Пугало гуляет в полночь

1

— Эй, Джоди! Подожди меня!

Я обернулась и зажмурилась — яркое солнце ударило в глаза.

Мой брат Марк все еще стоял на бетонной платформе. Поезд только что отошел, и я видела, как он ползет темной змеей посреди зеленой долины.

Я посмотрела на Стэнли.

Он стоял рядом и держал в руках наши чемоданы. Стэнли — сезонный рабочий на ферме моего дедушки.

— В толковом словаре напечатано, кто такой Марк, — объявила я. — На букву «т». Тормоз.

Стэнли улыбнулся.

— Люблю словари, — сказал он. — Бывает, часами их читаю.

— Марк, шевелись! — крикнула я, но Марк даже не ускорил шаг: он явно наслаждался жизнью.

Я откинула назад свои длинные волосы и опять посмотрела на Стэнли. Мы с Марком не были на ферме целый год. Но Стэнли совсем не изменился. По-прежнему очень худой. «Как макаронина» — так наша бабушка говорит. Его комбинезон, естественно, висит на нем мешком, как будто на пять размеров больше, чем нужно.

Думаю, Стэнли лет сорок. А может, сорок пять. Он всегда коротко подстрижен и гладко выбрит, уши большие и ярко-красные — торчком. А еще у него большие карие глаза. По-моему, такие бывают у щенков.

«Стэнли не слишком-то расторопный работник и никогда не выкладывается на все сто» — так говорит дедушка Курт.

Но нам с Марком он нравится. У него юмор оригинальный. А еще он добрый, и с ним всегда интересно.

— Отлично выглядишь, Джоди, — сказал Стэнли. Щеки его в ту минуту были такими же красными, как и уши. — Сколько тебе сейчас лет?

— Двенадцать, — ответила я. — А Марку одиннадцать.

Стэнли ненадолго задумался, потом изрек:

— Значит, вместе вам двадцать три.

Это он так шутит. Мы оба рассмеялись. Вообще совершенно невозможно угадать, что скажет Стэнли.

— Я, кажется, во что-то гадкое вляпался, — сообщил догнавший нас Марк.

Вот что скажет Марк, я всегда знаю заранее. Мой брат выучил всего три слова — «классный», «скучный» и «гадкий». Других слов он не употребляет.

На прошлый день рождения я решила подшутить над ним и подарила ему словарь. Знаете, что он мне сказал? «Скучная ты. Гадкий подарок отвалила».

Мы с ним прошли вслед за Стэнли к старенькому красному грузовичку. По пути Марк еле волочил ноги. Один раз он обратился ко мне:

— Эй, может, понесешь мой рюкзак?

— Ни за что! — отозвалась я. — Сам неси. А в рюкзаке у него штук тридцать кассет, книжки комиксов и не меньше полусотни картриджей с видеоиграми. Я-то знаю, что он намерен весь месяц валяться в гамаке на заднем дворе и слушать музыку, да еще время от времени играть в электронные игры. Так что… ни за что.

Папа с мамой утверждают, что я обязана заботиться о том, чтобы Марку было на ферме хорошо.

Мы с ним весь год просидели в городской квартире в четырех стенах, поэтому родители отправили нас к дедушке Курту и бабушке Мириам, чтобы мы хоть месяц подышали воздухом.

Возле машины мы остановились, и Стэнли принялся шарить по карманам в поисках ключей.

— Сегодня будет жарко, — заметил он. — Если только не станет прохладнее. Типичный для Стэнли прогноз погоды.

Я окинула взглядом зеленое, усыпанное тысячами крошечных грибов-дождевиков поле.

Зрелище изумительное!

Я, разумеется, чихнула.

Люблю я ездить на дедову ферму. Да только вот незадача: у меня аллергия на все, что там есть. Поэтому мама дала мне с собой лекарство и кучу носовых платков.

— Будь здорова, — произнес Стэнли и забросил наши чемоданы в кузов.

И Марк кинул туда свой рюкзак.

— Можно, я поеду сзади? — спросил он. Ему нравится лежать в кузове грузовика, таращиться в небо и подпрыгивать на ухабах.

Стэнли отвратительно водит машину. Не умеет он вовремя менять скорость. Оттого его машину всегда заносит на поворотах и на рытвинах здорово подбрасывает.

Марк забрался в кузов и растянулся рядом с чемоданами. Я села в кабину рядом со Стэнли.

Через несколько минут мы уже тряслись на узкой, петляющей дороге, ведущей к нашей ферме.

Сквозь пыльное стекло я разглядывала луга и фермы по сторонам. Зеленый, веселый пейзаж.

Стэнли судорожно вцепился в руль. Он сидел в напряженной позе, наклонившись вперед, и не мигая смотрел на дорогу.

— Мистер Мортимер больше не занимается хозяйством, — сообщил он мне и указал рукой на большой дом, белевший на крутом холме.

— Почему? — полюбопытствовала я.

— Он умер, — серьезно сказал Стэнли. Теперь вы меня поняли? Невозможно предугадать, что скажет Стэнли.

Мы проскочили довольно глубокую рытвину. Не сомневаюсь, Марк в кузове это почувствовал.

Дорога, по которой мы ехали, проходит через небольшой городок. В самом деле небольшой, у него даже названия нет. Все фермеры называют его просто городом.

Там, однако, есть продуктовый и овощной магазины, заправочная станция, церковь с белой колокольней, а также почтовый ящик. Сейчас возле продуктового магазина стояли два грузовика.

Пока мы проезжали через город, я не заметила ни одного человека.

От города до дедушкиной фермы две мили. Я сразу узнала наши кукурузные поля, как только их увидела.

— Какая кукуруза высокая! — вырвалось у меня. — Ты уже ел ее?

— Только сегодня она была на обед, — ответил Стэнли. Неожиданно он затормозил и тихо сообщил мне: — Пугало гуляет в полночь.

— Что?

Я подумала, что ослышалась.

— Пугало гуляет в полночь, — повторил он. Его большие круглые глаза пристально смотрели на меня. — Я это в книге прочитал.

Я не знала, что ответить, и потому рассмеялась: решила, что он, наверное, шутит.

А через пару дней я поняла, что Стэнли не шутил.

2

Я страшно обрадовалась, когда вдалеке показалась дедушкина ферма. Ферма, конечно, маленькая, и ничего в ней особенного нет, но мне там все нравится.

Мне по душе запахи коровника. Я люблю слушать доносящееся с дальнего пастбища мычание коров. И смотреть, как колышутся на ветру высокие стебли кукурузы, я тоже люблю. Ведь это здорово, правда?

А еще я обожаю страшные истории про привидения, которые нам по вечерам у камина рассказывает дедушка Курт.

А какие оладьи печет бабушка Мириам! Мы их с шоколадом едим. Они такие вкусные, что в городе даже снятся мне иногда.

А еще у бабушки с дедушкой такие счастливые лица, когда мы бежим им навстречу!

Разумеется, из машины я выбралась первой. Марк, как обычно, считал ворон. Я же опрометью бросилась к крыльцу большого старого дедова дома. Мне не терпелось поскорее увидеть их обоих.

Бабушка Мириам уже шла, переваливаясь, ко мне с распростертыми объятиями. Дверь за ней захлопнулась, но тут же отворилась снова, и на крыльце показался дедушка Курт.

Я еще издалека заметила, что хромать он стал сильнее и теперь опирался на белую трость.

Но я не успела обдумать это как следует, так как уже через мгновение дедушка и бабушка обнимали нас.

— Как хорошо, что вы приехали! — радостно восклицала бабушка Мириам. — Вы у нас так давно, так давно не были!

Потом пошли обычные в таких случаях замечания о том, как мы выросли.

— Джоди, откуда у тебя светлые волосы? — спросил меня дедушка Курт, покачивая седой головой. — В моей семье блондинов не бывало. Должно быть, они у тебя от отца. Нет, постой, я знаю. Ты их купила в магазине.

Он засмеялся. Этой немудреной шуткой он встречал меня каждое лето. И глаза его всякий раз сияли от восторга.

— Да, верно. Это парик, — подтвердила я, тоже смеясь.

Дед ласково дернул меня за длинные волосы. Марк в это время волок по земле рюкзак, вопрошая:

— У вас кабельное есть?

— Кабельное телевидение? — насмешливо переспросил дедушка Курт. — Нет. Но у нас есть три канала. На что нам больше?

Марк вытаращился на него и проворчал:

— Даже Эм-Ти-Ви нет!

Стэнли внес в дом наши чемоданы.

— Заходите скорей. Вы наверняка умираете с голоду, — сказала бабушка Мириам. — Я вам приготовила суп и сандвичи. А вечером будет курица с кукурузой. Я-то помню, что вы оба любите.

Дедушка с бабушкой вошли в дом, а я смотрела им вслед. Мне показалось, они постарели. Ходили медленнее, чем раньше. Дедушка Курт действительно хромал сильнее. И оба они были какие-то измученные.

Бабушка Мириам маленькая и полная. У нее круглое лицо и рыжие волосы. Вернее, такого цвета, что словами описать нельзя. Не знаю, какой краской она пользуется. Оттенка такого я ни у кого, кроме нее, не видела. Ходит она в темных очках с квадратными стеклами, они придают ей старомодный вид. И носит просторные платья. По-моему, я ни разу не видела ее в брюках.

Дедушка Курт высокий и широкоплечий. Мама говорит, что в молодости он был красавцем. «Как киноартист», — утверждает она.

Сейчас у него волнистые белые волосы, все еще очень густые. Его голубые глаза такие задорные, что мне всегда хочется смеяться. А лицо у него постоянно в белой щетине: дедушка Курт не любит бриться.

Сегодня он был в красно-зеленой рубахе с длинными рукавами, застегнутой, несмотря на жару, на все пуговицы, и в мешковатых джинсах на подтяжках. На одном колене его штанов я заметила пятно.

Обед был сказочный. Мы сидели за длинным кухонным столом. Солнце ярко светило в большое окно. Я отлично видела сарай, а за ним — кукурузное поле.

Мы с Марком рассказывали новости — про школу, про то, что моя баскетбольная команда может выиграть первенство, про нашу новую машину. Я, конечно, сказала, что папа отращивает усы. Вот это показалось Стэнли очень смешным, я уж не знаю почему. Он так хохотал, что поперхнулся супом. Пришлось дедушке Курту хлопать его по спине.

Трудно сказать, что может насмешить Стэнли. Как говорит Марк, он классный.

Во время обеда я глаз не спускала с деда и бабушки. Все удивлялась, как это они умудрились так перемениться за год. Такие стали медлительные, тихие. Вот что значит старость, подумала я.

— Стэнли покажет вам свои пугала, — сказала бабушка Мириам, ставя на стол блюдо с хрустящей картошкой. — Да, Стэнли?

Дедушка Курт громко закашлял. Мне показалось, что таким способом он велит бабушке Мириам сменить тему разговора.

— Я сам их сделал, — гордо сообщил Стэнли. Его большие глаза были обращены ко мне. — По книге.

— Ты еще учишься играть на гитаре? — спросил Марка дедушка Курт.

Я поняла, что дедушка Курт не хочет говорить о пугалах.

— Ага, — проговорил Марк, жуя картофель. — Только я свою продал. Теперь на электрической занимаюсь.

— То есть как? Ее в розетку включают? — брякнул Стэнли и захихикал, как будто очень удачно пошутил.

— Что ж ты не привез сюда гитару? — с укором сказала Марку бабушка Мириам.

— Не привез, и хорошо, — вмешалась я. — От его гитары у коров молоко скиснет.

— Они уже дают кислое молоко, — пробормотал дедушка Курт, опустив голову.

— Плохая примета, — заявил Стэнли. — Когда коровы дают кислое молоко — это не к добру

Вдруг глаза его расширились, словно от страха.

— Стэнли, все хорошо. — Бабушка Мириам положила руку на плечо Стэнли. — Просто дедушка Курт смеется.

— Дети, если вы наелись, — сказал дедушка Курт, — прогуляйтесь со Стэнли. Он вам покажет ферму. Вам же это всегда нравилось. — Он вздохнул. — Я бы сам с вами сходил, но нога опять начинает шалить.

Бабушка Мириам принялась убирать со стола посуду. Мы с Марком вышли вслед за Стэнли через черный ход. На заднем дворе недавно косили траву. Воздух был напоен сладким ароматом сена.

Около дома была клумба, и я увидела, что над ней порхает красивая колибри. Я толкнула Марка, чтобы он посмотрел, но, когда он обернулся, птичка уже улетела.

На краю обширного двора стоял старый сарай. Раньше его стены были белые, но теперь штукатурка сильно загрязнилась и начала осыпаться. Я подумала о том, что стены нужно срочно красить. Дверь сарая была приоткрыта, и сквозь проем были видны тюки соломы на полу.

Справа от сарая, на краю кукурузного поля, — небольшой зеленый домик, в котором живут Стэнли и его сын Стикс.

— Стэнли, а где Стикс? — спросила я. — Почему он с нами не обедал?

— Он уехал в город, — тихо ответил Стэнли. — Сел на пони и уехал в город.

Мы с Марком переглянулись. Да, мы так и не научились понимать Стэнли.

Посреди кукурузного поля кое-где стояли темные фигуры — пугала, о которых начала было говорить бабушка Мириам. Я стала смотреть на них, от солнца прикрывая ладонью глаза.

— Как много пугал! — удивилась я. — Стэнли, в том году было всего одно. Зачем их столько?

Он не ответил. Как будто не слышал меня. Просто шел вперед большими шагами, как аист. Бейсбольная кепка его была надвинута на самые глаза, а руки он засунул в карманы комбинезона.

— Послушай, мы сто раз видели ферму, — зашептал мне Марк. — Зачем нам опять ее обходить?

— Не хнычь, Марк, — оборвала его я. — Мы всегда обходим ферму. Традиция есть традиция.

Марк пробурчал что-то. Он лентяй. Ему лишь бы ничего не делать.

Вслед за Стэнли мы обогнули сарай и вышли на кукурузное поле. Стебли были уже выше меня. Золотистые початки сверкали на ярком солнце. Стэнли сорвал один.

— Давайте попробуем, созрела она или нет, — предложил он, улыбаясь.

Он держал початок в левой руке, а правой ловко сдирал с него шелуху. Через несколько секунд дело было сделано. Я взглянула на початок — и…

3

— А-а! — завопила я.

