Сэмюэл Беккет

Всяк падающий

миссис Руни (Мэдди), особа на восьмом десятке

Кристи, возчик

мистер Тайлер, бывший биржевой маклер

мистер Слокум, администратор ипподрома

Томми, носильщик

мистер Бэррел, начальник станции

мисс Фитт, особа на четвертом десятке

Женский голос

Долли, маленькая девочка

мистер Руни (Дэн), муж миссис Руни, слепой

Джерри, маленький мальчик

Доносятся звуки сельской местности. Овца, птичка, корова, петух; сперва по отдельности, потом все вместе.

Безмолвие.

По проселочной дороге в сторону железнодорожной станции движется м-с Руни. Слышны ее шаркающие шаги.

Из дома при дороге слабо доносится музыка. «Смерть и девушка». Шаги замедляются, остановка.

м-с РУНИ: Бедная женщина. Совсем одна в этом развалившемся старом доме.

Музыка делается громче. Только она нарушает тишину.

Звук шагов возобновляется. Музыка умолкает. М-с Руни вполголоса вытягивает мелодию. Ее голос умолкает.

Слышно, как приближается тележка. Тележка останавливается. Шаги замедляются, остановка.

м-с РУНИ: Это вы, Кристи?

КРИСТИ: Точно, мэм.

м-с РУНИ: Мул показался мне знакомым. Как поживает ваша несчастная супруга?

КРИСТИ: Не лучше, мэм.

м-с РУНИ: А ваша дочь?

КРИСТИ: Не хуже, мэм.

Безмолвие.

м-с РУНИ: Почему вы остановились? (Пауза) Почему вы остановились?

Безмолвие.

КРИСТИ: Чудесный денек для скачек, мэм.

м-с РУНИ: Без сомнения. (Пауза) Вот продержится ли он? (Пауза. С чувством). Продержится ли?

Безмолвие.

КРИСТИ: Вам, наверное, вряд ли —

м-с РУНИ: Чш! (Пауза) Вот этот шум, это ведь не курьерский, правда?

Безмолвие. Ржет мул. Безмолвие.

КРИСТИ: К черту курьерский.

м-с РУНИ: Слава Богу! Не то я могла бы поклясться, что слышала, как он прогрохотал вдалеке. (Пауза) Точь-в-точь как мул ржет. Ну, это и неудивительно.

КРИСТИ: Вам, наверное, вряд ли нужна небольшая партия навоза?

м-с РУНИ: Навоза? А что за навоз?

КРИСТИ: Свиной навоз.

м-с РУНИ: Свиной навоз… мне импонирует ваша искренность, Кристи. (Пауза) Справлюсь у хозяина. (Пауза) Кристи.

КРИСТИ: Слушаю, мэм.

м-с РУНИ: Не находите ли вы чего-нибудь странного в том, как я говорю? (Пауза) Речь идет не о голосе. (Пауза) Нет, речь идет о словах. (Пауза. Большей частью к себе) Я употребляю только самые простые слова, надеюсь, и, тем не менее, то, как я говорю. порой кажется мне очень… странным. (Пауза) Боже! Что это было?

КРИСТИ: Не обращайте внимания, мэм, сегодня он резв не в меру.

Безмолвие.

м-с РУНИ: Навоз? Что бы мы стали с ним делать, в нашем-то возрасте? (Пауза) Чегой-то вы топаете по дороге пешком? Чего не залезете на свои удобрения и не катитесь? Вы что, плохо переносите высоту?

Безмолвие.

КРИСТИ (мулу): Но! (Пауза. Громче) Но-о, пошла, негодная тварь!

Безмолвие.

м-с РУНИ: И ухом не ведет. (Пауза) Ну да и мне пора двигать, коль я не хочу опоздать на станцию. (Пауза) Вот сию минуту он ржал и бил копытом землю. А нынче и не думает трогаться. Вытяните-ка его как следует кнутом по заду. (Удар кнута. Пауза) Шибче! (Удар кнута. Пауза) Вот так! Каб меня так, я б столько не раздумывала. (Пауза) Как смотрит он на меня огромными влажными, истерзанными слепыми глазами! Быть может, пойди я дальше, по дороге, прочь с его глаз… (Удар кнута) Нет, нет, хватит! Возьмите его за узду и отверните от меня эти глаза. О, ужас! (Она начинает идти. Слышно, как шаркают ее ноги) Что я такого сделала, чтоб заслужить все это, что, что? (Шаркающие ноги) Много лет тому назад… Нет! Нет! (Шаркающие шаги. Цитирует) «Дела давно минувших дней, И что-то там старины глубокой». (Она останавливается) Ну, как жить дальше, сил нету. Вот хлопнуться бы прямо на дорогу, как большая жирная медуза из плошки, и никогда больше не шевелиться! Огромная лепеха под толстым слоем песка, пыли и мух, пришлось бы меня соскребать лопатой. (Пауза) Боже, опять этот курьерский, да что со мной творится! (Шаркающие шаги возобновляются). О, я знаю, я просто старая сумасшедшая ведьма, уничтоженная горем, тоской, аристократизмом, религиозностью, ожирением, ревматизмом и отсутствием детей. (Пауза. С надломом) Минни! Минни, крошка! (Пауза) Любви — вот все, чего я просила, немножко любви, каждый день, по два разика, пятьдесят дет любви дважды на день, словно постоянный клиент у парижского забойщика лошадей, какая нормальная женщина требует обожания? Чмок утром в щечку, за ушко, и еще вечером, чмок, чмок, пока не вырастают усы. Ах, вот опять этот чудесный ракитник. (Шаркающие шаги. Раздается велосипедный звонок. Это пожилой м-р Тайлер, который догоняет ее на велосипеде по пути на станцию. Скрип тормозов. Он сбрасывает скорость и едет рядом с ней).

м-р ТАЙЛЕР: Миссис Руни! Прошу меня извинить, если я не снимаю кепку — могу упасть. Божественный денек для встречи.

м-с РУНИ: О, мистер Тайлер, вы меня насмерть перепугали, подкрались точно охотник к антилопе! Ох!

м-р ТАЙЛЕР (игриво): Я вам сигналил, миссис Руни, как только увидел вас, тут же стал трезвонить, так что не отпирайтесь.

м-с РУНИ: Ваш звонок, мистер Тайлер — одно, а вы — совсем другое. Какие новости у вашей дочери?

м-р ТАЙЛЕР: Недурные, недурные. Ей, видите ли, все удалили… э-э… подчистую. Теперь я без внуков.

Шаркающие шаги.

м-с РУНИ: Господи, как вас кидает! Слезайте, ради Бога, или езжайте вперед.

м-р ТАЙЛЕР: Миссис Руни, может, я легонько положу руку вам на плечо, как бы вы на это посмотрели? (Пауза) Разрешили бы?

м-с РУНИ: Нет, мистер Руни, то есть мистер Тайлер я хотела сказать, я уже устала от этих дряхлых легких прикосновений к моим плечам и всяким другим нелепым местам, меня тошнит от этого. Боже, едет фургон Коннолли! (Она останавливается. Шум автомобиля. Он приближается, проезжает мимо с громоподобным треском, удаляется). С вами все в порядке, мистер Тайлер? (Пауза) Да куда ж он подевался? (Пауза) Ах, вот вы где! (Шаркающие шаги возобновляются). Беда казалась неминуема.

м-р ТАЙЛЕР: Я спешился как раз вовремя.

м-с РУНИ: Выходить из дому — просто самоубийство. Но что толку, м-р Тайлер, сидеть дома, что толку? Медленное разложение. Теперь мы в пыли с головы до ног. Вы что-то сказали?

м-р ТАЙЛЕР: Ничего, миссис Руни, ничего, матюгнул просто вполголоса и Господа, и Человека, и сырой субботний полдень моего зачатия. Опять спустилась задняя шина. Перед дорогой я накачал ее твердой как железо. А теперь еду на ободе.

м-с РУНИ: Экая досада!

м-р ТАЙЛЕР: Эх, случись это с передним, я бы и внимания-то обращать не стал. Но заднее. Заднее! Цепь! Масло! Смазка! Ступица! Тормоза! Шестеренка! Нет! Это слишком!

