Елена Славная

Неправильная

Глава 1

Я разбегаюсь и взмываю в воздух. Все выше и выше! Главное, не забывать перебирать ногами. Иначе можно упасть. Непередаваемое чувство! Эйфория вперемешку со страхом. Добравшись до макушек деревьев, весело смеюсь. Кто-то внизу окрикивает меня, но я не отвечаю. Разве можно променять игры на кого-то, кто не понимает, что такое бег по воздушному пространству? Конечно, нет!

Сегодня решаюсь на прыжки между деревьями. Обхватив руками подходящую ветку, раскручиваю свое невесомое тело. Набираю достаточную скорость и разжимаю пальцы.

Лечу! Улыбаюсь, рассматривая проплывающие надо мной облака.

Чувствуя, что начинаю терять высоту, вновь возвращаю тело в вертикальное положение и имитирую бег. Легонько отталкиваясь о встречающиеся ветки, следую к своей цели — самому высокому дереву, видимое в округе.

Все это время я не смотрю вниз. Нельзя смотреть, пока не доберусь до запланированного ориентира. Осталось всего несколько метров. Скользящими шагами стремительно приближаюсь…

Грохот! И кто такой наглый, чтобы прерывать мой грандиозный полет? Пытаюсь раскрыть глаза, но яркий свет заставляет зажмуриться. Еще и шторы раскрыли! Ух, я злая!

Пульсирующая боль в висках врывается напоминанием о веселой ночи. А ведь я не в своей спальне! Сквозь ресницы осматриваю помещение уже более осмысленно. Хм, а ничего так! Не знай я точно, что с мужчиной ночь провела, то и не догадалась бы об этом. Нет, розовый цвет мне не встретился. Все было светлым. Стены, мебель, ковры. Точные оттенки, при моем похмельном состоянии, я определить не могла.

Да еще это солнце! Кто его зажег?

Решив, что раз никто не пытается извлечь мое обнаженное тело из этой мягкой постели, и шум не был устроен специально, я милостиво простила нарушителя тишины. Обняв одну из многочисленных подушек, кстати, постель оказалась белой с серебристым отливом, я удобно устроилась, чтобы досмотреть свой самый любимый сон.

Да, я неправильная. Любая другая леди сделала бы много чего, но уж точно не продолжала любоваться снами в чужой спальне. Но то их проблемы. Мне же сейчас важно пережить похмелье в дреме. Иначе будет слишком громко, и это точно соберет свидетелей.

Только-только я начала покачиваться на волнах вожделенной неги, как меня снова побеспокоили. Неужели нельзя ходить тише? Я тут спать пытаюсь вообще-то! Звук открывающихся створок шкафа, шуршание одежды и чужое присутствие вкупе с головной болью раздражали неимоверно. Ворочаясь, я пыталась подобрать наиболее удобное положение.

И это привлекло внимание хозяина спальни. Но издали полюбоваться ему было мало. И пока я слушала его приближение, пыталась все-таки вспомнить, кто это и что у нас было. Мое голое тело еще ничего не доказывает. Я часто во сне раздеваюсь.

Помню, что не успела на официальный прием. Прибыла я только тогда, когда начались приватные мероприятия. И попала на дегустацию нового творения придворного мага. Приятное питье быстро пьянило. А кто там был вообще? О, братишка! И он меня не заметил, к моему счастью.

Еще я хвалила мага за чудесный напиток. Но по-моему, он в тот момент уже спал. И вот, когда я порывалась появиться пред очами монарха, дабы выразить свое почтение, кто-то вероломно обвинил меня в неспособности угодить королю. Не люблю, когда надо мной смеются. Я тогда сразу закипаю. Но что же было дальше? Провал. Помню руки лорда, что помогали мне пронести мое тело в очень узкий дверной проем. Память, вернись! Потом вместе будем стыдиться!

Приоткрыла глаза и сквозь ресницы разглядывала подошедшего к постели мужчины. Голову от подушки не отрывала, поэтому увидела только среднюю часть его тела. И сама себя похвалила. За хорошего соседа по ночевке, назовем его пока так. Такого накаченного живота я еще никогда не видела. Жаль, конечно, что он брюки уже надел. Уж очень заманчиво дорожка волос в них спускалась. Вздохнув, отвернулась. Не хочу на лицо смотреть. Нет, мне не стыдно. Я опасаюсь. А вдруг там все плохо? Не люблю разочарований после пробуждения.

Лорд, ничего не сказав, отошел. И вновь, как только я настроилась на созерцание снов, появились нарушители спокойствия. Еще и мой дар решил начать действовать. А это щекотно!

— Ваше высочество! — раздалось из-за двери.

Ваше… кто? Мы что, комнату принца заняли? Видимо, я спросила это вслух, так как мне ответили:

— Вы комнату с принцем заняли, леди.

Как назло, мой проснувшийся организм вовсю занялся лечением. Как вы реагируете на щекотку? Я смеюсь. На незнающих людей это производит впечатление. Неправильное.

— И что смешного я сказал, леди? — принц (который из двух?) был недоволен моей реакцией.

Вместо ответа я залилась в новом приступе смеха. Вывод новоизобретенного алкоголя задевал практически все органы, и это было нестерпимо. Его высочество уже и забыл о стучавшем визитере, непонимающе взирая на мое содрогающееся тело. Я же разглядела его высочество и узнала в нем Раймунда, старшего из братьев. Его широкоскулое лицо с квадратным подбородком и до противного симметричное было известно во всем Равийском королевстве. Но хоть убей, не помню, чтобы он был на вчерашнем мероприятии. Когда раздался очередной выкрик из-за двери, даже я на миг замолчала.

— Александрин? — братишка собственной персоной.

— Лучше откройте, ваше высочество, — с трудом выдавила из себя. — Он дурной, если дело касается меня.

Принц оказался послушным. А, может, просто не хотел, чтобы кто-то еще заметил мою персону в его спальне. Братишка ворвался стремительным вихрем и сразу же направился ко мне, уже только тихо похихикивающей.

— Маркиз? — окликнул его принц.

— Ваше высочество, прошу прощения, — опомнился братишка, — я по поручению придворного мага. Прошу, присядьте.

Принц Раймунд со вздохом уселся в кресло. А я обратила внимание на его болезненный вид. И внутренне позлорадствовала. Видимо, он тоже попробовал питье придворного мага. Братишка молча сжал руками виски Его Высочества, от чего тот поморщился. А вы думали, что последствия алкоголя — только головная боль? Нет, отравлен весь организм. А целители нашего Дома своей силой не устраняют симптомы, а ускоряют процесс очистки организма и запускают восстановление поврежденных органов.

Собственно, о нашем Роде. Неофициально нас зовут Целителями. Официально, конечно же, нам пожалованы титулы. Мужчина, входящий в нашу семью посредством женитьбы на одной из представительниц, всегда переходил под крыло нашего Рода. Каждая дочь имела переходящий титул для мужа, которым никогда сама не пользовалась. Исключения бывали, но очень редко. Все-таки дар передавался с кровью. И только благодаря союзам сильных целителей, наш Род получил нынешнее могущество.

Наравне с привилегиями существовали и обязанности. Одна из них заключалась в том, что один представитель Рода должен всегда находиться в королевском дворце. Хм, неужели пришла моя очередь? Так, ведь я не могу лечить других!

— Александрин, — вспомнил обо мне братишка, — ты что тут делаешь?

— Сплю, — коротко отозвалась я из-под одеяла, в которое успела уже полностью завернуться.

— Почему именно здесь? — терпеливо продолжил Августин.

— Не помню, — честно призналась я, понимая, что братишка так просто от меня не отстанет.

Взглянув на Августина, я лишь убедилась в своих догадках. Внешне он казался очень спокойным. Но я-то знала его с самого своего рождения и не раз видела этот взгляд, который, как минимум, обещал полоскание мозга в семи зельях от глупости. И не дай Одноликий, если не поможет! Я даже села, чтобы не такой виноватой выглядеть.

И все-таки соскучилась я без братишки за пять лет. И ежемесячные визиты в монастырь, где я постигала мудрость Одноликого и избавлялась от влияния Многоликого, не в счет. На людях Августин вел себя как истинный потомок Целителей, тьфу ты!

— Ваше высочество, не могли бы вы пояснить, как тут оказалась моя сестра?

Этот…обладатель красивого торса ухмыльнулся так паршивенько. Ну, может, мне и показалось, но все равно не понравилось. Девственности он меня точно не лишал, иначе бы вел себя совсем иначе. Уж я-то знаю,

как

реагируют мужчины на лишение оной. Все-таки у меня шесть раз уже пытались ее забрать. Безуспешно. Она всегда возвращалась.

— Ваша сестра весьма настойчиво попросилась на ночлег, — глядя прямо на меня, ответил принц.

А мне ведь тоже интересно, почему я тут, а не у короля. Я ведь к монарху собиралась! Нет, я совсем не жажду тех подвигов, что намеревалась сделать не в самом трезвом состоянии. И полагаю, проснись я у короля, утро было бы намного хуже. Но откуда на моем пути взялся принц Раймунд?

— А можно подробнее? — робко попросила я.

Не потому, что стеснялась, а просто его высочество после лечения уж слишком высокомерным казался, а такие наглости не любят. Мне на самом деле все равно, кому что нравится, но сейчас очень хотелось ответ услышать. Братишка, устав стоять, уселся в соседнее с принцем кресло, всем видом показывая, что тоже готов внимать.

Его высочество задумчиво гладил пальцами правой руки подлокотник, и взгляд с меня не спускал. Он как будто ждал чего-то. От меня. И молчал, зараза! А Августин, казалось, разве что ладони друг о друга не потер в ожидании представления. Ну, да, принц-то со мной не знаком еще.

Мне тишина надоела быстро. При повторном осмотре комнаты я не увидела ничего интересного. Мебель стандартная, цвета приятные и совершенно не на чем задержать внимание! Снова взглянула на сидящих мужчин. Ага, принц левой рукой комкает какую-то тряпку, частично сидя на ней. Из общей картины ее выделял цвет — красный. А еще я вспомнила, что именно этого цвета было мое платье…

— Мерзавец! — возмутилась я.

Как можно не заметить красного на светлом? Это же было такое удобное платье! Оно имитировало наличие корсета и не стесняло движений. Да, возможно, принц его и не испортил, но сам поступок просто вопиющ. Его высочество отреагировал до противного спокойно. Говорю же, зараза!

— Я так понимаю, — обратился принц к братишке, — скоро сюда набежит толпа придворных, дабы засвидетельствовать порочность сии особы?

— Ваше высочество? — не понял Августин.

А принц у нас с печальным опытом оказался. Видимо, уже многие пытались выйти в качестве будущей королевы через его постель. Вот только сейчас он очень ошибся. Если ночью я хотела стать женой короля (но совсем-совсем этого не помню), это еще не значит, что с утра у меня те же желания.

И, вообще, что значит,

мою

порочность? Она была доказана еще пять лет назад. Правда, в узком семейном кругу. За что, кстати, меня и отправили в монастырь. И что-то мне подсказывает, не для того мою персону возвращали, дабы снова выяснить, насколько я нечестива.

Августин никогда не отличался быстрой сообразительностью с утра, если дело не касалось лечения. Вот и сейчас, когда он наконец-то понял, что имел в виду принц Раймунд, по его лицу, обычно до противного невозмутимому, пронеслась гамма эмоций от непонимания до возмущения.

— Ваше высочество, как вы могли… — начал братишка, но я не дала ему договорить.

— Сесть на мое платье?!

Принц снова разглядывал меня, но уже с подозрением. И мне эти смотрелки уже надоели. Я до сих пор хочу спать, между прочим. Поэтому резко откинув одеяло, я, совсем неграциозно, встала с постели и с чувством потянулась.

— Александрин, — окликнул меня Августин, — ты уже выросла.

— Да? — с наигранным недоверием спросила я. — Это в каком же месте?

Без зеркала себя разглядывать неудобно, но я справилась. После чего вопросительно посмотрела на братишку. Он, кажется, был смущен. А вот его высочество более умело скрывал свои эмоции. Или принц по натуре не пробиваем.

— Во всех, — коротко отозвался Августин.

— Моя одежда находится под его высочественным задом, — я обвинительно показала пальцем на принца.

А нечего таким непонятливым быть! На вопросы он не отвечает, шумит с раннего утра, на вещах моих сидит и даже не подумал, что мне нужно одеться, раз я встала.

— Александрин, думай, о ком и при ком ты говоришь!

— Хорошо, — покладисто сообщила я, — больше так говорить не буду. При тебе. Но мне и правда надо одеться. Или мы придворных ждем? — я выжидающе посмотрела на принца.

Кажется мне, что он только сейчас понял, чего же от него хотят добиться. Да, утро сегодня на удивление тугомыслящее.

Облачившись в свое изрядно помятое платье, я неодобрительно смотрела на обернувшегося принца. Братишка так, вообще, не отворачивался. А зачем, если он как целитель и не такое видел.

— Так, а теперь честно, — я сделала акцент на последнем слове, — что у меня на голове?

Его высочество, видимо, ожидал другого вопроса, потому как почти незаметно выдохнул. Что же такого произошло ночью, о чем он не хочет рассказывать? Или не хочет признаваться, где мое белье? Но это сейчас непервостепенный вопрос. Мне нужно зеркало! Странно, что в спальне принца Раймунда его нет. Такой красавчик непременно обязан собой любоваться! И не надо мне говорить, что мужчины так не делают. Делают! И побольше женщин. Откуда знаю? А у меня интуиция хорошая.

— Нормально все, Александрин, — Августин встал с кресла, — а теперь пойдем, пока дворец спит. Тебя не должны видеть.

— А если увидят, то пусть я буду хотя бы причесанная, — возразила я и направилась к неприметной двери, дабы посетить туалетную комнату.

И я не ошиблась. Зеркало тут было. Большое такое — на всю стену. Ну, понятно, такое высокое и широкое тело непросто вместить в маленькое отражение. Как вживую представила принца Раймунда, принимающего разные позы, чтобы выбрать из них самую-самую. Тихо хихикнув, стала приводить себя в порядок.

Мои светлые, золотистые волосы были прилично растрепаны, голубые красивые глазки заспаны, а очерченные губки срочно нуждались в увлажняющем креме. Естественно, в купальне принца не имелось всех нужных мне средств. Но и с тем, что было я смогла почувствовать себя прекрасно. Что позволяло мне быстренько проскочить до своих апартаментов. Надеюсь, братишка меня проводит, во дворце я только второй раз и даже не представляю, в какой его части сейчас нахожусь.

Кстати, после первого пребывания здесь меня как раз-таки сослали в монастырь.

* * *

Хочу обратно в спальню принца! Почему? Так там я могла хотя бы полежать нормально. О, Одноликий, я уже и забыла, что такое жизнь аристократки. Это постоянная суета на пустом месте.

Августин, после того как я все же соизволила собраться, проводил меня в апартаменты, выделенные мне. Сам он вернулся к его высочеству, шепнув на прощание, что очень скучал по мне. Жанна, что спала на одном из диванчиков в гостиной, так и не проснулась.

И вот, когда я растянулась на прохладной постели, пришли они — мои родственницы. Ведь до завтрака (о, ужас!), всего лишь два часа, а меня непременно надо просветить насчет столичной моды и последних сплетен. Учитывая, что монастырь находился всего в трех часах езды от столицы, в просвещении я не нуждалась. Благо, ссылали девушек туда чуть ли не каждую неделю. Обо всем этом я и сообщила ввалившимся в мою спальню.

Но леди, в количестве шести персон, не слышали меня. Позвав горничных, среди которых затесалась и Жанна, родственницы раздали указание, какие процедуры необходимо выполнить и как их со мной делать. И почему мне кажется, что они пытаются нащупать грань моего терпения? Наверное, я просто понимаю, насколько целительницы злопамятны. Не зря же сюда пришла кузина. Муж которой был третьим, кто пытался лишить меня девичьей чести. А потом сам в этом признался своей благоверной. Дурак! Вон, как Агата глазками сверкает, будто это вчера было! Теперь я и близко к ее Фредерику не подойду, слышала, что он пузо беременное отрастил. Благоверная, видимо, старалась таким образом снизить его потенцию. Что по слухам, привозимым в монастырь, совершенно не помогло.

— Ах, Александрин, — радостно щебетала Абель, еще одна моя кузина, — как хорошо, что дядюшка решил тебя вернуть, — это о моем отце. — Я так переживала о твоей судьбе.

Если вы думаете, что Абель неискренна, то ошибаетесь. Просто в ней странным образом доминируют сострадание, сопереживание, сочувствие — сердобольная она чересчур. В тоску может вогнать самых оптимистичных личностей. Но как целитель чрезвычайно дотошная, вылечит даже то, что только думает заболеть в далеком будущем. В общем, Абель — моя противоположность.

Я родилась эгоисткой. Так решил мой Дар. И я с ним согласилась. Любить себя проще. И приятнее. Ведь я всегда могу оценить свою любовь. А другие… Если им нет до меня дела, почему я должна беспокоиться о ком-либо? Я очень рано поняла, что дружба — это только взаимовыгодное сотрудничество с красивым простым названием. А любовь — это то, чем морочат головы молодежи, чтобы объяснить необъяснимое пока в силу возраста.

Я почему и решила когда-то расстаться с честью своей. Мне было интересно, что такого есть в близости мужчины и женщины, раз они так неразумно порой поступают ради нее. И, вот честно, не поняла. Ну, не нашла я в одном любовнике (слово-то какое) того, чего нет у другого.

— Дочь моя! — воскликнула матушка, обозрев мой гардероб. — У тебя же нет ни одного приличного платья!

— Матушка, я только из монастыря прибыла, — напомнила я, хотя вполне была довольна и тем, что есть.

В комнате повисло молчание под пристальным взглядом моей матушки на Агату. Все ясно. Она была ответственной за заказ нового гардероба для меня. Но 'забыла' или 'не успела'. Мерки-то снимали с меня три дня назад. Остальные же леди не решались подать голос, дабы не перебить вдруг герцогиню, реши она высказаться. Агата сначала стушевалась, но потом гордо задрала подбородок и уверенно позвала служанку:

— Гаелла!

Одна из девушек отделилась от горничных и без лишних указаний удалилась.

— Я не знала, в каких апартаментах остановится кузина, — пояснила Агата. — Весь заказ оставили, скорее всего, в других покоях.

Ну-ну, не знала она. И память плохая у нее. Живя в семье целителей просто невозможно жаловаться на здоровье. Но Агата сумела. Думаете, я промолчу? С чего бы?

— Милая кузина, ты хоть к мужу обратись, — с милой улыбкой проворковала я, — чтобы он провел диагностику твоих мыслительных процессов.

А, главное, глазками хлоп-хлоп. Начни она спорить, то сама признается в намеренном сокрытии моих обновок. И поэтому ей приходится лишь согласиться со мной, попутно отмахнувшись от сочувствующей Абель.

Что меня всегда удивляло в дворцовой жизни, так это сборы. Не важно — куда. Потому, как всегда повторяется одно и то же. В то время, когда, казалось бы, все спят, на самом деле леди 'наводят красоту'. Это полбеды. Но потом начинаются визиты друг к другу. Причем они носят характер снежного кома. Одна зашла к другой, потом вдвоем к третьей, втроем к четвертой… Я никогда не понимала в этом смысла. Но что меня всегда волновало, так это: где все это время проводят мужчины? И как визитерши узнают, что следующая леди будет свободна или в сборах, а не нежиться в чьих-либо объятиях? Иногда даже мужа.

Но все-таки в спальне его высочества было лучше. Вздохнув, я позволила облачить себя в принесенное служанкой платье какого-то грязно-зеленого цвета. Ну, Агата! Мало того, что зеленый — не мой цвет, и вообще ненавистен мне, так он еще и с примесью грязи! Я промолчала только потому, что мне уже не терпелось узнать, зачем все-таки семья сменила гнев на милость. А времени на препирательства просто не осталось. Прическу успела отвоевать, и то благо.

Выслушав слова восхищения от леди, что пришли с родственницами, выдержав ехидную ухмылку Агаты, улыбнувшись сочувствующему взгляду Абель и важно кивнув матушке, я наконец-то выплыла из апартаментов, дабы прошествовать на завтрак. В полдень же самое время завтракать. Ах, да! Это же дворец короля Равии, маленького, но очень гордого государства. И его аррогантность позволяла вводить собственные устои и устанавливать для них время.

Что я могу рассказать о завтраке? Три десятка кислых лиц, что не могут себе позволить подольше поспать или выпить чая прямо в постели. Единственный, кто был искренне доволен, так это Августин. Он, вообще, всегда счастливый. Нет, не потому, что дурак. Братишка, наверное, самый нормальный из всего нашего Рода.

Я с трудом сдерживалась от зевков, что для леди неприличны, ибо тут дворец, а не монастырь. В монастыре, вообще, леди не водятся. Там только монахини и послушницы. Но зевать можно было всем. Еще немного, и я попрошусь обратно.

Отец, герцог Тариский, или просто герцог-целитель, с каждой встречей все хорошел и хорошел. Надо бы секрет у него узнать. Хоть мой дар и не позволяет любым вмешательствам извне и изнутри посягнуть на мое здоровье и красоту, чужими тайнами интересоваться надо. Я, видимо, так пристально разглядывала отца, что он вдруг отодвинул от себя чашку и блюдца с различными угощениями и резко встал. Мне показалось, я услышала несколько вздохов. Но вот каких, восхищенных или облегченных, я не поняла.

— Александрин, — без предисловий начал отец, — я жду тебя в своем кабинете, — и вышел.

Да, у отца был свой кабинет во дворце, помимо других рабочих помещений, закрепленных за целителями. Мы, если не самые, но достаточно уважаемые представители аристократии Равии. И если король, не менее гордый, чем само королевство, желает видеть нас подле себя, то просто не может не создать для этого необходимых условий.

Глава 2

Годы меняют все. Но не дворец. Он оставался таким же, каким я запомнила его пять лет назад. Много дорогой лепнины, много портретов венценосных предков, много показательно выставленного оружия. Все это я рассмотрела, пока Августин провожал меня к кабинету отца.

Мое состояние было каким-то противоречивым. Интересно и страшно. Поэтому я, то ускоряла шаг, то задерживалась на очередной картине. Нормально так я медлила, раз сумела уловить одну закономерность среди пар правящей династии: если все мужчины отличались своими внушительными габаритами, то их избранницы, напротив, были особами миниатюрными. Эх, не быть мне королевой! Я, конечно, несерьезно, но обидно же! Честно говоря, я была средненькой во всех параметрах фигуры. А середина, как говорится, это всегда самое лучшее!

Сколько ни медли, все же оказалась я перед дверью кабинета герцога-целителя. Августин открыл дверь. Взял под локоток и завел во внутрь. Закрыл дверь, но остался возле нее. Чтобы я не убежала? Как-то внутренне поежилась. На всякий случай. Мало ли.

Чем кабинет отличается от остальных, раз закреплен за целителем? На первый взгляд, ничем. Но если быть более внимательным, то заметишь несколько кушеток, вместо кресел для посетителей. Книги, стоящие на полках, были сплошь касательно медицины. Целителю они не к чему, но антураж соблюдать надо.

Отец уже сидел за столом. Матушка (и когда только успела прийти?) расположилась на одной из кушеток. Сидела она на ней. Значит, точно из-за меня пришла, а не потому, что нездоровая. Братишка также за спиной. Одна я не знаю, куда приткнуться. И надо ли приветствовать как-то отца. Перед завтраком выяснилось, что я совершенно забыла эту часть этикета. И не вспомнила до сих пор.

Поэтому стою и жду, что скажут. Матушка неодобрительно взирала на меня. А герцог-целитель делал вид изучающего очень важный документ. И не беда, что мне отсюда видно написанные на бумаге три строчки, которые даже я выучила наизусть, пока ждала первого слова. Не помолчать же позвали?

— Александрин, — как-то тягостно вздохнул отец, — мы не планировали твое отбытие из монастыря.

Это мне и так известно. Но покорно жду, что скажут дальше. Покорно! Усмешка так и стремилась выползти на мое лицо.

— Но теперь планы поменялись. И если бы ни вмешательство короля…

Отец явно желал высказаться о правителе Равии. Но, увы, наш гордый Годард Двенадцатый не позволял к себе неуважения даже за спиной. Поэтому любой, кто попадал в руки придворного мага, тут же получал запрет на подобное. Хорошо, хоть думать можно свободно. Чем сейчас и занимался мой папенька.

— Через месяц ты выходишь замуж, — не сдержалась матушка. — И все должно пройти идеально!

Эх, надо было сразу монашкой становиться. Я-то хотела, но меня не брали. Чтобы служить Одноликому, нужно полностью искоренить в себе влияние Многоликого. Но, понаблюдав за служительницами, я поняла: не хотят они меня видеть своей сестрой, только и всего. Вот и врут.

Не стала сестрой — стану женой. А потом я представила себя в роскошном свадебном платье, и сомнения растаяли полностью. Ну а кто не желал шикарной свадьбы? Я не мечтала, но теперь хочу. Решено, я согласна!

— Твоим мужем станет, — отец запнулся, увидев выражение счастья на моем лице, — Дамиан Зачари.

И снова ожидают моей реакции. Ну, не знаю я такого. Что же мне теперь ножками капризно топать и просить более известного жениха?

— Дамиан прибыл в Равию из Джормы два года назад, — и чего ему дома не сиделось? — Но уже имеет заслуги перед королем лично, — отец скрипнул зубами. — Для упрочения его положения в обществе было выражено пожелание связать лорда Зачари узами брака с одним из старинных родов. А так как Дамиан целитель, то выбора не было.

Вот интересно, отец сожалеет, что моего мужа придется взять в Род, или он так передо мной извился за невозможность служить Одноликому? Слушаю дальше.

— Этот месяц ты будешь жить во дворце, как сестра придворного целителя, — продолжал отец.

— И не вздумай нас опозорить или сорвать свадьбу! — наставляла матушка.

— Дамиан пока отбыл, но, думаю, на днях вы познакомитесь.

У меня зародилось подозрение, что герцог-целитель говорил выученными фразами, которые к тому же забывал. Иначе почему он делал между ними такие паузы? Или в интервалах подразумевались мои вопросы?

— Тебе совсем неинтересно твое будущее? — вновь вмешалась герцогиня.

— Я знаю, что меня ожидает, — пожала плечами я.

— И что же? — с недоверием спросила она.

Я знала, что ответ ей не понравится. Своими речами я не радовала матушку лет с трех. Но не ответить, когда спрашивают — проявление непочтительности. А я девушка воспитанная, поэтому:

— Будет шикарная свадьба, что в духе Целителей. Лживые клятвы с заверениями в вечной любви, — видно, что матушка хотела меня остановить, но почему-то этого не сделала. — Потом усиленные действия по зачатию наследника. Ведь без него в Род не примут, — отец неосознанно кивнул. — А когда это случится, муж отправит меня подальше, чтобы не мешала его радости, и он мог орошать чужие лона, — я закончила рассказ о своей будущей жизни.

И что-то самой так грустно стало. Не хочу я пока ребенка. Не желаю в глушь.

— Александрин! — гневно воскликнула матушка.

И лицо у нее подозрительно покраснело. Как будто я неправду сказала. За спиной так-то весело хмыкнул Августин. Вот единственный умный человек — молчит, а где нужно — смеется.

— Где ты набралась этих глупостей? — не была бы сама целительницей, уже схватилась бы за сердце.

Но, увы, статус такие выходки не дозволяет. И к чему этот вопрос? Как будто я сейчас назову конкретное место, где такие речи вкладывают в головы глупых детей. А матушка мигом его посетит и пояснит, где и в чем рассказчики неправы.

— Из жизни, — все же пояснила я. — Не зря же у нас с Августом десять лет разницы.

Посмотрела на отца. Тот пытался сохранить невозмутимость на лице. Пока получалось. Но уйти отсюда захотелось неимоверно. Не то чтобы я боялась отца, но вдруг передумают замуж выдавать. Снова представила себя в свадебном платье… Определенно надо ретироваться, пока решение не сменили. Понятно, отдают меня лорду Зачари только потому, что других, правильно одаренных, жалко. Это я бесполезная, но хоть какая-то польза.

Вдруг мой дар решил проявить себя умной мыслью.

— Отец, могу я узнать, известно ли кому-либо об особенности моего дара?

Спрашиваю потому, что до ссылки, кроме родителей и брата, я представлялась особой без проявлений целительских способностей. Такое в Роде уже случалось, правда, редко. Только я отличилась: имея дар, не могла лечить других. Сначала меня пытались обучить хотя бы теории, надеясь, что с годами скрытые таланты проснутся во мне, но все тщетно.

— Нет, для всех ты обычная девушка, не имеющая проявлений Целителя, — ответил отец.

— Тогда я хочу клятву, — как можно капризней и легкомысленней высказалась я.

— Какую клятву? О чем ты? — уточнила матушка.

— О том, что никто и никогда не узнает о моем даре.

Несколько мгновений родители переглядывались. Братишка так и стоял за моей спиной. но я была уверена, что ему абсолютно все равно, рассказывать или нет.

— Хорошо, — с нажимом, глядя на матушку ответил отец.

* * *

— Хорошо, — откинувшись в кресле после разоблачения из ненавистного платья, протянула я.

Клятвы даны. Пути отхода подготовлены. Я молодец! Родители так и не поняли моей задумки. Но куда уж им до такой логики и извращенности ума.

Но долго расслабляться и наслаждаться своим маленьким триумфом мне не позволили. Жанна сообщила о посетителе. И только я хотела прикинуться больной, лишь бы снова не облачать свое прекрасное тело в неприглядные мне тряпки, как заявился Августин с неподдельной тревогой на лице. Но как только он увидел меня в здравии, волнение сменилось на возмущение.

— Братишка, еще немного, и я решу, что ты хочешь увидеть меня больной, — с укором произнесла я.

— Это было бы интересно, — задумчиво протянул Августин.

Теперь возмущена была я. Думать надо, что говоришь! Вдруг моя тонкая и ранимая душевная организация выйдет из строя после таких заявлений. Хотела уже обидеться, но это же Августин! Если не с ним дружить, то и не с кем больше. Несмотря на большую разницу в возрасте, у нас с ним всегда были теплые отношения. В крайнем случае нейтралитет.

— Что ты хотел? — спросила, поправляя халат, раскрывшийся на груди.

Вид братишки, что смущенно отводил глаза, меня раздражал. Где он столько стыда набрался? Эх, испортила его придворная жизнь. Или его так супруга запугала?

— Поговорить, — усаживаясь напротив, Августин налил себе вино, стоявшее на столе.

Откуда оно взялось, не знаю. Честно!

Всем видом выражаю величайшее внимание. Но братишка задумчиво смаковал напиток, глубоко погруженный в свои мысли. И мне это уже не нравилось. Нет, не то, что он думает — это как раз нормально. Но вот отсутствие его привычной насмешки на лице несколько настораживало.

— Александрин, — все же начал Августин, — это действительно необходимый брак.

— Братишка, — прервала я его, — не надо меня уговаривать и убеждать. Я уже дала согласие, хотя его и не требовалось, ведь так? — испытующе посмотрела на него.

— Да, соглашение уже подписано. Но твое имя вписали только сегодня, — попытался оправдаться Августин.

— Не нужно, — успокоила я его. — Я ведь действительно выросла, — с улыбкой произнесла я.

Показалось, что братишка облегченно выдохнул. Залпом допив вино, он поспешно встал и направился к выходу. Уже у двери он развернулся и подошел ко мне. Запечатлев свой тройной братский поцелуй на моих щеках и лбу, он шепнул:

— Только не делай глупостей, Александрин, — после чего стремительно удалился.

Я и глупости не совместимы! Тоже мне скажет. Все мои поступки обдуманы и взвешены. А если кто-то не видит в них логики и смысла, то не я ему целитель. Пусть к родственникам моим обратится.

Фыркнув, я чуть не хлопнула себя по лбу от вдруг пришедшей мысли, но лоб жалко. Я же так и не спросила Августина, что делала ночью в спальне Его Высочества! Мои воспоминания, увы, так и не вернулись. Все бы ничего, но любопытство — страшная вещь. Конечно, если будущий король не высказывал претензий в мой адрес, то волноваться не стоило бы. Но с другой стороны, как можно жаловаться на присутствие в спальне столь прекрасной особы, как я?

Подумав еще немного над ситуацией, я решила быть равнодушной к ней. Пусть, направляясь в обитель венценосных, я могла устроить целое представление. Пусть, было много свидетелей этому. Пусть, принц Раймунд не намерен посвящать меня в подробности ночи. Пусть.

Меня это все не интересует. Да, именно так! Направлю-ка я любопытство в другое русло. У меня же есть жених! И он получил подарок в виде меня. Надо бы разузнать о нем. И плевать, что мне, по большому счету, все равно, от кого детей рожать. Целители редко имели какие-либо возвышенные чувства в браке. Важным был лишь дар.

Но учитывая, что мне замужество вообще не грозило, а теперь меня 'обычную' отдают прихлебателю короля, личность Дамиана Зачари должна быть как минимум интересной.

Подскочив с кресла, я скинула халат, оставшись в одной нижней сорочке, и направилась в спальню, к шкафу. Посмотрим, оставила ли мне Агата шанс выглядеть прилично. Открыв створки, я кликнула Жанну и стала разглядывать то убожество, что по ошибке считалось платьями. Привезенные вещи, скорее всего, уже сложили в сундуки. Горестно вздохнув, попыталась рассмотреть среди висевших нарядов хоть что-то нормальное. Но не смогла. Цвета все сплошь 'грязные' и не подходящие мне. Фасоны такие, что делают мою фигуру как нечто несуразное. Расстроившись, я беспомощно посмотрела на пришедшую Жанну.

— Леди Александрин, я уже пригласила портного, — правильно поняв мой взгляд, произнесла Жанна. — но… — она замялась, — он не сможет прибыть сегодня.

С силой захлопнув дверцы шкафа, я вернулась в гостиную, схватила початую бутылку вина со стола и прямо с горлышка хлебнула содержимое. Жанна тенью следовала за мной. Хотелось что-то разбить. И желательно, об голову Агаты. Нет, ну надо же! Сделала еще глоток и вернула бутылку на место. Слишком много алкоголя в последнее время для меня.

Чего завелась-то я. Не из-за платьев, конечно, хотя это тоже расстраивает. Мне не нравится желание Агаты выставить меня посмешищем. Учитывая мою отлучку от жизни в обществе, это как минимум подло. А бессилие из-за возложенных на меня надежд злило все больше.

Да, теперь я осознала, что снова попала туда, где живут в строго ограниченных рамках. И конкретно меня они зажимают вот просто нереально сильно.

— Леди Александрин, — подала голос Жанна, увидев, что я уже достаточно вменяема, — Среди ваших нарядов есть вполне подходящие для дворца.

— Неси, — сухо отозвалась я.

Но тут же улыбнулась. Я, Александрин Тариская, не знаю печалей! Жизнь прекрасна и удивительна! Просто в красивом платье это воспринимать приятнее.

* * *

Когда я была уже практически готова для традиционной прогулки в королевском парке, меня посетил лакей. Он передал приглашение на аудиенцию к его величеству. Честно, я немного струхнула. Все же наш король, как я уже упоминала, человек гордый и просто так приглашать никого не станет.

Но с другой стороны, я ничего плохого не делала. Может, он просто хочет познакомиться с такой замечательной личностью, как я. И, кроме того, аудиенция предполагает отказ от прогулки, на которую я не желала тратить время. Поэтому и сборы были растянуты до максимально возможного времени.

Лакей учтиво дождался меня у дверей, а потом, не проронив ни слова, проводил в ту часть дворца, где я была еще утром. Времени на разглядывание обстановки не было — слуга шел равномерно быстро. Ну, да, королю ждать не пристало. И тут меня посетила мысль, а почему мы собственно идем к личным покоям? И не спросишь ведь. Поинтересоваться, конечно, можно, но вряд ли мне дадут ответ.

Наконец, остановившись у примечательных своей вычурностью дверей, лакей простучал замысловатый ритм. Из покоев выглянул другой слуга и, бегло осмотрев пришедших, скрылся обратно. Мда, радушно тут принимают.

Но негодовала я недолго. Через мгновение дверь снова открылась, и тот же слуга известил:

— Леди Александрин, его величество Годард Двенадцатый готов принять вас!

Тут же он посторонился, давая мне проход. Я ожидала, что, закрыв за мной дверь, как минимум один из лакеев проводит меня до короля. Но обернувшись, не увидела ни одного из слуг. Искать путь самой? Да запросто!

Апартаменты во дворце в своем большинстве были похожи. Видимо, строивший его человек был за равноправие во всем, иначе как объяснить сей феномен. Покои его величества начинались, как и выделенные мне, с так называемой приемной. Только у меня там стоит диванчик и столик для ожидающих. А у короля полноценно обустроенное рабочее место для секретаря. Но сейчас оно пустовало. Хм, и общий размер приемной раза в два был больше, чем у меня.

Следующая дверь должна была вести в гостиную. И я очень надеюсь, что король ждет меня именно там, а не в спальне. Не то чтобы я была сильно против такого положения, но нельзя же так легко сдаваться! Даже королю. В первую очередь он — мужчина. Вот и пусть добивается меня исходя из своих природных качеств, а не из положения в обществе.

Сделав глубокий вдох-выдох и попросив благословления у Одноликого (немного подумав, и у Многоликого тоже), я открыла дверь в следующую комнату. Быстрый взгляд отметил, что это действительно гостиная. Но моим вниманием сразу же завладел хозяин апартаментов — король. Не заметить такого сложно. Его поистине громадная фигура, что сама по себе говорила о величестве, ни могла быть не примечательной.

Король расслабленно сидел в кресле, что стояло аккурат напротив входа из приемной, чуть в стороне от двери, ведущей, скорее всего, в спальню. Оценивающе-пронизывающий взгляд его величества я встретила самой искренней улыбкой. В женском коллективе поживешь — взглядов вмиг прекратишь бояться. Но, признаться честно, я просто растерялась.

Ведь ожидала увидеть правителя, и это предполагало, как минимум несколько другой антураж. И дело даже не в месте аудиенции. Откуда же я знаю, как тут принято ее проводить, такое впервые со мной. Сам вид Годарда Двенадцатого не предполагал официального приема. Но не может же он проводить встречи в таком виде: в полурасстергнутой рубашке, рукава которой к тому же закатаны; в простых брюках, сшитых явно из мягкой 'домашней' ткани; в легких тапочках, в конце концов!

И вывода может быть только два: или его величество настолько меня принижает, что не удосужился даже привести свой внешний вид в порядок, или настолько возвышает, позволяя узреть это непотребство. Меня-то неприличие короля не смущает, пусть хоть голым подданных встречает. Но что говорит по этому поводу дворцовый этикет? И надо ли мне делать реверанс?

Годард Двенадцатый молчал недолго, как могло показаться. Просто у меня мысли быстрые.

— Рад видеть вас, леди Александрин! — тихим, но уверенным голосом поприветствовал король.

И я только поняла, что должна была заговорить первой. А заодно вспомнила о гордости нашего королевства.

— Прошу прощения, ваше величество! — проговорила я, опустив взгляд в пол.

Я могла высказать несколько оправданий своему поступку, ни разу не соврав, но зачем? Главное, что я признала свою ошибку, а не ее причины. Немного подумав, все же сделала реверанс. Оплошности не исправит, но докажет, что совершена та была не преднамеренно. Да и здороваться как-то уже поздно.

Выпрямившись, я со всей покорностью ждала слов короля. Не просто же посмотреть на меня он хотел? Но гарантий давать нельзя, кто их, венценосных, знает.

— Леди Александрин, присаживайтесь, — предложил король, указывая на софу, что стояла справа от его кресла практически у стены.

Хотя слова короля больше были похожи на приказ, что не предполагал отказа. Усевшись, я повернула корпус своего тела так, что правитель оказался практически напротив меня.

— Благодарю, ваше величество, — проговорила я, опуская взгляд на свои руки.

Все же разглядывать людей — дурной тон, а короля еще и чревато. Чем, я не знаю, но в памяти вдруг всплыли эти знания, что в меня вбивали еще в детстве.

— Леди Александрин, полагаю, не стоит напоминать, что наш разговор не должен выйти из этих стен? — полуутвердительно спросил король.

— Конечно, ваше величество, — ответила я растерянно, в уме перебирая возможные варианты этой встречи.

— Странно, — задумчиво произнес Годард Двенадцатый.

Я вопросительно посмотрела на него. Конечно, было бы наглостью ждать пояснений от короля, но свой скрывать интерес все же незачем.

— Мне говорили, что в вас нет никакого дара, — сказав это, он поднялся с кресла.

Я хотела повторить его действия, но король уже стоял возле меня и возвышался во весь свой рост, что я почувствовала себя совсем маленькой и беззащитной. И так на ручки захотелось. К королю. Но не попросишь же.

— Позвольте вашу руку, — тем временем Годард Двенадцатый протянул свою мощную ладонь.

— Конечно, ваше величество, — и, подтверждая свои слова, я с трепетом исполнила просьбу короля.

О, Одноликий! Я трогаю короля! Даже лучше, он трогает меня! Всей Равии негласно известно, что прикасаться к правящей чете, в особенности к его величеству, запрещено. И дело не в личных убеждениях венценосных. А в даре, что таит в себе королевская кровь.

— Что вы чувствуете? — заинтересованно спросил правитель.

— Восторг, — честно ответила я.

Врать я не привыкла. А обманывать столь внушительного мужчину тем более не хотела.

— Восторг? — переспросил король.

— Вы дотронулись до меня, ваше величество, — уточнила я, глазами показывая на свою руку, что он до сих пор держал.

— Странно, — повторился король, выпуская мою кисть из захвата.

Более ничего не уточняя, Годард Двенадцатый вернулся в кресло. А я разочарованно вздохнула. На ручки хотелось до сих пор. Но взглянув на короля и оценив серьезное выражение его лица, поняла, что мечта моя несбыточна.

— Леди Александрин, я буду краток, — начал король. — Через месяц вы выходите замуж на Дамиана Зачари, и этот брак необходим короне, — я кивнула соглашаясь. Что-то сегодня все пытаются меня убедить в одном и том же. — Но обстоятельства таковы… — король запнулся, словно ему было неудобно говорить про эти обстоятельства, — Таковы, что нельзя допускать лорда Зачари в Род Целителей.

— То есть, бездетный брак? — уточнила я.

— Именно так, — подтвердил Годард Двенадцатый.

Естественно, никто не пояснял мне мотивов столь странных действий. Но серьезность возложенной миссии я оценила. В чем и заверила правителя.

Это только сначала кажется, что избежать беременности — проще не бывает. Но учитывая, что моему будущему мужу наследник необходим…

С такими мыслями я и покидала короля, не забыв попрощаться как положено по этику. И уже закрывая дверь гостиной, услышала оклик:

— Леди Александрин!

— Да, ваше величество, — я остановилась и чуть обернулась, чтобы видеть короля.

— Мои покои находятся по другую сторону коридора от апартаментов старшего сына, — с какой-то задорной улыбкой просветил меня Годард Двенадцатый.

— В следующий раз я не ошибусь, ваше величество, — уверенно ответила я и спешно удалилась.

Глава 3

В коридоре я, вопреки своим ожиданиям, никого не увидела. И как мне обратный путь искать? Упомянутый мной архитектор, тот, что борец за равноправие, ну, или с очень скудной фантазией, в угоду своим желаниям сделать апартаменты подобными очень сильно промахнулся с другим пространством. В частности, с коридорами. Они были хаотичными и лабиринтоподобными. И теперь растерялась я не на шутку. Не возвращаться же к королю, чтоб дорогу спрашивать? Я, конечно, понимала — у переходов должен быть какой-то принцип, но я-то не выучила его!

Положилась наудачу. То есть пошла направо. Почему туда? Ну, я же девушка сосватанная, налево мне нельзя. Временно, конечно.

Безлюдье в этой части дворца настораживало. Утром оно казалось само собой разумеющимся, но сейчас это выглядело странным. Несколько раз с надеждой оборачивалась назад: вдруг кого-нибудь увижу? Хорошо, что темных закутков мне не встречалось. Или плохо. Сорваться не на чем. Так бы покричала от страха и успокоилась. Но приходилось только вспоминать и под нос бормотать все слова, что леди никогда не говорят. И так до тех пор, пока я в кого-то не врезалась.

— Александрин? — обхватив за плечи, спросил братишка, в которого я и врезалась.

— Нет, Одноликий в гости пришел! — огрызнулась я.

Блуждания меня разозлили. И пусть Августин ни в чем не виноват, он встретился мне первым. И тут же пришла мысль, что братишка может обидеться и оставить меня здесь.

— О, прости, Августин! — с искренностью извинилась я, вцепившись в брата. — Я так устала плутать по этим коридорам!

— Тебя уже все ищут, сестренка, — ласково проговорил Августин и провел рукой по моим волосам, как в детстве, когда я жаловалась на несправедливых нянек. — Хорошо, что я догадался тут тебя поискать. Матушка побег уже подозревала.

— Побег? — подняв голову, переспросила я.

— Да, побег. От тебя только и ждут сюрпризов, — с улыбкой ответил братишка.

И меня это обидело! И слова против не сказала, со всем согласилась, а они уже недоверие проявляют.

— И ты тоже? — отстраняясь от брата, спросила я.

— Нет, конечно! — заверил меня он.

Я только скептически посмотрела на него. Августин хорошо изучил меня и часто знал, как отвечать на мои вопросы. И что-то подсказывало мне, что сейчас он своим знанием воспользовался.

— Братишка, меня ведь ждут? — возобновляя движение, спросила я. Видя непонимание, уточнила. — В моих апартаментах? Не будет же матушка сама меня искать?

— Ты права, — подавая локоть, ответил братишка, — но, знаешь, еще немного, и матушка отправилась бы сама на твои поиски, ведь проводились они без огласки, — я только кивнула.

Действительно, огласка моей семье не нужна. Тогда пришлось бы искать другую невесту, что для них крайне нежелательно.

— Братишка, проводи меня в парк, прошу тебя! — с мольбой в голосе попросила я.

Он понял, что я не хочу сейчас видеть женскую часть своей семьи. Отец, насколько я догадывалась, еще не в курсе всеобщих поисков меня. Иначе бы они не были тихими. Он дочь ценит больше, чем мнение общества. Во всяком случае, надеюсь, что это так.

— Хорошо, — согласился Августин. — Только надо лакея или служанку надо отправить к матушке, — это здравая мысль.

— Интересно, а почему в этой части дворца так пустынно? — промежду прочим поинтересовалась я.

— Когда король находится в своих апартаментах, вся прислуга и придворные избегают появляться здесь, дабы не мешать его величеству отдыхать, — ответил братишка и тут же заинтересованно посмотрел на меня. — А вот что ты тут делала, сестренка?

— Заблудилась, — невинно отозвалась я, и глазками хлоп-хлоп.

Братишка не поверил, конечно, но вопросов больше не задавал. Только задумчиво протянул:

— Надеюсь, тебя не угораздило влюбиться в принца Раймунда и искать с ним встреч.

Я искренне возмутилась подобному предположению. Я и влюбиться? Да еще и в принца!

Братишка без слов понял свою ошибку и, кажется, облегченно выдохнул. Он что, действительно, допускал эту нелепость?

Уточнить этот вопрос мне было не суждено, так как мы уже вышли из дворца. Братишка быстро словил лакея и отправил его с посланием к матушке. А потом нас окружила стайка молоденьких девиц.

Я лишь хмыкнула от того, как раздражался братишка, слушая их щебет. Пора бы уже привыкнуть быть завидным женихом. И пусть все знают, что Целители связывают себя узами брака только с теми, у кого подобный дар, многие надеются на исключение. Конечно, нельзя не брать в расчет также чисто 'интимный' интерес. Ведь целители всегда могут исправить последствия своей любви.

А Августин и сам виноват, раз позволил нареченной закончить обучение прежде, чем выйти замуж за него. Фаншетта, конечно, умничка, но нельзя же такого мужчину без присмотра оставлять! Блондин, хорошо сложен, с миловидными чертами лица, что достались ему от отца. А уж герцог-целитель не одни рога соорудил своими подвигами. Впрочем, Августин верность невесте не хранит, но делает это очень аккуратно. Скандалисток и сплетниц он избегает, даже если они сами к нему липнут. А девственность лишившимся восстанавливает практически сразу. Догадываюсь, что не у всех леди мой братишка был первым мужчиной, но услуги должны оплачиваться достойно.

И тут я вспомнила, что мой будущий супруг тоже целитель. Даже споткнулась. Хорошо, что Августин не дал случиться позорному падению на ровном месте. Как же я упустила из вида, что Дамиан Зачари вполне мог составить конкуренцию мужчинам нашего Рода?! И, может быть, поэтому его спроваживают в законный брак. В таком случае, в монастыре жизнь у меня была определенно в разы лучше.

Великолепие королевского парка поражало. Его достоинством, главный образом, являлись вековые деревья, что, казалось, доставали до самого неба. И пусть они были не часто рассажены, перемежаясь с более молодыми деревцами, создавалось ощущение, что я нахожусь в настоящем лесу. И его не развеивали ни скамейки, ни прогуливающиеся тут люди.

Мы с Августином кое-как избавились от навязчивой компании девиц. Он целенаправленно вел меня вглубь парка, где обычно малолюдно. Если братишка снова начнет меня уговаривать выйти замуж, я его покусаю. Перекидываясь ничего не значимыми фразами о погоде и природе, мы подошли к скамейке, что находилась в очень выгодном месте: незаметно подойти к ней никто не смог бы. Усевшись, мы с Августином некоторое время молчали.

— Братишка, — разрушила я наступившую между нами тишину, — расскажи мне честно о Дамиане Зачари.

— Что именно, сестренка?

— О том, что у него куча любовниц и он весьма самодовольный человек, можешь не рассказывать, — на удивленный взгляд пояснила. — Ну, братишка, я же выросла с тобой!

— Сестренка, ты невозможна, — смутился братишка.

А чего стесняться, если это правда? Это со мной Августин такой лапочка, а как в общество попадет, совсем другим человеком становится.

— А разве ты не хочешь узнать, что было ночью в спальне его высочества? — лукаво спросил брат.

Я вопросительно уставилась на братишку. Есть у него такая манера: чтобы не отвечать на вопрос или что-либо не рассказывать, он тему разговора незаметно меняет. Но со мной этот прием не пройдет! О чем и сообщал мой взгляд.

— Ну, хорошо, — сдался, наконец, братишка. — Он целитель из Джормы, приехал два года назад, имеет заслуги перед королем.

— Братишка, мне кажется, или ты слова отца пересказываешь? — возмущенно спросила я.

— Сестренка, да не знаю я о нем ничего! — выдал мне Августин. — Я прибыл сюда вместе с родителями на королевский маскарад, да и очередь моя пришла Фредерика сменить. А тут король и хранительница Рода объявили о скором браке, — с досадой объяснил братишка.

Видимо, он не хотел отдавать неизвестно кому свою любимую сестренку. Я даже обняла его от умиления. А потом опомнилась от фразы, что меня зацепила.

— Подожди, а когда королевский маскарад? — чуть отстранившись, но не размыкая объятий, спросила я.

— Так завтра же, — ответил братишка, заправляя мою прядь волос за ухо.

Я инстинктивно тряхнула головой — ненавижу, когда он так делает. Августин тихо рассмеялся, но больше посягательств на мою прическу не совершал. А мне вот смеяться не хотелось. Завтра маскарад, а у меня нет платья нормального. Ну, и пусть костюмы создаются на входе исходя из внутреннего ощущения человека на тот момент, через час после полуночи они исчезают.

Братишка смену настроения заметил. Может, даже понял, в чем причина. Но Августин только крепко обнял меня, делясь своим теплом. Эх, не был бы он мне братом! Я подняла голову, чтобы заглянуть братишке в глаза.

— Августин, а он на тебя совсем непохож? — с надеждой поинтересовалась я.

— Сестренка, он же джормиец, — разбил мои мечты Августин, — а они все смуглые брюнеты. Но, вообще, я его не видел еще.

— Вы совершенно бесполезный источник информации, маркиз Тариский, — объявила я и вновь уткнулась носом в грудь братишки.

— Ну, почему же, леди Александрин, — совершенно не обиделся на меня Августин, — я весьма подробно расспросил принца Раймунда…

— Братишка, ты, если собираешься мне что-то рассказать, то говори. А нет, то и нечего начинать, — прервала я его, не поднимая головы.

Только с Августином я чувствовала себя такой маленькой и защищённой. И тут же вспомнила короля: снова захотелось на ручки. Но я лишь вздохнула.

— Ну, хорошо, — сдался братишка, очевидно, неправильно поняв мой вздох. — Ты совсем ничего не помнишь? — вдруг спросил он.

— Нет, — прислушавшись к себе, ответила я. — Шла поприветствовать короля, а кто-то мне сказал, что я не сумею выразить свое почтение должным образом. И все.

— Ты решила доказать обратное, — понял братишка.

Все же хорошо он меня знает.

— Конечно! — воскликнула я, но, посмотрев на братишку, осеклась.

— Принц Раймунд уже готовился ко сну и отпустил всех слуг, когда к нему в двери его покоев нагло постучали кулаком, — наблюдая за моей реакцией, начал Августин.

А я… я даже глаз не опустила. Вот еще! Мне не будет стыдно за то, чего я не помню.

— Его высочество открыл дверь и обнаружил за ней некую особу, — со вздохом продолжал братишка, — Которая с вопросом: 'Кого надо сделать настоящим мужчиной?' пыталась войти в апартаменты.

— Но я не могла попасть в проем, — припомнила этот момент. — Принц помог мне войти.

— Он признался, что опешил от такой наглости, — подтвердил братишка мои воспоминания. — А войдя, ты сразу прошла в спальню и начала раздеваться.

— А принц? — скрывая улыбку, уточнила я.

— Ну, — замялся Августин, — он все же мужчина, помог, конечно.

— А дальше? — признаться честно, этот момент волновал меня больше всего.

— Ты обнажилась и легла спать на кровать принца Раймунда и тут же уснула.

— Бедный принц! — искренне посочувствовала я.

— Конечно, он был обескуражен твоим поведением, — согласился Августин.

— Да я не об этом, — отмахнулась я. — Он же так и не стал

настоящим

мужчиной!

— Сестренка, тебе совсем не стыдно за свое поведение? Я ожидал увидеть хоть каплю раскаяния.

— Ни капельки, братишка! — нагло заявила я и уже не скрывала улыбку, представляя реакцию принца на свое появление.

А про себя подумала, что ко мне прикасались сегодня сразу два представителя королевской семьи: наследник и король. В монастыре все бы послушницы обзавидовались!

— Неправильная ты, — вздохнул братишка.

Что-то часто он это делает. Старее, что ли? Внешне незаметно. Или решил вдруг строгим братом побыть? Ну-ну!

— Мы больше не одни, — шепнул братишка и попытался отстраниться, но я не позволила.

— Сделай вид, что никого не заметил, увлечен беседой, — порекомендовала я. — Поприветствуем, когда подойдут.

— Но это… — попытался возразить братишка, но я шикнула на него и покрепче обняла.

Через минуту послышались шаги, а вскоре противным высоким голосом известили:

— Маркиз Тарский, я была лучшего мнения о вас!

Я даже обернулась на эту истеричку. Это чем же братишка мог огорчить эту нехорошую леди? Августин разомкнул объятия и встал. Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

— Миледи, — поцеловав руку обладательнице противного голоса, невозмутимо поприветствовал ее Августин, — чем я вызвал ваш гнев?

— Милорд, разве ваше поведение оставляет место другим эмоциям? — уже жеманно возмущалась леди. — Вы на глазах у всех обнимаетесь с некой девицей.

Это я-то некая?! Я хотела уже высказаться, но Августин, будто почувствовав мой настрой, громче, чем полагалось, поприветствовал вторую гостью, что скрывалась за нескромными телесами первой.

— Леди Фаншетта, безумно счастлив видеть вас! — и не преминул поцеловать руку невесте, ведь это была именно она.

Лично мы не были знакомы, но братишка много рассказывал о своей нареченной, когда посещал меня в монастыре. И во многом не соврал. Фаншетта действительно обладала редкой внешностью: первоначально неприметная, обычная, при внимательном рассмотрении выдавала совершенство. И при этом невозможно выделить одно достоинство: глаза манят своей глубиной небесного цвета; пухлые, четко очерченные губы карминового цвета были идеальны; аспидно-черные волосы так и влекли прикоснуться к ним… В общем, Фаншетте повезло, что она невеста моего брата. Конкурировать нам не стоит. Жаль такую красоту расстраивать.

— Позвольте представить вам, миледи, и вам, леди Фаншетта, — пока я рассматривала нареченную брата, Августин распевал соловьем, — мою сестру, Александрин.

Миледи спала с лица. Еще бы, ее подозрения и обвинения беспочвенны, так еще и оскорбление нанесла дочери Целителей. Я взглянула еще раз на Фаншетту и поняла ее матушку. Такую красоту только в хорошие руки надо отдавать, и то жалко.

— Я рада наконец-то познакомится с нареченной своего брата, — с улыбкой ответила я.

После перекидывания бессмысленными, но весьма необходимыми, фразами, наша компания разделилась на пары. Августин наслаждался общением со своей невестой, я же прогуливалась с ее матушкой, что была вполне терпимой особой. Хотя повторного общения с ней я бы предпочла избежать.

— Леди Александрин, простите мне мою наглость, но почему ранее мы не были представлены? — спросила она, а мне так не хотелось прощать ее наглость.

— Я находилась в монастыре на служении у Одноликого, — выдала я полуправду.

— И что заставило столь юную особу посвятить себя служению Одноликому? — не успокаивалась она.

Родители? Что же еще может заставить бедную девушку спрятаться от общества? Но в этом я не признаюсь ни за что!

— У меня нет дара моего Рода, — придав как можно больше грусти голосу, ответила я.

— О, это так печально! — наигранно сочувствовала миледи.

О, Одноликий, она же не успокоится! И оказалась права.

— Почему же вы оставили служение?

— Родители так решили, — резче, чем хотела, ответила я.

Миледи оказалась понятливой, и более ни о чем не спрашивала. А, может, и вопросы кончились. Вместе с ней мы наблюдали за Августином и Фаншеттой. Миледи бдела, а я ждала, когда братишка посмотрит в нашу сторону, чтобы взглядом сообщить о своем нежелании продолжать общение с этой леди.

Вот, казалось бы, ничего она мне плохого не сделала, а я ее уже почти ненавижу. Она раздражает неимоверно. Как объяснить свою реакцию не знаю, просто какое-то внутреннее чутье говорит, что человек, стоящий рядом, как минимум недостоин моего внимания.

Мой молящий взгляд заметила Фаншетта, и, к моему удивлению, прогулка подошла к завершению. Все же хорошая будет жена у Августина. Одобряю!

* * *

— В конце концов, неприлично незамужней девушке не иметь камеристки! — доказывала мне матушка.

— У меня есть Жанна, — возражала я.

— Жанна слишком молода, чтобы быть камеристкой.

— Это еще почему? На мой взгляд, она справляется отлично.

— Куда ты собралась? — вдруг спросила матушка, наконец-то заметив, что я переодеваюсь в платье для выезда по делам.

Помогала мне, кстати, Жанна, что вела себя так, словно не о ней шел недавний спор. Умничка!

— К портному, — ответила я. — Вы же не посчитали нужным сообщить о завтрашнем маскараде, — с укором произнесла я.

— Но ведь Агата заказала тебе наряды на все случаи, — с подозрением сказала матушка.

— А вы их видели? — вскипела я. — Такие наряды даже беднякам раздать стыдно будет!

— Я уверена, что ты преувеличиваешь, — не соглашалась она. — Агата обладает прекрасным вкусом.

Вместо ответа я подошла к шкафу и распахнула его, привлекая внимание матушки. Леди подошла и со всей придирчивостью осмотрела представленные наряды. По ее лицу было видно, что спорить о вкусе Агаты она не станет точно.

— Сама виновата, — заключила матушка, — Не стоило соблазнять Фредерика!

— Да кто его соблазнял? — вырвалось у меня.

— Не желаю ничего об этом слушать! — пресекла матушка. — Хорошо, можешь ехать к портному.

Я лишь фыркнула, возвращаясь к сборам. Как будто мне нужно разрешение.

Поездка к портному заняла намного больше времени, чем я рассчитывала. Найти что-то из готового было чрезвычайно сложно. А новое сшить не брался никто. Я и сама понимала, что срок слишком короткий для выполнения безукоризненного заказа. А обращаться к магам я побоялась: кто знает, как магия преображения смешается на моем платье. И что после рассеивания чар от него останется. От Жанны, которая в мое отсутствие послушала дворцовые сплетни, я узнала, что бал начнется практически сразу после ужина.

Улицы же начнут гулять уже с полудня. Народный праздник отличался тем, что костюмы у них были созданы не посредством магии, а сшиты обычным образом. Конечно, может, волшба и присутствовала, но не так, как во дворце.

Маскарад с магией преображения — это нечто. Мужчина мог стать женщиной, женщина — мужчиной, кого-то магия запаковывала в одежду, как в кокон, а других раздевала практически донага. Сама я никогда еще не бывала на маскараде. Знаю обо всем из рассказов Августина. Но он, нехороший такой, никогда не признавался, в каком образе пребывал на маскараде.

Ничего, в этот раз я ни за что не пропущу такое зрелище! Должен же кто-то проводить меня до зала преображений, так пусть это будет Августин. Он не сможет отказать своей любимой сестренке.

Но сначала надо бы отыскать братишку. Насколько я знаю, сегодня только приватные мероприятия. Но как найти то, где находится Августин? И как самой не повторить предыдущую ночь? Нет, результатом я довольна, но мне не по нраву потерянная память. Отправить Жанну на поиски брата я тоже не могу — слишком она красива. Не красивей меня, конечно, но для дворянина под хмелем любая молоденькая служанка — совершенство. И тогда я не дождусь ни братишки, ни Жанны. По этой же причине я могла взять Жанну с собой, чтобы в случае чего она меня осадила. Я и половины молодежи во дворце не знаю.

Увы, мне не дали насладиться обширным общением. Сосланные в монастырь девушки не всегда охотно шли на контакт. Большинство из них либо смирялось с навязанным браком, набравшись благоразумия от Одноликого, либо становились добросовестными послушницами, а впоследствии и монахинями. Другие же прибывали туда по собственному побуждению и на довольно короткий срок. В общем, подруг у меня там так и не нашлось. Благо, что братишка каждый месяц приезжал проведать меня. Он же по большей части и рассказывал о том, что происходило за его стенами. Конечно, я благоразумно молчала о том, что уже через полгода монастырской жизни покидала территорию моего заточения. И часто не одна. Но где они сейчас, леди — источники ценной информации? Эх!

Облачившись в легкое синее платье, что днем посчитали бы совсем неприличным из-за даже видимого наличия корсета, я уже собиралась отправиться на поиски братишки, как ко мне заявилась матушка. Я еле успела накинуть огромную шаль, чтобы прикрыть свою 'распущенность' как любила выражаться родительница. Войдя, матушка внимательно осмотрела помещение, а потом и меня.