— Какая гадость! — хрипло выговорил Марк.

Кукурузный початок был отвратительного коричневого цвета. И он… шевелился. Извивался. Корчился.

Стэнли поднес его к глазам, чтобы осмотреть, и тут я поняла, что это такое. Черви. Сотни извивающихся червей.

— Нет! — в ужасе закричал Стэнли и выронил початок. — Ох, плохая примета! Так в книге написано. Ох, не к добру!

Я посмотрела под ноги. Черви начали расползаться по земле.

— Ничего страшного, Стэнли, — заговорила я. — Я вскрикнула просто от удивления. Так иногда бывает — в кукурузе заводятся черви. Мне дедушка говорил.

— Нет. Плохо это. — Голос Стэнли дрожал, уши пылали, а во взгляде чувствовался страх. — Книга. Так в книге написано.

— Что еще за книга? — спросил Марк и пнул носком кроссовки червивый початок.

— Моя книга, — загадочно ответил Стэнли. — Книга о колдовстве.

«Ого! — подумала я. — Не надо бы Стэнли читать книжки про колдовство. Он и без книжки самый впечатлительный и суеверный человек на свете!»

— Так ты читаешь книжку про колдовство? — переспросил Марк, наблюдая за расползающимися по мягкому грунту червями.

— Да. — Стэнли решительно кивнул. — Хорошая книга. Я оттуда все знаю. И там все правда. Это точно! — Он стащил с головы бейсболку и поскреб макушку. — Надо в книгу посмотреть. Надо почитать, как быть с кукурузой. Со скверной кукурузой.

Он так нервничал, что и я слегка испугалась. Я знаю Стэнли, сколько живу на свете. По-моему, он работает на ферме дедушки Курта уже лет двадцать. Он всегда был странноватый. Но я никогда не видела, чтобы он волновался из-за такого пустяка, как испорченный кукурузный початок.

— Покажи нам пугала, — попросила я, чтобы отвлечь Стэнли.

— Да-да, давай посмотрим их, — поддержал меня Марк.

— Ладно. Пугала так пугала.

Стэнли кивнул и стал пробираться вперед среди высоких кукурузных рядов. Он все еще напряженно обдумывал что-то.

Стебли вокруг нас негромко шуршали. Жутковатый был звук.

Вдруг меня накрыла тень. Перед нами выросло пугало. Рваный черный пиджак, набитый соломой. Руки пугало раскинуло в стороны.

Оно было высокое — выше меня. И торчало над кукурузными рядами. Голова его была сделана из темного холщового мешка. Его тоже набили соломой и черной краской нарисовали на нем злобные глаза и нахмуренные брови. И вдобавок нахлобучили на него старую, мятую шляпу.

— Это ты сделал, Стэнли? — спросила я. Чуть дальше среди кукурузы темнели еще несколько пугал, все в такой же позе. И все тоже угрожающе хмурились.

Стэнли посмотрел на лицо пугала.

— Да, это я сделал, — вполголоса проговорил он. — По книге научился.

— Какие-то жутковатые они, — сказал Марк и придвинулся ко мне поближе. Потом взял соломенную руку пугала и потряс ее. — Как дела? — обратился он к темной фигуре.

И тогда Стэнли повторил фразу, которую сказал мне в машине:

— Пугало гуляет в полночь.

Марк пытался изобразить рукопожатие.

— Что это все-таки значит? — спросила я.

— Я по книге научился, — повторил Стэнли, не отводя глаз от разрисованного мешка с соломой. — Из книги узнал, как заставить их ходить.

Я опять не поняла.

— Что? Как это заставить их ходить? Темные глаза Стэнли встретились с моими, а лицо вновь приняло торжественное выражение.

— Я умею. В книге есть специальные слова. Я была совершенно ошарашена. Стояла молча и смотрела на него, не зная, что сказать.

— Я заставил их ходить, Джоди, — произнес Стэнли громким шепотом. — На прошлой неделе. И теперь я их командир.

— Как? — пролепетала я. — Ты командир ч-чучел? Ты хочешь сказать… — И запнулась, потому что краем глаза увидела, как рука пугала шевельнулась.

Рука стала подниматься, и солома внутри зашуршала.

Я почувствовала прикосновение соломы к лицу. Сухая рука пугала потянулась к моему горлу.

4

Колючая солома, высовывающаяся из черного рукава, царапнула меня по шее. Я взвизгнула.

— Оно живое! — Я невольно присела и поползла прочь на четвереньках.

Когда же подняла голову, то увидела, что Марк и Стэнли спокойно смотрят на меня.

Неужели они не видели, как пугало пыталось меня задушить?

А потом из-за пугала со злорадной ухмылкой вышел Стикс, сын Стэнли.

— Стикс! Так это ты! — закричала я, потому что сразу догадалась, что это он двигал рукой чучела.

— Эх, вас, городских, так легко напугать, — сказал Стикс и заулыбался еще шире. Затем он наклонился и помог мне встать. — Ну что, Джоди, ты правда подумала, что пугало двигается?

— Я могу заставить пугала двигаться, — повторил Стэнли и надвинул бейсболку на лоб. — Я могу заставить их ходить. И я это делал. По книге.

Улыбка Стикса пропала, глаза потухли.

— Конечно, конечно, папа, — пробормотал он.

Стиксу шестнадцать лет. Он высоченный и худой. Потому-то его и прозвали Стиксом — жердью.

Он строит из себя крутого парня. У него длинные черные волосы, они падают на воротник, который он редко стирает. Ходит Стикс в майках в обтяжку и грязных, протертых на коленях джинсах. Часто ухмыляется, и по глазам все время кажется, что он над всеми смеется.

Нас с Марком он называет городскими. Обязательно с ухмылкой. И постоянно проделывает с нами свои идиотские штучки. Может быть, он завидует нам с Марком. Стиксу, наверное, несладко было расти здесь, на ферме, в маленьком домике, где он живет вдвоем с отцом.

Кстати, Стэнли скорее похож не на отца, а на ребенка.

— Я тебя сразу заметил, — сказал Стиксу Марк.

— Ага, спасибо, что предупредил! — обиженно крикнула я Марку и сердито посмотрела на Стикса. — Вижу, ты совсем не изменился.

— Я тоже рад тебя видеть, Джоди, — насмешливо отозвался он. — Городские приехали на месяц в деревню!

— А тебе какое дело? — огрызнулась я.

— Будь хорошим мальчиком, — очень тихо проговорил Стэнли. — У кукурузы ведь тоже есть уши.

Мы все ошарашено взглянули на Стэнли. Он что, шутит? Его никогда не поймешь толком.

Круглые глаза Стэнли серьезно смотрели на меня из-под козырька кепки.

— У кукурузы есть уши, — повторил он. — В поле живут духи.

Стикс с досадой помотал головой.

— Пап, поменьше бы ты читал свою книжку, — проворчал он.

— Там все правда, — настойчиво сказал Стэнли. — Все правда.

Стикс пнул ногой землю и взглянул на меня. Он казался расстроенным.

— Тут теперь все по-другому, — тихо проговорил он.

— То есть? — переспросила я. — Что ты имеешь в виду?

Стикс с отцом переглянулись. Стэнли прищурился, а Стикс только пожал плечами. На мой вопрос он не ответил. Вместо этого он стиснул руку Марка.

— А-а, все такой же хиляк, — протянул он. — Давай в футбол?

— Да ну, жарко, — отозвался Марк, вытирая пот со лба.

Стикс фыркнул:

— А ты еще и неженка, оказывается.

— Почему это? — вскинулся Марк. — Я просто сказал, что жарко, вот и все.

— Эй, у тебя что-то на спине, — сказал Стикс. — Оглянись-ка.

Марк послушно оглянулся.

Стикс быстро наклонился, подобрал с земли червивый кукурузный початок и сунул его Марку за шиворот.

Я не могла не расхохотаться, глядя, как мой братец с воплями несется к дому.

Ужин прошел спокойно. Жареная курица у бабушки Мириам была очень вкусной — как всегда. И кукуруза действительно оказалась сладкой. Мы с Марком съели по два початка. С маслом.

В общем, отличный был ужин. Я только огорчалась, видя, как переменились бабушка с дедом. Бывало, дедушка Курт говорит без умолку. Он всегда рассказывал много смешных случаев о соседях-фермерах и новые анекдоты.

А в этот раз почти все время молчал.

Бабушка Мириам упорно уговаривала меня и Марка съесть что-нибудь еще. Поминутно спрашивала, нравится ли нам. Но и она стала как-то тише.

Чувствовалось, что им обоим неуютно. Не по себе.

Они все смотрели на Стэнли, который уплетал свою порцию. Масло стекало у него по подбородку.

Стикс, мрачный, сидел напротив отца. Он держался еще недружелюбнее, чем обычно.

Весел за столом был только Стэнли. С удовольствием жевал мясо и дважды просил добавки картофельного пюре.

— Стэнли, у тебя все в порядке? ~ спрашивала бабушка Мириам, кусая нижнюю губу. — Все хорошо?

А он улыбался и отвечал:

— Да, неплохо.

Почему же все тут так изменилось? Я не могла найти ответа. Или все дело только в том, что бабушка и дедушка стареют?

После ужина мы перешли в большую комнату.

Дедушка Курт покачивался в своей старой деревянной качалке, задумчиво глядя в черный зев камина.

Было жарко, поэтому огонь разводить не стали.

Бабушка Мириам заняла свое любимое большое зеленое кресло, стоявшее напротив качалки дедушки Курта.

На коленях у нее лежал закрытый журнал для садоводов.

Стикс, который за весь вечер не произнес и двух слов, куда-то исчез. Стэнли, прислонившись к стене, ковырял в зубах.

Марк расположился на длинном зеленом диване. Я сидела на другом его конце и осматривала комнату.

— Ух ты! — воскликнула я. — Оказывается, я все еще боюсь этого медведя.

В дальнем углу комнаты стояло на задних лапах громадное — метра три — чучело медведя.

Много лет назад дедушка Курт застрелил этого медведя на охоте. Огромные передние лапы зверя тянулись вперед, и казалось, что он вот-вот прыгнет. Дедушка Курт рассказывал, что это был медведь-убийца. Прежде чем он его подстрелил, медведь помял двух охотников. Так что дедушка спас им жизнь.

Чучело было как живое, смотреть на него было жутковато, и я отвернулась. Оно никогда мне не нравилось. Как только бабушка Мириам позволила деду держать его в жилой комнате?

— Расскажи что-нибудь страшное, — попросила я дедушку Курта.

Он повернулся ко мне, и я заметила в его голубых глазах смятение.

— Да, да, — подхватил Марк, — мы соскучились по твоим историям. Расскажи про безголового мальчика в шкафу!

— Нет, — возразила я. — Расскажи что-нибудь новое.

Дедушка Курт в задумчивости почесал подбородок, глянул на Стэнли и неуверенно кашлянул.

— Детки, что-то я сегодня устал, — проговорил он. — Лучше пойду спать.

— А как же история? — не сдавалась я. Он скользнул по мне потухшим взглядом и пробормотал:

— Не знаю я никаких историй. Затем с трудом поднялся и заковылял в свою комнату.

«Что же происходит? — недоумевала я. — Что здесь не так?»

5

Я поднялась наверх в свою спальню и переоделась в ночную рубашку. Окно спальни было открыто, в него задувал свежий ветерок.

Я подошла к окну и выглянула. На газоне лежала тень большой яблони. Там, где кончалась трава, начиналось кукурузное поле, залитое светом полной луны. Высокие стебли сверкали сейчас так, словно были отлиты из золота.

Кое-где из рядов кукурузы высовывались пугала. Они были похожи на одетых в черную форму солдат. Рукава их пиджаков трепетали от ветра. Мне казалось, что их нарисованные глаза смотрят на меня.

Мне стало не по себе.

Сколько пугал! Не меньше дюжины. И стоят рядами, вот-вот начнут маршировать.

«Пугало гуляет в полночь…» Эти слова Стэнли произнес очень тихо, и я никогда раньше не слышала, чтобы его голос звучал так пугающе.

Я посмотрела на часы на столике. Десять вечера.

Я уже буду спать, когда они пойдут гулять. Что за дикая мысль!

Я чихнула. Видимо, у меня аллергия на деревенский воздух — не только дневной, но и ночной.

Я стояла у окна и смотрела на длинные тени пугал. Под порывом ветра стебли кукурузы наклонились, и по теням прошла волна.

И вдруг пугала задвигались.

— Марк! — закричала я. — Марк, сюда! Скорее!

6

В лунном свете я с ужасом наблюдала, как шевелились темные силуэты, как подрагивали руки и наклонялись вперед головы.

Все. Одновременно.

Все пугала одинаково подергивались, кренились, вытягивались, словно старались соскочить с кольев.

— Марк, быстрее! — кричала я.

По коридору простучали торопливые шаги, и запыхавшийся Марк ворвался ко мне в комнату.

— Джоди, что случилось? — выкрикнул он с порога.

Я жестом велела ему подойти. Когда он оказался со мной рядом, я указала на кукурузное поле.

— Смотри. Пугала…

Он ухватился за подоконник и высунулся наружу.

Через его плечо я видела, как в унисон шевелятся пугала.

Мороз пробежал у меня по коже, и я засунула ладони под мышки.

— Это ветер, — объявил Марк и отступил от окна. — Что с тобой, Джоди? Дует ветер, вот они и колышутся.

— Ты… ты плохо смотрел, Марк, — выдавила я. — Посмотри получше.

Марк картинно закатил глаза, вздохнул, но все же опять высунулся из окна. Он вглядывался в кукурузное поле довольно долго.

— Ну что, видишь? — не вытерпела я. — Они все вместе двигаются. Руки, головы… Они все вместе…

И тут Марк повернулся ко мне. В его расширившихся глазах я увидела страх. Он, потрясенный, смотрел на меня и молчал. В конце концов сглотнул слюну и прошептал:

— Надо сказать дедушке Курту.

Мы кинулись вниз, но, как оказалось, бабушка с дедушкой уже легли. Дверь их спальни была закрыта, и оттуда не доносилось ни звука.

— Давай подождем до утра, — предложила я. — Надеюсь, с нами за ночь ничего не случится.

Мы на цыпочках разошлись по своим комнатам.