Шаркающие шаги.

м-с РУНИ: Мы очень опаздываем, мистер Тайлер, мне не хватает смелости поглядеть на часыю

м-р ТАЙЛЕР (едко): Опаздываем! Я на велосипеде, а когда выезжал, и то опаздывал. Теперь мы уж опоздали вдвойне, втройне, вчетверне опоздали. Надо было проехать мимо, без разговоров.

Шаркающие шаги.

м-с РУНИ: Вы кого встречаете, мистер Тайлер?

м-р ТАЙЛЕР: Харди. (Пауза) Мы раньше вместе лазали по горам. (Пауза) Однажды я спас ему жизнь. (Пауза) Я этого не забыл.

Шаркающие шаги. Они останавливаются.

м-с РУНИ: Постоим минутку, пусть эта жуткая пыль укроет этих еще более жутких червей.

Безмолвие. Доносятся звуки сельской местности.

м-р ТАЙЛЕР: Что за небо! Что за свет! Несмотря ни на что, прекрасно в такую погоду быть живым, и не в больнице.

м-с РУНИ: Живым!

м-р ТАЙЛЕР: Ну, скажем, полуживым?

м-с РУНИ: За себя говорите, мистер Тайлер. Я и наполовину не живая, ни близко к этому. (Пауза) Чего мы тут встали? Пыль все равно не уляжется. А уляжется, так проедет какая-нибудь здоровенная махина и опять подымет ее до неба.

м-р ТАЙЛЕР: В таком случае, может, двинемся?

м-с РУНИ: Нет.

м-р ТАЙЛЕР: Полно, миссис Руни, -

м-с РУНИ: Идите, мистер Тайлер, идите и оставьте меня в покое, дайте послушать вяхирей. (Слышно воркование). Встретите моего несчастного слепого Дэна, так передайте ему, что я уже шла ему навстречу, как на меня снова нашло, точно поток. Скажите ему: твоя бедная женушка, она велела тебе передать, что ее опять захлестнуло, и что… (голос надламывается)… она просто пошла назад… домой.

м-р ТАЙЛЕР: Полно, миссис Руни, успокойтесь, курьерский еще не прошел, берите меня за руку, и мы прибудем вовремя и даже раньше.

м-с РУНИ: Теперь бы ей было уж за сорок, или лет шестьдесят, препоясывала бы свои чудненькие, маленькие чресла, готовилась бы к перемене…

м-р ТАЙЛЕР: Полно, миссис Руни, успокойтесь, курьерский. —

м-с РУНИ (взрываясь): Идите-ка своей дорогой, мистер Руни, то есть мистер Тайлер я хотела сказать, идите-ка своей дорогой и прекратите мне досаждать. Что за страна за такая, где женщина не вправе выплакаться вволю на большаке или на проселке без того, чтобы ее не мучили отставные маклеры. (м-р Тайлер готовится сесть на велосипед). Надеюсь, вы не хотите ее переехать! (М-р Тайлер садится). Камеру порвете в клочки! (М-р Тайлер отъезжает. Дребезг велосипеда затихает. Безмолвие. Слышно воркование). Райские птахи! Милуются по кустам все лето. (Пауза) Ох, проклятый корсет! Ослабить бы его, да только чтоб незаметно. Мистер Тайлер! Мистер Тайлер! Вернитесь-ка и расшнуруйте меня тут за изгородью! (Она дико хохочет. Замолкает). Да что со мной, что со мной, никак не успокоюсь, просто вывариваюсь из своей дряхлой шкуры, из башки, распадаюсь на атомы, на атомы! (В бешенстве). АТОМЫ! (Безмолвие. Слышно воркование. Вяло) Господи! (Пауза) Господи!

Ее догоняет автомобиль. Сбавляет скорость и тащится рядом с ней, шум мотора. Это администратор ипподрома м-р Слокум.

м-р СЛОКУМ: Что-нибудь не так, миссис Руни? Вас скрючило пополам. Болит живот?

М-с Руни дико смеется. Наконец.

м-с РУНИ: Никак мой старинный воздыхатель, администратор ипподрома, в собственном лимузине.

м-р СЛОКУМ: Вы позволите вас подбросить, миссис Руни? Ведь нам по пути?

м-с РУНИ: По пути, мистер Слокум, нам всем по пути (Пауза) Как поживает ваша несчастная мамочка?

м-р СЛОКУМ: Благодарю вас, ей довольно удобно. Нам удается снимать боль. А это само по себе прекрасно, не так ли, миссис Руни?

м-с РУНИ: Да, конечно, мистер Слокум, это прекрасно, не представляю, как вам это удается. (Пауза. Она сильно хлопает себя по щеке) Ах, эти осы!

м-р СЛОКУМ (прохладно): Итак, могу я предложить вам место, мадам?

м-с РУНИ (с преувеличенным воодушевлением) О, это было бы божественно, мистер Слокум, просто божественно. (Недоверчиво) Да могу ли я забраться, уж больно до вас высоко сегодня, новые покрышки, видать. (Слышно, как открывается дверь, и м-с Руни пытается влезть). А крыша у вас не откидывается? Нет? (Усилия м-с Руни) Нет… так у меня ничего не выйдет… придется вам спуститься и помочь мне с тыла, мистер Слокум. (Пауза) Что это было? (Пауза. С горечью) Это целиком ваша идея, мистер Слокум, не моя. Поезжайте, сэр, поезжайте.:

м-р СЛОКУМ (выключая мотор): Иду, миссис Руни, иду, дайте срок, я ведь так же неуклюж, как и вы.

Слышно, как м-р Слокум с трудом вылезает из машины.

м-с РУНИ: Неуклюж! Мне это нравится! При том-то что меня не обхватить ни спереди, ни сзади. (К себе) Старый, тощий развратник!

м-р СЛОКУМ (занимая позиция позади нее): Ну-с, миссис Руни, как мы с вами поступим?

м-с РУНИ: Как если бы я была кулем, мистер Слокум, не стесняйтесь. (Пауза. Слышны усилия). Вот так! (Слышны усилия) Ниже! (Слышны усилия) Да погодите же! (Пауза) Нет, не отпускайте! (Пауза) Положим, я влезу, удастся мне вылезти?

м-р СЛОКУМ (тяжело дыша): Вылезете, миссис Руни, вылезете. Мы можем вас не запихнуть, но, гарантирую, вытолкнем вас обязательно.

Он возобновляет попытки. Это слышно.

м-с РУНИ: Ох!.. Ниже!.. Не стесняйтесь!.. Мы уже миновали тот возраст, когда… Так!.. Вот!.. Подтолкните-ка плечом… Ох!.. (Хихикает) Красота!.. Ну! Ну!.. Ах!.. Влезла! (Пыхтение м-ра Слокума. Он захлопывает дверцу. Вопль) Платье! Вы прищемили мое платье! (М-р Слокум открывает дверцу. Его резкий невнятный шепот, пока он идет к другой дверце. Со слезами) Мое чудесное платье! Посмотрите, что вы сделали с моим чудесным платьем! (М-р Слокум забирается на свое место, захлопывает дверцу, жмет стартер. Мотор не заводится. Он отпускает стартер). Что скажет Дэн, когда увидит?

м-р СЛОКУМ: Значит, он снова видит?

м-с РУНИ: Нет, я хотела сказать, когда узнает; что он скажет, когда нащупает дырку? (М-р Слокум нажимает на стартер. Результат прежний. Безмолвие). Чем вы заняты, м-р Слокум?

м-р СЛОКУМ: Сижу и гляжу вперед, м-с Руни, через лобовое стекло, в никуда.

м-с РУНИ: Заводите же, умоляю, и давайте поедем. Ужасно!

м-р СЛОКУМ (задумчиво): Все утро она бегала как заводная, а теперь — заглохла. Вот что получаешь в награду за доброе дело. (Пауза. С надеждой) А что, если я суть прикрою дроссель. (Прикрывает дроссель, нажимает на стартер. Мотор ревет. Он кричит, чтиобы быть услышанным) В ней было чересчур много воздуху.