— Александрин, ты куда-то собралась? — верно оценила мой вид она.

— Да, — не стала скрывать я. — Я хотела поговорить с Августином.

— О чем? — усаживаясь, поинтересовалась матушка.

— Матушка, при всем моем уважении, разговор касается только меня и Августина, — резче, чем хотелось бы, ответила я.

Но родительница лишь невежливо усмехнулась. И это так непохоже на нее, что на мгновение я испугалась — не подменили ли мне матушку? Взглядом я попросила Жанну удалиться, несмотря на все страхи. Я чувствовала, что матушка знает нечто важное для меня. И вряд ли она расскажет об этом при служанке.

Когда мы остались одни, я присела к матушке и сделала то, чего не совершала последние лет семнадцать — обняла.

— Прости меня, мама, — прошептала я.

Чем вызван мой порыв, и за что я просила прощения — не знаю. И пусть я потом пожалею об этом, не ошибается тот, кто не делает ничего. А ведь я, несмотря ни на что люблю свою матушку. Может, меньше чем надо бы, но… как умею. И, вообще, мне уже двадцать один год, детские обиды пора оставлять позади.

Объятия не длились долго, я отодвинулась и встала, чтобы усесться напротив матушки. Полагаю, она пришла не просто так.

— Александрин, нам с твоим отцом не очень нравится сама идея твоего брака с кем-либо, — начала она, возвращая своему лицу привычную невозмутимость. — Ты сама должна понимать, почему, — она строго посмотрела на меня.

— Понимаю, матушка, — смиренно ответила я, дожидаясь, когда она перейдет к сути.

— За то время, что ты была в монастыре, мы приезжали во дворец только на маскарад. Отец бывал тут чаще, когда сменялся придворный целитель, — словно оправдываясь, сказала матушка. — Но никто из нас ни разу не встречал и не общался лично с Дамианом Зачари.

— И, я полагаю, этот факт вас не устраивает? — скучающе спросила я.

Мне казалось, что весь разговор подводится к одному: 'Мы тебя не знает, с ним тоже не знакомы — и будет рады дальше не видеть'.

— Александрин, ты можешь послушать и не перебивать? — со всей строгостью спросила матушка.

Я только кивнула, чтобы не сказать очередную колкость. Уж очень интересно матушка начала.

— Я осторожно расспросила тех, кто постоянно бывает при дворе, — продолжала матушка. — И что странно: Дамиан появился внезапно и сразу же оказался в фаворе у короля. Никто и никогда не слышал плохого о нем. Согласись, это настораживает? — внезапно поинтересовалась она.

— Мне достанется в мужья святой человек, — пожала я плечами.

Если лорд Зачари достаточно доброжелателен и осторожен, то что тут удивительного? Видимо, чужих жен он не соблазняет, любовниц не обижает, не лицемерит — разве ж это преступление?

— Ты не понимаешь! — вдруг воскликнула матушка вставая. — У него даже завистников нет! — нервно расхаживая, продолжала она негодовать. — И твой отец этого тоже не понимает! Хорошо еще, что хранительница Рода отдала ему тебя, а не… — она запнулась, а я поняла все без слов.

Было бы хуже, достанься Дамиану жена с 'правильным' даром. Подобное отношение матушки меня давно уже не расстраивает, привыкла. А сейчас даже испытала что-то сродни заботы. Ведь могла же она не прийти и промолчать? Вполне. Но матушка поделилась своими сомнениями, пусть только потому, что отец не верил рассуждениям глупой женщины.

— Хорошо, матушка, — попыталась успокоить я ее. — Я постараюсь приглядеться к будущему мужу повнимательнее, когда познакомлюсь с ним. И если замечу какую-то странность, обязательно сообщу о ней, — как можно убедительней проговорила я.

— Будь благоразумна, дочь моя, — сдержанно ответила матушка и направилась к выходу.

Я не стала вставать, чтобы проводить ее. Уверенна, она и не ждала от меня подобного. Уже почти у двери матушка остановилась, словно что-то вспомнила, и обернулась.

— Александрин, прошу тебя, не делай глупостей хотя бы до свадьбы, — сказала она, и не дожидаясь ответа, вышла.

Теперь-то я точно уверена, что Августин приходил ко мне по науськиванию матушки. Даже слова одни и те же говорят. Вот только вряд ли она рассказала братишке о своих подозрениях. Хоть ему уже за тридцать, матушка бережет любимого сына от лишних переживаний.

Глава 4

Я стою на утесе и вглядываюсь в бескрайний океан. Легкий свежий ветерок играет моими распущенными волосами. Они то и дело светлым вихрем поднимаются над головой и опадают на лицо. Но это не мешает мне поддаться безумной идее. Я знаю, что сейчас невесома и многое могу.

На несколько шагов отступаю от края утеса, не сводя взгляда с водной глади. У меня даже не возникло мысли оглянуться или осмотреться. Зачем? Ведь впереди океан, который зовет меня. И я непременно должна откликнуться. Еще несколько шагов назад. И со счастливой улыбкой я набираю разбег для прыжка с утеса.

Я не парю в воздухе, меня тянет вниз, к воде. Но мне не страшно. Я счастлива. Ведь вода принимает меня и никогда не причинит мне вреда. Без брызг я погрузилась в нее, и тут же с легкостью поплыла ко дну. Мои глаза еще не привыкли смотреть сквозь воду, но неведомый инстинкт подсказывал, что направление я выбрала верное. Через несколько гребков я достигла дна и стала озираться по сторонам.

Я не боялась остаться без воздуха, мне даже незачем было дышать. Но вот рот открывать все же не стоило, соленая вода не самое приятное питье. Наконец, не так далеко я увидела темный силуэт, к которому меня инстинктивно тянуло. Не размышляя больше, я поплыла к нему.

Движения давались легко. На поверхность, как и вниз, меня не тянуло. Очень скоро я смогла рассмотреть то, что привлекло мое внимание. Это была огромная спиралевидная раковина. С виду она казалась заброшенной, но я точно знала, что внутри есть жизнь. И это добавляло энтузиазма моим гребкам.

Приблизившись практически вплотную к необычной раковине, я интуитивно искала вход, плывя по спирали вверх…

Резкий толчок в бок пробудил меня. Миг мне понадобился на осознание, что я видела всего лишь сон. Немного больше времени ушло на понимание, что меня коварно разбудили. Я вздохнула и, не раскрывая глаз, устроилась поудобнее с надеждой узнать тайну огромной раковины. Но сон не принимал в свои объятия.

Я вертелась до тех пор, пока не услышала стук закрывающейся двери. Первая мысль была о том, что Жанна никогда не была такой шумной. Вторая — меня же кто-то пнул. На этом я и раскрыла свои глаза. И сразу же мой взгляд уперся в чей-то накаченный торс. Я сразу же поняла, кому он принадлежит, но все же с надеждой на ошибку посмотрела выше. Так и есть, я снова в спальне принца Раймунда.

— Два раза — еще не традиция? — предположила я, пытаясь вспомнить события предыдущего вечера.

Но память упорно молчала. Что заставило меня нахмуриться. Что-то странное со мной происходит.

— И почему вас так маниакально тянет в мою спальню, леди Александрин? — скрестив руки на груди, спросил его высочество.

И пусть всем видом он пытался выразить возмущение и строгость, в голосе принца сквозили ноты насмешки. Значит, не так уж он и против моего присутствия. Ну, да, я бы сама не отказалась от своей компании.

— А как я сюда попала? — спросила я, решив, что, может быть, на этот раз, принц Раймунд будет более разговорчивым.

— Через дверь, — коротко ответил принц.

Он все так же стоял передо мной, даже не думая облачаться в одежду. Непроизвольно мой взгляд то и дело возвращался к телу принца. Ну, что поделать — оно великолепно. В очередной раз одернув себя, я посмотрела в глаза его высочества и поняла, что он все это время наблюдал за мной.

— Я, наверное, пойду? — спросила я, понимая, что объяснений от этого мужчины вряд ли дождусь, а гостеприимством не стоит злоупотреблять.

— Конечно, — словно очнувшись, ответил принц Раймунд, но с места не сдвинулся.

Натягивая одеяло повыше, я присела и стала оглядываться в поисках своих вещей. Нет, скромностью я не обзавелась, но и провоцировать его высочество не стоит. Но тут я почувствовала

это

! Моя невинность вновь возвращается ко мне! Странно, почему только сейчас? Неужели я уснула в процессе?

Я по-новому взглянула на принца. Он ли? Судя по признакам, без сомнений. Вряд ли бы его высочество предоставил свою спальню другому мужчине. А еще я подумала, уж не соврал ли принц Августину, говоря, что я вчера сразу уснула? Но тогда его высочество может догадаться о моей маленькой тайне!

Ох, Одноликий! За что мне это? Спрятав лицо в ладонях, я пыталась придумать выход, заодно пережидала симптомы возвращения моей чести. Было немного щекотно, но вполне терпимо. Правильная мысль так и не посетила меня. А когда нечего сказать, что нужно делать? Правильно, молчать! Раз уж принц Раймунд не испытывает мук совести, то и мне они ни к чему. Поэтому я, перебравшись на противоположную сторону от его высочества, встала с кровати и безмятежно направилась в купальню, не забыв прихватить свою одежду. Мужчина не говорил ничего, но наблюдал за мной, вплоть до того, как я закрыла дверь. И все же непонятно он себя ведет.

Но больше меня волновал вопрос: 'Что произошло с моей памятью?'. Если вчера я могла допустить в ней пробелы из-за выпитого творения придворного мага, то сегодня такого оправдания не было, а мое последнее воспоминание обрывается на разговоре с братишкой. И мне стало страшно. Очень! Вдруг завтра я не смогу вспомнить, кто я!

Нужно срочно найти Августина, чтобы посоветоваться. В такие моменты я немного сожалею, что у меня нет всезнающего друга. Умывшись холодной водой, я немного привела себя в порядок и задумалась, как мне добираться до своих покоев. Сама я с этой задачей не справлюсь. И как некстати вспомнила о том, что обслуга в этом крыле не появиться, пока венценосная чета их не вызовет.

Надев платье и накинув шаль, я вышла из купальни. Принц Раймунд все в том же виде безмятежно лежал в постели поверх одеяла. И ведь даже не подумал встать при моем появлении. Сравнив габариты его тела со своим, я испытала любопытство, а как у нас все происходило? Видимо, я настолько погрузилась в сопоставление, что не заметила, как нагло рассматриваю принца. Его высочество вопросительно поднял бровь, когда мы встретились взглядами. Но я лишь отвела глаза в поисках своей обуви.

Как назло, тапочки выглядывали из-под кровати. Мне пришлось подойти и наклониться, чтобы достать их. И в этот момент принц Раймунд решил заговорить.

— Все же вы удивительная девушка, леди Александрин, — задумчиво протянул он.

Выпрямившись, я натянула тапочки на ноги и промолчала. Да, я удивительная и необыкновенная, с этим я согласна.

— Любая другая на вашем месте повела бы себя иначе, — продолжал принц, внимательно следя за моей реакцией на его слова. — Неужели у вас нет ко мне вопросов?

— Есть, ваше высочество, — кивнула я. — Как мне добраться до своих покоев?

Вопрос его удивил. Неужели он думал, что я буду выпрашивать у него подробности ночи? Я знала, что он ничего не расскажет, а вот добраться до своих апартаментов хотелось, как можно скорее. А также успеть поговорить с братишкой до завтрака.

Принц на мой вопрос взял с тумбочки предмет, похожий на колокольчик, и с силой сжал.

— Вы присаживайтесь, леди Александрин, — предложил добродушный хозяин.

— Благодарю, ваше высочество! — откликнулась я и приняла его предложение.

— Интересно, следующей ночью вы снова заявитесь ко мне? — полуутвердительно спросил он.

— Нет, я обещала посетить короля, — вырвалось у меня.

Но я не заметила сорвавшихся с языка слов, потому что тут же задумалась, а почему, собственно, я не добралась до покоев его величества? С подозрением посмотрела на принца. Уж не перехватил ли он меня? Но все равно это не объясняет внезапный пробел в моей памяти.

Принц же на мой взгляд лишь рассмеялся. Смешно ему! Я тут вся в сомнениях и подозрениях, а он веселится. Демонстративно отвернулась от наглеца. Моя обида перевесила даже осознание того, что передо мной не кто-либо, а наследник Равии.

* * *

Весь день был проведен в размышлениях о свалившемся на меня счастье. Я никогда не жаловалась на однообразность будней, всегда находила себе интересное занятие. И теперь, когда мое время, да и вся жизнь в общем, находится не под моим контролем, мне очень хочется изменить это. И я бы взялась за перемены прямо сейчас, но есть сила, которая заставляет немного потерпеть. Совсем капельку. Это внезапно вспыхнувший во мне интерес. Мне очень любопытно, что же будет дальше.

Именно поэтому я терпела и была послушной. Что не мешало мне мысленно посылать всех неугодных к Многоликому на… далеко очень. С самой милой улыбкой на лице. Тут вообще, куда ни глянь, все такие приветливые и хорошие, словно не во дворец попала, а в секту улыбашек. Аж противно! Даже Агата была эталоном дружелюбия. И это не радовало, скорее, настораживало.

Но когда за мной, уже одетой в заказанное платье и практически готовой к выходу, явился братишка, сверкая лживой улыбкой, я не выдержала. Молча взяв Августина за руку, я утянула его в спальню. Как маленького усадила прямо на кровать и, нависнув над ним, прямо спросила:

— Что происходит?

— О чем ты, Александрин? — попытался уйти от вопроса братишки, все с той же глупой улыбкой на лице.

Он порывался встать, но я положила руки на его плечи, давая понять, что не отстану. Внутренне я закипала, потому что было ощущение, будто все знают какой-то секрет, одна я, неразумная, хожу в неведении. Я смотрела братишке прямо в глаза и упрямо ждала, когда он соизволит мне все рассказать.

— Сестрёнка, нам уже пора, — несмело произнёс братишка.

Но я отрицательно покачала головой.

— Пока ты мне не объяснишь, почему весь дворец заполонили люди-улыбашки, я никуда не пойду. И тебя не отпущу.

С минуту Августин размышлял. Что хорошо, он больше не изображал безумно счастливого человека. А затем, чуть наклонив меня к себе, заговорчески прошептал:

— Маскарад не выдумка для увеселений, как принято считать.

— А на самом деле? — таким же шёпотом спросила, поддерживая игру.

— Король проверяет подданных, — ответил братишка, но я не совсем его поняла.

— Каким образом? Если все улыбаются, то лояльны к власти? — чуть отстранившись уже голосом спросила я.

— Тише! — шикнул на меня Августин. — Зал преображений показывает внутреннюю суть, и считается, если весь день быть доброжелательным внутри и снаружи, то будут показаны лучшие качества человека.

— Но это бред! — фыркнула я, не веря во всеобщую гипотезу.

Августин не стал спорить, а лишь пожал плечами и вернул себе глупую улыбку. Впрочем, пусть улыбается, раз уж ему так хочется. А я не стану верить, что за день возможно измениться, но теперь хотя бы понимаю причину всеобщего помешательства.

Братишки дождался, пока я обуюсь, и вместе мы не спеша направились к залу преображений. Решив одну задачу, я сейчас думала над другой: а в кого мы с Августином превратимся?

На всякий случай я прихватила с собой маску в цвет платью. Если уж совсем себе не понравлюсь, то скрою хотя бы лицо. А потом подумала, что маска может и не подойти после преображения. Вот же, Многоликий! Уже перед входом в зал я все же решила надеть ее сразу.

Августин заметно нервничал. Не знаю, от ситуации в целом или от того, что его внутреннюю суть увижу я. Ободряюще сжала его локоть. Я постараюсь громко не смеяться, если возникнет такой повод.

Небольшая дверка открылась перед сама. Вдвоем пройти в нее было невозможно, поэтому братишка пропустил меня вперед. Я сразу же оказалась окутанной неизвестным мне веществом. Вроде дым, но не было характерного запаха и дышать не мешало вовсе. Обернулась, чтобы посмотреть на Августина, но за спиной никого не оказалось.

Хотела уже развернуться и пойти навстречу брату, но меня, словно тонкими лентами стало опутывать тем, что совсем недавно казалось дымом. Я не испугалась, поняла, что так действует магия преображения.

Когда я ощутила себя завернутой в кокон магии, меня непреодолимо потянуло вперед, к выходу, что вел прямо в зал для маскарада. Дымка перед глазами постепенно развеивалась. Я заметила какое-то движение справа. Думала, что это братишка, поэтому повернулась в эту сторону. Но там оказалось зеркало. Не знаю, как именно я это поняла, ведь видела себя еще слишком расплывчато.

Уже подойдя практически вплотную, я замерла от возмущения. Зеркало отражало меня. Точно такой же, какой я вышла из своих апартаментов, за исключением маски, что скрывала верхнюю половину лица. Я ведь так ждала чуда! Я столько слышала о маскараде, а в итоге получила разочарование. Надеясь на ошибку, я все же осмотрела свои руки и низ платья. Но нет! Я осталась той же Александрин Тариской и не преобразилась ни на каплю.

Посмотрела в зеркало еще раз. Сняла маску. Но нет, лицо все же осталось моим. Ну и пусть. Перевернула маску обратной стороной и снова натянула на лицо. Зачем? Так, у меня и платье с сюрпризом. Как объяснил портной — это новое веяние моды, когда одна юбка платья может иметь варианты цветов, для чего стоит лишь вывернуть ее нужной стороной. При этом расцветка идеально гармонировала с верхом. Наверное, портной был провидцем, раз так настойчиво предлагал именно этот наряд для маскарада.

Оглянувшись, я убедилась, что свидетелей у моих действий нет. Провела манипуляции с платьем и расправила невидимые складки. Вот теперь меня не узнает даже братишка. Не уверена, что он когда-либо обращал внимание на фасоны платьев, а вот на цвет внимание обратить мог.

Теперь я готова посмотреть на остальное общество. Вздохнув, направилась к выходу, и только теперь вспомнила, что Августин заходил следом за мной. Но до сих пор я его не увидела. Что ж, тогда мне стоит в зале для маскарада встать так, чтобы видеть всех выходящих отсюда. Желание увидеть внутреннюю суть братишки никуда не ушло.

Узнать Августина мне так и не пришлось. Когда я попала в зал, то буквально ослепла от той пестроты, что царила там. Приглядевшись, кого я только не увидела! Разглядывание преображенных людей отвлекло меня от идеи дождаться выхода братишки. Но, с другой стороны, я провела возле зеркала немало времени, и Августин вполне мог выйти через другую дверь, так и дождавшись меня.

Взяв бокал с каким-то напитком с подноса у проходящего мимо лакея, я отошла к стене и пыталась не засмеяться. Подумать только, что половина была преображена не иначе как в продажных женщин. Я, конечно, не сильно в нарядах разбираюсь, но порой, сбегая из монастыря встречала нечто подобное. Вот только на еле заметные намеки со стороны лордов некоторые реагировали весьма нестандартно. Сначала я не поняла, в чем именно неправильность, но, когда осознала, смех сдержать уже не смогла. Это были преображенные

мужчины

! О, Одноликий, а вдруг Августин — один из них? От этой мысли мне стало обидно.

Нет, Августин, скорее всего, мог быть кем-то тех, что преобразились шутами. Или невинными детишками, которые не стеснялись своего облика, но от того, как ребенок корчил серьезное лицо становилось не менее смешно. Что повергло меня в шок, так это наличие нескольких животных, таких как: свинья, конь, курица и змея. Я бы на месте короля присмотрелась к этим дворянам — разве с таким нутром можно быть хорошим человеком.

Несколько лордов и леди все же имели обычную для дворца одежду. Но, присмотревшись, я заметила у них несколько лишних конечностей или дополнительные органы на лице.

Вообще, среди всей этой толпы преображенных я чувствовала себя не по себе. Словно это не они, а я ненормальная. Безумно хотелось сбежать. Или хотя бы уйти подальше. Я уже приметила себе балкончик, с которого было возможно спрыгнуть и удалиться от этого места, а возможно, и вернуться в свои покои. Некоторые лица, что встречались на моем пути вызывали непреодолимое отвращение. Удивительно, как они еще умудряются собираться в группы. Узнают друг другу по нутру?

Мерзко. Я хочу сбежать. И плевать мне на все приличия! Уже перекинув одну ногу через перила, я услышала оклик:

— Леди, куда же вы?

Я постаралась сделать вид, что не услышал незнакомца. Пусть и неудобно в этом платье, но я все постаралась перекинуть вторую ногу, но она зацепилась за что-то. И именно в этом положении меня схватили за талию.

— Приземление предстоит не из мягких, — прислонившись ко мне, произнес незнакомец.

Стоило мне представить, что он мог быть одним из тех омерзительных преображенных лордов, как меня пробрала дрожь отвращения. И это не осталось незамеченным, судя по вздоху мужчины.

— Посмотрите на меня, леди, — мягко попросил он.

— Отпустите меня, — не согласилась я с ним.

Увидеть обезображенное лицо вблизи мне не хотелось. И пусть была маленькая надежда, что мужчину магия преображения изменила иначе, я не могла перебороть себя.

— Посмотрите, — настаивал он.

Нет уж! Я лучше спрыгну, как собиралась и заработаю несколько ушибов, чем ночных кошмаров, тем более что мой дар излечит меня практически моментально от физического урона. Но у незнакомца были другие планы. Крепко удерживая меня одной рукой, второй он развернул мое лицо к себе. Я зажмурилась. Но когда мужчина облегченно выдохнул, все же приоткрыла один глаз.

Он тоже был в маске. Но отсутствие лишних органов на лице радовало. Открыла второй глаз и, не стесняясь, стала рассматривать незнакомца насколько это возможно из моего положения.

— Ну, что? — с улыбкой спросил он. — Все еще хотите вниз?

— Хочу! — без сомнений ответила я.

Возвращаться на маскарад я не желала совершенно, даже с вполне нормальным мужчиной. Не говоря ни слова, незнакомец помог мне перекинуть мои ноги на балкон, бесстыдно оглаживая их при этом. От наглости я не смогла даже возражений высказать. Да и как возмущаться, если прикосновения мне нравились.

— Я знаю выход отсюда, — как ни в чем не бывало просветил меня мужчина, когда я уже стойко стояла на балконе.

— Ведите, — кивнула я.

Лукаво улыбнувшись, незнакомец подал руку, за которую я тут же взялась. Я была намерена пройти сквозь преображенных с закрытыми глазами. Еще раз подобное зрелище я не выдержу. Вдох-выдох, и мы с мужчиной вышли в зал. Совсем зажмуриваться я все же не стала, но смотрела только под ноги, что не мешало замечать разнообразные хвосты, стелившиеся по нему. Незнакомец довел меня до двери, что находилась в противоположной стороне от той, в которую я вошла. После короткого заглядывания за нее, мужчина раскрыл проход шире, заводя меня за собой.

Мы оказались в очередном зале, чуть меньше предыдущего. Я вновь устремила взгляд в пол, мельком отметив наличие групп людей.

— Можете не опасаться, леди, — произнес незнакомец. — Здесь все 'нормальные'.

Не поверив на слово, я не спешила поднимать взгляд на присутствующих.

— Леди? — вновь окликнул он меня.

Я возмущенно посмотрела прямо в его глаза. Разве не ясно, что я просто хочу покинуть маскарад? Августин описывал это мероприятие как нечто веселое и развлекательное, но я его таким не нашла. Если только поначалу.

— А теперь оглянитесь, — улыбаясь, сказал мужчина.

Его мое возмущение не трогало совсем. А вот я заподозрила незнакомца в том, что я далеко не первая, кого он 'спасает'. И все очарование, внезапно зарождающее во мне, ушло на нет. А если и не так, то все равно он ловелас. Иначе откуда ему знать, как терпеть девушек? Поэтому вырвав свою руку, что он до сих пор держал, я с независимым видом стала оглядываться по сторонам.

Что ж, незнакомец действительно не обманул, тут собрались лорды и леди без явных изъянов. В надежде найти кого-нибудь знакомого, я внимательно осматривала каждого присутствующего. Внешность изменить можно, но манеры так просто не поменяешь. Именно так я и определила отца. Хотя изначально я не собиралась становиться узнаваемой, сейчас мне просто необходим кто-то знакомым. Поэтому оставив своего провожатого, я направилась прямиком к герцогу-целителю. Но через несколько шагов была остановлена незнакомцем, что навязчиво схватил мою руку.

— Леди, я вас чем-то обидел? — спросил он, становясь прямо передо мной.

— Нет, лорд, что вы, конечно, нет, — сумбурно ответила я, потому как на мое первое 'нет' мужчина, не разрывая зрительного контакта, поднес к своим губам мое запястье.

Казалось бы, невинный жест, но меня пробрало. Сильно так. Все-таки незнакомец профессиональный обольститель.

— Вы слишком навязчивы, — твердо сказала я, вырывая свою руку. — Мне это не нравится.

Незнакомец поднял руки в примирительном жесте. Я только хмыкнула, не веря в его отступления, и обошла мужчину. К моей радости, больше препятствий я не встретила. Когда до отца было уже рукой подать, я задумалась, а как мне к нему обратится? Все же узнала я герцога-целителя только по жестам. Иначе в этом молодом брюнете заподозрить моего батюшку было невозможно.

Так что, отойдя чуть в сторону от компании, где присутствовал мой отец, я стала наблюдать за ним. Знают ли его собеседники, с кем они разговаривают? И кто они, вообще, такие? Увы, я не была настолько наблюдательной, чтобы различить личности всех преображенных.

Я решила, что не стоит открываться отцу, лучше привести в исполнение свой первоначальный план — уйти. И больше никогда не посещать маскарад. Надеюсь, мой будущий супруг не станет принуждать к появлению здесь. Пусть лучше ссылает куда-нибудь.

С такими мыслями я стала осматриваться, ища выход. Дверей было несколько, но которая из них? Вспомнив о незнакомце, что знал правильный путь, я поискала мужчину взглядом. Еле нашла. Несколько леди буквально окружили его фигуру. Какой он популярный. Ну, ничего, пусть выведет меня, а уже потом наслаждается повышенным женским вниманием.

Бесцеремонно протолкнувшись к незнакомцу, я подошла к нему вплотную и чуть слышно прошептала:

— Ваше предложение еще в силе?

Отступила на шаг и вгляделась в лицо мужчины с надеждой. Незнакомец кивнул. Извинившись перед собеседницами, он взял меня за руку и повел к одной из дверей. Я вышла первой и сразу же оказалась в темном коридоре, свет падал лишь из зала, в котором я была только что. В недоумении обернувшись к незнакомцу, я уткнулась в его плечо. Дверь закрылась, о чем сообщил характерный звук. Хотела отойти, но мужчина бесцеремонно обнял меня.

— Что вы делаете? — стараясь сохранять невозмутимость, спросила я.

Он не ответил. А подхватил меня на руки и понес в неизвестном направлении. Мне бы кричать и вырываться, но почему-то не хотелось этого делать. Страшно не было. Ну, несут меня куда-то, что тут плохого? Наоборот, я в такой темноте не вижу ничего, а так и спотыкаться не придется. Со мной на руках мужчина пришел к очередной двери, судя по силуэту. Незнакомец опустил меня на пол, но совсем не отпустил. Покопавшись, видимо, в поисках ключа, он открыл замок. Вновь подхватил меня и торжественно внес внутрь комнаты, ногой захлопнув дверь.

— Вы обещали вывести меня, а не в плен брать, — с упреком заключила я.

— Одно другому не мешает, — ответил мужчина, усадив меня в кресло.

— И какой же выкуп вы потребуете? — спросила я, скидывая неудобную обувь и с ногами устраиваясь в кресле.

Сам он в это время поджигал многочисленные освещающие шары. Ну, как поджигал, просто прикасался к ним, и они тут же вспыхивали язычками пламени, что заключены внутри.

— Сбросим маски? — закончив, спросил он.

— НЕТ! — эмоциональней, чем следует возразила я.

Даже руки на свою маску положила, будто он мог силой попытаться ее снять. Но незнакомец не стал возражать, лишь заинтересованно разглядывал меня. А я ждала его действий. Не от доброты же душевной он меня сюда принес.

— Вы необыкновенная девушка, — наконец, сделал он вывод. — Признаться честно, своими поступками вы вводите меня в тупик.

А я лишь улыбнулась. Облегчать ему задачу я не намерена. Давно понятно, к чему все ведет. Но ни возражать, ни соглашаться я ни на что не стану.

— Как вас зовут? — попытался он узнать.

Я покачала головой. Нет. Это ночь маскарада. И ему не положены имена. Я старалась гнать подальше мысль о том, кто может быть передо мной. Сколько ему лет? И как он выглядит на самом деле? Это сейчас неважно. Завтра мы уже не узнаем друг друга. И это здорово!

Глава 5

Это было безумием! Безрассудством, о котором потом всю жизнь вспоминаешь с мечтательной улыбкой…

Отбросив все сомнения, я сама подошла к нему. Подарила поцелуй. И он не растерялся. Каждое его касание вызывало во мне приятный отголосок. Создавалось ощущение, будто мы давние любовники, которые не виделись много лет и слишком соскучились друг по другу, чтобы тратить время на слова. Наши тела отлично справлялись с выражением тех чувств, что мы испытывали. И это было невероятно!

Но все имеет свойство заканчиваться. И не всегда в тот момент, когда это необходимо. Одна неловко оброненная фраза, и момент упущен. Очарование таит. Ну, и что там принято еще говорить о такой ситуации?

И вот теперь, позорно сбежав от незнакомца, я по стеночке пыталась куда-нибудь выйти. Пусть даже к мерзким преображенным. Незнакомец… не надо было ему рта раскрывать! Ну, кто его просил все портить? Зачем, прикасаясь к лону девушки, уточнять и удивляться, что она невинна?! Со злости ударила кулаком по стене. Боль еще не успела появиться, как мой дар стал проявлять себя.

Незнакомец оказался целителем! И это меня отрезвило. Я не стала выяснять его личность, ясно уже, что это один из моих многочисленных родственников. Возможно, лишь будущих, но… момент ушел. Я лишь на миг представила, что незнакомцем мог быть Августин, как тут же испытала жуткое разочарование. И злость на саму себя. Как можно думать одно, и тут же поступать по-другому?

Остановилась, увидев впереди какой-то отсвет. Сделанного не вернешь, самоистязаниями не поможешь. Вздохнув, я все же вернула платью тот вид, что был, когда я покидала свои апартаменты. Пришлось покопаться, конечно. Но надо исключить все случайности. Переодевать маску на ощупь еще сложнее, чем выворачивать юбку платья. Но я со всем справилась. Эх, как бы я хотела, проснувшись завтра, не помнить произошедшего! Знать бы еще, как это сделать. Подумав немного, все же распустила волосы, пальцами придав им более-менее приличное положение. Шпильки в декольте. Во-первых, незачем оставлять следы. Во-вторых, это предостережет от очередного соблазна допустить туда кого-либо.

Я направилась на свет. Невольно сравнила себя с мотыльком. Ну, да, такая же глупая! С каждым моим шагом гул голосов становился все громче. Я подошла ко входу в 'малый' зал для маскарада. В этом я убедилась, когда заглянула в приоткрытую дверь. Возможно, даже в ту, через которую мы незнакомцем выходили.

Снова перенеслась мыслями к этому мужчине. Может, зря не узнала, кто он? Ведь предлагал же снять маски. Хотя, вряд ли бы я увидела кого-то знакомого под ней. Но, будь то Августин, он бы не допустил того продолжения, что случилось! Нет. Это был не он. Братишка меня с рождения знает, и никакой наряд и маска не обманули бы его.

Я так ушла в свои мысли, что меня чуть не ударило дверью. Стражник, не знаю, преображенный ли, резво выскочил в коридор, даже не посмотрев на меня. Внутри зала началось какое-то оживление. Мельком увидела придворного мага, в своем привычном виде. Он проводил какие-то манипуляции, наклонившись над столом. В общей магии я несильна, поэтому понять, что именно делал маг, не смогла. Но решилась подойти ближе. Один знакомый человек — это уже хорошо для моего положения. Быть может, маг сейчас освободится и сможет меня увести отсюда.

Себе же, пока продвигалась по темному коридору, я дала обещание завтра же изучить дворец от и до. Но сегодня мне еще требовался провожатый. Подойдя к магу, я была сразу же им замечена. Причем мое появление вызвало радость. Я даже опешила от такой реакции.

— Ну, вот! И не нужно никого искать! — громко сказал придворный маг. — Пойдемте, леди Александрин, вас уже ждут!

— Кто? — непонимающе спросила я. — Куда идти?

— Как куда? — удивился маг. — В большой зал. Скоро время снятия чар и объявления о вашей помолвке.

Ох, Одноликий, неужели я так долго бродила по этим переходам! Скоро час ночи. И мой жених, оказывается, все это время был тут. В каком же обличии? Видела ли я его? Поблагодарив мага, я пошла в большой зал.

Стоило мне войти, как неведомые часы пробили час ночи. Помещение заволокло туманом, но всего на несколько мгновений. Потом он исчез так же внезапно, как и появился. Я увидела обычных придворных, без всяких преображений и поняла, что чары развеялись. На глаза попались мои матушка и отец, недалеко от них его величество, который беседовал с незнакомым мне мужчиной. Я осталась стоять на месте. Если сейчас действительно объявят о помолвке, то тогда я успею подойти, не томя никого ожиданием.

Но у отца было другое мнение. Увидев меня, он поманил к себе. Что ж, и то верно, объявлять невестой, а потом ждать меня король не станет. Идя, я все больше приглядывалась к мужчине, что беседовал с королем. И нравился он мне все меньше. Что-то в нем отталкивало. А когда он повернулся лицом, я чуть не споткнулась.

Одноликий, пусть этот мужчина не будет моим женихом! Ведь я всегда была почти хорошей девочкой! Не хочу такого жениха! А мужа тем более! Казалось, что с этого мужчины так и не спали чары преображения. Иначе почему он такой… пушистый? Нет, ну, правда, только глаза и видны. Я посмотрела на его руки… Интересно, у этого мужчины ладони тоже мохнатые? Нет! Не хочу этого узнавать.

— Александрин! — строго окликнул меня отец.

Ну, да, неприлично разглядывать человека столь нагло. Но ведь он привлекает к себе внимание, что я могу поделать. Но от рассматривания отвлеклась.

— Да, отец.

— Сейчас король объявит о вашей с Дамианом помолвкой, — просветил меня герцог-целитель. — Будь сдержанной, прошу тебя, — чуть тише добавил он.

И тут я поняла, что моя молодая и красивая жизнь окончательно загублена. Отец смотрел на меня с сожалением. Но что мне до его взглядов? Это не спасет меня от пушистого мужа. Как здорово, что король запретил мне иметь детей. Мохнатых кричащих комочков я бы не смогла полюбить. Даже от одной мысли, что я могла бы вынашивать

такое

, мне становилось не по себе. Я не ответила герцогу-целителю, лишь обреченно кивнула. Это не просто договорной брак, в нем заинтересован сам Годард Двенадцатый.

Тем временем, пока я горевала о своей нелегкой участи, король призвал всех к тишине и объявил 'очень радостную новость'. Я, конечно, сама не обременена правилами приличия, но разве не нужно было сначала познакомить меня с женихом? И так перед фактом поставили, но такое отношение к себе я терпеть не стану. Поэтому, пока Годард Двенадцатый витиевато восхвалял все заслуги Дамиана Зачари, я тихонько продвигалась к выходу. Знаю, безрассудный поступок. И обязательно отвечу за него. Но уж лучше побег, чем моя истерика, которая непременно случилась бы, останься я здесь.

Я благополучно добралась до двери. Внимание всех было приковано к его величеству, поэтому на меня даже никто не посмотрел. Но вот выйти просто так я не смогла. Мой путь был прегражден могучим телом. Ну, да, уже ночь, а я еще принца Раймунда не встречала, непорядок.

— Почему стоим? — раздался вопрос из-за спины его высочества.

— Подожди! — не оборачиваясь, ответил принц Раймунд.

— Пропустите, пожалуйста, ваше высочество, — тихо попросила я, боясь, что скоро моя персона станет востребованной для предъявления.

Принц Раймунд будто что-то обдумывал, но потом все же посторонился, чтобы я смогла пройти. Но тут в ступор впала уже я. Ведь на меня смотрел

он

Мой незнакомец, которого я узнала по глазам. Их невозможно забыть или перепутать. И я была бы рада ошибиться, но две верхние пуговицы на рубашке мужчины отсутствовали, я сама оторвала их.

— Леди Александра, не стоит так пристально разглядывать моего брата, — вмешался принц Раймунд.

Брата? Я не ослышалась? О, Одноликий, лучше бы я этого не знала! Младший принц Астор и есть тот незнакомец. Но это невозможно — в венценосной семье нет целителей. Или… я только что узнала то, о чем лучше молчать. А еще лучше — сбежать. Поскорее бы уже закончилась эта ночь.

* * *

Ночь прошла неоднозначно. С одной стороны, я не выспалась совершенно. С другой, причиной бессонницы был принц Астор, что снился мне во всех анатомических подробностях. И только он переходил к решительным действиям, как я просыпалась. После четвертого пробуждения я отчаянно пожалела о том, что сбежала от мужчины. Но ведь и он не стал препятствовать мне. Может, слишком разочаровался в своей разговорчивости?

В общем, проснулась я не в настроении. А когда обнаружила в своей постели постороннее тело, то чуть не взорвалась от возмущения. Остановила меня лишь личность соседа по кровати. Ну, и когда он пробрался сюда, если я практически не спала? И неужели принцу Раймунду уже не спится без меня?

Хотела растолкать его и выпроводить из своей спальни, но лишь махнула рукой. Он-то специально меня не будил, пора и мне побыть радушной хозяйкой. С этими мыслями я отправилась в купальню. Не все же принцу видеть меня заспанной с утра.

Вернувшись, я еще немного полюбовалась на спящего мужчину. И такое умиление он вызывал. Весь такое большой, сильный и могущественный сейчас был совершено беззащитным, но не менее прекрасным. Не то, что мой… жених, будь он неладен! Интересно, сильно ли тот расстроился, когда не обнаружил меня в зале? А главное, понял ли, почему я так поступила? Если нет, то я буду очень разочарованной в нем.

Время было еще раннее, но есть уже хотелось. Поэтому, выглянув в гостиную, я позвала Жанну и принести завтрак. Обернулась на спящего принца. Все же еды нужно будет побольше пары булочек. О чем и сообщила Жанне. Она понятливо кивнула. Выходит, была в курсе наличия гостя.

Я долго думала, стоит ли мне одеваться сейчас. В итоге решила остаться в халате. Принц меня и голой видел, а я, возможно, еще посплю после его ухода. Присев в кресло, я погрузилась в свои мысли, где перебирала события последних дней. Но понять всех странностей, что так стремительно случались со мной не смогла.

Принц, во сне исследовав половину постели, где недавно спала я, наконец-то проснулся. Удивленно оглянулся, пока не встретился со мной взглядом.

— Доброе утро, ваше высочество, — с улыбкой поприветствовала я его.

Но видимо, принц не обладал ни разговорчивостью, ни вежливостью, поэтому, отвернувшись, стал осматриваться в поисках своей одежды. Я же, оскорбленная невниманием, не собиралась говорить ему о том, что его вещи сейчас находятся за мной, на спинке кресла. Принц бы и сам их увидел, не поспеши он отвести от меня взгляд. И все же, что ему понадобилось в моей спальне? Версию о том, будто его высочеству без меня не спалось, я откинула сразу, хотя она и льстила моему самолюбию.

— Леди Александрин, — наконец-то, обратил он на меня внимание, — Вы не могли бы мне помочь?

— С удовольствием, ваше высочество, — с самой счастливой улыбкой на лице ответила я.

Несколько мгновений принц Раймунд рассматривал меня, словно впервые увидел. А потом, устало потерев лицо обеими руками, выдал:

— И все же вы невероятны, леди Александрин!

— Благодарю, ваше высочество, — сдержанно ответила я.

Принц Раймунд встал с постели, и я не сдержала разочарованного вздоха. Мужчина был в брюках. Эх, а так хотелось посмотреть на принца без ничего. Ну а что? Третью ночь ночуем вместе, а я его даже обнаженным не видела! Его высочество, очевидно, не правильно понял мою реакцию, а потому самодовольно хмыкнул. Ну, и пусть. Мне не жалко.

В дверь постучала Жанна и сообщила, что завтрак уже подан. Я вопросительно посмотрела на принца. Согласится или уйдет? Но, так и не дождавшись его решения, я вышла в гостиную. Я не собираюсь голодать из-за всяких мужчин, пусть и принцев.

Жанна, обладая немалой сообразительностью, сразу же вышла в приемную, чтобы в случае чего успеть предупредить о незваных гостях. Я же принялась за завтрак. Мной была съедена всего лишь одна булочка, когда из дверей спальни показался принц. Он был уже вполне бодрым и, как мне показалось, в более благодушном настроении.

— Присоединитесь, ваше высочество? — предложила я, указывая на пустующее место.

— Благодарю, — не стал отказываться принц, и присоединился к моей маленькой трапезе.

Мы ели в абсолютном молчании. И я не решалась заговорить первой. Его высочество тоже играл роль пойманного разведчика. Когда чашки были отставлены, мы застыли в безмолвном противостоянии взглядов. Первой не выдержала я:

— Ваше высочество, может, вы все же объясните ваше присутствие здесь? — с нажимом спросила я.

— Вариант, что мне без вас не спалось, я так полагаю, не принимается? — с каким-то мальчишеским задором спросил он.

— Абсолютно не подходит, — согласилась я.

— Ну, тогда я радел за ваш покой? — предположил принц.

— Быть может, вы скажете правду? — не выдержала я.

Но принц, вернув себе серьезное выражение лица, только качнул головой в отказе. И вроде бы, невинный жест, но мне так не по себе стало.

— Хорошо, — не стала спорить я. — Тогда скажите, будет ли повторение?

Что именно я имела в виду под словом 'повторение', я пояснять не стала. По сути, я могла спрашивать только о совместных ночевках, ведь близости с принцем я не помнила. Лишь судила по косвенным признакам. И если спать в одной постели с его высочеством мне было совсем не обременительно, то допускать чего-то большего не желала совсем. Посвящать кого-то в свою маленькую тайну сейчас опасно. Ведь так я могла остаться женой пушистого мужчины навсегда.

И только принц хотел мне ответить, как в гостиную влетела Жанна.

— Что случилось, Жанна? — спросила я, видя, как волнуется девушка.

— Простите, леди Александра, к вам идет ваш жених, — испуганно ответила она.

Что именно вызвало такую панику, я при принце уточнять не стала. Жанна, хоть и была из семьи обычных простолюдинов, имела очень полезный дар — удивительно чуткий слух. Мы с ней, конечно, не распространялись об этом. Она потому, что уже немало пострадала от лишних знаний, а мне же не к чему сообщать кому-либо о своем немалом преимуществе.

— Успокойся, Жанна, — проговорила я, вставая со своего места. — Ваше высочество, как вы относитесь к теории математического созидания мира? — обратилась я к принцу.

— Весьма занимательная теория, — настороженно ответил он.

— Отлично! — заключила я. — Жанна, подготовь все, — распорядилась я и ушла в спальню приводить себя в более приличный вид.

Монастырская жизнь не наполнена событиями, как бы я ни старалась внести разнообразия в ее размеренный темп. Потому и приходилось мне увлечься чтением. Вот только любовные романы, что читали прочие послушницы, меня не увлекали. Но однажды по счастливому случаю, в ужасную непогоду к монастырю прибыл купец с новыми учебниками для столичного университета. Разговорив его, мне удалось выяснить, что предлагаемые книги — эксперимент, и еще не известно, примут ли их в учебном заведении. А вся загвоздка в том, что писались они не нашими соотечественниками, а в одном из соседних государств — Шанклоре. Купец, получив множество отказов, решил попытать удачу в столице. Ведь с собой он вез лишь малую часть купленного, что сам приобрел, когда по беде набрел на более талантливого коллегу.

Я, в то время отбывшая очередное наказание, просто загорелась жаждой этих пока никем не востребованных знаний. И, естественно, получила в подарок полный комплект учебников. Многое из того, что было в них описано, я уже знала. Но некоторые вещи увлекли меня так, что монахини не могли нарадоваться. Все же сидя на месте, я приносила меньше проблем. А разбросанные вокруг меня скомканные листы бумаги — мелочь невероятная.

А через несколько месяцев наши маги, впечатленные новыми идеями, что описаны в шанклорских учебниках, переманили иноземных чародеев в Равию. И, да, столичный университет, естественно, купил все учебники. О чем и рассказал тот же купец, когда в очередной раз посетил наш монастырь.

С тех пор самые ученые маги и служители Одноликого проводили регулярные диспуты о праве существования той или иной теории, в частности, созидания мира. Позже дворянство так же присоединилось к подобным обсуждениям. А теперь знания шанклорских магов считались чем-то вроде меры образованности. И я, изучившая учебники вдоль и поперек, считалась бы в высшем обществе просто до неприличия просвещенной, пожелай я похвастаться своими знаниями.

И молчала бы дальше. Но ситуация получилась нехорошей. Объяснить присутствие принца можно было попытаться и другими причинами, но все они оказались бы слишком притянутыми. А вот теория математического созидания мира — это выход.

К моменту, когда в мою гостиную стремительно ворвался Дамиан Зачари, я, уже одетая и причесанная как полагается леди, принимающей гостей, со всей искренностью спорила с принцем Раймундом. Свои слова я подкрепляла расчетами на бумаге, приготовленной Жанной для этих целей. Его высочество бесцеремонно зачерчивал мной написанное и доказывал свою точку зрения. В общем, мой жених сходу мог оценить, какая у него замечательная невеста. И красивая, и умная, и немохнатая! Впрочем, я думаю, что его вовсе не интересовали качества будущей жены. Принадлежность к Роду Целителей с лихвой могла покрыть все недостатки. Но таких у меня не имелось.

— Доброе утро, ваше высочество, — поприветствовал лорд Зачари, — леди Александрин!

Принц лишь кивнул и вернулся к зачеркиванию моих расчетов, а я… я промолчала. Ну а что? Мы с моим женихом не представлены друг другу, и я, согласно этикету, не имею права с ним заговаривать. Лорду Зачари, очевидно, не понравилось, что его игнорируют, но скромностью он, видимо, обременён не был. Усевшись на пустующее кресло, мой жених с интересом наблюдал за нашим с принцем противостоянием. Чем меня, несомненно, напрягал. Зачем он пришел один? Не будь тут принца я бы еще валялась в постели или неспешно выбирала себе наряд на завтрак.

— А вы как думаете, лорд Зачари? — вдруг спросил его принц.

— Я полностью с вами согласен, ваше высочество, — не растерялся мой жених.

Я только фыркнула. Или он не имеет своей точки зрения, или просто не разбирается в теме обсуждения. Но рвение мое все же сдулось.

— Ваше высочество, а вы читали труды Немурка по этой теме? — выложила я свой главный козырь.

— Немурка… Немурка… — пытался вспомнить принц Раймунд. — Не припоминаю такого, — как-то рассеянно ответил он.

Конечно, ведь таких книг, написанных от руки самого мага, всего несколько экземпляров. Это я, когда загорелась самообразовываться, еще до начала всеобщего 'помешательства', за бесценок приобрела этот и другие труды малоизвестных магов. Но оттого не менее интересные и познавательные. Оставив на несколько минут мужчин в гостиной, я сходила в спальню за книгой, чтобы потом торжественно вручить ее принцу. Его глаза мигом загорелись, как у мальчишки, получившим конфету. И я его отлично понимала. Оригинальных текстов не так уж и много. В основном маги переписывают труды друг у друга, добавляя свою точку зрения. Горячо поблагодарив меня и пообещав еще раз вернуться к обсуждению, его высочество покинул нас.

Теперь в моей гостиной царила тишина. Даже Жанна боялась пошевелиться. Лорд Зачари сверлил блеклыми мутными глазками улыбающуюся меня, но молчал. Для себя я решила сосчитать до двадцати и, если и дальше он ничего не скажет, просто уйти. Мало ли, может, ему посидеть больше негде. Кресло у него, вон, имеется, а у меня и дела могут быть. Срочные.

Девятнадцать…

— Александрин, мне рассказывали, конечно, что ты пренебрегаешь правилами, но такое я от тебя не ожидал! — наконец, выдал он.

А я прямо дара речи лишилась! Он пришел меня отчитать? Не рановато ли права заявляет? Я возмущенно смотрела на жениха, размышляя, врожденная ли у него наглость или приобретенная. Со врожденной бороться бессмысленно. По себе знаю.

— Ты не хочешь объясниться? — настаивал мой жених.

— Я просто не понимаю, о чем

ты

, Дамиан, — с издевкой протянула я.

И, конечно, глазками хлоп-хлоп.

— Ах, не понимаешь! — воскликнул он, подскочив с кресла.

В несколько шагов Дамиан преодолел расстояние между нами. О, Одноликий, рядом он выглядит еще страшнее! Ассиметричное с мясистыми щеками, на которых уже пробивалась щетина, лицо, вкупе с крупным носом и тонкими губами, вызывало омерзение Мой жених долго вглядывался в меня, стоя практически вплотную. Я не отворачивалась. Вот еще! Многочисленные противостояния с матушкой выработали мою выдержку, а монахини закрепили навык.

Но, честно, было страшно. Совсем чуть-чуть, но паника нарастала. Я не понимала действий Дамиана. Не знала, чего ждать в дальнейшем.

— Ничего, после свадьбы ты быстро поймешь, что к чему, — словно прочитав мои мысли, выдал мой жених.

Я не ответила. Если он хотел вывести меня на эмоции, то незачем давать ему желаемое. Если напугать — не стоит показывать свой страх. Дамиан плохо начал, и так же закончит. Или я не Александрин Тариская!

Мужчина ушел, не проронив больше ни слова, даже не попрощался. А я смогла выдохнуть.

Я всегда знала, что матушка не рада мне, бракованной, с неправильным даром, но такого я не ожидала даже от нее. И почти уверена, что при ее настоянии отец не предлагал бы меня в невесты. Раньше я гнала мысль о нелюбви матери ко мне, да всей семьи в целом. Думала, что родственные чувства хоть что-то значат. На миг задумалась о братишке. Может, он единственный, кто хоть как-то дорожит мной? Но нет. Он тоже предаст, когда подвернется такой случай. Уже это сделал. Не было от него и слова против моего брака с Дамианом. Не заверял Августин в своей поддержке, если она понадобится. А ведь наш Род единственный, что мог спорить с королем. И как я раньше об этом не вспомнила? Хотя, может быть, и спорили, ведь братишка что-то говорил о Хранительнице Рода. И наверняка о том, что правильно одаренную дочь не следует выдавать замуж за такое чудище, как лорд Зачари, ведь бесхозная Александрин сидит в монастыре!

Мой дар, словно живой, отозвался внутри. Как будто намекал, что кроме него никто обо мне и не позаботиться. И впервые я приняла это мнение без оговорок. А с этой мыслью и дышать стало легче. Я слишком себя люблю, чтобы быть жертвой обстоятельств. А вот поиграть я готова всегда!

Но для начала надо расспросить Жанну, что ее так напугало, когда Дамиан направлялся сюда.

— Рассказывай, — устало кинула девушке.

— Он страшный человек, леди Александрин, — тихо начала Жанна. — Когда он шел сюда, с ним был еще один мужчина, и они говорили о вас, — она затихла, словно сама обсуждала меня за моей спиной.

— Продолжай, Жанна, — ласково проговорила я.

Есть у девушки недостаток — когда она волнуется, то не может и слова сказать. Будто блок на речь встает.

— Присядь и расскажи мне все, что ты услышала.

— Мужчина, что был с вашим женихом сказал, вы слишком строптивы для послушания. Чего только выходка на маскараде стоит. А лорд Зачари ответил, что и не таких ломал. Потом они оба засмеялись, будто вспомнили что-то забавное, — Жанна запнулась. — Потом мужчина спросил, можно ли ему тоже поиграть с вами, — перешла она шепот, — а ваш жених ответил, что, возможно, даже отдаст вас ему. У него уже есть две прекрасные игрушки.

Теперь понятно, что так напугало Жанну. Я, наплевав на статусы, подошла и обняла девушку, успокаивающе прошлась рукой по ее волосам. Однажды Жанна чудом избежала насилия, отчего и спряталась в монастыре. Но до сих пор эта тема, даже просто намек, вызывала в ней неконтролируемый страх.

Глава 6

Никогда бы не подумала, что жизнь во дворце может быть более скучной, нежели в монастыре. Я пробыла здесь уже двенадцать дней и только чудом не позеленела. После того утра, когда я 'познакомилась' со своим женихом, все родственники, кроме Августина, разъехались по своим поместьям, замкам, домам — в общем, подальше от дворцовой жизни.

Каждое утро я просыпалась одна и в своей постели. Поначалу это радовало, а потом даже грустно сделалось. Завтракала и ужинала я в компании Августина и Дамиана. И в это время, несмотря на голод, мне кусок в горло не лез. Настолько был омерзителен мне жених. А братишка словно не замечал, как мучается его сестренка. Кидая пару стандартных фраз, он быстро поглощал свою еду и удалялся 'по неотложным делам'. На мой взгляд, с такой занятостью Августин мог уже по несколько раз вылечить каждого находящегося во дворце, включая животных.

Слава Одноликому, мой жених не докучал своим вниманием: не предлагал прогулок или иного совместного досуга и не искал со мной встреч. Меня это более, чем устраивало. Но как оказалось, мое отдаление от территории дворца недопустимо. Ни к портному, ни к подругам (ну, не было их, и что?), ни просто по столице прогуляться. И все это по указанию моего жениха. И с поддержкой моего брата. День я побыла сердитой, но никого не проняло. А намек Августина, что я могу получить более суровое наказание, сильно остудил мой воинственный пыл.

Ни с королем, ни с принцами я так же не виделась в эти дни. К ним на трапезы меня никто не приглашал, а случайные встречи на то так и называются, что не могут происходить по задумке. Хотя с его высочеством Раймундом я бы встретилась. Книгу он мне так и не вернул.

Так и протекала моя 'насыщенная' придворная жизнь.

Сегодняшний завтрак протекал так же уныло, как и обычно. Вот только к его завершению братишка вдруг оживился и стал о чем-то беседовать с Дамианом. Я не пыталась даже прислушаться или понять его слова. Но неожиданно Августин обратился ко мне:

— Александрин, а почему ты ничего не ешь?

Хотела бы я ему сказать правду, но, боюсь, его не проймет. Сам-то братишка на отсутствие аппетита не жаловался.

— Хочу быть самой прекрасной невестой, братишка! — придав восторга голосу, ответила я.

— Но, сестренка, если ты станешь похожей на тень от себя, вряд ли кто-то заметит твою красоту! — возражал мой заботливый братец.

— Ох, Августин! — притворно вздохнула я. — Сейчас же такая мода на хрупких невест!

— Ты все же береги себя, сестренка! Увидимся за ужином! — удовлетворился Августин моим ответом попрощался. — Хорошего дня, лорд Зачари!

Эх, снова я не успела сбежать первой. Ненавижу эти неловкие моменты. Не переношу собственную притворность. Мне хочется быть собой и не соблюдать какие-либо приличия. Но еще помнила то, что я всего лишь откупная невеста, да и слова Жанны не выходили из моей головы. Одно я чувствовала точно, и мой дар это подтверждал, после свадьбы моя жизнь кардинально изменится.

* * *

— Леди, прошу вас, не крутитесь! — в который раз восклицал портной, что был приглашен для пошива моего свадебного платья.

Я была бы рада его послушаться, но как можно терпеть уколы, совмещенные с практически мгновенной щекоткой? А потому и вертелась. Старичок мне попался достаточно умелый, видимо, всю жизнь занимался своим ремеслом.

Очередной укол и последующая щекотка, что заставила меня дернуться.

— Леди, вы невыносимы так же, как и королева Юлалия! — выдал тайну портной.

— Вы шили для королевы? — шепотом спросила я у напуганного старика.

— Да, леди, — ответил он. — И давайте оставим эту тему.

— Нет, прошу вас! — схватилась я за возможность хоть что-то разузнать. — Расскажите мне, что случилось с королевой!

Под моим напором любопытства портной сдался. Чем так отличилась королева Юлалия? Тем, что внезапно пропала. А вскоре было запрещено любое упоминание о королеве. Словно и не было ее никогда. Нельзя обсуждать ее личность в целом и причины исчезновения в частности. Если моя семья и знала что-то об этой истории, то первой попала под запрет разглашения. Естественно, я, находясь в то время в монастыре, получала лишь слухи, один другого невероятнее.

Тихим, едва различимым шепотом портной рассказал мне то, чему сам стал очевидцем. Видимо, он все три года молчал, и информация сама рвалась из него в стремлении быть озвученной.

Господин Болош, именно так звали портного, как раз снимал последние мерки для маскарадного платья королевы накануне ее исчезновения. Этот день не отличался от других практически ничем. Единственное, что запомнилось портному, это влетевший в покои Годард Двенадцатый со словами: 'Я не позволю никому мне угрожать!'. Слова были брошены не жене, к слову, его величество не сразу ее заметил, а собеседнику, оставшемуся в коридоре. Когда король увидел королеву Юлалию, он сразу же извинился за вторжение свое дурное настроение. Господин Болош поспешил тогда удалиться, чтобы не мешать влюбленным, ведь 'они не видели никого и ничего вокруг'. А портной все же человек воспитанный, не зря допущенный к самой королеве.

А наутро королева Юлалия исчезла. На рассвете Годард Двенадцатый оставил ее в постели, а вернувшись, не обнаружил супруги. Сразу же подняли на поиски всех. Король не боялся стать посмешищем, если бы его благоверную обнаружили в комнате одной из фрейлин. Как рассказал господин Болош, присутствующих при розыске королевы, его величество твердил одни и те же слова: 'Я знаю, она рядом'.

Когда поиски не увенчались успехом, король созвал всех магов. Полагалось, что им будет поручен розыск королевы. Да и все при дворе так говорили. Во дворец моментально прибыли самые именитые чародеи различных направлений. Король решил озвучить свое обращение сразу перед всеми. Но, начав свою речь, Годард Двенадцатый неожиданно замолк. А после приказал забыть о самом существовании королевы Юлалии. А чтобы чародеи не были оскорблены бессмысленным сбором, король убедительно попросил их подкрепить свое распоряжение магически.

Сам господин Болош избежал наложение запрета лишь ввиду своего маленького положения. Но он и так до этого дня ни с кем не делился этими воспоминаниями. О чем довольно испуганно и сообщил мне. Я же сердечно заверила портного, что совсем неболтлива и никогда не выдам его.

Повздыхав еще раз о своей разговорчивости, господин Болош закончил сметывание платья на мне. Теперь я стояла намного спокойней. И все дело в том, что я обдумывала рассказ портного. Я не понимала, как могла пропасть из дворца целая королева? И почему Годард Двенадцатый прекратил поиски? Конечно, ответов своими размышлениями я получить не могла, но они отлично отвлекали от собственных проблем.

* * *

До свадьбы оставалось два дня. Родственники должны были прибыть только завтра. Странно, что я ничего не чувствовала накануне предстоящего события. Не было ни страха, ни восторга, ни переживаний… Впрочем, я и об этом не волновалась.

Весь вечер был посвящен господину Болошу, что принес уже готовое платье, но очень переживал за возможные огрехи. Примерка заняла намного больше времени, чем предполагалось, и потому на ужин я опоздала. Но оставаться голодной определенно не хотелось. Вспомнив монастырские будни, я решила отправиться на кухню. Сначала хотела послать туда Жанну, но, как назло, она куда-то пропала. Во дворце я уже ориентировалась значительно лучше, даже могла срезать путь в часто посещаемые места. Кухня такой не являлась. Я знала лишь, что она находится на первом этаже. Расспрашивать лакеев о точном местонахождении я не хотела принципиально. Сама не знаю почему.

Спустившись на первый этаж, я попыталась определить верное направление. В итоге оставила это неблагодарное дело и пошла наугад. И, разумеется, я заблудилась. Да так, что не могла даже найти путь обратно. Нервозность волной накрывала меня. И, возможно, я бы выплеснула ее, но вдруг мне послышались голоса. Их я и выбрала ориентиром.

Тихо ступая, я старалась прислушиваться к своей цели. Ведь один неверный поворот, и придется потом плутать еще неизвестно сколько времени. Голоса были приглушенными, словно громкий шепот и непостоянными. А еще они казались знакомыми. И мне бы обратить на это внимание, но я сильна лишь задним умом.

Добравшись до комнаты с приоткрытой дверью, я даже не подумала, что могу кому-то помешать. А потому нагло ворвалась в помещение. И застыла.

Вальяжно рассевшись, со спущенными штанами, на софе был никто иной, как мой жених. А перед ним на коленях стояла полуголая… Жанна? Глаза Дамиана были прикрыты, а вот девушка, не выпуская его естества изо рта, смотрела прямо на меня.

Я растерялась. Несколько дней назад Жанна рассказывала мне, как ужасен мой жених, а сейчас… И видно, что принуждения тут не было вовсе.

— Да, сладкая, покажи, как ты любишь своего хозяина, — так и не открывая глаз, прошептал лорд Зачари.

И я не выдержала. Громко хлопнув дверью, я бегом удалилась из этого места. На душе стало гадко. Нет, теплых чувств мой жених во мне не вызывал, но он

мой

! А Жанна, тихая исполнительная девушка, вызывала злость, знала же, что кто-то идет. А увидев меня, даже капли стыда не испытала. Вокруг меня сплошное лицемерие.

Вновь и вновь прокручивая увиденную картину, я испытывала все большее отвращение. Даже если отбросить отношение Жанны ко мне, я не понимала, как она согласилась на такое? Дамиан омерзителен, как мужчина. Некстати вспомнилось, что через два дня мне предстоит провести с ним ночь, а впоследствии делать это постоянно. Нет! Я не смогу! Я слишком себя люблю, чтобы допустить прикосновения этого чудовища к своему телу. Но и избежать не получится.

Остановившись в темном коридоре, я отдышалась. Нужно брать себя в руки и найти выход. Может, не поздно сбежать? Но куда? И как? И не станет ли хуже, если меня поймают?

Впереди послышались шаги. Я застыла, ожидая очередной подлянки судьбы. Только так теперь можно назвать происходящее со мной. Мол, пожила, Александрин, спокойно, а теперь прогнись-ка ты под обстоятельства.

Прижавшись спиной к стене, я надеялась, что неизвестный пройдет мимо. Тщетно. Принц Астор, которого я узнала даже в темноте, не только не прошел мимо, еще и остановился.

— Леди? — удивился он. — Что вы делаете здесь?

— Стою, — вырвалось у меня.

А потом осознав, что передо мной все-таки принц, ответила честно:

— Я заблудилась, ваше высочество.

— Вас проводить? — вдруг спросил он, чем удивил меня.

Сам принц, пусть и младший, в проводниках — это большая честь. Во всяком случае, так мне рассказывали. Я не стала отказываться от его предложения, ведь с моим врожденным ориентированием я могла сама блуждать тут еще очень долго.