Я захлопнула окно и заперла его на шпингалет. А пугала в поле все шевелились, все старались спрыгнуть с кольев.

Я содрогнулась и поспешила отойти от окна, забралась в кровать и с головой укрылась одеялом.

Спала я беспокойно. Всю ночь ворочалась, а утром поспешно выпрыгнула из кровати, провела щеткой по волосам и побежала вниз, к завтраку.

Марк спустился сразу вслед за мной. На нем были те же джинсы, что и накануне, и красная с черным майка с надписью «Нирвана». Он не дал себе труда причесаться, и волосы у него на затылке стояли торчком.

— Оладьи, — выдохнул он.

Это слово немедленно подняло мне настроение и заставило на короткое время забыть о двигающихся пугалах.

Как же я могла забыть про чудесные оладьи с шоколадом, которые печет бабушка Мириам? Они мягкие и буквально тают во рту. Теплый шоколад со сладким соусом — лучшего завтрака представить себе невозможно.

Мы пронеслись через большую комнату в кухню.

Я втянула в себя воздух, надеясь почувствовать неповторимый запах кипящего на сковороде масла.

Но запаха я не ощутила и решила, что у меня заложен нос.

В кухню мы с Марком ворвались одновременно.

Дедушка Курт и Стэнли уже сидели за столом, и перед ними дымился большой синий кофейник.

Стэнли прихлебывал кофе. Дедушка Курт закрылся газетой. Впрочем, когда мы вошли, он опустил ее и улыбнулся, приветствуя нас.

Мы поздоровались со Стэнли и дедом и уселись за стол. Нам так хотелось наших любимых оладий, что мы невольно потирали руки, совсем как герои мультиков.

Можете себе представить наше разочарование, когда бабушка Мириам поставила перед нами миски с кукурузными хлопьями. Я чуть не заплакала.

Посмотрев на Марка, я поняла, что и он также потрясен.

— Хлопья? — почти простонал он. Бабушка Мириам вернулась к раковине.

Я жалобно спросила у нее:

— Бабушка Мириам, а как же оладьи? Бабушка бросила взгляд на Стэнли и сказала:

— Знаешь, Джоди, я их больше не пеку. От них очень толстеешь. — И она снова посмотрела на Стэнли.

— Кукурузные хлопья на завтрак — что может быть лучше! — произнес Стэнли.

Лучезарно улыбаясь, он положил себе в миску еще порцию хлопьев. Дедушка Курт кашлянул из-за газеты.

— Ешьте хлопья, пока они не отсырели, — бросила через плечо бабушка Мириам.

Мы с Марком посмотрели друг на друга. В прошлом году почти каждое утро бабушка Мириам давала нам по огромной тарелке оладий с шоколадом.

«Да что же тут происходит?» — снова подумала я. И вдруг вспомнила, как вчера в поле Стикс прошептал мне: «Тут теперь все по-другому».

Действительно, все изменилось. И не сказала бы, что к лучшему.

В желудке у меня заурчало. Я взяла ложку и принялась есть. Марк сделал то же самое. Внезапно мне вспомнились корчащиеся пугала.

— Дедушка Курт, — нерешительно начала я, — вчера вечером мы с Марком… мы выглянули из окна и увидели пугала. Они двигались. Мы тогда…

Бабушка Мириам за моей спиной громко ахнула.

Дедушка Курт опустил газету, прищурился, но не сказал ни слова.

— Пугала шевелились! — воскликнул Марк. Стэнли хихикнул.

— Это ветер, — сказал он, внимательно глядя на дедушку Курта. — Наверняка ветер их шевелил.

Дедушка Курт взглянул на него.

— Ты уверен? — произнес он.

— Конечно, ветер, — быстро сказал Стэнли.

— Но они явно старались сойти со своих палок! — запротестовала я. — Мы видели!

Дедушка Курт пристально посмотрел на Стэнли. Уши того мгновенно покраснели, он опустил глаза и проговорил:

— Ночью было ветрено. Вот они и шевелились от ветра.

— Сегодня будет солнечно, — не отходя от раковины, весело заявила бабушка Мириам.

— Но пугала… — снова начал было Марк.

— Да, день должен быть хороший, — заметил дедушка Курт, игнорируя слова Марка.

Мне стало ясно, что ему не хочется говорить про пугала.

Неужели он нам не верит? Дедушка Курт повернулся к Стэнли.

— Может, когда отгонишь коров на пастбище, возьмешь Джоди и Марка на речку половить рыбу?

— Да, можно, — ответил Стэнли. Он в это время внимательно разглядывал коробку из-под хлопьев. — Пожалуй, можем сходить.

— Хорошо бы, — мечтательно произнес Марк.

Мой брат любит рыбалку. Это одно из его любимых занятий, потому что на рыбалке не нужно много двигаться.

За коровьим пастбищем на границе земельных владений деда протекает замечательная речка. Там вообще-то лес, и речка петляет среди вековых деревьев. В ней много рыбы.

Я доела хлопья и спросила бабушку Мириам:

— А ты что сегодня собираешься делать? Может, мы с тобой посидим и…

Тут бабушка повернулась ко мне.

— А-ах… — выдохнула я. У нее… у нее была соломенная рука!

7

— Джоди, что с тобой? — спросила бабушка Мириам.

Я показала на ее руку, потом снова взглянула на нее и увидела, что рука вовсе не соломенная — просто бабушка сжимает в ней метлу, извлекая из соломы комья пыли.

— Все в порядке, — выговорила я, чувствуя себя полной дурой, и протерла глаза. — Мне надо принять лекарство от аллергии. У меня глаза слезятся. Я вижу черт-те что!

Куда бы я ни посмотрела, везде мне чудились пугала!

Я выругала себя за то, что веду себя как полоумная.

«Прекрати думать о пугалах, — велела я себе. — Стэнли прав. Вчера вечером был сильный ветер. Ветер, и ничего больше».

Стэнли действительно взял нас с собой на рыбалку. Пребывая в приподнятом настроении, он шел, размахивая плетеной корзинкой, в которую бабушка Мириам упаковала для нас провизию, и улыбался.

— Все, что я люблю, положила, — радостно сообш, ил он нам.

В левой руке под мышкой у него были три бамбуковые удочки, а в правой руке — корзинка. Ни мне, ни Марку он не позволил ничего нести.

Я с наслаждением вдыхала теплый воздух. В голубом небе не было ни облачка. К моим белым кроссовкам прилипли кусочки недавно скошенной травы.

Лекарство помогло мне. Глазам стало намного лучше.

Стэнли свернул за угол сарая и теперь вышагивал вдоль его задней стены. Его лицо опять приняло торжественное выражение. По всей видимости, он что-то упорно обдумывал.

— Эй, куда мы идем? — спросила я, стараясь не отстать от него.

Но он как будто не слышал — помахивая корзиной, шагал туда, откуда мы вышли.

— Постой! — задыхаясь, выкрикнул Марк. Мой брат терпеть не может торопиться, если знает, что это не жизненно необходимо.

— Стэнли, подожди! — крикнула и я, цепляясь за его рукав. — Мы же пошли по кругу!

Он кивнул все так же серьезно. Из-под его черной бейсболки, надвинутой на глаза, до нас донеслось:

— Мы должны трижды обойти сарай.

— Что?! Зачем? — недоумевала я.

Мы уже шли вокруг сарая во второй раз.

— Ради удачи на рыбалке, — объяснил Стэнли и добавил: — Так в книге говорится. В ней есть про все.

Я открыла было рот, чтобы высмеять его, но передумала. Очень уж всерьез он относится к этой своей книге. Не стоит его расстраивать.

Ладно, для нас с Марком это будет вроде физзарядки.

В конце концов мы перестали кружить возле сарая и пошли вдоль поля по тропинке к реке. Стэнли теперь опять улыбался.

Я убедилась, что он очень верит в то, что написано в книжке.

Хотела бы я знать, верит ли в это Стикс.

— А где Стикс? — спросила я.

В этот момент мне пришлось отвалить с тропинки большой кусок дерева.

— Дома прибирается, — ответил Стэнли. — Стикс у меня работяга. Работяга, да. Но скоро он придет, это точно. Рыбалку он не пропустит, будьте уверены.

Солнце уже обжигало мне лицо и плечи. Я даже подумала о том, чтобы вернуться в дом — захватить чем бы прикрыться.

Пока мы шли вдоль кукурузных рядов, мне все время казалось, что темные пугала таращатся на меня. Я готова была поклясться, что их разрисованные головы поворачиваются и пугала провожают меня взглядами.

А разве одно из них не махнуло мне соломенной рукой?

Я мысленно выругала себя за глупость и перестала на них смотреть.

«Джоди, прекрати думать про пугала, — приказала я себе. — Забудь про плохой сон. Забудь об этих безмозглых чучелах. Сегодня прекрасный день, и тебе не о чем беспокоиться».

Поле кончилось, и мы вошли в сосновую рощу. Там было сумрачно и прохладно, не то что в поле.

— Может, такси возьмем? — простонал Марк.

Вот это в его духе. Да он и вправду поймал бы такси, если бы мог

Стэнли помотал головой и бросил с улыбкой:

— Городские!

Тропинка пропала, и мы теперь просто шли среди деревьев. В воздухе пахло хвоей. Я заметила, как маленький бурундук нырнул в свое убежище в бревне.

Уже было слышно журчание речки.

Вдруг Стэнли остановился, нагнулся и поднял с земли сосновую шишку.

Все три удочки он выронил, но даже не заметил этого. Он внимательно рассматривал шишку, вертя ее так и сяк. Наконец произнес:

— Если шишка лежит в тени, значит, зима будет долгая.

Мы с Марком подобрали удочки.

— Так в книжке написано? — осведомился Марк.

Стэнли кивнул и аккуратно положил шишку на прежнее место.

— Она еще липкая. Хороший знак, — серьезно сообщил он.

Марк хихикнул. Я видела, что он изо всех сил старается не расхохотаться. Но все же не удержался.

Большие карие глаза Стэнли посмотрели на него с укоризной.

— Марк, там все правда, — тихо сказал он. — Все правда.

— Знаешь, — сказал Марк, бросив взгляд на меня, — я бы хотел ее почитать.

— О, это трудная книга, — ответил Стэнли. — Я и сам там не все слова понимаю.

— Слышу речку, — вмешалась я, желая сменить тему. — Идем. Мне хочется до обеда поймать рыбку.

Вода оказалась холодной. К тому же босые ноги скользили по ровному речному дну.

Мы все втроем вошли в воду. Марк предпочел бы лежать с удочкой на берегу, но я убедила его, что стоять в воде куда приятнее. Да и поймать что-нибудь будет легче.

— Поймаю я, как же, — ворчал он, выбираясь из джинсов. — Воспаление легких я поймаю!

Стэнли громко хохотнул. Он осторожно поставил корзину с едой на траву, закатал штанины комбинезона, взял удочку и вошел в воду.

— Ого! Холодно! — воскликнул он и едва не потерял равновесие на скользких камнях.

— Стэнли, — окликнула его я, — по-моему, ты что-то забыл.

Он обернулся, уши его вспыхнули.

— Что я забыл, Джоди? Я указала на его удочку

— Тебе разве не нужна наживка?

Он взглянул на пустой крючок и пошел обратно за червяком.

Через пару минут мы уже стояли в воде. Марк поначалу жаловался, что вода холодная и что его нежным ножкам больно ходить по камням. Но вскоре угомонился.

Глубина речки в этом месте всего полметра. Вода тут очень чистая, бежит быстро, и кое-где из-за неровного дна на поверхности возникают маленькие водовороты.

Я опустила леску в воду и принялась следить за красным пластмассовым поплавком. Как только он станет погружаться, я подсеку.

Солнце грело мне лицо, стоять в прохладной воде было очень приятно.

Хорошо бы здесь было поглубже, чтоб поплавать.

— Эй, клюет! — радостно закричал Марк. Стэнли и я повернулись к нему и стали следить, как он подсекает.

Марк тянул изо всех сил.

— У-у, большая, наверное, — напряженно проговорил он.

Тут он дернул еще раз и извлек из воды плотный ком зеленых водорослей.

— С уловом тебя, Марк, — сказала я. И правда большая.

— Сама ты большая! — рявкнул Марк. — Большая-пребольшая дура!

— Когда ты только повзрослеешь? — проворчала я, сбросила с себя слепня и попробовала сосредоточить внимание на поплавке.

Но мысли мои сразу разбежались — у меня на рыбалке всегда так. Я поймала себя на том, что думаю о тех громадных пугалах. Какие они темные, мрачные. И все до единого злобно смотрят.

Я все еще представляла себе их, когда меня схватили за щиколотку.

Это была соломенная рука пугала.

Пугало затаилось в воде, дотянулось до моей ноги и теперь сжимает ее, сжимает все сильнее.

8

Я завопила и попыталась сбросить эту руку. Но поскользнулась и шлепнулась в воду.

— А-а-а! — кричала я не переставая. Но пугало не отпускало.

Вода накрыла меня, я отчаянно барахталась.

А потом увидела его — толстый пучок зеленых водорослей, обвившийся вокруг моей щиколотки.

— Уф-ф-ф! — облегченно выдохнула я.

Никакого пугала. Всего-навсего водоросли.

Я опустила ногу в воду и даже не стала подниматься. Лежала на спине и ждала, когда прекратится сердцебиение. Самой себе я казалась полной дурой.

Потом я взглянула на Стэнли и Марка. Они тоже смотрели на меня. Очевидно, они были слишком удивлены и потому не смеялись.

— Лучше молчите, — предупредила я их, поднимаясь наконец на ноги. — Молчите.

Марк хихикнул, но не произнес ни слова.

— Я не взял полотенце, — сочувственно сказал Стэнли. — Извини, Джоди. Я не думал, что тебе захочется купаться.

Теперь Марк громко заржал. Я бросила на него уничтожающий взгляд и побрела к берегу, не забыв захватить удочку.

— Не нужно мне полотенце, — бросила я. — Все хорошо. Я освежилась.

— Джоди, ты распутала всех рыб, — заявил Марк.

— Нет. Рыб распугал ты, — возразила я. — Они увидели твою рожу!

Да, я вела себя как маленькая. Ну и пусть! Мне было холодно в мокрой одежде, и я здорово разозлилась.

На берегу я принялась сушить волосы.

