она отпустит меня и пойдет своей дорогой.

— Какое твое желание, Саманта? — потребовала она. Черные глаза женщины стали красными, как мерцающий шар в ее руке.

Она неожиданно стала выглядеть очень старой. Древней. Ее кожа была такой бледной и тонкой, что под ней, казалось, просвечивают кости.

Во мне все похолодело.

Я никак не могла придумать желания.

И вдруг я выпалила:

— Я желаю… стать самым сильным игроком в баскетбольной команде!

Не знаю, почему я это сказала. Думаю, что у меня сдали нервы. И еще мои мысли крутились вокруг Джудит и всего произошедшего в этот день, который закончился таким кошмаром на тренировке по баскетболу.

Вот такое получилось желание.

Конечно, я тут же почувствовала себя полным ничтожеством. Надо же было выбрать такое при том, что можно было загадать все, что угодно?

Но женщина вовсе не удивилась.

Она кивнула, на секунду прикрыла глаза. Красный шар загорался ярче, ярче, вокруг меня, разлилось огненно-красное сияние. А затем вдруг погас.

Кларисса поблагодарила меня, повернулась, положила стеклянный шар обратно в свою пурпурную сумку и быстрыми шагами пошла прочь.

Я с облегчением перевела дух. Какое счастье, что она ушла!

Я оседлала велосипед, развернулась и что есть силы понеслась к дому

«Отличный конец отличного дня», — с горечью подумала я.

Попасться на удочку сумасшедшей в такой дождь!

А желание?

Я понимала, что это абсолютно глупо. Я знала, что никогда не вспомню об этом вновь.

7

Но за обедом я поймала себя на том, что думаю о своем желании.

Мне не давало покоя то, как этот хрустальный шар разгорался странным красным пламенем. Мама пыталась предложить мне добавку картофельного пюре, а я отказывалась. Это были, знаете ли, такие картофельные хлопья из коробки и по вкусу вовсе не походили на пюре из настоящей картошки.

— Сэм, надо есть больше, если хочешь стать большой и сильной, — говорила мама, держа миску с разведенными хлопьями перед моим носом.

— Мам, я не хочу больше расти! — воскликнула я. — Я и так выше, чем ты, а мне только двенадцать.

— Пожалуйста, не кричи, — сказал папа, дотянувшись до бобовых стручков.

Консервированные стручки. Мама поздно возвращается домой с работы, и ей некогда приготовить настоящую еду.

— Когда мне было двенадцать, я была высокой, — задумчиво произнесла мама, передавая папе пюре.

— А потом ты усохла! — воскликнул Рон, хихикая.

Мой старший братец считает, что он необыкновенно остроумный.

— Я имею в виду, что я была высокой для своего возраста, — ответила мама.

— Ну, а я слишком высокая для своего возраста, — проворчала я. — Слишком высокая для любого возраста!

— Через несколько лет тебе не будет так казаться, — сказала она.

Когда мама отвернулась в сторону я скормила Панкину под столом немного стручков. Панкин — наша собака, маленькая коричневая собачонка. Он-то все съест.

— А есть ли еще фрикадельки? — спросил папа.

Он знал, что они есть, просто ему хотелось, чтобы мама встала и подала ему. Она так и сделала.

— Как прошла тренировка? — обратился ко мне папа.

Я состроила гримасу и опустила оба больших пальца вниз.

— Она слишком длинная для баскетбола, — прошамкал Рон с набитым ртом.

— Для баскетбола нужна выносливость, — заметил папа.

Иногда для меня остается загадкой, зачем папе говорить половину из того, что он произносит.

Что я, собственно, должна на это ответить? Вдруг я вспомнила о сумасшедшей и о своем желании.

— Эй, Рон, не хочешь побросать мяч в корзину после обеда? — спросила я, вилкой размазывая по тарелке стручки.

У нас на гараже висит обруч и прожекторы, чтобы освещать подъездную дорожку. Время от времени после обеда мы с Роном играем один на один.

Так, знаете, чтобы расслабиться перед тем, как засесть за уроки.

Рон выглянул из окна столовой:

— А дождь уже кончился?

— Да, прекратился, — ответила я. — С полчаса назад.

— Все равно еще очень мокро, — заметил он.

— Несколько луж не смогут испортить твоей игры, — засмеялась я.

Рон на самом деле хорошо играет в баскетбол. Он прирожденный спортсмен. И конечно, ему не интересно ифать со мной. Он бы предпочел остаться у себя и почитать. Все, что угодно.

— У меня много уроков, — заявил Рон, надевая на нос свои очки в черной оправе.

— Ну, недолго, — попросила я. — Немножко покидаем в кольцо.

— Помоги своей сестре, — наставительно произнес папа. — Ты можешь дать ей ценные указания.

Рон с неохотой согласился.

— Но только недолго. — Он снова выглянул в окно. — Мы вымокнем.

— Я возьму полотенце, — ухмыляясь, отозвалась я.

8

Да, я ждала чуда.

Но мои броски были еще хуже.

Первые два раза, пытаясь забросить мяч в корзину, я даже не попала в гараж, и вдобавок бежать за мячом мне пришлось по мокрой траве.

Рон смеялся.

— Вижу, что ты натренировалась, — поддразнил он.

Я сильно пихнула его в живот мокрым мячом. Он того заслужил. Это было вовсе не смешно.

Как я была разочарована!

Я не уставала повторять себе, что желания не сбываются, особенно те, которые обещает исполнить сумасшедшая женщина, бродящая под дождем.

Но я не могла не лелеять свои мечты.

Ведь Джудит, Анна и другие девочки из команды так травили меня. Это было бы совершенно потрясающе явиться завтра на игру против начальной школы Джефферсон и вдруг оказаться звездой своей команды.

Звезда. Ха-ха.

Рон провел мяч и легко забросил его в корзину. Он поймал свой мяч и послал его мне. Мяч проскочил сквозь мои руки и ударился о подъездную дорожку. Я побежала за ним, по скользнулась на мокрой поверхности и упала лицом в лужу Некая звезда.

«Я играю еще хуже, — сказала я себе, — гораздо хуже».

Рон помог мне подняться. Я отряхнулась.

— Помни, это была твоя идея! — сказал он.

С боевым криком я схватила мяч, промчалась мимо Рона и с яростью повела мяч к корзине. Я должна была попасть. Должна! Но когда я приготовилась к броску, Рон перехватил мяч. Он высоко подпрыгнул, протянул руки и выбил его.

— А-а-а-а! — издала я крик, полный разочарования. — Чтоб ты стал ростом в полметра! — завопила я.

Он засмеялся и побежал за мячом. А я почувствовала, как по мне волной разливается страх.

«Что я только что совершила? — спрашивала я себя, уставясь в темноту двора, ожидая Рона. — Неужели это мое второе желание? Но я же не хотела! — вщ'шала я сама себе, а сердце бешено колотилось в груди. — Это случайность. Это не настоящее желание. А вдруг теперь мой брат усохнет? Нет. Нет. Нет», — повторяла я.

Первое желание не осуществилось. Нет причин ожидать, что второе желание исполнится. Я всматривалась в давящую темноту двора.

— Рон, ты где?

У меня перехватило дыхание, когда он вприпрыжку бежал ко мне по траве в полметра ростом, как я того пожелала.

9

Я в ужасе застыла. Похолодела, как камень. Но по мере того как крошечная фигурка увеличивалась, все явственнее появляясь из темноты, я стала хохотать.

— Панкин! — закричала я. — Как тебе удалось выбраться?

Я была безумно рада его видеть: рада, что это был не крошечный Рон, прыгающий по траве. Я подняла маленькую собачонку и крепко прижала к себе.

Конечно, он всю меня измазал своими лапами. Но мне это было все равно.

«Сэм, успокойся! — ругала я себя, пока Панкин пытался вырваться. — Твое желание о Роне не может исполниться, потому что здесь нет Клариссы с ее светящимся красным шаром. Ты должна перестать думать о трех желаниях. Это идиотизм. И ты сама сходишь с ума».

— Что происходит? Как он выбежал? — прокричал Рон, появившись с мячом из-за гаража.

— Наверное, выскользнул, — пожала я плечами.

Мы еще немного поиграли.

Я не забросила ни одного мяча.

Мы закончили состязаться в «тридцать три» штрафных броска. Рон с легкостью набрал очки, а я так и осталась на нуле. Он похлопал меня по спине:

— Никогда не думала начать играть в блошки?

Я издала жалобный стон. У меня возникло вдруг неодолимое желание рассказать ему, почему я так расстроена, о той странной женщине и о трех желаниях.

Я и родителям о ней ничего не сказала. Вся эта история была очевидной глупостью.

Но я подумала, что брату она покажется забавной.

— Я должна рассказать тебе о сегодняшнем дне, — сказала я, когда мы стягивали с себя мокрые свитера на кухне. — Ты и представить себе не можешь, что случилось со мной сегодня. Я…

— Потом, — сказал он, снимая мокрые носки и засовьшая их в теннисные тапочки. — Мне нужно наконец засесть за уроки.

И он исчез в своей комнате.

Я направилась было к себе, но зазвонил телефон. Я сняла трубку после первого звонка.

Это был Кори, который хотел узнать, как прошла моя тренировка после школы.

— Классно, — ответила я ему с сарказмом. — Просто классно. Я была так бесподобна, что они хотят лишить меня номера.

— У тебя же нет номера, — напомнил мне Кори.

Ну, что за друг!

На следующий день Джудит пыталась подставить. мне подножку в столовой. На этот раз я ухитрилась перешагнуть через ее теннисную тапочку и обнаружила Кори, сидевшего в углу, где стояли корзины для мусора. Он уже развернул свой завтрак, и вид у него был совсем несчастный.

— Неужели опять поджаренный сыр?! — воскликнула я, кидая коричневый бумажный пакет с ленчем на стол и садясь напротив него.

— Опять жареный сыр, — прошептал он. — И взгляни на него: я даже не думаю, что это американский сыр. Я думаю, отец попытался впихнуть в меня чеддер.

Я открыла бумажный пакет. В противоположном конце комнаты какие-то ребята фом-ко смеялись, перекидываясь игрушечным троллем с розовыми волосами. Он угодил в чей-то суп, и все заулюлюкали.

Чья-то тень упала на стол, когда я доставала сандвич. Мне стало не по себе оттого, что кто-то стоит у меня за спиной.

— Джудит, — крикнула я, оборачиваясь.

Она ухмыльнулась. На ней был бело-зеленый школьный свитер, выпущенный на темно-зеленые вельветовые брюки.

— Ты собираешься на игру после уроков. Птица? — требовательно спросила она холодным тоном.

Я положила сандвич.

— Ага, непременно, — ответила я, удивленная вопросом.

— Очень плохо, — нахмурилась она. — Это означает, что у нас никакого шанса выиграть.

Рядом с ней неожиданно возникла ее подружка Анна.

— Эй, отстаньте от Сэм! — рассерженно крикнул Кори.

— Но мы действительно хотим побить «Джефферсонов», — заявила Анна, игнорируя Кори.

У нее на подбородке была размазана темная губная помада. Анна изводила на себя больше помады, чем все семиклассницы вместе взятые.

— Я буду стараться, — процедила я сквозь зубы.

Они засмеялись, как будто я сострила, и ушли, покачивая головами.

«Если бы только мое глупое желание исполнилось», — подумала я с горечью.

Но конечно, я знала, что этого не может быть.

Я представила, как снова буду мешаться во время игры и какое унижение испытаю.

