Максим Шахов

Бешеная ставка

Глава 1

Была пятница, тринадцатое, полнолуние.

Осень выдалась на редкость холодной, а отопление обещали включить не раньше, чем к Новому году. Холод в квартире стоял собачий.

Андрей Зотов, журналист газеты «Утренний экспресс», подошел к окну, тронул рукой ледяную батарею и вздохнул.

«Утренний экспресс» уже второй месяц балансировал на грани банкротства. Его главный редактор и отец-основатель Эдик-Вагон разогнал всех по домам, пообещав, что выпуск газеты вот-вот возобновится.

Это «вот-вот» тянулось уже месяц, и весь этот месяц Андрей занимался тем, что рассылал свои резюме по всяким фирмам и ходил на собеседования. Беготни было много, перспектив – никаких. На вчерашнем собеседовании в «Экспосельхозбанке» его резюме проходило под 102-м номером. Даже удивительно было, сколько в одном городе скопилось желающих заделаться пресс-атташе солидного банка.

Не успел Андрей задернуть штору, как в дверь позвонили. Звонок был какой-то странный – тревожный и торопливый. Андрей невольно вздрогнул.

Была пятница, тринадцатое, полнолуние, и кто-то ломился в его дверь. Андрей подумал, что лучше прикинуться, будто его нет дома.

И пошел открывать.

Глава 2

Припав к «глазку», Андрей в первый момент опешил. В такой вечер можно было ожидать в гости кого угодно, даже Фредди Крюгера с косой. Но за дверью стоял не он, а Эдик-Вагон собственной персоной. И это поразило Андрея даже больше.

– Привет, – сказал он, открыв дверь.

– Привет, – с трудом выдавил из себя Вагон.

Чуть выше среднего роста, розовощекий и пухлый, как сдобная булка, Эдик буквально ввалился в прихожую. Больше всего в этот момент он напоминал запыхавшийся паровоз.

– Ф-фух! – выдохнул Эдик, приваливаясь к стене. – Еле пробрался к тебе! Прямо напасть какая-то с этими лифтами! Держи.

– Что это? – спросил Андрей, принимая у Вагона пакет.

– Водка, колбаса и все такое.

– Понятно, – сказал Андрей, приглядываясь к Вагону повнимательнее.

За все время работы в «Экспрессе» в гостях у него Эдик был впервые. И Андрей пытался понять, что бы это значило. Выглядел Эдик слегка прибитым, но в глаза это сильно не бросалось.

– У тебя вешалка где? – спросил Вагон, слегка отдышавшись и расстегнув куртку.

– В шкафу. Но лучше не раздеваться. Замерзнешь.

– Ага, – кивнул Эдик, наклоняясь, чтобы разуться.

– Не стоит, – сказал Андрей. – Отморозишь пальцы.

– Ага, – опять кивнул Вагон, разгибаясь и оглядываясь по сторонам. – А ты неплохо устроился.

– Это точно, – вздохнул Андрей. – Прошу.

Вагон протопал своими модными ботинками на кухню, Андрей с пакетом прошел следом и по-быстрому сервировал стол.

– Ну что, помянем? – вздохнул Вагон, разлив по стаканам водку.

– Кого? – дипломатично спросил Андрей.

Вопрос был больше риторическим. По всему выходило, что в бозе окончательно и бесповоротно почил «Утренний экспресс» – гениальное детище Вагона и последняя надежда Андрея хоть на какой-то заработок.

Вагон, глядя в стол, тяжело вздохнул, чего, в общем-то, и следовало ожидать, и вдруг совсем тихо сказал:

– Крокодила.

– Кого?.. – уставился на Эдика Андрей.

– Крокодила, – снова вздохнул Вагон, передернув плечами. – Какая глупая смерть! И как некстати!

Глава 3

Крокодила убили случайно и жестоко в нескольких шагах от дома на шоссе Энтузиастов. При себе у него было каких-то тридцать рублей с мелочью. Не бог весть какое богатство, но именно из-за этих денег его и убили. Просто была пятница, тринадцатое, и Крокодил оказался в неподходящем месте в неподходящее время.

Какой-то малолетний наркоман нанес ему полтора десятка ударов ножом, завладел кошельком и скрылся в проходном дворе на глазах у толпы прохожих. По чистой случайности наркомана задержали уже через час, когда обезображенный труп Крокодила еще не успел остыть!

Выложив все это, Вагон снова набулькал в стаканы водки и сказал:

– Пусть земля ему будет пухом!

– Пусть, – кивнул Андрей и выпил.

Крокодил работал в «Экспрессе» чуть ли не с первого дня, так что в какой-то мере его тоже можно было считать отцом-основателем. Правда, на его личных качествах это никак не отразилось. Тяжелый был человек – и в прямом, и в переносном смысле.

Специализировался Крокодил на журналистских расследованиях, то есть на копании в грязном белье. И ремесло наложило на него неизгладимый отпечаток. К примеру, Крокодилу ничего не стоило при отсутствии ложки размешать чай расческой или, поковыряв в носу, облизнуть палец, чтобы перевернуть страницу. И это были еще цветочки.

Андрей вел в «Экспрессе» деловую страничку и по работе с Крокодилом пересекался редко. Но даже этих редких пересечений ему хватило, чтобы утвердиться в стойкой неприязни к этому человеку. Андрей вздохнул и сосредоточился на скорбном рассказе Вагона.

Из документов при себе у Крокодила оказалось только редакционное удостоверение. Благодаря этому Вагона прокатили с ветерком на милицейском «уазике» и предъявили труп потерпевшего. Опознать обезображенного Крокодила было нелегко, но Вагон справился.

Его, правда, пару раз вырвало, но в целом формальности уладили довольно быстро. Вагон поставил свою закорючку в протоколе, ему выразили соболезнования, а Крокодила упаковали в пластиковый мешок и отправили в бюро судмедэкспертизы на вскрытие.

Пока тянулась эта канитель, выяснилось, что Крокодилу хоть в чем-то повезло. Выходя из дома, он оставил включенным самопальный электрообогреватель. Пожарные приехали довольно быстро, но к тому времени квартира почти полностью выгорела.

Частично уцелели только пара табуреток на кухне да тот самый злосчастный электрообогреватель в комнате, из-за которого и произошло возгорание. Факт злостного нарушения правил противопожарной безопасности был налицо, но привлечь виновного к ответственности было уже проблематично.

Пожарные инспектора по этому поводу немного погрызли себе локти, Вагон снова поставил в протоколе свою закорючку, после чего выбитую и обуглившуюся дверь квартиры опечатали.

Андрей никогда особо не любил Крокодила, но после этого рассказа невольно пожалел его. Глядя в стол, он подумал, какие все-таки бывают совпадения.

Пятница, тринадцатое, полнолуние – и на тебе!

Глава 4

Хоронить Крокодила пришлось Андрею с Вагоном. Причем уже на следующий день.

Родных и близких у Крокодила не оказалось, что при его характере было и неудивительно. Воскресенье на третьем городском кладбище было выходным, а понедельник – санитарным днем. Именно поэтому Андрею с Вагоном пришлось извертеться на пупе, чтобы уладить все формальности и доставить Крокодила по назначению до закрытия кладбища в субботу.

На третьем городском кладбище было холодно и слякотно. Накрапывал противный мелкий дождик. Нанятые Вагоном пьяные кладбищенские рабочие несли гроб спереди, Андрей с Эдиком – сзади.

Над кладбищем проносились тяжелые свинцовые тучи. Обмытый и переодетый в морге Крокодил то и дело съезжал в гробу из стороны в сторону. Дешевый сосновый гроб поскрипывал под его тяжестью. Под ногами хлюпала грязь.

От скрытого за деревьями зала траурных церемоний доносилась жалобная музыка. Там братки-бандиты снаряжали в последний путь Жигунова-младшего, загнувшегося во вторник в Амстердаме.

В детстве Жига был гордостью школы бокса и общества «Динамо», но в дождливый Амстердам летал поболеть за любимый «Спартак» в Лиге чемпионов по футболу. Игра того стоила. Матч выдался на редкость драматичным и захватывающим. Дважды ведя в счете по ходу встречи, «Спартак» на последних минутах умудрился пропустить три гола и проигрался в пух и прах местному «Аяксу».

Правда, перед ответной домашней игрой в «Лужниках» подопечные Романцева сохраняли неплохие шансы на выход в четвертьфинал лиги, чего нельзя было сказать о Жиге. Он слишком переволновался, и центральный матч в «группе смерти» стал для него последним, так что в свой последний перелет из международного аэропорта Схипхол Жига отправился в шикарном дубовом гробу.

Роскошная Жигина процессия в двадцати метрах впереди неожиданно вывалила на центральную аллею и, плавно изгибаясь, перекрыла ее напрочь.

Шедший впереди кладбищенский пролетарий скользнул взглядом по веренице стриженых затылков и сказал Вагону:

– Едрит твою! В обход придется, однако! Заворачивай!

Вернувшись чуть назад, они свернули в боковую аллею и минут через пять оказались у ряда свежевыкопанных ям на задворках кладбища. Гроб с Крокодилом ухнул в могилу, Андрей с Вагоном бросили вслед по горсти земли, и тут же заработали лопаты. Никто не произносил пышных речей, так что вся процедура заняла считанные минуты. В конце пролетарии воткнули в холмик деревянный крест, получили свои пол-литра и удалились, закинув лопаты на плечи.

Это было все. Крокодил закончил свой земной путь на промозглом кладбище среди таких же бедолаг, как и он сам. Напоследок Вагон еще всучил Андрею «Олимпус», чтобы тот щелкнул его пару раз на фоне свежей могилы, – надо думать, для последней страницы бесславной истории «Экспресса».

– Пошли? – спросил Вагон, забирая фотоаппарат.

– Пошли, – кивнул Андрей и поднял воротник.

Не разговаривая, они в хорошем темпе проделали по боковой аллее полпути назад и вскоре поравнялись с могилой Жигунова-младшего. Жига за свою жизнь отправил на тот свет не меньше сотни людей, владел сетью автозаправок и казино. Соответственно и место ему выделили в центральной аллее – между каким-то академиком и Героем Соцтруда.

Хотя, по большому счету, значения это уже не имело. Роскошный Жигин саркофаг вот-вот должен был отправиться туда же, куда несколькими минутами раньше ухнул дешевый гроб Крокодила. Все речи были уже сказаны, и дородный поп на прощанье обмахивал гроб кадилом. Его бормотание разносилось далеко окрест в повисшей тишине, и Андрей с Вагоном невольно притормозили, стараясь ступать как можно тише.

А потом от посадки донесся хлопок выстрела, и тишина разлетелась вдребезги.

Глава 5

Все произошло настолько неожиданно, что в первый момент склонившаяся у гроба братва ничего не поняла. Андрею с Вагоном повезло больше. Еще до того, как от посадки донесся звук выстрела, они увидели, как голова попа вдруг треснула и разлетелась на куски, словно спелый арбуз. Одновременно в двух метрах впереди них из земли взвился фонтанчик грязи.

Бросаясь к облупившейся оградке, Андрей понял, что произошло. В последний миг перед выстрелом поп, размахивая кадилом, двинулся в обход гроба, и Жигунов-старший посторонился. Это и спасло ему жизнь. Пуля угодила не в его бугристый затылок, а в голову попа.

Вслед за первым выстрелом раздался второй и третий. Стреляли из снайперской винтовки Драгунова, это Андрей понял сразу, как только увидел разнесенный на куски череп попа. Судя по звуку, использовали самопальный глушитель, который разлетелся после первого же выстрела. Все это означало, что стрелок не профессионал, и это было хуже всего.

Вслед за вторым и третьим выстрелами раскатисто грохнуло еще два, и одна из пуль срикошетила от оградки буквально в полуметре от Андрея. Дернувшись и припав к земле, он понял, что надо сматываться. Сквозь маты и охи от Жигиной могилы доносились чьи-то вопли:

– Стреляйте, мать вашу! Чего разлеглись?! Убейте его! Не дайте ему уйти! Кабан, толкай в яму гроб! Быстрее!

Голос явно принадлежал Жигунову-старшему. Слегка очухавшиеся братки тут же усилили ответный огонь.

Дождавшись очередного выстрела из посадки, Андрей быстро оглянулся и вздрогнул. Вместо того чтобы вжаться в землю и молить бога о спасении, Вагон, чуть пригнувшись, щелкал фотоаппаратом направо и налево.

– Ложись! – заорал Андрей, бросаясь вперед и хватая Эдика за ногу.

За грохотом усилившейся пальбы его крика никто не услышал, даже Вагон. Эдик просто нелепо взмахнул руками и плюхнулся в грязь. И в тот же миг над самой его головой просвистела пуля, задев кончики вздыбившихся волос.

– Что это было?.. – выпучил глаза Вагон, ухватившись грязной рукой за макушку.

– Смерть, идиот! Уматываем!

Вскочив, Андрей рванулся по аллее, увлекая за собой Вагона.

– Фотоаппарат! – вдруг спохватился Эдик.

– Какой фотоаппарат?! – оглянулся Андрей. – Убьют же!

Но Эдик и тут остался самим собой – человеком, у которого не все дома. Вырвавшись, он опрометью бросился назад и подхватил валявшийся в грязи «Олимпус».

– Быстрее! – снова оглянулся Андрей на Вагона. – Сюда давай!

Глава 6

Выбравшись с кладбища через дыру в заборе, Андрей с Вагоном кое-как привели себя в порядок и тормознули на трассе маршрутное такси. Через полчаса такси остановилось у почтамта.

Едва выйдя на остановке, Вагон рванул в «Фуджи», сдал пленку на проявку, а потом потащил Андрея в какое-то кафе за углом.

Расплескивая водку на скатерть, он наполнил рюмки до краев и в сто первый раз проговорил:

– Теперь Новодемидов у нас в кармане!

– Ага, – без энтузиазма кивнул Андрей.

– Вот увидишь! – с жаром продолжил Вагон. – Главное – не упустить шанс! Ты понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул Андрей.

– За удачу! – порывисто протянул свою рюмку Вагон.

В общем-то, для начала полагалось помянуть Крокодила, но Андрей не стал спорить. Они чокнулись, выпили и закусили. Потом Вагон украдкой оглянулся и, понизив голос до трагического шепота, произнес:

– Андрей! Я должен открыть тебе одну тайну!

– Может, не надо? – на всякий случай спросил Андрей.

– Как – не надо?! – даже опешил Вагон. – Теперь, когда с Крокодилом вышла такая неприятность, ты должен будешь его заменить! Больше некому!

– Заменить в чем? – осторожно спросил Андрей.

– Так я же тебе об этом и хочу рассказать!

– Ладно, валяй, – вздохнул Андрей.

Вагон снова наполнил рюмки, выпил и с набитым ртом посвятил его в свою роковую тайну, так что Андрей наконец-то понял смысл вчерашних и сегодняшних недомолвок Эдика. Суть дела заключалась в следующем.

Душещипательные подробности насчет смерти Жиги поведал миру Марк Известный – ведущий репортер «Дилижанса», извечного конкурента «Экспресса». Однако летал в Амстердам Известный не ради этого, а для того, чтобы освещать деловую поездку Ивана Новодемидова – верного кандидата в Госдуму по местному округу.

Именно Новодемидов оплатил проезд Известного в Амстердам и обратно, и теперь в каждом номере «Дилижанса» потенциальные избиратели имели счастье лицезреть его фотографии с трогательными названиями: «Иван Новодемидов ведет переговоры с производителями дешевых куриных ножек для нашего города», «Иван Новодемидов подписывает контракт о поставках готовых лекарственных форм для малоимущих», «Иван Новодемидов на входе в Амстердамско-Роттердамский банк», «…на выходе!» и, наконец, «Иван Новодемидов болеет за „Спартак“».

Вагон едва не наложил на себя руки, когда узнал, как подфартило «Дилижансу». Насколько понял Андрей, последний месяц Эдик вынашивал гениальную идею насчет того, чтобы убедить Новодемидова положиться в предвыборной гонке не на «Дилижанс», а на «Экспресс». За соответствующую финансовую поддержку, естественно.

Идея была, в общем-то, правильной, поскольку без существенных финансовых вливаний «Экспрессу» было не подняться. Вопрос заключался в том, как эту заманчивую идею реализовать на практике.

Пытаясь нащупать подходы к Новодемидову, Вагон в срочном порядке обзавелся очередной любовницей. Работала она секретаршей в предвыборном штабе Новодемидова, и благодаря этому Вагон был в курсе ближайших планов претендента.

А заключались они в том, что остаток предвыборного марафона Новодемидов собирался проделать под красно-белым «спартаковским» флагом. Город и окрестности вскоре должны были наводнить красочные плакаты с Новодемидовым в «спартаковском» шарфе и надписью: «Болей за „Спартак“ – голосуй за Новодемидова», кроме того, планировалось проведение выставочного футбольного матча с участием ветеранов «Спартака», а также приезд ближе к выборам то ли Титова, то ли Филимонова.

Сведения были, конечно, бесценными, но они ни на йоту не приближали Вагона к Новодемидову, вернее – к его пухлому кошельку. И тут Эдику, как это часто бывает, помог случай. Выпотрошив свою новую пассию, он к ней заметно охладел и заглянул на огонек к старой любовнице – менеджеру букмекерской конторы. Вообще, фемины Вагона – это песня. Их у него было так много и менял он их так часто, что другой на его месте уже сошел бы с ума. Но в данном конкретном случае количество неожиданно переросло в качество.

Эта самая менеджерша случайно проболталась, что в среду, сразу по прилете из Амстердама, Известный едва не разорил контору своим выигрышем. И тут Вагона осенило. Полночи он ублажал эту самую менеджершу, склоняя ее к должностному преступлению, а вторую половину измышлял новый гениальный план насчет Новодемидова.

– Ты пойми! – ухватив Андрея за рукав и склонившись над столом, исходил слюной Вагон. – Я сразу сообразил, что Известный ставил не на «Спартак»! Понимаешь? Иначе он не выиграл бы кучу денег! Он ставил на «Аякс»! Понимаешь?

– Понимаю, понимаю, – кивал Андрей, безуспешно пытаясь вырваться.

– Я понял это сразу! И так оно и оказалось! Понимаешь?

– Понимаю. Ты молодец.

– Конечно! Еще бы! Я сразу понял, что если мы подловим на этом Известного, то Новодемидову придется распрощаться с «Дилижансом»! Он вынужден будет отказаться от услуг газеты, сотрудники которой зарабатывают деньги на поражениях «Спартака»! Понимаешь? У него просто не будет выбора, и он сам приползет к нам на коленях!

Насчет того, что Новодемидов приползет в «Экспресс» на коленях, Андрей здорово сомневался, но в остальном план Вагона был не так уж и плох. Эдик сообразил, что окрыленный выигрышем Известный должен и на ответную встречу сделать ставку против «Спартака». Оставалось только как следует задокументировать предательские действия ренегата Известного, а потом выплеснуть эти помои на бедную голову Новодемидова в экстренном выпуске «Экспресса».

По части помоев у Вагона был крупный специалист – Крокодил. Вагон выловил его в четверг, как следует проинструктировал и отправил на охоту за Известным.

По субботам контора не работала, а в среду Известный уже должен был вылетать с Новодемидовым в Москву на игру «Спартака» с «Аяксом». То есть свою предательскую ставку он должен был сделать либо в пятницу, либо в воскресенье, либо в понедельник, либо во вторник.

В пятницу Известный в букмекерской конторе не появился. Вагон зря просидел целый день как на иголках в ожидании звонка Крокодила и дождался только приезда милиции. Теперь Известного нужно было ожидать у конторы завтра, послезавтра или послепослезавтра. Но Крокодила не стало, и заменить его должен был Андрей.

– Ты пойми! – убеждал его Вагон. – Теперь у нас есть фотографии побоища на кладбище! Они сами по себе бомба! Но мы их пока придержим. Сейчас наша, то есть твоя задача – сфотографировать Известного в букмекерской конторе и как следует все расписать! И вот тогда-то мы и выдадим эту гремучую смесь в одном экстренном выпуске. Читатели будут рвать «Экспресс» на части! А уж после этого Новодемидов со всеми своими миллионами, считай, у нас в кармане!

– А если Новодемидову не понравится, что ты суешь нос в его предвыборные технологии, и он наймет, к примеру, тех же жигуновских, чтобы они проломили тебе башку?

– Зачем? – с жаром проговорил Вагон. – Перед выборами? Ты что? Он ни за что на это не пойдет!

В общем-то, башку Вагону жигуновские могли проломить и по собственной инициативе, без Новодемидова. За публикацию фотографий с кладбища. Но с Вагоном на эти темы разговаривать было бесполезно.

На кладбище Андрей окончательно убедился, что Вагон – непуганый идиот. Перспектива и дальше работать под началом полусумасшедшего главного редактора не очень его прельщала, но другой работы на горизонте пока не предвиделось. Вся надежда была на то, что план Вагона сработает и многострадальный «Экспресс» возродится к новой жизни благодаря деньгам Новодемидова.

В конце концов Андрей скрепя сердце согласился, они допили водку и пошли забирать пленку. Вагон нырнул в дверь «Фуджи», а Андрей остался покурить на улице. Не прошло и полминуты, как Эдик появился на крыльце. Лица на нем не было.

– Что случилось? – быстро спросил Андрей.

– Ты не поверишь, но эта чертова проявочная машина сломалась, – выдохнул Вагон. – Наша пленка засела где-то посередине.

– И что теперь?

– Они вызвали специалиста из Москвы, но он будет только завтра. Ну почему мне так не везет, а?..

Глава 7

В холодной, как пещера эскимоса, квартире простуженным басом загудел будильник. Андрей выглянул из-под одеяла, удивленно уставился на него и вдруг вспомнил, что ему нужно собираться на работу.

Спал он практически одетым, так что на гардероб много времени не ушло. По-быстрому нагрев в чайнике воды, Андрей побрился, умылся и почистил зубы. Потом глотнул чая и в начале девятого выпорхнул из заиндевевшей квартиры.

Лифт, естественно, не работал, и он начал спускаться по лестнице. Из-за двери двадцать четвертой квартиры на шестом этаже, как всегда, доносились крики.

– Куда ты собрался, отвечай!

– На работу, понятно?

– Какая работа в воскресенье?

– Обычная.

– Катерина, спроси, где его велосипед.

– Где твой велосипед? Ответь маме!

– Не помню.

– Мама, он не помнит!

– Он все прекрасно помнит, Катерина! Он его пропил!

– Да пошли вы!

– Стой! Стой, я говорю! Мама!

Сосед все же вырвался из квартиры и поскакал за Андреем по лестнице под вопли жены и тещи.

– Приветствуем, Андрей Иваныч!

– Взаимно, – оглянулся Андрей.

Сосед был примерно его возраста и комплекции. С похмелья под глазами у него залегли круги, на бороде торчала щетина, но в целом он производил впечатление энергичного и жизнерадостного человека. Почти как Вагон накануне.

– По пивку? – подмигнул сосед. – Я угощаю.

– Нет, спасибо, – покачал головой Андрей.

– А что так, почки прихватило?

– Да нет, почки пока в порядке. На работу опаздываю.

– Может, тогда по сто «беленькой»? Секундное дело, а, Андрей Иваныч?

– Да нет, спасибо.

– Ну тогда я побежал. Если надумаешь, я в рюмочной, возле универсама.

Сосед, перепрыгивая через три ступеньки, поскакал вниз, и Андрей ему даже слегка позавидовал.

На остановке у универсама застыла целая вереница троллейбусов. Где-то оборвался провод, так что в центр пришлось добираться на перекладных. Из-за этого Андрей малость припозднился и выбрался к двенадцатиэтажке бывшей «Союзпечати» с тыла.

Ворота заднего двора по случаю воскресенья были закрыты, и ему пришлось двигать в обход к центральному входу. По дороге Андрей едва не угодил под колеса выскочившей из-за угла «Шкоды Октавия». Сидевшие в машине типы даже не посмотрели в его сторону. В общем, день начался замечательно, и можно было не сомневаться, что все и дальше пойдет в том же духе.

Перед входом, среди двух десятков других машин, стояла вишневая «Тойота» Известного. Выходным днем в «Дилижансе» был понедельник, и Марк уже трудился не покладая рук, отрабатывая новодемидовские командировочные.

Взбежав по ступеням, Андрей нырнул в фойе и направился в угол. Там уже стояла пара человек, так что лифт работал. Хоть это радовало.

Дежурная в загородке читала книгу и принципиально не обращала ни на кого внимания. Несмотря на воскресенье, многие из разбросанных по этажам офисов работали. Народу было, конечно, поменьше, чем в будние дни, но все равно хватало.

Лифт ухнул на пружинах и остановился. Двери разошлись в стороны. Кто-то вышел, несколько человек зашли. Андрей привычно утопил кнопку седьмого этажа, его спутники потыкали в свои, и лифт тронулся.

Все было как всегда. Рутинно и бессмысленно. Андрей вышел на седьмом этаже, повернул и двинулся по коридору к редакции «Экспресса». Уже подходя к двери, он вдруг почувствовал неладное и быстро оглянулся.

Коридор седьмого этажа, как всегда по воскресеньям, был пуст. Но предчувствие его не обмануло.

Глава 8

Дверь редакции «Экспресса» была закрыта. Чуть пониже замка из щели торчал узел из тонкой прочной веревки. Узел слегка подрагивал. Дверь при этом едва заметно прогибалась и поскрипывала. Ощущение было такое, что кто-то в редакции изо всех сил тянет за веревку, пытаясь вырвать зажатый дверью узел.

Андрей снова оглянулся, отступил назад и посмотрел наверх. Крохотная индикаторная лампочка над дверью не горела. Получалось, кто-то отключил сигнализацию, а сделать это мог только Вагон.

Андрей вздохнул. Было похоже, что после вчерашнего крыша у Эдика поехала окончательно. Единственное, чего Андрей не мог взять в толк, так это – чем он там занимается.

Шагнув вперед, Андрей постучал в дверь и позвал:

– Эдуард!

Узел слегка дернулся, дверь скрипнула, и это было все. Андрей постучал сильнее и, припав к двери, крикнул:

– Эдуард! Эдик! Это я, Андрей, открой!

Ответом была тишина и легкое поскрипывание двери.

Андрей пожал плечами и решительно взялся за ручку. Поддавалась она с большим трудом. Андрей налег на ручку изо всей силы, и тут произошло нечто такое, отчего волосы на его голове встали дыбом.

Глава 9

Едва Андрей опустил ручку до щелчка, как ее буквально вырвало из его руки натянутой как струна веревкой. Дверь мгновенно отбросило в сторону, узел со свистом рассек воздух и метнулся к окну.

Окно, расположенное прямо напротив двери, было распахнуто. На подоконнике стоял стул. Вернее, на подоконнике стояли только его передние ножки, а задние свисали за окно. На стуле сидел связанный по рукам и ногам Вагон. Рот его был залеплен скотчем, левый глаз подбит, лицо искажено гримасой непередаваемого ужаса.

Едва веревка темной молнией метнулась к окну, как стул крякнул и, переворачиваясь вверх тормашками, начал вываливаться вместе с Вагоном наружу. Все происходило настолько быстро, что на раздумья у Андрея не было ни секунды.

Когда он рванулся вперед, никелированные ножки и желтые подошвы Вагона как раз исчезли за окном. Уже на втором шаге Андрей оттолкнулся правой ногой и в отчаянном прыжке бросился на пол. Он видел перед собой тонкую, стремительно исчезающую за окном веревку и знал, что должен вцепиться в нее во что бы то ни стало.

И в самый последний момент он в нее вцепился, причем обеими руками. Андрей сжал веревку изо всех сил, но Вагон уже набрал такую скорость, что удержать ее было невозможно.

Веревка дернулась с такой силой, что Андрея буквально швырнуло к окну. Ладони обожгло нестерпимой болью, правое колено врезалось в чугунную батарею и хрустнуло, подоконник протестующе загудел от удара о его грудь. Андрей был практически контужен, но даже в этом состоянии каким-то чудом смог зацепиться ногой за трубу отопления.

Окровавленная веревка, вспарывая ладони, тут же начала выскальзывать из его рук. Боль была адской, и держался Андрей из последних сил. Как ни сцеплял он зубы, веревка все равно продолжала уползать за окно.

Глава 10

Все шло к тому, что во вторник Андрею снова придется тащиться на третье городское кладбище и по очереди фотографировать всех любовниц Вагона на фоне его свежей могилы.

И тут Эдику опять повезло. Веревка отсчитала последние миллиметры и впилась узлом в ребро правой ладони Андрея. Он качнулся, но все же удержался ногой за трубу. И почти сразу его осенило.

Слегка повернув голову, Андрей собрался с силами и дотянулся левым коленом до распахнутой створки окна. Створка скрипнула и приблизилась к нему на несколько сантиметров. Продолжая орудовать коленом, он дотолкал ее до своего левого плеча и слегка передохнул.

Силы были уже на исходе, а ему предстояло провернуть самую ответственную часть операции. Резко выдохнув, Андрей отклонился назад и подтянул Вагона на несколько сантиметров вверх. Далось ему это ценой неимоверного усилия, но цель была уже близка. Огибая туловищем створку, Андрей из последних сил сдвинулся влево и оказался с ее внутренней стороны.

Здесь Андрей уперся в край створки головой и, используя немалый вес Вагона в качестве рычага, с разгона ее прикрыл. Вечное безденежье «Экспресса» здорово ему помогло. Окна в редакции были обычные, советские, со щелями в палец. Благодаря этому створка со скрипом, но стала на место, плотно зажав веревку.

Натяжение заметно ослабло. Продолжая упираться в створку головой, Андрей наконец смог освободить левую руку и повернул шпингалет.

Глава 11

Рухнув на подоконник, Андрей какое-то время приходил в себя и только после этого поднял голову. Разжав побелевшие пальцы, он повернул руку и тупо уставился на правую ладонь. Несмотря на адскую боль, рана не выглядела смертельной. Просто чуть наискось ладонь пересекал кровавый рубец. Кости из него не торчали и мясо не свисало лохмотьями. Сущий пустяк в сравнении с тем, что пришлось пережить Вагону.

Андрей поднялся, оглянулся на телефон и только тут увидел, в каком плачевном состоянии находится редакция «Экспресса». Содержимое всех столов и шкафов было вывернуто на пол и в живописном порядке там разбросано. Телефон был цел, но Андрей вдруг передумал вызывать пожарников.

Потолки в «Союзпечати» были высоченные, так что болтаться Вагон должен был где-то в районе шестого этажа. Андрей выскочил из редакции и бросился к боковой лестнице.

Вагону в этот день все-таки здорово везло. На шестом этаже какие-то бизнесмены уже с полгода не могли закончить ремонт. Дверной проем будущего офиса зиял голым кирпичом. Окон не было тоже. Проемы закрывала натянутая в два слоя пленка.

Отодрав ее, Андрей высунулся наружу. Желтые подошвы Вагона и никелированные ножки стула покачивались в каком-то полуметре внизу на фоне унылого заднего двора «Союзпечати». Взглянув на свои ладони, Андрей подался назад и сцапал с бочки с известкой рукавицы.

Для начала он осторожно повернул Вагона спиной к стене, потом дотянулся до обвивавших его щиколотки веревок и наконец втащил Эдика вместе со стулом на подоконник.

Вагон выглядел неважно, но говорить ему об этом Андрей не стал. Перепилив тупым ножом от брелока веревку, он еще умудрился опустить Эдика с подоконника на пол и только после этого освободил его окончательно.

Минуты три Вагон не двигался вообще. Андрей сидел под окном на заляпанном полу, курил помятую сигарету и разглядывал свои руки. Прошла еще пара минут, Вагон медленно повернул голову и сказал:

– З-з-знаешь, т-т-ты б-был п-прав!

– Да? – удивленно посмотрел Андрей на Вагона.

– Д-д-да.

– Насчет чего?

– Н-насчет этих п-проклятых фотографий.

– Это ты понял, когда болтался вниз головой, что ли?

– Н-нет. Это они мне сказали.

– Кто – они?

– Жигуновские, конечно.

– Так это тебя жигуновские подвесили?

– Ну да, а кто же еще?

– А что они тебе еще говорили?

– Да ничего они не говорили! Вломились, бахнули меня, я вырубился. Очнулся, когда они уже все перерыли и один из них начал привязывать меня к стулу. Тут этот, который меня привязывал, нащупал в моем боковом кармане бумажник. Он вытащил все из кармана и пошел показывать в мой кабинет второму. Тот сразу обрадовался и сказал что-то вроде того, что теперь, мол, порядок. Пока они там разговаривали, я попытался выскочить в коридор, но не успел. Меня опять бахнули, я вырубился. Очнулся уже на окне, когда они уходили. Один держал натянутую веревку, второй закрывал дверь. Перед тем как ее закрыть, этот второй оглянулся и сказал: «Ты впутался не в свое дело. Подумай об этом. Время у тебя есть – пока кто-нибудь не откроет дверь!» И засмеялся! Ты представляешь? – едва не разрыдался Вагон.

– Представляю, – кивнул Андрей, глядя на него. – А на фига они перерыли всю редакцию?

– Как – на фига? Фотографии искали, конечно! Они ведь не знали, что пленка засела в машине! Неужели непонятно? – истерично проговорил Вагон.

Чувствовалось, что воспоминания о пережитом кошмаре доставляют Эдику нестерпимую муку, и Андрей решил больше его не доставать.

– Понятно, – вздохнул он. – Ты как, ходить можешь?

– Могу! Могу, конечно! – все так же истерично вскрикнул Вагон.

– Тогда пошли, – сказал Андрей, закидывая редакционный стул на плечо.

Глава 12

Вагон рухнул в свое кресло, Андрей снял с плеча стул, уселся на него верхом и прикурил сигарету.

– И что теперь?

– А-а? – моргнул на него Вагон.

– Я говорю – что теперь?

– Теперь, – проговорил Эдик, обводя взглядом разгромленный кабинет, – теперь! все у нас будет хорошо.

– Понятно, – кивнул Андрей. – Ты в милицию заявлять будешь?

– Ты что? – даже дернулся Эдик. – Какая милиция? Зачем?

– Затем, что жигуновские могут расстроиться, узнав, что ты выкарабкался, и грохнуть тебя уже по-настоящему, без дешевых трюков.

– Зачем? Ты что? Им нужна была пленка, они эту пленку получили. Инцидент исчерпан. Теперь у них свои дела, у нас – свои.

– Ну как знаешь, – пожал плечами Андрей. – И как мы теперь будем делать свои дела? Фотографии-то – тю-тю.

– Да, – опустил голову Вагон. – Жалко! Ну да ничего. Зато мы теперь весь экстренный номер сможем посвятить предательским ставкам Известного! Кстати, тебе не пора в контору? – спохватился Вагон.

– Нет, – посмотрел на часы Андрей. – До одиннадцати еще куча времени. Да, а чем я буду снимать Известного? Они фотоаппарат случайно не прихватили?

– Что? – даже переменился в лице Эдик. Вскочив с кресла, он бросился в угол, выудил из кучи хлама свою сумку и вдруг крикнул: – Есть! Ты представляешь? Так! И пленка на месте. Как это они ее не выдрали? Ладно, главное, что все в порядке.

К столу Вагон возвратился заметно ободренным, как будто и не болтался всего несколько минут назад над мусорными баками вниз головой.

– Смотри, – энергично проговорил он. – Вот это вспышка. Она отключена, чтобы не вспугнуть Известного. Пленку я тебе поставил самую чувствительную, так что все должно получиться и без вспышки. Повесишь фотоаппарат на руку и незаметно отщелкаешь как можно больше кадров, а мы выберем самые удачные. Перемотка тут автоматическая, так что…

– Эдик! Я знаю, как работают фотоаппараты! – не выдержал Андрей. – С этим все ясно. Ты своей менеджерше позвонил?

– Нет. То есть я звонил, но не дозвонился, – помрачнел Эдик.

– Так звони сейчас.

– Ты что? На работу? Нельзя! Это же подсудное дело!

– О господи! А что я ей тогда скажу? Здравствуйте, я ваша тетя, дайте мне секретную распечатку ставки Известного? Так? Или ты сам этим займешься?

– Да нет, – сказал Вагон, осторожно трогая распухшее лицо. – Я лучше напишу записку.

– Так пиши, – вздохнул Андрей, посмотрев на часы.

Вагон отыскал на полу ручку и бумагу для записей и через минуту протянул Андрею розовый листок:

– Вот, держи. На словах передай, что я целую ее за ушком, безумно скучаю и как только смогу…

– Передам обязательно, – ухмыльнулся Андрей.

– Тогда все?

– Не совсем. Деньги.

– Что?

– Деньги на представительские расходы, – как можно равнодушнее произнес Андрей.

На самом деле деньги ему нужны были позарез. Вагон так и не удосужился выплатить зарплату за два последних месяца. Собственно, из-за денег Андрей и согласился участвовать в этой затее.

– Да-да, конечно. Деньги, – проговорил Вагон, снова мрачнея. – Где же мой бумажник?

– Твой бумажник у жигуновских, – напомнил Андрей.

– Ах да, – вздохнул Вагон. – Сейчас. Подожди.

С этими словами Эдик с несчастным видом исчез под столом. Андрей криво усмехнулся. Мало кто любит расставаться с деньгами, но Вагон не любил это делать в особенности. Под столом у него был тайник, в котором хранился неприкосновенный запас «черного нала».

Андрей успел выкурить сигарету, а Эдик все не появлялся. То ли сам себе писал расписку, то ли обцеловывал на прощанье каждую купюру. Наконец над столом появилась рука с тощей пачкой, а за ней и сам расстроенный Вагон.

– Вот, держи.

– Ага, – проговорил Андрей, быстро выхватывая деньги, пока Вагон не передумал. – Теперь все. Пока. Ты будешь дома?

– Да, – вздохнул Вагон. – Немного тут приберусь и…

– Тогда жди звонка, – бросил Андрей, направляясь к выходу.

Глава 13

Букмекерская контора появилась в городе недавно. Располагалась она на Пироговке, в глубине небольшого сквера, рядом с кинотеатром «Ударник». Троллейбусная остановка так и называлась – «Кинотеатр „Ударник“», хотя фильмов там не крутили давно.