До меня донесся голос Стэнли:

— Марк, по-моему, внизу лучше клюет.

Через мгновение он скрылся за деревьями. Марк, осторожно ступая по камням, последовал за ним.

Я наклонила голову, чтобы выжать воду из волос, но поняла, что это бесполезно, и отбросила волосы назад.

Потом задумалась о том, как быть дальше, и вдруг услышала в лесу какое-то шуршание.

Шаги?

Я быстро обернулась, но никого не увидела.

Еще один бурундук суетливо пробежал по ковру из палых листьев. Может, кто-то напугал его? Или что-то?..

Я прислушалась. Еще шаг Шорох листьев.

— Кто… кто это? — крикнула я. Шелест кустарника.

— Стикс, это ты? Стикс! — Мой голос дрожал.

Никакого ответа.

«Это наверняка Стикс», — сказала я себе.

Опять шаг Хрустнула ветка. Снова шорох. Уже ближе.

— Стикс, я знаю, это ты! — прокричала я, но неуверенно. — Мне твои глупые шуточки надоели, Стикс!

Я всматривалась в темную рощу и прислушивалась. Тихо. Зловещая тишина.

Вдруг между двумя небольшими соснами показалась темная фигура. Я от испуга зажала рот ладонью.

— Стикс…

Я прищурилась и разглядела набитый соломой темный пиджак. И голову из холста. На намалеванные черные глаза надвинута мягкая шляпа, тоже черная. Из длинных рукавов торчит солома.

Пугало.

Пугало пришло вслед за нами? На речку? Застывшая на лице злобная усмешка. Я открыла рот, чтобы закричать, и не издала ни звука.

9

На мое плечо легла рука.

— А-а! — вскрикнула я и оглянулась.

На меня участливо смотрел Стэнли. Рядом с ним стоял Марк.

— Что случилось, Джоди? — спросил Стэнли. — Мы с Марком услышали, как ты кричишь.

— Ну что такое? — лениво выговорил Марк. Он был занят тем, что распутывал закрутившуюся вокруг удочки леску. — Белку, что ли, увидела?

— Нет… Я… я…

Мое сердце так колотилось, что я не могла говорить.

— Джоди, не хнычь! — И Марк передразнил меня.

— Я видела пугало! — наконец выпалила я.

У Стэнли отвисла челюсть. Марк подозрительно прищурился.

— Пугало? Тут, в лесу?

— Оно… Оно шло… — мямлила я. — Я слышала шаги… Оно шло…

Стэнли издал какой-то булькающий звук.

Марк по-прежнему неотрывно смотрел на меня. Ему явно стало страшно. — Оно там! Вон оно! Смотрите! Я показала, куда надо смотреть. Но там ничего не было.

10

Стэнли недоуменно глядел на меня.

— Я видела его, — настаивала я. — Между теми деревьями. — И опять указала в ту сторону.

— Правда? Пугало? Настоящее? — бормотал Стэнли. Чувствовалось, что и он боится.

— Ну… Может, это просто тень… — нетвердо проговорила я.

Мне не хотелось пугать Стэнли. Но саму меня била дрожь.

— Я промокла. Хочу опять на солнце.

— Так все-таки ты видела его? — опять переспросил Стэнли, глядя мне прямо в глаза. — Джоди, ты видела здесь пугало?

— Нет, Стэнли. Скорее всего, нет. — Мне очень хотелось его успокоить. — Прости меня.

— Ох, худо, — пробормотал он себе под нос. — Совсем худо. Надо почитать книгу. Совсем худо.

Не переставая бормотать, он повернулся к нам спиной и побежал.

— Стэнли, стой! — закричала я. — Стэнли, вернись! Не бросай нас!

Но он уже скрылся в лесу.

— Побегу за ним, — заявила я Марку. — А потом все расскажу дедушке Курту. Удочки донесешь?

— А надо? — скривился Марк.

Мой брат — всем лентяям лентяй!

Я объяснила ему, что это необходимо, и побежала по тропке в сторону дома.

Когда я оказалась на кукурузном поле, мое сердце вновь учащенно забилось. И опять мне показалось, что пугала в черных пиджаках следят за мной. Мне все представлялось, что ко мне тянутся соломенные руки, которые вот-вот затащат меня в кукурузу.

Но пугала стояли смирно и только смотрели. Они не двигались, когда я неслась мимо них как угорелая.

Далеко впереди я увидела фигуру Стэнли. Он мчался к своему домику. Я сложила ладони рупором и позвала его, но он уже добежал до двери и скрылся за ней.

Тогда я решила отыскать дедушку Курта и рассказать ему, что видела разгуливающее по лесу чучело.

Дверь сарая была открыта, и мне показалось, что там какое-то движение.

— Дедушка Курт! — крикнула я, задыхаясь. — Ты здесь?

Я влетела в сарай. Мокрые волосы хлестали меня по спине. Я встала в дверном проеме и всматривалась в темноту. Стараясь перевести дыхание, снова позвала:

— Дедушка Курт!

Когда мои глаза чуть привыкли к полумраку, я шагнула дальше, крича:

— Дедушка Курт! Ты здесь?

Возле стены что-то зашевелилось. Я сразу кинулась туда.

— Дедушка Курт! Можно с тобой поговорить? Мне очень нужно!

В просторном, темном сарае мой голос звучал слишком тихо и испуганно, а кроссовки при каждом шаге шуршали слишком громко, так как пол здесь устлан соломой.

Вдруг за моей спиной раздался странный грохот. Я оглянулась.

В сарае стало еще темнее.

— Эй! — крикнула я.

Поздно. Дверь сарая закрывалась.

— Эй! Кто там? — Я по-настоящему обозлилась. — Прекратите!

Я бросилась к двери, но поскользнулась и упала. Несмотря на боль, сразу вскочила, но добраться до двери не успела. Полоска света стремительно сужалась, а потом дверь с оглушительным стуком захлопнулась.

Теперь меня окружала тьма. Сплошная, непроглядная.

— Эй! Выпустите меня! — орала я. — Выпустите меня отсюда!

Мне не хватило дыхания, и я поперхнулась.

Затем я начала лихорадочно ощупывать деревянную дверь в поисках ручки. Найти ее не удалось. Я стала колотить в дверь кулаками и колотила до тех пор, пока могла превозмогать боль в руках.

Тогда я на шаг отступила от двери. «Успокойся, Джоди, — говорила я себе. — Успокойся. Ты выйдешь отсюда. Выход сейчас найдется. Не навеки же тебя здесь заперли».

Я старалась не поддаваться панике. Задержала дыхание, подождала, пока успокоится сердце, медленно выдохнула. 0-о-о-о-очень медленно.

Я уже немного пришла в себя, как вдруг услышала шорох.

Звук подошвы, ступающей по соломе.

— Ох!

Я вскрикнула, закрыла лицо руками и прислушалась.

Шурх-шурх-шурх.

Шаги. Медленные, легкие шаги. Они неуклонно приближались ко мне.

11

Кто?.. Кто здесь?

Я хотела закричать, но у меня вышел только шепот.

Нет ответа.

Шурх-шурх-шурх.

Мягкие, тихие шаги. И они приближались.

— Да кто здесь? — отчаянно завопила я. Нет ответа. Шурх-шурх.

Кто-то — а может, что-то — подходит. Я шагнула назад. Еще.

Крик застрял у меня в горле — так мне было страшно.

В темноте я наткнулась на что-то и совсем потеряла голову от страха. Лишь через несколько секунд сообразила, что это деревянная лестница, которая ведет наверх, на сеновал.

Шаги все ближе. Еще ближе.

— Пожалуйста, — еле слышно выговорила

— Пожалуйста… Не надо… БлР1же. Ближе. Темнота передо мной шуршит. Я вцепилась в лестницу.

— Пожалуйста, не трогайте меня! Вдруг я обнаружила, что уже карабкаюсь по лестнице. Руки у меня дрожат, а к ногам будто тяжеленные гири привесили.

Но тем не менее я упорно лезла вверх, прочь от жутких шуршащих шагов.

Забралась на сеновал, рухнула на пол и стала слушать. Но услышала только, как громко бьется сердце.

Оно гонится за мной? Сейчас станет подниматься по лестнице?

Я затаила дыхание и прислушалась.

Царапается. Шуршит.

Шаги.

— Уходи! — Теперь я кричала во весь голос. — Не знаю, кто ты, но уходи!

Шаги не останавливались. Тихие, шуршащие. Как будто солома идет по соломе.

Я встала на колени и взглянула на окошко. Оттуда лился свет, и освещенное сено блестело золотыми полосками.

Замирая от страха, подошла к окну.

Ура! Прочная веревка, на которой мы с Марком всегда любили качаться, по-прежнему свисала до земли.

Я смогу выбраться отсюда! Нужно ухватиться за веревку и прыгнуть.

Я порывисто схватила ее обеими руками, высунулась из окна… и закричала от ужаса.

12

Внизу я увидела черную шляпу. А под ней — черный пиджак.

Пугало. Стоит у двери сарая. Как на страже.

От моего крика оно дернулось.

Я не поверила своим глазам, когда увидела, как оно торопливо прошло вдоль стены, прихрамывая на соломенных ногах и расставив руки в стороны.

Холодными мокрыми руками я еще крепче вцепилась в веревку.

Глубоко вздохнула и прыгнула вниз. Я приземлилась на ноги. — 0-ой!

Веревка обожгла мне ладони. Я отпустила ее и побежала вдоль стены. Мне захотелось поймать неизвестного. И выяснить, в самом ли деле это пугало.

Несмотря на страх, я бежала очень быстро. Нигде никого не было.

У меня ломило в груди, в висках бешено стучало.

Я забежала за угол и оказалась возле задней стены сарая.

Пугало скрылось от меня.

И тут я столкнулась со Стиксом.

— Ой! — от неожиданности вскрикнули мы оба.

— Куда несешься? — спросил Стикс. — Чуть с ног меня не сбила!

На нем были вылинявшие джинсы, прорванные на коленях, и выгоревшая красная майка в обтяжку; в такой майке его худоба делалась еще заметнее. Черные волосы были забраны сзади в хвостик.

— Пу… пугало! — с трудом выговорила я. И вдруг — в ту же секунду — все поняла. Я разгадала тайну гуляющих пугал.

13

Это не пугало. Это Стикс.

Это он был в лесу у реки. И сейчас, в сарае, тоже он, Стикс. Новую идиотскую шуточку придумал.

Я тут же пришла к выводу, что это Стикс накануне каким-то образом заставил пугала дергаться.

Стикс очень любит поиздеваться над городскими. Даже когда я и Марк были совсем маленькими, он всячески пугал нас.

Иногда Стикс бывает неплохим парнем. Но есть у него склонность к жестокости.

— Я думал, вы все на рыбалке, — сказал он.

— Лично я — нет. — Я фыркнула. — Стикс, зачем ты постоянно стараешься нас напугать?

— Чем? — Он сделал вид, будто не догадывается, о чем я говорю.

— Стикс, не притворяйся. Я же знаю, это ты сейчас представлялся пугалом. Я не дурочка.

— Пугалом? Каким пугалом?

Он смотрел на меня широко открытыми, невинными глазами.

— Ты вырядился пугалом, — заявила я. — Или притащил одно пугало сюда. Тянул его за веревочку или еще как-то.

— Совсем спятила, — проворчал Стикс. — Может, ты на солнце перегрелась?

— Стикс, признавайся, — велела ему я. — Зачем ты этим занимаешься? Для чего тебе пугать меня и Марка? Кстати, своего отца ты тоже напугал.

— Джоди, ты рехнулась! — воскликнул он. — Мне некогда рядиться во что-то ради тебя и Марка.

— Ты меня не обманешь, — возразила я. — Ты…

Я не договорила, потому что лицо Стикса внезапно изменилось.

— Папа! — испуганно воскликнул он. — Ты сказала — папа испугался?

Я кивнула.

— Мне нужно его найти! — крикнул Стикс. — Он… он мог сотворить что-нибудь ужасное.

— Стикс, мне надоели твои шутки! — заорала я в ответ. — Сейчас же прекрати!

Но он уже бежал прочь, громко зовя отца. Голос его казался встревоженным.

Отца Стикс не мог найти до самого ужина. И я тоже только перед ужином вновь увидела Стэнли. Под мышкой у него была крепко зажата большая черная книга. Его книга о колдовстве.

— Джоди! — шепотом позвал он и поманил меня пальцем. Лицо его было красным, а темные глаза горели от возбуждения.

— Привет, Стэнли, — нерешительно ответила я, тоже шепотом.

— Не говори дедушке Курту про пугало, — прошептал он.

— Как так?

Его слова совершенно сбили меня с толку

— Не рассказывай деду, — повторил он. — Это его только огорчит. А мы же с тобой не хотим его расстраивать, правда?

— Послушай, Стэнли…

Он не дал мне возразить, прижав палец к губам.

— Джоди, не рассказывай ему. Твой дед не любит, когда его огорчают. Я сам займусь пугалом. У меня книга. — Он постучал по ней пальцем.

Я хотела объяснить Стэнли, что это всего-навсего дрянная проделка Стикса, но не успела, потому что бабушка Мириам позвала нас к ужину

Стэнли и к столу явился с книгой. И во время еды не переставая читал ее.

Я видела, как он шевелит губами, но, сидя далеко, не могла разобрать слов.

Стикс упорно смотрел в тарелку и ничего не говорил. Наверное, ему было стыдно, что его отец прямо за ужином читает книгу о колдовстве.

А вот дедушка Курт и бабушка Мириам, как мне показалось, ничуть не были удивлены. Они весело болтали с Марком и со мной, подкладывали нам еду на тарелки и словно бы вообще не замечали поведения Стэнли.

Мне в самом деле хотелось рассказать дедушке Курту о том, как Стикс старается напугать нас с Марком. Но в конце концов я решила послушаться Стэнли и не расстраивать дедушку.

Да и вообще, со Стиксом-то я управлюсь. Напрасно он воображает, что такой крутой. Ни капельки я его не боюсь.

Когда бабушка Мириам начала убирать со стола, Стэнли все не прекращал читать, бормоча себе под нос. Мы помогали ей. Потом сели опять, и бабушка Мириам поставила на стол громадный пирог с вишнями.

— Ужас, — шепнул мне Марк, указывая взглядом на пирог.

Он был прав.