Но кто бы мог подумать, как развернутся события.

10

Игра пошла странно с самого начала. Команда «Джефферсоны» состояла в основном из довольно невысоких шестиклассниц. Но они были хорошо натренированы. Казалось, они в самом деле знают, чего хотят И кроме того, их игра отличалась энергичностью и слаженностью.

Когда кто-нибудь из них подбегал к центру площадки для броска в воздух, у меня подводило живот и я чувствовала себя тяжеловесом.

Я действительно трусила в эту игру. Знала, что провалю дело, и была уверена, что Джудит и Анна непременно дадут мне понять, насколько я все испортила и как подвела команду.

И когда при вбрасывании мяч полетел прямо ко мне, я схватила его и повела к своей корзине. К счастью, Анна схватила меня и развернула, прежде чем я сумела заработать очко для «Джефферсонов». Но я слышала, как потешались игроки обеих команд.

Взглянув на боковые линии, я увидела, что наши тренеры тоже смеются.

Я покраснела, как свекла. Мне хотелось исчезнуть в тот же миг, провалиться сквозь землю и никогда не появляться вновь.

Но, к моему изумлению, я все еще не потеряла мяч.

Я хотела передать его Джудит, но послала слишком низко, им завладела девчонка из «Джефферсонов» и повела к нашей корзине. Всего десять секунд игры и уже две ошибки! Я убеждала себя, что это может произойти с каждым, но ничего не помогало. Всякий раз, когда слышался смех, я знала, что смеются надо мной, над тем, как я начала играть в чужое очко.

Взглянув впервые на табло, я увидела, что было шесть — ноль в пользу «Джефферсонов».

И вдруг я заметила мяч, летевший на меня из ниоткуда. Я попыталась поймать, но он выскользнул у меня из рук. Кто-то из нашей команды подхватил его и переслал опять мне.

Я сделала свой первый бросок. Мяч стукнулся о щит — какой триумф! — но и не думал лететь в корзину. Соперники перехватили мяч. Через несколько секунд счет стал восемь— ноль.

«Я играю хуже, чем обычно», — стенала я про себя. Джудит с другой стороны площадки испепеляла меня взглядом.

Я отбежала в угол, подальше от корзины, и решила стараться меньше ввязываться в игру Может быть, тогда и смеяться надо мной станут меньше?

Спустя пять минут первой пятнадцатиминутки игра пошла странным образом.

Счет был двенадцать — два в пользу «Джефферсонов». Джудит вбрасывала мяч. Она хоте ла послать его Анне. Но толчок был слабым, и мяч попал к коротышке-блондинке из «Джефферсонов». Я видела, как зевает Джудит, догоняя ее.

Через несколько секунд потерянный мяч находился в центре поля. Анна с трудом подобрала его. Она двигалась довольно медленно, и блондинка отбила мяч.

Тяжело дыша, Анна стояла, наблюдая за ней, пот стекал с ее лба. Я даже в изумлении уставилась на нее. Анна выглядела изможденной. А мы ведь играли всего пять минут! «Джефферсоны» постоянно вели мяч, пересылали его друг другу, в то время как наши стояли и смотрели.

— Вперед, «Мустанги»! — выкрикнула Джудит, пытаясь расшевелить всех. Но сама она снова зевнула, направляясь к боковой линии для броска.

— Пошевеливайтесь, девочки! Поэнергичнее! Поэнергичнее! — сложив ладони рупором, кричала Элен с боковых линий. — Бегай, Джудит, не гуляй! Очнись!

Джудит опять неудачно вбросила мяч. Он отскочил от ифока соперников, я подхватила его и повела на полной скорости. Я остановилась на ключевой позиции, обернулась, чтобы найти, кому передать мяч. Но, к моему удивлению, все игроки нашей команды были далеко позади, еле-еле двигаясь в моем направлении.

Так как «Джефферсоны» окружили меня, пытаясь отбить мяч, я сделала бросок. Мяч стукнулся об ободок корзины и отскочил прямо мне в руки.

Я сделала еще один бросок, и опять мимо.

Джудит медленно протянула руки, чтобы поймать отскочивший мяч. Мяч прошел прямо сквозь них. Она нахмурилась, но не смогла даже пошевелиться, чтобы догнать его.

Я схватила мяч, дважды стукнула об пол, чуть не попав себе по ногам, и бросила в корзину. К моему изумлению, мяч попал в кольцо, покрутился на ободе и прошел сквозь.

— Так держать, Сэм! — услышала я крик Элен. Мои товарищи пробурчали слабые поздравления. Я смотрела, как они, зевая, ходят за соперниками, замедленно, словно находясь в трансе.

— Отберите мяч! Отберите мяч! — пыталась воодушевить их Элен.

Но ее слова не помогали.

Джудит споткнулась и упала на колени. Я с беспокойством на нее посмотрела: она не поднималась.

Анна зевала: она не бежала, а плелась за мячом. Еще двое наших игроков медленно слонялись, делая слабые попытки защитить кольцо.

«Джефферсоны» с легкостью обыгрывали.

Джудит все еще сидела на коленях с полуприкрытыми глазами.

«Что же в самом деле происходит?» — размышляла я.

Долгий резкий свисток прервал мои мысли.

До меня не сразу дошло, что Элен взяла тайм-аут.

— Ребята, да взбодритесь же вы! Взбодритесь! — кричала она, жестом призывая собраться вокруг нее.

Я быстро подбежала к Элен. Оглянувшись, увидела Джудит, Анну и остальных, медленно идущих, зевающих, с трудом передвигающих ноги.

А когда Элен крикнула «Взбодритесь!», они устало стали приближаться. И тогда, к своему изумлению, я поняла, что мое желание исполнилось.

11

— Девочки, что случилось? — потребовала объяснений Элен, когда мы собрались на боковой линии. Она беспокойно переводила взгляд с одного лица на другое.

Анна обессилено осела на пол, плечи ее поникли. Казалось, что она с трудом открывает глаза.

Джудит прислонилась спиной к кафельной стенке гимнастического зала. Она тяжело дышала, а по бледному лбу скатывались капли пота.

— Нужно действовать поэнергичнее, — настаивала Элен, хлопая в ладоши. — Я считала, девочки, что вы хорошо натасканы для игры.

— Здесь не хватает воздуха, — пожаловалась одна девочка.

— Я так устала, — зевая, проговорила другая.

— Может быть, нас всех что-то подкосило, — предположила Анна.

— Ты тоже плохо себя чувствуешь? — спросила меня Элен.

— Нет, — ответила я. — Со мной все в порядке.

Позади меня жалобно застонала Джудит, пытаясь отойти от стены.

Судья, ученик старшей школы, в полосатой черно-белой рубашке, которая ему была велика размеров на пять, громко свистнул. Это был сигнал выйти на площадку

— Я ничего не понимаю, — вздохнула Элен, качая головой. Она помогла Анне подняться. — Я в самом деле ничего не понимаю. Зато я все понимала. Я все прекрасно понимала. Мое желание исполнилось. Я не могла в это поверить! Та странная женщина действительно обладала какими-то колдовскими чарами. И исполнила мое желание. Только не совсем так, как я себе представляла.

Я отчетливо помнила свои слова. Я захотела стать самым сильным игроком баскетбольной команды. Я-то думала, что женщина превратит меня в сильного, хорошего игрока. Вместо этого она сделала всех остальных слабее.

Я осталась тем же неуклюжим игроком, каким и всегда была. Так же не умела вести мяч, делать пасы или броски. Но при всем том оказалась самым сильным игроком в команде!

Как же меня угораздило так подло поступить? Я ругала себя на чем свет стоит, направляясь к центру поля. Желания никогда не исполняются так, как их задумываешь. Добежав до центра поля, я оглянулась на Джудит, Анну и остальных и увидела, что они еле тащатся по полю. Плечи их были опущены, ноги заплетались. Должна признаться, я получила некоторое наслаждение от этого зрелища. Я-то чув ствовала себя прекрасно. А они выглядели такими усталыми и жалостными. «Джудит и Анна, несомненно, этого заслужили», — сказала я себе. Мне удалось сдержать усмешку, когда они доползли до своих мест. Но может быть, я и улыбнулась слегка.

Судья дал свисток к вбрасыванию в начале игры. Джудит и игрок «Джефферсонов» стояли лицом к лицу в центральном круге.

Судья подбросил мяч. Девчонка из команды «Джефферсонов» высоко подпрыгнула. Джудит вложила в прыжок все свои силы. Я видела, как напряглось ее лицо. Но ее ноги даже не оторвались от пола.

Игрок команды соперников перебросил мяч своему товарищу, и они повели его по всему полю. Я бежала наравне с ними. Но все остальные наши были способны только идти.

«Джефферсоны» положили еще один мяч в корзину.

— Давай, Джудит, догоним их! — закричала я, призывно хлопая в ладоши.

Джудит тоскливо посмотрела на меня. Ее зеленые глаза, казалось, потухли и как-то поблекли.

— Взбодритесь! Взбодритесь! Вперед, «Мустанги»! — подзадоривала я, войдя во вкус.

Джудит с трудом могла вести прыгающий мяч. Я схватила его и сама повела через все поле.

Под корзиной один из «Джефферсонов» сзади толкнул меня, когда я готовилась к броску. Предстояло два моих штрафных броска.

Прошла целая вечность, прежде чем наши игроки смогли подтянуться. Естественно, я запорола оба броска. Но меня это не трогало. — Вперед, Мустанги! — закричала я, энергично хлопая в ладоши. — На защиту! На защиту!

Я вдруг превратилась одновременно и в игрока, и в заводилу. Я на самом деле вошла во вкус от того, что стала самым сильным игроком в команде.

Смотреть, как Джудит и Анна в изнеможении перетаскивают себя с места на место, — вот что было действительно смешно! Это было классно\

Мы проиграли двадцать четыре очка.

Джудит, Анна и остальные радовались, что наконец-то игра закончилась. Широко улыбаясь, я побежала в раздевалку. И почти успела переодеться, в то время как мои товарищи доплелись до раздевалки. Джудит медленно подошла ко мне и прислонилась к моему шкафчику. Она подозрительно на меня смотрела.

— С чего это ты так бодра? — потребовала она объяснений.

Я пожала плечами.

— Не знаю, — ответила я. — Со мной все в порядке. Как обычно.

Пот градом лил у Джудит со лба. Рыжие мокрые волосы прилипли к голове.

— Может, объяснишь, что это все значит, Птица? — зевая, проговорила она. — Что-то я не врубаюсь.

— Наверное, вы подхватили грипп или еще что-то, — сказала я, пытаясь скрыть, какое удовольствие я получаю от происходящего.

Это было действительно здорово!

— 0-ох, я так устала, — простонала Анна, подойдя к Джудит.

— Уверена, что завтра вам станет лучше, — прощебетала я.

— Что-то во всем этом есть странное, — с трудом пробормотала Джудит. Она хотела посмотреть на меня в упор, но глаза ее то и дело закрывались.

— До завтра! — радостно попрощалась я, поднимая свои вещи и направляясь к выходу. — Поправляйтесь, ребята!

Выйдя из раздевалки, я остановилась.

Завтра им будет лучше, уверяла я себя. Завтра они придут в норму Не всегда же им будет так плохо, ведь правда? Правда?

На следующий день новости ударили меня обухом по голове.

12

Джудит и Анна не пришли утром в школу.

