Бублик Борис Андреевич

Гридчин Виталий Трофимович

Умный огород круглый год

Тыща уловок огородника

Предисловие

Только что вышла из печати наша совместная книга «Сидерация — всему голова». В ней мы предприняли попытку снять с сидератов легковесное, уничижительное тавро «зелёного удобрения», раскрыть их многогранную роль в земледелии и показать, что они на самом деле в обеспечении благоденствия биоценозов — «всему голова».

Опыт «международного» сотрудничества показался нам заслуживающим продолжения. И наш «интернациональный тандем» решил по горячим следам рассказать об уйме связей, подмеченных пристрастным глазом в природе и прилаженных с пользой и для самой природы, и для земледельца.

Безусловно, слаженный унисон — это здорово, но когда «в одну телегу» впряглись «конь и трепетная лань», то проще согласиться, что у двухголосия тоже есть право на жизнь. Поэтому, как и в «Сидерации…», текст не будет обезличенным — мы будем говорить своими голосами, помечая реплики инициалами БА и ВТ.

«Концерт дуэта» проходил не в пустом зале. И не под одобрительные аплодисменты, переходящие в овацию. В процессе работы мы были открыты для обсуждения и текст динамично менялся. Нет возможности перечислить всех земледельцев, повлиявших на текст. Низкий им поклон.

О наших собеседниках хотелось бы сказать ещё пару тёплых слов. Это были в основном члены Клубов природного, осознанного, органического, натурального, … земледелия. Трудно удержаться от «высоких» слов и не назвать их элитой общества.

Мы не знаем другой общественной прослойки, где так массово были бы представлены люди, не погрязшие в сиюминутных проблемах, проблемках и разборках и болеющие за судьбы Земли. И не на словах, а на деле (читай — на земле). Понятно, что мы не могли не прислушаться к их мнению и не порадоваться их находкам.

Особо хотелось бы выделить В. И. Ляшенко (Никополь). Нам по сердцу чувствительность Валентины Ивановны к биоценозу в целом, к каждой букашке, к каждой крупице земельки (а Валентина Ивановна иначе землю и не называет), и эта чувствительность, естественно, передавалась нам. Как говорят украинцы, наука йшла не в ліс, а в голову. Точнее даже — не в голову, а в душу. Нам тепло оттого, что на нашей земельке есть такой человек, чьему трепетному отношению к кормилице можно завидовать и нужно учиться.

Нельзя не отметить также заметный вклад в нашу работу Вадима Клейманова (Харьков), Валентина Подольхова (Днепропетровск), Виталия Симонова (Кировоград). Их общенаучная подготовка вынуждала вступать с ними в бой и нередко — ну не то что отступать, но, по крайней мере, подправлять курс.

Наконец, на рисуемую нами картину иногда рукою мэтра наносил мазки Н. И. Курдюмов. И книга избавилась от ряда мазков (от слова смазать). Так что, благодаря Николаю Ивановичу нам не придётся краснеть за них.

В наших поклонах собеседникам есть и некий умысел. Книжка получилась такой, какой получилась. Во всяком случае, мы хотели как лучше. И если, не дай Бог, получилось как всегда — у нас есть широкие спины, за которые мы можем спрятаться. Конечно же, шутка. На самом деле, мы отдаём себе отчёт в том, что возможной удачей обязаны многим земледельцам, для которых земля — не чужая. Ну а ляпы и огрехи — на нашей совести. Мы точно хотели как лучше, а как получилось — судить уже не нам.

Борис Андреевич Бублик (Украина)

Виталий Трофимович Гридчин (Россия)

Введение

БА: Наш главнейший приоритет — интересы природы. Можно вспомнить многих мудрецов, которые смотрели на неё с уважением, заботились о её настоящем и тревожились о её будущем.

Начнём с величайшего философа XIX века Карла Маркса. Он говорил: «Человеческие проекты, не считающиеся с высшими законами природы, приносят только несчастье». Примеров таких несчастий — сколько угодно. Каждый слышал, к примеру, про рукотворные Сахару и Калахари — следствие неразумного хозяйствования на земле. По той же причине слова «Аральское море» остались, по сути, лишь в памяти людей старшего поколения.

В подтверждение высказывания Маркса расскажу историю из собственной жизни. В середине прошлого века родилась идея выращивать рис на Кубани. Для затопления чеков на реке Кубани (выше Краснодара) было сооружено так называемое Краснодарское море. Эксперимент не удался. Выращивание риса было свёрнуто, толком не развернувшись.

А печальные последствия проекта, не посчитавшегося с высшими законами природы, остались на века.

Стоками из чеков, куда цистернами и мешками гатили гербициды и пестициды, были загажены речки, ерики, пруды и озёра бассейна Кубани (это лихо не коснулось разве лишь Малки, целиком уместившейся в Приэльбрусье). Поднялись грунтовые воды — наш колодец 11‑метровой глубины в одночасье стал метровой глубины; разумеется, пить воду из него смог бы только камикадзе (речь идёт о моей родной станице Афипской). Стала застаиваться вода в придорожных кюветах (а как возрадовались этому комары!). Многим пришлось забросить (или забросать) подвалы. На улицах стали расти тростник и сорная айва. Зато яблони и груши повсеместно исчезли (у них, особенно у груши, очень глубокие корни). Яблонь и груш и по сей день жалко — я специально выбирался на пару дней в Афипскую во время цветения яблонь и груш — проведать замечательных своих «стариков» и полюбоваться бело–розовым «пожаром».

Стали инвалидами и ушли молодыми из жизни мои сверстники, работавшие на рисовых чеках с гербицидами и пестицидам. Безбашенный проект принёс жителям Кубани, говоря словами Маркса, только несчастье.

Но самое ощутимое, самое грозное несчастье для Земли — это то, что за три тысячелетия землепашества на планете из трёх миллиардов гектаров плодородных земель остался лишь один (!). Получается, что в среднем за год площадь плодородных земель сокращалась на 2/з миллиона гектаров. И по–настоящему страшно даже не от того, сколь много плодородной земли «ушло». Ощущением геополитического апокалипсиса веет от того, как мало её осталось.

Часто разговоры о том, что на земле можно хозяйствовать не так, упираются в непробиваемый довод: «за діда–прадіда було заведено, а він …». И невдомёк оппонентам, что при хозяйничании «як заведено дідами–прадідами» процесс деградации плодородных земель идёт по нарастающей. Вывод плодородных земель из оборота резко ускорился в последние столетия — после изобретения и повсеместного внедрения плуга.

Сакс (изобретатель плуга), видимо, тоже хотел как лучше, однако после его «подарка» человечеству плодородная нива Земли стала сокращаться ежегодно уже на три миллиона гектаров! Почти в 5 раз быстрее, чем в среднем за историю землепашества.

Ещё страшнее выглядят относительные цифры. Если раньше в год терялось примерно 0,02% всей площади, то теперь — в 15 раз больше. И уже не отмахнёшься беззаботно: мол, на наш век хватит. К тому же, население Земли ежегодно прирастает прогрессирующими темпами. Если за весь XIX век оно увеличилось на 710 миллионов, а за XX — чуть менее, чем на 5 миллиардов человек, то сейчас оно ежегодно (!) прирастает на 90 миллионов человек!

Когда «последовательные марксисты» в «одной, отдельно взятой стране», игнорируя мудрое предостережение Маркса, дохозяйничались (под лозунгами типа «Течёт вода Кубань–реки куда велят большевики») до курьёза — импорта зерна (!) в Советский Союз, Черчилль прореагировал на этот «пшик» с присущим ему юмором: «Я думал, что умру от старости. Но, когда узнал, что Россия, снабжавшая хлебом всю Европу, стала покупать зерно, то понял, что умру от смеха».

Чрезвычайно любопытна позиция выдающегося знатока физиологии растений К. А. Тимирязева. Откликнувшись на всенародное бедствие — навеянную суховеями жестокую засуху 1891 года, Климентий Аркадьевич 26 марта 1892 года прочитал знаменитую лекцию «Борьба растения с засухой». В ней он прямо говорил: «Дело людей, стоящих лицом к лицу с грозным бедствием, оценить, в чём и насколько человек может с пользой подражать природе…». Подражать природе — как почтительно по отношению к ней!

Жесточайшая засуха не побудила К. А. Тимирязева искать дополнительные источники водоснабжения, заниматься ирригацией, строить моря, поворачивать вспять реки… Нет! Климентий Аркадьевич исходил из того, что Природа самодостаточна, что у неё есть средства для решения этой проблемы, и наш святой долг — узреть их и с толком распорядиться.

Климентий Аркадьевич не ограничился признанием цельности и самодостаточности Природы и необходимости подражать ей — он воспользовался этим представлением как инструментом практического анализа грозного бедствия… Как символично — он говорил не «о борьбе с засухой», а о «борьбе растения с засухой»! Всего одно слово, а какая в этом глубина! Какое уважение к Природе! Какая вера в её всемогущество!

В этот же ряд ложится знаменитый принцип И. В. Мичурина «Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у неё — наша задача». На первый взгляд, включение автора этого принципа в число мудрецов, трепетно смотревших на природу, — некорректно. Но надо учесть, что большевики «приватизировали» этот принцип, толковали его с точностью до наоборот (в смысле «одобрямса» их смелым прожектам), замусолили его, превратили в жупел, прикрывающий размашистое отношение к природе и оправдывающий поворот рек, запруживание Кара—Богаз—Гола и иные бесшабашные (или безбашенные?) проекты покорения природы.

Справедливости ради надо сказать, что бывали и просветы: так, вскоре после Великой Отечественной войны был принят и реализован план преобразования природы, мягко поправивший ландшафт страны — благотворное влияние этой поправки ощутимо и сегодня.

Вернёмся к Мичурину. Ключевое слово в максиме Ивана Владимировича — милости. Но как–то незаметно, исподволь, в сознании советских людей произошла подмена: слово милости стало пониматься как блага. А блага–то (по привычке, вскормленной экономической доктриной «грабь награбленное») можно взять насильно, «гоп–стопом» в конце концов. Милости же подразумевают, что природа готова милостиво облагодетельствовать достойного соискателя (разумеется, не насильника!). Человек не сам берёт нечто у природы, её не спросивши, а она его милостиво одаривает.

Не правда ли — это совсем другая «песня»? И вся долгая и плодотворная жизнь Ивана Владимировича — это убедительнейшее свидетельство того, что он «пел другую песню» и к волюнтаристскому толкованию принципа не причастен.

Иван Владимирович сформулировал этот принцип ещё в 80‑е годы XIX века, когда поставил перед собой две невероятно трудных, грандиозных задачи:

а) пополнить ассортимент плодово–ягодных растений средней полосы выдающимися по своей урожайности и по своему качеству сортами;

б) передвинуть границу произрастания южных культур далеко на север.

И эта неслыханная дерзость удалась. Правда, для того чтобы «осеверить плодовый пояс России», Ивану Владимировичу понадобилось немало стойкости, мужества и более полувека целеустремлённой титанической работы. И проблема того стоила.

Сначала он испытал метод акклиматизации растений — безуспешно. Потом — массовый отбор лучших сортов. С тем же результатом. И лишь с помощью отдалённой гибридизации (скрещивания растений, удалённых по своему географическому месту обитания) удалось добиться успеха. Имея в виду метод, позволивший управлять развитием растений, Иван Владимирович говорил: «В результате разумного вмешательства в действия природы мы теперь с успехом можем значительно ускорить формообразование новых видов и уклонить их строение в сторону, наиболее полезную для человека».

Вот что подразумевал Иван Владимирович, призывая «взять милости у природы»! Трудно оторваться от этой фразы из–за изумительно точного, выверенного «уклонить». Какое тонкое, аккуратное ощущение грани, до которой, взаимодействуя с природой, вправе дойти человек!

Словом, Иван Владимирович искал и нашёл в самой природе, в самих растениях возможности украсить плодоносными садами Нечерноземье, Урал, Сибирь. Да и на Украине, на какое плодовое дерево, актинидию или розу ни глянь — все они восходят к И. В. Мичурину.

С большим удовольствием и искренней благодарностью добавлю, что я обязан Н. И. Курдюмову таким пониманием знаменитого принципа Мичурина. Как–то в разговоре с Николаем Ивановичем я походя упомянул этот принцип в привычном (затасканном) смысле. Он остановил меня, «встряхнул», и … вы только что прочитали, чем дело кончилось.

БА и ВТ: Для нас заветы и предостережения наших великих предшественников о необходимости бережного, «учтивого», предупредительного, «потураючого» (потакающего) отношения к природе — святы. Из этого в первую очередь мы и исходим, роясь в своих «копилках» в поисках разумных уловок и трюков.

И второе: за нашими плечами — ой как много лет! И мы успели насмотреться, как человечество «курочило» (и продолжает, к сожалению, «курочить») Природу в поисках благ для «живота своего». Так вот, для нас принципиально неприемлемы приёмы «а я делаю так», в которых есть хотя бы намёк на попытку «погладить Природу против шерсти». Они нам просто неинтересны. Все уловки, о которых мы будем рассказывать, — экологически безупречны.

Если бы каждый земледелец обзавёлся внутренним экоцензором, то «шагреневая кожа» Земли перестала бы сокращаться, а потом, глядишь, и расти начала бы. Конфуций о подобной ситуации говорил: «Лучше зажечь одну маленькую свечку, чем клясть темноту». Насколько светлее стало бы на Земле, если бы каждый земледелец «зажёг маленькую свечку», воздержался бы от акции, претящей Земле.

ВТ: Я долго вынашивал мысль «поскрести по сусекам». За моими плечами более полувека активной земледельческой практики, от агронома–экономиста до руководителя крупных хозяйств, а ныне — организатора Отдела биологизации земледелия, создаваемого в Агропроме Белгородской области по инициативе губернатора Е. С. Савченко. И за эти полвека довелось услышать много подсказок от земли–кормилицы, о которых просто грех умолчать. Здесь у нас с Борисом Андреевичем совпали интересы. Вообще, улавливание подсказок Природы — заразительная вещь. Если уж ты ступил на эту тропинку, то мысли будут крутиться вокруг этого увлечения, что бы ты ни делал. А подсказок окрест столько, что лишь поспевай замечать, обобщать, делать выводы… Правда, в каждом случае важно не «приклеиться» к следствию, а докопаться до причины — иначе улетишь «не в ту степь».

А теперь пару слов о том, чего мы, аграрии, насмотрелись и наслышались за нашу долгую жизнь. Интенсификация сельского хозяйства, всесторонняя механизация, всеобщая химизация, мелиорация, орошение, инвестирование, рынок земли, капитализация, инновации… — язык сломаешь. Ладно бы только языку было невмоготу, а то ведь и Природе, как говорят украинцы, «було невпереливки». Потом (всякий раз!) — неизбежное «лечение», всякие реанимационные меры. Чуть ли не капельницы для растений, раскисление почв, борьба с засолонением… Затраты — запредельные, результаты — сомнительные. Сначала утюжим поля всплошную тяжёлой техникой (за сезон въезжаем на поле до 50 раз!), потом рыхлим почву, чтобы спасти задыхающиеся растения… Спасаем растения, а почву съедает эрозия.

В естественных условиях со всеми проблемами успешно справляются мульча и почвенная биота (совокупность живых организмов, населяющих почву). Традиционное же земледелие, предписывающее выполнять за растения десятки операций по рыхлению почвы и восстановлению её плодородия, загнало сельское хозяйство, можно сказать, в чёрную дыру.

Словом, мы с Борисом Андреевичем действительно пресытились «яствами» интенсификации — объедками с пира во время чумы — и будем автоматически следить за экологической составляющей наших предложений.

БА: Сразу же со всей остротой встала проблема структуризации книги. Что взять за основу классификации, какие выстроить приоритеты? Дело в том, что практически каждая наша уловка многофункциональна.

Взять хотя бы изумительнейший трюк Виталия Трофимовича: редкий сев редьки масличной (4–5 семян на 1 кв. м) на только что сформированной картофельной грядке. Я очень высоко ценю эту уловку и не упускаю случая рассказать о ней буквально на каждой лекции в Клубах 03 (было бы желание — повод найдётся). Мне жалко, что я — «не жених», но, стиснув зубы, признаюсь, что трюк придумал, увы, не я. Судите сами, есть повод сокрушаться. Эта горстка семян редьки приносит такие бонусы:

• скороспелая редька (а всходит она почти так же быстро, как кресс–салат — за 2–4 дня) успевает обогнать и приглушить неторопливые сорняки;

• почти месяц от голубых медвяных цветов редьки сходят с ума пчёлы со всей округи;

• вслед за пчёлами полакомиться нектаром летят всякие журчалки и другие полезные насекомые–хищники;

• ризосфера редьки способствует тому, что почва становится «негостеприимной» для спор фитофторы;

• редька прикрывает голую землю и оберегает картошку от эффекта «раскалённой, сковороды», обнаруженного и изученного О. А. Войновым (см. п. 7.4);

• редька обгоняет картошку и щадяще прикрывает её листву от прямой солнечной радиации;

• «сгорает» редька лишь тогда, когда ботва картофеля утрачивает тургор и перестает нуждаться в защите от прямых солнечных лучей;

• на почве и в ней редька оставляет совсем не лишнюю органику;

• корни редьки обеспечивают дополнительную вентиляцию и дренаж почвы;

• в ризосфере редьки любят коротать лучшие дни своей жизни дождевые черви;

• редька напоминает земледельцу, что картофельные грядки после посадки «не знаются с металлом»: не полются и не окучиваются;

• крепкие стручки редьки с созревшими семенами не спешат растрескаться; они ждут дождей и уборки картофеля, лишь тогда рассыпаются, и делянка после уборки картофеля оказывается засеянной сидератом… «на халяву» (где ты, Лёня Голубков?).

А теперь, скажите на милость, по какому «ведомству» определить эту уловку Виталия Трофимовича? Отнести её к севу? К сидератам? К организации оптимального усвоения радиации биоценозом? К взаимозащите растений от вредителей и заболеваний? К бортничеству? К тому же, каждый отдельно взятый бонус самоценен, каждый мог бы претендовать на «персональное место» в списке уловок.

По правде говоря, многофункциональность трюков не только озадачила нас — она же и выход подсказала: расслабиться и не суетиться. Всё равно всем не угодишь. Поэтому мы, не мудрствуя лукаво, классифицируем и объединяем приёмы, как карта ляжет — лишь бы обеспечить возможность более или менее удобных ссылок.

Правда, надо признаться, что описания многих уловок дрейфовали по тексту, временно «регистрировались» по разным адресам, и получили «постоянную прописку» не сразу, не с первой попытки. Словом, главы выстроены у нас в более или менее понятном порядке. Выбор же места для конкретных уловок определялся зачастую контекстом.

Надо отметить также, что показательная многофункциональность уловки с севом редьки масличной по картошке — вовсе не исключение.

Такая многофункциональность вообще типична для пермакультурного, интегрального, синергического подхода к биоценозам, и мы не видим оснований чураться, отгораживаться от одного из основных принципов не чуждой нам пермакультуры.

Скорее, наоборот: подчас мы будем сознательно выявлять в наших уловках дополнительные функции. Такая нагрузка будет не только украшением для уловки, но и благом для всего биоценоза. Каждый шажок на пути к самодостаточности огорода — это заметный шаг к благоденствию среды и огородника.

БА и ВТ: Многие наши уловки — это «букеты» разумных приёмов. Можно смело говорить о «тыще» уловок, хотя пунктов в оглавлении книги — на порядок меньше. Если, конечно, слово «тыща» понимать просто как собирательное числительное (наподобие тьмы или сорок в далёкие времена).

БА: К примеру, из пункта «Отказ от рядового сева» можно было бы выделить в качестве отдельной уловки избавление огородника и огорода от прорывки всходов. Весьма весомо! Многие огородники копаются в огороде с наслаждением, отдыхают душой и телом, «отходят» от стрессов городской жизни. Но не найдёшь среди них такого, кому доставляла бы удовольствие прорывка всходов. Эта операция — стрессовая и для огородника, и для остающихся растений (что уж говорить об удаляемых?). Она изнурительна и физически, и эмоционально. Работать приходится понизу, согнувшись в три погибели, сидя на корточках или стоя на коленях. А каково «поднимать руку» на бодрые юные саженцы? Это не только садизм, но и бесхозяйственность в условиях беспредела, захлестнувшего рынок семян. А каково пальчикам? Так что избавление от противной прорывки вполне достойно считаться весомой самостоятельной уловкой.

Точно так же можно было бы считать отдельной (и тоже значащей) уловкой избавление растений от вредного аллелопатического воздействия разлагающиеся остатков корней удалённых растений (на неприемлемость прорывки всходов как агроприёма именно с этой точки зрения указывает академик А. М. Гродзинский).

БА и ВТ: Вообще, в качестве самостоятельной единицы можно было бы представить любой из перечисленных в пункте 1.1 доводов в пользу сева вразброс. Но мы этого делать не будем. Пусть эта и другие уловки останутся, как правило, интегральными.

И ещё одно замечание (или напоминание?): мы не озабочены приёмами интенсификации. Нам неинтересны пять сколь угодно вкусных плодов вместо четырёх, если из–за этого пятого плода надо лишний раз потревожить землю, усердно понагибаться и «подружиться» с люмбаго или радикулитом. Нам больше по душе, когда вместо пяти плодов, заставивших посуетиться вокруг себя, вырастут четыре, но — сами (или почти сами). Для нас снижение давления на окружающую среду и на самого огородника — первейшие приоритеты.

Уточним: мы не сбрасываем со счетов фактор урожайности, считаем его очень весомой характеристикой (чего же ради, в конце концов, мы выходим в огород?). Но, добавляя на одной чаше весов к четырём плодам пятый, поглядываем и на уравновешивающие гирьки на другой чаше, на плату за эту добавку. И прикидываем, стоит ли овчинка выделки.

Мы согласны, к примеру, с тем, что компост — замечательное удобрение (органическое земледелие, по сути, начиналось с отказа от минеральных удобрений в пользу компоста). Но нам хотелось бы сделать вид, что не знаем слова компост: если органика разлагается не на грядке, не в присутствии растений, а компостируется где–то в яме или куче, то до 70% содержащихся в ней питательных веществ улетает в атмосферу, пополняя слой парниковых газов в атмосфере Земли. Так что мы не будем даже признаваться, что в своё время по глупости (точнее, всё–таки — вследствие болезни роста) овладели эффективными приёмами компостирования и средствами резкой интенсификации этого процесса. Да, на одной чаше весов лежит прекрасное удобрение, но вот беда — на другую чашу весов даже глянуть страшно. Там — масса зряшного труда, утрата львиной доли питательных веществ, возгонка их в слой парниковых газов над Землей…

Кстати, из всех эпитетов (по сути, равнозначных), которыми обозначают альтернативу традиционному земледелию, самым архаичным и неадекватным представляется эпитет органическое. Пришло время, когда стало ясно, что компост — сердцевина идеи органического земледелия — вовсе не благо. Он — словно «три в одном»: наносит ущерб и атмосфере Земли, и плодородию почвы, и земледельцу, принуждая его выполнять уйму ненужной работы. Так что вслед за словом компост должно выйти из употребления и словосочетание органическое земледелие.

И этот процесс идёт. Так, в замечательной книге «Земля и воля», написанной руководителем фирмы «Хмельниксельмаш», производящей машины для нетрадиционного земледелия и поставляющей их, в частности, хозяйству С. С. Антонца «Агроэкология», ни разу(!) не употреблён этот устаревший эпитет. Можно от корки до корки перечитать газету «Природное земледелие», издаваемую в Санкт—Петербурге Леонидом Рябовым, и тоже ни разу не встретить эту бессмыслицу. Не будем употреблять её и мы.

БА: Раскрепощая, «распрямляя», высвобождая огородника, мы думаем не только о его благоденствии, но и том, как повлияет это на будущее наших стран. Мы хотим, чтобы у земледельца оставались силы не только доползти до топчана (в нашем возрасте достаточно пристойно намекнуть на связь избавления огородника от неизбывного труда «на ланах» с улучшением неблагополучной демографической ситуации). И всё же, во избежание многозначащих ухмылок, прикроемся замечательным гариком озорника Игоря Губермана:

Не знаю лучших я затей

Среди вселенской тихой грусти,

Чем в полусумраке — детей

Искать в какой–нибудь капусте.

В конце концов, возродить землю и сделать из работы на ней забаву, — что может сравниться с такой гуманнейшей сверхзадачей? Мы будем поклоняться этому «двуглавому орлу» и тихо радоваться возможному следствию — подвижкам в демографической ситуации. Вдруг да нашими молитвами где–то будет неожиданное прибавление? «А если на счастье / и двое прибудет, / никто с вас не спросит, / никто не осудит».

ВТ: За вроде бы шутливыми словами Бориса Андреевича о связи избавления земледельца от неизбывной «пахоты» с возможным улучшением демографической ситуации видится ужасная трагедия сегодняшнего села: оно стареет.

БА: И дело не просто в преклонном возрасте работающих на земле — беда в том, что сегодняшняя молодёжь всячески уклоняется от работы на земле, и вековые землеробские навыки уходят вместе с их носителями. Безвозвратно! Поэтому задача омолодить сообщество земледельцев — чрезвычайно актуальна, и самый надёжный инструмент её решения — облегчить сегодняшним земледельцам жизнь и работу на земле, сделать само Землю краше. И тогда, я надеюсь, у поколения, не видевшего безмерных тягот труда и жизни на земле, не будет этого априорного, инстинктивного отвращения к труду и образу жизни земледельцев. Надежды не только юношей питают…

Пока же, увы, не светятся, как правило, глаза у юной «поросли» при разговорах про огород. Неинтересна «поросли» ни земля, ни то, что творится на ней и в ней. Исключения чрезвычайно редки.

Но зато какое это счастье — встретиться с такими исключениями. Вот яркий пример: 13-летний Богдан Жук — старейший (я не шучу) член днепропетровского Клуба ОЗ. Когда мне предстоит поездка в Днепропетровск, я, прежде всего, предвкушаю радость увидеть живые глаза Богдана, услышать его зрелые (в 13 лет!) суждения. Ещё пример: Лера Доценко, внучка моего друга, николаевского фермера Фалилеева Валерия Борисовича, с откровенным удовольствием копошится со мной на грядках. И, конечно, дед (я себя уже имею в виду) очень гордится тем, что его внук Даниил по окончании школы поступил в университет на отделение «Охрана окружающей среды». Мог выбирать, но сознательно пошёл не в модные юристы, а в пока что, по сути, невостребованные экологи. Мой внук!

Ещё пара слов «от брюзги». Когда у меня случается лекция в учебном заведении сельскохозяйственного профиля и в зале собираются студенты, преподаватели и сотрудники, то через пяток минут начинают исчезать — «по–английски» — девчата. Ёрзающих на скамейках хлопцев я уже сам прошу «догнать девчат», и только после этого начинается нормальное, живое общение с залом. Правда, иногда находится юноша, которому интересно остаться в зале и на лекции, и после лекции. И какое это наслаждение — отвечать на его вопросы, задаваемые по делу и со знанием дела, разговаривать с будущим, видеть будущее в светлых тонах.

Но вернёмся к рассказу об уловках. Надо добавить, что мы с Виталием Трофимовичем не страдаем ксенофобией (нетерпимостью к чужому): с удовольствием рассказываем и о не наших, но уютно укладывающихся в строку находках — разумеется, с соответствующими ссылками. Нам есть с кого брать пример: выдающийся популяризатор нетрадиционного земледелия Н. И. Курдюмов уделяет пропаганде «чужого» едва ли не половину времени. А как выигрывают от этого его работы! И не только они…

Наконец, надо — хотя бы кратко — охарактеризовать нетрадиционное земледелие, в рамках которого мы «ловчим». Его можно называть по–разному: природным, биотехнологическим, природосообразным, осознанным, разумным, восстанавливающим, адаптивным, реабилитационным, в нём просматриваются элементы пермакультуры — не в названии суть.

Лучше перечислить важнейшие общие отличительные признаки этого земледелия.

Прежде всего, это — минимальная обработка почвы. Впавши в крайность, можно было бы — в подражание природе и… моде — отказаться от обработки почвы вообще, объявить себя сторонником системы no–till (нулевой обработки земли). Но — в природном фитоценозе (сообществе растений) нет деления на культурные растения и сорняки. В огороде же, естественно, есть.

У сорняков — гораздо более сильная иммунная система, чем у культурных «хлюпиков». И эти неженки, предоставленные сами себе, в соревновании без гандикапа (преимущества, предоставляемого более слабому из соперников для уравнивания шансов на успех) обречены. Так что культурным растениям хочешь не хочешь приходится помогать, потакать. В частности, минимальной обработкой почвы (чтобы не потянуться, скажем, к гербицидам). К тому же, И. Е. Овсинский оставил нам чёткий, однозначный, краткий, как выстрел, рецепт: мелкая двухдюймовая вспашка. И никакого no–till.

Вторая принципиальная особенность «нашего» земледелия — обилие органики в верхнем слое почвы. Невозможно перечислить все разнообразные функции, исполняемые этой органикой. В качестве примера можно указать, что органика обеспечивает усиленное углеродное (и умеренное, равномерное) минеральное питание растений, не только сберегает влагу, но и уменьшает потребность растений в ней, повышает их засухоустойчивость. Но … чу: «стучат касками» под землёй дождевые черви, возмущённые тем, что о них не упомянули. Для них органика на земле — и кров, и корм, да и сама жизнь.

Третья важнейшая черта — полный отказ от «химии»: от минеральных удобрений, от гербицидов, от пестицидов, от синтетических средств борьбы с болезнями растений. Защита окружающей среды и её возрождение — для нас — постулат. Мы уклоняемся даже от обсуждения вопроса о «химизации».

В частности, мы сдержанно относимся к системам no–till, прежде всего, потому что в них борьбу с сорняками ведут, как правило, с помощью гербицидов.

Многим полный отказ от «химии» кажется невозможным. Но мы с Виталием Трофимовичем своими носами чуяли хлебный запах подготовленной к севу пашни в весьма успешном хозяйстве С. С. Антонца «Агроэкология» (Шишацкий район Полтавской области).

У Семена Свиридоновича на 9 тысячах гектарах — на самом большом в мире клаптике «расхимиченной» пашни — не знаются с «химией» четвертый десяток лет (!). В начале работы без «химии» хозяйственные показатели действительно снизились, но по мере возрождения почвенной фауны и, стало быть, самой почвы урожайность всего поля стала расти и теперь примерно вдвое превышает ту (достаточно высокую), что достигалась с помощью «химии».

Четвёртое — мы исповедуем целостный, пермакультурный подход к огороду, делянке, полю и заботимся не столько о картошке отдельно, капусте отдельно, огурцах отдельно, сколько о благоденствии биоценоза в целом, в котором уютно и картошке, и капусте, и огурцам — и не только им. Для нас выращивание овощей неотделимо от заботы о почвенных бактериях и прочей почвенной живности, о насекомых, земноводных, зверьках и птицах, населяющих огород, о сообществах растений, о почве, и конечно же, об окружающей среде — о жаворонках в небе, о куликах на болоте, о рыбах в речке, о соловьях в березовой роще.

И, наконец, пятое — природосообразное земледелие ни на минуту не забывает о человеке. И изыскивает любую возможность избавить земледельца от тяжкого, неизбывного и — во

многих случаях — зряшного труда, облегчить ему жизнь, сделать её краше, обеспечить доступ к другим, более достойным занятиям. Заодно и биоценоз избавляется от никчёмного вмешательства, от ненужной опеки.

Традиционное земледелие сделало всё возможное и невозможное, чтобы создать отвратительный образ труда на земле (да и фактически, сделать труд таким). Это производителям плугов в значительной мере обязаны мы тотальным отвращением молодёжи от труда на земле. А природосообразное земледелие призвано создать иной, привлекательный образ этого труда, точнее — сделать привлекательным сам труд.

Дать краткую характеристику природосообразного земледелия надо было ещё и потому, что, к примеру, отказ от пахоты и перекопки огорода или уклонение от предпосадочной обработки клубней картофеля каким–нибудь «Престижем», — тоже весомые уловки, но мы о них не будем говорить. Это, так сказать, all inclusive (всё включено) в систему нашего хозяйствования. Иначе надо было бы слова «тыща уловок» заменить, к примеру, словами «тьма уловок» (в старину тьма означала десять тысяч).

Глава 1. Сев

По нашим огородам кочует масса таких установлений и мифов, что впору лишь руками развести. Часто огородники оказываются в плену случайным образом навязанных, не имеющих никакого отношения к делу, неуместных понятий и правил. Подчас трудно даже реконструировать ситуацию, при которой родилась та или иная, с позволения сказать, традиция. Подобные традиции не обошли стороной даже такую «прозрачную» вроде бы работу, как сев. И здесь как нельзя кстати мудрый совет виднейшего философа прошлого века Бертрана Рассела: «Во всех делах очень полезно периодически ставить знак вопроса к тому, что вы с давних пор считали не требующим доказательства».

1.1. Отказ от рядового сева в огороде

БА: Рядки в огороде — типичный пример труднообъяснимого явления. Здесь надо бы поставить не один, а четыре знака вопроса:

1) Как мог рядовой сев, чрезвычайно трудоёмкий, но действительно объективно оправданный на обрабатываемых машинами полях, повсеместно внедриться в огороды с ручным (в массе своей) трудом?

2) Что есть в рядовом севе такое ценное, что его, горбатясь, неуклонно моделируют в огороде с помощью сапки и иных крайне непроизводительных орудий?

3) Почему огородники напрочь утратили навыки сеять, как наши деды–прадеды? Заклятого врага земли — плуг — в огород, чуть ли не через калитку, втащили, а о севе вразброс — забыли?

4) Не «красивые» ли, уходящие за горизонт, строчки посевов на бескрайних колхозных полях околдовали огородников?

Вовлекал я в эту «викторину» сотни слушателей — и чего только не наслушался. Самым курьёзным доводом в пользу рядового сева был такой: рядки облегчают прорывку. И это, между прочим, правда. До копейки — правда. Но как это экстравагантно, даже изящно: сразу снабжать создаваемые трудности средствами их преодоления. Породить рядовым севом почти неизбежные сгустки, и одновременно радоваться, что именно рядки (!) облегчают борьбу с ними. И смех, и грех! Между прочим, во времена сева способом «раззудись плечо да размахнись рука» проблемы прорывки всходов не существовало.