— По-моему, дедушка Курт любит яблочные пироги. Разве нет? — спросила я.

Бабушка Мириам как-то странно улыбнулась.

— Яблоки еще не созрели, — объяснила она.

— Но ведь у дедушки Курта аллергия на вишни! — воскликнул Марк.

— Вишневые пироги все любят, — ответила бабушка Мириам. Она уже резала пирог серебряной лопаточкой. Потом взглянула на Стэнли. — Стэнли, я правильно говорю?

Стэнли улыбнулся, не отрываясь от книги.

— Это мой любимый пирог, — сказал он. — Бабушка Мириам всегда готовит мои любимые блюда.

После ужина дедушка Курт вновь отказался рассказать нам с Марком страшную историю.

Мы все сидели у камина и смотрели на желтые языки пламени. Хотя день был жаркий, к вечеру заметно похолодало и можно было растопить камин.

Дедушка Курт опять сидел у огня в своей качалке. Когда он покачивался, старое деревянное кресло скрипело.

Раньше он очень любил смотреть на огонь и рассказывать нам леденящие кровь истории. Пламя отражалось в его глазах. По мере того как ужас в его рассказе сгущался, он говорил тише и тише.

Но в этот раз он лишь пожал плечами, когда я попросила его рассказать что-нибудь. И уставился на стоящее на подставке медвежье чучело. Потом перевел взгляд на Стэнли.

— Эх, — вздохнул дедушка Курт, — если б я знал какие-нибудь интересные истории… Я все перезабыл.

Вскоре мы с Марком поднялись в свои спальни. На лестнице брат шепотом спросил меня:

— Что с ним случилось? Я пожала плечами.

— Убей, не знаю.

— Он какой-то… другой, — сказал Марк.

— Тут теперь все по-другому, — согласилась я. — Вот только Стикс тот же. Так же любит пугать городских.

— Да плевать на него, — решил Марк. — Давай делать вид, что мы не замечаем, как он тут бегает вместо пугала.

Я кивнула, пожелала брату спокойной ночи и отправилась к себе.

«Плевать на пугала, — решила я, стеля постель. — Плевать на них. Не буду я больше про эти пугала думать. Пусть себе Стикс выделывается».

Я забралась в постель, укрылась одеялом и долго лежала на спине, разглядывая трещины на потолке и стараясь сообразить, на что они похожи. Трещин было три. В конце концов я решила, что они напоминают мне разряды молний. А если прищуриться, получается старик с бородой.

Я зевнула. Мне хотелось спать, но заснуть я не могла.

Здесь, на ферме, я всего второй день. А мне всегда нужно время, чтобы привыкнуть к новому месту и к новой кровати.

Я закрыла глаза. Из сарая доносилось мычание коров. На ветру шелестели стебли кукурузы.

У меня совершенно заложен нос. «Наверняка ночью буду храпеть, — подумала я. — Если вообще засну!»

Я попробовала считать овец. Не помогло.

Тогда я стала считать коров. Они такие большие, толстые, неловкие и так мы-ы-ы-ычат.

Я насчитала их сто двенадцать и убедилась, что считать коров ничем не лучше, чем овец.

Повернулась на бок. Через несколько минут — на другой.

Почему-то на ум пришла моя лучшая подруга Шона. Интересно, хорошо ли ей сейчас в летнем лагере?

Потом я стала думать о других подругах. Почти все они торчали летом в городе и бездельничали.

Посмотрела на часы и удивилась. Уже почти двенадцать.

«Надо уснуть, — сказала я себе. — Если не посплю, завтра буду валиться с ног».

Я опять улеглась на спину, подтянула мягкое одеяло к подбородку, закрыла глаза и попробовала ни о чем не думать.

Пустота, черная пустота. Пустая бесконечность…

Вдруг я услышала какой-то шорох. Наверное, штора колышется от ветра, ведь окно открыто.

«Надо спать, — твердила я. — Надо спать». Звук между тем усилился. Он явно стал ближе.

Скрип.

Что это? Окно?

Пришлось открыть глаза. На потолке плясали тени. Я поймала себя на том, что невольно затаила дыхание.

Прислушалась.

Опять скрип. Опять кто-то скребется. Опять шуршание.

Тяжелый вздох.

— Кто? — вырвалось у меня.

Я рывком села на кровати, закрывшись одеялом, которое судорожно сжимала в пальцах.

Звук не прекращался. Мне пришло в голову, что нечто подобное могла бы издавать наждачная бумага.

Вдруг в комнате сгустилась тьма.

Я невольно посмотрела в окно. Там — темный силуэт. Он заслонил луну.

— Кто это? Кто здесь? — собиралась спросить вслух, но почему-то только прошептала.

На фоне освещенного луной неба я различила черную голову.

Силуэт поднимался. Вот плечи. Черная-пречерная грудь. Черное на черном.

Тень молча скользнула в комнату.

— П-п-помогите! — опять шепотом.

У меня остановилось сердце. Я не могла дышать.

Тень спрыгнула с подоконника. Откинула шторы и оказалась в комнате.

Половицы заскрипели под ногами.

Скрип-скрип-скрип.

Нечто медленно надвигалось на меня.

Я попыталась вскочить.

Поздно.

Ноги запутались в одеяле. Я упала на пол и ушибла локти.

Тень приближалась.

Я открыла рот, чтобы закричать…

И тут я его узнала.

— Дедушка Курт! — закричала я. — Дедушка Курт! Что ты тут делаешь? Почему ты залез через окно?

Он не отвечал. Ледяные голубые глаза смотрели на меня в упор, лицо искажала страшная гримаса.

Вдруг он протянул ко мне руки. Но кистей у них не было. Из рукавов пиджака торчала солома. Одна солома.

— Не надо! Нет! — завопила я.

14

— Дедушка! Пожалуйста! Не надо!

Я кричала, а он тянул ко мне свои соломенные руки, скалился, как злая собака, и рычал.

Соломенные руки были уже совсем около меня.

Лицо дедушки Курта оставалось таким же, как всегда. Только глаза были холодные. Холодные и безжизненные.

Я вскочила на ноги, и соломенная рука задела мое лицо. Я отшатнулась и заслонилась рукой.

— Дедушка, — прошептала я, — что случилось? Что с тобой?

В висках у меня стучало, я вся тряслась. Холодные глаза деда теперь сверкали от ярости. Он опять потянулся ко мне.

— Не-е-ет! — завыла я в ужасе и кинулась к двери.

Он преследовал меня, и половицы все так же скрипели под его ногами. Я оглянулась и увидела, что из штанин тоже высовывается солома.

У него соломенные ноги!

— Дедушка Курт! Дедушка Курт! Что с тобой? Я кричала как безумная, сама не узнавая своего голоса.

Он был совсем рядом, солома царапнула меня по спине.

Я ухватилась за ручку двери. Повернула ее. Рванула на себя…

И опять завизжала, потому что столкнулась с бабушкой Мириам.

— Помогите! Бабушка Мириам, спаси меня! Он меня ловит!

Бабушка оставалась совершенно спокойной. В полумраке я не сразу разглядела ее лицо.

И увидела, что очки на нем нарисованы. Глаза тоже. И рот. И большой коричневый нос.

— Ты не настоящая! — завопила я.

А потом на меня навалилась темнота, потому что мои глаза оказались закрыты руками дедушки Курта.

15

Я проснулась от кашля и удушья.

Было темно. Кромешная тьма.

Не сразу сообразила, что у меня на лице лежит подушка.

Я отшвырнула ее и села на кровати, тяжело дыша. Лицо мое пылало, а взмокшая ночная рубашка прилипла к спине.

Посмотрела на окно в страхе, что сейчас увижу пробирающуюся ко мне темную фигуру.

Штора дрогнула. Утреннее небо было еще серым. До меня донесся крик петуха.

Сон. Все, что я видела, просто кошмарный сон.

Я сделала глубокий вдох и спустила ноги на пол.

Все это только сон, повторила я мысленно. Успокойся, Джоди. Тебе просто приснился дурной сон.

Внизу раздавались чьи-то шаги.

Я достала из шкафа свежую одежду — выгоревшие шорты и майку без рукавов.

Глаза мои слезились, и я видела все как в тумане. В это утро моя аллергия разыгралась по-настоящему.

Я протерла глаза, подошла к окну. Ярко-красное солнце уже выглядывало из-за старой яблони. На траве в саду выступила роса, и ее капли сверкали как изумруды.

Дальше простиралось зеленое кукурузное море. Посреди него высились неподвижные пугала, распростершие руки. Они как будто приветствовали восход. Опять прокричал петух. «Какой же идиотский кошмар!» — подумала я и встряхнулась, чтобы выбросить его из головы. Потом причесалась и спустилась вниз, к завтраку.

Марк вошел в кухню одновременно со мной. Бабушка Мириам сидела за столом в одиночестве. Перед ней стояла кружка с горячим чаем, а сама бабушка смотрела в окно.

Когда мы вошли, она повернулась к нам с улыбкой.

— Доброе утро. Как спалось? Мне вдруг захотелось рассказать ей про свой кошмар, но вместо этого я спросила:

— А где дедушка Курт?

На его пустом стуле лежала нераскрытая газета.

— Они все с утра пораньше уехали, — ответила бабушка Мириам, потом встала, подошла к шкафам и вернулась с большой коробкой кукурузных хлопьев. — Будет славный день, — весело сказала она.

— А оладий не будет? — буркнул Марк. Бабушка Мириам застыла на месте.

— Я совершенно позабыла, как их делать, — сказала она, не оборачиваясь.

Поставив перед нами миски, она пошла к холодильнику, чтобы достать молоко.

— Детки, хотите попить апельсинового сока? — обратилась она к нам. — Его только что выжали.

Улыбаясь, бабушка Мириам поставила картонный пакет молока около моей миски. Глаза ее за квадратными стеклами очков казались тусклыми.

— Надеюсь, вам тут у нас хорошо, — тихо сказала она.

Я быстро ответила:

— Нам было бы хорошо, если бы не Стикс. Она удивленно переспросила:

— Стикс?

— Он опять старается нас напугать, — объяснила я.

Бабушка Мириам поцокала языком и мягко ответила:

— Вы же знаете Стикса. — Она пригладила ладонями волосы. — А чем вы намерены сегодня заниматься? Такое прекрасное утро! Может, на лошадях покатаетесь? Дедушка Курт и Стэнли на всякий случай оседлала для вас Бетси и Мэгги.

— А почему бы и нет? — оживилась я. — Что скажешь, Марк? Можно бы, пока не так жарко.

Марк согласился.

— Вам всегда нравилось ездить вдоль речки, — приговаривала бабушка Мириам, убирая со стола кукурузные хлопья.

Я пристально посмотрела на нее, на ее кудрявые рыжие волосы, пухлые руки, расшитое цветами платье и спросила:

— Бабушка Мириам, с тобой все в порядке? — Эти слова буквально сорвались у меня с языка. — Вообше… у вас тут все в порядке?

Она ответила не сразу. Чуть повернулась в сторону, не желая смотреть мне в глаза, потом тихо сказала:

— Отправляйтесь кататься. И не беспокойтесь обо мне.

Дедушка Курт всегда называет Бетси и Мэгги серыми старушками. Наверное, потому, что обе они старые и обе серые. Они сразу рассердились, когда мы с Марком забрались на них возле сарая и пришпорили.

Эти лошади — как раз то, что нужно городским. Мы ездим верхом только летом, когда приезжаем на ферму, так что не такие уж блестящие наездники.

Скорость эти старушки развивают понятно какую. Но хотя мы ехали медленно, я сильно сжимала коленями бока Бетси и крепко держалась за луку седла. Мне пока еще дорога жизнь.

Мы проехали по тропинке вдоль кукурузного поля и направились в лес. Солнце было еще не в зените, но жара уже чувствовалась.

Я подскакивала в седле. Вокруг с жужжанием роились мухи. Одну, самую крупную, я согнала со спины Бетси.

Пугала глазели на нас с Марком, когда мы скакали мимо. Казалось, их черные глаза сверкают под шляпами.

Но ни я, ни Марк не сказали ни слова. Мы решили сдержать обещание не говорить больше о пугалах.

Я глянула в сторону леса и легонько толкнула Бетси, чтобы она двигалась чуть быстрее. Но моя лошадь, разумеется, не обратила на это никакого внимания и продолжала идти по тропе все тем же медленным, размеренным шагом.

— А эти лошадки рысью могут? — крикнул Марк.

Он ехал позади меня, так как тропка была совсем узкая.

— Давай проверим, — откликнулась я, крепче сжала поводья и сильнее ударила Бетси обутыми в кроссовки ногами. — А ну, вперед! Вперед!

Неожиданно старая кобыла меня послушалась и перешла на рысь. Я такого и вообразить не могла.

— Ура-а-а! — закричала я.

Когда лошади побежали быстрее, копыта их стали громко цокать по земле. Меня здорово трясло в седле. Я держалась изо всех сил. Теперь уже мне не казалось, что наша затея с рысью была удачной.

Все случилось слишком неожиданно. Бетси неслась вперед. Я подпрыгнула в седле так, что ноги выскочили из стремян. И тут откуда-то на тропу выпрыгнула темная фигура.

С пронзительным ржанием Бетси встала на дыбы.

Падая, я успела разглядеть, что за препятствие появилось на ее пути. Это было ухмыляющееся пугало.

16

Бетси оглушительно ржала.

Моя рука потянулась к поводьям, но они выскользнули.

Небо надо мной опрокинулось и исчезло.

Я выпала из седла назад, через круп лошади, и ударилась о землю спиной.

Потом, вспоминая это мгновение, я удивлялась, как быстро мое тело пронзила невыносимая боль и какой твердой оказалась земля.

Небо сделалось красным. Сверкающе-алым.

А потом алый цвет стал темнеть, темнеть и превратился в глубочайшую черноту

Еще не открыв глаза, я услышала стоны. Это был голос Марка.

Все еще не открывая глаз, я окликнула его. Губы мои задвигались, но никакого звука не последовало.

— О-о-о!

Опять утробный стон Марка. Он где-то рядом.

— Марк! — чудом удалось мне выговорить. Спина у меня болела. И плечи болели. И голова раскалывалась. Все болело.

— Рука… По-моему, я ее сломал, — пожаловался Марк тонким, испуганным голосом.

— Ты тоже упал? — спросила я. — Угу.