Пробираясь на свое место в переднем ряду, мой взгляд упал на их пустые стулья. Я оглянулась, ища их глазами. Но прозвенел звонок, а Джудит и Анны не было.

Они отсутствовали. Обе.

Я гадала, пришли ли остальные члены команды.

Мурашки пробежали у меня по спине.

Неужели они все еще слабы и измождены? Так слабы и измождены, что не смогли дойти до школы?

Подумать страшно. А что, если они никогда не поправятся? Что, если сила волшебства будет длиться вечно!

Затем еще более устрашающая мысль ударила мне в голову. А вдруг они все будут слабеть и слабеть — пока не умрут, и все это из-за меня.

По моей вине. По моей вине.

Я похолодела. Никогда в жизни не испытывала я такого чувства вины, такой жуткой вины.

Я попыталась отогнать эти мысли: бесполезно. Я не переставала думать о том, что они могут умереть из-за моего безответственного желания.

«Я стану убийцей, — содрогнулась я. — Убийцей».

Рядом со мной стояла наша учительница Шэрон и разговаривала о чем-то, но я не слышала ни слова. Я все вертелась, оглядываясь на пустые места.

Джудит и Анна. Что я с вами сделала!

За ленчем я рассказала обо всем Кори.

Естественно, он рассмеялся. Рот его был набит поджаренным сыром, и он чуть не подавился.

— Может, ты и в Пасхального кролика веришь? — спросил он.

Но мне было не до шуток. Я действительно была расстроена. Я уставилась на свой несъе-денный завтрак, и мне стало тошно.

— Пожалуйста, отнесись к этому серьезно. Кори, — попросила я. — Знаю, это звучит глупо…

— Так это все взаправду! — вглядываясь в мое лицо, спросил он. — Я думал, ты придуриваешься, Сэм. Я решил, что это сюжет для творческой работы или что-то в этом роде.

Я замотала головой.

— Слушай, Кори, если бы ты был вчера на нашей игре, то понял бы, что я тебя не разыгрываю, — шепотом сказала я, перегнувшись через стол. — Они еле ползали, как будто спали на ходу, — сообщила я. — Это было так жутко!

Я так была удручена, что у меня затряслись плечи. Я закрыла глаза, чтобы не заплакать.

— О'кей… давай обсудим это, — мягко сказал Кори, и его кривоватая смешная улыбочка сменилась задумчивыми морщинами. В конце концов он решил отнестись серьезно к моим словам.

— Я все утро думала и думала об этом, — начала я, все еще пытаясь сдерживать наворачивавшиеся слезы. — А вдруг я и вправду убийца, Кори? Что, если они на самом деле умрут?

— Ну, пожалуйста, Сэм, — сказал он, все еще хмурясь. Его темно-карие глаза внимательно смотрели в мои. — Пока неизвестно, что с Джудит и Анной. Ты могла все это себе придумать. Может, с ними все в порядке.

— Не может такого быть, — пробормотала я мрачно.

— А, знаю! — Лицо Кори просветлело. — Мы спросим у Одри.

— У Одри?

Одри была школьной медсестрой. До меня не сразу дошло, что Кори имеет в виду. Но в конце концов я поняла.

Он был прав. Если кто-нибудь собирался пропустить занятия, то его родители утром должны были сообщить Одри причину по телефону. Скорее всего, Одри сможет сказать нам, почему Джудит и Анны не было сегодня в школе.

Я вскочила, чуть не уронив стул.

— Здорово, Кори! — воскликнула я и стремглав помчалась через столовую к двери.

— Погоди! Я с тобой! — крикнул Кори, пытаясь меня догнать.

Наши тапочки грохотали по твердому полу, когда мы бежали через длинный холл в кабинет медсестры. Мы поймали Одри, запирающую дверь.

Это низенькая, довольно коренастая женщина лет примерно сорока — так мне кажется, — с обесцвеченными волосами, уложенными на макушке в узел. Она всегда ходит в мешковатых джинсах и грубых свитерах и никогда не носит униформу

— Время ленча, — отрезала она, увидев, что мы затормозили возле нее. — Что у них сегодня? Я безумно хочу есть.

— Одри, не могли бы вы нам сказать, почему Джудит и Анны нет сегодня в школе? — спросила я, с трудом переводя дыхание и не ответив на ее вопрос.

— Э-э?

Я тараторила так быстро, возбужденно, что она ничего не поняла.

— Джудит Бэллвуд и Анна Фрост? — повторила я. Сердце мое бешено колотилось. — Почему их нет в школе сегодня?

В светло-серых глазах Одри мелькнуло удивление.

— Джудит и Анна… их нет, — печально сказала она.

13

Я в ужасе уставилась на нее с открытым ртом:

— Их нет?

— Их не будет по крайней мере неделю, — сказала Одри.

Она наклонилась, чтобы запереть кабинет.

— Их что!.. — выдавила я. Она никак не могла вставить ключ в замок.

— Они поехали к врачу, — пояснила она. — Их мамы сегодня звонили. Девочки очень больны. У обеих что-то вроде гриппа. Они очень слабы. Так слабы, что не могут прийти в школу.

Я вздохнула. Хорошо, что Одри возилась с замком и не заметила моего искаженного ужасом лица.

Медсестра заспешила через холл. Как только она скрылась из виду, я привалилась к стене.

— По крайней мере, они не умерли, — простонала я. — Она напугала меня до смерти!

Кори покачал головой.

— Одри и меня напугала, — признался он. — Видишь? У Джудит с Анной просто грипп. Я уверен, что доктора…

— Нет у них никакого гриппа, — гнула я свою линию. — Они обессилели по моему желанию.

— Позвони им попозже, — предложил он. — Сама убедишься. Им наверняка будет уже гораздо лучше.

— Я не могу ждать, — сказала я дрожащим голосом. — Я должна что-либо предпринять. Кори. Я должна не дать им становиться слабее и слабее, а затем совсем зачахнуть и умереть!

— Успокойся, Сэм…

Я стала ходить взад-вперед. Какие-то дети пробежали мимо, торопясь в раздевалку. Кто-то окликнул меня, но я не ответила.

— Нам пора в класс, — сказал Кори. — Сэм, я думаю, ты из мухи делаешь слона. Если ты подождешь до завтра…

— Она говорила, что исполнит три моих желания! — воскликнула я, не услышав ничего из того, что говорил Кори. — Я использовала только одно.

— Сэм… — укоризненно покачал головой Кори.

— Я должна разыскать ее! — решила я. — Должна разыскать ту странную женщину, понимаешь? Я могу попросить отменить первое желание. Она сказала, что у меня три желания. Так что вторым желанием будет отмена первого!

Я сразу почувствовала себя лучше. Но Кори спустил меня с небес на землю, задав единственный вопрос:

— Сэм, и как же ты собираешься разыскать ее?

14

Всю вторую половину дня я пыталась найти ответ на вопрос, который задал Кори. Я не слышала ни слова, когда кто-нибудь обращался ко мне. Ближе к концу занятий проводился словарный тест. Я разглядывала слова, как будто они были написаны по-марсиански.

Вдруг я услышала, что Лиза, учительница, называет мое имя. Она стояла прямо передо мной, но прежде чем до меня дошли ее слова, ей пришлось сказать их пять или шесть раз.

— Саманта, с тобой все в порядке? — спросила она, наклоняясь ко мне. Я поняла, что она недоумевает, почему я все еще не принялась за тест.

— Я не очень хорошо себя чувствую, — тихо ответила я. — Но все будет в порядке.

Все будет в порядке, как только я разыщу ту колдунью и заставлю ее снять заклинание!

«Но где я ее разыщу?! — размышляла я. — Где?»

После уроков я отправилась в спортивный зал на тренировку по баскетболу. Тренировку пришлось отменить, потому что моя команда отсутствовала полным составом. Отсутствовала по моей вине… Я с трудом поднялась по ступенькам в раздевалку и достала свой пуховый жакет. Захлопнув дверцу, я стала ее запирать, и тут меня осенило.

Лес. Джефферс Вудз.

Там, где я повстречала Клариссу.

Держу пари, что снова найду ее там.

«Может быть, это место ее тайных встреч», — подумала я.

Может быть, она будет поджидать меня там.

«Конечно, будет!» — сказала я себе, чтобы вселить надежду. И почему эта идея сразу не пришла мне в голову?

Бормоча что-то себе под нос, я затрусила к выходу. Холл был почти пустой. Я остановилась, увидев знакомую фигуру в дверном проеме.

— Мама!

— Привет, Сэм, — помахала она мне, хотя я стояла прямо перед ней.

Красно-белая шерстяная кепка была натянута на ее короткие светлые волосы, на ней была изношенная красно-белая куртка, которую она всегда надевала.

Она много лет не каталась на лыжах, но ей нравилось одеваться под лыжника.

— Мам… что ты здесь делаешь? — закричала я, не думая, что это прозвучит столь враждебно.

Я так страстно желала скорее добраться до своего велосипеда и двинуть к Джефферс Вудз! Мамы здесь только не хватало!

— Ты не забыла, что назначена к доктору Стоуну? — спросила она, показывая ключи от машины.

— К ортодонту? На сегодня? — закричала я. — Но я не могу!

— И тем не менее придется, — твердо сказала она, потянув за рукав моего жакета. — Ты же знаешь, как трудно попасть на прием к доктору Стоуну.

— Но я не хочу носить скобки! — завопила я, понимая, что визжу совсем как маленький ребенок.

— Может быть, они тебе и не понадобятся, — заметила мама, подталкивая меня к двери. — Может быть, ты обойдешься фиксатором. Мы поступим так, как посоветует доктор Стоун.

— Но, мам, я… я… — Мне нужно было придумать повод, чтобы не идти. — Я не могу поехать с тобой. Мой велосипед здесь! — в отчаянии закричала я.

— Так пойди и привези его. Мы положим в багажник, — не раздумывая, ответила она.

У меня не оставалось выбора. Мне придется ехать с ней. Тяжело вздыхая, я настежь распахнула дверь и торопливо прошла мимо нее к велосипедной стоянке.

Оказалось, что мне придется носить скобки по крайней мере шесть месяцев. Меня назначили на следующий прием к доктору Стоуну через неделю, чтобы их поставить.

Я предполагала, что расстроюсь из-за этого. Но моими мыслями владели Джудит, Анна и другие девочки, так что трудно было думать о каких-то скобках.

Я представляла, как они худеют, становясь тоньше и тоньше, слабее и слабее. Перед моими глазами стояла ужасающая картина. Я в зале, стучу мячом, быстро бегая взад-вперед. А в это время Джудит, Анна и остальные лежат на спине на открытой трибуне, пытаясь наблюдать, но не могут приподнять и головы.

В тот вечер я испытывала такое чувство вины, что решила позвонить Джудит узнать, как она себя чувствует. Кажется, я звонила ей впервые в жизни.

Подошла миссис Бэллвуд. Голос у нее был усталым и напряженным.

— Кто это? — спросила она.

Я внезапно захотела повесить трубку. Но удержалась и ответила:

— Это Саманта Бёд. Школьная приятельница. Некая приятельница.

— Не думаю, что Джудит сможет подойти к телефону, — сказала миссис Бэллвуд. — Она так слаба.

— Доктор сказал, что… — начала я.

— Я спрошу Джудит, хочет ли она поговорить, — прервала она меня.

Я услышала крик младшего брата Джудит и музыку из мультфильма, который крутили по телевизору.

— Не говорите слишком долго, — проинструктировала миссис Бэллвуд.

— Алло? — послышался слабый голос Джудит.