— Буду премного благодарна, ваше высочество.

— Куда вы направлялись? — двигаясь неспешным шагом, спросил он.

Я шла рядом с ним, но не касаясь.

— Сначала на кухню, а потом просто хотела выбраться отсюда, ваше высочество, — объяснила я.

— Что ж, на кухню я вас и провожу, — улыбнулся принц.

Есть мне уже не хотелось, а снова заплутать было боязно. Но, принц, словно прочитав мои мысли, добавил:

— Я сам туда направлялся. Потом я выведу вас, леди, — безошибочно понял он мои сомнения.

— Благодарю, ваше высочество, — искренне ответила я.

Шли мы в молчании. Но оно казалось комфортным и не необходимым. На кухне нас встретили радушно. В принце ли причина, или тут всегда такой прием, я не знаю. В еде я не привередничала, просто попросила хоть чего-нибудь. Вкусы же принца тут, видимо, знали, так как даже не спрашивали, чего он желает.

Быстро и бездумно прожевав булочку, я была уже сыта. Но торопить принца Астора — верх наглости, поэтому я приостановила пыл, медленно попивая травяной чай. Я поглядывала на его высочество и думала, узнал ли он во мне ту незнакомку. Вряд ли, конечно. Думаю, у него таких особ по пять на день случается. Принц Астор не так красив и идеален, как его старший брат, но черты лица у него были более миловидными, мягкими. А еще различался цвет глаз. У Раймунда он был серым, как у короля, а Астору, видимо, оттенок достался от матери — необычно яркий синий.

Я так засмотрелась на его высочество, что пришлось себя осаживать. Благо сам принц мой интерес не заметил. Все-таки я неправильная, у меня на носу свадьба с пушистым омерзением, а я мужчин разглядываю и гадаю, помнят ли меня. Резко подскочила со стула, чтобы скорее уйти в свои покои, не дожидаясь принца.

— Леди, сядьте, — неожиданно тихим, но властным голосом приказал его высочество.

Разумеется, я села, больше обескураженная такими изменениями в принце. Неужели ему так важно, чтобы я осталась. Или я ненароком оскорбила его? Надеюсь, он пояснит причины своего поведения, чтобы я больше не совершала таких ошибок.

Прислуга, находящаяся на кухне, совсем не обратила внимание на странное поведение принца Астора, будто и не заметила ничего. Я же сидела, чуть наклонив голову, рассматривая узор на столешнице, почему-то поднять взгляд на его высочество я боялась. И потому вздрогнула, когда он незаметно ко мне подошел и протянул руку.

— Идемте, леди, я вас провожу.

— Александрин, ваше высочество, — тихо поправила я его, вкладывая свою кисть в его ладонь, — меня зовут Александрин.

Он лишь сдержанно улыбнулся.

Поблагодарив прислугу за ужин, мы вышли с кухни. И только теперь я поняла, что принц держит меня за руку! Но это же такая привилегия! С чего бы мне ее заслужить? Но тут я подумала, а почему собственно, правящая чета ни к кому не прикасается. Я слышала что-то про их дар, но никак не могла точно вспомнить, каким он был.

— Не пытайтесь, леди Александрин, — прервал мои размышления принц Астор, — для всех наша семья обладает каким-то таинственным даром, не более.

— А как?.. — хотела спросить я, но тут же все поняла.

— Прошу вас, леди Александрин, не произносите этого вслух, — с улыбкой произнёс его высочество. — Все-таки это тайна.

Ну, конечно! Как я сразу не догадалась? Или не вспомнила? Не суть. Они все менталисты! Вот почему не выносят лишнего общества и стараются не прикасаться к другим людям. Так, и это выходит, что принц Астор сейчас меня нагло 'читает'?!

— О, не стоит так возмущаться, леди Александрин! — с насмешкой осадил меня его высочество.

Но почему-то показалось, что все веселье в нем напускное. И слова принца следует воспринять со всей серьезностью. Ну, что такого? Пусть 'читает'. Мне не жалко. Может, подскажет, как мне пушистого мужа избежать?

К сожалению, на эти мысли принц Астор лишь насмешливо фыркнул. Ну, конечно, это же не с маскарада меня похищать! Ой!.. Его высочество мигом остановился, развернул меня к себе и долго всматривался в глаза. Я взгляд не отводила. Пусть смотрит. Глазки-то у меня красивые.

— Я вам помогу, леди Александра, — уверенно сказал он.

— Как? — тихо спросила я.

— Оставьте это мне, — вновь с задорной улыбкой ответил принц.

Мне бы обрадоваться и поблагодарить его высочество, но в голову, как назло, лезли только картинки вечера маскарада. И также я не забывала, что принц вполне может знать мои мысли. Добравшись до знакомой части дворца, где я уже сама могла найти дорогу, я хотела так и поступить. Но его высочество лишь отрицательно покачал головой. Словно ему важно проводить меня прямо до покоев. А уже возле дверей принц Астор, без тени смущения, поцеловал мое запястье. И так же, как и в тот вечер, при этом смотрел мне прямо в глаза. Если я и хотела что-то сказать, то своим поступком он прервал все мои желания. Кроме одного. Желания закончить начатое однажды с ним, несмотря на все последствия. И я не покраснела даже, когда он уловил эту мысль и с игривой улыбкой на лице покинул меня. Мне стыдиться нечего.

Оказавшись в своей гостиной, я сразу встретила там Жанну. И как тут поступить, я, честно говоря, не знала. Девушка стояла и с вызовом смотрела на меня. Странно для нее такое поведение.

— Ну? — подогнала я ее.

— Мне не в чем раскаиваться, — заявила она. — Я люблю Дамиана, и вы мне не помеха!

И когда только успела? А, главное, где она набралась столько наглости? Я взяла Жанну практически с улицы, никогда не утомляла капризами, да и вообще была с ней мягка. И видимо, слишком.

Нет, мне было бы даже на руку, если мой жених увлечется Жанной. Промелькнула мысль заменить ее себе на брачном ложе. Но простить такое отношение к себе! Да будь у нее хоть капля стыда передо мной за ее поступок, и я бы закрыла глаза на все. Но теперь не могу. Жанна не оценила того, что я ей дала. Она не уважает меня и не боится этого показать. Ну что ж, значит, пора расстаться.

— Немедленно убирайся отсюда, — тихо приказала я.

— Но куда мне идти? — растерялась Жанна, словно не ожидала такого исхода.

— Меня это интересует в последнюю очередь, — с этими словами я прошла в спальню.

Знаю, гнать на ночь глядя подло. Но я не могла пойти на уступки своей жалости. В крайнем случае, пусть отправляется к Дамиану. Как он там говорил? Хозяин? Вот и пусть командует ею дальше. Вновь вспомнив картину их уединения, не смогла сдержать дрожи отвращения. Как можно было полюбить лорда Зачари? Как?

Нервными движениями я стянула с себя одежду и направилась в купальню. Нужно смыть с ту безысходность, что неминуемо наседает на меня. Я не привыкла отчаиваться, всегда находила выход из любой ситуации. И пусть он не каждый раз был самым удачным, но имелся.

А теперь… нет выхода, нет поддержки и некуда бежать. И за что?! За то, что у меня такой эгоистичный дар?! За то, что в свое время не оправдала чужих надежд?! За то, что… Я не выдержала, и, впервые за долгое время, расплакалась. Нагая, на холодном полу купальни, свернувшись в комочек. И, осознав это, я разрыдалась в голос. Никто ведь не услышит меня. Хотя очень хотелось, чтобы кто-нибудь пришел, вытер слезы и сказал: 'Все будет хорошо!'.

Когда я сорвала голос, мой дар решил прийти в действие. И это успокоило меня. Нет, не так. Покой я не обрела, но слезы лить перестала. Все еще всхлипывая, я набрала воды и полностью погрузилась в нее. С головой. Утонуть не утону, но сон придет быстро. Кто знает, может, это моя последняя спокойная ночь. Вряд ли накануне свадьбы я смогу нормально поспать.

Я совершенно не думала о том, что кто-то может ко мне зайти и найти спящей под водой. Жанну я спровадила, остальные же рано заявиться не должны. Поэтому на гране реальности я больше размышляла о причудах своего дара. Конкретнее о том, какой он своенравный. Порой лечение начинается моментально, а иногда я успеваю изрядно помучиться от боли. Но что более парадоксальное, во сне обычно и дар мой 'дремлет', если только я не нахожусь под водой. Впервые я это узнала в пятилетнем возрасте. Я случайно уснула и погрузилась под воду. Нашел меня братишка, что обеспокоился, когда я долго не приходила пожелать ему сладких снов. В то же время от меня стала отдаляться матушка.

Я мотнула головой, как будто это помогло бы отогнать нерадостные мысли. Мне нужно расслабиться. Подумать о хорошем. Например, о синеве глаз принца Астора. И это помогло. Я словно со стороны видела, как мои губы расплываются в мечтательной улыбке, а тело постепенно расслабляется. Уже на самой последней грани перехода в сон почувствовала, что в помещении появился посторонний. Но не стала возвращаться в реальность. Зачем? Если тут так хорошо и спокойно.

Явь ворвалась ко мне без приглашения. В виде ворчащего принца Раймунда. Он что-то говорил про дурную девчонку и детские выходки. Вытащив меня из воды, его высочество бесцеремонно отнес меня на постель. А мне было все равно. Я слишком хотела спать.

— Дыши! — словно издалека доносился голос принца Раймунда. — Дыши!

И словно по щелчку все мои чувства проснулись. Я раскрыла глаза и сразу же увидела его высочество, что склонился надо мной. Выглядел он обеспокоенным и злым.

— Ваше высочество, что вы делаете? — возмущенно спросила я.

Главное, напасть первой, чтобы не пришлось защищаться.

— Спасаю вас, леди! — сквозь зубы процедил он, отходя от меня дальше.

— Отчего же? — иронично уточнила я, заворачиваясь в покрывало.

— От вашей дурости! — повысил принц голос, теряя терпение. — Это же надо догадаться, утопиться в купальне!..

— Ваше высочество, — прервала я его возмущение, — а с чего вы взяли, что я решила расстаться с жизнью?

Про то, зачем он вообще зашел в мою купальню, я спрашивать не стала. Принц Раймунд не в том настроении, чтобы оправдываться передо мной.

— Я это видел, — не очень уверенно ответил он. — Вы лежали под водой.

— А вы так никогда не делаете? — с интересом спросила я.

Несколько мгновений его высочество что-то прикидывал в уме. Очевидно, понял, что для утопленницы я слишком бодра, да и не было характерного откашливания от воды. Выражение его лица резко сменилось на непроницаемое. Будто и не принц сейчас на повышенных тонах общался. Но извинений от него не последовало. Я и не ждала, ведь помнила, что Равия — гордое государство, и все короли ей под стать.

— Это выпейте сейчас, утром и перед самой церемонией, — сказал принц, протягивая мне затемненный флакон.

Неосознанно я взяла его и лишь потом спросила:

— А что это?

— Это весьма эффективное зелье, что подавляет все эмоции, — серьезно ответил его высочество.

— Но… — запнулась я, — но зачем?

— Нам не нужны сюрпризы, леди! — резко ответил он. — Церемония должна состояться!

Теперь я видела перед собой не просто принца, а именно наследника, будущего короля. Его слова были жестоки, они убивали последнюю надежду, но во мне не было желания не подчиниться. Почувствовав, что на мой глаза снова набегают слезы, я, глядя прямо на принца Раймунда, сделала глоток зелья. Я подчинюсь обстоятельствам, но не смирюсь с ними.

— Благодарю, ваше высочество, — проговорила я, взглядом указывая на дверь.

Он дал приказ — я выполнила. Так пусть теперь идет. Внезапно у меня закружилась голова, и я откинулась на подушку, прикрыв глаза. Уже засыпая, я услышала стук закрывающейся двери и вспомнила, что книгу принц Раймунд так и не вернул.

Глава 7

Я вновь стою перед огромной спиралевидной раковиной, но в этот раз лишь рассматриваю ее. Мне не интересно, где в ней вход и что находится внутри. Отворачиваюсь и плыву вверх. Куда? Зачем? Неважно. Просто двигаться, чтобы почувствовать себя живой. Выныривая, не узнаю место. Какой-то лес, и я посреди озера в нем. Разве такое возможно? Неважно. Выхожу на берег, мельком отмечая, что не одета, а мои волосы уже сухие. Меня подхватывает струя воздуха, и я поднимаюсь ввысь. Нет! Не хочу! Плавно опускаюсь на землю. Бреду среди деревьев, раня ноги о траву и сучки, лежащие в ней. Странный лес. Неживой. Даже паутины нигде не попадается. Но это неважно. А что же ценно? Не знаю. Просто иду вперед.

— Леди Александрин, проснитесь! — несмело произнесла надо мной незнакомая мне белокурая девушка.

— Что? — растерянно спросила я.

— Его высочество сказал, что вам понадобиться помощь, — ответила она.

Я только разглядела, что девушка была одета в униформу дворцовой прислуги. Видимо, принц Раймунд позаботился об этом, значит, знает, что произошло с Жанной. Где-то в глубине души у меня просыпалось возмущение и раздражение, но они быстро подавились неведомой мне силой.

— Леди Александрин, — вновь позвала девушка, — вам нужно выпить это, — она протянула мне тот злопамятный флакон.

— Как тебя зовут? — спросила я, равнодушно принимая зелье из ее руки.

'Лучше бы это был яд', - мелькнула мысль на краю сознания.

Но с первым глотком она исчезла признанной как неправильная.

— Вева, — ответила девушка, забирая у меня флакон. — Леди Александрин, вы сначала будете завтракать или посетите купальню?

— Все равно, — ответила я, понимая, что мне действительно все равно.

Вева понимающе кивнула, будто знала мой ответ заранее.

— Тогда сначала завтрак, — проговорила она и удалилась, видимо, за едой.

Я равнодушно поглотила принесенное Вевой. Без возражений приняла помощь в купальне. Отрешенно позволила облачить себя в платье, что выбрала Вева, и отстраненно смотрела в зеркало, как девушка укладывает мои волосы. Такое странное состояние. Возможно, я бы почувствовала к принцу Раймунду благодарность за тот холод, что подавлял мои эмоции. Но не могла. Моя признательность так же заглушалась зельем.

Когда я вышла в гостиную, меня уже поджидали там родители. Попытавшись выдавить улыбку, я поприветствовала их. Матушка же сразу отметила отсутствие Жанны. Я могла бы соврать сказать, что отослала ее по каким-то делам, но зачем? Потому честно ответила, что Жанна больше не будет прислуживать мне, потому как безумно влюблена в моего жениха.

— Александрин, с тобой все хорошо? — вдруг обеспокоился отец.

— Да, все прекрасно! — беззаботно отозвалась я.

Но герцога-целителя ответ не устроил. Отец подошел ко мне и пытливо заглядывал в глаза, а я все так же стояла с улыбкой. Несколько мгновений и я почувствовала боль. Она разрывала меня изнутри, но я терпела. Слишком велика во мне привычка не показывать свою слабость. Да, есть у меня больное место: ко мне нельзя применять целительство, как сейчас сделал мой отец.

— Зачем? — хрипло спросила я.

Неужели мало у меня мучений, что нужно еще и физической боли добавить?

— Что за дрянь ты приняла? — строго спросил отец.

И ради этого он применил свой дар? Как только его воздействие закончилось, безразличие снова накатило на меня.

— Мне дал зелье принц Раймунд, — спокойно ответила я.

Пусть сам разбирается со всем. А мне хотелось покоя. О чем я сообщила родителям. Матушка восприняла мои слова, словно облегчение. И проговорив, что нужно проверить подготовку к свадьбе, взяв отца под руку, удалилась вместе с ним.

Я вернулась в спальню, где мне сразу же на глаза попался флакон с зельем. Я помнила слова принца о том, когда следует его принимать. Но, посмотрев на количество, решила, что останется еще и на свадьбу. А потом сделала глоток.

* * *

Разбудили меня голоса. Я не разбирала слов, но по тону было ясно, что кто-то ругается. Попыталась посмотреть, но не смогла. Веки не слушались меня. Попробовала пошевелиться — не получилось. Ну, что ж, может, это и к лучшему. Вот только шум мешал вновь окунуться в темноту, такую теплую и спокойную.

Внезапно голоса стали громче, но быстро стихли вновь. Раздались тихие шаги, что приближались ко мне. Когда неизвестный подошел, я почувствовала, как он взял меня за руку. Несколько минут ее не выпускал, а потом аккуратно положил на кровать.

Отдаляющиеся шаги, громкие голоса, и снова приглушенные. Дверь, поняла я, и она вела из моей спальни в гостиную. Но почему там ссора?

Когда шум стих, я вновь провалилась в сон.

При моем следующем пробуждении я долго не могла понять, где я. Да и кто я? Хотелось спросить об этом кого-нибудь, но я была одна.

'Как всегда', - промелькнула мысль.

И тут же я вспомнила все. Лучше бы я этого не делала. Неведенье было приятней. Попробовала открыть глаза и пошевелиться. Получилось. Это хорошо. Сколько же сейчас времени? Обернулась к окну — темно. Неужели я проспала целый день? Или больше? Может быть, я проспала церемонию, и потому был скандал в моей гостиной? Нет. Эта мысль слишком наивна, чтобы быть правдой.

Я присела на кровати, думая, что сейчас делать? И только теперь обратила внимание на освещающие шары — они были активны, иначе бы я не рассмотрела ничего. Значит, кто-то рядом со мной все же был.

Когда я встала на ноги, то чуть покачнулась, но быстро вернула себе равновесие. Маленькими шагами я добралась до выхода из спальни. Открыла дверь и тут же наткнулась на Веву.

— О, вы уже проснулись? — обрадовалась девушка.

— Да, Вева, — ответила я, проходя к креслу. — Что сейчас? — спросила и устало потерла лицо.

Знаю, для леди жест совершенно неприемлемый, но сейчас я себя ощущала не леди, а пожеванным и переваренным куском мяса.

— Ночь? — уточнила я, не дождавшись ответа от Вевы.

— Утро, леди Александрин. Вы проспали почти сутки, — ответила девушка, расставляя неведома откуда взявшуюся еду.

Мой желудок тут же возмущенно забурчал, но это не отвлекло меня от вопроса:

— Маг? В прислугах?

— Да, леди Александрин, — спокойно ответила Вева.

— Мне нужно зелье, — только и сказала я, понимая, что эмоции вновь возвращаются ко мне.

— Пока нельзя, — покачала головой Вева, — только после церемонии.

Я кивнула, принимая ответ, и принялась за еду.

— Вы можете еще немного отдохнуть, леди Александрин, — сказала девушка-маг, когда я закончила есть. — Сегодня ваша свадьба, — зачем-то добавила она.

Уж, не издевается ли? Ведь наверняка знает, что я вовсе не счастливая невеста. Смерила ее внимательным взглядом. Но на ее миловидном лице не было и тени насмешки.

— Я хочу умыться, — сказала я, вставая из кресла.

Мне безумно хотелось просто прикоснуться к воде, а лучше — погрузиться в нее с головой. Раздеваясь на ходу, я устремилась в купальню. Туда я входила уже в одном белье. Скинув оставшееся, я, не стесняясь последовавшей за мной Вевы, погрузилась в уже набранную кем-то воду. Пусть девушка приставлена ко мне принцем Раймундом, но ее догадливость и расторопность, несомненно, радовали.

— Вам нужна помощь, леди Александрин? — несмело спросила она.

Видимо, моя счастливая улыбка ввела Веву в недоумение.

— Нет, Вева, я справлюсь сама, — проговорила я, полностью расслабляясь.

Мой дар включился в работу, и ласковыми волнами переливался внутри, не доставляя дискомфорта. Он словно извинялся за свою бездеятельность. Я и не злилась на него. Иногда полезно почувствовать себя никчемной, чтобы больше никогда не допускать этого состояния.

* * *

Я никогда не любила посещать храм Одноликого. Сейчас же, несмотря на то что я все получила маленький глоток зелья, подавляющего эмоции, я чувствовала ненависть.

Когда пришла пора облачаться в свадебное платье, я все же не выдержала и была близка к истерике. Каково это, ждать исполнения своей мечты о шикарной свадьбе, а после понимать, что эта обертка не стоит содержимого? Мерзко. Больно. Невыносимо. Веве пришлось срочно уводить меня ото всех собравшихся родственниц. Я была ей признательна за это, пусть даже ее поступок был обусловлен личными мотивами.

И вот я стою у порога храма Одноликого вместе со своим отцом. Он не разговаривает со мной, знает, что сейчас мне все безразлично. Через несколько минут отец вручит меня мужчине. Чужому.

На этой мысли мой дар встрепенулся. Чувства стали просыпаться. И первым был страх.

'Нет! Только не сейчас! Только не сейчас…', - умоляла я его, не сильно надеясь на результат.

К моему удивлению, впервые за многие годы, дар послушался меня, пусть и частично. Я понимала и ощущала все, но как-то неярко, с легкостью справляясь с эмоциями. Но, главное, моя голова стала ясна, не было чувства отстраненности.

Не успела я выдохнуть, как зазвучала музыка. Все. Пора. Первый шаг. В неизвестность, к которой меня так толкали. В новую жизнь, где по-прежнему не будет родных мне людей. Я лишь средство, а не цель.

Не видя ничего перед собой, я дошла до алтаря, где отец передал мою руку жениху, говоря при этом ритуальные слова. Второй шаг.

Священник что-то рассказывает о святости брака, а я думаю о том, что ложь и лицемерие давно поселились в храме. Скольким несчастливым парам тут рассказывалось о совместном счастье? Все давно служат Многоликому, выбирая одно из его лиц.

Внезапно наступила тишина. Я растерянно поднимаю свой взгляд на священника. Он чего-то ждет от меня. Оглядываюсь на остальных в непонимании. Встречаюсь со взглядом короля, вижу в них приказ и… Боль? Мольбу? Мотнула головой. Мне просто показалось. Но я поняла, чего от меня ждут. И просто ответила:

— Да.

Без клятв и заверений. Я согласилась на этот брак, а остального от меня не добьются. О чем служитель вещал дальше, а также ответ жениха я уже не слышала — договаривалась с даром. Я не хотела быть в сознании, когда этот мерзкий мужчина прикоснётся ко мне. Иначе просто не смогу себя сдержать. Успела вовремя.

Когда Дамиан откинул фату с моего лица, он даже опешил. Я вложила все самые счастливые моменты своей жизни в эту улыбку. Сама не знаю, почему я на это решилась. Просто чувствовала, что поступаю правильно.

Может быть, это наивно привитая с детства мысль, что короли не ошибаются и не делают ничего без причины. Может быть, вера, что сам его величество просит меня об услуге. Может быть, сама захотела получить иллюзию своей значимости. Может быть…

Я не почувствовала этого поцелуя. Закрыв глаза, я была очень далеко. За облаками и под водой. Я вернулась только тогда, когда мой муж от меня отстранился. Даже не стала смотреть на него. Да и ни на кого больше.

Осталось только подождать, когда король объяснит, для чего весь этот фарс, и освободит от него. О том, что все может быть по-другому, я даже не думала.

Весь путь до дворца мой муж молчал. Я же приняла это за благо. Но, когда мы уже входили во дворец, Дамиан наклонился ко мне и прошептал:

— Мы пробудем здесь минимально допустимое время.

От этих слов меня пробрала дрожь. Я знала, что это случится, но надеясь на отсрочку. Верила, что придумаю способ избежать близости. Нет! Я найду выход!

'Вот так, Александрин, просыпайся! А то окажешься под этим пушистым мерзавцем!', - поддержала я сама себя.

— Как скажешь, Дамиан, — спокойно ответила я мужу.

— Жду не дождусь, — прижавшись ко мне, шептал он, — когда смогу поиграть с тобой.

Со стороны мы, наверное, смотрелись романтично. Несмотря на то что лорд Зачари на созерцательную роль не подходил совсем. Я не стала отвечать на реплику мужа. Поиграет он… а игру придумаю я. Не знаю, какую, но я не сдамся!

Ради празднования нашей свадьбы король уступил абсолютно всю анфиладу залов дворца. Невероятная честь! Возможно, будь я в другом положении, то непременно оценила бы степень благоволения его высочества.

Оформители постарались на славу — дворец было не узнать. Залы чередовались по своему назначению: для праздничного пира и танцев с развлечениями.

Мы с Дамианом вошли в некогда тронный зал, где сразу же заиграла музыка. Я мигом призвала все спокойствие, что только могло во мне быть. Еще одно испытание. Мы с мужем должны открыть этот бал. Стараясь скрыть свою дрожь, я позволила Дамиану увлечь меня танцем. Жаль, что нельзя закрыть глаза и улететь далеко-далеко хотя бы мысленно. Ощущение гадливости и испачканности росло с каждым мигом, проведенным с моим мужем.

Наконец, танец закончился. Словно в тумане, я шла за столы, делала первый глоток 'нектара' — напитка для новобрачных, улыбалась на выкрикиваемые поздравления. В это время в голове была лишь одна мысль: 'Как избежать близкого внимания моего мужа?'. Может быть, зря я выгнала Жанну? Любила бы она его дальше. С другой стороны, что мешает Дамиану пользоваться несколькими женщинами? Пользоваться… какое точное слово. Он даже в отношениях мерзок…

Внезапно я очнулась от своих мыслей. Откуда я так хорошо знаю своего мужа? Почему сразу ощутила, что он далеко не хороший человек? Странно.

Когда высшее общество прилично захмелело, начались развлечения. В основе их были танцы. Я же думала, что моя отсрочка все меньше и меньше.

— Дамиан, — отвлекла я мужа от беседы с одним из гостей, — а куда мы отправимся после празднования?

Лорд Зачари посмотрел на меня раздраженным взглядом, словно я сделала что-то из ряда вон выходящее. Сквозь зубы он процедил:

— В мой дом, разумеется, — а после отвернулся, как от недоразумения.

Но меня такое отношение лишь порадовало. Еще теплилась во мне надежда стать неинтересной для этого мужчины.

Я отвлеклась на гостей. Странно, что моя семья ко мне не подошла, да и не видела я их совсем. Неужели они в другом зале? Я посмотрела на Дамиана, оценивая, могу ли отойти, чтобы поискать родных. В этот же момент муж стремительно поднялся и бросил, не глядя в мою сторону:

— Нам пора!

'Я должна быть сильной!', - повторяла я мысленно.

Приняла руку мужа и поднялась за ним. Мы не могли уйти, не поблагодарив короля за оказанную честь. Думаю, именно к нему мы так стремительно и направлялись. Его высочество нашелся в четвертом по счету зале в компании своих сыновей. Я лишь мазнула по ним взглядом, хоть так высказывая свою обиду. Понимаю, принцы мне ничего не должны, но и ощущение их предательства не отпускало.

— А, Дамиан, друг мой, — радушно поприветствовал король мужа, когда мы с ним подошли к нему. — Уже отправляетесь?

— Да, Годард, — просто ответил Дамиан, чем ввел меня в еще большее недоумение.

Неужели король и правда так хорошо относится к лорду Зачари, что разрешает так фамильярно общаться с собой? Все же следовало побольше узнать о причинах расположения Годарда Двенадцатого к моему мужу.

Дамиан неожиданно притянул меня к себе вплотную, и я не успела скрыть своего отвращения, что не осталось не замеченным королевской четой. Впрочем, внимания на этом никто не заострял.

— Ты же понимаешь, что нам, как молодым супругам, не терпится остаться наедине? — бесстыдно пояснил Дамиан.

— Да, понимаю, — равнодушно отозвался его величество. — Но нельзя лишать такую очаровательную леди танцев на собственной свадьбе.

Меня насторожила эта фраза. Уж чего, а танцев мне явно не хотелось. Дамиан хотел было что-то возразить, но король продолжил:

— Позвольте мне пригласить вашу жену?

Разумеется, королю не отказывают, будь хоть трижды его хорошим другом. Годард Двенадцатый увлек меня в толпу танцующих, где вокруг нас сразу же образовалось пустое пространство. Его величество положил одну руку мне на талию, а вот когда вторая коснулась моей ладони, я почувствовала что-то холодное в ней. Вопросительно посмотрела на короля.

— Это от Астора, — еле слышно ответил его величество, — отворотное зелье. Добавьте своей крови и сумейте подлить Дамиану.

— Оно точно сработает? — не веря во спасение, уточнила я.

— Мой сын делал его сам, — с нотками гордости ответил король. — Ваш муж даже не взглянет в вашу сторону. Ведь именно этого вы бы хотели?

В данный момент мне безумно хотелось расцеловать короля и принца Астора. Я помнила, кто именно поспособствовал этому браку, но ведь все могло быть и хуже. И нужно быть благодарной хоть за малую помощь.

Я с улыбкой кивнула королю и одними губами произнесла:

— Спасибо, ваше величество.

Годард Двенадцатый лишь грустно улыбнулся мне в ответ. Видимо, сильно во мне воспитана вера в правоту королей, раз я не могла даже возненавидеть его величество за все, свалившиеся на меня.

Когда танец закончился, я крепко сжимала в руке заветный флакон и обдумывала, как подлить зелье мужу и любому, кто хоть как-то мог покуситься на мою честь. Дамиан как-то подозрительно вглядывался в мое лицо, когда король передал ему меня. Но я оставалась невозмутимой. Главное, заставить мужа что-то выпить и суметь предварительно влить в этот напиток зелье.

Решив, что наше пребывание было достаточным, Дамиан подозвал стоявшего невдалеке придворного мага. Сначала я не поняла зачем, пока не услышала указание мужа. Именно указание, а не просьбу. Что опять же странно. Почему ему все сходит с рук?

Входя в марево портала, сотворенного придворным магом, я обернулась. Последняя надежда на шутку, пусть и такую жестокую, испарилась. Никто нас не остановил. Мои родные даже не попрощались со мной. И если от родителей я не ждала такого поступка, то братишка разочаровал. Ведь их всех он был мне ближе. Но видимо, я для него таковой не являлась.

Портал вывел нас к порогу достаточно большого дома. Очевидно, что мы находились все еще в столице Равии. Хотя я бы не удивилась, если бы оказалась и в Джорме.

Дверь перед нами моментально растворилась, но никого из прислуги за ней не оказалось. Ну, конечно, имея такое влияние в Равии, вряд ли Дамиан поскупился на опознающие артефакты, да и на другие тоже. Нерешительно вошла в дом. Муж следом за мной.

— Второй этаж, четвертая дверь, — коротко распорядился он, когда я в недоумении посмотрела на него. — Я скоро подойду, будь готова.

Мда, радушный прием. Впрочем, намного лучше, чем я могла ожидать. Дамиан ушел в неизвестном направлении, я же, помявшись на месте, все же стала подниматься на второй этаж. Отсчитав четвертую дверь, толкнула ее с некоторой опаской.

Мне открылся вид на спальню в красных тонах, посреди которой стояла огромная кровать. Я, конечно, сама не видела, но слышала, что обычно такие стоят в борделях. Я выглянула в коридор и еще раз посчитала комнаты. Нет, я не ошиблась. Закрывая дверь, обнаружила, что никакого затвора изнутри на ней нет. Что ж, пусть пока так, можно повесить и позже.

Только войдя в спальню, я подумала о своих вещах: привезли ли их, и где разложили? Подошла к шкафу, что так же был отделан в красных тонах, как и вся комната. Открыла его и вздохнула с облегчением. Мои вещи тут. Достав самую скромную ночную сорочку, я устремилась ко второй двери, что была в комнате, ожидая найти там купальню или нечто подобное. И не ошиблась. Конечно, это не огромная купальня дворца, где в ее обслуживании проходили практику все маги-водники, но ванна тут имелась, а не лохань, как в монастыре. И даже вода подавалась из кранов.

Покрутив вентили, я вернулась в комнату. Закусив губу, осматривала комнату. К счастью, искомое обнаружилось сразу. На столике стоял поднос с вином и фруктами. Как символично! Быстро откупорила флакон и уже хотела вылить зелье в вино, как вспомнила, что нужно добавить свою кровь. Как по команде тут же испытала боль на губе — до того волновалась, что прокусила ее. Пока кровь не остановилась, поднесла флакон ко рту. Мой дар сегодня поражал своей сговорчивостью, он не начинал лечение, пока я не отвела от лица ёмкость с зельем. Меня всегда удивляло, что порой из маленькой ранки может литься столько крови, но сейчас это было только на руку мне.

Я быстро покрутила флакон, чтобы ингредиенты смешались. Вылила половину в бутылку с вином. Вот почему я не спросила, сколько зелья нужно использовать? Но и расставаться с такой защитой так быстро не хотелось. Подумав, решила, что если не будет результата от вина, то придумаю другой способ дать зелье Дамиану. В конце концов, он вполне мог отказаться от выпивки, и тогда шансов у меня не останется вовсе. Спрятав флакон с остатком зелья в шкафу, я вернулась в уборную. Вода набралась уже наполовину.

Вздохнула и стала снимать с себя платье. Конечно, очень сложно совершить это самой, учитывая, что одевали меня в три пары рук. За спиной хлопнула дверь. Я резко обернулась, чтобы замереть от удивления. Возле входа стояла Жанна. Значит, Дамиан не постеснялся взять ее в услужение. Что ж, пусть так. Во всяком случае, от неудовлетворенности мой муж страдать не станет.

— Ты что-то хотела? — спокойно спросила я.

— Хозяин велел помочь вам, — недовольно ответила она.

Хозяин? Как-то грубо, по-моему. Но я промолчала. Пусть зовут друг друга, как им нравится.

— Ну, помоги, — разрешила я.

Жанна кивнула, сверкнув на меня глазами, полными ненависти. Я знала, что влюбленные разумными не бывают, но уж как-то быстро Жанна дурной стала. Я уже молчу об объекте ее обожания. Когда платье было стянуто, я отпустила девушку:

— Можешь быть свободна. Дальше я справлюсь сама.

Жанна вышла, а я, окончательно раздевшись, погрузилась в воду. Все-таки эта стихия умеет успокаивать и смывать собой не только внешнюю грязь.

Я вытерлась найденным полотенцем и натянула взятую ранее сорочку. В спальню я выходила, словно прыгала в омут с головой. Мой муж уже сидел на кровати, попивая вино. Быстро метнула взгляд на бутылку, в которую влила зелье, и счастливо заулыбалась — она была почата.

Дамиан не сразу заметил меня. А когда увидел, недовольно скривился, что вызвало у меня еще большую улыбку.

— И почему я должен ждать собственную жену? — недовольно спросил он.

Вопрос был больше риторическим. Да и ответить прилично у меня бы не получилось. Дамиан залпом допил вино, а после запустил бокал в мою сторону. Я даже не вздрогнула, когда он разбился за моей спиной, пролетев в нескольких сантиметрах от лица.

— Разделась! Быстро! — рявкнул на меня муж.

Я не пошевелилась. С моей стороны не было ни одного действия, что давали бы право на такое отношение. Да, я боялась Дамиана до дрожи, но ни за что не покажу этого. Сейчас, находясь с мужем наедине, я поняла одну вещь: лорд Зачари не только мерзок всем своим существом, но и жалок в своих попытках скрыть это.

Не знаю, действует ли отворотное зелье сейчас, но в выражении лица не читалось желания ко мне, как женщине. А вот злость, ненависть, жестокость — угадывались запросто. Но лучше пусть изобьет меня до полусмерти, чем вступит в свои права, как муж. Я же, надеясь на сегодняшнюю отзывчивость своего дара, призвала его с просьбой не вмешиваться. Дамиан не должен узнать мой секрет. Внешние признаки должны оставаться на месте.

Когда муж подлетел ко мне, я непроизвольно зажмурилась, ожидая удара. Но его не последовало. Открыла глаза. Дамиан стоял напротив и с явной брезгливостью рассматривал мое тело, практически полностью скрытое сорочкой.

— Сними ее, — сквозь зубы процедил он.

Я медленно покачала головой. Нет, мужчины так не могут вести себя с молодой женой. А если бы на моем месте стояла какая-нибудь шестнадцатилетняя девочка, ранее лелеемая своими родителями? Дамиан вел бы себя так же? Уверена, что да. Жена — лишь ступенька в общество, в которое муж так стремится попасть.

Пересиливая себя, лорд Зачари тянет руку ко мне. Медленно, очень медленно. Безумно хочется отшатнуться, но я упрямо стою не двигаясь. Физическое сопротивление может раззадорить в нем азарт. А мне этого не нужно.

Все это время Дамиан следил за своей рукой. А когда поднял свой взгляд на мое лицо, то оскалился и резко разорвал мою сорочку. Мне стало неприятно только от одного взгляда этого мужчины. Не потому, что разглядывал он меня с разочарованием и омерзением, а потому что вообще позволил себе смотреть на меня. Было стойкое ощущение того, как я пачкаюсь от простого рассматривания. Вот муж протягивает ко мне руку, чтобы прикоснуться, но останавливается, так и не дотронувшись. Казалось, что он хочет что-то проверить сам, но не может пересилить себя.

Отвернувшись, он потер свое мохнатое лицо, а потом вновь взглянул на меня. Убедился, что я не изменилась. Он не сказал больше ни слова, но то, как он усмехнулся перед уходом, насторожило меня. Неужели понял, в чем дело? Неужели сможет преодолеть эффект зелья? Неужели?.. Я много таких вопросов задавала себе, пока лежали на огромной постели, предварительно одев другую сорочку.

И, возможно, смогла бы уснуть быстрее, не ори Жанна раненой козой за стеной соседней комнаты.

Глава 8

Ветер в волосах. Ветер на губах. Он ласкающий, прохладный и родной. Нежными объятиями он дарит поддержку. Игривыми порывами он дарит свободу. Я могу плыть по нему или идти, бежать или купаться в нем.

Я вновь летаю среди деревьев. Снова выбрала себе цель. Но сейчас у меня все получится. Я уверена в этом. Несколько толчков о невидимую дорожку, и вот я уже у цели. Смотрю вниз и вижу, что земли нет — там вода. И она не менее родная мне, чем воздух.

Они всегда со мной. Это мои стихии. Но только теперь я осознала это в полной мере. Я сама почти стихия, но кто-то заставил меня об этом забыть. Мне вырвали это знание из памяти, заменив все фальшей. Я могу быть опасной, как беспощадный шторм. И буду! За то, что меня лишили самой себя.

Открыв глаза, я долго смотрела в потолок. Мне понадобилось время, чтобы осознать свой сон. Правда или мой вымысел? Как ответ, в приоткрытое окно влетел ветерок и игриво пробежал по шторам. Я улыбнулась. Ведь теперь я не просто целитель с эгоистичным даром — я стихия, что обладает таким приятным дополнением, как самоизлечение.

Осмотрев комнату, я вспомнила о своем положении. Почему я это допустила? 'Мне не угрожала опасность', - возник ответ из глубин моего сознания. Откуда такая уверенность? 'Меня берегут вода и воздух'. Кто я? 'Любимое дитя'.

Новое открытие далось мне легко, будто я все это уже знала, а теперь просто приняла его. Что там было про стертую память? 'Нас хотели запереть', - пришел ответ. А теперь? 'Мы на свободе'.

Возможно ли такое, я еще не могла понять. С какого момента мою память заменили? И кто это сделал? А, главное, для чего? Этого я вспомнить не могла.

Вскочила и стала быстро приводить себя в порядок. Открыв шкаф, обрадовалась, что мои удобные платья также находятся здесь. Натянув одно из них, я быстро сколола волосы. Все, я готова. Недолго размышляла, стоит ли новоиспеченного супруга посвящать в свои планы. Припомнила крики Жанны из-за стены и решила, что не нужно. Возможно, я вернусь раньше, чем он проснется. А может быть, и не стану возвращаться. Кивнув самой себе в зеркале, я пошла к выходу.

Дом казался безлюдным. Тишину нарушали лишь мои шаги. Я быстро спустилась на первый этаж. И только теперь задумалась, насколько далеко дом Дамиана от дома моих родителей. О том, что отец с матушкой могут куда-то выехать из столицы, я не допускала мыслей. Если понадобиться, я подожду их и несколько дней.

Но вопрос, как мне добраться до них, сейчас стоял более остро. Беспокоить мужа я в любом случае не буду. Поэтому решила сначала выйти на улицу, чтобы осмотреться. Дверь пропустила меня без проблем, стоило поднести к ней руку с брачным браслетом. Утренняя прохлада вызвала невольную дрожь, но я быстро к ней привыкла. Двор возле дома был весьма милым. Всюду клумбы и деревья, между которыми лежали мощеные дорожки. И не скажешь, что здесь такой мерзавец живет. Я прошлась по одной из дорожек до небольших ворот, что вели на общую улицу.

Одноликий мне благоволит, без сомнений. Кто бы мог подумать, что лорд Зачари живет так близко к моим родителям. Осмотревшись я поняла, что ранее на этом месте не было никакого жилья, дом моего мужа был построен совсем недавно.

Неспешным шагом я направилась в некогда родные стены. Людей мне не встретилось, что, впрочем, и не удивительно раннего утра.

Вскоре я уже стояла на пороге родительского дома. Уверенно постучала в дверь, зная, что ее откроют в любое время суток. Встретил меня заспанный отец собственной персоной. С каких это пор герцог-целитель сам открывает дверь? Видимо, мой взгляд был настолько красноречив, что отец сам ответил на невысказанный вопрос:

— Мы распустили всех. Не думали, что вернемся сюда вчера.

Я кивнула и прошла в дом, где сразу же отправилась на кухню. Как в раньше, первое что я делала утром, так это шла сюда, и сама заваривала себе чай.

— Ты будешь? — не оборачиваясь к отцу, спросила я.

— Нет, — ответил отец, на что я только пожала плечами.

Когда я закончила, герцог-целитель уже сидел за столом, задумчиво разглядывая стену напротив. Я тоже туда взглянула, но не увидела ничего интересного. Попивая чай, я молчала, не знаю, какой вопрос задать первым.

— У тебя все хорошо? — вдруг спросил отец.

— Нет, папа, — покачала я головой, не поясняя почему.

Папой я называла его очень редко, даже не помню, когда это случалось в последний раз. Но всегда, если я так к нему обращалась, то косвенно винила его в чем-то. Отец также знал об этом.

— Он тебя обижает? — осторожно поинтересовался герцог-целитель, имея в виду Дамиана.

— А если я скажу, что он избил меня до полусмерти, а потом отдал надругаться дюжине мужиков? — с вызовом спросила я.

— Дамиан не мог так поступить, — уверенно ответил отец.

Я с громким стуком поставила чашку на стол, которую уже почти поднесла к губам.

— Не мог, говоришь?! — крикнула я. — Не мог?! Да сколько ты его знаешь, папа? День? Два? Почему все так носятся с этим уродом, причем морально большим, чем внешне?

— Успокойся, — тихо отрезал отец мою тираду.

Я вскочила со стула.

— Успокоиться, говоришь? — с этими словами я ткнула пальцем в грудь отцу. — Как я могу успокоиться, если не успела моргнуть глазом, а уже оказалась замужем за пушистым отвратительным мужчиной, который даже видимость вежливого обращения не создает и нескромно спит с моей бывшей камеристкой?!

Герцог-целитель отвел мою руку в сторону.

— Пушистым? Это как? — удивился отец.

— Да он весь, как в шерсти! Ты же сам должен был видеть, — растерялась я немного.

— Хм, дочь, Дамиан тебе отвратителен? — подперев руку кулаком, спросил отец.

— Именно! — согласилась я.

— Сядь, — попросил он меня.

Я послушалась. Как бы меня ни раздражало спокойствие отца, только он мог дать мне ответы.

— И как давно Дамиан стал тебе неприятен? — с интересом спросил герцог-целитель.

— С самого первого взгляда. Он же весь такой скользкий и пушистый, — скривилась я.

— Дочь, дело в том, что твой муж обычный мужчина, без всяких изъянов, которые ты описываешь, не красавец, но все же, — наставительно произнес отец.

— Ты считаешь, что я плохо вижу или придумываю? — нахмурилась я.

— Нет, — вздохнул отец, — я думаю, что тебе дали отворотного зелья. Симптомы похожи.

Я хотела возразить, что мне никто ничего не давал, но открыв рот, сразу же его закрыла. Не думаю, что отец врал бы об этом. Но отворотное зелье объяснило бы только внешнюю неприглядность Дамиана, моральные качества ничем не подделаешь.

— А почему ты так доверяешь ему? Почему уверен, что он ничего плохого не сделает? — спросила я, вернувшись к недопитому чаю.

— Александрин, ему же доверяет сам король, — как маленькой девочке, объяснил герцог-целитель. — И при общении со мной он был весьма почтителен.

— Этого мало, папа, — не согласилась я.

Меня отдали замуж за совершенно незнакомого мужчину и пытаются доказать, что он хороший. Бред! А мои слова о том, что Дамиан спит с Жанной, отец просто проигнорировал. Я, конечно, понимала, что подобное уже сродни норме, но не так же открыто!

— Хранительница Рода сама настояла на этом браке, а с нею не спорят, — с какой-то грустью произнес отец.

— Это я знаю, вы не раз рассказывали истории тех, кто пошел против ее воли, — вертя пустую чашку, безэмоционально ответила я.

— Хорошо, с этим я пока спорить не буду, папа. Но что там с моим даром? — задала я главный вопрос и внимательно посмотрела отцу в глаза.

— А что с ним? — наигранно удивился отец. — Ты самый эгоистичный целитель в Равии — можешь применять дар только к себе. Других лечить не можешь. Но это ты сама знаешь.

— Нет, папа, я не об этом, — возразила я, покачав головой. — Как вода и воздух связаны со мной?

— Это просто дополнительная защита, — отмахнулся отец. — Ты не сможешь управлять ими как стихийники, ты вообще не сможешь осознанно что-то сделать, — показалось, что последнее он произнес с упреком.

— И поэтому мне заменили память? — не поверила я ему.

— Отчасти. Ты была слишком мала, чтобы осознавать, что опасно для тебя, а что нет. Однажды ты вышла из-под контроля и чуть не убила свою мать, — ошарашил меня отец.

— И потому вы меня не любите? — сделала я вывод.

— Ну, что за глупости? — снова, как с маленькой заговорил герцог-целитель. — Мы твои родители и любим тебя.

— Но среди целителей мне не место, — закончила я его мысль.

Что ж, теперь хоть приблизительно понятно отчуждение родителей от меня. Мне понятно, что жить с той, которая может при недовольстве принести вред, опасно. Но не настолько, чтобы принять мотивы родителей. Должно быть что-то еще, о чем отец умалчивает. Внезапная догадка озарила меня.

— Клятва? — проверила я свои домыслы.

— Да, — кивнул отец.

— Кто? — попробовала я узнать.

Но герцог-целитель лишь неопределенно пожал плечами. Имени он мне сказать не мог. И это снова возвращает меня к Хранительнице Рода. Только она могла бы противостоять отцу. И это, если не брать в расчет самого короля. Но я еще помнила аудиенцию у его величества, и там он выразил удивление, когда понял, что я не без дара.

— Армелия в столице? — поинтересовалась я у отца.

Вопрос его удивил, что было видно по выражению его лица. Неужели он думал, что я настолько глупа, и не смогу догадаться, кто стоит за всем этим? Армелия — Хранительница Рода Целителей, на самом деле она годилась мне если не в бабушки, то в тетки точно, но ее дар не позволял ей стареть, совсем. Когда я видела ее в последний раз, она выглядела не более, чем на двадцать лет. Лишь взгляд выдавал в ней ее истинный возраст.

— Нет, она отбыла в самое дальнее поместье в Равии. Еще вчера, — ответил отец.

— И все-таки, папа, тебе не кажется странным то, как быстро ты принял Дамиана? Кстати, надеюсь, порядок принятия в Род для него не изменился?

— Нет, порядок для всех одинаковый — вступить в Род мужчина может только по рождению наследника с даром, — оскорбленно ответил отец. — А по поводу первого вопроса… — отец задумался, — думаю, что ты стала слишком мнительной.

— А ты слишком стар! — не выдержала я. — Ты, вообще, слышишь, что я тебе говорю?

Герцог-целитель не ответил. Встал со своего места и молча направился на выход. Он всегда, когда злился, просто уходил. Я вскочила за ним и остановила, положив руку на его плечо.

— Папа, просто подумай о ситуации, — мягко попросила я. — Рассмотри ее со стороны.

Отец кивнул. Скинул мою руку с плеча и ушел. Но одна я оставалась недолго.

— Ты что здесь делаешь?! — воскликнула матушка, когда увидела меня.

— Стою я тут, матушка, просто стою, — закатила я глаза на ее визг.

— У тебя вчера была свадьба! — напомнила она мне. — И сейчас ты должна быть с мужем! Как ты сюда попала? И где Дамиан? — посыпались от нее вопросы.

— Матушка, я уже ухожу, — примирительно ответила я и, подтверждая свои слова, направилась к выходу из дома.

— Как уходишь? — не отставала матушка. — А если тебя увидят? Подожди, я сейчас настрою портал.

Я послушалась матушку. Сама я не думала о том, как буду возвращаться. И пусть обсуждения и сплетни меня никогда не трогали, я не знала, как к этому может отнестись мой муж. Что-то подсказывало мне, что не следует его злить. Может, это мой дар дает совет?

Промелькнула мысль не возвращаться в дом мужа и убежать. Но куда? Кому нужна девушка, что не сгодилась даже собственным родителям? Никому, в том-то и дело.

Матушка задала координаты портала и рукой указала мне на него. Ну, раз выгоняет, то и незачем задерживаться. Вот только у меня остался еще вопрос.

— Матушка, а где Августин? — за шаг от портала спросила я.

— У него и без тебя хватает проблем, — отмахнулась она. — Не заставляй Дамиана ждать.

— Что за проблемы? — не унималась я.

— Александрин, теперь у тебя своя семья! — не стала отвечать она.

— У Многоликого в пятках я ее видела! — вспылила я. — Что с Августином?

Матушка сверлила меня взглядом, но молчала. Тогда я развернулась с намереньем пойти на второй этаж, если не к Августину, то хотя бы к отцу.

— У него проблемы с Фаншеттой, — проговорила мне матушка в спину, — только и всего. Иди, Александрин.

— Матушка, помнится, не так давно ты не разделяла всеобщего восторга моим мужем, — подходя к ней, проговорила я. — Что изменилось с тех пор?

— Раньше я не знала его, — пожала матушка плечами.

— А теперь, значит, знаешь? — с подозрением спросила я.

— Ну, дочь, всем свойственно ошибаться, — ответила она, словно извинялась за сказанные тогда слова. — Иди, Александрин, скоро прислуга придет, не стоит плодить слухи.

Вот так меня и выпроводили.

'Здорово живешь, Александрин!' — поддержала я себя, выходя из портала на порог дома Дамиана.

Дверь сразу же передо мной раскрылась. Не таясь, я вошла. И сразу же услышала голоса из столовой, как я полагаю. Просто стук столовых приборов сложно с чем-либо перепутать.

Я хотела уйти в свою комнату, но появившаяся Жанна не дала мне этого сделать.

— Хозяин велел сразу подойти к нему, леди Александрин, — преградив мне путь, выпалила она.

И снова 'хозяин'. После совместной ночи он еще заставляет так себя называть? Но Жанна произносила это слово без всякой неловкости, что очень настораживало. Как бы ни была велика ее влюбленность, разве это повод так себя унижать?

Я развернулась и направилась в столовую. Если Дамиан заметил мое отсутствие, то и незачем оттягивать момент встречи. Завтракал мой муж не один, а с каким-то мужчиной, что сидел ко входу спиной. На мое появление они не отреагировали никак. А вот зашедшую следом за мной Жанну, Дамиан заметил сразу и подозвал к себе. Очень странным жестом, как собаку, похлопав себе по ноге. Девушка заулыбалась и без возражений села ему на колени. В глазах Жанны плескалось превосходство, когда она посмотрела на меня.

'Убей меня, Одноликий, если я влюблюсь и стану такой же!', - мысленно воскликнула я.

— Это и есть твоя супруга? — подал голос гость, кивая на Жанну. — Хорошенькая. Поделишься? — нагло спросил он, что мне стало противно, несмотря на мою злость к Жанне. — Или сам не наигрался?

— О, нет, Максайм, моей женой стала вон та страшилище, что стоит столбом на входе, — засмеялся Дамиан.

Гость оглянулся на меня, и я встретилась с необычно ярко-синими глазами.

'Как у принца Астора!', - отметила я.

Совпадение ли? Не знаю, пока это не столь важно. А вот совершенно наплевательское отношение ко мне — это проблема. Хотя, должна признать, значительно меньшая, нежели настойчивое внимание моего мужа. Родители полжизни смотрели на меня, как на пустое место и равнодушие супруга я как-нибудь переживу.

Гость скользнул по мне мимолетным взглядом и вновь обратился к Дамиану:

— Да, ты прав, друг мой, с женой тебе не повезло, — сказал он и пригубил вино из бокала.

Вино? Утром? Осмотрев стол, я заметила, что оно также присутствовало и у Дамиана. Непроизвольно скривилась. Никогда не любила тех, кто злоупотребляет алкоголем.

— Зато повезло с ее служанкой! — как ни в чем не бывало ответил мой муж и нескромно стал тискать Жанну.

Шлюха! Какая же она шлюха! И эта девушка жила со мной год и плакалась, как ее чудом не изнасиловала толпа мужиков? Но ведь тогда ее страх не был поддельным, как же она смогла так резко измениться?

— Дамиан, ты хотел видеть меня? — не желая больше находиться здесь, решила узнать цели мужа.

— Моя воля — не видел бы совсем, — пробурчал он.

Ссадил Жанну со своих колен резким движением и, хлопнув пониже спины, сказал:

— Иди погуляй!

Жанна состроила обиженное лицо, что я снова скривилась. Теперь я воочию знаю, как выглядит падшая женщина. И мне даже не жалко ее. Потому что не было оправданий ее поведению. Она опустилась в моих глазах в самые низы. Если бы она подошла ко мне в самом начале, если бы попыталась объясниться, если бы имела хоть каплю раскаяния, если бы не позволяла такого обращения с собой… тогда я, может быть, и сопереживала бы ей. И, возможно, смогла бы помочь. Но нужна ли выручка тому, кто не просит о ней? Я считаю, что нет. Не сейчас, так позже Жанна предала бы меня. Просто потому, что такая у нее натура.

— Присаживайся, дорогая! — оскалился Дамиан.

Я прошла к столу и независимо опустилась на пустое место. Сейчас, когда я была практически уверена в отвороте мужа от меня, то могла более спокойно воспринимать его внешность. Хотя по-прежнему не видела в нем что-то симпатичное мне.

— Скажи-ка, друг мой, — смакуя вино, начал Дамиан, — тебе моя жена тоже кажется отвратительной?

Я сжалась. Неужели все-таки догадался? И мне ночью это не показалось?

— Хм… — задумчиво хмыкнул Максайм, разглядывая меня, — на маскараде она выглядела значительно лучше.

Я терпела. Понимала, что от слов этого гостя зависит многое. Если он скажет правду, боюсь даже представить, что меня ждет в дальнейшем.

— Вот и мне так показалось, — протянул Дамиан. — Надо было все же настаивать на нескольких невестах. Не зря ее, — кивок в мою сторону, — пять лет в монастыре держали.

— И что теперь будешь делать? — с интересом спросил Максайм.

— Думаю, друг мой, думаю. Если бы мне не был нужен наследник, то уже сослал бы ее в Джорму!

Я молчу, хоть это и давалось весьма сложно. Но лучше узнать планы Дамиана сейчас, чем томиться в неизвестности.

— Ну, так делай наследника, и дело с концом! — хохотнул Максайм.

— Не могу! — рыкнул Дамиан. — Как посмотрю на нее, тошно становится!

Муж уставился на меня со злобой. Я не сдержалась и мило улыбнулась ему, а еще глазками хлоп-хлоп. Знаю, глупо в моем положении, но хотелось хоть как-то ему насолить.

— Зажрался ты, Дамиан, — отвлек мужа Максайм. — Она, конечно, страшненькая, но я бы поиграл с ней, — улыбка гостя мне совсем не понравилась.

— Ты все-таки тот еще извращенец! — ответил Дамиан и шутливо погрозил ему пальцем.

Максайм же развел руки в стороны, словно извиняясь.

— Люблю, знаешь ли, разнообразие, — согласился он, наконец.

Было ли мне страшно? Очень! Я поняла, что муж у меня не просто моральный урод, он садист, который купается во вседозволенности. И друзья его, судя по всему, такие же, если не хуже!

— Я подумаю над этим, — пообещал мой муж.

После снова посмотрел на меня. Оценивающе. Словно решал, выбросить сразу или немного помучить перед этим.

— Где ты была? — наконец, спросил он.

— У родителей, — честно ответила я.

— Впредь будь добра, не позволять себе вольностей, — и вроде бы спокойно сказал, но тон не оставлял сомнений — это не просьба. — На первый раз я прощу тебя, — милостиво заключил он.

Далее они вместе с гостем вернулись к завтраку. Я же, понимая, что в их компании мне больше делать нечего, встала из-за стола. Но далеко уйти не успела.

— Я тебя отпускал? — строго спросил Дамиан, не глядя на меня.

— Мне нужно разрешение? — с вызовом спросила я.

Он поднял на меня разъяренный взгляд. Но я упрямо его выдержала.

— Иди, — только и ответил мне.

Хотелось назло ему остаться тут. Но уйти я желала сильнее. Что и сделала. Но опять же недалеко, почему-то стало безумно интересно, о чем они договорятся. Поэтому я осталась возле дверного проема, предварительно осмотревшись, нет ли никого рядом.

— А знаешь, — послышался голос Дамиана, — мне пришла одна замечательная идея, — он замолк, видимо, пережевывая еду.

Через несколько мгновений мой муж продолжил:

— Моей жене обязательно захочется посетить Джорму, как родину ее мужа. Да и мне пора навестить семью.

— Я не совсем понимаю ход твоих мыслей, — признался Максайм.

— Все просто, — торжествующе ответил Дамиан, — Александрин останется там.

— И?

— Наследник должен родиться у меня. Но никто не станет проверять, кто его мать.

— Кажется, я начинаю понимать тебя, друг мой, — протянул Максайм.

И я тоже. Не став больше подслушивать, я направилась в свою комнату. Мысль была только о том, что нужно предупредить короля о планах Дамиана. Ведь его величество был заинтересован в том, чтобы лорд Зачари не вошел в Род Целителей. Если я не успею, то вряд ли проживу больше года.

Буквально влетев в спальню, я захлопнула и подперла стулом дверь. От вторжения не защитит, но и незамеченным оно не останется.

Хотелось кричать, чтобы выплеснуть из себя ту бурю эмоций, которая бушевала во мне. Злость. Ненависть. Обида. Негодование. Страх. И это лишь малая их толика. Как же тяжело чувствовать себя никому не нужной. Понимать, что моя жизнь никем не ценится. Впору самой смерти пожелать, но я слишком хотела жить.

А потому вдох-выдох, и искать выход. Я не сдамся. Тем более сейчас, когда на кону моя жизнь.

Сколько я просидела без движений, пытаясь себя успокоить — не знаю. Очнулась я от стука в дверь. И кто такой вежливый в этом доме мерзавцев? Убрала и стул и открыла дверь. За порогом стояла женщина. Она смерила меня внимательным взглядом и только потом заговорила:

— Хозяин велел собрать ваши вещи, леди Александрин.

Я отступила в сторону, давая ей пройти.

— А вы кто? — запоздало спросила я.

— Эмма, — ответила женщина и, не говоря больше ни слова, принялась за сборы.

Видимо, ее вежливости на большее не хватило. Не удивительно, с таким 'хозяином' и прислуга будет под стать.

— Эмма, когда мы отправляемся, Дамиан не говорил, случайно? — все же поинтересовалась я.

— Как только ваши вещи будут собраны, — не оборачиваясь, ответила она.

Значит, шансов даже не остается. Слишком быстро развиваются события, но я должна хоть как-то успеть предупредить короля о том, что задумал Дамиан. Быть может, тогда он вытащит меня из этой ямы, в которую сам же и бросил. Глупая надежда, но если ни во что не верить, то можно запросто сойти с ума.

Я пошла на поиски Дамиана, хотя и совсем не желала его видеть. Но надо. Просто попытаться. На мое счастье, он встретился мне на лестнице, уже без гостя. Одновременно мы скривились, увидев друг друга.

— Дамиан, я могу предупредить родных? — сходу спросила я.

— А есть ли они у тебя? — издевательски ответил он на вопрос.

Я решила стерпеть колкость. Но запомнила, что Дамиан достаточно осведомлен об отношении ко мне.

— Я бы хотела попрощаться с Августином.

— Твоему братцу сейчас не до тебя, — продолжая путь наверх, кинул он, — но ты можешь оставить ему записку.

Я только кивнула. Уже шанс. Вот только, как написать ему? Уверена, что Дамиан прочтет записку. Уже, когда мы с мужем разошлись, я обернулась и задала ему вопрос:

— Как объяснить причину отъезда?

Муж остановился, посмотрел на меня удивленно, но ответил:

— Тебе очень захотелось посмотреть Джорму, пока твоя тягость не мешает этому.

Что же, вполне сойдет за причину. Теперь мне нужно проявить всю смекалку, чтобы уместить между строк послание для короля.

Глава 9

Он ворвался в трапезную безо всякого предупреждения, чем не только удивил, но и напугал прислугу.

— Всем вон! — тихо, но тем не менее не терпя возражений, распорядился он.

Сидящие за столом лишь с интересом смотрели на вошедшего. Мужчина, никого не приветствуя, уселся на свободное место и стал сверлить взглядом столешницу. Было заметно, как эмоции бушевали в нем, и он пытался их успокоить.

— Максайм, ты слишком дерзок, — с укором бросила Армелия, хранительница Рода Целителей. — Несмотря на твое положение, все же не стоит вести себя подобным образом.

Он не среагировал на ее слова.

— Не будь строга, Армелия, — вмешался король, — Полагаю, у Максайма есть причины, что могли бы объяснить его настроение.

— Есть, — не глядя на присутствующих, подтвердил Максайм, — есть причины. Вы тут спокойно сидите, обсуждаете погоду и прочую ерунду, а она вынуждена страдать за все ваши промахи!

— Максайм! — одернула его Армелия. — Ты же прекрасно понимаешь, для чего все это задумано.

— От этого не легче, тетушка, — вздохнул Максайм. — Мне с каждым разом все сложнее подыгрывать Дамиану, да и выносить его присутствие, — честно признался он. — Этим утром я чуть не сорвался, когда он на глазах у Александрин стал тискать ее служанку.

— Как она? — вдруг спросил Астор.

Все заинтересованно посмотрели на младшего принца. Но тот упрямо дожидался ответа.

— Странно, — ответил Максайм, потирая виски. — Одному Одноликому известно, как она только держится.

— У Александрин очень сильный дух, — пояснила Армелия. — Она никогда не впадет в истерику, а будет искать выход.

— Неужели нельзя было ее предупредить? — негодовал Максайм. — Объяснить ей, зачем все это задумывалось?

