Н. Ричард Нэш

Продавец дождя

комедия в трех действиях

The Rainmaker by N. Richard Nash (1954)

перевод с английского и сценическая редакция Ф. Крымко и Н. Шахбазова

Действующие лица

Х.КАРРИ — фермер

НОЙ, ДЖИМ, ЛИЗЗИ — его дети

ТОМАС — шериф

ФАЙЛ — помощник шерифа

БИЛЛ СТАРБАК

Первое действие

Лето в этом году выдалось жаркое, сухое. Который день палит солнце, терзает землю. Над горизонтом, не шевелясь, висит полоса слепящего зноя; раскален, казалось бы, самый воздух. Даже ночью, когда жара спадает немного, все, к чему б ни прикоснуться, излучает тепло. Земля и животные обессилели в борьбе с жаждой; и только люди продолжают сопротивляться: множество каждодневных забот и дел не дают им права поддаваться отчаянью.

Раннее утро. Когда первые лучи солнца проникают в комнату, мы видим, что находимся в столовой семейства Карри. Впрочем, столовая это или гостиная зависит от того — обедают тут или принимают гостей. В кладке кирпича и в прочно поставленных срубах чувствуется мужская работа; в то же время нельзя не заметить — в аккуратных стопках журналов на этажерке, в симметрично прибитых к стене фотографиях — женскую руку, руку Лизи. В углу висит телефон; прежде чем кричать до хрипоты, следует долго вертеть его ручку. Рядом на столике — граммофон с раструбом и радиоприемник, который — стоит лишь дотронуться — издает пронзительные звуки. Одна дверь, парадная, выходит на шоссейную дорогу, другая — через кухню — ведет на земельный участок; там расположены коровник, амбар и пристройки. На втором этаже три комнаты: в первой живет X.Карри, отец семейства, во второй — Лиззи, в третьей — Ной и Джим. Если об обитателях дома что и можно сказать, то только хорошее. Правда, они не очень образованны и порой излишне шумны, но это не мешает им иметь свои представления о красоте и справедливости, Х.КАРРИ — с чайным полотенцем через плечо — выходит из кухни, что-то ищет в буфете; он готовит завтрак. На лестнице, ведущей наверх, появляется НОЙ. Он во многом в отца; он так же ширококост, как отец, у него такие же сильные, большие руки. Но если в Х.Карри практичность земледельца сочетается с какой-то душевной щедростью человека, умеющего мечтать, то Ной — весь — трезв без остатка; он лишен сомнений и верит лишь в то, что можно увидеть или ощутить.

НОЙ. Это ты, па?

Х.КАРРИ. Доброе утро, Ной,

НОЙ. Хлопочет тут кто-то, слышу. Надеялся — Лизи.

Х.КАРРИ. Дорога очень утомила ее, пусть поспит.

НОЙ. Ночью она шагала по комнате взад-вперед, и я не мог заснуть. (Взглянув на карманные часы) Все-таки лучше разбудить ее, па. Не так уж рано.

Х.КАРРИ. Не делай этого, Ной. Думаю — ей жилось там не сладко.

НОЙ. Если ей и жилось в Суинтривере не сладко, — что ж это твоя вина… Я был против этой поездки с самого начала. (Сходит вниз) Откровенно говоря, я надеялся, что сегодня будем есть завтрак, приготовленный женщиной. Впрочем (пытаясь шуткой исправить бестактность) сэр, если за эту неделю вы нас не отравили, то мы вполне можем вам довериться еще на один день.

Он подходит к радиоприемнику, который, кажется, начинает потрескивать только от одного приближения к нему, Ной берет стул и садится перед приемником с видом чело-века, решившего на этот раз не отступить, пока не добьется своего.

Грохот и свист врываются в комнату

Х.КАРРИ. Джимми только вчера исправил эту штуку — не ломай снова.

НОЙ. (Оставив приемник в покое) В этот ящик — вложено не мало денег. Должны же мы извлечь из него хоть какую-нибудь пользу!

Х.КАРРИ, Какую пользу ты хочешь извлечь из этой детской затеи?

НОЙ. Я думал услышать что-нибудь о засухе.

Х.КАРРИ. О засухе — спроси лучше меня.

НОЙ. Ты что-либо знаешь, па?

Х.КАРРИ (вздохнув) Дождя нет, и неизвестно когда будет.

НОЙ. Что ж, вычеркнем еще один день.

Он подходит к календарю-таблице и карандашом, который висит рядом на веревочке, делает пометку

Х.КАРРИ. От твоих пометок, Ной, время, мне кажется, идет медленнее. Что толку в пометках? Если дождь пойдет, так он, будь уверен, пойдет.

НОЙ. Что, если бы и я мог так же легко смотреть на все это! А знаешь ли, что я ночью ходил в коровник проверять телок? И видел там — что? — знаешь? И что я вынужден был сделать с телками, знаешь?

Х.КАРРИ (встревожен) О господи, неужели ты их пристрелил?

НОЙ не отвечает

(Печально) Не следовало этого делать, Ной.

НОЙ. Послушай, па, если дела хочешь вести ты — милости прошу. Вы все, может, думаете, что это такое приятное занятие. (Берет с конторки две толстые книги) Все дела тут, получай, и не о чем разговаривать.

Х.КАРРИ. (Улыбаясь) Нет, Ной. Я не заберу эти книги. Что ты без них будешь делать? Без всех этих дебетов — кредитов? (Примирительно) Ну ладно, Ной, не злись. Ты же знаешь, я ничего не смыслю в этих системах!

НОЙ. Останемся верны уговору: вы с Джимом предаетесь мечтам, я — цифрам.

Молчание

Х.КАРРИ. Как приготовить тебе яйца?

НОЙ. Способом, которым ты испортишь их меньше всего.

Х.КАРРИ. Тогда я оставлю их сырыми.

НОЙ. Я их буду есть сырыми.

НОЙ идет на кухню, и пока возвращается с парой яиц, по лестнице сбегает ДЖИМ. Джим в семье самый младший. Ему недавно исполнилось двадцать; он широкоплеч, коренаст, отчего выглядит старше своего возраста. Он вечно полон самых разнообразных желаний, хотя и уверен, что они неосуществимы. Однажды в детстве он почему-то решил, что природа обделила его, и в глубине души считает себя неудачником. Именно поэтому, быть может, он испытывает иной раз желание совершить что-либо невероятное, более чем озорное

ДЖИМ. Доброе утро, па!

X.КАРРИ. Доброе утро, Джим.

ДЖИМ. Все будет так, как я говорю. Теперь я уверен, что все будет именно так.

Х.КАРРИ. О чем ты говоришь, Джим?

ДЖИМ. Ты знаешь, отчего засуха, па?

Х.КАРРИ. От чего?

ДЖИМ. Вот и ты не знаешь отчего. И никто не знает. А я знаю. Дело в том, что земля изменила свое направление. С каждым днем, с каждым часом мы приближаемся к солнцу. Мы летим ему навстречу. Но прежде, чем мы столкнемся с ним, земля лопнет от жары. Она раздуется и лопнет. Такие дела, старина. Бац! — и все.

Х.КАРРИ. Ты в этом уверен, Джим?

ДЖИМ. Конечно. Вчера вечером я был на танцах и видел Джила Дэмби. Там были и другие ребята. Я им сказал все, что думаю о засухе, и Джил Дэмби со мной согласился. Он положил руку мне на плечо и сказал: «Джим Карри, ты прав!»

Х.КАРРИ (мягко) Он разыграл тебя, мальчик.

ДЖИМ. Нет! Все будет именно так. Она раздуется и лопнет

НОЙ. Если будешь продолжать думать об этом — пропустишь завтрак.

ДЖИМ (удивленно и с сочувствием) Что случилось, Ной? Ты заболел?

НОЙ. С чего ты взял?

ДЖИМ. Ну — конечно же, ты заболел. Здоровый человек не станет есть сырые яйца.

Х.КАРРИ. Ему просто не нравится, как я готовлю.

ДЖИМ. Почему? Ты готовишь лучше Лиззи, па.

Х.КАРРИ (зная, что сын неправ) Спасибо, Джим. Ну, а как тебе приготовить яйца?

ДЖИМ. Как всегда.

Х.КАРРИ. Сколько?

ДЖИМ. Пожалуй, хватит и пяти.

НОЙ. Я вижу, сегодня ты не так голоден.

ДЖИМ. Да, Ной, я совсем потерял аппетит.

НОЙ. Ну-ка присядь, Джим. Нам надо поговорить

ДЖИМ. Может быть, не сейчас, Ной?

НОЙ. Вчера вечером ты мог влипнуть в хорошенькую историю.

ДЖИМ. Мне сейчас некогда, Ной. Поговорим потом.

Х.КАРРИ. В какую историю, Джим?

НОЙ. Героиню зовут Снукки. Как тебе нравится это имя, па?

Х.КАРРИ. В чем дело, мальчики?

НОЙ. Сейчас объясню. Вчера на танцах мы были вместе. Весь вечер я не упускал его из виду и около девяти часов говорю: «Джим, не исчезай, нам скоро надо идти встречать Лизи». Он будто этого и дожидался. Уже пора идти на станцию, его и след простыл. Спрашиваю Джила Дэмби — он говорит: «Джим ушел вместе со Снукки».

ДЖИМ. Неправда. Я вышел немного погулять. У меня и в мыслях не было с ней знакомиться. А она в это время выходит вслед за мной и садится в новенькую машину. Я эту машину приметил, когда мы еще входили в парк. Я подхожу к ней и говорю: «Не скажете ли: сколько у вашей машины цилиндров?» И прежде чем она успела ответить, мы уже мчались со скоростью сорок миль в час.

НОЙ, Все, что связано с этой девицей, — быстро.

ДЖИМ (ерепенясь) Что ты хочешь этим сказать?

НОЙ (продолжая рассказ) В конце концов, я его нашел. Мне сказали, что машину эту видели неподалеку от аптеки старого Уильямса. Ну, я и отправился туда. Мне кажется, я поспел вовремя. Такие поцелуи добром не кончаются. Мне пришлось потрепать его по плечу, чтобы он меня заметил.

ДЖИМ. Снукки очень хорошая девушка. Не понимаю, почему она тебе не нравится?

НОЙ. Как может мне нравиться эта кукла с обесцвеченными волосами.

ДЖИМ. У нее такие волосы. Что же делать?

НОЙ. Старый Уильяме говорит, что она покупает у него перекись водорода чуть ли не ведрами.

ДЖИМ (чтоб хоть как-то оправдать Снукки) Перекись водорода, так же как и йод, употребляется при порезах.

НОЙ. Она должна была бы давно умереть от потери крови, если у нее так часты порезы.

Х.КАРРИ. Это нехорошо, Джимми. Ты же мог опоздать к поезду и тогда не встретил бы сестру.

ДЖИМ (отцу) Пусть он не оскорбляет Снукки. (Ною) Она красит волосы — да. Если хочешь знать — она их красит. Но это ровно ничего не значит, па. Она все-таки очень мила, и до сих пор сохранила свою красную шапочку — не в пример другим девушкам…

Х.КАРРИ (с упреком) Вот видишь, Ной. Похвально, когда девушка, бережет свою красную шапочку. Это говорит в ее пользу.

НОЙ. Я весьма сомневаюсь, чтобы она до сих пор сохранила свою красную ша-почку, Во всяком случае, вчера вечером Джим Карри мог ее похитить без особого труда.

Нельзя сказать, что бы Х.Карри не было бы приятно слышать об этом

ДЖИМ. Это было бы не так плохо, Ной. В другой раз ты, пожалуйста, меня не разыскивай.

НОЙ. Тогда ты вынужден будешь на ней жениться, чудак, об этом ты подумал?

ДЖИМ. Послушай, Ной, что ты ко мне пристал? Оставь меня в покое.

НОЙ. Ты слышишь, па?

Х.КАРРИ. А что, если на самом деле так поступить? Как ты думаешь, Ной?

НОЙ. Что — жениться на Снукки?

Х.КАРРИ. Нет, оставить его в покое.

Если бы Джима не было в комнате, НОЙ, возможно, не так близко к сердцу принял бы отцовские слова. Но его оскорбили при мальчишке, и оскорбили не-заслуженно. Наступает молчание

ДЖИМ (чувствуя себя перед братом виновным) Ты напрасно, Ной, погорячился. Вернее, конечно, это я погорячился. Такое дело, Ной.

НОЙ. Ты еще мальчишка, Джим. Ты многого еще не понимаешь. Ты думаешь, мне очень нравится возиться с тобой, следить, чтобы ты не наделал глупостей? Или ломать голову над этими книгами, экономить каждый грош, смотреть за хозяйством? Но я должен это делать, — раз это все выпало на мою долю. Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? Чего же тогда ты десять раз на дню обращаешься ко мне за советом — как сделать это, как сделать то?

ДЖИМ Ты меня не понял, Ной. Я совсем не против того, чтобы ты давал мне советы. Я даже тебе благодарен за них…

НОЙ (с иронией) Спасибо.

ДЖИМ. Не то, что благодарен, а — как бы это сказать? — ценю тебя. Вернее… Ну, словом, ценю. Только я хочу, чтобы ты… (окончательно запутался, орет) не кричал на меня!

Х.КАРРИ. Перестань!

Опять молчание и ДЖИМ опять чувствует себя виновным. Он подходит к отцу

ДЖИМ. Почему так долго нет Лиззи?

Х.КАРРИ. Она очень устала с дороги. Да и легла поздно.

ДЖИМ Ночью я проснулся, и мне показалось, что она плачет.

Х.КАРРИ. Когда девушки несчастны — они плачут.

ДЖИМ Что же нам делать с ней, па?

Х.КАРРИ не отвечает

Нам, пожалуй, следует с ней поговорить.

Х.КАРРИ. Может быть, ты с ней поговоришь, Ной?

НОЙ. Я не считаю, что в этом есть необходимость.

Х.КАРРИ. А что, если тебе поговорить с ней, Джим?

ДЖИМ. Нет, па. Я не могу сказать все как надо. Лучше всего, если ты сам с ней поговоришь.

Х.КАРРИ. Но — поймите! — я не могу. Что я ей скажу? «Лиззи, тебе пора выйти замуж» — так я скажу, да? Она сама знает, что ей пора замуж.

НОЙ. Вот и хорошо. Тогда и говорить не о чем.