— О, привет, Джудит. Это Саманта, — сказала я, пытаясь не выдать волнения.

— Сэм? — снова донесся еле слышный голос, почти шепот.

— Сэм Бёд, — запинаясь, повторила я. — Я… я просто хотела узнать, как ты себя чувствуешь.

— Сэм, ты на нас наслала порчу? — спросила Джудит.

У меня перехватило дыхание. Как она узнала?

15

— Джудит… что ты хочешь сказать? — прокричала я.

— Все девчонки заболели, кроме тебя, — ответила она. — Анна болеет. И Арлин. И Криста.

— Да, но это не означает… — начала я.

— Так что я думаю, что это ты наслала на нас порчу, — прервала Джудит.

Шутила ли она? Я не могла понять.

— Я просто надеялась, что ты поправляешься, — неловко промямлила я.

До меня донесся голос миссис Бэллвуд, которая говорила Джудит, что пора заканчивать.

Я распрощалась и положила трубку. Хорошо еще, что разговор был короткий. Но я не могла понять, шутила Джудит или нет по поводу порчи.

Голос у нее был действительно слабым. Он был таким усталым и безжизненным.

Я разозлилась из-за того, что она стала обвинять меня — неважно, шутка это или нет. Это было вполне в ее духе.

Выискать повод, чтобы разозлить меня, когда я звоню из лучших чувств.

Но одновременно я ощущала себя виноватой. Догадалась Джудит или нет, но я таки наслала порчу на них всех.

А теперь мне надо найти способ снять колдовство.

На следующее утро два места в нашем классе опять пустовали. Не было ни Джудит, ни Анны.

За ленчем я спросила Кори, пойдет ли он со мной после школы разыскивать ту странную женщину.

— Ни за что! — крикнул он, мотая головой. — Она еще превратит меня в лягушку!

— Кори! Ты можешь отнестись к этому серьезно? — завизжала я.

Несколько ребят оглянулись.

— Отстань, — пробормотал он, краснея.

— Ладно, извини, — сказала я ему — Я действительно выбита из колеи, понимаешь?

Но он все-таки отказался составить мне компанию. Он придумал отговорку: его маме срочно требовалось помочь чистить подвал.

Кто, интересно, чистит подвал посреди зимы?

Кори притворился, что не верит в мою историю о женщине и трех желаниях. Но у меня было такое ощущение, что он побаивается. Я тоже боялась. Боялась, что не найду ее. После занятий я вскочила на свой велосипед и помчалась в сторону Джефферс Вудз. День был серый и непогожий. Огромные темные тучи неслись по небу, угрожая дождем или снегом.

«Так похоже на тот день, когда я наткнулась на Клариссу», — подумала я. Почему-то это воодушевило меня.

Некоторые мои одноклассники махали и окликали меня. Но я проехала мимо, наклонясь к рулю, переключив шестерни на макси-мадьную скорость.

Через несколько минут Монтроуз-авеню свернула от домов, стоявших по бокам, и на горизонте показалась линия леса.

Высокие деревья казались темной, мрачной стеной на фоне черного неба.

— Она должна быть где-то здесь, должна, — нажимая на педали, ритмично повторяла я.

Должна быть где-то здесь! Должна быть где-то здесь!

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я увидела ее, жавшуюся к краю дороги. Ожидающую меня.

— Эй! — прокричала я. — Эй! Это я! Почему она не откликалась?

16

Сердце радостно колотилось. Подъехав поближе, я увидела, что женщина стоит спиной ко мне.

Она была одета по-другому. На ней был пурпурный шерстяной берет, длинное черное пальто доходило почти до пят. Я притормозила возле насыпи позади нее, колеса забуксовали на покрытой гравием дороге.

— Мне нужно загадать второе желание! — обратилась я к ней, задыхаясь.

Она обернулась, и я открыла рот от удивления. Я смотрела на веснушчатое моложавое лицо, обрамленное короткими вьющимися светлыми волосами.

— Прости, что ты сказала? — переведя на меня взгляд, с беспокойством спросила она.

— Из… извините, — пробормотала я, заикаясь и чувствуя, что мое лицо горит. — Я… я обозналась.

Это была другая женщина. Я хотела умереть со стыда. Мой взгляд упал на двух малышей, перебрасывающихся летающей тарелкой позади нее на опушке.

— Томми, не кидай слишком сильно: твоя сестра не может ее поймать, — сделала она замечание.

Затем она вновь повернулась ко мне.

— Что ты там сказала насчет желаний? Ты потерялась? — спросила она, озабоченно глядя мне в лицо.

Я знала, что стою красная как рак, но ничего не могла поделать.

— Нет, просто я приняла вас за… — начала я.

— Томми, иди сам ее лови, — крикнула она своему сынишке.

Дети стали ссориться. Она поспешила к ним, чтобы помирить их.

— Простите, что побеспокоила вас, — крикнула я. — До свидания.

Развернув велосипед, я стала быстро крутить педали в направлении дома.

Мне было неловко, что я ляпнула такую глупость совершенно постороннему человеку. Но главное, какое разочарование!

Я действительно ожидала увидеть там ту странную женщину.

«Где еще она может быть?» — думала я. Я вспомнила, что вывела ее на Мэдисон-роуд. Может быть, мне повезет и я отыщу ее там?

Мной овладело отчаяние.

Я развернула велосипед и поехала к Мэдисону. Поднялся ветер, кожа на холодном лице задубела. Я ехала против ветра, глаза слезились от жгучего холода.

Даже сквозь дымку я могла увидеть, что никакая женщина вовсе не бродит в ожидании меня по Мэдисону.

Две грязные бурые собачонки перебежали улицу. Они были единственными живыми существами, которых я встретила.

Я несколько раз прокатилась взад-вперед, водя глазами по разбросанным вокруг старым домам. Пустая трата времени.

Я продрогла до костей. В ушах и носу кололи миллионы иголочек. По щекам текли слезы.

— Брось, Сэм, — приказала я себе вслух.

Небо потемнело. Казалось, что штормовые тучи неслись по верхушкам дрожащих деревьев.

Несчастная и побежденная, я повернула к дому. Я ехала по середине улицы, яростно крутя педалями и противостоя сильным порывам ветра.

Я остановилась, когда впереди замаячил дом Джудит. Это был длинный-предлинный красного дерева дом, стоявший поодаль от дороги на широкой размокшей лужайке.

Я решила на минуту сойти с велосипеда и проведать Джудит.

«К тому же отогреюсь», — подумала я. Мой нос совершенно онемел. Вся дрожа, я проехала подъездную дорожку и положила велосипед на землю. Затем, пьггаясь хоть как-то растереть свой бедный нос, я пробежала к дому и позвонила.

Миссис Бэллвуд очень удивилась моему появлению. Я представилась, сказав, что просто проезжала мимо.

— Как себя чувствует Джудит? — спросила я, поеживаясь от холода.

— Все так же, — вздохнула она.

У нее были зеленые глаза, как у Джудит, но волосы почти совсем седые.

Она провела меня в прихожую, где вкусно пахло и было тепло. Дом весь пропитался запахом жареного цыпленка. Я неожиданно поняла, что проголодалась.

— Джудит, к тебе пришли! — прокричала вверх миссис Бэллвуд.

Я услышала слабый ответ, но не разобрала слова.

— Поднимайся наверх, — сказала мама Джудит, положив руку на мое плечо. — Ты выглядишь совсем замерзшей, — добавила она, качая головой. — Береги себя, милая. Ты же не хочешь тоже заболеть.

Я поднялась по ступенькам и отыскала комнату Джудит в конце холла. Помявшись перед дверью, я украдкой заглянула внутрь.

Там горел тусклый свет. В постели на стеганом одеяле лежала Джудит, ее голову подпирали подушки. На кровати было разбросано несколько книг и журналов, пара школьных тетрадей. Но Джудит не читала. Она просто глазела в пустоту

— Аист? — вскрикнула она, увидев меня в дверном проеме.

Я вошла в комнату, натягивая улыбку на лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила я.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спросила она. Голос ее был враждебный.

— Я… я ехала на велосипеде и… — начала я, запинаясь. Меня поразила ее злоба.

— Ехала на велосипеде? По такому холоду? — С большим трудом она заняла сидячее положение.

Откинувшись на изголовье, она поглядела на меня с подозрением.

— Я просто хотела узнать, как ты, — пробормотала я.

— Почему ты просто не улетишь. Птица? — мерзко проворчала она.

— А?

— Ты ведьма, ведь правда? — обвинила она меня.

Я не могла поверить, что слышу такое. Я была ошеломлена. Потрясена! Я ясно видела: она не шутила, это было серьезно!

— Ты на самом деле наслала на нас порчу. Я точно знаю!

— Джудит, пожалуйста, — закричала я. — Что ты такое говоришь!

— Мы в прошлом году проходили про ведьм, — сказала она враждебным голосом. — Мы изучали заклинания и атрибуты.

— Это чушь! — пыталась я ее убедить.

— Ты завидовала мне, Сэм. И мне, и Анне, и остальным, — продолжала Джудит.

— Ну и что? — рассерженно вскричала я.

— А то, что вдруг все девчонки из нашей команды потеряли силы и заболели. Кроме тебя, Сэм. Ты ведь отлично себя чувствуешь, правда?

— Джудит, послушай меня, — взмолилась я.

— Ты ведьма, Сэм! — завизжала она. Ее голос прервался. Она закашлялась.

— Джудит, ты говоришь как сумасшедшая, — пыталась доказать я. — Я не ведьма. Какая из меня ведьма? Мне жаль, что ты болеешь. Правда. Но…

— Ты ведьма! Ведьма! — не могла остановиться она. Ее голос перешел в свистящий шепот. — Я обсуждала это с остальными. Они меня поддержали. Ты ведьма! Ведьма!

Я пришла в ярость. Думала, взорвусь. Руки мои изо всех сил сжались в кулаки. В голове стучало.

Джудит разговаривала со всеми остальными, распуская слух, что я ведьма. Она что, совсем рехнулась?

— Ты ведьма! Ведьма! — причитала она. Я была так расстроена, что потеряла всякий

контроль над собой.

— Джудит, — взвизгнула я. — Я… я никогда бы не сделала этого с тобой, если бы ты так не третировала меня!

В ту же секунду я осознала, какую ужасную ошибку совершила.

Только что я призналась ей, что ответственна за ее болезнь. Только что я выпалила, что я ведьма. Но я была в бешенстве. Мне было все равно.

— Я знала это! — сипела Джудит своим хриплым голосом, с горящими от возбуждения зелеными глазами и указывая на меня пальцем.

— Что случилось? Отчего такой крик? В комнате появилась ее мама, которая с бес покойством переводила взгляд с Джудит на меня и обратно.

— Она ведьма! Ведьма! — визжала та.

— Джудит, твой голос! Прекрати! — закричала миссис Бэллвуд, подбегая к кровати. Она повернулась ко мне: — Я думаю, Джудит бредит. Она… она произносит такие странные вещи. Пожалуйста, не обращай внимания. Она…

— Она ведьма! Она признала это! Она ведьма! — визжала Джудит.

— Джудит, пожалуйста, пожалуйста, успокойся. Тебе нужно беречь силы, — умоляла миссис Бэллвуд.

— Извините, я пойду, — резко сказала я. Вылетев из комнаты, я сбежала по ступенькам и вырвалась из дома.

«Ведьма! Ведьма!» — преследовал меня хриплый голос Джудит.

