Джеймс Хэдли Чейз

Собрание сочинений в 30 томах (13 том)

Положите ее среди лилий

Плоть орхидеи

Ловушка мертвеца

Положите ее среди лилий

Пер. с англ. А. Хомича, Н. Чадовича

Глава 1

Было жаркое июльское утро, которое так приятно проводить на пляже с любимой. Стоит ли говорить, как тяжело в такую жару сидеть в кабинете…

Через открытое окно долетал уличный шум с бульвара Орхидей, рев самолета, летящего вдоль берега, рокот волн. Я сидел за столом, бездумно перекладывая с места на место письма, которые разложил на случай внезапного появления Паулы, — чтобы убедить ее, что я плодотворно работаю. Бокал с виски был надежно замаскирован толстыми юридическими справочниками, в нем соблазнительно поблескивали кусочки льда.

Прошло чуть больше трех лет с тех пор, как я организовал «Универсал-сервис» — фирму, выполняющую любые услуги, фирму, которая не гнушается никакой работой — начиная с обучения пуделей и кончая перепиской номеров банкнот, на которых надеются поймать шантажиста. В основном наша фирма предназначается для миллионеров — если судить по нашим расценкам и по тому, что миллионеров в Оркид-сити не меньше, чем песчинок на пляже.

За эти годы у нас были и пустячные дела, и серьезные. Мы сделали немного денег и много работы. На нашем счету было даже расследование убийства. Последние несколько дней дела шли в основном невинные, и с ними прекрасно управлялась Паула Бенсингер. Мне и моему партнеру Джеку Керману всего один раз нашлась работа, да и то пустяковая. Поэтому мы ошивались в конторе, исправно уничтожали виски, а перед Паулой изображали страшно занятых людей.

В настоящий момент Джек Керман — длинный, худой, быстрый в движениях парень с седой прядью в черных волосах и усами а-ля Кларк Гейбл, полулежа в кресле, держал перед глазами бокал с виски и время от времени с наслаждением отпивал глоток. В безупречном оливково-зеленом костюме и желтом с красными полосами галстуке, в модных ботинках и темно-зеленых носках он выглядел, как на картинке из модного журнала.

После продолжительного молчания он перестал лицезреть свой бокал и заговорил:

— Какая чушь! Оторвать Венере руки — и так ценить ее после этого! — Он вздохнул. — Как бы я хотел, чтобы и той особе оторвали руки!.. Но она сильная… А я оказался последним сопляком…

— A-а, брось, — вяло отмахнулся я. — Снова сказка об обручальном кольце! Расскажи лучше о своих любовных похождениях.

— Это снова приведет нас к моей блондинке, — сказал Керман и скрестил свои длинные ноги.

— Меня не интересуют блондинки, — твердо заявил я. — Вместо того чтобы рассказывать сказки о женщинах, ты бы попытался найти для нас какое-нибудь дело. Просто удивляюсь, черт возьми, за что я плачу тебе деньги!

Керман удивленно выслушал мою тираду.

— Тебе нужно новое дело? — недоверчиво спросил он. — А я-то думал, что тебе нравится, когда Паула работает, а мы отдыхаем.

— Это одно из твоих многочисленных заблуждений. Не забывай, что мы должны зарабатывать себе на жизнь.

Керман вздохнул. Прежде чем я успел спрятать свой бокал, появилась Паула.

Это была высокая, стройная девушка с холодными карими глазами и хорошей фигурой. Отличный и, самое главное, неутомимый работник. Именно она вдохновила меня на создание «Универсал-сервис» и одолжила денег, чтобы протянуть первые шесть месяцев. Именно ей мы обязаны четкой организацией нашей работы и нашим процветанием. И именно поэтому ее следует назвать душой нашей конторы. Если бы не она, мы бы за неделю вылетели в трубу.

— Может, придумаешь что-нибудь получше, чем сидеть здесь и напиваться? — прокурорским тоном спросила она, уничтожающе глядя на меня.

— А что, есть занятие получше? — с интересом спросил Керман.

Она метнула в его сторону выразительный взгляд и снова уставилась на меня.

— Фактически мы с Джеком уже занимаемся новым делом, — поспешно сказал я и принял глубокомысленный вид. — Джек, пойдем посмотрим на месте…

— Это куда же вы решили пойти взглянуть? — перебила она меня. — Не в бар ли Финнегана?

— Отличная мысль! — обрадовался Керман. — Может, Финнеган поможет нам чем-нибудь?..

— Прежде чем уйти, посмотрите вот это, — Паула помахала перед моим носом конвертом. — Его принес швейцар. Он нашел конверт в одном из карманов старого пиджака, который ты так великодушно подарил ему.

— Моего пиджака? — удивился я. — Странно… Я больше года не надевал этот пиджак.

— Это видно и по штемпелю на конверте, — холодно заметила Паула. — Письмо было отправлено четырнадцать месяцев назад. И ты, наверное, сунул письмо в пиджак и забыл о нем. Это так похоже на тебя!

— Не могу припомнить, чтобы я его раньше видел, — пробормотал я, рассматривая запечатанный конверт. Адрес был написан мелким женским почерком.

— Если учесть, что ты ничего не можешь вспомнить, пока не прибегнешь к моей помощи, то это неудивительно, — язвительно сказала Паула.

Я вскрыл конверт. В нем оказалось письмо и пять стодолларовых ассигнаций.

— Великий боже! — Керман вскочил на ноги. — И это ты подарил швейцару?!

— Только твоей критики мне не хватало, — мрачно произнес я и принялся читать.

«Крестуэйс, бульвар Футхилл. Оркид-сити. 16 мая 1948 года.

Прошу вас посетить меня по указанному выше адресу завтра в три часа, чтобы получить улики против того, кто шантажирует мою сестру. Мне известно, что вы занимаетесь подобной работой. Пожалуйста, считайте это письмо конфиденциальным и срочным. Посылаю пятьсот долларов в виде задатка.

Дженнет Кросби».

Мы долго молчали. Даже Керман не раскрывал рта. Больше года тому назад мы получили предложение и задаток в пятьсот долларов и даже не подозревали об этом.

— Конфиденциальным и срочным… — повторила Паула. — А ты хранил его у себя столько времени… И неизвестно, сколько этот конверт пролежал бы еще, если бы не швейцар. Потрясающе!

— Заткнитесь! — не выдержал я. — В конце концов, она не позвонила, не потребовала объяснений? Ведь письмо могло просто затеряться. Но… подождите минутку! Она же умерла!.. Одна из девочек Кросби умерла, я точно помню. И, кажется, именно Дженнет, не так ли?

— Да, — Паула кивнула. — Но я проверю. Сейчас же подниму все, что известно о Кросби.

Паула вышла.

— Итак, она умерла… — сказал я. — Полагаю, надо вернуть деньги родным.

— Если мы это сделаем, — Керман всегда неохотно расставался с деньгами, — то пресса может пронюхать обо всем. История, подобная этой, — не слишком хорошая реклама нашему бизнесу. Мы должны следить за каждым своим шагом, Вик. Гораздо умнее забрать денежки себе и не заикаться об этом деле.

— Этого ни в коем случае нельзя делать! Мы можем оказаться несостоятельными, но в любом случае должны оставаться честными.

Керман снова растянулся в кресле.

— Не стоит будить спящую собаку, — философски заметил он. — Кросби ведь был связан с нефтью, не так ли?

— Да. Но он умер. Его застрелили пару лет назад. — Я достал перочинный ножик и принялся ковырять им пресс-папье. — Ума не приложу, как могло оказаться в пиджаке это письмо… Я никогда о нем не слыхал!

Керман, хорошо знавший Паулу, усмехнулся.

— Не обращай внимания на ее придирки, — сказал он. — Хотя… Я доволен, что она нападает не на меня.

Я продолжал резать пресс-папье, пока не вернулась Паула.

— Она умерла от сердечного приступа — в тот же день, когда послала нам письмо. Неудивительно, что ты больше не имел сведений о ней.

— Сердечный приступ? Сколько же ей было лет?

— Двадцать пять.

Я отложил перочинный нож и закурил сигарету.

— Гм… В двадцать пять лет — сердечный приступ?.. Во всяком случае, не мешает проверить. Что еще о ней известно?

— Немного. Самое главное о ней мы уже знаем… — ответила Паула, садясь на край стола. — Макдональд Кросби нажил свои миллионы на нефти. Был женат дважды. Дженнет — его дочь от первой жены, Мэрилин — от второй. Он отошел от дел в сороковом году и поселился в Оркид-сити. До этого жил в Сан-Франциско. Дочери не похожи друг на друга. Дженнет прилежно училась, занималась живописью. Несколько ее картин выставлено в музее искусств. У нее, несомненно, был талант Она была сдержанна и немного резка. Мэрилин — своенравная, капризная и необузданная натура. Часто попадала на первые страницы газет, будучи замешана в скандальных историях.

— Какого рода скандалы? — поинтересовался я.

— Пару лет назад сбила парня на Центральной авеню. Сказала, что была пьяна, что очень характерно для нее. Кросби подкупил полицию, и ее наказали только за нарушение правил вождения. В следующий раз совершенно голой проскакала на лошади по бульвару Орчил. С кем-то поспорила, что сделает это, и выиграла пари.

— Да, такая особа — подходящий объект для шантажа, — заметил я.

Паула кивнула.

— О смерти Кросби вы конечно же знаете? Он чистил пистолет в своем кабинете. Случайный выстрел — и миллионера не стало. Три четверти состояния он оставил Дженнет и одну — Мэрилин, с опекой. Когда умерла Дженнет, Мэрилин получила все, и, кажется, характер ее изменился. После смерти сестры в прессе больше не упоминается о ее похождениях.

— Когда умер Кросби?

— В марте сорок восьмого года, на два месяца раньше Дженнет.

— Вот как?.. — не удержался я.

— Дженнет была очень расстроена смертью отца, — продолжала Паула. — Она никогда не была сильной натурой, и в газетах писали, что это потрясение доконало ее.

— Все складывалось очень уж удачно для Мэрилин… Мне это сильно не нравится. Возможно, дорогая Паула, я слишком подозрительный человек, но… Дженнет пишет, что кто-то шантажирует ее сестру. Затем она умирает от сердечного приступа, а ее деньги переходят к сестре. Чертовски странное совпадение!

— Я не вижу, что тут можно сделать, — хмуро заметила Паула. — Мы не можем представлять умершего клиента.

— Ну, это-то мы сможем, — я хлопнул ладонью по стодолларовым бумажкам. — У нас два пути: либо вернуть эти денежки ее сестре, либо отработать их.

— Четырнадцать месяцев — слишком долгий срок, — с сомнением проговорил Керман. — След остыл…

— Если он был, — усомнилась Паула.

— С другой стороны, — я откинулся на спинку кресла, — если в смерти Дженнет есть что-то подозрительное, за четырнадцать месяцев кое у кого появилось приятное чувство безопасности… А когда человек чувствует себя в безопасности, он расслабляется… Я думаю, мне стоит навестить Мэрилин Кросби и поинтересоваться, на что она тратит деньги своей сестры.

— Что-то подсказывает мне, что спокойная жизнь для нас кончилась, — печально проговорил Керман. — Думаю, что сегодня ее последний день. Мне начинать работать немедленно или подождать, покаты вернешься от Мэрилин?

— Подожди, пока я вернусь, — великодушно разрешил я, вставая и направляясь к двери.

Глава 2

Крестуэйс, усадьба Кросби, была скрыта за стеной бугенвиллей и австралийских сосен. А за живой изгородью возвышался еще и высокий забор. Тяжелые ворота со смотровым окошком на правой створке усиливали впечатление надежности и защищенности. На бульваре Футхилл было с полдюжины таких поместий. Их тылы выходили на пустынное озеро Кристалл-лейк. Каждое поместье отделял друг от друга примерно с акр земли, покрытой кустарником или песком.

Я сидел развалясь в довоенном «бьюике» с откидным верхом и без особого интереса разглядывал ворота. На ограде было написано название усадьбы, которая ничем не отличалась от усадеб других миллионеров. Все они скрываются за надежными стенами, ограждающими от нежелательных посетителей; все они засажены одинаковыми цветами, которые одинаково пахнут; имеют одинаковые ухоженные лужайки и плавательные бассейны. Хотя сквозь ворота и ограду не виден был бассейн, но я знал, что он великолепен. Если у вас имеется миллион долларов, вы обязаны жить по образу и подобию миллионеров, иначе вас будут считать чужаком.

Никто не спешил открывать мне ворота. Я выбрался из машины и подергал шнурок звонка. Где-то вдали негромко тренькнуло. Солнце нещадно припекало. Температура, казалось, достигла высшей своей точки. Я налег на ворота и с удивлением заметил, что они подались. За воротами я увидел ровную площадку. Она была более чем достаточна для маневрирования танка, а не только моей машины. Трава не подстригалась уже несколько месяцев, и две полоски по краям дороги пожелтели, как осенью. Нарциссы, тюльпаны и пионы склонили свои засохшие головки. Все казалось заброшенным и выгоревшим, как в пустыне, которая начиналась сразу за озером. Мне показалось, что я слышу, как в гробу от злости ворочается старик Кросби.

В дальнем конце лужайки виднелся дом. Это был двухэтажный особняк, крытый красной черепицей, с зелеными ставнями и выступающим балконом. Солнечные блики отражались в стеклах.

Я решил пройти к особняку пешком, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. На полпути к дому, где сквозь асфальт дороги проросла трава, сидели на корточках три китайца и играли в кости. Они даже не посмотрели в мою сторону, когда я подошел и остановился рядом. Для них явно не существовало ничего более важного, чем их занятие.

Я пошел дальше. В стороне от дороги располагался плавательный бассейн. Воды в нем не было, дно заросло травой, как и дорога. Справа от дома шел целый ряд гаражей с двойными дверями. Невысокий парень в грязных фланелевых брюках сидел на канистре, явно пустой, и строгал деревянную чурку. Он равнодушно посмотрел на меня.

— Кто-нибудь есть в доме? — спросил я, доставая сигарету.

Он долго молчал, видимо, решая, стоит ли мне отвечать.

— Не видите — я занят!..

— Вижу, — сказал я, выпуская ему в лицо струйку дыма. — Буду рад поговорить с тобой, когда ты освободишься.

Он продолжал строгать, не обращая на меня внимания. Ничего не оставалось, как пройти к дому. Поднявшись на крыльцо, я нажал кнопку звонка. Похоронную тишину нарушило слабое дребезжание. Я спокойно ждал, надеясь, что хоть кто-то отреагирует на мое появление. Дверь открылась, и некое существо, очевидно дворецкий, уставилось на меня. Он был явно недоволен, как человек, которого оторвали от интересного сна. Это был долговязый, костлявый тип — со впалыми щеками, седой и небритый. Его черные брюки были помяты, словно он спал в них, рукава несвежей рубашки закатаны до локтей.

— Да? — произнес он, поднимая брови.

— Мисс Кросби дома?

— Мисс Кросби сейчас не принимает, — отрезал он и сделал движение, намереваясь закрыть перед моим носом дверь.

— Я ее старый друг, и меня она примет, — уверенным тоном сказал я, подставляя ногу под дверь. — Меня зовут Мэллой. Назовите мое имя, и она примет меня, держу пари, она будет даже рада!

Он снова попытался закрыть дверь, но не принял во внимание мою ногу. Когда дверь не закрылась, он удивленно посмотрел на меня.

— А кто ухаживает за ней? — улыбнулся я.

Дворецкий смутился. Он был слишком вышколен, и за его жизнь с ним не приключалось ничего такого.

— Сестра Гарней…

— Тогда я хотел бы повидать сестру Гарней.

Воспользовавшись его замешательством, я всем телом навалился на дверь и очутился в большом светлом холле с широкой лестницей. На верхней ступеньке стояла женщина в белом.

— Можете идти, Венский, — сказала она. — Я поговорю с ним.

Тип облегченно вздохнул и, недоуменно взглянув на меня, не спеша удалился по коридору.

Сестра неторопливо спускалась с лестницы, давая мне возможность по достоинству оценить ее фигуру. Я внимательно рассматривал ее. Блондинка, алые губки, голубые глаза — видно, сильная женщина и горячая, как пламя ацетиленовой горелки. Будь она моей сиделкой, я согласился бы всю жизнь пролежать в постели…

По ее глазам было видно, что она заинтересовалась мною не меньше, чем я ею. Пухлые губки сложились в улыбку, глаза смотрели с надеждой и еле уловимой тревогой.

— Я хотел бы повидать мисс Кросби, — заговорил я. — Правда, я слышал, она немного нездорова?..

— Да. И боюсь, в настоящее время она не в состоянии принимать посетителей.

У нее было глубокое контральто.

— Очень жаль. — Я перевел взгляд на ее ножки. У Бетти Гейбл они, возможно, получше, но ненамного. — Я только что приехал из города. Я ее старый друг, но понятия не имел, что она нездорова.

— Она больна уже несколько месяцев.

Я почувствовал, что с сестрой Гарней не стоит затевать разговор о Мэрилин Кросби.

— Надеюсь, ничего серьезного?

— Да. Но она нуждается в отдыхе и покое.

— О, здесь достаточно спокойно, — улыбнулся я. — Для вас, надеюсь, тоже?

— Спокойно? Спокойно бывает только в гробу! — воскликнула она. — Кажется, мне не стоило это говорить?..

— Вы можете со мной не церемониться, — уверил я ее. — Я парень покладистый, и мне будет достаточно двойной порции виски с содовой.

— Отлично, — ее глаза смотрели вопросительно, и они прочли ответ в моих глазах. — Если у вас нет ничего получше…

— Если вы действительно хотите выпить, то пойдемте. Я знаю, где виски.

Я последовал за ней. Она шла медленно, и я любовался ее бедрами. Они двигались, как бейсбольные мячи. Я бы долго мог идти вот так…

— Садитесь, — пригласила она, указывая на уютное кресло в кабинете, куда мы пришли. — Сейчас я приготовлю вам выпить.

— Прекрасно, — согласился я, удобно располагаясь в кресле. — Но при одном условии — я никогда не пью один. Такой уж у меня характер.

— И у меня такой же, — она кокетливо улыбнулась. Я смотрел, как она доставала из буфета два стакана и бутылку с виски.

— Думаю, обойдемся без льда? — она вопросительно посмотрела на меня.

— К чему лишние хлопоты! — подтвердил я. — Будьте осторожны с содовой — излишнее ее количество может испортить любое виски.

Она налила на три дюйма в каждый стакан и добавила по чайной ложке содовой. — Так нормально?

— Вполне, — я взял у нее стакан. — Вероятно, я должен представиться. Вик Мэллой. Виком меня зовут друзья… и подруги.

Она села, не одернув халатик, предоставив мне любоваться ее коленками.

— Вы здесь первый посетитель за последние три месяца, — проговорила она. — Я начинаю опасаться, не принесли ли вы нам несчастье.

— Смотря как к этому подходить… Думаю, вам не стоит бояться меня. Да-а, когда я был здесь в последний раз, все было по-другому…

Она неопределенно пожала красивыми плечами.

— Так значит, Мэрилин очень плоха?..

— Послушайте, может, поговорим о чем-нибудь другом? Я так от нее устала!

— Я тоже не пылаю к ней страстью, — согласился я и отхлебнул виски. — Но когда-то я ее очень хорошо знал, и теперь меня разбирает любопытство. Так что же все-таки с ней?

Она откинула свою хорошенькую головку на спинку кресла и скорее влила, чем выпила, свой напиток. Я понял, что она далеко не новичок по этой части.

— Я бы не хотела говорить об этом, — она улыбнулась, — но если вы пообещаете никому…

— О чем речь!

— Она наркоманка! Но это строго между нами.

— О, это ужасно…

Она пожала плечами.

— Да уж, хуже некуда. Сюда никто не ходит. Временами она покидает свою комнату, но ненадолго. А иногда чуть не лезет на стену и кричит. Все это очень серьезно. — Она допила стакан. — Так что не будем больше говорить о ней. Одного того, что я ее вижу по ночам, для меня более чем достаточно.

— Вы дежурите и по ночам? Это скверно.

— Почему? — В зеленоватых глазах мелькнула тревога.

— Я подумал, было бы неплохо как-нибудь пригласить вас к себе. Посмотрим картины…

— Какие картины?

— Для начала — гравюры.

Она усмехнулась.

— Мне не очень нравятся гравюры.

Она встала и снова подошла к бутылке с виски. Мои глаза неотрывно следили за ее бедрами.

— Давайте я вам долью. Кстати, почему вы не допили?

— Я не против, но мне кажется, здесь есть кое-что получше виски…

— Возможно. — Она налила себе чистого виски.

— А кто присматривает за Мэрилин в смене с вами?

— Сестра Флемминг. Вам она не понравится. Настоящая людоедка!

— Правда? А она не услышит нас?

Она подошла и села рядом.

— Меня это не особенно беспокоит… К тому же в настоящее время она находится в левом флигеле, к которому примыкают гаражи. Мэрилин живет там.

Это было как раз то, что я хотел узнать.

— К черту всяких людоедок! — сказал я, обнимая ее плечи. — А вы, часом, не людоедка?

Она с готовностью прижалась ко мне.

— Смотря для кого…

Ее лицо было так близко от моего, что губы почти касались ее виска. Но ей это, похоже, нравилось.

— Как вы находите такое начало?

— Пока неплохо.

Я взял у нее из рук стакан и поставил на пол. Она повернулась ко мне лицом и прижалась губами к моим губам, но вдруг отпрянула от меня и встала. Я уж подумал было, что она из тех девушек, которые смущаются от поцелуев, но ошибся.

Она подошла к двери, заперла ее на ключ и вернулась ко мне.

Я оставил свой «бьюик» возле Каунтри-билдинг на углу Фельдвам и Центральной авеню и прошел в здание. Отдел регистрации рождений и смертей находился на первом этаже. Я заполнил бланк и сунул его в окошечко рыжему клерку, который поставил на бланке штамп и махнул рукой в сторону картотеки.

— Посмотрите сами, мистер Мэллой, — сказал он. — Шестой ящик справа. Как у вас идут дела? Давненько вас не видел…

— Я вас тоже, — ответил я. — Дела идут превосходно.

Мне не очень хотелось с ним разговаривать: встреча с сестрой Гарней несколько утомила меня. Я подошел к картотеке. Ящик с делами на букву «К», казалось, весил тонну: я едва поднял и открыл его. Листая страницы, нашел свидетельство о смерти Дженнет Кросби. Она умерла 16 мая 1948 года от злокачественного эндокардита. Так черным по белому было записано в свидетельстве, подписанном врачами Джоном Бьюли и Зальцером. На всякий случай я записал их имена. Полистав еще несколько страниц, нашел и свидетельство о смерти Макдональда Кросби. Его смерть засвидетельствовали все тот же Зальцер и коронер Франклин Лессуэйс. Я сделал необходимые пометки и вернулся к клерку, который с ленивым любопытством наблюдал за мной.

— Кто такой доктор Джон Бьюли? — спросил я его. — Не скажешь ли, где он живет?

— Нa Скайлейн-авеню. Но если вам нужен хороший врач, не ходите к нему.

— Это почему же?

Клерк пожал плечами.

— Он очень стар. Лет пятьдесят назад он, возможно, чего-то стоил, но сейчас это настоящий коновал. Он, например, считает, что сделать трепанацию черепа так же просто, как, например, вскрыть банку фасоли.

— А что, разве не так?

Клерк рассмеялся.

— Все зависит от того, о чьей голове идет речь. — Он подмигнул мне. — Работаете над чем-нибудь?

Я вышел на улицу и задумался. Неожиданно умирает богатая девушка, и засвидетельствовать ее смерть вызывают коновала, выжившего из ума старика. Не похоже на миллионеров. Было бы естественно ожидать, что они обратятся к лучшим врачам в городе, дабы убедиться, что это не убийство.

Я влез в «бьюик» и нажал на стартер. Рядом с моей машиной стоял оливкового цвета «додж». За рулем сидел мужчина в желто-коричневой шляпе и читал газету. Я не обратил бы ни на него, ни на машину ни малейшего внимания, если бы он не отложил вдруг газету и не взглянул на меня. Правда, тут же отвернулся и тоже включил мотор. Такое совпадение показалось мне любопытным. Мужчина был широкоплечий, с огромной головой, которая, казалось, росла прямо из плеч. Над верхней губой у него тянулась тоненькая ниточка усов, одно ухо и нос сплющены.

Я влился в поток машин и поехал в восточном направлении, держа курс на Центральную авеню. Ехал не спеша, часто оглядываясь назад, чтобы видеть, что делается у меня за спиной. «Додж» направился со стоянки в другую сторону, но потом круто развернулся и поехал за мной. Самое интересное, что он развернулся в том месте, где поворот был запрещен, но полицейские в этот момент, видимо, спали.

На пересечении с Этвуд-авеню я снова посмотрел в зеркало. «Додж» следовал за мной. Мужчина небрежно сидел за рулем, выставив в окно левый локоть. Я на всякий случай запомнил номер его машины. Если он следит за мной, то делает это очень непрофессионально. На Голливуд-авеню я увеличил скорость до шестидесяти миль. «Додж» тоже прибавил скорость. На бульваре Футхилл я резко свернул к тротуару и тут же притормозил. «Додж» промчался мимо, мужчина даже не посмотрел в мою сторону. Я записал номер его машины на конверте, рядом с именами доктора Бьюли и Зальцера, и спрятал конверт в карман. Затем тронул машину с места и поехал на Скайлейн-авеню.

Еще издали я увидел на одном из домов блестевшую на солнце медную табличку. За низкими деревянными воротами был небольшой сад, в центре которого стояло двухэтажное строение из канадской сосны. Оно казалось трущобой в сравнении с ультрамодными домами, расположенными по обе стороны от него.

Я притормозил и выглянул в окошко, но разглядеть имя на дощечке не смог. Пришлось остановить машину. Едва я двинулся в направлении ворот, как появился оливковый «додж». Мужчина вроде и не смотрел в мою сторону, но я знал, что он следит за мной.

Я сдвинул шляпу на затылок и достал пачку сигарет. «Додж» скрылся за углом.

Я толкнул калитку и направился к дому. Сад был небольшой и чистый, как казарма перед инспекторской проверкой.

Я позвонил. Никто не открыл. Некоторые окна дома были закрыты от солнца желтыми жалюзи, другие — занавесками. Понимая, что меня могут рассматривать из окна, я придал своему лицу максимально приятное и доброжелательное выражение. Когда я уже решил, что придется позвонить еще раз, послышался тихий скребущий звук. Дверь открылась. Передо мной была маленькая, худенькая, как птичка, женщина, одетая в черное шелковое платье, вышедшее из моды лет пятьдесят назад. Худое усталое лицо было расстроенным.

— Доктор дома? — Я снял шляпу.

— Дома. Он в саду. Сейчас я его позову.

— Благодарю вас, не надо. Я не пациент. Я сам к нему подойду.

— Хорошо. — Надежда, мелькнувшая было на ее лице, исчезла. Не пациент — следовательно, не будет и гонорара. — Только не задерживайте его долго. Он не любит, чтобы ему мешали в саду.

— Я не задержу его.

Она закрыла дверь. Отходя, я заметил, как за одной из занавесок мелькнула легкая тень.

Тропинка привела меня к тыльной стороне дома.

Не знаю, каким врачевателем был доктор Бьюли, но садовником он был отменным. В глубине сада, возле громадного куста георгинов, возился старик в белом полотняном костюме. Он осматривал цветы с видом доктора и, когда я приблизился, резко выпрямился и посмотрел на меня. Я увидел темное морщинистое лицо, спадающую на плечи седую гриву волос. Доктор выглядел очень довольным человеком.

— Добрый день, — сказал я. — Надеюсь, не помешал?

— Приемные часы с семи до девяти, — пробурчал он таким низким голосом, что я едва расслышал его. — Сейчас я не могу принять вас.

— Я не пациент, — ответил я, любуясь георгинами. — Моя фамилия Мэллой, я старый друг мисс Кросби.

— Кого? — равнодушно переспросил он.

— Дженнет Кросби.

— А что с ней?

— Вы подписали свидетельство о ее смерти.

Он пристально посмотрел на меня.

— Как, вы сказали, ваша фамилия?

— Виктор Мэллой. Меня немного беспокоят обстоятельства смерти мисс Кросби.

— Почему это вас беспокоит? — Глаза его тревожно забегали. Он знал, что достаточно стар и вполне мог допустить ошибку…

— Видите ли, — начал я, — я был в отъезде три года. Мы с Дженнет Кросби — друзья детства, но я и понятия не имел, что у нее слабое сердце. Для меня было большим ударом известие о ее кончине. И теперь я хочу убедиться, что в ее смерти не было ничего подозрительного.

Его ноздри дрогнули, глаза расширились.

— Что вы имеете в виду? Она умерла от злокачественного эндокардита. Симптомы явные. Кроме того, там был доктор Зальцер. В ее смерти не было ни-че-го подозрительного!

— Я рад это слышать. А что такое злокачественный эндокардит?

Он помрачнел, нахмурился. Я ожидал, он ответит, что не знает такой болезни, но он медленно и четко произнес, как будто держал перед глазами страницы медицинского справочника:

— Шансов у нее не было, даже если бы они позвали меня раньше. Я все равно ничем не смог бы ей помочь.

— Вот это и беспокоит меня, док. Почему они пригласили вас? Ведь вы не лечили ее, не так ли?

— Конечно, нет, — ответил он почти сердито. — Но я живу неподалеку, и кроме того, было бы неэтично подписывать свидетельство одному доктору Зальцеру.

— Кто такой этот Зальцер?

— Он содержит частную клинику неподалеку от поместья Кросби. Вы понимаете, что в его положении он не мог подписать свидетельство в одиночку. К тому же, у него недостаточная практика в такого рода заболеваниях. Я был польщен, когда он пригласил меня.

— Послушайте, доктор. Я хочу поговорить с вами откровенно. Я попытался сегодня утром увидеть Мэрилин Кросби, но она, оказывается, больна. Я сейчас уйду, но перед уходом хотел бы выяснить одну деталь. Мне известно, что Дженнет умерла внезапно. Вы сказали, что из-за сердца. Что же случилось на самом деле? Вы были там, когда она умирала?

— Нет, — ответил он, и глаза его снова тревожно забегали. — Я прибыл спустя полчаса после наступления смерти. Она умерла ночью. Симптомы были явные. Доктор Зальцер сказал, что он уже несколько месяцев лечил ее… Я не могу понять, почему вы задаете такие вопросы?

— Единственное, что я хочу, — это убедить себя, — снова улыбнулся я. — Когда вы прибыли в дом Кросби, доктор Зальцер уже был там, не так ли?

Он кивнул с еще более обеспокоенным видом.

— Кто еще там был?

— Мисс Кросби-младшая.

— Мэрилин?

— Кажется, ее зовут именно так.

— И Зальцер провел вас в спальню Дженнет… Мэрилин вошла с вами?

— Да, она вошла вместе с доктором. Молодая женщина выглядела очень расстроенной, она все время плакала. Возможно, следовало произвести вскрытие, — неожиданно добавил он. — Хотя в этом не было необходимости. Это был злокачественный эндокардит, никакого сомнения.

— Однако спустя четырнадцать месяцев вы начинаете думать, что не помешало бы произвести вскрытие?

— Строго говоря, это было необходимо, так как доктор Зальцер, который лечил ее, он… больше доктор науки, чем медицины.

— Да-а… Еще один вопрос, доктор. Вы когда-нибудь раньше видели Дженнет Кросби? Я имею в виду, до ее смерти?

Он посмотрел на меня так, словно я заманиваю его в ловушку.

— Я видел ее несколько раз в машине, но никогда не разговаривал с ней.

— Но этого недостаточно, чтобы заметить у нее симптомы сердечного заболевания, не так ли?

Он опустил глаза.

— Вы сказали, что она болела несколько месяцев, — продолжал я. — А вы видели ее незадолго до смерти?

— За месяц или полтора. Точно не скажу.

— Я думаю, — терпеливо продолжал я, — при более близком знакомстве с ней вы заметили бы у нее симптомы болезни?

— Не уверен. Но я действительно не понимаю, что вам от меня нужно! — Он отвернулся. — У меня больше нет времени на разговоры с вами.

— Хорошо, доктор. Большое спасибо. Извините, что побеспокоил вас, но вы же знаете, как это бывает. Я просто хотел удостовериться, что здесь ничего такого нет и она умерла от болезни. Ведь я любил эту девушку…

Он ничего не ответил и направился к розовому кусту.

— Одну минуточку, доктор, — остановил я его. — А как вышло, что доктор Зальцер подписал также свидетельство о смерти Макдональда Кросби, когда тот застрелился? Не было ли это неэтично с его стороны?

Он с испугом посмотрел на меня.

— Этот вопрос вы задайте доктору Зальцеру!..

— Отличная идея! Спасибо, я так и сделаю.

Медленно передвигая ноги, он отошел. Только теперь я понял, насколько он стар.

Я подошел к женщине, которая стояла у крыльца.

— Извините, что отвлек доктора. Он очень помог мне. Не могу ли я вручить вам пять долларов за беспокойство?

Она радостно встрепенулась.

— Вы очень добры.

Я вручил ей банкноту и удалился.

Глава 4

Я толкнул дверь и вошел в контору. Джек Керман, развалившись у окна, дремал. Паула сидела за столом и проверяла картотеку, которая содержала сведения о жителях нашего города..

Я швырнул шляпу в Кермана и разбудил его. Он открыл глаза, потянулся и зевнул.

— Ну, как дела? — риторически спросил он. — Или ты еще не начинал работу?

— Начал. — Я сел в кресло, с наслаждением закурил и, пуская дым к потолку, рассказал о том, что удалось узнать. Я посвятил их в историю с сестрой Гарней, хотя и знал, что Паула не одобряет такие действия, а Керман будет завидовать… — В общем, я узнал немного, — подвел я итог, — но этого достаточно, чтобы считать — в этом деле не все чисто. Возможно, здесь и нет криминала, но все же желательно, чтобы об этом деле знало как можно меньше людей. Время еще не пришло.

— Если этот парень в «додже» следил за тобой, то ему уже известно о твоем интересе к делу Кросби.

— Да, но у нас еще нет уверенности. — Я снял телефонную трубку. — Соедините меня с полицейским управлением, — попросил я телефонистку.

— Ты знаешь номер его машины?

— Не мешай, — нетерпеливо отмахнулся я и произнес в телефонную трубку: — Позовите, пожалуйста, лейтенанта Мифлина…

— Хэлло! — откликнулся через некоторое время Мифлин.

Тим Мифлин был хорошим копом, и несколько раз мы работали вместе. Когда он нуждался в моей помощи, я помогал ему, и наоборот. Он с уважением относился к моему знанию лошадей и несколько раз умудрялся выигрывать на скачках благодаря моим советам.

— Это Мэллой. Как дела, Тим?

— Что тебе нужно? Ты же никогда бескорыстно не интересуешься моими делами.

— Кому принадлежит оливкового цвета «додж» с номером ОР-3345?

— Ты всегда обращаешься ко мне, чтобы сэкономить собственные денежки, — проворчал Мифлин. — Если Брендон узнает об этом, будет жуткий скандал.

— Я же не скажу ему, что получил сведения от тебя, — усмехнулся я. — И еще одно, Тим, насчет экономии денег. Если хочешь, можешь завтра на Кребб-хилл поставить на номера 16 и 30.

— Ты это серьезно?

— Я всегда серьезно говорю о таких вещах. Продай дом, заложи жену, ограбь сейф Брендона! Помешать тебе может только смерть лошадок.

— Если ты говоришь…

— Можешь не сомневаться.

Я терпеливо ждал, пока Тим сверялся с картотекой. В это время Джек Керман принялся деловито крутить диск второго телефона.

— Что это ты собираешься делать? — спросил я.

— Позвонить своему букмекеру. Мне эта лошадь тоже нравится.

— Забудь об этом. Я сказал ему только то, что сказали мне.

Керман разочарованно бросил трубку.

— А если он действительно продаст дом? Ты же знаешь его отношение к скачкам.

— Ты видел его дом? Нет. А я видел. Я сделал ему одолжение…

В этот момент послышался голос Мифлина:

— Машина зарегистрирована на имя Джонатана Зальцера, бульвар Футхилл, больница. Ты это хотел узнать?

— Возможно… — Я едва скрывал возбуждение. — Кто такой Зальцер? Ты что-нибудь знаешь о нем?

— Немного. Он содержит сумасшедший дом. Вернее, лечебницу для психов.

— Никакой жестокости в обращении с пациентами?

— У него нет причин быть жестоким. У доктора много денег, они просто сами плывут ему в руки.

— Спасибо, Тим.

— Машина Зальцера? — уточнил Керман.

Я кивнул.

— Итак, начинаем работать, — я посмотрел на Паулу. — Что там у нас есть относительно Зальцера?

— Посмотрю, — она поставила на стол картотеку. — Вот это, вероятно, тебя тоже заинтересует. Здесь все о Дженнет Кросби.

Я бегло просмотрел карточку, пока Паула искала материалы на Зальцера.

— Танцы, теннис, гольф, — я посмотрел на Кермана. — Не очень подходящие занятия для человека с больным сердцем. Близкие друзья: Джейн Парметта и Дуглас Шеррил. Пару лет назад она была помолвлена с Шеррилом, но по непонятным причинам помолвка была расторгнута. Кто этот Шеррил?

— Никогда о нем не слыхал. Хочешь, чтобы я поискал его?

— Было бы неплохо найти этих Парметта и Шеррила. Скажи, что дружил с Дженнет еще в Сан-Франциско. Узнай их прошлое, но смотри, чтобы они не обманули тебя. Мне нужно знать их реакцию на смерть Дженнет от сердечного приступа. Может, у нее действительно было слабое сердце, но если нет, тут уж мы начнем работать по-настоящему.

— О'кей, — отозвался Керман.

Вошла Паула.

— Ничего особенного, — сказала она. — Зальцер открыл свою лечебницу в 1940 году. Лечебница по высшему разряду: двести долларов в неделю.

— Неплохо!

— Что-то я не верю, что все его больные действительно сумасшедшие, — проговорил Керман. — Скорее всего, это какая-то разновидность рэкета, и нам стоит влезть в это дело.

— Что еще?

— Он женат. Бегло говорит по-французски и по-немецки. Имеет степень доктора наук. Увлечений нет. Детей тоже. Пятьдесят три года, — прочла Паула. — Вот и все, Вик.

— О'кей.

Я встал.

— Помоги Джеку, Паула. Он займется поисками Джейн Парметта и Дугласа Шеррила. Я же иду к мамаше Бендикс. Хочу кое-что узнать о прислуге Кросби. Их дворецкий что-то не внушает мне доверия. Может, это она дала ему работу…

Глава 5

С первого взгляда миссис Марту Бендикс, исполнительного директора фирмы «Бендикс Эткинс», легко можно было принять за мужчину. Она была огромна и широка в плечах. Волосы коротко острижены, мужской твидовый пиджак и галстук. Но когда она выходила из-за стола, вы удивлялись еще больше, увидев ее черные чулки и тяжелые ботинки.

Она очень сердечная женщина, но боже вас упаси подходить к ней близко. У нее есть привычка хлопать собеседника по спине, после чего у того часа два-три невыносимо болит позвоночник.

Смех ее оглушает. Ни за какие коврижки я не стал бы жить с такой женщиной, несмотря на ее доброе сердце.

Робкая девушка с беличьим лицом провела меня к миссис Бендикс.

— Входи, Вик! — загудело из-за стола, заваленного бумагами. — Садись. Давненько мы не виделись. Чем ты занимаешься?

Я сел и улыбнулся.

— Да так… Разные дела. Я пришел к тебе за помощью, Марта. Ты имела дело с Кросби?

— Немного. — Она достала из-под стола бутылку виски, два стакана и пакетик с кофейными зернами. — Давай выпьем, только осторожно. Мэри не одобряет, когда пьют в рабочее время.

— Мэри — это та, с кроличьими зубками?

— Не говори о ее зубах, она тебе этого не простит… — Марта протянула мне полстакана виски и горсть кофейных зерен. — Ты имеешь в виду Кросби с бульвара Футхилл?

Я отхлебнул виски и подтвердил, что именно этих Кросби я имею в виду.

— Шесть лет назад я набрала для них весь штат прислуги. После смерти Дженнет всех старых слуг выгнали и набрали новых.

— Уволили абсолютно всех?

— Да.

— Что с ними стало потом?

— Пришлось устроить в другие места, вот и все.

— Послушай, Марта, между нами говоря, я хочу проверить причину смерти Дженнет. Я не уверен, что она умерла от сердечного приступа. У меня есть кое-какая зацепка. Скорее всего, она ничего не даст, но… Я бы хотел поговорить с кем-нибудь из старой прислуги. Возможно, они что-то знают, например, дворецкий. Кто он?

— Джон Стивенс, — сказала Марта после небольшого раздумья.

Она убрала бутылку, допила виски и, сунув в рот пару кофейных зерен, нажала кнопку звонка.

— Милая, где сейчас работает Джон Стивенс?

Мэри ответила, что сейчас узнает, и через пару минут доложила, что Джон Стивенс работает у Грегори Вайнрайта, Хилсайд Джефферсон.

— А как насчет горничной Дженнет? Где она сейчас?

— Она больше не работает. Я не стала бы ее устраивать, даже если бы она приползла ко мне на коленях.

— Что ж так? — спросил я, с надеждой поглядывая на ящик, куда Марта убрала виски. — Марта, ты же знаешь, такая порция меня только раззадорила. Это не выпивка для такого парня, как я.

Она засмеялась и налила мне еще стакан.

— Так в чем же дело? — повторил я.

— Она плохая служанка, презрительно ответила Марта. — И удивительно ленива. Ее зовут Мэри Дрю. Мисс Рэндольф Плейфер требовалась хорошая служанка, и я сказала Мэри, что могу рекомендовать ее, а она послала меня в… — Марта немного смутилась. — В общем, она сказала мне, что вообще не собирается больше работать. Насколько я знаю, она в настоящее время живет с каким-то мужчиной в Коралл-Гейбл.

— Где это?

— На Маунт-Верд-авеню. Тебя это заинтересовало?

— Может пригодиться. А остальная прислуга?

— Я устроила всех. Если хочешь, могу дать список.

— Да, пожалуй, понадобится весь список. Как скоро после смерти Дженнет уволили эту Дрю?

— На следующий день уволили всех.

— Причина?

— Мэрилин Кросби уезжала на пару месяцев, и дом закрывали.

— Разве так поступают, уезжая всего на пару месяцев?

— Нет, конечно, но у богатых свои причуды.

— Расскажи мне об этой Дрю.

Марта снова позвонила, и вскоре расторопная помощница принесла карточку Мэри Дрю.

— Не знаю, что здесь может тебя заинтересовать… Та-а-к… возраст 28 лет. Домашний адрес: 2247, Келем-стрит. Три года работала у мисс Франклин Лесберт. С июля 1943 года — горничная у мисс Дженнет Кросби.

— Да, по-видимому, надо пойти и переговорить с ней лично. А откуда тебе известно, что она живет с каким-то мужчиной?

— А как еще она может зарабатывать на жизнь? Она же нигде не работает!

— Дженнет Кросби могла оставить ей небольшое наследство, — заметил я.

— Да… я об этом как-то не подумала. Вполне возможно.

— Ну, спасибо. Ты очень помогла мне. Заходи как-нибудь. У нас всегда найдется выпивка для тебя.

— Ну, нет, — твердо сказала Марта. — Это не понравится твоей Бенсингер. Я это сразу увидела по ее тазам.

— Да, Паула строгая девица… — усмехнулся я. — Но меня это не особенно волнует.

— Ты не прав, — она покачала головой. — Эта девушка любит тебя.

— Она меня не любит. Она вообще никого не любит. Эта девушка неспособна на сильные чувства.

Глава 6

Коралл-Гейбл — тупик на побережье. Когда в этом районе начал расширяться порт, здесь, как грибы после дождя, выросли убогие хижины. За ночь здесь происходят две-три драки, часто заканчивающиеся убийством. На берегу имеется бар. Маунт-Верд-авеню проходит по задам Коралл-Гейбл. Это довольно широкая улица, по обе стороны которой в беспорядке разбросаны разнообразные строения. В них живут игроки, доступные женщины, бандиты, которые ночью выходят на свой промысел, и прочая шваль. Единственный в этих краях трехэтажный особняк принадлежит Джо Бертильо, владельцу похоронного бюро, подпольному врачевателю ножевых и огнестрельных ран, а при необходимости и акушеру.

Я остановил «бьюик» на обочине и пошел к дому Мэри Дрю. Это было внушительное строение, не меньше пяти комнат, с карликовыми деревьями перед входом. Пройдя в открытую калитку, я постучал в дверь. Мне открыла плотного сложения молодая женщина в серо-зеленых шароварах и белой шелковой блузке, с черными растрепанными волосами. Красавицей она не была, но, несомненно, привлекала взгляды мужчин.

— Мисс Дрю?

— А зачем она вам?

— У меня к ней дело, — терпеливо ответил я. — И весьма важное.

— А вы кто?

— Меня зовут Вик Мэллой. Я старый друг мисс Дженнет Кросби.

— Ну и что?

— Надеюсь, вы сможете мне помочь, — я оперся рукой о стену. — Дело в том, что я не очень верю в смерть Дженнет от сердечного приступа…

Женщина насторожилась.

— Ну и древнюю историю вы раскопали! Столько времени прошло!.. И к тому же мне об этом ничего не известно.

— Вы были в доме, когда она умерла?

Она прислонилась спиной к двери.

— Я же сказала вам, что ничего не знаю, и, кроме того, не желаю тратить время на то, что меня не касается.

— Мисс Дрю, — улыбнулся я, — стодолларовая бумажка ждет вас.

— Неужели я выгляжу так, будто нуждаюсь в сотне? — фыркнула она.

— От сотни не откажется даже сам Морган. Но могу поднять ставку, если у вас имеется что-либо стоящее…

Я понимал ее сомнения. Люди подозрительно относятся к частным сыщикам, но за доллары можно узнать от них любой секрет, проникнуть в любую тайну. Неожиданно она усмехнулась.

— Почему вы решили, что в ее смерти есть что-то подозрительное? — резко спросила она.

— Я не сказал этого. Просто я не верю в ее смерть от сердечного приступа. Поэтому и решил поговорить с людьми, которые были рядом с Дженнет в момент ее смерти. Вы замечали, что у нее больное сердце?

— Давно это было, мистер, — улыбнулась она. — А у меня плохая память на такие дела. Возможно, если вы придете сюда где-то около девяти вечера, я смогу что-то припомнить. Но не приходите с одной бумажкой. Мои воспоминания дорого стоят…

— Во сколько же вы их оцениваете?

— Скажем, сотен в пять. Меньше чем за пять сотен я не стану напрягать свою память. Только наличными, мистер, только наличными!

Я сделал вид, что согласился с ней.

— Итак, до девяти вечера?

— Около девяти.

— Надеюсь, наше знакомство станет началом дружбы…

Она внимательно посмотрела на меня и, ни слова не говоря, закрыла дверь. Я вышел на улицу, сел в машину.

«Почему именно в девять вечера? — гадал я. — Почему не сейчас? Хитрая бестия… Конечно, деньги всегда нужны, но не думает же она всерьез, что я приду с такими деньгами?»

Я резко рванул с места, едва не сбив на углу старичка. Доехав до ближайшей аптеки, зашел внутрь, чтобы позвонить. Трубку взяла Паула.

— Твой старинный приятель Вик Мэллой звонит из аптеки в районе Коралл-Гейбл, — приветствовал я ее. Бери машину, моя умница, и гони сюда. Мы с тобой проделаем небольшую работу, а потом займемся любовью. Как тебе нравится такой план?

Молчание. Я представил ее лицо.

— Где ты находишься? — наконец спросила она. Голос ее звучал обыденно, словно я спросил у нее, который час.

— На Биг-роуд. Приезжай как можно скорее.

Я вышел из аптеки и дошел до угла улицы, откуда хорошо просматривался дом Мэри Дрю. Прислонившись к фонарному столбу, я начал наблюдать за калиткой. Девять часов… Еще целых три часа ждать. Остается надеяться, что Паула догадается захватить бутерброды и виски.

Еще двадцать минут я проторчал у столба, не сводя глаз с калитки. Никто не входил и не выходил. Из соседнего дома вышли три девчонки, все как одна блондинки, и, покачивая бедрами, направились в мою сторону. У них были такие коротенькие юбчонки, что не составляло труда определить цвет их трусиков.

Со стороны Принцесс-стрит появилась двухместная машина Паулы. Поравнявшись со мной, она притормозила и открыла дверцу.

— Куда теперь? — В своем строгом сером костюме Паула выглядела щеголевато и неприступно одновременно.

— Вон туда. За поворотом оставь машину и возвращайся ко мне.

Спустя пять минут я торопливо выкладывал Пауле последние новости.

Это дом Мэри Дрю — справа, серый с зеленым. Мне кажется, она должна с кем-то повидаться перед повторной встречей со мной, — подвел я итог. — Я могу и ошибаться, но все же не помешает ближайшие пару часов понаблюдать за домом. Чтобы не возбуждать подозрений у соседей, будем ходить парой. Здесь это обычное явление.

Напрасно ты выбрал меня, — холодно отозвалась Паула.

— Ну не с Керманом же мне ходить! — желчно парировал я. — Позволь заметить тебе, что другие девушки обрадовались бы такому случаю…

— Разве я виновата, что у них дурной вкус?

Смягчись немного. Ты должна делать вид, что тебе это нравится.

Я обнял ее за шею, а она прижалась ко мне спиной, мрачно уставясь на дорогу, ведущую к хижине Дрю. С точно таким же успехом я мог бы обнимать статую.

— Ты не могла бы отнестись ко мне с чуть большим энтузиазмом? — осведомился я и легонько куснул за левое ухо.

— Требуй энтузиазма от своих девиц, — непримиримо отозвалась она, чуть отодвигаясь. — Если ты откроешь в моей машине отделение для перчаток, то найдешь там виски и сигареты. А также бутерброды.

— Ты сама предусмотрительность, — похвалил я ее и через некоторое время уже с аппетитом уплетал бутерброды. — Виски и еда — это единственное, что помешает мне поцеловать тебя.

— Я об этом знала, — сухо отозвалась она. — Поэтому прихватила и то и другое.

Я дожевывал очередной бутерброд, когда на дороге показался «додж» оливкового цвета. Сразу узнав машину и шофера, я покрепче прижался к Пауле, чтобы меня невозможно было узнать.

— Это тот парень, который следил за мной в городе, — шепнул я. — Посмотри, куда он направится.

— Остановился у калитки… Направляется к дому Мэри Дрю!..

Я чуть приподнял голову. Незнакомец не постучал в дверь, а просто повернул ручку и вошел. Создавалось впечатление, что он спешит.

— Вот это, милая, и называется интуиция… — прошептал я. — Он явно прибыл проконсультировать сообщницу. Дальше будет еще интереснее.

— Что ты будешь делать, когда он уйдет?

— Зайду к ней и скажу, что не смог наскрести нужную сумму. Интересно посмотреть на ее реакцию…

Я доел бутерброд и хотел уже хлебнуть виски, как дверь открылась, и из нее вышел шофер «доджа». Он пробыл в доме одиннадцать минут. Незнакомец посмотрел налево, направо, окинул подозрительным взглядом машину, но мы были слишком далеко, чтобы он мог узнать меня.

— Что-то больно быстро закончились переговоры, — заметил я. — Теперь моя очередь. Милая, подвези меня к дому, а сама оставайся в машине.

Паула остановила машину почти на том же месте, где только что стоял «додж». Я вышел.

— Возможно, ты услышишь вопли, — на всякий случай предупредил я Паулу. — Не обращай на них внимания.

— Надеюсь, это будут не твои вопли? — спросила Паула. — Не ровен час, еще стукнет тебя чем-нибудь по голове эта Мэри Дрю.

— Что ж, подобные действия с ее стороны не исключены… Поступки таких людей трудно предугадать.

Я прошел по тропинке и подошел к дому. Постучал. Тихо. Постучал еще раз. Снова никакой реакции. Мне вспомнилось, как, выйдя из дома, тот человек осматривался по сторонам. И сейчас его действия показались мне зловещими. Я еще раз постучал. Из машины на меня хмуро смотрела Паула. В доме было тихо. Нехорошее предчувствие охватило меня.

— Поезжай на Биг-роуд, — крикнул я Пауле, — и жди меня там.

Паула незамедлительно последовала моему приказу. Я нажал на ручку двери, но она была заперта. «Хорошо иметь дело с Паулой, — некстати подумал я. — Она всегда выполняет то, что ей говорят».

Я огляделся, не наблюдает ли кто за мной из соседних домов, но не заметил ничего подозрительного. Что ж, надо идти на риск. Я обошел вокруг дома. Черный ход был открыт, и я очутился на кухне. Похоже, здесь больше месяца не убирали. Кругом валялись пустые бутылки, грязные тарелки и консервные банки. Запах стоял отвратительный. Я направился дальше. Из кухни попал в крошечный холл. Двери в гостиную и столовую были распахнуты. Я на цыпочках подкрался к двери и заглянул в гостиную. Никого. Не оказалось Мэри и в столовой. Я решил подняться наверх.

Мэри была в спальне. Она лежала поперек кровати. Ноги раскинуты, блузка порвана, вокруг шеи намотан красно-голубой шелковый шарф, очевидно, ее собственный. Да, зрелище было не для слабонервных. Она приняла нелегкую смерть.

Я торопливо осмотрел оставшиеся помещения. Все было в порядке, все осталось нетронутым.

Предусмотрительно протерев носовым платком перила лестницы, я спустился вниз, не притрагиваясь ни к чему. Пройдя холл, а затем кухню, через заднюю дверь вышел на улицу.

Медленно, чтобы не возбуждать лишних подозрений, направился к тому месту, где меня ждала Паула.

Глава 7

Капитан полиции Брендой сидел за столом и сердито смотрел на меня. Это был коренастый мужчина лет пятидесяти с седыми волосами, белыми, как свежевыпавший снег. Его лицо могло принимать самые разнообразные выражения.

Мы представляли интересный квартет. Паула с холодным и неприступным выражением лица сидела несколько в стороне. Тим Мифлин, задумавшись, подпирал стенку, а я сидел в кресле напротив Брендона.

Кабинет был просторный и хорошо обставленный. На полу прекрасный турецкий ковер, на стенах две репродукции с картин Ван Гога. Большой стол стоял между окнами, выходящими на деловую часть города.

Я уже не раз бывал в этом кабинете, и не счесть неприятностей, которые на меня здесь свалились. Брендон не жаловал меня, и сейчас я снова ожидал от него каких-либо гадостей. Разговор начался неважно, и капитан уже дымил сигарой, что было плохим предзнаменованием.

— Хорошо, — тонким раздраженным голосом начал он, — давайте начнем все с начала… Вы получаете это письмо. — Он брезгливо прикоснулся двумя пальцами к письму Дженнет Кросби, словно боялся заразиться столбняком. — Оно датировано 16 мая 1948 года. В этом письме было пятьсот долларов. Верно?

— Совершенно верно.

Он затянулся сигарой, с шумом выпуская дым через нос.

— Отличный метод ведения дел!

— Такие вещи случаются… — сухо ответил я. — Помню, в деле Тенци полиция потеряла…

— Не стоит упоминать о деле Тенци, — прервал меня Брендон. — Мы говорим конкретно об этом письме. Вы поехали повидать бывшую горничную мисс Дженнет некую Мэри Дрю?

— Да.

— Эта Дрю сказала, что хочет получить пятьсот долларов, прежде чем заговорит. Вы что-то заподозрили и принялись наблюдать за ее домом. И действительно, появился оливкового цвета «додж» и из него вышел плотного сложения мужчина. Он оставался в доме Дрю немногим более десяти минут, потом ушел. После этого вы вошли в дом и нашли хозяйку мертвой, так?

Я кивнул.

Он вытащил изо рта сигару и пристально посмотрел на меня. На этот раз у него было лицо вышибалы из пивного бара.

— Вы утверждаете, что этот «додж» принадлежит доктору Зальцеру, — сказал он.

— Я просил Мифлина проверить этот номер.

Брендон перевел взгляд на Мифлина, но тот сосредоточенно изучал противоположную стенку.

— Полчаса спустя после просьбы Мэллоя вы получили уведомление доктора, что машина украдена. Верно?

— Да, сэр, — равнодушно отозвался Тим.

Брендон перевел взгляд на меня.

— Конечно.

— Хорошо, — капитан пустил струю дыма. — Значит, когда вы узнали, что машина украдена, вам пришлось выкинуть из головы мысль, что убийца — доктор Зальцер, Возможно, вы не знаете, но доктор Зальцер — добропорядочный и влиятельный гражданин нашего города, и я не хочу, чтобы его беспокоили ни вы, ни кто-либо другой.

Я задумчиво потер нос. Да, это было полной неожиданностью.

— Разумеется.

— Вы мне не нравитесь, Мэллой, и мне не нравится ваша паршивая контора. Возможно, она кому-то и нужна, но я в этом сильно сомневаюсь. Я уверен, что вы специалист только по организации неприятностей. Несколько месяцев назад вы устроили скандал с делом Крафта, а сейчас намерены сделать то же самое с делом Кросби. Я думал, вы достаточно умны, чтобы не лезть на рожон и не искать неприятностей на свою шею. Но сейчас вижу, что ошибался. Запомните: мисс Кросби умерла. Семья Кросби весьма состоятельна, она имеет большое влияние в городе. И я не позволю причинять им неприятности. У вас нет официального права принять эти пятьсот долларов. Вы немедленно их вернете. И вы оставите в покое Мэрилин Кросби. Если ее шантажируют и она нуждается в помощи, то пусть обратится ко мне. К вам это не имеет ни малейшего отношения! И если я узнаю, что вы продолжаете совать нос не в свое дело, я приму такие меры, от которых вам не поздоровится. Вы меня поняли?

— Начинаю понимать… — медленно произнес я. — Скажите, Брендон, какую сумму доктор Зальцер внес в ваш Спортивный фонд?

Он побагровел.

— В последний раз предупреждаю вас, Мэллой, — тихо сказал Брендон. — Мои ребята имеют опыт обращения с такими типами, как вы, и не удивляйтесь, если вас когда-нибудь прибьют до полусмерти в темной аллее. Ясно? А теперь убирайтесь!

Я встал.

— А сколько вам лично заплатил Кросби? Сколько он дал, чтобы замяли убийство, которое совершила Мэрилин Кросби два года назад? Порядочный и влиятельный гражданин! Не смешите меня, Брендон. Зальцер такой же порядочный, как Диллинджер. Какое право он имел подписывать свидетельство о смерти Макдональда Кросби, если у него нет специальности терапевта?

— Вон!

Брендон сказал это очень спокойно. Несколько минут мы смотрели друг другу в глаза, потом я поднялся и направился к двери.

— Пошли, Паула, надо выбираться отсюда, пока мы здесь не задохнулись. И запомни эту маленькую угрозу насчет темной аллеи. Будет очень интересно посадить в тюрьму капитана полиции…

Мы с Паулой шли по длинному коридору, когда нас догнал Мифлин.

— Одну минутку, — он придержал меня за локоть. — Зайдем ко мне.

Он открыл дверь кабинета. Мы с Паулой вошли. Тим нравился нам, и, кроме того, он частенько бывал нам полезен. Его красное, грубоватое лицо-было встревоженным.

— Ты выбрал неверный тон для разговора с Брендоном, — с горечью сказал он. — Ты ведь не хуже меня знаешь, к чему это может привести!..

— Знаю, ко эта крыса… Я окончательно потерял самообладание.

— Мне следовало предупредить тебя, но я не успел. Ты же знаешь, как он ненавидит тебя.

— Знаю. Но что я мог поделать? Я рассказал ему все. А какое отношение к нему имеет Зальцер?

— Зальцер — друг полиции. Конечно, я знаю, что с его лечебницей не все в порядке, но ничего противозаконного он не делает. — Он немного понизил голос и продолжал: — Как ты думаешь, откуда у Брендона появился «кадиллак»? Оклад капитана полиции не позволяет приобретать такие машины. И еще. Ты знаешь, что Мэрилин Кросби устроила его сына в колледж? Да еще к тому же оплачивает врачей для миссис Брендон. Ты замахнулся на двух самых больших покровителей нашего шефа.

— Я так и предполагал… Послушай, Тим, Зальцер действительно заявил, что его машину украли?

— Да. Я лично принял это сообщение.

— Что ты собираешься предпринять в отношении розыска убийцы?

— Ну, мы, конечно, будем его искать… Я знаю, о чем ты думаешь, Вик, но ты не прав. Зальцер слишком хитер и осторожен, чтобы быть замешанным в убийстве. Можешь считать его вне игры.

— О'кей.

— И будь осторожен сам! Слова Брендона насчет темной аллеи — не треп. Ты будешь не первым, кого изобьют по его приказу. Таких жертв было уже много. Будь осторожен!

— Спасибо, Тим, я поберегу себя.

— Не смейся, Вик, это очень серьезно. Ты начнешь работать и обязательно попадешь в полицейскую ловушку. Против тебя быстренько сфабрикуют обвинение, и тогда шайка Брендона вышвырнет тебя из города.

Он выглянул в коридор, чтобы убедиться, что никого нет, и махнул нам рукой. Мы спустились в вестибюль. У дверей стояли двое верзил в штатском. Один был крепыш с огненно-рыжими волосами, второй — худой, с грубым лицом. Мы молча прошли мимо них.

Глава 8

Позади Оркид-билдинг, где на узком участке обычно паркуются машины, в дальнем конце аллеи находился бар Финнегана. Майк Финнеган был моим старым другом. Очень полезный человек, имеющий контакт со всякими мошенниками и негодяями, знающий, кто приехал в город и кто уехал.

Несколько лет назад я вмешался в спор Финнегана с тремя бандитами, один из которых надвигался на Майка, вооружась бутылкой из-под виски с отбитым горлышком. Я помог Финнегану избавиться от этих типов, и с тех пор он был мне признателен, считая, что я спас ему жизнь.

Бар был не только источником ценной информации, но и местом деловых встреч. Полагая, что Керман уже там, я оставил машину возле бара, и мы с Паулой вошли внутрь.

Было начало двенадцатого, и по углам сидели остатки посетителей. Джек Керман приютился за угловым столиком. Перед ним лежала раскрытая газета, рядом стояла бутылка виски. Увидев нас, он помахал рукой. Пересекая зал, я похлопал Финнегана по руке, и он в ответ широко осклабился. Странно было видеть улыбку на его гориллообразном лице, испещренном шрамами.

Керман встал и галантно поклонился Пауле.

— Рад вас видеть здесь.

— Хватит болтать, Джек, — оборвал я его, опускаясь на стул. — Дела идут неважно. Узнал что-нибудь?

Джек не успел ответить, как к столику подошел Финнеган. — Добрый вечер, Вик. Добрый вечер, леди.

Паула улыбнулась ему.

— Еще стакан, Майк. Придется помочь Керману допить виски. И кофе для мисс Бенсингер.

Когда Майк, принеся заказ, отошел к стойке, я сказал:

— Говори…

— Я видел Джейн Парметта, — Керман закатил глаза. — Потрясающе красива! Если бы не дворецкий, который крутился поблизости, у нас бы завязалась прекрасная дружба. Интересно, что находят во мне женщины?

— Отсутствие интеллекта, — быстро подсказала Паула. — Это освобождает их от необходимости разговаривать с такими типами, как вы оба.

— Хватит! — прикрикнул я. — Что она говорила о Дженнет?

— Представь, она сама была изумлена, узнав, что ее подруга умерла от сердечного приступа. За два дня до смерти Дженнет играла с Джейн в теннис, и отлично играла! Я спросил о Шерриле. Его сейчас нет в городе, и я не смог его увидеть. По словам Джейн, Дженнет была безумно в него влюблена, они не могли прожить друг без друга и дня. За неделю до смерти Макдональда Кросби Шеррил перестал приходить к ним в дом, помолвка была расторгнута. О причинах разрыва никто ничего не знает. Дженнет сказала подруге, что они просто разочаровались друг в друге, вот и все.

— Что из себя представляет Шеррил?

Керман пожал плечами.

— Джейн видела его всего несколько раз. Он красив, имеет небольшой дом на Роккер-авеню, но неизвестно, откуда у него деньги. За домом присматривает девушка-китаянка. Она не знает, когда хозяин вернется в город. В гараже стоит «кадиллак». Сад очень ухожен. Похоже, на него не жалеют денег. Есть там и бассейн. Все скромных размеров, но очень уютно.

Я коротко сообщил Керману о своем визите к Мэри Дрю и о разговоре с Брендоном.

Джек внимательно слушал мой рассказ, его глаза расширялись все больше и больше. Он даже забыл о виски.

— Боже мой! — воскликнул он. — Сколько событий! Мы бросаем дело?

— Не знаю, — признался я и отхлебнул глоток. — Во всяком случае, деньги придется вернуть. Сделав это, мы, по крайней мере, узнаем, кто ведет дела дома Кросби. Мне кажется, Мэрилин не может заниматься делами. У нее должен быть юрист или адвокат. Я хочу также ознакомиться с завещанием Дженнет и узнать, не оставила ли она что-либо Мэри Дрю. Если нет, то откуда у этой служанки были деньги? Я не утверждаю пока, что мы будем заниматься этим делом, но и не уверен, что мы его бросим. Надо собрать как можно больше фактов, а уж потом принимать решение. Но теперь необходимо обдумывать каждый шаг, так как Брендон, несомненно, постарается избавиться от нас.

— Если мы вернем деньги, дело придется закрыть, — объявила Паула. — У нас не будет юридических оснований продолжать его.

— Знаю. Но мы должны собрать все, что так или иначе относится к этому делу. Кроме того, мне не нравится подчиняться приказам Брендона. Ну, а теперь пора отправляться спать.

Я отодвинул стакан. Керман зевнул и встал.

— Если мы хотим продолжить работу, нам нужно действовать оперативно, но осторожно и хитро… Постойте-ка, я переговорю с Финнеганом.

У бара Майк протирал стаканы.

— Слушай, Майк, — начал я. — За мной в последнее время следит один парень. Здоровый, похож на боксера, со сплющенным носом и ушами, носит светло-коричневую шляпу. Вид его внушает опасения. Не знаешь такого?

Майк поднял стакан и задумчиво посмотрел его на свет. Подумал немного и поставил стакан на полку.

— Похож на Бенни Дуана. От него должно пахнуть чесноком.

— Не стоял с ним рядом. Кто он?

Майк снял с полки второй стакан и принялся неторопливо и тщательно протирать его. Можно выйти из себя, пока дождешься его ответа.

— Бандит, — наконец сказал он. — Работает в лечебнице Зальцера. До того как попасть к Зальцеру, был мелким игроком. Отсидел пять лет за грабеж и насилие в тридцать восьмом году. Говорят, что сейчас он чист, но что-то в это не верится.

— Чем он занимается у Зальцера?

Майк пожал плечами.

— Разной работой. Чистит машины, убирает в саду.

— Это важно, Майк. Если это Дуан, то он замешан в убийстве.

Майк тихонько свистнул.

— На него это похоже. Что ж, я ему не завидую.

Я принялся уточнять детали внешнего облика мерзавца, чтобы убедиться, что за нами следил именно Дуан.

— Да, — подтвердил Финнеган. — Все это очень похоже на него.

Я заволновался.

— Большое спасибо, Майк.

Керман и Паула с нетерпением ждали меня.

— Майк опознал парня в машине. Это некий Бенни Дуан, и, что самое важное, он работает в лечебнице Зальцера.

— Это не так уж и удивительно, — усмехнулся Керман. — Что будем делать?

— Подождите немного, я позвоню Мифлину.

Однако в полиции мне сообщили, что Тим уже ушел домой. Позвонив туда, я вскоре услышал в трубке его недовольный, сонный голос.

— Это Мэллой, — сказал я. — Прости, что разбудил тебя, но я уверен, что смогу опознать убийцу Мэри Дрю.

— Можешь? — голос Мифлина сразу же оживился. — Прекрасно, кто же он?

— Бенни Дуан. В настоящее время работает у Зальцера. Если ты сейчас направишься в эту лечебницу, то сможешь взять его там.

Наступило продолжительное молчание.

— У Зальцера?.. — наконец проговорил он, и голос его звучал растерянно.

— Да, у приятеля Брендона.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно. Я его опознаю, и Паула тоже. Конечно, это может вызвать гнев Зальцера, но Брендон, надеюсь, успокоит его…

— Черт возьми, — с отвращением пробормотал Мифлин. — Придется поговорить с Брендоном. Я не могу без его санкции встревать в это дело.

— Иди и поговори. И сообщи, что я собираюсь рассказать занятную историю дежурному редактору «Геральда». Я не хочу, чтобы Дуан избежал наказания только потому, что Брендон боится расстроить своего приятеля.

— Не делай этого, Вик! Ради Бога, не обращайся к прессе! Тогда Брендона уже никто и ничто не остановит.

— Жаль, но я как раз собираюсь сделать именно это. Поговори с Брендоном и не мешкая поезжай за Дуаном, если не хочешь, чтобы пресса клюнула и тебя тоже. Пока, Тим.

— Напугал его? — спросил Джек, потирая руки.

— Небольшая истерика. Кажется, все они до смерти боятся трогать Зальцера.

Я принялся набирать другой номер. Через некоторое время я уже разговаривал с дежурным редактором. Мой рассказ занял не более двух минут. Газетчик с жадностью принял мое сообщение, как голодный, который вдруг получает обед из пяти блюд.

— Зальцер связан с Брендоном, и я не удивлюсь, если капитан воспрепятствует публикации материалов.

— Если ему это удастся, моей вины в этом не будет, — со смехом отозвался редактор. — Спасибо, Мэллой. Я приду в клуб, чтобы встретиться с Брендоном.

Я повесил трубку и вышел из кабины.

— Похоже, что у меня уже начались неприятности, — заметил я. — Утешает только то, что и Брендону сегодня предстоит веселая ночка.

Глава 9

Если вы поедете на север от бульвара Оркид, то попадете на узкую дорогу, которая петляет среди песчаных дюн и ведет к моей хижине. Четырехкомнатное бунгало из канадской сосны, садик скромных размеров, за которым ухаживает Тони, мой слуга-филиппинец. В ста ярдах от дома — Тихий океан. Место спокойное, уединенное и очень мне нравится. Я живу здесь вот уже пять лет и не хотел бы менять это место ни на какое другое на всем земном шаре…

После ухода из бара Финнегана я поехал домой. Серп молодой луны едва проглядывал сквозь облака и скверно освещал дорогу. Завтра будет трудный день, думал я. Паула обещала разузнать все, что касается завещания Дженнет и старика Кросби. Не мешает еще раз навестить сестру Гарней и выяснить, кто же адвокат Мэрилин. Кроме того, необходимо получить максимум сведений о Шерриле. Если во всей этой информации не будет ничего подозрительного и ненормального, мы вернем пятьсот долларов и скрепя сердце закроем дело. Но в глубине души я понимал, что дело закрывать нельзя…

Я свернул к навесу, который служил мне гаражом, остановил машину и закурил. Случайно взглянув в боковое зеркало, заметил какое-то движение в кустах. Кусты находились на расстоянии пятидесяти ярдов от меня, и в них что-то явственно шевелилось. Это было тем более странно, что не ощущалось и дуновения ветерка. Значит, там человек, и он отлично видит меня. Мне это не понравилось. Люди не прячутся, если у них добрые намерения. Паула не раз говорила, что мое бунгало стоит слишком уединенно, а по роду своей работы я успел нажить массу врагов… Я пожалел, что оставил пистолет дома. Человек в кустах, очевидно, ждет, когда я выйду из машины на лунный свет: тогда из меня получится отличная мишень. Надо что-то предпринять, и немедленно. Чем дольше я буду сидеть в машине, тем больше он начнет волноваться, и если я не выйду, он придумает какой-нибудь ход. Я открыл дверцу машины и скользнул в темноту. Из своего укрытия я смутно видел линию берега, кусты и деревья, слабо освещенные лунным светом. Я отступил назад. Стеной гаража служил забор, а в нем была дыра. Я двинулся туда, не спуская глаз с кустов. Там было тихо. Тот, кто сидел в кустах, обладал солидным терпением и выдержкой. Я пролез в дыру и, очутившись в кустах, пополз, мечтая побыстрее добраться до спальни, где был пистолет.

Через некоторое время я рискнул подняться на ноги и, пригнувшись, осторожно двинулся в направлении дома. К сожалению, кусты не подходили вплотную к дому — оставался голый участок ярдов в двадцать, и в лунном свете он неплохо просматривался. Я остановился. Теперь расстояние между мной и противником увеличилось и составляло не менее 120 ярдов. Что ж, рискнем — вдруг мой стрелок промахнется…

Я снял шляпу и бросил ее в сторону кустов, надеясь отвлечь его внимание. Прежде чем шляпа упала, я побежал. По песку бежать было трудно, но какая-то сила помогла мне. Я плюхнулся возле стены дома, и в этот момент раздался выстрел. Пуля просвистела рядом с моей головой. Да, выстрел неплох! Я ползком двинулся вперед, и тут же грянул следующий выстрел. В лицо мне ударил фонтан песка. Ругаясь про себя, я продолжал ползти. Снова выстрел. Пуля шлепнула в песок где-то позади меня. Окно спальни было уже совсем рядом, и я заторопился, забыл, что шуметь нельзя. Мой противник моментально этим воспользовался — я услышал тихое шуршание ног по песку — и подкрался почти вплотную ко мне. Я замер. Он стоял рядом со мной, я даже слышал его дыхание. Шли минуты. Противник был терпелив и проверял на крепость мои нервы. Но я готов был ждать хоть до утра, а он снова не выдержал.

Я услышал шорох шагов, но теперь они удалялись. Я осторожно приподнял голову и всмотрелся в удаляющуюся фигуру. Это был он — убийца Мэри Дрю! Эх, был бы у меня в руках пистолет — я бы уложил его, как кролика!.. Вот он остановился, некоторое время постоял, словно раздумывая, куда пойти, повернулся и снова двинулся в мою сторону. В его руке был зажат пистолет сорок пятого калибра. Пройдя совсем рядом, он остановился ярдах в трех от меня. Лучшего момента не представится — и я прыгнул. Мой мозг был занят только одной мыслью: отнять пистолет. Обеими руками сжав запястье противника, я одновременно весом своего тела толкнул его в спину. Он взвыл от боли и неожиданности. Мне удалось вывернуть его руку за спину, и он вынужден был выпустить пистолет. С оружием в руке я почувствовал себя много увереннее.

Он безропотно поднял руки, и я связал их у него за спиной. Потом заставил лечь на песок и связал ноги. Бенни Дуан все еще не мог прийти в себя. Я бросился к дому и схватил телефонную трубку.

— Эй, Тим, — заорал я. — Дуан у меня! Я поймал этого мерзавца!

— Дуан? — злость Мифлина моментально улетучилась. — У тебя?

— Да. Приезжай и захвати своих ребят. Только побыстрее!..

— Дуан?.. Но Брендон сказал…

— К черту Брендона и то, что он сказал! Приезжай и возьми его.

— Хорошо, я еду, — покорно согласился Мифлин.

Едва я положил трубку, как послышался звук выстрела. В два прыжка я подскочил к гардеробу и схватил свой пистолет. Где-то совсем близко взревел мотор машины. Я бросился к кустам, сжимая в руках оба пистолета. Звук мотора удалялся и вскоре затих. Я подбежал к Бенни Дуану и склонился над ним.

Он был мертв. Кто-то с близкого расстояния выстрелил ему в голову.

Глава 10

Маленькая блондинка робко улыбнулась мне, когда я вошел в приемную своей конторы.

— Доброе утро, мистер Мэллой, — сказала она, обнажая в улыбке прекрасные зубки. Две другие девушки сидели за пишущими машинками. Они тоже как по команде улыбнулись мне.

— Мисс Бенсингер пошла в Каунтри-билдинг, она скоро вернется, — сказала первая блондинка.

— Спасибо, Трикси, я буду у себя. Когда она придет, скажите, что я ее жду.

Я вошел в кабинет, когда настольные часы показывали 10.05, закурил и принялся просматривать утреннюю почту, предварительно выпив виски. Ничего интересного. Я задремал. В 10.40 проснулся от голоса Паулы в приемной. Я даже успел привести себя в порядок, прежде чем она зашла.

— А, вот и ты! — воскликнул я как можно бодрее.

— Если тебе нравится спать в кабинете, то, может, хоть не будешь краснеть? — Она прошла за свой стол и села.

— Я спал всего пару часов, — извиняясь, сказал я, — очень устал и нуждаюсь в отдыхе. К тому же я избежал серьезной опасности.

Ее глаза недоверчиво уставились на меня.

— Опасности?

Я рассказал ей о визите Бенни Дуана.

— Он убит? Кто мог это сделать?

Я покачал головой.

— Пока не знаю, но у меня есть кое-какие соображения на сей счет. Десять минут спустя после звонка Миф-лину прибыли копы. Но Тима среди них не было. Ты помнишь тех двух молодцов, которых мы видели, выходя из полиции? Ну, в наш последний визит к Брендону?.. Так вот, приехали именно они. Сержант Мак-Гроу — рыжий крепыш и Хартселл. Прекрасная парочка! Они даже не скрывали радости, увидев, что Дуан мертв. Его смерть на руку Зальцеру. Теперь доктор будет отрицать, что Дуан работал у него. А почему Дуан украл машину и убил Мэри Дрю, у него уже не спросишь. Держу пари, что полиция так никогда и не узнает этого…

— Ты сказал, что имеешь кое-какие соображения?

— Да. Когда полицейские увезли тело Дуана, я пошарил в окрестностях, чтобы найти хоть какие-то следы. И что же? Мак-Гроу и Хартселл приехали на патрульной машине со старыми протекторами, и представь, точно такие же следы я нашел позади дома. Я полагаю, что они были возле моего дома еще с вечера, чтобы присмотреть за мной. Надеялись, что Дуан ухлопает меня, но получилось наоборот. И когда я, оставив Дуана связанным, пошел звонить Мифлину, они прикончили беднягу, чтобы заставить его замолчать. Видимо, тому было что рассказать о докторе Зальцере… Вот молодчики и оказали услугу приятелю своего шефа. Это и младенцу ясно… Ты видела завещание Кросби?

Паула кивнула.

— Дженнет не написала завещания… Старик Кросби оставил три четверти Дженнет и одну четверть состояния Мэрилин. После смерти Дженнет Мэрилин наследовала все, при условии, что будет хорошо себя вести. Но если она окажется замешанной в каком-либо скандале и имя ее попадет в газеты, состояние передается Исследовательскому центру в Оркид-сити, а ей будет выплачиваться всего десять тысяч в год. Душеприказчики Кросби — Гленн и Копли. Их контора на третьем этаже того же здания. Половина состояния переведена в ценные бумаги и акции, другой же половиной Мэрилин вольна распоряжаться по своему усмотрению. Конечно, при условии ее хорошего поведения…

— Прекрасная почва для шантажа, — заметил я. — Если она чуть-чуть оступится и об этом станет известно какому-нибудь негодяю, он сможет вытрясти из нее все, что пожелает. Трудно поверить, что она сможет прожить всего на десять тысяч в год.

Паула пожала плечами.

— Многие девушки живут на гораздо более скромную сумму.

— Разумеется… Но не дочь миллионера! Итак, Дженнет завещания не оставила и, следовательно, Мэри Дрю не могла получить никакого наследства. Откуда же тогда у нее деньги? Может, она знала, что Мэрилин употребляет наркотики, и та платила за ее молчание? Это идея! Когда я ушел, она решила, что сможет вытрясти из Мэрилин дополнительную сумму. Мне она велела прийти в девять, а сама позвонила либо ей, либо ее представителю, каковым вполне может быть доктор Зальцер. Чтобы как-то укротить ее аппетит, был послан Бенни, который вместо того, чтобы решить конфликт полюбовно, попросту убил ее. Как тебе нравится такая версия?

— Довольно правдоподобно, — с сомнением в голосе сказала Паула, — но это не более чем предположение.

— Разумеется. Мне и самому оно не очень нравится. — Я помолчал. — Думаю, стоит еще раз поговорить с сестрой Гарней. Кажется, у нее сегодня свободный от дежурства день… Позвони в Ассоциацию врачей и узнай ее адрес. Наври им что-нибудь…

Пока Паула отсутствовала, я сделал еще глоток виски и закурил сигарету. Про себя я решил, что вначале займусь сестрой Гарней, а уж потом Гленном и Копли.

Через несколько минут вернулась Паула и положила передо мной листок бумаги.

— Квартира 246, дом 388, Голливуд-авеню. Самое интересное то, что она сотрудница доктора Зальцера.

— Вот как? — Я откинулся на спинку кресла. — И у нее за спиной доктор Зальцер! Забавное совпадение.

За полчаса я добрался до Голливуд-авеню. Дом 388 оказался шестиэтажным и очень длинным. Я поднялся на шестой этаж, прошел в самый конец коридора и нажал кнопку звонка. Дверь отворилась. Без своей униформы сестра Гарней выглядела еще привлекательнее. На ней был халатик до колен.

— Хэлло! — без особого удивления проговорила она. — Хочешь войти?

— Я бы не возражал.

— Как ты узнал мой адрес? — посторонилась она, пропуская меня в небольшую гостиную.

— Ты потрясающе выглядишь, но, я вижу, ты не очень удивилась моему визиту?..

Она засмеялась.

— Ты спала?

— Да, но о постели забудь. Давай лучше выпьем. У тебя ко мне дело, или ты пришел в гости?

Я уселся в кресло.

— И то и другое, хотя больше последнее. Только не заставляй меня ждать, сейчас слишком жарко.

Она села на диван, при этом ее халатик чуть-чуть распахнулся.

— Знаешь, я не думала, что снова увижу тебя. — Она достала бутылку виски и лёд. — Ведь ты еще из тех попрыгунчиков!

— Я? Ну что ты! Долго ты еще собираешься работать у этой Кросби?

Я задал вопрос спокойным и ровным голосом, но она тут же с подозрением уставилась на меня.

— Сестры никогда не говорят о таких вещах.

— Если у них для этого веские причины, — многозначительно сказал я. — Серьезно, почему бы тебе не сменить работу?

Она покачала головой, хотела что-то сказать, но передумала.

— А что за работа? Тебе нужна сиделка?

— Моему другу. У него неладно с легкими и требуется квалифицированная сиделка. Денег у него достаточно.

Она задумалась, потом отрицательно покачала половой.

— Нет, я не могу пойти на это. И рада бы, но…

— Но ведь Ассоциация не станет возражать!

— Я не работаю на Ассоциацию.

— Тогда еще проще. Разве нет? И если ты согласна…

— У меня контракт с доктором Зальцером. Он содержит лечебницу на бульваре Футхилл. Разве ты не слыхал о нем?

Я кивнул.

— Это врач Мэрилин?

— По крайней мере, я так думаю. Но он никогда ее не навещает.

— Ну что ж, это может делать его ассистент.

— Но к ней никто не приходит!

— Это странно, правда?

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Значит, она не настолько больна?

Она пристально посмотрела на меня.

— Между нами говоря, не знаю. Я никогда ее не видела…

Я выпрямился в кресле.

— Никогда не видела? Что ты имеешь в виду? Ты же ее сиделка, не так ли?

— Я бы не сказала тебе об этом, но в последнее время меня одолевают сомнения, и я должна с кем-то поговорить. Ты только не говори никому об этом, хорошо?

— Кому я могу сказать? Значит, ты утверждаешь, что никогда не видела Мэрилин Кросби?

— Да. Сестра Флемминг не пускает меня в ее комнату. Моя работа — принимать посетителей, но их никогда не бывает.

— А что ты делаешь по ночам?

— Ничего. Когда звонит телефон, я должна ответить. Но телефон тоже никогда не звонит…

— А ты не пробовала заглянуть в комнату Мэрилин?

— Пробовала. Дверь всегда заперта. Держу пари, что Мэрилин вообще нет в доме.

— Где же она может быть? — меня охватил охотничий азарт.

— Если Флемминг сказала правду, она может находиться в клинике Зальцера.

— Как объясняет это сестра Флемминг?

— Она утверждает, что девушку лечат от наркомании.

— Почему же она прямо не скажет, что Мэрилин в лечебнице? К чему держать двух сестер в пустом доме?

— Откуда я знаю? — она отпила немного виски из стакана. — Как бы то ни было, все это чертовски странно…

— Да-а… Так почему же ты не можешь уйти?

— У меня контракт на два года.

Я погладил ее колено.

— Что за человек этот Зальцер? Я слышал, что он шарлатан…

Она игриво хлопнула меня по руке.

— Он в порядке. Возможно, он шарлатан, но люди, которых он лечит, об этом не догадываются. Он лечит их голодом. А они, чтобы стать стройными, закрывают на все глаза.

— Ты сумела бы найти Мэрилин в лечебнице? — спросил я, а моя рука поползла по ее бедру выше. Она хлопнула ладошкой посильнее.

— Ты опять о Мэрилин!

Я потер руку.

— Ты больно бьешь!

Она рассмеялась.

— А ты не лезь куда не следует!

Неожиданно в дверь позвонили.

— Не открывай!

— Не будь глупым. — Она встала с дивана. — Это всего лишь бакалейщик. Я вернусь и накормлю тебя, а то как бы ты не умер с голоду.

Она вышла и закрыла за собой дверь. Я выпил немного и прилег на диван. Что ж, девушка рассказала мне много интересного. Я принялся обдумывать, как бы проверить финансовые дела Мэрилин. Мои мысли вернулись к Брендону. Если Гленн и Копли будут стоять у меня за спиной, Брендон не отважится замазывать это тухлое дело. «Гленн и Копли» — солидная и пользующаяся уважением адвокатская контора в Калифорнии. Она не из тех, которые покорно позволяют вмешиваться в свои дела каким-то грязным копам вроде Брендона. При желании они легко могут вышвырнуть его со службы.

Неожиданно я подумал, что сестра Гарней отсутствует гораздо дольше, чем требуется для расчета с бакалейщиком. Я вскочил с дивана и, не услышав никаких голосов, распахнул дверь. Никого. Наружная дверь приоткрыта. Я выглянул в коридор. Тоже никого. Дверь напротив закрыта. Я вернулся и стал ждать. Но больше пяти минут не выдержал. Снова подошел к входной двери. Девушки не было.

Сестра Гарней бесследно исчезла!

Глава 11

Я выглянул из окна гостиной, но увидел лишь свой «бьюик». Без обуви она не могла далеко уйти, если ее не… Тут я вспомнил Мэри Дрю, шарф вокруг ее шеи… Я не знал, что предпринять. Девушка словно растаяла в воздухе. Вышла из гостиной и исчезла. Ни крика, ни крови — ничего! Что же делать?

Выйдя в коридор, я посмотрел на дверь напротив. Подошел к ней и нажал кнопку звонка. Дверь почти тут же открылась. Можно было подумать, что женщина, возникшая на пороге, специально дожидалась моего звонка.

Это была невысокая пухлая блондинка лет сорока. Она мило улыбнулась.

— Простите за беспокойство, — произнес я. — Мне нужна сестра Гарней. Она живет там, не так ли? — я махнул рукой в сторону противоположной двери.

Женщина была одета в желтую юбку и блузку. Держа в руках пакет со сливами, она подозрительно смотрела на меня.

— Да, — ответила она, между делом выплюнув косточку в кулачок. — Хотите сливу?

Я поблагодарил ее и отказался.

— Вы видели ее?

— Кого?

— Сестру Гарней! — я едва сдерживался. — На мой звонок никто не ответил, а дверь не заперта. Не зашла ли она случайно к вам?

Голубые глаза недоуменно уставились на меня.

— Сестра Гарней? А зачем ей заходить ко мне?

Я спустился по лестнице и направился к двери с надписью «Привратник». На стук вышел тощий мужчина, от которого пахло виски.

— Да? — равнодушно спросил он.

Я почувствовал, что его надо хорошенько встряхнуть. Иначе не добьешься никакого толку. Я схватил его за грудки.

— Послушай, приятель! — сказал я грубо, подражая городским копам. — Что у тебя там с квартирой 246?

— С чем? — он тупо смотрел на меня. — А что с квартирой 246?

— Это я тебя спрашиваю! Дверь открыта, а внутри никого нет. Ты должен знать, почему открыта дверь.

— Она дома, — пробормотал он, — в это время она всегда дома. Прекрасная девушка, и не понимаю, зачем она могла понадобиться полиции.

— Разве я сказал тебе, что она понадобилась полиции? — удивился я и тут же строго добавил: — Я хочу знать, почему ее дверь открыта. Пошли вместе и посмотрим.

Он покорно пошел за мной.

— Если бы она уехала, ты бы заметил?

— Разумеется, — ответил он. — Окно моего служебного помещения выходит прямо на улицу.

— Ты уверен, что она не выходила на улицу в течение последних десяти минут?

— Вот этого я как раз не знаю. Я готовил себе ленч.

Мы осмотрели все углы квартиры и коридор. Сестра Гарней испарилась.

— Как же она могла выйти, минуя парадный выход? — недоумевал я.

После некоторого размышления он сказал, что другого выхода в доме нет. Я показал ему на квартиру напротив.

— Кто эта полная женщина?

— Здесь? — он указал на квартиру 244.

— Да.

— Здесь никто не живет. Эта квартира сдается.

Меня словно током пронзило. Я бросился к двери.

Она была заперта. Я нажал кнопку звонка, но никто не отозвался.

— Где запасной ключ?

Он порылся в кармане и протянул мне ключ. Я открыл дверь и вошел в квартиру, как две капли похожую на квартиру сестры Гарней. Везде было пусто. Окно ванной комнаты выходило на пожарную лестницу. Я распахнул его и выглянул наружу: внизу была безлюдная аллея, выходящая на улицу. Крепкому мужчине не составляло особого труда спуститься отсюда с девушкой на плече и уехать на машине.

Глава 12

Были времена, когда я с гордостью думал о своей роскошно обставленной конторе. Мы с Паулой потратили на обстановку немало денег. Но потом эйфория прошла, да к тому же я мог сравнить ее с конторами других фирм и понемногу перестал гордиться. А сейчас, когда я вошел в кабинет Манфреда Уиллета, президента фирмы «Гленн и Копли», я понял, что мой кабинет — всего лишь лачуга…

Высокая комната, стены обиты дубовыми панелями, в дальнем конце — большой стол, за ним — три огромных окна. Несколько кожаных кресел полукругом стоят у камина. Толстый ковер покрывает пол. Каминная решетка блестит медью и нефритом. Бесшумный кондиционер поддерживает приятную прохладу…

Манфред Уиллет сидел в кресле за столом и курил сигару. Он был высок и крепок, лет сорока. Чисто выбритое лицо, черные с проседью волосы. Тщательно одет.

Я начал с того, что показал письмо Дженнет, рассказал о визите к Мэрилин, упомянул о докторе Бьюли, Дуане, смерти Мэри Дрю. Передал разговор с капитаном полиции Брендоном. Не забыл упомянуть и о его предупреждении, чтобы я не лез в дела Мэрилин и доктора Зальцера. Закончил свой рассказ посещением сестры Гарней и ее таинственным исчезновением.

Это был довольно длинный монолог, но Манфред Уиллет не перебивал меня, лицо его оставалось непроницаемым.

— Вот и вся история, — закончил я и стряхнул пепел с кончика сигареты в пепельницу, которую он мне предупредительно подсунул. — Не сочтите за назойливость, но я подумал, что вы, как опекун состояния Кросби, должны быть информированы обо всем. Брендон велел вернуть пятьсот долларов. — Я вынул бумажник и выложил на стол пятьсот долларов. — С другой стороны, мистер Уиллет, мне показалось, что вы можете заинтересоваться расследованием, а кроме того, и для меня оно представляет интерес. Откровенно говоря, мистер Уиллет, я хотел бы продолжить это дело.

Он поднял голову и посмотрел на меня, но, как я понял, мысли его витали далеко.

— Это необычная история, — заговорил он после продолжительного молчания. — Не думаю, что поверил бы в нее, если бы не знал о репутации вашей конторы. Вы несколько раз оказывали весьма ценные услуги нашим клиентам, и они каждый раз высоко отзывались о ваших способностях. Судя по той информации, которую вы мне сообщили, у вас более чем достаточно оснований для продолжения расследования. Я буду рад, если вы этим займетесь. — Он встал. — Но вы должны понять, что расследование должно быть строго секретным и моя фирма никоим образом не может быть в этом замешана. Само собой, мы заплатим вам соответствующий гонорар, но не хотим, чтобы кто-либо узнал о нашей заинтересованности. У нас трудное положение. Мы не можем совать нос в дела Мэрилин Кросби до тех пор, пока не будем абсолютно уверены в том, что здесь не все ладно. Если вы сумеете добыть достоверные факты, показывающие, что за всеми этими неблаговидными делами стоит Мэрилин Кросби, только тогда мы сможем действовать открыто, но не раньше.

— Это несколько затруднительно для меня, — признался я. — Я хотел бы сослаться на вас, если меня прижмет Брендон.

— Я уверен, что вы сумеете справиться с Брендоном и без моей помощи, — в его глазах что-то блеснуло. — Но если у вас все же возникнут непредвиденные обстоятельства, вы всегда можете сослаться на меня, как на своего адвоката. Если же на вас будет совершено покушение, я буду выступать на суде как ваш представитель.

— Это меня, конечно, радует, — промолвил я с сарказмом. — Но ведь я могу оказаться и убитым.

Он безразлично пожал плечами: его это мало беспокоит.

— Итак, я могу начинать действовать? — уточнил я.

Он прошелся по ковру, заложив руки за спину.

— Да, я хочу, чтобы вы действовали.

— У меня накопилось несколько вопросов, на которые я хотел бы получить ответы, — сказал я, закуривая очередную сигарету. — Когда вы в последний раз видели Мэрилин Кросби?

— На похоронах Дженнет. С тех пор я с ней не встречался. Ее дела в порядке. Все бумаги, которые требуют нашей подписи, приходят к нам по почте. У меня просто не было случая видеть Мэрилин.

— Вы слышали, что она больна?

— Нет, я понятия не имел о ее болезни.

— Вы удовлетворены версией, что смерть Макдональда Кросби произошла в результате несчастного случая?

Он не ожидал подобного вопроса и резко поднял голову.

— Что вы имеете в виду?.. Разумеется, это был несчастный случай.

— Это не могло быть самоубийством?

— Для этого не было ровно никаких причин.

— Это вам точно известно?

— Человек никогда не стреляет в себя из ружья, если у него имеется револьвер, а у Кросби он был.

— Если бы он совершил самоубийство, это могло бы отразиться на его делах?

— Да, — он недоуменно посмотрел на меня.

— Он был застрахован на полтора миллиона долларов. При самоубийстве страховка автоматически аннулировалась. Полиция отклонила версию о самоубийстве. Кто получил страховку?

— Я не понимаю, к чему вы клоните? — он вернулся к столу и сел. — Может, вы мне объясните?

— Мне кажется странным, что Зальцер, не будучи специалистом, подписал свидетельство о смерти, а полиция и коронер согласились с ним. Я пытался убедить себя, что в смерти Кросби нет ничего зловещего и подозрительного. Допустим, это самоубийство. Вы утверждаете, что в таком случае никто не получил бы полтора миллиона. Но если врач — шарлатан, а коронер и шеф полиции в сговоре, то им легко прийти к выводу, что это несчастный случай, не так ли?

— По-вашему, Зальцер не компетентен в этой области?

— Да. Кто получил страховку?

— Дженнет, потом ее наследовала Мэрилин.

— Итак, у нее теперь лишних полтора миллиона?

— Совершенно верно. Я пытался убедить Дженнет вложить деньги в дело, но она предпочла держать их в банке на своем счету. Они и сейчас там.

— Было бы неплохо узнать, сколько осталось от страховки, — я кивнул на письмо Дженнет, лежащее на столе. — Тут явно пахнет шантажом. И если коронер и Брендон подкуплены, денежек там, скорее всего, кот наплакал. Мне бы очень хотелось, чтобы вы это проверили.

— Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Полагаю, что смогу выступить против Зальцера, если то, что вы рассказали, правда. У него действительно не было права подписывать свидетельство о смерти Кросби, но я пока не хочу открыто это заявлять.

— Похоже, Зальцер финансирует Лессуэйса, так же как и Брендона.

Уиллет усмехнулся.

— О, этого можно купить. У него достаточно скверная репутация.

— Вы хорошо знали Дженнет Кросби?

— Я видел ее два или три раза, не больше. А за кем вы охотитесь? — спросил Уиллет.

Заметно было, что он встревожился.

— Ни за кем. Я только не верю, будто она умерла от сердечного приступа.

Он молча смотрел на меня. В комнате наступила гнетущая тишина.

— Вы думаете… — начал он и замолчал.

— Нет еще, — я угадал его мысли, — но мы должны иметь это в виду.

Я видел, что ему не по себе.

— Может, мы на время забудем об этом, — предложил он. — Давайте сконцентрируем все внимание на Мэрилин Кросби. Если Мэрилин не живет в Крестуэйсе, то где же она? В лечебнице Зальцера? Вы считаете, что он силой держит ее там? — Он нетерпеливо заерзал в кресле. — На прошлой неделе она прислала нам письмо.

— Это ни о чем не говорит. Зачем она вам написала?

— Я просил ее подписать кое-какие бумаги. Она вернула их подписанными вместе с запиской о благодарности.

— Из Крестуэйса?

— Да, судя по адресу на конверте.

— И вы считаете это доказательством того, что она не пленница Зальцера?

Уиллет задумался.

— Есть выход! — наконец сказал он. — Я напишу ей письмо и попрошу приехать для деловой встречи.

— Хорошая идея. Вы сообщите о результатах? Может, проследить за ней, когда она будет уходить?

— Я сообщу вам. Идите, Мэллой, и действуйте обдуманно, не спеша. Мне не нужны неприятности. Вы понимаете?..

— Попробую разузнать что-нибудь о судьбе сестры Гарней. Мне нравится эта девушка, и, если она жива, я найду ее.

Когда я уходил, он выглядел обеспокоенным пожилым юристом, а не непреклонной скалой, как вначале. Во всяком случае, он оказался порядочным человеком.

Глава 13

Дежурный сержант сказал, что Мифлин свободен. Я поднялся по лестнице. На площадке стоял сержант, рыжий Мак-Гроу.

— Ну и ну! — весело сказал он. — Снова любопытный мальчик! Что, несладко приходится?

Я посмотрел в его маленькие глазки, и то, что я там увидел, мне не понравилось. Этот парень из тех, кто любит причинять боль другим. Такие копы-бандиты добровольно идут туда, где нет необходимости работать в лайковых перчатках.

— Да нет, не очень, — отозвался я. — Но когда я тебя вижу, меня тошнит.

— Умничаешь? — он усмехнулся. — Держись подальше, мы за тобой наблюдаем.

— Только не вздумай стрелять мне в спину, — бросил я напоследок.

Пройдя немного, я замедлил шаг и оглянулся. МакГроу смотрел мне вслед. Лицо у него было вытянутое, рот открыт.

Когда я вошел в кабинет, Мифлин поднял голову и нахмурился.

— Опять ты, — вздохнул он. — Ради бога, не приходи сюда, Брендону это не нравится.

Я придвинул стул и сел.

— Не волнуйся, у меня официальное дело. А если я не нравлюсь Брендону, пусть утопится в океане.

— Какое у тебя дело?

— Одна из сиделок мисс Кросби исчезла, — объяснил я. — Брендон тоже заинтересуется этим, поскольку сестра Гарней работала у Зальцера.

— Исчезла? Что ты имеешь в виду?

Я рассказал Мифлину о визите к сестре Гарней, о том, как она вышла и не вернулась, о толстушке напротив.

— Дьявольски странно, — пробормотал он и почесал голову. — Пару лет назад тоже исчезла одна из медсестер Зальцера, ее так и не нашли.

— А вы искали?

— Конечно, Вик! — сердито ответил Мифлин. — Мы искали и не нашли. Зальцер сказал, что, по его мнению, она сбежала, чтобы тайно выйти замуж. Отец девушки не был потрясен случившимся.

— Зальцер не сообщил вам об исчезновении сестры Гарней?

— Нет. Мало ли причин бывает у женщин, чтобы неожиданно покинуть дом.

— Раздетой, разутой, прервав разговор с мужчиной? Это похищение, и ты это знаешь.

— Я пойду в ее дом и спрошу у привратника. Держись подальше от этого дела. Брендону я скажу, что узнал от привратника.

Я пожал плечами.

— Делай то, что считаешь нужным. Кто была та пропавшая два года назад медсестра?

Мифлин поколебался, потом встал и подошел к картотеке.

— Ее звали Юнона Фридлендер. Ее отец живет в доме 257, Калифорния-стрит, Сан-Франциско. Она исчезла 16 мая прошлого года. Отец назвал имя парня. Джек Бретт. Он служил во флоте, недели за две до ее исчезновения дезертировал. Брендон сказал, что девицу не стоит и искать.

— Вы нашли Бретта?

— Нет.

— Кажется, весь этот чертов юрод в руках у Зальцера! Найди сестру Гарней, Тим, или я начну действовать самостоятельно. Мне нравится эта девушка, и если она жива, я сам найду ее.

— Не волнуйся. Если она исчезла, то мы ее найдем.

Паула ждала меня в конторе.

— Продолжаем работу, — сказал я, усаживаясь за свой стол. — Я был у Уиллета, он согласен финансировать расследование. Но требует, чтобы мы скрывали его заинтересованность.

— Очень смело с его стороны, — презрительно усмехнулась Паула. — Пойдешь на риск?

— За риск он собирается доплатить, — улыбнулся я и рассказал о визите в полицию. — У этого Зальцера вошло в привычку периодически терять своих медсестер. Ты обратила внимание на дату? 16 мая — день смерти Дженнет. Я уверен, что исчезновение Юноны как-то связано с этой датой.

Паула внимательно посмотрела на меня.

— Ты думаешь, Дженнет была убита?

— Это вполне вероятно. Мотив — деньги. Ясно одно: она умерла не от сердечного приступа. Отравление мышьяком, между прочим, тоже ведет к нарушению сердечной деятельности.

— Ты не допускаешь, что это Мэрилин убила свою сестру?

— Мотив есть, — согласился я. — Кроме наследных миллионов, там солидная страховка. Я еще не уверен, что и сам Кросби не был убит. Если с его смертью все благополучно, зачем же понадобилось вызывать врача, подобного Зальцеру, для подписания свидетельства о смерти? Зальцер подкупил Лессуэйса и, видимо, Брендона. Это было либо убийство, либо самоубийство, но готов держать пари, что это не несчастный случай!

— Ты за уши притягиваешь выводы, Вик, — резко сказала Паула. — Это очень большой недостаток. Ты всегда делаешь такие поспешные выводы?

— А мне так нравится!

Глава 14

Контора была уже закрыта, и я долго просидел один в кабинете, размышляя. Просмотрел все свои заметки, но они не добавили ничего нового. Остановился на Дугласе Шерриле. Почему Дженнет так неожиданно расторгла помолвку, за неделю до смерти Макдональда Кросби? Этот факт мог не иметь никакого отношения к делу, но мог и иметь… Может, Джон Стивенс, дворецкий Кросби, что-нибудь знает? Марта Бендикс сказала, что теперь он работает у Грегори Вайнрайта. Я нашел его телефон и позвонил. После третьего звонка мне ответили.

— Это дом мистера Вайнрайта? Мне нужен Джон Стивенс.

После небольшой паузы голос осторожно спросил:

— Стивенс слушает. Кто его спрашивает?

— Моя фамилия Мэллой, мистер Стивенс. Я был бы рад поговорить с вами по личному и очень важному вопросу. Разговор имеет отношение к Кросби. Вы не могли бы встретиться со мной?

— Я не понимаю… — это был голос пожилого человека. — Я вас не знаю…

— Вы, возможно, слыхали об «Универсал-сервис»?

— Да, об этой фирме я слыхал.

— Так вот, мне надо поговорить с вами о Кросби.

— Не думаю, что я имею право обсуждать с вами дела моего предыдущего хозяина, — сдержанно сказал он. — Прошу прощения.

— Вам не помешает выслушать меня. После этого вы решите сами, отвечать на мои вопросы или нет.

Длинная пауза.

— Ну, хорошо. Я могу встретиться с вами, но не могу обещать!..

— Отлично, мистер Стивенс. На углу Джефферсон и Фелмер-стрит есть кафе. Вы можете прийти туда? Какое время вас устроит?

Он ответил, что его устраивает девять часов.

— На мне будет шляпа, и я буду читать «Ивнинг Геральд», — добавил я.

Он ответил, что найдет меня, и повесил трубку. До нашей встречи оставалось почти два часа, и я решил съездить к Финнегану. Меня не покидала мысль о сестре Гарней. Жива ли она еще? Я боялся, что с ней случилось нечто непоправимое. Я запер дверь кабинета и вышел в приемную. Осмотрев, все ли в порядке, погасил свет, вышел в коридор и запер дверь конторы. В дальнем углу коридора я увидел невысокого коренастого человека, который, прислонившись к стене возле лифта, читал газету. Он не посмотрел на меня, когда я прошел мимо. Я мельком оглядел его. Смуглое лицо, изрытое оспинами, помятый костюм. Он походил на итальянца или испанца.

В вестибюле я купил газету, вышел на улицу и направился в бар к Финнегану. Едва я сделал пару шагов к своему любимому заведению, как ко мне подошел Олаф Крюгер, содержатель боксерской школы.

— Хэлло, Вик, — приветствовал он меня и пожал руку, — давно не видел тебя. Как живешь?

Мы подошли к бару, я подмигнул Майку. Он налил две двойные порции, и мы уселись у стойки. Разговор пошел о боксе. Затем к нам присоединился Хадсон, репортер «Геральда», и настоял на том, чтобы мы выпили за его счет. Олаф спросил:

— Что приключилось вчера с Дикси Кидом?

Хадсон изменился в лице.

— Не знаю! Кид ничего не говорил… Деньги у него есть, и он вряд ли встрял бы в скандал из-за денег.

Один таксист говорит, что он плавал у берега в смокинге.

— Если он свалился с корабля и решил доплыть до берега, то это на него похоже, — усмехнулся Олаф.

— Диксон Кид вчера вечером прыгнул с корабля «Дрин Шип», — сказал Хадсон. — Он поспорил с Дугласом Шеррилом. Четыре человека выбросили его за борт. Говорят, он поругался с Шеррилом, и тот оскорбил его. От Шеррила всего можно ожидать!

— А кто он такой? — как можно безразличнее спросил я.

— Не ты первый спрашиваешь об этом, — отозвался Олаф.

— Никто толком не знает, — ответил Хадсон. — Темная лошадка. Появился в Оркид-сити пару лет назад. Работал по продаже недвижимости в одной фирме. Нажил деньги и купил небольшой домик. Каким-то образом был помолвлен с Дженнет Кросби, дочерью миллионера, но потом у них все расстроилось. Полгода о нем ничего не было слышно, затем он снова объявился, как владелец «Дрин Шипа», 30-тонной яхты, на которой организовал игорный притон. Его яхта стоит на якоре в трех милях от берега.

— Игра — не единственный вид развлечений на этом судне, — сказал Олаф и подмигнул мне. — У него там полдюжины славных девочек. Держу пари, что он загребает неплохие деньги.

— Меня удивляет другое, — сказал Хадсон, — откуда Шеррил взял деньги, чтобы купить такую дорогую яхту?

Я внимательно слушал своих друзей и думал, как хорошо вовремя встретить нужных людей и просто слушать, не задавая никаких вопросов.

— Во всяком случае, все это выглядит забавно, — сказал я спокойно. — А я бы не отказался стать членом такого общества.

Хадсон усмехнулся.

— Ты не одинок в своем желании, но это вряд ли осуществимо. Туда допускают только особо надежных и проверенных людей. Если у тебя нет денег, ты вообще не нужен Шеррилу. Один вход туда стоит 250 долларов, да 500 долларов годовой взнос.

— Что же это за парень?

— Из обыкновенных развратников, — рассмеялся Хадсон. — Красивый, стройный, неглупый и грубый. Бабы от него без ума. Вьющиеся волосы, голубые глаза, крепкие мускулы и одевается шикарно.

— А почему помолвка с Кросби была расторгнута?

— Это ее дело. Я не знаю, что там случилось. Он охотился за ее деньгами, и она сумела понять это раньше, чем стало поздно. Любую девушку, которая выйдет замуж за подонка вроде Шеррила, вдут неприятности.

— Ребята, мне пора, — заявил я и встал. — В ближайшие дни увидимся!

Направляясь к выходу, я увидел своего знакомого итальянца. Он стоял у двери и читал газету. Когда я прошел мимо него, он положил газету в карман. Я сел в свой «бьюик» и не спеша поехал по темной аллее. Где-то рядом взвыл мотор, сверкнули огни в моем зеркале.

В конце улицы я свернул на Фелмен-стрит. Здесь движение было поменьше, и я увидел преследующий меня «линкольн». Впереди уже светились неоновые огни кафе, где я договорился встретиться с Джоном Стивенсом. Не доезжая до кафе, я резко свернул к тротуару и затормозил. Выскочил из машины и метнулся к двери закрытого магазина. «Линкольн» остановился в 50 ярдах впереди меня. Из него вышел итальянец и не таясь направился к моей машине. Я стоял в тени и видел, как он осмотрел мою машину и, не найдя меня там, отправился дальше по улице. Тогда я перебежал дорогу и скользнул в кафе.

Когда я вошел туда, часы показывали без пяти девять. В зале было человек шесть. Я сел за столик, недалеко от входа, развернул газету и задумался. Кто этот итальянец? Тоже человек Зальцера, или это уже звено какой-то другой цепи? Он следил за мной и делал это очень плохо. На всякий случай я записал номер его машины.

Ровно в девять распахнулась дверь и вошел высокий мужчина. Едва я взглянул на него, как сразу понял, что это и есть Джон Стивенс. Он с важным видом направился ко мне. Я встал.

— Мистер Стивенс?

Он кивнул.

— Я — Мэллой. Садитесь. Хотите кофе?

Он снял котелок, положил его на свободный стул и сел.

— Хорошо, что вы пришли, мистер Стивенс, — я протянул ему сигарету.

Пока он прикуривал, я разглядел его. Настоящий дворецкий, который держит рот на замке.

— То, что я вам скажу, строго между нами, — начал я. — Меня наняли расследовать обстоятельства смерти мисс Кросби. Есть люди, которых не удовлетворяет объяснение причин ее смерти.

Он напряженно застыл.

— Кто эти люди? И не кажется ли вам, что несколько поздновато заниматься подобным расследованием?

— На первый вопрос я пока воздержусь отвечать. Что касается второго, то здесь я с вами согласен, расследование действительно запоздало, но факты, полученные в последние дни, говорят о том, что оно необходимо. А что вы думаете о ее смерти?

— Не мое это дело, — неохотно проговорил он. — То, что вы сказали, потрясло меня. Она была подвижной девушкой, но доктор Зальцер уверил меня, что она умерла в результате неожиданного повреждения артерии, хотя предварительных симптомов не было. Очень трудно поверить в это…

— Не могли бы вы мне назвать причину расторжения помолвки мисс Дженнет с Дугласом Шеррилом?

— Боюсь, что не смогу вам ответить. Не знаю, кто стоит за расследованием. Я слышал о вашей фирме и верю вам, но не могу рассказывать о делах моего покойного хозяина.

Это было все, о чем мы поговорили. Дверь кафе резко распахнулась, и в зал вошли четыре человека. Двое из них были вооружены автоматами, у двоих других в руках были кольты. Четыре смуглых итальянца, одним из которых был мой старый знакомый. Двое с автоматами стали так, чтобы держать под обстрелом весь зал, мой итальянец и еще один тип направились прямо ко мне.

Стивенс приглушенно вскрикнул и хотел встать, но я удержал его за руку.

— Спокойнее! — прошипел я ему.

— Всем сидеть на месте! — рявкнул один из автоматчиков. — Иначе откроем огонь!

Все остались на местах. Блондинка за соседним столиком с ужасом уставилась на людей с автоматами. Когда один из них поравнялся с нею, она не выдержала и вскрикнула. Заученным движением, не оборачиваясь, он ударил ее прикладом по голове. Она обмякла, по лицу ее побежала тонкая струйка крови.

— Спокойнее! — еще раз повысил голос парень с автоматом.

Я видел по глазам этих людей, что они не остановятся перед стрельбой, если кто-нибудь пошевелится. Это были профессиональные убийцы, им достаточно любого повода, чтобы спустить курок. Двое подошли к моему столику. Я слышал, как тяжело дышит Стивенс. Тот, в мятом костюме, злобно улыбнулся мне.

— Сделаешь малейшее движение — и я выпущу твои кишки на пол! — сказал он.

Бандит схватил Стивенса за руку.

— Пошли, покатаешься с нами!

— Оставьте его! — сквозь зубы процедил я.

Итальянец смазал мне рукояткой кольта по лицу — несильно, но чувствительно.

— Заткнись!

Второй схватил Стивенса за другую руку, и они потащили его со стула.

— Не трогайте меня! — умоляюще крикнул Стивенс, но итальянец рванул его за ворот и сильно тряхнул.

Они поволокли его к выходу. Автоматчики по-прежнему стояли у двери. Двое впихнули бывшего дворецкого Кросби в машину и махнули рукой оставшимся. Те тоже бросились к машине, и она тронулась с места, с торчащими дулами автоматов из окон.

Я бросился на пол, и тут же раздались автоматные очереди. Стрельба неожиданно прекратилась. На меня посыпались осколки стекла. Я поднял голову, осмотрелся и помчался к телефону.

Глава 15

Голос звучал, как эхо в тумане. Вот уже полчаса я ждал его… Настольная лампа освещала небольшой участок на ковре. На полу стояла бутылка виски и стакан. Я уже два или три раза наливал себе.

После подобного происшествия виски — единственное средство, способное привести человека в чувство. Я все еще был в панике. Способ, которым они утащили Стивенса у меня из-под носа, потряс меня. Я чувствовал вину перед ним, но сделал все, что мог. Диктор по радио объявил:

— Сегодня в девять часов вечера банда, очевидно итальянцы, вооруженная автоматами и пистолетами, ворвалась в кафе «Голубая птица». Они терроризировали посетителей, затем вытащили из-за стола Джона Стивенса и увезли с собой.

Стивенс найден мертвым на загородном шоссе. Полагают, что он был убит в машине, а затем выброшен на полном ходу.

Полиция отблагодарит всех, кто сообщит нужную информацию, способствующую задержанию преступников. Вся банда — люди в голубых костюмах и черных шляпах. Полиция хотела также поговорить с неизвестным мужчиной, который находился за одним столиком с Джоном Стивенсом. После звонка в полицию и описания преступников он исчез. Он был ранен в руку ударом одного из бандитов. Любой, знающий этого человека, должен позвонить в полицию капитану Брендону, Грэхем, 3444…

Я хотел выключить приемник, но не успел.

— Ему врезали по морде, свидетели опять напутали, — раздался голос за моей спиной, и я резко обернулся. У открытого окна стоял сержант Мак-Гроу, из-за его спины выглядывал сержант Хартселл.

Я не пошевелился. С этими двумя мне все равно не справиться.

— Кто это вам сказал, что там был я?

— Он хочет знать, кто это нам сказал, — усмехнулся Мак-Гроу. — Скажи ему, Хартселл.

Хартселл вошел и закрыл окно. Я мгновенно вспотел. Как-то некстати вспомнились слова Брендона о том, что меня когда-нибудь изобьют.

— Да, я был с ним, — согласился я.

— Почему же ты так быстро смылся? Наши ребята были бы рады поговорить с тобой.

— Я описал их дежурному сержанту и назвал номер их машины. Больше мне сказать нечего. Кроме того, хватит с меня приключений на сегодняшний день.

Мак-Гроу сел в кресло, достал сигарету и не торопясь закурил.

— Это мне нравится, — заявил он. — И ты прав, на сегодняшний день с тебя хватит. Но ты не до конца прав, приятель. Впереди целая ночь, полная новых приключений.

— Пошли! — твердо сказал Хартселл. — Через час мне на дежурство.

— Успокойся. Разве ты не на дежурстве? — сержант в упор посмотрел на меня. — О чем ты разговаривал со стариком?

— Я хотел узнать, верит ли он тому, что Дженнет умерла от сердечного приступа. Он не верил.

Мак-Гроу усмехнулся.

— Ты знаешь, а наш капитан не дурак. Он прямо заявил: «Держу пари, что этот сукин сын разговаривал со Стивенсом о Кросби». Сказал он это, как только мы получили описание собеседника Стивенса, и он оказался прав.

Хартселл внимательно поглядел на меня.

— Это все, что ты хотел узнать, любопытный мальчик? — спросил Мак-Гроу. — Или ты задавал еще и другие вопросы?

— Это все, что я хотел узнать.

— Разве капитан не говорил тебе, чтобы ты оставил Кросби в покое?

— Он вроде упоминал об этом…

Хартселл нетерпеливо пошевелился.

— Давай быстро, — сказал он. — Надо кончать.

— Капитан стал несчастным из-за тебя, приятель, — начал Мак-Гроу и плюнул на стену. — А когда он несчастен, то становится раздражительным и срывает зло на нас. А мы хотим, чтобы его улыбка снова вернулась к нему. Мы подумали, что неплохо было бы обрезать тебе уши, а еще лучше поджечь твой дом… Правда, Джо?

Хартселл облизал свои тонкие губы.

— Да.

— Вы знаете, что может случиться, если вы осуществите свою идею? — поинтересовался я. — Вы не боитесь, что я буду преследовать вас за ущерб и кто-нибудь вроде Манфреда Уиллета упечет вас в тюрьму?

— Ты не первый сопляк, с которым мы имеем дело, и не последний! Мы знаем, как избежать юристов. Парень вроде Уиллета для нас не помеха. Мы явились сюда взять показания насчет Стивенса; по той или иной причине тебе не понравились наши лица или ты был в это время пьян… Ты начал брыкаться и, пока мы тебя сдерживали, получил небольшие увечья. Но это не наша вина, мы этого не хотели. И чего в таком случае будут стоить твои показания против двух почтенных работников полиции? Кроме того, нам ничего не стоит посадить тебя в камеру в подвале управления, где время от времени наши ребята будут бить тебя ногами по лицу. Так что давай не будем говорить о суде и юристах!

Я почувствовал холодок в желудке. Действительно, что будут значить мои слова против их слов! Пока Уиллет начнет действовать, может случиться многое…

— Вы всегда так работаете? — холодно осведомился я.

— Конечно, приятель, — оскалился Мак-Гроу. — В городе развелось слишком много щенков, доставляющих нам неприятности, а наша тюрьма слишком мала. Поэтому мы вынуждены наводить порядок собственными силами.

Я был готов ко всему, но все же они меня опередили. Хартселл ударил меня по голове, и я очутился на четвереньках. Мак-Гроу ждал этого, и его ботинок приложился к моей шее. Я упал на бок, и что-то ударило меня по лбу, потом по ребрам. Я катался по полу, затем меня подхватили и поставили на ноги. Сквозь мутную пелену я увидел Мак-Гроу, и в следующую секунду его мощный кулак отбросил меня на стол.

Я лежал на спине, свет с потолка падал на меня. Я был еще в сознании и только ждал, когда они устанут… Потом потерял сознание от боли… Вдруг побои прекратились. Кто-то еще был в комнате, я слышал чьи-то шаги.

— Это вы сами придумали? — произнес женский голос.

— Это опасный тип, мисс, — проворковал МакГроу. — Он сопротивлялся аресту!

— Не смейте мне лгать! — женщина повысила голос. — Я все видела в окно.

Я не мог лежать неподвижно и решил пошевелиться, с трудом подняв голову. Казалось, болит каждая клеточка моего тела, но я все же сел. В ушах у меня стоял легкий звон.

Гроу и Хартселл стояли у дверей. Мак-Гроу улыбался, а Хартселл выглядел, как пойманная мышь. Я повернул голову.

У портьеры стояла девушка в вечернем платье с глубоким декольте. Декольте было таким глубоким, что была видна чуть ли не вся ложбинка на груди. Черные волосы распущены по плечам. Овальное чистое личико, небольшой красивый нос, чувственные губы, глубокие зеленые глаза.

— Как вы смеете избивать этого человека? — властно спросила она. — Это идея Брендона?

— Послушайте, мисс Кросби, этот парень сует нос в ваши дела. Капитан решил, что его следует проучить, вот и все…

Девушка посмотрела на меня. Я представлял собой малоприятный объект для женских глаз и понимал это.

Она смотрела на меня как на лягушку, которая прыгнула к ней в чашку с кофе.

— Встаньте! — приказала она. — Вам не так плохо, как вы хотите показать.

Я еще не знал, сильно ли искалечен, но у нас, мужчин, есть своя гордость, и нам не нравится, когда женщина видит нашу слабость. С трудом держась на ногах, я сделал два шага и опустился в кресло.

— Мне все это не нравится, — сказала она брезгливо, — и, видимо, придется кое-что предпринять. Если таков стиль работы Брендона, то лучше будет, если вы отсюда уберетесь!

Пока Мак-Гроу бормотал извинения, я зигзагами добрался до бутылки и сделал солидный глоток.

— А теперь вам следует принять более сильное лекарство, — сказала она и подошла ко мне. — Бейте их! — яростно приказала она мне. — Бейте!

Я посмотрел на них. Они стояли, как два поросенка, ожидавшие, что им вот-вот перережут горло.

— Бейте их! — еще раз повторила она, повышая голос. — Сейчас самое время, и они вполне заслужили это!

Мысль неожиданная, но я видел, что они действительно безропотно дадут избить себя…

— Нет, леди, — сказал я. — В такие игры я не играю!

— Бей их! — яростно закричала она, перейдя на «ты». — Чего ты боишься? Они не посмеют тронуть тебя! Бей их!

— Простите, — сказал я, — но меня это не забавляет. Отпустите их, чтобы больше не воняло в моей комнате.

