Хайнер Мюллер

Переселенка, или Крестьянская жизнь

Действующие лица

Нета, переселенка.

Флинт.

Флинта 1.

Флинта 2.

Бойтлер.

Жена Бойтлера.

Каффка.

Раммлер.

Рапп.

Кетцер.

Трайбер.

Жена Трайбера.

Шмулка.

Зенкпиль.

Фондрак.

Крестьянин в шляпе.

Симонайт.

Крюгер.

Уполномоченный.

Хайнц.

Хенне.

Зигфрид.

Беженец.

Народный полицейский.

Парт секретарь.

Аккордеонист.

Рабочие.

Толстая женщина.

Христианин.

Ландрат.

Гитлер.

Фридрих II.

Крестьянки и крестьяне.

Пастор.

Зибер.

Два тракториста.

Молодой человек.

Кто в воду не суется, не утонет.

Нета

Горбатый мертв, лежит в грязи и вони.

Флинт

1

Поле.

Крестьянин с тачкой, на ней межевые камни. Крестьянин с транспарантом «Землю у юнкеров отнять и крестьянам передать».

Крестьянин с красным знаменем, Бойтлер с бумагами. Аккордеонист.

Музыка.

Бойтлер

Выруби музыку. Согласно

Постановлению об экспроприации

Собственность юнкеров и крупных землевладельцев

С этого дня передается крестьянам…

Крестьянин с транспарантом

Эй, бургомистр, скорее закругляйся.

Бойтлер

Всему есть свой черед – душе и телу.

Сначала надо проповедь прочесть.

(Крестьянину со знаменем.)

Пригнись.

(Используя Крестьянина как письменный стол.)

Даем участок в пять гектаров

Рабочему по найму, батраку.

Участок получает Каффка, Эрвин,

С семейством в восемь душ.

Крестьянин с транспарантом

И вот он – я. Сегодня первый день, когда моя шкура, моя жизнь пришлась мне по вкусу. Удовольствие с женой – не в счет, ведь плата за него – восемь душ ребят. Бесплатное пиво на выборах тоже не в счет: недолго музыка играла, а похмелялись четыре года, я это пиво оплатил кровью на войне, за которую сам же и голосовал. Моя шкура интернациональная. В Германии побои, во Франции вши, в России мороз. Я свою шкуру сквозь две войны пронес, тоньше она не стала, а только задубела. От этого в ней три дырки лишних: видно, плохо задубела. На третьей дырке я разбогател: получил в благодарность от отечества серебряное колено. На старость себя обеспечил, если нужда подопрет, одно колено продам. Или мои наследники после моей смерти сделают из него ложки.

Я говорю как есть: до этих пор

Всегда хотел иметь получше шкуру,

И я из кожи лез, что было сил.

И на уроках, где преподавали

Нам слово Божье, приставал к Нему

(показывает пальцем вверх.)

Чтоб Он помог мне выбраться из грязи

Или чтоб мать взяла меня назад.

Но так уж повелось: из скорлупы,

Из кожи есть один лишь выход – вниз,

Где черви нас обгложут догола,

Но раз уж оборвалась пуповина,

Назад к мамаше нам заказан путь.

А нынче я скажу, что все, как надо,

И что не зря родился я на свет.

Бойтлер

Кончай свои излияния, Каффка. Не задерживай земельную реформу.

Каффка

А ты мне рот не затыкай. Осел я был, что выбирал тебя в бургомистры. Ведь ты только и умел, что доить коров, батрача на помещика. Я уже сто лет от страха рта не раскрывал, а теперь буду трепаться до посинения, поскольку (вытаскивает карманные часы) минуту назад началась новая эра.

Бойтлер

Ну, ты кончил?

Каффка

Да. (Бросает транспарант и тащит на поле свой межевой камень.)

Бойтлер

Следующий. Согласно постановлению и так далее.

Крестьянин со знаменем снова превращается в письменный стол.

Как сказано, участок в пять гектаров

Даем переселенцу Раппу, Францу.

В семействе Раппа четверо детей.

Крестьянин со знаменем (по-прежнему нагнувшись).

Я – Рапп. У нас уж пятый на подходе,

Растет наперегонки с урожаем.

Да, кстати, как там с фондом семенным?

Из ничего ведь ничего не будет.

До первого он колоса родится

И завопит, чтоб дали на него

Положенную долю урожая.

Что я ему скажу? Валяй назад?

Тебя реформа не предусмотрела?

Тебе ни одного нет колоска?

Бойтлер

Ребенка сделал – сам его корми.

Комиссия по дележу земли

Твою жену не вспахивала, верно?

Крестьянин со знаменем

Предпочитаю делать деток сам.

Но прежде надо бы засеять поле.

На велосипеде с транспарантом въезжает Флинт.

Флинт

Я из района. Фонд прибудет позже.

Крестьянин со знаменем

А кони где?

Флинт

Я ехал, как чумной,

Спешил поспеть к реформе. Ведь народ

Реформы ждет с тех пор, как за нее

Погиб на эшафоте Томас Мюнцер.

Крестьянин со знаменем

Никто не спорит. Все тут за реформу.

Так где же кони?

Бойтлер

Музыку давай.

Музыка.

Флинт

А у тебя нет песни поновей?

Аккордеонист

Я новых не играю.

Флинт

Так сыграешь.

(Встает за спиной Аккордеониста и водит его рукой по клавишам.)

Бойтлер

Откуда знать ему другие песни?

Германией проиграна война.

Флинт

Но вы в войне победу одержали.

Пора бы это, кажется, понять.

Ты через год усядешься на трактор

И ты. Забудете, что значит «конь».

Крестьянин со знаменем

А до тех пор я ноги протяну.

Пять га мое семейство не прокормят.

Флинт

Другой найдется.

(Бойтлеру.) Вычеркни его.

Бойтлер вычеркивает.

Крестьянин со знаменем

Мы с голоду помрем.

Бойтлер

Переселенец,

Ты от пяти гектаров отказался.

Крестьянин со знаменем

Нет, я согласен взять свои пять га.

Бойтлер

А революция ждать не согласна.

Реформа продолжается. Кто дальше?

Крестьянин со знаменем (снимая шапку)

А если я что лишнее сболтнул,

Прощу господ покорно не сердиться

И брюхо не наказывать мое.

Подумайте, ведь у меня пять ртов.

А я по гроб вам буду благодарен.

Флинт (рычит)

Ты шапку-то надень. Здесь нет господ.

Крестьянин со знаменем (надевая шапку).

Слушаюсь.

Флинт

А хочешь знать, кто у тебя хозяин,

Ступай и зеркало себе купи.

Крестьянин со знаменем

Слушаюсь.

Флинт

Ты, верно, без хозяев жить не можешь.

Для батраков за Эльбой рынок есть.

Валяй туда. И скатертью дорога.

Крестьянин со знаменем

Да я бы лучше здесь обосновался.

Флинт

Ну, так и быть. Но мы условье ставим.

Благодарить за это нужно тех,

Кого благодарить уже не нужно,

Поскольку им не нужно ничего,

Поскольку кровь свою они пролили,

Чтоб нынче мог ты потом поливать

Свой собственный надел земли. Понятно?

Они себя истратили, чтоб ты

Мог вкладывать свой труд вот в эту землю.

Они-то свой последний путь прошли,

А вы и первого боитесь шага.

Крестьянин со знаменем

Я это понял.

(Роняет знамя и снимает с тачки межевой камень.)

Флинт

Знамя подними.

Крестьянин с межевым камнем

Да руки заняты.

Аккордеонист

Ты плюнь на этот камень.

Крестьянин

Как бы не так. Ведь вам того и надо.

(Уходит на свое поле.)

Флинт

Ну вот вам и еще один кулак.

Бойтлер

Эй, музыку!

Все трое уходят под музыку. Флинт, один, поднимает знамя.

Входит Раммлер.

Флинт

Хочешь урвать кусок от нашей реформы? Радуйся, что тебе не хватило трех гектаров, а то бы мы тебя раскулачили. И был бы ты сейчас беден, как юнкер. А мы богаче на три гектара.

Раммлер

Откуда мне знать, что такое кулак? Я немец. Дай руку, Флинт. Заняты обе? Не надорвешься, тягая эту тряпку? И помочь тебе некому даже в праздник победы? И вся реклама на тебе?

Флинт

Двинуть бы тебе в рожу. Жаль, не имею права. И в этом трагедия нации.

Раммлер

А ты не стесняйся, я состою в ХДС, так что подставлю другую щеку хотя бы из чувства партийной дисциплины. А потом продемонстрирую ее в Демократическом блоке.

Флинт уходит, Раммлер смеется. Обращается к крестьянам, получившим наделы.

Возьмете лошадей?

Каффка

Не у тебя.

Раммлер

Так значит, на себе пахать хотите?

Что ж, был бы плуг.

Каффка

Получим, не боись.

Рапп

От «Помощи крестьянской».

Раммлер

Лошадь?

Рапп

Плуг.

Каффка

То, что мое, и пальцем я вспашу.

Раммлер

Мое! Мое! Кота в мешке вам дали.

А выскочит колхоз. Мое! Мое!

(Раппу.)

Я одолжу тебе кобылу, братец.

Пол-урожая будет за тобой.

Я рад помочь, да только не задаром.

Война тряхнула и меня.

Каффка

Ври больше.

Раммлер

Мы все от матери родились, Каффка,

И все мы в руце Божией равны,

Он всех нас вылепил из горсти праха,

Коль разожмет кулак, все в прах уйдем.

Четыре сорта сапогов теперь

Нам тычут в морду, и ползаграницы

Готовы нами подтереть зады.

Последний жид нас на куски разрежет.

Поддерживать друг друга – немцев долг.

Каффка

Нет, Раммлер, матери у нас различны.

А мы с тобой сквитаемся тогда,

Когда мой пес всего тебя обгадит.

Родился на твоей я борозде,

Ты получил мое дерьмо в наследство.

Мне жаль надела для твоих сапог.

Мотай отсюда прочь, кулак поганый.

Раммлер

Брось, Каффка, все мы – люди, человеки,

И каждый человек – эксплуататор.

Ты тоже. Так заведено природой.

И никакой не смоет это дождь.

Господь такими создал нас, хоть тресни.

Ведь ты еще на свет не появился,

А уж из матери тянул всю кровь,

Как паразит впиваясь в пуповину,

И целый год, а может быть, и дольше

Выкачивал из груди молоко.

Я тоже ведь не против коммунизма,

Идея хороша. Да люди плохи.

А коммунизм годится для газет.

(Раппу.)

За целую кобылу я беру

Всего лишь половину урожая.

Раммлер уходит.

Каффка

Понятно мне, кто здесь дурак.

Рапп

Мне тоже.

Флинт. Крестьянин с книгами

Флинт

Книги. Откуда?

Крестьянин

Из замка, откуда же еще.

Флинт

Отнеси назад.

Крестьянин

На кой ляд? С тех пор как господа уехали, полдеревни топит печи и подтирается ихней библиотекой. А я чем хуже? У меня восемь ртов. Три недели дождь, во всем округе сухой ветки не сыщешь, восемь задниц – и ни клочка бумаги. Читать их, что ли, книги эти, когда живот подводит? Стар я для этого, толстых мне не одолеть. Лучше всех была «Майн кампф», а эти в Берлине американцы купят. (Уходит.)

Флинт (загораживая ему дорогу)

Вот этот Шиллергёте, кто его

Кормил-поил? Кто одевал Гомера?

Не будь тебя, они б не написали

Ни буковки, ни строчки, ни мыслишки.

А ты на них пахал и спину гнул,

И в этих книжках твой соленый пот,

Так что ж ты их пускаешь на растопку?

Они принадлежат всему народу.

Верни их. В замке будет дом культуры.

Крестьянин

Сам возвращай. Какой святой нашелся!

А у меня других полно забот.

Бросает книги на землю и уходит. Флинт поднимает книги и собирается уходить с велосипедом, знаменем, транспарантом и книгами. Входит Гитлер с бюстом Евы Браун, он несет изъеденный молью ковер и канистру с бензином, за ним Фридрих II Прусский со своей палкой-клюкой между ног. Гитлер прыжком оседлывает Флинта, Фридрих оседлывает Гитлера. Флинт несколько раз пытается стряхнуть их с себя. При каждой попытке что-то падает: велосипед, знамя, транспарант, книги.

2

Хмурое утро. Развалившаяся батрацкая хибара.

Перед ней стоит получивший землю крестьянин Кетцер и глядит на небо. Входят Уполномоченный с портфелем, Бойтлер и Трайбер.

Кетцер

Что, Трайбер, будет дождь?

Бойтлер

Еще какой.

Коллега мой и я, ничтожный винтик,

Мы с ним здесь государство представляем

Рабочих и крестьян, а за тобой

Большие недоимки. И раз ты

Не хочешь заплатить их добровольно,

Придется их взыскать. Еще к тебе

Имеет иск крестьянин здешний Трайбер.

Но прежде – государство, то есть мы.

Уполномоченный (вынимает из портфеля бумагу).

Задолженность по молоку.

Кетцер

Если у хозяина нет коровы, ее и сосед не подоит.

Уполномоченный

Значит, молока нет?

Кетцер

Нет.

Уполномоченный (вынимает из портфеля другую бумагу).

Тогда штраф.

Кетцер

Говорят, корову лошадь кормит. А у меня кобыла корову сожрала.

Уполномоченный

Околела?

Кетцер

Обменял.

Уполномоченный

Незаконная спекуляция зарегистрированным домашним скотом. Это не улучшает вашего положения, голубчик.

Кетцер

Без кобылы я не могу держать корову.

Бойтлер

Вопрос фуража.

Кетцер

А на что мне купить кобылу, если не продам корову? Тыщу лет на нас возили воду юнкеры, только слез юнкер, уселся кулак, на кулака государство, и оба сидят на шее у таких, как я.

Уполномоченный

Я этого не слышал, вы меня поняли? Но если вы впредь будете вести при свидетелях подобные речи, придется мне их услышать. Так что не устраивайте скандалов, я только выполняю свой долг. Признаться, без всякого удовольствия. Я законов не пишу, я за них расплачиваюсь; с утра до ночи на ногах, в неделю снашиваю по три пары подметок, велосипедный насос – за мой счет. Уплатите наличными или чеком?

Кетцер (выворачивает карманы: они пусты)

Вот она, моя чековая книжка.

Уполномоченный (вынимает из портфеля третью бумагу)

Тогда опись имущества.

Кетцер

На мне еще есть рубаха. Вот! Зачем мне рубаха? (Снимает рубаху, швыряет под ноги Уполномоченному.) А под ней семь шкур, шесть можешь спустить. Как наступят холода, подожгу хибару, хоть маленькая, да своя. Это согревает. Хочешь ее описать? А ты поставь свою печать на землю, которую вы мне нарезали. Господь дал, Господь взял. (Бросается комьями земли.) Ну как, по вкусу тебе земелька? Могу и дранки подбросить. (Срывает с хибары крышу и швыряется в них дранкой.) Зачем мне крыша над головой? Мертвых дождь не мочит.

Уполномоченный (убегая)

Господа, вы свидетели, дело зашло слишком далеко. Я не могу работать живой мишенью, тем более за такое жалкое жалованье. (Кетцеру.) Я этого так не оставлю.

Бойтлер смеется.

Трайбер

Так. Он ушел. Теперь уж мой черед.

Моя кобыла твой надел вспахала

До самой до последней борозды,

И ты хотел полоть его мотыгой,

Но ты вообще полоть его не стал,

Отмазался каким-то ревматизмом,

А свекла вся пропала на корню.

Меня ведь тоже, видишь, как скрутило,

Так что ж, об этом в трубы мне трубить?

Ты у меня весной картошку клянчил:

«Я осенью отдам!» Твоя расписка?

Уж осень на носу. А я все жду.

Но больше ждать не буду, Кетцер. Я

Тебя богаче. Но ведь не настолько,

Чтобы тебе дарить мое добро.

С меня ведь тоже требуют налоги,

А мне-то государство не поможет,

Под мышки не подхватит, как тебя.

За мой картофель расплатись своим

И расплатись за то, что брал кобылу.

На месте разочтемся, а не то

Твою кобылу мне забрать придется.

Кетцер

Ты подожди годок.

Трайбер

Я ждал два года.

Кетцер

Ну, хоть неделю можешь подождать?

Трайбер

А ты мне не указ.

Кетцер

Послушай, Бойтлер,

Скажи ему, чтоб подождал неделю.

Бойтлер (Кетцеру)

Кто прав, тот прав.

Кетцер

Ты вспомни, Бойтлер, время,

Когда еще ты не был бургомистр

И вместе мы работали на ферме,

Ты был дояром, так же как и я,

Четыре года мы с тобой дружили,

Все поровну делили, пополам,

До самой до последней капли шнапса.

Бывало, ты запьешь, а я твоих

Коров дою, и все, брат, шито-крыто.

А нынче ты об этом позабыл,

Пришел доить меня, как ту корову.

Бойтлер

Вчерашним пивом пьян не будешь, Кетцер.

Что было, то прошло, и нет его.

Вчера шел дождь, а нынче, братец, вёдро,

И поле высохло, и пот наш высох.

Ведь я же бургомистр, при исполненье,

И для меня теперь тут все равны.

Как это ни печально, долг мой в том,

Чтобы помочь ему, а не тебе.

Кетцер

Кобыла – все, что у меня осталось.

Отнимете ее – мне в петлю лезть.

Бойтлер

Пришлет вам государство тягачи.

Оно же обещало.

Кетцер

Обещало.

Ты в это веришь? Я уже не верю.

Бойтлер

Ну, значит, остается в петлю лезть. (Уходит.)

Кетцер

Не тронь кобылу, Трайбер, худо будет.

Трайбер не отпускает лошадь.

Ты тоже в мясорубку попадешь.

Тот, наверху. Он, правда, мелет долго,

Зато мука выходит первый сорт.

(Лошади.)

Прощай, гнедая. Не везет тебе!

Не много от тебя мне было проку,

Не вытянула тягловая сила,

Тебя уводят, значит, я пропал.

Последние гроши мои уносишь

Ты на своих копытах, сучья дочь.

Коль совесть есть в тебе, хотя б лягнись!

Эх ты, неблагодарная скотина,

Тебе бы только брюхо набивать,

Один овес во что мне обошелся!

Пора и честь знать. Подыхай, гнедая.

(Вытаскивает нож, закалывает лошадь.)

Трайбер

Все вы такие – «новые крестьяне».

Не смыслите в хозяйстве ни черта,

Тем более нет жалости к скотине.

(Уходит.)

Кетцер (кричит ему вслед)

Эй, Трайбер, подбирай свое добро!

Нагнись да подними с земли кобылу,

Тебя на живодерне заждались.

Мешок костей снесешь на мыловарню,

А падаль в плуг впряжешь. Для удобренья.

(Один.)

Скот для крестьянина важней всего.

Хоть стой на голове, хоть лезь из кожи,

Крестьянин без скота не человек.

Свое же поле для него могила,

Костями он то поле удобряет,

А поле собирает урожай.

Мужик до гроба отдыха не знает:

Над ним хозяин-барин каждый скот,

Его любая выдоит корова,

И распоследний мерин запряжет,

И государство превратит в свинью

И той свининой рот заткнет народу.

Любой дурак сотрет его в муку

И переварят тысячи желудков.

Ну, вот он я, хватай кому не лень!

Вкушайте плоть, как сказано в Писанье.

(Отбрасывает нож и вытаскивает из кармана веревку.)

Держись, веревочка, держись, подруга!

Папаше моему ты помогла

И вызволила деда из нужды,

Я третьим буду, трое нас в петле.

Ты лестница на небо, ты отмычка,

Из ямы долговой откроешь дверь

Всего-то навсего за семь грошей.