— Нет! — резко ответил король. — Мы не были уверены, подействует ли на нее отворот или она поддастся влиянию артефакта, что носит Дамиан. Тогда все наши усилия прошли бы даром.

— Но теперь, когда стало понятно, что она не поддалась, почему нельзя ей все рассказать? — не успокаивался Максайм.

— Максайм, своей жалостью ты все испортишь! — воскликнула Армелия. — Подумай о том, как тяжело твоей сестре! А она три года неизвестно где находится! Я люблю всех дочерей Рода, но родную дочь люблю больше! И если ради ее спасения надо будет пожертвовать десятком таких девиц, я сделаю это!

— Я тебя понял тетушка, — примирительно ответил Максайм. — Но почему вы так уверены, что Дамиан в курсе, где находится Юлалия? Я полтора года с ним в тесной 'дружбе', но он ни разу даже не упомянул об этом.

— Он знает, — уверенно ответил король. — И этого достаточно. Когда Дамиан увозит Александрин в Джорму? — сменил он тему.

— Откуда? Я ведь еще ничего не рассказал, — недоумевал Максайм.

— Я достаточно изучил его за то время, что мы общались, — ответил правитель, — Как под влиянием артефакта, так и после отмены его воздействия, — недовольно пояснил Годард Двенадцатый.

Раздражение его было связано с самой возможностью подавления воли короля. А Дамиан смог это проворачивать в течение нескольких месяцев. Теперь же королю приходилось при каждой встрече держать то же восторженно-заинтересованное настроение. Но чего не сделаешь ради возвращения любимой королевы.

— Ну, если вы в курсе, то, думаю, уже догадываетесь, что я хочу посетить Джорму? — заключил Максайм.

— Поезжай, но ни в коем случае не выдавай себя, — наставлял король. — Как бы ни была замечательна Александрин, она всего лишь девушка, попавшая под обстоятельства.

— Которые вы сами ей создали, — не удержался Максайм от упрека.

— Ты не поймешь меня, пока не полюбишь, — тихо ответил король.

— Мы больше не одни, — подал голос принц Раймунд, все это время следивший за тем, чтобы разговор не выходил из стен трапезной.

Максайм встал из-за стола и, кивнув на прощание, вышел так же стремительно, как и вошел. Он не мог бросить Александрин на произвол мужа-мерзавца.

Последние десять лет в Равии практически не использовали транспорт для передвижений. Намного проще и быстрее преодолевать расстояния с помощью порталов. Стационарных — для тех, кто несведущ в вопросах магии, и 'карманных' — для способных самостоятельно задать координаты для перемещения.

Окончательно перешли на порталы лишь тогда, когда смогли создать защиту от незваных гостей. Главное, каждый задействованный переход заносился в журнал перемещений Службы Контроля, без этой процедуры он просто не станет работать. Без особого разрешения проникнуть в чужой дом не мог никто. Кроме того, существовали 'проверочные портальные', в которых люди оказывались независимо от заданных координат, если попадали под определённые условия: превышен лимит лье за сутки, происходит переправка через границу, перемещения слишком частые — и это лишь малая их часть.

В одной из таких сейчас и находился Максайм. Он был раздражен. Тем, что оказался в 'проверочной', тем, что ему досталась слишком медлительная регистраторша, тем, что мог не успеть к Александрин.

Такое состояние от Службы Контроля не скрыть. Но вряд ли кто из них мог понять истинную причину. И потому они проверяли Максайма с особой тщательностью. Мужчина в очередной раз отвечал на многочисленные вопросы, приложив руку к артефакту правды, но его и не собирались отпускать. И, возможно, еще продержали бы под градом нескончаемых однотипных вопросов, не помоги ему случай.

— И с каких пор я должен отвечать за состояние своей жены перед кем-либо? — услышал Максайм голос Дамиана.

Сначала он обрадовался тому, что не пропустил отбытие лорда Зачари, а потом, когда до него дошел смысл сказанной фразы, заволновался. Проигнорировав очередной вопрос, Максайм вскочил с места и кинулся на поиски Дамиана с Александрин. Он увидел их практически сразу. Лорд Зачари держал на руках бессознательную жену и уже практически договорился с регистратором. Все же артефакт, с которым Дамиан не расставался, давал владельцу огромную власть. Иначе и не назовешь то доверие, симпатию и безграничную веру, что вызывал его носитель. Противостоять его силе могли лишь единицы. Но чаще это тот же артефакт, что мог давать мощнейшую защиту от ментальных воздействий. Даже Годард Двенадцатый, сильнейший из магов, поддался влиянию Дамиана. Не произойди случайность, так бы остался король глубоко проникнувшимся симпатией к молодому целителю. И Максайму не пришлось бы заводить дружбу с лордом Зачари, перечеркнув при этом всю прошлую жизнь и завоевывая репутацию извращенца и садиста, что был под стать 'другу'.

Тряхнув головой, племянник Хранительницы отогнал невеселые мысли. Сейчас нет времени горевать о сделанном, ведь оно имело цель. А теперь даже зримую для Максайма. Натянув улыбку заправского мясника, мужчина подошел к Дамиану с женой.

— Друг мой, как хорошо, что я тебя встретил! — радостно воскликнул Максайм. — Быть может, ты объяснишь работникам Контроля, что доступ в твой дом мне всегда открыт?

Разумеется, Дамиан подтвердил эти слова. Ведь только из-за случайной ошибки он, отбывая, запретил кому бы то ни было являться в его столичный дом. При этом лорд Зачари с явным облегчением передал жену на руки Максайму, до того неприятно было ему держать ее.

Но эта 'проверочная' была лишь первой на их уже совместном пути. Бессознательная девушка вызывала подозрения у Службы Контроля. И каждый раз Дамиан с легкостью убеждал, что ничего серьезного с его женой не случилось, а регистраторы неизменно верили в это.

В последнем пункте, что находился на границе Равии с Джормой к Дамиану и Максайму присоединились Эмма и Жанна, которые не хотели его покидать без 'хозяина'. Чем еще опасен артефакт лорда Зачари, так это тем, что, подействовав единожды, эффект сохранялся в течение долгого времени. Не было 'синдрома пробуждения', когда осознавалось ментальное воздействие.

Максайм в очередной раз призвал все свое самообладание, чтобы не выдать истинных чувств к 'другу'. За полтора года он отлично научился делать это. Но никогда раньше Максайм при этом не держал на руках невинную девушку, на долю которой выпало испытание браком с мерзавцем.

Конечно, он сам постарался облегчить ее участь. Лично поил отворотным зельем, следил, чтобы принц Раймунд смог убрать эти воспоминания из ее памяти, справлялся с нетипичными последствиями…

Максайм очнулся в тот момент, когда с предвкушающей улыбкой неосознанно разглядывал Жанну.

— О, ты тоже оценил, как она хороша? — хохотнул Дамиан, а Жанна зарделась.

Племянник Хранительницы не стал переубеждать лорда Зачари в его выводах. Наоборот, так даже лучше. Даже тень симпатии к его жене может вызвать ненужные подозрения.

— Дамиан, куда ты дальше? — спросил Максайм, стараясь придать себе как можно более недовольный вид от наличия неприятной ноши.

Они уже находились в Кармите, одном из городов Джормы. Максайм с радостью бы продолжил путь вместе с Дамианом, но нельзя. Нельзя показывать свою заинтересованность.

Лорд Зачари взглянул на тело жены, что все еще находилось на руках друга. Ему не хотелось вновь прикасаться к нему.

— Друг мой, а что, если мы вместе навестим мою сестру? — спросил Дамиан. — Я вам обоим так много рассказывал друг о друге. Не пора бы познакомиться?

Соблазн согласиться прямо сейчас был очень велик, но Максайм переборол его.

— Я планировал навесить отца, — задумчиво проговорил он. — Быть может, я позже прибуду к вам?

Лорда Зачари явно расстроил ответ, но спорить он не стал.

У стационарного портала они расстались. Максайм проводил взглядом бессознательное тело Александрин и пообещал себе, что больше, чем на три дня, он не задержится. Отца Максайм, конечно, проведает, но в первую очередь он решил напомнить о себе старым друзьям.

* * *

Они сидели вдвоем в его гостиной напротив друг друга. Тишина, что уже казалась осязаемой, никоим образом не мешала им. Вот только общаться мысленно они еще не научились.

— Астор уже отбыл? — спросила Армелия.

— Да, — усмехнулся король. — Ты верно предугадала его реакцию.

— Я не зря занимаю свое место, — не без гордости ответила она.

— С Максаймом мы не переборщили? — взволновался Годард Двенадцатый.

— Своего племянника я знаю не хуже, чем внука, — ответила Хранительница Рода Целителей.

— А Александрин? — уточнил король.

— О, эта девочка достойна того, что ее ждет в будущем. Жаль, герцог-целитель не принял эту честь достойно, — вздохнула Армелия.

— Примет ли она ее после всего? — сомневался король.

— Сейчас важно вернуть мою дочь и избежать войны, — отрезала Хранительница. — Александрин никогда не забудет своей обиды, но со временем сможет нас понять, я уверена в этом.

— Я бы на твоем месте не был так в этом уверен, — не согласился Годард Двенадцатый.

— Когда ее запертая сила освободится, она станет мыслить совсем иначе.

— Так, значит, что дар у нее все-таки есть? — заинтересовался король. — И потому я не смог ее прочесть?

— Все-то тебе нужно знать, — укоризненно произнесла Армелия. — Есть, и это пока все, что я могу тебе рассказать. Думай об освобождении Юлалии. Мы и так сильно затянули с ее возвращением, — вздохнула она.

Они снова замолчали. Общая потеря приносила боль каждому.

Ей — как матери единственного ребенка, которого скрывала ото всех практически всю жизнь, только единицы знали истину.

…Ведь Хранительница не могла иметь свою семью и детей. А если влюбляешься в женатого мужчину из соседнего государства — тем более. Армелия, тогда только занявшая место Хранительницы Рода Целителей, имела несчастье испытать всю боль запретной любви. Но, положа руку на сердце, она бы не стала ничего менять в своей жизни. Ведь у нее появилась дочь, что стала смыслом всего. И Армелии было больно отдавать ее в семью возлюбленного, но другого выхода она не видела. К счастью, никто не запрещал навещать дочь, а мачеха никогда не обижала девочку. Условие было лишь одно — прекратить все отношения с ее отцом. Армелия согласилась бы и на большее за возможность видеть, как растет ее дитя.

Судьба повернулась так, что король Равии, Годард Двенадцатый, увидел в Юлалии свою избранницу. Конечно, любящая мать тогда безумно радовалась счастью дочери. И тому, что теперь они всегда будут рядом. Пусть повзрослевшая и не нуждающаяся в опеке, но для Армелии она всегда оставалась ребенком…

Ему — как любящему мужу, что в один день лишился не просто своей королевы, но и половины души.

…Тогда, три года назад, Годард Двенадцатый и подумать не мог, что бывший далекий соперник не оставил своих планов. И тем более не предполагал, что все эти годы, пока он был счастлив с Юлалией, недруги только и ждали момент его ослабления. Не зря несколько дней его выматывали послы с нелепыми предложениями. Неспроста сыновья отсутствовали во дворце в тот день.

Все было просчитано до мелочей, а Годард, как мальчишка, попался в расставленные сети. Подруга жены, что настойчиво интересовалась целительским даром и особенностями воздействия им на короля, была лишь одним небольшим звеном в заговоре. Кроме Юлалии никто не знал, что Годард после лечения на время терял свои способности практически полностью. Даже ее матери он рассказал об этом только после исчезновения дочери.

Еще эта глупая клятва, которую вытребовала Юлалия перед самым рождением Раймунда. Тогда король решил, что это не более чем каприз и страх перед родами, и без возражений дал ее. Что, впрочем, не помешало ему призвать всех сильнейших целителей.

'Когда меня не станет, я хочу, чтобы ты запретил всем упоминать обо мне. Ни хорошего, ни плохого. Пусть будет так, будто меня и не было'.

Но королева говорила не о своей смерти. Это Годард понял не сразу, а лишь тогда, когда вторая часть клятвы чуть не убила его.

'Когда ты прекратишь чувствовать меня, окончи все поиски. И не ищи в дальнейшем. Просто забудь обо мне'.

Юлалия не была предсказательницей, но хорошо предугадывала события. Но не думал Годард, что бояться за жену надо не два-три года, как делал это он, а всю совместную жизнь…

— Но все же, — нарушил тишину король, — не думаю, что девочка после всего сможет нам доверять.

— А тебе так важно, будет ли она тебе доверять? — насмешливо спросила Армелия. — Как ты там говорил? Никому ненужная девчонка?

— Ты высказывалась сегодня еще резче, — заметил Годард.

— По-другому Максайм не понял бы нашего нежелания помогать, — вздохнула Армелия. — А Астор не решился бы отправиться в Джорму.

— Да, ты права, — согласился король. — И скрыть возможную войну мы также не смогли бы. Все-таки с матерью жены мне повезло, — искренне отозвался он.

— Годард, я никогда не спрашивала, — глядя прямо в глаза, начала Армелия. — Но ты ведь понимаешь, что Юлалия все это время была с другим мужчиной?

— Для меня это не имеет значения! — отрезал король, не желая больше развивать эту тему.

Конечно, он понимал все сам. Разумеется, сама мысль о любимой в чужих объятиях была невыносима. Но Годард решил, что, вернув жену, просто забудет об их разлуке, переборет в себе ревность и никогда не упрекнет Юлалию в случившемся.

— Я тебя поняла, — примирительно отозвалась Хранительница. — Не разочаруй меня.

* * *

Трудно заявлять о себе спустя полтора года отсутствия. И смешно слушать версии того, куда мог пропасть. Так думал Максайм, сидя в компании своих старых друзей. Они приняли его с теплотой, невзирая на все слухи, что доходили до них. А теперь, когда Максайм рассказал о причинах, что побудили его так поступить, еще и поддержали.

— Так, говоришь, что сестра твоя жива, но где она, не известно? — в который раз уточнил Брун.

Не потому, что не понял с первого раза — просто не верилось в это.

— Во всяком случае полтора года назад она дала о себе знать, как живая, — спокойно ответил Максайм.

Вчетвером они сидели в доме Мэтта, угрюмого стихийника, но оттого не менее надежного друга. Хотя была и еще одна причина их встречи именно здесь. Брун и Джей уже обзавелись семьями, а Мэтт даже еще задумывался об этом, как и Максайм, впрочем.

— И почему ее поисками занят ты, а не ее муж или хотя бы службы, ему подвластные? — продолжал Брун.

— Он не может, — коротко ответил Максайм.

Но друзей такой ответ не удовлетворял. Не мигая, они уставились на него.

— Если бы я знал это сам, — вздохнул Максайм.

— Странно, — отозвался Мэтт.

— Знаю, — согласился Максайм. — Но мне нужна ваша помощь, — с надеждой произнес он.

— Выкладывай, — кивнул Джей.

— По предположению короля, вскоре Дамиан Зачари должен вывести к следу королевы. Недавно за него выдали дочь Рода Целителей. Как это взаимосвязано, я сам до конца не понимаю. Но посвящать Александрин в свои планы они не желают.

— Александрин?

— Они?

Одновременно спросили Брун и Джей.

— Они — это король и Хранительница Рода Целителей, — пояснил Максайм.

— А что с девушкой? — не успокаивался Брун.

— Ее пять лет держали в монастыре, потом вернули и выдали замуж, предварительно напоив отворотным зельем. Дамиан так же отворожен от нее. Но ему нужен наследник, чтобы вступить в Род, — рассказал Максайм.

— Да, Равия сильна традициями, — протянул Мэтт.

— Теперь он намерен держать ее в Джорме, пока ребенка ему родит другая женщина, — закончил племянник Хранительницы.

— И как он сможет доказать, что дитя от жены, неужели целители не смогут определить мать? — уточнил Джей.

— Артефакт, — коротко ответил Максайм.

Его друзья кивнули, принимая ответ.

— И что нужно от нас? — спросил Брун после недолгого молчания.

— Я хочу помочь Александрин, — твердо произнес Максайм.

— Как?

— Я сам не знаю, — честно ответил он, — потому и пришел к вам.

— Ее нужна освободить, — внезапно произнес неприглашенный гость.

Все обернулись к нему. Медленной беззаботной походкой принц Астор подошел к мужчинам.

— Что ты здесь делаешь? — только и спросил Максайм.

— Нужно освободить Александрин, — повторил Астор. — Вы все не допустили варианта, что ребенка все же родит она, но не от Дамиана.

— О, Одноликий! — схватился за голову Максайм. — Зачем, вообще, нужно было втравливать ее во все это?!

— Я тоже так думаю, — согласился Астор. — И давно предлагал под пытками вытащить у Зачари всю информацию, а не плясать под его дудку.

— А почему вы так волнуетесь об этой Александрин? — поинтересовался Брун, переводя взгляд с Астора на Максайма.

— Она не обязана расплачиваться за чужие ошибки и вслепую следовать планам короля, — ответил племянник Хранительницы.

— Ну, а ты почему идешь против отца? — со скрытой насмешкой настаивал Брун.

— Я с самого начала был против, — объяснил младший принц. — А Александрин слишком чиста, чтобы участвовать в интригах отца.

— А за что, говоришь, — обернулся Брун к Максайму, — ее сослали в монастырь?

— Ты очень наблюдательный, друг мой, — хмыкнул племянник Хранительницы. — Александрин сослали якобы за неподобающее поведение.

— Вот именно, что 'якобы'! — не удержался Астор.

Он знал, о чем говорил. Ведь в ночь маскарада Астор не мог ошибиться. Пусть поведение Александрин совсем непохоже на то, как обычно ведут себя невинные девушки, но его дар это подтверждал. Возможно, не 'прочитай' он ее тогда, при случайной встрече, Астор еще сомневался бы в личности незнакомки, что привлекла его внимание сразу же, появившись из зала преображений. Но мысли Александрин не оставляли колебаний.

— Понятно, — ворвался в размышления принца голос Бруна. — Вам обоим она понравилась!

Максайм и Астор ничего не ответили на это. Племянник Хранительницы потому, что знал своего друга, если тот в чем-то уверен, то нет смысла переубеждать его словами, только действия смогут доказать ему истину. А принц и сам еще не понимал, прав ли Брун или нет.

— Астор, — обратился к принцу Максайм, — что ты предлагаешь?

— То же, что и всегда, — пожал Астор плечами, — выпытать у Зачари все известное ему, а потом освободить Александрин от этого брака.

— Парень дело говорит, — отозвался Мэтт. — Короткий путь всегда правильный.

— Это так, но почему же король медлил с действиями? — рассуждал Джей. — Он не мог остаться под действием артефакта?

— Не мог, — ответил принц. — Тогда и я, и Максайм тоже были бы под воздействием. Армелия сама снимала эффект артефакта.

— Где они сейчас? — требовательно спросил Астор у Максайма.

— В доме его сестры, — не споря, ответил Максайм.

И тут же пожалел об этом, заметив, как взгляд принца загорелся решительностью.

— Не делай поспешных поступков, — предупредил он Астора. — Я там даже не был и не знаю, чего можно ожидать.

— Это не важно, Максайм, — не согласился с ним принц.

И, прежде, чем племянник Хранительницы смог сказать что-то еще, Астор исчез так же внезапно, как и появился в этом доме.

— И куда он? — высказал мысли всех присутствующих Брун.

— Спасать, — сквозь зубы процедил Максайм.

Глава 10

Мое пробуждение ознаменовало себя болью. Настолько сильной, что я не смогла сдержать слез. Мне понадобилось время, чтобы понять — это воздействие целителя. О, Одноликий, откуда Дамиан мог это узнать? Неужели родители и братишка не только отдали меня, но и рассказали о моих слабостях? Невозможно. Ведь на них клятва!

С трудом я раскрыла веки. Увиденное заставило меня несколько раз моргнуть, чтобы поверить в это. Надо мной склонился не кто-либо, а принц Астор. При этом его ладони находились на моей голове.

— Пожалуйста, — слабым голосом прошептала я.

Но его высочество меня услышал и тут же убрал руки. Он вгляделся в мое лицо и, увидев слезы, аккуратно вытер их.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать случившееся со мной. Я как раз писала письмо Августину, когда пришла Эмма. Она принесла мне булочек и ягодный отвар, сказав, что так велел хозяин. Я не завтракала и потому не отказалась. Закончила я писать с последним глотком отвара. Когда я встала из-за стола, то немного покачнулась, но не придала этому значение. А зря. Не успела я дойти до двери, как меня накрыла темнота. И вот теперь принц Астор надо мной. Это что же? Вновь какая-то игра? Я с подозрением посмотрела на его высочество.

— Только не пугайтесь, прошу вас, — прошептал он. — Я выведу вас отсюда.

— А как же?..

— Тшш… — он приложил палец к моим губам. — Я потом все объясню.

Как завороженная, а, может, так и было, я кивнула и приняла помощь принца, чтобы встать. Тело непривычно ломило, хотя мой дар уже начал лечение. Оглянувшись, я поняла, что нахожусь в незнакомой мне комнате. Но долго осматриваться принц Астор не позволил. Он активировал портал, куда сразу же втянул меня.

Вы вывалились среди деревьев. Принц Астор упал на землю, а я, утягиваемая его рукой, на него. Быть может, мне стоило возмутиться такому приземлению, но в этот момент в моей голове билась только одна мысль: 'Что дальше?'.

Неуклюже я встала и убедилась, что нахожусь в том же платье, в котором посещала родителей. Конечно, стоило бы озаботиться другим нарядом, но меня радовало то, что никто не покушался на мое бессознательное тело.

— И что дальше, ваше высочество? — задала я главный вопрос.

Принц поднялся с земли одним ловким движением, что совсем не вязалось с его массивной фигурой. На мгновение у меня даже все плохие мысли вылетели с головы.

— Сейчас мы совершим несколько хаотичных переходов, — проговорил он, доставая из кармана портальный камень, — а потом направимся в безопасное место, и я вам все объясню, Александрин.

Я кивнула, принимая его ответ. По крайней мере, Принц Астор обещал пояснения. Сейчас нет смысла пререкаться — в любой момент может нагрянуть Дамиан, ведь я не знаю всех его возможностей.

— Мы не будем покидать Джорму, — открывая портал, сказал принц Астор, — чтобы не попасть в Службу Контроля Равии. Надолго нас не задержат, но шанс того, что нас найдут, увеличится.

Его высочество сделал шаг в сторону, пропуская меня к порталу. Я спокойно прошла в мерцающее марево и оказалась в какой-то комнате. Дождалась принца, что, появившись вслед за мной, сразу же принялся за настройку следующего перехода.

Когда он закончил, то так же пропустил меня вперед. На этот раз я попала на пустынную дорогу. В Равии давно таких нет. С развитием портальных перемещений прочие средства передвижения постепенно сошли на нет. Разве что города еще содержаться в приглядном состоянии, чтобы люди имели возможность прогуливаться по его улочкам.

— Здесь все еще используют лошадей? — не смогла я удержаться от вопроса.

— Джорма намного больше Равии, — объяснил принц. — Обеспечить всех порталами страна не может. Но это нам только на руку, — весело улыбнулся он, — тут нет постоянного отслеживания перемещений.

— Но все же оно есть?

— Да, — не стал врать принц. — Поэтому мы и не следуем по прямому пути. Где-нибудь мы можем пересечься с чужой траекторией, и не раз, а это увеличит наши шансы.

Мне нравилось, что его высочество не пытался сглаживать ситуацию и отвечал честно. Пусть я испытывала к нему недоверие, а в моей голове роилось массу вопросов, но его искренность подкупала. Да и не на кого мне больше положиться.

Мы совершили еще несколько переходов, попадая каждый раз в пустынное место. Как так получалось у принца, я не интересовалась. Очевидно, он знал некие секреты. А, может, быть, заблаговременно посетил точки выхода.

— Ваше высочество, — вспомнила еще немаловажный вопрос, — как долго я нахожусь в Джорме?

То, как посмотрел на меня принц, мне не понравилось. Как-то затравленно и виновато.

— В чем дело? — спросила я с подозрением.

Сейчас мы находились на краю какого-то леса. Его высочество на мой вопрос среагировал странно. Он подошел ко мне и молча отвел к поваленному дереву. И только тогда, когда я уселась, заговорил:

— Вы здесь уже второй день.

— И все это время я спала? — удивилась.

— Это не было сном, леди Александрин, — не глядя на меня, произнес принц. — Вы умирали.

Хорошо, что в этот момент я сидела. Новость оказалась для меня слишком ошеломительной. Меня хотели убить. Более того, попытались. С молчаливого согласия родителей и короля. Когда я предполагала такой исход, то он казался слишком далеким и нереальным. Абстрактным.

А теперь я осознала, что моя жизнь не стоит ничего.

Слезы, против воли, крупными горячими каплями покатились по щекам. В них горечь и разочарование.

'За что?!', - так и хотелось мне закричать.

Я никогда не была идеалом дочери, леди, подруги. Но ведь родители, придворные и прочие тоже не совершенство. Я могла бы в их глазах заслуживать несчастливой жизни, но не лишения оной. Чувство того, что меня все предали, огненным клеймом прижигало мне сердце. Боль сбивала дыхание, но она нужна. Как память. Сколько бы я ни старалась быть беззаботной — это ни избавило от разочарований.

— Ваше высочество, расскажите мне все, — срывающимся голосом попросила я.

Если бить, то добивать. Я должна была знать, за что могла умереть. И понять, почему принц не дал мне этого сделать.

— Леди Александрин, может, вы сначала успокоитесь? — осторожно спросил он.

— Нет! — резко ответила я.

Так с венценосными не разговаривают, но черта уже переступлена. Самое страшное почти случилось. Вряд ли за неучтивость меня смогут наказать сильнее.

Принц Астор не стал настаивать. Глядя в сторону, он исполнил мою просьбу.

— Моя мать, королева Юлалия дочь Хранительницы Рода Целителей, — рассказывал принц, а я даже затаила дыхание от невероятной информации. — Пожалуй, с этого все и началось, — вздохнул он.

Юлалия росла в семье своего отца-джормийца. И жизнь ее не отличалась от многих других, разве что у нее было две матери, об одной из которых не следовало распространяться. Когда она училась в университете, то имела множество поклонников. Что неудивительно при красоте Юлалии. Ее задаривали подарками, ей делали предложения замужества, но девушка никому не отвечала взаимностью. Пока не появился Джасмит Базель.

Юлалия не воспылала к нему чувствами, но молодой целитель был настойчив в своих ухаживаниях. И девушка сдалась. В малом — просто позволила назвать себя своей. При этом никаких вольностей, кроме объятий не допускала.

Но однажды судьба свела Юлалию с Годардом, тогда наследным принцем Равии. У них сразу же возникли взаимные чувства. Девушка пыталась быть честной с Джасмитом и прекратить все отношения, но тот и слышать не хотел об этом.

Что было дальше, принц Астор не знал. Но его мать осталась с отцом, значит, как-то эта ситуация разрешилась.

— Я не понимаю, как это связано со мной, — все еще плача, проговорила я.

Его высочество сидел прямо на земле и задумчиво тормошил траву. Все это время он ни разу не посмотрел на меня.

— Джасмит не отпустил мою мать. Все те годы, что она была счастлива с отцом, он не терял надежды вернуть ее. Королева исчезла не просто так, — повернувшись ко мне, произнес он, — это он выкрал ее.

— Это очень грустно, — язвительно ответила я. — Но при чем тут я?!

— Дамиан что-то знает о матери, — вздохнул принц. — И мы надеялись с твоей помощью выяснить, что именно.

Мы? Как мило!

Я встала и побрела прочь. Вся недавняя благодарность, что зарождалась к его высочеству, испарилась. Ведь я просто средство к достижению их целей.

— Куда вы? — окликнул меня принц.

Я не ответила. Прошла шла вперед. На душе было гадко от открытий этого дня.

— Леди Александрин, не глупите, — догнав меня, начал убеждать принц. — Нам нужно отправиться в безопасное место.

Он схватил меня за руку, вынуждая остановиться. Я обернулась к мужчине и, не скрывая своих чувств, сказала:

— А зачем, ваше высочество? Подлечите и вернете мужу? Ведь я не исполнила своей 'тайной миссии'?

— Как вы могли такое подумать? — заметно растерялся принц.

— Только не стройте из себя невинность! — скривилась я и вырвала свою руку из захвата. — Ведь не Дамиан меня отравить пытался, ему я еще нужна живой! Откуда мне знать, что вы рассказали правду? Почему я должна вам верить?!

— Я не стану вам ничего доказывать, — твердо ответил принц. — Как и оправдываться за поступки моих родственников, но и здесь я вас не оставлю.

С этими словами он втолкнул меня в портал, которого я не заметила ранее. Я неловко приземлилась на пол какого-то помещения. Принц только чудом не наступил на меня, выходя из перехода. Он протянул мне руку, чтобы помочь встать, но я поднялась сама. Осмотрелась. Мы находились в спальне, о чем говорила огромная кровать с голубым балдахином. И она привлекла наибольшее внимание. Принц заметил это и ответил на невысказанный вопрос:

— Да, это именно то место, о котором вы подумали, — при этом и капли смущения он не испытывал.

— В Джорме? — недоверчиво уточнила я.

— А почему нет? — он пожал плечами. — Не думаю, что в любовных утехах нужно быть патриотом.

Теперь ясно, как принц смог так быстро открыть портал. Он у него был уже настроен на это место.

— Теперь что? — я возмущенно посмотрела на его высочество. — Мне сидеть тут, пока вы не захотите предаться своим утехам?

— Ну, почему тут? — невозмутимо ответил тот. — В доме имеются и другие комнаты.

— Это замечательно! — наигранно восхитилась я. — Как долго я должна тут находиться?

Принц вмиг посерьезнел.

— Как только окажетесь вдовой, — ответил он с предвкушающей улыбкой, что в сочетании с жестокостью в его глазах выглядело зловеще.

Резко развернувшись, его высочество направился к выходу. Потом, словно вспомнив о чем-то, обернулся.

— Леди Александрин, вы можете выбрать любую комнату в этом доме или же остаться здесь.

После этих слов он оставил меня одну. Очень великодушно с его стороны, мне необходимо побыть одной. Как бы я ни была сильна — я лишь слабая девушка, на которую свалилось слишком много несчастий. Слезы закончились, но боль не ушла.

Я решила выбрать себе другую спальню. Подойдя к двери, я осторожно выглянула в коридор — никого. Чего именно я опасалась, не знаю. Но внутреннее предчувствие не подсказывало о скорой опасности, стоило мне только унять слезы. Я не капризная, но спать на кровати, где принц придавался утехам, не хотела. Потому вышла и, пройдясь вдоль коридора, толкнула первую попавшуюся дверь.

Милая комната, вероятно, раньше была детской. Но все необходимое для проживания в ней было. Прошлась и устало села на небольшую кровать. Как же я устала! Не физически — морально.

Я вновь вспомнила слова принца. Он сказал, что я стану вдовой. Но перед этим говорил, что я нужна, чтобы получить информацию от Дамиана. Ничего не понимаю. Планы изменились? Или… или принц Астор пошел против семьи, что еще более невероятно.

— Я принес вам одежду, — ворвался в мои мысли их виновник.

Он стоял на пороге, будто ждал разрешения войти. Но я не верила в эту показную покорность. К слову, я не верила уже ни во что.

Но предложенные вещи взяла, после чего, не сказав ни слова, развернулась и ушла в уборную. Я знала, что принц так и остался на пороге спальни. Но меня это не волновало. И притворяться, убеждая мужчину в обратном, не буду.

Закрывшись в удобной, я с облегчением сняла с себя всю одежду. Помещение было без окон, но, казалось, легкий сквознячок скользит по моей коже. Обстановка этой комнаты была похожа на ту, что была в доме моего мужа. Мохнатый мерзавец!

Выкинула ненужные мысли из головы. Очередная нервотрепка мне не поможет. Нужно придумать, как жить дальше, а не жалеть себя.

Даже если принц говорил правду о скорой кончине моего мужа, то это не исправит всего остального. Я просто не смогу больше жить не только в столице, но и во всей Равии. Как и в Джорме. Но отправляться одной в неизвестность? Может быть, там я найду свое счастье. Но нет никаких гарантий того, что меня не ждет худшая участь, нежели сейчас.

Я заставила себя расслабиться, лишь погрузившись в воду. Хотя в полной мере отдыхать у меня не получалось. Немного отвлекал дар, что ласкающими волнами охлаждал боль в груди. Лишь сейчас я задумалась о том, как смогла выжить.

Определенно, магия принца тут ни при чем. Потому что подобно тому как 'нормальные' целители не могут сами себя излечивать, мне чужеродная сила не помогает, а лишь приносит боль. Даже обычная оценка состояния организма — испытание для меня.

Значит ли это, что мой дар справлялся, и я не умирала? Возможно. Ведь никаких признаков плохого состояния я не чувствовала, просто спала. Жаль, посоветоваться не с кем. Я вспомнила, как общалась со своим даром и попробовала повторить. Но на этот раз не было никаких откликов в виде ответов на мои вопросы, внезапно всплывающие среди мыслей.

От собственного бессилия хлопнула ладонью по воде. То, что произошло после, заставило меня замереть с открытым ртом. Поднявшиеся брызги не разлетелись в стороны, а начали кружить, образуя маленький вихрь. От непонимания происходящего, я осторожно осмотрела уборную, ожидая увидеть шутника. Но нет, я была абсолютно одна.

Тем временем вихрь разрастался, забирая воду из ванны, при этом он оставался на месте. Мне бы вылезти, а не завороженно наблюдать, но я не могла. Каким-то образом знала, что опасность мне не грозит, и я должна увидеть все.

Когда вся влага из емкости была собрана в вихрь, на мгновение он остановился. А потом на меня обрушился поток ледяной воды! Я взвизгнула.

Продолжать купание, стуча зубами от холода, естественно, не стала. И в тот самый момент, когда я поднялась и перекинула одну ногу через бортик ванной, дверь в уборную с громким треском разлетелась на части. Я так и застыла в нелепой позе, в коей меня и обнаружил явившийся принц Астор.

— Вы кричали, — после некоторого замешательства, пояснил он свое появление.

— Вы не уверены в безопасности собственного дома? — язвительно поинтересовалась, поспешив полностью вылезти из воды.

— Уверен… — начал он говорить, но замолк, потому что я развернулась к нему спиной и, чуть наклонившись, отжала волосы над ванной.

— Ну, так, если уверены, то будьте добры больше не врываться ко мне, ваше высочество, — сказала я, закончив с волосами.

На принца я не смотрела. Знала, что сейчас он пялиться на меня как мальчишка. Но впервые мне это не нравилось. Не потому, что стала вдруг стеснительной. А оттого, что не чувствовала себя защищенной. Каждый раз, дразня и нарушая правила, я знала, у меня есть выход. Но не сейчас. Вздумай принц поступить бесчестно, и я не смогу ничего ему противопоставить.

Вытиралась я так же, не глядя на мужчину, который и не думал уходить.

— Оставьте меня, пожалуйста, — тихо попросила я.

Издав странный вздох, принц вышел.

'Наконец-то!', - пришла мысль.

'Ни на миг покоя нет!', - за ней вторая.

И только теперь я поняла, что эти размышления не совсем мои. А чьи?

'Мои'

'Мои'

Я тряхнула головой. Если маги сходят с ума, то скоро я пополню их ряды.

'Нет!', - пришла уверенная мысль.

Быстро натянув на себя принесенные принцем вещи, я выскочила в спальню, надеясь, что там меня прекратят одолевать 'чужие' размышления.

'Мы не чужие. Мы — это ты. Вспомни'

Опустившись на кровать, я обреченно прикрыла глаза. Мой дар, он полностью проснулся. Но я все равно не знала всех его возможностей. И не до конца понимала, как с ним общаться.

'Мы справимся. Вспомни'

Я ведь уже приняла это знание в утро после свадьбы. Больше по наитию, но все же. Стихии, не такие как у других магов — только защита. Неосознанная и разумная. Самостоятельная, но действует только во благо. Это я, но другая.

И как это все понимать? Если я не несу угрозы другим, то зачем было запечатывать эту силу?

Не открывая глаз, потерла виски, будто это могло помочь. Припомнила вихрь в ванной. Почему он появился? Это ведь тоже проявление дара.

'Хранительница должна быть спокойна', - всплыла подсказка в моем сознании.

Оригинальный способ унять эмоции!

Но тут мое внимание зацепилось за другое. Хранительница? Я? Но как такое возможно?! Это ошибка. Определенно.

'Не ошибка'

Плевать! Я не стану хранить тот род, что отказался от меня!

— Леди Александрин, — вновь без стука вошел принц, — если вы голодны, то пройдите на кухню. Прислугу я тут не держу, сами понимаете, — словно извиняясь, уточнил он.

— И кто готовит? — вырвалось у меня.

Его высочество не ответил. Просто развернулся и вышел. Да и не так важен был вопрос.

Я направилась вслед за принцем, полагая, раз он предложил еду, значит, и сам пошел на кухню. И не ошиблась. Предположительно обед, был проведен в нашем полном молчании. Только вставая из-за стола, принц заговорил:

— Леди Александрин, мне необходимо отлучиться и, возможно, надолго. Чтобы вы могли связаться со мной, необходимо провести один ритуал, — он вопросительно посмотрел на меня.

Любой обряд вполне может пройти неуспешно, раз мои проснувшиеся силы защищают от любого вмешательства. А вот прикасаться ко мне принцу нельзя. Ведь он смог прочесть меня тогда, в коридоре дворца. И, возможно, сегодня тоже. Но это происходило до того, как я поняла истинную суть своего дара.

И пусть я была уверена, что ощутимого вреда мне теперь не сможет причинить никто, но все же не доверяла принцу. Вероятно, сам его высочество отлично знал, кем я являлась на самом деле. Но в любом случае даже своей осведомленности ему показывать не стоит.

— Благодарю за заботу, ваше высочество, — вежливо ответила я. — Но я еще плохо себя чувствую и, боюсь, любой ритуал может только усугубить это состояние.

Принц удовлетворился моим ответом и настаивать не стал. Мне даже показалось, что он понял истинную причину отказа. Что ж, в таком случае, он совсем не глуп.

Прямо на кухне его высочество активировал портал и вошел в него, оставив меня одну.

Я обратила внимание на стол. Видимо, не часто принц проводил время в этом доме, раз не привык к отсутствию прислуги. Что ж, в монастыре и не к такому приучили. Да и не сложно было убрать со стола. Хоть ненадолго, но это занятие отвлекло от неприятных мыслей.

Но вскоре я снова вспомнила обо всех своих проблемах и открытиях. Я Хранительница! На фоне этого все остальное просто меркнет в своей значимости. Знал ли об этом отец? Определенно. А матушка и Августин? Вот тут я сомневалась.

Герцог-целитель всегда держался со мной холодно и официально. Но раньше я принимала это за нелюбовь. Но когда мне стала известна тайна моего дара, я поняла, что отец общался со мной, как с возможной будущей Хранительницей Рода, а не с дочерью.

А вот матушка и Августин даже мимолетной учтивости никогда не показывали. Скорее, наоборот. Братишка не упускал случая подшутить надо мной, но при этом всегда относился ко мне с некоторой нежностью.

Матушка же не упускала случая указать на мой промах, часто общалась так, будто ее принуждают к этому. Хотя на людях она бывала достаточно любезна и доброжелательна. Разве что тот разговор, когда она предупреждала о подозрительной личности Дамиана, был выдающимся из привычного для нее поведения.

Мысли о родителях отзывались болью, но уже не такой сильной. Видимо, дар мог излечить не только физические увечья. Но, увы, он не мог дать понимание того, почему я нелюбимая дочь.

Знала ли Армелия о том, кто я? Разумеется. Ведь я прожила два года в ее доме, вместе с кузинами. Думаю, не зря она проводила несколько часов в день с каждой из нас. Да и в течение последующих лет я не раз бывала у нее. Но именно Хранительница отдала меня замуж за Дамиана. И пусть принц Астор оправдывал это необходимостью, она не только сама нарушила правила, родив дочь, но и меня толкнула на попрание заветов, допустив брак.

Как же все сложно! Ну, почему нельзя было поговорить со мной и объяснить все? В какое же отчаяние они пришли, раз решились на подобный риск? Могло же выйти и так, что отворотное зелье не подействовало бы. И что тогда? Расчет на мой неправильный нрав? Слишком велика опасность не угадать следующий шаг такой особы, как я.

А если и сам принц не знает всего? Или намеренно мне была рассказана неправда? Ох, Одноликий, ведь я ничего не добилась своими размышлениями! И дар мой затих.

Войдя в выбранную мной комнату, я подумала о его высочестве. Где он мог быть? Надеюсь, что занимался он моей проблемой, а не создавал новые.

Внезапно в мое сознание словно постучали.

'Я должна знать. Нужно вспомнить'

Присела и постаралась расслабиться. В тот же миг будто оказалась в другом месте. В другом теле! С непониманием посмотрела на свои руки. Вроде мои, но не совсем реальные.

— Александрин, ты слышишь меня? — окликнул меня голос матушки.

Я с непониманием посмотрела на нее. Как она тут оказалась? И где я вообще? Как ни странно, это была моя комната в доме родителей. И, судя по обстановке, времен моего пятнадцатилетия. Я сидела на софе, а матушка расхаживала по комнате, то и дело возвращаясь к книжному шкафу, что стоял напротив меня.

— Что, матушка? — растерялась я.

— Ты выйдешь замуж за Ивона, — ошарашила она ответом.

Кто такой Ивон? И какое замужество, если я уже… Додумать не успела, так как неведомая сила заставила меня говорить.

— Нет, матушка, — не узнавала я свой голос, — Хранительница не одобрит его кандидатуру.

— Армелия не имеет над тобой власти, у тебя нет дара, — с затаенным наслаждением произнесла она.

— Я дочь Рода Целителей! — уверенно ответила я-не я. — И у меня есть дар!

— Ты ошибка, что лишила меня всего! — вдруг разозлилась матушка. — Твое появление на свет — это одно большое недоразумение!

Я была шокирована. Это ложь! Не верю!

— Матушка, как вы можете такое говорить? — сдавленным голосом спросила уже я.

— Ты не должна была родиться, — равнодушно ответила она. — Но твой дар не дал мне вытравить плод, тебя! — словно выплюнула она.

О, Одноликий! Как же больно это слышать! И пусть я понимала, что в этот момент чувства принадлежат не совсем мне, отвращение к родительнице ощущалось моим. Целителям чуждо убийство. Даже мне, с моим эгоистичным даром.

— За что? — продолжала я-не я.

— Что ж, — вдруг перешла матушка на наставительный тон, — ты уже достаточно взрослая, чтобы понять сказанное.

Она присела на край кресла, всем видом показывая, что надолго тут не задержится.

— Когда мы поженились с твоим отцом, у нас не было друг к другу особых чувств, но и неприятия не возникало. После рождения Августина мы стали отдаляться, у каждого появилась своя жизнь. Ты ведь понимаешь, о чем я? — я кивнула. — В один прекрасный день я встретила

его

— Кориса, — имя она произнесла с мечтательной улыбкой.

Ее рассказ о внезапной и всепоглощающей любви я пропустила мимо ушей. Противно! Передо мной сидел самый дорогой и родной человек и расписывал свои чувства непонятно к кому. Мерзко!

— Мы поехали к Армелии, как и настоял твой отец, хотя и не был против развода, — продолжала она. — А эта… — матушка беззвучно выругалась. — Она дала нам год на обдумывание, сказав, что если обстоятельства не изменятся, то больше препятствий не возникнет. И, напоив чаем, быстро выпроводила.

Матушка сжала кулаки. Очевидно, что развестись не получилось, иначе она бы тут не сидела.

— В чай было добавлено зелье. В тот же вечер мы стали близки с твоим отцом и зачали тебя, — обвиняюще выпалила она.

И, как банально, Корис, узнав о беременности возлюбленной, сразу же остыл и пожелал ей счастья с мужем. А больше всего его оскорбило, так это то, что несколько месяцев матушка пыталась скрыть сам факт моего будущего рождения. И, как выяснилось, не раз пыталась вытравить 'нелепое недоразумение'.

— А Армелия отказалась ото всякой ответственности! — зло и обиженно закончила матушка.

Я не могла выдавить из себя и слова. Разве так можно? Ради какого-то увлечения не только желать смерти, но и пытаться убить своего ребенка?

— И мало того что ты родилась, — видимо, сейчас матушка будет до конца откровенной, — так еще и без дара!

Та я, что находилась в комнате, чувствовала себя растоптанной, никчемной. Слезы без контроля побежали по щекам.

— Ты такая слабая, — с пренебрежением кинула матушка, вставая с кресла.

У выхода она обернулась.

— Ты выйдешь за Ивона, — уже спокойным голосом сказала матушка. — И никакое слово Хранительницы тебя не избавит от брака.

Неожиданно в нас (в я-не я) пришла невероятная сила, что не только прижала обескураженную матушку к стене, но и говорила нашими губами.

— Слово Хранительницы непоколебимо! — утробным голосом говорила вселившаяся сила.

Матушка стала задыхаться. Но мы не желали ее смерти.

Сила ушла так же внезапно, как и появилась. Матушка осталась лежать без сознания. Я подошла к ней с затаенным страхом. Чтобы она не наговорила и сделала, все равно это моя мама, я не могу просто так лишить ее жизни или оставить без помощи.

В комнату забежал отец. Как он смог так быстро прийти? Неважно. Пусть только поможет.

Он привел матушку в чувства. Она же, как только увидела меня, выплюнула лишь:

— Чудовище!

Я очнулась в спальне дома принца Астора. Что произошло?

'Память'

Это было на самом деле?

Да, было. Начала осознавать я. Именно после этого отец доставил меня и матушку к Армелии. Хранительница чем-то напоила родительницу и тут же отправила домой. Но что она сделала со мной, я никак не могла вспомнить.

Глава 11

Сколько я просидела, пытаясь хоть что-то полезного извлечь из глубин памяти — не знаю. Мое внимание привлек шум из коридора. Но проверять, что там могло быть я не стала, лишь прислушалась лучше. Если это был принц, то вскоре он непременно заглянет ко мне.

Но мое ожидание затянулось. Не то чтобы я хотела видеть его высочество, скорее в пустом доме не ожидаешь услышать посторонних звуков.

Я медленно, словно это могло успокоить меня, подошла к выходу. Приоткрыв дверь, выглянула в коридор — никого. Но что-то не давало мне покоя. А внутреннее предчувствие кричало об опасности с утроенной силой.

Но откуда шла угроза?

'И надо мной ли висит несчастье?', - пришла неожиданная мысль.

О, Одноликий, неужели с проснувшейся силой я стала чувствовать детей Рода?

Но новое открытие не возмутило, потому что беспокойство за неведомого несчастного перевешивало все. Я должна ему помочь! Со всем своим эгоизмом, ненавистью к предавшим и нежеланием иметь подобный дар я даже не боролась. Ведь моя суть — охранять и защищать.

Где-то в закутке души знала, что пожалею об этом порыве. Но не тогда, когда кто-то из детей Рода в опасности.

Я сосредоточилась на новом даре, ища подсказку. Но случилось совсем не то, чего я ожидала. Я ждала мысль, воспоминание или фокус, подобный тому, что случился в уборной. А вместо этого передо мной образовался портал. Но он был необычным: словно сотканный из облаков.

Растерянно отступила на два шага от него. И вовремя. Из перехода вывалилось окровавленное тело. Сразу после этого портал закрылся. И это вернуло мне самообладание. Я должна помочь!

Все тело мужчины было исполосованным, как будто мучавшие его старались не оставить ни одного здорового участка. И это почти получилось. Я чувствовала себя беспомощной, в этот момент я безумно пожалела, что не могу исцелять других. У меня были теоретические знания, но их основу составляло владение даром, что мне не доступно.

Хотелось плакать и кричать от такой несправедливости. Какой смысл вызволять пострадавшего, если я не смогу ему помочь?

Я никогда не видела умирающих и не хочу приобретать этот опыт. Надеясь лишь на чудо, я склонилась над мужчиной, постаралась призвать свой дар. Вдруг с пробудившимися силами я смогу исцелять? Но ничего не происходило.

Раздался слабый стон. Стараясь не обращать внимания на кровь, я попыталась перевернуть тело. Но мои руки соскальзывали, а крепче схватиться я боялась. Собрала все силы. Сейчас не время отчаиваться. Опустилась на колени и, мысленно попросив прощения за причинённую боль, повернула мужчину на бок, спиной ко мне.

Было жутко просто смотреть на ранения мужчины, но его лицо привело меня в неописуемый ужас. Вся кожа была неаккуратно снята, даже с губ. Одноликий, как же ему помочь?!

Надо поискать что-то в доме, быть может, обезболивающее зелье хотя бы. Но я опасалась отходить от мужчины. Вдруг, когда я вернусь, он будет уже мертв? Я не могу позволить ему умереть!

Что же это за день такой? Мне стало до невыносимого жалко себя. Верно говорили, что дар мой бестолков. Будь я обычной целительницей, избежала бы всего произошедшего.

Только я собиралась встать, как мужчина со стоном боли пошевелился. Склонилась к его лицу, надеясь, что он даст подсказку моим действиям. Он же целитель, должен знать весь курс.

Казалось бы, что потрясений на сегодня достаточно, но судьба явно решила испытать мою прочность. Мужчина раскрыл глаза. Необычайно ярко-синего цвета. Я отшатнулась от него.

Не может быть! Ведь он только недавно ушел!

Но это был он — принц Астор, глаза которого я не перепутаю ни с чьими.

Где он мог быть? Кто его так истязал? Неужели, Дамиан?

— Ваше высочество, — решилась я на отчаянный шаг, — у вас есть порталы, настроенные в Равию?

Видимо, принц еще не понял, где находится, и кто перед ним, что читалось в его взгляде. Одежды на мужчине не было совершенно — обыскивать нечего.

Со словами:

— Потерпите, ваше высочество! — я выскочила в коридор.

Не зная, какую комнату занял принц, я направилась в ту, куда мы вышли порталом. Я была уверенна, что запасные порталы, пусть без координат, должны где-то лежать. В Равии помогут. Я чувствовала это.

Но не помешало бы захватить лишних переходов. Чтобы, доставив принца к целителям, суметь самой скрыться. Ото всех.

Наконец, мои поиски увенчались успехом. Захватив горсть порталов, я с улыбкой вбежала в спальню с принцем. И тут же замерла. В комнате стало на три человека больше. А закрывшийся за последним портал подсказал, что не только я подумала о возможности обыскать одежду принца.

Вспомнив о последнем, я нашла его взглядом. Естественно, принц лежал на том же месте. Вот только незваные гости были ближе к нему.

— Друг мой, — насмешливо протянул неизвестный мне мужчина, внешне явно джормиец, — адюльтер налицо. Как нехорошо, леди! — он поцокал языком.

— И не говори, — притворно вздохнул Дамиан, — что за жена мне досталась. Не успела выйти замуж, как тут же сбегает с любовником.

В это время третья гостья с нескрываемым удовольствием во взгляде посмела подойти к принцу.

— Ну, что же ты, мой хороший, так быстро убежал, — ласково, по-матерински, пропела она. — Я еще не успела как следует поиграть с тобой.

Когда она попыталась прикоснуться к его высочеству, я вышла из ступора. Казалось, я только посмотрела на женщину, а ее тут же снесло порывом стихии от принца. Пришедших мужчин так же задело.

Комната небольшая, о чем я и пожалела. Силы удара о стену не хватило, чтобы вывести незваных гостей из строя. Но, не теряя надежды, я подскочила к принцу, одновременно пытаясь настроить один из порталов. Остальные я просто сбросила на пол. Я помнила лишь координаты дома родителей. И как бы ни хотела их не видеть, выбора у меня не было.

— А ты говорил, что жена у тебя без дара? — недоуменно произнес друг Дамиана, поднимаясь на ноги.

Мой муж отмахнулся от вопроса, а сам склонился над женщиной. Краем глаза я наблюдала, как он исцелил ее и привел в чувства, после чего помог подняться.

— Джоси, сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не выходила передо мной, — заботливо проговорил он.

Я почти закончила с переходом. Не было страха за себя, лишь за принца. Кем бы ни была эта женщина, она ненормальная. А если брать во внимание некоторую внешнюю схожесть с Дамианом, я могла предположить, что она тоже целитель. Тогда ее издевательства над его высочеством выглядят более, чем противоестественными.

— Я убью ее! — прошипела Джоси, порывавшись подойти ко мне, но Дамиан удержал ее.

Мой муж внимательно смотрел на меня, будто видел впервые. Но гримасу отвращения он все же скрыть не смог. И я, признаться, позволила себе выдохнуть с облегчением.

— Александрин, — обманчиво ласковым голосом привлек он мое внимание, — не стоит доводить дело до тяжелых последствий.

'Нужно тянуть время!', - подумала я.

Координаты были готовы, но оставалось сделать поправку на другое королевство.

— Куда уж тяжелей, Дамиан? — пошла я в наступление. — Ты пытался меня отравить!

Что странно, он непонимающе обернулся на своих спутников.

— Александрин, я вел себя неправильно, — спокойно произнес Дамиан, — но убивать тебя мне незачем. Сама подумай, если мне нужен наследник от тебя, стал бы я пытаться причинить тебе вред.

Меня удивила смена манеры общения Дамиана, но я не обольщалась.

— Говорила я тебе, что Жанна не так проста, и твоя жена не просто так спит! — победно заявила Джоси.

— Замолчи! — не глядя на нее, приказал мой муж.

Он видел портал в моих руках, но даже шага не сделал ко мне. К чему такая осторожность, я не совсем понимала. Пока так же, не смотря на собеседника, Дамиан не спросил:

— Готов?

В этот же момент я закончила с переходом и активировала его. Вот только я не подумала я о том, как сумею затащить в него тело принца, что снова был без сознания. А с такими преследователями это нужно сделать в считаные мгновения.

К чему готов друг мужа, я сначала не придала значения, спешно решая свою задачу. Но когда тревога завопила во мне, я лишь в последний момент обернулась.

На нас надвигался огонь. Бесшумно, но от того не менее страшно. Инстинктивно я выставила руки вперед. Хотя, по-моему, это неправильный рефлекс. Сразу же почувствовала отклик проснувшихся сил.

Неведомым для меня образом, пламя застыло на расстоянии вытянутой руки от нас с принцем. Я знала, что это ненадолго. И потому, вцепившись в принца, спиной вперед потянула его в портал.

Не успела. Огонь сорвался. Я могла уйти одна…

Не могла! Нет! Я должна спасти принца! Не из-за титула, дара или другой нелепой причины. А просто потому, что он человек.

Не давая себе раздумий, я молниеносно оставила в покое тело принца и встала навстречу пламени.

Спасу ли я этим поступком мужчину — не знаю. Лишь дала шанс. Пусть на чудо, но я попыталась. Наверное, впервые в жизни я что-то делаю не для себя.

И, скорее всего, это же раз окажется последним. Моя сила послушно откликалась, но огонь, словно подпитываемый, завоевывал себе все больше пространства. Мне казалось, что он со всех сторон, но принц за моей спиной защищен. Это главное.

Никто не увидит, как самовлюбленная Александрин Тарская пожертвует собой просто потому, что ей так захотелось. Оно и лучшему. Не хочу слыть мученицей.

Вместе с изнеможением ко мне вернулась истерика. Видимо, это вступил в борьбу последний резерв дара. Мгновенно вернулись все мои переживания, чувство несправедливости и ненависть к предателям. Но приоритеты не изменились. Я должна защищать принца Астора. До самого конца.

Последняя надежда истаяла. Я не опустила рук, но уже осознавала, что это все. Не напрасно. Но бесполезно.

— Александрин? — раздался удивленный голос за спиной.

Отец? Это действительно он или мне показалось.

— Что здесь происходит? — в привычной манере спросил герцог-целитель.

— Отец, помоги принцу! — не оборачиваясь, крикнула я.

Уверенна, он не станет тратить время на вопросы. Сначала дело — слова потом. Маленькими шашками я отступала к порталу, разумно полагая, что отец уже оттащил тело в него. Я боялась спускать взгляд с пламени, будто это лишит его контроля.

Ни на кого не наступив, я порадовалась, что герцог-целитель не изменил своим привычкам. Но, продолжая отходить, даже не сразу поняла, в чем я ошиблась.

Параметры портала изначально настроены на одного человека. А я этого не изменила. Я обернулась. Так и есть, переход уже закрыт. Удивительно, что отец сумел вступить в него и вытащить принца.

Ну, зато у меня теперь нет лишних забот по защите несознательных тел.

Я всегда жила с улыбкой и смехом. Только в последнее время слезы зачастили роняться с глаз.

Мой дар не даст мне умереть. Я практически бессмертна. Осталось проверить это на практике.

Маленькая спальня в этот момент казалась слишком большой. Иначе как в ней смогли бы уместиться четыре человека и огонь, которого абсолютно не волновала стоявшая тут мебель. А вот это уже интересно.

Могло ли пламя быть избирательным в своих вкусах? Определенно, нет.

Постаралась сориентироваться. От выхода я находилась дальше незваных гостей, но, судя по активности огня, они были несколько заняты.

Смогу или нет?

Пройду или сгорю?

Несмотря на все мои убеждения, я побоялась входить в пламя. Сохраняя минимальную дистанцию, я маленькими осторожными шагами продвигалась к двери. Когда огонь сомкнулся за моей спиной, во мне еще больше загорелась уверенность в своих действиях.

Что может быть проще: выйти, зайти в спальню принца, взять портал и скрыться от мужа и его спутников? Оказалось, что выполнить задуманное не так легко.

— Убери огонь! — очевидно, кричал Дамиан, но звук его голоса доносился до меня приглушенно.

Кокон пламени уже сомкнулся вокруг меня. Я шла наугад.

— Не могу! — беспомощно отозвался друг мужа. — Она его питает!

Я? Как такое возможно? Но не время задаваться такими вопросами.

— Сделай хоть что-нибудь! Она нужна мне живой!

— Есть только один способ.

Я наткнулась на стену. Направление казалось верным, но я никак не могла найти дверь. Мои волосы уже стали трещать, от чего противно запахли. Ерунда! Осталось немного.

Немного.

Резкая боль в груди, и огонь моментально, словно отскочив от меня, расползается по комнате. Перед собой я увидела Джоси, что живым интересом заглядывала мне в глаза. Не понимая произошедшего, я посмотрела на свою грудь.

Нож, что держала женщина, по самую рукоятку был во мне. Я снова взглянула на Джоси. С предвкушающей улыбкой она провернула во мне лезвие несколько раз.

— Джоси! — предупреждающе рыкнул Дамиан.

— Исцелишь! — небрежно ответила она, не отрывая взгляда от моего лица.

Боль сменилась щекоткой. Мой дар пришел на помощь. Ну, почему я не доверилась ему раньше? Почему сомневалась?

— Надо уходить, — услышала я, но уже не понимала, кто говорит.

Щекотание стало донимать сильнее. Не в силах сдерживаться, я улыбнулась окровавленными губами. Джоси это впечатлило, и она провернула нож еще раз. Но я уже не чувствовала боли. Совсем. Я безудержно рассмеялась.

— Что с ней? — в никуда спросила Джоси. — Почему ты смеешься?

— Уходим! — скомандовал Дамиан. — И успокой ее уже, — добавил раздраженно, — стихийники всегда казались мне странными.

В то время как Дамиан открывал портал, Джоси вытащила нож и дала мне пощечину. Но смех это не остановило. Из-за крови, что теперь еще и вытекала из меня, я издавала хриплые звуки. Даже мне они казались зловещими.

Женщина с ненавистью посмотрела на меня и отошла к порталу, небрежно кинув:

— Прижги рану, сдохнет еще раньше срока.

Друг Дамиана быстро подошел ко мне, уже согнувшейся от накатившей усталости, и приложил ладонь к ране. Смеяться я перестала. Не потому, что прекратило щекотать, а из-за запаха сжигаемой ткани и припаленной плоти, который вызвал тошноту. А само понимание, что в меня буквально вжгли материю еще и злость.

Убедившись, что кровь остановлена, мужчина отошел. Мерзавец!

Меня никто не держал. И пусть я чувствовала невероятную усталость, выход все же поискала.

Дамиан ругался, что-то у него не получалось.

И только сейчас я обратила внимание на отсутствие пожара. И когда только успел остановить?

Впрочем, неважно. Пока все были отвлечены, я, собрав оставшиеся силы, кинулась к двери. И даже смогла выйти в коридор. На этом моя удача и закончилась.

— И куда же ты собралась? — схватив со спины, с раздражением спросил друг мужа.

Я не стала отвечать — слова бесполезны. Но вырваться попыталась. Безуспешно. Он втянул меня в комнату, где уже не было Дамиана и Джоси.

— Пожалуйста, не надо, — попыталась отговорить я мужчину.

— Заткнись! — лишь было мне в ответ.

Ну, почему леди с малых лет не обучаются самообороне? Сейчас я могла лишь неловко трепыхаться.

— Слишком шустрая для раненой, — пробурчал мужчина и, перехватив мое тело, зашел в переход.

Я замерла от его слов. И правда, не стоит показывать всех своих возможностей. Планы Дамиана до конца не известны мне. Но в любом случае я не хочу быть причастной к ним.

Выйдя из портала, мужчина усадил меня на диван. Мы находились в каком-то доме. Как только друг мужа освободился от ноши, Дамиан, что был здесь один, без предупреждения ударил его кулаком по лицу.

— Оди, ты идиот! — сбив друга с ног, кричал мой муж. — Ты должен был спалить Астора, а не поджигать мою жену! — он несколько раз пнул его.

На меня никто не обращал внимания. Но я понимала, что любая попытка сбежать сейчас не станет успешной. Сжавшись в диван, я старалась быть как можно более незаметной. Напрасно.

Видимо, уняв свой гнев, Дамиан решил заняться мной. Подойдя ко мне, он пустил свою магию для диагностики состояния. Я стиснула зубы, но не показала, насколько мне больно. Кивнув своим мыслям, муж отошел.

— Прости, Дамиан, — хрипло отозвался с пола Оди, — я не думал, что она встанет на пути и притянет к себе огонь.

— И почему она его притянула? — деловым тоном спросил Дамиан, подходя к лежащему другу.

— Возможно, из-за того, что она воздушница.

Мой муж не ответил. Молча исцелил Оди и помог тому встать. А после повернулся ко мне.

— И как такое возможно? — подозрительно спросил он, то ли меня, то ли друга. — У герцога-целителя дочь-стихийница?

— Ты говорил, она нелюбима семьей, — рассуждал Оди, — возможно, потому, что не совсем им дочь.

— Этого не может быть, — отрицал Дамиан. — Она признана дочерью Рода.

Усталость накатывала все сильнее. Она до такой степени, что уже ничего больше не имело значения. Хотелось просто прикрыть глаза и… и все.

Рассуждения мужчин уже слышались как гул через воду. Да я и не собиралась облегчать им задачу. Пусть делают ошибочные выводы. До истины они ни за что не догадаются.

Завалившись набок, я с облегчением погрузилась в темноту.

В чувства меня привела боль во всем теле. Невыносимая. Она одновременно ломала, сжигала и резала. Я не смогла сдержать себя и закричала. Слезы неконтролируемо покатились по моим щекам.