Она направилась к Мак-Гроу. Его лицо побледнело, но он не пошевелился. Выхватив у него из кармана резиновую дубинку, она с силой ударила его по лицу. На нем тотчас же появился алый рубец, но Мак-Гроу не сделал и шага в сторону, чтобы уклониться от нового удара. Я схватил ее за руку и вырвал дубинку. Это стоило мне сильной вспышки боли. Она бросилась ко мне, чтобы отобрать дубинку.

— Убирайтесь, скоты! Убирайтесь, пока она вас не изувечила! — крикнул я им.

Она рассвирепела, как тигрица, и оказалась удивительно сильной для женщины. Мак-Гроу и Хартселл выскочили из комнаты, как будто за ними гналось привидение. Услышав, что они уехали, я бросил дубинку и отступил в сторону.

— Успокойтесь! Они уехали.

Она яростно посмотрела на меня, дыша, как загнанная лошадь. Постепенно злость ее сдала, и она неожиданно рассмеялась.

— Ну и напугали же мы этих крыс, — сказала она и села в кресло, — Дайте мне выпить, если у вас еще осталось, и выпейте сами. У вас неважный вид, и виски не помешает.

Я протянул ей бутылку. В первом предложении мне понравилось слово «мы».

— Значит, вы Мэрилин Кросби?

— Угадали, — она потерла запястье. — Вы сделали мне больно, жестокий вы человек.

— Простите.

— Хорошо, что я заглянула в окно, иначе от вас ничего не осталось бы.

— Они и хотели, чтобы от меня ничего не осталось, — сказал я и налил себе на четыре пальца. Мои руки дрожали. Потом я налил второй стакан и протянул ей. — Содовой? Не надо? Я тоже считаю, что нельзя смешивать дело с удовольствием, а виски с содовой… Значит, вы Мэрилин Кросби!.. Последний человек, от которого я мог ждать спасения.

— Я знала, что вы удивитесь.

Она насмешливо осмотрела меня.

— А как же наркотики? — полюбопытствовал я. — Я слышал, что наркоманам нельзя пить.

Она продолжала улыбаться, но в глазах ее застыл холод.

— Не всему надо верить, что говорится.

Я отхлебнул виски. Мы довольно долго рассматривали друг друга.

— Не надо усложнять, — неожиданно заговорила она. — Я пришла сюда поговорить с вами, так как некоторым людям вы причиняете неприятности. Вы обязательно хотите вырыть могилу и положить в нее кого-нибудь?

— А что можете предложить вы?

Она перестала улыбаться.

— Вас можно купить? Мне говорили, что вы из тех чистых и неподкупных людей, которые все же существуют еще на свете. И особенно советовали не предлагать вам денег.

— Кажется, мы договорились не верить тому, что говорится… — сказал я и поднес к ее сигарете спичку.

— Тогда можно поговорить о предложении, — она пустила струйку дыма в потолок. — Сколько?

— А что вы собираетесь покупать?

— Я не люблю неприятностей, а вы их доставляете. Я могу купить прекращение вашей деятельности?

— За сколько?

— Знаете, вы меня разочаровали… Вы похожи на обычных шантажистов.

— Вы конечно же знаете их лучше, чем я…

— Да, я все о них знаю. И когда назову цену, вы станете смеяться, как это делают они. Поэтому прошу, назовите мне свою цену, чтобы смогла посмеяться я.

Мне вдруг расхотелось продолжать этот разговор. Может, потому, что у меня болела голова, а может, потому, что она была привлекательна и мне не хотелось думать о ней плохо…

— Давайте сменим пластинку, — предложил я. — Я пошутил, купить меня действительно не удастся. Ни купить, ни уговорить. И почему вы думаете, что я люблю приносить людям неприятности? Расскажите мне о вашем деле. Если в нем все в порядке, я начну рыть могилу кому-нибудь другому.

Она задумчиво смотрела на меня.

— У вас есть основания заниматься мною, — проговорила она. — И я не стала бы ненавидеть вас, если бы у меня не было причин.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Прекрасно. Продолжайте.

— Мне говорили, что у вас хамские манеры, особенно по отношению к женщинам.

— А вам не кажется, что некоторые женщины заслуживают этого?

Резкий телефонный звонок заставил вздрогнуть нас обоих. Я потянулся к трубке, но увидел перед собой пистолет 25-го калибра.

— Сидите спокойно и оставьте в покое телефон, — предупредила она.

— В чем дело? — удивился я. — Мне не очень нравится смотреть в дуло пистолета.

— Молчите и сидите спокойно.

Звонки, наконец, прекратились. Она встала.

— Вы поедете со мной!

— Куда?

— Подальше от телефона. И не вздумайте шутить, если не хотите схлопотать пулю в свой ослиный лоб.

Но вовсе не мысль о пуле во лбу заставила меня пойти с нею. Я хотел узнать, чего она боится. Я так же ясно видел страх в ее глазах, как и соблазнительную ложбинку на груди.

Когда мы подходили к ее машине, в доме снова зазвонил телефон.

Глава 16

Черный «роллс-ройс» казался чудовищно огромным. В нем было удивительно тихо и совсем не ощущалась скорость. Только по шуму ветра и по стрелке, застывшей у цифры 90, я видел, что мчимся мы с солидной скоростью. Я сидел рядом с Мэрилин Кросби.

Мы проехали Оркид-бульвар и выскочили на шоссе Сан-Диего. Она прибавила скорость. Я понятия не имел, куда мы едем. На мой вопрос она не ответила, велев мне молчать, и добавила, что ей необходимо кое-что обдумать. Потом свернула к побережью, и мы помчались по дороге среди песчаных дюн. Через некоторое время она убавила скорость. Вдоль дороги были разбросаны дома с высокими оградами. Часто встречались таблички: «Частное владение», «Без разрешения не входить», «Вход воспрещен». Вскоре мы опять повернули. Дорога здесь была еще уже.

Перед высокими воротами она затормозила и трижды подала сигнал.

Короткие, резкие звуки нарушили тишину. Ворота распахнулись.

— Забавно, очень забавно, — пробормотал я.

Мэрилин промолчала, и машина проехала в ворота.

Я обернулся. Ворота медленно закрывались за нами. Я подумал, что таким же образом, наверное, была похищена сестра Гарней. Виски ли подействовало, не знаю, но я не испытывал ни малейшего страха. Часы на щитке показывали без двух минут двенадцать. Дорога стала шире, и через некоторое время мы снова подъехали к тому же высокому забору. Опять посигналили, опять ворота открылись. При свете фар я увидел дом, окруженный деревьями и кустарником. Над входом горел яркий фонарь. Окна первого этажа тоже были освещены. Мэрилин остановила машину, и мы вышли.

Я огляделся. Неподалеку находился бассейн — луна отражалась в воде.

— И это все ваше? — риторически спросил я. Она стояла рядом, ее черноволосая головка едва доходила мне до плеч.

— Да, — не сразу отозвалась она. — Извините, что мне пришлось прибегнуть к оружию, но хотелось побыстрее привезти вас сюда.

— С вами я приехал бы и без оружия.

— Но сначала собирались ответить по телефону, я не хотела этого…

— Послушайте, я устал, и у меня ужасно трещит голова. Скажите, зачем вы привезли меня сюда? Почему не хотели, чтобы я отвечал на этот телефонный звонок? И что вам вообще от меня нужно?

— Разумеется, вы вправе задавать все эти вопросы… Пройдемте в дом, я угощу вас виски.

Мы поднялись по ступенькам. Дверь была не заперта, и мы вошли в дом. Да-а, денег здесь не жалели.

Обстановка была роскошная, но со вкусом — никакой вульгарности.

— Давайте посидим на веранде, — предложила она. — Не возражаете? Я принесу выпить.

— Вы здесь одна?

— Еще служанка, но она нам не помешает.

Я вышел на веранду, где стояли огромные диваны, футов по десять длиной. Вид отсюда открывался чудесный. Я уселся и стал смотреть на море, потом задумался. Я до сих пор не мог понять, что ей от меня нужно.

Она вернулась через несколько минут, толкая перед собой столик на колесиках. На нем стояли бутылки, стаканы и лед. Она села поодаль от меня и спросила:

— Виски?

— Да, спасибо.

Я смотрел, как она разливает виски. Неярко-голубоватого освещения было достаточно, чтобы разглядеть ее глаза. Между делом она протянула сигареты, и я взял одну. Я дал ей прикурить, прикурил сам.

Мы оба были готовы к разговору, но она не спешила начинать, а я боялся неосторожным замечанием повредить делу. Мы молча смотрели на море, на луну…

— Еще раз простите, что я действовала по отношению к вам таким образом, — неожиданно заговорила она. — И еще предлагала вам деньги, чтобы вы оставили меня в покое. Я понимаю, что этого не следовало делать, но я ведь не знала, что вы за человек. Дело в том, что… мне нужна помощь. У меня ужасные неприятности, и я не знаю, как от них избавиться. Я была такой дурой… Я очень боюсь! — Она действительно казалась испуганной. — Хотела бы я знать, известно ли ему об этом доме, — продолжала она как бы про себя. — Если известно, то он может явиться сюда.

— Может, вы расскажете обо всем не спеша и поподробнее? — предложил я. — Время для этого, по-моему, есть. Почему вы не хотели, чтобы я подходил к телефону? Начните хотя бы с этого.

— Потому что он узнал бы, что вы дома. Ведь он следит за вами, — начала она таким тоном, каким разговаривают с детьми.

— Вы еще не сказали мне, кто этот «он». Шеррил?

— Конечно!

— А почему он следит за мной?

— Он опасается неприятностей и поэтому хочет от вас избавиться. Я слышала, как он разговаривал с Фран-чини…

— Франчини — это невысокий итальянец с оспинами на лице?

— Да.

— Он работает на Шеррила?

— Да.

— Значит, это Шеррил организовал похищение и убийство Стивенса?

— Да! Это меня потрясло… Узнав, что бедняга умер, я тут же поехала к вам.

— И Шеррил не знает, что у вас есть этот дом?

Она покачала головой.

— Думаю, нет. Я о нем никогда ему не говорила, и он здесь не бывал. Но он может узнать. На свете мало вещей, о которых он не знает…

— Хорошо, давайте теперь отбросим все в сторону и начнем с самого начала.

— Сперва я хочу спросить вас кое о чем. Зачем вы приходили в Крестуэйс? Зачем ездили к доктору Бьюли? Вас кто-то нанял?..

— Да.

— Кто же?

— Ваша сестра Дженнет.

Если бы я ударил или набросился на нее, Мэрилин была бы менее поражена, чем от моих слов. Она задохнулась, открыла рот и уставилась на меня.

— Дженнет? — хриплым голосом переспросила она. — Но Дженнет мертва! Что вы имеете в виду?

Я достал бумажник, нашел в нем письмо и протянул Мэрилин.

— Прочтите.

— Что это? — испугалась она.

— Прочтите и посмотрите на дату. Письмо было написано в мае прошлого года, но я прочел его только несколько дней назад.

Она взяла письмо. По ее лицу я понял, что она сразу узнала почерк. Она читала долго, но я не торопил.

— И это письмо заставило вас начать расследование?

— Ваша сестра приложила к письму 500 долларов, и я не знал, что с ними делать. Я отправился в Крестуэйс, чтобы спросить об этом у вас. Если бы вы приняли меня тогда, я отдал бы письмо и деньги и на этом бы все закончилось. Но вы меня не приняли, а тут начались всякие-разные приключения… Я был вынужден взяться за это дело.

— Понимаю.

Я подождал, но она молчала. Смотрела на письмо и молчала.

— Вас шантажировали?

— Н-нет… Я не знаю, почему она так написала. Я полагаю, она хотела доставить мне неприятности. Она всегда пыталась это делать, потому что ненавидела меня.

— Почему она вас ненавидела?

Она снова надолго замолчала. Я пил виски и курил. Захочет — ответит. Она, видимо, из тех людей, которых не надо торопить.

— Я не знаю, что делать. Если я скажу, почему она ненавидела меня, я окажусь целиком в вашей власти, и вам ничего не будет стоить уничтожить меня.

Я не знал, что ей ответить на это.

— А если не расскажу… — она сжала кулачки. — Я не знаю, как выкрутиться из этого дела. Я должна кому-то довериться!

— Разве у вас нет юриста? — спросил я.

— Есть, но это еще хуже, чем если бы его не было… Это мой опекун. По завещанию отца, я потеряю все, если окажусь замешанной в какую-нибудь историю. А я по уши в таком дерьме, что если о нем узнают, разразится грандиозный скандал.

— Вы имеете в виду Шеррила? Это вы финансировали покупку его яхты?

Она замерла.

— Вы знаете об этом?

— Догадываюсь. Если станет известно, что за бизнесом Шеррила стоите вы, это и будет грандиозный скандал?

— Да. — Она неожиданно придвинулась ко мне. — Дженнет любила Дугласа! Я тоже любила его и отбила у Дженнет. Она пыталась застрелить меня, но меня спас отец. Он был убит вместо меня!..

Она закрыла лицо руками. Я был изумлен. Я ожидал всего, но только не этого.

— Дело замяли, — продолжала она после долгой паузы. — Не скажу как… но Дженнет была потрясена. И она… Она отравилась. Это тоже замяли, так как мы боялись, что всем станет известна причина ее самоубийства. Это было нетрудно сделать. Доктор Бьюли признал, что это сердечный приступ. А потом, когда я получила деньги и их оказалось слишком много, появился Дуглас. Он сказал, что если я не дам денег на покупку яхты, он обнародует всю эту историю… Представляете, как за это ухватились бы газеты, какой шум поднялся бы! Я бы все потеряла. Поэтому я решила дать ему деньги на покупку судна. Но ему этого было мало. Он продолжает требовать все больше и больше. Узнав, что вы начали наводить справки обо мне, он испугался, что вы все узнаете и он потеряет всякую власть надо мной. Он сделает все, чтобы остановить вас. Когда вы договорились о встрече со Стивенсом, Дуглас устроил его похищение. А теперь организовал налет на вас. Я не знаю, что мне дальше делать!.. Мне надо куда-то уехать, спрятаться. И я хочу, чтобы вы помогли мне. Вы поможете?..

Она сжала руки и умоляюще посмотрела на меня.

— Вы обещаете, что не выдадите меня? Я, в свою очередь, сделаю все для вас. Вы поможете мне?..

Она схватила меня за руки.

За нашими спинами послышался какой-то шорох, мы обернулись и обмерли. Высокий, стройный мужчина с вьющимися волосами направлял на нас автоматический револьвер 38-го калибра. На его лице играла веселая, снисходительная улыбка.

— Хорошую сказку она рассказала, не правда ли? — сказал он. — Значит, она хочет уехать и спрятаться? Так и будет. Она будет спрятана настолько надежно, что ее никогда никто не найдет. Это ждет также и тебя, мой любезный друг.

Я на глазок прикинул расстояние, которое нас разделяло, и лихорадочно решал, что можно предпринять в этой ситуации. Вдруг послышался знакомый свист резиновой дубинки, и что-то взорвалось у меня в голове… Последнее, что я услышал, был дикий вопль Мэрилин.

Глава 17

Комната большая и светлая, потолки выкрашены в ослепительно белый цвет. Холодные пластиковые занавески прикрывают окна. Настольная лампа освещает кровать, стоящую рядом с моей.

На кровати сидит человек и читает. У него широкое костлявое лицо с высоким лбом, он похож на студента. Несколько минут я наблюдаю за ним из-под опущенных век, размышляя, кто это и как мы оказались в одной комнате. В книге, которую он читает, есть что-то странное. И когда он переворачивает страницу, я обнаруживаю, что он держит ее вверх ногами.

У меня неясное ощущение того, что я давно нахожусь здесь: может, несколько дней, а может, и недель. Каким-то десятым чувством я понимаю, что нахожусь в больнице, и пытаюсь вспомнить, что же со мной случилось. Потом начинаю думать совсем о другом: почему парень на кровати читает книгу таким оригинальным образом?

Мой сосед молод, ему не более 24 лет или около того. У него редкие, очень длинные волосы и голубые глаза. При свете настольной лампы они кажутся черными дырами… Вдруг я замечаю, что он тоже наблюдает за мной, хотя усиленно делает вид, что читает. Он наблюдает за мной исподлобья, в тот момент, когда переворачивает страницу.

— Вам будет удобнее читать, если вы развернете книгу нормально, — говорю я.

Он поднимает голову и улыбается. Симпатичный юноша, типичный студент.

— Я всегда читаю книги таким образом. Это кажется забавным, но я привык. Как вы себя чувствуете, мистер Сибрайт? Я беспокоился за вас. Как ваша голова?

— Болит, — отвечаю я. — Это больница?

— Ну, не совсем… они называют это заведение больницей.

— Для сумасшедших?

Он улыбается и кивает.

Я закрываю глаза. Думать трудно, но я делаю над собой усилие, пока в ушах не раздается свист резиновой дубинки и вопль Мэрилин.

Лечебница! Я резко сажусь на кровати, но что-то тянет вниз мою левую руку. Я опускаю глаза. На мое левое запястье надет наручник, цепь от которого прикреплена к кровати. Парень с интересом наблюдает за мной.

— Они считают, что так будет безопаснее. Смешно, конечно, но они знают, что делают.

— Да, — соглашаюсь я и ложусь. Придется лежать на спине, как поверженному жуку. — Кто главный в этом заведении?

— Доктор Зальцер, разумеется. Вы не знакомы с ним? Он очарователен и понравится вам.

Ну конечно же, это сумасшедший дом!.. Отличное место, чтобы никто никогда не сумел меня разыскать. Но ведь у мистера Зальцера не сумасшедший дом? Сестра Гарней говорила, что он лечит людей.

— А я слышал, что доктор Зальцер содержит обычную больницу, а не сумасшедший дом. — осторожно говорю я.

— Так оно и есть, — соглашается парень. — Но здесь имеется флигель для психических больных. О нем мало кто знает…

— И мы, стало быть, находимся в этом флигеле?

— Да. Стены обиты мягким материалом, а на вид это самая обычная штукатурка… — Он поворачивается к стене и ударяет по ней кулаком. Ни малейшего звука. — Резина, я думаю. Кстати, меня зовут Дункан Хоппер. Вы могли слышать о моем отце, Дуайте Хоппере.

— Мэллой, — представляюсь я. — Вик Мэллой.

Он склоняет голову набок и пристально смотрит на меня.

— Кто вы?

— Мэллой.

— Вы уверены? — он лукаво улыбается. — А он сказал, что вас зовут Эдмонд Сибрайт.

— Нет, я Мэллой, — повторяю я и снова чувствую себя перевернутым жуком.

— Понимаю. Вы не будете возражать, если я буду называть вас Сибрайтом? Эта фамилия записана во всех ваших документах. Я это знаю, потому что попросил Блэнда дать мне на них взглянуть. Там написано, что у вас маниакально-депрессивный психоз. Вы знаете, что это такое?

Я вдруг чувствую во рту ужасную сухость.

— Как вы сказали?

— Маниакально-депрессивный психоз. Осмелюсь сказать, что это ерунда.

Я никак не могу успокоиться и трезво обдумать свое положение.

— Блэнд утверждает, что я — параноик, но это чепуха. Поэтому он принес мне эту книгу. В ней описана паранойя. — Он барабанит пальцами по столу. — У вас бывают галлюцинации?

Я говорю, что нет.

— Странно, — замечает он.

— Это как раз не странно, — медленно и отчетливо говорю я. — Моя фамилия действительно Мэллой.

— Понимаю, — он открывает книгу и начинает перелистывать страницы. — Но если вы не Сибрайт, почему вы здесь?

— Это длинная история… — Мне кажется крайне важным заставить этого парня поверить мне, и я продолжаю: — Я нечто вроде частного детектива и занимался одним делом. Я обнаружил, что доктор Зальцер повинен в смерти одной девушки, Мэри Дрю. — На его лице я вижу недоверие. Паника охватывает меня. Я не знаю, что говорить дальше.

— Доктор Зальцер? — улыбается он. — Убийство?.. А вы, значит, детектив? Это интересно!

— Послушай, парень, — я приподнимаюсь на постели. — Я знаю, что ты думаешь. Ты считаешь меня сумасшедшим, не так ли?

— Что вы, мистер Сибрайт! — мягко говорит он. — Я ничего подобного не думаю. Знаю, что вы нездоровы, но не безумны. Это точно.

Я облизываю пересохшие губы.

— Вы уверены в этом?

— Конечно.

Но по его лукавому взгляду я понимаю, что он говорит неправду.

Глава 18

Прикрывшись простыней, я возился с наручником. Если бы я от него избавился, ничто, даже автоматы, не помешали бы мне удрать. Но наручник цепко держал мое запястье.

— Какой сегодня день? — поинтересовался я.

Хоппер открыл ящик ночного столика и достал календарь.

— 29 июля. Завтра ровно три года, как я здесь.

Но я не слушал его. Мне пришлось здорово поломать голову, прежде чем я вспомнил, что, когда Мэрилин увозила меня к себе, было 24-е. Пять дней! Паула и Керман наверняка ищут меня. Догадаются ли они заглянуть сюда? Но даже если это придет им в голову, смогут ли они разыскать меня здесь? Ведь Зальцер находится под защитой Брендона, а тот не станет слушать моих помощников. Шансов на то, что меня здесь найдут, — ни-ка-ких! Молодец Шеррил, придумал кое-что надежнее убийства. Но уж Зальцер-то не остановится перед у бийством. Ты влип, Вик! Но пока у тебя есть глаза, рот и уши, ты должен что-то делать. Паула и Керман вытащат тебя отсюда. Надо только ждать.

Внезапно бесшумно растворилась дверь и вошел невысокий темноволосый мужчина. Широкие, как у гориллы, плечи, круглое улыбающееся лицо, надетый поверх костюма белый халат, на ногах ботинки на толстой каучуковой подошве.

— Хэлло, Хоппи, — сказал он и поставил на столик поднос. — Пора баиньки!

Хоппер махнул в сторону моей кровати рукой.

— Мистер Сибрайт уже пришел в себя.

Блэнд — очевидно, это был он — подошел поближе и уставился на меня. Улыбка все еще блуждала на его лице, но зеленоватые глаза излучали ледяной холод.

— Хэлло, бэби, — произнес-он. — Я — Блэнд, я буду тебя лечить.

Я почувствовал, как меня пробирает дрожь, но заставил себя успокоиться.

— Хэлло, — ответил я. — Меня не надо лечить. Где Зальцер? Я хочу поговорить с ним.

— Не Зальцер, а доктор Зальцер, — укоризненно поправил он меня. — Нельзя быть таким невежливым. Он придет завтра утром.

— Я хочу видеть его сейчас же, — упрямо повторил я.

— Док отдыхает. Если тебе что-нибудь нужно, скажи прямо мне. Я здесь хозяин.

— Он считает себя детективом, — неожиданно вмешался Хоппер. — Он говорит, что доктор Зальцер кого-то убил.

— Это непочтительно по отношению к доктору, хотя… какое это может иметь значение… — Блэнд достал шприц.

— Зачем его подсадили ко мне? Мне это не нравится. Он может оказаться опасным, — тараторит Хоппер.

Блэнд коротко рассмеялся. Шприц уже готов. Он повернулся ко мне.

— Дай правую руку.

— Я не позволю себя колоть! — я резко поднялся на кровати.

Он схватил мою правую руку и стал сжимать запястье.

— Если хочешь, попробуй вырваться, — предложил он. Я напряг руку, но оказалось, что легче сломать ее, чем вырваться из его тисков. Я покорно лег.

— Так-то, бэби, — почти весело сказал он. — Лучше не балуй. А сейчас я сделаю тебе укольчик! — Он резко всадил шприц мне в руку, и все поплыло у меня перед глазами…

Глава 19

Я открыл глаза. Бледное солнце освещало комнату сквозь зарешеченные окна. Это сразу напомнило мне, что я пленник.

Блэнд бесшумно двигался по комнате с пылесосом. Хоппер сидел на кровати и читал книгу. Блэнд подошел к моему столику, и наши глаза встретились.

— Хэлло, — приветствовал он меня. — Как самочувствие, бэби?

— Отлично, — ответил я и приподнялся повыше на подушке. Правая рука и плечо болели.

— Ладно! Через несколько минут я закончу уборку и побрею тебя, а потом ты сможешь принять ванну. Только помни, никаких шуток! Удрать тебе не удастся. Туз найдется еще пара крепких ребят кроме меня. Дверь на лестнице заперта, на окнах во всем доме решетки. Ты расспроси у Хоппи, он тебе расскажет, как пытался бежать, но у него ничего не вышло.

— Хватит болтать, вонючая скотина! — Хоппер посмотрел на него с презрением. — Да, не стоит пытаться, Сибрайт, — сказал он, обращаясь ко мне. — Это бессмысленно. Они наденут на вас смирительную рубашку и на несколько дней посадят в карцер, где будут давать одну воду. Без ключа не открыть ни дверей, ни окон.

Вскоре вернулся Блэнд с двумя электробритвами. Одну дал Хопперу, другую — мне.

— Действуйте, ребятки, — сказал он. — Мне еще надо зайти к другим бэби. Доктор Зальцер любит, когда его пациенты выглядят прилично…

Так… Значит, сегодня я увижу Зальцера. Я не надеялся, что он меня выпустит, но, возможно, удастся запугать его. Если меня сюда устроил Шеррил, надо убедить Зальцера, что похищение — дело серьезное и грозит неприятностями.

Когда я закончил бриться, пришел Блэнд.

— Все в порядке, бэби, — сказал он и отомкнул мой наручник. — Только не вздумай шутить!

Я остался лежать на кровати. Хоппер с явным интересом наблюдал за мной. Блэнд отошел на несколько шагов и тоже посмотрел на меня.

— Вставай, бэби.

Я выпростал ноги из-под одеяла, спустил их на пол и встал. И тут же понял, что не стоит пока ничего затевать — ноги едва слушались. Сделав несколько мелких шажков, я упал. Упал не от слабости, до этого дело еще не дошло, просто хотелось показать Блэнду, что я гораздо слабее, чем есть на самом деле. Встал на четвереньки и попытался выпрямиться. Блэнд не шевелился, он был слишком подозрителен и не зря опасался ловушки.

— Дай руку, ты!.. — заорал я. — Или помоги мне лечь обратно в постель.

— Тише, бэби, я же предупреждал тебя — прежде чем что-нибудь сделать, подумай…

— Заткнись! Ты что, боишься подойти?

Моя грубость подействовала: Блэнд помог мне встать и надеть халат, открыл дверь, и мы вместе вышли в длинный, широкий коридор.

Я сделал пару шагов и остановился, чтобы перевести дыхание. Пауза дала мне возможность немного осмотреться. В одном конце коридора находилась широкая массивная дверь, в другом — окно с решеткой.

— Ну как? — злорадно ухмыльнулся Блэнд. — Теперь ты видишь, что выхода отсюда нет? Пошли.

Неожиданное происшествие заставило нас остановиться. Раздался крик и грохот, как будто упало что-то тяжелое. Блэнд стиснул мою руку. Ближайшая к нам дверь распахнулась, и в коридор выбежала девушка, совершенно голая. Наверное, она выскочила прямо из ванны, потому что тело было мокрым, на бедрах остались хлопья мыльной пены. Она была очаровательна: длинные стройные ноги, высокая грудь, — и я с удовольствием представил ее в постели…

— Проклятье! — прорычал Блэнд и бросился к девушке. Он схватил ее за руки, и глаза его заблестели от возбуждения. Девушка закричала, но, вероятно, руки ее тоже оказались в мыле, поэтому Блэнд не сумел ее удержать. Она бросилась дальше по коридору и уже через мгновение изо всех сил била кулаками в массивную дверь. Все это длилось считанные секунды. Из ванной выскочила сестра: высокая, крепкая дама с длинным лицом, бледным от испуга и злости. Она оглядела коридор и увидела нас с Блэндом.

— Уведи сейчас же своего пациента и убирайся сам, обезьяна! — прошипела она.

— Ну-ну, — ответил тот, — лучше следи за своими…

— Уведи пациента, или я доложу о твоем поведении, — завизжала сестра.

— Это ты можешь! — усмехнулся Блэнд и схватил меня за руку. — Пошли, бэби. Такие сценки нечасто увидишь.

Он привел меня в ванную, которая располагалась напротив той, откуда выскочила девушка. Сестра в это время подошла к беглянке, и та снова закричала.

— Какая девчонка! — Блэнд облизнулся. — Ради нее я бы отказался от недельного жалования. Эй, в ванную!

— Успокойся!.. — сказал я, неторопливо расстегивая халат. — Кстати, кто она?

— Девчонка? Никто не знает. Она была здесь сестрой, а потом вдруг чокнулась, когда ее бросил парень. Она была уже здесь, когда я пришел работать.

Я с безразличным видом лежал в ванне, а сам внимательно слушал. Сестра?.. А вдруг это та исчезнувшая сестра, о которой мне рассказывал Мифлин?

— Ее зовут Юнона Фридлендер? — неожиданно выпалил я.

Блэнд ошарашенно уставился на меня.

— Откуда ты ее знаешь?

— Я же детектив! — небрежно сказал я.

— Не болтай, бэби, мне надоело.

— А что с Хоппером? Почему он здесь?

— Хоппи совсем другое дело, — Блэнд покачал головой. — Бывают моменты, когда даже я не подхожу к нему. Обманчивая внешность у этого парня. Если бы не деньги его старика, сидеть бы ему в тюремном сумасшедшем доме. Он убил девушку: перегрыз ей горло зубами. Он останется здесь до конца своих дней. Когда он в плохом настроении, в нем сразу чувствуешь убийцу. Сегодня это вполне нормальный человек, а завтра — голодный тигр, у которого отобрали добычу…

Я подумал о Блэнде. А не попробовать ли его купить?

— Как насчет сигареты? — спросил я, нежась в горячей воде.

— О чем разговор! Будешь себя хорошо вести — будешь мне как брат. — Он достал пачку, вынул из нее сигарету и протянул мне. — Когда человек впервые попадает сюда, он начинает беситься и доставлять неприятности. Но это ему дорого обходится. Поэтому прими мой совет: веди себя хорошо! Мы многое можем сделать, поверь мне…

— Как по-твоему, долго мне придется здесь пробыть?

— Судя по твоим бумагам — долго.

Я решил попробовать.

— Ты хотел бы получить сто долларов?

— За что? — в его глазах мелькнула тревога.

— Да пустяки — позвонить моему другу…

— А что сказать?

Нет, это слишком просто, так не пойдет.

— А, ладно, — сказал я, — забудь об этом.

— Погоди, бэби, я могу сыграть в эту игру. Сотня мне не помешает. Какой номер телефона?

— Не будем об этом, — сказал я, надевая пижаму. — Встретимся как-нибудь в другой обстановке, и поговорим тогда.

— О'кей, — он открыл дверь и выглянул в коридор. — Мне еще надо выкупать Хоппера.

Когда мы вышли в коридор, ванная на противоположной стороне была заперта. Я по-прежнему разыгрывал из себя слабака, хотя после ванны чувствовал себя значительно бодрее. Я решил быть спокойным пациентом. Держась за руку Блэнда, доковылял до двери и лег в постель, спокойно глядя, как он защелкивает браслет у меня на руке. Пусть считает меня обессилевшим.

Хоппер сказал, что не хочет идти в ванную.

— Нет, бэби, это не годится. Ты должен умыться. В одиннадцать часов официальный визит. Коронер Лессуэйс придет поговорить с тобой, — Блэнд повернулся ко мне. — Городские власти время от времени присылают сюда чиновников проведать больных. Они не обращают внимания, что болтают больные, но всегда внимательно их выслушивают. Для них ты просто больной…

Он все же уговорил Хоппера принять ванну, и они вместе вышли из комнаты. Я остался один. Вдруг дверь начала медленно открываться, но за ней никого не было видно. Дверь распахнулась до конца. Я с удивлением уставился на нее. Затем уловил легкое движение и увидел женщину. Она пристально смотрела на меня, как будто я был частью обстановки. Спокойно стояла в дверях и ела сливы.

Мы смотрели друг на друга. Ее челюсти двигались равномерно, она была спокойна и почти счастлива, как корова, пережевывающая траву.

— Мистер Мэллой, не так ли?

Она сплюнула косточку и толстыми пальцами отправила в рот очередную сливу.

— Да, — ответил я. — А вы кто?

— Я — миссис Зальцер.

Я должен был и сам сообразить это. Она не могла быть никем иным.

— Я не хочу вас обидеть, — сказал я, — но ответьте мне на один вопрос: вы любите своего мужа?

На ее тупом лице появилось удивление, тут же сменившееся гордостью.

— Доктор Зальцер — прекрасный человек. Во всем мире нет ему подобных!

— Какая жалость, что вы скоро потеряете его!

— Что вы имеете в виду? — она настороженно посмотрела на меня.

— Скоро узнаете! Если вашего мужа не отправят в газовую камеру, то уж двадцать лет ему наверняка дадут. Похищение и убийство как раз столько и потянут.

— Какое убийство?

— Женщина по имени Мэри Дрю была убита по указанию вашего мужа. Меня похитили. Здесь есть еще одна похищенная девушка — Юнона Фридлендер. А потом — есть еще сестра Гарней…

На толстом лице женщины появилась хитрая улыбка.

— Он не имеет отношения к этому делу. Он думает, что Юнона Фридлендер — моя подруга, которая потеряла память.

— А как насчет Мэри Дрю?

Она пожала плечами.

— Несчастный случай. Она требовала денег, и я послала Бенни поговорить с ней, а он оказался слишком грубым.

Я почувствовал, что она говорит правду.

— А сестра Гарней?

— С нею тоже произошел несчастный случай. Она спускалась с пожарной лестницы и оступилась. Я положила ее в машину, но она свернула себе при падении шею. Не знаю почему, но мне кажется, что она очень испугалась меня…

— Что вы с ней сделали?

— Я бросила ее в кусты. Там. — Она махнула рукой в сторону окна. — Там, в пустыне. А что же я еще могла с ней поделать?

Я схватился за голову. Она же сумасшедшая!

— Это вы придумали поместить меня сюда?

— Да. Видите ли, доктор Зальцер не разбирается в психических болезнях, а я разбираюсь. У меня была большая практика. Доктор Зальцер купил это заведение для меня. Он считается главным, но работаю я. Он только числится главным.

— Нет, это не так. Он подписал свидетельство о смерти Макдональда Кросби.

— Вы не правы, — холодно сказала она. — Это я подписала свидетельство. У нас почерк одинаковый.

— Но он считал, что у Дженнет Кросби эндокардит. Так мне сказал доктор Бьюли.

— Доктор Бьюли ошибается. Зальцер случайно оказался в доме Кросби, когда умерла девушка. Доктор Бьюли глухой и старый, он неправильно понял.

— Зачем же его позвали? Почему же не вы подписывали свидетельство о смерти Дженнет; если вы лечили ее?

— Меня не было в то время. Мой муж поступил правильно, позвав доктора Бьюли. Он всегда поступает правильно.

— Прекрасно, — заявил я, — тогда ему лучше выпустить меня отсюда.

— Он считает, что вы опасны, — она усмехнулась. — Да, мистер Мэллой. Вы слишком много знаете. Мне очень жаль, но вам не следовало вмешиваться в эти дела. Боюсь, что вы надолго останетесь здесь, а со временем ваш ум начнет портиться. Видите ли, люди, которые часто употребляют наркотики, становятся слабоумными.

— Значит, меня ждет слабоумие?

Она кивнула.

— Боюсь, что да. Но я не хочу плохо думать о докторе Зальцере. Он прекрасный человек. Поэтому я рассказала вам много больше, чем обычно позволяю себе. Но это не имеет значения — все равно вам отсюда не выбраться.

Она повернулась и собралась уходить.

— Эй, постойте! — крикнул я и сел. — Сколько Мэрилин Кросби платит вам за то, что вы меня здесь держите?

Она равнодушно посмотрела на меня.

— Она не знает об этом. Это не имеет к ней никакого отношения. Я думала, что вы знаете… — И она исчезла, словно привидение.

Глава 20

Из ванной Хоппер вернулся в гораздо лучшем настроении, и за завтраком я его спросил, пытался ли он бежать.

— Мне некуда бежать, — ответил он, пожав плечами. — Кроме того, моя нога всегда прикована к кровати. И все-таки я еще мог бы попытаться, если бы кровать не была прикована к полу.

— А зачем они кровати прикрепляют к полу? — спросил я, намазывая джем на хлеб. — Достаточно и одних наручников…

— Вон там, в верхнем ящике, — таинственно шепнул он, указывая на шкаф у противоположной стены, — они держат запасные ключи от наручников. Это сделано на случай пожара.

Я чуть не подпрыгнул до потолка.

— Что?! Ключи в этом ящике?

— Считается, что никто про это не знает, но я видел, как однажды Блэнд доставал их оттуда, когда потерял свои.

Я прикинул расстояние от своей кровати до шкафа. Если бы меня приковали к кровати ногой, а не рукой, я сумел бы дотянуться рукой до ящика. Но с наручником на запястье это невозможно…

— А почему вы прикованы ногой?

— Сперва они меня тоже приковали за руку, — равнодушно отозвался Хоппер. — Но оказалось, что так мне трудно читать, и Блэнд приладил мне наручник к ноге.

За несколько минут до одиннадцати Блэнд принес в комнату большую вазу с гладиолусами и поставил на стол.

— Неплохо, правда? — он улыбнулся. — Это для посетителей…

Он собрал посуду, унес ее и тут же вернулся. Критически осмотрел нас, заботливо поправил подушку у Хоппера, а мне простыню.

— Теперь все в порядке, — сказал он. — Только, ради бога, не нарушайте порядок. Хочешь книгу? — он обратился ко мне.

— А можно?

— Конечно. Им это тоже нравится. Они любят смотреть на читающих пациентов.

Он вышел из комнаты и вернулся с тяжелым томом, который положил мне на колени.

— Как же я буду управляться с нею одной рукой? — недовольно спросил я.

— Хорошо, что ты мне напомнил, бэби. — Он достал ключ. — Мы обычно убираем наручники, чтобы их не было видно. Чиновники слишком мягкосердечны…

Я наблюдал, как он снял у меня с запястья наручники и прикрепил к лодыжке. Я едва сдержал свою радость.

— О'кей, бэби, теперь все в порядке. Если они спросят, как с тобой обращаются, скажешь, что все в порядке. Не задавай никаких вопросов, они этого не любят. И тогда после их ухода тебе не придется иметь дело со мной.

В начале двенадцатого в коридоре послышались голоса. Блэнд выпрямился и пригладил волосы. Хоппер усмехнулся и закрыл книгу. В комнату вошли двое. Первым, очевидно, был доктор Зальцер — самый заметный из всех, с гривой седых волос. Его худое лицо было холодным, глубоко посаженные глаза — задумчивыми. По возрасту ему было около 60-ти, но он держался прямо и казался крепким. В глаза бросились его руки: красивые, сильные — руки хирурга… или убийцы?

За ним следовал коронер Лессуэйс. Я узнал его по фотографии, которую видел однажды в газете: невысокий толстячок с голой, как мяч, головой.

Третий мужчина остался в дверях, словно не решался пройти в палату. Я не стал рассматривать его. Мое внимание сосредоточилось на докторе Зальцере.

— Доброе утро, джентльмены! — обратился к нам Зальцер глубоким и звучным голосом. — Надеюсь, вы себя хорошо чувствуете? Коронер Лессуэйс, член городе кого совета, и мистер Странг, известный писатель, пришли проведать вас. Они хотят задать несколько вопросов. — Он повернулся к Лессуэйсу: — Вы хотели задать несколько вопросов мистеру Хопперу?

Я обратил внимание на человека, которого Зальцер представил как писателя. Вдруг мне показалось, что я действительно схожу с ума. В дверях стоял Джек Керман — солидный, в роговых очках. К счастью, Зальцер был занят медицинской болтовней и ничего не заметил. Керман безразлично посмотрел на меня и обратился к Зальцеру:

— Кто этот больной, доктор?

— Это Эдмонд Сибрайт, — ответил ему Зальцер. — Его недавно доставили к нам. — Он протянул Джеку медицинскую карточку.

Керман поправил очки и стал читать. Я понятия не имел, как он видит через эти очки.

— О да, — сказал он. — Интересно. Я полагаю, что все написанное здесь правда?

— Конечно, — ответил Зальцер и подошел поближе. — Это мистер Странг, — сказал он, обращаясь ко мне. — Он пишет книги про нервных больных. Мистер Сибрайт воображает, что он известный детектив. Не правда ли, мистер Сибрайт?

— Конечно! Я нашел здесь Юнону Фридлендер, на первом этаже, и узнал, что сестра Гарней убита и спрятана где-то вашей женой…

Зальцер печально покачал головой.

— Вот видите, — сказал он. — Обе женщины действительно исчезли, и об этих исчезновениях сообщалось в газетах… По какой-то странной причине это запало ему в подсознание.

— Совершенно верно, — серьезно поддакнул Керман. Он внимательно посмотрел на меня.

— И еще одно. У меня на ноге наручники, — пожаловался я.

Лессуэйс и член совета подошли поближе и удивленно уставились на меня.

— Это правда? — спросил Керман у Зальцера.

— Больные иногда доставляют много хлопот.

Лессуэйс понимающе покивал головой.

— Мне здесь не нравится, — обратился я к коронеру. — Мне колют наркотики… Дверь в конце коридора всегда заперта, а на окнах решетки… Это не лечебница, а тюрьма!

— Дорогой мой, — мягко заговорил Зальцер, прежде чем коронер успел раскрыть рот. — Вы скоро поправитесь, и мы отпустим вас домой. Мы ведь не станем держать вас, если увидим, что вы полностью выздоровели.

Я мог бы еще многое сказать, но и так уже Керман знал, что у меня нет шансов на побег.

— Пойдем дальше, — сказал коронер. — Здесь очень даже неплохо! Вы согласны, мистер Странг?

— О да, — лениво отозвался Керман. — Если доктор Зальцер не возражает, я хотел бы побывать здесь еще раз.

— Боюсь, что это против правил, — Зальцер направился к двери. — Слишком частые визиты возбуждают наших пациентов.

Я услышал, как Керман спросил, есть ли еще кто-нибудь на этом этаже.

— Сейчас нет, — ответил Зальцер. — Недавно мы выписали несколько человек.

Голоса удалились. Блэнд закрыл дверь и ухмыльнулся.

— Неплохая работа, а, бэби? Я же говорил тебе, что лучше помалкивать.

Трудно изображать из себя разочарованного человека, когда у тебя появилась искра надежды, но мне пришлось сыграть и эту роль.

Глава 21

Зальцер оказался прав, говоря, что посетители возбуждают его пациентов. Когда доктор с посетителями ушли, Хоппер продолжал лежать, глядя в потолок. На его лице было написано презрение ко всему происходящему. Он не обращал внимания на мои слова, и я решил оставить его в покое. Но когда Блэнд принес ленч и поставил поднос на столик, Хоппер неожиданно швырнул поднос на пол. Он сидел на постели, и я едва узнавал его, так он переменился.

Его лицо стало худее и старше, на нем появились морщины, глаза яростно сверкали.

— Успокойся, бэби!.. — пробормотал Блэнд. Он начал собирать черепки с пола, не обращая внимания на Хоппера.

— Видишь? — обратился он ко мне. — Но все будет о’кей! Тебя он не достанет, не волнуйся. С ним это бывает. Если он попытается лезть на стенку, нажми на кнопку звонка. Дежурит Квелл. Только зря не звони, ясно?

— Не знаю, — с сомнением пробормотал я, глядя на Хоппера. — И долго нам быть наедине?

— Квелл будет заходить. Мне сейчас сменяться, и до завтра меня не будет, — нетерпеливо сказал Блэнд. — Если я сейчас не смоюсь, Зальцер заставит меня остаться, потому что только один я могу утихомирить Хоппера. А мне надо уходить!

Мне пришла в голову одна мысль. Я не хотел оставаться с Хоппером: ведь если даже у меня будет ключ, я не сумею им воспользоваться. Я попросил Блэнда убрать от меня Хоппера, но из этого ничего не вышло. Тогда я принялся за еду, но вздохи и всхлипы Хоппера действовали мне на нервы, и я оттолкнул поднос.

— Боишься, что еда отравлена? — поинтересовался Блэнд.

Он зашел уже без униформы, и я едва узнал его.

— Нет, я не голоден. Дай мне лучше сигарету, я хочу курить. — И действительно, больше всего на свете мне хотелось закурить.

— Я хочу курить, — повторил я. — Если ты не дашь мне сигарету, я подниму страшный шум.

— Тебе нельзя давать сигареты, нельзя доверять спички, — привычно, но не очень убежденно возразил он.

— Мне не нужны спички, я хочу курить. Зажги мне одну сигарету и оставь. Прибавь парочку на потом, а я буду прикуривать одну от другой, иначе я на самом деле свихнусь.

Он неохотно достал сигареты, закурил одну для меня и пошел к двери.

— Скажи Квеллу, чтобы подальше держался от него, — он кивнул в сторону Хоппера. — Что бы он ни делал, позвони не раньше, чем через пять минут. Дай мне спокойно уйти.

Хоппер неожиданно бросился к нему, но Блэнд был настороже и успел отскочить. Он явно испугался. Я, впрочем, тоже. Блэнд ушел.

Это был самый длинный день в моей жизни. Я не отважился на попытку добраться до ящика с ключами, так как понятия не имел, когда может появиться Квелл, и к тому же меня беспокоил Хоппер. Я не знал, как он себя поведет, если я встану с кровати. Но шанс был, и упускать его не стоило. Я решил попытаться ночью, когда Хоппер уснет, а Квелла не будет.

Это значило, что я должен избежать укола. Но как это сделать?

Как только Блэнд ушел, Хоппер успокоился. Он тихо лежал на постели, что-то бормоча себе под нос. Я пытался разобрать его слова, но мне они казались сплошной тарабарщиной. Я старался не делать лишних движений, чтобы не привлекать внимания Хоппера.

Мои мысли занимал Керман. Что он сейчас делает? Как ему удалось убедить коронера взять его с собой, доказав, что он — писатель? Наверное, Паула тоже приложила к этому делу руку. По крайней мере, хорошо, что они теперь знают, где я. Они также знают, что Юнона Фридлендер находится здесь, знают о двери в конце коридора и решетках на окнах. Они спасут меня. Я пока не знал, как им это удастся, но в том. что они меня спасут, я был уверен.

Примерно в пять часов распахнулась дверь, и появился тощий, нескладный парень в белой униформе. В руках у него был поднос с едой. На его длинном худом лице было такое выражение, словно он о чем-то сосредоточенно думает. Большие губы, мокрые и оттопыренные, а также выступающие зубы делали его похожим на лошадь. Правда, лошади гораздо симпатичнее. Он был несколько удивлен, увидев меня. Но ржать, во всяком случае, не стал. Вместо этого он смешно улыбнулся.

— Я Квелл, — представился он, ставя поднос на столик. — А вы мистер Сибрайт, не так ли?

— Нет, — ответил я. — Я — Шерлок Холмс, а рядом лежит доктор Ватсон.

По его напуганному лицу я понял, что он еще не привык иметь дело с психами и старается как можно реже бывать с ними.

— Но это же мистер Хоппер, — терпеливо пытался он втолковать мне.

Услышав, что о нем говорят, Хоппер сел на кровати, сжимая и разжимая кулаки. Квелл с опаской посмотрел на него.

— Я думаю, мистер Хоппер не будет пить чай, — обратился я к Квеллу. — Так что тебе лучше не трогать его и дождаться Блэнда. Уходи отсюда!

— Не могу, — сказал он неуверенно. — Доктор Зальцер ушел, а Блэнд вернется только после полуночи.

— И все же, братец, тебе лучше убраться. Если ты принесешь мне к обеду немного виски, это я буду только приветствовать.

Он сказал, что больным не полагается выпивка, и ушел, красный от испуга и смущения.

Хоппер пристально посмотрел на меня, и я не выдержал его взгляда. Я боялся, что ему удастся освободиться от ножного наручника, и тогда мне наступит конец.

— Я все думаю, Хоппер, — медленно и четко проговорил я, — что мы должны удавить этого Блэнда и напиться его крови.

— Да, — согласился Хоппер, и блеск его глаз потускнел. — Мы сделаем это. Можно сделать это прямо сейчас.

Да, можно сделать это прямо сейчас. Меня смущал только Квелл. Если он появится не вовремя, будет жаль лишать этого типа никчемной жизни…

— Я придумаю план, — предложил я. — Ведь Блэнд очень хитрый, и его нелегко заманить в ловушку.

Хоппер успокоился.

— Я тоже буду думать, — сказал он.

Остальное время прошло в составлении плана и в размышлениях о том, что я буду делать, если освобожусь от цепи.

Я понимал, что ускользнуть из этого дома почти невозможно, но все же если удастся найти Юнону и поговорить с ней, это не будет напрасной тратой времени. Потом, когда появится Керман — а я был уверен, что рано или поздно он появится, — нам не придется тратить время на ее поиски.

Неожиданно пришел Квелл. Он лишь сунул голову в дверь, как я заметил его и замахал руками, показывая на Хоппера. Тот не заметил Квелла, занятый составлением своего коварного плана. Квелл кивнул и исчез. Около восьми он появился снова и принес нам поднос с обедом. Потом подошел к постели Хоппера.

— Вы не хотите поесть, мистер Хоппер? — заискивающе спросил он.

Реакция Хоппера удивила даже меня. Он резко дернулся и чуть не схватил Квелла за халат. Тот отскочил к стене, бледный, как полотно, затем пулей выскочил из палаты, ни разу не оглянувшись. Хоппер бросился было за ним, забыв о цепи, она удержала его и свалила на пол. С диким ревом он начал дергать цепь, и я замер, зная, как у сумасшедших увеличивается сила. Моя рука потянулась к звонку. Хоппер колотил цепью по кровати, по полу, но, к счастью, она оказалась достаточно прочной. Убедившись, что из затеи Хоппера ничего не выйдет, я вытер пот. Постепенно он успокоился, упал на кровать и тяжело задышал. Я понял, что опасность миновала, и вскоре, к своему удивлению, услышал, как он захрапел.

Появился Квелл. Он был испуган и дальше двери не пошел.

— Не волнуйся, — сказал я ему. — Он уже успокоился. Ты бы лучше проверил цепь, он мог повредить ее.

— Вряд ли, — засомневался Квелл. — Она сделана из специальной стали. Я лучше сделаю ему укол. — Он наклонился над Хоппером.

— He будь идиотом! Блэнд предупредил, чтобы ты не подходил к нему близко.

— Но ему необходимо сделать укол. Если у него повторится припадок, это будет для него иметь тяжелые последствия. Мой долг…

— К черту твой долг! — грубо перебил я. — Этот парень может взорваться, как бомба! Оставь его!..

Квелл с беспокойством разглядывал Хоппера, потом наклонился, поправил простыню.

Я затаил дыхание, не зная, спит ли он или притворяется.

— Кажется, спит, — облегченно вздохнул Квелл. — Я сделаю ему укол, и он будет дрыхнуть до утра.

Меня это устраивало.

— Попробуй. Но сперва надо его разбудить, если ты потом успеешь удрать.

Он вздохнул и вышел. Шли минуты, Хоппер не двигался и продолжал храпеть. Вернулся Квелл с небольшим подносом, покрытым марлей.

— Послушай, — сказал я и сел на постели. — Может, снимешь с меня наручники? Если с ним начнутся хлопоты, я тебе помогу. Не дай бог, он проснется и начнет буянить. Я тогда трахну его по башке.

— Я не могу это сделать. Это против правил.

— О'кей, — безразлично пожал я плечами. — Я буду молиться за тебя, парень.

Он наполнил шприц и подошел к Хопперу. В ожидании того, что могло случиться, у меня волосы встали дыбом, я весь вспотел. Квелл был серьезен и спокоен. В критический момент я ничем не смогу ему помочь. Мне оставалась роль постороннего наблюдателя.

Вену он нашел не сразу и наклонился ниже, кажется, совсем забыв об опасности. Я вцепился в простыню, и в этот момент Квелл выпрямился.

— В чем дело, черт побери?! — прошипел я.

— Я забыл эфир… Без этого нельзя. — Он смочил ватку эфиром и, снова приблизясь к Хопперу, стал протирать ему руку, не заметив, что тот открыл глаза.

Квелл был слишком занят своей работой.

— Берегись! — заорал я.

Но Хоппер оказался быстрее. Он взвился, как пружина, и его руки сжали горло бедняги Квелла.

Я резко вскочил. Бешеное желание немедленно обрести свободу охватило меня. Дикий крик Квелла, конечно, не был слышен в коридоре, к тому же он тут же замер. Следующий стон был совсем слабым… На их борьбу я не обращал внимания. Потянувшись к комоду, где в верхнем ящике лежали ключи, я с величайшим трудом дотянулся до него кончиками пальцев.

Мне все же мешал шум борьбы за спиной. Я упорно тянулся к ящику, срывая ногти, и, наконец, мне удалось открыть ящик почти на дюйм. Этого было достаточно. Еще один рывок, и я потянул его к себе. Там лежали полотенца, бинты и еще какие-то тряпки. Но главное — в нем был ключ.

У меня за спиной раздался ужасный хрип. Я похолодел. Но ключ уже был у меня в руках, и я снова лег на кровать, сжимая его в руке. Нога сильно болела, но я не обращал на это внимания. Стараясь не смотреть по сторонам, я отпер наручник, сбросил его на пол и встал с постели. Тут меня чуть не стошнило. Хоппер навалился на Квелла и присосался к его горлу. Рот его был в крови. Кровь была повсюду: на теле Квелла, на Хоппере, на полу и даже на стене. Квелл лежал поперек кровати, и в его остекленевших глазах застыл ужас: Хоппер перекусил ему вену.

— Дай мне ключ! — шепотом приказал Хоппер. — Остальные умрут так же.

Я направился к двери. Я грубый парень, далеко не сентиментальный, но сейчас был покрыт липким потом от ужасного зрелища в палате.

— Отдай мне ключ, или я убью тебя! — угрожающе произнес Хоппер и встал на кровати.

Боже мой, какой это был кошмар! Рассказать кому-нибудь — никто не поверит. Я метнулся к двери, он ринулся за мной.

Цепь натянулась, и он упал, бешено пытаясь вырваться из стальных тисков. Кровать застонала, но все же выдержала его порыв. Я выскочил в коридор и закрыл за собой дверь. Прижался к ней спиной и несколько секунд пытался прийти в себя. Мне казалось, что я чувствую на себе клыки этого разъяренного животного. Постепенно я взял себя в руки и прислушался.

В коридоре было тихо и пустынно. Я не спеша подошел к двери и толкнул ее. Она действительно была массивной и обитой резиной. Я нажал ручку и толкнул сильнее, но она даже не пошевельнулась. Ну что ж, я ожидал этого. Но мысль оказаться снова прикованным к постели привела меня в бешенство. Изо всех сил я навалился на дверь… Бесполезно! Выхода не было…

Я прошел в другой конец коридора и исследовал решетки на окнах. Их не свернуть даже ломом, которого, кстати, у меня и нет. Следующей моей мыслью было найти хоть какое-то оружие, встать с ним у двери и подкараулить первого же вошедшего.

Я двинулся по коридору. Дверь, которую я толкнул, оказалась незапертой. Там было темно и тихо. Я нащупал выключатель и зажег свет. Очевидно, это была комната Квелла. Маленькая, чистая и опрятная. На стене висит белая униформа. И тут меня осенило: переодеться! Все же это лучше, чем пижама и халат. Одежда была мне маловата, но с этим пришлось смириться.

Следующая комната тоже была не заперта и пуста. На стенке висел портрет девицы в одном ожерелье. Я догадался, что это комната Блэнда. Быстрый обыск, и у меня в руках резиновая дубинка. Отличное оружие!

В шкафу я нашел бутылку виски. Приложился к горлышку и ощутил себя намного увереннее. Сунув бутылку в карман, направился дальше.

Едва открыв дверь, я услышал шаги. Это была сестра, которую я видел утром. Она прошла так близко, что могла бы меня заметить, но она не смотрела по сторонам. Войдя в комнату на другой стороне коридора, она захлопнула за собой дверь. Я ждал. За окном барабанил дождь, и мне совсем не хотелось бить женщину по голове…

Снова появилась медсестра. Она подошла к двери и, прежде чем я успел опомниться, открыла ее и захлопнула за собой. Я решил осмотреть комнату, в которой держали Юнону. Может, она еще там? Я выпил глоток для храбрости, приготовил дубинку и пошел по коридору. У двери остановился и прислушался, но кроме шума ветра ничего не услышал.

Мягко нажал на дверь, и она легко подалась. Комната была точно такая же, как та, в которой недавно находился я сам.

Здесь тоже стояли две кровати. Одна была пуста, на другой лежала девушка. При свете голубой ночной лампы я видел рассыпанные по подушке волосы, глаза, устремленные в потолок. Она была накрыта простыней.

Я пошире открыл дверь, прислонился к косяку и выжидал: мне не хотелось понапрасну пугать ее. Взгляд ее медленно перешел с потолка на стену и, наконец, остановился на мне. Мы молча разглядывали друг друга.

— Привет! — как можно непринужденнее сказал я.

Она широко открыла глаза.

— Кто вы? — голос был тихий, безразличный.

— Я — нечто вроде детектива и нахожусь здесь для того, чтобы помочь вам вернуться домой.

В глазах у нее мелькнул испуг.

— У меня нет никакой одежды! Всю забрали…

— Я найду что-нибудь… Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — девушка немного успокоилась. — Но я не могу вспомнить, кто я. Мне сказали, что я потеряла память. Мило, не так ли?

— Да, — осторожно сказал я. — А вы хотите домой?

— У меня нет дома. — Она вытащила руку из-под простыни и поправила волосы. — Сестра говорит, что мне здесь лучше, чем там. А вы знаете, где мой дом?

— Да. Поэтому я здесь.

Она на мгновение задумалась.

— Значит, вы знаете, кто я?

— Вас зовут Юнона Фридлендер, и вы жили в Сан-Франциско.

— Да? Не помню… Вы уверены?

Я смотрел на ее исколотую руку. Значит, они постоянно впрыскивают ей наркотики, она и сейчас находится под их действием…

— Уверен. Вы можете встать?

— Не думаю, что хочу этого… Больше всего мне хочется спать.

— Хорошо, поспите немного. Потом вам станет лучше, и мы уйдем.

— Я же сказала, что у меня нет одежды. Даже халат остался в ванной. Кто вы?

— Мэллой… Вик Мэллой. Нечто вроде детектива.

Она кивнула.

— Мэллой… Попробую запомнить. У меня стало плохо с памятью, я ничего не могу вспомнить. — Ее губы дрогнули, и она надолго замолчала, потом заговорила как во сне: — Вы знаете, она застрелила его… Я была там. Она взяла ружье и застрелила его. Это было ужасно…

Наступила тишина. Она уснула. Я боялся, что сейчас войдет медсестра и мне придется избавиться от нее. Может, связать ее простыней или еще чем-нибудь?

Я открыл по очереди все ящики. Большинство из них были пусты, в других лежало постельное белье. Одежды не было.

Я подошел к шкафу, открыл его и заглянул внутрь. Там был халат, шлепанцы и два чемодана с инициалами «Ю. Ф.». Открыл один чемодан. Он был набит всякой одеждой. В самом низу лежала форма медицинской сестры. Чисто рефлекторно пошарил по карманам и в одном из них нашел небольшой карманный дневник за 1948 год. Торопливо полистал. Несколько раз на страницах упоминался какой-то Джек. Очевидно, речь шла о ее женихе, который дезертировал с флота. Записи были такого содержания:

«24.1. — Ходили с Джеком в кино.

28.1. — Обед в «Этуаль». Встреча с Джеком у меня в 6.30.

5.02. — Джек вернулся на корабль».

Далее до марта ничего не было записано.

«10.03. — Все еще нет писем от Джека.

12.03. — Доктор Зальцер спросил, не хочу ли я поработать в другом месте. Я согласилась.

16.03. — Начало работы в Крестуэйсе.

18.03. — Умер мистер Кросби».

Значит, ее приставили к кому-то в Крестуэйсе, и она видела смерть Кросби. Итак, она сидит здесь уже два года и ей все время колют наркотики. Неудивительно, что она потеряла память. Очевидно, Юнона неожиданно вошла в комнату, когда сестры боролись за оружие. Тут появился Кросби, и она видела, как пуля попала в него.

Я посмотрел на бледное лицо девушки. Судя по всему, у нее когда-то был твердый характер. Возможно, она настаивала на вызове полиции, и тогда ее заперли сюда. Я задумчиво подбросил дневник на руке и вздрогнул: в коридоре раздался какой-то резкий звук, послышались шаги. Я осторожно выглянул. По полутемному коридору двое мужчин с пистолетами в руках крались к комнате, в которой недавно находился я. Это были Джек Керман и Майк Финнеган. Я громко окликнул их, они вздрогнули и направили на меня оружие.

— «Универсал-сервис» к вашим услугам! — воскликнул Керман, узнав меня. — Хочешь выпить?

— Мне нужен транспорт для голой блондинки, — сказал я и хлопнул Майка по спине. — Как вы сюда попали?

— Проделали пару дырок и вошли, — усмехнулся Керман. — Где твоя блондинка?

В том месте, где недавно была решетка и окно, зияла огромная дыра с рваными краями. Я повел Кермана в комнату Юноны, а Финнеган остался в коридоре на страже. Мы завернули девушку в простыню и направились к окну.

— В случае чего, стреляй, Майк, — предупредил я Финнегана.

— Давай я понесу ее, там лестница, — Керман взвалил девушку на плечо.

Я помог ему влезть в пролом. Внизу стоял большой грузовик. Около него прохаживалась Паула. Когда Майк начал спускаться, в дальнем конце коридора открылась дверь, и появилась сестра. Она изумленно уставилась на нас, заметила дыру вместо окна и истошно завопила.

Мы торопливо спустились вниз и побежали к грузовику. Паула уже сидела за рулем. Едва мы забрались в кузов, как машина бешено рванула с места. Керман положил Юнону к себе на колени и заглянул ей в лицо.

— М-да, — пробормотал он, — если бы я знал, что она так красива, мы бы пришли гораздо раньше.

Глава 22

Прозвенел звонок, секретарша-блондинка поднялась из-за стола и сказала, что мистер Уиллет сейчас примет меня. Я смотрел на ее бедра, пока она шла от двери кабинета. Она постучала в дверь пальчиком, открыла ее и проворковала:

— Мистер Мэллой здесь, сэр.

Затем она посторонилась, пропуская меня, и я вошел в кабинет. Уиллет сидел за столом и мрачно смотрел на меня. Я сел и задумчиво посмотрел на свою шляпу, пытаясь вспомнить, когда же я купил ее. Обязательно надо будет купить себе новую шляпу, если мне удастся уговорить Уиллета заплатить часть гонорара. Пока я так думал, Уиллет что-то писал.

— Курите, — сказал он неожиданно и придвинул ко мне коробку с сигарами.

Я взял сигару с золотым обрезом и закурил. Уиллет резко отодвинул от себя бумаги.

— Начнем, мистер Мэллой. Через десять минут у меня следующая встреча.

— Тогда мне лучше заглянуть в следующий раз. За десять минут мы никак не успеем поговорить. Я не знаю, во сколько вы оцениваете счет Кросби, но, должно быть, он составляет кругленькую сумму, и я могу сказать вам, не раскрывая особого секрета, что вы больше не будете им распоряжаться.

Он открыл рот, выпучил глаза и наклонился вперед.

— Что вы хотите сказать?

— Вам нужны детали или достаточно беглого обзора? С деталями, конечно, интереснее…

— Сколько вам потребуется времени?

— Полчаса, а может и больше. Ведь вы наверняка будете задавать вопросы.

Он задумчиво пожевал нижнюю губу, нахмурился, снял трубку и отменил три ближайшие встречи. Я видел, что ему не очень хотелось этого. Десятиминутный разговор с таким человеком, как Уиллет, стоит сотню, если не больше.

— Говорите, — наконец сказал он и откинулся на спинку кресла. — Почему вы не связались со мной раньше?

— Это как раз эпизод моего дела: пять дней я провел в сумасшедшем доме.

На этот раз он не открыл рот и не выпучил глаза. Выражение его лица не изменилось, как будто я не открыл ничего нового.

— Прежде чем я начну рассказ, не скажете ли вы мне, в каком состоянии находится счет Мэрилин Кросби?

Он покачал головой.

— Управляющий банком наотрез отказался сообщить мне об этом. Если об этом узнают, счет будет аннулирован. Но все же он сказал, что страховка превращена в деньги и снята со счета.

— Он сказал, когда это было?

— Недавно.

— Вы договорились с Мэрилин Кросби о встрече?

— Да. Завтра в полдень она будет здесь.

— Когда вы написали ей?

— Во вторник, пять дней назад.

— Она тут же ответила вам?

Он кивнул.

— Я не думаю, что она приедет. Во всяком случае, увидим, — я стряхнул пепел. — Теперь послушайте мой рассказ.

Я рассказал, как ко мне явились Мак-Гроу и Хартселл. Он слушал внимательно и молчал. Он не улыбался и не хмурился, когда я рассказывал, как меня били. Но когда я дошел до появления Мэрилин Кросби, его брови поползли вверх, он нахмурился. Похоже было, что еще немного, и он расстанется со своим спокойствием.

— Она отвезла меня в дом возле скал, восточнее шоссе Сан-Диего, сказав, что это ее собственность. Прекрасный уголок, в таких обычно живут кинозвезды… Вы знали об этом доме?

Он покачал головой.

— Мы сидели и разговаривали, — продолжал я. — Она хотела узнать, почему я заинтересовался ее делом. Увидев письмо своей сестры, она испугалась, Я спросил, не шантажировали ли ее тогда, но она ответила отрицательно и добавила, что, видимо, Дженнет хотела этим письмом причинить ей неприятности. Она также сказала, что Дженнет ненавидела ее. Это правда?

Уиллет беспокойно посмотрел на меня.

— Я полагаю, что они просто не могли ужиться. Вы же знаете, что это бывает у сводных сестер. Что еще она сказала?

— Как вы знаете, Дженнет была помолвлена с парнем по имени Дуглас Шеррил. Но вы, возможно, не знаете, что этот Шеррил — темная лошадка, а кроме того, негодяй и мошенник. По словам Мэрилин, она отбила его у Дженнет.

Уиллет ничего не сказал.

— Однажды девушки подрались из-за этого красавца, — продолжал я. — Дженнет схватила винтовку. Появился отец и попытался их разнять. Он хотел отнять ружье у Дженнет, но прогремел нечаянный выстрел, и мистер Кросби был убит.

На миг мне показалось, что он сейчас выпрыгнет из-за стола, но все же он сдержался, только проговорил глухим, как из могилы, голосом:

— Это она вам так сказала?

— О да. Ей захотелось облегчить душу. Я ошибался, считая, что это доктор Зальцер подписал свидетельство о смерти Кросби. Он не подписывал его. Свидетельство подписала миссис Зальцер. Судя по всему, она профессиональный врач и друг семьи Кросби. Одна из девушек — медсестра — вызвала ее, и она тотчас же явилась. Лессуэйс, который хотел избежать хлопот, удовлетворился объяснением, что Макдональд чистил ружье и оно выстрелило само. Он поверил им на слово, и Брендон тоже.

Уиллет закурил.

— Продолжайте.

— Так или иначе, но в доме оказался посторонний человек, который видел, как погиб Кросби. Миссис Зальцер решила не рисковать и, чтобы медсестра не разболтала никому, заперла ее в лечебницу.

— Вы имеете в виду, что эту женщину заперли в сумасшедший дом против ее воли?

— Не только против воли, но и два года держали за решеткой и кололи наркотики, которые полностью лишили ее памяти!

— Вы считаете, что в этом замешана Мэрилин?

— Этого я не знаю.

Уиллет глубоко вздохнул. Мысль о том, что такая богатая клиентка будет обвинена в похищении человека, казалось, шокировала его, и в то же время сообщение о том, что Юнона два года пробыла в заключении, его нисколько не взволновало.

— Случайно мы обнаружили эту девушку и прошлой ночью освободили ее.

— О! Она захочет поднять шум?

Я мрачно улыбнулся.

— Еще бы! А вы бы не захотели поднять шум, если бы вас на два года посадили в сумасшедший дом?

Он потер подбородок и задумался.

— Возможно, мы сможем дать ей небольшую компенсацию, — сказал он мрачно. — Я хотел бы взглянуть на эту девушку.

— Никто не увидит ее, пока она не будет готова к этому. Она пока еще не сознает, кто она и что с ней. Об этом похищении будет сообщено полиции. А как только это произойдет, вся история попадет в газеты. Тогда вам придется спасать миллионы Кросби.

— Тем больше причин у меня для того, чтобы поговорить с ней. Что-то можно изменить…

— Вы в этом уверены? Подобный инцидент произошел и со мной, — проговорил я нежно. — Я тоже был похищен и помещен за решетку, где меня продержали пять дней и тоже впрыскивали наркотики. И об этом тоже станет известно полиции.

— Зачем вам сообщать о себе? — Он кисло улыбнулся. — Я уже говорил вам о солидной оплате вашей работы. Скажем, еще 500 долларов?..

— Вы искушаете меня, — ответил я. — Мы можем, конечно, назвать это платой за риск. Но, надеюсь, это будет плата сверх гонорара за работу, которую выполнил «Универсал-сервис»?

— Конечно.

— В таком случае, давайте пока оставим в покое Юнону Фридлендер и продолжим разговор. Нам предстоит поговорить еще кое о чем.

Он встал и подошел к шкафу, извлек оттуда бутылку и два стакана, вернулся обратно. Налил себе и мне, и мы выпили.

— Мэрилин утверждает, — продолжал я, — что Дженнет считала себя виноватой в смерти отца и потому отравилась, приняв мышьяк.

Стакан дрогнул в руке Уиллета.

— Боже мой! — пробормотал он.

— Но это дело тоже замяли. Случилось так, что миссис Зальцер не было в это время в городе. Тогда доктор Зальцер вызвал доктора Бьюли, безвредного старого козла, и сказал ему. что Дженнет умерла от злокачественного эндокардита. Тот поверил и подписал все нужные бумаги, в том числе и свидетельство о смерти… У Дженнет была горничная Мэри Дрю, которая подслушала разговор Мэрилин с доктором Зальцером. Она решила заработать на этом и стала требовать деньги за молчание. Тогда миссис Зальцер послала к ней бывшего уголовника, который работал в ее больнице. Как выразилась миссис Зальцер, этот тип «оказался грубым» и нечаянно убил Мэри…

Уиллет медленно потягивал виски.

— Дворецкий Кросби — Джон Стивенс — тоже кое-что знал… или подозревал, — продолжал я. — Мы договорились встретиться, но он был похищен в кафе людьми, которые работали на Шеррила. Стивенс также умер, и это называется убийством. Итак, уже два убийства. Но есть еще и третье. Как вам все это нравится?..

— Продолжайте.

— Вы помните сестру Гарней? Миссис Зальцер решила похитить и ее, но в момент спуска сестра Гарней случайно упала с пожарной лестницы и, словно нарочно, сломала себе шею. Миссис Зальцер закопала ее где-то… Это третье убийство.

— Знаете, просто какая-то фантастика, — проговорил Уиллет. — Я не могу поверить во все это. Невероятно!

— Итак, мы имеем миссис Зальцер и Шеррила, которые совершили три убийства, не считая похищения Юноны Фридлендер. Согласен, что все это выглядит невероятно. Но я думаю, что здесь кроется нечто большее… Мне кажется, что названная пара отчаянно пытается заслонить некоего кота в мешке, и я очень хочу знать, кто же этот кот…

— Здесь идет война за большие деньги, — заметил Уиллет.

— Да, но это не исключает моего предположения, что за всеми этими известными нам фигурами кроется таинственный кот, которого мы пока не знаем. Я продолжаю охоту за ним, во всяком случае, намерен продолжать. Но я еще не закончил. Нить ведет дальше. Мэрилин сказала, что, когда она получила страховку, Шеррил потребовал кусок себе. Она купила ему яхту, потому-то ей и пришлось обратить страховку в деньги. Теперь представьте, какой поднимется вой, если газеты сообщат, что за всем этим плавучим бардаком стоит Мэрилин Кросби. Разве в этом случае, согласно завещанию старика Кросби, не будет наложен запрет на наследство?

— Она купила… ему… яхту? — задыхаясь проговорил Уиллет.

— Так она мне сама сказала, добавив, что боится Шеррила. Но тут появился Шеррил, собственной персоной. Он слышал, о чем мы разговаривали, и сказал, что за болтовню упрячет ее в такое место, где никто и никогда не найдет ее. И меня, впрочем, тоже. Я начал спорить с ним, но в этот момент меня кто-то саданул дубинкой по голове, и я очутился в лечебнице Зальцера. Мой помощник проник в лечебницу вместе с членами муниципального совета и выручил меня оттуда. С собой мы прихватили и Юнону Фридлендер. Мы узнали, что Шеррил выполнил свою угрозу насчет Мэрилин. Если она не появится у вас завтра, то держу пари, что он упрятал ее на своей яхте. Но если она появится, то есть все основания думать, что она с ними заодно и заманила меня к себе, чтобы я попал в лапы к Шеррилу.

— В это я не верю.

— Вы сумеете приостановить выплату ей денег?

— У меня вообще нет никакой власти над ее деньгами. Все, что я смогу, так это сообщить другим опекунам, что она нарушила условия завещания.

— Кто эти опекуны?

— Мистер Гленн и мистер Копли, мои шефы. Они находятся в Нью-Йорке.

— Им потребуется время для консультации?

— Нет. Они будут действовать на основании моих слов. Я буду откровенен с вами, Мэллой. Они выполнят все условия завещания Кросби, без каких-либо колебаний и сомнений в виновности девушки. Кросби поставил жесткие условия. Очевидно, ему надоели ее выходки. Он, конечно, не подумал, что своими условиями дает оружие в руки любому шантажисту. Я считаю, что именно так и случилось.

— Вы считаете, что нам следует скрыть три убийства? — У меня пересохло во рту, и я снова налил себе. — Пока Брендон не влез глубоко в это дело, его пугают деньги Мэрилин, но если факты повернутся так, что Мэрилин окажется замешанной в этой истории, он забудет о деньгах и начнет действовать. Тогда нам с вами будет плохо.

— Мы можем истолковать все сомнения в ее пользу, — мрачно проговорил Уиллет. — Я никогда не прощу себе, если наши преждевременные действия лишат девушку денег. Кстати, как насчет Фридлендер? Когда она сможет заговорить?

— Не знаю. Через несколько дней, наверное. Она пока не может вспомнить, кто она.

— Она в больнице?

Я покачал головой.

— Мой секретарь мисс Бенсингер присматривает за ней. Я вызвал врача, но он мало что смог сделать. Он говорит, что это вопрос времени. Сегодня я поеду в Сан-Франциско повидать ее отца. Мне кажется, он сумеет помочь ей вернуть память.

— Мы оплатим все ваши расходы, только снимите обвинения с мисс Кросби.

— Подождем и посмотрим, появится ли Мэрилин. Если она не появится, я отправлюсь на яхту и постараюсь узнать, там ли она. Есть и другие пути. Сейчас у меня несколько узелков, которые надо распутать.

— Миссис Поллард ждет вас, — сказала вошедшая девушка. — Кроме того, вам только что позвонили. Я подумала, что надо немедленно сообщить об этом звонке. — Она протянула ему записку. Он прочел, поднял брови и снова уткнулся в листок.

— Хорошо, скажите миссис Поллард, что я приму ее через пять минут. — Он посмотрел на меня. — Мисс Кросби не придет завтра, она уехала в Мексику.

— Кто звонил? — поинтересовался я.

— Он не назвал себя, — ответила девушка, глядя не на меня, а на Уиллета. — Он сказал, что разговаривал с мисс Кросби и выполняет ее просьбу.

Уиллет посмотрел на меня. Я покачал головой, потом взял шляпу и встал.

— Похоже, что мне придется побывать на этой яхте…

— Лучше бы я не знал об этом! — сказал Уиллет. — Смотрите же, будьте осторожны.

Я повернулся и вышел.

Глава 23

Когда я вошел в контору, Керман демонстрировал Трикси, дежурной телефонистке, как Грегори Пек целует дам. При виде меня они чуть-чуть смутились, но не больше. Керман неохотно поднялся и последовал за мной в кабинет.

Я достал свой пистолет полицейского образца и сунул в карман. Потом приготовил две запасные обоймы.

— У меня есть новости, — заметил Керман.

— Ты расскажешь их мне в машине. Мы отправляемся во Фриско.

— Сейчас?

— Да. Пистолет у тебя с собой?

— Могу взять.

Пока он искал пистолет, я позвонил Пауле.

— Как дела?

— То же самое. Только что был доктор Манзель. Сделал успокаивающий укол и заметил, что она еще не скоро придет в себя.

— Я собираюсь съездить к ее отцу. Если он будет возле нее, мы ускорим дело. Я загляну к тебе на обратном пути, — сказал я и повесил трубку.

Мы с Керманом спустились вниз и сели в «бьюик».

— Нам предстоит сегодня вечером визит на яхту Шеррила, — заметил я, включая двигатель.

— Официальный или как?

— Неофициальный. Возможно, придется добираться туда вплавь.

— А акулы? И потом, парни Шеррила могут подстрелить нас, пока мы доплывем.

— Они обязательно убьют нас, если увидят, — обнадежил я Кермана и погнал машину.

— Это неплохо, — задумчиво произнес он. — Может, пока не поздно, написать завещание?

— А тебе есть что оставить? — я изобразил на лице искреннее удивление. — О каких это новостях ты говорил? Узнал что-нибудь о миссис Зальцер?

— Ты крепче держись за руль, потому что я не собираюсь умирать раньше времени… Я и то удивился, когда узнал. Знаешь, кто она?

Я направил машину на бульвар Фэрью.

— Кто же?

— Вторая жена Макдональда Кросби. Мать Мэрилин.

Машина дернулась влево, и я чуть не врезался в грузовик.

— Я же сказал, чтобы ты крепче держался за руль, — проворчал Керман. — Интересно, правда?

— Что дальше?

— Двадцать два года назад она работала во Фриско врачом — отоларингологом. Кросби познакомился с ней, когда она лечила Дженнет, затем они поженились. Она продолжала практиковать и много работала. Он застукал ее с Зальцером и развелся. После нервного расстройства она бросила работу. Когда Кросби переехал в Оркид-сити, она тоже переехала, чтобы быть поближе к Мэрилин. Тебе это нравится?

— Очень! Это многое объясняет, но ничего нам не дает. Ясна лишь причина ее участия в игре. Вполне естественно, что она беспокоится за дочь. Но боже мой! Стоит мне подумать о том, что она натворила, как я начинаю думать, что она сумасшедшая.

— Возможно. Ты бы послушал, что о ней говорят в Ассоциации врачей. Ходят слухи, что после нервного потрясения она не вылечилась, а стала еще хуже. Она смеется, когда видит кровь. Одна из сестер рассказала мне, что, дай ей волю, она бы делала операции без анестезии…

— У Зальцера есть деньги?

— Ни гроша.

— Интересно, кто же тогда содержит эту лавочку? Наверное, Кросби, но далеко ей не уйти, этой Кросби-Зальцер. Когда полиция найдет тело сестры Гарней, я намекну Мифлину.

— Они могут никогда не найти ее тело.

— Тогда я помогу им. После того, как повидаю Мэрилин.

— Не тратим ли мы зря время на визит к Фридлендеру? Нельзя ли позвонить по телефону?

— Во-первых, твоя блестящая идея несколько запоздала, во-вторых, он, возможно, и не станет хлопотать из-за Юноны, и в-третьих, на этот звонок может ответить кто-нибудь другой… Нет, я полагаю, что нам нужно увидеться с ним лично.

Дом Фридлендера стоял неподалеку от поворота, с правой стороны. Это был неописуемый шестиэтажный домина, из которого доносились вопли детей и радиоприемника. Мы подошли к подъезду и посмотрели список жильцов.

Квартира 25, в которой жил Фридлендер, находилась на пятом этаже. Мы поднялись и попали в мрачный коридор. Из ближайшей комнаты выскочила неряшливая женщина и стала бесцеремонно разглядывать нас. Керман показал ей нос, но она не смутилась и продолжала пялить на нас глаза. Откуда-то доносились звуки джаза. Я поднял руку, чтобы постучать в дверь, как вдруг из-за нее послышался резкий хлопок, как будто кто-то надул бумажный пакет и резко по нему ударил.

Я выхватил пистолет и схватился за ручку двери. К моему удивлению, дверь открылась. Я заглянул в комнату и быстро огляделся. Там никого не было. Две двери вели в другие комнаты, но они были закрыты.

— Ты думаешь, это был выстрел? — тихо спросил Керман.

Я кивнул и быстро вошел в комнату, показав Керману, чтобы тот оставался на месте. Я заглянул в дверь справа. Джаз заглушал все звуки и мешал слушать. Я резко рванул дверь и прижался к стене. Ничего не случилось. Мы оба ждали и прислушивались. До нас донесся запах пороха. Я заглянул в комнату. На полу лежал мужчина. Ноги подвернуты, руки сложены на груди. Пальцы рук в крови. На вид ему было под шестьдесят, и я решил, что это и есть Фридлендер. Я не двигался, зная, что убийца здесь, ему некуда бежать.

Керман вошел в гостиную и встал позади меня. Тяжелый пистолет 45-го калибра казался в его руке игрушкой.

— Выходи! — рявкнул я. — И держи руки над головой!

Раздался выстрел, и над моей головой просвистела пуля.

Дважды выстрелил Керман.

— Тебе не уйти! — я старался говорить, как коп. — Ты окружен!

Но кругом было тихо, никакого движения. Мы ждали, но ничего не происходило.

Я понимал, что скоро появятся копы, но не боялся их: копы Фриско работают профессионально.

Я махнул рукой Керману, чтобы он не двигался, а сам подкрался к окну. В это время Керман снова выстрелил, и под прикрытием этого выстрела я распахнул окно, выглянув наружу. В нескольких футах было окно соседней квартиры. Перебросив ноги через подоконник, я оглянулся. Керман отрицательно покачал головой. Внизу раздался выстрел, и отколовшийся кусочек кирпича ударил мне в лоб. Это было так неожиданно, что я чуть не вывалился в окно. Посмотрев вниз, я увидел высокого копа с пистолетом в руке. Я быстро добрался до соседнего окна и бросился прямо на стекла. Выломав телом раму, упал на пол; тут же где-то рядом раздался грохот выстрела, и в ответ хлопок пистолета Кермана.

Я поднял голову и увидел на кровати знакомую рожу итальянца в голубом костюме и грязной белой рубашке. Черный глазок его пистолета был направлен прямо мне в голову. А на него самого была направлена пушка Кермана. Итальянец посмотрел сначала на меня, потом на Кермана, бросил свой пистолет и молнией метнулся к двери. Керман выстрелил ему вслед, тот проскочил дверь, но тут раздался еще один выстрел, послышался пронзительный женский крик и звук падающего тела.

— Осторожнее, — предупредил я Кермана. — Там коп. Смотри как бы он не пристрелил и тебя.

— А ну-ка выходите! — раздался из-за двери грозный голос.

— Идем, идем! — поспешно ответил я. — Только не стреляйте!

Мы с поднятыми руками вышли в коридор. Там на полу лежал итальянец с дыркой во лбу. Рядом стоял коп — огромный, как каменная глыба. Он изумленно смотрел на нас, не сводя прицела своего пистолета.

— Спокойнее, братец, — проворковал я. — Два трупа тебе уже досталось. Не удваивай их число!

— Мне наплевать, два или четыре, для меня нет никакой разницы. Встаньте-ка к стене, сейчас придет машина.

Мы встали к стене. Ждать пришлось недолго. Вскоре раздался вой сирены и появились копы. Я был рад увидеть среди них начальника отдела Деннингана, с которым несколько раз встречался по делам.

— Хэлло! — он изумленно уставился на меня. — Это ваши похороны, Мэллой?

— Почти, — отозвался я. — Еще один труп там, — кивнул я в сторону комнаты. — Вы можете сказать своему копу, что мы не преступники, а то боюсь, что он шлепнет нас…

Деннинган махнул рукой копу, чтобы тот спрятал пистолет.

— Я поговорю с ним попозже.

Он пошел в комнату взглянуть на Фридлендера.

Глава 24

Мы вернулись в Оркид-сити часов в пять, после долгой беседы с Деннинганом. Он сделал все возможное, чтобы побольше выпытать о нашем деле. Мой рассказ был более или менее правдив. Я рассказал ему, что дочь Фридлендера исчезла пару лет назад. В этом он мог убедиться, связавшись по телетайпу с бюро по розыску пропавших в Оркид-сити. Он спросил, откуда я узнал, что эта девушка — дочь Фридлендера. Я ответил, что узнал ее по описанию в бюро. Высказал предположение, что убитый итальянец, скорее всего, грабитель. Нет, не думаю, что он знаком мне, но все же я где-то его видел.

Деннинган задавал много вопросов. Он явно не верил мне, но мы твердо стояли на своих показаниях. К счастью для нас, было обнаружено, что итальянец взял деньги и кое-что из вещей Фридлендера. И в конце концов Деннинган разрешил нам уехать.

— И все-таки вы обманули меня, — вздохнул он.

Мы вежливо рассмеялись, обменялись рукопожатиями и уехали.

Некоторое время мы молча ехали по улицам Фриско, потом Керман сказал:

— Если он узнает, что этот проклятый итальянец был связан с похищением Стивенса, у тебя будут крупные неприятности.

— Ты прав. Ладно, едем сейчас к Юноне. — Мы молча проехали еще пару миль. — Черт бы побрал это дело! — снова заговорил я. — Кто-то тщательно прячет от нас кота в мешке. Где-то мы ошибаемся. Пока мы ищем только мешок, а не самого кота. Посуди сам, от нас убирают всех свидетелей. Юнона должна знать этого кота. Надо вернуть ей память, и побыстрее.

— Если она что-то знает, то почему они не прикончили ее, а держали в психушке? — спросил Керман.

— Это-то меня и смущает. Остальных обнаруженных нами свидетелей убрали. Это означает, что кто-то в панике, а мы — на верном пути. Но это также означает, что Юноне грозит большая опасность.

— Думаешь, они попытаются убрать и ее?

— Да. Надо переправить ее в надежное место. Может, попросим доктора Манзеля отвезти ее в Лос-Анджелес? Я попрошу у Крюгера пару боксеров для охраны.

Я остановил «бьюик» у аптеки в Сан-Лукасе.

— Что ты собираешься делать? — удивился Керман.

— Позвоню Пауле. Надо было еще из Фриско позвонить ей.

— Не волнуйся и придержи свое больное воображение, — успокоил меня Джек.

— Не так-то это просто!..

Я направился к телефонной будке, как вдруг Керман схватил меня за руку.

— Смотри! — он указал на вечернюю газету, лежащую на прилавке киоска.

На первой странице было крупно напечатано: «Жена известного врача покончила жизнь самоубийством».

— Купи газету, — сказал я Керману и стал звонить Пауле.

Послышались длинные гудки, но трубку никто не поднимал. На меня напала какая-то противная дрожь. Мы с Паулой договорились, что она ни на минуту не оставит Юнону одну…

— Не отвечает, — сказал я Керману. — Что-то там случилось!

Керман нахмурился.

— Едем скорее! Нам еще целый час пути.

— Да, придется поднажать. — Мы бросились к машине. Джек пытался читать газету.

— Ее нашли сегодня днем, — гудел он мне в ухо. — Она приняла яд после того, как доктор Зальцер заявил в полицию о смерти Квелла. О Юноне ни слова, о сестре Гарней — тоже.

— Или она решила уйти от ответа, или яд ей подсунули, — отозвался я. — Но к черту ее, я боюсь за Паулу!

Стрелка спидометра прочно застыла на цифре 90. Один ретивый коп пытался задержать нас, но мы не остановились. Я понимал, что он предупредит дорожную полицию, поэтому у ближайшего проселка свернул с главной дороги. Это была плохая дорога, шириной всего футов в шесть.

Не прошло и часа, как мы прибыли в Оркид-сити. Остановив машину возле дома, я бросился к лифту и поднялся на третий этаж. Изо всех сил надавил на кнопку звонка и не отпускал ее, но никто не отозвался.

— Давай-ка нажмем, — предложил Керман, и мы вдвоем навалились на дверь. С третьего удара мы вышибли ее и ввалились в квартиру.

С пистолетами в руках мы проскочили в спальню Паулы. Постель была в беспорядке, одеяло и простыни валялись на полу. Обшарив квартиру, мы убедились, что она пуста. Ни Паулы, ни Юноны.

Я позвонил в кантору. Трикси сказала, что Паула еще не звонила. Зато трижды звонил неназвавшийся мужчина.

Я сказал, чтобы она дала этому мужчине номер телефона Паулы, и положил трубку. Сел на кровать и задумался.

— Нам лучше отправиться на яхту Шеррила, — сказал Керман твердо, — и побыстрее.

— Не волнуйся, — я покачал головой.

— Какого черта! — завопил Керман. — Они схватили Паулу. Надо идти и говорить с ними. Пошли!

— Успокойся. Сядь и не суетись.

Джек остановился около меня.

— Ты что, рехнулся?

— Ты думаешь, днем к яхте легко подобраться? Мы отправимся туда, как только стемнеет.

Керман сделал нетерпеливый жест.

— Я пойду сейчас. Если будем ждать, можно и опоздать.

— Заткнись! — огрызнулся я. — Лучше выпей.

Он нерешительно потоптался на месте и отправился на кухню. Минуту спустя вернулся с бутылкой и двумя стаканами.

— Они могут убить ее, если увидят нас вблизи яхты, — сказал я. — Мы поплывем тупд, но только в темноте.

Мы сидели, ждали и ни о чем не думали. До начала наших действий оставалось не менее четырех часов. Резкий телефонный звонок заставил нас обоих вздрогнуть и вскочить на ноги.

— Мэллой? — услышал я мужской голос.

— Да.

— Это Шеррил.

Я молча смотрел на Кермана.

— Ваша девушка у меня на борту, Мэллой.

— Я знаю.

— Вам лучше прийти за ней. Скажем, часов в десять. Раньше не надо. У пристани я оставлю для вас лодку. Приходите один и молчите об этом. Если вы попытаетесь привести полицию или еще кого-нибудь, она будет убита и сброшена в море. Все ясно, Мэллой?

— Ясно.

— Значит, увидимся в десять, — сказал он и положил трубку.

Лейтенант Бредли из бюро по розыску пропавших был худощавым мужчиной средних лет.

Он сидел в здании уголовной полиции и пытался найти ответы на вопросы, которые не имели ответов. Днем и ночью сюда приходили люди, сообщали об исчезновении родственников и спрашивали о результатах поисков. Многие исчезнувшие убегали из дома от надоевших жен или мужей и делали все, чтобы их нельзя было найти.

Я постучал. Приветливый голос пригласил меня войти. За столом сидел пожилой лейтенант с хитрым выражением лица и лукавым блеском карих глаз. Увидев меня, он нахмурился.

— Уходите, — сказал он безнадежно. — Я занят. У меня нет времени выслушивать ваши неприятности. С меня хватит своих.

Я вышел, прикрыл дверь, правда неплотно, и прислонился к косяку. Мне было не до шуток, к тому же я торопился. Я снова заглянул в комнату.

— Мне нужна ваша помощь, Бредли, — сказал я. — И как можно скорее. Могу я получить ее от вас или мне пойти к Брендону?

Он с удивлением смотрел на меня.

— Незачем разговаривать со мной таким тоном, Мэллой. В чем дело?

— Мне нужно описание Юноны Фридлендер. Помните такую? Она работала сестрой у Зальцера и исчезла 16 мая 1948 года.

— Знаю, — удивленно отозвался Бредли. — Вы второй человек, который интересуется ею за последние четыре часа. Странно… С чего бы это?

— Кто о ней спрашивал? — удивился я и просочился в кабинет вторично.

Бредли нажал на кнопку звонка.

— Это не ваше дело. Садитесь.

Я сел. Вошел полицейский.

— Принеси папку с делом Фридлендер, — приказал Бредли. — И побыстрее, этот джентльмен торопится.

Коп удивленно посмотрел на меня и вышел.

— Продолжаете совать нос в дело Кросби? — мягко спросил меня Бредли.

Я не ответил. Он покачал головой.

— Вы молоды и самоуверенны. Вас трудно чему-то научить. Я слышал, что Мак-Гроу и Хартселл как-то заходили к вам?..

— Да, но меня спасла Мэрилин Кросби. Как это вам нравится?

— Это она ударила Мак-Гроу?

— Да.

— Молодец девчонка!

— Я слышал, что у Зальцера что-то произошло… Вам сообщили об исчезновении сестры Гарней? Она тоже работала у Зальцера.

Он хмыкнул.

— Нет. Вы говорите, что она тоже была сестрой у Зальцера?

— Да. Милая девушка, отличное тело, но вы, старина, уже не в том возрасте, чтобы интересоваться женскими прелестями.

Бредли согласился, что и в самом деле его возраст не располагает к шалостям, но тем не менее вскинулся, как бойцовский петух.

— Вы пытаетесь что-то сообщить мне или шутите?

— Я слышал, что миссис Зальцер пыталась похитить ее из дома, но девушка во время похищения упала с пожарной лестницы и сломала себе шею. Миссис Зальцер куда-то увезла ее тело и спрятала. Возможно, неподалеку от больницы.

Бредли вздохнул.

— Вы, молодые люди, любите разыгрывать. Хорошо, я принимаю вашу информацию. Сколько в ней правды?

— Все правда. Дальше, почему вы думаете, что миссис Зальцер отравилась?..

Вошел коп с папкой. Бредли открыл папку, и… мы увидели полдюжины чистых листов.

— Что за черт?.. — начал Бредли и покраснел.

— Спокойнее, — сказал я.

В папке больше ничего не было.

— Что это? — Бредли показал листки копу. — Ты тоже решил разыграть меня?

Тот разинул рот.

— Все было в порядке, когда я забирал ее от вас… Не знаю, сэр — пробормотал он, побледнев.

Брэдли тяжело вздохнул и махнул копу на дверь.

— Вон!

Коп ушел.

— Это может стоить мне должности, — резюмировал Бредли. — Значит, тот тип подменил листы…

— Вы имеете в виду, что описание он унес с собой, — уточнил я.

— Здесь должна быть фотокарточка и описание.

— Копии нет?

Он покачал головой.

Я задумался.

— Парень, который был у вас, высок и строен, у него темные волосы?

Бредли удивленно посмотрел на меня.

— Да. Вы его знаете?

— Видел.

— Где?

— Вы хотите получить бумаги обратно?

— Конечно. Что вы имеете в виду?

— Дайте мне время до девяти часов завтрашнего дня. — Я встал. — Я верну вам или бумаги, или человека, который их взял. Я работаю над одним делом, Бредли, и не хочу, чтобы в это дело вмешался Брендон. Не сообщайте ему об этом случае до завтра, идет?

Я направился к двери.

— Эй, вернитесь! — крикнул Бредли.

Но я помчался к выходу, где меня уже ждал Керман.

Глава 26

Нас было четверо: Майк Финнеган, Керман, я и невысокий парень в грязной засаленной шляпе, без пальто, в пиджаке и парусиновых просаленных брюках.

Мы сидели в задней комнате бара Дель-Монико, Перед нами стояла бутылка виски и четыре стакана. Табачный дым плотным облаком висел над столом.

Парня звали Джо Декстер. Он был владельцем лодок, перевозивших людей и грузы с берега на яхту Шеррила и обратно. Финнеган представил его как своего друга, но что их связывало, я не знаю. Я предложил ему выгодное дельце, и теперь он с изумительной быстротой моргал короткими ресницами.

— Простите, сэр… мистер, — наконец сказал он. — Я не могу это сделать. Это повредит моему бизнесу.

Керман развалился в кресле и курил с закрытыми глазами. Тут он открыл их.

— Кто это там заботится о бизнесе? — спросил он. — В жизни, парень, есть кое-что поважнее…

Декстер облизал губы и презрительно посмотрел на Кермана, потом повернулся к Майку.

— Я не могу это сделать, — еще раз повторил он. — Шеррил — один из лучших моих покупателей.

— Шеррила больше нет, — сказал я. — Твой покупатель кончился. А от нас ты получишь сотню баксов.

— Сотню баксов! — он криво усмехнулся. — Шеррил платит мне много больше, и притом каждый месяц. Нет, я так не играю.

Я повернулся к Майку, но он смотрел в сторону.

— Послушай, — сказал я Декстеру. — Все, что мы от тебя хотим, это чтобы ты сегодня доставил на яхту ящик с припасами. Сделаешь и получишь сотню. Чего ты еще хочешь?

— А вы будете сидеть в этом ящике? К черту все это! Никто не имеет права подниматься на яхту без разрешения хозяина. Если они обнаружат и схватят вас, — а они наверняка это сделают! — то сразу же поймут, что и я замешан в этом деле. Тогда меня изобьют, а Шеррил прикроет мой счет. Я этого не хочу!

Я наполнил стаканы и взглянул на часы: половина девятого. Время идет.

— Послушай, Джо, — придвинулся ближе к Декстеру Майк. — Этот парень — мой друг, ты понимаешь?

Он хочет попасть туда, и он попадет. Ты сделаешь это, или я возьмусь за тебя!..

Керман достал свою пушку и положил на стол.

— Когда он кончит, за дело примусь я.

— Вы не имеете права угрожать мне, ребята, — нерешительно пробормотал Джо, косясь на пистолет.

— Ладно, не будем, — согласился я и достал из бумажника десять десятидолларовых бумажек.

— Бери деньги и помоги нам. Твоему Шеррилу все равно крышка, завтра за него возьмутся копы. Бери деньги.

Декстер поколебался, потом взял деньги.

— Для другого я даже не стал бы разговаривать на эту тему, — сказал он Майку.

Небо затянуло тучами. Вдали виднелся силуэт яхты. Мы направились к складу Декстера. Склад был огромный, забитый ящиками разных размеров, всевозможными канатами, рулонами бумаги и всем тем, что может понадобиться на корабле привередливому капитану.

— Вот, — сказал Декстер.

Мы стояли около пустого ящика.

— Молоток и долото есть? — спросил я.

Он ушел за инструментом.

— Ты уверен, что фокус пройдет? — Керман выглядел встревоженным.

Я кивнул.

— В случае удачи я окажусь там на полчаса раньше, чем они надеются меня увидеть, и, когда вы с Майком подгребете туда к десяти часам, я успею кое-что придумать, чтобы вы смогли подняться на борт. После этого каждый будет действовать самостоятельно.

Вернулся Декстер с инструментами.

— Полегче забивай гвозди, — предупредил я Кермана, — чтобы я мог быстро выскочить оттуда.

— Ты пока не нужен, — махнул Декстеру Майк.

Он не хотел, чтобы тот заметил автомат, который Керман принес в чемодане и положил в ящик.

— Здесь достаточно места, — сказал Керман. — Ты уверен, что не хочешь взять меня с собой?

Я влез в ящик.

— Ты прибудешь с Майком в десять. Если тебя будет встречать не Шеррил, а кто-нибудь другой, то свободно сойдешь за меня. Если услышишь на борту выстрелы, беги к Мифлину и возвращайся с копами. Ясно?

Керман кивнул и с беспокойством посмотрел на меня.

— Майк, ты будешь с Декстером, — приказал я. — Если он начнет трубить, стукни его по башке и брось в воду.

Когда все было готово, они заколотили крышку и втроем подняли ящик на тачку. Когда меня перегрузили на моторную лодку, я почувствовал себя намного лучше. Через несколько минут Майк шепнул мне через щель, что мы пристали к борту яхты. Оттуда нас окликнули, и несколько минут шли переговоры. Кто-то не хотел принимать груз на борт.

Декстер хорошо играл свою роль. Он сказал, что завтра уезжает к брату и тогда заказ не будет выполнен в срок. Вскоре я очутился в воздухе. Еще через минуту стрела опустила ящик в трюм, и все затихло. Долгое время я прислушивался. Все было тихо, и я начал действовать. Используя долото как рычаг, вскрыл крышку и вылез наружу. Темно. Включил фонарик и осмотрелся. Трюм набит ящиками, бочками, мешками и коробками. В дальнем конце трюма я увидел дверь. Открыв ее, вышел в узкий коридор.

Я приготовил автомат. Не хотелось брать его с собой, но Керман настоял, сказав, что автомат — лучший аргумент при разговоре с любой бандой. В конце коридора была вертикальная железная лестница, которая, как я полагал, вела на палубу. Только я решил подняться по ней, как на верхних ступеньках показались башмаки. Пару секунд спустя передо мной стоял матрос, высокий здоровенный парень. Я наставил на него автомат и улыбнулся. Его руки сами собой взвились вверх.

— Попробуй только открыть пасть, — прошипел я, — сразу пожалеешь! Повернись, быстро!

Он дрожал. Я поднял автомат и резко ударил его прикладом по затылку. Подхватив обмякшее тело, оттащил его в сторону. Пока не появился кто-нибудь еще, я решил спрятать его. Но куда? Справа была дверь. Осторожно повернув ручку, я заглянул внутрь. Это была пустая каюта. Я втащил туда матроса и закрыл за собой дверь. Несколько движений, и его одежда обрела нового хозяина. Фуражка была немного великовата, зато хорошо скрывала мое лицо. Я обмотал матроса простыней и обвязал веревкой, которую нашел в коридоре. Взвалив его на койку, положил рядом с ним автомат и пошел к двери, сунув за пояс пистолет. В коридоре было пусто. Я вышел из каюты и запер за собой дверь. Девять двадцать. До прибытия Кермана оставалось больше получаса.

Глава 27

Я стоял в тени вентилятора и смотрел вдоль палубы. Сверху надо мной трепетал тент. Вся палуба была устлана толстым ковром, который смотрелся очень привлекательно в свете красных и зеленых лампочек. Возле мостика я заметил двух элегантно одетых матросов, которые приветствовали поднимающихся по трапу людей. Вот на борт поднялись две девушки в вечерних платьях и двое мужчин в смокингах и исчезли в ярко освещенном ресторане. Через открытое окно были видны танцующие пары, гремел оркестр.

Прямо надо мной три фигуры в белом наблюдали за прибывающими гостями. Никто не обращал на меня внимания, и я скользнул поближе к мостику. Сюда долетали обрывки разговора.

— Все едут и едут, намечается неплохая вечеринка, — заметил один из троих.

Но я не стал слушать дальше, боясь, как бы кто-нибудь не заметил меня сверху. Я осмотрелся и подошел к лестнице, ведущей на нижнюю палубу. Внизу было темно и тихо. Я пошел вперед и вскоре увидел белую фигуру, двигавшуюся мне навстречу. Прятаться некуда, проход узкий. Сжав рукоятку пистолета, я подошел к леерам. Высокий широкоплечий мужчина прошел мимо и поднялся по трапу, даже не посмотрев на меня.

Я перевел дыхание и двинулся дальше. У одной из кают увидел иллюминатор, выходящий на палубу, и заглянул внутрь. В каюте, лицом ко мне, сидела… Паула. Она читала книгу и казалась совершенно спокойной. Я бросился к двери. Мне и тут повезло: она была закрыта на засов снаружи. Я сдвинул засов, толкнул дверь и вошел.

Паула подняла голову, внимательно посмотрела на меня и, узнав, улыбнулась. Она облегченно вздохнула, и это было единственной мне наградой.

— Как дела? — улыбнулся и я.

— Хорошо… Как ты попал сюда?

Она пыталась говорить как обычно, но голос ее предательски дрожал.

— Без особого труда! Во всяком случае, они еще не знают, что я здесь. Джек и Майк прибудут сюда к десяти. Возможно, сегодня всем нам придется искупаться…

Она снова вздохнула и встала.

— Я знала, что ты придешь, Вик!

Я хотел было обнять ее, но она продолжала:

— Тебе не следовало приходить сюда одному! Надо было привести с собой полицию. Почему ты не обратился к Мифлину?

— Не думаю, что они пошли бы за мной… А где Юнона?

— Не знаю, но мне кажется, что на яхте ее нет.

В каюте было жарко.

— Рассказывай, что с тобой произошло!..

— В дверь позвонили, и я пошла открывать. Подумала, что это ты. В квартиру ворвались четверо. Двое побежали в спальню Юноны, и я услышала ее отчаянный крик. Двое других пригрозили мне, что прирежут, если пикну. Один из них держал в руке нож. По его взгляду я поняла, что он не задумываясь выполнит угрозу, если я дам хоть малейший повод. Они вывели меня на улицу, все время подталкивая ножом. Там ждала машина. Когда меня уже увозили, я увидела у подъезда черный «ролле». Один из бандитов вынес на руках Юнону. И все это средь бела дня! Прохожие смотрели с любопытством, но никто не вмешивался. Похитители втащили Юнону в машину, и больше я ничего не видела… Меня привезли сюда и заперли, предупредив, что если буду шуметь, перережут горло. Это было ужасно, Вик!

— Представляю, — мрачно сказал я. — Я встречался с ними. Черный «ролле» принадлежит Мэрилин Кросби. Возможно, мы найдем Юнону в доме Кросби, у скал. К тебе кто-нибудь приставлен персонально?

Она покачала головой.

— Я хочу перед уходом осмотреть яхту. Может, Мэрилин находится здесь. Ты пойдешь со мной?

— Если они увидят, что я исчезла, поднимется тревога. Я лучше подожду тебя здесь, Вик, только будь осторожен.

Я колебался, не решаясь оставить Паулу.

— Если этих двоих нет на палубе, сразу уйдем отсюда. Здесь действительно так душно, или у меня начался жар?

— Пекло! И с каждой минутой становится все жарче и жарче.

— Я чувствую себя как в аду на сковородке. Подожди минут десять, дорогая, я вернусь за тобой, обязательно!

— Будь начеку! — снова напомнила Паула.

Я улыбнулся ей и вышел. Едва я успел задвинуть засов, как услышал грозный голос:

— Какого черта ты здесь делаешь?

Я оглянулся и увидел перед собой толстяка в морской форме.

— Сколько раз надо говорить, чтобы вы не совали сюда свой нос?!

Он подошел поближе и злобно уставился на меня. Сделав резкий выпад, я ударил его ногой в пах. Он раззявил пасть и согнулся пополам. Тогда я стукнул его ребром ладони по шее. Он без звука рухнул на палубу.

Я торопливо отодвинул засов и втащил его в каюту к Пауле.

— Я нечаянно напоролся на него, — оправдываясь, сказал я.

— Затолкай его в шкаф, я за ним присмотрю.

Она была бледна, но спокойна.

Я пыхтя втащил толстяка в шкаф и закрыл дверцу.

— Там ему будет хорошо, если он не задохнется в этой печке, — сказал я, рукавом вытирая пот с лица.

— Это начинает меня беспокоить, — заметила Паула. — Даже пол горячий… Тебе не кажется, что на этой посудине что-то горит?

Я приложил ладонь к ковру. Даже через ковер чувствовалось, что пол каюты пышет жаром. Я приоткрыл дверь и пощупал палубу перед каютой. Она тоже была горячей.

— Ты права, Паула, этот дьявольский корабль горит! — Я схватил ее за руку и потащил к двери. — Тебе нельзя здесь оставаться. Пошли, детка, и держись за моей спиной.

Выйдя на палубу, я взглянул на часы. Через пять минут должен появиться Джек.

— Вик, может, надо поднять тревогу? Здесь же полно людей!

— Не сейчас, попозже.

В конце коридора я увидел дверь. Мы открыли ее. Это была большая, роскошно обставленная каюта. Большие окна выходили на город. Настольная лампа освещала только стол и часть ковра.

Мы вошли в каюту и закрыли за собой дверь. Здесь жара чувствовалась еще сильнее.

— Да, внизу полыхает! — заметил я. — Стань у двери, это, видимо, кабинет Шеррила.

Я подошел к столу и принялся лихорадочно выдвигать ящики, сам не зная, что ищу. На дне одного из них нашел большой квадратный конверт. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы узнать исчезнувшее досье Юноны Фридлендер. Я сунул конверт под рубашку.

— О'кей! Валим отсюда!

— Вик! — Паула схватила меня за рукав, — Под столом кто-то есть!

Я оглянулся. Под столом лежал человек. Я взял настольную лампу и поднес ее поближе. Это был Шеррил. Он лежал на спине, и губы его были искривлены в предсмертной судороге. Его убили выстрелом в лоб. Наклонившись, я заметил, что два язычка пламени уже пробились через пол и лижут пятки убитого…

Глава 28

В дверях бесшумно и неожиданно возник человек небольшого роста. Лицо его было покрыто потом, глаза блестели от возбуждения. Он с кривой улыбкой смотрел на нас, направив тупое рыло пистолета прямо мне В грудь.

— Отдай, что спрятал, быстро! — он протянул руку. Я понял, что он сумеет выстрелить раньше меня, поэтому левой рукой вытащил конверт и протянул ему. В то же время я заметил, как лицо его исказила гримаса, как дернулся палец на спусковом крючке… Я отскочил в сторону, и пуля пролетела рядом со мной. Паула резко сделала шаг вперед, он повернул голову в ее сторону. Для меня этого было достаточно. Трижды рявкнул мой пистолет, три стреляные гильзы шлепнулись на ковер. Человека отбросило назад, он выронил пистолет. Три красных пятна появились у него на груди, и он шлепнулся на пол.

Я схватил Паулу за руку, и мы выскочили в коридор. За нашей спиной уже полыхал огонь. Кто-то выстрелил нам вслед, я прикрыл собой Паулу. В темном коридоре моя спина служила неплохой мишенью. Слава Богу, стрелки не отличались меткостью. Еще выстрел — и два моих в ответ. Показалась чья-то тень, и я снова выстрелил. Кто-то упал на палубу. Мы побежали. Палуба раскалилась настолько, что мы ощущали жар даже через ботинки. Выскочили на верхнюю палубу. Она была забита мечущимися людьми. Три человека в морской форме тщетно пытались навести порядок.

— Джек должен быть здесь, держись за меня, — крикнул я Пауле.

Мы прокладывали себе путь в беснующейся толпе. Какой-то мужчина схватил Паулу за руку и потащил ее в сторону. У него был дикий взгляд и искаженное страхом лицо. Он бешено отталкивал меня, и я был вынужден шарахнуть его по голове. Полуодетая девица вцепилась в меня и завизжала. Она была пьяна и едва стояла на ногах, но держала мертвой хваткой. Я с трудом отбился от нее; Паула выручила, оттащив ее за волосы. Мы добрались до борта. Море перед яхтой было забито лодками.

— Вик, сюда!

Голос Кермана перекрыл весь этот адский шум. Мы увидели его в толпе неподалеку. Я обнял Паулу за плечи, и мы стали пробиваться к нему. Он возбужденно заговорил:

— Это ты поджег корабль? Ну и паника!..

— Где твоя лодка?

Он провел нас к корме, и мы стали спускаться в лодку, где нас ждал Майк.

— Прекрасная работа! — похвалил Майк. — Ну и молодцы же вы! Интересно, на сколько она застрахована, эта посудина?

Я обернулся. Языки пламени уже появились на поверхности палубы.

— Ты нашел кого-нибудь? — спросил Керман.

— Нет. Шеррил мертв. Кто-то опередил правосудие.

— Прелестные похороны, — заметил Керман.

— Не остри, а лучше успокой Паулу. Я пока посмотрю бумаги. — Я раскрыл конверт с бумагами Юноны Фридлендер. Керман светил мне фонариком.

— Что это? — поинтересовался он.

У меня от удивления глаза на лоб полезли.

— Вик, давай решать, что дальше делать. Бумагами потом займемся! — раздраженно проговорила Паула.

— Что делать?.. Ты должна сообщить Мифлину о Шерриле, а мы с Джеком займемся Юноной. Потом ты быстро привезешь Мифлина в поместье Мэрилин у скал. Сегодня ночью все должно решиться.

— Не лучше ли тебе самому поехать к Мифлину?

— У меня нет времени. Если Юнона в доме Мэрилин, ей грозит опасность.

— О чем ты говоришь? — спросил Джек.

Я показал ему на конверт.

— Разгадка здесь! С 1944 года у Юноны был обнаружен эндокардит. Я говорил тебе, что они прячут кота в мешке… Ну, теперь все ясно?

— У Юноны было слабое сердце? — Керман непонимающе уставился на меня. — Ты имеешь в виду, у Дженнет Кросби?

— Послушай описание Юноны, — перебил я. — Пять футов, карие глаза, темноволосая, полная…

— Но это же неверно! Она светловолосая, высокая, — сказал Керман. — О ком ты говоришь?

— Наша пропавшая гостья — не Юнона Фридлендер? — вмешалась Паула.

— Держу пари, что вы ничего не понимаете, — возбужденно сказал я. — Ни-че-го! В Крестуэйсе умерла от сердечного приступа Юнона. А девушка, которую мы спасли от лечебницы, — Дженнет Кросби!

Глава 29

Мы стояли у подножия почти отвесной скалы. Вдалеке догорала яхта, клубы черного дыма затянули небо.

— Туда? — Керман показал на скалу. — Ты, наверное, принимаешь меня за обезьяну?

— Этот вопрос тебе лучше обсудить со своим отцом, — усмехнулся я. — Другого пути нет! Через ворота нам не пройти незамеченными.

Керман задумчиво посмотрел на скалу.

— Да-а, сотни три футов! Трудновато придется.

— Пошли! Надо попробовать.

Первые двадцать футов мы преодолели сравнительно легко и остановились на небольшой площадке.

— Пока мне нравится, — заметил Джек, — а вот дальше…

— Возможно, все не так плохо, как нам кажется, — согласился я.

— Если бы у нас была веревка, я нашел бы для нее какую-нибудь зацепку и повесился, — мрачно пошутил Керман. — Это избавило бы меня от пустой траты времени и тяжелой работы.

Если бы скала не была такой отвесной!..

Я понимал, что одно неверное движение — и мне не собрать костей. Преодолев еще футов пятьдесят, я остановился, чтобы перевести дыхание. Смотреть вниз я не мог: любая попытка оторвать голову от скалы нарушала равновесие.

— Ну, как ты? — спросил я у Кермана.

— Твоими молитвами!.. — огрызнулся он.

Дальше мы карабкались молча. Я слышал только сопение Кермана, да пару раз камни с грохотом падали вниз. Неожиданно я обнаружил ровную площадку. Добравшись до нее, присел и вздохнул. Если бы я знал, что это будет так тяжело, все же попробовал бы пробиться в дом через ворота. Но теперь поздно об этом и думать. Как ни опасно лезть вверх, спускаться вообще невозможно.

Керман добрался до меня. Его лицо блестело от пота, ноги дрожали.

— Ты веришь, что когда-нибудь все это кончится?

— А что делать, черт возьми! Другого пути нет. Теперь мы даже не можем повернуть назад.

Я глянул вверх. Да-а, плохи наши дела. Но надо двигаться. Мы снова поползли. После передышки несколько футов мы преодолели сравнительно легко. Вдруг камень из-под моих ног сорвался и с грохотом покатился вниз. Я повис на руках.

— Держись! — отчаянно закричал Керман.

— А что мне еще остается делать, — пробормотал я, безуспешно пытаясь найти опору.

— Сейчас я помогу тебе!

— Оставайся на месте, иначе я могу сбить тебя своими ногами. — Я пытался найти уступ, но ботинки не могли ни за что зацепиться. Силы мои кончались. И вдруг мои ноги уперлись во что-то твердое.

— Становись мне на плечи, — услышал я голос Джека.

— Я же свалю тебя вниз, дурачок, — прошептал я.

— Становись мне на плечи, идиот проклятый, только не сразу, а потихоньку.

Я осторожно нащупал его плечи и чуть надавил.

— Ты держишься?

— Держусь. Ты стал?

Я двумя ногами стал на его плечи и с облегчением вздохнул. Пальцы ломило от напряжения.

— Какая чудесная ночь, — проговорил я, прижимаясь к скале.

— Еще бы! — усмехнулся Керман.

Немного передохнув, я пошарил ногой и нашел выемку. Мы полезли дальше.

— Держись правее, — посоветовал я Керману. — Здесь больше трещин и выступов.

Когда до вершины скалы оставалось футов тридцать, я уперся головой в скалу. Осторожно поднял голову и… Дальше пути не было. Огромный кусок скалы свисал над головой. Я испугался. В своей жизни я не раз бывал в переделках, но такое!..

— Вик! — окликнул меня Керман. — Как дела?

Он находился значительно ниже меня.

— Оставайся внизу, Джек. Здесь нам не пройти. Если я останусь жив, то принесу тебе веревку.

— Где ты ее найдешь?

— Буду жив — найду. Здесь выступ над головой.

Как я вскарабкался на эту скалу, для меня до сих пор остается загадкой. Но зато, преодолев последние тридцать футов, я увидел бассейн, освещенный луной, и дом, в котором светилось одно-единственное окно…

Глава 30

Дверь в дом со стороны веранды была распахнута настежь. Я подошел ближе и услышал требовательный, недовольный голос женщины.

— Да замолчи же! Замолчи! — говорил голос. — Приходи быстрее. Ты достаточно говорил. Замолчи и приходи быстрее!

Я увидел ее! Она сидела на диване, держа в руке телефонную трубку. Свет лампы освещал высокую грудь, склоненную голову. Я видел дивные длинные ноги, крутые бедра, узкую талию…

— Хватит! Зачем это? Приходи. Все это сделал ты! — Она бросила трубку. Я не таясь вошел в комнату.

Она вздрогнула и медленно повернула голову. Я увидел, как расширились ее большие черные глаза. Она не узнала меня. Да и не мудрено! Перед ней стоял усталый, измученный человек в изодранной матросской одежде.

— Хэлло! Ты помнишь меня, детка? Я твой приятель Мэллой.

Она вспомнила.

— Как вы сюда попали?

— Вскарабкался по скале. Попробуй как-нибудь на досуге — весьма волнительное ощущение! — Я сел.

Она изумленно смотрела на меня.

— Может, дашь мне выпить? Я еще не совсем пришел в себя…

— Это правда — насчет скалы? — спросила она. — Там еще никто не проходил. — Она поставила на стол виски, стаканы и лед.

— Да, — я налил себе изрядную порцию и выпил, — ради таких глаз и фигурки я бы и не то еще сделал.

Она молча смотрела, как я пью.

— Твоя сестра здесь?

Она задумчиво посмотрела на меня и покачала головой.

— Она умерла два года назад.

— С тех пор как ты мне это сказала в первый раз, я сделал немало открытий. Я узнал, что девушка, которую твоя мать держала в лечебнице, — твоя сестра. Рассказать тебе все, что я знаю?

— Вперед, если имеете такое желание!

— Тогда начнем. Ты поможешь мне, если я в чем-то ошибусь. — Я уселся поудобнее. — Дженнет была любимицей отца. Ты и твоя мать знали, что большая часть наследства достанется ей. Это же знал и Шеррил, ее любимый. Шеррил — крутой парень, а крутые тебе всегда нравились… Ты начала крутить с этим крутым парнем, Дженнет узнала об этом и разорвала помолвку. Вы поссорились. Одна из вас схватилась за ружье. И в этот момент вошел отец. Это ты его убила или Дженнет?

— А какая разница? Ну, я, если хотите знать… — спокойно ответила она, закуривая сигарету.

— В доме была сестра Фридлендер. Почему она там находилась?

— Моя мать была не в своем уме и решила, что я тоже сумасшедшая. Она приставила ко мне сиделку, и Юнона шпионила за мной. — Она говорила спокойный, равнодушным тоном.

— Это она решила вызвать полицию, когда вы застрелили отца?

Она кивнула головой и улыбнулась.

— Мать сказала, что меня посадят, если узнают… Фридлендер сама напросилась на неприятности! Вот мать и поместила ее в лечебницу. Это был единственный способ сохранить тайну. Тогда Дженнет стала настаивать, чтобы меня тоже убрали туда. Мать согласилась, но вместо лечебницы поместила меня сюда. Дженнет думала, что я в клинике, но потом узнала, что меня там нет… Очевидно, тогда-то она и написала вам. Потом у Фридлендер случился сердечный приступ, и она умерла. Это был хороший способ все утрясти. Мать с Дугласом перевезли ее тело в Крестуэйс, а сестре мать сказала, что я хочу ее видеть, и она пошла ко мне в лечебницу. Там ее заперли в комнате Фридлендер. А Юнону положили в постель Дженнет. Чем плохая идея? Я вызвала доктора Бьюли. Ему и в голову не пришло, что умершая — вовсе не Дженнет, и он подписал свидетельство о смерти. После этого все пошло как по маслу. Опекуны ничего не подозревали. То, что я вам говорила о Шерриле, правда. Эта дрянь стала шантажировать меня, пришлось купить ему яхту… Горничная Дженнет тоже шантажировала меня, так как знала, что ее хозяйка не умерла. Потом появились вы. Я подумала, что если я расскажу вам все, это напугает Дугласа. Он не испугался, а решил вас убить. Я ему, правда, не позволила. Это была моя идея — поместить вас в больницу. Я не думала, что вам удастся сбежать, да еще и освободить Дженнет. Как только я узнала, где она, я послала людей Шеррила…

— Убить отца Юноны — тоже твоя идея?

Она нахмурилась.

— А что мне оставалось? Если бы он рассказал вам о ее больном сердце, вы бы сразу обо веем догадались. Я была в панике. Решила убрать Фридлендера и уничтожить бумаги в полиции… Но все оказалось бесполезно!

— Дженнет здесь?

— Да.

— И ты придумала, что с ней делать?

— Кажется, да…

— Это ты убила Шеррила и устроила пожар на корабле?

— Вы и это знаете?

— Ты или не ты?

— Я. Я знала, что он выдаст меня, если его прижмет полиция. Он стал помехой… Очень было здорово, когда горела яхта. Я всегда ненавидела его!.. Он сгорел?

Я кивнул. Некоторое время мы молча разглядывали друг друга.

— Не могли бы мы вместе что-нибудь придумать? — внезапно спросила она. — Жаль упускать такие деньги. Осталось почти два миллиона.