Я так разозлилась, так была обижена и унижена, что готова была разлететься на части.

— Чтоб Джудит исчезла! — завопила я. — Вот чего я желаю!

— Очень хорошо. Это будет твоим вторым желанием, — раздался голос позади меня.

Я повернулась и увидела странную женщину, стоящую возле дома. Порывистый ветер трепал ее черные волосы. Она высоко подняла светящийся красный шар. Ее глаза также отливали красным.

— Я отменю твое первое желание, — сказала она дребезжащим, старческим голосом, — и исполню второе.

17

— Нет, подождите! — бросилась я к ней.

Женщина улыбнулась и накрыла голову шалью.

— Стойте, я не хотела этого! — кричала я на бегу. — Я не знала, что вы здесь. Подождите! Ох!

Я поскользнулась на голом камне и упала. Сильно ударилась коленками. Боль пронзила все тело.

Когда я подняла голову, она исчезла.

После обеда Рон согласился поиграть во дворе в баскетбол. Но было очень холодно и ветрено. Пошел легкий снег

Мы стали играть в пинг-понг, переместившись в подвал. Наш подвал не самое удобное место для подобных настольных игр. С одной стороны, потолок такой низкий, что в него все время попадаешь шариком, который затем отлетает неизвестно куда. С другой, Панкин имеет дурную привычку его догонять и прокусывать.

Надо сказать, я только в пинг-понг и умею хорошо играть. Я знаю хитроумную подачу и здорово подрезаю. Обычно мне удается выиграть у Рона две партии из трех.

Но сегодня мне было не до игры.

— Что случилось? — спросил он, когда мы без затей перекидывались шариком.

Он буравил меня взглядом из-за темных стекол очков.

Я решилась рассказать ему про Клариссу с ее хрустальным шаром и о трех желаниях. Мне так отчаянно хотелось с кем-нибудь поделиться этим.

— Я помогла этой странной жен шине несколько дней назад, — выпалила я. — Она обещала исполнить три моих желания, и теперь все девочки баскетбольной команды умрут!

Рон уронил ракетку на стол. Его рот широко раскрылся.

— Какое необычайное совпадение! — вскричал он.

— Что? — Я в изумлении смотрела на него.

— Вчера я встретил мою крестную фею! — воскликнул Рон. — Она пообещала сделать меня самым богатым в мире человеком, а еще у меня будет «мерседес» весь из чистого золота с плавательным бассейном сзади.

Он захохотал. Как удачно сострил!

— А-а-а-а-а-а! — испустила я, полная разочарования, сердитое рычание.

Я кинула в него своей ракеткой и убежала наверх в комнату.

Захлопнув дверь, я принялась мерить комнату шагами, крепко скрестив руки на груди. Я твердила себе, что должна успокоиться, что нет ничего хорошего в состоянии выбитого из колеи человека. Но, естественно, все эти попытки охладить свой пыл приводили к еще большей напряженности.

Я решила, что должна чем-то заняться, чтобы отвлечься, чтобы не думать ни о Джудит, ни о Клариссе, ни о новом желании, которое я так неосторожно высказала. Моем втором желании.

— Это несправедливо! — прокричала я в голос, продолжая расхаживать.

В конце концов, я не знала, что загадываю свое второе желание. Эта женщина сыграла со мной злую шутку! Она взялась из ниоткуда — и обманула меня!

Я остановилась перед зеркалом и стала крутить волосы. У меня тонкие, совсем светлые волосы. Они такие тонкие, что я ничего не могу с ними сделать. Обычно я завязываю их в хвост с правой стороны. Я видела такую прическу у модели, которая немного напоминала меня, в «Семнадцатилетних».

Я начала причесываться, чтобы чем-то занять свои руки. Рассматривая себя в зеркале, я попробовала зачесать волосы назад. Потом разделила их на прямой пробор, так что, спадая, они закрывали мне уши. Это выглядело отталкивающе. Я опять собрала их в обычный хвост. Затем некоторое время его расчесывала, потом со вздохом отшвырнула щетку и снова принялась ходить.

Самый главный вопрос, который меня волновал, был следующий: «Исполнится ли мое желание?»

Исчезнет ли Джудит?

Как бы я ни ненавидела Джудит, определенно мне не хотелось быть виновной в том, чтобы она сгинула навеки.

Громко простонав, я бросилась на кровать. «Что же делать?» — спрашивала я себя. Я должна была узнать, исполнилось ли желание. Я решила позвонить Джудит.

Я не буду говорить с ней. Я просто позвоню и узнаю, там ли она.

Я даже не скажу, кто спрашивает. Я взяла телефонную книжку, так как не помнила номера Джудит. Я звонила ей всего один раз.

Моя рука дрожала, когда я потянулась к телефону. Лишь с третьего раза мне удалось набрать ее номер.

Я на самом деле была напугана. Мне казалось, что в животе все связалось в один узел, а сердце выпрыгнет через рот.

В трубке пошли гудки. Первый. Второй. Третий. Она исчезла?

18

Четвертый. Никто не отвечал.

— Она исчезла, — вслух пробормотала я, и по спине пробежал холодок. Прежде чем прозвенел пятый гудок, я услышала щелчок. Кто-то снял трубку.

— Алло? Джудит!

— Алло! Кто это? — спросила она. Я повесила трубку.

У меня колотилось сердце. Руки были как льдышки.

Я вздохнула с облегчением. Джудит дома. Она определенно никуда не делась. Она не исчезла с лица земли.

Я также заметила, что голос ее стал прежним.

Он не был хриплым или слабым. Он был таким же мерзким, как всегда.

Что это значило? Я вскочила и принялась расхаживать взад-вперед, пытаясь все понять.

Конечно, я не могла догадаться, что же произошло. Я только знала, что мое второе желание не было исполнено.

Немного расслабившись, я легла в кровать и погрузилась в тяжелый сон.

Я приоткрыла один глаз, потом другой. Бледный утренний солнечный свет проникал через окно моей спальни. Сонно зевая, я откинула одеяло и села.

Мой взгляд упал на настенные часы, и я ахнула. Почти что десять минут девятого!

Я протерла глаза и посмотрела опять. Так и есть! Десять минут девятого.

— Эй! — крикнула я.

Мама будит меня по утрам в семь, чтобы я успела выйти в школу в восемь тридцать. Что случилось?

Я ни за что не успею теперь собраться.

— Эй, мам! — закричала я. — Мама!

Я выпрыгнула из кровати. Мои длинные ноги запутались в покрывалах, и я чуть было не упала.

Хорошенькое начало дня — со свойственной Саманте нерасторопностью!

— Эй, мама… — выкрикнула я из дверей спальни. — Что случилось? Я опаздываю!

Не услышав никакого ответа, я сбросила с себя ночную рубашку и быстро вытащила из шкафа чистую одежду

— Эй, мама! Рон! Кто-нибудь встал? Папа обычно уходит на работу в семь утра.

Очень часто я слышу его передвижения. Сегодня до меня не доносилось ни звука.

Я натянула линялые джинсы и зеленый свитер. Потом принялась расчесывать волосы, разглядывая в зеркале свое заспанное лицо.

— Кто-нибудь встал? — прокричала я. — Почему никто не разбудил меня? Сегодня ведь не выходной, правда?

Я прислушивалась, вдевая ноги в свои фирменные башмаки.

Радио из кухни тоже не было слышно.

«Как странно», — подумала я. У мамы по утрам оно всегда настроено на станцию, передающую новости. Мы всякий раз спорили из-за этого. Она хотела слушать новости, а я музыку.

Но сегодня снизу не доносилось ни звука. Что происходит?

— Эй! Я не буду завтракать! — прокричала я вниз. — Я опаздываю. Никакого ответа.

В последний раз я взглянула на себя в зеркало, убрала прядь волос со лба и побежала в холл.

Комната брата находится рядом с моей. Дверь была закрыта.

«Э-эх, Рон, — подумала я. — Ты тоже проспал?» Я постучала в дверь.

— Рон! Рон! Ты проснулся? Молчание.

— Рон?! — Я толкнула дверь.

В его комнате было темно, только из окна шел бледный свет. Постель убрана.

Неужели Рон уже ушел? И с чего это он убрал постель? Впервые в жизни?!

— Эй, мама! — в смятении я побежала по ступенькам вниз. На полпути споткнулась и чуть было не упала. Растяпа. Движение номер два. Слишком роскошно для столь раннего утра.

Что здесь происходит? Неужели сегодня выходной? Похоже, я проспала всю пятницу На кухне было пусто. Ни мамы, ни Рона. Ни даже завтрака.

Неужели они все куда-то так рано поехали? Я поискала записку, которую могли прилепить к холодильнику

Никакой записки не оказалось.

Озадаченная, я глянула на часы. Почти восемь тридцать. Я уже опаздывала в школу

Почему же никто меня не разбудил? Почему все ушли так рано?

Я уш; ипнула себя. В прямом смысле. Я думала, что все это мне снится.

Зря надеялась.

— Эй, кто-нибудь! — позвала я. Звук моего голоса раскатился по пустому дому.

Я понеслась к шкафу с верхней одеждой взять свою ьсуртку. Я должна добраться до школы. Позже все разъяснится.

Я влезла в куртку и взбежала наверх за рюкзаком.

В животе бурчало и урчало. Я привыкла утром обязательно завтракать: хотя бы стакан молока и тарелка каши.

«Ладно, — решила я, — куплю себе еще один ленч».

Через несколько секунд я вылетела из дома и помчалась к гаражу за велосипедом. Папина машина. Она все еще стояла там. Он не поехал на работу. Тогда куда же все они подевались?

19

Вернувшись в дом, я позвонила отцу на работу. Губок шел за гудком, но никто не отвечал.

Я снова осмотрела кухню в поисках записки от кого-нибудь из родителей. Но не нашла ничего похожего.

Часы на кухне показывали, что я уже на двадцать минут опоздала в школу. Мне нужна была объяснительная записка, но кто ее напишет?

Я опять побежала к велосипеду. Лучше поздно, чем никогда! Я была не столько напугана, сколько озадачена.

Я решила позвонить маме или папе во время перерыва на ленч и тогда все про это утро и выяснить. По дороге в школу меня взяло зло. Могли же они, по крайней мере, предупредить, что собираются куда-то так рано!

На улице не было ни машин, ни детей, ни велосипедов. Я подумала, что все уже давно в школах или на работе. До школы я доехала в рекордное время.

Бросив велосипед на стоянке, я закинула рюкзак за плечи и побежала на урок. Коридоры были темными и пустыми. Звук моих шагов отдавался гулким эхом.

В раздевалке я сунула куртку в свой шкаф.

Захлопнула дверцу: впечатление такое, что в раздевалке прозвучал взрыв.

Прямо мурашки по коже бегут. Вприпрыжку я подбежала к своему классу, который находился через несколько комнат от раздевалки.

«Мама не разбудила меня, и поэтому я не пришла вовремя».

Так я решила объяснить Шэрон свое опоздание. Это было не извинение, это было правдой.

Но мне не пришлось объясняться с Шэрон. Я распахнула дверь в класс и застыла в шоке. Пустота. В классе никого не было. Ни детей, ни Шэрон.

Свет не включен, на доске вчерашняя работа.

«Странно», — подумала я.

Но тогда я и представить себе не могла, до какой степени странным образом все обернется.

От вида пустой темной комнаты меня мороз по коже продрал. Может быть, все на собрании в зале.

Я быстро повернулась и побежала по пустому коридору в зал, который находился у парадного входа.