Правда, однажды довелось–таки услышать вполне вразумительный довод в пользу рядового сева: при любом прикрытии семян, посеянных вразброс, часть их оказывается неприкрытой и может стать добычей птичек, мышей и т. п. Тоже истинная правда — в ровиках и канавках семена прикрываются надёжнее. Но, во избежание недостаточной густоты стояния, при севе вразброс можно увеличивать норму высева (по оценке Виталия Трофимовича — примерно в полтора раза).

И в целом «технологического» перерасхода семян не будет. С одной стороны, часть семян действительно может быть утрачена (из–за не столь тщательного, как при севе в ровики, прикрытия). Зато, с другой стороны, сохраняются все взошедшие растения. И совсем не одно и то же — не прикрыть семена, из которых, возможно, что–нибудь взошло бы, или уничтожить уже взошедшие растения. К тому же, сев, как правило, приходится на время, когда насекомых — пруд пруди, и птички не так рьяно интересуются семенами.

И потом: утверждение, что часть семян остаётся доступной птичкам при севе вразброс — при любом прикрытии — не совсем верное. А дражирование, которым спасал семена от воробьев Фукуока? Он сеял озимую пшеницу за две недели до уборки риса, а рис — за две недели до уборки пшеницы. Ни о каком прикрытии, естественно, не могло быть и речи. Но семена одевались в глиняные капсулы, и им не угрожали ни мыши, ни птички, ни пересыхание.

Дражирование по методу Фукуока — доступный и нетрудоёмкий приём. У Фукуоки за смену один рабочий готовил семена для двух гектаров! Семена насыпались в поддон, слегка смачивались, обсыпались глиняной пылью, встряхивались, снова смачивались, обсыпались пылью, встряхивались… Поперечник капсул достигал 10–12 мм! Ясно, что семенам в таких капсулах ничто не могло помешать взойти под клеверным «подшёрстком». Даже при сухой погоде глиняные шарики постепенно накапливали влагу из росы, и потенциал всхожести семян использовался «на все 100».

Так что и этот довод в пользу рядового сева (невозможность тщательно прикрыть семена при севе вразброс) — эфемерен.

Зато в пользу отказа от сева в рядки и замены его севом вразброс таких доводов — один весомее другого — хоть отбавляй:

• резко снижается трудоёмкость сева;

• автоматически исключается образование сгустков семян, неизбежных при севе в рядки, и отпадает нужда в прорывке всходов — утомительной и изматывающей огородника;

• не возникает ситуация, когда на оставшиеся саженцы оказывают вредное аллелопатическое воздействие разлагающиеся остатки корешков удалённых растений;

• увеличив норму высева примерно в полтора раза, можно обеспечить достаточную густоту стояния растений, спрятать «бывшие» междурядья от солнца и избавить растения от эффекта раскалённой сковороды, вызывающего усиленное испарение влаги (не ради фотосинтеза, а ради самоохлаждения растений);

• заметно облегчается создание совмещённых, меланжевых грядок;

• попутно огородник избавляется от прополки (не было бы счастья, да несчастье помогло) — не разгуляешься ни сапкой, ни плоскорезом на вразброс засеянной грядке;

• стоит огороднику полениться — и грядка становится многолетней.

На последних двух обстоятельствах стоит «притормозить».

Первое — прополка. Она исчезает как таковая, как специальная операция, но фактически грядка, засеваемая вразброс, тщательно полется, по крайней мере, дважды в сезон — весной и осенью, когда припалываются семена соответственно овощных культур и сидератов.

Со всей серьёзностью можно сказать, что сорняки даром свой хлеб не едят. Они и землю пашут гораздо лучше (в первую очередь — глубже) своих изнеженных культурных сотоварищей, и прикрывают её от палящих солнечных лучей, пока те «раскачиваются», и с более глубоких почвенных горизонтов достают пищу и влагу (и оставляют всё добытое на грядке в конце своей недолгой жизни).

Ниже (в пп. 5.5 и 6.4) мы скажем ещё об одной жертвенной ипостаси, в которой выступают сорняки.

ВТ: Вообще, в самом слове прополка есть некоторая заданность, агрессивность. При этом слове возникает представление о неизбывной борьбе с сорняками и о той унизительной позиции, в которой днями напролёт пребывают огородники в первой половине лета. На самом же деле к сорнякам нужен фитоценотический подход, при котором посевы сельскохозяйственных культур рассматриваются как нечто целое, как сообщество культурных и сорных растений, состоящих между собой в многообразных отношениях. И от нас зависит, сумеем ли мы поставить эти отношения себе на службу.

Так что уместнее говорить не о борьбе с сорняками, не о прополке — средстве тотальной борьбы, а о регулировании сорняков, об управлении, о контроле над ними.

БА: Заметный вклад в регулирование сорняков вносят птички, когда добрая половина их меню — насекомые — уходит на зимовку, и они переключают всё внимание на семена сорняков. Ощутимую помощь в этом деле оказывают грызуны (в частности, мыши–полевки). Но всё это справедливо лишь в случае, если семена сорняков не зарываются в землю (на многие годы!) зяблевой пахотой или перекопкой.

Второе обстоятельство, на котором надо приостановиться, — многолетние грядки. Они могут стать такими просто из–за того, что лень было лишний раз нагнуться. Не зря говорят: «Лень — двигатель прогресса».

Жизнь грядки с чернушкой можно продлить, если во время уборки арпаша (севка) выбрать лишь крупные луковицы, подходящие в качестве репки, или такие, что могут быть кандидатами на роль севка, но ещё достаточно крупные, чтобы сохраниться до весны. Можно, конечно, поднапрягшись, выбрать луковички подчистую, в том числе и малютки, диаметром менее 8–10 мм. Но зачем — они ведь обречены за зиму усохнуть? Чтобы поглумиться над ретивым сборщиком? Расслабившись же и выбрав луковички, как говорят украинцы, «здебільшого», огородник «за так» получит перманентную грядку. С неё, помимо целевого урожая — репки и арпаша, можно собирать и нежное перо глубокой осенью, и сочную луковую зелень следующей весной, и семена (чернушку) в конце лета. Летом, когда лук поспеет, его можно для выборки подрезать плоскорезом (обходя маточники). Заодно и грядка будет выполота. Под зиму можно «освежить» грядку — подсеять чернушку. А прекратить существование этой вечно–луковой грядки, перевести стрелки на другую культуру, можно в любую минуту.

ВТ: Стоит добавить, что луковки диаметром менее 1 см, перезимовавшие в грядке, как правило, не стрелкуются. Так что «ленивую», небрежную выборку лука, о которой говорилось в предыдущем абзаце, можно считать… «плановой» посадкой лука–севка. Такая «посадка» (без посадки!) не только не займёт время огородника (и в уборочную страду, и в напряжённую весеннюю пору), но и позволит луку полнее использовать прохладное весеннее время, исключительно благоприятное для вегетации этого хладолюбивого растения.

Нелишне заметить ещё одно: при севе вразброс растения равномернее распределяются по всей площади и лучше прикрывают землю от солнца. Кстати, для этого же (при рядовом севе) надо ориентировать рядки с востока на запад, чтобы в самую знойную пору дня междурядья «прятались» от прямых солнечных лучей.

БА: Второй пример. Грядка с однажды посеянным кориандром может давать и кинзу (так обычно называют свежую зелень кориандра), и семена два–три года подряд (пока не надоест). Кориандр сам насевается, сам всходит, зимует, весной ещё снег может лежать, а пахучие веточки кинзы — тут как тут. Лишь настырным «гостям» (щирице, мышею и т. п.) не стоит волю давать — надо вырывать их до того, как им захочется обсемениться. На этой грядке могут расти и другие пряные травы — петрушка, мелисса, змееголовник, ромашка, огуречник, валериана, любисток…

1.2. Сев арпаша и посадка чеснока рядами

БА: Дотошному читателю, вероятно, бросилась в глаза коллизия заголовков пунктов 1.1 и 1.2: в первом — уклонение от рядового сева, а во втором — рассказ именно о таком севе. Но это — не «зевок». Мы считаем, что было бы неуместным упрямством наложить табу на рядовой сев вообще и не воспользоваться им в ситуациях, где он явно к месту, где именно благодаря ему резко сокращаются затраты труда.

В предыдущем пункте Виталий Трофимович отметил, что неаккуратная выборка урожая чернушки в конце лета заменяет фактически посадку лука–севка (арпаша) следующей весной. Напомню бонусы, приносимые таким «разгильдяйством»:

• существенно сокращается трудоёмкость уборки;

• малые луковки дают свежую зелень осенью;

• зимуя в земле в состоянии анабиоза, луковки спасаются и от вымерзания, и от неминуемого высыхания при сколь угодно тщательном хранении в кладовке;

• перезимовавшие (с живыми корнями) луковки абсолютно точно улавливают момент начала вегетации и максимально полно используют благоприятную прохладную пору.

При этой «посадке» нет никакой заботы (по факту!) об ориентации луковичек, типичной для посадки арпаша — корнями вниз и шейкой вверх. У нас такой лук растёт уже много лет, и мы не замечаем ущерба от того, что луковички не были воткнуты в землю. Кстати, в украинском языке арпаш так и называется — тыканка). В немецком — тоже: Steckzwiebel (втыкаемый лук).

Правда, у «дезориентированных» луковиц искривлена шейка. Возможно, это не так эстетично. Но есть встречный вопрос: «А что, пребывание огородника ради прямой шейки лишний час, два, десять в позиции «Г» — эстетичнее?».

К тому же, если представить себе ту уйму времени, которую земледельцы, втыкающие тыканку поштучно, проводят на корточках, и вид ног, поражённых вследствие этого варикозом, то луковица с кривой шейкой, выросшая из посеянного севка, покажется красавицей.

Читатели, вероятно, уже догадались, куда я клоню — задуматься над вопросом, почему в русском языке арпаш зовут севком, а не тыканкой? Возможно, когда–то севок сеяли, а не тыкали? Так почему бы сознательно не сеять севок в рядки? Даже весной, когда он высаживается на репку? А уж осенью, когда этот лук пойдёт, в основном, на весеннюю зелень — сам Бог велел.

Эта необычная процедура — очень простая. Царапаются ровики глубиной 4–5 см. Затем их днища уплотняются (бруском или поливом). И в образовавшуюся канавку с нужной густотой рассыпаются луковки арпаша. Производительность «посадки» увеличивается едва ли не в десятки раз, и в случае, если эта работа выполняется на корточках, резко уменьшается срок пребывания в такой позиции и, соответственно, риск «разжиться» какой–нибудь хворью. Впрочем, взяв в руки трубку (см. п. 2.7 и 2.8), можно «выпрямиться»: нижний конец трубки движется по канавке, а сверху в трубку с прикрепленной воронкой бросаются луковки. Только нижний срез трубки нужно сделать косым, чтобы луковки свободно выпадали на землю, чтобы трубка не тянула их за собой. Ясно, что трубка не замедляет посадку. А если бы и замедляла, то игра стоила бы свеч. Альтернатива — возможная ходьба по врачам с отёкшими ногами — и продолжительнее, и утомительнее, и более угнетающая.

Наконец, канавка с луковками засыпается землёй и мульчируется.

Если арпаш сеется осенью, то после засыпки канавок с луковками можно посеять по грядке (вразброс) какой–нибудь яровой сидерат. Всходам лука он не помешает, но зато зимой полёгший сидерат подстрахует лук (при бесснежных морозах), удержит всю межсезонную влагу, а весной грядка окажется самозамульчированной. Эта осенняя операция — сев сидерата по луку — ещё одна эффективная уловка, заслуживающая отдельной позиции в «реестре». Но вряд ли стоит вырывать её из контекста.

Теперь о чесноке. В разумное время (15— 20 сентября — речь идёт о Черноземье) рядками (точнее — двухрядными лентами) сажается чеснок. В этом случае рядки вполне уместны: чеснок нуждается в достаточно глубокой посадке, и политые канавки облегчают жизнь огороднику и особенно пальчикам.

Итак:

• царапаем канавки;

• поливаем днища водой, чтобы зубки вдавливались в почву, как в масло;

• втыкаем зубки «зигзагом» так, чтобы их донца оказались на глубине 8–10 см;

• засыпаем канавки;

• сеем какую–то ярицу (лучше всего — горчицу);

• раздавливаем спелый физалис и разбрасываем ошмётки по грядке;

• боронуем грядку (при этом глубоко посаженные зубки не будут потревожены).

К концу осени хорошо взойдут горчица и чеснок (если, конечно, его посадили вовремя, а не «как все», т. е. «на Покров»). С наступлением холодов горчица поляжет и укроет чеснок. В качестве сидерата можно сеять и другую ярицу, к примеру, овёс или ячмень. Они тоже холодостойкие и успевают нарастить обильную массу. Правда, эта масса ложится плотным ковром и может способствовать выпреванию чеснока.

В то же время горчица ляжет более рыхло, а наиболее крепкие стебли зимой не полягут, задержат снег, а после солнцеворота втянут талую воду в образующиеся вокруг них воронки и не дадут ей повода вспомнить стишок «Бегут ручьи, бегут ручьи…».

Весной между чесночными лентами, как можно меньше тревожа горчичный «войлок», царапаются мелкие ровики и в них сеются (редко!) семена каких–нибудь зонтичных — пастернака, моркови, листового сельдерея и немножко петрушки. Ни в коем случае не следует сеять укроп (см. п. 1.3).

Чеснок, естественно, обгоняет «соседей», так как встречает весну с хорошо развитой корневой системой и не «засиживается» на старте. Позже взойдут сельдерейные и ещё позже, в мае, «проснётся» физалис. Всходит он достаточно редко. В крайнем случае, его можно проредить — оставить 1–2 растения на каждом квадратном метре. После уборки чеснока физалис и сельдерейные получают полный свет, растут, дают урожай — кто вершки, а кто корешки.

Осенью выкапываем пастернак. Пару–тройку корней пастернака оставим зимовать на грядке (пастернак — в наши зимы — никогда не вымерзает). Это будут маточники на следующий год. Сельдерей и морковь тоже не стоит выбирать слишком тщательно: довольно часто случаются зимы, когда сельдерей (и, правда, реже — морковь) благополучно зимуют в грядке, и на следующее лето имеем бесценные маточники (бесценные потому, что они дадут точно свежие семена, а не «кота в мешке», которого случается приобретать из мешка на рынке).

Петрушку тоже оставляем зимовать на грядке — следующей весной получим зелень чуть ли не из–под снега. Позже взойдёт падалица физалиса. Останется только порубать лишние растения на этой по–настоящему многолетней грядке. У нас такая (изначально чесночная) грядка давала физалис и петрушку (на манер дикой грядки в лесу, не знаясь со сталью) больше десяти лет.

Были на ней сорняки? Конечно! Но они нам не мешали — мы их контролировали, не давали осеменяться, использовали для настоев (см. п. 5.5 и 6.4), а интересны нам были только ягоды физалиса и всякая зелень. Когда грядка стала запущенной до неприличия (запыреилась), она была «перепрофилирована».

Не правда ли, занятная иллюстрация тезиса про лень как двигатель прогресса? Не копай «завзято» корнеплоды — и будешь с семенами.

Не подбирай опавшие ягоды с земли — и будешь несколько лет с физалисом. Кстати, это — самый разумный приём выращивания физалиса. Он совсем «не признаёт» рассаду и пересадку — ну так пусть всходит и растёт по «своим часам». Сам. Без «танцев» вокруг него.

Представляете — десяток лет чего только не давала эта грядка. И всё это практически без хлопот. К примеру, каждый огородник знает, как трудно дождаться всходов петрушки. Как часто огородники остаются вообще без петрушки (по крайней мере, до лета). Мы же этой беды не знаем — и только потому, что грядки у нас могут быть «самоуправными».

Примеры, приведённые в п. 1.1 и 1.2, показывают, от какого количества ненужной работы можно избавиться, отказавшись от рядков в пользу сева вразброс. Полениться — и стричь дивиденды. Заодно можно лишний раз убедиться, что пермакультура — это не нечто исключительно «альпийское» или австралийское, и не сводится исключительно к дизайну, что в любом огороде можно быть немножко пермакультуристом, если полениться (но, конечно, не головой!).

Перефразируя Заболоцкого, можно сказать: «Глава обязана трудиться — и день и ночь, и день и ночь». Так вот, натрудив не ладони и спину, а «серые извилины», можно сделать в десятки раз более лёгкой посадку чеснока.

Выше говорилось, что отказ от втыкания тыканки даёт те же луковицы, но только с кривыми шейками. А что, если примириться с кривыми шейками и у чеснока? Тогда и зубки можно не втыкать, а просто класть на землю! Более того, вооружившись достаточно толстой трубкой, можно вообще сажать чеснок стоя.

Детальнее процедура посадки чеснока «стоя» выглядит так:

• для двухстрочных лент чеснока царапаются канавки глубиной и шириной 7–8 см;

• канавки уплощаются — или с помощью бруска, или поливом;

• огородник тянет трубку (с косым нижним срезом) по канавке так, чтобы зубки ложились через 8–10 см вдоль одного края канавки;

• затем, на обратном ходу, трубка протягивается так, чтобы зубки ложились вдоль другого края канавки;

• если где–то расположение зубков не устраивает огородника, их можно «растолкать» той же трубкой;

• последующая работа выполняется, как было написано выше для лука.

Нетрудно представить себе и такую филигранную игру. Трубка тянется нижней частью косого среза посередине канавки и поворачивается этим срезом то влево, то вправо, так что зубки ложатся попеременно то в левом краю канавки, то в правом. Можно работать и вдвоём: один тянет и вертит трубкой, а другой бросает зубки в воронку.

Дорогие сверстники! Не правда ли, так сажать чеснок для наших спин легче? А иногда сама посадка вообще становится возможной. Разумеется, такая «работа» (неприлично — в этом случае — опустить кавычки) может прийтись по душе и более молодым огородникам.

Могу показаться наивным, но, возможно, через «игру» удастся повернуть молодёжь лицом к земле, дать ей испытать подлинное наслаждение от разговора на «ты» с дружелюбным огородом? А что это — наслаждение, я знаю не понаслышке, «из первых рук».

Напомню, что при укладывании зубков головки будут деформированными — с кривой шейкой. Но — чеснок останется чесноком. В частности, континентальный чеснок (иногда украинцы называют его москальским) будет таким же лютым, рокамболь — более мягким, а яровой чеснок — ещё мягче. Вообще, вкус и запах чеснока (а только ради них мы и выращиваем его) «не помнят» форму шейки у репки.

Эстетам же могу подарить подсказку. Посадку чеснока можно сделать совсем красивой, ориентировав листья чеснока в одном направлении. Для этого достаточно знать, что чесночные перья растут «параллельно» скруглённой грани зубка, т. е. как бы из плоских граней. Видел это у соседа Володи Баткова. Получается. И впрямь красиво. Стоит чеснок, как рота солдат на парадном плацу.

Кстати, Володя постоянно балует меня всякими такого рода деталями обустройства живой природы. Он окончил биофак Харьковского университета, получил адекватную подготовку и никогда не ленится «прижмуриваться», примечать всякие неочевидные детали.

От него я, например, узнал (а потом увидел), что ветки шелковицы дифференцированы по полу: есть среди них «мужчины», «женщины» и «гермафродиты». Пустячок, разумеется, но любопытный. Именно Володе я обязан, в частности, тем, что мне не досаждает кравчик (головач). Весной, когда он начинает рыть норки, закладывать в них «цигарки» из листьев (каждая из них — колыбель для одного яйца), надо ранним утром пройтись по огороду со вскипевшим чайником и влить в каждую норку со свежевырытой землёй полстакана кипятку. Так в течение нескольких дней огород избавится от приплода кравчиков и кравчих. Ну а взрослые особи, ведущие дневной образ жизни, рано или поздно попадутся на глаза ящерицам.

Пожалуй, надо сказать Володе «Спасибо!».

Но вернёмся к чесноку. Он никогда не считался «лёгкой», надёжной культурой (не сравнишь же, к примеру, чеснок с укропом).

Чеснок может и вымерзнуть, и вымокнуть, и выпреть, и просто не уродиться — такие жалобы довольно часты.

Однако описанный выше способ обхождения с чесноком делает его и лёгкой, и надёжной культурой. У нас он удаётся «железно», при любой погоде.

И чтобы показать, что чеснок может заметно облегчить жизнь огороднику, что он неисчерпаем как источник уловок, расскажу ещё об одном способе ленивого, беззаботного выращивания чеснока в достаточных количествах.

Пусть грядка намечается под помидоры. Выполняем такие действия:

• в первой половине сентября засеваем грядку горчицей (естественно, вразброс);

• поверх горчицы рассеваем негусто бульбочки чеснока; раздельный сев связан с тем, что для сева горчицы и бульбочек нужны разные «сеялки Гридчина» (см. п. 1.4);

• боронуем грядку для прикрытия семян и бульбочек (ещё лучше приполоть их — заодно и сорняки будут выполоты);

• весной чеснок прострелит снег — с этого момента можно собирать нежные и пахучие растения чеснока к столу (в неограниченных количествах); при этом нужно как бы прорывать чеснок, обеспечивая растениям такую изоляцию, чтобы они отстояли друг от друга на 8–10 см; когда придёт время сажать помидоры, интерес к чесноку сойдёт на нет — перья огрубеют, а головки будут ещё ничтожными;

• под палку или колышек (см. п. 2.1) сажаем помидоры, не обращая внимания на чеснок;

• вскоре чеснок усохнет, но лишь сверху: в почве останутся однозубки — отличный посадочный материал; посадочный — явная оговорка, потому что однозубки не надо сажать — они уже «посажены» и останутся зимовать в земле;

• осенью ещё по «живым» помидорам надо посеять ту же горчицу.

Весной уходящий снег прострелит вразброс посеянный (подчеркиваю — посеянный!) чеснок, с прямой, между прочим, шейкой, и ко времени уборки однозубки покажут, что они — в качестве посадочного материала — не хуже зубков.

Мало того, что чеснок на такой трёхлетней грядке растёт практически без родительской опеки, «байстрюком», — снимается вдобавок, довольно острая проблема семенных зубков! Именно с этой проблемой не в последнюю очередь связан «дежурный» дефицит чеснока и его дороговизна на рынке. Ведь обзавестись чесноком для посадки — это всего лишь полдела. Ввиду того что чеснок обладает препротивным свойством undersize (опережающим уменьшением зубков урожая по сравнению с посадочными), надо брать из головки для посадки лишь самые крупные зубки. Однозубки же снимают и эту заботу — у полученного из них урожая не так заметна зависимость от размера «семени».

В подобных случаях мои студенты говорили «Нехило!». И не вижу смысла искать уловке более точную оценку. Перечислять же все бонусы — рука устанет.

Правда, от одного бонуса не удержусь: грядка–то стала трёхлетней! Конечно, ей далеко до канонического образа пермакультурного сада–огорода (edible forest garden), копирующего естественные устойчивые биоценозы (болото, лес, степь), но всё же … Для огородной пермакультуры, имеющей дело в основном с однолетними растениями, — приемлемо. В конце концов, управление этой грядкой не сопровождалось всякого рода внешними затратами: в самих растениях, изнутри, выискивались такие связи, которые использовались во благо и огорода, и огородника.

В «нормальном» огороде надо было бы копать, выкапывать, хранить, сажать, полоть, тратиться на семенные головки… А зачем, если однозубки, оставшиеся в земле, лучше всех авторов, вместе взятых, знают, когда им засыпать и просыпаться? Нужно лишь доверить им самоуправление — ни убаюкивать их, ни будить.

Подчас огородник лишь думает, что всё про культуру знает. К примеру, можно встретить рекомендации сажать чеснок попозже, чтобы он–де не успел взойти до морозов. И неясно, как родилось такое «знание». Ведь поздно посаженные зубки могут уйти в зиму без корней, в товарном виде и… в бесснежную зиму вымерзнуть или выдавиться (чего не случается с зимующими в состоянии анабиоза зубками, успевшими отпустить «бороду» и «заякориться»).

БА и ВТ: В предисловии говорилось о том, что мы будем искать возможности раскрепощения огородника, невзирая на возможный недобор урожая. Это было, скорее, превентивным ранжированием приоритетов (если не эпатажем!). Потому что первая же уловка (отказ от рядового сева) показывает, что существенное уменьшение напряжённости работы может, наоборот, сопровождаться ростом урожая, продлением сезона и увеличением разнообразия всевозможной огородной продукции — плодов, корнеплодов, пахучей зелени, семян. К тому же, огород становится неиссякаемым источником вдохновения, радости и банального удовольствия.

БА: Нельзя не подчеркнуть, что у огородника заметно падает нужда в «дружбе» с врачами и аптекарями. Есть у меня несколько близких друзей — докторов. Не просто докторов — асов. И замечательных людей. Николай Андреевич Зайцев, Юрий Васильевич Одинец, Григорий Моисеевич Блувштейн… Но я предпочитаю не лечиться у них, а водить с ними дружбу — без кавычек. Даже очень близкие мне доктора — дочь Оксана и внучка Марина — меньше всего знают меня как пациента. И это «невежество» своих милых потомков я отношу на счёт взаимно добрых, предупредительных, «потураючих» (попустительских, поблажливых) отношений с природой. И знаюсь больше не с терапией, а с неутомительной трудотерапией — на свежем и чистом воздухе — и с чистой (чище не бывает!) едой. А как освежается память: такую ароматную картошку, которую подаёт моя бабулька Тамара Фёдоровна, ставила мама на стол в далёкие тридцатые годы. И точно так же сказочно пахли (и пахнут!) подаваемые к картошке огурцы.

БА и ВТ: И, наконец, существенное уменьшение интенсивности вмешательства в природу, сведение его практически к нулю, способствует сохранению и восстановлению окружающей среды — предмету нашей постоянной заботы.

1.3. Изоляция укропа

БА: Вот наглядная демонстрация трудностей, возникающих при попытках классифицировать уловки. В предыдущем пункте в числе возможных наполнителей пряной грядки не упомянут укроп. И неслучайно. Недостоин он места на этой грядке. И это лучше сказать по горячим следам, хотя, согласитесь, глава «Сев», — не самое подходящее место для разговора о том, почему что–то не надо сеять.

Спору нет, молодая картошка не та без укропчика (уже от одних этих слов текут слюнки). От жареных ломтиков молодого кабачка, посыпанных молодым же укропом, можно опьянеть.

Много потерял тот, кто не пил «напиток богов» — томатный сок, приправленный смесью молотых семян укропа, кориандра и фенхеля. А разве смогут так вкусно и громко хрустеть огурцы, засоленные без стеблей и зонтиков укропа? Огуречные растения чувствуют себя обделёнными, когда у них нет возможности виться по крепким кустам укропа: эти кусты — не только их опора, но и «зазывала» насекомых–опылителей. Будут ли наперегонки лететь в огород эти незаменимые санитары огорода, если на всю округу не будет разноситься аромат укропного нектара? А какой другой зеленью можно украсить всевозможные блюда на праздничном столе? Кинзой? Так её не всякий любит. Петрушкой? Так она жестковатая и, скорее, декоративная (вспомните совсем никакую «пластмассовую» кудрявую петрушку). Базиликом? Так он не во всяком блюде уместен. Словом, укроп среди пряных трав в молодости — кронпринц, а в зрелом возрасте — король!

Но какие беды несёт он в огород! Правда, огородники, зачарованные достоинствами укропа, часто этих бед не замечают.

Неукротимой аллелопатичностью при обгоняющем росте укроп способен придавить всё живое вокруг. Нет у него (за исключением, разве лишь огурцов) друзей в огороде. Неудобен он и с агротехнической точки зрения. А как живуч! Всходит, как и все сельдерейные, долго и трудно. Появляется сравнительно поздно, вовремя не выполешь. Да и не поднимается подчас рука на такую душистую нежную зелень. Потом — стебель быстро деревенеет, корень заякоривается в преисподней, так что ни срубить укроп без ущерба соседним растениям, ни вырвать… Если же укроп лишь оборван, а не вырван с корнем, то интенсивно гонит пасынки. Обильно обсеменяется и очень толково распоряжается приплодом. Осенью всходит лишь часть семян, но эти всходы не страшны — вымерзнут. Львиная же доля семян всходит порциями в последующие годы и устраивает огороду многолетнюю «душегубку».

Осмелюсь предположить: всего этого огородники не замечают потому, что не хотят замечать. Они готовы простить укропу любые выходки (и есть ведь за что).

В моих недружественных выпадах против укропа есть личный подтекст. Несколько лет назад, сухим и жарким летом, когда была дорога каждая травинка, кустикам укропа, раскиданным там и сям по огороду, была дана поблажка. А потом, как раз тогда, когда начали зреть зонтики, нам вздумалось насладиться средиземноморским прибоем. Семена укропа, естественно, обсыпались и затаились. На следующий год мы посеяли–посадили всё, что положено, и снова нас куда–то унесла нелёгкая. А вернувшись, увидели: укроп задавил всё мыслимое. Капусте уже время в борщ, а она все ещё сидит в тени укропа скромной розеточкой. А глядя на перец, впору было прослезиться.

И пришлось изрядно потрудиться: вырывать укроп, предварительно обильно поливая грядки, и подавлять ЭМ-настоями выделяемые его корнями ингибиторы. Придавленные укропом растения мы худо–бедно восстановили, но — извели на борьбу с укропом практически половину всего времени, потраченного в целом в тот год на огород, упустили какие–то сроки и, естественно, заметную часть урожая. Да и то: восстановили — слишком громко сказано. Перцы, к примеру, так и не вышли из «штопора». Любопытно, что даже с ингибиторами ржи расправиться легче. Словом, для сдержанного отношения к укропу есть весомые основания.

Суть же уловки такова. Укроп, несомненно, — ценная культура, и он, спору нет, достоин места в огороде. Но — в «СИЗО». Надо выделить ему отдельную грядку и беспощадно уничтожить его всходы на всей остальной площади. То есть очистить от укропа — начисто, один раз, но зато навсегда — весь огород. Подчеркиваю: начисто — это и будет навсегда, потому что семена укропа практически не разносятся. Разве что к башмаку прилипнет парочка–другая семян. Наши многочисленные гости подчас удивляются: «А куда девалась визитная карточка украинского огорода — вездесущий укроп?». Стреножен укроп, поселён на «выселках».

Исключение можно сделать лишь для нескольких кустиков на огуречной грядке — но не позволять им обсеменяться (незрелым укропным зонтикам всегда найдётся место на кухне).

Укропная грядка может быть многолетней. Пусть на «выселках» укроп сеется–самосеется, сколько ему заблагорассудится. Больше того, в этом ему можно помогать: регулярно подсевать в грядку прошлогодние семена (прикрывая их компостом или иной мульчей), чтобы свежая зелень текла непрерывным потоком всё лето. Напомню: добавляемые семена должны быть прошлогодними — у свежих семян достаточно долго разлагаются ингибиторы прорастания и они всходят, как правило, лишь к морозам. Да и то: подсевать укроп нужно лишь в первый год. Потом укропный конвейер заработает сам, потому что сроки всходов укропа растянуты.

Перечислим бонусы, которые даёт изоляция укропа:

• огородное сообщество избавляется от неприятного соседства с аллелопатичным укропом;

• у огородника пропадает нужда в очень трудной борьбе с укропом;

• укропу как ценной огородной культуре не наносится никакого ущерба — наоборот, на изолированной грядке легче организуется «укропный конвейер»;

• огородник избавляется от нервного ожидания всходов укропа весной;

• укропная грядка может быть сделана перманентной;

• эта грядка избавлена от прополки как таковой (в том числе — и из–за заметной аллелопатичности укропа).

1.4. «Сеялка» для сева вразброс

ВТ: По–видимому, самое время рассказать о технике, позволяющей сделать сев вразброс забавой. Берём ПЭТ-бутылку, переворачиваем её вверх дном, и в верхней точке каждого выступа на дне делаем отверстие, диаметр которого должен быть чуть меньше двух поперечников, намеченных к высеву семян. Размер отверстий подбирается эмпирически.

Технически эта операция исполняется так. Иглой, шилом или гвоздём (желательно горячим) прокалываются отверстия заведомо меньшего, чем нужно, диаметра, а потом надфилем или просто ржавым гвоздём шабрятся — будто шомполом чистят ружейный ствол, — и «сеялки» испытываются. Семена должны свободно выпадать при потряхивании бутылки, но — по одному из каждого отверстия.

Ясно, что таких «сеялок» нужно столько, сколько групп семян разного калибра предполагается посеять. К примеру, одна общая «сеялка» будет у редьки, редиса, дайкона, другая, с меньшими отверстиями — у капусты, рапса, горчицы, третья — у сурепки, четвёртая — у амаранта, пятая — у чернушки, шестая — у свёклы… Слава Богу, пластиковые бутылки — не дефицит.

А при севе нужно насыпать семена в «их» бутылку, завинтить крышку и ходить вдоль грядок, потряхивая «сеялкой». Хочешь сеять гуще — иди медленнее и встряхивай бутылку чаще, хочешь реже — иди быстрее и встряхивай бутылку менее энергично (словно засыпай на ходу). Визуальный контроль — отличный, два семени выпасть одновременно и лечь рядом практически не могут, так что сгустки исключены. Если замечена прогалина, над нею можно тряхнуть «сеялку» ещё разок–другой. Остается прикрыть семена (боронованием или припалыванием).

Сев на самом деле превращается в забаву, совершенно не сравнимую с утомительным севом щепотью в рядки, формирование которых тоже требует немалых усилий и времени.

БА: Рассказ на лекциях об этих сеялках неизменно вызывает живой интерес слушателей. И их легко понять.

С годами утрачивается эластичность пальчиков, «щепоть» становится всё более «грубым», не очень подходящим для тонкой работы орудием, и перекладывание заботы о равномерном севе со ставших трудноуправляемыми пальцев на бутылки, над которыми время не властно, — весьма привлекательно.