Выйдя из троллейбуса, Андрей поднял воротник куртки и побрел через сквер. Холодно было до чертиков, а мерзнуть ему наверняка предстояло зря. Когда он выходил из «Союзпечати», «Тойота» Известного преспокойно стояла на стоянке. Андрей мог дать голову на отсечение, что стоять она там будет еще очень и очень долго.

Время было 10.55. До открытия конторы оставалось целых пять минут, и Андрей злился на себя за то, что он такой исполнительный дурак.

Сквер возле «Ударника» был местом сбора футбольных болельщиков. Несмотря на собачий холод, толпилось их там сотни полторы, а то и больше. Ор стоял жуткий. Словесные баталии разворачивались в основном вокруг того, пройдет «Спартак» в полуфинал лиги или нет, поскольку выход в четвертьфинал из «группы смерти» красно-белые себе уже практически обеспечили.

Андрей немного потолкался на пятачке, поглядывая на вход конторы, и задубел окончательно. Известного не было и в помине. В пятнадцать минут двенадцатого Андрей направился к входу, нырнул в дверь и оказался внутри.

Контора располагалась в отремонтированном старинном особняке. Не очень большом, но и не маленьком. Ставки принимали в двух зарешеченных окошках справа от входа, слева стояли два стола, как на почте. По центру в глубь конторы убегала лестница в несколько ступенек, за ней виднелся коридор. Интерьер был выдержан в зеленых тонах, но Андрею на это было наплевать.

Он хотел не столько погреться, сколько прикинуть, откуда лучше снимать Известного. Изображая неподдельный интерес, Андрей побродил по залу и потаращился на котировки и объявления. Оказалось, что за отдельную плату прямо отсюда можно сделать ставку в Лондонском букмекерском клубе, а потом полететь туда и получить выигрыш.

Денег на билет до Лондона у Андрея не было, зато он понял, что Известного лучше всего снимать, держа фотоаппарат под столом. Народу по залу слонялось не очень много, так что из полутора десятков по крайней мере пара-тройка снимков должны были удаться на славу.

После этого Андрей утратил к конторе какой бы то ни было интерес. Ему оставалось только перекинуться парой слов с любовницей Вагона.

Глава 14

Взбежав по ступенькам короткой лестницы, Андрей оглянулся по сторонам, и тут же откуда-то сбоку вынырнул здоровенный охранник. С виду он сильно смахивал на обыкновенного бандита, но одет был прилично – в зеленоватый костюм с сорочкой, галстуком и табличкой на лацкане.

– Мне нужна Эльвира. Матюнина.

– Матюнина? – переспросил охранник с непроницаемым лицом.

– Да. Нельзя позвать?

– Почему нельзя? Сейчас попробую, – пожал плечами охранник.

Он исчез за стеклянной дверью и, не оглядываясь, направился в конец служебного коридора. Из зала доносился мерный шум голосов. Кто-то делал ставки, кто-то обсуждал котировки. Где-то наверху прожужжала муха.

Андрей слегка удивился, но ничего странного в этом не было. В конторе работали калориферы, и было здесь тепло и уютно. Раздолье для мух, не то что в его квартире.

Андрей нетерпеливо переступил с ноги на ногу и повернулся к залу. Опять где-то едва слышно прожужжала муха, а потом сзади стукнула дверь. Андрей оглянулся, ожидая наконец увидеть Эльвиру, но вместо Эльвиры к нему подошел ухоженный мужчина лет сорока пяти.

– Здравствуйте! – негромко сказал он. – Это вы ожидаете Эльвиру?

– Да, – кивнул Андрей.

– Вы знаете, ее сейчас нет, она должна появиться позже, – перешел на шепот мужчина, быстро оглянувшись. – Мы с ней вместе работаем, может, ей что-то передать?

– Да нет, не надо. Я загляну попозже. Я ее просто хотел увидеть. Мы с ней старые знакомые.

– Да-да, она что-то вроде рассказывала. Ну, как знаете. Всего доброго, заходите.

– До свидания, – скривился Андрей.

В этой конторе все были такие воспитанные и услужливые, что его уже начинало подташнивать. В общем-то, Эльвирин коллега Андрею понравился. Он выглядел достаточно приветливым, но каким-то нервным. На лацкане его дорогого пиджака висела прищепка – такая же, как у охранника. Только вот свою табличку Эльвирин коллега где-то посеял.

Андрей посмотрел на часы, сбежал по ступенькам и вышел на крыльцо. В сквере страсти накалились, кто-то уже хватал кого-то за грудки. Ни Известного, ни его «Тойоты» не было и близко. Андрей прикурил сигарету и направился к «Ударнику», в котором должен был быть бар.

Бар в «Ударнике» был, но работал он, как и казино, только с семи часов вечера. Без чая с кофе Андрей еще мог обойтись, а вот без туалета – никак. Кинотеатр от конторы отделял неширокий недавно заасфальтированный проезд. Андрей свернул в него и направился к покосившимся деревянным воротам, видневшимся в конце тупичка. Район был старый, и сзади к «Ударнику» почти вплотную примыкал квартал дощатых двухэтажных домов еще послевоенной постройки.

Асфальт поворачивал влево и упирался в высоченные металлические ворота заднего двора кинотеатра. Андрей прошел дальше и вскоре убедился, что предчувствия его не обманули. На покосившихся деревянных воротах проступала едва заметная надпись «Туалет платный – 3 р.».

Андрей нырнул в покосившуюся калитку и быстро огляделся. Три ветхих двухэтажных домика образовывали нечто вроде буквы «П». Ворота с калиткой располагались в основании этой буквы справа, а покосившийся туалет в глубине двора – слева. Проскакав вдоль забора, Андрей нырнул в кабинку.

Удобства были еще те. Деревянный настил под его ногами тут же качнулся, так что он едва не рванул с перепуга обратно. К счастью, туалет устоял, Андрей кое-как осмотрелся в темноте и, стараясь не делать резких движений, воспользовался его услугами.

Пока он производил все полагающиеся манипуляции, задний двор кинотеатра наполнился шумом моторов и голосами. Потом раскатисто ухнули, закрываясь, металлические ворота.

Покосившийся туалет задней стенкой вплотную примыкал к новому железобетонному забору «Ударника». Одна из щелей между почерневшими рассохшимися досками располагалась прямо напротив стыка двух плит.

Осторожно застегнув ширинку, Андрей из чистого любопытства подался вперед и заглянул в эту щель. Зачем, он и сам не знал. Наверное, просто чтобы посмотреть, чем занимаются новые хозяева кинотеатра.

В следующий миг Андрей невольно присвистнул и, забыв о бдительности, едва не провалился в яму. На заднем, огороженном трехметровыми железобетонными плитами дворе «Ударника» из машины с тонированными стеклами на свет божий как раз выбрался Жигунов-младший. Тот самый, который был гордостью школы бокса и общества «Динамо».

Выглядел Жига неплохо, особенно если учесть, что не далее как вчера его со всеми подобающими почестями похоронили на третьем городском кладбище.

Глава 15

Жигунов-младший бодро выскочил из машины и колобком покатился к заднему входу «Ударника», где его уже поджидал Жигунов-старший. Пока братья обнимались после недолгой разлуки, Андрей стоял на одной ноге и боялся даже вздохнуть.

Братья исчезли за дверью, за ними последовали еще несколько бритоголовых, и только после этого Андрей стал осторожно выбираться из туалета. Ситуация для него была предельно ясна. Казино в «Ударнике», как и сам «Ударник», наверняка принадлежало Жиге. То есть уже не Жиге, а как бы его брату.

Наверняка кинотеатр был у жигуновских чем-то вроде культурно-делового центра. И вернувшийся из загранкомандировки Жига заглянул на огонек, чтобы поприсутствовать на своих поминках, а заодно обсудить текущий момент. Это было его право. Как сказал Вагон, у жигуновских теперь были свои дела, а у них – свои.

Во дворе «Ударника» расхаживала пара «быков», так что из туалета Андрей выбрался с максимальными предосторожностями. Уже здесь он решил спрятать фотоаппарат, чтобы жигуновские не истолковали его намерения превратно. «Олимпус» во внутренний карман куртки не поместился. Правильнее было просто выбросить его в яму, но Вагон бы этого не пережил. Пришлось, не снимая с руки, сунуть фотоаппарат в боковой карман куртки и в таком виде выбираться со двора.

По двору бежала собака, от ворот к одному из домов брел какой-то пацан. Все было спокойно. Андрей чинно прошел к покосившейся калитке и нырнул в нее.

Тут его ожидал небольшой сюрприз. Метрах в пяти впереди стоял джип. В джипе сидели два жигуновских «быка». Поджидали они, конечно, не Андрея, просто контролировали периметр. После вчерашнего побоища на кладбище мера предосторожности была не лишней.

Джип стоял чуть сбоку от ворот, задом к железобетонным плитам забора. Едва Андрей показался в калитке, «бык» – водитель повернул голову и окинул его оценивающим взглядом.

Андрей постарался придать своей физиономии скучающий вид и ничем не выдать своего волнения. Фокус удался. «Бык» потаращился на него еще какую-то секунду и начал отворачиваться.

Андрей хотел было уже облегченно вздохнуть, но в этот момент позади разразилась настоящая катастрофа.

– Стой! Стой! – неожиданно настиг его истеричный старушечий вскрик.

«Бык» в джипе снова повернул голову и навострил уши. Андрей остановился и оглянулся. От калитки к нему энергично ковыляла с клюкой бабка – божий одуванчик.

– Стой, гаварю! Атлучилась я, а ты и шастнул, значица! А я сматрю – дверь вродя аткрылась! Три цалковых с тябя – за услуги! – продолжала вопить на ходу старуха.

– Че орешь, мамаша? – миролюбиво спросил Андрей.

– Как – не наш? – едва не задохнулась от возмущения старуха и заорала еще громче:– Гляди какой! Если хошь знать, мой Иннокентий, царство яму нябесное, ентот самый туалет и выкопал в сямидесятом! Гони три цалковых!

Тут до Андрея дошло, что старуха глуха, как пень. Разговаривать с ней было не просто бессмысленно, но и опасно. Она в любой момент могла брякнуть что-нибудь такое, отчего жигуновские «быки» в джипе могли насторожиться.

– Сейчас, сейчас! – быстро закивал головой Андрей.

Он поспешно сунул правую руку в карман куртки и вдруг ощутил, как между лопаток пробежал противный холодок. Кошелька в кармане не было.

То есть вообще-то он был. Просто, получив целых пять сотен от Вагона, Андрей предусмотрительно переложил кошелек в левый карман джинсов. Для надежности.

Мелочи в кармане не было тоже. Старушенция продолжала орать что-то насчет своего Иннокентия, надорвавшегося в семидесятом на этом самом туалете, а Андрей лихорадочно соображал, что делать.

Лезть правой рукой в левый карман джинсов было безумием. Вытащить из кармана левую руку с фотоаппаратом почти наверняка означало подписать себе смертный приговор.

Андрей сделал единственное, что ему оставалось. С улыбкой повернулся и тут же рванул к скверу.

– Стой! Стой, анцихрист! – завопила старуха пуще прежнего после секундного замешательства. – Калавур!

Андрей рассчитывал, что сможет оторваться от нее обычным быстрым шагом, но не тут-то было. Старуха с поразительной быстротой заковыляла следом. Ему пришлось перейти на бег трусцой.

Таким макаром они и проделали пять метров до джипа. Несмотря на кажущуюся комичность происходящего, Андрею было не до смеха.

Продолжая оглядываться на старуху, он скосил глаза на лобовое стекло джипа. Из-за отсветки выражения лиц «быков» Андрей не разобрал, но то, что один из них разговаривает по рации, увидел.

Ломать комедию дальше было бессмысленно, и Андрей рванул по проезду изо всех сил. Бюрократизм – бич не только государственных, но и преступных структур. Пока «быки» доложат о какой-то непонятке «бригадирам», «бригадиры» перетрут ее с авторитетами, а авторитеты чисто конкретно разложат все по понятиям, можно сто раз сделать ноги.

Главное – не упустить момент.

Глава 16

Дадут братья Жигуновы команду «Фас!» или нет, в тот момент было для Андрея уже неважно. Если он хотел жить, действовать нужно было так, будто на него уже спустили всю свору.

Добежав до конца проезда, он оглянулся и увидел, что джип по-прежнему стоит на месте. Перейдя на шаг, Андрей завернул за угол конторы, собираясь наискось пересечь неширокую подъездную дорожку и нырнуть в сквер. Затеряться совсем в толпе болельщиков ему навряд ли бы удалось, но выиграть время – наверняка.

И тут Андрею вдруг улыбнулась удача. Вдоль конторы уступом стояло несколько машин. И одна из этих машин как раз собиралась отъезжать.

Андрей решился мгновенно. Оглянувшись на ходу, он бросился к машине и распахнул заднюю дверцу.

– Шеф, не подкинешь?

– Давай, только быстро, – бросил водитель, глядя в боковое зеркало.

– Ага! – кивнул Андрей, плюхаясь на заднее сиденье.

Машина тут же вывернула задом со стоянки и рванула вперед. Справа проплыли проезд и старуха с клюкой, возвращающаяся к покосившимся воротам. Через тонированное боковое стекло было хорошо видно, что джип пока еще не рванул за Андреем в погоню.

Хмыкнув, он повернулся и тут же увидел нацеленное в его живот дуло пистолета.

– Не дергайся! – посоветовал пассажир с переднего сиденья.

Его рожа показалась Андрею знакомой. Он определенно видел ее, причем совсем недавно. Где, Андрей никак не мог вспомнить и на всякий случай спросил:

– А в чем проблема-то?

– Проблема в том, – посмотрел на него в зеркало заднего вида водитель, – что ты впутался не в свое дело. Подумай об этом. Время у тебя еще есть – пока приедем на место.

«Твою мать», – подумал Андрей, ощущая, как внутри что-то обрывается. Машина, в которую он так неосторожно заскочил, была «Шкодой». Точнее – «Шкодой Октавия». Этих мордоворотов Андрей видел мельком с утра у «Союзпечати». Это они едва не сбили его, выскочив из-за угла.

Глава 17

Миновав «Ударник», машина проехала еще с полсотни метров и повернула – не к Пироговке, а направо, к ветхим домам старого района. Пассажир «Шкоды» с переднего сиденья по-прежнему держал Андрея на мушке. Если бы Андрей дернулся, он выстрелил бы не задумываясь – это было видно по глазам.

«Шкода» миновала квартал дощатых двухэтажек и, увеличив скорость, покатила к окраине. Можно было не сомневаться, что там Андрея ожидало что-нибудь экзотическое – вроде четвертования на пиле-циркулярке или медленного погружения в раствор серной кислоты.

Водитель здорово ориентировался в хитросплетениях улочек и переулков района, так что «Шкода» выбралась к окраине на удивление быстро.

Через пожухлый луг к видневшимся вдалеке дачам уходила пустынная насыпная дорога. Выбравшись на нее, водитель утопил педаль акселератора, и «Шкода» рванулась вперед, приближая Андрея к неминуемой развязке.

Правая рука бандита подрагивала рядом со спинкой переднего сиденья в полуметре от Андрея. Усталость и неудобная поза уже дали о себе знать, и дуло смотрело не прямо в живот, а чуть в сторону и вниз.

Едва «Шкоду» тряхнуло на очередной выбоине в асфальте, Андрей нанес ребром правой ладони удар по руке с пистолетом. Попал он удачно. Пистолет отлетел в левый угол салона, бандит взвыл от боли и неожиданности. Не давая ему опомниться, Андрей тут же взмахнул левой рукой и бахнул его фотоаппаратом по роже.

– Блядь!.. – вскрикнул бандит.

– Какого хрена? – быстро оглянулся водитель.

Андрей в это время уже бросился боком на подушку сиденья и схватил пистолет.

– Ствол! – заорал пассажир. – У этой падлы мой ствол!

– Твою мать! – вскрикнул водитель и резко ударил по тормозам.

Подняться Андрей так и не успел. Под визг покрышек его в лежачем положении швырнуло на пол, развернув спиной к передним сиденьям.

Машину понесло юзом. Бахнувшийся головой в лобовое стекло пассажир стонал, водитель матерился, отчаянно выворачивая руль. Андрей пытался понять, куда подевался пистолет.

Потом машина вдруг кувыркнулась с насыпи, и ему на какое-то время стало не до пистолета. Растопырив руки, он летал от двери к двери и от пола до потолка и орал вместе со всеми.

Скорость была уже небольшой, так что перекувырнулась «Шкода» всего пару раз. Ноги Андрея описали очередную дугу, он грохнулся копчиком и уже начал переворачиваться в вертикальное положение, когда вращение вдруг прекратилось и машина рухнула назад, становясь на колеса.

– Ух, блядь! – донеслось с водительского сиденья, а потом в салоне на пару секунд повисла удивительная тишина.

В себя все пришли практически одновременно. Андрей сунул руку вниз и попытался нащупать пистолет. Под водительским сиденьем что-то зашуршало, из-за пассажирского донесся подозрительный щелчок. Салон мигом наполнился тяжелым дыханием людей, одержимых страстью убийства.

Пистолета под Андреем не оказалось, и он моментально взмок. Пассажирское сиденье скрипнуло, Андрей начал подниматься, и тут же под потолком взметнулась рука с ножом.

– Получи, сука! – выдохнул пассажир.

Андрей инстинктивно взбрыкнул правой ногой. Рука метнулась вниз, лезвие ударило в подошву, скользнуло по ней и ушло в сторону. Андрей тут же махнул левой ногой, попал по руке, но нож не выбил.

Подавшись к двери, он оперся правой рукой о сиденье и вдруг увидел, что пистолет лежит на подушке почти рядом с рукой. Дотянуться до него было секундным делом.

За эту секунду бандит успел отдернуть руку и снова взмахнуть ножом. Едва схватив пистолет, Андрей чуть-чуть повернул кисть и нажал на спусковой крючок. Оглушительно грохнул выстрел, уши Андрея заложило. Рука с ножом дернулась и замерла.

Андрей тут же повернул голову влево и вздрогнул от неожиданности. В щель между боковой стойкой и водительским сиденьем как раз бесшумно высунулся пистолет. Его дуло смотрело прямо Андрею в глаз, палец на спусковом крючке уже дрогнул.

Андрея словно подбросило пружиной, и уже в следующий миг он летел в противоположный угол салона. Донесшийся сзади словно сквозь вату хлопок выстрела застал его уже в броске.

Андрей успел развернуться и плюхнулся на сиденье спиной. В этот момент снова едва слышно хлопнул выстрел, спинка сиденья дернулась.

Голова водителя была частично закрыта подголовником. Он, как и Андрей, практически ни черта не слышал, но в последний момент заподозрил неладное и попытался пригнуться. Андрей просто взял чуть пониже и плавно нажал на спуск. Пуля вспорола обшивку спинки, голова за подголовником дернулась и безвольно качнулась вперед.

На ее месте тут же возникло боковое стекло – с аккуратной дырочкой и огромным кровавым пятном. Кровь медленно стекала вниз в гробовой тишине. Андрей вздохнул, опустил голову и потряс головой. Слух вроде стал возвращаться!

Экипажу бандитской «Шкоды» здорово не повезло. Они по ошибке приняли Андрея за нормального беззащитного человека, а это было не совсем так. Андрей не знал, можно считать его нормальным или нет, но с какого-то времени убить бандита для него стало не проблемой.

Глава 18

Перед тем как выбраться из машины, Андрей подался вперед и посмотрел на пассажира. Пуля угодила точнехонько в переносицу. «Десятка». Как всегда.

В следующий миг Андрей уже выскочил из салона. В сторону города дорога была по-прежнему пустынной, зато от дач по ней приближался велосипедист, а велосипедиста вот-вот должна была нагнать легковая машина.

Андрей тут же рванул через луг к леску. Пробежав двадцать пять метров, он остановился и повернулся. На этот раз он прицелился как полагается – стоя вполоборота, с закрытым левым глазом и задержкой дыхания.

Палец плаво утопил спусковой крючок, над лугом раскатисто грохнул выстрел. Заднее крыло «Шкоды» в тот же миг вздулось, словно воздушный шарик.

В следующее мгновение красно-белая вспышка ослепила Андрея. Жаркой тугой волной его едва не сбило с ног. Андрей тяжело закашлялся, развернулся и побежал через луг, ощущая спиной жар огромного костра.

Когда глаза более-менее пришли в норму, он оглянулся. «Шкода» догорала у дороги в языках красноватого пламени. Высоко в небе таял гриб ядовито-черного дыма. Легковушка стояла на дороге рядом с велосипедистом. Водитель выбрался из нее и показывал рукой в сторону Андрея.

Глава 19

Нырнув в лесок, Андрей продолжил свой кросс, обогнул какое-то болото и, наконец, выбрался к окраине. Тут он в последний раз оглянулся, перешел на шаг и затерялся в лабиринте кривых улочек старого района.

Выходов на Андрея у жигуновских, в общем-то, не было. Его в отличие от Вагона на кладбище никто из бандитов рассмотреть и запомнить не мог. У «Ударника» «быки» в джипе его, конечно, рассмотрели и даже смогли описать по рации своим браткам в «Шкоде», но фотоаппарат он им так и не показал.

По фотоаппарату жигуновские вычислили бы Андрея в два счета. После истории с Вагоном большого ума тут не требовалось. Но фотоаппарат видели только бандиты из «Шкоды», а рассказать об этом они уже никому не могли.

Единственной проблемой был Вагон. Жигуновские могли расстроиться, что он так легко отделался, и зацапать его по второму кругу. А Эдик с перепугу мог запросто начать клясться, что фотоаппарата теперь в жизни не возьмет в руки и вообще «Олимпуса» у него уже нет, потому что Андрей с ним околачивается у букмекерской конторы, читай – у «Ударника».

И все – на такой вот глупости Андрей и мог погореть. Бандитам оставалось только сравнить описание «быков» с описанием Вагона, а дальше все было делом техники.

Андрей по-быстрому отыскал таксофон и позвонил Вагону. Вагон трубку не взял. Это было настолько невероятно, что Андрей не поверил и позвонил еще раз. Результат был тем же.

Вагон, который должен был сидеть как на иголках и ожидать его звонка, не снял трубку ни в первый, ни во второй раз. Это был не просто сигнал тревоги, а рев сирены.

Андрей побродил по городу до вечера, позвонил Эдику раз сто, но так и не дозвонился. Делать было нечего, и в конце концов он направился к «Союзпечати».

Глава 20

На этот раз Андрей первым делом присмотрелся к окнам. На тыльной стороне двенадцатиэтажки были освещены всего пять или шесть офисов. В «Экспрессе» свет не горел, зато «дилижансы» на восьмом этаже вкалывали, как глухонемые.

Андрей вздохнул и двинулся в обход. Подозрительных машин в окрестностях «Союзпечати» не наблюдалось, если, конечно, не считать подозрительной «Тойоту» Известного, которая стояла тут с самого утра.

Убедившись, что все чисто, Андрей снова пошел в обход. Он собирался проникнуть в «Союзпечать» незаметно, снять редакцию «Экспресса» с сигнализации и снова сдать ее под охрану. Никому бы и в голову не пришло искать его там.

Перебравшись через забор, он спрыгнул в задний двор и направился к боковой лестнице. Попасть на нее было проще простого. Андрей вскарабкался по мусорным бакам на железобетонный козырек и подался к окошку, собираясь его открыть. Тут выяснилось, что окошко уже открыто.

Просунув голову на лестницу, Андрей на всякий случай прислушался и только после этого сиганул вниз. Прыгать было невысоко – метра полтора. Приземлился он удачно и тут же рванул наверх.

До самого седьмого этажа ему так и не попалось ни единой живой души, и он уже мысленно представлял, как растянется в кабинете Вагона на диване и проспит как убитый до самого утра.

Выглянув с лестницы в коридор, Андрей убедился, что коридор, как всегда по воскресеньям, пуст, и направился к редакции, вспоминая номер «Экспресса» на пульте охраны. Ключ он достал по дороге и уже собрался сунуть его в замочную скважину, как вдруг из туалета донесся странный приглушенный звук. Андрей тут же замер и оглянулся.

Туалет располагался в конце коридора, слева от боковой лестницы. Свет в нем не горел, да и сам коридор был едва-едва освещен несколькими люминесцентными лампами, моргавшими в другой стороне – у лифта и главной лестницы. Ни одно окно седьмого этажа не светилось, это Андрей помнил точно.

Он поспешно сунул ключ в карман и выхватил пистолет. Крохотная индикаторная лампочка над дверью не горела. Кто-то снял редакцию с сигнализации, причем совсем недавно. В течение дня Андрей названивал Вагону не только домой, но и в редакцию. И каждый раз линия была занята пультом охраны.

Все это было очень похоже на засаду. Жигуновские, судя по всему, поняли, что ни дома, ни у Вагона Андрей не появится, и поставили на него капкан здесь. Обложили его со всех сторон.

Скользнув вдоль стенки к туалету, Андрей приготовился. В магазине бандитского «глока» оставалось еще четырнадцать патронов, и нужно было постараться, чтобы каждый из этих патронов стал последним для кого-то из жигуновских.

Дальше Андрей не загадывал.

Глава 21

Из туалета по-прежнему не доносилось ни звука, только слышно было, как журчит в раскуроченном бачке вода. Андрей скользнул на лестницу, часто-часто затопал ногами и метнулся в угол. На капкан жигуновцев у него был свой капкан.

В напряженном ожидании прошла секунда, потом вторая, а Андрея никто так и не бросился догонять.

Это его здорово удивило. Через пару секунд он подался вперед и осторожно выглянул в коридор. Ни бандиты из редакции, ни бандиты из туалета так и не удосужились посмотреть, куда это он побежал.

Тут было что-то не так. Андрей выскользнул в коридор и со всеми мерами предосторожности направился к туалету.

Глаза постепенно привыкли к темноте, слух обострился. Застыв у косяка с пистолетом, Андрей сосчитал до трех и резко подался в проем.

Двери в туалете напрочь отсутствовали. В небольшом предбаннике с раковиной никого не было.

Немного выждав, Андрей оглянулся на коридор и метнулся вперед. Прижавшись к стене у косяка туалетной двери, он снова замер и стал ждать.

От того, кто засел в туалете, Андрея теперь отделяла только тонкая кладка в полкирпича. Он даже мог слышать его тяжелое дыхание. Судя по всему, бандит вжался в стенку и выжидал.

Андрей осторожно выудил из кармана коробок спичек и швырнул его в угол к окну. И тут же подался к проему, выставив руку с пистолетом.

– Не двигаться! Убью!

В следующий миг из угла донесся всхлип Вагона:

– О боже! Это ты?..

Глава 22

– Твою мать! – выдохнул Андрей, опуская пистолет. – Это ты, Эдик, что ли?..

– Я, я, – снова всхлипнул Вагон, съезжая на пол по грязной стенке. – Господи, как ты меня напугал!

– А как ты тут вообще оказался? – вздохнул Андрей, пряча пистолет и доставая сигарету.

– Я, я… – начал Вагон и вдруг вскочил. – Извини, мне надо, ну, облегчиться!

– Валяй, – пожал плечами Андрей.

Пока Вагон облегчался, он курил в предбаннике и думал, до какого маразма дожился «Экспресс». Если бы кто-то сказал ему, что такое может быть, он бы ни за что не поверил.

– У тебя бумажки случайно нет? – спросил от унитаза Вагон.

– Нет, – оглянулся Андрей. – Посмотри на окне. Там вроде что-то белело.

– Ага, нашел! – обрадовался Вагон.

– Так что ты тут все-таки делал? – спросил Андрей, когда Эдик наконец вышел и принялся в темноте споласкивать руки. – И почему тебя целый день не было дома?

– Потому что я искал тебя, – шмыгнул носом Вагон.

– А что случилось?

– Я нашел бумажник! – странным тоном произнес Вагон.

– Поздравляю. Ну и что из этого? Говори толком.

– Так я же и говорю. Ты поехал в контору, я начал прибираться в кабинете. И вдруг вижу – мой бумажник! Представляешь? Они даже деньги не тронули!

– Представляю. Ну?

– Ну я, конечно, обрадовался, еще немного прибрался в редакции и поехал домой ожидать твоего звонка. Сел в маршрутное такси, а когда достал десятку, чтобы расплатиться, из нее выпала квитанция!

– Какая квитанция?

– Как – какая? На пленку, конечно!

– Ты уверен, что это она?

– Конечно, уверен. Я же ее сам туда сунул. Просто десятка перегнулась напополам, а квитанция лежала в ней! Представляешь?

– Представляю, – вздохнул Андрей.

– Я, конечно, испугался и поехал искать тебя к конторе, чтобы решить, что с ней делать!

– Лучше бы ты поехал домой! Уже бы давно меня нашел.

– Как – домой? – уставился на Андрея Вагон. – У них же мой адрес! И твой!

– Что?!

– Я тебе просто не успел сказать. У них мой блокнот.

– Какой блокнот?

– Ну, такой, с уголками. Он лежал в том же кармане, что и бумажник. Они бумажник выбросили, а блокнот забрали. Я два раза обыскал весь кабинет, это точно. Понимаешь?

– Понимаю, – опять вздохнул Андрей.

Вагон был из тех дураков, которые вечно боятся что-нибудь забыть и строчат в свои блокноты все что надо и не надо. Жигуновские ублюдки не заметили в десятке квитанции, зато у них теперь был блокнот со всеми адресами, телефонами и массой другой информации, по которой вычислить и Андрея, и Вагона было раз плюнуть.

Как там сказал один из них – «Теперь порядок»? Вот уж действительно – порядок был полный и окончательный. Вагона убить было мало.

– А где квитанция? – спросил после паузы Андрей. – У тебя?

– Нет, – покачал головой Вагон.

– Как – нет? А где?

– За бачком.

– За каким еще бачком?

– За смывным, конечно. Я приехал сюда, увидел, что тебя нет, и решил спрятать ее в туалете.

– Молодец. Доставай.

– Ага, – кивнул Вагон, направляясь к унитазам. – Я как раз хотел с тобой посоветоваться, что с ней делать.

– Считай, уже посоветовался.

– Ты тоже думаешь, что ее лучше отдать?

– Кому?

– Ну жигуновским, конечно.

– Отдавать ее жигуновским поздно, Эдик.

– А что тогда?

– Не знаю. Сперва посмотрим, что ты там такого нафотографировал, что они за ней так гоняются. А там решим. Достал? Пошли звонить в это чертово «Фуджи».

Они с Вагоном не успели дойти до двери «Экспресса», как сзади послышался топот. Андрей сунул руку в карман и быстро оглянулся. С лестницы в коридор ввалился Известный.

– Ба, какие люди! – оскалился он. – А что это у вас такие рожи, с бодуна, что ли?

– Да нет, – сказал Вагон, пожимая протянутую руку. – Работаем.

– Ну-ну, конкуренты! – с издевкой проговорил Марк. – «Дилижанс» вам все равно не обскакать! Пока.

Известный побежал дальше, Андрей проводил его подозрительным взглядом и негромко спросил у Вагона:

– А что это он разбегался по нашему коридору?

– А?..

– Что он делает в нашем коридоре?

– А-а, – протянул Вагон. – У них лифт на этаже не останавливается. Что-то там поломалось.

– Понятно, – сказал Андрей.

Глава 23

С пленкой им, можно сказать, повезло. Проявочную машину уже исправили, причем пленка Вагона застряла в ней так удачно, что практически не пострадала.

– Держи, – проговорил Эдик, протягивая Андрею фирменный красно-зеленый конверт.

В углу салона они включили специальную машину вроде фильмоскопа и с придыханием начали просматривать кадры. Уже после первых двух Андрей вздохнул, отстранился и искоса посмотрел на Вагона.

Можно, конечно, рискнуть жизнью ради сенсационного кадра, но только при условии, что ты худо-бедно умеешь обращаться с фотоаппаратом. Вагон на третьем городском кладбище уродовался зря. В кадр, по большому счету, ничего толкового так ни разу и не попало. Все какие-то оградки, елочки, небеса. В общем, фотки годились разве на то, чтобы украсить альбом «Кладбища России».

Единственной удачей можно было условно считать снимок, на котором был изображен гроб Жиги, подталкиваемый чьими-то заботливыми руками в могилу. Андрей со вздохом посмотрел на фотографию, отвернулся, и тут в его голове что-то щелкнуло!

– Пошли? – упавшим голосом спросил Вагон, выключая машину.

– Что?.. – растерянно спросил Андрей.

– Пошли, что ли?

– Сейчас пойдем. Закажи этот кадр.

– Какой?

– С гробом.

– Зачем?

– Еще не знаю.

Вагон недоуменно посмотрел на Андрея и побрел заказывать фотографию, которая среди прочих едва не стоила ему жизни. Зачем он это делает, Андрей в тот момент действительно толком не знал.

Просто в какой-то момент Жигин гроб на матовом экране показался ему подозрительным. С ним было что-то не то. То есть с ним с самого начала было что-то не то, поскольку из Амстердама в нем прилетел не Жига, а кто-то другой. Но было еще что-то, чего Андрей пока не мог понять.

– И что теперь? – спросил Вагон через пять минут, держа за уголок мокрую фотографию.

– Теперь нужно найти пятничный номер «Дилижанса».

– А-а! зачем?

– Черт его знает, – откровенно сказал Андрей. – Прячь фотку. Пошли.

Пятничный номер «Дилижанса» они отыскали довольно быстро. Андрей прямо у киоска поспешно пролистал его и ткнул Вагона в бок:

– Есть!

– Что – есть? – уставился на него Эдик, заглядывая в газету.

– Потом объясню. Пошли.

– Куда?

– Звонить.

– Куда звонить?

– Объясню потом.

Глава 24

– Счастливо, – упавшим голосом проговорил Вагон. – Ты уверен, что так надо?

– Не знаю. Все равно лучше ничего не придумаешь. И потом – уже поздно. Если что, выбросишь пистолет в какую-нибудь канаву и умотаешь из города.

– Надолго?

– Лучше навсегда. Все, я пошел.

– Ага, – кивнул Вагон вдогонку. – Я все равно буду тебя ждать.

Под его растерянным взглядом Андрей пересек улицу, прошел пару кварталов и нырнул в забегаловку на задворках драмтеатра.

В таких заведениях он не бывал уже сто лет и сразу почувствовал себя немного не в своей тарелке. Под низким потолком горело несколько подслеповатых лампочек. Вокруг десятка стоячих столиков толпились персонажи вроде его соседа. Весь этот натюрморт тонул в пьяном гуле голосов и клубах сизого дыма.

Невольно сморщив нос, Андрей направился к ободранной стойке и тут же услышал сзади чей-то голос:

– Эй, кеня! Привет! Греби сюда!

Обращались явно к нему. Андрей вздохнул и оглянулся. Звал его какой-то уголовник – сухой, жилистый, с землистого цвета кожей, обтягивающей выступающие кости лица. Одет он был в потертую куртку и затрапезную кепочку. Голос у уголовника был хриплый и пьяный, взгляд, насколько можно было рассмотреть сквозь пелену, мутный.

– Кеня! Приземляйся! – вскинул руку с наколкой уголовник. – Я тебя час жду!

Он был уже порядком на взводе и наверняка с пьяных глаз с кем-то перепутал Андрея. Андрей вздохнул, посмотрел на часы и быстро оглянулся. Драки с откинувшимися урками в его планы не входили. Тем более сейчас.

Тем временем уголовник устал его звать, выполз из-за стола и пьяной походкой поковылял к Андрею.

– Кеня! Не признал? – произнес он, пытаясь с ходу заключить Андрея в объятия.

Это не понравилось Андрею больше всего. Все это не могло быть случайностью. Андрей ощутил между лопаток знакомый холодок, приготовился к самому худшему и выставил вперед левую руку.

И тут же услышал:

– Спокойно. РУБОП. Не дергайся.

Голос был очень тихий и абсолютно трезвый. Андрей не стал дергаться и послушно отправился с уголовником за столик.

– Ну что, кеня, накатим за встречу? – пьяным голосом произнес тот.

– Накатим, – вздохнул Андрей. – А вы точно из РУБОПа?

– Точно. Капитан Артемьев. Вообще-то на оперативные встречи я хожу без ксивы, но для тебя на первый раз сделал исключение. Будешь смотреть?

– Нет, – покачал головой Андрей. – Я вам верю.

– Вот так-то лучше, – усмехнулся капитан Артемьев. – И давай на «ты».

– Давай, – пожал плечами Андрей.

– Тогда выкладывай свою информацию.

– Тут у меня в сумке две фотографии гроба Жигунова-младшего. Первая из пятничного «Дилижанса». Ее в аэропорту Схипхол через иллюминатор сделал журналист «Дилижанса» Известный. На ней гроб грузят в самолет. На второй фотографии тот же гроб, но на нашем третьем городском кладбище.

– Так.

– Он примерно в полтора раза тоньше. Ну, в смысле, ниже.

– Что-что?

– У гроба по дороге куда-то подевалась нижняя треть, – терпеливо объяснил Андрей.

– Твою мать! – быстро оглянулся Артемьев. – Так вот оно в чем дело!

– Ага, – кивнул Андрей.

– А кто сделал эту вторую фотографию?

– Это неважно.

– Колись. Все равно ты уже засветился. Другое дело, что, кроме меня, о тебе никто не узнает.

– Точно?

– Ты что, меня за дешевого фраера держишь?

– Да нет, – вздохнул Андрей. – Ладно. Я журналист. Андрей Зотов. Работаю в «Утреннем экспрессе». Вернее, работал. Фотографии на кладбище сделал мой главный редактор Вагон!

– Кто-кто?

– То есть не Вагон, – спохватился Андрей, – а Эдуард! Черт, как же его фамилия? А, Пирогов!..

– Ладно, неважно. Ну?

– На кладбище мы с Вагоном оказались совершенно случайно.

– В смысле?

– Нет, ну не совсем случайно, конечно. Просто у нас убили коллегу, и мы его хоронили.

– Кто его убил?

– Наркоман какой-то. Его почти сразу и поймали.

– Понятно. Проверим. Ну-ну?

– Да что ну? Когда мы уже возвращались, началась пальба. Вагон сдуру и сделал несколько кадров. Ничего толком не получилось, только этот гроб с двойным дном.