Прыжок во тьму, и вот уж можно миру

Показывать язык, коль крюк удержит.

(Уходит с петлей на шее, волоча за собой веревку.)

На сцену выбегают два крестьянина.

Первый

Тягачи прибыли, Кетцер. (Входит в хибару.) Он уже холодный.

Второй (поднимает нож)

Кобылу жаль.

3

Кухня.

Бойтлер. Жена Бойтлера. Зигфрид.

Зигфрид

Тягачи прибыли, бургомистр.

Бойтлер

Мой рабочий день кончился. Пошел ты…

Зигфрид

Ну, знаешь…

Зигфрид уходит, Бойтлер велит жене стянуть с него сапоги, та падает вместе с сапогами.

Входит Нета, переселенка.

Нета

Госпожа бургомистерша, печь свободна?

Жена Бойтлера

Нет.

Бойтлер

Подай мне Указ.

Бойтлер складывает из газетного листка с Указом мухобойку и гоняет мух. Входит Раммлер.

От мух нынче отбою нет. Выйди, жена. У нас с ним политический разговор.

Жена Бойтлера уходит.

Раммлер

Вот сало.

Бойтлер

Был ты у ландрата, Раммлер?

Раммлер

Да, был.

Бойтлер

А сало, значит, возвращаешь?

Он что, не взял его? Сказал, что мало?

Раммлер

Похоже, он подарков не берет.

Бойтлер

Да он же ненасытная утроба,

Он целый округ обобрать готов,

Ведь у него же семеро детей,

И каждый год жена опять рожает.

Раммлер

Я говорю о новом. Твой-то сел.

Бойтлер

А новому ты предлагать не стал?

Он спрашивал тебя, с каким ты делом?

Что ты сказал?

Раммлер

Стал плакаться в жилетку.

Сказал, что бургомистр наш слишком левый,

Что топчет беспощадно кулаков,

Что он к переселенцам слишком добр

И к тем, кто землю получил недавно.

Бойтлер

Вот как? Отлично. Что же он?

Раммлер

Смеялся.

Бойтлер

А что потом?

Раммлер

Я стал его стыдить,

Что он смеется над чужим несчастьем.

Бойтлер

И что же он?

Раммлер

А он мне обещал

Усовестить тебя и успокоить,

Сказать, чтоб палку не перегибал.

Ты, дескать, хочешь сделать все как лучше,

Но в лихорадке классовой борьбы

Политику неверно понимаешь.

Союз с крестьянством надо укреплять.

Бойтлер

А дальше?

Раммлер

Дальше я его просил,

Чтоб с должности они тебя убрали.

Бойтлер

Ну, это явно слишком. Что же он?

Раммлер

А ничего. На дверь мне указал,

Поскольку он спешит на заседанье.

Я слышал, уходя, как он хохочет.

Бойтлер

Ну хорошо.

Раммлер

По-моему, не очень.

Я ною, жалуюсь, чуть не рыдаю,

Стараюсь что есть сил пролить слезу,

Он все глотает, большевик поганый,

Ему по вкусу это представленье,

И тут же он в глаза смеется, гад.

Ведь он же без штанов ходил, а я

Чуть-чуть не стал хозяином именья

Размером с округ – там, на Украине.

Я, может, гражданин почище прочих,

Кто лезет в государственный карман.

Мне государству не впервой служить,

Всегда смогу начальству пригодиться –

Пусть и оно приличия блюдет.

Бойтлер смеется. Входит политический Беженец в надвинутой на лоб шляпе.

Беженец

Я проездом. До вчерашнего дня занимал должность, снизу подмазывали, сверху подкармливали, народ уважал, вон какой живот отрастил, с правительством на «ты», весь район держал в страхе, а сегодня политический беженец. Они прочесывают все деревни, впереди партийный босс из района, за ним социалист на поводке, у каждой голой задницы они спрашивают, почему она без штанов, за ними новый ландрат на старом «опеле», собирает то, что партия для него посеяла, смещает и назначает. Да еще и полиция за мной гонится. Кто-то поджег гараж, а в нем были тягачи. Они шьют мне подстрекательство, бензин, мол, казенный. Откуда только он взялся, ведь все выдавалось строго по норме. Доставь меня к Эльбе, Бойтлер, хоть в бочке с компостом, только быстро, неохота отправляться на рудник или в Баутцен.

Бойтлер

Не обессудь. Мне тоже неохота.

Беженец

Поможешь мне – авось себе поможешь.

Ведь мы с тобой коллеги, бургомистры,

А может, завтра снова ими станем,

Коль и тебе сменить придется климат.

Бойтлер

А может, лучше стукнуть на тебя?

Вот я себе и помогу пожалуй.

Пауза.

Они ведь тоже предпочли бы видеть

Тебя не спереди, да и не сзади,

А за решеткой, тут сомнений нет.

А как дела насчет казенных денег?

Надеюсь, в кассе не оставил их?

Без них не далеко уйдешь.

Беженец

Увы.

Я честный человек.

Бойтлер

Ну, значит, рудник.

Беженец

Да касса-то была совсем пуста.

Бойтлер открывает дверь.

Почти пуста.

Бойтлер закрывает дверь.

Бойтлер

Так сколько?

Раммлер

За гараж,

Где были тягачи, получишь – сколько?

Беженец

Дадут лет двадцать, если повезет.

Раммлер

Так сколько стоят двадцать лет свободы?

Беженец

Неужто двадцать я сказал? Соврал.

Лет десять, больше не дадут. А с нашим

Судьей дадут и половину срока.

Опасней судьи старого закала,

Те до смерти со страху доведут.

А наш даст пять, и уж никак не больше.

Одна стена не полностью сгорела,

И тягачи остались целы. Значит,

Никак не больше трех, и то навряд.

Раммлер

Скажи еще, что ты получишь орден.

Тогда и лошадей гонять не стоит.

Ведь ты свободен, что ж стараться зря?

Беженец платит, Раммлер прячет деньги.

Пять пальцев на руке.

Беженец платит, Раммлер прячет деньги.

А рук-то две.

Беженец платит, Раммлер прячет деньги.

На корм коню.

Беженец платит и т. д.

Коня ты накормил.

А плата за квартиру? Что ж ты думал,

Бесплатно в бочку я тебя пущу?

Мне доброта моя дороже встанет,

Свекла начнет ботвою вниз расти,

Коль ты компост мой в бочке заразишь

Политикой. Политика заразна,

Большая порча от нее земле.

Бойтлер

Политика любой характер портит.

Охота стукнуть мне на вас двоих.

Протягивает одну руку Беженцу, другую – Раммлеру.

Оба платят.

Раммлер

Ты сколько бургомистром был, любезный?

Беженец

Четыре года. Вот мой урожай.

Вы все забрали.

Раммлер

Значит, все же рудник.

Бойтлер

Да, скатертью дорога.

Беженец (выворачивает карманы)

Больше нет.

Раммлер

Не густо. Из любой своей коровы

Я больше выдоить смогу за год,

А ты доил народ четыре года.

И это – бургомистр? И государство

Подобных дураков сажает в кресло?

Да по тебе давно рыдает Бауцен!

Давай сюда твои гроши, я одолжу тебе велосипед без шин. Если поедешь на ободах, скинь пальто, оно мне впору. Тебе и без пальто жарко будет драпать от полиции.

Беженец (вынимает изо рта челюсть)

Часы возьмете? Вот, берите челюсть.

Мне все равно кусать там не придется.

До нитки ободрали вы меня,

А с голоду и без зубов я сдохну.

Бойтлер

Оставь нам часы, а себе – зубы и валяй отсюда, пока за тобой не явилась полиция.

Шаги.

Раммлер

А вот и она.

Беженец ныряет под стол. Входит Трайбер со свиной тушей на руках.

Трайбер

Что там у вас под столом?

Раммлер

Крупный зверь, бывший бургомистр.

Трайбер (пинает Бургомистра сапогом)

Доить умеешь, бургомистр? Мне нужен батрак.

Беженец выныривает из-под стола.

Бойтлер

Ему некогда.

Трайбер

Что, припекло задницу?

Раммлер

Еще как. Прямо пожар.

Трайбер

Мне нужно разрешение на убой.

(Кладет тушу на стол.)

Бойтлер

Мой риск растет. А доля убывает.

Не дам я разрешенья на убой.

Трайбер (снимая со стола мясо)

На нет – суда нет.

Бойтлер

Так тому и быть.

Трайбер (снова кладет мясо на стол)

Тебе, выходит, целую свинью

От рыла до хвоста, а мне лишь хвост?

Бойтлер

Коль дело лопнет, все мы погорим.

Но у тебя останется твой двор,

А я тогда без должности останусь.

Ведь я беру-то меньше половины.

Раммлер

Ландрат из-за обжорства погорел,

А нам ремень затягивать потуже?

Пока наш новый шеф очки протрет

(Напрасно, что ли, я ему втирал их?),

Успеем мы десяток хряков слопать.

Да кто здесь о забое говорит?

Украдено – и все, и дело в шляпе.

Ведь нынче все крадут, кому не лень.

Не для голодных заповедь шестая.

Бойтлер

Бумага стоит половину. Так-то.

За целую бумагу – полсвиньи.

Трайбер

А Кетцер мертв.

Бойтлер

Сердечный приступ?

Трайбер

Горло.

Бойтлер

Ведь это ты, калмык, его угробил.

Беженец

Да тут у вас кулацкое гнездо.

Трайбер

Уполномоченного кто к нему привел?

Ты взял его за горло, бургомистр.

Беженец

Он был из тех, кто взял надел?

Раммлер

Ну да.

Беженец

Был у меня знакомый бургомистр:

По трупам шел. И прибыл прямо в Бауцен.

Масштаб был мелок – вот его ошибка.

Чем труп ничтожней, тем сильнее вонь.

Составь компанию. Пойдем уж вместе.

Бойтлер

Ты полагаешь, у тебя масштаб?

Пусть мне мертвец манишку запятнал,

Но ты же сам – мой пятновыводитель.

Я помогу расправиться с тобой

И буду снова чист перед законом.

Тут диалектика, как дважды два.

(Трайберу.)

А ты, кулак, за этот труп ответишь.

Вот Бог, а вот порог. Мотай отсюда.

Да мясо забери. Вы сами свиньи,

Раз колете свиней на черный рынок.

А я здесь ни при чем.

(Раммлеру.)

И ты.

(Кричит.)

Указ!

Жена Бойтлера приносит Указ.

Трайбер

Ты, значит, правишь строго по закону?

Веревочке недолго виться, друг. (Уходит.)

Раммлер

Указ указом.

(Вынимает из кармана книгу.)

А вот это знаешь?

Беженец

Да это «Краткий курс».

Раммлер

Довольно длинный.

«История ВКП(б). «Б» в скобках.

(Бойтлеру.)

Ты помнишь это место с древним греком

И как его на части разорвали

За то, что он связь с массами порвал.

Беженец

Я помню. Помню все места.

Раммлер

Скажи.

Беженец неразборчиво пересказывает.

Раммлер

Помедленней.

Беженец – как выше.

Раммлер

Помедленней, сказал я.

Беженец – как выше.

Раммлер

Торопишься.

Беженец

Иначе не могу.

Раммлер

Какой талант за Эльбу удирает!

Антей, и только. А его мамаша,

Как говорится в байке (это байка),

Была земля. Пока он был с ней связан,

Никто не смел его и пальцем тронуть.

Но раз к нему явился герр Кулес,

Схватил он бедолагу за ремень

И держит на весу. Тот и задохся.

Там, в сказочках, про землю говорится,

В политике о массах речь идет.

А потому держись за массы, Бойтлер,

Не забывай про табурет дояра.

Не ровен час, народ тебя попросит –

Придется снова под корову сесть.

Кто усадил тебя на этот стул,

Кто вывел из коровника в начальство?

Бойтлер

Вы вывели, а я уж удержусь.

Ты жаловался новому ландрату,

Что бургомистр налево загребает?

Ты думаешь, что ты соврал? Ну нет.

Мне лучше знать, что – правда, а что – ложь.

(Встает.)

Увидимся, кулак, при коммунизме!

(Беженцу.)

Прочь с моего порога, поджигатель!

Пока дойдешь до Эльбы, пожалеешь,

Что мать тебя произвела на свет.

Я донесу, за мной не заржавеет.

Раммлер и Беженец уходят.

Жена! Где сапоги? Переселенку

Пусти готовить к печке. Сало где?

Нарежь побольше. Завяжи мне галстук.

Тот, красный.

Жена Бойтлера приносит сапоги, режет сало, приносит галстук не того цвета, потом красный.

Жена Бойтлера

Можете сварить ваш суп.

Бойтлер (берет сало)

Давай еще.

Жена Бойтлера нарезает еще.

(Жильцам.)

Прощу вас, угощайтесь.

У нас никто не должен голодать.

Жена Бойтлера

Зачем ты перед ними лебезишь?

Зачем переселенцам лижешь зад?

Бойтлер

Мне нужно государство обдурить,

Прогресс в печенках у меня сидит –

Один неверный шаг, и я пропал,

Меня, как кулака, спихнут в дояры.

А руки уж не те. Мозоли стерлись.

Мягчают руки, когда власть в руках.

(Рассматривает свой большой палец.)

Я заберу тебя в могилу, палец,

Калека и урод, которым доят.

И сам я, если ухвачу не так,

В такой же превращусь доильный палец

Для коммунизма. Эта мысль одна

Меня способна сделать коммунистом,

Таким же красным, как в Писанье грех.

Уж лучше мне за вымя ухватиться,

Чем за тюремную жестянку с пойлом.

Ведь говорят же знатоки: коровник –

Курорт, и только, по сравненью с шахтой.

Игра идет по-крупному, на жизнь.

Учтите правила, мозги. Чуть ветер

С востока, надо надевать пальто.

Лижи, служака, задницу любую,

Которую тебе подставит власть.

А если твой начальник закачался,

Столкни с дороги, пусть себе летит,

Пинай покрепче, пусть трамплином служит

Тебе ведь снова задницу лизать.

Не бойся нагоняев и накачек,

На черепушку пепел гуще сыпь.

А шеф погорячится и остынет,

Ведь не повиснет брань на вороту.

Противно, но зато диалектично.

Сухим умей вылазить из воды –

В кормушке для тебя полно еды.

(Уходит.)

Жена Бойтлера

Кто накачал ей брюхо, интересно?

4

Чулан, отведенный переселенке. Нета, Фондрак.

Нета

Послушай, Фондрак, мне малы все платья.

Я здесь живу, как прохожу сквозь строй.

А помнишь, ночью под кустом терновым

Ты говорил мне, как я хороша,

Мол, груди у меня как у графини,

Мол, губы словно вишни у меня.

Фондрак

То было в полнолуние, давно.

Теперь я, как ты знаешь, безработный.

И грудь не та, и той уже не будет.

И мяса нам начальство не дает,

И лишний рот ведь тоже не подарок.

(Отбирает у нее сало и съедает.)

У американцев есть пенопласт против отвислости грудей. Я видел рекламу в журнале, молодой Зенкпиль привез его из Берлина, достал у спекулянта свининой. Принеси пива.

5

Деревенская улица. Хайнц, в синей рубашке, прибивает дорожный знак: МТС. Входит Уполномоченный с портфелем под мышкой, на брюках большая дыра.

Уполномоченный

Глотаешь пыль, давишься поло́вой на гумне, бродишь по свинарникам, утопая в навозе, лазаешь по загаженным курятникам за яйцами, мясом и зерном, а заскорузлые товарищи крестьяне не желают ничего сдавать государству. Лучше уж корпеть за письменным столом.

Мы провели земельную реформу,

Раздали землю полевым кротам.

Батрак теперь хозяин. Мы сказали:

Паши и жни, стране нужны продукты.

А он плюет на правила поставок,

Он копит, он гребет все под себя,

Натравливает псов на нашу власть.

Вот, был костюм из первоклассной шерсти,

Я всю войну спасал его, берег…

Из-за свиньи паршивой он пропал!

У стервеца по мясу недоимка,

А он в сарае держит двух свиней!

Откуда у него добро такое?

Ему сказали: все теперь твое,

Земля и скот, кредиты, семена.

А кто сказал? Мы. Наше государство.

А он на нас науськивает псов.

Сволочи эти крестьяне. Напишу заявление, чтобы мне выдали огнестрельное оружие для самообороны. Или переквалифицируюсь в работники культуры. (Вытаскивает из кармана колбасу.) Крестьяне культивируют землю. Мы культивируем крестьян. Это называется культурная революция. Пашу мозги, как говорит поэт. Может быть, меня сделают директором здешнего дворца культуры.

Хайнц

Валяй, я не против. Но у нас здесь нет дворца культуры.

Уполномоченный

В каждой деревне будет свой дворец культуры. (Уходит, уплетая колбасу.)

Входит Хенне.

Хайнц

Тягачи пришли.

Хенне (разглядывает дорожный знак)

Долго же они шли.

Хайнц

Больно ты скор. Всего неделю назад пастор говорил проповедь об освобождении, а сегодня уже прибыли тягачи.

Входит Зенкпиль, разглядывает тягачи, ждет.

Зенкпиль

Сколько их?

Хайнц

Два.

Входит Молодой крестьянин, разглядывает дорожный знак, ждет, потом входит Старый крестьянин, та же игра.

Старый крестьянин

Два тягача на двадцать душ. Хреново.

Хенне

На девятнадцать. Кетцер был двадцатым.

Входит Флинт с велосипедом.

Флинт

Я опоздал?

Зенкпиль

Ты – нет.

Флинт

Весь коммунизм

Боюсь прошляпить из-за партработы.

Один велосипед на три деревни,

Когда на шее целое хозяйство,

А разрешенья на оружье нет,

Как тут поднимешь классы на борьбу?

В чем дело? Что за траур? По кобыле?

Мне что, на гроб заказывать венки?

Зенкпиль

Один.

Хенне

Для Кетцера.

Флинт

Он умер?

Хенне

Да.

Зенкпиль

Повесился.

Хенне

Его кобыла сдохла.

Ее хотел взять Трайбер за долги.

Флинт

Это противозаконно.

Зенкпиль

Сказала свинья после убоя.

Хайнц

А полиция услыхала, что убой незаконный, забрала крестьянина, и он, коли не помер, до сих пор сидит.

Молодой крестьянин

А отчего его кобыла сдохла?

Хенне

Ножом ее пырнул.

Молодой крестьянин

Кто? Кетцер?

Хенне

Да.

Старый крестьянин

Единственную дойную корову

Он отдал за кобылу. А кобылу

Зарезал ни за понюх табаку.

Теперь он недоимку не заплатит.

Он на крюке для хомута висел.

Флинт

Не мог уж подождать! Кобылу продал –

И за веревку? Дурья голова!

А вы чем думали? Куда смотрели?

Меня кулак намылит, я – веревку?

Да лучшее на свете государство

Народу не поможет, если он

Полезет в петлю за его спиной,

Поднимет по привычке руки вверх,

В штаны перед реакцией наложит.

Что пялитесь?

(Показывает на свой партийный значок.)

Вот это – лишь медяшка,

Когда под ней твое не бьется сердце

С такими же сердцами в унисон.

И разве только лично для себя

Я жизнью рисковал, когда ребята

В коричневом ходили с козырей?

Какие мне от этого доходы?

Старый крестьянин

Уполномоченный его достал.

Флинт

А разве он меня не достает?

Но я считаю – только так и надо.

Молчание.

Он знал, что мы получим тягачи.

Старый крестьянин

Обещанного можно ждать три года.

Флинт (рычит)

Вы танки слали на Восточный фронт,

А русские дают вам трактора.

Входят Раммлер и Трайбер.

Раммлер

От лучшего коня освободили

Они мое хозяйство в сорок пятом.