— Что же мы можем придумать?

— Видите ли, она все же моя сестра, и я не могу долго держать ее здесь. Если узнают, что она жива, я потеряю деньги. Будет лучше, если она умрет.

Я молчал.

— Я три или четыре раза приходила к ней с пистолетом, — продолжала она после некоторого молчания, — но каждый раз, когда хотела нажать на спусковой крючок, что-то останавливало меня. — Она посмотрела на меня. — Я отдала бы вам половину денег…

— Вы предлагаете мне стать убийцей?

Она улыбнулась.

— Только представьте, что можно сделать с такими деньгами!

— Но их у меня еще нет…

— О, не сомневайтесь! Я дам вам чек.

— Вы сможете аннулировать его после того, как я убью вашу сестру, или убьете меня так же, как и Шеррила…

— Я всегда выполняю свои обещания, — твердо сказала она. — И кроме того, вы можете переспать со мной.

— Да? Это прекрасно. — Я помолчал. — Где она?

Она спокойно смотрела на меня.

— Так вы сделаете это?

— А почему бы и нет? Дайте мне пистолет и скажите, где она.

— Вы не хотели бы, чтобы я сначала выписала чек?

Я покачал головой.

— Я доверяю тебе, — сказал я, снова перейдя на «ты», надеясь, что мой голос звучит искренне.

Она указала на дверь.

— Дженнет там.

Я встал.

— Дай пистолет. Можно сделать так, что это будет выглядеть как самоубийство.

Она кивнула.

— Да, я думала об этом. Так вы, правда, сделаете это?

— Пистолет. — Я протянул руку.

— Ах, да, — она вздрогнула и нахмурилась, потом оглядела комнату. — Где-то здесь. Наверное, в моей сумочке.

Сумочка лежала на кресле. Она двинулась к ней, но я опередил ее. Схватился за сумочку и…

— Остановитесь, Мэллой!

Я быстро оглянулся. В дверях стоял Манфред Уиллет, его пистолет был направлен на меня.

Глава 31

— Идиот! — хрипло закричала Мэрилин. — Почему ты не подождал? Он бы сам это сделал! Безмозглый идиот!

Уиллет не сводил с меня глаз.

— Он бы не сделал этого, — сухо сказал он. — Ему нужен был твой пистолет. Успокойся и предоставь все мне.

Она уставилась на меня, глаза ее сверкнули.

— Вы бы не сделали это?

Я улыбнулся и покачал головой.

— Конечно, нет!

— Дело зашло слишком далеко, — произнес Уиллет и направился к креслу.

— Садитесь, — сказал он мне. — Я хочу с вами поговорить. И ты тоже сядь.

Я сел, а она осталась стоять, неотрывно глядя на Уиллета.

— Садись! — приказал он и направил пистолет на нее. — Ты такая же психопатка, как и твоя мать. Тебя тоже не мешало бы держать взаперти.

Она улыбнулась и опустилась в кресло, на котором лежала ее сумочка. Уиллет остановился перед камином, держа пистолет в поднятой руке и стоя так, чтобы видеть и меня, и Мэрилин. Лицо его было мрачным и решительным.

— Где Дженнет? — спросил он.

Так как Мэрилин не отвечала, я показал рукой на дверь.

— Она сказала, что там…

— Это правда?

— Да, насколько я знаю.

Он облегченно вздохнул, но оружия не опустил.

— Вы понимаете, что в этом деле замешаны слишком серьезные деньги? — спросил он. — Пока мы можем держать это дело под своим контролем. Я ошибся, предоставив этой даме слишком большую свободу. Знал, что она неуравновешенна, как и ее мать, но все же считал их обеих безвредными. Я бы начал действовать раньше, но мне мешал Шеррил. Теперь он мертв, и единственным препятствием являетесь вы. Хотите пять тысяч за молчание?

Я поднял брови.

— Она предлагала мне миллион.

Он сделал презрительный жест.

— Послушайте, я делаю вам хорошее предложение. Не тратьте время зря. У нее нет таких денег. Она ничего не может вам дать. Она даже не получит страховку за яхту. Ее получу я.

— Что же будет с ней? — поинтересовался я, глядя на Мэрилин.

— Она останется здесь. У нее нет выбора, если она не хочет, чтобы полиция арестовала ее по обвинению в убийстве. — Уиллет говорил спокойно, не спеша. — Еще все можно уладить. Дженнет не захочет поднимать шум. Она получит деньги от опекунского совета, а мы с вами — деньги за яхту.

— Объясните мне одну вещь, — продолжал я. — Это вы придумали весь этот спектакль?

— Не ваше дело! — отрезал Уиллет.

— Это была его идея! — заговорила вдруг Мэрилин. — Это все его идеи! Он проигрывал деньги, которые ему доверил опекунский совет. Дженнет узнала об этом. Он убедил мать поместить Дженнет в лечебницу! Если бы не Дуглас, он упрятал бы туда и меня!..

— Замолчи! — рявкнул Уиллет.

— Я давно догадывался, — произнес я, — что в этом деле замешан кто-то из опекунского совета. Подозрение пало на вас. Когда же Дженнет похитили из квартиры моей секретарши, я окончательно убедился, что за всем этим делом стоите вы. Кроме Паулы, меня и вас, никто не знал, где находится Дженнет.

— Какое это имеет значение! — нетерпеливо сказал он. — Если бы не Шеррил и не эта сумасбродка, все было бы в порядке. Я не пачкал руки в крови. Как только они начали свою опасную игру, я пытался остановить их. И ее можно и нужно остановить. Так вы принимаете мое предложение? Деньги за страховку пополам, идет?

— Допустим, нет. Что дальше?

— Я готов убраться. Я не хочу уезжать, но придется это сделать. Я спрячу вас обоих, пока не получу страховку. Я не могу бежать без денег! Если бы вы были умным человеком, то стали бы на мою сторону.

Я посмотрел на Мэрилин.

— Что ты скажешь на это?

— Ей нечего сказать! — резко перебил меня Уиллет. — Или она останется здесь — или ее посадят в тюрьму. Она слишком опасна, чтобы оставлять ее на свободе.

Я не обращал внимания на него и снова обратился к Мэрилин:

— Есть же что-нибудь, что ты хочешь сказать?

Она устало улыбнулась.

— Есть кое-что, что я хочу сделать, — она резко выбросила вперед руку, и громкий звук выстрела разорвал тишину. Уиллет выронил пистолет, сделал два неверных шага вперед. Я видел, как медленно подогнулись его колени, и он упал. Я бросился к Мэрилин, схватил ее за руку. Ее пистолет дважды выстрелил, но пули ушли в сторону. Я вырвал оружие у нее из рук и влепил ей сильнейшую пощечину.

— Успокойтесь, голубушка! — раздался голос за окном, и Мифлин с Керманом вошли в комнату.

— Ты жив, Вик?! — радостно завопил Керман.

— Мы все слышали, — заявил Мифлин. И посмотрел на Уиллета. — Он убит?

— Задержите ее! — крикнул я и бросился к Мэрилин, но она уже выскочила из окна.

— Мертв!.. — констатировал Мифлин, склоняясь над Уиллетом.

Мы с Керманом побежали за Мэрилин, но она была уже далеко впереди. Я остановился и схватил Кермана за руку.

— Не стоит, Джек, пусть этим занимается Мифлин, если хочет…

Лейтенант подошел к нам.

— Где она?

Он хотел было броситься за ней, но тоже остановился.

Мэрилин бежала прямо к вершине скалы… Несколько мгновений мы напряженно стояли и прислушивались, но ничего не услышали…

— Пожалуй, это самый лучший выход для нее, — заключил я и медленно повернул к дому.

Я чувствовал страшную усталость. Даже если она и была безумной, то все равно она — красавица, а я всегда жалею, когда бесполезно гибнет красота…

— Ты все-таки влез на скалу? — спросил я у Джека, когда мы подошли к веранде.

— С огромным трудом, — ответил он. — Все ждал тебя с веревкой, а ты в это время развлекался с красоткой… Здесь где-то наша Паула, она ищет Дженнет.

— Теперь нам придется рассказать Брендону всю эту увлекательную историю, — обратился я к Мифлину.

— Он лопнет, когда ее услышит! — улыбнулся лейтенант. — А теперь давайте пойдем в дом и не спеша поговорим…

Плоть орхидеи

Пер. с англ. Л. Бразговка, Н. Чадовича

Глава 1

Где-то в доме, заглушая шум грозы и ветра, проникавшего сквозь капитальные стены, раздался пронзительный женский вопль. Это не было похоже на крик боли или страха, так могла кричать только сумасшедшая. Ее голос то усиливался, то замирал в жалобном стоне. Сумасшедшая жаловалась на свою судьбу.

В конце длинного, просторного коридора показалась хорошенькая медсестра. В руках у нее был поднос с ужином. Остановившись возле одной из многочисленных дверей, она поставила поднос на стоящий возле стены белый, покрытый эмалью столик.

Увидев ее, темноволосый коренастый мужчина широко улыбнулся, обнажив два золотых зуба, но тут же погасил улыбку: с верхнего этажа снова донесся вопль.

— Она действует мне на нервы, — проворчал он и, приволакивая ногу, подошел к медсестре. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Это из десятого номера, — сказала медсестра, поправив обрамлявшие ее красивое лицо светлые волосы. — Эта больная всегда ведет себя так во время грозы. Надо бы поместить ее в звуконепроницаемый номер.

— Не проще ли сделать ей укол, — возразил мужчина. — Ее крики вызывают у меня дрожь. Знал бы, что здесь творится, никогда бы не пришел сюда работать.

— Полноте, Джо, — промолвила медсестра. — Интересно, на что же вы рассчитывали, соглашаясь на работу здесь?

— Только не на это. Мои нервы уже на пределе. Вы слышали, что эта ведьма из пятнадцатого вчера чуть не вырвала мне глаза?

— Это мне уже известно, — насмешливо улыбнулась девушка. — Как сказала мне сменщица, вы тряслись как осиновый лист.

— Это я симулировал. Хотел вытянуть немного коньяка у доктора Траверса. Но этот скупердяй сунул мне под нос нюхательную соль. — Джо замолчал и скривился, пытаясь подавить злость. — Послушайте, как воет ветер. Тут и без того мрачно, да еще эти завывания. Словно погибшая душа жалуется на свою судьбу.

— Просто вы не в настроении сегодня, — сказала медсестра. — Я люблю ветер.

— Странная любовь. Ну, я пошел, — сказал Джо.

Неожиданно вопли перешли в жуткий смех — без эмоций, без радости, особенно страшный на фоне раскатов грома.

— Этот милый смех вам тоже по душе? — Джо с беспокойством смотрел на медсестру.

— Мы здесь привыкли к этому, — девушка равнодушно пожала плечами. — Сумасшедшие — как дети. Их поведение — не больше чем попытка объясниться с нами.

— Что ж, ей это отлично удается, — с сарказмом произнес Джо. — Она может гордиться своими успехами.

Они замолчали, потом медсестра спросила:

— Вы уже освободились?

Джо дружелюбно-насмешливо посмотрел на нее.

— Могу ли я рассматривать ваши слова как намек на приглашение?

Она рассмеялась.

— Боюсь, что нет, Джо, — с сожалением проговорила девушка. — Мне еще нужно накормить восемь больных. Это займет минимум час.

Джо посмотрел на поднос и заметил:

— Неслабо кормят в этом заведении. Я-то думал, что они, как звери, получают сквозь решетку кусок сырого мяса. — Он взял с подноса листок сельдерея и принялся жевать.

— Как вы можете прикасаться к обеду больной! — упрекнула медсестра. — Здесь это не положено.

— Предупреждать надо, — невозмутимо сказал Джо. — Теперь я уже проглотил это. Вкусно. К тому же, что значит для нее листок сельдерея, если в будущем ей светят миллионы.

— Так вы, оказывается, в курсе дела?

Джо бросил на нее косой взгляд.

— Ладно, от меня мало что ускользает из того, что творится здесь. Я приложил ухо к замочной скважине и подслушал разговор доктора Траверса по телефону. Блендиш оставят ей несколько миллионов долларов, — он присвистнул. — Уму непостижимо… Миллионов!..

— Увы, пора за работу… Значит, мы не встретимся вечером? — она лукаво посмотрела на него. — Неужели вы решили потерять вечер, провалявшись в постели?

Джо скользнул взглядом по ее ладной фигуре.

— О’кей, встретимся в восемь. Только не заставляйте меня ждать. Посидим в машине в гараже. Кроме других нужных вещей, я могу научить вас водить машину, — он подмигнул. — Это полезнее рома или джина. — Он ушел, волоча ноги, занятый собой и равнодушный к своей маленькой победе.

Медсестра посмотрела ему вслед, вздохнула и взялась за ключи, висевшие на тонкой цепочке у нее на поясе.

Со второго этажа снова послышались крики. Больная, казалось, обрела новые силы, и ее крик заглушил вой бури. Где-то громко хлопнула дверь.

Медсестра вошла в скудно меблированную палату. У окна стоял железный стол, рядом — привинченное к полу кресло. На потолке тускло светила лампочка под проволочным абажуром. Стены палаты были обиты светло-голубой материей. У противоположной стены на кровати лежала женщина. По всей видимости, спала.

Все еще занятая мыслями о Джо, медсестра поставила поднос и подошла к кровати.

— Проснитесь! — грубо окликнула она больную. — Еще не время спать. Вставайте, я принесла вам ужин.

Ни единого слова или движения. Медсестре стало не по себе.

— Да проснитесь же вы! — она ткнула пальцем в одеяло и, почувствовав что-то мягкое, отдернула руку. Под одеялом была только подушка. Медсестра вздрогнула от предчувствия беды.

И в этот момент железные пальцы, высунувшиеся из-под кровати, обхватили ее лодыжки и рванули вниз. Медсестра упала на спину. Ужас лишил ее голоса. Падая, она сильно ударилась головой о стол. В шоке, несколько мгновений она неподвижно лежала на полу. Потом мысль о том, что она наедине с опасной сумасшедшей, пробудила в ней мужество отчаяния. Но встать не удалось. На нее навалилось что-то тяжелое, что невозможно было сбросить. Медсестра слабо застонала. И вдруг поднос с ужином обрушился ей на голову.

Сумасшедшая на втором этаже снова зашлась смехом, похожим на рев гиены, — глупым и зловещим. Джо, втянув голову в плечи, словно опасаясь удара, пробежал длинный коридор и спустился по лестнице в подвал. Он был счастлив, что наконец-то оказался в своей комнате, которую разделял с Сэмом Гарландом, шофером доктора Траверса. Гарланд в рубашке и брюках лежал под одеялом на своей узкой постели. Его широкое плоское лицо с закрытыми глазами было повернуто к потолку.

— Ну и ночка! — воскликнул он, услышав, что вошел Джо. — Я что-то не помню подобной грозы в этом году!

— Да уж! — согласился Джо, падая в стоявшее около двери кресло. — Да еще эта женщина наверху вопит и хохочет, словно привидение. Бр-р! Мурашки по телу бегают. Нервы уже сдают.

— Ее даже здесь слышно. А что если она вырвется и прибежит сюда, когда мы будем спать? — Гарланд выдавил улыбку. — Ворвется сюда и перережет нам глотки. Тогда у нее будет повод для веселья….

— Хватит каркать, — сказал Джо и внезапно поежился от гнетущего предчувствия. — Что бы мне сейчас хотелось сделать, так это съесть кусок хорошего мяса.

— Нет ничего проще, — сказал Гарланд, поворачиваясь на своем спартанском ложе. — Та дама как раз прошла в комнату медсестер с бритвой. Она находит очень занятной игру в футбол отрезанной головой. Можешь составить ей компанию в темном коридоре.

— Все смеешься, — сказал Джо сердито. — Не будь таким самоуверенным. Как ты находишь медсестру, которая дежурит сегодня ночью?

— Я только однажды с ней разговаривал. — Гарланд вновь закрыл глаза. — Вечно я занят. Это хорошая работа, но я все время занят.

— Твое счастье, — сказал Джо, качая головой. — Я договорился встретиться с этой блондинкой-медсестрой сегодня в восемь часов. Я думаю, нам будет хорошо с ней в темноте.

— Ха-ха, — насмешливо сказал Гарланд. — Раскатал губу!

— У нас свидание в гараже, — сказал Джо. — Можешь не ждать меня сегодня ночью. Это достаточно энергичная дама.

— Это ее трудности, — улыбнулся Гарланд. — Она может оказаться слишком энергичной…

Но Джо не слушал его. Наклонившись вперед, он с тревогой смотрел на дверь.

— Что это с тобой? — изумился Гарланд.

— Там что-то есть, — прошептал Джо.

— Наверняка мыши или твоя блондинка-медсестра пришла на свидание, — сказал с улыбкой Гарланд. — Почему бы тебе не проверить.

Но видя неподдельную тревогу в глазах Джо, Гарланд сел на постели и тоже прислушался.

Снаружи что-то отчетливо заскрипело, раз-другой, словно кто-то ногтями провел по стене.

— Может быть, это Борис Карлов, — сказал Сэм, но улыбка исчезла с его лица. — Сделай одолжение, Джо, посмотри, кто там.

— Почему бы тебе это самому не сделать, — огрызнулся Джо. — Я же не сделаю это и за сто баксов.

Мужчины в ужасе замерли.

Чья-то рука шарила по двери, затем скрипнули половицы и послышались удаляющиеся шаги. Гарланд отбросил одеяло, а Джо опрокинул стул. Прошло несколько невыносимых секунд, затем открылась дверь черного хода и поток холодного воздуха ворвался в коридор.

— Кто бы это мог быть? — дрожащим голосом пробормотал Джо.

— Просто кто-то вышел, дурацкая твоя башка, — успокоившись, Гарланд вновь сел на постель. — Что это с тобой? Если будешь продолжать в том же духе, скоро сам станешь пациентом этой клиники.

Джо пригладил волосы.

— Сам не знаю, что это со мной сегодня. Наверняка это все из-за этой проклятой бури. Да еще крик этой сумасшедшей… — Он никак не мог оторвать глаз от двери.

— Прекрати! Нервные клетки не восстанавливаются, — насмешливо сказал Гарланд. — Так и психом недолго стать.

— Слушай, — перебил его Джо. — Никак собака воет.

Действительно, сквозь бушевавший ветер из сада доносилось унылое завывание собаки.

— Почему бы псу не повыть, раз захотелось, — нехотя отозвался Гарланд.

— Он не просто так воет, — сказал Джо. — Он испуган. Слушай, что могло его напугать?

Они напряженно вслушивались в отчаянный собачий вой, и неожиданно Гарланд тоже занервничал.

— Теперь и меня проняло, — прошептал он, подходя к окну. — Там никого нет. Давай выйдем и угомоним этого проклятого пса.

— Иди, если тебе хочется, а я не сдвинусь с места ни за какие коврижки. Посмотри, какая темень!

И тут пронзительно затрезвонил звонок. Они вздрогнули.

— Тревога! — закричал Гарланд, натягивая пиджак. — Скорее, Джо! Торопись!

— Тревога! — повторил Джо и почувствовал, как леденящая дрожь пробежала по спине и поднялась к затылку. — Какая тревога?

— Сбежал кто-то из сумасшедших, — Гарланд подтолкнул Джо к двери. — Теперь и тебе придется бежать во двор.

— Наверное, он стоял за нашей дверью, и именно поэтому выл пес, — догадался Джо, но Гарланд его не слушал, он уже мчался по коридору, и Джо, которого одна мысль остаться в одиночестве приводила в ужас, бросился за ним вслед.

Порывы ветра, шум дождя и вой собаки слились в сплошную отвратительную какофонию…

Шериф Кэмп рванул с головы шляпу и стряхнул скопившуюся на ее полях воду. Медсестра провела его в кабинет доктора Траверса.

— Так у вас неприятности, доктор? — Кэмп пожал руку высокому угловатому мужчине. — Кто-то из ваших пациентов вырвался на свободу?

Траверс кивнул головой. В его глубоко посаженных глазах светилась тревога.

— Мы сразу же организовали поиски, но не сумели обнаружить. Нам нужна помощь. Ее необходимо поймать, ока очень опасна.

Шериф подкрутил светлые, пожелтевшие от табака усы, глядя на доктора бесцветными глазами.

— Я нахожусь в очень щекотливом положении, — продолжал Траверс. — Если эта история попадет в газеты и журналы, я разорен. Именно этой, единственной из всех больных, ни в коем случае нельзя было позволить убежать отсюда.

— Я сделаю все, что в моих силах, — Кэмп уселся на стул. — Можете рассчитывать на меня, доктор.

— Я знаю, — ответил Траверс, нервно шагая по кабинету. — Эта пациентка — наследница Блендиша, — остановившись, добавил он.

Кэмп вздрогнул.

— Джон Блендиш? Знакомая фамилия. Ты имеешь в виду миллионера, дочь шторою похитили около двадцати лет назад?

— Совершенно верно. Необходимо поймать ее, прежде чем кто-то узнает, что она сбежала. Вы помните, какую шумиху вызвало в прошлом году известие о смерти Блендиша? Если это происшествие будет предано огласке, скандала не миновать. Тогда мне останется только одно — закрыть свою клинику.

— Не волнуйтесь, доктор, — проговорил Кэмп. — Мы найдем ее. Так говорите, это наследница старого Блендиша? Зачем же он оставил деньги сумасшедшей? Это же противоречит здравому смыслу.

— Она его внучка… Незаконнорожденная, — Траверс понизил голос. — Но это строго между нами.

— Да что вы говорите?! — воскликнул Кэмп.

— В свое время дочь Блендиша похитил какой-то дегенерат. Убийца с садистскими наклонностями. Почти три месяца она была в его руках. Когда их отыскали, она сделала попытку покончить жизнь самоубийством, выбросившись из окна. В больнице она прожила около шести месяцев, прежде чем умерла от ран.

— Мне это известно, — опередил его Кэмп.

— Но есть кое-что, чего вы не знаете. Перед смертью она родила дочь. Отцом ребенка был ее похититель Гриссон.

Кэмп невольно присвистнул.

— Так ваша подопечная — ее дочь?

Траверс кивнул.

— Кэрол, внучка мистера Блендиша, была копией матери, и старик не мог вынести ее присутствия. Ее воспитывали приемные родители. Блендиш ни разу не навестил ребенка, но обеспечил внучку всем необходимым. То, что отцом был убийца, заставило его предвзято относиться к девочке. Правда, до восьми лет Кэрол была абсолютно нормальным ребенком, и ничто не свидетельствовало, что она унаследовала преступные наклонности отца. Она постоянно находилась под наблюдением. А в десять лет вдруг изменилась. Перестала играть с другими детьми, у нее начали проявляться приступы необузданной ярости. Блендиша предупредили об этом, и он нанял специальную сиделку. Взрывы ярости участились и стали более продолжительными. В девятнадцать лет ее пришлось изолировать. Последние три года она провела в моей клинике.

— Что вы имели в виду, называя ее опасной?

— Она не всегда бывает злобной и непредсказуемой. Пожалуй, даже большую часть времени это очаровательная девушка. Несколько месяцев подряд она может вести себя так хорошо, что кажется жестокостью держать ее в клинике. Потом начинается очередной кризис, и она бросается на первого встречного. Налицо одна из самых страшных форм шизофрении, вид двойного существования, как у Джекиля и Хайда. Словно какой-то механизм внезапно срабатывает у нее в голове, превращая ее в опасную сумасшедшую, готовую убивать. Самое неприятное, как я уже сказал, что нельзя предсказать начало очередного приступа. Злоба рождает в ней огромную физическую силу, и она может легко справиться с мужчиной.

— Она еще никого не убила? — спросил Кэмп, дергая себя за ус.

— Пока нет. Причиной заключения в клинику послужил неприятный инцидент. Однажды она случайно увидела, как бьют собаку. Кстати, она очень любит животных. Прежде чем кто-либо успел помешать, она бросилась к мужчине и выцарапала ему глаз. Ее едва оторвали от жертвы. Тот тип возбудил уголовное дело, но Блендиш за кругленькую сумму заставил его замолчать. — Траверс провел рукой по волосам. — Так вот, кто знает, что она может натворить сейчас, находясь на свободе.

— Да, приятное знакомство, — протянул Кэмп. — Вам положительно не везет. Нужно организовывать поиски, а тут еще эта дьявольская гроза.

— Несколько дней назад было официально оглашено завещание Блендиша, — продолжал Траверс. — Ей досталось около шести миллионов долларов. Если станет известно, что Кэрол удрала и блуждает где-то поблизости, как первый же попавшийся негодяй постарается ее заарканить, чтобы наложить лапу на деньги.

— Но ведь ее состояние охраняется попечителями, и деньги находятся в надежном месте.

— Все гораздо сложнее. По законам нашего штата, если кто-нибудь убежит из сумасшедшего дома и проведет вне его стен пятнадцать дней, надо создавать новую комиссию, и только после компетентного заключения врачей о том, что в этом есть необходимость, ее можно будет снова водворить в клинику. К тому же в завещании Блендиша сказано, что если внучке удастся убежать из сумасшедшего дома, и она не будет туда возвращена вовремя, то девушка получит право самостоятельно распоряжаться деньгами. Блендиш никогда не мог смириться с мыслью, что ее болезнь неизлечима. Вот почему завещание составлено таким образом. Наверное, перед смертью он жалел, что так мало интересовался внучкой, и попытался оправдаться перед нею таким щедрым даром. Таким образом, после истечения пятнадцати дней снова поместить ее в клинику будет непросто. Потребуется заключение врачей. Причем, если она переедет в другой штат, там может быть совершенно другой закон.

— Дело действительно серьезное. Есть ли у нее деньги?

— Насколько мне известно — нет.

— Ну, а как насчет фотографии?

— Увы…

— Тогда, по крайней мере, хотя бы опишите ее, — Кэмп достал из кармана потрепанную записную книжку.

— Это не так легко сделать, — Траверс наморщил лоб. — Рост примерно сто шестьдесят пять, огненно-рыжие волосы, большие зеленые глаза. Экстраординарная, прекрасная фигура. Привычка смотреть из-под полуопущенных век, от этого она выглядит неискренней. Единственный внешний признак, который может выдать ее болезнь, — тик в правом углу рта.

Кэмп старательно записал все.

— Какие-либо особые приметы имеются?

— Звездообразный шрам на запястье левой руки, — нехотя произнес Траверс. — Попав сюда в первый раз, она попыталась вскрыть себе вены. Наиболее бросающееся в глаза — это волосы, с редким медным отливом. Очень красивы и эффектны.

— Во что она была одета, когда исчезла?

— В темно-голубое шерстяное платье и туфли на низком каблуке. Мой водитель сообщил, что исчез его плащ, висевший в коридоре. Думаю, она прихватила его с собой.

Кэмп поднялся.

— О’кей. Мне нужно идти. Сейчас же распоряжусь, чтобы начали наблюдение за дорогами и окрестностями. Не волнуйтесь, док, мы обязательно найдем ее.

Но у Траверса, наблюдавшего, как шериф влезает в автомобиль, вдруг возникло ощущение, что его пациентка для него навсегда потеряна.

Тяжелый грузовик остановятся перед кафе «Энди». Ден Бурне с трудом поднялся с сиденья и, спотыкаясь от усталости, наклонив голову, побрел по лужам, стараясь уклониться от ветра. Толкнув дверь, он вошел в просторное помещение, заполненное табачным дымом, и уселся за столик недалеко от печки.

Энди, большой, заплывший жиром мужчина, подошел к нему.

— Привет, Ден, — сказал он. — Рад видеть тебя опять. Что-то ты неважно выглядишь. Думаю, тебе не стоит ночью садиться за руль. Мог бы отдохнуть у меня. Свободная кровать всегда найдется.

— Увы, надо ехать дальше, — ответил Ден, хотя действительно едва не валился с ног. — Дай чашку кофе, Энди, и чего-нибудь перекусить. Дело в том, что я завтра должен быть в Оаквиле.

— Да ты спятил! — возмутился Энди. Он вернулся за стойку, налил чашку кофе и поставил на столик. — Вы, дальнобойщики, просто ненормальные. Мог бы и поспать немного. Держу пари, что ты уже много дней не спал в приличной постели.

— Да уж, — согласился Ден. — Вот уже почти десять недель, как я купил этот грузовик. Так что ничего не поделаешь. Надо же отрабатывать деньги.

— Подождал бы немного. Ты очень плохо выглядишь. К тому же дождь зарядил надолго.

— Да уж, льет как из ведра, — он торопливо допил кофе. — У меня пять сотен ящиков с грейпфрутами, Энди. Товар скоропортящийся.

— Сам знаешь, что делаешь, — проворчал Энди. — Как Конни и малыш? Надеюсь, ты возьмешь их в следующую поездку. Буду рад вновь их увидеть.

Лицо Дена оживилось.

— С ними все прекрасно. Постараюсь взять их в следующую поездку. Эта выдалась уж очень тяжелой. Надеюсь послезавтра быть дома. И так не видел своих уже целую неделю.

— И все же дождь мне не нравится. Подождал бы, пока взойдет солнце.

— Не могу. До встречи, Энди. Надеюсь, следующая поездка будет более легкой.

— Удачи тебе, — Энди подобрал брошенные на стол деньги. — Будь особенно осторожен в горах. Пока!

После тепла кафе и выпитого кофе в кабине грузовика было особенно холодно и неуютно, и, как ни странно, это прогнало сон. Он нажал на газ, и тяжелый грузовик с ревом нырнул в пронизанную дождем темноту.

Выворачивая на магистраль, он кинул взгляд на освещенные окна психиатрической лечебницы и сморщил нос в недовольной гримасе. Каждый раз, когда он проезжал мимо этого заведения, ему было не по себе. Вдруг кто-нибудь убежит оттуда и выбежит на дорогу! Что тогда? Долгие часы за рулем, монотонно убегающая под колеса дорога, ровный рокот двигателя так и клонили ко сну. Он вновь вспомнил ярко освещенные окна клиники. Интересно, к чему такая иллюминация в столь позднее время?

Ветер вновь принялся терзать его машину, а дождь с удвоенной энергией забарабанил в лобовое стекло, едва он миновал последние дома городка. Было очень трудно видеть дорогу, но он много лет занимался дальними рейсами и руки твердо сжимали руль.

Вдруг он увидел нечто такое, отчего подался вперед, напряженно вглядываясь во тьму. Фары выхватили из мрака фигурку девушки, стоящую на обочине. Она, казалось, не замечала дождя, который хлестал, не переставая, и не сделала ни одного движения, попав в конус света.

Ден резко нажал на тормоз, и, оставив на шоссе длинные полосы, грузовик остановился. Фары уже не освещали ее, и Ден с трудом различил головку с блестящими волосами. Он поразился: как она могла попасть сюда, в это глухое место?

— Вас подвезти? — крикнул он, стараясь перекрыть шум ветра и дождя. Затем открыл дверцу машины.

Девушка не шевельнулась. В темноте белело только ее лицо, и Дену показалось, что она оценивающе рассматривает его.

— Так вас подвезти? — еще раз спросил он. — Что вы здесь делаете? Ведь идет жуткий дождь.

— Я поеду с вами, — ровно сказала она каким-то неестественно безжизненным голосом.

Ден открыл правую дверцу и, перегнувшись через сиденье, помог девушке подняться.

— Ну и погодка! — заметил он. — Будь она проклята! — Видя, что незнакомка не закрыла дверцу, он протянул руку и закрыл ее. В слабом свете щитка он заметил, что она в мужском плаще.

— Да, погода отвратительная, — согласилась девушка.

Ден продолжил свой путь. Вдруг ему показалось, что он слышит слабый звук колокола.

— Что это? — удивленно спросил Ден, глядя на свою спутницу. — Похоже на звук колокола.

— Это сигнал тревоги, — ответила девушка. — Он обозначает, что какому-то счастливцу удалось убежать оттуда. — Она рассмеялась странным металлическим смехом, от которого Дену стало не по себе.

Унылый звон колокола, уносимый ветром, несся им вслед.

— Вы сказали, что кому-то из больных удалось сбежать? — Ден всматривался в темноту/, словно опасался, что сейчас из кустов выпрыгнет вопящий, дергающийся человек. — Держу пари, вы очень обрадовались, когда встретили меня? Куда вы направляетесь?

— Никуда, — ответила девушка и прижалась лицом к мокрому стеклу, будто пыталась что-то там рассмотреть. Свет упал на ее худые руки, и Ден заметил звездообразный шрам у нее на запястье.

«У самой артерии, — автоматически отметил он. — Наверное, перепугалась, когда порезалась».

— Как никуда? Раз вы так отвечаете, значит, едете, наверное, далеко, — улыбнулся он.

— Я ниоткуда не взялась и никуда не еду. Я — никто, — промолвила она, и в ее ровном голосе послышалась печаль.

«Отвечая так, она просто хочет дать мне понять, чтобы я не вмешивался в ее дела», — подумал Ден и сказал:

— Мой путь лежит в Оаквиль, это вам подойдет?

— Да, — безразлично сказала она и замолчала.

Машина начала затяжной подъем в гору. Мотор, работающий на пределе мощности, перегрелся, и в салоне было невыносимо жарко. Духота разморила Дена, и его вновь начало клонить ко сну. Дремота сковывала мысли. Теперь машиной он управлял автоматически, забыв о девушке.

За последние четыре дня он спал всего шесть часов. Бессонница, казалось, доконает его. Он изо всех сил старался держать голову прямо и смотрел на дорогу сквозь щели слипающихся век. Потом в какой-то момент он потерял контроль над собой и упал головой на руль. Он тут же выпрямился, ругая себя. Навстречу бежала обочина с удивительно зеленой травой, сверкающая в свете фар. Он вцепился в руль, завизжали тормоза… Колеса вспахали землю и снова оказались на асфальте. Ящики с грейпфрутами в кузове сдвинулись и начали раскачиваться. Положение стало угрожающим, и Ден подумал, что грузовик вот-вот опрокинется, но каким-то чудом ему все же удалось удержать равновесие.

— Извините, — пролепетал он упавшим голосом. — Меня сморил сон. — Он посмотрел на девушку, ожидая увидеть ее помертвевшую от страха. Она спокойно смотрела в окно, словно ничего не случилось. — Вы не испугались? Ведь мы чуть было не сыграли в ящик.

— Мы могли умереть? — едва слышно прошептала она. Ден с трудом уловил смысл сказанного — настолько хлестал дождь по кабине. — Вы боитесь смерти?

Ден поморщился. Когда шофер в пути, лучше не говорить о смерти, это приносит несчастье.

Увидев впереди крутой поворот, он снизил скорость. Уже примерно полчаса они ехали по горной дороге.

— Сейчас начнется затяжной подъем, — сказал он, выпрямляясь на сиденье, чтобы крепче держать руль. — Посмотрите в окно, этот проклятый горный вид стоит того, чтобы им полюбовались.

Справа от них высился гранитный кряж, слева манила пропасть, на дне которой находилась лощина. Ден переключил скорость, и тяжелая фура медленно поползла в гору.

— Здесь очень сильные ветры, — крикнул он девушке. Силы будто снова вернулись к нему.

Где-то впереди со страшным шумом в долину срывались обломки скал.

— Ветер дует с долины и сбрасывает камни. В прошлом году примерно на этом месте я потерпел аварию.

Девушка молчала и даже не посмотрела в его сторону.

«Она какая-то странная, — подумал Ден, стараясь получше рассмотреть спутницу. — Кажется, очень красивая, — он зевнул, вспоминая ее слова: «Я ниоткуда и никуда не еду…» Странно. Может быть, она замешана в какой-то скверной истории? А может быть, она удрала из дома?» Ден покачал головой. Девушка начала тревожить его.

Следующий поворот был таким сложным, что Ден думать забыл о девушке.

Ветер свирепо набросился на них. Мотор заглох, и фура остановилась. Потоки дождя залили стекла, ничего не было видно. Проклиная все на свете, Ден включил первую передачу. Грузовик снова двинулся, но непослушные ящики закачались и посыпались на дорогу.

— Черт возьми! — выругался он. — Сейчас я растеряю все эти проклятые ящики! — Он дал задний ход, осторожно и медленно сползая под уклон. Руль почти не слушался. Он вдруг почувствовал, что задние колеса потеряли сцепление с дорогой и машина медленно съезжает к обочине.

«Сейчас мы улетим в пропасть!» — подумал он, парализованный страхом. Он решил было открыть дверцу и, спасаясь, выпрыгнуть, но вспомнил о фуре и грузе и до отказа нажал на педаль. Колеса забуксовали, и фургон медленно остановился, удерживаясь над обрывом на трех колесах. Очень медленно Ден тронул машину вперед. Метр за метром удалялся он от пропасти. Каким-то чудом ему удалось доползти до поворота и укрыться за выступом скалы от ревущего ветра.

Он выключил зажигание, еще не веря, что выбрался из этой переделки живым и невредимым. С пересохшими от волнения губами он без сил откинулся на сиденье. Все мускулы его тела противно ныли от напряжения.

— Вот это да! — прошептал он, сдвинув шляпу на затылок и вытирая вспотевший лоб рукавом пиджака. — Еще немного, и все было б кончено.

— И что вы теперь намерены делать? — спросила девушка, по-прежнему спокойная и неподвижная.

Ден не ответил. Он выскочил из кабины проверить, сколько груза утеряно. В свете фар он видел разбросанные по дороге ящики. Некоторые из них разбились, и грейпфруты желтели в дождевых струях, как живые шарики.

— Придется подождать до утра, — пробормотал Ден. Он был так измучен, что даже рассердиться у него не хватало сил. Он вновь попал в переделку, и практически на том же месте, что и в прошлом году.

Внезапно из темноты, словно привидение, освещаемое светом фар, возникла девушка. Ден вздрогнул от неожиданности.

— У нас авария, — объяснил он. — Я зажгу предупреждающий сигнал и подберу ящики.

— Мы не едем дальше? — подойдя к нему вплотную, чтобы он мог расслышать ее слова, спросила она.

— Нет! — с внезапным ожесточением ответил Ден. — Сядьте в кабину и не ходите за мной.

Он отвернулся и зажег бенгальские огни. Шипя и разбрасывая искры, они осветили мокрую дорогу белым пламенем. Измученный и продрогший Ден, не вполне сознавая, что делает, собрал уцелевшие ящики и забрался в кабину.

Девушка сидела за рулем, но он слишком устал, чтобы прогнать ее со своего места. Ден плюхнулся рядом и закрыл глаза, уронив подбородок на грудь, тут же проваливаясь в сон.

Ему снилось, что он ведет фуру. Веет теплый ветер. Ровно гудит мотор. Машина не спеша вписывается в поворот. Он чувствует себя отдохнувшим и полным сил. Рядом сидит его жена Конни и малыш. Они улыбаются ему, радуясь, как ровно идет машина…

Внезапно сон превращается в кошмар. Руль ломается у него под руками, словно бумажный, машина сворачивает в сторону, скользит, повисая над пропастью, и падает вниз… вниз… Ден проснулся. Крик Конни все еще стоял у него в ушах, сердце стучало в сумасшедшем ритме. Одно мгновение ему показалось, что машина в самом деле падает — мотор работал, машину трясло на ухабах. И тут до него дошло, что машина с нарастающей скоростью мчится под уклон. Луч фар выхватывал стремительно несущееся под колеса полотно дороги.

Буквально оцепенев от страха, все еще не стряхнув с себя остатки сна, Ден рефлекторно потянул на себя ручной тормоз, одновременно нажимая на педаль ножного… Однако ни рука, ни нога не нащупали ничего. И тут только он сообразил, что машину ведет не он, а девушка. Едва его отяжелевший мозг осознал это, как он услышал позади рев полицейской сирены. Теперь он окончательно проснулся, обеспокоенный и рассерженный.

— Вы что, с ума сошли? — крикнул он. — Остановите машину!

Она не обратила на него внимания, невозмутимая, как статуя, ведя фуру с такой скоростью, что казалось, тяжелый грузовик вот-вот рассыплется. С Грохотом в кузове перекатывались злополучные ящики.

Ден не смел оттолкнуть ее, боясь, как бы машина не слетела в кювет. Он только кричал, умоляя остановиться. Она словно оглохла. Позади продолжала выть сирена. Ден высунулся в окошко, пытаясь разглядеть что-либо в темноте. Но увидел лишь одну фару: на мотоцикле за ними гнался полицейский, Ден повернулся к девушке:

— Коп преследует нас за превышение скорости. Он лишь составит протокол о нарушении правил движения. Нам не уйти от него. Остановите машину, слышите?

— Меня он не поймает, — спокойно проговорила девушка и засмеялась своим металлическим смехом, который так действовал на нервы.

— Не будьте идиоткой! — он начал придвигаться к ней. — Мы кончим тем, что врежемся во что-нибудь. С такой фурой нам не уйти от преследования. Тормозите!

Шоссе перед ними начало расширяться.

«Сейчас коп догонит и перегородит дорогу, — подумал Ден. — Тем хуже для нее. Пусть сама отвечает, я здесь ни при чем! У нее, видимо, что-то не в порядке с головой».

Все произошло так, как и предвидел Ден. Грохот мотора, ослепляющий свет фар, и коп уже впереди — коренастый, в черном дождевике, словно слившийся с мотоциклом.

— Тормозите! — орал Ден. — Он же остановится посреди дороги, чтобы перегородить нам путь! Вы же раздавите его!

— Я раздавлю его, — спокойно подтвердила девушка.

Взглянув на нее, он внезапно понял — именно так она и намерена поступить!

— Вы с ума сошли! — он повертел пальцем у виска, и внезапно сердце его замерло. Он вспомнил ярко освещенные окна психиатрической клиники… Звук колокола… «Кому-то удалось бежать!..» Этот странный металлический смех… «Я ниоткуда и никуда не еду…» Да ведь она сумасшедшая! Полицейский преследует их, чтобы вернуть ее в клинику!

Ден отшатнулся и его замутило от страха. Он должен что-то предпринять, в противном случае она убьет копа, его, Дена, и себя. Но что делать? Если бы только удалось выключить зажигание. Но если она заметит, что он собирается сделать, то перевернет машину. Задыхаясь от волнения, он выглянул в окно. Они вновь шли на подъем. Слева длинный деревянный барьер, выкрашенный белой краской. Он служит ограждением и указывает на то, что дорога здесь очень опасная. Слева пропасть. Поверни эта сумасшедшая чуть влево, и они, вне всякого сомнения, улетят в пропасть.

Полицейский включил сигнал: «Стоп! Полиция!»

— Остановитесь! — в отчаянии закричал Ден. — Коп преследует не вас, а меня. Вам ничего не угрожает!

Девушка прочла ярко светящиеся буквы, засмеялась и даже не снизила скорость. Полицейский, не чувствуя опасности, замедлял ход своего мотоцикла.

«Идиот! — подумал Ден. — Этот парень ведь знает, что она сумасшедшая! Какого черта он не сворачивает? Она же раздавит его, как муху!»

Высунувшись из окошка, он попробовал предупредить не в меру храброго копа:

— Пропустите нас! Она же вас раздавит! — ветер унес слова. Он крикнул еще раз, но с тем же результатом. Полицейский еще больше снизил скорость, держась осевой линии, освещаемый фарами грузовика, радиатор которого находился уже лишь в двадцати метрах от освещенной спины.

Охваченный паникой, Ден повернулся, чтобы предпринять попытку выключить зажигание, но скрюченные пальцы вцепились ему в лицо, острые ногти расцарапали щеку. Грузовик вильнул, задние колеса вновь оказались на траве. Ден закрыл лицо руками, еще не понимая, что между пальцами течет кровь.

В это время полицейский инстинктивно почувствовал опасность и оглянулся. Ден мельком увидел его лицо в очках, забрызганных грязью, широко раскрытый, что-то кричащий рот. Коп резко увеличил скорость и на какое-то мгновение оторвался от несущегося на него тяжелого грузовика, ко ненадолго. Огромная масса груженой машины ударила по мотоциклу, подбросив его, словно пушинку. Ден услышал крик полицейского, треск ломающегося мотоцикла, ударившегося о скалу и вспыхнувшего зловещим факелом. В следующее мгновение колеса проехали по чему-то мягкому.

Перед ними вновь расстилалось пустынное шоссе.

— Мерзкая тварь! Ты убила его! — заорал Ден. Не задумываясь больше о последствиях, он вцепился в ключ зажигания, защищаясь свободной рукой от скрюченных пальцев сумасшедшей. Машина запетляла, проезжая в опасной близости от обрыва. На какое-то мгновение лицо Дена оказалось совсем рядом с лицом девушки. Он увидел ее глаза, горящие зеленым пламенем. Выругавшись, он замахнулся кулаком, но машина снова вильнула, и он потерял равновесие. В следующее мгновение, бросив руль, сумасшедшая вцепилась в его глаза, раздирая кожу и веки. Горячая волна крови ослепила Дена. Ничего не видя, он шарил руками, пытаясь найти опору. Стальные руки вцепились ему в горло.

Фура, сломав ограждение, зависла над пропастью. Фары осветили зияющую пустоту. Какое-то мгновение машина балансировала на краю, затем рухнула в бездну.

Огромный «бьюик-пикап» фирмы коммунальных услуг, капот которого сверкал на солнце, без труда одолевал крутой подъем, ведущий к перевалу.

Стив Ларсон вел машину, в то время как его брат Рой, развалясь на соседнем сиденье, бездумно смотрел на дорогу. Ничто не говорило о том, что это братья, если судить по внешности.

Высокий мускулистый блондин со смеющимися голубыми глазами, загорелый, как всякий человек, проводящий много времени на воздухе и солнце, — Стив казался значительно моложе своих тридцати двух лет. Он был в вельветовых брюках и ковбойской рубашке с засученными рукавами, обнажавшие его сильные руки.

У темноволосого, на голову ниже младшего брата Роя были тонкие подвижные губы и маленькие темные, как агат, глаза. Суетливые движения свидетельствовали, что он пережил какое-то потрясение, и нервы его начали сдавать. Его слишком элегантный костюм казался вычурным и неуместным для путешествия по этому суровому горному краю.

Стив жил в предгорьях Синих гор и разводил в питомнике лисиц. Ему пришлось бросить питомник, чтобы поехать и встретить на вокзале приехавшего из Нью-Йорка брата. Они не очень ладили друг с другом и много лет не виделись. Стив был заинтересован неожиданным приездом брата.

Встреча на вокзале была холодной, чему Стив не удивился. И в дороге Рой молчал, явно нервничая, и все время оглядывался, словно проверяя, нет ли за ним погони. Стива это раздражало, но он, зная его вспыльчивый характер, не задавал брату никаких вопросов.

— Ты неплохо выглядишь, — наконец решил он нарушить молчание. — Ты доволен своими делами?

— Не очень, — проворчал Рой, снова оглянувшись.

— Я рад, что ты приехал. Мы столько не виделись, — продолжал Стив, не очень уверенный, что действительно рад встрече. — Ты так неожиданно приехал…

Если Рой что-то скрывал, а в этом Стив не сомневался, то эти его слова были предложением к доверию и откровенности.

Но Рой уклончиво ответил:

— Возможно, перемена обстановки пойдет мне на пользу. В Нью-Йорке летом слишком жарко, — он угрюмо посмотрел на теряющиеся в облаках вершины. Куда бы он ни глянул, его окружали горы — то с острыми пиками, то с округлыми вершинами, покрытыми ослепительно белым снегом. — Какие зловещие места! — невольно вырвалось у него.

— Нет, здесь чудесно! Вековая красота! Величественная и незыблемая, — возразил Стив. — Здесь так покойно, не то что в твоем Нью-Йорке. Мой дом находится в двадцати милях от ближайшего человеческого жилья, и целыми неделями я не вижу ни единой живой души.

— Вот это то, что мне нужно, — оживился Рой. — Я хочу отдохнуть.

Он поерзал на сиденье и, не удержавшись, бросил взгляд назад. Вид пустынной, извивающейся, словно серпантин, дороги подействовал на него успокаивающе.

— Да, здесь мне будет отлично. Правда, долго я не задержусь. А тебе нравится уединение? Не скучаешь?

— Нет, я себя чувствую превосходно. Скучать некогда, на моем попечении более ста лисиц, и в питомнике у меня нет помощников.

Рой бросил на него косой жесткий взгляд.

— А как ты поступаешь, когда тебе нужна женщина?

— Обхожусь, — ответил Стив, не отрывая глаз от дороги. Он-то знал, что значат женщины для Роя.

— Ты всегда был размазней. В твоих жилах течет не кровь, а вода. — Рой сдвинул шляпу на затылок. — Уж не хочешь ли ты сказать, что живешь здесь монахом?

— Я здесь всего год, и у меня пока не было времени думать о них, — коротко ответил Стив.

Рой проворчал:

— Мне следовало привезти для тебя какую-нибудь курочку. Я думал, у тебя их здесь целый гарем.

Они подъехали к развилке.

— Мы свернем направо, — сказал Стив, меняя тему. — Дорога налево ведет в Оаквиль. Все грузы, доставляемые из Калифорнии, дальнобойщики везут через Оаквиль. А наш путь в горы.

— Взгляни, похоже, там лежит опрокинутая машина, там, наверху, — вдруг воскликнул Рой, показывая пальцем.

Стив тотчас затормозил. Он высунулся из окна, рассматривая крутой горный спуск, ведущий в Оаквиль. На боку, зажатый двумя соснами, лежал тяжелый грузовик.

— Какого дьявола ты остановился, — недовольно буркнул Рой. — Ты что, никогда не видел опрокинутой фуры?

— Конечно, видел, — ответил Стив, открывая дверцу. — Я вдоволь нагляделся на них. В наших краях это часто случается. Именно поэтому я и хочу посмотреть, нет ли там какого-нибудь несчастного. После вчерашней грозы его вряд ли успели обнаружить.

— Солидарность горных жителей, — в голосе Роя звучала насмешка. — Хорошо, пойдем, — согласился он. — Я немного разомну ноги.

Прыгая по камням, они с трудом добрались до фуры. Стив залез на кабину и заглянул внутрь. Рой, опершись о колесо, тяжело дышал.

— Помоги мне! — крикнул Стив. — Внутри водитель и девушка. Похоже, они мертвы, но надо проверить. — Открыв Дъерь, он осторожно спустился в кабину. Дотронувшись до руки мужчины, он рефлектор-но отдернул руку. — Мертв!

— Пойдем, — нервно позвал Рой. — Нам здесь нечего прохлаждаться! — Он вновь посмотрел на дорогу. Поскольку в поле зрения не было видно ни одной машины, это вселило в него некоторую уверенность.

Стив нагнулся и пощупал руку девушки. Она была теплой.

— Она жива!.. Помоги вытащить ее.

Ругаясь, Рой вскарабкался на крыло грузовика. Заглянув внутрь, чертыхнулся:

— Подавай ее сюда! А не то проваландаемся здесь целую вечность!

Стив осторожно поднял девушку и через разбитое ветровое стекло передал брату. Прежде чем покинуть кабину, он заглянул в лицо водителю и изумился:

— Ты посмотри! Можно подумать, на него напала дикая кошка! Бедняга!

— Вот эта кошка! — воскликнул Рой, поднимая руку девушки. — Взгляни на ее ногти! Под ними кожа и кровь. Знаешь, что я думаю? Водитель, скорее всего, попытался приласкать ее, а она расцарапала ему лицо. Вот они и свалились с обрыва. — Он посмотрел на лицо девушки. — Ну и красотка! Держу пари, этот парень подобрал ее на дороге. Давно я не видел такой красавицы! Трудно осуждать этого идиота, если у него появилось желание поближе узнать ее. Как ты думаешь?

— Хватит болтать, — недовольно прервал его Стив. — Разве ты не видишь, у нее рана на голове.

Рой опустил девушку на траву. Стив опустился перед ней на колени. Стоявший рядом Рой напряженно рассматривал ее.

— Оставь ее! — неожиданно крикнул он. — Пусть полежит здесь! Она и без тебя сумеет выкрутиться. Девка, ищущая приключений на дорогах, нигде не пропадет! Тебе же не нужны бабы! Ради Бога, поехали! И без тебя отыщется тип, которому встреча с такой красоткой доставит удовольствие!

Стив удивленно посмотрел на него.

— Об этом не может быть и речи. Рана очень серьезная.

— Тогда положи ее на дороге, а сами уедем. Кто-нибудь подберет. — Лицо Роя стало подергиваться от нервного тика. — У меня нет ни малейшего желания расхлебывать последствия этой катастрофы.

— Нужно помочь ей, — рассердился Стив. — Вокруг нет жилья, где бы могли оказать ей помощь. Остается только одно — отвезти ее ко мне и послать за доктором Флемингом.

Лицо Роя вдруг перекосилось от ярости.

— Давай! Давай! Я наперед знаю, что из этого получится! Ну ты и простофиля! Первая же попавшаяся юбка свела тебя с ума! Беги, ищи доктора! Признайся, увидев эту потаскушку, ты потерял голову! Вот как ты обходишься без баб!

Стив рывком выпрямился. Казалось, он сейчас ударит брата. Но он лишь с горечью сказал:

— Ты ничуть не изменился. Видимо, уже никогда не станешь другим, не поймешь нормальных человеческих отношений. В твоей голове могут родиться только грязные помыслы. — Он отвернулся и снова склонился над девушкой, проверяя, нет ли у нее переломов.

— Что ты щупаешь? Давай, раздевай! — не унимался Рой.

Стив сделал вид, что не слышит. Он нащупал пульс и понял, что у нее жар.

— Послушай моего совета: не возись с ней. Вот увидишь, ты еще пожалеешь об этом!

— Замолчи! — крикнул Стив, поднимая девушку с земли.

— Мое дело предупредить, — не успокаиваясь, пожал плечами Рой. — У меня предчувствие, что она принесет нам массу неприятностей. Мне-то, в сущности, наплевать, я скоро смоюсь отсюда. Но ты останешься.

Стив, осторожно неся девушку, прошел мимо него.

Ферма «Силвер Фокс» была расположена в долине, в самом центре массива Синих гор, в восьми тысячах футов над уровнем моря. К ней вела узкая горная дорога, ответвляющаяся от магистрали. Пять миль она петляла среди гор и сосновых боров и заканчивалась у деревянного шале, стоящего на берегу удивительно красивого горного озера, где в изобилии водилась форель.

Год назад Стив решил бросить работу страхового агента и купил эту ферму, решив заняться разведением лисиц. Дело было еще как следует не налажено, но он надеялся, что со временем у него найдутся помощники. И если его что и огорчало — так это изолированность от внешнего мира. Единственным помощником пока был преданный ему пес.

Если бы Рой был другим, эта проблема моментально разрешилась хотя бы на время, пока он будет здесь гостить. Но Стив знал, что брат если и будет чем, то только источником неприятностей, а не приятным собеседником. В глубине души он даже расстроился, когда узнал, что брат решил навестить его.

Рой, не заходя в дом, отправился на берег озера, предоставив брату заботу о девушке. Она все еще не приходила в себя.

Но едва Стив скрылся за дверью, как Рой, опасливо озираясь, бросился к машине. Подняв капот, разъединил пару контактов, вывернул свечу и зашел на веранду. Поразмыслив немного, он пробрался в гостиную, запер шкаф с оружием, сунув ключ в карман.

Вскоре в гостиную вошел Стив.

— Ты уже уложил ее в кроватку? — насмешливо спросил Рой.

— Прекрати зубоскалить! — возмутился Стив. — Ты действуешь мне на нервы. — Хлопнув дверью, он направился к машине.

Рой усмехнулся и вышел за ним. Он с любопытством наблюдал, как Стив тщетно пытается завести автомобиль. Наконец, полный гнева, он подбежал к брату.

— Это ты устроил?

— Разумеется! А в чем, собственно, дело? Какая муха тебя укусила?

Сдерживаясь, чтобы не броситься на Роя, Стив потребовал:

— Ты вытащил свечу! Немедленно верни!

— Нет, она побудет у меня. Я же говорил, чтобы ты оставил девку на дороге. Никто не уедет и не приедет сюда, пока я здесь.

Стив сжал кулаки.

— Послушай, Рой! Я не знаю, что у тебя на уме, но я не позволю тебе распоряжаться здесь. Отдай свечу, или я отберу ее силой. Я не хотел бы делать этого, но с таким идиотом, как ты, другого выхода нет.

— Вот как! — бросил Рой. — А что ты на это скажешь? — В его руке неожиданно появился револьвер. — Будешь настаивать на своем?

Стив побледнел и сделал шаг назад.

— С ума сошел? Спрячь эту игрушку!

— Настало время рассказать тебе, в чем дело, — продолжал Рой, и в его глухом голосе прозвучала угроза. — Слушай внимательно. Я убью тебя так же спокойно, как раздавил бы муху, невзирая на то, что ты мой брат. Для меня ты просто неудачник. — Он подошел к веранде, небрежно играя револьвером. — Я попал в скверное положение, вот почему я здесь.

Твой дом — замечательное убежище. Здесь меня никто не станет искать. Твой замечательный доктор Флеминг не появится здесь и не расскажет другим больным, что видел здесь меня. Ничего не поделаешь, девчонка и ты останетесь здесь, пока я не уеду отсюда. И не пытайся перехитрить меня. Были люди и поумней тебя, но и они обожглись.

Стив понемногу стал приходить в себя. Он никак не мог поверить в то, что брат говорит серьезно.

— Послушай, Рой, это же безумие. Ей срочно нужен врач. Дай свечу, и я съезжу за ним.

— Дубовая ты башка! — усмехнулся Рой. — Я работаю вместе с шайкой Маленького Верни. Надеюсь, ты слышал это имя?

Стив прочел не один репортаж о кровавых злодеяниях Маленького Верни и его шайки. Он был так же знаменит, как и Джонни Диллинджер.

— Но ведь Маленький Верни — убийца! Его разыскивает полиция.

Рой рассмеялся.

— В прошлом году мы тряхнули банк и взяли неплохую добычу. Я был правой рукой Маленького Верни. Это было веселое мероприятие.

— Так вот оно что! — удивленно проговорил Стив. В его голосе прозвучало осуждение. — Я подозревал, что рано или поздно, но ты снюхаешься с гангстерами. Это самый легкий путь для такого безвольного дурака, как ты.

Рой убрал револьвер в кобуру.

— Сейчас у меня полоса неприятностей, но если немного отсидеться, все обойдется. Тогда я смогу истратить припрятанную добычу. Я не такой идиот, чтобы хоронить себя в медвежьем углу, где единственная компания — лисицы. Я хочу жить и наслаждаться жизнью.

Стив медленно приблизился к нему.

— Лучше отдай оружие, — потребовал он.

Рой скривил губы в злобной гримасе. Внезапно рука его сделала быстрое движение и грохнул выстрел, эхом отозвавшийся по другую сторону озера. Пуля обожгла ухо Стива.

— Следующую я всажу в твою глупую башку с такой же легкостью, если ты будешь продолжать валять дурака. И не надейся, что я промахнусь. Помни, я предупредил тебя. — Он повернулся на каблуках и вернулся в гостиную, где уселся в кресло.

Стив понял, что Рой, не задумываясь, выполнит свою угрозу. Но за себя он не беспокоился, его больше волновала участь девушки. Надо самому оказать ей помощь, раз нельзя позвать доктора Флеминга. К счастью, у него имеется аптечка, где наверняка найдется все необходимое, и он умеет накладывать повязки.

Когда он проходил через гостиную, Рой с усмешкой заметил:

— Я запер твои ружья. Если тебе понадобится пострелять, только попроси, и я это сделаю.

Не обращая на него никакого внимания, Стив прошел в спальню и принялся осматривать голову девушки. Осторожно обработав рану, он наложил повязку. И в этот момент девушка вздрогнула и открыла глаза.

— Вам лучше? — улыбаясь спросил он.

Она посмотрела на него огромными зелеными глазами и поднесла руки к голове.

— У меня очень сильно болит голова, — сказала она. — Где я? Что случилось?

— Я нашел вас в потерпевшем катастрофу грузовике. Ваша машина рухнула в пропасть. Вы еще легко отделались, у вас рана на голове, но вы вне опасности.

— Грузовик? Пропасть? — прошептала ока. — Я ничего не помню. — Ока попыталась встать, но Стив осторожно уложил ее обратно. — Я ничего не понимаю. Что случилось с моей головой?

— Все в порядке, — успокоил ее Стив. — Сейчас вам лучше поспать. Мы поговорим позже, когда вы проснетесь.

— Но что со мной случилось? Боюсь, что я даже не могу вспомнить своего имени.

— Не нужно так волноваться. Вам необходим покой и отдых. Когда вы немного отдохнете, к вам вернется память, и все встанет на свои места.

— Вы очень добры, — тихо сказала она, закрывая глаза. — Прошу вас, останьтесь подле меня и не уходите.

— Хорошо. Я все время буду с вами. Спите.

Она благодарно улыбнулась и замолчала. По всему было видно, что сил у нее практически не осталось.

В соседней комнате Рой, сидя в удобном кресле, размышлял о том, что, если бы не эта история с девчонкой, он мог бы спокойно пожить у брата, не раскрывая своих карт. Но теперь придется быть настороже. Стив упрям, и если ему удастся застать его врасплох, неприятностей не оберешься. Услышав подозрительный шорох, он нервно вскочил на ноги, выхватывая револьвер. В гостиную, дружелюбно виляя хвостом, вошла большая дворняга.

— Фу, черт! — Рой облегченно улыбнулся. — Кажется, ты милый пес, но все же напугал меня.

Он попытался приласкать пса, но тот метнулся в спальню. В этот момент Стив решал новую проблему. Девушку нужно было раздеть. Ближайшая особа женского пола, которая могла бы помочь ему в этом деликатном деле, жила по другую сторону горы, а это было равносильно тому, что она жила на Луне, так как он все равно не мог позвать ее на помощь. Увидев собаку, он немного повеселел.

— Хелло, Спот, — сказал он. — Ты пришел удивительно вовремя.

Но, к его удивлению, пес с ворчанием попятился назад. Шерсть его встала дыбом.

— Что с тобой, глупый?

Не спуская с девушки глаз, пес пятился назад, затем, жалобно воя, выбежал из спальни, а оттуда выскочил во двор.

— В этом доме все сошли с ума, — проворчал Стив. Он выдвинул ящик комода и достал оттуда красивую белую пижаму. Подвернув рукава и брюки пижамы, прикинул на глаз их длину и решил, что одежда как раз подойдет девушке.

Расстегнув платье, Стив обнаружил в рукаве носовой платок с вышитым в уголке именем «Кэрол». Он с недоумением повертел его в руках. Кэрол? Кто она такая? Откуда появилась? Неужели она действительно потеряла память? Настолько, что не помнит, что случилось с ней? Он вновь посмотрел на девушку. Как она красива! Нет, девушки подобного класса не имеют привычки останавливать первого же попавшегося водителя, чтобы найти себе дружка. Похоже, за всем этим кроется какая-то тайна.

Он стащил с нее туфли, очень осторожно стянул платье, стараясь не прикасаться к больной голове. Под платьем обнаружилось сделанное по индивидуальному заказу нижнее белье, и безупречные формы полностью гармонировали с ним.

Некоторое время он смотрел на нее. От ее красоты у него перехватило в горле. Поглощенный созерцанием полуобнаженной девушки, он даже не услышал, что в спальне появился Рой. Очень осторожно Стив натянул на девушку пижаму.

— Ничего себе! — удивленно воскликнул Рой. — Я как-то не обращал на нее внимания. Оказывается, она гораздо красивее, чем я думал!

Стив опустил девушку на постель и быстро повернулся.

— Уходи! — сердито прошипел он.

— Полегче! — Глаза Роя, не отрываясь, смотрели на девушку. — Ну и куколка! И полностью в нашей власти.

Стив пошел навстречу брату. Глаза его зло блестели.

— Вон! — повторил он. — И чтобы нош твоей здесь не было!

Рой поколебался, потом пожал плечами.

— О’кей, — сказал он, криво улыбнувшись. — Ты не поверил моему предчувствию. Я предупреждал, чтобы ты не связывался с этой женщиной. Она всецело завладела твоими чувствами. Ты даже не понял, почему так испугался твой пес. Эта девушка накличет на тебя беду, и ты пожалеешь, что встретил ее. — Еще раз улыбнувшись, Рой вышел из спальни.

Глава 2

Минула неделя.

Это были очень тяжелые дни для Стива. Нужно было работать на ферме, варить еду и ухаживать за девушкой. Рой совершенно не помогал ему. Он часами сидел на скале, наблюдая за дорогой. Стив понимал, что брат смертельно чего-то боится и потому нервничает. Но что он мог поделать? Только ждать. И в конце концов это принесло свои плоды. Все было спокойно, и к концу недели Рой стал почти дружелюбным, настолько, насколько это позволяли его эгоизм и цинизм. Не было и речи о том, чтобы съездить за доктором.

Стив понемногу смирился со своим положением. Сбою спальню он отдал девушке, а сам ночевал в гостиной вместе с братом. Он видел, что нервы у Роя шалят и временами тот ведет себя как ненормальный. Иногда брат не спал всю ночь, ворочаясь с боку на бок и, даже задремав, при малейшем шорохе вскакивал.

Он был рад, что Кэрол день ото дня чувствовала себя все лучше. Правда, первые два дня ей было очень плохо, и Стив неотлучно находился подле нее. Наконец температура спала, и рана начала затягиваться. Силы девушки быстро восстанавливались.

Однако она по-прежнему ничего не помнила ни об аварии, ни о том, кто она такая. Она полностью доверяла Стиву, даже перестала стесняться его. Между ними установились простые дружеские отношения. Это одновременно озадачивало Става и рождало глубокую привязанность. Он влюбился в Кэрол, не сознавая этого.

Стив никогда не был смелым с женщинами. Вначале, когда Кэрол была плоха, он относился к ней, как к сестре. Но когда девушка встала на ноги и все время старалась быть рядом с ним, выказывая при этом откровенную симпатию, Стив растерялся.

Не подозревая о болезни Кэрол, Стив объяснил себе потерю памяти катастрофой, в которую она попала. Девушка словно превратилась в ребенка. Стив твердил себе, что не имеет права воспользоваться ее состоянием. Он был с нею сдержанным, полагая, что, поправившись, Кэрол поймет свою ошибку, приняв за любовь обычную благодарность.

Рой тоже положил глаз на Кэрол, считая ее легкой добычей. Мысль об этом крепко засела у него в голове. Правда, Кэрол не обращала на него внимания, и он видел, как она относится к Стиву. Но это не смущало Роя. Он был уверен, что как только окажется с ней наедине, все будет в порядке. Однажды утром, сидя на берегу озера, он увидел спускавшуюся по тропинке Кэрол. Рой преградил ей путь.

— Добрый день! — сказал он, впиваясь в девушку взглядом. Солнечные лучи прописывали ее волосы цвета старого золота, и она была ослепительно хороша в эту минуту. — Где вы были?

— Кормила лисиц, — спокойно ответила она. — Я ищу Стива. Пропустите меня.

— А я хочу поговорить с вами, — Рой подошел ближе. — Пора нам познакомиться поближе.

— Я пойду к Стиву, — повторила она, пытаясь пройти.

Он снова задержал ее.

— Пусть Стив немного поскучает в одиночестве. Я хочу сказать, что вы мне очень нравитесь.

Он притянул девушку к себе. Она не сопротивлялась, безучастная к его действиям. Отвернувшись, она смотрела в сторону дома. Рой почувствовал аромат ее волос и шелковистое прикосновение их к своей щеке. Но у него вдруг появилось ощущение, будто он обнимает манекен из универсального магазина. Однако апатия девушки не смутила его. Три недели без женщины, не слишком ли много? Он не привык к этому. К тому же он был высокого мнения о своей внешности, полагая, что ни одна женщина не сможет устоять, если он окажет ей знаки внимания.

— Пустите меня. Прошу вас! — все так же без эмоций попросила она. — Я хочу пройти к Стиву.

— Не пропадет ваш Стив, — грубо сказал он, сжимая девушку. Он заглянул в огромные безразличные глаза и впился в ее губы. Она и на этот раз не сделала попытки сопротивляться, но и не отвечала на его ласки. Кровь пульсировала в висках Роя. Он подхватил девушку на руки, собираясь бросить на траву.

Сильный удар остановил Роя. С проклятием выпустив Кэрол, он развернулся и увидел искаженное гневом лицо Стива. Не успев выхватить револьвер, он получил второй удар, уложивший его на ковер из сосновых игл.

— Если ты еще раз пристанешь к Кэрол, — кипя от ярости, сказал Стив, — я сверну тебе шею.

Он обнял Кэрол и повел ее в дом.

— Зачем вы ударили его? — спросила Кэрол, счастливая, что Стив рядом. — Мне было это совершенно безразлично.

— Я не хочу, чтобы он пугал вас, — возразил Стив, любуясь ею.

— Я не боюсь его. Я его просто не люблю. Если вы не хотите, чтобы он вел себя со мной так, я ему не позволю. Я не знала, что вам это не понравится.

Стив задумчиво посмотрел на Кэрол. Как странно она рассуждает, совсем как ребенок.

Рой медленно поднялся и посмотрел вслед уходящей Кэрол. Радость от того, что она не оттолкнула его, что он был так близок к цели, заглушила злость на Стива. Он целовал Кэрол, и если бы не Стив, то…

Наступила тихая, спокойная ночь. Легкий бриз колыхал верхушки сосен. Вода лениво плескалась о деревянную пристань.

Рой думал о том, как пойти в комнату Кэрол, не разбудив брата. Только бы попасть к ней в комнату, все остальное произойдет само собой. Он в этом не сомневался. Он трепетал при одной мысли, что снова почувствует в своих объятиях это молодое крепкое тело. Приподнявшись, он посмотрел на Стива. И вдруг услышал снаружи какой-то шорох. Это заставило его моментально забыть о Кэрол, сердце сжалось от страха. Мимо окна мелькнула чья-то тень, быстрая и молчаливая, и тут же исчезла. Рой замер от страха, не в силах оторвать взгляд от окна. Заскрипели половицы. Кто-то приближался к двери комнаты. Рой растолкал брата. Стив сел на кровати. Пальцы Роя клещами вцепились в его руку. Увидев белое лицо брата, Стив сразу понял: что-то случилось.

— Там кто-то ходит, — дрожащим голосом сказал Рой. — Послушай.

Со стороны озера донесся вой пса Спота.

Стив подбежал к окну.

— Успокойся, это Кэрол.

Рой с трудом перевел дыхание.

— Кэрол? Ты в этом уверен? Что она там делает?

— Я же вижу, что это она, — проговорил Стив и выскочил в окно. После недолгого колебания Рой присоединился к нему. Босая Кэрол ходила взад-вперед по веранде. На ней была пижама Стива.

— Вот ведьма! Ну и натерпелся я из-за нее страха. Что она здесь делает?

— Молчи! — шепнул Стив. — Может, она лунатик?

Рой выругался. Теперь, когда страх прошел, он снова почувствовал желание. В белой ночной пижаме, с рыжими раскинувшимися по плечам волосами и голыми ногами, Кэрол взволновала его. Кровь прилила к голове Роя.

— Как она соблазнительна! Какая фигурка!

Стив пропустил его слова мимо ушей. Ему было не до красоты девушки. Его встревожило ее состояние.

Внезапно Кэрол остановилась и посмотрела в их сторону, будто почувствовав, что за ней наблюдают. При свете луны им было хорошо видно ее лицо, и они с удивлением увидели, как изменилось его выражение. Она стала похожа на дикое животное, у губы подергивался нервный тик, глаза, огромные, как озера, были лишены всякого выражения. Стив не узнал ее. Снова послышался жалобный вой Спота, и Кэрол повернулась в его сторону. Весь ее облик изменился. Движения стали какие-то вкрадчивые, в них таилась угроза.

Спот выл, не переставая. И тут Кэрол через окно влезла в свою комнату.

— Вот это да! Что ты думаешь по этому поводу? — голос Роя прерывался. — Ты видел ее лицо?

— Да, — задумчиво ответил Стив. — Пойду посмотрю, что она делает.

— Будь осторожен, не то она еще вырвет тебе глаза. По-моему, она способна на любую гадость.

Стив надел халат, взял электрический фонарик и вышел в коридор. Потом осторожно открыл дверь комнаты Кэрол.

Закрыв глаза, девушка лежала на кровати. Она казалась такой же спокойной и красивой, как и всегда.

Стив окликнул ее, но она не ответила.

Он немного постоял, глядя на нее, потом вышел и осторожно прикрыл за собой дверь.

В оставшуюся часть ночи он так и не уснул.

Сэм Гарланд и Джо мыли санитарную машину во дворе клиники Гленвиля.

— Посмотри! — сказал Сэм, протирая крыло. — Еще один журналист появился, чтоб ему пусто было.

Джо улыбнулся, обнажив золотые зубы.

— Этот тип мне нравится, — сказал он. — В его рассуждениях есть логика. Может быть, нам удастся вытянуть из него немного денег.

— Неплохая идея, — ответил Сэм, отступая назад, чтобы полюбоваться сверкающим на солнце хромированным радиатором.

Фил Магарт, высокий и худощавый, развинченной походкой приближался к ним. Всю неделю он вертелся в окрестностях, пытаясь побольше разузнать о бежавшей из Глеквильской клиники больной. Но, за исключением лаконичного сообщения доктора Траверса о случившемся факте, ничего больше не вытянул. Шериф вообще отказался разговаривать на эту тему, послав его подальше.

Магарт работал репортером местной и еще нескольких провинциальных газет Среднего Запада. Он был дотошен, раскапывая факты об интересных событиях и происшествиях. И на этот раз он почувствовал, что за заурядным исчезновением сумасшедшей кроется что-то более серьезное. Иначе персонал не молчал бы. Перебрав многих, журналист вышел на Гарланда и Джо.

— Салют, ребята! — сказал он, останавливаясь возле них. — Ну как, нашли вашу ненормальную?

— А что вы нас об этом спрашиваете, — пожал плечами Гарланд. — Мы знаем то же, что и все, не так ли, Джо?

— Это уж точно, — отозвался тот, подмигивая Магарту.

— А я почему-то решил, что вы знаете больше. — Магарт позвякал монетами в кармане. — Уж имя вы, конечно, знаете. Я могу себе позволить потратить кое-какие деньги в обмен на информацию.

Джо и Гарланд навострили уши.

— Как много вы можете уплатить? — осторожно спросил Гарланд.

— Достаточно солидную сумму. Но я должен быть уверен, что новость стоит того.

— Не сомневайтесь, — отозвался Гарланд, глядя на своего сообщника. — Думаю, сто баксов будет в самый раз, не так ли, Джо?

— Именно, — ответил Джо, потирая руки. — Сто долларов каждому.

Магарт вздрогнул.

— Я мог бы попытаться разговорить блондинку-медсестру. Два синяка под ее глазами красноречиво свидетельствуют о том, что у нее имеется кое-какая информация, и за двести долларов она обязательно поделится ею со мной.

Гарланд сделал строгое лицо.

— Не думаю, что вам это удастся. Наша медсестра очень строгих правил.

— И все же стоит попытаться, — упорствовал Магарт. — Мне она показалась достаточно энергичной женщиной. — Он сдвинул шляпу на нос, в упор глядя на Гарланда. — Так как насчет ста долларов?

Гарланд и Джо переглянулись.

— О’кей, — вздохнул Гарланд. — Мы согласны.

— Надеюсь, это хорошая информация? — требовательно спросил Магарт.

— Не то слово — это сенсационная информация, — сказал Гарланд. — Достойная первых страниц центральных газет.

— Большая, чем Пирл Харбор, — подтвердил Джо.

— Большая, чем атомная бомба, — добавил Гарланд не моргнув глазом.

Магарту ничего не оставалось, как вытащить пачку банкнот и отсчитать пять билетов по двадцать долларов.

— Так скажите в двух словах, в чем здесь дело, — сказал он, передавая деньги. — Я слушаю.

— Это наследница Джона Блендиша. — Сэм схватил банкноты. — Что вы об этом думаете?

Магарт сделал шаг вперед.

— Что за чушь вы мелете? — хриплым от волнения голосом сказал он. — Этого просто не может быть!

— Все верно, — Сэм удивился. — Неужели вы ничего не слышали о Джоне Блендише. Он очень богат, и двадцать лет назад у него похитили дочь…

На следующее утро Стив и Кэрол завтракали вместе. Рой еще раньше отправился удить форель.

— Вы хорошо спали этой ночью? — осторожно спросил он, наливая кофе.

— Всю ночь я видела сны, — ответила она.

— А вы не вставали ночью? — улыбаясь, спросил Стив. — Мне показалось, ночью кто-то ходил по дому. Или это мне приснилось?

— Нет, — сказала она, дотрагиваясь тонкими пальчиками до висков. — Было что-то, но я никак не могу вспомнить. Это меня пугает, — она судорожно схватила руку Стива. — Что бы я делала без вас! Я чувствую себя в полной безопасности рядом с вами.

Погладив ее руку, Стив смущенно улыбнулся.

— Не бойтесь, все обойдется. Что же вам приснилось, Кэрол?

— Не помню точно. Но у меня ощущение, что каждую ночь я вижу один и тот же сон. Я вижу во сне больницу, сиделку. Я не знаю, чем она занята, но это всегда одна и та же женщина. У нее в глазах застыл ужас, и она наклоняется ко мне. Я всегда просыпаюсь в этот момент, а окружающая темнота наводит на меня еще больший страх.

Потом Стив все время думал о Кэрол. Он был полон тревоги за нее и тогда, когда вернулся Рой. Молчаливый и напряженный, Рой не спускал глаз с Кэрол. Вечером, когда Стив запер входную дверь и вошел в спальню, Рой притворился спящим.

Стив посмотрел на брата, пожал плечами и тоже лег. Присутствие Роя тяготило и смущало его, он не мог дождаться, когда брат уедет.

Среди ночи Рой приподнялся и окликнул Стива. Убедившись, что тот спит, он сбросил покрывало. Весь день он мечтал о Кэрол, доводя себя до исступления, и еле сдерживал нетерпение. Ведь она не упиралась, когда он целовал ее, и если он сейчас не разбудит брата, его дело будет в шляпе.

Стив зашевелился во сне. Рой замер. Но Стив не проснулся. Рой выскользнул в коридор и осторожно прикрыл дверь.

Комната Кэрол находилась в конце коридора. Было темно. За окном в листве деревьев шелестел ветер, в озере плескалась вода.

Рой повернул ручку двери и бесшумно вошел к Кэрол. Она лежала на кровати. Руки обнажены, волосы, словно желтый ореол, рассыпались вокруг головы по подушке. Освещенная луной, она была прекрасна. Едва он появился на пороге, девушка открыла глаза. Она не казалась испуганной.

— Добрый вечер, мартышка, — произнес Рой. Он никак не мог найти нужных слов. Тело его горело, как в огне. — Я пришел тебя развлечь.

Кэрол молча наблюдала, как он пересекает спальню.

— Надеюсь, я не испугал тебя? — ее красота приводила его в исступление.

— Нет! — тихо ответила она. — Я знала, что вы придете. Видела это во сне.

— Вы действительно хотели меня видеть? — Рой не верил своим ушам. Он присел рядом с девушкой.

Она внимательно смотрела на него.

— Весь вечер я ловила на себе ваш взгляд. Я была уверена, что вы придете.

Рой широко улыбнулся.

— Весь вечер я думал только о вас, — он положил пальцы на руку Кэрол, теплую и мягкую. Она не сбросила его руки. — Я так хотел поцеловать вас.

— Стив этого не хочет.

— Стив ничего не узнает. Он спит. Вам нравится целоваться со мной? — Он наклонился к лицу Кэрол и дотронулся до ее груди.

Она, не шевелясь, смотрела на него и словно не видела.

— Снимите ее, — прошептал он, дотрагиваясь руками до пижамы. — Послушайте меня, Кэрол, я не сделаю вам плохо.

Увидев, что она механически расстегивает пуговицы, открывая белую грудь, он очень удивился.

— Ты прекрасна! — прошептал он первые пришедшие на ум слова. — Ты просто восхитительна!

Рука его легла на грудь Кэрол.

Взгляд Кэрол затуманился. Он просунул руку под ее спину и приподнял девушку.

Вдруг у нее вырвался негромкий металлический смех, и это так поразило Роя, что он застыл.

— Чему вы смеетесь? — сердито спросил он и тут же впился поцелуем в ее губы.

Какое-то мгновение она оставалась неподвижной, потом ее руки скользнули Рою на затылок, пальцы впились в шею, а зубы волчьей хваткой вцепились в губы Роя.

Стив внезапно проснулся и сел на постели, с тревожно колотящимся сердцем. «Что разбудило меня? — подумал он и бросил взгляд на кровать Роя. Брат, похоже, спал, под одеялом угадывалась его фигура. — Почему же я так внезапно проснулся? Может, опять не спит Кэрол?»

Он встал и подошел к окну. Веранда была пуста. Внизу у амбара он увидел Спота. Пес не издавал ни звука, глядя в сторону дома. Стив покачал головой, зевнул, намереваясь снова улечься.

«Наверное, все же что-то приснилось», — подумал он. Но, возвращаясь в постель, он разглядел, что кровать Роя пуста.

«Кэрол!» — мелькнуло в голове, и он бросился к двери. Он бежал, а дом наполнялся жуткими криками и стонами. Прерывающийся голос молил:

— Стив! Стив! Скорее! Помоги!

В коридоре, спотыкаясь, закрыв лицо руками, брел согнувшийся Рой, и сквозь его пальцы крупные капли крови падали на пол.

— Что случилось? — Стив оцепенел от ужаса.

— Мои глаза! — рыдал Рой. — Она вырвала мне глаза! Помоги мне, Стив! Сделай что-нибудь!

Стив оттолкнул его.

— Что ты сделал с ней? — закричал он и побежал к Кэрол.

Спальня была пуста. Он выбежал на веранду и вдруг остановился как вкопанный. Кэрол стояла на верхней ступеньке лестницы, и взгляд ее был устремлен на Стива. Никогда еще он не видел такой дикой красоты. Волосы Кэрол отливали красной медью, кожа была похожа на белый шелк и в лунном свете резко выделялась на темном фоне стены. Она неподвижно стояла с обнаженной грудью, с протянутыми пальцами, скрюченными, как у птицы. Красивое дикое животное! Ее вид ошеломил Стива и одновременно привел в восторг. Отвернувшись от него, Кэрол спустилась с лестницы и исчезла во дворе.

— Кэрол! — крикнул он. — Вернитесь!

Не отвечая, она с невероятной скоростью скрылась в лесу. Стив не знал, что делать. Из коридора доносились стоны Роя, и он поспешил к нему на помощь.

— Возьми себя в руки! — нетерпеливо прикрикнул Стив. — Скоро твои царапины заживут.

— Господи, да я же говорю: она выцарапала мне глаза! Смотри! — Рой отнял от лица руки.

Стив отшатнулся, почувствовав приступ тошноты. Зрелище было ужасным. Глаза Роя заливала кровь. Лицо пересекали глубокие царапины. Ему действительно было очень плохо. Прислонившись к стене, он дрожал всем телом.

— Спаси мои глаза, — умолял он. — Если ты мне не поможешь, я ослепну. Не уходи, Стив! Она может вернуться. Она сумасшедшая! Преступница! Только посмотри, что она со мной сделала!

Стив взял его под руку и потащил в спальню. Уложив на кровать, попытался успокоить.

— Не волнуйся, сейчас промою твои глаза и наложу повязку.

Он поставил кипятить воду и отправился за аптечкой.

— Не уходи! — стонал Рой. — Я ничего не вижу. Она может вернуться! Я ослеп! Я знаю, что ослеп! Будь рядом. Они ищут меня, и если найдут — убьют! Теперь я совершенно беззащитен. Я в их власти, если ты не поможешь мне!

— Кто тебя преследует? — спросил Стив, наливая воду в таз.

— Сулливаны! — Рой ощупью пытался найти руку брата. — Ты знаешь, кто это? Конечно, нет! О, их никто не знает! Они работают очень аккуратно. Это наемники… профессиональные убийцы. Маленький Берни нанял их, чтобы они убили меня.

— Здесь они тебя не найдут. Ты в полной безопасности. Давай я промою тебе глаза. Потерпи, если будет больно.

— Не прикасайся ко мне! — крикнул Рой, вжимая голову в подушку. — Подожди!

Стив кивнул.

— Что ты сделал с Кэрол? — спросил он, когда брат немного успокоился.

— Ничего. Она позвала меня к себе. Поверь. Она позволила себя поцеловать. Я не смог сдержаться, и она впилась в меня с такой силой, что я не смог оторвать ее от себя. Она обняла меня за шею… кусала мои губы… Это было ужасно. Глаза ее сверкали. Я стал вырываться, и когда мне это почти удалось, она ногтями впилась в мое лицо. У нее ногти, как у тигра! Она сумасшедшая!.. Настоящий дикий зверь!

— Ты испугал ее, — холодно сказал Стив. — Я же предупреждал, чтобы ты не вертелся возле нее.

— Если сюда явятся Сулливаны… что я буду делать, Стив? Ты же не дашь им убить меня! — Рой лихорадочно зашарил рукой под подушкой. — Вот револьвер!.. Стреляй сразу же, едва их увидишь.

— Успокойся, — нетерпеливо сказал Стив. — Здесь ты в полной безопасности.

— Ты их не знаешь. Это профессиональные убийцы. У них еще никогда не было осечек. Берни хорошо заплатил им. Они найдут меня. Обязательно найдут!..

— Но почему? — требовательно спросил Стив. — Почему Маленький Берни хочет убить тебя?

— Берни и я ограбили банк. Маленький Берни много раз оставлял меня с носом, и на сей раз я решил рассчитаться с ним той же монетой. Прихватив деньги, я удрал. Двадцать тысяч долларов — неплохие деньги. Но Берни нанял Сулливанов, и теперь они идут по моему следу.

— Они не найдут тебя здесь, — попытался успокоить его Стив.

— Найдут, — безнадежно ответил Рой. — Не расставайся с револьвером. Стреляй, как только их увидишь… они похожи на двух черных воронов… такие же одинаковые…,два черных ворона…

— Ложись. Я попробую остановить кровь, — Стив уложил брата на спину. — Лежи спокойно.

Рой молча терпел, пока Стив накладывал повязку на его израненные глаза.

Два черных ворона.

Это описание отлично подходило Сулливанам. В черных пальто, черных брюках, скрывающих слоновые ноги, в черных туфлях и черных фетровых шляпах, они выглядели зловеще.

Несколько лет назад они выступали в бродячем цирке под именем братьев Сулливанов. На самом деле они не были братьями. Их настоящие имена Макс Геза и Фрэнк Курт. Они великолепно метали ножи, прекрасно стреляли и были ловкими иллюзионистами. Гвоздем их программы было метание ножей в освещенную ярким светом женщину, привязанную в центре обтянутой черным бархатом доски. Зал же был погружен в темноту. Ножи один за другим вонзались в черный бархат на расстоянии трех сантиметров от вздрагивающей артистки.

Аттракцион действительно был сенсационным, и Сулливаны могли бы им кормиться еще много лет. Но им пришлось расстаться с партнершей, а затем и с цирком. Она увлеклась клоуном и бросила их. Сулливаны попытались найти другую партнершу, но не смогли. Никто не соглашался за мизерную плату ходить рядом со смертью, а после представления еще и удовлетворять желания братьев. Тогда они заявили директору цирка, что уйдут. Тот отказался расторгнуть контракт, и не без причины. Их номер пользовался огромной популярностью. Директор договорился со случайной девушкой, пообещав ей хорошие деньги. Но Сулливаны уже сделали свой выбор. В один прекрасный день Макс нашел выход из положения: он бросил нож так, что тот пригвоздил дрожащую девушку к черному бархату, пронзив ей горло. Так закончился их номер, так был разорван контракт.

Уйдя из цирка, они вскоре оказались в среде гангстеров, найдя работу по вкусу. Они стали наемными убийцами. На чужую смерть Макс смотрел как на захватывающее зрелище, испытывая при этом патологическое удовольствие. «Профессиональный убийца, — рассуждал он, — необходим для современного общества. Раз нет мотива убийства, то и убийцу очень трудно отыскать, следовательно, я вне опасности. Надо только поумней все спланировать, чтобы казнь прошла гладко».

Фрэнк разделял его взгляды. Он не был мастером по части идей, но Макс знал, что лучшего помощника ему не найти.

Среди воротил черного бизнеса и гангстеров они распустили слух, что за три тысячи долларов плюс сто долларов на текущие расходы в течение недели они уберут кого угодно. Это принесло свои плоды. От заказчиков не было отбоя.

Мощный черный «паккард» Сулливанов колесил по всей стране. Эти зловещие вороны молчаливо и неотвратимо несли с собой смерть. И всегда им удавалось оставаться безнаказанными. Полиция не имела ни малейшего представления о их деятельности, потому что жертвы не могли обратиться к защите закона. Иногда обреченному удавалось притаиться, но Сулливанов это не смущало. Рано или поздно смерть настигала жертву. Чтобы выполнить задание, им нужна была фотография, адрес и имя. Розыск «клиента» входил в их обязанности. Расходов у них почти не было, и сотни баксов с лихвой хватало на неделю. Очередные три тысячи, полученные за ликвидацию, они припрятывали на черный день, когда отойдут от дел. Оба обожали птиц и вынашивали планы купить со временем куриный питомник.

Маленький Берни нанял их на следующий день после того, как Рой надул его, забрав все деньги. Сулливаны запросили с него пять тысяч за ликвидацию Роя, вполне резонно рассудив, что если Берни, у которого в распоряжении много убийц, обратился именно к ним, значит, дело сложное и потребует времени.

Основная трудность заключалась в том, чтобы найти Роя. Кто-то предупредил парня, что Сулливаны вышли на охоту за ним, и он исчез. Им стало известно, что он уехал из Нью-Йорка, и они проследили его путь до Пенсильванского вокзала.

Сулливаны знали свое дело. Они рассуждали так: чтобы найти жертву, надо знать ее привычки, адреса родных, любовниц, друзей. Потом остается запастись терпением и ждать, когда жертва попадется в сеть.

Они раскопали, что у Роя есть брат, который еще год назад работал страховым агентом в Канзас-Сити. Наведавшись в Канзас-Сити, они узнали, что Стив Ларсон, уйдя из страхового бизнеса, занялся разведением лисиц. Правда, никто не знал, куда именно он уехал. Целую неделю Сулливаны, сидя в отеле, обзванивали все магазины, которыми пользовались фермеры, занимающиеся подобного рода бизнесом, наводили справки, пытались узнать адрес Ларсона. Они представились агентами, нанятыми нотариусом, который якобы разыскивает Стива Ларсона по делу о большом наследстве. После упорных расспросов и поисков их настойчивость была вознаграждена. Служащие магазина Боннер-Спринге дали им координаты Стива.

Через три дня большой черный «паккард» прибыл в Пойнт-Брезе, небольшой городок, расположенный в долине в двадцати милях от Синих гор.

Припарковав машину напротив салуна, Сулливаны покинули «паккард» и вошли в заведение. Многолетнее общение друг с другом отшлифовало их до такой степени, что один казался тенью другого. Черная одежда и театральность их поведения привлекли внимание немногочисленных посетителей. Сулливаны действительно походили на выходцев с того света. Смерть словно шла рядом с ними.

Они действительно могли сойти за братьев. У обоих были усы и коротко подстриженные волосы. Правда, внешне они все же разнились. Макс был ниже ростом, с узким бледным лицом и тонкими губами. Фрэнк же был толстяком, с мясистыми губами, большим носом и черными, как агат, глазами. Он имел привычку во время разговора облизывать губы.

Войдя, Сулливаны подтянули табуретки к стойке и одновременно уселись, положив на нее руки в черных перчатках. Бармен посмотрел на странных посетителей, отметив, что те смахивают на черных зловещих птиц, но все же раздвинул губы в профессиональной улыбке, опасаясь нарваться на неприятность.

— Да, джентльмены? — сказал он, останавливаясь перед ними.

— Два лимонада, — ответил Макс тихим, словно каркающим голосом.

Бармен выполнил заказ, сохраняя невозмутимое лицо, но едва он собрался удалиться, как Макс поманил его пальцем.

— Что происходит в вашем городишке? — спросил он, отхлебывая лимонад, не спуская с бармена цепкого взгляда. — Расскажите последние новости. Здесь ничего странного не случилось?

— Весь город в волнении, — ответил бармен, пользуясь представившейся возможностью посплетничать на злобу дня. — Завтра во всех центральных газетах будет рассказано о нашем городке. Так сказал мне один репортер.

— С чего бы это? — удивился Макс.

— Из клиники в Гленвиле убежала сумасшедшая. Она наследница шести миллионов долларов.

— А где эта клиника?

— В пяти милях от дороги на Оаквиль. Ее привез сюда водитель грузовика. Грузовик был найден в нескольких милях отсюда в пропасти. Водитель погиб. Подозревают, что это именно она убила его.

— Ее нашли? — Фрэнк допил лимонад и вытер толстые чувственные губы перчаткой.

— Нет. Еще ищут. Утром здесь была толпа копов. Я еще никогда не видел их в таком количестве.

Глаза Макса блеснули.

— Кто мог оставить этой ненормальной столько денег?

— Джон Блендиш, мясной король. Вы помните дело Блендиша? Она его внучка.

— Вспомнил! — хлопнул себя по лбу Макс. — Об этом писали лет двадцать назад.

— Именно! Его дочь похитили. Сумасшедший гангстер… Девочка его дочь, такая же сумасшедшая, как и ее отец. Если она не будет найдена в течение двух недель со времени побега, по законам штата ее нельзя будет вновь водворить в клинику, и она получит право самостоятельно распоряжаться деньгами. Именно из-за этого поднялась вся эта кутерьма.

— Она действительно сумасшедшая? — Макс допил лимонад. Его вдруг заинтересовала эта история.

— Самая натуральная, — бармен кивнул. — Убийца-сумасшедшая.

— А как она выглядит? Вдруг мы увидим ее случайно. Надо же быть настороже. Кто знает, что она может выкинуть.

— Рыжие волосы и очень красивая. На левом запястье звездообразный шрам.

— Этого достаточно, — Фрэнк положил на прилавок доллар. — Нет ли в окрестностях фермы по разведению лисиц? — небрежным тоном спросил он.

Бармен отсчитал сдачу.

— Да. В предгорьях Синих гор находится питомник Стива Ларсона.

— Далеко?

— Миль двадцать.

Макс взглянул на часы. Было девять тридцать.

— Мы как раз интересуемся лисицами. Думаю, надо съездить к нему и взглянуть. Наверное, это порадует его.

— Надеюсь, — удивленно ответил бармен. Эти двое не были похожи на скупщиков пушнины.

Они направились к двери, но на полдороге Макс обернулся.

— А этот парень наверху, он живет один? — будто мимоходом спросил он.

— Вы хотите знать, один ли он управляет хозяйством? Обычно да. Но сейчас у него гостит какой-то тип. Я видел, как они проезжали недавно.

Лица Сулливанов одеревенели.

— До встречи! — попрощался Фрэнк, и они плечом к плечу направились к черному «паккарду».

Фил Магарт наблюдал за их отъездом. Затем, сдвинув шляпу на затылок, вошел в салун.

— Хелло, Том, — приветствовал он бармена. — Как насчет доброй порции виски?

— Рад вас видеть, Магарт. — расплылся в улыбке бармен. — Есть какие-нибудь новости о сумасшедшей?

— Никаких, — ответил репортер, наливая себе добрую порцию виски из черной бутылки, поставленной перед ним барменом.

— Я рассказал об этой истории двум типам в черном. Они только что вышли из бара. Вы, наверное, столкнулись с ними. Есть в них что-то подозрительное. Один из них интересовался лисицами.

— Им так же нужны меха, как и мне. Мне кажется, я уже встречался с ними до этого. Три раза за последние три года. И каждый раз при этом кто-либо умирал насильственной смертью.

Глаза бармена округлились.

— О чем вы говорите, мистер Магарт?

— Такие типы, как эта парочка, не забываются. Вы когда-нибудь слышали о братьях Сулливанах?

— Думаю, что нет.

— Может быть, это только молва, и их вообще не существует. Братья Сулливаны — профессиональные убийцы. Они навещают какого-нибудь беднягу, и он прямиком отправляется на тот свет. Может быть, эти двое и есть эти вестники смерти. Я их представлял именно такими.

— Они интересовались Стивом Ларсоном, — с тревогой сказал бармен. — Уточнили даже, живет ли он на ферме один.

— Его ферма почти на самых вершинах Синих гор?

— Да. Хороший парень. Часто покупает у меня виски. Я видел его примерно неделю назад. Он проехал мимо еще с одним парнем.

— И эти двое интересовались им?

Бармен кивнул головой.

— Но вы же не думаете…

— Я ничего не думаю. — оборвал его Магарт. — Но советую молчать. Это моя профессия искать что-либо необычное. А когда я это нахожу, то ставлю перед собой пишущую машинку и сочиняю очередную историю, которую вы читаете за завтраком. — Он направился было к двери, но затем вернулся. — Надеюсь, ты их не читаешь, Том? — сказав это, Магарт быстро покинул салун.

Веки Роя до такой степени распухли, что Стив никак не мог понять, в каком состоянии его глаза. Промыв и перевязав раны, он уложил брата в постель.

— Пойду поищу Кэрол, — сказал он, когда все было сделано. — Я не могу…

— Нет! — протестующе закричал Рой. — Не можешь же ты оставить меня в таком состоянии! А вдруг она спряталась где-нибудь в доме? Она только и ждет твоего ухода, чтобы прикончить меня!

Стив не горел желанием идти в лес, но нужно было найти Кэрол. Он вспомнил глаза шофера и то выражение ярости, которое он увидел на лице девушки. Он посмотрел на брата и вздрогнул. А что если Кэрол действительно сумасшедшая? Или это результат потрясения, полученного ею при аварии? Нет, сумасшествие — это зло, которое передается по наследству. Удар по голове не может превратить нормального человека в убийцу. Но вдруг она сошла с ума от страха?

Это вполне возможно… Вначале ее пытался изнасиловать водитель грузовика, потом Рой. В таком случае и тот и другой получили по заслугам, С ним она подобным образом не поступит. Он ведь не желает ей ничего плохого.

— Я ухожу, Рой, — сказал он. — Если услышишь подозрительный шорох, стреляй в потолок, и она сразу убежит.

Несмотря на протесты Роя, Стив оделся и вышел.

— Ты не вернешься, — причитал Рой. — Я уверен в этом. Она только и дожидается твоего ухода, чтобы наброситься на меня. У нее дьявольская сила. А вдруг она убьет тебя, Стив? Что в таком случае будет со мной?.. Я беспомощен! Я ничего не вижу! — Он сел на постели. — Стив, я ослеп! Останься со мной! Не уходи!

— Ты хотел изнасиловать ее! И сам виноват в том, что случилось. — Взяв фонарик, Стив вышел из дома.

Все было спокойно. Луна освещала вершины сосен, отбрасывавших на землю длинные тени. Спота нигде не было видно, и Стив почувствовал себя одиноким. Ему стало не по себе. Подойдя к озеру, он остановился и прислушался. Она должна быть где-то рядом.

Послышался шорох. Стив вздрогнул. С ветки слетела большая птица. Увидев ее, Стив понял, что его нервы шалят. Тропинка вела в лес. Стив заколебался, не зная, что предпринять: войти в лес или остаться на берегу освещенного луной озера.

— Кэрол! — крикнул он. — Это я, Стив! Где вы?

Ему ответило эхо, исказившее голос словно в насмешку.

Тьма, казалось, еще больше сгустилась. Стив включил фонарик. Яркий свет осветил узкую тропинку. Ветер шумел в кронах деревьев, кусты мешали идти. И все же он двинулся в лес. Иногда он останавливался и прислушивался. Внезапно у него появилось ощущение, что за ним наблюдает чей-то недобрый глаз. Он повел лучом фонарика вокруг, но ничего не увидел.

— Не прячьтесь, Кэрол! — крикнул он. — Это Стив! Идите сюда!

Из-за сосны за его спиной появился черный силуэт. Хрустнула ветка, и Стив обернулся. У него перехватило дыхание.

Перед ним стоял незнакомый мужчина, одетый во все черное, направляя на него ствол револьвера сорок пятого калибра.

— Руки вверх, Ларсон! — приказал ему суровый голос.

Чужие руки профессионально обшарили его карманы. Стив увидел второго неизвестного. Тот тоже был облачен в черное.

«Два черных ворона! — пронеслось у него в голове, — Нет никаких сомнений — это Сулливаны!»

— Кто вы? — произнес он, стараясь говорить спокойно.

— Заткнись! — прошипел Макс, тыча револьвером под ребра Стива. — С кем ты разговаривал? Кто такая Кэрол? И что она делает здесь в такой час?

— Это мой друг, — ответил Стив, чувствуя страх. — Я ищу ее.

Макс и Фрэнк обменялись взглядами.

— Рой на ферме? — спокойно спросил Макс.

Стив заколебался. Ложь вряд ли могла помочь ему.

Эти двое внушающих страх незнакомца с легкостью могли проверить его слова.

— Да.

— Побудь с парнем, Фрэнки, — велел Макс. — А я займусь нашим другом.

— А девушка?

— Если появится, ею тоже не помешает заняться.

Развернувшись, он направился к дому.

— Иди, — приказал Фрэнк, толкая Стива стволом револьвера. — И без глупостей. Не вздумай предупредить своего братца, а не то живо схлопочешь пулю.

Стив шел за Максом и думал о том, что когда эти двое разделаются с Роем, настанет его очередь. Но больше он думал о Кэрол. «Что будет с ней? Она не должна попасть в руки этих негодяев!»

— Оставьте нас с братом в покое, — сказал он, — Мы не сделали вам ничего плохого.

— Заткнись! — прошипел Фрэнк. — Ты здесь действительно ни при чем. А вот Рой — это еще как сказать.

— Что он сделал? Если вам нужны деньги, я заплачу. Нельзя же из-за денег убить человека.

— Мы уже получили, что положено, — ответил Фрэнк. — И нам нужно отработать эти деньги. Мы люди честные.

Стив понял, что игра проиграна. Просьбы пощадить брата ни к чему не приведут. Он продолжал машинально идти, и ему казалось, что все это происходит во сне. На дороге он увидел большой «паккард» с капотом, повернутым в сторону долины.

«Если бы я мог достичь машины, — подумал он. — Я мог бы спастись. Но в любом случае я бессилен помочь Рою».

Макс через открытое окно смотрел на Роя, лежащего на кровати и сжимающего револьвер. В ботинках на толстой подошве он бесшумно поднялся по ступенькам на веранду.

Рой напряженно прислушивался. Нервы его были напряжены до предела. Каждую секунду он ожидал появления Кэрол. Он и думать забыл о Сулливанах. Он был уверен, что ему удалось ускользнуть от них, иначе эти убийцы давно были бы здесь.

Его тревожило долгое отсутствие Стива. Может, он вообще не вернется? Боль в глазах утихла, но голова болела. Он чувствовал себя больным и разбитым. Ему было жаль себя.

Макс бесшумно проскользнул в спальню. Увидев в руках Роя револьвер, он оскалил зубы в зловещей усмешке. Свести счеты с Роем — пара пустяков! Добыча слишком легкая. Рой может и не понять, что отправился на тот свет. Но Макс терпеть не мог, когда жертвы умирали слишком легкой смертью. Внезапно Рой уронил оружие и обхватил голову руками. Макс поднял револьвер и сунул в карман, ожидая реакции своей жертвы.

Через несколько секунд Рой начал лихорадочно шарить по одеялу. Макса забавляла его суета. Он придвинул к кровати стул и сел, с удовлетворением наблюдая, как Роя охватывает паника. Это забавляло его — смерть рядом, а парень ничего не понимает.

— Неужели он упал на пол? — пробормотал Рой, наклонившись и шаря рукой вокруг себя.

Макс, скрестив руки на груди, продолжал с интересом наблюдать за Роем. Пальцы несчастного коснулись его ботинок, замерли, отдернулись, снова опасливо приблизились, коснулись брюк…

Рой задрожал. Дыхание со свистом срывалось с его губ.

— Кто здесь? — хрипло прошептал он.

— Сулливаны, — не повышая голоса, ответил Макс.

Долгое время Рой стоял неподвижно, словно приклеенный к стене. Пот со лба стекал на повязку.

— Стив! — заорал он. — Помоги мне! Они здесь!

— Стив бессилен, — сказал Макс, закидывая ногу за ногу. — Он в лапах у Фрэнки. Никто на свете не может помочь тебе. Ты обречен.

— Вы не можете убить слепого! — умолял Рой. — Посмотрите на меня! Я ослеп! Я пропащий человек, неужели вы не видите этого! Я ни на что не гожусь!

Макс с подозрением уставился на повязку.

— Сними эти тряпки… Тебе не удастся провести меня. Не могу поверить, что ты ослеп.

— Но так оно и есть! — крикнул Рой, колотя руками по постели. — Если я сниму повязку, вновь пойдет кровь.

Макс ухмыльнулся, схватил бинт и единым махом сорвал с головы Роя.

— Посмотрим, какого цвета у тебя кровь!

Рой застонал.

— Врежь ему как следует за его грязные делишки, — крикнул с веранды Фрэнк.

Ошеломленный Макс уставился на лицо Роя.

— Ты только посмотри, Фрэнк, на рожу этого подонка! У него вырваны глаза!

— Хорошая работа, — равнодушно отозвался Фрэнк. — Нашелся же добрый человек, выполнивший часть работы за нас.

— Нет, ты все же посмотри на него! — не унимался Макс. — Потрясающее зрелище!

— Оканчивай побыстрее! Я не хотел бы уходить отсюда, мы неплохо здесь устроились с моим другом.

— Это просто замечательно! — Макс пришел в хорошее настроение и хлопнул Роя по плечу. — Как это тебя угораздило, старик?

Рой попытался схватить его руку, но Макс отдернул ее.

— Она сделала это… Она сумасшедшая и… и лунатик.

— Кто? — в мертвых глазах Макса зажглась жизнь.

— Девушка… Кэрол… Мы с братом нашли ее в разбитом грузовике… там, на дороге… Стив ухаживал за ней… она набросилась на меня…

Макс наклонился вперед.

— Как она выглядит?

— Рыжая! — выкрикнул Рой. Кровь, застыв на его лице, блестела, словно лак. Его лицо было похоже на маску. В ней не было ничего человеческого. Рот был полон крови, и слова, вырывавшиеся сквозь зубы, как плевки, летели в лицо Макса.

Макс вытер лицо тыльной стороной перчатки и вышел на веранду.

— Чего это ты так долго копаешься с ним? — спросил Фрэнк.

— Эта сумасшедшая с шестью миллионами долларов, о которой нам рассказывал бармен, находится здесь, — с нажимом сказал Макс.

Фрэнк охнул.

— Ну и везет же нам сегодня! — он вновь толкнул Стива стволом револьвера в бок. — Ты представляешь, парень, как нам везет! Итак, где ты ее прячешь?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — недоуменно ответил Стив.

— Неужели? Итак, эта рыжая… Кэрол, не так ли ее имя! Где она?

— Убежала. Когда вы появились, я как раз искал ее в лесу.

— Так это она так разукрасила Роя?

Стив утвердительно кивнул и добавил:

— Но она не сумасшедшая, она просто испугалась.

— Хорошо, будь по-твоему, она не сумасшедшая, — Макс подмигнул Фрэнку. — И все-таки надо найти ее. — Он посмотрел на озеро и виднеющиеся вдали пики гор. — Как-то неразумно, если шесть миллионов долларов блуждают где-то в лесу.

— Да, — сказал Фрэнк. — Но дело прежде всего. Как мы поступим с клиентом?

— Да, я как-то забыл о нем. Ну что же, займемся голубчиком. Что ты предлагаешь?

— Маленький Берни сказал, чтобы мы убрали его без лишнего шума. Утопим в озере, и дело с концом.

Макс покачал головой.

— Как ты любишь прятать концы в воде. Это слишком хлопотно, да и зачем мокнуть. Помнишь ту курочку? Это ведь была твоя идея. Мы устроили наводнение в ванной, испортили красивый потолок и, в довершение всего, я чихал потом несколько недель. Кроме того, если мы утопим его в озере, смерть будет слишком легкой для этого мерзавца.

— Я как-то не подумал об этом, — Фрэнк почесал затылок. — Тогда вскроем ему вены?

— Тоже слишком легкая смерть, кроме того, перепачкаемся в крови. Мне кажется, когда мы покончим с этими двумя парнями, не помешало бы остаться здесь на несколько дней. Здесь так красиво. Дом уничтожать незачем.

— Правильно. И мы продержим здесь эту рыжую, пока не истекут две недели, да? — уточнил Фрэнк.

— Именно! Раз девчонка будет под нашим наблюдением, то и денежки наши!

Фрэнк придумывал все новые способы расправиться с Роем.

— Что если сунуть его голову в сахарный сироп? Он будет медленно умирать от удушья. У тебя есть сахарный сироп, парень?

Стив вздрогнул, краем глаза он заметил Роя, медленно пробиравшегося вдоль стены.

— Может, вы все же отпустите его? — громко спросил он. — Ведь лично вам он не сделал ничего плохого.

Рой прижался к стене. Сулливаны стояли к нему спиной, но он этого не видел.

— Может, сжечь его? — предложил Макс, не обращая внимания на слова Стива.

— Идея! — воскликнул Фрэнк. — Тогда не придется даже зарывать его.

Рой решился. Он перебрался через перила, спрыгнул на землю и побежал в сторону леса. Сулливаны обернулись и увидели его.

— Левее, Рой, — крикнул Стив, наблюдая, как брат бежит к озеру.

— Интересно, на что он надеется? — засмеялся Макс, поднимая револьвер.

Стив попытался бежать, но Фрэнк ударил его в солнечное сплетение, и у него перехватило дыхание.

Грохнул выстрел. Рой упал, уткнувшись носом в землю. Несколько секунд он лежал неподвижно, потом вскочил и, хромая, побежал в сторону леса.

— Пора прикончить его, — Макс спустился по ступенькам веранды, подбежал к Рою и несколько раз ударил его ногой. Подойдя затем к «паккарду», он крикнул Стиву:

— Сейчас ты увидишь любопытное зрелище!

— Смотри внимательно, — сказал Фрэнк. — Этот парень знает свое дело.

Рой напрягал последние силы, чтобы доползти до озера. Кровавая полоса тянулась за ним.

Макс вытащил из «паккарда» канистру с бензином и направился к Рою. Услышав его шаги. Рой закричал и попытался ползти быстрее.

— Не трогайте меня! — стонал он. — Не убивайте!..

— Берни приказал отправить тебя в ад, — сказал Макс, поливая бензином дрожащего, как в лихорадке, Роя.

— Нет! — завопил Рой, когда бензин попал ему на лицо. — Вы не имеете права! Стив, помоги мне! Нет! Нет!..

Макс пошарил в кармане, достал коробку спичек и зажег одну.

— Отправляйся в ад, старик, — усмехнулся он.

Кэрол почувствовала в голове какой-то щелчок, и тут же мир вокруг нее прояснился, наполнился тенями. Вначале неопределенных контуров и цвета, они постепенно обретали форму и значение. Словно в кинотеатре, засветился экран, и все стало на свои места. У Кэрол появилось ощущение, что после долгого пребывания в темноте и духоте она попала на свежий воздух.

С удивлением она обнаружила, что находится в лесу. Что она здесь делает? Увидев сквозь деревья озеро, поверхность которого серебрилась в бледном лунном свете, она стала пробираться к нему, вспоминая свой сон. Рой вошел в спальню, в голове что-то щелкнуло… У нее и раньше появлялось это ощущение… В прошлом… когда?

Она никак не могла вспомнить. Вспомнила только палату с белыми стенами. Высоко над головой лампочка в проволочном колпаке. Сиделка. Она всегда вспоминала сиделку, женщину с жестким взглядом, молчаливую и суровую. Сиделка показывала на Кэрол пальцем. Какие-то смутные лица, вновь комната… Как она попала в лес? Почему полуодетая? Заметил ли Стив ее отсутствие? Может быть, он ищет ее? Она ускорила шаг. Надо поскорее вернуться в спальню, надеть куртку. Куда исчезла ее куртка? При этом ее охватила целая гамма чувств: смущение, стыдливость от того, что Стив может увидеть ее в таком виде, и нежность к нему. Надо сказать ему, что происходит с ее головой. Это очень тревожит. Может быть, Стив сумеет объяснить, что происходит, и поможет?

Подойдя к берегу, она внезапно увидела стоящих у кромки воды Сулливанов. Незнакомцы о чем-то спорили и не смотрели в ее сторону. Кэрол не могла рассмотреть их как следует, но и того, что увидела, было достаточно, чтобы напугать ее. Кто эти люди?

Спрятавшись за дерево и прикрывая грудь рукой, она наблюдала, как незнакомцы быстрыми шагами направились в сторону леса. Они прошли совсем близко от нее. Увидев их бледные, словно выточенные из дерева лица, она вздрогнула. Инстинкт подсказал ей, что эти люди несут с собой смерть. Тут же пришла мысль о Стиве. А вдруг с ним что-нибудь случилось?

Когда Сулливаны исчезли в лесу, она побежала к дому. Сердце ее учащенно билось. Пройдя через двор, она наткнулась на то, что осталось от Роя. Эта бесформенная масса не привлекла внимания девушки, для нее это было просто головешкой. Ею владела только одна мысль: скорее попасть в освещенный дом и убедиться, что Стив цел и невредим.

Она вбежала по ступенькам на веранду и остановилась на пороге гостиной. Стив лежал на полу, его руки и ноги были связаны. Увидев ее, он попытался приподняться. Кэрол, забыв о своей наготе, застыла на пороге. Она стояла прекрасная в своей сверкающей обнаженности, и Стив понял, что любит ее, что полюбил в тот самый момент, когда увидел ее в салоне грузовика. Нет, он больше не будет скрывать свою любовь!

— Кэрол, — прошептал он. — Дорогая! Поскорее развяжи веревки!

Она подбежала к нему и упала на колени.

— Вы ранены? — спросила она, низко наклоняясь над ним.

— Нет! Поскорее развяжи веревки! Нам не повезло, малышка!

— Дорогой, Стив! — воскликнула она, прижимаясь губами к его щеке. — Мне было так страшно!

Она попыталась развязать узел, но он не поддавался ее усилиям. Тогда она побежала на кухню за ножом. Схватив по дороге пиджак Стива, она накинула его на плечи и застегнула.

— Кэрол, поскорее! — взмолился он. — С минуты на минуту они могут вернуться!

Она разрезала веревки. Освободившись от пут, Стив размял руки и улыбнулся ей.

— Все уладится, — сказал он. — Но надо торопиться.

Она обняла его.

— Я люблю вас, Стив, — проговорила она. — Я ужасно испугалась, когда увидела этих двух мужчин. Я боялась, что с вами произошло что-то ужасное… Что бы я стала делать без вас?..

Он прижал ее к себе и поцеловал.

Какое-то мгновение они оставались так, слившись в поцелуе, потом он нежно отстранил ее.

— Я полюбил вас с первого взгляда. Мы должны скрыться. Одевайтесь скорее.

Она побежала в свою комнату, а он вышел на веранду. Сулливанов не было видно. Вскоре появилась одетая в шерстяное платье Кэрол.

— Воспользуемся их машиной, — сказал Стив, хватая ее за руку.

Бегом они спустились по ступенькам и пересекли освещенный луной двор. «Паккард» был совсем близко, и в это время появились Сулливаны.

— Быстрее, Кэрол! Уезжай. Я попытаюсь задержать их.

— Я не уеду одна!

— Уезжай, любимая!

— Стойте! — с угрозой прорычал Макс.

Сулливаны рванули к дороге. Стив услышал звук заведенного мотора и, круто повернувшись, бросился к машине. Макс выстрелил. Стив пошатнулся, но успел ввалиться в распахнутую дверь. Макс выстрелил еще раз.

— Кажется, меня слегка задело, малышка. — Кровь Стива потекла по руке Кэрол. Она помогла ему сесть и увидела бегущих навстречу Сулливанов. Нажав на газ, она бросила машину вперед. Макс поднял руку с револьвером, но Фрэнк перехватил ее.

— Подожди! — крикнул он. — Это же шесть миллионов баксов!

— Но они уйдут! — Макс попытался освободить руку.

— Мы найдем их, — уверенно сказал Фрэнк. — Обязательно найдем. Ради таких денег стоит попотеть! Какой колоссальный фрик!

Машина на предельной скорости неслась к долине.

Глава 3

К северу от Пойнт-Брезе, у самого подножия гор, в живописной местности были расположены загородные виллы миллионеров.

Фил Магарт, до упора выжимая акселератор, мчался по горной дороге. Покрышки старого «кадиллака» немилосердно визжали. Он направлялся к вилле Веды Баннинг, выстроенной в испано-мавританском стиле. Отделанная мрамором, с красной черепичной крышей, она еще издали выделялась на фоне сурового горного пейзажа.

Веда слыла легкомысленной женщиной, но ее тем не менее любили. Она была богата, ее лимонные и апельсиновые плантации занимали почти пять тысяч акров. К тому же она умело хозяйничала на них. Она была помешана на Магарте и мечтала выйти за него замуж.

Дом был погружен в темноту. Остановив машину перед запертыми воротами, Фил взглянул на часы. Была половина четвертого утра. Он быстро прошел по обсаженной цветами аллее, перемахнул через четыре ступеньки и оказался у открытой балконной двери. Когда глаза его привыкли к темноте, Фил увидел большое ложе и спящую на нем Веду. Он бесшумно подошел и присел на край постели. Некоторое время он смотрел на спящую женщину, потом, усмехнувшись, просунул руку под одеяло и пощекотал пятку Веды. Ока вскрикнула и проснулась, сев на постели. Тут же вспыхнул ночник.

— Ты переходишь все мыслимые границы! — притворно возмутилась она. — Кто дал тебе право появляться здесь в такой час?

— Но ты же ведь сама говорила, что счастлива всегда видеть меня. Вот я и забочусь, чтобы ты всегда чувствовала себя счастливой, — улыбнулся Магарт.

Веда зевнула и потянулась. Магарт молча любовался ее великолепной фигурой.

— У тебя потрясающий вид. Ну как, уже окончательно проснулась?

— Я часто спрашиваю себя, что я нашла в тебе? — Веда взяла в руки зеркало. — Ты невыносимый грубиян.

У нее были зелено-голубые глаза, густые ресницы, ее каштановые волосы с золотистым отливом рассыпались по плечам. Она была красива и сознавала это. Несмотря на темные круги под глазами и слегка припухшие губы, ей нельзя было дать ее двадцати шести лет.

— Пора вставать, — она снова зевнула. Потом откинулась на подушку. Открытая ночная рубашка из голубого крепдешина, отделанная черными кружевами, делала ее красивое смуглое тело еще соблазнительнее. — Неужели ты не мог придумать лучшего способа разбудить меня? Ты же знаешь, что у меня от самого слабого прикосновения появляются синяки.

— Ну, там где я дотронулся, надеюсь, никто не увидит твоего синяка! — Он засмеялся и, поднявшись, взял бутылку канадской водки и бокал. — Твои запасы кончаются, дорогая. Надо бы пополнить.

— Дай мне сигарету, — попросила Веда, с удовольствием глядя на Фила.

Выпив водки, Магарт с бутылкой в руке подошел к ней и тоже закурил.

— Я сейчас раскапываю одну потрясающую историю, — он снова сел. — Если мне посчастливится, я заработаю целое состояние. Разбогатев, я смогу наконец жениться на тебе.

— Я так часто слышала от тебя эти слова, что они превратились для меня в пустой звук, — насмешливо сказала она.

— На этот раз я говорю серьезно! — заверил Магарт. — Я нашел маленькую Блендиш.

— Ты… что? — Веда села, широко раскрыв глаза от удивления.

— Прикрой свои прелести, иначе я забуду о делах. Так вот, через шесть дней, включая сегодняшний, она унаследует шестимиллионное состояние, при условии, конечно, что ее за это время не поймают. Сперва я решил помочь вернуть ее в клинику, а затем написать о ее похождениях. Но потом решил, что заработаю гораздо больше, если помогу ей остаться на свободе и завладеть наследством. Она будет благодарна мне. Кроме того, всю Америку будет интересовать, на что она хочет истратить шесть миллионов долларов. Я буду регулярно извещать об этом американских граждан. Я привезу ее сюда. Потом, когда она получит свои денежки, мы купим ей особняк, машину, туалеты. Мы будем повсюду разъезжать с ней в компании телеоператоров. Согласись, это потрясающая идея? Я заключу контракт со своим агентством на самых выгодных для меня условиях.

Веда закрыла глаза.

— Не сомневаюсь, что это очередная твоя глупость. Ведь она же сумасшедшая, мое сокровище! Разве ты забыл об этом? Она же может убить нас! Ты думаешь, я жажду смерти?

— Ты серьезно? — приуныл Фил. — Я надеюсь справиться с ней. Просидел же я два часа в клетке орангутанга, чтобы сделать сенсационный репортаж.

— А ты забыл, что, когда ты находился в клетке, орангутанга там не было?

— Какое это имеет значение. Я не боюсь этой сумасшедшей. Когда я был ребенком…

— Я уже слышала эту историю, — прервала Веда.

— Хорошо. Поговорим о деле. Сиделка, которая обслуживала мисс Блендиш, рассказала, что девушка страдает раздвоением личности. Большую часть времени она абсолютно нормальная, потом ни с того ни с сего начинается приступ. Если она здорова, это самое кроткое существо. Все, в чем она нуждается, это постоянное наблюдение. Я справлюсь с ней.

Веда из-под одеяла пнула его ногой.

— Экий самоуверенный тип!

— Не прерывай! Некто Симон Хартман, у которого лицо, как высохший лимон, явился в клинику и едва не помешался от злости, узнав, что Кэрол сбежала. Он — ее опекун и уже спал и видел, что распоряжается ее состоянием. Как вдруг оно уплыло из его грязных рук. — Магарт налил себе водки. — И вот что я тебе скажу. Мне кажется, слухи о том, что малышка опасна, сильно преувеличены. Возможно, ей вообще не место в сумасшедшем доме. Не исключено, что ее и упрятали туда только из-за того, что старый Хартман хотел поскорее наложить лапу на ее миллионы.