– Понятно. А где эта пленка?

– У меня, – вздохнул Андрей. – Жигуновские из-за нее перерыли всю редакцию, вот я и подумал, что тут что-то не так.

– Молодец.

– Да это не я молодец. Это Вагон у нас молодец.

– Все равно. Так как насчет пленки?

– А как насчет программы защиты свидетелей? Она у вас вообще есть?

– Если все, что ты рассказал, правда, то есть. Ваше дело – залечь где-нибудь до завтра. Сможете?

– Сможем. А что завтра?

– Если все, что ты рассказал, правда, то с завтрашнего дня и на ближайшие несколько лет жигуновским будет не до вас с Паровозом.

– С Вагоном.

– Я помню. Это шутка.

– Ага, – кивнул Андрей, протягивая Артемьеву под столом красно-зеленый конверт, – зато нам с Вагоном не до шуток.

– Не боись, Зотов, все будет тип-топ, – проговорил капитан пьяным голосом, незаметно подмигивая Андрею. – Понял, кеня?

– Понял, – без энтузиазма кивнул Андрей.

Глава 25

В это время от стойки послышался гогот, и к их столику направилось три жлоба. Самый первый, квадратный и красномордый, ухмыльнулся вставными зубами:

– Отвалите, пассажиры!

Артемьев сунул конверт в карман, повернулся и с интересом посмотрел на него.

– Что?

Тут из-за спины красномордого вынырнул второй жлоб.

– Тебе ж сказали – вали!

Третий жлоб с бутылкой и стопкой пластмассовых стаканчиков заржал:

– В лобешник ему, Жорик!

Артемьев повернулся к Андрею и негромко сказал:

– Собери посуду.

– Что?

– Собери в сумку посуду.

Андрей посмотрел на Артемьева непонимающим взглядом и сгреб в сумку стаканчики и пластмассовую тарелку из-под закуски.

– Молодец, пассажир! – тяжело обнял второй жлоб Артемьева за плечо. – Рубит фишку, да, Жорик?

– Собрал? – посмотрел на Андрея Артемьев.

– Собрал.

– Вот и все, петухи! – криво ухмыльнулся Артемьев.

– Ну, пад! – задохнулся в бешенстве красномордый Жорик.

Произнести фразу до конца он не успел. Артемьев коротко ткнул локтем обнявшего его жлоба, тут же выскользнул из-под него и нанес Жорику сокрушительный удар ногой в солнечное сплетение. Все произошло настолько быстро, что Андрей даже не успел опомниться.

Согнувшийся у стола жлоб вдруг качнулся и с жутким грохотом загремел куда-то вниз. Квадратный Жорик оказался покрепче. Он просто рухнул на колени да так и застыл с выпученными глазами и прилипшей к нижней губе сигаретой. Артемьев потянулся к ней и воткнул Жорику в лоб.

Третий жлоб понял, что дело худо, и, выронив стаканы, отскочил назад.

– Так ты сказал – в лобешник? – мягко ступил к нему капитан.

– Не подходи! Не подходи! – бабским голосом завопил жлоб, размахивая бутылкой.

– Ладно, живи, – криво усмехнулся Артемьев, поворачиваясь к Андрею. – Пошли, кеня.

– Ага, – кивнул Андрей.

В этот короткий промежуток времени жлоб на какую-то секунду потерял бдительность и тут же за это поплатился. Артемьев стоял к нему боком. Не успел Андрей сделать и шага, как правая нога капитана вдруг взметнулась вверх и угодила жлобу точнехонько в лоб. Тот рухнул как подкошенный, бутылка со звоном разбилась о заплеванный пол.

– Теперь все, – оглянулся Артемьев. – Уматываем.

– Ага, – кивнул Андрей, и они двинулись к выходу.

В забегаловке воняло паленым мясом и было слышно, как кто-то слабо хрипит. На них никто не смотрел.

Договариваясь с Андреем на ходу о следующей встрече, Артемьев нырнул в какой-то проходной двор, пролез через дыру в заборе и вскоре вывел его к кассам «Аэрофлота». Народа там, как всегда, было море.

– Ну все, – оглянулся Артемьев. – Позвонишь мне завтра ближе к вечеру. Телефон запомнил?

– Запомнил.

– Условные фразы?

– Да, – кивнул Андрей.

– Счастливо. До завтра не вздумайте высовываться. Пока.

– А-а! стаканы? – вспомнил Андрей.

– Выбрось в какую-нибудь урну. Я побежал.

– А зачем я их брал? – спросил Андрей вдогонку.

– Отпечатки, – оглянулся Артемьев. – Элементарно, Ватсон.

Глава 26

Вагон, как они и условились, ожидал Андрея в кафе «Снежинка». Едва Андрей подошел к столу, Эдик подался вперед и опрокинул чашечку с остывшим кофе.

– Ну что?

– Порядок.

– Правда? – обрадовался Вагон.

– Правда. Ты расплатился?

– Да.

– Тогда по-быстрому сматываемся, – сказал Андрей и направился к выходу.

– А что случилось? – упавшим голосом спросил Вагон, нагнав его в дверях. – Что-то не так?

– Да нет, пока все вроде так. Поэтому нам и не стоит особо светиться.

– Ф-фух! – облегченно вздохнул Вагон. – А я уже подумал черт знает что. Ну и как все прошло?

– На уровне. Фотки я передал, тебе очень благодарны. Наши личности разглашению не подлежат, переданные материалы в качестве доказательств нигде фигурировать не будут. Нам предписано залечь до завтра и не высовываться.

– А что будет завтра?

– Завтра, Эдик, будет еще одна встреча, – раздраженно проговорил Андрей.

– И что будет на этой встрече?

– На этой встрече, – понизив голос до трагического шепота, сказал Андрей, – нам передадут по парабеллуму.

– А что это такое?

– Это такие огромные пистолеты.

– И что мы с ними будем делать? – потух Вагон.

– Как что? Отстреливаться от жигуновских, конечно.

– О боже! Это что, правда?

– Нет, я пошутил.

– Ну и шутки у тебя!..

– В каждой шутке есть доля правды, – пожал плечами Андрей. – Но, по-моему, наши фотографии в надежных руках. Во всяком случае, будем на это надеяться, потому что ничего другого нам не остается. Понял?

– Понял, – понурил голову Эдик и наконец отстал от Андрея.

По дороге к «Союзпечати» Андрей думал о том, правильно ли он поступил, позвонив в РУБОП. Получалось, что правильно. Занявшись вплотную гробом, рубоповцы неминуемо должны обнаружить, что Жига жив. А уж после этого жигуновским будет не до Андрея с Вагоном.

В редакции они улеглись «валетом» на узком диване и пожелали друг другу спокойной ночи. Эдик немного поворочался, вздохнул и спросил:

– Андрей! Ты как думаешь, хоть на этот раз нам повезет?

– Я думаю, что, если мы дотянем до послезавтра, это уже можно будет считать большой удачей. Спи, Эдик. Утро вечера мудренее!

Глава 27

Вечером следующего дня Андрей вылез из троллейбуса за пару остановок до своего универсама, оглянулся по сторонам и направился за угол. Место встречи изменить было нельзя, и шел он к располагавшейся там забегаловке.

На этот раз Артемьев припозднился. Андрей взял две по сто водки, какой-то заплесневевший бутерброд и отправился в угол. Ждать пришлось довольно долго, и, поглядывая на вход, он уже начал слегка волноваться. Потом дверь открылась в очередной раз, Андрей привычно скосил на нее глаза и чуть не обмер.

На пороге забегаловки, оглядываясь по сторонам, стоял его сосед. Тот самый, из двадцать четвертой квартиры. Когда Артемьев назначил ему здесь встречу, Андрею и в голову не пришло, что он может случайно встретить кого-то из знакомых.

Выглядел сосед как-то странно. Холод на улице стоял собачий, а он был в спортивных штанах, домашних тапочках, майке и пиджаке. В руке он держал небольшое пластмассовое ведро. Андрей быстро отвернулся и негромко выматерился.

Сосед его, к счастью, не заметил. Андрей выждал с полминуты и незаметно оглянулся. Сосед, стоя у стойки, вертел перед носом накрашенной продавщицы ведром. Та отрицательно качала головой. Сосед помахал ведром еще немного, разочарованно вздохнул и направился к столикам.

Отвернувшись в своем углу, Андрей искоса поглядывал на вход и надеялся, что сосед его не заметит. Он Андрея заметил. Когда соседа в очередной раз послали, он повернулся к Андрею и почти безнадежно начал:

– Извиняемся, конечно. Ведро не купите по дешевке?.. О! Андрей Иваныч! Как это я тебя не увидел? Приветствуем!

– Взаимно, – со вздохом повернулся Андрей.

Сосед тут же заметил на столе водку, облизнулся и сразу перешел на доверительный тон:

– Андрей Иваныч! Выручай! Эти бляди, теща с женой, знаешь, чего вытворили? Пристали, чтоб вынес мусор, а сами закрылись и сказали, что не пустят, пока не протрезвею. Я, ясное дело, начал выламывать дверь, так они в милицию позвонили. Пришлось сматываться. А в рюмочной возле универсама, как назло, никого из корешей. Выручай по-соседски, а то замерзну!

– Грейся, только по-быстрому, – кивнул Андрей.

– Ага! – обрадовался сосед. – За встречу!

Выпив, он коротко крякнул и опустил ведро на пол.

– Эх! Хорошо пошла! Слышь, Андрей Иваныч, я, конечно, извиняюсь, ты меня переночевать не пустишь по-соседски? Одолжишь мне чуток денег, я куплю бутылку, как положено. А завтра разберусь со своими блядями и отдам тебе с процентами, ты ж меня знаешь. А, Андрей Иваныч?

В это время в дверях забегаловки возник Артемьев. Увидев, что Андрей с кем-то разговаривает, он заметно удивился и медленно направился к стойке.

– Так, – посмотрел Андрей на соседа. – Держи деньги, купи в гастрономе за углом водки, хлеба и жди меня на остановке. Понял?

– Ага, – обрадовался сосед. – Только я на остановке околею. Я лучше сюда зайду, где-нибудь в уголке тебя подожду.

Андрей быстро посмотрел на стоящего у стойки Артемьева и решительно сунул руку в карман.

– Заходить за мной не надо, мне еще нужно заскочить в одно место. Вот тебе ключ от квартиры, лучше двигай прямо ко мне и приготовь пока что-нибудь закусить. Яичницу пожарь, что ли. Понял?

– Какие вопросы, Андрей Иваныч? Все будет в лучшем виде! А за мной не заржавеет, не сомневайся!

Сосед, позабыв от радости ведро, помчался на выход, Артемьев медленно двинулся от стойки к Андрею.

– Привет, кеня! – издали проговорил он. – Я тебя сразу и не заметил!

– Привет! – вроде как обрадовался Андрей неожиданной встрече.

– Кто это был? – негромко спросил Артемьев, присаживаясь за столик.

– Сосед, – вздохнул Андрей. – Жена с тещей его из дому выгнали. Я правильно понял по телефону, что нам с Вагоном можно выползать?

– Правильно, – кивнул капитан. – Жигуновским уже не до вас.

– А что случилось?

– Ваша пленка, Зотов, оказалась на вес золота. Мы уже взяли ситуацию под контроль, так что бояться вам нечего. Ты хоть знаешь, что на этой пленке было?

– Елки, оградки, могилки, – пожал плечами Андрей. – Ну гроб еще.

– Да нет, Зотов. На пленке оказался стрелок.

– Какой еще стрелок?

– Ну киллер, который пытался убрать Жигунова-старшего.

– А как он там оказался?

– Просто случайно попал в кадр.

– Да? – недоверчиво спросил Андрей.

– Да, – кивнул Артемьев. – Наши специалисты на компьютере многократно увеличили и реконструировали изображение. Портрет, конечно, получился не очень, размытый, но компьютер по базе данных все равно идентифицировал стрелка.

– И кем он оказался?

– Валенком.

– Кем-кем?

– Валенком, одним из старослободских бандитов. И тут, Зотов, все окончательно встало на свои места.

– Да?

– Да. Я же говорю, ваша пленка оказалась на вес золота. У нас в городе уже три дня как упала цена на наркотики. А качество выросло. ОБНОН, в смысле, отдел по борьбе с наркотиками, ничего не мог понять. А мы не могли понять, кто хотел на кладбище грохнуть Жигунова-старшего. А благодаря вашей пленке все встало на свои места.

– Да? – еще больше удивился Андрей.

– Да, Зотов, да. Амстердам – столица наркотиков. Их там употребляют вполне легально. Дела у жигуновских в последнее время шли неважно, вот они и придумали, как их резко поправить. Догадался, что было в гробу?

– Жига, а под ним наркотики?

– Да нет, Жиги там как раз не было. В гробу был чей-то труп, но не Жигин. Жига, Зотов, жив!

– Что? – спросил Андрей с деланным удивлением.

– Да-да, Зотов. Вчера ночью мы разбудили прокурора, получили санкцию и поставили на прослушку и жигуновских, и старослободских. И узнали много чего интересного. Как только жигуновские по дешевке толкнули пару партий своей наркоты, все барыги сразу переметнулись к ним. И старослободские, которые по своим каналам снабжали наркотиками весь город, вдруг оказались не у дел. Представляешь, какие они в один день потеряли бабки? Это настолько не понравилось старослободским, что они даже не стали искать настоящего киллера и послали на кладбище первого попавшегося – Валенка. Что из этого вышло, ты знаешь. О Жиге нам стало известно уже сегодня, зато мы еще с вечера по-быстрому организовали утечку информации насчет Валенка.

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы стравить жигуновских и старослободских наверняка!

– Ну и как, получилось?

– Не то слово, Зотов! Через час за городом у Черного яра должна состояться грандиозная разборка. И жигуновские, и старослободские поставили под ружье всех кого можно. Причем и те и другие готовят засады. Короче, это сказка! Из Москвы для руководства операцией уже прибыл замначальника ГУБОПа. Мы одним махом повяжем всех, Зотов. Понял?

– Понял.

– Теперь самое главное. Начальство на меня наехало, чтобы я оформил такой бесценный источник информации, как ты, по всем правилам – с подпиской, личным делом, фотографией. Ну ты понимаешь – как лицо, сотрудничающее с органами на конфиденциальной возмездной основе.

– Понимаю, – потухшим голосом произнес Андрей.

– Так я поклялся на уставе, что работаю с анонимом, личности которого не знаю и установить не могу. Я правильно сделал?

– Конечно, правильно! – облегченно вздохнул Андрей.

– Вознаграждения тебе, Зотов, теперь, конечно, не положено, зато так надежнее. Согласен?

– На все сто.

– Не сомневался ни секунды, – вдруг усмехнулся Артемьев. – Я тебя, Зотов, сразу раскусил. Ты же мент, хоть и бывший. Правильно?

– Правильно, – кивнул Андрей, ощутив между лопаток знакомый холодок. – А ты откуда знаешь? Проверял?

– Нет. Просто вижу людей. Работа у меня такая. А ты долго работал в ментовке?

– Нет, – осторожно сказал Андрей. – Да и работал я больше по журналистской линии – пресс-секретарем горуправления.

– А чего ушел?

– Тетка у меня тут умерла, квартиру оставила. Я переехал и устроился в газету – зарплата-то больше.

– Понятно, – посмотрел на часы Артемьев. – Я побежал, а то пропущу самое интересное. Занимайтесь с Вагоном своей газетой, жигуновским уже не до вас. Но по сторонам все же поглядывайте, а то может получиться, как с вашим Крокодилом. Пока!

– Пока. А что с Крокодилом?..

– Да ничего. Я на всякий случай навел справки, дело там ясное. Когда этого наркомана только взяли, он был здорово двинутый и поначалу нес какую-то пургу. Вроде того, что его повязали с наркотой оперативники ОБНОНа, затащили в какой-то «Фольксваген Пассат», а потом пообещали отпустить и отдать дозу, если он грохнет этого Крокодила. Самое главное, – усмехнулся Артемьев, – что этими обноновцами якобы руководила какая-то баба и именно она и показала ему Крокодила на остановке. В общем, обычный наркоманский бред, он еще какую-то записную книжку туда приплел! Только на следующий день, когда врачи в тюремной больничке привели его в чувство, а адвокат вправил мозги, он перестал валять ваньку и рассказал все как было – ломало, деньги кончились, он и грохнул первого, кто попался под руку. Так что поглядывай по сторонам, Зотов, мало ли что. Счастливо, я погнал! Если еще что накопаешь, звони!

Глава 28

– Счастливо, – проговорил Андрей, опуская голову.

На столе перед ним стояло три пластиковых стаканчика. Один сосед успел опорожнить, зато два других – его и Артемьева – остались нетронутыми. Андрей слил водку, вздохнул и залпом выпил.

Это казалось почти невероятным, но все было уже позади. История, начавшаяся на кладбище, практически закончилась, причем каждый получил то, что хотел. Они с Вагоном – анонимность, жигуновские – старослободских, старослободские – жигуновских, а РУБОП – и тех и других.

Это дело стоило отметить. Благо, дома его уже ожидал сосед с бутылкой и закуской. Только выбравшись из рюмочной, Андрей вдруг вспомнил о Вагоне и пошел искать таксофон. Вагон в редакции «Экспресса» взял трубку сразу, но не отозвался.

– Алло! Алло, Эдик! Это я! Ответь!

– Я слушаю, Андрей!

– Можешь ехать домой, все закончилось!

– Правда?

– Правда-правда. Расслабься.

– Завтра позвонишь мне?

– Позвоню, – соврал Андрей и повесил трубку.

Отделавшись от Вагона, он подумал, что самое время сделать то же и с пистолетом. Через дорогу от его дома располагался парк, в глубине парка имелся пруд. Лучшего места трудно было и сыскать.

Пока Андрей добрел до парка, водка стукнула ему в голову и разлилась приятным теплом по всему телу. Он как-то сразу расслабился и вдруг решил, что дела могут подождать и до завтра. Правда, после застолья еще предстояло как-то спихнуть соседа жене и теще, но это были уже мелочи.

Возвращаться назад по аллее было лень, Андрей повернул и двинулся через парк напрямик к своему дому. Было всего около половины девятого вечера, но темнело рано, и народа в парке не было вообще.

Он уже выбрался к проспекту, когда спереди послышались приглушенные голоса. Андрей вдруг вспомнил предостережение Артемьева и напрягся. Летом в этом парке тусовались местные наркоманы. Погода к инъекциям на открытом воздухе не располагала, но от наркоманов можно было ожидать чего угодно.

На всякий случай Андрей сунул руку в карман и замедлил шаг. Тревога оказалась напрасной. Разговаривали два человека. Они как раз перешли пустынный в этот час проспект и направлялись к своей машине.

Стояла она на дорожке за вагончиком тира. Водитель на ходу снял машину с сигнализации, она пискнула и мигнула блок-фарами. Андрей вздохнул и двинулся дальше.

– А здорово все прошло, да, Лобан? – донесся от машины гнусавый голос.

– Нормально, – ответил водитель.

– Закатимся в «Садко», отметим?

– Да нет, сперва к Лысому. Завезем бумажки, чтоб Любка успела все оформить, – проговорил водитель, отпирая дверцу. – Ты паспорт не потерял?

– Я что – дурак? – хихикнул гнусавый, ныряя на пассажирское сиденье.

Машина тут же тронулась с места, проехала десяток метров до выезда на проспект и повернула. Андрей как раз выбрался на тротуар и увидел, что это «девяносто девятая» синего цвета. Судя по всему, один из двоих ее продавал, а второй покупал.

Андрей тут же о них забыл, потому что свет на его кухне был включен и там его ожидала бутылка с закуской. Пожалуй, лучшее окончание дня трудно было и придумать, даже с учетом некоторых осложнений при передаче тела соседа семье. Можно было не сомневаться, что бутылку он взял как минимум литровую.

Пропустив какую-то машину, Андрей перешел наискось через проспект, нырнул во двор и вскоре оказался у своего подъезда. Встречу с родным домом несколько омрачил неработающий лифт, но это были уже мелочи.

Из-за двери двадцать четвертой квартиры, как всегда, доносились крики.

– Это вы виноваты, мама! Где теперь его искать?

– Успокойся, Катерина! Никуда он не денется! Проспится в подвале и придет.

– А если он там замерзнет?

– Катерина, он так проспиртовался, что замерзнуть не сможет в принципе. Не паникуй, пожалуйста!

Ухмыльнувшись, Андрей прошмыгнул наверх и подумал, что с передачей тела родственникам проблем, пожалуй, не возникнет. Соседкам снизу было и невдомек, что их муж и зять расхаживал прямо над их головами и потирал руки в предвкушении скорой выпивки.

Отдуваясь, Андрей взобрался на свой седьмой этаж и позвонил в дверь. Сосед открывать не торопился, и Андрей позвонил еще раз.

Сосед не открыл снова, Андрей психанул и позвонил пять раз подряд. Никакого действия это не возымело, и Андрей тяжело вздохнул. Было похоже, что этот алкаш в благодарность ему уже вылакал всю бутылку и вырубился.

На всякий случай Андрей подергал за ручку, позвонил еще и побрел наверх. В тридцать второй квартире над ним дома никого не оказалось. Делать было нечего, он снова вздохнул и спустился на шестой этаж. Открыли ему сразу.

– Здравствуйте, – криво усмехнулся Андрей соседке.

– Ой! Здравствуйте, – запахнула она на груди халат.

На заднем плане возникла теща.

– Гм-м! – слегка стушевался Андрей под ее пристальным взглядом. – Извиняюсь, конечно. Через ваш балкон к себе можно залезть?

– Ключи, что ли, потеряли? – удивилась соседка.

– Не совсем. Встретил тут недалеко вашего мужа, дал ему ключи, чтоб погрелся, а он не открывает.

– А что ж он не открывает? – забеспокоилась соседка.

– Наверное, не рассчитал сил, – дипломатично проговорил Андрей. – У меня там водка стояла!

– Вот видишь, Катерина! – саркастически произнесла теща.

– Мама! Я вас умоляю! Только не при посторонних!

– Так мне залезть можно? – решился напомнить о себе Андрей.

– Ой! – всплеснула руками соседка. – Конечно, конечно, проходите. Разуваться не надо, я уберу.

– Спасибо, – кивнул Андрей, направляясь к балконной двери.

Пожалуй, худшее окончание дня трудно было себе представить. Не хватало только сорваться вниз и разбиться.

– Давайте я уберу стирку, – забежала вперед соседка.

Андрей дипломатично отвел глаза в сторону и незаметно поежился. Лазание по балконам не было его сильной стороной, но выказывать свой страх перед соседками не хотелось.

В общем-то, все оказалось не так уж и сложно. По бокам балконов в их доме были установлены такие декоративные решетки заводского изготовления. Перебравшись на наружную сторону, Андрей довольно лихо вскарабкался по правой решетке до своего балкона.

Дальше дела пошли хуже, но в конце концов он уцепился за декоративную панель и стал медленно подтягиваться наверх под ахи и охи соседской жены. Теща хранила гробовое молчание и подала голос только в самом конце:

– Катерина! Иди наверх за своим ненаглядным! Впустите ее, пусть сама с ним разбирается!

– Впущу, впущу! – прохрипел Андрей, наконец переваливаясь на свой балкон.

Чтобы попасть в комнату, ему еще предстояло как-то открыть дверь. Он начал оглядываться по сторонам в поисках подходящего инструмента и тут вдруг увидел, что дверь просто прикрыта. Это было довольно странно, но ломать себе голову над тем, что это значит, он не стал. Главное, что дверь была открыта и ему не нужно было выбивать стекла.

Нырнув в комнату, Андрей прошел к двери, включил свет и увидел, что в комнате у него кто-то побывал. Все было перерыто, но не так, как в редакции, а культурно. В глаза следы обыска не бросались, но многие вещи были не на своих местах.

Раздумывать над этим было некогда. За входной дверью уже стояла соседская жена и нетерпеливо дергала за ручку. Андрей вынырнул в прихожую, открыл замок и отстранился.

– Где он? – спросила соседка.

– Наверное, на кухне, – пожал плечами Андрей. – Я еще не смотрел. Пожалуйста!

– Разрешите? – тут же возникла за порогом соседская теща.

– О, конечно! – криво усмехнулся Андрей. – Прошу!

В тот же миг из кухонного коридорчика донесся отчаянный вопль, и что-то со стуком упало на пол.

Они с соседской тещей быстро переглянулись и, не сговариваясь, бросились туда.

Глава 29

– Так-так, – проговорил дежурный следователь прокуратуры, – понятно. А кто может подтвердить ваши слова?

– Да все могут, – вздохнул Андрей. – Продавщица в забегаловке, посетители. Он всех обошел со своим ведром. Кстати, оно там и осталось. Если хотите, давайте подъедем, тут недалеко.

– Да нет, пожалуй, не стоит, – поднялся следователь. – Для меня все ясно.

Выйдя в прихожую, он крикнул кому-то на кухню:

– Коля! Мне тут делать нечего, типичный суицид. Заканчивайте без меня и не тяните. Главное, собери объяснения, остальное оформят завтра.

– Хорошо!

Следователь, не прощаясь, смотался, Андрею всучили бумажку, и он по-быстрому описал, как столкнулся с соседом в забегаловке и что из этого вышло. Его писанина понравилась, ему дали расписаться в протоколе и предупредили, что, возможно, еще вызовут для уточнения деталей. После этого народ, собравшийся в его квартире, стал постепенно рассасываться.

В отличие от схватывавшего все на лету следователя Андрею не было ясно ни черта. Когда они с соседской тещей голова к голове заглянули в кухонный коридорчик, он на какой-то миг даже потерял дар речи. На полу в коридорчике без чувств валялась соседская Катерина, а сам сосед болтался посреди кухни под светильником на веревке. Недожаренная яичница была выключена, литровая бутылка водки едва начата.

Картина произошедшего впоследствии у всех вырисовывалась следующая. Изгнанный из дома сосед встретил Андрея, купил водку и пришел жарить яичницу. Тут он вдруг понял, что так дальше жить нельзя, выпил сто граммов, выключил яичницу и пошел на балкон.

Прыгнуть он не решился, зато придумал кое-что получше. Сняв бельевую веревку, сосед вернулся на кухню, встал на табурет и привязал веревку к металлической петле, торчащей из потолка и предназначенной для подвешивания светильников. После этого сосед надел себе на шею веревочную петлю и отбросил ногами табурет.

Все было настолько просто и убедительно, что в этой версии не сомневался никто. Ни родные и близкие покойного, ни прокуратура, ни милиция, ни эксперт.

По большому счету, не сомневался и Андрей. Но только в том, что соседа убили, причем по ошибке.

Орудовали тут явно не жигуновские. Приступая к беседе с ним, дежурный следователь прокуратуры из чисто формальных соображений попросил его предъявить паспорт. Просьба была вполне законной, но выполнить ее Андрей не смог, потому что его паспорт исчез.

Андрею пришлось на скорую руку придумать историю о том, что он забыл паспорт на работе, и предъявить следователю военный билет. Схватывавший все на лету следователь не обратил на этот факт ровным счетом никакого внимания, зато Андрею он показался настолько важным, что он не мог дождаться, пока милицейско-медицинская братия наконец покинет его квартиру.

С появлением в ней Вагона в жизни Андрея началась странная полоса, когда желающие убить его просто наступали друг другу на пятки. Что-то тут было не так – с этой пятницей, тринадцатым и этим чертовым полнолунием. И если Андрей хотел жить, нужно было со всем этим как можно скорее разобраться!

Глава 30

Едва последний милиционер покинул его суицидную квартиру, Андрей тут же вскочил, метнулся к двери и прислушался. Когда голоса и шаги внизу стихли окончательно, он прошмыгнул на лестницу, поднялся к мусоропроводу и вытащил из-за него пистолет.

Спрятать его Андрей успел в короткий промежуток времени, пока соседская теща бегала к себе вызывать «неотложку» и милицию. Вернувшись домой, Андрей быстро переоделся, пересчитал деньги и отправился на поиски. Где находится «Садко» и что это такое, в тот момент он представлял довольно смутно.

Для начала Андрей на всякий случай выбрался из своего района и нашел таксофон. Потом вставил карточку в прорезь и позвонил в справочное. Продолжая в том же духе, он уже через три минуты выяснил, что «Садко» – это кафе-бар на Индустриальной и в нем с удовольствием примут заказ на обслуживание небольшого торжества. Меню и калькуляцию можно было согласовать хоть завтра с утра. Простуженным голосом Андрей пообещал подъехать и повесил трубку.

До Индустриальной ходил какой-то троллейбус. Андрей выбрался на остановку, уточнил номер у какой-то женщины и вскоре уже трясся на покосившемся изрезанном сиденье, глядя за окно.

До «Садко» он добрался около половины одиннадцатого. Троллейбус с табличкой «13» лязгнул дверьми и покатил дальше по Индустриальной. Число, конечно, было нехорошее, но Андрей без тени сомнений направился к светящейся неподалеку надписи с зеленой ладьей на конце.

Перед входом в кафе по обе стороны невысокого крыльца возвышались аляповатые вазы. За вазами виднелась огороженная ажурной решеткой летняя площадка.

Не успел Андрей толком рассмотреть все это, как крыльцо осветили фары и сзади зашуршали автомобильные шины. Андрей посторонился, свет скользнул по сиротливо сложенным за решеткой пластиковым стульям, и его обогнала легковая машина.

Она остановилась рядом с площадкой, ослепив Андрея ядовито-красной вспышкой блок-фар. Когда они погасли, Андрей увидел, что это «девяносто девятая» серого цвета.

Он тут же небрежно сунул руку в карман и так же небрежно оглянулся. Последние дни приучили его к тому, что такими удачами нужно дорожить.

Место было подходящее. Несколько человек стояло на остановке, какая-то парочка свернула во двор да кто-то метрах в тридцати выцокивал каблучками по тротуару.

Людей на другой стороне улицы Андрей в расчет не принимал. Было далеко, и вряд ли кто-то бросится сюда поглазеть, кто тут стреляет. Скорее – наоборот.

Дверца со стороны пассажира открылась, в салоне и на торце дверцы вспыхнули лампочки, и Андрей узнал профиль гнусавого. Было самое время потолковать с этими двоими по душам.

Андрей дернулся к машине и тут же увидел метрах в восьмистах в стороне мебельной фабрики ядовитую вспышку мигалки. В следующую секунду он сунул в карман левую руку и достал пачку сигарет.

Чтобы открыть ее, пришлось оставить пистолет и вытащить из кармана и правую руку. Пока Андрей прикуривал, по улице, освещая встречные машины синими всполохами и изредка подвывая сиреной, промчалась милицейская «девятка».

Едва заметив ее, гнусавый вздрогнул и быстро наклонился в салон:

– Лобан! Менты!..

Водитель поднял голову и после паузы произнес:

– Не ссы, это не за тобой.

Гнусавый издал нервный смешок, поддернул штаны и захлопнул дверцу. Лобан тем временем снова наклонился, достал что-то из-под сиденья и сунул себе за пояс. Андрей, конечно, мог ошибиться, но, судя по всему, он носил с собой пистолет.

Это несколько меняло дело. Момент был упущен, и, чтобы не вызвать подозрений, Андрей начал изображать нетерпеливого кавалера – поглядел на часы, поднес их к уху и все такое.

Гнусавый опять подтянул штаны и двинулся в обход машины к крыльцу, наконец повернувшись к Андрею лицом. Физиономия у него была невыразительная, плечи покатые, на длинной птичьей шее топорщился кадык.

Лобан вытащил ключ из замка зажигания, и «девяносто девятая» погрузилась в темноту, превратившись в смутный силуэт, покрытый причудливой тенью решетки.

Гнусавый уже поднялся на крыльцо и открыл дверь, а Лобан только начал выбираться из машины. Грохнуть его можно было запросто, но гнусавый уже исчез за дверью.

Пока Андрей курил, Лобан закрыл машину, поставил ее на сигнализацию и вошел к кафе. Андрей плюнул, щелчком выбросил окурок и тоже двинулся к входу.

Нырнув в дверь, он очутился в грязном коридорчике с мозаичным полом. Вход в бар был справа, а прямо в конце коридорчика виднелась двойная дверь с табличками. Судя по ним, в тех краях находились туалет, гардероб и что-то еще.

Дверь бара открылась, и из нее выпорхнули две девицы. Они направились в конец коридора, а Андрей, придержав дверь, нырнул в полуосвещенный зал и двинулся к стойке.

В неправильной формы помещении сидело человек тридцать, но места за столиками еще были. Публика в основном состояла из пятнадцати-шестнадцатилетних подростков, только за двумя или тремя столиками сидели мужики постарше.

Угрюмый, плохо выбритый бармен в красном пиджаке повернулся к Андрею и дернул веком. Андрей на всякий случай кивнул ему и заказал кофе с бутербродом и сто граммов коньяка.

Бармен кисло кивнул, сделал кофе и тут же расплескал его на блюдце. Везло Андрею в последнее время на всякие гадюшники, просто спасу не было. Дождавшись коньяка с бутербродом, он расплатился и направился к столику с какой-то парочкой.

Кавалеру было лет пятнадцать, а его подружке и того меньше. Пьяные они были вдребезги, так что даже не посмотрели в его сторону. Андрей отодвинул стул, присел и быстро огляделся.

Интересовал его прежде всего угол, где в обществе двух половозрелых школьниц расслаблялись Лобан с гнусавым. На столе перед ними уже стояли бутылка шампанского, коньяк и еще что-то.

Гнусавый размахивал руками, что-то быстро рассказывал и сам первый смеялся. Обе школьницы держали между пальцев по длинной сигарете в крапинку и тоже ржали, как лошади, налегая на стол плоскими грудями.

Лобан сидел, откинувшись на спинку стула, скалился желтыми вставными зубами, но при этом взгляд его рыбьих глаз блуждал по залу. Время от времени он щурился, и тогда под левым глазом просматривалась отчетливая полоска шрама. Не в пример гнусавому, Лобан выглядел резким и опасным типом.

Чем больше Андрей за ним наблюдал, тем больше убеждался, что прижать его без излишнего шума вряд ли удастся. На это нужно время, а времени у него не было.

Выпив кофе, он незаметно протер ручку чашки салфеткой, решил, что пора оглядеться, и небрежной походкой направился к выходу. В коридоре Андрей повернул направо, нырнул в двустворчатую дверь с матовыми стеклами и оказался в небольшом холле.

Слева было две двери и забранный решеткой ход в подвал, прямо – большое окно, чуть сбоку – прямоугольник гардероба, огороженный сплошной деревянной стойкой, а справа – дверь туалета.

Только Андрей оказался в холле, как из туалета выбралась какая-то девчушка. Лысоватый мужик сунул сигарету в рот и побрел на призывный шум унитаза. Двустворчатая дверь за девчушкой закрылась, Андрей быстро оглянулся и подался влево.

Расположенные там двери оказались надежно запертыми, зато решетка на входе в подвал была просто закручена проволокой. Немного помучившись, Андрей раскрутил ее и сунул в карман. Из коридорчика донеслись голоса. Андрей поспешно подался к окну и сунул в рот сигарету.

Дверь за его спиной открылась, расшатанное стекло дрогнуло и завибрировало. Когда отражение замерло, Андрей увидел в холле гнусавого с одной из школьниц. Прикурив сигарету, Андрей затянулся и стал ждать, что будет дальше.

Дальше из туалета вывалился мужик и, стряхивая на ходу мокрые руки, направился на выход. Подружка гнусавого что-то сказала ему на ухо и юркнула в туалет. Андрей подождал, пока мужик закроет за собой дверь, ткнул сигарету в подоконник, раздавил ее носком и быстро повернулся.

– Привет, ублюдок! Жить хочешь?

Глава 31

– Д-да, – стукнул зубами гнусавый, глядя на нацеленный в его живот пистолет.

– Тогда не вздумай дергаться, – так же тихо проговорил Андрей. – В подвал, ну!

Пистолет он держал на уровне бедра, так что происходящее смахивало на случайную встречу двух знакомых. В какой-то степени так оно и было.

Гнусавый подошел к ходу в подвал и дрожащей рукой потянул на себя решетчатую дверь.

– Быстрее! – поторопил его Андрей. – Вниз!

Гнусавый начал спускаться по лестнице, Андрей нырнул вслед за ним, осторожно прикрыл дверь и вставил сквозь решетку в проушины проволоку.

Тут же нацелив пистолет на гнусавого, Андрей сбежал вниз и пинком загнал его в низкую дверь. В подвале было темно и сыро. Везде торчали какие-то трубы, что-то шипело, в углу капала вода.

– К стене! – развернул Андрей гнусавого.

Едва тот оказался к нему спиной, Андрей тут же охватил предплечьем левой руки его птичью шею и облегченно вздохнул. У гнусавого был шанс поднять тревогу, но он им не воспользовался. Теперь все было в руках Андрея.

– Где паспорт? – проговорил он в ухо гнусавому, слегка придушив его.

– Я н-не ношу с собой документов, – прохрипел гнусавый. – А деньги в кармане. Я сам отдам!..

На какой-то миг Андрей оцепенел. До него вдруг дошло, что он ошибся. Этот тип не имел никакого представления о том, что произошло сегодня в квартире Андрея.

Наверняка он действительно продал машину Лобану, и теперь они просто спрыскивали это дело. Скорее всего, вырученные от продажи машины баксы лежали в кармане гнусавого, так что он принял Андрея за обычного грабителя.

Это была катастрофа. Получалось, он все выдумал. И насчет соседа, и насчет этих двоих. Пауза несколько затянулась, и гнусавый забеспокоился:

– Я все отдам! Только не убивай. Там целых девятьсот рублей. И часы возьми!..

– Что?

– Часы тоже возьми, они классные!

– Так, – напряг руку Андрей. – Ты не понял. Я не по часам. Я по ублюдкам, которые вешают на кухнях людей!

– Что?.. – дернулся гнусавый, и Андрей понял, что попал в точку.

– То, – прошипел он. – Рассказывай.

– Что р-рассказывать?

– Зачем вы повесили мужика на кухне?

– Как – зачем? Из-за квартиры.

– Из-за какой квартиры?

– Из-за его квартиры.

– А где его паспорт?

– Отдали. Вместе с бумажками, которые он подписал.