Пока ЛИЗЗИ спускается вниз, постараемся к ней присмотреться. Она из породы Кэрри, этого нельзя не заметить. Движения ее спокойны и закончены. Ступеньки под ее ногами слегка поскрипывают. ЛИЗЗИ двадцать семь лет; ни один мужчина пока еще не находил ее прекрасной. Она виновата в этом меньше всего

ЛИЗЗИ. Доброе утро, па. Доброе утро, мальчики. Хорошо, что я снова дома. Дома все-таки лучше, чем где бы то ни было.

Х.КАРРИ. Сейчас мы говорили как раз об этом.

ЛИЗЗИ. Если б вы знали, какой сон мне снился ночью! Я шла босиком по дороге, и вдруг хлынул дождь. Сперва упало несколько крупных капель, потом сверкнула молния, и потоки воды обрушились на землю. Это был прекрасный сон. Почти такой же прекрасный, как сам дождь.

НОЙ. Дождь — это к слезам. Вот, если бы ты видела слезы, тогда, возможно, пошел бы дождь.

Х.КАРРИ. Садись, Лиззи. Я тут приготовил завтрак. Вчера мы толком так и не поговорили. Ты ничего не успела нам рассказать.

HОЙ. Ты выглядишь неплохо, Лиззи. В последние дни перед отъездом ты здорово сдала. Хоть и делала вид, что жара тебе нипочем, но мы видели, как тебе трудно. Ну, что слышно в Суинтривере? Как там — жарко?

ЛИЗЗИ. Как в аду, чтоб не соврать.

ДЖИМ (смеется) «Чтоб не соврать»!.. Ты говоришь так, будто родилась в Суинтривере!

ЛИЗЗИ. Еще бы! Я провела там целую неделю.

Х.КАРРИ. Как чувствует себя дядя? Что делает тетя Ив? Ты объяснила, почему мы им так долго не писали?

ДЖИМ. А как мальчики? Если они в тетушку Ив — готов поспорить, что заговорили тебя насмерть.

ЛИЗЗИ. Нет, Джим. Они в дядю Нэда: мычат.

Х.КАРРИ (с упреком) Лиззи!

HOЙ. Кто из мальчиков тебе понравился больше всех?

ЛИЗЗИ. Пит, конечно.

Х.КАРРИ. Я никогда не мог запомнить их по именам.

НОЙ. Пит… Это который Пит?

ДЖИМ. Готов поспорить, что ты влюблена в него.

ЛИЗЗИ. Я без ума от него, Джим. Мы провели вместе много времени, и в один из вечеров он попросил меня выйти за него замуж.

Долгое молчание

Х.КАРРИ. Что же ты ему ответила?

ДЖИМ. Да, Лиззи, что же ты ему ответила?

ЛИЗЗИ. Я сказала, что он очень мил и пожелала ему успехов в учебе. Тетушка Ив говорит, что он в этом году начнет ходить в школу

Х.КАРРИ (он ничего не понял) В школу? А в детстве он разве не ходил в школу?

НОЙ. Замолчи, па!

ЛИЗЗИ. Вы уже завтракали, мальчики? А ты, па? Милый па, думаешь я не знала почему ты меня так уговаривал ехать в Суинтривер? А ты все не понимал, почему я отказываюсь! Как видишь, я поехала и, как видишь, напрасно. Мне очень жаль, что вам пришлось потратить столько денег на дорогу, на новое платье. Делать нечего, Ной. Внеси их в графу убытков.

Х.КАРРИ. Ну, а все-таки, что ты делала в Суинтривере, где бывала?

ЛИЗЗИ. Первые дни я почти не выходила из комнаты…

НОЙ. Почему ты не выходила из комнаты?

ЛИЗЗИ. Потому, что стеснялась. Они не хуже меня знали ради чего я приехала к ним. Они меня рассматривали с ног до головы. Они старались делать это незаметно, но им не удавалось. Как только вставали из-за стола, я бежала наверх, в свою комнату. По два раза в день я мыла голову, а уж сколько раз переставляла мебель и говорить не стоит! Я забрала к себе телефонный справочник и прочла его от корки до корки. Я уже готова — была бежать из Суинтривера, как тётушка Ив — это было в субботу — говорит: «Вечером мальчики собираются на танцы, иди вместе с ними». Сперва у меня и в мыслях не было идти на танцы. Но потом я сказала себе: «Лиззи, не будь дурой». И я закрутила волосы, напялила на себя новое платье, надела туфли вот на таких каблуках и в таком виде вышла к вечернему чаю. Мальчики уставились на меня так, будто я была голой. Тишина за столом длилась довольно долго. Наконец Нэд — младший решил ее нарушить. Он встал, потоптался на месте и спросил: «Лиззи, сколько ты весишь?»

Х.КАРРИ. Что же ты ответила на это?

ЛИЗЗИ. Я сказала: вес мой — пятьдесят восемь, зубов тридцать два, вставных нет, рост — такой-то.

НОЙ. Это было не очень умно с твоей стороны. Он просто хотел начать беседу.

ЛИЗЗИ. Подозреваю, что я закончила ее. Потом мы опять молчали. Неизвестно сколько бы так продолжалось, если бы не Пит. Он притащил откуда-то старый, помятый глобус и спросил меня, что на нем нарисовано. Мне не оставалось ничего другого, как постараться ему объяснить. Я начала рассказывать по порядку… (Кричит) Разве я виновата, что всегда хорошо знала географию?

Х.КАРРИ. Что же случилось, Лиззи?

ЛИЗЗИ. Ровным счетом ничего. У них от удивления раскрылись рты, и Нэд — младший спросил: «Лиззи, ты метишь в учительницы?»; и вдруг мне вспомнилась школа, выпускной вечер, и как я одна стояла у стены, и никто меня не приглашал танцевать. Я тогда думала: «Ну и что ж! Стану учительницей». И как только вспомнила это, я поняла, что все кончено. Я заперлась в своей комнате и весь ве-чер читала телефонный справочник.

НОЙ. И это — все?

ЛИЗЗИ. Когда уезжала, маленький Пит кричал мне вслед: «Ты самая красивая из всех женщин!»… Теперь все.

Х.КАРРИ. Что ж, не ошибется, кто назовет тебя красивой.

ЛИЗЗИ. (Протестуя) О па!

Х.КАРРИ. Я знаю, что говорю. Никто еще не видел настоящую Лиззи. Ты стесняешься показать себя на людях. Тебе кажется, что всем только и хочется, что обидеть тебя. Разговаривать с тобой невозможно — ты ставишь собеседника в глупое положение, Ты вдолбила себе в голову, что в тебя нельзя влюбиться. Только с нами ты бываешь такой, какая есть на самом деле. Потому что только нам ты доверяешь. Почему? Почему ты боишься быть красивой для всех?

ЛИЗЗИ. (Крик отчаяния) Потому, что лучше надеяться, что можешь быть красивой, если захочешь, чем убедиться, что ты некрасива!

Молчание

Х.КАРРИ. (Осторожно) Лиззи…

ЛИЗЗИ. Да?

Х.КАРРИ. (Не знает, как начать) Мы тут думали, Лиззи… Братья твои, я. И кое-что решили.

ЛИЗЗИ Решили. Что же вы решили?

Х.КАРРИ. Мы сейчас немного поработаем, а потом хотим съездить в Три Поинт.

ЛИЗЗИ. Ну?

Х.КАРРИ. Мы хотим пригласить Файла на обед. Я полагаю, ты не возражаешь?

ЛИЗЗИ. Если вы это сделаете — меня дома не будет.

X.KAPPИ. Могу я пригласить человека пообедать со мной или нет?

НОЙ. Постой, па. Если Лиззи не хочет, чтобы мы звали его, — значит не надо звать. Мы не должны делать то, чего она не хочет.

ЛИЗЗИ. Да, Ной, я не хочу, чтобы вы ездили в Три Пойнт.

Х.КАРРИ. Не слушай ты его! И ты, и Джим — вы не делаете ни одного шага без того, чтоб не посоветоваться с Ноем.

ЛИЗЗИ. Потому, что он единственный из нас, кто трезво смотрит на вещи.

Х.КАРРИ. Уступи мне, Лизи. Будь на этот раз неблагоразумной.

НОЙ. Довольно глупый совет.

Х.КАРРИ. (Ною) Все, что нельзя вычислить, изложить в цифрах, внести в эти книги ты называешь глупость. Что глупого я сказал, можешь ответить?

НОЙ. Не будем спорить, па. Лиззи не хочет, чтобы мы ездили в Три Поинт, и она права. Гордость! — она кое-что значит. Не надо об этом забывать.

Х.КАРРИ. Гордость?

НОЙ. Да. Лиззи и я — мы знаем, что такое гордость. Я прав, Лиззи?

ЛИЗЗИ отворачивается, не отвечает. Х.КАРРИ смотрит на нее, стараясь понять, почему она не ответила Ною, и скорее отцовское сердце, разум, подсказывает ему, в чем тут дело. Он подходит к Лиззи, берет ее за руку.

Х.КАРРИ. Лиззи, посмотри-ка мне в глаза. Это правда? Я не ошибаюсь?

ЛИЗЗИ. Если тебе хочется кого-либо пригласить, я не возражаю. Только не Файла, па.

Х.КАРРИ. Я не ошибаюсь, стало быть?

ЛИЗЗИ. Когда мы ездим в город, он всегда очень приветлив — и с Ноем, и с Джимом… А со мной он еле здоровается. Он не только не замечает меня — он вся-чески подчеркивает, что я ему безразлична.

Х.КАРРИ. Когда мужчина подчеркивает, что женщина ему безразлична, это значит, что она ему не безразлична. Ну, так как же? Приглашать?

ЛИЗЗИ. Нет, па, Нет. Я сказала — нет!

Х.КАРРИ. Если ты на самом деле не хочешь, — чтобы он пришел, вполне достаточно одного «нет». И сказать это надо спокойно.

ЛИЗЗИ молчит.

Помнишь, когда ты была ребенком, ма часто говорила тебе: «Честность в правде, Лиззи». И когда ей казалось, что ты хитришь, стараешься скрыть что-то, она брала тебя за руку и спрашивала: «Честность в правде, Лиззи?» И ты ни разу не солгала ей.

ЛИЗЗИ молчит

Ты говоришь, что Файл тебе не нравится. Честность в правде?

ЛИЗЗИ. Не надо, па.

Х.КАРРИ. Я спрашиваю тебя, честность в правде?

ЛИЗЗИ. Это было игрой, детской игрой в честность. С тех пор прошло много лет. Я теперь не маленькая, па. Я могла бы ответить на твой вопрос, но я… я отказываюсь. (Вдруг) Ради бога, ради самого господа бога, оставьте меня в покое. Да, я люблю Файла — что вам еще от меня нужно?

Х.КАРРИ (радостно). Слышали?! За мной, мальчики!

Свет гаснет. Вскоре он зажигается вновь, постепенно освещая небольшую комнату, стены которой сделаны из сучковатых сосновых досок и покрыты морилкой. В углу этого служебного помещения стоит огромный стол-бюро с крышкой на роликах; над ним, у телефона — такого же, как в доме Х.Kappи — кнопками прикреплены к стене какие-то сводки, объявления; тут же — всегда перед глазами — десяток мужских фотографий разного формата. Мы в конторе шерифа. У окна — потертый кожаный диван, который поначалу мы не заметили; на нем, видимо, спят, и постель еще не убрана. На подоконнике — тарелки с остатками, вчерашнего ужина, пустая бутылка. Человек, нашедший здесь пристанище, одинок — об этом не трудно догадаться.

Входит ФАЙЛ. Существуют люди, возраст которых определить трудно, — Файл относится к их числу. Он высок, чуть сутул; его спокойные, умные глаза порой смотрят насмешливо, и лишь по ним можно определить шутит ли он или говорит серьезно. Иногда он посмеивается и над собой; сознание, что жизнь его могла сложиться более удачно, придает его юмору привкус горечи

ФАЙЛ. (Руки держит на животе, заложив большие пальцы за пояс) Я благодарен, шериф, но собака мне не нужна.

ШЕРИФ ТОМАС (входя вслед за Файлом) Какая это собака — щенок! Послушай, что он делает. Он не бросается к первой миске, когда их кормят, он ждет, чтобы наполнили вторую. И пока его братья дерутся, он опорожняет эту миску дочиста. Что ты скажешь?

ФАЙЛ. Он просто обжора.

ШЕРИФ ТОМАС. Он очарователен. Когда я сплю, он лезет ко мне на кровать и устраивается у меня в ногах. Ты меня возмущаешь, Файл. Ты же был женат когда-то. Неужели тебе не холодно спать одному?

ФАЙЛ. Я бы не сказал, что сегодня — ночью мне было холодно, шериф.

ШЕРИФ ТОМАС. Нет, Файл, ты просто не любишь животных.

ФАЙЛ. Это неправда. Когда я жил в Педливилле, у меня был енот.

ШЕРИФ TОMAC. (убежденно) Енот не собака.

ФАЙЛ. Он очень меня смешил. Дашь ему банан — он не съест, пока не помоет.

ШЕРИФ ТОМАС. Куда он девался?

ФАЙЛ. Сбежал.

ШЕРИФ ТОМАС. Вот видишь! А собака — можно ли представить, чтоб она сбежала?

ФАЙЛ. Собака у меня тоже была.

ШЕРИФ ТОМАС. Врешь. Какой породы?

ФАЙЛ. Дворняжка.

ШЕРИФ ТОМАС. А как ты звал ее?

ФАЙЛ. Так и звал — Собакой.

ШЕРИФ ТОМАС. Не больно же ты ее любил, если дал ей такое неподходящее имя.

ФАЙЛ. Оно ей нравилось.

ШЕРИФ ТОМАС. А куда девалась Собака?

ФАЙЛ. Попала под машину.

ШЕРИФ ТОМАС. Животные от тебя либо сбегают, либо бросаются под машину. (Взглянул на часы) Пожалуй, мне пора идти. Может, передумаешь еще?

ФАЙЛ. Вряд ли.

ШЕРИФ ТОМАС. Ну, я пошел, взгляну, что делается вокруг.

ФАЙЛ (когда Шериф уже в дверях) Так ты говоришь, что он устраивается у тебя в ногах?

ШЕРИФ ТОМАС. Прямо в ногах. В моих старых, уставших ногах. Я чувствую, как он дышит. Увидимся позже, Файл.

Оставшись один, ФАЙЛ подсаживается к подоконнику, ставит перед собой зеркальце и, когда проводит ладонью по щеке, замечает, что рукав на локте протерся. Отставив бритву, он вынимает из коробки из-под сигар иголку с ниткой. Звонит телефон

ФАЙЛ (в трубку) Хэлло! Шериф только что вышел. Да. Его помощник. Такого не знаю. А что он натворил? (Слушает) Как его зовут, говорите? (Берет бумагу, карандаш) Торнадо Джонсон? (Записывает) Так. Он вооружен? Есть ли у него револьвер, спрашиваю? Ладно, пришлите его карточку. Фотографию, говорю, пришлите!

Пока он говорит, в контору входят Х.КАРРИ, НОЙ и ДЖИМ. НОЙ был про-тив этого визита, но и сейчас остался при своем мнении. X.KAРPИ и ДЖИМ не-сколько смущены; решимость им изменила, как только они перешагнули порог конторы

ФАЙЛ. Привет, Карри. Привет, мальчики! Дождя все нет?

Х.КАРРИ. Нет дождя, Файл.

ФАЙЛ. Ну, а в Суинтривере — там как?

НОЙ. (Сухо) Мы там не были.

ФАЙЛ. (Принимаясь за починку рубашки) А что говорит Лиззи? Она ведь ездила в Суинтривер.

ДЖИМ. Ей там очень понравилось. У нее не было ни одной свободной минуты. Каждый вечер ее приглашали на танцы, или погулять.

ФАЙЛ хохочет, ДЖИМ вынужден умолкнуть

ФАЙЛ. Каждый вечер, говоришь?

Неловкое Молчание с ФАЙЛ продолжает возиться с рубашкой

Х.КАРРИ (переминаясь с ноги на ногу) Рубашка-то порвалась, Файл.

ФАЙЛ. Похоже, что порвалась.

Х.КАРРИ. Чинить самому приходится?

ФАЙЛ. Ничего не поделаешь, Карри. С тех пор как жена умерла — приходится самому.

ДЖИМ. А мне Лиззи чинит рубашки.

ФАЙЛ. Жаль, что у меня нет сестры. Она бы тоже чинила мне рубашки.

Опять молчание

ДЖИМ. Так вот я говорю — Лиззи каждый вечер приглашали на танцы…

ФАЙЛ (перебивая) А она одна вернулась из Суинтривера?

НОЙ (настороженно) Она ездила одна, с кем же должна была вернуться?

ФАЙЛ. На прошлой неделе Майкл Лей ездил в Ливерстаун покупать кобылу. Отправился один — вернулся с кобылой.

НОЙ (сжав кулаки) Нам нет никакого дела до Майкла Лея. Оставь Лиззи в покое. Понятно?

ФАЙЛ. Не горячись, Ной. Я задал вопрос, и только.

ДЖИМ. Он только задал вопрос. Конечно! Как это тебе нравится, Ной?

Х.КАРРИ. Послушайте меня! Я всегда говорил Ною и Джиму, — говорил я вам, мальчики? — вы не имеете друзей, потому что вы горячитесь. Чтобы вам пригласить хорошего парня опрокинуть по стопке! Поговорить по душам, помочь, если надо.

НОЙ. Ты прав, отец. Я погорячился, Файл. Было бы неплохо, если б мы с тобой поговорили по душам.

ФАЙЛ, Это можно. Тут есть где выпить — неподалеку.

Х.КАРРИ. В кабачке что за разговор! Нет, Файл, Хотелось бы, чтобы ты пришел к нам в гости. Мы приглашаем тебя на обед.

ФАЙЛ. Я постараюсь прийти в один из ближайших дней, Карри.

X.KAPРИ. А почему бы не сегодня?

ФАЙЛ.Сегодня придется поработать. Вам не известен такой человек — Торнадо Джонсон?

Х.КАРРИ. Нет, Файл.

ФАЙЛ. Передали по телефону, что он направился в нашу сторону. Надо будет поискать.

ДЖИМ. По дороге он мог свернуть куда-нибудь еще.

ФАЙЛ. Это правильно. Но он мог и не свернуть.

ДЖИМ (отцу) Ты хочешь, чтобы мы были друзьями, па. Я ему предлагаю дружбу — он отказывается.

ФАЙЛ. Я же объяснил тебе, как обстоят дела.

ДЖИМ. Ты бы отказывался, даже если бы был свободен.

ФАЙЛ (спокойно) Я не против того, чтобы мы были друзьями Джим, но мне не улыбается, чтобы твой отец стал моим тестем.

ДЖИМ (взрываясь) Возьми свои слова назад, слышишь?

ФАЙЛ. Я могу повторить их, если хочешь!

ДЖИМ. Ах, так?!

Все происходит очень быстро — так быстро, что мы видим Джима уже поднимающимся с пола; он держится за скулу. ФАЙЛ, отражая его удар, левой рукой, одновременно нанес короткий удар правой — в скулу. Он и не очень-то сильно ударил, но этого было достаточно, чтобы Джим не удержался на ногах

НОЙ (сквозь зубы) Ему не следовало начинать драку, это сделал бы я, и успешнее.

ФАЙЛ. Ты уже упустил время. Он опередил тебя. НОЙ (сует Джиму в руки платок) Держи, и не лезь первым, когда я рядом. Идем домой, болван.

ДЖИМ. Я убью его!

НОЙ. После.

Он выталкивает Джима за дверь, они уходят. Х.КАРРИ и ФАЙЛ остаются одни.

ФАЙЛ. Мне жаль, что все так произошло. Я не хотел его ударить.

Х.КАРРИ. Пустяки. Я тоже дрался в молодости, мне и не так доставалось. А вот кто из вас проиграл в этой драке — еще неизвестно, Файл.

ФАЙЛ. Неизвестно. Почему?

Х.КАРРИ. Мы бы с тобой пообедали на славу, распили бы бутылку вина — у меня припрятана, одна с давних времен…

ФАЙЛ (перебивая) Речь шла не об обеде, Карри.

Х.КАРРИ (принимая вызов) Речь шла не об обеде, да. Речь шла о Лиззи. Почему бы тебе и не жениться на ней, Файл?

ФАЙЛ. Я сам смогу чинить свои рубашки, Карри.

Х.КАРРИ. Больше, чем твои рубашки, в починке нуждаешься ты, Файл. Сам.

ФАЙЛ. Это как понять, Карри?

Х.КАРРИ (идет к выходу) Ты сам нуждаешься в починке, парень.

ФАЙЛ (преграждая ему дорогу) Постой. Это против правил. Начал — говори.

X.КАРРИ. Плохо ты живешь, Файл. Я не верю, что тебе сладко спать на этом диване, есть по утрам вчерашний ужин и чинить рубашки. Не от хорошей жизни ты стараешься убедить всех, что у тебя все в порядке. Нас ты, допустим, и обманешь, но себя же обмануть нельзя, Файл. Ты говоришь, что жена твоя умерла. А ведь это не так. Она бросила тебя и уехала с этим учителем из Луизвилла, будь он проклят. Каждый из нас помнит эту историю. Но ты говоришь, что жена твоя умерла, и мы не противоречим тебе. Мы говорим: «Ладно, раз Файлу хочется считать себя вдовцом — будем считать его вдовцом. Бог нам простит эту маленькую ложь: она приносит Файлу успокоение»

Вот почему я говорю, что ты нуждаешься в починке, Файл. Человек, который ищет успокоения во лжи — он нуждается в починке. Я бы тебе не сказал этого — ты меня вынудил, Файл.

ФАЙЛ. Смелый ты человек, Карри: ты разрешаешь себе говорить то, что думаешь.

Свет гаснет. Мы снова в доме X.Карри. ЛИЗЗИ накрывает на стол, хлопочет; она торопится. В последний раз окинув взглядом стол — все ли в порядке? — она снимает с себя фартук, хочет бежать наверх: надо еще успеть переодеться, Вдруг она замечает, что за столом не хватает одного стула — пятого. Она приносит его и, сдвинув остальные, ставит к столу. Входит НОЙ.

ЛИЗЗИ. Вы уже вернулись? А я еще не готова. Ничего не трогай, Ной. Не задень скатерть. Что он сказал, к какому часу придет?

НОЙ. Он не сказал точно, к какому часу.

ЛИЗЗИ. Вот это да! А если он вздумает прийти в пять? Минут через десять пирог будет готов. К пяти часам он потеряет всякий вид. Что же делать — снимать с огня?

НОЙ. Лиззи…

ЛИЗЗИ. Я тут заболталась с тобой, мне еще надо переодеться. Чего доброго, он застанет меня в этом платье.

НОЙ. Послушай, Лиззи…

Звонит телефон

ЛИЗЗИ (убегая наверх) Подойди к телефону, Ной,

Входит ДЖИМ

НОЙ (снимает трубку) Хэлло. Нет, вы ошиблись. А кто это говорит? Кто? (Джиму) Это Снукки.

ДЖИМ подлетает к телефону

(Прикрыв трубку ладонью) Что ты собираешься ей сказать?

ДЖИМ. Я еще не знаю, чего хочет она.

НОЙ (передавая трубку) Будь осторожен.

ДЖИМ. Хэлло! Хэлло, Снукки! О, я чувствую себя превосходно. А ты? Я спрашиваю, как ты чувствуешь себя? Ты тоже чувствуешь себя превосходно? Я очень рад! Это превосходно, что мы оба чувствуем себя превосходно!

НОЙ. Джим!..

ДЖИМ (в эту минуту для него никто, кроме Снукки не существует) Я собирался к тебе звонить. Если бы ты не позвонила, я бы обязательно позвонил сам. Да, Снукки. Что ты говоришь? Совпадение? Это замечательное совпадение, Снукки! (Слушает) Нет-нет, я не верю. Поклянись! Правда? Вот это здорово!

НОЙ подходит к брату и треплет его по плечу — совсем как вечером

НОЙ. Что она говорит?

ДЖИМ (в восторге) Она говорит, что никак не дождется вечера и что новенький фордик все время спрашивает: «Би-би, где наш Джимми?»

НОЙ. Скажи ей, что их Джимми, би-би, будет сидеть дома.

ДЖИМ (умоляя) Ну, Ной!..

НОЙ. Как знаешь! Если тебе хочется осквернить себя прикосновением ко всей этой грязи — пожалуйста. Я умываю руки.

ДЖИМ (сразу сникнув) Хэлло, Снукки. Понимаешь, я не могу сегодня. Такое дело. Видишь ли, я и сам не знаю почему. Ты не обижайся. В другой раз, ладно? Обязательно, ладно? Ты меня слышишь, Снукки?

В телефоне что-то щелкает

Бросила трубку.

НОЙ. Что я тебе говорил? Говорил, что она будет тебя преследовать?

ДЖИМ. Ей захотелось видеть меня, и она позвонила. Это так естественно. Лиззи хочется видеть Файла — мы идем и пытаемся его притащить. Разве нет?

Входит Х.КАРРИ

Х.КАРРИ. Где Лиззи? Вы сказали ей? (ЛИЗЗИ появляется на лестнице)

ЛИЗЗИ. Как я вам нравлюсь в этом платье, друзья?

Х.КАРРИ. Очень.

ЛИЗЗИ. Правда? Оно и мне очень нравится. Ну, так как же друзья? Что мне делать с пирогом? Когда садимся к столу?

Х.КАРРИ (тихо) Мы можем начать обедать в любое время, Лизи.

ЛИЗЗИ. В любое время? (Кровь бросается ей в лицо, красная пелена на мгновенье застилает глаза: «Господи, дай силу вынести унижение!» Боль реальна, она ощутима почти физически. Лизи продолжает как ни в чем ни бывало, только голос ее обрел металлическую звонкость) Ну что ж, за столом будет больше места. Мальчики, вы уже вымыли руки? («Какой стыд! Ах, какой стыд!») Ско-рее мойте руки и садитесь за стол. («А я-то, дура, спрашиваю что делать с пирогом!») Я полагаю, бутылку вина мы все же разопьем, па? («Что он им сказал? Впрочем, что он должен был сказать? Не приду — и все»). Джим, сколько раз надо повторять, чтобы ты вымыл руки.

ДЖИМ. Он хотел прийти, Лизи. Он даже обрадовался, когда мы его пригласили.

ЛИЗЗИ. Неужели обрадовался? Да ну! Может быть, он еще похлопал в ладоши?

ДЖИМ. Но потом вспомнил, что должен поймать какого-то парня. Он даже назвал фамилию. И сказал: «Сперва служба, а удовольствие — потом». Да, Лиззи, он так и сказал: «А удовольствие — потом».

ЛИЗЗИ. Ну-ка, подойди, Джимми, Посмотри на меня. Что это с твоим глазом?

ДЖИМ. Что?

НОЙ. Файл стукнул разочек.

ЛИЗЗИ. Вот как?! Ты что, Джим, пытался силком его притащить?

ДЖИМ. Да- нет. Это всего лишь так… маленькая драка.

ЛИЗЗИ. Маленькая драка? Ты говоришь — маленькая драка, Джим? Почему же вы не превратили ее в большую? Почему вы не повалили его, не связали ему руки и ноги? Почему вы не поволокли его по улице? Почему?!

Х.КАРРИ, Успокойся, Лиззи. Во всем виновен я. Нам не следовало ездить в Три Пойнт. НОЙ. Я говорил, что этого не надо делать.

Х.КАРРИ (огорченно) Ты, как всегда, прав, Ной.

НОЙ. Я говорил: не надо ей ездить в Суинтривер — меня не послушались. Я говорил: незачем нам отправляться к Файлу — меня не послушались. Что же в результате? Одни неприятности. (Зло) Мы только тем и заняты, что стараемся спихнуть ее замуж, сплавить с рук. «Что делать с Лиззи?» — вечно один и тот же вопрос. А кто сказал, что с ней надо что-то делать? Что если она вообще не выйдет замуж? У нее есть отец и братья, у неё над головой крыша, которая не протекает, у нее пара белья и кусок хлеба, который можно кушать.

ЛИЗЗИ. Давайте условимся: с этого момента мы все слушаемся Ноя.

Х.КАРРИ (Ною) Лиззи для тебя всего лишь одна четвертая часть наших расходов. Во что обходится ремонт крыши и сколько стоит обед ты можешь вычислить с точностью до одного пенса. Но в твоих книгах не найти ответа — как сделать человека счастливым.

ДЖИМ (вдруг) Счастливой Лиззи не будет никогда.

Все смотрят на Джима

Да, Лиззи счастливой не будет. Она не такая, как все. Она чересчур серьезна. А если парни и боятся кого-либо, так это, в первую очередь, серьезных девиц. Поверьте мне.

Х.КАРРИ. Иной быть Лиззи не может.

ДЖИМ. Почему? Ей надо выучиться курить сигареты и задирать юбку. Это не так сложно. Чем она хуже Лили Энн Бисли? А Лили Энн Бисли может покорить любого парня. Я видел, как она заарканила Филла Макки. Она сказала ему: «Филл, если не ошибаюсь, на вас галстук в горошину. Это как раз то, что мне нужно». И Филл был готов. С этого дня он стал думать только о ней и вскоре покрылся лишаями. Да что Филл Макки! А тот парень, из Чикаго?! Она такое сказала ему на ухо — бедняга чуть не свалился в канаву.

ЛИЗЗИ. Довольно! Я не хочу, чтобы мужчина сваливался в канаву или покрывался лишаями! Я хочу, чтобы он стоял рядом со мной. Плечом к плечу. Это — что? — несбыточно?

НОЙ. Единственный раз в жизни Джим, кажется, сказал что-то толковое. Мужчину надо добывать тем путем, каким добывают его все.

X.KAPPИ. Неправда, Лиззи!

ЛИЗЗИ (Ною) Тогда… Тогда никто из них мне не нужен. К черту их всех! Моих кузенов, Файла — всех! К черту! К черту!

Дверь распахивается настежь. Все оборачиваются. На пороге никого нет. Тишина

НОЙ. Кто там?

Входит ЧЕЛОВЕК С БЕРЕСТЯНОЙ ДУДОЧКОЙ В РУКАХ

ЧЕЛОВЕК С БЕРЕСТЯНОЙ ДУДОЧКОЙ. Билл Старбак — так зовут меня. (Заметив Лиззи, срывает с себя шляпу) Леди этого дома — хэлло!

ЛИЗЗИ (непроизвольно) Хэлло.

СТАРБАК. Леди ждет гостей, не так ли? Иначе к чему такое нарядное платье?

ЛИЗЗИ. Прежде чем входить, надо стучать. Этому учат с детства.

СТАРБАК. Я стучал так, что дверь, думал, слетит с петель.

Х.КАРРИ. Послушайте, чем мы вам можем быть полезны?

СТАРБАК. Вопрос поставлен не совсем правильно. Не могу ли я вам быть полезен — вот с чего следовало начать.

НОЙ. Мы никого не вызывали.

СТАРБАК. Это ничего не значит. Вы — в беде, и я пришел вам помочь. (Джиму, мимоходом) Фонарь здорово светит и обещает светить ярче. (Ною) Ваша ферма, сэр?

HОЙ. Я веду хозяйство, ферма принадлежит отцу.

СТАРБАК. Переговоры предпочитаю вести с вами, сэр. У меня не так уж много времени, разрешите приступить к делу. Что вы думаете делать со скотом?

ДЖИМ. Вам нет никакого дела до нашего скота.

СТАРБАК (не удостоив Джима вниманием) Сегодня ночью вы застрелили двух телок. Если будете так продолжать, скоро ни одной не останется.

Х.КАРРИ. Вы же знаете — у нас засуха.

СТАРБАК. Куда ни приду — только одно слово и слышу: засуха. Но там, где ступает моя нога, идет дождь. Он бежит за мной по пятам.

ЛИЗЗИ (Ною) Я думаю — у этого человека не все в порядке.

СТАРБАК. Говорите точнее, леди. Сумасшедший? Да, в глазах большинства людей я сумасшедший. Простите, я, кажется, не представился. Билл Старбак — тот, кто продает дождь.

НОЙ. Факир? Я читал об одном факире. Его то ли посадили в тюрьму; то ли выгнали из города.

СТАРБАК. Не надо удивляться, сэр. Его могли даже вздернуть на веревке.

ДЖИМ (заинтригован) Вы действительно можете вызвать дождь, да? Настоящий дождь?

СТАРБАК. Дождь есть дождь, парень. Он идет с неба. Маленькие мальчики бегают под дождем и визжат от радости, как поросята. Деревья простирают к нему обнаженные руки. Птицы полощут в лужах свои крылышки. Солнце любуется собой, отражаясь в его каплях. Дождь! Рекомендую его.

ДЖИМ. А сколько за него просите?

СТАРБАК. Сорок шесть долларов, и в течение двадцати четырех часов он пойдет во что бы то ни стало. Гарантия.

Джим смотрит на Ноя, не решаясь обратиться к нему

ЛИЗЗИ. Ты еще совсем ребенок — Джим. Ной, не будь дураком.

НОЙ. Не беспокойся.

Х.КАРРИ (тихо) А как вы это сделаете, Старбак?

СТАРБАК. Дело будет сделано, а как — не все ли вам равно? Может быть, я взмахну моей шляпой и прокричу несколько загадочных фраз. Или выстрелю из пушки, к которой прибегаю в особо тяжелых случаях. А может быть, всего-навсего дуну в эту дудочку. Возможно, я пропою песню о трех убитых братьях и матери, которая ждет сыновей, и это будет так печально, что небо изойдет слезами. Не будем говорить, как я это сделаю.

ЛИЗЗИ. В каких местах вы вызывали дождь, можете назвать?

СТАРБАК. Город, где я в последний раз вызывал дождь, теперь носит имя Старбака — в мою честь. Если бы не я, вы бы называли его сейчас Городом мертвых. Я ударил в свой барабан, и вскоре надо мной появилось небольшое облачко — с куриное яйцо. Оно одиноко плыло по небу, сверкая и разрастаясь. Постепенно оно приобрело очертания огромного дерева. Потом на горизонте появились другие облака. Перегоняя друг друга, они торопились к городу — можно было подумать, что это стадо бизонов мчится к водопою. И дождь хлынул. Его набирали в бочонки, в ведра, в корыта, его ловили просто в ладони. Когда я ходил, радуга, как разноцветная арка, стояла над моей головой.

ЛИЗЗИ. Не заговаривайте нам зубы. Он просто мошенник, Ной.

СТАРБАК (Х. Карри) Больно это, слышать, сэр. Нет, сестренка! Я, может быть, сумасшедший, но я не мошенник. Я не мошенник хотя бы потому, что сорок шесть долларов — это ровно столько, во что мне обходится вызов дождя. Я на этом деле не зарабатываю ничего, если не считать любви, которой меня награждают люди. Прощайте.

Х.КАРРИ. Постойте, Старбак. Я же не называл вас мошенником.

ЛИЗЗИ. Па!

Х.КАРРИ (Лиззи) Но я не сказал и того, что согласен заплатить сорок шесть долларов.

НОЙ. С тебя это станет. Сорок шесть долларов кошке под хвост!

Х.КАРРИ. В крайнем случае, Ной, ты их присовокупишь к расходам на поездку в Суинтривер и на новое платье.

ЛИЗЗИ. Я возражаю, па!

СТАРБАК. Разрешите сказать несколько слов. Леди и джентльмены! Вы не можете не согласиться на мои условия, потому что посевы ваши гибнут, и если есть хотя бы один шанс против ста, вы не имеете права им пренебречь (Ною), потому что предсмертные мычания телок еще звучат у вас в ушах (Лизи), потому что раз в жизни вы должны поставить на сумасшедшего (Джиму), потому что ночь сегодня будет такой жаркой, что земля раздуется и лопнет! Бац! — и все.

ДЖИМ (в восторге) Правильно! Именно это я и говорил!

Х.КАРРИ (доставая бумажник) Дело сделано, Старбак. Получайте!

СТАРБАК (пряча деньги) О том, что дело будет сделано, я догадался сразу, как только вошел в этот дом.

ДЖИМ. Каким образом?

СТАРБАК. Вас четверо, а приборов на столе — пять. «Это место приготовлено для тебя, Старбак!», — сказал я самому себе.

Второе действие

Обед окончен. ЛИЗЗИ убирает со стола; Х.КАРРИ отдыхает в кресле — качалке, курит. НОЙ занялся своими книгами, бросает на счетах. ДЖИМ вертится около Старбака, он ждет не дождется, когда тот наконец приступит к делу. СТАРБАК только что встал из — за стола; по всему видно, что он торопился покончить с обедом до поднятия занавеса. Он стряхивает с колен хлебные крошки.

НОЙ. Сорок шесть долларов! Я вношу их в графу убытков, отец.

СТАРБАК. Подождите, Ной. Если вам так уж необходимо отчитаться в этих сорока шести долларах, я продиктую. Пишите: «Сегодня в нашу дверь постучался незнакомец, назвавшийся Старбаком. Мы накормили его обедом и дали сорок шесть долларов, которые он просил. Желая нас отблагодарить, этот человек вызвал дождь». Записали?

НОЙ. Хорошо бы мы выглядели, если вместо цифр я бы записывал в эти книги стихи.

ЛИЗЗИ. (возвращаясь из кухни) Дождь льет как из ведра, не правда ли?

СТАРБАК. У меня в запасе еще двадцать три часа, леди.

ДЖИМ. Когда же вы приступите к делу, Старбак?

СТАРБАК. Давайте запасемся терпеньем, друзья. Дождь не любит, когда его торопят. Кроме того, мы еще не решили какой дождь нам нужен?

ДЖИМ. Как «какой»?

СТАРБАК. Разные бывают дожди. Есть дождь — как мухомор: липкий. Он нагоняет на сердце тоску, и известен под названием моросящего. Он нам не нужен, отбросим его. Есть дождь крупный и редкий, напоминает плохо прикрученный душ. Предназначен для цветочных клумб, высаженных пожилыми леди. Он нам тоже не нужен. Существуют апрельские ливни. Они потому и называются апрельскими, что вызвать их можно только в апреле. Они вне нашей власти, забудем о них. Есть дождь, смешанный с градом. Вместе с каплями воды на землю падают льдинки — крупные, как сливы. Они могут побить посевы, откажемся от них. На-конец, есть еще потоп. Это самый большой дождь, он яростен и необуздан. Но не просите о нем, он требует большой возни.

ЛИЗЗИ. Хвастовство этого человека беспредельно.

СТАРБАК. (кричит) Я не могу работать в атмосфере подозрений и насмешек!

НОЙ. Вы просили сорок шесть долларов — мы их дали. Чего вы хотите?

СТАРБАК. Вы должны быть уверены, что дождь пойдет. Иначе ничего не получится.

НОЙ. Понимаю. Потом вы скажете, что дождь не пошел, так как мы недостаточно были уверены, что он пойдет.

СТАРБАК. Не совсем так, Ной. Я сейчас все объясню. Уверен должен быть я. Но дело в том, что, если вы будете сомневаться, у меня тоже начнутся сомнения. Тогда все пропало.

ЛИЗЗИ. Вы можете украсть сорок шесть долларов, но это все, что вы можете украсть. Вера наша и надежда наша останутся при нас, Старбак.

СТАРБАК. Так дело не пойдет, друзья. (Лезет в карман) Вот вам ваши сорок шесть долларов и можете вызывать дождь сами.

ДЖИМ (засовывая деньги назад) Я не сомневаюсь, Старбак, я не сомневаюсь. Приступайте к делу.

СТАРБАК. Мне нужны помощники, одному мне не справиться. Ты согласен помогать, Джим?

ДЖИМ. Что за вопрос! И я и па — мы сделаем все что надо.

СТАРБАК. А Ной?

НОЙ. Оставьте меня в покое.

Х.КАРРИ. Деньги внесены, Ной, игра началась. Неужели ты не можешь хотя бы сделать вид…

НОЙ. (Старбаку) В чем должна выражаться моя помощь?

СТАРБАК. Я скажу, когда она понадобится. А вы, леди?

ЛИЗЗИ. На меня не рассчитывайте.

ДЖИМ. Она нам и не нужна, Старбак. Мы обойдемся без нее. Какую помощь может оказать женщина? Приступайте же, наконец, к делу.

СТАРБАК. Ладно. Предупреждаю: все, что я буду просить вас делать, на первый взгляд может показаться бессмысленным. Вас это не должно смущать. (Подходит к окну) Джим, ко мне! Видишь — вон моя тележка, на ней стоит барабан. Иди туда и каждый раз, когда почувствуешь, что не бить в него не можешь — бей. Понял? Каждый раз, когда почувствуешь внутреннюю необходимость.

ДЖИМ (очень доволен поручением) Когда начать?

СТАРБАК. Ты еще здесь?

ДЖИМ убегает

Слушайте меня внимательно, Карри. В моей тележке вы найдете ведро с белой краской. Это не простая краска. Возьмите ведро, кисть и нарисуйте на заборе большую стрелу. Она должна указывать от дома. (Ною) Меры предостережения не излишни. На всякий случай молнию нужно отвести.

Х.КАРРИ (уходя) Это не лишено смысла как будто.

СТАРБАК. (как бы рассуждая вслух) Плохо, очень плохо. Нужен мул, а мула нет.

НОЙ (не глядя в его сторону) Мул у нас есть.

СТАРБАК. Великолепно, Ной! Вы даже не представляете, как меня обрадовали! У вас найдется веревка? Ради бога, свяжите мулу задние ноги.

НОЙ. Это еще зачем?

СТАРБАК. Не задавайте вопросов. Вы же согласились помогать, Ной.

НОЙ. Будь я проклят! Связать мулу задние ноги! Неужели я это сделаю? (Уходит)

Со двора в это время начинают доноситься удары барабана. ДЖИМ, видимо, старается не жалея сил

СТАРБАК. (кричит в окно) Молодец, Джим! Давай, давай! Назначаю тебя моим первым помощником.

ЛИЗЗИ (внутри у нее все клокочет от гнева) Что — довольны? Добились своего? Вам мало сорока шести долларов, вам надо еще поиздеваться над нами! Почему вы дали им эти дурацкие поручения?

СТАРБАК (вдруг) Чтобы остаться с вами наедине, Лиззи.

ЛИЗЗИ (почва выбита у нее из под ног) Как?..

СТАРБАК. Мне надо с вами поговорить, Лиззи.

ЛИЗЗИ. Вы трус! Если вам надо было со мной поговорить — вы так бы и сказали: «Лиззи, мне надо с вами поговорить».

СТАРБАК. Вы оторвете пуговицу. Это платье вам очень идет, Лиззи. Для кого вы его надели? Кого вы ждете?

ЛИЗЗИ. Я никого не жду.

СТАРБАК. Вы ждали — теперь никого не ждете. Он не придет? Он вас разлюбил?

ЛИЗЗИ. Я не желаю вам отвечать, слышите?!

ЛИЗЗИ хочет бежать наверх, он хватает ее за руку

СТАРБАК. Подождите! Один вопрос.

ЛИЗЗИ. Пустите меня.

СТАРБАК. Один вопрос, Лизи. Когда я вошел в этот дом, — еще не успел сказать ни одного слова, — вы сразу же меня возненавидели. Почему?

ЛИЗЗИ. Пустите меня.

СТАРБАК. Ответьте — почему?

ЛИЗЗИ. Потому что у вас уверенная походка, и я поняла, что нелегко будет от вас отделаться.

СТАРБАК. Черт возьми! Почему вы все время стараетесь оскорбить меня? Почему вы беретесь судить обо мне? Кто вам дал право мне не доверять? Может быть, когда я родился, бог шепнул мне на ухо сокровенное слово! Может быть он сказал: «Билл Старбак, у тебя не будет в этом мире ни белой лошади с золотым седлом, ни славы в серебряных трубах. У тебя не будет даже своего угла, куда ты после целого дня забот и огорчений мог бы приползти и приклонить голову. Но дождь! — он будет подвластен тебе. Это единственное мое благословение!»

ЛИЗЗИ. В мире такого благословения нет, Старбак!

СТАРБАК. Как мало вами познан этот мир, Лиззи! Я хожу по цветущей земле из края в край и встречаю моих братьев; каждый из них наделен возможностями — прекрасными, как небо. Врач кладет руку больному на сердце, и тому уже легче дышится. Сеятель бросает в землю семена, и золотые колосья поднимаются к солнцу — стройные, как любимая девушка. Рыболов закидывает невод, и берет в руки диковинных рыб, обитающих в морских глубинах. Сочинитель пишет книгу, над которой люди смеются и плачут и через тысячу лет после его смерти. Трубочист поет веселую песенку, и вы можете спать, не беспокоясь, что огонь испепелит вас. А я всего — навсего вызываю дождь.

Слова Старбака коснулись ее души. ЛИЗЗИ не хочет поддаваться их влиянию, но игнорировать их, тем не менее, она не в состоянии

ЛИЗЗИ. (без прежней уверенности) И все-таки я вам не верю.

СТАРБАК. Вы — как Ной: ни во что не верите. Вы надеваете новое платье, а когда возлюбленный не приходит, вам кажется, что он не придет уже никогда. Мне жаль вас. Вы не верите даже в то, что вы — женщина. А если женщина не верит, что она женщина, она и взаправду не женщина.

Он поворачивается и уходит. ЛИЗЗИ остается одна, наедине со своими мыслями. ДЖИМ на дворе что есть мочи колотит в барабан. Свет гаснет, но удары барабана продолжаются до тех пор, пока вновь не становится светло.

Контора шерифа, ФАЙЛ лежит на диване, заложив руки за голову; насвистывает. Шериф разговаривает по телефону

ШЕРИФ ТОМАС. Ладно, ладно! У вас имеется его фотография? Почему же до сих пор не прислали? Мой помощник сказал же, чтобы прислали фотографию! Не беспокойтесь, не упустим. Ну и задержали бы сами! Сами, говорю, задержали бы! Да. Незачем звонить двадцать раз. Сообщим, ладно. (Кладет трубку) Я толком так и не понял, что этот Джонсон натворил. Но, думаю, никакого вреда ему не будет, если он немного отдохнет за счет государства. (Хохочет: доволен своей шуткой) Больше ничего не произошло Файл?

ФАЙЛ. Звонила леди Килей. Говорит, что слышала раскаты грома.

ШЕРИФ ТОМАС. От жары и не такое может взбрести в голову леди Килей

ФАЙЛ. Странный гром! Она говорит: бум! бум! бум! — через равные промежутки.

ШЕРИФ ТОМАС. Старуха выжила из ума.

ФАЙЛ (после молчания) Что-то должно произойти. Тишина такая, как перед взрывом.

ШЕРИФ ТОМАС. Воздух полон электричества. Волосы трещат — стоит к ним поднести гребешок. Жена говорит — впечатление будто она ходит в тафтовом платье. Я ей сказал: «Ты все приставала, чтобы я купил тебе тафту на платье — считай, что уже купил». (Хохочет: доволен своей шуткой)

ФАЙЛ насвистывает

Что-нибудь случилось, Файл?

ФАЙЛ. Нет, шериф.

ШЕРИФ ТОМАС. Филл Макки говорит, что здесь был Карри с сыновьями.

ФАЙЛ. Да. Пустяки. Они предлагали опрокинуть по стопке.

ШЕРИФ ТОМАС. Филл Макки говорит, что Карри младший, вышел отсюда, держась за скулу.

ФАЙЛ. Незачем Филлу Макку совать нос, куда не следует.

ШЕРИФ ТОМАС. Понятно: мне тоже.

Молчание

ФАЙЛ. Я передумал, шериф. Утром ты предлагал щенка — я, пожалуй, возьму.

ШЕРИФ ТОМАС. Очень жалею, Файл. Я уговаривал тебя целую неделю. Сегодня у нас обедал Боб Истерфильд, он очень просил… Словом, щенок уже у него.

ФАЙЛ. Ну, ничего. Забудем этот разговор.

ШЕРИФ ТОМАС. Скажи, Файл, ты передумал после того, как здесь были Карри?

ФАЙЛ (обозлившись) О господи! Что общего между этим крохотным щенком и стариком Карри с его сыновьями-верзилами?

ШЕРИФ ТОМАС. Что с тобой, Файл? Возьми себя в руки.

ФАЙЛ. Извини, шериф. Это — жара. Что, если я выйду на воздух, погуляю немного? Не возражаешь?

ШЕРИФ ТОМАС. Иди, Файл. Я займусь бумагами, надо же когда — нибудь при-вести их в порядок. (Когда Файл уже в дверях) Если понадобишься — где искать тебя?

ФАЙЛ. Я вернусь скоро, шериф. Свет гаснет. Мы вновь в столовой семейства Карри. На гвозде, прибитом к дверной раме, каким-то образом держится раструб граммофона. Х.КАРРИ сидит на краешке стула, отдыхает. Входит НОЙ. (Он весь в белой краске).

НОЙ. Можно подумать, ты никогда не держал в руках кисть, па.

Х.КАРРИ. И здорово он тебя лягнул, Ной?

НОЙ. Когда мул лягает — он лягает здорово.

Х.КАРРИ (огорченно) Трава сухая, и я поскользнулся. Ведерко как на грех выпало из рук. Пришлось стрелу немного укоротить. Теперь Билл говорит, что он за нее не ручается. Маленькую молнию она, может, и отведет, но справится ли с большой — неизвестно.

НОЙ. Пусть он сделает так, чтобы большой молнии не было.

Х.КАРРИ. Я ему говорил об этом. Он ответил: «Вы, наверно, думаете, что я все-могущ? Какая будет — такая будет».

Удары барабана

НОЙ (в окно) Прекрати, Джим! Прекрати, ради бога! Что ты за человек! Ну, что ты без устали бьешь в барабан?!

Х.КАРРИ (улыбаясь) Джиму нравится бить в барабан.

НОЙ. Еще бы! Ему досталась самая легкая работа.

В дверях сперва появляется барабан — в мире вряд ли отыщется другой таких размеров, — затем ДЖИМ. Улыбаясь, он смотрит то на отца, то на брата и, не зная, что сказать, ударяет изо всех сил

Не надо испытывать мое терпенье, Джим.

ДЖИМ. Я бью только тогда, когда не бить не могу. Вы же слышали — он сказал: «Каждый раз, когда почувствуешь, что не бить не можешь, — бей!»

Х.КАРРИ. А ты попробовал бы устоять, Джим. Если парень нe будет тренировать свою волю, настоящий мужчина из него не получится.

ДЖИМ (многозначительно) Против внутренней необходимости устоять невозможно, па.

НОЙ. Когда господь-бог отпускал тебя на землю, он впопыхах забыл тебе в голову вложить мозги.

Х.КАРРИ (предотвращая ссору) Ты не заметил — нет ли маленького облачка?

НОЙ (хотя вопрос обращен не к нему) Ни маленького, ни большого. Можно и не спрашивать.

ДЖИМ. Ждать осталось недолго. Вскоре облачко появится, вы увидите. Оно будет с куриное яйцо, потом начнет разрастаться и станет огромным, как дерево.

НОЙ. Сомневаюсь.

ДЖИМ. Если бы ты заглянул в его тележку — рассуждал бы иначе. Чего только в ней нет, па. Подзорная труба, теннисная ракетка, циркуль и даже обруч с колокольчиками…

НОЙ …чтобы дурачить доверчивых людей.

ДЖИМ (доставая из кармана небольшую, изрядно потрепанную книжицу) А что ты скажешь про это, Ной? Она валялась на самом дне, под ворохом разноцветных бумажных стружек. Каждый, кто разгадает тайну этой книги, сможет вызывать дождь. Я это понял сразу, как только заглянул в нее. (читает, открыв наугад) «В стратосфере наблюдаются облака перламутровые и облака серебристые… Кроме понижения температуры, для облакообразования необходимо наличие в воздухе ядер конденсаций, около которых могли бы возникать облачные элементы». (Ною) Понял?

НОЙ. Вздор какой-то.

ДЖИМ (вряд ли когда-либо он был так счастлив) Билли мне подарил эту книгу. Он даже надписал — видите? — «Джиму Карри, который смотрит на мир широко открытыми глазами» (Как бы, между прочим) Мы с ним долго беседовали.

Х.КАРРИ. О чем же вы беседовали?

ДЖИМ (уклончиво) О многом. Я не все понял, о чем он говорил, но он не рассердился на это (Ною) и не кричал на меня. Я рассказал ему о том, как учился в школе, и как мне не удавалось получать хорошие отметки. И еще я рассказал ему о Снукки.

На лестнице появляется ЛИЗЗИ

ЛИЗЗИ. Я пыталась заснуть — безуспешно. Наверху можно задохнуться. Да еще Джим со своим барабаном. (Про раструб граммофона) Я могу бить уверена, что эта штука не начнет стрелять?

СТАРБАК. (он вошел в комнату на последних словах Джима, но оставался незамеченным) Эта штука стрелять не будет, можете быть абсолютно уверены, леди.

Звонит телефон, НОЙ берет трубку

НОЙ. Хэлло! Его дома нет. Не сказал. Пожалуйста. (Вешает трубку)

ДЖИМ. Не меня ли спрашивали?

НОЙ. Совершенно верно — тебя.

ДЖИМ. Это была Снукки!

НОЙ. Ты догадлив — Снукки. «Попросите, Джимми. Когда будет? Извините». Ты не доволен?

ДЖИМ (от обиды на глазах его выступили слезы) Ты даже не счел нужным сказать, что спрашивают меня!

НОЙ. Я избавил тебя от неприятного разговора.

ДЖИМ. В конце концов, я сам мог сказать, что меня нет дома.

НОЙ. Как это ты мог сказать, что тебя, нет дома? Глупости!

ДЖИМ. «Глупости», «Вздор», «Ерунда» — других слов ты не знаешь! Подумаешь, какой умник!

НОЙ. Ну что ты кричишь? Ты считаешь, что я неправ? Ты и дня не можешь прожить без этой девки? Пожалуйста. Еще не все потеряно. Надо всего лишь снять трубку и назвать номер телефона.

СТАРБАК. Ной прав, Джимми. Позвони к ней, чего там!

Джим в нерешительности. Он смотрит то на брата, то на Старбака

(Подбадривая) Смелее, парень.

ДЖИМ. Я… я не знаю номера ее телефона.

СТАРБАК. Пустяки! Для того и существуют справочные. На это уйдет не более тридцати секунд.

ДЖИМ все еще не может решиться

(Х.Карри) Подтвердите, что совет мой не так уж плох.

Х.КАРРИ (тихо) Ему своей головой жить, Старбак.

СТАРБАК (Лизи) Почему вы молчите?

ДЖИМ. (ему стыдно перед Старбаком) Оставьте меня в покое, Старбак! Оставьте меня в покое, или я вас возненавижу! (Он убегает наверх)

Молчание

ЛИЗЗИ. (Старбаку) Вы напрасно вмешиваетесь в дела нашей семьи. Мы просим вас впредь этого не делать.

СТАРБАК. (очень серьезно) Я много раз давал себе слово не вмешиваться в чужие дела. Но я, вероятно, неисправим. Или для меня нет чужих дел? Как бы то ни было, прошу прощенья, Лиззи. (Отступая) Прошу прощенья, Ной. (Уже в дверях). Карри, прошу прощенья.

После ухода Старбака наступает неловкое молчание

ЛИЗЗИ (после молчания) Джим самолюбив, и ты не должен был оскорблять его самолюбие, Ной. Да еще при всех.

НОЙ. Мальчишка отбился от рук.

ЛИЗЗИ. Мне кажется, тебе доставляет удовольствие делать ему замечания.

НОЙ (его прорвало) Господи, освободи меня от забот об этом доме! Пусть кто-нибудь снимет с моих плеч эту тяжесть, Я недосыпаю, не жалея сил, вожусь с хозяйством, забочусь о сестре, оберегаю брата от глупостей — и что же имею взамен? Упреки?

Х.КАРРИ. Тебе, незачем беспокоиться о Лиззи и Джиме — достаточно того, что ты ведешь хозяйство.

НОЙ. Нельзя так разграничивать: вот — хозяйственные дела, а вот — дела семьи. Они тесно связаны между собой.

Х.КАРРИ. Возможно, ты и прав. Но ты хочешь управлять семьей теми же методами, которыми ведешь хозяйство. Из этого ничего хорошего не получится.

НОЙ. Слышали! Надо познать человеческую душу — старая песня! Что хорошего получилось из твоих методов — убедиться нетрудно. Для этого достаточно взглянуть на судьбу Лиззи. Хвастаться как будто нечем.

Х.КАРРИ. Что ты хочешь этим сказать?

НОЙ (перед тем, как хлопнуть дверью) Подумай — и поймешь.

Х.КАРРИ и ЛИЗЗИ остаются одни

Х.КАРРИ (тихо) Что он сказал, Лиззи?

ЛИЗЗИ. Не обращай внимания, па. Жapa кого не сведет с ума!

Х.КАРРИ. Нет, Лиззи. Он сказал, что я виновен в чем-то. Это правда? Я что-либо сделал не так?

ЛИЗЗИ. Ну что ты, па! Все правильно. Я самая красивая из всех женщин. Об этом мне сказал Пит. И ты думаешь также. Разве вы ошибаетесь? Я умею читать и писать, я могу стряпать обед и шить себе платья. Ты дал мне все что мог. Дочь у тебя умница, па. Она честная, порядочная девушка. До того порядочная, что иной раз ей самой противно. До омерзения порядочная.

Х.КАРРИ. Не говори так, Лиззи!

ЛИЗЗИ. Я только не умею курить сигареты и задирать юбку — вот беда! Ты спрашиваешь, что сказал Ной? Он сказал, что я должна добыть себе мужа тем путем, каким добывают его все. Может быть, это не так глупо, па?

Х.КАРРИ. Выбрось это из головы, Лиззи! Слышишь меня — выбрось! Не думай об этом.

ЛИЗЗИ. Господи, почему нет дождя? Чего нам недостает, так это дождя. Нам ну-жен потоп. Чтоб нас всех затопило. Чтобы смыло нас в бездну. Чтоб наступил конец света!

X.КАРРИ. Тише, Лиззи. Зачем, чтоб люди слышали?

ЛИЗЗИ (спокойно) Я позвоню Лили Энн Бисли и попрошу научить меня как надо жить.

Х.КАРРИ. Мне будет стыдно за тебя, но и только. Что ж, валяй.

ЛИЗЗИ. Тебе не должно быть за меня стыдно, потому что это будет уже другая женщина. От Лиззи Карри не останется ничего, кроме имени, другая Лиззи Карри будет ходить вот так (проходит по комнате, покачивая бедрами) и говорить вот так (обращаясь к воображаемому собеседнику): «Хэлло, Джил Дэмби! Какие у вас чудесные — прекрасные волосы! Вы сегодня похожи на Аполлона. Его нельзя не знать, мой мальчик. Это был мужчина что надо. А какие у вас замечательные зубы! Можно их пересчитать, Джил? Раз, два, три, четыре… Но-но, не кусаться! Не надо меня щекотать, мальчик! Лиззи боится щекотки, она может умереть, Вы же не этого хотите, или я ошибаюсь?»

ЛИЗЗИ и Х.КАРРЙ смотрят друг на друга и, подумав об одном и том же, начинают смеяться: ЛИЗЗИ высмеяла то, чему хотела подражать. Они хохочут долго — до слез. Входит ФАЙЛ

ФАЙЛ. Добрый день.

Х.КАРРИ (сухо) Добрый день.

ФАЙЛ. У вас весело — вижу. Можно пройти?

Х.КАРРЙ. Места хватит всем. Отчего же не пройти?

ФАЙЛ (Лизи) Добрый день.

ЛИЗЗИ. (кровь схлынула с ее лица) Добрый день.

Молчание

ФАЙЛ. Кого ни спросишь никто ничего не знает. Старый Уильямс говорит, что за всю свою жизнь не помнит такой засухи.

Молчание

Я жалею об утренней истории, Карри. Так получилось — глупо.

Х.КАРРИ. Ты это уже говорил, Файл.

ФАЙЛ. Я пришел сказать это Джиму.

Х.КАРРИ. Что правда, то правда: Джиму ты не говорил. (Смекнув, что есть возможность оставить Лиззи и Файла одних) Он наверху, я сейчас пришлю его.

Быстрыми шагами Х.КАРРИ идет к лестнце, но ЛИЗЗИ, разгадав намеренье отца, кричит: «Джимми! Что ты там делаешь? Спустись-ка вниз!»

Вот и хорошо, Лиззи. Не придется мне лезть наверх — ноги болят. Лучше я посмотрю, что делается в коровнике. Я скоро, Файл. (И он исчезает прежде чем Файл и Лиззи успевают что-либо сказать)

ЛИЗЗИ (только, чтобы нарушить молчание) Хотите лимонаду?

ФАЙЛ. Нет, Лиззи. Спасибо.

ЛИЗЗИ. Лимонад потому и называют так, что готовят его из лимонов, а я приготовила из слив. Пожалуй, будет вернее называть его не лимон-адом, а сливо-адом.

ФАЙЛ. Пожалуй. Правил тут нет.

Разговор исчерпан. Молчание. Выручает ДЖИМ

ДЖИМ (появляясь на лестнице) Ты звала меня, Лиззи? Эй, Файл! (Сбегает вниз)

ФАЙЛ. Хэлло, Джим! Покажи-ка глаз. Я пришел сказать, что жалею об этой истории.

ДЖИМ (готов простить) Брось, Файл. Что было — то было.

ФАЙЛ. Это по — мужски.

ДЖИМ. Разумеется.

Он смотрит на Файла, улыбаясь во весь рот. Вдруг он подпрыгивает на месте, кричит: «Ну и ну! Аи да Файл! Вот так Файл!» — и, подмигнув Файлу, хочет убежать; возвращается, хватает барабан и убегает. Слышно, как на улице он колотит в барабан.

ФАЙЛ. Шериф думал, что леди Килей выжила из ума, она говорит, что слышала раскаты грома. Я так полагаю — она слышала музыкальные упражнения Джима.

ЛИЗЗИ (чуть заметная улыбка) Садитесь, Файл.

ФАЙЛ (продолжая стоять) Джим — чуткий парень: он догадался, что я пришел не к нему, а к вам.

ЛИЗЗИ (очень сдержанно) Что вам от меня нужно, Файл?

ФАЙЛ. Выслушайте меня. Сегодня утром ваш отец мне сказал… он сказал… Словом, все в городе думают, что жена моя умерла. Все думают, что я вдовец, Понятно? Я пришел сказать, что это не так. Жена бросила меня.

ЛИЗЗИ. Я это знаю, Файл,

ФАЙЛ. Все это знают. Но мне необходимо, чтобы знали от меня.

ЛИЗЗИ. Почему?

ФАЙЛ. Я достаточно силен, и пусть никто не думает, что Файл боится называть вещи своими именами.

ЛИЗЗИ. Что случилось, Файл? Мой отец вас обидел?

ФАЙЛ. Всю жизнь превыше всего я ставил свою независимость. Сегодня утром я понял, что утратил ее. «Мы знаем, что жена бросила тебя, но ты утверждаешь, что она умерла, и мы согласны делать вид, что она умерла», — говорят мне люди. Потом они говорят: «Человек, который прибегает ко лжи, нуждается в починке, прислушайся к нашим советам». Ведь вот как! Если же я отказываюсь от их советов — они напоминают: ты перед нами в долгу. Не, забывай: ради тебя мы обманываем бога.

ЛИЗЗИ. Файл!

ФАЙЛ. Я не хочу быть в долгу ни перед кем! Жена бросила меня! — я утверждаю. Сейчас я пойду и каждому, кто встретится на дороге, скажу это. Впредь никто пусть не смеет указывать мне, как жить. Если мне нравится есть вчерашний ужин — я буду есть вчерашний ужин, и это не касается никого. (Он сказал все, что хотел сказать. Сказав все, что хотел, он поворачивается, чтобы уйти).

ЛИЗЗИ. (порывисто) Подождите, Файл! (Взяла себя в руки) Подождите. Вы несправедливы к людям. Вы озлоблены и несправедливы. Наши люди не очень образованы, быть может, но они добры и простодушны. Не надо думать о них так плохо. Если они делают что-либо хорошее, они делают это бескорыстно. Но прежде они присматриваются к человеку — стоит ли он того. Когда вы приехали из Педливилла они не сразу отдали вам свои сердца. Теперь они верят в вас. Это кое-что значит, Файл. Они хотят вам добра, а вы кричите, что посягают на вашу независимость. Чем вы хвастаетесь? Независимостью есть вчерашний ужин? Одиночеством? В мире чересчур много одиноких людей! Я не знаю одинокого человека, который был бы счастлив. И если ему протягивают руку, он не имеет права ее отводить.

ФАЙЛА тронули ее слова. Быть может, не так слова, как страстность, с которой она говорила. Нам часто, приходится испытывать чувство неловкости и недоумения, когда человек, которого мы знаем давно и поэтому думаем, что знаем его хорошо, вдруг раскрывается еще с одной, неизвестной доселе нам стороны. Именно это чувство испытывает сейчас Файл

ФАЙЛ. Мне надо разобраться ваших словах, Лизи. Мне надо подумать. Вы говорили так искренно. Я вам благодарен…

Молчание. Входит НОЙ

НОЙ (поняв, что пришел не вовремя) Ты здесь, Файл? Где мои бухгалтерские книги? Ты не видела зеленую папку, Лиззи? Вот она (Забрав папку, он уходит)

Но порыв, которым были захвачены Файл и Лиззи, уже исчез. Они стоят друг против друга, не зная о чем говорить

ФАЙЛ. Вот так.

ЛИЗЗИ (боясь, что он уйдет) Мы говорили… о чем мы говорили? (Файл молчит) (Первое, что ей приходит в голову) Вы рассказывали о вашей жене.

ФАЙЛ. Нет, я не рассказывал о ней. (Подумав) Я могу рассказать, если хотите.

ЛИЗЗИ. Она была красива, Файл?

ФАЙЛ. У нее были черные волосы. Я всегда говорил, что, если у женщины черные волосы, она уже на полпути, чтобы быть красивой.

ЛИЗЗИ. (невольно проводит рукой по своим нечерным волосам) Да, по меньшей мере, на полпути.

ФАЙЛ. Она бежала со школьным учителем. Он был из Луизвилла. Он был близорук и носил очки. Руки у него были белые и мягкие, как у женщины. Он ходил так осторожно, что мне казалось — вот-вот упадет в обморок. А рядом был я. Когда в прошлом году Одноглазый Джейк прострелил мне плечо, я даже не застонал. Железный прут я могу связать узлом. В подброшенную монету я попадаю с двадцати шагов. Нет, я никогда не пойму, что хочет женщина.

ЛИЗЗИ. Ей мало того, что ее любят. Ей необходимо, чтобы не любить ее не могли. Она должна знать, что нужна вам. Файл. Видимо, этому учителю она была нужнее.

ФАЙЛ. Больше, чем мне, она никому не могла быть нужна.

ЛИЗЗИ. А она знала это? Вы ей об этом сказали? Может быть, она осталась бы, если бы об этом сказали?

ФАЙЛ. Она осталась бы, я более чем уверен. Но я мужчина, и я не сказал ни слова.

ЛИЗЗИ. Гордость! Потому вы и одиноки, Файл.

ФАЙЛ. Послушайте! Если женщину надо просить, чтобы она осталась, — лучше, чтобы она ушла.

ЛИЗЗИ. И если бы вам пришлось сызнова пройти через это…

ФАЙЛ. (перебивая) Я поступил бы так же.

ЛИЗЗИ. Всего лишь два слова. И вы их не сказали бы?

ФАЙЛ. Нет.

ЛИЗЗИ. Вы дурак!

Это пощечина. ЛИЗЗИ сама испугалась того, что сделала, ФАЙЛ взбешен; он не знает — уйти ли сразу или прежде чем уйти, оскорбить ее. ЛИЗЗИ понимает, что ей надо опередить Файла, иначе будет поздно. Она вдруг решает перевоплотиться в Лили Энн Бисли.

Вы маленький дурачок, Файл. Ах, как серьезно мы с вами разговариваем! Вы любите серьезные разговоры, Файл? Я недавно читала книгу о Вашингтоне, его называют отцом нашей страны. Какой это был великий человек! Держу пари, что вы не любите читать книги. Вам некогда, не правда ли? Вы человек занятой. Вашингтон — великий, а вы — занятой. Звучит неплохо. Вы напрасно не пришли к нам обедать. Я испекла пирог — о таком можно только мечтать. Я обожаю печь пироги. Единственное, что я люблю больше — это держать пари. По любому поводу. И самое забавное, что я всегда выигрываю. Я сама не знаю, как это получается. Остерегайтесь, Файл. Будьте послушным мальчиком, и не держите со мной пари. Если вы не будете послушным мальчиком…

ФАЙЛ. Прекратите. Это противно. За кого вы меня принимаете? (Он уходит, хлопнув дверью)

ЛИЗЗИ опускается на стул, в эту минуту _она окончательно несчастна. Ей стыдно перед Файлом, она мерзка самой себе. Входят Х.КАРРИ, НОЙ, ДЖИМ.

Х.КАРРИ. Что случилось? Он пробежал мимо нас, не сказав ни слова!

НОЙ. Он бежал так, будто за ним гонятся.

ДЖИМ. Он чуть не сшиб меня с ног!

ЛИЗЗИ. Боже мой, вы подслушивали за дверью!

Х.КАРРИ. Извини, мы не могли не проявить любопытства.

НОЙ. Что он сказал?

ДЖИМ. Что ты сказала?

ЛИЗЗИ. Ничего.

Х.КАРРИ. Вы же о чем-то разговаривали!

ЛИЗЗИ. Я корчила из себя Лили Энн Бисли. Я старалась добыть себе мужа тем путем, каким добиваются его все. Но у меня ничего не получилось. Господи, почему я не умею разговаривать как Лили Энн Бисли?

Молчание

Х.КАРРИ. Твоей вины здесь нет, Лизи. Если он не увидел тебя и ты вынуждена была стать Лили Энн Бисли — значит виновен он.

НОЙ (отцу) Нет, он не виновен. Ты хорошо знаешь, чья здесь вина.

Х.КАРРИ. Ты хочешь сказать — моя?

НОЙ. Наконец-то ты понял.

ЛИЗЗИ. Ной, я устала.

В дверях появляется СТАРБАК

НОЙ. Когда она была ребенком, ты умилялся: «Ах, какой способный ребенок!» Она подросла, и ты привил ей отвращение к той жизни, которой живут все. Ты вдолбил ей в голову, что она красавица, и научил мечтать.

Х.КАРРИ. Я не вижу в этом ничего плохого.

НОЙ. Плохое в том, что всю жизнь ты лгал ей.

ДЖИМ. Ной, прекрати!

НОЙ (повернувшись к брату) Ты тоже виновен, Джим! Каждый раз — стоило мне только начать говорить о Лиззи — с пеной у рта ты доказывал, что я слеп и не вижу ее достоинств. Достоинства эти не очень ценятся в наше время, а то, что она некрасива, вы знаете не хуже меня. Пора, наконец, прекратить лгать и сказать ей правду в глаза. (Лиззи) Лучше прислушайся к тому, что говорю я. Я единственный человек, который любит тебя настолько, что осмеливается сказать правду. Ты некрасива, Лиззи!

ДЖИМ. Черт возьми! Прекрати это, Ной!

НОЙ (остановить его уже невозможно) Взгляни на себя в зеркало, и ты убеди-шься, что я прав.

ДЖИМ (вне себя) Ной! (ДЖИМ бросается на брата с кулаками и получает удар в подбородок. Вскочив, он бросается снова, но СТАРБАК уже между ними) Пустите меня, Билл. Он ударил меня, пустите!

СТАРБАК (оттащив Джима в сторону) Брось это! Ну, куда ты лезешь? Брось, говорю тебе.

ДЖИМ (чуть не плача) Он ударил меня!

СТАРБАК. Иди на улицу. (Подталкивает его к двери) Иди, иди. Проветрись!

ДЖИМ. Хорошо, я уйду. (Ною) Ты еще пожалеешь об этом. Вы все об этом пожалеете. (Всхлипывая) Моей ноги больше не будет в этом доме. (Убегает)

НОЙ (засучивая порванный рукав) Болван. В следующий раз…

СТАРБАК. До следующего раза я научу его драться…

НОЙ. Послушайте! Убирайтесь-ка отсюда.

СТАРБАК. Я уйду, когда сочту нужным. И пока я здесь, не смейте называть этого паренька болваном. Не вам судить о нем. Он берет в руки самый обыкновенный бюллетень бюро погоды, и видит на его страницах облака, сверкающие перламутром. В звоне заржавленных колокольчиков он способен услышать цокот конницы, мчащейся в сраженье! Вам недоступно все это.

НОЙ. Я сказал, чтобы вы убирались!

СТАРБАК. И пока я здесь, не смейте называть ее (на Лизи) некрасивой. Слышите? Вы не знаете, что такое красота.

НОЙ. Сегодня вам уже говорили — не вмешивайтесь в дела нашей семьи.

СТАРБАК. Я не могу стоять в стороне. Всю жизнь я боролся против таких, как вы, Ной! Таких благоразумных и таких безупречных. Я часто проигрывал, но никогда не успокаивался. Между нами не может быть мира! (Уходит)

Тягостное молчание

НОЙ (спокойно) Я жалею, что поднял руку на Джима. Но ни от одного сказанного мною слова я не отказываюсь.

Х.КАРРИ. Ной, достаточно.

НОЙ. Сегодня, может, не стоило начинать этот разговор, но так уж получилось. И чтобы покончить с ним, я доскажу. (Лизи) Нет мужчины, которого ты могла бы осчастливить. Пойми это наконец и примирись со своей участью. Ты останешься старой девой. Чем скорее ты поймешь это, тем для тебя же будет лучше.

НОЙ поднимается по лестнице, уходит. Сумерки сгустились, уже наступил вечер

Х.КАРРИ. Забудь все, о чем он говорил.

ЛИЗЗИ. Он сказал, что я останусь старой девой.

Х.КАРРИ. Глупости.

ЛИЗЗИ. Нет, он прав. Пройдут годы, Джим женится. В один прекрасный день женится и Ной. Его трудно представить женатым, но он женится тоже. У них родятся дети. Я буду приходить в гости и, чтобы не сомневаться, что дети рады моему приходу, буду приносить им подарки. Ной будет говорить сыну: «Будь с тетей ласков, у нее больные нервы». Я буду, гостящей теткой. Дети будут улыбаться, глядя мне вслед, и называть старой девой. Жена Джима скажет: «Она уже гостит целую неделю, не пора ли ей уезжать?» И Джим ответит: «Ничего не поделаешь, придется потерпеть». Я буду смешной и жалкой.

Х.КАРРИ. Лиззи!

ЛИЗЗИ. Мне страшно, па! Неужели я останусь старой девой? Что делать, скажи!

Х.КАРРИ. Ной хочет убить в тебе веру в то, что ты женщина.

ЛИЗЗИ. (как бы про себя) Если женщина не верит в то, что она женщина, она и взаправду не женщина. Где я слышала эти слова? Ах да! Их говорил мне Старбак. (Пауза) Старбак?

Х.КАРРИ и ЛИЗЗИ смотрят друг на друга. Мысль, которая мелькнула в нее, сперва ей показалась невероятной. Х.КАРРИ не уверен — правильно ли он понимает Лизи. Решившись, ЛИЗЗИ встает, хочет бежать

Х.КАРРИ (преграждая ей дорогу) Не делай этого, Лизи.

ЛИЗЗИ. Пусти меня, па.

Х.КАРРИ. Подумай, Лиззи.

ЛИЗЗИ. Пусти меня! Он хотел, чтобы я осталась с ним наедине — я останусь с ним наедине.

Третье действие

Одна из пристроек на внутреннем дворе фермы. Здесь Старбаку отведено место для ночлега. Низкий, косо спускающийся потолок; на стенах висят седла, топоры, всякая хозяйственная утварь. В углу навалено сено. Через незастекленное окно светит луна.

СТАРБАК У не спится. Он лежит, раскинув руки; напевает песню, слов которой почти не знает. Вдруг он встает, подходит к двери. Слух человека, привыкшего быть начеку, его не обманывает. На пороге ЛИЗЗИ.

СТАРБАК. Вы?

ЛИЗЗИ. Я пришла.

СТАРБАК. Входите, Лиззи.

ЛИЗЗИ. (входит) Я пришла, чтобы поблагодарить вас.

СТАРБАК. Я сказал только то, что думал.

ЛИЗЗИ. В отношении Джима — да.

СТАРБАК. Я был искренен и тогда, когда говорил о вас.

ЛИЗЗИ. Не верю.

СТАРБАК. За что же тогда благодарите?

ЛИЗЗИ не отвечает

Что с вами Лиззи? Вы отказываете мне в искренности, боясь, вдруг я вам понравлюсь? Не думайте обо мне, как Ной, думайте, как Лизи.

ЛИЗЗИ. Я вас побеспокоила, Старбак. Простите.

СТАРБАК. Останьтесь! Прислушайтесь к ночи. Мы одни. Вы слышите свист? Это наша планета летит сквозь ночь.

ЛИЗЗИ. Я вам не доверяю, Старбак. Все, что касается вас, — странно. И то, как вы появились в нашем доме, и дождь, который вы обещали, манера говорить, даже фамилия. Если вы сейчас, на моих глазах, исчезнете вдруг — я не удивлюсь.

СТАРБАК. Старбак — моя выдумка. Это слово обладает раскатистым эр и громким ба. В нем слышатся удары грома и грохот обвалов. Впрочем, были и другие причины, по которым я решил измерить свою фамилию.

ЛИЗЗИ. А меня звать всего лишь Лизи. Это имя подходил мне: оно некрасиво и обычно. На свете есть десятки удивительных имен — они принадлежат другим. Лаура, Агнесса, Беатриче, Офелия, Шарлотта…

СТАРБАК. Они были обычными и некрасивыми, пока их не воспели поэты. Мир — от травы, которую мы топчем, до солнца, от которого заслоняемся — прекрасен. Надо только быть поэтом и увидеть его. Хотите, Лиззи, я прославлю ваше имя, и оно будет казаться недосягаемым?

ЛИЗЗИ. О Старбак! Вы опять хвастаетесь.

СТАРБАК. У меня нет для этого причин. Я такой же, как все. Я ничем не отличаюсь от любого из вас.

ЛИЗЗИ. Однако вы способны вызвать дождь. Или вы обманывали, я была права?

СТАРБАК. Каждый человек способен вызвать дождь. Для этого надо обладать большим сердцем.

ЛИЗЗИ. Вы опять говорите загадками.

СТАРБАК. Сегодня утром я проезжал по вашим полям. Я видел истерзанную землю, всю в трещинах от неутоленной жажды. Я видел пересохшие русла рек, я видел посевы, которые лучше не видеть. На дорогах стояли люди, всматриваясь в небо, в их глазах окаменели тоска и отчаянье. Тогда, я сказал себе: «Билл Стар-бак, дождь не может не пройти, если чужое несчастье ты принимаешь к сердцу так близко. Сделай так, чтобы он пошел. Верь! — и он пойдет. Если человек хочет сделать людям добро — нет для него невозможного. Ни на земле, ни в небе нет такой силы, которая могла бы устоять перед ним».

ЛИЗЗИ. Это все? В этом вся ваша тайна? Зачем же вы заставили Джима бить в барабан? Зачем заставили Ноя перевязывать мулу ноги?

СТАРБАК. Потому что люди больше верят глупостям, чем сердцу, истекающему кровью.

ЛИЗЗИ. Вы мечтатель, Старбак. Мне искренно жаль вас. Законы действительности расходятся с поэзией, это древняя истина. Мир в руках трезвых, благо-пристойных людей — они — сильнее вас.

СТАРБАК. Я повесился бы на первом же дереве, если бы хоть на минуту поверил вам. Нет, Лиззи! Над нами смеются, нас называют чудаками, переманивают наших женщин, нас прячут в дома умалишенных, нас обрекают на голод и скитания, но мы пробиваемся сквозь камни, как трава пробивается к солнцу.

ЛИЗЗИ. Вы счастливы, Старбак?

СТАРБАК. Кто знает в чем счастье? Может быть, оно в одуванчике, на который смотришь в час восхода, и утренний туман еще висит над синим полем. А может быть, оно в яростном плевке, брошенном в лицо палачу, когда уже вырван язык и отрублены руки.

ЛИЗЗИ. Жизнь сурова, и мечты ваши остаются мечтами. Посмотрите — дождя все нет.

СТАРБАК. Он будет, Лиззи! Я не дам Ною торжествовать. Клянусь всем, что дорого мне в жизни, дождь будет!

ЛИЗЗИ. О, если бы я была бы такой же сильной, как и вы!

СТАРБАК. Верьте в себя. Вы женщина. Вы красивая женщина, Лиззи. Я смотрю на вас и мне кажется — нет женщины красивее, чем вы. Скажите, вас целовали когда-нибудь? Перед вами стояли на коленях? Ради вас лишались сна?

ЛИЗЗИ. Не знаю, Старбак. Однажды, впрочем, меня поцеловали. Это было давно. Мне едва исполнилось двенадцать лет. По соседству жил мальчик. Рыжий мальчик с веселыми веснушками на носу. Он не замечал меня. На всю жизнь я запом-нила полдень, в который он меня поцеловал. Я возвращалась из школы, а он стоял у садовой ограды и о чем-то спорил с приятелем. Вдруг он подбежал ко мне, схватил за плечи и, поцеловав, помчался назад. Я слышала, как он сказал приятелю: «На спор я поцелую даже свинью твоего старика».

СТАРБАК. Лиззи, я прошу вас: закройте глаза.

ЛИЗЗИ. (не поняла) Что?

СТАРБАК. Вы должны закрыть глаза и повторять за мной то, что я буду говорить?

ЛИЗЗИ. Зачем?

СТАРБАК. Это необходимо. Закройте же глаза. Так. Теперь повторяйте: «Я красивая. Я очень красивая».

ЛИЗЗИ. (с закрытыми глазами) Не могу.

СТАРБАК. (кричит) Повторяйте! Я требую этого! Слушайте внимательно и повторяйте: «Я красивая».

ЛИЗЗИ. (осторожно) Я красивая.

Как только она произносит эти слова СТАРБАК быстро наклоняется к ней, целует в губы. В эту минуту они одни на всей земле; планета наша летит сквозь ночь, свист полета отдается в ушах Лиззи. Поцелуй окончен; ЛИЗЗИ прячет лицо в ладонях, по щекам ее текут слезы

Зачем вы это сделали, Старбак?

СТАРБАК. Невозможно было не поцеловать вас, Лиззи. В ту минуту, когда высказали, что красивы, вы действительно стали красивой.

ЛИЗЗИ. (сквозь слезы) Я боюсь поверить вам, Старбак. Я знаю, что поверю вам, и боюсь этого.

СТАРБАК. Перестаньте плакать, Лиззи.

ЛИЗЗИ. Не правда ли, вы не смеетесь надо мной? Это было бы очень жестоко, Старбак.

СТАРБАК. Посмотрите мне в глаза. Перестаньте плакать и посмотрите мне в глаза. Что вы видите?

ЛИЗЗИ. (поднимая голову) Я вижу красивую Лиззи Карри. Неужели это я?

СТАРБАК. Теперь вы всегда будете такой, Лиззи. Идите, и пусть все видят, какая вы красивая.

ЛИЗЗИ. Сейчас ночь, и мы вдвоем, Старбак. Только звезды смотрят на нас. Протяните руку и можно дотронуться до них. Вы хотели остаться со мной наедине? Мы будем вдвоем до утра. Не украдкой я пришла к вам. Я уйду, когда взойдет солнце, Вы молчите, Старбак?

СТАРБАК молчит

Значит, вы лгали, что я красивая?

СТАРБАК. Я не лгал, Лиззи! Я молчу, потому что пятый прибор на столе был приготовлен не для меня.

Свет гаснет. Кроме Х.КАРРИ в комнате никого нет. Он говорит по телефону

Х.КАРРИ. (в трубку)… мальчишка с характером. С Ноем немного повздорил. С Ноем, говорю, повздорил. Да. Пустяки, конечно. Мало ли что бывает в семье! На всякий случай я решил позвонить. Если что узнаете — сообщите. Благодарю, шериф. Прошу прощенья.

По лестнице спускается НОЙ. Он обеспокоен отсутствием Джима, но старается не показывать этого

НОЙ. Не приходил?

Х.КАРРИ. Не беспокойся, Ной. Что может с ним случиться?

НОЙ. Чего мне беспокоиться? Может быть, он у Джила Дэмби?

Х.КАРРИ. Там нет — я звонил.

НОЙ. Да. Я не хочу тебя сердить, конечно. Но как не сказать, что во всей этой истории…

Х.КАРРИ (перебивая) Виновен я?

НОЙ. Каждый раз, когда мы с Джимом спорили, ты принимал его сторону.

Х.КАРРИ. Бедный Ной! Ты оставался в одиночестве. Однако это не мешало тебе скрутить брата. Когда ты говоришь ему, что он щенок — он начинает тявкать.

В дверях появляется ДЖИМ. Он очень доволен собой, курит огромную сигару. Возможно, он пьян, если даже и не выпил.

ДЖИМ. Добрый вечер!

НОЙ. Наконец — то, черт возьми. Где ты пропадал?

ДЖИМ (важно) Вне дома.

НОЙ. Ты пьян?

ДЖИМ. Не делай такие страшные глаза, Ной, я могу испугаться.

Х.КАРРИ. Где ты достал эту дешевую сигару, Джимми?

ДЖИМ. Дешевую? Это — «Гаванна Панатела». Восемьдесят пять центов.

Х.КАРРИ. Тебя обманули, Джимми.

НОЙ. Ты так и не сказал где был?

ДЖИМ. Я не обязан отвечать на твои вопросы, мой любезный старший брат. Но, если ты хочешь, я кое-что расскажу. Я и Снукки…

НОЙ. Я так и знал.

ДЖИМ. Будешь перебивать — ничего не узнаешь. Мы поехали кататься. Мне казалось, что машина летит со скоростью сорок тысяч миль. Может быть, она и летела со скоростью сорок тысяч. Дома и деревья, не успев возникнуть, оставались позади. Мы приехали на край земли — дальше были только небо и звезды. Мы лежали под деревом и смотрели на звезды. Тогда я поцеловал Снукки. Мы смеялись и плакали, и я целовал ее сколько хотел. Я торопился, мне казалось — сейчас появится Ной и скажет: «Тпру! Ты очень глуп, Джим, ты настолько глуп, что мне приходится говорить за тебя „тпру“. Поэтому я схватил ее на руки, и мы полетели на луну. Но на полпути я передумал. „Мы же там пропадем без Ноя, — сказал я Снукки, — кто будет о нас заботиться?“ И мы решили вернуться назад.

Х.КАРРИ. Ну и дела!

НОЙ. Что было потом?

ДЖИМ. О, что было потом! Потом мы дали друг другу слово, что будем мужем и женой.

НОЙ. Как только я перестал за тобой присматривать, ты попал в беду.

ДЖИМ. Я вынужден буду эту сигару потушить о твою голову, Ной.

НОЙ. Мы поговорим, когда выспишься.

Х.КАРРИ. Кто не понимает, что дети растут, тот не видит, как идет время. Ничего не поделаешь, Джим. Прими мои поздравления.

ДЖИМ. Спасибо, па. Можно тебя поцеловать? Сегодня у меня праздник! Где Лиззи? Придется ее разбудить.

Х.КАРРИ. Подожди, Джимми.

ДЖИМ. Я ей расскажу…

Х.КАРРИ. Подожди. Иди сюда.

ДЖИМ. Она обрадуется, я уверен,

Х.КАРРИ. Ее там нет. Джим.

ДЖИМ. Нет?

Молчание

НОЙ. Где Лиззи, па?

Х.КАРРИ не отвечает

Где Лиззи? Неужели она… Да? Это так? С этим проходимцем! Отвечай же па.

Х.КАРРИ. Да. Она у Старбака.

ДЖИМ. (свистнув, так и сел) Ну и дела! У меня есть еще одна сигара, я подарю ее Биллу.

НОЙ (отцу) Когда ты увидал его — сразу же подумал: нельзя ли женить на Лиззи. Теперь я понимаю, почему ты затеял всю эту историю с дождем. Но ты просчитался, па. Он не из тех, что женятся.

Х.КАРРИ. Это ты послал ее туда, Ной. Ты отнял у нее последнюю надежду. Ты назвал ее старой девой. Ну, теперь ты не сможешь называть ее старой девой!

НОЙ. Надо потерять всякое достоинство…

ДЖИМ. При чем тут достоинство?

НОЙ. Заткнись!

Стук в дверь. Входит ФАЙЛ

ФАЙЛ. Немного поздновато. Прошу прощенья.

Х.КАРРИ. Мы всегда рады гостю.

ФАЙЛ. Я не в гости пришел, Карри, — по делу.

НОЙ. Человеку не спится.

ФАЙЛ. Я ищу парня по имени Торнадо Джонсон. Он же Генри Смит. Он же Билл Старбак. Человек, который имеет три имени, может иметь и четвертое. Сегодня кто-нибудь приходил к вам?

Х.КАРРИ (улыбаясь) Ты приходил, Файл.

НОЙ. Зачем он нужен, Файл?

ФАЙЛ. Звонили из Педливилла. Он что-то там натворил. Словом, его надо задержать.

Х.КАРРИ. Желаем удачи, Файл.

ФАЙЛ. Так. У этого парня, говорят, был огромный барабан, Карри. У вас я видел барабан, чей он?

ДЖИМ. Это мой барабан. Я буду играть в оркестре.

ФАЙЛ. А что за стрела нарисована на заборе?

Х.КАРРИ. Это мой забор, Файл. Я могу рисовать на нем что угодно.

ФАЙЛ. Мне кажется, вы что-то скрываете, Карри.

Х.КАРРИ. Мы ничем помочь тебе не можем, Файл. Желаем удачи.

ФАЙЛ. Ну что ж! Спокойной ночи. Я только взгляну на тележку, что стоит перед домом, она не ваша. Ее владелец должен быть неподалеку, Карри. (Уходит)

НОЙ (как только дверь за Файлом захлопнулась) Какого черта ты ввязываешься в эту грязную историю, па? На этом деле ты не заработаешь ничего, кроме неприятностей.

Х.КАРРИ. Пусть прежде он скажет, в чем этот парень виновен?

ДЖИМ. Да! В чем Билл виновен?

НОЙ. Какое вам дело? Его обвиняют — значит, он виновен!

Х.КАРРИ. Я хочу знать, в чем его обвиняют!

НОЙ. Я пойду и скажу всю правду. Все, как есть. Начистоту.

Х.КАРРИ (очень спокойно, но с такой силой, перед которой Ной ничтожен) Ты этого не сделаешь, Ной.

НОЙ. Ты поступаешь неправильно, па.

Х.КАРРИ. В этом ты весь, Ной. Всю жизнь ты поступаешь правильно, вместо того чтобы поступать хорошо.

Входит ЛИЗЗИ

ДЖИМ (радостно) Лиззи пришла! Я должен тебе кое-что рассказать, Лиззи!

НОЙ. Мне стыдно, что мы живем под одной крышей.

ЛИЗЗИ. Замолчи, Ной.

НОЙ. Дорвалась, наконец?! Полюбуйся, кого ты выбрала! Взгляни в окно.

ЛИЗЗИ. (у окна) Кто это? Файл? Что он там делает?

ДЖИМ. Он пришел арестовать Билла.

ЛИЗЗИ. (заметалась) За что его хотят арестовать, па? Что он сделал? Почему вы молчите? Я пойду, его надо предупредить

НОЙ (схватив ее за руку) Не смей этого делать, Лизи.

ЛИЗЗИ. (вырываясь) Пусти меня!

НОЙ. Ты сошла с ума, Лиззи! Не смей этого делать.

ЛИЗЗИ. Я должна ему помочь!

НОЙ. Его все равно найдут. Чем ты ему поможешь?

ЛИЗЗИ. Пусти меня, Ной!

Дверь открывается. На пороге — СТАРБАК

СТАРБАК. Я никуда не убегу, Ной. Вы напрасно стараетесь. Спасибо, Лиззи. Я вам так и не сыграл на дудочке мою любимую песню. Ну да ладно. В другой раз. Джим, я прошу тебя — позови этого человека. Хватит ему рыться в моей тележке!

ДЖИМ. Я не двинусь с места, Билл!

СТАРБАК. Что с тобой, Джим? Не падай духом! Как твоя девочка? Ты виделся с ней?

ФАЙЛ возвращается. Увидев Старбака, он выхватывает из-за пояса револьвер

ФАЙЛ. Что, парень, встретились? Теперь ты не уйдешь! (Стол — в сторону) Буду стрелять — предупреждаю.

СТАРБАК. Спрячь игрушку! Я давно мог убежать, мне ничего не стоило это сделать. Поймал бы ты меня — как же! Но я не хочу, чтобы эти люди из-за меня страдали.

ФАЙЛ. Это разумно, парень. Дай руки, и не вздумай шутить!

Вытаскивая из кармана наручники, ФАЙЛ подходит к Старбаку. Тот протягивает руки вперед и, когда Файл уже хочет защелкнуть замок, сильно ударяет наручниками его по рукам. Наручники падают на пол, револьвер — в руках Старбака

СТАРБАК. В сторону! Подними руки! Так будет спокойнее. Поговорим напоследок. Ты хочешь упрятать меня в тюрьму, Файл? За — что? — я спрашиваю. Я никому не причинял зла. Я играю на дудочке, и люди начинают улыбаться, слушая мою песню. Влюбленный крепче обнимает подругу, безрукий солдат вспоминает свои ратные подвиги, вдова плачет, и ей легче становится на сердце. Я говорю: „Люди, мир принадлежит тем, кто его видит. Посмотрите вокруг! Вон ползет муравей — осторожно, не раздавите его: он такой же труженик, как и вы. Посмотрите — по небу разлились багровые краски заката; не напоминают ли они о крови, которой пропитана наша земля?“ Я говорю: „Люди, нет среди вас слабых. Не сетуйте на бога, он не обделил никого. Напомните слабым, что они сильны, и они будут сильны“. Ты пришел меня арестовать, Файл? Неужели ты слеп? Ты не видишь разве — кто я? Меня нельзя ни арестовать, ни убить. Я — то хорошее, что есть в каждом из вас. Пуля пройдет навылет, не причинив вреда. Держи, Файл!

И СТАРБАК бросает Файлу револьвер. Поймав револьвер, ФАЙЛ вертит его в руках, не зная, что делать. Молчание.

Х.КАРРИ. Я так думаю, Файл: тебе лучше спрятать свой револьвер.

ЛИЗЗИ. Файл!..

ФАЙЛ (не сразу) Ладно. Я тебя не видел, парень. Я тебя и в глаза не видел. И не твоя это тележка стоит перед домом. Понял?

СТАРБАК. (ко всем) Очень жалею, что так нескладно получилось. Мне надо уходить. Сорок шесть долларов — вот они, Ной. (Кидает деньги на стол) Время, правда, еще не истекло, и дождь пошел бы, но теперь поздно говорить об этом — спешу.

ДЖИМ. Не забывайте нас, Билл!

СТАРБАК. Спасибо, Джим. Прощайте, Карри! Лиззи… (Смотрит на Лизи) Я тороплюсь, Лиззи. Только одна минута в вашем распоряжении. Идемте со мной, Лиззи! Конечно, хлопотно с таким человеком, как я, но — клянусь! — вы будете счастливы. Вашу руку!

ЛИЗЗИ. Старбак!

СТАРБАК. У нас нет времени, Лиззи. Решайте!

В наступившей тишине ЛИЗЗИ делает шаг в сторону Старбака, но позади нее неожиданно раздается голос Файла

ФАЙЛ. Останьтесь, Лиззи. Вы нужны мне.

ЛИЗЗИ. Что?.. Что вы сказали, Файл?

ФАЙЛ. Останьтесь. Я прошу вас.

ЛИЗЗИ (в смятении) Как же так, Файл? Старбак!.. Па, что делать?

Х.КАРРИ. Что бы ни сделала — помни: ты — женщина, руку которой просят.

СТАРБАК. Да, я прошу.

ЛИЗЗИ. (очень мягко) Не забывайте нас, Старбак. Если когда-либо вам будет трудно — помните: у вас есть друзья. Не надо огорчаться, Билл. Вы еще встретите девушку, которая покажется вам самой красивой на свете.

СТАРБАК. (пытаясь улыбнуться; с бравадой) Ну что ж! Может быть, вы и правы, Лиззи. Желаю вам счастья. (Подходит к Файлу, кладет руку ему на плечо) Теперь вы не одиноки, Файл. Джим, поздравь сестру.

ДЖИМ. Лиззи… (От волнения не может говорить) Лиззи… это очень здорово.

НОЙ. Я рад, Файл. Вдвоем нам будет легче справляться с хозяйством.

Х.КАРРИ. У меня припрятана бутылка вина, мальчики! (роется в буфете) Джим, достань стаканы.

ДЖИМ. (Считает, сколько стаканов следует достать) Раз два, три… А где Билл? Билл!

Х.КАРРИ. Старбак!

СТАРБАКА нет

НОЙ. Он ушел.

ДЖИМ. Только что он был здесь. Он стоял на этом месте я видел.

Х.КАРРИ. Я тоже видел. Он стоял на этом месте.

ЛИЗЗИ. А может, его и не было? Может, нам только показалось?

Не постучавшись, в комнату входит ШЕРИФ ТОМАС

ШЕРИФ ТОМАС. Файл, ты здесь? Задержал этого парня? Где он?

ФАЙЛ. В чем дело, шериф?

ШЕРИФ ТОМАС. Звонили из Пикс Джакшен, звонили из Верхних ключей — отовсюду. В Педливилле он продал дождь и исчез. В Красных камнях обещал грозу, получил задаток. Полиция сбилась с ног… Где он?

Немая сцена

ФАЙЛ (опомнившись) Черт возьми! Он одурачил нас! Я упустил его, шериф. Скорее! Он не мог уйти далеко!

ШЕРИФ ТОМАС. Идем!

ФАЙЛ и ШЕРИФ ТОМАС уходят. Молчание

НОЙ. Иначе и быть не могло.

Х.КАРРИ. (очень огорчен) Поверить трудно. А я его успел полюбить.

ЛИЗЗИ. Кем бы он ни был — он перевернул всю нашу жизнь. Теперь мы не сможем жить так, как жили до сих пор.

ДЖИМ. (кричит) Тише! Тише! Слышите?

Далекий раскат грома. Все прислушиваются

Он сказал — дождь будет!

ЛИЗЗИ. Дождь будет!

Вспышка молнии озаряет комнату. Сильный удар грома. Еще удар. Отвесный ливень обрушивается на землю

ДЖИМ. Дождь!

Порыв ветра распахивает дверь. В комнату врывается СТАРБАК. С него ручьями стекает вода

СТАРБАК. (ликуя) Дождь! Дождь, люди! Посмотрите — дождь! (хлопает себя по груди, по животу, по коленям) Вот он — дождь! (выжимает на себе рубашку) Настоящий дождь! Я знал — он пойдет. Он не мог не пойти. (хватает Джима, прижимает к себе) Потрогай — дождь!

ЛИЗЗИ. Бегите, Старбак. Вас ищут!

СТАРБАК. Им меня не поймать! Где мои сорок шесть долларов? (схватив со стола деньги, убегает)

ЗАНАВЕС

Content

Н. Ричард Нэш
Продавец дождя

Первое действие

Второе действие

Третье действие