Огородники трудно расстаются с разными традициями — даже очевидно никчёмными. Но если рядовому севу суждено поступиться местом севу вразброс, то, на мой взгляд, не последнюю роль в этом сыграют сеялки Гридчина. Того, кто пару раз тряхнул этой сеялкой, уже не заставишь работать щепотью. А того, кто хотя бы один сезон прожил без прорывки всходов, — снова поставить на колени.

«Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!» — сказала в своё время легендарная Ибарурри. Применительно к севу можно было бы, перефразируя её, сказать: «Лучше забавляться стоя, чем работать на коленях!».

1.5. Имитация сева в рядки

ВТ: Зачастую сев, особенно в конце лета, приходится на засушливое время. И здесь пригодился бы один «плюсик», который есть у рядового сева. Точнее, всё–таки дефект, но в сухую пору он — с «плюсиком»: часть семян проваливается в самый низ ровиков, на твёрдое ложе, поближе к влаге, и шансы взойти своевременно у этой части семян существенно выше, чем у прочих.

Этот «плюсик» легко смоделировать таким приёмом. По подготовленной грядке через 15— 20 см носком малого плоскореза прорезаются борозды глубиной 3–4 см и с помощью бутылки–сеялки сеются вразброс (не обращая внимания на борозды) семена. Затем грядка боронуется граблями поперёк процарапанных бороздок. При этом часть семян скатывается в бороздки и надёжно всходит даже в засушливую пору. Получается как бы рядовой сев.

Описанная имитация рядового сева более уместна, вообще говоря, для сидератов. Смысл этой уловки — в разбросе сроков всходов, в принуждении части семян к более ранним всходам. В случае же с овощами эта игра сроками нежелательна: по понятным агротехническим соображениям для овощей выше ценятся выровненные всходы. Хотя нетрудно представить себе ситуацию, когда огороднику хочется растянуть сроки созревания урожая — в этом случае ценны именно разновременные всходы.

1.6. Припалывание семян плоскорезом Фокина

БА: Плоскорез Фокина позволяет припалывать семена, стоя в полный рост. Вполне возможно, что это наши преклонные годы заставляют высоко ценить всякую возможность лишний раз не нагнуться. Впрочем, уверен, что и людям более молодым не доставляет радости позиция, о которой говорят «Простояла весь день буквой Г».

Выше можно было встретить предложения, позволяющие «заменить» букву Г латинской (или украинской) буквой I. Возьмём хотя бы бутылки–сеялки. Если прицельный сев щепотью поневоле сгибает сеятеля, притягивает его к земле, к бороздкам и канавкам, то потряхивать на ходу бутылкой можно (и нужно), выпрямившись во весь рост.

О плоскорезе Фокина написано немало (в том числе, и самим Владимиром Васильевичем). Подробно, обстоятельно. И если я осмеливаюсь кинуть свои 5 копеек, то только потому, что становится обидно за изумительное орудие, когда вижу, что им работают как сапкой. Большей дискредитации и даже опошления креативной идеи В. В. Фокина не придумаешь. Так что этот пункт — не столько «уловка», сколько напоминание о том, что плоскорезом вообще нужно работать стоя.

Владимир Васильевич подчеркивал, что он стал думать над новым орудием в недобрую послеинфарктную годину, когда ему непосильны были обычные огородные орудия — лопата, сапка, грабли, когда неприемлемо было само согбенное положение, в котором «шуруют» этими орудиями. Можно сказать, что плоскорез был изобретён, прежде всего, чтобы «выпрямить» земледельца. Но стоит только взять плоскорез в руки, как сапку, и всё — спина согнулась!

Невозможно поднять свободный конец черенка выше пояса и, стало быть, придать корпусу вертикальное положение.

Чтобы не скатиться в привычку (и даже забыть о ней), можно использовать такой приём:

• правой рукой поставить плоскорез (вниз рабочей частью) у ног;

• свободный конец черенка приложить к сердцу;

• положить левую руку как бы на сердце и охватить конец черенка;

• правую руку опустить вниз по черенку (большой палец «смотрит» вверх) и, оставив её слегка согнутой, тоже охватить черенок.

Занята исходная позиция для работы плоскорезом как косой (а не как сапкой). И пусть теперь кто–нибудь попробует согнуться — не выйдет! Плоскорез не позволит! «Ущемленного в правах» оператора, лишённого возможности стоять весь день буквой Г, можно было бы пожалеть, да не за что: к вечеру ему останется милым весь белый свет.

1.7. Усиленный плоскорез

БА: Прикрывать семена граблями или плоскорезом (работая им как косой), конечно же, производительно. Но, если грядка засорена, то лучше семена притяпать — заодно будут уничтожены сорняки. Плоскорез Фокина может (при достаточной засоренности грядки) оказаться слабоватым для «косьбы», а тяпать плоскорезом — грешно и пошло. Сподручнее и приличнее это делать сапкой, изначально предназначенной именно для тяпания. Надо лишь модифицировать сапку так, чтобы она не заглублялась в землю, т. е. была по сути плоскорезом.

Для этого достаточно сделать длинный, слегка подогнутый черенок, взять сапку в руки как косу и косить–припалывать семена (корпус при этом — прямой!). Можно обойтись и прямым черенком, если у него достаточно толстый комлевый конец, который вставляется в держак (трубку) сапки. Этот конец срезается (затачивается), преимущественно, с одной (верхней!) стороны, и сапка получается как бы подогнутой.

У сапки–плоскореза усилие приходится по центру лезвия, и ею легче подрезать серьёзные сорняки. Если типичной операцией для плоскореза Фокина является «косьба», то сапкойплоскорезом можно и «косить» (вести сапку вбок), и тяпать, и делать нечто среднее между «косьбой» и тяпанием (тянуть тяпку под углом), и скоблить (тянуть сапку на себя), Разумеется, если почва лёгкая и основным приемом становится «косьба», то предпочтение безоговорочно отдаётся плоскорезу Фокина.

Меньше всего мне хотелось бы, чтобы из–за разговоров о сапке–плоскорезе у читателя возникло ощущение недооценки плоскореза Фокина. Боже упаси! Зепп Хольцер, реализующий пермакультурные проекты буквально по всему миру, свидетельствует, что он нигде не встречал столь совершенного инструмента.

Я орудую плоскорезом около 20 лет и могу только поддержать Хольцера. Необыкновенное орудие!

1.8. Притяпывание семян граблями

БА: Если почва подготовлена по Овсинскому (взрыхлены верхние два дюйма) или укрыта мульчей и на ней нет сорняков, то семена, разбросанные на грядке, можно прикрыть, тяпая граблями, как сапкой. При этом семена просто проваливаются на плотное ложе — между комочками взрыхленного тонкого слоя почвы или под мульчу.

Ясно, что производительность такой работы выше производительности притяпывания сапкой во столько раз, во сколько раз плашка грабель шире сапки. То есть — в 3–4 раза. Но это ещё не все. Не нужно большого воображения, чтобы представить себе, что «войлок» на грядке при работе сапкой нарушится и перемешается с землёй, а при работе граблями — останется практически нетронутым. Работы стало меньше, а пользы от неё — больше.

Курьёз? Да! Этот феномен — большую пользу приносит меньшая работа — вообще характерен для пермакультуры. А максимальную пользу подчас приносит ничегонеделание (термин ввёл в обиход пионер практической пермакультуры Фукуока). И этот курьёзный феномен можно проследить практически на всех наших уловках.

Глава 2. Посадка

В нетрадиционном земледелии, в рамках которого мы «изощряемся», на сев и посадку приходится значительно большая доля времени, чем в традиционном. Соответственно этому растёт роль оснастки сева и посадки. И наша главная забота — как уйти от рыхлой земли, вредной (а подчас просто губительной) для саженцев, клубней, семян. Выше отмечалось, что самым нужным, незаменимым для нетрадиционного земледельца орудием является плоскорез. Здесь мы расскажем о некоторых достойных его компаньонах.

2.1. Рассаду — под колышек

БА: Не зря говорят: «новое — это хорошо забытое старое». Помню, до войны посадка рассады под колышек была обычным делом. Однако позже в сознание огородников внедрился миф «растения любят рыхлую почву» и повсеместно распространилась «мода» сажать рассаду под лопату или совок, в губительную для растений рыхлую почву. Рыхлый шар мгновенно пересыхает, саженцы оказываются в среде, куда не проникают капилляры с живительной влагой, и единственным выходом остается «подсадить растения на иглу»: поливать их, поливать, поливать…

Иногда сажателям кажется недостаточным сделать лунку — они дополнительно шуруют в ней лопатой или вилами, чтобы умертвить шар почвы побольше.

Из той же серии необъяснимых нелепостей — посадка переросших саженцев «лёжа». Дескать, при этом образуются придаточные корни. А то, что при этом основные корни ложатся в самый горячий слой почвы и лишаются нормальных условий развития, не в счёт?

Посадка саженцев под колышек приносит такие бонусы:

• резко увеличивается производительность посадки;

• почва, окружающая саженец, сохраняется плотной, капиллярной и сразу же, с момента посадки, начинается естественное снабжение саженцев влагой;

• в окрестности саженца сохраняются дренажные каналы, образованные разлагающимися корнями, червями и т. п.;

• так называемые «водные» корни саженцев с первой минуты ориентируются в правильном направлении — вниз, туда, где всегда есть вода; специализация корней хорошо видна у помидоров: верхняя часть корня (длиной 10–15 см) — цельная, покрытая тонкими тёмными питающими волосками; затем корень ветвится, и вглубь, на поиски воды, устремляются гладкие крепкие белые корни; кстати, если помидор поливается, то «водные» корни резко загибаются и укладываются под самой поверхностью почвы;

• посадка под колышек на интенсивной грядке сохраняет все растущие на ней растения–соседи.

Что касается последнего бонуса, то надо иметь в виду, что формирование интенсивной грядки может быть растянуто во времени. Ко времени высадки рассады она может быть уже покрыта всходами растений–компаньонов, и сооружение лунки неминуемо уничтожило бы часть их (одни растения были бы вырваны, другие — присыпаны землёй).

К примеру, на помидорной грядке ко времени высадки рассады уже могут появиться всходы моркови, чернушки, бульбочек чеснока, кулисных растений (скажем, сорго хлебного), и найти свободную точку для колышка, конечно же, проще, чем свободную от растений площадку для лунки.

Не будет лишним повторить ещё раз: почва вокруг саженца не должна быть «вспушённой».

Такую любят многие огородники и .. навязывают свои пристрастия растениям. Наоборот, после того, как саженец вставлен в ямку, образованную колышком, почву вокруг саженца надо тщательно обжать.

Кстати, у К. А. Тимирязева, непостижимо великого своею близостью к земле и земледельцу, сплошь и рядом можно встретить вопрос типа: «А вы спросили у растения, действительно ли оно нуждается в определённой услуге?» Так вот, «рыхлая лунка» — именно такого рода «медвежья услуга» саженцу, о которой забыли у него спросить.

ВТ: Вообще говоря, при посадке рассады в плотную (читай — капиллярную) землю нужды в поливе нет. Выдающийся революционер земледелия Эдвард Фолкнер (автор книги «Безумие пахаря») сажал рассаду без какого–либо полива — так. По полю катился каток с шипами, один рабочий бросал саженцы в ямки, выдавленные шипами, а другой — присыпал корни саженцев землёй и уплотнял её. То есть каток одновременно и маркером служил, и почву в ризосфере саженцев трамбовал (трамбовал, а не вспушивал!).

В связи с практикой Фолкнера — для дотошных читателей — пару слов о поливе. Если влажность почвы — достаточная, и корешки после обжимания не будут «висеть в воздухе», то нужды в поливе саженцев при посадке нет. Если же почва пересушена и есть подозрение, что корешки могут оказаться в воздухе — надо ямку смочить. Можно скупо. Весной 2010 года из–за суховеев в первой половине мая ситуация была как раз такой, и мы вынуждены были поливать ямки. А в 2011 году такой нужды не было.

И ещё одно: сохраняя при посадке почвенный «экран», мы не выворачиваем наверх слои почвы, насыщенные семенами сорняков в предыдущие годы (в 1 куб. см может быть до двух–трёх сотен семян!). После первого же дождя они взошли бы и во весь голос зазвучало бы «наша песня без конца, начинай сначала». Это правда, что сорняки растут тем дружнее, чем неистовее с ними борешься. Но правда и то, что они щадят огородника, отказавшегося от безоглядной борьбы с ними.

2.2. Про рассаду в горшочках и жадность

ВТ: Бытует представление, что пикирование (разделение, пересадка) рассады — полезно для растений. Дескать, оно провоцирует ветвление корневой системы, а потом мощные корни дадут во–о–от такие плоды. Но это, мягко говоря, заблуждение. Я не могу уверенно (не по литературным данным!) назвать растения, выигрывающие от пикировки А вот помидоры, перцы, баклажаны, по месяцу приходящие в себя после пересадочного стресса, — не заметить невозможно.

БА: Могу добавить, что самосевный физалис всегда обгоняет тот, что растёт из рассады. Бамия явно не любит рассаду. А тыквенные растения — те в большинстве своём просто погибают.

ВТ: Надо свести до минимума пересадку саженцев: шире использовать торфоперегнойные горшочки, которые позволяют просто вставлять рассаду в ямки. В крайнем случае, можно выращивать саженцы в отдельных сосудах, по одному, чтобы минимизировать травмы корней при пересадке.

Ясно, что расселение семян, а не саженцев заметно снижает количество выращиваемой рассады. Суть же уловки в том, чтобы умерить аппетиты, смириться с тем, что на месте сотни саженцев будет лишь два десятка. Перестроиться психологически не так просто, но пусть эту перестройку облегчит сознание, что плоды из такой рассады созреют примерно на месяц раньше (и будут сыпаться, соответственно, на месяц дольше). И в конечном счете, «валовой урожай» не пострадает.

БА: Сценка на приёме у врача: «Доктор! Мне бы что–нибудь от жадности». — «Хорошо, я назначу вам таблетки». — «И побольше, доктор, побольше!». Подобное стремление (из тех же побуждений) вырастить рассады побольше приводит к тому, что часть саженцев выпадает от тесноты в раннем возрасте, другая часть — при промежуточном пикировании, третья — при посадке, а прижившиеся (с горем пополам) саженцы упускают благодатную для вегетации весеннюю и раннелетнюю пору и месяцем позже начинают плодоносить. В итоге — сотня замученных растений даст, скорее всего, меньший урожай, чем два десятка саженцев, выращенных в горшочках и не знавших пересадочного стресса.

Я не уговариваю разом перейти на выращивание ограниченного количества рассады в горшочках или «одноместных ячейках». Можно делать это постепенно: этой весной вырастить в горшочках баклажаны, следующей весной — добавить перец. А понравится — вообще отказаться от травмирующей корни пересадки.

Особь статья — обычная белокочанная капуста. Не очень ясно, зачем поздней капусте рассада (а её весной на рынках — больше всего).

В Сибири — понятно. На Чукотке — тоже. Но на Украине? В Черноземье? Времени для вегетации у капусты — около 5 месяцев без ощутимых для неё заморозков! Так что её можно — без дополнительной возни — сеять (с некоторым запасом) прямо в открытый грунт, на своё постоянное место. Можно, конечно, выращивать и рассаду, но не в горшочках, а на грядке. Тогда её можно вынуть при пересадке с таким комом земли, что она практически не почувствует пересадочного стресса.

Прошедшей весной посеял я вразброс (в открытый грунт) капусту вместе со свёклой. Рассада капусты удалась на славу (и вовремя). Соседи (и близкие, и дальние) остались довольны. Разумное количество саженцев капусты были оставлены в соседстве со свёклой. Свёкла чувствует себя прекрасно. Нельзя сказать, что капусте, оставшейся там, где взошла, в довольно тесной свекольной компании, — так же хорошо. Но — терпимо.

БА и ВТ: Словом, наше мнение такое надо пересмотреть рутинное обращение с рассадой. Некоторые культуры (умерив жадность) сеять исключительно в горшочки или изолированные ячейки, другие — прямо в грунт, для третьих — вообще отказаться от рассады. Рассада — вещь в каком–то смысле противоестественная, не согласующаяся с природой. Но коль скоро мы не хотим отказываться от некоторых овощей, пришедших, скажем, из Средиземноморья (или тропиков), то можно вырастить их с помощью рассады, только беспокоить её надо как можно меньше. А заодно и себя пощадить.

2.3. Неотложное мульчирование

БА: После высадки рассады почва, естественно, мульчируется: либо возвращается на место потревоженный «войлок», образованный полегшими сидератами, либо укладывается добавочная мульча. И, конечно же, укрывается не лунка (ближайшая окрестность саженца), как это подчас делается, а вся площадь. Потому что поверхность лунок, худо–бедно, рано или поздно, прикроется развивающимися саженцами. А вот если саженцам не окажут действенную помощь сорняки, например, спасительная берёзка или расстилающийся не хуже берёзки портулак, то чёрное пространство между ними ещё долго будет работать «раскалённой сковородой». Это явление «поджаривания» растений снизу тщательно исследовано николаевским учёным О. А. Войновым (подробнее об этом будет рассказано в п. 7.4).

Ha рубеже весны и лета, когда пишутся эти строки, мне уже звонят огородники с тревожным вопросом: «Почему на свежих саженцах погибают листья?». Вопрос — несложный. Ответ — очевидный.

Конец мая был достаточно жарким, температура почвы к концу дня поднималась выше 50 °C и, если грядка не была замульчирована, работала «сковорода Войнова». Ситуация усугублялась, если рассада вдобавок была из обычной («нетимирязевской») теплицы (об этом в п. 4.5) — буйная, но изнеженная, форсировано «выгнанная на продажу» не видевшая толком белого света, не закалённая.

Ко времени высадки рассады материал для мульчирования может быть дефицитным (если с осени не были посеяны сидераты), поэтому слой мульчи можно, в крайнем случае, сделать тонким — достаточно буквально притрусить почву, лишь бы изменить её альбедо (отражательную способность), уменьшить испарение влаги и сделать возможным полив (если бы в нём возникла нужда).

Дотошный читатель может заметить некоторую непоследовательность авторов. Сначала–де обещают раскрепощение огородника, а потом нагружают его каким–то мульчированием. Ничего не попишешь. Как ни крути, но само наличие рассады свидетельствует о том, что выращивается культура, не типичная для данного климата (или не в типичное для неё время). Налицо — явное отступление от природы. И чтобы оно не было «марным», бесплодным, огородник вынужден подстраховаться.

И потом: органика на почве — нормальное для природы явление. А вот голая почва вокруг растений — неестественная «роскошь», которая встречается на Земле лишь на возделываемой земле.

2.4. Посадка картошки глазками

БА: Вот ещё один «хорошо забытый» приём. В военные годы сажали картошку не только глазками, но и очистками. Для Северной Америки посадка глазками естественна, как смена дня и ночи. У нас же этот приём не популярен. А зря…

При посадке картошки клубнями из отдельных глазков вырастает несколько стеблей, которые и образуют то, что в быту называют кустом. То есть на самом деле картофельный куст — это вовсе не куст, а колония независимых растений с собственными корневыми системами. Материнский клубень — единственное, что как бы роднит эти стебли. Но — после того как клубень разлагается, в одной точке оказываются растения, конкурирующие друг с другом за воду, свет, питательные вещества.

Возникает ситуация, похожая на ту, что складывается на финише велогонки. Есть победитель, пришедший первым, т. е. росток, больше всех преуспевший во внутривидовой борьбе и давший самые крупные клубни. Далее следует «головная группа» — ростки, давшие клубни помельче. Росткам из «пелетона» мы обязаны «горохом». Наконец, на «обочине трассы» остались неудачники — ростки, так и не сумевшие справиться с «апикальным доминированием» верхних почек клубня и вообще развиться.

Так почему бы не расселить картофельные растения по «изолированным квартирам», не сажать картошку глазками, не дать каждому растению собственную зону питания? Если сажать глазки по схеме, скажем, 15x25 см, то расход посадочного материала будет примерно тот же, что и при посадке клубнями с принятой густотой 5–6 клубней на 1 кв. м. Размер кусочка с глазком — примерно первая фаланга указательного пальца. Во всяком случае, именно такого размера Tuber's cuts продают в качестве посадочного материала в садовых центрах Северной Америки (целые клубни — вообще не продают!).

Посадка картошки глазками испытана мною в течение многих лет, апробирована. Каждый глазок неизменно даёт 2–4 относительно крупных клубня, практически без мелочи.

Перечислим бонусы такой посадки:

• значительно ослабляется конкурентная борьба ростков — «братьев» за питательные вещества, воду, свет;

• «на все сто» используется семенной потенциал клубней;

• повышается урожайность — главным образом, за счёт размера клубней;

• стебли равномерно укрывают почву, междурядья прячутся от солнца и ликвидируется типичный для картошки, посаженной клубнями (с неизбежными междурядьями), эффект раскалённой сковороды;

• пропадает соблазн полоть и окучивать картошку — эта работа и не нужна, и невозможна ввиду достаточно густой посадки;

• картошка (при сколь угодно жарком лете) убирается «неварёной»;

• урожай получается более выровненным;

• отпадают неминуемые при посадке клубнями хлопоты с «горохом» — ни собирать–то его, ни по–хозяйски «пристраивать»…

Второй пункт в этом перечне надо, по–видимому, пояснить. На посаженных целых клубнях примерно половина глазков так и не просыпается (ввиду апикального доминирования). Это явление — подавление нижних почек верхними, доминирование верхних почек — свойственно всем растениям. Оно помогает растениям в конкурентной борьбе за свет. В то же время изолированные глазки прорастают все до единого (каждый из них, строго говоря, — верхний!), так что «семенной фонд», грубо говоря, удваивается (задаром!).

Надо, правда, отметить, что нарезание глазков несколько замедляет посадку (точнее, создаётся впечатление, что она замедляется). Если бы дело сводилось только к тому, чтобы «закопать» семенные клубни! К тому же, кажущееся замедление посадки окупается с лихвой — и темпами укладки кусочков, и ростом объёма и качества урожая, и резким сокращением трудозатрат (в целом). И самим урожаем, в конце концов!

Полноты ради стоит указать, что посадочные кусочки не нуждаются ни в какой специальной подготовке (замачивании, присыпании, проветривании и т. п.): они нарезаются из здоровых клубней и сразу же сажаются. Впрочем, если неизбежен ощутимый разрыв между приготовлением и посадкой кусочков, то, во избежание высыхания их следует обсыпать песком или землёй (ни в коем случае — не золой!).

А отбор здоровых клубней производится выдерживанием семенного картофеля в течение 3–4 недель перед посадкой в тёмном и прохладном месте. Клубни с нитяными ростками, с ростками, кончики которых почернели, дряблые, непроснувшиеся, веретенообразные — отбраковываются. Для посадки отбираются лишь клубни, на которых появились хотя бы 2–3 привлекательных ростка. В этом случае все до единого глазки (в том числе, и спящие) — полноценные.

Необходимо уточнить смысл фразы «посадочные кусочки не нуждаются ни в какой специальной подготовке». Их следует понимать как посадочные кусочки могут обойтись без какой–либо специальной подготовки.

Есть безвредные приемы, способствующие более полному использованию ростового потенциала клубней, устойчивости растений к заморозкам, заболеваниям и вредителям, засухо– и жароустойчивости, получению более раннего и более обильного урожая и т. д.

Вот яркий пример. В небольшой, но ёмкой книжке «Картошка, на посадку!», написанной руководителем Черниговского КОЗ Вячеславом Грисюком и кандидатом биологических наук Ингой Демчук, описывается методика использования препарата «Під картоплю» («Бактопаслён») как раз для предпосадочной обработки клубней или кусочков с глазками.

Описание такого рода приёмов, требующих некоторых хлопот и, возможно, вполне терпимых затрат, — «не наш формат». Однако… в порядке исключения (и в качестве превентивной меры против возможного шквала звонков по поводу «Бактопаслёна») напишу всё, что про него знаю. Подчеркиваю: в книге появится «чужеродный элемент», но… коль скоро было сказано А, должно прозвучать и Б. К тому же сделаю это с удовольствием — мне препарат показался достойным затрат. И надеюсь, что за этот инородный кусок текста читатели–ригористы скальп с меня не снимут.

Итак. Биопрепарат «Під картоплю», стимулирующий рост и развитие паслёновых, производится Институтом сельскохозяйственной микробиологии Национальной академии аграрных наук (г. Чернигов). Приобрести препарат можно в Черниговском и других украинских Клубах ОЗ.

В препарате (жидкости светло–жёлтого цвета) содержатся штаммы бактерий Azotobacter vinelandii и Azotobacter chroococcum, выращенные в среде с лектином картофеля. Такая «биография» способствует приживаемости и более интенсивному размножению бактерий в ризосфере (корневой зоне) паслёновых.

Рабочий раствор — это суспензия (грубо говоря, взвешенная смесь) препарата с водой: латинское слово suspensio означает подвешивание. В литр воды вливают 10 мл препарата, добавляют прилипатели (к примеру, мелассу из расчёта 50 мл на литр), взбалтывают — и суспензия готова. Мелассу можно заменить сиропом или вареньем. Мыльные прилипатели нежелательны (бактериям неуютно в щелочной среде).

Одного литра суспензии достаточно для обработки 50 кг посадочных клубней или примерно 20 кг кусочков. Приготовленную суспензию надо использовать сразу же, чтобы активизировавшиеся бактерии, не теряя времени, оказались в привычной картофельной среде. Естественно, непосредственно перед применением суспензию надо взболтать, потому что микрочастицы склонны выпадать в осадок (именно поэтому мы говорим о суспензии, а не о растворе).

Обрабатывают посадочный материал мелкодисперсным опрыскиванием, поливом, замачиванием. Правда, опрыскивание стоит применять лишь при дефиците препарата — взвешенные частицы могут забивать тонкие каналы в опрыскивателе. Если же дефицита препарата нет, то наиболее простой и эффективный способ бактеризации — замачивание клубней и кусочков в суспензии на несколько минут. Ровно на столько, чтобы суспензией была смочена вся поверхность клубней и кусочков.

Бактеризованные клубни желательно высадить в тот же день, не давая им подсохнуть или, не дай Бог, пересохнуть. И надо тщательно оберегать препарат, приготовленную суспензию и бактеризованные клубни от прямых солнечных лучей.

Вот, собственно, и вся возня с препаратом «Під картоплю». Никаких сложностей. Даже о мерах предосторожности заботиться не надо — препарат абсолютно безвреден для человека и животных.

Я не буду перечислять все приводимые производителем достоинства препарата. Он явно заслуживает того, чтобы его испробовать — тогда и выявятся приносимые им бонусы. Но одно достоинство хотелось бы выделить. В названиях штаммов бактерий, являющихся действующей основой препарата, упоминается слово азотобактер. Оно говорит о том, что «Бактопаслён» способствует прямому усвоению азота из воздуха. А это означает, что препарат работает эффективнее в почве, обеспечивающей свободную циркуляцию воздуха. То есть — непаханой, не взрыхлённой механически (и быстро заплывающей или слипающейся), а дренированной, пронизанной корнями растений и ходами почвенных обитателей.

Вот из–за чего — из–за возможности лишний раз сказать о благах, которые несёт природосообразное хозяйствование — и был нарушен формат книги. Да простят мне читатели эту уловку настырного пропагандиста.

Словом, если огородник готов затратить разумные средства, время и силы на дополнительные хлопоты ради какой–то осознанной цели — Бог ему в помощь. Но каждый раз надо взвесить, а стоит ли овчинка выделки. И не сладкоголосая ли реклама «поёт колыбельную»? Прислушиваясь к рекламе, можно ведь и «Престижем» обработать кусочки — если при этом забыть, что важнее всё–таки вырастить вкусную картошку для нас, чем сделать картошку несъедобной для колорадского жука. Если отодвинуть первую задачу, то вторую вообще можно решить, не ударив палец о палец: просто не сажать картошку.

Не будет лишним ещё раз напомнить, что клубни, из которых нарезаются кусочки, должны быть проснувшимися, иметь хотя бы пару–тройку добротных ростков. Тогда и из кусочков, глазки в которых вроде бы спят, вырастут полноценные побеги. Если же клубень толком не проснулся, то, например, в сухую весну кусочки могут подсохнуть и не дать радующих глаз ростков.

Парадоксально, но факт: кусочек без ростка, отделённый от пробудившегося клубня, и такой же (с виду) кусочек непробуждённого клубня — два разных кусочка! И они по–разному ведут себя в земле. Есть у меня успешный многолетний опыт посадки кусочков первого типа и печальный — посадки кусочков второго типа. Во время посадки такие кусочки неразличимы, а урожай дают не сравнимый. А вот сколько–нибудь логичного толкования этого феномена — нет.

ВТ: Необходимое уточнение. Картошка сажается, как правило, в ещё достаточно прохладную пору, в почву, лишь недавно поспевшую. И если почву замульчировать непрогревшейся, то всходы картошки могут задержаться на одну–две недели, и картошка потеряет это благодатное весеннее время для вегетации. Поэтому надо «держать руку на пульсе»: подождать с мульчированием, пока почва не прогреется (ориентировочно — до появления всходов). Но, как только начнёт устанавливаться жаркая или ветреная погода — немедленно мульчировать грядку, не ожидая всходов.

В засушливые годы картофель особо страдает от пониженной влажности почвы и перегрева при отсутствии мульчи. В этих обстоятельствах особенно опасно опоздать с мульчированием — нет обычной для этого времени конденсации влаги под мульчей (при нормальных условиях под мульчей влаги может конденсироваться больше, чем принесут осадки).

Мульчировать посадки картошки можно и на больших площадях. О таком успешном опыте рассказывает Ю. А. Минчуков — начальник Розовского производственного участка фирмы «Бета—Агроинвест» (г. Ясиноватая Донецкой области). По засаженному картофельному полю с помощью навозоразбрасывателя была развеяна солома, и в исключительно неблагоприятных погодных условиях был получен удовлетворительный урожай.

Между прочим, Юрий Анатолиевич отметил такой интересный факт. Там, где мульча была толще, всходы картошки действительно появились несколько позже, но потом догнали всходы, появившиеся раньше, и урожай на этих «пятнах» был выше. Это говорит о том, что мульчировать картошку надо не автоматически, не спустя рукава, а «играть» и сроками, и толщиной мульчи, учитывать погоду не только сегодняшнюю, но и прогнозируемую, прикидывать: «А как картошке будет лучше?» И решать задачу вместе с картошкой, а не за неё.

БА: Скептику и ворчуну может показаться, что мы, дескать, «нагружаем» огородника, хотя обещали облегчать ему жизнь. И самое время уточнить ещё раз: мы в своих обещаниях имели в виду уменьшать физическую нагрузку. Что же касается умственной деятельности, то в отношении неё мы таких обещаний не давали. Наоборот, подразумевалось, что мускульная и машинная работа «покрываются» умственной. «Скотинящей» (по выражению М. Успенского) мы считаем длительную физическую работу на свежем воздухе, но никак не умственную.

Наконец, о том, что огородник физически лишается возможности полоть–окучивать картошку. Благо это? Конечно!

Фактически–то грядка будет выполота дважды: перед посадкой, когда по ней сеются всякие уплотнители (лён, чернобривцы, котовник, лебеда садовая, редька масличная…), и после копки, когда сеются сидераты. Конечно, если бы сорняки обогнали картошку, то вряд ли можно было бы замолвить за них доброе слово. А в паузу между прополками они принесут несомненную пользу — помогут укрыть почву от солнца и избавить картошку от эффекта «раскалённой сковороды». И притом — какая экономия труда! Заметим ещё, что сорняки — важный «возобновляемый» источник сырья для навозно–травяных «чаёв» и ЭМ-силоса, но об этом — в п. 5.5, 6.4 и 6.5.

Что касается окучивания, то основное его назначение — привлечение тепла. И заботиться об этом естественно на Вологодчине, на Урале, в Сибири, в Белоруссии, в Голландии… Но зачем это делают украинцы или россияне Черноземья, где месяцами держится температура за 30 °C? Правда, при мелкой посадке могут выглянуть на солнышко и озелениться наливающиеся клубни. Но этого можно избежать, соблюдая достаточную глубину посадки и мульчируя посаженный рядок. Мульча не только прикроет клубни от солнца и почву от пересыхания и перегрева, но и, разлагаясь, обеспечит картофель добавочным углеродным питанием.

2.5. Посадочная палка для картошки

БА: В п. 2.1 рассказывалось, как избежать мертвящей рыхлой земли при посадке рассады.

Из тех же соображений надо сторониться рыхлой земли и при посадке картошки. И лучше всего избавиться от этой напасти, сажая картошку под палку.

Смешно бывает наблюдать за посадкой картошки под лопату. Сделает копач лунку. Надо бы стать в неё двумя ногами и хорошенько потоптаться, чтобы хотя бы частично оживить загубленную рыхлением почву, восстановить капиллярность под клубнями. А копач вдогонку ещё и шурует в лунке, как кочегар в топке, всеми силами добиваясь того, чтобы окрестности клубня, не дай Бог, не стали плотными и капиллярными и к клубням не пришла живительная влага. Потеха! Столько возни, чтобы клубню (ишь какой!) не стало хорошо.

Кроме того, вздымая при посадке картошки под лопату тонны земли, на свет Божий поднимают тьму дремлющих в земле семян сорняков. Их там — на столетия. И пребывали бы они века в летаргическом сне. Но — лопата разрушает защитный экран и создаёт рабочие места полольщикам.

Так вот, посадочная палка не только сохраняет почву плотной. Она ещё и дополнительно уплотняет её непосредственно под клубнем и не поднимает к свету уйму семян сорняков. Красота!

О посадке картошки под палку я прочитал впервые у В. В. Фокина. «Живьём» такую палку увидел у Виталия Трофимовича. У Владимира Васильевича рабочий «шишак» был прилажен к палке, а мой соавтор нашёл готовую (будто на заказ сделанную) палку в лесу: в роли «шишака» выступал естественный наплыв на берёзовой ветке. Правда, у обеих палок был ощутимый дефект: «шишак» делал цилиндрическую ямку, и при вынимании палки стенки ямки часто обрушивались, так что приходилось повторять операцию.