— Не надо песен! — сказала Веда едко. — Ты забыл, в клинику ее поместил Джон Блендиш… три или четыре года назад.

— Блендиш не интересовался ею. Ее поместил в эту клинику Хартман, которому на склоне лет Джон Блендиш доверил ведение всех своих дел. Девочку заперли туда после того, как она бросилась на человека, бившего собаку. Разве ты не сделала бы то же самое? Любой нормальный человек прореагировал бы подобным образом.

— И все же она опасна, — не унималась Веда. — У меня нет сомнений на этот счет. Вспомни, что она сделала с водителем грузовика.

— Она защищала свою честь, — отмахнулся Магарт. — Тебе, конечно, этого не понять, — съязвил он. — Но смею тебя уверить, есть еще девушки, которым дорога своя честь.

— О’кей, — вздохнула Веда. Ей расхотелось спорить. — Но, как я надеюсь, ты ее еще не нашел.

— Как сказать, — Магарт почесал кончик носа. — Мне кажется, я напал на след. Я знаю, где она была все эти дни, и намерен отправиться туда.

— Господи! — прошептала Веда. — Мои нервы на пределе. Кажется, пришло время выпить немного виски.

— Понял, закругляюсь. Можешь лечь и спокойно дослушать меня. Утром я видел черный «паккард», в котором сидели два типа. Они расспрашивали бармена о Стиве Ларсоне. У него ферма в Синих горах.

— Я знаю его. Ларсон — блондин, высокий парень, очень милый и симпатичный. У меня даже сердце забилось быстрее, когда я увидела его.

— У тебя в голове только одни мужчины. Будь же немного серьезней. Я узнал этих типов: это Сулливаны, наемные убийцы.

— Как наемные? — удивилась Веда.

— Если кому-то надо избавиться от нежелательного человека, достаточно обратиться к Сулливанам, заплатить нужную сумму, и дело в шляпе. Причем учти — все это очень серьезно, — добавил Фил. — Так вот, я решил разнюхать, что происходит у Ларсона. Поднялся к его ферме. Дом покинут. Двери были заперты, но свет горел. В гараже стоял запыленный «бьюик». Донельзя чем-то перепуганный пес скулил в конуре, Я обследовал окрестности и нашел вот этот носовой платок.

Держу пари, он принадлежал Кэрол Блендиш: видишь, на нем ее инициалы. Кроме того, в доме я обнаружил плащ, похищенный из клиники доктора Траверса. Вероятно, Ларсон встретил Кэрол. Сулливаны спугнули их, и они скрылись. Теперь эти убийцы идут по их следам. Если мне посчастливится, то именно я, а не они, найду Кэрол. После этого я привезу ее к тебе. Никому и в голову не придет искать ее здесь. Но если мне это не удастся, тем хуже — свадьба отодвигается на неопределенный срок.

Веда обвила его шею руками и притянула к себе.

— Но почему? — прошептала она. — У меня достаточно денег, чтобы жить, ни в чем не нуждаясь. У нас будут дети…

Магарт оттолкнул ее и встал.

— Может, я и дурак, но гордость не позволяет мне воспользоваться твоим предложением. Начнут говорить, что я женился на тебе из-за денег. Ты думаешь, мне приятно будет слышать это? Я ухожу, иначе моя мечта снова останется мечтой!

Кэрол вцепилась в руль «паккарда», устремив взгляд на освещенную фарами узкую дорогу, которая стремительно убегала под колеса машины, следуя извивам ущелья.

Сердце замирало, мозг парализовала тревога и страх. Она то и дело бросала взгляд на Стива, лежащего на сиденье с закрытыми глазами. Она хотела остановиться, но мысль о том, что Сулливаны гонятся за ними, заставляла ее еще крепче сжимать руль. Она остановится только тогда, когда будет уверена, что их не догонят, и молила Бога, чтобы это не было слишком поздно, чтобы она успела спасти Стива.

Наконец, она оказалась на шоссе. Через пару миль Кэрол снизила скорость, внимательно осматривая обочину, чтобы подыскать место, где можно остановиться. Слева появилась проселочная дорога, ведущая к какому-то заброшенному жилищу. Кэрол свернула на нее и по ухабам добралась до нескольких полуразрушенных хижин дровосеков.

Остановив «паккард», Кэрол наклонилась над Стивом.

«Надо держаться, — убеждала она себя, но мысль о том, что Стив, может быть, уже мертв, приводила ее в ужас. Она не могла сдержать противную дрожь.

— Стив, любимый, — шептала она, глядя на его лицо. — Что с тобой? Скажи мне что-нибудь.

Стив не шевелился. Кэрол приподняла его голову, но не удержала, и она выскользнула из ее рук, тяжелая и безжизненная.

Сжав кулаки, Кэрол неподвижно сидела рядом со Стивом, пытаясь удержать рвущийся с губ стон. Потом открыла дверцу. Держась за нее, чтобы не упасть и не потерять сознание, она с трудом выбралась из машины. Сердце ее билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Пошатываясь, она обошла вокруг машины и, открыв другую дверцу, вцепилась в Стива. Он был очень тяжелым, но ей удалось вытащить его и положить на землю, устланную сосновыми ветками. Осветив Стива фарой, Кэрол с ужасом обнаружила, что рубашка его пропитана кровью. Она расстегнула пиджак и приникла к его груди. Сердце билось едва-едва, с перебоями. Кэрол всхлипнула. Жив! Но если немедленно не оказать помощь, он умрет от потери крови. Кэрол открыла багажник «паккарда». Там стояли два чемодана. В одном из них лежали рубашки, носовые платки, белье. Кэрол принялась рвать их на полосы, чтобы сделать бинты.

— Кэрол! — услышала она слабый голос Стива.

Вскрикнув от радости, она подбежала к нему. Яркий свет фар слепил его, глаза моргали, но сам он не шевелился.

— Мой дорогой! — Кэрол опустилась рядом с ним на колени. — Как мне помочь тебе? Я постараюсь, я все сделаю…

— Какая ты добрая, — прошептал он, лицо его исказилось от боли. — Дело плохо, Кэрол… У меня в груди…

На какое-то мгновение она растерялась и, рыдая, уткнула лицо в руки.

«Что же мне делать? Надо спасти его! Я не переживу, если он умрет. Только я одна могу его спасти! Здесь никого нет, никто не поможет мне!»

— Успокойся, моя малышка, — Стив задыхался. — Не бойся. Я понимаю, тебе тяжело, но успокойся. Попробуй остановить кровь.

— Хорошо, — она вытерла слезы и до боли закусила губу. — Я остановлю ее, дорогой, но как это сделать? Я никогда…

Она расстегнула рубашку Стива. Вид раны едва не заставил ее потерять сознание, и лишь страх, что Стив может умереть, заставил ее действовать. Из двух черных дырок в груди сочилась кровь.

— Смелее! — сказал Стив, с огромным трудом приподнимая голову, чтобы посмотреть на свои раны. Он сжал зубы. Дело гораздо хуже, чем он предполагал. Ледяной холод сковал его. Он почувствовал непреодолимый приступ слабости. Словно на грудь опустили пресс.

— Я должна позвать кого-нибудь на помощь, Стив. Куда мне отвезти тебя, к кому обратиться?

Стив попытался сосредоточиться. Теперь у него было ощущение, что его грудная клетка вскрыта и в нее свободно попадает воздух, что нервы оголены.

— Доктор Флеминг, — прошептал он так тихо, что Кэрол едва расслышала. — Прямо по дороге… Пойнт-Брезе… Второй поворот налево. Дом в стороне от дороги. — Стив говорил из последних сил, то и дело впадая в беспамятство. — Миль двадцать…

— Целых двадцать миль! — воскликнула Кэрол, сжав кулаки.

— Это единственная возможность, — прошептал Стив, корчась от боли.

— Я еду. Только вначале перевяжу тебя. Нет, я не могу оставить тебя здесь. Зачем я только вытащила тебя из машины. — Она наклонилась над ним. — Мы поедем вместе, дорогой. Приподнимись немного, я втащу тебя в машину.

— Не надо! — ответил Стив, ощущая, как рот наполняется кровью. — Лучше мне лежать неподвижно.

Он почувствовал, что кровь заструилась по подбородку, и отвернулся, чтобы не пугать Кэрол. Едва сдерживая рыдания, Кэрол сделала из платка тампон и сказала:

— Я люблю тебя! Ты единственный близкий мне человек на этом свете. Я хочу, чтобы ты знал это. Постарайся… Не оставляй меня!

Он сделал усилие и погладил ее по руке.

— Я не оставлю тебя… Торопись.

Она приподняла его и попыталась вытащить пиджак, но лицо Стива сразу помертвело, он вскрикнул, судорожно схватил руку Кэрол и потерял сознание.

Она еще раз промокнула раны, положила под голову все белье из чемодана, сделав что-то вроде подушки. Ей было невыносимо оставлять его, но другого выхода она не знала. Нежно поцеловав его, Кэрол побежала к машине.

Она никогда потом не могла объяснить, как ей удалось добраться до Пойнт-Брезе. Она ехала на предельной скорости, и ее единственной мыслью было как можно скорее привезти доктора Флеминга к Стиву. Дорога была бы хорошей, если бы не туман и ветер. В два часа ночи шоссе было пустынным. Поэтому она мчалась со скоростью сто двадцать миль в час. Только один раз она едва не столкнулась со встречной машиной. Это был Магарт, направлявшийся к Ларсону. Ока потратила на дорогу не менее получаса и достигла Пойнт-Брезе в два с небольшим.

Кэрол легко нашла домик доктора Флеминга. Остановив машину, она побежала к двери и колотила в нее до тех пор, пока ей не открыли.

Она увидела пожилую женщину с заспанным лицом и растрепанными волосами, одетую в грязный халат, который она сжимала на иссохшей груди.

— Что вы колотите в дверь, как безумная? — проворчала она.

— Мне нужен доктор Флеминг, — объяснила Кэрол, стараясь держаться спокойно. — Один человек серьезно ранен.

— Вы пришли напрасно, — женщина старалась захлопнуть дверь. — Доктор болен. Он никуда не пойдет.

— Умирает человек! Разрешите мне поговорить с доктором. Я отвезу его на машине. Это не займет много времени.

— Я ничем не могу вам помочь, — сердилась женщина. — Доктор стар, и у него простуда. Он никуда не поедет, найдите другого доктора.

— Человек умирает, он истекает кровью. Доктор Флеминг не сможет отказать. Если он не поможет, человек умрет! — Кэрол заплакала. — Я люблю его!

— Уходите отсюда! — женщина оставалась неумолимой. — Здесь нет человека, который бы смог вам помочь.

Кэрол попыталась справиться с охватившим ее отчаянием.

— Куда мне обратиться? Время дорого, он истекает кровью.

— В Уилтонвиле есть госпиталь, а в Истлейке живет доктор Кобер. Он еврей и за деньги поедет куда угодно. Только заплатите как следует.

— Как мне добраться туда? Где это Истлейк?

И вдруг женщина заметила на запястье Кэрол шрам и едва не упала в обморок. Чтобы не выдать себя, она отвела глаза.

— Это в пяти милях отсюда. Я сейчас покажу на карте… Может быть, вы лучше зайдете.

— Я очень тороплюсь, он остался один.

— Входите, входите…

Темный маленький коридор освещала висевшая под потолком лампа. Женщина повернулась к Кэрол.

— Какие у вас красивые волосы, — любезно проговорила она. Ее маленькие глазки блестели от радости. — Может быть, нам удастся уговорить доктора осмотреть вашего больного. Пройдите сюда!

Эта неожиданная метаморфоза, в которой было что-то фальшивое, испугала Кэрол. Но ради Стива она была готова на все и прошла в скромно обставленную гостиную, мебель которой состояла из трех стульев и круглого стола, на котором грудой лежали старые журналы. Это, по-видимому, была приемная доктора. Да и вся квартира показалась Кэрол бедной и запущенной.

— Я предупрежу доктора, дорогая. Присядьте, он сейчас придет.

— Пожалуйста, попросите его поскорее, — умоляла Кэрол.

— Будьте спокойны, — женщина еще раз взглянула на девушку и вышла.

И снова что-то в ее взгляде не понравилось Кэрол, в нем будто скрывалась угроза. Кэрол почувствовала себя словно в западне… Эта женщина желала ей зла…

Она тихо отворила дверь и прислушалась. До нее отчетливо донесся женский голос:

— Это та сумасшедшая из Гленвиля. Она у меня дома.

— Что ты болтаешь? — спросил грубый мужской голос. — Ты говоришь, она из Гленвиля? Кто она?

— Та сумасшедшая, о которой все говорят… Кэрол Блендиш… Ее разыскивают… Спустись вниз и поговори с ней, а я позвоню шерифу. Скорее!

— Но она же опасна! — ворчливо возразил мужчина. — Поговори с ней сама, я слишком стар, чтобы вмешиваться в подобные истории. Я не хочу ни видеть, ни говорить с ней.

— Спускайся вниз, — не отставала женщина. — За нее обещана награда в пять тысяч долларов. Торопись, старый дурак!

— Я как-то забыл об этом. Пожалуй, ты права.

«Вероятно, это сон, — подумала Кэрол, прикрывая глаза. — Опять этот странный сон. Может быть, Стив и не был ранен? Может быть, эти двое в черном ей приснились? Вскоре она проснется и Стив будет рядом…»

«Сумасшедшая… Кэрол Блендиш… Ее разыскивают…» — Кэрол осторожно открыла глаза, надеясь увидеть свою кровать, но увидела убогую обстановку гостиной. Нет, это не сон!

Услышав шаркающие шаги спускающегося по лестнице мужчины, Кэрол вздрогнула и, прикрыв дверь, отошла к столу гостиной.

«Спустись и поговори с ней… Пять тысяч долларов… Я позвоню шерифу…»

Надо уходить, эти люди могут причинить ей зло. Они не помогут Стиву! Они постараются задержать ее, и Стив умрет!

Страх сковал девушку. Она вжалась в стену, сердце отчаянно застучало, угол рта задергался от тика.

Дверь открылась, и вошел грузный старик — плешивый, с большим, нависшим над губой и усами, пожелтевшими от табака, носом. Доктор выглядел усталым и недовольным. Вместо одного глаза у него был фарфоровый шарик. И, как ни странно, этот искусственный глаз сверлил мозг Кэрол, как буравчик. Из-под халата выглядывало белье сомнительной чистоты.

— Уходите! — истерически закричала Кэрол. — Не приближайтесь ко мне!

Старик закрыл дверь и прислонился к ней грузным телом. Достав из кармана носовой платок, он вытер слезящийся здоровый глаз. Шарик в правом по-прежнему был устремлен на Кэрол.

— У вас что-то случилось? Что вам от меня нужно? — ворчливо спрашивал доктор, будто и не было только что его разговора с женой.

Кэрол растерялась.

— Вы доктор?

— Да. Моя фамилия Флеминг. — Он вытер платком потные виски.

«Какой он страшный! — подумала Кэрол. — Нет, она не может везти его к Стиву, он не внушает доверия».

— Я ошиблась, — проговорила она. — Я напрасно пришла к вам.

Внезапно Флеминг понял, что Кэрол боится. Однако ее страх только усилил его собственный.

— Вы очень взволнованы, успокойтесь. Я старик, но я неплохой врач. Вас, наверное, пугает мой глаз, все никак не могу заняться им… — Его похожие на огромных пауков морщинистые руки мяли халат, а синие ногти блестели в ярком свете. — Я привык к такому глазу и забываю надеть повязку. Сядьте, пожалуйста, и расскажите, что произошло.

Кэрол покачала головой.

— Я ухожу. Простите, что побеспокоила вас… Вы не можете помочь мне… — Она медленно оторвалась от стены и неуверенно ступила в его сторону.

— Подождите… Вам лучше подождать… — страх не покидал его. — Выпейте кофе… Моя жена… Кофе придаст вам уверенности.

Он протянул к ней свои паучьи руки, пытаясь остановить.

Неожиданно Кэрол вскрикнула. Ей показалось, что ее крик прогремел во всем доме, хотя на самом деле был слабым и приглушенным, как писк попавшего в беду кролика.

— Все обойдется! С вами ничего не случится. Мы хорошие люди… Мы только хотим помочь вам… хотим, чтобы у вас не было никаких неприятностей…

С той стороны постучали, и старик посторонился, пропуская женщину.

— Что случилось? — спросила она, бросив взгляд на старика, и сказала: — Почему бы тебе не отправиться вместе с ней. У нее больной вид.

— Да, да, конечно, — забормотал старик, грузно опускаясь. Он поднес руки к горлу, но тут же переменил решение. — Меня все это выбило из колеи. Марта, и зачем я только послушался тебя. Пойду выпью коньяка, он…

— Перестань! — оборвала его жена. — Ты эгоист и думаешь только о себе.

— Я ухожу. — Вид Кэрол был решительный и угрожающий. — Я напрасно побеспокоила вас.

— Муж сейчас поднимется и оденется, — зачастила женщина. — На это потребуется не больше минуты. Ваш друг в опасности. Вы любите его.

У Кэрол сжалось сердце.

— Да! — ответила она. — Он потерял много крови. — Она дотронулась до висков — Почему доктор не одевается, чего он ждет?

— Давай, — приказала мужу женщина. — Одевайся, а я пока напою девушку кофе.

Флеминг не двигался. Тяжело дыша, он, казалось, был не в силах подняться со стула.

— Дай ей уйти, — резко сказал он. — Мне не нужны деньги. Я хочу лишь покоя. Я старый человек. Дай ей уйти, прежде чем станет поздно, очень поздно! Берегись! Вспомни, что произошло с водителем грузовика!

— Вставай, старый болван! — начала ругаться жена. — Ты несешь всякий вздор!

— Оставьте его в покое! Я ухожу! Мне необходимо уйти. — Кэрол направилась к выходу.

Флеминг опустил голову. Женщина, прислонясь к стене, полными злобы и страха глазами наблюдала за Кэрол.

— Останьтесь здесь! Мы знаем, кто вы! Не доводите дело до скандала. Вам все равно не выйти отсюда!

Кэрол открыла дверь.

— Я надеялась, что вы мне поможете, и не понимаю, о чем вы говорите! — Она побежала к входной двери, но та была заперта на ключ. Обернувшись, она увидела приближавшуюся к ней женщину.

— Отоприте дверь! — крикнула Кэрол.

— Не надо нервничать, — говорила женщина. — Присядьте, я сварю вам кофе.

Кэрол пробежала мимо женщины к выходившим в сад дверям, но и те были заперты. Кэрол сжала голову руками.

— Я же вас предупреждала, что вы не выйдете отсюда! — не умолкала женщина. — Сейчас сюда придут ваши друзья. Так что вам ничего не остается, как сесть и дождаться их.

Внезапно Кэрол увидела еще одну дверь, наполовину скрытую занавеской. Не отрывая взора от стариков, она бросилась к ней и нажала ручку. Дверь открылась. Женщина бросилась к Кэрол. Прежде чем девушка успела что-то предпринять, она толкнула ее. Кэрол показалось, будто под ней разверзлась земля, она осела на пол.

Шериф Кэмп спал, растянувшись на походной кровати. Его громкий храп заполнял маленькую комнатку. Он не слышал телефонного звонка, трезвонившего в кабинете. Чертыхаясь, его помощник Георг Стаум вскочил с кресла. Выслушав сообщение, он подбежал к шерифу и принялся трясти его.

— Неужели нельзя хоть раз спокойно поспать, черт возьми! — проворчал шериф, отталкивая его.

— Ее нашли! — возбужденно воскликнул Стаум. — Ее поймали.

— Кого? — шериф никак не мог проснуться. Потом, что-то сообразив, вскочил и схватил помощника за руку. — Вы хотите сказать… Кто ее нашел?

— Доктор Флеминг. Сюда только что позвонила его жена.

— Вот это да! — Кэмп принялся торопливо натягивать брюки. — Ну и везет же этой старой перечнице, Флемингу. Подумать только, человек, который за свою жизнь не сделал ничего путного, отхватит куш в пять тысяч долларов.

— Миссис Флеминг просила приехать как можно быстрее. Она боится долго находиться с сумасшедшей.

— Я и так тороплюсь, — ответил Кэмп, застегивая широкий пояс. — Позвоните Хартману. Сообщите прессе. Подумать только! Флеминг! Мой Бог! И пальцем не шевельнул, а такой куш!

Стаум рысцой покинул кабинет. Кэмп все никак не мог успокоиться.

— Подумать только, Флеминг. Что ж, раз мне не суждено получить пять тысяч, то по крайней мере я хотя бы полюбуюсь на свой портрет в газетах.

Нахлобучив на голову шляпу, Кэмп пошел к двери.

В номере лучшего отеля города Симон Хартман ворочался в постели и никак не мог уснуть. Разозлившись, он встал и уселся с бокалом виски в руке в мягкое удобное кресло. Толстый маленький Хартман казался старше своих пятидесяти лет. Холодное лицо постоянно кривилось в брезгливой гримасе. Три часа ночи, а он никак не может уснуть. Уже много лет он страдал бессонницей и спал лишь урывками, причем в разное время суток. Он был старшим партнером юридической конторы «Симон Хартман и Ричард». Она пользовалась отличной репутацией. Ее сравнивали с лучшими юридическими конторами Нью-Йорка. Но в последнее время фирму стало лихорадить. Хартман, будучи игроком по натуре, начал на деньги клиентов играть на бирже. Результаты не преминули сказаться. Хартман оказался на грани банкротства.

Завещание умершего Блендиша, сделавшее его опекуном внучки миллионера, показалось ему даром судьбы, спасением от банкротства, ибо он получал право практически бесконтрольно распоряжаться шестью миллионами долларов. Бегство Кэрол было для него тяжелым ударом. Если в течение двух недель ее не найдут, она получит право потребовать свои деньги… Вернее то, что от них осталось, так как Хартман уже успел проделать солидную брешь в состоянии Блендиша.

Нужно во что бы то ни стало найти девчонку! Если это не удастся, он разорен! У Хартмана не было ни малейшего желания стать банкротом, поэтому он развил бурную деятельность. Шерифа Кэмпа он считал дураком, доктора Траверса бездельником. Надо было заставить их действовать, и Хартман пообещал пять тысяч долларов за поимку Кэрол. Теперь все население Пойнт-Брезе занялось поисками. Он взглянул на висевший на стене календарь. Боже, прошло семь дней! Осталось совсем мало. Он протянул руку к бокалу, но зазвонил телефон.

— Она схвачена! — услышал он голос Стаума. — Шериф просил известить вас об этом!

— Не орите, я не глухой! — холодно оборвал Хартман ретивого полицейского. Лицо его сразу помолодело. — Где она?

— У доктора Флеминга. Он нашел ее. Шериф уже поехал туда и просил, чтобы вы присоединились.

— Хорошо, дайте мне адрес Флеминга. Я немедленно еду туда.

Трехосная фура остановилась возле работающего круглые сутки кафе на окраине Пойнт-Брезе.

— Дальше я вас не повезу, — сказал водитель.

Сулливаны молча покинули кабину.

— Нам здорово повезло, что мы встретили этого парня, — зевая, проговорил Фрэнк.

— Заткнись! — прошипел Макс, направляясь в кафе.

Фрэнк скривился, но последовал за ним.

Макса разозлило то, что водитель отказался везти их дальше. Фрэнк воспринял это спокойно. Здесь он наверняка найдет какую-нибудь бабенку. Женщины всегда были его слабостью. Пусть Макс планирует дела и разрабатывает планы операций, он на это не претендует. Он создан для другого.

Подойдя к стойке, они попросили кофе. Официантка не вышла лицом, но фигура ее была хоть куда, и Фрэнк уже собрался сказать ей пару комплиментов, но вовремя спохватился; у Макса плохое настроение, и ему не до забав. Кроме всего прочего, Макс совершенно равнодушен к женщинам. Он считал, что время, проведенное в их компании, — потерянное время.

Неожиданное появление Сулливанов напугало официантку, и она, подав кофе, ушла на кухню.

— Интересно, прикончил я его или нет? — задумчиво проговорил Макс. — Я дважды попал ему в грудь, но он парень крепкий. Надо было целиться в голову.

— К чему нам о нем беспокоиться. А вот девушка… До чего красива! Эти рыжие волосы…

Макс резко перебил его:

— Если парень жив, то он единственный свидетель. Он все видел. Мы никогда не оставляли свидетелей. Из-за этого парня все может пойти насмарку.

— Значит, надо найти его…

— Сначала отоспимся, — махнул рукой Макс. — Я валюсь с ног от усталости. Мы ведь не железные. Можно ли здесь снять комнату?

— Спроси ее… Уж она-то должна знать, — Фрэнк кивнул в сторону кухни.

Макс допил кофе и прошел на кухню. Сидя ка столе, официантка о чем-то оживленно разговаривала с поварихой-негритянкой. Обе девушки испуганно уставились на Макса.

— Где здесь можно найти свободную кровать?

— Недалеко отсюда, на углу улицы возле тюрьмы, есть отель, — испуганно ответила официантка.

— А где у вас госпиталь? — спросил Макс, бросая деньги на стол.

— У нас нет госпиталя. Ближайший в пяти милях в Уилтонвиле.

Макс проворчал что-то невнятное, вышел из кухни и кивнул Фрэнку.

— Двинулись! Я падаю от усталости.

Они вышли на пустынную улицу. Большие часы на здании вокзала показывали три часа ночи.

— У них здесь отель недалеко от тюрьмы, — объяснил Макс.

— Удобно! — усмехнулся Фрэнк.

— А вот и он! — сказал Макс, когда они завернули за угол. Вдруг он дернул Фрэнка за рукав. — Что там происходит?

Они увидели шерифа Кэмпа, бегом спускающегося по лестнице. Шериф открыл гараж. По всему было видно, что он очень спешит. Через минуту старый «форд» помчался по дороге.

— Что-то происходит, — Макс был заинтригован. — Пойдем разнюхаем.

— Ты же хотел спать! — тщетно пробовал протестовать Фрэнк.

Не отвечая, Макс потащил его за собой.

На ночном столике зазвонил телефон.

«Пусть звонит, — лениво подумала Веда, еще полусонная. — Наверное, какой-нибудь поклонник. Отбоя от них нет!»

Магарт ворча приподнял голову.

— Я пришел к тебе, чтобы обрести мир и покой! — жалобно, сказал он. — Неужели нельзя выключить эту штуку?

— Не беспокойся, дорогой, — погладила его по плечу Веда. — Потрещит, потрещит и перестанет.

Магарт протер глаза и выпрямился.

— А вдруг это звонят мне?

— Но неужели кто-то знает, что ты здесь… Я бы не хотела, чтобы кто-то знал о наших отношениях, — с тревогой сказала Веда.

— Мой редактор немного в курсе… — он взял трубку. — Я слушаю…

— Это вы, Магарт?

Магарт узнал голос редактора.

— Да. Что случилось?

— Как я предполагаю, вы в постели с женщиной?

— А вы что, думаете я сплю с лошадью?

— К сожалению, вынужден прервать это удовольствие. Вылезайте из постели. Нашли маленькую Блендиш.

— Что? — воскликнул Магарт.

— Только что позвонили из конторы шерифа. Она в доме доктора Флеминга. Отправляйтесь туда и сделайте несколько снимков. Кэмп будет ждать вас, он непременно хочет попасть в кадр. Хартман уже умчался туда. Таким образом, все знаменитости нашего города собрались в кучу. Не хватает только вас.

— Уже выезжаю! — Магарт раздраженно бросил трубку. — Черт возьми, с моим счастьем только по грибы ходить! Ее нашли именно в тот момент, когда я дрых! Никакой справедливости! А некоторые еще считают меня везунком! Если ее вернут в клинику, пропал мой репортаж! Необходимо вытащить ее оттуда!

Магарт рванул к двери.

— Но, дорогой, — Веда побежала следом, — ты же забыл надеть брюки!

Узкий коридор дома доктора Флеминга был забит людьми. Доктор и его жена стояли на лестнице. Симон Хартман стоял у двери гостиной, Магарт, держа камеру наперевес, протиснулся в гостиную. Двое полицейских сторожили входную дверь. Перед люком в подвал стояли шериф и Стаум.

— Будьте осторожны, она опасна, — сказал шериф Магарту. — Постарайтесь сделать снимок, когда я заставлю ее выйти из подвала.

— Удастся ли вам это, — засомневался Магарт. — Нам бы сейчас пригодились сеть и вилы.

Кэмп постучал по двери.

— Именем закона, выходите!

Кэрол забилась в дальний угол.

Придя в себя, она поняла, что находится в западне. Обшарив стену, убедилась, что единственный выход заперт. Если бы не мысли о Стиве, девушка совсем бы упала духом. Любовь вселяла в нее надежду, что она обязательно вернется к Стиву.

Включив освещение, она обнаружила, что находится в сыром, забитом хламом помещении. Продолжая осмотр, она обнаружила распределительный электрощит и валявшуюся на полу кочергу. Подумав, она взяла ее. Когда Кэмп начал открывать дверь, Кэрол, сжав кочергу, вырубила освещение. Теперь она хорошо видела Кэмпа, сама оставаясь в тени.

— Выходите! — приказал Кэмп и для убедительности добавил: — Дом окружен.

— Докажите, что вы храбры, и спускайтесь, — подсказал Магарт, злорадно улыбаясь. — Вы станете героем дня, и вам устроят пышные похороны. — Он ломал голову, как помочь девушке удрать.

— Выходите, так будет лучше для вас, — по-отечески убеждал шериф, про себя думая, что он не идиот лезть к этой ведьме.

— Чего же вы ждете? Спускайтесь! — рявкнул Хартман. — Будьте повежливее с ней и не причиняйте боль!

— Еще неизвестно, кто кому причинит боль, — язвил Магарт.

Шериф обернулся к своему помощнику и кивнул в сторону подвала, но Георг Стаум сделал вид, что не понял его красноречивый жест.

— Пусть бы ее вытащили те, кто прохлопал девушку в клинике, — в сердцах проговорил Кэмп. — Им позвонили?

— И не подумали! — весело проговорил Магарт. — Хотите, шериф, я составлю вам компанию. Я не испытываю страха.

— Есть ли у кого-нибудь фонарик? — оттягивая решение, спросил Кэмп.

Все промолчали, а Хартман вновь сердито напомнил шерифу, что пора бы приступать к выполнению служебных обязанностей, а не тянуть резину.

Увидев ноги Кэмпа, ступившие на лестницу, Кэрол выключила общий предохранитель и изо всех сил ударила Кэмпа кочергой. С криком Кэмп свалился с лестницы. Воспользовавшись суматохой, Магарт тоже истошно закричал и так толкнул Георга Стаума, что тот едва не сбил с ног полицейских.

— Берегитесь! — орал Магарт. — Она среди нас!

Потеряв от страха голову, Стаум начал раздавать пинки и удары направо и налево. Уложив полицейского, он бросился к выходу. Второй полицейский бестолково засуетился, еще больше разжигая панику. Кэрол, сразу же сориентировавшись в возникшей суматохе, незаметно выскользнула из подвала в коридор, а оттуда в сад. Магарт бросился за ней. Кэрол побежала к лесу. Ноги ее едва касались земли. Магарт начал отставать. Но мысль о том, что шериф вот-вот придет в себя, придала ему новые силы.

Не подозревая об этом, Кэрол выбежала на дорогу, ведущую в Пойнт-Брезе. Пытаясь укрыться на другой стороне среди деревьев, она нечаянно споткнулась и растянулась на земле. Магарт подбежал к ней.

— Не бойтесь меня! — задыхаясь, проговорят он. — Я хочу помочь вам. Благодаря мне вам удалось убежать из подвала.

Кэрол отшатнулась от Магарта. Но, внимательно посмотрев, решила, что у нее нет выбора, а этому парню, кажется, можно доверять.

— Кто вы?

— Я журналист Фил Магарт. А вы Кэрол Блендиш, не так ли?

— Не знаю… Я не знаю, кто я… Со мной произошел несчастный случай… Я потеряла память… Вы действительно хотите помочь мне?.. Стив серьезно ранен… Вы согласны поехать к нему?

Магарт нахмурился.

— Вы имеете в виду Стива Ларсона?

— Да. Вы его знали?

— Мы с ним друзья. Что произошло? Кто были те два типа в черном?..

Кэрол вздрогнула.

— Да. Он ранен. Я хотела привезти к нему доктора Флеминга. Но это какой-то ненормальный. Они с женой заперли меня в подвале.

Фил внимательно посмотрел на нее.

«Неужели это действительно Кэрол Блендиш? Неужели она действительно потеряла память?»

— Вы в самом деле не знаете, кто вы?

— Да. Прошу вас, поторопитесь. Он истекает кровью. Нельзя терять ни минуты.

Магарт помог ей встать.

— Где он?

— Наверху, на горной дороге, возле заброшенных хижин. Я оставила его там.

— Я знаю это место. Никто не должен видеть вас. Я пойду за машиной, а вы подождите меня вон в той рощице. Дорога идет мимо нее, и вы увидите оттуда мою машину. Это займет минут десять.

— Приезжайте как можно скорее. Я очень тревожусь за него.

— Мы спасем его, — пообещал Магарт и побежал к дому Флеминга.

Едва он скрылся из виду, Кэрол вновь охватило беспокойство.

Солнце еще не взошло. С земли поднимался зябкий туман. Темная масса леса была безмолвна. Все это давило на Кэрол. Она уже подходила к роще, когда неожиданно почувствовала близкую опасность. Сердце ее учащенно забилось. Она уже жалела, что не пошла вместе с Магартом. Где-то сбоку послышался шорох, и она замерла на месте, затаив дыхание и напряженно всматриваясь в полумрак. За деревом мелькнула черная шляпа. Страх парализовал девушку. Из-за ствола дерева вышел Макс.

— Вот мы и встретились, — рассмеялся он. — Не вздумай закричать!

Она бросилась назад, но дорогу загородил Фрэнк. Он улыбнулся и приподнял шляпу, шутовски приветствуя ее.

— Тихо! — приложил он палец к губам.

Кэрол отпрянула назад.

— Не трогайте меня! Сейчас сюда придут! Я не одна. Бегите!

— Хватит врать, — перебил ее Макс. — Пошли…

Кэрол метнулась в сторону. Фрэнк перехватил ее.

— Где Ларсон? — спросил Макс.

— Не знаю.

— Ничего, мы поможем вам вспомнить, — улыбаясь, пообещал он. — Мы умеем развязывать языки людям. Итак, где он?

Кэрол закричала, как затравленный зверь. Фрэнк подскочил к ней и зажал рот рукой.

— Дай ей как следует, — прошипел он Максу.

Маке занес кулак. Вырвавшись от Фрэнка, Кэрол дико закричала, закрывая лицо руками. Макс без труда оторвал их, и его кулак без промаха ударил в подбородок Кэрол.

Глава 4

Магарт вышел на освещенную солнцем веранду, сел и, вытянув длинные ноги, закрыл глаза.

— Пинта черного кофе с коньяком подкрепила бы меня и вернула утраченные силы, — грустно зевнул он. — Но больше всего мне хочется отоспаться. Увы, не могу позволить себе это, нужно повидать шерифа.

— Сейчас я подам кофе, мой ангел, — проворковала Веда — Но прежде чем уйдешь, расскажи обо всем.

То, что я требую, не слишком большая нагрузка для тебя, ведь ты превратил мой дом в госпиталь. У тебя наверняка есть веский повод поступить так, не объяснив, что это значит.

Магарт улыбнулся и посмотрел на Веду, восхитительную в домашней одежде, и погладил ее по руке.

— Девушку заперли в подвале Флемингов. Когда шериф стал спускаться туда, она выключила свет, поднялась паника, и я помог ей бежать. Оставив Кзрол возле дороги, я побежал за машиной, чтобы отправиться за Ларсоном. Когда я вернулся, Кэрол исчезла… Мне не оставалось ничего другого, как поехать одному. Я пригласил доктора Кобера, и он нам скажет о состоянии больного.

— А почему ты не отвез беднягу в госпиталь, зачем привез сюда?

— Ему грозит опасность. Ты не представляешь, что за подлецы эти парни в черном.

— Кто?

— Сулливаны — убийцы, состоящие на службе у гангстеров. Я тебе давеча о них рассказывал. На их совести много преступлений, но они действуют очень ловко, не оставляя свидетелей. На этот раз они промахнулись: Ларсон видел, как они убили его брата. Его показания отправят эау парочку на электрический стул. Вот они и разыскивают его. Первое, что они сделают, это посетят госпиталь. Пока Ларсон не поправится, придется скрывать, где он. Они никогда не догадаются искать его здесь.

— А где же девушка?

— Не знаю. И очень беспокоюсь. Может быть, она скрылась, потому что не доверяла мне?.. Когда я приехал к Флемингу, перед его домом стоял большой черный «паккард». Потом, когда я пришел, чтобы взять свою машину, «паккарда» уже не было. И это удивило меня. Может быть, девушку сцапали Сулливаны? На всякий случай я должен предупредить Кэмпа. Да поможет ей Бог, если она попала в их руки.

— Она действительно сумасшедшая? — недоверчиво спросила Веда.

— У нее такой же ясный ум, как и у тебя, крошка, — сказал Магарт. — Она необычайно красива и, как кошка, влюблена в Ларсона. Насколько я разбираюсь в женщинах, она относится к тем, кого называют однолюбами.

— Значит, она такая же, как и я, — нежно уточнила Веда. — Только некоторые поросята не ценят этого.

— Просто поросенок очень скромен, — потупил взор Магарт.

— Я это заметила прошлой ночью, ты был просто демон страсти… — насмешливо напомнила Веда.

Магарт не успел ответить. Вошел доктор Кобер.

— Ларсон очень плох. Жизнь его висит на волоске. Дня через два наступит кризис, и тогда выяснится, выживет ли он. В госпитале ему было бы лучше.

— Нет, там он не будет в безопасности, — возразил Магарт. — Я иду к шерифу. Нужно предупредить его. Если мы отправим Ларсона в госпиталь, Сулливаны прикончат его как пить дать. Пусть уж он лучше побудет здесь. Мисс Баннинг оплатит ваши расходы.

— Я буду навещать его два раза в день. Медсестра Дэвис будет дежурить возле него. Она свое дело знает. Никакого лечения, пока он находится в таком состоянии, не будет. Он потерял слишком много крови. Я должен записать это в рапорте.

— Я пойду с вами. — Магарт встал. — Давай выпьем на дорогу твой великолепный кофе, Веда, — он задержался, увидев вошедшую в гостиную горничную с подносом в руках.

— Спасибо, я подожду вас в машине, — отказался Кобер и попрощался с хозяйкой.

— Распоряжайся моим домом, как своим собственным, милый, — сказала Веда, когда Кобер ушел.

Магарт торопливо проглотил кофе и обнял ее за талию.

— Когда опасность минет, твое имя будет у всех на устах. Тебя будут считать героиней.

Шериф Кэмп сидел за столом, положив ноги на пыльный письменный стол и зажав в зубах потухшую сигарету.

Только что отсюда ушел Хартман. Разговор был неприятным. Хартман обвинил шерифа в том, что именно он помог бежать Кэрол, что он плохо работает, и это ему даром не пройдет, так как у него, Хартмана, есть очень влиятельные друзья. Кэмп с тревогой думал о шести днях, которые у него остались, чтобы поймать Кэрол, а он не имеет ни малейшего представления, где искать беглянку.

Увидев входящего в кабинет Магарта, он выругался себе под нос.

— Это вы помогли девчонке скрыться?

Магарт опустился на стул.

— Как и ваши люди. Они тоже были не на уровне. Я не хотел этого. — Магарт закурил сигарету.

— Я возьмусь за вас всех, черт побери! — не сдержался Кэмп. — Только что отсюда вышел Хартман, он взбешен и жаждет вашей крови.

— Ха-ха! Он синеет от перспективы сесть в долговую яму. Девчонка отберет у него состояние. Держу пари, что он уже успел растранжирить его, и теперь боится, что придется отвечать. Наша газета ведет негласное следствие о делишках Хартмана. Вскоре все прояснится. Мы будем держать вас в курсе дела. Я хочу с вами поговорить о более важном и серьезном. Вы когда-нибудь слышали о Сулливанах?

— Все это басни. Суяливанов не существует. Их выдумали для того, чтобы найти козла отпущения, списав на них все нераскрытые убийства.

— Сулливаны не только существуют, но и находятся в нашем городе. — Магарт откинулся в кресле. — Прошлой ночью они серьезно ранили Стива Ларсона и зверски убили его брата.

— Разве у Ларсона есть брат? — удивился Кэмп.

— Насколько я знаю, — улыбнулся Магарт, — у Стива Ларсона есть, вернее, был брат, гангстер средней руки, чем-то обидевший Маленького Берни, и тот поручил Сулливанам ликвидировать его. Рой узнал об этом и, сбежав, спрятался у Стива. Сулливаны все же отыскали его. За неделю до их появления Стив нашел Кэрол Блендиш в попавшем в аварию грузовике и привез ее к себе. До самого последнего дня она жила там.

— Что? — завопил Кэмп, вскакивая на ноги.

— Не надо так волноваться, у вас поднимется кровяное давление, — Магарт успокаивающе поднял руку. — Стив не имел ни малейшего представления о том, кто такая эта девушка. Рой запретил ему отлучаться, и он понятия не имел, что из клиники сбежала опасная сумасшедшая. А она после аварии потеряла память. Она не помнит даже своего имени.

— Интересно, откуда вы все это знаете?

— Я нашел Ларсона, и он мне все рассказал. Сулливаны нагрянули к ним прошлой ночью. Они прикончили Роя и хотели увезти Кэрол, но Ларсону и малышке удалось сбежать, захватив машину Сулливанов. Стив был серьезно ранен, и девушка, оставив его возле заброшенных хижин дровосеков, отправилась к доктору Флемингу. Его жена узнала ее. Остальное вы знаете. В настоящее время Ларсон находится в доме мисс Баннинг. Он очень плох и не перенесет переезда. Когда он поправится, его показания смогут отправить Сулливанов на электрический стул. Это будет сенсация, и Хартману не удастся навредить вам.

— Вот это да! — воскликнул Кэмп, сбрасывая шляпу и хватаясь за голову. — Но что же случилось с девчонкой?

— Боюсь, она в руках Сулливанов, — Магарт рассказал о своей встрече с Кэрол и о том, что не нашел ее в условленном месте. — Сулливаны ездят на большом черном «паккарде», — добавил он. Записав номер машины, он передал бумажку Кэмпу. — Пусть ваши люди займутся поисками. Одним ударом вы сможете убить двух зайцев. Кроме того, у меня к вам просьба: поставьте охрану возле дома мисс Баннинг, пока там находится Стив Ларсон. Если им удалось найти Роя, они могут разыскать и Стива.

Кэмп вскочил с кресла.

— О’кей, Магарт, я немедленно займусь этим. Я пошлю Стаума с парой детективов, и мы устроим там засаду на Сулливанов.

Большой черный «паккард» прыгал по ухабам узкой дороги, на обочинах которой росли кипарисы. Макс вел машину. Они уже давно свернули с главной дороги. Солнце палило вовсю, и Сулливаны сбросили пальто. Связанную Кэрол бросили на пол и прикрыли ковриком.

Пойнт-Брезе остался позади. Машина шла на север, среди хлопковых полей, объезжая города. Сулливаны выбирали самые глухие проселки для своего маршрута.

Макс всю дорогу молчал. Мысли его были заняты Стивом Ларсоном. Если парень выздоровеет и выступит свидетелем, они пропали. Макс был отличным стрелком и знал, что не промахнулся. Стив наверняка серьезно ранен, может быть, даже смертельно. В течение некоторого времени он не сможет давать показания против них. Однако может случиться и так, что он поправится. Значит, во что бы то ни стало его нужно заставить замолчать. Они отвезут Кэрол в надежное место, вернутся в Пойнт-Брезе и прикончат Стива. Это единственная возможность спасти свою шкуру.

Дорога пошла вверх, и вскоре среди деревьев показался дом. Стоящий в глуши, во многих милях от ближайшего селения, он поражал своими размерами. Вокруг дома была широкая, наполовину разрушенная терраса. Оставленный на произвол судьбы и волю природы, дождя, солнца и зимних морозов, дом облез и покосился. Крохотные участки обработанной земли на фоне кустарников и диких трав выглядели нелепо. Несколько яблонь и слив, красные плоды которых напоминали рождественские игрушки, боролись за жизнь среди кипарисов. В земле копошилась дюжина кур, которые, услышав рев мотора, кудахча, разбежались в разные стороны.

Сулливанов встретил старик лет шестидесяти, узкое лицо которого покрывала густая щетина и обрамляли седые, гладко зачесанные назад волосы. Он был босой, а его единственным одеянием были грязные трусы. Он производил какое-то странное впечатление — то ли бродяги, то ли вконец опустившегося пьяницы, знавшего, впрочем, лучшие дни.

Впрочем, подходило и первое, и второе. Текс Шеррил был владельцем цирка, где некогда работали Сулливаны. В свое время он отличался элегантностью и был лихим наездником. По характеру он был сродни Сулливанам: ценил независимость и подчинялся только своим прихотям. Когда Сулливаны бросили цирк, он, жалея об их уходе, в то же время завидовал им. Ему осточертело мотаться по стране, одолевая бесконечные дороги и терпя вечные неудобства.

После ухода Сулливанов он продержался с цирком полгода, потом продал его и приобрел винокуренный завод, изготовляя на нем нечто похожее на виски и продавая напиток окрестным фермерам. Шеррил получал достаточно, чтобы содержать дом и радоваться обретенной наконец-то свободе. Когда Сулливаны поменяли профессию, они навестили бывшего хозяина. Старая плантация, если дела пойдут плохо, могла стать убежищем для них. Они сообщили Шеррилу об этом, и тот, надеясь заработать, охотно согласился принимать их. И вот они у него. Здесь они спрячут Кэрол на оставшиеся шесть дней, пока она не получит законное право потребовать свои денежки. А потом будет нетрудно прикарманить ее состояние.

Оки могли спокойно оставить Кэрол на его попечении. Шеррил человек надежный и всегда выполнял то, что они приказывали.

— Добрый день, юноши, — здороваясь, Шеррил, однако, смотрел на них подозрительно. — Что привело вас в наши края?

Вместо ответа Макс открыл дверцу и выволок Кэрол.

Шеррил остолбенел.

— Вы ее похитили? — спросил он, засунув вдруг ставшие непослушными пальцы за веревку, служившую ему поясом.

— Нет, — успокоил Макс, подняв связанную девушку. — Где мисс Лолли?

— В саду, — Шеррил загородил собой вход в дом. — Слушай, Макс, я не хочу участвовать в историях с похищениями. За это запросто можно угодить на электрический стул.

— А кто тебе сказал, что она похищена? — спокойно проговорил Макс. — Вначале я внесу ее, а потом мы поговорим.

— Нет, ты не внесешь ее в дом! — заупрямился Шеррил. — Посади ее в то кресло. Это слишком смахивает на киднеппинг.

Макс усадил девушку в старое кресло, заскрипевшее под нею. Кэрол попыталась вскочить, но, спутанная веревками, упала, потащив на себя кресло.

— Проследи за ней, — велел Макс Фрэнку и, взяв Шеррила под руку, отвел в сторону.

Фрэнк поднял кресло и вновь усадил Кэрол.

— Будь умницей, малышка. Я твой добрый друг. Макс не любит женщин, зато я обожаю их. Я постараюсь, чтобы с тобой ничего плохого не случилось. — Он снял шляпу и пригладил волосы. — Хочешь стать моей девчонкой? Мы можем не рассказывать ему об этом.

Макс и Шеррил разговаривали на совершенно другие темы.

— Кто она? — напрямик спросил Шеррил. — Ты что же, Макс, решил втравить меня в грязную историю?

— Тише! — Макс злобно смотрел на него. — Я плачу тебе достаточно, чтобы пользоваться твоим домом. И если плачу, то требую, чтобы деньги были потрачены не зря. Я не похищал ее, девчонка сбежала из клиники для душевнобольных. Мы решили помочь ей остаться на воле.

Шеррил отвел глаза. Ему было явно не по себе.

— Это маленькая Блендиш?

Макс скривился.

— Я вижу, ты в курсе.

— Это известно всем, кто читает газеты. Что ты собираешься делать?

— Через шесть дней она унаследует шесть миллионов долларов. Конечно, если ее не поймают за это время. Она потом отблагодарит меня за заботу.

Шеррил недоверчиво посмотрел на Кэрол.

— Зачем в таком случае ты замотал ее, как сосиску?

— Ты же знаешь, она ненормальная. Она ничего не помнит. Сумасшедшие, как животные, если их хорошо кормить, они спокойны. — Он снял перчатки и пошевелил затекшими пальцами. — С ними можно делать все, что угодно.

— Ты, видимо, очень плохо знаешь сумасшедших, — Шеррил сплюнул. — Впрочем, поступай, как знаешь. Сколько я буду иметь?

— Четверть того, что получим мы.

— Это может быть или слишком много, или ничего, — возразил Шеррил. — И все же, было бы лучше, если бы ты отвез ее куда-нибудь в другое место. Мне недостает только неприятностей.

— Заткнись! — Макс сунул перчатки в карман.

— Пишут, что она способна убивать.

Макс расхохотался.

— Не дури! Ты же в былое время укрощал львов, так неужели с девчонкой не справишься? И мисс Лолли тебе поможет.

Лицо Шеррила вытянулось.

— Не думаю, — ответил он. — Она стала очень странной. По-моему, у нее самой крыша поехала.

— В последний мой приезд она выглядела нормальной, — не поверил Макс. — Что с ней?

— Наверное, нервы, — вздохнул Шеррил. — Мне тяжело с ней.

— Тогда пусть убирается ко всем чертям! — посоветовал Макс. — У тебя найдется помещение, где можно запереть девчонку?

— Тащи ее на чердак, там окно с решеткой.

— Пойдем, покажешь. Я тороплюсь, мы должны срочно вернуться в Пойнт-Брезе.

— Даже не переночуете? — удивился Шеррил.

— Ничего не поделаешь, дела. Денька через два-три мы наведаемся снова.

Они подошли к Кэрол.

— Развяжи ее, — велел Макс Фрэнку, сидевшему у ног девушки, прислонясь к подлокотнику кресла. На его лице блуждала улыбка, глаза блестели.

Фрэнк тут же вскочил на ноги и выдернул кляп изо рта Кэрол. Голова ее дернулась назад, и девушка застонала от боли, с ненавистью глядя на Сулливанов.

— Где Ларсон?

— Я не скажу этого, — хрипло сказала она. — Делайте со мной что хотите, я буду молчать.

Макс улыбнулся.

— Заговоришь! — прошипел он, поворачиваясь к Шеррилу. — Отведем ее наверх, я немного ее потрясу.

Позади них послышались неуверенные шаги, и они обернулись. К ним приближалось какое-то странное существо, страшное, таинственное. Лицо обрамляла длинная борода, которая резко контрастировала с пыльным и старомодным длинным темным платьем. Мужские ботинки, в которые были засунуты голые ноги, противно скрипели.

Мисс Лолли было сорок пять лет. Борода скрывала ее белоснежную кожу, некогда приводившую в восхищение зрителей. Большую часть жизни она провела в цирке. Она не отрывала взгляд от Кэрол.

Увидев ее, девушка забилась в истерике.

Фрэнк рассмеялся. Вдвоем с Максом они потащили упиравшуюся Кэрол в дом. Оттуда вскоре донеслись душераздирающие крики.

— Тебе незачем это слушать, — сказал Шеррил мисс Лолли. — Чем меньше мы будем знать, тем лучше, если этих подонков схватят.

Мисс Лолли вытерла глаза платком и покачала головой.

— Она такая красивая… Женщины всегда страдают. — Ненавидя насилие, она зажала уши и быстро прошла в большую, удобно обставленную кухню. Занявшись привычным делом, она в то же время не могла не думать о девушке. Эта девушка была такая красивая. Она еще никогда не встречала такой красоты. Ее волосы… глаза… Мисс Лолли всхлипнула, вспомнив, с каким ужасом Кэрол посмотрела на нее. Но она не осуждала девушку за это: было вполне естественным, что такая красивая девушка испугалась ее вида. Это была нормальная реакция людей при первом знакомстве с ней. Она привыкла к этому, еще работая в цирке.

«Зачем Сулливаны привезли ее сюда?» — размышляла она. Мисс Лолли боялась Сулливанов… ненавидела их. Это были жестокие и беспощадные люди, и они насмехались над ней.

Дверь кухни отворилась и пропустила Шеррила. Он остановился, в нерешительности глядя на мисс Лолли. Та перестала мыть овощи и посмотрела на него.

— Кто она? — спросила Лолли, пролив воду мимо кастрюли.

— Маленькая Блендиш. Именно о ней мы прочитали сегодня утром в газете.

Мисс Лолли выронила картофелину и повернулась.

— Та сумасшедшая девушка, которую повсюду ищут?

— Да.

— Но что эти двое собираются сделать с ней? — спросила мисс Лолли, сжимая кулаки. В ее глазах застыл ужас. — Неужели они… такую красивую девушку… она так нуждается в заботе. Она не должна находиться в их руках… Она так нуждается в друге…

Тишину нарушил дикий крик боли, заполнивший старый дом. Мисс Лолли побелела и сделала шаг вперед. Шеррил опустил голову, глядя на свои голые ноги.

Вновь раздался дикий вскрик. Он пронзил деревянный потолок, как пущенная стрела. Кровь застыла в жилах мисс Лолли.

— Что они с ней делают? — она сделала еще шаг вперед, но Шеррил поймал ее за руку и остановил.

— Стой! — приказал он. — Ты же знаешь, что лучше не лезть в дела Сулливанов.

— О! Но я не желаю, чтобы они били ее! — Мисс Лолли нервно запустила пальцы в свою шелковистую бороду. — Я могу не выдержать, если они продолжат свои издевательства.

— Молчи! — сказал Шеррил.

— Нет!.. Пожалуйста!.. Не надо!.. — кричала Кэрол. Ее голос проникал сквозь деревянные стены, заставляя вибрировать нервы Шеррила и мисс Лолли.

— Иди в сад! — Шеррил подтолкнул мисс Лолли к двери. — Иди! Иди! — Схватив ее за руку, он буквально потащил ее из кухни.

Мисс Лолли подчинилась. Вытирая платком глаза, она с горестным видом качала головой.

— Бедная девушка… Всегда страдания…

Примерно через двадцать минут они увидели Сулливанов, выходящих из дома. Они успели переодеться, избавившись от черных костюмов и пальто. В серых костюмах, светло-серых шляпах и коричневых туфлях, они походили на коммивояжеров, находящихся в отпуске.

Шеррил направился к ним. Фрэнк сел за руль «паккарда» и погнал машину к амбару. Макс уселся на последней ступеньке лестницы, прикурил сигарету и бросил спичку на песок. Его хищный профиль резко выделялся на фоне перил.

— Уезжаете? — поинтересовался Шеррил.

— Да, — Макс вытер белоснежным платком вспотевший лоб. — До Синих гор дорога неблизкая. Надо найти лагерь дровосеков.

Шеррил все понял.

— Значит, она раскололась? — глаза его заблестели.

— У меня все становятся разговорчивыми, — равнодушно пожал плечами Макс. — Тем более девчонки, у которых нет мозгов.

Послышался шум мощного мотора, и из-за угла показался большой темно-синий «паккард». Машина затормозила возле Макса.

Фрэнк высунулся из окна.

— Все в порядке, можно ехать.

Глядя на машину, Шеррил удивленно поднял брови.

— У вас неприятности?

— Мы возвращаемся туда, где были, лишняя осторожность не помешает. Номер машины мы тоже сменили, — ответил Макс.

— Как скоро вы вернетесь?

— Денька через два, может, три, не больше. Если парень все еще там, у нас не будет особых трудностей.

— А она не сумасшедшая, эта девушка?

— У нас еще будет время проверить это, — Макс нахлобучил шляпу глубже. — Сторожи ее хорошенько. Если ее здесь не будет, когда мы вернемся, тебе лучше скрыться.

— Не волнуйся, все будет в порядке.

— Приглядывай за ней, Текс! — попросил Фрэнк. — Малышка приглянулась мне, и я не хочу упустить шанс.

— Черт бы тебя побрал с твоими бабами! — не выдержал Макс. — Трогай!

— Без женщин жить нельзя на свете! — засмеялся Фрэнк.

Машина рванула с места и исчезла за поворотом.

Мисс Лолли поднялась к себе. Она дрожала всем телом — так взволновало ее происшедшее — и без сил упала на кровать. Немного придя в себя, она расчесала волосы и бороду, натянула чулки и туфли и старательно вычистила платье.

— Что ты намерена делать? — хрипло спросил Шеррил.

— Пойду к ней! — пресекая возможные возражения, сказала мисс Лолли. — Надо помочь ей. Я как женщина обязана это сделать.

— Это ты-то женщина! — засмеялся Шеррил. — Ты не женщина, а старая безмозглая кляча. Она испугается одного твоего вида!

Мисс Лолли жалко улыбнулась.

— И все же я иду к ней, — повторила она и направилась на чердак.

— Но без глупостей! Ты же слышала, что сказал Макс!

— Я не стану вмешиваться в его дела, — пробормотала она. — Хочу немного помочь ей… Она, наверное, просто извелась от страха. Надо немного успокоить ее.

Шеррил вытащил из кармана ключ и протянул Лолли.

— Потом запрешь ее. А я пойду, работа не ждет.

Мисс Лолли с бьющимся сердцем повернула ключ в замке и вошла на чердак. Солнце немилосердно жгло крышу, и здесь было совершенно нечем дышать. Единственное окно было забрано железной решеткой. Скудную обстановку составляли старая кровать, дряхлое кресло и грязный столик, на котором стоял таз с водой, подернутой пленкой пыли. По углам висела паутина.

Кэрол неподвижно лежала на постели, вытянув руки вдоль тела. Глаза ее, лишенные осмысленного выражения, казались впадинами на бледней маске лица. Когда в замке щелкнул ключ, она даже не пошевелилась, и лишь услышав приближающиеся шаги, отчаянно закричала.

— Это я, — тихо промолвила Лолли.

Кэрол вздрогнула и повернулась, непонимающе уставившись на странную фигуру. Женщина смутилась, в ее смотревших на Кэрол грустных глазах засветилось сострадание.

— Уйдите! — заплакала девушка.

Мисс Лолли прислушалась. Возле сарая Шеррил колол дрова, в саду лаяла собака, на пустыре копошились куры.

— Простите, если я напугала вас, — грустно проговорила она. — Я не хочу причинить вам зло, уверяю вас. Я раньше работала вместе с ними в цирке… С Максом и Фрэнком.

— Я не испугалась. Просто мне не хочется никого видеть.

— Может быть, принести кофе или чаю? Мне очень жаль вас. Мы женщины… Я понимаю, мы всегда преданы мужчинам, а они… Я любила… Зачем они привезли вас сюда? Они испортят вам жизнь…

Кэрол стремительно села.

— Кто вы? Что вам от меня нужно?

Мисс Лолли заморгала и отпрянула назад.

— Я мисс Лолли… Вы слишком молоды, чтобы знать обо мне. Я Лолли Мидуэй, известная женщина с бородой. Я была хорошей, настоящей актрисой… Нужно ею быть, чтобы нести тот крест, что несла я… Мне ничего не нужно… Я хотела помочь вам. Я знаю, что такое доброта. Когда я услышала, как вы кричали, такая красивая… мне захотелось помочь вам… Женщины всегда должны помогать друг другу… когда неприятности…

Кзрол без сил упала на постель.

— Я им сказала, где он, — простонала она. — Не смогла выдержать… Теперь они уехали, чтобы убить его. А я его так люблю!..

Мисс Лолли подошла к ней.

— Не расстраивайтесь так… Они сказали, что даже не надеются найти его там… Сейчас я приготовлю чай.

— Помогите мне выбраться отсюда, — зарыдала Кэрол. — Умоляю вас, помогите мне бежать! Не запирайте меня. Я должна вернуться к Стиву… Они ранили его. Он в лесу, они поехали, чтобы убить его!..

Глаза мисс Лолли округлились от страха.

— Я не могу этого сделать. Я просто хотела помочь вам. Я не могу вмешиваться в их дела… Не могу помочь вам бежать… Они…

— Вы сказали, что любили. Вы знаете, что это, когда любимый нуждается в вас?.. Они знают, где он. Я виновата перед Стивом, — она уткнулась в подушку. — Вы даже не представляете, что они со мной сделали…

— Бедная девочка, — мисс Лолли вытерла слезы. — Я очень хотела бы вам помочь. Вы его очень любите? Я должна уйти. Пойду приготовлю вам чай… Вам станет лучше… До дороги далеко… Деньги будут лежать на столике в вестибюле.

Кэрол смотрела на дверь. Она не слышала, чтобы мисс Лолли поворачивала ключ в замке. Выждав некоторое время, она нерешительно встала. Ноги едва держали ее. Метры от кровати до двери показались ей бесконечными. Дверь открылась. Путь был свободен… Она проскользнула к лестничной площадке и перегнулась через перила. Кто-то поблизости колол дрова, из кухни доносился шум воды. В этих мирных звуках было что-то успокаивающее. С бьющимся сердцем Кэрол ступила на лестницу…

В одной из хижин заброшенного лагеря дровосеков в Синих горах жил старик, известный под именем Хэмфри. Старый человек, почти впавший в детство, он был нищим, как церковная крыса, но обладал особым даром приманивать птиц. Тихий, как мышь, он жил в лагере, стараясь без особой нужды не попадаться людям на глаза. Появление Кэрол в черном «паккарде» и ее отъезд совершенно потрясли слабоумного старика. Он осторожно приблизился к Ларсону, посмотрел на него и юркнул обратно в хижину. Там он уснул, но был разбужен шумом мотора старого «кадиллака» Фила Магарта.

Старик знал досужего журналиста. Несколько месяцев назад он пытался уговорить его показать приемы дрессировки птиц. Увидев Магарта, старик подумал, что тот снова будет приставать со своими вопросами. Но когда журналист, не заходя к нему, положил в машину раненого и уехал, вздохнул с облегчением. Хэмфри решил, что последний акт драмы закончился без его участия. Он ошибался. На следующий день, когда он варил свою скудную пищу, приехали Сулливаны. Они не рассчитывали найти Ларсона, это было бы слишком большой удачей, но они привыкли искать следы там, где кто-то мог видеть жертву в последний раз. Заметив дым, они переглянулись и вошли в хижину.

— Привет, старик! — Фрэнк закрыл дверь пинком ноги. Изборожденное морщинами лицо нагнувшегося над плитой старика исказилось от страха. Он так вцепился в сковородку, что побелели суставы пальцев.

Макс, облокотясь о камин, закурил. Огонек спички осветил его глаза, они были черны и лишены всякого выражения.

— Займись этой падалью, — приказал он Фрэнку.

Фрэнк уселся на опрокинутый ящик, снял шляпу и пригладил волосы. От его улыбки сердце старого Хэмфри замерло в груди.

— Не видел ли ты поблизости одного типа? — начал он. — Раненого. Что с ним случилось?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — проблеял Хэмфри. — Оставьте меня.

— Не ври! Ты прекрасно знаешь, о ком идет речь. Шутки в сторону!

Старик молчал. Он бросил грустный взгляд на почти сгоревший обед и вновь со страхом уставился на Сулливанов.

Фрэнк пнул его ногой.

— Говори! — рявкнул он. Неприкрытая злоба звучала в его голосе. — Что произошло с раненым?

— Я не видел никакого раненого, — прошамкал Хэмфри. — Я занимался своим делом.

Макс внезапно вырвал сковородку из рук старика и разбросал содержимое по полу.

Фрэнк рассмеялся.

— Так что произошло с раненым типом?

Старик с сожалением посмотрел на погибший обед и потер давно не бритый подбородок.

— Его увез журналист, — промямлил он. — Это все, что я знаю.

— Кто именно? — осведомился Макс.

— Магарт, — пробормотал Хэмфри. — Он приезжал сюда раньше и задавал дурацкие вопросы. Все беспокоят бедного старика.

— Тебя никто больше не будет беспокоить, — тихо сказал Макс, направляясь к двери.

Старик Хэмфри повернулся, еще раз бросил взгляд на грязный пол и плотнее запахнулся в лохмотья.

— Закрой глаза, — приказал Макс. — Ты не должен видеть, как мы уезжаем.

— Я не буду смотреть, — прошептал старик.

— Сказано: закрой глаза! — прорычал Макс.

Морщинистые веки опустились на слезящиеся глаза, подобно двум шторам в покинутом доме.

Макс вытащил револьвер и, поднеся к виску Хэмфри, нажал на спуск.

В тот момент, когда Кэрол находилась ка середине лестницы, внезапно старинные часы, висящие в вестибюле, начали мерно отбивать время. Их бой напугал ее до смерти. Кэрол замерла. Лишь через некоторое время она сообразила, что это всего лишь часы. Расслабившись, она прислонилась к расшатанным перилам и перевела дыхание. Дверь вестибюля, ведущая на свободу, притягивала, как магнит. Кэрол сделала несколько осторожных шажков и прислушалась. Мисс Лолли хлопотала на кухне, готовя чай. С минуты на минуту она появится в коридоре. Через полуоткрытую дверь в залитый солнечным светом сад тянуло теплом. Кэрол торопливо приблизилась к столику, на котором лежала смятая десятидолларовая банкнота. Мисс Лолли сказала: «Деньги лежат на столике». Схватив деньги, она судорожно зажала их в кулаке и шагнула к выходу. От толчка дверь заскрипела, и Кэрол, вздрогнув, съежилась.

Из кухни мисс Лолли смотрела на Кэрол. По измученному лицу текли слезы. Поднос, на котором стоял фарфоровый сервиз, дрожал в руках. Женщины безмолвно смотрели друг на друга, это было прощание. Кэрол кивнула и побежала.

Заросшая травой тропинка вела к проселку, углублявшемуся в густую чащу кипарисов и вереска. Мисс Лолли сказала: «До главной дороги далеко». Внезапно стук топора замолк. Наступила тишина. Кэрол замерла и прислушалась. Однако шагов Шеррила не было слышно. Его босые ноги ступали бесшумно. Только когда он оказался совсем рядом, она заметила его.

Его глаза горели злобой, широкая спина преграждала путь к свободе.

— Вернись на чердак! — прохрипел он. — Бежать некуда!

Сзади Кэрол была веранда с насквозь прогнившей балюстрадой, темный вестибюль с лестницей на чердак. Единственная дорога к свободе была за спиной этого противного человека.

— Я ухожу! — крикнула она. — Вы не имеете права задерживать меня!

— Ты никуда не уйдешь! Возвращайся на чердак! Иначе я применю силу.

При мысли о новых; мучениях Кэрол на секунду растерялась. Но когда Шеррил начал осторожно приближаться, она не шевельнулась.

— Вернись назад! — он схватил ее за руку.

В отчаянии Кэрол ударила Шеррила кулаком по лицу. Он лишь улыбнулся — удар был совершенно безболезненный. Бросившись на него, Кэрол принялась молотить руками и ногами.

Шеррил был сильным мужчиной. Схватив девушку в охапку, он прижал ее к себе, а затем с силой стукнул по затылку. Руки Кэрол сразу обмякли. Волоча девушку по земле, он дотащил ее до вестибюля. И здесь, подняв голову, увидел мисс Лолли, направлявшую на него охотничье ружье.

— Отпусти ее! — решительно потребовала она. — Оставь ее в покое.

— Не мешай! — проворчал он. — Ты, наверное, тоже ненормальная.

Пока он увещевал Лолли, Кэрол вырвалась из кольца его рук и отскочила к стене. В то же время ружье уперлось в грудь Шеррила.

— Не вынуждай меня стрелять! — умоляла Лолли, сверкая глазами. — Девочке надо уйти. Мы не имеем права задерживать ее.

Шеррил выругался, но остался на месте, хотя Кэрол уже проскочила мимо него к проселку.

— Если бы ты только знала, что натворила! — упавшим голосом упрекнул он. — Старая сентиментальная идиотка! Как я мог доверять тебе!

Он с отчаянием наблюдал, как Кэрол с невероятной скоростью улепетывает по проселку к лесу. Он понимал, что догнать девушку у него не хватит сил. И тут вспомнил о собаке. Сбежав по ступенькам, он бросился к конуре, уже не обращая внимания на мисс Лолли.

Не слыша шагов преследователя, Кэрол во всю прыть неслась по обсаженной кипарисами дороге. Она не имела ни малейшего представления, как ей попасть в Пойнт-Брезе. Она помнила лишь, что «паккард» ехал сюда довольно долго. Значит, самое главное добраться до автобусной или железнодорожной станции. И радовалась, что Сулливаны ненамного опередят ее. Ничего, что они на машине, она знает, где искать Стива, а они — нет. Магарт не оставит его в лесу. Если повезет, она сможет попасть в Пойнт-Брезе раньше Сулливанов, а большего ей не надо.

Вдруг сердце ее словно оборвалось. Она услышала собачий лай. Кэрол побежала быстрее. Наверное, собака чувствует ее след? Куда спрятаться? Как быть? Она огляделась, отыскивая взглядом какое-нибудь укрытие. И увидела несущуюся по узкой тропинке собаку — огромную, черную, свирепую. У нее была короткая шерсть, длинный хвост и горящие глаза. Затаив дыхание, Кэрол не мигая смотрела на рычащую собаку, замедлившую бег и теперь подкрадывающуюся к ней.

Пес оскалился, обнажив огромные ослепительно белые клыки, резко контрастирующие с его черной мордой. Шерсть собаки встала дыбом. Еще минута, и она бросится на нее. Понимая, что это ее последний шанс, Кэрол мысленно приказала собаке остановиться и медленно пошла к ней. Та вдруг пугливо взвизгнула, остановилась и медленно попятилась. Через мгновение она уже, повиляв хвостом, бежала обратно.

Шеррил, обжигая босые ноги на раскаленном песке, бежал вдогонку и словно споткнулся: пес возвращался. Шеррил побледнел. Он понял, что все кончено. «Если ее здесь не будет, когда мы вернемся, тебе лучше исчезнуть!» — грозил Макс, а Сулливаны слов на ветер не бросают. Ничего не оставалось, как возвратиться обратно. Толкнув калитку, он вошел во двор.

Лолли, довольная совершившимся, сидела в кресле. Она ни о чем не жалела, хотя знала, что это даром для нее не пройдет. Шеррил, ничего не сказав ей, ушел в дом.

Вскоре он снова появился на террасе в сером костюме и шляпе. Мисс Лолли неожиданно вспомнила, что именно эта шляпа много лет назад привлекла ее внимание. Тогда Шеррил еще работал в цирке. Она вспомнила, с каким молодецким шиком носил он ее. Теперь же его бледное морщинистое лицо совершенно не походило на лицо юноши, некогда заставившего сильнее забиться ее сердце. В руках у Шеррила было два чемодана. Он поставил их на пол и сказал:

— Будет лучше, если ты соберешь свои вещи. Мы уезжаем.

Он спустился по ступенькам и направился к амбару. Шел, ковыляя, словно туфли немилосердно жали ему ноги.

Мисс Лолли не шевельнулась. Ее глаза наполнились слезами. В доме послышался бой часов. Они напомнили ей о прошлом, да и были частью этого прошлого. Они сопровождали ее из одного города в другой, были немыми свидетелями ее карьеры цирковой актрисы. Да и остальная мебель здесь, как бы мало ее ни было, тоже принадлежала ей и тоже напоминала о давно прошедших днях.

Большая, черная с красным бабочка села на балюстраду совсем близко от мисс Лолли. Женщина смотрела, как трепещут ее крылышки, раскрываясь и складываясь. Потом она взмахнула ими и улетела ввысь, в прозрачный, напоенный ароматом трав и цветов воздух. Бабочка почему-то показалась мисс Лолли похожей на Кэрол. Такая же красивая и свободная.

«Красота никогда не должна находиться взаперти, — подумала она. — Я сделала доброе дело, позволив ей убежать».

Шеррил остановил перед домом большой «форд-фургон». Выключив зажигание, он вышел из кабины и поднялся по ступенькам.

— Большая часть вещей поместится в фургоне, но ты должна помочь мне.

— Я остаюсь здесь, — тихо, но решительно проговорила она. — Здесь мой дом.

— Теперь ты не можешь остаться здесь. Едем скорее. Спорить бесполезно… Ты же знаешь Сулливанов.

— Уезжай один. Я останусь здесь… На день, на два. Я была счастлива здесь…

Шеррил безнадежно смотрел на нее. Потом пожал плечами.

— Поступай как знаешь. Я уезжаю!

— Я поступила правильно, Текс, — она подняла на него глаза. — Нельзя было…

— Ты поступила просто прекрасно, — едко проговорил он. — Прощай, Лолли.

— До свидания. Удачи тебе.

Она смотрела, как он укладывает вещи в кузов.

— Они сказали, что вернутся через два-три дня, — включив мотор, напомнил Шеррил.

— У меня много времени впереди, — ответила Лолли.

До Пойнт-Брезе оставалось около двадцати пяти миль, когда счастье отвернулось от Кэрол. До сих пор она пользовалась попутным транспортом. Но наступала ночь, водители отказывались брать ее. Люди возвращались домой, и большинству не хотелось ни развлечений, ни неприятностей. Один или два замедляли ход, задавая себе вопрос, красива ли эта девушка и можно ли с ней поразвлечься. Ничего не разглядев в сгущающихся сумерках, считали, что к ним привязывается какая-то бродяжка, и резко прибавляли скорость, оставляя Кэрол на обочине. Постепенно ей снова становилось не по себе. Она старалась подбодрить себя мыслью, что вначале все шло неплохо. На автостраде ее согласился подвезти водитель фуры, вел себя прилично и даже разделил с ней скромный завтрак. Он всю дорогу болтал, и путь показался коротким. Высадив Кэрол на развилке, он указал нужное направление, пожелав удачи.

И действительно, через несколько минут после того, как грузовик скрылся в облаке пыли и выхлопных газов, возле нее затормозила машина коммивояжера. Нет, он не ехал в Пойнт-Брезе, так как направлялся в Кэмпвиль, но некоторое время им было по пути. Он был более любопытным и начал расспрашивать Кэрол. Почему она пользуется автостопом? Не убежала ли из дому? Может быть, ее отвезти обратно? Кэрол так неохотно отвечала, что он был вынужден сменить тему. На прощание он даже подарил ей пять долларов. Она пыталась отказаться, но он настоял:

— Вам они понадобятся. Я зарабатываю достаточно, чтобы доставить себе удовольствие помочь вам. По крайней мере, вы сможете пообедать на эти деньги. Удачи вам!

В маленьком ресторанчике на главной улице Кэмпвиля Кэрол узнала, что Сулливаны тоже останавливались здесь примерно четыре часа назад, выпив по чашке кофе. — Эта новость ее приободрила. Заплатив за обед, она села в грузовик, следующий до Кингстона, очередного этапа ее путешествия. Там ей пришлось ждать целый час, прежде чем появился попутный транспорт, так как отсюда не было прямого автобуса до Пойнт-Брезе, хотя он и находился всего в двадцати милях от Кингстона. Нужно было ехать в Бир-Лейк, а оттуда маршрутным автобусом до Пойнт-Брезе, правда, пришлось бы ждать еще час-полтора, чтобы сделать пересадку.

И здесь ей повезло: молодой человек в голубом джинсовом костюме и серой фетровой шляпе сказал, что едет в Пойнт-Брезе и с удовольствием захватит Кэрол. Она радостно согласилась, и они покинули Кингстон. Молодой человек вел машину на предельной скорости и одну за другой курил сигареты. Кэрол пугали его молчание и лихая езда. На проселке он неожиданно съехал на обочину, остановил машину и, выплюнув сигарету, набросился на Кэрол. Девушка попыталась вырваться, но он все сильнее впивался в ее губы. У Кэрол не хватило сил сопротивляться. Получив все, что хотел, он толкнул Кэрол в угол салона и снова закурил. Во время борьбы его шляпа свалилась, и длинные, словно девичьи, волосы рассыпались по плечам.

Кэрол открыла дверцу и, шатаясь, спустилась на землю. Даже не посмотрев в ее сторону, негодяй рванул машину с места. Его совершенно не интересовала дальнейшая судьба Кэрол.

Понадобилось время, чтобы Кэрол собрала все свое мужество и снова принялась голосовать проезжающим машинам. Никто не соглашался брать ее, и она решила идти пешком. Дорога была пустынной и темной. Похолодало. Кэрол упрямо шла вперед, подгоняемая мыслью о Сулливанах, тревожась, как бы они не добрались до Стива. Неожиданно позади завизжали тормоза. Водитель подошел к Кзрол. Она была слишком уставшая и угнетенная, чтобы обратить внимание на удивление, с которым он рассматривал ее.

— Хотите, я вас подвезу?

Не думая, что будет дальше, она безразлично согласилась, раз ее довезут до Пойнт-Брезе.

— Сегодня счастливый день, — ухмыляясь, сказал незнакомец и, схватив за руку Кэрол, потащил к санитарной машине. — Там внутри уже находится попутчица. Правда, пришлось ее связать, так что не вздумай драться.

Кэрол и в голову не могло прийти, что этот водитель не кто иной, как Сэм Гарланд, и он везет в клинику Гленвиля больную женщину. Приняв его за пьяного, Кзрол закричала.

— Не надо нервничать, — ласково говорил Гарланд, открывая дверцу и толкая Кэрол внутрь салона санитарной машины. Захлопнув ее, он побежал к кабине.

Кэрол без сил опустилась на сиденье. Неожиданно ее парализовал страх. Против нее лежала связанная уродливая женщина с растрепанными волосами. Она смотрела на Кэрол маленькими глазками, горящими демоническим светом.

Глава 5

Ночной Пойнт-Брезе был охвачен тревогой. Сулливаны поняли это, едва оказались на главной улице. Не горели фонари, не мигала реклама. Лишь в ресторанах, барах и кафе, открытых всю ночь, окна были освещены. И темные глазницы окон, и тишина, царившая на улицах, вселяли тревогу. Сулливаны очень хотели бы узнать, что это означает, но не решались задавать вопросы, опасаясь вызвать нежелательное любопытство. Путешествие утомило их, они не спали уже более суток и, несмотря на то, что привыкли подолгу бодрствовать, сейчас с удовольствием растянулись бы на мягких постелях.

Фрэнк вывел «паккард» на главную улицу, в конце которой находился отель и тюрьма. Увидев группу людей, они снизили скорость. Рука Макса машинально нащупала рукоять револьвера, взгляд стал настороженным.

Стоявшие на трену аре люди мельком взглянули на них и отвернулись.

— Интересно, что здесь происходит? — прошептал Фрэнк.

— Нас это не касается, — зло буркнул Макс. — Отель за тюрьмой. Останови машину.

Поставив «паккард» на стоянку, они направились к отелю, стараясь не привлекать внимания к своим персонам. Но людям было не до них, они неотрывно смотрели на тюрьму.

Портье, небольшого роста человек, верхняя губа которого была украшена усами, словно нарисованными сажей, протянул Максу авторучку и пододвинул регистрационную книгу.

— Двойной номер или два одинарных? — осведомился он.

— Двойной, — коротко ответил Макс, расписываясь в регистрационной книге.

Фрэнк взял ручку, прочел нацарапанное Максом вымышленное имя и тоже поставил подпись.

— Подайте утром в половине девятого кофе и теплые булочки, — попросил Макс и добавил: — Газеты тоже не помешают.

Портье получил деньги и звонком вызвал коридорного, невзрачного маленького человека с набрякшими мешками под глазами. На голове у него был колпак, придававший ему вид участника костюмированного спектакля. Он взял чемоданы Сулливанов и повел их к лифту. Лифт медленно пополз вверх, а с улицы доносился грохот молотков.

— Виселицу строят, — сказал разговорчивый коридорный, и его мертвые рыбьи глаза на минуту оживились. — Завтра казнь. Разве вы не в курсе? — он остановил лифт и открыл дверь.

Ни слова не говоря, Сулливаны вышли. Девушка в небесно-голубом халате, держа в руках мыло и полотенце, прошла мимо, многообещающе улыбнувшись Сулливанам. Но даже Фрэнк на сей раз не обратил на нее внимания.

— Чья казнь? — спросил он коридорного.

— Покажи нам комнату, — оборвал Макс Фрэнка. Коридорный открыл номер и включил свет. Это был типичный номер для отеля такого класса: две кровати, два кресла и небольшой столик; он не располагал к длительному пребыванию.

— Так кого казнят? — повторил Фрэнк, закрывая дверь.

Парень всплеснул руками и улыбнулся, словно сообщал приятную весть:

— Убийцу из Уилтонвиля… Вы что, газет не читаете? Он за один вечер убил трех женщин, после чего сдался полиции. Надеюсь, он уже никого не убьет завтра после девяти часов утра.

— Свободен, — сказал Макс, не глядя на коридорного.

Тот удивленно посмотрел на него.

— То, что я сказал, мистер…

— Убирайся, — повторил Макс, не повышая голоса.

Коридорный двинулся к двери, поколебался, потом оглянулся на Сулливанов. Странные постояльцы неподвижно и молча смотрели на него. Ему вдруг стало жутко.

Едва он ушел, Макс схватил чемодан и бросил его на кровать. Фрэнк неподвижно стоял посреди номера. А за окном беспрерывно стучали молотки.

— Интересно, что испытывает человек, которого должны повесить утром? — неожиданно спросил он.

— Меня это не интересует, — буркнул Макс, открывая чемодан.

— Он сидит в камере, наверняка слышит, как строят виселицу, ловит шаги в коридоре, приближающиеся к его двери… и бессилен что-либо предпринять, чтобы спасти себя, — размышлял Фрэнк. — Он словно зверь в клетке.

Макс молча готовился ко сну.

— Так может быть и с нами, Макс, — не унимался Фрэнк, и на его лице выступили капли пота.

— Ляжешь ты наконец?

Фрэнк замолчал, и Макс тут же погасил свет.

«Где же искать Магарта? — думал Макс. — Впрочем, его самого найти нетрудно. Вопрос в том, где он спрятал Стива?»

Фрэнк прислушивался к шуму за окном.

— Долго еще они будут стучать? — голос Фрэнка дрожал.

— Нужно же им закончить работу. Спи!

— Разве можно уснуть при таком дьявольском шуме? — раздраженно отозвался он, злясь на себя за то, что у него начали сдавать нервы, что его одолел страх. Даже когда за окном установилась тишина, он все никак не мог уснуть.

Внезапно послышался какой-то грохот. Фрэнк вскочил с кровати и метнулся к окну.

— Что это? — дрожа от страха, спросил он.

— Проверяют веревку, — зевнув, демонстрируя спокойствие, ответил Макс, хотя и сам проснулся моментально.

Но они так и не сомкнули глаз в эту ночь. Фрэнк непрестанно думал о приговоренном, и перед ним внезапно возникли лица мужчин и женщин, которых он убил.

Макс думал о Фрэнке. С недавних пор он начал не доверять ему. Вроде бы все было как и прежде, но Макс чувствовал, что напарник потерял свое обычное хладнокровие, и спрашивал себя, сколько времени тот еще сможет выдержать их полную опасностей жизнь. Этот вопрос тревожил его. Он так давно знает Фрэнка. Еще школьниками они задумали свой цирковой номер — метание ножей. Почти всю свою сознательную жизнь они не расставались друг с другом. И вот сейчас Макс понимал, что уже не может полагаться на друга, как прежде.

Под утро они все же уснули.

Их разбудила горничная, в половине десятого утра принесшая кофе и булочки. Ее появление вместо успокоения словно бы наэлектризовало атмосферу в номере. Макс, правда, старался держаться невозмутимо. Он сел на постели, налил кофе и передал кофейник Фрэнку, который тут же поставил его на столик.

— Через несколько минут за ним придут, — проговорил он.

— Пей кофе, он почти остыл! — пробурчал Макс, направляясь в ванную.

Он заканчивал туалет, когда за окном послышался единодушный вздох толпы, и Макс понял, что казнь совершилась. Но это ничуть не взволновало его. Как ни в чем не бывало он рассматривал свое бледное и холодное лицо. С улицы донесся оживленный гомон, и толпа начала расходиться.

«Проклятые стервятники!» — подумал он, и его охватила горячая ярость. Он ненавидел жаждущую крови толпу, ее болезненное любопытство. Плюнув в раковину, он вернулся в комнату.

Фрэнк все еще лежал на постели. Наволочка на его подушке намокла от пота. Он даже не прикоснулся к еде.

Одеваясь, Макс невозмутимо прислушивался к шагам расходившихся людей, оживленно обсуждавших перипетии казни. Фрэнк тоже прислушивался к происходящему за окном. На его лице полыхали красные пятна.

— Я скоро вернусь, — Макс направился к двери. — Жди меня здесь.

Фрэнк не ответил. Он боялся, что не совладает со своим голосом.

— Какие новости? — спросил Магарт, входя в тесный, скудно обставленный кабинет шерифа.

Тот поднял голову.

— Я только что вернулся с площади, — проворчал он. Его обычно румяное лицо было землистого цвета. За пять лет это была первая казнь в их городке, и это зрелище потрясло шерифа. — Я только что получил сообщение. Интересующий вас «паккард» вчера вечером был замечен в Кингстоне и Кэмпвиле. Куда он направился затем, неизвестно. Шериф Кэмпвиля предупрежден. Если произойдет что-то экстраординарное, нас известят.

Магарт сел на край стола.

— Не попала ли она в их руки? — задумчиво проговорил он. — Мне кажется странным, что они уехали. Готов держать пари, они попытаются прикончить Ларсона. Если они захватили Кэрол, то надежно упрячут ее, а потом, скорее всего, вернутся, чтобы расправиться с Ларсоном. Может быть, имеет смысл обыскать окрестности Кэмпвиля.

— Мои люди уже занимаются этим. Все дороги, ведущие в Пойнт-Брезе, под наблюдением. Разослано описание «паккарда».

— Браво! — одобрил Магарт. — Предпринято все возможное. Я еду к мисс Баннинг проверить, как там обстоят дела. Я только что говорил с врачом. У Ларсона примерно равные шансы выжить, при условии, однако, что у него будет пара деньков полного покоя. Я отправил молодого Райли, чтобы тот присмотрел за лисицами Ларсона.

— Ко мне заходил Хартман, — озабоченно сказал шериф. — Кстати, у нас есть новые данные о нем: он спекулировал на бирже и понес большие убытки, но пока держится на плаву. И все же он продолжает играть неизвестно на какие деньги. У меня на этот счет сомнений нет — будет хорошо, если маленькую Блендиш не найдут до конца следующей недели. Когда она получит права наследницы, я смогу провести детальное расследование о делишках ее опекуна. Уверен, Хартману не миновать тюрьмы.

— Негодяй получит то, что заслуживает, — потер руки Магарт.

— Вы, журналисты, все одинаковы, постоянно что-то вынюхиваете, — упрекнул Кэмп. — Девчонка очень опасна. Ее нужно как можно скорее задержать.

— Опасна? Сомневаюсь. Она показалась мне совершенно нормальной.

— Доктор Траверс утверждает, что она страдает раздвоением личности. Когда наступает кризис, ее поведение непредсказуемо.

— И все же я не верю в то, что она опасна, — упрямо возразил Магарт. — Если появятся новости, позвоните мне. Я буду у мисс Баннинг.

В тот момент, когда он вышел из полицейского участка и сбегают по ступенькам, его окликнул Джедсон, владелец большого гаража в Пойнт-Брезе.

Стоявший в этот момент возле отеля Макс замер, услышав имя журналиста. Магарт перекинулся парой слов с Джедсоном и сел в свой старый «кадиллак». Джедсон направился к отелю. Макс вышел ему навстречу.

— Вы только что разговаривали с репортером Магартом?

Джедсон кивнул.

— Вот это удача! — воскликнул Макс. — У меня к нему дело. Я впервые в этом городе, не поможете ли вы отыскать его?

— Скорее всего, он поехал к мисс Баннинг. Если ваше дело не терпит отлагательств, позвоните ей по телефону.

— Благодарю вас. А кто она?

— У нее большая плантация цитрусовых в Грасс-Хилл, — ответил Джедсон и только сейчас сообразил, что наболтал лишнего. Он внимательно посмотрел на Макса.

— Грасс-Хилл? — улыбнулся Макс, обнажая белые острые зубы. — Благодарю!

Джедсон видел, как он бегом поднялся по ступенькам отеля и исчез за дверью. Сдвинув шляпу на затылок, Джедсон недоуменно почесал голову. «Кто этот человек?» — подумал он.

В то время как Сулливаны тщетно пытались уснуть в номере отеля, Сэм Гарланд вел свою санитарную машину по широкой темной дороге в направлении Пойнт-Брезе. Он уже чувствовал себя важной персоной. Удача сопутствовала ему. Когда фары его машины осветили идущую по обочине девушку с рыжими волосами, он тут же затормозил. В этой местности не может быть девушек с волосами такого редкого цвета, кроме Кэрол Блендиш! Это она! И все-таки даже теперь, когда Кэрол находилась в машине, он едва верил своему счастью. Пять тысяч долларов! Скоро он их получит!.. Вот это куш! Наверное, надежнее было бы привязать ее к скамейке. Мало ли что она может выкинуть.

Гарланд много лет проработал в клинике санитаром, прежде чем стать водителем. Общение с сумасшедшими было для него делом привычным, и он не боялся их. Размышляя, привязать Кэрол или нет, он прислушался. В салоне машины царила тишина. Нет, решил он, надо поскорее доставить ее в Гленвиль. Интересно, как воспримет Джо его удачу?

В салоне женщины тихо переговаривались. Связанную сумасшедшую звали Хэтти Саммерс. Она была тихопомешанной и вначале жила у себя дома под наблюдением врачей, но потом у нее появилась склонность к убийству, и было решено переправить ее из Кингстона, где она жила, в клинику Гленвиля, где работал опытный персонал.

Посмотрев на Хэтти Саммерс, Кэрол поняла, в какую машину попала, и похолодела.

— Он и на вас наложит лапу, — пробормотала Хэтти и засмеялась. — Подобрал вас на дороге?! Повезло же ему! Не удивительно, что он вас сразу узнал!

Кэрол старалась как можно глубже забиться в угол от этих глаз, которые, словно буравчики, сверлили ее. Ей снова показалось, что это происходит в каком-то кошмарном сне.

— Он везет вас в Гленвиль, — продолжала Хэтти. — И там запрет. Уж поверьте мне. Слышала разговор. В Кингстоне сиделки боятся меня, поэтому меня и везут в Гленвиль, — она сверкнула глазами. — Им действительно нужно бояться меня. В Гленвиле, говорят, неплохо, но мне надоело жить взаперти. Хочу быть свободной… Жить, как мне захочется…

Гленвиль! Это название напомнило Кэрол палату с голубыми стенами, сиделку, сердито смотревшую на нее и никогда не раскрывающую рта.

— Я должна бежать! — воскликнула она. — Бежать, пока не поздно!

Она попыталась открыть дверцу, но пальцы только скользили по гладкой поверхности, не находя ни единой щели.

— Вы не сможете открыть дверь изнутри, — пытаясь освободиться от веревок, прошептала Хэтти. — Вы такая же сумасшедшая, как и я. Вам не удастся бежать!

— Я не сумасшедшая! — закричала Кэрол, прижавшись к дверям.

— Сумасшедшая! Сумасшедшая! — злорадно твердила Хэтти. — Уж я-то точно знаю. Вы можете обмануть кого угодно, но только не меня.

— Я не сумасшедшая, — повторила Кэрол. Ей казалось, что чьи-то ледяные пальцы сжимают ее горло.

«Неужели я действительно сумасшедшая? — спрашивала она себя. — Почему со мной происходят такие странные вещи? Может быть, это мысли больного мозга? Может быть, именно поэтому я не могу вспомнить свое имя? Из-за этого начинается шум в голове?»

— Вот вы и задумались, уже не так уверены в себе, — воскликнула Хэтти, внимательно наблюдая за реакцией Кэрол. — Не расстраивайтесь, я не хотела причинить вам боль.

Кэрол заколотила в дверь изо всех сил.

— Тише, глупышка, — посоветовала Хэтти. — Это не поможет. Он откроет дверь только, когда мы приедем в Гленвиль… Вы действительно хотите бежать?

— Я должна бежать!

— Если мы объединим наши усилия, нам это удастся. Он парень хитрый, но слишком самоуверенный. Прежде всего освободите меня от смирительной рубашки.

— Нет! — Кэрол отступила.

— Не бойтесь, — улыбнулась Хэтти. — Мы одного поля ягода и не будем причинять друг другу зла. Не бойтесь!

Кэрол дрожала.

— Не говорите со мной так. Я не сумасшедшая! Вы очень жестоки!

— Не сердитесь. Если вы хотите бежать, то должны помочь мне снять смирительную рубашку. Торопитесь! Скоро мы приедем в Гленвиль. Стоит вам снова туда попасть, и вы уже не вырветесь оттуда никогда. Они не выпустят вас.

— Если я развяжу вас, то все равно не смогу бежать, — сказала она, пугаясь взгляда Хэтти.

— Снимите с меня веревки, а потом кричите и стучите в перегородку. Несомненно, он придет посмотреть, что я с вами делаю, и мы легко справимся с ним вдвоем.

Менее мили отделяло Сэма Гарланда от Пойнт-Брезе, когда он услышал громкий стук в салоне машины. Нахмурив брови, он, поколебавшись, все же остановил машину. Плохо, если эта ненормальная сделает с Кэрол что-нибудь нехорошее. Плакали тогда его денежки. Надо вернуть ее доктору Траверсу в полном здравии, чтобы получить свои пять тысяч баксов.

Бормоча ругательства, он вылез из кабины, открыл дверцу салона и заглянул внутрь. Кэрол отпрянула подальше. Гарланд перевел взгляд на Хэтти, лежащую на скамейке и удовлетворенно посмеивающуюся. Обозлившись, Сэм влез в салон, захлопнул за собой дверцу и схватил руки Кэрол, заведя их за спину.

— Успокойтесь, — убеждал он. — Вам надо лечь и отдохнуть.

Кэрол почувствовала себя беспомощной в железных руках Сэма и испугалась. Гарланд потащил ее к скамье напротив Хэтти Саммерс.

— Отпустите меня! — стонала Кэрол. — Не трогайте!

— Хорошо, хорошо, детка! — увещевал ее Гарланд. — Не надо так громко кричать. Ложитесь и устраивайтесь поудобнее.

Подняв девушку, он уложил ее на скамейку. Хэтти откинула смирительную рубашку и выпрямилась. Инстинктивно Гарланд почувствовал опасность. Он резко повернулся и увидел изготовившуюся к прыжку Хэтти.

Не отпуская рук Кэрол, Сэм попятился в угол.

— Эй, ты! — крикнул он. — Ни с места! — он не испугался, хотя и понимал, что против двух сумасшедших ему не устоять. — Ложись! — приказал он Кэрол, отпуская ее и метнувшись к дверям.

Хэтти подскочила к нему и схватила за руку. Когда он повернулся, она зашлась истерическим смехом и повисла у него на шее.

Кэрол мгновенно вскочила, попыталась оттолкнуть Гарланда, закрывавшего собой дверь, но тот отбросил ее. Изрыгая проклятия, ему удалось высвободиться из рук Хэтти, но Кэрол уже висела на свободной руке Сэма, повергнув его в замешательство. Разъяренная Хэтти с горящими глазами снова набросилась на него. Он отшатнулся, но подвернул ногу и упал на пол. Хэтти торжествующе закричала и вцепилась пальцами ему в горло.

Гарланд не потерял присущего ему хладнокровия. Упершись в стенку спиной, он изловчился и ударил Хэтти ногой в грудь, далеко отбросив ее от себя.

Освободившись, он выпрыгнул наружу, но и Кэрол уже была на свободе. Она не успела сделать и двух шагов, как он рванул ее на себя. Кэрол упала и ударилась головой об асфальт. Однако и Хэтти уже была на воле. Гарланд не успел отреагировать на ее выпад и получил мощнейший удар в грудь. Пошатнувшись, Гарланд упал на четвереньки.

«Если эта сумасшедшая удерет, черт с ней! Но маленькая Блендиш не должна уйти! Он не допустит этого. Она — это пять тысяч долларов! Если сумасшедшая убежит, для него это даже лучше… Тем легче он справится с Кэрол…»

Но Хэтти и не думала бежать, она жаждала его крови. Едва Сэм вскочил и рванулся к Кэрол, как Хэтти нащупала на земле большой камень и схватила его.

Поймав Кэрол, Гарланд потащил ее к машине. Несмотря на отчаянное сопротивление девушки, он пинком ноги распахнул дверцу и уже почти втолкнул потерявшую сознание девушку в салон, как подкравшаяся сзади с камнем в руках Хэтти нанесла ему сокрушительный удар по голове…

Полдень. Жгучее солнце заливает ярким светом плантацию цитрусовых и большой белый дом, выстроенный на холме. Сдвинув на затылок шляпу, на террасе с сигарой во рту развалился Георг Стаум, помощник шерифа.

«Как мне повезло! — радовался он. — Приятно охранять такое красивое поместье и его очаровательную и гостеприимную хозяйку Веду Баннинг. Когда еще доведется совмещать службу с солнечными ваннами. Живут же эти миллионеры!»

Стаум всегда мечтал о такой жизни. Что же, ему немножко повезло. Потому что охранять дом от Сулливанов, которых вообще не существует, это нечто вроде отпуска. Правда, Кэмп иного мнения. Но он везде видит опасность. Стаума это вполне устраивает. Лишь бы шериф подольше верил в существование этих свирепых убийц. Стаум не прочь проторчать здесь хоть целый сезон. Правда, даже такой продувной тип, как репортер Магарт, верит этим басням. Это доказывает лишь то, что даже самые хитрые и ловкие люди склонны ошибаться.

Если бы Стаум знал, что Сулливаны находятся совсем рядом, все его благодушие моментально бы испарилось. Пока он грелся на солнышке, они лежали менее чем в двухстах метрах от него, спрятавшись в высокой траве и внимательно наблюдая за каждым движением помощника шерифа.

— Ларсон, вне всякого сомнения, находится здесь! — прошептал Макс. — Иначе незачем было бы держать в доме вооруженного полицейского.

— Что будем делать? — с беспокойством спросил Фрэнк. Солнце немилосердно жгло спину, вызывая жажду.

— Надо выяснить, сколько там людей.

Пока Сулливаны проводили первую рекогносцировку, Магарт лежал на диване в прохладе гостиной. Веда, улыбаясь, подошла к нему.

— Я не рассчитывала увидеть тебя сегодня. Ты ничего не хочешь?

— Наполни бокал. Хочу дождаться заключения врача. Сиделка сказала, что ночью он спал спокойно.

— Да, ему лучше. А слышно что-нибудь о маленькой Блендиш?

— Нет. Ни о ней, ни о Сулливанах.

— Стаум не верит в существование Сулливанов, — Веда присела рядом.

— Если Сулливаны появятся, Стаум быстро изменит свое мнение… Надеюсь, этого не случится.

В вестибюле зазвонил телефон. Горничная переключила его на гостиную, где находился Магарт.

— Это тебя, — Веда передала ему трубку. Звонил Кэмп.

Выслушав сообщение, Магарт сказал:

— Хорошо, я немедленно выезжаю. Спасибо, шериф.

— Что случилось? Я надеялась, ты побудешь у меня.

— Сбежала еще одна сумасшедшая, — недовольно проговорил Магарт. — Ее перевозили из Кингстона в Гленвиль. Она убила водителя и сбежала. Ее ищут. Шериф почему-то решил, что это может заинтересовать меня. А у меня нет ни малейшего желания заниматься этим случаем. Но, к сожалению, надо зарабатывать на бифштекс, — он встал. — Я постараюсь вечером вернуться. Подождешь меня?

— Конечно, — Веда обняла его. Они вместе вышли на террасу.

— Как вам здесь? — спросил Магарт у Стаума.

— Прекрасно!

— Только не усните, а то провороните Сулливанов. Смотрите в оба.

— Неужели ты в самом деле думаешь, что они придут сюда? — спросила Веда.

Магарт сел в машину.

— Не думаю, они уехали. Однако береженого Бог бережет. До вечера, дорогая.

Сулливаны наблюдали за его отъездом.

— Девчонка — лакомый кусочек! — заметил Фрэнк, рассматривая Веду в бинокль.

Макс откупорил бутылку и хлебнул теплого лимонада.

— Перестань, наконец, думать о бабах! — в сердцах сказал он, передавая бутылку.

— Почему бы мне не думать о них? — огрызнулся Фрэнк. — Ты же собираешься прикончить этого типа.

— Если найду его здесь, то да. Надо уничтожить его. Надеюсь, ты не жаждешь послушать, как он будет давать показания против нас в суде?

— Надо вообще бросить это дело, — прервал его Фрэнк. — Не век же нам будет везти. Денег у нас достаточно. Вполне можно зажить спокойно.

Макс улыбнулся. Он давно ждал от Фрэнка таких слов.

— Мы еще не все сделали, чтобы успокоиться.

— Сколько можно? — стоял на своем Фрэнк. — С меня хватит.

Наступило долгое молчание.

— Дело организовал я. Я и буду решать, когда его закончить, — подвел черту под разговором Макс.

Фрэнк промолчал. Он посмотрел на развалившегося на веранде помощника шерифа, и лицо его вытянулось.

— Этот момент еще не наступил, — добавил к сказанному Макс.

Насвистывая, Магарт на большой скорости гнал машину в Пойнт-Брезе. Неожиданно ему в голову пришла мысль: если бы он стал управляющим плантациями Веды, то мог бы все время жить у нее, сохраняя свободу. Веда отлично разбирается во всем сама и на первых порах могла бы ему помочь. Он разъезжал бы на красивой белой лошади и смотрел, как идут дела. Прекрасное занятие! Именно то, что нужно! Интересно, согласится ли Веда? Впрочем, особых сомнений на этот счет у него не возникало. Если к тому же ему повезет и он найдет маленькую Блендиш, то поможет ей получить наследство, а потом заведет разговор с Ведой по интересующему его вопросу. Главное — найти малютку Блендиш! Уже десять дней она на свободе. Остается всего пять… Магарт улыбнулся, вспомнив Хартмана. Нервничает сейчас подлец, грызет ногти от страха.

Неожиданно, не отдавая еще себе отчета, что произошло, он затормозил так резко, что машину развернуло поперек дороги. Не веря своим глазам, он смотрел на приближающуюся девушку. Это была Кэрол! Выскочив из машины, он побежал ей навстречу. Девушка выглядела ужасно — растрепанная, в разорванном платье. Похоже, ей было совсем плохо. Магарт схватил ее в объятия.

— Успокойтесь, девочка! Все хорошо! — бормотал он. — Вы спасены!

— Стив… Стив… — шептала она. — Где он? Как он себя чувствует? Умоляю вас…

— Он поправляется, — Магарт помог ей добраться до машины. — Еще очень слаб, но вне опасности. Сейчас я отвезу вас к нему.

Кэрол заплакала.

— Я и не надеялась снова увидеть вас и его… — всхлипывала она, падая на сиденье. — Это было так ужасно… Я думала, что никогда не увижу его.

Магарт развернулся и помчался в Грасс-Хилл.

Хэтти Саммерс задержали примерно в час дня, когда она выходила из бара в Пойнт-Брезе. Она всегда обожала ром. В карманах убитого Сэма Гарланда она нашла немного денег и теперь могла себе позволить насладиться этим божественным напитком.

У нее было отличное настроение, когда ее поймали. Окруженная толпой зевак и полицейских, она пришла в восторг, что вызвала всеобщее внимание. Она повезла полицейских к месту, где убила Сэма Гарланда, и показала большой, запачканный кровью камень.

Доктор Траверс и два санитара втолкнули ее в санитарную машину и тут же надели смирительную рубашку. Кэмп, присутствовавший здесь же, тщетно искал Фила Магарта.

— Никогда в нужную минуту не найдешь этого парня. Я хотел бы, чтобы он сфотографировал меня при задержании этой ненормальной. Куда он делся, черт его задери!

Доктор Траверс, возбужденный, с горящими глазами, вышел из машины и подошел к шерифу.

— Больная только что сообщила мне, что Гарланд в нескольких милях от Пойнт-Брезе посадил в машину Кэрол Блендиш. Она убила водителя, чтобы помочь девушке бежать. Она совершенно точно описала ее. Похоже на то, что Кэрол Блендиш в настоящее время находится в Пойнт-Брезе.

Шериф сдвинул шляпу и почесал затылок.

— Я немедленно начну поиски.

Подъехал новенький «кадиллак», и из него вылез Хартман.

— А, вот и мистер Хартман! — помрачнев, сказал Траверс. — Вы знакомы, шериф?

— Разумеется.

— Я слышал, что поймали сумасшедшую, — без предисловий начал Хартман. — Это Кэрол Блендиш?

— Нет. Другая больная.

— Кажется, вашей специальностью стало устраивать побеги своим подопечным? — с искаженным от бешенства лицом проговорил Хартман. — Когда вы, наконец, схватите мою воспитанницу?

— Мы только что узнали, что она в Пойнт-Брезе, — ответил Траверс. — Шериф приказал начать поиски.

Хартман с презрением посмотрел на шерифа.

— До сих пор эти поиски были совершенно безрезультатными, — проворчал он. — А где Стив Ларсон?

— Вероятно, в госпитале в Уилтонвиле. А почему это вас так интересует?

— Я узнал от мисс Флеминг одну интересную деталь: Кэрол влюблена в него. Возможно, она попытается разыскать парня. Нужно, чтобы ваш человек начал дежурство в госпитале. Она может появиться там.

— Что ж, это можно устроить, — ответил Кэмп.

— Ну и устраивайте! — прорычал Хартман. — Вам давно следовало поймать ее. Заставьте, наконец, ваших людей работать. Если вы не поймаете Кэрол до конца недели, у вас будут крупные неприятности. Это вам даром не пройдет. — Он повернулся к Траверсу: — Мне надо с вами поговорить, доктор.

Посмотрев ему вслед, Кэмп надел шляпу и подмигнул помощнику.

— Вижу, у него земля горит под ногами, не так ли? — сказал он задумчиво. — Что ж, придется серьезно поговорить с Магартом.

— Мне ехать в госпиталь в Уилтонвиле? — спросил помощник.

Кэмп покачал головой.

— Не думаю, что Ларсон там, — он еще раз подмигнул помощнику и, повернувшись, направился в сторону полицейского участка.

— Она очаровательна! — сказала Веда, входя в гостиную, где ее с нетерпением, беспокойно меряя шагами комнату, ждал Магарт. — Она заглянула к Стиву, когда он спал. Какими глазами она смотрела на него! Если ты заболеешь, я тоже буду смотреть на тебя такими же глазами.

— Надеюсь, я не буду болен настолько серьезно, чтобы не оценить твой взгляд. Как она себя чувствует?

— Она много перенесла, но, надеюсь, когда отдохнет, ей станет лучше. — Веда села на подлокотник кресла. — Дай мне чего-нибудь выпить, дорогой. Эта история потрясла меня.

— А что она делает сейчас? — Магарт налил ей бокал мартини.

— Она в ванной. Может быть, лучше, чтобы доктор Кобер осмотрел ее? По крайней мере, он может дать ей снотворное.

— Теперь это ей ни к чему. Не надо ни докторов, ни сиделок. Чего доброго, напугают ее, и может начаться очередной кризис.

— Мне она кажется абсолютно здоровой, — сказала Веда. — Теперь, встретившись с ней и поговорив, я согласна с тобой: она не только нормальная, но и необыкновенно красивая.

— И все же ухо надо держать востро, — проворчал Магарт. — Хотя мы и не считаем, что она опасна.

Потягивая мартини, Веда поверх бокала смотрела на Магарта.

— Мне кажется, ты что-то задумал. Что у тебя на уме?

— Она сказала, что вчера вечером Сулливаны отправились в Пойнт-Брезе. Они собираются прикончить Стива Ларсона, — не показав тревоги, ответил Магарт. — Как это они проскочили сквозь заслон, выставленный Кэмпом? Ведь все дороги перекрыты его людьми.

— Неужели они здесь? — насторожилась Веда. — Так вот что тебя беспокоит?

— Нет, не это. Я уверен, им не прорваться сюда, — Магарт налил виски. — И все же нельзя недооценивать этих негодяев. — Сделав добрый глоток, он отставил бокал. — Видимо, я просто устал, и вся моя тревога от нервного перенапряжения. И все же не помешает предупредить Стаума. Пусть будет повнимательнее.

Зазвонил телефон.

— Это, скорее всего, тебя, — сказала Веда. — Кажется, всему миру известно, что мы живем вместе и во грехе!

— Пусть умирают от зависти, — улыбнулся Магарт, беря трубку.

На том конце провода снова был шериф.

— Почему вы не прибыли, когда я вызывал вас? — упрекнул он. — У меня была бы отличная фотография на память.

— Были дела поважнее, нежели фотографировать вашу самодовольную физиономию, — рассмеялся Магарт. — Что нового?

— Есть новости о маленькой Блендиш. По-видимому, она находится где-то в Пойнт-Брезе. Нам об этом сказала Хэтти Саммерс. Хартман думает, что эта малютка попытается разыскать Стива Ларсона.

— Что вы предприняли?

— Возобновил поиски. Я решил предупредить вас на тот случай, если она появится в Грасс-Хилл.

— Я знаю, что мне делать.

— Может быть, вам нужны еще люди?

— И чем больше, тем лучше. Нужно охранять Ларсона до тех пор, пока он не сможет дать показания на суде.

— О’кей, это достаточно сложно, но тебе, видимо, наплевать, что случится с бедным шерифом.

— Мне действительно наплевать на это, — сказал Магарт и положил трубку.

— Чего он звонил? — спросила Веда. — Надеюсь, он не сообщил тебе ничего плохого?

— Нет, он просто соскучился по моему голосу. Пойди посмотри, что делает Кэрол, а я поболтаю со Стаумом.

Сулливаны видели, как Магарт подошел к помощнику шерифа и сел рядом с ним. Ларсон находится здесь, теперь Макс был в этом уверен. Он догадался, что его комната на первом этаже, так как заметил, что оттуда выходила сиделка. И все же, несмотря на всю настороженность, Сулливаны не заметили, что он приехал с Кэрол. Чтобы скрыть ее от людей Стаума, Магарт сделал большой круг и подъехал с тыльной стороны дома.

— Как только стемнеет, начинаем действовать, — сказал Макс. — Убрать сторожей не представляет трудностей.

— Нужно будет убить их? — нервно спросил Фрэнк.

— Все зависит от ситуации. Мы должны обделать дело как можно чище. Любой промах погубит нас.

— Мне осточертел этот проклятый дом. Надо где-нибудь перекусить, — сглотнул слюну Фрэнк. — Меня мутит от голода.

Сгущались сумерки, когда Кэрол проснулась и спустила ноги с постели. Необъяснимый страх вполз в сердце девушки. Она старалась сообразить, где находится, разглядывая блуждающим взором шикарную комнату. Когда к ней, наконец, вернулась память, мысли моментально переключились на Стива. Со вздохом облегчения она снова улеглась. Стив теперь вне опасности. Правда, он еще очень слаб. Когда он увидит ее и узнает, может быть, начнет поправляться побыстрее. Кэрол старалась думать только о Стиве, но страх клещами сжимал ее сердце. «Спасена! Магарт уверял, что Сулливаны не придут за ней и Стивом в этот большой и красивый дом. Ведь его охраняют днем и ночью». И все-таки ее страх перед Сулливанами был так велик, что она верила в их сверхъестественные способности. Лежа на кровати, она наблюдала, как темнеют окна и наступает ночь. Внезапно ее словно что-то кольнуло. Она вскочила и, накинув оставленный Ведой пеньюар, подошла к окну.

Перед домом тянулась обширная апельсиновая плантация. Деревья отчетливо вырисовывались на фоне неба. Взглянув вниз, она увидела полицейского, который, держа в руках карабин, шагал по террасе. Вроде бы все было спокойно, а Кэрол со страхом вглядывалась в темноту, чувствуя, что вот-вот произойдет что-то ужасное. В том, что так и будет, она уже ни секунды не сомневалась.

Открылась дверь, и вошла Веда.

— Прошу вас, не зажигайте свет, пожалуйста, — прошептала Кэрол, не отрываясь от окна.

— Вы уже проснулись? — Веда подошла к девушке. — Что вас напугало?

— Нам угрожает опасность. Она там, снаружи! — прошептала Кэрол. Она стояла неподвижно, как изваяние.

— Может быть, позвать Фила? — Веде вдруг тоже передалась тревога Кэрол. — Я сейчас же позову его…

Кэрол схватила ее за руку.

— Глядите! — воскликнула она. — Там, внизу, у деревьев!.. — Веда долго всматривалась в темноту. Полная тишина — ни дуновения ветра, ни шороха.

— По-моему, все спокойно, — нерешительно проговорила она. — Давайте спустимся и посмотрим.

— Они там, снаружи. Сулливаны! Я уверена, они там! — твердила Кэрол.

— Пойду предупрежу Фила, — скрывая охватившее ее беспокойство, проговорила Веда. — Оденьтесь. Сейчас придет Фил. — Она ласково погладила девушку по плечу и побежала к двери.

— Фил! Фил! — позвала она, спускаясь по лестнице.

Магарт вышел из гостиной и поднял голову.

— Что случилось?

— Кэрол думает, что нагрянули Сулливаны, — голос Веды дрожал.

— С чего она взяла?

— Она видела их внизу и очень напугана.

— Я пойду к охранникам. Пусть Кэрол оденется и спустится в гостиную. — Повернувшись, Магарт быстро направился на поиски Стаума.

В темноте Сулливаны, молчаливые и быстрые, будто две бесплотные тени, скользили к дому.

Магарт вошел в кухню. Стаум, удобно расположившись в кресле, заканчивал ужин. На лице его блуждала довольная улыбка. Он о чем-то беседовал с горничной, собиравшейся домой.

Увидев Магарта, Стаум удивленно выпрямился.

— Я вам нужен?

— Да, — сказал Магарт. — Ваши люди на постах?

— Разумеется, — нахмурился Стаум. — Что-нибудь случилось?

— Может случиться. Давайте проверим посты.

— Какого черта! — после плотного и вкусного ужина Стауму очень не хотелось покидать кухню. — И чего вам не сидится на месте? Вбили себе в голову этих Сулливанов! Это сказки для маленьких детей…

— Если вы не пойдете, я позвоню шерифу и попрошу, чтобы прислали кого-нибудь другого.

Стаум покраснел от гнева. Глаза его засверкали.

— Я не стану изображать из себя олуха! Если Кэмпу это нравится, это его трудности! У меня свое мнение. Сулливанов не было и нет! Если вам нравятся бредни, это ваше дело!

— Коль вы в самом деле так считаете, будет лучше, если вы уйдете отсюда.

— Дожил! — не унимался полицейский. — Мной командует какой-то журналист. — Но все же, поняв, что зарывается, постарался смягчить свою грубость. — Никуда я отсюда не уйду.

— Послушаем, что там у шерифа, — Магарт подошел к телефону и снял трубку. Лицо его нахмурилось. — Можно подумать, что линия порвана. — Он несколько раз постучал по рычагам, но безуспешно. — Странно…

— Вы, конечно, решили, что Сулливаны оборвали провода? — подколол Стаум.

— Вполне возможно. — Магарт по-настоящему встревожился. — Мне нужен револьвер, Стаум. Если вы отказываетесь исполнять свои обязанности, я должен сделать это за вас.

— Кто вам это сказал? — рассердился Стаум. — Я и не думаю отказываться. Не берите слишком много на себя. К тому же у вас нет разрешения на ношение оружия.

Магарт сдержался.

— Прекратим этот спор. Мисс Баннинг только что видела на плантации двух людей. Она испугалась. Возможно, это и не Сулливаны, но мы обязаны проверить.

— Что же вы сразу не сказали! — Стаум направился к двери. — Если эти типы здесь, им придется плохо.

Вы действительно думаете, что телефонный кабель перерезан?

— Похоже на то, — Магарт вслед за Стаумом вышел на террасу.

Полицейский Мейсон, прислонившись к стене, курил, небрежно придерживая карабин.

— Салют, Георг, — сказал он, увидев Стаума. — Когда я смогу пожрать?

— Когда на то будет разрешение. Ты не заметил ничего подозрительного?

— Сулливанов, что ли? Нет, они еще не заявлялись сюда.

— Мисс Баннинг видела на плантации двух мужчин. Ты не мог прозевать их?

— А может, у нее галлюцинации?

— Нет, — ответил Магарт. — Этот тип, Стаум, дремлет на посту. Повторяю, Веда видела двух мужчин. — Он подошел к Мейсону и похлопал того по плечу: — Проснитесь, старина, шутки в сторону.

— Он воображает, что Сулливаны нанесли нам визит, — объяснил Стаум, всем своим видом, однако, показывая, что не верит в это.

— Какой ужас, — рассмеялся Мейсон. — Пусть подождут и дадут мне поесть.

Безнадежно пожав плечами, Магарт отошел от нерадивого полицейского.

— Где второй сторож?

— Позади дома. Вы намерены повидать и его?

— Безусловно, — Магарт убедился с огорчением, что Стаум не разделяет его тревоги и вряд ли поможет в случае беды.

Они направились ко второму постовому, не подозревая, что события стремительно развиваются.

Сулливаны действовали быстро, тем не менее соблюдая предельную осторожность. Они уже были рядом с террасой. В руках у Макса был железный прут с затяжной петлей из стальной проволоки на конце. Несколько минут они наблюдали за полицейским, дежурившим позади дома. Тот сидел на балюстраде, свесив ноги, и вполголоса напевал, время от времени посматривая на часы. Он тоже ожидал ужина.

Макс дотронулся до руки Фрэнка. Они отлично понимали друг друга и без слов. Фрэнк остановился, держа в руке револьвер, а Макс бесшумно пополз по выложенной белыми плитками террасе. Он держал в руке прут, как обычно держат знамя на торжественных церемониях. В нескольких метрах от полицейского он замер, потом, высоко подняв петлю, начал осторожно опускать ее, пока она не обхватила шею охранника. В то же мгновение Фрэнк, как тень, молчаливая и страшная, прыгнул вперед и выхватил из рук ошеломленного стража карабин. Петля затягивалась, все глубже впиваясь в шею, и душила, душила… Несколько секунд полицейский пытался сорвать ее, потом тело его обмякло, на губах показалась кровавая пена.

Макс отпустил петлю, а Фрэнк освободил горло несчастного. Затем они отнесли мертвое тело в кусты.

Через несколько минут появились Магарт и Стаум.

— Где же он? — спросил Магарт. — Держу пари, он дрыхнет где-то поблизости.

— Да здесь он, здесь! — сухо возразил Стаум. — Он исполнительный полицейский и никуда не уйдет без разрешения!.. О’Брайен! — закричал он. — Ты где?..

Они стояли и ждали. Никто не отозвался на их зов. Стояла полная тишина, даже ветер утих.

Сулливаны тем временем проскользнули к фасаду дома и подкрались к Мейсону, который, отложив ружье, закуривал сигарету.

— Эй, О’Брайен! — в бешенстве заорал Магарт. — Клянусь, я устрою шерифу скандал! Кого он прислал сюда?

Стаум вдруг почувствовал тревогу.

— Он должен быть где-то поблизости, — пробормотал он и, подойдя к краю террасы, крикнул: — О’Брайен, идите сюда, немедленно!

— Он, наверное, уже торчит на кухне? — предположил Магарт. — Пойдем.

Сулливаны едва успели спрятать труп Мейсона. Но шляпа и карабин остались на полу.

— Мейсон тоже смылся! — воскликнул Магарт. — Эй, Мейсон, где вы?

— Что такое, Мейсона тоже нет? — удивился подошедший Стаум.

— Похоже на то, — зубы Магарта начали выбивать противную дробь. — Его нигде не видно.

Вытащив электрический фонарик, Стаум осветил пол террасы. Увидев шляпу и карабин, они замерли.

— Мейсон! — крикнул Стаум. В его голосе звучали истерические нотки.

— Бесполезно! Выключите фонарик, — Магарт поднял карабин Мейсона. — Быстрее в дом!

Стаум не заставил повторять приглашение. Только заперев входную дверь, он заговорил:

— Что с ними приключилось? — заикаясь, спросил он.

— Я предупреждал, что Сулливаны не преминут появиться здесь… Теперь вам, надеюсь, не нужны доказательства? — Магарт подтолкнул помощника шерифа, который стоял с открытым от изумления ртом, к кухне.

Кухня была пуста. Возвратившись в вестибюль, они забаррикадировали дверь.

— Оставайтесь здесь и смотрите в оба, — распорядился Магарт. — А я поднимусь наверх. Вы будете первой линией обороны. Постарайтесь не попасть им в лапы.

Оставив Стаума в состоянии столбняка, он бросился наверх. Веда ждала его в гостиной.

— Все в порядке, — начала было она, но, увидев лицо Фила, схватила его за руку. — Что случилось?

— Они здесь. Двое полицейских ликвидированы. Остались Стаум, я, ты, Кэрол и сиделка, ну и, конечно, Ларсон. Телефонный кабель перерезан. Мы изолированы от внешнего мира, и если…

— Я пройду короткой дорогой через плантацию и приведу помощь.

Магарт прижал ее к себе.

— Ты замечательная девушка, Веда, — сказал он. — Но обожди немного. Не надо зря рисковать. Если они поймают тебя, мы пропали. Подождем, пока они не попытаются проникнуть в дом, тогда ты сможешь улизнуть через черный ход.

— Но тогда будет слишком поздно. Мне понадобится как минимум десять минут, чтобы пробежать до первого дома. Будет лучше, если я отправлюсь немедленно!

— Вначале нужно узнать, где они, — отрезал Магарт. — Что с Кэрол?

— Она со Стивом.

— Хорошо. Мы будем подле них. Сулливаны хотят разделаться с ним и будут искать его комнату, если только проникнут в дом.