Он дает газ, переключает на первую скорость, трогается, со скрежетом переключает скорости.

м-с РУНИ (с болью в голосе): Осторожно, курица! (Визг тормозов. Предсмертный курицын крик). Ой, мама, мы ее раздавили, едем, едем! (Автомобиль газует. Пауза). Какая смерть! Только что копошилась в навозе, у дороги, на солнышке, в пыли, и вдруг — бац! — и всем хлопотам конец. (Пауза) Ни нестись не надо, ни высиживать. (Пауза) Крикнула разок, да погромче, и… на покой. (Пауза) Да ей бы все едино глотку перерезали. (Пауза) Вот и приехали, спустите-ка меня. (Автомобиль сбрасывает скорость, останавливается, ум мотора. М-р Слокум сигналит клаксоном. Пауза. Сигналит громче. Пауза) Что вы хотите сделать, мистер Слокум? Мы ведь не едем, опасность миновала, а вы дудите в рожок? Вместо того, чтобы сигналить сейчас, сигналили бы той несчастной…

Резкий сигнал. На вершине вокзальной лестницы появляется носильщик Томми.

м-р СЛОКУМ (подзывая): Томми, спуститесь-ка да помогите мне выбраться, она застряла. (Томми спускается по ступенькам). Откройте дверцу, Томми, и выпустите ее.

Томми открывает дверцу.

ТОММИ: Так точно, сэр. Чудесный денек для скачек, сэр. Что бы вы сказали —

м-с РУНИ: А на меня не обращайте внимания. Не замечайте меня вовсе. Меня ведь не существует. Этот факт хорошо известен.

м-р СЛОКУМ: Во имя любви к Господу, Томми, делайте, что вам велено.

ТОММИ: Слушаюсь, сэр. Итак, миссис Руни.

Он начинает вытаскивать ее.

м-с РУНИ: Погодите, Томми, погодите, не надо меня торопить, дайте мне только перевернуться и достать ногами землю. (пытается осуществить сказанное) Сейчас.

ТОММИ (выталкивая ее): Поберегите плюмаж, мэм. (Слышны усилия) Теперь тихонько, тихонько.

м-с РУНИ: Погодите, ради Бога, вы оторвете мне голову.

ТОММИ: Пригнитесь, миссис Руни, пригнитесь и освободите голову.

м-с РУНИ: Пригнуться! В моем-то возрасте! Безумие!

ТОММИ: Нажмите сверху, сэр.

Слышен шум совместных усилий.

м-с РУНИ: Merde!

ТОММИ: Так! Пошла! Выпрямляйтесь, мэм! Хоп!

М-р Слокум захлопывает дверцу.

м-с РУНИ: Никак вылезла?

Раздается гневный голос начальника станции м-ра Бэррела.

м-р БЭРРЕЛ: Томми! Томми! Где его черти носят?

М-р Слокум скрежещет передачей.

ТОММИ (торопливо): За Лейдис Плейт вы ничего не получите, сэр, мне называли Флэш Хэрри.

м-р СЛОКУМ (пренебрежительно): Флэш Хэрри! Ломовая лошадь!

м-р БЭРРЕЛ (с вершины лестницы, громогласно): Томми! Разорви твои потроха — (он замечает м-с Руни) О, миссис Руни… (Под скрежет передач уезжает м-р Слокум) Кто это так насилует коробку передач, Томми?

ТОММИ: Белоручка Слокум.

м-с РУНИ: Белоручка Слокум! Так-то вы отзываетесь о своих господах. Белоручка Слокум! А сам-то кто — подкидыш!

м-р БЭРРЕЛ (гневно к Томми): Ты что тут путаешься у всех под ногами? Тебе тут не место! Оглянуться не успеешь, как поезд на 12.30 будет тут как тут.

ТОММИ (горестно): Вот вам и благодарность за христианский поступок.

м-р БЭРРЕЛ (Резко): Проваливай, пока я не подал на тебя рапорт! (Томми медленно поднимается по ступенькам). Хочешь, чтобы я накостылял тебе лопатой? (Шаги ускоряются, удаляются, пропадают). Эх, прости Господи, до чего жизнь тяжела. (Пауза) Ну-с, миссис Руни, рад видеть вас в добром здравии. Вы так долго болели.

м-с РУНИ: Долго, да не совсем, мистер Бэррел. (Пауза) Моя бы воля, вообще бы не покидала постели, мистер Бэррел. (Пауза) Растянулась бы в моей уютной кроватке, мистер Бэррел, и чахнула бы потихоньку, поддерживая силы киселем да студнем, пока под одеялом не остались бы одни доски. (Пауза) О, безо всякого кашля, без харканья, без кровотечения или рвоты, просто бы потихоньку отошла в иные сферы, и воспоминания, воспоминания… (голос надламывается)…все эти урацкие невзгоды… как будто… их никогда не было… что это я сделала с платком? (Слышно, как она шумно пользуется платком). Вы уже сколько начальником этой станции, мистер Бэррел?

м-р БЭРРЕЛ: И не спрашивайте, миссис Руни, не спрашивайте.

м-с РУНИ: Вы, вроде бы, приняли бразды правления из рук отца, когда тот их выронил окончательно.

м-р БЭРРЕЛ: Бедный папочка! (Почтительная пауза) Недолго наслаждался он привольем.

м-с РУНИ: Я отчетливо его помню. Невысокий краснощекий вдовец, похожий на хорька, глухой как пробка, очень раздражительный и живой. (Пауза) Наверное, вы сами-то тоже скоро уходите в отставку, мистер Бэррел, будете выращивать ваши розы. (Пауза) Я так поняла, будто вы сказали, что поезд на 12.30 скоро будет?

м-р БЭРРЕЛ: В точности мои слова.

м-с РУНИ: Но судя по моим часам, которые более или менее точны — или были точны по восьмичасовым новостям, время теперь подходит к двенадцати… (Пауза — она сверяется с часами)… тридцати шести. (Пауза) Но с другой-то стороны, курьерский еще не проходил. (Пауза) Или он проскочил незаметно для меня? (Пауза) Поскольку, теперь я припоминаю, был такой момент, когда я настолько погрузилась в свои переживания, что ничего бы не услыхала, даже если б меня переехал паровой каток. (Пауза. М-р Бэррел поворачивается, чтобы уйти) Не уходите, мистер Бэррел! (М-р Бэррел уходит. Громко) Мистер Бэррел! (Пауза. Еще громче) Мистер Бэррел!

М-р Бэррел возвращается.

м-р БЭРРЕЛ (с раздражением): В чем дело, миссис Руни, я ведь на службе.

Безмолвие. Шум ветра.

м-с РУНИ: Поднимается ветер. (Пауза. Слышен ветер). Самый лучший из дней окончен. (Пауза. Ветер. Задумчиво) Скоро начнется дождь и будет идти весь день. (М-р Бэррел уходит). Затем к вечеру облака разойдутся, заходящее солнце блеснет на мгновенье и скроется за холмами. (Она осознает, что м-р Бэррел ушел) Мистер Бэррел! Мистер Бэррел! (Безмолвие) Все меня избегают. Сперва подходят, сами по себе — что было, то было — полные любезности, готовые помочь, если надо… (голос надламывается)…искренне рады… увидеть меня вновь… в такой хорошей форме… (Платок) Несколько простых слов… от души… и я одна… в который раз… (Платок. Страстно) Мне вообще не следует появляться! Мне вообще не следует выходить за ворота! (Пауза) Ага, вот эта особа — Фитт, интересно, кивнет она хоть. (Слышно, как приближается мисс Фитт, мурлычущая гимн. Она начинает подниматься по ступенькам). Мисс Фитт! (Мисс Фитт останавливается, умолкает) Выходит, я невидимка, мисс Фитт? Неужто этот кретон так идет мне, что я сливаюсь с кирпичной стенкой? (Мисс Фитт спускается на ступеньку). Правильно, мисс Фитт, присмотритесь-ка повнимательнее и вы-таки разглядите некогда женскую фигуру.

мисс ФИТТ: Миссис Руни! Я заметила вас, но не узнала.