– Какими еще бумажками?

– Дарственными, конечно.

– А кому вы их отдали?

– Лысому.

– Так, – сказал Андрей. – И давно вы промышляете квартирами?

– Не очень. Года три.

– Сколько вас в деле?

– Трое. То есть четверо. Еще Любка, баба Лысого. Она н-нотариус.

– Кто находит клиентов?

– Лысый. Бывает, что и Любка, если у нее кто подходящий договор оформляет.

– А как вышли на сегодняшнего мужика?

– Не знаю. Как всегда, наверное. Лобан заехал ко мне вчера вместе с Лысым и сказал, чтоб я готовился на вечер. Но вчера этот мужик у себя так и не появился.

– А сегодня?

– Сегодня, чтоб снова не светиться во дворе, мы поставили машину в парке через дорогу и следили за окнами.

– Понятно. А зачем вы перерыли всю квартиру?

– Мы не перерывали! Я просто взял паспорт. Но он лежал в баре, я его сразу нашел.

– Ублюдок, спрашиваю тебя в последний раз: зачем вы перерыли всю квартиру? Что вы искали?

– Я ничего не искал, кроме паспорта, клянусь! Хотя!

– Что? – напряг Андрей левую руку. – Ну?

– Лобан рылся в карманах этого мужика.

– Что он искал?

– Вроде какой-то блокнот.

– Что-что?

– Я не знаю, клянусь! Просто я спросил, а Лобан сказал, что у этого мужика может быть какой-то блокнот. И все. Он еще проверил куртку и брюки этого мужика, когда мы уже уходили. Куртка висела в шкафу, а брюки – на стуле в комнате.

– Понятно, – вздохнул Андрей, хотя в тот момент он не понимал уже ничего. В любом случае гнусавый сказал все, что знал. Оставалось уточнить, в каком направлении Андрею нужно двигаться дальше. – Значит, наводчиком у вас был Лысый?

– Да. И Любка, его баба.

– А ты что делал?

– Я? Выяснял что к чему, присматривался, знакомился, если нужно было!

– В общем, втирался в доверие?

– Да.

– А потом появлялся Лобан, так?

– Да.

– Что-то не сходится.

– Что не сходится?

– Кого-то ты забыл, а?

– Н-нет.

– А я чувствую, что забыл! Считаю до трех. Раз! Два!..

Чувствовать Андрей, конечно, ничего не чувствовал, просто элементарно брал гнусавого на понт. И это, как ни странно, сработало. Еще до того, как Андрей произнес «Три!», гнусавый проговорил:

– А-а, Трофима!

– Да, Трофима, – со значением сказал Андрей. – Именно. Где он сейчас?

– Так на кладбище.

– На каком кладбище? – даже подался вперед Андрей.

– На третьем городском.

– Так! И что он там делает?

– Как что? Лежит!

– Где лежит?

– В гробу. Он деньги за одну квартиру заныкал, Лобан его и грохнул. Уже год как!

– Понятно, – расслабился Андрей.

Наверху пару раз уже звали какого-то Серого. Первый раз женским голосом, второй – знакомым Андрею мужским. Вечер откровений пора было переводить в следующую стадию.

– У Лобана оружие есть?

– Да. Пистолет и лимонка.

– Лимонка?

– Да, он ее из Чечни привез. Все время таскает с собой.

– Понятно. В гости прокатимся?

– К кому?

– К Лысому.

– А з-зачем?

– Познакомиться хочу. Мне ваше дело нравится. Я, пожалуй, возьму его под себя. А ты у меня будешь правой рукой. Хочешь?

– Хочу. А Л-лобан? Он же меня убьет!

– Не успеет, – успокоил Андрей гнусавого. – Потому что сперва его убью я. Тебе просто повезло, что ты мне понравился. Но ты должен усвоить одну вещь.

– К-какую?

– Или ты со мной, и тогда у тебя все будет в порядке. Или ты с Лобаном, и тогда вас закопают рядом на кладбище. Ты с кем?

– С тобой, конечно! – даже хрюкнул от радости гнусавый.

– Тогда пошли, – улыбнулся Андрей, поворачивая его лицом к себе. – И еще одно.

– Да? – преданно уставился на него гнусавый.

– За свою жизнь я промахнулся один раз. Хотел попасть одному придурку в лоб, а угодил в левый глаз. Подумай об этом как следует. Время у тебя еще есть!

Глава 32

Улучив момент, Андрей взбежал по лестнице наверх, выдернул из проушин проволоку и занял привычное место у окна. Почти сразу в холл ввалился какой-то пацан и, едва заскочив в туалет, начал блевать.

Пока он умывался, из коридора заглянула подружка гнусавого, но заходить не стала. Просто повертела головой и хлопнула дверью. Пацан выбрался из туалета, стрельнул у Андрея закурить и побрел в бар, то и дело икая.

Держа сигарету в левой руке, Андрей косился на ход в подвал и ожидал Лобана. Появился он через каких-то пару минут. На левой руке у него болталась барсетка, правый карман куртки, насколько можно было судить по отражению, подозрительно оттопыривался.

Андрей тут же закашлялся и сплюнул на пол. Лобан оглянулся по сторонам и направился к туалету. В этот момент из подвала начал выбираться гнусавый.

– Лобан! – позвал он. – Лобан!

– Ты где был? – быстро оглянулся Лобан.

– Потом расскажу! Сматываемся!

– Чего?.. – покосился на Андрея Лобан, приближаясь к ходу в подвал.

– Потом расскажу! Ты Лысого видел?

– Какого Лысого? – заметно напрягся Лобан, снова оглядываясь на Андрея.

– Как какого?.. – испуганно проблеял гнусавый.

Нельзя было сказать, что он не старался, но в его исполнении все это выглядело малоубедительно. Лобан сразу заподозрил неладное, так что ломать комедию дальше не имело смысла.

– Стоять! – повернулся Андрей. – Стреляю без предупреждения.

Лобан прикипел глазами к дулу пистолета и вдруг прыгнул назад. Наверное, он собирался укрыться за гнусавым и одновременно выхватить пистолет. В любом случае это была его ошибка.

Андрей выстрелил от бедра, пуля попала Лобану в грудь, он рухнул на пол. Добить сразу Андрей его не успел, потому что гнусавый с испуганным воплем устремился к выходу. Андрей бросился наперерез и едва успел схватить его за шиворот.

– Стой, придурок! Свет!

– Что?

– Сперва выключи свет! Открой щиток!

Гнусавый наконец понял, о чем речь, и протянул руку к крышке электрического щитка. В это время Лобан на полу шевельнулся и попытался поднять голову. Андрей повел дулом пистолета и плавно нажал на спусковой крючок.

Пуля пробила висок, голова откинулась на пол. Тело Лобана конвульсивно вздрогнуло, при этом правая рука вывалилась из кармана и разжалась.

Тут Андрей невольно дернулся, потому что из разжавшейся руки выпала лимонка и, тускло поблескивая зеленоватыми боками, лениво покатилась по полу. Кольцо осталось на пальце Лобана.

– Уматываем! – заорал Андрей.

Гнусавый махнул ладонью по рычажкам автоматов щитка, и все тут же погрузилось в темноту. Под аккомпанемент женских визгов из бара они с гнусавым пронеслись по коридору и выскочили на крыльцо. Тут внутри рвануло, в дверь ударила тугая волна, со звоном посыпались стекла.

Бабы заверещали еще сильнее, со столов начала падать посуда, и в баре возникла настоящая паника. Два мужика, стоявших в нескольких метрах от крыльца, тут же бросились к остановке.

– Пошли, – наконец отпустил Андрей шиворот гнусавого. – Не туда, во двор!

Глава 33

Гнусавый оглянулся через плечо и утопил кнопку звонка. Секунд через десять за дверью раздался шорох, кто-то припал к глазку.

– Привет! – помахал рукой гнусавый. – Это я!

Щелкнули замки, дверь открылась.

– Чего приперся? – недовольно проговорил Лысый.

– Дело есть, – подался вперед гнусавый. – Лобан прислал.

– Какое еще дело?.. – начал Лысый и только тут заметил Андрея. – Кто это?

Андрей был начеку, чтобы в случае чего сразу заблокировать дверь, но все обошлось.

– Лысый, ты задолбал! – отстранил хозяина квартиры гнусавый. – Тебе ж сказали – человек от Лобана, по делу! Что, в коридоре будем базарить?

– Привет, – сказал Андрей, входя в квартиру и прикрывая за собой дверь.

– Ну? – посмотрел на гнусавого Лысый.

Голос у него был с хрипотцой, черты лица деревенские, но сглаженные городской жизнью и корпением в институте. На голове проглядывала приличная плешь.

– А где Любаня? – спросил Андрей с развязной улыбкой, показывая бутылку водки. – Пусть пока соберет на стол.

– Люба на работе. А, собственно, по какому пово… – проговорил после паузы Лысый, но гнусавый его перебил:

– Ты что, Лысый, какая работа? Ночь на дворе! Она, наверное, пилится с кем-то в полный рост, а ты уши развесил! Во дает, да?

– Да, – криво усмехнулся Андрей, делая шаг вперед. – Жаль, конечно. Ну да ничего. Мы тут пока устроим мальчишник.

– А в чем, собственно, дело?.. – снова спросил Лысый.

– Дело в том, – сказал Андрей, – что Лобан выбыл из игры.

В следующий миг он нанес Лысому короткий удар ногой в пах и с улыбкой посмотрел на гнусавого.

– Ты чего? – удивился тот.

– Я тебе разве не говорил?

– Нет. А что?

Лысый, опустившись на колени, шипел и постанывал от боли. Андрей подался назад и снова ударил его ногой – на этот раз по носу. Лысый рухнул к его ногам, Андрей повернулся к гнусавому и сказал:

– Это меня вы должны были убить. Понял, Гнус?

Гнусавый испуганно дернулся, но Андрей изо всех сил опустил на его голову бутылку с водкой. Мальчишник у них уже начался, только гнусавый понял это с большим опозданием.

Глава 34

Деловито оглядев распростертые на полу тела, Андрей вдруг поймал себя на мысли, что не испытывает к этим двоим ничего, кроме элементарной брезгливости. Как к тараканам, которых нужно раздавить тапочкой.

Гнусавый признаков жизни не подавал, Андрей на всякий случай пнул его ногой и занялся Лысым. Ухватив его за шиворот, он затащил тело в комнату и быстро осмотрелся. На глаза ему попался магнитофон, он вырвал из него оба шнура и связал Лысому руки и ноги.

Тот начал приходить в себя и слегка повернул голову. В качестве кляпа Андрей приспособил веселенькую салфетку с журнального столика. Один клиент был готов.

Андрей вернулся в прихожую, защелкнул замок на фиксатор и посмотрел на гнусавого. Он по-прежнему не шевелился. На всякий случай Андрей втащил тело в комнату и бросил в угол за дверью.

Лысый уже полностью пришел в себя и тут же впился в Андрея испуганным взглядом. Наверняка они с гнусавым не ожидали, что кто-то из их жертв может заявиться за расчетом.

– Значит, так, – сказал Андрей, ткнув ему пистолетом в глаз. – Сейчас поиграем в одну игру. Правила следующие. Я вытаскиваю кляп, а ты мне быстро рассказываешь, как вы вышли на владельца этой самой квартиры на Сталинградском проспекте – с кем, через кого, когда и все остальное. Понял?

Лысый что-то промычал, и Андрей решил, что тот понял. Он вытащил кляп и, держа пистолет у скулы Лысого, сказал:

– Давай, только в темпе. У меня нет времени.

– Эт-то н-не й-йя. Клянусь.

– А кто?

– Л-лобан.

– А он как вышел?

– Н-не знаю.

– Как он вышел на эту квартиру? Ну?

– Он м-меня убьет!

– А так тебя убью я. – Сказав это, Андрей сунул кляп на место и добавил: – Но перед этим ты мне все выложишь. Понял, урод?

Лысый его здорово вывел из себя. У него и так не было времени, а тот еще начал ерепениться. В общем, Андрей решил с ним особо не цацкаться. Таракан, он и есть таракан.

Вернувшись из прихожей с отбитым горлышком бутылки, Андрей опустился возле Лысого на пол и сказал:

– У меня на тебя нет времени, я же тебя предупреждал. А ты не понял. Поэтому мы сделаем вот что. Для начала отрежем тебе веко. Какое тебе лучше, а?

Лысый бешено замотал головой и замычал, но Андрей быстро прижал его голову коленом к полу, оттянул правое веко и легонько чиркнул по нему заостренным краешком горлышка.

Тут Лысый дернулся так, что Андрей его едва удержал, и вроде как всхлипнул. Андрей сразу решил проверить, как он усвоил урок.

– Так уж и быть. Даю тебе еще один шанс. Только – последний. Я не садист, мне просто очень нужно это знать. Поэтому я сейчас вынимаю кляп, а ты мне сам все рассказываешь. Понимаешь, сам?

Лысый часто-часто закивал головой, а струйка крови тем временем скользнула по его переносице и закапала на пол. Надрезанное веко на правом глазу мелко подрагивало, левый глаз Лысого был полон ужаса. Андрей решил, что это и есть момент истины, которого он добивался, и выдернул кляп.

– Через какого-то знакомого!.. – тут же выпалил дрожащим голосом Лысый. – Дело было так. Вчера утром Лобан заехал ко мне, нужно было ехать оформлять документы. И тут ему кто-то позвонил на мобильник. Они быстро поговорили, и Лобан сказал, что наклевывается дело. Мы сразу спустились к машине и поехали. Лобан еще посмотрел на часы и сказал, что как раз успеем.

– Куда?

– На встречу. Было что-то около 10.40, а они договорились на 11.00. И мы поехали на Пироговку!

– Куда-куда?

– На Пироговку. К торговому центру «Рейнфорд».

– Ну-ну? – быстро проговорил Андрей. Этот самый торговый центр располагался всего в паре троллейбусных остановок от «Ударника», так что вряд ли это было простым совпадением. – Что было дальше?

– Дальше мы заехали на стоянку, Лобан припарковал машину и пошел в сторону торгового центра. А потом я увидел, что он садится в какую-то машину.

– Какую машину?

– Ну, мне было плохо видно, и сперва я подумал, что это «Фольксваген Пассат» зеленого цвета!

– Что-что?..

– Но потом, – испуганно проговорил Лысый, – когда мы уже выезжали, мне показалось, что это была «Шкода Октавия»!

– Что?! – вскрикнул Андрей.

– «Шкода», – вконец перепугался Лысый. – Я видел ее, правда, мельком, но я почти уверен, что это была «Шкода Октавия», а не «Фольксваген Пассат». Они похожи, если смотреть издали!

– Так, – выдохнул Андрей. – Понятно. И что дальше?

– Лобан сел в машину и сказал, что есть клиент с квартирой. Подходит по всем параметрам. Ну, я, конечно, удивился и спросил, с кем он встречался.

– А он?

– А он сказал, что мне об этом лучше не знать, мол, не моего это ума дело, но этому человеку он доверяет как самому себе. В общем, я так понял, что это тоже наемник.

– Кто?

– Ну наемник. В смысле, контрактник. Кто-то из тех, с кем Лобан воевал по контракту в Чечне.

– А как он этого человека называл, ну, когда разговаривал по телефону?

– В том-то и дело. «Четырнадцатым».

– Как?

– «Четырнадцатым». Когда тот только позвонил, Лобан сказал: «Алло!» А уже потом усмехнулся и проговорил: «Привет, „четырнадцатый“, „седьмой“ на связи!» В общем, я не стал больше ничего расспрашивать, чтобы не злить Лобана, но сказал, что этого клиента на всякий случай стоит проверить. Ну, как обычно, послать Серого на разведку и все такое!

– А Лобан что?

– А Лобан психанул и опять сказал, что это не моего ума дело, мол, все уже давно проверено. И стал рассказывать все про этого клиента со Сталинградского проспекта. Что он родом с Урала, здесь живет недавно, никого из родственников не имеет, работает в газете!

Пока Лысый излагал его подробные анкетные данные, Андрей матерился про себя и думал, какой все-таки урод Вагон. Вся эта информация наверняка была почерпнута из записной книжки Эдика. Насколько можно было судить, там не был указан только знак зодиака Андрея, его любимый цвет и еще кое-что по мелочам.

– Понятно, – сказал Андрей. – Кто еще знал об этом новом клиенте?

– Как – кто? Все знали – я, Лобан, Серый.

– А Любаня?

При упоминании о своей любовнице Лысый заметно испугался. Было похоже, что в нем осталось что-то человеческое и он не хотел впутывать ее в их разборки.

– Нет, – торопливо проговорил Лысый. – Она ничего не знала!

– Да? – криво ухмыльнулся Андрей.

– Да!

– А документы задним числом кто должен был оформлять и заверять?

– Люба. Но она их еще не видела. Лобан с Серым их только недавно привезли. Да и вообще – там что-то с этими документами не так!

– В смысле?

– Ну, на дарственной подпись одна, а в паспорте другая. А Лобан с Серым впопыхах не заметили.

– Понятно. А где она?

– Кто?

– Любаня.

– Ее срочно вызвали в областную больницу по работе, – снова испугался Лысый. – Оформлять завещание.

– Понятно, – проговорил Андрей, думая, догадался ли Лысый по знакомству оформить у Любани свое завещание. Оно должно было понадобиться ему в самое ближайшее время. – И когда она приедет?

– Завтра. Сегодня уже поздно.

– Понятно. А где документы?

– Какие?

– Которые привезли сегодня Лобан с Серым.

– В столе. Там внизу.

Лысый вел себя как овечка, и из-за этого Андрей на какое-то время потерял бдительность. Забыв о кляпе, он повернулся к столу и выдвинул нижний ящик. Документы лежали в аккуратной целлулоидной папочке. Вверху – его паспорт, под ним – три экземпляра договора дарения квартиры. Все чин чином, кроме того, что вместо подписи Андрея в договорах стояли закорючки соседа.

Лобан с гнусавым умудрились разделаться с ним так, что сосед перед смертью и слова сказать не успел. Гнусавый позвонил, сосед решил, что это Андрей, и, не глядя, открыл. Лобан по-быстрому набросил ему на шею удавку, придушил и велел расписаться. Сосед и расписался, после чего его задушили окончательно.

Когда Андрей бегло просмотрел бумаги и уже собрался сунуть их в карман, сзади вдруг раздался шорох. Андрей быстро оглянулся и уловил едва заметное движение Лысого. В последний момент он успел отвернуться, но Андрей проследил направление его взгляда и понял, что тот смотрел на настенные часы.

Ослепленный внезапной догадкой, Андрей прыгнул к Лысому, ткнул пистолет в его скулу и прошипел:

– Кого ты ждешь, урод?

И в ту же секунду в дверь позвонили.

Глава 35

Лысый попытался заорать, но Андрей успел прикрыть его слюнявый рот рукой, и наружу вырвалось только самое начало вопля. По времени оно совпало со вторым – длинным – звонком, так что тот, кто звонил, вряд ли что-то расслышал.

Андрей быстро оглянулся, и тут эта скотина попыталась его укусить. Вне себя от ярости, Андрей с разворота шарахнул Лысого рукояткой пистолета в висок. «Глок» для рукопашной годился слабо, но попал он удачно, и Лысый сразу обмяк.

Звонок звякнул еще раз, Андрей сунул кляп в слюнявый рот Лысого и снова оглянулся. Времени у него почти не было.

Андрей одним рывком втащил тело Лысого на диван, повернул набок и прикрыл пледом. Потом метнулся к столу, сунул документы в карман и задвинул ящик. Звонок зазвонил опять.

Андрей на носках выбрался в прихожую, осторожно прикрыл за собой дверь и проскользнул в ванную. На то, чтобы сбросить куртку, сунуть сзади за пояс пистолет и открыть кран, у него ушло всего несколько секунд. В последний момент он вдруг увидел перед собой пояс женского халата на полотенце-сушителе и сунул его в карман.

После этого Андрей поспешно высунулся в коридор и негромко крикнул:

– Там звонят, открыть, что ли?.. Звонят, говорю!.. Ага!

Выскользнув в коридор, он затопал по полу к двери, но в меру. Вроде того, что ни от кого не прятался. На секунду припав к «глазку», Андрей увидел за дверью женщину лет двадцати восьми. Она опять потянулась к звонку, но Андрей щелкнул замком и открыл дверь с идиотской улыбкой.

– Здрасьте! Вам кого?

Женщина удивленно уставилась на него, в ее глазах промелькнул испуг.

– А-а! Где Василий? – проговорила она, подаваясь назад.

Андрей не дал разгореться ее подозрениям, коротко хохотнул и сказал:

– Вы, наверное, Люба? Заходите, Вася в ванной, решил побриться, чтоб успеть с утра нас на поезд посадить.

– А вы кто? – метнула женщина настороженный взгляд в комнату, где через щель просматривались прикрытые пледом ноги.

– Я-то? Школьный друг Васи. Прям с поезда, с Сыктывкара. Вон с женой нагрянули, спит с дороги. Да вы не волнуйтесь, мы ненадолго. У нас в семь утра купе до Питера!

– Очень надо волноваться, – недовольно проговорила женщина и решительно переступила через порог. – Василий! Василий! Это что за сюрпризы?

Андрей быстро выглянул в коридор и убедился, что Любаня одна. Она решительно направилась к ванной, чтобы устроить Лысому головомойку, а Андрей прикрыл дверь и подумал, что сегодня у Лысого неудачный день. Все топчутся в грязной обуви, да еще и с претензиями.

Любаня эта Андрею сразу не понравилась, как только он увидел ее в «глазке». А без оптики она оказалась еще хуже – полноватая, с брезгливым, безвкусно намазанным лицом и безобразными серьгами. Еще и убийца к тому же.

Подкравшись к ней сзади, как раз когда она сунула голову в ванную, Андрей накинул пояс ей на шею, уцепился в него левой рукой на затылке, а правой изо всей силы потянул на себя.

Она успела сунуть под петлю указательный палец с зеленым загнутым ногтем, но помогло ей это слабо. Прием был надежный, многократно испытанный Лобаном на жертвах банды. Главное, что Андрею об эту мразь и руки особо пачкать не нужно было. Она дернулась раза три или четыре и затихла. С пережатыми сонными артериями и трахеей особо не подергаешься. Перед смертью Любане пришлось испытать то, что испытал несколько часов назад сосед Андрея.

Осторожно опуская тело на пол, Андрей подумал, что их теплой компашке здорово с ним не повезло. Если бы их накрыла «уголовка», какой-нибудь судья-гуманист, пожалуй, раскидал бы лет десять на всех, а Лобану с учетом боевого прошлого дал бы лет семь или восемь. А года через два под какую-нибудь амнистию их, глядишь, уже бы распустили по домам.

Только Андрей вздохнул, закончив с Любаней, как из комнаты донесся грохот. Он бросился туда и увидел, что Лысый дергает связанными ногами у дивана и что-то мычит. Андрей откинул скомканный плед в сторону и прошипел:

– Что ж ты про Любку ничего не сказал? Надеялся, что она начнет орать, да?

Правый глаз Лысого уже не открывался. Корка загустевшей крови подернула веко и склеила ресницы. Зато левый глаз с расширенным от ужаса зрачком, казалось, вот-вот вылезет из орбиты.

Андрею его даже стало жалко. Впервые за все время. Он уже хотел его просто по-быстрому прикончить, чтоб не мучился, но тот, кажется, почувствовал это и забился, словно припадочный, что-то мыча.

Андрей вдруг решил дать ему последнее слово, чтобы он мог покаяться перед смертью. Едва он выдернул кляп, как Лысый замычал:

– Все забери! Т-только не убивай. П-прошу. Деньги на машину лежат под подоконником. Возьми!

В конце Лысый вообще захрюкал, так что Андрея от него даже затошнило. Он сунул кляп на место и, не глядя на Лысого, прошел к окну. Тайник под подоконником был оборудован на совесть, и Андрей прилично намучился, пока извлек из него аккуратную пачку долларов.

Страшно было даже подумать, сколько на этой чистенькой пачке человеческой крови и загубленных жизней. Сунув доллары в карман, Андрей первым делом оглушил Лысого, а потом протащил по коридору и бросил в ванну.

Закрыв пробкой слив, он посмотрел, как тело Лысого начало покрываться водой, потом переступил через Любаню, снял с ее шеи пояс от халата и вернулся в комнату. Гнусавый так и лежал в углу. Андрей вытащил его в коридор и на всякий случай придушил поясом.

Банде пришел конец, но напоследок Андрей еще немного задержался, чтобы придать этому бардаку простой и законченный вид. Дежурные следователи прокуратуры – те же люди, хоть и обремененные юридическим образованием. И они тоже любят, чтобы все было понятно.

Закончив с гнусавым, Андрей смастерил на одном конце пояса петлю, второй конец привязал к ручке ванной и только после этого накинул петлю на шею Любани. Тяжелая она была, как корова, так что он едва поднял ее, чтобы перекинуть пояс через верх двери.

Лысый был уже готов. Убедившись в этом, Андрей сходил в комнату за отбитым горлышком, протер его и несколько раз прижал рукой Любани. Это было все, оставалось только аккуратно стереть свои отпечатки там, где они могли случайно остаться.

Уже через пару минут Андрей оделся и оглянулся по сторонам, вспоминая, что он мог забыть. Оказалось, ничего. Гнусавый валялся в прихожей, Лысый лежал на дне заполненной водой ванны, Любаня висела на двери. Ее язык вывалился наружу и приобрел странный темно-синий цвет, точь-в-точь как у чау-чау.

Андрей притворил дверь ванной носовым платком, немного постоял в прихожей, прислушиваясь, и выскользнул в коридор, закрыв за собой дверь.

Глава 36

Андрей не врал Лысому, время его действительно поджимало. Поэтому, едва выбравшись из двора на ночную улицу, он сразу начал искать таксофон.

Через пять минут он уже звонил Вагону. Номер был занят, и у него слегка отлегло от сердца. Перекурив на ходу, Андрей позвонил из другого таксофона, но результат оказался тем же. Это его насторожило, и он тут же бросился ловить такси.

Вагон жил на горе за автовокзалом, на улице Льва Толстого. Когда-то он купил себе квартиру в старом доме, сделал подобие евроремонта и с тех пор шиковал в трех комнатах с высокими потолками. Был Андрей у Эдика всего один раз, но планировку квартиры помнил довольно отчетливо.

Вышел он у автовокзала и тут же начал взбираться наверх по противоположной стороне улицы. Ни в одном из окон квартиры Вагона на втором этаже свет не горел. Оглядываясь по сторонам, Андрей прошел мимо и у гастронома случайно наткнулся на работающий таксофон.

Это было как нельзя более кстати, и он опять позвонил Эдику. На этот раз вызов пошел. После третьего гудка в трубке раздался сонный голос Вагона:

– Алло!..

– Эдик! Это я! Ты с кем болтал по телефону?

– Когда?

– Двадцать минут назад!

– Ни с кем я не болтал, я спал.

– Точно?

– Точно.

– Ты дома один?

– Конечно, один. А что?

– Ты в этом уверен?

– Да. А в чем дело?

– Еще не знаю. Нам нужно срочно встретиться.

– А что случилось?

– Потом объясню. Я буду у тебя минут через пять. Постучу три раза. Понял?

– Понял, – испуганно проговорил Вагон. – А-а!..

– Все, Эдик, жди, – сказал Андрей и повесил трубку.

На улице Льва Толстого ничего подозрительного не происходило. Андрей перешел на другую сторону улицы у гастронома, вернулся назад и нырнул во двор.

Темень там стояла жуткая, и пару минут ему пришлось торчать у ворот в ожидании, пока глаза привыкнут к темноте. В глубине двора под сигнализацией стояли две машины, в трех или четырех окнах горел свет, где-то под забором шипели кошки.

Андрей вздохнул и двинулся к подъезду Вагона. Дверь подалась почти без скрипа. На лестнице было темно и тихо. Задержавшись у истертых ступеней, Андрей прислушался и поднялся на первый этаж. В одной из квартир зарычала собака. Андрей взбежал на второй этаж, снова прислушался и окончательно убедился, что в подъезде никого нет.

Еще около минуты он пытался отыскать телефонный провод Вагона. Сделать этого ему так и не удалось. Проводка была упрятана в трубы, так что подключиться к телефону Эдика было невозможно.

Это насторожило Андрея еще больше, и, перед тем как постучать в дверь, он переложил пистолет в карман. Последние дни приучили его к тому, что за всякими пустяковыми с виду странностями как раз и таится самая серьезная опасность.

Условный стук разнесся в спящем подъезде, Андрей отступил в сторону и стал ждать. За дверью не раздавалось ни звука. Сжав в кармане пистолет, он подался к двери и постучал снова. Прошло еще несколько секунд, потом за дверью послышался едва уловимый шорох, и Вагон спросил:

– Это ты?..

– Я, – негромко сказал Андрей.

Последовала небольшая пауза, и Вагон спросил опять:

– Это точно ты?

– Точно, Эдик, – вздохнул Андрей.

Вагон вздохнул тоже, наконец щелкнул замком и открыл дверь. Андрей перегнулся через порог, окинул взглядом прихожую и только после этого нырнул в квартиру.

Вагон с испуганным видом закрыл дверь, а Андрей тем временем двинулся к кухне. Там было пусто, но он не успокоился, пока не проверил всю квартиру.

– А в чем дело? – спросил Вагон.

– Дело в том, Эдик, что я хочу знать, с кем полчаса назад ты разговаривал по телефону. И пока я этого не узнаю, мы с тобой не сможем двигаться дальше.

– Куда двигаться?

– Это пока неважно. Так с кем ты разговаривал по телефону? А?

Глава 37

Эдик судорожно сглотнул слюну, уставился на Андрея широко открытыми глазами и выпалил:

– Да ни с кем я не разговаривал! Я же тебе говорю, я спал!

– Я бы рад тебе поверить, Эдик, – вздохнул Андрей. – Но не могу. Потому что я звонил тебе из двух разных таксофонов с перерывом в пять минут. И оба раза у тебя было занято.

– А я-то тут при чем?.. – со слезами в голосе произнес Вагон. – Я же тебе говорю, я спал! Может, это на станции, а?..

– Может, – сказал Андрей. – Тогда давай звонить на станцию.

– Ага! – обрадовался Вагон, устремляясь в комнату.

Андрей тут же подался к нему и схватил за руку.

– Подожди, Эдик. Не так быстро. Давай пока не делать резких движений. Понял?

– Понял! – растерянно проговорил Вагон. – Да в чем дело-то?..

– Дело в том! – сказал Андрей. – В общем, пока неважно. Пошли звонить.

В комнате они уселись рядышком на диване, Вагон взял трубку радиоудлинителя и принялся названивать на свою АТС. С третьего раза он попал на дежурного и начал сбивчиво объяснять, в чем дело.

– Да полчаса назад! Два раза! Откуда? Сейчас узнаю. Откуда ты звонил? – повернулся к Андрею Эдик, прикрыв рукой трубку.

– Из таксофонов на Дмитровской. Недалеко от спорткомплекса.

– Из таксофонов на Дмитровской!.. Да!.. Так, так. На «семерку»? Ага, понятно. Спасибо большое!.. Ну вот видишь! – повернулся к Андрею Эдик.

– Что?

– У них там идет какая-то реконструкция, и из-за этого с пятницы на нашу АТС с «семерки» временно нет выхода! А таксофоны эти как раз и подключены к АТС-7!

– Это точно?

– Конечно, точно! До вчерашнего дня выхода не было и с «тройки»! Хочешь, на, позвони сам!

– Ладно, понял, – вздохнул Андрей, хлопая Вагона по плечу. – Считай, что я был не прав.

– Может, ты мне тогда все же объяснишь, в чем дело?

– Объясню, – сказал Андрей. – Теперь объясню.

– Что-то не так с жигуновскими? – быстро спросил Эдик.

– Не знаю с кем, но что-то не так. Это точно. Дело, Эдик, в том, что тебя чуть не выбросили из окна те же люди, которые убили Крокодила.

– Не понял? – потряс головой Эдик. – Что ты имеешь в виду?

– Вчера утром, когда я подходил к «Союзпечати», меня случайно едва не сбила зеленая «Шкода Октавия».

– Ну и что?

– Сейчас я тебе опишу типов, которые в ней сидели. Оба высокие, крупные. У одного слегка оттопыренные уши, нос перебит, у второго вот здесь две родинки!

– Это они! – вскрикнул Вагон.

– Кто – они?

– Ну, жигуновские, которые едва не выбросили меня!

– Так, – сказал Андрей. – Пока на этом остановимся. Теперь слушай дальше. Наркоман, который убил Крокодила, поначалу утверждал, что его сцапали при покупке наркотиков, запихали в «Фольксваген Пассат» и указали, кого нужно убить.

– Ну и что?

– А то, что «Фольксваген Пассат» и «Шкоду Октавия» легко перепутать. Фактически это одна и та же машина, только выпускаемая под разными марками.

– И ты хочешь сказать?..

– Да, – кивнул Андрей. – Я хочу сказать, что и Крокодила, и тебя хотели убить одни и те же люди.

– Но это же бред!

– Не скажи, – покачал головой Андрей. – Тут есть еще одна интересная деталь.

– Какая?

– Этим людям и в первом, и во втором случае нужен был какой-то блокнот.

– Какой блокнот? Они же искали фотографии, я имею в виду, в редакции!

– Ты уверен? Они искали фотографии, при этом не заметили в бумажнике квитанции на пленку, зато унесли твой блокнот! Тебе не кажется это странным, а, Эдик?

– Вообще-то кажется! – после паузы проговорил Вагон. – Значит, они и у меня дома искали блокнот?

– Перерыто было сильно? – спросил Андрей. – Как в редакции?

– Что?.. – спросил Вагон.

– Перерыто в квартире было сильно или не очень?

– А-а! Не очень, – покачал головой Вагон. – А какое это имеет значение?

– В общем-то, никакого, – сказал Андрей. – Просто похоже, что с какого-то времени они поменяли тактику.

– И в чем она теперь заключается?

– По-моему, в том, чтобы тихо убрать всех возможных свидетелей!

Глава 38

– Свидетелей чего? – совсем тихо спросил Вагон.

– Пока не знаю, – пожал плечами Андрей.

– И что теперь?

– Теперь мы должны понять, что же они искали?

– Как что? – уставился на Андрея Вагон. – Ты же сам сказал – они искали блокнот Крокодила. В четверг, собираясь в контору, он у меня в редакции выцыганил точно такой же блокнот, как и мой. Для представительности.

– Это точно?

– Конечно, точно. Поэтому эти двое и обрадовались, когда вместе с бумажником нашли у меня блокнот.

– Так, – сказал Андрей. – Это совсем здорово. Получается, что Крокодил в пятницу отправился с этим блокнотом к букмекерской конторе копать под Известного, так?

– Да.

– И в пятницу же, только вечером, его из-за этого блокнота и убили. Понимаешь?

– Ты хочешь сказать, что он что-то накопал?

– Получается, так. Все сходится. Крокодил что-то накопал, его убили. Но блокнота при нем не оказалось, и поэтому убийцы заявились в редакцию в воскресенье, как только ты снял ее с сигнализации. Логично?

– Логично, – опустил голову Вагон. – А где тогда блокнот Крокодила?

– Сгорел в пожаре.

– Ты думаешь?

– Получается, так. Судя по всему, Крокодил незадолго до своего убийства успел побывать дома. Именно тогда он выложил блокнот и включил обогреватель.

– И что из этого следует?

– Из этого следует много чего. Во-первых, Крокодил в пятницу что-то накопал в конторе, во-вторых, люди, которые убили его и чуть не убили тебя, к жигуновским почти наверняка не имеют никакого отношения!

– И кто они тогда?

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Наверное, наемники.

– Кто?

– Наемные убийцы.

– И кто их нанял?

– Похоже, Новодемидов.

– А при чем тут Новодемидов?

– Известный, судя по всему, сделал свою ставку в пятницу, так?

– Ну получается, что так.

– Крокодил его на этом, судя по всему, подловил. Понимаешь?

– Ну?

– Но Марк, в свою очередь, подловил на этом Крокодила.

– В смысле?

– Наверное, Известный заметил, что Крокодил следил за ним и фотографировал, понял, что из этого может выйти, и сразу бросился к Новодемидову.

– А что Новодемидов?

– А Новодемидов, Эдик, уже вбухал в свою кампанию и «Дилижанс» кучу денег. И появление в нашем «Экспрессе» разоблачительных материалов насчет Известного в его предвыборную стратегию никак не укладывалось. Поэтому он решил этот вопрос кардинально – при помощи наемных убийц.

– О боже! – проговорил Вагон. – Неужели это все из-за ставок Известного? Не могу поверить!

– Я тоже, – сказал Андрей. – Но таковы факты. Помнишь, что Известный сказал нам в коридоре?

– Что «Дилижанс» нам все равно не обскакать?

– Да.

– Помню. Но я все равно не могу поверить, что Марк на такое способен. Мы с ним знакомы уже сто лет!

– А тебе и не нужно в это верить.

– Что?

– То. Если мы хотим жить, то у нас есть только один выход.

– Какой?

– Раскопать эту историю до конца. Иначе очень скоро и ты, и я погибнем в результате каких-нибудь нелепых случайностей.

– И как мы эту историю будем раскапывать? Блокнот-то сгорел. И фотоаппарат с пленкой тоже.

– Какой фотоаппарат?

– Ну, второй редакционный «Олимпус», которым Крокодил фотографировал в конторе Известного.

– Да, – кивнул Андрей, – сгорел. Но твоя менеджерша-то осталась?

– Осталась, – сказал Вагон.

– Звони ей, – посмотрел Андрей на телефон.

– А сейчас не поздно? – спросил Эдик.

– Вообще-то поздно, – вздохнул Андрей. – Но мы сейчас не в том положении, чтобы прикидываться воспитанными людьми. Известный нас с тобой вчера в «Союзпечати» видел?

– Видел.

– Как ты думаешь, он сказал об этом Новодемидову?

– Наверное, да.

– И я так думаю. А если это так, то по твою душу, Эдик, в любую минуту могут заявиться убийцы. Я вообще удивляюсь, как ты еще жив!

– Да-да, конечно, – вздрогнул Эдик, тут же хватаясь за трубку. – Уже звоню!