В. И. Бевз (г. Энергодар Запорожской области) усовершенствовал палку. Вместо «шишака» Виктор Иванович набил на рабочий конец палки дополнительные брусочки, сточил наборной конец «на конус» на токарном станке, и стенки ямок перестали обрушиваться.

Я собрал всё лучшее у своих предшественников, внёс кое–какие «рацпредложения», и на фото видно, что получилось. Палка ориентирована на глазки, и потому достаточно тонкая. Если картошка сажается целыми клубнями, то рабочий конец должен быть несколько толще (чтобы клубень ложился на дно ямки). К палке приделаны педаль и рукоятка. Педаль служит для вдавливания палки в почву ногой (конический конец имеет длину 12 см), а рукоятка обеспечивает удобство манипулирования палкой. Педаль и рукоятка слегка «развёрнуты»: их плоскости образуют небольшой (градусов 10–15) угол, чтобы педаль шла сбоку от только что сделанных ямок, не разрушала их. Надо ли говорить, что палка (а она — достаточно толстая) должна быть из лёгкой древесины, например, из тополя, вербы, осины, сосны? Наконец, необходимо добавить, что такую палку может сделать любая «бабушка».

После того как сделаны ямки и разложены клубни или кусочки, остаётся поцарапать засаженный рядок, чтобы присыпать ямки и вернуть «войлок» на место; при необходимости можно добавить мульчи (если почва недостаточно прогрета, надо отложить мульчирование на несколько дней). Рядок должен быть замульчирован тщательно, так как картошка не окучивается, а не исключено, что какому–нибудь клубню–непоседе захочется выглянуть на свет Божий.

У меня за лето парочка таких казусов случается. Поскольку я провожу предпосадочное пробуждение клубней в темноте, то ростки получаются белыми, придаточные корни из пазух листьев на белых ростках образуются охотнее, чем на зелёных, стало быть, столоны и клубни могут образоваться выше посадочного кусочка, ближе к поверхности. И клубень может выглянуть из земли, так что мульча в этом случае нужна ещё и в роли экрана.

БА: Сведу «в столбик», чем хороша посадка картошки под палку:

• из–за того, что не делается лунка, почва вокруг клубня или кусочка остаётся живой — плотной, капиллярной и пористой;

• не нарушается система дренажа, образованная корнями растений и почвенными «жителями»;

• избавление от формирования лунок и их присыпания увеличивает скорость посадки на порядок;

• пропадает нужда в комплектовании многолюдных «бригад» сажальщиков: удобнее всего сажать картошку вдвоём, но и в одиночку работается достаточно производительно.

Кстати, посадочную палку для картошки можно использовать и для высадки непереросшей рассады. Весной 2011 года рассада у нас получилась именно такой, и мы под «картофелесажалку» сажали и помидоры, и перцы, и баклажаны. Получалось очень споро: я выдавливал ямки, а Тамара Фёдоровна опускала в них саженцы и тщательно обжимала почву вокруг них.

2.6. Молодая картошка — всё лето

Посадка в три (или даже четыре) срока позволит баловать себя (тем, кто ценит такое баловство) ни с чем не сравнимой молодой картошкой в течение всего нашего длинного лета.

В первый раз картошка сажается в «тимирязевскую» теплицу (см. п. 4.6) примерно на месяц раньше обычного срока. При этом желательно соблюсти следующие условия:

1. Для посадки выбрать ранний сорт.

2. Проращивание посадочных клубней надо начать за 5–6 недель до предполагаемой посадки. Увеличение срока проращивания по сравнению с основной посадкой связано, в первую очередь, с тем, что в теплице нет риска подставить ранние всходы под заморозки.

3. Проращивать клубни можно на свету — нет нужды заботиться о придаточных корнях и столонах, поскольку ввиду быстротечности вегетации всё равно из них не успеет вырасти что–нибудь путное.

4. Малая площадь теплицы используется рациональнее при посадке одиночными глазками (вершинный глазок из боязни повредить ростки можно не делить) по схеме 15x20 см. Глубина посадки обычная — 12 см.

5. Мульчировать посадку не следует — весной надо заботиться скорее о накоплении, чем об отводе тепла, а позже картошка сама укроет землю от прямых солнечных лучей.

6. Когда растения хорошо разовьются, достигнут высоты примерно 15 см, их можно 2–3 раза подкормить навозно–травяным чаем (см. п. 5.5). Для ЭМ-силоса (см. п. 6.4) время ещё не подошло, а позже от такой подкормки картофель может начать жировать.

7. По мере выкапывания картошки освобождающуюся площадь желательно мульчировать, чтобы уберечь почвенную живность (и почву) для посадки, в частности, четвёртой очереди картошки (см. следующий пункт). Можно, кстати, засаживать теплицу частями, по мере освобождения площади.

Вторую очередь молодой картошки даёт «пощипывание» основной посадки.

В третий раз картошку (опять–таки раннего сорта) можно посадить в открытый грунт в конце июня. При отсутствии свободной площади ею можно уплотнить культуры, вегетация которых подходит к концу (чеснок, лук, ранняя капуста, огурцы, кориандр). Кукуруза, выращиваемая ради молодых кочанов, тоже может приютить картошку: пока картошка даст всходы, нуждающиеся в полном свете, кукуруза «отойдёт».

Разумеется, для посадки нужно использовать прошлогодний картофель. Есть, правда, препараты, провоцирующие прорастание молодого картофеля, но… «тюрьма крепкая, да черт ей рад».

Когда картофель взойдёт, колорадский жук, обитающий вокруг на ещё зелёной картошке, ведёт, преимущественно оседлую жизнь и не так грозен. Достаточно присматривать за картошкой и просто собирать редких «гостей». А когда начнётся интенсивный лёт жуков с усохших плантаций, растения уже утратят тургор и острый запах, станут менее привлекательными для жука. Разумеется, при угрозе нужно опрыскать растения смесью актофита (фитоверма) с битоксибациллином. После того как растения хорошо разовьются, можно пару раз подкормить их ЭМ-силосом.

Картошку можно посадить и в четвёртый раз, в конце июля, на освободившуюся площадь в «тимирязевской» теплице (в частности, на место картофеля первой очереди). Но в этот раз за жуком нужен глаз да глаз. Хорошо иметь по соседству высокие пахучие растения (котовник, чернобривцы, шалфей), способные сконфузить, сбить с толку жука. Можно воткнуть несколько высоких веток полыни. Разумеется, при угрозе даже очень слабого заморозка (а он может случиться уже в начале сентября) нужно укрывать теплицу.

Конечно, четвёртая посадка — и рискованная, и в какой–то мере хлопотная. Но услада гурманов — молодая картошечка в октябре — того стоит. К тому же, поздняя картошка — это отличный посадочный материал (если, конечно, хватит воли отказаться от молодой картошки в пользу далёкой весны).

Надо ли напоминать, что для обеспечения «конвейера» молодой картошки нужно запастись и сохранить адекватное количество старой.

2.7. Посадка культур с крупными семенами

БА: Крупные семена (кукурузы, подсолнуха, кабачков, тыквы, фасоли, арбузов, дынь, огурцов) приходится прятать в землю на ощутимую глубину — 4–6 см. И часто приходится видеть, как огородники готовят сапкой лунки для семян. И кладут семена на вредное для них рыхлое ложе!

Избавить семена от этой беды можно с помощью заострённой ветки с двумя сучками наподобие посадочной палки для картошки). Нижний сучок (у заострённого рабочего конца) служит ограничителем погружения веточки, а верхний — рукояткой, облегчающей вдавливание палки (и вообще манипулирование ею). Длина заострённого конца (под первым сучком) равна глубине сева, диаметр палки — 1,5–2 см.

Что касается общей длины (высоты) палки, то она определяется организацией сева. Например, для работы в одиночку на корточках удобна палочка длиной 20–25 см.

2.8. Оснастка посадки для наших сверстников

БА: Этот пункт — не для молодых огородников. Они могут счесть всё, о чём здесь говорится, баловством, «пустощами», чудачеством, так что им можно его пропустить. А вот нашим сверстникам стоит задержаться. Увы, приходят годы, о которых Апухтин говорил:

Жизнь пережить — не поле перейти!

Да, жизнь трудна, и каждый день трудней,

Но грустно до того сознания дойти,

Что поле перейти мне всё–таки трудней.

Для нашего сверстника, увы, найдётся в огороде повод вспомнить эти горькие слова поэта. И грех упустить любую возможность сделать так, чтобы огородник вспоминал их как можно реже, чтобы годы его себе текли, а он их не замечал.

В частности, если посадка культур с крупными семенами «под палку» выполняется вдвоём, то заготавливающего ямки можно «выпрямить», снабдив его более длинной, скажем, метровой палкой. Можно «выпрямить» и того, чья обязанность бросать семена в ямки. Его можно вооружить достаточно длинной трубкой: нижний конец трубки накрывает ямку, а с другого конца в трубку бросается семя. Можно даже в раструб, куда бросают семена, вставить (или закрепить снаружи) воронку!

С помощью трубки можно сеять и арпаш: нижний, косо срезанный конец трубки движется с подходящей скоростью по канавке, а в раструб бросаются луковки. Возможно, кому–то покажется, что трубка усложняет посадку. Но, согласитесь, ходьба по врачам — и продолжительнее, и утомительнее. Об «удовольствии» — и говорить нечего.

Кстати, с помощью длинных посадочных палок можно сажать и рассаду — стоит лишь подобрать подходящие длину и диаметр заострённого рабочего конца. Таких палок можно заготовить уйму — разной длины, диаметра и размеров рабочего конуса.

Продолжая (мысленно) полемику с молодёжью, можно сказать, что всё это — совсем не «пустощі»! Во–первых, резко возрастает скорость посадки. Во–вторых, чем меньше времени огородник проводит на корточках, тем меньше вероятность подхватить, скажем, варикоз и, как следствие, тромбофлебит. А это — никакой не пустяк. И считал ли кто–нибудь число приседаний–вставаний, в которых попросту пропадает нужда при наличии этой нехитрой оснастки?

2.9. Портативная опора

Между прочим, можно заметно облегчить и сами приседания–вставания. Молодёжь их, естественно, не замечает — в конце концов, чем приседания–вставания на грядке отличаются от таковых в тренажёрном зале? А вот наши сверстники (у одного — астма, у другого — ишемия, у третьего — просто старость), приседая–вставая, кряхтят, быстро утомляются, задыхаются, нуждаются в том, чтобы выпрямиться и передохнуть.

Уловка же — совсем пустяковая. Чаще всего огородники приседают–встают с ведром в руках (ведро может понадобиться и для арпаша или зубков чеснока при посадке, и для сорняков при прорывке грядки, и для урожая — стручков, плодов, клубней). Так вот, надо взять брусок, длина которого на 10–15 см больше диаметра раструба ведра, положить его на ведро, и при каждом приседании–вставании опираться на брусок. Могу заверить: так приседать и вставать намного легче. Даже если не приседаешь (на колено или на корточки), а только нагибаешься — опора заметно облегчает это «физическое упражнение», меньше затрудняет дыхание.

Облегчив себе работу, мы заодно делаем более комфортным житьё–бытьё наших близких, с которых снимается забота о наших ногах. А чего о них заботиться, если их можно сохранить без следов, которые оставляет долгое сидение на корточках?

В предисловии мы обещали описывать лишь такие уловки, которые одновременно снижают давление на окружающую среду и раскрепощают огородника. Сев крупных семян с помощью палок и трубки, а также опора в случае нужды на брусок — именно такие уловки, способные снизить артериальное давление и давление на огородника.

Глава 3. Поливы

По–видимому, нет нужды говорить, СКОЛЬ важны поливы в жару. Это — аксиома, не требующая доказательства. С нею трудно спорить, находясь в здравом уме. А поставить под сомнение эту традицию — вообще безумство.

Но не зря говорил видный ботаник первой половины XX века Б. М. Козо—Полянский: «В науке нет места традициям, и всё, что освящено веками и именами, подлежит особенно беспощадной критике, особенно пристальному пересмотру».

Каким бы курьёзом это ни выглядело, но поливы в жару могут стать бритвой в руках обезьяны. И традиционное воззрение на поливы тоже «подлежит пристальному пересмотру».

3.1. Как поливы в жару могут погубить растения?

БА: Привлечём в свои рассуждения самую малость географии, физики, математики и физиологии растений.

Как известно, в глубине почвы (начиная с метра–полутора) — постоянная суточная температура. Эта температура может быть различной (в зависимости от типа и структуры почвы, времени года и других факторов). Но так или иначе — это достаточно низкая положительная температура (определённости ради будем считать её равной +12 °C). Именно феномен постоянства (достаточно низкой) температуры почвы в глубине позволяет строить погреба, в которых прохладно летом и не морозно зимой. С проникновением на более низкие слои эта постоянная для слоя температура сначала понижается, а потом — опять повышается (в глубоких шахтах — жарко).

На поверхности почвы в жаркий день температура может стать запредельно высокой. Голая чёрная почва может накалиться до 70 градусов, а в чёрном пригорке вокруг окученной картошки — и до всех 75!

Снижение температуры с погружением в почву с 70 °C, 40 °C и 25 °C на поверхности (коричневые линии — для сухой, а синие — для политой почвы)

Проследим, как меняется температура почвы по мере продвижения вглубь. На фото с графиками изображено падение температуры в почве с 70, 40 и 25 градусов до 12. Пары кривых, отражающие динамику температуры, — убывающие экспоненты, проходящие соответственно через точки +70°, +40° и +25° на оси температур и асимптотически прижимающиеся к штриховой линии, проведённой на высоте +12°. Напомню, что все числа — условные, и выбраны для определённости. Если почва обладает высокой теплопроводностью, то экспоненты падают полого (синие кривые). А для почв с низкой теплопроводностью экспоненты падают круто (коричневые линии).

Чтобы убедиться в справедливости двух последних утверждений, нужно лишь представить себе два дома — деревянный и металлический. В деревянном доме можно жить и летом, и зимой. Дерево обладает слабой теплопроводностью, и температура в стене меняется круто: снаружи стена может иметь температуру, скажем, — 40С, а внутри всего лишь через 25 см (толщина стены) — +20С. Так что график изменения температуры в стене — круто падающая кривая. В то же время каждый легко согласится, что в аналогичном доме из металла (материала с высокой теплопроводностью) температура снаружи и внутри будет, практически одинаковой, а график изменения температуры в стене будет пологой кривой.

Теперь свяжем теплопроводность почвы с её влажностью, и сделаем это способом, понятным «бабушкам» и «дедушкам», успевшим забыть, в каком классе изучалась теплопроводность.

Про «бабушек» и «дедушек» — неслучайно. К. А. Тимирязев говорил: «…общедоступное изложение, скрывающее от читателя всю внутреннюю работу автора, популярная статья, хотя бы заключающая самостоятельные взгляды — труд обыкновенно неблагодарный для учёного. Но неблагодарность такого труда, мне кажется, может с избытком вознаграждаться сознанием, что распространение серьёзного знания способствует развитию в обществе верного понятия об истинных задачах науки».

Словом, как я понимаю, если уж взялся донести нечто читателю, то будь с ним предупредительным. Распространяя серьёзные знания, способствуй развитию в обществе верного понятия… А объяснение сделай доходчивым.

Не удовольствуйся самовыражением или — что особенно неприглядно — демонстрацией своей «учёности». И пореже отсылай читателя (и слушателя) к инструкциям. Так уж сложилось, что наши читатели — как раз «бабушки» и «дедушки» (в основном). Их негоже уподоблять солдатам, обязанным вызубрить устав назубок, или студентам, вынужденным проштудировать «от сих до сих» — иначе наряд вне очереди (солдату) или незачёт (студенту). И о том, что читатели — абсолютно свободны и вольны захлопнуть книгу на любой странице, нам, пишущим «про огород», не надо забывать ни на минуту. Дарье Донцовой легче, ей помогает удерживать читателя лихо закрученный сюжет, а нам на каждом слове надо помнить о «тормозе».

О «забывчивых» же Климентий Аркадьевич писал так: «Что касается формы научного труда, то мне кажется, что… она должна равно избегать и педантичной учёности, и притязаний на непосредственную практичность приложений. Правда, что два последних качества обыкновенно очень выгодны для авторов: ряд щетинящихся цифр, нередко не допускающих никакого вывода, перечень взаимно противоречащих мнений, очевидно, не переваренных самим автором, подстрочные ссылки на многочисленные источники и, наконец, категорические рецепты или соблазнительные посулы — всё это сообщает произведениям внешность чего–то авторитетного и веского».

Так вот, о «бабушках», «дедушках», теплопроводности почвы и её влажности. Каждая «бабушка» (и часть «дедушек») знает, что снимать кипящую кастрюлю с огня надо сухой тряпкой. И все знают (возможно, даже не понаслышке), что мокрая тряпка для этого не годится. Всё прозрачно: сухая тряпка (в отличие от мокрой) обладает слабой теплопроводностью. В сухой тряпке температура от 100° непосредственно у ручек кипящей кастрюли падает круто: руки уже в 3–4 мм от металла жару не чувствуют. А в мокрой тряпке, напротив, температура падает медленно, и руки ощущают почти те же 100°, до которых нагрелась металлическая кастрюля.

И если я скажу, что пологие (синие) кривые описывают динамику температуры во влажной почве, а крутые (коричневые) кривые — в сухой, то читателю всё будет понятно.

Теперь выделим слой почвы 10–20 см. Он представляет особый интерес тем, что в нём сосредоточена основная масса корней культурных растений. Посмотрим, какова температура почвы в этом слое в случаях сухой (не политой) и влажной (политой) почвы. Напомню: цифры — условные. Они всего лишь помогают представить качественную картину.

Рассмотрим первую пару кривых линий, показывающих падение температуры с 70 °C до 12 °C. Пока растения оставались не политыми, в слое 10–20 см температура держалась около 30° (см. коричневую кривую). Это для ризосферы (корневой зоны) растений безбожно много. Помидоры, например, начинают сбрасывать завязь при температуре 28° в ризосфере, картофельные клубни одеваются кожурой и перестают наливаться с 23–25… Много это для корней — 30 градусов. Ужасно много. Но жить — в ожидании лучших времён (хотя бы ближайшей ночью) — растения будут.

Но вот растения полили. Почва стала не только влажной, но и — неминуемо, против физики «не выступишь» — теплопроводной (см. синюю кривую). И температура в ризосфере корней растений, «обласканных» поливом, поднялась к 60 °C! А К. А. Тимирязев говорил: «В жаркие летние дни, даже в наших широтах, растения могли бы подвергаться температурам прямо вредным, даже убивающим. Этот предел для сочных частей растений обыкновенно принимают при 40° наших термометров». Тут же — не 40 градусов, а все 60! Понятно, что политые растения обречены. Их корни попадают из зоны выживания в губительную зону. Пока растениями не «озаботились», они худо–бедно жили. А сердобольный хозяин, полив их, погубил безвозвратно. Сварил на корню.

Очевидный, напрашивающийся шаг — не оставляй почву голой, сделай её такой, как в естественных биоценозах, как у всего растительного мира Земли: замульчируй. И она перестанет накаляться. Даже в 40-градусную жару температура на поверхности почвы в этом случае будет лишь около 40° (вместо 70° в случае голой почвы). Посмотрим, как теперь падает температура почвы по мере проникновения вглубь (вторая пара кривых на фото).

Пока растения не были политыми (см. коричневую кривую), температура в ризосфере была около 15–20°, т. е. идеальной для корней всех растений. Растения смеялись, дышали полной грудью, некоторые даже плакали — от полноты жизни! И вот их полили и …оказали медвежью услугу. Температура в ризосфере поднялась на уровень 30 градусов (см. синюю кривую). Комфортная жизнь растений кончилась — началось выживание. И растения глотают слёзы в ожидании лучших времён.

Но этим не исчерпываются возможности насолить растениям под видом заботы о них. Можно, например, поливать тёплой водой. Тёплая вода — это просто меткий контрольный выстрел в голову. Всему растительному миру Земли капилляры несут холодную воду из слоев, где держится стабильно низкая температура — именно такой водой (а не надуманной, противоестественно тёплой) и следует поливать культурные растения. Но кто–то написал слова про тёплую воду и «понеслись вороные» по страницам книг.

Не правда ли, слова «бритва в руках обезьяны» — очень точная характеристика поливов в жару? Можно, конечно, объявить поливы в жару недопустимыми. Но боюсь, что эта фраза будет последней, прочитанной читателем. И на ней книга будет с оправданным негодованием захлопнута. Потому не будем торопиться, поддаваться импульсивным порывам и поищем, как обойти неодолимый вроде бы вред поливов в жару.

Взглянем на третью пару кривых, иллюстрирующих снижение температуры в почве с 25 до 12 градусов. Невооружённым глазом видно, что полив в этом случае оставляет ризосферу корней в комфортной зоне. Получается, что если температура на поверхности почвы около 25 градусов — поливай в своё удовольствие и на благо растений. А когда почва имеет такую температуру в жаркую пору? Только к рассвету! Так что следующий шаг напрашивается — поливать растения не вечером, когда почва нагрета сильнее всего, а на рассвете, когда она — максимально остывшая.

Итак, если в жару поливать растения, почва вокруг которых не замульчирована, то растения — вопреки благим намерениям — будут сварены на корню. Замульчированная почва частично избавляет растения от зла, наносимого поливами в жару, смягчает его, оставляет растениям шансы на выживание.

И только к утру, когда почва остынет, у огородника развязываются руки — поливай на здоровье какой хочешь водой! Больше того, утренний полив слегка, в разумных пределах, подогревает остывшую почву и делает жизнь растений комфортнее.

3.2. Вечерние поливы — самые вредные

БА: Вечерние поливы — традиция, зарождение и повсеместное распространение которой труднообъяснимо. Скорее всего, изначально поливы вечером имели в виду экономию воды. Было ведь время, когда воду для полива, как правило, носили вёдрами, а лили ковшиками. Если оттеснить интересы растений на второй план, а на первое место выдвинуть проблему экономии воды, т. е. если, поливая, думать не о растениях, а о расходе воды, то довод в пользу вечерних поливов — безупречен. Но это совсем уж… хотел сказать: «по–детски», но вовремя сообразил, что детям несвойственно вырывать что–то из целостного образа мироздания. В конце концов, ведь не растения служат для того, чтобы расходовалась вода (хотя бы и экономно), а вода — для растений (прошу извинить меня за эту «глубокомысленную» банальность).

Если же Их величествами считать сами растения, а любую нашу возню вокруг них — вторичной, то выявится, что для растений (в любую пору сезона) «экономные» вечерние поливы — самые зловредные.

Первое, что бросается в глаза, — после вечерних поливов растения пребывают во влажной среде в 3–5 раз дольше, чем после утренних, и у них значительно возрастают шансы подцепить какое–нибудь грибковое заболевание. К примеру, одним из средств профилактики фитофтороза является снижение влажности воздуха вокруг растений до 40%.

Вечерний же полив не менее чем на половину суток погружает растения в среду с почти 100%-й влажностью! То есть спорам фитофторы достаточно лишь «постучать в дверь» — и достойный приём им обеспечен! Они, кстати, могут прийти, и не постучавшись.

Впрочем, эта беда — ещё не вся беда. Она станет таковой, лишь когда возникнут подходящие климатические условия. К примеру, на востоке Украины в сезонах 2008–2010 угрозы фитофтороза не было. Зато был риск пострадать от жары и засухи. И вот в этих–то условиях наказание растений вечерними поливами было весьма болезненным! Эти поливы мало было назвать вредными или зловредными — они были смертельными. Связь гибели растений и поливов подмечали многие огородники, для которых задеть «честь полива» не было сакраментальным действом. Фактически, именно о вечерних поливах, когда почва — «самая тёплая», и шла речь в предыдущем пункте.

Итак, чтобы не говорить потом «хотели как лучше, а получилось как всегда», надо забыть про кочующие из книги в книгу слова про поливы вечером, да вдобавок — тёплой водой.

Вообще к разного рода рекомендациям пишущей братии надо относиться критически. Есть у К. А. Тимирязева замечания и на эту тему: «То, что практик нередко величает своим опытом, логически представляет только самую несовершенную форму наблюдения. Одно дело — подметить явление и совершенно иное дело дать этому явлению верное объяснение».

Вот смешная до слёз ситуация такого рода. Заметил как–то утром некий огородник каплю воды на листе. Она напомнила ему линзу.

И — немедленно — кукареку–у–у!!!: «Нельзя поливать утром, ибо на листьях остаются капли–линзы, и солнце прожжёт через них в листьях отверстия».

Будто чеховское «Письмо учёному соседу» читаешь… Дождь случается в любое время суток, в том числе и утром. И, естественно, оставляет капли на листьях. В погожую пору утром на листьях оседает роса. То есть капли–линзы на листьях — обыденное дело. Они образуются на каждом листе сотни раз за лето, в неисчислимых количествах. И являются, вообще говоря, нормой! Но — безобидной! Никто и никогда не видел прожжённых «линзами» отверстий в листьях! А почему? Да потому что это физически невозможно. Если бы солнечные лучи, преломившись в линзе, прошли сквозь лист, то, собравшись в фокусе, действительно могли бы (там, в фокусе — не на листе!) «наделать шороху». Но в том–то и дело, что лучи не проходят сквозь листья: одна часть лучей поглощается листьями, другая — отражается от них и рассеивается.

Однако — кукареку–у–у! Капля похожа на линзу! Караул!

Наглядный образец такого «кукареку» приводит Н. И. Курдюмов. У некоего Васи на картошке не было колорадского жука. И сразу — на всю округу: «Это оттого, что яичную скорлупу в лунки бросал!». А на самом деле, Вася посадил картошку раньше соседа, и когда начался весенний лёт жука, он обосновался у соседа на сильнее (и вкуснее) пахнущих молодых всходах.

Забавно бывает читать и слушать «доводы» типа «Это работает» в пользу или против какого–то приёма. Или чуть более веский «Это повторяемо». К чему это я? Да к тому, что «откровения» пишущей братии надо воспринимать сдержанно, критически, пытаться самостоятельно взвешивать доводы «за» и «против».

БА и ВТ: Читатель вправе спросить у нас: «А сами–то вы — разве не из пишущей братии?». Каемся, из этой самой братии, из пишущей. Но — смотрим на мир как бы детскими глазами, видим его цельным, не вырываем отдельные явления из контекста. Нам близки и понятны слова Александра Блока из предисловия к поэме «Возмездие»: «Я привык сопоставлять факты из всех областей жизни, доступных моему зрению в данное время, и уверен, что все они вместе всегда создают единый музыкальный напор». Словом, мы стараемся сопоставлять факты из всех областей жизни, рассматривать явление со всех сторон, «вкупе со всеми чадами и домочадцами». И потому, в какой–то мере застрахованы от многих заключений — поспешных и не содержащих даже намёка на истину.

БА: Прошу обратить внимание на осторожное «в какой–то мере», означающее, что претензий на абсолютную истину у нас нет. Не скрою, мне бывает приятно услышать лестные слова о моей или моего соавтора книжке. Но куда более глубокое удовлетворение испытываешь (и получаешь пользу), когда встречаешь оппонента с продуманными, логичными, обоснованными замечаниями. Тогда включаешься в работу, в поиск, в углубленный анализ и бываешь одинаково счастлив — и в том случае, когда находишь дополнительный довод «в свою пользу», и в случае, если аргументы оппонента заставляют поступиться своей позицией в пользу его более взвешенной, более зрелой.

Словом, хотелось бы обратиться к читателю с банальной просьбой: «Доверяй, но проверяй!». Иначе так и будут кочевать из книжки в книжку нелепые слова про капли–линзы, прожигающие листья. Или — того хуже — про шок, якобы испытываемый растениями от холодной воды.

3.3. Поливы вне лунок

БА: Вот ещё один чудной феномен — полив растений под корень (в лунку). При таком поливе почва непосредственно над ризосферой растений становится влажной, т. е. теплопроводной — со всеми вытекающими отсюда последствиями для корней растения, о которых говорилось в п. 3.1. А чего проще — отступи (в жару) от лунки на 20–30 см, поливай в точку между лунками и греби «дивиденды» лопатой:

• почва над ризосферой остаётся сухой, теплоизолирующей;

• в ризосфере удерживается комфортная прохладная температура;

• вода, льющаяся в точку между лунками, растекается конусом, и капилляры принесут с «юбок» конусов влагу корням растений;

• у огородника развязаны руки — он может поливать когда угодно (послеполуденного времени лучше всё–таки избегать).

И опять вопрос — а как же «вся Украина» (или почти вся), поливающая под корень? Могу сослаться лишь на могущество традиции, на подспудное желание «робити як усі». Мне же, с «детским» восприятием мира, вполне комфортно «идти в ногу» одному. Голосовать «единогласно». Лить воду не под корень, а между лунками. И не ошпаривать ни в чём не виновные корешки.

3.4. Полив в бутылки

БА: Напомню ещё об одном подзабытом приёме — поливе с помощью бутылок. Ещё с довоенных времён запомнилось, как, оставляя жилище на несколько дней, хозяйки наполняли бутылки (тогда, естественно, стеклянные) водой и втыкали их (незакупоренные) в цветочные горшки горлышком вниз. Вода медленно просачивалась сквозь забитое землёй горлышко и получалось подобие капельного полива. А с появлением ПЭТ-бутылок проблема вовсе упростилась. И немалое число огородников используют их для поливов.

Берётся бутылка любой ёмкости (чем больше, тем лучше), завинчивается пробка, в районе горлышка шилом или гвоздём (лучше тёплым) делается пяток–другой отверстий, отрезается донце, в любую точку грядки втыкается кол, с его помощью делается коническая ямка, и в неё вставляется бутылка. Если заглубление бутылки — недостаточное, то можно положить на срез бутылки доску и стукнуть по ней, к примеру, кирпичом. Лучше всего, если продырявленный низ бутылки окажется на глубине 20–30 см, под основной массой корней культурных растений.

Такой «капельный полив» доставляет воду прямо к корням и не нуждается в какой–либо опеке. Если вода из бутылок просачивается слишком медленно, бутылку можно вынуть и увеличить отверстия (или их число). Если же бутылка опорожняется слишком быстро, её можно заменить. Можно даже иметь бутылки двух сортов: быстрого и медленного действия. И первые использовать в дни пребывания огородника в огороде, а вторые заполнять на случай длительной отлучки.

Чтобы вода из бутылки меньше испарялась, отрезанное донышко можно перевернуть и вставить в бутылку, предварительно сделав в нём отверстие для воды. Это отверстие не должно быть слишком большим — надо, чтобы в него не могли провалиться жаба или жабенятко (у них нет механизма вертикального взлёта, и они могут погибнуть в бутылке). Отверстие — в угоду жабам — можно сделать не круглым, а каким–нибудь щелястым, скажем, в виде торговой марки «мерседеса» или эмблемы НАТО — лишь бы сквозь него свободно, без задержки лилась вода.

Эта поливная «система» полностью раскрепощает огородника:

• таких бутылок можно использовать и десяток, и сотню, и тысячу;

• не имеет существенного значения выбор места для ямок — бутылки могут располагаться сколь угодно близко к растениям;

• лить воду в бутылки можно без оглядки, в любое время суток и с любой частотой;

• об экономии воды (не в ущерб растениям) и говорить не приходится.

Можно представить себе, как снизится нагрузка на украинские и российские свалки, если огородники начнут массово использовать эти бутылки для поливов, развязывающих руки огородникам, безвредных для растений и экономно потребляющих воду.

ВТ: Надо отметить, что бутылки в грядке лихо исполняют ещё одну важную функцию. Благодаря высокой теплоёмкости воды в бутылках, а также благодаря испарению влаги из них, они выравнивают окружающую растения температуру и спасают их в заморозки. Это — известный в прошлом приём. Им широко пользовались наши родители и деды.

БА: Вот, кстати, ещё одна достойная уловка, не удостоившаяся отдельной рубрики — очень «уютно» ей в контексте.

3.5. Межсезонное накопление влаги

БА: Приступая к рассказу об этой уловке, окунусь в недавнюю историю. Мне кажется, она будет поучительной для новичков, которым ещё предстоит прийти к нетрадиционному земледелию.

На заре поиска путей ухода от варварского традиционного (конвенциального) земледелия мне довелось поздней осенью, в ноябре, пересечь весь штат Нью—Йорк — скорее аграрный, чем промышленный. И на всём пути на многочисленных полях сои и маиса (кукурузы) бадылка стояла неубранной (на других полях зеленели всходы сидератов). Я истолковал этот факт как стремление фермеров использовать усохшие стебли в качестве дармового средства снегозадержания и препятствования эрозии почвы. И, подражая, стал оставлять зимовать на грядках кусты перца, баклажанов, той же кукурузы.

Позже, под влиянием императива Н. И. Курдюмова «Не вырывай ничего с корнем!» из первой его книжки «Умный огород», я мысленно «нагрузил» отмершие, но не удалённые растения функциями «пахоты» и питания почвенной живности.

А потом заметил, что уже в январе в солнечные дни вокруг каждого стебля, торчащего из снега, образуется воронка, постепенно достигающая земли. И не составило труда объяснить этот феномен и уяснить необычайно важную роль его в накоплении влаги в почве. Воронки образуются оттого, что стебель, обладая большими, чем снег, теплоёмкостью и теплопроводностью, нагревается на солнце, и снег вокруг стебля тает. То есть наблюдается нечто подобное тому, как если бы в снег был воткнут постоянно подогреваемый штырь.

Самое ценное в образовании воронок — это то, что талая вода «стреножена», не может никуда утечь, и размораживает землю, впитывается в неё. Таким образом, выгода от оставшихся в зиму стеблей и травинок не только в том, что благодаря им задерживается больше снега, но и в том, что вся влага остаётся на месте.

Итак, уловка, способствующая накоплению влаги в межсезонье, заключается в том, что земля должна уходить в зиму укрытой, «неприглаженной», «лохматой».

Это может быть обеспечено, в частности, отказом от традиционной осенней зачистки участка (от стеблей сои, кукурузы, перца, баклажанов) и от зяблевой вспашки. Очистка и вспашка наносят почве тройной удар: сдувается значительная часть снега, убегает, журча, талая вода, почва подвергается эрозии.

Почву можно укрыть посеянными под осень сидератами. Ясно, что подрезать их не надо: чем более строкатой будет грядка, тем больше влаги она соберёт.

ВТ: Торчащие из снега растения, которые задерживают снег и вокруг которых образуются воронки, принято называть маятниками. Они не только образуют воронки в снегу со всеми последствиями, о которых сказано выше. Они ещё, подобно ноздрям, втягивают в почву влагу и воздух, и она быстрее зреет.

БА: Можно, наконец, сеять сидераты по неубранным перцу, сое и т. п. «Двойное покрывало» будет накапливать влагу ещё интенсивнее. Лежащие травинки вместе с корнями бывших растений удержат осенние и весенние дожди, а маятники «поймают» снег и «прикарманят» талую воду. И вся, до последней капли, влага межсезонья — и дождевая, и снеговая — оседает в огороде!

Понятно, что укрытие почвы, позволяющее удержать влагу в межсезонье, многофункционально. Поскольку оно реализуется, в основном, сидератами, то к перечисленным ранее бонусам, приносимым укрытием почвы, будет справедливым добавить многие функции сидератов:

• структурирование почвы;

• устилание почвы органикой;

• непрерывный источник биомассы;

• освоение новых земель;

• содействие благоденствию биоценоза;

• защита почвы и листвы растений от избыточной солнечной радиации;

• борьба с сорняками, вредителями и болезнями растений;

• сидераты как источник питательных веществ.

Любая из этих функций могла бы стать заглавием для этого пункта. А «Накопление влаги в межсезонье» выбрано просто потому, что вся глава — «влажная».

Резюме выглядит так: успел во время посеять сидераты — молодец! Не успел — хотя бы не тронь то, что наросло, не зачищай грядки. На грядке это — не мусор, а маятники, способствующие насыщению огорода влагой!

ВТ: Мой полувековой земледельческий опыт позволяет добавить пару «тёплых слов» об осенней опеке над участком, прикрытым органикой. Боронование лишает почву 10–15% влаги.

Вдобавок после каждого дождя почву надо снова бороновать. Культивация уменьшает влажность почвы уже на 20–25%. А зяблевая вспашка забирает из почвы по крайней мере половину влаги. Вот и думай, чем лучше скрасить осенний досуг — севом сидератов или зяблевой вспашкой (обходящейся, кстати, на порядок–другой дороже сева).

3.6. Финт с граблями

БА: Этот пункт непосредственно к поливам не относится, но логически продолжает предыдущий и потому отнесён к главе «Поливы». Грядку с «маятниками», оставленными в зиму и играющими важнейшую роль в улавливании межсезонной влаги, рано или поздно приходится убирать.

И выясняется, что это — непростая задача. Вырывать славно поработавшие зимой кустики перца, баклажанов и т. п. и нелегко, и нецелесообразно: не соблюдался бы упомянутый выше нестареющий императив «раннего» Курдюмова «Не вырывай ничего с корнем!». Рубить одеревеневшие стебли — тоже не награда: приходится раскаиваться, что не сделал этого с осени, когда стебли были невысохшими и более податливыми.

Здесь–то и приходит на помощь финт с граблями. Грабли поворачиваем (из обычного рабочего положения) примерно на 45° (по часовой стрелке). Затем плашкой грабель слегка отжимаем кустик, самый нижний зуб заводим у самой почвы за стебель и рывком (потянув грабли на себя) ломаем стебель.

Сколько бонусов:

• не тянешь куст из земли; этим самым не разрушаешь дренажную систему, построенную корнями, и не рискуешь нажить грыжу (а хороший перечный или баклажанный куст может наградить ею);

• не рубишь кусты — а эта операция не так проста: надо попасть (к примеру, лопатой) точно на шейку стебля; если ударишь на 1–2 см выше, куст просто согнётся, если ниже — земля ослабит силу удара лопатой, так что иногда приходится наносить 2–3 удара по одному кусту;

• усилия при «рубке» кустиков граблями нужны минимальные, поскольку кусты весной хоть и крепкие «на разрыв», но достаточно хрупкие;

• если, паче чаяния, грядка засеяна сидератами, «рубка» стеблей граблями не наносит растениям практически никаких повреждений;

• скорость работы невообразимая;

• корпус во время работы — прямой.

Уловка вроде бы пустяковая. Но когда с осени представишь, что не морокой, а лёгкой и быстрой забавой будет зачистка грядки весной, то с лёгким сердцем оставишь на ней маятники, а они поспособствуют накоплению влаги.

Вместо грабель для этой немудреной операции можно использовать двухрожковый культиватор (у грабель в этой операции тоже фактически задействованы лишь два зуба). Правда, граблями легче отклонять стебель, чтобы завести за него первый зуб. А если не жалко укоротить этот зуб на пару сантиметров, то удаление «маятников» и вовсе станет забавой.

3.7. Превентивный полив

БА: Рассмотрим цепочку связей:

К. А. Тимирязев установил связь двух первых звеньев цепочки. Он говорил: «…листовая поверхность для обеспечения воздушного питания (имеется в виду углеродное питание — БА), построена так, что представляет возможно большую поверхность соприкосновения с воздухом и в то же время возможно большую поверхность освещения. Но ведь эти два свойства представляют в то же время самые благоприятные условия для усиленного испарения: большая поверхность поглощения воздуха — большая поверхность испарения; большая площадь освещения — большая площадь нагрева.

Растение, у которого есть возможность использовать больше углекислоты, испаряет слабее (так как обходится меньшей площадью листьев); растение же, помещённое в атмосферу, лишённую этого газа, испаряет сильнее. Трудно было бы найти два процесса, настолько связанных между собой.

Следовательно, растение роковым образом вынуждено много испарять для того, чтобы успешно питаться углеродом, так как условия обоих процессов одни и те же. Растение могло бы себя оградить от жажды, только обрекая себя на верный голод. Ему приходится пролагать свой жизненный путь между углеродным голодом и жаждой».

Итак, увеличение концентрации углекислоты в воздухе, окружающем растение, позволяет ему обойтись для нужд питания меньшей площадью открытых устьиц листьев, соответственно уменьшить бесполезное испарение влаги и, в конечном счёте, — повысить засухоустойчивость. Именно на это обстоятельство указывает самая левая стрелка цепочки. Правомерность прочих стрелок прозрачна. Разложение органики в аэробных условиях сопровождается выделением углекислоты. Органику дают мульча и остатки корней в почве. А эту биомассу проще всего получить с помощью сидератов. Таким образом, цепочку можно «замкнуть»:

Иначе говоря, выращивание сидератов является своеобразным «поливом». А превентивным, заблаговременным он назван по понятной причине: о нём надо позаботиться заранее.

У сидератов — масса полезных функций. Но если бы даже осталась одна–единственная — повышение засухоустойчивости растений, хлопоты и затраты вокруг сидератов были бы окупаемыми.

По–видимому, нелишне напомнить, что речь идёт о НЕзапахиваемых сидератах. Будучи запаханной, органика оказывается в анаэробных условиях и пагубно воздействует на растения. В частности, вместо углекислоты, нужной растениям в огромных количествах (доля углеводов в биомассе растений достигает 95%!), выделяются метан, аммиак, фенольные кислоты и прочие отравляющие вещества.

3.8. Реплика пермакультуриста

БА: Под конец глянем ещё раз на уловки, связанные с поливами. Они — плод системного анализа проблемы поливов. Этот анализ позволил:

• выявить «рифы», которые могут встретиться при реализации благого намерения помочь жаждущим растениям в жару;

• найти средства безболезненно обойти «рифы» (а шансы плотно усесться на мель — немалые).

При этом не понадобилась дополнительная энергия — ни мускульная, ни машинная. На «службу» были мобилизованы внутренние ресурсы — связи между явлениями. То есть с полным основанием можно назвать этот анализ пермакультурным: выявление и мобилизация связей между явлениями является ведущим принципом пермакультуры.

Мне часто доводится слышать сетования на то, что условия хозяйствования виднейшего современного пермакультуриста Зеппа Хольцера в Альпах резко отличаются от наших и, дескать, опыт Хольцера для нас — не указ. А его, этот опыт, и не надо переносить в наши условия. У Хольцера надо заимствовать не то, что он делает, а то, как он думает. Подражания достойны манера мышления Зеппа, почтительное, трепетное отношение к природе, стремление минимизировать вмешательство в неё, неутомимый поиск и умелая мобилизация связей между явлениями. Что же касается механического копирования, переноса альпийского опыта Хольцера на наши земли — это действительно тупиковый, никчёмный путь.

Глава 4. Поддержка растений

Заметную часть летних работ составляют хлопоты вокруг поддержки растений. В дикой природе лианы сами находят деревья, вьющиеся травы — высокие растения и т. д. В огороде же обычно нет «рояля в кустах». Конечно, виноград, скажем, можно посадить у забора, где он найдёт поддержку, а горох и фасоль проще всё–таки посадить там, где это целесообразно, а потом уже думать об их поддержке. Не игнорировать проблему поддержки, а думать (и делать).

4.1. Манипуляции с хворостинами

БА: Поддержка растений выполняется обычно с помощью всякого рода шпалер. Как правило, их сооружение — затратное (во всех смыслах) занятие. Можно представить себе, чего будет стоить сооружение капитальной шпалеры, образованной прутьями арматуры, приваренными к столбам. И дело не только в затратах — такая шпалера ещё и «нетранспортабельна» и резко снижает возможности севооборота, связывает в каком–то смысле манёвр огородника.

Вместе с тем, все мыслимые шпалеры можно сделать, не перетрудившись, буквально из ничего: из хворостин, т. е. поросли, растущей вдоль дорог. Надо лишь наловчиться «лепить» из коротких хворостин длинные, связывать пучок хворостин, плести из них «рабицу», делать «булавки» для прикрепления помидорных кустов к перекладинам. При этом можно использовать универсальное крепление — кольца шириной 8–10 мм, нарезанные из ПЭТ-бутылок разных диаметров (некоторые «изделия» из хворостин и ПЭТ-колец показаны на фотографиях).

Во многих цивилизованных странах ПЭТ-бутылки можно возвращать в магазины. Причём, за немалую по нашим меркам цену (в США, к примеру, за 5 центов (на Украине это было бы 40 копеек, а в России — полтора рубля). Мы же — «гордые», так низко не опустились, бутылки, даже стеклянные (за редким исключением), не сдаём, и на Украине уже валяется (на свалках, на берегах речек, в лесах, на обочинах дорог) 300 тысяч тонн пластиковых бутылок. ПЭТ-вал нарастает, и мы, огородники, можем хотя бы пустить в дело ощутимую толику этого «цунами». Выше говорилось о сооружении «сеялок» из них и о доставке воды прямо к корням растений с их помощью. Теперь вот нарезаем из них кольца. Причём речь идёт просто о выгодной акции, об удобствах, а не о каком–то альтруизме, целевой заботе об окружающей среде (хотя — почему бы и нет?). Опять совпадение интересов окружающей среды и огородника!

Строго говоря, кроме ПЭТ-бутылок, хворостины и связывать–то толком нечем. Проволока (и твистеры) неприемлемы, потому что любой обломок, упавший на землю, трудно заметить глазами, зато его легко находят острые лезвия инструментов и — ещё лучше — подошвы. Верёвки разрушаются под солнцем, и всякий упавший на землю обрывок норовит намотаться на ось триммера. Резинки — стремительно полимеризуются, «плывут». А ПЭТ-кольца, можно сказать, — вечные. Солнечные лучи им не страшны, поранить ногу или затупить лезвие они не могут, на ось триммера намотаться — тоже.

Итак, за дело. Допустим, что надо «срастить» две короткие хворостины. Кладём их друг на дружку внахлёст и скрепляем в двух точках с помощью ПЭТ-колец и палочек–замков: сложенное кольцо обводим вокруг хворостин и втыкаем палочку–замок в петли кольца. Слишком длинное кольцо можно обогнуть вокруг хворостин дважды. Сцепление должно быть плотным. Его можно подгонять выбором диаметра кольца (точнее — бутылки, из которой нарезаются кольца) и толщины палочки–замка. Можно в конце концов подоткнуть ещё одну–две палочки под кольцо.

Если надо скрепить несколько хворостин (скажем, при сооружении вигвама для фасоли), то кольцо может оказаться маловатым. В этом случае одно кольцо сцепляется с другим, получается «восьмерка», и теперь уже эта «восьмерка» обводится вокруг хворостин и скрепляется палочкой–замком. Если «восьмёрка» слишком длинна, её можно обогнуть вокруг хворостин еще раз.

Основной структурной единицей для «плетения» рабицы из хворостин является клинч–крест. Этот крест сооружается так. К перекладине «ворот» приставляются с разных сторон перекладины две хворостины, образующие крест. Нижние концы хворостин воткнуты в землю на 5–10 см, верхние — прислонены к перекладине. Но — и в этом вся хитрость — вторая хворостина при установке заводится за первую, и только тогда втыкается в землю. Таким образом, каждая из хворостин прижимает «подружку» к перекладине, они как бы сцепляются в клинче. Вот почему эта конструкция называется клинч–крест. Она устойчива без всякого дополнительного крепления.

Для фиксации кустов помидоров на перекладине тоже используются ПЭТ-кольца. С помощью двух колец и палочки — «иглы» сооружается подобие булавки: палочка, вдетая в кольца, буквально пришпиливает сноп стеблей к перекладине.

4.2. Рабица для гороха

БА: Ещё раз подчеркну, что поддержка растений «стоит свеч». В дикой природе растения приживаются там, где есть подходящие для них условия. Культурные же растения мы высаживаем, не спросив у них, удобно ли им здесь, и потому обязаны подумать о создании для них угодной им обстановки. Если, к примеру, не поддержать горох, то стручки, оказавшиеся на земле, скорее потеряются, почернеют или станут добычей брухуса.

Итак, о поддержке для гороха. Поставив перекладину по центру грядки, ориентированной с востока на запад, а потом вдоль перекладины — клинч–кресты через 10–15 см, получим рабицу — надёжную опору для гороха. Скорость сооружения рабицы — невообразимая. Доступность исходного материала — тоже.

Ранней весной эту грядку можно заполнить так. На всей грядке вразброс сеются семена редиса, салатов, кориандра, змееголовника и т. д., и припалываются. Затем вдоль оснований хворостин (с северной стороны) царапается канавка, в неё достаточно густо укладываются семена гороха, канавка присыпается, а грядка легко мульчируется (буквально притрушивается, чтобы сделать возможным, в случае нужды, полив).

Мне очень часто задают вопрос: «А всходы мульчу пробьют?». И мне трудно бывает скрыть ироническую улыбку. А надо, потому что наивность — милый недостаток, довольно быстро улетучивающийся под натиском реалий нашей жизни. Во–первых, мульча тонкая, неплотная. А во–вторых (скорее, всё–таки, во–первых), дый огородник видел асфальт (10- и даже 20-сантиметровой толщины), вздыбленный побегами разных растений. Гидравлическое давление — это физическое явление, которое не под силу отменить никакой мульче.

Замечу сразу, что речь идёт о всходах растений, а не о всхожести семян. Для семян под достаточным слоем мульчи могут сложиться условия, в которых они останутся в покое (тем более, если они изначально были невсхожими).

По мере освобождения грядки от ранней зелени она заполняется поздними культурами и (с южной стороны) кулисными растениями (бамией или сорго хлебным). Горох растёт, цепляется усиками за хворостины рабицы, образует стену, на которой стручки хорошо экспонируются с двух сторон.

Когда дневная температура станет устойчиво выше 25 °C, горох усохнет. Но не надо спешить убирать гороховые плети. Они образуют на рабице неплотную «вуаль», в тени которой можно посадить тенелюбивые растения — дайкон, зимнюю редьку, пекинскую капусту и даже поздние огурцы. Это правда, что эти огурцы не так урожайны, как весенние, но… один зеленец в октябре стоит целого ведра тех, что в июле носят вёдрами.

Подведем итог. Стенка–рабица поддерживает не только горох: позже рабица, переплетённая «вуалью», послужит поддержкой для огурцов и защитой поздних тенелюбивых культур от солнца. То есть этой стенке мало того, что она малозатратная — она ещё и многофункциональная.

Порядка ради надо отметить возможную трудность — сооружение перекладины. В качестве перекладины можно использовать длинную хворостину. Такую, скажем, как у Крылова: «…предлинной хворостиной мужик гусей гнал в город продавать». Если «предлинной» хворостины под рукой нет, можно составить её из коротких хворостин или поставить внахлёст несколько перекладин.

4.3. Вигвамы для фасоли

БА: Поддержка фасоли — обязательна. На плохо экспонированной фасоли «спрячутся» спелые стручки, и растения станут досрочно увядать, почувствовав, что дали потомство. Если же на фасоли нет спелых стручков, то она (невзирая на свою теплолюбивость!) буйно цветёт и завязывает стручки даже после заморозков. Надеется…

Для поддержки фасоли можно установить на грядке ряд вигвамов из хворостин. Вигвам образуют 7–9 хворостин, равномерно расставленных на полукруге (обращенном к северу открытой стороной). Хворостины скрепляются вверху ПЭТ-кольцами (см. п. 4.1).

У оснований хворостин сажается вьющаяся фасоль, для поддержки которой, собственно, вигвам и был сооружён. С южной стороны можно посадить перцы и бамию, а внутри вигвамов — любые тенелюбивые культуры. Кстати, не исключено, что блошка не заметит крестоцветных, спрятавшихся внутри вигвамов.

И снова — поддержка фасоли не только проста в исполнении, но и многофункциональна.

4.4. Страховая помидорная грядка

БА: Многие опытные овощеводы рекомендуют пасынковать помидоры, вести их (в зависимости от сорта) в один или два стебля и добиваются замечательных результатов. Именно такой совет, в частности, даёт виднейший овощевод Харьковщины профессор кафедры ботаники Педагогического университета им. Г. С. Сковороды Людмила Михайловна Шульгина.

В Монреальском ботаническом саду я видел (дело было в конце августа) большую плантацию одностебельных помидоров, всплошную облитых зреющими плодами. Но… «Монреаль нам не указ».

Если стебли и листья растений как–то защищены от воздействия высокой температуры (в частности, листьям помогает восковой налёт), то у цветочных кистей такой защиты нет. В п. 3.1 упоминалось, что, по мнению К. А. Тимирязева, для сочных частей растений критической является температура 40 °C. И неудивительно, что в 2010 году, когда температура воздуха (в тени!) доходила до 40 градусов, хорошо экспонированные цветочные кисти на одиночных стеблях не задерживались, неуклонно рыжели, не успев образовать завязь.

Между прочим, рука об руку с пасынкованием помидоров идёт подвязывание. Оно «дует в ту же дуду»: обе операции способствуют лучшему экспонированию цветочных кистей и, стало быть, их гибели в жару. Именно так было летом 2010 года.

А те огородники, у которых непасынкованные растения лежали на земле, были, как говорится, с помидорами.

То, о чём будет идти речь ниже, следует трактовать не как попытку поставить под сомнение приёмы овощеводов, безусловно, эффективные в «нормальные» годы, а как намерение подстраховаться и гарантированно быть с помидорами в любое лето: будь оно невыносимо жарким или, наоборот, ненастным и чреватым эпифитией фитофтороза.

Итак, ранней весной на страховой помидорной грядке выполняются следующие работы:

• сеются вразброс (негусто) морковь и чернушка;

• семена припалываются (заодно уничтожаются ранние сорняки вроде пастушьей сумки);

• на грядке (с некоторой задержкой — она нужна, чтобы почва прогрелась) восстанавливается (или заново укладывается) мульча;

• чуть позже южный срез грядки обсаживается высокими кулисными растениями, например, хлебным сорго или бамией;

• по осевой линии грядки устанавливаются треноги с перекладиной.

Высота треног — примерно половина предполагаемой длины помидорных стеблей. На достаточно длинной грядке между треногами ставятся дополнительно одна–две рогатины (или треноги), чтобы предотвратить провисание перекладины. А длинную перекладину можно связать из коротких. Наконец, на перекладину нужно нанизать кольца из ПЭТ-бутылок (общее число колец должно примерно в 1,5–2 раза превышать число предполагаемых помидорных кустов). И… забыть о грядке на 5–6 недель.

Незадолго перед высадкой рассады помидоров надо заглубить (пальчиком) в землю под перекладиной десяток–другой семян базилика (базилик улучшит вкус помидоров и отпугнёт рогатого червя, изредка посещающего помидоры). А когда придёт «тёплый Николай», высадить в два ряда (по обе стороны от перекладины) рассаду. И снова забыть о грядке на 5–6 недель.

Пусть себе помидоры отращивают пасынки, ложатся, если им хочется, на мульчу — не надо их трогать. И не следует бояться слишком бурного роста пасынков. Этот рост провоцирует в значительной мере само пасынкование: неиссякшая вегетационная «прыть» всё время прибывает от удалённых пасынков. А если пасынки не удалять, то кусты вскоре «успокоятся». На индетерминантных растениях пасынки продолжат появляться, но сдержанно.

Когда на помидорах начнут формироваться плоды, «в гости» (при подходящих погодных условиях) может пожаловать фитофтора. Не ожидая этой напасти, примерно в середине июля, надо обнять аккуратно каждый куст, уложить его целиком на перекладину (или, если он недостаточно длинный, — прислонить к ней) и пришпилить «булавкой». После этого надо почистить низ каждого куста, удалить нижние листья и «яловые» пасынки, выдернуть высокие сорняки (вроде щирицы, осота, лебеды, мышея). Словом, сделать «продуваемый низ».

Затем следует приготовить раствор для опрыскивания, например, баковую смесь, называемую В. И. Ляшенко «весёлой троицей» (на ведро воды берётся по 40 гранул препаратов «Экоберин» и «Здоровый сад» и столовая ложка препарата ЭМ-А) и тщательно опрыскать кусты — снизу, сверху, с боков. Опрыскивание можно повторять каждую неделю. Если держится сильная жара, то число опрыскиваний уменьшается, а доза «Экоберина» — увеличивается до 50 гранул на ведро.

Опрыскивание «веселой троицей» можно чередовать с опрыскиванием фитоспорином, а при реальной угрозе фитофтороза — даже совмещать.

Предыдущий абзац не следует трактовать как обязательный рецепт. Как говорят водители, самая короткая дорога — знакомая. Если у огородника есть другая испытанная (и эффективная) последовательность действий в сомнительной ситуации, то зачем отказываться от неё?

Понятно, что уловка с укладыванием окрепших кустов на перекладину направлена на то, чтобы «и волки были сыты, и овцы целы», т. е. чтобы никакая погода не могла нанести существенный урон — ни пекло, ни ненастье, чтобы всегда быть с помидорами. Погоня — не за рекордным урожаем, а просто — за урожаем. Если же есть желание и силы бежать в книгу Гиннесса, то — не с помощью описываемой уловки. Она — не для рекордных забегов.

Впрочем, есть в перегибе плетей через перекладину и «урожайный привкус». В перегнувшихся плетях затрудняется отток соков. А поскольку к этому времени вегетативная прыть растений убавляется, за счёт этих соков может усилиться плодообразование. В Альпах у Хольцера я видел впечатляющую картину: на помидорных плетях, перевесившихся через перекладину, висели внушительные гроздья зреющих помидоров. И Зепп связывал этот феномен именно с перегибом.

ВТ: Хотелось бы обратить внимание на то, что споры фитофторы, вопреки распространённому мнению, приносят не дожди. Споры поднимаются (при подходящих погодных условиях — тёплых дождях и холодных ночах) с земли. Поэтому надёжнейшим превентивным средством является изоляция почвы, т. е. мульчирование. Заслуженный агроном России А. Н. Лукьянов из Ивни (Белгородская область) много лет не знается с фитофторозом именно потому, что тщательно мульчирует посадки помидоров. Разумеется, Алексей Никитич мульчирует не лунки, как это часто бывает, а всю помидорную плантацию.

Для такого обильного мульчирования Алексей Никитич на площади, назначенной под помидоры, сеет сидераты не только осенью, но и (редко) весной. Обычно он отдаёт предпочтение горчице или редьке масличной, и подкашивает их при начале бутонизации — это продлевает период вегетации сидератов, сдерживает рост сорняков и способствует накоплению мульчи.

Кстати, вот ещё одна функция сидератов: предохранение от фитофтороза (через мульчу) посадок восприимчивых к нему культур — помидоров и картофеля..

БА: Летом 2011 года я не устанавливал на помидорных грядках даже треног. Дело в том, что шанс появиться у фитофтороза был достаточно мал. В предыдущие 3 года фитофтороза не было и почва была практически, чиста от спор фитофторы. К тому же помидоры у меня были замульчированы и мульча, как сказано выше, была дополнительным препятствием для марша спор фитофторы из почвы к надземной части растений. Так и вышло — мы обошлись без фитофтороза. Был риск? Да! Но — минимальный, и Бог миловал. Хотя жалобы на него — в нашей местности — были.

4.5. Ещё одна работа для ПЭТ-бутылок

БА: Выше было указано несколько функций, которые можно доверить ПЭТ-бутылкам. Напомню: из них можно делать «сеялки Гридчина» для семян разного калибра, устройства для полива снизу растений в жару, удлинять хворостины с помощью колец, нарезанных из бутылок, скреплять верхушки вигвамов, делать «булавки» для пришпиливания помидорных кустов к перекладинам, выравнивать температуру вокруг растений.

Вот ещё одно «поручение» бутылкам. Оно даётся, буквально, по горячим следам. Накануне дня, когда набираются эти строки, в нашей местности прошёл ураган, наломавший много дров (в буквальном смысле слова). В лесу, вдоль дорог, в садах. Особенно пострадали относительно слабые косточковые деревья. Естественно, досталось «на орехи» и огородам. Конкретно в нашем огороде сильно наклонились (но не сломались) стебли разных маточников (фенхеля, моркови, лука).

Нацеленность на использование ПЭТ-бутылок подсказала такой способ поддержки маточников. Рядом с маточным растением втыкается хворостина достаточной длины и на стебель маточника и хворостину надевается кольцо, вырезанное из бутылки. Если ствол маточника сучковат (как, к примеру, стебель фенхеля), то кольцо опускается до подходящего сучка… и всё. Если же семенной стебель гладкий (как у лука, например), то надо взять хворостину с сучками и опустить кольцо до подходящего сучка. Словом, для «сучкастого» растения поддерживающая хворостина должна быть гладкой, а для гладкоствольного — «сучкастой».

Это мягкое прикрепление стебля к хворостине даёт достаточный люфт, чтобы стебель в лихую годину свободно шатался. А благодаря ничтожному весу кольца оно пребывает фактически в подвешенном состоянии и на стебле не образуется «мозоль». К тому же, каждый, кто пытался привязать, например, стрелку лука к столбику, может подтвердить, что стрелку часто удаётся сломать раньше, чем привязать к шпалере. ПЭТ-кольцо же спасает от подобной «перестановки».

4.6. «Тимирязевская» теплица

БА: Вот ещё пример приёма, для которого трудно найти подходящую рубрику. С одной стороны, теплица в главе «Поддержка» вроде бы неуместна, а с другой — здесь идёт речь в том числе и о поддержке, сооружаемой «за так». «Виной» всему — многофункциональность наших уловок, о которой мы неустанно заботимся. Итак, пусть вас, дорогие читатели, не смущает «экстравагантный» выбор главы для теплицы.

Строится теплица так. Грядка огораживается бордюром. Из любых материалов. Есть доски — отлично. Есть какие–то планки, которые можно наложить друг на друга — хорошо. Есть дубки, которыми можно обрамить грядку — ещё лучше. Могу добавить: даже красиво. Видел своими глазами: в огороде у Н. И. Курдюмова овощные грядки обложены дубками.

Итак, грядка огорожена бордюром. По осевой линии грядки вкапываем столбики, закрепляем на них перекладину, и… можно приглашать приёмочную комиссию: строительные работы в теплице окончены.

Теперь детали. Высота перекладины должна быть такой, чтобы рукав плёнки, лежащей на перекладине, сантиметров на 10 нависал над обеими продольными бордюрами. Нужную высоту можно подобрать эмпирически, но можно и рассчитать.

Допустим, что ширина грядки — 110 см, высота бордюра — 20 см, а ширина рукава плёнки — 150 см. Тогда превышение перекладины над бордюром х можно вычислить, пользуясь теоремой Пифагора для прямоугольного треугольника, гипотенуза которого равна 65 см (половине ширины рукава, уменьшенной на 10 см — величину свисания рукава над бордюром), один катет равен 55 см (половине ширины грядки), а другой — как раз искомому превышению перекладины х. По теореме Пифагора х 2 + 552 = 652. Стало быть, х 2 + 3025 = 4225, х 2 = 1200, т. е. х x 35 см.

Следовательно, перекладина должна иметь высоту (от земли) х + 20 х 55 см.

При ширине грядки 100 см и тех же высоте бордюра и ширине рукава плёнки аналогичный расчёт даст высоту перекладины, равную 62 см.

Теперь займёмся торцами теплицы. Лучший выход — посадить в торцах кусты шалфея лекарственного, пижмы, иссопа. Эти растения хороши тем, что являются как бы вечнозелёными. А в качестве временной меры (в ожидании, пока эти идеальные торцы вырастут), можно прикрыть голые торцы тюками соломы, например, или повесить тряпки на воткнутые в торцах хворостины.

А где же сама теплица? Она… готова. При угрозе заморозка на перекладину укладывается рукавная плёнка, а в нависающие на бордюр края вставляются (в качестве грузила) металлические прутки. Если грядка — достаточно длинная, то удобнее составлять укрытие из коротких «рукавов» с самостоятельными грузилами. Как только угроза заморозков уходит, грузила из рукава плёнки вынимаются, плёнка складывается и уносится в кладовку до «лучших» времён, когда в ней снова возникнет нужда. Заметим, что (в отличие от стационарных плёночных теплиц) «тимирязевская» теплица укрывается плёнкой лишь в случае заморозка или ненастья (обильного ливня, града, сильного ветра).

Кусты в торцах исполняют роль и торцевых стенок, и форточек, и зазывал насекомых–опылителей. Конечно, нужно иметь в виду, что шалфей, к примеру, весьма аллелопатичен — соседство с ним угнетает огурцы, капустные и другие растения. Но — надо поискать «форточку», лучшую, чем куст шалфея.

Эта теплица надёжнее обычной плёночной теплицы: и плёнка в ней двойная, и дополнительно прикрыть её при серьёзной угрозе легко, во всяком случае — сподручно. Особенно легко бороться с радиационным охлаждением теплицы ясными ночами — достаточно накинуть на плёнку любой непрозрачный материал.

Есть и экологический бонус: если в обычной плёночной теплице плёнка прикрепляется намертво, летом под действием ультрафиолетовых лучей сгорает, а потом её ошметки разносятся ветром по всему белому свету, то плёнка, используемая в виртуальной теплице, может служить буквально десятки лет. Она выносится на солнце обычно на несколько дней, а бывают годы совсем без весенних заморозков, и тогда плёнка вообще не бывает на солнце.

Подведём итоги:

• «тимирязевская» теплица обеспечивает растениям возможность расти в естественных условиях;

• сооружение теплицы посильно любой «бабушке»;

• теплица малозатратна;

• нет как таковой процедуры восстановления теплицы на следующий год;

• теплица надёжнее предохраняет от серьезных заморозков, чем стандартная плёночная теплица;

• нет проблем перегрева и проветривания, докучающих летом хозяевам стандартных теплиц;

• старая плёнка не засоряет окружающую среду.

ВТ: Взглянем на только что приведённый список ещё раз. Любая позиция списка могла бы быть оформлена как самостоятельная уловка. К примеру, вечная теплица — это о том, что не надо ежегодно восстанавливать теплицу, теплица без форточки — о том, что роль форточек выполняют кусты шалфея, и т. д. Напомним, что мы постоянно стремимся именно к этому — многофункциональности уловок.

БА: Ну а теперь пару слов о возможной эксплуатации теплицы.

В те же сроки, что и в обычной неотапливаемой теплице, втыкаются семена огурцов. Место огурцов можно менять, т. е. устраивать своеобразный севооборот. Одной весной посадить огурцы, скажем, по центру грядки, другой — ближе к одному краю, в третий раз — у другого края.

Втыкать огурцы лучше в несколько сроков — на случай, если «ранние пташки» подмёрзнут. Ну а если не подмёрзнут, то «пусть нам будет хуже». Когда минует угроза заморозков, лишние (худшие) растения можно будет удалить.

На свободное место в теплице можно пикировать рассаду помидоров и иных теплолюбивых культур или прямо сеять их на рассаду, сажать сверхраннюю картошку, сеять раннюю зелень. После этого грядка мульчируется. Когда придёт настоящее тепло, «гости» разъезжаются по домам, на свои грядки, а огурцы начинают плестись.

В этот момент следует в теплицу набросать два ряда коротких хворостин: одним концом хворостина упирается в бордюр, другим — ложится на перекладину. Расстояние между хворостинами — 30–40 см.

Это и есть поддержка огурцов — плети, вышедшие за пределы грядки, просто закидываются на хворостины. Дополнительную поддержку огурцам окажут несколько растений укропа и космоса. Правда, космос норовит разрастись — его надо время от времени пасынковать.

Не помешала бы в этой грядке пара кустов валерианы или ромашки. Хороши в грядке тысячелистник и пижма. Но всего этого — понемногу.

Вот и всё. В итоге мы — без особых хлопот и затрат — с теплицей. Я всё время упоминаю «бабушек», стремясь облегчить устройство огорода в первую очередь им. На самом деле, и «юннатам» невредно поубавить забот. «Свет — не только в окне», а радость — не только в огороде.

И снова — о К. А. Тимирязеве. Ничего удивительного: Климентий Аркадьевич — виднейший знаток и исследователь физиологии растений — оставил наследие, обращаться к которому можно (и нужно!) без конца.

Занимая очень высокое положение в науке (речь — не о должностях!), Климентий Аркадьевич не витал в эмпиреях, не упускал случая «спуститься на землю». В контексте разговора о теплицах уместно привести такую историю (тем более что нужно объяснить, почему нашу теплицу я называю «тимирязевской»).