Флинт

Скажи спасибо, что цела башка.

Раммлер

Когда придешь мотыжить свеклу, Хенне?

Хенне хочет снять шапку.

Флинт

Ты, Хенне, шапку не ломай, не надо.

Ведь ты же получаешь трактора.

Хенне подчиняется.

Трайбер

Три штуки русских тягачей поступили в Гранцов. Первый уже скапустился, не хватает какой-то запчасти. Тракторист орудует в пивной, заводит хозяина и накачивается пивом.

Хайнц

Уйдите от греха, не то запашем.

Раммлер

На ваших-то дефектных тягачах?

Раммлер и Трайбер уходят. На сцену въезжает Полицейский.

Хайнц

Кого ловишь?

Полицейский (останавливается)

Одного бургомистра. Вы его не видали?

Хайнц

Его давно след простыл. Выкури со мной сигарету, товарищ. Ты возвращаешь мне веру в народную власть. Трактора присылают, бургомистров арестовывают. Чем не праздник!

Полицейский (закуривает)

Он проезжал здесь на велосипеде без шин. Ваш бургомистр сообщил.

Хайнц

Бойтлер?

Полицейский

Да.

Флинт

А он удрал с казенной кассой?

Полицейский

Кто?

Флинт

Твой клиент.

Полицейский

Да.

Хайнц

Тогда обыщи нашего, может, у него в гараже одного велосипеда не хватает, а в кармане лишняя сотня.

Полицейский

У меня нет ордера на домашний обыск.

Хайнц

Опять бумажная война.

Полицейский

Можете на него донести. Если подтвердится, значит, вы проявили бдительность, получите поощрение, если нет, значит, клевета и наказание по закону. (Уходит.)

Хайнц

Последнюю мою сигарету взял. Поехал – да не за тем.

Флинт

Спасибо и на том: одним мерзавцем меньше.

Хайнц

(колотит молотком по дорожному знаку)

Один другого стоит.

С разных сторон входят Зигфрид и Шмулка.

Зигфрид

Слышишь, Шмулка,

Прислали трактора.

Хайнц

И трактористов.

Флинт

Ты знамя притащил?

Зигфрид

Да, притащил.

Флинт

В сарае старом будет МТС,

В сарае, где пытали нас жандармы

За то, что наматрасник кумачовый

Мы на ворота замка натянули,

Стоят машины из России красной.

Зенкпиль

Две штуки.

Флинт

И они так начинали –

Голодные, в разрушенных деревнях,

На танками израненных полях.

Их тоже кулаки в тисках держали,

Но в голове у каждого был свет,

Зажженный Лениным, хоть иногда

Его гасила пустота в желудке.

Чуть не весь мир с издевкой рот кривил,

Но вам известно, чья взяла в итоге.

И так же точно будет все у нас.

Зигфрид (Шмулке)

Из Сталинграда трактора пришли.

Молодой крестьянин

Неужто Сталинград еще стоит?

Я думал, что его с землей сровняли.

Зигфрид

Он восстановлен. Мы тут поле вспашем

Они электростанцию построят.

У них так быстро города растут,

Как у тебя сорняк на огороде.

Они в одну минуту из пустыни

Цистерну для воды сооружают.

Мы тут, коль нет дождя, и скот, и люди,

К земле склоняем шеи, молим Бога,

Чтоб дал воды, а там у них крестьянин

Плевать хотел на эти все дела.

Хайнц

Колхоз.

Зигфрид

Ты против?

Молодой крестьянин

Или за колхоз?

Зигфрид

А как же.

Флинт (суфлирует)

Против.

Зигфрид

Нет, я за колхоз.

Флинт

Колхозами враги народ пугают.

Зигфрид смотрит на него с возмущением.

(Тихо.)

Еще не вечер. Поживем – увидим.

Шум тракторов. Народ. Шмулка размахивает знаменем.

Зигфрид

Все рвешься в город, Шмулка? Ты гляди:

И в нашу глушь прислали трактора.

Есть техника – так будет коммунизм,

А ведь при коммунизме нет различья:

Что город, что деревня – все равно.

Уж лучше ты здесь сразу оставайся.

Шмулка (старательно размахивая знаменем)

Не знаю, больно долго надо ждать.

Флинт

Социализм въезжает в деревню на тракторах в двадцать четыре лошадиные силы, а вы стоите, как капиталисты на майском параде на Красной площади.

Ну да, вам трактора достались даром,

Мы оплатили их. Хотя б махайте.

Хенне размахивает знаменем.

Молодой крестьянин

Он опрокинет четырех быков.

Флинт

И десять кулаков с дороги сбросит.

Хенне (все еще размахивая).

А через год запашет все межи.

Хайнц

Ну, Хенне, ежели тебе не к спеху,

Ты, может, размонтируешь мотор,

Впряжешь в тягач кулацкую кобылу?

Старуха

В таком содоме не заснешь, пожалуй.

Старик

При социализме людям не до сна.

Все уходят, кроме Зигфрида, который задерживает Шмулку.

Зигфрид

Эй, Шмулка, мне понятно, почему

Ты так махала бешено.

Шмулка

Мне тоже.

Зигфрид

Нам трактора шлет власть Советов, Шмулка.

Мы все сожгли у них: и урожай,

И семена в земле, и даже землю

От Белого до Черного до моря.

А власть Советов шлет нам трактора.

Мир ничего подобного не видел,

А ты все это видишь наяву.

Социализм мимо тебя проехал,

А ты лишь тракториста в брюках видишь,

А в голове одно, чтоб он спустил их.

Шмулка

Да. (Уходит.)

Входит Бойтлер.

Зигфрид

Ты снова на посту, бургомистр? Опоздал на парад.

Бойтлер

Много шума из-за двух тягачей.

Зигфрид

Придется тебе, как начальству, с завтрашнего дня вставать спозаранок, а то попадешь под колеса, деревня моторизована.

Пора на праздник.

(Быстро уходит.)

Бойтлер

Ретивый ты больно.

Входит Полицейский с Беженцем в наручниках.

Бойтлер

Ну, со свиданьицем.

Беженец

Да не с последним.

Бойтлер

А разве к Эльбе, братец, этот путь?

Дорога в Баутцен. Слыхал, наверно?

Сибирское предместье.

Беженец

Ждет тебя.

Бойтлер

Мир все теснее, скорости растут,

Не только нищий – всякий может выжить.

Лет через десять в поезде особом

Как представитель дружеской страны

Я, может, и проеду мимо места,

Где ты позорно будешь землю рыть.

У человека губы есть и зад.

Вот точно так же и у коммунизма

Есть вход парадный, есть и черный ход.

Беженец

Хоть ты предпочитаешь зад лизать,

Ты в пасть ему не попади случайно,

Не перепутай с задницею рот.

Бойтлер

Тебя, вредитель, коммунизм срыгнет

И на тебя же после облегчится.

Беженец

Жаль, руки связаны, уж я б ответил.

Бойтлер

Браслетик жмет?

Беженец

Тебе он будет впору.

На складе в лагерях – любой размер.

Полицейский

Кончили дискуссию? Двигай, бургомистр, у меня и так из-за тебя сверхурочные. Все ноги стер, гоняясь за тобой с велосипедом наперевес. А мог бы сидеть, играть в скат. Черт тебя дернул устроить пожар, идиот этакий. Обед я уже прозевал. Пятьдесят грамм мяса потерял из-за такой мелкой рыбешки, как ты.

Беженец

Коль честно служишь, и его бери.

Бойтлер

Следи за ним, товарищ, он опасен.

Арестованный бросает в Бойтлера камень.

Тот увертывается.

Полицейский

Мне не нужны советы. (Арестованному.) Ну, пошли.

Беженец (Полицейскому).

Ты пожалеешь, что его не взял.

Придется снова целый путь проделать.

Грабеж, убийство, левый бой скота –

Статью любую он готов нарушить.

Полицейский

Твои советы тоже не нужны мне.

Бойтлер набрасывается на арестованного, Полицейский его оттаскивает.

Не перегибай! Я обязан доставить его живым, так? (Арестованному.) За это нарушение я обязан увезти его в машине, доставить за час туда и обратно.

Беженец

Несправедливо!

Бойтлер

Ах ты, подонок! Он – за справедливость!

Как поведут тебя через деревню,

Я выстрою в ряд всех односельчан.

Они тебя проводят добрым словом.

И кислого дадут на посошок.

(В ярости уходит.)

Беженец (кричит ему вслед).

Увидимся в Сибири, уголовник!

(Уходит с Полицейским.)

С разных сторон входят Переселенка с кувшином пива и Крестьянин в шапке.

Шапка

Пивко для милого?

Переселенка идет дальше.

Жаль я – не он.

Я б женщину за пивом не отправил.

Нета

Но пиво не для вас.

Шапка

А для ребенка

Другой папаша был бы даже лучше.

Нета

Хорош ли, плох – ребеночек его,

Пусть даже я другого бы желала.

Но я-то не желаю.

Шапка

Может, зря?

Коль сделан шаг, второй не стоит делать.

Нета

На двух ногах. А у меня четыре.

Шапка

А может, неродной отец ребенку

Родней родного будет. Ты прикинь.

Нета

Куда ему деваться от людей.

А люди были бы несправедливы.

Ну, мне пора. Вам тоже. Я пойду.

Коль женщина нужна, красивых много.

Шапка

Я вижу, что задерживаю вас.

Но слишком поздно – иногда не поздно,

А я из не особо торопливых.

Бывает, на проселочной дороге,

Той, по которой ездишь каждый день,

Стоит припорошенный пылью тополь –

Такой же, как другие все деревья,

Но если приглядеться – не такой.

Два года можно ездить по дороге

С утра – на поле, вечером – домой

И лишь на третий год заметить тополь,

А он четыре года там стоит.

Нета

Я, может, это и пойму. Пора мне.

(Уходит.)

6

Сельский кабак.

Молодые Трактористы.

Флинт, в позе оратора, ждет публики.

Входят Зибер и другой Крестьянин.

Зибер

Флинт, долго будешь речь свою держать?

Мне утром в поле выходить.

Флинт

Пока

Вы смысл поймете.

Крестьянин

Ну, тогда я понял. (Уходит.)

Входит Хенне.

Хенне

Чего ты ждешь, Флинт?

Флинт

Двадцати крестьян.

Кто говорил, на двадцать человек

Два тягача – хреново?

Входит Зенкпиль.

Зенкпиль

Девятнадцать.

Флинт

Я девятнадцати не насчитал.

Зенкпиль

Жди дольше – и останешься один.

Хенне

Я остаюсь.

Входит Старый крестьянин.

Старый крестьянин

Хреново, я считаю.

Входят Симонайт и другие крестьяне.

Флинт

Пока у вас в желудках было пусто,

Вы до отказа наполняли зал.

Зенкпиль

Тогда в мозгах у нас хватало места,

Теперь они политикой набиты.

А вы туда солому класть горазды,

Вязанку на вязанку, сноп на сноп,

Все, что внизу, воняет и гниет.

Да от такой политики смердит,

Да от нее стошнит кого угодно.

Флинт

В твоих мозгах еще найдется место.

Совсем недавно родилась, друзья,

Эпоха новая в тяжелых муках –

Чужим штыком младенца вырезали

Из материнского больного чрева.

И вот теперь мы в старом гараже

Торжественно открыли МТС.

Так вот, новорожденная эпоха

Была мокра от крови материнской…

Зенкпиль

И вся в говне.

Флинт

А кто ее обгадил?

На запад удирали юнкера

В грузовиках без шоферов военных,

Тряслись от страха, что поймают их,

Баб отберут и чековые книжки.

Вы юнкеру позволили удрать,

А он не к черту на рога уехал, –

Он укатил в баварское именье.

По нем у стенки место горько плачет.

Старый крестьянин заснул, храпит.

Проснись скорей, а то ведь он вернется.

Старый крестьянин просыпается.

Кому я говорю?

Старый крестьянин

Кто?

Зенкпиль

Юнкер!

Старый крестьянин (вскакивает, встает по стойке «смирно», озирается)

Где?

Смех.

Флинт

С востока понаехали обозы, переселенцы, как саранча, принесли с собой голод и тиф. Красная армия предъявила счет за четыре года бесчеловечности и выжженную землю, но она принесла мир и земельную реформу.

И сапоги лизать – уже не козырь,

А лакомиться – время не пришло.

Земли под паром было слишком много,

Скотины – слишком мало, тракторов –

Ни одного. И все пошло, как прежде.

Большой снова стал поедать малого, у меня лошади, а у тебя что? Мотыжь мою свеклу, если просишь взаймы кобылу, или сам впрягайся в плуг и подыхай в борозде. Вы голодны? Зато я сыт. Сегодня у нас появилось двадцать четыре лошади.

Зенкпиль

Не вижу здесь я столько лошадей.

Хайнц

У тягача двенадцать сил. Помножим

Двенадцать на два – и ответ сойдется.

Один из трактористов гогочет.

Флинт

На кой нам ляд кобылу брать взаймы?

При коммунизме даже тракторист

Крестьянину без надобности будет.

Он технику возьмет на поводок,

А сам, как инженер, за пультом сядет.

Трактористы смеются.

С утра включаешь, к ночи – выключаешь,

А в промежутке – шахматы, кино

И прочие культурные занятья.

Зенкпиль (Старому крестьянину)

Мы в коммунизме. Просыпайся, Франц.

Старый крестьянин

Что? Где? Я – за!

(Поднимает правою руку, снова засыпает.)

Зенкпиль

При коммунизме, дядя,

Твою старуху-то обобществили.

Теперь владеет ею государство.

Старый крестьянин

Мою старуху? Это хорошо.

(Хихикает.)

Уж то-то радость государству будет.

Жена дает ему подзатыльник.

При коммунизме бить людей нельзя.

Входит Бойтлер.

Бойтлер

Вот это праздник! Любо посмотреть.

Не каждый день в село приходит трактор.

Как не порадоваться бургомистру,

Ведь сердце так и прыгает в груди,

И на язык слова из сердца рвутся.

Я мог бы нынче речь не говорить,

Коллега Флинт умеет это лучше,

Он так прекрасно выразить сумел

Те чувства, что у нас в груди бушуют.

Да, Флинт, ты выражаешь наши мысли.

Зигфрид

Тебе все было слышно через стену?

Бойтлер

Я знаю, так никто из нас не скажет.

Флинт

Я знаю, что ты держишь на уме.

Бойтлер

Душа чужая, говорят, потемки.

Вот, например, хотя бы взять тебя.

Ведь за тобой недопоставки мяса,

А ты о коммунизме говоришь.

Не знать тебя, так можно и подумать,

Что ты два пишешь, держишь три в уме.

В стране нужда, а ты зажилил мясо,

Но знаю я, какой ты человек.

Флинт

Я ставлю пиво всем.

Крюгер

А деньги есть?

Флинт

Да.

(Считает свои деньги.)

Завтра.

Крюгер

Как же – завтра?

Молодой крестьянин

Послезавтра.

Смех.

Крюгер

А что со всеми нами завтра будет?

Хозяев власть все больше притесняет.

Вот я тебе тут пиво наливаю,

Кредит тебе даю на десять кружек,

А в городе за письменным столом

Начальник важного отдела курит.

Между двумя сигарами небрежно

Поставит он печать под бумажонкой –

И сделает меня до смерти нищим.

А может, мне письмо придет по почте,

Удар под дых – и я с копыт долой.

И не успею взять с тебя за пиво.

А государство приберет к рукам

Все, что мы потом-кровью наживали,

И дед мой, и отец – два поколенья.

Флинт смеется.

Я знаю, ты меня хотел бы вздернуть,

И чем скорей, тем лучше, но шалишь!

Со средним классом заключен союз,

И я узнал об этом из газеты.

Флинт

Еще не вечер.

Крюгер

Да. Я это знаю.

И на тебя уж кое-кто косится,

Как ты сейчас косишься на меня.

Ты, верно, тоже кой-кому мешаешь,

И кто-то ищет на деревьях сук,

Чтоб выдержал тебя, когда повиснешь.

Перемениться могут времена,

И если сук такой в лесу найдется,

Тогда я первый вытащу свой нож,

Веревку срежу и тебя сниму.

В кредит тебе я пива не продам.

Дела мои идут из рук вон плохо,

А по ночам все тот же страшный сон:

Я разорен, клюет мне печень коршун,

Идет мое хозяйство с молотка,

В розетку втиснуты мои два пальца,

А доктор говорит: нельзя вам пива;

А я ему, что пью на нервной почве,

Что заболел от недостатка средств,

Что не могу я пиво раздавать

Задаром, как благословенье свыше,

Что пиво – это вам не Дух Святой,

А я не Бог, чтоб наливать бесплатно,

Что ваши деньги – это тяжкий крест,

Что я их на спине тащу, как горб,

А дети в этот горб мне тычут пальцем:

Глядите, вон идет капиталист!

При этом я – как грузчик для налогов,

Гружу, тащу, сдаю их в министерство.

Ты не поверишь: мне противны деньги.

Тракторист

Трактирщик, ставлю пиво. Вот пять марок.

Они твои, коль ты их в рот возьмешь.

Крюгер делает это.

Второй тракторист

А если съешь их, дам тебе десятку.

Крюгер съедает деньги, Тракторист дает ему десятку.

Флинт (трактористам)

Здесь вам не цирк.

(Крюгеру.) Ты принеси заказ.

Бойтлер

Я заплачу. (Флинту.) Заплатим, сколько можем.

Ты – языком, а я своей деньгой.

Крестьянин

Известно всем, откуда что взялось.

Бойтлер

Известно?

Зенкпиль

У свиньи – чревовещанье.

Бойтлер

А что за клевету – тебе известно?

Особенно за клевету на тех,

Кто наше государство представляет?

Тракторист смеется.

Прочтешь Указ – и будет не до смеха.

(Зенкпилю.)

А если в суд подам за клевету,

Куда тебя за это суд упрячет?

(Уходит.)

Зенкпиль

Туда, куда тебя упрятать надо.

Бойтлер (возвращаясь).

Ты это обо мне?

Хенне.

Скажи, что нет,

Ведь у тебя семья.

Зенкпиль

Да, о тебе.

Бойтлер

Ты лишнее сболтнул, я не расслышал,

Когда чревовещали чьи-то свиньи,

Намек на личность молча проглотил.

У человека, думаю, есть дети.

Но, если оскорбляют государство,

Я не могу молчать: ведь без отца

Ребенок обойдется, если надо,

Вон сколько безотцовщины растет!

Но если мира нет – они погибнут.

А наше государство – это мир.

Зенкпиль

О государстве я не говорил.

Бойтлер

Ты говорил, мне в Бауцене место.

Зенкпиль

А где ж еще.

Бойтлер

Слыхали это все.

А я-то ведь назначен бургомистром.

Ты, значит, утверждал, что государство

Все должности преступникам дает.

Ты утверждал, что здешний суд за правду

Тебя отправит в Баутцен, и, значит,

Ты утверждал, что наше государство

За правду в Баутцен шлет всех людей.

Вы все свидетели, что это враг.

Раз наше государство – это мир,

Ты мира враг. И раз всем детям

Мир нужен больше материнской ласки,

Ты враг детей. Да, ты – детоубийца.

Зенкпиль (Хенне)

Держи меня!

Бойтлер

Держи, держи его.

Ради детей. Сидеть ему лет десять.

А если не удержите – все двадцать.

Когда вернется, детки поседеют.

Флинт

Меня держите, я его прикончу!

Крестьяне крепко держат его.

Бойтлер

К чему террор? Его тюрьма исправит.

Не принуждением, а убежденьем.

Достаточно немного припугнуть.

Мне тоже было сдерживаться трудно.

Но делают политику с умом. (Уходит.)