— Вы же не оставите меня внизу, — жалобно простонал Стаум, намереваясь подняться наверх.

— А почему? Разве Сулливаны не выдумка? — зло ответил Магарт. — Их именем можно напугать только детей. А вы, надеюсь, не ребенок?

Он взял Веду за руку и повел к комнате Стива.

Кэрол сидела в ногах кровати Стива, одетая в платье Веды, которое ей очень шло. Сиделка Дэвис что-то вязала у окна, склонив седую голову. Услышав шаги, девушка повернулась и приложила палец к губам. Магарт подошел к кровати. Стив, бледный и осунувшийся, открыл глаза.

— Ну что, лежебока, — пошутил Магарт, — обрадовался, увидев свою подружку?

Стив кивнул.

— Благодарю вас, Фил, — сказал он и взял руку Кэрол. — Стоит только побыть ей со мной, и я обязательно поправлюсь.

— Мистеру Ларсону нельзя много разговаривать, — напомнила сиделка. — Он очень слаб.

— Вы правы, — Магарт отошел от кровати, жестом показав, чтобы Кэрол подошла к нему.

— Я сейчас вернусь, — погладив руку Ларсона, девушка вышла вслед за Магартом и Ведой в коридор.

— Вы правы, моя девочка, — сказал Магарт, повернувшись к ней. — Сулливаны здесь. Они уже убили двух наших охранников. Будьте около Стива. Я буду в соседней комнате. Стаум сторожит лестницу. Заприте дверь и наберитесь храбрости.

Кэрол побледнела, но взгляд ее был полон решительности.

— Да, — твердо сказала она. — Они не получат его!

— Браво, девочка, — Магарт похлопал ее по плечу. — Возвращайтесь к Стиву, а я позабочусь о вас обоих. — Он мягко толкнул ее к двери и повернулся к Веде: — Это все, что мы пока можем предпринять. Теперь будем ждать их действий.

— И все же я ухожу, Фил, — ответила Веда. — Я могу пройти по плантации с закрытыми глазами. Мы не должны позволить им напасть на нас. Нам нужно подкрепление.

— Не лучше ли тогда пойти мне. — Магарт провел рукой по волосам. — Я боюсь отпускать тебя одну!

— Не будем спорить. Отопри дверь!

Именно на это и рассчитывали Сулливаны, стоя у черного хода. Они терпеливо ждали, пока кто-нибудь выйдет, чтобы объявить тревогу или позвать людей. По их мнению, Магарт должен был решиться на это.

— Попробуем выйти через кухню, — предложил Фил. — Я выйду первым и посмотрю, свободен ли путь. Если все спокойно, беги, Веда, беги изо всех сил.

— Не беспокойся!

— Мисс Баннинг постарается обеспечить нам подкрепление, — сказал Магарт Стауму, который, прислонившись к стене, облизывал пересохшие губы. — Оставайтесь здесь, я сейчас вернусь.

— Вы думаете, это ей удастся?

— Думаю, что да, — заверил Магарт, хотя сам не был так уверен.

Веда и он вошли в кухню. Не зажигая света, ощупью подошли к окну.

— Не высовывайся, — прошептал Магарт.

Глядя в стекло, он пытался что-либо разглядеть в сгустившейся темноте. Фрэнк, заметив силуэт Магарта, усмехнулся и распластался на земле. Магарт, открыв окно, перелез через подоконник и мягко спрыгнул на террасу. Хотя нервы были на пределе, он скользнул к балюстраде, пройдя совсем рядом с притаившимся в темноте Фрэнкам. Ничего подозрительного не обнаружив, повернулся к напряженно ожидавшей Веде и подал ей знак.

— Беги как можно быстрее, дорогая, и будь осторожна.

Он поцеловал и на мгновение прижал ее к груди. Она рванулась вперед, быстрая и молчаливая, и моментально скрылась во мраке.

В большом доме царила тишина. Сиделка, оставив Кэрол у постели Стива, ушла в соседнюю комнату. Магарт сидел на верхней ступеньке лестницы, держа на коленях карабин. Стаум, дрожа от страха, стоял внизу. Вестибюль и лестницы были ярко освещены. Прошло уже четверть часа с тех пор, как ушла Веда.

«Через несколько минут к нам придет помощь, — с надеждой думал Магарт. — Тогда мы сделаем вылазку и нападем на Сулливанов. Но как томительно тянется время!»

Стив открыл глаза. После крепкого сна он чувствовал себя лучше. Улыбнувшись Кэрол, он взял ее за руку.

— Я все время думал о вас, — сказал он. — В бреду мне казалось, что вы рядом. Я люблю вас, Кэрол, и вы это знаете. Я беден… Единственное, что у меня есть, — это ферма. Там очень красиво, и, может быть, пройдет немного времени…

— Вам нельзя разговаривать, — прервала его девушка. Затем наклонилась и поцеловала его. — Вы должны побольше отдыхать, дорогой. Я очень хочу, чтобы вы поскорее выздоровели.

— Мне гораздо лучше, — заверил ее Стив. — Я почти здоров и хочу поговорить с вами. Необходимо узнать, кто вы. Как очутились на дороге? Куда вы ехали…

Кэрол взмолилась:

— Не надо! Прошу вас! Не надо вспоминать об этом. Я боюсь того, что смогу узнать о себе. Одна женщина сказала, что я сумасшедшая, — она обняла Стива и прижалась к нему. — Вы тоже считаете, что я сумасшедшая? Может быть, именно поэтому я не знаю, кто я такая? Если обнаружится, что я действительно сумасшедшая, то я не смогу стать вашей женой, Стив!

— Никакая вы не сумасшедшая, — возразил Стив, — У вас была ужасная рана на голове. Со временем память вернется к вам. Я уверен в этом! Не тревожьтесь, Кэрол.

Прижавшись к нему, Кэрол думала о Суллнвавах, притаившихся где-то за стенами дома, и вздрогнула.

— Что напугало вас? — спросил Стив. — Не бойтесь, все обойдется. Как только я поправлюсь, нам будет хорошо вместе… Только вы и я… Я так мечтаю об этом…

Кэрол прижалась к его груди, опустив голову, чтобы он не заметил слез.

— Звоните им снова, — нетерпеливо сказал шериф телефонистке. — Не может быть, чтобы там никого не было. — Он посмотрел на длинного худого парня, которого звали Лофти. — Она утверждает, что там никто не отвечает.

— Держу пари, она неправильно набрала номер, — отозвался тот. — Все они одинаковы!

Несколько раз безуспешно попытавшись соединиться с домом Веды, телефонистка высказала предположение, что линия повреждена.

— Позвоните техническому персоналу, — распорядился шериф, обеспокоенный этим новым обстоятельством.

— Думаете, это не случайно? — недоверчиво спросил Лофти, закуривая сигарету.

— Почем я знаю, — огрызнулся Кэмп. — Я приказал Стауму звонить каждые два часа, а звонков нет. Эти Сулливаны… — он замолчал, дергая себя за ус.

— Я бы не хотел, чтобы с мисс Баннинг случилось что-нибудь неприятное, — покачал головой Лофти. — Она шикарная девушка. Не поехать ли нам туда?

— Далековато, — отозвался Кэмп. — К тому же поздно…

Зазвонил телефон. Выслушав, Кэмп нахмурился.

— Служба ремонта сообщает, что провод перерезан.

Лофти схватился за оружие.

— Немедленно выезжаем! — крикнул он.

— Да, — подхватился Кэмп, вооружаясь карабином. — Видимо, что-то неладное…

Веда бежала по узкой, как туннель, тропинке в кромешной тьме. На мгновение она остановилась и оглянулась на освещенные окна своего дома — и замерла, увидев, что на нее двигается что-то, похожее на привидение. Веда была не лишена мужества, и все же зрелище парализовало ее на секунду, а затем она со всех ног помчалась по тропинке. Но Фрэнк двигался значительно быстрее. Веда не пробежала и десяти метров, как он настиг ее, схватив за плечо. В темноте она смутно различила контуры мужской фигуры, в нос ударил запах бриолина. Ужас настолько охватил ее, что она даже не смогла закричать.

Фрэнк дотронулся до лица Веды, затем молниеносным движением, которого она даже не уловила, ударил дубинкой по голове.

Георг Стаум встал и размял затекшие ноги. Он боялся, что останется один на один с Сулливанами в вестибюле. Его совершенно обескуражили их бесшумные действия. В любую минуту они неизвестно откуда могут появиться и здесь. Вспотевшие руки Стаума с такой силой сжимали карабин, что у него заныли пальцы. Его округлившиеся глаза перебегали с одного предмета на другой, и тошнота поднималась к горлу. Он прислушивался к шагам Магарта на втором этаже и время от времени, чтобы придать себе храбрости, окликал его.

Стаум ругал себя за то, что взялся за эту работу. Он с радостью отдал бы свое месячное жалованье, чтобы сидеть живым и невредимым вместе с шерифом в их управлении. В нескольких шагах от него Макс сквозь замочную скважину наблюдал за помощником шерифа. Прижимаясь в темном коридоре к стене, Фрэнк медленно подкрадывался к Стауму.

Помощник шерифа интуитивно почувствовал опасность. Ему показалось, что из комнаты выкачали воздух, так трудно стало дышать. Он прислушался. На распределительном щитке щелкнул рубильник, и дом погрузился в темноту.

— Кто там? — хрипло проговорил Стаум.

Магарт, перегнувшись через перила, крикнул:

— Что случилось, Стаум?

— Кто-то проник в дом, — проблеял полицейский. — Спускайся скорее!..

Снизу послышался хрип, словно кого-то душили, но Магарт ничем не мог помочь Стауму. До Стива Сулливаны могут добраться только в том случае, если поднимутся по лестнице. Нет, даже на секунду он не должен уходить отсюда. Держа карабин наготове, он ждал.

Когда погас свет, Кэрол поняла, что это означает. Она едва не потеряла сознание, и только мысль о Стиве, о том, что она должна защищать его, придала ей сил.

— Вероятно, перегорели пробки, — спокойно проговорил Стив. — Сейчас снова включат свет.

Кэрол решилась сказать правду:

— Нет, дорогой, это означает, что в дом проникли Сулливаны. — Кэрол теснее прижалась к нему.

— Так вот чего ты боялась, — Стив погладил ее по руке. — Магарт здесь?

— Да. Он и помощник шерифа, — ответила Кэрол, стараясь унять дрожь в голосе. — Я очень боюсь, Стив.

— Подойди к двери и посмотри, что там происходит, — проговорил он. — Позови Магарта.

Макс и Фрэнк стояли на нижней ступеньке лестницы у запертой двери гостиной.

— Журналист охраняет лестницу, Фрэнк. Держи его на прицеле, а я попробую проникнуть на второй этаж через крышу. Шумни здесь, это отвлечет его внимание.

Отодвинув засов, Кэрол позвала Магарта.

— Возвращайтесь обратно, — прошептал он. — Они убили Стаума.

Сердце Кэрол сжалось.

— Значит, остались только вы?

— Не тревожьтесь, я смогу постоять за себя. Покрепче закройте дверь и не открывайте никому.

— Не давайте им возможности приблизиться к себе, — посоветовала Кэрол.

— Постараюсь, — решительно сказал Магарт. — Веда пошла за подкреплением. Держитесь.

Шум, донесшийся из вестибюля, заставил Магарта резко выпрямиться. Наклонившись вперед, он напряженно прислушивался.

Выйдя из дома, Макс по водосточной трубе забрался на крышу. Проделал он это с такой сноровкой, словно всю жизнь занимался упражнениями подобного рода. Сунув пальцы в паз оконной рамы, он приподнял ее, затем подтянулся на руках и встал на подоконник.

Кэрол повернулась к Стиву.

— Он остался один, — сказала она, — но сказал, что будет охранять лестницу, а иначе им сюда не добраться.

— Я должен быть рядом с ним. Из-за меня он рискует жизнью, — Стив попытался встать.

— Не надо! — закричала Кэрол. — Ты же ранен! Прошу тебя!..

Стив спустил ноги на пол и, обняв плечи Кэрол, снова попытался подняться.

— Я не могу валяться в постели, когда они явились сюда. Если мне придет конец, я хочу, чтобы ты знала, Кэрол, что я любил тебя! Ты самый близкий и родной мне человек на всем белом свете!

— Стив, не бросай меня! — просила Кэрол. — Не выходи из комнаты. Ты сыграешь им на руку, если выйдешь!

Опустившись на пол, Магарт до рези в глазах вглядывался в темноту. Он так и не понял, что произошло, когда на него сверху упал Макс и нанес сильный удар по голове.

Прыгая через две ступеньки, Фрэнк побежал к нему.

Старый «форд» с грохотом вырулил на горную дорогу. Глаза сидящего за рулем Лофти блестели от возбуждения. Пройдя вираж на двух колесах, он до отказа нажал на акселератор.

— Эй, ты, полегче! — испуганно закричал Кэмп. — Я не хочу слететь в пропасть.

— А я не хочу, чтобы у мисс Баннинг были неприятности, — возразил Лофти, едва не задев при обгоне маячивший впереди грузовик. — Мы должны торопиться, шериф. Не беспокойтесь, я доставлю вас живым и невредимым.

Кэмп держался за дверцу, как утопающий за спасательный круг.

— Эта развалюха не выдержит, Лофти, — ворчал он. — Как пить дать развалится на куски, если ее так гнать.

— Тем хуже для нее, — не сдавался Лофти. — И для вас, так как придется покупать новую машину, шериф… Мы должны быть там как можно скорее!

Кэмп со стоном закрыл глаза.

— Мотор уже перегрелся, — бормотал он. — Если что-нибудь случится, пеняйте на себя!

— Будь что будет! — ответил Лофти, не снимая ноги с акселератора. — Беги быстрее, развалина! — молил он машину. — Покажи, старушка, на что ты способна!

Ноги Кэрол подкосились, и она рухнула на постель. В комнате по-прежнему было темно. Ей казалось, что ее мозг то сжимается, то разбухает, будто он живое существо. Она потерла висок, не осознавая, что Стив ощупью пробирается к двери. Каждый шаг стоил ему невероятных усилий, словно он брел против сильнейшего ветра. Он двигался очень медленно…

— Стив! — простонала Кэрол. — Стив! Не оставляй меня!..

Дойдя до двери, он взялся за ручку, повернул ее и распахнул дверь.

Сулливаны, неподвижно стоя в коридоре, ждали. Макс направил на грудь Стива луч фонаря. На какое-то мгновение мужчины замерли. Стив, пытаясь овладеть собой, приготовился к бесполезной защите…

— Получай, Ларсон, — прошептал Макс.

Ослепительная вспышка осветила коридор. Грохнул выстрел… Еще один. Задрожали стекла. Стив шагнул вперед и упал. Для верности Макс выстрелил еще раз.

Первый выстрел совпал со щелчком, раздавшимся в голове Кэрол. За какую-то долю секунды перед ней промелькнул падающий Стив, револьвер, Макс, Фрэнк, фонарь, осветивший тело Стива. Потом эта сцена возникла у нее перед глазами снова, словно она рассматривала фотографию того, что произошло. Она теперь все воспринимала как-то странно, окружающее казалось туманным и приглушенным. Но страха больше не было. Кэрол встала, проскользнула вдоль стены и оказалась рядом с Сулливанами, наклонившимися над телом жертвы.

Привычным жестом Макс проверил пульс. Стив был мертв.

— Порядок, — сказал он. — Уходим!

Фрэнк вздрогнул.

— Это было наше последнее дело, Макс, — прошептал он. — С меня хватит.

— Вперед! — нетерпеливо проговорил Макс, устремляясь к двери.

Тишину ночи разорвал звук мотора, завизжали тормоза.

— Уходим через черный ход, — Макс бросился по коридору.

Фрэнк устремился за ним. И вдруг из темноты возникла какая-то фигура. Безжалостные пальцы впились ему в плечо. Ему почудилось, что это ожил Ларсон. Объятый ужасом, он оглянулся. Тьма, казалось, сгустилась. Он ничего не видел, только чувствовал на лице чужое дыхание. И в этот момент ногти вонзились ему в глаза.

— Макс, — завопил он, пытаясь наугад нанести удар кулаком по невидимому противнику, но промахнулся, теряя равновесие, в то время как стальные пальцы рвали кожу его лица.

— Скорее! Что ты там копаешься? — звал Макс, прислушиваясь к воплям Фрэнка. — Иди сюда, идиот! — разозлился Макс, и вдруг его ноги приросли к полу.

Фрэнк заорал так истошно и дико, что кровь застыла в жилах. Даже железные нервы Макса на этот раз сдали. Он замер, не в состоянии пошевелиться. Рядом с ним что-то происходило, какая-то свалка. Он инстинктивно откинулся назад и выстрелил в темноту. Грохот эхом покатился по дому. Он услышал чьи-то легкие шаги и понял, что кто-то спускается по лестнице. Он выстрелил еще и еще, целясь в то место, где слышались шаги. И в этот миг чьи-то пальцы коснулись его затылка. Ему показалось, что он сходит с ума.

В ответ на его выстрелы начали стрелять из вестибюля. Кэмп и Лофти ворвались в дом.

Макс круто повернулся и натолкнулся на Фрэнка. Тот завопил, будто сама смерть коснулась его руки, чтобы повести за собой. Не долго думая, Макс рукояткой револьвера огрел его по голове. Потом, пригнувшись, подхватил тело на плечо и побежал по коридору.

Через окно он вытащил Фрэнка на крышу, потом влез сам.

Оглушенный Фрэнк лежал, всхлипывая.

— Я ослеп! Мои глаза!.. У меня вырваны глаза!

Глава 6

В душный пасмурный полдень, спустя месяц после того, как был убит Стив Ларсон, перед домом Веды Баннинг остановился видавший виды «кадиллак».

Веда, ожидавшая его с нетерпением, выбежала навстречу Магарту.

— Здравствуй, дорогая! — воскликнул он, схватив ее в объятия и пылко целуя. — Наконец-то! Мне удалось все устроить, но это была нелегкая работа! — обняв Веду, он увлек ее к дому. — Как Кэрол?

— Все так же плохо, — грустно ответила Веда. — Я не узнаю в ней ту милую, добрую девушку, которую ты привез ко мне тогда. Трудно в это поверить. Она стала упрямой и замкнутой… Она пугает меня…

— Молчит, часами уставясь в одну точку? — спросил Магарт, снимая пальто и шляпу.

Они прошли в гостиную.

— Единственное, чем она интересуется, так это газетами. Я пыталась прятать их, но она всякий раз отыскивает. Теперь она знает о себе все… Это ужасно, Фил. Прочитав газеты, она заперлась и несколько часов ходила, ходила по комнате. Я пыталась уговорить ее открыть дверь, но она не слушала. Я не могу равнодушно смотреть, как она мучается.

— Рано или поздно она должна была узнать правду о себе, — хмуро проговорил Фрэнк. — Жаль только, что она узнала об этом из газет. Репортеры — народ безжалостный! Я устроил все ее дела, и отныне деньги принадлежат ей. У нее около четырех миллионов долларов. Хартман основательно поживился за ее счет, но основной капитал все же остался.

— Есть какие-нибудь известия о Хартмане?

— Он исчез, едва только сообразил, что если начнется следствие, то вскроются все его махинации. Его разыскивает федеральная полиция, но я больше чем уверен, что он удрал за границу. Нельзя ли мне повидать Кэрол?

— Она решила уехать от нас, — сказала Веда. — Надо ее удержать. Уговорить Кэрол еще немного пожить у нас. Она не может жить одна. У нее нет ни друзей, ни родных. Убеди ее, Фил.

— Я сделаю, сама понимаешь, все, что смогу, но не уверен в успехе. Теперь она свободна и может поступать, как считает нужным.

— Уговори ее, Фил. Меня страшит то, что Кэрол так богата и так одинока. Некому дать ей разумный совет.

— Доктор Кобер осмотрел ее?

— Он пробыл с ней лишь несколько минут. Она отказалась от осмотра. Доктор считает, что та катастрофа с грузовиком нанесла девушке новую психическую травму. Рана, которую она получила, не прошла без последствий… Приезжал доктор Траверс, я не пустила его к ней. Он угрожал, что мы будем отвечать за последствия, если она останется на свободе. Я сказала ему, что считаю Кэрол скорее странной, чем ненормальной. Она и вправду очень странная, Фил, и совсем не похожа на прежнюю Кэрол.

— Я поднимусь к ней.

Когда он вошел в просторную, роскошно убранную комнату, Кэрол, сидящая у окна, даже не шевельнулась. Магарту словно передалась ее отрешенность, и ему стало не по себе.

Пододвинув стул, он сел рядом с девушкой и неуверенным голосом сказал:

— Я к вам с хорошими новостями, Кэрол. Вы теперь очень богаты…

Услышав его голос, ока вздрогнула и обернулась, глядя на него огромными зелеными глазами.

— Я не слышала ваших шагов, — безжизненно проговорила она. — Вы сказали, что у вас хорошие новости?

Магарт уставился на нее. Отрешенность, неподвижность бледного лица, холодный, пустой взгляд встревожили его.

— Да, очень хорошие новости… Весь ваш капитал оформлен на ваше имя. У меня при себе все необходимые документы. Может быть, вы хотите посмотреть их?

Она покачала головой.

— Нет, — затем, помолчав, спросила: — Вы сказали, что я богата. Сколько у меня денег?

— Около четырех миллионов. Это огромное состояние.

Губы ее сжались.

— Хорошо, — она переплела тонкие пальцы и вновь отвернулась к окну. В глазах ее были горечь и отчаяние. Застыв, она долгое время сидела неподвижно.

Наконец Магарт тихо спросил:

— Вы довольны?

— Я прочла газеты. То, что касалось меня… Это ужасно!

— Не придавайте значения всем этим публикациям, Кэрол… — начал он, но она нервным жестом оборвала его.

— Я многое узнала о себе, — продолжала она, не отрывая глаз от пейзажа за окном. — Я — сумасшедшая. Это для меня новость! Но этого еще мало, я дочь маньяка-дегенерата, доведшего мою мать до самоубийства. Я не хочу знать этого! — Она выронила газету и вздрогнула. — Три года я провела в клинике для душевнобольных. И если бы не закон этого штата, находилась бы там по сей день… — Она так сжала руки, что хрустнули суставы. — Я опасна для общества… Меня прозвали «рыжей убийцей». Там написано о моей любви к Стиву и о том, что, будь Стив сейчас жив, я вег равно не смогла бы стать его женой… Трагическая любовь сумасшедшей — вот как пишут об этом…

— Кэрол, не волнуйтесь! Умоляю вас!

— А вы говорите о хороших новостях. Спрашиваете, довольна ли я, что стою четыре миллиона долларов? Я счастлива! — Она нервно засмеялась. В этом смехе было столько отчаяния и горя, что Магарт вздрогнул.

— Возьмите себя в руки, — пробовал он успокоить ее. — Давайте подумаем, чем мы с Ведой сможем вам помочь.

Она обернулась к нему.

— И вы не боитесь меня? Не боитесь, что я причиню вам зло? — спросила она. — Утверждают, что я так же опасна, как был опасен мой отец. Вот что написано о нем, — она вновь схватила газету.

«Слим Гриссон был убийцей. Дегенерат от рождения, он в детстве доставлял окружающим много неприятностей своими преступными наклонностями. Его учитель поймал его за тем, как он вспарывал живот котенку, и настоял на том, чтобы его исключили из школы. Когда ему было только пятнадцать лет, он похитил маленькую девочку и изнасиловал ее совершенно гнусным образом. Но ни разу не удавалось задержать его и упрятать за решетку, потому что мать, знаменитая мамаша Гриссон, помогала ему скрываться. Она сделала своего сына гангстером. Правда, в начале своей карьеры он совершил несколько незначительных промахов, за что отсидел некоторый срок за решеткой. Мамаша терпеливо ждала его возвращения из тюрьмы и вовлекала в новые дела. Со временем он начал работать более квалифицированно и практически не делал ошибок, став настоящей грозой банков. Потом стал главарем банды, убив предшественника. За все время в США не было более отвратительного и жестокого преступника, чем Слим Гриссон…»

— Не надо больше, — настойчиво прервал ее Магарт. — Я не хочу это слушать.

Она выронила газету.

— И это мой отец! В моих жилах течет его кровь! Вы говорите, что хотели бы помочь мне. Кто и каким образом сможет помочь мне, раз у меня такая наследственность? — Она встала и принялась нервно расхаживать по комнате. — Не говорите ни слова… Я прошу вас. Я знаю, вы желаете мне добра. Я очень благодарна вам и Веде, но после того, что я узнала… — Она замолчала и посмотрела Филу в глаза. — Мне нужно только одно — одиночество! Может быть, я действительно так же опасна, как был опасен мой отец! Так неужели вы хотите, чтобы я испортила и вашу жизнь?

— Вы говорите вздор, Кэрол! — воскликнул он. — Вы здесь уже больше месяца…

— Решение принято! — прервала она его. — Я уеду завтра. Но перед отъездом я хочу попросить вас кое о чем.

— Прошу вас, не делайте этого! Ну, во всяком случае, отложите отъезд на какое-то время, — убеждал Магарт. — Вы еще не оправились от потери…

Кэрол нетерпеливо махнула рукой, правый уголок рта дернулся.

— Я так решила, и никто не заставит меня поступить иначе! Весь месяц, находясь здесь, я только и делала, что составляла планы. Были бы у меня деньги, я уехала бы раньше. Теперь они у меня есть, и я уезжаю.

Магарт понял, что уговаривать бесполезно. Решение Кэрол окончательно. Внимательно наблюдая за ней, он подумал, что доктор Траверс не так уж не прав, считая ее опасной.

— Куда вы поедете? Кроме меня и Веды, у вас нет друзей. Вам негде жить. Не можете же вы ехать, куда глаза глядят! Надо все обдумать.

Кэрол снисходительно улыбнулась.

— Не тратьте напрасно время. У меня к вам только одна просьба. Не согласитесь ли вы взять на себя ведение моих дел? Я не разбираюсь в финансах, да и не хочу ими заниматься. У дедушки были контракты с какими-то фирмами, он осуществлял какие-то банковские операции. Теперь, когда я стала его наследницей, я хочу продолжить его дело.

Предложение ошеломило Фила.

— Я и так буду делать для вас все, что в моих силах, — ответил он, — но моя работа…

— Я назначу вам приличное жалованье, — она держалась уверенно. — Вы бросите журналистику и женитесь на Веде… Ведь вы очень любите друг друга, не так ли?

— Да, — смутившись, ответил Магарт.

— Итак, вы согласны стать поверенным в моих делах?

После некоторого колебания, он кивнул.

— Согласен… Но что вы будете делать в первую очередь?

— Прежде всего — когда я смогу получить деньги?

— Когда вам будет угодно… Хоть сейчас.

— Это было бы самое лучшее. Две тысячи долларов меня устроят на первое время. В дальнейшем я хотела бы без проволочек получать деньги независимо от того, где я нахожусь. Приобретите для меня машину и займитесь всеми необходимыми бумагами, которые я должна подписать. Я намерена уехать завтра.

— К чему такая спешка? Ведь вы окажетесь в полном одиночестве…

Кэрол вспыхнула от раздражения.

— Прошу вас, не спорьте, иначе я буду вынуждена обратиться к кому-нибудь другому! Куда я поеду и что буду делать, это касается только меня!

Магарт пожал плечами.

— Как скажете. — Он встал. — Я немедленно займусь вашими делами.

Его смятенный вид вызвал у Кэрол благодарность. Ее глаза потеплели, она положила руку на плечо Магарта.

— Вы очень добры ко мне, — тихо промолвила она. — Не считайте меня неблагодарной. Не знаю, что бы я делала без вас и Веды. От всей души желаю вам счастья.

Фил попытался улыбнуться.

— Вы же знаете, как я отношусь к вам. Мы с Ведой были бы счастливы, если бы вы остались с нами хоть ненадолго. Не знаю ваших намерений, но, боюсь, что ничего хорошего из этого не выйдет…

— Я все обдумала, — сказала Кэрол и отвернулась, скрывая слезы. — Я хочу остаться одна. Предупредите, пожалуйста, Веду, что я завтра утром уезжаю. А сегодня вечером мне бы хотелось побыть одной.

Магарт предпринял еще одну попытку.

— Может быть, вы все-таки доверитесь мне, Кэрол? Почему вы решили ехать одна, когда у вас есть двое друзей, готовых на все ради вас? Скажите, что вы намерены делать, и я помогу вам.

Она покачала головой.

— Никто не в состоянии помочь мне. То, что я задумала, могу сделать только я одна. Прошу вас, оставьте меня.

— Хорошо, — Магарт смирился с поражением и направился к выходу.

Когда он ушел, Кэрол вновь села возле окна, сжав виски холодными пальцами.

— Где ты, Стив, любимый мой? Любишь ли меня?.. — шептала она. — Я совсем одна и так боюсь… Но я обещаю, что найду их и заставлю заплатить за то горе, которое они причинили нам. Я буду такой же жестокой и безжалостной к ним. какими были они к тебе. Теперь единственная цель в моей жизни — отомстить им!

Она сидела неподвижно, пока день не превратился в вечер и не закапал дождь, собиравшийся с утра.

Дождь не утих и на следующий день. Отвратительные серые тучи, низко висевшие над землей, смыкались с туманом, не рассеявшимся даже к полудню.

Забрызганный глиной закрытый «крайслер» по узкой крутой дороге подъехал к старому дому, который когда-то принадлежал Тексу Шеррилу.

Остановив машину, Кэрол окинула быстрым взглядом заброшенную усадьбу. Потоки воды стекали с крыши, ударяясь о цементную подмостку. На одно мгновение ей показалось, что здесь никто не живет, и это ее расстроило.

Она поднялась по шатким ступенькам и подергала ручку двери. Дверь была заперта. Кэрол постучала и стала терпеливо ждать. Никто не отзывался. Она стучала до тех пор, пока не услышала шум легких шагов. Из-за двери донесся голос мисс Лолли:

— Кто там?

— Кэрол Блендиш. Мне необходимо поговорить с вами.

Наверное, мисс Лолли не сразу пришла в себя от этого неожиданного визита. Прошло некоторое время, прежде чем она решилась отворить.

— Зачем вы вернулись? — мисс Лолли загородила вход в дом.

— Только для того, чтобы поговорить с вами.

— Я не впущу вас. Оставьте меня в покое.

— Вы помогли мне в тяжкую минуту. Я снова надеюсь на вашу помощь. Я ищу Сулливанов.

Мисс Лолли поджала губы.

— Что вам от них надо? — в голосе ее слышалась тревога. — И они ищут вас, так вы решили облегчить им поиски, дурочка? Не связывайтесь с ними.

— Они убили самого дорогого для меня человека, — с тоской сказала Кэрол. — Неужели вы думаете, что я дам им спокойно жить после этого злодеяния?!

— Вы решили отомстить, да?

— Я должна найти их!

— Входите, — подумав, пригласила мисс Лолли. — Я живу здесь одна. Мистер Шеррил уехал.

Вслед за хозяйкой Кэрол вошла в маленькую комнатку. На столе горела лампа. Неуютное жилище было так заставлено старой мебелью, что было трудно повернуться, не задев что-нибудь.

Мисс Лолли отошла в угол. Кэрол видела ее большие темные глаза, обмотанный вокруг шеи белый шарф, который она носила, чтобы скрывать бороду.

— Садитесь, пожалуйста. Если бы я была помоложе, я бы тоже попыталась разыскать их.

Кэрол расстегнула плащ, сняла шапочку и резким движением отбросила волосы со лба.

— Вы знаете, где они?

— Что вы можете сделать им? — безнадежно сказала мисс Лолли. — Так же, как и я. Они сильные и хитрые. Никто не может одолеть их. — Она посмотрела на девушку и удивилась яростному пламени ее глаз.

— Они мне за все заплатят! — повторила Кэрол. — Какими бы сильными и хитрыми ни были. Они заплатят мне сполна, чего бы это мне ни стоило. Я пойду на все! Теперь это цель моей жизни. Единственное, что интересует меня!

Мисс Лолли покачала головой и дотронулась до шарфа.

— Пусть вам повезет, — ее голос дрогнул. — Посмотрите, как они обкорнали мою бороду. Макс сделал это, — слезы навернулись ей на глаза.

— Зачем он это сделал?

— Потому, что я отпустила вас. Лучше бы он убил меня! Я старая, несчастная женщина, дитя мое, и вам это покажется странным, даже глупым, но я любила свою бороду.

— Расскажите, как все было?

Мисс Лолли пододвинула поближе к Кэрол стул и поправила шарф.

— Они вернулись через два дня после того, как вы ушли. Фрэнк остался в машине. Макс зашел сюда. Я сидела как раз на вашем месте. Испугалась, но молча ждала, что будет. Наверное, он знал, что вас нет, потому что не спросил о вас. Я ему сказала, что мистер Шеррил уехал. Он долго стоял рядом и смотрел на меня. Потом поинтересовался, почему не ушла я. Я ответила, что идти мне некуда. — Мисс Лолли нервно теребила шарф. — Он ударил меня по голове. Когда я пришла в себя, они уже уехали. Потом я увидела, что моя борода обрезана. Борода была такая красивая, а он ее сжег. Это дьявол! Он знал, что потеря бороды огорчит меня больше всего.

— А Фрэнк?

— Он почему-то остался в машине, — недоумевающе пожала плечами мисс Лолли. — Это так на него не похоже — не насладиться видом моих страданий. И все же он остался в машине.

Кэрол улыбнулась. От этой улыбки по телу мисс Лолли пробежала дрожь.

— Он не вышел из машины, потому что ослеп. Когда они убили Стива, я выцарапала ему глаза.

Пораженная, мисс Лолли не сразу переспросила:

— Неужели? И врагу такого не пожелаю!

— Где они? — нахмурилась Кэрол. — Если вам известно, скажите. Если нет, я уеду. Пока я здесь сижу, они все дальше уходят от меня. Где они?

Мисс Лолли испугалась зловещего блеска зеленых глаз Кэрол.

— Не знаю, — ответила она. — Иногда они останавливались в комнате наверху. Там хранились их вещи.

Они все забрали, когда уехали. Но потеряли одну фотографию. Я нашла ее на полу. Может быть, она пригодится вам?

— Где она? — возбужденно Кэрол приподнялась со стула.

— Когда вы постучали, я как раз рассматривала ее. — Мисс Лолли открыла ящик стола и бросила фотографию в круг света, оставляемый висящей под потолком лампой. Кэрол склонилась над ней.

Это было фото молодой женщины с черными волосами, причесанными на прямой пробор, ясно выделявшийся на карточке. Вульгарное, несколько асимметричное лицо с полными губами и большими глазами так и дышало примитивным сексуальным магнетизмом, почти животным, лишь слегка тронутым цивилизацией. Облегающий купальник четко очерчивал тело, своими линиями способное совратить даже святого. Внизу фотографии было написано:

«Дорогому Фрэнку от Линды».

Сохраняя бесстрастное выражение лица, Кэрол перевернула снимок и прочитала адрес фотографа:

«Кеннет Карр, 3971, Мейн-стрит, Санто-Рио».

Она долго рассматривала лицо женщины на фотографии. Мисс Лолли печально наблюдала за ней.

— Таких женщин мужчины не забывают! — заметила она, заглядывая через плечо Кэрол на фотографию. — Соблазнительное животное! Мужчинам нравятся такие. Если вы найдете ее, отыщется и Фрэнк.

— Да! — согласилась Кэрол.

Санто-Рио — маленький компактный городок курортного типа на берегу Тихого океана, где так любят отдыхать миллионеры. Никакой промышленности, если не считать нескольких чисто коммерческих предприятий, кабаре и ресторанов. Жители зарабатывали на жизнь тем, что обслуживали и развлекали богачей, приехавших отдохнуть сюда со всей страны. Наиболее ловкие и предприимчивые из них сосредоточили в своих руках азартные игры, ипподром, яхт-клубы, театры и кинематограф. К их числу относился и Эдди Реган, шантажист и мошенник, платный танцор и любовник.

Этот смазливый парень с черными вьющимися волосами, бледным лицом и ослепительной улыбкой вовсю пользовался своим шармом: женщины считали его неотразимым, особенно перезрелые и богатые, приезжавшие в Санто-Рио в поисках острых ощущений.

Иногда Эдди надоедало делить постель со стареющими матронами. Он хотел бы сам иметь девушку для души, но денег всегда катастрофически не хватало, и он лишь иногда позволял себе позабавиться с молодыми красотками.

Очередным его увлечением была Линда Ли, девушка с фотографии, утерянной Сулливанами.

Они встретились случайно. Однажды, когда Эдди, напустив на себя меланхолический вид, болтался на пляже в поисках подходящей жертвы, он заметил выходящую из воды Линду. И он, для которого не было тайн в любовных утехах, был поражен ее великолепным телом. Он был сражен, хотя, как профессионал в сексе, встречал на своем пути немало женщин с превосходными фигурами. Он решил немедленно познакомиться с красоткой.

И едва Линда растянулась на пляжном покрывале, подставив солнцу спину, Эдди тут же оказался рядом.

Линда тоже пришла от него в восторг: красивое лицо, матовая кожа, широкая грудь — чего еще было желать, настоящий супермен. Через несколько минут они стали друзьями, а несколько часов спустя — любовниками. Эдди обожал именно таких женщин — красивых, доступных и пылких. Однако никогда не заводил продолжительных связей, и здесь тоже думал, что Линда наскучит ему через неделю-другую, как это происходило со многими другими девушками, с которыми он был близок. Но прошло несколько дней, и Эдди обнаружил, что думает о Линде днем и ночью. Он начал пренебрегать своими обычными делами, чтобы подольше бывать с ней. Однажды даже не стал шантажировать очередную богатую даму, что могло принести ему кругленькую сумму, и вместо этого отправился с Линдой в ночной клуб.

Их связь продолжалась уже три недели и, к великому удивлению Эдди, оставалась такой же пылкой, как и в первый день. Он дошел до того, что пытался утвердить свое право владеть Линдой, соглашаясь пожертвовать свободой, которую до сих пор ценил больше всего на свете.

Линда же не имела ни малейшего желания связывать свою жизнь с Эдди. Одно дело принимать его каждую ночь, пока это ей нравится, и совсем другое — зависеть от него.

И получилось так, что подчиняясь, он сам не мог подчинить Линду и быть уверенным, что она полностью его. Линда привыкла вести роскошную жизнь. Это сбивало его с толку. У нее была великолепная, со вкусом обставленная вилла с садом, в котором росли экзотические растения, частный пляж. За садом ухаживал чернокожий садовник.

Вилла находилась на городской окраине в тихом уголке. Содержание такой усадьбы стоило больших денег. Она всегда покупала самые дорогие и элегантные вещи, которые только можно было найти в Санто-Рио. Откуда Линда брала деньги на все это? Какими деньгами она оплатила свой сверкающий «бьюик», в котором разъезжала по городу?

Сама Линда утверждала, что получила наследство от дяди-нефтепромышленника. Но Эдди был слишком тертый калач, чтобы поверить всему этому. Он был уверен, что никакого дяди не существует, а Линда нашла какой-то оригинальный способ добывать деньги. Красавец Эдци был уверен, что Линда влюблена в него по уши, и не допускал мысли, что он у нее не единственный.

А объяснение было довольно банальным — Линда была на содержании у человека, который оплачивал все ее расходы. Для нее этот любовник был просто находкой, хотя виделись они редко, так как дела заставляли его постоянно разъезжать по стране. И она большей частью была предоставлена самой себе. На его беду, он и не помышлял о других женщинах. От нее требовалось лишь одно: когда он появлялся, быть с ним ласковой и нежной. Правда, это было не очень приятно, хотя они и виделись не более четырех раз в год. Но в эти дни ей приходилось выносить многое: он был скучным, извращенным человеком, хотя, по мнению Линды, это окупалось его щедростью и безвредностью. И вот в этом-то последнем она жестоко ошибалась. Линда никогда не слышала о братьях Сулливанах, а если бы и слышала, то у нее никогда бы не появилось и тени подозрения, что ее содержатель — маленький человек с круглым красным лицом — один из опаснейших преступников страны — Фрэнк Сулливан. Если бы Линда знала, кем являлся Фрэнк, она вела бы себя гораздо осмотрительнее и побоялась бы изменять ему.

С Максом они встречались раза два-три. Он был единственным мужчиной, оставшимся совершенно равнодушным к ее чарам. Он не оценил ее неотразимой сексуальности и вдобавок пугал своей внешностью. Его глаза были напряженно неподвижными, как у змеи, а Линда всегда боялась змей.

Если бы Эдди мог знать, что Линда любовница Фрэнка, он обошел бы ее за километр, так как немного слышал о неуловимых убийцах Сулливанах, хотя никогда и не встречал их. Однако теперь он зашел слишком далеко, Линда заслонила ему все на свете, и даже угроза мести одного из Сулливанов не устрашила бы его.

Послеполуденное солнце еще жгло вовсю, когда Эдди, небрежно держа руль алого «родстера» (прощальный подарок одной из перезрелых любовниц), ехал по Океан-бульвару. Он радовался жизни. Все шло как нельзя лучше.

В своем ослепительно белом костюме он был просто неотразим. Бронзовые мускулистые руки спокойно лежали на руле. Покрытые лаком ногти блестели на солнце. На лице сияла довольная улыбка, обнажавшая белоснежные зубы, которыми он так гордился. Женские сердца трепетали при виде его, и встречные красавицы оборачивались, чтобы посмотреть вслед его машине.

Примерно без четверти четыре он затормозил перед виллой Линды. В белых брюках, сандалиях из белой и красной кожи, оставлявших открытыми ее пальцы, и в ярко-красном купальнике, подчеркивающем ее прелести, она ходила по саду, любуясь прекрасно ухоженными клумбами, переливающимися всеми оттенками радуги от сотен цветущих на них цветов, нацепив на свой прелестный носик солнцезащитные очки с линзами величиной с блюдце. Каждый шаг подчеркивал соблазнительные округлости ее тела.

Эдди выскочил из машины, перемахнул невысокий заборчик и побежал по лужайке, улыбаясь Линде и готовый заключить ее в объятия.

— Как хорошо, что ты приехал, — промурлыкала она отработанным тоном. — Пойдем купаться?

— Попозже, — он погладил ее по талии, подбираясь к груди. — Подождем часов до шести. В это время вода должна быть отличной.

Линде были приятны ласки Эдди. Его прикосновения вызывали у нее сладостную дрожь, и словно электрические импульсы пробегали по телу. Никто из многочисленных мужчин, которых она знала раньше, не обладал таким сексуальным магнетизмом.

— А не выпить ли нам? — она взяла Эдди за руку.

— А вот это ни к чему, — прошептал Эдди, увлекая ее к дому.

Понимая, что, если она не охладит его пыл, потом будет поздно, Линда попыталась вырваться, но Эдди не зря потратил время, занимаясь спортом, неустанно тренируя свои мускулы. Несмотря на сопротивление, он затащил ее в спальню и бросил на постель.

— Ты ужасный человек, Эдди! — воскликнула Линда, задыхаясь. — Но на сей раз у тебя ничего не выйдет. Спустимся вниз, выпьем чего-нибудь легкого, а затем пойдем купаться…

Не обращая внимания на слова Линды, Эдди невозмутимо задернул занавески на окнах. Спальня погрузилась в таинственный полумрак. Увидев, что Линда намеревается улизнуть из постели, он, как коршун, набросился на нее.

— Вино и купание подождут, — он навалился на нее всем телом, надеясь, что она, как всегда было до этого, не станет особенно сопротивляться.

Но Линда на этот раз решила настоять на своем. Нет, она не станет потакать прихотям Эдди, уж слишком он напорист… Он никогда не интересовался, в каком она настроении и расположена ли она к любовным ласкам… Это ей уже стало надоедать. Насилие действовало ей на нервы. Когда Эдди самоуверенно навалился на нее, она, не долго думая, залепила ему оплеуху.

— Говорю же тебе, что не хочу! — сердито прошипела она. Эдди сел и, наклонив голову, удивленно воззрился на нее. Его сильные руки по-прежнему сжимали ее. Злое выражение лица Линды возмутило его, и глаза сверкнули огнем.

— Ты хочешь получить взбучку? Ну, погоди!..

Вырвавшись, Линда бросилась к двери. Она уже поняла, чем это может закончиться. В самом начале их знакомства он однажды избил ее, так что на следующий день она была вся в синяках, и у нее было такое чувство, словно ее измолотили дубинкой. Нет, она не хотела повторения!

Вовремя среагировав на ее движение, Эдди схватил ее за руку и снова бросил на постель.

— Послушай, дорогой! Я прошу тебя, отпусти!.. — умоляла Линда, безуспешно пытаясь разжать стальные объятия. — Не надо бить меня! У меня так долго не проходят синяки! Эдди, ты же не станешь!.. Грубиян!.. Эдди, Эдди, остановись!.. Услышит прислуга!..

Получасом позже она, шатаясь, поднялась с постели.

— Ты настоящая скотина, Эдди! — задыхаясь, произнесла она. — Ты мне сделал больно… Я буду вся в синяках… Черт возьми, почему я так люблю тебя?..

Широко улыбнувшись, он вновь схватил ее в объятия. Линда прижалась к нему, страстно целуя его грудь. Окружающая реальность перестала существовать для них. Стрелки часов у изголовья кровати скрупулезно отмечали время, но оно перестало существовать для них. Они не замечали ничего… как зашло солнце и наступил вечер…

Эдди проснулся первым. Он лениво повернул голову, открыл глаза и рывком сел на постели. Сердце его будто провалилось куда-то, а кровь застыла в жилах. Сидя в ногах постели, на него в упор смотрел какой-то мужчина зловещего вида. Вначале Эдди решил, что это сон. Мужчина был одет во все черное, с худым, словно высеченным из камня лицом, и он все ближе и ближе придвигался к Эдди. Это было похоже на кошмар из фильма ужасов.

Эдди не придумал ничего лучшего, как толкнуть Линду. Проснувшись, она потянулась и замерла. В отличие от Эдди, она сразу узнала мужчину в черном. Страх парализовал ее, она даже не могла натянуть на себя простыню, а лежала неподвижно, как манекен, и едва дышала.

— Пусть этот тип убирается отсюда, — тихо велел Макс. — Я хочу поговорить с тобой!

Звук его голоса разрушил гипноз, который сковывал Линду и Эдди. Испуганная Линда прикрылась простыней, а Эдди выругался и сел с горящими от злобы глазами и сжатыми кулаками.

В руке Макса мгновенно блеснул нож. Он нагнулся и молниеносным движением провел лезвием по лицу, шее и груди Эдди. Казалось, лезвие только коснулось кожи, но тонкая струйка крови обагрила его след.

Мужество мгновенно оставило Эдди. Когда дело касалось драки с женщинами, он был молодцом. Но вид мужчины с ножом ужаснул его, он едва не потерял от страха сознание.

— Не убивайте меня, — бледный и дрожащий попросил он. — Я ухожу… Только не убивайте меня!

— Убирайся вон! — Макс глядел на него пустыми глазами.

— Ухожу, ухожу! — шептал Эдди, даже не подумав о Линде. Единственным его желанием было как можно скорее убраться отсюда, но руки дрожали, и он никак не мог совладать с ними, пытаясь натянуть на себя одежду.

Макс нагнулся и вытер окровавленное лезвие о голое бедро Линды, наблюдая за ее реакцией. Его тонкие губы презрительно кривились.

Линду бил озноб, но она не пошевелилась. Ее глаза, в которых застыл ужас, не отрывались от ножа.

— Не оставляй меня, Эдди! — жалобно простонала она. Но Эдди уже закрыл за собой дверь.

Макс встал, спрятал нож и, найдя на стуле белый шелковый пеньюар, бросил Линде.

— Одевайся, шлюха!

Совершенно уничтоженная, Линда с трудом напялила на себя пеньюар. Он теперь обо всем расскажет Фрэнку… Что делать? Фрэнк прогонит ее! Ей снова придется вернуться к прежнему ремеслу — развлекать мужчин в ночных коробках. Она лишится всей этой роскоши, туалетов, машины… Лишится блестящей свободной жизни. Почувствовав приступ тошноты, она упала на постель.

Прислонившись к стене, Макс раскурил сигарету, и его глаза из-под полей низко надвинутой шляпы не мигая смотрели на Линду.

— Итак, мало того, что ты живешь за его счет, так еще имеешь наглость наставлять ему рога, — презрительно сказал он. — Я предупреждал этого идиота в отношении тебя. Ну ничего, теперь тебе придется отработать все деньги Фрэнка.

Линда вздрогнула.

— Не говорите ему! — взмолилась она. — Этого больше не повторится! Обещаю вам! Фрэнк любит меня! Зачем портить ему жизнь!

Макс выпустил струю дыма.

— Да, тут ты права, этого больше не повторится, — сказал он неожиданно. — Я ничего не скажу ему, не стану портить его жизнь.

Линда уставилась на него, стараясь унять дрожь.

— Я не верю вам! Достаточно хорошо разбираюсь в людях вашего сорта. Вы все расскажете ему!

— Заткнись! — приказал он. — На этот раз тебе все сойдет с рук. Теперь тебе придется неотлучно находиться при нем и делать все, что он прикажет. Придется спать с ним, когда он этого захочет, гулять с ним, брить его, читать книги, умывать по утрам, помогать решительно во всем. Ты будешь его глазами!

Линда решила, что он сошел с ума.

— Как глазами? Зачем? У него есть свои!

Макс зловеще улыбнулся. Подойдя к Линде, он схватил ее за волосы и запрокинул голову назад. Она не сопротивлялась, лишь смотрела расширенными от ужаса глазами.

— Учти, если ты попытаешься выкинуть какой-нибудь трюк со мной, я живьем сдеру с тебя кожу. И, как ты знаешь, я предупреждаю только раз! Если ты попытаешься удрать или обманешь его, я разыщу тебя, где бы ты ни пряталась, и кислотой напишу «Фрэнк» у тебя на лице. — Залепив пощечину, отбросившую Линду к стене, он выпрямился. — И что только этот идиот нашел в тебе? Пустышка пустышкой, но и Фрэнк — король олухов! Но ничего не поделаешь, он хочет иметь тебя, и, клянусь, он получит тебя! Больше ему от жизни брать нечего!

Макс направился к двери, а Линда села на кровати, прижав руку к пылающей щеке. Макс открыл дверь и громко крикнул:

— Фрэнк, твоя милая ждет тебя!

Линда неподвижно сидела, неспособная стронуться с места. Глаза ее были устремлены на открытую дверь. Кто-то тяжело зашаркал ногами по полу. Шаги приближались все ближе, ближе… Линду охватил непреодолимый ужас.

Вошел Фрэнк… Он был в очках и опирался на палку, ощупью приближаясь к ней. Его взгляд был направлен выше ее головы — так обычно смотрят слепые. Его жирное бледное лицо выражало самые противоречивые чувства: неукротимое желание и сознание собственного убожества.

— Здравствуй, Линда, — он протянул к ней руки. — Вот я и вернулся! Вернулся домой!

Следующие две недели стали для Линды настоящим кошмаром. Сколько бы она ни прожила на свете еще, никогда не забудет их. Фрэнк не давал ей покоя ни днем ни ночью своими капризами и бесконечными требованиями. Если он не терзал ее ненасытной любовью, на которую Линда должна была отвечать, хотя и возненавидела эту обязанность, он просил читать ему, возить в машине, постоянно сидеть рядом и быть готовой выполнить любую его прихоть. Слепота ожесточила его. Свою бесчеловечность и жестокость он теперь вымещал на Линде. Он уже не видел ее красоты, постепенно она потеряла былую власть над ним. Он уже ничего не дарил ей: ни туалетов, ни украшений. Линда с тоской вспоминала прошлые дни, когда она без конца покупала себе обновки.

— Донашивай все, что у тебя есть, — говорил он. — Я все равно не могу видеть тебя в твоих нарядах. Я слепой, и мне безразлично, во что ты одета.

Он стал скуп и прижимист, проверял ее расходы, экономя на всем, не давая ей лишнего цента. Линде было невыносимо в такой обстановке, но она не могла уйти от него, боясь мести Макса. У нее не оставалось ни единой свободной минуты. Стоило отойти, как Фрэнк тут же принимался стучать палкой по полу и звать ее. Она возненавидела даже голос Фрэнка, с тоской вспоминая дни, проведенные с Эдди. Она писала ему жалобные письма, обливая их слезами.

А Эдди до разлуки даже не подозревал, как сильно привязался к Линде. Он боялся приехать к ней, настроение у него было ужасным, его мучила бессонница. Эдди постоянно думал о Линде, забросив прежние дела.

Через пятнадцать дней после того, как Макс выгнал его из спальни Линды, он сидел в баре. До свидания с богатой пожилой дамой оставалось еще больше часа, и он, заказав виски, принялся вспоминать Линду. Рядом с ним на табурет уселась девушка, сразу привлекшая его внимание, тем более что в баре, кроме них двоих, никого не было. Выглядела она неважно: одета в мешковатую одежду, на иссиня-черных волосах была криво напялена старомодная шляпка, большие очки в железной оправе закрывали пол-лица, на котором не было даже следов косметики.

Присмотревшись, Эдди отметил, что, если девушку переодеть и причесать, она была бы очень даже ничего, так как хорошо сложена, и у нее длинные стройные ноги. А так она не вызвала у Эдди большого интереса.

Эдди углубился в газету, краешком глаза, однако, следя за соседкой. Та жестом подозвала Эндрю, старого плешивого официанта. Эдди его хорошо знал.

— Я ищу временную работу, — голос девушки был спокойным, чуть хрипловатым. — Вы не знаете, кому требуется сиделка? Я могла бы присматривать за маленькими детьми или слепым.

Эндрю был человеком добрым и охотно помогал людям, если это было в его силах. Он положил на стойку салфетку и задумался.

— Нет, не могу помочь вам, — после минутного размышления сказал он. — Не знаю, кому бы мог порекомендовать вас. Наш городок маленький, но своеобразный… Вы понимаете, что я хочу сказать? Детей сюда никто не привозит, сюда приезжают, чтобы развлечься…

— Вообще-то у меня есть работа, но жалованье очень маленькое, — объяснила девушка, отпив глоток кофе. — Я хотела бы немного подработать.

— Сейчас я ничего не могу вам сказать, но, если что-нибудь узнаю, буду иметь вас в виду.

— Буду очень благодарна вам, — сказала девушка. — Меня зовут Мэри Прентис. Я живу на Ист-стрит.

Эндрю дал ей карандаш и бумагу, и она старательно записала свой адрес.

— Да, кстати, как я уже упоминала, у меня есть опыт работы со слепыми.

— Слепых в Санто-Рио даже днем с огнем не сыщешь. Но, если услышу что-нибудь интересное, непременно сообщу…

Девушка ушла.

Сдвинув на затылок шляпу, Эдди размышлял. «Да, — подумал он, — неплохая мысль… Гениальная мысль».

— Дай мне адрес этой куколки, Эндрю, — попросил он. — Я думаю, что смогу помочь ей. Я тут знаком с одним слепым. Наверняка он будет счастлив, если за ним будет ухаживать такая молоденькая сиделка. Он очень любит женское общество…

Днем позже Эдди встретился с Линдой в уединенном месте недалеко от виллы. Как только улеглись страсти по поводу встречи, Эдди оторвал от себя Линду и усадил на песок.

— Я хочу предложить тебе кое-что, дорогая. Времени у нас мало. Снотворное, которым ты угостила этого мерзавца, действует недолго. У меня есть кое-что другое.

— Я знала, что ты что-нибудь придумаешь! — воскликнула Линда. — Если бы у меня не было надежды, что ты найдешь выход, я бы покончила с собой.

Эдди начал успокаивать ее, хотя был абсолютно уверен, что Линда никогда бы не дошла до такой крайности.

— Я знаю одну молоденькую девушку, которая согласна на место сиделки. Попробуй уговорить слепого, что ты устала и тебе надо нанять молодую помощницу. Скажи, что перемена благотворно скажется на его здоровье и настроении, что сиделка будет читать книги и свежие газеты, приходя два-три раза в неделю.

— Ты думаешь, он позволит мне выходить из дома, когда у него будет эта девушка?

— Уверен! Он теперь не видит твоей красоты. Скоро интерес к тебе начнет ослабевать, и он захочет услышать новый голос. Кстати, у нес достаточно приятный голос. Она неухожена, но прекрасно сложена. Я намекнул, что ей придется быть не только сиделкой для моего клиента, и в случае чего за это хорошо заплатят. Судя по тому, что ты рассказала о нем, его интересует не столько чтение, сколько развлечения совершенно другого рода. Придет время, он захочет позабавиться с ней, а ты будешь мешать. Тогда он сам предложит тебе пойти прогуляться или сходить в кино на новый фильм. Ты поломаешься для приличия, но потом дашь уговорить себя. — Эдди обнял Линду. — А я всегда буду ожидать тебя здесь… Когда тебе удастся улизнуть, конечно. Ясно, что на это потребуется время, но иного выхода я не вижу… Тогда все обойдется без вмешательства того, другого. Ты знаешь, я не трус, но с Максом шутки плохи. Если Фрэнк клюнет на эту девушку, то клюнет и на других, которых мы будем ему подсовывать. Пусть развлекается! Это, правда, обойдется нам дорого, но я заработаю сколько надо, чтобы ты ни в чем себе не отказывала и принадлежала только мне одному. И ради этого я готов на любые жертвы. Если он заинтересуется девушкой, уверен, у него появится желание избавиться от тебя. Тогда и у Макса не будет причин устроить резню.

Линде была неприятна мысль жить под одной крышей с соперницей. Она, как собака на сене, ревниво относилась к Фрэнку, словно к своей собственности. Какая-то девчонка с улицы будет наравне с ней пользоваться роскошной виллой. Но это, к сожалению, единственная возможность избавиться от Фрэнка…

— Чтоб он сдох! — прошипела она. — Глаза б мои не видели этого типа. Чтоб он сдох!

— Он не сдохнет, успокойся. И дело не в нем. Пока есть Макс, тебе не уйти. И со мной, и с тобой будет покончено, в случае чего…

Скрепя сердце, Линда согласилась.

В течение следующей недели она жаловалась на усталость, пытаясь подготовить Фрэнка, прежде чем предложить нанять сиделку Мэри Прентис. Была в плохом настроении, ускользала от его протянутых рук и постоянно, как советовал Эдди, ворчала по любому поводу. Она расписывала ему эту девушку, которую сама еще не видела, так заманчиво, что Фрэнк вскоре клюнул на приманку. Его начала радовать мысль, что он вскоре услышит другой голос. Может быть, этот голос будет поласковее?.. Но уж во всяком случае он не будет ни крикливым, ни плаксивым…

Наконец настал день, когда на вилле появилась Мэри Прентис. Линда ждала ее у ворот. Она обрадовалась, увидев безвкусно одетую девушку, приближавшуюся к ней по покрытой гравием дорожке. Вот недотепа! Если бы Фрэнк был зрячим, то не обратил бы на нее никакого внимания. А она-то воображала, что девушка сможет соперничать с ней! Нет, ей не нужно опасаться этой замухрышки! Линда едва не рассмеялась, вспомнив, с каким жаром она описывала Фрэнку достоинства этой недотепы. «Толстый идиот! — зло подумала она. — Жаль, что ты не подозреваешь, как я тебя надула!»

Мэри Прентис немало потрудилась, чтобы выглядеть некрасивой. На ней было бесформенное выцветшее платье, лицо без малейших следов грима, волосы неряшливыми прядями нависали над глазами. И все же эти глаза, огромные, зеленые, смотрелись великолепно.

Увидев Фрэнка, девушка еще больше побледнела и пошатнулась. Линде показалось, что та вот-вот упадет в обморок, но Мэри овладела собой.

Линда оставила девушку с Фрэнком, попросив что-нибудь ему почитать. Заглянув к нему после ухода Мэри, она застала его в хорошем настроении — довольным и веселым.

Мэри Прентис приходила через день уже в течение недели. Ее обязанностью было читать слепому. При этом постоянно рядом присутствовала Линда, следуя инструкциям Эдди. Она наблюдала за Фрэнком, с удовлетворением отмечая, что он становится все бодрее и веселее. Было ясно, что не книги занимают Фрэнка. Теперь его лицо мрачнело, если Линда обращалась к нему, напоминая о своем присутствии.

И вскоре предсказание Эдди сбылось.

— Ты совсем не выходишь, — начал как-то Фрэнк. — Ведешь себя, как затворница. Сходи-ка хоть в кино, это пойдет тебе на пользу. Теперь, когда есть кому за мной присмотреть, ты можешь отдохнуть, Линда.

Придя вечером на виллу, Мэри застала Фрэнка в полном одиночестве.

— Мисс Ли поздно придет сегодня? — осторожно спросила она.

— Да, — улыбнулся Фрэнк. — Я давно мечтаю остаться с вами наедине… Догадываетесь, почему?

— Полагаю, да, — ответила Мэри.

— Идите ко мне! — лицо Фрэнка оживилось.

Она подошла к креслу. Руки жадно потянулись к ней и принялись ощупывать ее тело. Лицо девушки исказилось от отвращения, но она осталась неподвижной, лишь сжала зубы и закрыла глаза. Ей казалось, что по телу ползает отвратительный паук с мохнатыми холодными конечностями.

Неожиданно она отпрянула в сторону.

— Нет! — воскликнула она. — Не здесь… В любую минуту может прийти мисс Ли…

— Пусть приходит! — пренебрежительно отозвался Фрэнк.

— Это ее дом, — настаивала Мэри, вглядываясь в лицо Фрэнка, словно надеясь прочесть его мысли. — У меня будут…

— Хватит ломаться! — крикнул Фрэнк, поднимаясь с кресла. — Я здесь у себя! К черту Линду! Она только и делала, что жила на мои деньги, а какой с нее прок? Иди сюда! Я хочу тебя, а не ее!..

— Нет, — твердо проговорила Мэри. — Поедем ко мне… Я не могу здесь, в этом доме…

— Хорошо, — рассмеялся Фрэнк, — прогулка не повредит мне. Я давно не вылезал из этой норы. Поехали. Линда вернется не раньше полуночи. Где ты живешь?

— На Ист-стрит, — ее огромные зеленые глаза засверкали. — У меня машина. Мы быстро доберемся туда.

Фрэнк вновь облапил ее и попытался поцеловать. Она едва не потеряла сознание, вырвалась и, вся дрожа, боясь, как бы голос не выдал ее, пообещала:

— Уже скоро!

— Согласен! — Фрэнк нетерпеливо взял девушку под руку. Она вывела его из дома и посадила в черный «крайслер», стоявший возле виллы.

— Откуда у вас такая роскошная машина? — удивился он, ощупав обивку и сиденья.

— Я взяла ее напрокат, — объяснила Мэри. Она включила двигатель, и машина черной тенью помчалась к свергающим огням города.

— Как не хватает сейчас моих глаз! — воскликнул Фрэнк. — Я не могу видеть, куда меня везут и как ты выглядишь. У меня такое предчувствие, что сегодня со мной будет покончено. Прощай жизнь со всеми ее удовольствиями!

— Как так? — спросила она, сжав руль так, что побелели суставы.

Фрэнк погладил ее по ноге.

— Поезжай быстрее, — попросил он. — Увидишь, я все еще на высоте. Надеюсь, в твоих жилах течет горячая кровь, красавица!

Она отшатнулась.

— Вы очень скоро почувствуете это.

Проехав по Океан-бульвару, она свернула на главный проспект города. Там было многолюдно. Нарядно одетые люди спешили в театры, рестораны, кабаре. Мэри свернула к тротуару и остановилась.

— Что такое? — спросил он недовольно. — Уже приехали?

— Да, это конец нашего путешествия! — в ее голосе послышались какие-то странные нотки. Фрэнк резко повернул голову, уставившись на нее невидящими глазами.

— Что ты задумала? — Он схватил ее за запястье и вдруг замер: его чувствительные пальцы нащупали шрам, пробудив в нем смутные воспоминания. — Что это? — упавшим голосом спросил он.

— Шрам! — ответила она, не отрывая от него взора. — В детстве порезалась…

Он вспомнил… Точно такой же шрам был на руке маленькой Блендиш! Он выпрямился, инстинктивно чувствуя опасность, понимая, что надо бежать, но его желание обладать этой женщиной пересилило страх. Кэрол Блендиш далеко отсюда… Незачем вспоминать ее.

— Я знал одну девушку, у нее был точно такой же порез, — пробормотал он, и его одутловатое лицо перекосилось. — Она сумасшедшая! Негодяйка! Именно она выцарапала мне глаза!

— Это мне хорошо известно, — Кэрол резко выдернула руку. — А теперь я убью тебя!

Конвульсии скрутили тело Фрэнка.

— Кто ты? — крикнул он, шаря в поисках ручки.

— Кэрол Блендиш! Я давно ждала этой минуты! Сейчас твоя очередь, а уж потом я разделаюсь с Максом! — Ее железные пальцы впились в его запястье.

Фрэнка охватила паника. Он ничего не видит, а вдруг она собирается проломить ему череп! И он повел себя именно так, как и ожидала Кэрол. Мысль о том, что он находится наедине с сумасшедшей, жаждущей мести женщиной, парализовала его ум. У него оставался только один выход: бежать, слиться с толпой, и тогда она не сможет его убить.

Фрэнк вырвался из ее цепких рук, толкнул дверцу и мешком выпал из машины. Едва только его ноги коснулись земли, он вскочил и побежал.

Кэрол захлопнула дверцу, наблюдая за бегущим прямо под колеса встречных машин Фрэнком.

— Смотри, Стив! — рыдая, произнесла она, положив руки на руль.

Машины мчались на полной скорости. Водители пытались объехать мечущегося по проезжей части безумца. Завизжали тормоза, закричали женщины, послышался свисток полицейского.

Неожиданно на перекресток выскочила еще одна машина. Увидев бегущего прямо навстречу Фрэнка, пьяный Эдди, обнимавший одной рукой Линду, попытался объехать его. В свете фар перед глазами Эдди мелькнуло потное, перекошенное лицо. Он услышал крик Линды:

— Это Фрэнк!

Удар бампера отбросил тело Фрэнка прямо под колеса встречного грузовика.

В суматохе никто не обратил внимания на черный «крайслер», который медленно тронулся с места и растворился в потоке машин.

Медсестра провела Макса в одну из палат госпиталя в Уилтонвиле. Лицо Макса было непроницаемо, тонкие губы поджаты, и только бледность выдавала волнение. Его попросили подождать, и он застыл у стены. Его мутило, отчаянно хотелось курить, но он только сунул руку в карман, нащупывая пачку сигарет. Появилась сестра, сделав приглашающий жест.

— Вы можете побыть у него не более двух минут. Он очень плох.

— Умирает?

— Да.

— Почему бы не сказать об этом сразу? — проворчал он. — Или боялись, что я заплачу?

Остановившись у кровати, он посмотрел на Фрэнка. Толстое, обрюзгшее лицо его было желтым, губы посинели, дыхание с хрипом вырывалось из груди.

— Я здесь! — резко сказал Макс, спеша побыстрее покончить с этой тяжелой и неприятной обязанностью.

Фрэнк еле слышно пытался что-то сказать. Макс наклонился к нему.

— Это была Кэрол Блендиш, — прошептал Фрэнк. — Она сказала… Сначала я… Потом ты… Я узнал ее по шраму…

Макс выпрямился.

— Нечего тебе, идиоту, связываться с потаскухами! Ты всегда был падок до них, — не скрывая злости и презрения, сказал Макс. — Пеняй на себя, но уж меня она не получит!..

Фрэнк попытался приподняться, из горла у него вырвались булькающие звуки. Макс кинул на него последний взгляд и пожал плечами.

— Прощай, голубок! — сказал он.

Вошла медсестра и накрыла лицо Фрэнка простыней. Макс перевел взгляд на нее; она была молода и красива. Хлопнув умершего по плечу, он проговорил:

— Вот еще одна куколка, но ты уже не увидишь ее, — надвинув шляпу на глаза, не оборачиваясь, он вышел из палаты.

Глава 7

Довольная улыбка блуждала на губах Макса, когда он спускался по ступенькам госпиталя. Неожиданно он подумал, что стал богаче вдвое, и его охватила радость.

Сулливаны никогда не держали деньги в банке. В случае провала полиция могла наложить арест на счет. Деньги хранились в таком месте, откуда в любую минуту можно было их взять, — у отца Макса. Теперь Макс мог отказаться от своей работы наемного убийцы, купить птицеферму, о которой мечтал всегда, и зажить в свое удовольствие.

Он подошел к черному «паккарду», прикурил сигарету и бросил спичку в кювет. Мысли его вернулись к сказанному Фрэнком. «Кэрол Блендиш! Вначале я, потом ты!»

Он не сомневался, что Фрэнка действительно прикончила Кэрол Блендиш. Макс слышал от Линды о существовании некой Мэри Прентис. Сопоставив факты, он понял, что под этим именем Кэрол Блендиш проникла в дом Фрэнка, который всегда был идиотом в отношении женщин, готовый побежать хоть на край света за первой попавшейся юбкой. Темперамент заглушал в нем осторожность. С Максом этот фокус не пройдет — женщины для него не существуют. Если Кэрол попытается сыграть с ним подобную шутку, пусть пеняет на себя. Он без всякого сожаления раздавит ее, как убирал всех тех, кто вставал у него на пути. Макс был уверен в себе и выбросил из головы мысли о Кэрол. Она ему не угроза.

Фрэнк мертв, братьев Сулливанов больше не существует. Он вновь станет Максом Геза, сменит профессию убийцы, купив ферму… Будет жить на лоне природы. Чего еще желать!

Бросив под ноги окурок, он открыл дверцу машины и замер от удивления. На переднем сиденье лежала ярко-алая орхидея. Макс осторожно взял ее и внимательно рассмотрел. Цветок стоил слишком дорого, чтобы кто-то вот так просто мог оставить его в машине. Что это означает? Его охватила тревога. Он воровато оглянулся. Улица была пустынна. Пожав плечами, он швырнул орхидею в канаву. Потом включил зажигание и невидящими глазами уставился в стекло. Ему было не по себе. Откуда мог взяться этот цветок?

Когда-то они с Фрэнком тоже предупреждали своих жертв о грозящей смерти, прибивая на дверь дома двух маленьких черных шерстяных ворон. Однажды это даже сослужило им хорошую службу: намеченная жертва, увидев вестников смерти, сама пустила пулю в лоб. Позже, решив, что это слишком театрально, Макс отказался от такого оповещения.

Тот, кто положил цветок, пусть сам поостережется, Макс шуток не любит. Он вышел, поднял орхидею и, немного поколебавшись, сунул ее в петлицу. Потом сел в машину и уехал.

На холме неподалеку от Санто-Рио стоял двухэтажный коттедж, выстроенный из сосновых бревен, окруженный пальмами и декоративными кустарниками. Он казался заброшенным, неухоженным. На деревянных воротах висела вывеска, которая гласила: «Козикот».

Возвращаясь сюда, Макс каждый раз смотрел на нее и довольно улыбался. Это был его дом. Здесь жил его отец, старый Исми Геза. К этому времени ему исполнилось шестьдесят пять лет, тридцать из которых он проработал клоуном в цирке. И в жизни он был похож на клоуна: сгорбленный, плешивый, с грустным, сморщенным от постоянного воздействия грима лицом, круглым, как луна, и не имевшим ничего общего с лицом сына. Гезу поразил инсульт, положивший конец его цирковой карьере. Он немного волочил правую ногу.

Исми боялся Макса, как когда-то боялся его матери, злой и сильной женщины. Макс уродился в мать, и Исми чувствовал себя спокойно только тогда, когда сына не было дома. Сам Исми был добрым, тихим человеком.

Исми возился в саду, когда услышал, что к дому подъехала машина. Он растерялся. В надвинутой на глаза шляпе Макс стоял возле «паккарда». В петлице алела орхидея. От всей его фигуры веяло угрозой.

Исми насторожился. Он боялся Макса и не любил, когда тот приезжал без предупреждения. Исми никогда не знал, зачем приехал Макс, и чем для него это может окончиться, и сейчас встревожился.

Макс какое-то время делал вид, что рассматривает вывеску на воротах, потом толкнул калитку и вошел во двор. Исми сразу заметил орхидею и удивился. Макс никогда не обращал внимания на цветы. Что это значит? Что-то произошло! Но что? Не испортит ли Макс жизнь своему отцу, не лишит ли покоя старого Исми?

Они посмотрели друг на друга.

— Фрэнк умер, — вместо приветствия сообщил Макс. — Он попал под машину.

Несмотря на то, что Исми терпеть не мог Фрэнка, известие потрясло его. Смерть так близка, зачем лишний раз напоминать о ней?

— Надеюсь, он не мучился? — выдавил старик.

— У него была смята грудная клетка. За два часа все было кончено, — ответил Макс и понюхал орхидею.

— Значит, теперь ты один? — несмело спросил старик. Он знал, что Макс и Фрэнк — братья Сулливаны. Макса очень забавляла реакция отца, когда он рассказывал ему о совершенных им и Фрэнком преступлениях. Старика всякий раз охватывал ужас, который он неумело пытался скрыть.

— Да, всему конец. Теперь деньги принадлежат мне. У нас с ним было такое условие: если один из нас умрет раньше, то все деньги переходят другому. Теперь я богат!

Исми почесал лысину.

— Моя жизнь изменится?

— Не знаю, — безразлично проговорил сын. — У меня не было времени подумать об этом. Делами я займусь позже.

Макс остановился перед стариком. Они были бы одинакового роста, если бы отец не сутулился.

— Я хочу купить ферму и заняться коммерцией. Если у меня для тебя найдется какое-нибудь дело, я дам тебе знать. Если хочешь, можешь жить здесь. Тебя беспокоит это?

— Я привык к этому дому. Но если я тебе нужен…

— Ты очень постарел, — проговорил Макс. — Плохо соображаешь. Как ты думаешь, почему такой тип, как Фрэнк, позволил раздавить себя на улице?

Исми смутился. Он действительно стар, и мысли его путаются.

— Я не думал об этом, — ответил он, не отрывая взгляда от Макса. — Как это случилось?

Макс рассказал о Рое Ларсоне, как они его прикончили. Потом о Стиве Ларсоне и о том, что Кэрол отомстила Фрэнку. Теперь, приехав в город, она охотится за ним, Максом.

— Что ты об этом скажешь? — спросил он отца в заключение.

— Я бы предпочел не знать об этом, — ответил Исми и ушел в дом.

Макс пожал плечами и вернулся к машине. Взяв из нее два чемодана, он поднялся по устланной пыльным ковром лестнице в свою комнату.

Скудно обставленная, она выглядела необжито и неуютно. Но Макс не придавал значения комфорту. Равнодушно оглядевшись, он запер дверь на засов. Затем открыл тайник и вытащил оттуда два кожаных саквояжа, полных тщательно перевязанных пачек долларов. Более получаса он пересчитывал их, прежде чем упрятать в тайник. Он богат и может получить все, что душа пожелает. Глаза его радостно блеснули. Он уже собрался спускаться вниз, когда услышал телефонный звонок. Через несколько минут к нему поднялся отец.

— Спрашивают относительно похорон Фрэнка, — как-то странно сообщил он. — Может быть, будет лучше, если ты сам подойдешь к телефону?

— Кто звонит? — недовольно поморщился Макс.

— Из похоронного бюро. Относительно цветов.

— Меня это не интересует, — Макс подошел к лестнице. — Скажи им, пусть хоронят, как сочтут нужным. Я заплатил, чего им еще нужно?

— Они сказали, что привезли цветы, и не знают, можно ли их положить на могилу.

— Какие цветы?

— Орхидеи… Красные орхидеи… Такие цветы обычно не кладут на могилу.

Макс вынул сигарету изо рта и скосил глаза на цветок в петлице. Он видел, что отец хочет что-то добавить, но боится рассердить.

— Говори!

— К цветам была приколота визитная карточка, — промямлил Исми и замолчал.

— Что там было написано?

— От Кэрол и Стива Ларсона.

Макс раздраженно швырнул сигарету в окно.

— Скажи, что это меня не касается! — Через минуту он уже был в машине.

Сам того не замечая, Макс начал озираться. Его взгляд задержался на кустах. Воздух был неподвижен, не шевелился ни один листок, но что-то в этой неподвижности показалось ему угрожающим. И вообще, в полуденной тишине таилась какая-то угроза. Макс прислушался. Ни движения, ни шороха. И все же у него постепенно крепло ощущение, что кто-то следит за ним. Внезапно его охватил гнев. Дернув цветок из петлицы, он смял его в кулаке и выбросил на песок. Потом, несколько успокоившись, отвел машину в гараж, расположенный позади дома.

— Завтра я уезжаю, — сказал Макс отцу, убиравшему посуду после обеда. — Поеду в Чикаго. Там один тип продает ферму. Если цена будет подходящей, я куплю ее. У него более сотни птиц и добротный дом. Если захочешь, приезжай.

Исми сложил тарелки на поднос.

— Я бы не хотел жить в городе, — ответил он, немного поколебавшись. — Я лучше останусь здесь.

— Поступай как знаешь, — Макс не возражал. Протягивая ноги к камину, он подумал: «Старик много пьет. Он станет обузой. Действительно, будет лучше, если он останется здесь».

Вдруг в саду завыл пес. Поднявшийся ветер разносил вой далеко окрест.

Макс обернулся к окну и прислушался.

— Чего это он так воет? — недоуменно бросил он.

Исми покачал головой и, взяв посуду, вышел из комнаты. Он начал мыть тарелки, прислушиваясь к вою пса. Заунывный вой действовал ему на нервы, ничего подобного раньше не было. С чего бы это?

Вымыв посуду, старик спустился в сад. На луну, освещавшую вершины сосен, набежало облачко, и сразу стало темно. Шелестевший в листве ветер все вокруг наполнял шорохами. Исми подошел к конуре. Пес тут же перестал выть и заскулил.

— Что с тобой? — Исми наклонился над конурой. Он не мог рассмотреть забившуюся в угол собаку и зажег спичку. Увиденное ошеломило его. Шерсть на, собаке поднялась дыбом, в глазах был ужас. Исми выпрямился и начал вглядываться в темноту. Ему послышался какой-то шорох, и он зажмурил глаза. Пес завыл снова. Успокаивая себя, что это ему показалось, он поспешил к дому. И только оказавшись внутри и заперев дверь, Исми вздохнул с облегчением.

Макс по-прежнему сидел у камина. Он не поднял головы и не сказал ни слова, когда вошел старик.

За окном усиливался ветер, пес скулил не переставая. Исми напряженно прислушивался. Ему чудились чьи-то легкие шаги над головой, невнятные голоса. Он посмотрел на Макса. Но тот был погружен в свои думы, и отец не отважился тревожить его.

Где-то в доме едва слышно скрипнула половица, затем послышался легкий скрежет. Если бы у Макса не были до предела напряжены нервы, он не уловил бы этих звуков.

Глаза отца и сына встретились.

— Слышишь? — спросил Макс, застыв в кресле.

— Да, — прошептал старик.

Они продолжали прислушиваться, но проходили секунды, ничто не нарушало вдруг воцарившуюся гнетущую тишину. Ветер стих, и тишина стала такой глубокой, что они слышали дыхание друг друга.

— Что со мной творится? — воскликнул Макс, вставая, чтобы взять кочергу.

Исми жестом остановил его. На этот раз совершенно явственно было слышно, как открылось окно.

Лицо Макса перекосилось, он вытащил револьвер.

— Оставайся здесь, — прохрипел он и, выключив свет, тенью проскользнул в дверь. В коридоре Макс остановился. Кругам было тихо, и он стал осторожно подниматься по лестнице. Может быть, им с отцом показалось, будто скрипел старый прогнивший паркет? Надо все проверить. Макс остановился на лестничной площадке. Потом зажег свет и вошел в свою комнату. Она была пуста.

В этот момент пес завыл снова. Макс погасил светильник и подбежал к окну. Из облаков вынырнула луна и слабо осветила сад. Максу показалось, будто среди деревьев промелькнула чья-то тень. Но как он ни напрягался, больше ничего не разглядел. Луна снова скрылась за облаками, все поглотил мрак.

Неожиданно Макса что-то будто кольнуло. Он бросился к шкафу и открыл его. С одного взгляда он понял, что деньги исчезли!.. Обезумевший Макс не в силах был пошевелиться. Он задыхался, кровь бурлила в жилах, стучала в висках, голова готова была взорваться. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание.

Медленно, как старик, он подошел к шкафу и похолодевшими пальцами обшарил внутренность ящиков. Пальцы нащупали что-то мягкое. Он схватил это и поднес к глазам. “Из его груди вырвался дикий вопль — так кричит смертельно раненное животное. Бросив орхидею на пол, он начал яростно топтать ее каблуками, затем в отчаянии стал рвать на себе волосы.

Когда Исми прибежал, он увидел рыдающего сына, катавшегося на полу с пеной на губах.

Огромная неоновая реклама, которую можно было видеть с другого конца Санто-Рио, привлекала внимание каждого, кто приезжал сюда. Из-за нее туристы принимали Палм-Бей-отель за гостиницу высшего класса и жестоко ошибались…

При свете дня кирпичный четырехэтажный отель выглядел тем, чем был на самом деле: третьеразрядным, грязным и запущенным. Соблазненные ночной рекламой, клиенты редко задерживались здесь больше чем на одну ночь, но и этого было вполне достаточно, чтобы дела хозяина шли хорошо.

Впрочем, отель имел и постоянную клиентуру, состоявшую из низших слоев жителей Санто-Рио. Большинство из них снимали номера в долг, расплачиваясь, когда удавалось кое-что заработать.

Впервые попав в Санто-Рио, Эдди совершил такую же ошибку, польстившись на яркую, зовущую вывеску. Сняв номер, Эдди к утру понял, что это за ночлежка. Но поскольку он находился в тот момент в стесненных финансовых обстоятельствах, то решил остаться. Со временем дела его поправились, но он уже успел привыкнуть к Палм-Бей-отелю и решил остаться. Он уютно обставил свои апартаменты, превратив их в цветущий оазис в море нищеты, окружавшем его. За это хозяин отеля очень ценил Эдди.

Примерно в то же время, когда Макс обнаружил пропажу денег, Эдци сидел в баре отеля, пыльном и душном, и пил виски. Он испытывал чувство тоски и одиночества. Постояльцы и директор были в курсе дел Эдди, знали, что он был причиной гибели Фрэнка, что последний не жалел денег на содержание Линды, с которой Эдди втихаря спал. Знали, что полиция пытается пришить Эдди преднамеренное убийство. И помощник прокурора уверял, что Эдди не мог случайно появиться на машине в ту самую минуту, когда Фрэнк выбежал на середину улицы. Все сочувствовали Эдди и радовались, что помощник прокурора не нашел доказательств. Ни Линда, ни Эдци и словом не обмолвились о Мэри Прентис. Линда всем говорила, что не хотела идти в кино и пошла только потому, что Фрэнк очень настаивал, дескать, она должна отдохнуть. Она не хотела оставлять его одного. По дороге в кино она встретила Эдди, и они решили посмотреть новый фильм вместе. Нет, ей совершенно неизвестно, зачем Фрэнк отправился в город. Она не имеет ни малейшего представления, как он попал туда.

Линда держалась спокойно. Когда ей задавали вопросы интимного характера, она проявляла настоящий артистический талант, со слезами и нервными припадками. Помощник прокурора даже вздохнул с облегчением, когда в последний раз выпроводил ее из кабинета.

Эдци решил, что надо переждать какое-то время, и прекратил встречаться с Линдой. Чтобы не вызывать лишних разговоров и нежелательных допросов полиции, они с Линдой договорились уехать из Санто-Рио и в другом месте начать новую жизнь.

В ожидании разрешения полиции Линда потихоньку начала собираться. Складывала вещи и одежду, выбирая самое лучшее и дорогое.

Узнав, что Фрэнк не оставил Линде денег, Эдди расстроился. До сих пор он пользовался прелестями Линды бесплатно. Теперь же придется заботиться не только о себе, но и о Линде, неуемные требования которой пугали его.

Он медленно потягивал виски с содовой, мысленно пытаясь найти выход из создавшегося положения. Мелочи его не устраивали. Он хотел сразу добыть большие деньги, в противном случае дела его плохи. От дум у него разболелась голова. Он со злостью оттолкнул бокал и уже было встал, но тут же передумал и дал знак бармену налить еще. В ожидании виски, он закурил.

— Вот это цветочек! — прошептал бармен, наполняя бокал Эдди.

Эдди стремительно обернулся и не сдержал возгласа восхищения. Молодая рыжеволосая девушка пересекла холл и подошла к окошку администратора. Она была высокая, стройная и на редкость красивая. На ней было черное платье и наброшенное на плечи меховое манто, застегнутое у шеи золотой булавкой. Черный цвет оттенял золото ее волос. Единственным ярким пятном в ее строгом туалете была приколотая к воротнику манто красная орхидея.

— Посторожи мое виски, старина, — попросил Эдди бармена. — Пойду взгляну поближе на эту красавицу. — Эдди застыл в дверях бара, откуда хорошо просматривался вестибюль отеля.

Администратор Гиз, высокий тощий парень с живыми глазами, подмигнул Эдди и многозначительно указал глазами на девушку. Эдди мигнул ему в ответ.

Появившийся будто по мановению волшебной палочки бой взял у девушки чемодан и проводил ее к лифту. Два кожаных саквояжа она несла сама. Было совершенно ясно, что красота девушки ошеломила и его. Эдди обратил внимание, что девушка бледная и какая-то вялая. Ему вдруг показалось, что он уже когда-то видел ее, правда, он, наверное, ошибается, ибо такие прекрасные волосы забыть невозможно. И все же ощущение, что он знает девушку, не покидало его. Когда она скрылась в лифте, он подошел к администратору.

— Кто эта рыжая? — спросил он.

— Она назвалась Кэрол Блендиш, — Гиз почесал лысину. — Вот это красотка! А за то, что она появилась в нашем отеле, мы, похоже, должны благодарить рекламу. Разве такая красотка пришла бы к нам? К сожалению, она наверняка завтра утром съедет.

— Кэрол Блендиш?.. — Эдди нахмурился. — Где я слышал это имя? — И вдруг его глаза заблестели от возбуждения. — Господи, да это же миллионерша! О ней писали во всех газетах! Ты разве не читал о ней?

— Нет! — покачал головой Гиз. — А что о ней писали?

— Она получила в наследство миллионы, но она сумасшедшая.

— Ну, это вряд ли! Вид у нее вполне нормальный. В отеле сумасшедших хоть отбавляй, но почти все они голь перекатная… Ты заметил, какая у нее великолепная фигура? — помолчав, добавил Гиз.

— Интересно, что ей понадобилось здесь? — задумчиво проговорил Эдди, приглаживая волосы. — Надо попробовать общипать эту птичку. Совместить, так сказать, приятное с полезным. — Он щелкнул пальцами. — В каком номере она остановилась? Я решил заняться ею. Такая добыча может достаться только раз в жизни. Это не работа, а истинное удовольствие.

— Номер двести сорок семь. Если хочешь, я дам тебе универсальный ключ. Он подходит ко всем замкам.

Эдди покачал головой.

— Нет, здесь надо действовать тоньше, с умом. И не торопиться… Первый раз в жизни появился случай заарканить действительно богатую девушку, да еще такую красавицу… Нет, торопиться нельзя, можно все испортить.

— Наконец-то ты бросишь своих старух, — улыбнулся Гиз. — Завидую тебе. Но с такой внешностью…

Эдди поправил галстук.

— Да, если я добьюсь своего, все точно лопнут от зависти… И тогда…

Бой поставил чемодан возле кровати, показал Кэрол ванную и туалет, распахнул окна, чтобы проветрить помещение, потом ударил ладонью по кровати, словно желая убедиться, что пружины еще целы, и замер, с надеждой глядя на девушку.

Но Кэрол не замечала его. У нее болела голова, она смертельно устала. Подойдя к креслу, она почти упала в него, выпустив из рук саквояжи, которые со стуком упали на пол.

Бой, семнадцатилетний негодяй, внимательно посмотрел на Кэрол. Его взволновала ее красота, кроме того, он решил, что не уйдет до тех пор, пока не получит на чай.

— Что мадам прикажет? — спросил он, повысив голос, чтобы обратить на себя внимание. — Если желаете, я подам обед в номер и разожгу камин. Правда, это обойдется недешево.

Кэрол вздрогнула и, прищурив глаза, словно была близорукой, посмотрела на служащего. Будто в тумане она увидела что-то черное и белое, сопровождаемое неприятным голосом.

— Да, разожгите камин, — согласилась она, плотнее запахивая манто. — И принесите обед.

Он впился в ее лицо.

— Вам прислать официанта или устроит дежурное меню?

— Мне все равно… Уходите, — нетерпеливо сказала Кэрол, массируя виски пальцами.

— Вам плохо? — с любопытством спросил он, почувствовав тревогу. Эта женщина была какая-то странная. — Могу я что-либо сделать для вас?

Она нетерпеливо вытащила доллар и бросила ему.

— Ничего. Уходите!

Он взял банкноту, с любопытством посмотрел на Кэрол и поспешил из номера, облегченно вздохнув.

«Красотка, пальчики оближешь, жаль только, что с головой у нее не в порядке», — подумал он.

Несколько минут Кэрол сидела неподвижно. Ее знобило. Ограбив Макса, она решила тут же покинуть город, но ужасная головная боль заставила искать прибежища в первом попавшемся отеле. У нее не было сил, чтобы покинуть Санто-Рио.

Вошла негритянка, чтобы развести огонь в камине. Кэрол встала и пошла в ванную, маленькую, неопрятную, но теплую. Из душа беспрерывно капала вода, умывальник был грязным.

Внезапно Кэрол почувствовала, что теряет сознание, и оперлась о стенку. Совладав со своей слабостью, она ощутила голод. С тех пор, как увидела выходящего из госпиталя Макса, она ничего не ела. Присев на край ванны, сжимая виски Кэрол прислушалась. Хлопнула дверь, служанка ушла.

Эдди неторопливо фланировал по коридору. Увидев официанта, толкающего столик с обедом для Кэрол, Эдди остановился. Он был в хороших отношениях со всем персоналом отеля, и этот парень Брегштейн был его приятелем.

— Обед в двести сорок седьмой номер? — продемонстрировав банкноту в пять долларов, он сунул ее в нагрудный карман Брегштейна.

Тот улыбнулся и кивнул.

— Пойди выпей чего-нибудь, приятель. Я сам подам туда обед. Рыжие — моя слабость!

— Эта рыжая какая-то странная, мистер Реган, — заискивающе сказал официант.

— Я попытаюсь развеселить ее. Как ты думаешь, похож я на официанта?

— Ни капли! Вы точь-в-точь киноактер, герой экрана. За такими бегают целые табуны девчонок, и они все получают без усилий, — вздохнул Брегштейн, с беспокойством глядя на Эдди. — А неприятностей у меня не будет? Что если узнает администратор?

— Если ты не проболтаешься, никто не узнает, — уверенно бросил Эдди и, подтолкнув столик, постучал в дверь номера двести сорок семь.

Он поразился, увидев, что девушка сидит у камина, сжав голову руками.

— Я привез обед, мадам. Если желаете, могу подвезти ближе?

— Нет, нет, не надо! — Кэрол даже не посмотрела на вошедшего.

— Может быть, пододвинуть к вам кресло? — Эдди потерял часть своей самоуверенности.

— Нет!.. Оставьте меня! — нетерпеливо воскликнула Кэрол.

И вдруг на полу Эдди заметил два саквояжа и замер, прочитав имена владельцев: Фрэнк Курт и Макс Геза. Открыв рот, он ошеломленно посмотрел на девушку. И вдруг увидел белый шрам на ее запястье. Он вздрогнул… Неужели эта девушка — Мэри Прентис?

Это открытие до такой степени поразило его, что он выбежал из номера, прежде чем Кэрол успела поднять на него глаза и узнать. Он задыхался от волнения. Вот это да! Миллионерша Кэрол Блендиш завладела деньгами Макса и Фрэнка! Он должен найти способ урвать свой кусок!

С аппетитом пообедав, Кэрол почувствовала себя гораздо лучше. Мигрень почти прошла. Она сняла манто, пододвинула кресло к камину и села. Итак, с Фрэнком она рассчиталась. Максу причинила определенные неприятности. Но это только начало. Утром она проследила за ним, узнала, где живет, и даже сквозь щель подсмотрела, как он считал деньги. Она поняла, что деньги делают его счастливым: он с таким удовольствием смотрел на них. Кэрол подумала, что, отняв деньги, она нанесет Максу не менее ощутимый удар, нежели тот, который он нанес мисс Лолли, обрезав бороду.

Она унесла деньги. Пусть теперь побеснуется. Она даст ему на это несколько дней… а затем прикончит его.

Глаза Кэрол горели, длинные тонкие пальцы скрючились, словно когти… Вскоре она расправится с ним. Внезапно она вспомнила о саквояжах. Раскрыв один из них, Кэрол с ужасом уставилась на старательно заклеенные пачки денег. Каждая из этих банкнот кричала о преступлениях, совершенных Сулливанами. Кэрол словно услышала стоны и крики истязаемых людей. Она вздрогнула от отвращения и выронила саквояж. Пачки долларов рассыпались по полу.

Вдруг открылась дверь, и в номер вошел Эдди, решивший не откладывать задуманное на потом. Увидев рассыпанные по полу деньги, он остолбенел. Он догадывался, что это деньги Макса и Фрэнка, а доля Фрэнка должна была принадлежать ему с Линдой. Но язык его прирос к небу.

Кэрол резко повернула голову и узнала Эдди. Она не вскочила, не пошевелилась, только смотрела горящими зелеными глазами.

Эдди ногой отфутболил разбросанные пачки и, улыбнувшись, спросил:

— Вы узнали меня?

— Уходите! — спокойно проговорила Кэрол.

Однако обычная уверенность и невозмутимость уже вернулись к Эдди. Он облокотился о камин.

— Полиция разыскивает некую Мэри Прентис, — закуривая сигарету, начал он. — Ее обвиняют в убийстве. У полиции достаточно улик, чтобы привлечь ее к суду.

— Убирайтесь! — снова повторила Кэрол, сжав кулаки.

— Вас запрут в тюрьму лет на двадцать, — он посмотрел на тлеющий кончик сигареты и снова перевел взгляд на девушку. — В тюрьме жизнь тяжелая. Вы пожалеете, что вас посадили, а не повесили. Там гораздо хуже, чем в клинике для душевнобольных, можете мне поверить.

— Зачем вы мне все это говорите? — она выпрямилась на стуле.

— Перестаньте отпираться, красавица! Я узнал вас по шраму. Вы — Мэри Прентис, девушка, которая нанялась ухаживать за Фрэнком. Вы получили от него деньги за то, что позволили забавляться собой. Вы та, из-за которой он умер. Я не знаю, зачем вам это понадобилось, но с легкостью докажу это. Вы Кэрол Блендиш — миллионерша, сбежавшая из клиники в Гленвиле. Впрочем, мы с вами можем договориться, если вы для начала отдадите мне деньги, находящиеся в этих саквояжах, и выпишете чек на полмиллиона долларов. Если вы откажетесь, я передам вас в руки полиции. Итак, каков ваш ответ?

— Мне противно видеть вас, — уголок рта Кэрол нервно задергался. — Лучше уйдите.

— Вот как? — Эдди улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. — Нет, куколка, я не уйду до тех пор, пока вы мне не заплатите. Вы у меня в руках, так что будьте благоразумны!

— Уходите! — крикнула Кэрол. — Я хочу остаться одна!

— Даю вам два часа на размышление, — сказал он. — Но эти деньги я забираю с собой, тем более, что они не принадлежат вам.

Он наклонился, чтобы подобрать саквояж. Кэрол, схватив кочергу, замахнулась, целясь ему в голову, но промахнулась, и удар пришелся по плечу. Оглушенный, Эдди пошатнулся, однако когда Кэрол бросилась к нему, он сумел ударить ее по коленкам. Девушка свалилась на него. Эдди схватил ее за руку и рывком перевернул на спину.

— А теперь, тварь, — брызгая слюной, заорал он, — я покажу тебе, как затевать драку! — Он отпустил руку Кэрол и влепил ей пощечину.

Однако он не знал, с кем имеет дело. Едва рука Кэрол оказалась свободной, как ее ногти впились в щеку негодяя. Не отверни Эдди резко голову в сторону, он бы остался без глаз.

Пока он приходил в себя от резкой боли, Кэрол вскочила и побежала к двери. Он успел ухватить лишь подол ее платья. Клок материи — это было все, что составило его добычу.

Кэрол повернула ключ, и замок щелкнул, отрезая Эдди путь к бегству.

— Открой! — крикнул он. — Или я изобью тебя так, что ты запомнишь на всю жизнь!

Не отвечая, девушка выдернула ключ и подсунула его под дверь, в коридор.

— Теперь никто из нас не выйдет из этого номера, — тихо сообщила она, а в ее зеленых глазах заполыхали бешеные огни.

— Кончай глупости! Я сильнее, и мне ничего не стоит скрутить тебя!

Она рассмеялась тихим металлическим смехом, и этот смех зловеще прозвучал в наступившей тишине. Нервы Эдди дрогнули.

— Ну так что? — наклонившись вперед, выставив перед собой руки, Кэрол пошла на Эдди.

— Не подходи! — закричал он, вдруг вспомнив, что о ней писали газеты: «Убийца, опасная дикая кошка!»

Она медленно наступала на него.

— Ты сказал, что хочешь запереть меня в тюрьму… Я этого не хочу, так как знаю, что такое сидеть взаперти…

Эдди прижался к стене. Кэрол снова вцепилась ему в лицо ногтями, и они прошлись совсем рядом с его глазами. Вне себя от боли, Эдди ударил ее. Они дрались, словно дикие звери: молча, яростно, насмерть..

Эдди вертел головой, пытаясь уберечь глаза. Он безуспешно пытался захватить ее руки, а ее ногти бороздили его лицо, по которому уже ручьями текла кровь.

Изловчившись, Эдди все же сумел нанести ей сильный удар и заломить руки за спину. Он бросил ее на кровать. Платье Кэрол было изодрано в клочья, и его руки скользили по влажной коже. Она вывернулась, укусила его за руку и попыталась спрыгнуть на пол. Эдди задержал ее ударом кулака. Она подскочила, вновь целя ему в глаза. Они катались по кровати, стараясь одолеть друг друга. Она оказалась гораздо сильнее, чем это можно было предположить по изящному сложению, и ее холодные скрюченные пальцы все ближе и ближе подбирались к его глазам.

Эдди запаниковал. Оттолкнув Кэрол, он бросился к двери. Девушка закричала, как раненая тигрица. Он обернулся, увидел ее перекошенное лицо, горящие глаза. В отчаянии он схватил стул и нанес сильнейший удар по плечам Кэрол. Она зашаталась, и он, с оставшейся в руке ножкой стула, ударил ее по голове.

Кэрол упала. Обезумевший Эдди тупо уставился на нее. Не замечая струившейся из многочисленных царапин крови, заливавшей его лицо, он с отчаянием повторял:

— Я убил ее! Я убил ее!..

Страх сковал его сердце. Он не мог отвести взгляд от неподвижно лежащей на полу Кэрол. Ее лицо, словно вылепленное из воска, пожелтело. От платья остались лохмотья, один чулок спустился до щиколотки, руки и шея были в крови.

Эдди почувствовал приступ тошноты. Если его найдут здесь копы, он никогда не сможет доказать, что убил ее защищаясь. Тут он вспомнил о Гизе. Вот кто ему поможет!

Шатаясь, Эдди подошел к телефону и, услышав голос администратора, прошептал:

— Я в ее номере! Иди сюда, скорее!

Он доплелся до кровати и сел, стараясь не смотреть на лежащее рядом тело. Скрип отпираемой двери вывел его из состояния прострации, и он поднялся на дрожащих ногах. Гиз, как вкопанный, застыл при виде ужасного зрелища.

— Господи! — с ужасом воскликнул он. — Она мертва?

— Не знаю! — Эдди был словно невменяемый. — Посмотри, что она со мной сделала! Она сумасшедшая! Накинулась, как дикая кошка!.. Если бы я ее не ударил…

Но Гиз не слушал его. Он увидел разбросанные по полу пачки денег и с неприязнью посмотрел на Эдди. Потом опустился перед телом Кэрол на колени, попытался нащупать пульс, приподнял голову. Вздрогнув, он поднялся.

— Что с ней? Она… — Эдди судорожно глотнул воздух.

— Ты разбил ей череп! Грубое животное, зачем?

— Она умерла? — бормотал Эдди, ноги его не держали. Он осел на кровать.

— Еще немного, и умрет, — мрачно изрек Гиз.

Эдди встал и простонал:

— Она хотела меня убить, Гиз! Я вынужден был ее ударить. Клянусь, иначе она убила бы меня… Разве ты не видишь, что она сделала…

— Расскажешь это копам, — возразил Гиз. — Если не придумаешь более удачного оправдания, то и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься за решеткой.

— Нет!..

— Это позор для отеля! — не успокаивался Гиз. — Копы запросто прикроют наше заведение, если узнают об этом!.. Вытри кровь, не то запачкаешь ковер, — не к месту сказал Гиз.

Эдди поплелся в ванную.

— Пока не окочурилась, надо вынести ее отсюда! — с отчаянием крикнул он. — Никто не знает, что она в Санто-Рио. Ради Бога, Гиз, вытащи ее отсюда и швырни где-нибудь.

— Да, и получу за это двадцать лет тюрьмы! Ты соображаешь, что говоришь? Для меня это слишком много!

— Я хорошо заплачу! Бери весь этот фрик. Здесь больше двадцати грандов!

Гиз сделал удивленный вид, будто еще не видел разбросанных по полу денег.

— Вы вдвоем ограбили банк?

— Нет, это мои деньги, — воскликнул Эдди. — Убери ее отсюда, и я отдам тебе все! Согласен?..

Гиз провел рукой по волосам.

— Что ж, это меняет дело. Я избавлю тебя от этой женщины.

Гиз начал подбирать пачки, неторопливо укладывая их в саквояж. Неподвижное тело мешало ему, и он оттолкнул его.

— Вначале помоги мне! — крикнул Эдди, ломая руки.

— Держи себя в руках, — прошипел Гиз. — Я отнесу ее в служебное помещение. Затем на машине отвезем в город и бросим где-нибудь поблизости от госпиталя. А ты немедленно сматывайся из города, — сказал он, засовывая в саквояж последнюю пачку денег. — Если копы увидят твою рожу, они немедленно арестуют тебя.

— Я ухожу! — голос Эдди дрогнул. — Спасибо, Гиз, ты настоящий друг!

— Не за что, — ответил Гиз, закрывая саквояж.

Неуверенно ступая, Эдди пересек комнату, чтобы взять второй саквояж, лежащий под опрокинутым креслом.

Гиз в три прыжка очутился рядом.

— Минутку, старина! Это мне тоже пригодится!

— Нет, это мои деньги, — Эдди оскалился, прижимая саквояж к груди. — Мы честно разделили добычу. Это она украла!..

— Давай, давай, — усмехнулся Гиз.

— Но ты же обворовываешь меня! — запротестовал Эдди. — Это единственное, что у меня есть. Мне нужны деньги, иначе я не смогу уехать…

— Мне жаль тебя. Сердце буквально разрывается от сочувствия, — насмешливо проговорил Гиз. — Давай сюда и это, иначе я позову копов.

Эдди бросил саквояж на пол.

— Подонок, чтоб ты подавился этими деньгами!

— Это мне не угрожает, — подмигнув, ответил Гиз. — Счастливого пути! Надеюсь, в ближайшем будущем мы не встретимся. Теперь с твоей рожей нечего рассчитывать на успех у женщин! — Гиз злорадно расхохотался.

Онемевший от злобы и бессилия, Эдди, как ошпаренный, бросился вон из комнаты.

Исми Геза сидел в приемной госпиталя имени Монтгомери, в Санто-Рио. Здесь было очень уютно: светлое, просторное помещение было обставлено с большой роскошью. Устроившись в кресле, Исми размышлял, что неплохо было бы иметь такое же удобное кресло и дома. Он все время думал о сыне. Исми не позволили сесть в санитарную машину, и он поехал в госпиталь на «паккарде» Макса. Он давно не садился за руль и очень нервничал. Исми не без основания считал, что у Макса инсульт. Апоплексические удары были обычными в их семье. Даже у Исми случилось нечто похожее, когда он увидел своего товарища, растерзанного львом. Макса же свалила кража денег.

«Причины всегда разные, а результат один, — думал Исми. — Только бы Макс поправился!»

Хотя для такого энергичного парня, как Макс, последствия могут быть серьезными, Исми надеялся, что все обойдется. После инсульта сам он приволакивал ногу и очень этого стеснялся.

Дверь бесшумно отворилась, и вошла старшая медсестра. Он отметил, что у нее доброе лицо. Он так боялся услышать что-то непоправимое, что вначале не улавливал смысла ее слов. Потом до него дошли отдельные фразы: внутреннее кровоизлияние… разрыв шейной артерии… паралич левой стороны тела… потеря рефлексов…

— Он умирает?

Ей стало ясно, что старик ничего не понял из ее объяснения и его терзает страх.

— Он не умрет, — тихо ответила она. — Но двигаться не сможет…

— Это озлобит его, — жалобно простонал Исми. — Он никогда не отличался терпением. Умоляю вас, сделайте все возможное. Я заплачу любую сумму… Пусть расходы не смущают вас… У меня есть деньги…

— Вы можете взглянуть на него, — ей стало жаль старика. — Не говорите только на темы, которые могут взволновать его.

Макс лежал в маленькой светлой палате. Голова его высоко покоилась на нескольких подушках. Старик едва узнал сына. Левая сторона лица была неестественно искривлена, что придавало ему устрашающий вид. Уголок рта опустился, и губы застыли в жуткой гримасе, обнажавшей зубы. Глаза блестели, словно горячие угли. В них были ненависть и ярость. Макс неотрывно смотрел на приближавшегося к кровати отца.

Сиделка, мисс Хенникей, высокая темноволосая девушка с бесстрастным лицом, пристроилась у окна. Она безразлично глянула на вошедшего Исми.

— Они сделают для тебя все возможное, — попробовал утешить сына старый Геза. — Скоро тебе полегчает. Я буду ежедневно навещать тебя.

Макс смотрел на отца. Говорить он не мог, язык тоже был парализован. Но лицо его прояснилось, хотя глаза по-прежнему сверкали ненавистью.

— Я не буду утомлять тебя, — старик чувствовал, что сына не радует его приход. — Отдыхай… Уже поздно. Я приду завтра.

Губы Макса зашевелились, словно он хотел что-то сказать, но Исми ничего не разобрал.

— Вскоре ты сможешь говорить. Только не волнуйся, — Исми почувствовал, как по щеке покатилась слеза. Он вдруг вспомнил Макса в детстве, вспомнил, сколько надежд было на него…

Губы Макса вновь зашевелились, и отец прочел по ним: «Уходи!»

— Я вернусь, — пообещал он, смахивая слезу. — Не волнуйся, сын, и не беспокойся о деньгах… У меня есть сбережения…

Сиделка подхватила Исми под руку и вывела в коридор.

— Хорошенько присматривайте за моим сыном, мисс.

Она кивнула головой и отвела взгляд, чтобы он не прочел мелькнувшее в нем отвращение. У нее не было на то никаких личных причин, но она сразу же возненавидела Макса, и находиться возле него было для нее пыткой.

Исми медленно брел по коридору, с обеих сторон которого тянулись бесконечные двери. На каждой была табличка с именем. Он удовлетворенно подумал, что хотя сын находится здесь лишь несколько часов, на двери уже закреплена табличка и с его именем.

Услышав шаги, Исми обернулся. Высокий представительный мужчина и обаятельная девушка остановились у двери напротив палаты Макса. Они постучали и ждали разрешения войти.

«Какие симпатичные люди!» — подумал Исми и, заинтересовавшись, вернулся к двери, за которой скрылись молодые люди. Прочитав имя больной, он отпрянул, будто наступил на змею, задрожав, словно его била лихорадка.

Веда и Магарт склонились над кроватью, на которой лежала бледная и неподвижная Кэрол, не подавая признаков жизни. Сидящий рядом доктор Кантор считал удары ее пульса.

— Надеюсь, я поступил правильно, послав за вами, — обратился он к Магарту. — Ведь вы поверенный в делах мисс Блендиш?

Магарт кивнул головой.

— Как она?

— Раньше я назвал бы ее состояние безнадежным, — ответил Кантор. — Но по счастливой случайности в нашем городе в настоящее время находится самый лучший нейрохирург. Он согласился оперировать мисс Блендиш и надеется спасти девушку.

Веда сжала руку Магарта.

— Доктор Краплин полагает, что мозг пациентки не затронут. Удалив давящую на мозговую ткань кость, он надеется вернуть ей сознание. Правда, если операция пройдет удачно и больная обретет сознание, она, видимо, не вспомнит, что было с ней после несчастного случая с грузовиком.

Магарт опешил.

— Вы хотите сказать, что она даже не вспомнит, кто я такой?

— Она не вспомнит ни людей, ни событий, которые произошли с ней после аварии, — подтвердил доктор Кантор. — Дока Краплина весьма заинтересовал этот случай. Он даже заключил пари с мистером Траверсом, заведующим клиникой в Гленвиле, по этому поводу и запросил историю болезни мисс Блендиш. Он полагает, что, если сжатие мозга будет устранено, больная избавится от приступов ярости.

— Надеюсь, она поправится. Бедняжка так много перенесла в своей жизни, — сказала Веда и, наклонившись, поцеловала бледное лицо Кэрол. — А вы верите, что она поправится?

Док Кантор пожал плечами.

— Операция начнется через полчаса. За это время вы успеете сходить в полицейское управление. Возможно, вам сообщат там что-либо интересное.

Санто-Рио время от времени посещают странные личности. Старый Джо, торгующий газетами в киоске на железнодорожной станции города, вдоволь насмотрелся на них. Он помнил старую леди, которая путешествовала с тремя персидскими кошками, следовавшими перед хозяйкой; вдрызг пьяную известную актрису, разбившую о голову солдата бутылку с джином перед самым отправлением поезда. Он помнил богачей и нищих, солидных людей и гангстеров. Но самой необыкновенной из тех, которых ему довелось повидать, оказалась для него мисс Лолли.

Она приехала тем же поездом, что и Веда с Магартом. От нее требовалось незаурядное мужество, чтобы предпринять это путешествие. И все же она решилась. После того как она показала Кэрол фотографию Линды Ли, мисс Лолли потеряла покой. Ее мучила совесть, что она бросила такую молодую и неопытную девушку на произвол судьбы, позволив ей в одиночку бороться против страшных Сулливанов. Она сама, как и Кэрол, горела желанием отомстить им. Почему она отпустила Кэрол и не поехала вместе с ней? Несколько дней она корила себя за это, а потом все же отправилась в Санто-Рио с намерением разыскать Кэрол.

Она уже много лет не покидала уединенного жилища, отвыкла от любопытных взглядов толпы. Но разве это что-то значит по сравнению с тем, что предстояло Кэрол?

Старый Джо потом рассказывал о своем потрясении, когда увидел, что из вагона вышла пассажирка в старом, двенадцатилетней давности пальто и большой черной шляпе, украшенной вишнями и виноградом. Но что самое странное — у нее была коротко подстриженная борода! Женщина с мужской бородой! Старый Джо подумал было, что у него начались галлюцинации.

Остановившись в двух шагах от старика, мисс Лолли растерянно наблюдала за царившей вокруг нее суматохой. Куда-то спешили прохожие, виляя обнаженными, насколько это позволяли купальные костюмы, бедрами, дефилировали модницы. Все это ошеломило ее.

Старый Джо, будучи человеком храбрым, все же испытывая некоторую робость, подошел к мисс Лолли и спросил, не может ли он чем-либо помочь ей.

Увидев его доброе лицо, мисс Лолли сообщила, что приехала разыскать мисс Кэрол Блендиш.

Вначале старик подумал, что она сумасшедшая, но, посмотрев на нее внимательнее, дал утреннюю газету. Там было написано, что наконец-то найдена наследница миллионов старого Блендиша мисс Кэрол Блендиш. Ее обнаружили без сознания в принадлежащей ей машине напротив госпиталя имени Монтгомери в Санто-Рио. Чтобы спасти ее жизнь, необходима срочная операция.

Мисс Лолли внимательно прочла сообщение, подняла глаза и вдруг увидела шагавшего по улице старого Исми Гезу. Несмотря на то, что они не виделись почти четверть века, мисс Лолли сразу узнала его, сообразив, что и Макс где-то поблизости. Поблагодарив старого Джо, она бросилась вслед за Исми. Догнав, положила руку на плечо.

Несколько секунд Исми удивленно смотрел на нее, потом протянул руку.

Встреча двух этих людей, женщины с бородой и мужчины, похожего на сбежавшего клоуна, собрала зевак. Чтобы избавиться от них, Исми остановил такси и заставил мисс Лолли сесть рядом с ним. Разочарованная толпа с гиканьем и свистом проводила странную пару.

Лежавший на больничной койке Макс недоумевал, как с ним такое могло произойти. Его переполняла ярость. Он парализован! Инвалид до конца дней своих, и во всем виновата проклятая Блендиш! Это она убила Фрэнка! Это она украла их деньги! Именно она превратила его в беспомощного калеку! Его охватывало отчаяние от ощущения собственной неполноценности, невозможности отомстить ей… Она вне его досягаемости…

Прошло восемь часов, как он находился здесь. Лежа с закрытыми глазами, он неустанно разрабатывал планы мщения. Самые ужасные и изощренные пытки казались ему недостаточными, чтобы сполна рассчитаться с ней.

Макс услышал, как дверь палаты открылась. Сквозь полуопущенные веки он разглядел новую сиделку, пришедшую сменить прежнюю.

— Слава Богу, наконец-то вы, мисс Брэдфорд, — донеслись до него слова мисс Хенникей. — Я дрожу от страха рядом с этим ужасным человеком.

— Он же спит! — глупо ухмыльнулась вошедшая.

— Да, уже несколько часов, но все равно, когда я смотрю на него, по коже пробегает дрожь.

Новая сиделка подошла к нему. У нее было грубое лицо. Все чувства Макса обратились в слух.

— А я его не боюсь, — проговорила она. — Красавцем, конечно, его не назовешь, но…

— Вы посмотрите ему в глаза, когда он их откроет. Не удивилась бы, узнав, что он убийца. В его глазах столько ненависти. Если бы вы только видели, как он смотрел на своего бедного отца!

— А вы слышали о нашей новой больной? — воскликнула мисс Брэдфорд. — Вы знаете, это миллионерша Блендиш!

Лишь ценой невероятного напряжения Максу удалось скрыть удивление. Под одеялом он сжал правую руку в кулак.

— А какая она красавица! У нее изумительные рыжие волосы. Если хотите взглянуть на нее, то идите немедленно. Сейчас она совершенно одна. Приставленная к ней сиделка в соседней палате. Операция удалась. Доктор Краплин сделал чудо! Выздоровев, она станет совершенно нормальной. Я так надеялась, что меня направят к ней. А меня направили сюда, смотреть этого… — она недовольно скосила глаза на Макса.

— Что ж, пойдем взглянем на нее, — согласилась мисс Хенникей.

Они вышли из палаты. Макс тут же открыл глаза и прислушался к доносившимся из коридора голосам. Где-то рядом открылась дверь, и послышалось восклицание мисс Хенникей:

— Действительно красавица!..

Итак, Кэрол Блендиш находится в нескольких метрах от него! Жгучая ненависть охватила Макса. Если бы только он мог добраться до нее!.. Его губы задрожали и раздвинулись в зловещей улыбке. Он должен вначале избавиться от сиделки!..

Макс строил планы, будто был в состоянии реализовать их. Он попытался приподнять правую руку, и после напряженных усилий ему это удалось. Но левая рука оставалась тяжелой и холодной, как лед. Он еще раз безуспешно попытался поднять ее и, собрав все силы, повернулся на левый бок. Он услышал, как открылась дверь, и сквозь опущенные веки увидел мисс Брэдфорд. Даже ночью его не оставляли в покое! Лежа на боку, он подумал, что если сползет на пол, то имеет шанс добраться до двери. Чтобы сиделка ничего не заподозрила, он вновь повернулся на спину.

Краешком глаза Макс посмотрел на мисс Брэдфорд. Молодая, светловолосая, с голубыми глазами, она казалась наивной и глупенькой.

— Вот вы и проснулись! — воскликнула она. — Сейчас я устрою вас поудобнее. Я ваша новая сиделка.

Макс закрыл глаза, боясь, как бы она не прочла в них свой смертный приговор.

— Сейчас я поправлю вам подушку.

«Давай, давай!» — думал он. Когда расправится с сиделкой, он доберется до Кэрол Блендиш, даже если это будет грозить ему смертной казнью. Он расправится с ней…

Когда сиделка нагнулась, поправляя одеяло, Макс сделал ей знак нагнуться ниже. Он шевелил губами, пытаясь что-то сказать. Она наклонилась, чтобы расслышать его шепот…

Издав хриплый, похожий на лай, возглас, Макс охватил ее правой рукой за горло и подтянул к себе. Вытащив из-под одеяла правую ногу, перекинул ее поперек туловища мисс Брэдфорд, прижав девушку к кровати.

Он не представлял, что она окажется такой сильной. Еще немного, и она вырвалась бы! Его охватила ярость. Пальцы впились в кожу молодой женщины, змеей извивавшейся под ним в тщетных попытках освободиться.

«Если она вырвется, то закричит!» — подумал Макс.

Ее обезумевшие глаза были словно прикованы к его глазам, волосы растрепались и рассыпались по плечам. Она уже почти освободилась, отчаянно рванувшись вперед. Тогда Макс, освободив горло, нанес удар по лицу девушки, будто вбивал гвоздь в стену. Мисс Брэдфорд обмякла, и Макс вновь схватил ее за горло, изнемогая от усталости, обливаясь потом.

Глаза девушки выкатились из орбит, лицо посинело. Она забилась в конвульсиях, но все слабее, слабее… Макс закрыл глаза и разжал пальцы. Сиделка, всхлипнув в последний раз, сползла на пол.

Макс откинулся на подушку. Он задыхался, потеряв слишком много сил. С тревогой и злобой он думал о том, как ослаб. Но желание убить Кэрол было настолько сильным, что он решил действовать немедленно. Потом ему могут помешать.

Макс жаждал мести, но все еще не мог пошевелиться. Ему не хватало воздуха. В висках стучала кровь, вызывая головокружение и тошноту.

Силы медленно возвращались. Вскоре Макс услышал в коридоре шаги. Сердце его учащенно забилось, но шаги удалились.

Он должен выползти в коридор. Задача трудная, почти невыполнимая. Если кто-нибудь появится в коридоре, его сразу же обнаружат. Как было бы просто, если бы у него был револьвер! Но револьвера нет, и он должен превозмочь свою беспомощность! Откинув одеяло, Макс пододвинулся к самому краю койки. Невольно он посмотрел на труп сиделки. Какая она страшная! Лицо искажено гримасой!.. Фиолетовое лицо, и совсем светлые волосы!

Макс осторожно свесился с постели. Опираясь на руку, скользнул вниз. Но неудачно. Рука не выдержала вес тела, и Макс головой ударился о пол. Острая боль пронзила тело, перед глазами поплыли разноцветные круги, и он потерял сознание.

Макс не знал, сколько пролежал на полу, прежде чем пришел в себя. Голова его лежала на рассыпавшихся на полу волосах мертвой девушки, а рука на ее бедре. Вздрогнув, он откатился в сторону и попробовал ползти, подтягиваясь. К его удивлению, это удалось.

Он добрался до двери, приоткрыл ее и прилег, собираясь с силами. Он снова почувствовал приступ тошноты. В висках так пульсировала кровь, что казалось, артерии вот-вот лопнут. Дыхание со свистом вырывалось из горла. Он ожидал, пока успокоится дыхание, чувствуя, как растет ненависть к Кэрол. Еще немного терпения, и он убьет ее… Вновь послышались чьи-то шаги, он скосил глаза влево. Красивая молодая медсестра, мурлыкая какой-то веселый мотив, доставала из шкафа простыни. Держа в руках стопку белья, девушка захлопнула дверцу и ушла.

Макс уже собирался выползти в коридор, когда вновь послышались шаги. Он отпрянул от двери, стараясь не дышать. От напряжения он взмок, пот стекал по волосам, лбу, разъедал глаза.

Шаги удалились.

Макс приоткрыл дверь снова и попытался прочесть имя, написанное на табличке. Но буквы были слишком мелкими, и он не сумел разобрать текст. Рядом были еще две двери. Нервничая, он пытался угадать, в какой же палате находится Блендиш. У него не было сил, чтобы дотащиться поочередно до всех дверей. Выбрав палату напротив, он прижал ухо к полу. Все было тихо.

Макс выполз в коридор.

— Если бы вы видели, каким он стал, вы бы пожалели его. Знаю: никогда он не был хорошим парнем, но все же… — Исми печально покачал головой.

Мисс Лолли беспокойно вышагивала по крохотной комнатке отеля. Этот номер снял Исми, чтобы находиться поближе к сыну. Они проговорили почти целый день. И главной темой разговора был Макс.

— Я знаю его не хуже, чем вы. — Мисс Лолли начала сердиться. — Несмотря на то, что это ваш сын, он ужасный человек! И не пытайтесь оправдать его, — она дотронулась до бороды. — Это дьявол! Он и Фрэнк стоят друг друга. Это страшные люди!

— Фрэнк умер! — Исми перекрестился.

«Господи, — подумала мисс Лолли, — сделай так. чтобы и Макс был мертв. Пока он жив, Кэрол угрожает опасность. Я так боюсь за нее!»

— Я боюсь его, Исми.

— Он же парализован! Даже не в состоянии говорить.

— Она находится так близко от его палаты… Что, если он узнает об этом… Мне жаль девушку, она и так хлебнула горя.

— Он не может даже пошевелиться! Ей ничто не угрожает. Я калека, но сын находится еще в худшем состоянии!

Мисс Лолли открыла сумку и вытащила нож.

— Это нож Макса, — сказала она. — Ему необязательно входить в палату. Если у него есть нож, он воспользуется им. Он так ловко бросает его!

— У него нет оружия! — закричал Исми. — Не говори мне ничего! Я и так измучился! Девушке ничего не грозит!

— Я еду в госпиталь! — прервала его мисс Лолли. — Тревога не дает мне покоя! Я уже давно была бы там, если бы не встреча с тобой.

— Ты не выдашь моего сына? Не расскажешь о том, чем он занимался? Я умоляю, пожалей меня!

— Нет, я считаю своим долгом предупредить всех. Я знаю, как он опасен, и не доверяю ему.

Исми схватил ее за руку.

— Умоляю, не выдавай Макса, если откроется, кто он, они перестанут ухаживать за ним. Сейчас у него отдельная палата, возле него круглосуточно находится сиделка. Он разбит параличом и несчастен. Пожалейте его, мисс Лолли, он мой сын!

— А он пожалел меня, когда я умоляла его о жалости?

— Но ведь ты здорова, а он больной и беспомощный, как ребенок! Пойди туда и убедись! Он беспомощен. Потом я увезу его и буду ухаживать. Он начнет новую жизнь, только не говорите никому.

— Я не удивляюсь, что у тебя такой сын! — воскликнула мисс Лолли. — Я предупреждала тебя, чтобы ты держался подальше от этой женщины, но ты все же женился на ней. Сколько лет прошло, прежде чем ты понял, с кем связался… Почему тогда не послушался моего совета?..

— Ты была права, я поступил неразумно, но зачем говорить об этом сейчас? Поздно!.. Я человек без будущего. Единственное, что у меня осталось, так это мой сын. Я скопил немного денег и теперь истрачу их на него. Он так нуждается в этом. Я чувствую себя таким старым и беспомощным…

Не слушая причитаний старого Исми, мисс Лолли подошла к двери и, открыв ее, бросила последний взгляд на старого клоуна.

Даже не заметив, что она ушла, он продолжал причитать:

— Что с ним будет? Ты права, он плохой человек, он служит только злу, если бы он поправился, то вернулся бы к прежней жизни…

Мисс Лолли бегом спустилась по лестнице и только теперь заметила, что держит в руке тяжелый метательный нож. Она механически сунула его в сумку. Навстречу ей попались двое подвыпивших молодых людей. Один из них подтолкнул другого.

— Вот потеха! У дамочки борода!

Не обращая на них внимания, она остановила такси и поехала к госпиталю. Сторож с неприязнью посмотрел на нее.

— Я не могу пропустить вас, уже слишком поздно. Кроме того, сейчас обход. Приходите завтра. И не суйте вашу бороду мне под нос, я все равно не пущу вас.

Он захлопнул дверь перед самым носом мисс Лолли. Отойдя, она посмотрела на ярко освещенное здание госпиталя. Где-то там внутри находится Кэрол, а напротив ее палаты убийца Макс.

Мисс Лолли инстинктивно чувствовала, что девушке угрожает опасность. Она слишком хорошо знала Макса. Если он услышит, что Кэрол находится так близко от него, он перевернет землю и небо, чтобы отомстить ей!

Опустив закрытый шарфом подбородок поглубже в воротник пальто, мисс Лолли подошла к другой двери. Здесь сторож сидел, уткнувшись в газету. Быстро и бесшумно, словно тень, она проскользнула мимо.

Макс дополз до противоположной двери и осторожно приподнялся на правой руке, чтобы прочитать имя на табличке. Глаза его радостно сверкнули: в этой палате лежала Кэрол Блендиш. Еще немного — и он разделается с ней! Теперь она совсем близко!

Повернув ручку, он вполз в палату и притворил за собой дверь. Маленькая синяя лампочка давала очень мало света. Попав из ярко освещенного коридора в этот полумрак, Макс не сразу сориентировался. Однако постепенно он освоился и разглядел стоящую прямо посередине палаты кровать. Рядом с нею стоял белый стол и стул.

Макс дотащился до кровати и без сил приник к полу. Кровать была такая высокая, что, даже приподнявшись на правой руке, он достанет лишь ее край.

Кэрол лежала на спине. Одеяло было надвинуто на подбородок. Лицо было белым, как бумага. Ее можно было принять за мертвую. Прекрасная и неподвижная, словно изваяние. Из-под повязки выбивались ее прекрасные золотые волосы. Но Макса не взволновала и не растрогала ее красота. Он был вне себя от своего бессилия. Вот она лежит рядом! Его злейший враг! Только протяни руку — и можно задушить ее, как недавно ту, другую. Но близок локоть… Схватившись за спинку кровати, Макс пытался подтянуться повыше. Парализованная левая рука тянула вниз.

Ему вдруг показалось, что еще чуть-чуть, и с ним случится второй удар. На сей раз от бессилия и разочарования. Он с таким трудом добрался до Кэрол! Столько терпел боль, чтобы доползти. И вот он здесь и ничего не может сделать! Он вновь лег на пол, стараясь унять неистовое биение сердца. Не может быть, чтобы он не нашел сейчас способ рассчитаться с нею. Можно подтолкнуть к кровати кресло, взобраться на него, и тогда здоровая рука окажется на одном уровне с горлом. Он подполз к креслу. И вдруг услышал шаги. Кто-то приближался к палате.

Макс замер.

Охваченная тревогой мисс Лолли бежала по коридору госпиталя, стараясь никому не попасться на глаза. Исми сказал, что палата Макса находится на третьем этаже. Чтобы никого не встретить, на третий этаж она поднялась по пожарной лестнице. На лестничной площадке она увидела двух молодых медсестер. Они о чем-то судачили и весело смеялись. Мисс Лолли с трудом дождалась, пока они ушли.

Оказавшись у цели, она вначале решила заглянуть в палату Макса. Если он действительно совершенно беспомощен, она не выдаст его. Ради старого Исми.

Она замерла на мгновение перед дверью, на которой была прикреплена табличка с именем Макса, и прислушалась. Тишина!

Внезапно она почувствовала, что дрожит. Ей вспомнился последний приезд Макса, холодная злоба в его глазах.

Машинально она вытащила из сумочки нож и, повернув ручку двери, заглянула в палату. Увидев труп сиделки, мисс Лолли окаменела. Макса на кровати не было. Она сразу поняла, что это значит! Усилием воли она сбросила оцепенение и метнулась к палате Кэрол.

Она уже не думала о себе. Ею владело только одно стремление — спасти Кэрол!

Открыв дверь, она оказалась в полумраке.

Притаившийся Макс сразу узнал мисс Лолли и еле сдержал готовый сорваться с губ звериный крик. Он знал, что в его распоряжении осталось лишь несколько секунд, пока ее глаза не освоятся в полумраке. Какая непростительная глупость, что он не избавился от нее раньше!

Сдерживая дыхание, он пополз к мисс Лолли, и в этот момент она заметила его, вернее, приближающуюся смутную тень, и догадалась, что это Макс.

Вся ее отвага словно испарилась. Она отступила назад. Рука Макса протянулась и ухватилась за подол ее платья. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она быстро нагнулась и ударила его ножом. Лезвие отклонилось, пробив бок, и вонзилось в пол. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, потом, взмахнув рукой, Макс ударил мисс Лолли по голове, свалив на пол.

Но Макса охватил страх. Из раны в боку текла кровь. Возможно, задета артерия. Неловкая дура! У нее в руках был нож, она могла убить его и промахнулась. Он схватился за рукоятку и с искаженным от боли лицом стал вытаскивать лезвие, глубоко вонзившееся в пол. Все к лучшему! Эта старая дура только помогла осуществить мечту Макса. Теперь у него есть оружие!

Но сил явно не хватало, начались судороги. Но Макс не сдавался. И в этот момент мисс Лолли зашевелилась. «Как же мне не везет!» — в отчаянии думал он.

Мисс Лолли с трудом села. Ее нелепая шляпка сползла, открыв округлившиеся от страха глаза. Она прислонилась к кровати, заслоняя лежащую без сознания Кэрол своим телом. Макс все еще раскачивал нож, и тот понемногу начал поддаваться. Макс торжествующе рассмеялся, если только эти каркающие звуки можно было назвать смехом.

Мисс Лолли оглянулась. В углу стояла бутылка. Она подбежала и, схватив за горлышко, метнулась к кровати. Однако она не успела. Макс все же вытащил нож и, обернувшись, метнул его. Мисс Лолли какое-то мгновение оставалась неподвижной, с высоко поднятой бутылкой и ножом, торчавшим в старом черном платье на ее груди. Потом глаза ее закатились, бутылка шлепнулась на пол совсем рядом с Максом. Колени мисс Лолли подогнулись, и она, как мешок, рухнула на пол.

Сделав невероятное усилие, Макс подполз к ней и плюнул в лицо. Он чувствовал, что рана его смертельна. Кровь толчками выбивалась из нее, тело быстро немело. Вместе с кровью вытекала и жизнь. Он понимал это.

«У меня еще остается шанс, — успокаивал он себя. — Надо использовать его! Нужно вытащить нож из тела этой старой дуры, и тогда, возможно, у него найдутся силы метнуть его в Кэрол. Лучшей мишени не придумаешь!»

Он снова принялся вытаскивать нож. Перепачканная кровью рукоятка выскальзывала из рук, но он с нею совладал. На это потребовалось много сил, но слабость нарастала, и он едва удерживал нож в руках.

И вдруг он вспомнил время, когда они с Фрэнком работали в цирке. Лицо лежащей в палате девушки напомнило девушку, фигуру которой он окружал фосфоресцирующими ножами, метая их точно в цель! Он будто наяву увидел тот день, когда впервые удался его коронный номер. Он и теперь, находясь на пороге смерти, мог метнуть нож точно в цель! Отец не раз говорил ему: «У тебя броски поразительной точности и силы, Ты всегда попадаешь в цель. Ни единого промаха!»

«Отец знал, что говорил», — подумал Макс, собирая силы для последнего броска. Какая зримая мишень! Он ясно видел шею Кэрол, однако нож был таким тяжелым! С огромным усилием Макс поднял его и замер…

Неожиданно в палате повеяло холодом, и Макс различил какие-то тени. Одна из них отделилась от стены и остановилась возле него.

Макс все еще пытался удержать в руке нож, несмотря на то, что волосы дыбом встали на голове и по телу пробежала дрожь. Он узнал в этой тени Фрэнка, который смотрел на него с улыбкой на жирном лице. Фрэнк был в черном плаще и черной шляпе, их традиционном наряде. Он смеясь говорил:

— Ты слишком зажился на этом свете, Макс! Пора! Идем со мной! — и Фрэнк снова рассмеялся.

Макс тупо смотрел на своего старого друга. И все же мозг приказывал ему сделать последнее, что он еще может, — метнуть нож. Но рукоятка выскользнула из его остывших пальцев и глухо ударилась о пол.

Он снова услышал голос Фрэнка:

— Идем, Макс, я жду тебя!

Умирая, Макс с гордостью думал, что не уронил своей репутации меткого метателя. Он не промахнулся… Он просто не имел силы метнуть нож.

Немного позже Кэрол вздохнула и открыла глаза. Оттуда, где она лежала, девушка не могла видеть ужаса, окружавшего ее. Неподвижная, спокойная, отрешившаяся от прошлого, она ждала, когда кто-нибудь зайдет к ней в палату…

Ловушка мертвеца

Пер. с англ. С. Цырганович, Н. Чадовича

Глава 1

Душным июньским вечером я случайно остановился перед входом в роскошный голливудский клуб, тщетно высматривая свободный столик, как раз в тот момент, когда сквозь распахнутую дверь вылетел высокий мужчина в смокинге с такой скоростью, словно им выстрелили из пушки. Это был человек средних лет, с черными волосами и небольшими усиками. Его когда-то красивое лицо портил воспаленный розовый цвет кожи, какой бывает у алкоголиков. Судя по остекленевшим глазам и застывшему выражению лица, он был мертвецки пьян.

Сделав вниз по лестнице шесть неверных шагов, он не останавливаясь устремился на проезжую часть улицы, заполненной бешено мчащимися автомобилями. Если бы я не вмешался и предоставил этого человека собственной судьбе, это избавило бы меня от многих последующих неприятностей. Но на меня вдруг накатило человеколюбие, и, увидев, что пьяный сунулся прямо под колеса «паккарда», я бросился за ним, схватил за руку и оттащил на тротуар.

«Паккард» промчался мимо, взвизгнув шинами. Водитель, темноволосый толстый мужчина, никак не смог бы затормозить. Приветливо махнув рукой, он продолжил путь. Пьяный навалился на меня, с трудом держась на подгибающихся ногах.

— Вот это да! — поразился он. — Откуда выскочил этот тип? Он чуть не сбил меня. И как вовремя появились вы. Надо же!

Я постарался придать телу мужчины вертикальное положение и хотел было идти дальше по своим делам, но что-то заставило меня передумать. Может, на меня произвели впечатление покрой смокинга, золотые часы и прочие детали костюма, говорившие о немалом доходе встретившегося на мою беду господина. В мире существовали две вещи, которые привлекали меня и завораживали, — это деньги и красивые женщины. Потому-то я и остался, и поддержал пьяного, что уловил исходящий от него запах достатка.

— Вы спасли мне жизнь, — охотно признал мужчина. — Если бы не вы, то я теперь лежал бы под колесами машины. Никогда не забуду, чем я вам обязан.

— Куда вы шли? — попробовал выяснить я.

— Домой. Нужно только найти мою машину.

— Вы сами поведете ее?

— Конечно. — Он взглянул на меня и усмехнулся. — Правда, я сейчас немного на взводе, но это неважно.

— В таком состоянии вы не можете вести машину, — вполне резонно заметил я.

— Может быть, вы и правы, но идти в таком состоянии я тоже не могу. Как же быть? — Он отстранился от меня и попробовал сохранить равновесие, но его усилия оказались напрасными. С несколько виноватой улыбкой мой неожиданный спутник попросил: — Послушайте, будьте другом, вы спасли мне жизнь, теперь помогите найти мою машину. Это двухцветный «роллс-ройс», кремовый с синим, ручной сборки.

Я оглядел улицу, но такой машины не увидел.

— Где она?

— Наверное, позади клуба. Давайте поищем ее.

Я взял под руку моего нового приятеля, и мы пошли на стоянку позади ночного клуба. Вид кремового «роллс-ройса» вызвал у меня жгучую зависть. Да, такой автомобиль стоил того, чтоб заплатить любые деньги, только бы стать его обладателем.

— Заедем ко мне и выпьем, — предложил мужчина. — Это самое первое, что я могу сделать для человека, который спас мне жизнь.

— Ладно, согласен, только вести машину буду я. Неужели вам не жаль разбить такую красавицу?

Он посмотрел на меня и рассмеялся.

— Так она вам понравилась? А водить ты умеешь? — Да.

— О’кей, приятель. Тогда отвези меня домой.

Я помог владельцу «роллс-ройса» устроиться на заднем сиденье.

— Я живу на Хилл-Крест-авеню, 256. Вторая улица от бульвара Сансет, — сообщил мужчина.

Открыв переднюю дверцу машины, я опустился на мягкое, как облако, сиденье. Мой спасенный, стоило ему только коснуться твердой опоры, тут же уснул.

Я прочел фамилию владельца шикарного автомобиля на приборном щитке. Звали моего нового знакомца Эрл Дестер. Жил он в одном из самых престижных районов Голливуда.

Когда я выезжал со стоянки, у меня мелькнула мысль, что, возможно, сегодняшний день для меня завершится хоть небольшой, но поправкой моих финансовых дел. Машина идеально слушалась руля. Своим мягким и тихим урчанием мотор больше напоминал мурлыканье юшки, чем работу мощного механизма. Проехав по бульвару Сансет, я свернул направо и стал разглядывать номера особняков, расположенных на улице.

— Ворота рядом с уличным фонарем, — подсказал Дестер, поднимая голову. Свежий ночной воздух, кажется, немного отрезвил его.

Замедлив ход, я въехал в ворота и подкатил к дому, выстроенному в испанском стиле, с выступающим балконом и фонарями у входа. Было слишком темно, чтобы оценить весь дом, но что-то подсказывало, что он огромен.

Мы вышли из машины.

— Ну, вот и мои апартаменты, — объявил он. — Идемте. Кстати, как вас зовут?

— Глин Нэш, — ответил я.

— Глин Нэш? Мне казалось, что я знаю всех в Голливуде, но ваше имя ни о чем мне не говорит. Впрочем, это не столь важно: теперь я не только буду знать вас, но еще навсегда останусь вашим должником. А меня зовут Эрл Дестер. Может быть, для вас это тоже новое имя. Ну что ж, входите, мистер Нэш. Моя жена будет страшно благодарна вам, когда услышит, что только благодаря вам она не стала вдовой. — Он рассмеялся, закинув голову назад. — Это будет интересно. — Мы поднялись по ступенькам к входной двери, и хозяин особняка попробовал открыть ее, но после двух неудачных попыток отдал ключ мне. — Попробуйте, у вас получится лучше, чем у меня.

Я открыл дверь и помог Дестеру войти в полутемный холл. Шикарные стенные часы, выполненные в стиле модерн, показывали пять минут второго.

— Должно быть, жена уже легла, — сказал Дестер. — Она любит читать в постели. Читает все время.

Он провел меня в огромную гостиную, которая могла вместить от пятидесяти до шестидесяти гостей одновременно. Комната была обставлена современной мебелью, обитой кремовой кожей. Перед идущим вдаль стены баром располагались табуреты с сиденьями из кожи того же кремового цвета. Дестер подошел к бару и вынул бутылку виски «Вэт-69», приготовил два хай-болла и поставил их на стойку.

— Вы занимаетесь кинобизнесом, мистер Нэш? — спросил хозяин, садясь на табурет.

— Нет, рекламой.

— Да? Я сам частенько подумывал заняться этим делом. Наверное, в коммерческом телевидении сейчас неплохо можно заработать?

— Нет, я продаю земельные участки.

Дестер поморщился.

— Полагаю, это нелегкая работа.

Я согласился с этим справедливым выводом.

А Дестер был озадачен услышанным и стал рассматривать меня внимательно и с нескрываемым интересом. Видно, пары виски уже стали улетучиваться из его головы. Он значительно протрезвел и, судя по выражению его глаз, впервые за сегодняшний вечер no настоящему разглядел меня. Что он видел перед собой, я знал: человека в поношенном костюме, несвежей рубашке и ботинках, износившихся от постоянной ходьбы по конторам.

— Может быть, я сую нос не в свои дела, приятель, но похоже, что вам сейчас приходится туго?

Я чуть было не послал его ко всем чертям, но вовремя вспомнил, что это, может быть, редкая возможность поправить малость свои финансовые дела, та самая удача, которая не улыбается мне уже три долгих года.

— Да, мне сейчас трудно, но вовсе не безнадежно, — ответил я с достоинством, наученный горьким опытом, что богачи не любят попрошаек. Мне не хотелось пугать его раньше времени.

Он сделал небольшой глоток, поставил бокал и вытер рот белоснежным носовым платком.

— Простите за нескромный вопрос, но сколько вам платят в неделю?

— Двадцать долларов, если повезет. У меня сдельная работа. На этой неделе я еще ничего не заработал, но пока не все потеряно.

На лице Дестера отразилось неподдельное изумление.

— Неужели есть люди, которые могут жить на двадцать долларов? — Он вынул из кармана массивный золотой портсигар, достал из него дорогую сигарету с вензелем и, закурив, посмотрел на меня, как на диковинку из зоопарка. — Послушайте, мне хочется что-нибудь сделать для вас. Все-таки вы спасли мне жизнь. — Он к вопросу о необходимости расплатиться со мной за оказанную услугу перешел скорее, чем я думал. — Если бы не ваше вмешательство, то я был бы сейчас покойником, — констатировал Дестер уже в который раз. — Кроме того, вы мне понравились с первого взгляда. Мне нужен шофер. Вернее, человек, который помогал бы по дому, следил за «роллс-ройсом» и возил бы меня. Будете получать пятьдесят долларов в неделю. Подходит это вам?

Я был разочарован. У меня была надежда, что после прочувственной речи о моей храбрости Дестер предложит мне деньги. Мне совсем не хотелось наниматься к нему на работу, особенно в качестве водителя, который обычно обслуживает хозяина в течение целых суток. К тому же я наблюдал не раз, как богачи обращаются со своими шоферами, и не завидовал участи этих бедолаг. Я уже открыл рот, чтобы отказаться. Я хотел сделать это как можно вежливее, надеясь получить в качестве утешительного приза немного денег. Но в этот момент позади меня раздался женский голос:

— Не говори глупостей, Эрл. Нам совсем не нужен шофер.

Я повернулся и… И то, что я испытал в следующее мгновение, сравнимо лишь с кипением или пожаром крови. И зажгла мою плоть вошедшая в комнату женщина. Она была высокая и стройная, с медно-рыжими волосами и розовой кожей, так подходящей к цвету ее волос. У нее были зеленые глаза, яркие и холодные, как изумруды. По всем голливудским стандартам красоты ее не признали бы красавицей: для этого у нее было слишком много характера, и линия рта выглядела немного тоньше и тверже, чем нужно. Но именно это наличие характера выделяло эту даму из ряда просто красивых женщин и делало сногсшибательной. В своей простой белой ксистиде, закрывавшей ее от горла и до кончиков пальцев ног, женщина напоминала эллинку. Вокруг талии ее обвивалось единственное украшение — золотая цепочка.

— Элен, дорогая, позволь представить тебе Глина Нэша. Надеюсь, ты обрадуешься, узнав, что он спас мне жизнь. Если бы он не вытащил меня из-под колес машины, ты была бы теперь вдовой. Я привез его сюда, чтобы ты поблагодарила его.

Женщина повернулась и посмотрела на меня.

— Муж, конечно, шутит, — произнесла она. — Вы действительно спасли ему жизнь?

— Расскажите ей, как все это произошло, Нэш. Она мне не верит, — попросил Дестер, рассмеявшись.

— Да, ваш муж, конечно, не смотрит, куда идет, — начал я, чувствуя, как мою грудь сдавила какая-то сила при взгляде в глядевшие на меня выжидательно большие изумрудные глаза. — Ну, машина, наверное, задавила бы его, если бы я… — Тут я замолчал, пораженный ненавистью, вспыхнувшей в глазах этой красивой женщины. Через секунду она взяла себя в руки и холодно улыбнулась мне.

— Вы поступили благородно, — заметила она.

— Разве тебе не хочется поблагодарить его? — насмешливо спросил Дестер. — Тогда я это сделаю сам. Я признателен вам, мистер Нэш, и перед вами в долгу. Элен, мой спаситель прекрасно водит машину. Так как Симмондс от нас ушел, я предложил мистеру Нэшу место шофера.

Женщина направилась к бару. Я увидел под тонкой тканью очертания ее фигуры — и кровь запульсировала у меня в венах. Если я не откажусь от предложенного мне места, то смогу постоянно находиться около жены этого счастливчика Дестера. А этого мне теперь хотелось более всего. И с этот необузданного желания завоевать сразившую меня красивую женщину и начались все мои беды.

— Но, Эрл, прежде чем нанимать человека, надо познакомиться с рекомендациями, — возразила Элен.

— Это мы всегда успеем, — ответил ей муж. — Должен я хоть чем-то отплатить своему спасителю. Когда вы сможете приступить к работе? — обратился он ко мне.

— Когда угодно… сэр.

Я не сразу заставил себя произнести «сэр». Дестер этого не заметил, а Элен, конечно, уловила мою заминку. Она всегда, как я потом убедился, подмечала в человеке все, не исключая и подобных мелочей.

— Приступайте теперь же. Загоните машину в гараж. Над ним есть квартира, вот ключ от нее. — Дестер бросил его мне. — Располагайтесь как дома. Там вы найдете форму. Думаю, она подойдет вам. Если же нет, вам ее подгонят у Майера на Третьей улице.

Я поймал ключ.

— Да, сэр.

— В данный момент у нас нет слуг, — продолжал хозяин. — Миссис Дестер ведет хозяйство сама. Мне хотелось, чтобы вы помогали ей убирать в доме и приглядывать за садом. Вы возьметесь делать это?

— Да, сэр.

— Ну и прекрасно. Мы не едим в доме. Вам тоже придется питаться вне его. Если хотите, можете покупать продукты и готовить у себя. Счета я оплачу. — Дестер зевнул. — Ну что ж, пожалуй, я сейчас отправлюсь спать. Сегодня у меня был чертовски трудный день. — Он натянуто улыбнулся мне. — Вам будет хорошо у нас, приятель. Мы умеем ладить со своими служащими. Заботьтесь о нас, а мы позаботимся о вас.

— Слушаюсь, сэр. Спокойной ночи. — Я посмотрел на Элен. — Спокойной ночи, мадам.

Она ничего не ответила, но ее зеленые глаза вновь блеснули ненавистью. Правда, это меня не слишком беспокоило. Разве не говорят, что от ненависти до любви один шаг? Все будет зависеть от того, как я разыграю свои карты. Мне всегда везло с настроенными поначалу враждебно женщинами. Пожалуй, женщины — это единственное, в чем я еще не сомневался и что меня до сих пор не подводило.

Я вышел из дома и загнал машину в гараж. Кроме «роллс-ройса» там стояли двухместный «кадиллак» и «бьюик», о которых Дестер не упомянул. Похоже, что в ближайшие дни мне будет что мыть и чистить. Но в данный момент меня это не волновало.

Я поднялся по крутой лестнице в квартиру, находящуюся над гаражом. Она была не особенно роскошной, но и не плохой. Мой предшественник оставил ее в спешке и не позаботился убрать перед уходом. На столе стояла тарелка с недоеденной котлетой, в пепельнице было полно окурков. На всем лежал слой пыли. Это меня тоже не очень потревожило. До сих пор я жил так паршиво, что грязь и объедки другого человека меня не смущали. Я содрал с постели простыни и бросил их на пол. Потом снял пиджак, ботинки, галстук и только приготовился улечься на одеяло, которое расстелил на матраце, как на лестнице послышались шаги. Я снова надел ботинки и подошел к двери. Открылась входная дверь — и в комнату вошла Элен. Теперь поверх белой ксистиды был накинут черный шарф. Она стояла в дверях, глядя на меня своими зелеными бесстрастными глазами. Я молчал, понимая, что ее привело явно какое-то дело. Ведь не влюбилась же она в меня: даже по моим приближенным к реальной обстановке расчетам это было слишком быстро.

— В чем дело, мадам? — осведомился я, придав голосу приятные модуляции, дабы показать свое воспитание.

— Я думаю, Нэш, что вам лучше уйти отсюда, — ее голос был холоднее сибирской зимы и такой же пронизывающий. — Мистер Дестер был немного не в себе, когда предложил вам работу. Он, конечно, очень благодарен вам, но ему не нужен шофер.

Я прислонился к косяку двери и попытался изобразить на своем лице удивление.

— Простите, мадам, — возразил я, — но меня нанял мистер Дестер, и отказ я приму только от него.

— Да… — Она смотрела на меня, как на слабоумного ребенка, которому ничего не втолкуешь. — Но сегодня он себя плохо чувствует.

— Тогда пусть откажет мне завтра утром.

Ее зеленые глаза потемнели.

— Я желаю вам добра, — уговаривала меня миссис Дестер. — Предшественнику вашему не платили, и он находил, что работать у моего мужа невыносимо.

— Ни о ком другом, мадам, кроме себя, я ничего знать не хочу, — заметил я. — В данную минуту я просто рад, что имею крышу над головой. Деньги меня пока не интересуют. А что касается работы, то позвольте мне составить мнение о ней самому.

Элен гневно сверкнула в мою сторону уничтожающим взглядом и заявила:

— Значит, вы глупей, чем кажетесь.

— Когда вы лучше узнаете меня, мадам, тогда сможете вернее судить обо мне, — возразил я с достоинством.

— Я же ясно сказала вам, — повысила она голос, — в вас здесь не нуждаются. Муж был пьян, когда нанял вас. — Она протянула руку, в ее тонких длинных пальцах была зажата стодолларовая бумажка. — Вот возьмите и — убирайтесь.

Так и следовало бы поступить, но мне не хотелось оставаться побежденным.

— Я не заработал этих денег, мадам, — спокойно отказался я от предложенного вознаграждения. — Я очень благодарен вам, но приказ об уходе я приму только от мистера Дестера.

— Ну что ж, упорствуйте и дальше, — уступила Элен, проходя в комнату. — Вашему упрямству я вижу лишь одно объяснение: вы надеетесь что-то иметь от полученной работы, но вы ошибаетесь. Здесь вы ничем не поживитесь.

— Мне просто нужна работа, мадам, — ответил я невозмутимо. — К тому же я всегда мечтал водить «роллс-ройс». Не понимаю, о какой наживе вы говорите?

Она засмеялась, откинув голову и открыв красивую шею.

— Вы прекрасный актер, но меня вы не проведете. С нас нечего взять: у нас нет денег, так как через несколько недель мистер Дестер будет уволен с работы. Поэтому мы больше не можем держать слуг. Нам им нечем платить. Я делаю всю домашнюю работу сама. Муж нанял вас шофером только потому, что был пьян. Не воображайте, что вам будут платить жалованье.

Такой поворот дела меня немного озадачил, но и подогрел мое любопытство.

— Это меня не касается, мадам. Мистер Дестер дал мне работу, пусть он и откажет мне.

Элен презрительно взглянула на меня.

— Хорошо, поступайте, как желаете, но только потом вините не меня. — Миссис Дестер обошла комнату и внезапно спросила: — Вы действительно спасли жизнь моему мужу?

— Конечно, — ответил я. — Я вытащил его почти из-под колес машины. Вы же сами слышали, как он сказал, что если бы не я, то вы были бы теперь вдовой.

Она остановилась. Черты лица ее вдруг будто окаменели.

— Он действительно так сказал?

— Да.

Наступила длинная пауза, во время которой я и Элен смотрели изучающе друг на друга, и я решил копнуть поглубже в ее душе.

— Если бы я знал, что вы хотите смерти своего мужа, мадам, то, возможно, я не стал бы его спасать.

Женщина заметно переменилась в лице.

— Правда, Нэш? — спросила она, перейдя почему-то на шепот. — Это очень любопытно. — Миссис Дестер повернулась и молча вышла из комнаты.

Среди правил, которым меня научила армия, было следующее: всегда следует изучить слабые и сильные стороны противника. Мне показалось, что у Элен были достаточно веские причины, чтобы убрать меня из дома. И теперь меня интересовало, как именно.

Кроме того, мне хотелось узнать, почему миссис так ненавидит мужа, что желает его смерти. В целом ситуация была интригующей. Она сулила мне приятное разнообразие после изнурительной работы агентом по продаже земельных участков. Я решил задержаться шофером у Дестера хотя бы на неделю. Обещанные пятьдесят долларов для меня были не лишними. Если даже у Дестера нет денег, чему я не верил, у меня, на худой конец, будет крыша над головой и еда.

На следующий день я встал в шесть сорок пять, убрал квартиру, застлал кровать чистыми простынями и примерил форму. Она сидела на мне как влитая. Полное обмундирование составляли светло-серая двубортная куртка, бриджи, сапоги и фуражка с кокардой. В одном из карманов куртки я нашел замасленный конверт с адресом: «Голливуд, Клиффорд-стрит, 57, Бену Симмондсу». Я вспомнил, что так звали прежнего шофера Дестера, и вознамерился пойти и потолковать с ним.

В восемь пятнадцать я зашел в дом через кухню. Там не было ничего и никого, но откуда-то сверху доносился запах кофе. Я огляделся. Около стены стоял холодильник, который мог вместить продуктов на целую семью, и не на несколько дней, а на несколько месяцев. Я открыл дверцу холодильника и заглянул внутрь. Он был совершенно пустой. Такой шкаф стоит уйму денег, и держать его пустым — настоящее преступление. Я нашел в кладовой полбутылки сливок и кофейник со вчерашним кофе. Я подогревал его, когда открылась дверь и в кухню вошла Элен. На ней были черный шерстяной свитер и голубые брюки. Подчеркнутые брюками линии ног и бедер были вызывающе хороши и притягивали к себе взгляд. Я смотрел на женщину, чувствуя, как что-то сдавливает мне грудь и мешает дышать.

— Что вы здесь делаете? — строго спросила миссис Дестер.

— Я искал кофе, мадам, — пояснил я и уточнил: — Надеюсь, я не мешаю?

— Не смейте показываться в доме, Нэш, — потребовала женщина. — Ваше дело — отвозить мистера Дестера на работу. В остальное время сидите в своей квартире.

Что ж, выходит, Элен признала, что я здесь работаю. Это уже достижение.

— Я могу в чем-нибудь вам помочь, мадам? — осведомился я любезно.

— Нет, уходите отсюда, — отрезала женщина и удалилась.

Я выпил кофе, вымыл чашку и отправился в гараж, где занялся чисткой автомобиля. А к десяти часам я подогнал «роллс-ройс» к дому. Я сидел за рулем и ждал. В десять тридцать из дома вышел Дестер в сером костюме и с портфелем под мышкой.

— Доброе утро, Нэш, — поздоровался он, когда я распахнул перед ним дверцу машины. — Форма сидит на вас прекрасно. Вы уже завтракали?

— Да, сэр.

Освещенный прямыми солнечными лучами, он выглядел неважно. Помятое лицо, красные глаза.

— Вы знаете, где находится киностудия «Пасифик»?

— Да, сэр.

— Я там работаю. Поехали, да побыстрее. — Он сел на заднее сиденье. — Я опаздываю.

Когда мы подъехали к студии, сторож открыл перед нами двойные ворота. Я заметил, что он не поприветствовал Дестера, и это мне показалось странным. Хозяин указал мне на административное здание и попросил:

— Приезжайте за мной в четыре часа. А пока можете вернуться домой и помочь миссис Дестер.

— Она отказалась от моей помощи, — сказал я.

Он, кажется, не расслышал этого, а, выйдя из машины, поднялся по ступенькам к входу и исчез за вращающимися дверями.

Выехав за пределы студии, я остановился у ближайшего кафе и как следует позавтракал. У меня осталось еще пятнадцать долларов, и на пять из них я накупил в одном маленьком магазинчике различных продуктов. Сложив свертки на заднее сиденье, я поехал к Симмондсу.

Остановившись возле дома 57, я позвонил в блок «А». Спустя несколько минут приятный голос пригласил меня войти, и дверь открылась. Симмондс встретил меня в дверях своей квартиры. Это был симпатичный парень примерно моего сложения, с добродушным лицом в морщинах. Увидев мою форму, он улыбнулся понимающе, с сочувствием. Но это меня нисколько не задело.

— Я новый шофер Дестера, как вы уже заметили, — сказал я. — Мне нужна кое-какая информация.

— Входите, — предложил Симмондс, открывая дверь. — Говорят, что каждую минуту на свет рождается простак, так что нас на этом свете немало. Когда я поступил на работу к Дестеру, я поначалу наивно полагал, что удача улыбнулась мне. Теперь же я знаю другое: мне повезло, что я вовремя ушел из того опасного дома.

Мы вошли в квартиру. В ней было две комнаты. Хозяин пригласил меня в большую из них. Я подошел к столу и положил на него снятую с головы фуражку.

— Я не заблуждаюсь в отношении своей работы. Я знаю, что это место ничем не замечательно, но в качестве временного заработка оно мне подходит, — заявил я и добавил: — Меня зовут Глин Нэш.

Симмондс указал мне на стул, а сам вышел в соседнюю комнату и вернулся с кофейником и двумя чашками.

— Если временная, то ничего, — согласился парень и взял предложенную мной сигарету. — Держу пари, что через неделю вы оттуда сбежите. Я выдержал дольше всех: две недели.

— Что плохого в этой работе? — полюбопытствовал я, принимая чашку с кофе, поданную мне Симмондсом.

— Многое: то, что, как с тонущего корабля крысы, бегут из дома мистера Дестера слуги; главное же, что там есть эта ужасная миссис Дестер. Вы с ней уже столкнулись?

— Конечно. Она заявила мне, что я как шофер ей не нужен.

— Так я вам советую, приятель, уйдите оттуда, пока не дошло до беды. Эта дама может причинить вам немало неприятностей. Я был глуп, что остался после того, как она попросила меня уйти. И был наказан за свое упрямство: мадам чуть не посадила меня по обвинению в краже. — Я был поражен. Симмондс усмехнулся, показав прокуренные зубы. — Точно. Миссис дала мне сто долларов, чтобы я заплатил за бензин. Поведение жены хозяина мне показалось странным, потому что она никогда не оплачивала счетов Дестера. У меня подозрительная натура, чему я очень рад. Я доверял миссис Дестер не больше, чем гремучей змее, и поэтому тщательно осмотрел банкноту. Что же я обнаружил? В уголке был наколот булавкой крестик. Я сразу же сообразил, как будут разворачиваться события дальше, и сунул бумажку в огонь. Едва я успел это сделать, как ко мне в квартиру ворвались сыщики. Они прочесали, словно прошлись частым гребнем, все во всех комнатах, но, естественно, ничего не нашли. Потом они сказали мне, что миссис Дестер сообщила им о пропаже денег, заявив, что, по ее мнению, их украл я. После этого я как можно быстрее собрал свои вещи и смотался оттуда.

Я вспомнил, что вчера и мне миссис Дестер предлагала сто долларов.

— В чем дело? Почему она не хочет, чтобы у ее мужа был шофер?

Парень явно не знал, что происходит в доме, откуда ему удалось благополучно выбраться. Он только чувствовал что-то неладное, констатируя то, с чем пришлось ему столкнуться:

— Три месяца назад у них был полный штат прислуги: повар, две горничные, садовник, шофер. Потом миссис Дестер рассчитала их всех, закрыла большую часть дома и теперь ведет хозяйство сама. Дестер пытается оставить хотя бы шофера, но все равно миссис устраивает так, что каждый из них не выдерживает и уходит. Почему она так поступает, понятия не имею.

— Она говорит, что у мужа нет денег.

— Возможно, причина в этом. Но эта особа не произвела на меня впечатления женщины, которая будет заниматься домашним хозяйством сама только потому, что у мужа нет денег.

— И я о ней такого же мнения. А что представляет собой Дестер?

— Лучше скажите, что представлял. Не так давно он был главным продюсером фирмы «Пасифик», одним из виднейших людей в кинобизнесе. А теперь он выкинут за борт, дирекция не возобновила с ним контракт, который истекает через месяц. Пока еще каждый день Дестер приходит на работу и сидит в своем кабинете, ничего не делая. Но он больше никого не интересует, так как постепенно превратился в пустое место. А после ухода со студии его вообще можно считать кандидатом в небожители.

— Почему же он не поищет себе другой работы?

Симмондс рассмеялся.

— Неужели вы не поняли, что он законченный алкоголик? Кому он нужен? Он бывает трезвым только один раз в сутки, когда просыпается утром. Он начинает накачиваться за завтраком и продолжает пить весь день, пока не свалится в постель. Если бы я женился на этой рыжей суке, то я, наверное, тоже стал бы алкоголиком. Она свела его с ума. Судя по тому, что я слышал, эта змея не допускает его к себе чуть ли не со дня свадьбы.

— Что мадам из себя представляет и откуда появилась?

— Понятия не имею. Супругой продюсера она стала около года назад, и с тех пор Дестер катится по наклонной. Кинобизнесу он не нужен. Когда контракт кончится, беднягу вышвырнут за ворота. Так что не заблуждайтесь относительно своего места. Считайте, что вам повезет, если вы продержитесь неделю.

— Но ведь ему не грозит разорение. У него есть дом и три машины, счет в банке. За один «роллс-ройс» можно получить двадцать тысяч.

— Я слышал, что Дестер по уши в долгах, — сказал Симмондс. — Стоит ему уйти со студии, как на него набросятся кредиторы и заберут все подчистую. Хотелось бы мне посмотреть, как эта рыжая будет себе зарабатывать на жизнь, а то она привыкла купаться в роскоши.

— Вам заплатили за работу? — спросил я.

— Конечно. Но после того, как я потребовал этого. Дестер никогда не помнит о таких пустяках, как выплата жалованья слугам. — Симмондс посмотрел на дешевый будильник, стоявший на тумбочке рядом с кроватью. — Мне нужно идти. У меня сегодня есть небольшое дело: буду катать двух старушек. Это, поверьте, более приятное занятие, чем возить пьяницу. Вас же ждет незавидная работа. Не думайте, что я имею что-то против Дестера. Мне его жаль: когда он в трезвом виде, это отличнейший парень. Вся беда в том, что трезвым его удается застать слишком редко. Поразительно, во что превратила его собственная жена. Из-за нее он пристрастился к бутылке. Наверное, эта женщина сумасшедшая. Ведь доведя мужа до разорения, она лишила и себя не только огромного состояния, но и обеспеченной жизни вообще. Не могу понять, в чем заключается ее игра.

Расставшись с Симмондсом, я заехал к себе на квартиру, где взял некоторые личные вещи. Когда же я возвращался в резиденцию Дестеров, дорогой думал о том, что мне тоже не понятна игра Элен. И я поставил своей целью разгадать тайну рыжеволосой красавицы.

Глава 2

Подъехав к гаражу, я увидел, что там нет «кадиллака» с откидным верхом. Нетрудно было предположить, что очаровательная миссис Дестер отправилась завтракать. Было двенадцать пятнадцать, и мне пришло в голову осмотреть дом, пока он пустовал. Окно над крыльцом было открыто, я легко влез в него и попал в длинный коридор, выходящий на лестницу. Верхний этаж состоял из семи спальных, трех ванных и трех туалетных комнат. Пять спален пустовало, ими явно не пользовались. Комнаты Дестера и его жены находились в разных концах коридора. Я не стал входить туда, а просто открыл их и осмотрел прямо от дверей. Спальня Элен была огромной. Без сомнения, на ее обстановку затрачена уйма денег. На возвышении стояла большая кровать, какие обычно показывают в кино, со стеганым одеялом устрично-серого цвета и кроваво-красным покрывалом. В комнате находились изящный туалетный столик, радиола, кресла, встроенные шкафы для платьев. Освещение было рассеянным. Уютное помещение устроила себе жена, которая предпочитает спать отдельно от мужа. По безупречной аккуратности этой комнаты я заключил, что никакой мужчина сюда не допускается. Спальня Дестера была меньше, чем спальня его жены, и бросалось в глаза то, что ее уборкой пренебрегают. На мебели лежал слой пыли.

Разведка заняла у меня всего пять минут, и потом я спустился вниз. Там во всех комнатах, кроме гостиной, мебель была накрыта чехлами, что весьма просто решило проблему прислуги. Все это показывало, что Симмондс сказал правду. Похоже, что Дестер действительно на пороге разорения. Хозяин все еще старается держать фасон. Кажется, еще ничто не обнаруживает беды. Еще дом, особенно снаружи, выглядит респектабельно. Но при более строгом взгляде, особенно на закрытые комнаты, становится ясно, что дух разорения уже входит в дом.

Я вернулся в квартиру над гаражом, сменил форму на костюм. Мне необходимо было попасть в центр города, куда я вскоре и отправился автобусом. В дешевом кафе я съел ленч и пошел в контору Джека Солли на Бревер-стрит.

Я начал работать у Солли год назад. Он именовал себя консультантом и специалистом по рекламе. Некоторое время назад он занимал должность коммерческого директора в торгово-посреднической фирме «Геринг и Инч», имел собственный «кадиллак», шестикомнатные апартаменты в престижном районе Нью-Йорка, гардероб, полный костюмов, что свидетельствовало о приличном доходе. Но он всегда был оппортунист по натуре и большой спорщик, что вызывало справедливые жалобы на него и на фирму, в частности, со стороны клиентов. В конце концов фирма «Геринг и Инч» решила отказаться от его услуг. Он потерял работу, а с ней и возможность содержать роскошную квартиру и «кадиллак». Не имея нужных рекомендаций, он не смог устроиться в Нью-Йорке и был вынужден перебраться в Голливуд. Но здесь имел дело главным образом с хозяевами небольших магазинов и контор. У него я едва зарабатывал на жизнь. И еще страдал от его несносного характера, который с годами становился все тяжелее. Джек постепенно терял остатки этики, превращаясь в обыкновенного неудачника и брюзгу. Кроме того, он уже дважды имел стычки с полицией по поводу каких-то темных дел, в которые я не был посвящен.

Когда я вошел в его обшарпанную контору, он сидел за письменным столом, уткнувшись в журнал. Его секретарша, двадцатитрехлетняя Пэтси, блондинка с детским личиком и глазами искушенной женщины, улыбнулась мне. Ей приходилось трудно с Солли: она не только вела контору, но и за то же жалованье служила отдушиной для его пессимизма и любовных приступов. В данный момент она доставала из бумажного пакета и ела свой ленч. Солли отложил журнал и глянул на меня мрачно, не скрывая недовольства.

— О чем ты думаешь? — спросил он. — Посмотри на часы. Ты должен был прийти в девять.

— Успокойся, братец, — парировал я, присаживаясь на край стола. — Я больше у тебя не работаю.

Пэтси положила недоеденный сандвич на стол и повернулась, чтобы лучше рассмотреть меня. Ее голубые глаза были широко раскрыты. Солли в недоумении уставился на меня.

— Я увольняюсь, — продолжал я. — Придется тебе искать на мое место другого дурака, Джек, а я начинаю новую карьеру.

На лице Солли я прочел плохо скрытое сомнение в правдивости моих слов.

— Где ты собираешься работать? — спросил он, откидываясь на спинку кресла. — Ты решил это твердо? Смотри, если так, не прихвати с собой моих документов.

— Если бы я поступил на работу к акуле вроде тебя, то я, конечно, украл бы кое-что из отчетов, правда, ценного в них не так много, — заявил я. — Но ты можешь успокоиться: я покончил с рекламой и связанными с ней хлопотами навсегда. Я поступил на легкую, приятную работу, за которую получаю 50 долларов в неделю и живу у хозяина на всем готовом, даже имею форму.

Солли слушал меня внимательно, а на мое последнее замечание выпалил:

— О какой форме ты говоришь?

— Я теперь шофер, — сказал я, подмигивая Пэтси. — У одного из больших тузов со студии «Пасифик». Как тебе это нравится?

— Ты с ума сошел! — завопил Солли. — И ты называешь это работой? Ты что, не знаешь, как обращаются хозяева с шоферами? С таким же успехом ты мог бы привесить себе ядро с цепью на шею. Тебе нужно было руками и ногами отбиваться от такого места.

— Я так и хотел поступить, но мне помешала жена хозяина, — ответил я.

— Жена? — переспросил Солли заинтересованным током. В градации ценностей у него после денег следующее место занимали женщины.

— Меня тошнит от ваших мужских разговоров, — бросила Пэтси и поднялась. — Я пойду проветриться и прошу вас покончить с мерзкими подробностями насчет женщин до моего возвращения.

Когда она проходила мимо Солли, он шлепнул Пэтси по месту ниже спины, но так как подобная процедура повторялась изо дня в день, то секретарша даже не увернулась от руки шефа, привыкнув со временем к такого рода выходкам. Когда дверь за девушкой закрылась, Солли достал две сигареты, одну перекатил мне по столу, вторую закурил сам.

— Так что там о жене твоего хозяина? — спросил Джек.

— Она очень красива. Рыжая, с зелеными глазами. Я решил, что неплохо будет пожить с ней в одном доме. Кроме того, я всегда мечтал водить «роллс-ройс». Разве это так уж плохо?

— Да нет, ничего, — согласился Солли. — А дворецкий им не нужен? Я мог бы занять жену, пока ты повезешь мужа на работу.

— Им никто не нужен, кроме меня, — заверил я шутливо.

— Серьезно, Глин, что тебе дает это место? Оно не для тебя.

— А работа у тебя — по мне, если на то пошло?

— Я мог бы в недалеком будущем взять тебя в партнеры, — расщедрился Солли. — Ты неплохой парень, только чертовски ленивый.

Я рассмеялся.

— Кто бы уж говорил о лени!

Джек стряхнул пепел на пол, положил ноги на стол и махнул рукой.

— Во всяком случае, кто он, твой хозяин?

— Его зовут Эрл Дестер.

Я назвал имя только потому, что мне хотелось получить у Солли некоторую информацию о моем хозяине. Если бы я напрямую спросил об этом, то мне пришлось бы платить за сведения. Улыбка исчезла с лица Солли, и он удивленно посмотрел на меня.

— Дестер? Эрл Дестер со студии «Пасифик»?

— Да. Ты его знаешь?

— Этою пьяницу? Конечно. Должен тебе сказать, что я более осторожен в выборе знакомых. Глин, ты, наверное, совсем выжил из ума. Послушай, этот парень уволен с работы. Через два месяца он будет банкротом, и не исключено, что пустит себе пулю в лоб. Эрл Дестер! Надо же!

Я сделал вид, что поражен этой новостью.

— Ты не разыгрываешь меня, Джек?

— Понимаешь, этот тип не просто пьяница, он — алкоголик. Он никогда не бывает трезвым. Кинобизнесу он больше не нужен. В конце месяца истекает срок его контракта. Не обольщайся и насчет жены Дестера. Ты ничего не дождешься от нее, кроме неприятностей. Я видел ее. Да, признаю: она хороша, но, поверь мне, под этой красивой оболочкой скрывается ледяное сердце.

— А вдруг мне удастся его растопить?

Солли нахмурился.

— Не обманывай себя. Мне приходилось кое-что слышать об этой даме. Говорят, что Дестер начал пить из-за нее. Думаю, что если бы я женился на ней и обнаружил, что моя жена — ледяная статуя, то я тоже запил бы. Я слышал, что один ее любовник выбросился из-за нее из окна. Мой мальчик, не надейся, что тебе удастся ее растопить. У тебя, не сомневаюсь, нет никакого шанса, и если не хочешь кончить так, как ее муж, советую тебе оставить эту дамочку в покое.

— Чем она занималась до брака с Дестером?

— Не знаю. Он познакомился с ней в Нью-Йорке, женился и привез сюда. Неважно, кто она, важно, что тебе лучше быть от этой женщины подальше, если ты не хочешь свернуть себе шею.

— Что ж, спасибо за совет, но лучше не пугай меня, — отозвался я, поднявшись, чтоб уйти, — Если Дестер умрет и миссис Дестер попросит меня жениться на ней, то я позову тебя быть моим шафером.

— Что за бред? — возмутился Солли. — Приди в себя, ради бога! Возвращайся сюда и приступай к работе. Знаешь, я, пожалуй, прибавлю тебе 15 процентов жалованья.

— Брось, — отказался я. — Я останусь у Дестера.

Солли, исчерпав все аргументы, сдался.

— Ты совершаешь безумство, но поступай, как считаешь нужным. Если же тебе надоест твоя новая работа, возвращайся ко мне. Твое место будет ждать тебя.

— Оно будет ждать меня только потому, Джек, что на него никто не позарится, — сказал я. — Ну, пока. Не здоровайся со мной, когда увидишь меня в «роллс-ройсе». Ведь мне нужно теперь быть осторожным в своих знакомствах.

Я вышел из конторы. Почему-то я не мог избавиться от мыслей о любовнике Элен, выбросившемся из окна. Я пытался найти причины, побудившие беднягу так поступить.

Когда я около трех часов вернулся в резиденцию Дестеров, «кадиллака» еще не было. Я опять надел форму, убедился, что она сидит на мне безукоризненно, и поехал на студию «Пасифик».

Сторож, открывая ворота, даже не взглянул на машину продюсера. Я поставил «роллс-ройс» на стоянку около административного корпуса и стал ждать. Когда часы показали двадцать минут пятого, я покинул машину и зашел в огромный вестибюль, где на длинной скамье сидела дюжина посыльных, а за большим круглым столом четыре красотки расправлялись с посетителями. Одна из них, лет двадцати, с цветущим и пышущим здоровьем лицом, вопросительно посмотрела на меня, произнеся:

— Что у вас?

— Вы не сообщите мистеру Дестеру, что его ждет машина? — спросил я.

Секретарша удивленно приподняла брови, переспросив:

— Кому?

— Мистеру Дестеру. Слушайте по буквам: Д-е-с-т-е-р-у.

Девушка слегка покраснела и раздраженно бросила:

— У нас нет никакого мистера Дестера.

— Слушай, детка, позови мне кого-нибудь, кто лучше тебя знает дело, — вскипел я и, выбрав секретаршу более опытную на вид, обратился к ней: — Эй, красотка, не уделите ли вы мне минуту вашего драгоценного времени?

Возмущенная моей фамильярностью, она застыла как статуя. Но, вынужденная исполнять служебный долг, уточнила ледяным тоном:

— Это вы ко мне?

— Конечно, к вам. Где мне найти Эрла Дестера?

Она открыла справочник, посмотрела его, выразила удивление, найдя указанную мной фамилию, и произнесла по-прежнему холодно и казенно:

— Второй этаж, комната 47. — После этого служащая сразу же отвернулась от меня. Посыльные издевательски захихикали надо мной. Тогда я взял за ухо самого толстого, заставив его встать, и потребовал:

— Ну-ка, проводи меня в комнату 47, сынок, да поживее.

По его взгляду я понял, что парень намерен послать меня ко всем чертям. Но оставить меня в дураках было не так просто. Я продемонстрировал кулак — и, решив со мной не связываться, толстяк двинулся вперед, А вся шайка посыльных и красотки-секретарши смотрели нам вслед, как будто они увидели марсианина. Проводник вел меня по коридору с множеством дверей, на каждой из которых красовалась табличка с фамилией. На двери комнаты 47 табличка отсутствовала, но остались дырочки от шурупов, которыми она была привинчена раньше.

— Ваш пьяница просиживает штаны здесь, — презрительно сказал парень, указав пальцем на дверь.

— Спасибо, сынок.

Я вошел и ничуть не удивился тому, что кабинет некогда ведущего продюсера престижной киностудии выглядел так, как я и представлял: просторным, роскошным и, конечно же, деловым. На полу лежал ковер с двухдюймовым ворсом, мебель была современная и дорогая. На письменном столе стояло семь красных телефонов, два белых и один голубой. В данный момент они все молчали, и так, наверное, было в течение дня. В деловом мире уж так повелось: если человек получает отставку, то самое первое, что происходит, это смолкают телефоны.

Дестер сидел в мягком кожаном кресле, положив руки на край стола. На девственно чистом блокноте покоилась пустая бутылка из-под виски, вторая валялась в корзине для мусора. Лицо Дестера было неподвижным, а взгляд устремлен куда-то поверх моей головы.

— Уже пятый час, сэр, — произнес я.

С таким же успехом я мог бы обращаться и к египетскому сфинксу. Мне пришло в голову, что он не просто на взводе, а пьян до полного отупения. Я закрыл дверь, убрал бутылку со стола и постучал хозяину по плечу. Никакого впечатления. Он продолжал смотреть куда-то повыше двери. Не мог же я тащить продюсера на себе по коридору. Мне ничего не оставалось, как только ждать, пока он придет в себя. Я сел в кресло, закурил сигарету. Я не знал, как долго буду стеречь покой патрона, но через какое-то время мне показалось на миг, что я нахожусь один не только в этой комнате, но во всем огромном здании, забытый всеми на свете. Будь я на месте Дестера, я тоже захотел бы приложиться к бутылке. Меня только удивляло, зачем он продолжает ходить на работу. Раз его уволили, раз в нем больше не нуждались, плюнул бы на все и сидел бы дома.

После получасового ожидания я почувствовал, что меня одолевает чувство клаустрофобии. Я встал и начал расхаживать по кабинету в поисках какого-нибудь развлечения, так как Дестер по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. У стены стоял зеленый металлический шкаф. За неимением лучшего, я подошел рассмотреть его. В верхнем ящике лежало несколько папок красного цвета, на которых золотом было вытиснено: «Расписание мистера Дестера», «Дела, требующие немедленного решения», «Замечания мистера Дестера по текущей продукции» и другие в таком же духе. Из этого я заключил, что были времена, когда на студии считались с продюсером. Закрыв этот ящик, я открыл следующий. В нем находилась пластиковая папка с каким-то толстым документом. Я вынул ее, развернул и прочел титульный лист, из текста которого следовало, что калифорнийская страховая компания «Нэшнл Фиделитн» обязуется, в случае смерти Эрла Дестера, уплатить его наследникам 750 тысяч долларов.

У меня прямо-таки перехватило дыхание. Я еще раз прочитал написанное. И для меня теперь очевидным стало то, что Элеи желала смерти мужа, и ясным, почему.

Мимо окна продефилировала блондинка в ковбойке и голубых джинсах. Судя по ее высокомерному виду, она прекрасно сознавала, что взгляды всех окружающих с восхищением устремлены на нее. Я не обратил на блондинку почти никакого внимания. 750 тысяч долларов казались мне гораздо более лакомым кусочком, чем любая блондинка в джинсах. Дестер перестал быть для меня просто хроническим алкоголиком, нуждающимся в жалости. Рано или поздно он попадет в беду, и тогда его вдова получит семьсот пятьдесят тысяч долларов — стоимость его бренной оболочки. Теперь мне стало понятно, почему Элен с таким упорством настаивала на том, чтобы у него не было водителя. Учитывая, что Дестер каждый день напивался до положения риз, то, сидя за рулем «роллс-ройса», в любой момент мог попасть в катастрофу. Она проявила немалое упорство, заставив Симмондса отказаться от работы, и, разумеется, без устали будет пытаться выгнать и меня.

Согласно Солли, Дестер был на грани банкротства, а Солли разбирается в таких вещах. Так что жизнь с ним ничего ей не сулит, кроме полной нищеты, и только его смерть сделает ее сразу богатой.

Негромкий звук, раздавшийся сзади, едва не заставил меня выронить папку. Я забросил ее в ящик и оглянулся. Дестер начал обнаруживать признаки жизни. Его пальцы заскребли по записной книжке, в глазах засветилось осмысленное выражение.

Я тихо задвинул ящик и быстро прошел к двери, делая вид, что только что пришел.

— Вы поедете домой, сэр? — громко произнес я.

Он заморгал, потряс головой, вновь поморгал, пытаясь сфокусировать на Уне взгляд.

— Это вы, Нэш? — хрипло спросил он. — Что, уже четыре?

— Уже пятый час. Я жду вас, сэр.

Было удивительно, насколько быстро он пришел в себя. Откинувшись на спинку кресла, он посмотрел на часы.

— Мне пришлось много работать, — врал он. — Чертовски был занят весь день. Даже не заметил, что уже так поздно. — Опираясь о стол, он сделал попытку встать. Подскочив, я помог ему утвердиться на ногах. — Нога совсем затекла, — извиняющимся тоном сказал он, присаживаясь на край стола, чтобы скрыть, что его водит из стороны в сторону. — Где машина?

— У главного входа, сэр.

— Подгоните лучше к запасному.

— Слушаюсь, сэр. — Я покинул кабинет, прошел коридор, пересек холл под любопытствующими взглядами служащих.

Когда я подал машину к входу с тыльной стороны здания киностудии, Дестер уже спускался по ступенькам, повисая на перилах. Я с трудом усадил его в «роллс-ройс». Положив голову на спинку сиденья, хозяин сразу же закрыл глаза.

— Отвезти вас домой, сэр? — спросил я.

Он ничего не ответил, полностью отключившись от действительности. Я поехал к воротам, раздвигая толпу людей, уходивших с работы. Они разглядывали машину и делали нелестные замечания в адрес моего хозяина, типа:

— Дестер как всегда возвращается домой под грузом.

Я не мог на территории студии прибавить скорость, поэтому мне пришлось услышать и более злые реплики и заметить прямо-таки враждебные взгляды, которыми провожали «роллс-ройс». Сторож и тот, посмотрев на багровое лицо Дестера, поморщился и сплюнул на землю. Возможно, он был совершенно прав, но мне хотелось вылезть из машины и накостылять ему по шее. Выехав на бульвар, я увеличил скорость — и через несколько минут мы были уже около дома, где нас уже никто не видел. Я остановил машину у входа в особняк и распахнул дверцу. Дестер сидел без движения. Я рукой похлопал его по колену.

— Мы уже приехали, сэр.

Никакой реакции. Не мог же я оставить его в машине. Я поднял его с сиденья и завалил на плечо, как это делают пожарные. Он весил не меньше двухсот фунтов, но мне приходилось поднимать и более тяжелые вещи. Шатаясь, я поднялся по лестнице и прошел мимо гостиной. Оттуда послышался голос Элен:

— Это ты, Эрл? Ты мне нужен.

В ее голосе прозвучала насмешка, и я понял, что ока знает, что ее муж пьян. Минуту я колебался, потом повернулся и вошел в гостиную с Дестером на спине. Элен сидела в кресле, на ручке которого стоял поднос с чайной чашкой и тарелочками, на коленях лежал журнал. На мадам было светло-коричневое шифоновое платье. Она посмотрела на меня, удивленно подняв брови.

— О, это вы, Нэш?! — произнесла она не то вопросительно, не то утвердительно, не обращая внимания на мою ношу. — Я думала, что это мистер Дестер.

У меня появилось искушение сбросить ей на колени ее муженька, но я вовремя удержался. Нельзя было давать ей повод уволить меня.

— Да, мадам. Я слышал, что вы позвали мужа. Я хочу уложить мистера Дестера в постель. Он немного не в себе.

— Вы очень заботливы. Я-то надеялась, что сегодня он будет в лучшем состоянии, ну, неважно. Несите его, да смотрите не уроните. Когда уложите его, спуститесь сюда. Мне нужно с вами поговорить.

— Слушаюсь, мадам.

Я поднялся в спальню Дестера и свалил его на кровать. Как только голова коснулась подушки, он захрапел. Я раздел его и накрыл одеялом. Задернув занавески, я поставил на столик рядом с кроватью бутылку минеральной воды и спустился вниз.

— Я вам нужен, мадам? — спросил я, входя в гостиную.

Элен нахмурилась, но ничего не ответила и продолжала читать. Интересно, была бы она такой же невозмутимой, если бы я сейчас отшвырнул журнал, поднял ее с кресла и стал бы целовать. Я ждал, в упор разглядывая ее. Я изучал цвет ее лица, форму ушей, оттенок помады и очертания ее фигуры так пристально и оценивающе, как фермер покупаемую им телку. Это было для нее непривычно — и женщина покраснела. Отбросив журнал, она сердито посмотрела в мою сторону.

— Что вы уставились на меня, как идиот? — крикнула Элен.

— Прошу прощения, мадам.

— Вчера вечером я сказала вам, что вы здесь не нужны, и сегодня я снова повторяю то же, — начала она, выпрямившись и злобно сверкая глазами. — Теперь вы знаете, какая работа ожидает вас. Ни одному человеку она не может нравиться. Для моего мужа будет лучше, если он останется без помощи, тогда волей-неволей ему придется взяться за ум. Получите от меня двести долларов в счет жалованья и немедленно уходите отсюда.

Я промолчал. Элен встала, подошла к столу, достала из ящика две бумажки по сто долларов и бросила их мне на стол.

— Возьмите это и убирайтесь.

Мне так и следовало бы поступить, но я, конечно, этого не сделал.

— Я принимаю указания только от мистера Дестера. Пока он будет нуждаться во мне, до тех пор я останусь с ним. — Я повернулся и двинулся к выходу.

— Нэш, вернитесь!

Храня молчание, я пересек холл, закрыл за собой парадную дверь и спустился по ступенькам под косые лучи вечернего солнца.

Глава 3

Без куртки, но в верхней одежде, расстегнув ворот рубашки и держа в руке сигарету, я лежал на постели и думал над открывшейся мне правдой, которая лишила меня покоя. Было очевидно, что Элен с нетерпением ждет смерти Дестера. Я вполне мог ее понять: 750 тысяч долларов — это достаточно соблазнительная сумма, чтобы ею можно было пренебрегать. Если верить словам Симмондса и Джека Солли, Дестеру угрожает финансовый кризис, если он уже не наступил. Сумма ежегодного взноса за страховку довольно велика. Если исходить из суммы жалованья, то она должна равняться восьми-десяти тысячам долларов в год. Очень возможно, что дальше продюсер не сможет выплачивать такую сумму денег. Жаль, что не удалось внимательно рассмотреть полис и выяснить, когда подойдет срок очередного взноса. Если хозяин его не оплатит, страховка потеряет свою силу. И никто ничего не получит. В случае же смерти Дестера, если в страховке нет специально оговоренного пункта, 750 тысячами долларов завладеет Элен. Конечно, ей это известно, иначе она не старалась бы избавиться от меня. Без сомнения, она рассчитывает, что Дестер погибнет в автомобильной катастрофе раньше, чем подойдет срок уплаты очередного взноса. Ко что мадам предпримет теперь, когда ей не удалось отделаться от меня и когда вероятность гибели мужа в аварии стала отдаленной? Похоже, срок взноса был не за горами. И в распоряжении Элен оставалось явно мало времени, чтобы спокойно ожидать естественной кончины мужа. Меня интересовало, решится ли она вмешаться и ускорить смерть супруга.

Памятуя слова Солли о выбросившемся из окна любовнике Элен, я правильно рассудил, что доподлинное знание той истории может дать мне ключ к пониманию теперешнего положения вещей. Если мне удастся раскопать, кто был тот парень и почему он выбросился из окна, я смогу более точно прогнозировать, как далеко способна зайти Элен в своем стремлении погубить мужа. Каким образом узнать мне тот давнишний эпизод из жизни Элен? Дестер познакомился с ней в Нью-Йорке. Вполне вероятно, что там и надо искать концы прошлого миссис Дестер. По-видимому, мне понадобится чья-то помощь. Лучше всего было бы нанять частного сыщика, но на это нужны деньги.

«Почему, собственно, это меня так интересует? — спросил я себя и от этой мысли внезапно даже сел на кровати. — Почему это я решил сунуть свой нос в дела, которые меня совсем не касаются?» Конечно, я знал ответ на этот вопрос, но даже себе самому не хотел в этом признаться. А надо: виной тому деньги. Когда стало очевидным, что после смерти Дестера Элен получает 750 тысяч долларов, меня охватила едкая зависть. Я начал раздумывать, нет ли какой-нибудь возможности принять участие в разделе этих денег. Я понимал, что не имею ни малейшего права на них, но если Элен планирует ускорить смерть Дестера, то нетрудно устроить, чтоб такое право у меня появилось. Если мне удастся получить доказательства ее вмешательства в судьбу мужа, то тогда мадам окажется в моей власти. Я отдавал себе отчет в том, как называются поступки подобного рода, но мне так хотелось получить эти деньги, что слова не могли меня напугать. Позиция постороннего зрителя в ситуации, когда занавес поднят, актеры на сцене, спектакль вот-вот начнется, но я в нем не участвую, меня не устраивала. Я хотел быть включенным в игру, и не на второстепенную роль, а на равных с другими действующими лицами. А для этого мне стоило спросить совета только у себя, вернее, у своей совести, выяснив, на что я готов пойти ради получения денег.

Я был откровенным и искренне ответил себе, что готов на многое и даже на все. Но это многое будет зависеть от того, на какую долю я собираюсь претендовать. Чем больше доля, тем на больший риск я пойду. Итак, сколько я могу разумно затребовать, чтобы, однако, не вызвать особого сопротивления со стороны Элен? Половину? Четверть? Я вспомнил одно из правил, которым руководствовался Солли в своей работе. «Всегда запрашивай вдвое против того, что ты в действительности рассчитываешь получить. Возможно, вдруг произойдет чудо и тебе действительно уплатят столько». Тогда я решил претендовать на 350 тысяч долларов. Я лежал, глядя в потолок, и старался представить себе, что значит обладать такими деньгами. До сих пор самое большое, что мне удавалось зарабатывать, это четыре тысячи в год, и это еще в лучшее время, при условии каторжной работы. 350 тысяч долларов! При мысли о таком богатстве мое сердце начинало сбиваться с четкого ритма. Такая сумма изменила бы в корне мою жизнь. Но если для этого от меня потребуется то, о чем я все же боюсь думать: лишить другого человека жизни? Способен ли я на убийство ради таких денег? Одно дело — лежать в кровати и обдумывать убийство Дестера, и совсем другое — совершить его. Ведь в таком предприятии страшнее самого действия напрасный риск, результатом которого станет не достижение желанной цели, а разоблачение и наказание. Если продюсер будет убит, то первым подозреваемым в глазах полиции явится Элен. Сыщики поймут, что она избавилась от мужа, чтобы получить страховку. Но они могут предположить также, что вряд ли женщина совершила убийство сама, без посторонней помощи. Тогда они начнут искать мужчину и выйдут без труда на меня. Не следует сбрасывать со счетов и саму страховую компанию. Она не выплатит денег, не проведя своего, весьма пристрастного расследования. Ее собственные сыщики еще хитрее и опаснее, чем полицейские. Нет, прямое убийство — слишком рискованная вещь. Куда безопаснее — подстроенное. Может быть, Элен как раз и планирует его? Совершить такое убийство гораздо проще. Нужно только, чтобы Дестер сел за руль в пьяном виде или попал в поток пешеходов, — и дело в шляпе. Только одно в этом случае плохо: несчастье может произойти не тогда, когда нужно. Вдруг Дестеру повезет, вдруг он не попадет в катастрофу до самого истечения срока очередного взноса? Конечно, это учитывает и Элен. Ее торопит время. По-моему, имеет смысл подождать, пока мадам не избавится от мужа сама, пока не утихнет шумиха, связанная с гибелью Дестера, только потом вмешаться и потребовать своей доли.

Это меня опять вернуло к мысли о том парне, который выбросился из окна. Может быть, мне удастся поймать Элен на крючок ее прошлого. У Солли есть связи в Нью-Йорке. Надо уговорить его поехать туда и добыть нужную мне информацию.

Я посмотрел на часы. Было семь вечера. Вряд ли Дестер собирается куда-нибудь еще поехать. Чем скорее я переговорю с Солли, тем лучше. Я поднял телефонную трубку и набрал его номер. Солли подошел к телефону.

— Мне нужно поговорить с тобой, Джек, — сказал я. — Давай встретимся через полчаса в баре Сэма.

— Сегодня не могу. У меня важное свидание. А что вдруг приспичило?

— Ничего, но в твоих интересах приехать в бар.

Наступила пауза, в течение которой, как я понял, Солли боролся с самим собой. Потом он тяжело вздохнул.

— Хорошо, если так, то я отложу свидание.

— В баре Сэма, теперь уже через двадцать минут, — уточнил я и повесил трубку.

Переодевшись в обычный костюм, я вышел из дома и поспешил к бару. Я предпочел бы взять одну из машин, стоявших в гараже, но мне не хотелось просить на это разрешения.

Когда я вошел в бар, Солли уже ждал меня. Мы сели в отдельную кабину, чтобы никто не мог нас подслушать. Я заказал официанту два хайболла.

— В чем дело? — спросил меня Джек, когда официант принес бокалы с виски и ушел.

— Помнишь, ты мне рассказывал о миссис Дестер и о парне, который выбросился из-за нее из окна?

Солли поморщился.

— Да, но какое это имеет отношение ко мне? Слушай, если ты пригласил меня сюда, чтобы…

— Успокойся, — упредил я вспышку недовольства приятеля, похлопав его по плечу. — Откуда тебе известно о таком факте?

— Не помню, — ответил Джек, удивляясь непонятной моей заинтересованности давнишней и чужой историей.

— Но это точно произошло?

— Как можно знать такое точно? А в чем дело?

Я откинулся на спинку стула, отпил из стакана виски, посмотрел на бывшего своего сослуживца и спросил:

— Хочешь заработать пятьсот долларов?

Солли с недоверием уточнил:

— Ты меня не разыгрываешь?

— Я настроен весьма серьезно. Никакого розыгрыша. Если ты поможешь мне, тебя ждет пять сотенных.

— А что нужно сделать? — спросил Солли, и его взгляд стал твердым. — Послушай, ты…

— Знаю, знаю, дай мне договорить до конца. Ты должен довериться мне и проделать кое-какую розыскную работу, прежде чем деньги перейдут к тебе.

— Мне это не слишком нравится, — медленно начал Джек. — В твоих словах много подозрительного. Слушай, я пропустил свидание, потому что думал, что ты предложишь мне дело…

— Подожди, — перебил я. — То, что я тебе предлагаю, совсем не так дико, как кажется на первый взгляд. Все зависит от того, как много ты захочешь знать об этом деле…

Солли нетерпеливо дернулся: он не любил, когда в нем сомневались.

— Как много? Все, конечно.

Я пристально посмотрел на него.

— Ты в этом уверен?

— К чему ты клонишь?

— Мне нужна информация об Элен Дестер, — сообщил я, понижая голос. — Если ты достанешь необходимые мне сведения, то получишь пятьсот долларов. Или ты уже не хочешь знать всего об этом деле?

Мой приятель, когда до него дошел смысл моих слов, опешил:

— Подожди, тебе известно, что бывает за шантаж?

— Заткнись, ослиная башка! Кто говорит о шантаже? — накинулся я, переходя на шепот. — Я предложил тебе деньги за данные об Элен Дестер и ни одним словом не обмолвился о шантаже.

— Мне уже приходилось сталкиваться с копами, и я не имею права рисковать.

— Кто говорит о копах? — спросил я. — Но если тебе не нравится эта работа, я могу найти другого человека.

Солли колебался недолго, махнул досадливо рукой и бросил:

— Ладно, согласен. А что я должен делать?

— Мне нужна исчерпывающая информация о том бедняге, который выбросился из окна, а именно: что он собой представлял, почему выбросился, что гласит вердикт суда, какова роль Элен в данном деле. Уловил это? И еще меня интересует детальная картина прошлого миссис Дестер. Придется тебе поехать в Нью-Йорк и покопаться, но только не трать времени даром.

— А что будет в мое отсутствие с конторой?

— Оставь ее Пэтси, она управится с делами. Ты ведь знаешь не хуже моего, сколько тебе придется вкалывать у себя, чтобы заиметь 500 долларов. А я предлагаю тебе их всего за несколько дней работы.

— Звучит это заманчиво, но когда я смогу получить деньги?

— Ты получишь их, если мой план удастся. Если нет, то будем считать, что нам обоим не повезло.

— A пока мне придется самому оплатить поездку в Нью-Йорк?

— Ради бога, если не хочешь, не надо.

Солли отпил виски из стакана.

— Понимаешь, это дело нас может довести до тюрьмы.

— О чем ты беспокоишься? Твоя задача — добыть для меня информацию, за которую я плачу деньги, остальное тебя не касается. Какие неприятности могут ждать тебя?

Казалось, это немного успокоило Джека.

— А как ты?

— Я позабочусь о себе сам. Так ты берешься за эту работу? — Мне уже начинали надоедать колебания и отговорки приятеля.

Поборов нерешительность, Солли дал наконец согласие:

— Ладно, посмотрим, что удастся узнать. Но если я привезу нужные тебе данные, то меня не будет касаться, как ты их используешь. Я хочу держаться подальше от каких бы то ни было авантюр.

— Хорошо. Ты сможешь выехать завтра утром? Мне нужны эти сведения быстрее.

Солли допил виски и встал.

— Ты получишь их. Как тебе можно позвонить?

— Я сам позвоню, скажем, в пятницу в девять утра к тебе на квартиру.

— Договорились. Но все равно знай: по-моему, ты не отдаешь себе отчета, как серьезно может все обернуться.

После ухода Солли я на скорую руку поужинал и вернулся в резиденцию Дестеров. «Кадиллака» не было на месте, и поскольку Элен отсутствовала, я решил проведать Дестера. Он лежал на кровати. Рядом на ночном столике стояли бутылка виски и наполовину налитый бокал. Хозяин посмотрел на меня и сунул руку под подушку, вытащив автоматический револьвер 38-го калибра.

— Что вам нужно? — осведомился он недовольным голосом. — Надо стучать, прежде чем входить.

Вид оружия озадачил меня. Интересно, знает ли Дестер о том, что Элен ждет его смерти? Может быть, он боится жены и держит оружие на случай внезапного нападения?

— Простите, сэр, — извинился я, останавливаясь в дверях. — Я думал, что вы спите. Мне хотелось только выяснить, собираетесь ли вы сегодня вечером выезжать?

Я видел, что он успокоился.

— Входите, приятель, — разрешил Дестер. — Я сегодня чувствую себя неважно и никуда не поеду… Миссис Дестер дома? — спросил он, когда я вошел.

— Нет. Во всяком случае, «кадиллак» отсутствует, — ответил я, приблизившись к кровати хозяина.

— Жена не сказала, куда поедет?

— Нет, сэр. Я полагаю, вам известно, что миссис Дестер отказала мне от места, — заметил я. — Дважды мне было приказано убираться отсюда.

Дестер улыбнулся, допил виски и налил в стакан еще.

— Это меня не удивляет, приятель. Но вы будете исполнять только мои распоряжения.

— Слушаюсь, сэр.

— Не обращайте внимания на то, что она говорит. Вы мне нужны. Я хочу, чтобы вы водили «роллс-ройс». — Патрон откинулся на подушки, разглядывая меня. — Вы женаты?

— Нет, сэр.

— И очень умно поступили. И не женитесь. Если бы не этот брак, я не был бы пьяницей. — Он сделал отчаянный жест рукой. — Моя жена красива, не правда ли? Кажется, что еще мужчина может пожелать. Трудно только поверить, что такая красавица холодна, как айсберг. Но это так. Единственное, что ее интересует, — это деньги. И для вас они — главное?

Я облизал пересохшие губы и промямлил:

— А разве без них возможно?

— Но ведь все дело в степени поклонения им. Мне деньги нужны, но я не живу ради них. А Элен как раз живет ради них. Она ждет моей смерти. Надеется получить после меня много денег. — Он горько рассмеялся. — Но ее ожидает разочарование. Ей достанется только мешок долгов. Вот будет смеху!

Я стоял и слушал. Это могло означать только одно: что срок выплаты очередного взноса подошел и что Дестер не собирается возобновлять страховку. Внезапно до него дошло, что он говорит. Его лицо стало строгим, и он крикнул мне:

— Нечего тут стоять и глазеть на меня. Уходите! Я хочу остаться один. Не смейте появляться больше без стука!

Ну что ж, этот визит дал мне пищу для раздумья.

На следующее утро Дестер вышел из дома ровно в 10.30. Он казался сравнительно трезвым, но его лицо осунулось, и под глазами были темные круги.

— Сегодня я не поеду в студию, — известил он меня, садясь в машину. — Отвезите меня в аэропорт. Я полечу рейсом 11.30 в Сан-Франциско.

— Слушаюсь, сэр.

Зачем он летит в Сан-Франциско? Я раздумывал над этим в дороге и вспомнил, что там находится главная контора страховой компании «Нэшнл Фиделити». Я дорого дал бы сейчас за то, чтобы иметь возможность спросить у патрона, зачем он туда отправляется. Я остановил машину у входа в аэропорт и распахнул дверцу.

— К четырем часам приезжайте за мной на студию, — сказал он. — Кстати, как у вас с деньгами?

Я удивился, но ответил довольно быстро:

— У меня сейчас небольшие затруднения… Если бы вы могли… — Я замолчал, и конец фразы повис в воздухе.

Дестер улыбнулся.

— Сколько я вам обещал платить?

— Пятьдесят долларов в неделю, сэр.

Он достал из кармана чековую книжку. Его улыбка стала горькой.

— Вам лучше всего получить деньги сегодня же: скоро на моем текущем счету их совсем не будет. — Хозяин выписал чек и передал его мне. — Вот вам годовое жалованье. Не бросайте только меня сейчас, подождите конца. Уже недолго.

Я смотрел на чек оторопело и не верил своим глазам: на нем была цифра две тысячи шестьсот долларов.

— Не откладывайте это, — напомнил Дестер. — Получите деньги поскорее. Через неделю там может не остаться ни цента.

— Хорошо, сэр, — сказал я, — Но, надеюсь, это не означает… — я не закончил фразы, чтобы не выговорить неприятного слова.

— Это означает именно то, что вы подумали, — подхватил он спокойно. — Мой контракт истекает в субботу, и он не будет возобновлен. Вы, наверное, читали отделы новостей и сплетен в газетах? Мой уход со студии уже ни для кого не тайна. Меня увольняют, потому что я пьяница, а пьяницы в наше время никому не нужны. С субботы я остаюсь дома. Я должен кучу денег, и меня заставят расплатиться. Дом, и машины, и имущество — все пойдет с молотка. Я по уши в долгах. Пока я был продюсером фирмы, мои кредиторы ждали, надеясь на чудо. Но теперь, когда я уволен, они набросятся на меня, как стая волков. — Дестер вылез из машины и остановился, обратив взгляд в синее небо. — А разве я переживаю? Нет, меня это забавляет! Я путешествую, разъезжаю на «роллс-ройсе». Я женат на самой красивой женщине Голливуда. Что еще может желать человек? Скоро настанет время расплатиться за все это, ну что ж, я расплачусь тем, что после меня ничего не останется. — Он похлопал по моему плечу, глядя куда-то вдаль, продолжая с горькой усмешкой на губах: — И моей жене придется смириться с этим. Только так я смогу расквитаться с ней за то, что она сделала со мной. Даже и сейчас я готов был бы лизать ей руки за одно доброе слово, обращенное ко мне. — Дестер повернул голову в мою сторону — и я увидел его грустные глаза. — Избитый монолог. Совсем как в третьесортном фильме. Поверьте, мне никогда не удавалось выбить из Элен ни одной искры доброты и нежности. Любить ее было все равно, что любить мраморное изваяние.

Дестер резко повернулся и вошел в здание аэропорта.

Я сел в машину, закурил сигарету и поехал в направлении автострады, стараясь выбросить из памяти трагическое лицо Дестера.

Прибыв в город, я решил последовать совету патрона и получить деньги сейчас же. Когда я протянул чек кассиру, он пошел сверяться с бухгалтерской книгой, но петом все же выдал мне указанную сумму. Завладев ею, я завернул в соседний банк и открыл свой счет. Приятно было заиметь чековую книжку.

Вернувшись домой, я снял форму и, за неимением лучшего занятия, вывел косилку, чтоб подстричь газон. После часа работы я решил сделать перерыв и подзакусить, но тут увидел, что из дома вышла Элен. Она остановилась в ожидании у края газона. Я подъехал к ней на косилке и выключил мотор.

— Я вам нужен, мадам?

— Я хочу, чтобы вы отвезли меня вечером в Палм-Гроув-клуб и заехали за мной туда в час. Мистер Дестер сегодня, скорее всего, никуда не поедет.

Я посмотрел ей в глаза и поразился. В них не было прежней враждебности, они были почти дружелюбны.

— Форму можете не надевать, — продолжала Элен. — Так как вам придется долго ждать, хватит времени, чтобы сходить в кино или еще куда-нибудь.

Я удивленно взирал на миссис Дестер.

— И, Нэш, раз вы остались здесь, нам не мешает перейти на более дружественный тон.

Долгий многозначительный взгляд, который она бросила на меня, мог означать только одно: обещание. Я знал достаточно много женщин, чтобы понять и этот взгляд, и призыв, который в нем содержался.

— Слушаюсь, мадам, — только и смог вымолвить я.

Элен вдруг улыбнулась, и улыбка сделала ее молодой и еще более обворожительной. Мое сердце трепыхалось в груди, как пойманная в силки птица, когда я возвращался в гараж.

Глава 4

Я умею ладить с женщинами, как мало кто из мужчин. Это особый талант, и он дается не каждому. Я обладаю им с пятнадцати лет. Теперь мне тридцать три, и за эти восемнадцать лет я ни в чем так не преуспел, как в отношениях с женщинами. Так что внезапная перемена Элен не удивила меня, просто она произошла немного раньше, чем я ожидал. Мой немалый опыт в сердечных делах, мое знание женской психологии не подвели меня. Я ведь с самого начала не сомневался, что Элен все равно когда-нибудь заметит меня и сменит гнев на милость. Замечен я был достаточно быстро. И готов был ответить отзывом на призыв.

В три часа я поехал в город и заглянул в один из магазинов одежды, где полностью экипировался. По доступным для меня ценам я купил серый костюм, сшитый как по заказу, белую нейлоновую рубашку, кожаный галстук, туфли из телячьей кожи, не забыл и носки. Сверток со всеми покупками я сунул в багажник «роллс-ройса» и поехал на студию за Дестером.

Он был менее пьян, чем обычно, и поэтому не было никакой возможности взглянуть еще раз на страховку.

— Входите, приятель, — сказал он, когда я постучал по косяку открытой двери. — Тут у меня есть кое-что, что нужно перенести в машину.

В углу стояла пара чемоданов, и на них лежала стопка красных папок, перевязанных шнурком. Когда я подошел к чемоданам, Дестер открыл ящик шкафа и вынул страховой полис. Краем глаза я видел, что он сунул эту ценную бумагу в карман пиджака. Итак, больше я не увижу заинтересовавший меня документ. Наверное, он будет заперт владельцем в стенном шкафу в спальне.

Я поставил чемоданы в багажник и вернулся в кабинет.

— Это все, сэр?

— Пока да, — ответил он, открыв большой стенной шкаф. Там на одной полке стояло примерно три десятка полных бутылок виски. Остальные полки были заняты пустыми бутылками. Их было штук сто по самому приблизительному подсчету. — В пятницу я заберу все полные. А пустые останутся в качестве эпитафии по моей прошедшей здесь жизни. Ну, пошли!

— Насколько я понял, сэр, я не понадоблюсь вам сегодня вечером, — заметал я, открывая дверцу машины. — Миссис Дестер просила отвезти ее в Палм-Гроув-клуб.

— Да? — Он удивленно посмотрел на меня. — Странно. Она сама любит водить машину.

Я тоже был озадачен.

— Что ж, вы в самом деле не будете нужны мне сегодня, — согласился хозяин. — Мне предстоит поработать, кое-что написать.

Когда мы вернулись на Хилл-Крест-авеню, 256, Дестер поднялся наверх, а я отнес чемоданы в его кабинет. В холле мне встретилась Элен.

— В восемь часов, Нэш, пожалуйста, — напомнила она.

— Слушаюсь, мадам.

Наши глаза встретились, и она снова улыбнулась.

— И не надевайте формы.

— Хорошо, мадам.

В восемь часов я подал «кадиллак» к подъезду. Последний час я занимался тем, что приводил себя в порядок: брился, принимал душ, примерял обновки. Я остался доволен как своим нарядом, так и своим видом тоже. Предвкушая заманчивую перспективу остаться наедине с Элен, я стоял у машины и ждал эту загадочную женщину. Она появилась в простом белом платье, что меня удивило. Мне показалось, что для фешенебельного «Палм-Гроув» нужно одеваться иначе.

«Кадиллак» был двухместный — и она села со мной рядом.

— В «Палм-Гроув», мадам? — спросил я.

— Нет, я передумала. Едем в Фут-Хиллз-клуб.

Этот клуб находился довольно далеко, на Маунт Вильсон. То, что Элен переменила решение, показалось мне странным, но в то время у меня не возникло никаких подозрений. Возможно, в этом была виновата ее близость, запах ее духов, прикосновение складок ее платья к моим ногам. Это безмолвное оружие женщины совершенно вывело меня из равновесия.

Фут-Хиллз-клуб посещали главным образом молодые любители джаза. Я был там несколько раз с Солли и знал, что клуб всегда переполнен фанатами джаза, В пользу клуба говорило то, что там было отличное обслуживание, приличная пища и весьма недурной оркестр. Но это место все же вряд ли подходило для развлечения такой женщины, как миссис Дестер.

— Вы танцуете, Нэш? — вдруг спросила она.

— Да, мадам.

— Ради бога, перестаньте называть меня так.

— Да, миссис Дестер.

— Вот так-то лучше. — Она повернулась ко мне. — Сегодня мне не хочется сидеть в чопорной обстановке «Палм-Гроув». Хочется чего-то другого, У вас так бывает?

— Довольно часто.

— Я думаю, мы с вами потанцуем. Ни одному из моих приятелей не придет в голову поехать в Фут-Хиллз-клуб.

Я оставил слова женщины без ответа. Некоторое время мы ехали молча, потом Элен попросила:

— Расскажите мне о себе. Почему вы взялись за эту работу? Такой мужчина, как вы, мог найти себе что-нибудь получше.

— Зачем мне что-то лучшее? Я управляю новым «кадиллаком», рядом со мной сидит самая красивая женщина в Голливуде, мы едем в клуб танцевать. Чего можно еще желать?

Она рассмеялась и включила приемник, сделав его звучание приглушенным.

— Чем вы занимались до того, как стали шофером? — спросила миссис Дестер.

— Это не интересно для вас, — ответил я. — Давайте не будем переходить на личности. Вы хотите танцевать, я тоже. Наши желания совпадают, и этого вполне достаточно.

— Хорошо, — согласилась моя спутница и больше не донимала меня расспросами до самого клуба.

Она прекрасно танцевала, и мне было приятно держать ее в объятиях, ощущая прикосновение ее тела. Мы протанцевали полчаса, потом Элен захотела выпить.

— Вы достаточно богаты, Нэш, или мне заплатить? — спросила она, когда мы подошли к бару.

— На выпивку хватит. Что вам заказать?

— Бренди. Пока вы будете заказывать, я пойду приведу себя в порядок. — Она бросила на меня вызывающий взгляд. — Я не думала, что получу от сегодняшнего вечера такое удовольствие.

— Это только начало, — произнес я довольно смело. — Впереди у нас вся ночь.

— Да. — Элен сжала мою руку. — Впереди у нас целая ночь.

Когда женщина шла к выходу, я проводил ее взглядом и почувствовал такое головокружение, как будто выпил уже несколько бокалов шампанского. Мне невольно подумалось, что это один из тех вечеров, когда, все удается легко и просто. Иногда такие вечера случаются. Я сел за столик на террасе и позвал официанта. Он принес бренди и двойное виски.

Время шло, а Элен не возвращалась. Неужели нужно столько времени, чтобы попудриться? Через полчаса я поманил к себе сигарет-герл, дал ей доллар и попросил заглянуть в дамскую уборную и убедиться, там ли рыжая дама в белом платье. Через пять минут девушка вернулась и сказала, что такой женщины там нет, что, по словам гардеробщицы, полчаса тому назад подходящая под описание дама вышла из клуба через заднюю дверь. Вот когда до меня дошло, что меня обвели вокруг пальца, как мальчишку. Элен, наверное, взяла «кадиллак», значит, она уже дома. Мне же, если даже машина на месте, все равно ехать еще добрых сорок минут. Именно столько времени у Элен будет в запасе для того, чтоб осуществить задуманное. Только я не считал все потерянным и собирался наверстать упущенное.

Я побежал на стоянку. Как я и предполагал, «кадиллака» там не было, но из ряда машин выезжал старый «бьюик». Я поднял руку — и шофер в клетчатой рубашке остановился рядом со мной.

— Мне нужно как можно скорее попасть на Хилл-Крест-авеню, — сказал я и попросил: — Довезите меня за пять долларов.

— За пять долларов я отвезу вас в Лос-Анджелес и обратно, — обрадовался удаче владелец «бьюика».

— Если доедете туда за полчаса, получите еще пять долларов, — добавил я.

Парень усмехнулся.

— Считайте, что эти деньги у меня уже в кармане. Поехали.

Хотя машина и была старая, но она могла развить неплохую скорость. Шофер знал, что в разгар вечернего движения нет смысла выезжать на большую автостраду. Он нырял из одной боковой улицы в другую — и мы добрались до дома за 36 минут. Несмотря на небольшое превышение оговоренного времени, я дал парню обещанные десять долларов.

Я бросился к дому и увидел, что в гараже горит свет. Подойдя ближе, я спрятался за дверью, откуда мог наблюдать за тем, что там делается. В гараже около «бьюика» стояла Элен, а на полу лицом вниз лежал Дестер. Сначала я подумал, что она убила его, но в следующий момент понял, что ошибся. Элен стала поднимать мужа, пытаясь поставить его на ноги. Он был мертвецки пьян и с трудом сохранял равновесие.

— Оставь меня в покое, — пробормотал он, пытаясь оттолкнуть жену. — Мне надо поехать, и никто не удержит меня.

У Элен на губах появилась улыбка, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

— Конечно, дорогой, — согласилась она. — Я не собираюсь останавливать тебя, я хочу только помочь. — Она открыла дверцу машины. Так вот что придумала рыжая бестия. Она собиралась посадить Дестера в машину, довести ее до ворот, а там оставить мужа одного. Вполне закономерно, что, будучи пьяным до невменяемости, он на оживленной магистрали непременно попадет в катастрофу. И это никого не удивит, так как в Голливуде все знают, что Дестер алкоголик, что он в пьяном виде водит машину. Страховая компания в таком конце своего клиента тоже не увидит ничего подозрительного. Или все-таки увидит? Я вспомнил, что хозяин утром ездил в Сан-Франциско. Может быть, он заключил новое соглашение со страховой компанией? У меня в мозгу мелькнула мысль, что в этом деле слишком много свободных концов, а когда имеешь дело со страховой компанией, нельзя позволить себе роскошь чего-то не знать достоверно.

Предположим, Дестер не будет сразу убит. Тогда он успеет сказать копам, что жена ему помогала сесть в машину. А когда позже выяснится, что он застрахован на 750 тысяч долларов, то подозрения сразу падут на Элен. Полиции нетрудно будет узнать, что она была в Фут-Хиллз-клубе. А что подумают, выяснив, что я — шофер — танцевал с женой хозяина? Это сразу же включит меня в число подозреваемых. Полиция захочет знать, почему Элен ускользнула из клуба и почему я отправился за ней вдогонку, дав шоферу «бьюика» десять долларов. Даже если Элен не обвинят в покушении на убийство мужа, страховая компания будет предупреждена, и Элен не удастся снова повторить подобный трюк. А если ей это не удастся, то я не получу своей доли в 350 тысяч долларов. Следовательно, подстроить гибель нужно так, чтоб исключить всякую случайность.

Подготавливаемое на моих глазах убийство меня не устраивало возможными неожиданностями. Если Дестер должен умереть, то следует придумать что-то более надежное, более безопасное. Слишком многое зависело от этой смерти, чтобы предпринимать какие-то действия очертя голову.

Посадив Дестера в машину, Элен подошла к месту водителя, и тут я выступил из темноты в круг света. Должно быть, у этой женщины были стальные нервы: она не испугалась и не закричала, только плотнее сжала губы.

— О, Нэш, мистер Дестер настаивает на поездке в Креснт-клуб, — спокойно произнесла она. — Я хотела отвезти его, но раз вы уже здесь, отвезите его сами.

Ложь была гладкой, как шелк, и я попался бы на нее, если бы не был в курсе происходящего.

— Слушаюсь, мадам, — бросил я хрипло, чувствуя, что мое лицо выдает волнение.

Я сел в «бьюик» и завел мотор. Элен повернулась и скрылась в темноте.

— Не надо никуда ехать, — услышал я нормальный голос хозяина. Я невольно уставился на него: Дестер сидел прямо, выглядел совершенно трезвым. — Она сначала хотела, конечно, освободиться от вас, — продолжал он, — чтоб не иметь ненужного свидетеля. И прекрасно с этим справилась. Как вы вернулись?

Я смотрел на своего патрона и ощущал, как холодный пот выступает у меня на лбу. Значит, он только притворялся пьяным? Дестер криво улыбнулся мне.

— Не смотрите на меня, как на привидение, — обозлился он. — Как вы смогли быстро вернуться?

— Один парень подбросил меня на машине, — ответил я.

— Я только предполагал, что Элен хочет избавиться от меня и получить страховку, — с горьким смехом сказал Дестер. — Не верится, что эта красивая женщина может быть так безжалостна, правда? Ну что ж, теперь я убедился, что дело именно так и обстоит. — Он открыл дверцу машины и вышел. — Лучше всего после этих волнений лечь в постель. Мне хочется, чтобы вы ночевали сегодня в моей туалетной, на тот случай, если моей жене придет в голову мысль задушить меня спящего.

— А вы не собираетесь вызвать полицию? — спросил я.

— Полицию? — Он рассмеялся. — Конечно, нет. Элен интересует только страховка. А я позабочусь, чтобы она не получила ее. И как только жена поймет, что ей ничего не достанется, она оставит меня в покое.

«Я позабочусь, чтобы она не получила ее». Что Дестер имел в виду, говоря это?

— Вернемся в дом, — спохватился вдруг Дестер и пошел прочь от гаража.

Я поднялся в свою комнату, взял пижаму и бритву и догнал патрона. Мы вошли в безмолвный дом вместе. Когда мы поднимались наверх, в дверях своей спальни появилась Элен. Вид трезвого Дестера потряс ее. Она побледнела и поднесла руку к горлу.

— Нэш будет ночевать в моей туалетной, — объявил Дестер. — Сообщаю это на случай, если тебе придет в голову поинтересоваться, как я сплю. — Он прошел мимо жены в свою спальню.

Я остановился, глядя на Элен. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Этого мгновения было достаточно, чтобы в ее глазах увидеть обнаженную ненависть. В следующий момент женщина отвернулась и скрылась в комнате, хлопнув сильно дверью.

В эту ночь я почти не спал. Я думал о словах Дестера. Он пообещал позаботиться о том, чтобы жена не получила страховку. Может быть, срок очередного взноса уже прошел? Да, это будет веселая шутка, если страховка Дестера уже не имеет силы. У меня не было возможности узнать, что сделал или сделает Дестер. Может быть, стоит пойти к Элен и выложить свои карты на стол? Наверное, ей известно больше, чем мне. Но потом я решил, что время для этого еще не настало. Сколько я ни ломал себе голову в эту ночь над проблемой выбора, я так ничего и не придумал.

Утром я, как обычно, отвез Дестера на студию. По дороге он ни словом не обмолвился о вчерашней ночи. Однако, выходя из машины, распорядился:

— Я хочу, чтобы вы перебрались в дом. Жить будете пока в моей туалетной комнате. Перенесите туда свои вещи. Мне необходимо, чтобы вы, когда я в доме, находились поближе ко мне. Вы поняли?

— Да, сэр, — ответил я.

Весь день я наводил порядок в доме, а к четырем часам поехал на студию за Дестером. Он был сильно пьян и казался подавленным. Когда я привез его домой, он предупредил, что собирается выехать в восемь часов поужинать. Дом пустовал. Элен не было.

Когда я подал машину ко входу, Дестер тяжело спустился со ступенек. Он был в вечернем костюме и, несмотря на одутловатое лицо и красные глаза, выглядел импозантно.

— В Креснт-клуб, — приказал он. — И поболтайтесь где-нибудь поблизости. Сегодня вам придется отвезти меня домой: я собираюсь кое-что отпраздновать.

Интересно, что? Но я не стал спрашивать Дестера, да он и не сказал бы мне. Ожидал я патрона на стоянке. Сидя в машине, я коротал время за книгой. Около часа ночи ко мне подошел швейцар в роскошной форме.

— Пойдите и заберите вашего хозяина, — сказал он. — Мы прислонили его к стене, но он так долго не простоит.

Дестер был пьян в стельку, и мы с трудом усадили его в машину.

— Надеюсь, я в последний раз вижу этого пьяницу, — заметил швейцар, вытирая пот со лба. — Я слышал, что его выгнали со студии.

— Какое вам дело до этого? — взорвался я, садясь в машину. — Дело вашего заведения — продавать виски. И все.

Я подъехал к темному дому. «Кадиллака» в гараже не было, значит, Элен куда-то уехала. Я втащил Дестера в спальню и положил на кровать. Он проворчал что-то во сне и захрапел. Убедившись, что хозяин спит, я подошел к стенному шкафу и подергал за ручку: он был заперт. В поисках ключа я осмотрел ящики бюро и карманы одежды Дестера, но не нашел ничего. В конце концов я погасил свет и зашел в туалетную, оставив дверь открытой. Я разделся и лег с сигаретой, глядя на луну и раздумывая о том, что сообщит мне Солли утром. Все дело, казалось, вообще ускользает из моих рук. Может быть, я напрасно помешал Элен проделать трюк с машиной? Он мог удаться — мы уже делили бы деньги. Потом я вспомнил о слабых местах этого плана и решил, что поступил правильно, приостановив его выполнение.

Утром я встал около полвосьмого и заглянул в комнату Дестера. Он еще спал. Я прошел в свою комнату, побрился, выпил кофе и позвонил Солли домой. Через некоторое время он взял трубку.

— О, боже! — простонал он. — Ты разбудил меня. Ты ведь собирался связаться со мной в девять часов.

— Тебе удалось раскопать что-нибудь?

— Я ведь обещал узнать тебе все, что смогу, правда? Давай встретимся днем где-нибудь.

— Мне нельзя уйти из дома, так как я не знаю, когда понадоблюсь хозяину. Приезжай ты ко мне. Здесь и поговорим.

Солли сказал, что предпочел бы приехать после завтрака, но я торопил приятеля и обещал его накормить у себя.

Через сорок минут он вошел во двор. Слава богу, он догадался оставить машину на улице.

— Ты везучий парень, — : с ходу заявил Джек, присаживаясь на стул. — Эта работа могла занять у меня неделю, но я встретил одного пронырливого газетчика, и он рассказал мне все.

Я поставил перед Солли яичницу с ветчиной. Мне самому не хотелось есть, и я налил себе чашку кофе.

— Так что ты узнал? — поинтересовался я.

— А сколько я получу за информацию?

— Пока сотню, а потом видно будет.

Он не ожидал такой щедрости и вытаращил на меня глаза.

— Но ты еще не начал ничего? — обеспокоенно спросил Солли.

— Что ты имеешь в виду?

— Откуда ты взял деньги? Если ты начал шантажировать эту женщину… слушай…

— Успокойся, мне уплатили жалованье. — Я открыл чековую книжку. — Так что я могу уплатить тебе сотню.

— Только не чеком, а наличными, — поспешно согласился мой приятель.

— Ты, пожалуй, не поверил бы и родной матери.

— Как-то я ей поверил — и она надула меня на пятьдесят долларов, — усмехнулся Джек. — Меня не интересует, какую игру ты затеял, но я хочу получить мои деньги наличными и в мелких купюрах.

— Хорошо, но сначала расскажи мне, что ты узнал.

— Как я уже говорил, мне повезло. Я случайно встретил одного знакомого газетчика. Его имя Майк Стивенс из «Уорлд телеграмм». Он ловкий репортер, и я подумал, что имеет смысл спросить у него насчет твоей миссис Дестер. Он мне сам и рассказал всю связанную с ней историю.

Того бедолагу, который выпал из окна, звали Герберт Ван-Томлин, он занимался торговлей мехами. У него было небольшое доходное дело, вроде моего, только более прибыльное. Он был холостяк, жил в небольшой квартирке на Парк-авеню, имел «кадиллак» и любил в свободное время повеселиться. На следствии выяснилось, что он познакомился с известной тебе особой в клубе «Фи-Фи». Она работала там сигарет-герл. Он предложил ей в обмен на любовные с ее стороны услуги поселиться в квартире на Ривер-Сайд-драйв, которую он снимал. Ван-Томлину было около шестидесяти, как утверждает Стивенс, но он по уши влюбился в девушку. Тогда ее звали Элен Лоусон. Она стоила ему довольно дорого, — Солли замолчал, съел все подчистую с тарелки и закурил сигарету. — Ван-Томлин и Элен встречались почти каждую ночь. Они посещали ночные клубы, и он тратил больше денег, чем зарабатывал. Как-то вечером, когда он был в квартире Элен, у него случился сердечный приступ. Последнее время его сердце подвергалось слишком большой нагрузке. Элен вызвала врача, позже этот врач давал показания на следствии. После этого приступа Ван-Томлин застраховался на 20 тысяч долларов в пользу Элен.

При этих словах вся кровь отхлынула от моего лица. Я встал и прошел в дальний конец комнаты якобы за кофе. На самом деле мне не хотелось, чтобы Солли в этот момент мог видеть мое лицо. Значит, Элен уже была замешана в деле со страховками. Это ставило ее в очень невыгодное положение. Страховые компании обмениваются информацией, и наверняка в «Нэшнл Фиделити» известно, что миссис Дестер уже имела дело с расследованием по поводу страховки.

Солли продолжал:

— Ван-Томлину хотелось, чтобы Элен не осталась без средств к существованию в случае его смерти. Он пригласил страхового агента к Элен, и там они подписали полис. Причем, ввиду слабого здоровья страхователя, ежегодный взнос был назначен довольно высокий. А месяц спустя, находясь в квартире любовницы, Герберт выпал из окна и разбился.

— Как именно это произошло? — торопил я приятеля.

— Ван-Томлин ждал Элен, пока она принимала ванну, — продолжил Солли. — На следствии мисс Лоусон заявила, что услышала вдруг крик. Она выбежала из ванны, не успев даже вытереться, и увидела, что ее патрон стоит шатаясь у открытого окна и держится рукой за горло. По словам этой женщины, прежде чем она успела добежать до Герберта, он потерял сознание и вывалился из окна.

Я глубоко вздохнул: дело обстояло гораздо хуже, чем я мог себе представить.

— Что думал по этому поводу следователь?

Солли допил кофе и откинулся на спинку кресла.

— Неважно, что он думал: достаточно было Элен посверкать у него перед носом своими ногами, чтобы он принял на веру каждое ее слово. Важно, что думала по этому поводу страховая компания. Стивенсу удалось узнать об этом из первых рук: от страхового агента по имени Эд Биллингс, который и оформлял полис Ван-Томлину. Биллингс сообщил моему знакомому, что и он, и компания считали смерть Герберта не совсем чистым делом. Несчастье случилось с Ван-Томлином тогда, когда он успел заплатить только первый взнос.

Биллингс поехал повидаться с Элен в надежде запугать ее и заставить отказаться от иска. Он сказал, что, в случае иска, компания будет вынуждена поставить под сомнение правильность вердикта следователя, и тогда сама Элен может оказаться перед обвинением в убийстве. Но мисс Лоусон не испугалась. Она обвинила компанию в увиливании от ответственности и угрожала поставить этот вопрос на следствии.

Так случилось, что финансовое положение компании было неустойчивым, и гласность повредила бы ей.

В этом деле все зависело от того, у какой стороны будут более сильные аргументы. К счастью Элен, полиция была убеждена, что смерть Ван-Томлина была случайностью. Врач готов был заявить под присягой, что сердце погибшего было предательски изношено, В противовес этому страховая компания выдвигала тезис о том, что Ван-Томлин уплатил только один взнос за страховку, и Элен, торопясь получить всю завещанную ей после смерти патрона сумму, вполне могла вытолкнуть его из окна.

Биллингс подчеркивал тот факт, что, если компания отказалась бы заплатить, полиции пришлось бы продолжать расследование, и тогда, возможно, открылось бы что-то новое. Но закончилось все тем, что обе стороны пришли к компромиссу: Элен согласилась на предложенные ей компанией 7 тысяч вместо двадцати, а компания удовлетворилась выводами следователя. При такой ситуации дальнейшее расследование было прекращено по причине смерти Герберта Ван-Томлина от несчастного случая. Элен оставалась в квартире, снятой для нее любовником, еще три-четыре месяца, а когда деньги стали подходить к концу, она стала подыскивать себе нового богача. Она встретила Дестера, и он свалял еще большего дурака, чем ее предыдущий вздыхатель: он женился на красотке Элен. Остальное тебе известно.

Я курил сигарету, а мозг мой лихорадочно работал. Может быть, Элен сошла с ума, раз она пытается повторить старый трюк. «Нэшнл Фиделити» — самая крупная и могущественная компания на тихоокеанском побережье. Одно дело угрожать небольшой страховой компании, как это сделала Элен, но совсем другое — схватиться с сильным и неуязвимым противником.

Внезапно я почувствовал тошноту.

— Что с тобой? — спросил Солли.

— Ничего. Я просто думаю. — Я встал. — Ну что ж, спасибо за информацию. Она может пригодиться. Как-нибудь на днях я завезу тебе сто долларов, а остальное получишь, если мне удастся использовать твои сведения.

— Не рассказывай мне ни о чем, — поспешно попросил мой гость. — Я ничего не хочу знать. Просто, когда сможешь, пришли мне деньги.

Глава 5

После ухода Солли я занялся мытьем машины. Одновременно я обдумывал все, что узнал от него. Если Элен надеется, что ей повезет обвести вокруг пальца «Нэшнл Фиделити», то ее ждет неприятный сюрприз. Эта компания может раздавить миссис Дестер, как мошку. Теперь мне стало казаться, что я должен удовлетвориться теми деньгами, которые мне дал хозяин, и отказаться от надежды получить больше, так как манящая меня и Элен страховка таит в себе смертельный риск.

Подъезжая на машине к дому, я все еще размышлял над этой проблемой. Дестер спустился с лестницы и остановился закурить.

— Ну так вот, приятель, сегодня ты везешь меня на работу в последний раз, — объявил он.

Я промолчал. Да и что тут можно было сказать? Патрон сел в машину.

— Ну-ка, опустите верх. Мы должны въехать на студию с развевающимися знаменами. Я тоже имею право показать им, что мне на все наплевать.

Я опустил верх.

Когда мы подъезжали к студии, прохожие глазели на нас. Всем был хорошо знаком кремовый с синим «роллс-ройс», и все знали, что это последний день Дестера на студии.

— К главному входу, скомандовал мне хозяин. — И днем подъедете за мной туда же. — Я остановил машину у главного входа. — Когда приедете за мной, привезите два чемодана, — добавил Дестер, выходя из машины. — Нужно забрать бутылки.

— Слушаюсь, сэр.

Я смотрел, с каким достоинством Дестер поднимается по ступенькам, и восхищался его выдержкой. Я развернул машину и поехал домой. Поставив «ролле-ройс» в гараж, я увидел, что там находится «кадиллак». Значит, Элен дома. Внезапно я решил, что настало время для откровенного разговора с ней. Я поднялся в квартиру над гаражом и переоделся в свой новый костюм. Я собирался поговорить с Элен как равный, а не как шофер с хозяйкой.

Войдя в холл, я остановился и прислушался. Было тихо. Стараясь ступать бесшумно, я поднялся на второй этаж. У двери спальни миссис Дестер я на мгновение замер, затем решительно повернул ручку и вошел.

Кровать была застлана. Я закрыл дверь и уселся в кресло. Закурив сигарету, я подумал о том, что два года назад парень со слабым сердцем вот так же сидел в спальне Элен и ждал, пока она освежалась под душем. Только если ей придет в голову идея выбросить и меня из окна, я так легко не дамся. Минут через пять шум воды прекратился, и женщина в желтом купальном халате появилась в своей спальне. Мы посмотрели друг на друга. Элен стояла неподвижно, держась одной рукой за ручку двери, а другой старалась стянуть на груди полы распахнутого халата. Без косметики ее лицо было более бледным, но таким же красивым. Глаза холодно блестели, как две льдинки.

— Что вы здесь делаете? — не скрывая неприязни, зло бросила миссис Дестер.

— Жду вас, чтобы поговорить.

— Убирайтесь вон.

— Держу пари, что Ван-Томлину вы этого не говорили, когда вышли из ванны.

Лицо женщины осталось бесстрастным, но рот сжался, и я понял, что мой удар попал в цель.

Элен подошла к туалетному столику и села.

— Повторяю вам: убирайтесь.

Взяв гребенку, она стала расчесываться.

— Я уйду только после разговора с вами. А нам нужно о многом поговорить: о вашем муже, о прошлой ночи, о ваших планах и о других вещах.

— Если вы не уйдете, я позову полицию.

— Что ж, позовите. Им будет интересно узнать, как прошлой ночью вы пытались убить Дестера.

Элен положила гребенку и медленно повернулась ко мне; ее лицо было смертельно бледным.

— Что вы сказали?

— То, что вы слышали, — ответил я. — Это была большая глупость, и вы должны быть мне благодарны за то, что я остановил вас.

— Вы пьяны? Что вы несете?

— Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Вы считали свой вчерашний план абсолютно надежным, но это далеко не так.

Женщина продолжала смотреть на меня.

— Вы, должно быть, пьяны, — повторила она. — Убирайтесь отсюда.

— Я давно уже в курсе, что Дестер застрахован на 750 тысяч долларов и что вы хотите заполучить эти деньги, — выложил я известную мне информацию. — Вы так хотите этого, что прошлой ночью пытались убить мужа.

Элен оцепенела от ужаса.

— Это ложь, — прошептала она.

— Вы знаете, что это правда, — настаивал я, наблюдая за миссис. — Вы собирались убить мужа, но вам мешал я. Поэтому вы постарались убрать меня с дороги, оставив в Фут-Хиллз-клубе. Приехав домой, вы намеревались посадить пьяного Дестера в машину, точно рассчитав, что в нетрезвом виде он не сможет управлять машиной и обязательно разобьется. Но вы допустили в своем плане две ошибки: во-первых, я приехал домой раньше, чем вы ожидали, а во-вторых, Дестер был вовсе не пьян.

Элен отвернулась, снова взяла гребень и стала молча расчесывать волосы.

— Я с самого начала предвидела, что вы будете помехой моим планам, — произнесла после некоторой паузы Элен. — Я поняла это в тот момент, когда увидела вас. Ну, и каким образом вы собираетесь поступить? Вызовете полицию?

— Нет, я на вашей стороне. Если бы я был против, то я позволил бы вам осуществить план — и вы уже сидели бы в тюрьме.

— Вот как? Почему же вы помешали, если вы против своего хозяина?

— Потому что не было никакой гарантии, что Дестер погибнет в катастрофе. Он мог быть только ранен, мог выйти из нее без единой царапины. И тогда он рассказал бы полиции, что вы помогли сесть ему в машину.

— Я все еще не понимаю, для чего вы мне это говорите? — сказала Элен.

— Вы раскрыли мужу свои намерения.

— Когда?

— Вчера ночью он не был пьяным. Как только вы вышли из гаража, он сразу же стал совершенно трезвым и выложил мне, что хотел убедиться, действительно ли вы готовы убить его ради страховки, и что, благодаря своему притворству, смог в этом убедиться окончательно. Он также заметил, что позаботится, чтобы эти деньги не достались вам.

Женщина удивленно подняла брови.

— Он такое заявил?

— Да.

Немного подумав и как-то неопределенно пожав плечами, она как ни в чем не бывало заключила:

— Ну что ж, тогда вопрос исчерпан, верно? — И Элен посмотрела на меня с издевкой. — Очень трогательно, что вы сообщили мне об этом. А почему бы вам не пойти в полицию и не рассказать все?

— Не говорите глупостей, — отозвался я. — Я ведь уже сказал вам, что я на вашей стороне.

— А почему вы на моей стороне?

Я усмехнулся.

— Посмотрите в зеркало — поймете. Кроме того, я претендую на половину суммы, которую вы получите от страховой компании.

— Что дает вам право надеяться, что вам достанутся эти деньги?

— А почему вы на моей стороне?

Я усмехнулся.

— Посмотрите в зеркало — поймете. Кроме того, я претендую на половину суммы, которую вы получите от страховой компании.

— Что дает вам право надеяться, что вам достанутся эти деньги?

— Ведь вы не дура и сообразите, думаю, что лучше получить половину булочки, чем не иметь ее вообще. Если вы не поделитесь со мной своим выигрышем, то я выдам вас полиции.

— Вам не удастся ничего доказать, — заявила Элен.

— Верно, но я могу заронить подозрение. Мне кое-что известно о вашем прошлом, и, увидев, как вы вчера ловко управлялись с пьяным Дестером, я легко представил себе, как нетрудно вам было вышвырнуть Ван-Томлина из окна. Полиции это будет весьма интересно знать.

— Он выпал сам, я не дотрагивалась до него. — Но по выражению ее глаз я понял, что мои слова снова попали в цель. — Если мне понадобится ваш совет, тогда я попрошу вас об этом. А теперь убирайтесь. — Элен встала.

— Дестер сказал, что вы холодны, как айсберг, — заметил я, поднимаясь с кресла. — Мне хочется проверить, так ли это на самом деле? — Она пошевелилась, но глаза ее потемнели. — Сейчас мы дома одни, — продолжал я. — Вам не кажется, что стоит воспользоваться удобной возможностью?

Я подошел к Элен и обнял ее за плечи. Она занесла руку, чтобы ударить меня по лицу, но я перехватил руку и притянул женщину к себе. Заломив ей руки назад, я грубо впился в ее рот своими губами. Долгое время и тело и губы Элен оставались неподатливыми, но потом она вдруг расслабилась: губы ответили на поцелуй, а руки обвили мою шею.

Около половины второго я зашел в ванную и принял душ. Я чувствовал себя отлично. Элен совсем не была айсбергом. Предчувствие не обмануло меня, и я жалел теперь, что не заключил пари с Солли, что мне.

— Так ты действительно считаешь, что мне не получить этих денег? — спросила Элен.

— Неужели ты ни о чем другом не можешь думать? — бросил я, раздраженный, что первыми словами с того момента, как я овладел ею, были слова о деньгах.

— Почему бы и нет? Это ведь важно, не так ли? 750 тысяч долларов! Подумать только, сколько всего можно сделать с этими деньгами!

Ну что ж, теперь, по крайней мере, Элен и меня включила в эту финансовую авантюру. Я сел на кровать.

— Дестер сказал, что собирается устроить так, чтобы ты не получила их. Вчера он летал в Сан-Франциско, — сообщил я. — Держу пари, что он был в страховой компании. По-моему, ты можешь проститься с деньгами.

— Контракт мужа истекает сегодня, — отозвалась Элен. — С завтрашнего дня он остается дома и будет все время пить. Кредиторы заберут все, что у нас есть. Мне нужно собрать свои вещи и уехать.

— Куда ты собираешься уехать?

Она пожала плечами.

— На первое время у меня есть немного денег, а там я найду еще кого-нибудь из тех богатых дураков, которые раскошеливаются на красивых женщин и веселую жизнь. Я думаю поехать в Майами.

— Не надо спешить. Останься и дождись конца. Ничего нельзя предсказать заранее. Возможно, Дестер займет деньги под страховку и расплатится с долгами. 750 тысяч — это немалая сумма.

— Я не получу ничего. Нет, мне лучше уехать. Я и без того потеряла много времени даром. Я могу сама позаботиться о себе.

— Я в этом не очень уверен, — возразил я, глядя на нее. — Заарканить парня ты можешь ловко, но когда дело доходит до того, чтобы общипать его, то тут ты ничем не блещешь. Ты потеряла на смерти своего недавнего-любовника 13 тысяч и напортила все с Дестером. Скажи мне, это ты вытолкнула Ван-Томлина из окна?

Элен посмотрела на меня отсутствующим взглядом.

— Нет, он упал сам. Я могла удержать его, но я этого не сделала.

Мне показалось, что она лжет, но я не собирался допытываться. Все равно правды она не выложит.

— Как бы там ни было, не спеши уезжать, особенно сегодня. Подожди возвращения Дестера и посмотри, что он собирается делать, — посоветовал я. — Заранее ничего нельзя предсказать. Попробуй вести себя с ним мило. Может быть, это даст тебе что-нибудь. Я думаю, стоит попробовать.

Элен поморщилась.

— Теперь уже поздно начинать наши отношения, — сказала Элен. — Я не могу переносить его прикосновения. Нет, лучше мне уехать.

— Дождись его возвращения, — настаивал я.

Она пожала плечами.

— Хорошо, но завтра утром я уеду.

— Одна?

Элен взглянула на меня с некоторым непониманием:

— Конечно. Надеюсь, ты не думаешь, что я собираюсь взять тебя с собой.

— Можно сделать иначе, — предложил я. — Лучше начать охоту вдвоем. Не стану обещать, что мы получим 750 тысяч — такая возможность выпадает раз в жизни, — но все-таки кое-что нам удастся отхватить. Тебе нужен непременно парень, который бы присматривал за финансовой стороной твоих дел. С твоей внешностью и моими мозгами мы могли бы зарабатывать кучу денег.

Элен улыбнулась.

— Разве у тебя есть мозги?

— Еще какие! Послушай, предположим, мы едем в Майами вместе. Твоя обязанность выглядеть красиво и заманивать простаков. Мое дело — в нужный момент выступать на сцену, чтоб доить их. Ты это сама не способна делать, тебе только кажется, что можешь. Для этого тебе нужен мужчина.

— Я подумаю над твоим предложением, — уклончиво ответила Элен.

— Только не принимай сегодня поспешных решений. Повремени. Я поеду за Дестером к четырем часам. Вероятно, мы вернемся около шести.

— Хорошо.

Элен смотрела куда-то мимо меня.

Интересно, о чем она думала в этот момент? Я наклонился над ней, чтобы поцеловать, но она недовольно отвернулась.

— Оставь меня в покое. Уходи!

— Что мне в тебе нравится, так это ласковый характер, — поддел я злорадно. — Ну что ж, не хочешь — не надо.

— Уходи, — нетерпеливо бросила Элен. — Не надоедай мне.

У меня появилось желание ударить ее по лицу, но я подумал, что это подействует на нее не сильнее, чем удар резинового молота о скалу.

Я вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

Ровно в четыре часа я постучался в кабинет Дестера, повернул ручку и вошел.

Он сидел за столом и писал. Увидев меня, он кивнул головой. Впервые в этой комнате я увидел его трезвым.

— Возьмите пока бутылки, — распорядился он, указав на шкаф. — Я закончу через минуту.

Я принес два чемодана и начал укладывать бутылки. К тому времени, как я собрал их, хозяин кончил писать письмо. Сунув его в конверт и запечатав, он положил его в бумажник.

— Ну что ж, теперь все, — сказал Дестер, вставая. — Поехали.

Он направился было к двери, но тут в нее постучали — и дверь отворилась. Вошла высокая худая девушка. Ее волосы были гладко зачесаны назад, а глаза скрывались за очками в роговой оправе. По виду она принадлежала к породе тех вечных старых дев, которые заканчивают свою жизнь в задней комнате в обществе двух кошек. В руках у девушки был букет красных роз, которые она неловко протянула Дестеру.

— Мне… мне просто хотелось сказать вам, что я ужасно сожалею о вашем уходе, мистер Дестер, — произнесла она. — Многим из нас будет недоставать вас. Мы все желаем вам счастья.

Дестер смотрел на сотрудницу, и я увидел, что он буквально побелел. Он бережно взял у девушки розы и прижал их к груди. Он попытался что-то сказать, но у него ничего не вышло. Некоторое время девушка и Дестер молча глядели друг на друга. Потом она прижала руки к лицу и заплакала. А он обошел ее и направился к двери, держа розы в руках. На его лице было выражение, которое я никогда не забуду. Я последовал за Дестером. Мы прошли холл, где каждый, кто там находился, проводил нас долгим взглядом, и спустились по лестнице к машине.

Дестер сел в машину и положил розы на сиденье рядом со мной.

— Домой! — хрипло выдохнул он. — Но сначала поднимите этот чертов верх.

Я выполнил приказание.

К тому времени, как мы доехали до дома, хозяин уже пришел в себя, хотя и был еще бледен. Он вышел из машины, держа розы в руках, и натянуто улыбнулся мне.

— Забавно, какими разными бывают люди… Эта девушка выполняет на студии какую-то незначительную работу. Я даже имени ее не могу вспомнить. — Он смотрел на цветы, стараясь выйти из охватившего его подавленного состояния. — Отнесите бутылки в мою спальню. Я хочу, чтобы вы пришли ко мне вечером часов в восемь. Вас будет ждать одно поручение, вероятно, последнее.

Я сказал, что приду. Меня заинтересовало, что это за поручение. Дестер повернулся, потом остановился и схватился за карман.

— О черт! Я хотел по дороге остановить машину и бросить в почтовый ящик это письмо. — Он достал из бумажника конверт. — Сделайте мне одолжение и отправьте его теперь. Это важно.

— Слушаюсь, сэр, — ответил я, взяв письмо и опустив его в карман.

Затем я поднял чемоданы и отнес их в спальню. В них было около тридцати бутылок виски. Я аккуратно расставил их в три ряда на верхней полке шкафа. После этою я спустился вниз и, совершенно забыв о письме, загнал машину в гараж. Только тогда я вспомнил о данном мне поручении, достал письмо из кармана и с любопытством осмотрел его. Оно было адресовано мистеру Эдвину Бернету, адвокату компании «Холт и Вернет», Лос-Анджелес, Двадцать восьмая улица. Ближайший почтовый ящик находился на расстоянии в четверть мили — и я решил бросить письмо, когда выйду по делам.

Без пяти восемь я вошел в дом. Часы в холле как раз показывали восемь, когда я постучал в дверь кабинета Дестера.

— Войдите, — разрешил тот.

Я вошел. Он сидел за большим письменным столом, а перед ним стояли бутылка виски и бокал. Судя по каплям пота на его лице и странному блеску в глазах, Дестер был пьян.

— Подвиньте этот стул сюда и садитесь, — велел он.

Я сел, недоуменно спрашивая себя, в чем же, собственно, здесь дело.

Он пододвинул ко мне сигареты.

— Курите… Выпить не хотите?

— Нет, благодарю вас, — отказался я.

— Вы отправили письмо?

— Да, сэр, — соврал я не моргнув глазом.

— Благодарю вас. — Хозяин допил остатки виски в бокале, потом налил себе еще. — Я вас вызвал сюда для того, чтобы вы были свидетелем моего разговора с женой. Возможно, вам придется давать показания перед судом, так что постарайтесь все запомнить до подробностей.

Это вступление поразило меня. Я удивленно посмотрел на Дестера.

— Просто сидите и молчите, — пояснил он и поднялся из-за стола. Он подошел к двери и громко крикнул: — Элен! Элен! Иди сюда, пожалуйста! — Потом он вернулся к столу и опять сел в кресло.

Через несколько минут Элен вошла в кабинет.

— В чем дело? — резко спросила она.

— Подойди сюда и сядь, — потребовал Дестер. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Что он делает здесь? — вскинулась Элен, указывая на меня и не двигаясь с места.

— Прошу тебя, Элен, сядь. Я пригласил сюда Нэша как свидетеля того разговора, который состоится между нами.

Миссис Дестер пожала плечами и села в кресло, стоявшее рядом с письменным столом. Муж пододвинул ей коробку с сигаретами.

— Пожалуйста, если хочешь, кури.

— Я не хочу, — резко обронила женщина. — В чем дело?

Дестер некоторое время изучающе смотрел на жену, закурив сигарету. Элен подчеркнуто высокомерно отвечала на взгляд, но потом равнодушно отвела глаза.

Хозяин обратился ко мне:

— Простите, что затрудняю вас, но вам придется кое-что выслушать от меня, чтобы понять дальнейшее. Я женился на Элен год назад. Тогда она казалась мне ангелом, и я был безумно влюблен в нее… Меня беспокоило, что, в случае моей смерти, она останется без средств, и я был так глуп, что застраховал свою жизнь на 750 тысяч долларов в пользу жены. Я рассказал ей о страховке, чтобы она чувствовала себя более уверенно, если со мной что-нибудь случится. И после этого я увидел Элен в настоящем свете. Когда до нее дошло, что я представляю большую ценность мертвый, чем живой, она перестала скрывать свои настоящие чувства ко мне. Она стала холодной, злой и отчужденной. Не буду подробно останавливаться на этом, скажу только, что мысль о том, что я стою между ней и этими деньгами, так поглотила мою жену, что она не выносила даже моего прикосновения: живой я ей стал ненавистен. Вы видите Элен и можете поставить себя на мое место, представить себе, что значит, когда такая женщина равнодушна по отношению к вам. Я был настолько глуп, что начал топить свое горе в виски, а начав, уже не мог остановиться. Я не мог сосредоточиться на работе и выполнял ее все хуже. Будучи пьяным, я тратил деньги не считая. В моем разорении виновата только эта женщина.

— Несчастный идиот, — прервала мужа Элен. — Неужели ты думаешь, что кому-то интересна вся эта чепуха? Ради бога, переходи к сути дела, если в том, что ты еще скажешь, есть какая-то суть.

— Ладно, я перейду к сути, — заверил Дестер, — хотя вряд ли тебе это понравится. Но это неважно. Ты сама выбрала свою дорогу и должна получить по заслугам. — Он взглянул на меня. — Элен так хотелось добраться до этих денег, что она пыталась избавиться от меня. Она была готова даже на убийство. И трижды пыталась его осуществить. Свидетелем одной из попыток вы были ночью в среду. Жена думала, что я был пьян, и хотела посадить меня в «бьюик», чтобы я разбился. Но она не слишком ловкая убийца, и все ее попытки провалились.

— Ты пьян, — презрительно бросила Элен. — Ты не отдаешь отчета своим словам.

— Может быть, я пьян, но все понимаю. Не будем спорить на эту тему. Нэш видел, что произошло в среду, и он достаточно умен, чтобы составить об этом свое мнение. Твои попытки избавиться от меня были совершенно лишены фантазии. Неужели тебе никогда не приходило в голову, что самым безопасным и простым было бы застрелить меня во сне и вложить револьвер в мою руку? Разве кого-нибудь удивило бы известие о моем самоубийстве? Все его давно ждут. У меня есть множество мотивов, чтобы убить себя: я пьяница, во-вторых, я неудачно женат, а в-третьих, у меня нет денег, я по уши в долгах. Почему ты не подумала об этом?

Элен посмотрела на мужа.

— Мне нужны были деньги, — выпалила она. — Если бы в страховой компании подумали, что ты застрелился, то они не выплатили бы страховки.

— Ты плохо прочла ее условия. Помнишь, ведь я давал тебе полис. Компания обязалась выплатить страховку, если я покончу с собой в течение года, начиная с момента выдачи страхового свидетельства.

Во взгляде Элен мелькнула такая ненависть, что у меня мурашки пробежали по спине.

— Только не думай, что теперь тебе удастся избавиться от меня подсказанным способом, — предупредил Дестер, откидываясь на спинку кресла. — Ситуация изменилась. Я устроил все так, что в случае моего самоубийства ты не получишь теперь ни цента. Вчера я летал в Сан-Франциско и встретился там с человеком, который руководит отделом претензий страховой компании «Нэшнл Фиделити». Его фамилия Мэдцакс. Должен сказать, что он произвел на меня большое впечатление. У него прекрасная репутация в деловом мире. Он умен, тверд и чрезвычайно компетентен. Говорят, что он за милю чувствует подлог. Он работает в компании пятнадцать лет, и за это время он множество людей отправил в тюрьму, а восемнадцать человек — в камеру смертников. — Дестер помолчал и отпил виски. — Я поехал к этому человеку с намерением ликвидировать страховку, но по дороге мне пришла в голову одна идея. Вероятно, ты сочтешь меня излишне мстительным, но ведь если на то пошло, ты разрушила мою жизнь. В целом моя затея такова, какие обычно используются в кино. Ты ведь помнишь, что в свое время я был неплохим продюсером. Моя задумка состоит в том, что за все горе, что ты причинила мне, ты должна наказать себя сама.

Элен оцепенела, сжав руки в кулаки.

— Не волнуйся, — успокоил ее Дестер. — Даже при всем желании я не смог бы обратиться в полицию, так как у меня нет никаких доказательств против тебя. Я не буду наказывать тебя своими руками, я хочу, чтобы ты это сделала сама.

— Я не собираюсь больше слушать эту чепуху, — сердито заявила Элен.

— Нет, ты ее выслушаешь, потому что ты увидишь, что я все-таки оставляю тебе возможность запустить твои хорошенькие коготки в 750 тысяч, правда, возможность небольшую. — Настала моя очередь насторожиться. — Позволь мне рассказать о своем разговоре с Мэддаксом, — продолжал Дестер. — Когда мне в голову пришла идея с неприметным капканчиком для тебя, я понял, что не могу выложить ему правду. Мне захотелось изменить пункт о самоубийстве, потому что в настоящем виде он слишком упрощал все для тебя. Поэтому я сказал Мэддаксу, что прошу его вычеркнуть из страховки этот пункт, потому что я — алкоголик и в пьяном виде способен к покушениям на свою жизнь, а отсутствие этого пункта и невозможность для тебя получить страховку в случае моего самоубийства послужит для меня сдерживающим обстоятельством. Вряд ли служащий компании поверил моему объяснению, но он прислушался к моему мнению и вычеркнул этот пункт о самоубийстве. — Дестер отпил виски из стакана, и я заметил, что руки у него дрожат. — Итак, положение теперь таково, что, если я убью себя или ты убьешь меня и замаскируешь это под самоубийство, компания не выплатит тебе страховку. Ты поняла это? — Элен ничего не ответила. Она сдвинула брови и смотрела на противоположную стену. Но она слушала. — Несколько недель тому назад, — продолжал Дестер, — я решил, что, когда истечет срок моего контракта, я застрелюсь. — И я, и Элен снова посмотрели на Дестера. — Я отдавал себе отчет в том, что без работы у меня нет будущего, — спокойно говорил он. — Я банкрот и по уши в долгах. Итак, срок моего контракта сегодня истек. И я собираюсь покончить с собой…

— Я не верю тебе, — перебила Элен. — Впрочем, меня не слишком заботит, как ты поступишь.

— Я так и думал, — ответил муж, — но суть не в этом. Вряд ли кто-то другой услышит этот выстрел, кроме вас. Теперь слушай внимательно. В твоем распоряжении будет несколько часов, чтобы придать моему самоубийству вид убийства. Придать ему вид несчастного случая не удастся: случайно люди не стреляют себе в голову. — Элен посмотрела на мужа как на сумасшедшего. — Если полиция признает, что я застрелился сам, ты не получишь страховки. Но если будет решено, что меня убили, то страховая компания будет вынуждена заплатить тебе. Ты следишь за моей мыслью? Видишь, какую ловушку я тебе подстроил? Понимаешь, что я имел в виду, когда говорил, что предоставляю тебе возможность самой наказать себя? Ловушка расставлена, а приманка в ней — 750 тысяч долларов. Тебе останется только сфабриковать улики, наворотить немало лжи, чтобы убедить всех, что я не покончил с собой, а меня убили. И тогда, если ты проведешь все умно и не сделаешь ни одной ошибки, ты получишь эти деньги. — Я почувствовал, что покрываюсь холодным потом. Взглянув на Элен, я увидел, что она побледнела и застыла, как изваяние… — Не знаю, что ждет человека за гробом, — не унимался Дестер. — Возможно, пустота. А возможно, я все-таки смогу наблюдать после смерти за тобой, Элен. То-то уж я позабавлюсь! — Он закурил сигарету, неотрывно глядя жене в глаза. — Мне кажется, что ты не устоишь перед приманкой и постараешься выдать мое самоубийство за убийство. Вряд ли тебе удастся перехитрить такого человека, как Мэддакс, поэтому с моей стороны будет честно предупредить тебя, что тебе предстоит иметь дело с исключительной личностью. Стоит только ошибиться — и тебя могут обвинить в моем убийстве. Это будет довольно забавно, если учесть, что ты уже пыталась отправить меня на тот свет. Чтобы еще больше затруднить для тебя дело, я попросил Нэша присутствовать при нашем разговоре. Хотя, возможно, с ним ты легко договоришься. Ты умеешь обращаться с мужчинами, и, может быть, тебе удастся склонить его на свою сторону и заставить держать рот на замке. Ведь 750 тысяч — такая соблазнительная сумма, что любой человек может поддаться на уговоры при условии, что он получит часть денег.

Элен вскочила с места.

— Я не собираюсь больше слушать тебя! — крикнула она. — Пьяный идиот! У тебя никогда не хватит храбрости застрелиться. Оставь себе свои паршивые Деньги. Мне они не нужны. Можно подумать, что свет клином сошелся на твоих 750 тысячах, что нет больше богатых дураков. Я знать больше не желаю ни тебя, ни твоей игры со страховкой.

Элен хлопнула дверью и выбежала в холл. Я слышал, как она бежала вверх по лестнице. Я последовал ее примеру.

— Я тоже не намерен выслушивать ваши бредни, — сказал я и, не посмотрев даже в сторону Дестера, вышел в холл и спустился во двор.

Я был на полпути к гаражу, когда в доме раздался выстрел и задребезжали стекла. Некоторое время я стоял неподвижно, словно уткнувшись в стену, а потом повернулся и побежал в дом.

На верхней ступеньке лестницы стояла бледная Элен с широко раскрытыми глазами. Мы смотрели друг на друга.

— Войди и посмотри, — прошептала она.

Я призвал на помощь все свое мужество, пересек холл и открыл дверь кабинета.

Глава 6

Дестер сидел в кресле у самого стола, уронив голову лицом вниз на стол на раскрытый блокнот. Кровь из раны уже успела растечься по лицу, блокноту и столу. Автоматический револьвер 38-го калибра лежал на полу рядом с ногой стрелявшего. Даже не притрагиваясь к Дестеру, я понял, что он мертв. Слишком страшной была у него на голове рана. Я стоял, глядя на него, и ничего не соображал от ужаса. Мне не верилось, что он все-таки решился на такой поступок. Потом я с трудом оторвал от умершего взгляд и вышел в холл.

Элен спустилась с лестницы. Она стояла неподвижно, устремив на меня вопрошающие глаза.

— Мертв? — спросила она.

— Да, — ответил я дрожащим голосом.

— Сумасшедший пьяный дурак! Я никогда не думала, что он отважится на подобное. — Она прошла мимо меня в кабинет.

Я почувствовал, что мое лицо мокро от пота, и сунул руку в карман за платком. Мои пальцы коснулись того письма, которое я обещал Дестеру бросить в почтовый ящик. Я вытащил письмо, долго смотрел на него, не совсем ясно понимая его смысл. Потом перечитал его еще раз.

«От Эрла Дестера.

19-го июня, Голливуд, Хилл-Крест-авеню, 256.

Уважаемый Бернет.

Зная ваш многолетний опыт и успешную работу, не думаю, что сообщу вам, искусному адвокату, что-то такое, что будет для вас большой неожиданностью. Я дошел до предела своих сил и возможностей и собираюсь застрелиться. Вам достаточно хорошо известно состояние моих дел, чтобы понимать, что для меня нет будущего. Вам также известно, как плохо относится ко мне Элен. Я не собираюсь позволить ей извлечь выгоду из моей смерти. Я виделся с Мэддаксом из страховой компании «Нэшнл Фиделити» и уговорил его вычеркнуть из страховки пункт о самоубийстве. Вместо этого в мой полис, который вы найдете в правом ящике моего стола, включен другой пункт. Итак, положение теперь таково, что, если я застрелюсь, страховка будет аннулирована. Однако Элен очень нужны деньги, а 750 тысяч — заманчивая сумма. Возможно, моя жена решится обмануть страховую компанию и представить мое самоубийство как убийство. Вам это покажется диким, не правда ли? Но я знаю Элен лучше вас. У меня сейчас работает шофером молодой парень по имени Глин Нэш, и, вполне вероятно, Элен попытается приписать это убийство ему или какому-то неизвестному лицу. Если это произойдет, я не хочу, чтобы вы вмешивались, так как уверен, что Мэддаксу удастся ее разоблачить. Но если она добьется своего или совершит ошибку, которая будет угрожать ее жизни, тогда вы доведите до сведения полиции это письмо. Мне кажется, что небольшой срок тюремного заключения за мошенничество Элен не повредит. Вы находите меня злопамятным? Действительно, я не хочу простить жену. Но моей жестокости есть оправдание: Элен испортила мне жизнь. Но я повторяю еще раз, что сам покончил с собой. И, что бы ни доказывала Элен в связи с моей смертью, знайте, что я никем не убит, я застрелился сам, что моя смерть — это не убийство, а самоубийство. Я, чтобы удовлетворить вашу юридическую дотошность, попрошу мисс Леннокс удостоверить мою подпись. Мисс Леннокс, разумеется, не подозревает о содержании письма.

Прощайте. Эрл Дестер. Засвидетельствовано мной. Мэй Леннокс, секретарша.

Голливуд, Марлин-авеню, 1145 с».

— Что ты делаешь? — спросила Элен. Бледная, она стояла в дверях. Я сунул письмо в карман, но ничего не ответил. — Что ты читаешь? — настаивала женщина.

И на этот раз я промолчал, потому что в моих ушах стояли слова Дестера: «Тебе нужно только сфабриковать доказательства и наворотить довольно много лжи, чтобы представить мое самоубийство как убийство, и тогда, если только ты будешь достаточно умна и не сделаешь ни одной ошибки, ты получишь эти деньги». Это предсмертное наставление теперь становилось для меня руководством к действию. Я понял, что имею в руках одновременно и шанс, и талисман: под защитой этого охранного документа я могу попытаться выдать самоубийство Дестера за убийство. Если же я допущу ошибку и попадусь, мне достаточно будет предъявить письмо, чтобы избавиться от неприятностей. Итак, удача сулила 750 тысяч, а поражение — ноль выигрыша, но столько же и ответственности за аферу.

— Глин! — впервые Элен позвала меня по имени.

— Подожди, — нетерпеливо обронил я, — ничего не делай. Мне надо подумать.

— Нужно вызвать врача и полицию, — сказала она требовательно. — Я позвоню по телефону наверху.

— Подожди, — повторил я. Какая-то нота в моем голосе заставила ее замереть. Элен пристально смотрела на меня, ожидая объяснения. — Пока не надо никого вызывать, поднимись в спальню и подожди меня там.

— Но мы должны…

Я подошел к ней и зло встряхнул ее.

— Делай то, что я сказал! Подожди меня наверху.

Элен по выражению моею лица поняла, что не время спорить, и вышла.

Я вернулся в кабинет Дестера, чтоб прямо здесь определить, на что мне решиться. Если бы можно было повернуть стрелки часов назад, если бы у меня было время, чтобы обдумать план убийства! Если бы только я заранее знал, что этот идиот собирается застрелиться. 750 тысяч! Эти деньги стоили риска, а на случай неудачи у меня было письмо, освобождающее меня от подозрений в убийстве Дестера. Если бы только можно было задержать события до того, как я придумаю надежную версию. Но полицейские врачи с точностью до одного часа определят время смерти. Полиция обнаружит, что Элен и я в это время находились в доме. Если просто спрятать револьвер, то следователь решит, что мы или фабрикуем убийство, или сами убили Дестера. В обоих случаях мы не получим денег. Мы должны доказать, что были далеко отсюда в момент смерти хозяина особняка. Здесь все решало время, а именно его у меня и не было.

Я стоял и глядел на мертвого Дестера, а мозг мой лихорадочно работал. В доме царила тишина. Потом послышался какой-то звук. Я не сразу догадался, что это заработал мотор холодильника. Тут-то меня и осенила одна идея. Я понял, каким образом можно повернуть стрелки часов назад. В течение двух лет я занимался продажей холодильников и знал, как работает холодильная установка. Прежде чем я был допущен к работе, мне пришлось на шестинедельных курсах изучать основные принципы рефрижерации. Среди прочих вопросов, которых мы касались, был и такой: использование холодильных установок в моргах и их воздействие на трупы. Теперь у меня была возможность задержать смерть Дестера до тех пор, пока я не придумаю безошибочную комбинацию его убийства. В случае везения, мне останется только один шаг до 750 тысяч.

Час спустя я поднялся в комнату Элен. Занавески были задернуты, горела настольная лампа. Элен лежала в халате на кровати и курила сигарету. Ее лицо осунулось, побледнело. Задержавшись в проеме двери, я испытующе взглянул на женщину, к которой меня влекли и страсть, и деньги.

— Что ты делал все это время? — спросила миссис Дестер. — Ты вызвал полицию?

Я подошел к столику, поставил на него бутылку виски и два стакана и сел в кресло.

— Нет, не вызвал.

— О чем ты думаешь? — хрипло осведомилась она. — Нужно вызвать.

Я приготовил два напитка, один стакан отнес Элен и поставил на столик около кровати, вернувшись, опустился в кресло и сделал хороший глоток из своего бокала.

— Глин, почему ты не вызвал полицию? — упорствовала женщина.

— Ты же слышала, что сказал Дестер, — отозвался я. — Он втолковывал, что если мы будем умными и не совершим ни одной ошибки, то получим деньги. Тебе ведь нужны деньги? Не правда ли?

Элен опустила ноги с кровати и села. Устремленные на меня изумрудные глаза сверкнули непонятным огнем. Мне показалось, что в них горит пламя отчаяния.

— Что ты имеешь в виду? Ведь Дестер устроил нам ловушку. Ты не думаешь, что я такая дура, что попадусь в нее?

— Послушай, мы действительно можем получить те деньги. «Нэшнл Фиделити» придется нам уплатить, если мы сможем доказать, что это убийство.

— Но ведь Дестер именно этого и добивался от нас, — обозлилась женщина. — Мы не должны делать этого. Если мы станем доказывать, что он убит, то тем самым запутаем себя в этом деле. До твоего прихода я как раз и размышляла над создавшейся ситуацией. Для нас она проигрышная. Если мы спрячем револьвер и заявим, что Дестера убили, то полиция в первую очередь заподозрит нас. Будь у нас время придумать что-то, организовать себе алиби, тогда мы могли бы решиться на это. Но времени у нас нет. Дестер мертв. Нужно сейчас же вызвать полицию.

— У нас есть время, — произнес я спокойно.

Элен уставилась на меня, не понимая, разыгрываю я ее или говорю серьезно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что ты слышишь. Мы располагаем всем временем в мире.

— Нет! Врач без труда установит точный момент наступления смерти…

— А я ему в этом помешаю, потому что я положил труп в морозильник, — сообщил я как ни в чем не бывало.

— Что? — Элен вскочила.

— Я положил твоего самоубийцу в холодильник.

— Ты с ума сошел!

— Замолчи и слушай, — спокойно продолжал я. — Я не сошел с ума, а вполне отдаю себе отчет в своих действиях. Тебе неизвестно, что я являюсь неплохим специалистом в области рефрижерации. Мне приходилось продавать холодильники, а для этого я проходил курсы по этой теме. Дестер был так уверен, что мы не сможем придумать надежный план, потому, что знал, как мало времени будет в нашем распоряжении. Он исходил из того факта, что любой врач в состоянии с большой точностью определить время смерти человека. Дестер застрелился в 8.40, и полиция, несомненно, может доказать, что мы оба были в это время дома. Вот на что надеялся твой муж. Но, поместив труп в холодильник, я перехитрил Дестера. При низкой температуре внутри холодильника процесс разложения тела приостанавливается. Можно держать тело Дестера в холодильнике шесть недель или шесть месяцев, и только тогда, когда мы вынем его оттуда, процесс разложения возобновится. Ты следишь за моей мыслью? — Я наклонился вперед и посмотрел на Элен. — Так вот, предположим, что мы достанем тело из холодильника в следующую субботу, отвезем за город и оставим там. Когда бы полиция ни обнаружила труп, врач будет готов поклясться, что Дестер умер в субботу, тогда как в действительности прошла неделя с того дня, как он застрелился. Неужели ты не видишь, насколько это упрощает все для нас?

Элен сидела, стиснув руки. Мне казалось, что я слышу, как бьется ее сердце, но это были удары моего собственного.

— Нет! — вдруг воскликнула она. — Это слишком опасно! Нас разоблачат!

— Ну и что! Ты ведь не очень беспокоилась о разоблачении, выбрасывая Ван-Томлина из окна?

— Я не выбрасывала его.

— Это ты так говоришь. А сейчас твое положение гораздо безопаснее.

— Нет, полиция решит, что я убила мужа.

— Не будь дурой! Это единственный шанс получить деньги. Неужели ты думаешь, что я стал бы затевать такое дело, если бы не был уверен в его безопасности? Я знаю, что говорю. Мы двинемся вперед только после того, как придумаем верный план. Тогда нам нужно будет только вынуть Дестера из холодильника и оставить его где-нибудь, чтобы все думали, что его застрелили.

Элен взяла дрожащей рукой стакан и отпила виски.

— Я боюсь этого Мэддакса.

— Но ведь мы теперь предупреждены в отношении его. Что из того, что он умен и ловок? У нас есть время — и мы можем просчитать каждый свой шаг Мы начнем только тогда действовать, когда убедимся, что ход наш верен и не имеет ни малейших погрешностей. Нам спешить некуда, большой запас времени позволит нам разработать надежный вариант алиби.

— Предположим, мы сделаем, на наш взгляд, все удачно, но нас все равно обвинят в убийстве Дестера?

— От такого обвинения нас спас сам покойный, — сказал я, доставая письмо Дестера из кармана. — Это послание дал мне твой муж, чтобы я бросил его в почтовый ящик. Оно адресовано адвокату. На наше счастье, я забыл его отправить. Сейчас ты узнаешь, о чем оно.

Пока я читал письмо, Элен сидела неподвижно и слушала. Ее лицо еще больше побледнело, глаза же пугали вспыхивающим в них холодным огнем. Когда я кончил, Элен тут же выплеснула наружу кипевшее в ней возмущение.

— Дьявол! — воскликнула она. — Значит, это была ловушка. Дестер и не собирался отдавать мне деньги.

— Это теперь не имеет никакого значения, — сказал я, спрятав письмо в бумажник. — Твой муж был хитер, но недостаточно. Если нам что-то не удастся, если мы совершим ошибку, — конечно, мы не собираемся допускать просчеты, — но если это вдруг произойдет и полиция решит, что мы убили Дестера, то это письмо спасет нас от камеры смертников. Тогда нас обвинят только в мошенничестве.

Элен протянула руку.

— Отдай мне письмо!

Я покачал головой.

— Прости, но ты его не получишь. Оно останется у меня. Ты очень хороша, но я тебе не доверяю. Это письмо — моя гарантия на случай обмана с твоей стороны. Если мы вдвоем будем работать по моей схеме, то я не собираюсь предоставлять тебе возможность вытолкнуть меня из окна или повесить мне на шею обвинение в убийстве. Нет, письмо останется у меня. Я буду беречь его, как зеницу ока. Оно поможет мне держать тебя на крючке.

Элен бесстрастно смотрела на меня.

— Лучше отдай мне письмо, Глин, — почти нежно попросила она.

— Нет!

Она пожала плечами и медленно подошла к туалетному столику. Взяв гребенку, стала расчесывать волосы.

— Теперь тебе все известно, — сказал я, внимательно наблюдая за своей партнершей. — Ты собираешься начать игру?

— Мне она кажется по-прежнему опасной, — ответила Элен, отложив гребенку, — По-моему, Мэддакс разоблачит нас.

Она открыла ящик стола. Я ждал этого движения и, вскочив, двумя прыжками покрыл разделяющее нас расстояние. Схватив ее за руки, я отбросил женщину от ящика. Мне удалось увидеть лежащий там револьвер 25-го калибра. Но забрать его не успел: Элен тигрицей налетела на меня. Я не ожидал, что она так сильна. Во время борьбы мы упали на пол, и она стала душить меня. Ее лицо в этот момент было просто страшным. Я ударил женщину в солнечное сплетение, она застонала от боли и выпустила меня. Тогда я навалился на нее всей тяжестью тела и постарался пригвоздить к полу, но она сбросила меня толчком колена в грудь. Поднявшись с пола, мы оба почти одновременно бросились к ящику стола, но я успел немного раньше и, схватив револьвер, прицелился в Элен.

— Мне не хочется стрелять в тебя, — предупредил я, — но придется, если ты сделаешь хоть одно движение.

— Отдай мне письмо, — потребовала она.

— Я уже сказал «нет», — ответил я.

— Прочь отсюда! Но ты еще пожалеешь…

— Но не так, как я пожалел бы, если бы отдал его тебе. — Я подошел к двери, не спуская с Элен глаз. — Мы поговорим завтра, — пообещал я. — Успокойся, остынь. Руководство делом я беру на себя. От тебя требуется только сказать: «Я согласна».

Я закрыл дверь. Выйдя из дома, я направился в гараж. «Роллс-ройс» был в моем полном распоряжении. Я сел в машину и выехал за ворота. Успокоился я только тогда, когда положил письмо и револьвер Дестера в сейф, а ключ от сейфа запечатал в конверт и адресовал управляющему моего банка с просьбой хранить пакет и содержимое до моего востребования. Конверт с ключом я опустил в почтовый ящик банта. После этого вернулся домой.

В ту ночь я спал очень мало. Слишком много нужно было обдумать и устроить. Я не пытался решить вопрос, как выдать самоубийство Дестера за убийство. Еще будет время заняться этим. Теперь же необходимо было продумать, как объяснить его отсутствие людям, которые будут спрашивать его, и как отделаться от кредиторов, которые, прослышав об увольнении Дестера, могут отобрать дом и, главное, холодильник.

Сначала мне в голову пришла идея — снять какой-нибудь отдельный коттедж и перевезти холодильник туда. Но потом я отказался от этой идеи. Во-первых, из-за громоздкости и тяжести мы вдвоем с Элен не справились бы с ним. А во-вторых, если бы полиции и Мэддаксу стало известно, что мы перевезли холодильник, то они могли бы разгадать наш план. Итак, холодильник должен находиться там, где и был: на глазах у всех. И мне оставалось только молить Бога, чтобы никому не пришло в голову заглянуть в него.

К восходу солнца я уже четко разработал первые шаги к осуществлению своего плана. После шести часов я встал и направился в дом.

Я подошел к спальне Элен и открыл дверь. Элен лежала на спине; она курила и бесстрастно взглянула на меня. Я закрыл дверь и подошел к кровати.

— Хэлло! — бросил я приветливо. — Все еще сердишься на меня?

— Что ты сделал с письмом? — спросила миссис Дестер.

— Положил в сейф, откуда его никто не возьмет. Забудь о письме. Оно не должно встать между нами. Ведь нас ждет партнерство в игре, где ставкой будет 750 тысяч долларов. Зачем же нам ссориться?! — Элен промолчала и отвернулась. — Итак, тебе было дано на размышление несколько часов. Каково твое решение? Начинаем мы кампанию за обладание страховкой или нет?

— Как ты собираешься осуществить это?

— Пока не знаю. Я начну думать конкретно о деталях плана тогда, когда выясню твою позицию. Одно мне ясно: мы имеем 99 шансов из ста на успех. Я не взялся бы за это дело, если бы допустил хоть на секунду, что мы можем потерпеть неудачу. Так ты со мной или нет?

Элен кивнула.

— Да, я с тобой.

Я наклонился и поцеловал ее. Я ожидал, что она отвернется, но она этого не сделала. Она лежала, глядя в потолок, и на поцелуй не ответила. Я мог с таким же успехом поцеловать собственную руку. Должно быть, такие поцелуи и довели беднягу Дестера до бутылки.

Я усмехнулся.

— Ну, как хочешь.

Женщина смотрела на меня пустым взглядом. Я вспомнил слова Дестера о том, что любить ее было все равно, что любить мраморную статую.

— О’кей, можешь сохранять холодность в наших отношениях, — согласился я. — Надо позаботиться о более важных вещах. Мы должны раздобыть где-нибудь денег. Это вещь первостепенной важности. Дай мне твои драгоценности, все, что стоит хоть какие-нибудь деньги.

Вот когда Элен ожила.

— Я не дам тебе мои вещи.

— Не будь дурой! Чтобы начать дело, нам нужны средства. Я вкладываю в него свои две тысячи долларов. Ты тоже должна вложить, сколько можешь. Я поеду сейчас в Сан-Франциско и продам «кадиллак».

— Это моя машина — и не смей ее трогать.

Я вскипел:

— Неужели тебе нужно все разжевывать и объяснять? Сегодня суббота, и, возможно, за эти два дня ничего не произойдет, но уже в понедельник кредиторы прослышат, что Дестер уволен со студии, и тогда они все на машинах, пешком и на такси ринутся сюда. Чем мы их встретим? Нам надо будет показать им, что у Дестера есть деньги. Для этого мы выберем двух-трех самых надоедливых и заплатим им. Они разнесут это по городу, и если нам повезет, то остальные отстанут. С сегодняшнего дня я присваиваю себе должность личного секретаря Дестера, чтоб иметь право от его имени делать заявления и распоряжения. Я смогу убедить всех, что Дестеру предлагают работу в коммерческой рекламе телевидения, что в данный момент он находится в Нью-Йорке, где оформляет это назначение, что до его возвращения все дела он поручил вести секретарю.

Элен села и изумленно посмотрела на меня.

— Тебе не поверят.

— Поверят. Ты не видела меня в деле. Я же прирожденный коммивояжер. Я могу продать снег эскимосам, если очень постараюсь. А в этом деле я буду стараться изо всех сил. Но мой блеф должен быть подкреплен деньгами: стоит уплатить одному-двум — и остальные будут умолять меня отложить их счета. Я уверен, что для этого обмана мне нужно иметь, по крайней мере, шесть тысяч долларов. Если повезет, то за «кадиллак» я выручу две с половиной тысячи, да еще мои собственные две тысячи. Теперь ты должна раскошелиться.

Элен встала с постели.

— Откуда я знаю, что ты говоришь правду? А вдруг ты возьмешь деньги да удерешь?!

— Неужели ты думаешь, что я променяю свою долю в страховке на кучу стекляшек?

В конце концов мне удалось заставить мою партнершу выложить драгоценности.

Я выехал в Сан-Франциско в семь часов утра. «Кадиллак» нельзя было продавать в Лос-Анджелесе, так как могли разнестись слухи о продаже имущества Дестера. «Кадиллак» шел легко. Через несколько часов я добрался до Сан-Франциско. Я побывал у трех скупщиков машин, прежде чем мне дали настоящую цену. Ювелирные магазины были закрыты по случаю уикэнда, но я нашел ломбард и заложил драгоценности за 1500 долларов. Правда, я надеялся на большее, но зато их можно было выкупить обратно. Теперь я располагал капиталом в размере 5600 долларов, включая мои две тысячи.

В Лос-Анджелес я вернулся самолетом, а домой — на такси.

Я вошел в гостиную, когда часы били девять. Я ожидал встретить Элен, но увидел толстого коротышку, сидевшего с сигарой в кресле. Ему было на вид лет пятьдесят, и, судя по брюшку, которое выдавалось у него под жилетом, он провел эти годы, потакая своим слабостям. На нем был дорогой костюм, ботинки ручной работы, черный атласный галстук украшала жемчужная булавка. С первого взгляда я понял, что имею дело с кредитором. Об этом говорили и стальной блеск в его глазах, и широкая бодрая улыбка, такая же фальшивая, как и ресницы кинозвезды.

— Я жду мистера Дестера, — произнес он, вставая. — Миссис Дестер сообщила, что сегодня он должен возвратиться рано.

— Мистера Дестера вообще не будет несколько дней, — сказал я. — Меня зовут Глин Нэш, я его личный секретарь. Чем могу служить? В отсутствие мистера Дестера я занимаюсь его делами.

Толстяк нахмурился.

— Мне хотелось бы поговорить с мистером Дестером лично, — заявил он недовольно.

— О’кей, — согласился я, пожав плечами. — Дайте мне ваши имя и адрес, и когда мистер Дестер вернется, я сообщу ему о вас. Если у него будет время, то я устрою вам свидание.

— Вы упомянули, что он прибудет в среду?

— Я не сказал, что в среду. По правде говоря, мне точно неизвестно, когда он появится. Он сейчас очень занят. Он вылетел в Нью-Йорк, возможно, вернется в среду, возможно, нет.

— В Нью-Йорк? — Толстяк приподнял брови. — Я думаю, что мне стоит представиться. Меня зовут Хаммерсток. — Он улыбнулся, показав фальшивые зубы. — Торговля винами «Хаммерсток и Джудд». Я пришел по поводу счета мистера Дестера.

Я понял, что он должен быть одним из главных кредиторов, а если уж не из главных, то из самых надоедливых. Если мне удастся справиться с ним, то я смогу разделаться и с остальными.

— Счета мистера Дестера? — спросил я удивленно. — А в чем дело?

— Он слишком давно их не оплачивал, — сообщил Хаммерсток, роясь в кармане. — Мы же не раз писали мистеру Дестеру…

— Мистер Дестер слишком занят, чтобы думать о маленьких счетах, — ответил я и, подойдя к столу, взял сигарету из коробки. — Неужели ваша фирма испытывает недостаток в деньгах?

Толстяк побагровел.

— Недостаток в деньгах? Как вы…

— Ладно, к чему лишние волнения? Мистер Дестер занят сейчас делом, которое отнимает у него все время, поэтому он и поручил мне приглядывать за его личными делами. Скажите, сколько он должен вам, и я выпишу чек, сообщив хозяину, что вы беспокоили его по поводу оплаты счета.

— А каким делом сейчас занят мистер Дестер? — спросил Хаммерсток, глядя на меня с внезапным интересом.

— Он ушел из студии «Пасифик» и поступает на работу в коммерческое телевидение. Так каков счет?

— Четыре тысячи долларов.

Эта цифра меня потрясла. Не могу понять, как может человек выпить виски на такую сумму и при этом остаться в живых.

— Оставьте счет на столе. Я доложу обо всем мистеру Дестеру, — сказал я Хаммерстоку, доставшему из кармана счет. Потом я задумчиво посмотрел на толстяка. — Знаете, что мне пришло в голову? Мистеру Дестеру может не понравиться, что вы приходили сюда. Дело в том, что он сейчас занимается вопросом создания телевизионной коммерческой студии прямо в Голливуде. Скажу вам по секрету: мощный синдикат, в котором он будет работать, собирается купить одну из кинокомпаний, чтобы пользоваться ее базой. Тогда мистер Дестер будет очень всем нужен, у него будет много гостей, а фирма, поставляющая ему спиртное, будет в выигрыше.

Хаммерсток поперхнулся.

— Ну, тогда… — Он начал прятать счет в карман, но я взял его.

— Впрочем, я могу оплатить его, — произнес я. — Он невелик. Пожалуй, я даже дам вам наличные.

Если бы он взял деньги, то я бы здорово влип, но я достаточно хорошо знал человеческую натуру. При виде внушительной пачки денег у толстяка глаза вылезли на лоб. Он выхватил счет у меня из рук и залепетал, что будет рад подождать, что явился сюда, поддавшись ходившим слухам, что рад предоставить мистеру Дестеру какой угодно кредит. Еще Хаммерсток просил меня сообщить мистеру Дестеру о его приходе и выразил надежду, что этот небольшой инцидент со счетом не настроит мистера против его фирмы. Гость продолжал бы так до бесконечности, если бы я не выставил его из дома. Закрыв дверь, я прислонился к ней и от души расхохотался.

Глава 7

С лестницы спустилась Элен, глаза ее весело блестели, она улыбалась, двигаясь через холл ко мне.

— Значит, тебе удалось справиться с этим типом? Я оставила его тебе, так как ты был очень уверен в своих силах.

— Ты слышала, как он умолял меня забыть о его приходе?

— С другими кредиторами будет труднее.

— Я справлюсь и с ними. Пойдем в гостиную. Нам нужно кое о чем поговорить.

— Хорошо. Ты достал денег?

— Да. Пять тысяч шестьсот долларов. Я рассчитывал на большее, но думаю, что и этого хватит. — Я подошел к шкафчику с бутылками, приготовил два напитка и сел в кресло. — Меня интересует, насколько ты хладнокровна, — поинтересовался я у Элен.

— Что ты имеешь в виду?

— Дело, которое мы затеваем, требует самообладания. Рано или поздно нам придется вытащить труп Дестера из холодильника и подкинуть куда-нибудь. И я буду нуждаться в твоей помощи: один я не справлюсь. А когда тело найдут и начнутся поиски убийцы, то ты станешь для полиции подозреваемой номер один. Тебя заподозрят потому, что ты унаследуешь страховку. Возможно, тебе предстоит пройти через тяжкий допрос. Если тебе удастся сохранить самообладание, то все будет хорошо.

— Я сумею сохранить трезвость духа, — сказала Элен. — Не беспокойся за меня.

— Так я и думал, но мне хотелось показать тебе, что нас ждет. Мы можем оказаться в трудном положении, и тогда все будет зависеть от нашего умения владеть собой. В любой ситуации всегда нужно помнить, что письмо спасет нас от серьезных неприятностей. Ведь мы не убивали Дестера. В худшем случае нас ждет десять лет тюрьмы за мошенничество. Если мы все время не будем забывать об этом, то нас ничем не запугаешь. Теперь скажи, существует ли кто-нибудь, кто заинтересуется Дестером? Есть у него друзья?

— Нет. В свое время у нас, конечно, было много знакомых, но когда он начал пить, они перестали нас посещать.

— А как насчет Бернета?

— Он адвокат Эрла. Они никогда не встречались. Эрл писал или звонил ему по телефону. Вернет не одобрял поведения мужа.

— Значит, никого нет. Ты абсолютно в этом уверена? Не объявится никто из родных и не станет задавать вопросов?

— У него нет близких.

Это было до того удачно, что даже и не верилось, ибо единственное, что по-настоящему беспокоило меня, это вездесущие друзья и родственники.

— Мы должны быть очень осторожны. Этот Хам» мерсток будет распространять слухи, что Дестер получает большой пост на коммерческом телевидении. Это нам на руку, но в то же время нельзя допустить, чтобы этот слух был проверен. Он может дойти до Бернета, и тот станет наводить справки. Мы должны иметь для адвоката наготове правдоподобную версию на этот счет. Позже и полиция не должна усомниться, что этот слух исходил не от нас, и что мы не опровергали его только из-за кредиторов. Бернета же в его действиях следует упредить. Тебе придется встретиться с ним и сообщить, что слухи в отношении того, что Дестера приглашают на коммерческое телевидение, неверны.

Элен кивнула.

— Но ему захочется узнать, где находится Дестер.

— Вероятно, но я продумал и это. В каких отношениях ты с Бернетом?

Женщина улыбнулась.

— В прекрасных. Я ему нравлюсь.

Это мне было вполне понятно.

— Так вот что ты сделаешь. Позвони ему в понедельник и скажи, что у Дестера приступ белой горячки, и что ты уговариваешь мужа принять курс лечения, что, как только тебе удастся это, ты отправишь его в санаторий. Поставь адвоката в известность насчет слухов о приглашении Дестера на коммерческое телевидение, заявив, что эти слухи не имеют под собой никакой почвы, но что ты их не опровергаешь потому, что Дестер по уши в долгах и ты хочешь удержать кредиторов на расстоянии. Подчеркни, что убеждена, что если муж пройдет курс лечения, то позже заработает деньги и расплатится с долгами. Ты скажешь, что отъезд Дестера в санаторий тебе хотелось бы держать от всех в тайне.

Элен внимательно слушала.

— Вернет захочет узнать, куда Дестер отправится лечиться.

— Можешь сообщить это ему. Есть какое-то заведение для алкоголиков неподалеку от Санта-Барбары, — сказал я. — Я найду его название в телефонной книге.

— Он может проверить.

Я улыбнулся.

— Он не будет иметь такой возможности. Итак, прежде всего надо успокоить Бернета. Посмотрим, как он среагирует на твои слова. Наш план должен быть гибким. Мы только тогда приступим к его осуществлению, когда будем уверены в безопасности каждого шага. Если Вернет примет все, как должное, то можно будет вывести на сцену и меня. Сообщить, что я понравился Дестеру, и он сделал меня сначала своим шофером, а потом личным секретарем, что я занимаюсь почтой, счетами и служу буфером между твоим мужем и его кредиторами. После этого ты представишь меня адвокату.

— Может быть, не стоит вводить Бернета в курс дела?

— Нет, стоит. Если мы этого не сделаем, то он будет первым, кто причинит нам хлопоты. Полиция не преминет побеседовать с ним, и он должен быть в курсе дела в выгодном для нас свете. Когда карты будут открыты, необходимо, чтобы адвокат был на нашей стороне, а не против нас.

— Хорошо, я приглашу его сюда в понедельник. Но предположим, что полиция узнает, что Эрл не был в санатории? Ведь они наверняка проверят.

— Не беспокойся, это я беру на себя. Теперь еще одна вещь. Завтра тебе нужно нанять горничную. Позвони в агентство по найму прислуги и попроси их прислать девушку, которая помогала бы тебе по хозяйству.

Элен удивленно посмотрела на меня.

— Я сама справлюсь с ним. Мне никто не нужен.

— Пошевели как следует мозгами. Как отнесется полиция к тому факту, что мы с тобой живем вдвоем под одной крышей. Они сразу же поймут, что мы — любовники. Когда полиция начнет расследование, она должна ясно увидеть, что ты, Дестер и горничная спите в доме, а я — в квартире над гаражом, что в доме я бываю редко, разговариваю с тобой только при открытых дверях. Установив это, полиция поймет, что мы просто не имеем возможности заниматься любовью.

— Мне не нравится это, Глин, Опасно иметь в доме свидетеля.

— Еще опаснее его не иметь. Когда горничная придет, ты сделаешь ее поверенной своих тайн. Расскажешь ей о том, что твой муж болен, лежит в своей комнате и его нельзя тревожить, что в среду ты повезешь его в санаторий. Горничная должна видеть, как Дестер сядет в машину.

— Но это же невозможно!

— Какая ты непонятливая! Вместо Дестера в машину сяду я в его пальто и шляпе. Прислуга же увидит со спины какого-то мужчину и подумает, что это ее хозяин.

— Это опасно.

— Ничуть не опасно. Я все устрою. Твое дело только нанять девушку.

— Надеюсь, ты знаешь, что делать, — неохотно согласилась Элен. — Но если она будет в доме, то как мы вытащим тело из холодильника?

— Вот над этим я еще подумаю в свое время.

— Она может заглянуть в холодильник.

— Вполне вероятно, но я постараюсь завтра что-нибудь придумать, чтобы этого не произошло. А сейчас тебе лучше лечь в постель, да и у меня был трудный день.

— Ты останешься в доме?

— Нет. Поскольку мы решили спать отдельно, то лучше начать это сейчас.

— Ты покидаешь меня здесь одну?

Я направился к двери.

— Можешь не бояться. Дестер не встанет и не побеспокоит тебя ночью.

Я вышел из дома. Поднявшись в квартиру над гаражом, я заперся и лег в постель. Закурив сигарету, я стал ломать себе голову над главной проблемой: надежным и безопасным планом убийства. Рано или поздно придется вынуть тело Дестера из холодильника и положить его туда, где оно будет найдено полицией. Пребывание в доме горничной, конечно, осложняет дело. Вынуть труп из холодильника, да так, чтобы ни одна пара глаз этого не видела, — задача не из легких. Одно хорошо: у меня еще есть время и на создание версии убийства, и на разработку алиби на все моменты этого дела и особенно на тот, когда я буду подкладывать труп. Беспокоила меня только Элен. Я знал, что в трудной ситуации она растеряется и выдаст себя и меня.

На следующее утро я вошел в дом и поднялся в спальню Дестера. Когда я открывал дверь, в коридоре появилась Элен. Она была еще в ночной рубашке, поверх которой накинула халат, и выглядела в этом одеянии такой хорошенькой, что у меня появилось желание немного поразвлечься. Но меня ждали дела, и я подавил искушение.

— Тебе лучше одеться. Нам придется поработать, — сказал я, входя в комнату Дестера.

Я вынул из гардероба два чемодана, в которых перевозил недавно виски, начал складывать обратно туда бутылки, снимая их с верхней полки шкафа.

Элен вошла в комнату.

— Что ты делаешь?

— Запечатываю холодильник.

— Что?

Я повернулся к ней.

— Я демонстрирую тебе, что моя голова неплохо работает. Холодильник должен быть закрыт, но в то же время не заперт. Ясно? Самое безопасное — поставить на его крышку что-нибудь такое, что будет трудно убрать. Самое лучшее для этого — бутылки.

— Но бутылки убрать не так уж трудно.

— Совершенно верно, но никто в здравом уме не будет заниматься этим, если будет знать, что в холодильнике ничего нет. В разговоре с горничной упомяни как-нибудь невзначай, что он пуст. Она не станет снимать бутылки, чтобы проверить, так ли это.

— Надежней было бы его запереть.

— Это возбудило бы любопытство.

Когда я перенес бутылки в кухню и расставил их на крышке холодильника, стало ясно, что я был прав. Элен осмотрела ряды бутылок и успокоилась.

— Ты заглядывал туда?

— Да, там все в порядке. А теперь пойдем заниматься делами. Нам нужно привести дом в порядок перед приходом горничной.

До двенадцати часов мы трудились, как рабы. Мы вычистили, вымыли и проветрили все комнаты. Вдруг я услышал телефон. Я вышел на лестничную площадку и остановился там с бьющимся сердцем. Из столовой появилась Элен и замерла в нерешительности.

— Подойди к телефону, — попросил я.

Она направилась в гостиную. Я закурил сигарету и стал ждать. До меня доносился голос Элен, но слов я не разбирал. Минуты через две она повесила трубку и вышла ко мне.

— Звонили из «Голливуд-Рекордер», — сообщила она. — Им нужно подтверждение слухов о приглашении Дестера на телевидение. Я сказала им, что мужа нет в городе и мне ничего не известно насчет его будущей работы.

— Правильно. Только не рассчитывай, что газетчики на этом успокоятся. Они наверняка придут сюда. Не нужно, чтобы они меня здесь видели. Тебе самой придется расправиться с ними. Я возьму машину и уеду на весь день. Мне необходимо кое-что сделать. А ты тем временем звони в агентство и попроси прислать горничную. Свяжись с Бернетом и договорись о встрече на завтра. Потом позвони в санаторий, спроси, не смогут ли они принять твоего мужа. Ты сделаешь это?

— Да.

— Тогда я уезжаю. Вернусь вечером. Тебе все ясно?

— Что ты собираешься делать?

— Это тебя не касается. Занимайся своими делами. Когда придет горничная, не забудь сообщить ей, что Дестер болен и лежит в своей спальне, и что его нельзя беспокоить.

— Почему ты не расскажешь мне о своих планах? — нетерпеливо спросила Элен. — К чему вся эта таинственность?

— Нет никакой таинственности. Просто я двигаюсь в этом деле шаг за шагом без четкого плана и сам еще не знаю, что предприму завтра.

Я ушел от Элен, вывел «бьюик» из гаража и поехал через Глендейл, по государственной дороге № 101 в сторону санатория с его собственным пляжем и стенами высотой в десять футов. При взгляде на эти стены мне подумалось, что если уж алкоголику доведется попасть за них, то на волю ему будет трудно выбраться. Я повернул машину и медленно поехал по дороге, как отдыхающий бизнесмен. На самом деле я отмечал все интересное, что попадалось мне на пути: два дорожных поста, возле которых дежурили полицейские на мотоциклах, стоянки машин вдоль дороги.

Когда я был в пятнадцати милях от Санта-Барбары, в глаза мне бросилась узкая грунтовая дорога, ответвляющаяся от шоссе. Я свернул на нее, проехал немного вперед и попал на лесную станцию. Она состояла из трех деревянных бараков и примерно двадцати акров посадок молодых сосен и елей. Я вышел из «бьюика», открыл опутанные колючей проволокой ворота и вошел на территорию станции. Она пустовала. Я заглянул в окна бараков. В одном из них была лаборатория, два других служили конторой. Вероятно, в рабочие дни недели здесь были люди, но сегодня, в воскресенье, станция даже не охранялась. Именно такое место я и искал.

Окало 21.30 я вернулся домой и поставил «бьюик» в гараж. В окне гостиной был виден свет, и я решил узнать, как Элен справилась с делами в мое отсутствие.

Я прошел через холл и остановился в дверях гостиной. В одном из кресел, освещенная светом, сидела незнакомая девушка с книгой в руках. Ей было 23–24 года. У нее была смуглая кожа и волнистые волосы, спадавшие на плечи. Девушка подняла голову — и я увидел ее глаза, синие, как море. Все женщины, которых я знал до сих пор, подходили под определенные категории: это были всегда шлюхи, вертихвостки или искательницы приключений. Все они хорошо знали, к чему стремились. Я часто встречал на улицах приличных девушек из колледжа, но они никогда не интересовали меня. Я знал, что не получу от них того, что мне нужно, и никогда не тратил времени на ухаживание за ними. Сидевшая передо мной в кресле девушка подходила под категорию «славных». Об этом говорили не только открытое, естественное выражение ее лица, но и фасон ее платья, и прическа.

— Хэлло! — сказал я. — Должно быть, вы — новая помощница. — Я вошел в комнату и подошел к бару. — А я — Глин Нэш. Миссис Дестер говорила вам обо мне?

— О да, мистер Нэш, — отозвалась девушка, откладывая книгу и вставая. — Меня зовут Мэриан Темпл.

— Я рад познакомиться с вами. — Я налил виски в стакан. — Не хотите ли выпить, мисс Темпл? — Она улыбнулась и заметила, что не пьет. У нее была приятная, дружелюбная улыбка. — Миссис Дестер дома?

— Она сидит с мистером Дестером.

Я закурил сигарету и, держа стакан в руках, опустился в кресло рядом с новой служанкой.

— Садитесь, мисс Темпл. Я не хочу вам мешать. Интересная книга?

Девушка снова села в кресло.

— Это третий том «Упадка и разрушения» Гиббонса, — ответила она. — Читали его?

— Третий том как раз нет, — серьезно заметил я. — Вы имеете в виду эту чепуху относительно Римской империи?

— Да.

— Это немного скучновато. Лично я предпочитаю детективы, и на большее, чем Реймонд Чандлер, не отваживаюсь.

Мэриан рассмеялась и сообщила:

— Я собираюсь будущей осенью поехать в Рим.

— Почему именно в Рим?

— Я всегда мечтала побывать там… и во Флоренции тоже.

— А как насчет Парижа? Говорят, что в Париже интереснее.

— Я выбрала Рим.

— Почему вы нанялись на эту работу? Копите деньги для Рима?

Девушка кивнула.

— Я собираюсь стать архитектором. На будущий год у меня выпускные экзамены. Я подумала, что эта работа даст возможность выкроить время для занятий.

— Понимаю. — Я не знал, как отнестись к появлению этой девушки в доме. Правильно ли поступила Элен, что взяла ее? Я предпочел бы, чтобы на ее месте оказалась обычная туповатая служанка… — Ну что же, я не думаю, что миссис Дестер замучает вас работой до смерти.

Мэриан рассмеялась просто и искренне.

— Она замечательная. Миссис разрешила пользоваться этой комнатой, когда она ей самой не нужна. Я чувствую себя здесь как дома.

Я тоже чувствовал себя здесь своим человеком, поэтому и позволял такой свободный разговор.

— Хозяйка рассказала вам о мистере Дестере?

— Да. Как жаль! Я видела все его фильмы. По-моему, он прекрасный продюсер.

— Верно. А его самого вы не видели?

— Нет, только его фильмы. А почему вы спрашиваете?

Я состроил гримасу.

— Ну, вы же слышали, видно, что он переработал. У него плохо с нервами, и он сильно изменился. Миссис Дестер сообщила вам, что он поедет в санаторий?

— Да.

Я искоса взглянул на девушку. Она очаровала меня. Мы разговаривали с ней уже несколько минут, а она еще ни разу не попыталась показать мне колени или бросить из-под ресниц призывный взгляд.

— Простите меня за то, что я оторвал вас от Гиббонса.

— О, ничего страшного. Это не легкое, развлекательное чтение, а сложный для восприятия материал. И от него порой нужно отдыхать.

— Могу себе представить.

Мэриан улыбнулась и, когда я пошел к двери, снова открыла книгу и склонила над ней голову. Я остановился у двери и посмотрел на девушку. Мне пришло в голову, что разница между ней и Элен была такой же, как между бриллиантом и жемчужиной. Элен был свойствен холодный блеск и твердость бриллианта, а этой девочке — мягкое очарование жемчужины. Служанка подняла голову и, увидев, что я смотрю на нее, залилась румянцем. Это меня поразило. Ни одна девушка из тех, с которыми я до сих пор встречался, не знала, что значит краснеть. Я улыбнулся ей, повернулся и взбежал вверх по лестнице, преодолевая по три ступеньки сразу. Элен была в своей спальне. Она курила и просматривала разложенные на кровати письма и счета.

— Перечитываешь любовные письма? — спросил я, закрывая дверь.

— По-моему, ты не собирался видеться со мной в доме на глазах прислуги.

— Совершенно верно, но в данный момент она занята Гиббонсом, и я сказал ей, что намерен повидаться с Дестером. Что это за хлам?

— Я пытаюсь выяснить, как много Дестер должен.

— Приятное занятие. Надеюсь, ты включила в свой список четыре тысячи Хаммерстока?

— Пока у меня получилось около 22 тысяч, но это еще не все.

— Не беспокойся, страховка покроет это с лихвой. Что произошло за время моего отсутствия?

— Я договорилась с Бернетом о встрече на завтра на три часа дня. Здесь было четыре репортера. К счастью, Мэриан уже пришла и выставила их, сказав, что нас никого нет дома.

— Ты уверена, что сделала правильный выбор в отношении прислуги? По-моему, у этой девушки есть голова на плечах.

— У меня не было выбора. Агентство предложило мне только ее. Как бы ни было, она ведь просто девочка.

Я сел в кресло.

— Как насчет санатория?

— Мне ответили, что могут взять мужа в любое время. Я сказала, что позвоню еще.

— Сообщи им, что привезешь его в следующее воскресенье в 11 часов вечера.

Элен смотрела на меня непонимающе.

— В воскресенье вечером? А почему не раньше?

— Раньше я не буду готов.

— Что ты собираешься делать?

— Не будем обсуждать это здесь. — Я взглянул на часы. — Когда девушка ляжет спать, приходи ко мне. Кстати, у тебя есть хорошая дорожная карта округа, куда входит Санта-Барбара?

— Кажется, да.

— Захвати ее с собой. Не забудь отнести перед сном в комнату Дестера тарелку с едой, а то девушка удивится, что он не ест.

— Я уже носила.

Что мне больше всего нравилось в Элен, так это то, что она не дура.

— А что ты с ней сделала? Сама съела?

— Спустила в уборную.

— Что ж, пусть служанка не думает, что ты моришь мужа голодом. — Я направился к двери. — Ты сказала ей о морозильнике?

— Нет. Я скажу ей о нем завтра, когда буду показывать кухню.

— Ну, я буду ждать тебя. — Я вышел из комнаты Элен и стал спускаться по лестнице. В это время из гостиной показалась Мэриан. — Миссис Дестер пошла спать, — заговорил я первым. — Вы тоже?

— Да.

Я остановился рядом с девушкой.

— Вместе с Гиббонсом?

Она слегка покраснела и улыбнулась.

— Нет, я не буду читать в постели.

— Идите, я погашу здесь свет. Спокойной ночи.

Девушка тоже пожелала мне спокойной ночи и побежала вверх по лестнице. Я посмотрел ей вслед: у нее были красив не стройные ноги, узкие мальчишеские бедра и прямые плечи. Проходя по коридору к своей комнате, Мэриан не оглянулась на меня. Я зашел в гостиную, взял бутылку шотландского виски и отправился в свою квартиру. «Славная девочка!» — думал я о служанке.

Около половины первого ночи в мою спальню вошла Элен. К этому времени я уже лежал в пижаме на кровати и курил. Она встала в ногах кровати.

— Ну, теперь рассказывай, — потребовала гостья.

Я посмотрел на нее. Бывают моменты, когда бриллиант выглядит привлекательнее жемчуга.

— Иди сюда, — позвал я, протягивая руки.

Элен села рядом со мной.

— Теперь я объясню тебе все, что я задумал. В течение будущей недели окончательно утвердится слух, что Дестер еще при деньгах. Газетные обозреватели так этого дела не оставят. Даже если эта молва не получит подтверждения, они все равно в своих статьях намекнут, что Дестеру предложили важный пост. Нам выгодно по двум причинам, чтобы такие слухи распространились. Во-первых, чтобы удержать кредиторов на расстоянии, во-вторых, чтобы было из-за чего твоего мужа похитить.

Элен опешила сначала и не могла сообразить, как реагировать на мои слова.

— Похитить? — выдавила она из себя, не скрывая недоумения.

— Да. Но ведь никто не станет его похищать, если будет известно, что у Дестера нет денег.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Слушай, сейчас тебе все растолкую. Для всех Дестер не только еще жив, но имеет деньги и на пороге новой должности. Мы используем это для моей версии его исчезновения. Мы отправим твоего мужа и тебя в санаторий Бельвью, по дороге в который Дестер и будет похищен. Когда вы будете отъезжать вместе, Дестера увидит твоя новая служанка. Она потом подтвердит это обстоятельство. Конечно, роль бедняги продюсера играю я, одевшись в его знаменитые пальто из верблюжьей шерсти и широкополую шляпу. Мэриан должна видеть меня только со спины и быть уверенной, что это сам Дестер отправился в санаторий, как и было у тебя с ним запланировано, и о чем служанка знала. Когда мы на «роллс-ройсе» отъедем от дома, я в машине опять надену свою одежду и вернусь назад. Появившись перед Мэриан, я выскажу сожаление, что опоздал и не попрощался с уехавшим хозяином. Затем я поднимусь к себе в квартиру, зажгу там свет и включу радио, чтоб служанка знала, что я нахожусь дома. Создав иллюзию присутствия здесь, я на самом деле присоединюсь к тебе, и мы поедем туда, куда я наметил. Идея такая: мы должны убедить полицию и Мэддакса, что по дороге в санаторий на вас напали гангстеры, тебя связали, а Дестера похитили.

Элен посмотрела на меня.

— Меня связали… Что еще за выдумки?

— Нормальные в нашей ситуации, — бросил я. — Неужели тебе нужно все разжевывать? А чего же ты хочешь? Получить 750 тысяч и пальцем о палец для этого не ударить?

— Ладно, поняла. Только куда ты собрался меня отвезти?

— Ты принесла карту? — Элен подала мне карту. Я нашел на ней лесную станцию и показал сообщнице. — Это идеальное место, — сказал я. — В воскресенье там ни души. Ты останешься в одном из бараков, а в понедельник утром тебя найдут явившиеся на работу служащие. Правда, тебе придется провести неприятную ночь, но что из того?

— Может, все-таки обойдемся без этого? — спросила Элен нахмурившись.

— О, черт возьми! Ведь нам нужно создать впечатление, что Дестер похищен! — воскликнул я. — Неужели ты этого не можешь понять? Послушай, в Голливуде уже давно не было серьезного киднапа. Когда распространится известие о похищении Дестера, то поднимется страшный шум, и вся полиция придет в движение. Теперь представь, что было бы, если бы твой муж был действительно похищен гангстерами. Что они сделали бы, узнав, что на их след напала полиция? Освободить заложника им опасно, так как он даст властям описание их внешности. Тогда, потеряв голову от страха, гангстеры убивают свою жертву, труп бросают куда-нибудь, а сами скрываются. Такое убийство объясняется просто, потому что оно безмотивно. Именно такую правдоподобную ситуацию мы создадим для мертвого Дестера. И других причин его мнимого убийства полиция искать не станет. Ведь мы не хотим, чтоб вскрылись истинные мотивы, которые толкают нас на такой подлог. Поэтому только моя версия с киднапом способна представить смерть Дестера необходимым нам немотивированным убийством.

Элен глубоко вздохнула.

— Мне нужно подумать над этим. Все выглядит слишком запутанно. При такой сложности легко допустить ошибки.

— У нас еще есть целая неделя на разработку деталей. Если нам что-то не понравится, мы имеем возможность придумать что-то другое. Мы можем продвигаться в нашем деле медленно и предельно осторожно. Мы будем открывать каждую очередную карту своего плана с учетом действий и результатов полиции по ведению поиска пропавшего Дестера. И только при стопроцентном совпадении нашего варианта убийства с выводами сыщиков мы подбросим труп и получим страховку. У меня есть предчувствие, что все пройдет благополучно.

— Мне необходимо все тщательно взвесить.

— Конечно, подумай. Но в целом план таков. Помни, что нельзя терять времени даром. Рано или поздно кто-нибудь по-настоящему заинтересуется местопребыванием Дестера. Куда ты собралась? — спросил я.

Она холодно посмотрела на меня и заявила:

— К себе в комнату.

Я покачал головой.

— Нет, не сразу. — Я схватил ее за руку, но женщина вырвалась.

— Пока я еще не твоя собственность, — зло бросила она. — Держи свои руки подальше от меня. — Элен вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Я машинально потянулся за бутылкой, но потом, осознав, что делаю, отдернул от нее руку. Нет, этой женщине не удастся превратить меня в пьяницу, как Дестера.

Глава 8

В понедельник днем приехал Эдвин Вернет, пухлый, учтивый мужчина в безукоризненном костюме. Элен вела себя с ним прекрасно. Из наблюдательного пункта на верхней лестничной площадке мне было видно, как женщина едва сдерживала слезы при упоминании о теперешнем положении Дестера, о галлюцинациях, которые его мучают.

Казалось, Вернет был потрясен.

— Но тогда вы не можете оставаться с ним одна в доме, — встревожился он.

Это дало Элен возможность перейти к вопросу о санатории в Бельвью. Она сказала, что Дестер согласился заняться лечением, но просил никому не говорить об этом. Именно поэтому она не отвергла слухов относительно его нового назначения. Кроме того, этот слух спасал ее от кредиторов. Вернет согласился с ней, но предупредил, что вряд ли Дестер будет в состоянии когда-нибудь расплатиться с долгами.

— Лучше всего было бы добиться какого-нибудь соглашения для вас, пока дело не дошло до банкротства, — продолжал адвокат. — Вам надо развестись с мужем, тогда мне удалось бы спасти для вас последние несколько тысяч.

— Я не могу бросить его, Эдвин, — заявила миссис Дестер. — Именно теперь он по-настоящему нуждается во мне. Я знаю, в прошлом мы ссорились, он часто раздражал меня, но теперь, когда ему действительно плохо, я не могу оставить его.

В таком духе разговор продолжался еще полчаса, потом Элен вспомнила обо мне. Она поведала Бернету, что я спас Дестеру жизнь, что он сделал меня за это своим шофером, расписала, как я стал заботиться о ее муже.

— Действительно, Эдвин, я не знаю, что делала бы без этого человека. Эрл иногда буйствует, но мистер Нэш умеет справиться с ним.

Миссис Дестер позвала меня. Когда я спустился вниз, Вернет окинул меня проницательным взглядом. Элен представила нас друг другу, и я почтительно поздоровался. Минут пять мы говорили о том, о сем, потом Элен как бы случайно заметила:

— Мистер Нэш занимает квартиру над гаражом. Если Эрл начинает буйствовать, то я звоню Нэшу, и он приходит успокоить мужа.

— Меня это не утруждает, — отозвался я, — мы ладим с мистером Дестером.

— Возможно, я могу чем-нибудь помочь? Может быть, мне стоит подняться в его комнату и поговорить с ним? — спросил Вернет, украдкой взглянув на часы.

— Не думаю, что Эрл в состоянии видеться с кем-нибудь, — сказала Элен. — В следующее воскресенье я отвезу его в санаторий. Надеюсь, там его приведут в порядок. Я не могу поверить, что муж никогда не снимет ни одной картины. Мне кажется, ему стоит поехать в Нью-Йорк и начать там.

Вернет пожал плечами.

— Особенно не надейтесь на это, Элен. По-моему, вам лучше развестись с ним.

— Вам известны его дела лучше, чем мне, — продолжала Элен, когда я отошел в сторону, чтобы дать им поговорить. — На его счету действительно остались какие-нибудь деньги, Эдвин?

— Остались, но боюсь, не так уж много, несколько тысяч. Но когда в дело вмешаются кредиторы, не останется ничего. Его имущество пойдет с торгов. Вам неизвестно, сколько он должен?

— Мистер Нэш, вероятно, знает. — Элен повернулась ко мне: — Вы не можете сказать, какова сумма долга моего мужа?

— Я не делал такого подсчета, но, вероятно, около двадцати пяти тысяч долларов.

Вернет пожал плечами.

— Что ж, очевидно, ему грозит банкротство.

Тут Элен сказала нечто такое, отчего я похолодел.

— Вы интересовались, застрахован ли Эрл? — спросила она. — Если да, то можно было бы занять деньги под страховку.

— Кажется, мистер Дестер застраховал свою жизнь, — ответил Вернет. — Он оформил полис вскоре после женитьбы на вас, но он не сказал мне, на какую сумму застраховался. Конечно, если она велика, то под нее можно взять деньги.

— Ну что ж, это уже кое-что. — Элен улыбнулась. — Я поговорю с Эрлом об этом. Лучше заем, чем банкротство.

— Не знаю. — Вернет почесал кончик носа. — В конце концов, если ваш муж будет пить такими темпами, Элен, он долго не протянет. Мне не хотелось вас огорчать, но пьянство прикончит его быстрее, чем вы думаете. А тогда страховка перейдет к вам. Если же занять деньги под нее, то вам немного останется.

— Я и сама могу позаботиться о себе. — Элен гордо подняла голову… Она неплохо сыграла, и теперь я понял, почему она заговорила о страховке. — Я предпочла бы, чтобы Эрл занял деньги, чем обанкротился.

Вернет одобрительно посмотрел на нее.

— Такая позиция делает вам честь, Элен. Ну, может быть, до этого еще и не дойдет. Дайте мне знать, если понадобится моя помощь. Вам нужно только позвонить мне.

Он довольно сердечно пожал руки мне и Элен, та проводила адвоката до двери. Они стояли там несколько минут, разговаривая, потом гость вышел на улицу, где его ожидал шофер с машиной, и уехал.

Элен вернулась, и мы понимающе посмотрели друг на друга.

— Очень ловко. Преданная, жертвующая всем жена, — одобрил я поведение своей партнерши. — Но когда ты упомянула о страховке, меня чуть не хватил инфаркт.

Миссис Дестер самодовольно заметила:

— Иначе нельзя было поступить.

— Итак, первое препятствие взято. Вернет на нашей стороне, а это очень важно. Где Мэриан?

— В саду. Она пропалывает клумбу с розами.

— О’кей, я вернусь в гараж. Нельзя, чтобы нас видели вместе.

Губы Элен скривились в усмешке.

— Не пытайся меня одурачить. Я заметила, как ты поглядываешь на служанку. Неужели ты не можешь спокойно пройти мимо юбки?

Я почувствовал, как вся кровь бросилась мне в лицо. Но я взял себя в руки, хотя мне очень хотелось подойти к Элен и хлестнуть ее по лицу.

— Это просто твое грязное воображение, — рассердился я не на шутку. — Я не трогаю таких детей, как Мэриан.

— Расскажи это кому-нибудь другому, — съязвила Элен, проходя мимо меня и направляясь к лестнице, ведущей наверх.

Я вышел в сад освежиться. У меня еще не сложилось никаких особых намерений в отношении Мэриан. Мне просто нравилось наблюдать за ней, потому что она была очень молода, красива, грациозна. Также доставляло удовольствие говорить с ней: она показалась мне умнее всех девушек, с которыми я обычно общался. Да, Мэриан меня интересовала. Но от грязных намеков Элен мне стало тошно.

На следующий день в некоторых газетах появились довольно прозрачные сообщения, из которых следовало, что Дестера приглашают на коммерческое телевидение. Именно этого я и ждал. Я так обрадовался, что захватил одну из газет в дом, чтобы показать ее Элен, но она была в ванной. И тогда я направился в кухню, где Мэриан сидела на табуретке за столом и чистила серебро… Она выглядела очень хорошенькой в своем сине-белом халатике. Заметив меня, девушка улыбнулась. И хотя я имел большой опыт в обращении с женщинами, и трудно было им застать меня врасплох, но от этой улыбки сердце у меня запрыгало по-особенному. Улыбка была ни соблазнительной, ни поощряющей, в ней таилась какая-то застенчивость, которая говорила, что Мэриан приятно мое внимание.

— Хэлло! — сказал я, присаживаясь на край стола. — Позвольте мне помочь вам. Я умею чистить серебро.

Служанка передала мне подушечку из замши, и следующие двадцать минут мы работали и разговаривали, пока наконец я не дошел до темы о кино. И, в частности, до фильма, который показывали сегодня вечером в театре «Казино».

— Мне хотелось бы посмотреть его, — заметил я. — Мне нравится Богарт. Вы не можете пойти со мной?

Девушка подняла голову.

— Я согласилась бы, но не знаю, отпустит ли меня миссис Дестер.

— О, конечно. Ведь не должны же вы работать круглые сутки. Все будет в порядке, я предупрежу ее. Встретимся в семь вечера у ворот. О’кей?

— Да. Я с удовольствием пойду. Мне самой нравится Богарт. Если вы уверены…

И вдруг я обнаружил, что смотрю на холодильник, стоящий у стены. Меня охватила тошнота при воспоминании о том, как выглядел Дестер, когда я в последний раз открывал крышку. Я посмотрел на аккуратные ряды бутылок на крышке и с трудом оторвал от них взгляд.

Но там было что-то не так. Я не мог понять, что именно, но чувствовал, что там что-то не в порядке. Потом до меня внезапно дошло, что именно. Эта мысль оглушила, как удар молотка по голове. Мотор холодильника больше не работал!

— Случилось что-нибудь? — Голос Мэриан еле коснулся моего слуха, но не дошел до сознания, словно слышался из длинного, темного туннеля. Я с трудом перевел взгляд с холодильника на девушку.

— Что вы сказали? — непонимающе спросил я.

Она встала и отодвинула стул. Ее лицо было испуганным.

— Что случилось?

Я попытался совладать с охватывающей меня паникой, но это было выше моих сил.

— Что случилось, мистер Нэш? Вам нехорошо?

Я вымученно улыбнулся и произнес не очень уверенно:

— Не знаю. Что-то мне плохо. Наверное, съел что-то не то. Но не беспокойтесь, вскоре все будет в порядке.

Мэриан быстро подошла ко мне и положила на лоб прохладную руку. Внезапно мне захотелось удержать девушку около себя, заслониться ею от кошмара Дестера, морозильника и всего, в чем я запутался.

— Вам лучше лечь.

Я сделал над собой громадное усилие, оттолкнул девушку от себя и скороговоркой произнес:

— Все в порядке. Не могли бы вы сходить в гостиную и принести мне приличную порцию виски? Может быть, мне полегчает, когда я выпью.

Она быстро вышла из кухни, и я слышал, как она побежала в направлении гостиной. Я медленно подошел к морозильнику. Выключатель, управляющий включением и выключением мотора морозильника, был установлен на стене, что разделяла кухню и кабинет. Может быть, кто-то выключил его? Осторожно, трясущимися руками я повернул выключатель и с облегчением услышал, как мотор пробудился к жизни. Сколько времени он был выключен? Успело ли разложиться тело Дестера? Температура внутри камеры морозильника существенно не меняется примерно четыре часа после отключения мотора-компрессора. Но если прошло гораздо больше времени? Как это может отразиться на моих планах?

Я вновь повернул выключатель и вернулся в кресло, услышав, что возвращается Мэриан. Я взял из ее руки бокал и единым махом вылил содержимое в рот. Затем поставил бокал на стол и улыбнулся девушке.

— Все в порядке. Извините, что напугал вас. Должно быть, съел что-то не то…

— Вы уверены, что все в порядке?

Она стояла рядом со мной, и ее голубые глаза пытливо смотрели на меня. Я почувствовал симпатию к ней, хотя был знаком с девушкой буквально несколько часов. Но это был не тот момент, чтобы думать о чувствах.

— Сейчас все будет в порядке, — сказал я, отходя от девушки, так как понимал, что могу не удержаться и как-то проявить свои чувства. Ничего подобного я не испытывал раньше. — Не знаю, что бы я делал без вас. — Я вновь перевел взгляд на морозильник. — Не скажете, кто выключил эту игрушку?

— Морозильник? Я выключила.

Я облизал пересохшие губы.

— Когда вы сделали это?

— О, около двадцати минут назад. Миссис Дестер сказала мне, что морозильник пуст. Мне показалось странным, что он работает вхолостую. — Она улыбнулась. — Вот я и выключила его.

Я пересек помещение и повернул выключатель.

— Может быть, вы раньше никогда не встречались с подобными агрегатами, — сказал я. — Однажды включенные, они очень медленно достигают нужной температуры в морозильной камере. Если же выключить мотор, морозильник оттает, и вода может залить пол. К тому же мотор постоянно включен и из-за того, что никогда не знаешь, когда понадобится что-нибудь положить вовнутрь.

Мой голос звучал достаточно серьезно, хотя я понимал, что мои объяснения шиты белыми нитками.

— Извините. Я ведь этого не знала. Я не буду касаться этой штуки.

— Вы не повредили ему. Холод держится внутри камеры в течение четырех часов после выключения, — я направился к двери. — Ну, мне нужно идти. Увидимся вечером. Не забудете?

Мэриан пообещала, что не забудет.

Весь день я приходил в себя от шока. Но, избавившись кое-как от видения отключенного холодильника, я так ничего и не рассказал Элен о случившемся.

В тот вечер мы пошли с мисс Темпл в кино. Вечером в среду мы ходили на танцы, а в четверг договорились посетить Фут-Хиллз-клуб. Все это время мы с Элен продолжали совершенствовать наши планы. Хозяйка дома давала Мэриан какое-нибудь задание, а сама проскальзывала в квартиру над гаражом, и мы приступали к анализу деталей плана. Работы было много, ведь мы должны были учесть все нюансы.

— Ну что ж, мы почти все обсудили, — подвел я итог нашим дискуссиям в четверг. — Теперь остается только дождаться воскресенья. А сейчас, прости, мне нужно переодеться. Дела…

Элен осталась сидеть в кресле и с усмешкой поглядывала на меня.

— Мы можем поехать куда-нибудь вместе, Глин, — предложила она.

Я посмотрел на нее, и меня поразило, насколько изменилось мое к ней отношение. Раньше для меня было достаточно одного взгляда ее изумрудных глаз, одного вида ее великолепного тела, чтобы превратиться в ее раба. Теперь все было иначе, теперь я знал, какая фурия скрывается под этой прекрасной маской.

— Ты же понимаешь, Элен, насколько рискованно показываться нам вместе на людях.

— Согласна. Тогда проведем вечер здесь. У меня сегодня хорошее настроение.

— Прости. Но у меня свидание.

Элен все еще не собиралась уходить. Она, наоборот, поменяла позу, положив ногу на ногу, продемонстрировав мне намеренно их будоражащую кровь стройность, и все еще улыбаясь мне.

— Можно спросить, с кем?

— Это тебя не касается.

— Надеюсь, не с Мэриан, потому что она сегодня будет занята весь вечер.

Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо.

— Она сегодня вечером пойдет со мной.

— Я уже предупредила ее, чтобы она никуда не отлучалась из дома. В конце концов, Глин, она моя прислуга и должна выполнять мои приказания. — Миссис Дестер медленно поднялась. — Ты и сам не должен забывать, что пока ты только лишь слуга. Помни об этом, Глин.

— Мэриан и я уйдем сегодня вечером, — повторил я. — Скажи ей, что ты ее отпускаешь.

Элен рассмеялась.

— Не делай глупостей. Зачем тебе такая девушка? Лучше остановись, пока не зашел слишком далеко. Мы с тобой связаны крепче.

— Мэриан пойдет сегодня со мной.

— Ладно, если тебе так хочется поставить себя в нелепое положение, то пойди и скажи ей об этом. Она тебя не послушается и удивится, почему слуга берет на себя право отменять мои приказания.

Да, Элен поймала меня.

— О’кей, — успокоил я ее. — Тогда выметайся отсюда.

Женщина посмотрела на меня, недоуменно подняв красивые брови.

— Я же сказала, что в настроении, Глин.

— Убирайся ко всем чертям! — закричал я. — Меня не интересует, в настроении ты или нет!

— Значит, ты и впрямь влюбился в нее, бедный дурачок, — заключила Элен. — Вот уж никогда б не поверила. — Она повернулась и вышла из комнаты. В этот момент я ненавидел ее всеми фибрами души.

Оставшуюся часть вечера я провел в кресле. На столе передо мной стояла бутылка виски, и я проклинал вмешательство Элен, расстроившей мою встречу с Мэриан. Ближе к ночи я был уже по горло сыт своим обществом и пошел прогуляться. Я вышел из квартиры и увидел, что в гостиной горит свет. Я обошел дом вокруг, чтобы только заглянуть в окно. Обе женщины были заняты делом: Элен читала и курила, а в соседнем кресле Мэриан шила что-то белое. Я постоял немного в темноте, прислушиваясь к доносившимся до меня звукам музыки и наблюдая за мисс Темпл, пока грампластинка не закончилась. Потом я вернулся в свою комнату и, закурив сигарету, лег в постель. Меня сразу же захлестнул поток мыслей, самых неожиданных и очень противоречивых. Во-первых, я понял, что люблю Мэриан и, главное, хочу жениться на ней. Такое желание появилось у меня впервые в жизни. Во-вторых, я стал мечтать, как мы вместе поедем в Рим, где она станет заниматься архитектурой, а я буду гулять с ней, рассматривая памятники древности, любить ее. Планы на будущее омрачались существующим планом в отношении страховки. Мне было совершенно ясно, что если Мэриан узнает о нем, то между нами все будет кончено. В то же время, если не довести задуманного дела до конца, то где взять деньги на поездку в Рим?

Так я лежал и раздумывал довольно долго. Я был почти готов отказаться от затеваемого мной рискованного предприятия, которое могло завершиться тем, что я не получу денег и потеряю Мэриан. Но желание разбогатеть было сильнее меня, сильнее всех опасений и даже страха. Если я не использую представившуюся возможность добраться до больших денег, то мне придется снова работать. А я знал, что это значит — тридцать долларов в неделю: скудная еда, плохое спиртное, нудные разговоры с клиентами и бесконечные хождения из конторы в контору. Это была не та жизнь, которую я хотел устроить с Мэриан. Мне стало не по себе от всех этих мыслей, и я решил принять душ в надежде, что после него смогу уснуть.

Я поднялся с постели и направился в ванную комнату. По дороге я случайно бросил взгляд в окно и замер от удивления: я заметил, как именно в это мгновение в кухне на секунду блеснул луч света, как будто кто-то включил карманный фонарик. Не успел я сообразить, что бы это значило, как на кухне зажегся свет. Что происходит? Кто там? Может быть, Элен, Мэриан или просто вор?

Я набросил халат, сбежал вниз, поднялся к кухонному окну и осторожно заглянул в него. От увиденного мной зрелища на голове волосы встали дыбом. Около холодильника стояла Мэриан в голубой нейлоновой пижаме и снимала бутылки с крышки. Ей оставалось убрать только шесть-семь бутылок — и она узнает страшную тайну. В пятнадцати ярдах от меня находилась задняя дверь, которая вела в кухню. Я попытался открыть ее, но она была заперта. Я попробовал высадить ее плечом, но она не поддавалась. Я был в сильнейшей панике, от страха даже не мог здраво рассуждать. Поняв, что я не смогу пройти через дверь, я бросился опять к окну, полный решимости забарабанить в стекло, чтобы помешать Мэриан заглянуть в холодильник. Но, добравшись до окна, я понял, что опоздал: служанка уже сняла последнюю бутылку и подняла крышку. Мне была видна только спина Мэриан. Я ожидал, что, заглянув внутрь морозильника, девушка пронзительно закричит, но этого не произошло. Мэриан стояла неподвижно, руки ее удерживали крышку, а темноволосая головка была наклонена вперед, как будто девушка вглядывалась в ящик.

Когда прошло первое оцепенение и я стал более-менее осознавать реальность происходящего и необходимость действовать, я увидел, что окно не заперто на задвижку. Я поддел раму ногтями и поднял ее вверх. В этот момент Мэриан закрыла крышку и повернулась. Я рассмотрел ее лицо. Оно было совершенно безжизненным, а большие синие глаза казались невидящими и пустыми. Я понял, что она была лунатиком. Не успел я прийти в себя от этого потрясения, как меня уже поджидало другое: в полуоткрытой двери стояла Элен с револьвером, направленным в Мэриан. Лицо миссис Дестер было бесстрастным, а в глазах ее застыл холодный блеск.

— Подожди! — громко шепнул я.

Элен посмотрела на меня, потом на Мэриан, которая методично ставила бутылки на крышку ящика. Я перекинул ноги через подоконник и прыгнул в кухню.

— Мисс Темпл ходит во сне, — сказал я, — не буди ее.

Элен опустила руку с револьвером и вздохнула. Я видел, как поднимается и опускается ее грудь под серым халатом, выдавая волнение этой железной дамы. Я осторожно пересек комнату и приблизился к сообщнице.

— Служанка заглянула в наш тайник, — сообщила Элен.

— Но это произошло во сне.

— Неважно, мы должны убрать ее.

— Говори потише. Ее нельзя будить.

Мы отошли от двери и стали наблюдать, как Мэриан ставит бутылки обратно. Она разместила их точно в том же положении, в котором они стояли. Если бы я не был свидетелем этой сцены, то я ни за что не заподозрил бы, что бутылки снимали, что их вообще трогали. Проделав эту невероятную работу, Мэриан повернулась и медленно пошла к двери. Выключив свет, она воспользовалась фонариком и вышла в коридор.

Мы стояли в темноте и слышали, как Мэриан поднималась по лестнице. Только после того, как я различил стук двери в спальне служанки, я зажег свет в кухне.

— Мэриан видела труп, — яростно бросила Элен. — Она это вспомнит, поэтому мы должны убрать ее. — В глазах миссис Дестер было испугавшее меня выражение решимости.

— Она лунатик, — настаивал я. — Она ничего не вспомнит, потому что фактически не видела ничего.

— Откуда ты знаешь? Безопаснее было бы, если, бы с ней произошел какой-нибудь несчастный случай.

— Ты что, с ума сошла? — Я повернулся к Элен. — Нам только не хватает еще одной смерти.

— Я бы все устроила. Я столкнула бы девушку с крыши, и мы заявили бы, что она упала во сне, — деловым тоном произнесла Элен, заставив меня всего похолодеть.

— Я запрещаю тебе даже думать о таком! Уверен, что мисс Темпл ничего не помнит.

— Ты хочешь оставить ее в живых, потому что любишь, — вскипела Элен. — Но я не позволю, чтобы из-за твоей глупости провалился наш план. Я сама уберу служанку.

Я схватил свою сообщницу за плечи и прижал к стене.

— Если ты это сделаешь, я расскажу полиции все, и ты вообще не получишь денег.

— Ладно, поступай как хочешь. Но ты еще пожалеешь об этом.

Элен вышла из кухни и поднялась к себе. Услышав, как закрылась дверь, я подошел к комнате Мэриан и заглянул в нее. Девушка спала беспокойно. Она двигала головой по подушке и что-то бормотала. Потом вдруг открыла глаза. Увидев меня, испуганно вскрикнула.

— Не пугайтесь, — поспешно предупредил я. — Это я, Глин. — Мэриан села, натянув на себя одеяло. — Мне просто хотелось убедиться, что с вами все в порядке, — продолжал я. — Вы ходили во сне. Я заметил свет на кухне и отправился туда, застав вас за тем, что вы снимали бутылки с крышки холодильника.

— Правда? — спросила Мэриан, откинувшись на подушки. Я внимательно посмотрел на нее, но ее лицо не выражало ни смущения, ни замешательства. — Мне приснился во сне холодильник, — сказала она. — Меня тревожило, что там из-за выключенного мотора может быть вод..

Я затаил дыхание. Она точно не видела Дестера. Иначе она не могла бы говорить об этом так спокойно.

— Не волнуйтесь по пустякам, — успокоил я. — Я ведь объяснил вам, что даже предельное четырехчасовое выключение мотора не влечет за собой размораживания. Вы напугали меня совсем другим: я решил, что в кухне вор.

— Простите. У меня давно уже не было сомнамбулического приступа.

— Ну, больше так не делайте. Мне хочется, чтобы у вас было все благополучно.

Она смотрела на меня, слегка покраснев.

— У меня все благополучно.

Я подошел к изголовью кровати. Мэриан улыбнулась мне и протянула руку. Я взял руку, потом нагнулся и долгим поцелуем припал к губам девушки. Затем поцеловал и руку.

— Спи спокойно, моя девочка.

— Хорошо. Спокойной ночи, Глин.

Я вышел из комнаты и закрыл дверь. Когда я возвращался к себе, у меня было такое чувство, будто я парю в воздухе.

Глава 9

Элен позаботилась о том, чтобы в течение пятницы и субботы у меня не было возможности увидеться с Мэриан. Она поручила служанке убирать комнаты для гостей, а это надолго задерживало Мэриан наверху. Днем в пятницу мы с Элен продолжали в моей квартире шлифовку нашего плана. И миссис Дестер была достаточно проницательна, чтобы заметить спад моего энтузиазма.

— В чем дело? — спросила она, откинувшись на спинку кресла. — Ты боишься и никак не можешь решить, удастся ли тебе заполучить Мэриан и деньги одновременно? — Она попала прямо в больное место. — Мэриан ты должен выбросить из головы, — решила за меня Элен, поскольку я молчал. — Если ты будешь продолжать валять дурака, то скоро раскаешься.

— Занимайся своими собственными делами, — огрызнулся я. — Я ничуть не боюсь и собираюсь идти до конца, так что заткнись.

Элен насмешливо улыбнулась и пожала плечами. Наш план был готов. Все теперь зависело от того, какие выпадут карты: если нам не попадется по дороге патруль, если мы никого не встретим и машина не поломается, тогда все будет в порядке.

— По-моему, мы все предусмотрели, — подытожил я после того, как мы прошлись по плану в третий раз. — Помни, что тебе придется давать показания после меня. Не добавляй никаких новых деталей, придерживайся того, о чем мы договаривались. Не позволяй запугать себя.

Элен холодно посмотрела на меня.

— Меня они не запугают. Позаботься о том, чтобы полиция не запугала тебя.

— Позабочусь.

Элен встала.

— Мэриан весь вечер будет занята шитьем, — предупредила она, направляясь к двери, — так что не жди ее.

Я не стал спорить. В каком-то смысле я был даже рад не встречаться с Мэриан. Мои нервы были напряжены, и мысль о воскресенье свинцовым грузом лежала на моей душе. Я боялся, что девушка поймет, что со мной что-то не так. Я знал, что после воскресенья мне придется иметь дело с полицией и Мэддаксом, В настоящий момент я еще мог спокойно проходить мимо копов, но после воскресенья любой из них станет для меня чем-то большим, чем просто здоровый парень в синей форме.

Вечер пятницы я провел в танцевальном холле, танцуя с одной из хозяек. Мне хотелось на случай, если копы будут проверять, чем я занимался в эти дни, оставить для них свидетельство того, что я славный малый и время провожу весело и беззаботно. Суббота тянулась нескончаемо. Я виделся несколько секунд с Мэриан, но при этом была и Элен. Поэтому мы обменялись только взглядами, но я заметил, что девушка кинула на меня взгляд не только радостный, но и тревожный. Неужели по моему виду можно было что-то заподозрить? Днем я взял «бьюик» и поехал к лесной станции со скоростью 35 миль в час. Дорога заняла у меня час и пять минут. Это означало, что если мы выедем в воскресенье в пол-одиннадцатого вечера, то на станцию мы прибудем примерно без двадцати двенадцать. В это время дорога бывает почти пустынной.

В ту ночь перед решающим днем, когда предстояло дать ход моему плану, мне не спалось. Интересно, как чувствовала себя Элен? Меня не удивило бы, если бы она спала как убитая. Казалось, у нее совершенно нет нервов. Наконец, я заснул и проспал до десяти часов. Спустившись вниз, я встретил Мэриан, одетую для выхода. Я вспомнил, что Элен обещала отпустить ее до самого вечера.

— Хэлло! — сказал я, подходя к девушке. — Куда ты идешь?

— К подруге, — ответила Мэриан, как-то странно взглянув на меня. Я старался не встречаться с ней взглядом. — А что ты собираешься делать? — спросила она, в свою очередь, меня озабоченно и пытливо.

— Есть кое-какая работа.

Мэриан не сводила с меня внимательного взора.

— У тебя какие-нибудь неприятности, Глин?

— Нет, с чего ты взяла?

Она подошла ближе и положила мне руку на плечо.

— У тебя такой вид, что наталкивает на подобный вывод.

Я заставил себя рассмеяться.

— Я всегда так выгляжу. Жаль, что я не смогу пойти с тобой. Как ты себя чувствуешь после той ночи?

— Хорошо. — Мэриан помолчала, а потом произнесла: — Наверное, не стоит об этом говорить, но она любит тебя. Верно?

Я был поражен.

— Кто? О ком ты говоришь?

— О миссис Дестер.

— Любит меня? Как это тебе пришло в голову? Конечно, нет.

— А по-моему, любит. Она нарочно не разрешает нам видеться. И потом, я заметила, как она смотрит на тебя.

— Ты ошибаешься. — Я был здорово напуган. Если Мэриан заикнется об этом на допросе в полиции, мы пропали. — Да она терпеть меня не может. Если бы не Дестер, она давно выгнала бы меня за дверь.

Мэриан склонила голову в знак согласия, но я видел, что милая мисс Темпл осталась при своем мнении. И тут же, без передышки, она обрушила на меня второй удар.

— Мистер Дестер действительно находится в доме, Глин?

Я не поверил своим ушам.

— Конечно. А почему…

— Ты уверен в этом? — Девушка испытующе смотрела на меня. — Мне кажется, что его здесь нет. Из его спальни не доносится ни одного звука. Это очень странно.

— Он там, — заверил я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Просто он очень плохо чувствует себя и почти все время спит.

— Понимаю. — Мэриан на некоторое время замерла в какой-то нерешительности, потом призналась: — Я в этом доме долго не останусь. Мне здесь не нравится. Здесь неприятная атмосфера… Мне, Глин, не нравится миссис Дестер.

— Я и сам не останусь здесь долго, — доверительно сообщил я. — Надеюсь, ты не уйдешь раньше меня? Мне будет не хватать тебя, Мэриан. — Я взял ее руки в свои. — Я задержусь здесь только до тех пор, пока не получу наследство. Знаешь, что мне хотелось бы сделать, когда я получу деньги?

— Что?

— Поехать с тобой в Рим.

Девушка рассмеялась.

— Не может быть! Почему?

— Потому, что я люблю тебя, моя девочка.

Она испытующе посмотрела на меня.

— Ты уверен, что не говоришь этого каждой своей знакомой, Глин?

— Уверен. Ну, больше не буду тебя задерживать. Я могу еще не получить этих денег, но если они мне достанутся, то тебе придется подумать насчет нашей совместной поездки. Я не собираюсь тебе мешать. Мы даже можем останавливаться в разных отелях. Просто мне будет приятно проводить вечера вместе с тобой. Тогда позже, если бы ты согласилась, мы могли бы… ну… могли бы пожениться.

Мэриан была изумлена.

— По-моему, ты слишком торопишься, Глин. Но я подумаю о твоих словах.

Я привлек ее к себе и поцеловал.

— Я безумно влюблен в тебя, детка.

Она на секунду прильнула ко мне, потом отстранилась.

— Мне нужно идти. Я уже опаздываю.

Я посмотрел ей вслед, пока она бежала к воротам, а потом медленно повернул к дому. Я не сказал Элен о сомнениях Мэриан в отношении присутствия Дестера в особняке, но сам был серьезно обеспокоен. Если полиция допустит, что Дестера не было в доме, то показания Мэриан подтвердят подозрения на этот счет.

Днем я сделал еще шаг на пути к осуществлению нашего плана. Я поехал в «бьюике» на стоянку машин в двух милях от Хилл-Крест-авеню и оставил его там. Служителю сказал, что заберу машину только поздно вечером. Домой я вернулся на автобусе, и мы с Элен еще раз проштудировали план. Мы так часто обсуждали его, что могли бы без запинки повторить, даже если бы нас разбудили среди ночи.

В 9.30 вечера я поднялся в комнату Дестера и заперся там. Достав из шкафа чемодан, я положил его на кровать. Я снял свои пиджак и туфли и спрятал их в чемодан. На себя я надел один из черных костюмов Дестера, который хорошо сидел на мне, и темно-коричневые ботинки из телячьей кожи. На постель я выложил пальто из верблюжьей шерсти и широкополую шляпу, в которые предстояло облачиться позже. Закурив сигарету, я стал медленно прохаживаться по комнате. Нервы у меня были напряжены, сердце тяжело стучало. Я постарался думать о Мэриан, представляя нас в Риме вдвоем. И чтобы найти оправдание своему безумному предприятию, я стал обманывать себя тем, что делаю это ради нее, что, если бы не мое желание жениться на ней, я мог бы, дескать, отказаться от реализации опасного замысла.

Услышав, как «роллс-ройс» подъехал к дому, я подошел к окну и выглянул. Элен была точна и вышла из машины, как и следовало, в две минуты одиннадцатого. Она была в светло-зеленом платье, маленькой белой шляпке и длинных белых перчатках. Через несколько минут она поднялась ко мне.

— Мэриан еще не вернулась? — поинтересовалась моя сообщница.

— Нет, — ответил я, стоя у окна и глядя в полутемный двор.

Она подошла ко мне.

— Ну, вот и все, — произнесла она спокойно, почти небрежно. — Ты нервничаешь?

— Нет.

— И напрасно. — Я посмотрел на Элен. Ее глаза блестели, а лицо было бесстрастным, как маска. — Это ведь была твоя идея, — продолжала она. — Но теперь у тебя поубавилось энтузиазма из-за служанки. Забудь о ней.

— Со мной все в порядке, так что заткнись.

— Ну и отлично.

Я повернулся снова к окну и увидел Мэриан. Она шла, размахивая сумочкой, и улыбалась.

— Вот и Мэриан.

— Прекрасно. Сейчас я спущусь и поговорю с ней.

— Не разрешай ей отходить от кухонной двери.

— Я знаю, что мне нужно делать.

Я подождал несколько секунд, потом выскользнул из комнаты и стал в тени на лестничной площадке. Женщины находились в гостиной. Я слышал, как Элен сказала:

— Сейчас я отправляюсь с мистером Дестером в санаторий. Я ждала возвращения Нэша. Он поехал на машине час назад, чтобы купить сигареты. Не могу представить, что его задержало. Если он не вернется, будьте готовы в случае надобности помочь мне. Мистер Дестер нетвердо держится на ногах. Возможно, придется помочь сесть ему в машину. Встаньте около кухонной двери и, если я сделаю знак, подойдете ко мне. Но до моего сигнала не показывайтесь мужу на глаза. Он очень самолюбив.

— Хорошо, миссис Дестер, — согласилась Мэриан.

— Думаю, что все будет в порядке. А теперь я поднимусь к нему.

Я вернулся в спальню. Было 22.17. Я жалел, что нельзя принять виски. Страшно хотелось выпить. Элен вошла в комнату, оставив дверь открытой.

— Ты можешь идти, Эрл? — громко спросила миссис Дестер. — Дай, я помогу тебе. — Несколько секунд я тупо смотрел на нее, не понимая, что она уже начала разыгрывать подготовленный нами сценарий. — Ну, действуй же, идиот, — прошипела она сквозь зубы.

Я постарался взять себя в руки.

— Смогу, — ответил я приглушенным голосом.

— Машина у подъезда, — продолжала она. — Не волнуйся, что тебя таким кто-либо увидит. В доме, кроме меня, никого нет.

Я пробормотал что-то в ответ.

Элен толкнула столик у кровати — и он с громким стуком упал на пол. Стоявшие на нем лампа и стакан разбились.

— Осторожно, дорогой, — заметила миссис Дестер. — Смотри, что ты сделал.

Я опять что-то буркнул.

Мы посмотрели на часы над камином.

— Пора, — прошептала Элен.

Я надел пальто, поднял воротник и надвинул глубже на голову шляпу. Элен критически оглядела меня, потом кивнула. Мы подошли к двери и остановились. На мое очередное бормотание, якобы выражавшее какую-то волю, Элен громко запротестовала:

— Но, Эрл, если я выключу свет в холле, ты можешь упасть!

— У меня болят от него глаза, — тоже громко выдавил я, почти не разжимая губ.

Элен вышла на лестничную площадку и щелкнула выключателем. Основной свет в холле погас, остались гореть только ночные бра.

— Дай мне руку, Эрл.

Мы стали спускаться по лестнице. Я ступал тяжело и медленно, приволакивая ноги. Сердце мое колотилось. Узнает меня Мэриан или нет? Я ссутулился, слегка подогнул колени, стараясь уменьшить свой рост. Мы добрались до холла. Входная дверь была открыта, и у крыльца виднелся спасительный «роллс-ройс». Я и сообщница осторожно преодолевали последние метры до машины. Я почти физически ощущал взгляд Мэриан на своей спине.

— Я открою дверцу, — сказала Элен.

Лишенный поддержки, я стоял, опираясь рукой в перчатке на крыло автомобиля. А затем с помощью мнимой жены забрался в «роллс-ройс», а Элен захлопнула дверцу.

— Я только на минутку… принесу твой чемодан, — бросила женщина, повернулась и вошла в дом. Я услышал ее разговор с Мэриан.

Нагнувшись, я снял ботинки Дестера, готовый надеть свои, как только Элен вернется с моими вещами. Через пару минут она сошла с крыльца, сунула мне чемодан, села за руль, завела машину, и мы выехали из ворот. Я сразу же обул свои ботинки и выпутался из чужого пальто. Потом, когда машина остановилась и я вышел из нее, я снял пиджак Дестера и надел свой, который Элен подала через окно.

— Я постараюсь вернуться как можно скорее, — заверил я.

Элен выключила фары.

— Не задерживайся.

Это было легче сказать, чем сделать. Но Мэриан должна была видеть меня: это необходимая часть моего алиби. Я побежал по аллее, а приблизившись к дому, замедлил шаг. Мэриан встретилась мне в холле.

— Ты уже вернулась? — Я сделал вид, что удивлен этим. — Я думал, что ты появишься позже. А где миссис Дестер?

— Она только что уехала.

— Уехала? С мужем?

— Да.

— Черт возьми! Я обещал ей помочь отправить его, но мне сегодня вечером страшно не везло: сломался «бьюик». Я попытался починить его, но мне не удалось, и я вынужден был ехать автобусом. — Я ощущал на себе пристальный взгляд Мэриан. — У миссис Дестер все обошлось благополучно? — спросил я, отступая в тень.

— Да, они уехали только сейчас. Разве ты не встретил машину?

— Нет, — я закурил сигарету. — Ну что ж, нужно позвонить в санаторий и предупредить, что супруги Дестеры уже на пути к ним. Слушай, Мэриан, ты можешь лечь спать, если хочешь. Я позвоню из своей квартиры.

— Миссис Дестер вернется не раньше часа ночи, — произнесла Мэриан. — Посиди немного со мной, Глин. Мне нужно поговорить с тобой.

Именно этого я и боялся.

— Только не сегодня, девочка. Я должен привести в порядок машину. После разговора с санаторием я вернусь туда, где ее оставил.

— Можно мне поехать с тобой, Глин? Мне не хочется быть одной.

У меня на лбу выступил пот.

— Лучше в другой раз. Миссис Дестер не понравится, если дом будет покинут без присмотра. Останься здесь, тебе нет смысла ехать со мной.

Я старался ничем не выдать своего нетерпения, но, наверное, что-то прорвалось, потому что в глазах Мэриан появилась тревога.

— Глин, в чем дело? Почему у тебя такой вид? Что-нибудь случилось?

Мое раздражение выплеснулось наружу.

— Ради бога! Неужели ты не понимаешь, что я должен привести в порядок эту чертову машину! — Я знал, что кричу на девушку напрасно, но ничего не мог поделать с собой. — Мне нужно было вернуться до отъезда Дестера, а я не успел. А ты еще спрашиваешь меня, что случилось! Ложись спать, а остальное предоставь мне.

Мэриан отступила назад. Я видел, что моя горячность испугала и расстроила ее.

— Да, конечно.

Она повернулась и быстро поднялась по лестнице. Через минуту я услышал, как хлопнула дверь ее комнаты.

В Машине Элен спросила меня:

— У тебя не было никаких хлопот с Мэриан?

Я уселся рядом с сообщницей, уйдя поглубже в сиденье. Широкополая шляпа была надвинута на глаза, воротник пальто поднят. Я все еще думал о своем поспешном бегстве и о том, что подумала обо всем этом Мэриан.

— Все в порядке, — солгал я.

Элен резко повернулась ко мне.

— У нас еще будут с ней неприятности.

— Замолчи! — закричал я. — И не гони так машину… Ты хочешь, чтобы за нами увязались копы?

Элен сбавила скорость.

— Эта служанка расстроит нам все дело, Глин. Нужно было убрать ее.

— Повторяю тебе, я все уладил. Она любит меня и не выдаст.

— Я думаю не о тебе, а о себе. Меня она не любит. Мне кажется, что она не поверила, что Эрл был дома.

Я вздрогнул.

— Ты с ума сошла! Она сказала бы мне о своих подозрениях.

— А она не говорила?

— Конечно, нет.

Элен снова взглянула на меня.

— Мы сделали ошибку, взяв ее в дом. Я уверена в этом.

— Мы должны были сделать это. А теперь помолчи: мне нужно подумать.

Автострада была почти пустынной. Время от времени нас обгоняли нефтяные цистерны или грузовики, доставляющие апельсины в Сан-Франциско. Нам встретилось только пять или шесть машин, направляющихся в Лос-Анджелес.

Вдруг Элен сказала:

— Позади нас патруль.

Я оглянулся. Действительно, позади нас мерцал желтый свет переднего фонаря мотоцикла, и в нем виднелись очертания полицейской фуражки.

— Сбрось скорость и пропусти его.

Элен выполнила то, что я велел, но коп продолжал висеть у нас на хвосте.

— Что он собирается делать? — в панике спросил я.

— Вероятно, он патрулирует шоссе.

Элен была спокойна, как евангелист на чаепитии.

— Он опознает машину. Надо отделаться от него, — заметил я. — Через милю нам необходимо свернуть на грунтовую дорогу. Он не должен видеть, как мы сделаем это. Остановись. Пусть он проскочит вперед.

— Мы не можем останавливаться. Тогда он подъедет и спросит о причине задержки и успеет нас рассмотреть.

— Нам нужно пропустить его. Неужели ты не понимаешь, что это именно то место, где на тебя с мужем якобы совершили нападение. Если еще полмили полицейский будет следовать за нами, то все пропало.

Элен взглянула в зеркало.

— Наш преследователь перегоняет нас, — сказала она, сбавляя скорость.

Луч передней фары мотоцикла скользнул по стеклу «роллс-ройса». Коп проехал мимо нас, а я поглубже ушел в кресло.

— Он посмотрел на тебя, — произнесла Элен. — Наверное, он запомнил машину.

Вырвавшись вперед, полицейский прибавил скорость и исчез в темноте.

— Он запомнит нас, — сказал я, оглядываясь на прямую пустынную дорогу через плечо. — Вот то самое место, где, по нашей версии, твою машину якобы догнали похитители. Именно этот участок дороги нам теперь нельзя указывать, потому что проехавший полицейский припомнит, что на шоссе в это время не было движения.

— Так что нам делать?

— Нужно изменить наш рассказ. Ты скажешь полиции, что бандиты появились с дороги, ведущей на лесную станцию, и, блокировав шоссе, заставили вас остановиться. Ты поняла?

— Да.

— Смотри, вот поворот. Притормози. — Я оглянулся: позади нас не было ни одной машины. Наконец-то немного повезло. — О’кей, теперь сворачивай.

Элен повернула на грунтовую дорогу. Через пять минут мы достигли ворот, обвитых колючей проволокой. Я вышел из машины, открыл их и указал на один из сараев. Подведя к нему машину, Элен выключила фары. Мы вышли из «роллс-ройса». Вокруг было темно и тихо, как в могиле.

Достав из кармана фонарик, я подошел к двери сарая и потянул ее на себя. Она не подалась: оказалась запертой.

— Подожди, — бросил я Элен и отошел к окну. Разбив стекло, я сунул руку внутрь и открыл задвижку. Подняв раму, я пролез через окно в комнату, где стояли письменный стол, шкаф с картотекой и стулья. Я отвинтил винты на входной двери и снял замок, потом распахнул дверь. — Входи, — предложил я Элен.

Мы прошли по коридору в другую комнату. Я обвел ее лучом фонарика. Эта комната была больше, посередине стоял стол, а у стены громоздилось несколько деревянных ящиков.

— Нам лучше не зажигать света, — сказал я. — Его могут увидеть с шоссе. Обойдемся фонариком.

Элен стояла передо мной, оглядывая комнату. Около одного ящика лежал тонкий шнур. Я вынул перочинный нож и отрезал два куска. Потом, оставив фонарик на ящике, подошел к Элен. Ее лицо было бледным и напряженным, но страха в нем не было.

— Все будет в порядке, — заверил я. — Тебе придется пробыть здесь не больше шести часов. Рано утром тебя здесь найдут служащие. Они, конечно, вызовут копов.

— Я помню все, что мы планировали, — отозвалась женщина. — Я не боюсь.

Я положил два отрезка шнура на стул. Мое сердце колотилось со страшной силой.

— Ты понимаешь, что нам не будет дороги назад, если я тебя оставлю здесь? После того, как тебя найдут завтра, мы окажемся по уши в сфабрикованном нами деле. Ты все еще готова идти до конца?

Сообщница посмотрела на меня.

— А ты?

Я подумал о Мэриан и о своем желании поехать с ней в Рим и ответил коротко:

— Готов.

— Тогда не будем зря терять времени.

Элен скрестила руки и протянула их мне. Я не предупредил ее, что собираюсь делать дальше. В эту часть плана она не была посвящена. То, что я намеревался осуществить, было неприятно, но необходимо, чтоб оставить достоверные следы от сцены нападения похитителей Дестера. Я отодвинулся от женщины немного в сторону, якобы для того, чтобы взять шнур со стула, на самом же деле я отвел руку для удара, который пришелся из-за моего волнения не в челюсть, как я хотел, а в скулу под правый глаз. Элен упала, но не потеряла сознания, как я рассчитывал. Оказавшись на полу, она пронзительно вскрикнула, ее белая шляпка свалилась, юбка задралась выше колен. Я почувствовал, что теряю решимость, но отступать было поздно.

— Ты дьявол! — крикнула Элен.

Она стояла на полу на четвереньках и в этой позе была похожа на разъяренную кошку. Увидев, что сообщница поднимается, я сделал шаг вперед и нанес ей второй удар, теперь уже точно в челюсть, вложив в него всю свою силу. Голова Элен резко дернулась назад и стукнулась о ножку стула. Я добился своего: жертва моего нападения лежала без сознания на боку. Наклонившись, я зацепил пальцем вырез ее платья и разорвал его до талии. Потом перевернул Элен лицом вверх, связал ей руки и ноги. Все это я проделал в перчатках. Завязывать узлы было трудно, но я все-таки не снял перчаток. Потом я занялся сумочкой. Вынув из нее шелковый шарф, я туго затянул им рот пострадавшей. Глаза Элен были закрыты, она тяжело дышала, мышцы ее лба были расслаблены. Да, весь ее вид вполне убеждал, что женщина подверглась нападению: под правым глазом расплывался кровавый синяк, второй кровоподтек был на шее, разорванное платье выглядело помятым и грязным. При падении Элен порвала чулки на коленях. Я же еще снял у нее с ноги одну туфлю. Это было последним штрихом, довершившим создание картины нападения похитителей Дестера. Только дьявольски подозрительный коп мог обвинить Элен в том, что она сама инсценировала похищение собственного мужа. Она выглядела именно так, как я хотел: женщиной, потерпевшей от пары головорезов. Я высыпал содержимое сумочки Элен на пол, оставив себе только тридцать долларов в мелких купюрах.

Время шло. Я не хотел покидать Элен одну в комнате, но другого выхода не было. Хоть я и ударил ее сильнее, чем думал, все равно минут через пять сообщница должна была прийти в себя. И тогда мне еще тяжелее будет бросить женщину в таком состоянии на произвол судьбы, тем более что Элен станет молить о пощаде и упрекать за проявленную к ней жестокость. Я взял фонарик и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Подойдя к «роллс-ройсу», я положил пальто и шляпу в чемодан, где уже находились костюм и ботинки Дестера. Чемодан я затолкал в багажник. Затем вынул из кармана своих брюк заранее купленные усы и приклеил их к верхней губе. Достал из кармана клетчатую кепку и надел ее, надвинув на глаза. Посмотрев на себя в зеркало, я сел за руль, включил мотор и вскоре оставил далеко позади лесную станцию.

В час двадцать минут ночи я въехал в ворота резиденции Дестеров и поставил «бьюик» рядом с гаражом. В доме светилось только одно окно в спальне Мэриан. Я вышел из «бьюика» и поднялся в свою квартиру. Умывшись, я налил себе хорошую порцию виски. Я чувствовал себя довольно паршиво, хотя на обратном пути в город мне, несомненно, повезло: мне встретились всего две машины. Я оставил «роллс-ройс» на одной из боковых улиц неподалеку от стоянки машин, и этого никто не видел. И все, что я делал потом, было выполнено без помех и ошибок. Я удачно сдал в камеру хранения на автобусной станции чемодан с вещами Дестера. Сонный служитель не глядя поставил мой багаж на полку рядом с десятком других чемоданов и выдал мне номерок, который я, выйдя на улицу, тут же разорвал и бросил на землю. По пути к «бьюику» я выбросил кепку в мусорный бак, а усы швырнул в водосток. Автомобильная площадка, на которой стоял «бьюик», пустовала. И меня здесь тоже никто не увидел.

Выпив виски, я почувствовал себя немного лучше. Я сидел в кресле и ждал. Мыслями я все время возвращался к Элен, представляя ее лежащую в темноте барака и страдающую от физической боли, причиненной мной. Может быть, не стоило бить сообщницу? Достаточно было разорвать платье? Только ведь она должна была выглядеть по-настоящему подвергнувшейся нападению. Я был уверен, что поступил правильно, однако меня не покидало сознание вины за совершенное насилие над женщиной.

От горьких раздумий меня оторвал звонок, раздавшийся в 2.30 ночи. Я снял трубку.

— Глин?

Я узнал голос Мэриан.

— Да.

— Миссис Дестер до сих пор не вернулась. Это меня тревожит.

— Я, как и ты, жду миссис. Правда, я на некоторое время задремал. Но, проснувшись, спустился в гараж и понял по отсутствию машины, что миссис еще не приехала. Я сейчас приду к тебе, Мэриан, хотя считаю, что оснований для беспокойства нет никаких.

Я повесил трубку, выпил еще виски и пошел в дом.

Мэриан в халате ждала меня в гостиной.

— Ты не думаешь, что они могли попасть в катастрофу?

— Вряд ли. Наверное, миссис Дестер просто осталась ночевать в санатории.

— Но она обещала вернуться.

— Возможно, она передумала.

Мэриан в волнении прошлась по комнате. Я подошел к бару за сигаретами.

— Может быть, стоит позвонить в санаторий, Глин? Боюсь, что с мистером Дестером что-нибудь случилось. Он выглядел очень плохо.

— Значит, ты его видела?

— Да. Позвони в санаторий, я чувствую, что здесь что-то неладно.

— О’кей.

Я позвонил. К телефону подошла ночная дежурная, которая ответила, что у них ждали Дестеров, но они так и не приехали. Я поблагодарил ее и повесил трубку.

— Они не приезжали? — с тревогой спросила Мэриан. — Нет. Похоже, что у них произошла поломка или они попали в катастрофу.

— Что ты собираешься делать?

— Понятия не имею. Это довольно трудно решить. Ведь предполагается, что Дестер в Нью-Йорке. Если станет известно, что он намерен лечь в больницу, то к нам нагрянут кредиторы, которым хозяин должен тысячи.

— Но мы обязаны заявить в полицию. Им, может быть, что-нибудь известно?

— В таком случае они известили бы нас.

— Может быть, Дестеры лежат где-нибудь на дороге. Ты должен позвонить в полицию, Глин.

— Там наверняка окажется какой-нибудь газетчик.

— Ты должен позвонить. Мы не имеем права бездействовать.

— Что ж, ладно.

Я подошел к телефону, набрал номер полицейского управления и стал ждать соединения. У меня было такое тошнотворное чувство, от которого я вряд ли когда-нибудь избавлюсь. Мой звонок был началом конца, который или уничтожит меня, или даст желанное богатство. Раз в игру входят копы, они доведут ее до финала. Я услышал грубый голос:

— Дежурный по полицейскому управлению слушает. Говорите, в чем дело?!

Я подумал, что обречен с этой минуты слышать только такие голоса: грубые, резкие, повелительные. Отныне уже ничего не изменить, потому что я попадаю в центр игры, где буду один против целой своры полицейских и хитроумного Мэддакса. Я сделал глубокий вдох и начал говорить.

Глава 10

Хотя Дестер был пьяницей и безработным, я обнаружил, что в глазах полицейских он оставался все еще важной фигурой. Рассказав дежурному сержанту о том, что супруги Дестеры пропали, я ожидал, что он просто пообещает мне навести справки в больницах о несчастных случаях, но он ответил, что сейчас же пошлет к нам детективов.

— Тебе лучше одеться, — посоветовал я Мэриан. — Скоро у нас будут визитеры. В полиции нет сведений о несчастных случаях. Понять не могу, что с хозяевами произошло.

Мэриан вышла из гостиной. Я нашел в телефонной книге номер адвоката Эдвина Бернета и позвонил ему. Он был поражен новостью.

— Это правда, что полиция сейчас прибудет?

— Да. Мне подумалось, что и вам, может быть, захочется присутствовать?

Но он отказался. Очевидно, три часа ночи показались ему мало подходящим временем для поездки.

— Но ведь вы сами справитесь с этим, Нэш, верно? В десять часов утра позвоните мне в контору и расскажите, как идут дела. — Он дал мне телефон конторы. — Возможно, у ваших хозяев просто поломалась машина. Если явятся репортеры, ничего им не говорите.

— Это легче сказать, чем выполнить, мистер Вернет, — ответил я.

— Знаю, но вы должны быть осторожны в отношении репутации миссис Дестер.

Вдруг я услышал звук приближающейся сирены. Меня охватила дрожь.

— По-моему, полиция приехала. Я позвоню вам в десять часов утра, — пообещал я и повесил трубку.

Когда я вышел из дома, полицейская машина как раз остановилась перед ним. Из машины вышли двое в штатском. Они поднялись по ступенькам. Я отошел в сторону и пропустил их. Одним из детективов был толстый краснолицый мужчина с рыжеватыми волосами и массой веснушек на лице. По моему предположению, ему было лет сорок пять. Его холодные серо-голубые глаза были похожи на шарики льда. Второй детектив был выше, моложе, с темными волосами. У него было продолговатое лицо с острыми чертами и внимательными глазами.

— Лейтенант Бромвич, — сказал толстяк, ткнув себя пальцем в грудь. — Сержант Льюис, — назвал второго и указал на более молодого сыщика. — А вы кто такой?

— Глин Нэш, — ответил я и почувствовал, что мой голос звучит довольно-таки хрипло. — Я мажордом мистера Дестера.

Бромвич прищурился.

— Мажор… кто?

— Я приглядываю за делами мистера Дестера, вожу его машину, помогаю ему одеваться, выполняю все, что он мне поручает.

Бросив на меня подозрительный взгляд, Бромвич прошел мимо меня в гостиную, приказав Льюису оставаться в холле. Я последовал за лейтенантом, который, войдя в салон, первым делом уселся в кресло, сдвинув на затылок шляпу, потом уже оглядел внимательно помещение.

— Так вот как живут богачи?! — бросил он реплику. И было непонятно, то ли детектив осуждает роскошь, то ли завидует богатым, то ли просто констатирует увиденное. Он вытащил из кармана блокнот, открыл чистую страницу, достал огрызок карандаша, а затем пристально посмотрел на меня. — Что ж, начнем. В какое время ваши хозяева выехали из дома?

Я ответил и на этот, и на другие вопросы, рассказав, куда отправились супруги, почему я случайно не смог проводить хозяев и вернулся только после их отъезда, как я поехал чинить «бьюик» и, прибыв домой, ожидал возвращения миссис Дестер. Я упомянул и о том, что я вздремнул и проснулся только от звонка Мэриан, что, как только я уяснил себе, сколько времени, и что миссис Дестер не вернулась, а мистер Дестер не приезжал в санаторий, я тут же вызвал полицию.

Бромвич выслушал меня с непроницаемым лицом. Он не сделал ни одной пометки в блокноте.

— Позовите девушку, — попросил детектив, когда я кончил.

— Вы имеете в виду мисс Темпл?

— Да.

— Через минуту мисс сама будет здесь. Она одевается.

По тому, как детектив свободно держался, как развалился в кресле, можно было судить, что он никогда и ни перед чем не пасовал.

— Есть сведения, — продолжал Бромвич разговор, — что Дестер должен сейчас быть в Нью-Йорке. Я читал где-то, что ему предложили пост на телевидении. Так ли это?