м-с РУНИ: Давеча в воскресенье мы вместе были в церкви. Бок о бок стояли на коленях у одного алтаря. Вкушали из одной потиры. Неужто с тех пор я так изменилась?

мисс ФИТТ (возмущенно): Но в церкви, миссис Руни, в церкви я наедине с Создателем. А вы разве нет? (Пауза) Поймите, даже сам пономарь, собирая подаяния, знает, что передо мной задерживаться бесполезно. Я просто не вижу тарелку, или мешок, что они там пользуют, а как иначе? (Пауза) И даже когда все позади, и я выхожу на свежий воздух, даже тогда почти целый фарлонг двигаюсь, можно сказать, как во сне, на виду у моих единоверцев. И должна признаться, они — в громадном большинстве — очень добры и снисходительны. Теперь меня знают, и никто не обижается. Все говорят, вот идет она, вот идет печальная мисс Фитт, наедине с Создателем, не докучайте ей своим вниманием. И отступают с дорожки, чтоб я ни на кого не натолкнулась. (Пауза) О да, я рассеянна, очень рассеянна, даже в будни. Спросите у матери, если мне не верите. Хетти, говорит она мне, когда я начинаю кушать свою салфетку заместо тонюсенького кусочка хлеба с маслом, Хетти, как ты можешь быть такой рассеянной? (Вздыхает) Мне кажется, тут дело в том, что меня при этом нет, миссис Руни, просто-напросто нет. Я вижу, чувствую запахи и так далее, совершаю обычняе действия, но душа моя при этом отсутствует, миссис Руни. Будучи наедине с собой, когда за мной никто не смотрит, я скорее лечу… домой. (Пауза) Так что, если вы, миссис Руни, думаете, будто я с вами раззнакомилась, то судите обо мне несправедливо. Все, что я видела, так это огромную бледную кляксу, еще одну. (Пауза) Что-нибудь не так, миссис Руни, выглядите вы как-то необычно. Так скрючены, так сгорблены.

м-с РУНИ (жалобно): Мэдди Руни, урожденная Данн, — огромная белая клякса. (Пауза) У вас острый глаз, мисс Фитт, если б вы только знали, в буквальном смысле слова острый.

Пауза.

мисс ФИТТ: Ну… могу я что-нибудь для вас сделать, раз уж я тут?

м-с РУНИ: Вот если бы вы помогли мне взобраться на эту верхотуру, мисс Фитт, то, нисколько не сомневаюсь, Создатель вас наградит.

мисс ФИТТ: Что вы, что вы, миссис Руни, меня упрашивать не надо. Наградит! Я делаю эти жертвы даром — или не делаю вовсе. (Пауза. Слышно, как она спускается еще на несколько ступенек). Я так поняла, вы хотите на меня опереться, миссис Руни.

м-с РУНИ: Я просила мистера Бэрелла подать мне руку, просто подать руку. (Пауза) Так он повернулся на каблуках и убежал.

мисс ФИТТ: Значит, вам нужна моя рука? (Пауза. Нетерпеливо) Вам нужна моя рука, миссис Руни, или что?

м-с РУНИ (взрываясь): Ваша рука! Любая рука! Рука помощи! На пять секунд! Боже мой, что за планета!

мисс ФИТТ: В самом деле… Знаете что, миссис Руни, так разгуливать в вашем положении не больно-то умно.

м-с РУНИ: Мисс Фитт, спускайтесь-ка и подайте мне руку, пока я не созвала весь приход!

Пауза. Ветер. Слышно, как мисс Фитт спускается с последних ступенек.

мисс ФИТТ (смиренно): Кажется, так и пристало поступать протестантам.

м-с РУНИ: Так поступают муравьи. (Пауза) А также слизни, я сама видела. (Мисс Фитт подает руку) Нет, с другой стороны, милочка, если вам не трудно, я ко всему прочему еще и левша. (Она берет правую руку мисс Фитт). Господи, дитя мое, вы прямо кожа да кости, вам нужно поправиться. (Слышно, как она преодолевает ступеньки, опираясь на руку мисс Фитт). Это похуже, чем Маттерхорн[1], вы когда-нибудь поднимались на Маттерхорн, мисс Фитт, великолепный курорт для новобрачных. (Слышны ее усилия). Почему тут не делают поручни? (Тяжело дышит) Дайте отдышаться. (Пауза) Не отпускайте меня! (Мисс Фитт напевает свой гимн. Тут же со словами присоединяется м-с Руни)… в сумрак погружен (мисс Фитт умолкает)… па-рам-пам-пам. (Форте) Ночь непроглядна, и далек мой до-ом, па-рам-

мисс ФИТТ (в истерике): Прекратите, миссис Руни, прекратите сейчас же или я вас брошу!

м-с РУНИ: Разве не это пели на «Лузитании»? Или там пели «Камень Церкви»? Должно быть, ужасно трогательно. Или то было на «Титанике»?

На вершине лестницы привлеченная шумом собирается небольшая группа, включающая в себя мистера Тайлера, мистера Бэррела и Томми.

м-р БЭРРЕЛ: В чем —

Безмолвие.

м-р ТАЙЛЕР: Прекрасно назначить скачки на такой день.

Раздается громкий смех Томми, который м-р Бэррел прерывает ударом в живот с разворота слева. Томми издает соответствующий звук.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (пронзительно): Смотри, Долли, смотри!

ДОЛЛИ: Что, мамочка?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Застряли! (Кудахтающий смех) Застряли!

м-с РУНИ: Теперь над нами станут потешаться все 26 округов[2]. Или 36?

м-р ТАЙЛЕР: Хорошо же вы обращаетесь со своими беззащитными подчиненными, мистер Бэррел, лупите их ни с того ни с сего под ложечку.

мисс ФИТТ: Никто не видел моей матери?

м-р БЭРРЕЛ: Кто это?

ТОММИ: Печальная мисс Фитт.

м-р БЭРРЕЛ: Почему же она так печальна?

м-с РУНИ: Ну, милочка, я, с вашего позволения, готова. (Они осиливают последние ступеньки). Посторонись, хамье!

Шаркающие шаги.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Осторожно, Долли!

м-с РУНИ: Благодарю вас, мисс Фитт, спасибо, хватит, прислоните меня только к стенке, как рулон брезента, и все покуда. (Пауза) Прошу извинить меня за весь этот кавардак, мисс Фитт, знай я, что вы ищете свою мать, ни за что бы не стала вам докучать, мне известно, чего это стоит.

м-р ТАЙЛЕР (изумленно, в сторону): Кавардак!

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Идем, Долли, славная, давай встанем напротив 1-го класса для курящих. Дай мне ручку и держись крепко, а то засосет под поезд.

м-р ТАЙЛЕР: Вы потеряли свою мать, мисс Фитт?

мисс ФИТТ: Доброе утро, мистер Тайлер.

м-р ТАЙЛЕР: Доброе утро, мисс Фитт.

м-р БЭРРЕЛ: Доброе утро, мисс Фитт.

мисс ФИТТ: Доброе утро, мистер Бэррел.

м-р ТАЙЛЕР: Вы потеряли свою мать, мисс Фитт?

мисс ФИТТ: Она сказала, что приедет этим поездом.

м-с РУНИ: Не воображайте, что, раз я молчу, то меня нет, и я безучастна ко всему происходящему.

м-р ТАЙЛЕР (к мисс Фитт): Когда вы говорите «этим поездом» —

м-с РУНИ: Ни секунды не тешьте себя мыслью, что, раз я держусь особняком, то мои страдания кончились. Нет. Всю панораму, холмы, долину, ипподром с многими милями белых ограждений, а также тремя красными трибунами, симпатичную придорожную будку и даже вас самих, да, именно, и над всем этим облачную синь, все вижу я, стою здесь и все это вижу глазами… (голос надламывается)…своими глазами… о, если бы вам мои глаза… вы бы поняли… то что повидали они… и не скосили в сторону… ничего… ничего… что это я сделала с платком?

Пауза.

м-р ТАЙЛЕР (к мисс Фитт): Когда вы говорите «этим поездом» — (м-с Руни долго и громко сморкается) — когда вы говорите «этим поездом», мисс Фитт, то, полагаю, подразумеваете тот, что на 12.30.

мисс ФИТТ: Что же еще могу я подразумевать, мистер Тайлер, что, по-вашему, могу я подразумевать?

м-р ТАЙЛЕР: В таком случае, у вас нет повода для беспокойств, мисс Фитт, поскольку поезда на 12.30 еще нет. Смотрите. (Мисс Фитт смотрит) Нет, выше по ветке. (Мисс Фитт смотрит. Терпеливо) Нет, мисс Фитт, следите за направлением моего указательного пальца. (Мисс Фитт смотрит) Вон там. Теперь видите. Семафор. Он как будто показывает девятый час. (В тяжелом раздумье) Или, увы, третий! (м-р Бэррел подавляет хохот). Благодарю вас, мистер Бэррел.

мисс ФИТТ: Но теперь-то время близится —

м-р ТАЙЛЕР (терпеливо): Мы все знаем, мисс Фитт, мы все прекрасно знаем, к чему близится время, и тем не менее остается горестный факт — поезда на 12.30 еще нет.

мисс ФИТТ: Надеюсь, с ней ничего не стряслось! (Пауза) Не говорите мне, что она сбилась с пути! (Пауза) О, милая мама! Ведь на обед свежая камбала!

Громкий смех Томми, прерванный м-ром Бэррелом таким же образом, как и прежде.

м-р БЭРРЕЛ: Хватит тебе языком чесать. Марш в будку и посмотри, нет ли у мистера Кейса чего-нибудь для меня.

Томми уходит.

м-с РУНИ (печально): Несчастный Дэн!

мисс ФИТТ (изнывая от страданий): Что же стряслось?

м-р ТАЙЛЕР: Полно, мисс Фитт, не —

м-с РУНИ (ужасно печально): Несчастный Дэн!

м-р ТАЙЛЕР: Полно, мисс Фитт, не поддавайтесь отчаянию, все будет в порядке… в конце концов. (В сторону м-ру Бэррелу) Какова же ситуация в действительности, мистер Бэррел? Не катастрофа же в самом деле?

м-с РУНИ (с воодушевлением): Катастрофа! О, это было бы здорово!

мисс ФИТТ (в уасе): Катастрофа! Так я и знала!

м-р ТАЙЛЕР: Полно, мисс Фитт, давайте прогуляемся вдоль перрона.

м-с РУНИ: Да, давайте прогуляемся все. (Пауза) Не хотите? (Пауза) Передумали? (Пауза) Я вполне согласна, лучше остаться здесь, в тени зала ожидания.

м-р БЭРРЕЛ: Прошу меня извинить, я на минутку.

м-с РУНИ: Прежде чем улизнуть, мистер Бэррел, сделайте хоть какое-нибудь заявление, я настаиваю. Кажется, даже самый медленный поезд на этой коротенькой ветке не опаздывает на 10 с лишним минут без солидной причины. (Пауза) Мы все знаем, ваша станция — образцовая для всей железной дороги, но ведь порою и этого недостаточно, просто недостаточно. (Пауза). А теперь, мистер Бэррел, кончайте жевать ваши усы, мы с нетерпением вас слушаем — мы, самые близкие несчастных обладателей билетов, а то и самые родные.

Пауза.

м-р ТАЙЛЕР (рассудительно): Мне и самому кажется, что вы, мистер Бэррел, обязаны нам хоть каким-нибудь объяснением, восстановите в наших душах покой.

м-р БЭРРЕЛ: Мне ничего неизвестно. Произошла заминка — это все, что я знаю. Задерживается все движение.

м-с РУНИ (сардонически): Задерживается! Заминка! Уж эти мне холостяки! Мы тут терзаемся переживаниями за дорогих нам людей, а он называет это заминкой! Такие как я, у кого сердце-почки не в порядке, могут в любой момент слечь, а он называет это заминкой! В наших духовках превращается в угли субботнее жаркое, а он называет это —

м-р ТАЙЛЕР: Да вот бежит Томми! Как я рад, что дожил до сего момента!

ТОММИ (возбужденно, издалека): Идет! (Пауза. Ближе) Он уже на переезде!

Тотчас же преувеличенно громкий шум вокзала. Меняется положение плеч семафора. Звонки. Свистки. Нарастает гудок приближающегося поезда. Поезд проносится через станцию.

м-с РУНИ (перекрывая грохот поезда): Курьерский! Курьерский! (Курьерский поезд, следующий в город, удаляется, приближается поезд, следующий из города, входит на станцию, останавливается с громким шипением, лязгом буферов. Слышно, как вылезают пассажиры, стук дверей, крик м-ра Бэррела «Богхилл! Богхилл!» и т. д. Пронзительно) Дэн!.. Ты в порядке?.. Да где он?.. Дэн!.. Вы не видели моего мужа?.. Дэн!.. (Станция пустеет. Свисток кондуктора. Поезд отходит, удаляется. Безмолвие). Он не приехал! Муки, которые я вынесла, добираясь сюда, и его нет! Мистер Бэррел!.. Неужто он не приехал? (Пауза) Что-нибудь случилось, у вас такой вид, как будто вы только что видели привидение. (Пауза) Томми!.. Ты не видел моего мужа?

ТОММИ: Он сейчас подойдет, мэм, Джерри сопровождает его.

Внезапно на перроне появляется м-р Руни, которого за руку ведет Джерри. Он слепой, стучит палочкой по перрону, постоянно пыхтит.

м-с РУНИ: О, Дэн! Наконец-то! (Шаркающие шаги — она спешит к нему. Подходит. Они останавливаются). Где тебя носило?

м-р РУНИ (холодно): Мэдди.

м-с РУНИ: Где ты был все это время?

м-р РУНИ: В уборной.

м-с РУНИ: Поцелуй меня!

м-р РУНИ: Поцеловать тебя? На людях? На перроне? На глазах у ребенка? С ума ты спятила?

м-с РУНИ: Джерри не станет возражать, правда, Джерри?

ДЖЕРРИ: Да, мэм.

м-с РУНИ: Как поживает твой несчастный отец?

ДЖЕРРИ: Его увезли, мэм.

м-с РУНИ: Выходит, ты совсем один?

ДЖЕРРИ: Да, мэм.

м-р РУНИ: Зачем ты пришла? Ты меня не предупредила.

м-с РУНИ: Мне захотелось сделать тебе сюрприз. Ко дню твоего рождения.

м-р РУНИ: Ко дню моего рождения?

м-с РУНИ: Ты разве не помнишь? В ванной я пожелала тебе многих лет.

м-р РУНИ: Я не слышал.

м-с РУНИ: Но я подарила тебе галстук! Он на тебе!

Пауза.

м-р РУНИ: Сколько же мне исполнилось?

м-с РУНИ: Сейчас это не имеет значения. Идем.

м-р РУНИ: Почему ты не отменила мальчишку? Теперь придется дать ему пенс.

м-с РУНИ (огорченно): Забыла! Так ужасно добираться! Такие отвратительные люди! (Пауза. Умоляюще) Будь ласков ко мне, Дэн, будь ласков ко мне сегодня!

м-р РУНИ: Дай мальчишке пенс.

м-с РУНИ: Вот тебе два полпенса, Джерри. А теперь беги и купи себе пирожок.

ДЖЕРРИ: Да, мэм.

м-р РУНИ: Зайдешь за мной в понедельник, если жив еще буду.

ДЖЕРРИ: Да, сэр.

Он убегает.

м-р РУНИ: Могли бы сэкономить шесть пенсов. Сэкономили пять. (Пауза) Но какой ценой?

Они идут вдоль перрона под руку. Шаркающие шаги, пыхтение, стук палки.

м-с РУНИ: Тебе нехорошо?

Они останавливаются по инициативе м-ра Руни.

м-р РУНИ: Запомни раз и навсегда, никогда не проси меня говорить и идти одновременно. В этой жизни я этого повторять больше не стану.

Они идут дальше. Шаркающие шаги и т. д. На вершине лестницы они останавливаются.

м-с РУНИ: Тебе не…

м-р РУНИ: Сперва преодолеем эту пропасть.

м-с РУНИ: Обхвати меня рукой.

м-р РУНИ: Ты опять выпивши? (Пауза) Дрожишь как бланманже. (Пауза) Ты в состоянии меня вести? (Пауза) Смотри, свалимся в канаву.

м-с РУНИ: О, Дэн! Все снова станет как прежде!

м-р РУНИ: Возьми себя в руки, или я пошлю Томми за кэбом. Тогда вместо того, чтобы сэкономить шесть, нет, пять пенсов, мы потеряем… (вполголоса вычисляет)… два да три без шести один да отнять один один да отнять три один да девять да один десять да три два да один… (обычным голосом) два и один, мы обеднеем на два шиллинга и один пенс. (Пауза) Черт бы подрал это солнце, спряталось. Что творится на улице?

Слышен ветер.

м-с РУНИ: Собираются тучи, лучшая часть дня уже позади. (Пауза) Скоро первые тяжелые капли плюхнутся в пыль.

м-р РУНИ: И однако барометр был устойчив. (Пауза) Поспешим же домой и сядем возле огня. Опустим жалюзи. Ты мне почитаешь. Думается, Эффи решится-таки на связь с майором. (Короткое шарканье). Постой! (Шаги прекращаются. Палочка барабанит по ступенькам). Пять тысяч раз я спускался и поднимался по этим ступеням, но до сего дня не ведаю, сколько их тут. Когда мне кажется, что их шесть, то их оказывается четыре, или пять, или семь, или восемь, когда вспоминаю, что их пять, их оказывается три, или четыре, или шесть, или семь, но когда я осознаю наконец, что их все-таки семь, то их пять, или шесть, или восемь, или девять. Порой я даже подумываю, не переделывают ли их за ночь. (Пауза. С раздражением). Ну? Сколько у тебя сегодня выходит?

м-с РУНИ: Не заставляй меня считать, Дэн, не сегодня.

м-р РУНИ: Не считать! И это об одном-то из немногих удовольствий в жизни?

м-с РУНИ: Но, умоляю, Дэн, не ступеньки, они меня вечно путают. Грохнешься еще ненароком, а я же и буду виновата. Нет, держись за меня покрепче, и все будет хорошо.

Слышен беспорядочный шум их спуска. Пыхтение, стук, восклицания, проклятия. Безмолвие.

м-р РУНИ: Хорошо! И это ты называешь хорошо!

м-с РУНИ: Вот мы и внизу. И хуже нам не стало. (Безмолвие. Крик осла. Безмолвие). Вот это настоящий осел. У него и папа и мама были ослами.

Безмолвие.

м-р РУНИ: Знаешь что, я, пожалуй, уйду в отставку.

м-с РУНИ (с испугом): В отставку! И станешь жить дома? Это при твоей-то пенсии!

м-р РУНИ: Никогда больше не переступлю этих проклятых ступенек. В последний раз тащусь по этой бесовой дороге. Буду сидеть дома на остатках своего зада и считать часы — до очередной кормежки. (Пауза) Сама мысль эта возвращает меня к жизни! Вперед, пока она не издохла!

Они идет дальше. Шаркающие шаги, пыхтение, стук палки.

м-с РУНИ: Теперь осторожно, тут дорожка… Оп!.. Молодец! Сейчас мы уже в безопасности, и до дому рукой подать.

м-р РУНИ (не останавливаясь, между судорожными вдохами): Рукой… подать! Это она… называет… рукой… подать!..

м-с РУНИ: Чш! Не говори на ходу, ты же знаешь, это вредно для твоих коронарных сосудов (Шаркающие шаги и т. д.) Сосредоточься на том, что ставишь одну ногу перед другой, так, кажется, говорят. (Шаркающие шаги и т. д.) Сюда, прекрасно у нас выходит. (Шаркающие шаги и т. д. Они внезапно останавливаются по инициативе м-с Руни). Господи! Ведь чувствую же, что-то не то! Забыла! За всей этой суматохой!

м-р РУНИ (тихо): Господи-Боже мой!

м-с РУНИ: Но ты конечно же должен знать, Дэн, ведь ты там был. Что произошло? Скажи мне!

м-р РУНИ: Мне ничего неизвестно о каких-либо происшествиях.

м-с РУНИ: Но ты обязан —

м-р РУНИ (резко): Все эти остановки и рывки сводят с ума, с ума! Только пройдешь немного, только начнешь втягиваться, как ты вдруг встаешь столбом! Две сотни фунтов тухлого жира! Чего тебя вообще понесло на улицу? Пусти меня!

м-с РУНИ (в сильном возбуждении): Нет, я должна знать, мы шагу не ступим, пока ты мне все не расскажешь. Опоздать на пятнадцать минут! На получасовом-то перегоне! Неслыханно!

м-р РУНИ: Ничего не знаю. Пусти меня, пока не полетела вверх тормашками.

м-с РУНИ: Но ведь ты должен знать! Ты ведь там был! Что-то произошло на вокзале? Ты выехал вовремя? Или что-то случилось в пути? (Пауза) Что-нибудь случилось в пути? (Пауза) Дэн! (С надломом) Почему ты не расскажешь?

Безмолвие. Они идут дальше. Шаркающие шаги и т. д. Они останавливаются. Пауза.

м-р РУНИ: Бедная Мэдди! (Пауза. Крики детей). Что это?

Пауза — м-с Руни прислушивается.

м-с РУНИ: Это близнецы Линча дразнят нас.

Крики.

м-р РУНИ: Как ты думаешь, станут они сегодня кидаться в нас грязью?

Крики.

м-с РУНИ: Давай повернемся к ним лицом. (Крики. Они поворачиваются. Безмолвие) Пригрози им палкой. (Безмолвие) Они убежали.

Пауза.

м-р РУНИ: Тебе никогда не хотелось убить ребенка? (Пауза) Удушить чью-нибудь юную душу еще в зародыше. (Пауза) Много раз зимними вечерами по дороге домой я почти набрасывался на мальчонку. (Пауза) Бедный Джерри! (Пауза) Что удерживало меня тогда? (Пауза) Не страх же человека. (Пауза) Может, пройдем чуть-чуть назад?

м-с РУНИ: Назад?

м-р РУНИ: Да. Или ты вперед, а я назад. Безупречная пара.

м-с РУНИ: В чем дело, Дэн? Тебе нехорошо?

м-р РУНИ: Нехорошо! А разве когда-нибудь мне бывало хорошо? В тот день, когда мы познакомились, я должен был быть в постели. В тот день, когда ты сделала мне предложение, от меня отказались врачи. Ты разве этого не знала, а? В тот вечер, когда мы поженились, за мной примчалась скорая. Полагаю, ты этого не забыла? (Пауза) Нет, сказать, что мне хорошо, нельзя. Но мне и не хуже. А на самом деле даже и лучше, чем раньше. Потеря зрения явилась прекрасным стимулом. Если бы я еще оглох и онемел, то, думается, мог бы дотянуть и до ста. Или уже дотянул? (Пауза) Мне сегодня исполнилось сто? (Пауза) Мэдди, мне сто лет?

Пауза.

м-с РУНИ: Все тихо. Ни единой живой души окрест. Справиться не у кого. Все человечество за столом. Ветер — (короткий всполох) — едва колеблет листву, и пташки — (короткий щебет) — устали петь. Коровы — (короткое мычанье) — и овцы (короткое блеяние) — молчаливо жуют свою жвачку. Собаки — (короткий лай) — притихли, и куры — (короткое кудахтанье) — вяло млеют в пыли. Мы одни. Справиться не у кого.

Безмолвие.

м-р РУНИ (откашлявшись, повествовательным тоном): Мы выехали точно по расписанию, и за это я готов поручиться. Я был —

м-с РУНИ: Как ты можешь за это ручаться?

м-р РУНИ (обычным голосом, гневно): Говорю тебе, могу ручаться! Хочешь ты услышать мой рассказ или нет? (Пауза. Повествовательным тоном). Точно по расписанию. Как всегда, купе было в моем полном распоряжении. По крайней мере, надеюсь, что это было так, поскольку попыток стеснить себя я не предпринимал. Мои мысли — (Обычным голосом) Почему мы нигде не присядем? Из опасения, что больше никогда не поднимемся?

м-с РУНИ: Присядем на что?

м-р РУНИ: На скамейку, к примеру.

м-с РУНИ: Тут нет скамеек.

м-р РУНИ: Тогда на край канавы, давай сядем на край канавы.

м-с РУНИ: Тут нет канавы.

м-р РУНИ: Ну, на нет и суда нет. (Пауза) Во сне я вижу иные дороги, иные края. Иной дом, иную — (колеблется) — иной дом. (Пауза) Так о чем же я хотел рассказать?

м-с РУНИ: Что-то о своих мыслях.

м-р РУНИ (тревожно): Моих мыслях? Ты уверена. (Пауза. С недоверием) Мои мысли?.. (Пауза) Ах да. (Повествовательным тоном) В купе я был один, и мысли мои, как это частенько случается по дороге домой, в поезде, под перестук колес, после часов, проведенных в конторе, включившись в работу. Сезонный билет, говорил я, обходится тебе по 12-ти фунтов в год, а зарабатываешь ты, в среднем, 7 шиллингов 6 пенсов в день, иначе сказать, ровно столько, чтобы поддерживать в себе силы и бодрость посредством еды, питья, табака и газет до тех пор, пока не доберешься до дому и не рухнешь в постель. Прибавить к этому — или скорее отнять — плату за жилье, писчебумажные принадлежности, различные подписки, поездки на трамвае туда и обратно, свет и отопление, лицензии и патенты, бритье и стрижку, провожатым на чай, содержание дома и ремонт, тысячи других непредвиденных расходов, и становится ясно, что лежа круглый год день и ночь в постели с двухнедельной сменой пижамы, ты весьма значительно увеличишь свой доход. Дело, говорил я — (Крик. Пауза. Крик повторяется. Обычным голосом). Я слышал крик?

м-с РУНИ: Это, верно, миссис Тулли. Ее несчастный супруг постоянно испытывает боли и лупит ее нещадно.

Безмолвие.

м-р РУНИ: Слабоватый ударчик. (Пауза) Так к чему я хотел подвести?

м-с РУНИ: К делу.

м-р РУНИ: Ах да, дело. (Повествовательным тоном). Дело, старик, говорил я, отходи от дела, оно от тебя уже отошло. (Обычным голосом) Бывают такие моменты просветления.

м-с РУНИ: Мне зябко, я чувствую слабость.

м-р РУНИ (повествовательным тоном): С другой стороны, говорил я, и в домашней жизни есть свои ужасы — изо дня в день вытирать пыль, подметать, проветривать, чистить, вощить, скоблить, стирать, катать, сушить, косить, стричь, сгребать, скатывать, скрести, копать, молоть, рвать, толочь, лупить, колотить. А соседские выродки, эти счастливые откормленные горлопаны. Представление обо всем этом, а также многом другом составили тебе уик-энды — укороченный день в субботу и последующий день отдыха. Но каково будет в будни? В среду? В пятницу! Каково будет в пятницу! И я погрузился в размышления о своей тихой, заштатной, полуподвальной конторе с потемневшей вывеской, кушеткой и бархатными портьерами, и о том, что значит быть погребенным там заживо, и если б только с десяти до пяти, да спасительной бутылочкой легкого светлого пива в одну руку и длинной холодеющей спинкой хека в другую. Ничто, говорил я, даже всецело удовлетворенная смерть, никогда не сможет сравниться с этим. Именно в тот момент я и заметил, что не двигаюсь ни взад, ни вперед. (Пауза. Обычным голосом. С раздражением). Чего ты так на мне повисла? У тебя что — обморок?

м-с РУНИ: Мне очень зябко, у меня кружится голова. Ветер — (свист ветра) — продувает мое летнее платье насквозь, как будто на мне нет ничего, кроме панталон. С одиннадцати часов я не ела ничего существенного.

м-р РУНИ: У тебя пропал всякий интерес. Я рассказываю — а ты слушаешь ветер.

м-с РУНИ: Нет, нет, я вся внимание, расскажи мне все, мы потом поднажмем и не будем делать никаких остановок, ни одной, пока благополучно не доберемся до гавани.

Пауза.

м-р РУНИ: Без остановок… благополучно до гавани… Знаешь, Мэдди, порой создается впечатление, будто ты ломаешься над мертвым языком.

м-с РУНИ: Вот-вот, Дэн, я прекрасно знаю, о чем ты говоришь, я часто испытываю подобное чувство — мука неописуемая.

м-р РУНИ: Признаться, у меня у самого иногда так бывает, когда мне случается услышать то, что говорю.

м-с РУНИ: Ну, знаешь, ведь со временем и он станет мертвым, точь-в-точь как наш бедный гэльский, что уж тут скрывать.

Настойчивое блеяние.

м-р РУНИ: О Боже!

м-с РУНИ: Ах, какой очаровательный пушистый ягненочек, хочет пососать свою маму! Эти так совсем не изменились со времен Аркадии.

Пауза.

м-р РУНИ: До каких пор я добрался в своем изложении?

м-с РУНИ: Ты не двигаешься ни взад, ни вперед.

м-р РУНИ: Ах да. (Откашливается. Повествовательным тоном). Естественно, я пришел к заключению, что мы подошли к какой-то станции и скоро вновь отправимся в путь, и продолжал сидеть безо всяких опасений. Не доносилось ни звука. Как глупо все сегодня, говорил я, никто не выходит, никто не садится. Потом, по мере того, как время летело, и ничего не происходило, я осознал свою ошибку. Мы не подошли к станции.

м-с РУНИ: И ты не вскочил и не высунулся из окна?

м-р РУНИ: Какой в этом толк?

м-с РУНИ: Крикнуть и выяснить, в чем дело.

м-р РУНИ: Меня не больно-то это интересовало. Нет, я спокойно сидел, говоря: Если этот поезд никогда больше не тронется с места, у меня не будет особых возражений. Затем постепенно — как бы это сказать — возрастающее желание — э-э — ты понимаешь — наполнило меня. Быть может, это нервы. Теперь-то я в этом уверен. Понимаешь ли, ощущение такое, будто тебя заперли.

м-с РУНИ: Да, да, и у меня так бывало.

м-р РУНИ: Если мы проторчим тут же, говорил я, то я за себя не отвечаю. Я встал и зашагал взад-вперед между сиденьями, словно животное в клетке.

м-с РУНИ: Иногда это помогает.

м-р РУНИ: После того, что мне показалось вечностью, мы просто-напросто поехали. И следующим был уже мистер Бэррел, выкрикивающий это ужасное имя. Я слез, и Джерри отвел меня в уборную, или «фир», как нынче это называют, полагаю, это от «вир, вирис». «В» переходит в «ф» по закону Гримма. (Пауза). Остальное тебе известно. (Пауза) Ты молчишь? Мэдди, скажи что-нибудь. Скажи, что ты мне веришь.

м-с РУНИ: Я припоминаю, как однажды посетила лекцию одного психического доктора из новых, я забыла, как они называются. Он рассказывал —

м-р РУНИ: Для лунатиков?

м-с РУНИ: Нет, нет, что-то в связи с нездоровым сознанием, я надеялась, он сможет пролить свет на мое давнее пристрастие к лошадиным задницам.

м-р РУНИ: Невролог.

м-с РУНИ: Нет, нет, что-то в связи с психическим расстройством, ночью я обязательно вспомню название. Помню, он рассказывал нам историю одной маленькой девочки, очень странной и очень несчастной по-своему, и как годы он безуспешно ее лечил и наконец вынужден был отказаться. Он сказал, что не смог обнаружить у нее никаких отклонений. Единственным отклонением было то, что, насколько он мог судить, девочка умирала. И она действительно умерла, вскоре после того, как он умыл руки.

м-р РУНИ: Ну? И что же здесь удивительного?

м-с РУНИ: Нет, но он что-то такое сказал и как-то так сказал, что с тех пор это нейдет у меня из головы.

м-р РУНИ: И ты ночами лежишь, не смыкая глаз, ворочаешься и все размышляешь об этом.

м-с РУНИ: Об этом и других… несчастьях. (Пауза) Когда он кончил про девочку, то постоял некоторое время без движения, минуты две, я бы сказала, опустив взгляд на стол. Потом внезапно поднял голову и воскликнул, словно сию минуту ему было откровение: беда ее заключалась в том, что на самом деле она так никогда и не родилась! (Пауза) Все время он говорил без бумажки. (Пауза) Я ушла, не дожидаясь окончания.

м-р РУНИ: И ничего про твои задницы? (М-с Руни плачет. С мягким укором) Мэдди!

м-с РУНИ: И ничем таким людям не помочь!

м-р РУНИ: Каким ничем? (Пауза) Звучит, однако, как-то не так. (Пауза) В каком направлении я стою лицом?

м-с РУНИ: Что?

м-р РУНИ: Забыл, куда стою лицом.

м-с РУНИ: Ты отвернулся вбок и наклонился над канавой.

м-р РУНИ: Тут внизу дохлая собака.

м-с РУНИ: Нет, нет, это прелые листья.

м-р РУНИ: В июне-то? В июне прелые листья?

м-с РУНИ: Да, милый, с прошлого года, и с позапрошлого, и с позапозапрошлого. (Безмолвие. Ветер и изморось. Они идут дальше. Шаркающие шаги и т. д.) Вот снова чудесный ракитник. Бедняжка, он потерял все свои кисточки. (Шаркающие шаги и т. д.) А вот и первые капельки. (Дождь. Шаркающие шаги и т. д.) Золотая изморось. (Шаркающие шаги и т. д.) Не обращай на меня внимания, милый, этот я сама с собой. (Дождь тяжелеет. Шаркающие шаги и т. д.) Интересно, могут ли мулы размножаться.

Они останавливаются по инициативе м-ра Руни.

м-р РУНИ: Повтори.

м-с РУНИ: Идем, милый, не обращай внимания, мы вымокнем.

м-р РУНИ (настойчиво): Кто может что?

м-с РУНИ: Мулы размножаться. (Безмолвие). Дело в том, что мулы, а может муллы, они ведь бесплодны, или стерильны — так? (Пауза) Кстати, там вовсе была и не ослица, я спрашивала у Профессора Королевской Кафедры.

Пауза.

м-р РУНИ: Ему положено знать.

м-с РУНИ: Да, это был мул, он въехал в Иерусалим, а может и еще куда, именно на муле. (Пауза) Это ведь должно что-то значить. (Пауза) То же и с воробьями, многих из которых мы дороже, там были вовсе не воробьи.

м-р РУНИ: Многих из которых… Ты преувеличиваешь, Мэдди.

м-с РУНИ (с чувством): Это были вовсе не воробьи!

м-р РУНИ: Это повышает нам цену?

Безмолвие. Они идут дальше. Ветер и дождь. Шаркающие шаги и т. д. Они останавливаются.

м-с РУНИ: Тебе не нужно немного навоза? (Безмолвие. Они идут дальше. Шаркающие шаги и т. д. Они останавливаются). Чего ты встал? Хочешь чего-нибудь сказать?

м-р РУНИ: Нет.

м-с РУНИ: Тогда чего ты встал?

м-р РУНИ: Так легче.

м-с РУНИ: Ты сильно промок?

м-р РУНИ: Как цуцик.

м-с РУНИ: Цуцик?

м-р РУНИ: Цуцик. Щенок то бишь.

м-с РУНИ: Придем и повесим наши вещи в теплый чулан, а сами переоденемся в халаты. (Пауза) Обхвати меня рукой. (Пауза) Будь ко мне ласков! (Пауза. С благодарностью) Ах, Дэн! (Они идут дальше. Шаркающие шаги и т. д. Еле слышна давешняя музыка. Они останавливаются. Музыка делается отчетливее. Только она нарушает тишину. Музыка умолкает). Целыми днями все одна и та же запись. Совсем одна в этом огромном старом доме. Должно быть, она уже очень старая женщина.

м-р РУНИ (невнятно): Смерть и Девушка.

Безмолвие.

м-с РУНИ: Ты заплакал. (Пауза) Ты плачешь?

м-р РУНИ (свирепо): Да! (Они идут дальше. Ветер и дождь. Шаркающие шаги и т. д. Они останавливаются. Идут дальше. Ветер и дождь. Шаркающие шаги и т. д. Они останавливаются). Кто завтра читает проповедь? Наш батюшка?

м-с РУНИ: Нет.

м-р РУНИ: Слава Тебе Господи. Кто?

м-с РУНИ: Харди.

м-р РУНИ: «Как быть Счастливым, хотя и Женатым»?

м-с РУНИ: Нет, нет, вспомни, тот умер. Этот здесь ни при чем.

м-р РУНИ: Он объявил слова?

м-с РУНИ: «Господь поддерживает всех падающих и восставляет всех низверженных». (Безмолвие. Они заходятся в диком хохоте. Идут дальше. Ветер и дождь. Шаркающие шаги и т. д.) Держи меня крепко, Дэн! (Пауза) О, да!

Они останавливаются.

м-р РУНИ: Я что-то слышу сзади.

Пауза.

м-с РУНИ: Похоже, это Джерри. (Пауза) Это Джерри.

Слышно, как Джерри подбегает. Он останавливается рядом с ними, тяжело дыша.

ДЖЕРРИ (пыхтя): Вы обронили —

м-с РУНИ: Не торопись, малыш, а то лопнут кровеносные сосуды.

ДЖЕРРИ (пыхтя): Вы кое-что обронили, сэр, мистер Бэррел велел мне догнать вас.

м-с РУНИ: Покажи-ка. (Она берет предмет) Что это? (Осматривает его.) Что это за штука за такая, Дэн?

м-р РУНИ: Может, это вовсе и не моя.

ДЖЕРРИ: Мистер Бэррел сказал, что ваша, сэр.

м-с РУНИ: Похоже на какой-то шарик. И тем не менее это не шарик.

м-р РУНИ: Дай сюда.

м-с РУНИ (отдавая): Что это, Дэн?

м-р РУНИ: Штука, которую я ношу при себе.

м-с РУНИ: Да, но что —

м-р РУНИ (свирепо): Штука, которую я ношу при себе!

Безмолвие. М-с Руни ищет пенс.

м-с РУНИ: У меня нет мелких денег. А у тебя?

м-р РУНИ: А у меня вообще никаких.

м-с РУНИ: Джерри, у нас кончилась мелочь. В понедельник напомни мистеру Руни, и он даст тебе пенс за труды.

ДЖЕРРИ: Да, мэм.

м-р РУНИ: Если жив буду.

ДЖЕРРИ: Да, сэр.

Джерри собирается бежать на станцию.

м-с РУНИ: Джерри! (Джерри останавливается) Ты не слышал, из-за чего была заминка? (Пауза) Ты не слышал, почему поезд так задержался?

м-р РУНИ: Откуда он может слышать? Идем.

м-с РУНИ: Что это было, Джерри?

ДЖЕРРИ: Это был —

м-р РУНИ: Оставь мальчишку в покое, он ничего не знает! Идем!

м-с РУНИ: Что это было, Джерри?

ДЖЕРРИ: Это был маленький ребеночек, мэм.

М-р Руни тяжко вздыхает.

м-с РУНИ: Что значит: это был маленький ребеночек?

ДЖЕРРИ: Из вагона выпал ребеночек, мэм. (Пауза) На рельсы, мэм. (Пауза) Под колеса, мэм.

Безмолвие. Джерри убегает. Его шаги умолкают. Неистовство ветра и дождя. Шаркающие шаги и т. д. Они останавливаются. Неистовство ветра и дождя.

КОНЕЦ

Примечания

1

Маттерхорн — альпийская вершина высотою 4.482 метра, весьма трудна для восхождений, впервые покорена в 1865 г. (прим. перев.).

2

26 округов — на такое количество округов разделена в административном отношении Сев. Ирландия (прим. перев.).

Content

Сэмюэл Беккет
Всяк падающий

Примечания