— Ты что сделала?! — заорал Дамиан. — Ты можешь хоть раз оставить свои игры?!

— Я ничего не сделала, обычное исцеление! — в тон ему ответила Джоси.

— Отойди! — когда женщина убрала руки, я смогла вздохнуть. — Как обычно, Джоси калечит — Дамиан лечит, — проворчал мой муж, запуская магию исцеления.

Я выгнулась и снова закричала. Кажется, я сорвала голос и уже хрипела. Но сознание было заполнено болью. В этот момент у меня было лишь одно желание — умереть. Терпеть такое невозможно.

Не знаю, прекратил ли Дамиан воздействие или нет — я была уже грани. Смерти ли, потери сознания — не известно.

Сквозь боль пришла нелепая мысль. Я не неуязвимая. Меня может убить любой целитель, если он того захочет. Вот такой парадокс. Ну, и пусть! Лишь бы не чувствовать больше ничего!

Были ли дальнейшие события правдой, я не уверена. Я находилась в сознании, но его нельзя было назвать нормальным, здоровым или разумным. Вроде бы осознавала все происходящее реальным, и в то же время — лишь далеким воспоминанием.

— Она не в том сейчас состоянии, — как будто приносимый ветром, раздался голос.

— Надо отправить ее к отцу, — говорил другой.

— Думаешь? Ему сейчас не до этого. Он готовит новый план по завоеванию Юлалии, — имя королевы словно выплюнули.

Даже в таком состоянии я смогла почувствовать неприязнь к Юлалии.

О, Одноликий! Принц говорил правду! Королева у них!

И это была моя последняя мысль перед забытьем.

Хотя вряд можно было именно так назвать мое состояние. Я словно плыла на волнах и затягивалась в воронку тьмы. Такой ласковой и теплой. Излечивающей. Но главное, тут не было боли. Совсем.

Тьма полностью поглотила меня. Или это было нечто другое? Не знаю. Да и увиденное не позволило долго размышлять над субстанцией.

Я, пятнадцатилетняя, шла рядом с Хранительницей. В этот раз я понимала, что вновь оказалась в потерянных воспоминаниях, но теперь смотрела на все со стороны. Как будто и не было меня.

— Знаю, у тебя много вопросов ко мне, Александрин, — смотря себе под ноги, проговорила Армелия, — и я готова ответить на них.

Некоторое время я-другая молчала, видимо, собиралась с мыслями.

— Армелия, зачем все это? Почему ты не позволила родителям развестись? — наконец, задала я-другая вопрос.

— Чувства порой затмевают разум, и за ними не видно ничего, — пространственно начала Хранительница. — Но герцог-целитель не такой, — хмыкнула она. — Он был здесь за несколько дней до появления вместе с твоей матерью, тогда же и попросил сохранить брак.

— Но ведь матушка сказала, что отец не возражал…

— Он не смог бы ее убедить не совершать ошибку. А так выходит, что виновата лишь я.

— Я не понимаю, — я-другая растерянно посмотрела на Армелию.

— Твой отец глава Рода Целителей, — наставительным тоном поясняла она. — Как думаешь, если он сам развелся бы, какой пример дал бы детям Рода? Что ради увлечений можно оставить семью, наплевав на вековые традиции? Бывают случаи, когда пара не может быть вместе, но это не твои родители. И зелье, что я дала им тогда, лишь доказало мою правоту.

— Но зачем нужна была я? Чтобы стать нелюбимой дочерью? — недоумевала я-другая.

— Девочка моя, — рассмеялась она, — я, конечно, многое могу, но не всемогуща. Ты появилась, потому что так решили Высшие Силы, ну, и родители постарались. Я тут не причем.

— Но матушка…

— Твоя мать — глупая женщина, что пытается всю ответственность за совершенные поступки свалить на других! — раздраженно ответила Армелия. — Она считает, что ее лишили счастья, и не допускает иного. И это ее право — тонуть в выдуманной утопии!

Теперь уже я-другая и я-присутствующая обдумывали слова Хранительницы. Она, определенно, не врала. Но принять сказанное было слишком сложно.

Они дошли до беседки, что стояла в глубине сада поместья Армелии.

— А что с моим даром? — нерешительно спросила я-другая.

— Ты Хранительница Рода, — спокойно ответила Армелия.

— Но как?

— Так решили Силы, — небрежно сказала Хранительница.

— А что будет с тобой? — испуганно спросила я-другая.

— Ничего. Когда придет время, я оставлю свой дар на алтаре Сил. Но это случится лишь тогда, когда я буду уверена в безопасности Рода Целителей.

— А что со мной? Мне тоже нужно будет жить отдельно и не заводить семью? — испугалась я-другая.

— Не обязательно, — с улыбкой ответила Армелия. — Ты еще слишком юна для ответственности.

— Как это? — обиженно протянула я-другая.

Узнаю себя. Когда мне говорят, что я чего-то не смогу, то обязательно пытаюсь доказать обратное.

— Не нужно обид, Александрин, — Армелия придвинулась ближе ко мне и взяла за руку, — Я хочу дать тебе то, чего не предоставили мне — выбор. И этим я нарушаю правила.

Она замолчала. Я-другая тоже не говорила.

— Мы можем закрыть в тебе стихии, но оставить самоизлечение, и все будет по-прежнему. Тебе не придется брать ответственность за весь Род, ты не будешь предметом ненависти недовольных. И случай твоей матери не единственный и не самый страшный, — заверяла она меня-другую.

— Я не знаю. А вдруг я понадоблюсь Роду?

— Не переживай, девочка моя, — ласково отозвалась Армелия, — силы не смогут спать вечно. Если тебе или кому-то из Рода будет грозить опасность, стихии пройдут все барьеры.

— И как я это пойму?

— Ты вспомнишь, — загадочно ответила она. — Когда придет время, ты вспомнишь этот и следующие наши разговоры.

— Так я все забуду?

— Для твоей же пользы. Чтобы не жалеть и не пострадать. Мы не бессмертны — нас может убить любой целитель. Правда, нелепость?

Я-другая лишь кивнула.

— И это правильно, если вдуматься, — устремив взгляд в сад, рассуждала Армелия. — У Хранительницы слишком огромная власть, чтобы пользоваться ею бесконтрольно. И даже самый сильный маг всегда имеет слабое место. И он никогда не должен об этом забывать.

Хранительница встала и вышла из беседки. Я-другая хотела пойти за ней, но, не оборачиваясь, она остановила меня:

— Побудь одна, Александрин. Тебе необходимо все хорошо обдумать. Во всем есть подвох — помни об этом. Даже в моем предложении. Но мы обсудим это позже.

Когда хранительница скрылась из вида, меня-присутствующую стало затягивать обратно. Мое видение-воспоминание словно расплывалось. Вскоре я вновь оказалась во тьме.

У меня был выбор? Был ли? Еще не уверена. Мне нужно все обдумать, и окружающая темнота как раз способствовала этому.

Глава 12

Первое, что я увидела, когда очнулась от странного сна, показывающего мои воспоминания — это глаза необычайного синего цвета.

Потом мелькнула светлая макушка, и на меня навалилась тяжесть. Я еще не могла полностью прийти в сознание, слишком резким было пробуждение.

— А ти касивая, — услышала я детский голос.

Детский? Откуда здесь ребенок?

— Я тють сида биля, — обиженно ответили на мои мысли.

Ох, неужели я вслух это спросила?

Снова смех.

— Ви тякие гюпие! — заявило чадо, после чего появилось в поле моего зрения.

Только сначала глаза показались мне знакомыми, теперь я видела, что принадлежат они совершенно другому человеку, а не Астору или Максайму. Малышка сначала смотрела с интересом, а потом мелькнуло что-то совершенно несвойственное ребенку. Понимание. Мудрость. Знание.

'Приветствую, Хранительница!', - раздался чужой голос в моей голове.

От неожиданности я неловко дернулась, и чуть не столкнула девочку с себя.

— Прости, — растерянно извинилась я, видя, что малышка готова расплакаться.

— Я спюгалясь! — укоризненно заявила она и подпрыгнула на мне так, что я охнула.

— Я больше так не буду, — искренне заверила я.

Девочка засмеялась и слезла с меня, чтобы устроиться рядом. Я присела и осмотрелась. Обстановка была совершенно незнакомой мне, но на другое я и не рассчитывала. Достаточно обжитая комната, что совмещала в себе гостиную и спальню, разделенные плавным цветовым переходом — от ярко-синего до белого, а также уровнем пола — в две ступени.

Где я? И что рядом со мной делает ребенок?

— Я Юджелия, — неожиданно четко представилась девочка.

— Александрин, — растерянно помедлив, я сказала свое имя.

— Сёзняя, — надула она губки.

— Ты же выговорила свое имя, — удивилась я.

— Этё мама нячиля, — отмахнулась девочка.

О чем еще говорить с ребенком, я не знала. Тем более, с Юджелией. Она так внимательно следила за мной, что становилось не по себе.

— А где твоя мама? — решилась я задать вопрос.

— Исит миня, — невинно откликнулась девочка.

— Она же волнуется, — притворно испугалась я. — Почему ты убежала от мамы?

Найти бы взрослых не помешало. Не ребенка же расспрашивать.

— Оня надёть, — ответила Юджелия и придвинулась ко мне, сразу же заглянув в глаза.

Странно видеть такие несоответствия. Казалось бы, передо мной девочка в возрасте двух-трех лет, но та мудрость, что читалась в ее глазах, была… не пугающей, но настораживающей. Словно Юджелия знала обо мне даже то, о чем я сама даже не догадывалась.

Хотя, учитывая мой сон, в котором я восполнила практически все пробелы памяти, подобное практически невозможно.

Я вспомнила все наши с Армелией разговоры. Ее уроки. Свое согласие на ритуал. А также предупреждение, что он может быть бесполезен и даст лишь отсрочку.

В последнем я уже сумела убедиться. Да и так ли помогло запечатывание стихий? Что мне это дало? Ничего.

Но осознание того, что Хранительница использовала меня, радости не приносило. Конечно, она так поступила только из добрых побуждений, но все же. Наверное, я слишком люблю себя, чтобы принять и простить.

'Хранительница не может иметь своих чувств', - раздался голос в голове.

Я так ушла в мысли, что и забыла о Юджелии. То, что именно она на меня ментально воздействует, не подлежало сомнению. Но ведь обычно подобный дар открывается значительно позже. Не представляю, как можно воспитывать ребенка, который знает все твои мысли.

— Мама сплявляиця, — ответила девочка, при этом кивнула со всей серьезностью.

— Может, пойдем, поищем ее?

— Ляно, — мотнула головой Юджелия.

Я вздохнула, но спорить не стала. Кто знает, на что еще способна эта девочка. Воздействует ведь с легкостью. А я чувствовала себя слишком ослабленной.

Углубляться в новые познания своей памяти я тоже побоялась. Малышка слишком хорошо меня 'читает', хотя наивно думать, что я смогу таким образом скрыть информацию.

— А кто твоя мама? — решила уточнить я.

Все же предположения — это только предположения.

— Каалева, — с охотой ответила девочка.

— А папа? — осторожно спросила я.

— Дин кооль, длюгёй лядом, — пояснила она.

— Как это? — вырвался необдуманный вопрос.

Но Юджелия спокойно на него ответила:

— Кооль даеко, а длюгёо мама вееля нязивать папой, — она вздохнула, — и мисенно незя с нимь гоолить.

— Ну, маме лучше знать, — ответила я, уже понимая ситуацию.

Королева Юлалия на момент похищения была беременна. О, Одноликий! Догадывается ли король о том, что у него может быть еще и дочь? Судя по тому, что Джасмит принимает ее своей, то вряд ли. А принимает ли? Я по-новому посмотрела на Юджелию.

Жемчужные волосы, большие синие глаза, светлые брови и ресницы, маленький — как и у всех детей — носик, пухленькие губки, румяные щечки. В ней не угадывались ни чьи черты. Разве что взгляд. Но и это не показатель.

'А не могла ли королева обманывать девочку, называя короля ее отцом? Ребенка сложно заставить врать намеренно. Что если Юджелия — это ключевой момент всех планов Джормы?', - высказывались мои сомнения.

Из воспоминаний я узнала, что на маленькое гордое королевство давно имеют виды соседние государства. Но силой его взять не удалось никому, даже объединенными усилиями. Равия сильна в своих традициях, и именно поэтому до сих пор остается независимым, но очень лакомым кусочком.

А все дело в нескончаемом источнике Силы. Он на самом деле такой. Возможно, потому что наши маги не только брали от него подпитку, но и отдавали свой дар, частично или полностью.

И ведь невозможно убедить других в том, что источник — это не панацея для всех одаренных. Да, наши маги стареют, только перейдя столетний рубеж. А целители, при поддержке родственников, так и вообще могут уйти из жизни, не имея ни одной морщины.

Но фактически дело не в источнике, как думали соседи Равии, а в силе дара. Не зря у нас существуют Роды и их Хранители. Не из прихоти заключаются договорные браки. И не просто так даже простой люд составляет 'карты дара', где можно отследить всю генеалогию с магическими показателями.

И Армелия еще тогда догадывалась, что угроза придет изнутри. А, учитывая, что предчувствие Хранительницы срабатывает, если дело касается ее Рода, то целители будут задеты в первую очередь.

Вот только ее предположения были не совсем верными. Уничтожать Целителей, в прямом смысле этого слова, не планировалось. План захватчиков оказался тоньше.

Сейчас я видела картину произошедшего в новом свете.

Дамиан входит в Род Целителей, и вскоре становится его Главой. Каким образом? Все по тем же традициям. Если действующий герцог-целитель проявит свою несостоятельность или умрет, то занять его место может любой, достойный этого. Что дальше? Он будет иметь неконтролируемый доступ к источнику Силы. Но вряд ли это его единственная цель. Свержение власти? Нет, это слишком глупо. Королевская чета не настолько беззащитна, как могло показаться на первый взгляд.

А что, если?.. Я даже закусила губу от волнения. Если случится война, а Глава Рода Целителей даст прямой приказ не вмешиваться… боюсь даже представить, сколько крови прольется в этом случае.

И при чем тут Юджелия? Все просто. Лучше посадить исполнять обязанности королевы управляемую девочку, чем терпеть бунты недовольных.

Как все просто и сложно.

Я вновь откинулась на подушку.

'Ты справишься!'

Взглянула на девочку. Все то время, что я выстраивала факты в своей голове, она не выпускала мою руку.

— Это ты мне помогла? — задала я вопрос, уже зная, что ответ будет положительным.

Как бы я ни была умна, самой догадаться так быстро невозможно. Эта девочка обладает уникальными, не только для своего возраста, способностями.

Кто же ее отец?

'Проверь!', - больше приказ, чем просьба.

Я вспомнила один из уроков Армелии, когда учила определять 'своих' и 'чужих'. Призвала стихии, что тут же вырвались облачком из моего рта, которое полетело к девочке. На мгновение показалось, будто оно отскочит от Юджелии, но этого не произошло.

Пройдя сквозь девочку, облачко переливалось белым и цветом фуксии, но это лишь обозначение владения магией — целительство и ментальная. И само по себе не доказывает ничего.

Но когда мои стихии вернулись ко мне, я с ясностью поняла, что Юджелия не только дитя Рода Целителей, но и дитя правящей четы. Это не было большой неожиданностью. Непредсказуемым для меня стал уровень владения магией — он был запределен.

Я потрясенно уставилась на девочку. Она лишь пожала плечами и сказала:

— Я тёлько чусь, — и это звучало, как оправдание.

— Ты еще мало умеешь? — поняла я ее.

Она кивнула, и ее глаза наполнились слезами. Я села и притянула девочку к себе, обняв.

— Ты хочешь помочь маме, но пока не можешь?

— Дя, — всхлипнула Юджелия. — Он пахой, а мама застявьяеть говалить 'папа'! — пожаловалась она. — И мисенно незя говалить, надё всюх!

— С ним или вообще? — уточнила я.

— Вабсе!

— Ну, маму надо слушаться, — только и смогла сказать я.

Признаться, раньше мне не доводилось общаться с детьми такого возраста, еще и одаренными до неприличия.

— Я сюсяюсь! — она отстранилась от меня и поспешно вытерла слезы. — Мама дёть, — пояснила Юджелия, — она не юбит сёзы.

Долго ждать не пришлось. Дверь тихонько открылась, после чего королева Юлалия осторожно зашла в комнату.

— Юджелия, — тихонько позвала она, но, заметив нас, замолчала и прикрыла за собой дверь.

Робко улыбнувшись, королева направилась к нам. И лишь когда подошла, заговорила.

— Вам уже лучше?

Я только кивнула, находясь под впечатлением.

— Малышка не донимала? — строго посмотрев на Юджелию, спросила королева.

— Нет, что вы, все хорошо, — ответила я.

Юлалия не среагировала, она все также пристально смотрела на дочь. И я поняла, что девочка делится с ней мыслями. Судя по удивленному лицу, женщина была не готова к рассказанному.

— Вот, значит, как, — проговорила она и, присаживаясь на кровать, посмотрела на меня. — Приветствую, Хранительница! — почтительно обратилась королева.

— Лучше просто Александрин, — ответила я.

Не зная, уместно ли обращение 'ваше величество', я решила пока не использовать его вообще.

— Тогда просто Юлалия, — улыбнулась она. — Юджелия уже представилась, как я поняла?

— Да, Юлалия, — сдержанно ответила, привыкая к обращению по имени. — Чудесный ребенок! — искренне добавила.

Девочка в это время спрыгнула с кровати побежала в гостиную зону, где взялась за незамеченные мной ранее игрушки.

— Ты голодна? — вдруг спросила Юлалия. — Конечно, голодна, — ответила она сама, вставая с постели, — ты ведь пролежала несколько месяцев!

Сначала я хотела согласиться ей. Но, едва я открыла рот, как до меня дошел смысл ее последних слов. Несколько месяцев?!

— Подожди, — остановила я ее, мне стало не до еды. — Сколько?

— Не стоило мне говорить, — вздохнула она.

И теперь я увидела перед собой не просто женщину, королеву, а мать, что непритворно заботится обо мне.

— Нет, стоило, — возразила я.

— Я не знаю, сколько ты была в беспамятстве до того, как Дамиан тебе принес, — вновь присаживаясь, рассказала она. — А тут ты уже восемь месяцев. Я не думала, что ты сможешь очнуться.

— Хорошо, — приняла я ответ. — А какой сегодня день?

— Первый день весны, — отозвалась Юлалия.

О, Одноликий! Почти девять месяцев! Да за это время в Равии уже могли произойти необратимые изменения!

Я хотела подскочить с кровати, будто это могла помочь. Но не смогла даже сдвинуть ног. Я их не чувствовала! Что со мной? И почему я сразу не обратила на это внимание?

— Успокойся, Александрин! — строго приказала Юлалия.

Это подействовало. Панику я прекратила. Я несколько месяцев была неподвижной, и скоро чувствительность к ногам вернется.

— Ты была на грани, — объяснила королева, — и не принимала чужую магию. Теперь я понимаю почему. А ранее на тебя ежедневно влияли целители… прости, девочка, я должна была догадаться.

— Нет, не должна, — я мотнула головой.

В самом деле, не винить же ее за то, что она пыталась помочь.

— Если бы не Юджелия, — продолжала королева. — Как только Джасмит покинул нас, она настояла, чтобы я не использовала дар на тебе.

— Так его сейчас тут нет? — с надеждой спросила я.

— Нет, — ответила Юлалия.

А я заметила, как при упоминании о нем, королева потерла запястья. Вроде бы невинный жест, а сказал мне о многом — детки явно в отца удались.

— Как ты справляешься с этим? — чуть слышно спросила я.

— У меня есть дочь, — коротко ответила она.

Но я ее поняла. У нее есть смысл. Та, ради которой приходится терпеть боль и унижения. И это не оправдание, а правда.

— Где мы находимся? — решила я сменить тему.

— Я не знаю, — с сожалением ответила Юлалия. — Дом находится в лесу, а в каком именно, мне не известно.

— Ты все время была здесь?

— Да, наверное, — неуверенно ответила она.

Я не знала, насколько ей можно доверять. Заодно ли королева с Джасмитом и Дамианом или нет. И потому не спешила ни делиться своими предположениями, ни расспрашивать о ее.

— Я принесу тебе поесть, — поспешно вскочила Юлалия.

Показалось, или она поняла мои мысли?

Когда дверь за королевой закрылась, Юджелия вновь прибежала ко мне. Без всякого стеснения она села мне на ноги.

— Паними миня! — она капризно надула губки.

— Я не могу, малышка, — покачала головой.

Видимо, мой дар не добрался до ног. Хотя я вовсе не чувствовала его, только стихии, что совсем бессильны в исцелении.

— Паними! — требовательно повторила она.

Я честно попыталась выполнить сказанное, но ничего не вышло.

— Сталайся! — не унималась Юджелия.

И столько властности было в детском голосе, что я даже не думала воспротивиться. Но ничего не выходило. Девочка продвинулась ко мне на живот. И, взяв маленькими ручками меня за голову, наклонилась так, что наши лица почти соприкасались.

— Ты должна! Проснись! — прозвучал приказ в моей голове.

Но Юджелия не отстранилась сразу, а будто следила за исполнением своими необычайно ярко-синими глазами.

Некоторое время ничего не происходило. А потом я почувствовала слабый отголосок глубоко внутри себя. Дар, словно потянулся и недоуменно осмотрелся.

Девочка вернулась на мои ноги.

— Паними! — вновь прозвучала команда.

Но ног я по-прежнему не чувствовала. Расстроенно вздохнув, малышка слезла с ног и устроилась рядом.

— Ми ни спеимь, — разочарованно сказала она.

— Не успеем что? — не поняла я.

— Сколё пидють пахие.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

Она только пожала плечами, а затем убежала к игрушкам.

Очень странно. Ментальная магия не дает возможностей к предсказанию. Целительство тем более. Или это не магия? Обычное предположение? Возможно.

Впрочем, Армелия ведь имела слабый дар предвиденья. Или, точнее, предчувствие? Ох, Одноликий, вряд ли девочка даст мне ответы!

Вернулась Юлалия с подносом. Она приветливо улыбнулась мне и нежностью посмотрела на дочку.

На мгновение я засомневалась: разве может любящая мать желать ребенку зла? Конечно, нет! А с другой стороны, понятия добра и зла у всех разные.

Я съела принесенные королевой бульон и сухарики и отставила поднос в сторону. Все это время Юлалия молчала.

— Что ты знаешь о планах Джасмита и Дамиана? — я решила спросить прямо.

Гадать можно вечно. Предположения строить — неблагодарное занятие. Какую бы сторону ни занимала Юлалия, я должна это узнать сейчас. Не думаю, что меня, запертую вместе с ней в этом доме, стоит опасаться.

Королева замялась.

А я вспомнила еще один урок Армелии — Слово Хранительницы. Дети Рода не могут противиться ему. Конечно, королева не совсем из Целителей, но попробовать можно.

А что замечательно, используя Слово Хранительницы, можно обойти практически любую клятву. Но стоит ли пытаться использовать его, доказывая свое недоверие?

О, Одноликий, как же все сложно!

Юлалия усмехнулась так, что стало понятно — мои намеренья ей известны. Может, и к лучшему.

— Я все никак не могла понять, как Хранительница допустила подобное, но теперь, — она вздохнула, — мне стал ясен ее замысел.

— Я знаю, что вы ее дочь, — высказалась я, чтобы королева могла свободнее говорить.

— Откуда?

— Принц Астор… — я не договорила, потому что вспомнила в каком состоянии видела его в последний раз.

Смогли ли ему помочь? Жив ли он? И как сообщить об этом Юлалии?

— Он рассказал мне все, — продолжила я, но моя запинка не прошла незамеченной.

— Что с ним?

— Джоси, — коротко отозвалась я, уверенная, что она меня поймет.

Юлалия заглушила рукой испуганный вскрик.

— Я передала его отцу, — поспешила я ее успокоить. — Он лучший в целительстве.

— Да, — отстраненно отозвалась королева.

Неосознанно хотелось прижать ее к себе и успокоить, но я все же не чувствовала ног.

— Юлалия, — обратила я на себя внимание, — с ним все должно быть хорошо, — как можно более уверенно произнесла я.

— Я ведь ничего не знаю о жизни других с тех пор, как оказалась тут, — приглушенно сказала она. — А он всегда говорил, что убьет моих сыновей.

— Успокойся и расскажи мне все с самого начала. Вместе мы придумаем выход.

— Я пыталась, — мотнула она головой, — несколько раз пыталась, — мне казалось, что еще немного, и королева заплачет, — но он всегда настигал и возвращал меня.

— Расскажи, — настаивала я.

Настаивала ли я из обычного интереса? Нет. Мне нужно было знать, с чего все началось. Я была больше, чем уверена, что, держа Юлалию взаперти, Джасмит просто не мог не похвастаться своими планами и успехами.

И быть спасительницей Равии тоже не входило в мои планы. Но и позволить кучке мерзавцев захватить мою родину я не позволю. Как бы я ни была обижена на родителей, короля, Хранительницу, это не повод вымещать горечь предательства на оставшееся население.

Да, я все еще остаюсь самовлюбленной эгоисткой, но ни сейчас, ни раньше я не желала несчастий другим. Просто любила себя сильнее, чем окружающих.

Собравшись с мыслями, Юлалия начала свой рассказ.

Как мне уже рассказывал господин Болош, в тот день ничего не говорило о приближающейся беде. Королева готовилась к маскараду, король вел дела с Джормой, в частности, решал вопросы с допуском делегации до источника Силы.

Годард Двенадцатый не мог позволить посещать его чужеземцам без контроля, как они требовали. И в ход пошли завуалированные угрозы.

Но, как потом рассказал Джасмит Юлалии, это был продуманный ход. Целью являлось изматывание короля. Откуда узнали о природе магии венценосного? Так следует получше присматриваться к подругам, даже к тем, что знакомы очень давно. Все имеют свою цену.

В тот вечер королева сама исцеляла мужа. А после они провели ночь любви, что подарила Юджелию. Девочке не так давно исполнилось три года.

Джасмит явился ранним утром. Юлалии было выставлено простое условие: либо она идет с ним, либо в течение часа умрут ее сыновья. Ни Раймунда, ни Астора не было тогда во дворце, и королева не могла точно знать, врет ли ее давний поклонник.

Но она не думала, что все может обернуться настолько серьезно.

Перед своими первыми родами королеве пришло видение, будто она пропала, а Годард искал ее. Но поиски оказались безуспешны. Народ стал роптать о сумасшествии короля, виня во всем блудницу-королеву. Были и те, что защищали честь правительницы. Страна раскололась на две части, погружая ее в пучину беспорядков.

И, когда отчаянье затопило мужчину, он вдруг перестал чувствовать свою любимую. Что стало началом конца. Полились реки крови, в которой Юлалия захлебывалась. Со слезами на глазах она смотрела на то, чему стала причиной.

Тогда, из страха превращения видения в явь, королева взяла с мужа клятву, что тот не станет ее искать и запретит любое упоминание о ней.

Юлалия забыла о клятве и надеялась на скорое освобождение, пока находилась взаперти неизвестного ей дома.

Но явившийся Джасмит напомнил.

Он был не просто зол — безумен. Их план по быстрому захвату власти не удался, и они даже не смогли понять причину бездействия Годарда Двенадцатого.

Им требовался отчаявшийся король, что бросил бы все силы на поиски любимой, казнивший всю джорманскую делегацию, развязав повод для войны. По их замыслу, народ сам должен был освободить трон для освободителей. А принцев они могли убить во всей этой суматохе чуть позже.

Но все пошло не так. Собранные маги должны были стать свидетелями сумасшествия короля Равии, а вместо этого получили нелепый, по мнению Джасмита, запрет об упоминании королевы.

В тот вечер он долго выплескивал свою злобу на Юлалию. А потом впервые взял ее силой.

Королева подняла голову, что во время рассказа держала опущенной.

— Ты ведь понимаешь, что после этого я просто не могу вернуться не только к Годарду, но и в Равию вообще? — одинокая слеза скользнула по ее щеке. — Моя жизнь поделилась на 'до' и 'после'. Я столько раз корила себя за ту глупую клятву! И столько же одергивала! Я до сих пор не знаю, правильно ли поступила, — она вновь опустила голову.

Через несколько дней Джасмит вернулся другим человеком. Он вылечил все травмы Юлалии. Старался быть обходительным. Заверял в своей вечной любви. Но женщина не доверяла этой смене настроения, как и вообще мужчине.

Она молчала, потому как боялась, что со словами вернуться слезы. А плакать при нем… она еще помнила, как ее боль приносила ему удовольствие.

Передвижения Юлалии ограничивались территорией возле дома. Но она всегда при прогулках искала возможность сбежать. Не к кому-то, королева не могла вернуться домой, а от Джасмита.

После первой попытки он просто изнасиловал прямо во дворе, куда доставил после поимки, и бросил там же.

После второй — избил. Тогда же она узнала о своей беременности.

Джасмит решил, что это его ребенок, а Юлалия не стала разубеждать. Она не была до конца уверенной в личности отца ребенка.

Вновь наступили дни обходительного поведения мужчины. Будто и не он был тем зверем, что избивал и насиловал женщину. Джасмит снова говорил о своих чувствах и о том, как страдал все эти годы.

Королева же открывала рот, только чтобы задать вопрос о близких. Но никогда не получала ответов. Юлалия не оставляла надежды на побег.

После ее третьей попытки Джасмит не наказывал ее физически, он пошел другим путем. Порталом он переместился к дочери — Джоси и показал ее развлечения. Юлалии хватило разума после этого не злить мужчину. Ведь теперь она отвечает не только за себя.

— Больше всего я боялась, — шептала Юлалия, — что родившийся ребенок будет от Годарда. О, Одноликий, я желала дитя от этого чудовища, а не от любимого, потому что только так могла быть уверена в сохранении его жизни.

Джасмит сам принимал роды. А королева с затаенным дыханием ждала вердикта. Когда мужчина с гордостью произнес:

— У меня родилась дочь! — Юлалия позволила себе на немного расслабиться.

Ради Юджелии она добровольно шла на близость с мужчиной. Впрочем, и активного участия в ней не принимала.

— Главное, отключить все чувства, до единого, — видимо, Юлалия слишком долго носила это в себе, раз так открылась мне. — Ведь когда родилась моя дочь, я ни на миг не забывала о Джоси. Ведь она не сама такой стала — ее с этим воспитали. А я не хотела такого будущего своей девочке.

Когда появился сын Джасмита — Дамиан с целью взять ее кровь, то даже не спрашивала зачем. Просто позволила ее взять. Потом жалела об этом, когда узнала, что она требовалась для артефакта, способного вызывать доверие к его носителю.

Но мир Юлалии сузился до одной дочери. Она не противилась нечастым визитам Джасмита, не интересовалась Равией, чтобы не бередить душу.

И для королевы стала полной неожиданностью способность дочери проникать в мысли других людей. Юлалия испугалась. Если мужчина поймет, что Юджелия не его дочь, тогда… королева даже боялась думать о последствиях.

— Я решилась на очередной побег, — приглушенным голосом рассказывала она. — Я должна была спасти дочь!

Но у нее ничего не вышло. Единственное, чего добилась Юлалия, так это обещание не забирать от нее дочь, ведь именно этим страхом она и объяснила свой побег.

В словах королевы слышалась не только боль отчаянье, но и оправдание. Передо мной ли? Вряд ли. Она винила себя во всем случившимся. Думаю, не раз, находясь здесь, она прокручивала в голове 'а что, если бы?..'. И кажется мне, до точки невозвращения ей осталось не так уж далеко.

А еще я в очередной раз убедилась, что любовь — не просто бред. Это бред безумцев.

Глава 13

Закончить свой рассказ Юлалия не успела.

Раздался короткий оклик, а потом послышались тяжелые шаги.

Юджелия тут же прибежала ко мне на кровать и чуть не села на поднос. Королева спешно подошла к зеркалу и стала приводить свое лицо в порядок. Она не выглядела напуганной или несчастной, наоборот, всем своим видом Юлалия выражала непоколебимую уверенность.

И я совсем запуталась.

Либо она настолько умело держит лицо, либо все сказанное ею — ложь.

Мы трое молчали, и в этой тишине шаги звучали все громче. У меня создалось впечатление, что мужчина намеренно использовал этот прием с набойками на подошве. Возле двери пришедший затих, а потом медленно открыл ее.

Вошел по всей видимости Джасмит. Типичный джармиец. Темные волосы, смуглая кожа, правильные черты лица. Вот только взгляд у него был пугающим. Безумным.

— Вот вы где, мои девочки! — радостно воскликнул он.

— Здравствуй, Джасмит! — сдержанно поприветствовала его Юлалия.

Юджелия же лишь прижалась ко мне.

Мужчина, казалось бы, и не замечал отношения к себе. Он все так же приветливо улыбался.

— О, наша гостья уже очнулась? Вот и хорошо! Как ты себя чувствуешь? — спросил у меня.

— Спасибо! Не плохо, — сдержанно ответила я.

Я будто снова оказалась во дворце, где каждый его обитатель носит маску. И как всегда чувствовала себя неуютно.

— Только ног не чувствую, — добавила я.

Джасмит печально покачал головой и уселся на постель.

— Дочь, отсядь подальше, — ласково попросил он девочку, и она его послушалась.

Ох, как же благодарила Одноликого за то, что не ощущала ног! Мужчина воздействовал на них магией. На этот раз я не чувствовала той боли, но силы меня стремительно покидали. Радовало, что они не знают, кто я.

Поэтому я и терпела. Хваталась на последние остатки сознания. Когда же он прекратит использовать свои силы?

Убрал руки.

— Что ж, — деловито начал он, — никаких проблем я не вижу. Скорее всего, это от долгого бездействия, — заключил он.

Я даже глаз на него не подняла, просто кивнула. Мне безумно хотелось спать.

Юджелия, словно и ждала этого, прижалась ко мне, как только Джасмит чуть отодвинулся. Он тут же обратил на нее внимание.

— Дочь, не хорошо не приветствовать отца, — покачал он головой.

— Здясьтвуй, папа! — тут же откликнулась она.

Лицо мужчины тут же изменилось. Он нахмурился и повернулся к Юлалии.

— Почему она до сих пор плохо разговаривает? Ты совсем ею не занимаешься!

— Прошел только месяц, — спокойно ответила королева.

— Целый месяц! — спорил Джасмит. — А изменений никаких!

— Ты это по двум словам понял? — с насмешкой спросила Юлалия.

Сейчас она совсем не вязалась с тем, что рассказала мне. Ох, Одноликий, как я устала!

— Она не смогла нормально поздороваться! — крикнул Джасмит.

Малышка вздрогнула и сильнее прижалась ко мне. Мужчина с женщиной сверлили друг друга взглядами.

— Хватит! — тихо, но твердо сказала я.

— Что ты сказала? — прошипел на меня Джасмит.

Теперь его вид соответствовал глазам.

— Вы пугаете Юджелию, — ответила я, стараясь не показывать своего страха.

Я не защитница. Да и поведение Юлалии все еще не понятно для меня. Но девочку я в обиду не дам. Сама не знаю почему. Ее жизнь и благополучие стали важнее моих, и дело не только в том, что она ребенок. Но, несомненно, сейчас я не искала других причин.

Некоторое время мужчина пристально смотрел на меня. А потом до него, наконец-то, дошел смысл моих слов.

Передо мной вновь стоял очаровательный отец. Как же он поднаторел в смене масок!

— Юджелия, доченька, не стоит пугаться нас, — с искренней улыбкой произнес он.

'Как бы говорил, знай чья она дочь!', - подумала я.

'Чья?', - вдруг пришел чужой вопрос.

Я непонимающе посмотрела на девочку. Она же 'читала', только когда заглядывала в глаза?

'Я расту', - пришел ответ.

Ладно, об этом стоит подумать потом.

Королева все также стояла у зеркала, делая вид, что прихорашивается. Юджелия жалась ко мне. А Джасмит стоял возле кровати. Милая картина. Добавить к этому, что все молчали.

— Я хочу отдохнуть, — решилась я нарушить тишину.

— Да, конечно, — растерянно сказал Джасмит, словно отмер от моих слов.

Лучше бы замер.

— Я с тёбой! — тут же обозначила себя Юджелия.

Эх, что же я не подумала раньше о Юлалии? Ведь Джасмит не был здесь месяц, и теперь, скорее всего, постарается наверстать упущенное.

— Но сначала я бы хотела освежиться, — извиняясь, попросила я.

Если Джасмит и хотел возразить, он никак не высказал этого. Юлалия тут же скрылась за дверь уборной.

Нет, все же невероятная выдержка у этой женщины!

— Завтра утром я прибуду вместе с Дамианом, — достав из кармана портал, проговорил мужчина. — Надеюсь, ты примешь верное решение.

Больше ничего не поясняя, он ушел.

Что ж, до утра можно жить спокойно.

Выполнив с помощью Юлалии гигиенические процедуры, я почувствовала себя намного лучше. Но все же решила немного отдохнуть.

Королева понимающе кивнула и ушла, забрав с собой Юджелию.

Сон не шел. Чтобы не тратить время понапрасну, я пыталась почувствовать ноги. Призывала исцеление, стихии, вместе и по отдельности. Когда капля пока скользнула по лбу, я ощутила отклик.

Неприятные ощущения в считаные мгновения заполнили нижние конечности полностью. Но я улыбалась. Это ничто по сравнению с болью или полной нечувствительностью. Не жалея себя, я попробовала встать. Но даже поставить на пол ноги было для меня грандиозной задачей.

На десятой попытке меня и застали Юлалия с дочерью.

— Уже получается? — с улыбкой наблюдала за мной королева.

Раздражение от неудач передалось и моему общему настрою.

— Юлалия, у нас мало времени! Хватит этих игр с перевоплощениями! Или ты сейчас же рассказываешь мне все, что знаешь, или… или… — я запнулась, ведь противопоставить мне было нечего.

— Я все расскажу тебе, Александрин, — спокойно ответила мне королева, усаживаясь в моих ногах. — И это не перевоплощения, а разные стороны меня, — стала оправдываться она. — Джасмит не должен видеть страх или боль, это греет его самолюбие. А я не хочу доставлять ему такого удовольствия! И спасибо тебе, — последнее она сказала чуть слышно, но казалось, что именно эта фраза была самой важной для нее.

Юлалия положила одну мою ногу к себе на колени и принялась разнимать. Я хотела остановить ее, но королева строго посмотрела на меня, и все возражения подавились под этим взглядом.

— Джоси ждет ребенка, — поведала она, не отрываясь от своего занятия. — Да, от Дамиана, — ответила королева на незаданный вопрос. — Они не просто безумцы, а давно перешедшие за грань поврежденные в уме.

— Что они хотят сделать со мной?

— Заставить признать ребенка своим, — подтвердила она мои предположения.

— Но неужели они не боятся того, что я расскажу об обмане, о тебе? — негодовала я.

— Значит, они знают, как сделать так, чтобы ты молчала, — ответила Юлалия и приступила ко второй ноге.

Я силилась вспомнить, чем могла дорожить настолько сильно, чтобы ради этого поступиться со своими чувствами. Но на ум ничего не приходило.

Вместо этого в моей голове поселилась навязчивая мысль, что пора действовать.

— Понятия не имею, что это может быть, — сказала я. — И что-то меня не тянет узнавать об этом.

— Они придут утром, — правильно поняла меня Юлалия.

Я отняла у нее ногу и поставила ее на пол. За ней другую. Осторожно встала.

— Сколько сейчас времени? — спросила я, заново привыкая к забытым ощущениям.

— Скёлё весель, — вмешалась Юджелия, до сих пор не проявлявшая себя.

— У нас только ночь, — подвела я итог.

— Подожди, — Юлалия встала и подставила свое плечо для опоры. — Ты хочешь сбежать? Сегодня?

— Да, Юлалия, — уверенно ответила я. — Все, что нужно, я уже знаю. И нет больше смысла оправдывать чужие ожидания.

— Он найдет, — не соглашалась королева. — И Юджелия не сможет ночью идти.

— Она справится, — жестче, чем требовалось, ответила я.

Я понимала, что Юлалией движет страх. Но не могла позволить ему тормозить нас.

— Юлалия, если мы не сбежим сейчас, то не сделаем этого никогда! Ты понимаешь?

Я устало села, так и не сделав ни шага.

— Понимаю, Александрин, — тихо ответила королева. — Но как? Куда?

— Ногами, — раздражаясь, сказала я. — Знаешь, я почти всегда сначала делала, а потом думала. А теперь поняла — это самое правильное!

— Но мы не успеем далеко уйти, они нагонят нас, — продолжала Юлалия. — А если нас снова поймают, то Джасмит заберет у меня Юджелию.

— Он в любом случае ее заберет! — не сомневаясь в своих словах, отрезала я. — Если ты не хочешь идти — оставайся и дальше со своими страхами, а Юджелию я заберу.

Конечно, я знала, что королева не останется без дочери. Да и я не стала бы их разлучать. Но если не дать Юлалии нужного толчка, то дело не сдвинется с места.

— Ты не поступишь так, — не верила она моим словам.

— Поступлю. А тебя обяжу словом Хранительницы.

Нельзя давать слабину или варианты. Мне вспомнился еще один урок Армелии. Когда нужно, чтобы сделали по-твоему, приложи все усилия, но не позволь случится иному.

Я усмехнулась. Ведь и меня загнали по тому же принципу. Пусть я все еще не вспомнила тех первых ночей во дворце, но знала точно — без Хранительницы Рода Целителей не обошлось.

— Собирайся, Юлалия, — вновь вставая, сказала я. — У нас немного времени.

— А как ты?..

— Мне нужно сделать только шаг, не забывай о моем даре, — пояснила я свое состояние.

И это не было обманом.

Мы вышли, когда уже стемнело. Конечно, имей мы хоть один портал, наши шансы на успех повысились бы, но выбирать не приходилось. Я выслушала все описания прошлых побегов Юлалии, и решила пойти от противного.

Каждый раз она пыталась замести следы, петлять, и на самом деле далеко не продвигалась. Теперь же мы намеревались двигаться по прямой, в случайно выбранном направлении. Хотя не совсем правильно было так говорить — путь мне подсказал воздух. Невидимым вихрем он кружил вокруг меня, согревая. Еще не везде сошел снег, а мороз сковал подтаявшую за день землю.

Я взяла Юджелию на руки, вернее, привязала широким полотном ткани к себе, чтобы мои руки оставались свободны. С одной стороны, так я была уверена, что Юлалия не свернет назад. С другой, стихия согревала не только меня, но и малышку. Королева держала сумку с едой и зельями, которых в этом доме хранилось в избытке.

— Пора, — вдохнув морозного воздуха, сказала я.

Мы пересекли территорию дома и оказались в лесу. В диком, страшном, мрачном.

— Юджелия, что бы ты ни увидела или услышала, не пугайся, хорошо? — поддержала я не только малышку, но и себя саму.

Мне было очень страшно. И я не могла этого показать. Нам нужно было бежать.

Я не знала, как мы сможем выбраться, но у меня появилась цель. Я не стала говорить королеве, что нам надо попасть к королю Равии. После всего произошедшего она бы просто не решилась на встречу с ним. Но только Годард Двенадцатый сумеет обеспечить нашу безопасность.

Мои обида и злость никуда не делись, но не время поддаваться им. Так же, как и гордости. Она хороша, когда за спиной есть надежная опора или место, куда можно уйти.

Я мотнула головой, выгоняя непрошенные мысли.

— У нас все получиться, — шепнула я самой себе.

В этот момент Юджелия подняла голову и посмотрела на меня. В темноте я не знала, что выражал ее взгляд, но смогла ощутить незримую поддержку.

Деревья зловеще скрипели, что только подгоняло нас. И мы давно бы заплутали, не будь моих стихий.

'Дар — это тот же прыжок', - рассказывала мне Армелия. — 'Ты умеешь прыгать с детства, и твое тело всегда помнит, как это делать. Более того, оно знает, когда нужно прыгать'.

Тогда я не совсем понимала этой связи, но, припомнив последние события своей жизни, лучше бы определения не нашла. Действительно, я словно всегда знала, как это делать, но не владела этими навыками в совершенстве. Не удивительно, ведь обучение я не проходила. Да и отличается оно от привычного понятия этого слова.

Все знания Хранительница приобретает сама, используя свои силы на практике. И учится она всю свою жизнь.

— Ты знаешь, куда мы выйдем? — прошептала Юлалия, подойдя ко мне.

Девочка уже заснула, уткнувшись в мое плечо.

— Не знаю куда, но там точно будет лучше, — уверенно ответила я. — Останавливаться не будем, нам дорого время, — предупредила я ее.

Королева уже устала, и я не меньше. Конец леса еще и не думал появляться. Но я доверяла своему дару. Если он тянул туда, значит, там и было наше спасение.

Правда, я даже не представляла, как оно могло выглядеть.

Вскоре мы приметили отсвет далеко впереди. Костра ли, не было ясно.

Я остановилась, и Юлалия, не успев затормозить, столкнулась с моей спиной. Несколько мгновений я прислушивалась к своим ощущениям, не стоило ли свернуть в сторону. Но дар упрямо направлял вперед.

— Если что-то пойдет не так, держись меня, — предупредила я королеву. — Не уверена, что смогу защитить тебя, но так будет безопасней.

— Хорошо, — покорно отозвалась Юлалия. — А Юджелию?

— Малышку я сберегу в любом случае, — ничуть не сомневаясь, ответила я.

Мы двинулись дальше. Мне казалось, что я сойду с ума от страха. И вовсе не оттого, что мы, беззащитные, бредем по ночному лесу. А потому что, убегая от одной опасности, мы можем угодить в другую.

Когда стало окончательно понятно, что впереди костер, мы вновь остановились. Какова вероятность встретить тут людей? Но пугало даже не это, а неизвестность намерений.

Мы находились не в Равии, а порядки соседних государств мне практически неизвестны. У нас по ночам в лесу никто не сидел, да еще и в такую погоду.

— Я думаю, лучше обойти, — высказала я свою мысль Юлалии.

Она не ответила. А, может, просто кивнула, но я этого, разумеется, не увидела.

Я взяла чуть вправо, хотя стихии во мне сопротивлялись. И не то чтобы не верила им, но ответственность я несла не только за себя.

Одноликий, помоги нам!

Каждый шаг казался невообразимо громким, за каждым деревом мерещился силуэт человека, даже сердце предательски выскакивало из груди и сбивала с ритма шумное дыхание. И пусть разумом я понимала, что лишний хруст ветки под ногами не сдаст нас, все равно боялась неосторожных движений.

Мы максимально приблизились к источнику света. И смогли разглядеть троих мужчин, сидящих вокруг костра. Плохо, что сумели их рассмотреть. Значит, мы недостаточно далеко.

Во мне сплелись несколько противоречивых желаний: идти тише, быстрее проскочить или все же подойти? Пожалуй, первые два боролись больше, а третье выступала как альтернатива. Но не время сейчас гадать! Решила обойти, так следует это сделать скорее!

Практически не глядя вперед, я ускорила шаг. То и дело поворачивала голову в сторону костра. Юлалия молчала, но ступала она не менее осторожно, чем я, понимая меня без слов. И даже Юджелия спала очень тихо, что безмерно радовало. Каким бы одаренным ребенком она ни была, времени на разъяснения мы не имели.

Когда неожиданное препятствие оказалось у нас за спиной, и можно было вздохнуть с облегчением, появилась новая проблема. Я потеряла направление.

Осознание, что меня тянет назад, к неизвестным мужчинам у костра, порождало желание завыть. Буквально. Одноликий, как же тяжело быть обязательной перед кем-либо! Хоть Юлалия и молчит, но я знаю, что она уже вымоталась и держится лишь на упрямстве. А Юджелия… Как бы ни был сладок ее сон, лес не подходящее место для него.

Снова выбор без выбора.

— Нам придется вернуться, — призналась я королеве. — Стихии тянут к костру.

Я думала, что Юлалия на меня накричит, обвинит в обмане или скажет какую-нибудь колкость, но она промолчала и развернулась в нужном направлении.

— Спасибо, — шепнула я, искренне благодарная за доверие.

Возвращались, уже не таясь. Весь путь я убеждала себя поверить в 'прыжок, что сделан инстинктивно'. Не сказать, что преуспела, но измучить себя плохим мыслям не позволила.

Мы вышли на границу света. Мужчины словно и не заметили нас. Но я чувствовала — это обман. Они выжидали. Но никто не решался сделать шаг.

Не знаю, сколько бы мы сомневались, не заворотись Юджелия. Она, не открывая глаз, пробормотала:

— Узе пишли?

В одно мгновение незнакомцы оказались на ногах, все трое. Юлалия встала передо мной, закрывая собой дочь. На мгновение во мне всколыхнулась обида на собственную мать: она бы никогда так не поступила. Но я быстро отогнала непрошенные мысли.

Мужчины пытливо вглядывались в лицо королевы, пока один из них не воскликнул:

— Юлалия?! Хвала Одноликому! Она не наврала!

После чего сорвался с места и вмиг закружил Юлалию в объятиях. Я же стояла в растерянности. Но только до тех пор, пока мужчина не поставил королеву на землю.

— Максайм? — дрожащим голосом спросила она.

Я тоже узнала его. Тот самый джормиец, с которым Дамиан обсуждал свои планы.

— Юлалия, — осторожно позвала я, — отойди от него.

— Что? — непонимающе переспросила она.

— Они за нами, — коротко ответила я, делая шаг назад.

Скорее инстинктивно, чем осознанно. Мой дар подвел меня или играл против, раз вывел к врагам. Да, именно врагам.

— Конечно, за вами, — отозвался один из мужчин, что оставались у костра. — Всю ночь сидим! — проворчал он.

Джасмит нас просчитал? Или Дамиан?

— Бежим, Юлалия, — приказным тоном произнесла я и сорвалась с места.

В голове только одна мысль: 'Спасти Юджелию'. И только она придавала сил и заставляла забыть обо всех неудобствах.

— Александрин! — крикнула королева мне вслед.

Глупая! Она так и не побежала.

Удивительно, как Юджелия могла спать при такой встряске. Поистине, прекраснейший ребенок!

Я не оглядывалась назад. У меня не было цели убежать. Просто скрыться с глаз и переждать. Увы, в соревнованиях в беге мне не победить. Только спрятаться.

Быть может, я сильно измучилась последними событиями моей жизни или проснувшийся дар тому причиной, но в какой-то момент я поняла, что обессилила. Совсем. До предела. Единственное, что успела сделать, так это перевернуться в падении на спину и обнять малышку.

'Но так Юджелия в опасности!', - пришла мысль в уже бредовом состоянии.

Я попыталась встать. Одноликий, не отворачивайся от меня! Ради девочки!

— Александрин! — услышала я далекий запыхавшийся голос Юлалии.

Юджелия заворочалась.

— Александрин! — уже близко звала королева. — Ну, куда ты убежала, глупая?

Конечно, глупая. Не спорю. Но я должна встать.

Может быть, Юлалия заодно с Джормой, и вся эта затея с побегом — игра, шутка над бестолковой Александрин. Но я обязана спасти Юджелию.

Обязана… Впервые я приняла это без споров. И наверное, у меня плохо получилось.

— Александрин, что с тобой? — склонившись надо мной, спросила Юлалия. — Почему ты убежала?

— Он друг Дамиана, — еле выдавила из себя, надеясь, что она поймет значение сказанного.

— Он мой брат, Александрин, — ошарашила меня Юлалия, — по отцу, — добавила зачем-то.

— Я не отдам вам девочку, — лишь смогла ответить я.

И пусть я не могла даже пальцем в тот момент пошевелить, а стихии подвели меня, приведя не к тем людям, я была уверена, что, в случае угрозы для Юджелии, найдутся силы на ее защиту. Мои веки опустились.

— Что с ней? — уже на грани сознания услышала я голос Максайма.

— Похоже на истощение, — беспомощно отозвалась Юлалия. — Она же несколько месяцев провела в беспамятстве, и сразу же такая нагрузка.

— Надо забрать девочку, — услышала я и сильнее сжала объятия. — Чья она?

— Моя, — тихо призналась королева, и я отчетливо различила нотки страха в ее голосе.

— Хорошо, мы потом это обсудим. Нужно убираться отсюда.

Я не вслушивалась в смысл услышанного. Не могла. Не понимала.

— Мэтт, помоги мне! — крикнул Максайм.

Приближающиеся шаги.

— Открывай портал, я возьму их на руки, — распорядился Максайм.

— Может, забрать ребенка? — спросил, видимо, подошедший.

— Нет, — ответила королева. — Она не отдаст ее.

— Потом все вопросы, — снова Максайм.

Я почувствовала, как меня подняли. Но не могла сопротивляться. Странное состояние.

— Джей, ты все убрал? — спросил тот, что держал меня.

— Нет еще, — не ответил, буркнул в ответ Джей. — Вы идите, я позже буду.

— Не задерживайся, — не стал спорить мужчина.

Несколько шагов со мной на руках, и мы определенно оказались в тепле.

— Клади их на кровать пока, — сказал Максайм.

— Уж у себя-то дома я разберусь, — проворчал Мэтт.

Ощутила мягкую поверхность под спиной. Некстати подумалось, что нехорошо после леса на постель ложится. Но, скорее, это подступала истерика.

— С ребенком все хорошо? — обеспокоенно Мэтт. — Это неестественно крепкий сон, — пояснил он.

— Это защита, — нехотя отозвалась Юлалия. — От внешнего мира и его неприятностей.

— И когда он пройдет? — поинтересовался Максайм.

— Как только обе наберутся сил, — отозвалась королева. — Я все тебе расскажу, только позволь мне сначала немного отдохнуть.

— Да, хорошо, — спохватился он. — Мэтт, покажи все у себя, а я тут останусь.

Спорить с ним никто не стал. И вскоре все звуки стихли. Сознание, что держалось только на слухе, постепенно ускользало из внешнего мира. Но я успела различить шепот Максайма:

— Как же долго я искал тебя…

Глава 14

Дремала я недолго. Нас с Юджелией никто не раздевал, и потому нам скоро стало жарко. Неосознанно я приподнялась и развязала полотно на спине, чтобы малышка смогла освободиться. И только, когда переложила все еще спящего ребенка, осознала свои действия. Я могла двигаться!

Тут же настороженно осмотрелась. Спальня. Большая. Мужская, о чем говорила обстановка, да и, вообще, чувствовалось это в атмосфере.

Я не успела разглядеть все подробнее, так как увидела Максайма, что сидел у зажжённого камина. Зачем огонь, если сейчас есть более совершенные средства отопления и обогрева? Отсталая страна.

Не спуская с мужчины взгляда, я осторожно встала и сняла с себя верхнюю одежду. Потом осторожно раздела Юджелию. И лишь потом обратилась к Максайму:

— Где мы?

— В доме моего друга, — ответил он, вставая.

Мы в доме Дамиана? Я подскочила к Юджелии. Не знаю, как, но мы должны убежать.

— Александрин, успокойтесь, — он поднял руки в примирительном жесте. — Мы в доме Мэтта.

Мэтт… вроде это тот, что нес нас на руках. Ох, танцы Многоликого, как же сложно соображать, когда сознание еле держится в реальности!

— Хорошо, — ответила я, но от Юджелии не отошла. — Что вы хотите от нас?

— Вы защищаете девочку так, словно она ваша, — не стал он отвечать на мой вопрос.

— Где Юлалия? — также, как и он, я проигнорировала его интерес.

— Вы не хотите еще отдохнуть? — невозмутимо спросил Максайм.

Я раздражалась. Мы, будто не друг с другом говорили!

— Послушайте, — прошипела я, — немедленно приведите ко мне Юлалию!

Максайм демонстративно скрестил руки на груди, всем видом показывая, что никуда он не пойдет. Оглянулась на Юджелию. Жаль ее тревожить. Она слишком мала для постоянных тревог.

— Я никуда не уйду, пока мы с вами не поговорим, — сказал Максайм и, в подтверждение, уселся обратно, к камину.

— Слушаю, — вздернув подбородок, произнесла я.

— Вы мне не доверяете, — не сводя с меня взгляда, начал он, — и я вас понимаю.

— Да неужели?! — скептически воскликнула я.

Сама же в этот момент пыталась отвлечься от этих невероятных синих глаз. И вспомнила другого обладателя такого же взгляда. Одноликий, надо же спросить про принца!

— Астор жив? — вопрос сам сорвался с губ.

— Астор? — как-то нехорошо усмехнулся Максайм. — Жив. Скоро у него свадьба.

— Значит, отец смог его полностью исцелить? — уточнила я.

Максайм долго молчал, словно подбирал слова для ответа.

— Полагаю, что да, — наконец, выдал он. — Расскажите, где вы были все это время?

— Будто вы не знаете?! — завелась я. — Это игры у вас такие? Меня вы не проведете!

— Успокойтесь! — глухо, сквозь зубы, перебил он меня.

Ну, уж нет! Пусть выходит на эмоции и покажет свое настоящее лицо. Конечно, плохо, что это происходило при Юджелии, но оставить ее одну я тем более не могла.

— А чего вы ждали? Что я кинусь вам на шею со слезами счастья и благодарности, забыв о нашем знакомстве?

— Да все совершенно не так! — воскликнул он, вскакивая с места.

— Не вздумайте подходить к нам! — предупредила я, оглядываясь в поисках подходящего для обороны предмета.

— Да что с вами такое?! — потерев слегка покрытое щетиной лицо, проворчал Максайм. — Вы казались мне разумной.

— Поняла, куда попала, — умерив пыл, ответила я.

Показалось, или Максайм смотрел на меня с сочувствием? Но я не верила ему. Будь он и вправду братом королевы, не водил бы дружбу с Дамианом, причем довольно тесную.

— Что бы вы ни придумали, — прикрыв глаза, проговорила я, — умоляю, не трогайте малышку!

— Вам нужно успокоиться, — ответил Максайм.

Похоже, мне не дадут даже ложных обещаний. Но он прав, мне следует унять эмоции, чтобы придумать, как нам сбежать отсюда. И не попасться никому.

— Похоже, стоит позвать Юлалию, — вдруг заявил он.

И только я хотела с ним согласиться, как Максайм добавил:

— Вы слишком неадекватны.

И я не придумала ничего лучше, как запустить в него подушкой. Он поймал ее и аккуратно положил в сторону.

— И сейчас вы это явно доказали, — словно издеваясь, сделал свой вывод.

Я стерпела и смолчала. Максайм же отошел к двери, где обернулся и строго предостерег:

— Не вздумайте бежать. Дождитесь нас.

Какой прозорливый! Я только фыркнула в ответ. Правда, сама не поняла, то ли мне безразличен его приказ, то ли я приняла за глупость само его предположение.

Не успел Максайм скрыться за дверью, как из коридора послышался шум. Потом я различила голоса, но слов не разобрала. Это длилось недолго. Когда говорившие перешли на повышенные тона, я узнала голос принца Астора:

— Где она? Пропусти!

Ответ не расслышала.

— Это не просьба, Максайм! Пропусти!

На мгновение все стихло. А потом в комнату ввалился принц.

— Александрин! — приближаясь ко мне, воскликнул он. — Хвала Одноликому, ты в порядке!

Принц опустился на колени, заключил меня, сидящую на постели, в объятия и, уткнувшись в мою макушку, продолжал:

— Я ведь попался тогда. Глупо попался. И даже не помню, как выбрался. Очнулся только во дворце. Герцог-целитель рассказал, как забрал меня из портала, что открылся в его гостиной. Но он ничего не знал о тебе, — поток слов лился с его высочества, как исповедь. — Никто не знал. А Дамиан долго не выходил на связь. А когда он сообщил о твоей беременности и плохой переносимости оной, я уговорил Августина проведать тебя. Но он не смог встретиться с тобой. Я места себе не находил все это время. Александрин, как же я счастлив, что ты смогла убежать!

И это меня назвали неадекватной!

— Ваше… — я попыталась выбраться из объятий.

Он позволил мне это, но тут же впился поцелуем в мои губы. Я не сопротивлялась, но и не отвечала. Слишком ошеломил меня этот поступок.

Отстранившись, принц встал и сделал шаг назад.

— Прости, Александрин, я поспешил, — извинился он.

Я не стала уточнять, за что, просто кивнула.

— Спасибо, что спасла меня! — вспомнив, добавил он.

— Не стоит благодарности, ваше высочество, это…

— Александрин, оставь этот официоз, — мягко, но требовательно произнес он.

Возникла неловкость. А Максайм, что оперся на косяк двери и с интересом следивший за нами, обстановку никак не разряжал.

Ситуацию разрешила проснувшаяся Юджелия. Она сонно потерла глазки и села, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— А де мама? — спросила, когда не нашла ее глазами.

— Я сейчас позову, — отозвался Максайм тут же ушел.

Принц и малышка некоторое время рассматривали друг друга. Юджелия с интересом, его высочество с настороженностью. Неожиданно он воскликнул:

— Но как?

Малышка лишь пожала плечами, но от меня не скрылась ее хитрая улыбка. Да, сумела удивить братика. Вряд ли принц привычен к тому, что кто-то мог 'прочесть' его, тем более маленькая девочка.

Внезапная догадка подняла во мне волну возмущения. Неслучайно принц касался меня!

— Узнали, все, что хотели, ваше высочество? — ничуть не боясь, спросила я.

— Александрин, я должен был убедиться, что с тобой все в порядке, — оправдывался он.

— Думаете, обычного вопроса не хватило бы? — я вновь закипала. — И вас даже не удивил мой дар?

Принц замялся. Неужели считал меня глупее?

— Армелия рассказала мне, — вздохнул его высочество.

— Это не оправдывает ваших действий! — настаивала я.

— Пусть, — не стал спорить принц, — я и не собирался оправдываться.

Юджелия переползла мне на колени. Она ничего не говорила, но с ее молчаливой поддержкой становилось спокойней. Признаться честно, только присутствие малышки сдерживало меня от банальной истерики.

— Для вас прошло несколько месяцев, я же только вчера пыталась протащить окровавленное тело в портал, — чуть слышно произнесла я. — И кроме этого, еще совершила массу неприятных открытий. И, знаете, — я посмотрела в глаза принцу, что внимательно слушал меня, — я устала. Очень.

Я не пыталась вызвать у его высочества жалость. Просто показалось, что эти слова сейчас правильны. Может, это посодействовала Юджелия. Я, действительно, утомилась. Мне нужна передышка.

Малышка сидела, не шевелясь, будто и не присутствовала тут. Неосознанно пригладила ее волосы.

— Уходи, — вдруг приказала она.

Я непонимающе посмотрела на нее. Юджелия обращалась к принцу.

— Уходи! — настаивала она.

— Но почему? — не понимал принц.

— Ти гюпий, — пожала она плечами.

Я еле сдержала смех. Вид оскорбленного мужчины вкупе со словами малышки — не могли оставить никого равнодушным.

— Астор! — воскликнула Юлалия, входя в комнату.

Она в неверие подошла к сыну. Протянула руку к его лицу и слегка провела пальцами по нему, словно убеждаясь в реальности.

— С тобой все хорошо, — выдохнула она.