Я заверил, что понятия не имею, как возник этот неверный слух, что на самом деле Дестер болен и, насколько мне известно, не собирается работать на телевидении.

— Он ведь пьяница, верно? — спросил лейтенант.

— Можно сказать и так.

— Каково его финансовое положение?

— Он должен много денег.

— Сколько именно?

Я был в нерешительности.

— Ну, выкладывайте, — потребовал Бромвич. — Ситуация такова, что теперь не до церемоний. и секретов. Мне нужна правда.

— Около двадцати тысяч.

Детектив поморщился и с явным осуждением произнес:

— Уж эти мне богачи… — Замолчал, не закончив фразы, а после непродолжительной паузы спросил: — Они взяли какой-нибудь багаж?

— Мистер Дестер взял с собой чемодан.

— А миссис Дестер?

Я чуть не попался в ловушку, но в доли секунды сообразил, чем грозил мне правдивый ответ.

— Не знаю, не видел. Насчет багажа мистера Дестера мне известно потому, что я сам упаковывал чемодан. — Я замолчал, так как в этот момент вошла Мэриан. — Это мисс Темпл, — представил я. — А это лейтенант Бромвич.

Сыщик указал Мэриан на кресло. Сам он не побеспокоился даже приподняться.

— Миссис Дестер взяла с собой какой-нибудь багаж? — спросил он.

Мэриан удивилась.

— Нет. У мистера Дестера был чемодан, а у нее…

— Хорошо. Просто отвечайте на вопросы.

Лейтенант заставил горничную подробно описать, как Элен и Дестер выходили из дома. Было странно слышать рассказ о своем собственном отъезде, увиденном со стороны.

— Миссис Дестер пришлось нелегко с мужем, — говорила Мэриан. — Он наткнулся на что-то наверху и разбил это. Он очень нетвердо держался на ногах. Попросил погасить свет в холле, раздражаясь, что от света у него болят глаза. Мистер спускался по лестнице очень медленно, опираясь на руку жены.

— Как он был одет? — выяснял Бромвич усталым голосом.

— На нем была широкополая шляпа, пальто из верблюжьей шерсти с поясом, темно-серые брюки и темно-коричневые ботинки из телячьей кожи, — быстро ответила Мэриан.

Лейтенант поднял голову.

— У вас неплохая память.

— Мне было интересно посмотреть на мистера: я его никогда раньше не видела.

— Давно вы служите здесь?

— Ровно неделю.

— И до сегодняшнего дня не видели его?

— Нет.

Я весь внутренне напрягся, ожидая очередной вопрос лейтенанта и теряясь в догадках, скажет ли Мэриан о своих подозрениях в отношении того, что Дестера не было в доме все это время.

— Следовательно, он в течение недели оставался в комнате.

— Мистер Дестер лежал в постели, — вставил я. — Он плохо себя чувствовал, не покидал спальню и почти все время спал.

Бромвич повернул свою круглую голову и посмотрел на меня.

— Кто его врач?

Сердце у меня оборвалось. Каким-то чудом мне удалось не выдать ни выражением лица, сохранив на нем спокойствие, ни голосом паники, охватившей меня от вопроса, которого мы с Элен опрометчиво не предусмотрели.

— Патрон отказался от врача, — произнес я бесстрастно.

— Кто предложил ему поехать в санаторий?

— Миссис Дестер. Он с радостью согласился.

Бромвич повернулся к Мэриан.

— Значит, за всю эту неделю вы ни разу не столкнулись с Дестером? Впервые вы увидели его, когда он уезжал в санаторий, верно?

— Да.

Бромвич размышлял минуту, показавшуюся мне бесконечной. Потом поинтересовался, как была одета миссис Дестер. На этот раз лейтенант воспользовался блокнотом и карандашом, фиксируя слова Мэриан.

— У них есть дома деньги? спросил детектив, окончив делать записи.

— Не больше двухсот долларов.

— Вам известно, сколько денег у Дестера на банковском счете?

— Около трех-четырех тысяч.

Глядя перед собой отсутствующим взглядом, Бромвич на каких-то пару минут замолчал. Он задумчиво провел по щеке рукой, потрогал себя за нос, а потом, обращаясь к Мэриан, спросил о таком, чего я никак не ожидал:

— Как вы думаете, когда Дестер садился в машину, он действительно плохо себя чувствовал или просто притворялся?

Мэриан удивилась.

— Он… он плохо держался на ногах. Как человек, который долгое время лежал в постели.

— Да, но это легко разыграть. Как он выглядел?

— Я не рассмотрела из-за поднятого воротника пальто и надвинутой на глаза шляпы.

Не зная, к чему клонит детектив, я весь сжался от предчувствия разоблачения, не смея даже поднять руку, чтобы вытереть вспотевшие лоб и шею. Переживая эту опасную минуту, я понял, что еще много придется дрожать и нервничать.

— Эй, Льюис! — крикнул лейтенант.

Вошел второй детектив.

— Поднимитесь с ним в комнату Дестера, — попросил Бромвич Мэриан, от сержанта, ждущего указаний, потребовал: — Уточните, какие платья взяты, каких личных вещей не хватает. Мне нужно знать, не удрали ли Дестеры.

Льюис, уходя выполнять задание, повернулся ко мне и сообщил:

— За последние восемь часов не поступало ни одного сообщения о дорожных происшествиях. Так что катастрофа исключается. Если бы у ваших хозяев поломалась машина, то мы об этом уже знали бы. Похоже, что Дестер сбежал от кредиторов.

— Не представляю, как он мог это сделать, — не согласился я. Но сержант меня уже не слышал. Он ушел с Мэриан наверх. Тогда я развил начатую мысль перед лейтенантом: — Хозяин ведь серьезно болен. Кроме того, он весьма популярен. Куда бы он ни заявился, его сразу же узнают.

— Возможно, его подговорила на это жена, — высказал предположение Бромвич. — Если они не сбежали, то почему о них ничего не известно? Каковы ваши соображения по этому поводу?

Но я не собирался поддерживать рассуждения в духе версии детектива: мне необходимо было навязывать свой вариант исчезновения моих хозяев.

— Я думаю, что они попали в катастрофу, — повторил я упрямо.

— Вы уже слышали, что авария исключается. Что, по-вашему, могло еще произойти в дороге?

— Не знаю. Может быть, мистеру Дестеру стало плохо, поэтому они остановились в таком месте, где нет телефонов.

Бромвич презрительно посмотрел на меня, однако не нашелся с ответом на мои слова. Мы сидели некоторое время молча. Увидев, что сверху спускаются Мэриан и Льюис, лейтенант встал и двинулся в холл. За сыщиком вошел туда и я.

Льюис доложил своему шефу:

— В комнате миссис Дестер целая куча платьев и безделушек. Но, кажется, ничего из вещей не взято.

Бромвич почесал нос. По озадаченному виду лейтенанта я решил, что ничего нового он не придумал и придерживается по-прежнему версии о бегстве Дестеров.

— Ну что ж, я уведомлю все патрули, чтобы они искали пропавшую машину и ее владельцев, — пообещал мне старший детектив. — Если я что-нибудь узнаю, то позвоню вам. Если вы услышите что-то новое, то сообщите мне. Хорошо? — Бромвич направился к входной двери, но вдруг остановился и посмотрел на Мэриан, а потом на меня, обратив ко мне свой вопрос: — Вы спите здесь?

— Нет, я живу в квартире над гаражом.

Снова взглянув на Мэриан, лейтенант пожал плечами, кивнул Льюису и открыл дверь. Детективы спустились вместе по ступенькам к машине. Не надо быть ясновидцем, чтобы понять, какая мысль пришла Бромвичу в голову. Я правильно сделал, что остался жить в квартире над гаражом. Ведь копы ищут в любом деле сексуальную подкладку.

Оставшуюся часть ночи я почти не спал. Не желая выслушивать теории Мэриан, я велел ей отправляться в свою спальню отдыхать, а сам поднялся к себе, лег на кровать и задремал. Только около семи часов я погрузился в неглубокий сон, от которого в 8.30 уже пробудился. Я встал и принял душ. Меня удивило, что до сих пор нет вестей от Бромвича о том, что нашли Элен. Служащие лесной станции приступают к работе рано, и к этому времени они должны были уже обнаружить миссис Дестер. Не заподозрил ли этот толстый сыщик меня? Может быть, прежде чем поговорить со мной, он проверяет показания Элен? Я нервничал до дрожи в руках, но пытался убедить себя, что 750 тысяч долларов стоят такого напряжения, что через два месяца все страхи мои останутся позади и я поеду с Мэриан в Рим.

Зазвонил телефон. Я рванулся к аппарату, ожидая получить хоть какую-нибудь информацию об Элен, но был разочарован, услышав голос Мэриан, приглашавшей меня выпить кофе.

— Сейчас приду, — согласился я и повесил трубку. Мне совсем не хотелось кофе, но, присоединившись к мисс Темпл, я заставил себя его выпить.

— Может быть, стоит позвонить в полицию и узнать, нет ли для нас новостей? Спросила Мэриан. Мы с ней долго обсуждали вопрос о том, что же могло произойти с Дестерами, но так и не пришли ни к какому выводу. О тайных моих мыслях девушка не имела, конечно, представления. А меня мучило то, что до сих пор из полиции нет сообщений о том, что Элен найдена. Неужели самообладание покинуло ее, и она уже выдала и себя, и меня?

— Да, пожалуй, стоит узнать. Кроме того, я обещал в десять часов позвонить Бернету. — Я подошел к телефону, набрал номер полицейского управления и попросил пригласить лейтенанта Бромвича. Мне ответили, что он и сержант уехали. Может быть, они отправились на лесную станцию, подумал я, вешая трубку, — Бромвича нет, — сообщил я Мэриан.

— Ты не думаешь, что Дестеров могли похитить? — вдруг спросила девушка. — Это вполне возможно, не правда ли?

Прозвучавшая из уст Мэриан догадка меня испугала. Мне хотелось, чтобы полиция узнала о похищении только от Элен, а не от кого-нибудь другого. Но я тут же рассудил, что в данный момент, наверное, Бромвич выслушивает эту историю от Элен, и успокоился.

— Не стоит спешить с выводами. Это дело полиции. А пока, Мэриан, пусть в доме идет все так, как при миссис Дестер. Я позвоню сейчас Барнету.

— Мне не хочется здесь оставаться, Глин, — сказала Мэриан. — Мне не нравится этот дом.

— Я тебя вполне понимаю, но сейчас тебе нельзя уехать. Ты можешь понадобиться полиции. Нужно дождаться, пока найдут Дестеров. Знаешь, что мы сделаем? Я переберусь в твою комнату, а ты — в мою. Тебе не будет страшно оставаться там одной?

— Нет. Я согласна.

— О’кей. Тогда пойди и уложи вещи. Я помогу тебе их перенести.

Мне хотелось удалить Мэриан из гостиной, чтоб без свидетелей поговорить с Бернетом. Когда девушка вышла из комнаты, я набрал номер телефона адвоката и известил его о том, что пока никаких новостей нет. Он сообщил в свою очередь, что связывался с шефом полиции, который был его другом, и просил принять все меры к розыску Дестеров.

— Репортеры у вас уже были? — поинтересовался адвокат.

— Пока нет.

— Если появятся, пошлите их ко мне. Я сам расправлюсь с ними.

Это было для меня большим облегчением. Я заверил, что так и поступлю, и повесил трубку.

Спустившись вниз, я увидел, как к дому подъехала машина и из нее вышли Бромвич и Льюис. У меня пересохло во рту. Почему они не привезли с собой Элен? Неужели она арестована? Сделав над собой усилие, я пошел навстречу детективам, хотя мне хотелось повернуться и убежать от них далеко-далеко.

У Бромвича был усталый вид, как будто он не спал всю ночь. Он кивнул мне и прошел в гостиную. Льюис, как и в первый раз, остался в холле.

— Нам досталась трудная задача, — произнес Бромвич, устраиваясь поудобнее в кресле и поглядывая на меня. — Эта пара разыграла настоящий спектакль. И будь я проклят, если я понимаю его смысл!

— Что вы хотите этим сказать?

— Мы нашли «роллс-ройс». Он был брошен на Западной девятой улице. И никакого следа Дестеров.

— Никакого следа?

Значит, служащие станции не заявили о том, что нашли Элен? Я отошел к бару за сигаретами, чтобы лейтенант не заметил моей растерянности. Было от чего прийти в такое состояние. Меня пугала неизвестность. Что могло случиться? Может быть, люди редко заходят в тот барак, где я оставил Элен? Неужели она все еще лежит на полу, связанная, в ожидании людей? Вдруг она струсила и попросила тех, кто нашел ее, не вызывать полицию? В таком случае, где же Элен теперь?

— В десять тридцать машину ваших хозяев видел на шоссе N 101 патрульный полицейский на мотоцикле. Они двигались на небольшой скорости в сторону санатория. Полицейский видел миссис Дестер за рулем, а рядом с ней мужа. И вдруг, по неизвестной причине, они поворачивают назад в Голливуд, бросают машину и исчезают. Похоже, что они сбежали от кредиторов.

Я услышал свой голос:

— Но Дестер болен, он не убежит далеко. Если он сядет в автобус или поезд, его заметят.

— Мы проверяем автобусные станции в городе, — сказал Бромвич, закуривая сигарету. — Меня интересует, насколько он болен. Вы навещали его, когда он лежал в постели?

— Да, я заглядывал к нему время от времени, обычно он спал.

Бромвич бросил на меня острый взгляд, нахмурился и переменил позу в кресле.

— Что ж, готовя побег, Дестер мог прикинуться, что чувствует себя хуже, чем было на самом деле.

— Только сейчас мисс Темпл высказала мысль, что наших хозяев похитили, — заметил я не без некоторого риска для себя. Я отдавал себе отчет в том, что опасно заводить об этом речь. Лучше было бы подождать, пока полиция не найдет Элен. Но эти разговоры о том, что Дестеры сбежали от кредиторов, необходимо было как-то пресечь, направив усилия полицейских в иное русло поиска.

Бромвич прищурился.

— Похищены? Почему она так думает?

— Ну, раз они оба исчезли?!

— Резонно. Только требования выкупа пока тоже не было.

Видно было, что сама идея детективу понравилась. Он встал и начал расхаживать взад и вперед по комнате.

— Эдвин Вернет, адвокат мистера Дестера, разговаривал с шефом полиции, — сказал я, — и тот обещал принять меры.

Бромвич резко остановился.

— Разговаривал с шефом?

— Да. Кажется, они друзья.

— Великий Боже! Значит, дело не из простых! Слушайте, посоветуйте этой девушке помалкивать насчет киднапа. Стоит только репортерам пронюхать про это… — Он замолчал, щелкнув пальцами. — Есть у Дестера какие-нибудь родственники или знакомые, к кому бы он мог поехать с женой?

— Родственников нет. Насчет друзей мне ничего не известно.

— Знаете, может быть, он передумал насчет санатория и… — Лейтенант замолчал, выругался под нос, понимая, что не все вяжется в его версии, и поправил самого себя: — Хотя нет, остается машина. Какого черта он бросил машину? — Бромвич повернулся и начал снова расхаживать по комнате. — Да, похищение возможно. Брошенная машина говорит за это. Лучше мне отчитаться перед шефом, пока он сам не потребовал меня.

Лейтенант вышел в холл, кивнул Льюису, и оба полицейских покинули дом. Я почти не испытал никакого облегчения, что наконец остался один. Подойдя к бару, я налил себе виски. Мне нужно было хоть как-то уменьшить груз моих мыслей об Элен, от которой всецело зависел успех нашего плана, и о Дестере, лежащем в холодильнике. Если Элен не явится в самое ближайшее время, то мне своими собственными силами придется управляться с трупом. При одной мысли об этом мне становилось дурно.

Только я успел выпить виски, как приехали репортеры в сопровождении фотографа. Мне пришлось здорово покрутиться, чтобы избавиться от них. Казалось, перспектива разговора с Бернетом их мало привлекала. Им нужна была информация из первых рук. Но я не впустил их в дом, сославшись на полученные инструкции, и они уехали ни с чем, правда, фотограф успел все-таки сделать мой снимок.

День так и не принес известий об Элен. Это молчание можно было объяснить тремя причинами: ее задержала полиция, которая ждет, пока я сделаю неверный шаг, или сообщница струсила и, освободившись от веревок, сбежала, оставив меня одного расхлебывать заваренную обоими кашу, либо женщину вообще не нашли. Остановившись на последнем, я решил после наступления темноты поехать на лесную станцию.

Вечерние газеты поместили историю об исчезновении Дестера под огромными заголовками. Там же была фотография, изображавшая меня с репортерами. Под ней стояла подпись:

«Глин Нэш, секретарь Дестера, делает все, чтобы помешать узнать правду об исчезновении его хозяина». В статье не упоминалось о долгах Дестера. В интервью с газетчиками шеф полиции заявил, что, по его мнению, Дестер был похищен, хотя требование о выкупе еще не поступило. Он сообщил, что организованы интенсивные поиски пропавших супругов. И в этом обилии слов никакого намека на обнаружение Элен.

Окало семи часов позвонил Вернет.

— Я приеду к вам завтра часов в одиннадцать, Нзш, — сказал он. — Похоже, что Дестеров действительно похитили, и мне нужно переговорить с вами и мисс Темпл. Кроме того, я хочу посмотреть бумаги Дестера. Приготовьте их для меня. Хорошо бы также составить список его долгов.

Я пообещал, что все приготовлю для него.

— Нет никаких новостей? — спросил я.

— Ничего. Это в высшей степени странно. Не отходите от телефона, Нэш, возможно, позвонят относительно выкупа. Если такое произойдет, уведомите полицию и меня.

Я ответил, что сделаю это, и повесил трубку. Но мне-то хорошо было известно, что никакого звонка не будет. Я должен поехать на лесную станцию, но сначала нужно избавиться от Мэриан.

До десяти часов мы с ней сидели в гостиной, слушали радио и вели бессвязный разговор. Не знаю, как мне удавалось сдерживаться, но после десяти я предложил ей пойти спать.

— У меня кончились сигареты, — сказал я. — Я возьму машину и съезжу куплю себе пачку. Я долго не задержусь.

— Мне не хочется надоедать тебе, Глин, — отозвалась Мэриан, — но я боюсь оставаться здесь одна. Что, если позвонят похитители?

— Ладно, тогда я не поеду, — уступил я. — До утра мне хватит сигарет. Я посмотрю, как ты устроилась в моей квартире, а потом лягу сам. Я очень устал сегодня.

Мы поднялись в квартиру над гаражом.

— Завтра я уеду отсюда, — напомнила снова Мэриан, когда мы вошли в гостиную. — Я больше не могу оставаться здесь. Я найду себе другую работу и сниму комнату.

— Завтра утром приедет Вернет, мы поговорим с ним и будем знать, как нам поступать дальше, — сказал я. — Мне и самому не хочется больше здесь оставаться. Но сегодня тебе в моем жилище будет намного спокойнее. Потерпи еще немного, Мэриан, хотя бы ради меня.

Она улыбнулась.

— Хорошо, но этот дом мне страшно не нравится.

— Поговорим об этом завтра.

Я поцеловал ее, вышел из гаража и побежал по аллее. Хорошо, что я не поставил машину в гараж. Я сел за руль, освободил тормоза — и машина помчалась по пологому спуску. Я включил зажигание только за воротами, когда Мэриан уже не могла услышать шум мотора. Я понимал всю опасность задуманного плана. Возможно, я иду прямо в расставленную мне ловушку. Если Элен арестована, то на лесной станции я могу нарваться на копов. Но я должен был пойти на этот риск, чтобы выяснить, что случилось с миссис Дестер. Если она просто сбежала, что тогда делать мне? Тоже бежать? Правильнее было бы все рассказать полиции, отдать им труп Дестера и свалить всю вину на Элен. Но я поспешно выбросил из головы эту мысль, решив, что такой вариант мне послужит запасным и, может, последним шансом. Я жалел теперь обо всем, что произошло, и ругал себя за то, что приехал к Дестеру домой в день нашей первой встречи.

На шоссе N 101 мне не попался ни один патруль. За четверть мили до поворота на грунтовую дорогу мне встретилась придорожная площадка для стоянки машин. Я оставил на ней свой «бьюик»: мне совсем не улыбалось, если меня ждет на лесной станции полиция, предупреждать ее шумом мотора о моем приближении. Оставшуюся часть пути я проделал пешком, двигаясь не спеша и как можно тише. Я шел посредине дороги и был настороже. Через четверть часа я достиг ворот из колючей проволоки. Они были открытыми, как я и оставил их накануне. Я пытался осмыслить, что это означает. Неужели с прошлой ночи здесь никого не было?

Или это просто хитрый ход полиции, чтобы усыпить мои подозрения и заманить внутрь? Я замер, прислушиваясь и вглядываясь в смутные очертания строений. Вокруг была тишина. Я осторожно двинулся вперед и дошел до барака, в котором был вчера. Я толкнул входную дверь — она распахнулась. Замок на ней не был установлен на место после моих вчерашних манипуляций с задвижкой. Я зажег фонарик и прошел по коридору к той комнате, где я оставил Элен. Может быть, там меня ждет полиция? У меня не хватило храбрости войти в комнату сразу. Я шепотом спросил:

— Есть там кто-нибудь?

Ответом мне было молчание, более страшное даже, чем звук чьего-то голоса. Я сделал шаг вперед, толкнул дверь — и она со скрипом раскрылась. Я осветил фонариком то место на полу, где осталась лежать Элен. Луч света упал на светло-зеленую юбку и длинные стройные ноги, обнаженные до бедер, в рваных нейлоновых чулках. Я стоял и смотрел на Элен, не веря своим глазам. Я подошел поближе и дрожащей рукой осветил ее лицо. Шарф по-прежнему туго охватывал нижнюю часть ее лица. Глаза были полуоткрыты и смотрели невидящим взглядом. Элен была похожа на сломанную куклу. По восково-землистому оттенку кожи я определил, что женщина мертва.

Глава 11

Не знаю, как долго я стоял около нее, ничего не понимая. Опомнился я только тогда, когда услышал шум подъехавшей машины и увидел в окне свет фар. Я бросился к окну и глянул в него: на станцию прибыла машина, и, судя по красной мигалке наверху, это были полицейские. Несколько секунд я стоял у окна неподвижно, не в силах сдвинуться с места. Потом до меня дошло, что через минуту полицейские будут здесь и застанут меня на месте преступления рядом с трупом. Бежать через входную дверь было поздно, я попытался поднять раму, но ее заклинило. Я был заперт в этой комнате, как в мышеловке, и теперь лихорадочно осматривался в поисках укрытия. Справа от меня стояло четыре больших деревянных ящика. Один из них был пустой и без крышки. Я повернул его открытой стороной к стене и влез в него, усевшись на корточках в согнутом в три погибели виде. Это было невесть какое убежище, но я рассчитывал на то, что комнату не будут обыскивать.

Я услышал, как мужской голос распорядился:

— Останьтесь около машины, Джексон. А мы пойдем взглянем на это место.

Я узнал голос Бромвича — и мое сердце сжалось.

Лейтенант прошел по коридору и вошел в ту комнату, через которую я влез прошлой ночью, разбив окно в барак.

Тут же раздался голос Льюиса:

— Обратите внимание: стекло выбито.

— Это еще ничего не значит, — отрезал Бромвич. — Это место уже месяц как выставлено на продажу. Об этом всем вокруг известно. Вероятно, какой-нибудь бездельник залез сюда, чтобы посмотреть, нельзя ли чем поживиться.

— Прошлой ночью здесь кто-то был, — не унимался Льюис. — Возможно, похитители привозили сюда Дестеров, лейтенант. Когда патрульный Мак-Тавиш проезжал мимо них, исчезнувшие впоследствии супруги ехали именно в этом направлении.

Бромвич проворчал:

— Здесь ничего нет.

Я услышал, как детективы перешли в другую комнату.

— По-моему, мы только зря теряем время, — снова раздался голос Бромвича. — Мне кажется, Дестеры удрали, а машину бросили, чтобы сбить нас со следа. Пока мы тут работаем над делом о похищении, они, наверное, плывут в Европу.

— Шеф думает иначе, — уточнил Льюис.

— Еще бы! — раздраженно заметил Бромвич. — Ведь не он занимается следствием. Если бы я сидел за его столом, рассылал приказания, то я тоже остановился бы на версии о киднапе.

— Давайте проверим последнюю комнату, — предложил Льюис.

Услышав, как открывается дверь, я затаил дыхание. Комнату осветил сильный луч фонарика. Закрыв глаза и сжавшись в комок, я обратил свою мольбу к судьбе, прося ее помочь мне выйти сухим из этой опасной переделки.

— Великий Боже! — воскликнул Бромвич.

— Это миссис Дестер, — взволнованно произнес Льюис. — Описание сходится. Она мертва.

— По крайней мере тридцать часов, — ответил Бромвич. — Боже мой! Да, это серьезная находка.

— Значит, их действительно похитили, — сказал Льюис. — Может быть, и тело Дестера здесь?

— Откуда мне это знать! — огрызнулся Бромвич. — Нужно вызвать сюда ребят. Я посмотрю, работает ли телефон в соседней комнате, а вы оставайтесь здесь.

Лейтенант ушел, а Льюис закурил сигарету и стал расхаживать по комнате. Остановившись около ящиков, он стукнул по одному из них. Я сидел ни жив ни мертв. Было слышно, как Бромвич отдает приказания по телефону, но слов я разобрать не мог.

Через час, а может быть, даже раньше, вся лесная станция будет кишеть полицейскими. Если я хочу удрать, это нужно сделать до их приезда.

Льюис щелкнул выключателем — и неожиданно комната озарилась ярким светом.

— Что ж, хорошо, что электричество не отсоединено, лейтенант! — крикнул сержант.

— Я вызвал подкрепление, — отозвался Бромвич. — А пока прикажите Джексону проверить два других барака: возможно, Дестер в одном из них, — последние слова лейтенант говорил уже в непосредственной близости от своего помощника.

Льюис вышел. Но Бромвич остался и ходил по комнате, бормоча что-то себе под нос.

— Джексон занялся осмотром бараков, — доложил Льюис, возвращаясь. Он замолчал. Я понял, что сержант подошел к лежащей Элен. — Да, ее сильно избили. Думаете, она задохнулась от этого шарфа?

— Не знаю. Посмотрим, что скажет врач. — Бромвич присел на тот ящик, под которым прятался я. — Меня поражает, почему она была оставлена связанной? Должно быть, она была еще жива. Мертвую ведь не надо связывать, верно? Но почему ее оставили здесь? Киднаперы так не поступают. Проделанное с миссис Дестер не соответствует картине похищения. Да, Льюис?

— Да, — согласился тот. — Похоже на любительскую работу. Знаете, этот Нэш мне подозрителен. Что-то он слишком хорош. Не думаете, что он имеет отношение к этому делу?

— Над этим стоит поразмыслить. Вы правы, в нем есть что-то не то. Одно время он работал у Джека Солли. Пару раз мы арестовывали Солли, но так и не смогли ему ничего пришить. Одного поля ягода…

— То же самое и мне кажется. Что-то слишком бойко он говорил о болезни Дестера. Держу пари, что тот никогда и не был болен.

Слушая рассуждения полицейских, я похолодел от того, как недалеки они были от истины.

— Возможно, и миссис Дестер причастна ко всей этой истории, — продолжал Бромвич. — По-моему, это инсценировка. Все смахивает на подделку, даже шнур наталкивает на подозрения.

— Но такие синяки ведь не подделаешь?

— Это верно.

В коридоре послышались шаги и раздался голос:

— Я осмотрел два других барака, там никого нет и давно не было, лейтенант.

— Хорошо, Джексон. Встаньте снаружи и дайте мне знать, когда приедут наши. — Наступило молчание, потом Бромвич сказал: — У меня появилась одна идея. А что если Дестер убил жену, а затем связал ее, чтобы инсценировать похищение? Возможно, он сбежал, надеясь, что мы будем думать, будто он в руках похитителей. Как вам это покажется?

— А зачем ему убивать ее? — с сомнением спросил Льюис.

— Допустим, они поссорились по дороге в санаторий. Это ведь была идея миссис отправить мужа туда. Может быть, он решил, что она хочет засадить его навсегда, тем самым избавившись от него. Избив жену, Дестер привез ее сюда. А потом, обнаружив, что она мертва, связал ее, придав всему этому вид похищения. Это вполне возможно, Льюис.

— Затем он вернулся в Голливуд, бросил машину на улице и сел в автобус или поезд, — развил мысль Льюис. — Что ж, может быть, в этом что-то есть, лейтенант.

— Я уверен, что есть, черт побери! — Бромвич слез с ящика. — Теперь мне нужно переговорить с шефом. Осмотрите те два барака на случай, если Джексон пропустил что-нибудь.

Я услышал, как двое мужчин прошли по коридору. Через несколько секунд Бромвич стал набирать номер. Я понял: теперь или никогда! Выбравшись из ящика, я осторожно подошел к полуоткрытой двери и выглянул в коридор. Дверь комнаты, из которой звонил Бромвич, была приоткрыта. Мне нужно было пройти мимо нее к выходу. А там на посту оставался полицейский. Если он стоит на месте и не ушел с сержантом, я пропал. Но и оставаться в помещении с мертвой Элен я больше не мог. Я слышал голос Бромвича, докладывающего:

— Мы нашли миссис Дестер, шеф. Да, на лесной станции. Да, она мертва. Да, похоже на убийство…

Я прокрался в коридор. Если Льюис сейчас вернется, то он наткнется прямо на меня. Затаив дыхание, я остановился у двери конторы. Бромвич продолжал рапортовать:

— Ребята уже едут сюда. После осмотра врачом я смогу доложить подробнее о причине смерти миссис Дестер. Да, она мертва уже часов тридцать…

Я заглянул в дверь конторы. Лейтенант стоял вполоборота ко мне, свободной рукой опираясь на край стола, глаза его были устремлены в стену напротив. Два быстрых шага — и я уже у входной двери. Здесь я снова задержался и выглянул в темноту. Мне была видна машина, но ни Льюиса, ни Джексона я не заметил. За моей спиной послышалось характерное жужжание номеронабирателя — Бромвич решил позвонить кому-то еще. У меня не было времени раздумывать, и, набрав в грудь воздуха, я нырнул в темноту. Прижавшись спиной к стене барака, я стал медленно отступать от машины. Звук чьих-то шагов заставил меня замереть. Я увидел Бромвича, который появился на пороге барака. Привыкнув к темноте, лейтенант пошел в противоположную от меня сторону, на голос Льюиса.

Я вышел из-под прикрытия барака, осмотрелся и стал пробираться к воротам, которых достиг минут через семь. Только здесь я вздохнул с облегчением: для полицейских я уже был недосягаем. Мне чертовски повезло, что копы не заметили меня. Будь иначе — я или сидел бы в полицейской машине в наручниках, или преследовался бы этой тройкой сыщиков. Слава Богу, они остались на станции, а я удалялся от нее. Метров двести от ворот я шел скорым шагом, а затем бросился бежать. Когда я почти добрался до шоссе, послышался вой сирены приближающейся полицейской машины. Не раздумывая, я нырнул в кусты и распластался на земле. Мимо меня промчались три полицейские машины и исчезли в темноте. Я мгновенно поднялся на ноги и помчался сломя голову к своей машине.

Только когда я вернулся в большой молчаливый дом Дестеров, в ту комнату, которую раньше занимала Мэриан, я смог отдать себе отчет в том, какой удар нанесла мне смерть Элен.

После того, как я нашел ее труп, я больше ничего не мог осознавать, кроме того ошеломляющего факта, что она мертва. Но теперь, сидя в кресле, я понимал, что причиной ее смерти был я. В панике я ударил Элен сильнее, чем собирался. Мне не хотелось верить, что удар в челюсть стал тому причиной. Но это, похоже, было так. Ведь на лице женщины не было даже характерных признаков удушья. Итак, меня ожидали обвинение в убийстве и неизбежный при этом финал. Если все же Элен задохнулась от кляпа во рту, то я буду признан виновным в непредумышленном убийстве, что также повлечет за собой суровое наказание. Я проклинал себя за то, что мне пришло в голову начать это дело о получении семисот пятидесяти тысяч долларов, которых мне теперь уже не видать, как своих ушей. Именно из-за них я попал в чертовски трудное, если не смертельно опасное, положение. Из него надо выпутываться немедленно. И прежде всего решить, как поступить со спрятанным покойником. Очень скоро дом и все вещи будут оценены и проданы, чтобы удовлетворить претензии кредиторов. Тогда же, конечно, и холодильник будет осмотрен. Прежде чем это произойдет, я должен куда-нибудь убрать труп Дестера. Как это устроить так, чтобы не только не навлечь на себя новой беды, но и отвести подозрения, которые, судя по всему, появились у Бромвича на мой счет?! Вдруг он обнаружит какие-нибудь улики, оставленные мной в бараке. Докажет ли он мою виновность? Смогу ли я оправдаться, имея один только довод в мою пользу: отсутствие с моей стороны каких бы то ни было мотивов убийства своих хозяев?

Вот и выходит, что мне не только нужно суметь подбросить труп, но и знать при этом, что последует за тем, как тело Дестера будет обнаружено полицией. Какие выводы сделают копы? Вряд ли те, на которые надеюсь я для благополучного завершения этой истории лично для меня, где смерть моих хозяев — дело рук похитителей. Скорее всего, таких умозаключений у детективов не будет: Бромвич уже считает, что, вероятнее всего, Элен убил сам Дестер. Именно эта подслушанная мной версия лейтенанта натолкнула меня на неожиданную мысль. Я увидел, как можно спасти себя, при известной доле везения, разумеется. Если я выну тело Дестера из холодильника и подброшу его куда-нибудь, вложив в руку покойного револьвер, из которого он застрелился и который в настоящее время хранится в сейфе, то не подумает ли Бромвич, что после убийства Элен Дестера охватили угрызения совести и он застрелился? В конце концов, ведь Дестер — самоубийца. Вложив ему в руку револьвер, я бы повернул ход событий к тому, с чего они и начались.

Я встал и начал расхаживать по комнате, обдумывая эту идею. Полиция будет не в силах доказать, что Дестер умер больше чем неделю назад. Время его смерти будет определяться тем моментом, когда я выну труп из холодильника. Эта часть плана остается прежней. Преимущество новой схемы состоит в том, что мне не нужно никуда увозить тело Дестера. Я только вынесу его в сад и оставлю там. Найдя беглеца мертвым, полицейские решат, что он вернулся в дом за револьвером. Я сообщу копам, что хозяин держал оружие в ящике письменного стола. Можно даже будет оставить напечатанную на пишущей машинке незаконченную предсмертную записку.

Чем дальше я развивал свою новую идею, тем больше убеждался, что она поможет мне выпутаться из этой опасной для меня ситуации. Мэриан сейчас не живет в доме, и я смогу вынуть тело Дестера из холодильника в любое время, удобное для меня. Но из-за того, что я подброшу его в сад, чтоб полицейские долго не искали труп, мне придется пойти на то, что Мэриан должна услышать выстрел из револьвера. Устроить это нетрудно, если у Дестера есть лишние патроны. И тогда, если я справлюсь с первой, более сложной частью задачи и без всяких помех доставлю труп на место подстроенной кончины Дестера, мне останется только выстрелить в воздух, предварительно убрав из барабана стреляную гильзу и вставив на ее место новый патрон, затем вложить револьвер в руку покойника и вернуться в дом. Когда Мэриан позовет меня и спросит, что это был за выстрел, я смогу выйти в сад и обнаружить тело Дестера.

Не откладывая дело в долгий ящик, я пошел в спальню Дестера и занялся поисками патронов. Очень скоро я обнаружил коробку под грудой рубашек. Вытащив один патрон, я сунул его в карман. Больше ничего в эту ночь я не мог предпринять. Судьба моя должна была решиться завтра. Утром нужно взять револьвер из сейфа, а вечером инсценировать самоубийство Дестера. Следовательно, холодильник нужно выключить тоже утром. Тогда к двенадцати ночи тело Дестера оттает, и я смогу привести в исполнение свой план. Мне стало страшно при мысли о том, что придется тащить труп в сад. Но другого пути своего спасения я не видел. Подвергать себя риску расследования со стороны полиции было не только опасно, но и неразумно. Я должен отвести от себя подозрение и направить его на Дестера.

Я лег уже после двух часов. На душе у меня стало немного легче. Только бы мне удалось выполнить все, как я наметил, и сбежать из этого дома, оставив позади весь этот кошмар. Я получил слишком хороший урок, чтоб еще когда-нибудь посметь вынашивать план быстрого обогащения. Я вернусь к рекламной работе, только не у Солли, а в какой-нибудь другой фирме. А когда Мэриан приедет из Рима, мы поженимся. Я так уверовал в то, что выберусь из западни, в которую угодил по собственной глупости, что крепко заснул и проснулся только тогда, когда Мэриан стала ходить внизу по дому.

Прибравшись, приняв душ и одевшись, я спустился вниз. Мэриан вынесла поднос с кофе, тостами и сваренными всмятку яйцами на террасу, и мы позавтракали вместе.

— В 11 часов приедет Вернет, — напомнил я. — Я был бы рад, если бы ты помогла мне. Нужно составить список долгов Дестера и привести в порядок его бумаги.

Пока что Мэриан ни словом не обмолвилась о своем уходе. И я не спрашивал ее об этом, чтоб лишний раз не уговаривать остаться, хотя придется, так как в подготовляемой мной версии самоубийства продюсера мне важно было иметь надежного и незаинтересованного свидетеля, который слышал бы звук выстрела.

Помыв посуду, мы перешли в кабинет Дестера и принялись за работу. Мы вытащили все бумаги из ящиков и сложили их в кучу на письменном столе, потом стали их проглядывать, перебрасываясь отдельными замечаниями. Так продолжалось в течение получаса, пока Мэриан вдруг как-то странно не замолчала. Я поднял голову и увидел, что она рассматривает длинный конверт с сургучной печатью.

— Что это? — спросил я.

Девушка протянула мне конверт. На нем было написано: «К сведению мистера Эдвина Бернета. Последняя воля и завещание Эрла Дестера, 6-го июня 1955 года».

Я долго смотрел на пакет. Не знаю, почему, но вид его вызвал у меня тревогу. Мне хотелось распечатать его, но присутствие Мэриан мешало это сделать. Я положил его на стол.

— Я отдам документ Бернету. Судя по состоянию дел Дестера, ему не так уж много придется завещать, — мой голос звучал как-то странно. Должно быть, и Мэриан почувствовала это, так как быстро взглянула на меня. — Давай продолжим разбор. Адвокат придет через полчаса, — предложил я.

Когда машина Бернета подъехала к дому, мы еще не кончили разбирать бумаги, но я выяснил примерную сумму долгов Дестера — 27 тысяч долларов. В активе у него были две тысячи долларов, лежащие в банке, дом, две машины и другое имущество. При хорошем аукционе можно было бы, продав имущество, расплатиться с кредиторами.

Когда Вернет выходил из своей машины, к дому подъехала еще одна, полицейская. От нее к дому направились крупный краснолицый мужчина с холодными, близко поставленными глазами, лейтенант Бромвич, сержант Льюис и еще один человек, который тотчас привлек к себе мое внимание. Он имел торс атлета и при этом ноги карлика. Рост коротконогого не превышал пяти футов и шести дюймов. Его лицо было холодным и неприветливым, как сибирская зима, а седые волосы взъерошены. Дорогой костюм он носил небрежно: воротник его рубашки был смят, и галстук съехал в сторону. Несмотря на это, чувствовалось, что он важный член прибывшей группы. Вернет поздоровался с ним раньше всех, а потом уже с краснолицым мужчиной, который, по моему предположению, был шефом полиции Мздвигом. Пятеро мужчин стояли некоторое время беседуя, потом поднялись по ступенькам. Я с волнением наблюдал за ними, выйдя встречать прямо к входной двери.

Вернет, обращаясь к коротышке, заметил:

— Вы, наверное, не знакомы с Глином Нэшем, он секретарь Дестера. — Я взглянул в холодные серые глаза и протянул руку, которую гость пожал быстро и сильно. — Нэш, к нам прибыл мистер Мэддакс из страховой компании «Нэшнл Фиделити», — добавил Вернет, представляя нас друг другу.

Вот я и встретился с человеком, о котором помнил слова Дестера: «У него прекрасная репутация в деловом мире. Он умен, тверд и чрезвычайно компетентен. Известно, что он за милю чует подлог. Он работает в компании пятнадцать лет, и за это время множество людей отправил в тюрьму, а 18 из них — в камеру смертников». По одному только виду этого субъекта можно было смело сказать, что он вполне способен на это.

Мэдвиг, Вернет и Бромвич прошли по пятам за Мэддаксом в холл. Льюис, как обычно, остался позади. У всех, кроме коротконогого, был неуверенный вид, и только он вел себя так, как будто хорошо знал, что собирается делать.

— У меня мало времени, — заявил Мэддакс. — Давайте сядем за какой-нибудь стол и поговорим.

Я провел всех в гостиную. Там не было стола, но это не обеспокоило Мэддакса. Он занял господствующую позицию у камина, а остальные расположились в креслах лицом к нему. Мэриан и я стояли в дверях.

— Заходите и вы двое, — распорядился коротышка, махнув рукой на два свободных кресла. — Нам понадобится ваша помощь. — Как только мы сели, Мэддакс повернулся к шефу полиции: — Мне известны лишь те факты, которые я почерпнул из газет, — начал он. — Как вы знаете, Дестер является моим клиентом. Он застрахован на 750 тысяч долларов. Значит, мою компанию интересует его судьба. Мне хотелось бы выяснить все детально относительно его исчезновения. Не согласится ли кто-нибудь из вас ввести меня в курс дела?

Мэдвиг кивнул Бромвичу, который откашлялся и доложил:

— В ночь на 25-е июня мистер Нэш уведомил полицию об исчезновении Дестера и его жены, которая повезла мужа в санаторий Бельвью неподалеку от Санта-Барбары. Туда они не приехали. Нами было установлено, что супруги действительно около одиннадцати тридцати двигались в указанном направлении. Их в это время видел патрульный на мотоцикле. Но потом следы супругов потерялись.

— Почему они поехали в санаторий? — спросил Мэддакс.

— Эрл был алкоголиком, — ответил Вернет. — Я разговаривал с миссис Дестер. Она жаловалась мне, что у мужа бывают галлюцинации и приступы буйства, во время которых с ним справляется только мистер Нэш. Миссис Дестер удалось уговорить мужа полечиться.

Мэддакс взглянул на меня.

— Дестер сильно буйствовал?

Я не зря провел без сна полночи. Чтоб они не сомневались в том, что Дестер убил свою жену, я должен помочь им найти мотив такого безумного шага бедняги.

— Нет, не очень, — ответил я расчетливо. — Мне казалось, что он все время был под действием наркотика.

— Мне вы этого не говорили, — вмешался Бромвич.

— Я сказал вам, что он спал почти все время.

— Это не одно и то же.

— Дестер охотно ехал в санаторий? — нетерпеливо спросил Мэддакс.

— Да. Миссис Дестер утверждала, что он был рад этому, — ответил Вернет.

— Я спросил Нэша, меня не интересуют утверждения миссис Дестер, — огрызнулся Мэддакс.

— Не знаю, — отрезал и я. — Когда бы я ни зашел в комнату хозяина, он или спал, или был в каком-то забытьи. Мы никогда не говорили о санатории.

Мэддакс кивнул Бромвичу.

— Продолжайте, — сказал он и, достав из кармана старый кожаный кисет и трубку, стал набивать ее табаком.

— Я подумал, что, поскольку Дестер должен чертову уйму денег… — начал Бромвич.

— Сколько именно? — перебил его Мэддакс.

Вернет посмотрел на меня.

— Я еще не подсчитал точно, — сказал я, — ко приблизительно выходит 27 тысяч или, возможно, немного больше.

— Я подумал, что он сбежал, — продолжал Бромвич, — и уведомил патрули, чтобы они искали кремовый с синим «роллс-ройс». Машину нашли на Западной девятой улице. Мы проверили аэропорт, вокзалы, автобусные стоянки, но Дестера ни одна живая душа там не видела. Приходилось только догадываться: или супруги оба заявились назад, или один Дестер вернулся в Голливуд, или их задержали киднаперы, которые потом бросили машину. Так или иначе, но машина оказалась в Голливуде.

Я знал, что рано или поздно лейтенант дойдет до смерти Элен, и изнывал от нетерпения узнать, от чего она умерла.

— Мы продолжали поиски Дестера, — докладывал далее Бромвич, — сосредоточив их на районах Вентура, Глендейл и Западной девятой улицы. Патрульный, проезжавший мимо «роллс-ройса» по шоссе N 101 до исчезновения его, видел миссис Дестер и ее мужа и опознал их обоих: миссис по белой шляпке, а ее мужа…

— А как он опознал мужа? — спросил Мэддакс, скрытый облаком густого табачного дыма.

— Он заметил, что на Дестере было пальто из верблюжьей шерсти. Описание того, как Дестер был одет, когда уезжал из дома, нам дала мисс Темпл.

Мэддакс тут же бросил взгляд на Мэриан и поинтересовался:

— Вы знали, каков вообще Дестер из себя?

— Нет. В день отъезда в санаторий я увидела его впервые.

— Он показался вам больным?

— Он шел очень неуверенно. И потом, у него болели глаза.

— Откуда вам это известно?

— Он попросил потушить свет в холле.

Мэддакс почесал щеку чубуком трубки.

— Значит, он спускался по лестнице в темноте?

— Не совсем. В холле оставались гореть бра, но их освещение было тусклым…

— Выходит, вы не смогли разглядеть его лицо?

— Нет.

— Но вы наблюдали за хозяином?

— Миссис Дестер попросила меня не уходить от двери кухни и быть готовой помочь, если это понадобится. Но миссис предупредила меня держаться вне поля зрения мистера Дестера, который не хотел, чтобы его кто-то видел в таком состоянии. Миссис объяснила странность поведения мужа его чрезмерным самолюбием.

— Ему понадобилась помощь?

— Нет.

Мэддакс повернулся к Бромвичу и предложил:

— Продолжайте.

Было заметно, что лейтенанту не нравится, что его постоянно перебивают, он помрачнел.

— Один автомобилист заявил нам, что видел свет на лесной станции. Парень знал о том, что ее продают и на ней никто не работает. Он вспомнил об этом, прочитав в газетах об исчезновении Дестера. Я поехал туда и нашел миссис Дестер. Она была мертва. — Я отвернулся, так как почувствовал, что меняюсь в лице. Лейтенант же заунывным тоном излагал события дальше: — Окно в одном из бараков было разбито, замок с двери снят. Миссис Дестер лежала в одной из комнат со связанными руками и ногами и кляпом во рту. К моменту обнаружения она была мертва 26 часов. Я полагаю, что она умерла час спустя после того, как патрульный видел ее на дороге в машине.

Мэддакс задал тот вопрос, который я ожидал с нетерпением:

— Она была убита?

— Думаю, что да, — ответил Бромвич. — Она получила сильный удар в челюсть, от которого поломался шейный позвонок, и упала, стукнувшись поврежденным затылком о пол. Падение усугубило полученную травму и ускорило наступление конца. Врач говорит, что женщина умерла вскоре после удара.

Я похолодел, только инстинкт самосохранения позволил мне держаться более или менее спокойно и равнодушно.

— Ударивший миссис Дестер, очевидно, не знал, что убил ее, — заключил лейтенант. — Иначе он не стал бы ее связывать.

— Если он умен, — нехотя возразил Мэддакс, — именно так он и должен был поступить, чтоб сослаться потом на непредумышленное убийство.

— Да, конечно, — неохотно согласился Бромвич. — Я тоже думал об этом.

— Есть какие-нибудь следы? — спросил Мэддакс.

— Нет ничего. Отпечатков пальцев тоже никаких. Для кляпа использован шарф миссис Дестер, шнур взят там же в комнате.

Мэддакс начал расхаживать взад и вперед перед камином.

— И никаких следов Дестера?

— Мы продолжаем искать его. Ему не удастся убежать.

— Почему вы думаете, что он собирается бежать?

Впервые за все время разговора вмешался Мэдвиг:

— Мы работаем над версией, что Дестер сам убил свою жену.

Мэддакс остановился и посмотрел на Мэдвига, потом на Бромвича и на меня. Я с трудом выдержал его взгляд.

— Вы тоже думаете, что Дестер убил свою жену? — обратился Мэддакс к адвокату.

— Дестер — алкоголик, он способен на все, — заявил Вернет.

— Нам известно, что Дестеры не ладили, — вмешался Мэдвиг. — Что-то в их браке расстроилось с самого начала. Долгое время они уже не жили и как супруги. Поговаривали, что Дестер начал пить из-за этого. Он бывал невменяем, делал долги. — Я вполне понимаю, почему миссис Дестер решила поместить его в лечебное заведение под контроль врачей. Мы считаем, что Дестер понял, что если он попадет в санаторий, то выберется оттуда не скоро. Вероятно, он потерял голову от такой мрачной перспективы и стал убеждать жену, чтобы она не отвозила его в санаторий. Она настаивала на своем, и тогда Дестер ударил жену и убил. После этого он отвез ее на лесную станцию, связал так, как будто она была схвачена киднаперами, а сам спрятался в какое-нибудь убежище, чтобы мы подумали, что он тоже находится в руках похитителей. Я не удивлюсь, если мы не получим от них записки о выкупе.

Мэддакс медленно подошел ко мне.

— Вы, мистер Нэш, тоже думаете, что Дестер убил свою жену?

— Не знаю, — ответил я. — В пьяном виде он бывал довольно несдержанным. Возможно, он ударил ее, когда она отказалась выполнить то, что он хотел. Это мог быть несчастный случай.

Наконец-то я ввел в дело версию о несчастном случае. Но Бромвич не поддержал ее.

— Это был не несчастный случай, — не согласился он. — Ни один мужчина не станет так бить женщину, если не намерен прикончить ее.

Я с ужасом подумал, что если они когда-нибудь схватят меня, то ни за что не поверят, что я не хотел убивать Элен.

Мэддакс вернулся на свое место у камина и, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:

— Миссис Дестер знала, что ее муж застрахован?

— Нет, до тех пор, пока я не сказал ей об этом, — ответил Вернет. — Нэш подтвердит это. Он был с нами, когда миссис поинтересовалась, не застрахован ли муж.

— Вы назвали ей сумму страховки?

— Я сам не знал о ней, пока вы не сообщили мне об этом.

— Как женщина отреагировала на известие о наличии страховки?

— Она выразила надежду, что можно будет под нее занять денег и оплатить долги Дестера. Когда я напомнил ей, что муж может умереть после того, как займет денег под страховку, и ей как наследнице тогда ничего не останется, миссис Дестер заявила, что не считает себя вправе брать страховку после смерти мужа, если не смогла помочь ему при жизни. По-моему, такая позиция делает ей честь.

Мэддакс посмотрел на него, потом рассмеялся каким-то лающим смехом. Вернет сердито покраснел.

— Не вижу здесь ничего смешного…

— А я вижу, — ответил Мэддакс и, направив чубук трубки в сторону адвоката, заявил: — Вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что Элен Дестер не знала о том, что ее муж застрахован на 750 тысяч долларов. Она знала, но скрывала это ото всех, так как планировала завладеть деньгами, ускорив кончину мужа. Я имею обыкновение заводить документы на всех людей, замешанных в страховых аферах, даже если это и не касается моей компании. Так у меня заведено досье и на Элен Дестер. Мне известно ее прошлое. Полтора года тому назад она была любовницей одного парня по фамилии Ван-Томлин. Он застраховал свою жизнь на двадцать тысяч долларов в ее пользу. После этого, находясь в квартире любовницы, он упал из окна. Страховая компания собиралась судиться с Элен, но в конце концов обе стороны пошли на компромисс. Наследница получила семь тысяч вместо двадцати. Мне нечего говорить вам, что если бы Элен была уверена в правоте иска, то обратилась бы в суд. Но она этого не сделала потому, что именно она вытолкнула Ван-Томлина из окна, и страховой компании это было известно.

Наступило напряженное молчание.

— Вы хотите сказать, что миссис Дестер — убийца? — спросил Вернет сдавленным голосом.

Мэддакс прикрыл в усмешке маленькие белые зубы.

— Вот именно. И скажу вам даже больше. Три года тому назад Элен служила компаньонкой у одной почтенного возраста леди, которая была так глупа, что оставила ей в завещание пять тысяч долларов. Еще большую глупость совершила старая дама, когда рассказала об этом Элен. Два месяца спустя эта столь щедрая старушка упала с лестницы и разбилась.

Мэдвиг повернулся к Бромвичу и пронзил его уничтожающим взглядом.

— Почему вам об этом неизвестно? — прорычал шеф полиции.

— Мы собирали сведения только о Дестере, — начал оправдываться Бромвич, и его красное лицо побагровело. — За данные на миссис Дестер мы еще не принимались.

Мэдвиг досадливо отмахнулся от подчиненного и повернулся к Мэддаксу.

— Но ведь она не убивала мужа, не так ли?

— Откуда такая уверенность?! А где Дестер? Откуда вы знаете, что он не мертв? Вы можете утверждать, что она не планировала убить его, потом инсценировать киднап и получить страховку?

— Вы хотите сказать, что она сама связала себя, поставила себе синяки и свернула шею? — воскликнул Мэдвиг.

Мэддакс вытащил коробку спичек и стал разжигать потухшую трубку. Холод пробежал у меня по спине. Я чувствовал, что приближается что-то серьезное.

— Нет, этого миссис Дестер не делала, — заверил Мэддакс. — Поэтому, прежде чем пришить ей смерть мужа, советую вам поискать рядом с ней какого-нибудь мужчину. — Коротышка посмотрел на Мэдвига. — Держу пари, что тут должен быть второй мужчина.

Глава 12

К счастью для меня, и Мэдвиг, и Бромвич были недовольны вмешательством Мэддакса в расследование. Они с недоверием относились к высказываемым им идеям. И на очередную из них о поиске еще одного участника убийства Мэдвиг заметил:

— О, не знаю, мистер Мэддакс. Мы не хотим слишком усложнять дело. По-моему, миссис Дестер убил муж и скрылся. Такое и раньше случалось тысячу раз и впредь будет случаться: муж убивает жену.

Мэддакс долго смотрел на шефа полиции, выпустил струю дыма изо рта и заметил дипломатично и назидательно:

— О’кей, не мое дело учить вас, как вести расследование, но вспомните мои слова, когда найдете труп Дестера. Советую поискать второю мужчину.

— Что заставляет вас думать, что Дестер мертв? — спросил Мэдвиг.

— Когда парень, застрахованный на 750 тысяч долларов, приходит ко мне и просит вычеркнуть из страховки пункт о самоубийстве, придумав какую-то чепуху в оправдание, то я готовлюсь к неприятностям. Если я знаю, что он женат на аферистке и убийце, то я понимаю, с какой стороны грозят неприятности. Если я узнаю о том, что застрахованный внезапно исчез, а его жена найдена мертвой при загадочных обстоятельствах, то я предвижу, что будет сделана попытка надуть мою страховую компанию. Но я не допущу надувательства, а для этого необходимо найти Дестера.

— Мы найдем его, — пообещал Мэдвиг.

— Еще один вопрос. Кто унаследует состояние Дестера после его смерти и смерти его жены? — спросил Мэддакс. — Он оставил завещание?

Что-то меня удержало от ответа на этот вопрос, и я промолчал о имеющемся пакете с последней волей умершего. Появилось предчувствие новой опасности. Поэтому я подумал, что никто не должен видеть завещание Дестера до тех пор, пока я не посмотрю его. Судя по тому, что я знал о Дестере, он мог и мне что-нибудь оставить, что ухудшило бы мое и без того трудное положение. Пока что я был неуязвим, так как полиция не имела еще мотива, по которому я мог бы убить патрона, но если он вдруг упомянул меня в завещании, то такой мотиз появлялся.

— Не знаю, — сказал Вернет, — я думаю, он вряд ли оставил завещание. — Адвокат посмотрел на меня: — Вы не нашли ничего, Нэш?

— Нет, но мне предстоит разобрать еще немало бумаг, — ответил я, тревожно и украдкой посмотрев на Мэриан. Перехватив ее недоуменный взгляд, я нахмурился и тут же взглянул на Бернета. Кажется, он не заметил того, что я и Мэриан переглянулись. — Если я что-нибудь отыщу, я сообщу вам.

— Есть у него какие-нибудь родственники? — уточнял дальше Мэддакс.

— Нет никого ни у него, ни у миссис Дестер.

Мэддакс был неистощим в своих вопросах, предположениях, выводах.

— Мне хотелось бы знать, кто наследник, на случай, если моей компании придется оплачивать иск. — Он усмехнулся. — Конечно, мы выполним обязательства полиса только тогда, когда мы будем уверены, что тут нет мошенничества.

— Если Нэш найдет завещание, я поставлю вас в известность, — заверил Вернет.

— О’кей! Значит, я пока возвращаюсь в Сан-Франциско, но вскоре опять приеду сюда, — решил Мэддакс и, обращаясь к шефу полиции, продолжил: — Пока Дестер не будет найден живым или мертвым, мне хотелось бы, чтобы в доме кто-нибудь находился. Я могу прислать одного из моих детективов, можно оставить и вашего человека. Как вы на это смотрите?

Для меня это означало крушение всех моих планов. Как я смогу при полицейском перенести куда-нибудь труп Дестера?

— Конечно. Можно установить дежурство, но я считаю, что в этом нет особой необходимости, — бросил Мэдвиг недовольно. — Ведь вы только что сами сказали, что убеждены в смерти Дестера…

— Мне хочется быть уверенным, что призрак его не расхаживает по дому, — заметил Мэддакс с усмешкой.

— Можно оставить лейтенанта Льюиса, — вмешался Бромвич.

Мэдвиг уступил с явной неохотой:

— Хорошо. Раз уж он здесь. Ваших людей, думаю, не стоит отрывать от более важных дел.

— Прекрасно, — согласился Мэддакс, выколачивая трубку. — Сообщите мне сразу же, если найдете Дестера или его завещание. — Коротышка повернулся ко мне: — Каково ваше положение здесь, мистер Нэш?

— Мне уплачено до конца месяца, — сказал я. — И пока я нахожусь в распоряжении мистера Бернета.

— Мне не хотелось бы здесь оставаться, — вмешалась Мэриан.

Мэддакс взглянул на нее, потом на Бернета, который попросил:

— Вы не могли бы задержаться еще на несколько дней, мисс Темпл? Вы понадобитесь нам при дознании, да и за домом нужно присматривать. Разумеется, вам будет уплачено. Я был бы вам признателен, если бы вы остались.

Мэриан была в нерешительности.

— Хорошо, я побуду до конца недели, но не больше.

— Благодарю вас. К тому времени мы уже получим, вероятно, сведения о Дестере.

Мэддакс, Мэдвиг и Бромвич вышли в холл. Я слышал, как шеф полиции давал указания Льюису. В гостиной задержался Эдвин Вернет. Он, видимо, вспомнил о цели своего приезда:

— Ну, раз уж я здесь, стоит заглянуть в бумаги мистера Дестера. Правда, у меня мало времени. Вы их приготовили для меня?

— Я хотел собрать все самое важное и отправить вам, — соврал я. — В данный момент они еще в беспорядке. К завтрашнему дню я приготовлю их для вас.

Адвокат поразмыслил немного и согласно кивнул, бросив:

— Хорошо. Я пришлю за ними своего клерка.

Попрощавшись с Мэриан и со мной, он вышел в холл и присоединился к трем мужчинам, стоявшим там. Потом все четверо прошли к машинам.

Мэриан приблизилась ко мне.

— Глин, почему ты не…

Я зажал ей рот рукой.

— Молчи, здесь сержант, — прошептал я ей. Потом произнес нормальным голосом: —Давайте вернемся в кабинет. У нас еще много работы.

Бледная, со встревоженными глазами, Мэриан последовала за мной в холл. Там у лестницы, заложив руки в карманы, слонялся Льюис. Мы молча прошли мимо него и зашли в кабинет. Я запер дверь.

— Глин, что происходит? Почему ты не сказал адвокату, что нашел завещание?

— Сначала я должен сам взглянуть на него, — заметил я, подходя к столу.

— Но почему? Оно ведь адресовано мистеру Бернету.

Я отодвинул кипу счетов и нашел длинный конверт.

— Я должен видеть завещание. Потом я положу его в другой конверт, и Вернет ничего не узнает.

Мэриан подошла ко мне.

— Зачем тебе это нужно. Глин? Разве что-нибудь не так?

— Пока еще нет. Но ты слышала, что сказал Мэддакс о втором мужчине? Если мое имя названо в этом завещании, коротышка придет к убеждению, что этот второй мужчина — я. — Мэриан посмотрела на меня широко открытыми глазами. — Если я не буду осторожен, я могу попасть в беду из-за того, что Элен и я были любовниками, правда, очень короткое время.

Мэриан отвернулась от меня, отошла и села.

— Я так и предполагала, Глин.

— Мэддакс тоже может предположить это. Если Дестера найдут мертвым, то этот всезнайка из «Нэшнл Фиделити» решит, что убил хозяина я, раз он оставил мне что-то в завещании.

— Нет, он не подумает так, Глин. Как ты можешь так говорить?

— Подумает: ведь полиция мыслит по шаблону. И моя ситуация идеально подходит под стандарт. Умирает человек, застрахованный на большую сумму денег, а у его жены есть любовник. Жена найдена мертвой. Выясняется, что муж завещал часть денег любовнику. Значит, он убил мужа и, вероятно, жену. Что и требовалось доказать. Полиции нужен был мотив, он налицо. Схема простая и проверенная жизнью.

— Нет, полиция так не работает. Она ищет улики… — начала Мэриан и умолкла, увидев, что я взял и начал разрезать конверт.

— У них нет никаких улик, — сказал я, вынимая из конверта листок бумаги. — И я позабочусь, чтобы они не могли повесить на меня мотив.

Я прочел краткое завещание. Дойдя до последней строчки, я почувствовал, что меня сначала бросило в жар, а потом в такой холод, как будто я вечность стоял на пронизывающем ветру. В завещании Дестера говорилось, что, поскольку я спас ему жизнь, он завещал мне все, что останется от его состояния после уплаты долгов кредиторам. Это первое. Второе же распоряжение было еще более ошеломляющим. Оно гласило: если его жена, несмотря ни на что, сумеет все-таки завладеть страховкой, то все равно после смерти миссис Дестер эти деньги переходят ко мне.

— Глин, в чем дело? — воскликнула Мэриан.

Я перебросил завещание ей.

— Прочти, — дрожащим голосом отозвался я. — Этот сумасшедший пьяный дурак оставил все мне.

Да, я был достоин осмеяния. Если бы я не пытался получить страховку, то у меня были бы шансы завладеть всеми этими деньгами. Если бы я держался в стороне и позволил бы Элен избавиться от мужа своими силами, то миссис Дестер попала бы в камеру смертников, а деньги автоматически перешли бы ко мне. Но мне захотелось всех перехитрить. Что ж, я преуспел в этом весьма: я обыграл самого себя. И теперь поставлен в положение, что не только не получу ничего по завещанию, но должен уничтожить этот документ, который отправит меня на электрический стул. Теперь, если завещанию дать ход, меня обвинят не только в смерти Элен, но и в убийстве ее мужа.

Я объяснил, как мог, Мэриан, что мне не нужны деньги Дестера и что не стоит предъявлять завещание, пока не раскрыта тайна исчезновения патрона.

— Я оставлю завещание у себя, — сказал я. — Если Дестер объявится, то я верну документ ему и попрошу уничтожить. Мне не нужны эти деньги. Если хозяин мертв, то я уничтожу завещание сам.

— Но, Глин, если мистер Дестер хотел оставить тебе эти деньги… — начала она, но внезапно замолчала и посмотрела на меня. — Ты ведь не имеешь отношения к его исчезновению?

— Что за мысли приходят тебе в голову?! — воскликнул я.

— Это не ответ на вопрос, — настаивала Мэриан.

— Я не знаю, что произошло с Дестером, и ни к похищению его, ни к чему другому не причастен, сказал я, заставив себя посмотреть девушке в глаза.

Я признаю за собой одну вину: мы с Элен были любовниками. Я вел себя достаточно глупо, и это может дорого мне стоить. Полиция заподозрит меня.

— Только потому, что вы были любовниками…

— Ну, хватит, — оборвал я Мэриан, потеряв терпение. — Я знаю, как мне поступать. Ни в чьих советах я не нуждаюсь. Сейчас я поеду и положу завещание в сейф. Ты пока займись списком долгов. Там осталось немного.

— Ты понимаешь, что делаешь, Глин?

Я подошел к своей помощнице и обнял ее.

— Я не совершаю ничего плохого. Мне не нужны эти деньги, и я не хочу, чтобы Мэддакс знал о завещании. Не тревожься и не говори никому о нем. — Я поцеловал девушку и вышел в холл.

Льюиса там не было. Я стоял, раздумывая, как быть с холодильником. Что если детективу придет в голову мысль заглянуть в него? Так или иначе, нужно будет сегодня ночью вытащить оттуда тело Дестера. Я еще не знал, как мне удастся реализовать это под бдительным оком Льюиса, но понимал, что сделать это необходимо.

Я зашел на кухню и выключил холодильник. К двенадцати часам ночи тело должно оттаять… Затем я поехал в банк, вынул из сейфа револьвер, завернутый в носовой платок, и спрятал завещание. Вернулся я домой около часа. Мэриан накрыла стол на террасе. Я зашел на кухню, где ока готовила ленч.

Холодильник выключен, — сказала она. — Это правильно?

— Да, я выключил его, так как вряд ли теперь придется им пользоваться.

В кухню зашел сержант и тоже стал рассматривать холодильник.

— Мне всегда хотелось иметь такую штуку, — заявил Льюис. — Но этот морозильник очень уж большой, верно?

Вам лучше купить поменьше, — ответил я. — Наверное, Дестер и не пользовался такой громадиной.

— Да, великоват, — согласился Льюис и посмотрел на бутылки, стоящие на крышке. — Странное место для виски.

— Это я принес их сюда, а Дестер их держал в шкафу в спальне, что было еще более странным.

— Если тут будет распродажа, то мне удастся купить этот агрегат дешевле, — резонно рассудил полицейский.

— Я не думаю, что вам посчастливится его заполучить. Наверное, холодильник приобретет какая-нибудь гостиница, — ответил я, с трудом поддерживая разговор.

— Да, пожалуй, вы правы.

Сержант долго смотрел на холодильник, словно не мог оторвать от него глаз. Затем как-то нелепо покрутил головой, будто сбрасывал груз наваждения, и отошел в сторону.

Мэриан приготовила ленч, и мы вынесли тарелки на террасу. После вкусной еды и свежего воздуха Льюис, кажется, оттаял.

— Этот Мэддакс неплох в страховом бизнесе, — начал сержант разговор, — но когда переходит к расследованию, у него появляются дикие идеи. Любому ясно, что Дестер пристукнул жену. — Полицейский посмотрел на меня. — Как вы считаете?

— По-моему, он был в ярости и ударил ее слишком сильно, — осторожно высказался я. — Я не думаю, что он собирался убить.

— Собирался или нет, но он убил ее. — Льюис покачался на стуле. — Интересно, где он теперь? Наверное, в Мехико или в другом таком же месте, где мы и не подумаем искать его.

— Значит, вы думаете, что он не вернется? — спросила Мэриан.

— Конечно, нет. Зачем ему возвращаться? Ведь он знает, что за домом следят. — Льюис поинтересовался у меня: — Вы нашли завещание?

— Нет.

— Этот Мэддакс любит все усложнять, — хмыкнул Льюис, пожав плечами. — Но меня это не касается. В данный момент я получил приятную, легкую работу.

— Кстати, о работе, — заметил я. — Я покажу вам комнату на случай, если вам захочется вздремнуть.

— Зачем мне днем спать?

— Я думал, что вы собираетесь дежурить всю ночь.

Сержант от души рассмеялся.

— На случай возвращения Дестера? Нет, я собираюсь ночью спать, благо Бромвич может всегда разбудить меня, если понадобится послать куда-нибудь с поручением.

Я поднялся из-за стола со словами:

— Что ж, пора браться за работу. Нужно приготовить к утру бумаги для адвоката.

Впервые с тех пор, как я узнал, что Льюис остается в особняке, меня покинуло тошнотворное чувство страха. Если сержант не будет бродить по дому ночью, я смогу вытащить тело Дестера в сад. Это будет рискованно, но на этот риск придется пойти.

Льюис предложил Мэриан:

— Я помогу вам помыть посуду. Моя жена считает меня лучшим мойщиком тарелок в округе.

Я прошел в кабинет Дестера, закрыл дверь и уселся за письменный стол. Я спрятал револьвер в верхний ящик стола, потом надел перчатки и вставил в пишущую машинку чистый лист бумаги. Сняв перчатки, я некоторое время раздумывал, потом начал печатать:

«Я вернулся за револьвером. Это конец. Я не хотел ударить ее так сильно. Мне казалось, что я смогу убежать, но из этого ничего не получилось. Я устал, я не хочу больше жить и выбираю легкую смерть. Для меня нет будущего…»

Я перечитал записку, потом опять надел перчатки, вынул листок из машинки и спрятал его под кипу бумаг в ящике. Я посмотрел на часы. Было два часа тридцать минут. Вероятно, часов в двенадцать ночи мне удастся освободиться, наконец, от опутавшего меня кошмара. Только около восьми часов вечера Мэриан и я закончили разборку бумаг Дестера. Подводя общий итог, я сообщил:

— Ну вот, он должен почти пятьдесят тысяч долларов. Вряд ли от его состояния что-нибудь останется.

— А ты не думаешь, что если с ним что-то произошло, то страховая компания заплатит? — спросила Мэриан.

— Это зависит от того, что с ним случится. Только меня это не касается. — Я встал. — Ну, тебе больше нет необходимости сидеть здесь. Можешь пойти в кино или еще куда-нибудь.

Мэриан покачала головой.

— Не хочется. А тебе?

Меня не очень соблазняла перспектива сидеть дома и ждать, пока Льюис отойдет ко сну, но я не решался оставить его здесь одного. Он проявил слишком большой интерес к холодильнику и вполне мог сиять бутылки с его крышки и заглянуть внутрь.

— Давай пойдем в гостиную и посмотрим телевизор.

Когда мы вошли в гостиную, Льюис смотрел бокс.

— Отвратительно дерутся, — уведомил полицейский, обернувшись через плечо. — Если хотите, можете переключить на другую программу.

Но Мэриан отказалась, заявив, что пойдет к себе, что ей нужно писать письма. Я обрадовался, что она уйдет из дома, и предложил проводить ее. Мы подошли к гаражу и остановились у входа. Спускались сумерки.

— Мне хочется сегодня лечь пораньше, — произнес я, — вся эта суматоха утомила меня.

— Ты не думаешь, Глин, что сегодня ночью что-то должно случиться?

— Уверен, что нет. Не думай об этом, девочка. Дестер далеко отсюда. Через несколько дней ты сможешь покинуть этот ужасный дом.

— Я с радостью сделаю это.

Я нагнулся и поцеловал Мэриан.

— Спокойной ночи. Увидимся завтра утром.

Я поспешил в дом. Льюис сидел в кресле и смотрел очередной бой.

— Эти парни вальсируют по рингу уже в течение десяти минут, не дотрагиваясь друг до друга перчатками.

Я сел, закурил сигарету и стал смотреть на экран. Мне надо было убить четыре часа.

Через несколько минут судья остановил бой и дисквалифицировал боксеров.

— По крайней мере, хоть денег не получат, — утешился полицейский.

На ринг вышла следующая пара, и опять началась неторопливая дуэль. Через некоторое время я заметил, что Льюис заснул. Даже во сне его лицо не смягчилось. Оно казалось вырезанным из камня. Я начал мысленно повторять все ключевые пункты моего плана. Сначала нужно будет убрать бутылки с крышки холодильника, потом вынуть оттуда тело Дестера, перенести его в сад и выстрелить из револьвера. И вдруг до меня дошло, что, прежде чем я успею вернуться в дом, Льюис может выбежать на звук выстрела и наткнуться на меня. Я невидящими глазами смотрел на экран и боролся с охватившей меня паникой. Как же обойти это препятствие? Тут мне пришло в голову простое решение: самое безопасное — обставить сцену самоубийства Дестера так, как она выглядела на самом деле. Я могу произвести выстрел у открытого окна, через которое Дестер якобы проник в кабинет. Я снова смог спокойно дышать, так как выход был найден. Выстрелив, я пересеку коридор и войду в кухню. Когда Льюис зайдет в кабинет, я тихо поднимусь по лестнице к себе, а потом с шумом спущусь, как будто толью что вышел из своей комнаты. В теории все это выглядело легко осуществимо. И все равно я старался пока не думать о том моменте, когда придется открыть крышку холодильника и вытащить оттуда тело Дестера.

Около половины одиннадцатого Льюис проснулся. Увидев это, я сам притворился спящим.

— Господи боже! Эти типы все еще вальсируют! — воскликнул он с отвращением.

Я шевельнулся и открыл глаза.

— Зато они нас убаюкали, чего же вам больше? — Я выключил телевизор. — Я, пожалуй, пойду спать.

— Вы правы, — согласился Льюис, потягиваясь. — Только напрасно потратили время. Могли бы уже давно спать. — Он встал. — Вы запираете здесь?

— Да, — сказал я. — Это не займет много времени. Вы можете подняться к себе.

— Лучше я пройдусь с вами. Мне бы не хотелось, чтобы сюда забрались воры, пока я буду храпеть наверху. Тогда надо мной до самой смерти будут издеваться.

Сержант последовал за мной в холл, где наблюдал, как я запирал входную дверь, потом прошел вместе со мной на кухню, где я запер вторую дверь.

— Теперь можно подняться наверх, — заметил полицейский и раздвинул в стороны занавески на окне. — Окно не заперто, — сказал он, опуская щеколду. — Давайте проверим и остальные окна.

Мне хотелось придушить его, но ничего не оставалось делать, как последовать за детективом в столовую, гостиную и, наконец, в кабинет Дестера. В столовой и гостиной окна оказались закрытыми. Войдя в кабинет, Льюис зажег свет и направился к окну.

— Окно открыто, — бросил он, довольный тем, что обнаружил криминал.

Я посмотрел на письменный стоя — и холод пробежал у меня по спине. Как беззаботный идиот, я оставил на виду, рядом с машинкой, перчатки. Я шагнул к столику, решив, что смогу убрать их прежде, чем Льюис повернется, но он уже обернулся, и я замер на месте.

— Ну, вот и все, — подытожил сержант. — Теперь сюда можно влезть не иначе, как разбив стекло. — Он двинулся к двери, не взглянув на стол, и вышел в коридор. Я погасил свет и последовал за полицейским, оставив дверь полуоткрытой.

— Пошли, — сказал Льюис. — Если услышите что-нибудь ночью, кликните меня, чтобы разбудить: обычно я сплю как убитый.

Мы поднялись на второй этаж вместе и расстались на площадке лестницы. Сержант зашагал к комнате для гостей, расположенной в дальнем конце коридора, рядом со спальней Элен.

— Спокойной ночи, — сказал я вслед.

Детектив кивнул, вошел в комнату и закрыл дверь. Я постоял немного, прислушиваясь, потом погасил свет в холле и пошел к себе. Я медленно приблизился к кровати и сел на нее. Видел Льюис перчатки или нет? Именно из-за таких дурацких сшибок люди попадают в камеру смертников. Но в одном мне повезло. Проверяя окна, Льюис пропустил гардеробную, выходившую в холл. «Вот таким-то путем и проникнет в дом Дестер», — сказал я себе. Но кое-что для меня Льюис усложнил. Я собирался выстрелить из окна в кабинете, но теперь оно закрыто. Значит, мне предстоит открыть его, выстрелить, а потом снова закрыть. Это оставляло мне слишком мало времени для бегства. Мне придется мчаться во весь дух.

Я встал и медленно разделся. Надел пижаму и халат. Взяв принесенный из кабинета револьвер, я вынул из него пустую гильзу и вставил на ее место новый патрон. Обернув револьвер платком, я положил его в карман халата.

Прежде всего мне нужно будет спуститься в кабинет Дестера и взять перчатки. Я понимал, что не должен ни до чего дотрагиваться без них. Достаточно одного отпечатка пальцев, чтобы весь мой план взлетел на воздух. Я посмотрел на часы: было 23.05. Начинать следовало не раньше, чем через два часа, когда Льюис крепко заснет. Выключив свет в комнате, я выглянул в коридор. Над дверью его комнаты света не было. Значит, сержант лег спать. Я прикрыл дверь и забрался в постель. Я лежал в темноте, ждал и впервые за многие годы молился.

Глава 13

Часы в холле пробили четверть второго. Последние два часа я лежал на кровати и прислушивался к шуму грозы за окном. Дождь колотил по стеклу и заглушал все остальные звуки в доме. Он шел не больше получаса и окончился так же неожиданно, как и начался. Я опустил ноги с кровати и сел. Тишина стояла мертвая. Поэтому даже тиканье часов и стук моего сердца казались мне слишком громкими. Я зажег настольную лампу и выглянул в коридор.

Над дверью Льюиса было темно. Постояв довольно долго и не уловив никакого движения, я решил, что полицейский спит и что пора действовать. Я вынул из ящика комода фонарик, включил его, а настольную лампу потушил. Стараясь двигаться бесшумно, я спустился в холл, вошел в кабинет Дестера и зажег свет. Надев перчатки, я нашел листок с предсмертной запиской и вставил ее в пишущую машинку. Подойдя к окну, я отодвинул щеколду и приоткрыл его на несколько дюймов. Затем я отправился в кухню, зажег свет, запер дверь и подошел к холодильнику. Я начал снимать с его крышки бутылки и расставлять их на полу. Руки у меня дрожали, и, когда я снимал последнюю бутылку, чуть было не произошло несчастье. Одна бутылка упала и покатилась к краю. Я едва успел подхватить ее. Наконец, крышка была освобождена. Я взялся за нее, но у меня не хватило решимости поднять ее. Я достал из шкафа стакан, с трудом открыл одну из бутылок, плеснул в стакан виски и выпил. Первое напряжение немного спало. Мне захотелось выпить еще, но я удержался от искушения. Поставив стакан и бутылку на стол, я вернулся к холодильнику. Я начал было поднимать его крышку, но мне показалось, что в коридоре скрипнула половица. Мое сердце застучало сильнее. Оцепенение на миг сковало тело. Опустив крышку и выключив свет, я открыл дверь и прислушался: вокруг стояла тишина. Я закрыл дверь, снова зажег свет и вернулся к холодильнику. Решительно откинув крышку, я заглянул внутрь: Дестер лежал на боку и имел вид спящего. Я дотронулся до его щеки. Она была чуть-чуть холодная. Внутри холодильника скопилось немного влаги, но она почти вся впиталась в одежду, которая на ощупь была тоже влажной. Это обстоятельство меня не испугало, потому что полиция поймет, что Дестер, возвращаясь домой, попал под дождь. Я подхватил покойника под мышки и вытащил из холодильника. Труп оказался намного тяжелее, чем я думал, и у меня ушло минут пять на то, чтобы положить его на пол. На дне холодильника образовалась небольшая лужица крови, потому что после отключения мотора процесс замораживания прекратился и рана снова начала кровоточить. Следовало поскорее перенести Дестера на место его самоубийства, чтобы кровь текла там. Иначе полиция не поверит, что он застрелился в кабинете.

Я прошел в кабинет и зажег там свет. Я не рискнул переносить труп в темноте, так как мог опрокинуть что-нибудь и разбудить Льюиса. Вернувшись в кухню, я взвалил Дестера на плечо и перенес его в кабинет, опустив на пол рядом с креслом. Кровь из раны мертвого Дестера стала стекать на ковер.

С фонариком в руке я проделал обратный путь по коридору, чтоб выяснить, не осталось ли на полу капель крови. Мне повезло: я заметил только одно пятнышко. Я принес из кухни тряпку и тщательно вытер пол. Потом вымыл внутри холодильник, прополоскал тряпку и спрятал ее в кастрюлю. «Надо будет утром избавиться от нее», — сказал я себе.

Закрыв дверцу холодильника, я приступил к следующему этапу: к расстановке бутылок на прежнее место. Теперь я чувствовал себя гораздо лучше. Три четверти работы были позади. Оставалось только выстрелить в окно, закрыть его и выбежать из комнаты раньше, чем в нее ворвется Льюис. Я убеждал себя, что в силах довести задуманное до конца. Я ставил на место последнюю бутылку, когда услышал звук, от которого у меня замерло сердце. Это был громкий скрип половицы. На этот раз я не ошибся. И мне не почудилось, что перила лестницы тоже треснули.

Стремглав бросившись к выключателю, я погасил свет, открыл кухонную дверь и стал всматриваться в темноту. Никогда раньше в жизни мне не доводилось испытывать большего страха, чем сейчас. Затаившись, я прислушивался и ждал. Темноту резанула вспышка света на лестнице, как будто кто-то включил фонарик, чтобы осветить себе дорогу. Я понял: это Льюис крадется вниз. Моя рука нащупала в кармане револьвер, и я зажал его в своей ладони. Действуя чисто интуитивно, я закрыл дверь, повернул выключатель и зажег в кухне свет, зная, что он будет виден в коридоре, и решив, что дальнейшие мои шаги будут зависеть от поведения полицейского. Как поступит Льюис? Войдет, чтобы узнать, что здесь происходит? Или минует кухню и выйдет на улицу, чтобы заглянуть сюда через окно? Тишина в коридоре действовала мне на нервы. Скрипнула ступенька лестницы. Я понял, что сержант еще спускается. Дойдет, следовательно, до кухни только через пару минут, которые даны мне, видно, опять судьбой, как и тогда в бараке.

Я приоткрыл дверь из кухни в кладовую и взял одну из бутылок. Рядом с этой дверью находилась за занавеской ниша, в которой стояли щетки, совки и прочая дребедень. Я спрятался за занавеской, сжимая в одной руке бутылку, а в другой — револьвер. Я смотрел в щелку между стенкой и тканью. Вот приоткрылась дверь — и Льюис появился на пороге. Меня поразило, что он полностью одет. В руке у него был специальный полицейский пистолет 38-го калибра. Я продолжал наблюдать за сержантом. Он не спешил входить. Наклонившись вперед, он с силой толкнул дверь, так что она стукнулась о стенку. Хорошо, что я не встал там, иначе она бы прищемила меня и я сразу был бы обнаружен. Льюис оглядел комнату, взгляд его остановился на двери в кладовую, потом он перевел его на дверь, выходящую во двор. Полицейский подошел к ней, дернул ручку и обнаружил, что дверь по-прежнему заперта. Тогда он снова повернулся лицом к двери кладовой:

— Дестер, выходи с поднятыми руками! — скомандовал Льюис.

Я стоял ни жив ни мертв.

— Выходи, я знаю, что ты там! — повторил сержант.

Он подождал еще несколько секунд, потом подошел к двери кладовой и толкнул ее ногой. В этот момент он повернулся ко мне спиной. Я раздвинул занавески и швырнул бутылку через голову полицейского в противоположную от себя сторону. Бутылка со звоном разлетелась, обдав пол и стену осколками стекла и каплями виски. Льюис оцепенел от неожиданности. Воспользовавшись этим, я шагнул вперед и ударил его рукояткой револьвера по голове. Детектив застонал и опустился на пол. Я отступил к стене, меня била дрожь. Льюис не видел меня, это ясно. Не зная, как долго он будет без сознания, я схватил его под мышки, отволок в кладовую и запер дверь, чтоб иметь в запасе достаточно времени для завершения своего плана.

Я вернулся в кабинет, достал из шкафа небольшой электрический камин, включил его и поставил около трупа. Этим я хотел ускорить процесс оттаивания тела Дестера и немного высушить его одежду. Проверил я и свои пижаму и халат. И хорошо, что это сделал. На брюках и на халате были пятна крови. Поднявшись в свою комнату, я переоделся, а грязные вещи спрятал под матрац. Затем я снова вернулся в кабинет и исследовал тело Дестера. Кровь, вытекая из раны, образовала вокруг его головы красный ореол. Я дотронулся до лица покойного, оно было теплым, мускулы расслабились. Все было так, как в роковой день самоубийства продюсера. Оставался только последний штрих, который приведет или к моему концу, или к забвению сделанного и пережитого в этом жутком доме.

Грохот выстрела и вспышка меня так напугали, что я чуть не выронил револьвер из рук. Теперь в моем распоряжении оставалось очень мало времени до звонка Мэриан. Я положил револьвер рядом с Дестером, запер окно и побежал в гардеробную, где проделал обратную этой операцию: оставил окно приоткрытым. Затем я снова помчался наверх, чтоб снять перчатки и спрятать их под матрацем. И вот, когда я спускался вниз по лестнице, я услышал телефонный звонок. «Наверное, это Мэриан», — подумал я, вошел в кабинет и взял трубку.

— Глин? Что случилось? — взволнованно спросила мисс Темпл. — У вас стреляли?

— Да. Оставайся у себя. Это Дестер застрелился. Нужно вызвать полицию. Льюис куда-то исчез…

— Но, Глин…

— Повесь трубку. Мне нужно позвонить, — сказал я, нажав на рычаг.

Я выключил камин и спрятал его в шкаф. Обвел взглядом комнату, чтобы убедиться, что не оставил никакой улики. Взглянув на предсмертную записку, я придвинул ногой револьвер ближе к телу Дестера.

Я сидел в гостиной, курил сигарету и рассеянно слушал шум дождя за окном. Мэриан дремала, свернувшись на диванчике. Около двери, спиной к нам, стоял полицейский с бычьей шеей. Часы на камине показывали 3.30. Остальная часть дома кишела полицейскими. Детективы входили и выходили из кабинета Дестера, два репортера спорили с сержантом, который не хотел пускать их в гостиную.

Через пять минут после моего звонка в полицию машина с сиреной подъехала к дому, а через десять минут появился Бромвич с бригадой помощников. Меньше чем через пять минут они нашли Льюиса. Бромвич спросил меня о том, что произошло. Я рассказал ему, что услышал выстрел, спустился вниз и увидел мертвого Дестера. Позже обнаружил, что Льюис пропал. Вот и все, что я поведал лейтенанту.

— Ладно, посидите в гостиной, — сказал он. — Я после поговорю с вами.

Прежде всего я поднялся к себе и надел пиджак поверх пижамы, потом спустился в гостиную. К этому времени там уже находилась Мэриан, которая ничего не могла сообщить Бромвичу, кроме того, что услышала выстрел. Мы почти не говорили друг с другом. Мешал полицейский у дверей. Мэриан устроилась с ногами на диване и, закрыв глаза, то ли дремала, то ли пребывала в каком-то оцепенении. Ожидание было томительным, и мои нервы были натянуты до предела. Я видел, как появился в коридоре высокий костлявый мужчина, которому полицейский указал:

— Сюда, по коридору и налево, док.

Значит, этот костлявый субъект был тем человеком, который одним словом мог разрушить всю мою инсценировку. Мне страшно хотелось выпить, но я не решался сдвинуться с места. Мне оставалось только курить и ждать. В четыре часа приехала скорая помощь, и Льюиса вынесли на носилках. Я со страхом подумал, что, возможно, убил его.

— С сержантом все в порядке? — спросил я стража, стоящего у дверей.

— Да, если не считать того, что у него проломлен череп, — огрызнулся тот.

В 4.30 приехала вторая машина, наверное, из морга. Четверо мужчин вынесли из нее длинный черный ящик, похожий на гроб. Через полчаса та же четверка возвращалась назад, неся свой ящик на плечах и сгибаясь под его тяжестью. Наконец-то, после десятидневного пребывания в холодильнике, Дестер был на пути к месту последнего успокоения. Я отвернулся, но стук, с которым гроб был поставлен на пол машины, заставил меня вздрогнуть и похолодеть.

Лучи восходящего солнца уже начали пробиваться через жалюзи, когда в гостиную вошел Бромвич. Он держался самоуверенно.

— Вы, двое, можете отправляться спать. Вы понадобитесь мне только на следствии. Оно состоится, вероятно, дня через два. Простите, что пришлось держать вас здесь.

— Значит, мы вам больше не нужны? — спросил я удивленно и не веря своим ушам.

Лейтенант самодовольно усмехнулся.

— Все выяснено. Я же говорил Мэддаксу, как обстоит дело, но он не хотел меня слушать. А все было яснее ясного. Дестер не хотел ехать в санаторий, и супруги по дороге туда поссорились. При этом Дестер ударил жену и убил, после подкинул труп на лесную станцию. Затем он понял, что у него не хватит самообладания, чтобы разыграть до конца похищение, и выбрал наиболее легкий путь ухода из жизни. Вы читали его предсмертную записку?

Я кивнул.

— Значит, вам все известно. Он вернулся за револьвером и застрелился, поставив точку в конце этой истории.

Я никак не мог поверить в услышанное. Неужели лейтенант на все сто процентов убежден, что с Дестером случилось все так, а не иначе? Неужели у врача не появилось сомнений относительно времени смерти Дестера?

— Значит, мы можем уходить спать? — спросил я.

— Конечно. Я пойду поговорю с репортерами. Может быть, они и с вами захотят потолковать? Задержитесь здесь минут на пять.

— С Льюисом все в порядке?

— Вот растяпа! Я оставил его на случай возвращения Дестера и велел наблюдать, а он напоролся на удар. У него проломлен череп, но думаю, что все будет в порядке: голова у него, как камень.

Бромвич вышел в холл и заговорил с газетчиками. Мэриан и я посмотрели друг на друга. Я заставил себя улыбнуться ей.

— Ну, все, кажется, позади, — выдохнул я. — Наверное, ты больше здесь не останешься, завтра, точнее говоря, сегодня уедешь. Я помогу найти тебе комнату.

Девушка хотела что-то сказать, но тут вошли репортеры. В течение следующего получаса мы отвечали на вопросы, которыми они прямо-таки выстреливали в нас. Их интересовала личная жизнь Дестера: ссорился ли он с женой, как она вела себя в таких ситуациях, каково мое мнение об этой паре. Я постарался дать понять, что супруги часто ссорились, и что при этом Дестер доходил до критического состояния, почти до безумства. Я намекнул, что меня не удивило бы известие о том, что Элен умерла от удара, нанесенного ей мужем. Наконец удалось избавиться от газетчиков. Бромвич уже ушел, на посту стоял только полицейский, объявивший мне, что лейтенант оставил его здесь, чтобы отваживать зевак от дома.

Я проводил Мэриан до гаража, и мы договорились снова встретиться в десять часов.

— Как только следствие закончится, Глин, я уеду в Рим, — произнесла она. — Мне хочется забыть обо всем, что произошло в этом доме. Ты поедешь со мной?

У меня оставались еще две тысячи долларов от уплаченных Дестером денег. Это было немного, но мне так хотелось скрыться от пережитого кошмара, что я не стал колебаться.

— Да, поеду.

— А ты сможешь? — Мэриан смотрела на меня с беспокойством. — Ты получишь к тому времени свое наследство?

Я непонимающе взглянул на нее, потом вспомнил, что говорил ей о наследстве, когда еще план со страховкой только разрабатывался и, казалось, сулил богатство.

— Вряд ли, — сказал я. — Но у меня есть деньги. Кроме того, я могу найти работу в Риме.

— Обсудим это дело за завтраком.

На том мы и расстались. Я вернулся в дом. Полицейский сидел на террасе, перед ним стоял кофейник.

Я постоял минуту в холле, пытаясь понять, избежал я опасности или нет. Конечно, впереди меня ждало следствие. Назойливый следователь будет задавать вопросы с подвохом. Но все-таки мне казалось, что больше мне бояться нечего, раз невероятный мой план осуществился так удачно. Правда, кое-что еще нужно сделать: избавиться от тряпки, перчаток, от пижамы и халата. Как только дом будет полностью в моем распоряжении, я их просто сожгу, и все. В настоящий же момент мне необходимо выпить виски. Напряжение четырех последних часов совершенно измотало меня.

Я вошел в гостиную, направился к бару и остолбенел. В одном из кресел сидел высокий темноволосый мужчина примерно моего возраста. Он держал в руке стакан с виски, а во рту у него дымилась сигарета. Он посмотрел на меня, и его забавно-некрасивое лицо озарилось улыбкой.

— Паршивая привычка пить так рано, — услышал я голос незнакомца. — У моей жены был бы припадок, если бы она увидела меня сейчас. Но дело в том, что я всю ночь на ногах.

Я стоял, глядел на незваного гостя и пытался сообразить, кто он и что он.

— Вы репортер? — спросил я.

— Нет. А разве я похож на него? — Улыбка мужчины стала еще шире. — Нет, я — Стив Хармас, сыщик страховой компании «Нэшнл Фиделити». Я жду здесь старика Мэддакса. Он должен приехать с минуты на минуту.

Я почувствовал холодную дрожь.

— Мэддакс?

— Да. Этот старый волк не упустит случая обнюхать произошедшее здесь со всех сторон. — Сыщик снова усмехнулся. — Выпейте. Судя по вашему виду, это вам необходимо.

Вскоре после семи часов Мэддакс вошел в гостиную. К этому времени я уже побрился, принял душ и оделся, делая все это как в сомнамбулическом сне. Я все время повторял себе, что если полиция удовлетворена расследованием, то Мэддаксу тоже нет причин быть недовольным… Я снова и снова напоминал себе, что в интересах страховой компании принять версию, что Дестер убил свою жену и застрелился сам. Если следователь найдет, что Дестер совершил самоубийство, то тогда компании не придется выплачивать страховку. Зачем же Мэддаксу совершать глупость и доказывать, что Дестера убили? Коротышка должен обрадоваться, что компания не понесет никаких затрат в этом деле.

В ожидании появления своего патрона Хармас излагал мне свой взгляд на политическую ситуацию в мире. Его, кажется, очень заинтересовало столкновение позиции русских и американских интересов в Европе. Я не мешал ему высказываться, но почти не слушал его.

Как только Мэддакс вошел в гостиную, Хармас совершенно преобразился. Он больше не выглядел ленивым. Его лицо оживилось, взгляд стал строже, и он вскочил с кресла так стремительно, как будто в нем распрямилась тугая пружина. Взглянув на нас, Мэддакс подошел к камину, достал кисет и трубку и стал набивать ее табаком.

— Не буду вам мешать и поднимусь к себе, — сказал я.

— Прошу вас, останьтесь, мистер Нэш, — произнес Мэддакс. — Вы можете кое в чем нам помочь. Садитесь. Сядь и ты, Стив.

Прибывший дождался, пока мы сели, потом разжег трубку и спросил:

— У тебя есть что-нибудь для сообщения?

Хармас закурил сигарету.

— Помните то дело, которое было у нас в прошлом году? С танцовщицей? Когда она с помощью хитрого трюка хотела получить у нас полтора миллиона долларов? — спросил Стив. — Так вот, это дело такое же каверзное.

Я почувствовал, как при этих словах железная рука ужаса стиснула мое сердце.

Мэддакс спросил:

— Почему ты так думаешь?

— Произошло нечто невероятное, — ответил Хармас, усаживаясь поглубже в, кресло. — Очевидно, это настолько ловкая проделка, что я не знаю даже, как она была отработана. Например, предполагается, что Дестер проник в окно гардеробной, так как все остальные двери и окна были заперты. Но он не мог этого сделать, потому что я провел весь вечер и часть ночи под окном гардеробной, наблюдая за домом. И как тогда Дестер проник в дом, если этот путь исключается?

— Он мог спрятаться в доме в течение дня, — предположил Мэддакс.

— Нет, в шесть часов, когда я занял свой пост в саду, Льюис прочесал весь дом от крыши до подвала и ничего не нашел. Значит, Дестера в доме не было, и позже он тоже не мог проникнуть в него. Но, несмотря на это, его нашли мертвым в кабинете.

Мэддакс подошел к свободному креслу и уселся рядом с сыщиком.

— Да. Это любопытное противоречие. Что еще?

— За время моей карьеры я видел десятки самоубийств, — продолжал дальше Хармас, — но никогда из раны погибшего не вытекало так мало крови. А ведь повреждение значительное. Если бы это не было абсолютно невозможным, я предположил бы, что Дестер застрелился где-то в другом месте, а потом пришел в кабинет и там окончательно истек кровью.

Мэддакс сидел некоторое время молча, потом поинтересовался:

— Каково мнение врача на этот счет?

Хармас не заставил себя ждать с ответом:

— Он был удивлен, но, кажется, остался при том убеждении, что Дестер застрелился сам. Никакого другого вывода быть и не могло: ведь перед ним лежал труп, а рядом с трупом револьвер, которым было причинено ранение в голову, ставшее причиной смерти. Так что док только развел руками и заявил, что ему непонятно, почему у Дестера так мало пролилось крови из раны. Врач исходил из виденного, которое было неоспоримым. Некоторой же необычности факта с кровью объяснений не находилось.

Мэддакс усмехнулся.

— Вот мы и поищем объяснение. Должен сказать вам, мистер Нэш, что у меня есть некоторый опыт в области мошенничества. Вы и не поверите, на какие только хитрости не пускаются люди в погоне за легкой наживой. Я дошел до того, что больше не доверяю своим ушам и глазам, а доверяю подозрениям. И можете себе представить: они очень часто оправдываются.

— Вам придется попотеть, прежде чем вы придумаете объяснение, почему у Дестера кровотечение из смертельной раны было весьма необильным, — заметил Хармас.

Мэддакс отмахнулся.

— Что еще у тебя есть?

— Нигде нет отпечатков пальцев, — добавил Хармас. — Ни одного. Дестер оставил предсмертную записку, так отпечатков не найдено ни на бумаге, ни на машинке. Очевидно, он пил виски и уронил бутылку, но следов нет ни на стакане, ни на бутылке. Отпечатки пальцев отсутствуют и на револьвере. Он чисто вытерт. В гардеробной на окне, которое, как предполагается, Дестер открывал, тоже ничего.

— Возможно, он все это делал в перчатках?

— Тогда где они? Я искал их, но не нашел. Да и зачем Дестеру писать предсмертную записку в перчатках?

Я вынул платок и вытер мокрое от пота лицо. Я себя чувствовал так отвратительно, что уже не боялся, что это мое предательское движение будет замечено. Но, казалось, мужчины не обратили на меня внимания.

— Еще один любопытный факт, — продолжал Хармас. — Когда Дестер выехал в санаторий с миссис Дестер, на нем была коричневая шляпа, пальто из верблюжьей шерсти, темно-серые брюки и коричневые ботинки. Когда мы нашли его в кабинете, брюки на нем оказались синие, а ботинки черные, и ни пальто, ни шляпы не было.

— Что думает об этом Бромвич?

— Он решил, что, возможно, Дестер испачкался на лесной станции и переоделся в ту одежду, которая была с ним в чемодане. Сейчас Бромвич предпринимает поиски пальто и проверяет все камеры хранения, расположенные вблизи от места, где был оставлен «роллс-ройс».

Мэддакс почесал щеку чубуком трубки. Всем услышанным коротышка остался доволен.

— Похоже, что нам задали хорошую головоломку, — сказал он. — Мне твердо известно только одно, что это — мошенничество. Я советовал Бромвичу поискать второго мужчину. Он не захотел, так мы этим займемся сами.

— Вы думаете, что есть еще один мужчина? — спросил Хармас. — Считаете, что у миссис Дестер был любовник?

— Уверен, что да. Я полагаю, что им двоим пришла в голову идея убить Дестера и получить страховку. Одна миссис Дестер до этого не додумалась бы. Когда она действовала однажды одна против страховой компании, то чуть не посадила себя в тюрьму. На этот раз все продумано умнее, тоньше. Это дело рук мужчины. А кем иным он может быть, как не любовником?

— Вы хотите доказать, что Дестер убит? — спросил Хармас. — Но ведь это невыгодно для компании. Если он убит, то придется удовлетворить иск.

Я быстро взглянул на Мэддакса. Все зависело сейчас от его ответа. Он улыбнулся Хармасу.

— Послушай, — сказал он, — мы никогда не уклонялись от удовлетворения справедливого иска, да и впредь не будем. Дестер сам аннулировал в страховке пункт о самоубийстве. Для полиции оно сейчас налицо. Приняв эту версию, компания снимет с себя обязательство по выплате страховки. Но есть в этом деле один нюанс: я смотрю на смерть Дестера иначе. Я считаю, что здесь имеет место убийство. Возможно, эта точка зрения обойдется нам в 750 тысяч, но в конечном итоге она сэкономит нам немало денег в будущем, отбив охоту у многих поживиться за счет компании. До сих пор я не оставлял ни одного мошенничества безнаказанным. Я отправил в камеру смертников 18 человек. Пусть и на этот раз хитрецы поймут, что связываться с «Нэшнл Фиделити» небезопасно. Я намерен в данной искусной подтасовке под самоубийство разоблачить мошенничество и доказать, что совершено убийство. Это будет для нас чертовски выгодная реклама. Кроме того, это явится предостережением для других умников. — Мэддакс сделал затяжку из трубки, помолчал, хотя было заметно желание поскорее поделиться своими соображениями, и продолжил: — Но это еще не означает, что нам придется платить. Возможно, будет не в интересах общества удовлетворить этот иск. Запомни эту формулировку: не в интересах общества! Эта аксиома бывает всесильной. С ее помощью уже не раз приостанавливались платежи в прошлом, будут приостанавливаться и в будущем.

А теперь я обоим вам расскажу кое-что, к чему я пришел в результате размышлений. По-моему, эти двое, миссис Дестер и ее любовник, понимали, что компании будет выгодна версия о самоубийстве. И что они сделали? Они решили убить Дестера, инсценировав самоубийство. Они знали, на что шли. Не страховка им была нужна. Они рассчитывали, что, во-первых, не будут отвечать за самоубийство, во-вторых, что компания будет горой стоять за них, чтобы добиться принятия выгодной для нее самой версии о самоубийстве. Вы спросите, зачем это им, если они теряют деньги? И вот что я вам отвечу. — Мэддакс наклонился вперед, ткнув чубуком трубки в Хармаса. — Убийцы делали ставку не на страховку, а на возврат взносов. Знаете, сколько уплатил Дестер за последние два года? Сто четыре тысячи долларов. Вот на что они нацелились, а не на 750 тысяч. Получить 750 тысяч гораздо труднее, а претендуя на меньшее, они чувствовали себя в полной безопасности. Правда, у Дестера долгов на пятьдесят тысяч, но продажа имущества покрыла бы долги, и в их полном распоряжении осталась бы кругленькая сумма в сто тысяч долларов.

Хармас подавил зевоту: явно его утомили разглагольствования патрона.

— Что ж, возможно, вы и правы, — согласился без особого энтузиазма сыщик. — Я совсем забыл о возвращении взносов. Что же тогда случилось с миссис Дестер?

Вопрос вызвал раздражение у Мэддакса.

— Не знаю и знать не хочу. Может быть, любовники поссорились. Возможно, по какой-то другой причине приятель убил свою подружку. Меня это не интересует. Это дело полиции. Мне важно одно: наш клиент убит, и я позабочусь, чтобы убийца не ушел от расплаты. — Неожиданно Мэддакс повернулся и посмотрел на меня: — А вы что думаете по этому поводу, мистер Нэш? Мы не знаем вашего мнения. У вас нет соображений насчет того, кто мог быть любовником миссис Дестер?

Я понимал, что у меня на руках проигранная партия. И все же теплилась маленькая надежда, что еще удастся выйти сухим из воды, если умно разыграть свои карты.

— Я не знаю, кто он, — отозвался я, заставив себя встретить испытующий взгляд холодных пронзительных глаз Мэддакса. — Но как-то раз я видел миссис Дестер с каким-то мужчиной.

Мэддакс улыбнулся и посмотрел с явным превосходством на Хармаса.

— Видишь, стоит один раз копнуть — и уже что-то появилось на свет. — Он опять обратился ко мне: — Когда это было?

— Возможно, неделю назад. Точно не помню. Я был в городе и видел, как миссис Дестер и этот мужчина вышли из «Браун-Дерби».

— Вы сможете описать его?

— Конечно. — Казалось, слова слетали с языка сами по себе, без всякого усилия с моей стороны. — Высокий блондин с усиками, лет 35. Красивый, хорошо одет.

Мэддакс тут же потребовал от сыщика:

— Запомни. Поедешь в «Браун-Дерби» и найдешь этого парня.

— Ладно, — бросил Хармас. — Правда, в Голливуде 20 тысяч высоких красивых блондинов, но я разыщу именно этого.

— Вы не заметили, мистер Нэш, они разговаривали дружески? Как они держались? — уточнил Мэддакс.

— Не знаю, не заметил. Я проезжал мимо них на машине и успел бросить только мимолетный взгляд. Правда, мужчина держал миссис Дестер под руку.

— Ну что ж, тут есть над чем поработать, — заключил Мэддакс и встал с кресла, заметив при этом Хармасу: — Поезжай в «Браун-Дерби», а я отправлюсь потолковать с Бромвичем.

Сыщик расправил свое худое, длинное тело и тоже поднялся.

— Я не смыкал глаз 24 часа. Но это вас, наверное, не интересует.

Мэддакс только отмахнулся от сыщика и повернулся ко мне.

— Благодарю вас за информацию, мистер Нэш. Вы дали мне именно ту нить, которую я искал.

— Я только раз видел их вместе, — произнес я извиняющимся тоном.

— Этого достаточно. — Коротышка крепко пожал мне руку, кивнул и вышел из гостиной.

Глава 14

«Только без паники», — вслух сказал я себе эти слова, наблюдая за машиной Мэддакса, исчезнувшей за поворотом.

«Неужели Мэддакс просто играл со мной? — спросил я себя и задал еще кучу неразрешимых вопросов: — Предполагает ли он, что я был любовником Элен? Не готовит ли он мне ловушку, принимая на веру мою историю о блондине, которого я видел около «Браун-Дерби»?» Судя по всему, представитель страховой компании направился в полицейское управление, чтобы договориться о моем аресте. Значит, я не имею права тратить зря драгоценное время. Нужно срочно избавиться от пижамы, халата и перчаток. Если меня арестуют, то рано или поздно полиция узнает о сейфе и обыщет его. Тогда всплывет на свет божий хранящееся там завещание. Эту улику тоже следует поскорее уничтожить.

Я побежал на кухню и вынул из кастрюли тряпку, которой вытирал холодильник. Потом поднялся в спальню, сложил пижаму, халат, перчатки и тряпку в чемодан, а сверху бросил свой старый рабочий костюм и несколько рубашек. Закрыв чемодан, я подошел к окну и посмотрел на террасу. Полицейский разгуливал по ней взад и вперед, заложив руки за спину и надвинув на глаза фуражку, чтобы защититься от солнца. Я решил выйти через черный ход в сад, а оттуда на улицу, где можно сесть на автобус.

Взяв чемодан, я спустился в кухню, оттуда, никем не замеченный, направился задним двором к садовой калитке. Через четыре минуты я был уже на автобусной остановке. Подошел автобус, и я сел в него. Поглядывая в окно, я пытался определить, не преследует ли меня какая-нибудь машина, но улица была пустынна. Я сошел около перекрестка Фигаро-стрит и «Файрстон» и смешался с толпой бизнесменов и продавщиц, спешивших на работу.

Была половина девятого, когда я приблизился к зданию, где я имел свой сейф. Мне нужно было только перейти дорогу, чтобы оказаться у нужной мне двери, но движение было оживленным, и мне пришлось задержаться на противоположной стороне улицы. И к счастью для меня. Потому что я заметил, что около входа в здание стоит большая черная машина, в которой сидят четверо здоровых мужчин с бычьими затылками. Я тотчас понял, что это полицейские, и нырнул в первый подвернувшийся магазин. Что копы делали там? Ждали меня или кого-то другого? В одном я был уверен: они сидели там не для забавы. Холодный страх сжал мое сердце. Я старался убедить себя, что полицейские караулят не меня, но все равно у меня не хватило духу пойти в нужном направлении, и я двинулся в кафе на углу. Там я заказал чашку кофе и стал думать, что мне делать дальше. Выход был один: немедленно убраться из города. Но в моем бумажнике было только пять долларов и немного мелочи. Нужно дождаться, когда откроется банк, и забрать две тысячи долларов. Без денег я не могу сделать ни шагу.

Итак, я стал ждать. Я перешел из кафе в бар, а оттуда в другое кафе. Стрелки часов ползли медленно. Выпив три чашки кофе и выкурив несколько сигарет, я решил, что пора. Я направился к банку по другой стороне улицы. Но перед ним тоже стояла большая черная машина, и в ней тоже сидели четверо. Я отступил под арку магазина. Теперь мне стало понятно, что полиция устроила засаду именно на меня. Это не могло быть совпадением. Копы рассчитывают, что я, потеряв самообладание, возьму деньги и постараюсь бежать. Я снова зашел в кафе, заказал еще чашку кофе и сел за столик около окна. Мои руки так дрожали, что я боялся взяться за чашку. Нужно бежать прежде, чем петля затянется. Но как это сделать без денег? Тут я подумал о Солли. Может быть, он даст мне денег? Ведь у него самого были неприятности с полицией, и он легко сможет понять меня.

Я прошел в телефонную кабину и набрал номер конторы Солли. Ответила Пэтси.

— Джек у себя? — спросил я.

— Нет. Это ты, Глин?

— Да. Послушай, Пэтси, мне очень нужно поговорить с ним. Где мне найти его?

— Он пошел в полицейское управление.

— Куда?

— В полицейское управление. Полчаса тому назад за ним приехал детектив и забрал его туда. Глин, у тебя неприятности?

Я горько улыбнулся. Неприятности?! Это слишком слабо сказано.

— Возможно, — ответил я. — Что было нужно сыщику от Солли?

— Джек выслал меня из комнаты, но я подслушивала у двери, — быстро сообщила девушка. — Детектив расспрашивал его о тебе и миссис Дестер.

Я вытер пот с лица.

— И что говорил твой патрон?

— Не знаю, мне пришлось отойти от двери. Через пять минут Джек вышел и заявил, что он поедет в полицейское управление.

— Какой у него был вид?

— Испуганный. Советую тебе держаться от него подальше, Глин. Он заботится только о себе.

— Наверное, ты права. Спасибо, Пэтси.

— Может быть, я смогу чем-нибудь помочь тебе. Та женщина ведь умерла, верно? Я читала в газетах.

— Да, умерла. И ты ничем не можешь мне помочь. Прощай и спасибо.

Я повесил трубку и вернулся к своему столику. Закурив сигарету, я стал размышлять. Солли, разумеется, расскажет в полиции, что я предлагал ему пятьсот долларов за сведения о прошлом Элен, и там решат, что я собирался шантажировать ее и имел поэтому причины для убийства. Я ощущал кожей, как петля постепенно затягивается туже вокруг моей шеи. Несколько минут я сидел неподвижно, пытаясь найти выход из создавшегося положения, потом вспомнил о Мэриан. Может быть, она выручит меня деньгами? Я снова подошел к телефону и набрал номер Дестеров. Ответил мужской голос. Я совсем забыл о полицейском, который остался дежурить в доме. Там везде параллельные телефоны, так что сыщик, конечно, сможет подслушать наш разговор. Я понимал, что не имею права вмешивать Мэриан в это дело.

— Хэлло, — произнес полицейский. — Кто говорит?

Я повесил трубку и вышел из кабины.

Я чувствовал себя измотанным и опустошенным и уже почти желал, чтоб все поскорей закончилось тем, что мне уготовано судьбой и чего не миновать. Если бы у меня хватило мужества, то я поехал бы в полицейское управление и рассказал бы правду, но на это у меня не было сил. Я еще утешал себя, что у меня есть шанс спастись, если я начну действовать немедленно. Во-первых, нужно избавиться от чемодана. Если меня захватят с ним, то не представляю себе, как я тогда смогу защититься от обвинен в убийстве.

Я поднял чемодан и вышел на улицу. Доехав до центральной автобусной остановки, я попал в камеру хранения.

— Мне нужно оставить чемодан на несколько дней, — сказал я служителю.

Тот равнодушно взял у меня чемодан, наклеил на него квитанцию, выдал мне номерок и закинул кладь на полку. Без своей уличающей ноши я стал гораздо спокойнее. Я вышел из камеры хранения на яркий солнечный свет. Несколько междугородных автобусов готовились к отправлению. Вокруг меня шумели и толпились пассажиры. Я решил уехать в Сан-Франциско и подошел к расписанию, чтобы посмотреть, когда туда отходит автобус. Я водил пальцем по длинному списку цифр и названий, когда краем глаза увидел высокого мужчину, который подошел сзади. Мной овладел ужас, подобный тому, который обычно испытывают в кошмарных сновидениях. Я медленно повернул голову: на меня смотрел солидный краснолицый мужчина в поношенном костюме.

— Вы нам нужны, Нэш, — коротко сказал он. — Пошли.

Я беспомощно озирался по сторонам, мои ноги будто приросли к асфальту. А на помощь первому уже спешил и приближался ко мне второй мужчина.

— Не волнуйтесь, — бросил первый коп. — Лейтенант Бромвич просто хочет поговорить с вами. Идемте.

Я пошел вместе с полицейскими агентами к ожидающей их машине и сел на заднем сиденье вместе с краснолицым сыщиком, а второй сел за руль. Потом я увидел, как из камеры хранения вышел третий детектив с моим чемоданом в руках. Он сел в машину рядом с водителем, поставив чемодан на колени.

— Поехали, — распорядился равнодушно первый коп.

Машина тронулась с места. Я смотрел в окно на прохожих, на проезжающие мимо меня автомобили, на синее небо. Мне хотелось запечатлеть в памяти знакомые вещи, потому что у меня было такое чувство, что все это больше я не увижу.

Комната была маленькая, с грязными стенами и смешанными запахами пота, застарелого табачного дыма и карболки. Обстановка состояла из двух стульев и стола, запачканного чернилами. Усталый полицейский располагался на стуле у двери и уныло разглядывал большую синюю муху, ползущую по потолку. Я сидел на стуле около стола и ждал. Четыре часа прошло с тех пор, как меня привезли в эту комнату. Мне дали чашку кофе, которая так и осталась стоять нетронутой. На блюдце лежали окурки сигарет. За все это время полицейский не сказал ни слова. Он только иногда переводил свой взгляд с мухи на меня и обратно. Я не обманывал себя в отношении своего положения. Я попал в беду. Возможно, меня ждет газовая камера. После долгого размышления я решил рассказать всю правду, и тогда все будет зависеть от адвоката и от того, поверят мне присяжные или нет. От обвинения в убийстве Дестера меня спасает написанная им предсмертная записка. Но поверят ли тому, что я не хотел убивать Элен? Даже если и не усомнятся в правдивости моего признания и в соответствии моих слов действительности происшедшего, все равно мне придется провести долгое время в тюрьме. А это равносильно концу.

Дверь открылась, и вошел тот коп, который взял меня на автобусной станции.

— Лейтенант хочет поговорить с вами, — сказал он.

Я встал и последовал за детективом через длинный коридор в более опрятную комнату, чем та, которую я только что оставил. У окна стоял хмурый Бромвич с сигаретой во рту. Около стола на стуле сидел Мэддакс, попыхивая трубкой.

— Садитесь, — сказал Бромвич, указывая мне на стул.

Пришедший со мной коп вышел, оставив дверь полуоткрытой. Я медленно подошел к столу и сел. Бромвич взглянул на Мэддакса.

— В вашем распоряжении десять минут. Потом им займусь я.

— Благодарю, лейтенант, — ответил Мэддакс. — Этого вполне достаточно.

Бромвич бросил на меня враждебный взгляд и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Мэддакс начал набивать заново трубку.

— Итак, Нэш, — сказал он, не глядя на меня, — вас не на много хватило, верно? Должно быть, вы немало потрудились над осуществлением своего хитроумного плана и не ожидали, что вас разгадают так быстро. Вы неплохо все придумали и чуть не обвели меня вокруг пальца. Два обстоятельства направили меня на верный путь. Во-первых, я узнал, что в недалеком прошлом вы занимались продажей холодильников, а во-вторых, мисс Темпл сообщила, что ее что-то тревожило постоянно на кухне, и что однажды в сомнамбулическом состоянии она почему-то выходила туда, что вы при этом настаивали держать пустой холодильник включенным. Этих двух моментов для меня было достаточно, чтобы понять ваш замысел. Это была неплохая идея, Нэш. Но она была обречена на провал. Подтасовку выдало бы отсутствие отпечатков пальцев и подтвердило бы ничтожно малое количество крови из смертельной раны. Только на первый взгляд все выглядело как самоубийство, а стоило копнуть глубже — и раскрылось тщательно обставленное убийство.

Я молчал.

— Вы в трудном положении, Нэш, — продолжал Мэддакс. — У моей компании против вас дело уже готово, потому что в вещах подобного рода я специалист высшего класса. Нам даже не нужно ваше признание. У нас вполне хватит улик, чтобы отправить вас в газовую камеру.

— Я не убивал Дестера! — хрипло выдавил я. — Он застрелился сам. У меня есть его предсмертная записка.

— Нет, его убили вы, — заявил Мэддакс, — и я расскажу вам, почему и как вы это сделали. Он взял вас к себе шофером. Вы и Элен Дестер стали любовниками. Она знала, что муж застрахован на 750 тысяч долларов, и хотела получить эти деньги. Вы понимали, что в случае убийства Дестера вы оба будете подозреваемыми номер один. Вы узнали, что ваш хозяин вычеркнул из своей страховки пункт о самоубийстве. Вы также располагали сведениями, что он уже уплатил взносы на сумму сто четыре тысячи долларов, и поняли, что если страховая компания не удовлетворит иск, то все равно она должна вернуть все взносы. — Мэддакс сделал ударение на последних словах. — Вы решили, что гораздо безопаснее претендовать на небольшую сумму, и составили свой план убийства Дестера, а заодно и своей любовницы, так как вам не хотелось делить деньги с ней. Но позже вы попросили Солли покопаться в ее прошлом и выяснили, что она убила Ван-Томлина. И использовали этот факт в своих целях: вы стали шантажировать Дестера, вымогать у него деньги под угрозой сообщить полиции о прошлом его жены. И он дал вам две тысячи долларов, чем он почти исчерпал свой счет.

— Это ложь! — крикнул я. — Он заплатил мне жалованье за год.

— Неужели вы думаете, что кто-то поверит в это? Ну, неважно, спорить вы будете с судом, а я рассказываю вам то, что случилось на самом деле и чему поверит суд. Итак, вас не удовлетворила мизерная сумма в две тысячи долларов, и вы заставили Дестера оставить все его состояние по завещанию вам. Вы видели завещание, и его формулировка устроила вас. В нем говорилось, что в случае смерти Элен Дестер все состояние переходит к вам. Сделать себя наследником всего завещанного вы решили немедленно. Для этого вы замыслили убить свою любовницу. Но сначала вы застрелили Дестера и с помощью Элен положили его в холодильник. Почему вы поступили так, а не вызвали полицию и не сообщили им, что он застрелился? Я скажу вам — почему. Вы добивались того, чтобы Элен Дестер поверила, что вы охотитесь за 750 тысячами долларов для ее же блага. Вы убедили ее в том, что она сможет получить полную страховку, если осуществить ваш план: подстроить все так, будто бы Дестера похитили, а позже убили. Для этого вами была придумана поездка в санаторий. Таким образом вы просто хотели завлечь женщину на лесную станцию. Вы разыграли роль Дестера. Мэриан видела вас отъезжающим в одежде этого бедняги. Привезя Элен Дестер на лесную станцию, вы убили ее, связали и оставили там. Вам предстояло свалить вину на Дестера, заставив всех поверить, что именно он убил жену, а потом инсценировал похищение, но, раскаявшись в своих действиях и потеряв самообладание, вернулся домой, написал записку с признанием и застрелился. Дело казалось вам совершенно безопасным, но тут Хармас начал расследование и указал на ряд сомнительных моментов: отсутствие отпечатков пальцев, недостаток крови из раны и совершенно необъяснимое и таинственное появление Дестера в доме. Я узнал, что вы держите сейф на свое имя, и посоветовал Бромвичу послать туда людей, а также блокировать вход в банк. Что же тогда произошло? Вам изменила выдержка, и вы пытались удрать, как всякий виновный человек.

— Я не убивал Дестера! — крикнул я. — И Элен я тоже не убивал. Это была просто случайность! Я не хотел ударить ее так…

— Я не спешил бы с заявлениями, — прервал меня Мэддакс, выколачивая трубку. — На вашем месте, я не говорил бы ничего, не посоветовавшись с адвокатом. Кстати, у вас есть хороший адвокат? Если нет, то я смогу порекомендовать вам одного. Я знаю человека, который не испугается безнадежного дела и будет драться за вас.

— Не нужен мне ваш адвокат, — зло бросил я.

— Не валяйте дурака. Моя обязанность — ограждать компанию от исков, что я и делаю. Меня не интересует при этом исход вашего дела. Но оно может иметь любой конец. А раз так, то попытайтесь бороться. И защитник вам в этом поможет.

— Ладно, — согласился я, так как не знал ни одного адвоката.

— О’кей. Я пришлю его сюда сейчас же, — пообещал Мэддакс. — Правда, не рассчитывайте на чудо. Он неплохой человек. И можете быть уверены, что он сделает все, чтоб спасти вас, хотя, я думаю, это не под силу никому. — Коротышка встал и направился к двери. — Ну что ж, прощайте. Не желаю вам счастья, потому что вы не заслуживаете этого.

Я слушал, как шум его шагов затихает в коридоре. Через две минуты в комнату вошел с двумя детективами Бромвич. Взглянув в его холодные, враждебные глаза, я понял, что это начало моего конца.

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Собрание сочинений в 30 томах (13 том)
Положите ее среди лилий
Плоть орхидеи
Ловушка мертвеца

Положите ее среди лилий Пер. с англ. А. Хомича, Н. Чадовича

Глава 1

Глава 2

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Плоть орхидеи Пер. с англ. Л. Бразговка, Н. Чадовича

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Ловушка мертвеца Пер. с англ. С. Цырганович, Н. Чадовича

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14