Финт (вырывается)

Ну, Бойтлер, если я подохну первым,

Я отрекусь от материализма

И католичество приму и буду

К тебе являться по ночам во сне,

Чтоб задушить до смерти.

Бойтлер

Ренегат. (Уходит.)

Входит Переселенка с кувшином.

Крюгер

Вам что угодно?

Нета

Пива. Полкувшина.

Крюгер

Сегодня здесь закрытое собранье.

Флинт

Налей всем людям пива, я сказал.

Крюгер разливает пиво, все пьют.

Земля, которая терзала нас,

Земля, истерзанная нами, – наша.

И техника, сулившая лишь смерть –

Бомбардировщики и танки, – ныне

Несет нам мир. Они в одних руках

Соединились – древняя земля

И техника новейшая. А прежде

Не смели мы об этом и мечтать.

Сегодня мы не проливаем крови,

А завтра пот не будем проливать.

Флинта 1

За твою новую невесту, Флинт! Кто на очереди? Когда при Гитлере он сидел, я за него костьми ложилась. (Показывает на Флинту 2.) И вот благодарность.

Зенкпиль

Костьми она ложилась.

Смех.

Хайнц

На вишне снова ягодки повисли,

А груди твои, милая, обвисли.

Флинта 1 дает ему пощечину и уходит.

(Трактористам.)

Ну, Флинта! Видно, очень наболело.

А я подставлю и другую щеку:

Жил один батрак, у него восемь душ детей, идет он на картофельное поле, ворует у помещика восемь картофелин. Приходит помещик, считает, отбирает восемь штук ворованных, батрака под зад коленом. Дело было в тридцать четвертом. Проходит одиннадцать лет. Гитлер сочетается законным браком, закрывает лавочку, все рыдают, помещик хватает родословную, батрак помогает ему собрать манатки, и хозяин сматывается, наложив в штаны от страха перед Сталиным. Картофельное поле должно перейти к батраку, у него от голода живот подвело, да и у детей тоже, понятное дело. А он упирается: неправедно нажитое добро и тому подобное, а сам пускает слюну, глядя на запад: ему опять охота юнкеру сапоги лизать. Мало его в зад пинали.

А года через два межу запашут,

И он другую песню запоет.

И про добро неправое забудет,

Начнет твердить: мое, мое, мое!

Вот тут его опять под зад коленом.

Хенне влепляет Хайнцу пощечину.

Хайнц

За что? Я что-нибудь не то сказал?

Тракторист

Поставьте пиво этому артисту.

Старый крестьянин (Хенне)

Не ставь телегу впереди кобылы,

Не ставь кобылу перед тягачом,

Не дай Господь, она насыпет яблок.

Хенне

Да, верно, он пинал меня под зад

За восемь штук картофелин. Но он же,

Когда уехал, дал мне двух коров.

Пинок – за две коровы.

Старый крестьянин

Это даром.

Трактористы заходятся смехом.

Тракторист

Когда Господь Бог делал крестьянина, он еще не изобрел мозги. Когда началось производство трактористов, старик заметил, чего не хватает. Он хотел снять крестьянина с конвейера и встроить ему это дело, но не успел: голова была набита соломой, потому что в сарай она не помещалась, а держать ее во дворе было жалко.

Хенне

Подотри сопли.

Тракторист (снимает куртку и т. п.)

Ну, все. Туши свет. Молись, дядя, да побыстрей.

Второй тракторист

Надевай куртку и кончай базар. У тебя уже есть долги: полкрестьянина и три сломанных носа.

Хайнц

Почем крестьянин?

Тракторист

Три смены, на крестьян цена упала. Но он не все про меня сказал. Завидует. У меня двадцать семь судимостей за телесные повреждения, из них двенадцать со смертельным исходом. А также с материальным ущербом: двух кабаков в Штраусберге как не бывало.

Шмулка встает и не спеша выходит из корчмы, как бы нечаянно задев Первого тракториста.

Первый тракторист

Пойдем выйдем?

Хайнц

Была охота.

Первый тракторист (Зигфриду)

А ты?

Пауза.

Зигфрид

Мне тягачи важнее.

Первый тракторист

Верно. Главное – жертвовать собой. (Берет две спички, у одной отламывает конец, зажимает обе спички в ладони, подносит головками Второму трактористу.) Короткая проигрывает.

Второй тракторист (вытаскивает короткую спичку)

Твоя очередь первая.

Первый тракторист (Зигфриду)

Покажи дорогу. Я покажу, где стоят тягачи. Сможешь их почистить. (Уходит.)

Зигфрид идет за ним. Слышен шум драки. Зигфрид возвращается с синяком под глазом.

Флинт

В чем дело?

Зигфрид

Показал ему дорогу.

Хайнц

И посветил отличным фонарем.

Зигфрид

Завидуешь? Пусть сам тягач он чистит.

Зенкпиль

Слышь, парень, у меня земля под паром,

Не пахана который год. Ты вспашешь?

Второй тракторист

Слышь, парень, я с войны вернулся цел,

Мне рисковать костями неохота.

Я, парень, очень мины не люблю.

Зенкпиль

Зачем об этом думать?

Второй тракторист

Чтоб не сдохнуть.

Был у меня приятель в Бранденбурге,

Стоим мы как-то вечером и курим

У тракторов, а тут как раз крестьяне –

И ну канючить, чтоб им пар поднять.

А там на поле мины. Я сказал:

Мне рисковать костями неохота,

Я, дескать, очень мины не люблю,

Пахали бы вы лучше на кобылах.

А мой приятель выбросил бычок,

Сказал, что перекуры надоели,

Уселся на свой трактор и рванул.

Да с трактором и угодил на небо.

Молчание. Потом Хенне снимает шапку, за ним остальные, рассказчик последним. Переселенка все еще ждет у стойки.

Второй тракторист

Хозяин, не видишь – женщина на сносях. Сколько можно ждать твоего разбавленного пива? Шевелись, а то хуже будет.

Крюгер наполняет кувшин. Переселенка уходит. Тракторист швыряет на стойку деньги и тоже уходит.

Крюгер

Надо бы застраховать имущество. (Сгребает деньги.) Три марки лишних. Мотает деньги почем зря. А нашему брату приходится работать.

Старый крестьянин

Никто не спорит против тягачей.

Вот только что за люди трактористы?

Что скажешь, Флинт? Похоже, им плевать,

Какая борозда и как ложится.

Ведь им бы только зашибить деньгу.

Неровно пашут и неглубоко.

Флинт

А ты халтурить им не позволяй.

(Уходит в сортир.)

Крестьянин

Беда одна не ходит. Мало нам

Той пены, что с востока накатила,

Теперь к нам лезет городская шваль,

А мы – помойка.

Симонайт (бьет его)

Вот тебе за пену.

Крестьянин

На немца руку поднимаешь, гад?

Хайнц насвистывает первые такты «Германии».

Другой крестьянин (бьет Симонайта)

Поляк паршивый! Получи от немца.

Крюгер

Во двор идите.

Крестьянин

Нам и здесь не тесно.

Драка продолжается, пока из сортира не выходит Флинт.

Флинт

Сдурели спьяну? Прекратите драку!

Крюгер

А я ведь не успел застраховаться.

Крестьяне расходятся. Входит Фондрак, Флинт остается.

Крюгер

Твой малый, тот, что в пузе, пиво взял

И отвалил с мамашей.

Фондрак

Пива – мало,

А малый – лишний.

Крюгер

Баба заплатила.

Фондрак (выворачивает карманы, швыряет на стойку деньги)

Я, что ли, победил в войне?

Крюгер

Не я же!

Грош доплати!

Фондрак

Будь человеком, Крюгер!

Крюгер

Пишите в управление финансов.

Фондрак

Охота выпить, Крюгер.

Крюгер

Всем охота.

Когда нет денег, нечего и пить. (Смеется.)

Фондрак

Крюгер, что чернее: ночь, твой шнапс или твоя дохлая свинья? Сколько пива в трех ведрах воды?

Крюгер, оглянувшись на Флинта, наливает Фондраку пива.

Знанье – сила. (Пьет.) А при коммунизме пиво бесплатное?

Флинт

И пиво тоже.

Фондрак

А ты не хочешь сразу устроить мне коммунизм? Поставь для начала кружку пива!

Флинт

А ты не хочешь устроиться на работу, Фондрак? Возьмешь у нас надел, съедешься с переселенкой, и будут тебе деньги на пиво.

Фондрак

Поживем – увидим. А выпить желаю сегодня. Пива. (Но ему не подают.) И я должен это терпеть?

Флинт

Придется.

Фондрак

Крюгер, сигарету. В счет кредита для переселенцев. В Польше перед концом войны у меня было четыре тысячи штук. Обер-ефрейтор отобрал, сука. А я был ефрейтор.

Флинт (уходя).

Подумай насчет надела, Фондрак.

Фондрак

Карп рыбку удил, да в пруд угодил.

Флинт

«И это – лошадь?» – сказал осел, увидев автомобиль.

(Уходит.)

Фондрак

Пива, Крюгер. Заплачу, когда Варшава опять станет немецкой.

Крюгер

Не Варшава тебе светит.

Фондрак

Американцы нам помогут. Если не даешь пива, Крюгер, и сигарет тоже не даешь, устрой мне по крайней мере бабу – в счет кредита для переселенцев, хотя бы твою.

Хайнц и Зигфрид смеются.

Был у нас в Губернике один тип, так он занимался этим прямо на площади средь бела дня. Подходит к нему пастор: «Господин Козлек, у вас что, стыда нет?» «Нет, – говорит, – никакого». Потом явился полицейский с резиновой дубинкой и сиреной, как архангел в рай, наконец, приехала пожарная команда с брандспойтами и устроила всемирный потоп.

Зигфрид

Фондрак, ты, наверно, аморальный, а?

Фондрак

Моя мораль такая: чтобы быстрей наступил коммунизм, нужно больше людей, баба рожает по одному в год, а двойню – если повезет. В газетах пишут, повышайте производительность. Это и морали касается. Ты мне не командуй, когда брать на караул. У меня мораль такая, а у тебя – лучше?

Хайнц и Зигфрид уходят.

При коммунизме обойдутся без тебя, Крюгер. Ты представь, комиссар обходит строй и говорит: Где эта сука, обер-ефрейтор? Он отобрал у моего друга Фондрака в Польше, во время отступления, все сигареты, четыре тысячи штук! И где этот Крюгер? Он моему другу не поставил пива, капиталист поганый! Потом прячет в карман свою пушку, а она еще дымится, и говорит: Фондрак, старый черт, ты мастак вскрывать банки, а не открыть ли нам бочку? И мы с ним открываем бочку.

Входят Раммлер и Трайбер.

Трайбер

Нужна работа, Фондрак?

Фондрак

Я бы выпил.

Трайбер

А ты купи себе пивка, приятель.

Фондрак

Тебе батрак наемный нужен?

Трайбер

Да.

Фондрак

А ты купи себе рабсилу, друг.

Трайбер покупает для Фондрака пиво.

Раммлер

Не связывайся с ним, иди ко мне.

Работа легкая, большие деньги.

(Покупает пиво для Фондрака.)

Фондрак (выпивает)

Пуста. Я, может, сам возьму надел.

Раммлер и Трайбер покупают пиво для Фондрака.

Раммлер

Ты и веревку заодно возьми.

Из двадцати охваченных реформой

Один висит в петле. А почему?

У остальных веревки не нашлось.

Фондрак выпивает, Раммлер и Трайбер покупают пиво, Фондрак выпивает.

Фондрак

А если захочу, пойду в шахтеры.

Раммлер

Аккордная работа – это смерть.

Фондрак

Деньги не пахнут, сказал лавочник и вытащил дукат из дерьма.

Раммлер и Трайбер покупают пиво для Фондрака. Он выпивает.

Трайбер

Ты пиво получил.

Фондрак

Но слишком мало.

Раммлер и Трайбер

Поставь еще для Фондрака.

Крюгер приносит пиво, Фондрак выпивает.

Фондрак

Мне мало.

Трайбер

Ну и здоров же ты, скотина, пить!

Фондрак сваливается. Каждый из крестьян пытается утащить его к себе.

Крюгер

Вы пополам его не разорвите.

Крюгер приносит кости. Крестьяне бросают жребий, кому достанется Фондрак.

А куртка-то цела.

(Снимает с Фондрака куртку.)

Пивной должок.

Трайбер уносит Фондрака на спине, Раммлер идет за ним.

Крюгер (смотрит им вслед)

Жаль, что не взял штаны. Они целей.

Пауза.

Входит Крестьянин в шапке.

Шапка

Ты посмотрел бы, Крюгер, что творится.

Крюгер

Творится? Где?

Шапка

В деревне.

Крюгер

Видел я.

На улицу выходят два окна,

Одно – на двор. Тебе поставить пива?

Шапка (кивает)

Нет, ты такого в жизни не видал.

Вдоль по дороге ковыляет Трайбер

На полусогнутых – что твой осел.

И на закорках, обливаясь потом,

Он тащит собственного батрака.

Его величество он приобрел за пиво,

И пивом переполнен ценный груз –

Рабочая скотина, то есть Фондрак,

А вслед за Трайбером крадется Раммлер,

Надеясь, что подстережет момент,

Когда у конкурента сил не хватит

И он добычу выпустит из рук.

Тут Трайбер хочет дух перевести,

Швыряет Фондрака на мостовую

И отправляется искать телегу.

А Раммлер Фондрака на спину – хвать

И потащил к себе. Вернулся Трайбер,

Привел двуколку – глядь, нет никого:

Ни конкурента, ни рабочей силы.

Ну, дожили: верхом на крупном – малый,

Тот, кто имеет больше, значит меньше,

Нас голод кормит, деньги разоряют.

Крюгер

Мир спятил. Пива?

Шапка

Спятил, ты считаешь?

Нет, не хочу я пива твоего.

7

а

Проселочная дорога.

С разных сторон въезжают Окружной партсекретарь на мотоцикле и Флинт на велосипеде.

Секретарь

Когда по мясу недоимку сдашь?

Флинт

Да все не успеваю. Был на курсах.

Я думаю, теория важнее.

Секретарь

Ты думаешь! А что кусать прикажешь?

Теорией никто не будет сыт.

А люди управляют, чистят, строят,

Дома возводят, мусор убирают,

Заводы поднимают из руин.

Нельзя же их держать на маргарине!

Флинт

В лепешку расшибусь, но сдам.

Секретарь

Когда?

Флинт

Ведь я лишь потому забросил поле,

Что не сижу, как крот, в своей норе.

Забот партийных у меня по горло.

Еще с тобой я слова не сказал,

А ты уж разорался о поставках.

Появляется Толстая женщина на велосипеде, с рюкзаком за спиной. Флинт хочет уехать.

Секретарь

Постой-ка, Флинт. Мы не договорили.

Толстая женщина

Вот повезло! Неделю в партбюро

Торчала зря. Его найти на месте

Не легче, чем найти на фраке вошь.

И стол пустой – ни кнопки, ни бумажки.

И вдруг его встречаю на дороге,

За городом, и он в деревню едет,

Чтоб связи с массами не прерывать,

Чтоб поддержать в борьбе подруг партийных,

Которым так свобода дорога.

Всегда с народом на гумне и в поле

Наш дорогой товарищ секретарь.

Мой муж мне изменяет с секретаршей.

Секретарь (глядя на рюкзак, без особого интереса)

Вот как?

Толстая женщина

Вот так. И он ее в машине

Из дома и домой с работы возит.

Секретарь (проявляя некоторый интерес)

А это ведь бензин.

Толстая женщина

Бензин казенный.

По воскресеньям пикники у них.

Секретарь (заинтересованно)

Машина-то служебная?

Толстая женщина (сияя)

Конечно.

Всегда по воскресеньям пикники.

А у меня один велосипед,

И мне их без машины не догнать.

Флинт смеется.

Но я ведь тоже не глупей других.

Все цифры я со счетчика списала,

А счетчик километров, он не врет.

Секретарь

Ну хорошо. Мы это дело вскроем.

Сейчас ты развернешь велосипед

И ветчину подругам возвратишь.

Ведь женсовет ваш скинулся на взятку?

А мужа своего предупреди,

Что, если мал ему сухой паек,

Потопает в социализм пешочком.

Толстая женщина разворачивает велосипед и уезжает.

Флинт

Такой бабище грех не изменить.

Секретарь

Он мог бы это делать без бензина.

Флинт

А может, без бензина бы не смог.

На велосипеде въезжает Молодой человек.

Молодой человек

Я из Фитгеста, гонюсь за тобой с самого Гранцова. Я бы поймал тебя в Лане, не будь у кулаков такого стада. Пробиться сквозь него на велосипеде все равно что боксировать со слоном.

Секретарь

Теперь будешь знать. Тебе что нужно? Может, ваш бургомистр просит мусорную корзину для моих писем, на которые не отвечает?

Молодой человек

Нам нужны запчасти.

Секретарь

Пашите на лошадях.

Молодой человек

Нет у нас лошадей.

Секретарь

И у меня нет.

Молодой человек

Не на себе же пахать?

Секретарь

Почему бы и нет?

Молодой человек уезжает на велосипеде.

Флинт

Откуда же у масс будет доверие к партии, если они просят запчасти, а ты им советуешь пахать на себе?

Секретарь

А у тебя запчасти есть? Сказал бы им сразу, что нет и не будет. Мне нужно сагитировать три деревни или завтра на заседании придется опять втирать очки. Что я и собираюсь делать. Слушай. Допустим, я скажу мальчишке: ладно, я расшибусь в лепешку, а запчасти раздобуду, или насчет посевной: дела ваши плохи, но человек главнее графика. И что произойдет? Очень мило со стороны партии, скажут в Фитгесте, но она для того и существует, чтобы раздобывать запчасти. А с посевной подождем до урожая, партия сказала, что человек важнее графика, а кто же пойдет против партии? Чтобы достать запчасти, я потрачу три дня, время и бензин и сорву глотку. А на четвертый мне скажут, что запчастей для Фитгеста нет и вообще нет и неизвестно, когда будут. Наша промышленность не вышла из пеленок, планирование тоже, а государство тем более, а роды были трудные – кесарево сечение. А сейчас они там, в Фитгесте расшибутся в лепешку, а я им подкину аварийку. Может, запчасти и не понадобятся.

Флинт

Мне тоже иногда невмоготу.

Особенно паршиво на собраньях,

Когда свои же люди бьют под дых.

Ты не успеешь сосчитать до трех,

А уж они ползут за бургомистром

И лижут зад поганцам кулакам.

Ты притащил его на сход за шкирку,

А он, трусливый пес, хвостом виляет.

Переселенцам доверять нельзя.

Не то один останешься как перст.

Если иметь власть, революция – плевое дело. Издать, например, закон: кто ломает шапку перед кулаком, тому тюрьма. Или такой: если бургомистр не срабатывает, к стенке!

Секретарь (смеется)

Товарищ маузер лишен слова, Флинт. Самое большее – это Бауцен, в тяжелых случаях – поездка за Урал. Приходится выкручиваться, тебе тоже. Слишком мало рук, слишком много работы, а под носом американец, а у него бомба. Есть еще вопросы?

Флинт

Да.

Секретарь

Агитационные материалы нужны?

Флинт

Бумаги хватает.

Секретарь

Трактора получили?

Флинт

Две штуки.

Секретарь

Книги?

Флинт

Книги тоже.

Секретарь

Вот и почитай, если что непонятно. И не распускай нюни, ты не первый день в партии. А револьвер спрячь, старый сектант. Десять минут. За это время я бы вправил мозги трем деревням. Твоя будет вина, если завтра там не останется ни души, а все смотаются на Запад.

б

С разных сторон появляются Флинта 1 пешком и Окружной секретарь на мотоцикле.

Секретарь

Куда вы, товарищ Флинт?

Флинта 1

В город, к доктору.

Секретарь

Я встретил твоего мужа. Почему вы маршируете в разных колоннах?

Флинта 1

Велосипед он взял в новую жизнь, а жена для него слишком стара.

Секретарь

С эксплуататорами мы расправились. Но тот, кто гнется в три погибели, создает новых. Надо бы бросить тебя на дороге. Садись.

в

Флинт, Флинта 1, Секретарь.

Секретарь

Массы глядят не только на твой живот, Флинт, не только на руки, твоя постель стоит на дороге, ты правящий класс. Слезай, Флинт. Как же ты хочешь управлять массами, если у тебя хвост вырос выше головы.

Флинт (слезает с велосипеда)

Пожалуйста. Знакомая песня.

Передача велосипеда. Секретарь и Флинта уезжают в разные стороны.

Он бы еще заодно меня кастрировал. Терпеть такое от малого, который видел Тельмана только на картинке! Она уезжает, а я должен переть двенадцать километров на своих двоих. (На ходу.) В восемнадцатом никто не спрашивал, кого мне охота трахать. Мы эту недоимку по мясу внесли оружием. А теперь пол-Германии наши, и вдруг мне приказывают жить как набожному пруссаку из прописи. Попы не разводили таких строгостей. По-ихнему, покайся и валяй греши дальше. Даже был один римский папа, который это дело позволял. Всяк со всяким с мая до августа. Неужто нам быть святее папы? Но он бы мне ответил: Я тебе не папа римский, позволить этого не могу, прижми хвост, поскольку ты гегемон и правящий класс. Внимание: классовый враг, трахать запрещено.

Пускай он прав, но все равно не прав он.

Я с кулаками состою в борьбе,

Но кулаку морали не читают,

Не говорят, с кем спать, а с кем не спать,

И он себе жиреет на просторе.

Мимо проезжает принаряженный Крестьянин.

Вот он, преступник. Эй, паразит, почем мы уплатили Западу за твою жилетку? Сколько мяса ты сплавил на Эльбу? Твое счастье, что партия разжаловала меня в пешеходы. А то бы я раздел тебя до восточной нитки.

Да ладно уж, ведь мне немного надо,

Меня похлебкой с толку не собьешь.

Приучен я идти прямой дорогой,

От линии на шаг не отступать,

Ведь это надо все для лучшей жизни.

Но мне-то вряд ли до нее дожить.

Привык я вечно слышать: завтра, завтра…

Пока поймаешь рыбку, съест червяк.

Еще осталось десять километров.

Я иногда как Моисей в пустыне.

Пока он приволок свою команду

На маслобойню с молоком и медом,

У самого уж посинели ногти.

Он ахнуть не успел и дуба дал.

Уходит. С пустым рюкзаком по сцене проезжает Толстая женщина.

8

Луг, вечер.

Шмулка и Зигфрид тащат книги.

Зигфрид

При коммунизме прекратится труд,

А время ничего не будет стоить,

Все будут делать умные машины –

И вот тогда все книги я прочту.

Шмулка

А я при коммунизме просто высплюсь,

Не буду больше с курами вставать,

Хотя б корова от мычанья сдохла,

Хотя б хозяин криком изошел.

А табуретку, на которой доят,

Я в мелкие кусочки изрублю.

Надену платье что ни есть получше,

И прямиком пойду по спелой ржи,

И буду рожь безжалостно топтать

За то, что кожу мне рвала до крови,

Когда вязали осенью снопы,

Когда на поле ставили мы копны.

А поле пусть все маком зарастет.

А вечером я в платье заграничном

Пойду на танцы через всю деревню,

Пусть бабы – молодые и старухи –

В окно глядят, от зависти чернея,

Пусть мужики мне не дают прохода –

Кто без машины, может не мечтать.

Зигфрид (смеется)

При коммунизме каждый на машине.

Шмулка

Ну что ж, тогда меня устроит каждый.

Зигфрид

Ты не имеешь права.

Шмулка

Нет, имею.

При коммунизме можно все и всем.

Зигфрид

Пусть даже все на свете прекратится,

Мораль не прекратится никогда.

Шмулка

Послушай, Зигфрид, ведь меня ты любишь?

Зигфрид

А почему ты спрашиваешь, Шмулка?

На Женский день тебе принес я книгу –

«Урок коммунистической морали»,

На день рожденья Бебеля купил.

«Три принципа» я втолковал тебе,

И два из них ты выучить успела.

Какая же еще нужна любовь?

Шмулка отшвыривает книги.

Ох, Шмулка, книги!

Шмулка

Ты меня не любишь.

Зигфрид

Сначала мы построим коммунизм,

А в книгах сказано, как это делать.

Искушение.

Шмулка

Чего мы тянем? Мне же наплевать

На третий принцип, Бебеля и этот…

«Урок коммунистической морали».

Живем лишь раз, и легче жизнь не станет –

Таков мой принцип, первый и последний,

А эти библии потащишь сам.

Твой книжный коммунизм когда-то будет,

Он вилами написан на воде,

Он вроде танцев в клубе в воскресенье:

Их отменяют, если дождь пойдет,

Когда в грязи застрянут музыканты.

Я ухожу. А если затоскуешь,

Придется оплатить входной билет.

Я, может, поступлю в киноактрисы,

И ты меня увидишь на экране.

Неужто нужен мне такой сопляк?

Зигфрид

Так вот ты кто! Кулацкое отродье!

Шмулка

Неправда. Мой папаша – середняк.

Зигфрид

Вернись. Ведь так недолго и погрязть

В мещанстве, в обывательском болоте.

Еще не поздно. Вспомни первый принцип.

Шмулка уходит.

Хочу, чтоб новым стала человеком,

А ей охота одного: чтоб я

Ей человека нового заделал.

Упрусь – в Союзе будет членом меньше,

А уступлю – прибавится один

Иль даже два через пятнадцать лет.

И ни один не выйдет из Союза.

Но ведь мораль важней, чем член какой-то?

Тогда упрусь. Аж зло меня берет.

Как член Союза все я понимаю.

Но человек ведь целое, ансамбль.

А если у меня в ансамбле член

Такой уж несознательный попался?

Ему приказано играть, как все,

А он назло свои права качает,

Ведет себя нахально и стихийно,

Начальство злит, уставы нарушает.

Противоречье. Как же с ним бороться? (Ищет в книгах.)

Вот если б не было противоречий,

Мы в коммунизм вошли б в сто раз скорей.

Ведь сколько хлеба было бы у нас,

Не будь на свете голода, к примеру.

И сколько было бы у нас морали,

Не будь на свете, например, любви.

А если форму снять? Так будет лучше.

(Снимает синюю рубашку Союза свободной немецкой молодежи.)

А там, при коммунизме, видно будет!

Шмулка!

(Убегает, бросив литературу.)

9

Луг. Ночь.

Входят Флинт и Флинта 1. Садятся на траву.

Флинта 1

На луг давно мы не ходили, Флинт.

Флинт

Да, тридцать лет.

Флинта 1

Нет, Флинт. Тридцать один.

Пауза.

И ты меня уж больше не обнимешь?

Что было, то прошло, и не вернешь.

Флинт

Стареем.

Флинта

А другие помоложе…

Флинт

Опомнись. Я могу тебя понять.

В пустой постели бабе неуютно.

Но все-таки не стоило тебе

Во все колокола о нас звонить.

Пускай в деревне церковь остается.

Флинта

А пастор у кухарки, так сказать.

Флинт (смеется)

Ну ладно, я твой муж, болтай что хочешь,

Но ты меня со мною же не путай,

Все знают: я здесь партия сейчас,

Не надо стричь нас под одну гребенку,

Ты мне билет партийный не марай

Флинта 1

Тебе плевать на твой значок партийный,

А я его до блеска отчищай?

Флинт

Пять лет я в лагере провел, без баб.

Ведь хочется урвать у жизни что-то.

Флинта 1

Я тоже без тебя не веселилась,

Хоть и могла бы время не терять.

Но я тебя пять долгих лет ждала,

А ты вернулся только на полгода.

Флинт

Ведь я твоей свободы не стесняю,

И ты моей свободы не стесняй.

Флинта 1

Сказал жених после десятых родов.

Флинт

Да я б не прочь, но я не из железа.

Что я сказал? Что я не прочь? Соврал.

Я от твоей любви совсем отвык,

Я слишком крепко вкус ее запомнил.

Для пролетария любовь была

Как бы поездкой на седьмое небо.

А нынче – предвкушенье коммунизма.

Мы должны разгрести еще много мусора, если хотим превратить землю в сад из той свалки, которую она собой представляет.

И мой доход не больше, чем мой пай.

Флинта 1

Ну как же! Красный Флинт! И красный бабник!

Флинт

Называй, как хочешь. Ведь так оно и есть: в Каппа мы стреляли: берешь юнкера на мушку и стреляешь из винтовки Круппа, как тебя учили по уставу при кайзере. Это просто. Но потом правые, Эберт и компания, подмочили нам порох: сначала подсидели нас со стариком Гинденбургом, а потом пришел Гитлер, и стало не до шуток. Коммунист, социалист – никакой разницы: всех в один горшок за колючую проволоку. Разве что тебя зовут Носке и ты служил ему как гончий пес. Тогда получай свою кость: государственную пенсию. Тяжко было, но понять легко.

Флинта 1

А кто штопал тебе носки, пока ты расправлялся с Каппом? Кто стирал рубаху и четыре недели таскал еду в Красную Чащу, куда тебя загнали штурмовики? Кто искусал до крови язык, но не сказал ни слова?

Флинт

Все ты. И я об этом не забуду.

Но, видишь ли, теперь мы взяли верх,

Не о двоих – обо всех моя забота.

Над нами никаких правительств нет,

Да, Пик – наш козырь, мы за все в ответе.

Государство – не вол, его под уздцы не поведешь. Когда дорога с горы, у камня ноги вырастают, но наша-то дорога – в гору. И наше государство вроде машины, сварганенной из остатков после двух войн и двенадцатилетнего рейха. Да еще по чужому чертежу. А если не сам разбирал, то и собираешь через пень-колоду. Одна деталь не входит, другую никак не заменишь, а тачка должна быть на ходу, того и гляди, колеса сопрут. Голова идет кругом.

Что, не умеешь плавать? Прыгай в воду.

Листовки раздавал, рискуя жизнью?

Теперь пиши законы. Ты молчал

Под взмахами резиновых дубинок?

Теперь изволь красиво говорить.

Ах, не умеешь? Срочно научись.

Все надо знать. Но знать – еще не все.

Ты должен знанья отдавать другим,

Разумное для всех обязан сеять,

И агитпроп, и сельское хозяйство,

И скотоводство… диамат… истмат…

На трактор надо пересесть с кобылы,

Пульт управления страной принять.

Но у меня всего-то две руки.

И голова всегда одна – не тыща.

Тут женщина нужна с большим умом.

Нет, я тебя, конечно, не виню.

Откуда взять тебе образованье?

Но если мне еще тебя тащить,

То где же я тогда вообще застряну?

Флинта 1

Каков хитрец! А я, выходит, дура.

Тебя мой ум не слишком беспокоил,

Пока другое место сильно грело.

Ума я у тебя могу набраться.

А ты ума набрался у кого?

Кто отнимал у детей кусок хлеба, чтобы покупать книги? Ты ложками хлебал свою премудрость, а я давилась грязью, батрачила на юнкера.

Женился бы на дочери барона,

Коль ты желаешь государством править.

А у коровницы какая жизнь?

Помещик хоть за труд поденно платит,

А дома даром вкалывать изволь,

И доброго словечка не услышишь.

Детей носи, рожай, ори от боли,

Корми, пока не высосут всю грудь.

Нет дела петуху до старой куры,

А баба старая – кому нужна?

Ее любой в селе поднимет на смех.

Ты лакомый себе нашел кусок,

Но помни – за него и я платила.

Флинт

Ты слишком мало знаешь, вот и злишься,

А ты учись, займи свои мозги –

Не будешь головой об стену биться,

Не будешь прятать голову в песок.

Вот, например, задам тебе вопрос:

Что значит империализм, ты знаешь?

Флинта 1 уходит, Флинт этого не замечает.

Капитализм, который провонял.

А Ленин это доказал. Но прежде

Ему пришлось прочесть сто тысяч книг.

С ученьем как? Начни – конца не будет.

Например, противоречия. Как их учить? Империализм и мы – это противоречие антагонистическое. Значит, никакой пощады. Значит, или он нас, или мы его. Значит, мы его. А что касается нашего спора, то он не антагонистический. Понятно? Чего не понимаешь, спрашивай. Почему не спрашиваешь? Хочешь остаться дурой? (Замечает, что остался один, встает.) Ушла. А я агитировал луну. Она тоже попутчица и мелкобуржуазный элемент. (Уходит.)

Переселенка, Фондрак.

Фондрак

Луна прибавила в весе, ты тоже. (Одной рукой обнимает женщину, но за спиной у нее выпивает пиво.) Пиво, к сожалению, осталось прежним. Четыре года, как война кончилась, а все никак не доведут до двенадцати процентов.

Женщина высвобождается из его объятия.

Военная территория. Много ли надето у тебя под платьем? А вдруг этот кусок дерна между нами станет государственной границей, в политике чего не бывает, лошадь отелиться может, шагу не ступим, а окажемся ты – в России, я – в Америке; делать детей на пограничной полосе – запрещенный экспорт, импортом тоже нельзя заниматься. Вот я сейчас схвачу тебя за грудь, а они начнут стрелять. (Садится.) Может, я встать не успею, а уж меня хватит удар. Или в тебя угодит кусок звезды, которая лопнула три тысячи лет назад. Или земля не выдержит и разорвется. Ее ведь со времен Адама топчут ногами, роют копытами, рвут колесами, а теперь еще терзают бомбами, почему она должна терпеть, ничто ведь не вечно, ямы пойдут одна за другой, и мы провалимся, вроде того древнего грека, который прыгнул в кратер, потому что ему все осточертело, забыл я, как его звали. А может, сила тяжести не сработает, вся эта поганая планета взорвется, и мы отправимся на небо прямиком, не делая крюка через могильных червей. А может, загнется кто другой, например Флинт, который навязывает мне надел, или паразит Крюгер, который тем и живет, что я выпить люблю. А может, сила тяжести не подведет, земля еще малость продержится, на кой черт ей лопаться, раз уж она держалась так долго, но я-то сколько выдержу? Человеку свойственно помирать, это у него врожденное, а могильный червь знай командует: не раскисай, Фондрак, кости собрать, плоть на изготовку!

Объятие. Мимо проходит парочка.

Все, что придет, пройдет. Двенадцать лет

Держался Гитлер, но и он прошел.

Лежи, ты целый день себя поганишь

Работой на других. А ночь – моя.

Она ведь коротка – лишь до рассвета,

А днем не скачут в Пруссии козлы.

В траве не только для троих есть место.

10

Луг, день.

Нета. Крестьянка. Нета снимает с веревки простыни.

Взрыв. Хенне и Хайнц втаскивают на сцену Тракториста.

Хенне

Он работал на моем поле и наскочил на мину. Надо перевязать, чтобы он не истек кровью до прихода доктора.

Крестьянка

Я, что ли, подложила эту мину?

А поле-то – его?

Хайнц

Его нога.

Тракторист

Ну, люди! Если мне отнимут ногу

Из-за поганого клочка земли,

Я насмерть вас протезом укокошу.

Хайнц

Нога ногой. А прочее все цело?

Тракторист

Все хорошо, прекрасная маркиза.

Нета разрывает простыню.

Крестьянка (вопит)

Ох, простыня моя!

Нета перевязывает Тракториста.

Боюсь я крови.

А эта смотрит на нее спокойно.

Хейне и Хайнц, уносят Тракториста.

За простыню я вычту, так и знайте.

Нета

Да.

11

Деревенская улица.

Пьяный Тракторист лежит посреди дороги и храпит. Крестьянин спотыкается об него и чуть не падает.

Крестьянин

Отмечали праздник?

Тракторист

А ты против?

Крестьянин

Нет.

Тракторист

Твое счастье.

Тракторист хочет уйти, Крестьянин удерживает его, предлагая сигару. Тракторист хочет уйти, взяв сигару, Крестьянин подносит ему огонь, Тракторист закуривает и хочет уйти, Крестьянин дает ему еще две сигары.

Крестьянин

Это дело семейное. Я сор из избы не вынесу.

Тракторист (возвращается, обнимает его)

Это ты, тестюшка? Такой костлявый, а родил такую пышечку. Есть у тебя еще? Я мастак по этой части.

Крестьянин

Ничего не имею против трактора, а на слова твои нахальные мне плевать, между своими всякое бывает. Но вот что я тебе скажу: кто желает обрабатывать мою дочку, пусть сначала вспашет мое поле.

Тракторист (вытаскивая из заднего кармана брюк пачку фотографий)

Видал, сколько лошадок в моей конюшне.

Крестьянин (долго перебирает фотографии)

Вот она. А ты хорошо устроился. Ее мать пашет за троих вот уже двадцать лет.

Тракторист (прячет фотографии)

Тупиковая ситуация. Я с ней без накладной договариваюсь.

Крестьянин

Не перегибай палку. Я тоже человек, всему есть пределы.

Тракторист

Будь ты человек, ты бы сейчас дал мне хорошего пинка в зад. Раб своего надела, батрак частной собственности, жертва капитализма, рыжее противоречие – вот ты кто. Ты мне пинка не дашь, а вытащишь загашник и выложишь двадцатку чистоганом, чтобы я без очереди вспахал твой участок завтра…

Крестьянин так и делает.

…или послезавтра, и еще десятку, чтобы я занялся этим сейчас же.

Крестьянин так и делает, Тракторист уходит, возвращается.

Очень я буженину люблю. Что у вас сегодня на ужин?

Молчание.

Крестьянин (мрачно)

Буженина.

Тракторист, насвистывая, уходит.

Входит Шмулка в расстегнутой блузке.

Крестьянин

Носишься как шальная. Застегни кофту.

Шмулка

Мне не холодно. Тракториста не видел?

Крестьянин (показывая)

Туда пошел.

Шмулка хочет застегнуть блузку.

Оставь, если тебе жарко.

Отец и дочь расходятся в разные стороны.

Хайнц и Зигфрид с тачкой, на тачке книги. Двое крестьян.

Хайнц

Возьмете по книжке, товарищи? Культура и наука приходят на село. Книга – лучший подарок. Бесплатный.

Первый крестьянин

Собрался я домой на родину, было у меня в рюкзаке одно место. Угадай, что я взял: сало или Библию?

Хайнц

Библию.

Смех. Второй крестьянин подходит к книгам.

Первый крестьянин

Держись от книг подальше, а то хуже будет. Сунешь голову в книжку, зачитаешься и спятишь, пожертвуешь последнюю свинью ради общего дела. Держись подальше, с культурой шутки плохи.

Второй крестьянин

Есть у вас книжка «Как, не сажая, собрать урожай картофеля»?

Крестьяне смеются.

Хайнц

Возьми эту.

Второй крестьянин (читает).

«Борозда поет. Роман о крестьянстве при социализме». Если мне захочется музыки, я включу радио. (Берет другую книгу, читает). «Рассвет тракториста. Поэма в пяти песнях». С утра пораньше лучше позавтракать. За пятерых.

(Отходит от тачки с книгами.)

Мимо проходит Переселенка. Она несет корзину с бельем.

Хайнц

От чтенья книжек польза для детишек.

Малыш прочтет и может стать министром.

Нета

Руки заняты. (Уходит.)

Входит Флинта 1.

Флинта 1

Есть книга Ленина?

Зигфрид

Все книги есть.

Второй крестьянин

Чем спать одной, уж лучше спать на книгах.

Хайнц дает Флинте 1 книгу.

Флинта 1

«Эмпириокритицизм». Что это значит?

Хайнц

А он для вас романов не писал.

Флинта 1 уходит, взяв «Эмпириокритицизм». Входит Бойтлер.

Бойтлер

Всё Сталина.

Хайнц упаковывает ему книги, Бойтлер хочет уйти.

Хайнц

Постой, еще не все.

Первый крестьянин (пока Хайнц и Зигфрид упаковывают для Бойтлера другие книги)

Краснеет тот, кому нужда большая.

Бойтлер

А ты не хочешь бургомистром стать?

Пожалуйста, я место уступаю.

Политикой займись, коль есть охота.

Ну и народ! Своих не знает выгод,

А то б меня носили на руках.

По мне, приятней пахнет буженина,

Чем писчая бумага. Верно, дурни?

А я ночами не смыкаю глаз,

Над Сталиным корплю один за всех,

Вот видите, очками обзавелся.

А если б все за одного стояли,

Дела у нас пошли бы много лучше.

Тем более условья позволяют.

Бойтлер, с головы до ног обвешанный книгами, уходит.

Входит Зибер в новом костюме с Запада.

Хайнц

Вот наш «американец».

Зигфрид

Спекулянт.

Хайнц

Старик, а все ловчит.

Зибер

Сопляк паршивый.

Хайнц

Немецкий не забыл?

Зибер

Уж будь спокоен.

По-русски лопотать не собираюсь.

Зигфрид

Сказать, кто ты? Глист в теле государства.

Зибер

Уж больно это тело худосочно.

Зигфрид

Из-за таких вот жирных солитеров.

Ну, погоди, устроим глистогон,

Уж я тогда займусь тобою лично.

Зибер вытаскивает пачку американских сигарет.

Зибер

Закурим?

Крестьяне выстраиваются в очередь к Зиберу.

Хайнц оставляет тачку с книгами и тоже протягивает руку за сигаретой.

Зигфрид

У тебя мы не возьмем.

Хайнц (прячет руку в карман).

Ни штуки.

Зигфрид

Ты не думай, саботажник,

Что мы тебе дадим бесплатно книги.

Ишь, вырядился в западные шмотки,

А книги-то народные…

Хайнц

Спокойно.

Ты не туда загнул. Литература –

Для несознательных. Пускай читают.

Зигфрид

Пусть раньше скинет западные шмотки.

Зибер

Хлебайте сами ваше просвещенье.

А у меня есть кое-что получше.

(Вынимает западный иллюстрированный журнал.)

Вот.

Крестьяне толпятся вокруг него.

Первый крестьянин (читает)

«Экономика восточной зоны обречена».

Второй крестьянин

И когда же ей конец?

Первый крестьянин

Здесь ничего об этом нет.

Хайнц и Зигфрид смеются.

Третий крестьянин

Сочти

По дыркам в поясе. Ведь каждую неделю

С конца войны ты новую сверлишь.

При коммунизме в брюках будет пусто.

(Проходит мимо.)

Зибер

Не у меня.

Смех.

Первый крестьянин (читает)

«Террор Панкова косит крестьянство. Гибнет каждый пятый».

Второй крестьянин

Эй, Франц, ложись и помирай. Ты мертвый.

Первый крестьянин

А что это – террор?

Хайнц

Порода псов.

Первый крестьянин (показывает на фото в журнале)

Гляди-ка, пес устроился неплохо.

Второй крестьянин

Какой?

Первый крестьянин

Графинин пудель. Пес Марицы.

Хотел бы я такой собачьей жизни.

Живи как граф.

Второй крестьянин

Да, там графьям раздолье.

Первый крестьянин

А здесь за сало спустят и штаны.

А интересно, что там жрут крестьяне?

Второй крестьянин

Там молока полно, хоть в нем купайся.

Первый крестьянин

Кто в молоке купается – крестьяне?

Второй крестьянин

Нет, кинозвезды.

Первый крестьянин (разочарованно)

Тоже мне, газета.

Входит Трайбер, за ним по пятам Хенне с каким-то списком и карандашом в руке.

Хенне

Ну, Трайбер, поразмысли: ты – за мир?

Трайбер

Да, для борьбы за мир и мы сгодимся.

Хенне

Мы мир должны всем миром отстоять.

Трайбер

Твой мир – не мой. Ты должен мне картофель,

Полдолга я тебе скостил, а ты

Меня вструмил в дурацкий этот список.

Хенне

Но мир важнее семенного фонда!

Трайбер

Еще бы! Я тебе поставлю подпись.

А через год в колхозе окажусь!

Хенне

Но все же мир важнее, чем картошка.

Трайбер

Когда придут снимать с тебя семь шкур,

Уполномоченному так и скажешь:

С меня, мол, недоимку не бери,

Я уплатил ее борьбой за мир.

А коль придет судебный исполнитель

Должок с тебя картофелем взыскать,

Его ты тоже распропагандируй. (Уходит.)

Хенне прячет в карман список и карандаш.

Потом снова вынимает список и возобновляет преследования Трайбера. Крестьяне устремляются за ними: им интересно, чем это кончится.

Зигфрид

Придется книги нам самим читать.

Хайнц и Зигфрид уходят, увозя тачку с книгами.

Входит Фондрак.

Фондрак

Ох, до чего охота выпить, черт!

(Выпивает бутылку до дна.)

Итак, последнее предупрежденье.

Я тоже всего лишь человек. Лучше стать убийцей, чем трупом. Не помирать же всухую. Эту жажду нужно медленно утопить.

(Выворачивает карманы. Они пусты.)

Похоже, воскресенье будет постным.

Входит Крестьянин Фондрак угрожает ему бутылкой.

Жизнь или кошелек.

Крестьянин

Может, за мой труп страховку заплатят. (Уходит.)

Входит Христианин.

Фондрак

Эй, братец, десять заповедей знаешь?

Спаси две жизни, дай на пиво денег,

Коль дорожишь спасением души!

Христианин

И чтоб не дать твоей душе погибнуть,

На выпивку не дам.

Фондрак

Хорош святой!

Набил карман, а на душу взял грех!

Христианин

Тебе пойти бы в церковь помолиться.

Фондрак

Весьма польщен, только аппетита нет питаться телом Христовым, больно оно худое. А пить его кровь неохота, больно она жидкая. И немудрено, две тыщи лет вы его жуете, интересно, сколько он еще выдержит. Изобрети он пиво, я бы тоже ударился в набожность. Но человек разлил небеса по бутылкам.

Христианин

Он слышит тебя! (Уходит.)

Входит Крестьянин.

Фондрак

Хочешь посмеяться? По анекдоту за кружку. Похабные вдвое дороже, за удовольствие – особый тариф. Политические тоже по двойной таксе, плата за риск.

Появляется Флинт с велосипедом.

А теперь еще дороже, Красный Октябрь явился.

(Насвистывает «Интернационал».)

Флинт

Ну, Фондрак, говори, что ты решил.

Берешь надел? Ты должен мне ответить.

Фондрак

Я много чего должен. Например,

Я должен выпить. Ты ответь мне тоже:

Поставишь пива? Если не поставишь,

В католики подамся, так и знай.

Моя душа от жажды пересохла,

И я ее готов отдать попам.

Так как же, Флинт?

Флинт

Ведь я уже сказал.

Бери надел и сам себе ставь пиво.

Фондрак

От пива с по́том у меня понос.

Флинт

Коль не по вкусу пот, пей воду, Фондрак.

Фондрак

Поставишь пива – стану коммунистом.

Флинт

Какой ты коммунист? Ты паразит.

Фондрак

Нет, ты меня ужасно низко ценишь.

Я парень – жох, мне только волю дай.

Мне покажи мышиную нору,

И я весь свет, всю землю задолбаю.

Броженье духа, Флинт, а пиво – дух,

И дух меня над зверем возвышает,

А кто работает, тот просто скот.

(Останавливает проходящего мимо крестьянина.)

Возьми, к примеру, вот этого. Разве он человек? Не может руку разжать, скрючилась. (Демонстрирует.) Горб нажил. Через десять лет встанет на четвереньки, как его предок по Дарвину. Труд – преступление против человечества. Человек рожден для жизни, желаю свободно напиваться, на землю надо срать. От каждого по способностям, как пишут в твоей газете. И по потребностям. Ты мои потребности знаешь, способности тоже. Может, твоя газета врет? Ставь пиво, Флинт, а то донесу на тебя, что занимаешься вражеской пропагандой.

Флинт

От каждого по труду, забыл? Потребности потом.

Фондрак

А я опережаю свое время, у меня они уже есть. Если каждому по труду, то со мной разговор особый. Убедись в этом в кабаке за стойкой. Но сперва сходи в Крестьянский банк, тебе это дорого обойдется. Сколько при тебе?

Флинт

Пять га.

Фондрак

Серьезно, Флинт. Что было сперва – охота выпить или пиво? Считаю, пиво, па этом свете все должно идти в употребление. Ты проливаешь пот, на тебе въезжают в новое общество. И чем все кончается? Ляжешь в землю. А на землю все плюют. А я такой один, на все руки.

Флинт

Откуда они у тебя? Я тоже могу сказать, что я такой один, у меня нюх. Полчеловечества надрывало себе пуп, чтобы ты у нас стал один такой, на все руки. И родители твои, и родня до седьмого колена. Куда ни плюнь, везде грязь, она тебя кормит во все времена. Не хочешь работать, ложись и помирай сразу. Можно держать руки в карманах, но только пока штаны есть. Когда из человека трава растет, ему не до пьянки. Убедись в этом в придорожной канаве: ты уже позеленел с лица. Заплесневел. Не видишь?

Фондрак

Не наступай на любимую мозоль, Флинт. У меня там душа. Но что поделаешь, со мной кончается белый свет. Господь Бог упустил его, пока чистил ногти. Он снова возьмет его под ноготь, когда мы взорвем все мины. Наступит такое время, Флинт, когда человек повзрывает за собой все планеты, одну за другой, если он нашпигует их оружием. Или ради удовольствия, вроде как Казанова, который трахал всех баб подряд. Миров много. А из чего делают ослов – из баранины, как здесь, или из шифера, как где-то еще, есть ли у человека сердце или, может, жестянка, стряпают ли его из белка или стекла – какая разница?

Флинт

Заткнуть бы тебе глотку, Фондрак.

Фондрак

Пивом.

Нета, с бельевой корзиной.

Красный Флинт желает сделать из меня крестьянина. Сначала дают кредит – надел и должность. Потом обстригают: что не влезает в общий котел – долой, будь это хоть голова. Например, если ты любишь выпить кружку пива или двадцать, или желаешь завести фабрику, или, например, пивоварню, они тут же начинают вопить: «Всенашахты!» или «Всенастройку!», ты желаешь подохнуть с голоду, а на тебя накидывается собес. Диктатура. (Флинту.) Проверь сам. Напиши на стене: коммунизм – дерьмо, хайль Гитлер! Сейчас же явится полиция, можешь быть уверен. Никакой свободы. (Нете.) Мне нужны деньги.

Нета дает.

Мне нужно больше.

Нета

Больше не дам. (Уходит.)

Фондрак

Я ей сделал ребенка. И вот благодарность. (Мочится.)

И пиво покидает человека,

Как все прекрасное на этом свете.

К чему рыдать, Флинт, о сухом навозе,

Который развонялся под дождем?

Входит Пастор, толкая свой мотоцикл.

Пастор

Мотор испортился. Не одолжите ли вы мне свой велосипед? Меня ждут в общине. Они уже три недели не слышали слова Божия. Один проповедник на три общины.

Флинт

И тот лишний. Я бы с удовольствием, но у меня тоже три деревни.

Пастор

Да. Ну что же, одолжите вы мне ваш велосипед?

Флинт

Он атеистический.

Пастор

Господь не глядит, какой велосипед, он зрит на водителя.

Флинт

Как я. (Собирается уехать на велосипеде.)

Пастор

Ваша партия, насколько мне известно, смотрит на это иначе.

Флинт (слезает, передает ему велосипед)

К сожалению. Я предаю революцию из чувства партийной дисциплины. Но сердце в этом не участвует.

Пастор

Столь многого я и не требую. Я помолюсь за вас.

Флинт уходит.

Фондрак (задерживает Пастора)

Давайте я осмотрю мотор. (Осматривает.) Тут сразу не исправишь. Вы должны уплатить вперед, немецкий мастер – бездонная бочка.

Пастор

После починки.

Фондрак

А разве церковь не получает авансом за свои старанья? Ведь ваша мельница крутится на нашем страхе Божьем. Откуда человеку знать, как выглядит его душа после починки?

Пастор уезжает. Фондрак чинит мотоцикл.

Входит Уполномоченный.

Уполномоченный

Этот мотоцикл продается, сударь?

Фондрак

Смотря куда ты собрался, парень.

Уполномоченный

На Запад.

Фондрак

Пять сотен. Вам завернуть?

Уполномоченный

Пять слишком дорого.

Фондрак

Можешь подработать у меня на скотном дворе, я получаю большой крестьянский надел.

Уполномоченный

Не говорите мне о крестьянах. Сначала я обращался с ними слишком мягко, потом я обращался с ними слишком грубо, потом опять слишком мягко, потом опять слишком грубо. Не говорите мне о крестьянах. Вот вам пять сотен. Может, пересчитаете?

Фондрак

Нет.

Уполномоченный

Как на нем ездят?

Фондрак

Садишься сюда, держишься тут, нажимаешь здесь.

Уполномоченный (проделывая это, на ходу)

А если захочу остановиться?

Фондрак

Подыщи дерево или стену. Что хочешь. Для начала хорош стог сена. На Луне не приземлишься.

Уполномоченный уезжает.

Любой вам воду превратит в вино,

А я другое покажу кино.

Вот христианский БМВ. Для вас

Я в пиво превращу его сейчас.

12

Ночь, поле.

Крестьянин, Тракторист.

Крестьянин с помощью палки измеряет глубину борозды.

Тракторист курит.

Тракторист

В чем дело? Может, запахать окопы?

Ведь твой надел корова перескочит,

А я на нем кобылу уморил.

С межи и до межи – одна минута:

Недолго и машину запороть.

Слились бы – полегчало бы.

Крестьянин

Тебе.

Тракторист

При чем тут я? Разгон машине нужен.

Ей ваши грядки – в сердце острый нож.

Неужто и тебе не жаль мотора?

Мне, парень, все равно, какое поле,

Я денежки спускаю в кабаке

И ежели запью – то вам же хуже.

Крестьянин

Сосед свое мне поле не уступит.

Пауза.

Тракторист

В такую же вот месячную ночь

Убили мы в России мужика.

За что убили? Это я не помню.

Но помню, как старик бежал от нас,

Стараясь не топтать колосья в поле.

Мы затравили деда очень быстро:

Мы по полю бежали, он – в обход.

Крестьянин

Колхозник?

Тракторист

Да.

У нас был шнапс, был лейтенант в ударе.

Он говорит: Скажи большевику,

Что борода его мне симпатична,

А потому я разрешаю деду

В могилу на своем наделе лечь.

Мы спрашиваем, где его надел,

А он нам отвечает: все вокруг.

Мы спрашиваем, где он раньше был,

Пока его колхоз не отобрал?

А он свое талдычит: все вокруг,

И как помещик вдаль рукою машет,

А там на километры рожь по грудь.

Где был его надел, забыл он напрочь.

13

Деревенский кабак.

Крюгер.

Хайнц и Зигфрид прибивают транспарант.

Зигфрид

Нам на троих, считает окружной,

Аккордеон не нужен.

Хайнц

Он считает,

Что нужен мотоцикл секретарю.

А ты сказал, что не придет никто

На сход без танцев?

Зигфрид

Он желает знать,

Когда же мы с отсталостью покончим.

Хайнц

При помощи таких вот транспарантов?

Вчера я эту Шмулку просвещал.

Зигфрид

От Шмулки руки прочь. Не трожь ее.

Хайнц

Твой аргумент, ты думаешь, ей слаще?

Зигфрид

Кому сказал: оставь в покое Шмулку –

Не то я окружному все скажу.

Хайнц

И говори.

Зигфрид

Мещанское болото.

Без коллектива ты потонешь в нем.

Входит Незнакомец.

Крюгер

Пива?

Незнакомец пьет.

Закажите сразу же еще кружку. Сегодня здесь собрание. Если вы не местный, вас сейчас же отсюда попросят.

Незнакомец молчит. Хайнц и Зигфрид прибили лозунг и придирчиво его рассматривают. Текст гласит: «Вперед к коммунизму».

Незнакомец

Ваш коммунизм висит тут слишком рано.

Зигфрид

Кому-то рано, а кому-то нет.

Крюгер

Я совершенно того же мненья, сударь. (Хайнцу и Зигфриду.) У кого ничего нет, тому и делить нечего. Коммунизм.

(Смеется.)

Незнакомец

Не думаю, чтобы наши мнения совпадали. (Указывая на текст, Хайнцу и Зигфриду.) Ваше изобретение?

Зигфрид

Поручение бургомистра. Изобретение Карла Маркса.

Незнакомец

С двумя тракторами? Что говорит об этом партия?

Зигфрид

По-вашему, значит, партия против коммунизма? Может быть, она против Карла Маркса? (Хайнцу.) Провокатор.

Хайнц

Или ландрат.

Зигфрид

А где значок?

Незнакомец

Как пройти к МТС? Кто мне покажет дорогу?

Зигфрид (Хайнцу)

Что я говорил? Шпион. Я ему покажу дорогу!

(Незнакомцу.)

А что вам там надо?

Незнакомец

Интересно взглянуть.

Зигфрид

Могу себе представить. А почему вас интересует МТС?

Незнакомец

Меня многое интересует. Профессия такая.

Зигфрид (Хайнцу)

Он называет это профессией. Травит нашу скотину, поджигает наши сараи, взрывает мосты и дамбы и называет это профессией. Я ему устрою производственную травму. Пожизненную. (Незнакомцу.) А какая у вас профессия?

Незнакомец

Слесарь-механик.

Хайнц

Там ваша машина?

Незнакомец

Я на ней приехал.

Зигфрид (Хайнцу)

А вот уедет ли он на ней – еще вопрос.

Хайнц

Ну и не рассказывайте нам, что вы слесарь-механик.

Незнакомец

Почему, интересно?

Зигфрид

У слесарей автомобилей не бывает. До этого мы еще не дошли. Я имею в виду, если слесарь – честный.

Незнакомец

Может быть. К МТС направо или налево?

Зигфрид

Налево.

Незнакомец уходит налево.

Хайнц

Почему ты сказал «налево», ведь МТС направо?

Зигфрид

Пока он найдет МТС, мы успеем поднять тревогу. Он поедет налево мимо Раммлерова двора. Пусть он ему травит скотину.

Хайнц

Коровы в классовой борьбе не участвуют.

Зигфрид

Зато я участвую.

Хайнц

Да. Но я не думаю, что он шпион. Они такие только в кино. Ты веришь тому, что показывают в кино?

Зигфрид

Если он вернется, задержи его. Мы пошли за подкреплением.

Оба уходят.

Входит Фондрак, заказывает, платит, молча пьет пиво.

Крюгер

Откуда деньги, друг?

Фондрак

Ограбил церковь.

Раммлер и Трайбер с сигарами. Раммлер угощает сигарой Фондрака.

Раммлер

Слышь, Фондрак!

Фондрак

Да?

Раммлер

Писать умеешь?

Фондрак пишет.

Трайбер (читает)

Сво-лочь.

Раммлер

Мы поздравляем. Будешь бургомистром.

Фондрак

Вы опоздали. Ухожу за Эльбу.

Раммлер

Тогда придется, Фондрак, донести.

Фондрак

Я, может быть, и сяду раньше вас,

Зато уж вы подольше просидите.

Пауза. Раммлер угощает Фондрака сигарой.

Фондрак угощает сигарой Крюгера. Трайбер напивается.

Раммлер

Крестьянином ты быть не хочешь, ясно.

Но должность – не работа. Это честь.

Спроси меня, чем занят бургомистр?

А я тебе отвечу, что ничем.

Желаниям народа угождать –

Да разве это назовешь работой?

А если уж придется дело делать,

Не бойся – я ведь выручу тебя.

Фондрак

А как же Бойтлер?

Раммлер

Бойтлер нам не нужен.

Фондрак

А пиво – даром?

Раммлер

Пиво за наш счет

Для господина Фондрака.

Крюгер

Понятно.

Трайбер

На три села одной цепной собаки

Хватало раньше, чтобы нищих гнать,

А нынче содержу я бургомистра,

Чтоб государство не содрало шкуру,

Чтоб нищий изо рта кусок не вырвал,

Не государство, а Левиафан.

Фондрак смеется.

Раммлер

Пей, пей, чтоб до собранья протрезветь.

Я угощаю.

Трайбер

Угощаю я.

Раммлер

Нет, что ты. Пиво Трайберу.

Трайбер

Нет, что ты.

Я ставлю пиво Раммлеру.

Раммлер

Еще.

Трайбер

Еще одно для Раммлера.

Раммлер

На бедность

Для Трайбера.

Трайбер

Ну, козлодой!

Раммлер

Подпасок!

Раммлер и Трайбер выплескивают пиво в лицо друг другу.

Входят Флинт и Ландрат.

Флинт

Вот они – противоречия в лагере империализма.

Раммлер

Ландрат!

Кулаки здороваются.

Входят Зигфрид и Хайнц.

Зигфрид

Тут он! Ты поймал его, Флинт? Мы за ним давно гоняемся. А попробуй догони «опель» на своих двоих. Его всем снабдили, чтоб он мог смыться, когда земля загорится у него под ногами, потому что он сам ее поджег. Ну, слесарь-механик, теперь видишь, у кого длинная рука?

Ландрат смеется.

Недолго тебе смеяться.

Ландрат

Я и вправду слесарь. (Показывает удостоверение.)

Зигфрид

Продался – а еще рабочий! Удостоверение липовое. Рабочие не продаются. Ты позвонил в госбезопасность, Флинт? Оружие отобрал?

Флинт (смеется)

Нет.

Зигфрид

Ты что? Больной? Отпускаешь его? Стакнулся со шпионом, Флинт? Неужели никому здесь нельзя верить?

Флинт

Твой шпион – ландрат.

Бойтлер

А теперь вежливо извинись, сопляк. А то я позвоню в госбезопасность. (Поклон в сторону ландрата.) Бойтлер, бургомистр.

Ландрат

Тот самый сектант.

Бойтлер

Так говорят враги.

Зигфрид

Ландрат!.. Из-за бдительности я чуть не стал государственным преступником.

Входит Хенне, останавливается у двери, нацепляет партийный значок.

Ландрат

Лучше лишний раз придраться,

Чем без трактора остаться.

Зигфрид

Товарищ Ландрат, почему ты не носишь партийный значок?

Хенне прячет свой значок в карман.

Ландрат

А как я проверю вашу бдительность? При виде моего партийного значка она у вас сразу испаряется.

Ландрат прикалывает значок, Хенне тоже.

Бойтлер (представляет Хенне)

Из новых. Честный парень.

(Представляет Зенкпиля.)

Середняк.

Колеблющийся. Нужен глаз да глаз.

(Представляет Флинту 1.)

Товарищ Флинта. Он вот с ней развелся.

Теперь он к молодежи ближе стал.

Он с головы до пяток коммунист,

И только середина подкачала.

Флинт

Тебе-то что?

Бойтлер

Посыпал соль на рану.

(Показывает на Раммлера и Трайбера.)

Пока что кулаки.

(Показывает на Нету.)

Переселенка.

Живет у нас.

Хайнц

Живет у них в чулане.

Бойтлер (смеется)

Хватило места, чтоб ребенка сделать.

(Представляет Фондрака.)

Папаша. Но бутылку любит больше.

За остальными я сейчас пошлю.

(Хайнцу и Зигфриду.)

Трубите сбор. Пускай народ придет

Хоть на своих двоих, хоть на карачках.

Пусть все приходят, у кого есть ноги.

Не каждый день доводится деревне

С самим советником совет держать.

Хайнц и Зигфрид уходят.

(Ландрату.)

А если не идет гора к пророку,

Пророк горе обязан подсобить.

Ландрат

Товарищ Флинта, как же ты живешь?

Флинта 1

Тем и живу, что людям помогаю.

Хайнц приводит Крестьянина, тот ведет лошадь.

Бойтлер

А новенький привел свою кобылу.

Ох, глуп мужик. Зачем кобыла здесь?

Хайнц

А ты сказал: «Все, у кого есть ноги».

Крестьянин дает Бойтлеру оплеуху.

Бойтлер (потирая щеку)

Товарищ ландрат, вы видали?

Ландрат

Нет.

Крестьяне. Собрание местных жителей, в президиуме Бойтлер, Флинт и Ландрат.

Бойтлер

Собрание считается открытым.

Старый крестьянин

Как хлопать – разбуди.

Флинт

Мы ждем тебя.

Ландрат

Зачем?

Флинт

Чтоб речь сказал.

Ландрат

О чем? Я ничего еще не слышал.

Газету вы и без меня прочтете.

А я сижу, чтоб слушать здесь о том,

Чего в газете я не прочитаю.

Иначе я бы в кабинете спал

На ваших разукрашенных отчетах.

Бумага стерпит все.

Бойтлер

Ты понял, Флинт?

Таких речей я отродясь не слышал.

Товарищ Ландрат не трепач, как ты:

Умеет развязать язык народу.

С три короба он людям не сулит

И гор златых он им не обещает.

Наш Флинт заговорит кого угодно.

С ним рядом страшно сесть.

Вон рядом стул пустой.

Ландрат

Начнем собранье.

Зенкпиль (Старому крестьянину)

Просыпайся, Франц.

Старый крестьянин (просыпается, аплодирует)

Какая замечательная речь.

Остальные крестьяне подхватывают аплодисменты.

Флинт и Ландрат смеются. Крестьяне смеются.

Молчание.

Бойтлер

Простой мужик, крестьянин иль рабочий,

На дело скор, а на язык ленив.

Кто долго мыкался по белу свету

В дешевых-предешевых башмаках,

В одних и тех же, что всю жизнь он носит,

Тому трудней ворочать языком,

Чем разогнуть мозолистую руку.

Я тоже из таких. Но я учился.

Меня народ доверьем поддержал,

Из хлева взял, назначил бургомистром.

Так разрешите же, товарищ ландрат,

Сказать спасибо вам за трактора,

Пожать вам руку от лица народа.

Рукопожатие.

Зенкпиль (тихо)

Два трактора – не густо.

Бойтлер

Громче, Зенкпиль.

Зенкпиль

Я разве что сказал?

Молодой крестьянин

Сказал: «не густо».

Бойтлер

Совсем ты стыд и совесть потерял.

Такой подарок щедрый получили,

А он хамит товарищу ландрату.

А ведь товарищ в дождь и непогоду

Приехал наше дело поддержать.

Когда такое раньше вы видали,

Чтоб государство к людям путь нашло?

«Не густо»! Где ваш стыд? Где ваша совесть?

Флинт

Уж не пора ли снять тебя в кино?

Бойтлер

Тебе не нравится мой жесткий курс?

А ты хотел, чтоб я с тобою вместе

Здесь нюни распускал? Я тоже, Флинт,

Прислушиваюсь к массам и мозгую,

За пульсом революции слежу.

Я тоже требую свободы слова,

Но я ее врагу не уступлю.

Ландрат (Зенкпилю)

Я тоже понимаю, что не густо.

Зенкпиль

Тогда порядок. Я же говорю:

Два тягача – лиха беда начало.

Я это знаю: две войны прошел.

Сперва мы проливали пот и кровь,

Но нам кровопускание на пользу.

Уж лучше я скажу про трактора,

Чем кто-нибудь, кто задницу вам лижет

И хочет вас объехать на козе.

Ландрат

Не так-то это просто.

Зенкпиль

Есть артисты.

Они не постыдятся вам напеть,

Что две машины – это слишком много

Для двадцати дворов. А вдруг вы им

Поверите и трактор отберете?

Тогда до третьего нам не дожить.

Беспокойство среди крестьян.

Крестьянин

Скажи.

Симонайт

Ты сам скажи.

Крестьянин

Вот Симонайт

Желает выступить.

Симонайт

Сначала ты.

Крестьянин

Я первым говорить не нанимался.

Фондрак встает.

Бойтлер

А это наш переселенец Фондрак.

Фондрак

Желаю предложение внести.

Из стен – гнать пиво.

Крестьяне смеются.

Узкий кругозор

Народных масс использован фашизмом.

Исход кровавый сразу был известен,

Поскольку Гитлер никогда не пил.

А кто не пьет вина, тот кровь сосет.

Иль вот еще пример: кто б мне поверил

Сто лет назад, что можно позвонить

И Сталину сказать по телефону,

Что этот вот (показывает на Крюгера) с водой мешает пиво.

Я, Крюгер, позвоню. Еще сегодня.

Бойтлер (Крюгеру).

Он пьян. Ты выведи его за дверь.

Крюгер

Я?

Ландрат

(Фондраку.) С предложеньем вы поторопились.

Сначала надо стены возвести.

Фондрак

Что выброшено, всё придет назад.

Вы посчитайте, мы же сэкономим

На дереве, на бочках, на бутылках,

На транспорте. Решим вопрос жилья:

Когда живут в квартире, как в пивной,

Любой кабак становится квартирой.

Для шахт найдем полно рабочих рук,

Последний саботажник пригодится.

(Показывает на Крюгера.)

Вот он стоит, как цербер, адский пес,

Гора из мяса между мной и пивом,

И в рай не пропускает ни за что.

А где мой рай? А он на дне бутылки:

Пожизненное пиво задарма.

Симонайт (вставая)

Я Симонайт, я из переселенцев.

Крестьянин. Я благодаря реформе

С недавних пор владею тягачом,

Ведь трактора – народное богатство,

А я, как все, кто тут живет, – народ.

И как же не хотеть нам быть с народом,

Когда народу все принадлежит,

Вот, например, два наших тягача,

Две капли влаги на камнях горячих,

А нас-то девятнадцать здесь камней.

Ну а теперь хочу задать вопрос:

Допустим, я – крестьянин Симонайт,

Народного богатства совладелец.

Положенную долю тягачей

Хочу забрать из общего владенья:

Допустим, гайку или колесо.

А что я получу? Да только хохот.

А ежели я гайку отвинчу?

Тогда уж не до смеха будет всем.

Поэтому я предлагаю жребий:

Кому судьба, тот выиграет трактор,

А шансы будут равные у всех.

Не будет больше никакого спроса.

А если трактора еще придут,

Мы снова их меж нами разыграем,

Придут еще – мы снова жребий бросим.

Такое вот мое сложилось мненье.

Пауза.

Голоса

И наше.

Пауза.

Большинство за это.

Пауза.

Верно.

Флинт

Вот глупость.

Симонайт

Голосуем.

Флинт

Как же можно

Свободой эту глупость называть!

Бойтлер

Базарите народное добро!

Крестьянин

Добро-то наше.

Бойтлер

Разве вы народ?

Себе вы сами лютые враги,

Себе вы сами пакости творите.

(Встает, ландрату.)

Я приведу полицию сейчас.

Вы подождете?

Ландрат

Сядь. Нарежь бумагу.

Аплодисменты.

Бойтлер

«Нарежь бумагу» – это вы сказали?

Ландрат

Сказал.

Бойтлер

Мне что. Другой бы, может, спорил.

Бойтлер вынимает из кармана брошюру с Указом, вырывает из нее лист, вытаскивает нож, нарезает полоски.

Флинт (разрывает их)

И спорит… Кто же ты такой, ландрат?

Ты променял на шмотки чувство класса?

Сознательность сужается твоя,

А задница становится все шире?

Ведь ты в двадцатом в партию вступал!

Гляжу я – и глазам своим не верю:

Ты иль не ты? Твоя анкета врет.

Бывает, выстоял боец в сраженье,

А одержав победу, мертвым пал.

Бойтлер

Да, были, были случаи такие.

Флинт (Зигфриду)

Ей-богу, парень, ты, наверно, прав.

(Ландрату.)

Я не могу смотреть, как нашу власть –

Твою, мою – из рук ты выпускаешь.

Ландрат

Меня ты знаешь, Флинт?

Флинт

Теперь не знаю. (Зигфриду.)

Тебе известен номер? Действуй, друг.

Зигфрид встает, хочет уйти. Крестьяне его удерживают.

Симонайт

Ты, синяя рубашка! Сядь на место.

Мы все здесь за правительство стоим.

Зигфрид

На одного – двенадцать. Я сдаюсь.

(Садится.)

Флинт молчит.

Ландрат

Скорее думай, Флинт. А коль не можешь,

То думай молча.

Бойтлер

Это новый курс.

А малый винтик не всегда и знает

О том, что происходит наверху.

Но ведь учиться никогда не поздно.

Зибер

Я против жребия.

Флинт

Кто спятил: я иль вы?

Выходит, я стою за спекулянта,

А ты, ландрат, мне противостоишь?

Кто вверх ногами – я иль этот мир?

Бойтлер

Мир круглый, Флинт, и вертится земля.

Кто остановится, тот мордой в грязь.

(Вырывает из брошюры с Указом новый лист, нарезает жребии.)

Флинт, ты от масс широких оторвался,

Бюрократической зарос паршой,

Ты проржавел, как старое железо.

Опомнись, Флинт, не то тебя народ

На историческую свалку сбросит,

Как Сталин говорит. Глава тринадцать.

Хайнц

Двенадцать. А тринадцатой ведь нет.

Зибер

Пусть трактор тот возьмет, кому он нужен.

Мне нужен.

Смех.

Ландрат.

Жребии готовы?

Бойтлер

Да.

Жеребьевка.

Трайбер

Крестьянин что-то значит в государстве.

Ведь вот он, жребий. Он в моей руке.

Тягач в руках хороших оказался –

Своей поставкой это докажу.

Зибер

В рабочем и крестьянском государстве

Мы пашем пальцем, а такой кулак,

Который держит лошадей, конюшню,

К тому же новый трактор получил.

Хенне

Я тоже за правительство стою.

Я знаю: раньше слыхом не слыхали,

Чтоб маленький крестьянин-безлошадник

Бесплатно получил бы целый трактор –

Краеугольный камень процветанья.

И раз я знаю, что такое бедность,

Готов я людям помогать в нужде:

Я буду трактор напрокат давать

С условием – держать его в порядке

И мне платить услугой за услугу:

Хотя б в уборке свеклы помогать.

Хайнц

Кулак!

Хенне дает ему оплеуху.

Симонайт

Да я уж лучше откажусь

От трактора совсем, чем уступлю им.

Без этих тракторов мы раньше жили

И дальше, если Бог даст, проживем.

Флинт (смеется, ландрату)

Ты своего добился. Поздравляю.

Бойтлер

И я. (Флинту.) Я сразу понял: новый курс.

Флинт

Теперь вы получили, что хотели.

Что, нравится?

Симонайт

Кто этого хотел?

Крестьяне

Я не хотел. И я. И я. Никто.

Хенне

Решили – значит, всё.

Крестьяне

Нас большинство.

Что мы решили, можем отменить.

Флинт

Коль вы чему-то научились.

Симонайт

Я

Чему-то научился у себя же.

Давай сюда все жребии.

(Отнимает у Хенне и Трайбера жребии, разрывает их на мелкие клочки, втаптывает в землю.)

Бойтлер

Вот так.

Ковать железо надо побыстрее,

Подметки с ходу рвать, лететь вперед,

Я не люблю стоять на полдороге.

Теперь нам надо с козырей играть,

И все наделы сразу скинуть вместе.

Старый крестьянин

Теперь дубинка из мешка – колхоз.

Бойтлер

При коммунизме будет рай для всех.

Но вы скорей пройдете сквозь контроль

С десятком свиноматок под рубашкой,

Чем в коммунизм с десятком га земли.

Я говорю вам истинную правду.

Одной ногой уж вы туда вступили,

Зато вторая – в собственность вросла.

Как долго можно выдержать растяжку?

Противоречье антагонистично,

На нем мы не уедем далеко,

И эта пропасть делается шире.

Но мы не ждем, пока вас разорвет,

Мы коммунизм для вас хотим построить.

И раз не слишком варит голова,

Полезен будет вам пинок под зад.

Товарищ ландрат знает новый курс.

Господь бичами выгнал вас из рая,

А мы бичами вас загоним в рай.

И в этом я с правительством согласен

И с партией. Флинт, ты согласен?

Пауза.

Флинт

Нет.

Бойтлер

Поддался, значит, настроенью масс?

И партию как авангард отвергнул?

Ландрат

Считаю, хватит.

Бойтлер

Тоже так считаю.

Ландрат

Товарищ Бойтлер показал, что слеп

К реальной ситуации, что глух

Для критики, что равнодушен

К людским заботам, значит – не способен

В дальнейшем свою должность занимать.

Его дела товарищ Флинт решит.

Вы знаете его, видали сами:

Начальству зад лизать не станет он.

Флинт

Тут Бойтлер говорил, пора в колхозы –

Не терпится ему скорей урвать

Кусок от пирога социализма.

Мне тоже было как-то непонятно,

Зачем плодить все новых кулаков

Из-за того, что слаб наш парк машинный?

Пусть будет хлеба меньше на буханку,

Чем больше хоть единым кулаком.

Я так считал лишь пять минут назад,

Но Бойтлер мне помог. Я раскумекал:

Власть в государстве – власть еще не вся.

Ты трактора штыками не заменишь,

Не для дубинок головы людей,

Дубинка – аргумент совсем последний.

Но в бургомистры я вам не гожусь.

Бойтлер

Я словно вдруг прозрел. Я вижу ясно,

Что был я карьеристом и сектантом,

Что недостойный я оппортунист.

Я трижды с вашей критикой согласен,

Но я с ней не согласен лишь в одном:

Напрасно вы меня так пощадили,

Вы даже приукрасили меня.

На черную вы поскупились краску –

В три раза я черней, чем ваш портрет.

Где зеркало? Себе я плюну в рожу.

Где ваш топор? Я ногу отрублю,

Которую народ прижал слегка,

И руку, что нахально попыталась

Прогресса колесо остановить.

Давайте стену! Разобью башку,

Куда проникли вражеские мысли!

Разбейся, сердце, раз ты равнодушно

К страданиям народа моего.

Не хочет разбиваться злая мышца.

Вот нож мой, Флинт. Ударь в него ножом!

О люди, помогите умереть,

Не то меня раскаянье погубит.

Зенкпиль

Ты лучше сам.

Бойтлер (приставляет к груди нож)

Нет. Новая ошибка.

Рабочья сила – не моя она.

Она принадлежит всему народу.

Я по́том смою с совести пятно,

Коль новый пост занять мне доведется,

Иль обновленным стану человеком

На старом месте, как ваш бургомистр.

Ландрат (Флинту)

От этого вам будет только вред.

Давай другого. Есть же подходящий,

Получится и справится отлично.

Ему, наверно, страшно лишь одно –

Война бумаг.

Флинт

Она противна мне.

Ведь я же сызмальства был коммунист,

Неужто мне скакать верхом на стульях?

Ведь революция идет вперед.

Ландрат

Она пока верхом на стульях скачет.

Бумаге – право первенства, а фронт

Проходит среди письменных столов.

Кого бы ты здесь сделал бургомистром?

Флинт

Не знаю никого.

Ландрат

Тебе видней.

Ты кашу заварил – теперь хлебай.

Работай лучше – вот и не придется

То, что противно, делать самому.

Бойтлер

Нечистая игра. Теперь я понял.

Но я на вас управу отыщу.

Я вовсе угрожать не собираюсь,

Но я пущу мои контакты в ход,

И ветер здесь поднимется такой,

Что козыри из рук у вас он вырвет,

А кое-кто со стула полетит.

(Садится.)

Ландрат (встает)

Пора.

Зигфрид

Гнать в шею бургомистров.

(Уходит.)

Ландрат

Да.

Раммлер

Хоть я с тобою не во всем согласен…

Да что я говорю, почти во всем

С тобою я согласен, а различья

Совсем малы, и мы вполне едины.

Я рад, что ты на должность сядешь, Флинт,

С которой Бойтлер справиться не может.

И я как член общинного совета

С тобой готов сотрудничать всегда

И от работы нашей коллективной

Успехов новых жду.

Флинт

Ты их дождешься.

Зенкпиль займет твое в совете место.

Раммлер

Я человек, конечно, старых правил,

Но без теории нас обновить нельзя.

А кто от нас теорию скрывал?

Вот он сидит.

(Приподнимает Бойтлера за шиворот со стула и вытаскивает у него из кармана «Краткий курс».)

Ведь не единым хлебом

Жив новый человек.

Зигфрид

Так в «Кратком курсе».

Хайнц

Тебе бы подлиннее курс прочесть.

Бойтлер

Я ухожу. Вы много потеряли.

Я знаю: вам теперь несдобровать.

(Собирается уйти, в дверях сталкивается с Полицейским.)

Полицейский

Где бургомистр?

Бойтлер (указывает на Флинта)

Вот он. (Уходит.)

Полицейский

Вы бургомистр?

Флинт

Допустим, я.

Полицейский

Еще мне долго ждать?

Флинт

В чем дело?

Полицейский

Много злоупотреблений.

Вы арестованы. Я подожду.

Флинт

Какой-то цирк. Кого ты арестуешь?

Полицейский

Вы бургомистр? Ну, вас и арестую.

Могу конца собранья подождать.

Раммлер

Недолго, Флинт, сидел ты бургомистром.

Хайнц

Твой бургомистр, он только что ушел.

Полицейский

У вас их двое?

Раммлер

Нет, один. Другой.

Полицейский

Давно ты бургомистром?

Флинт

Пять минут.

Полицейский

Понятно, Значит, я ищу другого. (Уходит.)

Зенкпиль

Зачем ты предложил меня в совет?

Флинт

Затем, что очень ты мужик горластый.

Зенкпиль

И ты желаешь глотку мне заткнуть?

Флинт

Горлань в совете. Больше будет толку.

Зенкпиль

С тобой, что ль, спорить?

Флинт

Если надо.

Зенкпиль

Ладно.

Флинт

От Кетцера его надел остался.

Я Фондраку три раза предлагал.

Нета

Возьми, что можно, Фондрак. Я же справлюсь

С любой работой. Слова не скажу,

Коль выпьешь кружку или двадцать кружек.

Четыре года не встаю с колен

За место у печи. С меня довольно.

Я жду так долго, что сейчас готова

С ребенком в животе уйти, сбежать

В любой чулан, была бы только крыша.

Я справлюсь, Фондрак. Ты возьми надел.

Фондрак

Я пиво пью, когда придет охота.

А по расчету пива я не пью.

Чего ты хнычешь? Если мой ребенок,

Так, значит, я обязан спину гнуть? Сама его хотела.

Нета

Да, хотела.

Не хочешь для меня – возьми для нас.

Пауза.

Ну что же, Фондрак? На колени стать?

Фондрак (Флинту)

Я мясо жру – так мне свиней кормить?

Люблю я пиво – мне на пивоварню?

Нет, я за разделение труда.

И на меня всегда найдется спрос.

Я дело сделал, делайте свое.

Пока – до наступленья коммунизма. (Уходит.)

Старый крестьянин

Как говорится, верх берет мужик.

Пускай она уходит вместе с ним,

Коль для ребенка подавай ей мужа.

Флинта 1

И без отца ребенок проживет,

(Нете.) А ты по нем не вздумай убиваться.

Крестьянин

Того гляди, научатся все бабы

Без мужиков себе детей рожать.

Нета

Ему не имя нужно, нужен хлеб.

Флинт

Бери, что предлагает бургомистр.

Нета

Возьму. И у меня ведь две руки.

Флинта 1

И две моих.

Флинт (Нете)

Так ты переезжаешь

В дом Кетцера? Когда же?

Нета

Прямо завтра.

Флинт

Так, ладно. Я тогда направлю трактор

Сперва на твой надел.

Флинта 1

Когда направишь?

Флинт

А послезавтра. Сделали мы много –

Работать начинаем лишь сейчас.

Крестьянин

Вот ты и начинай. Ты бургомистр.

Флинт

Работу нашу вместе будем делать.

У государства нашего есть цель –

Свое существованье прекратить.

Не потому, что должности раздаст,

А потому, что в нем нужды не будет.

И многое мы в нем должны улучшить,

И в нас самих, и в половине мира,

Пока оно не изживет себя.

А молодым на месте не сидится,

Их так и подмывает поплясать.

Ну что ж, после собранья будут танцы.

Мы это одобряем от души.

Веселье – предвкушенье коммунизма,

А коммунизм всем радость принесет.

Зря проливать и пот, и кровь не надо,

Великий труд – великая награда.

Зенкпиль

Если музыка будет.

Входит Флинта 2.

Флинт

Ты зачем сюда явилась?

Флинта 2

На танцы.

Флинт

Пошли домой.

Флинта 2

Танцы бывают раз в квартал. Мне, значит, развлечений не положено? Я по двенадцать часов пашу. Ты ведь тоже можешь здесь остаться.

Флинт

Какие еще развлечения? Пошли! (Хватает ее.)

Флинта 2

На собрания мне нельзя: пока ты за всех объезжаешь деревни, я вкалываю за двоих. А ты еще обзываешь меня дурой и политически отсталой. Я и так еле вырвалась.

Флинт дает оплеуху Флинте 2.

Флинта 1 дает оплеуху Флинту.

Каждый из них тянет к себе Флинту 2.

Флинта 1

Пусть она остается, если хочет. Не сажай ее на цепь, будешь иметь дело со мной. В нашем государстве мужикам не позволено измываться над бабами. Верно я говорю, бургомистр?

Флинт (потирает щеку, отпускает Флинту 2; Хайнцу и Зигфриду)

Она вроде права, а? (Идет к выходу.)

Флинта 1 (Флинте 2, которая хочет бежать за ним)

Ты куда? Ты зачем стелешься перед ним? Он нам поет о равноправии, а ты подпеваешь? Лучше наставь ему рога, пусть знает, с кем имеет дело.

Флинта 2 остается.

Хенне (Флинте 2)

Люблю, когда обиды не спускают.

Флинта 1

По молодости любим козырных,

А в старости спокойные – надежней.

На кой мне ляд шальной да непутевый?

Мне надо, чтобы справный был мужик.

Входят Шмулка и Тракторист.

Хайнц

Танцуем первый танец, Шмулка.

Зигфрид

Нет,

Я первый пригласил.

Тракторист

Сначала мы.

(Становится в боевую позицию.)

Шмулка (у дверей)

Оркестр приехал. Значит, будут танцы.

14

Хибара.

Фондрак

Я подаюсь к американцам, Нета.

Я ухожу на Запад. Ты со мной?

Нета

Я остаюсь. Мне здесь хоть что-то дали.

Фондрак

Наплюй. Подумаешь, благодеянье.

Пауза.

Что я здесь потерял? Да ничего.

Вот разве что тебя терять мне жалко.

(Вытаскивает из кармана купюру.)

Бывает, что мужчина, уходя,

Все оставляет женщине любимой.

Я оставляю больше, чем имею:

Вот эту марку – я ее взял в долг,

Она последняя. На кружку пива.

Теперь не выпью. Видишь, разорвал.

Мы разошлись, как эти половинки,

А мы ведь были целое одно

И друг без друга ничего не стоим.

Возьми свою. Мы их соединим,

Когда я, может быть, вернусь обратно.

(Дает ей половину купюры, другую кладет в карман и идет к двери. Возвращается, отбирает у нее ее половину.)

Отдай ее. Инфляция наступит,

И я совсем останусь на мели.

Уж лучше я пропью ее сейчас.

Может, свидимся на Луне во время следующей войны. Нас туда по воздуху доставит чудесное оружие. Пневматической почтой. (Уходит.)

Входит Крестьянин в шапке.

Шапка

Говорит, что к американцам, а уходит из Германии в Германию. Тут идти-то два шага, трава растет по обоим берегам, а человеку нужна бумага. Я бывал в Вюртемберге, в восемь лет. Моя мать оттуда. Горы там вроде как стопки оладий. А на них лес или виноградники, водопады шумят, целые потоки, мощные, как тыща быков. И скалы, старые, как Луна, даже еще старее, мох на них всегда свежий. О замках и не говорю, я в них ничего не смыслю, я люблю оладьи из муки нового помола.

Нета

Обоз наш уходил по льду за Вислу,

Лед трескался, и кони шли на дно.

Крестьяне их боялись отпустить,

Чтоб ничего полякам не оставить,

И тоже гибли. Все досталось Висле.

Шапка

Фрау Нета, не хотите стать фрау Купка?

Я – Купка. Мой надел за Красной Чашей.

Я из Восточной Пруссии бежал.

Вдовею, мне сорок четыре года.

Четырнадцать мальчонке моему.

Без женщины изба и двор пустые,

Постель холодная. Все, что имею,

Мне слишком мало, если я один.

Нета

Троих кормить накладней, чем двоих,

Четвертый рот и вовсе будет лишний.

Шапка

Когда жена работы не боится

И не скупится на любовь да ласку,

Приданое любое по душе.

Нета

Мне этот двор достался тяжело –

Они его давать не соглашались.

Выходит, зря брала, зря обещалась?

Шапка

Одной вам не управиться никак.

Вам не под силу будет, верьте слову,

Такую тяжесть на себя взвалить.

Пусть невелик надел, двух рук не хватит.

Была война, камней на поле много.

Но весь мой хлеб – он ваш. Я, может, вам

Не подхожу? Скажите. Не обижусь.

Вы, может, сомневаетесь, что пью?

Поскольку из-за пива натерпелись.

Я пиво пью, считайте, столько кружек,

Как у меня на голове – волос.

(Снимает шапку, показывает на свою лысину.)

Нета (смеется)

Уж если бы я замуж собралась,

Я вышла бы за вас. И для ребенка

Я не нашла бы лучшего отца.

Но я едва успела встать с колен,

Из-под мужчины выползти успела,

Который хоть и был не лучше всех,

Но и не хуже. Что же мне спешить

И снова – под мужчину на лопатки?

Вы, может быть, и правда лучше всех,

Но разве нет другого места в мире,

Которое для женщины подходит?

Лысина

Я тоже не считаю, что мужчине

Положено всегда быть наверху.

Наступит время, и крестьянин станет

Таким же человеком, как его

Теперь уже показывают в фильмах.

Коней не будет, женщина не будет

Пахать с утра до ночи на семью

И стариться в работе, и, быть может,

Мы доживем до этого; быть может,

Не мы, а дети наши доживут,

Коль женщина рожать детей захочет,

(Показывает на крышу хибары.)

Вот крыша протекла. Пора чинить.

Я помогу вам. Только согласитесь.

Пускай не в жизни, так хотя б в работе

Бог даст, друг друга мы узнаем лучше,

Бог даст, друг другу сможем мы помочь,

А уж тогда не только днем.

Нета

Быть может.

Оба уходят. Нета – в хибару. Входят Раммлер и Трайбер, пьяные.

Трайбер

В Гранцове продают места в ковчеге на случай конца света. Я думаю купить.

Раммлер

Запад печется о спасении моей души. А зачем мне такое спасение души, когда на череп посыплются бомбы со смертоносной начинкой для всех. Лучше я как класс займусь своей самоликвидацией и стану председателем колхоза. Тебя возьму бухгалтером, ты считать не умеешь.

15

Ворота крестьянского двора.

Жена Трайбера

Вон агитаторы.

Трайбер

Спусти собаку.

Трайбер, его жена и собака занимают оборонительную позицию у ворот. Входят Флинт, Хенне, Зигфрид, Рабочий; Флинт, как ветеран, увешан орденами.

Зигфрид

Мешаешь ты социализму, Трайбер.

Он совершает триумфальный въезд.

А ты в нем служишь пятым колесом,

Ты палец, не влезающий в кулак.

Мы в гроб должны загнать империализм,

Пока он бомбой нас не уничтожил,

А ты сплотиться людям не даешь.

Уж семь недель, как мы послали список

Крестьян, вошедших в кооператив.

Надеясь на сознательность твою,

Мы и тебя заранее включили,

Ты на бумаге – новый человек,

А сам никак бумагу не догонишь.

Трайбер

А Раммлер?

Зигфрид

Совершив вчера побег,

Он перспективы жизненной лишился.

Хенне

Хотя и прихватил свой чемодан.

Зигфрид

Уж третий год, как наши трактора

Горючее и время даром тратят.

Когда обходят сорок га твоих.

Ты слеп, своей же выгоды не видишь,

Предпочитаешь узкую тропу,

А не широкий путь в социализм.

Шарахаешься ты от коллектива,

Как конь от первого автомобиля.

А коллектив освободит тебя.

Трайбер

От почвы и земли. Скажите прямо,

Что землю вы хотите отобрать.

Флинт

Да. Снять хотим с хребтов крестьянских груз.

Рабочий

«Сладкая смерть!» – сказал грузчик, когда сейф с деньгами сломал ему хребет.

Трайбер

А нам не нужен ваш социализм.

У нас есть все, что нужно: телевизор,

Автомобиль и зять с образованьем.

Кому охота, пусть его и строит.

Нам ни к чему. Зачем же гнать силком?

Рабочий

А отпуск есть у вас?

Трайбер

Какой там отпуск.

Крестьяне мы, и наш удел – работа.

Один Господь дает нам отпуска.

По-вашему, бросай свою корову,

Езжай на Черном море отдыхать,

Как прошлым летом сделал ваш дояр,

Ему-то наплевать на всех коров,

А у коровы молоко сгорает.

И сорняки положено полоть.

А мой надел кто полет? Государство?

Сам, что ли, соберется урожай?

У вас пшеница на корню гниет,

А вам уж засчитали все поставки.

Рабочий, что ли, сам штаны латает?

Не говоря о том, что голодает город,

И только нашим по́том город жив.

Рабочий (Хенне)

Возьми сигары и пусти по кругу.

(Жене Трайбера.)

Товарищ Трайбер, вы же равноправны,

За вас закон. А муж вас заставляет

Латать ему штаны, не помогает

По дому и по кухне. А за это

Вы можете его привлечь к суду.

В законе есть статья – параграф три.

Жена Трайбера (хихикает, толкает Трайбера в бок)

Слыхал?

Трайбер (мрачно)

А ты и рада это слушать?

Идите со двора, покуда целы,

Не то собаку натравлю на вас.

Всю жизнь я землю потом поливаю:

В день по четыре литра на гектар.

В моем хлеву – одни мои коровы.

Я мяса и куска не проглотил,

Чтоб не был срезан он с моих же ребер.

Рабочий

А про жену забыл?

Жена Трайбера

Когда он помнил?

Трайбер

Заткнись. За все платил я по́том-кровью,

А вы хотите росчерком пера

Себе мое добро сейчас захапать,

Чтоб я кормил бездельников и нищих

И чаевые за труды имел.

Хенне

Но чаевых-то будет десять тысяч.

Трайбер

Вам не заполучить меня в колхоз –

Уж лучше сдохну я на этом месте.

Зигфрид

Никто тебя вступать не заставляет.

Социализм умеет убеждать.

Мы убедим тебя – сегодня, завтра,

Пусть даже послезавтра, – убедим.

И прежде чем ты все не осознаешь,

Мы с твоего порога не уйдем.

Освобождайся, Трайбер. Цепи сбрось,

Сбрось шоры с глаз. И въедешь вместе с нами

Ты в будущее светлое страны.

Флинт

На тракторе, а может, и под ним.

Рабочий шепчется с женой Трайбера, она хихикает.

Трайбер (собаке)

Собакам можно верить, бабам – нет.

Псы баб вернее.

Зигфрид

Да, они глупее.

Трайбер

Куси, Нерон!

Хенне удирает. Рабочий вытаскивает сосиску, Нерон жрет.

Трайбер (пинает собаку)

Проклятая скотина! (Уходит.)

Рабочий

Я против собак приемы знаю. Как-никак за три дня двенадцатого раскулачиваю.

Хозяин – со двора. Ну что, хозяйка?

Жена Трайбера

Гляди, какой! Я приведу его.

Не век ему упрямиться да злиться.

Зигфрид

Вот заявленье. (Дает ей бланк.) Подписать вот здесь.

Жена Трайбера уходит.

Флинт (смеясь, Рабочему)

Ты что ей обещал? Небось наврал?

Рабочий смеется.

С криком выбегает жена Трайбера, держа в руках бланк заявления.

Зигфрид

Беснуется? Подписывать не хочет?

Жена Трайбера

Он больше не подпишет ничего.

Повесился мужик мой в гараже.

(Теряет сознание.)

Рабочий

Ему дают путевку ехать в отпуск,

А он в петлю суется. Идиот. (Уходит.)

Флинт (Хенне).

Иди. Сними его

(Протягивает ему нож.)

Хенне

Я? Кулака?

Кто Кетцера срезал в сорок девятом,

Которому веревку Трайбер сплел?

За все ответ приходится держать,

И я его срезать не собираюсь.

Будь я такой же левый, Флинт, как ты,

Я пожалел бы для врага свой нож.

(Берет нож.)

Теперь он знает, каково висеть.

Флинт

Работал он, как мы. И трудно жил,

И жизнь его совсем не стала легче.

Зигфрид

А почему ты сам его не срежешь?

Флинт не отвечает. Входят Рабочий и Хенне с Трайбером.

Рабочий

Вот он. Прошу любить. Восстал из мертвых.

Трайбер ощупывает свои руки и ноги, размахивает руками, словно собираясь улететь, проверяет, не выросли ли у него за спиной крылья.

Рабочий

Не верит, что живой.

(Трайберу.)

А ты спортсмен.

Да небо было занято, наверно,

А крылья не успели отрасти.

Зигфрид

Ты первый, Трайбер, кто через свой труп

Вступает в ЛПГ. Вот заявленье.

(Берет заявление из рук женщины, все еще лежащей на земле.)

Трайбер (подписывает, показывая на жену)

Она мертва?

Рабочий

Сейчас придет в себя.

Трайбер

Всегда пугается. Жена, вставай!

Жена Трайбера

Мы где? На небесах? Или в аду?

Трайбер.

Вступаем для начала в ЛПГ.

Жена Трайбера

И ладно. Ты сходи к начальству, Трайбер,

И принеси жене больничный лист.

Пошаливает сердце у меня.

Трайбер

Мой ревматизм пошаливает тоже.

Оба уходят. Трайбер сильно хромает.

Хенне

Сидел он десять лет у нас на шее,

Два года заставлял себя просить

И снова из себя больного корчит.

Не стоило веревку обрезать.

Флинт

С тех пор как эта вертится Земля,

Плуг, поле были выше человека;

Он выше стал, чем плуги и поля,

Но все возьмет земля. Она берет от века.

Content

Хайнер Мюллер
Переселенка, или Крестьянская жизнь

Действующие лица

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15