Я открыла глаза. Наконец-то я открыла глаза.

И увидела подернутое дымкой небо.

И туманное пятно. Все вокруг превратилось в бесформенное пятно.

Я смотрела на небо, стараясь опомниться.

Между мной и небом возникла рука. Она приближалась ко мне.

«Рука пугала, — подумала я, беспомощно глядя на нее. — Рука пугала хочет меня схватить».

17

Рука дотронулась до моего плеча. Сил закричать у меня не было. Шок от падения еще не прошел, и я плохо соображала, поэтому только скользнула взглядом по темному рукаву и выше. И увидела лицо. Пятно. Страшное бесформенное пятно. А потом в глазах у меня прояснилось.

— Стэнли! — выдохнула я. Стэнли склонился надо мной. На лице его отражалось сильное волнение. Он слегка потряс меня за плечо.

— Джоди! Ты в порядке?

— Это ты, Стэнли! — Я была просто счастлива и оттого даже смогла сесть. — Наверное, я в порядке. Не знаю. Везде болит.

— Ой, как же вы упали, — ласково проговорил Стэнли. — Я был в поле и видел вас. И пугало видел…

Он умолк. Я посмотрела в ту сторону, куда смотрел он, — на тропу.

Пугало лежало поперек тропы вниз лицом.

— Я видел, как оно выскочило, — добавил Стэнли.

Его трясло.

— Рука… — опять застонал Марк.

Стэнли кинулся к нему. Я оглянулась. Марк сидел на траве и держался за запястье.

— Смотри, пухнет, — захныкал он.

— Ох, худо! Худо, — сказал Стэнли, качая головой.

— Может, растяжение? — предположила я.

— Да-да, — быстро согласился Стэнли. — Надо отвезти вас в дом и приложить лед. Можешь залезть на Мэгги? Я сяду у тебя за спиной.

— А где моя лошадь? — спросила я, вертя головой во все стороны. Мне с трудом удалось подняться.

— Умчалась галопом. — Стэнли головой указал в сторону сарая. — Сто лет не видел, чтобы она так скакала.

Он глянул на пугало и вздрогнул. Я сделала несколько шагов, разминая руки и спину.

— Со мной все нормально, — сообщила я. — Стэнли, сажай Марка на лошадь. Я могу идти.

Стэнли поспешно помог Марку встать. Я видела, что он хочет удрать отсюда — от пугала — как можно скорее.

Они уселись на Мэгги и поехали к дому. Стэнли сидел в седле позади Марка и держал поводья. Мэгги шла медленно, осторожно. Марк прижимал руку к груди.

Я вытянула вверх руки, чтобы снять боль в спине. Голова болела, но в целом я неплохо отделалась.

Я с опаской приблизилась к лежащему ничком пугалу и остановилась около него, чтобы рассмотреть. Потом ткнула его в бок носком кроссовки.

Солома под пиджаком скрипнула.

Я ударила его сильнее. Не знаю, чего я ждала. Может, что оно закричит? Попробует отползти?

Я разозлилась и ударила его изо всех сил. Еще раз.

Голова из мешковины перевернулась, все так же жутко ухмыляясь.

Это обычное чучело, решила я, и стукнула его в последний раз. Из него стала сыпаться солома.

Обычное чучело. Стикс подбросил его на тропинку.

А ведь мы с Марком могли погибнуть.

Мы еще дешево отделались.

Это Стикс. Это может быть только Стикс.

Но почему?

Это уже не шутка.

Зачем Стиксу понадобилось нас калечить?

18

Ни Стэнли, ни Стикс к обеду не пришли. Дедушка Курт сказал, что они уехали в город за покупками.

Марк всего лишь растянул связки на руке.

Бабушка Мириам приложила к его запястью мешочек со льдом, и опухоль быстро спала.

Тем не менее Марк не прекращал стонать и ныть. Он решил использовать свою травму на все сто.

— Наверное, мне неделю придется лежать и смотреть телевизор, — провозгласил он.

Бабушка Мириам дала нам сандвичи с ветчиной и салат из шинкованной капусты. Мы жадно все съели.

После всех приключений у нас разыгрался зверский аппетит.

За обедом я все-таки рассказала дедушке Курту о том, что произошло. Я объяснила ему, что Стикс ночью заставил пугала двигаться, а теперь пытается нас напугать, убедить, что пугала живые.

От меня не укрылось, что в голубых глазах дедушки Курта мелькнула искра страха. Но затем лицо его приняло отсутствующее выражение. Он только почесал небритую щеку.

— Ну и Стикс! Ну и шутник! — наконец произнес он и расплылся в улыбке.

— Дедушка, он не шутит! — возмутилась я. — Поверь, он действительно пытается нас запугать.

— Мы утром чуть не погибли! — вмешался Марк. По его подбородку стекал майонез.

— Стикс мальчик хороший, — поддакнула деду бабушка Мириам. Она тоже улыбалась.

Вдруг они с дедушкой Куртом переглянулись.

— Ничего плохого вам Стикс не сделает, — подтвердил дедушка Курт. — Нравится ему так развлекаться, вот и все.

— Ничего себе развлеченьица! — Я скорчила рожу.

— Ну да, развлекается! — протянул Марк. — Я чуть руку не сломал!

Дедушка Курт и бабушка Мириам по-прежнему улыбались. Но улыбки их застыли, как нарисованные.

После обеда Марк немедленно плюхнулся на диван. По всему было видно, что он собирается пролежать так до вечера, уставившись в телевизор. Он обожает выискивать предлоги, чтобы никуда не ходить.

Я услышала, как подъехал грузовик Стэнли, и решила пойти к Стиксу и сказать, насколько мы сыты его бессмысленными шутками с пугалами.

Мне не верилось, что все это простые развлечения. Я считала, что он пугает нас всерьез, и хотела выяснить, зачем ему это нужно.

Ни Стэнли, ни Стикса во дворе не оказалось. Тогда я пошла по траве к их домику.

Погода была просто чудесная. Чистое, светлое небо, свежий воздух…

Но я не радовалась солнцу Я могла думать только о том, что сейчас обрушу на Стикса всю свою злость.

Глубоко вздохнув, я постучала. Откинула назад волосы и прислушалась.

Я хотела обдумать, что именно я скажу Стиксу, но у меня ничего не вышло. Я слишком злилась. Сердце так и колотилось в груди.

Я снова постучала в дверь, на этот раз громче.

В доме никого не было.

Я окинула взглядом поле.

Кукурузные ряды не шевелились. Над ними по-прежнему возвышались пугала. Никакого Стикса.

Взгляд мой упал на сарай. «Может быть, Стикс там?» — подумала я и побежала к сараю.

Две огромные вороны разгуливали перед его открытой дверью. При виде меня они улетели, громко хлопая крыльями.

— Эй, Стикс! — крикнула я, тяжело дыша, и вошла в сарай.

Ответа не последовало. Внутри было темно, пришлось подождать, пока глаза привыкнут к темноте.

Я прекрасно помнила, какого страха натерпелась в сарае в прошлый раз, поэтому входить туда мне не хотелось. И все же я вошла. Солома зашуршала у меня под ногами.

— Стикс! Ты здесь? — крикнула я, всматриваясь во мрак.

Рядом с тюками стоял ржавый пресс для соломы, а к стене была прислонена тележка. Этих предметов я в прошлый раз не заметила.

— Наверное, его тут нет, — произнесла я вслух.

Подойдя поближе к тележке, я увидела кое-что интересное — фуду старых пиджаков на полу а рядом с ними — пустые холщовые мешки.

Я взяла один из них в руки. На нем черной краской была изображена злобная рожа. Я отбросила мешок.

Понятно, что здесь Стэнли держит материал для своих пугал.

Сколько же еще пугал он намерен соорудить?

Неподалеку я заметила еще какие-то предметы, быстро отошла от мешков и нагнулась посмотреть, что там такое.

Факелы. Не меньше дюжины. А возле них — большая бутыль с керосином.

А это-то здесь зачем?

Вдруг раздался шорох и по стене промелькнула тень.

Значит, я опять здесь не одна.

Я выпрямилась и закричала:

— Стикс, ты меня напугал!

Лицо его почти не различалось в темноте, но оно явно было неприветливо. Черная челка свисала на лоб.

— Я тебя предупреждал, — проговорил он угрожающе.

19

Страх комом застрял у меня в горле. Я отпрянула от угла и шагнула мимо Стикса к двери, на свет.

— Я… я искала тебя, — пробормотала я. — Стикс, зачем ты пугаешь меня и Марка?

— Я тебя предупреждал, — повторил он шепотом. — Я предупреждал, чтобы выдержались подальше отсюда.

— Да в чем дело? — спросила я. — Стикс, чем мы тебе мешаем? Что мы тебе сделали? Почему ты нас запугиваешь?

— Я вас не запугиваю, — сказал он и нервно оглянулся на дверь.

— Что?

— Я не запугиваю вас, честное слово, — повторил Стикс.

— Неправда! — сердито закричала я. — Ты меня что, слабоумной считаешь? Я знаю, это ты утром швырнул перед лошадью пугало. Это мог сделать только ты, Стикс.

— Понятия не имею, о чем ты толкуешь, — холодно возразил он. — Но я тебя предупреждаю…

Он замолчал, потому что со стороны двери послышался какой-то звук.

В сарай вошел Стэнли, прикрывая глаза ладонью, чтобы они побыстрее привыкли к темноте.

— Стикс! — позвал он. — Ты здесь?

— Я должен… Мне нужно идти, — быстро прошептал он мне и пошел навстречу Стэнли. — Я тут, пап. Трактор готов?

И они ушли.

Я стояла в темноте, глядела на распахнутую дверь и напряженно размышляла.

Итак, я знаю, что Стикс мне врет.

Я знаю, что он заставляет пугала шевелиться по ночам. Я знаю, что он оделся пугалом и показался мне в таком виде в лесу и здесь, в сарае. И еще я знаю, что он подбросил пугало на тропинку. Я знаю, что он старается напугать нас с Марком.

Нет, решила я. Хватит. Настал наш черед. Теперь испугается Стикс. Очень испугается.

20

— Я не могу! — упирался Марк.

— Отлично можешь, — заверила я его. — Пойми, это же будет здорово.

— Но у меня опять рука болит, — захныкал Марк. — Вот сейчас опять заболела. Я не могу ею пошевелить.

— Ничего, ничего. Тебе и не придется ею шевелить.

Он еще поныл, а потом вдруг заулыбался, глаза его зажглись.

— А вообще классная мысль! — Он рассмеялся.

— Конечно, мысль потрясающая, — согласилась я. — Это же моя мысль!

Мы стояли у двери сарая. На нас лился белый лунный свет. Где-то поблизости ухала сова.

Ночь была ясная и прохладная.

Крупные капли росы блестели на траве. Дул легкий ветерок, и деревья мягко шелестели, как будто перешептывались.

Луна светила так ярко, что я различала каждую травинку.

Когда дедушка Курт и бабушка Мириам пошли спать, я вывела Марка во двор и потащила его к сараю.

— Подожди здесь, — велела я ему, а сама пошла внутрь, чтобы достать все необходимое.

Ночью в темном сарае было жутковато. Наверху среди балок послышалось какое-то движение.

Наверное, летучая мышь.

Мои кроссовки намокли от росы и теперь скользили по соломе.

Над моей головой пролетела летучая мышь. Да тут их много!..

Я схватила огромный старый пиджак и мешок с нарисованным лицом. Не обращая внимания на летучих мышей, которые теперь беспокойно летали по всему сараю, поспешила к Марку. И рассказала ему свой план. План мести Стиксу.

Все очень просто. Я одену Марка пугалом, и он будет стоять в поле в ряду с другими. Потом я пойду в домик Стэнли, позову Стикса, скажу, что видела в поле что-то странное, и уговорю его сходить посмотреть. Марк двинется к нему. И вот тогда очень любопытно будет взглянуть на Стикса.

Простой план. И замечательный.

Стикс, несомненно, этого заслуживает.

Я натянула мешок Марку на голову.

На меня тут же глянули нарисованные черные глаза.

Потом взяла охапку соломы и принялась запихивать ее под мешок.

— Не вертись! — приказала я Марку.

— Колется же! — взвыл он.

— Привыкнешь. — Я тряхнула его за плечи. Слои смирно. Не шевелись.

— Зачем солома-то нужна? — ныл Марк.

— Марк, ты должен выглядеть в точности как настоящее пугало, — объяснила я. — Иначе Стикс не попадется на удочку

Набив голову соломой, я велела Марку надевать пиджак.

— Ужас какой-то, — жаловался он. — Солома колючая до смерти. Я вздохнуть не могу!

— Дышать ты отлично можешь, — возразила я.

Запихивая солому в рукава, я позаботилась о том, чтобы она торчала наружу и прикрывала ладони Марка. Под пиджак же старалась засунуть ее как можно больше.

— Можешь не дергаться? — шикнула я на него. — Мне же неудобно, неужели не понимаешь?

Он что-то пробурчал, но я продолжала трудиться.

— Только представь Стикса, когда он увидит тебя и решит, что пугало в самом деле ожило, — говорила я.

Солома налипла мне на руки, в соломе были майка и джинсы.

Я чихнула. Раз. Другой. Ясно, у меня аллергия на солому.

Но мне было все равно. Я только и думала о том, как увижу перепуганное лицо Стикса.

Я не могла дождаться того мига, когда отплачу Стиксу за то, что он изводил нас все эти дни.

— Нужна шляпа, — проговорил Марк.

Он теперь стоял неподвижно, боясь пошевелиться под толстым слоем соломы.

— Гм… — Шляп в сарае не было, и я придумала: — Мы снимем шляпу с настоящего пугала!

Я сделала шаг назад, чтобы оценить свой труд. Марк был неплох. Но соломы требовалось еще.

Я опять принялась за работу. Пиджак должен быть туго набит.

Закончив, я напомнила Марку:

— Не забудь, тебе надо стоять прямо и не двигаться. И руки расставь в стороны.

— А что мне остается? — жалобно изрек Марк. — Я и так не могу двинуться.

— Вот и хорошо. — Поправив солому в рукавах, я отступила. — Ура, ты готов.

— Как я выгляжу? — поинтересовался он.

— Как маленькое пугало.

— Я слишком маленький, да?

— Не беспокойся. Я посажу тебя на палку.

— Что?!

Я засмеялась:

— Дурачок, я же шучу.

Я взяла его за руку и повела в поле. Марк неуклюже передвигал ноги.

— Думаешь, получится? — тревожно спросил он.

Я коварно ухмыльнулась.

— Да, — ответила я. — Думаю, Стикса поджидает неприятный сюрприз.

Я еще не знала, что неприятный сюрприз поджидает нас всех!

21

Вцепившись обеими руками в руку Марка, я тащила его в поле. Яркая луна заливала все белым светом. Ветерок не прекращался, и высокие стебли кукурузы подрагивали.

Марк был вылитое пугало. Он был страшен. Из рукавов и воротника торчала солома. Огромный пиджак висел на плечах и доходил ему чуть ли не до колен.

Мы оказались в поле. Сухая земля захрустела под нашими кроссовками. Стебли возвышались над головами. Ветер клонил их к нам, словно стараясь, чтобы их верхушки были поближе.

Я тихо ахнула, услышав шорох. Шаги?

Мы оба застыли, прислушиваясь.

Налетел порыв ветра, и высокие стебли наклонились. Тяжелые початки раскачивались.

Скри-и-ип. Скри-и-ип.

Верхушки стеблей опять наклонились. Опять послышался шорох. Тихое шуршание. Совсем рядом.

— Ой, отпусти, — прошептал Марк.

Я и забыла, что все еще с силой сжимаю его руку.

— Слышишь? — шепнула я Марку. — Что-то шуршит.

Скри-и-ип. Скри-и-ип.

Стебли кукурузы все сильнее раскачивались на ветру

Хрустнул прут. Настолько близко, что я чуть не умерла на месте.

Я затаила дыхание. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Опять что-то зашуршало. Я глянула на землю в направлении звука.

— О-о!..

Крупная серая белка прошмыгнула мимо и скрылась в кукурузе.

Испытывая огромное облегчение, я расхохоталась.

— Это белка, — сказала я. — Представляешь, Марк? Это всего-навсего белка!

Марк под мешком радостно вздохнул.

— Пойдем, Джоди, — попросил он. — Эта чертова солома кругом колется.

Он поднял обе руки и попытался почесать лицо. Но я схватила его за руки.

— Не вздумай! Солома высыплется.

— Да у меня по лицу как будто сто тараканов бегают! — простонал он. — И я ничего не вижу. Почему ты не сделала дырки для глаз побольше?

— Иди за мной, — оборвала его я. — И прекрати хныкать. Ты хочешь напугать Стикса или нет?

Марк не ответил, но пошел дальше в поле.

Вдруг перед нами легла черная тень. Я пронзительно вскрикнула и только потом поняла, что это всего лишь длинная тень пугала. Я пожала его соломенную руку.

— Здравствуйте. Не одолжите ли вы нам свою шляпу?

Я стащила большую коричневую шляпу с холщовой головы и надела ее на холщовую голову Марка, натянув поглубже.

— Эй! — протестующе воскликнул Марк.

— Будет плохо, если она свалится, — пояснила я.

— Я теперь всю жизнь буду чесаться, — пожаловался Марк. — Можешь почесать мне спину? Ну пожалуйста!

Я с силой потерла ему спину сквозь пиджак и приказала:

— Повернись!

В последний раз проверила, все ли в порядке.

Замечательно. Он даже страшнее, чем настоящее пугало.

— Стой здесь. — Я поставила его на полоску земли между двумя кукурузными рядами. — Вот так. Как только услышишь, что мы со Стиксом подходим, расставь руки в стороны. И не шевелись.

— Понял, понял, — буркнул Марк. — Думаешь, не знаю, что значит быть пугалом? Только давай побыстрей, ладно?

— Ладно, — ответила я и побежала. Под ногами шуршали листья и солома.

Я подбежала к домику Стэнли, сильно запыхавшись. За дверью было темно, но из-за жалюзи на окне пробивался тусклый свет,

Я остановилась у двери и прислушалась. Внутри было тихо.

Как же Стикса вытащить в поле одного, без отца?

Мне не хотелось пугать Стэнли. Он в самом деле хороший человек. Ему никогда не придет в голову устраивать мне и Марку злые розыгрыши. Я представила, как он испугается и расстроится.

Мне же надо было испугать только Стикса. Проучить его. Чтобы понял, что нечего ему соваться к нам с Марком только потому, что мы городские.

Ветер трепал мне волосы. Кукурузные стебли в поле за моей спиной гнулись и поскрипывали.

Меня почему-то охватил страх.

Набрав в грудь побольше воздуха, я подняла сжатую в кулак руку, чтобы постучать. Но какой-то звук за спиной заставил меня обернуться.

Я невольно охнула.

Кто-то, прихрамывая, бежал по траве. Глаза у меня слезились, поэтому я плохо видела. Марк?

Да. Я узнала шляпу и разбухший от соломы пиджак, висящий до колен.

Брат между тем приближался.

Зачем он пошел за мной? Он же сейчас все испортит!

Вдруг он поднял соломенную руку, словно указывая на меня.

— Марк! Что случилось? — окликнула я его громким шепотом.

Он двигался вперед, продолжая указывать на меня.

— Марк, — прошептала я, — быстро в поле! Тебе нельзя здесь быть. Все испортишь! Ну что тебе надо?

Я обеими руками замахала ему, чтобы он возвращался в поле.

Но он, не обращая внимания, шел ко мне, оставляя за собой тонкий след из соломы.

— Марк, умоляю тебя, иди в поле! Уходи! Но он уже подошел вплотную и тряхнул меня за плечи.

Я увидела холодные нарисованные глаза и с ужасом поняла, что передо мной не Марк!

22

Я закричала и попыталась отпрыгнуть. Но пугало крепко держало меня.

— Стикс, это ты? — дрожащим голосом спросила я.

Молчание.

Я смотрела в пустые нарисованные глаза. И вдруг мне стало ясно, что человеческих глаз за ними нет.

Соломенные руки тянулись к моему горлу. Я открыла рот, чтобы закричать. Дверь домика Стэнли распахнулась.

— Стикс!.. — успела я прохрипеть. Стикс вышел на маленькое крыльцо.

— Что здесь… — начал было он, но затем спрыгнул с крыльца, схватил пугало за плечи и повалил на землю.

Пугало совершенно беззвучно плюхнулось на спину. Оно растянулось на земле и пустыми глазами смотрело на нас.

— Кто… кто это? — пробормотала я, потирая шею в том месте, где ее оцарапала солома.

Стикс пинком отшвырнул голову пугала в сторону.

Под ней ничего не было. Одна солома.

— Так это… Это — настоящее пугало? Но оно же ходило!

— Я тебя предупреждал, — серьезно ответил Стикс, глядя на распростертую у его ног безголовую фигуру. — Я предупреждал тебя, Джоди.

— Значит, это был не ты? — Я не могла поверить. — Так это не ты преследовал меня и Марка?

Стикс помотал головой и посмотрел мне в глаза.

— Папа оживил пугала. На прошлой неделе. Перед тем, как вы приехали. Ему помогла книга. Он произнес какие-то слова — и они все ожили.

— Не может быть! — прошептала я, закрывая лицо руками.

— Мы все перепугались, — продолжал Стикс. — Особенно ваши бабка с дедом. Они умоляли папу сказать другие слова и усыпить пугала.

— И он послушался?

— Да, — сказал Стикс. — Он усыпил их. Но взамен заставил ваших обещать ему кое-что. Они обещали никогда больше не смеяться над ним. И еще обещали, что отныне будут делать все, что он захочет. — Он тяжело вздохнул и посмотрел на окно. — Ты разве не заметила, как все переменилось на ферме? Ты не заметила, что ваши старики чего-то боятся?

Я кивнула:

— Конечно, заметила.

— Они делали все, чтобы папе было хорошо, — сказал Стикс. — Они все делали, чтобы не огорчить его или не рассердить. Твоя бабушка теперь готовит только его любимые блюда. А твой дедушка больше не рассказывает страшных историй, потому что они раздражают папу.

— Неужели они настолько его боятся?

— Они боятся, что он снова произнесет заклинание из книги и оживит пугала, — ответил Стикс. — Но главное в другом…

— В чем? — нетерпеливо спросила я.

— Отцу я еще ничего не говорил. Но… — Голос его дрогнул.

— Да что же?

— Некоторые пугала по-прежнему живы, — договорил Стикс. — Они так и не уснули.

23

Дверь дома резко распахнулась, и мы оба вскрикнули от неожиданности.

Я невольно отскочила в сторону.

На крыльце в оранжевом прямоугольнике света стоял Стэнли. Стоял и всматривался в темноту.

Сначала он только удивился, когда заметил Стикса и меня. Но когда разглядел лежащее на земле безголовое пугало, вздрогнул и вытаращил глаза.

— Нет, — пробормотал он. Его дрожащий палец указывал на пугало. — Оно… оно ходит! Пугало ходит!

— Нет, папа! — торопливо выкрикнул Стикс. Но Стэнли не услышал его. Он уже скрылся в доме. Стикс бросился было за ним, но Стэнли опять появился на крыльце. Теперь в руках он держал большую черную книгу.

— Пугала ходят! — закричал он. — Я должен командовать! Я должен командовать немедленно!

Взгляд его стал диким, худое тело била дрожь. Не разбирая дороги, он ринулся к кукурузному полю. Стикс попытался его успокоить.

— Нет, папа! — отчаянно закричал он. — Папа, это я его бросил здесь! Оно не само пришло! Оно не само пришло!

Но Стэнли не реагировал. Он даже не замедлил шага и только повторял:

— Я должен командовать! Я должен быть главным. Я должен взять над ними власть.

Вдруг он обернулся и взглянул на Стикса, который бежал за ним следом.

— Стой! — крикнул он сыну. — Стой, пока я буду читать заклинание. Потом сможешь подойти.

— Да послушай меня, папа! — орал Стикс. — Все пугала спят! Не буди их!

Почти у самого поля Стэнли все же остановился, повернулся к Стиксу и пристально посмотрел на него.

— Ты уверен? Ты уверен, что все они в моей власти? Ты уверен, что они не ходят?

Стикс кивнул.

— Да, папа, уверен. Абсолютно уверен.

По лицу Стэнли пробежала тень смущения. Однако он все еще недоверчиво смотрел на Стикса.

— Так мне не надо читать заклинание? — растерянно спросил он. Теперь он смотрел на качающуюся кукурузу. — Мне не нужно командовать?

— Нет, папа, — тихо ответил Стикс. — Все пугала спокойно спят. Можешь убрать книгу. Пугала не шевелятся.

Стэнли облегченно вздохнул и опустил руку с книгой.

— Ни одно? — недоверчиво спросил он.

— Ни одно, — уверенно ответил Стикс. Именно в эту минуту Марк, переодетый пугалом, решил покинуть кукурузное поле.

24

— Где ты была? — крикнул Марк.

Глаза Стэнли расширились от ужаса, и он пронзительно закричал.

— Папа, пожалуйста!.. — взмолился Стикс.

Но было поздно. Стэнли уже шел в кукурузные ряды, держа книгу перед собой на вытянутых руках.

— Они ходят! Ходят! — вопил он, не замечая Марка под полотняной головой пугала.

— Что, все кончилось? — спрашивал тем временем Марк. — Шутка отменяется? Да что случилось?

У нас не было времени ему ответить. Стикс повернулся ко мне. Лицо его исказилось от страха.

— Надо остановить папу! — выкрикнул он и нырнул в колышущуюся кукурузу.

Но Стэнли уже исчез среди высоких стеблей.

Моя аллергия снова разыгралась. Я непрерывно терла глаза, стараясь их прочистить. Но когда я рванулась за Стиксом, то видела по-прежнему лишь расплывающиеся черные и серые пятна.

Я споткнулась и с криком полетела на землю. Марк, бежавший следом, едва не налетел на меня.

— Куда они пошли? — спросила я, вглядываясь в темные качающиеся кукурузные ряды.

— Не знаю! — крикнул в ответ Марк. — Джоди, что тут такое? Объясни мне!

— Потом, — отозвалась я. — Сейчас нужно остановить Стэнли. Сейчас нужно…

Невдалеке послышался громкий взволнованный голос Стэнли. Мы с Марком невольно замерли, услышав странные слова, которые он произносил нараспев.

— Он читает свою гадкую книгу? — спросил меня Марк.

Оставив вопрос без ответа, я устремилась на голос. Особенно прислушиваться не приходилось: Стэнли во всю мочь читал заклинание.

А где же Стикс? Почему он не смог остановить отца?

Я отчаянно расталкивала стебли, двигаясь вслепую, так как глаза страшно слезились.

Стэнли и Стикс стояли на узкой полоске свободной земли, как раз напротив двух пугал на кольях. Стэнли поднес книгу к глазам и произносил заклинание, водя пальцем по строчкам.

Стикс стоял рядом как вкопанный. На лице его застыло выражение беспредельного ужаса. Может, заклинание заколдовало его?

Пугала стояли неподвижно, и их пустые глаза безжизненно таращились из-под черных шляп.

Мы с Марком подошли именно тогда, когда Стэнли завершил заклинание, захлопнул книгу, сунул ее под мышку и выкрикнул:

— Сейчас они пойдут! Они снова оживут! И тут Стикс пришел в себя. Он несколько раз моргнул и яростно замотал головой, словно старался стряхнуть с нее что-то.

Наши взгляды впились в два ближайших пугала.

А те смотрели на нас. Неподвижные, безжизненные.

Облако, закрывавшее луну, отлетело прочь. В поле стало светлее. Его залил зловещий бледный свет.

В воздухе висела тяжелая тишина. Я слышала только частое дыхание Стэнли. Он ждал, когда его заклинание сработает и к пугалам вернется жизнь.

Не знаю, сколько времени мы простояли так, не двигаясь. Мы смотрели на пугала. Смотрели во все глаза.

— Не действует, — вдруг проговорил Стэнли с досадой и разочарованием. — Я что-то не так сделал. И вот заклинание не действует!

На лице Стикса появилась широкая улыбка. Он повернулся ко мне.

— Заклинание не действует! — радостно повторил он.

Но тут раздался шорох сухой соломы. Плечи пугал задвигались. Глаза зажглись. Головы наклонились вперед. Шурх-шурх-шурх.