Он набрал номер, немного подождал и посмотрел на Андрея:

– Занято.

– Да? – покосился на часы Андрей. – Странно, звони еще.

Эдик позвонил опять, и в трубке снова послышались короткие гудки.

– У нее номер случайно не на «семерку»? – спросил Андрей.

– Что?..

– У нее номер начинается не на «семерку»?

– А-а, нет, – покачал головой Эдик и вдруг покраснел. – По-моему, дело не в этом.

– А в чем?

– Я тебе не хотел говорить, но! В общем, в субботу вечером, после похорон, я поехал не домой!

– А куда?

– К одной знакомой, – дипломатично проговорил Эдик.

– К этой, которая работает секретаршей в штабе Новодемидова?

– Нет, к другой. Это новая, ты ее не знаешь.

– О господи, – вздохнул Андрей. – Ну и что?

– В общем, мы с этой новой знакомой выбрались в тот вечер в ресторан. Я вообще-то не хотел, это она настояла.

– Ну выбрались и выбрались, – сказал Андрей. – Дело-то ваше.

– Да, – кивнул Вагон. – То есть не совсем. В общем, в этом ресторане была подруга этой самой менеджерши из конторы. Я, конечно, отворачивался и все такое, но она меня, кажется, заметила.

– Так, – вздохнул Андрей. – Поэтому ты и не позвонил своей менеджерше насчет меня в субботу и не хотел звонить в воскресенье утром?

– Да, – кивнул Вагон с опущенной головой. – Ну ты понимаешь! Наверняка эта подружка из ресторана обо всем ей доложила.

– Понимаю, – кивнул Андрей. – А при чем тут телефон?

– У этой менеджерши, – вздохнул Вагон, – телефонный аппарат с автоматическим определителем номера. Похоже, она ввела мой номер в память, и телефон автоматически дает «отбой»!

– О боже, Эдик, – вздохнул Андрей. – Твои бабы тебя погубят. Если ты, конечно, выпутаешься из этой истории. Одевайся.

– Что?

– Надень что-нибудь.

– Зачем?

– Пойдем звонить твоей менеджерше из таксофона. У гастронома один работает.

– А что толку? – печально посмотрел на Андрея Вагон. – Она все равно не станет со мной разговаривать. Ты ее еще не знаешь!

– Да я ее и знать не хочу! – психанул Андрей. – Твоя баба, ты с ней и разбирайся! Мне главное, чтобы ты выяснил у нее насчет ставки Известного.

– Легко сказать, – вздохнул Вагон. – Наверное, с утра придется ехать к ее дому с цветами и просить на коленях прощения!

– Не знаю, хоть на коленях, хоть на пузе, но ты должен разузнать у нее все.

– Я попытаюсь, – сказал Вагон.

– Буду держать за тебя кулак, – невесело усмехнулся Андрей. – Ну что, поспим часика четыре?

– Ага, – сказал Вагон. – Я сейчас принесу тебе одеяло и подушку.

Глава 39

С утра во вторник Вагон побрился, надушился, замазал тональным кремом свой фингал и двинулся на цветочный рынок к автовокзалу за розами. Поначалу Андрей хотел было ехать с ним, но Эдик принялся объяснять, что вымаливание прощения на коленях – это такой интимный процесс, присутствие при котором третьей стороны абсолютно нежелательно. И что это к тому же может все испортить. Андрей сказал, что подождет его где-нибудь поблизости, но Эдик уперся, как баран, и в конце концов Андрею пришлось на него плюнуть.

В результате Эдик в гордом одиночестве отправился на цветочный рынок, а Андрей – к «Союзпечати».

На этот раз Андрей в виде исключения вошел через центральный вход и без приключений попал в разгромленную редакцию. Все было спокойно, он отзвонился на пульт охраны и вскоре подыскал подходящее место для денег Лысого. После этого он сел в кресло Вагона, закинул ноги на стол, закурил сигарету и стал ожидать звонка.

Некоторое время спустя телефон зазвонил.

– Алло!.. – промычал в трубке Эдик. – Андрей! Срочно приезжай!

Мычание Эдика сопровождалось веселенькой музычкой и жизнерадостными воплями.

– Куда приезжать?

– В Луна-парк! На Конева!

– Ты что, спятил, Эдик? Ты у менеджерши был?

– В том-то и дело, что был! Ее хоронят!

– Что?! – вскочил с кресла Андрей.

– Я сразу смылся, но они за мной увязались! Я едва успел заскочить в Луна-парк! И я нашел второй фотоаппарат, Андрей!..

– Что ты нашел?!

– Они идут сюда!.. – переменившимся голосом выдохнул Эдик. – Спаси меня!

– Кто – они? – успел спросить Андрей.

– Чиполлино с обезьяной!.. – всхлипнул Вагон, и в трубке тут же раздались короткие гудки.

Посмотрев на трубку, Андрей швырнул ее на стол и бросился к выходу.

Глава 40

Выскочив из такси перед перекрестком, Андрей перебежал на другую сторону улицы маршала Конева и рванул к Луна-парку. Поначалу он решил, что у Эдика что-то с головой, но тот оказался прав.

На пустыре за перекрестком раскинулся огромный черно-красно-синий шатер. Удивительно, но в диаметре эта махина достигала метров двухсот или около того. На растяжках, уходящих в самые края пустыря, трепыхались разноцветные треугольные флажки. Несмотря на расстояние и шум транспорта, музыка доносилась даже сюда.

Перебежав улицу, Андрей быстро оглянулся. Менеджерша наверняка жила в одной из располагавшихся напротив пустыря девятиэтажек. Выскочив из двора, Вагон заметил погоню и бросился на другую сторону улицы. Там никаких домов не было, и единственное, что оставалось Эдику, – это мчаться к входу в шатер.

По протоптанным на пустыре дорожкам к Луна-парку двигался народ – в основном с детьми. Везде торчали красочные плакаты, на которых было написано, что чешский Луна-парк не обманет ничьих ожиданий.

Огибая целые семейства и одиноких матрон с отпрысками, Андрей лосиным шагом промчался к кассе. В придачу к входному билету ему всучили желтые очки с розовым носом. Он рванул к турникету, заскочил внутрь шатра и быстро огляделся по сторонам.

Купол с растяжками терялся в темноте, зато внизу бушевало целое зарево разноцветных огней. Музыка неслась со всех сторон из натыканных там и сям колонок, так что ощущение было такое, что ты оказался не в Луна-парке, а в стриптиз-баре. Только вместо стриптизерок были упитанные чешские тети в нарядах гномов.

Андрей тут же двинулся по кругу, вертя головой и пытаясь сообразить, где мог окопаться Вагон. Народу была тьма. Ребятня в приобретенных в нагрузку к билетам масках кружилась на всяких «Летающих слониках», «Ромашках» и цепных каруселях. Родители толпились у загородок, давились поп-корном и что-то орали друг другу на ухо, перекрикивая музыку.

Пробиваясь сквозь толпу, Андрей миновал электрические машинки, «Зеркальный аттракцион» и что-то еще. Вагона нигде не было. Выматерившись, Андрей оглянулся и увидел в центре шатра что-то вроде мини-бара. Продавались там мороженое с гамбургерами, поп-корн и разливная кока-кола. Но главное, что там же виднелись четыре кабинки таксофонов.

Вагон вполне мог ошиваться возле них, и Андрей заработал локтями, пробиваясь сквозь толпу. Подобравшись поближе, он увидел, что таксофоны являются исконной принадлежностью пустыря. Побитые и обшарпанные, они здорово выигрывали на фоне аккуратных стоек, витрин и емкостей с кока-колой, только Эдика возле них не было.

В общем-то, Вагон, будь он умный, мог запросто высматривать Андрея у таксофонов из засады. Особой надежды на это не было, но Андрей все равно решил немного потолкаться на пятачке перед кабинками.

В крайней и единственной работающей кабинке торчала жутко намазанная девчушка лет тринадцати и кричала в трубку:

– Не, бля, Ксюха, ты дыбаешь? Я у этого голимого Воцы еще спросила: «Сто пудов прем? Без базара?» А он мне: «Отвечаю!» Представляешь, какой облом?

Вращая головой по сторонам, Андрей нервно переступал с ноги на ногу от возбуждения и думал, куда мог забиться Вагон. Девчушка в кабинке истолковала его маневры по-своему и вдруг прокричала:

– Ладно, Ксюха, давай! На дискаре добазарим, а то тут какой-то козел уже копытами бьет!

Оглянуться на нее Андрей не успел, потому что в этот момент наконец увидел Вагона. Он выскочил из «Лабиринта ужаса», и, надо сказать, вид у него был соответствующий.

Волосы Эдика стояли дыбом, поролоновый нос на резинке съехал к уху, куртка свисала с плеча, будто он только что от кого-то вырвался. Пробившись через толпу у турникета, Эдик тут же бросился убегать. Андрей рванулся ему наперерез, вышиб у кого-то пакет с поп-корном, но все равно опоздал.

С завидной скоростью Вагон промчался мимо следующих двух аттракционов и затерялся в толпе. Андрей выматерился и быстро оглянулся. Из «Лабиринта» как раз показался здоровяк в маске. В принципе его можно было бы принять за обычного перезревшего идиота, но это было не так.

При входе здоровяку досталась маска Чиполлино, и вряд ли это было простым совпадением. Оглянувшись по сторонам, он тоже выматерился и двинул параллельным курсом с Андреем. Стараясь опередить здоровяка, Андрей врезался в толпу культурно отдыхающих граждан и нащупал в кармане пистолет.

Играла музыка, все смеялись, и вообще было довольно весело.

Глава 41

Вагон здорово натренировался уходить от погони, и Андрей отыскал его случайно, уже почти потеряв надежду.

Пробираясь сквозь толпу, он периодически оглядывался через плечо и пару раз видел позади зеленую луковку. Потом Чиполлино где-то потерялся, Андрей отмахал примерно полкруга вокруг шатра и решил повернуть назад.

Ни Вагона, ни его преследователя нигде не было. По наитию или как, Андрей повернул влево и выбрался на свободное место к стенке шатра. Тут народа почти не было, он посмотрел влево, потом повернул голову вправо и вздрогнул. Эдик как раз взлетел на шестиметровую высоту, на миг замер и понесся на Андрея.

Пока его все искали внизу, Вагон культурно развлекался почти под самым куполом. Аттракцион назывался «Корабль викингов» и представлял собой огромные десятиметровые качели в виде старинной ладьи.

Посадочные места в ней располагались в четыре продольных ряда. Эдик, сгорбившись и вжавшись в пластиковое кресло, сидел у самого борта со стороны стенки шатра. Ребятня визжала, пищала и размахивала руками, так что заметить Вагона в этом бедламе было совсем не просто.

Андрей быстро оглянулся по сторонам и подался к ограждению в том месте, где оно примыкало к стенке шатра. Ладья устремилась вниз и снова полетела вверх. Вагон возник у борта, оказавшись в зоне видимости. Андрей тут же выхватил из кармана ядовито-желтые очки и начал ими размахивать.

Со стороны это выглядело довольно глупо, но никто не обращал на него внимания. Хуже было то, что и Вагон не смотрел в его сторону. Он настолько проникся задачей остаться незамеченным, что даже боялся поднять голову.

Переждав, пока ладья взлетит в его сторону, Андрей снова принялся размахивать очками, но с тем же результатом. В конце концов он понял, что это бесполезно, и стал ждать конца сеанса. Преследователи Вагона поблизости в толпе не показывались. В общем-то, это было неудивительно, поскольку замаскировался Эдик на совесть.

«Корабль викингов» покачался еще минуты три, а потом начал тормозить. Наткнувшись на выдвинувшуюся из помоста планку, ладья вздрогнула, дети запищали. Тут Эдик наконец поднял голову.

Оглянувшись вокруг затравленно, он тяжело вздохнул и вдруг заметил Андрея у стенки шатра. Андрей вскинул руку и махнул очками. Эдик от радости попытался вскочить и наверняка бы вывалился из ладьи, если бы не привязные ремни.

Андрей показал жестом, что все нормально, и двинулся вдоль ограждения к калитке. Ни Чиполлино, ни его напарника возле аттракциона не было. Затесавшись в толпу встречающих папаш и мамаш, Андрей подождал, пока ладья остановится окончательно, и снова вскинул руку.

Вагон замешкался на выходе из ладьи и спустился по лестнице одним из последних. Андрей дождался его и крикнул на ухо:

– Давай за мной!

Пробираться к выходу он решил через толпы у аттракционов. Так было безопаснее, хотя и дольше. Эдик пристроился сзади и почти не отставал. Таким макаром они добрались до «Летающих слоников». Толпа заметно поредела, зато музыка орала так, что в голове звенело.

До выхода оставалось метров двадцать. Андрей оглянулся на Эдика, махнул головой и направился к турникету. В этот момент все и началось.

Сперва слева за какой-то теткой мелькнула зеленая луковка. Андрей подался в сторону, закрывая собой Вагона, но было уже поздно. Чиполлино заметил Эдика и рванул наперерез.

С близкого расстояния выглядел он довольно устрашающе – косая сажень в плечах, пудовые кулаки и все такое. Только руки он держал на виду, так что особой опасности пока не представлял.

Сжав в кармане пистолет, Андрей в самую последнюю секунду сообразил нацепить свои дурацкие очки и уже в таком виде предстал перед Чиполлино. Неизвестно, что тот подумал, выскакивая на Андрея из-за какого-то семейства, но его выпад Чиполлино явно проморгал. Едва дистанция между ними сократилась до метра, Андрей изо всей дури ударил его ногой в пах.

Чиполлино налетел на его ногу с разгона, на миг замер и тут же согнулся. Путь к бегству был открыт, Андрей оглянулся на Вагона и едва не обмер. Эдика и след простыл. Метрах в пяти справа он ломился через толпу куда-то в сторону к стенке шатра.

Ничего глупее этого невозможно было придумать. Андрей тут же бросился за ним и вдруг увидел промелькнувшую слева в толпе маску обезьяны. Громила в маске тоже двигался наперерез Эдику, но только до той секунды, пока их с Андреем взгляды не встретились.

В этот короткий миг Андрею показалось, что громила его узнал. Это было довольно глупо, но Андрею к тому же показалось, что он тоже где-то встречал громилу. Все это произошло в очень короткий промежуток времени, потом маска затерялась в толпе, и Андрей бросился догонять Вагона.

Его взъерошенные волосы мелькнули где-то впереди, у стенки шатра. Андрей выматерился, рванул туда, но Эдика там не оказалось. С ума можно было с ним сойти.

Андрей рванул вдоль стенки в глубь шатра, пробежал несколько метров, потом оглянулся и невольно вздрогнул. Эдик с перепугу забился за какую-то кабинку под стенкой. И именно оттуда его как раз вытаскивал Чиполлино.

До них было метров пятнадцать или около того. Андрей развернулся и, выхватив пистолет, бросился обратно. Секунду спустя в той стороне блеснула вспышка, и сразу донесся звук выстрела. Андрей бросился на землю одновременно со следующим выстрелом и успел подумать, что Вагона мало четвертовать на пилораме.

Пули свистели над самой его головой, вздыбливали фонтанчики посыпанной опилками земли и впивались в брезентовую стенку. Палили громилы из толпы сразу из двух стволов, одновременно отступая к выходу. Из-за рева музыки выстрелы напоминали хлопки воздушных шариков, так что большей части публики было и невдомек, какой аттракцион тут разворачивается.

Продолжалось это недолго, каких-то несколько секунд, а потом народ вдруг начал разбегаться. Десятка полтора людей бросилось в стороны, а дальше все пошло по закону цепной реакции. Это был шанс. Андрей тут же вскинул пистолет и попытался поймать на мушку хотя бы одного из громил.

Расстояние было детское, но выстрелить Андрей не решился. Мало кто из публики понимал до конца, что происходит, и люди метались туда-сюда, как умалишенные. Кто-то умудрился схлопотать пулю и упал, какая-то женщина в мгновение ока лишилась пробитого навылет ридикюля и истошно вопила, какой-то мужик несся прямо на стенку.

Громилы уже успели отступить метров на шесть-семь и вот-вот должны были скрыться за мечущимися в панике людьми. Бледное лицо Вагона в последний раз мелькнуло рядом с зеленой луковкой Чиполлино, и Андрей уже собрался вскочить, чтобы попытаться обежать их по дуге и перехватить у выхода.

И тут кто-то из громил выстрелил. Пуля угодила в электрический щит, стоявший метрах в пяти впереди Андрея под стенкой. Щит тут же взорвался, разбросав вокруг целый сноп ослепительных брызг. Музыка внезапно стихла, зато к куполу устремился испуганный вопль по меньшей мере сотни людей.

Половина аттракционов вдруг начала останавливаться, на них испуганно заорали дети. В этот момент затихший было щит вдруг ожил и, осветившись изнутри, зашипел. А вслед за этим сразу две растяжки, на которые угодил отброшенный взрывом кабель, начали багроветь.

Буквально за пару секунд из темно-красных они превратились в ослепительно белые. Тут одна из них не выдержала, лопнула и с характерным звуком устремилась куда-то под купол.

Под истошные вопли толпы Андрей бросился к выходу. В это время и вторая растяжка со свистом прочертила темноту под куполом. Отчаянно толкаясь, Андрей пробивался к турникету, а стойка при входе тем временем медленно выгибалась колесом.

В какой-то момент она не выдержала тяжести тента и лопнула. И сразу, словно спички, подломились еще несколько стоек. Часть брезентовой стенки шатра вдруг начала оседать и с шелестом парашютного купола накрыла турникет. Толпа с визгом бросилась в стороны, и в этот миг Андрей увидел, что громилы с Вагоном в самую последнюю секунду успели проскочить наружу.

Глава 42

Люди с криками неслись прямо на Андрея. Кого-то уже сбили с ног и топтали. Дети заходились в истерическом плаче.

Андрей выставил плечо вперед и бросился навстречу обезумевшей толпе. Свои дурацкие очки он потерял где-то под стенкой, пистолет сунул в карман уже на бегу и с ходу нырнул под плавно оседающий тент. Тяжелый он был – не то слово. С трудом пробираясь в кромешной тьме на карачках вперед, Андрей почти сразу вспотел.

Тент едва слышно шуршал, скользя по его спине, другие звуки под него практически не проникали, так что у Андрея было полное ощущение, что он шахтер, только без лампочки на лбу. Вскоре Андрей потерял ориентацию и с разгона бахнулся головой о сломанную стойку. Тут он повернул наудачу вправо и не ошибся.

Сперва впереди донеслись приглушенные стоны, а потом Андрей снова ударился головой, только на этот раз о турникет. Здесь было посвободнее, поскольку тент повис на трубах. Андрей смог подняться с колен и, ориентируясь по турникету, устремился к выходу. Уже в самом конце ему попалась под ноги стонавшая чешка-контролерша, Андрей запнулся о нее и упал.

Чешка что-то сказала, но Андрей даже не стал отзываться. Впереди уже показался свет, он прополз еще несколько метров и очутился на улице. От улицы Маршала Конева к Луна-парку подтягивались зеваки, несколько чешек-гномов что-то испуганно лопотали на своем языке, кассирша орала по телефону в кассовой будке.

Андрей быстро окинул окрестности взглядом и бросился влево вокруг шатра. Ни в стороне улицы Маршала Конева, ни в стороне проспекта Филатова Вагона с громилами не было. Оставались только пустырь, кусты, разросшиеся в его углу, и проходящая за пустырем улица Степного Фронта.

Огибая шатер, Андрей пробежал метров пятнадцать и вдруг наткнулся взглядом на брошенную маску Чиполлино. Лежала она немного в стороне, он тут же рванул изо всех сил к ней и вскоре увидел далеко справа за кустами светлую машину.

Припаркована она была на обочине улицы Степного Фронта. Какой-то человек как раз захлопнул багажник машины и метнулся к дверце. За кустами рассмотреть его было непросто, но яркое пятно съехавшей к затылку маски Андрей заметил.

Машина тут же рванула за кустами вперед к улице Маршала Конева и вдруг начала разворачиваться. Андрей выхватил пистолет и бросился ей наперерез. Справа улица Степного Фронта под углом пересекала улицу Маршала Конева, а слева, в той стороне, куда бежал Андрей, упиралась в проспект Академика Филатова.

Громилы повернули к проспекту Филатова, и в этом заключался его шанс. В той стороне пустыря кустов практически не было. Машина вскоре после разворота выскочила из-за них целиком, подставив Андрею левый бок.

За стеклом передней дверцы просматривался силуэт водителя, так что позиция для стрельбы была почти идеальной. Проблема заключалась в том, что до машины было метров сто двадцать.

При прицельной дальности «глока» в сорок пять метров это был явный перебор, но выбирать не приходилось.

Секунд через десять Андрей притормозил и попытался по-быстрому восстановить дыхание. «Семерка» была уже метрах в ста от него и на приличной скорости приближалась к линии стрельбы. Андрей начал поднимать пистолет, но тут все вдруг полетело кувырком.

Машина резко притормозила и нырнула в узкий проезд между одноэтажными домиками на другой стороне улицы Степного Фронта, сразу повернувшись к Андрею багажником. Стрелять со ста метров наугад и наудачу было верхом безумия, и какую-то секунду он еще колебался.

За эту секунду «семерка» проскочила между домиками и резко вильнула влево за зеленый заборчик. Дальше тянуть было бессмысленно, и Андрей сделал то, чему тренер научил его много лет назад, – задержал дыхание и плавно-плавно-плавно выжал спусковой крючок. По времени это заняло полсекунды или даже меньше, но он постарался сделать все как следует.

Грохот выстрела разнесся над пустырем, «семерка» как ни в чем не бывало исчезла за зеленым заборчиком, и Андрей понял, что промахнулся.

Времени у него было всего на один выстрел. Сделал Андрей его по всем правилам – с упреждением, задержкой дыхания, поправкой на ветер и поправкой на расстояние. Ему не в чем было себя упрекнуть, просто задача изначально была невыполнимой.

Андрей тут же сунул пистолет в карман и двинулся к проспекту Филатова. От поросшего кустами угла улиц Маршала Конева и Степного Фронта ему вслед лаяли собаки. Какая-то женщина торопливо свернула с тропинки и бросилась в обход Луна-парка. У одноэтажных домиков кто-то кому-то показывал на него пальцем.

Андрей не обращал на это внимания, просто в хорошем темпе шел к проспекту. Не срывался на бег, не оглядывался, а просто шел как человек, у которого много дел и которому нужно торопиться.

Никто за ним не погнался, и минуты через три он был уже у остановки на проспекте. Народ ожидал троллейбуса, разговаривал и таращился в сторону Луна-парка. На ожидание у Андрея времени не было, и он сразу направился к «Опелю Кадету» с шашечками на крыше.

Водитель читал газету, естественно, что-то про футбол. Андрей открыл дверцу, опустился на пассажирское сиденье и улыбнулся:

– Изба-читальня закрыта! Погнали, шеф!

– Куда? – отложил газету водитель.

– К Пироговке.

– А куда к Пироговке? – спросил водитель, заводя двигатель.

– Там за Пироговкой старый район, знаешь?

– Че ж не знать? Куйбышевка.

– Во-во. На Куйбышевку и гони.

– Насчет цен в курсе?

– Договоримся, – пожал плечами Андрей. – Поехали!

Глава 43

– Тут, что ли? – посмотрел на Андрея водитель.

– Да, – кивнул Андрей. – Тут.

– Сотня с тебя.

– Да-да, – потянулся к карману Андрей. – Держи.

– Что это? – уставился мужик на сотку баксов из запасов Лысого. – У меня и сдачи не будет!

– Сдачи не надо. Это за прокат.

– Что?.. – дернулся водитель за монтировкой.

– Тихо! – прошипел Андрей, опуская руку с пистолетом на свое колено. – Ты не понял, мужик. Я не по машинам. Мне просто нужно подскочить в одно место. Это ненадолго. Подождешь меня тут и получишь вторую сотню, если не окажешься придурком. Я же понимаю, у тебя жена, дети и все такое. Твое дело – просто не дергаться и подождать меня тут. Все, вылезай, я спешу. Главное, подумай о том, что я тебе сказал. Время у тебя есть.

Водитель сунул сотню в карман и подался к дверце.

– А-а если что с машиной?

– Если что, я тебе уплачу страховку. Обещаю. Главное, дождись меня.

– Ладно, – вздохнул мужик.

Едва он вылез, Андрей перепрыгнул на водительское сиденье и тронул машину с места. Времени у него действительно было в обрез. «Семерка» с Вагоном растворилась в миллионном городе.

Единственный шанс Андрея заключался в том, что мордовороты на «семерке» повезут убивать Вагона туда же, куда громилы на «Шкоде» везли убивать его.

В «Опель Кадет» на проспекте Андрей сел не случайно. Внешним видом он не отличался от своих сородичей, зато объем движка имел на целых пол-литра больше.

«Опель» набрал «сотню» всего за несколько секунд, и Андрей уже не сбрасывал скорости до самой окраины. Машины по Куйбышевке особо не разъезжали, а те, которые разъезжали, он издали распугивал сигналом.

Один раз Андрей проскочил поворот, но возвращаться не стал, чтобы не терять времени. В результате к окраине он выбрался не у самой насыпной дороги, а далеко в стороне, у того болотца, которое ему пришлось обегать в прошлый раз.

Андрей резко затормозил, повернул налево, проехал по грунтовке метров сорок, и тут впереди на насыпную дорогу вылетела бежевая «семерка»!

Глава 44

По дороге «семерка» успела угодить в небольшую аварию. Ее боковые стекла покрылись молочной паутиной трещин, правое переднее крыло было здорово примято, ошметки фары болтались на проводах сбоку.

Андрей тут же бросил «Опель» к обочине, в сторону от колдобин, и, насколько это было возможно, увеличил скорость. «Семерка» на насыпной дороге тем временем разогналась километров до ста двадцати. Андрей выматерился и сосредоточился на то и дело возникавших впереди ямах.

Он вытряс из «Опеля» все внутренности и пару раз едва не выбил шаровые опоры, но, когда под колесами «Опеля» наконец зашуршал асфальт, «семерка» одолела всего две трети пути до дачного поселка.

Андрей резко вывернул руль вправо, переключил передачу и утопил педаль акселератора почти до полика. Стрелка спидометра плавно перевалила отметку «сто шестьдесят», и расстояние между машинами стало быстро сокращаться.

Поначалу все шло хорошо, но потом в «семерке» заметили погоню и резко увеличили скорость. Андрей снова выматерился и разогнал «Опель» до ста восьмидесяти километров в час.

Ходовая часть «семерки» пострадала в аварии не сильно. Движок у нее работал как часы, и расстояние в пятьсот метров между машинами почти не сокращалось. Андрей плюнул на осторожность и увеличил скорость почти до двухсот. Когда «семерка» нырнула в дачный поселок, «Опель» от нее отделяло каких-то триста с небольшим метров.

Андрей тут же начал тормозить, «семерка» проскочила десятка полтора дач и повернула влево. Андрей сбросил скорость до тридцати и удачно вписался в поворот. Потрескавшееся заднее стекло «семерки» мелькнуло метрах в пятидесяти впереди и снова исчезло за поворотом. Андрей бросил «Опель» вперед, опять затормозил и снова повернул. Заднее стекло «семерки» на миг появилось впереди, но только для того, чтобы тут же скрыться за очередным поворотом.

И все началось сначала – Андрей разгонял «Опель», тормозил, поворачивал и опять бросался вдогонку. Двигатель ревел, тормоза визжали, по днищу барабанили срывающиеся с шин камешки. Продолжалось это довольно долго – минут пять-шесть.

Потом «семерка» в очередной раз повернула влево, промчалась через дачный поселок и вскоре скрылась за изгибом дороги. Андрей бросил «Опель» вдогонку.

Крайние дачи поселка промелькнули по сторонам, но ни за ними, ни возле них никаких машин видно не было. Андрей утопил педаль акселератора и вскоре увидел мелькнувшую впереди «семерку».

Дорога петляла из стороны в сторону. По бокам проносились какие-то каменистые насыпные холмы, покрытые пожухлой травой. «Семерка» периодически возникала впереди.

Через пару минут сбоку промелькнуло какое-то красно-белое пятно, дорога вильнула в последний раз и вдруг выпрямилась, открывшись взору на добрых пять километров вперед. «Семерки» на дороге не было.

Андрей выматерился и ударил по тормозам. Пока «Опель», визжа покрышками, останавливался, он вдруг понял, что промелькнувшее слева красно-белое пятно было шлагбаумом.

Андрей не стал тратить время на разворот, просто воткнул заднюю передачу и на максимальной скорости возвратился назад. Проржавевший шлагбаум в виде металлической трубы был закрыт и для верности даже заварен. За ним виднелась заброшенная дорога. Справа от шлагбаума виднелся неприметный объезд.

Андрей хотел уже выворачивать руль, когда метрах в шестидесяти за шлагбаумом из-за кучи камней вынырнула «семерка».

Глава 45

Громилы, едва повернув за шлагбаум, решили укрыться за каменистой грядой, уходившей полукругом влево. Теперь они спешили уйти по заброшенной дороге куда-то за груды металлолома и бетонную коробку.

Андрей быстро выскочил из «Опеля» и вскинул пистолет. «Семерка» вынырнула из-за каменистой гряды как бы снизу, тут же под углом пересекла дорогу и рванулась вперед, прижавшись к правой обочине.

Андрей выстрелил и пробил правое заднее колесо машины. «Семерка» уже набрала скорость, и ее швырнуло влево. Водитель резко вывернул руль вправо, но получилось только хуже. Машину по инерции приподняло, бросило влево, и она перевернулась.

«Семерка» еще кувыркалась к поросшему кустами кювету, а Андрей уже бросился назад, прыгнул за руль и направил «Опель» в объезд шлагбаума. Пятьдесят метров до возвышавшейся слева каменистой гряды «Опель» одолел за каких-то пять секунд.

Андрей начал тормозить, собираясь прижаться к левой обочине, и тут вдруг увидел такое, отчего его руки сами вывернули руль вправо.

«Опель» слегка занесло, но метра через три он благополучно застыл поперек дороги. Андрей выскочил из машины и осторожно подался влево. Всего в четырех метрах от него за кустами и проржавевшим ограждением зияла огромная пропасть – почти такая же, как каньоны в фильмах об индейцах.

Как раз в этом месте от заброшенной бетонной дороги круто вниз уходила другая дорога – каменистая и довольно широкая. Метрах в пяти она уже начинала изгибаться серпантином вдоль стенки заброшенного гранкарьера.

«Семерка» проломила кусты на обочине, ударилась о покосившееся ограждение и съехала по нему на эту самую каменистую дорогу. Еще несколько раз перекувырнувшись, машина ударилась о стенку карьера и рухнула вниз с восьмидесятиметровой высоты – на этот раз окончательно.

Андрей на всякий случай позаглядывал под кусты и проржавевшее ограждение. Во время всех этих кульбитов из машины вполне мог кто-нибудь вывалиться и на чем-нибудь повиснуть.

Из «семерки» не вывалился никто, а от нее самой остались только обломки подфарников да полоски краски в том месте, где она ударилась о стенку карьера.

В конце концов Андрей спустился вниз и повыглядывал с обрыва. Карьер был затоплен, в восьмидесяти метрах внизу тускло поблескивала вода. В том месте, где утонула «семерка», вздувались пузыри и всплывали на поверхность какие-то ошметки салона. На свинцовой глади воды виднелось яркое пятно.

Это была маска обезьяны, скалившаяся лучезарной улыбкой. Тут Андрей понял, что Вагон погиб, и больше не стал задерживаться у обрыва.

По дороге к «Опелю» он успокаивал себя тем, что Вагон наверняка потерял сознание еще при падении и ничего не успел понять.

Прыгнув в машину, он проехал по заброшенной дороге до второго шлагбаума, повернул и вскоре снова выбрался к окраине.

Глава 46

– Эй! – негромко позвал Андрей.

– О! – вскрикнул мужик от неожиданности. – Ты?

– Я, а кто же еще? Ты глупостей не наделал?

– А где машина? – помрачнел мужик. – Что с ней?..

– Машина в порядке, – проговорил Андрей, снова оглядываясь по сторонам. – Ты сдуру ментам не звякнул?

– Я что – дурак?

– Похоже, что нет. Держи ключи. Машина твоя вон за тем домом, во дворе. Твои сто баксов. Пока!

– А-а! – промычал обалдевший от счастья мужик.

– Что? – быстро оглянулся Андрей.

– Так, может, тебя куда подкинуть, раз такое дело?..

– В общем-то, уже некуда! Хотя давай!

– Ага, – обрадовался мужик. – Я все равно на неделю свой план перевыполнил.

По дороге от перекрестка к дощатой двухэтажке, за которой стоял «Опель», Андрей пару раз покосился на мужика и наконец более-менее к нему присмотрелся. На вид владельцу «Опеля» было лет тридцать пять. В повадках и внешности угадывался типичный работяга, потерявший место в какой-нибудь фирме и решивший удариться в частный извоз. Короче, ума у мужика была не палата, и именно это навело Андрея на мысль воспользоваться его услугами.

– Ты, я вижу, парень тертый, – проговорил он. – Зря болтать не станешь. Покатаешься со мной пару деньков? Плачу повременно, двадцать баксов в час.

– Так! – опасливо покосился мужик на правый карман Андрея с пистолетом. – А че делать-то надо?

– Да ничего. Просто ездить. Нужно проследить за одним типом, меня наняла его мегера.

– В смысле?

– Одна моя клиентка хочет прищучить своего мужа. Думает, что он вместо работы таскается с девками по кабакам и саунам.

– Так ты че – из частного агентства?

– Точно. «Эскорт» называется.

– Че-то я о таком не слыхал!

– У нас не кабаре-дуэт «Академия». Нам светиться ни к чему.

– А че ты тогда «пушкой» размахивал? Сказал бы, и поехали б куда надо.

– Муж у моей клиентки серьезный, машина приметная. Откуда я знал, что ты мужик-кремень? А ну разболтал бы кому не надо? Тебя как зовут?

– Валерий.

– Частный сыск, Валерьян, – штука тонкая. Понял? Тут главное что?

– Что?..

– Главное, чтоб никакой утечки информации на сторону. Главное, Валерьян, конфиденциальность. За это клиенты и платят. А пистолет у меня фуфлыжный, газовый. Для острастки. Ну так что, покатаемся?

– Че ж за двадцать баксов не покататься? А рассчитаешься когда?

– Да хоть сейчас. Бабки-то не мои, а мегеры. А она, Валерьян, за ценой не постоит, лишь бы прищучить своего красавца. Отсчитывать, что ли?

– Да не, не надо. Потом, – махнул рукой Валерьян. – Я тебе доверяю. А ты че, фотографировать будешь?

– Что фотографировать?

– Ну этого крутого. Как он в сауне с девками!

– А-а. Пока нет. Он, скотина, свой «Линкольн» на СТО отогнал и вернулся на работу. Так что переколотился я зря.

– Понятно, – проговорил Валерьян, отпирая дверцу «Опеля». – Куда едем?

– Пока к автовокзалу, – сказал Андрей, забираясь на заднее сиденье, – а там видно будет.

– А зачем к автовокзалу?

– Так надо, Валера. Там у него любовница живет. Но вообще-то тебе этого знать не положено. Тебе двадцать баксов платят за то, чтобы ты ни о чем не спрашивал, ничего не видел и ничего не слышал. И не вздумай кому проболтаться, даже жене. Дело-то у нас, Валера, серьезное, понял? Потому и бабки серьезные.

– Да я че, дурак болтать? Я так просто спросил! Больше не буду.

– Вот и ладно, – сказал Андрей. – Поехали. Ты мне, Валера, сразу понравился.

– Ты мне тоже, – покосился в зеркало Валерьян, и они замолчали.

Глава 47

– Так, – проговорил Андрей, подаваясь вперед к водительскому сиденью. – Гастроном видишь?

– Вижу, – кивнул Валерьян.

– Остановишься возле него. Понял?

– Че ж не понять?

«Опель» проехал еще тридцать метров по улице Льва Толстого и остановился у знакомого гастронома.

– Здесь?

– Да, – кивнул Андрей. – Слышь, Валера, сходи в магазин, поброди там, может, купишь чего-нибудь. Понял?

– Че ж не понять? – пожал плечами Валерьян. – В нашем деле главное, чтоб никто ниче не заподозрил. Правильно?

– Правильно, – кивнул Андрей. – Молоток. Двигай.

– Надолго?

– Чем дольше, тем лучше. В аптеку еще сходи. Витаминов жене купишь.

– Ага, – проговорил Валерьян, выбираясь из машины. – Витаминов! Она и так уже, блин, назад пролезть не может.

«Опель» был двухдверный, и на заднее сиденье приходилось протискиваться через переднюю дверцу. Но это были проблемы Валериного семейства, и отвечать Андрей не стал.

Звоня в редакцию из Луна-парка, Вагон сказал, что нашел второй фотоаппарат. Поскольку в редакции «Экспресса» было два фотоаппарата, то получалось, что Эдик нашел фотоаппарат Крокодила. Сделать это он мог только дома.

Улица Льва Толстого жила своей обычной жизнью. Дом Вагона виднелся в сорока метрах слева. Напротив дома располагалась аптека. К аптеке то и дело подъезжали машины, из них выбирались люди, что-то покупали в аптеке и уезжали. Гораздо реже машины заворачивали во двор Вагона.

Кроме машин, на улице было полно пешеходов. Они тоже заходили в аптеку и во двор или просто проходили мимо. То же самое происходило у гастронома. Улица Льва Толстого жила своей обычной жизнью, и на ней не происходило ничего подозрительного.

Валерьян добросовестно протолкался в гастрономе минут десять, вышел с каким-то пакетом и побрел к аптеке. Андрей снова подался вперед, огляделся по сторонам и вдруг напрягся.

Метрах в десяти впереди у бордюра стояла желтая «восьмерка». Ничего странного в ней, в общем-то, не было. За рулем сидела молодая женщина и кого-то вроде как ожидала. Но десять минут назад, когда они только подъехали, эта же самая «восьмерка» торчала у аптеки. И тоже вроде кого-то ожидала.

Андрей потихоньку подался назад и принялся наблюдать за женщиной. Нервничать она не нервничала, а, наоборот, вела себя на удивление спокойно. Минут через пять Андрей окончательно убедился, что женщина в «восьмерке» наблюдает за входом во двор Вагона.

Глава 48

– Ну что, порядок в танковых войсках? – спросил Валерьян, опускаясь на сиденье.

– Полный, – сказал Андрей, слегка подаваясь в сторону.

– Может, еще куда сходить?

– Да нет, хватит, Валера, поехали.

– Ага, – кивнул Валерьян, опуская пакеты на переднее сиденье. – Купил в аптеке жене средство для похудания. Может помочь?

– Может, – пожал Андрей плечами.

– А куда едем? – спросил Валерьян.

Он нравился Андрею все больше и больше. Вопросы задавал краткие, по существу, а болтал на сугубо нейтральные темы.

– На Пироговку, – сказал Андрей, потихоньку сползая вниз.

– Понял, – кивнул Валерьян и тронул машину. – А у тебя жена толстая?

Слева проплыла желтая «восьмерка». Андрей осторожно покосился на нее и сказал:

– Как корова.

– Они все такие, наверное, кому за тридцать.

– Это точно, – сказал Андрей, оглядываясь.

Желтая «восьмерка» по-прежнему стояла у бордюра, а женщина по-прежнему наблюдала за входом во двор Вагона. Было похоже, что те, кто задумал истребить на корню «Экспресс», поменяли тактику. То ли у них закончились киллеры-мужчины, то ли они решили прибегнуть к услугам суперпрофессионала, то есть суперпрофессиональши.

В любом случае до вечера было еще далеко и нужно было где-то скоротать светлое время суток. Андрей решил, что сделать это лучше всего где-нибудь между «Ударником» и букмекерской конторой. И, в общем-то, не ошибся.

Глава 49

По случаю предстоящего на следующий день матча «Спартака» с «Аяксом» болельщиков в сквере на Пироговке собралась тьма. Машины на тротуаре стояли сплошной стеной от букмекерской конторы до «Ударника». Второй ряд растянулся вдоль чугунной оградки сквера.

Андрей объяснил Валерьяну что к чему, и тот воткнул «Опель» у сквера так, что Андрею были отлично видны и вход в контору, и вход в «Ударник», и даже те самые покосившиеся ворота, от которых за ним гналась бабка с клюкой, но так и не догнала.

– Пойти прогуляться? – спросил Валерьян.

– Прогуляйся, – пожал плечами Андрей.

– Ага! – обрадовался Валерьян, выскакивая из машины. – Во дают, а!

– Что? – посмотрел на него Андрей.

– Смотри, что делают!

Андрей оглянулся и увидел, что за оградкой в сквере сцепились два прилично одетых гражданина интеллигентной наружности. Один приличный гражданин молотил другого кулаком по лицу и приговаривал:

– Вот тебе, Тихонов!.. Вот тебе, Тихонов!..

Второй прилично одетый гражданин уворачивался от ударов, пытался вырваться и блеял:

– Позвольте-позвольте!.. Но это же переходит всякие рамки дискуссии!..

В тот момент, когда Андрей оглянулся, к первым двум подскочил от толпы третий прилично одетый гражданин. Размахнувшись «дипломатом», он со всей дури опустил его на голову второго прилично одетого гражданина и крикнул:

– А вот тебе, гад, дискуссия!

Толпа тут же разразилась хохотом, одобрительным гулом и улюлюканьем.

– Во дают, а! – радостно повторил Валерьян. – Пойду тоже потолкаюсь!

– Давай, – кивнул Андрей.

Болельщицкие сражения интересовали его меньше всего, как и предстоящий матч «Спартака» с «Аяксом». Гораздо больше в тот момент его интересовал вход в «Ударник».

На крыльце при входе в кинотеатр прохаживались неслабые парнишки в камуфляже и масках с короткоствольными автоматами на плечах. При входе также стояло несколько микроавтобусов и десятка полтора машин – с мигалками и без. Периодически из дверей кинотеатра выносили опечатанные мешки и грузили в один из микроавтобусов.

Со стороны все это смахивало на крупномасштабный обыск с выемкой документов и вещдоков. Жигуновским пришел если и не полный конец, то что-то близкое к этому.

На лестнице у букмекерской конторы тоже толкались люди, только без масок и автоматов. Кто-то входил в контору, кто-то выходил, кто-то о чем-то спорил, размахивая руками. Физиономии там, как в сквере, друг другу не били, но обстановочка тоже была накаленной. Казалось, полгорода помешалось на завтрашнем футболе.

Андрей закурил сигарету, откинулся на спинку сиденья и стал ждать, поглядывая на контору.

Он был почти уверен, что громилой, прикрывавшимся маской обезьяны в Луна-парке, был охранник букмекерской конторы.

Глава 50

Уже начало темнеть, а у конторы ничего интересного так и не произошло. Часа в два дня к крыльцу подъехал микроавтобус, и из него гуськом потянулись к входу сотрудники, возвратившиеся с похорон. Никого из них Андрей не узнал, водитель снял с зеркала черный платок, и микроавтобус укатил.

Дальше все пошло по накатанной колее. Люди входили, выходили, спорили и размахивали руками. Машины подъезжали и отъезжали. Народ в скверике все прибывал, и из-за истошных болельщицких воплей у Андрея временами начинала побаливать голова.

Валерьян уже вдоволь накричался, порядком охрип и давно дремал на водительском сиденье, прикрывшись спортивной газетой.

Семисотый «БМВ» возник на подъездной аллее, когда над крыльцом конторы уже включили освещение.

Мягко шурша шинами, «бимер» проехал мимо «Опеля», вильнул за крыльцо, посигналил и припарковался на служебной стоянке. Слонявшийся вдоль натянутого троса охранник тут же подскочил к машине и вытянулся в струнку.

Судя по этому, а также по месту, которое «бимер» занял на стоянке, к концу рабочего дня в контору прибыл какой-то важный гусь – вроде коммерческого директора или кого-то в этом роде. Охраннику пришлось простоять по стойке «смирно» секунд сорок, и только после этого водительская дверца «БМВ» наконец открылась.

Из машины выбрался резкий и уверенный в себе тип с сотовым телефоном. Одет он был в длинный кожаный плащ и повадками сильно смахивал на отставного штандартенфюрера СС.

Выбираясь из машины, тип отключил телефон и незаметно оглянулся по сторонам. Охранник подался вперед и начал что-то докладывать. Тип тут же его перебил и за что-то отчитал. Все выглядело вполне естественно, но Андрею происходящее очень не понравилось.

Он подался вперед и прикипел взглядом к входу конторы. Охранник бросился исправлять какой-то непорядок на служебной стоянке, а тип в плаще направился к ярко освещенному крыльцу конторы. И тут Андрей окончательно убедился в своих подозрениях.

В это было трудно поверить, но властный и жесткий тип в кожаном пальто, скрывшийся за дверями конторы, и вежливо-предупредительный коллега менеджерши, шептавшийся с Андреем у входа в служебный коридор конторы, были одним и тем же лицом.

Андрей осторожно вздохнул, откинулся на спинку и потянулся за сигаретами.

Глава 51

Тип в кожаном плаще появился на крыльце конторы минут через сорок. Он снова оглянулся по сторонам и поспешно направился к машине. Несмотря на всю свою уверенность и решительность, он заметно нервничал.

– Подъем! – ткнул Андрей в бок Валерьяна.

– А!.. Кто?

– Дед пихто. Раскочегаривай свою тачку. Пора отрабатывать мегерины гонорары. «БМВ» на стоянке за крыльцом видишь?

– Ага! Это он?

– Кто?

– Ну, наш клиент?

– Нет, это вроде его знакомый. Похоже, сейчас поедет за девками, а наш будет ожидать его прямо в сауне.

– Во дают, а!..

Тип в плаще снова сорвал свои нервы на бедном охраннике и нырнул в «БМВ».

– Ну, Валерьян, не подкачай! – подался вперед Андрей. – Главное, не засветиться, но и не упустить его!

– Не упустим.

Тип не стал прогревать двигатель, сразу вырулил со стоянки, проехал по подъездной дорожке и повернул за сквером к Пироговке. Валерьян ловко пристроился к нему сзади.

Выбравшись на Пироговку, тип направился в центр. Уже на проспекте Ленина «БМВ» резко притормозил и начал прижиматься к бордюру у касс «Аэрофлота». Валерьян еще не успел даже перестроиться, когда тип вдруг передумал, поддал газу, и «БМВ» покатил дальше.

– Что-то с ним не так, – проговорил Валерьян, покачав головой. – Может, проверяется?

– Вряд ли, – сказал Андрей, не отводя взгляда от катящего впереди «БМВ». – Не похоже!

Проехав два квартала, тип вдруг повернул налево и покатил по другой стороне проспекта обратно. Тут Валерьян его едва не упустил, потому что впереди них в крайнюю левую полосу влезла какая-то баба на «Ауди». Пока она оглядывалась по сторонам, от светофора по противоположной стороне проспекта сплошным потоком пошли машины.

В самый последний момент Валерьян бросил «Опель» вперед, обогнул передок «Ауди» и чудом втиснулся в поток несущихся машин.

Кто-то отчаянно просигналил сзади, но это было уже неважно. «Опель» проехал квартал по крайнему левому ряду и остановился перед следующим светофором через четыре машины от «БМВ».

После перекрестка «бимер» начал перестраиваться в правый ряд, повернул направо и припарковался у центральных железнодорожных касс. «Опель» проехал дальше и втиснулся между двумя «девятками». Тип тем временем вынырнул из машины, закрыл ее, поставил на сигнализацию и направился к кассам. Андрей посмотрел ему вслед и быстро повернулся к Валерьяну.

– Валера, пятьдесят баксов заработать хочешь?

– Спрашиваешь!

– Двигай за этим типом и послоняйся в зале. Если он будет брать билеты, пристроишься за ним. Мне нужно знать, куда, на когда и для кого он берет билеты. Только осторожней.

– Ага! – распахнул дверцу Валерьян.

– И помни, мегера за ценой не постоит! Лишь бы был толк!

Валерьян выскочил из машины и направился к входу. Народу внутри было не очень много, так что Андрею даже из машины было видно, что происходит в кассовом зале.

Пока тип в плаще оглядывался по сторонам, Валерьян нырнул в дверь и направился к окошку справочного бюро. Тип пробежал глазами расписание, немного подумал и встал в очередь к пятнадцатому окошку.

Валерьян тут же направился к нему и тронул за плечо. Тип резко развернулся, откинув при этом левую полу плаща. Андрей невольно вздрогнул, но все обошлось. Рожа Валерьяна успокоила типа, он кивнул и снова повернулся к кассе. Заняв очередь, Валерьян для конспирации поболтал с какой-то бабкой.

Минуты через три тип наклонился к кассе. Валерьян навострил уши, но ничем себя не выдал. Через пару минут он сунул руку в карман, переменился в лице и быстро повернулся к стоящему за ним в очереди мужчине. Мужчина кивнул, Валерьян благодарно тронул его за плечо и быстрым шагом направился к выходу, вроде как за забытыми в машине деньгами.

Придумано и исполнено все было на высшем уровне, кроме одного – тип еще вполне мог передумать и взять билет на другое время и другой поезд. Андрей напряженно следил за ним еще секунд двадцать и только после этого облегченно вздохнул. Тип не передумал, Валерьяну можно было памятник ставить.

– Порядок! – крикнул он, ныряя в салон. – Билет он взял для себя. Едет завтра, до Питера, в СВ-вагоне. Отправление – в семь ноль-ноль. Тринадцатый вагон, то ли седьмое, то ли восьмое место. Только фамилия у него какая-то странная, кассирша еще переспросила!

– Какая?

– На «вэ», сейчас вспомню. Ве! Вер!

– Вербин, что ли?

– Да нет, не русская! Во! Вебер!

– Как-как?

– Вебер! Точно, Вебер.

– Молоток, Валера. Держи премию от мегеры! – сказал Андрей, протягивая очередную сотку баксов.

– Ух ты! Куда ж я их буду ныкать от своей! – проговорил Валерьян, поспешно запихивая баксы поглубже во внутренний карман.

Вебер тем временем тщательно просмотрел билет, сверился с расписанием и только после этого направился к выходу.

– Идет! – сказал Андрей. – Готовься!

– Ага, – оглянулся Валерьян. – А он что, начальник охраны у этого крутого?

– Что?

– Ну, он когда ко мне у кассы повернулся, у него на пиджаке табличка открылась. Так на ней написано, что он начальник охраны, а чего – я прочитать не успел.

– А-а! – как можно равнодушнее протянул Андрей. – Да, у этого крутого! Мы за ним потому и следим. Мегера подозревает, что ее красавец собирается на днях махнуть с любовницей в Питер. Похоже, так оно и есть. Понял, Валера?

– Че ж не понять? Понял, конечно. Идет!

– Давай, Валера, только осторожнее.

– Ага.

«БМВ» тронулся с места, «Опель» пристроился за ним. На этот раз поездка прошла спокойно. Примерно через двадцать минут Вебер включил поворот и заехал во двор нового дома на Институтской улице.

– Стоп! – сказал Андрей. – Подожди здесь. Только поставь машину в тень.

– Ага, – кивнул Валерьян.

Выскользнув из «Опеля», Андрей завернул во двор пешком и увидел «БМВ» у второго подъезда. Вебер как раз поставил машину на сигнализацию и вошел в подъезд.

На двери подъезда был установлен домофон. Андрей оглянулся и двинулся к детской площадке.

Учитывая планировку дома, его шансы были пятьдесят на пятьдесят. Присев на какие-то качели, Андрей минуты через полторы увидел, как на потолок кухни квартиры четвертого этажа легла отсветка. Все вроде совпало, потому что следом свет загорелся в комнате.

Андрей посидел еще немного, и тут свет на четвертом этаже начал последовательно гаснуть – сперва в комнате, потом в прихожей.

Андрей поднялся и двинулся к выезду из двора. Когда он поравнялся с торцом дома, на крыльце возник Вебер с пультом сигнализации. «БМВ» пискнул и мигнул подфарниками, а Андрей повернул за угол и по-быстрому направился к «Опелю».

– Валера! По коням!

– Ага!

Через полминуты «БМВ» вынырнул из двора и покатил по Институтской. Валерьян выждал и двинулся за ним. Проехав четыре квартала, «БМВ» повернул направо, и Андрей вдруг понял, куда он едет.

– Можешь не газовать, – сказал он Валерьяну, – держись подальше.

Вебер направился к Пироговке. Поставив машину на стоянку, он взбежал на крыльцо и нырнул в контору. Валера пристроил «Опель» недалеко от прежнего места и вышел размяться.

Поведение Вебера было очень подозрительным, но начать Андрей все же решил с прекрасной киллерши и квартиры Вагона.

Глава 52

Валерьян припарковал «Опель» у автовокзала, Андрей сунул ему еще одну сотню и сказал:

– Жди. Пойду разбираться с автобусами. У меня тут диспетчерша знакомая.

– Ага, – кивнул Валерьян, занятый процессом доставания и сортировки купюр.

– Если не вернусь через час, можешь сматываться. Значит, я у нее остался на ночь. Понял?

– Понял, – рассеянно кивнул Валерьян. – Сколько ж жене дать?..

– Пятьдесят баксов хватит, – сказал Андрей. – Если что, я тебе, Валера, позвоню.

– Ага.

Чтобы соблюсти конспирацию, Андрей нырнул в боковую дверь автовокзала, прошел по первому этажу и выбрался на улицу с противоположной стороны. Какой-то частник на «пятерке» как раз высадил пассажира, Андрей махнул рукой, подошел и наклонился к дверце.

– Шеф, подкинешь наверх, в конец Льва Толстого?

– Полтинник.

– Поехали.

«Пятерка» обогнула автовокзал, повернула и начала выбираться наверх. Минуты через три справа показался дом Вагона. Андрей напрягся и сказал:

– Тут потише, шеф.

– А?

– Тут поезжай потише. У меня в аптеке жена работает.

Если водитель и удивился, то вида не показал. «Пятерка» сбросила скорость, Андрей начал осматриваться по сторонам.

На этот раз желтая «восьмерка» снова стояла у аптеки. Вернее, за аптекой, прямо напротив входа во двор Вагона. Машина стояла так, что лобовое стекло скрывала густая тень угла дома. Людей на улице было немного, и Андрей вдруг решился.

– Шеф, тормози. Возвратись немного назад, к входу во двор. Забегу к знакомому, а потом заберу жену. Вот бабки.

– Ага, – кивнул водитель.

«Пятерка» визгнула тормозами и возвратилась задним ходом на десять метров назад к входу во двор. Выбираясь из машины, Андрей намеренно слегка замешкался. Сперва повернулся к «восьмерке» в профиль, потом – в фас и снова – в профиль. По времени это заняло три-четыре секунды, после чего он быстро нырнул во двор.

«Пятерка» сорвалась с места и умчалась вверх по улице, а Андрей тем временем протиснулся у стенки за калитку.

У старинного дома Вагона и ворота были старинные – металлические и массивные. Калитка вросла в землю в открытом положении у стенки дома.

Едва нырнув за калитку, Андрей выхватил пистолет и подался вперед. В щель между калиткой и воротами отлично просматривался угол противоположного дома с аптекой и стоящей в тени «восьмеркой».

Не прошло и секунды, как дверца «восьмерки» открылась. Салон на секунду осветился, киллерша поспешно выскочила из машины и бросилась за Андреем во двор.

Сумочку с пистолетом она держала в левой руке. На вид киллерше было лет под тридцать. Вьющиеся рыжеватые волосы окаймляли круглое лицо с губами бантиком, ямочками на щеках и едва заметными точечками веснушек!

И тут Андрея словно молнией пронзило. Он вдруг перенесся на пятнадцать лет назад в Саратов, где проводился юношеский Кубок России по стрельбе. Последним номером у сборной Нечерноземья стреляла никому не известная полная рыжая девица. Под смешки зрителей она вышла к рубежу и одну за одной положила все пули в «десятку».

Фамилия рыжей была Фомина. Позже ее включили в сборную, она взяла «золото» в личном первенстве на Европе и ездила на Олимпиаду. После этого она куда-то пропала!

Воспоминания мигом пронеслись в голове Андрея, и он невольно подался назад. Киллерша уже приближалась к воротам. От прежней победительницы Европы Фоминой в ней не осталось ничего, только веснушки. По ним Андрей ее и узнал.

Киллерша поравнялась с щелью, Андрей превратился в натянутый нерв. Она нырнула в калитку, он тут же развернулся и вздрогнул.

Стук каблучков оборвался разом, в одно мгновение.

Андрей замер за калиткой, прислушиваясь к малейшему шороху, а киллерша затаилась с другой стороны. В ожидании прошла секунда, за ней вторая. Киллерша за калиткой сделала небольшой шажок вперед, Андрей вскинул руку с пистолетом и затаил дыхание. Киллерша сделала еще один шажок и вдруг бросилась во двор. Андрей вздохнул, опустил пистолет и смахнул со лба капли холодного пота.

Киллерша тем временем добежала до угла дома, слегка притормозила, а вслед за этим осторожный перестук ее каблучков разнесся во дворе. Андрей выждал еще пару секунд, убедился, что она направилась к подъезду Вагона, и наконец выскользнул из-за калитки!

Глава 53

Несмотря ни на что, Андрей решил придерживаться первоначального плана.

Он сунул в карман пистолет и выскочил на улицу. На всякий случай Андрей оглянулся по сторонам, хотя было ясно, что наемные убийцы такого класса работают только в одиночку.

Ничего подозрительного на улице не было, он перешел проезжую часть и направился к углу дома. Нырнув в тень, Андрей миновал «восьмерку», оглянулся и метнулся обратно к багажнику машины.

Примерно через три минуты киллерша вынырнула из калитки. Выглядела она очень растерянной, и было отчего. Вдобавок к внезапному исчезновению Андрея на нее свалилось чисто женское несчастье – сломанный каблук. Оглянувшись по сторонам, она вздохнула и, припадая на левую ногу, поковыляла к машине.

Андрей тут же подался вниз и замер. Киллерша перешла проезжую часть, снова оглянулась и направилась к «восьмерке».

Доковыляв до машины, она распахнула дверцу. В салоне вспыхнул свет, Андрей сощурился и затаил дыхание.

Киллерша его не заметила, со вздохом плюхнулась на сиденье и захлопнула дверцу. Андрей в одно мгновение вынырнул из-за спинки, обхватил левой ладонью губки бантиком, уткнул в рыжие волосы пистолет и прошипел:

– Привет, Фомина!..

Киллерша испуганно дернулась, но держал он ее крепко. Все прошло как по нотам – впопыхах, торопясь его убить, она не заперла машину, а он этим воспользовался. Киллерша как-то судорожно всхлипнула и сразу затихла.

– Сумочку на пассажирское сиденье!.. – прошипел Андрей.

Киллерша снова всхлипнула и безропотно подчинилась.

– Теперь ключи!.. – напрягся Андрей.

Ключи с брелоком отправились на пассажирское сиденье вслед за сумочкой. Начало было обнадеживающим, но Андрей и не думал расслабляться. Сунув в карман пистолет, он с бесстыдством врача-сексопатолога обшарил киллершу правой рукой с головы до ног на предмет поиска миниатюрных «браунингов», «стилетов» и отравленных шпилек. Ожидать можно было чего угодно, так что обыск он провел по всем правилам.

Киллерша вела себя безропотно, только слегка дернулась, когда Андрей начал ощупывать низ ее живота. Никаких изощренных орудий убийства на ней не оказалось, да это было и неудивительно. Работала она, естественно, только пистолетом и только на пистолет надеялась. Как и Андрей.

Приближалась самая тягостная часть их встречи. Андрей вздохнул и решил сразу расставить точки над «i».

На всякий случай он пододвинулся поближе и сказал:

– Сейчас я отпущу руку. А ты не вздумай орать. Поняла?

Киллерша судорожно вздохнула и кивнула головой.

– Точно поняла?

Она снова кивнула.

– Значит, договорились, – продолжил втолковывать Андрей. – Я отпускаю руку. Ты не дергаешься, не орешь, а просто включаешь на секунду свет и смотришь на меня в зеркало. Все понятно?

Она кивнула в третий раз, Андрей вздохнул и отпустил руку. Киллерша не заорала и сразу потянулась к выключателю на потолке. Свет вспыхнул, она метнула на него испуганный взгляд в зеркале и тут же вскрикнула:

– О боже! Это вы!..

– Узнала? – спросил Андрей, быстро выключая свет.

– Конечно! – вскрикнула киллерша в темноте и вдруг истерически хохотнула. – Боже! Андрей, как же вы меня напугали! Я уж подумала, что в машину ко мне залез сексуальный маньяк! О господи!.. Ну, слава богу! А я вас целый день жду! Уж и не надеялась! – опять зашлась в истерическом смехе киллерша.

– Не вижу ничего смешного, Фомина, – хриплым голосом проговорил Андрей.

– Да, да! – снова хохотнула киллерша. – Это, конечно, ужасно! Но когда вы начали меня обыскивать! О боже!.. А почему вы меня все время называете Фоминой?

– Как почему?

– Моя фамилия Фомичева. Вам Эдуард, наверное, невнятно сказал.

– Какой Эдуард? – напрягся Андрей.

– Как какой? Пирогов. Ваш приятель.

Тут Андрей не выдержал.

– Фомина! Не лепи мне горбатого! Я тебя узнал! По веснушкам. Ты была пятнадцать лет назад в Саратове на Кубке России? Вспомни!

– Нет, конечно! Какой еще кубок? Да что с вами, Андрей? И при чем тут веснушки? Они у меня вообще накладные.

– Как накладные? – совсем тихо спросил Андрей.

– Обычные женские хитрости, Андрей. Наносишь, а потом смываешь, – пожала плечами киллерша.

Она уже совсем успокоилась и взяла себя в руки. Это здорово его удивило, но Андрей был начеку.

– А откуда ты тогда меня знаешь, а?

– Как откуда? Мне вас Эдуард очень подробно описал, перед тем как я сюда поехала.

– И когда это было? – с издевкой спросил Андрей.

– Кажется, около половины двенадцатого, перед обедом.

В половине двенадцатого, перед обедом, Вагон уже лежал на дне затопленного карьера. Только киллерша об этом не знала.

– И как он при этом выглядел? – вкрадчиво спросил Андрей.

– Он выглядел неважно. Эдуард попал в аварию. Машина перевернулась, а он в это время находился в багажнике. Но, в общем-то, ему повезло. Он смог добраться ко мне и теперь отлеживается. Потому я и приехала сюда. Эдуард сказал, что вы должны непременно тут появиться, а ему очень нужно вам что-то рассказать.

– Так! – осторожно проговорил Андрей, чувствуя, что ему очень хочется поверить в эту небылицу.

Наверняка психологический расчет киллерши на этом и строился. Задумано и исполнено все было идеально – комар носа не подточит.

Андрей снова вздохнул и с тяжелым сердцем потянулся к переднему сиденью за сумочкой киллерши. Больше всего на свете ему в тот момент хотелось, чтобы она оказалась пустой.

В темноте салона пронзительно щелкнул замок. Андрей еще немного помедлил, вздохнул в третий раз и сунул руку в сумочку. И сразу ощутил пальцами знакомый холодок от прикосновения к металлу. Пистолет тускло блеснул в темноте, Андрей показал его киллерше и спросил:

– А это что, Фомина, а?

– О боже! Андрей! Да что с вами? Конечно же, это мой пистолет! Газовый. И не называйте меня больше Фоминой! Я Фомичева, неужели так трудно запомнить?

Она еще не закончила говорить, а Андрей уже включил свет и вдруг увидел, что пистолет и вправду газовый. Проверив обойму, он убедился, что патроны не боевые, а потом еще на всякий случай заглянул в сумочку. Там лежал сотовый телефон и обычные женские мелочи.

– Ну что? – насмешливо посмотрела на него в зеркало Фомичева. – Убедились?

– Да, – кивнул Андрей.

– Тогда едем?

– Едем, – сказал он. – А как тебя, то есть вас, зовут?

– Инга. Разве Эдуард вам не говорил?

– Нет, – покачал головой Андрей, пытаясь собраться с мыслями.

Глава 54

– Привет, – приподнялся на локте Вагон и попытался улыбнуться.

– Привет, – сказал Андрей, на всякий случай оглядываясь.

Квартирка у Инги была ничего себе – трехкомнатная, шикарно обставленная, так что спрятаться в ней паре-тройке бандитов не составило бы большого труда.

– Ну, вы тут посекретничайте, а я пошла, – улыбнулась Инга. – Приготовлю вам чай.

Едва она скрылась в коридорчике, Андрей сделал два быстрых шага к дивану и тихо спросил:

– Ты как тут оказался?

Выглядел Эдик, конечно, неважно. Лицо и руки были оцарапаны, лоб украшала огромная лиловая шишка. Но сомнений в том, что это именно Вагон и что он скорее жив, чем мертв, не было никаких.

– Как это – как? – удивился Эдик. – Инга тебе разве не объяснила?

– Объяснила, – быстро оглянулся Андрей. – Я имею в виду, как ты выбрался из карьера?

– Из к-какого карьера? – еще больше удивился Эдик. – Ни в каком карьере я не был.

– А в багажнике бежевой «семерки» ты был?

– Был.

– Ну?

– Что – ну?

– И как ты из него выбрался?

– Ну, благодаря тебе! Я как раз хотел сказать тебе спасибо.

– За что?

– За то, что ты выстрелил и убил водителя!

– Что?.. Какого водителя?

– Как какого? «Семерки», бежевой!

– И где это было? – тихо спросил Андрей, еще не веря в произошедшее.

– Возле Луна-парка, там улица такая с одноэтажными домами! Так это не ты, что ли? – растерянно моргнул Эдик.

– Конечно, не я. У меня вообще пистолет газовый, я же тебе говорил. Ты что, забыл?

– Да нет, почему же?.. – задумчиво проговорил Вагон. – Просто я подумал! А кто же тогда его убил, а?

– Не знаю. Рассказывай все по порядку.

– А что рассказывать? Они меня схватили в Луна-парке, вытащили на улицу и поволокли через пустырь к кустам. Я, конечно, сопротивлялся, но – сам понимаешь!

– Понимаю. Ну-ну?

– В общем, они меня запихнули в багажник, и машина сразу поехала. А минуты через полторы где-то сзади что-то вроде грохнуло. Машину тут же бросило в сторону, она подпрыгнула, перевернулась на бок и обо что-то ударилась. Я бахнулся головой и сразу ничего не понял. А потом багажник вдруг открылся, и один из тех, кто был в машине, вытащил меня. Тут я увидел, что машина лежит на левом боку, и понял, что случилось. «Семерка» едва завернула в какую-то улочку, как ее вдруг понесло вправо. А там перед воротами нового дома лежала тротуарная плитка – такие большие квадраты, метр на метр. В крайней стопке верхняя плитка съехала на землю. «Семерка» угодила на нее правым колесом, подскочила, как на трамплине, и перевернулась на бок. И уже на боку по инерции ударила в ворота и въехала во двор. Ну, этот тип с маской обезьяны и вытащил меня, чтобы я помог ему толкнуть «семерку» и поставить ее на колеса.

– Ну?

– Он меня погнал к воротам вперед, а сам стал толкать сзади у багажника. Лобовое стекло было выбито, тут я и увидел, что водитель лежит в «семерке» мертвый. В боковом стекле была такая маленькая дырочка, он привалился к стеклу головой, и оно было все в крови. И я подумал, что!

– Что?

– Ну, что это ты выстрелил и убил его.

– Да нет, Эдик, его, наверное, этот второй убил. Случайно, – скромно сказал Андрей.

Все сходилось. Если бы ему кто-то сказал, что можно со ста с лишним метров попасть в водителя мчащейся машины, он бы не поверил. Но оказалось, что можно.

– Ты думаешь? – посмотрел на Андрея Эдик. – А почему тогда я не слышал выстрела? Если бы его убил этот второй, я бы услышал в салоне выстрел.

– Глушитель, – сказал Андрей.

– Что?

– Наверняка этот второй как раз начал наворачивать на пистолет глушитель и случайно выстрелил.

– Да?

– Да.

– А почему у него тогда пистолет оказался без глушителя?

– Когда?

– Ну когда мы подтолкнули машину и она встала на колеса. Тут из двора выскочил хозяин дома с бейсбольной битой. Я сразу бросился к этому второму, а он выхватил пистолет – без глушителя.

– Да? – спросил Андрей.

– Да, – кивнул Вагон.

– Ну все правильно. Пистолет с глушителем он наверняка выронил в момент аварии. У них же было два пистолета?

– Два.

– Вот видишь, все сходится. Один пистолет с глушителем он выронил в салоне, а второй – без глушителя – у него остался при себе. Его-то он и выхватил. И что было дальше?

– Ну, он сразу выстрелил в этого хозяина с битой, а пистолет дал осечку.

– Или патроны кончились.

– Ну да. Или патроны кончились, – согласился Вагон. – Главное, что этот хозяин сразу бросился на него со своей битой. Я, конечно, кинулся наутек по улочке этой, а они остались драться у машины. Оглянулся я в самом конце, когда заворачивал к улице Маршала Конева. Этот тип, который с маской, как-то сумел ухватиться за биту, и они катались по земле на другой стороне улочки. Вот и все, – вздохнул Вагон. – Я добежал до остановки, прыгнул в автобус и доехал сюда. Домой мне заявляться было нельзя, но я знал, что ты появишься там обязательно. Вот я и попросил Ингу, чтобы она тебя там подождала!

– Мальчики, чай! – донеслось из коридора.

Глава 55

Расположившись у ложа болящего Вагона, они втроем попили чай с бутербродами и поболтали на всякие нейтральные темы: о погоде, курсе доллара и о том, чем лучше лечить шишку на голове Эдика.

Тут Андрей снова, уже в третий раз, присмотрелся к Инге. Уже не как к безжалостной и коварной киллерше, а просто как к молодой и очень симпатичной женщине.

Стоя за воротами во дворе Вагона, Андрей ошибся. Лет ей было не под тридцать, а от силы – двадцать три. Если бы это действительно была Фомина, то для достижения подобного эффекта ей пришлось бы перенести не одну пластическую операцию.

В результате этого последнего осмотра Андреем, совсем не к месту и не ко времени, вдруг начала овладевать черная зависть к Вагону. Просто удивительно было, как везло этому деятелю. Чертовому Вагону все преподносилось на блюдечке. А он уродовался, как бобик, расхлебываясь за делишки Эдика, и украдкой облизывался.

К концу чаепития их пустопорожний разговор сам собой сошел на нет, Вагон нетерпеливо поглядывал на Андрея, а Андрей – на Вагона. Инга тонко прочувствовала момент и тут же поднялась:

– Ухожу, ухожу. Если что-то будет надо, позовете.

– Ага, спасибо, – сказал Вагон.

– Было очень вкусно, – кивнул Андрей.

Инга с подносом скрылась в дверях, а они с Вагоном тут же подались друг к другу.

– Ты что, нашел фотоаппарат Крокодила? – шепотом спросил Андрей.

– Да, то есть нет.

– Господи, Эдик!.. Ты можешь объяснить все толком?

– Так я же и хочу! – обиделся Вагон. – А ты все время меня перебиваешь!

– Все, молчу. Рассказывай.

– В общем, дело было так. Ты поехал в редакцию, а я начал спускаться к автовокзалу. И тут мне вдруг показалось, что я забыл выключить утюг. Я испугался, что у меня тоже сгорит квартира, как у Крокодила. Понимаешь?

– Понимаю. Ну-ну?

– Ну, я вернулся, заскочил в квартиру и увидел, что утюг и вправду включен. Ты меня все время подгонял, вот я впопыхах и забыл его выключить, – обиженно посмотрел на Андрея Вагон. – Но дело не в этом. Я, когда открывал дверь, в спешке сломал ноготь.

– О господи, Эдик!.. Зачем мне твои ногти? Я тебя спрашиваю о фотоаппарате Крокодила!

– Так я же тебе и рассказываю об этом чертовом фотоаппарате! Ножницы куда-то запропастились, я начал искать маникюрный наборчик и наткнулся в стенке на фотоаппарат! Понимаешь?

– Ну?

– Я, конечно, удивился, начал думать и вдруг вспомнил, что сам положил этот фотоаппарат в стенку еще две недели назад. И тут до меня дошло, что в субботу, перед поездкой на кладбище, я прихватил в редакции фотоаппарат Крокодила!

– А как он мог там оказаться?

– В том-то и дело! Я не мог этого понять и сразу бросился звонить тебе в редакцию. Тебя еще не было, но я, когда звонил, вдруг понял, как фотоаппарат Крокодила мог там оказаться!

– Как?

– Все дело в этой реконструкции телефонной сети. Крокодил в пятницу наверняка не смог ко мне дозвониться. Он сфотографировал Известного, взял распечатку и начал мне звонить.

– Ну?

– Все дело в том, что он звонил из таксофонов, а они в том районе тоже подключены к АТС-7.

– Ну-ну? – подался вперед Андрей.

– Крокодил, конечно, удивился, что меня нет дома, и наверняка решил подъехать в редакцию. Он приехал, там меня не было, тогда он снова позвонил ко мне домой!

– А ты где был?

– Дома. Но телефон в нашей редакции на «тройку», так?..

– Твою мать! – проговорил Андрей.

– В том-то и дело, – кивнул Эдик. – В пятницу из-за этой реконструкции выхода на мой номер не было и с АТС-3. Поэтому Крокодил так и не смог дозвониться ко мне. И тут я понял, что он оставил в пятницу фотоаппарат на моем столе, а в субботу я его прихватил на кладбище. Но самое главное…

– Подожди, – перебил Эдика Андрей. – А где тогда пленка из фотоаппарата Крокодила? Куда ты ее подевал? В фотоаппарате-то стояла новая!

– Я ее никуда не девал, – покачал головой Эдик. – Пленки в фотоаппарате не было. Я проверил и купил по дороге в морг новую.

– А где тогда пленка с фотографиями Известного?

– Я думаю, – опустил голову Эдик, – что она или в проявке, или в гробу Крокодила!

– Где?! – невольно вскрикнул Андрей.

Глава 56

– В гробу Крокодила, – повторил Вагон.

– Ты что – шутишь?

– Нет. Все очень просто. Крокодил наверняка сам вытащил пленку из фотоаппарата. Скорее всего, он сдал ее в проявку. Но главное не это!

– А что?

– В субботу ты поехал на кладбище, а я собрался отвезти в похоронное бюро одежду для Крокодила. И тут я вдруг вспомнил о его парадном костюме!

– Так, – сказал Андрей, начиная понимать, куда клонит Вагон. В редакции в шкафу Крокодил держал представительский костюм, в котором ездил на ответственные задания. И Эдик в целях экономии, естественно, решил одеть покойника в этот самый костюмчик.

– Ты что, – упавшим голосом спросил Андрей, – не проверил карманы, перед тем как везти костюм в морг?

– Нет, – словно провинившийся школьник, шмыгнул носом Вагон. – Во-первых, я и так опаздывал, а во-вторых, копаться в вещах покойного – это как-то! Ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – вздохнул Андрей.

– Да и вообще было не до того, – наконец решился посмотреть на Андрея Вагон. – Вспомни, как мы мотались, чтобы успеть похоронить Крокодила в субботу.

– Помню, – сказал Андрей. – Но, Эдик!

– А почему сразу Эдик? – перешел в наступление Вагон. – Ты в морге был?

– Ну, был.

– Видел, в каком Крокодил костюме?

– Ну, видел.

– А почему же ты не догадался обшарить на покойнике карманы?

– Во-первых, я приехал, когда гроб уже закрывали, а во-вторых, я не знал, что Крокодил ездил в контору в этом костюме.

– А я откуда знал? – пожал плечами Вагон. – Крокодил сам приехал в пятницу утром в редакцию, сам взял фотоаппарат и сам переоделся в костюм, понимаешь? Откуда я знал, что все так повернется?

– Ладно, – наконец махнул рукой Андрей. – Ты не подумал, я не подумал, в общем-то, действительно было не до того! Теперь без толку разбираться, кто виноват.

– Так и я о том же, – вздохнул Вагон.

– Значит, ты считаешь, что пленка Крокодила в его пиджаке?

– А где же ей еще быть? – пожал плечами Вагон.

– Согласен, – кивнул Андрей. – И там же блокнот! Вот здорово! Ладно, с этим выяснили. А теперь расскажи, что все-таки случилось с твоей менеджершей.

– А я откуда знаю? – помрачнел Вагон. – Наверное, то же, что и с Крокодилом. Я приехал, повернул во двор, у ее подъезда стояли какие-то люди – немного, десятка полтора. Я решил, если что, просто пройти мимо. А когда уже подошел к подъезду, вдруг вижу, выносят Эльвиру. Я в первый момент просто оцепенел, а потом быстро положил ей цветы и сразу ушел.

– А когда ты заметил, что за тобой гонятся?

– Уже когда вышел из двора и прошел полдороги до остановки. Когда я положил Эльвире цветы и повернулся, чтобы уйти, я мельком увидел, что на меня смотрит такой представительный мужчина!

– Какой он был из себя? – быстро спросил Андрей.

– Ну, не знаю, как и сказать, – наморщился Вагон. – В общем, такой – сразу видно, что привык командовать. Одет он был в кожаный плащ и стоял в сторонке. Так вот, когда я разворачивался, увидел, что он на меня смотрит и что-то говорит какому-то типу. Но тогда я, конечно, не обратил на это никакого внимания, там все друг с другом потихоньку переговаривались. А уже когда я шел к остановке, то услышал, что сзади за мной едет машина. Я посторонился, чтобы ее пропустить, оглянулся и вдруг увидел в машине этого типа, которому что-то говорил мужчина в кожаном плаще. Ну тут я уже все понял и бросился убегать. Машина – за мной. Тогда я перебежал через улицу и кинулся к Луна-парку. Ну а дальше ты знаешь!

– Ясно, – сказал Андрей. – А что люди говорили насчет того, отчего умерла Эльвира?

– Да я как-то не прислушивался, но вроде бы от какого-то несчастного случая. Кто-то, помню, сказал, мол, смерть – глупее не придумаешь!

– Это точно, – кивнул Андрей, задумчиво глядя в пол.

– И что мы теперь будем делать? – спросил после паузы Вагон.

– А?.. – поднял голову Андрей.

– И что мы теперь со всем этим будем делать? – снова спросил Эдик.

– Мы, Эдик, со всем этим не будем делать ничего. Я хочу сказать, что для нас обоих будет лучше, если этим займусь я, а ты денька на два-три заляжешь здесь и не будешь высовываться. Согласен?

– Согласен, – тронул шишку на лбу Вагон.

– Это первое, – посмотрел на него Андрей. – Второе – ты должен мне пообещать, что нигде и никогда не будешь болтать обо всем этом. Я хочу сказать, что через два-три дня я загляну тебя проведать, и тогда мы более подробно обговорим, что, как и кому рассказывать. Согласен?

– Согласен.

– А если согласен, тогда вопрос на засыпку. Ты Инге много успел наболтать?

– Нет, – покачал головой Вагон. – В субботу вечером, когда мы были с ней в ресторане, я, правда, слегка перебрал и начал заливать, что, мол, наша газета ведет опасное расследование предвыборных махинаций! Ну, ты понимаешь, мне хотелось предстать в самом выгодном свете. Но ничего конкретного я ей в тот раз не сказал.

– А в этот?

– А в этот раз я сказал, что меня из-за нашего расследования похитили неизвестные, но машина попала в аварию и мне удалось убежать. Вот и все.

– Ну что же, это не так страшно! – вздохнул Андрей и вдруг подозрительно посмотрел на Эдика. – А скажи-ка мне, друг мой ситный, когда ты с ней познакомился? Не в пятницу часом?

– Нет, – покачал головой Вагон. – В четверг, когда возвращался домой после встречи с Крокодилом.

– Ну слава богу, – сказал Андрей. – А то мне уже черт знает что померещилось!

Глава 57

– Инга, – заглянул на кухню Андрей, – от вас можно позвонить?

– Да, пожалуйста. Телефон в большой комнате. Или вам сотовый?

– Да нет, мне обычный. Хочу вызвать такси.

– Я вас могу подвезти, – вдруг проговорила Инга.

– Да нет, спасибо. – Андрей двинулся в комнату.

– Андрей!.. – вдруг шепотом позвала его Инга.

– Что? – удивленно оглянулся он.

– Зайдите, пожалуйста, на минутку сюда.

– Да? – вернулся Андрей на кухню.

– Андрей, – проговорила Инга, закусив губку. – В общем, не знаю, как вам и сказать, но я кое-что подслушала из вашего разговора!

– Зачем? – нахмурился Андрей.

– О боже! Андрей! Из любопытства, конечно! Вы что, никогда не имели дела с женщинами?

– Да нет, почему же!

– А по вас и не скажешь.

– В каком смысле? – немного растерялся Андрей.

– В прямом. Вы все время задаете глупые вопросы. Мне кажется, что вы вообще боитесь женщин.

– Да никого я не боюсь!

– Тогда возьмите меня с собой на кладбище!

– Зачем?

– Как – зачем? Опять глупый вопрос! Это же так романтично и интересно! Неужели не понятно?

– О боже!.. – вздохнул Андрей. – А чем вы вообще занимаетесь?

– Честно?

– Честно.

– Ищу приключений. Я и с Эдуардом из-за этого познакомилась. Он так интересно рассказывал о своей работе, какие его подстерегают опасности в борьбе за правду!

– Кто, Эдик – борец за правду?

– Ну да. Так он мне, во всяком случае, говорил.

– Понятно, – вздохнул Андрей, оглядывая кухню. – Чтобы в наше время быть просто искательницей приключений, наверное, нужно иметь хорошего спонсора, а?

– Угадали, – улыбнулась Инга. – Спонсор у меня есть. Очень хороший.

– И кто он? – слегка нахмурился Андрей.

– Управляющий Экспосельхозбанком Фомичев. Это мой папочка.

– Экспосельхозбанком?..

– Да. А что?

– Да нет, ничего. Я туда хотел на работу устроиться. Пресс-секретарем.

– Так вы меня на кладбище возьмете?

– А у вас лопата есть?

– А вы меня на кладбище возьмете?

– Если у вас есть лопата, возьму, – сдался Андрей.

– Ура! Тогда я побежала одеваться!

Глава 58

Инга повернула у универсама, проехала через дворы, миновала детский садик и притормозила.

– А теперь куда?

– Черт его знает, – пожал плечами Андрей. – Вперед, там видно будет.

Они как раз выехали на окраину. Далеко впереди за лугом угадывался овраг. Над противоположной стороной оврага парила в ночном небе мачта ЛЭП с красными огоньками. А еще дальше белел в свете одинокого фонаря забор кладбища.

Инга тронула «восьмерку», они немного поколесили по лугу и наконец выбрались на грунтовую дорогу, шедшую в обход оврага. Мотор негромко урчал, фары выхватывали из темноты редкие кустики и деревца, а Андрей курил и думал, что раскапывать могилы ему еще не приходилось.

Инга изредка поглядывала на него и молчала. А потом вдруг резко остановила машину и выключила фары. Их тут же поглотило темное пространство, окаймленное далекими мерцающими огоньками. Сразу стало слышно, как вверху в проводах ЛЭП свистит ветер, а откуда-то издали доносятся странные ухающие звуки. От всего этого Андрея даже мороз по коже пробрал.

– Что случилось? – быстро повернулся он к Инге.

– Ничего. Я просто хочу сказать тебе, Андрей, зачем я с тобой поехала! – странным голосом проговорила Инга. – Ничего, если мы перейдем на «ты»?

– Да уже перешли, – сказал Андрей, нащупывая в кармане пистолет и незаметно оглядываясь.

– Дай сигарету, а?

– Держи, – протянул он открытую пачку левой рукой.

– Ага, спасибо! – сказала Инга, задерживая его руку в своей. – Как хорошо вокруг, да? Тишина, звезды, и никто не сможет помешать мне сделать то, что я должна сделать!

– А что ты долж!

– Давай помолчим минутку, а?.. – Инга сжала его руку.

Они помолчали. Не минуту, конечно, но секунд тридцать Андрей выдержал.

– Так что ты должна сделать? – спросил он, сжимая потной рукой в кармане пистолет.

– Не догадался?

– Нет, – соврал Андрей, но оказалось, что сказал правду.

– Я должна тебя изнасиловать!

– О боже! – вздрогнул он. – Ты серьезно, что ли?

– Андрей, женщины такими вещами не шутят! Ты помнишь, как мы с тобой встретились?

– Когда? – тупо спросил Андрей.

– О господи! Да что с тобой? Сегодня, конечно!

– Да, помню.

– Я должна открыть тебе одну страшную тайну!

– Ну?

– Когда ты меня обыскивал, я страшно испугалась, но потом, когда выяснилось, что ты не маньяк, мне все это вдруг показалось ужасно сексуальным, понимаешь? Все эти прикосновения, как ты водил по моему телу рукой! У меня даже сейчас мурашки по коже бегают! Понимаешь? Я все время вспоминаю это, просто ничего не могу с собой поделать!..

– И что?

– Как – что? Я тебя хочу! Я тебя хочу, как никого и никогда в жизни! Поцелуй меня немедленно, не сиди как истукан! Ну же!..

Андрею вдруг показалось, что он сходит с ума. По дороге на кладбище, где ему предстояло раскапывать могилу чокнутого Крокодила, его хотела изнасиловать в машине взбалмошная папенькина дочка, искательница приключений. Самое жуткое заключалось в том, что он тоже хотел ее, как никого и никогда в жизни. Прямо здесь, в машине, среди мрака и звезд.

– Ну что же ты сидишь? – подалась к нему Инга. – Иди ко мне! Мне кажется, что я ждала тебя всю жизнь!

– Боже, Инга, – прошептал Андрей. – А может, не надо? Я имею в виду, может, не сейчас, а?

Наверное, ему в тот момент просто не хватило романтичности или еще чего. Черт его знает.

– Господи, какой же ты дурак! – тут же отбросила Инга его руку. – Урод, скотина, извращенец, маньяк, импотент! Выматывайся из моей машины!

– Ну зачем! – проблеял в темноте Андрей.

– Я сказала: выматывайся!

– Извини, – промычал он, открывая дверцу. – Дай только я возьму лопату!

– Забирай, только быстро. Чтоб она у тебя сломалась!

– Спасибо, – сказал Андрей, наклонившись к окну после того, как вытащил лопату из багажника.

Ответа не последовало. Вместо ответа в салоне нервно вспыхивал огонек сигареты. Андрей вздохнул, закинул лопату на плечо и, не оглядываясь, двинулся по дороге к кладбищу.

Далекие огоньки по-прежнему мерцали по краям темного пространства, в проводах ЛЭП свистел ветер, откуда-то издалека доносились странные ухающие звуки. А он шел и думал, какой он и вправду дурак!

Глава 59

Освещенные единственным фонарем плиты кладбищенского забора были уже совсем рядом. Андрей остановился и прислушался. На кладбище было на удивление тихо, даже собаки почему-то не лаяли.

Натянув перчатки, он взобрался на забор и осторожно соскользнул на другую сторону.

Мертвые с косами ему не мерещились, и единственное, чего он опасался по-настоящему, так это собак. Но их не было слышно. Поначалу в темноте Андрей забрался куда-то в сторону и понял свою ошибку слишком поздно, уже уткнувшись в забор.

Выматерившись, он повернул и направился к тому месту, где, как ему казалось, они в субботу похоронили Крокодила. В этот раз он почти не ошибся. Но прежде чем Андрей добрался до могилы, возникла одна небольшая проблема. В это трудно было поверить, но мысль насчет того, чтобы в этот вечер заняться гробокопательством, пришла в голову не одному ему.

Дело происходило в центральной аллее. Андрей нырнул в какую-то оградку и спрятался за огромной, едва отесанной глыбой.

Гробокопателей было много. Андрей не мог ручаться за точность, но из своего укрытия он насчитал их десятка три. Немного в стороне особняком стоял прокурор города и время от времени прикладывал к носу платок. Он как бы освящал своим присутствием церемонию, но реально происходящим заправляли несколько товарищей явно столичной наружности.

Кроме них вокруг толпилась целая куча народа – милицейские, прокурорские и еще черт знает какие. Совсем недалеко от столичных бонз в числе других приближенных находился и капитан Артемьев в своей уркаганской кепочке и потертой куртке. Неслабые парнишки в масках и камуфляже изображали оцепление, а всю черновую работу по очереди выполняли знакомые Андрею кладбищенские пролетарии.

Минут через десять роскошный амстердамский гроб Жиги извлекли из ямы и начали вскрывать.

Как только крышку отвинтили и сняли, вокруг распространилась невообразимая вонь. Тут уже вслед за прокурором платки достали все. В этот момент на авансцену выдвинулся какой-то дядя в зеленом халате и марлевой повязке. Дядя этот бесстрашно склонился над гробом, немного там поколдовал и кивнул головой.

Откуда-то сбоку вынырнули еще два типа в точно таких же халатах. Они по-быстрому перегрузили покойника в специальный пластиковый мешок, а сам мешок уложили в какой-то продолговатый ящик. Тут до Андрея дошло, что следствие решило сразу отделить одно доказательство от другого. Гробу предстояло отправиться на техническую экспертизу, а покойнику – на судебно – медицинскую.

На Жигин саркофаг снова нацепили крышку и вместе с продолговатым ящиком потащили к воротам. Следом потянулись милицейские, прокурорские и изображавшие оцепление собровцы. После этого дело сразу пошло побыстрее. Кладбищенские пролетарии кое-как закидали освободившуюся могилу, немного на ней потоптались и повернулись к толстяку в пальто и шапке-пирожке.

Наверняка толстяк был директором кладбища, но дела это не меняло. Законная пол-литра перекочевала из его холеной руки в мозолистую лапищу одного из пролетариев, и только на этом все наконец закончилось. Пролетарии закинули лопаты на плечи и, споря с директором об отгулах, пошли к воротам.

Андрей подождал еще немного, а потом осторожно перекурил за глыбой-памятником, пряча огонек сигареты в кулаке. Через несколько минут издали донесся шум отъезжающих машин, потом протяжно ухнули, ударившись друг о дружку, створки ворот. Звук разнесся над рядами спящих могил, и вскоре все затихло окончательно.

Андрей затоптал окурок, подхватил складную Ингину лопатку и выбрался из загородки. Все было спокойно, и он поспешно направился к могиле Крокодила. Ему сегодня тоже предстояла эксгумация, хотя не такая пышная и без санкции прокурора.

Глава 60

Выдернув и отложив в сторону простой деревянный крест Крокодила, Андрей разложил лопатку наподобие саперной и воткнул ее в просевший холмик земли.

Поначалу дело пошло бойко. Он сам не заметил, как углубился на полметра. Лопатка была импортной, из самозатачивающейся стали, так что земля на нее почти не налипала.

Следующие тридцать сантиметров дались ему намного труднее, так что он даже углубился в математические расчеты. При стандартном размере два на полтора на два ему предстояло перелопатить шесть кубов грунта.

После выкуренной сигареты работа пошла немного веселее, зато на руке лопнул волдырь. Андрей стянул перчатку, посмотрел на ладонь в свете Ингиного фонаря и понял, что так дело не пойдет.

Плюнув на волдырь, он снял куртку и взялся за дело уже по-настоящему. Чуть позже его осенило, и он вообще начал копать уступом, поскольку ноги Крокодила ему были вроде как ни к чему. Работал он как заводной и за час позволил себе выкурить только одну сигарету.

Дело явно подходило к концу, но тут возникла еще одна проблема. Сквозь слой земли наверх из гроба проникал такой специфический запашок, что временами Андрей ощущал позывы к рвоте.

Однако даже в этом оказался свой положительный момент. Он начал копать с утроенной энергией, и вскоре штык лопаты глухо стукнул о крышку.

Андрей вытер рукавом лоб и по-быстрому освободил от земли небольшую часть гроба – ту, где находились голова и грудь Крокодила. К этому времени вонь стала почти нестерпимой.

Не мешкая ни секунды, Андрей нащупал штыком лопаты щель между досками, прорвал материю и нажал на ручку, как на рычаг. К счастью, доска крышки оказалась гнилой и тут же лопнула. Андрей быстро расчистил землю дальше и сразу принялся за вторую доску. В образовавшуюся дыру он старался не смотреть. Ему хватало и запаха.

Две следующие доски не хотели ломаться ни в какую. В конце концов Андрею пришлось выбираться наверх и прыгать на них. Выломав наконец три доски, он оступился и провалился ногой в гроб между стенкой и боком Крокодила. Фонарик соскользнул с уступа, Андрей плюхнулся вперед, едва успел выставить руки и тут же увидел в каких-то двадцати сантиметрах перед собой подсвеченное сбоку лицо Крокодила.

Выражение его было печальным и очень осуждающим. Кроме того, в темных, скрытых тенью глазницах что-то вроде бы шевелилось. А еще у Крокодила с субботы отросла борода.

Не в силах отвести взгляда в сторону, Андрей медленно приподнялся на руках и освободил ногу.

Пристроив фонарик так, чтобы луч освещал грудь Крокодила, он вздохнул и быстро ощупал нагрудные и боковые карманы пиджака.

Ни футляра с пленкой, ни блокнота в них не оказалось. В карманах не было вообще ничего.

Глава 61

Какое-то время Андрей тупо смотрел на раскуроченный гроб.

Крокодил мог и вправду забрать блокнот с пленкой домой. Кроме того, карманы запросто могли обшарить служители морга, перед тем как надеть костюм на покойника. В конце концов Крокодил мог и потерять этот чертов блокнот, с него бы сталось.

Андрей вздохнул и, уже ни на что не надеясь, начал переворачивать Крокодила на бок. Блокнот был не очень большим. А парадный костюм Крокодила, как и все остальное, был одна видимость. Подкладка давно протерлась и покрылась затяжками – как женские колготки. Вполне могло быть, что блокнот просто провалился в дырявый карман.

Нащупал Андрей его практически сразу. Лежал блокнот аккурат под левой ягодицей Крокодила. На всякий случай Андрей еще прошелся пальцами по обеим полам, но больше ничего не нашел, кроме закатившейся мелочи. Пленки в пиджаке не было.

Убедившись в этом окончательно, Андрей завернул левую полу, отодрал подкладку и извлек блокнот Крокодила. Это был он – обычный с виду блокнот с уголками, из-за которого уже убили целую кучу народа и неизвестно сколько еще должны были убить.

Андрей не удержался и тут же быстро его пролистал. Дико было это осознавать, но в этом чертовом блокноте не было ни единой записи. Зато сзади, за обложкой, лежала компьютерная распечатка, а в ней – квитанция на пленку.

Андрей быстро развернул распечатку, осветил фонариком и вдруг засмеялся – странным хриплым смехом.

Наверное, это было нервное. Он стоял в могиле убитого Крокодила и хрипло смеялся – не над ним, а над полоумным Вагоном, втравившим всех в эту безумную авантюру!

Глава 62

Нервический смех Андрея оборвался так же внезапно, как и начался. Он бережно уложил Крокодила обратно, прикрыл гроб досками и выбрался наверх.

Вокруг царила все та же кладбищенская тишина. Андрей надел куртку и принялся закапывать могилу. Комья земли глухо постукивали о гроб, а он думал, какая гнусная штука жизнь.

Распечатка со ставкой Известного и квитанция на пленку Крокодила были у него в кармане. Но черный юмор заключался в том, что эта квитанция была абсолютно бесполезной. Она была не нужна никому, в том числе и Вагону.

Известный был опытным игроком – не чета Эдику. Поставив один раз на «Аякс» и выиграв, он трезво рассудил, что снаряд два раза в одну воронку не падает, и на лужниковский матч сделал ставку на выигрыш «Спартака».

Крокодил наверняка сфотографировал Марка. Но, по иронии судьбы, публикация этих фотографий в «Экспрессе» была бы только на руку и Известному, и «Дилижансу», и Новодемидову.

Это означало, что они не имели к убийствам абсолютно никакого отношения. Все убийства от начала до конца были спланированы совсем другим человеком.

Получалось, что и Крокодила, и менеджершу, и соседа Андрея убили из-за трех строк, которые Эльвира впопыхах распечатала из компьютера вместе со ставкой Известного.

В этих строчках не было абсолютно ничего необычного, если, конечно, не считать сумм ставок. Кто-то сделал через местную контору ставки в Лондонском букмекерском клубе на то, что пражская «Спарта» выйдет в четвертьфинал Лиги чемпионов. В первом случае он поставил на это двести восемьдесят тысяч рублей, во втором – пятьсот шестьдесят тысяч и в третьем – снова двести восемьдесят тысяч.

В футболе Андрей особо не разбирался, но, как и все, знал, что «Спарта» играет в той же «группе смерти», что и «Спартак» с «Аяксом». При этом ее шансы на выход в четвертьфинал лиги практически равнялись нулю.

Выходило, что все убийства были совершены из-за какого-то сумасшедшего миллионера, решившего пустить часть своих миллионов по ветру!

Глава 63

На Институтскую Андрей добрался в половине одиннадцатого вечера.

На трассе у кладбища ему здорово повезло. Из ближайшего райцентра как раз возвращался рейсовый автобус. Андрей махнул рукой, водитель остановился, зевающая кондукторша отмотала Андрею полметра билетов, и дребезжащий «ЛиАЗ» погромыхал дальше, останавливаясь у каждого столба. Едва автобус добрался до города, Андрей вышел и поймал такси.

Расплатившись с таксистом на соседней улице, он по дороге к дому Вебера на всякий случай присмотрел пути отхода. По другую сторону Институтской невдалеке располагался парк, так что проблем с этим не предвиделось.

Нырнув во двор, Андрей тут же поднял глаза на окна Вебера и негромко выматерился. Свет в квартире не горел. Оставался еще небольшой шанс, что Вебер просто спит перед завтрашней дальней дорогой, и Андрей прошелся перед домом. «БМВ» во дворе не было – ни на обычном месте у подъезда, ни где-либо еще.

Андрей снова выматерился и повернул назад.

Едва миновав первый подъезд, он сорвался на бег, соображая на ходу, что делать. И в этот миг на Институтской показался «БМВ» Вебера.

«БМВ» резко притормозил и, мигая указателями, начал поворачивать во двор. На размышления у Андрея была пара секунд.

Андрей просто развернулся и, пошатываясь из стороны в сторону, двинулся обратно во двор. Въезд был неширокий, окаймленный бордюрами, так что объехать его у Вебера не было никакой возможности.

Для начала он мигнул фарами. Андрей на это никак не отреагировал. Тогда Вебер нервно посигналил. Машина была уже совсем рядом, и Андрей изобразил, что его вдруг повело назад.

Негромко пискнули тормоза, Андрей тут же с разгона налетел задницей на подпрыгнувший передок «БМВ». Теперь можно было и развернуться, поскольку рассмотреть его лица Вебер уже не мог.

Чтобы не затягивать комедию, Андрей тут же потянулся левой рукой к ширинке. Даже самый подозрительный владелец не сможет усидеть в машине, когда на его железного коня кто-то вдруг решит помочиться. Вебер не был исключением, и водительская дверца тут же рывком распахнулась.

В это время Андрей качнулся вправо и изобразил, что его понесло на дверцу. Для пущего правдоподобия он что-то мычал и прихрюкивал.

– Ты куда, сука, ле!.. – начал Вебер, выставив поверх дверцы руку, и осекся.

– Не дергайся! – прошипел Андрей, мгновенно выхватив пистолет.

Вебер вздрогнул и замер. Андрей метнулся к нему в обход дверцы и по-доброму сказал, уткнув пистолет в бок:

– Стреляю без предупреждения. Мне все равно. Понял?

– Да, – после едва уловимой паузы кивнул Вебер.

Кажется, в этот момент он узнал Андрея, но это было уже неважно.

– Открой заднюю дверцу, – сказал Андрей.

– Что?

– Открой заднюю дверцу! Ты что, глухой? Если дернешься, я буду только рад пристрелить такую мразь. Усвоил?

– Да.

– Открывай.

Вебер открыл дверцу, они дружно уселись в «БМВ», и Андрей тут же обшарил его карманы. В наплечной кобуре Вебера торчал «макаров». Андрей со всеми мерами предосторожности извлек его оттуда и сказал:

– Проезжаешь через двор, поворачиваешь налево, доезжаешь до парка и сворачиваешь в него. Все – на второй передаче, тихо и спокойно. Вопросы?

Вопросов у Вебера не было. С дисциплинированностью курсанта автошколы он проехал по указанному маршруту и притормозил уже в парке.

– Теперь куда?

Андрей быстро огляделся и увидел далеко впереди навес летнего кафе. Сейчас оно, естественно, не работало.

– К кафе.

«БМВ» приблизился к кафе, Андрей снова огляделся и сказал:

– Объезжай и вон к тем соснам. Так! Так! Все. Давай ключи.

Место было хорошее. Справа машину прикрывала тыльная сторона кафе, слева начиналась «тропа здоровья». Андрей вздохнул и сказал:

– У меня блокнот. Тот самый, с уголками.

При упоминании о блокноте Вебер невольно вздрогнул. Андрей осторожно закурил сигарету и продолжил:

– Распечатка тоже у меня. Я знаю, что журналиста на шоссе Энтузиастов, менеджершу и еще одного человека убили по твоему приказу. Поэтому у меня только один вопрос – зачем?..

И тут Вебер буквально взвыл:

– Я не знаю!..

– Неверный ответ, – вздохнул Андрей, опуская пистолет.

Грохнул выстрел, Вебер вздрогнул и взвыл снова – уже от боли. Целился Андрей в голень, так что ничего страшного там быть не могло.

Он огляделся вокруг. В парке все было по-прежнему спокойно, Вебер, держась за ногу, постанывал.

– Можешь перевязаться, если собрался говорить. А если нет, я прострелю тебе бедро. Ну и так далее!

– Я расскажу! Я расскажу все, что знаю!

– Давно бы так. Перевязывайся, – кивнул Андрей. – И проветри салон, дышать нечем.

Пока он докурил сигарету, Вебер вытащил из кармана носовой платок, снял галстук и замотал свою голень.

– Ну так я слушаю, – сказал Андрей.

– Да-да, – торопливо кивнул Вебер. – Все началось в пятницу!

Глава 64

Колеса приглушенно постукивали на стыках, вагон поскрипывал, тусклые пятна света изредка проплывали по потолку купе. Спящий поезд лениво катил в Москву, а Андрей лежал на нижней полке и не мог заставить себя сомкнуть глаз.

Все началось в пятницу, тринадцатого. Уже через пятнадцать минут после того, как Эльвира сделала распечатку со ставкой Известного, Веберу доложили о несанкционированном доступе к базе данных.

Программа, зафиксировавшая утечку, была новой, освоить ее как следует сотрудники охраны еще не успели, и именно этим объяснялась пятнадцатиминутная заминка. На беду, в эти пятнадцать минут Крокодил успел забрать распечатку и смылся.

Эльвиру тут же выдернули с рабочего места и посадили писать объяснительную.

Владельцем букмекерской конторы был некто Бекбуйдинов. Жил он в Москве и именно оттуда управлял сетью подобных контор, разбросанных по областным центрам вокруг столицы. Случай с Эльвирой был, в общем-то, рядовым, но Вебер на всякий случай немедленно доложил о нем в центральный офис.

Прямого выхода на Бекбуйдинова у него не было, так что отрапортовал он своему непосредственному начальнику – шефу охраны.

Шеф принял информацию к сведению и приказал ожидать распоряжений. А потом вдруг началось что-то невообразимое. Уже через десять минут Веберу позвонил сам Бекбуйдинов. Убедившись, что в руки какого-то журналиста случайно попала информация о бешеных суммах, поставленных на выход в четвертьфинал «Спарты», он грязно выругался и, приказав Веберу не отходить от телефона, бросил трубку.

Еще через пять минут Веберу позвонил не на шутку напуганный шеф охраны. Его иносказательный приказ был тем не менее четок и ясен. Менеджершу и журналиста следовало срочно убрать, распечатку вернуть и лично привезти в Москву.

Приказ был странным, но шеф намекнул, что от его выполнения зависит не только дальнейшая карьера Вебера, но и сама жизнь.

Сделать все нужно было так, чтобы не оставить следов, и как раз для такого случая у Вебера на примете имелись тертые ребята, настоящие профессионалы. К конторе они никакого отношения не имели, работали сами по себе, но это было даже лучше.

К счастью, ребята оказались свободными и примчались уже через пять минут. После коротких инструкций и выплаты задатка они усадили менеджершу в свою «Шкоду» и помчались на шоссе Энтузиастов. Эльвира была у Крокодила всего один раз с Вагоном, но дом и квартиру все же вспомнила.

Крокодила дома не оказалось, к тому же и сам дом тертым ребятам не понравился. Там у подъезда как раз торчали такие глазастые бабки-пенсионерки, поэтому Крокодила решили «валить» прямо на улице. Благо, рядом была уличная «точка», так что зацапать подходящего наркошу и запугать его до смерти не составило труда.

Вскоре на остановке из троллейбуса вылез Крокодил. Дрожащая от страха Эльвира ткнула в него пальцем, одуревшему от ломки наркоману показали отобранный «чек» с героином и дали команду «фас».

Все прошло как по нотам, кроме одного. Блокнота, в который Крокодил на глазах Эльвиры сунул распечатку, на теле не оказалось.

Тертые ребята из «Шкоды» позвонили Веберу. Вебер прикинул, что обернуться к Вагону домой и обратно Крокодил не мог никак. Вагон все время был дома – к нему звонили, чтобы проверить. По всему выходило, что Крокодил после конторы успел заскочить к себе, и Вебер приказал обыскать его квартиру.

Глазастые бабки у подъезда уже разбежались, квартиру Крокодила по-быстрому обыскали, но блокнота не нашли. Ребята из «Шкоды» снова позвонили Веберу, и тот приказал квартиру поджечь, поскольку блокнот мог быть только у Крокодила или в ней. Квартиру сожгли, менеджершу отвезли домой и утопили в ванне.

На следующий день, в субботу, Вебер в Москве доложил о проделанной работе лично Бекбуйдинову. Сделано все было и вправду на совесть, но Бекбуйдинову этого показалось мало. Ему нужны были стопроцентные гарантии. Бекбуйдинов приказал Веберу продолжить поиски распечатки и заодно убрать всех, кто мог о ней что-либо знать.

И в воскресенье с утра все завертелось снова. Тертые ребята из «Шкоды» в девять утра перерыли редакцию «Экспресса», усадили Вагона на окно и таки нашли блокнот. Блокнот оказался не тем, и никакой распечатки в нем не было. Тогда Вебер отправил ребят с обысками домой к Андрею и Вагону.

Блокнота Крокодила они так и не нашли, из чего следовало, что он или сгорел, или Крокодил его просто потерял, поскольку быть ему было уже просто негде. Для очистки совести Вебер приказал очень тихо убрать и Андрея. Ребята из «Шкоды» прямо из конторы позвонили Лобану и забили на одиннадцать стрелку у универсама на Пироговке. Поскольку оставался мизерный шанс, что блокнот Крокодила каким-то чудом оказался у Андрея, на стрелке ребята из «Шкоды» попросили Лобана пройтись по карманам убиенного клиента.

Вебер наконец вздохнул с облегчением и отрапортовал в Москву. А тут в конторе вдруг появился Андрей и захотел увидеть Эльвиру. О том, что Андрей – это тот самый журналист, Вебер тогда, естественно, не знал. Сперва он понаблюдал за ним при помощи камер скрытого наблюдения. «Мухи», жужжавшие в конторе, как раз и были этими камерами, но тогда об этом не знал Андрей.

В конце концов Вебер решил с ним поговорить. Андрей ему почему-то не понравился, за ним продолжили следить наружными камерами, а тут со стрелки с Лобаном как раз вернулись ребята в «Шкоде». Им показали Андрея на мониторе, после чего все записи срочно затерли. Пленки с физиономией Андрея были Веберу ни к чему, поскольку тертые ребята должны были свезти Андрея к карьеру, выпытать всю подноготную и утопить.

В «Шкоду» Андрей сдуру сунулся сам, но тертые ребята после этого как сквозь землю провалились. Это очень не понравилось Веберу, но еще больше ему не понравилось сообщение о сгоревшей на лугу машине. Он здорово нервничал, но все обошлось.

Бекбуйдинов после доклада его больше не беспокоил, и теперь Вебера волновала уже не распечатка, а смерть менеджерши и ее подозрительный знакомый. Он настолько сосредоточился на этом, что даже упустил из вида отсутствие сообщений о странной смерти Вагона. Впрочем, остаток воскресенья и понедельник прошли на удивление спокойно, и Вебер почти поверил, что все обошлось.

А во вторник на похоронах Эльвиры вдруг появился Вагон. Вебер, правда, не знал, что Вагон – это Вагон, но вел себя Эдик настолько подозрительно, что Вебер приказал уже своим охранникам на «семерке» отвезти и этого знакомого менеджерши к карьеру для беседы.

История повторилась, охранники исчезли. Тут Вебер запаниковал, срочно выпросил отпуск и решил смыться в Питер.

Обо всем случившемся он рассказывал в мельчайших подробностях, так что к концу его рассказа абсолютно все части головоломки встали на свои места. Картина была настолько ясной, что произошедшее Андрей мог восстановить буквально по минутам.

Однако ответить на его главный и единственный вопрос Вебер так и не смог. Он был не более чем простым исполнителем и даже не знал, зачем убил стольких людей. Бекбуйдинов приказал, он и убил.

С Вебером Андрею все было ясно, он оборвал его на полуслове и выпытал все, что тот знал о Бекбуйдинове и центральном офисе в Москве. Знал Вебер не много, Андрей кое-что еще уточнил и пристрелил его как собаку. Точнее – выстрелил в висок из его же «макарова».

Протерев рукоятку пистолета, он сунул «макаров» в руку Вебера, а напоследок извлек из-под коврика расплющенную пулю, которую выпустил из своего «глока». Пулю он выбросил по дороге домой, там наспех переоделся и отправился на железнодорожный вокзал!

Глава 65

В Москву поезд прибыл точно по расписанию – 5.28. Нырнув на перроне в подземный переход, Андрей без проблем миновал многочисленных милиционеров и вскоре уже ехал в едва проснувшемся метро.

Где жил Бекбуйдинов, Вебер не знал. Оставался только офис. По указанному Вебером адресу Андрей добрался еще затемно. От неширокой улочки со странным названием вправо уходил переулок.

Андрей повернул в него, прошел еще двадцать метров и нырнул в арочный проезд старинного дома. Его шаги гулко зазвучали под перекрытием, и вскоре он оказался в небольшом глухом дворе.

Справа и сзади – со стороны улицы и переулка – двор надежно ограждал от внешнего мира старинный Г-образный дом. Впереди и слева, вплотную к старинному дому, соприкасаясь друг с другом углами, располагались два четырехэтажных дома попроще. Эти дома были жилыми. Чтобы не привлекать внимания копавшейся в углу двора дворничихи, Андрей неспешно направился к дальнему подъезду левой четырехэтажки.

Размерами двор был метров пятьдесят на пятьдесят. В центре располагался стандартный детский городок, выполненный в дереве – горки, лесенки, качели и все такое. Сбоку к городку лепилась беседка со столиком и двумя скамейками.

Все остальное пространство было заасфальтировано и заставлено машинами. По углам двора еще, правда, просматривались чахлые деревца и какие-то баки. И все.

Нырнув в подъезд, Андрей из-за приоткрытой двери еще раз осмотрел двор и понаблюдал за входом в центральный офис Бекбуйдинова. Располагался он почти напротив – с тыльной стороны той части старинного дома, которая выходила на улицу.

Хорошего во всем этом было мало, Андрей выждал еще минуту и выбрался на улицу. Дворничиха по-прежнему копалась в углу, из подъезда вышел какой-то человек с собакой.

Андрей задумчиво посмотрел на него, закурил сигарету и отправился искать ближайший «птичий» рынок.

Глава 66

В 9.50 Андрей нырнул в арку и снова появился во дворе. В руке он держал прозрачный пакет с хлебом, на поводке тащил бестолкового щенка ротвейлера. Звали его Рамзес четырнадцатый. Его папаша Рамзес первый вроде был победителем последнего чемпионата Москвы. Так, во всяком случае, было написано в бумажке, которую Андрею всучили на «птичьем» рынке.

Во дворе Андрей, вроде как после похода в булочную, начал прогуливаться. Рамзес тыкался мордой куда надо и куда не надо, и Андрей раз за разом натягивал поводок, чтобы он не забирался далеко от входа в офис Бекбуйдинова.

Народа во дворе было немного, человек десять: дети на площадке, их мамаши, пара бабок да два автомобилиста у своих машин. У входа в офис лениво прогуливался охранник. Огнестрельного оружия у него не было, так что теперь все зависело от того, сколько у Бекбуйдинова окажется телохранителей.

Андрей рассчитывал на двух, максимум трех человек. План у него был простой – положить охрану за пару секунд, запихнуть Бекбуйдинова обратно в машину и тут же смыться. Место для откровенного разговора с ним он уже присмотрел поблизости.

Главное было, чтобы телохранители не успели повыхватывать свои стволы и не подстрелили кого-нибудь во дворе. Поэтому Андрей настраивал себя на три-четыре точных выстрела – не больше. А еще ему было немного жаль бросать во дворе Рамзеса. Бумажка с его родословной наверняка была липовой, но щенок он был славный, хоть и бестолковый.

Настроить себя как следует Андрей не успел, потому что все началось уже через пару минут. Сперва во двор въехал двухсотпятидесятый «Мерседес» голубого цвета и тут же повернул влево – к детской площадке. «Мерс» почти сразу остановился, из него выпрыгнуло два резких типа. Сперва они внимательно оглядели двор, потом обшарили глазами окна и крыши. После этого один из типов что-то проговорил в рацию.

Примерно минуту во дворе не происходило ничего. Типы продолжали осматриваться по сторонам, Рамзес тыкался мордой туда-сюда, а Андрей ждал. Задачка здорово осложнилась и стала почти невыполнимой.

Типы из «мерса» расположились приблизительно по центру двора, как бы за спиной Андрея. Теперь стрелять предстояло не только быстро и точно, но еще и в разные стороны.

Андрей как раз высвободил из поводка правую руку, когда во двор с ревом влетел джип. Вильнув к входу в офис, джип миновал крыльцо и остановился так, что прикрыл своей задней частью его половину. Вслед за джипом уже непосредственно к входу подкатил шестисотый «Мерседес». И тут же между ним и Андреем остановился второй джип.

Сперва из обоих джипов высыпало пять человек охраны. Они образовали наружное кольцо, и только после этого из «мерса» выбрались два личных телохранителя Бекбуйдинова. Они оглянулись на коллег, распахнули заднюю дверцу «Мерседеса» и, прикрывая собой Бекбуйдинова, двинулись за ним к входу.

Охранники наружного кольца в это время продолжали контролировать двор, держа полы пиджаков и курток распахнутыми. Водители в джипах поигрывали помповыми ружьями.

Более-менее рассмотреть Бекбуйдинова Андрею удалось только на крыльце, в короткий миг перед тем, как он исчез за бронированной дверью. Следом за шефом в офисе скрылись телохранители. Охранники из наружного кольца наконец расслабились и, доставая на ходу сигареты, двинулись к своим джипам.

Андрей осторожно вздохнул, перехватил поводок вспотевшей правой рукой и вроде как гуляючи потащил Рамзеса к выходу из двора.

Глава 67

Вынырнув из метро, Андрей огляделся на проспекте и двинулся к ряду кирпичных десятиэтажек, видневшихся вдали. По дороге ему встретилась стайка подростков в «спартаковских» кепках и шарфах, распевавших песни с пивными банками в руках.

Было еще только полдвенадцатого, а они уже, кажется, направлялись в «Лужники». Москва жила предстоящей игрой, а Андрею было совсем не до футбола.

Подступиться к Бекбуйдинову через плотное кольцо охраны было практически невозможно, но на что-то он еще надеялся.

Вебер несколько раз имел дело с юристом Бекбуйдинова Виталием Феоктистовичем Савонтьевым. А один раз даже заскакивал к нему домой, чтобы срочно забрать какие-то документы.

Добравшись по указанному Вебером адресу, Андрей нырнул в подъезд и поднялся на третий этаж. Уже у самой квартиры юриста он решил представиться работником милиции и позвонил. Открывать ему никто не бросился и к двери не подошел. Зато в соседней квартире скрипнул паркет, и кто-то принялся внимательно рассматривать Андрея через «глазок».

Андрей позвонил снова. Смотрины продолжались. Он позвонил в третий раз, наклонился к «глазку» соседней квартиры и сказал:

– Я к Виталию Феоктистовичу! Не подскажете, где его найти?

– А кто вы? – раздался за дверью настороженный старушечий голос.

– Милиция! – сказал Андрей, тыкая в «глазок» свое старое удостоверение.

Тут уж дверь приоткрылась, правда, на цепочке.

– Кем-кем вы яму будяте?

– Никем, гражданка. Я к нему по службе своей.

– Натворил, видать, энтот самый Виталька делов! Я как чувствывала! Одни ищуть, другие ищуть, а таперича уже и с милицией ищуть! А он небось у полюбовницы своей прячетси, у бесстыдницы энтой из второго корпуса!

– Мама, а вам какое дело? И откуда вы знаете? – отозвалась из кухни соседка.

– Как же ж не знать, ежли там Митрофановна проживаеть рядом в сороковой квартире?

– Мама, я вас прошу! – со значением сказала соседка, появляясь за дверью. – Здравствуйте! А вы из какого отделения?

– Здравствуйте, – кивнул Андрей. – Я из УБЭПа. Так в какой квартире, вы говорите, проживает знакомая гражданина Савонтьева?..

– Мама!.. – опять проговорила соседка, но старушку было уже не остановить.

– Вестимо в тридцать девятой! – выпалила она. – Корпус 2б. Чуть дале по проулку.

– Большое спасибо, гражданка, – сказал Андрей. – Извините за беспокойство. Служба такая.

Глава 68

Лифт с трудом поднялся на десятый этаж, двери с грохотом разошлись. Андрей выбрался на площадку и оглянулся. Дверь тридцать девятой квартиры располагалась справа – рядом с дверью сороковой.

Скользнув взглядом по лестнице, ведущей на техэтаж, Андрей направился к обычной двери, обитой дерматином. Звонок оказался не простым. Едва он отпустил кнопку, как за дверью запиликали «Подмосковные вечера». Только к двери никто не подошел, как и в квартире Савонтьева.

Андрей тронул кнопку снова, прослушал мелодию во второй раз и тупо уставился в номер на двери.

Пожалуй, это было все. Финита ля комедиа.

Он повернулся и, не ощущая ничего, кроме тупой усталости, побрел к лифту. И тут за дверью что-то едва слышно скрипнуло.

В квартире кто-то был, и это меняло дело.

Андрей как ни в чем не бывало вошел в лифт и спустился на третий этаж. Там было пусто, он вышел из лифта и поднялся по лестнице. Осторожно выглянув на площадку, Андрей бросился наверх и оказался на техэтаже.

Немного отдышавшись у невысокого окошка, выходящего во двор, он осторожно поднялся еще на один пролет вверх и проверил ход на крышу. Он был открыт.

Теперь оставалось только ждать.

Прислушиваясь к разнообразным звукам, время от времени раздающимся в подъезде, Андрей минут десять понаблюдал за двором и решил покурить. Он как раз успел сунуть в рот сигарету, когда все началось.

Из-за корпуса «а», стоящего под прямым углом к корпусу «б», во двор завернула десятая модель «Жигулей». На хорошей скорости она направилась к корпусу «б» и быстро исчезла из вида. Андрей потянулся за зажигалкой, как вдруг из-за того же угла выскочил двухсотпятидесятый «мерс» голубого цвета.

Андрей тут же швырнул сигарету на пол и подался к окну. «Мерс» резко завернул во двор и рванулся вслед за «десяткой». В этот момент от второго подъезда корпуса «а» начал сдавать задом «Форд». «Мерс» затормозил и бешено засигналил. «Форд» сдал еще немного назад, наконец остановился и, заворачивая, прижался к бордюру. Проезд освободился, и «Мерседес» тут же устремился к корпусу «б».

Андрей был уверен, что это тот самый «мерс», который он видел пару часов назад у офиса Бекбуйдинова.

Не мешкая, он вытащил из кармана пистолет и снял его с предохранителя. Наверху в машинном отделении натужно загудел двигатель. Пока лебедка наматывала трос, вытаскивая кабину наверх, Андрей подался назад и спрятался за пролетом лестницы. Когда двери лифта на десятом этаже открылись, он выглянул.

Вместо бандитов с помповыми ружьями наперевес на площадку выскочило такое себе воздушное создание – кило пудры, кило губной помады, а все остальное ноги. Девица как-то странно вздохнула и, застучав шпильками, бросилась к тридцать девятой квартире.

Андрей подался вперед и на полпролета спустился по лестнице. За дверью запиликали «Подмосковные вечера», но девица не стала дожидаться и тут же забарабанила в дверь:

– Виталий! Открой! Виталий!

– Это ты? – глухо донеслось из-за двери.

– Я! Открывай! Быстро!

Замок щелкнул дважды, и дверь распахнулась.

– Что случилось?! – услышал Андрей испуганный мужской голос и тут же бросился вниз.

– За мной сле… – начала девица и осеклась.

Быстро оглянувшись, она вскрикнула и попыталась в последний момент проскользнуть в дверь. Андрей рванулся от лестницы, в отчаянном прыжке толкнул девицу в плечо, и они вдвоем буквально влетели в квартиру.

Стоявший за дверью человек даже не успел опомниться, как оказался под стенкой в прихожей. Был он лет тридцати, слегка полноватый, с небольшой лысиной, мешками под глазами и опухшим лицом. Оружия у него не было.

Убедившись в этом, Андрей рывком снял со своей головы задравшуюся ножку в ажурном чулке и бросился к двери. Закрывая замок, он услышал сзади стон приходящей в себя девицы. Внизу на лестнице уже раздавались чьи-то тяжелые шаги.

Защелкнув на замке фиксатор, Андрей быстро повернулся с пистолетом в руке, и его новые знакомые синхронно вздрогнули. Девица уже слегка оправилась от контузии и даже вроде как собралась завизжать. Андрей метнулся к ней, зажал ей рот и прошипел:

– Тихо! Я за вас, идиоты!

Они по разу испуганно моргнули на него глазами, но орать девица уже не пыталась. Андрей отпустил ее и прошептал:

– Тс-с! Отползаем в спальню!

Тут за дверью раздались тяжелые шаги, кто-то повернул ручку и налег на дверь. Андрей сделал зверскую гримасу и кивнул головой в сторону спальни. Наверху вдруг запиликали «Подмосковные вечера». Все вздрогнули.

Девица повернулась и молча поползла на коленях к спальне. То и дело пихая ее в задницу, Андрей на карачках двинулся следом, а уже сзади к ним пристроился ее кавалер. С задравшейся юбкой его подружка выглядела очень сексуально, только момент для созерцания подобных картин был крайне неудачным.

«Подмосковные вечера» еще не закончились, а в дверь уже забарабанили, и чей-то голос произнес:

– Виталий, открывай! Бек с тобой хочет поговорить перед отлетом!

Очутившись в спальне, Андрей быстро огляделся и бросился к двери лоджии.

– Сюда, быстро! – оглянулся он на сладкую парочку.

Они уставились на него испуганными взглядами, но тут в дверь забарабанили сильнее.

– Открывай, сука! Хуже будет!

Нового приглашения не потребовалось. Виталий с подружкой поспешно выскочили в лоджию, Андрей закрыл за ними дверь, показал, чтобы они спрятались, и задернул штору.

Бросившись обратно в прихожую, он прислушался.

Замок пытались открыть отмычкой. Андрей подкрался к двери, осторожно поднял фиксатор и метнулся на кухню.

Притаившись за углом в коридорчике, он восстановил дыхание и стал ждать, пока откроют замок. Управились они секунд за сорок.

Замок еле слышно щелкнул, кто-то осторожно скользнул в прихожую, сделал пару шагов и прошептал:

– Давай!

В квартиру вошел второй и тут же прикрыл за собой дверь. Первый уже двинулся по коридору к спальне, и Андрей подался немного вперед.

– Посмотри на кухне! – донеслось от спальни.

За углом послышался едва уловимый шорох, и в проеме мгновенно возник тип с нацеленным на Андрея пистолетом.

На прицеливание у Андрея не было ни секунды. Он выстрелил от бедра, попал типу в грудь и окончательно уложил второй пулей в голову.

Тот еще продолжал оседать под стенкой, а Андрей уже бросился к углу, падая на колено. Выставив руку с пистолетом на уровне метра от пола, он выглянул в коридор и увидел в дверях спальни второго типа.

Пистолет у него был какой-то странный, и Андрей даже не понял, что тип выстрелил. Пистолет в его руках просто дернулся, пуля свистнула рядом с головой Андрея и вонзилась в дверь ванной.

Следом раскатисто грохнул «глок». Пуля попала типу прямо в сердце. Он качнулся и начал падать.

Андрей метнулся к двери, на миг прислушался и бросился в спальню.

С пистолетами, стреляющими совсем бесшумно, ему приходилось сталкиваться впервые в жизни. И по пути в лоджию он не удержался – вытащил из скрюченных пальцев типа это чудо техники и быстро осмотрел.

Пистолет был то ли китайского, то ли японского производства. Глушитель являлся неотъемлемой частью самого пистолета.

Отдернув штору, Андрей открыл дверь и заглянул в лоджию.

– Сматываемся, быстро!

Девица испуганно выглянула из-под окна и спросила:

– А-а г-где эт-ти?

– Эт-ти, – невольно передразнил ее Андрей, – отдыхают.

Недоверчиво выглянув в спальню, Виталий увидел у двери труп, и его лицо разом приняло осмысленное выражение. Он быстро повернулся к подружке и спросил:

– Ты билеты купила?

– Да, – кивнула она.

Еще какую-то секунду они почти радостно смотрели друг на друга, а потом одновременно повернулись к Андрею. В самый последний момент до них вдруг дошло, что уедут они или нет, зависит теперь от него.

Глава 69

– Во сколько отправление? – спросил Андрей, посмотрев на часы.

– В т-тринадцать с-сорок, – проговорила девица.

– Как раз успеете, – сказал Андрей. – Только! – Тут они оба невольно сжались. – Виталий должен ответить мне на пару вопросов.

– Конечно, – натужно кивнул Виталий, покосившись на труп за спиной Андрея.

– Вот и ладушки. Спускаемся и дружно садимся в машину.

– Виталий, чемоданы! – быстро проговорила девица.

– Ага! – кивнул Виталий, устремляясь в коридор.

Пока они в спешке собирались, Андрей протер свои отпечатки на дверях и спросил:

– Все?

– Да, – кивнула девица, оглядываясь на Виталия. – Кепку поверни!

– Что?

– Поверни кепку! Задом наперед надел!

– Так, все, – сказал Андрей, подаваясь в сторону. – Открывайте дверь. Только осторожно!

Никаких сюрпризов ни в подъезде, ни на улице их не ожидало. Они быстро погрузились в «десятку», Андрей оглянулся и сказал:

– Поехали!

– Куда? – спросила девица.

– Куда-нибудь, где я смогу спокойно переговорить с Виталием.

Девица кивнула, «десятка» тронулась, выехала со двора, пару раз повернула и вскоре остановилась в тихом переулке.

– Здесь нормально? – оглянулась девица.

– Да, в самый раз, – сказал Андрей, поворачиваясь на заднем сиденье к Виталию. – А вы, девушка, прогуляйтесь пока, воды купите на дорогу или еще чего!

– Пива!.. – выдохнул Виталий.

Его подружка выбралась из машины, он проводил ее несчастным взглядом и вздохнул.

– Зачем вы так срочно понадобились Бекбуйдинову? – спросил Андрей.

Виталий испуганно посмотрел на него, потом покосился на оттопыренный карман Андрея с пистолетом и испугался еще больше. В общем-то, их взаимоотношения с Бекбуйдиновым были его личным делом, и Андрей в целях экономии времени тут же вытащил из кармана распечатку.

– И сразу второй вопрос. Меня интересует вот эта бумажка. Вернее, не сама бумажка, а ставки на «Спарту»!

Андрей еще не успел договорить, как перепуганный уже насмерть Виталий промычал:

– И в-вы т-тоже з-знаете?..

– Пока нет, – покачал головой Андрей. – Но теперь узнаю обязательно. И пока я не узнаю, никто никуда не уедет. Это – понятно?

– Д-да, к-конечно, – кивнул Виталий, потирая дрожащей рукой потный лоб. – Я! я! Мне можно выпить? Я там в кейс сунул бутылку!

– Можно, – кивнул Андрей, проследив за его взглядом.

Кейс лежал на переднем пассажирском сиденье. Андрей сам потянулся за ним, щелкнул замками и сунул бутылку Виталию.

– Только быстро!

– Спасибо! – кивнул Виталий, мигом свинтил пробку и припал к горлышку пересохшими губами.

Сделав три глотка, он вздохнул, торопливо вытер щеку тыльной стороной ладони и сказал:

– С-спасибо. Сейчас! В общем, я работаю с фирмами Бека уже давно!

– Бек – это Бекбуйдинов?

– Да. Конечно, бизнес полукриминальный, как везде, но поначалу деньги он платил приличные. Потом дела пошли неважно, но главное не это. Полгода назад Бек вложил кучу денег в одно рискованное предприятие. Причем – чужих. Я его, конечно, отговаривал, но! В общем, его кинули. Деньги исчезли в одной офшорной зоне. Он пытался вернуть их, но ничего не получилось. Какое-то время ему удавалось изворачиваться, но кредиторы – очень серьезные люди. Очень. Бек почти что сходил с ума, а совсем недавно вдруг как-то успокоился. Я совершенно случайно узнал, что он на прошлой неделе снова занял деньги под жуткие проценты и частями через региональные конторы перегнал их в виде ставок на «Спарту» в несколько ведущих западных букмекерских контор. В общем, мне это показалось безумием. К концу недели Бек стал сам не свой, я начал подозревать неладное и осторожно попытался выяснить, что происходит!

– И что?

– Он собрался сматываться. Сегодня в 16.00 у него авиарейс до Лондона.

– Так, – посмотрел Андрей на Виталия. – А при чем тут ставки на «Спарту»?

– Я тоже не мог этого понять, даже когда мне попался этот договор!

– Какой договор?

– На восстановление травяного покрытия «Лужников». Я, как обычно, приехал в субботу в офис, чтобы просмотреть и завизировать проекты всех договоров. И вдруг в этой стопке мне попался не проект, а уже подписанный и скрепленный печатями договор. Одна из фиктивных фирм Бекбуйдинова взялась к сегодняшнему матчу привести травяное покрытие футбольного поля «Лужников» в идеальное состояние. К договору прилагалась смета и перечень материалов. В общем, все как положено. Но деньги были смешные, и это меня поначалу насторожило. Понимаете, эти фиктивные фирмы по подложным паспортам создаются для того, чтобы за один-два раза урвать большие деньги, и на этом их жизнь заканчивается. А тут сумма всего подряда едва окупала затраты на оформление фирмы. Мне это показалось очень подозрительным, я позвонил знакомому химику и как бы невзначай проконсультировался насчет самой возможности озеленения пожухлых газонов.

– Ну и что?

– В этом смысле все оказалось чисто. Он объяснил, что при помощи синтетических алкалоидов, которые и значились в перечне материалов, это в принципе возможно. Другое дело, что через две недели газон придет в негодность. В общем, выходило, что эта фиктивная фирма с прошлой недели каждый день должна была подвозить автоцистернами раствор этих самых алкалоидов в «Лужники» и закачивать его в трубопроводы дренажной системы, расположенные под полем. Раствор через отверстия в трубах должен был просачиваться в землю, а трава от этого зеленеть!

– Так это же здорово, – пожал плечами Андрей. – Как в песне: «Будет день, и перламутром шелка на траве зелено-голубой засверкают алые футболки с знаменитой белой полосой!»

– Да, – как-то странно дернул головой Виталий. – Конечно! Но тут в кабинет вдруг ворвался Бек с охранниками и чуть из-за этого договора меня не убил.

– В смысле? – спросил Андрей.

– В прямом, – вздохнул Виталий. – Он к концу прошлой недели стал каким-то дерганым, и этот договор сам по ошибке сунул в стопку с проектами. Они ворвались, Бек тут же схватил меня и начал орать!

– И что было дальше?

– Мне едва удалось отвертеться. Я понял, что с этим договором что-то не так, и прикинулся, что только начал просматривать стопку и до этого договора еще не дошел. Бек кое-как после этого успокоился, отыскал договор, и они ушли!

– И что из всего этого следует? – тупо спросил Андрей.

– Я тоже не мог этого понять до вчерашнего дня.

– А что случилось вчера? – напрягся Андрей.

– Вчера утром, – передернул плечами Виталий, – я случайно подслушал, как помощник Бека по телефону от имени директора другой подставной фирмы договаривался о покупке нескольких тонн жидкой взрывчатки для производства горных работ!

Глава 70

– Чего?! – вскрикнул Андрей.

– Ж-жидкой взрывчатки, – судорожно вздохнул Виталий. – Я как об этом услышал, сразу смылся и залег на дно!

– Но это же бред какой-то! – тихо проговорил Андрей. – И ты что, все это время молчал?

– А кто бы мне поверил, если это бред? – затравленно проговорил Виталий. – А у Бека везде свои люди – он бы достал меня и в милиции, и в психушке!

– Так, подожди с психушкой! – проговорил Андрей, пытаясь вытащить дрожащей рукой сигарету. – Давай сначала. Значит, Бекбуйдинов поставил кучу денег мелкими частями на то, что «Спарта» выйдет из нашей группы в четвертьфинал Лиги чемпионов. Так?

– Так.

– А на каком она сейчас месте?

– На третьем. Ее шансы на выход в четвертьфинал расцениваются как один к двадцати семи.

– То есть если «Спарта» все же каким-то чудом окажется в четвертьфинале лиги, то на каждых поставленных десяти тысячах долларов Бекбуйдинов заработает по двести шестьдесят тысяч, так?

– Да.

– Круто, – посмотрел Андрей на часы. – Значит, сейчас его люди, наверное, уже закачивают взрывчатку в дренажную систему под футбольным полем «Лужников». Допустим, они взорвут поле во время игры. И что дальше? Ведь ни «Аякс», ни «Спартак» из-за этого с розыгрыша не снимут?

– Как раз «Спартак» могут снять, – вздохнул Виталий.

– За что?

– За ненадлежащее обеспечение безопасности. Тогда «Спарта» попадет в четвертьфинал вообще автоматически, поскольку переместится на второе место. Но даже если «Спартак» не дисквалифицируют, «Спарта» все равно окажется в четвертьфинале.

– Как?

– Ведущие игроки «Спартака» и «Аякса» при взрыве или погибнут, или получат серьезные травмы. То есть переигрывать этот матч будут уже запасные игроки обеих команд. И те же запасные игроки сыграют два оставшихся матча. А в двух последних матчах «Спарта» принимает на своем поле сперва «Аякс», а потом «Спартак». Наверняка обе встречи «Спарта» выиграет, причем с крупным счетом. И займет второе место, которое дает путевку в четвертьфинал!

– А Бекбуйдинов получит в Лондоне или еще где-нибудь свои сотни тысяч долларов. Так?

– Да, – кивнул Виталий. – Только не сотни, а миллионы. Он поставил на «Спарту» намного больше денег.

– Так, – потряс Андрей головой, приходя в себя. – Будем считать вечер воспоминаний законченным. Разбегаемся. Вы меня не видели, я вас – тоже. Понятно?

– Да.

– Тогда я пошел. Счастливо.

– Ага, – проговорил Виталий, еще не веря в то, что так легко отделался. – А-а… что вы будете делать? Я имею в виду со всем этим?..

– Что-нибудь придумаю, – сказал Андрей. – С Беком у меня личные счеты, так что своих миллионов ему не видать.

Андрей уже собрался захлопнуть дверцу, когда из машины донеслось:

– Спасибо вам!

– Не за что, – пожал плечами Андрей.

Глава 71

Усевшись в стеклянной кабинке на почте, Андрей набрал код, номер и стал ждать. Вызов пошел почти сразу.

– Алло! – отозвался в трубке Артемьев.

– Привет, – подпольным голосом сказал Андрей. – Это кеня.

– Кто?..

– Ке-ня.

– А-а. Понял. Привет.

– Куда тебе перезвонить?

– В смысле?

– Мне нужно поговорить с тобой по «чистому» телефону. В смысле без «жучков».

– Так давай встретимся.

– Я не могу. Я к тебе из соседней области звоню.

– А что ты там делаешь?

– Поехал к знакомому и накопал такое, что ты ахнешь. Майором станешь как пить дать.

– К майору меня уже представили за жигуновских, – сказал Артемьев. – Подожди, сейчас проверю на подслушку линию и включу «глушилку».

– Ага, – сказал Андрей, посмотрев на часы.

– Алло! – вскоре отозвался в трубке Артемьев. – Можешь говорить, все вроде чисто.

– Понял. В общем, я тут в ресторане случайно подслушал разговор двух типов. Их лиц я не видел, они в кабинке сидели.

– Так-так.

– Короче, один другому посоветовал поставить все свободные деньги в тотализатор до сегодняшнего вечера.

– А что будет сегодня вечером?

– Матч в «Лужниках». «Спартак» – «Аякс».

– Ну?

– Этот первый как-то узнал, что футбольное поле заминируют и взорвут во время матча!

– О господи! Зо… то есть кеня, ты что, с ума сошел? Как можно заминировать футбольное поле? Ты хоть представляешь, сколько сотен милиционеров охраняют стадион уже несколько дней?

– Этот второй тоже так сказал!

– И что ему ответил первый? – спросил после паузы Артемьев.

– Первый ему ответил, что какая-то фирма подрядилась пропитать поле специальным раствором, чтобы трава расправилась и позеленела, и что сегодня под видом этого раствора в «Лужники» завезут и закачают в трубы под полем несколько тонн жидкой взрывчатки, используемой в горном деле.

– Ты это серьезно, что ли?

– Вполне. На то, чтобы все проверить, у вас, Артемьев, остается не так много времени. Так что не буду тебя больше задерживать. Работай, капитан!

Выйдя из кабинки, Андрей забрал сдачу и через пять минут уже ехал в метро. Еще через двадцать минут он нырнул за шлагбаум небольшой ведомственной автостоянки и повернул к будке. Дежурная в ней вовсю развлекалась с Рамзесом.

– А вот и я, – просунулся в дверь Андрей.

– Уже управились?

– Да, – кивнул Андрей, протягивая дежурной деньги. – Спасибо, вы мне очень помогли.

– Ну что вы, что вы, – притворно отмахнулась дежурная. – Такой милый песик!

Деньги она в конце концов взяла, Андрей забрал Рамзеса и вышел со стоянки на улицу. На этом его миссию можно было считать выполненной. Он сделал все, что мог, и даже немного больше.

В 15.30 у него отправлялся поезд, у Бекбуйдинова в 16.00 вылетал самолет. На то, что Бека смогут задержать, Андрей не надеялся. Конечно, это было несправедливо, но поделать тут ничего было нельзя. Офис находился буквально в двух шагах от автостоянки, но подступиться к Бекбуйдинову было невозможно.

В ближайшем скверике Андрей сбросил «глок» в мусорный бак с опавшими листьями, вздохнул и наклонился к Рамзесу:

– Ну что, до поезда время у нас еще есть. Пойдем купим скотча и чего-нибудь тебе поесть в красивой упаковке, а потом прогуляемся?

Рамзес с готовностью тявкнул, Андрей подхватил его на руки и направился на поиски киоска с собачьими лакомствами!

Глава 72

Была пятница, двадцатое, луна куда-то запропастилась и не показывалась над парком второй вечер подряд.

Отопление включили, хотя до Нового года было еще далеко, лифт отремонтировали. В общем, жизнь как-то налаживалась, и это само по себе было довольно подозрительно.

Андрей с Рамзесом на руках стоял у окна и почесывал его за ухом. Рамзес тыкался в его руку мокрым носом, и все у них было хорошо. А потом в дверь позвонили.

Звонок был какой-то странный – длинный и беспардонный. Обычно так звонят сантехники и милиция. Андрей вздохнул, подумал, что лучше прикинуться, будто их с Рамзесом нет дома, и пошел открывать.

Припав к «глазку», он в первый момент опешил. За дверью стоял какой-то солидный деятель в распахнутом пальто, костюме с галстуком и пакетом в руках. Самое главное, что было совсем не похоже, чтобы он ошибся квартирой.

Андрей как раз думал, кто это может быть, когда деятель вдруг улыбнулся и сказал:

– Открывай, кеня! Чего уставился?

– Привет! – удивленно сказал Андрей, открыв дверь.

Выглядел Артемьев обалденно. Почти как Ален Делон в молодости. Было неудивительно, что Андрей его сразу не узнал.

– Привет, – сказал он, переступая порог и протягивая Андрею пакет. – Держи.

– Что это? – спросил Андрей.

– Водка, колбаса и все такое.

– Понятно, – вздохнул Андрей. – Вешалка в шкафу, разуваться не надо.

Артемьев по-быстрому снял пальто и протопал своими модными ботинками на кухню. Андрей с Рамзесом прошел следом и по-быстрому сервировал стол.

– Ну что, помянем? – вздохнул Артемьев, разлив по стаканам водку.

– Кого? – невольно вздрогнул Андрей.

– Мою провинциальную жизнь, Зотов! В Москву меня переводят, в ГУБОП! И, наверное, на должность подполковника!

– Поздравляю, – сказал Андрей, глядя на руки Артемьева. – А где твои наколки?

– Что?

– Куда подевались твои наколки?

– А-а! Смыл к чертовой матери. Не буду же я по Главному управлению в наколках разгуливать. Неправильно поймут.

– Понятно, – кивнул Андрей, и они наконец выпили.

– А что ты не спрашиваешь насчет «Лужников»? – подозрительно посмотрел на Андрея Артемьев.

– Да как раз хотел. Ну что, это оказалось правдой?

– Да, Зотов. Все, как ты и говорил. Жидкая взрывчатка и все остальное. Еле успели к началу матча откачать ее из системы. За это дело меня и переводят в Москву.

– Исполнителей взяли?

– Вообще-то информация по этому делу строго засекречена, чтобы не поднимать паники. Но тебе, Зотов, я, конечно, скажу. Взяли.

– А заказчиков?

– Заказчика, Зотов, нет. Не успели.

– Смылся?

– Нет. Его убили.

– Понятно, – сказал Андрей.

– Да нет, Зотов, с этим убийством как раз все и непонятно.

– В смысле?

– Фамилия заказчика была Бекбуйдинов!

– Как-как?

– Бекбуйдинов. У него была очень серьезная охрана. Очень.

– А как же его тогда убили?

– В том-то и вопрос. В среду днем он вышел из офиса, чтобы ехать в аэропорт. Охраны был полный двор.

– И что?

– Бекбуйдинов вдруг без видимой причины упал на крыльце. Телохранители оглянулись, а у него дырка в переносице.

– Ты смотри, – тихо сказал Андрей. – В «десятку».

– Что?

– Говорю, наверное, снайпер стрелял?

– Охранники тоже так подумали и сразу бросились прочесывать подъезды и крыши ближайших домов.

– Ну и что, догнали этого снайпера?

– Нет. Он ушел.

– Ужас что в Москве творится, – покачал головой Андрей.

– Дело, наверное, скоро закроют, – посмотрел на него Артемьев. – Следов никаких, никто ничего не видел, единственная улика – пуля. Но она так расплющилась о череп, что эксперты с трудом установили калибр.

– И какой?

– 7,62. Как у большинства снайперских винтовок. Единственное, что непонятно, – это ее вес.

– А что с весом?

– Он намного меньше веса стандартной пули.

– Наверное, какой-то облегченный вариант, – пожал плечами Андрей.

– Эксперты тоже так решили, – снова посмотрел на него Артемьев.

– Ну раз эксперты решили, значит, так оно и есть.

– Да нет, Зотов. Я думаю, они ошиблись.

– В смысле?

– В прямом. Я даже думаю, что есть один свидетель этого рокового для Бекбуйдинова выстрела. Только он не сможет ничего рассказать. Да, псина? – ткнул Артемьев пальцем в морду Рамзеса.

Рамзес тявкнул и схватил его за палец.

– Ого, зверь! – отдернул руку Артемьев. – В общем, я думаю, что ошиблись все – и охранники, и эксперты, и следователи.

– А как такое может быть?

– Я тоже задал себе этот вопрос и кое-что очень осторожно уточнил. Сперва насчет показаний охранников, а потом насчет одного человека.

– Какого? – спросил Андрей, ощущая между лопатками уже не холодок, а легкую изморозь.

– Неважно, Зотов. Лучше послушай историю, которую я тебе расскажу.

– Ну-ну? – хрипло сказал Андрей.

– В общем, жил да был где-то на Урале один человек. И всю молодость он посвятил занятиям стрелковым спортом. Причем – из пистолета. У него был талант, и он должен был далеко пойти. Но вот как-то возвращался он с тренировки и увидел, как хулиганы избивают девушку. Он бросился к ним, девушку спас, но в драке хулиганы ножом порезали ему руку. Правую. И при этом задели сухожилия. Рана вскоре зажила, и рука более-менее восстановилась, но на спортивной карьере этого человека хулиганы поставили крест. Я думаю, для него это стало настоящей катастрофой. И именно поэтому он перевелся в своем уральском университете с журналистского факультета на юридический. Он возненавидел всех преступников и решил остаток жизни посвятить мщению им за свои загубленные надежды! Я, Зотов, доходчиво излагаю?

– Да, – кивнул Андрей, пряча правую руку под столом. – Вполне.

– И вот он закончил юридический факультет и пошел работать в милицию. Точнее – в уголовный розыск. И уже вскоре при задержании серьезно ранил из пистолета преступника. Этот фокус у него прошел, хотя ему объяснили, что в уголовном розыске так не принято, преступников надо брать живыми и здоровыми. Только через некоторое время при очередном задержании история повторилась. Преступник выхватил пистолет и даже слегка подстрелил коллегу нашего героя. А наш герой ничтоже сумняшеся навскидку влепил ему между глаз пулю. И тут уже его начали таскать – к начальству, к прокурору, ну и от работы, естественно, на время служебного расследования отстранили. А он, я думаю, никак не мог взять в толк, чего от него хотят. Он оказал обществу услугу, избавил людей от потенциального убийцы, а его за это и таскали. В общем, после случившегося наш герой остыл к милицейской работе и перешел в отдел по связям с общественностью. А вскоре и совсем уволился и переехал в другой город. Там полгода он вел себя довольно смирно, а потом попал в одну скверную историю. И то тут, то там в городе начали появляться беспризорные трупы. Последним как-то странно застрелился начальник охраны букмекерской конторы. Это-то меня и насторожило. Бекбуйдинов-то и был владельцем этой конторы. Понимаешь, Зотов?

– Не очень.

– Я вдруг подумал, а что, если наш герой был в среду в Москве?

– И что?

– Тогда он-то и мог убить Бекбуйдинова. Там во дворе как раз видели такого скромного мужчину со щенком и коробкой собачьей еды.

– Ну и что?

– В общем-то, ничего, если не знать, что наш герой когда-то был вторым призером чемпионата мира по стрельбе из пистолета.

– А если знать?

– А если знать, то можно предположить, как он смог все провернуть.

– И как?

– Он прекрасно понимал, что у него нет ни единого шанса убить Бекбуйдинова и остаться в живых. И тогда он решил побить охранников их же оружием – профессионализмом.

– В смысле?

– Любой профессионал знает, что попасть в человека из пистолета «от бедра», не целясь, можно с десяти, максимум с пятнадцати метров. То есть если ты находишься дальше, да еще у тебя и нет на виду пистолета, то для охраны ты как бы перестаешь существовать. Они тебя просто не принимают в расчет. Вот и весь фокус. Я думаю, Зотов, наш герой купил коробку собачьей еды, аккуратно разорвал ее снизу, высыпал большую часть корма, сунул внутрь пистолет и аккуратно приклеил дно скотчем. После этого он уселся за столиком во дворе и принялся как бы кормить щенка. По ходу он отлепил скотч и освободил дуло из корма, так что оно смотрело прямо в ту самую дырку в верхней части коробки, через которую он высыпал на стол корм. Все это было довольно несложно. Самое сложное заключалось в том, чтобы из лежащего на столе в коробке пистолета одним выстрелом уложить Бекбуйдинова. До крыльца было метров двадцать пять. Сущий пустяк для такого стрелка, но целиться-то он не мог. Я думаю, в этот выстрел он постарался вложить все свое умение и всю ненависть к преступникам. И у него получилось. Полагаясь исключительно на мышечное чутье, Зотов, наш герой одним-единственным выстрелом уложил Бекбуйдинова на крыльце. Охранники как настоящие профессионалы тут же бросились искать на крышах снайпера. А настоящий снайпер в мгновение выдернул из коробки руку, поставил на место дно и прилепил его скотчем. И подсыпал щенку еды, чтобы снова прикрыть дуло. Со стороны все это, вместе взятое, выглядело как одно естественное движение. А когда охранники пробежали мимо, он спокойно смылся.

– А пуля? – спросил Андрей. – Пуля – то была винтовочного калибра. И хлопок выстрела охранники бы услышали. Не сходится у тебя, капитан.

– У меня, Зотов, все сходится. Выстрела никто не слышал, потому что стрелял он из такого бесшумного китайского пистолета. Там глушитель встроенный, и звука пистолет при выстреле не издает вообще. Так вот, Зотов, калибр этого китайского пистолета «типа 67» ни много ни мало – 7,65. И когда пуля расплющилась о череп Бекбуйдинова, эти-то три сотых миллиметра эксперты и потеряли. Понял?

– Понял, – вздохнул Андрей. – Мне что, собираться?

– Дурак ты, Зотов, – сказал Артемьев. – Я тебе все это рассказал только для того, чтобы ты понял одну простую вещь.

– Какую?

– Самая дикая удача когда-то да изменяет. И самый великий стрелок когда-то да промахнется. Подумай об этом как следует, пока не поздно. Понял?

– Понял.

– Давай тогда по последней, и я погнал.

Они выпили, Артемьев надел пальто и протянул руку:

– Удачи тебе. И спасибо.

– Тебе тоже спасибо. И удачи.

В это время в дверь позвонили.

Глава 73

– Кого-то ждешь? – спросил Артемьев.

– Нет. Некого.

Капитан повернулся, припал к «глазку» и присвистнул:

– Ну ты, Зотов, шутник! Все, убегаю!

Артемьев сам открыл дверь, и Андрей тут же увидел Ингу – с надутыми губками и начищенными перышками.

– Здравствуйте! До свидания! – проговорил Артемьев, протискиваясь мимо нее на площадку. – Все, Зотов, я побежал. Если что, звони!..

– Ага! – крикнул Андрей, не сводя глаз с Инги. – Здравствуй. Заходи. Сейчас отнесу пса и помогу тебе раздеться.

– Привет. Звучит заманчиво, – сказала Инга, переступая порог. – Только не раскатывай губы. Ты меня очень сильно обидел. Пришла пора за все рассчитаться!

Говоря это, она расстегнула сумочку и сунула в нее руку. Андрей почесал Рамзеса за ухом и ухмыльнулся:

– Ну-ну?..

– Ты урод, скотина, извращенец, маньяк, импотент!

– Так-так, – проговорил Андрей, опуская Рамзеса на пол и привлекая Ингу к себе. – Ну и!

– Ну и я принесла тебе бумажку! – сказала Инга, склоняя голову на его плечо.

– Какую? – тихо спросил Андрей, целуя ее в шею.

– О том… о том, что тебя берут на работу в Экспосельхозбанк! Только так я не смогу ее достать!

– Ну и черт с ней, – сказал Андрей.

Рамзес четырнадцатый радостно тявкал внизу, хватая их за ноги, и все очень смахивало на то, что жизнь в суицидной квартире Андрея налаживается окончательно.

Content

Максим Шахов
Бешеная ставка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73