— Мама, — с нежностью произнес принц и обнял королеву.

Я почувствовала себя неловко. Им надо поговорить, просто побыть друг с другом. А я лишняя здесь.

— Я пать хосю, — протянула Юджелия.

Сама бы не отказалась ото сна. Но я боялась уже спать. Неизвестно, где я могу оказаться при следующем пробуждении.

'Не бойся', - шепнул внутренний голос.

Дар или Юджелия, я даже не стала пытаться определить. Просто позволила себе поверить. В последний раз.

— Юлалия, — окликнула я королеву, которая все еще стояла в объятиях сына, — мы укладываемся спать.

Она понятливо кивнула и, взяв принца за руку, утянула его за дверь. Так-то лучше.

— Давай-ка расправим постель, малышка? — предложила я.

Все же я лежала на покрывале сразу после леса, и обе мы оставались обуты. По-хорошему, нам не помешало бы провести водные процедуры, но на них не осталось сил. Мои ушли с последними эмоциями. А Юджелия, даже если не брать в расчет ее особенность, просто маленькая девочка, не привыкшая бодрствовать по ночам.

Когда мы улеглись, малышка прижалась ко мне и тут же засопела. Я же некоторое время лежала, прислушиваясь к звукам. Казалось, что стоит закрыть глаза, как в комнату кто-нибудь ворвется. С этим ожиданием я и уснула.

Мне не снилось снов. К моей радости. Я не хотела вновь горьких воспоминаний. В идеале, проснуться бы в холодной келье, и смыть с себя ледяной водой привидевшийся кошмар.

Меня никто не будил. Как и Юджелию — она все еще сопела под боком. Аккуратно, чтобы не запустить под одеяло сквозняка, я выбралась из постели.

Быстро привела себя в порядок. При этом старалась не обращать внимания на свое отражение. Я изменилась. И дело даже не в болезненной худобе, а в самом восприятии. Не время и не место сетовать на внешность. Но на грудь, куда меня ударили ножом, я смотреть все равно не стала. Без того проблем хватало.

Надеюсь, мой брак быстро разрешится. А после… мое слово Одноликому — никогда больше не выйду замуж!

Многое из открывшихся воспоминаний было бесполезным, ведь я задавала вопросы, будучи пятнадцатилетней девчонкой. Но Армелия знала свое дело. Возможности Хранительницы она описала достаточно подробно. Впрочем, как и обязанности. И как бы я ни хотела не использовать этот дар, только он подарит мне свободу.

Последняя догадка привнесла надежду и весомо подняло настроение.

Вернувшись, застала Юлалию, что с улыбкой наблюдала за спящей дочерью. Только теперь я задумалась над своим отношением к Юджелии. Да, она чудесный ребенок, но никогда раньше не замечала за собой особой любви к детям. Тем более такого странного желания — защищать любой ценой.

Но ведь и королева не выразила и капли недовольства моему поведению. Напротив, доверила дочь безо всяких возражений. Я осмотрела комнату, нет ли еще посетителей. Не было.

— Юлалия, почему ты доверяешь мне? — без предисловий спросила я, усаживаясь в кресло, что стояло возле кровати.

Ловила момент, пока мы одни и решимость не покинула меня.

— Ты Хранительница, — повернувшись ко мне, ответила она, — и решила взять ребенка под свою опеку — никто не сможет тебе помешать.

Она говорила уверенно, словно знала об этом не понаслышке.

— Моя мать рассказывала мне многое, — пояснила Юлалия. — Ваш дар — это материнский инстинкт в некотором роде. И потому я уверена, что Юджелии ничего больше не угрожает.

— Что мы будем делать дальше? — сменила я тему.

— Нам надо поговорить с Максаймом и Астором, — она выразительно посмотрела на меня.

— Я не доверяю им, — честно призналась я.

— Астор все рассказал мне. У тебя есть причины не верить никому, но постарайся хотя бы выслушать их, — не стала она меня переубеждать.

— Хорошо, — согласилась я. — Но нам нужно как можно скорее попасть в Равию. Я хочу, чтобы все это закончилось как можно скорее.

— Ты уже что-то придумала? — догадалась королева.

— Да, — ответила, не поясняя своих замыслов.

Юлалия не стала их выяснять. Внезапно она поникла и опустила глаза.

— Я не смогу вернуться в Равию, — тихо сказала она.

И мне бы ей посочувствовать и поддержать, но во мне ураганом поднялось возмущение. Когда же я привыкну, что частью меня управляет дар?!

— Ты хочешь сказать, что все было зря?! — почти прошипела я. — Меня принесли в жертву просто так?

Королева непонимающе взглянула на меня. Признаться, я действовала неосознанно, подталкиваемая внутренним чутьем на выплеск всего, что засело в глубинах меня.

— Астор же все тебе рассказал! — продолжала я. — Ведь из-за клятвы король не мог тебя искать, а тут я — бесхозная Хранительница! — я кричала шепотом, но казалось, что Юлалия никнет с каждым словом. — И твоим мужу и матери пришла в голову идея: 'А давай-ка кинем ее в пасть чудовищу, сдохнуть рано не должна'. И что теперь? Может, мне вернуться к мужу и покаяться?!

— Александрин, Годард должен тебя освободить. Я уверена в этом.

— А я нет, Юлалия, — уже спокойно проговорила. — Я им не верю. Да и тебе тоже.

— Тебе следует успокоиться, — с робкой улыбкой произнесла она. — Ты в слишком взвинченном состоянии. Астор сказал, что твой дар проснулся не так давно?

Я кивнула. Скрывать не было смысла.

— Знаешь, новые силы во взрослом возрасте довольно болезненно принимаются. Это очень похоже на беременность, — она говорила убедительно, — только рождается не дитя, а дар. Ты ведь еще не можешь им осознанно управлять. К тому же мама говорила, что Хранительницы учатся всю жизнь в отличие от остальных магов.

— И откуда ты это знаешь? — подозрительно спросила я.

— Я ведь целительница, — ничуть не смущаясь моих сомнений, объясняла королева. — И когда-то была безумно любопытной.

— Знаешь, Юлалия, ты слишком спокойна для твоего положения, — задумчиво протянула я.

Слова были сказаны прежде, чем я смогла обдумать их.

— Прости, — пробормотала я, стыдясь своего напоминания.

— Все хорошо, ты имеешь право на вопросы, — ласково произнесла она. — Знаешь, ведь у каждого есть своя защита. У кого-то это слезы, у других — гнев. Я же прячусь за безразличием. Возможно, ты не поймешь меня сейчас, но просто задумайся над вопросом: 'А что хранит тебя?'. Когда найдешь ответ — остальные вопросы просто отпадут.

Для приличия я кивнула, хотя ее слова оставались для меня пространными. В голове крутилось масса вопросов, что я даже не знала, который из них задать первым.

— Когда я смогу вернуться в Равию? — спросила, обходя вопрос ее пребывания.

Кто я, чтобы настаивать? Ведь Юлалия намного старше меня — осознала я. При этом королева. Думаю, разумности ей достает и без моих наставлений.

— Нужно поговорить с Максаймом и Астором, — повторила она.

И почему мне эта идея не понравилась?

Моя свобода откладывалась. На неопределенный срок. Дела в Равии оказались куда хуже, чем нам представлялось. О чем и рассказали сын и брат королевы после завтрака.

Шанклора, южное королевство, официально разорвала все отношения с Равией. Границы закрыты и укреплены. Еще не война, но достаточно малейшего повода для ее начала. Наше королевство сможет выйти победителем в этом случае, но потери неминуемы.

И кто бы мог подумать, что конфликту поспособствовала невеста моего брата. Бывшая невеста. Нелепая история. Пусть я не очень долго и близко общалась с Фаншеттой, но была уверена, что она не могла так поступить.

Не так-то просто убить человека. А именно в этом ее и обвинили.

В ночь моей свадьбы Фаншетта застала Августина с очередной девицей. Наутро ту нашли мертвой. После недолгого разбирательства преступницей признали невесту моего брата.

Убитой оказалась леди из Шанклоры. Очень дальняя, но родственница короля.

Фаншетту не казнили, лишь сослали, на чем настояла Армелия. Это-то и оскорбило соседнее государство.

Странная история. Слишком много совпадений.

И не могла я, в конце концов, ошибиться в Фаншетте! Она не убийца!

Зато стало понятно, почему братишка никак не проявлял себя. Косвенно, но он виновен в этой истории. А я ведь часто шутила, что когда-нибудь его любвеобильность доведет до беды. Но такого даже не предполагала.

Но и это еще не все. Со стороны Шелбии, северного королевства, стали доноситься волнения. Казалось, что там только ищут причину для войны — народ уже был готов проливать кровь.

Равия, как бы ни была сильна, не готова жертвовать половиной населения, как случится, если Шанклора и Шелбия нападут одновременно.

Казалось, что хуже уже быть не может. Но Годард Двенадцатый не тешил себя надеждами. Джорма давно облизывается на Равию. И вполне возможно, что только и ждет подходящего момента для решающего удара.

Наш король принял решение породниться с джорманским венценосным родом. Нельзя допускать объединения трех противников, иначе окруженной станет три четверти территории Равии.

— Отцу придется менять свои планы, — вдруг прервал Астор Максайма. — Я не женюсь на джорманской принцессе.

Последние слова он проговорил, глядя на меня. Словно что-то пытался доказать.

— Астор, сейчас речь не об этом, — осадил его Максайм. — Но Равии нужна поддержка. Нолемия и Тассия не смогут помочь, да и не станут участвовать в войне.

— Я все это уже слышал! — упрямился принц. — Но неужели вы не понимаете, что это не выход? Отец не слышит никого, и вы тоже?

— Сынок, — вмешалась королева, — у Годарда полным-полно советников по таким вопросам. Я думаю, его решение не было спонтанным. Прими его.

— Не могу, мама, — проговорил принц и ушел из гостиной, в которой мы все находились.

Честно говоря, я ничего не поняла, кроме того, что его высочество не воспылал чувствами к джормийской принцессе. Но когда это было преградой для политических браков? Кажется мне, что принц еще не успел повзрослеть и осознать свое положение.

— Как бы он глупостей не натворил, — вслед ему сказала королева.

— Он слишком импульсивен, — проворчал Максайм. — Мало ему было авантюры со спасением!

Виновато посмотрел на меня.

— Не поспеши этот мальчишка, все решилось бы куда проще, — произнес он так убедительно, что я почти поверила.

Но только почти. Доверия к нему у меня не было. Да и ненамного он старше принца, чтобы судить о его поступках.

— И что теперь? — не стала я развивать тему. — Нам тут сидеть и ждать неизвестно чего? Вы, кстати, так и не рассказали о том, как смогли нас найти.

Реакция Максайма была странной. Он как-то сразу сник. Меня это насторожило. Он вопросительно посмотрел на Юлалию, она кивнула.

— Я уже кратко рассказал все сестре. Но, полагаю, вы хотите получить более развернутые ответы.

— Не отказалась бы, — согласилась я.

И приготовилась ко лжи. Не могла я верить ему!

Несколько лет назад Максайм рассорился с королевской четой Равии и Армелией. Они отказали ему в браке с возлюбленной. Кроме того, поспешно выдали ее замуж за другого. Обида была столь велика, что он обрезал всякую связь с королевой.

О чем вскоре пожалел, хотя без этого Максайм не смог бы войти в доверие к Дамиану. На этом моменте я насторожилась. Вернее, вспомнила их беседу с моим мужем. Ведь для столь открытых разговоров дружба должна быть весьма тесной.

— Я путешествовал по миру несколько лет. И не смотрите так удивленно. Вовлечение в чужую культуру требует много времени. Довольно быстро я понял, что та девушка, с которой мне не позволили соединиться в браке, была лишь увлечением, не больше. А сестра и тетушка уберегли от ошибки. Но возвращаться я не спешил.

А вернувшись чуть более двух лет назад, он обнаружил, что никто не знал о местонахождении Юлалии. Король не дал внятных объяснений. А Армелия совсем не выбиралась из своего поместья. Разговаривать с принцами Максайм даже не пытался.

Вскоре он все же смог выманить тетушку во дворец. На этом моменте Максайм усмехнулся. Видимо, ухищрения его были велики.

Появление Армелии, как рассказал Максайм, оказалось фееричным. Никто и подумать не мог, что джормиец, к которому весь двор проникся симпатией, использует очень мощный артефакт, созданный на магии целительства. И лишь она, как Хранительница, не поддавалась его влиянию.

Мать Юлалии и посветила Максайма в детали пропажи ее дочери. После чего ему до безумия захотелось надавать подзатыльников обоим. За бездействие.

— Ладно, короля сдерживала глупая клятва, — рассуждал Максайм и выразительно смотрел на сестру. — Вот скажи мне, Юлалия, зачем было ее требовать? Да еще и с такой формулировкой? Лишь при одной мысли о твоих поисках у него отказывает сердце! И ведь дурак — не попросил отмены за все эти годы! А тетушка?! — мужчина все больше распалялся. — Какого Многоликого она сидела в своем поместье, а не организовала поиски сразу же?

Он отдышался. Посмотрел на сникшую сестру.

— Прости, Юлалия, мы потеряли много времени.

Королева еле сдерживала слезы.

— Я пойду к Юджелии, — проговорила она, не поднимая глаз. — Неудобно вынуждать Мэтта проводить с ней время.

Она поспешила уйти. Никто не стал ее останавливать.

Когда мы остались с Максаймом наедине, наступила тишина.

— Вы продолжайте. Все сказанное мне уже было известно в общих чертах, — подогнала я рассказ.

Каким-то образом Годард узнал о связи Юлалии с Дамианом. Армелия предложила Максайму 'подружиться' с ним.

Брат королевы рассчитывал быстро разузнать про сестру и освободить ее, но не тут-то было. За одним маленьким джормийцем стояла вся страна. Случись что с этим мерзавцем, и началась бы война без предупреждения. И дело даже не в политике и дипломатии.

Артефакт, что частично находился в теле Дамиана, был гарантией его здоровья и жизни.

— Астор не знал об этом, когда пытался вас спасти, — оправдывал Максайм принца. — Если быть честным до конца, я сам всего не знал. Армелия готовит чудесные зелья забытья, — он хмыкнул, словно что-то вспомнил.

Так вот, артефакт. В случае, если Дамиан получал увечья или погибал, та же участь полагалась и всем наследникам Джормы. Каким образом мой муж добился подобного — не известно.

— Частично в теле — это как? — поинтересовалась я. — И как, вообще, выглядит этот артефакт?

— Зубы, — ответил Максайм, — все или некоторые из них — мне не известно. Сами понимаете, что просто так лишить Дамиана артефакта не получится.

— Знаете, для выбивания не так уж много сил и требуется, — высказала я свою первую мысль.

— Думаете, он этот вариант не просчитал? — вздохнул Максайм. — Я даже пытался как-то подстроить случайность… Но позвольте, я закончу.

Я кивнула. С каждым мгновением спокойствие все больше затопляло мои чувства. Действовал дар, и я была рада этому. Неспособность мыслить здраво мне не поможет никак.

Король, движимый идеей найти Юлалию, продолжал делать вид, что поддается влиянию артефакта. Дамиан, при всех своих возможностях, был осторожен. Он не высказывал явного превосходства своего положения. Хотя порой от него исходили больше не просьбы, а приказы.

Максайму стоило больших усилий войти в доверие к Зачари. Подробностей он мне не рассказал, хотя послушать их было бы интересно.

— Год назад Дамиан поделился своей идеей о вступлении в Род Целителей. Не ему разрушать вековые традиции Равии. А упрочить свое положение в королевстве следует.

— И никто не догадывался, что, согласившись, король и Армелия подписывают приговор всему Роду? — недоверчиво спросила я.

— Увы, не сразу, — развел он руками. — Они зацепились за идею через вас выйти на Юлалию. К тому времени уже было известно, что Дамиан сын Джасмита.

— Какой-то бред вы рассказываете, — высказала я свое отношение.

— И я был с вами совершенно согласен, — усмехнулся Максайм. — Тогда тетушка напоила меня несколькими замечательными зельями.

— Вы уже упоминали о них, кстати, — заметила я. — Что за зелья?

— О, вы с ними тоже знакомы, — ошеломил меня он. — Вы помните первые ночи с вашего приезда во дворец? Или вы с радостью выходили замуж?

— Ночи не помню. А перед церемонией принц Раймунд дал мне зелье для подавления эмоций, ничего более, — задумчиво ответила я, пытаясь все же вспомнить хоть что-то. — О, еще было отворотное, если верить моему отцу.

— Знаете, леди Александрин, полагаю, обо всех свойствах и что конкретно вам давали может рассказать лишь сама Армелия, — не стал он спорить со мной. — Учитывая ваш дар, она должна передать эти знания вам.

— А вы откуда?.. — насторожилась я.

— Астор, — коротко ответил он.

— Уж не за этим ли он прибыл сюда? — догадалась я.

— И поэтому тоже, — не стал отрицать Максайм. — Но главная причина в вас, — выразительный взгляд на меня, будто я должна догадаться об истинном смысле его слов. — Он переживал за вас.

Мне нечего было ответить. Я тоже волновалась о принце. Но все обошлось, незачем развивать эту тему.

— Продолжайте. Я так понимаю, мы подошли к самому интересному?

— Так вот, — Максайм словно опомнился, — Дамиан решил жениться.

Армелия тут же предложила мою кандидатуру, отговорившись тем, что я без дара и, вообще, просиживаю молодость в монастыре. Король выразил недовольство ограниченным временем — меня не успевали посвятить в их задумку.

Я скептически фыркнула. Как же, мне собирались все рассказать, но — увы!

— Принц Раймунд настоял на обратном, — объяснял Максайм. — Неизвестно, как Дамиан смог бы повлиять на вас. Вполне допустимо и ваше пособничество ему.

— Но ведь и на этот случай подстраховались? — заметила я. — Отворотным меня не просто так напоили?

— Да, вы правы, никто не хотел допустить вашего союза с Дамианом. Вы жалеете об этом? — вдруг задал он вопрос.

— Как вы могли подумать такое? — возмутилась я.

Но тут же замолкла. Что, если бы у меня возникла симпатия к супругу? Как, допустим, у Жанны? Силы Хранительницы только просыпались во мне, их могло не хватить на противостояние артефакту. Или меня защищало самоисцеление? Как бы ни было, а сложиться все могло по-другому. Невыгодно для короны.

— Хорошо, выбрали меня и сделали все возможное, чтобы я не воспылала чувствами к мужу. Но что дальше?

В то утро Максайм намеренно посетил Дамиана. И, поняв, что я не в восторге от замужества, отправился во дворец. Но ему снова без пояснений посоветовали не вмешиваться. С чем он был не согласен.

Максайм отправился в Джорму, чтобы вызволить меня. Но не успел всего на день. Из-за спешки Астора.

— Мне просто интересно, — прервала его я, — зачем?

— Что именно? — не понял меня он.

— Зачем вам спасать меня? Зачем нарушать планы короля и Армелии? И зачем все это рассказывать мне?

Да, несмотря на все сказанное, я не верила этому мужчине. Казалось, что он в конце либо крикнет: 'Шутка!', либо убьет меня.

Несколько минут Максайм внимательно смотрел на меня. Потом усмехнулся. Показалось, что с горечью. Будто я расстроила его своим вопросом.

— Какие бы причины я ни назвал, вы мне не поверите, — ответил он, наконец.

И мысленно я с ним согласилась. Но вслух этого не высказала.

— После выходки Астора, мы потеряли ваше местоположение. Даже думали, что вас уже нет в живых.

— И что же вас переубедило?

— Во-первых, поведение Дамиана. При моем вопросе о вас, он лишь отмахнулся и перевел тему. Согласитесь, будь вы мертвы, ваш муж вел бы себя по-другому, — пояснил Максайм. — Во-вторых, Армелия уверенно подтверждала, что вы живы, но недоступны.

— И как же вы нас нашли? Я ведь правильно поняла, что тот дом не мог никто обнаружить?

— Да, это так, — коротко отозвался он.

А потом будто что-то вспомнил. Молча встал и вышел.

Ну, нет! Он ведь так и не рассказал главного! Я направилась за ним. Но на выходе никого не обнаружила.

— Почему не сказал сразу? — услышала я голос Максайма из-за приоткрытой двери комнаты, что находилась неподалеку. — Когда он появился?

— Только что, — ответил ему Мэтт.

Я, не стесняясь, вошла в комнату и ахнула.

— Он жив? — обратила я на себя внимание.

— Жив, — недовольно ответил Мэтт. — Видимо, спешил скрыться, раз не порталом пользовался, — пояснил он.

На кровати лежал обожжённый мужчина. Максайм уже склонился над ним.

— Что с ним? — зачем-то шепотом, спросила я.

— Уходил через огонь, — пояснил Мэтт, — расстояние большое, не рассчитал.

Да, такое бывало у магов. Снова вспомнилась аналогия с прыжком. Если не рассчитать силу, направление, скорость, место, то вполне возможно себе навредить. Именно поэтому всех магов обучают пользоваться даром не только инстинктивно.

Мужчина исцелялся на глазах, но пока был без сознания. По спокойному поведению Максайма и Мэтта я поняла, что такое с ним не впервые.

— А где Астор? — спросил Максайм, не поворачивая головы.

— С матерью и сестрой, — ответил Мэтт. — Позвать?

— Да, — согласился он. — Нам нужно уходить отсюда.

И только я хотела задать вопрос, как Максайм ответил сам:

— Если Джей бежал, значит, его заметили.

Он убрал руки от исцеленного и повернулся ко мне.

— Я не прошу полного доверия ко мне, — глядя прямо в мои глаза, произнес он. — Но прошу вас, не мешайте, — после чего вышел.

Признаться, его слова меня задели. Оскорбили. Но ведь претензии можно высказать и после, когда все закончится?

Глава 15

Вот уже полтора месяца мы жили на побережье маленького поселения в Тассии, королевства, что находилось к востоку от Равии.

Поначалу было очень тяжело. Привыкать к новому, обретать покой, не ждать нападений. Но мы быстро освоились. Даже Юджелия молниеносными темпами осваивала правильную речь.

В небольшом домике мы жили вчетвером. Я, Юлалия, Юджелия и кто-либо из мужчин, которые постоянно сменяли друг друга. С королевой наши отношения были доверительными, но их нельзя было назвать дружбой. Я не могла забыть из-за кого оказалась в сложившейся ситуации. Простить тем более. И она знала это.

В Равии картина становилась значительно лучше. С Шелбией официально заключен мир, с поддержкой магической клятвы. Правда, нашему королевству пришлось пойти на значительные уступки ради этого.

Шанклора границы так и не открыла. Но скорый брачные союз Астора и Лукинды, джорманской принцессы, должен остудить пыл недружественного королевства. И пусть сам принц в каждую нашу встречу уверял, что не женится в угоду интересам отца, я знала — свадьбе быть.

Просто потому, что это правильно. А если подумать, то и мудро со стороны Годарда Двенадцатого. В случае гибели всех наследников короля Джормы, вся власть перейдет в руки Астора. Хотя с его характером страшно представить, каким он может быть правителем. Принц еще не успел повзрослеть.

Да, общение с Юлалией дает свои плоды — я начала чрезмерно мудрствовать.

— Вот вы где, — окликнул меня Брун, один из друзей Максайма.

Я показательно закатила глаза на его приближение. Брун совершенно невозможный собеседник. Такой же как я была раньше. Говорит в лоб, а потом думает. Хотя, пожалуй, я все же поскромнее вела беседы.

— Вновь любуетесь морем? — поравнявшись со мной, спросил он.

Я неопределенно повела плечами. Уж чего, а компании Бруна я не желала. Но он не реагировал даже на прямой отсыл, пока не выговаривал всего задуманного.

— Вот смотрю я на вас порой, леди Александрин, и кажитесь нормальной девушкой, — в своей привычной манере сообщил Брун.

Я не отреагировала на провокацию. Не первый раз.

— Но нет, нормальной вы не являетесь, — заключил он.

Даже не взглянула в его сторону. Уже знала, что последует очередным.

— За вами два мужика сразу ухлестывают, а вы как статуя! — раздражался он.

— Я еще замужем, — отмахнулась, потому что остальные аргументы уже опробованы и признаны недееспособными против упрямства Бруна.

— Из-за любви они оба невменяемы, — пожаловался он.

— Я не верю им.

— Да вы даже приблизиться к себе не даете! — повышенным тоном выдал Брун. — Как они смогут вам что-то доказать?

— Мне ничего от них не нужно! — не выдержала я.

Надоело! Зачем он пытается каждый раз доказать мне несуществующие чувства со стороны Астора и Максайма? Один скоро женится, а второй настолько лицемерен, что переплюнул самого Многоликого в масках.

Я уверена, что это очередная ловушка.

— Ну, так и объясните это им, — в который раз советовал Брун.

— Понимаете, Брун, об их чувствах говорите только вы, — я повернулась к нему. — Уж не романтик ли вы, раз видите то, чего нет и быть не может?

— Я как раз-таки вижу все получше всех вас троих, — невозмутимо ответил он. — Один считает, вы не отвечаете, потому что он скоро вынужден жениться, второй — слишком глуп для признаний, а вы — статуя! Не видите, не слышите и не желаете!

— Это все, что вы хотели сказать? — устало спросила я.

— Нет, — буркнул он. — Скоро все прибудут, надо обсудить наш план.

— Хорошо, — отозвалась я и направилась в сторону дома.

Наши действия были продуманы еще в первые дни нахождения в Тассии. Мы просто выжидали. Чтобы выступить с гарантией на успех.

Новости из Равии приносил Астор. Он единственный был в курсе того, что мы с королевой нашлись, а Максайм жив и здоров. Да-да, для всех брат королевы погиб, пробираясь к источнику Силы. Естественно, несанкционированно. За то и умер.

Подробностей, равно и того, как же все-таки он нас нашел, Максайм не желал рассказывать. Порой мне казалось, что ограничение касалось лишь меня, остальные посвящены во все детали. И это не добавляло к нему моего доверия.

Впрочем, и я не отличалась кристальной чистотой намерений. Но в присутствии принца даже без его прикосновений старалась не думать об этом, а то и вовсе избегала находиться с ним рядом.

Возле дома ко мне руки взлетела Юджелия.

— Александлин, там все тебя здут, — сообщила она. — А мозно мне с тобой?

— А мама разрешила? — поставив ее на землю, спросила я.

— Мама сказаля, у тебя сплосить.

— Ну, хорошо, можешь со мной посидеть. Но только тихо! — предупредила я.

— Холошо! — обрадовалась она и побежала в дом.

У входа Брун нагнал меня, и ко всем мы присоединились вместе. Показалось, что наше появление вызвало скрежет зубов у Астора и Максайма. Но более вероятно, что так на меня повлиял недавний разговор с Бруном.

— Юджелия будет с нами? — уточнил Максайм у Юлалии.

Та покосилась на меня.

— Да, — ответила я Максайму, — Юджелия одна из ключевых фигур, и важно, чтобы она повела себя правильно.

— Хорошо, — согласился Максайм, но остался недоволен таким решением, чего и не скрывал внешне.

По традиции в ночь маскарада в Равии объявляли о помолвках. Не только во дворце, но и во всем королевстве. Хоть договор о брачном союзе уже подписан, официальное заявление прозвучит согласно обычаю.

Приглашены также представители соседних королевств, неизвестна лишь реакция Шанклоры — ответа еще не поступало.

Так вот, наш план был до гениального прост: в части изъявления одобрения родителями должна выйти королева. В идеале ей тут же следует освободить Годарда Двенадцатого от клятвы, чтобы на случай неожиданности руки короля были развязаны. После многих обсуждений мы пришли к выводу, что не могли Джасмит и Дамиан действовать в одиночку. Слишком продуманно, самоуверенно и безнаказанно они вели себя.

А вот представление Юджелии состоится в 'узком кругу' — только тем, кто допущен к источнику Силы. Именно там подтвердят свои намеренья Астор и Лукинда, а также вступят в Род Целителей Дамиан Зачари со своей дочерью.

— Уже официально сообщили о вашей смерти, — рассказал Астор. — Сгорели, не приняв целительскую магию.

Когда я услышала об этом, вздохнула свободнее. Больше я не нужна мужу, и это радовало. Даже позволила себе улыбку.

— Все кажется слишком простым, — задумчиво произнес Мэтт.

— Не скажи, — спорил Брун. — Вот как мы такой толпой переместимся быстро и незаметно?

— Нам придется разделиться, — заметил Джей. — Принц с королевой обязаны появиться во дворце, а вот остальным следует появиться только у источника Силы.

— К нему нет доступа без Хранителя или Главы Рода, — заметила я.

На меня недоуменно уставились.

— Надеюсь, вы пошутили? — с непонятной интонацией спросил Максайм. — Вы Хранительница.

— Да, но я не знаю, как подойти к источнику. Я вообще не знаю, где он находится!

— Я знаю, — тихо сообщила Юджелия.

— Откуда? — в несколько голосов одновременно спросили ее.

Пожав плечами, малышка ответила:

— Он звал меня. Я видела его во сне. Он такой класивый!

Юлалия ахнула. Да, всем восхищение, а ей, как матери, новые тревоги. Источник не звал просто так, всегда была цель, воля Высших Сил.

Юджелия, что сидела на коленях матери, обернулась к ней и сказала:

— Не пележивай, мы плосто поиглаем, — со всей детской непосредственностью.

Думаю, после этих слов Юлалия точно потеряла сон.

— Леди Александрин, я бы не радовался преждевременно, — предупредил Астор, я насторожилась. — Пусть Дамиан объявил о вашей смерти, но вы еще не свободны от брака. И в любом храме Одноликого это подтвердят.

Как же я могла забыть? Да потому что это стало уже неважным.

— Мы сделаем вас вдовой, — подбодрил меня Брун, предупредительно смотря на остальных.

Я выдавила слабую улыбку. Поскорее бы все закончилось!

Но не могла я делиться своими планами. Пусть жалеют, соболезнуют, стараются помочь, но признаваться в том, что собралась сделать, не стану. И дело не столько в недоверии ко всем, сколько в рискованности задуманного. Если у меня не получится… не хотела даже представлять этого. Но в любом случае это

мой

осознанный выбор, не зависящий от желаний других. И, если произойдет ошибка, она тоже будет только

моей

.

— Делегация из Джормы прибывает на днях, Астор больше не сможет отлучаться, — с нажимом проговорил Максайм. — Это рискованно.

Принц недовольно посмотрел на него, но ничего не ответил.

Мы еще долго обсуждали детали задуманного. Слишком все хлипко. Лишь один шанс на успех.

Юлалия опасалась того, что муж не примет ее после стольких лет отсутствия, зная о том, где она была. И лишь необходимость освобождения от клятвы была весомым аргументом для нее.

Остальные переживали о недостоверности информации об источнике Силы. Расчет был на то, что вблизи него артефакт потеряет свое магическое значение. Но я знала, как действовать, если это будет не так. Впрочем, свои действия я обдумала на разные варианты ситуации.

Пусть меня потом осудят и возненавидят. Я имела право на месть, и воспользуюсь им. Все равно после всего я не смогу жить в Равии. Спокойно жить.

Когда все разошлись, я вновь вернулась на берег. Было в море что-то завораживающее и прекрасное. Оно успокаивало и придавало уверенность.

Ко мне кто-то приближался, о чем сказало шуршание гальки за спиной. Не стала оборачиваться. Если снова Брун, то просто промолчу.

— Леди Александрин, — раздался голос принца Астора.

О, нет! Только не сейчас! Главное, ничем не выдать свое волнение. Глубокий вдох…

— Я думала, что вы уже отбыли, ваше высочество, — как можно более небрежно произнесла я.

— Астор, — тихо произнес принц, остановившись прямо за моей спиной.

Обернулась и непонимающе взглянула на него.

— Хоть раз назови меня по имени, Александрин, — глядя прямо в глаза, пояснил он.

— Не могу, — сдавленно ответила я.

— Разве? — одновременно с грустью и весельем спросил он. — Помнится, вы были смелее.

Это он о ночи маскарада? Тогда я была совсем другой.

Но этих глаз забыть не могу…

— Я жалею о том, что все так вышло, — сказал он и положил руки на мои плечи.

Я вздрогнула от прикосновения и отвернулась. Пусть не видит моего разочарования.

— Я не стану 'читать' тебя, — верно понял он мои опасения. — Хочу жить с надеждой, что хоть немного мои чувства взаимны.

Я молчала, не зная, что ответить ему.

— Но я понимаю, — продолжал он, — ты никогда не простишь меня, нашу семью. Будь хоть один шанс… — он не закончил, но смысл угадывался без слов.

И принц прав. Даже если бы я полюбила его, прощения не будет. Истинного. От сердца. Но я не любила. Симпатия, восхищение — не больше. И все разговоры ни о чем.

— Спасибо, Астор, — тихо поблагодарила я.

Некоторое время мы вместе смотрели на море. Принц все также обнимал меня, стоя за спиной.

Было грустно и неловко. Хотелось остаться одной. Но прогнать принца сейчас — убить в нем надежду.

И в который раз я задавала себе вопрос: 'Почему я не могу их всех ненавидеть?!'

— Астор! — раздался голос Максайма за нашими спинами.

Принц отошел от меня на шаг. И так холодно стало. Но в то же время эта прохлада принесла облегчение. Сложно сказать, физическое или моральное.

Я обернулась. Его высочество смотрел на меня с тоской. Увы, ответить тем же не могла. Но и врать, показывать то, чего нет — не стала. Я рада, что он оказался достаточно благоразумным.

Максайм не приближался к нам. Словно давал возможность попрощаться. По сути так и было. В следующую нашу встречу Астор уже будет официально помолвлен, а я… я почти свободна.

Принц хотел еще что-то сказать, но, промолчав, лишь кивнул. Развернулся и поспешно удалился. Не стала его провожать даже взглядом. Вновь смотрю на море. Казалось, мне никогда не надоест это занятие.

Неожиданное прикосновение заставило вздрогнуть и тут же испуганно замереть.

— Ветер холодный, — поправляя на мне накидку, объяснил Максайм.

Сложный день — слишком многие желали поговорить со мной.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я.

Надеясь, что он поймет мое нежелание общения, я не оборачивалась к нему. Но нет, одну меня Максайм оставлять не собирался.

Если и он решил признаться в своих чувствах, то я просто рассмеюсь.

Но Максайм молчал. Усилием воли заставила себя не смотреть на него.

— Леди Александрин, — наконец, он обратился ко мне, — нам нужно серьезно поговорить, — вздох, будто ему совсем не хотелось заводить эту тему.

— Я слушаю вас, — ответила терпеливо.

Лучше завершить этот разговор, нежели откладывать.

— Я знаю, что вы что-то задумали, — ошарашил он меня.

Медленно повернула голову, но Максайм не смотрел на меня.

— Знаете? — скептически переспросила я. — И что же? Будете пытаться отговорить от затеи?

Старалась придать тону несерьезности, словно говорила о вещах, отдаленных и несуществующих.

— Нет. Я помогу и поддержу вас, если потребуется, — твердо ответил он.

Ну-ну! И конечно же, для этого ему нужно будет рассказать все детали! Неужели считает меня настолько глупой?

— Увы, вы ошиблись, — стала отрицать его догадки, — я ничего не задумала.

После чего оставила Максайма одного на берегу. Но он быстро догнал меня и, схватив за руку, вынудил остановиться. Я выразительно посмотрела на его конечность, но мужчину это нисколько не смутило.

— Вы не совсем поняли меня, леди Александрин, — невозмутимо проговорил он. — Я помогу вам во всем, что бы вы не задумали.

— Почему? — вырвав руку, спросила я.

— Просто так, — ответил, пожав плечами. — Это правильно.

— И чего вы сейчас хотите от меня? — задрав подбородок, задала закономерный вопрос.

— Ничего, — с улыбкой сказал Максайм, — просто знайте, что я помогу.

— Я вам не верю! — впервые призналась вслух.

— Знаю. Но я и не требую доверия. Просто рассчитывайте на меня.

Пытливо вглядывалась в его лицо. Некстати пришла мысль о его привлекательности. Странная я, мне о свободе думать надо, а я мужчиной любуюсь. Может, потому и не увидела подвоха в его словах.

— Я вас поняла, — сказала, чтобы скорее отвязаться от его компании.

К счастью, Максайм это понял и оставил меня, наконец-то, в покое. Позволила себе облегченный вдох. Надо бы вернуться в дом. А еще поговорить с Юджелией, желательно мысленно. Если мои предположения на ее счет верны, то без этой малышки мне не обойтись.

Знаю, подло пользоваться помощью маленькой девочки, но по-другому никак. Тем более вреда это не принесет никому.

Не успела я войти, как Юджелия сама вскочила мне на руки. Все-таки дар прорицательства у нее был, пусть и не ярко выраженный. И скорее всего, достался он ей от Юлалии. Догадывалась ли сама королева о нем — не известно.

На уровне мысленной речи Юджелия воспринималась как угодно, но точно не трехлетней девочкой. Ее дар был настолько велик, что изначальная сила обладала своей мудростью, запасом знаний. Иногда казалось, что она жила отдельно от девочки, или малышка являлась уникальным совершенством.

Вместе с Юджелией на руках я прошла в свою комнату, чтобы нам никто не помешал.

— Ты ведь знаешь, чего я хочу? — спросила я ее, ссаживая в кресло.

— Тихо, — приложив палец к губам, скомандовала Юджелия.

Кивнула и заглянула ей в глаза, ожидая общения. Знала, что она уже может и без зрительного контакта обходиться, но так было привычнее.

Малышка не спешила, а я не торопила. Возможно, она 'читала' меня или принимала решение.

'Да', - всего лишь ответила Юджелия и с независимым видом спрыгнула с кресла.

Я выдохнула. Она согласилась, и это главное. Уже открыв дверь, Юджелия резко остановилась и развернулась ко мне.

'Вспомни все!', - приказала она.

'Зачем?', - неосознанно возник вопрос.

'Чтобы не жалеть', - тут же пришел ответ.

На некоторое время я выпала из реальности. Пыталась вспомнить. С самого детства. Юджелия не поясняла период, потому я и решила начать оттуда.

Казалось, что помню все свои двадцать два года жизни до дня, и при этом она была слишком коротка. Хотя несколько месяцев я провела в беспамятстве, но они не сравнимы по продолжительности со всем остальным. Мда, даже свой день рождения не встретила. Это ли я должна была вспомнить? Вряд ли.

Все разговоры с Армелией я выучила не просто до каждого слова — до интонаций. Так часто прокручивала их в голове. Значит, тоже не то, что нужно.

Я не помнила двух первых ночей во дворце, а утро после третьей было странным. Скорее всего, именно это и необходимо восстановить в памяти. Но как? Там только пустота. Разве что расспросить принца Раймунда при встрече. Еще бы он ответил мне.

Хотя… Максайм говорил что-то о зельях Армелии. Меня ими напоили. Судя по всему, именно в те ночи. Но не это важно! Брат королевы смог каким-то образом восстановить память! Как бы мне ни хотелось обращаться к нему, жалеть о сделанном я желала еще меньше.

Но это ведь могло подождать еще несколько дней? И об этом я подумала только тогда, когда была уже у двери. Вернулась в кресло и взобралась в него с ногами. Не пойду никуда. Дня три. А потом точно спрошу!

Этим я и успокоилась.

На следующее утро ко мне пришла взволнованная Юлалия. Учитывая, что в последнее время она была воплощением спокойствия, ее состояние как минимум вызывало беспокойство.

— Александрин, нам надо поговорить, — с порога заявила она.

Я только проснулась и еще находилась в постели.

— Говори, — зевнув, ответила я.

Королева пометалась по комнате и, наконец, уселась. Ко мне на кровать. По-матерински взяла мою руку и заговорила, глядя в сторону.

— Я долго думала, рассказывать ли тебе об этом, — заинтересовала она меня. — Но лучше, если ты будешь знать. Пойми, ты хорошая девушка, но ты Хранительница. А в будущем, возможно, станешь вдовой или разведенной.

Начало мне уже не понравилось, но я слушала дальше.

— Ты не та, кто нужен Максайму, — поразила она меня.

— Юлалия, о чем ты? — искренне удивилась я.

— Подожди, я сейчас все объясню, — проговорила королева и чуть сильнее сжала мою руку.

Я насторожилась. Не просто так она завела этот разговор, не буднично вела себя в общем.

— Ты слышала сказку про один вопрос? — вдруг спросила Юлалия.

Я кивнула. Конечно, слышала. В ней рассказывалось о великой магине, которая знала все и обо всех. И жила она везде и нигде. И была она самой злой и милосердной одновременно. А все потому что любой мог задать ей всего лишь один вопрос в своей жизни. Ответ он получал всегда. Но не всегда вопрос был правильным.

— Так вот, это не сказка, — со всей серьезностью сообщила она. — Действительно, есть возможность получить ответ на самый главный вопрос в твоей жизни.

— И? — подогнала я ее.

— Максайм воспользовался ею! — слишком взволнованно, как по мне, произнесла Юлалия. — Чтобы узнать, где искать тебя! — сказала, будто обвинила.

Я молчала. Мысль еще не оформилась во что-то связное.

— Ему рассказал все Годард, который в свое время спрашивал, жива ли я или нет, — пояснила королева.

Я ждала, когда она выскажет свои выводы, чтобы понять смысл заведенного разговора.

— Не понимаешь? — с сожалением спросила она.

— Нет, — ответила честно.

— Он потратил единственный вопрос, чтобы узнать, где искать

тебя

!

— Подожди, Юлалия, — попросила я и удобнее уселась. — Тебя задевает, что Максайм искал меня, а не тебя? — высказал свою догадку.

— И это тоже, — не стала она отрицать, — но ты не поняла меня. Он ради тебя потратил шанс узнать все что угодно!

— И все равно я не вижу того, что ты пытаешься мне сказать, — ответила я. — Я могу, конечно, поблагодарить Максайма, но ведь он сам ничего не пояснял мне.

— Александрин, — Юлалия произнесла мое имя со снисходительной улыбкой, — ты взрослая девушка, а не осознаешь простых вещей. Он влюблен в тебя!

Я забрала свою руку и поспешно встала.

— Вот ты сейчас глупость сказала, Юлалия, — абсолютно серьезно проговорила я и удалилась в уборную.

Мне нужна холодная вода. Надо остыть! А потом поговорить с Максаймом, чтобы он отвадил от меня всех находящихся рядом романтиков. Это уже просто ненормально!

Когда я вышла, Юлалия все еще находилась в комнате.

— Ты недослушала, — пояснила она свое присутствие.

Обреченно вздохнув, я присела в кресло.

— Так вот, ты замечательная девушка, но быть с Максаймом не сможешь, — высказалась она.

— Это все? — лишь спросила я.

— И ты ничего не спросишь? — растерялась она.

— Нет, Юлалия, не спрошу. А все заготовленные доводы в пользу одиночества своего брата прибереги для следующих его 'возлюбленных', хорошо?

Я даже не пыталась быть вежливой. Меня завуалированно оскорбили, профессионально, по-королевски. Теперь я понимаю, почему Максайм покинул страну и отправился путешествовать. С такой опекой просто-напросто можно задохнуться.

— Не обижайся на меня, Александрин, — безо всякой искренности проговорила Юлалия и вышла.

Я могла ее понять. Всю боль, обиду и разочарование, что накопилось в ней. Но позволять выплескивать это на себя — не стану. И без того я немало пережила из-за Юлалии. Так что пусть не во мне ищет источник своих проблем.

Несостоявшийся разговор с Максаймом стал судьбоносным. С промедлением лишь прибавилось вопросов. Надо ли ждать их увеличение дальше? Не стоило. Я не была уверена, что он на существующие-то ответит.

Быстро одевшись, я направилась на его поиски. Но из мужчин в доме находился лишь Мэтт, который и сообщил, что неизвестно, когда теперь объявится Максайм.

Глава 16

Он явился через три дня. Ранним утром. Солнце не успело еще показать свои лучи. Я проснулась буквально за несколько его шагов.

— Александрин, — тихо позвал Максайм.

От столь неожиданного визита я даже не сразу обратила внимание на то, что он упустил 'леди' из обращения.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я.

— Случилось, — вздохнул он.

— И что же? — подскакивая с постели, поинтересовалась я.

Что бы то ни было, одеться явно не будет лишним.

— Принятие в Род переносится, — ошеломил он. — Девочка слаба, ей требуется защита, как сообщил Дамиан.

От этой новости я присела. Рано. Как же рано все начинается!

— А помолвка? — уточнила я.

— Без изменений, — отозвался он.

— И что теперь делать? — тихо, больше для себя, спросила я.

Готова ли я? Нет! Но надо уже закончить это! Завершить неудачное замужество. Открыть путь в новую жизнь.

— Не волнуйтесь… — попытался меня подбодрить.

— Все собрались? — перебила я, заканчивая с одеждой.

С недавних пор я не переодевалась на ночь, а только снимала лишнее для сна. Так быстрее собираться в подобных случаях. Ждала, готовилась, время пришло.

— Нет, — удивил он ответом. — Никого больше не будет.

— Как это? Что вы задумали?

— Астор будет нас ждать во дворце, Мэтт и Брун останутся с Юлалией, Джей с Юджелией встретят нас на источнике Силы, — расписал он новый план, судя по всему.

— И кто это продумал?

— Я, — спокойно ответил он. — У нас мало времени, поторапливайтесь!

Я же, наоборот, встала и скрестила руки на груди.

— Мне не нравится все это, — прямо сказала я. — Мы месяц придумывали детали, а вы вмиг все перекроили. Как это понимать?

— Пока мы будем разговаривать, Дамиан вместе с ребенком войдут в Род Целителей, — попытался убедить меня Максайм.

Для убедительности я уселась. Может попытаться забрать меня силой, но ничего у него не выйдет. Я проверила свой дар сразу же после пробуждения.

— А знаете, пусть, — придав голосу небрежность, произнесла я.

— Что именно? — не понял он.

— Пусть их примут в Род, — ничуть не волнуясь, ответила я.

Тем более это входило в мой план.

— Но ведь мы же хотели… — начал было Максайм.

— И несмотря на это, — перебила я его, — вы сочли возможным в последний момент все изменить.

— Не время сейчас капризничать! — раздраженно крикнул он.

Но меня не проняло.

— Это не каприз, — все тем же спокойным тоном объясняла я, — а предосторожность. Я вам не верю. Откуда мне знать, куда и зачем вы приведете меня?

— Вы невыносимы! — чуть ли не рыча, высказал он.

— Я, вообще, неправильная, — пожала плечами и нарочито внимательно разглядывала складки на своем платье.

— Хорошо, — примирительно согласился он. — Что мне сделать, чтобы вы стали мне хоть немного верить?

Я помнила, что хотела поговорить с ним. И времени у нас было достаточно, это я знала точно. К источнику раньше полудня никогда не подходят, если только не хотят отдать свой дар.

— Куда вы постоянно пропадаете? — спросила первое пришедшее мне в голову.

Или это снова мой дар балуется?

— Устраиваю личную жизнь, — нехотя ответил он.

Что ж, неприятно, зато честно. Каждый крутится, как может.

— Как вы восстановили память после зелий? — задала давно волнующий меня вопрос.

— Не поверите, — усмехнулся он, — мне помог источник Силы.

И это тоже похоже на правду.

— Вы присутствовали во дворце перед маскарадом и после, ведь так? — уточнила я, уже зная ответ.

— Да, я там был, — процедил сквозь зубы.

И сначала я не поняла, чем он так недоволен, кроме задержки. Пока не взглянула на свои руки. Они светились! Мало того, так это свет окутал фигуру Максайма полностью. Как только я разглядела это в мгновение пришло знание — соврать не сможет, даже не ответить не способен.

Иногда полезно и Хранительницей быть. Вот только Максайм не принадлежал нашему Роду и не должен попадать под воздействие моего дара. Впрочем, неважно! Мне нужны были ответы!

— Меня напоили зельями в первую же ночь?

— Да, но вы сами пришли к нам, — ответил более спокойно.

Ох, тогда я искала покои короля и ошиблась, попав к принцу Раймунду. Или не было ошибки?

— К нам? Это к кому? — уточнила все-таки.

— К Раймунду, Годарду и ко мне, — вновь раздражался Максайм.

— И почему я осталась там на ночь?

— Одно зелье не справлялось с вашей памятью, необходим был менталист, — пояснил он. — Раймунд воздействовал на вас почти всю ночь.

— Чем именно меня напоили?

— Мне это неизвестно.

Свечение вокруг мужчины разгоралось все сильнее, и меня это обеспокоило.

— Что было во вторую ночь? — все же продолжила.

— Вам дали отворотное, — ответил Максайм, а я почувствовала, что он явно недоговаривает всего.

— Что еще?

— У вас было странное побочное действие, — уклончиво ответил он.

— Какое? — теперь раздражалась я.

Но он молчал. Боролся с болью и молчал.

— Вы провели ночь с мужчиной, — наконец, ответил он.

Это я и без него знала. Ничего нового он не рассказал.

— Я так понимаю, в третью ночь Раймунд закреплял воздействие?

— Возможно, — вновь не соврал Максайм.

Как источник информации, он оказался практически бесполезен. Значит, нужно задавать более насущные вопросы.

— Куда вы хотите меня отвести?

— К источнику Силы, во дворец, — последовал ответ.

— Он находится прямо во дворце? — удивилась я.

— Практически. Выход к нему осуществляется только из дворца.

— Хорошо, последний вопрос, — вздохнула я.

Моя сила выматывала мужчину. А он может быть еще полезен мне.

— Какова ваша цель? — спрашивала одновременно с надеждой и опаской.

По-хорошему, этот вопрос надо было задавать первым. Но еще не поздно.

— Помочь вам.

И я выдохнула затаенное в ожидании дыхание. Отпустила Максайма со словами:

— Извиняться не буду даже для вежливости.

Вот почему, получив ответы, я все еще с недоверием относилась к нему? Увы, на этот вопрос даже Одноликий не в силах ответить.

— И последнее, — решила обойтись без магии, — если вы знали, где источник, почему не возразили тогда?

— Юджелия вам нужна, — вполне бодрым голосом ответил он. — Мне, конечно, не нравится, что вы умалчиваете о своей задумке, но я уже говорил — можете рассчитывать на мою помощь.

Как в прошлый раз, я просто кивнула в ответ.

— Вопросы закончились? — перешел он на иной тон.

— Пока да, — получилось сварливо.

Все вылетело из головы с осознание, что этот день настал. Предвкушение и страх сплелись во мне.

— Тогда отправляемся! — поспешил Максайм.

— Но почему так рано? — усилилась моя подозрительность.

— А разве вы не желаете 'воскреснуть' во всей красе? — насмешливо поинтересовался он.

— Кажется, я начинаю вас понимать, — проговорила я. — Мы оба 'мертвы' и предстанем пред всеми, как явление Одноликого? У нас будет преимущество.

— Да, так, — согласился Максайм. — Астор и Вева уже ждут нас.

— Вева? — уточнила я. — А принц Раймунд?

— Он ничего не знает. Во всяком случае, никто не посвящал его, — обнадежил Максайм.

— Открывайте портал, — выдохнула я, набираясь решительности.

Поспешно заскочила в переход, не дав себе времени на раздумья. Нельзя сомневаться и трусить, как бы страшно ни было. Оказалась не где-нибудь, а в спальне принца Раймунда.

— И как это понимать? — со злостью спросила я.

Обернулась и увидела лишь закрывшийся портал. Максайм из него не вышел.

— Я все объясню, девочка, — сообщила появившаяся Армелия.

Нет, я не плакала! Не плакала!

Слезы сами падали с моих глаз.

Обида душила меня. Как я могла рассчитывать на честность со стороны этих людей? Почему решила, что смогу их обмануть?

Села прямо на пол. Плевать, как я выглядела со стороны. И даже вихри воздуха, что кружили вокруг меня, не имели значения.

Армелия стояла на месте и молчала, будто знала, скажи она хоть слово, я бы просто взорвалась. Мне нужно было срочно успокоиться и выслушать ее. Иначе не смогла бы предпринять правильные действия.

Но я и так очень долго держалась. Мне помогала надежда на благополучный исход. На остальное я старалась просто не обращать внимания. Верно говорил Брун, была, словно статуя. Здорово помогала изученная мной теория математического созидания мира. Не своей сутью, а некоторыми выдержками. Как, например, принцип последовательности. Одно должна следовать из другого. При этом главное всегда вытекает из главного. Все прочее — второстепенно. Именно туда я отнесла свои чувства, которые могли мне помешать в трезвом расчёте, и сомнения, что никак не помогали.

Вытерев последние капли с лица, я неприлично шмыгнула носом и встала. Меня не сломят! Я слишком себя любила, чтобы просто так сломаться. Прогнуться — запросто, стерпеть — могла, но простить и сдаться — никогда.

Неважно, как я выглядела, внутри меня жила сила, и это не только стихии и самоисцеление. Это была сама я — Александрин Тариская, которая все встречала с улыбкой и иронией. И точно так же, мило улыбаясь, я исполню все свои планы! Да, Армелия не станет мне преградой! И никто не посмеет встать на моем пути!

— Ну, наконец-то, ты пришла в себя! — воскликнула Армелия, когда я с вызовом посмотрела на нее.

— Что все это значит? — серьезно спросила, не обращая внимания на ее столь необычный восторг.

— Это значит, что нечего женщинам быть там, где должны разбираться мужчины, — проговорила она и подошла ко мне. — Ты вошла в силу, но еще не набралась опыта, — взяла меня за руки.

Только с усилием и призывом хладнокровия я не противилась этому жесту.

— Ох, Александрин, я понимаю твою злость и то, как ты обижена на всех, но это не поможет тебе, — глядя мне в глаза, произнесла она. — Чувства всегда мешают. Уж мне-то можешь поверить.

Я не знала, что ей ответить. С одной стороны, она права. С другой, просто так прощать и спускать сделанное ими, я не собиралась.

Армелия отпустила мои руки и, отступив на несколько шагов, отвернулась.

— Я не стану рассказывать о своей жизни, — проговорила она тихим голосом. — Чужие трудности всегда кажутся легче. Но это не значит, что я никогда не ошибалась. Я, как и любой другой человек, совершала неверные шаги. Вот только спрос с меня больший, — ноты грусти пробирали, но я старалась отгородиться от этого.

Она отошла к окну, все так же, не глядя на меня.

— Я увидела в тебе силы Хранительницы Рода в первую же нашу встречу, но они спали. Долго думала, говорить ли о них твоим родителям. Не сказала. Ведь такая маленькая девочка должна была узнать счастье детства, которого когда-то лишили меня, — она обернулась всего на мгновенье, но я успела увидеть слезы, бегущие по ее щекам. — Это был шанс переложить ответственность на тебя, которым я не воспользовалась, — еле слышно, прошептала Армелия.

Было ли мне ее жалко? Не могла понять.

— Когда ты жила у меня, я все больше считала свое решение верным. Такая маленькая, жизнерадостная, непосредственная… мне было жалко ломать твою жизнь. Мне было жалко тебя, Александрин, — она повернулась. — И знаешь, именно это стало моей ошибкой. Я позволила себе решать за Высшие Силы, которые дали тебе этот дар. Поставила свои чувства во главу решения.

Но Армелия не сожалела об этом. Она винила себя за неверный выбор, но не сожалела о нем.

— Когда твои силы проснулись, и герцог-целитель узнал об этом, — напомнила она тот случай с матушкой, — я наврала ему, сказав, что ты станешь Хранительницей после моего ухода. А тебе предоставила выбор.

Она замолчала. Вновь отвернулась к окну и вытерла слезы.

— Но выбора не было, Александрин. Прости меня, за этот обман. Я хотела, чтобы у тебя была иная жизнь. Искренне желала этого, но обманулась.

Наверное, я должна была проникнуться. Понять. Простить. Но не могла! Будто чувства заморожены.

— Ты сильнее меня, — продолжала она. — Намного. Никогда не имела привязанностей, ко всему относилась с легкостью, ни о чем не жалела. Может быть, в этом и есть моя заслуга, но не стану так утверждать. Я, воспитанная с детства, как Хранительница Рода Целителей, всегда стремилась к тому, чего меня лишили — любви, чувствам. Это был бунт. А случай с тобой — лишь его продолжение. Я неосознанно делала вызов Высшим Силам. И знаешь, мне повезло, что с начала моего служения Роду в стране не было войн. Я бы не справилась.

Что ж, немного ее мотивы стали понятны. Но главного она мне так и не рассказала.

— Армелия, — голос был холоден и неэмоционален, — мне кажется, что ты тянешь время. Давай, ты расскажешь о событиях прошлого времени потом, а сейчас объясни, почему я здесь и что, вообще, происходит?

Она сделала несколько глубоких вдохов.

— Раймунд узнал о ваших планах и решил все сделать по-своему, — пояснила Армелия.

— И ты, конечно, не знаешь, что он задумал? — с иронией спросила я.

— Знаю, — вопреки моим ожиданиям, ответила она. — Они хотят лишить Дамиана и артефакт сил, отдав их источнику.

— И что же раньше мешало это сделать? — недоверчиво уточнила я.

— Глупость. Человеческая глупость, — с грустью ответила она. — Кто бы мог подумать, что чувства приносят столько проблем? Я рада, что моя дочь настолько любима, но мне горько от цены этой любви, — вроде говорила она искренне, но я могла ей верить.

Даже не потому, что Армелия говорила неправду, вполне возможно, она не врала. Но правда была лишь ее. Не моя. Я видела все с другой стороны. С той, где не было любви. Только предательство.

Где-то в глубине души я понимала Армелию, но принимать этого не хотела. Быть может, это неправильно, но ведь и я правильной была весьма редко.

— Скажи мне, зачем нужно было выдавать меня замуж за Дамиана? — задала я главный вопрос, что интересовал меня.

— Таков был ответ на один вопрос, — вздохнула она. — Да, я тоже потратила свой вопрос. Ко мне даже были милосердны, — с каким-то сарказмом рассказывала она, — позволили задать несколько уточняющих вопросов.

— Как удобно вы все оправдываетесь, — пробормотала я, но Армелия услышала.

— Не веришь? — с вызовом спросила она. — Хочешь задать свой вопрос?

Я, честно, задумалась над этим предложением, но не нашла в себе вопросов, претендующих на приоритет. Кто знал, вдруг это все же не сказка, а я потрачу свой шанс на ерунду? Не стоило шутить с этим. Вот будет действительно важная дилемма — тогда обязательно испробую загадочную сказку.

И потому я лишь покачала головой.

— Ты даже в этом превосходишь меня, — заключила Армелия.

— Объясни, что мы здесь делаем? — перевела я тему.

Не хотела слышать лживые восторги собой. Причем довольно глупые, на мой взгляд.

— Ждем, — ответила она.

— Чего или кого?

— Того, что все закончится, и тех, кто нам сообщит об этом, — говоря это, сама она будто была совсем далеко.

Сначала я не поняла ее поведения. Хотела уже спросить что-то еще, как пришло

оно

— чувство опасности, что накрыло с головой. Но на этот раз я понимала, что угроза нависла над кем-то из Рода,

моего

Рода! Растерянно посмотрела на Армелию, та была сосредоточена и, казалось, не видела меня вовсе.

— Что нужно делать? — совладав с паникой, спросила я.

Но она не ответила. А я не рискнула отвлекать ее. Вполне возможно, это могло стоить кому-то жизни.

'Давай, Александрин, возьми себя в руки!' — приказала я себе.

Без надежды на результат, я призвала все свои силы: и стихии, и самоисцеление. Знала, не логично, но я должна была делать хоть что-то.

Чуда не произошло, но я смогла немного успокоиться, чтобы тут же разволновать себя. Кто мог быть в опасности? А если это война, о которой я не знала, и сейчас весь Род Целителей в опасности? Вдруг кто-то просто так убивал мою родню, а я ничего не делала, лишь грезила о мести? Да, они не были со мной добры, но, если подумать, Абель и Августин никогда не желали мне зла! В любом случае, моя обида не настолько велика, чтобы Целители умирали, искупая ее!

Мысли хаотично метались в моей голове. Одно предположение было страшнее другого. Не могли же Хранители Рода просто так ожидать чего-то? Нужно было действовать, но как?

Вновь беспомощно посмотрела на Армелию. Она встрепенулась и одними губами произнесла:

— Пора.

Что именно, я спросить не успела. Стали раскрываться облачные порталы. Всего три. Все замерло, или мне это показалось от волнения — не знаю. Мучительно долго никто не появлялся из переходов.

А потом оттуда вылетел шаг огня, что, чуть не задев Армелию, врезался и поджег штору на окне. Одноликий, что происходит?! Вспомнила, что огнем владел Джей, который должен был быть с Астором. Неужели, это его рук дело?! Нет! Не один же он обладал этой стихией!

В каком-то безумии я хотела уже сама сунуться в один из порталов. И даже сделала шаг к ближайшему. Но тут же, практически одновременно, из переходов выкатились мужчины. Я не сразу узнала их. А когда немного пришла в себя, тут же кинулась к отцу. Он был без сознания, так же, как и лежащие рядом с ним Астор и Максайм.

Снова чувство безысходности накатило на меня. Что я могла сделать? Как помочь? Надо хотя бы одного привести в чувства, и они помогут друг другу!

За спиной послышался хлопок. Обернулась на этот звук. И испуганно замерла. Темное нечто расползалось по невидимому куполу, что создался вокруг меня и лежащих мужчин. А где Армелия? Покрутила головой в ее поисках.

Наверное, она пыталась потушить горящие шторы, раз осталась там же, у окна, спиной к нам. Темное нечто облепило ее до пояса, сама Армелия оставалась без движения. Ткань штор зловеще трещала, но не горела. Хорошо, значит, Хранительнице огонь не грозит. С остальным она должна справиться.

Порталы все еще были раскрыты. Неужели кто-то остался там? Остался, но они не Целители, и потому их не вытянуло сюда. А я не была бойцом, чтобы идти ко всем на выручку. Да и, возникни такое желание, я не смогла бы оставить отца, Астора и Максайма.

В крепости купола, как и в своей безопасности, не сомневалась совсем. Но волнение за оставшихся не отпускало. Где Юджелия? Надеюсь, ее оставили с Юлалией. А если нет?! Одноликий, убереги малышку! Как бы она ни была сильна магически — она просто ребенок.

Я похлопала отца по лицу, увы, другого способа привести его в сознание не придумала. Не дыши он так явно, я бы решила, что он уже мертв. Реакции не было совершенно никакой. Тогда я аккуратно подползла к Максайму — боялась, что купол сдвинется вместе со мной. Слава Одноликому он остался на месте.

Манипуляции с Максаймом результатов не дали. Да неужели за всех отвечать и сражаться мне одной?! Темное нечто уже наползало наверх купола. Стремительно темнело. Без веры в результат я приблизилась к Астору.

Не успела я склониться над ним, как крепким захватом за шею была остановлена. От неожиданности я даже забыла про сопротивление. Когда воздух стал заканчиваться, а дар приготовился к поддержке этого состояния, Астор раскрыл глаза.

Поначалу его взгляд был рассеян. Но принц быстро сумел сориентироваться.

— Александрин? — удивленно прошептал он.