Сухая солома зашуршала громче, когда пугала повернулись, слезли с кольев и мягко опустились на землю.

25

— Бегите к старикам! — крикнул Стикс. — Быстро! Предупредите их! Скажите, что сделал папа!

Мы с Марком не могли пошевелиться и только таращились на пугала. А те потянулись и завращали головами, как будто просыпаясь после долгого сна.

— Джоди! Смотри! — шепотом выдохнул Марк.

Я повернулась туда, куда он указывал, и ахнула от страха.

По всему полю ворочались, потягивались, слезали на землю пугала в темных пиджаках. Их было больше дюжины.

— Бегите! — снова выкрикнул Стикс. — Скажите старикам!

Стэнли замер на месте, обеими руками сжав книгу. Он был потрясен, он наслаждался своей победой.

На лице Стикса отражался беспредельный страх. Он опять толкнул меня:

— Бегите!

Соломенные пугала крутили головами, вытягивали вперед руки. Со всех сторон слышался шорох сухой соломы. Я заставила себя оторвать от них взгляд.

И тогда мы с Марком бросились бежать. Мы бежали изо всех сил, раздвигая обеими руками кукурузные стебли, низко наклонив головы и от страха не издавая ни звука.

Выбежав на травяной газон, мы пронеслись мимо домика Стэнли, мимо черного сарая.

Впереди показался черный силуэт нашего дома. Света в окнах не было. Горел лишь тусклый фонарик на заднем крыльце, и под ним на земле лежал небольшой желтый круг света.

— Там!.. — подбежав чуть ближе, выкрикнул Марк.

Должно быть, дедушка Курт и бабушка Мириам услышали наши крики, потому что уже ждали нас на заднем дворе.

Они выглядели бесконечно усталыми и испуганными. На бабушке Мириам был фланелевый купальный халат, надетый поверх ночной рубашки. Ее волосы прикрывал чепчик.

Дедушка Курт натянул комбинезон поверх пижамы. Он тяжело опирался на трость и качал головой, когда мы с Марком подбежали к ним.

— Пугала…

У меня не хватило дыхания, чтобы закончить.

— Ходят! — подхватил Марк. — Стэнли… Он…

— Вы огорчили Стэнли? — ахнул дедушка Курт. Глаза его округлились от страха. — Кто мог огорчить Стэнли? Он же обещал, что больше не будет этого делать, если только… мы не огорчим его!

— Так случайно получилось, — ответила я. — Мы не хотели ничего такого. Честное слово.

— Мы так старались, и все ради того, чтобы Стэнли было хорошо, — вздохнула бабушка Мириам и закусила нижнюю губу — Мы так старались…

— Я думал, он больше не сделает этого, — сказал дедушка Курт, глядя в сторону поля. — Я думал, мы убедили его.

— А что это на тебе такое? — спросила бабушка Мириам у Марка.

Я была настолько испугана и расстроена, что напрочь забыла о том, что Марк все еще одет пугалом.

— Марк, ты изображал пугало, чтобы рассердить Стэнли? — допытывалась бабушка Мириам.

— Нет! — закричал Марк. — Мы думали пошутить. Только пошутить!

— Мы хотели напугать Стикса, — принялась я объяснять. — Но когда Стэнли увидел Марка…

Я замолчала, увидев, что от рядов кукурузы отделились две темные фигуры.

В серебристом лунном свете я узнала Стэнли и Стикса. Они бежали со всех ног. Стэнли держал перед собой книгу. Подошвы его скользили на мокрой траве.

А за ними двигались пугала. Неловко, прихрамывая, но они все-таки тащились вперед. Их соломенные руки были вытянуты, круглые черные глаза блестели при лунном свете.

Хромая, спотыкаясь, падая, они преследовали Стикса и Стэнли. Дюжина движущихся силуэтов в черных пиджаках и шляпах. Теряя по пути солому, они двигались в нашу сторону.

Бабушка Мириам в ужасе сжала мою руку. Ладонь ее была холодна как лед.

Мы видели, как Стэнли упал и поспешно поднялся — с помощью Стикса. И они опять побежали к нам.

Пугала молча наступали. Все ближе, ближе и ближе.

— Помогите! Ради Бога! — прокричал Стэнли.

— А что мы можем сделать? — тихо проговорил дедушка Курт и развел руками.

26

Мы все четверо теснее прижались друг к другу, глядя на то, как пугала неотвратимо шествуют по освещенному луной газону вслед за Стэнли и Стиксом.

Бабушка Мириам прижималась к моей руке. Дедушка Курт вцепился в трость, навалившись на нее всем весом.

Грудь его тяжело вздымалась и опускалась. Несмотря на ночную прохладу, на его лбу выступили капли пота.

— Они не подчиняются мне! Они должны меня слушаться! — вопил Стэнли и яростно размахивал книгой. — Так ведь в книге!

Стикс остановился около отца и оглянулся на приближающиеся пугала.

— Что ты думаешь делать? — спросил он у Стэнли. — Ты обязан сделать что-нибудь!

— Они живые! Живые! — голосил Стэнли.

— Что сказано в книге? — обратился к нему дедушка Курт.

— Они живые! Они живые! — повторял и повторял Стэнли.

Глаза его совсем округлились от страха.

— Стэнли, что об этом написано в книге? — повторил свой вопрос дедушка Курт.

— Я… я не знаю, — отозвался Стэнли.

Мы опять уставились на пугала. Они приближались, выстроившись в шеренгу. Приближались, пошатываясь и вытягивая перед собой руки, чтобы схватить нас.

Из их рукавов на землю вываливались пучки соломы. Солома сыпалась отовсюду.

И все равно они шли. Все ближе и ближе.

Их нарисованные черные глаза смотрели прямо перед собой. Их нарисованные рты злобно ухмылялись.

— Стоять! — закричал Стэнли, поднимая книгу над головой. — Повелеваю вам стоять!

Но пугала продолжали двигаться вперед.

— Стоять! — Голос Стэнли уже срывался на визг — Я дал вам жизнь! Вы мои! Мои! Я ваш повелитель! Повелеваю вам стоять!

На нас глядели пустые глаза. Руки тянулись вперед. Пугала неумолимо приближались.

— Стоять! Я приказал вам стоять! — надрывался Стэнли.

Марк прижался ко мне. Под маской пугала я видела его глаза. Глаза, наполненные ужасом.

Невзирая на крики обезумевшего Стэнли, пугала продолжали приближаться.

И тут произошло то, что совершенно изменило ход событий.

Я чихнула.

27

Марк настолько не ожидал услышать мой громкий чих, что вскрикнул и отскочил.

И случилось невероятное: все пугала дружно остановились и тоже отскочили.

— А-а! — закричала я. — Что это? Кажется, все нарисованные глаза были сейчас устремлены на Марка.

— Марк! Подними правую руку! Быстро! — крикнула я.

Марк глядел на меня из-под маски. В его глазах я прочитала растерянность. Но он послушно поднял правую руку над головой.

И все пугала подняли правые руки.

— Марк! — ахнула бабушка Мириам. — Они повторяют за тобой!

Марк поднял обе руки. Пугала поступили так же. Когда они поднимали руки, был явственно слышен шорох соломы.

Марк наклонил голову влево. Пугала наклонили головы влево.

Марк опустился на колени. Пугала опустились на соломенные колени. Они повторяли каждое его движение.

— Похоже… Они думают, что ты — один из них, — прошептал дедушка Курт.

— Они думают, что ты их предводитель! — крикнул в ответ Стэнли. Он не сводил глаз с коленопреклоненных пугал.

— А как мне заставить их вернуться на шесты? — быстро спросил Марк. — Как я снова сделаю их просто пугалами?

— Папа, ищи заклинание! — потребовал Стикс. — Ищи нужные слова! Усыпи их!

Стэнли поскреб макушку.

— Я слишком боюсь, — признался он. И тут меня осенило.

— Марк, — зашептала я ему на ухо, — сними голову.

— Как это? — Он непонимающе уставился на меня.

— Сними соломенную голову, — повторила я все так же шепотом.

— Да зачем? — недоумевал Марк.

Он помахал рукой, и все пугала покорно помахали соломенными руками.

Все смотрели на меня в ожидании объяснений.

— Если ты снимешь с себя голову пугала, — ответила я, — то они тоже снимут с себя головы. И умрут.

Марк колебался.

— Да? Ты думаешь?

— Стоит попробовать, — пришел мне на помощь дедушка Курт.

— Давай же, Марк. Быстрее! — обратился к нему Стикс.

Еще мгновение Марк потоптался в нерешительности. Потом шагнул вперед, оказавшись в нескольких метрах от пугал. — Скорее! — торопил его Стикс. Обеими руками мой брат обхватил набитую, соломой голову и, пробормотав: «Дай-то Бог, чтоб помогло!», стянул ее с себя.

28

Пугала замерли. Они неподвижно наблюдали за Марком.

Итак, мой брат стоял с соломенной головой в руках. Его волосы прилипли ко лбу. Он здорово вспотел.

Пугала поначалу вроде бы не знали, что им делать.

Долго тянулось их сомнение.

Я затаила дыхание. Сердце мое стучало.

Но вот у меня вырвался торжествующий вопль. Пугала открутили свои соломенные головы и отшвырнули их! Черные шляпы и набитые соломой мешки тихо шлепнулись в траву.

Никто не шевелился. Мы ждали, что чудища рухнут на землю.

Но этого не произошло.

Вместо того чтобы рассыпаться в прах, они угрожающе вытянули вперед руки и двинулись дальше.

— Они опять идут на нас! — дрожащим голосом возвестил Стэнли.

— Марк! — закричала я. — Сделай что-нибудь! Останови их! Заставь попрыгать хотя бы!

Безголовые пугала все приближались. Марк шагнул вперед и поднял руки над головой.

Но пугала не остановились и не повторили его жест.

— Эй! Руки вверх! — закричал Марк во весь голос и замахал руками.

Молча, уверенно пугала продолжали идти вперед.

— Н-не действует! — простонал Марк. — Они не повторяют за мной!

— Ты больше не похож на пугало, — объяснила бабушка Мириам.

А они все подходили, спотыкаясь, как слепые. Все ближе.

Они плотно окружали нас.

И вот одно пугало провело соломенной рукой по моей щеке.

— Не-ет! — отчаянно завопила я.

Пугало тянулось к моему горлу. Сухая солома царапала мне лицо…

Я увидела, как безголовые чудища столпились вокруг Марка. Он отчаянно отбивался руками и ногами. Но они одолели его и повалили.

Бабушка с дедушкой, тоже в страшном кольце, ничего не могли поделать. Стэнли лишь молча раскрыл рот.

— Стикс, помоги! — закричала я, когда соломенные руки сомкнулись у меня на горле. — Стикс! Стикс!

Я беспомощно огляделась.

— Стикс! Пожалуйста, помоги мне! Где ты?

И тут я поняла, что Стикс исчез.

29

— Стикс! — в последний раз выкрикнула я. Соломенные руки сжимали мое горло. Пугало навалилось на меня.

Мое лицо теперь прижималось к сухой соломенной груди.

Я попыталась выскользнуть. Но пугало держало меня, давило, душило.

Кислый запах соломы. Гниющей соломы. Меня затошнило.

Я услышала жалобные крики Стэнли:

— Пустите! Пустите!

Пугало обладало удивительной силой. Оно крепко держало меня, и мне ничего не оставалось, кроме как вдыхать отвратительный запах.

Я попыталась освободиться в последний раз и, собрав все силы, подняла голову

Передо мной были два оранжевых пятна. На их фоне я увидела решительное лицо Стикса.

— Стикс!

Я рванулась еще раз. И упала на спину. В руках у Стикса были два горящих факела. Конечно, это факелы из сарая.

Пугала как будто почувствовали опасность.

Они отпустили нас и стали неуклюже отступать.

Но Стикс не терял времени. Он взмахнул факелами, как бейсбольными битами.

Одно пугало загорелось. За ним — второе.

Стикс нанес новый удар.

Оранжевый столб пламени взвился вверх. Сухая солома вспыхнула. Старые пиджаки быстро пожирало пламя.

Пугала сначала вертелись и дергались, охваченные огнем, а потом повалились навзничь. Они сгорали. Сгорали быстро и бесшумно.

Я отступила назад, не сводя с них испуганного и зачарованного взгляда.

Дедушка Курт обнял бабушку Мириам. Они прижались друг к другу Яркое пламя освещало их лица.

Стэнли замер на месте.

Глаза его округлились. Он прижимал к груди книгу и что-то бормотал, но слов я не слышала.

Стикс, прищурившись, наблюдал, как горят пугала. Факелы по-прежнему были у него в руках.

Меньше чем через минуту на земле остались только черные кучки пепла.

— Все закончилось. — Бабушка Мириам облегченно вздохнула.

Я услышала, как Стэнли говорит:

— Больше никогда…

На следующий день в доме было тихо. Марк ушел во двор. Он лежал в гамаке и листал книжку комиксов.

Дедушка Курт и бабушка Мириам пошли поспать после обеда.

Стикс уехал в город за почтой. Стэнли был на кухне. Он сидел за столом и вслух читал свою книгу о колдовстве, водя пальцем по строчкам. За обедом он сказал нам: — Больше никогда. Я понял, как надо обращаться с этой книгой. Никогда больше я не стану оживлять пугала. Я даже читать главу о пугалах не буду!

Мы все обрадовались, услышав это. И вот сейчас Стэнли склонился над столом и тихо читал что-то в своей огромной книге.

А я сидела одна в большой комнате, не прислушиваясь к доносящемуся из кухни бормотанию Стэнли, и раздумывала о событиях прошедшей ночи.

Хорошо в тихий день остаться дома одной и в одиночестве подумать обо всем, что произошло.

В комнате я одна… Одна…

Я одна слышу, как Стэнли читает на кухне свою книгу.

Я одна вижу, как чучело гигантского медведя моргает.

Я одна вижу, как медведь облизывается, сходит с подставки и поднимает лапу с чудовищными когтями,

Я одна слышу как у него урчит в желудке.

Я одна вижу его голодный взгляд, устремленный на меня, — ведь он только что благодаря волшебству проснулся после долгой спячки.

— Стэнли! — слышу я свой тихий, напряженный голос. — Стэнли, какую главу ты читаешь?..

Content

Пугало гуляет в полночь

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29