В 1896 году на всемирно–известной нижегородской выставке по поручению Министерства земледелия и государственных имуществ России К. А. Тимирязевым была организована опытная станция. Её целью было дать всем интересующимся наглядно понять, что может сделать наука для земледелия и чего она не может сделать, что вправе и чего не вправе требовать от неё практика.

В составе станции была теплица, обеспечивающая выращивание растений в естественных, а не в тепличных условиях (платформа с растущими в контейнерах растениями вкатывалась в случае нужды по рельсам в укрытие).

Дороговизна сооружения ограничивала число опытов и исключала возможность их повторения. И Климентий Аркадьевич поставил задачу создать нечто более простое и дешёвое.

Сначала он спроектировал теплицу меньших размеров, в которой не растения въезжали в укрытие, а наоборот, служащая для их защиты железная клетка на ночь или в ненастье накатывалась на растения по рельсам (такая теплица более полувека верой и правдой служила в Тимирязевской сельскохозяйственной академии).

Затем Климентий Аркадьевич упростил и удешевил проект. Он построил лёгкую разборную клетку из деревянных рам, затянутых проволочной сеткой и собирающихся на крючках. К шести сваям привинчивались два бруска с выбранными в них шпунтами, и клетка двигалась по ним на двух парах медных роликов, употребляемых для задвижных дверей. А собственно укрывным материалом был брезент, перебрасываемый ночью и в дождь через перила (напомню, что дело было в позапрошлом веке!).

Обратим внимание на два обстоятельства.

Первое. Климентий Аркадьевич неизменно придерживался принципа, что растению нужны естественные условия произрастания. Он говорил, что растение постоянно должно находиться на открытом воздухе.

И второе. Учёный считал, что сооружение теплицы должно быть доступным даже сельской школе со скромными средствами. И дороговизну теплиц считал непозволительной ошибкой.

Возвращаясь к нашей теплице, можно сказать, что она удовлетворяет обоим непреложным требованиям К. А. Тимирязева: растения растут на «воле», а сооружение теплицы не требует ни заметных средств, ни ощутимых усилий: оно посильно не только любой сельской школе, но и любой «бабушке». Потому–то я без зазрения совести, отбросив всякую скромность, называю свою теплицу «тимирязевской».

Глава 5. Удобрения

Забота о природе требует иного, более осторожного подхода и к удобрениям. При этом недостаточна традиционная забота о том, чтобы не нанести удобрениями вреда почвенной и надпочвенной фауне, чтобы не спровоцировать излишек нитратов в травах, плодах и корнеплодах, чтобы не исказить первородный вкус овощей и фруктов (простейший пример — «водянистая» картошка с щедро удобренной свежим навозом грядки) и т. п. Нужно также думать о том, что излишне концентрированный раствор питательных веществ, доставляемый листьям, может вызвать их ожог, особенно в жару и сушь.

5.1. Альпийские грядки

БА: Альпийские грядки — это просто высокие овощные грядки, сооружаемые Зеппом Хольцером в Альпах. У них — тройное назначение:

• консервировать органическое удобрение;

• аккумулировать тепло;

• отводить избыточную влагу.

Иногда Хольцер возлагает на грядки ещё и функцию защиты от ветра, строя их (в плане) в форме меандра (ползущей змеи или текущей по равнине речки). Кстати, название меандр происходит от названия извилистой речки Большой Мендерес в Турции.

Понятно, что нам не надо решать вторую и третью задачи — наш климат их просто не ставит. Больше того — вместо накопления тепла нам надо хотя бы не привлекать его. Это, впрочем, решается просто снижением высоты грядок. Не будем и с ветром бороться (у нас грядки — низкие). А вот задача консервации органического удобрения — остаётся.

В наших условиях аналог альпийской грядки можно сформировать так. По центру обычной грядки выкапывается канава шириной 60–70 см и глубиной 25–30 см. В канаву закладывается всевозможная грубая органика — ветки деревьев, обрезки кустарников, негодные деревянные и картонные ящики, обсеменившиеся сорняки, всевозможные кочерыжки, словом, всё то, что не разложится на поверхности грядки в разумные сроки. На грубую органику укладывается слой богатых азотом материалов — куриный послед, свежий навоз, обрезки травы. И всё это прикрывается вынутой из канавы землёй.

Органика в канаве будет медленно разлагаться (в течение 5–10 лет), причём это разложение будет убыстряться в тёплое время года (в присутствии растений) и приостанавливаться в холодную пору. То есть грядка будет сбалансированно удобренной в течение длительного времени.

Сразу же после сооружения на грядке лучше посеять сидераты, чтобы они послужили «демпфером»: в первый сезон они вберут в себя избыток нитратов, равномерно распределят нитраты по грядке, а в следующем сезоне грядка будет умеренно удобренной.

Альпийские грядки решают уйму проблем:

• снимается проблема утилизации грубой органики, которая чаще всего решается с помощью костра;

• грядка удобрена на 5–10 лет;

• питательные вещества для растений вырабатываются медленно, бережно, только в тёплую пору;

• в канаву можно поместить содержимое выгребной ямы и организовать таким образом возврат органики в почву (у брезгливого огородника эта часть органики обычно пропадает — он её фактически уничтожает с помощью ЭМ-препаратов или оксизина);

• на грядке благодаря «горению» древесины устанавливается микроклимат, способствующий растяжению вегетативного сезона;

• избавление от «услуг» костра — это и вклад в оздоровление окружающей среды.

Организовать сооружение альпийской грядки можно так: вырыть на грядке канаву и заполнять её по мере поступления органики. А чтобы пауза, когда грядка фактически служит «мусорной корзиной», не показалась чересчур длинной, альпийские грядки можно делать короче. Заполненная грядка укрывается, как было описано выше, и засевается подходящими сидератами или их смесью.

Надо ли говорить, что так удобренная грядка не может навредить растениям. И, вместе с тем, в дело, а не в небо, пущена органика, сама по себе бесценная, но непригодная для обычного разложения на поверхности грядки.

Теперь в течение долгих лет в тёплое время года органика будет разлагаться — как раз тогда, когда у растений наибольшая потребность в углеродном и минеральном питании, т. е. фактически грядка будет постоянно удобренной. На ней будет расти обильная биомасса — и это тоже будет поддерживать плодородие грядки.

Процедуру сооружения альпийской грядки можно сделать непрерывной. Каждый год в саду–огороде появляется изрядное количество органики, которую, чаще всего, сжигают.

Стало быть, каждый год можно сооружать новую альпийскую грядку, или сделать её непрерывной: продвигать по мере заполнения канавы и засевать. Сначала — сидератами, которые поглотят возможный избыток азота, а потом — и культурными растениями.

5.2. Безопасный возврат золы

БА: Пепел, оставшийся после сжигания растений, является, безусловно, ценнейшим удобрением, и возврат пепла в почву есть акт, способствующий кругообороту веществ в природе, потому что в пепле собирается вся та часть таблицы Менделеева, которую растения вытянули из почвы. Всё это так. Но…

Не дают покоя детские воспоминания. Ухожу в школу — рубашка беленькая. Возвращаюсь — вся в чернилах. То ручка не так упадёт, то «непроливашка» перевернётся (хоть и был я круглым отличником, но не пай–мальчиком). И каждый раз мама отстирывает рубашку, и ухожу я назавтра в школу в беленькой… А ведь тогда даже мыло хозяйственное было дефицитом. Всю чистоту наводили с помощью золы.

Страшно представить себе, как жили мы без упаковок, на которых перечисляются глицерины, стеарины, натрия пальмитаты, кокоаты и прочие фосфаты. Уже в детстве я знал, что зола — сильная щёлочь, видел мамины руки после стирки. Тем более что нас у неё — вместе с отцом — было шестеро! И когда сейчас читаешь рекомендации типа «посыпь обильно золой приствольный круг яблони», сразу приходят на память разъеденные золой мамины руки.

Ведь в этом кругу могут найти себе пристанище жабы, дождевые черви, златоглазки, ящерицы, жужелицы… У жаб и червей нежнейшая кожа. И если зола снимала чернильные пятна с рубашки, то что делает она с кожей подвернувшихся под руку жаб и червей! Трудно даже вообразить себе, как «горят синим огнём» эфемерные крылышки златоглазок. Ящерица, конечно, может удрать и отряхнуть с себя золу. А если зольная экзекуция придётся на пору, когда земноводным холодно и они неподвижны? Хитину жужелицы зола, по–видимому, нипочём. А если в гнезде ещё необхитиненная мелюзга?

Слишком размашисты эти рекомендации, выдаваемые без оглядки на живой мир огорода.

Вот ещё образчик подобной рекомендации: «Если на всходы крестоцветных напала блошка, посыпьте их по росе золой». Мамма миа! Посмотри же на плоды трудов своих через несколько часов, полюбуйся на скукожившиеся листочки. Мало было дайкону блошки, так ещё и зола (по росе)! Нет, чтобы как–то смягчить удар, предложить, скажем, «опылить всходы золой в сухую погоду с помощью старых колготок», так ещё и подзуживают доверчивого читателя: «…заодно и почва удобрится». Дескать, сыпь, не жалей.

Или вот совет, как готовить ЭМ-настой: «…влейте столько–то миллилитров ЭМ–препарата, всыпьте полтора стакана золы…».

И смех, и грех… Левая рука не знает, что творит правая. Первая вливает в бочку инокулянт, а вторая — посыпает бактерии золой… Это зачем? Чтобы бактерии чистыми в гробиках лежали?

Правда, специалисты утверждают, что Хига Теруа, создатель ЭМ-технологий, испытывал наборы бактерий в щелочной среде. Но не различаются ли «щелочная среда» и «щёлочь» так же, как обращения «Милостивый государь!» и «Государь!» Не проще ли заменить эту возню более простой операцией: взять в левую руку крупную купюру, в правую — зажжённую спичку, и поднести их друг к другу? Я не ёрничаю, я недоумеваю. Ведь непригодность размашистых рекомендаций так очевидна — стоит лишь оглядеться.

И опять — можно было так же размашисто сказать о недопустимости использования золы в качестве удобрения. Но — импульсивность никогда не была и не будет добрым советчиком.

Я могу предложить два способа безопасного внесения золы в землю. Сознаю их ущербность — неуниверсальность, что ли (пусть поиск лучших способов будет своеобразным домашним заданием читателям). Первый способ удобрения почвы золой привязан к альпийским грядкам, второй — к поливам в бутылки.

Во–первых, сыпать золу на дно канавы можно совершенно спокойно. Зола оказывается ниже почвенного слоя, в котором снует всё живое, включая бактерии, а корни растений, рано или поздно доберутся до минералов.

Второй способ — более гибкий. Готовится зольный настой. И перед поливом в бутылки вливается по 2–3 ковшика настоя. Настой оказывается ниже зоны жизнедеятельности почвенной фауны, но корням растений минералы доступны.

«Так сложно о таком простом деле» — может посетовать иной читатель. Это–де чересчур осторожно. Но именно к осторожности я и призываю. Могу предложить моему ворчливому читателю простенький опыт: посыпать «клаптик» почвы горстью золы. И понаблюдать за этим пятном — оно долго будет безжизненным.

5.3. Ода коровьей лепёшке

БА: Разговор о коровьей лепёшке надо начать издалека — с обстоятельного живого запомнившегося разговора о навозе вообще, который состоялся у меня в Уфе с башкирским ученым–энциклопедистом О. В. Тархановым.

Из выращенной во всем мире продукции растениеводства лишь 5% идёт в пищу людям, ещё 5% — на различные технические нужды, а оставшаяся львиная доля — на корм птице и скоту. И понятно, что без возврата навоза беспредметен разговор о кругообороте веществ в природе. Однако во всём мире навоз скапливается в хранилищах и, разлагаясь, вредит теряемыми питательными веществами (в основном, «парниковыми» газами) окружающей среде.

Возврату свежего навоза на поля препятствуют три серьёзных фактора. Первый — возможные патогены. Надо, чтобы они погибли, иначе за рубль, выигранный аграриями, медики заплатят десятью. Вторая причина — в свежем навозе содержится до 90% воды, и его экономически нецелесообразно везти на расстояние, больше, скажем, трёх километров. А если дождаться, пока он подсохнет, то везти на поле навоз, потерявший около 70% питательных веществ, — ещё бессмысленнее. И, наконец, из–за угрозы возникновения недопустимо высокой концентрации нитратов в растениях вносить в почву свежий навоз следует бережно, умеренными, можно сказать, смешными дозами — примерно одну тракторную тележку на гектар.

Словом, возврата навоза на поля практически нет во всем мире, и площадь плодородных земель неуклонно уменьшается — по 3 миллиона гектаров ежегодно. И эта непрекращающаяся убыль становится угрожающим геополитическим фактором.

Учёные, в частности, супруги Лилия Степановна и Олег Владимирович Тархановы, не только понимают масштаб этой проблемы, но и всеми силами способствуют её решению. Тархановы разработали технологию консервации всякого рода «гуано», спроектировали и построили опытную установку для изготовления экономически и экологически приемлемых смесей удобрений, но до промышленного внедрения их разработок ещё далеко.

Если бы эта архисерьёзная геополитическая проблема заинтересовала деньги и власть имущих… Но тем некогда — им надо поедать друг друга, разводить, куда надо, денежные потоки — да мало ли «забав» у сильных мира сего…

А можем ли мы, огородники, не ожидая прорыва, внести хотя бы мизерный вклад в спасение Земли? Да, если посильными средствами смоделируем изумительное творение Создателя — коровью лепёшку. Повторяю: проблема требует глобального решения — на бескрайних полях, а не на 5–6 сотках неудобий, но мы можем своими малыми силами подвинуть её хотя бы на волосок. Вспомним слова Конфуция о проклятьях темноте и маленькой свечке.

Итак, чем хороша коровья лепёшка? Первое: полежав под солнцем несколько дней, она избавляется от патогенов. Второе: под лепешкой закипает бурная жизнь: под неё стягиваются навозные черви и другие почвообразующие создания, от деятельности бактерий вспушивается почва, всходят дремавшие семена всяких растений. Третье: самое интересное в задумке Творца — на месте лепешки вырастает буйный «сноп» тёмно–зелёной травы, но животные его не едят. Растения вбирают в себя все нитраты, вырабатываемые бактериями, а животным этот «деликатес» не мил. И четвёртое: уцелевший, насыщенный нитратами «сноп», увядая, покрывает более или менее равномерно пятно площадью около квадратного метра, и в следующем сезоне на этом метре заметно возрастает плодородие.

5.4. Безвредное внесение навоза

БА: Коровья лепёшка решала планетарную задачу возврата навоза во времена, когда не было сараев, стаек, стойл, ферм, гигантских комплексов. Проблемы с навозом породили именно эти сооружения. Из–за них появились кучи навоза во дворах, горы и «пруды» навозной жижи — возле ферм и комплексов. Эти кучи, горы и «пруды» отравляют окружающую среду, уплотняют слой парниковых газов, обедняют землю.

Однако можно, вообще говоря, смоделировать процесс, повторяющий в какой–то мере, божественный путь коровьей лепёшки.

На исходе лета, после уборки, разбрасываются и прикрываются семена сидератов, а затем скупо (скупо! скупо!) разбрасывается свежий навоз — до 0,5 кг (как раз коровья лепёшка!) на 1 кв. м, то есть до 50 кг на сотку. Через несколько дней возможные патогены погибнут, сидераты взойдут и возьмут на себя роль демпфера — «снопа» на пастбище. Нитраты соберутся в сидератах, потом сидераты (нитратные «пресервы») полягут, и получится умеренно удобренный участок. Если есть механизированная возможность мелкого рыхления почвы, то можно посеять семена, разбросать навоз, а потом мелко обработать почву.

Я понимаю, что доза «50 кг навоза на сотку» выглядит обескураживающе малой, но надо выбирать, что выращиваем — овощи или яды. Тем более что у внуков нет коровьей способности «опознавать» нитраты в тарелке. И потом — бабушка может так приготовить овощи, что, облизывая пальчики, забудешь обо всём, даже о том, что Петьке сдачи не дал…

В огороде, где налажен полив с помощью бутылок, можно делать некрепкий навозный настой и вливать его в бутылки перед поливом. Но и в этом случае надо помнить об ограничениях на азот.

5.5. Навозно–травяной «чай»

БА: В этом пункте нет ничего от авторов: всё о «чаях» известно каждому огороднику. Говорить же о них заставили следующие обстоятельства. Во–первых, как отмечалось выше, ряд причин принуждают быть сдержанным в возврате навоза на поля. С другой стороны, возвращать навоз всё–таки надо: и потому, что без этого неотвратимо уменьшается общая площадь плодородных земель, и потому, что невозвращённый навоз, разлагающийся не на полях и огородах, губит окружающую среду. Поэтому дорога каждая лазейка, позволяющая хоть на йоту улучшить положение (я опять имею в виду замечание Конфуция о маленькой свечке).

Наконец, мне очень часто задают вопрос типа: «У меня есть десяток кур. Что делать с помётом?». И понятно, что не в каждом случае уместна апелляция к альпийской грядке и коровьей лепёшке.

Так вот, на малых площадях и для малых объёмов навоза (или помёта) некоторую помощь в возврате навоза могут оказать навозно–травяные «чаи». Повторяю: здесь нет никакой хитрости — просто приводится известный многим ответ на вопрос.

«Чайный» конвейер запускается так. Весной бочка заполняется какой–нибудь свежей органикой, заливается водой, и в неё добавляется толика навоза или помёта. Я сознательно обозначил количество навоза расплывчатым «толика»: размер этой «толики» зависит от качества навоза и может составлять примерно десятую–пятнадцатую часть бочки. Добавляется также лопата хорошей земли или компоста, чтобы «заразить» бочку почвенными бактериями.

Содержимое бочки перемешивается и оставляется на несколько дней (опять вынужденная неопределённость — всё зависит, в частности, от погоды). Словом, надо дождаться, пока органика заметно потемнеет, станет похожей на «силос».

Теперь можно разложить «силос» между растениями, вылить (под корень) по ковшику настоя, а затем полить растения водой, чтобы обмыть листья и разбавить концентрацию подкормки в почве.

Весь настой расходовать не надо: в нём развились колонии почвенных бактерий, и часть настоя (скажем, одну треть) надо использовать как инокулянт для новой порции. В бочку закладывается новая органика, добавляется вода и уменьшенная доза навоза, опять выжидаем несколько дней, пока «силос» потемнеет, и… «конвейер» запущен.

Навозно–травяной «чай» добавляет в почву питательные вещества, т. е. улучшает минеральное питание, и, вдобавок, ускоряет разложение органики и интенсифицирует углеродное питание растений.

Вот так можно ответить на поставленный выше вопрос. Если читателю бросилась в глаза некатегоричность, осторожность ответа, то надо сказать, что она оправдана. «Размашистая» подкормка чревата двумя бедами: высокая концентрация «чая» может, во–первых, сжечь растения и, во–вторых, создать избыток нитратов в плодах.

Глава 6. ЭМ-технологии

Колумелла, древнеримский писатель и агроном, автор 12-томной сельскохозяйственной энциклопедии (I век н. э.), писал: «В сельском хозяйстве можно управлять без тонкостей, но оно не терпит и глупостей. Мнение большинства, что оно… не требует никакого ума, далеко от истины». Эти слова Колумеллы неслучайно вставлены в преамбулу главы, посвященной ЭМ-технологиям. Колумелла мог бы повторить их сегодня, спустя два тысячелетия, характеризуя ситуацию, возникшую вокруг эффективных микроорганизмов.

Создаётся впечатление, что производители и реализаторы ЭМ-препаратов участвовали в шахматном или футбольном матче с учёными–микробиологами, выиграли его, и теперь на правах победителей «правят бал». К примеру, они, по сути, игнорируют тот факт, что речь идёт о живых бактериях, требующих «своего» питания, «своей» среды. Ведь даже дождевые черви (взрослые особи) не выносят замены одного корма другим. Что уж говорить о такой тонкой материи, как бактерии.

Всё это сильно подрывает доверие к некоторым производителям, инструкциям и иным популярным текстам. А жаль. Эффективные микроорганизмы достойны лучшего популярного описания и лучшей рекламы.

6.1. Уклонение от весенней ЭМ-обработки почвы

БА: Суть этой уловки — в уклонении от рекомендуемой некоторыми пособиями весенней обработки почвы с помощью эффективных микроорганизмов. В этих пособиях расписываются всевозможные блага, которые несёт почве эта обработка. Но на самом деле она — грабёж огорода средь бела дня!

Дело в том, что разложение органики, подстёгиваемое ЭМ-обработкой, происходит без растений. Вдумайтесь: семена вносить в почву рекомендуют лишь через 2–3 недели после обработки. Пройдёт ещё несколько недель, прежде чем заметно подрастут растения и станет ощутимым усвоение ими питательных веществ. И выходит, что примерно в течение двух месяцев органика разлагается впустую. Ценнейшие питательные вещества уходят в небо (в буквальном смысле слова), усиливают слой «парниковых» газов, а почва остаётся ограбленной. Если бы не было ЭМ-обработки, то органика, ожидая тёплых дней для начала активного разложения, дождалась бы заодно и растений, и только тогда можно было бы подстегнуть её разложение.

Мне трудно вообразить ситуацию, в которой родилось такое «грабительское» предложение. А как быстро оно внедрилось в массы! Меня тоже коснулось это веяние, но я, к чести своей сказать, однажды попробовав, больше не возвращался к этой обработке интуитивно, неосознанно почувствовал что–то неладное. И, лишь работая над замечательным (не побоюсь этого нескромной оценки) удобрением — ЭМ-силосом, раскопал, где «зарыта собака»: весенняя ЭМ-обработка почвы предусматривает разложение органики без растений и весь углерод, законсервированный в этой органике, улетит с углекислым газом в небо. Странное предложение. Нет даже сил понять, как оно могло родиться.

В противоположность этому, удобрение грядки ЭМ-силосом (см. п. 6.4) предполагает разложение органики в присутствии растений, готовых использовать выделяющуюся углекислоту — это и есть основание гордиться достоинствами ЭМ-силоса.

До чего точно (и в масть) сказано у Губермана: «…небо светлее над теми, / кто изредка смотрит на небо». В Киотском протоколе, регулирующем потоки «парниковых» газов, речь идёт как раз о небе.

6.2. Осенняя ЭМ-обработка почвы — ещё разорительнее

БА: Столь же широко рекламируемая осенняя ЭМ-обработка почвы — ещё губительнее, чем весенняя. Какое коварство: мало того, что осенью, как и весной, впустую, без растений, разлагается уже имеющаяся органика и урезается потенциальное плодородие почвы так вдобавок заметно сдвигаются сроки сева сидератов и теряется уйма бесценного времени для наращивания их биомассы. «Два в одном»: имеющаяся органика выпускается в небо, а рост новой — задерживается. Нарочно не придумаешь!

ВТ: Наблюдения показывают, что сеять сидераты следует немедленно после уборки, чтобы поймать теневую влагу. Каждый день (да что там день — и час, и даже полчаса!) просрочки чреваты недобором биомассы, каждая минута — на вес золота, а тут — недели и даже месяцы. Мало того, что почва ограблена — резко снижаются возможности её реабилитации и ухудшаются условия последующей жизни растений.

БА: В п. 3.4 были перечислены некоторые функции сидератов. Выходит, сидераты, нарастившие из–за осенней ЭМ-обработки почвы существенно меньшую биомассу, не смогут реализовать все эти функции в полную силу. В частности, эта обработка неотвратимо снижает засухоустойчивость растений (см. п. 3.6).

Вот к чему приводит то, что учёные–микробиологи, проиграв упоминавшийся ранее виртуальный матч, отдали разработку и внедрение тончайших и перспективных ЭМ-технологий на откуп деятелям, набившим руку на продаже сигарет, биодобавок, гербалайфа, косметики (как говорится, нужное подчеркнуть) и в совершенстве овладевшим одним «боевым» искусством — «впаривать».

6.3. Уклонение от компостирования на задворках

БА: Отказ от компостирования на задворках объясняется теми же причинами: компост, образованный не в присутствии растений, — уже почти не удобрение (об этом кратко упоминалось в Предисловии). Львиная доля (до 70%) питательных веществ, содержавшихся в его ингредиентах, составила компанию «парниковым» газам в атмосфере, в то время как на грядках, в присутствии растений, почти всё досталось бы именно им.

Заметьте, я не уточняю, какой компост имеется в виду — ЭМ-компост, вермикомпост, обычный компост. Все они выполняют одну работу: грабят огород и гробят окружающую среду, если образуются без растений. И ЭМ-компост, использующий лучшую «отмычку», естественно, — самый умелый, самый коварный грабитель. Есть, впрочем, ещё один підступний (коварный) ускоритель компостирования — оксизин.

Примерно 20 лет назад, начиная эксперименты в нетрадиционном огороде, я был неистовым компостменом. Выкопал яму объёмом 10 куб. м. Заполнял её органикой. Но этот пыл как–то сам собою улёгся. Во всяком случае, я засыпал компостную яму задолго до выхода книги Н. И. Курдюмова «Мир вместо защиты» и до личного знакомства с О. В. Тархановым.

И уловка, которой посвящен этот пункт, заключается просто в том, что компостирование происходит без участия огородника, «самотужки», но только в грядках. А что касается грубой органики, которая неуместна на грядке, то для неё роется канава… далее всё описано в п. 5.1.

Мог бы сейчас перечислить бонусы, которые даёт уклонение от компостирования на задворках. Мол, не надо носить и возить органику в яму, потом не надо вынимать компост и развозить или разносить его по огороду и т. п. Но не хочется «запылять», «ретушировать» такими мелочами решающий тезис: лучший компост — это тот, который сам образуется в присутствии растений на грядках. А компост (вермикомпост, ЭМ-коспост) из ямы или кучи — это бывшее удобрение, которое могло бы принести пользу огороду, но вместо этого — за счёт ограбления огорода — причинило вред окружающей среде. И к тому же, отняло у огородника уйму времени, заставило его понагибаться.

Вот уж воистину: «Блажен Господь, сделавший всё ненужное сложным, а всё сложное — ненужным». Так перефразировал Эпикура наш земляк Григорий Савич Сковорода. Будто в воду глядел…

6.4. ЭМ-силос

БА: Встречает мужик конокрада: «Грицько! Кажуть, учора тебе впіймали у конюшні». — «Хе… впіймали… у конюшні… Випустили б вони мене на толоку, ото б там половилиі». Так вот, после жёстких ограничений в использовании золы и навоза в качестве удобрений, я чувствую себя Грицьком, выпущенным на толоку.

Или стрелой, выпущенной из лука — приступаю к рассказу об удобрении без всяких ограничений, оговорок, предупреждений.

Речь пойдёт об ЭМ-силосе. «Силосный конвейер» запускается, когда окончательно установится тёплая погода. Скажем, через пару недель после высадки в открытый грунт рассады теплолюбивых культур. И останавливается в конце лета, когда иссякнет поток свежей зелени.

Готовится достаточно большая ёмкость. Сначала покажется, что 50–70 литров — достаточный объём. Но с каждым новым циклом захочется (поверьте мне — пока на слово) иметь всё большую и большую ёмкость. Впрочем, одну большую ёмкость можно заменить набором более мелких. Удобны бочки, чаны. А если нет ничего подходящего, можно (в тени) выкопать яму, поставить в неё плотный пластиковый мешок, наполнить его водой, обкладывая по мере наполнения сеном–соломой, — и получится «бочка», которая исправно прослужит весь сезон.

Николаевский фермер В. Б. Фалилеев поступил так. Взял 1,5 м рукавной плёнки повышенной плотности и сделал тугой узел на одном конце рукава (получился «мешок»). Выкопал круглую яму глубиной 40 см и диаметром чуть меньше метра (как раз для «мешка»). Поставил мешок в яму, распрямил его, наполнив водой. Затем обложил мешок невысоким (10–15 см) «бруствером» из соломы. И получилась «бочка» объёмом более 300 л. Бочка вроде бы большая, но трудностей с её заполнением у Валерия Борисовича нет: огород у него действительно меланжевый, в нем есть место и лопухам, и яснотке, и осоту, и топинамбуру, и доннику. В качестве приправы служат тысячелистник и валериана. Силос получается разнообразным, богатым.

Дальше (простоты ради) будем говорить бочка, понимая под этим и бочку, и чан, и мешок, и набор ёмкостей. У меня последовательно (по годам) было 3, 5, 7 70-литровых бочек. Теперь их — уже 8. Правда, число заполняемых бочек меняется в зависимости от потока «недорогой» свежей зелени, т. е. исходного сырья для силоса.

Первая (пусковая) бочка готовится так. Она размещается в тени и наполняется свежей органикой (сорняками, обрезками травы, крапивой с пустыря, чистотелом из леса, укосом сидератов, кухонными отходами…). В бочку добавляется какая–нибудь сладость (банка старого варенья, килограмм–другой моркови или свёклы, перемолотых в мясорубке, стакан патоки или мелассы — словом, что под руку попадёт), и выливается упаковка ЭМ-препарата (скажем, 1 литр ЭМ-А на 200-литровую бочку). После этого бочка доверху наполняется водой, содержимое её тщательно перемешивается, бочка накрывается и… процесс пошёл.

Через 3–4—5 дней настой побелеет, вспенится и от бочки повеет приятным запахом. ЭМ-силос готов. Полуразложившаяся масса выбирается в вёдра и раскладывается по грядкам между растениями. Нужно также вычерпать половину настоя и полить грядки с более густыми растениями. Имеется в виду, что грядки замульчированы, т. е. на них есть органика, которая начнёт ускоренно разлагаться после внесения силоса или настоя. После раскладки силоса и полива настоем эти грядки нужно полить водой — и бактерии будут спрятаны от солнца, и органика будет влажной, комфортной для жизнедеятельности растений.

Три мелких замечания. Первое: поливаются грядки — вынужденно — по поверхности, стало быть, ЭМ-силос надо раскладывать ранним утром. Второе: не надо искать какие–то перчатки — всё делается голыми руками, потому что вашей коже, возможно, впервые представится возможность побыть в по–настоящему живой среде, а не в убийственном растворе «Комета» или «Фейри». Наконец, следует уклониться от встречающейся иногда рекомендации «сыпнуть полтора стакана золы и добавить в настой лопату навоза». Посыл для такой рекомендации прозрачен: хочется сделать настой побогаче. Но — увы…

В п. 5.2 говорилось о «дружбе» микроорганизмов и золы. После внесения золы в бочку настой действительно обогатится калием, магнием и другими элементами и микроэлементами. Но зачем тогда возня с эффективными микроорганизмами? Энтеробактерии (из–за которых навоз и пахнет навозом) тоже подавляют другие микроорганизмы. Чтобы убедиться в этом, не нужны какие–то тонкие исследования или воспоминания о маминых руках — достаточно понюхать настой, «осчастливленный» лопатой навоза, на следующий день. И не травить этим «запахом» себя, соседей и эффективные микроорганизмы.

Но вернёмся к ополовиненной бочке. Она снова наполняется свежей органикой и толикой сладости, доливается водой, накрывается и… конвейер движется дальше. И ещё — уже более существенные замечания.

Первое. Вы обратили внимание, что ЭМ-препарат в последующие бочки не добавляется? Нет нужды. Вспенившаяся, приятно пахнущая бочка свидетельствует, что бактериям в ней комфортно, и они примерно каждые 20 минут двоятся. И оставшегося в бочке настоя достаточно для инокуляции новой порции. Больше до конца лета инокулянт не вносится.

Правда, Виталий Симонов (Кировоград), в компетенции которого не приходится сомневаться, советует принюхиваться к каждой новой порции — не изменился ли запах настоя. И если запах стал чётко другим, то инокулянт следует обновить. Очень дельный совет. Правда, я за 3 лета с этим феноменом не сталкивался, но вероятность такой ситуации не мала: в составе органики может оказаться «заговорщик», способный перестроить колонии бактерий.

Скажем, ветка полыни в настое, очевидно, сделает его богаче, но пучок уже может сделать настой другим. Настой может быть передержан, препарат просрочен, сырьё для препарата поставлено немножко иное… Пути господни неисповедимы.

И словно в подтверждение этих слов, на 4‑й год работы с силосом запах моего ЭМ-силоса на самом деле сбился. То настоящим силосом пахнет, то так чётко ощущается запах солёного с укропчиком огурца, что без рюмочки к бочке и подходить стыдно.

Пробовал обновить инокулянт — и снова пахнет не так. И лишь с третьего раза появился привычный запах. Впрочем, я этим, как говорят украинцы, не переймаюся. Утешаюсь очевидно эффективной работой силоса. А о готовности силоса сужу по его виду — потемневшему и слегка осклизлому, а также по побелевшему и пенящемуся настою.

Второе. С каждым новым циклом проблема заполнения бочки органикой и сладостью становится всё менее острой. Нарастут сидераты. У капусты начнут отмирать ненужные нижние листья. Появятся «нестандартные» огурцы и кабачки — их лучше порубить перед закладкой в бочку. Подойдёт время морковной ботве. А с негодными арбузами и дынями можно вообще не церемониться — покидать их в бочку и посечь лопатой.

Однако основную биомассу дают необсеменившиеся сорняки. Раньше я упоминал, что надёжным средством контроля за сорняками являются две прополки, совмещаемые с припалыванием семян культурных растений (в основном, весной) и сидератов (преимущественно в конце лета). Теперь признаюсь, что чуток лукавил: не меньшую роль в регулировании сорняков играет «выращивание» их в качестве сырья для ЭМ-силоса.

Я даю им возможность прикрывать почву у культурных растений, т. е. поддерживаю с их помощью нужный листовой индекс биоценоза, позволяю нарастить ощутимую биомассу, а при угрозе обсеменения удаляю в бочку с силосом.

Красота! Одно поколение сорняков сменяется другим, и я планирую их воспроизводство: эту грядку решаю прорвать сегодня, ту намечаю использовать на следующей неделе и т. д., третью приберегаю для закладки через полмесяца… Всегда–то мне своих сорняков мало. И они постоянно молодые и сочные. Иногда лаже побираюсь — со взаимным удовольствием — у соседей.

Правда, бывает так, что аппетит разыгрывается и его не удается унять за счёт огородных сорняков. Тогда на помощь приходят мощные растения на заброшенных участках и пустырях: зацветший донник, ещё не зацветшие молочай, щирица, чернощир, дурнишник, лебеда, васильки… Работа необременительная, приятная, хорошо «оплачиваемая».

Третье замечание — о длине цикла. Понятно, что с повышением температуры деятельность бактерий оживляется и длина цикла будет сокращаться. Так вот, не надо запаздывать с выемкой силоса. Лучше сделать это днём раньше, чем часом позже. «Разгул» бактерий вызывает усиленное выделение углекислого газа — так пусть этот газ станет углеродным питанием растений в грядке, а не вкладом в «парниковый» эффект в атмосфере.

Любопытно сравнить длину циклов в навозно–травяном (п. 5.5) и описываемом силосном конвейере. ЭМ-силос в благоприятных условиях может созреть за два дня, а навозно–травяной «чай» готовится на 2–3 дня дольше. Неудивительно: в ЭМ-силосе и набор бактерий богаче, и колонии бактерий многочисленнее.

И ещё: «общаясь» с бактериями, надо не забывать об опыте Петри с чашкой бульона. Вначале бактерии, попав в исключительно благоприятные условия, двоились, как и положено, а когда покончили с едой — взялись друг за друга. Иначе говоря, не надо передерживать ЭМ-силос не только из–за опасения вредных выбросов в атмосферу, но и из–за заботы о питании бактерий.

Четвёртое — важнейшее — замечание. Невозможно вообразить себе ситуацию, в которой ЭМ-силос в качестве удобрения причинил бы кому–нибудь вред. Зола способна «залить за шкуру сала» всему живому в почве. Навоз может (через нитраты) спровоцировать быстрый бег в конец огорода.

Минеральные удобрения могут вызвать резкое повышение концентрации рассола, втягиваемого корнями, и — опосредствованно — ожог листьев. ЭМ-силосу же нечего поставить в вину. Основное достоинство разлагаемой бактериями органики — постепенная поставка растениям питательных веществ — остаётся незыблемым.

Да, после добавки ЭМ-силоса органика на почве начнет разлагаться быстрее. Да, вокруг растений увеличится концентрация углекислоты. Но К. А. Тимирязев говорил: «… растение роковым образом вынуждено много испарять для того, чтобы успешно питаться углеродом, так как условия обоих процессов одни и те же». (Климентий Аркадьевич имел в виду устьица на листьях, одновременно поглощающие углекислый газ и испаряющие воду).

Стало быть, увеличение концентрации углекислоты, помимо улучшения углеродного питания растений, позволит им прикрыть значительную часть устьиц на листьях.

И столь же значительно уменьшится испарение воды! Н. И. Курдюмов об этом явлении пишет так: «Нельзя не вспомнить про перегнойный слой мульчи. Оказывается, его углекислый газ ещё и уменьшает испарение, что дополнительно повышает засухоустойчивость (выделено мною — БА)». Не в бровь, а в глаз! Если бы эти слова не были написаны Николаем Ивановичем десяток лет назад, их бы пришлось (если бы смоглось!) сочинить сейчас.

Впечатляющим был эксперимент с удобрением перца ЭМ-силосом. Перец был сознательно (!) посажен на грядке, с которой весной была удалена (с корнями!) рожь. Аллелопатия ржи зашкаливает. Ещё в конце июня саженцы перца маялись под действием ингибиторов, выделяемых остатками корней ржи. Когда высота картошки, посаженной глазками, достигла 80 см, перец выглядел замухрышкой.

Я начал раскладывать между саженцами перца ЭМ — «силос». И уже через 3 сеанса перец стал неузнаваемым. ЭМ-силос быстро подавил ингибиторы ржи и необычайно взбодрил перец. С этой грядки (в необычайно жаркое лето 2010 года) был собран небывалый урожай.

И ещё одно любопытное наблюдение: перец выглядел молодцом, цвёл и плодоносил даже после первых заморозков. По–видимому, тепла, выделяемого при усиленном разложении органики добавленными бактериями, хватало для создания на грядке благоприятного микроклимата.

Бывает, гости, любуясь прелестным ребёнком, захваливают его, и он, переполненный эмоциями, начинает «выступать». Так вот, ЭМ-силос перехвалить невозможно, и потому не побоюсь отметить ещё одно его неоценимое достоинство. Трудно представить себе, сколь совершенной передаётся следующему сезону грядка, на которой поработал ЭМ-силос… Ведь под стать «вершкам» перца были и «корешки». И как они пронизали весь пахотный и подпахотный слой! Чудо–удобрение! Не хотелось уходить с грядки, видя, как живо на него откликаются растения.

Об интересном (и неожиданном) эффекте применения ЭМ-силоса рассказали монахини из Кременецкого монастыря. В середине лета у них стали жухнуть, сворачиваться и опадать листья с кустов роз. Сестры стали укладывать вокруг болеющих кустов ЭМ-силос. И кусты ожили.

И ещё. Пункты 6.1, 6.2, 6.3 могли произвести, возможно, впечатление, будто я скептически отношусь к ЭМ-технологиям. Нет, однако, ничего более далёкого от истины, чем подобные предположения. Мне просто жалко и обидно, что «усердие не по разуму» дезориентирует огородников, принуждает их выполнять действия, заведомо вредные и для огорода, и для огородника, и для окружающей среды, т. е., в конечном счёте, дискредитирует перспективные технологии. Могу добавить (в своё оправдание) придумать и отработать конвейерное производство шикарного во всех отношениях ЭМ-силоса мог только очень заинтересованный человек. Но никак не скептик.

И, наконец, последнее замечание. В тревожной статье кандидата биологических наук, старшего преподавателя кафедры агрохимии биолого–почвенного факультета СпбГУ Н. М. Лабутовой «Печальные перспективы развития агробиотехнологии в России» указывается, что тормозом для внедрения биопрепаратов в земледельческое производство России являются не только низкий уровень культуры земледелия и менталитет земледельца, обусловливающий варварское отношение к земле, но и низкое качество производимых в России биопрепаратов.

Так, московская фирма «ЭМ-технологии» реализует «аналог» японского микробиологического препарата, в составе которого содержится 80 различных культур микроорганизмов с разными свойствами. Анализ этого «аналога» (биопрепарата «Байкал»), проведённый во Всероссийском институте сельскохозяйственной микробиологии, выявил, что в нём содержалось всего 7 (!) различных штаммов микроорганизмов, причём по численности подавляющее большинство составляли молочнокислые бактерии и дрожжи. При этом к «Байкалу» приложены переведённые на русский язык описание и инструкция для японского (!) биопрепарата.

Цель этого замечания — попросить читателя, чтобы он был готовым к тому, что ЭМ-препараты (подобно другим рентабельным продуктам — коньяку, косметике, модной одежде, лекарствам) не защищены от подделок и чтобы при встрече с «липовым» ЭМ-препаратом он не опускал руки.

6.5. Управление сорняками

БА: Мне кажется, настало время свести воедино разбросанные по тексту замечания о проблеме сорняков.

Но сначала одно соображение. Тот факт, что итоги по проблеме сорняков подводятся в главе «ЭМ-технологии», не должен навести читателя на мысль, что я связываю решение проблемы сорняков с этими технологиями. Просто было бы преждевременным подводить упомянутые итоги до рассказа об ЭМ-силосе. То есть здесь связь не причинная, а временная. Как говорили древние римляне: «После этого — не значит вследствие этого».

Больше того — я (под влиянием Н. И. Курдюмова) вообще не считаю, вопреки расхожему мнению, осеннюю ЭМ-подготовку почвы средством борьбы с сорняками.

Нужна большая, скорее, безоглядная любовь к ЭМ-технологиям, чтобы поверить, будто молочнокислые штаммы почвенных микроорганизмов (а именно из почвенных микроорганизмов составлены ЭМ-препараты) «едят» живую органику — свежие срезы корневищ сорняков. Такое представление — чистой воды романтизм.

Если бы это было так (хоть в малой степени), то при традиционном интенсивном «перелопачивании» почвы, которое выпадает на долю обрабатываемых полей, вследствие многочисленных травм корневищ люди уже забыли бы сами слова «многолетние сорняки» (ведь в почве живут те самые почвенные бактерии, что содержатся в ЭМ-препаратах). Впрочем, «досталось бы на орехи» и культурным растениям. Но, повторяю, вносимые в почву искусственно (как и естественные) почвенные микроорганизмы живую органику, к счастью, не «едят».

Решая проблему сорняков, следует исходить из того, о чем в п. 1.1 говорил Виталий Трофимович: из необходимости фитоценотического подхода к сорнякам, при котором посевы сельскохозяйственных культур рассматриваются как нечто целое, как сообщество культурных и сорных растений, состоящих между собой в многообразных отношениях; сорняки добросовестно отрабатывают свой хлеб, и уместнее говорить не о борьбе с ними, а о регулировании, об управлении ими.

Суть уловки, описываемой в этом пункте — уклонение от борьбы с сорняками тяпанием, отказ от прополки как таковой. Перечень мероприятий, регулирующих сорняки, таков:

1) весной засеянные вразброс грядки фактически полются во время припалывания семян и уничтожаются поспешившие выглянуть сорняки (вроде пастушьей сумки);

2) летом выборочно, по мере подрастания, вырываются грозящие обсеменением сорняки — их биомасса используется в качестве сырья для навозно–травяного «чая» и ЭМ-силоса; сорняки, прикрывающие голые участки почвы, сознательно сохраняются как можно дольше для предохранения растений от эффекта «раскалённой сковороды»;

3) за счёт отсутствия прополки как таковой захороненные в предыдущие годы семена сорняков не поднимаются кверху, в благоприятные для всходов условия; в глубине же они просто структурируют почву, делают её агрегатной;

4) в конце лета при севе сидератов снова (под маркой припалывания семян) выполняется сплошная прополка грядок;

5) осенью почва, которую могли усыпать семена сорняков, по возможности, не тревожится, и семена становятся добычей всякого рода грызунов, а также птиц, лишившихся при похолодании половины меню — насекомых; в частности, целостность почвенного экрана поддерживается тем, что не удаляются кустики перцев и других высоких растений — они остаются на грядках в качестве «маятников», способствующих накоплению влаги;

6) неловко признаваться в этом, но никуда не деться от мистического феномена: сорняки перестают докучать, если с ними нет неистовой борьбы; именно так избавился я от необоримой никакими средствами (даже всесильным раундапом) берёзки и от неистощимого на выдумки портулака: отвернулся от них, перестал замечать, признал их полноправными и уместными членами фитоценоза (огородного сообщества растений) — и они перестали докучать (видать, «гордыня» взыграла).

Могу, не кривя душой, сказать: все мои гости обращают внимание на сравнительную чистоту огорода, в частности, на фактически полное отсутствие берёзки и портулака (ещё бы и свинороя не стало).

Я понимаю, что надо бы лишить его статуса «персоны поп grata», и он, возможно, пойдёт догонять берёзку и портулак. Есть у меня даже кое–какие шаткие доводы в пользу такого прогноза, но я не буду смешить своей наивностью тех читателей, которым, как и мне, свинорой «залил за шкуру сала».

Хотелось бы (с оттенком стыдливости) дополнительно сказать пару слов о мероприятии 2. Каждому знаком такой феномен. Летом, после сухого и жаркого периода, случается благодатная неделя, и биоценоз будто взрывается, буянит «во всю ивановскую». Только это, обычно, не радует огородника. Вместе с культурными растениями буянят и сорняки — и это в то время, когда не разгонишься плоскорезом или, тем более, сапкой. И начинается «кто кого».

Так вот, меня такие «взрывы» радуют — обилием сырья для «чая» и ЭМ-силоса.

Количество сорняков уменьшается, и культурные растения, подбадриваемые травяными удобрениями, вырываются вперёд.

Конечно, радоваться буйству сорняков вроде бы негоже. И в искренность такой радости верится с трудом. Но — что есть, то есть. Лебеда в пояс — это же «лепота»! Но путь к пониманию, что это — «лепота», непрост.

Словом, заготовка сырья для травяных удобрений счастливо совпадает с одним из мероприятий по регулированию сорняков. Надо только иметь в виду, что травяные удобрения разумно применять лишь в период наиболее активной вегетации растений (примерно с середины июня до середины июля). В это время не дремлют и сорняки. И «не было бы счастья, да несчастье помогло»: по мере подрастания сорняки вырываются и — «пожалте в бочку». Напомню, что не надо усердствовать, прорывая сорняки. Если есть угроза оставить клочок земли, услужливо прикрываемый лишь сорняком, то его (временно, до угрозы обсеменения) трогать не стоит.

А если бы не было сорняков? Вот ещё одно подтверждение высказанного ранее эпатажного вроде бы тезиса «сорняки свой хлеб даром не едят». Можно сказать, в период бурной вегетации растений сорняки (бесспорно!) — друг огородника. Молодые, сочные, необсеменённые. А новые сорняки, что придут на смену использованным в бочках, не успеют обсемениться к моменту сева сидератов. Можно сказать, что прополок — три: две посевных и одна «бочковая».

Затягивать период подкормки растений не стоит. Им бы время задуматься о наследниках, а дополнительное питание задержит их в вегетативной фазе, и они могут начать жировать. Об этом убедительно сказано в книге И. Е. Овсинского «Новая система земледелия».

6.6. Трюк с кукурузой

В предыдущем пункте шла речь о «выращивании» сорняков в качестве сырья для ЭМ-силоса. Но, когда «свет не только в окне», когда надо поспеть и на различные проекты — свои и чужие (об одном из них — в п. 8.5), и на всякие интересные семинары и слёты, и за ноутбук, и в издательства (да мало ли куда надо поспеть!), процесс выращивания сорняков может выйти из–под контроля.

Однажды так и случилось. Пока мы с бабулькой наслаждались шумом морского прибоя и клёвом бычка в Березанском лимане, оставленные впрок ширица и свинорой успели обсемениться. Растения ещё вовсю вегетировали, ещё способны были бурно реагировать на ЭМ-силос, но подходящего сырья для силосования под рукой не оказалось — наросшая биомасса сорняков годилась лишь для захоронения в альпийской грядке.

Походил я по огороду и обнаружил, что початки кукурузы на одной из старых альпийских грядок, где росли «три сестры» (кукуруза, фасоль и тыква), достигли той самой спелости, при которой их варят. Обычно с кукурузой у дачников происходит вот что: пару раз они сварят початки, потом початки загрубеют, о кукурузе забывают, а осенью, когда «зачищается» участок, початки куда–то пристраиваются, лишь бы не пропали. Например, соседским курам.

И поскольку мне срочно понадобилась зелёная масса (для восьми бочек силоса!), я срезал всю кукурузу, выломал все початки (молодыми, в самом соку!), сложил их в пакеты, пакеты поместил в холодильник, и бабулька варила початки все лето. А зелёные стебли кукурузы я порубил и получил отличное сырьё для силоса (в дополнение к негодным арбузам и дыням).

Итак, суть уловки в том, что, как только початки кукурузы достигают нужной для варки спелости, их нужно выломать и сложить в холодильник! А с зелёной массой кукурузы поступать, как заблагорассудится. Мне, например, она пригодилась в качестве сырья.

Правда, силос пришлось выдержать пару лишних дней. Зато «дорожка была протоптана»: на следующие сеансы заквашивания ЭМ-силоса пошли стебли сорго хлебного, благо куры от недозрелых метёлок не отказывались.

В заключение главы «ЭМ-технологии» — замечание за гранью скромности. Именно трезвый подход к ЭМ-технологиям, очищенный (не без помощи Н. И. Курдюмова и Зеппа Хольцера) от налёта романтизма, опирающийся на скупые, но подлинно научные представления, позволил создать технологию ЭМ-силосования, дающую «всепогодное» удобрение, которому нет равных по всем показателям.

ЭМ-технологии достойны такой чуточку хвастливой рекламы. Строго говоря, и не хвастовство это вовсе, а понимание, что скромность бесплодна. Если кто–то не принимает этого афоризма, пусть задумается над необыкновенной судьбой И. В. Мичурина. Если бы он не поставил в 80‑е годы XIX века неслыханно дерзкую, ужасно нескромную (по всем меркам) задачу «осеверения плодового пояса России», то мы бы до сих пор верхом совершенства считали антоновку с боровинкой, а жители Вологодчины и Пермского края, возможно, встречали бы слово яблоко лишь в словаре Ожегова.

Глава 7. Усвоение растениями солнечной радиации

К. А. Тимирязев писал «…каждый луч света, не упавший на поверхность зелёного листа, — величайшая потеря не только для современников, но и для потомков». Добавим, что это — не просто потеря, а бедствие в случае, если «промахнувшийся» луч света падает не на зелёный лист, а на чёрную землю под ним.

7.1. Совмещение сада и огорода

ВТ: Экстремально жаркое лето‑2010 показало, что К. А. Тимирязев был прав, когда говорил о том, что температуры порядка 40 °C — прямо вредные, даже убивающие для сочных частей растений. Яркая свидетельница правоты Климентия Аркадиевича — кукуруза.

Трудно представить себе ситуацию, когда бы кукуруза страдала от жажды. Кукурузному растению на все нужды достаточно 10 литров воды (!) в сезон. Правда, смешной объём?

Сравните с картофелем, которому, по свидетельству знатного советского картофелеведа А. Г. Лорха, на каждый килограмм клубней надо 300 литров воды!

Столь скудная потребность кукурузы в воде легко покрывается (даже при отсутствии осадков) почвенной росой, а также росой, оседающей на листьях, стекающей по ним к основанию стебля и усваиваемой росособирающими корнями.

И тем не менее, летом‑2010 кукуруза страдала от прямой солнечной радиации.

К. А. Тимирязев утверждал, что «Половины напряжения полуденного солнечного света оказывается достаточно для потребностей питания (фотосинтеза); весь дальнейший избыток не может уже быть использован растением и тратится на непроизводительное и опасное нагревание».

Именно об этом «говорила» кукуруза летом 2010 года. Она была обеспечена влагой, но избыток солнечного света вызывал непроизводительное и опасное нагревание — и листья кукурузы «горели».

Стало быть, нужно сделать так, чтобы не было этого дальнейшего избытка, чтобы прямой солнечный свет доставался каждой грядке лишь примерно полдня. Этого можно добиться, например, совместив сад и огород. Точнее, надо сделать по совместительству, огородом достаточно редко посаженный сад. И постоянно следить за тем, чтобы сад не заглушил огород.

Впрочем, это нетрудно сделать — всегда найдётся переставшее радовать дерево.

Когда 15 лет назад я начал осваивать новую усадьбу, то посадил крупные (семечковые) деревья на расстоянии 8 м друг от друга. На то время, пока крона семечковых была малой, я подсадил между ними косточковые деревья. А когда крона семечковых стала достаточно мощной, косточковые отслужили свой срок и были постепенно удалены.

Таким образом, у меня в огороде на почве постоянно перемежаются свет и тень, каждый кусочек получает свою дозу прямой солнечной радиации, и огород от такого чередования «дня и ночи» не страдает. Урожай всех овощей — устойчивый. Приходится, правда, оглядываться на качество семян. К примеру, в 2011 году не удалась морковь, но это — «эксклюзивная заслуга» производителей семян: сеялась морковь в четыре приёма — и всё впустую.

Особенно интересно, что на недостаток света «не жалуется» даже светолюбивый картофель. Словом, в моём саду–огороде нет избытка солнечного света, который тратился бы на непроизводительное и опасное нагревание.

Разумеется, при совмещении сада и огорода нужна определённая сдержанность, надо блюсти равновесие интересов сада и огорода.

В частности, не надо «жадничать», стремясь воткнуть как можно больше деревьев. Надо забыть о специальных манипуляциях в приствольном кругу, а лучше всего — о самом понятии приствольный круг. Осенью на всей площади сеются сидераты, весной выделяются разные специализированные грядки — всё в огороде делается так, словно сада нет. А он есть — и исправно поглощает избыток солнечного света. И не забывает о главном своём предназначении — плодоносить.

7.2. Виноградные кулисы

БА: Предложение Виталия Трофимовича носит глобальный (для огорода) характер и требует для своей реализации некоторого времени. Анатолий Прощенко (г. Нежин Черниговской области) предложил локальное решение проблемы защиты растений от избытка солнечной радиации с помощью… винограда. Пикантное, надо признаться, решение!

Через весь огород в направлении с востока на запад протягивается несколько виноградных шпалер, и под ними сажается виноград. Виноградные плети направляются по шпалерам вдоль двух ниток, и из облиственных плетей образуются своеобразные «трубы» диаметром около полуметра. А в бегущей тени этих «труб» располагаются грядки, на которых можно выращивать растения, не охочие к избыточной солнечной радиации (редис, салаты, морковь, пекинскую капусту, зимнюю редьку). Замечательная идея! И растения прикрываются, и гроздья винограда как бы между прочим зреют.

Если сопоставлять предложения Виталия Трофимовича и Анатолия, то можно сказать, что в саду у Виталия Трофимовича тени перемещаются в течение дня веером с запада на восток, а в винограднике Анатолия — полосами в направлении с севера на юг, а потом с юга на север.

Остаётся распорядиться «сверхплановым» виноградом. Задача, конечно, трудная, но надеемся, что читатели справятся с нею без нашей подсказки.

7.3. Растения — «бодигарды»

БА: Защитить растения от избытка солнечного света могут и другие растения, более высокие и более выносливые, чем их «подзащитные». Примером таких универсальных защитников могут быть бамия и сорго хлебное.

Бамия как выходец из тропиков не боится жары, имеет раскидистые листья на длинных черенках, достаточно высокий рост, не усыхает сколь угодно долго, т. е. может служить кулисой для многих огородных растений. Единственный недостаток у бамии — она нуждается в поливах.

Есть ещё одна тонкость в использовании бамии для защиты от прямой солнечной радиации: с такого защитника надо регулярно срезать молодые стручки (размером с мизинец). И, например, сушить их впрок, как это делают в Сирии. Если же этого не делать и пустить стручки на семена, то растение получает сигнал об исполнении родительской функции и начинает сбрасывать листья. Такая бамия не может более служить защитником для других растений. Более того, стебель у бамии достаточно тонок, и он под весом пары–другой тяжёлых 25-сантиметровых стручков сгибается, и теперь уже бамия нуждается в опеке. Правда, курьёзная ситуация — хлопоты об опекуне для бодигарда? Словом, оставив несколько растений на семена, нужно регулярно срезать молодые стручки со всех остальных растений, и использовать эти стручки во всевозможных блюдах, сушить их впрок, раздавать соседям, в крайнем случае, «силосовать».

В этом смысле сорго хлебное удобнее. Сорго скупо расходует воду на нужды фотосинтеза, так что без какого–либо ущерба может обойтись без поливов. К тому же, сорго удовлетворяет всем остальным требованиям к «бодигардам»: и рост у него подходящий, и тень оно отбрасывает разреженную, и стоит зелёным до самых морозов, и созревает достаточно поздно.

Высаживать бамию и сорго надо негусто, по 2–3 растения на квадратный метр, преимущественно с южной стороны.

Универсальные «бодигарды» хороши, но в конкретных случаях с этой ролью могут хорошо справиться и другие растения. В предисловии упоминалась в качестве защитницы картофеля редька масличная. Несмотря на то что у неё достаточно короткий вегетационный период, редька не усыхает, пока картофельная ботва сохраняет тургор и нуждается в защите. Точно так же можно использовать для защиты картофеля садовую лебеду.

Она, правда, усыхает довольно рано, но до увядания картофельной ботвы успевает справиться с заданием.

Роль кулисных растений не ограничивается одними защитными функциями. Благодаря им растительный мир огорода становится многообразнее и крепнет иммунитет биоценоза.

7.4. Спасение от «раскалённой сковороды»

БА: Феномен «раскалённой сковороды» тщательно изучил О. А. Войнов — главный инженер–почвовед Николаевского центра «Облгосплодородие». Олег Анатольевич в течение 20 лет всесторонне обследовал поля зерновых колосовых культур, подсолнечника и кукурузы в трёх южных областях Украины с помощью мощных технических средств — аэрокосмической съёмки, инфракрасных радиометров, тепловых сканеров, тепловизоров — и пришёл к неожиданному, но очень понятному выводу: оптимальное усвоение радиации и максимальное влагосбережение обеспечиваются тогда, когда листовой индекс биоценоза (отношение общей площади поверхности листьев к площади земли) близок к 4.

При меньшем значении листового индекса солнечные лучи достигают почвы, поглощаются ею, а потом 97% поглощённой энергии (но уже в тепловом диапазоне) излучаются почвой, подогревают растения снизу, так что они оказываются на «раскалённой сковороде».

Растения немедленно включают механизм самоохлаждения (они могут понижать температуру на 8–10 градусов!). Однако при этом резко возрастает расход воды. Если на хорошо облиственном поле на 1 центнер зерна расходуется в среднем около 5 мм воды, то на поле с ЛИ, близким к 1, — в 10 раз больше! Ясно, что поля с редким стоянием растений в жару обречены и урожаем не порадуют: изведут запасы влаги на самоохлаждение, а на дело — на наращивание урожая — влаги не останется.

Олег Анатольевич определил, к какому времени должен устанавливаться нужный уровень ЛИ: для зерновых колосовых — к фазе выхода в трубку, для подсолнечника — к появлению корзинки, для кукурузы — к вымётыванию метёлки.

Он указал также (и это чрезвычайно важно для огородников, не вооружённых тепловыми сканерами и т. п.) приём определения удовлетворительной облиственности «на глазок», без тепловых сканеров и прочей сложной техники: к указанному времени солнце не должно сквозь листья «видеть» землю.

Как часто учёные говорят для нас, смертных, так, будто смотрят как бы сквозь нас, в упор нас не видят. Вспомним саркастические слова К. А. Тимирязева о щетинящихся цифрах, соблазнительных посулах и псевдоучёности (см. п. 3.1). Так вот, эти слова — не об О. А. Войнове. Практические рекомендации Олега Анатольевича — достойный восхищения и подражания пример уважительного отношения учёного к нуждам земледельцев, обременённых не учёными степенями и званиями, а, скорее, — годами. Говоря словами Климентия Аркадьевича, Олег Анатольевич способствует развитию в обществе верного понятия об истинных задачах науки.

Олег Анатольевич указал ряд приемов формирования достойного ЛИ: перекрёстный посев, выбор оптимального направления посева, использование стартовых удобрений, обеспечение должной густоты стояния растений и др.

Перенесём рекомендации Олега Анатольевича, выработанные применительно к большим и очень большим площадям, в огород, на «сотки».

Функции перекрёстного сева в огороде с лихвой реализуются севом вразброс. Вопрос о выборе направления сева — при отказе от рядков — неактуален. В качестве стартового удобрения как нельзя лучше подходит ЭМ-силос. А вот на проблеме обеспечения должной густоты стояния растений надо остановиться подробнее.

Во многих уловках, о которых рассказано выше, прослеживается забота об этой самой густоте. Это и увеличение нормы высева семян при севе вразброс, и смешанные посадки, и организация конвейерного сева, и отказ от неистовой прополки. Правда, чтобы отказаться от прополки как таковой, нужно кардинально изменить некоторые представления и привычки.

К примеру, принудить себя задуматься, зачем вообще на Землю ниспослана берёзка, почему у неё практически нет семян, а в пахотном слое — волосков на корнях и т. п. Иначе говоря, надо перестать мыслить огульными, бессмысленными лозунгами типа «Сорнякам — ганьба!», «Даёшь рыхлую землю!». «Лей — не жалей!» и т. п. И понимать, что если какой–то клочок земли без прикрывающей его берёзки или лебеды станет доступен солнечным лучам, то на эти берёзку или лебеду надо молиться, а не идти на них с сапкой.

Концепция листового индекса как средства регулирования усвоения солнечной радиации биоценозами, разработанная Олегом Анатольевичем, чрезвычайно интересна с пермакультурной точки зрения: в самом биоценозе выявлены возможности управления усвоением солнечной радиации и поддержания должной влагообеспеченности растений.

Олег Анатольевич вполне заслуженно стал лауреатом Фонда пермакультуры, учреждённого украинскими Клубами 03, за 2010 год.

Глава 8. Сидерация

В книжке «Сидерация — всему голова» мы писали, что среди проблем сидерации по степени важности проблема выбора сидерата — наименее значащая.

Сидератных культур — около четырёх сотен, каждая хороша по–своему, для каждой есть набор обстоятельств, в которых она — самая–самая. Но значительно важнее не увязнуть в поиске оптимальной культуры, а сеять, сеять и сеять.

То есть фактору самого сева надо уделять и первую порцию внимания, и вторую, и третью, и лишь по остаточному принципу заниматься перебором культур. К примеру, ни на один день не стоит оттягивать сев из–за поиска оптимальной культуры.

И всё же… Перефразируя Оруэлла, заметим, что все сидераты хороши, но некоторые (в наших условиях) — хорошее. Вот об этих некоторых и пойдёт речь в этой главе..

8.1. Украшение грядки сидератов

БА: При севе в конце лета любого ярового сидерата в семена можно добавить немного семян майоров (цинний). Достаточно скупо — примерно десятую часть. Майоры довольно быстро взойдут.

Будучи «смирными» с аллелопатической точки зрения, расти основному сидерату не помешают. До заморозков успеют нарастить приличную биомассу и даже зацвести. Их семена не дефицитны. Дополнительных хлопот, практически никаких.

А сколько бонусов:

• унылой осенью цветущие майоры оживляют огород — сравните это достойное весны, красочное разнотравье с чёрной зябью в мочажинах и потёках в соседнем огороде;

• зимою майоры не полягут, как многие иные сидераты, и в огороде останутся многочисленные «маятники» (см. п. 3.4);

• в качестве «маятников» достаточно прочные стебли майоров задержат больше снега, а потом всю влагу втянут в почву;

• весной почва раньше созреет;

• осыпавшиеся и раскрошившиеся веточки и листья пополнят и сделают разнообразнее укрывающий почву «войлок»;

Правда, весной надо будет стебли майоров выломать, но уловка с граблями, описанная в п. 3.5, сделает эту операцию лёгкой и быстрой.

Разумеется, на майорах «не сошёлся клином белый свет». Выбор украшения может быть и иным.

Нет нужды перечислять возможных «заместителей» и «совместителей» для майоров. Их немало. И выбор их — дело личное, даже интимное. Только надо оглядываться и на доступность семян, и на возможную биомассу, которую должны нарастить цветы, и на крепость стеблей, которым предстоит поработать «маятниками».

К примеру, почти нет возражений против украшения осеннего огорода высокими чернобривцами, но расцвести они почти наверняка не успеют. Хотя — есть у них кое–что, непосильное майорам: они лихо расправляются с нематодой.

Так в чём дело — можно добавить в высеваемую смесь семена чернобривцев и наградить огород ещё одним бонусом.

Стройную и впечатляющую концепцию красивого сидерирования разработал земледелец из г. Новопскова Луганской области Виктор Малетин (под названием «Меланжевый оазис» она изложена в газете «К земле с любовью»). И «не за красивые глаза» он стал призёром упоминавшегося в п. 7.4 Фонда пермакультуры за 2010 год.

8.2. Защита огорода разнообразием

БА: Такого рода «мелочи» (я имею в виду подмешивание чернобривцев в смесь сидератов), складываясь, качественно меняют огород. В ушедшем сезоне наш огород редко видел хозяина (да и хозяйку — не намного чаще), ржавели плоскорез и сапка, изнывал в бездействии опрыскиватель — но на капусте не было тли и блошки, чистыми и целенькими стояли кусты баклажанов, когда начался лёт колорадского жука после усыхания картошки в округе, не было чёрных ходов личинок морковной мухи в особо удавшейся морковке, не было пострадавших от луковой мухи и гниющих послойно луковиц, не было тёмно–коричневых следов фитофтороза на плодах и стеблях помидоров, да мало ли чего не было.

Зато была мульча на помидорных грядках, кое–где у забора росла крапива, стояли там и сям в огороде кусты котовника, тысячелистника, льна, полыни, пижмы, чернобривцев, космоса, хлебного сорго, майоров, георгин, садовой лебеды…, даже стоял в центре огорода появившийся неведомо откуда и вымахавший под два метра раскидистый куст фенхеля — и всё это делало огород меланжевым, разнообразным, способным защитить самого себя этим разнообразием.

Славный рижский парень Максим, моряк и по совместительству анастасиевец, привез мне из Индии семена конопли. Но не индийской, то бишь марихуаны, а посевной. Значит, украсят мой огород и кусты конопли. Есть в слове конопля некий ностальгический оттенок. Я провёл юность на Енисее, там заросли конопли (посевной, посевной!) — обыденное явление, проламывался я сквозь конопляные джунгли во время недавней поездки «по местам боевой славы», и до чёртиков хочу, чтобы от моего огорода повеяло юностью. Авось милиция сумеет отличить коноплю посевную от индийской.

О значении разнообразия в создании прочной иммунной системы биоценоза я писал уже в ранних своих книгах, но с такой тотальной зачисткой огорода от всякой нечисти встретился впервые. «Капля камень долбит не силой, а частым паденьем…» — писал Маркс. Буквально капелькой был каждый из перечисленных выше кустиков, но все они дудели в одну дуду, и звук, к счастью для огорода, был ощутимым. «К счастью» не только огорода, но и огородника — популяризатора отхода от пут традиционного земледелия.

Прошедшее лето заметно придало уверенности лектору, ратующему за идеи природосообразности и пермакультуры, за неустанный поиск в самом огороде возможностей его защиты и средств их мобилизации.

8.3. Эксклюзивные достоинства капустных сидератов

ВТ: Суть уловки в том, что в наших климатических и экономических условиях, в типичных обстоятельствах, можно не убиваться поиском оптимальной культуры, а просто сеять яровую капустную культуру, семена которой доступны (горчицу, редьку масличную, рапс и др.).

Бывает ведь так, что огородник сеет осенью рожь (а ей как сидерату есть чем похвалиться), а весной звонит Борису Андреевичу: «Я посеял рожь, а теперь хочу посадить картошку. Как поступить?». И вынужден Борис Андреевич отделываться шутками на грани фола. Так вот, огородника, посеявшего с осени капустный сидерат, ожидают не проблемы, не сомнительные шуточки Бориса Андреевича, а бесспорные бонусы.

Ниже следует перечень некоторых эксклюзивных достоинств капустных сидератов:

• они могут расти на бедных и тяжёлых почвах, где толком ничто не растет, поглощают стоки при обильных дождях, конденсируют в почве через корневую систему влагу — и потому незаменимы как средство мелиорации нового участка;

• обогащают почву питательными веществами, усваивая их из соединений, недоступных для основных растений;

• обладают высокой устойчивостью — способны без последствий переносить заморозки до‑6–8 °C;

• за счёт ускоренного роста и специфических выделений подавляют рост сорняков; кстати, этот фактор следует учитывать тем, кто любит, к примеру, сажать помидоры в «живую» горчицу;

• являются прекрасным фитомелиорантом и обеспечивают полноценный севооборот, особенно при насыщении его зерновыми культурами;

• являются «усердным» фитосанитаром — подавляют размножение многих вредителей и препятствуют распространению болезней;

• создают комфортные условия для микрофлоры и фауны почвы; к примеру, резко возрастает численность земляных червей, и это способствует оптимизации питания растений;

• обладая большой массой, улучшают (при её разложении) углеродное питание растений;

• нейтрализуют токсины и патогены и за счёт этого (в качестве предшественника) увеличивают число полноценных стеблей у озимых культур в 2–3 раза;

• улучшают структуру почвы, обогащают её кальцием и снижают кислотность;

• делают тяжёлые почвы менее связными, повышают их влагоёмкость, разрушают пахотную подошву и до 3/4 питательных веществ берут из подпахотных слоев;

• согревают почву зимой и способствуют более раннему созреванию её весной;

• при севе под осень яровые капустные не засоряют участок к весне;

• повышают биологическую активность почв, способствуют разложению соломы без дополнительного азота;

• благодаря высокой семенной продуктивности (10–15 ц/га) и малой норме высева (10— 15 кг/га) требуют минимальной площади под семенники;

• покупные семена капустных обходятся не менее чем в 4–5 раз дешевле, чем семена других культур.

БА: Видать, «Рука бойцов рубить устала…», а список достоинств капустных сидератов можно было бы продолжать и продолжать. К примеру, можно отметить такой непустячный факт.

Споры фитофторы в почве нуждаются в определённых соединениях железа. А в ризосфере (корневой зоне) капустных любят селиться бактерии рода Pseudomonas, которые переводят железо в соединения, доступные растениям, но недоступные спорам фитофторы. Получается, что капустные «уводят» железо, жизненно необходимое для спор фитофторы, у них из–под носа. Так что сев капустных сидератов в качестве предшественника картофеля и помидоров можно рассматривать как профилактику фитофтороза.

ВТ: Напоследок надо сказать, что в наших условиях нет семян доступнее, чем семена горчицы. Они продаются, удобно расфасованные, в магазинах Клубов органического земледелия, мешками и вёдрами — на рынках. А за семенами гречихи, ржи, фацелии, тритикале надо, как правило, побегать. Я вовсе не хочу принизить достоинства перечисленных сидератов — просто фиксирую реалии. Словом, огороднику не стоит морочить голову себе и другим выбором сидерата в конце лета — всё равно сидерата, лучшего, чем капустные, не сыскать. Да и мой соавтор избавится от необходимости отвечать на сотни безглуздих (бессмысленных) звонков.

8.4. Двухлетнему доннику — лишь три месяца одиночества

ВТ: К этой уловке нужно было прийти. В этой фразе надо подчеркнуть сразу два слова. Слово следует понимать как конче потрібно (нужно позарез). Было бы просто грешно не найти описываемый приём. А словом прийти подчеркивается, что этот приём не так очевиден, к нему надо было идти.

Сначала о «нужно». Донник — выдающийся сидерат. Вот некоторые его достоинства.

• Донник наращивает огромную зелёную массу — до 400–500 центнеров с гектара (и это только «вершки»!).

• В почве донник оставляет необычайно развитую (и вглубь, и вширь) корневую систему, так что почва становится пористой, как губка, хорошо дренированной, способной противостоять ветровой и водной эрозии. После разложения корневых и пожнивных остатков почва структурируется, повышается её водопроницаемость.

• Значимы фитосанитарные свойства донника. Своим мощным растительным покровом он заглушает практически все сорняки или аллелопатическим воздействием сводит до минимума их жизнедеятельность и продуктивность. Содержащийся в его тканях кумарин, разлагаясь, становится дикумарином, губительным, к примеру, для проволочников, ложнопроволочников и других вредителей.

• Благодаря глубоко проникающим корням донник, подобно арбузам, обладает высокой засухоустойчивостью.

• Зимостойкость донника выше, чем у других бобовых трав. Так, неблагоприятную зиму 1986 года успешно перенёс лишь донник. И хотя обычно часть растений за зиму выпадает, но и они успевают внести свой вклад в оздоровление почвы.

• Цветение донника (по сравнению, к примеру, с подсолнечником) растянуто, и он крайне привлекателен как медонос. С одного гектара можно получить полтонны мёда!

Правда, все эти достоинства донника не уникальны — ими обладают многие сидераты. Синяк, к примеру — намного более эффективный медонос, чем донник. Но — доннику перечисленные достоинства присущи все разом.

Кроме того, у него есть ещё одна замечательная особенность, которой нет у многих растений: ему не нужна почва в обычном понимании этого слова. Можно сказать, что ему нужно лишь место произрастания. Кстати, своим названием (донник — донная культура) он обязан именно этой своей особенностью: почву может смыть и на метр, и на два, но ему и смытое дно годится.

Донник хорошо растёт и на чернозёмах, и на малопродуктивных, бесплодных, каменистых и щебнистых землях, на засоленных почвах, на обнажённых породах, на склонах, в балках. Ему нипочем, к примеру, ложбины — его корни добросовестно дренируют почву, и всё живое в ложбине — и растения, и почвенная живность — избавляются от вымокания.

Пронизывая своей мощной корневой системой подпахотные горизонты, он активно поглощает профильтровавшиеся питательные вещества и усваивает их из труднодоступных соединений. К примеру, ему нужны значительные количества кальция, фосфора, калия. Нет проблем: он их добудет! И не только для себя — он оставит в почве большие количества питательных веществ в доступной для растений форме.

Правда, для успешного роста площадь под донником надо бы инокулировать (заразить клубеньковыми бактериями). Лучше всего это сделать, замочив семена перед самым посевом в суспензии донникового ризоторфина. Если ризоторфина под рукой нет — не беда. Можно накопать корней донника где–нибудь на пустыре (на них будут розоватые клубеньки), порубить их, залить водой, настоять несколько дней и опрыскать настоем молодые всходы донника.

Всё изложенное говорит о том, что донник в качестве сидерата — весьма уместен в огороде. И обойти его вниманием — непозволительная роскошь. Однако донник — двухлетняя культура, и это не очень подходит для огорода, где (обычно по недоразумению) на счету каждый квадратный метр площади.

Так что актуален поиск такого варианта, в котором оказались бы «и волки сыты, и овцы целы», т. е. чтобы и достоинствами донника удалось попользоваться, и то, что он двухлетний, «не заметить».

Суть уловки — коротко — в посеве донника как подпокровной культуры.

Первую подсказку даёт Фукуока. Он сажал капусту по клеверу — и напрочь избавлялся от капустных вредителей. Донник можно считать как бы клевером: он — из одного с клевером семейства бобовых и на первом году наращивает лишь розетку.

Таким образом, подражая Фукуоке, можно поступить так:

• весной посеять донник; это можно сделать очень рано, буквально в самом начале работ в огороде — семена донника всходят при достаточно низких температурах (+5–6 °C), а всходы выдерживают заморозки до — 3–6 °C;

• позже, не обращая внимания на всходы донника, посадить рассаду капусты;

• осенью вырубить капусту: срез должен быть возможно более низким, чтобы на будущий год медленно разлагающаяся кочерыжка не мешала при косьбе; можно, впрочем, оставить и высокие кочерыжки, а весной удалить их «финтом», описанным в п. 3.5;

• если донник нарастил ощутимую массу — высоко скосить её, высушить и сложить; весной эта масса будет «как найденная»;

• розетки донника зимуют, а весной, при температуре 5–10 °C, начинается его интенсивное отрастание;

• в фазе бутонизации донник низко скашивается (тогда он не отрастает);

• в итоге — в оздоровление и удобрение почвы вносится значительный вклад, а благотворное влияние корневых и пожнивных остатков будет ощущаться в течение нескольких лет.

После скашивания донника остаётся ещё около трёх месяцев вегетационного сезона. Получилось, что двухлетний донник, самостоятельно занимая площадь лишь весну и раннее лето (менее трех месяцев), сработал в качестве сидерата по полной программе!

А вдобавок — прикрывал почву в междурядьях капусты от прямых солнечных лучей и запахом кумарина конфузил её вредителей.

Сократить доннику время пребывания на грядке в одиночестве можно также с помощью картофеля (если сажать его глазками под палку), перца, баклажанов, кукурузы, подсолнечника.

А использовать остаток вегетационного периода после скашивания можно под летние посадки картофеля (см. п. 2.5), дайкона и других культур, требующие не более трёх месяцев вегетации. Успеют вырасти, например, суданская трава на корм скоту или гречиха.

Поиску комбинаций с донником способствует то обстоятельство, что он удаётся не только в весенних, но и в пожнивных посевах — вплоть до начала августа. При этих сроках посева он успевает сформировать листостеблевую массу и корневую систему, достаточные для успешной зимовки. Словом, включив донник в огородный севооборот, можно подобрать ему такие компании, которые позволят доннику занимать площадь монопольно лишь три месяца.

8.5. Дизайн–проект, опирающийся на донник

БА: Свято—Богоявленский женский монастырь (г. Кременец Тернопольской области) обратился ко мне с просьбой «окинуть свежим взглядом» монастырские угодья. Монастырь — старинный, я бы сказал, большой и очень популярный (да простят меня матушки и сестры, если мой рассказ — слишком светский). Бывает, столуются в монастыре до трёх сотен человек: к 85 постоянным обитательницам присоединяется полусотня работников и иногда более полутора сотен паломников. И естественно, монастырю хотелось бы потчевать рабов Божиих едой, а не тем, что называется привычно помидорами, капустой, картошкой, но таковым не является. Это «снадобье» росло на земле, так тщательно «почищенной» гербицидами, так начинено «Престижем», ровикуртом, селитрой, что давно утратило право на привычные названия.

При монастыре, на горных склонах, на площади чуть менее гектара, раскинулся монастырский огород. Но — уклон местами достигает 10 градусов (почва — чистый песок). Так что к хлопотам о том, чтобы накормить всех столующихся, прибавляются заботы о том, чтобы огород просто не смыло. В придачу к огороду монастырь имеет ещё 50 га пахотной земли на полях за городом, где выращивает, в основном корм для десятка коров и сотни кур, а также кое–какие овощи, которые могут без полива (свёклу, морковь, картофель).

С управляющей наделом матушкой Инокентией и сестрой Галиной мы в течение двух дней обследовали монастырские угодья и разработали проект их более эффективного использования и мелиорации «на ходу», без ущерба для производства овощей и фуража.

Позже этот проект был тщательно обсуждён в Отделе биологизации земледелия Белгородского Агропрома с В. Т. Гридчиным, его заместителем Ю. В. Вороновым и кандидатом биологических наук К. А. Ионовым. Мои собеседники — Виталий Трофимович, Юрий Васильевич и Константин Анатольевич — лучше «знаются на гектарах» и внесли ряд ценных дополнений и поправок.

Естественно, что о проекте в целом здесь говорить неуместно — я остановлюсь лишь на той его части, где донник используется в качестве главного средства, «удерживающего» рельеф — это и есть суть уловки. Согласно проекту, осенью, по мере освобождения площадей, формируются строго горизонтальные террасы шириной 160 см с откосами, высота которых — примерно 15–20 см. Полуметровые полосы под откосами — дорожки, остальная площадь террас — собственно грядки.

Террасы сразу после формирования всплошную засеваются горчицей и редькой масличной, а также румексом (см. следующий пункт), боронуются граблями и мульчируются: дорожки — соломой, а грядки и откосы — тонким слоем соломистого навоза, не более 0,5 кг навоза на метр грядки. Горчица с редькой быстро всходят, до заморозков успеют нарастить обильную зелёную массу. При нужде её можно будет скосить на корм коровам. А в почве остаётся развитая корневая система — она будет способствовать дренажу почвы и свяжет откосы. Это, так сказать, первый рубеж обороны склонов от смыва. Выше, в п. 8.3 отмечалось, что капустные способны поглощать стоки при обильных дождях, конденсировать в почве через корневую систему влагу — и потому незаменимы как средство мелиорации нового участка.

На дорожках поздней осенью разбрасываются порыжевшие (т. е. обсеменившиеся) плети спорыша. Семена будут разноситься подошвами, весной появятся всходы спорыша, его надо будет трижды за лето скосить, и примерно за три года дорожки будут залужены: их укроет плотный травяной коврик. Разбрасываемые при косьбе триммером обрезки спорыша будут весьма уместной добавкой к органике на грядках, а проникновения на грядки плетей спорыша, остающихся при осторожном скашивании дорожек, можно не остерегаться. Семена спорыша могут осыпаться на грядку, весной взойти, но всходы быстро погибают: спорыш может расти только там, где по нему топчутся, т. е. только на дорожках.

Весной грядки и откосы засеваются донником — прямо по горчичной стерне, всплошную (сеялкой Гридчина), с нормой высева примерно 20 кг семян на гектар. Откосы, вдобавок, засеваются каким–нибудь многолетним злаком (это дополнительно укрепит откосы). Для прикрытия семян достаточно «провалить» их сквозь стерневые остатки лёгкими ударами грабель, чтобы не нарушить горчичный покров.

С работником монастыря Павлом Ящуком мы изготовили комплект посадочных палок «на все случаи жизни» (для меня были отрадой слова Павла «Я і собі таке зроблю»).

И с помощью этих палок в засеянные донником грядки, не нарушая почвенный экран, можно сажать (в качестве покровных для донника) кукурузу, капусту, перец, фасоль и т. д. Надо пробовать, каким овощам компания донника приятна.

Быстрого закрепления откосов можно добиться и таким приёмом: вдобавок к тому, что было посеяно раньше, посадить на откосах весной, не очень рано (примерно во время посадки картошки), зигзагом, двойную ленту хлебного сорго, прямо сквозь мульчу под одну из палок, выструганных Павлом. Расстояние между ямками — 15–20 см. В каждую ямку бросается одно зерно сорго, и ямка придавливается. Корни сорго, подобные паучьим ногам, быстро «схватят» поверхность почвы на откосах и как бы «припечатают» мульчу, не позволят смыть её даже сильному дождю. Позже растения сорго наберут силу, послужат кулисными растениями. Когда же нужда в кулисах отпадёт, растения сорго ещё останутся зелёными, и их можно будет срезать на корм коровам, а метёлки использовать на корм курам. Причём нет нужды молотить метёлки — куры с ними расправятся сами.

Разумеется, удалять крепкие растения сорго надо аккуратно, не нарушая покрытие склонов. Серп для этой цели не пригоден — у хлебного сорго ствол примерно той же толщины, что у кукурузы. Можно, например, срезать растения секатором, оставляя как можно более низкие пеньки. После срезания стеблей корни дадут пасынки, на которых метёлки, естественно, не успеют вырасти, но эта поросль тоже послужит укреплению склонов.

В случае, если у розеток донника к осени нарастёт заметная масса, после уборки покровной культуры донник можно скосить на корм коровам. Дальнейшее обращение с грядкой донника описано в предыдущем пункте. Но позволю себе напомнить важную деталь: на следующий год скашивать донник надо в стадии полного цветения и низко — тогда он не отрастает.

Можно не опасаться за целостность всех террас, по которым прокатится «донниковая волна». Корневая система донника скрепит террасы окончательно, а по мере разложения корней донника им на смену будут «вставать новые бойцы». К тому же, проблема возможного смыва будет все менее острой, потому что отмирающие корни всех растений будут непрерывно улучшать дренируемость почвы, а постоянно находящаяся на поверхности почвы органика будет удерживать всю влагу.

Что касается поперечных дорожек, идущих по склону сверху вниз, то есть опасность, что они могут стать руслами стекающих сверху ручьев. И проще всего воспрепятствовать этому так. Сделать террасы цельными, а каждый откос на поперечных дорожках укрепить двумя столбиками и тремя–четырьмя полуметровыми закладками из твёрдого дерева. Иначе говоря, поперечные дорожки надо сделать лестницами с широкими ступеньками. Когда–то эти укрепления сгниют, но к тому времени ступени лестницы будут настолько залужены, что никаких потоков не будет.

Если же кто сомневается в способности залуженных площадей впитывать воду, пусть обратит внимание на мочажины на полях после обильного дождя: они бывают лишь на голой земле. На почве с растительным покровом мочажины — крайне редкое явление.

Остаётся заметить, что главная задача проекта — спасение огорода от водной эрозии — достигается не за счёт чего–то ценного, а вдобавок к нему. Таким образом, и эта уловка — многофункциональная:

• в огороде останавливается процесс водной эрозии;

• благодаря грядкам работа в огороде становится более комфортной;

• не ущемляются интересы трапезной;

• грядки дают дополнительный корм скоту (на первом году — горчица; на втором — донник);

• румекс на откосах весной даёт шпинат, а позже служит кулисным растением;

• обрезки спорыша с дорожек пополняют слой органики на почве.

В заключение — нечто вроде оправдания. Рассказ об этом проекте может показаться излишне подробным. Но если бы я хотел рассказать только о том, что надо делать, то пунктуально перечислил бы все работы, и точка. Мне же хотелось помочь, как говорят японцы, «не рыбой, а удочкой». Казалось важным объяснить мотивы поступков, чтобы читатель, которому понадобится сделать нечто подобное, мог осознанно выбрать надлежащую последовательность приёмов для своего случая. Повторю ещё раз: слепое копирование чужого опыта — тупиковое, никчёмное занятие. Даже если это, к примеру, опыт самого Зеппа Хольцера.

8.6. Козлятник медленно запрягает…

ВТ: Козлятник восточный представляет собою пример сидерата совершенно другого сорта. Капустные незаменимы как краткосрочные промежуточные культуры, функция которых — заполнить образовавшееся «окно», укрыть голую землю в межсезонье. А козлятник сеется на срок до 15 лет, и поэтому его надо рассматривать исключительно как долговременный источник огромного объёма биомассы.

Допустим, что есть возможность выделить в огороде постоянный участок под сидераты (это может быть, в частности, площадь под деревьями). Вполне естественным является желание использовать этот участок максимально эффективно. И на козлятник надо обратить внимание в первую очередь. Вот некоторые достоинства козлятника:

• он активно размножается вегетативным путём: на подземной части стебля формируется 3–4 зимующих почки, а на главном корне — свыше десятка корневых отпрысков, так что травостой козлятника с годами загущается; изреженный посев может сомкнуться уже на третий год;

• козлятник размножается также генеративными побегами из пазух листьев (поэтому при скашивании нужно оставлять стерню высотой 10–12 см);

• по темпам весеннего развития козлятник превосходит быстрорастущую рожь: его суточный прирост достигает 50 мм в сутки, в то время как у ржи — 18 мм;

• за счёт активного использования осенне–зимних запасов влаги он хорошо растёт даже при значительной весенней засухе;

• продуктивность козлятника сохраняется стабильной в течение 15–20 лет (для сравнения: у люцерны — лишь в течение 5–6 лет);

• наряду со значительной укосной массой (за лето возможны три полноценных укоса) козлятник способен накапливать за год до 250ц/га корней и пожнивных остатков;

• при сушке листья не осыпаются — это важно и для сена, и для мульчирующего материала, заготавливаемого впрок.

Но в первый год козлятник, можно сказать, беззащитен: он чувствителен к сорнякам, болезням и вредителям и нуждается в серьёзном покровительстве и опеке (по–настоящему он разворачивается лишь на третьем году). Его нужно сеять обязательно с ризоторфином и под покровом других культур. Смесь может быть, например, такой: козлятник (семена обработаны ризоторфином), ежа сборная, кострец, райграс и что–нибудь скороспелое — ячмень, овёс, горчица, редька масличная. Многолетние злаковые культуры поддержат разнообразие смеси, повысят иммунитет сообщества растений на сидератной грядке, сделают её менее зависимой от погодных условий. А скороспелые культуры помогут чувствительному козлятнику противостоять в первый год сорнякам и засухе (и дадут дополнительно зелёную массу).

8.7. А румекс — чем хуже?

БА: Сидератную грядку длительного пользования можно создать и на базе румекса (шпината Утеуша), тоже долго не снижающего продуктивности (по крайней мере, в течение 15 лет). Он, правда, в отличие от козлятника, не инвазивен (не разрастается за счёт корневых отпрысков), но травостой его тоже уплотняется — за счёт генеративных побегов из постоянно утолщающегося корня. И весной румекс отрастает менее бурно, чем козлятник. Однако у него есть ряд достоинств, которых нет у козлятника:

• румекс удивительно неприхотлив, вокруг него совсем не надо «танцевать», как вокруг козлятника, и уже на второй год он даёт значительную зелёную массу, которую можно косить несколько раз за лето;

• поскольку побеги идут прямо из корня, при скашивании не надо заботиться о высоте стерни;

• хоть румекс и сеется в качестве сидерата, это не мешает ему оставаться овощем, и притом ранним: его листья (как у обычного шпината) идут и в ранневесенние салаты, и в зелёный борщ; листья румекса похожи на щавелевые, но, в отличие от последних, в них практически, нет щавелевой кислоты и при их варке не образуются оксалаты (строительный материал для почечных камней), а подкислить борщ из румекса можно томатной пастой.

Разумеется, вместе с румексом можно сеять и другие травы, но надо быть готовым к тому, что некоторым травам такое соседство придётся не по душе: румекс, как и все гречишные, достаточно аллелопатичен. Причём подсевать к румексу что–нибудь, к примеру, горчицу, можно ежегодно, и проблемы укрытия семян уплотняющих культур как таковой не будет: ранней весной, ещё под снегом начинающего вегетировать румекса, семена взойдут без прикрытия.

Заключение

БА: Много внимания в книге мы уделили вопросам классификации и выстраиванию приоритетов.

Приспело время задать вопрос: «А если бы уловки располагались в порядке убывания абсолютной ценности для земледелия, каким бы выглядел «пьедестал почёта?». На мой взгляд, претендентов на третье место была бы толпа. А вот первые два места, с согласия всех остальных «соискателей», так сказать, консенсусом, были бы отданы уловкам, связанным с работами двух Олегов — Тарханова и Войнова.

Надеюсь, читатель не осудит меня за лирическое отступление. Когда встречаешься с чем–нибудь настоящим, всегда хочется ещё и ещё вернуться к нему в мыслях, покатать, по выражению Владимира Солоухина, «камушки на ладонях».

Прочитаешь, к примеру, у Владимира Набокова про «клинопись шагов прогулявшейся по свежему снегу птицы» и долго будешь смаковать этот невероятно выразительный образ. Ведь не выловишь ничего подобного из тысяч тонн заполонивших нынче книжные прилавки женских романов, иронических детективов и прочих «захватывающих» однодневок. Эта клинопись Набокова причудливым образом ассоциируется с мичуринским «уклонить» — ещё одним камушком, который хочется покатать на ладонях.

Или побываешь на мемориальном комплексе «Прохоровское поле» в Белгородской области, и потом долго будешь допытываться у себя, что оставило щемящий след в памяти, чего недостало иным помпезным мемориалам?

Подобное последействие имели перепахавшие мне сознание встречи с двумя Олегами. Я не могу взять на себя смелость объективно оценить их работы (кто я такой?). Но сказать о том, что эти встречи легли мне на сердце, что пустяки так не захватили бы, что каждый день я «прокручиваю кино» — вправе.

Могу добавить ещё, что под влиянием двух Олегов я стал другим. «Не узнаю Григория Грязнова я». Казалось бы, в таком возрасте меняться трудно (да и поздновато), но вот поди ж ты — случилось. Стал ближе к природе, больше вижу, острее ощущаю её проблемы.

Я равно восхищён масштабными работами обоих Олегов, и потому просто изменил бы нумерацию приоритетов: ряд 1, 2, 3, 4, …заменил бы на 1, 1, 3, 4, …

ВТ: С подачи Бориса Андреевича я съездил в Уфу, повидался со своим соотечественником О. В. Тархановым, и могу повторить все тёплые слова, которые сказал о нём Борис Андреевич. Больше того, в Отделе биологизации земледелия (о нём упоминалось во Введении) ищутся подходы к проблемам, поставленным Олегом Владимировичем.

С «иностранцем» О. А. Войновым, правда, пока встретиться не привелось, но работы его до меня «дошли». И тоже показались актуальными и значащими. Так что, на мой взгляд, уловка с нумерацией уловок, предложенная Борисом Андреевичем, — логична.

Правда, на мой взгляд, при ранжировании уловок уместно вспомнить С. В. Михалкова: «Мамы разные нужны, мамы всякие важны». Для любой из наших уловок найдётся ситуация, где она — «самая–самая».

БА: Наконец, заключительные замечания.

Обращаем внимание читателя на то, что в книге вообще не шла речь о советах или рецептах. И меньше всего мы хотели, чтобы так воспринимались наши уловки. Мы говорили, скорее, не о том, как что–то нужно делать, а о том, как это можно сделать. Уверяем вас, наш добрый читатель, что ваша находка, ваша уловка, ваш трюк будут эффективнее, полезнее вам, окажутся душевно ближе и дороже, придутся больше ко двору, принесут вам большее удовлетворение, дадут больший эффект. И не мы первые говорим об этом.

К. А. Тимирязев писал: «Наука, теория не может, не должна давать готовых рецептов. Умение выбрать надлежащий приём для своего случая всегда остаётся делом личной находчивости, личного искусства». Обратите внимание на слова «личной» и «личного» — ключевые в высказывании Климентия Аркадьевича. Как точно расставлены слова и акценты! Теория не должна давать готовых рецептов! — и каждая буква в этом императиве стоит, как впаянная! А попытка скопировать что–то без привязки к своим обстоятельствам, сделать что–то по вычитанному рецепту — почти наверняка, бесперспективна.

При отборе уловок мы предпочитали такие, которые так или иначе были бы привязаны к нетрадиционному земледелию (как бы оно ни называлось).

Вот совсем свежий пример. Приехал к нам в гости (а заодно — и на экскурсию) мой давний друг Е. И. Ионин (г. Пантелеймоновка Донецкой области). Привёз нам парочку изумительных помидоров — попробовать. Один помидор убедил меня, что его стоило везти за тридевять земель, а другой я пустил на семена. По привычке раздавил его, а мезгу залил водой, чтобы смесь забродила, и семена избавились от ингибиторов прорастания (эта процедура занимает примерно неделю). Егор Иванович посоветовал залить мезгу сывороткой (или простоквашей) — тогда для сбраживания достаточно одних суток. Так я и сделал, и взял этот приём (неведомый мне доселе) на заметку. Однако такого сорта уловки одинаково хороши в любом огороде, и не о них шла речь в этой книжке.

БА и ВТ: Мы могли бы рассказать ещё об одной «тыще» эффективных уловок, однако отбирали лишь такие, которые «оттаскивали» читателя от традиционного земледелия и выявляли достоинства нетрадиционного.

Можно было бы, к примеру, рассказать, что рыхлить землю садовыми вилами с укороченными зубьями без оборота пласта — на порядок быстрее и значительно лучше для фауны, для флоры, для самой почвы, для окружающей среды, да и для самого огородника, чем обычная перекопка лопатой (мы много лет гордились этой уловкой). Но нам вовсе не хочется облегчать жизнь адептам традиционного земледелия. У нас такое представление, что чем хуже им будет, тем скорее они отойдут от этого земледелия (да простит нас Бог за недобрые чувства). Но на кону — судьба Земли и человечества. И уместно ли быть «добреньким»?

Впрочем, мы сознаём, сколь слаб наш голос на «казачьем кругу», где решается вопрос о кардинальной перемене отношений с Природой. Однако, говоря словами Конфуция, мы не проклинаем темноту, а жжём маленькую свечку. Так мы понимаем свою долю и свой долг.

И дуже пишаємося (весьма горды) тем, что на этом «кругу» голоса наших земляков и соотечественников С. С. Антонца, О. А. Войнова, Н. И. Курдюмова, И. В. Мичурина, И. Е. Овсинского, О. В. Тарханова, К. А. Тимирязева — слышны и различимы. А также тем, что мы знакомы и дружны с живыми классиками разумного земледелия (пошли им Бог многая лета!).

Фотографии

Во дворе Кременецкого монастыря

«Арсенал» Павла Ящука (Кременецкий монастырь). Справа — трубка для семян (с косо срезанным нижним концом и воронкой на верхнем)

«Предпроектная» морковная делянка монастырского огорода. Покатые широкие (4–6 м) грядки разделены канавами для оттока осадков

Вид капустной делянки до проекта

Начало реализации проекта. К зиме дорожки будут присыпаны обсеменившимися плетьми спорыша и замульчированы соломой

Грядки–террасы на крутом склоне

Грядки с крутыми склонами временно укреплены щитами. Позже склоны свяжут корни донника и сорго хлебного

Розы в монастырском дворе, «отремонтированные» с помощью ЭМ-силоса

Перец, подкормленный ЭМ-СИЛОСОМ (на красной перчине — спичечный коробок для масштаба)

Куст не выдерживает нагрузки

Подсолнухи и кукуруза на альпийской грядке

Наглядная демонстрация феномена аллелопатии: горчица «сходит на нет» при приближении к шалфею

Пекинес Дождик рассказывает хозяйке о подавлении горчицы шалфеем

Осенний пейзаж (циннии (майоры или панычи), георгины, бамия, бархатцы (чернобривцы), сорго хлебное, перец) — как раз в те дни, когда огороды неистово чистятся от следов органики

Зверобой с иссопом

Баклажаны (в августе), защищенные разнотравьем от колорадского жука, летящего с усохших картофельных плантаций. В центре — куст тысячелистника

Кулисный рядок сорго хлебного. На переднем плане — посеянные вразброс морковь и лук (чернушка)

Сорго хлебное

Отава сорго хлебного. От основания удалённого стебля отходят по 10–15 пасынков

Ком земли на корнях сидерата (ячменя)

В сидератах остались порыжевшие «маятники»

Свёкла, посеянная вразброс

Мангольд выделяется более мощными листьями

В сухую осень мульча содействовала дружным всходам сидератов. Грядки засеваются по мере высвобождения: на правой грядке горчица только проклёвывается

Вид бывшей чесночной грядки, на которой остались морковь и физалис

По центру — «тимирязевская» теплица. Слева — свёкла и капуста, посеянные вразброс. Справа — пряное разнотравье

Вид той же площадки слева, а справа — «тимирязевская» теплица

Брусок на ведре заметно облегчает работы понизу

Бутылочные кольца мягко «пришпилили» мощный маточник фенхеля к столбику

Финт с граблями. Нижний зуб заведён за стебель, и стебель легко ломается от рывка граблями

Верхушка вигвама схвачена двумя сцепленными бутылочными кольцами (коричневым и бесцветным)

Фасоль на вигваме

На Прохоровском ратном поле

В отделе биологизации земледелия Белгородского АПК.

Слева направо: В. Т. Гридчин, зам. начальника отдела Ю. В. Воронов, Б. А. Бублик, канд. биол. наук К. А. Ионов

Content

Бублик Борис Андреевич
Гридчин Виталий Трофимович
Умный огород круглый год
Тыща уловок огородника

Предисловие

Введение

Глава 1. Сев

1.1. Отказ от рядового сева в огороде

1.2. Сев арпаша и посадка чеснока рядами

1.3. Изоляция укропа

1.4. «Сеялка» для сева вразброс

1.5. Имитация сева в рядки

1.6. Припалывание семян плоскорезом Фокина

1.7. Усиленный плоскорез

1.8. Притяпывание семян граблями

Глава 2. Посадка

2.1. Рассаду — под колышек

2.2. Про рассаду в горшочках и жадность

2.3. Неотложное мульчирование

2.4. Посадка картошки глазками

2.5. Посадочная палка для картошки

2.6. Молодая картошка — всё лето

2.7. Посадка культур с крупными семенами

2.8. Оснастка посадки для наших сверстников

2.9. Портативная опора

Глава 3. Поливы

3.1. Как поливы в жару могут погубить растения?

3.2. Вечерние поливы — самые вредные

3.3. Поливы вне лунок

3.4. Полив в бутылки

3.5. Межсезонное накопление влаги

3.6. Финт с граблями

3.7. Превентивный полив

3.8. Реплика пермакультуриста

Глава 4. Поддержка растений

4.1. Манипуляции с хворостинами

4.2. Рабица для гороха

4.3. Вигвамы для фасоли

4.4. Страховая помидорная грядка

4.5. Ещё одна работа для ПЭТ-бутылок

4.6. «Тимирязевская» теплица

Глава 5. Удобрения

5.1. Альпийские грядки

5.2. Безопасный возврат золы

5.3. Ода коровьей лепёшке

5.4. Безвредное внесение навоза

5.5. Навозно–травяной «чай»

Глава 6. ЭМ-технологии

6.1. Уклонение от весенней ЭМ-обработки почвы

6.2. Осенняя ЭМ-обработка почвы — ещё разорительнее

6.3. Уклонение от компостирования на задворках

6.4. ЭМ-силос

6.5. Управление сорняками

6.6. Трюк с кукурузой

Глава 7. Усвоение растениями солнечной радиации

7.1. Совмещение сада и огорода

7.2. Виноградные кулисы

7.3. Растения — «бодигарды»

7.4. Спасение от «раскалённой сковороды»

Глава 8. Сидерация

8.1. Украшение грядки сидератов

8.2. Защита огорода разнообразием

8.3. Эксклюзивные достоинства капустных сидератов

8.4. Двухлетнему доннику — лишь три месяца одиночества

8.5. Дизайн–проект, опирающийся на донник

8.6. Козлятник медленно запрягает…

8.7. А румекс — чем хуже?

Заключение

Фотографии