Одновременно с его вопросом окончательно потемнело.

— Что произошло? — все также, шепотом, спросил принц.

— Я не знаю, что произошло у вас там, — объясняла я, удерживая себя от встречных вопросов, — но тут следом за вами, отцом и Максаймом через портал Хранительницы вылезло что-то темное, и оно усердно наседает на мой защитный купол.

— Он выдержит? — уточнил Астор и попытался встать.

— Не нужно вставать! — остановила его. — Купол выдержит, но как он поведет себя при попытке подняться — не знаю.

— Хорошо, — устало отозвался он.

— Надо привести в чувства отца и Максайма, — внесла я предложение.

— Не нужно, — возразил принц. — Они потратили много сил. Попытайся я исцелить хоть одного, и вы снова получите трех бессознательных мужчин. Где Армелия?

— Снаружи, — ответила и снова остановила себя от вопросов. — Она пыталась погасить шторы, перед вами вылетел огненный шар, и не успела защититься от нечто.

— Это источник, — тихо пояснил Астор, — он поглотил отца и Мэтта, Джей был в нем наполовину и пытался отбиться огнем. Мама ранена, Брун тоже. Мы пытались помочь им, но источник добрался и до нас. Оттуда не было выхода, — голос был механическим, неживым. — Сначала выложился герцог-целитель, потом Максайм, а я в процессе почувствовал, что меня утягивает, потом темнота, кошмарная темнота. А когда я открыл глаза, увидел вас.

А я забыла, как дышать. Что же там произошло?

— А Юджелия? Она тоже там была? — боясь услышать ответ, спросила я.

— Это она разбудила источник, — отозвался он.

— Что с ней?! Объясни нормально?! Зачем вообще надо было изменять план?! — разволновалась я.

Но Астор молчал. И это злило еще сильнее.

— Вы в сознании? — уточнила я.

— Да, — тихо ответил принц. — Думаю, с чего начать, и как все объяснить.

— Рассказывайте, как есть, — откликнулась я. — Не нужно пытаться сглаживать.

— Дело не в этом, — совсем тихо произнес Астор. — Я сам не до конца все понял.

Он снова замолк. Я терпеливо ждала. Время у нас было. Источник ли это или нет, скоро он не уйдет.

— А что с принцем Раймундом? — вспомнила я об еще одном участнике.

— Он пошел за Юджелией, — ровно отозвался Астор.

И как-то подозрительно часто задышал.

— Что с вами? — обеспокоилась я.

На ощупь нашла его плечо и слегка сжала его.

— Дышать… трудно, — отрывисто ответил Астор.

Ох, Одноликий! Неужели купол не пропускал воздух? Или это делал источник?

— Больно, — еле слышно признался принц.

— Где? — неосознанно спросила я.

Вряд ли я увижу что-то в темноте, тем более помочь все равно не смогу ничем.

'Делись дыханием', - напомнили о себе мои силы.

Не раздумывая, я рукой нашла его губы и тут же, вдохнув побольше, припала к ним своими. Это не было поцелуем или помощью утопленникам, скорее, вместе с дыханием я передавала частичку своей силы — самоисцеления. Оказывается, таким странным способом, но я могла лечить.

Порадоваться как следует я не успела. Мои ребра, каждая косточка, начали зудеть изнутри. И мгновенно я поняла, что это побочное действие подобного использования дара. Я ощущала чужое исцеление как свое.

Было сложно: одновременно сдерживать смех и делиться своей силой. Мне очень повезло, что купол держался без моего участия. Я бы не смогла справляться с этим сама.

Несколько вдохов я отдала Астору. А после почувствовала собственную слабость. Если и я потеряю сознание, то дело станет совсем плохо. Потому и решила остановиться.

Принц снова был без сознания, во всяком случае никакие его признаки не подавал. Удивительно, как с такими травмами он вообще смог говорить и пытаться двигаться.

Находиться в темноте с тремя бесчувственными телами — не самое приятное времяпрепровождение. Но внутреннее ощущение говорило — это правильно, большего я сделать не смогла бы.

Анализировать слова принца я даже не пыталась. Слишком мало он успел рассказать, и мучить себя предположениями было бы глупо. Оставалось только ждать. Помощи? Чуда? Я не знала.

Устав сидеть на коленях, я прилегла, использовав грудь Максайма, как подушку. Руку Астора я взяла в свою. Так мне было спокойней. Жаль только, я не могла дотянуться до отца.

Глядя на поверхность купола, покрытого темным — веществом ли, существом ли — я постепенно уловила какой-то ритм. Ведь

оно

двигалось. Быть может, это был лишь обман зрения, но я стала считать промежутки между видимыми мне перемещениями. Три, пять, восемь, а потом заново. Что это значило, догадаться я не смогла. Об источнике вообще мало было известно, а аж о его поведении вне — и подавно. А ведь мне еще предстояло с ним встретиться…

Продолжила считать. Без надежды на внезапное озарение. Просто, чтобы не уснуть и не свихнуться. Хотя, наверное, именно так и сходили люди с ума. Пообещала себе у менталистов потом поинтересоваться.

Глава 17

Сколько времени я так пролежала, сложно сказать. Но успела впасть в состояние, пограничное с бессознательным. Просто смотрела и считала.

До тех пока по куполу не раздался стук. Я словно очнулась. С удивление обнаружила, как темное нечто стремительно уползает, впуская к нам свет. От резкой смены прищурилась, и потому не сразу рассмотрела стоящую рядом Юджелию.

Она постучала. Но показалось, что купол вовсе не преграда для нее, и разрешение спрашивается скорее из вежливости. Я встала, зачем-то расправила платье и, окинув взглядом мужчин, вышла к девочке. Купол сразу же распался, дунув легким ветерком.

Порыв обнять ее и осмотреть был подавлен, стоило мне заглянуть Юджелии в глаза. Больше не синие — темные, близко к черному, но только отчасти.

Она приглашающе протянула свою руку ладонью вверх. И я поняла, что это значило. А еще осознала, что обещание, данное Юджелией в Тассии частично исполнено. Но привести в исполнение последнюю часть своей задумки, я сейчас не могла. Последствия оказались намного серьезнее, чем я предполагала.

Я не подала своей руки. Девочка лишь пожала плечами и обратила внимание на Армелию, что неподвижно стояла лицом к окну, хотя источник больше не касался ее. Юджелия подошла к ней и коснулась запястья. От чего Хранительница вздрогнула и непонимающе оглянулась.

— Ты свободна, — не своим голосом произнесла девочка.

— Но почему? — тихо спросила Армелия.

Я не сразу поняла смысл этого диалога.

— Ты недостойна, — жестко отрезала Юджелия (или это источник говорил через нее?).

Хранительница задумалась, а потом испуганно посмотрела на девочку.

— Да, ты лишена магии полностью, — без эмоций сказала малышка. — Ты слишком часто использовала свой дар в личных целях.

Армелия снова отвернулась к окну. По вздрагивающим плечам стало понятно — плакала. Но во мне не было даже капли жалости к ней. Суд Высших Сил, что был вызван ее внучкой, оказался милосерден. Лишение дара не самое страшное наказание.

Юджелия больше не обращала на нее внимание. Медленно она подошла к мужчинам и долго смотрела на них, будто в этот момент выносила свой приговор. Вполне возможно, что так оно и было. Я отошла к креслу и просто наблюдала.

Это знание присутствовало в моем подсознании и всплыло неожиданно. Маг, обладающий тремя и более дарами, мог призвать Суд источника, или Высших Сил, что, в принципе, означало одно и то же. Юджелия сумела это сделать, несмотря на мое отсутствие рядом. Источник сам определял степень вины мага и выносил приговор. Сама я никто, чтобы решать такие вопросы, да и не было у меня возможности наказать всех разом.

Но что-то не сходилось. Откуда ранения у Юлалии и Бруна? Зачем план менялся несколько раз, как я поняла. Сначала Максаймом, потом принцем Раймундом и неизвестно, кем еще. Точно, присутствовал кто-то, неучтенный никем. Уж не дочь ли Дамиана? Нет, слишком мала. Джорманская принцесса? Вполне может быть. Или был и вовсе не известный мне?

'Верно', - пришел ответ.

Вот только я не поняла, говорили мои стихии, или Юджелия.

Хотела уточнить, но девочка уже присела рядом с Астором и обхватила его лицо руками. Почему-то мое сердце ёкнуло. Подавила в себе внезапно возникшее желание остановить Юджелию. Не стоило вмешиваться в правосудие.

Принц раскрыл глаза, но не двигался.

— Твой дар — исцелять, — заключила девочка. — Используй его с достоинством.

Как только она убрала свои ладошки, Астор закрыл глаза.

Юджелия перешла к отцу. И повторила процедуру.

— Ты достойный Глава Рода Целителей, но еще не исполнил свой долг по преемнику. Даю тебе пять лет.

Справедлив ли такой приговор для герцога-целителя, я не знала. Высшие силы имели свои критерии вины, а не личные чувства, как я.

Оставался Максайм. Возле него девочка пробыла дольше всех.

— Не по правилам принят в Род Целителей — исключен, — наконец, отозвалась она. — А в остальном… выбери сам.

Странный вердикт. Слишком непонятный для меня. Наказание выбором? Весьма спорное, как по мне.

Юджелия резко обернулась ко мне.

— Думаешь, слишком просто? — серьезно спросила она. — А если выбор неверен и непоправим?

Я не знала, что ответить. Вопрос прозвучал неожиданно.

— Тебе ведь тоже предстоит такой выбор, — с улыбкой продолжила она.

Да, верно, предстоит. Но я ведь все решила, просто нужно время для улаживания остальных дел.

— Не оправдывай себя, — снисходительно проговорила Юджелия. — Выбирать всегда сложно. Жду тебя через восемь дней.

Взметнув рукой, она создала вязкий темный портал, куда тут же вошла. Но перед тем, как окончательно исчезнуть, обернулась и добавила:

— Тебе тоже не избежать Суда.

Было бы ошибкой ожидать иного.

— Ведь это было твоей идеей? — не смотря на меня, спросила Армелия.

— Да, — не стала я отрицать.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — приглушенно, с шипящими нотами.

— Справедливость, — ровно отозвалась я. — Или есть желание поспорить с Высшими Силами?

— Уже поспорила, — ответив, она обернулась.

Не знай я, что это она, никогда не узнала бы. Армелия стала старше лет на тридцать. Ведь теперь она обычный человек.

— Я пожалела тебя! — обвинила она. — Хотела лучшего, чем гордая жизнь в одиночестве!

— Знаешь, Армелия, я ведь тоже пожалела всех вас, — невозмутимо ответила, уверенная в своей правоте. — А ведь могла поступить иначе, вынашивать свою обиду, искать недовольных властью, и однажды прийти, чтобы просто перерезать всех!

— Ты бы не сделала так, — неуверенно отозвалась она.

— Может, не так, — пожала плечами, — по-другому. Вошла бы в доверие правящей семьи и со спины готовила удар. Вариантов много, но я поступила

разумно

Вы все ответили перед Высшими Силами, а не передо мной. Я отодвинула личное. Разве не так должна поступать истинная Хранительница?

Она молчала. Ей просто нечего было ответить. Ведь я оказалась права. И да, я сильнее ее.

— Что с остальными? — вдруг спросила Армелия.

— Мне это не известно, — с легкостью соврала я.

Вполне возможно, что там, у источника Сил, все обошлось, и волновать Армелию я не хотела. Судя по ее состоянию, она не далека от истерики. А как справляться с этим, я не знала.

Конечно, меня и саму интересовала, что там произошло. Но оставлять отца, Максайма и Астора я не желала. Я осталась единственной Хранительницей Рода, что налагало на меня определенную ответственность, пусть это мне и не нравилось.

Первым очнулся отец. Он быстро сориентировался и так же стремительно поднялся. Осмотрел себя, отряхнул видимые и невидимые пылинки. Все же, несмотря ни на что, он в первую очередь останется герцогом-целителем.

Взглянул на Армелию, кивнув своим мыслям. Посмотрел на меня.

— Я рад, что ты жива и здорова, дочь, — сдержанно, но искренне произнес он.

— Я тоже, отец, — ответила ему в тон.

Не теряя времени, он склонился над Максаймом. Тот почти мгновенно пришел в себе. Но повел себя так же агрессивно, как принц ранее. Отец невозмутимо убрал его руку, щелкнул пальцами перед лицом, и, когда взгляд Максайма стал осознанным, похлопал по плечу и тут же отошел к Астору.

Над принцем отец стоял значительно дольше. Никто не отвлекал его разговорами или каким-либо шумом. Наконец, со слабым тоном Астор раскрыл глаза.

— Больно, — первое, что он произнес.

— Твой организм сопротивляется, — объяснил отец и выразительно взглянул на меня.

Мне стало понятно, что целительской магии сопротивлялся не организм принца, а моя сила, заимствованная ему.

— Он задыхался, — пожала я плечами, — все ребра были переломаны.

— И ты смогла исцелить его? — удивился отец.

Я задумалась.

— Скорее, поддержать до реальной помощи, — наконец, сообразила я. — Не думаю, что моя сила долго пробудет в нем.

Отец кивнул, принимая ответ. Осмотрелся еще раз.

— Где остальные?

— Сюда вытянуло только вас, — пояснила я.

— Нужно вернуться к источнику и проверить все там, — выдал отец.

Впрочем, так думали все мы.

— Но вам, ваше высочество, не стоит пока вставать, — остановил герцог-целитель встающего принца. — Армелия, останься с ним.

Она заколебалась. Возможно, даже хотела меня оставить с Астором, но все же спорить не стала.

— Максайм, помоги, — взяв принца подмышки, командовал отец. — нужно переложить его на постель.

— Я и сам… — пытался возражать Астор.

— И заново переломать все ребра? — строго спросил отец. — Впервые Хранительница смогла отдать часть своего самоисцеления кому-то, и только Одноликому известно, какие у этого будут последствия.

Больше принц не сказал ни слова, но всем видом выражал недовольство.

— Ничего, и не такого тебя латал, — подбодрил его герцог-целитель, от чего Астор еще больше скривился.

Мда, думаю, это не самые приятные воспоминания для него.

— До источника лучше дойти своим ходом, могут быть искажения в работе портала, — предложил Максайм.

— Согласен, — кивнул отец. — Идем!

Откуда в нем столько сил, если только недавно он лежал без сознания?

Герцог-целитель шел значительно впереди. Когда он скрылся за очередным поворотом, Максайм взял меня за руку и остановил. Я возмущенно посмотрела на него.

— Мне нужно объясниться перед вами, — сообщил он.

Я вырвала свою кисть из захвата.

— Уверяю вас, не нужно. Вы уже получили свое, — не дожидаясь ответа, поспешила за отцом.

Не хочу выслушивать оправдания. Он обманул. А причины для меня вторичны.

Догнала отца и больше не отставала от него.

— Что там произошло? — задала давно волнующий меня вопрос.

Даже не ожидала ответа. Привыкла, что все юлят или оправдываются, но не рассказывают истины. Но отец удивил.

— Как только Дамиан с ребенком приблизился к фонтану грез — сама потом увидишь, что это — открылся портал, из которого появился Джасмит с сумасшедшим стариком. Тот стал вещать о своих коварных планах по захвату всех источников Сил в мире, — говорил он с отвращением. — Джасмит стал торговаться за Юлалию, но Евантий, как представился старик, не желал терять и капли дармовой силы. Это же надо придумать — впитать в себя все дары источника! — сказал, как выплюнул.

Максайм догнал нас и тоже подстроился под шаг отца.

— Дальше события перемешались, — продолжал отец. — Евантий ранил Юлалию и Бруна, мы пытались им помощь, — он вздохнул. — Даже не знаю, успели ли. Последнее, что я заметил — выходящее из берегов зеркально озеро.

Он посмотрел на Максайма. Тот сразу же отозвался:

— Я немногим больше. Воды, или как правильно их называть, озера стали всех поглощать. До нас, вроде бы не успели добраться. А что с Армелией?

Надо же, а в спальне никак не выдавал своего удивления. Хотя, этому лицедею ничего не стоит принять нужную маску.

— Она больше не Хранительница Рода, — ответил отец. — Впрочем, как и не магиня вовсе.

От этой новости Максайм резко остановился, но ненадолго, ведь никто не стал ждать, пока он совладает с эмоциями.

— Но почему? — негодовал мужчина.

— Прошел Суд Высших Сил, и они решили лишить ее дара, — вновь отец избавил меня от необходимости отвечать. — Ты должен помнить Юджелию и ее слова.

— Так это не было сном? — воскликнул Максайм.

— Мальчик, — отец притормозил, мы вместе с ним, — у тебя что-то с эмоциональной сферой.

Не спрашивая разрешения, он положил руки на голову Максайма.

— Так должна быть лучше, — убрав руки, заключил отец.

— Благодарю, — сдержанно поблагодарил его мужчина.

— Не стоит, — отмахнулся отец. — Мне не важно твое состояние, хоть слезы лей, но там твои силы могут понадобиться.

Мы остановились возле узкой дверцы. Мне она показалась на вид древней.

— Дочь, — обратился ко мне отец, — не отходи от меня. Источник может манить к себе, но не стоит пока откликаться.

Я понятливо кивнула. В мои планы не входило общение с Силами. По крайней мере, раньше назначенного срока.

С затаенной опаской герцог-целитель толкнул дверцу, и она бесшумно отворилась, явив нам мрак. Но отец прошел в него. Я, пока не растеряла решительности, за ним. Максайм, видимо, следом.

Боясь потеряться в темноте, я прибавила шаг и тут же врезалась в спину отца.

— Еще немного, и станет светло, — объяснил он, но я вцепилась в его руку.

Не нравилась мне эта тьма.

Наконец, мы выбрались на свет. Так резко, что на глаза навернулись слезы. Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть.

Я никогда не была впечатлительной. Красотой природы уж точно ни разу не восхищалась. Но, как выяснилось, и мою натуру может пронять. Мы оказались в сказке! Самой, что ни есть настоящей! Разве что не хватало пения голосистых птиц.

Раньше я считала источник Сил чем-то более материальным, часто представляла его чашей или ее вариациями. Все оказалось не так. Само это место, по размерам никак не меньше королевского парка, а может, и больше, было источником Сил.

Я все еще держала отца, и потому неосознанно шла за ним. Восторг мгновенно сменился ужасом от представившейся нам картины. Среди прекрасных деревьев и непередаваемой красоты цветов нелепо смотрелась выжженная поляна. Но не это было страшно. Люди, их тела, с которых, словно черви, сползали порождения источника.

Все находились в беспамятстве, кроме детей. Юджелия беззаботно сидела на бортике фонтана, что был наполовину разрушен, и качала младенца. Заметив это, я сразу же метнулась к ним. Пусть отец и Максайм сами разбираются с остальными, от меня все равно не будет пользы.

Первым делом заглянула Юджелии в глаза — синие. Я облегченно выдохнула.

— Давай ее мне, — осторожно попросила я, — тебе же тяжело.

— Она же маленькая, — ответила девочка, но не противилась моим действиям.

Я впервые держала в руках такого маленького ребенка. Пожалуй, кроме Юджелии, я вообще не общалась раньше ни с какими детьми. Девочка спала.

— Ты знаешь, как ее зовут? — спросила у Юджелии.

— Дамиана, — ответила она.

Очевидно, лорд Зачари не слишком перебирал имена. Дамиана скривилась во сне, но не проснулась. А я почувствовала себя неловко, ведь не знала, что с ней делать дальше.

Ловко спрыгнув, Юджелия побежала к столпившимся людям. Кого-то уже привели в чувства, по всей видимости. Подходить к ним с ребенком я не решилась. Просто не знала, что делать, если она проснется. Со спящей справиться бы.

Аккуратно удерживая Дамиану, я прошла в не затронутую побоищем часть источника. Конечно, меня интересовали подробности произошедшего, но малютка на руках стала важнее всего. Ведь в действительно она никому не нужна была. Лишь средство для достижения цели. Как и я. Только ее доля еще хуже — она рождена, чтобы быть использованной. Вероятно, когда-нибудь ее бы полюбили, но чувствую — это невозможно. Некому любить.

Дамиан преступник. Если не Равия, то Джорма непременно возьмется за него. В том, что он лишился всех магических сил, я была уверена. Джоси… даже думать не хотелось об этой больной даме!

Почему-то показалось, что помочь Дамиане обрести будущее — правильно. Да, Многоликого за ногу, это на самом деле правильно!

Мой внезапный порыв мгновенно превратился в план. Вернее, дополнил уже существующий.

— У тебя будет будущее, Дамиана, — с улыбкой прошептала я.

— Вы решили ее принять? — раздался голос Максайма за спиной.

Обернулась, отметила его недовольное выражение лица

— А если и так? — с вызовом спросила я. — Это мое право. Тем более, все уверены, что у меня рождена дочь.

— А также в том, что вы мертвы, — насмешливо откликнулся он.

— Вы в живых тоже не числитесь, — заметила я и отвернулась от него.

Мне было неприятно врать о девочке. Признавать ее своей я не хотела. Не потому, что неродная, просто я бы не дала ей необходимого при всем желании. А если совсем честно, я была не готова к такой ответственности. Но пообещала самой себе непременно проверять успехи Дамианы.

— Она дочь предателя, — не успокаивался Максайм.

— А я его жена! — не скрывая раздражения, крикнула я.

И это привлекло внимание остальных. Но когда меня волновало чужое мнение?

— Если вам есть что сказать — говорите, — уже ровным тоном произнесла я. — Не нужно зудеть без цели.

— Простите, леди Александрин, — стушевался он и мигом скрылся за деревьями.

Странный Максайм стал. Будто встреча с источником все же что-то забрала от его личности, и это явно была не магия.

Юлалия, наблюдавшая за нами, выглядела очень слабой, но это не помешало ей скривить недовольное лицо, очевидно, от увиденной картины. Ну, и плевать! Недолго мне осталось смотреть на них. Представила, какой будет их реакция, когда они поймут, что произошло на самом деле, и улыбнулась. При этом старалась смотреть на Дамиану, чтобы никто даже не предположил мои истинные намеренья. Остатки доверия потеряли все. А учитывая, что виновницей в случившемся, пусть косвенно, но являлась моя персона, я не рассчитывала на милостивое благодушие. С Высшими Силами не спорят. Но что мешало отыграться на мне? Тем более еще не было известно, как наказаны остальные.

За деревьями разгорался спор на повышенных тонах, и я поспешила отойти подольше. Не только из-за шума, не любила просто склоки. Увлеклась, вышла к озеру с темными водами. Хотя, вспомнив рассказ отца и Максайма, быстро поняла, что наполнен водоем вовсе не тем, чем положено ему. На всякий случай близко не подходила.

Прошла чуть дальше, пока не остановилась возле огромного дерева. Его вершины не было видно. Уже сделала шаг, чтобы уйти, как внезапная догадка заставила замереть с поднятой ногой. Я знала это дерево! И мне знакомо это место! Осмотрелась по сторонам, наверх, снова по сторонам… Так и есть! Мои сны, где я летала и выходила из озера и, скорее всего, плавала — все это было явлением источника.

— Александрин, — раздался голос отца, а потом и шаги, — я же просил далеко не отходить.

— Я уже была здесь, — сообщила, находясь все еще под впечатлением. — Отец, я была тут в своих снах.

— Источник дает черпать из себя силы и на расстоянии, — отмахнулся он. — Идем, здесь не место для бесед и выяснений, — не думаю, что это было сказано для меня.

Скорее, герцог-целитель пытался вывести всех отсюда. И я не стала противиться этому.

— Все очнулись? — поинтересовалась я.

— Все, кто был жив, — спокойно проговорил он.

Что ж, значит, из наших никто не погиб.

— Кто не жив? — уточнила, страшась услышать ответ.

Не хотела быть вдовой преступника! Просто из принципа.

— Джасмит и Евантий, только пепел и остался, — не глядя на меня, так как шел впереди, ответил отец. — Не нашли больше места, чтобы поубивать друг друга! — с раздражением пробормотал он.

— Остальные в порядке? — остановила я причитания герцога-целителя.

Он остановился, повернулся, посмотрел на меня, на Дамиану.

— Дочь, я не позволю причинить вам вред, — произнес твердо, но…

— Не давай пустых и невыполнимых обещаний, — безо всяких эмоций ответила я. — Ты не всесилен. Я не держу на тебя зла. Обиду — да, но не ненависть, — сказав, прошла мимо него.

— Александрин, — вновь позвал он.

— Не стоит, отец, — не оборачиваясь, отозвалась я. — Ты хороший Глава Рода, Высшие Силы это признали, и у тебя есть, чему посвятить себя. А я уже выросла.

Надеялась, что он правильно поймет меня. Тогда, когда я осуществлю свой замысел. А если нет, то и не было смысла горевать по поводу не совершенного разговора.

* * *

Естественно, никто и не подумал рассказать мне, как были наказаны источником Силы остальные. О многом я просто догадывалась.

Не заметить постаревшего короля, который в срочном порядке перекладывал обязанности на принца Раймунда, было бы сложно. Пока он избегал встреч с придворными и гостями, ссылаясь на болезнь.

По всей видимости, болезнью надо было называть Юлалию, с которой Годард Двенадцатый не расставался ни на мгновение. И с одной стороны это казалось правильным. Но с другой… слишком безответственно для короля. Много личного.

— Ты стала сварливой, — в очередной раз заметил Астор, когда я не сдержалась и высказала свое мнение.

Прошло три дня после случая с источником. И теперь все готовились к 'официальному представлению' ситуации в нужном свете.

Аррогантность Равии не позволяла признать промахи и слабости. Зато постановку спектакля — запросто. И всем очень повезло, что джорманская принцесса не присутствовала при настоящих обстоятельствах.

Дамиана я видела лишь мельком, когда друзья Максайма вели его в темницу. Оказалось, что и такое имелось во дворце. А я всегда думала, что преступников держат подальше от королевской семьи. Как позже шепнул Астор, так и было до недавнего момента. Пусть лорд Зачари и лишен магического дара, никто не хотел неожиданностей.

Я же стала подозрительной и придирчивой, 'сварливой', как говорил младший принц. Просто не верила, что почти все закончилось! Ну, не могло это пройти так быстро и просто! Ладно, не совсем просто, но слишком легко. Быть может, во мне говорили оставшиеся страхи, ведь уверенности в некоторых вещах, несмотря на все заверения, не было.

Дадут ли мне развестись с Дамианом, или отправят вместе с ним в Джорму, как соучастницу? Глупая мысль, но я не отрицала ее. Готовила себя к худшему. Чего еще ждать от кучки власть имущих, находящихся в любовном бреду.

— Ты снова хмуришься, — заметил Астор.

Теперь он меня осведомлял, а я его развлекала. И вместе мы никому не мешали! Красота! Прекрати комментировать мои слова и мимику! — беззлобно огрызнулась я.

В обязанности Хранительницы Рода входило много совершенно ненужных, как мне казалось, вещей. И, разумеется, посвятить меня в них некому. Благо Астор вызвался добровольцем. И все сразу же с этим согласились. Конечно, ведь принцу нельзя было вставать несколько дней. Теперь он меня осведомлял, а я его развлекала. И вместе мы никому не мешали! Красота!

Тема Суда Высших Сил никем не обсуждалась. На мой взгляд, о нем вообще хотели забыть. Но перед глазами всегда была я, как напоминание. Только Астор нашел хорошее в частичном лишении магии — я его больше не сторонилась. Конечно, на это заявление я никак не отреагировала, но мысленно с ним согласилась. Да, намного приятнее общаться с принцем, когда уверена, что он не сможет меня 'прочитать', а значит, и разрушить мои планы.

Представила, какой это будет скандал и широко улыбнулась. Наткнулась взглядом на Астора, что вновь внимательно смотрел на меня.

— Ни слова, — предупредила я его замечания.

— Молчу, — он примирительно поднял руки и тут же сморщился от боли.

Этим утром мой дар окончательно покинул его тело, чем вернул все первоначальные ранения. Отец почти выложился, когда исцелял Астора, но боль еще напоминала о себе. Других целителей не приглашали, полностью исключая огласку правды. Максайм же и вовсе пропал.

— Вот к чему приводят твои шутки, — покровительственным тоном сообщила ему.

— Ты невыносима, — отдышавшись, ответил он.

— Выносишь же? — полуутвердительно спросила я.

— Выношу, — кивнул в ответ.

Он хотел еще что-то добавить, но я сменила тему:

— Мне нужно проверить Дамиану, — проговорила и встала со стула, взяла его, отнесла на место.

— Ты каждый раз носишь его с места на место, — вновь придрался Астор. — Не проще ли оставлять его тут, у кровати?

— Люблю порядок, — коротко отозвалась и направилась к двери.

— Александрин, — позвал он уже на выходе.

Обернулась, вопросительно посмотрела на него.

— Приходи с Дамианой.

Я не стала задавать вопросов, просто кивнула соглашаясь.

Он был одним из немногих, кто смотрел на девочку без неприязни. И это так же располагало меня к нему.

Ничего, скоро все будут смотреть на Дамиану совсем по-другому.

Глава 18

Когда я вернулась к Астору вместе с Дамианой, он принимал слабые попытки отбиться от Вевы. Так как прислуга — не самый молчаливый народ, в часть дворца, где проживала королевская чета, допускалось ограниченное число лиц.

— Нам зайти попозже? — уточнила я.

— Нет, проходите, — откликнулся Астор.

Вева тут же забрала малышку у меня из рук. Я не знала, почему она, обладая магией, работала прислугой, но девушкой была хорошей. Во всяком случае, зла в ней не чувствовалось.

Недолго проговорив о мелочах, Вева покинула нас, предварительно положив малышку на свободную сторону постели. Я присела рядом с Дамианой и с улыбкой разглядывала маленькие черты ее лица.

— Тебе очень идет, — вмешался в нашу идиллию Астор.

— Что именно? — не совсем поняла его.

— Забота о детях, — пояснил он. — Юджелия, Дамиана, — он замялся.

— Я поняла тебя, — помогла я ему. — Это не больше, чем инстинкты.

Ненадолго мы замолчали.

— Скажи мне лучше, откуда у тебя такие обширные познания? — задала давно волнующий меня вопрос.

— Целительский дар проявился у меня гораздо раньше ментальной магии, — не стал увиливать он. — Как ты понимаешь, это держалось в тайне, хотя я никогда не понимал зачем. А потом просто привык. Так вот обучал меня всему герцог-целитель под бдительным контролем Арме… бабушки.

Странно, но одна из традиций Равии — обращение к Хранителям Рода по имени. Скорее, пошло это со времен постоянных войн, когда не было времени на произношение всех титулов и правильных обращений, но точно уже не знал никто. А также Хранитель имел право при общении опускать официальность.

Свой следующий вопрос я задать не успела. Дверь с грохотом распахнулась, явив за собой Августина.

— Сестренка! — воскликнул он.

Я тут же шикнула на него и обеспокоенно посмотрела на Дамиану. Братишка проследил за моим взглядом, кивнул, аккуратно прикрыл дверь и широкими шагами приблизился к кровати. Казалось, что Астора он не видел вообще. Но тот сам обратил на себя внимание:

— И вам доброго дня, маркиз, — с какой-то неприязнью поприветствовал он.

Сделала себе заметку выяснить, в чем дело.

— Добрый день, ваше высочество, — быстро отозвался Августин.

После этого поднял меня на руки и закружил.

— Сестренка, — шептал он, — ты живая. Живая. А я ведь не верил, что ты могла умереть. Но как больно было слышать это.

Что-то с ним не так! Как бы ни были мне приятны слова братишки, не мог он так отреагировать. Слишком сентиментально для него.

— Августин, ты отца уже видел? — спросила, когда он поставил меня.

— Нет, я сразу же помчался искать тебя, — ответил он с глупой улыбкой на лице.

Это точно не братишка. Сделала шаг к кровати, прикрывая собой Дамиану. Одну руку я завела за спину, и попыталась пальцами предупредить Астора, насторожить его, не зря же он такой наблюдательный.

— А откуда ты узнал, где я? — натянув улыбку, спросила я.

— Мне Ола сказала, — спокойно ответил Августин.

— Кто такая Ола? — нахмурилась я.

— Моя невеста, — радостно сообщил братишка. — Я вас обязательно познакомлю, она замечательная!

Думать надо было быстро. Расспросить о замечательной, по всей видимости, жизни братишки я всегда успею.

— Августин, — положилась наудачу, впрочем, как и всегда, — а что еще Ола сказала тебе?

— Точно! — он хлопнул себя по лбу. — Тебя ведь держали в плену несколько месяцев, надо исцелить все твои травмы! — шаг ко мне с намереньем применить магию Целителей.

Какая нелепость! Меня хотел убить родной брат! Пусть и неосознанно.

В оцепенении я просто стояла и ждала. Почему не кинулась в сторону или не закричала — не знаю. Наверное, просто не верила в происходящее. Время для меня остановилось совсем, растягивая пытку ожидания.

До касания оставалось совсем чуть-чуть, как вдруг случилось несколько вещей.

Дамиана заплакала, и от ее крика Августин стал совсем невменяемым. Он отшатнулся от меня, а потом медленно отошел к противоположной стене. Астор в это время сумел встать и, приблизившись к братишке, со всего размаха ударил его по лицу. А я лишь завороженно смотрела, как Августин падает на пол. Без сознания.

Астор подошел ко мне и обнял. И, только когда он провел ладонью по моему лицу, я поняла, что плакала. И это вывело меня из ступора. Дамиана же плакала!

Повернулась к ней, но та сладко сопела. Неужели, показалось? Нет, не могло. Да и братишка на это среагировал.

Принц все еще стоял рядом. Он ничего не говорил, давая мне прийти в себя. Надо сообщить об этом. Но это было так больно!

— Надо вернуть Дамиану, — стирая остатки слез, проговорила я.

— Конечно, Александрин, — согласился Астор.

— Тебе лучше вернуться в постель, — беря малышку на руки, посоветовала я. — Я попробую найти кого-нибудь, — вздохнула.

Когда повернулась, Астор находился на том же месте. Он положил руку на мое плечо и, глядя в глаза, уверенным голосом сказал:

— Он не мог предать.

Я только кивнула, не в силах спорить. Хотя именно эту фразу я повторяла мысленно с момента осознания намерений Августина.

Быстро вернув Дамиану кормилице, я поспешила обратно. Идея найти кого-то показалась уже не такой хорошей. Это же был Августин! Мой братишка! Я знала его с рождения, и не могла позволить кому-то причинить ему вред. А еще был раненный Астор, который, несмотря на боль, встал ради меня. Как он сумел, если ему даже руки он поднимал с болью.

С таким сумбуром я и входила в комнату младшего принца.

Но Августина там уже не было.

— Где он? — тут же спросила я.

— Это забрали, — хрипло отозвался Астор.

— Кто?

— Раймунд. Он пришел сразу же после твоего ухода, — пояснил принц.

— Зачем? — я все еще стояла на пороге, готовая в любой миг кинуться на поиски братишки.

— Не переживай, — он попытался встать, но бессильно свалился обратно, — Раймунд только проверит его, тем более с ними Юджелия, — попытался он успокоить меня и чуть слышно добавил: — Как я устал от этой беспомощности!

— Тебе больно? — подскочила к нему. — Давай, я поищу отца?

— Не нужно, — отказался Астор, — просто побудь со мной.

— Ладно, — идя за стулом, проговорила я. — В Августином точно ничего не случится?

— Да, как только он придет в себя, Раймунд 'прочтет' его, и только после этого будет принято решение.

— Какой решение? — насторожилась я.

— Александрин, я ведь знаю, что он хотел с тобой сделать, — снисходительно сказал Астор. — Это покушение на Хранительницу Рода.

— Но ведь не мог этого знать! — я подскочила. — Отец никогда бы не стал рассказывать о таком дома!

А ведь, действительно, как Августин обо всем узнал? Кто ему рассказал? Некая Ола?

— Ты знаешь, кто такая Ола?

Астор ненадолго задумался.

— Я знаю не одну Олу, но которая из них, и знакома ли мне она…

— Я тебя поняла. Но он же сказал — невеста! Об этом-то должны были знать?

Он посмотрел на меня так, что я стушевалась. Конечно, откуда ему быть в курсе личной жизни Августина!

— Лукинда не приходила к тебе? — постаралась отвлечься от мыслей о брате.

Но почему же новая тема вызывала не меньшую боль, чем предательство Августина?

— Нет, сюда же запрещено проходить посторонним, — ответил Астор, а я отвернулась, чтобы он не увидел мою улыбку.

Так, нужно выбросить этот бред из головы! Меня брат хотел покалечить, а я о ерунде думаю! Нельзя было столько времени проводить с Астором! Нельзя!

Встала и отнесла стул на место.

— Мне нужно идти, — ответила на вопросительный взгляд принца.

— Александрин, не думай о плохом, — с улыбкой произнес Астор, — с твоим братом все будет хорошо.

Я не стала отвечать или притворно улыбаться, просто ушла.

Одноликий, скорее бы это закончилось!

Чем можно заниматься в одиночестве? Только думать. А когда из-за мыслей ничем не хочется заниматься, тем более.

Это не обошло и меня. Несколько раз останавливала себя от похода к принцу Раймунду. Боялась. Разочарований в брате. Да, я не верила, что он действовал осознанно, но вдруг? В свете событий последнего года моей жизни подвоха можно ожидать от кого угодно. Так и себя подозревать недолго начать.

От окончательной накрутки собственных нервов меня спас пришедший отец. Войдя без стука, он сел напротив меня и молчал.

— Говори уже, — не выдержала я.

— Августин под приворотом, — вздохнул отец. — Связался с ведьмой! — обвинил он.

Как мне показалось, не только братишку, но и себя. Как можно было такое не заметить?

— Когда Фаншетту отправили в ссылку, он был сам не свой. Что и не удивительно. А потом и вовсе… — отец махнул рукой. — Ему уже за тридцать, разве дело с ним нянчиться?

Он замолк.

— А надо было, — заключил он.

— Что теперь с ним будет?

— Будем избавляться от приворота. Придется пока держать его взаперти. Найти бы еще эту… Олу, — сквозь зубы процедил он.

— А в воспоминаниях Августина?

— Тьма. Много тьмы в его голове, — ответил он и тяжко вздохнул.

Глупый, глупый братишка! Сам тот еще повеса, и так попасть!

— Не переживай, отец, — сдержанно улыбнулась, — я несколько месяцев провела в беспамятстве, — проговорила, как можно более безмятежно.

Он правильно понял мои слова. Если я смогла продолжить жить и здраво мыслить, то и Августин справиться.

— Завтра вас с Дамианом разведут, — сообщил он.

— Наконец-то! — не смогла я сдержать своей радости. — Мне нужно что-то знать?

— Все произойдет по традициям Равии, — лишь сообщил он.

— Я справлюсь, отец, — уверенно кивнула я.

Развод в Равии — дело публичное. Все причины сообщались без утайки, все споры решались при свидетелях. Конечно, часто супруги договаривались о том, что стоит говорить, а о чем умалчивать. Ведь развод — еще не повод губить репутацию и честь. Но это не мой случай.

— Что будет с девочкой? — он впервые поинтересовался этим, чем удивил меня.

— Это решится после Суда Высших Сил, — уклончиво ответила я.

Врать я никогда не любила. И если есть возможность недоговорить или увести разговор с другое русло — я делала это.

— Когда? — лишь уточнил отец, не задавая лишних вопросов.

— Через пять дней, — ответила тихо из-за возвратившегося страха.

Я не сделала ничего плохого, но ведь и хорошего за мной в достатке не числилось.

— Многие недовольны этим поступком, — после недолгого молчания сказал он, — но именно он спас наши жизни, а также всю Равию, — удивил отец.

— Как это?

— У Евантия был продуманный план. Безумный, но продуманный. Я говорил об этом с Годардом и Раймундом, они тоже так считают. Конечно, когда все осталось позади, можно посетовать на лишения. Но, дочь, ты спасла всех.

Мне в голову это даже не приходило. Смешно! Александрин — спасительница Равии. Не звучит совсем. Да и никто не скажет так никогда.

— А чего лишились остальные? — решила попробовать спросить, раз уж у отца приступ честности.

— Друзей Максайма практически не тронуло, — к моему удивлению, начал рассказывать отец, — они ведь не равийцы. Что с самим Максаймом, он сам до конца не понял.

Я проверила свой дар, не он ли виновник откровенности отца — нет, никакой магии.

— Про Астора ты знаешь, теперь он только наш, — отец улыбнулся своей шутке. — Годард лишился дара полностью, а Юлалия теперь сможет исцелять только Годарда. С Раймундом все сложнее, — на мгновение он замялся. — Ладно, об этом, так или иначе, скоро станет известно. Он теперь при Юджелии.

Я старалась не выдавать эмоций, но герцог-целитель все понял.

— Ты предполагала это?

— Да, — не стала врать. — У Юджелии удивительные способности, она будет прекрасной королевой. Тем более источник Сил действовал через нее. А что с Вевой? — я намеренно увела тему от Армелии, не время еще.

— Вева уже наказана, — уклончиво ответил он.

Понятно, это не его тайна. Но источник ее не тронул.

— Тебе нужно будет принять обязанности Хранительницы официально, провести церемонию, — осторожно произнес отец.

— Знаю, — вздохнула, — но, давай, решим это после Суда. Неизвестно, что решат Силы.

— Твоя правда, — согласился со мной.

— Много людей во дворце? — спросила, подумав о завтрашнем разводе.

— Наших пока мало, но джорманская делегация будет присутствовать.

О, Одноликий! Как же я о них забыла.

— А когда сообщат о смене власти? — разошлась я в вопросах.

— Дочь, я ведь герцог-целитель, — снисходительно ответил он. — Меня не посвящают в политику. Да, я часто слышу об этом разговоры, но честно стараюсь этого избегать. Мне Рода хватает с головой.

— Так бы и сказал, что не знаешь, — проворчала я.

— Не забивай голову ненужными вещами, — отмахнулся он. — У тебя своих обязанностей немало.

'Ох, папа, боюсь, я тебя в очередной раз разочарую!', - невольно подумала я.

Повздыхав, мы расстались. Он ушел, как сказал, к Астору, обнадежив тем, что должен поставить его на ноги, если тот стерпит боль. Я же осталась у себя. Чтобы не уйти в невеселые размышления, занялась бессмысленным, но приятным делом — подбором платья на завтра. Не могла же Александрин Тариская воскреснуть неряхой!

* * *

Представление началось! Часть первая — мой развод. Да, это был по сути спектакль с несколькими вольными ролями, но основное действо продумано заранее.

Но лучше так, чем никак.

Во избежание недоразумений, Дамиан был напоен зельями, сваренными отцом. Никогда раньше не подозревала в нем таких талантов. Впрочем, я этим и не интересовалась.

Обязанности короля, ввиду его мнимой болезни, исполнял Раймунд. Юджелия тоже находилась в тронном зале. Еще одна из традиций Равии. О разводе сообщают там же, где объявлялась помолвка. Но служитель Одноликого непременно присутствовал.

Я наблюдала за неспешным сбором людей через маленькое окошечко вместе с Астором, именно он, воодушевленный здоровьем, и проводил меня сюда. Уже собралось порядка тридцати человек, вместе с джорманской делегацией и принцессой Лукиндой.

Я в ней никогда не общалась, но одним своим видом она вызывала во мне раздражение. Очень хорошо, что Астор не мог 'прочесть' меня. Ведь я сама не понимала, почему почти ненавижу эту милую девушку. Глупо как-то. Неправильно.

Нервно передернула плечами. Принц неверно оценил мой жест.

— Не переживай, они все продумали, — шепнул мне.

Вот только мне рассказали лишь мою часть, и то через Веву. Но ничего, помимо главного предложенного аргумента к разводу — неисполнение супружеских обязанностей — у меня припасено много причин к расторжению брака.

Подумав об этом, я расправила плечи и приготовилась к выходу.

— Молодец, — одобрил Астор.

Все чаще стало казаться, что младший принц подменял мой внутренний голос. Уж очень точно он угадывал мое внутреннее состояние.

Обойдя тронный зал по тайному коридору, я вышла в одной из них, недалеко от парадного входа. Астор за мной не пошел, хотя мне показалось, что сделал он это с трудом. Неужели, боялся, что я сделаю что-то, вопреки ожиданиям? Мысленно фыркнув, я подошла к церемониймейстеру.

По традициям, входить мы с Дамианом должны были вместе, как муж и жена. А выходить, исходя из решения общества. Да, вот так вот глупо судьбу несостоявшейся семьи решали другие люди.

Мэтт и Джей привели Дамиана. Конечно, со стороны это выглядело совсем по-другому, но я-то знала, что лорд Зачари пришел далеко не по доброй воле. То ли отворот был настолько стойким, то ли мой муж настолько мерзким — я ни смогла не скривиться при его появлении.

Широко улыбнувшись, Дамиан раскрыл руки с намереньем меня обнять, но я увернулась. И плевать, как это могло выглядеть со стороны.

— Мой драгоценная, чего же, не рада меня видеть? — притворно удивился он.

— Совсем не рада, но радует повод, — позволила себе позлорадствовать.

— Не думай, что все будет так просто, — тихо, чтобы слышала только я, сообщил он.

Странно, я ожидала, что зелье, данное отцом, будет действовать по-другому. Слишком вольно и самоуверенно вел себя Дамиан. Или меня снова обманули?

Обеспокоенно посмотрела на Мэтта и Джея. Должны же они были заметить странности в поведении лорда Зачари? Пришла нехорошая мысль об их сопричастия к земляку.

Слишком много джорманцев стало вокруг.

'Нельзя сдаваться, не повоевав!', - повторяла мысленно.

Кому я была нужна — держать меня в оковах брака? Никому! Все остальное — лишь мои страхи.

Даже для приличия не положила руку на предложенный Дамианом локоть, лишь смерила его насмешливым взглядом. Впрочем, он своей уязвлённости никак не показал.

Нас объявили последними, сразу после свидетелей, которых играли как раз-таки друзья Максайма. Кстати, о нем я так больше ничего и не слышала.

Осторожно осмотрелась. Августина не было. Это немного расстроило. Я надеялась, что он справится с приворотом быстрее, с такой-то помощью. На удивленные взгляды и шепот я внимание не обращала.

Мы остановились в центре, в этот же момент парадная дверь захлопнулась. Роль оратора взял на себя Брун, как бы странно это ни казалось. Хотя с его любовью к речам, это не удивительно. Вообще, присутствие супругов при разводе сводилось лишь к ответам на уточняющие вопросы, изредка они могли высказаться сами. Но основную часть сообщал кто-то третий, предварительно поговорив с разводящимися.

Брун был серьёзен и собран, что совсем выбивалось из его привычного образа. Но так как шуток при разводе не допускалось, другое поведение было неуместно.

Я так разволновалась, что пропустила мимо ушей все выступление Бруна. Жаль, конечно, но не критично. Свидетели, в лице Мэтта и Джея, подтвердили достоверность его слов. Настала очередь общества высказать свое мнение.

К моему удивлению, из толпы вышла Агата. Не видела ее среди остальных. Она подошла к тронному возвышению, поприветствовала Раймунда реверансом и повернулась к нам.

— Александрин, — с едва сдерживаемой улыбкой обратилась она, — ты обвиняешь Дамиана в пренебрежении супружескими обязанностями, но как ты можешь это доказать?

Я осталась невозмутима. Агате не давала покоя ее давняя обида. Но не то время для затаенной мести она выбрала.

— Очень просто, — ответила я. — Подойди ко мне, Агата.

Кузина с недоверием приблизилась ко мне.

А я поступила так, как могла поступить только я. Мое платье по сути не было платьем, у него имелся отдельный вверх и многослойная юбка, которая одевалась и снималась без посторонней помощи. Этим я и воспользовалась. Никогда не стеснялась своего тела, и не собиралась этим заниматься в будущем. И потому, распахнув юбку, я невозмутимо произнесла:

— Проверяй! — на поднявшийся шум шепотом нарочито не обращала внимания.

Агата растерялась. Но ненадолго.

— Тебя вполне могли исцелить, — собравшись, выдала она.

— И ты, как Целитель, это сразу же обнаружишь, — ответила, ничуть не сомневаясь в своих словах.

Она не решалась. Сомневалась.

— Если не уверена в своих силах, можешь любого другого целителя пригласить, — смилостивилась я. — Быть может, Фредерик справится с этим?

— Нет! — нервно воскликнула Агата и тут же приложила свою ладонь к низу моего живота.

Я приготовилась к боли заранее, сразу же как поняла подвох вопроса кузины. Но все равно невольно вздрогнула от воздействия магии.

Странно, что Дамиан все это время молчал. Посмотрела на него, он оставался невозмутим. Агата закончила. И результат ее поразил.

— Не может быть, — тихо сказала она. — Ведь Фредерик…

— Агата, ты бы лучше мужем занялась, чем его любовниц выискивала! — никак не комментируя ее открытие, сказала я.

Да, в прошлом мой поступок был больше, чем некрасив. Я даже не стану искать себе оправданий или прощения Агаты. Виновата, без оговорок.

— Но ведь всем известно, за что тебя сослали в монастырь? — не сдавалась кузина.

— И за что же? — запахивая юбку, спросила я.

— За порочность! — победно воскликнула она.

— Агата, — снисходительно сказала я, — ты только что проверила мою невинность. Не веришь самой себе? А вообще задумайся, то, что я сейчас сделала, можно назвать непорочным?

Она не ответила. Вернулась в толпу, где и скрылась с моих глаз.

— Постойте, — вышел неизвестный мне джормиец, — а как же ребенок? И, насколько нам известно, Александрин Тариская отдала душу Одноликому.

Какой осведомленный оказался. Хотя, скорее всего, этот вопрос занимал умы почти всех присутствующих.

Я уже собиралась выдать заготовленный ответ, как со стороны супруга послышались странные звуки. Обернувшись, я увидела его, падающим на колени. При этом руками он хватался за шею. И хрип. Жуткий. Будто что-то внутри него ломалось.

Клятва. Дамиан нарушал клятву. И сейчас он умрет.

Нет! Не хочу так! Только не вдовой!

Осмотрелась. Никто не спешил к нему на помощь. Все боялись отдачи.

Если Дамиан не справится, его смерть будет чрезвычайно глупа. Обойти клятву невозможно, но избежать наказания — запросто, достаточно просто изменить свои намеренья. Но он этого не делал.

— Не вздумай сдыхать! — невольно крикнула я, и, видимо, для большей убедительности, топнула ногой.

И, кажется, этим его и спасла.

В блеклых мутных глазах отразилось удивление, а хрипы мигом прекратили вырываться из глотки Дамиана. Так-то лучше.

— Ребенок не мой, — ответила на недавно заданный вопрос все же стоявшему джорманцу. — Как вы понимаете, родить я его не могла. Но девочка под моей опекой. По поводу моей души, что должна быть у Одноликого, я ничего не могу сказать. Для меня самой это было новостью, — говорила очень быстро, дабы Дамиан вновь не надумал скончаться.

И мне даже не было интересно, какую клятву он умудрился нарушить, лишь не сделал этого снова.

— Так откуда взялась девочка? — выкрикнул кто-то.

— Это имеет отношение к разводу? — резко спросила я.

Ответа не последовало. Впрочем, молчание стало всеобщим.

Я вопросительно взглянула на Раймунда. Тот не сразу заметил меня — слишком глубоко погрузился в мысли. Что ж, ему до взросления Юджелии править, и как бы ни было обидно, он мудро воспользовался суматохой. 'Прочитал' нужных, или всех, не столь важно это было.

Оглядев присутствующих, Раймунд уверенно произнес:

— Развод одобряю.

А я боялась. Все прошло еще быстрее, чем я думала. Хотя несколько разочарованных вздохов все же услышала. Люди ждали представления, а получили почти скучный спектакль.

Настало время высказаться тем, кто не согласен. Но таких не нашлось. Признаться, меня это удивило. Слишком просто. Слишком. Или я настолько привыкла к трудностям?

Бормотания служителя Одноликого я не слушала.

Ждала.

Удара.

Подвоха.

Обмана.

Но… ничего.

Священник закончил. А я не смогла даже улыбнуться. Я все еще ждала. Парадные двери открыли. Я не двигалась с места.

Почему Дамиан молчал? Ведь он был так самоуверен? Вот что не давало мне покоя!

Покрутилась в поисках отца. Уж он-то должен мне все объяснить. Но я не смогла найти его. Решила отойти в сторону. Двигаться в толпе не было никакого желания. Там я не чувствовала себя безопасно.

Я вообще странно себя ощущала. Должна быть радость от того, что стала свободна. Но был лишь страх. И я могла бы придумать ему сотни объяснений. Но только придумать — истинной причины не знала.

Возможно, так бы и оставила все, не вспомни, что с недавнего времени волнуюсь я не только за себя. К этому невозможно привыкнуть! Но, Одноликий, что на этот раз?! Кто в опасности?

'Если это снова Астор, то я сама его убью после!', - пообещала себе.

Возле выхода было не протолкнуться. Все шли парами, по очереди. Дамиан и друзьям Максайма, что окружили его, стояли чуть в стороне от остальных. Раймунда не было в зале. Ушел через потайную дверь. Как жаль, что мне нельзя было пройти через нее, ведь запиралась она с другой стороны.

Ну, что ж, безрассудства много не бывает. И потому, подобрав юбку, я побежала. Буквально. Страх во мне нарастал с новой силой. И было в нем что-то новое — обреченность — будто, если не успею, то не случится чуда в виде облачного портала или чего-то подобного.

Мельком поймала взгляд бывшего мужа, в котором прочитала злорадство, но не зацикливалась на этом. Были вещи важнее. Растолкала выходящих, не утруждая себя извинениями. Я поймала слабую нить, что вела меня, и боялась ее потерять.

Оказавшись в коридоре, сбросила неудобную обувь и побежала. Не жалея себя, не давая передышки.

Когда поняла, куда меня привело, на миг оторопела.

— Дамиана… — выдохнула я и, набравшись решительности, толкнула дверь.

Я успела в самое последнее мгновение. С молниеносной скоростью влетела в комнату и отбила кинжал у Джоси. Тот самый, которым она однажды пронзила мою грудь.

Дамиана беззвучно лежала на полу в луже крови. Мое сердце сначала замерло, а потом забилось в бешеном ритме. Я же успела! Дамиана невредима! Хотя это сложно было рассмотреть сквозь жгущие щеки слезы.

Я склонилась над девочкой, и тот же миг она открыла глаза. Наверное, счастливее в жизни я не бывала никогда.

— Ты почему не сказала, что кто-то идет? — услышала голос Джоси, пропитанный злобой.

Я сразу же подобралась, подняла Дамиану на руки — голенькой она была совсем маленькой и хрупкой. Нападений не боялась, знала, что защита над нами уже раскрылась куполом. Девочка так и не заплакала.

— Хотя знаешь, Жанна, я думаю, два сердца еще лучше, чем одно, — с отвратительным смешком произнесла Джоси и кинулась на нас.

В этот момент я развернулась к ней лицом, чтобы увидеть, как она ударяет кинжалом о преграду, не видимую глазу. Джоси понадобилось несколько повторений, чтобы понять — до нас она не доберётся.

Должно быть, мне стоило бы ее пожалеть. Она потеряла человеческий вид. Не внешне. Все ее нутро стало животным. Безумным. Выкрикивая проклятья, она кидалась на купол снова и снова. Но даже звери защищают своих детей, а не пытаются зарезать!

Я же, собираясь с мыслями, осмотрела комнату. Почти у выхода стояла Жанна, и, кажется, она собиралась сбежать. Пусть попробует! Полжизни потрачу, но отыщу эту падаль.

Рядом с нами лежала убитая кормилица. Она пыталась защитить Дамиану. Из ее перерезанного горла все еще лилась кровь, именно в ней и была испачкана девочка, а теперь и я.

Глядя на это все, поняла, что значит ненавидеть. Душой и сердцем. Все, что было раньше — ерунда. Я желала смерти этим тварям! Искренне желала! И, не будь мои руки заняты, убила бы сама.

Целителям чужды убийство и смерть — так меня воспитывали с детства. Но это лишь слова. Я стала свидетельницей иного. И пусть меня проклянут, изгонят и возненавидят — я уподоблюсь этим мразям без сожалений.

— Что ты стоишь?! Без сердца этого выродка Ола не освободит Дамиана! — истерично прокричала Джоси.

И это стало последней каплей для меня. Как жаль, что ни один из моих даров не мог лишать жизни. Большое упущение в способностях Хранительницы.

Я посмотрела на Дамиану и улыбнулась.

— Мы их накажем, — сказала ей.

А после отнесла ее в кроватку. Купол двигался за нами.

Призвала свои силы и умоляюще попросила оставить защиту над Дамианой. Джоси настороженно следила за мной. А когда поняла, что я теперь стала доступна для ее атак, кинулась на меня. Я даже не попыталась отойти в сторону. Кинжал вошел в мое плечо. Отлично! Один удар по тыльной стороне ладони Джоси, что заставило ее ослабить пальцы, и я отскакиваю в сторону. Вытаскиваю кинжал, даже не поморщившись.

— Забавно, правда? — с милой улыбкой проговорила я, рассматривая острое лезвие. — Ты сдохнешь от собственного кинжала!

— Ты не сделаешь этого! — с насмешкой ответила Джоси, но ко мне не приближалась.

— Почему же? — спросила ей в тон.

— Не сможешь, — уверенно произнесла она.

— Убить больную тварь? — с издевкой уточнила я. — О, поверь, я очень милостива!

Джоси без слов бросилась на меня. Именно этого я и хотела.

Лезвие легко вошло в ее грудь. Глядя в ее глаза, заполненные звериной злобой, я провернула кинжал несколько раз, как она когда-то, а потом оттолкнула Джоси, не вынимая его. Она еще не умерла, но была близка к этому.

Во мне не возникло сожалений. Но и удовлетворения не было. Просто что-то сломалось внутри. Права ли я была, обменивая жизни? Покажет только время.

Со стороны двери послышался всхлип. Жанна. И только она хотела выскочить из комнаты, как внутрь ворвались Максайм, Джей и Мэтт.

Бывшая камеристка тут же бросилась ко мне в ноги.

— Леди Александрин, я не виновата, — причитала она. — Я была под воздействием, а потом она угрожала мне. Я хотела уйти, но они не позволяли, — и так по кругу.

— Знаешь, Жанна, в чем твоя вина? — тихо спросила я.

Она подняла на меня взгляд.

— У тебя нутро гнилое, — почти ласково сказала ей. — И чем бы ни прикрывалась — любовью, страхом — ты падаль. А падаль не живет!

— Александрин, не нужно, — предупредил Максайм.

— Что не нужно? — перевела на него взгляд.

Он смотрел на меня странно, будто впервые увидел. Но не это задело, а осуждение в его глазах. Да, кто он такой, чтобы судить меня?!

Грубо отпихнула Жанну от своих ног.

— Не попадайся мне на глаза! — прошипела ей.

Забрала Дамиану, предварительно закутав в одеяльце, и прошла мимо мужчин.

Хвала Одноликому, скоро я никого из них больше не увижу! Но почему-то при этом мысли слезы вновь покатились из моих глаз.

Глава 19

Ночная тишина нарушалась лишь моими тихими шагами. День Суда Высших Сил настал. Ночью. Но так было даже лучше. Никто не узнавал, зачем я взяла с собой Дамиану.

Впрочем, за прошедшие дни я смогла отвадить от себя всех посетителей. Не хотела встреч. Не желала видеть сочувствия и осуждения. Целители не убивают — я убила. Могла ли я после этого оставаться Хранительницей Рода? Пожалуй, этот вопрос задавали себе все, кто знал, что произошло в той комнате.

Но я не жалела. Было противно и мерзко от своего поступка, но без сожалений. Ведь я не мстила, а избавляла общество от гнили в нем. И делала это вовсе не для того, чтобы кто-то оценил, просто так было правильно.

Я намеренно отстранилась ото всех новостей и слухов в эти дни. Мне они были ни к чему. С новой кормилицей, Оливией, и ее маленькой дочкой, что была немного старше Дамианы, я постигала уход за маленьким ребенком. Не потому, что хотела этому научиться, просто нужно было занимать свое время и голову.

Когда Оливия кормила детей, я невольно вспоминала бывшую кормилицу Дамианы. Хелель. Она потеряла мужа из-за несчастного случая, своего ребенка из-за врожденной патологии, свою жизнь, потому что защищала чужого ребенка. Глупо ли это было с ее стороны? Благородно? Лишь Одноликий рассудит. А еще она была обычным человеком, без магии.

Быть может, передав свой дар Дамиане, я тоже стану такой? Лучше.

Или мои намеренья уже не благородны? Я не знала ответов. Да и никто бы мне их не дал.

Единственный, кого я хотела видеть в эти дни, так и не пришел. Он бы помог разобраться в себе одним своим присутствием. Скорее всего, Астор проводил время со своей невестой. Или же тоже осуждал меня. Впрочем, своим отсутствием он так же помог мне принять окончательное решение.

Все шло, как нельзя лучше. Я без труда находила путь в запутанных коридорах дворца. И почти дошла до узкой дверцы, как была остановлена возникшей из ниоткуда фигурой Раймунда.

— Доброй ночи, — шепотом поприветствовал он, покосившись на Дамиану — она спала.

— Доброй, — кивнула в ответ.

— Позволишь составить компанию? — удивил он меня.

— Ты ведь догадался? — устало спросила я.

— Если быть честным, мне Юджелия рассказала, — поделился он и сделал шаг в сторону, пропуская меня, а потом и сам пошел рядом.

— Предвиденье? — уточнила я.

— Скорее, расчет, — ответил он. — С Высшими Силами нельзя ничего предвидеть, — выдал древнюю истину.

Мы остановились у дверцы. По сравнению с Раймундом она казалось еще меньше.

— Почему ты пошел со мной? Чтобы помешать? — решила спросить сразу.

— Пока я во главе Равии, я должен знать все, что происходит в ней, а уж во дворце — подавно, — спокойно ответил он.

— Ты ведь знаешь, что я тебе не верю?

— Считай, что так я выражаю свою благодарность за все, — ушел он от ответа.

— По моей милости ты лишился трона, — напомнила.

— У трона есть достойная королева, — вполне искренне ответил он. — А власть — это не подарок.

В этом я была с ним согласна.

— И чем же ты мне поможешь?

— Уже помог, — с улыбкой ответил Раймунд. — Августин, когда узнал, что тебя ждет Суд, порывался отправиться сюда. Он винит себя.

Ох, братишка! Его я тоже не хотела видеть. Слушать оправдания. Ни к чему. Я не винила Августина, но не желала взращивать между нами стену. Мне нужно было успокоиться. А еще отдать свою магию Дамиане. Лишь после я смогу увидеть, кто друг, а кто лишь притворялся им. Да, я стану уязвимой. Но при этом буду свободной. Абсолютно.

— Я подержу ребенка, пока ты будешь общаться с источником, — настаивал Раймунд на своем присутствии.

— В этом мне помощь не нужна, — жестко отрезала я. — Если ты, действительно, желаешь мне помочь, то просто останься здесь, за дверью. В конце концов, свой приговор ты уже получил.