Дверь учительской была открыта. Я вошла внутрь и удивилась, что и здесь никого не было.

«Все учителя тоже на собрании», — подумала я. Через несколько секунд я распахнула двойные двери зала. Там было пусто и тихо. Я захлопнула двери и помчалась по холлу, заглядывая в каждую комнату.

Теперь я четко понимала, что я являюсь единственным живым существом во всем здании. Не было ни детей, ни учителей. Я даже побывала в привратницкой. Никого.

Неужели сегодня воскресенье? Или праздник? Я пыталась разгадать, куда все подевались, но ничего не могла придумать.

Впадая в панику, я опустила монету в платный телефон рядом с директорской и позвонила домой. Я отсчитала по крайней мере десять гудков, но дома так никто и не взял трубку

— Куда все пропали? — крикнула я в пустой коридор.

Мне ответило эхо.

— Кто-нибудь слышит меня? — кричала я, сложив руки рупором. Тишина.

Мне стало страшно. Я хотела выбраться из этого жуткого школьного здания. Схватив куртку, я кинулась прочь, даже не закрыв шкаф. С курткой на плече я подлетела к велосипедной стоянке.

Припаркован был только мой велосипед. Как я не заметила этого прежде, когда только приехала.

Я натянула куртку, пристроила рюкзак и отправилась домой. И опять на улице — ни машин, ни людей.

— Это так странно! — крикнула я.

Ноги мои вдруг отяжелели, как будто на них висел груз. Сердце колотилось в груди. Я в отчаянии высматривала кого-нибудь на улице.

На полпути к дому я развернулась и направилась в город. Небольшой район с магазинами находился всего в нескольких кварталах к северу от школы.

Я ехала по середине улицы. Да и с чего бы не ехать? Ни в том, ни в другом направлении не прошла ни одна машина.

Показалось здание банка, за ним бакалейная лавка.

Я крутила педали изо всех сил, бросая взгляд на каждый магазин по обе стороны Монтроуз-авеню. Во всех было темно и пусто. Единственный звук исходил от раскачиваемой ветром ставни парикмахерской.

— Хэлло! — закричала я пронзительно. — Хэлло-о-о-о-о!

Как безумная, я металась между магазинами, прижимая лицо к окнам, заглядывая внутрь, отчаянно пытаясь увидеть хоть одно живое существо.

— Хэлло-о-о-о-о! Хэлло-о-о-о-о! Кто-нибудь слышит меня?

Но я знала, что напрасно надрываю горло.

Я стояла посреди улицы, взирая на темные магазины и пустые тротуары, и знала, что совсем одна.

Одна на белом свете.

И тут до меня дошло, что мое второе желание исполнилось.

Джудит исчезла. А с ней и все остальные. Абсолютно все.

Мама и папа. Мой брат Рон. Все.

Увижу ли я их когда-нибудь?

Я опустилась на бетонное крыльцо парикмахерской и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, сотрясавшую все мое тело.

«Что же теперь делать? — в отчаянии думала я. — Что же теперь делать?»

20

Я не знаю, сколько просидела на крыльце с поникшей головой, в полной панике. Я бы здесь, наверное, сидела целую вечность, слушая, как хлопает ставня и свистит разгуливающий по пустой улице ветер, если бы у меня не заурчало в животе.

Я встала, неожиданно вспомнив, что не позавтракала.

— Сэм, ты ведь одна на всем белом свете. Как же ты можешь думать о еде? — вслух спросила я себя.

В общем-то было даже приятно услышать человеческий голос, пусть даже свой собственный.

— Я оголодала-а-а-а! — закричала я.

Я прислушалась, не ответит ли кто-нибудь. Конечно, это было глупо, но я не оставляла надежды.

— Во всем виновата Джудит, — прошептала я, поднимая велосипед.

Я возвращалась домой по пустынным улицам, обводя глазами заброшенные дворы и дома. Когда я проезжала дом Картеров на углу нашего квартала, то надеялась, что сейчас, как всегда, вылетит их маленький белый терьер и примется лаять на мой велосипед.

Но в моем мире не осталось даже собак. Даже моего бедного маленького Панкина.

Существовала только я, Саманта Бёд. Последний человек на земле.

Добравшись до дома, я влетела на кухню и сделала себе сандвич с ореховым маслом, банка из-под которого была почти пустая.

— Чем же я теперь буду питаться? — размышляла я вслух. — Что я буду делать, когда кончится еда?

Г' Я начала наливать апельсиновый сок. Поколебавшись, наполнила стакан только наполовину.

«Обворую ли я бакалейную лавку? — задала я себе вопрос. — Или только возьму необходимую еду?»

Будет ли это настоящим воровством, если там никого нет? Если вообще нигде никого нет?

Так ли это важно? Имеет ли хоть что-нибудь теперь значение?

— Как же я буду о себе заботиться? Мне же только двенадцать! — кричала я.

Мне неудержимо хотелось плакать. Но я съела еще один кусок бутерброда и прогнала слезы.

Чтобы не раскиснуть, я подумала о Джудит, и вся моя жалость и страх быстро сменились злостью.

Если бы Джудит не издевалась надо мной, не стремилась бы меня унизить, если бы она постоянно не насмехалась надо мной и не говорила: «Почему ты просто не улетишь, Птица?» — и все прочие гадости, я бы никогда ничего ей не пожелала и не осталась бы теперь одна-одинешенька.

— Ненавижу тебя, Джудит! — завизжала я. Отправив в рот последний кусок бутерброда, я не смогла его жевать. Я застыла, прислушиваясь. В гостиной кто-то ходил.

21

Я проглотила кусок целиком и опрометью бросилась в гостиную.

— Мама? Папа?

Вернулись? На самом деле? Нет.

Я остановилась в дверях, увидев Клариссу. Она стояла посреди комнаты с довольной улыбкой на лице; ее черные волосы слегка блестели от света, падающего из окна. На плечи была свободно накинута красная шаль. Поверх белой блузки с высоким воротником надет черный джемпер.

— Вы! — перехватило у меня дьгхание. — Как вы сюда попали?

Она пожала плечами и еще шире улыбнулась.

— Зачем вы это сделали со мной? — взвизгнула я, дав волю ярости, обуревавшей меня. — Как вы могли так поступить со мной? — указывала я ей на пустую комнату, пустой дом.

— Я этого не делала.

Она подошла к окну. В ярком полуденном солнце кожа ее выглядела бледной и морщинистой. Она казалась совсем старой.

— Но… но… — Меня душила злоба.

— Это ты сама сотворила. — Ее улыбка потухла. — Ты загадала желание. Я его исполнила.

— Но я не желала, чтобы исчезла вся моя семья! — завизжала я, сильно сжав кулаки. — И все люди на земле! Это вы сделали! Вы!

— Ты пожелала, чтобы исчезла Джудит Бэллвуд, — сказала Кларисса, расправляя шаль на плечах. — Я исполнила твое желание самым лучшим образом.

— Нет! Вы одурачили меня! — сердито настаивала я.

Она усмехнулась.

— Волшебство бывает часто непредсказуемым, — сказала она. — Я предполагала, что ты станешь несчастлива из-за своего второго желания. Поэтому я и вернулась. У тебя осталось еще одно желание. Ты сейчас его загадаешь?

— Да! — воскликнула я. — Хочу вернуть назад свою семью. И всех людей. Я…

— Осторожно, — предупредила она, вытаскивая красный шар из пурпурной сумки. — Хорошенько подумай, прежде чем загадаешь свое последнее желание. Я пытаюсь отблагодарить тебя за твою доброту ко мне. Я не хочу, чтобы ты была несчастна, когда исполнится это желание.

Я раскрыла рот, но остановилась. Она права. Я должна быть осторожна. Сейчас мне нужно загадать правильное желание. Правильно его выразить.

— Не торопись, — мягко настаивала она. — Поскольку это твое последнее желание, оно постоянно. Будь очень осторожна.

Я глядела ей в глаза, которые, отражая отблески красного мерцания шара в ее руке, из черных становились красными, и напрягла все свои мысли.

Что же пожелать?

22

Облака закрывали солнце, и свет из окна стал более тусклым. Лицо женщины темнело. Под глазами пролегли темные черные полосы. Лоб избороздили морщины. Казалось, она растворится в тусклом свете.

— Вот мое желание, — произнесла я дрожащим голосом.

Я выговаривала слова медленно и осмотрительно. Я пыталась тщательно взвесить каждое слово. Я не хотела сесть в лужу и на этот раз.

И не хотела, чтобы она смогла опять обвести меня вокруг пальца.

— Я слушаю, — прошептала она. Ее лицо стало практически невидимым. Только глаза горели ярким красным пламенем.

Я откашлялась. Глубоко вздохнула.

— Вот мое желание, — осторожно повторила я. — Я желаю, чтобы все стало на место. Я хочу, чтобы все текло своим чередом, как прежде, кроме…

Я заколебалась.

Могу ли я проговорить вторую часть задуманного?

«Да!» — ответила я себе. — Я хочу, чтобы все текло своим чередом, как прежде, кроме одного: пусть Джудит считает меня самым совершенным человеком на свете.

— Я исполню твое желание, — сказала она, высоко поднимая хрустальный шар. — Твое второе желание перестанет сбываться. Время вернется к сегодняшнему утру. До свидания, Саманта.

— До свидания, — ответила я.

Меня окутали волны красного сияния, которые излучал шар. Когда оно рассеялось, Кларисса уже исчезла.

— Сэм! Сэм, проснись и пой! — донесся снизу мамин голос.

Мгновенно открыв глаза, я села в постели.

— Мама! — крикнула я радостно. Я все прекрасно помнила. Я помнила, как

проснулась в пустом доме, в пустынном мире. И я помнила свое третье желание.

Но время вернулось к сегодняшнему утру Я посмотрела на часы. Семь. Мама разбудила меня как обычно.

— Мама! — Я выпрыгнула из кровати, прямо в ночной рубашке сбежала вниз, кинулась к ней с объятиями и крепко сжала. — Мама!

— Сэм? С тобой все в порядке? — Она отступила с озабоченным выражением лица. — Ты не заболела?

— Доброе утро! — радостно бросилась я к Панкину, который, казалось, тоже был удивлен. — Папа еще не ушел?

Мне так хотелось его скорее увидеть, убедиться, что он тоже вернулся.

— Он уехал несколько минут назад, — ответила мама, продолжая подозрительно меня осматривать.

— О, мамочка! — воскликнула я, не в силах сдержать своего ликования. Я опять заключила ее в свои объятия. — У-ух!

Тут в кухню вошел Рон. Я обернулась: он уставился на меня, не понимая, что происходит. Я подбежала и крепко обняла его.

— Мам, что ты подсыпала ей в апельсиновый сок? — пытаясь высвободиться, спросил он. — Фу! Отпусти меня!

Мама пожала плечами.

— Нечего меня просить объяснить поступки твоей сестры, — сухо сказала она. — Одевайся, Сэм! Ты же не хочешь опоздать.

— Какое чудесное утро! — воскликнула я. — Да, прекрасное, — зевая, сказал Рон. — Тебе,

наверное, приснилось что-то ужасное, Сэм. Я засмеялась и побежала наверх одеваться.

Я никак не могла дождаться школы. Мне хотелось поскорее увидеть всех друзей, увидеть наполненные болтовней и смеющимися лицами коридоры.

Изо всех сил крутя педали, я улыбалась всякий раз, как мимо проезжала машина. Мне было приятно смотреть на людей.

Я помахала миссис Миллер, наклонившейся, чтобы поднять газету.

Я даже обрадовалась, когда на мой велосипед налетел терьер Картеров, пронзительно гавкая и хватая меня за пятки.

— Хорошая собачка! — весело взвизгнула я. «Все в порядке, — сказала я себе. — Все в полном порядке».

Войдя в школу, я погрузилась в гвалт хлопающих дверей шкафчиков и детских голосов. — Классно! — выкрикнула я. Выскочивший на всех парах из-за угла шестиклассник врезался в меня, практически сбив с ног, когда я направлялась к своему шкафу. Но я не заорала сердито на него, а всего лишь улыбнулась.

Я была так счастлива возвратиться в школу, в свою переполненную шумную школу

Не переставая улыбаться, я отперла и настежь раскрыла дверцу шкафа. Затем громко через всю комнату поздоровалась с какими-то своими приятелями.

Я даже пожелала доброго утра миссис Рейнолдз, нашей директрисе!

— Эй, Аист! — крикнул мне семиклассник. Состроив рожу, он скрылся за углом.

Но мне абсолютно было все равно, как кто меня называет. Все-таки звук школьного многоголосия прекрасен!

Когда я снимала куртку, приехали Джудит и Анна.

Они, как всегда, болтали, причем говорили разом. Но, заметив меня, Джудит сейчас же умолкла.

— Привет, Джудит, — осторожно сказала я. Интересно, какой сегодня будет Джудит. По-другому ли она станет обращаться со мной? Будет ли относиться ко мне лучше? Вспомнит ли она, как мы ненавидели друг друга? А может быть, ничего не изменится?

Джудит помахала Анне и заспешила ко мне. — Привет, Сэм! — сказала она с улыбкой. Потом стянула с себя шерстяную лыжную кепку — и я онемела.

23

— Джудит! Твои волосы! — вскричала я в изумлении.

— Тебе нравится? — Она ждала моего ответа с нетерпением.

Она подрезала их и собрала в хвост на боку — как у меня!

— Я… я думаю, — запинаясь, начала я.

Она с облегчением вздохнула и улыбнулась мне.

— О, я так рада, что тебе понравилось, Сэм! — с благодарностью вскричала она. — Совсем как у тебя, правда? Или я их слишком коротко подрезала? Как ты считаешь, надо было оставить подлиннее?

Она рассматривала мои волосы.

— Все-таки твои длиннее.

— Нет, что ты… здорово, Джудит, — сказала я ей, поворачиваясь к шкафчику.

— Конечно, они не так роскошны, как твои, — продолжала Джудит, разглядывая мой хвост. — Мои волосы выглядят не так хорошо, как твои, и цвет у них слишком темный.

«Мыслимо ли это?» — думала я.

— Они хорошо выглядят, — мягко ответила я.

Я сняла куртку и повесила ее в шкаф. Потом наклонилась за рюкзаком.

— Дай я его понесу, — настояла Джудит. Она выхватила его у меня из рук. — Правда, мне не тяжело, Сэм.

Я пыталась запротестовать, но тут вмешалась Анна.

— Что это ты делаешь? — обратилась она к Джудит, окинув меня холодным взглядом. — Пойдем в класс.

— Отправляйся без меня, — сказала Джудит. — Я хочу донести рюкзак для Сэми.

— Хм?.. — У Анны открылся рот. — Ты совсем спятила, Джудит? — потребовала она объяснений.

Джудит проигнорировала ее вопрос и повернулась ко мне:

— Мне нравится твоя футболка, Сэм. Она в рубчик, да? Где ты ее взяла? У Гэпа? Я свою там купила. Смотри, на мне сейчас такая же.

От изумления я вытаращила глаза. Совершенно очевидно, на Джудит была такая же футболка, только серая, а моя бледно-голубая.

— Джудит, что с тобой случилось? — спросила Анна, накладывая двадцатый слой яркой оранжевой губной помады. — И что ты сделала со своими волосами? — вскричала она, неожиданно заметив новую прическу.

— Правда, прямо как у Сэми? — спросила ее Джудит, крутя хвост рукой.

Анна выкатила глаза:

— Джудит, ты, случайно, не обращалась к психиатру?

— Отстань от меня, Анна, — отрезала та. — Я хочу поговорить с Сэми, понятно?

— Хм? — Анна постучала Джудит по голове, как по двери. — Есть кто-нибудь?

— Потом увидимся, — нетерпеливо сказала Джудит.

Анна вздохнула и, рассерженная, ушла. Джудит опять повернулась ко мне:

— Можно тебя попросить об одном одолжении?

— Да, конечно, — ответила я. — Каком? Она приладила мой рюкзак на левое плечо.

Ее собственный висел на правом.

— Ты не поможешь мне отработать штрафные удары сегодня?

Я не была уверена в том, что мне удалось правильно расслышать слова Джудит Я глядела на нее, открыв рот.

— Так поможешь? — попросила она. — Я на самом деле хотела бы научиться бросать твоим способом. Ну, ты понимаешь, снизу. Я думаю, буду лучше играть, если освою твой бросок.

Это уж слишком! Чересчур! Посмотрев на Джудит, я увидела полное поклонение в ее глазах!

Она лучше всех в команде бросала штрафные мячи. И вот теперь стоит и умоляет меня показать ей мой неуклюжий бросок растяпы!

— Да, ладно. Постараюсь тебе помочь, — пообещала я ей.

— Спасибо, Сэм! Ты настоящий друг! А потом ты дащь мне свои записи по общественным наукам? У меня такая каша в тетради!

— Ну… — сказала я задумчиво.

У меня были такие скверные конспекты, что я сама с трудом в них разбиралась.

— Я перепишу их и сразу тебе верну, обещаю, — задыхаясь, сказала Джудит.

Наверное, вес двух рюкзаков все-таки начал сказываться на ней.

Мы пошли в класс. Некоторые ребята останавливались, увидев Джудит с двумя рюкзаками на плечах.

— Где ты достала свои фирменные башмаки? — спросила она, когда мы вошли в класс. — Я хочу купить себе такие же.

«Вот смеху-то! — подумала я, очень довольная собой. — Ну и хохма!»

Перемена в Джудит была просто уморительна, и я сдерживалась, чтобы не захохотать.

Не знала я тогда, что скоро смех сменится ужасом.

24

Это становилось утомительным. Джудит ни на секунду не оставляла меня одну. Она все время увязывалась за мной. Когда я вставала, чтобы заточить карандаш, она тоже шла точить свой.

Во время словарного теста у меня пересохло в горле, и я попросила Лизу разрешить мне выйти к фонтанчику попить. Наклонившись над фонтаном, я повернулась и увидела Джудит.

— У меня тоже сухо во рту, — покашливая, сообщила она.

Потом, на свободном чтении, Лиза вынуждена была нас рассадить, потому что Джудит не умолкала.

За ленчем я, как всегда, села напротив Кори. Только начала рассказывать ему о новой перемене в Джудит, как она возникла за нашим столом.

— Ты не мог бы передвинуться? — попросила она сидящего рядом со мной мальчишку — Я хочу сесть рядом с Сэми.

Кори пересел, Джудит поставила свой поднос на стол и села со мной.

— Может, поменяемся завтраками? — спросила она меня. — Твой выглядит гораздо аппетитнее.

Вся школа потешалась над нами!

— Ты носишь скобки? — спросила Джудит, когда мы возвращались в классную комнату. — Кто-то говорил мне, что ты собираешься их поставить.

— Да, собираюсь, — промычала я, выкатывая глаза.

— Классно! — заявила Джудит. — Тогда я тоже их поставлю!

После занятий я поспешила в спортивный зал на тренировку по баскетболу. Из-за треволнений с желаниями я совсем упустила из виду что у нас назначена игра на вторую половину дня.

Девочки из команды средней школы Эджмонта уже были на поле, разминаясь бросками из-под корзины. По большей части они были удачны. Мы слышали, что эти девочки на самом деле хорошо играли; похоже, так оно и было.

Я быстро переоделась и выбежала из раздевалки. Наша команда сгрудилась вокруг Элен, которая отдавала последние инструкции. Подходя к ним, я скрестила два пальца и молилась о том, чтобы во время игры не выставить себя последней дурой.

Джудит улыбнулась, увидев меня. А потом я чуть из кроссовок своих не вылетела от смущения, так как она завопила:

— Вот она! Вот идет наша звезда!

Анна и все остальные, конечно, засмеялись. Но их улыбки тут же угасли, когда Джудит, прерывая Элен, объявила:

— Прежде чем начнется игра, я думаю, что мы должны сделать Сэми капитаном команды.

— Ты шутишь! — вскричала Анна. Несколько девочек засмеялись. Элен встревожено уставилась на меня.

— Капитаном должен быть наш лучший игрок, — продолжала со всей серьезностью Джудит. — Поэтому им должна быть Сэми, а не я. Кто «за», поднимите руки.

Джудит подняла руку вверх, но никто не последовал ее примеру.

— Ты что, рехнулась, Джудит? — мерзким голосом спросила Анна. — Чего ты хочешь — разрушить нашу команду?

Джудит и Анна начали злобную крикливую перебранку, и Элен пришлось их растащить.

Элен смотрела на Джудит, как будто та и впрямь помешалась. Потом она сказала:

— Давайте позже решим, кто будет капитаном. А сейчас выйдем и просто хорошо сыграем, договорились?

Игра превратилась в катастрофу. Джудит копировала все мои действия. Если я пыталась стучать мячом и при этом спотыкалась, Джудит так же, спотыкаясь, вела мяч. Если я посылала плохой пас, который перехватывал игрок противника, Джудит тоже плохо пасовала. Когда я упускала возможность положить мяч в корзину, Джудит намеренно промахивалась в следующий раз, как только мяч оказывался у нее. Одна неудача следовала за другой с уд военной силой, так как Джудит копировала все мои промахи.

И на протяжении всей игры она не переставала хлопать и кричать, подбадривая меня:

— Так держать, Сэм! Хорошая попытка, Сэм! Лучше всех, Сэм!

Это было невыносимо!

Я видела, что девочки из команды Эджмонта хихикали над нами и что они громко засмеялись, когда Джудит, споткнувшись, полетела вперед головой на трибуны лишь потому, что со мной такое произошло во время одной из игр.

Анне и другим игрокам нашей команды было не до смеха. Они стали мрачными и сердитыми.

— Ты специально пропускаешь мячи! — обвиняла Анна Джудит.

— Ничего подобного! — огрызалась та.

— Почему ты все повторяешь за этой неуклюжей коровой? — услышала я Анну

Джудит схватила и повалила ее, они со злостью катались по полу, яростно визжа и царапая друг друга.

Элен вместе с судьей остановила драку. Обеим была прочитана суровая лекция о спортивном товариществе, и их отослали в раздевалку.

Меня Элен вывела на скамью. Я этому обрадовалась. Мне больше не хотелось играть.

Я наблюдала за концом игры, но не могла на ней сосредоточиться. Я все думала о моем третьем, последнем желании, о том, какое оно опять получилось дутое.

К тому же меня страшило то, что обожание Джудит было в сто раз хуже, чем ее ненависть. По крайней мере, ненавидя, она не следовала за мной по пятам!

Я загадала три желания, и каждое равнялось кошмару. Теперь Джудит не отлипала от меня, ловя каждое слово, постоянно превознося все, что я делала, ластилась ко мне, как любящий шенок, а главное, была поразительно назойлива!

Я действительно с тоской сожаления думала о тех днях, когда она выставляла меня посмешищем перед всем классом, когда она говорила мне: «Птица, почему ты не улетаешь? Почему ты не улетаешь. Птица?»

Но что я могла поделать? Все желания израсходованы. Неужели я так и буду связана с Джудит весь остаток жизни?

Мы проиграли с разрывом в пятнадцать или шестнадцать очков. Я не внимательно следила за счетом. Мне очень хотелось уйти.

Но когда я дотащилась до раздевалки, чтобы переодеться, там меня ждала Джудит. Она протянула мне полотенце.

— Хорошая игра! — крикнула она.

— А? — сил хватило только изумиться.

— Мы сможем позаниматься вместе после обеда? — умоляюще посмотрела она. — Пожалуйста! Ты мне сможешь помочь с алгеброй. Ты гораздо лучше разбираешься в ней. Ты просто гений, когда доходит до алгебры!

К счастью, я должна была ехать к тете с родителями. Это было хорошим извинением для Джудит.

А что послужит оправданием в следующий раз? А затем? А потом?

Моя тетя неважно себя чувствовала, и цель визита была подбодрить ее. Боюсь, я не очень хорошо с этим справилась. Я почти что не связала двух слов.

Я не могла отделаться от мысли о Джудит.

Что я могу предпринять? Могу разозлиться и сказать ей, чтобы она отвязалась. Но я знала, что это не поможет. Я же пожелала, чтобы она думала, что я самый совершенный на всем свете человек. Теперь она была околдована, она была во власти чар Хрустальной Женщины.

Если сказать ей, чтобы она проваливала, это все равно ничему не поможет.

Может, мне просто игнорировать ее? Это непросто, потому что она тенью ходит за мной, задавая бесчисленное множество вопросов, упрашивая ответить.

Что я могла сделать? Что?

Я размышляла над этим всю дорогу домой. Даже родители заметили, как я расстроена.

— Что случилось, Сэм? — допытывалась мама по пути домой.

— Нет, ничего, — соврала я. — Просто думаю об уроках.

Когда мы доехали, я обнаружила четыре послания на автоответчике — все от Джудит.

Моя мама с интересом на меня посмотрела.

— Забавно, что-то я не припомню, чтобы ты с ней раньше дружила, — заметила она.

— Да, мы с ней в одном классе, — ответила я. Мне не хотелось давать объяснений. Я знала, что не сумею объяснить.

Я поспешила к себе наверх. Я была совершенно вымотана, предполагаю, что из-за волнений. Я переоделась в ночную рубашку, выключила свет и забралась в постель.

Некоторое время я лежала, уставясь в потолок, разглядывая тени от дерева, покачивающегося возле окна. Я пыталась отогнать все мысли, представить пушистых белых овечек, прыгающих по перистым белым облакам.

Я уже засыпала, когда заскрипели половицы. Широко раскрыв глаза, я заметила тень, перемещающуюся в темноте.

Я сдавленно вскрикнула, поняв, что в комнате кто-то находится.

Не успела я пошевелиться, как горячая, сухая рука стиснула мою кисть.

25

Я пыталась закричать, но рука зажала мне рот. «Я… я сейчас задохнусь! — подумала я, цепенея от страха. — Мне нечем дышать!»

— Ш-шш, не кричи! — прошептал напавший на меня.

Включился свет. Рука освободила рот.

— Джудит! — проскрежетала я, звук застревал в горле.

Она улыбнулась мне — ее зеленые глаза светились от возбуждения — и приложила палец к губам:

— Ш-шш.

— Джудит, что ты здесь делаешь! — возмущенно сказала я, обретая голос. Мое сердце так сильно стучало, что я с трудом могла дышать. — Как ты здесь очутилась?

— Задняя дверь была не заперта, — прошептала она. — Я спряталась в темной комнате, чтобы дождаться тебя. Я даже заснула ненадолго.

— Но зачем? — спросила я сердито, сев и спустив на пол ноги. — Что тебе нужно?

Она перестала улыбаться. Надула губы.

— Ты обещала позаниматься вместе, — сказала она голосом маленькой девочки. — Вот я тебя и дожидалась, Сэм.

Это было последней каплей.

— Убирайся! — заорала я.

Я хотела много чего еще сказать, но замолкла, так как в дверь постучали.

— Сэм, с тобой все в порядке? — позвал папа из-за двери. — Ты с кем-то разговариваешь?

— Нет, все в порядке, папа, — ответила я.

— Ты не болтаешь по телефону? — подозрительно спросил он. — Ты же знаешь, тебе не разрешают звонить так поздно.

— Да нет, я собираюсь лечь спать, — сказала я ему.

Я подождала, пока его шаги не затихли на лестнице. Затем повернулась к Джудит.

— Тебе нужно идти домой, — прошептала я. — Как только путь будет свободен…

— Но почему? — обидевшись, спросила она. — Ты обещала позаниматься алгеброй.

— Я не обещала! — крикнула я. — И потом, уже поздно. Тебе надо идти домой. Твои родители, наверное, уже волнуются, Джудит.

Она замотала головой.

— Я незаметно выскользнула. Они думают, я уже сплю, — она улыбнулась. — Но с твоей стороны так великодушно заботиться о моих родителя, Сэм. Ты самая внимательная девочка из всех, кого я знаю.

Ее глупая похвала еще больше разозлила меня. Я пришла в такую ярость, что готова была разорвать ее на части.

— Мне нравится твоя комната, — изливала Джудит свои чувства, оглядевшись. — Ты сама подбирала все эти плакаты?

Я вздохнула в полном изнеможении.

— Джудит, я хочу, чтобы ты пошла домой сейчас же, — отчеканивала я медленно каждое слово, надеясь, что она последует моему совету.

— А завтра мы сможем позаниматься? — упрашивала она. — Сэм, мне действительно нужна твоя помощь.

— Не знаю, — ответила я. — Но не вздумай вновь проникнуть в мой дом и…

— Ты такая славная, — продолжались ее излияния. — А где ты купила эту ночную рубашку? Бретельки потрясающие. Я тоже такую хочу.

Приказав ей помолчать, я прокралась в коридор. Свет был везде погашен. Родители уже легли.

Схватив Джудит за руку, я свела ее вниз, осторожно ступая на цыпочках. Затем практически вытолкнула за дверь и тихо затворила ее за ней.

Я стояла в темной прихожей, тяжело дыша, мысли лихорадочно скакали.

Что делать? Что делать? Что делать?

Я не могла заснуть целую вечность. А когда смогла, мне стала сниться Джудит.

— Ты выглядишь утомленной, милая, — заметила мама за завтраком.

— Я просто плохо спала.

Когда я вышла из дома, чтобы поехать в школу, Джудит уже поджидала меня на подъездной дорожке.

Она улыбнулась и помахала в знак приветствия.

— Я решила, что мы можем дойти до школы пешком, — прощебетала она. — Но если ты предпочитаешь ехать на велосипеде, я буду счастлива ехать рядом.

— Нет! — взвизгнула я. — Нет! Пожалуйста, не надо!

Я совсем обезумела. Больше я не могла выносить это. Я кинула рюкзак и бросилась прочь. Я не знала, куда бегу. Меня это не волновало.

Я только знала, что мне надо спастись от нее.

— Сэм! Подожди! Подожди!

Оглянувшись, я увидела, что она бежит за мной.

— Нет! Пожалуйста! Иди прочь! Иди прочь! — вопила я.

Но я видела, как она набирает скорость, пытаясь нагнать меня.

Я свернула в чей-то двор и понеслась вдоль ограды, стараясь оторваться.

Я не осознавала, что делаю. У меня не было плана, я не знала, куда бежать. Просто бежала, и все.

Я неслась по задним дворам, через подъездные дорожки, за гаражами.

А Джудит преследовала меня, ее конский хвостик подпрыгивал.

— Сэм! Подожди, Сэм! — звала она, задыхаясь.

Вдруг я заметила, что мчусь по лесу с густыми деревьями и высокой травой. Я лавировала среди них, пытаясь обогнуть то там, то здесь, перепрыгивая через упавшие ветки, продираясь через толщу опавших бурых листьев.

«Я должна оторваться от нее! — твердила я себе. — Избавиться от нее!»

Неожиданно я споткнулась о торчавший корень и упала, уткнувшись лицом в ковер опавших листьев.

Мое типичное клоунское движение.

А через секунду надо мной возвысилась Джудит.

26

Не имея сил встать, я подняла голову и посмотрела вверх: надо мной стояла вовсе не Джудит

Кларисса наклонилась ко мне в своей красной шали, наброшенной на плечи, ее черные глаза пристально глядели на меня.

— Вы! — сердито закричала я и стала подниматься на ноги.

— Ты несчастна, — тихо сказала она, нахмурившись.

— Вы разрушили всю мою жизнь с вашими желаниями! — закричала я, остервенело стряхивая бурые листья со свитера.

— Я не хочу, чтобы ты была несчастна, — ответила она. — Я пыталась отблагодарить тебя за доброту.

— Желала бы я никогда вас не встречать! — со злостью крикнула я.

— Очень хорошо. — Она подняла вверх круглый красный хрустальный шар. По мере того как она его поднимала, ее черные глаза начинали светиться таким же, как хрусталь, алым цветом. — Твое третье желание перестанет сбываться. Загадывай последнее желание. Поскольку ты несчастна, я исполню еще одно.

Я слышала шорох листьев, приближающийся ко мне. Джудит догоняла.

— Я… я бы желала никогда не встречать вас! — крикнула я Хрустальной Женщине. — Я желала бы, чтобы тем, кто повстречал вас, была Джудит, а не я.

Хрусталь светился все ярче, пока красное облако не окутало меня целиком.

Когда свет потух, я обнаружила себя на опушке леса.

«Фью! — подумала я. — Какое облегчение! Какая свобода!» Как мне повезло!

Я могла видеть Клариссу и Джудит, стоящих под сенью большого дерева. Они стояли близко друг к другу, поглощенные разговором.

«Вот настоящая месть! — сказала я себе. — Теперь Джудит загадает желание — и вся ее жизнь будет разрушена!»

Щебеча про себя, я старалась услышать, что они говорят. Мне до смерти хотелось узнать, что же такого пожелает Джудит.

Я почти уверена, что расслышала, как Джудит сказала: «Птица, почему ты не улетаешь?»

Но это ведь не имело никакого смысла.

Я была так счастлива! Так безумно счастлива!

Я была свободна, абсолютно свободна! Вдруг я ощутила себя по-новому. Легче. Веселее.

«Пусть Джудит загадывает свои желания! — подумала я с ликованием. — Пусть на своей шкуре узнает, каково это!»

Вертя головой, я заметила сочного коричневого дождевого червяка, выползавшего из земли. Вдруг я ощутила, что довольно голодна. Я резко вытянула голову и, поймав его, съела. Очень вкусно.

Я расправила крылья, снялась с места и полетела низко над лесом. Холодный ветер обдувал мои перышки. Я еще шире расправила крылья и взмыла под самое небо. Посмотрев вниз, я увидела Джудит. Она стояла рядом с Клариссой. Джудит глядела на меня снизу, и я поняла, что она загадала свое первое желание, потому что по ее лицу расползалась большая улыбка!

2

* По-английски фамилия Byrd произносится так же, как bird (птица). — Примеч. пер.

Content

Стайн Роберт Лоуренс Волшебство хрустального шара

Волшебство хрустального шара

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

2