Думала, он будет спорить, искать причины, чтобы пойти со мной. Но Раймунд удивил. Кивнув, он открыл и придержал мне дверь.

— Удачи! — пожелал, когда я уже сделала шаг во тьму.

— Спасибо! — шепнула в ответ, хотя знала, уж что, а удача мне сопутствовала редко.

В этот раз я быстрее прошла сквозь мрак. Выбравшись на свет, прищурилась. Источник был так же прекрасен. А пройдя дальше, я обнаружила, что выжженного участка больше нет. А фонтан не разрушен. Ничто не напоминало об инциденте.

Я не знала, куда мне идти и чего ждать, и потому присела на бортик фонтана.

Тишина была непривычной. Странной какой-то. Я слышала свое дыхание, стук сердца, и было в этом что-то новое, необычное.

Внимание привлек тихий плеск. Обернулась на воду. Там плыла колыбель. Что ж, намек ясен. Одной рукой вытащила ее из воды и осмотрелась в поисках подходящего места, чтобы поставить ее. Оставлять Дамиану у воды не хотела. Наконец, приметила небольшой широкий стульчик. Хотя вполне возможно, что это тоже Высшие Силы постарались.

Когда Дамиана оказалась в колыбели, я повернулась в поисках следующей подсказки. В фонтане вновь раздался плеск. Кажется, его название связано с грезами. Подошла. И тут же неожиданный порыв ветра столкнул меня в него.

Я должна была упасть, намокнуть или что там происходит обычно при падении в воду, но я летела. Так же, как в своем любимой сне. Хотя тот уже давно мне не снился.

— Нравится? — спросил кто-то.

— Да, — не стала врать.

Повертела головой — никого.

— Приземляйся, — дал указания неведомый голос.

— Как? — задала возникший вопрос, ведь я никогда не приземлялась.

— Почувствуй, — словно шум ветра.

Легко сказать — почувствую, а мне страшно упасть. Хотя, чего это я?

Тут же закрыла глаза и представила, как медленно, словно перышко, спускаюсь на землю. Когда ноги коснулись твердой поверхности, я подняла веки. И тут же несколько раз моргнула. Я стояла у фонтана, в который совсем недавно упала.

— И что это? — спросила вслух.

— Грезы, изнанка, другая реальность — называй, как больше нравится, — ответила внезапно появившаяся женщина.

Было сложно разобрать черты ее лица, они словно постоянно "плыли" и изменялись.

— Вы кто? — вырвалось у меня.

— Сила, — хмыкнула она.

— А где остальные? — продолжала я. — Ой, простите! — для верности прикрыла рот ладонью.

— Опаздывают, — легко ответила она, — а ведь я говорила, что ты придешь раньше.

Раз уж ей мои вопросы не досаждали, я убрала руку и тут же выдала:

— А зачем я тут? А почему в прошлый раз вы через темное "нечто" Суд вершили? А почему вы отозвались?

Я спрашивала, что-то еще и не могла контролировать вопросы. Сила с улыбкой наблюдала за мной, а потом щелкнула пальцами, и я резко замолчала.

— Достаточно, — с улыбкой произнесла она.

— А она забавная, — хмыкнул кто-то за спиной.

— Прекратите шутки, — на миг голос Силы посерьезнел, — у девочки еще есть дела.

— Ну, так пусть идет, — ответил кто-то третий.

— Так просто отпустишь? — уточнила Сила.

— Да, она меня часто поминает, мне достаточно, — проговорил тот же, третий который.

Ох, Одноликий!

— Ну, вот, снова, — ошарашил он же.

У меня за спиной Одноликий! И это не неведомое божество, а Сила!

— Да-да, очень приятно, — проворчал он. — Руку целовать, как и показываться, не собираюсь, как и извиняться за это. Вон, с Многоликим общайся, ей оно не в ущерб.

Женщина передо мной — Многоликий?

Сначала я удивилась.

Потом подумала, и мне стало не по себе. Ведь не просто так мне такую тайну открыли? Скорее всего, мне не суждено вернуться. Но как же Дамиана? Ведь она не успела получить мою магию!

Сила щелкнула пальцами. И вместо важных вопросов я снова спросила несущественную вещь:

— А третий кто?

— Дарователь, — ответил тот, вопреки моим ожиданиям.

— Я таких не знаю, — тут же сообщила ему.

"Александрин, соберись!", — простонала мысленно.

Я чувствовала, что могу двигаться, но, если Одноликий и Дарователь не хотели показываться, я была не в праве нарушать это пожелание.

— Конечно, не знаешь, — не обиделся он. — Ведь я сам так хотел.

Наконец-то, мои эмоции улеглись, и я смогла успокоиться. Во всяком случае, поток несущественных вопросов из меня угас. Молча я ждала. Приговора ли? Кто знал…

— Впервые кто-то добровольно хочет передать всю магию другому человеку. И уж тем более он одновременно не являлся вопрошающим на Суде Высших Сил. Это ответ на твой вопрос, почему ты тут, — сказала (или сказал?) Многоликий.

— И что дальше? — пытаясь уловить хоть что-то на лице Силы, спросила я.

— На твоей стороне наши силы ограниченны, как ни странно, — пояснила она (он?). — Как и твои здесь.

Я кивнула, показывая, что приняла сказанное к сведению.

— Как думаешь, какого наказания ты заслуживаешь? — спросил Даритель.

— Никакого, — не стала придумывать, ответила тем, что первое пришло в голову.

— Вот как? — удивился он с насмешкой.

— Да, — уже уверенней ответила я. — Перед Равией я ни в чем не виновата.

— Да, в этом ты права, — после недолгого молчания произнес Даритель.

— Почему ты желаешь отдать магию дочери предателя?

— Она будет той, кем ее воспитают, — упрямо ответила ему.

— А ты станешь простым человеком, без магии? — явно издеваясь, переспрашивал он.

— Да, — коротко ответила, ничего не поясняя.

Скорее всего, все уже было "прочитано" из моей головы или увидено ими ранее.

— Кроме магии, в тебе есть еще одна из величайших сил, — обратила на себя внимание женщина-Многоликий. — Ты можешь ее подарить или потерять, но никогда не утратишь полностью. Но мой тебе совет, просто совет, — на миг она примолкла, — поступи с этой силой так же, как и со стихиями — дай ей проснуться.

Я ничего не поняла, кроме того, что, кажется, Силы согласны на передачу моей магии Дамиане.

— Я ведь не вернусь, — ответила ей. — Зачем мне что-то пробуждать?

— С чего такие выводы?

— Но ведь я узнала о Многоликом и Одноликом…

— Это все твои грезы, — пространно ответила она и хлопнула в ладоши.

В тот же миг все вокруг изменилось.

Первое, что ворвалось в мое сознание — крики толпы. Слов я разобрать не смогла, но в гуле голосов чувствовались азарт и ликование. Потом я смогла осознать место, где находилась. Помост. Для казни. Но чьей?

Ждать не пришлось. Стража вывела Дамиана. Я огляделась, пытаясь понять, как мне отсюда уйти, но не смогла сделать ни шага.

— Смотри, — раздался над ухом голос Дарователя.

И мне ничего не оставалось делать, кроме как послушаться.

Мой бывший муж выглядел плохо. Видно, что после развода он явно не отдыхал. Избитый. Обессиленный. Но во мне не было жалости.

— Разве так велика его вина, что умирать? — вопрошал Дарователь.

— Не передо мной, — уверенно ответила я.

— Да, это так. Но посмотри на него. Он потерял все: отца, сестру, дочь, дом. А сейчас лишиться жизни. Разве это справедливо?

— Не я выношу ему приговор, — с упрямством ответила ему.

— Но ты поспособствовала этому, — настаивал Дарователь.

— Не я — он сам, — тихо ответила и закрыла глаза.

Палач уже замахнулся для удара.

— Нет, смотри, — приказал Дарователь. — Когда Дамиана вырастит, она обязательно спросит, где ее мама и папа…

— Хватит! — крикнула я, не открывая глаз.

Мигом все смолкло. Но я упрямо не поднимала век.

Моих губ коснулось чужое дыхание. От неожиданности я ответила на поцелуй. И не сопротивлялась наглым рукам, что трепетно прикасались к моему обнаженному телу. Я уже хотела все это прервать, как моей спины коснулась прохлада. Приоткрыла веки, чтобы тут же наткнуться на ярко-синий взгляд. Астор… Вновь зажмурилась. Если это мое воображение, то почему я должна останавливаться? Тем более, не хочу этого делать.

И я отдалась. Душой. Телом. Разумом.

— Я бы на твоем месте глазки-то открыл, — раздался насмешливый голос Дарователя.

Послушалась. Именно в тот момент мы слились с мужчиной воедино. Но это был не Астор! Максайм!

— Осознала глупость? — ехидничал Дарователь.

— Прекрати, пожалуйста, — к кому я обращалась — к Максайму, Дарователю, обоим — сама не поняла.

Раздался хлопок. И я вновь сказалась у фонтана перед Силой.

— И как тебе путешествие? — с непонятной интонацией спросила она.

— Познавательно, — единственное, что могла выдавить из себя.

Ко мне пришло осознание, что я побывала в прошлом. Там, где уже ничего нельзя было изменить. Или с Максаймом я смогла это сделать, придя тогда из будущего? Но это ведь не столь важно.

— Что ж, пора нам расстаться, — сообщила Сила и махнула рукой.

Я не успела даже рта раскрыть, как внезапно ушла под воду, что из ниоткуда возникла под моими ногами. Выплывала на одних инстинктах, ориентируясь на противоположную от тянущей юбки сторону. Вскоре я оказалась на поверхности. Жадно вдохнула, и только после того, как отдышалась, поняла — мое подводное пребывание ограничено. И, наверное, совершила глупость, решив проверить свое предположение. Ушла под воду. Попыталась пробыть там так же, как раньше, но стала задыхаться. Со стороны, наверное, забавно смотрелись мои потуги. Но смотреть было некому. А мне сложно принять, что я стала лишена того, к чему привыкла с детства.

А как же Дамиана? С этой мыслью я поплыла к берегу. Как ни странно, плавала я тут же, на источнике, в зеркальном озере. Буквально выскочив из воды, я бросилась к месту, где оставила девочку. И вроде бы знала, что источник не опасен для Дамианы, все равно испугалась, увидев, как из колыбели выползает темное "нечто". Надо было у Сил спросить, как оно называется правильно.

Когда я добралась и заглянула в колыбель, кроме Дамианы в ней ничего не было. Это значило — все? Удалось? Невольно улыбнулась.

Все! Все! Все!

Оставалось всего несколько дел до того, как я покину Равию.

— Но тебя я буду навещать, — сказала спящей Дамиане.

Было жалко ее тревожить, но забирать колыбель я не рискнула. Девочка поморщилась, но не проснулась, когда я взяла ее на руки. Совсем забыла о мокром платье. Все же не зря я не хотела браться за воспитание Дамианы, слишком беспечна для этого. Если подумать, мне самой придется учиться жить заново, без магии. Но такие трудности меня не пугали.

Вернув малышку в колыбель, я стянула платье и отжала. Так хотя бы капать с меня не будет. То же сделала с волосами и оставила распущенными. И только потом вновь взяла Дамиану на руки.

Она не спала, но и плакать не собиралась. А что удивило сильнее, так это ее внезапно потемневшие глаза — из голубых они стали цветом, близким к сливовому — никогда не видела таких.

— Теперь никто не обидит тебя, — серьезно сказала ей.

В ответ она лишь зевнула.

Было странно, я больше не видела тьмы перед выходом. Обычная стена, хоть и нелепо смотревшаяся здесь, с узкой дверкой.

Раймунд, хотя мне уже не позволено так его называть, дожидался нас в коридоре.

— Вы быстро, — сообщил он, ничуть не обращая внимания на мой вид.

Я лишь слабо пожала плечами и улыбнулась.

— Юджелия просила вам сказать: "Все лишь грезы", — явно вспоминая, произнес он. — Только я сам не знаю, что это значит.

Я тоже не совсем поняла. Но радость от удачного исхода перекрывала любопытство.

— Я поговорю с ней на днях, — ответила и, не задерживаясь, направилась в свои апартаменты.

Принц Раймунд увязался со мной.

— Не жалеете? — вдруг спросил он.

— Мне не о чем жалеть, ваше высочество, — искренне ответила я.

— Вы же остались совсем без магии? — уточнил он.

— Да, — кивнул я на ходу. — Необычное ощущение, — призналась ему.

Мы почти дошли. Обратный путь показался быстрее.

— Но зачем? — не отставал он.

— Чтобы жить, ваше высочество, — ответила, смотря прямо в его глаза, — просто жить.

После аккуратно толкнула дверь и скрылась за ней.

* * *

Утро началось очень рано с громкого стука. Но сил, чтобы встать или просто крикнуть у меня не было. Болело все тело, и понадобилось время на осознание — не будет больше привычной излечивающей щекотки. Я не пожалела о сделанном, просто не привыкла еще.

— Идите вы все к Многоликому, — пробурчала в подушку и повернулась на другой бок.

— Александрин! — раздался обеспокоенный голос Августина. — Александрин, открой!

И чего ему не спалось? Ладно бы сам, так и другим мешает спать!

Собравшись, что было сил крикнула:

— Братишка, проваливай отсюда! Желательно, до вечера!

И было плевать, что услышать это мог не он один.

А потом спохватилась. Где Дамиана? С Оливией? Но где?!

Я вскочила с постели и чуть не улетела обратно. Виски сдавило болью. Со стоном схватилась руками за голову. К пущей радости Августин снова постучал. На негнущихся ногах подошла к двери и отворила ее. Как она оказалась запертой изнутри, если в комнате я находилась одна?

— Надеюсь, у тебя были веские причины прийти сейчас? — массирую виски, спросила я.

Августин не ответил. Закрыл за собой дверь и крепко обнял меня. Очень крепко.

— Братишка, мне дышать тяжело, — в грудь ему прохрипела я.

Он тут же спохватился и выпустил из своих объятий, но руки оставил на плечах.

— Александрин, — голос брата был серьезен.

Поняв, какой разговор он затеял, я прикрыла его рот рукой, которую с неохотой перенесла с головы.

— Братишка, где Дамиана? — спросила, и лишь потом убрала свою ладонь.

— С Оливией в других апартаментах, Вева помогает ей.

— Почему они там? — говорила с трудом, боль и слабость одолевали все сильнее.

— Раймунд распорядился, — ответил Августин. — Ты проспала вчера весь день.

— И зачем ты пришел? — спросила, а сама направилась к кровати.

И надо же было задеть ногой ее ножку? Резкая боль, казалось, пронзила все тело, а не только ударившийся мизинец.

— Ай! — на высокой ноте выкрикнула я.

— Что случилось? Тебе больно? — надоедал братишка.

— Конечно, больно! — с навернувшимися слезами выдала истину.

— Давай, я посмотрю, — подскочил ко мне, усадил на кровать и аккуратно взял ногу в свои ладони. — Почему тебе больно?

— Августин, — со злостью дернула ногу на себя, — мне больно, потому что я ударилась! И все это из-за тебя!

— Но ведь… — начал он, но внезапно замолк, будто что-то понял.

Хотя, быть может, так оно и было.

— Ну-ка, укладывайся, несносная моя! — как ребенку, указал он.

Впрочем, мне было плевать, пусть и на руках укачивает, лишь бы облегчил боль.

Августин, не дожидаясь, пока я улягусь, взял мои ступни в руки. Видимо, братишка применил свой целительский дар — по ногам прошлось приятное тепло — я же теперь не видела и не чувствовала никакой магии.

Мне полегчало. Одновременно с этим Августин убрал свои руки.

— Что у тебя еще болит? — голос был пропитан непонятными интонациями.

— Голова, — проворчала больше, чем ответила, — и все остальное.

Кивнув, братишка стал водить руками по моему телу. Насколько я знала, это не обязательно, достаточно и одного участка тела для воздействия на весь организм. Но у Августина уточнять не стала. Вместе с его движениями разливалось тепло, что устраняло всю боль. Такое исцеление намного приятнее, чем было у меня.

Вот только лицо братишки все больше хмурилось.

Когда он закончил, то встал и отошел к окну. Спина была напряжена. Как и руки, что смыкались за ней в замке.

— Это ведь я виноват, — не поворачиваясь, произнес он.

— В чем, братишка? — я, действительно, его не поняла.

— Во всем, сестренка, — вздохнул он. — Ведь видел, как к тебе все относятся. Знал, что под безразличием ты скрывала печаль. И даже не спорь, — пресек он сразу.

Все-таки Августин хорошо знал меня.

— И поэтому каждый месяц навещал тебя. Просто, чтобы ты чувствовала, я не бросил тебя. А потом, когда узнал о намечающемся браке, обрадовался, — он усмехнулся, и как-то горько это вышло. — Отец хотел отказать, — ошарашил меня, — но я уговорил его. Конечно, король и Армелия были убедительны, но к согласию подвел именно я. Я ведь думал, что так ты станешь счастлива.

Он замолчал. Я же не могла и слова выдавить из себя. Даже не знала, что сказать.

— Слабое оправдание, знаю, — продолжил Августин. — Просто однажды Фаншетта высказалась о том, что не может быть одинокая женщина счастливой, и я, как дурак, ухватился за эту фразу.

И вновь я ничего не ответила.

А братишка, как сорвался. Он все говорил и говорил. О том, как любил меня и Фаншетту. О той злополучной ночи, когда он не смог даже увидеться со мной, потому что увлекла его шанклорка. И о глазах невесты, которая застала их. Про разговор с Фаншеттой, где она тихо его попросила тщательнее оберегать свои связи от людских глаз. И про то страшное утро, когда невесту обвинили в убийстве. А ведь он поверил в ее вину. Посчитал глупой ревнивицей. При этом он все еще любил, но запрещал себе эти чувства, запивая свое горе вином. А потом случайно встретился с Астором, и тот рассказал ему обо мне, Дамиане, Джоси… И тогда Августин понял, что с ним всегда была рядом она — Ола. С ней же братишка отправился в Джорму. А вернувшись ни с чем, не горевал. Ведь у него была страсть, любовь, счастье. Месяцы прошли во тьме. Он помнил лишь отрывки из них. Часто Ола расспрашивала Августина о его семье, и он рассказывал все, что мог. Однажды он обмолвился, что целительский дар причиняет мне боль, но не сумел объяснить почему — начинал задыхаться. И вот однажды Ола пришла с вестью, что я вернулась…

— Самое отвратительное, — после недолгого молчания проговорил он, — что я не могу избавиться от чувств к ней.

— Настолько сильный приворот? — решила уточнить.

Одновременно с вопросом я уселась.

— Не к Оле, к Фаншетте. Я все еще люблю ее.

Августин не поворачивался ко мне, и отчасти я его понимала. Ведь ждал он лишь осуждения. И, наверное, заговори я сразу, именно его и выразила бы. Но имела ли я на него право? Настолько ли сама идеальна, чтобы судить Августина за ошибки? Точно нет.

По сути сейчас я поступала с Дамианой точно так же, как и братишка со мной. Я решила, что будет для нее лучшим и свалила огромную ответственность, которая принадлежала мне. Права ли я? Это покажет время.

— Так Фаншетта не убивала ту девушку, ведь так? — высказала свое предположение.

— Нет, это сделала Ола, — глухо ответил он.

— Ее уже нашли? Откуда это известно? — взволновалась я.

— Нет, не нашли, — вздохнул братишка. — А известно из моей головы — Раймунд смог восстановить часть утерянных воспоминаний.

— Так надо вернуть Фаншетту, — почти выкрикнула я.

— Александрин, — он обернулся, — она уже три месяца в столице. Ее невиновность доказана.

Глаза Августина были пусты. И я не увидела этого сразу, когда он вошел.

— Родители отказались от нее, — с горечью.

Я не стала комментировать это. Если он любил Фаншетту, то ему должно быть все равно на то положение, в котором она оказалась. На этой мысли я поняла, про какую силу мне сообщил источник — любовь. Судя по тому, на какие безумства способны люди под ее влиянием, это точно величайшая из сил. Вот только давать ей просыпаться я не хотела.

— Знаешь, братишка, — протянула я после небольшой паузы, — ты слишком много на себя берешь.

Он растерялся от непонимания.

— Армелии и королю нужна была именно я, они бы нашли способ воздействия на отца, — пояснила ему.

— Так ты сможешь меня простить? — он буквально загорелся изнутри.

— Нет, — покачала головой.

Братишка сразу сник.

— Я не прощу тебя, если ты не вернешь Фаншетту, — добила его и улыбнулась.

— Александрин, — он покачал головой и подошел ко мне, чтобы присесть рядом, — ты все также непосредственна. Я предал ее, не поверил ей, не попытался защитить…

— И теперь ты боишься показаться ей на глаза? — перебила его. — Августин, не будь трусом! Ты смог признаться мне, сможешь и ей! Представь, во что превратилась ее жизнь! И сейчас она совершенно одна, ведь семья отказалась от нее! И она не была замужем при этом! На что и чем она живет, скажи мне? А впрочем, просто проваливай отсюда! — уже со слезами оттолкнула его и вскочила с кровати.

— Ты чего, Александрин? — растерялся он.

— Уходи, Августин! — отвернувшись, ответила я. — Я не хочу тебя видеть.

Почему я так завелась? Просто провела аналогию с собой. Кому я была нужна? Остались ли те, кто любит, несмотря ни на что? Вряд ли. Тот же Августин просил прощение лишь потому, что чувствовал за собой вину. Но пройдет время, и у него будет своя жизнь, в которой мне не останется места. Да и стремилась я к нему. Но ведь он любил Фаншетту. И, возможно, я поверю в силу этого чувства, если увижу все своими глазами.

— А, знаешь, сестренка, — Августин все еще не ушел, — пожалуй, ты права. Я должен попробовать. Не вернуть ее, нет. Просто помочь, — тихо закончил он и оставил меня одну.

Я же, приведя себя в порядок, отправилась к отцу. По традициям Равии, разведенная женщина имела право на единожды выданное содержание от семьи. Этого я и собиралась потребовать. Увы, без средств невозможно жить даже в нашем маленьком замечательном королевстве.

Герцог-целитель не удивился ни полному отсутствию магии во мне, ни моему требованию. Слава Одноликому, хоть он не вывалил на меня очередную порцию признаний. Лишь поинтересовался, когда я хочу уехать. А на мой ответ, что как можно скорее, попросил сделать это после маскарада. Три дня — небольшая отсрочка, потому я и согласилась.

И почти сразу же пожалела об этом. Очевидно, отец заранее подготовил аргументы для меня, и потому не остановился и после моего согласия.

— Ты же не пропустишь помолвку принца? — воодушевленно произнес он.

Глупая я! Глупая! Как могла допустить такое? Слишком долго пробыла среди людей в любовном бреду, что поверила? Оставила маленькую надежду, чтобы она прожгла дыру в груди?

Я стала слишком много плакать. Постаралась украдкой смахнуть их, но отец заметил. Нахмурился.

— В чем дело? — строго, как в детстве, спросил он.

— Ни в чем, — хлюпнув носом, ответила я.

Уже ведь видел, что плачу, чего теперь скрывать.

— Никогда ты не умела до конца послушать, — вздохнув, он встал и подошел ко мне. — Жениться собирается принц Раймунд.

— На ком? — слезы не прекращались.

— На джорманской принцессе, Лукинде, — протянув мне платок, ответил отец.

— А Астор? — замерев, спросила я.

— Он покинул дворец несколько дней назад, разругавшись с родителями.

— Почему?

— Они не одобрили его возлюбленную.

Оказалось, что я еще глупее. У Астора все время была возлюбленная! И потому он не хотел жениться на Лукинде! А я-то допустила, что из-за меня! Слова Бруна пагубно повлияли на меня. Я — Александрин Тариская, и я никому не нужна. Так было всегда, и будет вновь. Но лучше это, чем стать использованной, пусть и во благо королевства.

— Я поняла тебя, отец, — мгновенно успокоившись, проговорила я и встала. — Я отбуду в ночь маскарада, прощаться не стану.

Если он и хотел что-то сказать, появившаяся матушка не дала ему этого сделать. Она практически влетела в кабинет к отцу. Хоть это и сложно в ее положении, месяца так седьмого.

— Александрин? — удивилась она, но тут же приглашающе распахнула объятия.

— Не сейчас матушка, — увернулась я и прошла мимо, к выходу. — Поздравляю, — добавила, уже закрывая дверь.

Тут не было счастья для меня.

Глава 20

После разговора с отцом я долго не могла привести в порядок свою душу. Единственный раз пожалела о том, что мой дар больше не со мной. Закрывшись, я проплакала несколько часов. Громко, в голос, чтобы хоть как-то выплеснуть свою боль. И главное, я не понимала, когда допустила эту влюбленность. Да, я полюбила Астора. И это оказалось самым ужасным, что я когда-либо переживала. Все остальное просто меркло.

Мне не в чем было его винить. Никаких обещаний он не давал. А несколько поцелуев… даже с моим опытом не значили ничего. Но от этого не было легче!

Как?! Как перебороть себя, свое глупое сердце? А ведь никогда не возникало даже мысли о том, что мы могли быть вместе. Или за остальным я просто не заметила ее?

Почему, поняв, что Астор не мой, и никогда не будет, я вновь срывалась в плач? Зачем прокручивала в голове каждое мгновение наших встреч раз за разом? Отчего убеждения, что он и его семья виноваты во всем, случившемся со мной, и Астор просто не достоин моих чувств, не помогали?

Я не знала ответов. Мне просто было больно.

Когда кончились слезы, не стало легче. Только хуже. Ошибся Брун тогда, называя меня статуей. Окаменела я значительно позже.

То ли от усталости, то ли от переживаний — я уснула. Проснулась только к ночи. Если кто и приходил ко мне, я этого не слышала. Болели глаза и голова. Но все это ничто по сравнению с больной душой.

Зеркало не порадовало. Синяки под глазами выдавали мои страдания. А я этого не хотела. Никто никогда не должен узнать, что я, Александрин Тариская, плакала из-за мужчины. Никто. Никогда. Я сильная. Ведь выжила, несмотря ни на что. Неужели с неразделенной любовью не справлюсь? Справлюсь! И не надо сжиматься сердцу, а дыханию замирать! У нас с Астором никогда не было будущего! Принцем Астором — поправила себя. А лучше — его высочеством. Да, так! И выкинуть этот бред из головы! Выкинуть!

Меня ждал большой интересный мир, а я глупостями маялась. Осталось только их следы с лица убрать.

* * *

К Армелии я пришла на следующий день. Она приняла меня достаточно тепло, хотя я ожидала, что это будет не так. Единственное, от совместного чая я отказалась. Не доверяла. И это даже не обидело ее. Я не растрачивалась на подозрения. И так вместо души остались только клочья…

Разговор вышел сложным.

Армелию я обманула. Да, врать я не любила, но не смогла придумать другого способа убеждения.

С самого начала, когда я задумала передать свою магию (впрочем, я не бралась даже судить, какими именно дарами наградил источник девочку) Дамиане, в роли ее воспитателя мне виделась лишь бывшая Хранительница. Только Армелия могла знать, как правильно воспитать Хранительницу Рода Целителей. Ведь она сетовала на то, что когда-то ее обделили любовью. А также на невозможность полной радости материнства.

Догадываясь, что она не рискнет в ближайшее время связываться с Силами, я сослалась на их волю. Да, источник сам решил, что Армелия воспитает Дамиану. Я только передала его слова.

В конце концов, бывшая Хранительница сама призналась, что осталась совсем без дел. И, возможно, возьмет себе на воспитание еще кого-нибудь. Благо, с детьми она общаться всегда умела.

Наверное, я должна была что-то чувствовать. Стыд за обман. Сомнения. Или радость от того, что все вышло по-моему. Наверное. Но я ничего не ощущала.

Хотя нет. Была пустота. Я вся была, как пустота.

Ничего. Оставалось всего два дня.

* * *

Когда-то этот день был пропитан чудом, его ожиданием. Когда-то. Всего-то год прошел, а настолько все изменилось. На этот раз я не ждала ничего. Хорошего. Маскарад навсегда останется в моей памяти, как начало кошмара. Вернее, кошмаров. И который из них страшнее, сложно было разобрать.

Зачем я осталась? Почему не покинула это место? Я знала ответ. Но даже в мыслях боялась произнести его. Имя, что я запретила себе вспоминать.

Не сказала бы, что мне стало легче или тяжелее. Но я могла играть. Даже сумела спокойно побеседовать с матушкой. Впервые нацепила на себя маску, как и все прочие в этот день. Как же, а вдруг нутро вылезет? Интересно, насколько отвратительной буду я? Улыбнулась самой себе в зеркало.

В этот раз я не озадачивалась выбором платья, одела первое, что попалось. Лишь ненадолго задержала взгляд на своем гардеробе — его я оставляла. Путешествовать ведь собралась порталами, пока не найду место, где можно остановиться на время. Возможно, дальше мои скитания продолжатся с использованием транспорта, или я осяду. Тогда и озабочусь багажом.

В новую жизнь со старым не входят.

После короткого стука ко мне вошел Максайм. Неожиданный визит.

Полагаю, принц Раймунд позаботился обо мне, или о других, ограничивая посещения ко мне. Как обычный человек, я больше не могла оставаться для него закрытой ментально. Как и для Юджелии. Это расстраивало. Но я надеялась на их тактичность — пусть эмоции они улавливали, независимо от их желания, мысли вполне могли не "читать". Хотя из-за своих чувств я так и не рискнула поговорить с Юджелией. Со своей детской непосредственностью она бы просто вывела наружу то, что я пыталась скрыть. Тем более я уже и сама стала понимать смысл сказанного на источнике.

— Чудесно выглядишь, — произнес Максайм, прикрыв за собой дверь.

— Благодарю вас, — ровным голосом ответила я, подчеркивая официальность наших отношений.

Он все еще остался непонятен мне. И потому пусть будет на расстоянии.

— Александрин…

— Леди Александрин, — поправила я.

— Александрин, — настаивал он.

Я отвернулась от зеркала, показывая все свое внимание. Быстрее выскажется — скорее уйдет.

— Мне нужно кое в чем тебе признаться, — глядя прямо мне в глаза, сообщил он.

Я сразу же догадалась, что Максайм хотел мне сказать. Подошла к нему и прикрыла его рот ладонью.

— Не нужно, — спокойно и уверено. — Я все помню. А ты забудь. Это ничего не значит.

После отвернулась и ушла к столику с украшениями.

— Ничего не значит? — с какой-то озлобленностью переспросил он.

— Да, — не поворачиваясь к нему, чтобы не всплыли другие воспоминания, где был другой мужчина, — для меня это ничего не значит.

— Что ж, — тем же тоном произнес Максайм, — позвольте вас проводить, леди Александрин.

— Не нужно, — сразу же отказалась я. — Не стоит.

Что именно — не стоит — сама не знала, просто вырвалось.

Максайм ушел, хлопнув дверью.

Я даже не вздрогнула. Слишком устала понимать других. Особенно, когда перестала понимать саму себя.

Дверь осталась приоткрытой. Я подошла к ней. И, пусть посетит меня Многоликий, осознала, что только натворила! Максайм не просто хотел рассказать о той ночи, он шел ко мне с признаниями! И пусть я не могла ответить на его чувства, про которые мне так горячо твердили Юлалия и Брун, слишком жестоко я с ним обошлась. Хотя, быть может, оно и к лучшему.

Любовь — страшная сила. Разрушительная. Она ломала все и всех.

Слез больше не было. Только легкая улыбка на лице. На миг за ней мелькнула безумица, но мне лишь показалось.

Я не спешила на маскарад. Уже собранная, изучала карты и высчитывала координаты для порталов. Августин после нашего последнего разговора пропал, возможно, отправился к Фаншетте. И потому к залу преображений дошла в одиночестве. Перед дверями я остановилась. Обязательно ли мне туда входить? По традициям — да. Но я не хотела.

Принц Раймунд и так был способен "прочесть" меня, остальным я не желала показывать свое нутро. И потому развернулась, и ушла от зала преображений. Проплутав по запутанным коридорам, я оказалась в темноте. Не дворец, а лабиринт какой-то с тупиками! Прислушалась. Недалеко раздавались голоса. Возможно, как раз-таки рядом зал маскарада? Определенно, с ориентацией в пространстве нужно что-то делать. Я точно знала, что в этой части дворца не было жилых помещений, если, конечно, верно поняла, в которой из частей очутилась.

Толкнула дверь, из-за которой раздался гвалт, и поняла, что ошиблась. В ярко освещенной комнате, которую никак нельзя было принять за какой-либо зал, вокруг большого стола на мягких диванчиках собрались мужчины. Многих из них я знала.

Максайм во главе стола в изрядном подпитии. При моем появлении он попытался встать.

— Вот и наша звезда! — прокричал он.

— Извините, я ошиблась, — тихо проговорила и попыталась выйти.

— Задержи, — жестко приказал Максайм кому-то.

Дверь не поддалась. В возмущении обернулась к мужчинам.

— Максайм, — предупреждающе произнес Брун.

Но тот не обратил внимания.

— Что, милая Александрин, мы недостойны вашей компании? Или просто пройденный этап, который ничего для вас не значит? — победоносно сказал он.

— Максайм, ты пьян, — попытался Брун еще раз.

— О, защитник уже нашелся! — лишь ответил Максайм. — Что, дружище, и тебя она захватила в свои сети? Ты смотри, нас таких много! И каждый видел перед собой маленькую беззащитную девушку, а шлю… — окончание утонуло в ударе Бруна.

Максайм невозмутимо поднялся. Стер кровь рукавом. И кивнул за плечо друга. Бруна тут же сковало.

Я попробовала еще подергать ручку двери. Ничего.

— С тобой я потом поговорю, — сплюнул Максайм. — Так вот, — вновь посмотрел на меня, — оказывается, тут собрались многие из твоих любовников. И, знаешь, все утверждают, что были первыми, — он рассмеялся.

Подошел ко мне вплотную.

— Скажи, Александрин, с кем тебе понравилось больше? — наклонившись, громким шепотом спросил он. — Может, сейчас попробуешь и сравнишь?

— Выпусти меня.

Я смотрела прямо на него, мне не было интересно, кто еще находится в этой комнате. Максайм был похож на безумца. И пусть отчасти я его понимала, но мою злость это не успокаивало. Да по какому праву он судит мои поступки? Кто он такой?!

— А иначе что? — выставив руки по обе стороны от моих плеч, спросил он. — Кинжала у тебя нет, чтобы проткнуть меня им, как бедную Джоси.

Я взорвалась. С силой оттолкнула его, что он упал.

— Бедную Джоси?! — прокричала я. — Бедную?! Да ты в своем уме?! Жалеешь всякую тварь! А хотя… подожди… — перевела дыхание, — Ты же дружил с Дамианом! И как ты добился этого? Уже рассказал своим друзьям? Может, вы вместе снимали кожу с людей, а потом исцеляли для дальнейших пыток?! — я разошлась, но никто меня не перебивал. — Или рожали детей, а потом вырезали их сердца?! О, вспомнила! Ты же любил "играть" с попользованными девушками Дамиана!

— Хватит! — неожиданно трезвым голосом остановил меня Максайм, так и не вставая с пола.

Я замолкла. Во мне говорила злость, что с потоком вышедших слов поутихла. Осмотрела сидящих. Кто же из них держал дверь?

— Знаешь, Максайм, — говорила тихо, но, скорее всего, это слышали все, — ты прав. Во всем прав. И порадуйся тому, что тебя я миновала.

Тут же послышался щелчок. Обернувшись, я на мгновение застыла. В проеме стоял Астор. Нет, его высочество, никак иначе!

Не поднимая глаз, проскочила мимо него.

Я никогда не стыдилась своих поступков. Они все были искренни. И если я совершала ошибку, то училась на ней и шла дальше. Порой требовалось несколько раз ошибаться, чтобы понять это. Но совесть моя всегда была чиста.

Слова Максайма не пробудили стыда. Но дали осознать, что, даже при взаимности моих чувств, я не смогу быть с Астором. Всегда найдутся языки, что расскажут обо мне и добавят своего. И однажды это приведет к ссорам. А ссоры… в общем, сложилось все, как нельзя лучше. Не пара я принцу.

Дворец раздражал. Я опять не знала, куда попала. Со всеми мыслями даже направления не запомнила. Видимо, маскарад — мое личное проклятие — время бед и блужданий.

Дошла до лестницы. И вроде бы она была мне знакома. Если встать к ней спиной, пройти вперед, повернуть направо и идти прямо, можно выйти к королевской столовой, а от нее уже к тронному залу, где, по идее, должны были объявить о помолвке принца Раймунда и принцессы Лукинды. А, может быть, и о помолвке принца Астора с неизвестной мне его возлюбленной. Не зря же он во дворце? Или его любовь оказалась не столь сильной? Выкинуть это из головы! Это не должно меня волновать!

Намного интереснее, как Годард Двенадцатый преподнесет для всех новость о возвращении королевы, да еще и с дочерью. А также как Целители воспримут новость о Хранительнице-младенце. Скорее всего, случится все не в эту ночь, но люди непременно заметят изменения в верхах. И это вызовет много вопросов.

Хотя себе-то можно и не врать — мне это совсем неинтересно. Пусть выкручиваются, как могут. Тем более скоро я буду далеко.

Не успела я подойти к нужной двери, как раздался бой часов. Час. Время снятия масок преображения. Тихонько приоткрыла дверь и прошмыгнула внутрь. Далеко углубляться я не стала. И потому все объявления просто прослушала, разглядывая рисунок на полу.

Настолько увлеклась, что вздрогнула от неожиданного прикосновения. Юджелия.

— Что такое? — спросила я, выдавив улыбку.

Но потом увидела ее глаза. Темные. Как и тогда. Силы источника вновь вселились в нее.

— Боишься? — взяв меня за руку, спросила Юджелия.

— Нет, — честно ответила.

— Пойдем, — и, не дожидаясь ответа, она потянула меня в сторону.

Я и не сопротивлялась.

— Даже не спросишь, куда мы идем?

— Думаю, и сама скоро увижу это, — пожала плечами.

Что странно, никто не обращал на нас внимания, будто мы и вовсе не видимы.

— В эту ночь мы имеем больше власти в вашем мире, — пояснила Юджелия моему удивлению.

— Понятно, — вздохнула я.

Мы вошли в зал преображений, я узнала его по запомнившемуся мне дыму. В непонимании посмотрела на Юджелию.

— Отдай ему все лишнее в тебе, — отпустив мою руку, проговорила она.

И я пошла. Как и год назад, дым опутывал меня лентами. На мгновение я оказалась в нем вся. А потом он резко опал и полностью рассеялся во всем зале. Юджелия пропала, и я оказалась одна в пустоте.

Несмело подошла к зеркалу. В нем отражалась я. Такая же, как и выходила из своих апартаментов. В чем смысл произошедшего, я не поняла. Быть может, это была проверка? Этим и успокоилась.

Хотела выйти через маленькую дверь, ведущую в коридор, но та оказалась запертой. Пришлось вернуться в зал маскарада.

И сразу же осознала, в чем мне помогли Силы. Они забрали боль. Иначе как я могла оставаться спокойной, увидев принца Астора в окружении девиц, которым он раздавал улыбки? Жаль, что не забрали любовь. Но уже было легче. Не больно.

На другом конце зала мелькнул Максайм. И это стало решающим в моем желании покинуть зал. Я осторожно прошла сквозь маленькие группы людей, стараясь остаться незамеченной. Непреодолимо хотелось сбежать. Прямо сейчас и подальше ото всех. Боль-то забрали, а вот раздор в душе и чувствах оставался.

— Разрешите пригласить вас, — раздался голос принца Астора за спиной, когда до выхода было уже недалеко.

"Нет!", — что-то кричало внутри.

— Да, — ответили непослушные губы.

Пусть у нас будет красивое прощание. Он никогда не узнает о моих чувствах. А я… когда-нибудь забуду о них.

Мы закружились в незамысловатом танце. Я не поднимала глаз на его лицо. Мне хватало ощущений своей принадлежности в его руках. Странно, никогда не думала, что подобное могла принести капельку счастья.

Танец закончился. Но принц Астор все еще не отпускал меня.

— Мне нужно идти, — неуверенно произнесла я.

— Уверены?

Я только кивнула, все еще не глядя на него. Он разжал объятия.

Что ж, прощайте, мой принц!

Выходя, не сдержалась и обернулась. Принц сидел перед Юджелией, которая что-то шептала ему на ухо, но при этом смотрел он прямо на меня и улыбался.

* * *

Эта ночь еще не закончилась!

В апартаментах меня ждала Юлалия.

Вздохнув, я закрыла за собой дверь и замерла в ожидании.

— Присядь, Александрин, — с усталостью произнесла она.

Села, но королева не спешила начинать разговор. Я демонстративно зевнула. Хотя и моя усталость не была наигранной.

— Меня сегодня отчитала моя трехлетняя дочь, — наконец, сказала Юлалия.

Наверное, она ждала уточняющих вопросов, но я молчала.

— Мы все любим оценивать и судить других, и всегда знаем, что лучше для близких. Прости меня, Александрин, за те слова. Во мне говорила гордыня.

— Не стоит, ваше величество, — прервала я ее. — Я на вас не сержусь. А с Максаймом у нас бы никогда ничего не вышло.

— Нет, подожди, Александрин, — взволнованно остановила меня она. — Дай мне собраться с мыслями.

Где-то вдалеке послышался приглушенный гвалт голосов. Из окна доносилась перекличка стражников.

— Александрин, я не о Максайме хочу поговорить с тобой, а об Асторе.

— Что не так с его высочеством? — ровным голосом спросила я.

Но сердце при этом сорвалось в короткие частые перестуки, а дыхание затаилось.

— Недавно он сообщил о своем намеренье жениться на любимой девушке, — сказала она.

Мне захотелось взвыть! Неужели королева настолько жестока и беспринципна, что пришла добить меня, узнав о моих чувствах к ее сыну?

"Отстраняйся, Александрин, от внешнего шума! Не слушай, не верь!", — уговаривала я себя.

— Александрин, ты слышишь меня? — как издалека, услышала голос Юлалии.

— Да, конечно, я все поняла, — кивнула ей.

— Так ты согласна?

— На что?

— Выйти замуж за Астора, — терпеливо ответила Юлалия.

И я замерла. Одноликий, за что мне это? Стать для любимого той, что разлучит его с другой? Если бы не Силы, я бы согласилась, не раздумывая, на эту иллюзия счастья. Ведь, как я не убеждала себя, глупое сердце было сильнее, и стремилось заглушить недавнюю боль. Но не теперь.

— Нет, ваше величество, я не выйду замуж за вашего сына, — ровно, уверенно, без эмоций.

— Но почему? — растерялась она. — Ведь Юджелия сказала…

— Завтра я отбуду, ваше величество. Я все уже решила.

Встала, невежливо давая понять, что не намерена продолжать этот разговор. Она поняла меня. Но перед тем, как уйти, проговорила:

— Не зря мы Годардом были против тебя. Ты не умеешь ценить чужие чувства.

Меня никогда не било молнией. Но в тот момент я буквально ощутила ее удар.

Одноликий, какая же я глупая! Не смогла сразу соединить воедино все факты! Не поняла, что возлюбленная Астора — это я! И отказалась от него. Своего счастья…

Безумный смех сам вырвался из моей груди. Сколько переживаний на пустом месте! Неужели с магией я потеряла и разум? А отсмеявшись, я заплакала. Снова. Но на этот раз тихо, в подушку. У нас все равно не было будущего. Я все сделала правильно.

* * *

— Сестренка, просыпайся, — услышала я над ухом.

Не глядя, отмахнулась рукой и попыталась перевернуться. Но Августин удержал меня за плечи.

— Уже полдень, Александрин, — уговаривал он. — А у меня для тебя есть новости.

— Говори и уходи, — не отрывая глаз, пробурчала я.

— Я нашел ее, Фаншетту!

— Молодец! — заключила я, и все-таки перевернулась.

— Александрин, просыпайся! — настаивал на своем.

— Да, что тебе нужно? — со злостью спросила я, раскрыв глаза.

— Ты плакала? — сразу же спросил братишка.

Ох, Одноликий, он же не отстанет!

— Да, плакала, — и вновь опустила веки.

— Рассказывай, — распорядился он, ложась рядом со мной поверх одеяла.

Для пущей убедительности мою голову он переложил на свою грудь, и тут же накрыл ладонью мои глаза.

— Нечего рассказывать, — ответила, но не сопротивлялась — приятное тепло целительской магии мне нравилось.

— Моя сестренка просто так не плачет, — не поверил он.

Но я молчала. и, кажется, даже придремала.

— Александрин, — позвал Августин, — а тебе не страшно одной отправляться в никуда?

— Страшно, братишка, — не стала скрывать. — Но остаться я не могу.

— Мне тут таких чудес с утра рассказали, — сменил он тему.

— Каких?

— Говорят, что ты Максайма избила.

— Врут, братишка.

Моя голова все еще покоилась на его груди. И, признаться, не хотелось ее оттуда убирать.

Что-то скрипнуло, но Августин успокаивающе пригладил мои волосы, и я не обратила внимания на источник звука.

— Так что случилось у тебя?

— Не отстанешь?

— Даже не надейся!

— Глупость случилась, братишка, — вздохнула я.

Наверное, я просто дошла до предела, раз решила все рассказать. О своих внезапно проснувшихся чувствах к Астору. О том, как переживала, что они безответны. И как узнала обратное.

— Так ты должна радоваться, — перебил он меня. — Ты любишь, он любит, чего ты снова переживаешь?

— Не понимаешь ты, братишка. Он — младший принц Равии. Он сын тех, кто сделал мне больно. Он живет во дворце. Я не знаю, какие еще объяснения для тебя подобрать! — сдалась я. — Но мне не стоит оставаться тут.

Вновь что-то скрипнуло, но братишка не дал мне поднять головы.

— Лежи, так ты больше говоришь, — скомандовал он.

— Не о чем тут больше говорить. Совершила Александрин очередную глупость и все. Переживу, — и, действительно, стало немного легче от того, что я высказалась.

— Александрин?

— Что?

— Обещай сильно не бить меня, — вдруг сказал Августин.

— Из-за чего? — не поняла я, даже голову подняла, чтобы посмотреть на него.

— Он только что был тут.

Я открыла рот и тут же закрыла. Резко подскочила с кровати.

— Это он попросил тебя?

— Нет, он зашел во время разговора, мы не договаривались об этом.

— И он все слышал? — запустив руки в волосы, спросила я.

— Слышал, — спокойно ответил братишка.

— Ох, Многоликого за ногу!

— Не ругайся, — состроил Августин строгое лицо. — Он еще вернется.

— Зачем?

— Поверь мне, вернется, — не стал отвечать Августин.

Он бодро встал с постели. Поправил свою одежду. И, поцеловав меня в щеки и лоб, ушел. Я еще некоторое время стояла в растерянности. А потом, мотнув головой, ушла в купальню. Вода должна помочь взбодриться.

Приводила себя в порядок и думала. Собиралась и думала. Проверяла собранное и снова думала. Правильно ли я поступала?

И каждый раз убеждала себя, что — да, правильно!

Нельзя позволять внезапным чувствам портить планы на будущее! Впереди меня ждал весь мир!

Подошла к окну и распахнула его, вдохнула весенний воздух. Вот так пахнет свобода! Еще немного и она вся станет моей.

За спиной раздался скрип.

Он неслышно подошел со спины, но я знала, чувствовала его присутствие. Не обернулась. Не хотела запоминать взгляд, каким бы он ни был. Холодным, безразличным или теплым, влюбленным.

Я не сумела переступить через себя и отдаться чувствам. Не смогла правильно полюбить, и это не его вина.

Горда и одинока! Что ж, пусть так. В конце концов, слишком много разочарований и боли принесло это место вместе с его обитателями. Останься я, и все повториться снова. Хотя и взять-то с меня уже нечего.

— Александрин, — не позвал, шепнул.

Искушая, волнующе, как и в ту ночь, пусть и не имя, а какие-то ласковые слова.

Я не могла ответить, боялась сорваться в слезы. Мне больно! Я не хочу расставаться! Но все уже решено!

— Ты уверена? Не останешься? — вопросы звучали так, будто от ответа что-то зависело.

— Да, — я постаралась придать голосу твердость.

Он не должен был знать, что мне жаль. Я не дам растоптать себя еще сильнее.

— Что ж, когда мы отправляемся?

— Вечером… Мы? — спохватилась я.

Его руки легли мне на талию. И легким поцелуем он коснулся моего виска.

— Мы, глупая. Неужели ты думала, что я смогу тебя отпустить?

— Но… — я растерялась.

— Ты должна знать, что не следует верить чужим речам. Тем более, когда люди сами не знают, о чем говорят.

— Я не об этом, — возразила я, — ты не можешь бросить все.

— Уже бросил.

Он развернул меня к себе лицом.

— Я скажу это только раз, — серьезным тоном произнес он. — Больше никогда ты не услышишь от меня этих слов. Запомни их!

Я затаила дыхание.

— Я люблю тебя, Александрин!

Не давая опомниться, он запечатлел поцелуй на моих губах. Нежный, сладкий, желанный.

Когда он отстранился, я набрала побольше воздуха и выпалила:

— Замуж не пойду!

— А никто и не зовет, — с улыбкой ответил он. — Но, если найдутся смельчаки, я сам решу этот вопрос.

— Ах, значит, предлагаешь быть твоей любовницей? — возмутилась я.

Знаю, слишком противоречивы мои желания. Но ничего не могла с собой поделать.

— О, нет! — склонившись к уху, прошептал он. — Ты уже стала моей любовью, и на меньшее я не согласен.

— А если без шуток? — не сдавалась я.

Не хотелось бы попасть туда, откуда я пыталась бежать. Если выбрала свободу, то не стоит менять ее на неволю!

— Неужели тебе мало признаний? — деланно возмутился он. — От тебя-то их вообще не было!

Я закусила губу. Да, я его любила! Но сказать это вслух?

— Не борись с собой, — понимающе сказал он. — Я это знаю. А слова… когда-нибудь ты произнесешь их.

Он отстранился, а потом и вовсе отошел к двери. Не сдержала разочарования. Наверное, я обидела его своим молчанием. Вновь отвернулась к окну.

Услышала щелчок дверного замка, развернулась.

Не спуская с меня взгляда, Астор медленно стягивал с себя одежду.

— Что ты делаешь?

— Как что? Буду выпытывать из тебя признание!

Я потянулась к шнуровке своего платья и потянула за нее.

— Только не поддаваться! — предупредил он, приближаясь ко мне.

— Не дождешься! — откинув платье, ответила я.

Эпилог

Полгода спустя…

Мы с Астором возвращались в Равию, в королевский дворец. На свадьбу Раймунда и Лукинды. Не будь такого повода, нас бы ни за что туда не заманили.

Ну, что ж, и от отдыха нужно отдыхать.

Отбыв из дворца на следующий вечер после маскарада, мы с Астором не прекращали нашего путешествия. Оказалось, что мир еще более прекрасен, чем я себе представляла его. Чего мы только не увидели и не попробовали! Всего и не вспомнишь.

Но, главное, я была счастлива. Без магии, без Рода, а только с любимым.

Конечно, мы оба поддерживали связь со своими семьями. Но только посредством переписки.

У меня родился братик, без дара, как писала матушка; Хранитель — сообщил отец. Я просто поздравила их, хотя очень хотелось надавать советов по воспитанию. Августин все еще ухаживал за Фаншеттой. Она уступала ему с переменным успехом. Но братишка уверял, что еще немного, и он окончательно завоюет ее. Я всегда читала эти строки с улыбкой.

Получала одно письмо и от Максайма. Он извинялся, оправдывался и признавался в любви. Я сожгла письмо сразу же после прочтения. Не то чтобы я не простила его, просто незачем было давать пустых надежд своим ответом.

Армелия полностью посвятила себя детям, взяв на воспитание еще двоих сирот. "Чтобы Дамиане не было скучно" — писала она Астору. Бывшие король и королева тоже присылали весточки. Нечасто и сухо. Они покинули столицу, полностью переложив заботы о королевстве на Раймунда. А Юджелия слала нам рисунки…

Признаться, я ни разу не заскучала по Равии и его обитателям. Мне было достаточно того, что Астор рядом со мной, и так же счастлив от такой жизни.

Как-то я спросила его, где он пропадал несколько дней после ссоры с родителями? Ответ меня удивил. Очень. Он сдавал экзамены! Потеряв ментальную магию, с помощью которой часто хитрил при определении болезней, ему пришлось по-новому применять свой целительский дар. А на вопрос — зачем — ответил, что не планирует больше быть принцем. впрочем, он это доказал на деле, помогая каждому нуждающемуся.

Мы прибыли почти ночью. Встречал нас сам Раймунд. После недолгих приветствий разошлись спать.

А утро я встретила в одиночестве. Впервые за последние полгода. Вот она — дворцовая жизнь!

Выплеснула свое плохое настроение на подушки, раскидав их, а потом отправилась в купальню. Когда вышла, постель была уже застелена. А сама виновница порядка возилась возле шкафа.

— Доброе утро, леди Александрин, — поприветствовала меня Вева.

Отвыкла я от такого обращения, да и от прислуги тоже.

— Доброе, Вева, — улыбнулась ей.

Она не должна отвечать за мое плохое настроение, которое без Астора становилось все хуже.

— Завтрак уже прошел, — сообщила она, — вам принести что-нибудь сюда?

— Как прошел? — удивилась я.

А потом взглянула на окна, они были зашторены очень плотно, что солнечный свет едва просачивался сквозь них.

— Уже полдень, — сообщила Вева, подготавливая для меня платье. — Так вам принести что-нибудь?

— Нет, Вева, спасибо! — отказалась я. — Ты не знаешь, где Астор?

— Они с королем с самого утра вместе. Его высочество просил не будить вас, а дождаться пробуждения.

И вроде бы ничего плохого не случилось, но тогда почему мерзкие мурашки поползли по всему телу?

— Понятно, — постаралась говорить спокойно. — А где они сейчас находятся?

— В парке, — ответила Вева.

А мне непреодолимо захотелось зарычать. Каждое мое пробуждение было с ним. Даже если он вставал намного раньше меня. А теперь…

— Вам помочь собраться?

— Да, — совладав с эмоциями, ответила ей, — помоги, пожалуйста.

Вева делала все неспешно, чем раздражала. В конце концов, когда она задумала мне сложную прическу, я вырвала из ее рук расческу.

— Леди Александрин, я служу во дворце уже пять лет и поверьте, знаю его подноготную от и до, — вырвав расческу, сказала она и продолжила неспешные движения ею. — Вас сейчас пытаются вывести на эмоции, чтобы рассорить с его высочеством.

— Но зачем? — не понимала я.

— Не обижайтесь на меня, но ваше положение непрочно, — с тем же ледяным спокойствием сообщила она. — И уже поползли слухи о вашей размолвке с принцем Астором.

— Откуда? Мы ведь только ночью прибыли!

— Леди, — она посмотрела на меня, как на ребенка, — он же принц. И многие хотели бы видеть его своим мужем.

Реалии дворцовой жизни меня ничуть не порадовали. Но таковы они и были. Расслабилась я в объятиях любимого. А ведь до сих не призналась ему в любви! Боялась, что с этими словами он станет меньше меня ценить. Глупо? Наверное.

— И что мне делать? — глухо спросила я.

— Ничего, — посоветовала Вева. — Если вы настолько не уверены в принце Асторе, то рано или поздно на этой почве и поссоритесь. А если доверяете ему, то тем более не о чем волноваться.

Я понимала ее, но внутренне не соглашалась. Ведь не было у нас с Астором настоящей проверки чувств. Мы просто наслаждались друг другом.

А вдруг ему хватило путешествий и бесцельной жизни? Или я и вправду стала уже неинтересна? Может быть, он всегда скучал по дворцу, но не признавался в этом? И что, если Астор задумался о том, как скоро я начну стареть, а он не хочет поддерживать меня целительской магией?

— Успокойтесь, леди Александрин! — приказным тоном скомандовала Вева.

— Не могу, Вева, — призналась честно.

— Сможете! — не меняя тона, сообщила она. — Его высочество тоже отлично понимает эти игры, и готов к ним. Только на него будут давить другим.

— Чем? — скорее, неосознанно спросила я.

— Вашей слабостью, отсутствием магии, да мало ли, что они придумают! — так просто подтвердила она мои подозрения.

— Ненавижу дворец!

— Общие испытания делают сильнее.

— А Раймунд? — я развернулась к ней. — Он тоже против нас?

— Нет, его величество полностью поддерживает брата, — улыбнулась Вева.

Если бы я только догадывалась, что нас может тут ожидать!

— Леди Александрин, вы же были сильной! — зашла Вева с другой стороны. — Неужели позволите кучке избалованных девиц и их родителям потешаться над собой? Или украсть ваше счастье?

— Не позволю, — согласилась я с ней.

И, правда, чего я раскисла? Мы с Астором любим друг друга, а я позволила родиться нелепым мыслям. Он не предаст.

— Мне ведь нельзя сейчас идти в парк? — уточнила у Вевы.

Она кивнула.

Или там создадут компрометирующую ситуацию для Астора, или подставят меня. О том, что я проснулась, несложно было узнать через водников, которые дежурили на купальнях.

— Давай, чая выпьем, Вева, — с улыбкой предложила я. — Заодно ты мне расскажешь, как с такими способностями оказалась в служанках.

История Вевы немного отвлекло меня от собственных проблем.

Окончив академию, она отправилась за приключениями. Училась она всегда на высший бал, но, увы, жизненного опыта это не дает никакого. Вот и разругалась Вева со старой ведьмой. Причин ссоры она мне не рассказала. Клятва — поняла я. Значит, что-то серьезное.

Но это было полбеды. Ведьма оказалась мстительной и наслала на всю семью Вевы проклятие безумья.

Лишь чудом бывшая выпускница успела домой и остановила массовое убийство своих домочадцев от рук друг друга.

Она пошла на отчаянных шаг. Дала клятву Одноликому, что десять лет будет прислуживать тому, кто избавит ее семью от проклятья. Почему не больше? Просто не знала формулировки другой клятвы. Но для себя решила, что не пожалеет и всей жизни для этого. Ведь в противовес ей были не только родители, но и пятеро младших братьев и сестер.

Вева долго не могла найти того, кто способен ей помочь. Все в голос говорили, что безумие необратимо. Некоторые даже советовали смириться и оставить все, как есть. Но Вева не могла так поступить.

Конечно, бывшей выпускнице было страшно обращаться со своей проблемой к королю Равии. Она и не надеялась уже на помощь. Просто решив, что должна попробовать все, Вева пришла во дворец. Первым к ней вышел принц Раймунд, он сам встретил ее. Как он признался Веве позже, не смог вытерпеть отчаянье, что исходило от девушки. Выслушав девушку, принц сразу же отправился в дом, где находилась ее семья, скованная магией. Он не снимал проклятье, а излечивал разум.

— И, в общем, — допивая чая, проговорила Вева, — когда он вылечил отца, последнего из моей семьи, я попрощалась с ними, а принцу сообщила о клятве.

— Но почему служанкой?

— А кем еще, леди Александрин? Охранять принца Раймунда с его-то, — она кивнула на шкаф, чем рассмешила меня, — параметрами. Любовниц у него и без меня хватало.

— Не будем об этом! — резче, чем требовалось, попросила я.

— Извините, леди Александрин, но не стоит быть настолько изнеженной девицей, — упрекнула она меня.

— Ох, Вева, я сама не понимаю, что со мной! Еще пару месяцев назад я смеялась вместе с Астором над тем, как девицы пытались вручить ему в руки свои груди на предмет их болезненности, а сейчас такая злость берет.

— Пару месяцев, говорите, — задумчиво протянула Вева. — Простите леди, но когда у вас в последний раз были недомогания по-женски?

Вспоминая, я инстинктивно положила руку на свой живот. У Вевы мой жест вызвал улыбку. Определенно, недомогания были давно. И естественно, я понимала, что это значит.

Одновременно с радостью пришел страх. А как Астор к этому отнесется?

Но я не успела высказать свои сомнения вслух. Ругаясь, через портал ввалился в комнату сам будущий отец.

— Идиотки… — закончил он, потому что увидел нас, сидящих за столиком.

Я сразу же убрала руку с живота.

— Как погулял, милый? — с волнением спросила я, отмечая и потрепанный вид Астора, и доказательство его желания к кому-то.

— Отвратительно, — со злостью ответил он и ушел в купальню.

С мольбой взглянула на Веву. Как мне реагировать на это?

— Не делайте того, о чем можете пожалеть, — проговорила она, убирая со стола. — Ведь он пришел сюда, а не остался где-то.

Тоже правда. Но мне было так паршиво!

В дверь постучали. Вева открыла и тут же вышла в коридор. Оттуда послышались крики с истеричными нотами. А потом все резко стихло. Но Вева не вернулась.

Хотела выглянуть туда сама, но Астор уже покинул купальню. Дверь в спальню была открыта, и я отлично слышала, как он одевался, а потом чем-то зашуршал, что-то бросил на пол. Вновь порылся в вещах.

Вышел в гостиную. И мне надо бы что-то сказать, а все слова вылетели из головы. Хотелось плакать, и все.

— Александрин, я, конечно, пообещал тебе однажды, — несмело произнес он, а я отвернулась, чтобы скрыть скользнувшую по щеке слезу. — Посмотри на меня, — мягко, но требовательно.

Я лишь неопределенно мотнула головой.

— Прости, но нам надо пожениться, — наконец, выдал он.

— Зачем? — все же всхлипнула.

— Я знаю, ты ценишь свою свободу, — неправильно понял он мою реакцию, — но я не могу спокойно терпеть, когда тебя оскорбляют. А также то, что каждая считает себя достойной твоего места в моем сердце.

Астор подошел и, встав на колени, обнял мои ноги.

— Выходи за меня замуж, — тихо сказал он.

И я… я разревелась.

— Не хочешь? — с грустью спросил Астор, стирая слезы с моего лица.

— Дочку не хочу, — сама от себя не ожидая, сообщила я.

— Почему? Она была бы такой же прекрасной, как ты, — кажется, он говорил это, не задумываясь.

— А вдруг она будет такая же большая, как ты.

— А если сын, то он может быть таким же маленьким, как ты, — спорил он.

Астор продолжал обнимать мои ноги, положив на них голову.

— Попробуем? — подняв голову, спросил он.

— Уже, любимый, попробовали, — ответила с улыбкой.

* * *

Наша свадьба состоялась через день. Сразу же после большой церемонии бракосочетания короля Раймунда и уже королевы Лукинды.

Гости поспешили на банкет, и в храме Одноликого остался лишь избранный круг людей. Новобрачные так же были среди них.

Астор, осознав, что я жду ребенка, тут же провел полную диагностику моего организма, несмотря на все сопротивления. И он пошел даже дальше, приведя в наши апартаменты герцога-целителя.

Но никто из них не мог совладать с моими эмоциями. Казалось, что я плакала по любому поводу, будь он плохим или хорошим.

И вот, стоя у алтаря, я снова лила слезы.

Но ведь плакать от счастья — хорошо?

Конец

Content

Елена Славная
Неправильная

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог