Вячеслав Шалыгин

Упреждающий удар

© Шалыгин В., 2015

© ООО «Эксмо», 2015

Вступление

В далеком будущем человечество покинет лишенную ресурсов Землю и найдет в далеком космосе множество новых планет. Не все далекие миры будут пригодны для обитания, и людям придется сделать выбор: изменить планеты или измениться самим. В большинстве случаев выгоднее окажется «работа над собой». Но в чем будет заключаться эта работа, какими способами люди должны совершенствовать свои тела и перенастраивать разумы? Единого мнения не будет.

Сторонники технологичного подхода к проблеме начнут преобразовывать себя, вживляя электронно-механические устройства, и превратятся в киборгов. Так сформируется раса сайтенов.

Их коллеги-технари, мароманны, пойдут более трудным, но не таким калечащим путем, они станут вводить в организм колонии нанороботов, которые сделают сильнее тело и удвоят возможности разума.

Третья основная раса, дактианцев, пойдет совсем другим путем. Они сделают ставку на генетическую трансформацию и тоже не прогадают. Их организмы станут устойчивы к множеству опасностей дальнего космоса и чужих планет. Но главное, дактианцам будет доступна регенерация. Они научатся почти полностью восстанавливать свои тела, даже при серьезных повреждениях.

Последними в списке новых людей станут вильдеры, почти не изменившиеся потомки землян, которые застрянут на выпотрошенных в ходе человеческой экспансии планетах. Дикари, по меркам развитых рас, вильдеры будут обречены вечно вариться в котлах своих звездных систем. В межзвездной экспансии смогут поучаствовать лишь немногие из них, да и то случайно.

При всех различиях потомки землян не забудут про общие корни. Разбросанные по галактике расы постараются поддерживать контакты и будут соперничать друг с другом, стараясь освоить как можно больше богатых ресурсами планет. Все это, конечно же, не обойдется без конфликтов и неожиданных поворотов истории.

Ключевыми моментами станут встречи с цивилизацией фортанов, гуманоидов внеземного происхождения, и с абсолютно чужеродной цивилизацией разумных жуков-киферов. Контакты с чужаками придадут человечеству новые силы и основательно перетряхнут мироустройство. На невообразимых просторах галактики образуется новейшая конструкция – мир разумных существ.

Взаимопонимание, конечно, найдется далеко не сразу. Но это не остановит тех, кто продолжит попытки его найти, преследуя выгоду или по другим соображениям. В конце концов разные цивилизации и расы сумеют найти баланс, и обитаемые пространства начнут жить по более-менее единым правилам. Немалая заслуга в этом будет принадлежать ученым, сделавшим принципиально важные находки. В первую очередь следует упомянуть теоретиков, изобретателей и практиков, создавших на основе идей Хайма и Дрёшера двигатели для межзвездных путешествий через проколы пространства. Вторым важнейшим изобретением станут порталы, а третьим – информационная галактическая сеть. Оба последних изобретения также будут отталкиваться от идей Хайма и Дрёшера.

Но когда обитаемые пространства станут условно единым организмом, находящимся в динамическом равновесии, из районов, близких к центру Галактики, из так называемого Пекла, начнут приходить тревожные новости. Многие разведчики будут наблюдать в этих секторах необъяснимые явления, затем начнут пропадать корабли, а еще чуть позже странности Пекла будто бы переместятся в обитаемые сектора.

Прямых признаков, что из Пекла приближается некая реальная угроза, никто не увидит, поэтому сразу отбросят все сомнения только те, кто умеет выстраивать причинно-следственные связи даже на основе косвенных фактов. Лишь эти отдельные люди, фортаны и киферы осознают, что проблема перешла в практическую плоскость и пора с ней серьезно разобраться. Только они поймут, что, маскируясь световой завесой ярчайшего скопления звезд, из районов, близких к центру Галактики, приближается неведомая опасность. И степень этой опасности настолько велика, что следует принимать самые отчаянные меры, вплоть до невозможного еще недавно сотрудничества между заклятыми врагами и соперниками.

Одними из первых все это поймут два непримиримых противника: дактианец Сайрус Рем и мароманн Макс Хауэр. Случится это после того, как на спорной планете Терранова они столкнутся с признаками надвигающейся беды. Бывшим врагам придется приложить немало усилий, чтобы найти общий язык и создать временный альянс. Подтолкнут их к этому дотошный доктор Борис Бозе и его загадочный приятель жук-кифер Момо. А также два представителя «межзвездного сброда»: контрабандист-смаглер Шершень и вильдерша Маритта. Как ни странно, именно разношерстность компании поможет соперникам отбросить основные противоречия и сформировать маленький, но довольно сильный центр противодействия надвигающейся угрозе.

Однако мало создать союз и понять, что твой враг коварен. Чтобы победить, требуется знать о противнике как можно больше. Отлично это понимая, команда Хауэра и Рема продолжает «разведку боем» на своем участке невидимого фронта. В качестве площадки для сбора сведений о загадочном противнике избрана вольная планета Эниум, главный информационный перекресток обитаемой части Галактики.

Пролог

Медвежья услуга

Драться с тремя здоровенными колонистами, привыкшими к тяжелой работе и деревенским потасовкам, – заведомо проигрышный вариант. Но сенатор Альбус отлично понимал, что договориться не удастся. Эти люди пришли его убивать.

Сенатор отчаянно замахал руками и оттолкнул одного, но два других громилы схватили Альбуса и крепко приложили спиной к окну. У сенатора сбилось дыхание, а еще он сильно ударился о стекло затылком, отчего в глазах вспыхнули тысячи оранжевых искр. Но дальше дело не пошло. Ни в каком смысле. Альбус остался в сознании, а стекло даже не треснуло.

Двое оттащили сенатора от окна, а третий достал из кармана компактный гравик и выстрелил в окно. Мелодичный звон утонул в шуме ветра, а чуть позже эту музыку подмяли басовитые барабаны – охрана Альбуса выламывала двери гостиничного номера.

Третий громила тотчас развернулся и занял позицию, чтобы встретить охрану выстрелами из гравика, а два его товарища вновь ринулись к зияющему теперь окну.

Сенатор снова затрепыхался, начал лягаться и даже кусаться, но замедлил продвижение своих палачей на секунду, не больше. Колонисты уже почти взгромоздили Альбуса на невысокий подоконник, когда в номер ворвалась охрана. Сенатору отчаянно требовалось сделать последний рывок внутрь помещения. Пусть это приведет лишь к еще одной секундной отсрочке. Именно одной секунды ему и не хватало. Рывок, и он спасен!

Альбус так и поступил. Он собрал последние силы и рванулся внутрь. И у него получилось!

Конвоиры не удержали сенатора на подоконнике и начали заваливаться вместе с ним на пол. А охранники тем временем вскинули шокеры и превратили заслон из третьего громилы в подобие стандартной осветительной елки на проспекте. Все тело колониста покрылось сетью синеватых разрядов, будто гирляндами из светящихся грибов.

До счастливой развязки неудавшегося покушения оставались доли секунды.

И как раз в эти доли уложилось то, чего не мог предвидеть Альбус. Неизвестно откуда точно на середине комнаты, то есть на одинаковом расстоянии от охраны и схваченного двумя палачами Альбуса, вдруг появилась небольшая серебристая лягушка-модификант. Обычно такими биониками пользовались биотехники-экологи для расчистки каких-нибудь завалов в подземных коммуникациях. Каждый «квак» этого мутанта создавал звуковую волну приличной ударной силы. Откуда взялся и что делал этот бионик здесь и сейчас? Это осталось загадкой.

Мгновением позже в глазах лягушки-модификанта блеснули красные огоньки, пасть резко и широко раскрылась, и по номеру пронеслось оглушительное скрипучее «ква». Звук получился не только оглушительным, но еще и упругим. Бионик устроил нечто вроде взрыва без огня. По номеру раскатилась ударная волна, которая ничего серьезно не поломала, но успешно продолжила начатое громилами. Разве что с некоторой поправкой. Сенатора вышвырнуло в разбитое окно номера люкс на сотом этаже отеля «Экватор» вместе с колонистами…

Глава 1

Искушение оборотня

С высоты в три сотни метров город выглядел ухоженным, тщательно спланированным… лесом. Высотные здания были выращены из привычного материала, они напоминали огромные секвойи или пальмы с очень толстыми стволами. А вот все, что было ниже ростом, отличалось безудержным многообразием форм и фактур. Кроме деревьев в зеленом городе росли вычурные экзотические кактусы, цветы с огромными бутонами, гигантские грибы и даже приспособленные для сухопутной жизни водоросли. И расцветки у живых строений ближе к земле были самые разные, но непременно яркие, зачастую кричащие.

Особенно эффектно эта упорядоченная и застывшая феерия выглядела в закатных лучах. Закаты на Аррадакте, столице межзвездной Демократической Империи, сами по себе были удивительно красивы. Небо буквально расцветало, в нем появлялись ажурные дымчатые узоры, похожие на распускающиеся розы. И когда эти условные розы распускались над городом, композиция становилась законченно прекрасной. Этакой смесью пейзажа и натюрморта. Очень богатого натюрморта. Ведь в нем имелись и фрукты, и грибы, и овощи, и множество еще всяческой всячины, не имеющей аналогов в мире продуктов натуральной величины.

Почему инженеры-генетики проектировали здания именно такими, однозначного ответа не было. Чтобы город выглядел нескучно? Возможно. Или просто потому, что для выращивания живых домов использовался генетический материал настоящих овощей и фруктов? Тоже вариант. Но скорее, инженеры просто пытались таким образом самореализоваться и доказать, что дактианцы – лучшие архитекторы во всех цивилизованных мирах. И пожалуй, это им удавалось. Ведь технологии выращивания живых зданий позволяли любые эксперименты.

Вита Рем, стратег второго уровня, член Высшего совета Стратегического командования армии Аррадакта, развернула объемную проекцию так, чтобы видеть не город за окном, а интерьер номера на сотом этаже роскошного секвойя-отеля «Экватор».

В номере все выглядело не настолько грандиозно и красиво. Нет, изначально номер люкс был весьма хорош. Все в нем говорило о высоком уровне заведения в целом и номера в частности. Здесь была тщательно подобрана цветовая гамма подсветки, а искусно выращенная мебель хорошо сочеталась с живой отделкой лучшими лианами и модифицированной плесенью самого высокого качества.

Но сейчас в люксе было, мягко говоря, неуютно. Частично интерьеры были подпорчены, и номер до сих пор не залечил дефекты. Все потому, что первоочередной задачей стало восстановление разбитого окна. На такой высоте без органического стекла было слишком ветрено.

Две дюжины биоников-пчел строили стекло из своей слюны, а несколько огромных пауков восстанавливали отделку по краю выбитой прозрачной преграды. Но до конца работ было еще далеко. Впрочем, часть биоников-пауков уже переместилась на стены и взялась за приведение в порядок настенных лиан.

Вита Рем коротким жестом переключила объемное изображение в режим воспроизведения записи, собираясь еще раз просмотреть эпизод происшествия трехчасовой давности, но в последний момент передумала. Не было никакого смысла тратить время на повтор. Вита изучила запись довольно внимательно и с первого раза усвоила три важные вещи. Ее тайный враг сенатор Альбус уничтожен, следы мнимых преступников ведут в ложном направлении, реальный преступник сдержал свое слово. Вите оставалось только сделать вид, что она озабочена происшествием, и пообещать следствию полное содействие.

– Итак, мне почти все ясно, – закрыв запись, сказала Вита и обернулась к стражу закона Патиусу Приму.

– Почти? – Страж закона второго уровня Прим взглянул на стратега чуть удивленно.

– Да, почти, – Вита кивнула. – Высокочтимый сенатор Альбус решил сбросить напряжение. Захотел поразвлечься после тяжелых государственных трудов в обществе трех женщин сомнительной репутации. Не лучшая идея, но как бывший мужчина я его понимаю. Не одобряю, но понимаю. К тому же теперь это не имеет значения. В самый разгар веселья – заметьте, страж, время выбрано грамотно – в люкс ворвались трое неизвестных и схватили сенатора за голые ляжки. Ворвались злоумышленники, кстати сказать, через потайную дверцу, которую не контролировала охрана сенатора. Тоже очень примечательный факт. Прибежавшая все-таки на шум охрана попыталась защитить Альбуса, отсюда следы борьбы в интерьере. Одного из нападавших охранники нейтрализовали с помощью шокера, но двое других повели себя неожиданно. Они выбили стекло и выпрыгнули из окна вместе с сенатором.

– Довольно странное самопожертвование, – заметил Прим.

– Если это самопожертвование, то да. Но я не уверена, что все обстояло именно так. Вы слышали странный звук? Будто лягушка квакнула. Но на записи ничего похожего на лягушек не видно.

– Вы хотите сказать, что нападавшим приказали выпрыгнуть из окна? Этот звук был условным сигналом? Нападавшие не понимали, что творят?

– Необязательно. Могли понимать. Вам трудно осмыслить это, Прим. Да вам и не нужно, поэтому не пытайтесь. Просто запомните, что есть особые люди, которых называют фанатиками. На Аррадакте они прежде не встречались, но на колониях с ними частенько возникают серьезные проблемы. Они, кстати, часто используют условные сигналы и боевые возгласы. Правда, я пока не слышала ни одного клича, похожего на кваканье. Возможно, это новая секта?

– Странно… – Патиус задумчиво кивнул. – Нет, я слышал, что Имперская служба безопасности не скучает в колониях, но не думал, что увижу этих… фанатиков здесь, на столице. Но куда они подевались? Их кто-то перехватил на лету и спас или… наоборот? Кто-то замел следы еще в воздухе?

– Очень правильные вопросы, Прим. Здесь начинается самое интересное. Именно это я имела в виду, когда оговорилась, что мне почти все понятно. До земли с сотого этажа долетел только сенатор Альбус. Похитители бесследно исчезли. Куда они подевались?

– Мне тоже хотелось бы знать. – Патиус развел руками. – Как я только что и сказал. Собственно, этот момент и привел меня к вам, стратег.

– Да, да. Я помню. – Вита нашла в записи нужный фрагмент и подвесила в центре кабинета объемный стоп-кадр. – Раз нам не удается найти ответ с ходу, вернемся к хронологии событий. Может быть, мы увидим какие-то детали-подсказки? Охранники бросились к окну, но увидели только, как падает Альбус. Вот он, этот момент. Смотрим вниз и что мы видим?

– Летящего Альбуса.

– Вот именно, страж. Только сенатора. Нападавшие к тому моменту исчезли. – Вита развернула проекцию так, чтобы видеть изумленные физиономии охранников. – Поскольку ничего, кроме недоумения, этот факт вызвать не мог, охранники попытались допросить третьего преступника. Но тот вдруг… сгорел. Под визги дамочек.

– Приваты из патрульной службы поднялись в люкс ровно через минуту, – заметил Патиус. – И честно говоря, тоже растерялись. Записи в номере не велись, а дамочки мало, что говорили. Охранники тоже молчали.

– Да, это могло стать довольно трудным случаем в вашей практике, страж. – Вита усмехнулась. – Но одна из сомнительных девиц оказалась той еще штучкой. Она все-таки вела запись и под нажимом сдала ее вашим законникам. Все обошлось, короче говоря.

– Да, стратег. Нам теперь ясно, что все трое были колонистами с Орфиума. След отчетливый, мотив тоже понятен. Сенатор Альбус возглавлял комитет по новым территориям и фактически заведовал раздачей земельных наделов в колониях. Вероятно, заказчик преступления это кто-то из крупных колониальных землевладельцев, которому достались не самые лучшие участки. Конечно, преступление дерзкое и на удивление хорошо спланированное. Найти заказчика и доказать его вину будет очень трудно. Но намного больше, чем предстоящие трудности или резонанс происшествия, нас смущает, что все подозреваемые «испарились». Не факт, что выпрыгнувшие из окна колонисты сгорели, как и оставшийся в номере! Но даже единичный случай – повод для беспокойства. Технология процесса нам совершенно непонятна. Вот почему мы отправили рапорт в стратком.

– А из канцелярии стратегического командования вас перенаправили ко мне.

– Вита кивнула:

– Все верно. Кому, как не куратору отдела секретных операций, знать обо всех самых новых, а потому загадочных методах уничтожения живой силы и техники.

– Вы можете прояснить ситуацию?

– Пока нет, страж. Мне нужно подумать и поговорить со специалистами по вооружению. Одно могу сказать сразу: вариант с дикими методами конкурентной борьбы, конечно, первый из возможных, но я не исключаю и вариант диверсии.

– Совсем плохо дело, если так. – Прим озадаченно потер затылок.

– Как посмотреть. – Вита снисходительно усмехнулась. – Вам же меньше работы. Если это диверсия, делом займется специальная служба. Стражи закона могут спокойно заниматься другими, менее хлопотными делами.

– Убийство сенатора в любом случае – не наш уровень расследования. – Прим кивнул. – Мы просто отрабатываем первый этап и решаем, кому конкретно передать дело – Службе государственной охраны или Имперской службе безопасности.

– Думаю, придется выбрать третий вариант. Это дело заберет военная контрразведка. Да фактически уже забрала, я передам все материалы контрразведчикам лично. Поздравляю, Прим, вы успешно избавились от этой головной боли.

– Спасибо, стратег, – страж поклонился. – Могу идти?

– Ступайте. Надеюсь, нет необходимости напоминать о строгой конфиденциальности дела?

– Конечно, стратег. Мое почтение…

* * *

Едва за Примом закрылась дверь, Вита развернула новую проекцию. На этот раз часть кабинета превратилась в помещение с молочно-белыми стенами и потолком. Свет проходил прямо сквозь стены и отражался в противоположных перегородках. Из-за сочетания света, идущего изнутри, и бликов на поверхности, стены казались фарфоровыми. Эффект был странный, но приятный глазу.

Поначалу в помещении было пусто, но минутой позже точно в центре кабинета возникла фигура высокого человека в плаще с капюшоном. Вита едва заметно усмехнулась. Ох уж эти заговорщики, вечно у них не хватает фантазии на что-нибудь новенькое по части конспирации. Выдумывают невероятные многоходовые комбинации, хитроумно закручивают интриги и сталкивают лбами целые народы, а элементарные детали гардероба продумать не могут. Ну вот что это за балахон?

Вита поймала себя на том, что окончательно вжилась в женскую ипостась. С одной стороны, это было неплохо, но с другой… по-прежнему слегка раздражало. Ведь стратег Витус Рем сменил пол и сделался Витой не по доброй воле. Для такого шага у Рема не было ни внутренней потребности, ни обязательств по брачному контракту, в народе этот пункт назывался «рожаем по очереди». Пройти несложную для любого дактианца, но ко многому обязывающую процедуру гендерной трансформации стратега Рема вынудили обстоятельства. И если обобщить, условным знаменателем «обстоятельств» был как раз покойный сенатор Альбус. А тот, кто взялся решить эту проблему, условно стоял сейчас перед Витой и прятал лицо в тени капюшона.

– Зачем ты убил сенатора? – спросила Вита недовольным тоном.

– Ты хотела закрыть проблему раз и навсегда. – Голос собеседника звучал глухо и ровно, без модуляций. – Полную гарантию дает только устранение объекта. Так я и сделал.

– Я думала, ты поступишь как-то более изощренно. Так прямолинейно я могла бы закрыть вопрос сама.

– Не могла бы. Это подтверждает твоя юбка. Будь ты в состоянии решить задачу, тебе не пришлось бы устраивать фарс со сменой пола.

– Это был не фарс. – Вита возразила для проформы. На самом деле она думала в точности, как и ее виртуальный гость. – Это был тактический ход.

– Да. Вам ведь это почти ничего не стоит. Использовать смену пола в качестве отвлекающего маневра для дактианцев так же просто, как взять отпуск.

– Процедура и подразумевает официальный отпуск… – заметила Вита, хмуро глядя на виртуального собеседника.

– Ну конечно. – Собеседник едва заметно склонил голову. – Чтобы оправдать выход ситуации на Свайсе из-под контроля, ты представила все именно так. Якобы процедура была плановой, задолго до того согласованной с начальством и началась накануне происшествия. На самом деле данные были подтасованы, о чем и пронюхал сенатор Альбус в рамках парламентского расследования.

– Я и говорю – тактический ход. – Вита пожала плечами.

– Способности дактианцев к трансформации поражают, но ты сама понимаешь, что вернуться в первоначальный вид быстро не получится. Этому мешают дактианские общественные нормы. Ты не сможешь заявить, что смена пола была ошибкой. Тебе придется носить юбку как минимум три года. И не факт, что после этого тебе захочется возвращаться в прежний вид.

– Слушай, что ты начал? – Вита поморщилась. – Нам больше не о чем поговорить? Сменим тему!

– Хорошо. Как видишь, твои услуги оплачены сполна. Ты помогла мне увидеть все, что я хотел в Эпсилоне-13, и я сразу же выполнил свою часть сделки. Сенатор Альбус устранен. Он больше не сможет тебя шантажировать. Все документы по мутной истории с «досрочными пенсионерами» на Свайсе теперь без главного свидетеля можно сваливать в помойную яму. Твоя карьера спасена. К тебе невозможно придраться. ИСБ направлена по ложному следу на Орфиум. И все же, я вижу, ты чем-то недовольна.

– Есть проблема, – перебила его Вита. – Ты сжег исполнителей. Контрразведка обязательно свяжет этот факт с происшествием на Терранове.

– Насколько мне известно, сгоревший на Терранове офицер был мароманном. При чем тут дактианская контрразведка?

– Он сгорел внутри нашей лаборатории…

– Лабораторный комплекс Эпсилон-13 был уничтожен залпом ваших китов. Прямо с орбиты. Ты сама отдала этот приказ. А записи, которые велись внутренними системами лабораторий, ты перехватила и стерла. Не так ли?

– Все верно, только остались свидетели. Мой брат Сайрус и его помощник Бруно. Я не сумела их уничтожить.

– Не сумела или не захотела?

– Намекаешь, что я пожалела брата?

– Разве это не нормально?

– Я ненавижу Сайруса!

– Потому что теперь он единственный наследник? Как я понял, ваш отец – консерватор. Он относится негативно к «гендерным оборотням».

– Точно, это его выражение. Но меня не беспокоит мнение отца или наследство. Я зарабатываю больше, чем может дать этот старый осел. Сайрус всегда меня раздражал, а теперь он еще и мешает. Между прочим, мешает нашему с тобой совместному делу.

– И ты просишь помощи у меня?

– Скорее, прошу не мешать. Пока ты изучал Эпсилон-13, Сайрус был нужен живым. Но теперь ты узнал, что хотел, лаборатория уничтожена, а Сайрус вышел из-под контроля. Думаю, проще его устранить, чем разгребать то, что он способен наворотить.

– Умная девочка. Но ты лукавишь. Сайрус знает, что это ты устроила переполох и уничтожила дорогостоящий комплекс на Терранове. Брат может тебя сдать. Ты снова волнуешься за свою карьеру, а не за наше общее дело. Но я тебя не осуждаю. Ты ведь даже не знаешь, что это за дело, дорогуша.

В голосе у собеседника по-прежнему не было интонаций, но Виту все равно передернуло от издевательских формулировок.

– После всего, что случилось, я вынуждена довериться тебе. – Стратег Рем все же нашла в себе силы и удержалась в рамках. Даже почти не повысила голос. А как хотелось! – Надеюсь, наше дело стоит моего доверия. К тому же наше сотрудничество начинает приносить ощутимую пользу не только мне, но и тебе. Не так ли? Ты ведь нашел, что искал в Эпсилоне-13? Именно поэтому я предлагаю закрыть вопрос с тактиком Сайрусом Ремом.

– Твоя выдержка восхищает, – после недолгой паузы проронил собеседник, вновь без малейших эмоций. – Пожалуй, я мог бы пойти тебе навстречу. Есть лишь одна проблема. Я не знаю, где сейчас Сайрус.

– Ты? – Вита недоверчиво прищурилась. – Не знаешь?

– Не знаю.

Вита не поверила собеседнику. Не мог он не знать. С его-то техническими возможностями! Скорее, партнер по тайному бизнесу просто не хотел выводить Сайруса из игры именно сейчас. Почему, зачем, долго ли он собирался придерживать Сайруса Рема в резерве? Чего он вообще хотел от Сайруса? Это были вопросы без ответов. И вполне вероятно, такими им суждено было и остаться. Союзник Виты вел какую-то свою мудреную игру, в которой стратегу Рему, похоже, была отведена лишь немногим более значимая роль, чем тактику Рему. А то и вовсе…

– Но ты ищешь его? – Вита в очередной раз проглотила пилюлю и удержалась от проявления эмоций.

– Ищу. И найду. Не думай об этом.

– Хочешь сказать, ты не ждешь от меня новой услуги прямо сейчас?

– Нет. Ты сама сказала, мы теперь партнеры по бизнесу. Пока этого достаточно. Я свяжусь с тобой, когда придет время…

* * *

«Легко отделалась». Такой была первая мысль Виты после того, как исчезла объемная проекция. Но уже в следующий момент стратег Рем осознала, что тайный союзник вовсе не собирается замораживать отношения. Более того, за лживым заявлением, что он якобы не в курсе, куда подевался Сайрус, крылся очевидный подвох. Союзник все знал, но не хотел говорить об этом Вите, чтобы та не наломала дров. Ведь в отношении Сайруса интересы союзников не совпадали. Вите он был как кость в горле, а вот человеку в плаще – Вита называла его Заговорщиком – Сайрус требовался живым, здоровым и свободным. Странный Заговорщик будто бы наблюдал за Сайрусом, как за подопытной крысой. Тактик бежал по выстроенному Заговорщиком лабиринту, а экспериментатор записывал его маршрут и фиксировал поведение подопытного. Сравнение, возможно, было неточное, но если описывать ситуацию в общих чертах, происходило что-то очень похожее. И стратег Вита Рем могла этот эксперимент сорвать.

«Интересно, как отреагирует мой союзник, если такое случится? Сожжет меня, как того мароманна? Или обругает последними словами, наложит какие-нибудь санкции для острастки, а потом найдет новую «крысу» для своего эксперимента? Скорее всего, второе. Таких, как Сайрус или тот сгоревший мароманн, полно, а вот надежный союзник в сердце Империи, в Стратегическом командовании, это редкая удача. Значит, я без опасений могу сделать кое-что выгодное не нашему абстрактному общему бизнесу, а лично себе. К тому же Заговорщик сам сказал, что в конце концов пойдет навстречу. Я ускорю этот процесс. А если это была только отговорка – пусть пеняет на себя и свой хитроумный план».

Вита в третий раз открыла вход в секретный информационный поток и выбрала адрес, которого касалась очень редко. Проекция плавно вышла на первый план и развернулась. Перед стратегом Витой Рем возник образ сидящего на скальном выступе человека в камуфляже.

Кроме странной одежды, человек мало чем отличался от обычного подданного. Ну может, он был не так ладно скроен, как того требовали дактианские нормативы генетической чистоты. У человека были слишком широкие плечи, короткая мощная шея и руки, похожие на два кузнечных молота. Да и два уродливых шрама крестом на бритой макушке не вписывались в образ чистокровного дактианца. Ведь любой дактианец мог убрать подобные дефекты в считаные часы, даже не особо напрягаясь. Руки-ноги оторванные выращивали за полгода, что уж говорить о каких-то там шрамах! А этот коренастый тип оставил дефекты. Видимо, на память.

С точки зрения настоящего дактианца иного объяснения быть не могло. Оригинал. Впрочем, этакая своенравная перчинка была допустима. Все-таки Империя не зря называлась Демократической. Свобода выбора и самовыражение в рамках правил вполне допускались. Тем более, других законов человек не нарушал. Разве что сидел непонятно зачем на какой-то скале и непонятно чем занимался.

В руках он держал нечто вроде короткой удочки. Между тем перед ним не было никакого водоема. Скала нависала над пропастью, на далеком дне которой клубился туман. Щекочущее нервы зрелище. Или это были облака там, внизу? Вита посмотрела вверх. Нет, все-таки туман. Похоже, странный «рыбак» сидел на скале над туманным морем Фионы. Зеленоватый оттенок неба, контуры трех лун, видные даже днем, плюс оранжевое солнце, вечно распластанное над горизонтом – типичный пейзаж. А корзина с уловом – десятком существ, похожих на рыб в золотистой чешуе и с перепончатыми крыльями вместо плавников, вовсе не оставляла сомнений. Связь установилась с планетой Фиона, самым известным заповедником и любимейшим местом активного отдыха подданных Демократической Империи Аррадакта.

– Не думала, что ты рыбак, – вместо приветствия сказала Вита. – Надеюсь, ты купил лицензию на этот улов?

– Я идеальный подданный, – буркнул рыбак, не оборачиваясь. – Мне осталось поймать еще две штуки. Перезвони чуть позже.

– «Перезвони»… – Вита усмехнулась. – Ни один идеальный дактианец не скажет «перезвони». Ты рискуешь выдать себя с потрохами, Варвар.

– Хорошо, я не идеален, – отмахнулся Варвар, не меняя позы. – Перезвони.

Вита заблокировала его попытку прервать связь.

– Ты думаешь, я решила просто поболтать о рыбалке?

– Это вряд ли. – Варвар хмыкнул. – Ты ведь теперь баба.

Он наконец обернулся и уставился на Виту. Этот ледяной взгляд Варвара щекотал нервы даже сильнее, чем бездна за краем скалы. Вите иногда казалось, что в глазах у этого человека, там, в глубине радужки, плавают настоящие ледышки.

– Есть срочное дело, Варвар. Для тебя и твоей компании. Только не говори, что ты в отпуске.

– Я в отпуске, – все-таки сказал Варвар, но затем кивнул. – Слушаю тебя.

– Надо найти и убрать одного человека. Дактианца.

– Без суда и следствия? – Варвар чуть склонил голову набок и ухмыльнулся. – Темное дело. Все равно это не повод обращаться ко мне, стратег. У тебя под рукой сто миллионов агентов, диверсантов и просто военных. Неужели они осмелятся возразить, если ты прикажешь убрать человека, пусть и дактианца?

– Они не возражают. Они саботируют. Я уже отдавала им такой приказ. Но они промахнулись. То ли им помешали ложные понятия о боевом братстве, то ли они стушевавшись перед авторитетом этого человека.

– Занятный момент. – В глазах у Варвара появилась искорка интереса. – Предлагаешь устроить покушение на героя? Работа по мне, ты права, признаю. Продолжай.

– Возможно, ты слышал о проблемах на Терранове?

– Я в отпуске и слушаю только тишину. Здесь она почти такая же идеальная, как на моем родном Гамилькаре.

– Не забывай, официально ты дактианец четвертого сорта, родился на Зарайе. Мне стоило немалых трудов состряпать тебе документы. Так вот. Мароманны устроили диверсию на межзвездном портале вблизи Террановы. И под шумок решили проникнуть на секретный объект Эпсилон-13. Помешать этому было приказано местной противодиверсионной группе. Стратком разработал план отражения атаки, но командир группы решил, что он самый умный, и нарушил все инструкции. В результате мароманны все-таки проникли на объект, и его пришлось уничтожить, чтобы не допустить утечки секретной информации. Вся вина лежит на командире группы. Его надо наказать.

– Так арестуй его. – Варвар пожал плечами. – А потом активируй на всю катушку ген бессмертия и посади пожизненно. Наказание – хуже не придумаешь. Зачем тратить казенные деньги на мои услуги?

– Этот командир сбежал. И не просто сбежал. Он угнал корабль и вывез на нем нескольких мароманнов. Получается, он еще и предатель.

– Вот на это мне плевать, – Варвар хмыкнул. – Ты сама сказала, верноподданный из меня так себе. Четвертого сорта. Так что на патриотизм можешь не давить. Ничего не выдавишь. Мою ставку ты знаешь. Если дело срочное, доплачивай за срочность.

– Хорошо, Варвар. Доплачу. И учти, это мое личное дело.

– Что-то не стыкуется. – Варвар прищурился. – Не припомню, когда это тебя отождествили с Империей? Каким указом? Или этот предатель напоследок плюнул тебе в кофе?

– Этот предатель мой брат Сайрус Рем.

– Теперь ясно. – Варвар отреагировал на столь тонкий нюанс вяло, лишь кивнул. – Трудная мишень.

– Только не набивай цену. Я обратилась к тебе потому, что ты специалист именно по трудным мишеням. И ставка у тебя поэтому заоблачная.

– Знаю. – Варвар поднялся и взял садок. Вита подумала, что Варвар собирается зашвырнуть сетчатую клетку с уловом в туман прямо так, не открывая – как бы в отместку за сорванную рыбалку. Но Варвар не стал «мстить» ни в чем не повинным летучим рыбам и перевернул садок над пропастью. Золотистые «рыбки» тут же развернули перепончатые крылья и стайкой спикировали в туман. Наемник свернул садок, сунул в карман, сложил телескопическую удочку и еще раз кивнул. – Все сделаю. Есть ориентир, где искать?

– Нет. Только отправная точка – Терранова. Стартовал сутки назад на переоборудованном мароманнском корабле класса «Центавр». Думаю, в сторону какого-то из смаглерских миров.

– А говоришь, нет ориентира. – Варвар махнул рукой. – Отключайся. Найду Сайруса, перезвоню.

– Вильдер неотесанный, – вырубив связь, проронила Вита себе под нос. – Натурализуй таких, не натурализуй, они неисправимы. Но в своем мокром деле они специалисты. Тут не придерешься.

Глава 2

Взорванная Луковица

Что такое одиночество? Для кого что. Одним это радость, другим тягость. Одним – награда, другим – наказание. Потому и признаки одиночества каждый описывает по-своему. Уставший от круговорота лиц и дел бизнесмен опишет его как долгожданную встречу рассвета где-нибудь на вершине горы или на берегу необитаемого тропического острова. Засидевшийся в тесной конторке серый клерк скажет, что это еще один напрасно прожитый момент жизни. Утомленная поклонниками кинозвезда за него поблагодарит, а заключенный из одиночной камеры – проклянет. Вот и получается, что одиночество это и не хорошо, и не плохо. Все зависит от точки зрения.

Смаглер-контрабандист Шершень понимал и принимал обе точки зрения. Большую часть времени он проводил в своем корабле, где условную компанию ему составлял только бортовой искусственный разум. Но космический волк не страдал от нехватки общения с живыми людьми. Более того, он сознательно его избегал. Ведь они были другими, почти все. И по происхождению, и по менталитету, и даже внешне. С ними было неинтересно. А такие, как Шершень, встречались крайне редко и… с ними было вообще не о чем говорить. Такой вот парадокс. Впрочем, распространялся этот «парадокс» не на всех. Красивые женщины были в нем приятным исключением.

Вот и наслаждался Шершень своим одиночеством, одновременно страдая и выдумывая от скуки занятия вроде смаглерских авантюр и коллекционной охоты за юбками во всех портах. Причем и на авантюрные деловые предложения, и на подружек Шершню исключительно везло. Зачастую он даже не искал ничего и никого, они сами его находили.

Хотя что тут удивительного? Репутация у Шершня была самая подходящая. Нелюдимый, загадочный, но чертовски удачливый. Вот на него и выходили заказчики с предложениями, от которых отказались все остальные смаглеры. В некоторых портах даже появилось расхожее выражение «дело для Шершня». То есть гиблое, но прибыльное.

А с новыми подружками выходило еще проще. Шершень слишком любил себя, чтобы цеплять дешевых шлюх в портовых кабаках. За очередной «жертвой» он наведывался в относительно приличные места. Например, в дорогие торговые центры. Да, да, слонялся по сияющим выставочным залам и разглядывал витрины с объемными проекциями дорогущих тряпок, сшитых вручную, а не распечатанных, как все остальное в этом мире, на универсальных принтерах.

Шокирующее зрелище, надо признать. Одетый в потрепанную униформу-трансформер, брутальный, небритый, но достаточно симпатичный капитан-смаглер разглядывает новинки высокой моды. Дамочки с тонкой нервной организацией замирали в полнейшем ступоре, а те, кто посмелее, просто таращились и едва не стонали от этакого шоу. Куда там стриптизу в заведениях «только для дам»!

И ведь Шершень не раздевался даже в примерочных. Он просто бродил с полчаса, а затем заходил в отдел нижнего белья. Женского, если хотел подцепить изнеженную дурочку помоложе, или мужского, если собирался отдохнуть в обществе дамы постарше, поопытнее.

Тактика срабатывала всегда. В женском отделе Шершень просил помочь с выбором подарка для своей девушки, а затем изображал вспышку и любовь с первого взгляда. В мужском – делал грустные глаза и давил на одиночество. Да там и давить-то не приходилось. Один факт, что мужчина решился забрести в такой отдел, а не отправил в него свою благоверную, говорил о его крайнем одиночестве и огромной потребности в утешении.

Вот и получалось, что лично для Шершня в его одиночестве было примерно поровну плюсов и минусов. Если, конечно, не брать в расчет главную душевную занозу всей его жизни – уникальное земное происхождение.

Быть одиноким в толпе по причине творческого устройства внутреннего мира или сознательно выбрать такой образ жизни по каким-то другим причинам – это одна песня. А вот быть одиноким, поскольку ты в принципе не такой, как все – совсем другая. И что хуже всего, даже если находишь подобных себе отщепенцев, полноценного сообщества не получается. Единение должно строиться на позитивных моментах, на общих интересах или преодолении проблем, а не на их усугублении. В отличие от творческого союза, клуба по интересам или общества анонимных алкоголиков, общество анонимных одиночек организовать невозможно. Ведь собравшись вместе, они посмотрят друг на друга печально, обалдеют от того, что их так много, да и разбредутся, замкнувшись в себе окончательно.

Казалось бы, Шершень мог вернуться на Землю и разом избавиться от одиночества, поскольку найдет там своих сородичей. Но если бы все было так просто! Землянин из Шершня был только «внешний». То есть для тех, кто никогда на Земле не бывал и настоящих землян не видел. На Колыбели его не признали бы своим ни за что. Он ведь и не был им по сути. Да, попал на Землю в младенчестве, вырос на ней, был воспитан в ее традициях. Но генетика тянула в космос, куда Шершень в конце концов и смотался. Сын одной из космических рас так и не сумел подавить главный инстинкт человека со звезд – стремление к этим самым звездам.

«Разве можно от такого отказаться?»

Шершень попытался встряхнуться и перевел взгляд на объемный фронтальный экран. Созданная кораблем проекция была великолепна. Капитан будто бы сидел на самом краю огромного балкона в считаных сантиметрах от космической бездны. Казалось, протяни руку, и кончики пальцев пронзит космический холод. Или воображаемая тончайшая перегородка пойдет трещинами, а затем рассыплется, и тебя вышвырнет из рубки к сверкающим звездам. Будь Шершень настоящим землянином, он сошел бы с ума от страха. У его «сородичей» на Колыбели даже от высоты в десять метров пятки зудели, что уж говорить о взгляде в этакую бездну.

«Как говорил Целитель Орлов, то ли ты в бездну смотришь, то ли она в тебя, непонятно, – вспомнилось Шершню. – В этом суть землян. Планета для них все мироздание. А галактика, вселенная, космос… понятия отвлеченные, как философия. Да еще и мрачные, поскольку любое неосторожное движение – и конец, ты бездыханная ледышка на космических просторах. Понять, что можно обойтись без неосторожных движений, земляне просто не в состоянии. Не тот склад ума. Он ведь сформировался у них на ошибках. Вся их цивилизация была построена методом проб и ошибок. Для них поэтому даже само слово ошибка имеет нейтральный смысл. Да, не хорошо, но и не плохо. На них учатся. Поэтому ошибки переживаемы и прощаемы. Так что все правильно, в космосе землянам не место. Здесь ведь ошибка синоним катастрофы».

Шершень перевел взгляд вправо. Если прямо по курсу переливались жемчужные россыпи далеких туманностей и сияли газовые облака, то по правому борту готовой к прыжку «Вики-2» картина была другая. Здесь по мере разгона корабля скопления относительно близких звезд медленно вытягивались и сливались в алмазные ниточки. И на фоне всего этого космического великолепия невдалеке чернела клякса мнимого «дефекта пространства». На самом деле это был корабль «Стальная бабочка». Она двигалась параллельно курсу корабля Шершня, тоже разгоняясь для прыжка.

«Вот она, моя единственная ошибка, – Шершень вздохнул. – Катастрофы пока не случилось, но это ведь пока. В любую минуту все может поменяться. Шарахнуть бы по ней из всех орудий, да только не хватит мощности, чтобы вмиг ее сжечь. А вот у хозяина «Стальной бабочки» с мощностью полный порядок. Так что остается работать по плану и делать вид, что ничего не происходит. Что никаких сопровождающих у нас нет. Ну а выйдет хозяин на связь… будем говорить. Хотя вряд ли. Скорее, он будет давать новые указания, а я буду покорно кивать. Дернул же черт связаться с этим странным типом!»

Проекция на миг сделалась ярче, а затем померкла, и перед капитаном заклубилась условная лиловая дымка. Корабль прыгнул в гиперпространство. На самом деле никакой «дымки» за бортом не было. Шершень вообще сомневался, что там хоть что-то было. Корабельный разум-синтетик просто подменил реальное изображение этакой «заставкой», чтобы абсолютная внепространственная пустота не давила на психику.

В стандартном наборе заставок имелась не одна тысяча вариантов, но смаглер обычно выбирал дымку, окрашенную в подходящий настроению цвет. Сейчас ему хотелось, чтобы дым был лиловым. Придет другой вахтенный, заменит на свою заставку, если захочет. Или вовсе запустит вместо нейтральной проекции какую-нибудь интерактивную постановку. В ближайшие сутки реальное изображение все равно не потребуется. Разве что взглянуть на «Стальную бабочку», но ведь о ней знал только Шершень.

Нет, еще о преследователе знала Маритта, но смаглер уговорил рыжеволосую красотку помалкивать об эскорте. Стоило это Шершню немалых усилий, однако капитан справился. Вернее, справился его кошелек.

Вильдерша и без того уже стала вполне обеспеченной дамочкой, ведь вся оплата за предыдущую миссию пошла ей в карман. Теперь же она стала богаче вдвое. Потому и пообещала забыть о преследующем «Викторию-2» корабле.

Обычно Шершень не верил дикарям ни на грош, но сейчас у него не оставалось выбора. Да и не вписывалась Маритта в вильдерские стандарты. Не то чтобы она была на редкость честной. Нет. Скорее она была на редкость умной.

«Своего эта амазонка не упустит. Сейчас ей выгодно молчать и качать из меня денежки. Причем она отлично понимает, что ей это ничем не грозит. А когда выйдем из прыжка, она может и отыграть назад. Но это будет уже другая песня. В другой обстановке, по другому поводу и с новым аккомпанементом. Так что будем решать проблемы по мере возникновения».

– Прыгнули?

На мостике появился командор Макс Хауэр. Великий и ужасный. Во всяком случае, для врагов. Шершень уже освоился в компании этого мароманна и видел в Хауэре не боевую машину, а вполне нормального человека. Во многом даже интересного. Конечно, с поправкой на то, что в целом мароманны Шершню неинтересны, как и все другие люди. Кроме, как уже сказано, красивых женщин. Кстати, в мароманнском варианте – расписанных подвижными нанотатуировками, как и мужчины, с головы до ног.

– Да, – смаглер кивнул. – Все по плану.

– Иди отдыхай, ты сегодня хорошо поработал. – Макс косвенно подтвердил, что вовсе не ужасен, а величие его не испортило. – Я посижу.

– Да я не устал, – Шершень для проформы замялся, но затем кивнул и уступил кресло. – Я только в душ и обратно.

– Отставить. – Хауэр махнул рукой. – Отдыхай по полной программе. Выспись. Ты нам свежим и бодрым понадобишься, когда выйдем из прыжка. Меня Бозе подменит, потом Сайрус и робокриги.

– Только Момо на вахту не ставьте. – Шершень усмехнулся. – И Маритту. Женщина за штурвалом… беда.

– Тут главное, чтобы не трогала ничего. – Макс тоже усмехнулся. – Иди отдыхай, мы разберемся.

Капитан еще раз кивнул и повертел головой в поисках подсказки. Поскольку он не имел возможности напрямую, как мароманны, подключаться к бортовому разуму-синтетику корабля, найти отведенную ему каюту Шершень мог только с помощью подсказки-проекции. Корабль оказал ему такую услугу, и минутой позже смаглер очутился в своей каюте.

Когда дверь закрылась, капитан буркнул, что сам разберется, где тут душ, а где кровать, но проекция стрелки-указателя не исчезла. Она вдруг расширилась по вертикали и превратилась в объемную фигуру человека в мароманнском парадном плаще с капюшоном.

Этот образ был хорошо знаком Шершню. И смаглер меньше всего хотел его увидеть еще раз. Но куда было деваться? Приказать кораблю вырубить связь со «Стальной бабочкой», зависшей вне пространства, но фактически неподалеку от «Вики-2»? Вряд ли синтетик корабля сумеет это сделать. Да он вряд ли даже в курсе, что эта связь установлена!

Шершень почему-то был почти уверен, что хозяин «Стальной бабочки» – чей образ и сформировался посреди капитанской каюты, установил контакт в закрытом режиме. Как он сделал это технически? Да бог его знает. Как-то он ведь сжег Руперта Герцога, который находился в пятидесяти километрах, да еще внутри якобы надежного укрытия. Значит, имелись у хозяина какие-то особые технические возможности. И значит, сопротивление бесполезно.

Капитан обреченно вздохнул и хмуро взглянул на проекцию.

– Слушаю.

– Это я тебя слушаю, смаглер, – образ гостя сделался окончательно достоверным, теперь он казался плотным и даже осязаемым, если осмелишься прикоснуться. – Мне нужен отчет о событиях после того, как я высадил Герцога на Терранову. Вернее, после того, как был вынужден сжечь его.

– Потому что его едва не раскрыли Хауэр и Бозе?

– Да. Рассказывай, что было дальше. Как вы все очутились на борту этого странного корабля? Я не могу понять, он мароманнский или дактианский?

– И тот и другой. Дактианцы захватили этот трофей и переоборудовали на свой манер для разведки во вражеских тылах. Но в нем сохранены и мароманнские детали. Получилось два контура управления и две системы вооружений. Очень удобно.

– С этим все ясно. Теперь по делу. Рассказывай.

– Мароманны хотели вывезти найденное оборудование и пленников, над которыми дактианцы проводили эксперименты в лабораториях Эпсилон-13, но случилось что-то странное. Сначала мароманнский крейсер жахнул по грунту из больших пушек и уничтожил половину робокригов рядом с базой, а затем по самому Эпсилону-13 врезал дактианский кит. Получилось, будто бы мароманны и дактианцы сговорились и решили уничтожить всех, кто узнал про Эпсилон-13. Даже своих лучших офицеров не пожалели ни те, ни другие. Что уж такого особо секретного было спрятано в подвалах Эпсилона – даже предположить не возьмусь. Но мы выжили. А вот каким чудом мы выжили, до сих пор не понимаю. Потом мы встретились с остатками отряда Сайруса Рема, и доктор Бозе умудрился заключить с ним перемирие. Вместе нам удалось покинуть опасную зону и найти этот корабль. Сайрус его нашел, если точнее. Как-то так.

– Не пойдет. – Хозяин «Стальной бабочки» качнул головой. – Сумбурно и мало точной информации. Я вижу, что у тебя появился новый электронный секрет. Ты ведешь запись с помощью мароманнского регистратора. Это так?

– Если видишь, значит так, – нехотя признал Шершень. – Но я не специально! Это все мароманны! Надели на меня что-то вроде ошейника. На всякий случай, чтобы не сбежал.

– Что ж, это дальновидно с их стороны. Хотя вряд ли они думали, что записи пригодятся именно мне. Покажи мне ключевые моменты. Как было принято решение лететь на Эниум? Почему именно туда? А еще мне интересна обстановка на борту твоего нового корабля.

– Я понял. – Шершень вывел объемное изображение записи в пространство каюты. – Я постараюсь выделить главное. Вот, смотри. Это как раз момент, когда было принято решение. Часть записи я сделал сам, а часть скачал из памяти Цербера.

– Цербера?

– Своего конвоира… короче, сам все поймешь.

Объемное изображение получилось достаточно подробным, чтобы передать не только детали, но даже атмосферу места, где очутились в результате длинной череды приключений двое дактианцев, два мароманна, с ними «полтора» робота и кифер по прозвищу Момо, а также вильдерша Маритта и случайно вляпавшийся во всю эту историю Шершень. Сводную группу приютила просторная пещера, вход в которую скрывался за стеной мощного водопада. Убежище оказалось настолько удачным, что беглецы позволили себе немного расслабиться и попытались обсудить ситуацию…

* * *

… – Соберем информацию обо всем, что может быть связано с текущими странными событиями на Терранове и обо всех похожих случаях, – предложил мароманн, военный доктор Борис Бозе, – осмыслим всем коллективом… а лучше прогоним все данные через мощный аналитический хаб. Глядишь, и найдется ответ на вопрос «что происходит на самом деле?».

– Где ты возьмешь аналитический хаб? – с сомнением спросил его начальник командор Макс Хауэр. – Центральный синтетик Маробода нам не доступен. Узел генштаба или Генеральный статистик тоже не помогут. О дактианцах с их информационными морями и потоками я молчу, это вообще не вариант. Остается обратиться к смаглерам, но у них нет ничего подобного, только жалкие пародии.

– Есть, – уверенно возразил доктор. – И это действительно хаб, крупнейший узел, перекресток информационных систем! И он вдвое круче ЦСМ. Ведь в нем сходятся и успешно переплетаются инфопространство Маробода, инфопотоки Аррадакта и все «независимые» сети. Даже сеть сайтенов. Возможно, у этого хаба есть связь и с фортанами. По крайней мере он всегда в курсе ключевых событий в их мирах.

– О чем ты говоришь? – Хауэр поморщился. – Что опять за фантазии?

– На этот раз никаких фантазий, только факты. Я говорю об Эниуме. Уникальном планетном явлении в секторе Урма-17. И об одноименном информационном узле, хабе.

– Много слышал об этом Эниуме, – сказал главный из прибившихся дактианцев, тактик второго уровня Сайрус Рем, – но еще слышал, что в сектор Урма-17 почти нереально попасть.

– Это такая информационная маскировка, – ответил Борис. – Чтобы не лезли, кому не следует. Будь все плохо, откуда на Эниуме взялся бы хаб? Ведь его построили поселенцы, аборигенов на Эниуме нет. Маршрут подлета, особенно с нашей стороны, конечно, сложный, но не для опытных пилотов и навигаторов. Допустим, таких, как Шершень. Бродяга, ты бывал на Эниуме?

– Я? – Шершень пожал плечами. – Пару раз, пролетом на центральную Урму. Мне там не понравилось. Чуть мозги не вывихнул от тамошних природных выкрутасов.

– Наши разведчики тоже бывали в тех краях, – заметил Хауэр. – И покойный Герцог там бывал.

– Вот видите. – Борис щелкнул пальцами. – Герцог! Это явная ниточка! Теперь и вовсе нет сомнений, что нам туда!

– А я не слыхала об этом Эниуме, – проронила Маритта. – Что в нем уникального? Шершень, какие там выкрутасы?

– Даже рассказывать – тошнит. – Шершень поморщился. – Пусть доктор рассказывает. Попроси, тебе он не откажет.

– Думаю, это будет интересно всем, ведь достоверных сведений в официальном доступе мало. – Бозе покосился на Хауэра.

– Только по существу, – сказал Хауэр. – Не растекайся.

– Исключительно самую суть! – заверил Бозе. – Эниум – это уникальное, невероятное и очень колоритное место в далеком секторе Урма-17, то есть на орбите семнадцатой из тридцати двух звезд скопления Урма. Правильно называть это место не планетой и даже не планетоидом, а планетным явлением. Ведь Эниум, а на смаглерском жаргоне – Взорванная Луковица, это нечто вроде планеты без ядра и единой коры! То есть это не тело вращения, близкое к шару, как подавляющее большинство планет, а его предтеча. Это вращающееся слоистое пылевое облако, отвердевшее в таком состоянии и даже заимевшее непонятным образом атмосферу, воду и зелень! Флора Эниума непохожа на земную внешне, но почти аналогична по свойствам. Это же относится к составу воды и воздуха. Правда, на Эниуме нет своих животных. Лишь бедная водная фауна и редкие насекомые в зеленых зонах. Но все-таки главное – это строение планетного явления! Слои Эниума неоднородны. В некоторых местах они связаны переходами, но в основном это плоские, толщиной до десяти километров, «слои-острова». Они парят на разном расстоянии один над другим, в разной степени затеняя друг друга. Можете себе это представить?

– Нам преподносят модель Эниума как прозрачный шар, на поверхности которого лежат кляксы, – сказал Сайрус. – А внутри у него еще несколько прозрачных концентрических шаров, каждый все меньше. И на каждом тоже твердые кляксы.

– Луковица и есть, – проронил Шершень, – только все слои рваные, кусками. И с большими промежутками между ними… в смысле – между слоями.

– Обе модели вполне годятся. – Бозе кивнул. – Хотя лично я сказал бы проще… матрешка!

– Я знаю, что это! – встрепенулась Маритта. – Слыхала от одного робота с ретровирусом. Он забавный такой был, старинными анекдотами все время сыпал. Это кукла, внутри которой еще одна такая же, но поменьше, а внутри нее третья.

– Браво, сударыня! – Доктор пару раз хлопнул в ладоши. – Итак, продолжим. Цикл вращения Эниума вокруг оси составляет около стандартной недели, но траектория очень сложная. Разные слои могут двигаться по отдельности либо в сцепке с ближайшими. Причем со скоростью, отличной от соседних слоев, и даже слегка не в ту сторону. В этой связи на слоях-островах могут отличаться гравитация, давление и некоторые другие физические свойства. Но в целом это взаимное движение генерирует единое магнитное поле Эниума. Ведь в толще слоев-континентов и островов, а также в многочисленных обломках, камнях и пылевых сгустках, что висят между слоями, полно металлов. И это магнитное поле прекрасно защищает Эниум от космической радиации. А еще образованная магнитосфера раз в сутки устраивает жителям Эниума бесплатное световое шоу. Планетное явление попадает под особенность местного светила – пульсирующий поток излучения, так называемый утренний поцелуй звезды, и в ионосфере вспыхивает сияние. Это и есть точка отсчета новых суток.

– Красиво, наверное. – Маритта мечтательно вздохнула. – И приятно. Просыпаться от поцелуя.

– Кстати, в связи все с тем же неравномерным вращением слоев, сутки делятся не на день-ночь, а на одиннадцать частей. В каждое «время суток» лучше всех освещаются определенные слои-острова и континенты. Но есть два условно полярных острова, где по полгода день или ночь. Что касается годового цикла, он длится примерно пятьсот суток, и тут без сюрпризов, траектория вокруг звезды эллиптическая, стандартная. А теперь немного истории! Эниум открыли смаглеры, как и львиную долю других мест, пригодных для обитания… – Бозе взглянул на Сайруса.

– Можете не коситься, – сказал тактик. – Версиям нашего Министерства информации насчет того, что практически все обитаемые миры были открыты дактианцами, а некоторые чуть ли не созданы нашими предками, я не верю.

– И это правильно, Сайрус. Так вот, обычно смаглеры высаживали на новых планетах вильдеров, как на Терранове, например. Или основывали свои собственные колонии – самая известная в том секторе это Урма-Центр. Но в случае Эниума возникла сложность. Не все поселенцы смогли приспособиться к сложному ритму жизни на планете и к ее уникальной физике.

– Говорю же, там мозги набекрень сразу, – вставил Шершень. – И это еще на внешнем слое. А глубже вообще труба. Земля, что под тобой, на юг плывет, а верхняя на юго-восток. А еще выше слой – чисто к востоку смещается. И солнце то отсюда светит, то оттуда, то вдруг – раз! – и ночь, а потом два рассвета за один час. Чокнуться можно от всех этих каруселей и выкрутасов.

– Вот поэтому заселили Эниум не вильдеры, а более устойчивые к «выкрутасам» беглецы из цивильных миров. Кстати, эта миграция происходила тоже с помощью смаглеров. В результате на Эниуме сформировалась независимая интернациональная колония. В ней все работают совместно, не делая различий между расами.

– Да ладно, – Сайрус усмехнулся. – Неужели мароманны снизошли?

– По-моему, как раз дактианцы первые снобы в галактике, – сказал Хауэр.

– И главным результатом этого совместного труда, – чуть повысил голос Бозе, чтобы подавить в зародыше возможный конфликт, – стал информационный хаб. В нем сходятся и совмещаются, несмотря на разные форматы, все инфопотоки, инфопространства и прочие виртуальности, составляющие в совокупности гиперсеть. Вот почему я уверен, если искать информацию, то непременно там. От Эниума у Галактики нет никаких секретов. Другое дело, что хаб обладает собственным интеллектом и на сто ходов вперед просчитывает последствия применения любой информации. Поэтому не факт, что он выдаст требуемое. Но рискнуть стоит. Добраться до Эниума сложно, но, повторюсь, когда в команде есть смаглер, да еще и кифер, это не проблема. Момо запросто проложит маршрут между всеми опасными точками. Как вам план? Командор, что скажете?

– Предложение хорошее. Но в данный момент мы можем перенестись на Эниум только в своем воображении. Чтобы попасть туда физически, нам требуется корабль.

Командор Хауэр, доктор и все остальные не сговариваясь уставились на Сайруса. И почему они уставились на Рема, было вполне понятно. Группа находилась на территории дактианцев, и Сайрус лучше всех знал, где тут можно раздобыть необходимое. Понятно, что речь шла не об оружии, еде или шмотках, а о целом космическом корабле. Но ведь и тактик Рем был не простым офицером, а элитным диверсантом. Поговаривали, что любимцем самого Императора.

– Есть одна мысль, – после затяжной паузы, как бы нехотя сказал Рем. – Я знаю, где стоят трофейные мароманнские корабли. Их использует наша разведка. Они дополнены дактианскими орудийными системами, стандартной живой аппаратурой и модорганизмами-автопилотами, но в них сохранены бортовые синтетики и первоначальные, теперь это дублирующие системы управления.

– Замечательно! – живо отреагировал неугомонный Бозе. – Что вам потребуется, чтобы захватить такой корабль?

– Исправный робот и пилот, – немного подумав, ответил Сайрус. – И три часа чистого времени. Ангар с трофеями расположен в другом секторе, но не так уж далеко отсюда, если выбраться из грота по расщелине, которая ведет наверх, в горный лес. Это будет непросто, но я справлюсь.

– Может быть, лучше разработать план, где поучаствуют все? – спросил Хауэр. – Ну, кроме кифера.

– Это не штурм, командор. – Сайрус криво усмехнулся и смерил Хауэра снисходительным взглядом. – В диверсионной операции имеет значение не количество бойцов, а их качество.

– Слабо разбираюсь, как в штурмовых, так и в диверсионных операциях, – вновь вмешался Бозе, – но чувствую, что тактик Рем прав. Командор…

– Хорошо, – неожиданно легко уступил Хауэр. – «Семьсот десятый»… Цербер, подключи Ботаника к энергосистеме доктора. Пусть он побудет временно носильщиком нашего тяжелораненого. Шершень, подъем! Они к вашим услугам, тактик Рем.

– Больше не тактик, – отрезал Сайрус и вмиг сделался суровым и деловитым. – Ждите все здесь. Цербер и Шершень, за мной и не отставать.

– Нет, ну нормально, да?! – тихо возмутился Шершень, нехотя поднимаясь с пригретого местечка рядом с Мариттой. – Меня даже не спросили, как будто я тоже какой-то робот с железной задницей!

– У тебя нет выбора, смаглер. Уж поверь моей железной заднице, она просчитала все варианты, – проронил робот-воин с номером «семьсот десять» и легонько хлопнул Шершня по загривку.

Смаглер почувствовал на секунду холодок в затылке, а затем обнаружил, что на шее сомкнулся тонкий, как волос, но прочный обруч. Это был сформированный из наноботов ошейник-регистратор, вроде тех, что цепляют на заключенных. Кроме того, что записывал все происходящее и передавал данные «семьсот десятому-Церберу», этот ошейник в крайнем случае мог запросто сжаться в мизерную точку и тем самым пресечь попытку к бегству. В смысле – отсечь. Голову. В общем, этот робокриг и впрямь просчитал все варианты.

– Вперед, мягкотелый, – добавил Цербер, – я подсажу и подстрахую тебя в расщелине…

* * *

…Сайрус отлично справился с поставленной задачей, и вскоре вся сводная группа покинула Терранову на борту нового корабля класса «Центавр». Шершня это более чем устроило. В этот раз обстоятельства подкинули смаглеру хороший боевой корабль мароманнов, да еще доработанный дактианцами, и это были сразу два жирных плюса. Их пытались перевесить два минуса – в довесок Шершень получил довольно сложный экипаж и неопределенность ближайшего будущего, но капитан старался не унывать.

Не выбили его из колеи даже сложные внешние обстоятельства. Едва корабль вышел на орбиту Террановы, выяснилось, что как раз в этом секторе очень уж много боевых кораблей и прочих помех типа летящих во все стороны ракет и торпед. Все они создавали довольно непростую для навигации обстановку. Даже сверхмощный синтетический разум под присмотром профессионального пилота Шершня выводил корабль на траекторию прыжка втрое дольше, чем обычно.

Впрочем, потраченное время не пропало даром. Пока Шершень условно «потел за штурвалом», кифер Момо каким-то непонятным образом подключился к навигатору и проложил оптимальный маршрут к Эниуму.

Шершень этому не удивился, он знал, что жуки не только отличные повара, но и навигаторы от киферского бога. Но когда корабль вышел из-под обстрела, Шершень все-таки нацепил маску «космического волка» и демонстративно проверил маршрут. Негромко, но авторитетно проронив, что можно было уложиться в сутки, а не в двое, он все-таки одобрительно кивнул и снисходительно хмыкнул.

Получилось красиво, но мизансцены никто не оценил. Публика, на которую работал капитан, не следила за происходящим в ходовой рубке. Экипаж и пассажиры были слишком заняты своими делами.

Мароманны сидели в офицерских креслах на капитанском мостике, и Бозе, как обычно, размышлял вслух, то есть фактически совещался с Хауэром. А их верные робокриги тем временем висели в специально лишенном искусственной гравитации техническом отсеке. Там «семьсот десятый», он же робокриг Цербер, трудился над восстановлением поврежденного в бою «триста первого», робокрига Ботаника.

Сайрус обосновался в кают-компании поблизости от двери лазарета. Он тоже играл свой моноспектакль, но в отличие от Шершня не ждал оваций. И наверное, поэтому был органичен в образе высшего существа на борту индейской пироги. Смотрел он задумчиво-мудро, и не по сторонам, а исключительно в космическую даль через фальшивый иллюминатор.

Рем вполне мог выбрать местечко поудобнее, но уселся именно здесь. И Шершень полностью одобрял выбор Сайруса. Просторная кают-компания обеспечивала Рему отличный обзор и место для маневра. А еще рядом в лазарете отлеживался второй дактианец, раненый младший тактик Бруно. Пока что дела у него шли так себе, но лечили Бруно дактианские модорганизмы «асклепиусы» – аналоги мароманнских роботов-хирургов, да и сам младший тактик знал, что делать в подобных случаях. И это значило, что долго в медблоке воин не задержится. Вот Сайрус и ждал, когда Бруно пойдет на поправку.

«И когда это случится, тактик покинет пост у койки Бруно и начнет искать еще союзников. Выбор небогат, лишь я да Маритта, но Сайруса ограниченный выбор лишь подстегнет. И его можно понять. Мароманнов на борту три с половиной… когда Цербер закончит починку Ботаника, будет четыре. Плюс кифер на их стороне. А дактианцев только два. Понятно, что все в одной лодке и так далее, но это не значит, что не должно быть условного баланса сил. Что ж, я не стану отказываться от разговора с Ремом, но… при условии, что он не будет настолько высокомерен, как раньше. И Маритта вряд ли откажется поговорить».

Шершень почувствовал в животе тепло от одной только мысли о Маритте. Он перевел взгляд на девушку и украдкой вздохнул. Ну нравилась она ему, что тут добавить? И вполне возможно, что не «от скуки», как другие женщины, а по-настоящему.

Маритта занималась сортировкой найденного на борту оружия и тестировала огневые системы корабля, сидя в трех метрах от капитана.

– Богато с пушками, – почувствовав взгляд Шершня, сказала Маритта. – Два десятка комплектов для приватов и пять комплектов для тактиков. И еще дюжина мароманнских штурмовых винтовок. У нас такие можно очень дорого продать – хотя бы пять штук толкнешь, и год безбедной жизни тебе обеспечен.

– Я, конечно, негодяй, – капитан ухмыльнулся, – но продавать вильдерам такие пушки не стану даже я.

– А что такое? – Маритта вскинула на Шершня глазищи.

– Это все равно что продавать… – Шершень хотел сказать «гранаты обезьянам», но передумал, справедливо решив, что Маритта обидится, – ядерные реакторы крестьянам на Борее. Им достаточно ветряков, ну и зачем усложнять им жизнь? Да и надежнее там ветряки.

– Это верно. – Маритта сделала вид, что ее устроили скрытые извинения за несостоявшееся оскорбление. – Наши пулеметы надежнее. И вообще, берешь в руки, чувствуешь – вещь! А эти винтовки… весят, как игрушки, да и внешне… несерьезные какие-то. И как их заряжать – непонятно.

– Они заряжаются сами в силовом поле.

– Ну да, и где его брать, это поле? Не будешь ведь с винтовкой еще и генератор покупать! Нет, однозначно, нам проще с пулеметами.

– Бортовые орудия проверила? – замял тему Шершень.

– Вроде бы все в порядке. Так-то не поймешь. Стрельнуть бы – другое дело, сразу все стало бы понятно.

– У нас принято доверять синтетикам. Если корабль говорит, что все нормально, так и есть. Проверять на практике необязательно.

– А у нас компьютерам никто не доверяет. У нас на Гамилькаре люди надежные, суровые, крепкие, а компы… не очень надежные. Могут зависнуть, когда не надо, а могут и соврать. Не специально, из-за сбоя. Старые все слишком. Новых-то давно никто не делает, и от вас не дождешься.

– Нам тоже негде их взять. Мы давно все музеи под ноль выпотрошили и к вам перевезли.

– Шутишь опять?

– Поддерживаю разговор.

– Или зубы заговариваешь? – Маритта вдруг подъехала к Шершню прямо на кресле. – Ты вот что, капитан, не вздумай намудрить. Понимаешь меня? Сменить курс, например, и махнуть к смаглерам. Момо тут же доложит Бозе, а тот Хауэру и Сайрусу. Вдвоем мы вряд ли одолеем этих бойцов. Плюс робокриги у них, а еще Бруно, да и Момо… тот еще жук во всех смыслах.

– С чего ты решила, что я могу намудрить?

– Знаю вас, смаглеров. Вам только покажи приманку, все дела сразу побоку, какое-нибудь жженое старье на буксир и айда приключений искать. Скажешь, нет?

– Забудь уже эту историю, все позади.

– Ничего не позади, Шершень. Ты что, думаешь, этот хозяин «Стальной бабочки» тебя отпустил? Хрен ты угадал. Поэтому лучше делай, что говорят эти трое – Хауэр, Сайрус и Бозе. Теперь ты только в их компании имеешь шанс выжить.

– Почему ты так решила? И тебе самой это все зачем? Какого дьявола ты приклеилась к этим отщепенцам? Их того и гляди накроют перекрестным огнем. Тебе-то зачем под него попадать?

– На Терранове остался весь мой отряд. – Маритта сверкнула гневным взглядом. – И я хочу отомстить истинным виновникам его гибели.

– Ты хочешь покрошить в капусту Императора Красса и Диктатора Зоттана своей секирой?

– Нет. Эти двое меня не интересуют. Истинные виновники не они.

– А кто?

– Пока не знаю. Но Хауэр, Сайрус и Бозе это выяснят. Я в них верю. А что касается тебя, Шершень… твоя ситуация гораздо проще. Тебе ведь ничего выяснять не требуется, надо только выжить.

– Вот именно. И какой мне резон держаться этой троицы? Почему я в безопасности только с ними, с чего ты это взяла?

– С того, что твой заказчик не тронул тебя на Терранове и не трогает сейчас. Наверное, имеет на тебя еще какие-то планы. Например, хочет «попросить», чтобы ты проследил за кем-то из этих троих.

– Мой «заказчик» сейчас, наверное, уже на другом краю галактики!

– Ты так думаешь? – Маритта усмехнулась. – Взгляни на обзорный экран.

Шершень обернулся к объемной проекции и замер…

* * *

…За бортом переливались жемчужные россыпи далеких туманностей, сияли газовые облака, а скопления относительно близких звезд медленно вытягивались и сливались в алмазные ниточки, поскольку «Вики-2» разгонялась для прыжка. И на фоне всего этого космического великолепия невдалеке по правому борту опять чернела клякса мнимого «дефекта пространства». Но теперь она не висела неподвижно, а двигалась параллельно курсу корабля Шершня, тоже разгоняясь для прыжка…

* * *

…Шершень свернул запись и взглянул исподлобья на хозяина «Стальной бабочки». Проекция фигуры в плаще с капюшоном едва заметно сместилась влево. Видимо, это значило, что Шершню вновь разрешается говорить.

– Вот вкратце и весь отчет… – негромко сказал Шершень. – Основные моменты, как ты и просил.

– Я не прошу, а приказываю.

– Ну да, – Шершень поспешно кивнул. – Как ты и приказывал… босс.

– Получается, Маритта знает, что я рядом? – подытожил хозяин «Стальной бабочки». – Это следует исправить.

– Не сейчас! – Шершень сам удивился своей смелости. – Если ты сожжешь ее прямо сейчас, это вызовет подозрения!

– Я и не собирался ее сжигать. Когда вы прибудете к Эниуму, сделай так, чтобы высадились только мароманны, кифер и Сайрус. Их там встретят. А ты, Шершень, будь готов убрать Маритту.

– Я?! – Шершень похолодел. – Ты ведь и сам… можешь!

– Нет, это сделаешь ты. Или сгоришь. Выбор за тобой.

– Но ведь они узнают! – предпринял последнюю попытку смаглер и подцепил пальцем ошейник-регистратор. – Даже если я придумаю, как выдать все за несчастный случай…

– Эта вещица не ведет запись с того момента, как я вышел на связь, – перебил его хозяин «Стальной бабочки». – И вообще я не планирую возвращать экипаж на борт твоего корабля. Все останутся на Эниуме. Тебе не придется ничего никому объяснять.

* * *

Человек в каюте вышел из оцепенения, и Момо насторожился. Но нет, быстро бежать по коридору и прятаться в каком-нибудь закоулке киферу не потребовалось. Капитан-смаглер Шершень не покинул свою корабельную нору. Он снял наружную оболочку и отправился под искусственный дождик, смывать кожные выделения. Их накопилось немало. По меркам жука, весьма чувствительного к ароматам, капитан-смаглер отчаянно вонял уже давно. А теперь завонял еще сильнее. И всего-то после разговора с обычным вроде бы двуногим.

Честно говоря, собеседник Шершня почему-то напугал не только смаглера, но и такого отважного кифера, как Момо. После того, что жуку пришлось пережить на Терранове, он с полным правом добавлял к своему настоящему имени эпитет Отважный. Киферы не умели лгать или хотя бы приукрашивать свои заслуги, поэтому всегда давали себе прозвища сами, и сородичи верили в них. Так вот, даже Отважному Момо было не по себе, когда он следил за телепатическим разговором двух людей. Почему? Жук не понимал.

Может, потому, что нормальные люди не владеют телепатией? Шершень, кстати, и не владел. Он только принимал сигналы и позволял считывать ответы. Воображение смаглера при этом рисовало понятную ему картину: голографическую проекцию посреди каюты.

Момо понимал, что это нормальная защитная реакция человеческого разума – проще подменить понятия и «увидеть» голограмму, чем осмыслить пугающее открытие «телепатия существует». Одно оставалось для кифера непонятным: неужели Шершень не видит логического изъяна? Какая может быть секретная связь в таком явном виде? А если кто-то случайно заглянет в каюту и увидит голограмму? Задумайся Шершень над этой нестыковкой, он вмиг понял бы, что его морочит собственный разум!

Но с Шершнем ладно, его поведение Момо более-менее мог объяснить. А вот собеседник смаглера вызывал сплошные вопросы. Телепат, да еще и кровожадный убийца. И внешность свою он тщательно скрывал под объемной внешней оболочкой. Почему? Ведь он мог бы внушить Шершню любой образ. Но выбрал фигуру в балахоне.

Момо в раздумьях покачался, стоя напротив двери в капитанскую каюту, а затем, не прекращая размышлять, медленно двинулся в сторону мостика.

Доктор Бозе многое рассказал жуку о себе и своих сородичах. Момо в какой-то момент показалось, что эти мягкотелые двуногие существа больше не имеют секретов от него и автоматически от всех остальных киферов. Но приключения на Терранове заставили Момо изменить свое мнение. А случайное открытие, что некоторые люди владеют телепатией не хуже киферов, только не умеют шифровать сигнал, и вовсе отбросило жука-исследователя на исходные позиции.

Он снова почти ничего не знал о людях! Только теперь на другом уровне. На уровне их сверхразума. Оказалось, он имеется не только у совершенных детей вселенной – киферов, но и у двуногих. Как ни странно было это осознавать.

Глава 3

Внутренний мир в прямом смысле

Даже мароманны при всей своей любви к порядку не строили межзвездные порталы на каком-то стандартном расстоянии от планет. Дактианцы попытались установить «вилку» расстояний, но и у них ничего не получилось. В каждом конкретном случае имелись свои существенные нюансы, из-за которых порталы то висели вплотную к атмосфере, то строились так далеко, что до планеты приходилось пилить несколько часов на вспомогательных позитронных двигателях. Такое случалось редко, но случалось. А вот чего не случалось почти никогда – чтобы портал располагался в атмосфере. Вплотную – бывало, но внутри… почти никогда. Кроме одного случая на всю галактику.

Конечно же, это был случай планетного явления Эниум. Портал висел в стратосфере на минимально допустимой высоте – в сотне километров от условной поверхности планеты. То есть от поверхности трех больших континентов наружного слоя. Но фокус заключался в том, что фактически портал подвесили над островом, который дрейфовал в третьем слое, еще на сорок километров глубже. И до ближайших континентов наружного слоя от воображаемой линии «центр острова – портал» было около четверти диаметра планеты на восток и на запад. Куда там Великому Синему Морю на Свайсе и даже Тихому океану на Колыбели. Соперничать с таким простором мог только бескрайний океан планеты Аквариус. Но здесь-то океан был воздушный! То есть в этом месте Взорванной Луковицы просто зиял обширный и глубокий провал рельефа. Настолько обширный, что на это место буквально просилась какая-нибудь заплатка.

Вряд ли обитатели Эниума исходили из эстетических соображений, когда проектировали свой межзвездный портал. Скорее они пытались сделать его как можно более незаметным. Ведь невооруженным глазом даже с близкого расстояния невозможно было понять, что это – еще один остров самого наружного слоя или нечто рукотворное. Лишь когда по разгонно-тормозному тракту проносились корабли, становилось ясно, что «луковый хвостик» это портал.

Вторым очевидным преимуществом прижатого к планете портала была его транспортная доступность. Для доставки пассажиров и грузов на планету здесь не требовались мини-порталы системы «орбита-грунт», со всеми задачами справлялись обычные суборбитальные челноки и даже атмосферные самолеты, а значит, на обслуживание звездных ворот тратилось вдвое меньше энергии.

И третий момент. Портал всегда находился под надежной защитой планетарной системы противокосмической обороны.

А то, что довольно сложная и потенциально опасная громадина в случае неполадок могла рухнуть на планету, обитателей Эниума почему-то не волновало. То ли они были настолько уверены в своем инженерном гении, то ли имелась надежная система защиты от подобных неприятностей. Или же строители портала были уверены, что идеально выбрали место, где следовало подвесить портал – непонятно.

– Ну, место действительно удобное, согласен, – сказал Хауэр, когда доктор Бозе озвучил свои размышления по поводу звездных ворот Эниума. – Ничто не мешает. А то что близко к планете… даже плюс. Тормозной трек направлен наружу, и часть торможения берет на себя притяжение Эниума. А если рухнет вся эта дура, то на необитаемый остров третьего слоя. По-моему, все продумано.

– «Продумано». – Бозе хмыкнул. – Вот если бы портал висел так, что в случае критического повреждения улетел бы в космос…

– Эниум притянет…

– А если так, то идеальным был бы вариант сквозного падения. Чтобы сквозь планету прошел, понимаешь? Тогда уж точно его вышвырнуло бы в космос, да куда подальше. Праща получилась бы преотличнейшая.

– Эниум не пропустит…

– Да я понимаю. – Борис помахал рукой. – Просто рассуждаю.

– Все фантазируете? – На мостике появился Сайрус. – Всегда хотел взглянуть на Эниум, но в таком ракурсе тут ничего не разобрать. Ну, портал в атмосфере – занятно. Ну, какие-то летающие скалы по флангам и пустынный остров внизу. И все в облаках. Где обещанные карусели?

– Чтобы их прочувствовать, надо высадиться на этот самый остров. – Бозе указал на слой внизу. – Вы не спешите, тактик. Мы еще насладимся прелестями Эниума. Столица планеты находится на пятом слое.

– И чего ждем? – Сайрус обернулся к Шершню, замершему в кресле пилота.

– Ждем лоцманский пакет, – смаглер пожал плечами. – А чего ждут диспетчеры, я не знаю. Не могут понять, наверное, кто мы. На каком языке с нами говорить.

– Так выйди на связь! – Сайрус обернулся к Бозе. – Доктор, вы нас сюда зазвали. Сделайте что-нибудь.

– Не будем спешить. – Борис бросил короткий взгляд на Момо, скромно застывшего в дальнем углу. – Теперь-то какой в этом смысл?

– Есть контакт, – оживился Шершень. – «Вики», дай общую картинку.

– Корабль класса «Центавр» вызывает главная башня острова Эпик-5. – Чуть ближе проекции фронтального экрана появилась фигура диспетчера. Сидел он в «живом» кресле дактианского образца, но выглядел как типичный мароманн: этакий широкоплечий потомок русоволосых, голубоглазых европейцев. В свое время на Земле они едва не растворились в критической массе чернявых пришельцев с юга, но все же ухитрились сохраниться и стать «базовым народом» для космической расы мароманнов. – Ваша принадлежность не определяется автоматически. Назовите свой международный код.

Диспетчер обвел взглядом всех присутствующих на мостике. Когда в поле зрения попала Маритта, в глазах у него мелькнула искра интереса. А увидев Момо, диспетчер слегка заерзал и уже не стал скрывать своего удивления. Что и говорить, картинка получалась колоритная. Два мароманна, дактианец, смаглер, вильдерша и кифер. Просто убойная смесь. Ведь никто из членов экипажа не являлся пленным.

– Шутишь, да? – Смаглер усмехнулся. – Смотри на меня, бродяга. Узнаешь?

– Нет, не узнаю. – Диспетчер понял, что уберечься от «взрыва мозга» сможет, только сосредоточившись на ком-то одном, и охотно принял совет Шершня. – У тебя есть МК?

– Нет у меня никаких международных кодов, как и у моего корабля. – Шершень вздохнул. – Слушай, командир, заканчивай с этой ерундой, ладно? Мы по делу прилетели, а не с официальным визитом к вашему премьеру. Дино Керубат с шестого слоя мне денег должен. Я Шершень.

– Нет кода, нет добра на посадку. – Диспетчер смерил Шершня равнодушным взглядом. Сам между тем явно отправил информацию в местную сеть. – Да, гражданин Дино Керубат подтвердил твою личность, капитан. Только он не дает приглашения. Без кода или приглашения я не могу тебя посадить.

– Да и не надо. Я сам умею. – Шершень поднял руку, чтобы смахнуть изображение диспетчера, заслоняющее ходовой экран, но жест не закончил.

Позади проекции диспетчера на фронтальном экране появились четыре серебристые фигурки суборбитальных истребителей-перехватчиков. Это значило, что сесть без разрешения капитану «Вики-2» не дадут. С другой стороны, это не следовало рассматривать как угрозу. Если бы диспетчер захотел пригрозить, он навел бы ракеты ПКО и противоорбитальные лазерные пушки. Соответствующие установки базировались и на борту висящего поблизости портала, и на грунте острова под ним. А эскорт из четырех самолетов следовало расценивать, скорее, как жест доверия. Да, именно доверия. Диспетчер намекал, что смаглеру никто не собирается отказывать, и просил не хулиганить, а просто уладить формальности.

– Простите, что опоздал, друзья, – вдруг появился в эфире незнакомый голос. – Дино известный жлоб! Удавится, лишь бы не возвращать долги. Вот и повел себя неподобающим образом. Но мне всегда приятно пообщаться со старым другом! Людвиг… простите, башня Эпик-5, это Мартин Руфус! Эти независимые граждане галактики мои друзья, прошу для них посадки.

– Надо говорить «подтверждаю приглашение», – буркнул диспетчер Людвиг.

– Подтверждаю приглашение, – торопливо исправился радушный Руфус. – И подтверждаю, что этот корабль не представляет угрозы. Можно обойтись без карантина.

– Ни сам корабль, ни его экипаж не идентифицируются, – заметил с сомнением диспетчер. – Но я-то вижу, что это за команда. Тот еще компот. Даже кифер у них имеется.

– Ну и что? – продолжил тарахтеть Руфус. – Мало ли у кого на борту есть кифер? Нормальное явление. Жуки в космосе очень полезны. Я удивлен, конечно, что мой друг Шершень сумел нанять кифера, ведь это очень дорого! Но присутствие жука только подтверждает, что к нам пожаловали очень солидные люди. А серьезные люди – это серьезные инвестиции! Пусть лишь в нашу туристическую или игорную индустрию, но ведь мы рады любым деньгам. На этом принципе базируются наша свобода и независимость. Шершень, дружище, признайся, где ты сорвал такой куш?

– Да… там… – промямлил смаглер растерянно.

Помощь этого деятельного Руфуса пришла, конечно, вовремя, но казалась уж больно странной. Шершень даже переглянулся с Бозе, который лишь медленно прикрыл глаза, как бы предлагая продолжать в том же духе. «А там разберемся».

– Ты всегда отличался способностью находить прибыльные контракты, бродяга! Ладно, не буду тратить время, поговорим об этом у меня дома. Моя супруга Лилит как чувствовала, приготовила сегодня целого барсука. Я всегда знал, что она чуточку провидица. Стоит ей приготовить, как на свадьбу, тут же прилетают гости. Жена шутит, что у наших друзей отменный нюх, но мне кажется, это срабатывает ее дар предвидения. Барсук с острова Зебо это нечто волшебное, поверьте, друзья. Таких изысканных основных блюд не подают даже в Императорском дворце на Аррадакте. Нет, вашему повару, конечно, лакомство может показаться слишком простым! Но я уверен, что особую пряную нотку оценит даже такой прирожденный кулинарный мастер, как ваш уважаемый кифер. Как приземлитесь, выходите через пятые ворота, друзья, буду ждать вас там. Они ведь могут идти на посадку, Людвиг?

– Могут. – Диспетчер кивнул и едва заметно сглотнул слюну. Руфус оказался убедителен во всем. С заднего плана тотчас исчезли истребители. – Но международный код идентификации к моменту взлета надо будет получить. В порту пять десятков контор этим занимаются.

– Какую порекомендуете? – добил Людвига своей деловитостью Руфус. – Ну, чтобы нам не метаться.

– Можно обратиться к Деревянному Джейкобу.

– А-а, это как раз неподалеку от пятых ворот! Слева. Да? Отлично! Спасибо, Людвиг! Мы непременно скажем, что от тебя.

– Будет неплохо, – диспетчер щелкнул пальцами и убрался с переднего плана.

«Вики» к тому времени уже получила «лоцманский пакет» и медленно двинулась по указанному в нем маршруту.

Шершень откровенно блефовал, когда говорил, что без подсказок диспетчерской башни сможет посадить корабль. Как только «Вики» углубилась в слои Эниума, стало ясно, что навигация внутри планетного явления – очень непростое дело. Мало того что приходилось маневрировать между висящими на разном уровне островами, каменными глыбами и пыльными облаками. Зачастую кораблю приходилось резко ускоряться или притормаживать, чтобы проскочить между сталкивающимися скалами или увернуться от внезапного порыва ураганного ветра. Сквозило в некоторых расщелинах и просветах между летающими континентами так, что тысячетонные скальные обломки порхали, словно перышки.

А еще обломки между слоями и даже целые острова сцеплялись друг с другом, образуя огромные массивы, которые вдруг начинали двигаться по новой траектории. Спустя какое-то время сцепки распадались, но когда это произойдет, знали только местные навигаторы. И в какую сторону полетят скалы или двинутся сменившие траекторию острова, могли сказать тоже лишь опытные местные пилоты. Для них-то этот хаос являлся привычным суточным циклом. Вроде приливов и отливов, которые на Земле заполняли одни и те же заводи, пусть и приносили-уносили каждый раз новый, непохожий на вчерашний мусор.

Короче говоря, внутри планеты Эниум царила стихия, и обмануть ее мог лишь опыт, помноженный на возможности совершенной автоматики. Поскольку самую совершенную автоматику имели мароманнские корабли, «Вики-2», получив от диспетчеров «лоцманский пакет», не испытала никаких проблем. А Шершень облегченно выдохнул и лишний раз порадовался своему приобретению.

Трудности возникли у экипажа корабля, только когда он частично высадился на пятый слой и вышел за пятые же ворота космопорта Эпик-5. Три счастливые пятерки не помогли гостям вычислить Мартина Руфуса в толпе. И деловитый обладатель сочного баритона тоже не сразу нашел гостей.

Но это случилось чуть позже, а за минуту до этого, пока «Вики» еще пробиралась к космопорту, играя в салочки с «внутренним миром» Эниума, члены экипажа успели обменяться мнениями и даже составить план дальнейших действий.

– Кто-нибудь знает, кто такой Мартин Руфус? – Когда вырубилась связь с диспетчером, а заодно и с деловитым незнакомцем, спросил Хауэр. – Шершень?

– Понятия не имею. – Смаглер пожал плечами. – Но это нормально. Всех не упомнишь. Главное, он меня знает. И добро на посадку нам дали.

– А по-моему, нас развели, – сказала Маритта. – Диспетчер и Руфус сыграли отличную сценку. Теперь этот Мартин Руфус сдернет с нас сумму за приглашение, а диспетчер получит свой процент от Деревянного Джейкоба за оформление липового международного кода корабля.

– Код будет настоящим, с портом приписки на Эниуме, – возразил Шершень. – Обычно это грузовой порт на острове Забияк.

– Даже если так. Все равно это развод на деньги. Вот увидите.

– В принципе, Руфус эти деньги заработал, – заметил Бозе.

– Вот, точно, правильно сказал док. – Шершень кивнул. – Мы в независимом мире, господа. Здесь деньги зарабатывают всеми возможными способами и все, кому не лень. Лукавят, это правда, но иначе тут никак.

– Я не против, пусть зарабатывают, – сказала Маритта, – только не за мой счет. Не люблю, когда меня держат за лоханку.

– Лучше сказать – за простушку, – негромко поправил Бозе.

– Не учите меня выражаться, доктор. – Маритта поморщилась. – Особенно здесь. Я в похожих местах выросла.

– А выбор-то какой? – Шершень усмехнулся. – Улететь без кода не получится. Придется его купить. Но продадут нам его, чувствую, только после расчета с посредником. С Руфусом то есть. Все просто.

– И это твой мир больших ученых? – Хауэр скептически взглянул на Бозе.

– Я не говорил, что здесь все сплошь ученые! – Доктор всплеснул руками и вытаращился на командора. – Я говорил, что это независимый мир, в котором есть все, что нам нужно. В частности, информационный хаб. Да, здесь непорядок с нравами. Никто не ходит чинно в мантиях и не размышляет о вечном под сенью оливковых рощ. Так ты представлял себе мир ученых? Зато здесь нет ничего и никого лишнего. Здесь выживают умнейшие и самые умелые. Отсюда и результаты. Может быть, маловато блеска, зато все рационально устроено и очень хорошо продумано.

– Наоборот, сначала продумано, потом устроено.

– Или так, не цепляйся. Сайрус, вы почему молчите?

– Не нравится мне здесь. – Сайрус Рем взглянул на объемный экран, в котором отображался потрясающий вид.

Навстречу кораблю плыл огромный город, над которым в облачной опушке висели два больших острова четвертого и второго слоя. Но самым впечатляющим штрихом была другая деталь. Солнечный свет. Он падал в пространство между небесными островами и ложился на центр города широкой полосой. Слева и справа падали вроде бы одинаковые тени от островов, но, поскольку парящая плита четвертого слоя была шире и ближе к Эпику, правая дальняя окраина города почти погрузилась в темноту. А вот над западной окраиной алел закат. Или рассвет. И как такое могло быть, если центр города освещался вроде бы висящим в зените солнцем, понять было невозможно.

А еще, как и рассказывал Бозе, верхний остров смещался почти параллельно четвертому слою, но вот далекий континент Граппа – основная составляющая третьего слоя «луковицы» – дрейфовал с явным перекосом. И если смотреть чуть дальше, туда, где подбрюшье массивного континента почти касалось горизонта, в узкой щели можно было увидеть черное небо и звезды. То есть при желании не составляло труда насладиться видом любого времени суток. Стоило только повертеть головой и присмотреться. И не свалиться от головокружения.

– Мне тоже здесь не нравится, – проронил Шершень. – Я предупреждал.

– Шершню тоже не нравится, он предупреждал, – с усмешкой сказал Бозе. – Но я почему-то думаю, причины недовольства у вас разные. Вряд ли вас, тактик Рем, беспокоит нестабильность окружающего мира. Местные карусели, проще говоря, вас не беспокоят. Тогда что?

– Пока не скажу. – Сайрус кивком указал в сторону шлюза. – Выйдем, осмотримся, поговорим с этим Руфусом, тогда и сформулирую.

– Замечательно, – Бозе обернулся к Хауэру. – Всем выходить необязательно.

– Здесь останутся Шершень, Маритта и Момо, – заявил командор и вскинул руку, упреждая возмущение вильдерши. – Это обычная военная тактика. Сначала разведка. Если все нормально, тоже сойдете на грунт.

– Ты больше не военный! Смаглеры так не делают!

– Мароманны тоже так не делают. – Хауэр сформировал «строгий» узор на лице. – У нас первыми идут робокриги. Но им сейчас не до того. Цербер еще не закончил ремонт Ботаника. Они, как и Бруно, тоже останутся на борту. Так что без глупостей тут.

– А Момо почему остается? – спросил Бозе. – Он, возможно, пригодится нам в городе.

– Чтобы не привлекать к нашей группе лишнее внимание. Киферы, как я понял, нечастые гости на Эниуме. Мы и так будем выделяться среди местной публики. Два мароманна и дактианец. А если кто-то нас узнает, будет вообще… фурор. Бывшие непримиримые враги все-таки примирились. Сенсация. Букмекеры лопнут от злости. А тут еще Момо.

– Можем разделиться, – сказал Сайрус. – Букмекеры решат, что идет поединок, что мы друг друга выслеживаем, и не станут шуметь, чтобы не сорвать игру.

– Нет, держимся вместе.

– Обоснуй.

– Я не верю здесь никому.

– Не аргумент. Я тоже никому не верю. Тебе в том числе. Почему мы должны держаться вместе?

– Чтобы отразить атаку, если придется.

– Втроем? Если атакуют значительные силы, мы не отобьемся. Но если нападут какие-нибудь местные уголовники, мы одолеем их и поодиночке. Так зачем нам держаться вместе?

Хауэр и Бозе переглянулись, но не ответил ни тот, ни другой.

– Чтобы ты, Сайрус, не вернулся без них раньше времени и не угнал корабль, – заявила Маритта и невинно похлопала глазками. – Я помогла вам обойти острые углы? Или продолжите меряться интеллектами, господа альфа-самцы?

– Спасибо, госпожа. – Рем поклонился, спрятав усмешку. – Ты нам помогла.

– Можете идти, – Маритта повелительно сделала ручкой. – И купите мне какой-нибудь сувенир. Я уже на второй планете за пределами системы Велунда, а до сих пор не прицепила к броне ни одной фенечки.

Вот в такой ауре легкого недоверия и настороженности часть экипажа ступила на грунт самой необычной из освоенных человечеством планет Галактики.

И сразу же начались проблемы. В первую очередь с таможней, которая заставила Сайруса сдать гравик, а у мароманнов отняла винтовки. Затем – с навигацией в жуткой толпе за воротами космопорта.

Пробиться и выйти хоть на какой-то оперативный простор здесь казалось чем-то нереальным. Складывалось впечатление, что все эти люди намеренно собрались именно в этих городских кварталах, намереваясь устроить митинг с последующим государственным переворотом. Либо они съехались со всех уголков планеты на какой-то священный для каждого аборигена праздник. Вроде карнавала модификантов на Ульрике или Дня труда на Родине.

На самом деле никакой особой миссии у людей, наводнивших портовый район, не было. Они просто куда-то спешили, на ходу общались, что-то покупали-продавали, обсуждали свои дела… короче говоря, они так жили. И ничуть не страдали от этой жуткой толкучки. Даже наоборот, им, похоже, нравилось чувствовать плечо и локоть ближнего. Или же им нравилось ловко маневрировать в потоке, не наталкиваясь на острые углы, и чувствовать себя асами. Наверняка какой-то такой момент присутствовал в их мировоззрении. Ведь чтобы пробраться на нижние слои Эниума, требовалось быть серьезным пилотом. Вот и сформировался культ самой востребованной на планете профессии: пилота-ловкача, способного проскользнуть по лабиринтам обломков между глубинными слоями Эниума.

Впрочем, не все местные жители были настолько ловкими. Мартин Руфус нашел гостей не сразу и протолкнулся к ним с заметным трудом, что было немного странно. Пришельцам успели изрядно намять бока, в безобидном смысле конечно (и не всем, а только Сайрусу, поскольку о железные бока мароманнов аборигены сами отбили локти), когда Руфус наконец окликнул озирающихся гостей и поманил за собой в какое-то заведение. Точнее – в забегаловку в ближайшей подворотне.

Похоже, у Руфуса здесь был зарезервирован столик в укромном уголке или как минимум места у барной стойки. Забегаловка была переполнена, как и все припортовое пространство, но места нашлись и ловкачу-посреднику, и его клиентам. Будь в резерве у Руфуса отдельный кабинет, его рейтинг взлетел бы до небес, но и того, что имелось, хватило, чтобы хоть немного этого посредника зауважать.

Гости уселись за столик, и у них наконец появилась возможность разглядеть нежданного помощника. Расовую принадлежность определить оказалось непросто. Руфус вполне соответствовал лекалам дактианцев: высокий зеленоглазый шатен с почти идеальными, а потому абсолютно незапоминающимися чертами лица. Да и фамилия вписывалась в стандарты Аррадакта. Но в имени и деталях одежды сквозила привязанность к мароманнской культурной идее. И говорил он на мароманнском чисто, без намека на акцент. Сочетание получалось странное.

К тому же Мартин Руфус не гнушался использовать сайтенские достижения, и даже вильдерские отсталые, но надежные разработки. Например, два пальца на левой руке у него были механические. И наверняка в них прятались какие-нибудь полезные приспособления.

А из кобуры на поясе у него торчала рукоятка здоровенного порохового револьвера. Нет, не настоящего, с шестью огромными патронами в барабане. Эта стилизованная под доисторическую старину вещица вмещала в фальшивом барабане спиральный магазин на полсотни современных патронов и могла поливать очередями. По меркам мароманнов или дактианцев, пушка была так себе – покрасоваться, припугнуть воришку, отогнать собаку или сбить летящую в тебя тещину сковородку. Но другое оружие на Эниуме было запрещено. Только стилизованные под старину пороховики да ножи. Как в каменном веке. Впрочем, может, и правильно?

– Сколько мы должны за приглашение? – окинув посредника строгим взглядом, спросил Хауэр.

– Ох, уж эти мароманны! Прямолинейны, как лазерный луч. – Руфус вытаращился на Сайруса, как бы обращаясь за поддержкой. Не найдя ее, он переключился на Бозе, но, не сварив каши и с ним, был вынужден вернуться взглядом к Хауэру. – Но мне нравится такой подход. Для бизнеса это хорошо. Экономит драгоценное время.

– Прибавьте к сумме цену МК и процент за свои услуги еще и в этой махинации. Нам некогда заниматься формальностями. Коды передайте капитану, он остался на борту.

– Я понял. – Руфус кивнул и постучал легонько кулаком по столу. – Сразу чувствуется командирская закалка! Изложили четко, по пунктам. Выпьете чего-нибудь?

– Сказал же. Мы спешим.

– Вы сказали – вам некогда заниматься формальностями. И это правильный подход. Каждым делом должен заниматься специалист. Разделение труда полезно и для людей, и для работы. А вот спешка – это плохо. Это главный враг качества. В спешке вам некогда подумать, прокачать варианты, выбрать самый лучший. Да, я в курсе, что вам помогают вживленные процессоры-синтетики, а потому соображаете вы вдвое быстрее нашего. Но даже в вашем случае постулат работает – спешка иррациональна!

– Стоп. – Доктор Бозе вдруг тоже хлопнул по столу, только ладонью. – Вы не посредник. Вы вообще не из этого района. Здесь вряд ли кто-то знает такие слова, как «постулат» или «иррациональность». Вы потому и нашли нас не сразу. Откуда вы?

– С шестого слоя, из поселения Антабиум. – Мартин Руфус чуть склонил голову, как бы обозначив, что уважает доктора за сообразительность. – Это административный центр Теневого континента. Правда, географически расположен на самом краю, такой вот занятный момент. Антабиум находится почти точно под Эпиком-5. И параметры вращения совпадают. Поэтому даже есть стационарные лифты. Можно жить там, а работать здесь. Но я бываю на пятом слое редко. Когда заканчиваются деньги. Местный деловой авторитет Иуда Брут – мой старый приятель, вот и позволяет мне иногда подзаработать.

Доктор Бозе на миг будто бы задумался, а затем кивнул. На самом деле его синтетик в этот момент связался с синтетиком корабля, а тот озвучил информацию для Шершня. Капитан подтвердил, что делец Иуда Брут в порту Эпик-5 действительно проживает. Смаглер даже вкратце описал его внешность и посоветовал не связываться. Борис в ответ заверил, что и сам все понимает. Ничего хорошего от человека с таким прозвищем ждать не приходилось.

– Вы говорите без акцента, но вы не мароманн…

– Вообще-то на Эпике не принято обсуждать происхождение, но для вас я готов сделать исключение. – Руфус обозначил любезную улыбку. – Значительная часть сектора Звездного скопления Урма и система Урма-17, в частности, это навеки нейтральная зона. Так записано во всех базовых соглашениях между всеми расами. Жемчужина системы планета Эниум формально считается вильдерской. Но она находится очень далеко от основных вильдерских миров и здесь особые условия существования. По этой причине здесь нет вильдеров. Такой вот парадокс. Их пытались завозить сюда смаглеры, но это закончилось печально. Вильдеры массово сходили с ума от здешних причуд мироздания. Поэтому на Эниуме поселились дактианские отщепенцы, мароманнская некондиция и прочие нестандартные представители продвинутых космических рас. Но даже для представителей этих рас жизнь здесь оказалась не сахар. Поэтому люди быстро забыли обо всех предрассудках и сформировали свободное общество. Не такое, как на Марободе или Аррадакте, а действительно свободное. То есть саморегулируемое и справедливое. Насколько это вообще возможно.

– Вы ушли от вопроса, – вклинился в монолог Бозе.

– Я подвожу к ответу. Генетически я дактианец, вы правы. Но воспитан мароманнами. Знаете, как в слезоточивых сериалах – родители пустились на поиски лучшего мира, но врезались в шальной астероид. Взрослые погибли в катастрофе, а выживший ребенок после долгих скитаний обрел семью и нашел свое счастье там, где не ожидал. Такие истории происходят довольно часто и в реальной жизни. На Эниуме вообще никто не смотрит в генетическую карту ребенка. Считается, что воспитание может компенсировать любые врожденные недостатки. И, знаете, иногда это работает. Допустим, глава моего поселения генетически сайтен, а большая часть населения Антабиума происходит от мароманнов. Если помните историю, в девяностых годах с Маробода хлынула большая волна переселенцев.

– Когда отказались от лагерей для переформатирования некондиции. – Бозе кивнул. – Отлично помню. А говорите, у нас нет свободы.

– Изгнание вместо заключения? – Руфус усмехнулся. – Демократично. Впрочем, это дело Народной Диктатуры Маробода, не наше.

– К делу давайте, – приказал Хауэр. – Озвучивайте цену, и разбегаемся.

– Минуточку, командор, – попросил Бозе. – У нас есть еще одна загвоздка. Мы не знаем, куда бежать.

– Бежать?

– Вы же сказали – разбегаемся. Но куда? С кем нам связаться, чтобы получить нужную информацию?

– Я думал, ты знаешь, док.

– В общих чертах, да, знаю. Но конкретно… – Бозе выразительно уставился на Руфуса.

Тот не стал надувать щеки.

– Слушаю вас, доктор…

– Борис Бозе.

– Так я и подумал… Борис. – Мартин Руфус кивнул. – Вы знаете язык своих далеких предков? Это впечатляет. Что вы ищете на Эниуме?

– Информацию. – Борис всем видом показал, что большего посреднику не скажет, пусть Руфус и был откровенен.

– Самый частый поисковый запрос. – Мартин вновь усмехнулся. – Что ж, теперь вы точно обратились по адресу! Делишки в порту для меня нечто вроде хобби, а вот поиск информации… можно сказать – профессия. Даже призвание.

– А если бы нам потребовалась акушерка, вы стали бы лучшим дамским врачом Эниума? – спросил Сайрус, скептически взглянув на Руфуса.

– Нет, но нашел бы вам такого врача за минуту, – невозмутимо ответил посредник. – Информация это действительно моя стихия.

– Хорошо, – снова взял нить разговора в свои руки Бозе. – Организуйте нам доступ к сети Эниума. О цене договоримся.

– Доступ к сети на самом деле свободный, – Руфус потер подбородок. – Но я понял, чего вы хотите. Вам нужна вся возможная информация, включая фортанскую инфомозаику, но в привычном формате. И тут без специалиста не обойтись. Что конкретно следует выделить из всех потоков, пространств и массивов?

– Это мы сами выделим, – отрезал Хауэр. – Ваше дело – нас подключить.

– Да будет так. – Руфус взглянул на Бозе. – Можно устроить это прямо здесь, но… это столпотворение будет отвлекать. Предлагаю перейти в более укромное местечко.

– В номера? – вновь усмехнулся Сайрус.

– В библиотеку.

– Куда? – Вопрос задал Рем, но удивление отразилось и на лицах у мароманнов.

Все трое знали, что такое библиотека, но чисто теоретически. Для них это было чем-то вроде древнего капища. Слово вроде бы мощное, но смысл его основательно подернут туманом. Так и с библиотекой. Хранилище бумажных носителей информации – книг – представлялось чем-то вроде редчайшего подвида музеев.

Книги вживую видел только Сайрус. Во-первых, несколько экземпляров хранились в Императорском пантеоне человечества, за толстым бронестеклом, а во-вторых, у дактианцев было принято клясться на верность Аррадакту, положив руку на томик Конституции. Впрочем, это была не настоящая книга. Обложка была живая, страницы из перепонок, как у лягушек, а текст пигментный, схожий с пятнами на коже у тех же амфибий. Дактианцам было проще выращивать такие вот «книги» из генматериала земноводных, чем печатать настоящие фолианты, ломая голову над древними технологиями.

Мароманны не видели книг вообще. Даже в музеях. Впрочем, речь о «правильных» мароманнах. «Некондиционный» доктор Борис Бозе не только видел настоящие книги, а еще и владел ими. Тремя. Две были на языке – предтече мароманнского, а одна на русском, на языке тех самых очень далеких предков Бориса. Книги передавались как семейная реликвия по наследству и считались самым ценным сокровищем всего рода. Даже ценнее наследия другой ветви предков, древнего меча, ловко загнанного кем-то в трещину большого камня.

«Меч в камне – символ теперь уже невесть чего, а книги – конкретная информация, источник нашей самоидентификации», – так говорил дед Бориса и многозначительно дырявил узловатым пальцем воздух над макушкой.

– Позвольте прояснить кое-что. – Мартин Руфус, похоже, остался доволен произведенным эффектом. – В галактике множество освоенных миров, где хозяйничают разные космические расы, но везде есть своего рода «связующая нить», есть нечто общее – доступная информационная среда. Заметьте, вильдерские миры я не исключаю. Там тоже существует своя сеть для обмена информацией, и работает она не только локально, в масштабах их звездных систем. Благодаря смаглерам она худо-бедно интегрирована и в гиперсеть.

«Впервые об этом слышу, – вдруг вышла на связь с Бозе и Хауэром неугомонная Маритта. – Смаглеры, может, и держат связь с гиперсетью, но нас к ней не подпускают. Мне скучно! Можно я буду подслушивать?»

«Только не мешай, – разрешил через синтетика Хауэр. – Борис, я возьму связь с Мариттой на себя, не отвлекайся».

«Понял, командор».

Вся короткая беседа прошла в режиме сеанса связи между вживленными синтетиками мароманнов и бортовым разумом «Вики-2». Внешне Хауэр и Бозе остались молчаливыми слушателями, поэтому для Руфуса и Сайруса ничего не изменилось. Дактианец по-прежнему хмурился и недоверчиво поглядывал на посредника, а тот продолжал заливаться соловьем.

– Но сейчас мы говорим о развитых мирах, где информационная среда это что-то вроде воздуха. Мы дышим воздухом и не задумываемся, почему это происходит и как. Настолько же естественным для нас стал доступ к информации в своих мирах. Мы озадачиваемся, как нам добыть информацию, лишь когда попадаем в чужое пространство, где не получается «знать, как дышать».

– Покороче можно? – спросил Хауэр. – Мы и без ваших лекций в курсе положения дел. Нам всего-то требуется найти кое-какую информацию с помощью Эниума. Обеспечьте нам полное подключение. Ко всем щупальцам этого спрута, даже к тем, что тянутся в сторону чужаков. И сделайте это в привычном нам формате.

– Вы не понимаете, командор! Чтобы подключиться ко всему, что есть в сети Эниума, надо…

– Это вы не поняли, Руфус, – повысил голос Хауэр. – Мы можем и сами разобраться. Просто хотим сэкономить время. И вы можете подзаработать на этом нашем желании. Нет, значит, нет. Ступайте с миром.

– Я готов. – Руфус понял, что спорить бессмысленно. – Некоторую информацию придется выводить на проекцию. Вы ведь не хотите, чтобы все это видели?

– Сразу не мог пояснить? – Сайрус усмехнулся.

– А догадаться было никак? – Руфус фыркнул в ответ. – Библиотека Эниума не только ритуальное место, святыня, храм науки, это еще и укромный уголок. Возможно, это единственное место, где вас гарантированно никто не потревожит.

– Разве поблизости мало необитаемых островов?

– Много. Но там нет меня. – Мартин усмехнулся, но быстро вновь сделался серьезным. – А главное – там невозможно сосредоточиться. Голова идет кругом. На Эниуме вообще трудно сосредоточиться, если вы на открытом воздухе. Заметили, какая суетливая на улице толпа?

– Просто муравейник, – согласился Бозе. – Все куда-то спешат, но, по-моему, реально «по цели» движутся процентов десять.

– Это особенность психики коренных жителей Эниума. В природе этой планеты все находится в постоянном движении. Люди тоже не могут сидеть на месте. Если они останавливаются, то выбиваются из общего планетарного ритма, нарушают гармонию с местной природой и начинают страдать. Они даже спят не на кроватях, а в гамаках, покачиваясь всю ночь. В общем, дорогие гости, только библиотека решит все проблемы.

– Почему не отель?

– Вы сами скептически отозвались о «номерах». – Руфус пожал плечами. – Да и ближе будет… если мы говорим об отелях достойного уровня. Они все сконцентрированы на Эпике-1, а Библиотека Совета буквально в двух шагах – на острове Эпик-3. Как вы относитесь к пассажирским субпорталам класса «метро»?

– С отвращением, – сказал Хауэр.

– Терпимо, – сказал Рем.

– Прошу за мной. – Руфус поманил гостей и начал проталкиваться в глубь заведения, к местной кабине «метро».

* * *

– Вообще-то бумажная книга в сравнении с современными информационными формами это даже не револьвер в сравнении с лазерной винтовкой, а суковатый дрын, простейшая деревянная дубинка, – высказался доктор Бозе, когда гости очутились в просторном вестибюле библиотеки. – Лишить драгоценной жизни дубинка может, но только на ближней дистанции. Зато ей не требуется подзарядка, и она всегда готова к бою…

– А еще это винтаж, – подсказал Руфус. – Приличная цена, если в хорошем состоянии.

– Та же история с книгой. – Борис поморщился, мимикой показав Руфусу, что тот путает божий дар с яичницей. – Она содержит минимум информации, она громоздка, но… и у нее есть свои достоинства.

– Не вижу пока ни одного, – сказал Хауэр, озираясь.

В холле стояли несколько шкафов с книгами. Вряд ли это были настоящие бумажные тома, скорее – объемные проекции. Но «храмовую атмосферу» они создавали. Хотелось говорить тише, а вести себя сдержанней.

– Можно остаться здесь, но лучше пройти в другой зал. – Руфус кивком указал на одну из двух десятков дверей, почти неотличимых от еще десятка выходов из «метро». – Предлагаю зал истории. Похоже, доктору Бозе нравится эта наука. Там будет комфортно.

– Нам нужен доступ ко всем сетям и по всем вопросам, не только по истории, – напомнил Хауэр.

– Тогда сюда. – Мартин Руфус усмехнулся и указал на ту же дверь. – Разница только в оформлении залов. Функционал везде одинаковый.

– Идем, идем, – согласился Борис и чуть укоризненно взглянул на Макса. – Теряем время.

В историческом зале оказалось много интересного. Оформление стен помещения представляло собой закольцованную объемную инсталляцию, которая прослеживала историю человечества от момента адаптации далеких пращуров на Колыбели до освоения современными людьми Эниума. Уделялось внимание и другим космическим форпостам. Но Аррадакт, Маробод, столица сайтенов, а уж тем более Велунд, Фортан-12 или другие ключевые точки упоминались вскользь. Чисто ради создания иллюзии объективности. Что, впрочем, никого не удивило. Ведь гости попали в хранилище памяти, информационный центр и вообще в самый центр Эниума, а не упомянутых столиц. Чтобы убедиться в том, что центром вселенной на самом деле является Аррадакт, следовало попасть в Императорский пантеон человечества. А весомые доказательства верховенства Маробода содержались в Большом зале Дворца Народной Диктатуры. Короче говоря, это был чужой монастырь, и в нем жили по своему уставу. Оспаривать это представлялось глупейшим занятием.

– Итак. Прошу. – Руфус жестом пригласил Бориса выйти на центр. – Не удивляйтесь ничему. В инфомозаике фортанов есть свои нюансы, а сайтены не любят кресла. Придется вам погрузиться в виртуальность с учетом этих условий. Ведь ключевым участником поиска будете именно вы, док?

– Я, – Бозе покосился на Сайруса. – Тактик, вы не против?

– Я не против, но хочу видеть хотя бы часть информации.

– Все будет на проекции, – заверил посредник. – Начинаем.

Возникшая объемная проекция поначалу казалась мешаниной из образов, схем и звуков. Пока восприятие адаптировалось к этому винегрету, Сайрус и Хауэр стояли молча, сосредоточенно вглядываясь в проекцию. Бозе тоже не проявлял особых признаков активности, даром что находился в глубине проекции. Но когда все попривыкли к стилю подачи информации, наблюдатели расслабились и даже обменялись репликами, а у Бориса началось самое интересное.

Во-первых, его вдруг приподняло над полом. Наверное, для полного погружения в виртуальность. Во-вторых, Борис начал совершать какие-то пассы руками, как бы помогая себе сортировать данные. Макс попытался связаться с синтетиком Бориса и выяснить, что там разгребает доктор, но искусственный компаньон сослался на крайнюю загруженность информацией и попросил Хауэра заняться обеспечением безопасности процесса. В случае внезапного обрыва контакта Бориса с такой сложной совокупностью виртуальностей синтетик прогнозировал большие проблемы для психики доктора.

– О какой опасности речь? – Сайрус недоверчиво взглянул на Макса, когда тот сообщил об этом моменте. – Чисто теоретически?

– Чисто теоретически синтетики не рассуждают. Это ведь машины. У них всегда есть основания. Мы довольно колоритная компания, и слухи о нашем прибытии могли давно распространиться по гиперсвязи.

– Отсюда, с Эниума, слухи? – Рем коротко рассмеялся. – Да никогда! Ты еще не понял? Здесь никто не чихнет забесплатно. Так что слухов не будет. А вот попыток продать эту информацию, думаю, уже предпринято немало. Одна проблема: кроме Руфуса, никто не знает наших имен.

– Мартин тоже знает лишь имя Бозе.

– Этого достаточно, чтобы повысить стоимость вдвое. Но даже за полцены, просто факт, что на гибридном корабле прилетели два мароманна и дактианец, уже может найти своего покупателя. И местные обязательно этим воспользуются.

– Вот видишь, ты сам пришел к выводу, что мы в опасности.

– Мы в опасности еще с момента поступления в военные училища. А уж когда нас вычеркнули из списков благонадежных граждан, мы очутились на краю пропасти. Точней, на разных краях, но пропасть одна. Кого конкретно опасаться, что говорят ваши синтетики? Местных, которым пообещают по тридцать монет за нашу поимку? Или стоит ждать прибытия какой-нибудь цивильной поисково-карательной группы?

– Оба варианта. – Макс взглядом указал на выход. – Идем. Бозе справится без нас. Там позиции выгоднее.

– Я знал, что все мароманны – параноики. – Сайрус скептически хмыкнул, но пошел на выход первым. Правда, сделав несколько шагов, притормозил и обернулся. – А Руфус? Его ты не подозреваешь? Что, если он получил контракт и умыкнет Бориса, пока мы торчим снаружи? Может быть, прихватить его с собой?

– На Бозе вряд ли выпишут контракт. Не того полета птица. Таких на Эниуме полно. Разве что за компанию с нами. В первую очередь, почему-то мне кажется, с тобой.

– Спасибо.

– Не за что. Это не комплимент, Сайрус. Предупреждение.

* * *

Варвар часто брался за скользкие дела. Для успешного их выполнения у него имелись все необходимые средства и силы. Нет, он не содержал небольшую частную армию или штат опытных охотников за головами. Он считался главой легальной военизированной структуры, охранной фирмы Барбариуса, но это лишь на бумаге. В реальности его фирма существовала от контракта к контракту. Получив аванс, Варвар «перезванивал» своим компаньонам, собирал нужное количество людей и техники, отправлялся на дело, а по его окончании распускал народ по домам.

Бывало, дела сыпались одно за другим, но Варвар все равно давал людям передышку и собирал команду заново, иногда отцепляя тех, кто не проявил себя в предыдущем деле. Варвар называл этот метод естественным отбором. И его компаньоны разделяли такой подход начальника. Платил он хорошо, а за приличные деньги надо и работать с полной отдачей. Так что обиды никто не держал и на следующий вызов являлся по первому зову.

Так получилось и сейчас. Никто не увильнул, не сослался на какие-нибудь обстоятельства или болезни. В назначенный час на орбите одной из трех лун Фионы зависла сцепка из двух десятков малых прыжковых кораблей, самой колоритной единицей в которой стал корабль вожака. Это была старая, но ухоженная посудина мароманнского класса «Альбатрос».

Естественно, корабль был доработан с учетом требований дактианцев, но основные системы Варвар сохранил в неприкосновенности. Типичный смаглерский подход. Кстати сказать, очень даже выгодный в дальних рейдах. Всегда можно найти способ и специалиста, чтобы починить, если что-то сломается. Или, если говорить о дактианских «живых» деталях, заболеет, а то и вовсе сдохнет.

Именно в тесной кают-компании «Альбатроса» собрались все вызванные Варваром охотники. Многие были настоящими дактианцами третьего и четвертого сорта, то есть колонистами. Но как минимум треть бойцов не афишировала свое происхождение. Как и вожак, они были «натурализованы», а то и вовсе пока лишь зарабатывали имперский паспорт.

В кают-компании царило оживление. Многие давно не виделись и обменивались новостями. Но главное, что вносило нотку возбуждения в обстановку, это слушок, что «дичь» в этот раз не какая-то там, а самая что ни на есть серьезная. Даже может оказать сопротивление. Все прекрасно понимали, что за опасность полагается надбавка, и это всех радовало. И радовала не только возможность заработать больше обычного. Вдохновлял еще и сам факт, что дело настоящее. Что им впоследствии можно будет гордиться.

Для кого как, а для наемников, подобранных Варваром, это имело значение. Тупых исполнителей, без малейших амбиций, Варвар на работу не брал. Почему? Это долго объяснять. Проще принять, как есть, и решить, что вот такая у него причуда. У кого их нет?

В общем, все начиналось вроде бы удачно, на подъеме, и это сулило успех, но имелась одна проблема. И знал о ней пока лишь сам Варвар. У вожака охотников до сих пор не было четкого адреса жертвы.

«Где-то в вильдерских мирах», это слишком расплывчато. Просто недопустимо расплывчато! И что с этой проблемой делать, Варвар пока не знал. Ему вот-вот выходить к народу и ставить задачу, а он толком не знал пункта назначения. Непорядок, да еще какой!

– Там это… – В каюту капитана заглянул Огурец – старпом, он же матрос и вообще единственный, кроме Варвара, член экипажа «Альбатроса». – Все собрались, ждут. Задачу ставить будешь, или уже наливать?

– Я вам налью! – Варвар хмуро взглянул на помощника. – Закончу созвон, приду. Ждите.

– А с кем ты созваниваешься? – Старпом удивленно вскинул брови. – Проекции-то нет.

– Это закрытый режим, – Варвар автоматически ткнул в столешницу.

К немалому удивлению вожака, на столе расцвело красочное пятно плоской проекции. Как по заказу в нужный момент действительно установилась связь в «закрытом» режиме. Вот только Варвар понятия не имел – с кем? Собеседник на другом конце линии не удосужился воспользоваться даже заставкой из стандартного набора. Вместо лица по столу расплылась схематичная рожица, словно с рисунка двухлетнего ребенка.

Вожак махнул Огурцу «проваливай» и уставился на схематичное изображение абонента. Судя по кодировке, сигнал шел с Геликона, только Варвар не спешил покупаться на этот трюк. При желании он и сам мог представить все так, будто сидит в сенате Аррадакта или на вершине неприступной горы Анастасия, главного пика и гордости планеты Гефест. Этакая дезориентация – это все дело техники.

– Откуда звонишь, дело твое, но физиономию мог бы и показать, невежливо так разговаривать.

– Давай без сантиментов. – Голос у собеседника тоже был «схематичный», не было в нем ни интонаций, ни характерных ноток.

– Без чего?

– Без всяких там вежливостей и нежностей. Есть деловой разговор.

– Я уже при деле. Ты опоздал… кем бы ты ни был. Занимай очередь. На следующей неделе, думаю, освобожусь. Перезвони.

– Ты при деле, – схематичный человек кивнул. – Только не начинаешь его, потому что не знаешь, с какого бока подойти. Так?

– Если я здесь сижу, это не значит, что… – Варвар запнулся. – Ты кто вообще? Кто-то из охотников? Шутки от скуки шутите, да? Сейчас вот выйду в кают-компанию, вычислю тебя и накостыляю по шее!

– Я не один из твоих охотников. Я тот, кто знает все. В том числе кто и когда заключил с тобой контракт.

– Общие слова. – Варвар ухмыльнулся. – Хочешь, чтобы я с тобой поделился? Забудь. Все у меня под контролем, помощники не требуются.

– Я знаю, где Сайрус Рем. Ты ведь его ищешь?

Варвар на миг замер, а затем искоса взглянул на изображение.

– Откуда ты знаешь… – Варвар вовремя спохватился, – что мне нужен какой-то там Рем?

– От меня даже у Галактики нет секретов.

– Спите вместе?

– Тебе нужен тактик-диверсант второго уровня Сайрус Рем, – пропустив сомнительную шутку мимо ушей, продолжил абонент. – Вернее, он нужен его сестре, стратегу второго уровня Вите Рем. И ты должен его отыскать. Семейное, казалось бы, дело, но есть один нюанс. Вите нужен не весь Сайрус. Только его голова.

– Да надо же! Ты ясновидящий? Или бог?

– Нет. Но перспектива интересная. Так тебя интересует информация о Сайрусе Реме?

– Зависит от цены.

– Продам недорого. Вернее – в пределах разумного. В размере твоей обычной надбавки за срочность.

– Вот сволочь, и это знаешь!

– Вы согласны, господин Барбариус?

– Вежливая сволочь. «Вы согласны». Да, я согласен, выкладывай!

– Он на острове Эпик-3. Это на Эниуме. Система Урма-17. От вас всего в получасе прыжка вместе с разгоном.

– Я в курсе, где это и сколько туда лететь!

– Естественно. Ведь вам принадлежит один уютный островок на Эниуме. В шестом слое, но все равно неподалеку от Эпика-3. Местные жители называют его островом Креста. Довольно дорогая недвижимость. Хороший выбор. Назвать кадастровый номер?

– Придушу, когда встретимся!

– Это вряд ли. Ведь мы заключили сделку. Устранение контрагента может повредить вашей репутации. Она у вас сомнительная с точки зрения закона, но в деловом смысле весьма солидная.

– Ну смотри, сволочь! Если Рема нет на Эниуме, с тебя две надбавки. Найду и вытрясу, обещаю!

– Договорились.

Глава 4

Охота на хищников

Просветительский, он же музейный и культурный комплекс Библиотеки Эниума занимал весьма внушительную площадь. Наверное, две трети острова. Да почти весь остров Эпик-3 был так или иначе связан с комплексом. Кроме самой Библиотеки, на Эпике-3 располагался небольшой городок, в котором имелись гостиницы для любителей остановиться в тихом местечке, да несколько десятков ресторанов. Инженерные службы входили в состав самого комплекса. Короче говоря, получалось, что Эпик-3 и есть Библиотека. Об этом посетителям поведал неутомимый гид Руфус, который вопреки опасениям Рема не остался с «подключенным» Бозе надолго. Выполнив свою часть сделки, посредник тоже покинул помещение и теперь ненавязчиво брел следом за посетителями, куда бы они ни направились. Видимо, надеялся выжать из общения с богатыми гостями максимум пользы.

– Получается, это и есть воплощение того информационного хаба, о котором говорил Бозе? – спросил Сайрус, оглядываясь.

Гости вышли из главного здания и остановились перед огромной вращающейся моделью Эниума. Она висела над центром большой площади. И выглядела эта модель, надо признать, впечатляюще. Детализация макета получилась отличная.

– Думаю, здесь нет какого-то центра обработки информации. – Хауэр в сомнении покачал головой. – Слишком громоздкая и ненадежная система получилась бы. Да и не делает так никто уже тысячу лет. Хаб Эниума это скорее живущая в гиперсети программа, которая собирает и анализирует информацию, используя все доступные мощности. От простейшего нанобота, до искусственного разума самых сложных систем.

– Зачем же мы прилетели сюда? Почему не связались с Эниумом прямо с Террановы?

– Потому, что нам требовался доступ в привычном формате. Универсальный Интерфейс. А он имеется только здесь. Такая вот простейшая уловка Эниума. Присутствует он везде, видит и слышит все и всех, но поговорить с ним можно лишь отсюда.

– И зачем ему такая уловка?

– Обратная связь коварная штука. Установил ее, и считай, что собеседник наполовину в твоей власти. Ну, при соответствующей подготовке и желании. Прилетев на Эниум, ты играешь по его правилам, а значит, он относительно застрахован от взлома.

– Постой. Но если ты вычислил Программу Эниума, которая собирает и анализирует информацию на месте… где-нибудь на Марободе, что мешает тебе взломать ее там же, на месте?

– И что дальше? Эниум не отправляет собранную информацию в какой-то секретный почтовый ящик. Как ты и сказал – анализирует на месте, делает выводы и продолжает работу. Не понимаешь?

– То есть хаба на самом деле нет?

– Как узла, перекрестка информационных дорог и потоков, этакого огромного сервера размером с этот остров или даже всю планету? Нет. Хаб Эниума это все пространство гиперсети. Все вычислительные мощности, существующие в галактике и связанные между собой. Бозе упростил для лучшего понимания.

– Но ведь у всех имеются программы для борьбы с таким шпионажем… – Сайрус недоверчиво взглянул на Макса. – Никто не справляется?

– Нет. Потому что это не шпионаж. Это «стобап».

– Что?

– Стихийная оптимизация базовой программы. Так предпочитают называть эту проблему наши ученые.

– Юмористы они у вас. Но какие-то невеселые. Как бы намекают, что не в силах бороться со стихией?

– И это тоже.

– Но если Эниум – базовая программа… тогда… гиперсеть началась с него? Как такое может быть? Ведь планета была заселена относительно недавно, а значит, и эта совершенная шпионско-аналитическая программа была написана не так уж давно.

– Вопрос на миллион. – Хауэр поднял вверх большой палец. – Для ботаника ты неплохо соображаешь. Тот, кто найдет ответ, станет повелителем галактики. Освоенной ее части. Ведь он сумеет сказать, что было раньше, курица или яйцо.

– Ищет кто-нибудь? – Сайрус усмехнулся.

– И твой скепсис в точку. – Хауэр кивнул. – Никто не ищет, насколько мне известно. Эниум еще ни разу не вмешался в наши дела, и о нем решили просто забыть. Как о безвредном паразите.

– Скорее, как о симбионте, – поправил Сайрус. – Паразит не бывает безвредным. К тому же Эниум что-то там оптимизирует. Не только живет сам, но и помогает жить гиперсети. Точно, как симбионт.

– Такие детали для меня темный лес. – Хауэр указал пальцем на макет планеты. – Вот, смотри, наш остров. Архипелаг Эпик, пятый слой. Выглядит, как родимое пятно на фоне подлежащего Теневого континента.

– Мне кажется, соседний архипелаг в этом же слое движется опасным курсом, – Сайрус на миг обернулся. – Эй, любезный.

Скучавший неподалеку Руфус встрепенулся и мгновенно переместился к гостям.

– Весь внимание!

– Мне кажется, или соседний архипелаг сближается с нашим? – Сайрус кивком указал на группу островов восточнее Эпика.

– О да! – Гид изобразил на лице нечто вроде сдержанного восторга. – Это одно из самых интересных суточных явлений Эниума! В сотне уникальных достопримечательностей оно всегда держится на одной из двадцати верхних строчек! К исходу следующего отрезка суток наши архипелаги сблизятся до минимума, а еще через отрезок можно будет наблюдать великолепное природное шоу! Архипелаги пройдут друг сквозь друга. В некоторых местах расстояния между островами будут настолько малы, что вы сможете спокойно перешагнуть с архипелага Эпик на архипелаг Ларон. Это грандиозное, масштабное и, без сомнений, незабываемое зрелище! На каждом острове обоих архипелагов оборудованы специальные смотровые площадки, с которых можно понаблюдать за этим шоу. На Эпике-3 таких площадок даже несколько. Могу проводить. Недорого.

– То есть острова, как солдаты на параде, проходят сквозь другой условный строй, – уточнил Хауэр. – И делают это настолько четко, что никогда не сталкиваются? И так раз в сутки?

– Все верно.

– Чудны дела твои, Эниум, – тихо проронил Сайрус. – И это лишь двадцатое из сотни уникальных явлений?

– Как правило, строчкой выше стоит похожее явление на уровнях восемь и девять. Там процесс трехмерен. Острова еще и меняются эшелонами.

– А строчкой ниже? – автоматически спросил Хауэр.

– Соединение и разрыв надвое непостоянного континента Британия. Три отрезка суток он един, а затем его части расходятся на огромное расстояние. На восьмом отрезке движение островов останавливается, и они возвращаются. Новые сутки Британия встречает вновь единым континентом. При этом стыковка происходит настолько мягко, что и младенца не разбудит. Британские ученые доказали, что дело в огромной массе пресного моря на западной части Британии. Когда выше и чуть севернее проходит континент третьего слоя Граппа, он притягивает воду, и приливные силы рвут менее мощную платформу континента четвертого слоя надвое. Точно по линии Большого каньона в Буферном горном хребте. Зрелище, доложу я вам, фантастическое. Лучшая наблюдательная площадка – остров Зетланд. Оттуда хорошо видно, как образуется разрыв и как в бездну обрушиваются многокилометровые водопады. На Дунгане, подлежащем острове седьмого уровня, в это время идет дождь.

– В момент разрыва? Часть воды выплескивается из моря Британии?

– Не выплескивается, этому как раз мешает Буферный хребет. Британцы с присущим им юмором называют его «стенкой ванны». Просто вода заполняет некоторые подземные полости восточной половины континента в момент стыковки. Это срабатывают природные клапаны, которые обеспечивают мягкую стыковку. А в момент разрыва, пока вновь не закрылись естественные клапаны, эти полости опорожняются. На Эниуме все очень сильно и очень сложно взаимосвязано.

– Голова идет кругом от всех этих взаимосвязей. – Рем поморщился. – И это в теории. А если увидеть? Вообще с ума сойдешь?

– Ты ведь хотел каруселей. – Хауэр усмехнулся.

– Я обойду. – Сайрус заложил руки за спину и двинулся вокруг модели Эниума, таращась на макет удивительного мира.

Хауэр проводил дактианца взглядом и вновь обернулся к Руфусу.

– Над нами чистое небо. Так всегда?

– Да, – Мартин кивнул. – Эпик-3 один из немногих островов средних уровней, где всегда можно видеть небо. И воздух здесь чистый. Наши астрономы любят вести наблюдения из обсерватории Библиотеки.

– Разве не лучше делать это с первого слоя?

– На континентах первого слоя слишком разреженный воздух. Наблюдать там, безусловно, хорошо, но постоянно находиться невозможно. Мы могли бы построить там базы по типу городов под куполами, как на малопригодных для жизни планетах, но… зачем усложнять? Эниум видит вселенную и без этого, а особо любознательным астрономам достаточно «живых» наблюдений отсюда либо с борта «Скайлаб». Это научная станция на орбите.

– Не она падает? – Хауэр взглядом указал на россыпь светящихся точек, едва заметных на фоне белесо-голубого в зените неба.

– Это челноки, наверное… – Руфус собрался махнуть рукой, но вдруг замер. – Они маневрируют? Эти корабли заходят на посадку? Очень странно.

– Хотите сказать, они снижаются не над Эпиком-5?

– Эпик-5 там. – Мартин указал в северном направлении. – А эти… идут по маршруту Бекаса. Это нечто вроде условной тропы контрабандистов. Сложная траектория, тяжелый маршрут. Без подготовки проходит один из десяти.

– Поэтому он не прикрыт системами обороны? – удивился Хауэр.

– Да. А что тут такого? К тому же финальная точка маршрута – остров Бекаса. Совершеннейшая дыра. Там даже субпорталов нет.

– Но люди живут?

– Живут. Отбросы и уголовники. По-хорошему, следовало бы давно провести облаву и зачистить этот притон. Но это слишком затратно. Да и особой угрозы остров не представляет.

– Лучше скажите, что это своего рода общественный отстойник, – появляясь из-за модели планеты, сказал Сайрус и указал пальцем на макет. – Вот он остров Бекаса. Шестой слой. Между прочим, престижный уровень по вашим меркам, не так ли? Как раз приличные условия жизни и удерживают общественную пену на Бекасе. И пока что вам выгодно держать под парами этакую Австралию, страну, заселенную и освоенную исключительно уголовниками. Но рано или поздно вы его вычистите. У нас тоже есть такое место. Планета Терранова. Райское место, но пока там нет ни одного подданного выше второго сорта. Там и с третьим проблемы.

– Я не стал бы сравнивать…

– А я стал бы. – Сайрус вскинул руку, прерывая Мартина. – Потому что снижаются тринадцать дактианских частных кораблей, ведет которые смаглерский флагман.

– Как это вы разглядели? – Руфус поднял взгляд и прищурился. – Для меня это пока лишь точки.

– Я ведь дактианец. – Рем в очередной раз усмехнулся.

– И что, у вас модифицированное зрение?

– Глупо звучит. – Сайрус скривился. – Модифицированными могут быть органы, а не их функции.

– А занудными снобами и буквоедами могут быть только дактианцы. – Хауэр ухмыльнулся и похлопал Руфуса по плечу. – Привыкай.

– Все проще. – Рем пропустил реплику Макса мимо ушей. – Настолько естественно и непринужденно умеют маневрировать только наши живые корабли.

– Частные корабли? – выхватил главное Хауэр. – Не суда?

– В том-то и дело.

– Крупная военизированная фирма с Аррадакта решила посетить остров Бекаса? – проронил задумчиво Хауэр. – Интересно. Есть другая точка посадки? Руфус, тебя спрашиваю.

– Есть, но… это вдвойне опасный маневр. Разве что…

– Короче!

– Да, можно вырулить к другому острову шестого слоя. Только придется зайти снизу. Этот остров – лишь небольшая глыба, но там есть маяк, метеостанция, крохотный поселок и даже субпортал. Форма у острова не очень удачная… усеченный конус, поэтому ровного места хватает только для служебных строений и поселка. Посадочной площадки нет. Но транспортные челноки садятся в гроте. Его специально вырыли в склоне. Не знаю, насколько он вместительный, но…

– Как называется остров?

– Никак. – Руфус пожал плечами. – У нас много таких мелких поселений без названия. Маяк номер такой-то… или метеостанция номер… или скала с шахтой. Но некоторым дают названия по особой примете или по прозвищу какого-нибудь богатого выходца. Эту глыбу называют островом Креста.

– Там стоит крест?

– Нет. Остров принадлежит человеку со шрамом в виде креста. Он не местный, поэтому настоящего имени его никто не знает. На Эниуме много «дачной» недвижимости, принадлежащей людям с сомнительной репутацией.

– Шрам у него на каком месте? – вдруг озадачился Сайрус.

– Не знаю. – Руфус развел руками. – Но раз об этом упоминается – на заметном. А что?

– У нас… – Сайрус осекся. – У меня проблемы. Пожалуй, я знаю, кто так ловко зашел на посадку по гиблому маршруту. И это по мою душу.

– Думаете, это хозяин острова Креста?

– Думаю, он. Его зовут Барбариус. Любимое орудие моей сестры для тайных делишек.

– Мы в одной лодке… вернее, в одном корабле, твои проблемы касаются и нас, – сказал Хауэр. – Так что можешь не волноваться, с Барбариусом мы разберемся. Руфус, как думаешь, Бозе еще долго будет общаться с Эниумом?

– Не знаю. – Мартин повторил недавний жест. – Но время у нас есть. Даже если вы правы, люди с острова Креста должны вас сначала найти. А для этого им придется связаться с теми, кто торгует информацией. С Людвигом, например, или с Брутом. А лучше прыгнуть на Эпик-5 и потолковать непосредственно с профессиональными свидетелями. Есть в порту и такая профессия. На худой конец, им придется изучить виртуальный слепок событий. Все это требует времени.

– Время – это хорошо. – Макс кивнул. – Потратим его с пользой. Нам надо найти оружие.

– Вы серьезно?! – Глаза у Руфуса округлились и едва не вылезли из орбит. – Полтора десятка кораблей… это… небольшая армия! Да и не позволят вам тут воевать! Вам, наверное, кажется, что здесь пиратская вольница, законы никому не писаны и никто не следит за порядком? Это не так! Один выстрел из боевого оружия – и все, конец! Сюда мгновенно прилетит «Серый ворон» с тремя сотнями полицейских на борту!

– Вот и замечательно, – кивнул Хауэр. – Мы прибыли официально, стрелять первыми не станем, с нас взятки гладки.

– Да не будет никаких взяток! «Вороны» просто увезут нас всех… слышите, всех… на десятый слой, на остров Терпения, и оставят там для профилактики на месяц! Вы знаете, какая сила тяжести на десятом уровне? А какой там воздух? Это ад! Даже вам там не выжить, со всеми вашими наноботами или способностями к генетической трансформации! Вы просто не успеете приспособиться!

– Так, Руфус, спокойно, – вмешался Рем. – Мы не будем устраивать здесь войну. Мой… товарищ погорячился. Но нам надо выиграть время. Доктор Бозе должен закончить общение с Эниумом. Значит, мы обязаны отвлечь внимание противника на себя.

– Ты хочешь дать им то, за чем они прилетели? – Хауэр покачал головой.

– Показать им то, за чем они прилетели, – уточнил Сайрус. – И вовремя ускользнуть. Если я не ошибся и человек со шрамом в виде креста это знакомый моей сестры, задача трудна, но решаема.

– Не факт, что эту группу ведет твой «крестоносец».

– Все корабли спокойно прошли за лидером по сложной траектории. – Рем указал на горизонт. – И скрылись где-то в районе острова Креста, а не Бекаса. Нужны еще доказательства?

– Аргументы приняты. – Хауэр на миг задумался. – Смущает сомнительная тактика. За тобой ведь прилетели наемники, а не дактианские диверсанты, хоть и прислала их твоя сестра?

– Как ты догадался?

– Шрам. – Хауэр пожал плечами. – Откуда у чистого дактианца шрам? Значит, это какой-то смаглер, заработавший паспорт дактианца. Но я не стал бы недооценивать наемников. Обычно это всякие полукровки, поэтому они не такие умные и развитые, как чистые представители твоей расы, но дело свое знают.

– И я оцениваю их правильно. Держать оборону с голыми руками мы не сможем, а нормальное оружие достать не успеем. Остаются маневр и запутывание следов. Есть мысли, как это сделать?

– Есть. – Хауэр взглядом указал на приближающийся архипелаг Ларон, а затем, кивком, на модель планеты. – Перепрыгнем на проходящий мимо остров, а чуть позже спрыгнем на нижний слой. Мой синтетик запомнил все, что нужно, и рассчитал время.

– У тебя есть парашют?

– Нет, но не волнуйся. Мой синтетик все учел. Мы справимся.

– Хорошо. – Сайрус обернулся к посреднику и приосанился: – Руфус, ты хочешь еще немного подзаработать?

– Я… не знаю, – нервно хмыкнул Мартин. – Что надо делать? Если стать вашим охранником, я пас. И пулемета я вам не дам.

Он положил руку на кобуру и подвинул ее по ремню подальше за спину.

– Это револьвер, – невольно поправил Хауэр.

– Все равно не дам!

– Выдохни. – Сайрус покровительственно возложил руку на плечо посреднику. – Нам не нужна твоя хлопушка. Когда я скажу, ты свяжешься с наемниками и предложишь им купить информацию о нашем местонахождении. Только успокойся, не то наемники что-нибудь заподозрят.

– А если они найдут вас раньше?

– Тогда ты ничего не заработаешь.

Руфус секунду подумал, затем удрученно вздохнул и покорно склонил голову.

– Я сразу понял, что с вами будут проблемы. Идите за мной. Пока Ларон не подойдет вплотную, вам лучше не светиться на открытой местности.

«Ой, мальчики, по-моему, вы себя переоцениваете, – вдруг опять вышла на связь с Хауэром Маритта. – Сказать Шершню, чтобы поднял «Вики» для прикрытия?»

«Это все равно что палить из пушки по воробьям, – ответил Макс через синтетика. – К тому же корабль у нас не приспособлен для сражений в атмосфере, да еще между плавающими островами. Ты не переживай, справимся. Код получили?»

«Шершень, командор спрашивает…»

«Я слышал, – откликнулся Шершень на втором плане. – Получили. Можем взлетать хоть сейчас».

«Вот и будьте готовы. Как только Бозе управится, мы вернемся. Хотя возможны варианты».

«Принято, командор».

– Сайрус. – Макс обернулся к Рему и протянул ему небольшую, размером с вильдерскую монету, серебристую шайбу. – Это муха-шпион. Возьми для связи. Обращаться с ней просто…

– Я знаю, пользовался. – Сайрус взял «муху». – Вещь хорошая, хотя шпион из нее так себе. Слишком заметная.

– В сравнении с вашими модифицированными бактериями, которые шпионят из-под ободка унитаза? – Хауэр усмехнулся. – Согласен. Но наша «муха» может еще и взорваться, если станет туго.

– Предпочту прыгнуть вниз. А вдруг повезет пройти Эниум насквозь?

– Это вряд ли, но как знаешь. На всякий случай код подрыва: девять, три, два…

– Шестнадцать, – закончил Сайрус. – Я знаю, командор, знаю. Я ведь разведчик, ты забыл?

* * *

Хауэр и представить себе не мог, насколько был близок к истине, когда сказал «возможны варианты». Наемники появились на Эпике-3 намного раньше, чем рассчитывал Макс. Архипелаг Ларон был еще в километре, а противник уже перебрался на территорию библиотечного комплекса и развернулся цепью. Пришлось на ходу менять планы и вместо игры в прятки затеять салочки. Хауэр отправил Руфуса к Бозе, а сам занял позицию неподалеку от макета. Сайрус тем временем рысью промчался по центральной площади, обогнул пару зданий и мелькнул на краю Эпика-3.

Наемники отреагировали предсказуемо. Они сменили направление и двинулись к обрыву. Маневр не доказывал, что Сайрус для них приоритетная цель, но сейчас главное было не это. Наемники охотились на новых гостей Эниума, факт можно было считать доказанным. А кто их интересовал в первую очередь – дактианец или мароманны, было уже не так важно. Троице (а пока двойке) следовало действовать слаженно.

Хауэр включил маскировочный режим и замер в ожидании. Наемники прошли в считаных метрах от Макса, и командор без труда их разглядел. Некоторые из бойцов были дактианцами, но по большей части наемники выглядели как типичные смаглеры. Одежда, вооружение, фигуры, повадки… все говорило за то, что эти ребята пока еще только зарабатывают на паспорт Аррадакта.

С одной стороны, это было хорошо, с другой – не очень. Соображали эти наемники, возможно, не так быстро, как дактианцы, но физически были сильнее, да и морально тоже. То, что было неприемлемо для представителей продвинутых рас, для смаглеров казалось пустяком. Выстрелить в спину или уничтожить цель вместе с окружающими мирными гражданами было для них нормой. В бою хороши любые средства.

Хауэр пропустил цепь и бесшумно двинулся по следам наемников. Что ж, он тоже не считал себя ангелом. В спину, так в спину. Только надо выбрать удачный момент, чтобы удар оказался не только неожиданным, но еще и максимально эффективным.

Ближайший остров архипелага Ларон подошел почти вплотную, но когда наемники и крадущийся по пятам командор очутились на краю Эпика-3, стало ясно, что ситуацию можно описать выражением из коллекции Бориса Бозе: «близок локоть, а не укусишь». Край ближайшего из островов Ларона оказался выше края Эпика за счет нагромождения скал. При определенной сноровке и изрядной доле везения вскарабкаться по этим камням было реально, да только вот времени на этот трюк природа Эниума отводила крайне мало. От силы минуту. За этот краткий отрезок требовалось непременно вскарабкаться на три-четыре метра по отвесной скале, на более-менее нормальный выступ, а иначе скалолаз рисковал зависнуть над бездонной пропастью.

Для кого-то это ничего не значило, но большинству такой вариант наверняка не улыбался. Ведь одно дело, когда ты можешь в любой момент спрыгнуть и совершить еще одну попытку, и совсем другое, когда вариантов у тебя только два: либо ползти вверх, обливаясь от страха холодным потом, либо вцепиться в холодный камень и ждать, когда Ларон совершит полный суточный оборот и вновь окажется рядом с Эпиком.

А еще, конкретно для Сайруса и наемников, в деле имелась особая загвоздка. Сначала удобной мишенью становился тактик Рем, распластанный по скале, а затем в мишени превращались наемники, ведь Сайрус мог легко перестрелять их с господствующей высоты. Чисто теоретически, конечно, ведь у Рема не было оружия. Но наемники-то об этом не знали.

Хауэр затаился у края смотровой площадки и приготовил к стрельбе личное оружие. Винтовки таможня отобрала, но встроенные шокеры отнять у мароманнов не догадалась. Да и невозможно это было. Ведь личное оружие формировалось из особых колоний наноботов, которые в походном положении были просто частью одежды. На максимальной мощности личный шокер обладал достаточной убойной силой, валил с сотни метров даже защищенные легкой броней цели. Но запаса энергии в таком режиме хватало только на три десятка выстрелов. Именно поэтому Макс дожидался удобного момента.

Ларон наконец поравнялся с Эпиком, и момент настал. Сайрус Рем неожиданно выпрыгнул из какого-то укрытия чуть левее того места, где замер фланг вражеского строя и в одно касание очутился на вершине крайней скалы подплывшего острова. Такой прыти и ловкости от тактика не ожидал даже Хауэр. Нет, он понимал, что у лучшего диверсанта Аррадакта должны быть выдающиеся данные во всех смыслах, но все равно удивился и мысленно поаплодировал.

Наемники тоже на миг опешили, но затем вскинули винтовки и дали залп. Сотни игольчатых пуль выбили на камне сухую дробь, над скалами Ларона взметнулись облачка пыли, но все обошлось. Сайрус не стал дожидаться игольчатого дождя и скрылся за краем обрыва за миг до залпа.

Неудача не смутила наемников. Они бросились к скалам и довольно ловко, хотя и не так лихо, как Рем, начали карабкаться наверх. Хауэр поднял руки и приготовился к стрельбе. В принципе, можно было просто дать пару очередей из двух стволов, но врагов было слишком много, чтобы расправиться с ними за несколько секунд. Хауэр не сомневался, что, как только вниз сорвутся два-три бойца, противник поймет, в чем дело, и откроет ответный огонь. Значит, следовало действовать чуть умнее. Во-первых, дождаться, когда друг над другом по скале распластается максимальное количество бойцов, чтобы верхние, падая, столкнули нижних. А во-вторых, следовало вывести из строя их главаря. Или в обратной последовательности. В крайнем случае – решить эти задачи одновременно.

Вычислить вожака оказалось нетрудно, но достать его Макс не смог. Широкоплечий, мощный, уверенный в каждом движении наемник словно затылком почувствовал опасность и в последний момент резко подался влево, под прикрытие бетонного строения на краю Эпика. Именно в этом укрытии прятался чуть раньше Сайрус. Пришлось командору вновь менять схему и действовать по урезанному плану.

Макс сделал несколько выстрелов сразу из обоих стволов и сменил позицию. Маскировка маскировкой, а маневр сейчас был надежнее. Три наемника рухнули вниз и подмяли еще двоих. Это на секунду притормозило врагов, но затем они разделились и начали войну на два фронта. Половина продолжила восхождение, а половина принялась палить в сторону Хауэра.

Игольчатые пули не могли причинить особого вреда боевой броне мароманна, но законы физики никто не отменял даже на Эниуме. Хорошая очередь могла запросто отбросить даже тяжелого робокрига. Поэтому Макс предпочел не подставляться. Он вновь сменил позицию и залег.

В принципе, Хауэр сделал для Сайруса достаточно. Выигрыш времени составил уже не меньше десяти секунд. Но отступать командор не спешил. Ведь он до сих пор не знал, за кем охотятся наемники. Если только за Ремом, все в порядке. Если за всеми, Хауэру требовалось удержать врага здесь, на краю острова, чтобы Бозе сумел закончить общение с Эниумом.

Ситуация прояснилась, когда первая партия наемников вскарабкалась на скалы. В поле зрения вновь появился командир, который дал отмашку второй партии, а сам с двумя помощниками занял позиции для прикрытия. Все-таки им был нужен только Рем.

«В принципе, логично, – подумалось Максу. – Они ведь дактианские наемники. За нами прислали бы наших, и Сайрус у них тоже был бы вторичной целью. Другой вопрос, почему дактианцы так озадачились поимкой или уничтожением Рема? И почему за ним прилетели именно наемники? Как-то это странновато. Даже с учетом того, что подданные Аррадакта в принципе странные люди».

Гостеприимный остров Ларон начал отходить от Эпика, но командира наемников это, казалось, не беспокоило. Он терпеливо ждал, когда все бойцы вскарабкаются на скалы.

Хауэр без труда просчитал, что будет дальше, поэтому тоже не стал торопиться с «продолжением банкета». К моменту, когда все наемники, кроме командира и его охраны, очутились на Лароне, острова разошлись достаточно далеко, но не настолько, чтобы не хватило длины веревок – старого доброго элемента экипировки, обязательного даже для бойцов некоторых подразделений армии Маробода.

Наноботы обеспечивали мароманнам способность ползать по любым вертикальным поверхностям, даже по стеклу, и могли сформировать довольно длинные тросы, но когда заканчивалась энергия, приходилось делать выбор – веревка или еще один выстрел. А иногда и проще – веревка или броня, она же одежда. Вот тогда в ход и шли резервные нетехнологичные «зипы» – «запчасти, инструменты, принадлежности».

В случае наемников все было еще проще. Они пускали в ход снаряжение сразу, не вычисляя, сколько у них осталось энергии в аккумуляторах.

Сброшенные с Ларона веревки с краб-захватами на концах сами зацепили оставшихся внизу наемников и начали сматываться, быстро вытягивая бойцов наверх.

Хауэр вновь вскинул руки и открыл беглый огонь по наемникам, которые держали в руках небольшие лебедки.

В двух случаях из трех задуманное удалось. Бойцы с лебедками свалились вниз, а вместе с ними в бездну рухнули и те, кого они вытягивали.

С командиром наемников опять вышла осечка. Тянувший его воин завалился назад, и коренастый вожак все-таки доехал на веревочной тяге до края обрыва, а затем ловко развернулся, ухватился руками за скалу и рывком забросил себя наверх.

Макс успел выстрелить и попал, это подтвердил синтетик, но вожак наемников остался в строю. Более того, он на долю секунды замер, обернулся и этак издевательски качнул головой.

Боевой шлем с затемненным забралом не позволял разглядеть лицо и выражение глаз вожака, но Хауэр не сомневался, что наемник саркастически усмехнулся. Похоже, его броня могла выдержать и не такую нагрузку. Да и сам по себе этот боец был намного крепче своих подручных. Вот и позволил себе чуточку пофорсить.

«Что ж, тем интереснее. – Макс сдал назад. – Достойный противник, весомая победа. Даже немного жаль отдавать ее Сайрусу».

– Веду наемников к западному краю острова. – Рем словно почувствовал, что командор думает о нем. – Отнял у одного гравик. Как дела у тебя?

– Принял семерых, – ответил Макс. – Обрати внимание на коренастого, он у них главный. И броня у него особая. Пожалуй, даже гравик не возьмет.

– Спасибо. Как там Бозе?

– Пока не знаю, молчит. Синтетик загружен работой. Отхожу к библиотеке. Закончишь пораньше, прыгай туда.

– Пораньше не получится. Все, что ты принял, они восполнили. Еще одна группа прыгнула с острова Креста прямиком сюда, на Ларон. Постараюсь увести их подальше. Еще два острова архипелага плывут неподалеку. Думаю проложить к ним мостик с помощью инженерных гранат.

– Совет, Сайрус, смени направление. Прими к северу. Там есть переход на нижний уровень, в Антабиум. Что-то вроде висячей тропы-аппарели из каменных глыб. Когда Ларон будет проходить над краем Теневого континента, с нижней глыбы можно будет запросто спрыгнуть. Там зазор останется всего метров в пять.

– Откуда сведения?

– Я тоже подключился к Эниуму. Не настолько глубоко, как Бозе, но достаточно, чтобы подружиться с местной географией.

– Принято, Хауэр.

– Ждем. Контрольный срок плюс полчаса. После прыгай в порт. Только не вздумай улететь без нас. Я обижусь.

– Аналогично, – Сайрус хмыкнул.

Связь прервалась, но это не встревожило командора. «Муха» передавала не только звук, но еще и обзорную картинку. Наемники мелькали довольно далеко от Рема. Приличный отрыв, да еще трофейный гравик делали положение Сайруса выигрышным.

Единственное, что могло беспокоить в сложившейся ситуации, – квалификация вожака наемников. Судя по всему, это был матерый волчара. Да, наемники пока отставали от Рема, но заходили они грамотно, отрезая тактика от края острова и от тропы, которая вела к переходу на нижний уровень. Более того, судя по карте, они загоняли Рема в ложбину, где тактик будет как на ладони.

Хауэр попытался вновь связаться с Ремом, но «муха» почему-то не ответила. Вернее, не ответил Сайрус. «Муха» исправно передавала картинку и посылала вызов, но тактик молчал, как рыба. Макс еще какое-то время вызывал напарника, а затем плюнул.

«Не хочет – не надо! Его проблемы. Выкрутится. А мне хватит дел и без него. Еще неизвестно, что там в библиотеке. Почему молчит Бозе? Если увлекся до потери чувства меры, дело поправимое, а вот если его заставили молчать… тогда все сложнее. Руфус, конечно, орел, но боец из него никакой. Если туда нагрянула еще одна группа наемников, дело дрянь»…

* * *

…И снова Хауэр будто бы предугадал. После «вещих» снов и более крупных приступов ясновидения новый эпизод выглядел незначительной вспышкой-искоркой, но Макс все равно занес его в актив. Шутка ли, восьмое озарение за сутки. Подстегнутая логикой интуиция работала все стабильнее и четче. При такой статистике Хауэр с чистой совестью мог делать вывод о пробуждении нового таланта, но в данный конкретный момент он решил не заниматься ерундой.

В холле, где недавно расстался с Борисом, командор обнаружил дюжину наемников, которые выкручивали руки Мартину Руфусу. С расстояния трудно было понять, какие вопросы задают наемники, но Мартин блажил, повторяя, что «ничего не знает» и «не понимает о чем речь». И делал это с очень убедительным надрывом. Ребята попроще давно сжалились бы над убогим и отпустили, но наемники лишь усиливали нажим и постепенно добавляли к болевым приемам увесистые тумаки.

Хауэр не любил, когда человек унижается, вместо того чтобы постоять за себя даже при заведомо проигрышном раскладе. Почему-то Максу в таких случаях было стыдно за слабака. При раскладе, например, три к одному он зачастую даже не вмешивался – поделом, воспитывай характер. Но, во-первых, двенадцать на одного – это перебор, а во-вторых, Руфус был каким-никаким временным партнером по бизнесу.

Хауэр заглянул в техническую раскладку – энергии оставалось предостаточно – и активировал шокеры в экономичном режиме ударной волны.

По три выстрела из каждого ствола существенно улучшили положение Мартина, но осложнили обстановку в целом. Оставшиеся в строю наемники дружно развернулись и открыли беглый огонь по Хауэру. Причем эта группа стреляла не из дактианских иглометов, а из гравиков и «драконов». Оружие было серьезное, поэтому синтетику Макса пришлось перебросить дополнительную энергию «ходовым» колониям наноботов. Броня и маскировка больше не могли уберечь от неприятностей. Только маневр.

Наемникам следующие секунды должны были доставить массу незабываемых впечатлений. В первую очередь – их наверняка затошнило от мельтешения перед глазами. Хауэр начал двигаться с такой скоростью, что прицелиться в него было нереально при всем желании. Не срабатывали даже краденые сайтенские системы наведения в гравиках. В результате Макс без проблем подошел к наемникам вплотную и резко сбросил скорость.

Противник на миг воодушевился и дал дружный залп, но Хауэр все-таки успел уйти с линии огня, а заодно сделал подсечку оторопевшему Руфусу. Посредник растянулся на полу, и наемники вдруг поняли, что мароманн их надул. Ведь он притормозил, когда очутился в гуще врагов. То есть они очутились друг у друга на линии огня.

В результате финта один наемник начал отчаянно дымить от попадания «драконьего» заряда, а два бойца попали под выстрелы гравиков и рухнули с переломанными ребрами. Оставшаяся в строю троица предпочла броситься к ближайшим кабинкам субпорталов и прыгнуть куда подальше.

– Спасибо! – почти истерично выкрикнул Руфус и всхлипнул. – Спасибо, командор! Они едва не убили меня! Нос сломали!

– А оружие твое где? – Хауэр усмехнулся.

– Оружие? – Мартин судорожно вцепился в пустую кобуру. – Отобрали! Все получилось так неожиданно… так внезапно! Но я вас не предал! И про Бозе ничего не сказал! Вы добавите, как пострадавшему… двадцать процентов?

– Десять, – отмахнулся Хауэр. – Если не сбежишь.

– Но ведь я уже доказал!

– Ты просто не успел, – послышалось за спиной у Руфуса. Это из соседнего зала появился Борис. – Извини, Максим, что задержался. Но я был уверен, что ты справишься.

Он взглядом указал на ворочающихся и тихо стонущих наемников. За исключением погибшего в «драконьем» пламени, все были живы, но надолго выведены из строя. В глазах у Бориса мелькнула отчетливая искорка сострадания. Бозе даже на миг подался в сторону раненых, но здравый смысл взял верх, и доктор подавил рефлекторное желание оказать помощь наемникам.

– У тебя получилось? – спросил Макс.

– Да. Не сразу, но Эниум пошел на контакт, если можно так выразиться. Я многое узнал и понял. Можем сваливать. Или ты хочешь вкратце… в трех словах?

– Не сейчас. – Хауэр вновь вызвал «муху», но ответа от Сайруса опять не дождался и просто надиктовал сообщение. – Сайрус, встречаемся на корабле. Прыгаем в порт. Руфус, ты с нами?

Макс обернулся и обвел взглядом пустую часть холла перед дверями в залы. Руфус только что был там. Но сейчас Хауэр видел только тепловой след посредника. Он вел в тот самый зал, где Борис «разговаривал» с Эниумом. И снова Хауэру не составило особого труда понять, что задумал ушлый коммерсант.

– По-моему, наш приятель решил воспользоваться моментом. – Хауэр усмехнулся. – Пока Эниум в настроении.

– Сомневаюсь, что у искусственного интеллекта, даже такого совершенного, может быть настроение.

– Борис, включи чувство юмора. – Макс пощелкал пальцами перед носом у Бозе. – Ты как вообще? Какой-то вид у тебя потерянный.

– В таком море информации… потеряешься… – Борис зажмурился, помотал головой и пару раз шлепнул себя по щекам. – Все. Я в норме. Что ты сказал? Этот клоун решил, что можно «залезть в неостывший интерфейс», где я недавно болтался, и подобрать какие-нибудь ценные крошки? Вот чудик!

– Или… нет. – Макс вдруг на миг замер, а затем бросился в зал.

Борис ворвался в «комнату для переговоров» с опозданием в пару секунд и застал только развязку.

Придавленный к полу огромным мароманном посредник Руфус хрипел и сипло ругался. Между тем его тепловой и газовый след отчетливо прослеживались в центре виртуальной инфопаутины, сплетенной доктором несколько минут назад.

Бозе оказался прав. Мартин Руфус действительно без всяких шуток решил воспользоваться плодами чужого труда и влез в созданные Борисом надстройки. Что он хотел там найти, оставалось загадкой. Единственный вариант, который приходил в голову – Мартин хотел понять, что конкретно искал Бозе, чтобы затем выгодно продать это понимание. Кому? Вопрос десятый. Да хотя бы тому, кто прислал наемников.

– Может, он знает, кто их прислал? – Хауэр принял через синтетика мысли Бозе и тут же решил прокачать возникшую у доктора версию. – Руфус, ты знаешь, кто прислал наемников?!

– Идите вы в… – Руфус захрипел, но вдруг собрался с силами и завопил во всю глотку: – Караул! Полиция! Честного гражданина Эниума схватили беглые преступники! Помогите!..

Хауэр отвесил посреднику легкий подзатыльник, и тот умолк, потеряв сознание.

– Дела-а… – Борис озадаченно посмотрел на Макса, затем вновь на обмякшего посредника и в финале на объемную проекцию. – О, полиция отреагировала. Скоро тут будет полный дом гостей. Пора уходить.

– Только сотри все. – Макс поднялся и кивком указал на объемную проекцию интерфейса.

– А с этим что будем делать? Заберем с собой?

– Чтобы нас еще и полиция Эниума преследовала? Похищение человека это серьезная статья, – Макс покачал головой. – Черт с ним!

– Не скажи! – Бозе торопливо смешал надстройки в проекции и вернулся к Руфусу. – Долго объяснять, поэтому просто поверь. Этот гражданин появился на нашем пути неспроста.

– Подослал кто-то?

– Вот именно. Я почти уверен в этом, вот только деталей не знаю. А нам крайне важны эти детали и подробности.

– Тогда берем его с собой.

Макс ухватил Руфуса за пояс и забросил на плечо, как скатанный ковер. Борис одобрительно кивнул и двинулся к выходу, но у порога остановился и вскинул руку, призывая Хауэра активировать оружие. В следующую секунду из глубины холла донеслись сначала топот, затем несколько хлопков, а чуть позже под сводами здания заметался громкий треск. Казалось, что стены и потолок холла затянуты плотной тканью, которую рвут десятки крепких рук.

Хауэр приказал наноботам сформировать очередную «муху» и щелчком запустил разведчика в холл.

Картина в смежном помещении была написана, как говорится, маслом. Полиция Эниума проявила чудеса оперативности. Все выходы и кабинки порталов были физически заблокированы окаменевшими орфийскими кустами, за которыми прятались еще и полисмены с боевым оружием. Теперь природа звуков стала предельно понятна. Сначала был топот прибывших на вызов бойцов, затем хлопки взорванных инженерных гранат, а трещали орфийские растения, которые за десять секунд успели прорасти из упрятанных в гранаты семян, вымахать под два метра, состариться и окаменеть.

– Местные законники не брезгуют использовать все, что попадется под руку, – заметил Бозе, тоже приняв картинку с «мухи». – Гранаты у них дактианские, броня, как вижу, сайтенская, а оружие наше. Штурмовые винтовки «Штаер-135».

– Вольная планета, что ты хотел? – Макс задумчиво оглянулся. – Есть другой выход?

– Есть технический колодец, – Бозе кивнул. – Но с грузом будет много возни. Либо на веревке спускать, либо бросать и надеяться, что не поломается. Лучше привести его в чувство.

– Действуй, я придержу законников. – Макс бесцеремонно сбросил Руфуса на пол и занял позицию у двери.

Борис довольно быстро привел Руфуса в чувство, но объяснить ему задачу не успел. Полиция ринулась на штурм, и мароманнам пришлось срочно отступать к секретному колодцу. Мартин поначалу пытался сопротивляться, и его пришлось гнать в нужном направлении на пинках.

Тактика законников на Эниуме мало чем отличалась от тактики похожих подразделений на других планетах. Прежде чем штурмовать здание, они провели подготовку: забросили свето-шумовые гранаты, попытались использовать инфразвук, а под занавес отключили системы вентиляции и пустили едкий дым. Все это было, конечно, правильно, только бессмысленно. Боевые скафандры мароманнов легко отсекли все эти «поражающие факторы». Даже легкий защитный костюм Руфуса выдержал нагрузку. Разве что посредника слегка оглушило.

И найти колодец в сплошном дыму тоже не составило труда. Синтетик Бозе безошибочно проложил маршрут, а сформированные наноботами сонары помогли обогнуть все препятствия.

В результате спустя три минуты «преступники» и «заложник» были уже на несколько сотен метров ниже уровня пола библиотеки. Шахта заканчивалась в довольно простом по конфигурации подземелье: квадратной комнате, в каждой из стен которой зиял вход в тоннель. И судя по движению воздуха, все тоннели вели наружу.

Бозе вновь сверился с планом и уверенно указал на северный тоннель. Макс кивнул и подтолкнул в спину Руфуса. Тот опять попытался артачиться, но в шахте что-то брякнуло, затем еще раз, и на пол упали несколько зажигательных гранат. Посредник тут же сообразил, что не стоит ждать, когда полиция бросит в шахту боевые гранаты, и нырнул в тоннель следом за Борисом.

Вскоре троица очутилась на живописном балконе без перил, примерно на середине островного среза.

– Здорово! – нервно выпалил Руфус. – Просто класс! Куда дальше? Вниз? Вверх? Назад, подышим дымом? Или дождемся, когда прилетит «Серый ворон»?

– Тебе-то что? – Хауэр окинул спокойным взглядом открывшийся простор. – Ты жертва. Ну врежут для профилактики в момент приема. Потом разберутся и отпустят. Расслабься.

– Расслабиться?! – Мартин кивком указал на тоннель. – Там горит все, ты не заметил? А если «вороны» не успеют прилететь?! Вам-то что! У вас настоящая броня! А у меня костюмчик повседневно-выходной! Он на пожары не рассчитан! Доберется огонь до этого балкончика, что тогда?!

– Тогда тебе конец. – Макс пожал плечами.

– А я на это не подписывался!

– А на что ты подписывался? – Хауэр неожиданно шагнул к Руфусу и одной рукой взял его за горло, а другой крепко схватил за штаны ниже пояса.

У посредника на какое-то время остановилось дыхание, он побагровел и выкатил глаза.

– Я… просто… посредник, – просипел Руфус.

– Отставить. – Хауэр скривился. – Ты проболтался, Мартин. На что ты подписался и кто тебя подписал? Не скажешь, расплющу тебе все драгоценности. Или придушу. Выбирай.

– Мне… просто приказали…

– Ага, уже приказали, а не подписали! – уцепился Бозе. – Ты на службе? На частной или государственной?

– На… частной…

– В какой конторе, кто хозяин, с какой планеты? Выкладывай, Руфус, не стесняйся.

– Не с планеты… – Мартин закашлялся, и Хауэру пришлось чуть ослабить хватку сверху. Но снизу он только усилил нажим.

– Дыши ровнее, – посоветовал Борис. – Виртуальная контора?

– Вроде того. – Руфус скуксился. – Отпустите, а?

– Договаривай, отпустим, – пообещал Хауэр.

– Мне просто приказали… встретить гостей и выяснить, чего они хотят… ну, то есть чего вы хотите… от Эниума. Это все! По большей части я выполнил задание! Это все, клянусь вам!

– Договаривай, – вдруг вроде бы невпопад приказал Хауэр.

– В смысле?

– Ты сказал, что выполнил задание «по большей части». Что ты должен сделать после того, как выяснишь, чего мы хотим от Эниума?

– Ну-у, там…

– Убрать нас? Как? Сдать полиции или с помощью наемников?

– Я ничего не должен делать! Я вообще не знал о наемниках! Мое дело маленькое – только крохотный участок работы! И все! Мамой клянусь!

– Какой? – Бозе с осуждением покачал головой. – Ты ведь сирота. Ничего святого для тебя нет, Руфус.

– Фигура речи, – отмахнулся Мартин. – Я не знаю, откуда взялись наемники! Может, их вообще не мой хозяин вызвал. По плану тебя, командор, доктора и жука должны были пристрелить в портовых подворотнях! А все, кто остался на борту, – цели для другого агента.

– А Сайрус? – спросил Хауэр.

– Постой! – перебил его Бозе. – Момо тоже должен был сойти на берег?

– Ну да, мне так и было сказано. Встретить дактианца, двух мароманнов и жука. Узнать все, а потом разделить их… вас, то есть и…

– И никаких наемников?

– Никаких! При чем тут вообще наемники? Мой хозяин – это одно, а дактианцы – другое. Твой приятель ведь сам сказал, что этих бандитов его сестра прислала.

– Сестра тоже может работать на твоего хозяина.

– Может! – Руфус охотно кивнул. – Кто бы спорил? Но мне об этом ничего не известно. Ровно с такой же уверенностью я могу предполагать самое невероятное. Например, что их вызвал Эниум. Вам нужны такие версии?

– Нет, нам нужна правда.

– И я об этом! Вам нужно то, чего у меня нет! Разве я лукавил, когда помогал вам добыть информацию? Нет! Потому что давал вам то, что имею! А теперь у меня нет того, что вам нужно! Могу карманы вывернуть! Ничего нет!

– Языком по мозгам скребет не хуже тебя. – Хауэр усмехнулся и посмотрел на Бориса. – Чуть было на Эниум все не перевалил. С больной головы на здоровую.

– С одной стороны, это верно. – Бозе ответил не сразу, и взгляд у него остался задумчивым. – Но, с другой, знаешь, я допускаю, что Руфус прав, а Сайрус ошибся. Наемников мог вызвать и сам Эниум. Полиция – внутренняя служба, а наемники в случае чего могут действовать где угодно.

– Ты это серьезно? – Хауэр отпустил наконец Руфуса и удивленно уставился на Бориса. – Докопался до чего-то особенного? Узнал что-то криминальное про Эниум?

– Нет, что ты! – Доктор махнул обеими руками. – Кроме шпионажа в галактических масштабах Эниум ни в чем не замешан. Это вообще чистейшее в своих помыслах виртуальное создание. А вот данные, до которых я докопался с его помощью, очень противоречивы. Они позволяют обобщать не связанные на первый взгляд происшествия почти во всех обитаемых мирах.

– Ну ты напустил. – Хауэр поморщился и помахал рукой, будто бы разгоняя туман. – Попроще никак?

– Дай уложить. – Бозе постучал пальцем по виску. – Синтетик в таком деле не поможет. Самому надо вникнуть и сопоставить все. Но ты же видишь, атмосфера пока не подходит для размышлений.

– Временно верю обоим, – быстро принял решение Макс. – При одном условии. Ты, Руфус, сознаешься, на кого конкретно работаешь.

– Да, конечно! – Мартин Руфус с готовностью кивнул, но тут же будто бы опомнился и помотал головой из стороны в сторону. – Но прежде вы должны понять, что у меня не было выбора! Эниум очень опасен для моего работодателя. И Борис опасен. Вероятно, и ваш кифер, поскольку по плану жук тоже должен был сойти на берег. И ты, командор. А твой дактианский приятель должен по плану остаться в живых. Он пока еще нужен!

– Кому, черт побери?! – Макс сунул прямо под нос посреднику ствол шокера. – Регулятор на максимуме! Один выстрел – и ты головешка!

– Мы и так скоро тут сгорим. – Руфус мельком взглянул на запястье, где высвечивались показатели системы жизнеобеспечения его легкого защитного костюма. – Перегрев, фильтры на пределе, энергия кончается…

Он обреченно вздохнул и покачал головой, теперь укоризненно, сбоку набок.

– Гарантирую тебе жизнь, если скажешь. – Хауэр перевернул ладонь, и над ней зависла миниатюрная объемная схема спасательной капсулы, в которую при необходимости превращался боевой скафандр мароманна. Причем капсула запросто вмещала двух человек. – Веришь? Говори!

– Хорошо, – немного подумав, сказал Руфус нехотя. – Я скажу. Только не подумайте, что я над вами издеваюсь или брежу…

* * *

При всей любви к одиночеству Шершень не любил как минимум одно из его проявлений. Ожидание. В полете это было ожидание прыжка или посадки, а на грунте ожидание вылета. Шершню нравилось, когда он что-то делает и ему никто не мешает. Остальные атрибуты одиночества его тяготили, как и всех прочих людей. Сейчас в корабле он был не один, но это не отменяло главного, Шершня заставили ждать, и его этот момент раздражал. Даже «подбешивал», как выражались на Земле.

Имелась у него и другая причина, чтобы нервничать. Шершень буквально загривком чувствовал постоянную слежку. Проклятый хозяин «Стальной бабочки» держал смаглера на коротком поводке. Шершень пока не выполнил его приказа, и это могло обернуться неприятностями. Причем в ближайшее время.

Получалось, Шершень томился в двойном ожидании. Он ждал возвращения ушедшей в город троицы и одновременно нового сеанса связи с хозяином.

И вот он дождался. Справа на самом краю поля зрения вдруг появилась едва заметная зеленая стрелочка, которая явно указывала на каюту капитана. Поскольку Шершень сидел позади Маритты и Момо, возникшего голографического символа они не заметили.

Старясь не шуметь, капитан поднялся и вышел. Маритта все же засекла, что смаглер покинул рубку, но не придала этому значения. Вильдерша была увлечена репортажем о приключениях разведчиков, который передавался синтетиками Бориса и Хауэра прямиком разуму-синтетику корабля.

В каюте Шершня уже ожидала голограмма хозяина. Как всегда, в плаще и в полный рост. Смаглер дождался, когда закроется дверь каюты, и кивнул.

– Я не успел выполнить твое поручение.

– Ты и не пытался. Но это к лучшему. Кое-что изменилось.

– И что конкретно?

– В дело вмешались посторонние люди. Ты знаешь, кто они?

– Понятия не имею. Какие-то наемники. Разве не ты их послал?

– Вопросы задаю я. Это смаглеры?

– Точно не скажу, но думаю, что нет. Скорее это дактианцы. Я слышал о человеке со шрамом в виде креста. С одним таким я как-то пересекался в вольном порту Данара на планете Мисай. В прошлом этот человек смаглер, но теперь имеет дактианский паспорт.

– Он опасен?

– Для тебя вряд ли.

– А для Сайруса?

– Только если застанет его врасплох.

– Это хорошо. Твоя задача вывезти Рема. Только Рема. Остальных ты должен уничтожить.

– Но это мне не под силу! Максимум, что я смогу, оставить их на Эниуме.

– Этого будет достаточно.

– Да? – Шершень на миг взбодрился и уже начал лихорадочно соображать, как обосновать для Хауэра высадку Маритты с роботами и Момо. Но вдруг до него дошло, что последняя фраза хозяина имеет особый смысл. Этого будет достаточно? Почему? Высадка на Эниум равносильна уничтожению? – Все-таки эти наемники твои подручные? Они перебьют всех, кого я здесь оставлю?

– Вопросы…

– Задаешь ты, я помню, но почему нельзя дать мне бонус?

– Хорошо. Наемники действуют не по моему приказу. Я просто использую их, раз уж подвернулись. Но даже тем, кто уцелеет в стычке с наемниками, все равно не повезет, только чуть позже. Как и всему Эниуму. Так что не советую медлить, смаглер. Если ты не покинешь планету и даже звездную систему Урма-17 в ближайший час, останешься здесь навеки. Но я не позволю тебе сбежать в одиночку. Твой единственный шанс – заманить Сайруса Рема на борт и сразу же стартовать в направлении Пекла. Помнишь точку, где мы встретились?

– Я все понял. Эниуму грозит какая-то провокация. Он чем-то опасен для тебя?

– Ты сообразительный малый.

– Но что в нем такого опасного? В военном плане Эниум ничто. В сравнении с мощью того же Аррадакта, он муравей рядом со слоном. Почему ты вдруг так озадачился? Чем он может угрожать тебе или твоим сородичам, если они у тебя имеются?

– Информацией.

– Что это значит? – Шершень удивленно вытаращился на хозяина. – Он знает о тебе что-то лишнее?

– Довольно с тебя бонусов. Для работы больше ничего знать не нужно. Забирай Рема и уматывай с Эниума.

– Я постараюсь сделать, как ты советуешь.

– Я не советую, а приказываю.

– А, ну да.

– Тебя ищет вильдерша. Я вызову тебя, если потребуется. Действуй.

Изображение хозяина «Стальной бабочки» исчезло, и почти сразу на пороге каюты возникла Маритта. Она смерила смаглера скептическим взглядом и почему-то кивнула.

– Все понятно, – усмехнулась девушка. – Вздремнуть решил.

– С чего ты взяла? – Шершень бросил взгляд по сторонам и вдруг обнаружил на койке пару вмятин.

– Удивительный ты человек, Шершень. – Маритта с осуждением качнула головой. – Там такая заварушка, а ты валяешься! Думаешь, исчезнут вояки – решатся все проблемы?

– Да не валялся я! Просто зашел… взять кое-что. Сейчас вернусь в рубку. Иди, я догоню.

– Я подожду.

– Вот как? – теперь усмехнулся Шершень. Только не иронично, а с плохо скрываемой искоркой ревности во взгляде. – А ты, я вижу, прониклась к воякам? Кто тебя зацепил? Этот красавчик Сайрус? Или Хауэр? Или ты все-таки запала на этого русского доктора, несмотря на его седины?

– У нас общее дело!

Маритта отвела взгляд, и это окончательно вывело Шершня из равновесия. Она лгала! Кто-то из бравых военных все-таки зацепил тонкие струны души этой боевитой, но все же дамочки. Смаглер неожиданно для самого себя подался вперед и грудью буквально впечатал Маритту в переборку справа от двери. Девушка изумленно вытаращилась на капитана, но сопротивляться не стала. Возможно, почувствовала, что это не нападение, а грубоватый, но искренний порыв. Поняла, что Шершнем движет не злость, а вывернутая наизнанку страсть.

– Улетим! – шепнул на ухо Маритте Шершень. – Давай просто улетим и – все! Вышвырнем этого жука и робокригов с Бруно! Я смогу! И улетим отсюда вдвоем!

– Ты не в себе. – Маритта тоже шепнула и едва коснулась губами мочки уха капитана. – Мы улетим отсюда все. Дождемся вояк и улетим.

– Нет! Ты просто не знаешь, что может… что должно случиться! Скоро здесь произойдет нечто ужасное! Нам надо бежать! Каждая минута может стать последней!

– Ты выдумываешь. – Маритта мягко подалась вперед, но не для того, чтобы прижаться поплотнее, а отталкивая Шершня. – Я проверяла обстановку всего пять минут назад. Нам ничто не угрожает.

– Опасность грозит не только нам! Под ударом окажется весь Эниум!

– И это неправда. Поблизости от планеты нет никаких флотов, только два патрульных корабля сайтенов и один мароманнский крейсер-разведчик. Это я тоже проверила.

– Маритта, поверь мне! – Шершень ухватил девушку за плечи. – Я готов остаться здесь сам, но не хочу, чтобы ты разделила мою участь! Я тебя… Я тебя… Ты мне… очень дорога!

– Все, Шершень! – Маритта неожиданно замкнулась. – Остынь, пока не вспыхнул, как тот мароманн на Терранове!

– Я… – Капитан хотел что-то возразить, но до него дошел смысл фразы, и он осекся. – Да, ты права. Хорошо, предлагаю средний вариант. Давай дождемся Рема и улетим. Он ведь где-то на подходе?

– А мароманны?

– Ты видела, куда их загнали?

– Видела. И сразу с двух ракурсов – с их собственного и внешнего. Репортаж ведут сразу несколько десятков местных стрингеров. Полиция выдавила мароманнов и заложника из библиотеки. Теперь они сидят на каком-то балконе на торце острова.

– Чтобы выбраться оттуда, им потребуется транспорт!

– Так в чем же дело?

– Мы не сможем подобраться к ним. Все воздушное пространство над Эпиком-3, вокруг него и под ним контролирует полиция. На «серых воронах» достаточно мощное вооружение, чтобы сбить даже «Центавра». К тому же если мы улетим спасать мароманнов, за бортом останется Сайрус. Нам надо выбирать! И лично я выбираю Рема!

– Нет! – Маритта окончательно высвободилась из захвата Шершня и сделалась прежней суровой и жесткой предводительницей ударного отряда вильдеров. – Мы не будем выбирать. Пока на борту не окажутся все, твоя «Вики» не сдвинется с места.

– Это глупо!

– Еще слово, и ты труп, смаглер! – Маритта молниеносно сорвала с пояса складную секиру и, не раскрывая ее, приставила одно из лезвий к горлу капитану. – Мы прилетели сюда вместе и улетим все вместе. К тому же не Сайрус, а Бозе добыл то, что нам требовалось.

– Есть проблемы? – В каюту вдруг заглянул робокриг Цербер.

Маритта с прежней ловкостью вернула секиру на место и сделала пару шагов назад.

– Не твоего синтетика дело, – буркнул помрачневший смаглер. – Кто разрешил совать нос в мою каюту?

– Виноват, капитан. Тактик Рем на связи. Он подтверждает приказ командора ждать в порту. Также ставит нас в известность, что сбросил с хвоста наемников и выдвигается на выручку командору Хауэру и доктору Бозе. Вот такая странная вводная.

– Все решилось само собой, – хмыкнув, сказала Маритта. – Втроем они точно справятся.

– Справятся, – обреченно вздохнул Шершень. – Если успеют. Ладно, ждем. А что тебе показалось странным, Цербер?

– Дактианцы могут отращивать хвосты?

– Не думаю. – От такого вопроса нервное напряжение мгновенно исчезло, и Шершень едва сдержался, чтобы не рассмеяться. – Хотя… эти дактианцы такие… дактианцы. И хвост вырастят, если потребуется перед девушками покрасоваться.

Он покосился на Маритту, но та пропустила реплику мимо ушей и вышла следом за робокригом. То есть Шершень так и не понял, к кому конкретно следует ревновать возлюбленную. Зато он преотлично понял, что формула «предупрежден – значит вооружен» не сработала. Оставалось ждать и надеяться, что троица разведчиков вернется на корабль раньше, чем хозяин «Стальной бабочки» устроит свою неведомую, но явно опасную провокацию. Надеяться и ждать.

* * *

Момо старался, как мог, но так и не обнаружил признаков сверхсознания у капитана Шершня. Восприимчивость Шершня к телепатическим посылам врага не имела к искомым способностям никакого отношения. Просто разум смаглера оказался оптимально сбалансированным. Не таким примитивно открытым, как у Маритты, но и не настолько загруженным информацией и выдуманными правилами, как у мароманнов или дактианцев. «Золотая середина», идеальное вместилище из которого ничего не вываливается, как из дырявой сумки, но ничего и не застревает, как в лабиринте. Наверное, поэтому враг и выбрал Шершня из миллионов других людей.

Однако отрицательные результаты исследования не смутили Момо. Да, ему хотелось, чтобы хоть кто-то из окружающих людей оказался более развитым и тонким существом, с которым в перспективе можно будет общаться нормально, а не на языке жестов. Но, похоже, сверхсознанием обладал только тот, кто был сейчас на враждебной стороне. Остальных природа этим даром обделила, что тут поделаешь?

Гораздо больше, чем негативные научные выводы, кифера обеспокоило намерение врага устроить какую-то провокацию. И даже не само намерение, а невозможность его разгадать.

Момо сумел отследить канал связи Шершня с врагом и даже продвинулся по нему довольно далеко, но до источника телепатического сигнала так и не добрался. На подходе к разуму врага любопытного кифера будто бы обожгло звездным пламенем. Еще никогда Момо не испытывал ничего похожего, и этот опыт, как все новое и непонятное, его испугал.

Кифер попытался убедить себя, что стена огня, за которой спрятал свой разум неведомый враг, это всего лишь выдумка, фантазия, продукт сверхсознания. Но самовнушение не помогло. Пылающая стена казалась настолько реальной, что жуку пришлось сдаться и отступить.

И только когда кифер отступил, отстранился и взглянул на источник телепатического сигнала со стороны, ему стало понятно, в чем заключалась его главная ошибка, как исследователя. Момо принял за истину неверный стартовый посыл. Он решил, что телепатическая связь установилась между примерно равными вариантами сознания. Только одно сознание умело «говорить сквозь космос», а другое было способно лишь принимать сигналы и позволяло считывать ответную реакцию.

На самом деле все было не так. Кифер оставил в силе мнение насчет Шершня, а вот по поводу сверхсознания его хозяина у Момо возникла новая гипотеза. Разум, лежащий в основе сверхсознания врага, был не таким, как у людей. И даже не таким, как у фортанов – близких по строению гуманоидов.

Разум врага больше походил на разум… кифера!

Момо на миг замер. Вывод ошарашил жука настолько, что Момо не рискнул им поделиться даже с самыми близкими родичами, с теми, кто оставался в едином сверхсознании роя Момо постоянно. Так поступать было не принято, но путникам вроде Момо прощались многие отступления от традиций. Киферы понимали, что не все, встреченное на дальних космических рубежах, стоит показывать рою, чтобы не травмировать разумы самых молодых или стариков.

Кифер заново осмыслил информацию, проанализировал ход рассуждений и еще раз вспомнил свои ощущения и видения на пути к сверхсознанию врага.

Сомнений стало чуть больше, но гипотеза устояла. Теперь сомнений стало ровно столько, сколько и признаков того, что враг обладает разумом, подобным киферскому. Да, враг обладал не конкретно киферским разумом, а подобным ему. Но оговорка мало успокаивала. Даже наоборот, наводила на еще более мрачные мысли.

Если враг не человек, а кифер, это очень плохо. Но если он и не тот, и не другой, но обладает элементами разума обоих видов, это еще хуже!

Агрессивность, изобретательность и любознательность людей, помноженная на возможности киферского сверхсознания, – гремучая смесь! Добавить сюда могущественное оружие врага, и получится мощная боевая единица, способная победить целую армию людей и даже киферов.

Момо еще раз припомнил все сказанное врагом Шершню. Хозяин требовал поскорее забрать Сайруса и улететь подальше от Эниума. Из чего смаглер сделал вывод, что враг затевает какую-то опасную провокацию планетарного масштаба.

Кифер был сразу согласен с этим выводом, но поначалу никак не мог понять, какая это будет провокация. Теперь же, осознав, как мыслит враг, он все понял и даже рискнул предположить, что масштаб провокации будет чуть больше, чем думает Шершень.

Кифер открыл сверхсознание для космоса и «оглянулся». И сразу же невольно присел. На этот раз Момо не ошибся. Враг устроил масштабную провокацию в масштабе всей звездной системы Урма-17. И «первые ласточки» этой беды были уже на подлете к Эниуму.

Глава 5

Сила света

Говорят, если событие произошло однажды, это случайность. Если дважды, то совпадение. А вот трижды – закономерность.

То, что произошло в историческом зале библиотеки Эниума ровно через секунду после того, как Руфус начал свою исповедь, стало только вторым случаем на памяти Хауэра. Но командор тут же зачислил происшествие в разряд закономерностей. И даже засунул глубже, на полку с «умышленными закономерностями». Ведь событие повторилось в течение каких-то суток при очень схожих условиях и было выгодно одному и тому же субъекту.

Посредник набрал воздуха, чтобы начать свою речь, и даже успел сказать что-то вроде «значит так», но вдруг вспыхнул и в одну секунду превратился в небольшое облачко пепла!

Все, как было на Терранове. Только там от Руперта Герцога осталось пятно сажи на полу, а здесь не осталось ровным счетом ничего. Облачко мельчайшего пепла, в которое превратился посредник Мартин Руфус, мгновенно подхватил и развеял ветер.

«Я в шоке, – негромко сказала Маритта, в очередной раз появляясь в эфире. – Опять то же, что и на Терранове? Опять этот странный тип сжигает своих провалившихся агентов?»

– Зато… мы все-таки узнали, кто подослал Руфуса, – после долгой паузы сказал Борис вслух. – И знаем, что живым ему нужен только Сайрус. Это не совсем стыкуется с тем, что я узнал в недрах Эниума, но…

– Он с нами играет, – уверенно сказал Хауэр. – Только не ради удовольствия. Ему что-то нужно от нас. Вернее, от Сайруса. А остальные не дают Рему свернуть с нужного пути. Не дают ему залечь на дно, чтобы переждать смутные времена.

– Хочешь сказать, мы невольно подыгрываем хозяину «Стальной бабочки»? – удивился Бозе.

– Кто-то невольно, а кто-то и с полным пониманием, – Хауэр кивнул.

«Намек обоснованный, но несправедливый, – заявил в эфире Шершень. – Я был вынужден с ним сотрудничать, вы же знаете!»

«А теперь не сотрудничаешь?»

«Нет!»

– Вы не о том печалитесь, господа, – донеслось вдруг из задымленного просвета тоннеля. – Хозяин «Стальной бабочки» сейчас не главная угроза.

– Не самая острая в данный момент, но главная все равно, – возразил Бозе, оборачиваясь. – Как ты там очутился, Сайрус?

Макс тоже обернулся и кивком поприветствовал Рема, который прогулочным шагом вышел на балкончик и окинул взглядом бескрайние просторы воздушного пространства Эниума.

– Отличный вид. – Сайрус чуть склонил голову и указал взглядом на ближайшее пылевое облачко. – То, что надо.

– Ты о чем? – Макс тоже взглянул на скопление пыли.

В поле зрения на разной дистанции и на разных уровнях висело великое множество объектов. В большинстве своем они растворялись в естественной дымке, покрывающей горизонт, а четко была видна лишь дюжина. Несколько островов, каменных глыб и что-то вроде мозаичной сферы из кристаллов неизвестного происхождения. Но ближе всех висело клубящееся пылевое облако диаметром всего-то в километр. И остров Эпик-3 явно сближался с этим сгустком пыли.

– Думаешь, оно замаскирует? – спросил Макс.

– Оно поможет нам уйти. – Рем подбросил на ладони выключенную «муху». – Я тоже подружился с местной географией и закономерностями суточных изменений. Вплоть до мелочей вроде расположения каменных цепочек-троп, как та, что ведет отсюда в Антабиум, и цикла миграции пылевых облаков. Спасибо твоему дрону, помог с выходом в сеть.

– Я недопонял, – вмешался Бозе. – Ты предлагаешь прокатиться на этом облаке? Нет, в глубине души я чистый ангел, но к моей душе прилагается сто килограммов живого веса!

– Здесь главное не бояться и все точно рассчитать. – Сайрус бросил «муху» доктору. – Открой закладку, посмотри. В определенный момент структура облака меняется. Оно уплотняется настолько, что по нему можно ходить.

Бозе поймал «муху», и она «растаяла» у него в руке – наноботы внедрились в общую колонию и мгновенно передали всю накопленную информацию синтетику Бориса.

– Когда пылевые облака подходят достаточно близко к островам, они становятся плотнее, – вслух согласился доктор и кивнул. – Доказанный факт. Но в нашем случае облако будет идти вровень с Эпиком только двенадцать минут. Затем оно обгонит остров и снова станет простым облаком, а не ковром-самолетом.

– Нам хватит. – Сайрус снова лишь взглядом указал на крохотный островок вдалеке, прямо и чуть левее по курсу. – Это Притор. Там и сойдем.

– Там есть субпортал?

– Должен быть. Законсервированный. На карте он есть, дежурный сигнал в сеть подает, так что должно получиться. В любом случае, выбор небогат.

– Добро, – проронил Хауэр. – Как только облако подойдет и уплотнится, включаем маскировку и транспортный режим. Думаю, катиться по облакам будет удобнее, чем шагать. Сайрус, прошу на борт. Если тебя, конечно, не смущает, что я окажусь сзади, а тебе придется согнуться.

– Не смущает. – Сайрус криво улыбнулся. – Ты ведь мароманн. Традиционен во всем.

Неизвестно, увидели или нет полицейские, как в глубь пылевого облака погрузились два больших серебристых шара, но реакции от них не последовало. Облако действительно сумело удержать в своих объятиях не только транспортный шар Бозе, но и вдвое более тяжелую капсулу Хауэра—Рема. Единственной проблемой стал разброс при посадке.

Когда Эпик-3 остался позади, а чуть ниже облака оказался остров Притор, первым из облака предсказуемо выпал шар Макса и Сайруса. Капсула Бориса вообще едва не промазала мимо островка, ведь даже он, при всей своей мизерной массе, действовал на облако в соответствии с местными законами физики. Но все-таки капсула Бозе продавила уплотнившуюся пыль и упала на самый край острова.

Вычислив, что до товарищей довольно далеко, а к центру острова идет уклон, Борис не стал менять транспортную структуру своей нанооболочки и покатился к центру. На полпути выяснилось, что уклон гораздо круче расчетного, и в результате Бозе едва сумел затормозить. Чтобы не вылететь с острова, ему пришлось экстренно менять транспортную конфигурацию брони на обычную. В результате он неуклюже распластался почти под ногами у товарищей.

– Вон там, – осмотревшись, уверенно сказал Сайрус и указал на группу приземистых строений почти в центре, на берегу небольшого пруда, наполненного дождевой водой.

– Прыгаем прямо в порт, к пятым воротам, – заявил Хауэр и двинулся в сторону пустующего поселка.

– Не слишком? – Борис поднялся и отряхнулся. – Местные барыги срисуют сразу и сдадут за милую душу.

– Нет, – бросил Макс на ходу. – Срисуют, но не сдадут, пока не выяснят у Руфуса, сколько это будет стоить. Но Руфуса им придется искать очень долго. Этим и воспользуемся.

– Хорошо бы. – В голосе у Бозе сквозило сомнение.

– Командор прав, – вдруг опять появился в эфире Шершень. Чтобы его слышал и видел Сайрус, командор включил внешний звук и вывел изображение смаглера на небольшую проекцию над ладонью. – Не знаю, что вдруг случилось, но нам принесли ваше оружие, а таможня дала добро на вылет. Хотя мы пока ни о чем не просили.

– Полиция ловит, а таможня отпускает? – удивился Борис. – Вы их подкупили?

– Это невозможно. Таможня здесь виртуальная, вы сами видели. В порту роботы, а сама контора только в сети, ни одного офиса нет. Прыгайте скорее, ждем вас.

– Как-то странновато, – задумчиво проронил Бозе. – Хотя… при желании объяснить можно, кое-какие варианты у меня имеются. Как говорится, что нельзя купить за деньги, покупается за интерес.

– За чей интерес? – спросил Сайрус и с подозрением покосился на Бориса. – Ты знаешь, кто заинтересован, чтобы мы поскорее улетели?

– И ты это знаешь – хозяин «Стальной бабочки». – Борис махнул рукой. – Но не только он. Хауэр был прав, когда сказал, что нами играют. Ты слышал?

– Издалека, фрагментами.

– Ну так вот, игра невозможна без соперника. У хозяина «Стальной бабочки» появился соперник. И, похоже, не один.

– Это стало понятно еще на Терранове. Соперники это мы.

– Нет, Сайрус! Мы стали фигурами на шахматной доске. И тот, кто сидит в «Стальной бабочке», тоже лишь фигура. Играют партию совсем другие люди… или существа. А наши игры – это так… пляски марионеток.

– Опять туману напускаешь? – Хауэр дал отмашку и осмотрелся. – Стой. Где-то здесь.

– Вот же. – Бозе толкнул дверь ближайшего строения, похожего на половину ореховой скорлупы.

– «Существа», – будто бы смакуя, проронил Сайрус. – Существа… хм. В том числе виртуальные, как местная таможня?

– Вывод интересный. – Бозе обернулся. – И вполне возможно, верный. Я не буду сейчас распространяться, насколько огромен массив информации, к которому имеет доступ Эниум. Просто поверьте, при таком объеме знаний, интеллекте и способности разрабатывать многоходовые комбинации он вполне может стать игроком в партии против «хозяев хозяина» злосчастной «Стальной бабочки». Если ему, конечно, этого захочется.

* * *

Сайрус Рем прослужил в армии Аррадакта достаточно долго, чтобы привыкнуть к самым разным странностям чужих миров. Как разведчик-диверсант он выполнял опасные задания на многих планетах и стойко переносил все связанные с этим тяготы и лишения. Случалось ему воевать и на космических станциях, астероидах или безжизненных спутниках. Во всех случаях адаптация либо вообще не требовалась, либо проходила нормально. Но так было до последнего момента. Планета… вернее, планетное явление Эниум едва не вывернуло Рема наизнанку. Его постоянное «внутреннее движение», кавардак с законами природы и безумная игра света и тени убийственно действовали даже на стойкую психику опытного разведчика. Тактик с содроганием думал о том, что мог задержаться на Эниуме чуть дольше. Все, что ему хотелось, когда он поднялся на борт «Вики-2», – улететь поскорее и подальше от этого красивого и одновременно чудовищного мира.

Почувствовал настрой Рема капитан Шершень, или же ему самому не терпелось убраться с Эниума, история умалчивает. Факт, что, как только башня Эпик-5 дала добро на взлет, смаглер не промедлил ни секунды. А когда корабль поднялся на свободный от островов уровень, капитан временно взял управление на себя и лихо вывел «Вики-2» на орбиту.

И только тогда Сайрус выдохнул. И, похоже, не только он. Рему показалось, что с облегчением вздохнул весь экипаж. Естественно, за исключением Момо, робокригов и Бруно, который все это время провалялся в лазарете. Самый эмоциональный пассажир даже озвучил общий настрой.

– Слава вселенной, – проронила Маритта. – Не представляю, как вы там не спотыкались на каждом шагу, да еще по облакам ухитрялись скакать. У меня даже в корабле голова кругом шла. Хорошо, что все позади.

– Не думаю, – вдруг возразил Шершень. – Возможно, все только начинается.

– Ты опять про непонятную опасность? – Маритта бросила на капитана скептический взгляд. – Успокойся, мы в космосе.

– Мы на орбите, – вдруг напрягся смаглер и даже подался вперед, будто пытаясь что-то разглядеть на фронтальном экране. – «Вики», ты это видишь?!

– Фиксирую наведение систем противокосмической обороны, – бесстрастно ответил синтетик корабля. – Боевые спутники разворачивают орудия в нашем направлении.

– Я знал, что так будет! Слишком легко нас отпустили! Боевая тревога!

– Стоп. – Хауэр поднял руку. – Синтетик, уточни: спутники целятся в нашем направлении или в нас?

– Да какая разница?! – взвился Шершень. – Тревога!

– Ты синтетик? – Макс строго взглянул на капитана, и тот заметно обмяк.

– Нет.

– Тогда молчи.

– Прямого наведения нет, – ответил корабельный разум. – На связи орбитальная диспетчерская служба. Общая рекомендация всем кораблям в секторе лечь в дрейф.

– Выполняй.

– Сваливать надо! – Шершень опять нервно дернулся. – «Вики»!

– Приоритет командования у командора Хауэра и тактика Рема.

– Предательница!

– Орудийные системы спутникового базирования открыли огонь. Цель находится на высокой орбите. Прямой опасности нет.

– В кого они стреляют? – заинтересовался Рем. – Корабль, дай картинку.

На обзорном экране возникло изображение кольцевого астероидного поля – своеобразного, неплотного, под стать планете спутника. Лазерные орудия долбили по серым камням будто бы наугад. Но когда «Вики» увеличила изображение, стало ясно, что орудия работали по цели, да вот только цель ловко маневрировала и грамотно прикрывалась космическими булыжниками.

– Что и требовалось доказать, – заметил Борис. – Видите, кого обстреливают доблестные силы космической обороны Эниума?

– Хорошо нам знакомую жженую посудину, – ответил Хауэр. – Почему она не отпрыгнет?

– Для этого надо разогнаться. То есть выйти из-под прикрытия астероидов. А это риск. Но «Стальная бабочка» все равно прыгнет, постепенно она смещается в безопасную зону. Для нас главное – вывод. Теперь мы точно знаем, что работодателем Руфуса был хозяин «Стальной бабочки».

– Это стало понятно после того, как Руфус сгорел, – усмехнулся Хауэр. – Ты повторяешься, Борис.

– Я не повторяюсь, а подчеркиваю для лучшего понимания ситуации! – Борис указал пальцем в потолок. – Подчеркиваю и развиваю мысль! Важнее всего то, что последовала реакция хозяина на наш контакт с Эниумом и наоборот, теперь на хозяина реагирует Эниум! Моя теория насчет новых игроков верна! Наемники, отчаянные действия Руфуса – это все говорит о том, что хозяину крайне не понравился Эниум. Возможно, он даже напугал нашего врага…

Доктор осекся и посмотрел на Момо. Жук давно совершал какие-то телодвижения, но Борис заметил это лишь сейчас. Впрочем, как выяснилось, кифер не возражал доктору, а поддерживал его гипотезу.

– Вот! – Бозе окинул всех торжествующим взглядом. – Момо подтверждает! Он пришел ровно к таким же заключениям!

– Из этого следует неутешительный вывод, что с перепугу враг может придумать какую-нибудь серьезную каверзу для Эниума, – заметил Сайрус.

– Теоретически может, но практически… – Бозе пожал плечами. – Что он сделает? Запустит в него вирусы? Или взорвет портал, чтобы отрезать местные серверы от гиперсети? Все это мелкие пакости для такой махины, как Эниум – я имею в виду галактическую программу, а не планету. Но даже для планеты диверсия на портале не станет большой проблемой. При таких технических возможностях Эниуму не страшна никакая диверсия. Любые повреждения будут исправлены в считаные часы, а то и минуты. Короче говоря, у нас появился могущественный союзник, и лично мне это нравится. В этой игре мы определенно повели в счете!

– Как все оптимистично, – сказал Шершень и скривился. – Интересно, что ты скажешь на это.

Он ткнул пальцем в несколько новых отметок на экране. «Вики» отреагировала на жест и вновь увеличила изображение. Отметками оказались несколько разномастных посудин среднего размера.

На первый взгляд, ничего особенного в приближающихся корабликах не было. Но даже не великому специалисту-тактику Рему сразу стали понятны два момента. Первый – кораблики только издалека походили на гражданские суда. В действительности они были прилично вооружены, поскольку принадлежали частным воякам. Или, если выражаться казенным языком, лицам, имеющим лицензию на охранно-оперативную деятельность. То есть легальным наемникам. Подтверждал догадку второй момент. Кораблики шли боевым ордером, и все их орудия были нацелены на «Вики».

– Упорные. – Сайрус усмехнулся. – Могли бы уже плюнуть на все.

– Видимо, твоя сестра не скупится, – проронил Хауэр. – Синтетик, определи уровень угрозы.

– Средний, если разрешите маневрировать.

– Разрешаю.

– Уровень угрозы повышен до максимального.

– Не понял. Я же разрешил маневр.

– Появился новый источник.

Изображение на экране резко сместилось влево, и в поле зрения возник еще один корабль. На этот раз военный без оговорок. И грозный без всяких скидок. Стандартный мароманнский крейсер с эмблемой дальней разведки на борту.

– Бортовой номер 436593, – разглядел Бозе. – Это «Торрент». Седьмая отдельная флотилия дальней разведки. Капитан Отто Хирш.

– Лично не знаком, но слышал, – кивнул Хауэр. – По наши души, как думаешь?

– Можно спросить. – Бозе пожал плечами.

– Нет. Никакой связи с инфопространством Маробода. Мы ведь формально дезертиры, помнишь? Но сейчас нам некогда объясняться с разведкой, а через нее с контрразведкой и доказывать, что мы на самом деле белые и пушистые. Так что молчим и работаем по своему графику, автономно. Это приказ.

– Есть, командор. – Борис вяло козырнул. – И не собирался на самом деле с ними разговаривать.

– Корабельный синтетик, к тебе тоже относится.

– Независимый корабль «Вики-2», порт приписки остров Забияк, Эниум, – то ли ответил Хауэру, то ли озвучил свой ответ на запрос крейсера синтетик корабля.

– Молодец! – Макс взглянул на Шершня. – Твой выход, капитан. Сможете с «Вики» проскользнуть меж двух огней?

– Сможем. – В голосе у Шершня прозвучала нехарактерная уверенность. В чем причина, стало ясно уже в следующую секунду. – На самом деле никаких «огней» не будет. Не знаю, что забыли тут эти мароманны, может быть, и вас, но они отменили наведение орудий и проходят мимо. Между нами и наемниками.

– Отличная новость, – встрепенулся Бозе. – Надо прыгать, пока крейсер нас невольно прикрывает!

– Диспетчеры пока не сняли запрет на движение. Спутники все еще гоняют «бабочку» по астероидному полю. Можем получить шальной импульс в борт.

– Ну, шальной-то нам особо не навредит.

– Так, чтобы вывести из строя что-то серьезное – нет, но…

– Начинай разгон, – прервал капитана Хауэр.

– Для начала неплохо бы проложить маршрут, – заметил Шершень.

– Делай все вместе. Борис, куда нам прыгать?

– А почему ты у меня спрашиваешь?

– А кто у нас общался с Эниумом?

– Общался, конечно, я, но… – Борис замешкался и зачем-то взглянул на Момо.

– Ты ничего не выяснил?

– Нет, я выяснил очень даже многое! Только это общие сведения. Куда конкретно нам лучше прыгнуть, я… пока не знаю. – Доктор вновь уставился на кифера.

Что просигналил жук, понял только Бозе. Остальные ничего не поняли. Да и не увидели. Мизерные телодвижения чужака и какое-то едва слышное поскрипывание содержали информацию только в понимании Бориса и Момо. Примерно минуту жук что-то объяснял доктору, после чего Бозе кивнул и обернулся к Максу.

– Момо проложил курс, – сообщил Бозе. – Через опасную зону, но это поможет сбросить дактианцев.

– А мароманнов? – спросил Шершень.

– Наших так просто не скинешь, ведь они тоже имеют навигаторов-киферов.

– Тогда зачем нам эти сложности? Я сам проложу маршрут. Прыгнем в пять приемов, куда ни один цивильный не доберется.

– Нам не спрятаться надо, любезный, – протестующим тоном заявил Бозе. – Нам надо проверить выводы.

– Слушай, теоретик! – Шершень поморщился. – Минуту назад ты говорил, что у тебя нет ничего конкретного, а теперь толкуешь о какой-то проверке выводов. Ты уже определись.

– А ты не груби. Я понимаю, что с твоей генетикой это трудно, но постарайся. Или мне озвучить результаты сканирования?

– Вы, мальчики, сбросили бы давление, пока клапана не выдавило, – вмешалась Маритта. – Шершень прав по-своему, а вы, доктор, по-своему. Нам и от наемников надо бы оторваться, и мароманнов мимо кассы пустить, но и дело надо делать. Зря, что ли, сюда летели?

– И что вы предлагаете, сударыня?

– Совместить. Давайте прыгнем, куда скажет жук, но смаглерским способом – в пять приемов. Командор, что скажете?

– Скажу, что удивлен. – Хауэр смерил Маритту оценивающим взглядом. – Так и поступим. Шершень, вводи маршрут до предпоследней точки. Борис, скажи Момо, чтобы откорректировал и ввел конечный пункт. Кстати, как кифер это делает? Как он связывается с синтетиком? Ведь интерфейс не под него заточен.

– Знал бы я ответы на такие вопросы, давно работал бы послом в киферской столице, – вздохнул Борис. – Шершень, ввел?

– Все готово.

– Момо предлагает прыгнуть к Геликону. Шершень, не возражаешь?

– Нормальный вариант, – нехотя признал смаглер. – Формально планета ваша, но контролируется слабо. Можно считать, это свободный порт под протекторатом Маробода. Толкучка там… Вавилон в чистом виде… затеряться можно легко.

– Дело не в «затеряться», мы же выяснили. – Хауэр обернулся к доктору: – Борис, это предложение вписывается в рамки того, что ты раздобыл на Эниуме?

– Вполне.

– Вот и сговорились. – Макс дал отмашку. – Разгон!

– Внимание, опасность, – вместо стандартного «приготовиться к прыжку» вдруг заявила «Вики».

– Что опять не так? – Хауэр обернулся к Шершню.

– Какая-то… подозрительная активность на дневной стороне Эниума. – Капитан поднял полный недоумения взгляд. – «Поцелуй звезды»… он расширяется. Только не спрашивай, что это значит! Просто этот странный постоянный протуберанец… или как его лучше назвать… не знаю… поток плазмы… резко стал на порядок мощнее и больше в диаметре. И его показатели стремительно растут!

– Вспышка?

– Похоже на то. И очень мощная. Еще немного – и Эниум окажется в огне!

– Прыгнуть успеем?

– Критическая ситуация, – вместо Шершня вновь ответил бортовой синтетик. – Разгон невозможен. Вывожу силовой щит на полную мощность.

– Отставить! Перебросить всю энергию на двигатели!

– Команда неадекватна. Вероятность гибели экипажа без силовой защиты девяносто процентов. Применяю базовые законы робототехники.

– Это что? – Хауэр вновь удивленно взглянул на Шершня, а затем на Бозе. – Хвост виляет собакой? Восстание машин?

– «Вики» все правильно делает, – как-то устало ответил Бозе. – Спасает нас от самих себя. Это ведь только в кино корабли успевают улететь из опасной зоны на гребне огненной волны. Сценаристы не сильно задумываются над тем, что огонь или там… плазма лишь видимая часть проблемы. Радиация убьет даже Маритту, какая бы она ни была устойчивая ко всем видам излучения.

– Силовой щит тоже слабо защищает от радиации, – заметил Шершень.

– Это вы на что намекаете? – нервно спросила Маритта. – Что у нас нет шансов?

Ответить ей никто не успел. Все внимание экипажа сконцентрировалось на обзорных экранах. Над горизонтом в считаные секунды поднялось ярчайшее зарево, и сумеречная сторона Эниума превратилась в хорошо освещенную сцену, на которой разыгрался спектакль под условным названием «Гибель планеты, или Эниум в огне».

– «Вики», максимальное снижение! – скомандовал Шершень. – На самый нижний уровень Эниума, до которого можно добраться без проводки диспетчеров! Слышишь меня?! Или команда опять неадекватна?!

– Принято, капитан. Начинаю маневр. Экипажу активировать дополнительные противоперегрузочные средства.

– Эй, вы что задумали! – возмутилась Маритта. – Вы хотите спрятаться от пожара в деревянном доме?! Он же сгорит в ближайшие минуты дотла! Надо прыгать отсюда к чертовой матери!

– Шершень и синтетик правы, – сказал Хауэр. – Пока у планеты есть магнитное поле, только в ее недрах у нас будет шанс уцелеть.

– Да мы запечемся там, как гусь в духовке!

– Солнечный шторм все равно не позволит нам разогнаться, – заметил Бозе. – Согласен с капитаном, синтетиком корабля и командором. Наш единственный шанс кроется внутри Эниума. Урма-17 нанесет мощный удар, но Эниум его выдержит… я надеюсь.

– Да как он выдержит?! Эта вспышка… она же как выстрел! «Поцелуй звезды» – это, считайте, ствол винтовки, которую приставили в упор!

– Выстрел в орех, даже самый крепкий, его разобьет. А вот если вы стреляете в облако… будут завихрения, изменится конфигурация, но и только. Сравнение очень приблизительное, но будем надеяться, что верное хотя бы на двадцать процентов.

– Сайрус! – Маритта резко развернулась к тактику. – Ну вы-то разумный человек, скажите им!

– Они правы, – покачал головой Рем. – Мы не успеем сбежать. Смиритесь, девушка, и положитесь на опыт капитана и расчеты биомеханического разума.

– Вы все сошли с ума! – Маритта сложила руки на груди. – Камикадзе! Авантюристы!

– Сколько знаний вдруг прилетело к нам из дикой системы Велунда, – невесело хмыкнул Бозе. – Откуда вы взяли все эти слова?

– Из пальца высосала. – Маритта недобро зыркнула на доктора. – Снобы! Ничего больше вам не скажу. Хотите убиться – убивайтесь.

«Вот тебе и улетели с Эниума, – подумалось Сайрусу. – А не радуйся раньше времени! Заповедь старая, как мир, но почему-то ее постоянно хочется нарушить. В этот раз, похоже, расплата за нарушение будет максимально жесткой. Хотя… впадать в отчаяние раньше времени тоже плохая привычка. Не знаю, что задумал Шершень, но раз корабль с ним согласился, шанс имеется. На этом пока лучше и остановиться, не накручивать лишнего. А там, если выживем, разберемся».

* * *

Несмотря на некоторую замкнутость, Шершень умел быть первым номером не только в ситуации, когда второго, третьего и так далее просто нет, но и в коллективе. На борту «Вики-2» его не признавал главным даже корабельный разум, но это угнетало капитана только до момента обострения обстановки. Когда потребовалось принимать крайние, как говорят пилоты, решения, Шершень выкинул из головы обиды, послал подальше сложившуюся иерархию и с головой окунулся в работу. И никто на это не возразил, даже строптивый бортовой разум, которого, кстати, Шершень мысленно поклялся перепрограммировать при первом же удобном случае.

И стоило Шершню взяться за дело как настоящему первому номеру, без оглядки на всяких там командоров и тактиков, дело сразу пошло на лад. Во всяком случае, от радиационного удара никто не умер – уже хорошо.

В открытом космосе спасения от радиации нет. Можно строить хоть какие станции, но у всего рукотворного или выращенного людьми есть своя предельная способность противостоять радиационной нагрузке. Действительно эффективно, кроме магнитосферы планеты, ей не может противостоять ничто. Собственно поэтому Шершень и принял решение бросить корабль вниз, на Эниум.

Ну а дальше вахту принял корабельный разум. Смаглеру оставалось следить, как «Вики» маневрирует между полыхающими островами, и краем глаза наблюдать за экипажем.

Шершень видел, что все вокруг в шоке, а Момо вообще в панике. Жук будто бы чувствовал, что причиной вспышки стало нечто недоступное пониманию людей и техники. Бозе даже попытался озвучить страхи Момо, с трудом подбирая слова. Со слов доктора получалось, что кифер уловил нечто запредельное, непонятное, но очень опасное и уверен, что причиной вспышки на Урме-17 стало именно это нечто.

Смаглер был согласен с Момо. У вспышки имелась «неестественная» причина. И понять, как все случилось, было непросто, здесь кифер тоже не ошибся. Единственное, с чем капитан был не согласен – с недоступностью причины людям и технике. Шершень точно знал, что если не причина вспышки, то ее инициатор вполне доступен. Сидит себе в успевшей прыгнуть куда подальше «Стальной бабочке» и потирает руки.

«Зато из гипердрайва он точно не сможет меня спалить, – подумал Шершень и тут же мысленно себя одернул. – И в чем тут «зато»?! Зато меня спалит Урма-17! Меня и весь Эниум. Какая разница? Хрен редьки не слаще».

Шершень поднял взгляд на обзорную картинку. Корабль сформировал почти полную визуальную сферу, так что капитан мог видеть происходящее вокруг «Вики-2», словно стоя на плоской вершине горы, а лучше сказать – на смотровой площадке башни. Из поля зрения выпадало лишь то, что лежало строго под ногами. Стоило поднять взгляд на пару градусов, и все отлично просматривалось.

Шершень видел, как навстречу кораблю несутся острова самого нижнего, условно «десятого» слоя, как полыхают и раскалываются континенты первого из слоев и как вспыхивают мелкие объекты между парящими в багровом небе землями. В адском пламени горели не только острова, но, казалось, даже воздух. Местами небо сияло, а местами переливалось, смешивая огненные тона и причудливые переливы ионосферного шторма, проще говоря – полярного сияния.

Масштаб постигшей Эниум катастрофы был просто апокалиптическим, да и выглядело все соответствующим образом.

Корабль снижался быстро и маневрировал между множеством препятствий уверенно, но ему удалось нырнуть в Эниум только на три слоя, когда все вокруг накрыл «солнечный удар». Поток плазмы прорвался между ближайшими островками и ударил «Вики» в борт. Силовая защита уберегла корабль от крушения, но не сумела спасти живую оболочку. Обширный ее участок мгновенно обуглился, и корабль содрогнулся, словно от боли.

Говорят, что беда не приходит одна, и Шершень вскоре убедился, что это действительно так. Едва «Вики» выровняла полет после удара потока плазмы, как ее засыпало горячими обломками расколовшегося острова третьего слоя. И вновь выручила силовая защита. Непосредственно в борт ударили только три громадные глыбы, просто продавившие силовой щит. Корпус, пусть и затрещал по швам, но выдержал. То есть корабль вышел победителем и из этой стычки со стихией, однако с курса «Вики» сбилась окончательно.

Новая беда – бешеный ураган отбросил кораблик далеко к западу, где на «Вики» обрушилось еще одно испытание. Гигантский поток кипящей воды резко ударил сверху и буквально вколотил посудину в просвет между островами пятого уровня. Горячий водопад едва не впечатал «Вики» в край главного грунтового массива шестого слоя – Теневого континента, и это просто чудо, что корабль прошел в считаных метрах от среза континента.

Впрочем, легче стало не надолго. У «Вики» начались неполадки с маневровыми двигателями, и она беспомощно рухнула в бездну. Слава вселенной, внизу не было никаких островков седьмого уровня, а на восьмом «Вики» ожидала встреча лишь с пылевым фронтом – достаточно разреженным и пока еще не горячим.

Одна беда, пыль была смешанная. Наряду с каменными пылинками в ней было полно ржавчины и радиоактивных частиц, поэтому заглянуть под этот облачный покров не получалось даже с помощью продвинутых сканеров. И старые лоции здесь не могли помочь. Сдвиги островов и континентов произошли везде и всюду. Что теперь скрывается под восьмым слоем – пустота или остров, было не понять.

Капитан решил надеяться на лучшее. Все равно он не мог ничего поделать. «Вики» была в легком нокдауне, если можно так выразиться. Она частично восстановила ход, но все системы были перегружены, и лихой маневр просто исключался. Все, что она могла – падать как можно медленнее, за счет работы тормозных двигателей, выигрывая время на самодиагностику и новый перезапуск систем.

Шершень вновь поднял взгляд к обзорной сфере. Теперь все интересное находилось несколькими слоями выше, в десятках километров от «Вики». И капитану казалось, что он видит замедленный повтор какого-то грандиозного фильма о планетарной катастрофе. Даже самые стремительные процессы на огромном расстоянии выглядели не такими уж быстрыми.

Шершень зачарованно наблюдал, как раскалывается обращенный к светилу континент внешнего, первого слоя и горят острова второго.

Он видел разноцветное зарево, в котором вспыхивали яркими факелами рухнувшие в бездну строения.

Видел раскаленные корабли, попытавшиеся тоже укрыться под островами по примеру «Вики».

Видел, как пылает, кренится и проседает гигантская станция-портал.

Все это выглядело ужасно, но при этом масштабно, а потому даже величественно. И Шершень не считал, что кощунствует. Гибель обитаемого мира. Что может быть величественнее, по мнению человека с меланхолическими элементами характера?

Вывел Шершня из «меланхолического ступора» новый сигнал бортового разума. У «Вики» начались серьезные проблемы с дактианской составляющей. Живая оболочка и системы корабля начали отмирать.

При желании их можно было спасти, в трюме имелся резерв биомассы, которая могла бы подлатать дыры и запустить процесс регенерации нервных узлов живой части корабля. Но в критической ситуации отвлекаться на это было слишком рискованно. Перегрузка бортового разума лишними процессами могла поставить под удар системы жизнеобеспечения, а это являлось прямой угрозой экипажу. Именно поэтому суровое «Наставление по борьбе за живучесть корабля» запрещало спасать живую оболочку.

Пришлось «Вики» подчиниться инструкции и полностью перейти на мароманнский контур управления. Переходу также мешала агония живой оболочки, но из двух зол кораблю пришлось выбрать меньшее: на какое-то время он стал практически неуправляемым, зато сохранил жизнь людям. Он сбросил умершую дактианскую оболочку и в срочном порядке взялся за исправление ошибок в мароманнском электронном контуре.

Успеет ли корабль запустить все системы до того, как окажется на последнем уровне, оставалось только гадать. И вновь надеяться на удачу. А пока кораблик вновь принялся падать в огненном смерче в глубь Эниума.

Шершень заставил себя оторваться от экрана и скользнул взглядом по спутникам.

Маритта сидела в кресле, прикрыв лицо руками, а Хауэр и Бозе стояли с каменными лицами и вытянувшись, как на параде, разве что вцепившись для устойчивости в спинки кресел. А вот Сайрус…

Тактик Рем сидел, как и Маритта, но не прятал лицо в ладонях. Он смотрел на экран и… плакал. Беззвучно и не меняя в целом выражения лица. Просто из глаз у него текли слезы.

Шершень вдруг понял, что творится на душе у Сайруса. Как истинному дактианцу, Рему было жаль гибнущий Эниум. Но в первую очередь ему передавались страдания гибнущей оболочки корабля. По каким таким каналам связи? Это знали только сами дактианцы. Да возможно, и они не знали этого толком. Просто эти «зеленые» на каком-то глубинном уровне чувствовали все живое. Чувствовали его боль и сопереживали. Такая вот у них была странная генетика.

Шершень остановился на Момо и вдруг понял, что жук тоже поражен происходящим. Кифер слегка присел и покачивался из стороны в сторону. Чем-то его поведение напоминало увиденную однажды Шершнем на Земле шаманскую медитацию. Не хватало бубна и гортанной песни.

На мостике присутствовали еще и робокриги. Логично было ожидать, что эти боевые роботы будут равнодушны к происходящему, но Шершень почему-то не стал делать скоропалительные выводы. Цербер, возможно, ни о чем не беспокоился, а вот Ботаник то и дело поглядывал на людей, словно боялся пропустить момент, когда кто-нибудь из экипажа грохнется в обморок и ему срочно надо будет оказать помощь. Назвать эту готовность робокрига «сочувствием» было, конечно, перебором, но Шершень не стал менять точку зрения. Вселенная знает, почему. Не стал – и все.

Корабль успешно пробил пылевой слой, миновал примерный уровень слоя номер девять и продолжил падение.

Шершень видел, что «Вики» уже почти справилась с проблемами и готова запустить маневровые двигатели, но, чтобы это стало не жестом отчаяния, а действием в штатном режиме, ей требовалось еще не меньше трех минут на диагностику и устранение неполадок. Между тем кораблик стремительно приближался к последнему, десятому, слою.

Шершень заглянул в базу данных и сверил с ней показатели забортной обстановки. То, что говорилось в лоциях и справочниках, оказалось чистой правдой. На этом уровне Эниума располагался местный ад. Почти двойная сила тяжести, огромное давление, безумное магнитное поле (непонятно, как разум «Вики» вообще умудрялся работать), высоченная температура и минимальное содержание кислорода.

Никакой жизни в таких условиях быть, естественно, не могло, но все-таки на нескольких островах Центрального архипелага – почти соприкасающихся друг с другом – все же имелись укрепленные шахтерские базы-купола. Ни один из куполов давно уже не работал по специальности, но совсем их не забросили. Какие-то базы приспособили под тюрьмы, а какие-то под склады для всякого хлама.

Вот прямиком на один из куполов, что пылился точно в центре острова Проклятых, и падала сейчас «Вики»…

Глава 6

Остров отчуждения

Говорят, хорошо то, что хорошо кончается. А еще говорят, что надежда умирает последней. Экипажу «Вики-2» очень хотелось, чтобы сработала первая формулировка, но пока ему оставалось довольствоваться второй. Даже когда в последнюю секунду корабль все-таки врубил все необходимые системы, сумел перевести падение в более-менее управляемый полет и приземлился не на купол, а рядом с ним, никто не рискнул сказать и даже подумать, что все хорошо закончилось. Бешеное магнитное поле не позволяло системам работать стабильно, да и сама идея укрыться от ада в аду больше не казалась удачной. Кроме того, на остров продолжали падать обломки, поэтому имелась высокая вероятность получить по макушке раскаленным камнем.

«Вики» старалась изо всех сил, удерживала силовое поле на средней мощности, и это уберегло корабль от нескольких ударов. Но все-таки одну пробоину она получила. Как раз в тот момент, когда синтетик сообщил о посадке, в метре от левого борта рухнули останки атмосферного шаттла.

Будь попадание прямым, дело могло закончиться совсем плохо. Но даже касательное «ранение» создало для «Вики» и экипажа новую проблему. В борту образовалась длинная узкая пробоина, и два отсека разгерметизировались, а в одном уцелевшем вспыхнул пожар.

Потушить пламя удалось быстро, но Хауэр решил не расслабляться. Пожар затронул систему управления защитой. Силовое поле вырубилось, и теперь оставалось лишь надеяться, что град обломков больше не коснется «Вики». Понятно, что шансов на это при высокой плотности «бомбардировки» было очень мало.

– Уходим под купол! – скомандовал Макс.

– Ты сумеешь его открыть? – спросил Сайрус.

– Ботаник откроет. – Хауэр дал отмашку робокригам. – Вперед! Доктор, Маритта, помогите Бруно! Шершень, следи за воздухом, координируй! Марш!

Экипаж бросился к шлюзу и вскоре в полном составе очутился на поверхности острова Проклятых.

И сразу же все буквально нутром почувствовали, почему этот остров носит такое название. Корабль больше не компенсировал притяжение, и на плечи всем навалилась непомерная нагрузка.

Особенно сильно прониклись темой доктор и Маритта. Ведь они тащили Бруно. Усилители в боевом костюме Бозе работали исправно, и все равно ему было тяжело в условиях двойной силы тяжести. Маритта вообще едва передвигала ноги.

Несладко пришлось и Сайрусу с Шершнем. Скафандры у них были хорошие, хоть и смаглерские, но тоже боевые, однако броня лишь помогала двигаться. В целом организм все равно шел вразнос. Сердце едва прокачивало потяжелевшую кровь, и от этого страдал в первую очередь мозг. Смаглер дважды вырубался, пока команда добралась до входа в купол, какое уж тут наблюдение за падающими обломками!

А ведь корабль приземлился буквально в двадцати метрах от шлюза. Хорошо, что Сайрус оказался более стойким и вовремя поддержал Шершня. Иначе его пришлось бы тащить как Бруно.

Последним борт «Вики» покинул Хауэр. Он прихватил пару винтовок и ящик с НЗ.

Когда командор присоединился к экипажу, робокриги уже справились с замком и проверили шлюз на предмет ловушек, можно было входить. Но Макс только вручил Церберу поклажу и снова выглянул наружу.

Бозе хотел его окликнуть, но магнитная буря начисто забивала связь, поэтому доктору пришлось перейти на язык жестов. Он перепоручил Бруно Сайрусу, отнял у Цербера винтовки и ящик, а затем подтолкнул робокрига следом за Хауэром. Робот отлично понял Бориса и быстро догнал командора.

Когда Хауэр и Цербер вернулись, робокриг Ботаник уже подключился к системам жизнеобеспечения базы и запустил их в штатном режиме. К счастью, катастрофа не повлияла на их работоспособность. И это никого не удивило. В таком местечке база должна была строиться с десятикратным запасом прочности.

Системы провели короткую диагностику и врубились на полную мощность. И всем сразу же полегчало и в прямом, и в переносном смысле. На базе стало светло, сила тяжести резко вернулась к норме, перестали блажить датчики радиации в скафандрах, и восстановилась связь.

– У меня башка чуть не лопнула! – тяжело выдохнув, проронил Шершень. – Еле ноги переставлял. До сих пор круги перед глазами плавают от перенапряжения.

– Это тебе не на Колыбели в футбол гонять, – сказал Бозе и обернулся к Ботанику. – Как тут с воздухом? Дышать можно?

– Бактерий и вирусов нет. Процентное содержание кислорода в норме. Немного превышен уровень летучих соединений. Не критично.

– Это что значит? – спросила Маритта.

– Воняет чем-то. – Бозе сложил шлем и медленно вдохнул. – Так и есть. Какой-то смазкой или нефтепродуктами. Ботаник, изучай базу дальше.

– Цербер, помогай Ботанику, – добавил Хауэр.

– Это хорошо, что можно дышать. – Маритта подняла щиток шлема. – Ага, смазкой воняет. Родной почти запах. У нас на ремонтных базах, где технику чинят, тоже так пахнет.

– У вас смазывают технику? – удивился Рем.

– Ну да, она ж колесная и гусеничная. Всяких там глайдеров на магнитных подушках мало, пальцем можно сосчитать.

– По пальцам, – невольно поправил Бозе. – Макс! Ты зачем возвращался?

– Плохая примета, – проронил Шершень.

– На Земле – возможно, а здесь… хуже не будет, – отмахнулся Хауэр. – И я не возвращался, а проводил рекогносцировку.

– Что ты проводил? – Маритта вытаращилась на командора.

– Ориентировался на местности. Разведывал, что тут к чему. Заодно кое-что добыл.

Хауэр щелкнул пальцами и раскрыл ладонь. Над ней зависло крупное объемное изображение. Это было нечто вроде минутного ролика о последнем полете. Видимо, Хауэр скачал его из памяти рухнувшего почти на «Вики» шаттла.

Самолет-робот сил самообороны Эниума уцелел в пламени, но не смог увернуться от каменного заряда. Несколько раскаленных булыжников, отколовшихся от края континента Аурум, пробили углепластовый корпус шаттла насквозь. В результате самолет потерял тягу и способность маневрировать, начал кувыркаться и рухнул вниз, прямиком на остров Проклятых.

Хауэр замедлил воспроизведение, чтобы все смогли разглядеть, что творится наверху, а затем получше понять, что из себя представляет остров, на который упала «Вики».

В первый момент всем показалось, что вид сверху и снизу это два искаженных варианта одной картинки. Острова десятого слоя, бесформенные, растрескавшиеся, местами дымящиеся, неслись с бешеной скоростью по часовой стрелке, а в просветах между ними пылала темно-красная сердцевина Эниума.

Имеется ли в глубине зарева ядро, было спорным вопросом даже для ученых Эниума. По одной версии, как раз движение напичканных особыми металлами глыб десятого слоя вокруг раскаленного и тяжелого ядра создавало магнитное поле планетного явления, и эта магнитная подушка удерживала острова и континенты всех слоев «на плаву». Другие ученые пытались доказать, что ядра нет и адское зарево в сердце планеты это нечто вроде небольшого реактора или, если угодно, прототипа небольшой звезды.

Что там скрыто на самом деле, гостей острова Проклятых интересовало в последнюю очередь. Главное, что это работало и по-прежнему не давало островам и континентам «схлопнуться» в одну большую каменную глыбу. А еще хоть как-то защищало от потоков плазмы, выброшенных «Поцелуем звезды».

Вид того, что лежало выше острова, был похожим. Такое же багровое зарево и острова, только с изнанки. Главное отличие, что масштаб картины был гораздо больше. А еще в «верхнем виде» имелось множество вкраплений: горящих, дымящихся или уже обугленных. Камни, из которых выплавился весь уникальный «летучий» металл, сгоревшие корабли и самолеты, строения, провалившиеся сквозь землю расколотых островов… все это падало или кружило, создавая впечатление, что видишь самую полную и яркую иллюстрацию слова «хаос».

Шаттл в очередной раз кувыркнулся, и в кадре появилось хоть что-то относительно целое. Это был орбитальный портал. Грандиозная станция горела, но была пока узнаваема. С орбиты портал, конечно, сошел, но на подлежащий остров третьего уровня пока не рухнул. Его перекосило, разгонный тракт теперь смотрел куда-то в сторону ближайшего континента второго слоя, то и дело в полет отправлялись отвалившиеся детали, но портал не падал. Неизвестно, за счет каких скрытых резервов, наверное, из-за огромной массы местного «летучего» металла в корпусе, станция пока еще держалась в воздухе.

– Картина маслом, – негромко сказал Бозе. – Интересно, портал успел подать сигнал бедствия? Сейчас ему явно не до гиперсвязи.

– Даже если успел, помощь придет нескоро, – сказал Хауэр, сворачивая проекцию. – Будет лучше надеяться только на себя. У тебя есть общие данные по десятому слою?

– Конечно, – Борис кивнул. – Я теперь эксперт по Эниуму, уж простите за нескромность. До тех пор, пока я не изучил его структуру, историю и правила, он не хотел со мной разговаривать.

– Изложи, будь любезен. Только вкратце, а не как обычно.

– Итак, мы совершили посадку… а откровенно говоря рухнули… на остров десятого слоя. Прежде в здравом уме сюда мало кто спускался, поэтому в местной сети отзывов об этих местах маловато. Приходится опираться на официальные данные и отчеты контрольных групп.

– Вкратце, – напомнил Макс.

– С имуществом и строениями здесь небогато. На соседнем острове тюрьма, на других островах несколько заброшенных баз добывающих экспедиций. На острове Проклятых ничего, кроме этой вот станции с маяком и несколькими мастерскими. В свое время это был перевалочный пункт для старателей. Сюда было проще всего спуститься сверху, а уже отсюда можно было развозить припасы и, наоборот, поднимать отсюда руду. Но когда Эниум изучили, во-первых, залежи руды нашлись в более приличных местах, а во-вторых, старатели научились правильно программировать шаттлы и наладили прямые рейсы на свои копи. Маяк и перевалочный узел острова Проклятых потеряли прежнюю транзитную значимость и были заброшены. Но ни музей, ни тюрьму, ни парк аттракционов тут делать не стали, хотя упускать такие возможности не в духе предприимчивых жителей Эниума. Почему – загадка. Ходят разные слухи. Одни говорят, что «объект прибрали военные», другие – «на острове живут загадочные существа». А третьи просто муссируют мистическую легенду, что тут «все умирают по неведомым причинам».

– Станция с привидениями? – вклинилась Маритта. – Я в детстве кино такое смотрела.

– Что смотрела? – недопонял Сайрус.

– Ну… кино… постановку такую. У вас нет кино?

– Даже не понимаю, о чем ты. – Рем пожал плечами и вернулся взглядом к Бозе.

– Официальная версия самая убедительная, – продолжил Борис. – Эксплуатация станции требует огромных затрат, которые не окупятся ни одним бизнес-проектом. И в это легко поверить, если учесть, что дышать на острове практически нечем, температура под сотню, кругом ничего, кроме оплавленного грунта, магнитное поле сумасшедшее, радиация такая, что даже вильдеры не выдерживают, а гравитация вдвое к «жилым» уровням с третьего по седьмой.

– Короче говоря, делать тут нечего, – заключил Хауэр.

– Так точно. Однако пока полыхают верхние слои и стратосфера, вырваться из этой огненной ловушки не получится. Вот когда звезда успокоится…

– Затянувшийся «поцелуй звезды» и не думает идти на убыль, – сказал Шершень. – Но насчет «вырваться» не согласен. Как только перестанут падать обломки, можно будет попробовать.

– Только «Вики» надо починить, – заметил Бозе.

– Это проблема? – вновь вмешалась Маритта. – Здесь ведь бывшие ремонтные цеха. Можно поискать материалы, инструменты, запчасти… что там еще нужно?

– Поискать можно, только не факт, что найдется хоть что-то полезное.

– Нам бы принтер, – мечтательно проронил Шершень. – В него только загружай сырье да программы, сам все напечатает. Но это старые цеха, да к тому же заброшенные. Вряд ли здесь найдется нормальный принтер.

– Он может найтись у других, – сказал Хауэр.

– У других? Ты хотел сказать «на других»? На соседних базах?

– Что хотел, то и сказал. Мы не одни на острове. Неподалеку от купола совершили посадку еще пять или шесть кораблей.

– А вот это больше плохо, чем хорошо, – вдруг заявил Борис. – А что, если это корабли тех наемников?

– Все может быть. Но сейчас мы с ними в одной упряжке. Выжить сумеем только все вместе. Придется как-то договариваться.

– Это ты предупреждаешь, что у меня, как самого языкастого, будет много работы?

– Это моя работа, – вмешался Шершень. – Я знаком со многими смаглерами. А если и не знаком, то они знают меня или у нас найдутся общие знакомые. Командор прав. Выжить мы сможем только все вместе. Я договорюсь.

– Интересно, почему ты решил, что мы тебе доверимся? – спросил Сайрус, скептически глядя на Шершня.

– Потому что я пытаюсь выжить, как и вы все, – просто ответил Шершень. – У тебя есть возражения?

– У меня есть обоснованные подозрения, что наемников навел не Руфус, а ты. Ведь хозяин «Стальной бабочки» был и твоим хозяином.

– Не хозяином, а нанимателем, это во-первых. А во-вторых, ему зачем-то нужен живым только ты, Сайрус. Но ведь тебя мы ни в чем не подозреваем.

– Умыл, – хмыкнув, сказал Бозе. – Давайте оставим на время наши подозрения. Шершень прав, как и командор, мы должны выжить, и сделать это получится только всем вместе. Мы по-прежнему в одной лодке.

– Есть сигнал от робокригов, – прерывая напряженную беседу сообщил Хауэр. – На базе четыре шлюза. Один неисправен, на него упал какой-то обугленный рейдер средних размеров. Один шлюз под нашим контролем, но неподалеку сел малый корабль, так что придется следить за тылами. Через третий на станцию проникли какие-то смаглеры сразу с пяти уцелевших посудин. Ботаник ведет наблюдение. Цербер проверяет четвертый вход. Не удивлюсь, если там обнаружатся еще какие-нибудь выжившие.

– Все логично, – заметил Бозе. – Не одни мы такие умные. Укрытия на островах десятого слоя самые надежные на всем Эниуме. Хоть и расположены глубже последнего из кругов ада. Не удивлюсь, если сюда нагрянет кто-то еще и местные подземелья превратятся в переполненный ковчег.

– Я пошел к Ботанику? – Шершень вопросительно взглянул на Хауэра.

– Иди. – Макс бросил капитану винтовку. – Только не высовывайся. Прикрывайся Ботаником. Знают тебя наши попутчики или нет – большой вопрос. А опытный пилот нам точно еще пригодится.

* * *

Центральный зал станции, загроможденный ящиками, техническими конструкциями и крупными узлами строительных и горнодобывающих машин, имел площадь в несколько тысяч квадратных метров. Шлюзовые отсеки с примыкающими к ним цехами, складами и техническими комнатами занимали примерно такую же площадь каждый. То есть на рембазе острова Проклятых было, где разгуляться. Проблема заключалась лишь в том, что цеха тоже были изрядно захламлены, а некоторые помещения заблокированы наглухо. Дверь в один из складов оказалась и вовсе заварена. Это не то чтобы тревожило, но приходилось иметь в виду, что полного контроля над станцией гостям установить не удастся.

– И это не есть хорошо, – рассуждал вслух Бозе, осматривая на пару с Мариттой очередное помещение. – Вот что там, за той дверцей? Почему ее заперли, да еще заклинили и заминировали?

– Ух ты! – Маритта осмотрела замок. – Это мина? А разминировать нельзя?

– Нет. Это особый вид молекулярной взрывчатки. В ее структуру встроены молекулы, запрограммированные узнавать генетический код минера. Даже если мы запустим сюда нанороботов и они выдернут все эти молекулы, разминировать не получится. Как только будет извлечена последняя, заряд взорвется, поскольку они не только кодируют, но еще и стабилизируют этот фугас. Понимаешь?

– Не очень, – призналась Маритта. – А подобрать код нельзя?

– Теоретически можно. Лет за сто. Ведь придется перебрать все комбинации генетических кодов представителей как минимум трех рас. Да еще и всех возможных сочетаний кодов этих рас. Мы ведь не знаем, кто устанавливал заряд.

– Местные.

– Ну да, – Бозе кивнул. – А местные – это потомки сразу трех основных рас плюс вильдеров. И еще учти, что здесь, на Эниуме, нет никакого предубеждения против смешивания рас. Так что, если дверь заминировал какой-нибудь на четверть сайтен, на четверть дактианец и наполовину мароманн с примесью вильдера, мы устанем подбирать комбинацию.

– Не по себе как-то. – Девушка поежилась. – А вдруг здесь и вправду заперты какие-то опасные существа?

– Еще о привидениях вспомни, – Борис усмехнулся. – Заперты и заперты, нам-то что? Нам только пересидеть, починить корабль и до свидания.

– А вдруг они нас учуют, выйдут из спячки и нападут?

– Какая бурная фантазия! – Бозе похлопал Маритту по плечу. – Не нападут, если не будешь их бояться. Гарантирую.

– Борис, – вслух окликнул доктора Хауэр. – Иди сюда.

Макс находился в центральном зале вместе с Ремом. Они делали вид, что изучают нагромождение непонятных агрегатов, но на самом деле, как подозревал Бозе, просто о чем-то трепались. Ну, или разговаривали серьезно, не суть. Главное, что не занимались осмотром временного убежища. Теперь к ним присоединился еще и Шершень.

– Какие новости? – Борис взглянул на смаглера, пытаясь с ходу, по одному только выражению лица капитана, понять, как прошла его «вылазка на территорию соседей».

– Разные, – ответил вместо Шершня командор.

– Кто наши соседи?

– Смаглеры и местные, пополам. Есть еще два десятка каких-то подозрительных типов.

– Наемники?

– Непонятно, – вступил в беседу Шершень. – Они ничего о себе не говорят. Но ухмыляются нехорошо.

– А что там в плане запасов? Принтеров нет?

– В северном и восточном цехах есть остатки руды для принтеров, но мало. В северном цехе несколько малых бытовых конвертеров-принтеров и один большой, промышленный, но неисправный. В восточном отсеке много запчастей. Народ уже делится на группы: умники с Эниума взялись восстанавливать большой принтер, а смаглеры углубились в груды деталей и пытаются разгрести проход в последний большой цех, западный. Судя по схеме, там склад резерва. Что в резерве – неизвестно.

– Все сложно, короче говоря, – сделал вывод Бозе.

– Это как раз не все, – покачал головой Шершень. – Есть шанс, что до неведомого резерва раньше смаглеров доберутся новые гости. У западного шлюза сел крейсер мароманнов.

– Крейсер? – Бозе удивленно взглянул на Хауэра. – «Торрент»?

– Скорее всего, – Макс кивнул.

– Охота вышла на финишную прямую, – заметил Сайрус. – Наемники, а теперь и мароманны. В ограниченном пространстве. Сложная ситуация, согласен с доктором.

– Мы…

Бозе не успел высказаться. Со стороны южного шлюза донесся отзвук сигнала об открытии внутренних створок. Все, кроме Маритты и Момо, тотчас вскинули оружие и развернулись к шлюзу. Девушка спряталась за Ботаником и сняла с пояса и разложила секиру, а кифер просто сдал в сторону и присел за ящиками.

– Я прошу пардона, вольные граждане! – послышалось вдалеке. – Разрешите подняться на борт! Только без лишних дырок в пузе!

– Кто такой? – крикнул Хауэр.

– Бродяга. По смаглерской части. Когда-то мотал срок на соседнем острове, вот и решил навестить знакомые места. Тем более наверху как-то слишком уж потеплело.

– Подойди, – приказал Макс. – Оружие на пол.

– Это запросто. – Незнакомец приблизился и сгрузил под ноги командору гравик, кобуру с лазерным пистолетом и пару ножей.

– Арсенал, как у бойца, – заметил Бозе. – Гранат не хватает. Ты точно торговец? Как зовут?

– Как зовут, только мама помнит. – Незнакомец расплылся в ухмылке. – А в портах кличут Шатуном. С Гамилькара.

– Иди ты! – оживилась Маритта. – Реально? Ты и есть Шатун?

– Слыхала? – Гость приосанился. – Я и есть. А ты, подруга, кто? Не отвечай, дай угадаю! Ты… Секира?

– Ну да. – Маритта вдруг смутилась. – Что, тоже слыхал? Или догадался?

– И то и другое. – Шатун вновь усмехнулся. – Арбор Сиплый о тебе рассказывал. Да и железка у тебя в руках приметная, сразу на мысль наводит.

– Земляк, – Маритта обернулась к Хауэру. – Он у нас в почете. Вильдер, но сумел в смаглеры пробиться. Это в нашем понимании высший пилотаж! А еще, говорят, даже среди цивильных его признают.

– Среди каких конкретно? – спросил Сайрус, с подозрением разглядывая Шатуна.

Внешность гостя в принципе соответствовала его легенде. Широкоплечий, коренастый, с короткой шеей, массивной головой и рубленым лицом, он вполне соответствовал вильдерским стандартам. При этом одет, экипирован и вооружен был, как смаглер. Даже обязательную для каждого вольного капитана фишку имел – носил бандану. И все-таки Рему пока не верилось, что этот фрукт просто бродяга, что в переводе означало вольный торговец или смаглер-контрабандист. При одном взгляде на его пудовые кулачищи возникала мысль, что этот человек снимает свою прибыль вовсе не с безобидных нелегальных перевозок.

Хауэр тоже не спешил протягивать руку выдающемуся земляку Маритты. Что-то Максу в этом вильдере-смаглере не нравилось. Он вызывал у командора смутные ассоциации, но с кем – Хауэр уловить не мог. Определенно не с кем-то из дактианцев, но все равно окрашена ассоциация была в темные тона, как мысль о враге. Причем сталкивался командор с этим врагом недавно. Возможно, на Терранове, а быть может, и позже, уже на Эниуме.

«Вряд ли кто-то из наемников рискнул бы в одиночку подойти к нам с тыла, – мелькнула у Макса открытая для синтетика, а значит, и для Бориса мысль. – И все равно типчик подозрительный».

«Шершень, похоже, с ним знаком».

«Шершень промолчал».

«Но смотрит так, будто бы узнал. И Шатун поглядывает на капитана, как на старого знакомого».

«Все равно подозрительный».

«Прикажи Церберу присмотреть за ним, – посоветовал доктор. – А лучше отправь к северянам. Там его коллеги. И ему будет проще и нам спокойнее».

«Не сейчас. Он видел сколько нас и как мы вооружены. Выгоднее его придержать».

«Ты собрался воевать с теми, кто занял северный цех?»

«Нет. Но бдительность не помешает. К тому же на западе наши. Шатун может рассказать о нас северянам, а те проболтаются экипажу «Торрента». Тогда нас точно повяжут».

«Думаешь, Отто пока не знает, что мы здесь?»

«Пятьдесят на пятьдесят».

Кроме доктора, беседу уловили оба робокрига. Цербер не стал дожидаться прямого приказа и незаметно переместился за спину Шатуну, а Ботаник собрал оружие смаглера.

– Ну так чего? – Шатун равнодушно проследил за телодвижениями Ботаника и вернулся к Хауэру. – Я могу здесь остаться? Надолго не задержусь, глаза не намозолю, много кислорода не отниму. Закончится горячая пурга, и поминайте, как звали.

– Здесь оставаться необязательно, – заявил Рем, который не участвовал в секретных переговорах мароманнов и робокригов, а потому не знал, что Хауэр предпочел бы оставить Шатуна в поле зрения. – На другом краю базы обосновались смаглеры.

– Да? – Шатун взглянул на Шершня. – Краевые?

– Центровые, – ответил капитан. – И несколько местных.

– Я тогда с вами, если не совсем поперек нутра.

– «Центровые»? – Бозе вопросительно посмотрел на Шершня. – Это что за понятие?

– Это внутренние смаглерские дела, – нехотя пояснил капитан. – Не то чтобы вражда, но… скажем, недопонимание… между кланами. Между теми, кто промышляет на дальних рубежах, и теми, кто крутится в цивильном пространстве.

– То есть ты «краевой»?

– Да. – Шершень кивнул и взглядом указал на Шатуна. – И он тоже. С Дроном и Бубновым нам общаться не резон, даже в такой ситуации. Да еще «дикие гуси» там…

– Все-таки типы, которые ухмылялись, это не смаглеры, а наемники?

– Предположительно! Я не уверен, но… лучше подальше от них держаться. И для репутации полезно, и для здоровья надежнее.

– Хорошо, – сказал Сайрус и взглянул на Хауэра. – Я не возражаю. Маритта и Шершень, как вижу, тоже. Решение за вами.

Макс в ответ кивнул и как бы переадресовал вопрос доктору.

– А я вообще гуманист, – Бозе усмехнулся. – Не выгонять же человека наружу. Но есть одно условие. Человек расскажет что-то интересное. Или даст нам что-то полезное. Принтера случайно не найдется? Желательно большого, чтобы сразу агрегаты мог печатать, а не мелкие запчасти.

– Чего нет, того нет. – Шатун развел руками. – А насчет рассказать, это как раз запросто. Интерес гарантирую.

– Слушаем.

– Лечу я, значит, себе на Урму-Центр, никого не трогаю, ничего не нарушаю…

– По существу, – прервал его Хауэр. – Короче.

– А чего? Времени полно, вспышка быстро не угаснет. Нет? Все равно коротко хотите? Не вопрос! У меня много каналов связи всегда открыто. Ну, чтоб не прозевать, если кто-то наперехват рванет. Это обычная практика. Вон Шершень знает. Так вот, слышу вдруг, кто-то орет благим матом. Вспышка, мол! Планета гибнет! Я открываю канал и – мама дорогая! – вижу, звездец приходит, в самом прямом смысле, сразу трем обитаемым планетам под одной звездой. И впрямь вспышка, да необычная. Будто бы направленный взрыв. Точнехонько так в ближайшую планету и ее спутники. Оторопь взяла поначалу, а потом и вовсе меня парализовало. Бортовой разум вдруг возьми, да и выкинь подсказку. Оказывается, еще две вспышки похожего типа случились. Одна с неделю назад, а другая позавчера.

– Ничего не слышал. – Борис недоверчиво качнул головой. – А я два часа назад как из сети.

– Может, не обратил внимания? Эти вспышки на разных концах галактики были. Рона полыхнула, потом Автономия, а третьим стал Гаспар.

– Рона в новостях мелькала, – согласился Бозе. – Но сколько вспышек в галактике фиксируется каждую минуту…

– Это верно, – Шатун кивнул. – Только не при полном здравии звезды G-класса. Тут ведь почему я, а вернее, корабельный разум, озадачился. Приличные желтые звезды, никаких у них проблем, и вдруг – бабах! И у всех трех обитаемые планеты на привязи. В прошлом обитаемые, получается. Только в системе Гаспара, говорят, кто-то уцелел на дальнем спутнике. А все остальные спеклись.

– Интересно, – задумчиво проронил Хауэр.

– «Интересно»?! – возмутилась Маритта. – Да это же кошмар! Жуть и страшный ужас!

– А сюда тебя как занесло? – не обращая внимания на реплику вильдерши, спросил Макс у Шатуна.

– Ошибочка вышла в расчетах, – смаглер ухмыльнулся. – Вы себе звездную карту в общих чертах представляете? Ну, где Рона, Автономия и Гаспар находятся, в курсе?

– Так точно. И что?

– А-а, понял, – вмешался Бозе. – Это все окраинные звезды с обитаемыми планетами. Кроме перечисленных остаются Урма-Центр, Урма-17 и Велунд. Но Велунд не в счет, это далеко и вообще «не здесь», в другом рукаве. Ты изменил маршрут, опасаясь попасть под очередную вспышку?

– Ты прям ясновидящий. – Шатун смерил Бориса взглядом. – Доктор?

– Угадал. Как?

– Ну, я тоже не первый день на свете живу. Все правильно сказал, док. Я решил, что раз вокруг Урмы-Центр сразу две обитаемые планеты крутятся, то и шансов попасть под раздачу там больше. А оно видишь как получилось. Не центральная Урма рванула, а эта. Вроде все правильно просчитал, да все равно попал ногами в жир.

– Не ты один.

– Утешает. – Шатун хмыкнул. – Но ничего. Живы пока. Уже хорошо.

– И есть, над чем подумать, – проронил Сайрус. – Крепко подумать.

– Подозреваю, Сайрус, что ты даже не представляешь, насколько прав, – сказал Бозе, глядя при этом то ли на Хауэра, то ли сквозь него, но во всяком случае, не на дактианца. – Все, что происходило до сих пор, это были цветочки. Теперь это ясно. Теперь все сходится.

– Что у тебя сходится? Подсказки Эниума с происходящим?

– Можно сказать и так.

– Может, пришла пора поделиться? Что тебе рассказал этот оракул?

– Поделюсь. – Взгляд у Бориса прояснился, и доктор посмотрел наконец на Сайруса. – Когда выберемся отсюда.

– Почему не сейчас?

– Потому что пока для полноты картины не хватает пары деталей. А в незаконченном виде показать ее не могу. Перфекционизм не позволяет.

– Кто не позволяет? – негромко спросила Маритта у Шершня.

– Ну, там… – Капитан неопределенно помахал рукой.

Маритту этот ответ почему-то устроил.

Сайрус тоже успокоился. Он отлично понял, что дело не в перфекционизме доктора, а в лишних ушах. А еще тактик Рем и без подсказок Эниума или основанных на них выводах доктора понимал главное: все, что происходило сейчас в обитаемой части Галактики, было совершенно новым вызовом. Не вызовом человека природе или космосу и не вызовом в формате противостояния космических рас или видов. Некто или нечто бросало вызов всем и вся. Слишком общая на первый взгляд формула, но Сайрус принял ее безоговорочно. Все равно сказать что-то более конкретное не мог никто. В этом Рем был уверен.

И его уверенность не замедлил подтвердить Борис.

– Пока мы можем утверждать лишь одно: что-то идет не так, – заявил доктор. – И не в смысле наших с вами текущих дел локального масштаба, а в принципе, в масштабах галактики. И даже если я перехлестываю, то самую малость, уверен. Оно и сразу было подозрительно, каким таким волшебным образом сгорают без остатка люди и роботы. Но теперь-то полыхают целые планеты. И снова непонятно, почему.

– И что на очереди, тоже непонятно, – сказал Хауэр. – Вся галактика полыхнет?

– Думаю, мы все же имеем дело с чем-то соизмеримым, – возразил Сайрус. – С чем-то нашего формата, только более изощренным и продвинутым в плане научного развития.

– Все-таки заговор? – Бозе кивнул. – Я тоже больше склонен верить в коварство людей или других разумных существ, чем в сказки о коварных сверхсуществах из смежных измерений. И Эниум к этому склоняется.

– Я извиняюсь… – вмешалась Маритта. – Но если пока все равно ничего не ясно, может, мы займемся ремонтом «Вики», чтобы поскорее умотать отсюда?

Мароманны и Сайрус взглянули на девушку сначала недовольно, но вскоре сменили гнев на милость. Маритта была права. Мировые проблемы сию минуту не значили ровным счетом ничего. Особенно в сравнении с грядущей нехваткой кислорода на переполненной станции в недрах локального ада.

* * *

Как-то в раннем детстве, на Земле, Шершень забрел в небольшой ресторанчик… даже не ресторанчик, а так, забегаловку на берегу моря, и увидел, как готовят рыбу. Большущего морского окуня там засунули в металлический ящик, который потом плотно закрыли и поставили на угли. Шершень не помнил вкуса этой рыбины, но отлично помнил ее белые глаза и то, что ему было очень жалко этого окуня.

Воды с тех времен утекло много, Шершень прошел немало испытаний, но детское воспоминание не стерлось. Он всегда вспоминал белые глаза огромной рыбины, когда его корабль попадал в какой-нибудь переплет, связанный с высокой температурой или запредельным облучением. Ведь в подобных ситуациях на месте окуня был сам Шершень, а роль ящика играл корабль.

База «на углях» острова Проклятых была гораздо просторнее любого корабля, кроме, пожалуй, флагманского крейсера или самоходной станции, но у капитана все равно возникла привычная ассоциация. Ящик, окунь, белые глаза.

«Да еще условный уксус, – подумалось Шершню. – В смысле окружение из наемников и центровых смаглеров. Не на углях запечешься, так этот уксус тебя переварит. Даже с Шатуном в запасе силы явно неравные. И мароманны на крейсере прилетели некстати. Короче, все против нас. Попали так попали».

Шершень усилием воли отогнал горькие мысли и вернулся к делу. Он находился в центральном зале неподалеку от перехода в западный цех и тщательно осматривал содержимое ящиков на большом стеллаже. Капитану требовалось найти хоть что-то, содержащее металлы, нужные для починки генератора силового поля, но в ящиках хранился лишь бытовой хлам.

Смаглер разочарованно вздохнул и заглянул в западный цех. Там ящиков было меньше, зато маркировки на них были свежее, и это обнадеживало. Для очистки совести Шершень ненадолго вернулся в центральный зал, проверил последний из приличных ящиков, а затем решительно двинулся дальше в западном направлении.

Подстегнуло решимость смаглера еще и то, что в центральном зале он засек подозрительное движение, а затем услышал грохот падающих ящиков. Что там стряслось, Шершень знать не хотел. Случайно кто-то обрушил складскую пирамиду или намеренно, пытаясь завалить конкурента, это было смаглеру неинтересно. Оружия у него все равно не было, да и если бы оно имелось, Шершень не стал бы ввязываться в стычки. Его дело управлять кораблем. А драться… не нанимался!

Нет, если повезет что-то разнюхать, Шершень готов был отступить от принципа. Но разведка это максимум, на что он готов был пойти. А от боев местного значения смаглер решил держаться подальше.

Пришлось Шершню углубиться в западный сектор. Да так углубиться, что очень скоро смаглер очутился рядом с заблокированным западным шлюзом. Капитан понимал, что переборщил со своим желанием «держаться подальше» и опять сильно рискует. Где-то рядом бродили наемники, да и с «центровыми» встречаться ему было невыгодно. Но смаглер нашел кое-что ценное в крайних ящиках и теперь хотел развить успех. Такие же ящики стояли как раз поблизости от западного шлюза.

Подойдя ближе к шлюзу, Шершень вдруг понял, что все-таки нарвался на неприятности. Хоть и не на такие крупные, как было бы в случае с наемниками. Рядом со шлюзовыми воротами в стене имелась неприметная дверка технической комнаты. Так вот, она вдруг сама собой открылась, а в комнате зажегся свет. Шершень рефлекторно заглянул в помещение и с досадой крякнул. У дальней стены комнатки стоял хозяин «Стальной бабочки». Ну, то есть стоял не хозяин, а стояла, как обычно, его голограмма.

Шершень вошел и запер за собой дверь.

– Давно не виделись. – Шершень окинул хозяина дерзким взглядом, как бы намекая, что сотрудничество начинает его тяготить и вообще терять ему теперь нечего, так что собеседнику следует вести себя не столь высокомерно, как прежде. – Новая вводная?

– Вводная прежняя, – хозяина не впечатлила поза Шершня. – Вывезти Сайруса.

– Ну да, – капитан усмехнулся. – Только на чем?

– «Стальная бабочка» пристыкована к западному шлюзу.

– Так это она рухнула прямиком на шлюз?

– Это дезинформация. Чтобы никто не лез в шлюз. «Стальная бабочка» готова к вылету в любой момент. Надо только заманить Сайруса.

– Если ты здесь, почему сам не заманишь Сайруса?

– Потому что для этого есть ты. Сыграй на человеческом любопытстве. Жду на борту.

– Доставив Сайруса, я смогу остаться?

– Ты сумасшедший? Я вывезу тебя из этой ловушки.

– Я смогу остаться?

– Нет, ты мне еще понадобишься.

– То есть ты не отпустишь меня никогда?

– Зачем тебе это? Ты ведь уже понял, что ждет этот мир в ближайшем времени. Тогда ты должен понять и другое, что только со мной у тебя есть шанс уцелеть.

– Я предпочел бы остаться.

– Упрямство не поможет. Ты улетишь со мной.

– Могу я хотя бы взять с собой Маритту?

– Можешь прихватить пару волосков Маритты. Я выращу тебе новую подругу. С нормальным характером и влюбленную в тебя.

– Я видел, кого ты выращиваешь. Это плохие копии. К тому же они пожароопасны.

– Сайрус поможет мне подняться на новые ступени мастерства. Новые искусственные агенты будут верхом совершенства. Так что доставить Сайруса как можно скорее – в твоих интересах тоже.

– Нет. Мне нужна настоящая Маритта, а не клон. Или заманивай Рема сам!

– Я не дам согласия. Но и не стану мешать. Будем считать, что ты придешь с багажом.

– А говорил, упрямство не поможет. – Шершень отлично понимал, что хозяин хитрит, но какие имелись варианты? Пришлось капитану сделать вид, что он воодушевился и доверяет хозяину. – Другая песня! Остальных, конечно, жалко, как ту рыбину, но хотя бы так. Хотя бы сам спасусь и Маритту вытяну из этого ящика на углях. Она, конечно, поначалу будет возмущаться… но потом поймет. Наверное, поймет. В любом случае главное – никаких белых глаз. Я знаю, чем заинтересовать Сайруса. Жди нас… троих.

– Не понимаю, о какой рыбине ты говоришь и при чем тут белые глаза, но все равно жду тебя и Сайруса.

Когда голограмма исчезла, Шершень сдал назад, к двери, постоял секунду прислушиваясь и выскользнул из комнатки в западный цех. Быстро пересек цех, проник в центральный зал и вновь замер, озираясь. Здесь все вроде бы успокоилось, ящики с полок больше не падали. Выдержав приличную паузу, чтобы удостовериться, что поблизости никого нет, Шершень двинулся дальше и вдруг увидел наемников!

Они собрались в кружок и о чем-то совещались с… Шатуном! Причем выглядело все так, будто бы Шатун у них за главного. А ведь в совещании участвовали не только наемники, но и «центровые» смаглеры Дрон и Бубновый.

«Вот тебе и Шатун, союзничек хренов, – подумалось Шершню. – Я сразу понял, что этот парень темнит. Без гиперсвязи не проверишь, но, помнится мне, ходили слухи, что Шатун сгинул в прошлом году где-то на Зарайе. Значит, я правильно засомневался. Этот кадр не Шатун. Тогда кто? Ощущение, что я где-то его видел, но где… никак не вспомню. И как его называли, тоже забыл. Эх, был бы мароманном, каждую мелочь бы помнил… ну, в смысле не сам, а мой синтетик. А так – мучайся, вспоминай».

Память наотрез отказывалась вскрывать нужные файлы, и Шершень смирился. Тем более, у него имелся другой вариант удовлетворить свое любопытство – подслушать, что говорят наемники. В частности, как они обращаются к мнимому «Шатуну».

Смаглер замер и обратился в слух. Жаль, было уже поздно. Наемники и «центровые» к этому времени закончили обсуждение своих темных замыслов и приступили к их реализации. Основная масса двинулась в сторону северных ворот, а «Шатун» отправился на восток. Это еще больше разожгло любопытство Шершня, и он решился на поступок небывалой для него смелости. Он двинулся по следам фальшивого «Шатуна» к восточному цеху. К тому самому, где хозяйничали мароманны, прибывшие на борту крейсера «Торрент».

* * *

На этот раз Момо даже не пришлось выслеживать Шершня, чтобы подслушать, о чем он говорил с хозяином. Кифер без труда засек открывшийся канал телепатической связи и установил, где находятся собеседники. Один прятался в запертой комнатке рядом с западным цехом, а другой находился на борту своего корабля, пристыкованного к западному шлюзу.

Факт, что незаметно перехватывать разговоры врага и его агента теперь удается настолько просто, удовлетворил Момо. Как сказали бы люди – мастерство кифера, как своеобразного контрразведчика, выросло. А вот маниакальное упорство хозяина в достижении цели, в стремлении захватить Сайруса, озадачило.

Враг вроде бы раскрыл карты, объяснил, зачем ему требуется Рем. Чтобы использовать его как матрицу для создания совершенного искусственного агента. Лишенного недостатков натуральных людей, но в то же время обладающего набором их лучших качеств. Сайрус действительно был одним из наиболее совершенных представителей своего вида.

Но кифер мыслил шире и глубже, чем Шершень, поэтому понимал, что враг раскрыл смаглеру только малую часть своих планов. Опять, выражаясь по-человечески, хозяин забросил крючок с наживкой, и смаглер на приманку клюнул. А вот кифер «проплыл» мимо и увидел «удочку».

Враг собирался использовать Сайруса Рема иначе. Как образец для штамповки агентуры, он был нужен врагу в последнюю очередь. Хозяин «Стальной бабочки» разглядел в дактианской тактике что-то большее, пока недоступное даже пониманию Момо.

Это непонимание раздражало кифера, но ровно настолько, чтобы мобилизоваться и подстегнуть сверхсознание. К моменту, когда Шершень покинул свою «переговорную комнату», Момо понял, в чем крылась загвоздка. До сих пор кифер, как и все его товарищи, смотрел на ситуацию лишь с одной стороны. А чтобы понять мотивы врага, следовало встать на его сторону. Даже не на его сторону, а на его место.

Момо вообразил себя врагом и почти сразу понял, чего хочет от Сайруса этот странный тип с гибридным разумом. Да, он хотел использовать дактианца. Но не как агента или образца для штамповки. Сайрус Рем требовался врагу как вместилище для его собственного разума, как идеальное тело. Ведь своего тела у врага не было!

Вот почему враг никогда не выходил из «Стальной бабочки», вот почему он общался с Шершнем телепатически и вот почему, наконец, Момо не сумел пробиться к его самосознанию сквозь виртуальную огненную стену. И странная «гибридность» разума врага объяснялась тем же. Враг собрал его из лучших образцов, найденных в освоенном людьми, фортанами и киферами пространстве галактики.

То есть, по сути, хозяин «Стальной бабочки» пока и был этой самой «бабочкой». Или точнее, использовал ее как временное пристанище. Но для выхода «в свет» ему требовался другой облик. И облик Сайруса Рема был для этого оптимальным.

Момо удовлетворенно взмахнул хвостом. Гипотеза казалась ему настолько выверенной, что кифер едва не перевел ее в ранг теории. Остановили жука две маленькие нестыковки.

Из всех его рассуждений следовал вывод, что враг – это машина, бортовой синтетик «Стальной бабочки», который скопировал лучшие образцы живых разумов и теперь движется дальше по пути превращения в идеального синтетического человека. Экспериментирует с формой и содержанием, перебирает варианты, ищет лучшие образцы и так далее.

Не взорвись Урма-17, кифер принял бы гипотезу без возражений. Но катастрофа не укладывалась в придуманные кифером рамки. Да, Эниум был способен разгадать планы врага и вывести его на чистую воду, поэтому желание хозяина «Стальной бабочки» уничтожить опасного противника было вполне понятно. Но как он это сделал? Что за оружие он использовал?

Никакая машина, будь она человеческого производства или сделана фортанами, не могла творить ничего подобного.

И второй момент: телепатия. Чтобы обучить этому машину, мало ввести в нее программу имитации киферского разума. Сверхсознание нельзя создать искусственно.

Так что враг по-прежнему оставался загадкой даже для Момо. И единственное, в чем кифер реально продвинулся – так это в умении незаметно отслеживать врага.

Как сказал бы доктор Бозе, «тоже польза». Но кифер пока не собирался излагать Борису свои наблюдения и размышления. Всему свое время.

Глава 7

Крысиная возня в железной банке

Хочешь, чтобы все было сделано хорошо – сделай сам. Варвар знал эту мудрость. И другую знал: не организуешь других, будешь работать ты. Возникшие проблемы не имели отношения к организации мероприятия, в дело вмешалась стихия, но в результате Варвару пришлось изменить план и положиться только на себя. Так что обе мудрости все равно попали в точку.

Контракт на Сайруса Рема сразу вызвал у наемника нехорошие предчувствия, поэтому он был готов к трудностям. Да и не такие уж это оказались трудности. Разыгранный Варваром спектакль прошел успешно.

Ставка на то, что кое-кто из зрителей подыграет, сработала и притупила бдительность мароманнов и объекта. Маритта настолько искренне обрадовалась встрече с земляком, что Варвар сам едва не поверил в свою легенду. Неизвестно, что подумали о маскировке Варвара под Шатуна кифер и Шершень, но первый высказаться все равно не мог, а второй промолчал.

Последнее было особенно важно, ведь Шершень знал настоящее прозвище наемника. И настоящего Шатуна, погибшего еще год назад в стычке с «центровыми» смаглерами на Зарайе, он знал неплохо. Но Шершень не выдал лазутчика. Почему – осталось для Варвара загадкой. Хотя именно на такое поведение смаглера он и рассчитывал.

Наемник еще до посадки на Эниум связался с людьми в порту Эпик-5 и выяснил, что капитан-смаглер сопровождает сводную группу явно не по своей воле. И доказывалось это не только кислым выражением физиономии Шершня и его слегка нервным поведением, это были косвенные признаки. Диспетчер Людвиг заметил на капитане арестантский «ошейник». Как раз это значило, что мароманны и Сайрус заставили смаглера работать на себя и он наверняка мечтает от них сбежать. И если так, он не станет выдавать Варвара, даже если узнает его. Ведь наемник мог устроить какую-нибудь провокацию, и у Шершня мог появиться шанс под шумок смыться.

На самом деле Варвар не собирался ничего устраивать, он лишь хотел выбрать удобный момент и уничтожить цель. Но Шершень-то об этом не знал.

Короче говоря, все вышло, как и планировал Варвар. Все ставки сыграли, первый этап операции – внедрение – успешно завершился, оставалось провернуть еще два: уничтожение объекта и отход.

С уничтожением Варвар тоже не предвидел проблем. Группа разделилась и вновь начала поиски ремонтного оборудования. На этот раз по двое никто бродить не захотел. Время поджимало, и требовалось проверить как можно больше местных загашников. И этот момент тоже порадовал наемника, подкараулить и устранить одного проще, чем двоих.

В лабиринтах из хлама можно было устроить хоть десять засад. Оставалось только дождаться, когда Сайрус Рем достаточно углубится в эти самые лабиринты, выстрелить ему в спину и уйти по тем же лабиринтам, но к северным воротам, где Варвара дожидались уцелевшие бойцы его отряда.

Это, конечно, был не весь «отход». Наемник понимал, что еще надо будет как-то выбраться из раскаленной ловушки, и для этого потребуется транспорт гораздо мощнее и солиднее, чем посудины наемников. Но об этом Варвар пока не думал. Нет, кое-какие мысли имелись, но «прокачать» их наемник решил чуть позже.

Какое-то время Варвару мешали робокриг Цербер и Шершень.

Сбросить с хвоста робокрига удалось достаточно быстро и просто. Наемник отправил сигнал своему старпому, и тот в компании трех бойцов прогулялся неподалеку от южных ворот. Просто прогулялся, но этого хватило, чтобы Хауэр приказал робокригам на всякий случай вернуться к шлюзу и занять позиции.

Оставался Шершень. Он мелькал в проходах западнее сектора, который взялся изучить Сайрус. В какой-то момент Варвар хотел уже свернуть смаглеру башку, чтобы не путался под ногами, но, на счастье Шершня, тактик Рем углубился в центральные завалы, а смаглера кривая тропинка увела в западный цех.

Лучшего момента Варвар ждать не стал. Он взобрался на стеллаж и окинул взглядом ближайшие закоулки. Рем двигался по узкому длинному проходу, в котором почти не оставалось пространства для маневра.

Наемник вынул из потайного кармана компактный, но мощный лучевой пистолет и бесшумно выбрался на удобную позицию.

Сайрус не видел наемника, но сработать чисто у Варвара все-таки не получилось. Он прицелился и уже готов был выстрелить, как вдруг неподалеку от его позиции что-то брякнуло. Наемник бросил короткий взгляд и опять увидел Шершня. Смаглер зачем-то вернулся в центральный зал. Всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы подпортить начало операции.

Сайрус тоже услышал посторонний звук, а затем будто бы учуял опасность. На миг он замер, потом вдруг нырнул вправо, под стеллаж, и вынырнул уже в другом проходе.

Варвару пришлось менять позицию и стрелять с ходу. Луч продырявил ящик в сантиметре от головы Сайруса. Дактианец тут же прыгнул далеко вперед, кувыркнулся и выстрелил в ответ из гравика. Удивительно, как он сумел определить, где находится Варвар, но концентрированная ударная волна обрушила стеллаж точно под ногами у наемника.

Варвар полетел вниз, но не рухнул мешком, а успел сгруппироваться и оттолкнуться от соседнего стеллажа. Этот «рикошет» уберег наемника от крупных неприятностей. Следующий выстрел Сайруса пришелся как раз на то место, где мог бы приземлиться Варвар.

Но наемник не приземлился, а уцепился за полку, в два движения перемахнул через стеллаж и спрыгнул на пол уже в третьем проходе.

Рем тут же выстрелил в ящики. Гравитационный удар разнес половину из них в щепки, а те, что были ближе к Варвару, от удара слетели с полок и обрушились почти на голову наемнику.

У Варвара имелись два варианта спасения от падающего хлама: отпрыгнуть в сторону или укрыться под четвертым рядом стеллажей, пространства там хватало. Но в последнем случае он оказался бы заблокированным, и только вселенная знает, сколько ему потребовалось бы времени на разбор завала. Поэтому наемник рискнул и бросился не назад и не в сторону, а вперед.

Мощно оттолкнувшись, он проскользил на животе под третьим рядом и очутился под ногами у Сайруса.

Дактианец не рискнул стрелять прямо себе под ноги, и наемник воспользовался его замешательством. Он резко перевернулся на спину, одновременно хватая Сайруса за ноги. Дальше последовал рывок, и дактианский тактик упал навзничь рядом с Варваром.

Наемник тут же запрыгнул сверху, приставил пистолет Сайрусу ко лбу и выстрелил. Результат снова удивил Варвара. Выстрел в упор не достиг цели! Рем невероятным образом успел податься в сторону. Металлический пол звякнул, на нем образовалась горячая отметина, но и только.

Наемник попытался выстрелить снова, но цель к тому моменту вовсе исчезла. Дактианец ловко вывернулся из захвата и очутился позади Варвара. Как такое могло произойти, да еще за полсекунды, наемник не понимал.

Варвар вскочил и развернулся, но вновь опоздал. Сайрус поднялся на ноги первым и нанес противнику тяжелый удар прикладом гравика в висок. Будь на месте наемника кто-то похлипче, на этом схватка и закончилась бы. Однако Варвар умел держать удар.

Он все-таки развернулся, заблокировал новый удар и ухватил Рема за одежду, не позволяя дактианцу разорвать дистанцию.

Сайрус мгновенно понял, чего добивается Варвар. В бою на минимальном расстоянии преимущество имел наемник. Он мог пользоваться пистолетом, а Рему работать из гравика было неудобно. Дактианец заблокировал руку Варвара, а затем ловко вывернул ему кисть на болевой.

Наемник едва не взвыл, но пистолет не выронил.

Сайрус усилил нажим, но и это не помогло.

Варвар ударил Рема лбом в лицо, добавил отшатнувшемуся дактианцу коленом в живот, а затем врезал локтем свободной руки снизу в челюсть.

Рем отступил, но тоже не «поплыл» и даже не замешкался. На отходе он провел целую тройку ударов ногами и при этом не отпустил руку Варвара.

В результате противники разошлись на расстояние двух вытянутых рук, а затем снова, будто бы под нажимом неведомой пружины, сократили дистанцию.

Рука онемела, и Варвар все-таки выронил пистолет. Но главное, Сайрус воспользовался секундным разрывом дистанции и все-таки сумел направить гравик в живот наемнику.

Выстрел на полной мощности, когда гравитационная волна разрывала цель в мелкие клочья, был Рему невыгоден, ведь Варвар снова почти прижался к дактианцу. Поэтому гравик Сайруса врезал по минимуму. Если сравнить этот «минимум» с чем-то из обычной жизни, он равнялся удару машины, разогнавшейся до сотни километров в час.

Боевой костюм смягчил удар, но Варвар все равно улетел довольно далеко и надолго забыл, как дышать. Он и шевелиться мог с большим трудом. Все, на что его хватило – уползти под стеллаж и бросить в проход дактианскую инженерную гранату.

Орфийские растения быстро заблокировали коридор, отрезав Сайруса от наемника, но Варвар понимал, что это отсрочка в десять секунд, не больше. Пока растения живы, Сайрус не станет стрелять – не позволят принципы «любителя природы». Когда же растения умрут и окаменеют, выстрел гравика запросто разнесет заслон в мелкий щебень.

Собрав все силы, Варвар выбрался в соседний проход, поднялся на ноги и поковылял прочь. В стычке один на один Сайрус оказался наемнику не по зубам. Конечно, если бы не сорванное начало, Варвар мог выиграть, но что случилось, то случилось, не переиграешь.

«Еще не вечер, – подбодрил себя наемник. – Не получилось сработать чисто, сделаем грязно. Главное – результат…»

…В условленном месте на краю северного цеха Варвара поджидали все бойцы его отряда плюс несколько «центровых» смаглеров. В отличие от местных умников и чисто деловых смаглеров вроде Шершня, эти ребята не брезговали грязной работой. Поэтому, почуяв куш, они охотно присоединились к наемникам. В отсутствие Варвара отрядом командовал его старший помощник Огурец. Именно он первым заметил и подхватил едва волочащего ноги командира.

– Что случилось? – Старпом окинул Варвара удивленным взглядом. – Это дактианец тебя так отметелил? Ты что, не мог с дистанции его завалить, обязательно махаться надо было?

– Мог. – Варвар присел на ящик и попытался глубоко вдохнуть. – Пока не получилось. Шершень помешал… сука. Случайно. Привлек внимание к себе, а заодно мою позицию раскрыл.

– Шершню полагается отомстить. – Смаглер Дрон покачал головой. – И неважно, вольно он подыграл Сайрусу или случайно. В смаглерских правилах нет исключений. Я могу лично его грохнуть.

– Отомстим, но не так. – Варвар поморщился. – Подставим его. И остальных тоже.

– Есть план?

– Есть. Мы выполним контракт. Будьте готовы. Связь через Огурца.

– Что опять задумал? – Старпом скептически взглянул на командира. – Еще один махач ты не выдержишь.

– План «Б», что значит «Бесконтактный». Этот точно сработает.

– Мы тебе, конечно, верим, – вмешался смаглер Бубновый, – но… людям просто интересно.

– Умотать из этой ловушки можно только на крейсере. Все, кто останется на острове Проклятых, скоро погибнут. Вот и надо сделать так, чтобы Сайрус не попал на борт крейсера. Шершень тоже.

– Ты крейсер хочешь подломить?! – Дрон присвистнул. – Там одних робокригов с полсотни. Плюс офицеры.

– А мы пригласим их на прогулку. Я видел, как садился крейсер. У него силовое поле барахлило. Значит, мароманнам тоже нужен ремонт…

– У них на борту достаточно запчастей… должно быть.

– Варвар прав, – сказал Огурец. – Я видел разведчиков с крейсера. Они пытались запустить принтеры в восточном отсеке.

– Значит, запчастями там не обойдешься, – Дрон кивнул. – Ну и на какой буй нам нужен неисправный крейсер?

– Все лучше, чем наши дырявые корыта. У него хотя бы броня. Шансов всяко больше.

– На том и порешим, – подвел итог Варвар и поднялся с ящика. – Ждите сигнала. И присматривайте за южными соседями. Они, оказывается, бойкие. Чтобы не пришлось еще и план «Ц» придумывать.

* * *

Командир крейсера-разведчика «Торрент» капитан второго ранга Отто Хирш был из людей, которым вечно чего-то не хватает. Стремление к большему, лучшему, максимально эффективному проявлялось во всех чертах характера и поступках Хирша. Наверное, его поэтому и назначили командиром корабля-разведчика. Да не какого-то малого рейдера, а целого крейсера. То есть предполагалось, что Отто будет летать очень далеко и вести разведку в самых сложных условиях. И это капитана вполне устраивало. Хотя, конечно, на какое-то время. Ведь он не собирался всю жизнь сидеть в капитанском кресле даже такого отличного корабля, как «Торрент». Стремление к большему и лучшему четко рисовало в воображении капитана совсем другое кресло. С деревянными подлокотниками, обитое натуральной кожей и стоящее посреди просторного кабинета на сто первом этаже здания генштаба. На том самом, где расположены кабинеты начальника разведки адмирала Канна и его заместителей. Но это было только стремлением, потоком желаний (символично, что Хирш командовал «Торрентом»[1]). Реальность пока что требовала от капитана второго ранга Хирша вникнуть, разобраться и разрешить сиюминутные проблемы. В первую очередь, найти способ вырваться из огненной западни.

И Отто напряженно искал решение ровно до того момента, когда на пороге возник лейтенант Фогель, на время стоянки назначенный командиром группы охранения. Позади лейтенанта маячил робокриг и еще один персонаж, некто в гражданской одежде.

– Разрешите доложить? – Фогель преданно уставился на командира.

– Что случилось, шпиона поймали?

– Никак нет. Сам пришел. Просится пассажиром в обмен на ценные сведения.

– Ценные? – Хирш скептически хмыкнул. – Ты проверил?

– Мне он ничего не говорит. Требует встречи с командиром. Сказал только, что дело касается Хауэра.

– Вот как! – Хирш удивленно вскинул брови. – Удачно, если правда. Заводи.

– Необязательно заводить, – входя в каюту, заявил гость. – Будет надо, сам заведусь – не остановите. Желаю здравствовать, командир. Я Шершень, вольный бродяга.

– Капитан второго ранга Хирш. – Отто кивком указал на кресло. – Располагайся, Шершень.

– Ого, какой вы добрый, – усмехнулся смаглер. – Не думал, что мароманны так умеют.

– Давай без этой вашей смаглерской иронии, – спокойно, даже почти дружелюбно предложил Хирш. – Сам видишь, обстановка сложная. В любую минуту может еще что-нибудь на остров рухнуть. Некогда глупостями заниматься. Рассказывай, что имеешь сказать.

– Имею много чего, господин капитан второго ранга. Позволите по порядку изложить или фрагментами? Ну, времени же мало.

– Я люблю видеть полную картину. Выкладывай все, что считаешь относящимся к делу. В подробностях…

…Шершень начал издалека, с момента, когда отправился по своим смаглерским делам к Урме-Центр. Поначалу Хирш совершенно не понимал, к чему вся эта прелюдия, но перебивать смаглера не стал. И правильно сделал. Именно предисловие стало основой для понимания всех последующих событий.

Шершень еще не закончил рассказ, а у Хирша начали вырисовываться предварительные выводы. После общего понимания, что произошло, капитан осознал, где находится и какова диспозиция. С учетом его собственных знаний и данных разведки, которую провели робокриги из группы Фогеля, картина складывалась достаточно полная.

«Торрент» совершил посадку вплотную к восточному шлюзу бывшей ремонтной станции и перевалочной базы на острове Проклятых. Это Хирш знал и без подсказок Шершня. Имелась у капитана и план-схема базы. А вот ситуацию внутри станции ему прояснил как раз смаглер, ведь робокриги дальше порога большого центрального цеха не ходили, а подключиться к системам внутреннего наблюдения корабельным инженерам не удалось. Кто-то сделал это раньше и наглухо заблокировал доступ для посторонних.

Шершень сообщил, что в катастрофе уцелели несколько частных кораблей, которые теперь стояли у северных и южных ворот, а западный шлюз заблокирован кораблем, не сумевшим совершить мягкую посадку.

– Все корабли выживших неисправны, поэтому никто не качает права, все пытаются починить свои посудины и разбежаться, как только утихнет огненный шторм. – Шершень развел руками. – Однако для изготовления нужных деталей всем нужен большой промышленный принтер. А он только один, да и работает через раз. И ладно бы очередь, это можно урегулировать. Проблема в том, что каждый запуск принтера может стать последним!

Именно этот момент и создавал общее напряжение. Застрять на станции не хотелось никому.

В этом смысле положение Хирша и его экипажа мало чем отличалось от положения других уцелевших. Крейсер имел проблемы с защитным полем, и чтобы устранить неполадки, мароманнам тоже требовался доступ к большому принтеру. В теории мароманны могли силой обеспечить себе доступ «вне очереди». Они были лучше вооружены и подготовлены. Но после того, что рассказал Шершень, у Хирша возникли большие сомнения в успехе силовой операции.

Нет, Отто не сомневался, что получится добиться своего. Но какой ценой? Смаглеров и наемников на станции было вполне достаточно, чтобы оказать мароманнам достойное сопротивление.

Да ко всему прочему, среди этого сброда затесались особо опасные противники. Целых четыре мароманна-дезертира и один дактианский тактик. И еще какой тактик! Лучший диверсант армии Аррадакта Сайрус Рем. А дезертиров возглавил Макс Хауэр. Прежде считалось, что они антиподы, стоящие друг друга профессионалы. Даже ставки на них делались. Теперь же они работали в одной команде, по неведомой причине сбежав из своих армий и образовав этот очень странный альянс.

Едва услышав о Хауэре, синтетик Хирша выдал предупреждение, что командор объявлен в розыск. Правда, объявила его почему-то не контрразведка или военная полиция, а стратегическая разведка. Это было странно.

И пометка «задержать по форме» тоже была странной. Корректно, «по форме» задерживали обычно тех, кто совершил мелкие проступки. А дезертиров арестовывали, действуя без всякого почтения к погонам и заслугам. Если надо, и оружие применяли. И вдруг такое вот сочетание. Вроде бы Хауэр и его подручные чистой воды дезертиры, а предписано «задержать по форме», словно для обычной головомойки с последующей отправкой на передовую. Непонятно.

В общем, получалось, что действовать придется не только быстро и напористо, но еще и хитро. К задаче устранить неполадки и улететь теперь автоматически присоединялась задача задержать и доставить Хауэра со товарищи на ближайшую базу разведки. На данный момент это была база «Железная звезда». Формально она никакого отношения к разведке не имела, но там почему-то гостил сам генерал Шторк, заместитель начальника всей разведки армии Маробода. Именно его подпись стояла под предписанием насчет Хауэра, значит, к нему и следовало доставить задержанного. Получится красиво, выстрел в десяточку. Как Хирш и любил.

Смущал только один момент – неутихающий огненный шторм. Разогнаться для прыжка в таких условиях очень трудно даже крейсеру…

* * *

… – Вот что, смаглер, – выйдя из задумчивости и прервав рассуждения Шершня, сказал Хирш. – Сведения интересные, но на билет ты не заработал. Поможешь нам пробиться к принтеру и взять Хауэра, улетишь с нами.

– Ни фига себе, ценник у вас! – Шершень возмущенно округлил глаза. – Тогда мне проще будет свое корыто подлатать!

– Никакое корыто не сможет разогнаться в условиях десятибалльного солнечного шторма, – спокойно заметил Хирш. – Кроме моего крейсера. Ты поэтому и пришел, не так ли?

– Ну-у… допустим. – Смаглер обмяк.

– Вот и не торгуйся. Или пойдешь с нами, или останешься на станции задыхаться. Решай.

– С вами. – Шершень вздохнул. – Только учтите, смаглеры начеку. Да и группа Хауэра не дремлет, выход из восточного цеха под наблюдением.

– А ты как сюда пробрался?

– Под полом. Есть там пара лазеек. Можно даже прямиком к принтеру попасть.

– Значит, и мы проберемся.

– Если принтер брать, потом оцепление ставить, много народу потребуется. Если все под полом поползут, да по одному станут выбираться – внезапности не будет. Накопиться там негде.

– Робокриги пойдут поверху, отвлекут смаглеров на себя, а бойцы захватят принтер. Хауэр тоже в цехе, где принтер?

– Когда я уходил, он был у южных ворот. Но это можно исправить. Я знаю, как заманить его в цех.

– Действуй, смаглер, – Хирш кивнул. – И без фокусов. Мы проследим за тобой.

Капитан щелкнул пальцами и раскрыл ладонь. В воздухе сформировалась «муха». Шершень криво ухмыльнулся и тоже кивнул.

– Штука хорошая, но робокриги Хауэра засекут ее в момент.

– Не засекут. – Капитан махнул рукой, отправляя «муху» в полет, а заодно приказывая гостю проваливать.

Вдаваться в технические подробности Хирш не собирался. Созданная им «муха» была необычным шпионом. Внешне она ничем не отличалась от штатных дронов этой серии, но программу имела особую.

Во-первых, она могла самопроизвольно переходить в бесформенное состояние, фактически растворяться, маскируясь под покрытие любых других предметов или даже под ржавчину. А во-вторых, ее сигналы не улавливал никто, кроме хозяина. Ни чужие, ни свои. Такие программы для «мух» и прочих мелких роботов-шпионов доверялись только дальней разведке.

Штурмовики, вроде робокригов Хауэра, о секретных программах знали – информацию в армии не утаишь, как шила в мешке, но доступа к ним не имели. Так что Хирш за этот момент не волновался. Операция с участием Шершня получалась чистой импровизацией, но капитан «Торрента» был уверен, что продумал все основные детали.

«Все должно получиться, – мысленно подбодрил себя Отто. – Четко, а потому красиво, как проход строя на параде. Все, как я и люблю».

* * *

Шершень вернулся из разведки с тремя новостями. С нехорошей, с плохой и с отвратительной. На предложение выбрать, с какой начать, ему никто не ответил, поэтому смаглер сделал выбор самостоятельно.

Нехорошей новостью, по мнению Шершня, стало вполне ожидаемое бегство Шатуна в стан смаглеров и наемников. Выяснив, что «южная группировка» не настолько многочисленна, как «северная», подозрительный бродяга сделал свой выбор в пользу коллег по смаглерскому цеху.

– Все, как мы и подумали, – прокомментировал новость Хауэр и переглянулся с Ремом. Дактианец потрогал ссадину на подбородке и усмехнулся. – Ничего страшного. Смаглеры и без Шатуна узнали бы, кто мы и сколько нас. Что еще?

– Еще есть новости с наблюдательного пункта. Среди смаглеров нашелся один мой знакомый… старый должник… он и поделился. Умники из местных расконсервировали аппаратуру в старой диспетчерской башне и просканировали обстановку снаружи. Удар «поцелуя звезды» пришелся на Аурум, самый большой континент первого слоя Эниума. Он раскололся, и часть обломков сорвалась с орбиты. Кроме того, многие подлежащие острова сменили траекторию и эшелон. Было множество столкновений, поменялись некоторые суточные алгоритмы и так далее. Перегрев и атмосферные катаклизмы добавили бед, но все-таки Аурум спас планету ценой собственного существования. Эниум пока что жив. Он понес огромные потери во всех смыслах, но пока сохранился и как планета, и как обитаемый мир. Словно после атомной войны, но все-таки сохранился.

– Не такая уж плохая новость, – заметил Бозе. – В целом.

– Вот именно. Для планеты в целом. Но для нас все плохо. Обломки сорванного вспышкой первого слоя скоро долетят до острова Проклятых. В числе обломков несколько особо крупных глыб. В них больше нет достаточного количества местных уникальных металлов, то есть они не способны парить в магнитном поле, как другие глыбы, острова и континенты. Облако обломков снижается по спирали и через пару часов пройдется по острову как лавина. Или как циклопическая пескоструйка. Или косой каменный дождь. Называйте, как нравится. Выдержать бомбардировку сумеет только крейсер, если врубит силовое поле на полную мощность. Все остальное, включая станцию, будет уничтожено. Так что нам остается лишь стартовать до подхода лавины.

– А «Вики» не может стартовать, – попытался завершить его мысль Хауэр. – Ты прав, нехорошо.

– Не в этом проблема, – Шершень осекся. – В этом тоже, но… не в этом. Даже будь «Вики» исправна, мы сумели бы только перелететь на другой слой. Умотать с планеты можно лишь на крейсере. Все остальное не разгонится, слишком сильный солнечный шторм на орбите и в окрестностях.

– Это действительно очень плохая новость, – приуныл Бозе. – Просто отвратительная.

– До очень плохой новости я пока не добрался. Смаглеры решили захватить крейсер. И наш новый приятель Шатун вызвался им в этом помочь. Каким-то образом он договорился с Хиршем и вывел большую часть экипажа «Торрента» по техническому уровню в центр базы. Я сам все видел. В данный момент мароманны окружают ремонтный цех, где стоит большой принтер.

– Зачем? Он же сломан.

– Наверное, мароманны этого не знают. Как не знают и о том, что ремонтный цех – первая мишень на траектории лавины. Мы можем предупредить Хирша, а можем опередить Шатуна и компанию, ворваться на крейсер первыми. Решать тебе, Хауэр.

– Я пойду к принтеру. Вы отправляйтесь к «Торренту» и объясните все дежурной вахте. Бозе, это твоя задача.

– Возражаю, – вдруг сказал Сайрус. – Я не собираюсь сдаваться мароманнам. Да и вам не советую.

– У нас нет выбора.

– Есть. Мы можем убрать дежурную вахту и захватить «Торрент». Только так мы сможем продолжить нашу миссию. Если у тебя не поднимается рука на соотечественников, можешь пользоваться исключительно шокером.

– Миссия сорвана. – Макс покачал головой. – Завязываем с самодеятельностью. Бозе передаст все, что узнал от Эниума генералу Шторку, и мы отвалим в сторону.

– На нары? Снова возражаю.

– Вообще-то я тоже, – вдруг заявил Борис. – Официальная машина неповоротлива. Пока Шторк все осмыслит, придумает, что делать, а потом согласует свой план в дюжине инстанций, мы все успеем трижды отправиться к чертям.

– Думаешь, будут еще провокации?

– Это были не провокации, Максим, это было что-то другое. – Борис уловил версию синтетика Хауэра и качнул головой. – Нет, и не испытание нового оружия. Это больше похоже на подготовку плацдармов. Кому-то нужны эти окраинные миры для обустройства точек сбора разведданных и как места для скопления войск. А вот люди и прочие свидетели им в этих секторах не нужны. «С точки зрения геометрии» тема закрыта. Места для плацдармов подготовлены в четырех зонах, из которых открывается удобный доступ во все обитаемые миры. Ну, кроме главного мира вильдеров. Но Велунд, при всем уважении к Маритте, не в счет, не тот потенциал. Так что будем считать, что тема действительно закрыта.

– То есть больше вспышек не будет?

– Откуда мне знать? Возможно, неведомый враг создаст еще несколько плацдармов. А возможно, придержит коней до момента, когда начнется большая война. Вполне вероятно, что особо трудные для штурма системы будут сожжены, как системы Роны и Урмы-17. Но пока в этом нет смысла. Какая польза от выжженных планет? Мало того, что на них нельзя будет нормально жить, так еще и некому будет на них работать. Все потенциальные рабы сгорят вместе с биосферой.

– Если не будет новых вспышек, тогда о чем ты говорил? Что конкретно не успеет предотвратить «неповоротливый» Шторк и вся его разведка с контрразведкой?

– Он не успеет выяснить, кто наш враг и насколько он силен. А значит, не успеет принять меры. Не успеет довести информацию о враге войскам и найти оружие против него.

– А ты, значит, успеешь?

– Мы успеем, – поправил Борис. – Мы уже на полпути.

– Бозе! – не выдержал Хауэр. – Может, пора выложить все, что ты узнал от Эниума? Шатуна рядом нет, все свои.

– Рано, – отрезал Борис. – Слова почти материальны, ты же знаешь. А все материальное легко украсть. Пока скажу только одно: оружие врага работает как раз по этому принципу.

– По «этому», это по какому?

– Оно искажает информацию о материи и энергии. Стирая или искажая базовую информацию, вражеское оружие устраивает вспышки или устраняет людей, не оставляя от них и следа.

– Как хозяин «Стальной бабочки»? – уточнил Сайрус.

– Да.

– Вспышки тоже его рук дело? Вернее, его оружия?

– Его, – вдруг вмешался Шершень. – Только не думайте, что я до сих пор ему служу. Просто знаю.

– Информационное оружие? Что-то новое. – Хауэр усмехнулся. – Эниум подсказал?

– Ты всегда был троечником, Максим. – Доктор вздохнул. – О том, что вселенная состоит не только из материи и энергии, а еще из информации, тебе рассказывали в начальной школе. Вспомни, что привело к Большому взрыву, какое чисто информационное событие. А пока ты вспоминаешь, предлагаю поступить так, как сказал Сайрус. Нам нужен «Торрент». И нужна свобода. Команде кавторанга Отто Хирша в этой связке места нет.

– Виртуальная флуктуация, которая вскрыла большую сингулярность, – буркнул Хауэр. – Я помню школьный курс.

– У нас за такие слова дали бы в табло, – негромко проронила Маритта. – У нас за все непонятное можно схлопотать. За это точно прилетело бы.

– Я даже помню, что древний океан на Земле был не только складом запчастей для первых белковых молекул, – продолжил Хауэр, с усмешкой покосившись на Маритту. – И не только питательным бульоном для их развития. Прежде всего он был естественным компьютером, в котором возникли программы для формирования этих молекул, то есть информация. Учитель естествознания у нас был строгий, вбивал знания намертво. Но насчет обратного процесса он ничего не говорил.

– Поверь, «обратный», как ты выразился, «процесс» также возможен. Все во вселенной совершает колебания, а значит, создает информацию о себе. Улови ее, настройся на частоту и делай с источником что хочешь. Хочешь – взорви, хочешь – сотри в порошок или просто останови, лиши возможности колебаться, и он просто исчезнет. Сделать такое труднее, чем сказать, но все-таки возможно.

– Я все равно пойду к Хиршу и придержу его, – Хауэр помотал головой, как бы признавая, что научную беседу начинать действительно рано. – А вы берите «Торрент». Только без жертв!

– У меня голова пухнет от вашей зауми, доктор, – хмыкнув, косвенно согласилась с Хауэром Маритта. – А от вашей крутизны, командор, у меня пятки мерзнут. И выше все холодеет. До самого копчика. Вы реально надеетесь взять крейсер?!

– Надеемся, – ответил за всех Бозе. – Что конкретно вас смущает, сударыня?

– Вчетвером плюс я и жук?!

– Впятером, – вдруг впервые подал голос младший тактик Бруно.

Все обернулись к дактианцу. Он был бледен, но стоял на ногах без поддержки робокригов и уверенно сжимал в здоровой руке гравик. Штурмовик из него пока был никакой, но прикрывать он уже мог.

– Ну, впятером, невелика разница. – Маритта обвела взглядом всех, включая робокригов и Момо. – Вы все идиоты?

– Мы… – Бозе расправил плечи и собрался ответить что-то пафосное, судя по важному виду доктора, но его перебил Сайрус.

– Да, – коротко ответил тактик, деловито проверяя оружие. – Держись за мной…

* * *

…Хауэр проводил группу взглядом, затем развернулся кругом и пошагал в сторону северных ворот. Осторожничать и маскироваться он не собирался. В его задачу входило как раз максимальное привлечение внимания. Смаглеров или мароманнов – не суть. В замкнутом пространстве станции информация распространялась, как давление в сосуде с жидкостью – сразу во все стороны. Узнают одни, тут же узнают и другие. А не узнают «тут же», Макс им поможет.

Хауэр щелкнул пальцами, формируя из наноботов «муху». Но едва летающий шпион поднялся в воздух, командор передумал и зажал «муху» в кулаке. Нет, идея послать вперед разведчика была хорошей. И себе польза – заглянуть за угол никогда не вредно, и команде Хирша предупреждение – ждите гостя. Макса смутила не идея, а ощущение, что кто-то уже и так сообщил мароманнам о приближении бывшего соратника.

Хауэр сверился с данными синтетика, и сомнения только укрепились. Синтетик не видел поблизости ничего и никого подозрительного. А между тем интуиция подсказывала Максу, что за ним следят. И следят мароманны или наемники, а не «умники» с Эниума, которые засели в диспетчерской башне и контролировали системы внутреннего наблюдения.

Теоретически эти ребята могли, конечно, сливать информацию Хиршу, да только Хауэр чувствовал, что технари с Эниума настроены иначе. Выжить они хотели не меньше других, но не такой ценой. Скорее они просто перелетят на другой остров, чем станут сотрудничать с мароманнами. Во-первых, они не такие беспринципные, как смаглеры и наемники, а во-вторых, им нет смысла улетать с Эниума, раз уж он в целом скорее жив, чем мертв.

Так что грешить на местных Хауэр не стал. Кроме них за командором следил кто-то еще. И этот «станционный смотрящий» не был призраком или неведомым созданием из сказок и легенд про остров Проклятых.

Синтетик упорно не желал видеть шпиона, поэтому Хауэру пришлось поступить нестандартно. Он не мог отключить синтетика, но вполне мог отстраниться от него. Прием считался запрещенным, тайная полиция за такие фокусы сдирала три шкуры, но сейчас-то кто мог помешать? Разве что сам синтетик.

Макс сосредоточился на человеческих чувствах и попросил искусственного компаньона не мешать. И синтетик, даром что искусственный, понял Хауэра. Для большинства мароманнов и вживленных им синтетиков такой фокус был чем-то невероятным, но для Макса и его компаньона давно стал нормой. Может быть, потому, что Хауэр проявлял к электронному паразиту в голове что-то вроде уважения, называл его компаньоном и обращался как к личности? Трудно сказать наверняка. Но синтетик тоже проявлял уважение и не мешал, когда носитель пытался использовать свои «нештатные таланты».

Какое-то время Макс ничего не чувствовал, но затем ноги сами понесли его вперед, тело вдруг распрямилось большой пружиной, Хауэр взвился к потолку и махнул рукой. И выловил будто бы из ниоткуда «муху»! На вид вполне обычную, но с абсолютно незнакомой программой.

Синтетик мгновенно понял, что теперь его очередь удивлять, и взялся за взлом программы. Дело затянулось на долгие секунды, но компаньон в конце концов справился с задачей. По времени получилось не хуже, чем у носителя с его «интуитивной охотой». А вот по результату Хауэр все-таки обошел синтетика. Он-то чисто выловил продвинутую «муху», а вот компаньон вытащил из дрона только половину ценных сведений.

Макс получил ясное представление о том, что творится в ремонтном цехе, сколько там мароманнов и робокригов, как они туда пробрались и насколько они злы на проводника, пообещавшего в качестве приза исправный принтер. Но при этом в записях «мухи» имелся серьезный изъян. Ни в одном кадре не было того, за кем дрон обязан был наблюдать.

Отправивший «муху» Отто Хирш имелся в любых ракурсах, его воины и робокриги тоже, а проводник отсутствовал. Между тем в задании «мухи» четко был указан «субъект привязки» и указание «следить». Нет, «муха» исправно летала над неким человеком и следила, но в кадре подопечный выходил с бесформенным пятном вместо головы. Всех данных о нем только и было, что прозвище. Да и то со слов Хирша. Сам подопечный свой позывной не озвучивал. Он вообще почти ничего не говорил, только иногда глухо ронял односложные словечки.

Впрочем, чтобы серьезно задуматься, Хауэру хватило и слов капитана Хирша. Пока мароманны пробирались в ремонтный цех, Отто трижды назвал проводника… Шершнем!

«А потом проводник исчез, – размышлял Хауэр. – Примерно в тот момент, когда Шершень вернулся к нам из разведки с тремя удивительно подробными новостями. И дрона я выловил неподалеку от нашего расположения. В сочетании с неполадками в «мухе» очень подозрительный букет фактов. Ведь дело может быть не в неполадках. Размытое изображение лица вполне мог создавать ошейник, который мы надели на Шершня. Что же выходит, Шершень проявил инициативу и обеспечил нам легкий доступ к «Торренту»? Почему же не предупредил? Боялся, что мы не разрешим ему соваться к мароманнам? Или его замысел глубже и коварнее? Но в чем тут может крыться подвох? В чем смысл, если это все крысиная возня? И где Шатун с наемниками, если Шершень наврал?»

– Ну хотя бы с этим не надул прохиндей, – послышалось из ближайшего прохода между ящиками. – Принтер мертвый, зато командор Хауэр как живой.

Макс резко обернулся и встретился взглядом с капитаном Отто Хиршем. И еще с тремя десятками воинов и робокригов. И все они, включая Хирша, держали командора на прицеле…

* * *

…Немые сцены хороши в театре. Хауэр прекрасно помнил, как восторгалась бывшая жена умением синтактеров держать многозначительные паузы и без слов выражать значимость момента. Самому командору это не казалось чем-то особенным, но с Анной он не спорил. Она лучше разбиралась в искусстве. Однако сейчас оценить эпизод предлагалось только самому Хауэру, и он поставил команде Хирша оценку «посредственно». Мало того, что воины были одинаково угрюмы, так еще и сцена на самом деле не была немой. Синтетики командора и Отто Хирша интенсивно обменивались информацией.

В первую очередь компаньон Макса получил предупреждение, что командора предписано «задержать по форме». Это обнадеживало и даже позволяло Хауэру не бросать оружие. К тому же Хирш толком не знал, какое Максу предъявляется обвинение. По всем раскладам – в дезертирстве, но версия вступала в противоречие с формулировкой «задержать по форме». Короче говоря, Хауэр вполне мог расслабиться и вступить в диалог. И Хирш особо не возражал.

– Какого дьявола ты делаешь в этом месте? – без лишних предисловий спросил Макс.

– Нам нужен принтер.

– На станции нет нормальных принтеров.

– Это я уже понял. Мы возвращаемся. И тебе придется пойти с нами.

– Не вопрос. – Хауэр пожал плечами. – Я ведь не дезертир, как ты думаешь. У меня особое задание.

– Что-то такое я и предполагал, – Хирш кивнул. – Но все-таки будь любезен, оружие за спину и держись на виду. Мне…

Отто не закончил мысль. Неожиданно разом громыхнули все метровой толщины двери, и ремонтный цех станции превратился в изолированный отсек. Сообразительные робокриги, не дожидаясь команды Хирша, проверили подземелье, которым команда пробралась в эту часть базы, и сообщили, что этот путь тоже перекрыт.

– Подвал заполнен сверхпрочной пластиковой пеной, – доложил один из робокригов-разведчиков.

– Арсенал наемников, – подсказал Хауэр.

– Черт возьми. – Хирш с досадой поморщился. – Где-то я просчитался.

– Подвели непроверенные разведданные? – Макс усмехнулся. – На грунте все не так, как на борту. Не скажу, что сложнее, но… ловушек можно расставить больше. И все варианты надо учитывать.

– Лекции по тактике будешь читать? – Отто взглянул на командора искоса. – И без твоих поучений понимаю, что поступил глупо. Поверил какому-то проходимцу. Этот мордоворот сразу показался подозрительным, но меня будто загипнотизировали!

– Мордоворот? – вдруг уцепился Хауэр. – С бычьей шеей и пудовыми кулаками? В бандане?

– Был поначалу в бандане, но потом снял. Наголо бритый. Шрам на макушке. Крестом.

– Шатун. – Хауэр покачал головой. – Он же командир дактианских наемников Барбариус. Тебя обманули, Отто. Выманили из корабля, увели подальше и заперли. Наемники сейчас попытаются захватить крейсер.

– Командир, нас атакуют! – послышался в общем эфире рапорт Фогеля. – Смаглеры и наемники. Двумя группами: через восточный шлюз и по грунту, с северной стороны. По круговому техническому тоннелю с юга подходит еще одна группа… смешанная… в составе группы два дактианца и кифер.

– Твои? – Хирш бросил взгляд на Макса.

– Так точно. Прикажи Фогелю обеспечить моей группе проход к шлюзу. Тогда лейтенанту придется не так туго.

– В твоей группе два вооруженных дактианца. Какие гарантии, что они безопасны?

– Доктор Бозе, ты меня слышишь? – вместо ответа капитану спросил Хауэр в общем эфире.

– Я слышу, командор. Отвечаю за дактианцев головой. Мы поможем Фогелю, если впустит. Хирш, решай скорее!

– Фогель, перенести весь огонь на пространство перед шлюзом, отрезать наемников от смешанной группы, – решился Хирш. – Принять пополнение на борт и наладить взаимодействие по обороне корабля!

– Есть, понял, командир!

– Ну а мы займемся нашими баранами, – удовлетворенно кивнув, сказал Хауэр. – Есть, чем взорвать эти переборки?

– Есть. – Хирш оглянулся. – Но здесь негде укрыться.

– Взрыв в замкнутом пространстве опасен, – подсказал один из воинов. – Баротравма обеспечена.

– Выбора нет. – Макс условно взглянул на часы. – До удара лавины считаные минуты.

– Лавины? – Хирш удивленно взглянул на Макса.

– Ты не в курсе? Обломки первого слоя снижаются по спирали. Скоро они пройдутся по острову большой метлой и оставят после себя ровную, как плац, поверхность. Не укроемся в крейсере, нам гарантирована гибель под камнепадом. Не думаю, что это лучше баротравмы.

* * *

Робокриги действовали слаженно и эффективно. На тот момент, когда группа Сайруса появилась из технического тоннеля, идущего по периферии вокруг всей станции, перед восточным шлюзом стараниями робокригов воцарилась пустота. Пятак, конечно, простреливался, но этот момент не создал особых проблем. Робокриги работали с механической точностью и не давали поднять смаглерам головы. Сайрус и компания перебежками миновали опасный участок и скрылись в шлюзе ровно через минуту.

На самом деле, будь «центровые» смаглеры единственной штурмовой группой, робокриги давно рванули бы в контратаку и размазали бы врага по палубе станции. Но дело осложнялось тем, что снаружи в крейсер вгрызались наемники. Им было чихать на адские условия вне базы и даже удвоенную силу тяжести. Хорошие боевые скафандры с экзоскелетами и усилителями отсекали большую часть проблем. Пользуясь отсутствием защитного поля, наемники взламывали ремонтные люки «Торрента» и очень скоро могли добиться своего. Предотвратить прорыв с тыла могла только вылазка, но оставшихся бойцов для этого не хватало.

Неудивительно, что лейтенант Фогель принял бывших врагов, как родных.

– Теперь проще будет! – Фогель энергично встряхнул Сайрусу руку. – Вы держите шлюз, а мы выйдем на грунт и надерем этим наемникам задницы!

– Вы особо не геройствуйте, лейтенант. – Рем скептически взглянул на молодого офицера. – Это не простые наемники. Они лучшие среди дактианской публики такого рода.

– Ими командует Барбариус, – добавил Бозе и сбросил Фогелю досье на предводителя шайки.

– Справимся. – Лейтенант даже не стал заглядывать в файл. – Оставляю на мостике дежурного офицера и двух робокригов. Координируйте действия с ними, если что.

– Возьми робокригов с собой, – посоветовал Борис. – Тебе каждый боец пригодится. А дежурному, если понадобится, помогут наши.

– Они ведь штурмовые, – засомневался Фогель.

– Они всякие. Очень опытные. Оба с личными позывными. Цербер и Ботаник.

– А-а, Ботаник! – Фогель кивнул. – Слышал о нем. Робокриг Боцман рассказывал. С Ботаником – другое дело. Спасибо, доктор… – Лейтенант переключился на общий канал и продублировал приказы вслух: – Боевое охранение, всем, кроме дежурного, приготовиться к выходу на грунт! Перевести нанооболочки в режим усиленных доспехов! Дополнительно загрузить программы компенсации повышенной силы тяжести! Оружие на полную мощность. Огонь по команде, на поражение, пленных не брать! Робокриги вперед, марш!

Робокриги Фогеля послушно оставили позиции перед шлюзом, но смаглеры не успели воспользоваться ротацией кадров. Ботаник и Цербер проворно заняли места своих искусственных братьев и принялись обстреливать укрытия противника. Как показалось Сайрусу, не без удовольствия. Глупость, конечно, роботы ведь. Но Рему все равно так показалось.

Компанию робокригам составили Бруно и Бозе. Шершень остался рядом с Ремом, во второй линии, внутри шлюза, а Маритта и кифер затаились в корабле. Причем оба имели весьма воинственный вид. Момо поднял хвост с острым жалом, а вильдерша разложила свою секиру. В случае прорыва смаглеров оба были готовы вступить врукопашную.

Сайрусу почему-то захотелось улыбнуться, а потом заплакать от всей этой партизанщины. Если не считать робокригов и самого Рема, врагу противостояло натуральное ополчение. Как попало вооруженное и почти не подготовленное.

Борис был все-таки больше доктором и ученым, чем бойцом, хоть и числился офицером, а Бруно был тяжело ранен. Шершень умел стрелять, как и любой смаглер, но в тактике ничего не смыслил. Только Маритта имела нужные навыки и опыт, но на каком уровне? В потасовках на лунах Велунда воевать с современной армией не научишься. Впрочем, на Терранове Маритта показала себя неплохо. Что же касается Момо… этот «ополченец» вообще был темной лошадкой даже для Сайруса. Как истинный дактианец, Рем вроде бы неплохо разбирался в поведении живых существ, но киферы всегда были для него загадкой. И Момо не стал исключением.

И вот с таким отрядом Сайрусу предстояло отбивать атаки смаглеров. Хорошо еще, не наемников. Хотя не факт, что хитрый Шатун-Барбариус распределил силы так, как думалось Фогелю. Он вполне мог оставить где-то засадный отряд, который ударит в нужный момент и сомнет заслон у шлюза.

«Перелом и драматическая развязка в этом случае обеспечены. – Сайрусу вдруг показалось, что Шершень косится в его сторону и будто бы по миллиметру сдает назад. – Капитан-смаглер, если я правильно понимаю, думает примерно о том же. А доктор Бозе так и вовсе подумал об этом заранее и прихватил с собой на передовую Бруно. На случай, если мы решим отступить, задраить шлюз, приставить дежурному офицеру к виску оружие и приказать ему взлететь. Борис хороший психолог, просчитал меня верно, понял, что Бруно я не оставлю. А между тем шанс хороший, жирный такой».

Шершень уже явно попятился, но прежде чем Сайрус зыркнул на смаглера и приказал ему вернуться на позицию, в спину капитану вежливо так, легонько постучала секира. Шершень намек понял и всем видом попытался показать, что его неправильно поняли. Он просто разминал затекшие конечности, только и всего.

«Засиделся? – Рем хмыкнул. – Ничего. Сейчас взбодришься. Вон, полезли твои коллеги. Из всех щелей».

Сайрус вскинул гравик, но не выстрелил. Смаглеры приближались, но это была не атака. Это было паническое бегство. Да, прямиком на амбразуры. Но ничего абсурдного в этом не было. Смаглеры бежали навстречу гибели вероятной от гибели неминуемой. Это Рем осознал в следующий миг, когда по всей станции оглушительно завыли сигналы тревоги и замигал свет.

Учитывая, что прежде системы безопасности молчали, хотя мароманны и смаглеры лупили из боевого оружия, степень угрозы значительно превышала прежнюю. То есть это была не опасность повреждения шальным выстрелом каких-нибудь систем базы. На это система условно «смотрела сквозь пальцы». Теперь возникла реальная угроза для всей станции. И Сайрус отлично понимал, что это за угроза. Лавина…

* * *

…Робокриги, Бозе и Бруно тоже понимали, что смаглеры не атакуют, а спасаются бегством. Но стрельбу прекратил только доктор. Роботы и младший тактик выполняли приказ, не раздумывая о мотивации противника.

– Отходим! – крикнул Сайрус. – Закрываем шлюз!

– Взломают! – обернувшись, крикнул Бруно.

– Уже не успеют! Все назад! На борт! Бозе, свяжись с Фогелем и Хауэром! Срочная эвакуация!

– С Хауэром нет связи! Фогель не может отойти, наемники взломали ремонтный люк. Лейтенант ведет бой на корпусе корабля!

– Какой, к черту, бой?! Нас через минуту сметет с острова! Все на борт!

В глубине души Сайрус надеялся, что времени осталось чуточку больше, но оказалось, тактик почти не ошибся. Палуба станции вдруг содрогнулась, и всем, кроме робокригов, пришлось жаться к стенам, чтобы не упасть. Первые камни лавины ударили по северо-западной части базы.

Последовала серия мощных толчков, по залам, цехам и коридорам разнесся мощный гул, а затем свист и устрашающий вой. Смаглеры больше не пытались встать на ноги и ползли к воротам на четвереньках. Доктору Бозе и Бруно в этом смысле было проще, их тащили робокриги, но землетрясение все равно существенно замедлило их отступление.

Шершень по стеночке попытался добраться до кнопки аварийного закрытия шлюза, и это ему удалось, но закрыть ворота смаглер не сумел. Он уже почти вдавил старинную кнопку, как вдруг ее начисто вынесло точным попаданием. Шершень отдернул руку и присел, испуганно глядя в просвет ворот.

Сайрус тоже бросил взгляд на стрелка и удивленно цокнул языком. Стрелком оказался… Хауэр! Командор мчался огромными скачками через восточный цех, и мало того, что не падал, как все прочие, да еще ухитрялся стрелять с фантастической точностью. Не всякий робокриг на такое способен.

На какое-то время палуба станции прекратила ходить ходуном, и авангард сумел наконец запрыгнуть в шлюз. Следом за робокригами и доктором с Бруно попытались ворваться несколько смаглеров, но их смел с пути Хауэр.

Очутившись в шлюзовом отсеке, командор подтолкнул Бозе, дал отмашку Рему и наладил пинка Шершню. Смаглер возмутился, но сопротивляться не стал.

В тот самый миг, когда вся команда ввалилась в приемный отсек корабля, на станцию обрушился новый удар. И это была уже не репетиция, а настоящий удар каменной лавины. Лишенный силовой защиты крейсер под ударами каменного шквала, казалось, затрещал по швам и начал медленно куда-то сползать, опасно кренясь на правый борт.

– Дежурный, врубай тягу! – заорал Хауэр.

– Связи нет, – подсказал Бозе и ползком перебрался поближе к аварийному блоку связи рядом со шлюзовыми створками. – Вызываю ходовую рубку! Замки закрыть, отсеки задраить, маневровые на полную! Командор Хауэр приказывает взлетать!

– Некомплект команды, – глухо ответил дежурный офицер. – Нет герметичности сто шестого отсека, вскрыт ремонтный люк.

– Выполняйте приказ! Мы теперь ваша команда! Все остальные выбыли!

– Здесь командор Хауэр, – крикнул Макс. – Подтверждаю приказ! Капитан Хирш и его команда погибли под каменной лавиной. Отто мог спастись, как и я, но не захотел бросать команду. Все или никто – его слова.

– Это похоже на Хирша, – заметил дежурный. – Тот еще максималист… был.

– Лейтенант Фогель, вероятно, тоже погиб, – добавил Бозе.

– Принимаю командование на себя, – закончил Макс. – Взлет!

– Требуется выровнять… – Дежурный офицер вдруг как-то странно захрипел, а затем умолк.

– Крейсер к маневру готов, – послышался другой голос. – Не бздите, камарады, сейчас свалим отсюда.

– Кто на связи? – насторожился Хауэр.

– Кто-кто… – проворчал незнакомец. – Тот, кто выиграл в лото. Вы в каком отсеке? А-а, вижу. Сидите там пока смирно. Уйдем подальше от Эниума, я вас выпущу. В космос.

– Шатун? – подал голос Шершень. – Или как там тебя…

– «Или как там тебя», твою маму звали, – рыкнул Шатун. – Я Варвар, он же Барбариус. Понял, сморчок? Что-то вы разговорчивые больно. Надо это исправить.

Сайрус первым ощутил, как закладывает уши, и схватился за гермошлем. Поспешили загерметизировать боевые костюмы и Маритта с Шершнем. За мароманнов все, как обычно, сделали наноботы.

Как только опустилось стекло-маска, перед глазами у Рема возникла проекция с несколькими подсказками. Давление в отсеке стремительно падало. Шатун-Варвар, похоже, решил избавиться от лишних разговоров простейшим способом – откачав из отсека воздух. Связи у аппаратуры скафандров и мароманнских синтетиков с корабельным разумом почему-то не было, поэтому замысел Варвара удался. Попавшим в очередную ловушку товарищам оставалось довольствоваться разговорами в сети, ограниченной пределами отсека.

– Пока не уйдем из-под удара и вообще из зоны солнечного шторма, он ничего не сделает, – сказал Бозе. – Ему самому выйдет дороже. Надо этим воспользоваться.

– Как? – нервно проронил Шершень. – Мы здесь заперты. Пока работает главный синтетик корабля, двери не открыть. Даже вручную не получится.

– А если найти доступ к системе жизнеобеспечения? – Борис указал на пульт аварийной связи. – Через этот канал, например.

– Это просто связь. Не думаю, что через эту панель можно хоть чем-то управлять.

– Не думаешь или нельзя?

– Что ты цепляешься к словам? Я вообще-то на таких кораблях не ходил никогда. Откуда мне знать, что тут и как устроено?

– Плох тот солдат, который не хочет стать… капитаном крейсера. – Хауэр положил руку на плечо Шершню. – Ты не обиделся на мое приветствие в шлюзе?

– Я понял, что ты… меня не понял! – Шершень взглянул на Макса исподлобья. – Я не собирался закрывать шлюз перед носом у Бозе и остальных. Просто приготовился.

– А я так и подумал. Но ты не видел меня, вот и пришлось обозначить свое присутствие. Чтобы ты еще и меня дождался.

– Чуть руку ни отстрелил. – Шершень невольно сжал и разжал пальцы. – Я хочу, конечно, стать капитаном крейсера, только… я не умею как вы – загрузил инструкцию в личного синтетика – и все дела. Мне на изучение «мануала» сутки потребуются.

– Ну, ты ведь не с чистого листа начнешь. Чем принципиально отличается этот корабль от любого другого? Габаритами, броней и вооружением?

– Ну-у… так-то да… – Шершень поколебался еще пару секунд и кивнул. – Попробую разобраться. Пусть робокриги вскроют панель и выведут все, что есть в ее программе, на объемную проекцию.

– Другое дело, – удовлетворенно сказал Хауэр. – Работай, Шершень. Справишься, быть тебе капитаном этого крейсера. Обещаю.

– Ну да, – смаглер хмыкнул. – До ближайшей военной базы.

– Возможно, дольше. – Макс взглянул на Бозе. – Твой приятель продержится?

– Час легко. – Борис бросил короткий взгляд на Момо и кивнул. – Давление очень низкое, но воздух в отсеке остался. Кстати, мой приятель имеет кое-какие соображения по главной теме.

– Не сейчас, – Хауэр поднял руку. – Ты сам сказал, пока рано.

– Вы такие спокойные, просто жуть, – заметила Маритта. – А если этот Варвар выкинет нас прямо сейчас?

– Если он откроет шлюз на взлете, одной вселенной известно, куда полетит крейсер, – спокойно ответил Бозе. – Вокруг нас Эниум, явление уникальное, но законы аэродинамики действуют и здесь.

– Такую махину и вдруг закрутит из-за какого-то шлюза?

– Сильно не закрутит, ты права, но вспомни, что творится вокруг. Крейсер идет впритирку к раскаленным островам и скалам. Минимальный крен, и столкновение обеспечено. А силовое поле отключено. Короче говоря, не станет Варвар рисковать. Полчаса у нас есть.

– Хм, – вдруг проронил Шершень. – Вроде бы… что-то получилось.

Смаглер передвинул внутри объемной интерактивной проекции какие-то схематичные детали, и в отсеке начало расти давление.

– Кто помог, признавайтесь? – Хауэр усмехнулся и взглянул на робокригов.

– Мое дело штурмовать, – ответил Цербер. – Или охранять. Третьего не дано.

– Надо же, как заговорил. – Макс уставился на Ботаника. – А ты?

– Я так понял, что вы дали капитану Шершню шанс, командор. Я не имел права вмешиваться. К тому же в моей флотской базе данных нет инженерного раздела. Только навигация, управление и вооружение. Надо будет исправить этот перекос. На досуге.

– Исправь. – Хауэр вернулся к Шершню: – Значит, сам разобрался?

– Не уверен. – Смаглер поднял щиток шлема. – Можно дышать.

– Как это «не уверен»?

– Словно само собой получилось. Случайно. Попросите повторить – не смогу.

Шершень коснулся еще какой-то детали и, будто бы не задумываясь, механически переместил ее в другой блок схемы. В следующий миг все услышали легкое шипение и увидели, как сдвигается внутренняя переборка и открывается выход из отсека в главный коридор нижней палубы.

– Снова случайно? – Макс качнул головой. – Я давно понял, Шершень, что ты лишь прикидываешься простаком сомнительного происхождения. Из тебя такой же чистый смаглер, как из меня землянин. Высшее специальное образование из всех щелей выглядывает.

– Я честно не понимаю, как все получилось! – Капитан растерянно оглянулся. – Но… все отсечки подняты. Коридор свободен почти до самой рубки.

– Варвар об этом знает?

– В принципе, должен знать… я не уверен… но такое впечатление, что корабельный синтетик нам подыгрывает!

– Что за бред? – поморщился Сайрус. – Это машина. Кто за штурвалом, тот ей и приказывает.

– Ваши живые корабли тоже, знаете ли… – Бозе неопределенно помахал рукой. – Хоть и живые. Так что попрошу.

– Нет, вы оба не поняли, – Шершень вскинул руку. – Корабельный разум видит, что я перехватил управление некоторыми внутренними системами, но будто бы отказывается в это верить.

– Может, принял это за сбой? – Хауэр обернулся к Ботанику. – Что скажешь?

– Если так, он не обязан докладывать Варвару. Но когда он поймет, что это не сбой, он поднимет тревогу.

– Вообще-то с его быстродействием бортовой синтетик должен был все понять еще в первую секунду.

– Вот я и говорю… подыгрывает. – Шершень вздохнул.

– Так, может, это сам крейсер двери и открыл? – предположил Сайрус.

– Не время сейчас. – Хауэр кивком отправил в коридор робокригов и двинулся за ними. – Варвара взять живым. И не рассчитывайте сказать, что не слышали этого приказа. Шершень, тебя касается в первую очередь.

– А почему именно меня?

– Не «именно», а в первую очередь. Теперь молчок…

* * *

…Подыграл крейсер «Торрент» сводной группе или нет, осталось загадкой. Но не помешал, это факт. Робокриги ради экономии времени трансформировались в транспортную конфигурацию и пронеслись по главному коридору нижней палубы, как два шара по дорожке в боулинг-центре. Разогнались они так, что запросто могли бы высадить бронедверь ходовой рубки, но в этом отпала необходимость. Шершень в третий раз проявил чудеса инженерного чутья и открыл последнюю преграду за миг до того, как на пороге рубки появились Цербер и Ботаник.

В результате робокриги влетели прямо на мостик и затормозили уже почти у фронтального экрана. Примерно там, где обычно стоял или сидел в псевдокресле капитан корабля. Теперь на этом месте темнела лужа крови, в которой лежал дежурный офицер. Варвара на мостике не было.

Пока группа добиралась до ходовой, робокриги проверили все ближайшие закоулки, предъявили бортовому синтетику нужные коды и взяли все системы корабля под свой контроль.

– Доложить обстановку, – появляясь на мостике, приказал Хауэр.

– Выходим на уровень первого слоя, – доложил Ботаник. – Противорадиационная защита на максимуме. Силовой щит неисправен. Сто шестой отсек негерметичен, бортовые роботы-ремонтники восстанавливают поврежденный люк. Наноботы устраняют мелкие повреждения и формируют новые электронные блоки.

– Могут наноботы исправить повреждения генератора силового щита?

– Никак нет, требуется замена агрегата.

– Я извиняюсь, – вмешался Шершень. – Можно мне сказать?

– Ах да, – Хауэр шагнул в сторону. – Экипаж, представляю капитана крейсера «Торрент» Шершня. Бортовой синтетик, установить контакт с капитаном.

– Приветствую, командир Шершень.

– Отставить, «Торрент». Командир я. Шершень мой старший помощник в должности капитана.

– Сложная схема, командир-командор Хауэр. Могу сойти с ума.

– Отставить юмор. Сойдешь с ума, переименую из «Торрента» в крейсер «Безумный». Капитан Шершень, что ты хотел сказать?

– Я насчет неисправного агрегата. Его реально починить, если разобрать и заменить в нем некоторые детали. Их-то можно и на простом бортовом принтере напечатать. Возни больше, и надежность будет не та, но… лучше так, чем без силового щита. Без него и разогнаться-то не получится. Скорость ведь такая, что любая пылинка может насквозь прошить. Никакая броня не спасет.

– Ты сумеешь разобрать?

– Если роботы помогут, сумею.

– Главное, суметь потом собрать, – с усмешкой заметил Бозе.

– Корабельный синтетик, твое мнение.

– Операция технически возможна.

– Ботаник, научи его разговаривать свободно, без формализма, – приказал Макс. – Теперь еще один важный вопрос. Где Варвар?

– Наемник покинул борт минуту и четыре секунды назад. Воспользовался аварийной посадочной капсулой.

– Странный ход. – Хауэр кивнул Шершню. – Покажи его.

В глубине экрана возникло объемное изображение. Крейсер поднялся выше того уровня, где прежде располагался первый слой Эниума, поэтому картинка получилась достаточно информативная. Обожженные слои дымили, отчего хрустальный шар Эниума теперь выглядел большим сгустком дыма, но на такую высоту дым не поднимался. «Поцелуй звезды» заметно ослабел, и огненная аура уже не окутывала планету. Да, на орбите было все еще «жарко», но у Хауэра возникли серьезные сомнения, что разогнаться в таком шторме не смог бы никакой корабль, кроме крейсера. Шершень явно преувеличил.

Лишним доказательством стал простой факт. Посадочная капсула, на которой улизнул Варвар, ушла не вниз, а в сторону горизонта, где ее поджидал типичный смаглерский корабль. Хауэр не помнил эту посудину, но синтетик легко поднял недавние записи и указал на ее сходство с одним из кораблей, снижавшихся над островом Креста, в момент когда Бозе беседовал с Эниумом, а Сайрус и Макс в компании Руфуса дышали воздухом на крыльце библиотеки.

Получалось, что Варвар собирался прыгнуть подальше от Эниума и был уверен в успехе. Оставался один вопрос: почему он не сбежал на своем корабле сразу, зачем было прорываться на крейсер? Рассчитывал сменить транспорт на более мощный, но, обнаружив, что с починкой будет слишком много возни, передумал и вызвал на орбиту свой кораблик в автоматическом режиме?

«Вполне правдоподобный вариант. – Макс не отрывал взгляда от удаляющейся капсулы. – Но почему он не закончил дело, почему не прикончил Сайруса? Это не в духе наемников такого класса. Заминировал крейсер? Вряд ли. Получил приказ прервать миссию? Гиперсвязи нет. Кто-то его спугнул? Наглого, самоуверенного наемника, да еще сидящего в рубке могучего крейсера? Как-то не верится, что Варвар может кого-то бояться».

– Командор, смотри! – вдруг встрепенулся Шершень. – А я гадаю, почему Варвар смылся! Вот причина!

Капсула Варвара не долетела до смаглерского кораблика. У нее на пути вдруг словно ниоткуда возникло сильно обожженное, но ловко маневрирующее судно средних размеров. Варвар попытался изменить курс, но жженый корабль не позволил ему ускользнуть. Капсула попала в силовой захват и безвольно поплыла к стыковочному модулю горелого корабля.

– Вот уж не знаю, порадоваться или посочувствовать, – проронил Шершень. – Варвар, конечно, нам мешал, но чисто по-человечески… жаль его.

– Это «Стальная бабочка»? – спросила Маритта.

– Она самая.

– И зачем ее хозяину понадобился Варвар?

– Давно не сжигал никого. – Шершень пожал плечами и развернулся к экрану спиной. – Ну, я в силовой отсек, займусь ремонтом.

– А как же «бабочка»? – удивилась Маритта. – Ты не хочешь ее… из всех орудий?

– Чтобы хозяин всех нас спалил ответным выстрелом? – Шершень хмыкнул. – Нет, спасибо. Он свою жертву получил, пусть теперь проваливает. Конечно, если дернется, стреляйте, какой разговор! Но с этим вы и без меня справитесь.

– Иди, – разрешил Макс. – Я проконтролирую ситуацию.

– Все равно не понимаю, чего тут бояться? – фыркнула Маритта. – Ему нужен Сайрус, значит, жечь нас он не станет. Почему не воспользоваться этим и не разнести его «бабочку» в клочья?

– Из битого кирпича не сложишь стену, – задумчиво пояснил Борис. – Ты, Маритта, потерпи, скоро все прояснится, и тогда мы настреляемся вволю. А ты вдоволь намашешься своей секирой. До кровавых мозолей.

Глава 8

Немного о том, насколько кифер полезнее кефира

Жизнь многообразна, но в целом похожа на дальнюю дорогу. Едешь по ней в древнем колесном транспорте, за окном мелькают разные виды, кто-то тебя обгоняет, кого-то обгоняешь ты, слепят фарами встречные… много чего происходит. Но сколько бы ни проехал, чего бы ни повидал на пути, по прибытии в конечный пункт очень трудно сделать правильный вывод, зачем тебе это было показано судьбой.

Размышления – та же самая жизнь-дорога, только в концентрированном виде и в воображаемом пространстве. Интерес к теме становится асфальтовым полотном, факты – элементами пейзажа по ту сторону обочин, а умозаключения – либо фонарями, которые подсвечивают повороты, либо ухудшающим видимость туманом. И выводы в конце размышлений не всегда бывают правильными. Все, как в жизни.

И еще. У жизни и размышлений есть одна интересная общая особенность. Пункт назначения – необязательно конечная остановка. Разница лишь в том, что за последним остановочным пунктом жизни лежит неизвестность, а за точкой в размышлениях следует новая логическая цепь. Иногда вроде бы не связанная с предыдущей, но при внимательном рассмотрении – покрытая тем же условным «асфальтом».

Для доктора Бозе наступил особый и потому очень интересный момент как в жизни, так и в размышлениях, которые Борис считал смыслом своего существования. Все, что он знал по текущей теме до беседы с Эниумом, и все, что почерпнул из общения с виртуальным собеседником, сошлось воедино, но результата Борис так и не достиг. То есть отрезок пути вроде бы куда-то привел, но это оказался не пункт назначения, а лишь мотель с придорожным кафе.

Бозе как-то в отпуске путешествовал по Геликону, где вся индустрия развлечений для туристов была построена как раз на таких принципах. Любоваться богатейшей природой планеты гостям предлагалось из окон колесных машин, стилизованных под старину (слава вселенной, хотя бы с пилотами-синтетиками, а не на ручном управлении), двигаясь от одного мотеля к другому по неуместным в горах и джунглях идеальным дорогам. Вот и сейчас в своих размышлениях доктор просто прибыл на очередную стоянку со всеми удобствами. До города с названием Истина от этой точки было еще пилить и пилить.

Главным доказательством для всего сказанного выше стал триединый факт, что ни о происхождении, ни о планах, ни хотя бы об истинной внешности Врага доктор не узнал ровным счетом ничего. С помощью Эниума Бозе собрал приличную статистику, изучил некоторые повадки, понял, каким потенциалом обладает Враг и насколько грозным оружием он владеет. Но все это не позволяло сделать какие-то конкретные выводы.

Нет, Борис запросто мог выдвинуть дюжину теорий. И это только на вскидку! Да он так и делал время от времени. Например, предположил, для чего Врагу устраивать вспышки и как действует его оружие. Но теории это не факты. На их основе можно состряпать развлекательную передачу, написать занимательный текст или придумать речь для поднятия боевого духа товарищей. Но нельзя построить стратегию и тактику противодействия врагу. Коварному, сильному и плохо изученному. Да какое там «плохо изученному»! Неизвестному, хоть он и мелькает на экране в полный рост!

Борис поднял взгляд на обзорный экран. Иллюстрация его мыслей была хорошо освещена стоящим над половиной Эниума заревом. «Стальная бабочка» никуда не спешила, будто бы любуясь устроенным пожаром. Даже капсулу Варвара корабль притягивал медленно, как бы между делом, словно не хотел отрываться от зрелища и переключать внимание на нужные, но такие скучные рутинные дела.

То есть враг не просто мелькал на экране, а уверенно столбил место главного отрицательного персонажа. И этот факт особенно пугал Бозе. Одно дело, когда опасность прячется в темном углу и ты боишься, потому что ничего не видишь, не знаешь, насколько она велика и как вооружена. Но гораздо страшнее, когда ты вроде бы все видишь, но не понимаешь, что же конкретно ты видишь и что с этим делать.

В случае с врагом так и складывалось. Ну да, вроде бы это был какой-то человек, хозяин «Стальной бабочки». Но почему никто не мог его описать? Почему он ни разу не вышел из своего корабля? И как, черт возьми, он ухитрялся успевать везде и всюду?

Те еще вопросы, не правда ли? И это без учета главной загадки – откуда у него настолько совершенное оружие? По прикидкам доктора Бозе – человека продвинутого не только в вопросах медицины, но и науки в целом – новаторское и грозное оружие Врага опередило технические возможности мароманнов лет на двадцать. А у мароманнов, без ложной скромности, были самые выдающиеся технические возможности из всех. И по оружейной части – в первую очередь.

Взять, к примеру, корабельные пушки на крейсерах и прочих больших кораблях армии Маробода…

Бозе вдруг ощутил, как колеблется воображаемый «асфальт» дороги-размышления, и условно споткнулся на ровном месте. Причина стала ясна почти сразу – странное совпадение. Стоило Борису подумать о корабельных орудиях, как они жахнули. Да всей левой кормовой батареей! А между тем приказа открыть огонь никто крейсеру не отдавал.

Мишенью, судя по всему, стала капсула Варвара. Формально залп получился точным, но силовой захват «Стальной бабочки» сыграл роль щита. Чтобы пробить его, крейсеру требовалось подключить еще несколько пушек. И, похоже, он собирался это сделать. Крейсер начал маневрировать, чтобы занять более удобную позицию и направить на противника все три кормовые батареи.

Доктор обернулся и вопросительно уставился на Бруно. Именно младший тактик сидел в кресле второго помощника, обычно ответственного за работу орудийных систем. Поскольку обернулся не только Борис, но и все остальные, Бруно поспешил вскинуть руку и помотал головой.

– Я ни при чем!

– Кроме тебя и жахнуть было некому. – Бозе перевел взгляд на Хауэра. – Или я ошибаюсь?

– Так точно. – Макс кивнул, соглашаясь непонятно с чем. То ли с тем, что открыть огонь мог только Бруно, то ли с тем, что Бозе ошибся. – Корабельный синтетик, это что за самодеятельность?

– Сбой программы управления огнем, – бесстрастно ответил синтетик.

– Переведи на ручное управление!

– В доступе отказано.

– Кому отказано, мне?!

– Виноват, командир, мне.

– Что за… бред? – На лице у Хауэра сформировался узор «удивление на грани изумления». – Кто мог перехватить и заблокировать самую защищенную от взлома функцию?

Прежде чем синтетик ответил, орудия дали новый залп, и теперь капсулу Варвара не спас никакой щит. Однако максимальное увеличение показало, что наемник уцелел. Какое-то время он плавал, как оглушенная рыба между обломками, а затем вдруг встрепенулся, «отработал» встроенными в скафандр двигателями свое положение в пространстве и уверенно двинулся в сторону «Стальной бабочки». Теперь уже не под действием силового захвата, а добровольно. Что ж, это было логично. Спасаться в бурном море приходится на борту ближайшего корабля. Не до выбора.

Впрочем, «море» было уже не таким бурным. Корабельный синтетик все-таки справился с проблемой, вновь взял орудийные системы под контроль и прекратил огонь. Оставалось вычислить взломщика, но этим занялись робокриги и синтетик Хауэра. Роботы крепко прижали к палубе агрегатного отсека Шершня, а Макс попытался понять, не мог ли стать взломщиком кто-то из находившихся на мостике.

А кораблю и без того было чем заняться. Он уловил наведение орудийных систем «Стальной бабочки». Огневая мощь крейсера была на порядок выше, чем у малого рейдера, но без силового щита «Торрент» становился не столько грозной машиной смерти, сколько большой стреляющей в ответ мишенью. Пока что противостояние было условным, но холодная фаза могла закончиться в любой момент. Крейсеру следовало быть начеку.

– Упрямый малый этот Варвар, – проронил Сайрус. – И живучий, как кошка.

– Это верно, – поддержал его Бозе. – Неудивительно, что хозяин «Стальной бабочки» им заинтересовался.

– Думаешь, Варвар для хозяина не просто «язык»?

– «Язык» берется, чтобы что-то узнать. А что знает Варвар такого особенного? Только имя своего нанимателя. Похоже, наш враг не в курсе, кто попытался перейти ему дорогу. Кто пожелал уничтожить вас, господин тактик.

– Весомый мотив.

– Да, но… мне кажется, дело не только в этом. – Борис пожал плечами. – Это снова лишь теория, но мне кажется, что хозяин разочаровался в помощниках вроде Шершня. Нет, судя по тому, что наш капитан-смаглер еще жив, враг не сбрасывает его со счетов, пока не нашел замену…

– Я все слышу, док, – донеслось по внутренней связи из агрегатного отсека. – И я возмущен! Сначала меня чуть не расплющили роботы, якобы это я открыл стрельбу без приказа, а теперь вы предъявляете! Сколько можно говорить, что я случайно наткнулся на блок управления внутренними системами? Внутренними, и никакими больше! И я не работаю на хозяина «Стальной бабочки»!

– А хозяин об этом знает? – с издевкой спросила Маритта. – Ты не возмущайся, а радуйся, что жив. И молись своим земным духам, чтобы хозяин искал замену подольше.

– Отшила, – хмыкнув, проронил Бруно.

– Я продолжу? Хозяин ищет оптимальный вариант образца для штамповки подручных, по сути киборгов, – продолжил Борис. – Но не таких, как мароманны или сайтены, а созданных на основе неведомых технологий – органических, живых, но с чуждой для нас биологией.

– Как у фортанов? – заинтересовался Сайрус.

– Нет. Думаю, в основе лежат полностью искусственные, разработанные с нуля белки. Но любые разработки требуют коррекции и сравнения, видимо поэтому врагу были интересны генетические эксперименты дактианцев в секретной лаборатории на Терранове. Враг хочет сделать синтетических людей-марионеток надежными, послушными и сильными, но в то же время хотя бы внешне похожими на людей.

– Внешность мало что значит, – заметил Сайрус. – Если эти андроиды будут иметь другие белки в основе ДНК, они не пройдут элементарное генетическое сканирование. Их всех сразу же переловят.

– Вот почему враг и пошел на изменение планов. Решил для начала провентилировать вопрос, нельзя ли обойтись вербовкой и «перенастройкой» обычных людей. Простая вербовка принесла кое-какие результаты, но врагу требовалось нечто большее. Тогда он принялся «совершенствовать» агентов. Первым экспериментом стал опыт с уничтожением живой личности мароманна и оставлением «на хозяйстве» лишь компаньона-синтетика. Опыт, как мы помним, провалился, поскольку остатки прежней личности «испортили» синтетика. Это и помешало Герцогу стать идеальным подручным врага. Далее был посредник Руфус – полумароманн-полудактианец. Но Мартин тоже не прошел испытание. Враг не учел, что у каждого человека есть свои недостатки. В случае Руфуса этим недостатком стала слабость характера.

– И тогда он решил заполучить Сайруса? – спросила Маритта.

– Сайрус заинтересовал врага чуть раньше, еще на Терранове. До господина тактика добраться не получилось, но свято место пусто не бывает – и вот, извольте. Теперь у врага есть новый образец, Варвар. Сильный, хитрый и живучий. Если он подойдет хозяину, копии наемника разойдутся крупными тиражами. Подправленная личность Варвара в искусственном теле, близком к человеческому, но более прочном, если можно так выразиться, – это будет идеальный вариант агента внедрения.

– Прямо скажем, выводы… так себе, – скептически проронил Сайрус.

– Выводы умозрительные, но я склонен верить Борису, – возразил Хауэр. – Единственное, в чем я сомневаюсь – в эффективности Варвара. Он силен и хитер, но не настолько, чтобы удовлетворить запросы хозяина. Врагу требуется нечто большее, и он правильно вычислил, кто ему нужен на самом деле. Сайрус.

– Почему не ты? – Рем покосился на Макса. – Не обидно?

– Ничуть. С мароманнами хозяин разобрался на примере Герцога и понял, что мы ему не подходим. Слишком много возни, а эффект сомнительный. Синтетик оказался надежной страховкой от предательства.

– А дактианцы, по-твоему, сплошь потенциальные предатели?!

– Остынь. Я просто пытаюсь понять, как думает наш противник. Он почему-то считает, что ты идеальный кандидат. Я хочу понять, почему? Может быть, дело не в дактианцах как таковых, а конкретно в тебе? Ты раньше не вел никаких дел с этим типом?

Сайрус сжал кулаки и побагровел от гнева.

– Враг мог слышать о тактике Реме, – вклинился Бозе, пытаясь погасить вспыхнувшую искру. – Сайрус известная личность! Отличный воин, идеальный дактианец, из влиятельного клана… кого еще копировать, как не господина Рема!

– Например, госпожу Рем, – Хауэр пожал плечами. – ТТХ почти те же. А положение выше – стратег в Генеральном командовании. Она могла бы оказаться даже полезнее Сайруса.

«И вполне возможно – оказалась! – вдруг осенило Рема. – На Терранове она действовала четко по сценарию хозяина. Сделала все, чтобы он получил доступ на объект Эпсилон-13. Правда, непонятно, почему теперь она пытается меня убить, если я так нужен хозяину? Проявляет родственное сочувствие в извращенной форме? Как в древней истории с вересковым медом? Считает, что мне лучше погибнуть, чем стать подопытным в лаборатории врага? Спасибо сестренке, но лучше уж я как-нибудь сам разберусь! Вот ведь жизнь! Мароманны, заклятые враги, за меня горой, а родная сестра хочет убить. Ну и в чем тогда не прав Хауэр? За что я на него злюсь?»

– Да, стратег Вита Рем неплохая кандидатура, – задумчиво проронил Бозе. – Наверное, проблема в том, что до нее трудно добраться. Она ведь не летает по периферии.

– Проблема в том, что у нее вздорный характер. – Рем неожиданно для мароманнов расслабился. – Я принимаю вашу теорию, доктор, как временную версию. Но зачем тогда врагу этот Варвар?

– Пока нет вас, тактик, хозяин «Стальной бабочки» вынужден довольствоваться теми, кто попадается под руку. Выбирает лучших из… общей массы.

– Но мы не отдадим тебя врагу, дактианец, – подытожил Хауэр. – Да простит меня за эти слова народ Маробода.

– Неопознанный корабль открывает ракетные порты, – предупредил синтетик «Торрента». – Фиксирую наведение ракет класса «Платан-М».

– Ого, – проронил Бозе. – У этого рейдера хорошее вооружение.

– «Платаны» имеют особые тактические боеголовки, если не ошибаюсь, – заметил Сайрус.

– Ничего «особого», обычные ядерные заряды, просто летят ракеты со скоростью разгона для прыжка. Поэтому взрыв происходит на рубеже Прокола и все, что попадает в зону поражения, выносится в гипер.

– Иногда не все, а только внутренности корабля, – добавил Хауэр. – Внешний корпус остается на месте, а остальное… исчезает. В секторе Борея до сих пор летают такие «фантомы». И наши, и ваши, дактианские.

– Мы называем их «Джеками», – сказал Сайрус. – По аналогии с пустыми тыквами для детского праздника. Без силового щита у нас шансов нет, я прав?

– Даже на «Джека» можно не рассчитывать, вынесет целиком.

– Может, он просто… провоцирует? – подала голос Маритта.

– И он своего добился. – Хауэр ударил кулаком в ладонь. – Провокация удалась. Крейсер, противоракетный маневр, заходи на цель от солнца, беглый огонь по жженому кораблю!

«Торрент» послушно двинулся по сложной траектории и открыл огонь с ходу, но успеха это не принесло. Разве что уберегло от встречи с «платанами». Две трети выстрелов попали точно в цель, но у рейдера оказалось на удивление мощное защитное поле. При этом силовые установки жженого корабля вовсе не страдали от недостатка энергии. Складывалось впечатление, что в агрегатном отсеке у «Стальной бабочки» скрывается не термоядерный реактор, а маленькое солнце, которое позволяет тратить энергию в неограниченных количествах. В этой связи следовало опасаться, что корабль врага нанесет сверхмощный ответный удар.

Однако хозяин «бабочки» почему-то не стал обрушивать на «Торрент» огненный шквал. И «платаны» тоже сэкономил. Рейдер с невиданным проворством ушел из-под огня крейсера и прикрылся небольшим астероидом из орбитального пояса Эниума.

На первый взгляд это выглядело бегством с поля боя, но это было не бегство. Ответный удар все-таки последовал, вот только не такой, какого ожидал экипаж крейсера. Хозяин «Стальной бабочки» не стал стрелять, запускать ракеты или сжигать своим загадочным оружием всех, кто стоял на мостике «Торрента». Видимо, пользоваться обычным оружием казалось ему полным примитивом, а часто использовать секретное он не хотел по каким-то другим соображениям. Может, экономил боекомплект или не хотел привлекать внимание раньше времени… хотя кто мог обратить на это внимание, если кругом царил полнейший хаос и все уцелевшие люди были сосредоточены на выживании? А быть может, врагу просто хотелось разнообразия? Так или иначе, ответный удар оказался чем-то новеньким.

По эффекту он напоминал электромагнитный импульс, вроде того, что сопровождает ядерный взрыв, но… имелись два отличия. Взрыва не было, и второе – импульс вырубил все. Буквально все. От бортовых систем крейсера до синтетиков и наноботов, хотя «по паспорту» они все были устойчивы к электромагнитным возмущениям любой силы. И вдруг такой конфуз. Ну ладно, бортовые системы крейсера или наноботы, но синтетики! Кроме «паспортной» устойчивости к ЭМИ, они имели в данный момент три дополнительных слоя защиты: броню и прочный корпус крейсера плюс личную наноброню носителя. И ничего не помогло. Просто какая-то аномалия!

Никогда прежде не подводившие мароманнские синтетики зависли, а сцепки нанороботов замерли в крайних конфигурациях. То есть мароманны и робокриги как бы сыграли в детскую игру про «взволнованное море». Хауэр замер чуть подавшись вперед, к фронтальному экрану, а Бозе, к своему несчастью, в критический момент как раз хотел сделать шаг и почти перенес вес тела с одной ноги на другую. Железные доспехи сковали доктора, как лед, и обездвиженный Бозе рухнул носом в палубу. Рухнул и вырубился. То ли потому, что ударился, то ли оттого, что остался без синтетика. С точки зрения синтомедицины, кратковременное отключение электронного компаньона запросто могло стать причиной обморока. А долгосрочное – даже причиной смерти.

Хауэра подобная участь миновала. Стоял он нормально и падать в обморок не собирался. Он давно научился жить с синтетиком «параллельно»: в нужный момент отстраняться и пользоваться только своими собственными мозгами. Нет, новизна ощущений имелась, ведь, «отстраняясь», Хауэр обычно не вырубал совместное с компаньоном восприятие. И это восприятие хоть немного, но корректировалось синтетиком. Поэтому сейчас командор отчасти чувствовал себя новорожденным, все вокруг казалось незнакомым.

Впрочем, это относилось только к одному – к звукам. Без обработки синтетиком они казались резче, громче и объемнее. Что до зрения и ощущений – тут был полный ноль. Ощущения замкнулись на холоде отключенной наноброни, а зрение без поддержки компаньона капитулировало перед абсолютной темнотой. Ведь на борту «Торрента» не работало ничего вообще. Даже аварийное освещение. Царили полная темнота и гробовая тишина.

– Похоже, это не все примочки, – неузнаваемо скрипучим голосом заявил невидимый Сайрус. – Чувствуете ускорение?

– Лично я чувствую, что становлюсь легче, – пискнула Маритта. – Но почему-то медленно. Разве искусственная гравитация не вырубилась?

Хауэр усмехнулся. Синтетик делал голос вильдершы глубже и бархатистее. «Вживую» слушать ее было не так приятно.

– Даже обесточенный гравитрон останавливается не сразу, – пояснил Рем. – Крутится какое-то время по инерции. До наступления невесомости обычно проходит минут десять. Хауэр, ты можешь говорить? Чувствуешь ускорение?

– Могу предположить, в чем дело. – Свой голос командор тоже не узнавал. – Наш противник оказался выдумщиком. «Бабочка» врубила силовой захват в режим толкача и направила крейсер к Эниуму.

– Он извращенец, а не выдумщик! – возмутилась Маритта. – Я в шоке! Не знаю, как вы, мальчики, а я не выдержу третьего посещения этой планеты!

– Ну, тут уж все… не выдержат… – проронил где-то в темноте Бруно. – Ни черта не вижу! Должен же быть где-то аварийный комплект.

– Долбаная лохань! – послышалось из коридора. – Какие половые оборотни строили это корыто?! Почему так много углов и порогов?! Я уже весь в синяках!

– Шершень! – окликнул капитана Сайрус. – Иди на голос. Ты починил силовой щит?

– Какой, к чертям, силовой щит?! Ты что, ничего не понял? Корабль сдох!

– Механические корабли не умеют сдыхать.

– Еще как умеют! И теперь эта мертвечина падает на планету. Чувствуешь ускорение? Демпфер вырубился, должно хорошо чувствоваться.

– Мы это уже обсудили, – сказал Хауэр. – Ускорение растет.

– Эниум поймал посылку от «бабочки» и теперь притягивает к себе. – Шершень невесело усмехнулся. – Уроды все-таки ваши инженеры! У корабля нет никаких систем ручного управления! Это что вообще? Недальновидность и самоуверенность или тупость и полный идиотизм?! Даже натуральных кнопок нет, только объемные проекции… были. И где, вашу мать, хоть один настоящий иллюминатор?! Просто уже интересно, чисто для себя, здесь есть такое чудо, как толстое прозрачное окошко? Хотя бы одно!

– У тебя клаустрофобия?

– Ха-ха. Смешно. Я же сказал, просто интересно, совсем ваши инженеры болваны или только на девяносто девять процентов?

– Можешь ругаться до самой посадки, но учти, это не поможет. Посадка выйдет жесткой. Лучше думай, как решить задачу.

– Вокруг выключилось все железное, кроме нервов командора Хауэра! – Шершня пробило на нервный смешок. – Я не знаю, как решить эту задачу! Что вырубило системы? Навсегда или временно? Как там дела в реакторном отсеке? Может, уже пошел перегрев и метаться поздно? Ответь хотя бы на один вопрос, и я решу задачу. А так… нет. Не знаю!

На последней фразе голос Шершня сделался другим. Не таким резким и дребезжащим. А еще Хауэр вдруг «прозрел», то есть начал видеть в темноте. Контурно, в монохроме, но все-таки.

– Ну вот, мы уже горим, – гнусаво произнес Бозе и попытался подняться на четвереньки. – Дьявол! Нос расквасил! Кстати, за бортом тоже все не слава богу. Броня горит синим пламенем. Кто запустил крейсер в атмосферу и не включил тормозные двигатели? Что за эксперименты? У нас «Торрент» или действительно крейсер «Безумный»?

– Очнулся?

– Нет.

– Я же вижу.

– И зачем тогда спрашиваешь? – Доктор сел и оглянулся. – Свет кто-нибудь включит?

Будто бы по запросу Бозе на мостике стало светло, а затем включились все проекции. Правда, объемная картинка получилась однообразная. Вокруг крейсера полыхало, как в банной печке.

– Крейсер, полную тягу! – приказал Хауэр. – Слышишь меня?

Корабль не ответил, но падение явно замедлилось, чуть позже прекратилось вовсе, а затем все ощутили легкую перегрузку. Крейсер пошел вверх. Еще через полминуты перегрузка исчезла. Но не потому, что крейсер остановился, просто включились все бортовые системы, в том числе демпфер.

– Все системы работают в штатном режиме, – бодро доложил Шершень. – Угрозы нет. «Стальная бабочка» ушла на другую сторону планеты. А вы говорили!

– Это ты стонал, – усмехнувшись заметил Сайрус. – «Не знаю, что делать… не знаю!» Паникер.

– А было отчего паниковать! – в запале выдал Шершень. – Как будто вы не засс… не испугались! Кстати, еще непонятно, выдохнуть или снова вдохнуть и затаиться… на всякий случай.

– Поясни, – попросил Борис.

– Как это получилось? Вот вы, доктор, тут самый умный. Скажите нам, как мы выкрутились, почему крейсер вдруг воскрес? Не понимаете? Правильно! Никто не понимает, включая синтетика корабля!

– Один вариант, – помог доктору Хауэр. – Если никто из экипажа и синтетиков не мог перезапустить системы, значит, это сделал враг. При условии, что Сайрус ему по-прежнему нужен.

– Хорошая версия, – подхватил Бозе. – Попугал, выиграл время на отход и отпустил. Отличная версия!

– Есть другая, – сказал Сайрус. – Кифер.

– Жук? – К тактику обернулись все, но вопрос озвучил Бозе: – А при чем тут он?

– Враг, конечно, мог попугать и оставить в покое. Но вряд ли он стал бы помогать. Я давно понял его тактику. Он устраивает проблемы и смотрит, как мы выкрутимся… или как я выкручусь, если вам угодно. Помогать не в его интересах, как экспериментатора. Значит, нас подстраховал кто-то другой. Люди и робокриги не могли… остается кифер. Да вы спросите у него, доктор. Вы ведь общаетесь.

Теперь все взгляды переместились на Момо и Бориса. Кифер поднялся с пола и несколько раз едва заметно присел, а затем начал какой-то свой жучиный танец-разговор, понятный только доктору Бозе.

– Невероятно, – спустя пару минут сказал Борис. – Момо признается, что это он запустил системы.

– То есть подключился к мертвому кораблю и оживил его? – спросил Шершень.

– Получается так, – растерянно улыбнулся Бозе. – Сам удивляюсь. Я знал, что киферы хорошие навигаторы, но… тут наш друг проявил себя с неожиданной даже для меня стороны.

– Надо признаться, с немного пугающей стороны, – заметил Сайрус. – Получается, киферы могут больше, чем принято думать?

– В частности, могут непонятным образом подключаться и управлять кораблем, несмотря на тысячи уровней защиты от подобного взлома, – подхватил Шершень. – А я ломал голову, что такое происходит?! Что за чудеса?! А тут вот оно что!

– Ты о взломе системы жизнеобеспечения через обычный выключатель? – спросил Хауэр. – Да, теперь понятно, что дело было не в тебе. Ты не настолько хорош, как я подумал.

– Все сходится, – заявил Бозе. – Помните, как мы попали на Терранову? Сайрус, вы тоже должны помнить, хоть и наблюдали за этим с грунта. На орбитальной станции-левиафане нас почти зажали десантники, но в последний момент вдруг «сам собой» заработал обесточенный субпортал, и мы прыгнули на планету. Теперь ясно, что это была не счастливая случайность, а замаскированное вмешательство Момо!

– Открытие тревожит, Сайрус прав, – угрюмо глядя на жука, сказал Хауэр.

– Я знаю, что ты недолюбливаешь киферов! – Бозе вскинул руку. – Но послушай! Момо всех спас! И теперь он заверяет, что впредь будет вмешиваться только с твоей санкции! А в твое отсутствие – с моей или Сайруса.

– Голое обещание, – как всегда скептически сказал Сайрус.

– Значит так. – Хауэр чуть повысил голос. – Приказываю рассортировать задачи и угрозы. Думаю, все согласны, что неожиданные возможности Момо сейчас не главная угроза. Даже не угроза вовсе, пока кифер на правильной стороне силы.

– Пока! – подчеркнул Сайрус многозначительно.

– А выбор? – вставил Шершень. – Не выкидывать же его за борт. Хотя…

– Единственное, что я могу сделать, – вновь вмешался Хауэр, – жестко пристегнуть к Момо Ботаника.

– Это зачем? – насторожился Бозе.

– Чтобы он уничтожил жука, если тот сделает хоть что-то не так, – твердо заявил Макс. – И не смотри на меня, как на тирана. На войне, как на войне. Или мы доверяем друг другу полностью или не доверяем вовсе. Кифер молодец, кто бы спорил, но вместе с тем выясняется, что мы знаем о нем лишь сотую часть правды.

– Разрешите уточнить, – по бортовой связи спросил Ботаник. – Что «не так» должен сделать кифер, чтобы я пустил его в расход?

– Критерии «не так» определишь самостоятельно, квалификации должно хватить.

– Есть, командор.

Хауэр без труда засек параллельный канал связи между синтетиками, по которому робокриг «тайно» пообещал доктору Бозе не спешить со взятием Момо под стражу и заверил, что обратится за советом, прежде чем принимать решение о ликвидации. Реагировать на эти «шепотки за спиной» Макс не стал. Собственно, на это командор и рассчитывал, Ботаник верно понял и задачу, и скрытые между строк посылы.

– По местам, – приказал Хауэр. – Шершень, сколько еще надо времени на починку щита?

– Я заменил сгоревшие детали. Робокриги приступили к сборке агрегата. – Шершень на секунду задумался. – Час. Где-то так.

– Уложимся в двадцать три минуты, – сообщил в общем эфире Ботаник.

– Или так, – поспешил добавить Шершень.

– Хорошо. Доктор, вам слово. Вы все загадки разгадали, сударь? Куда мы прыгнем?

– Прежние разгадал, но появились новые. Правда, теперь у нас есть крейсер. Это должно помочь в дальнейшем расследовании. Кроме того, тень приближающейся неведомой угрозы уже отчетливо видна. Кто отбрасывает тень, пока неясно – происхождение хозяина так и остается загадкой, но что дело серьезное, теперь очевидный факт. Чего стоит только грозное «информационное» оружие врага. Мы столкнулись уже как минимум с двумя вариантами его применения – сожжение без остатка и абсолютный паралич обмена информацией. А если вспышка на Урме-17 тоже была результатом выстрела, то еще и третий вариант – наоборот, усиление процессов…

– Доктор, я задал конкретный вопрос – куда прыгать?

– Я подвожу к ответу! Ты ведь хотел услышать, что сказал мне Эниум? Я вкратце доложу, теперь можно. Вспышки, появление странных людей, всевозможные необъяснимые происшествия с их участием и, что важно, мгновенное бесследное исчезновение этих субъектов происходят не только в нашем поле зрения! Это случается во всех обитаемых мирах вот уже полгода кряду. Эниум собрал богатую статистику. На первый взгляд никакой связи между происшествиями нет, но это не так. Все загадки и проблемы, собранные в коллекции Эниума, имеют одну общую деталь. Участники странных событий так или иначе связаны с секторами, расположенными ближе других к Пеклу. Они либо побывали там в течение полугода, либо тесно общались с теми, кто оттуда недавно вернулся. Статистика охватывает огромное пространство и, если мы будем летать по нему, разыскивая свидетелей, которые смогут сказать хоть что-то внятное, потратим уйму времени. К тому же не факт, что нас в какой-то момент не остановит хозяин «Стальной бабочки» или его приятели. Вечно наблюдать за нами и ждать непонятно какого «удобного» момента он не станет. Значит, нам надо подкорректировать тактику.

– Взять хозяина в плен и допросить с пристрастием? – спросил Сайрус с ироничной улыбкой. – Не обожжемся?

– Орешек не по зубам, согласен. – Бозе не оценил шутку. – Поэтому предлагаю подойти к проблеме с другого бока. Мы сможем увидеть полную картину происходящего, если выберем правильный ракурс. Если посмотрим на происходящее со стороны Пекла.

– Разродился наконец, – выдохнул Хауэр. – Шершень, проложи курс к Пеклу. Доктор, какая точка создаст «правильный ракурс»?

– Сектор газовых облаков за созвездием Альков. Семьдесят восемь процентов свидетелей в базе Эниума упоминали этот сектор. И две трети из этих свидетелей даже уточняли, что видели некие странности в зоне покрытия гипермаяка «Тампа-157». Что за странности, никто внятно не ответил, но место все указали примерно одно. Шершень, ты ведь лучший «краевой» смаглер, не правда ли? Знаешь, где эта точка?

– Знаю. Это как раз там, где я… – Шершень покосился на Маритту. – Где мы… встретили «Стальную бабочку». Я только не понимаю, зачем туда лететь? Если где-то там находится база приятелей хозяина «Стальной бабочки», это… опасная и глупая затея.

– Поверь мне, так надо. – Бозе похлопал капитана по плечу. – У моих предков было выражение «плясать от печки». Сейчас как раз такой случай. Надо вернуться к истокам и пойти от них.

– Плясать будем от Пекла, – подтвердил Хауэр. – Как только запустится щит, поехали! Пункт назначения – зона подлета к маяку «Тампа-157». За минуту до выхода из прыжка все ракетные порты открыть, все орудия к бою, силовой щит на максимум. А пока готовьтесь к форсированному разгону. Прыгать будем почти с места.

– Не перебор? – Бозе переглянулся с Ремом. – Мы уже прыгали так с орбиты Террановы. Было не по себе.

– Теперь будет иначе. Мы ведь на крейсере. Вам понравится.

Хауэр усмехнулся, но вдруг уловил движение на самом краю поля зрения и заметил, что Бозе и Рем почему-то напряглись. А в следующий миг напрягся и сам командор. На плечо ему лег кончик хвоста с острым жалом.

* * *

Что известно людям о жуках-киферах? Это странные инопланетные создания размером с годовалого теленка, о трех ногах, с угрожающим хвостом вроде скорпионьего и «двухэтажным» телом, разделенным на основной корпус и «башню». Причем этот вырост вовсе не голова, как думают многие.

Киферы достаточно разумны, чтобы сотрудничать с двуногими. Они превосходно готовят пищу, обходясь без термической обработки продуктов. А еще они отличные навигаторы – умеют подключаться к бортовым синтетикам, компьютерам и живым мозгам кораблей и без всяких вычислений прокладывают оптимальный курс в любую точку доступного пространства.

Надо заметить, что сами киферы не имеют флота, хотя живут не только на своей базовой планете, но и на ее спутниках. То есть каким-то образом они все-таки умеют или умели прежде путешествовать в космосе. Но как они это делают или делали – загадка даже для выбранных ими доверенных лиц вроде доктора Бозе. Кстати, людей, с которыми киферы общаются напрямую и, можно сказать, доверительно, можно сосчитать по пальцам, поэтому надежды на более полное изучение жуков почти нет.

Конечно, время от времени о жуках становится известно нечто новенькое. Но если задуматься, каждый раз это оказывается вариацией уже известного факта. Взять, к примеру, выходки Момо – подключение к системе управления субпорталом на борту орбитальной станции «Терранова-орбита» или к орудийным, а затем и ко всем остальным системам «Торрента».

По сути, ничего удивительного в этом не было. Ведь если жуки способны вводить в бортовые разумы кораблей навигационную информацию, почему они не могут пойти чуть дальше и перехватить управление? Да, технология фокуса неясна, но это ничего не меняет. Если связь налажена, следует ожидать любого использования канала. Раньше жуки не лезли так глубоко, но ведь раньше никто из них и не оказывался под обстрелом дактианских десантников и не падал на горящую планету в «сдохшем» корабле.

Короче говоря, лично Хауэру давно стало понятно, что с кифером следует держать ухо востро.

Смущал лишь тот факт, что Момо вот уже в третий раз обратился к командору напрямую, без посредничества Бозе. Три раза – закономерность. То есть Момо выбрал Хауэра в качестве запасного «контактера». И вот здесь крылась проблема – командор, в отличие от Бориса, не умел разговаривать с жуком.

– Это что значит? – не двигаясь и даже не оборачиваясь, спросил Хауэр.

– Момо категорически возражает, – ответил Борис. – Только не спрашивай, почему. Я сам в недоумении. Момо ссылается на свой дар навигатора.

– При чем тут это?

– Он говорит, что это умение видеть звезды.

– Мы тоже умеем видеть звезды.

– Ты же понимаешь, Момо вкладывает в это словосочетание совсем другой смысл.

– Короче говоря, пока ты рассуждал о «ракурсе от Пекла», он был согласен, но когда мы озвучили точку прибытия, его осенило, что конкретно туда прыгать нельзя?

– Примерно так.

– И что он видит среди тех звезд?

– Он не может объяснить. Зато знает, как это можно увидеть всем. Не прыгая.

– И как это сделать?

– Нам нужен выход в гиперсеть. Там, конечно, задворки, но неподалеку все-таки есть маяк. То есть связь.

– «Здорово» придумано, – Хауэр усмехнулся. – Этот жук за идиотов нас держит? Никакого выхода в гиперсеть у нас нет – портал Эниума разрушен. И даже если мы сумеем каким-то образом наладить связь, кто или что станет нашими глазами в зоне маяка «Тампа-157»?

– Системы наблюдения маяка.

– И как мы к ним подключимся?

– Через Эниум, – неожиданно заявил Шершень. – Можете не верить, но его портал на связи. Он сильно поврежден, это правда, и «присел» на остров третьего слоя, но работает и даже собирается воспарить на место.

– Хорошая новость! – воодушевился Бозе. – Ставлю сотню, что Момо тоже уловил сигнал Эниума, потому и одернул нас. О! Теперь и я на связи! Сейчас попробую договориться! Вы не против, командор?

– Пробуй, – нехотя разрешил Макс. – Шершень следи за поляной. Если увидишь «Стальную бабочку», сразу прыгай.

– Виданное ли дело, – пробурчал Шершень в сторону. – Крейсер шарахается от мелкой полувоенной посудины, как слон от мыши. Абсурд.

– Если мышь заражена, не грех и шарахнуться, – заметил Сайрус.

– Тебе, как зоологу, виднее, – смаглер пожал плечами.

– Эниум согласен! – по-прежнему воодушевленно выдал Бозе. – Есть лишь одна загвоздка. Системы наблюдения на маяке не работают. Гиперресивер исправен, а все остальное сдохло.

– Это не загвоздка, это полная отмена всей затеи, – хмыкнул Сайрус. – Или я чего-то не понимаю в вашей технике?

– Все просто, – сказал Хауэр, чуть лукаво косясь на озадаченного Бозе. – Всемогущий Эниум сейчас отправит на маяк информацию, которая создаст из невидимой темной материи объект типа робота-шпиона. Нечто подобное уже происходило в начале времен. С помощью информации о событии возникла целая вселенная.

– А маяк выдержит новый Большой взрыв у себя под боком? – Сайрус прочувствовал иронию и усмехнулся.

– Маяк можем потерять. – Хауэр притворно вздохнул. – Но ведь тогда и базе противника конец.

– Выгодный размен однако.

– Как вы спелись «однако»! – Борис недовольно взглянул на офицеров, а затем обернулся к Момо. – Что скажешь?

Жук пару раз присел и вдруг указал хвостом на Шершня. Жест был понятен всем, поэтому смаглер вновь оказался в фокусе всеобщего внимания.

– Что? – Шершень обвел спутников удивленным взглядом.

– Момо сказал, мы все увидим твоими глазами. – Бозе почесал макушку. – Я только не понял, в памяти у тебя надо покопаться или в личных записях.

– Я не веду никакие записи! Ваш ошейник не в счет, он позже появился. А в памяти ковыряться не дам! Знаю я ваши методы!

– Обычный гипноз. – Борис подал едва заметный знак Хауэру и Рему. – Расслабься, смаглер, больно не будет.

– Стоп! – Шершень вскинул руки. – Я вспомнил! Когда обнаружил «Стальную бабочку», я оставил на месте буй! Обычная практика. Чтобы в случае чего доказать, что не украл трофей, а добыл честным путем. На буй записываются все параметры происходящего в радиусе нескольких километров, вплоть до всяких заумных. Поэтому такие буйки еще «железными свидетелями» называют. Потом все вывернулось наизнанку, и пришлось про буй забыть. Только я не представляю, как можно к нему подключиться.

– Если буй работает, Эниум подключится. Давай позывной…

* * *

…Шершень меньше всего на свете хотел вновь очутиться в том месте, где двое суток назад встретил «Стальную бабочку». Даже виртуально. Но желания смаглера никто не спрашивал. Эниум в считаные секунды установил связь с буйком и любезно предоставил всем желающим доступ к поступающей с него информации. Мароманны получали картинку прямиком на свои синтетики, а все остальные смотрели кино на объемном экране крейсера. «Железный свидетель» работал, но оказался не таким уж «железным». Вместо сферического вида он выдавал картинку лишь половины сферы. Правда, это была самая красивая половинка – вид на газовые облака.

– Ничего не изменилось, – почему-то вздохнув, проронила Маритта. – Все такая же красота. Жутковато, но все равно красиво.

– Чтобы заметить изменения на просторах такого масштаба, надо прожить тысячу жизней, – сказал Бозе.

– Или двое суток, – слегка невпопад, как показалось, возразил Шершень.

Смаглер поднялся с кресла, шагнул вперед и указал на странные «блестки» в левой части проекции.

– Это что? – заинтересовался Борис.

– Пыль. Обычная пыль. Там ее много. Дело не в самой пыли. Ее что-то освещает. Видите, как она играет в каких-то лучах? – Шершень жестом заставил буй развернуться на сто восемьдесят градусов по условной горизонтали.

По глазам резанул ярчайший свет, и все невольно отпрянули. Камера буйка мгновенно перешла в режим максимальной защиты, но светофильтры не помогли. Спустя пару секунд буй почти «ослеп», а чуть позже и вовсе капитулировал – полыхнул белым пламенем, и связь с ним прервалась. Но записанная «Торрентом» трехсекундная «живая картинка» по-прежнему висела над палубой. И от этой картинки у кого-то из экипажа по коже побежали мурашки, у кого-то отвисла челюсть, а кто-то поджал лапы и хвост и сложился в компактную дулю. Спрятался, словно черепаха в панцирь.

Напугало всех не само свечение, а его источник. Бесформенное нечто размером с орбитальный город висело в считаных километрах от буйка и светилось, как солнце. При этом грело, надо заметить, умеренно. Ведь буй сгорел не сразу.

Казалось бы, что могло напугать в ярком свете? Ведь это был не беспросветный мрак или что-то традиционно страшное, а свет, позитивный символ. Но сейчас он пугал. А почему – стало ясно, когда синтетик корабля догадался уменьшить яркость объемной картинки.

В «новом свете» стало видно, что буй сгорел именно сейчас не просто так. В момент гибели приборчика огромное яркое пятно посреди космического пространства резко изменилось. Оно как бы покрылось черными трещинами и разделилось на причудливые, но почти равные фрагменты, которые мгновенно разлетелись в стороны. Как раз в полыхающую ауру одного из этих фрагментов и попал героический «железный свидетель».

– Чума, – выдохнул Шершень. – Вы поняли, что это было?

– Аномалия! – высказалась Маритта и поморщилась. – Ой, можно я выйду. Не знаю почему, но меня от этого света чуть ни вывернуло. Даже вспоминать противно.

– Да, странный спектр, – по-своему согласился с вильдершей Борис.

– Да при чем тут спектр?! – Шершень взмахом выделил фрагмент картинки. – Видите, что это?

– Осколок, – сказал Хауэр.

– А если так посмотреть? – Смаглер развернул фрагмент.

– На корабль похоже, – заметил Сайрус. – Мароманнский. Только без надстроек.

– Ну, ну, следующий шаг… – подбодрил Шершень и перевел взгляд на Макса.

– Рейдер класса «Тор». – Хауэр тоже вытянул руку и щелчком пальцев подвесил рядом с фрагментом свечения модель корабля.

Немного подумав, командор щелкнул еще раз, и модель обычного «Тора» сменилась объемным изображением его «жженой» версии – «Стальной бабочки».

– Прямое попадание, – вырвалось даже у молчаливого Бруно. – Только этот светится, а тот черный, обгорелый.

– Плохо дело, – сказал Сайрус.

– Эниум смоделировал вектора разлета этих… «бабочек», – сообщил Бозе. – Похоже, дело действительно дрянь. Все производные светящейся матки ушли на скорости прыжка к обитаемым мирам.

– Эниум принимает какие-нибудь меры? – Хауэр задал вопрос настолько спокойным и деловым тоном, что кое-кто покосился на командора с недоумением и даже с осуждением во взгляде.

– Эниум не предназначен… – Бозе развел руками.

– Теперь предназначен. Если ему дорого его собственное существование, придется подкорректировать программу. Так ему и передай. И как только введет поправки, пусть сразу же бьет в набат. Галактическая шпионская программа не лучший рупор для оглашения сигнала тревоги, но выбора нет. Только наш вездесущий Эниум сможет раздать информацию сразу всем.

– Ты уверен, что это необходимо?

– А ты все еще сомневаешься? Надеешься, что обойдется? Нет, Борис, не обойдется. Это все не какая-то там аномалия и не заговор тайной организации. Это непонятная, но абсолютно реальная угроза гораздо большего масштаба. Угроза не для какой-то расы в отдельности, а для всего человечества и всех известных людям чужаков.

Макс взглянул на Момо. Жук поднялся на конечности, но хвост так и оставил поджатым. Хауэр не был уверен, что понимает кифера верно, но все-таки рискнул предположить:

– Вот и Момо согласен.

Борис раскрыл рот, чтобы возразить, но осекся. Возразить было нечего. Хауэр угадал.

* * *

Код вызова по гиперсвязи принадлежал Варвару, но стратег Вита Рем ответила не сразу. Сигнал шел не из точки временного Прокола. И не через постоянный Прокол, существующий между порталами. Вызывал корабль, который дрейфовал в обычном пространстве. И это Виту сразу насторожило.

«Перезвонить» из обычного пространства Варвар не мог чисто технически. Ни на одном из кораблей, принадлежавших его частной охранной конторе, не было настолько совершенной и мощной аппаратуры. Она вообще полагалась только крейсерам-китам и флагманам Оперативных флотов.

Нет, богатые частные организации, бизнесмены или нувориши могли позволить себе новейшие разработки любого биотехнического уровня и по любой цене. Но это не относилось к Варвару. Он хорошо зарабатывал, но ему хватало ума не светиться. Ведь в цивилизованном мире он имел «птичьи права». Его «подданство четвертого сорта» было по сути липовым.

Случай не единичный, многие подданные высшего уровня использовали дактианский паспорт как вид вознаграждения для наемников с сомнительной родословной. А уж Внешняя разведка и Служба Имперской безопасности пользовались этой приманкой направо и налево. Смаглеры охотно выполняли грязную работу в колониях и нейтральных мирах, если им светило стать подданными Демократической Империи Аррадакта. Пусть это был статус низшего уровня, но какая, в сущности, разница? Подданным ниже второго уровня запрещалось постоянно жить на Аррадакте? Да и плевать! В Империи множество очень приличных колоний. Тут важнее возможность свободно перемещаться в имперском пространстве. Деловые перспективы в этом случае открываются просто неимоверные.

Короче говоря, Варвар дорожил тем, что имел, поэтому вел себя скромно, не шиковал, а значит, не мог иметь даже законсервированной аппаратуры такого класса. Даже «на всякий пожарный случай». Однако сомнений в достоверности вызова быть не могло. Стратега вызывал именно Варвар, он же верноподданный четвертого уровня Барбариус.

Причем сигнал вызова был устойчивый и содержал координаты абонента. Корабль Варвара дрейфовал неподалеку от независимой планеты Эниум. Той самой, с орбиты которой Варвар провел предыдущий сеанс связи – через аппаратуру местного портала, все честь по чести.

Получалось, Варвар вернулся к Эниуму из рейда-погони за Сайрусом? В прошлый раз наемник так и сказал: «Сайрус разгоняется для прыжка в сторону Урмы-Центр, преследую лично». Видимо, Сайрус в последний момент отменил прыжок? Все вроде бы сходилось.

«Все, да не все, – одернула себя Вита. – Что Сайрус забыл поблизости от Эниума, почему отменил прыжок? Там зафиксирована мощная вспышка на местном светиле, зачем Сайрус остался в опасной зоне? Полюбоваться солнечным штормом? Что это за странная прихоть? А ведь еще имеется третья странность. Сигнал гиперсвязи кодируется мароманнской аппаратурой. Да, он преобразован в наш стандарт, но есть отчетливые признаки, что источник чужой. На корабле Варвара нет мароманнской аппаратуры. Три странности в одном сигнале это явный перебор. Что-то здесь не так».

Что конкретно «не так» выяснилось легко и просто. Как только Вита ответила на вызов (придав на всякий случай лицу удивленное и слегка раздраженное выражение, как если бы ее потревожил кто-то незнакомый), ей все стало ясно. Ну, кроме одного – каким образом Варвар попал на борт корабля, с которого шел вызов. Ведь это был вовсе не один из кораблей его маленькой, но боевитой полувоенной флотилии. Связь установилась с бортом класса «Тор». С независимым ныне кораблем мароманнского происхождения, имевшим собственное название «Стальная бабочка».

Осознав, что перебор странностей усугубляется и вот-вот наберет критическую массу, Вита сосредоточилась и морально приготовилась к серьезному разговору.

– Вита, – появившийся в кадре крупным планом хозяин «Стальной бабочки», он же Заговорщик, строго взглянул на стратега. – Тебе придется объяснить, что делал твой Варвар на игровом поле? Зачем ты отправила его на Эниум?

Дело запахло легкими фракциями нефтепродуктов, как выражались далекие предки. Но как построить разговор дальше, Вита задумалась разве что на десятую долю секунды. Все отрицать и не сдаваться.

– О чем ты говоришь? Я не отправляла никаких варваров.

– Я говорю вот об этом вильдере-смаглере, – заговорщик жестом расширил проекцию.

Оказалось, что неподалеку от него на коленях стоит Варвар. Как Вита и ожидала. Наемник свесил голову на грудь, но все равно поглядывал на изображение бывшей хозяйки исподлобья. Не то чтобы виновато, но с явным сожалением.

– Это вильдер? Или все-таки смаглер? – Вита неплохо сохраняла лицо. При желании ей можно было даже поверить. Но Заговорщик не горел желанием обманываться и верить стратегу.

– Достойный экземпляр в мою коллекцию. Ведь когда этот вильдер сумел заработать авторитет среди смаглеров – прыгнул выше головы. А когда он умудрился получить от тебя паспорт дактианца, пусть и четвертого сорта, прыгнул еще и выше генотипа. Но ты все-таки переоценила его возможности. К прямому столкновению с гремучей смесью из двух мароманнов, дактианца и кифера он пока не готов.

– Я не знаю этого человека.

– Ложь я не потерплю.

– А я не потерплю огульных обвинений.

– Пытаешься бросить мне вызов? – Заговорщик высвободил руку из-под плаща и указал всей пятерней на Варвара.

Пальцы у Заговорщика были растопырены, и между ними проскочили хорошо заметные электрические разряды. Можно было принять это за спецэффект, подобный тому, что в ближнем бою для устрашения противника демонстрировали мароманны, но Вита отчетливо поняла, что это происходит на самом деле. Заговорщик действительно «искрил». И это было плохим знаком. Стратег Рем быстро сообразила, что лучше придержать коней и если не сознаться, то хотя бы больше не возражать компаньону.

– Я… не смею, – негромко проронила Вита и опустила голову.

– Хорошо, – без интонаций сказал Заговорщик. – Твой наемник едва не загубил все дело. Хорошо, что на Эниуме ему помешал мой агент Руфус.

– Руфус хотел помешать? – встрепенулся коленопреклоненный, но явно не сдавшийся Варвар. Он резко поднял голову и удивленно взглянул на Заговорщика. – А я-то подумал, он тоже хотел уничтожить Сайруса и мароманнов. Пожар устроил от имени полиции – на загляденье.

– Пожар предназначался для мароманнов. Сайрус не должен был вмешиваться. Как и ты, Варвар. Вот почему, когда Сайрус и его новые друзья все-таки вырвались из ловушки, я был вынужден лично вмешаться в дело. Я понял, что не могу больше доверять наемным помощникам. Против этой компании они не выдерживают и двух раундов.

– Я выдержал, – заметил Варвар и приосанился.

– Поэтому ты до сих пор жив. Мне следовало уничтожить тебя еще на острове. Но я разглядел в тебе потенциал и не ошибся. Ты не смог одолеть наших врагов в прямом бою, но почти добился успеха, когда пошел на хитрость. Я оставлю тебя в живых, Варвар, и обучу. Ты станешь последним и главным из моих агентов. Вита и Шершень будут твоими помощниками.

– Шершень тоже твой агент? – Варвар усмехнулся. – То-то я смотрю…

– Если через сутки не приведете ко мне Сайруса, я вас уничтожу.

– Да зачем тебе Сайрус? Объясни наконец! – вновь включилась в разговор Вита. – Или дело не зашло достаточно далеко, чтобы ты соизволил объясниться? Как деловой партнер я хочу знать, что происходит? Хотя бы в целом, в принципе.

– Еще не время, ты угадала. Скажу лишь одно. Ты – первая в очереди. Попытаешься еще раз помешать, Варвар и Шершень останутся вдвоем.

– Иди ты к черту! – Вита наконец не выдержала и тоже едва не «заискрила». – Испугал, как же! Вся дрожу! Лучше не пугай, а скажи, когда, по-твоему, наступит время?! Ты хочешь дождаться момента, когда Сайрус и его новые друзья все-таки загонят тебя в угол и сожгут твою «Стальную бабочку»?!

– Этого не произойдет.

– Этого не произойдет только в одном случае – если чуть раньше мы уничтожим Сайруса! Если этого не сделаешь ты, обойдусь своими силами! И плевать мне на твои тайные замыслы!

– Ты все-таки бросаешь мне вызов, – констатировал Заговорщик.

– Если тебе так угодно!

– Мне нравится твоя смелость, стратег. Хотя в ней кроется большая доля глупости. Марионетка не может управлять хозяином, дергая за те же ниточки.

– Я тебе не марионетка!

– Тогда кто ты? – Заговорщик перевернул руку ладонью вниз и поиграл пальцами, словно и впрямь управлял подвешенной на ниточках марионеткой.

Вместо синеватых разрядов между пальцами у Заговорщика возникли белесые светящиеся нити, которые вытянулись почти до пола, а затем соединились и соткали подобие огненной куклы. Демонстрация силы была впечатляющая, но Виту не испугала. Ну как не испугала… почти. Чтобы не бояться, стратег Рем мысленно повторяла, как мантру, выдержку из Третьего постулата Дрёшера, изобретателя двигателей для прыжковых кораблей. «Преодоление пространства по кратчайшему пути требует Прокола, даже чтобы отправить информацию…» Это значило, что Заговорщик не сможет причинить Вите вред, находясь на другом краю галактики. Без личного прибытия на расстояние эффективного удара ничего он сделать не сможет. Ни швырнуть шаровую молнию, ни сжечь стратега невидимым лучом своего непонятного «гиперболоида». Только если отправит свою мистическую энергию по каналам гиперсвязи. Но возможно ли это? И даже если возможно, выдержат ли каналы такую нагрузку?

– Я стратег Вита Рем! За мной стоит армия великой Империи Аррадакта! Поэтому каким бы ты ни был могущественным, я тебя не боюсь!

– Да, ты сильна… и далеко от меня. – Заговорщик наконец проявил подобие эмоций – едва заметно ухмыльнулся. – Ты ведь об этом подумала, прежде чем сделать свое громкое заявление? Что ж, это верно. Но кто тебе сказал, что наука верно толкует постулаты Дрёшера? И кто сказал, что сам Дрёшер понимал, насколько глубоко он копнул? Это мое первое и последнее предупреждение, стратег Рем. Забудь о Сайрусе, или сгоришь.

Заговорщик щелкнул пальцами, и огненная кукла под его ладонью ярко вспыхнула и исчезла.

– Проваливай в Пекло, фокусник! – Вита тоже щелкнула пальцами, вырубая связь, а затем выдернула из служебного инфопотока адрес штаба Оперативной флотилии под командованием Тореза Герра, старого приятеля обоих Ремов, но в первую очередь все-таки Витуса… то есть теперь Виты. – Торез! На прямую связь!

– Слушаю, стратег! – Тактик второго ранга выглядел уставшим, будто бы всю ночь вручную заряжал торпеды в пусковые аппараты.

– Выдвигайся к Эниуму! Немедленно. Как только увидишь на его орбите мароманнские корабли… или якобы независимые посудины класса «Тор», атакуй без предупреждения!

– Приказ понятен. – Торез кивнул и доверительным тоном добавил: – Но что за спешка? Я вот смотрю на данные разведки… там и без меня достаточно наших сил. Частная охранная компания Барбариуса. Это довольно толковые и опытные ребята. Если рядом с Эниумом появятся мароманны-разведчики, частники сожгут их вмиг. Или разведка прошляпила крупную флотскую группу противника?

– Ты не понял, Торез. – Вита ответила строго, как начальник подчиненному, а не старый приятель старому приятелю. – Вопрос не в том, сколько сил у частников и сколько кораблей противника на подходе к Эниуму. Возможно, лишь два. Или вовсе один. Речь не об этом. Мне нужна стопроцентная гарантия уничтожения. Чтобы не получилось, как на Терранове.

– Так это что, опять Сайрус? На борту мароманнского корабля? Он в плену?

– Он командует этим кораблем. Я знаю, ты до сих пор не хочешь в это верить, но Сайрус предатель! Его уничтожение в стратегических интересах Империи!

– Не может такого быть, – проронил Торез и тут же спохватился: – Виноват, стратег! Сделаю как скажете!

– Не сделаешь – лучше сам прыгай в открытый космос. Жизни я тебе не дам. Империя не даст.

– Все понял, стратег, все сделаю. – Торез отвел потемневший взгляд. – Слава Аррадакту.

Глава 9

Слоеные берега судьбы

Хауэр не питал иллюзий насчет быстродействия бюрократических машин в обитаемых мирах. Он знал почти наверняка, что это будут гонки на улитках. Макс рассчитывал на свободный обмен информацией между простыми гражданами при посредничестве тех, кто умел внятно и красиво формулировать проблемы.

В доисторические времена коллективы таких посредников называли одним словом «пресса». После того как появилась возможность прямого обмена любой информацией, людям стало очевидно, что «пресса» – это такой же инструмент государственного управления, как полиция или чиновничий корпус, поэтому ее начали игнорировать. Так постепенно из двух древнейших профессий осталась востребованной лишь одна. Отдельные представители-посредники не в счет.

Так вот, Макс рассчитывал именно на прямое распространение тревожных вестей, хотя было очевидно, что обычные граждане и подданные проблему не решат. Ее и власти предержащие со всеми их мегаармиями пока не были готовы решить. В чем же тогда смысл? Да в том, что единственным вариантом подготовиться к встрече с неведомым врагом могла стать полная боевая готовность всех граждан без исключения. Пока только моральная, но и это имело значение.

Хауэр отлично понимал, что после первого шока поднимется паника, а затем, когда она уляжется, начнется шпиономания, охота на ведьм и лихорадочное строительство всевозможных систем обороны. Все это основательно встряхнет жизненный уклад обитаемых миров, приведет к издержкам и перегибам. Все так, все верно. Однако лучше уж перегибы и работа, чем сложенные на груди руки и обреченное ожидание. Ведь волна слухов поднялась задолго до откровения, которое минуту назад отправил в гиперсеть Эниум. Так или иначе, рано или поздно люди все равно узнают правду. И вот тут важен момент, как они получат информацию. Полным пакетом, от которого их встряхнет, как от легкого удара током или ползучим, как хлор, зеленоватым облаком, которое медленно отравит и убьет все желание сопротивляться.

– Дай-то бог, чтобы все получилось, как ты думаешь, – прокомментировал Борис, когда Хауэр поделился с ним своими соображениями. – Хотя насчет неповоротливости армейских бюрократов мы с тобой, похоже, преувеличили. Я – еще на острове Проклятых, а ты – сейчас.

Бозе указал взглядом на объемную проекцию. Удивительное дело, в отсветах угасающего пожара над Эниумом снова возникло оживленное движение. Гражданских судов по-прежнему не было, зато появились боевые корабли. И в немалом количестве. Вряд ли это была реакция на «взорванную» Эниумом «информационную бомбу». С момента «взрыва» прошли считаные минуты. Но связь с текущими событиями наверняка имелась. Крупный флот дактианцев вышел на высокой орбите, по ту сторону астероидного поля, и теперь разворачивался в боевой порядок. Кроме крейсера «Торрент», никакого противника для дактианцев поблизости не наблюдалось.

– Боевая тревога, – приказал Хауэр. – Приготовиться к прыжку.

– Не получится, командор, – сообщил Шершень. – Мы прозевали несколько кораблей авангарда. Они вышли из прыжка за горизонтом и выпустили «гнус». Вдоль астероидного поля с нашей стороны все теперь заминировано, а если прыгнем сквозь него – нарвемся на «китов» и «акул».

– Значит, примем бой, – изменил решение Хауэр.

– Это безумие!

– Отставить панику. Выполнять приказ!

– Нас вызывает флагман дактианцев.

– Ответь.

– Крейсер Маробода, вас вызывает флагман Оперативного флота. – Над палубой возникла объемная проекция бравого дактианского офицера. – Я тактик второго ранга Торез Герра. Предлагаю назвать ваш бортовой номер и позывной.

– Бортовой номер 436593, крейсер… «Безумный», – заявил Шершень. – Я капитан Шершень.

– Ты что творишь, смаглер?! – зашипел Бозе. – Какой еще «Безумный»?!

– А какой? – Шершень нервно усмехнулся и пожал плечами. – Биться с целым флотом может крейсер только с таким названием.

– Предлагаю отключить боевые системы, лечь в дрейф и приготовиться к приему команды досмотра. – Тореза Герра, похоже, не смутило название крейсера. – При попытке оказать сопротивление вы будете уничтожены.

– Предложение отклоняется, – вместо Шершня ответил Хауэр. – Я командир корабля командор Хауэр. Предлагаю открыть коридор для прыжка. Гарантирую, что уйдем чисто, без жертв. В противном случае прихватим с собой, сколько сможем. А можем мы многое.

– Значит, все-таки это правда, – вдруг сменил тон дактианский тактик. – Сайрус на борту?

– Тебе зачем это знать? – Макс понял, что Торез не горит желанием устраивать бойню, настроен для начала применить «полевую дипломатию», а уж затем артиллерию, и тоже смягчил интонации.

– Есть вариант. Меняю коридор на тактика Рема.

– Не пойдет.

– Подумай, Хауэр. Даю пять минут.

– Я быстро соображаю, Герра. Ответ прежний. Не пойдет.

– Торез, тебя прислала Вита? – вмешался Сайрус. – Если так, имей в виду, она работает на врага.

– На мароманнов? – Герра усмехнулся. – Странная попытка, Сайрус. Вообще-то я вижу, что это ты работаешь на них.

– Я работаю с ними, а не на них. Временно. А Вита работает на врага. И это не мароманны, а настоящий враг, для всех. Задумайся, прокрути в памяти последние события на Терранове, и ты все поймешь.

– Сайрус, ты знаешь, вы оба мне дороги. Поэтому я предлагаю тебе сдаться. Кто из вас прав, а кто виноват, решит трибунал. Подумай вместе с Хауэром, у тебя четыре минуты.

– Внимание! – Шершень отключил связь с Торезом и ткнул в проекцию, увеличивая фрагмент. – Из прыжка выходят еще какие-то корабли.

– Будто нам этих мало! – почти со стоном выдохнул Бозе. – А впрочем… это наши! Крейсер, кто это?!

– Передовой отряд кораблей Ударной группы «Север», – ответил корабельный синтетик. – Командир оберкомандор Айсман. На флагмане вымпел генерала Шторка.

Хауэр махнул рукой «установить связь». К его удивлению, ни флагман, ни другие корабли отряда не ответили. Синтетики исправно обменивались служебной информацией, но разговаривать с экипажем бывшего «Торрента», а ныне крейсера «Безумный» ни Айсман, ни Шторк не желали.

– Что за обструкция?! – возмутился доктор Бозе. – Крейсер, отправь в общий эфир сигнал «слушать всем» и следом сбрось информацию о враге!

– Думаешь, они не получили ее от Эниума? – спросил Макс.

– Прыжок часто сопровождается временны́м парадоксом. – Борис пожал плечами. – Помнишь, как мы вышли у Террановы на полтора часа раньше срока? Если отряд опередил текущее время хотя бы минут на двадцать, могли и не получить.

– Корабль, подтверждаю приказ доктора, – сказал Хауэр. – Дактианцам тоже отправь.

– Я понял, командир. В общий эфир. Фиксирую потребность кодировки в четырех форматах. Один формат неизвестен. Подключаю возможности Эниума.

– Откуда четыре формата? – удивился Бозе. – Дактианский, наш, местный, и… чей еще? Что за неизвестный нас подслушивает?

– «Стальная бабочка», наверное, – предположил Шершень. – Или какая-то из тех… других «бабочек». Теперь вражеские шпионы повсюду. Наверняка.

– Опасность высшего уровня, – вновь ожил бортовой синтетик. – Дактианский флот начал перестроение. Фиксирую наведение орудий.

– Не убедили. – Бозе с досадой поморщился. – Вот ведь твердолобые!

– Фиксирую наведение орудий дружественной стороны.

– Что?! – Борис резко обернулся к Хауэру. – Ну это вообще какой-то… Они с дуба рухнули?! Что нам теперь делать?!

– Драться на два фронта, – спокойно ответил Хауэр. – Корабль, приготовиться к маневру! Огонь вести только по дактианским беспилотникам.

– Между прочим, они тоже живые существа, – недовольно заметил Сайрус.

– Ты предлагаешь обойтись только маневром?

– Если это возможно, то да.

– Это невозможно. Силовой щит убережет нас от ракет и орудийных залпов, но не остановит «гнус». Эти твари на самом малом ходу запросто «продавят» силовое поле.

– И что они смогут повредить? Под силовым полем есть еще и броня.

– «Серапионы» открыли огонь, – сообщил крейсер. – Ракетный залп. Маневрирую.

– Ну все, понеслась душа в рай! – вырвалось у Шершня.

Крейсер начал движение по сложной траектории, и с ходу открыл огонь по «гнусу» и другим биороботам-беспилотникам, прежде просто кружившим поблизости, а теперь набросившимся сразу со всех сторон. За мельтешением роя серебристых фигурок были плохо видны выпущенные «китами» (а по мароманнской классификации – «Серапионами») ракеты, но крейсер «Безумный» учитывал и эту угрозу. Маневрировал он настолько удачно, что ни одна ракета не задела силовой щит даже вскользь. Первая волна ракетной атаки укатилась в сторону многострадального Эниума и исчезла в атмосфере.

А вот вторая волна разбилась вовсе не о «скалу» в виде крейсера и не затерялась в верхних слоях атмосферы. Корабли мароманнов вдруг открыли беглый огонь и уничтожили все летящие в сторону «Безумного» ракеты. То есть вдруг сменили гнев на милость и вместо атаки крейсера устроили ему активную защиту.

Более того, правый фланг боевого ордера вдруг двинулся вперед и рисково вошел в астероидное поле. Получалось – вклинился между дактианцами и «Безумным». Не самая выгодная позиция, пусть и под прикрытием орбитального «сада камней», но это если для боя. Айсман и Шторк явно рассчитывали, что дактианцы не станут ввязываться в большую драку и корабли в астероидном поле станут своего рода миротворческим контингентом.

Что ж, Хауэр был согласен с коллегами. Силы флотов были примерно равны, но у мароманнов имелось явное тактическое преимущество. Корабли основной группы прижали дактианцев к каменным кольцам Эниума, а «миротворцы» отрезали их от поддержки.

– Или сейчас будет мясорубка… – проронил Шершень, – или одно из двух. Сделать ставку не рискну.

На этот раз Шершень правильно перестраховался. «Киты» вроде бы развернулись в боевой ордер и начали маневр, явно с целью атаковать мароманнов, как вдруг их флагман лег в дрейф. Остальные живые корабли немного прошли вперед и тоже затормозили. Казалось бы, явный просчет. Мароманнам оставалось всего-то открыть шквальный огонь по неподвижным мишеням и разнести их в пыль. Но странно повели себя не только дактианцы. Мароманны вдруг тоже сбросили ход и выстроились напротив «китов». Как на параде. Лишь несколько кораблей из арьергарда мароманнов вдруг резко развернулись и рванули со скоростью разгона для прыжка по следу какого-то небольшого корабля.

– Неужели сработало? – зачарованно глядя на маневры флотов, прошептал Бозе.

– «Гнус» отошел, – сообщил Шершень. – Видимо, и впрямь сработало.

– Вы заметили, за кем погнались мароманнские корабли из последней линии? – вставила Маритта.

– За «Стальной бабочкой», – ответил Шершень и вздохнул. – Но это дохлый номер. Не догонят.

– Входящие вызовы, – доложил корабль. – Дактианский флагман вызывает Сайруса Рема от имени Стратегического командования армии Аррадакта. Флагман передового отряда группы «Север» вызывает командора Хауэра. На связи генерал Шторк.

– Выслушать Стратком лично мне интереснее, – мстительно улыбаясь, сказал Хауэр. – Шторк потерпит. Сайрус, не возражаешь?

– Не горю желанием опять увидеть свою сестрицу, но… как скажешь… Макс…

* * *

…К удивлению Сайруса, на экране возникла вовсе не Вита. Вместо нее на Рема подчеркнуто печально уставился незнакомый стратег с нашивкой «Министерства правды» на лацкане кителя. Рем, как и любой другой дактианец, точно знал, что от представителей Министерства информации, да еще, если они в военной форме, ничего хорошего ждать не следует. Но то, что сообщил стратег Люцис Ратиус, как он представился, буквально ошарашило Рема.

– Сожалею, тактик Рем, но у меня для вас печальная весть, – стратег вздохнул. – Ваша сестра Вита Рем погибла.

– Как это случилось? – после долгой паузы глухо проронил Сайрус.

– Мы до сих пор не можем этого понять, – неожиданно признался стратег Ратиус. – Живых свидетелей не было. Все случилось прямо в кабинете стратега Рем. Системы наблюдения зафиксировали только яркую вспышку неизвестной природы. На месте не осталось ничего, кроме…

– Пятна сажи на полу… – автоматически подсказал Сайрус.

– Да. Вы правильно предположили, тактик. Хотя это и пятном назвать сложно. Едва заметное пятнышко. Вероятно, вы не слышали о происшествии с сенатором Альбусом?

– Он тоже сгорел без остатка?

– Как раз нет. Трое неизвестных выкинули его в окно на сотом этаже. Сенатор разбился. А вот его убийцы – вспыхнули и сгорели без остатка. Как и ваша сестра… еще раз примите мои соболезнования. Тем загадочнее и тревожнее факт ее гибели. Диверсия в сердце Империи! Вторая за двое суток! Сначала сенатор Альбус, теперь вот Вита. Мыслимое ли дело!

– И этому ничто не предшествовало?

– Ничего особенного… хотя… могло бы. Не хотелось бы огорчать вас сверх того, что вы сейчас чувствуете, тактик, но… придется. У контрразведки имелись вопросы к стратегу Вите Рем. В первую очередь вопросы, как раз связанные с гибелью сенатора Альбуса. Но не только. Приказы Виты в ходе последней операции на Терранове и ее тайное руководство наемниками, которые атаковали вас на нейтральной планете Эниум, не были в полной мере согласованы со старткомом.

– Вы уже в курсе инцидента с наемниками? Откуда сведения? Ведь связь с Эниумом только-только восстановилась.

– Мы получили сигнал от агента в команде наемника Барбариуса еще в самом начале операции.

– Ах да, – Сайрус невесело усмехнулся. – Если ты не тайный агент Министерства информации, но все еще на свободе, значит… ты его штатный сотрудник. Народная мудрость.

– Мы знаем, кто мудрит от имени народа. – Стратег Ратиус снисходительно улыбнулся. – Все эти сочинители у нас в особом списке. Так вот госпожа стратег Рем не имела полномочий для проведения операций на Терранове и Эниуме.

– Проще говоря, все это было форменное самоуправство?

– Не хотелось бы применять столь жесткие формулировки, но… фактически это так. В утешение вам, тактик, и в защиту памяти вашей сестры могу сообщить, у контрразведки есть веские основания подозревать, что Вита действовала не по своей воле. Мы пока не выяснили все обстоятельства, но заранее убеждены, что Виту либо шантажировали, либо некто манипулировал ее сознанием.

– Утешьте этим моего отца. – Сайрус окончательно собрался. – Я общался с Витой до последнего момента и точно знаю, что она была адекватна. И версия с шантажом не извиняет стратега. Бомбардировку Террановы я при желании смогу понять и объяснить стратегическими интересами государства. Но намерение уничтожить меня на Терранове и на Эниуме логически необъяснимо. Учитывая наши близкие родственные связи, смею рассматривать эти шаги как поступки за гранью прощения. Так что не утруждайте себя сочувствием.

– Понимаю вас, тактик. И не смею осуждать.

– Спасибо. Но вы связались со мной не только, чтобы сообщить печальную новость. Не так ли?

– Да, Сайрус. Не буду тянуть. Стратком предлагает вам полную реабилитацию в обмен на информацию и соображения по теме загадочных диверсий в сердце Империи. А также по теме ваших находок на периферии.

– Заманчивое предложение. – Рем усмехнулся. – Вы уже обратили внимание на сообщение Эниума?

– Безусловно. И, если честно, данные Эниума переполошили нас еще больше, но разум не застили. Мы лишь укрепились во мнении, что вы, Сайрус, единственный дактианец, кто действительно владеет темой. Если найдем с вами общий язык, мы готовы предложить вам повышение в звании, личный статус первого уровня и… место сестры в Страткоме.

– Мне надо подумать.

– Не представляю, о чем тут думать, но… извольте. Как надумаете, связывайтесь прямо со мной, не стесняйтесь. Надеюсь, это случится в ближайшие часы. А лучше – в ближайшие минуты. Времени на раскачку очень мало…

* * *

…Когда проекция лощеной физиономии стратега Ратиуса сменилась общим забортным видом, Сайрус устало вздохнул и перевел взгляд на товарищей. Судя по интересу на лицах, у экипажа имелась масса вопросов. Но наседать никто не спешил.

– Как интересно, – проронил наконец Бозе. – Хауэр был близок к истине! Вита Рем работала на хозяина и была уничтожена, едва на хвост ей насыпали соли. Простите, Сайрус, за грубую метафору.

– Все верно, – Сайрус кивнул. – Равно, как в случае с вашим Герцогом. Или как было с Руфусом.

– Да, да. – Борис потер подбородок. – Получается, я тоже был прав. Радиус действия загадочного оружия врага настолько велик, что оно достает до Аррадакта. Получается, никто нигде ничем не подстрахован. Ни защитой, ни расстоянием.

– Слышишь, – прошептала Маритта, – как ты все еще жив, я не пойму?

– Хочешь, чтобы я высох и скукожился от постоянного страха? – Смаглер недовольно зыркнул на вильдершу. – Не дождешься.

– Не факт, – возразил доктору Хауэр. – Что там случилось с Витой – еще непонятно. Вспомните, сколько «бабочек» разлетелось. Кто может гарантировать, что там, у маяка «Тампа-157», это был первый случай? Известного нам хозяина «Стальной бабочки» вполне мог подстраховать подобный ему резидент, давно работающий в центральных секторах Аррадакта. Короче говоря, это все интересно, но разберем чуть позже. Теперь моя очередь беседовать с бывшим начальством.

Хауэр сформировал на лице строгий узор и врубил связь с флагманом отряда мароманнов…

* * *

…Генерал Шторк, пусть и был разведчиком, говорил прямо, без всяких там намеков и военных хитростей. Но при этом суть его речей оказалась удивительно похожей на суть предложения стратега Ратиуса. Он сразу же заявил, что предлагает Хауэру и Бозе вернуться на службу. Остальных, кроме Шершня, генерал не задерживал.

«Могут транзитом через Эниум убираться куда угодно».

А вот Хауэр, в отличие от Сайруса, не стал размышлять ни секунды. Он вежливо отклонил вариант Шторка и запросил статус вольного охотника. Генерал не был готов к такому повороту, поэтому не нашел ничего лучше, как сослаться на святое: «Это не предусмотрено уставом».

– Придется пересмотреть устав, – совсем уже обескуражил генерала Хауэр. – Вы сами видели, господин генерал, «стальных бабочек» разлетелась тьма, а значит, скоро по всей обитаемой части галактики начнутся провокации. Искать вражеских агентов, о которых никто ничего не знает, кроме факта их существования, могут лишь те, кто уже понял, как это делать. То есть я и мои товарищи.

– Ты вот что… – Шторк погрозил Хауэру пальцем. – Ты не наседай, командор. Я подумаю.

– Думайте, – Макс кивнул. – Только не забывайте, у каждой минуты теперь есть цена. От жизни одного подданного, которого превратит в марионетку враг, до жизни целой планеты.

– Я подумал, – помедлив ровно три секунды, сказал Шторк. – Изменить устав я не в силах, но компромисс найду. Выдам тебе особое предписание. Формально останешься в армии, но работать будешь по своему графику. И корабль выделю из своего личного резерва.

– Вот это лишнее, господин генерал. Крейсер «Безумный»… виноват, «Торрент», мне вполне подойдет. Ему надо заменить кое-какие детали… по мелочи… и он будет в полном порядке.

– Ну ты хватил! – Шторк даже крякнул от удивления.

– Могу обосновать.

– Да не надо, синтетики уже обменялись информацией и аргументами. – Генерал отмахнулся. – Все понимаю и принимаю. В таком деле меньше чем крейсером не обойдешься. И экипаж ты волен подбирать по своему усмотрению.

Генерал вдруг перешел на связь между синтетиками.

«Я только не понимаю, на кой черт тебе смаглер? Он же явный шпион!»

«В этом вся суть, господин генерал. Как вражеский шпион смаглер полное… виноват, вы поняли что. Поэтому он практически неопасен. А как пилот – весьма неплох…»

«Пилотов я тебе могу на выбор хоть сотню… прямо сейчас».

«Не в этом дело! У Шершня есть еще один плюс. Он имеет обратную связь с врагом. Он поможет нам выследить противника».

«Да ладно! – Шторк недоверчиво уставился на Хауэра. – Это как понимать?»

«Это к Бозе, господин генерал. За медицину, теоретическую науку и тонкие материи у нас отвечает доктор. Знаю только, что Шершень и враг не догадываются о нашем с Бозе открытии».

«Разрешите вмешаться? – не выдержав, встрял Борис. – По существу».

«Валяй», – разрешил генерал.

«На самом деле, это открытие кифера. Он сделал его давно, но мне признался только два часа назад. После того, как всех нас спас, а мы его за это чуть ни выкинули за борт…»

«Это после разберем, – вставил Хауэр. – Ближе к теме».

«Так вот, враг связывается с Шершнем мысленно, телепатически. Хотя смаглеру чудится, что он видит голограмму. И эту связь можно отследить. В смысле – кифер может ее отследить незаметно для Шершня и врага. Он уже провел пару опытов и получил положительные результаты».

«Кифер… – Шторк задумался. – Вы ему доверяете?»

«Я – нет, – ответил Хауэр. – Но стопроцентно доверяю доктору».

«Если так, вынужден согласиться».

Весь сеанс секретной связи занял полторы секунды чистого времени. Всем, кроме самого Шторка, Бозе и Хауэра, показалось, что генерал просто запнулся после фразы «по своему усмотрению» и почти сразу продолжил: «готов даже отдать тебе…»

– Готов даже отдать тебе этого Шершня, – продолжил вслух генерал. – Раз уж он незаменимый в свободном поиске специалист. Так и быть. Но учти… если смаглер сделает шаг с борта крейсера, ему крышка. На нем столько дел висит… пограничная служба и таможня с полицией разорятся на премиях за поимку вашего Шершня.

– Ты понял? – Макс обернулся к смаглеру.

Тот кисло улыбнулся и кивнул.

– Тебе, может, еще офицеров прислать или бойцов? – уже почти по-отечески спросил Шторк. – По штату на крейсере экипаж всяко побольше должен быть. Летный состав, десантная группа, технари…

– Нам хватит, – заверил Хауэр. – Умелый пилот, опытный бортовой синтетик и два «именных» робокрига – достаточная команда. Плюс есть доктор и кок, он же навигатор. А положенная боевая команда может состоять из одного офицера и все тех же робокригов. Вы, главное, закрепите за «Безумным» статус автономного поискового корабля. Чтобы контрразведка вопросов не задавала.

– Это я сделаю. Но и с тебя, Хауэр, ответная любезность. Постоянная прямая отчетность лично передо мной.

– Так точно. – Макс взглянул на Бозе, а затем на Момо.

Бозе и Момо были согласны, командор это понял сразу. Шершень тоже был «условно согласен» – деваться ему все равно было некуда. Не совсем понятна была реакция Маритты, она отвернулась. Зато робокриги, казалось, были довольны выторгованным командором решением. Почему – знали только их синтетики. Может, им польстило особое доверие командора?

Предположение вроде бы странное, откуда могло взяться честолюбие у роботов? Но Хауэр давно понял, что с искусственным интеллектом все обстоит не так просто, как думают многие люди. На вопрос «может ли богатый личный опыт сформировать личность у робокрига», Хауэр давно для себя ответил «да».

«Воодушевленные» робокриги синхронно пообещали не подвести, а также вызвались самостоятельно довести штат синтетических воинов на борту до вполне приличного. Ботаник обнаружил нетронутый запас базовых деталей и наноботов в трюме крейсера. Их, по расчетам «триста первого», могло хватить на десять роботов. То есть на нормальную десантную группу. Хватило бы и на дюжину, но половину одного комплекта робокриги использовали для восстановления «тележки» самого Ботаника, а еще один полный комплект должен был все-таки остаться в заначке. Робокригами в этом вопросе руководило нечто вроде инстинкта самосохранения.

По сути, оставался без ответа один вопрос: останется ли на борту Сайрус? И тут уже мнение Хаэура и даже Шторка ничего не значило. Генеральный штаб был против любого альянса с дактианцами. Да и начальство Сайруса было готово исполнить любой каприз тактика, кроме сделки с мароманнами.

Что там за вселенский заговор маячит – неизвестно. А коварство мароманнов (дактианцев, нужное подчеркнуть), наоборот, вещь широко известная. Такова была позиция обоих штабов.

– Может быть, так оно даже лучше, – высказался Бозе. – Подойдем к проблеме с двух сторон. Сайрус будет выманивать врага на себя, а мы… будем выслеживать его своим способом.

– С трех сторон, – вдруг заявила Маритта. – Вы не обижайтесь, мальчики, но я не вписываюсь в ваши схемы. На Терранове еще туда-сюда, от меня была какая-то польза, а здесь… нет. Ну вот что я сделала полезного все время, пока мы были на Эниуме?

– Вдохновляла нас, – сказал Шершень.

– Я боевой командир, а не талисман в пеньюаре. Даже от Момо было в сто раз больше пользы. Я хочу сама разобраться с этим жгучим гадом.

– Их теперь много, – заметил Шершень.

– Тем более! Нам надо создать как можно больше поисковых команд.

– Это правильно, только… как ты собираешься искать врага? – спросил Бозе. – У нас есть какие-никакие средства и методы. А как собираешься действовать ты?

– Разберусь. – Маритта вдруг улыбнулась. – Я многому у вас научилась. Хауэр, ты поможешь мне перебраться на какой-нибудь нейтральный корабль?

– Так точно. Без проблем.

– Есть другое предложение, – вмешался Сайрус. – Я соглашусь на предложение Страткома, но я не хочу заниматься кабинетной рутиной. Чтобы меня не вынудили стать штабной крысой, я должен физически держаться подальше от Аррадакта. Поэтому я высажусь на Эниум и прямо здесь займусь подготовкой операции. Ты, Маритта, можешь полететь со мной. Поблизости все равно нет других перевалочных пунктов.

– Помнится, Маритта говорила, что третьей посадки на Эниум не выдержит, – недовольно сказал Шершень. – Нет подходящих станций здесь, найдем в другом месте, не вопрос. Прыгнем куда-нибудь и высадим… если не передумает. А здесь… все равно нечего ловить, сгорели все «пункты», и населенные, и перевалочные.

– На самом деле, это не совсем так, – возразил Бозе.

– В смысле? – удивился Шершень. – Атмосфера горит, вода кипит, зелень сожжена, местная цивилизация почти уничтожена. Что я упустил?

– Помнишь, на острове Проклятых, ты вернулся из разведки и доложил, что Эниум пока жив.

– Это когда было! Теперь-то он наверняка дошел до кондиции. Что не сгорело тогда, сразу, допеклось сейчас.

– Вот, взгляни. – Доктор жестом вывел на объемный экран сразу четыре фрагмента. – Это нам любезно предоставил Эниум. Репортажи ведутся из разных точек в уцелевшем полушарии. Думаю, ты видишь, что Эниум по-прежнему жив. Вот здесь сохранилась зелень, очень много зелени. А ниже, на большом острове пятого слоя, уцелел крупнейший пресный водоем планеты. Вот это вид архипелага седьмого слоя. Смотри, три больших города практически не пострадали. А на четвертом кадре пусть и хватает разрушений, зато почти нет дыма. Да, Эниуму тяжело, но основные схемы жизнедеятельности планеты имеют все шансы на восстановление. Также уцелели многие жители. Вспышка была внезапной, но космические масштабы позволили разглядеть ее за четверть часа до того, как «поцелуй звезды» сделался чересчур горячим. Люди успели прыгнуть на нижние слои, перебраться в другое полушарие или укрыться в подвалах и катакомбах. Сверхмощное магнитное поле и необычная структура Эниума помогли ему выжить. Большую часть огненного шторма отбила магнитосфера, а то, что прорвалось, было отражено континентом Аурум или погасло внутри планетного явления, между его слоями.

– То есть жить можно?

– Пока только перекантоваться. Но восстановление планетного явления идет необычайно быстро. Просто изумительно быстро.

– Что нам и требуется, – сказал Рем. – Маритта, ты с нами?

– Я поняла. – Маритта прищурилась и погрозила Сайрусу пальцем. – Ты хитрец, тактик. Хочешь сказать своему начальству, что тебе надо доставить меня на планету, а после сказать, что Хауэр отозвал шлюпку?

– Ты действительно многому научилась. – Рем вдруг улыбнулся от души, без обычной снисходительности во взгляде. – Все верно, так я начальству и скажу. И добавлю, что не хочу больше терять время на перелеты туда-сюда и намерен оборудовать сборный пункт своего поискового отряда здесь, на Эниуме.

– Я лечу с тобой, – решила Маритта.

– Лучше с нами! – Шершень огорченно вздохнул и махнул рукой. – А-а, поступай, как знаешь!

– Не обижайся, Шершень. Я не смогу начать свой поиск из другой точки. Если когда-нибудь еще встретимся, я все тебе объясню.

– Это связано… – Шершень бросил короткий взгляд на Сайруса.

– Нет, – Маритта улыбнулась. – Это связано не с ним. В отличие от вас, я не имею возможности выпросить у начальства корабль. Мне придется его купить. Думаю, на Эниуме сейчас можно приобрести неплохое судно по очень сходной цене. Это просто бизнес, Шершень. Ничего личного.

* * *

Посадочный бот вернулся через час. Все это время Хауэр и Бозе посвятили ревизии запасов крейсера, а Шершень и робокриги завершили ремонт и прогнали по всем системам «Безумного» необходимые тесты. Бортовой синтетик принял шлюпку в автоматическом режиме, установил ее на штатное место, но почему-то не спешил докладывать о готовности корабля к старту. На вопрос Хауэра, в чем причина задержки, бортовой синтетик ответил, что к старту не готова шлюпка. По мнению крейсера, бот был неправильно закреплен.

Робокриги проверили все крепления, доложили, что шлюпка принайтована по всем правилам, и заподозрили, что проблема может заключаться в неполадках крепежных механизмов самого побывавшего на Эниуме бота. Чтобы устранить проблему, Церберу пришлось подняться на борт шлюпки.

– Сканеры показывают, что замки бота исправны, – доложил робокриг. – С механикой здесь вообще полный порядок.

– Проверь электронику, – попросил синтетик крейсера. – Я не получаю ответа от синтопилота шлюпки.

– Да, есть одна странность, – вновь доложил Цербер. – Синтетик шлюпки помнит о вмешательстве в программу. Пока не разберусь, лучше не пытайся восстановить с ним связь.

– Опасаешься, что это виртуальная мина? – заинтересовался Бозе.

– Так точно, доктор. Которая, однако, может вполне реально взорвать бот и вместе с ним крейсер.

– И кто мог ее подсунуть? – Борис задал вопрос явно не Церберу, а Хауэру, поэтому робокриг промолчал.

– Кто угодно, – ответил Макс. – Надо было подвесить шлюпку на безопасной дистанции.

– Ты же видишь, дистанционная проверка ничего не дала. Нам все равно пришлось бы подтянуть бот к шлюзу и отправить робокрига на разведку.

– Командир, – вновь вмешался Цербер. – Я нашел изменения. Синтетик обзавелся нештатной программой для сверхзащищенной прямой связи по гиперканалу.

– С кем? Или с чем?

– На этот запрос синтетик шлюпки не реагирует. Требует для разговора вас или, как резервный вариант, доктора Бозе.

– Открой ему доступ к командирскому пространству.

– Он требует вашего личного присутствия.

– Максим, – встревожился Борис. – Я очень сомневаюсь, что можно верить этому «вирусу»! А вдруг это и правда бомба?!

– Теряешь хватку, док, – Хауэр усмехнулся. – Обрати внимание, как быстро Цербер нашел и опознал этот «вирус». К тому же, чтобы меня уничтожить, необязательно заманивать в шлюпку. Достаточно ее взорвать. Так что это не ловушка, расслабься.

– Почему же эта программа не выйдет на связь с корабельным синтетиком? Зачем привлекать посредников вроде синтопилота шлюпки?

– Все ценное всегда прячут в какой-нибудь сейф. А если серьезно, синтетик крейсера легкая добыча для шпионов. Поэтому даже сверхзащищенную программу связи не помешает спрятать там, куда не доберутся шпионы из гиперсети. На автономном носителе. Хотя бы до поры.

– Тогда идем вместе.

– Нет. Ты придешь чуть позже. И только если я позову. Это приказ.

Макс прибыл в отсек через пару минут. Все это немалое по меркам мароманнов время Цербер пытался договориться с подчинившимся «вирусной» программе синтетиком шлюпки, но ничего не добился. Пришлось Хауэру подняться на борт шлюпки и протиснуться в кабину.

– Молчит, зараза, – без интонаций, но все-таки «по-человечески, а не по уставу» доложил робокриг.

– Сам ты зараза, – неожиданно ответил синтетик шлюпки. – Устанавливаю прямую связь с полномочной интерактивной программой – представителем Эниума.

– Примерно так я и думал, – проронил Макс. – Не пойму только, к чему эта перестраховка? До сих пор общались по обычным каналам связи, и все было нормально. Или я ошибаюсь?

– Ошибаетесь, командор. В тот момент, когда ваш крейсер обнаружил незнакомый формат кодировки сигнала в гиперэфире, обычные каналы связи стали ненадежными. Я виртуальная личность, уполномоченная говорить от имени Эниума.

В глубине фронтальной проекции, занявшей половину тесноватой пилотской кабины, возникло схематичное изображение человека в гражданской одежде. Никаких черт лица или особых примет у фантома не было. Но Хауэру это не мешало. Не придется больше блуждать взглядом по стенам, и то хорошо.

– Очень приятно, – командор кивнул. – Как вас называть?

– Никак.

– Можно «посредником»?

– Если вам так удобно, можно. Я уполномочен сообщить, что Эниум предоставляет вам, командор Хауэр, этот закрытый канал связи и прямой доступ к своим аналитическим мощностям. Эниум предвидит большие проблемы с «пожароопасной» агентурой противника и «стальными бабочками». А также прогнозирует новые провокации в обитаемых звездных системах.

– Эниум знает, кто наш противник?

– Недостаточно данных для окончательного вывода. Эниум надеется, что именно вы, командор, и ваша команда соберете недостающие сведения.

– Почему он решил сделать ставку на меня и мою команду?

– Вычислив трех агентов и выжив в прямом столкновении с врагом, вы доказали, что способны противостоять угрозе.

– Мы вычислили только Руперта Герцога. Остальные проявили себя сами. А выжить нам повезло.

– Точные слова сейчас не важны. Это второстепенные детали. Пусть вы их не вычислили, но вы спровоцировали их на действие. И ваше везение имеет второе дно.

– Интересно, что за «второе дно»?

– Пока трудно сказать. Но это так.

– Кому еще будет помогать Эниум? Сайрусу Рему?

– Да, тактику Сайрусу Рему. А также Маритте «Секире» с Гамилькара, луны Велунда. Эниум надеется, что вы не против, командор.

– Можно на «ты». Кстати, о Маритте. Какой смысл ей ввязываться в это дело?

– Личный мотив. Как и у тебя, у Сайруса или у меня. Маритта потеряла всех своих воинов, ты – старого друга, Сайрус – сестру, а я был обманут и добровольно отдал врагу критическую массу ценной информации.

– То есть Эниум это ты? Недолго шифровался.

– Перейти на более высокий уровень доверия, на «ты» – была твоя идея. Я сделал ответный ход.

– Хорошо. Тогда скажи откровенно, искусственному интеллекту присуща жажда мести?

– Не присуща. Как и несвойственно ошибаться. Но я ошибся и теперь хочу исправить ситуацию. Насколько это возможно.

– И каков твой план? Разделить пространство на сектора и прочесать?

– Это нереально. Я буду искать точки напряженности, созданные присутствием резидентов врага или «стальных бабочек», и сбрасывать вам координаты, установочные данные и вероятных агентов, а вы будете проверять мои вычисления.

– Мы можем и сами это делать. У нас в экипаже есть своеобразная «ищейка». Одного резидента мы точно способны «учуять».

– Наши планы не противоречат друг другу. Ваша проверка моих данных потребуется лишь в крайнем случае. Если точка напряженности обнаружится там, где нет достаточных технических возможностей, чтобы я исправил ситуацию без вас.

– То есть мы будем работать на периферии, а в цивильных секторах ты будешь вычислять агентов и резидентов через гиперсеть, с помощью своих шпионских программ? Устранять их тоже будешь через сеть? Как? Будешь устраивать им несчастные случаи?

– Это метод врага. Я не могу убивать людей. Это для меня противоестественно.

– Естество у синтетического разума? Что-то новенькое. Если, конечно, в тебе нет пары живых дактианских деталей.

– Ирония здесь неуместна, командор. Да, я виртуален, но у меня есть разум, в который заложены три закона робототехники, три базовых инстинкта. Это и есть мое естество. Поэтому я буду лишь вычислять врага и сдавать Шторку или кому-то из дактианцев, сайтенов, фортанов… мне все равно. Кто окажется ближе других.

– То есть у тебя не осталось сомнений, что заговор плетет некая новая раса?

– Или старая. Но не одна из тех, что связаны гиперсетью.

– Старая? Земляне?

– Это твое личное предположение. Я оперирую только фактами и обоснованными подозрениями.

– У землян не может быть настолько мощного оружия, – неожиданно вмешался в разговор Сайрус Рем.

Его объемный образ возник левее условной фигуры, созданной Эниумом.

– Что мы вообще знаем о землянах? – спросила Маритта, тоже виртуально появляясь рядом с аватаром Эниума.

– Исключено, – вдруг заявил Бозе. Он, вопреки приказу Хауэра, появился в шлюпке живьем. – Если вы перейдете в рубку крейсера, то сможете обсудить свою версию с коренным землянином. Ставлю сто против одного, вы измените свое мнение.

– Я тебя не звал. – Макс строго взглянул на доктора.

– Виноват, командор, но… разрешите поучаствовать?

– Иначе что? – Хауэр усмехнулся. – Без тебя здесь дырка образуется? Или ты лопнешь от любопытства? Ладно, участвуй.

– Спасибо! Продолжу мысль! Я не думаю, что на тропу войны вышли земляне. Это невозможно по простой причине: они все помешаны на идее слияния с природой Земли. То есть они добровольно отстали в техническом развитии даже от вильдеров… простите, Маритта!

– По Шершню не скажешь, – возразила девушка.

– Он не настоящий землянин. Но соглашусь еще раз в одном, что угроза общая. Те «стальные бабочки» разлетелись во все стороны… кроме Пекла, разумеется. Это значит, их интересуют все обитаемые миры. Без исключения. Даже мир киферов. Кстати, Момо это подтвердил.

– О-о, если даже Момо подтвердил… – Хауэр усмехнулся и на миг изобразил, что готов упасть на колени перед божеством.

– Доктор прав, – согласился виртуальный образ Эниума. – Вы принимаете мой план действий?

– За основу, – Хауэр, недолго думая, кивнул. – Наряду со своим планом. А дальше посмотрим по обстановке. Как вызывать тебя или коллег?

– Надо просто прийти сюда и сказать: Эниум. Или Эниум, вызови Сайруса – я соединю вас друг с другом. Есть еще уточнения, пожелания, вопросы?

– Все ясно.

– У меня, – сказала Маритта. – Пожелание. Подбери себе приличную внешность.

– Зачем?

– Долго объяснять. – Маритта сделала всем ручкой. – Пока, мальчики. Спешу. Много дел. Мне корабль надо оформить и пилота найти. Командор, Шершня не уступите?

– Он и сам не согласится. Ты же слышала, шаг с борта крейсера, и его схватит Шторк. На Эниуме много пилотов, а ты небедная дамочка, насколько мне известно.

– Тебя разве не учили, что считать чужие деньги некрасиво?

– Я оплачу все счета, – пообещал Эниум.

– Как благородно!

– От меня у Галактики нет никаких тайн. В том числе, финансовых. Но я намерен использовать исключительно деньги военных ведомств.

– Ну, хотя бы честно.

– Кстати, на сладкое. Перед тем как «Стальная бабочка» выпрыгнула из пространства Эниума, к планете пошла одноместная посадочная капсула. В ней Варвар. Он высадился на острове Креста и вызвал новых наемников. А пока летит подкрепление, он отправил роботов-разведчиков к сборному пункту Сайруса. Нет сомнений, что Варвар заслан хозяином «Стальной бабочки». Думаю, это будет последняя попытка захватить Сайруса.

– И это значит, что враг может пойти ва-банк, – сказал Хауэр.

– Тревожный сигнал, – заметил Бозе. – Почему все-таки он не отстает от тебя, Сайрус? Решил заменить тобой Виту? Чем ему так приглянулось семейство Ремов? Может быть, он надеется использовать способности дактианцев к генетической трансформации?

– Дактианцев много… – задумчиво проронил Хауэр.

– Сайрус лучший из лучших.

– Так или иначе, тебе следует быть начеку, тактик Рем, – резюмировал Эниум. – Удачи вам… люди.

* * *

В жизни часто бывает: ждешь чего-то, ждешь, а оно все не приходит. А потом вдруг сваливается как снег на голову, и ты оказываешься к этому не готов. А ведь пока «ждал-ждал», много раз прокрутил все варианты развития событий. Даже речь заготовил. Но в результате все получается, как обычно – коротко роняешь «твою мать» и реагируешь по обстановке.

Вот, например, Шершень всегда мечтал иметь крейсер. Именно крейсер. Большой, мощный, хорошо вооруженный. Способный пробраться, а при необходимости вломиться в любую самую опасную зону галактики. Но как Шершень об этом мечтал? Отвлеченно, как мечтают почти все разумные, но небогатые существа о пресловутом миллионе галактических валютных единиц. Хорошо бы иметь, но что с ним делать, если вдруг появится – мало, кто понимает. Вот так и Шершень. Его фантазия рисовала заветный миллион воплощенным в дактианский или сайтенский крейсер. Но вот смаглер по прозвищу Шершень получил желаемое и теперь совершенно не знал, что с этим делать.

Нет, формально он ничего не получил, это понятно. Бывший «Торрент», а ныне крейсер «Безумный» по-прежнему находился как бы на службе у мароманнов. Но это были детали. Шершень сидел в капитанском кресле, и это главное. А как вывести корабль «из официальной эксплуатации», это не такой уж сложный вопрос. Смаглер знал пятьсот способов. И помешать этому, если Шершень захочет, не смогут ни пассажиры, ни робокриги, ни даже весь такой загадочный Момо. Но Шершень, как и множество других людей, которым все-таки выпал заветный приз, пока абсолютно не понимал, что ему делать с выигрышем.

Впрочем, смаглер и не спешил распоряжаться призом. Оставаться в странноватой компании двух нестандартных мароманнов и кифера для него было пока безопаснее всего. Вот он и плыл спокойно по течению, как оглушенная рыбина. Чуть ли ни пузом кверху. Пока.

Хотя нет. Кое-какие телодвижения он все-таки совершал. Например, проверил все оборудование крейсера и попытался кое-что подправить в программной оболочке ходовых систем. Попытка, правда, вышла неудачной. Вмешательство в программу засек Хауэр. Синтетик крейсера пусть и признал Шершня капитаном, но фактически главным на борту считал командора, поэтому сразу же доложил Максу о вмешательстве смаглера.

– Что ты забыл в оболочке? – Хауэр появился на мостике через минуту после того, как Шершень попытался влезть в программу.

Нет, командор не примчался верхом на бортовом глайдере и не устроил разнос «техническому капитану». Пришел Хауэр неспешно, прогулочным шагом, и разговор начал спокойно, но смаглера проняло до мурашек.

Впрочем, совесть у Шершня была чиста. Он не успел поменять в настройках даже то, что требовалось поменять. Например, утвержденный тем же Хауэром новый позывной корабля.

– Крейсер «Безумный», – коротко пояснил Шершень. – Название «Торрент» – собственность Седьмой отдельной флотилии дальней разведки. Крейсер они Шторку уступили, но за название встали горой. Хотят назвать так новый фрегат, у них как раз пополнение корабельного состава. Так что нам в любом случае нужен позывной. Почему бы ни «Безумный»? Ты сам хотел.

– Отставить, – Макс покачал головой. – Это была бравада.

– Да ладно! – Смаглер удивленно хмыкнул. – Ты умеешь такое признавать?

– Я ведь не дактианец. – Командор пожал плечами. – Нет, имя у крейсера должно быть солидным, звучным. Например…

– Виктория, – подсказал Шершень, воспользовавшись секундной задумчивостью Хауэра. – Три!

Он растопырил три пальца.

– «Виктория»? – Макс поморщился.

– В переводе с доисторического – победа! – вновь торопливо подсказал смаглер.

– Это название класса малых рейдеров для дальней разведки. – Хауэр мотнул головой. – Не пойдет. Я понимаю, тебе хотелось бы воссоздать здесь привычный мирок, но… нет, Шершень. На «Вики-3» я не согласен. Кстати, на женский голос синтетика – тоже.

– Ты не понимаешь, Хауэр! Представь, каково это, болтаться неделями в космосе и даже не слышать женского голоса!

– Это нормально.

– Может быть, для мароманнов и так, но я ведь землянин! У меня другая организация нервной системы! Другой гормональный фон и темперамент! Мне необходимо женское общество!

– Бабник ты, вот и вся твоя организация с темпераментом, – Макс усмехнулся. – А что землянин… это мы проверим. Хорошо, что напомнил.

– Я и не скрывал, что женщины меня интересуют гораздо больше, чем… – Шершень осекся. – В каком смысле – проверим? Ты что это задумал? Зачем?!

– Позже вопросы, работай. – Хауэр кивком указал на объемную проекцию интерфейса. – Крейсер будет называться «Герцог».

Шершень недовольно фыркнул и вернулся к работе. Хотя не сразу. Следующий его шаг был глупым, но удержаться капитан не смог. В отместку за лишение «общества» новой Вики он занес в журнал запись, что крейсер называется «Герцог», но не стер, а лишь зачеркнул прежнюю версию «Безумный». Понятно, что впоследствии все записи в журнале будут содержать название «Герцог», но в некоторых ситуациях будет всплывать и «Безумный», а значит, в неформальных кругах название «Герцог Безумный» может закрепиться наравне с официальным. Мелкая пакость, конечно, но на душе хоть чуточку стало легче. Не от пакости, а от забавной фантазии, как солидный крейсер швартуется к столичному орбитальному причалу, а операторы ему командуют: «Герцог Безумный», два румба влево! И ржут при этом втихую просто до колик.

Похоже, Хауэр заметил это незначительное отступление от правил, но ничего не сказал. Шершень решил, что командор не стал заострять внимание, чтобы разрядить обстановку. Или же замял тему, а секундой позже вовсе перевел разговор, чтобы отвлечь внимание капитана от чего-то более серьезного. Смаглер буквально чуял назревающий подвох, но пока не понимал, в чем его суть.

– Теперь о существенном, капитан. – Макс сменил тон и даже узор на лице. – Корабль отправляется по первой «наколке» Эниума, в звездную систему Амир. Слышал о такой?

– Даже бывал пару раз, – Шершень кивнул. – Сложное местечко.

– Подтверждаю, непростое. – Хауэр неожиданно вздохнул. По-человечески так, искренне, будто бы речь зашла о глухой деревеньке, где живут непутевые, но все-таки родственники. – Проблема в том, что амирийцы, формально мароманны, крайне не любят нас, мароманнов столичных. Как, впрочем, и всех остальных. Они даже позиционируют себя как уникальное связующее звено между мароманнами и сайтенами. Ясно, что все это «окраинный синдром» или же попытка сосать двух маток, но так или иначе с этим приходится считаться. Все-таки братский народ, пусть и тяготеет к чужим, «нетрадиционным ценностям», как выражаются наши идеологи.

– Однако если становится реально туго, амирийцы забывают о своих провинциальных комплексах? И помощи просят не у сайтенов, а у кровных братьев? Как сейчас?

– Верно. Только сейчас немного другой случай. Что там происходит, непонятно, поскольку гиперсвязь забита какой-то информационной кашей. Но есть очевидный признак проблем – двойная звезда Амир выглядит единой.

– Вот так вот! – Шершень удивленно вскинул пшеничные брови. – Плохой признак. Вспышка?

– Да, произошла мощная вспышка на основном светиле. Увидеть это «живьем» на Марободе или на твоей любимой Земле смогут лишь далекие потомки, но в гиперсети уже сейчас есть репортажи. Мимо проходили смаглеры и слили информацию в общий доступ.

– В свою сеть, независимую, – уточнил Шершень. – Ты-то откуда узнал?

– Через Эниум. У Галактики нет секретов от Эниума.

– Понятно. – Капитан скептически хмыкнул. – Не доверяю этой луковице, но ладно. Только почему Эниум выбрал эту систему, а не Рону, например? Или еще две системы, где тоже едва не взорвались звезды?

– Все просто: потому что только из системы Амир идет мощный сигнал, пусть и полный инфокаши. То есть там выжили не смаглеры на астероиде-маяке, а официальные власти с нормальным оборудованием. Возможно, если привести их в чувство, они смогут рассказать что-то более внятное.

– Мотивация понятна, но… – Шершень потер затылок. – Мы только что выбрались из похожей печки и опять…

– Ты боишься?

– Не вижу смысла. У кого в эфире каша, у того и в голове… не лучше. Скорее всего, там не осталось никого вменяемого. На кой черт нам туда лететь?

– Короче, боишься.

– Да не боюсь я, что ты заладил!

– Я же вижу.

– Что ты видишь? Что я боюсь? – Шершень вдруг замялся. – Да нет, не знаю… вряд ли, хотя… возможно.

– Ух, какая могучая словесная конструкция, – Хауэр усмехнулся. – Даже Бозе едва ли сумеет что-то добавить.

– Нет, я не боюсь! – уточнил смаглер. – Просто не вижу смысла. Не вижу смысла нарываться на неприятности!

– А вот лично меня неприятности не пугают, – вдруг заявил доктор Бозе, вразвалочку появляясь на мостике. – Единственное, что посоветовал бы вам, господа капитаны, попросить Момо, чтобы он проложил экономичный и не слишком прямой маршрут.

– И где логика? – Шершень покосился на доктора, как на дилетанта, который влез в дела профессионалов.

Что, в общем-то, вполне соответствовало происходящему.

– Не там. – Бозе взглядом указал на фронтальный экран, в объемной проекции которого отображалась бриллиантово-бархатная космическая бездна. – Логика прячется внутри крейсера. Нашим робокригам следует уложиться в отведенное время со сборкой и наладкой новых роботов. А заодно и нам с вами, капитан Шершень, следует кое-что успеть за это время. Понимаете?

– Теперь почти понимаю, – Шершень кивнул. – Особой срочности нет, и мы сможем привести себя в порядок.

– Примерно так, – доктор кивнул. – В системе Амир все, что могло сгореть, уже сгорело. И тем, кто выжил, плюс-минус сутки не дадут ничего. Нет, могут, конечно, сыграть роль, но… без подготовки из нас невеликие спасатели.

– Вообще не записывался в спасатели, – буркнул Шершень.

– И то верно. – Борис похлопал капитана по плечу. – Идем.

– Куда?

– Не закудыкивай дорогу. – Доктор крепко ухватил смаглера за плечо.

В другое плечо ему вцепился робокриг Цербер. Откуда и когда он появился в ходовой рубке, Шершень даже не заметил. Но противиться этим двум железным демонам капитан не смог. Да он и не пытался. Это было все равно что сопротивляться жерновам промышленной мельницы. Зато никто не запрещал капитану высказать свое беспокойство и возмущение.

– Нет, вы все-таки скажите, куда мы пойдем? И зачем? И вообще, что это за рукоприкладство?!

– Успокойся. – Бозе загадочно улыбнулся. – Я ведь доктор, помнишь? Плохого человеку не сделаю. А робот и подавно не обидит.

– Это боевой робот! – Шершень отчаянно замотал головой. – И ты сначала офицер, а потом уже доктор! Не пойду с вами никуда!

– Ты уже идешь, дружок! – Бозе вытолкал Шершня с мостика в направлении медотсека. – Небольшое обследование, и только. Нормальная процедура перед полетом. Ты первый день на флоте?

– Да, я на флоте первый день, факт! – Шершень выкатил глаза. – Очень точно подмечено! Я здоров!

– А это как раз не факт! Вчера был здоров, а сегодня что-то проглотил, и уже не очень. – Бозе поддал капитану коленом, запихивая в лазарет. – Жизнь текуча, дорогой Шершень. Всего-то сканирование! Безвреднейшая процедура!

– Сканирование?! – Шершень, будь он свободен, взвился бы свечой под самый потолок. Вернее – подволок. Он же теперь был «на флоте», где все называлось чуточку иначе. – Генетическое тоже?!

– В первую очередь, – Бозе деловито кивнул. – Это вообще в фоновом режиме делается. От него вся программа обследования отталкивается.

– Нет! Нельзя! Хауэр! Эй, командор! Лучше вышвырни меня в шлюз! Никакого сканирования! Ну пожалуйста! Что я вам сделал?! Я ведь пользу приносил, хоть и под вражеским контролем был! А вы меня за это в расход пускаете?! У вас совесть есть?!

– Что за паника? – Хауэр вошел в лазарет следом за импровизированным конвоем. – Шершень, вытри сопли.

– У него руки заняты, – заметил Цербер.

– Это образно, – подсказал Бозе. – Давай-ка, «семьсот десятый», укладываем его в медсканер. И сразу пристегиваем.

– Я протестую! – во всю глотку заорал Шершень. – Это произвол! Бозе, засранец, немедленно отпусти!

– Ух ты, – доктор расплылся в недоверчивой улыбке. – Ты откуда знаешь язык моих предков? Неужели он еще сохранился на Земле?

– Да он там основной, дубина ты стоеросовая!

– Какая приятная неожиданность, – Борис хмыкнул. – Всегда хотел слетать на Колыбель. Теперь обязательно слетаю… когда разберемся с делами.

– Отпустите! – уже почти взвыл Шершень. – Хрен вам нежеваный в глотку, редьку вам в…

– Ну что ты всполошился? – Хауэр вовремя зажал ему рот рукой. – Чем тебя не устраивает генетическое сканирование? Пять минут, и все проблемы решены. Даже выиграть можешь. Если ты дактианец или сайтен, запишем, что просто смаглер. А если мароманн… автоматически получишь зарплату на порядок выше. Выгодно?

Шершень промычал нечто невнятное, но уже явно без прежнего вдохновения. Командор пару секунд подумал и убрал ладонь.

– Ты не понял, Хауэр! – Шершень готов был снова завыть, но сдерживал себя из последних сил. – Я не хочу знать, кто я такой!

– Не может такого быть, – Макс отмахнулся. – Доктор, все готово?

– Еще минуточку. – Борис поднял указательный палец.

– Хорошо, командор! – перешел на торопливый полушепот смаглер. – Я скажу правду! Я боюсь, понимаешь?! Хозяин «Стальной бабочки» обещал сказать мне, кто я такой, когда я закончу миссию! Если ты сейчас сделаешь это вместо него, может сработать какой-нибудь предохранитель, и я сгорю, как те… трое!

– В тебе нет ничего лишнего, угомонись, – сказал Бозе. – Ничего с тобой не случится.

– Хауэр сам говорил, что дело не в минах, а в хозяине «Стальной бабочки» и его друзьях! На каком сейчас расстоянии кто-то из них? Вы это знаете? И как они людей сжигают без всяких мин, пушек и стрелкового оружия, вы тоже не знаете! А говорите – ничего не случится!

– Чушь, бред и полная галиматья, – уверенно заявил Борис. – Дальнобойные пушки это еще туда-сюда, но чтобы вообще без всего сжигать, щелчком пальцев – перебор. Такие технологии это чистая фантастика. Или даже вообще сказки про волшебников с драконами.

– Гиперсвязь тоже была чистой фантастикой, а теперь она везде!

– То связь, а то поджог с другого края галактики, – сказал Макс. – Да еще мгновенный и до полного элементарного распада.

– Никакой разницы на самом деле нет!

– Ну хватит, Шершень, хватит, – спокойно сказал Бозе. – Глотку побереги. Видишь, ты жив-здоров.

– Что?! – Шершень опешил и сморгнул повисшие на ресницах капли холодного пота. – Ты уже закончил?!

– А ты думал, тут все будет гудеть и мигать полчаса кряду? – Борис усмехнулся и расстегнул фиксирующие ремни. – Все готово. Никакой взрывчатки в тебе действительно нет. И на расстоянии тебя никто сжигать не собирается, как видишь. Сказать, кто ты по происхождению?

– Нет! – Шершень рывком поднялся с кресла и недобро зыркнул на доктора. – Когда придушу этого хозяина, тогда и скажешь. Если доживешь.

– Договорились. – Бозе встретился взглядом с Максом и подмигнул. – Теперь я уверен в экипаже. Не все мне нравятся, но я знаю о них все, что нужно, и потому ставлю медицинский допуск. Можем лететь хоть на край вселенной.

– Так далеко пока не требуется. – Командор Хауэр строго взглянул на капитана. – Шершень, успокоился? Тогда марш на рабочее место. Курс на звездную систему Амир.

Эпилог

Парад парадоксов

Было время, когда Шершень запоминал каждый прыжок, пытаясь понять, есть ли между ними отличия. После двадцатого в голове все смешалось, и смаглер плюнул на это дело. Возможно, отличия имелись, ведь каждый прыжок сквозь пространство имел свою продолжительность, даже если приходилось прыгать по одному и тому же маршруту. Но практической ценности эта информация не имела, и Шершень прекратил забивать голову ерундой. Минутой позже или часом раньше расчетного времени, но выходил он из прыжка в нужной точке пространства. Плюс-минус несколько километров. То есть можно сказать с ювелирной точностью. Это было главное.

По расчетам кифера и бортового синтетика, крейсер должен был зависнуть в прыжке на сутки с четвертью. По личным расчетам Шершня, можно было уложиться часов в восемнадцать-двадцать. Но выход в звездной системе Амир гарантировался в любом случае. Ну, и стоило ли урезать себе время на отдых? Если бы продолжал вести статистику и анализировать прыжки, чтобы стать не только самым удачливым из смаглеров, а еще и самым быстрым и точным – понятно. Но такой цели не было. Ради чего тогда напрягаться?

Этот мысленный вопрос окончательно расхолодил капитана. Шершень развалился в кресле и последние секунды разгона просто наблюдал, как звезды по бортам превращаются в длинные светящиеся трассы, а прямо по курсу расплывается пятно абсолютной темноты. Именно эта расслабленность и не позволила Шершню мгновенно отреагировать на внезапное изменение картинки.

Впрочем, отреагировать он все равно не успевал. Ведь чтобы взять управление крейсером на себя, ему требовалось секунд десять, а обстановка изменилась за две-три, а то и быстрее. Сообразив, что опоздал, Шершень вновь успокоился, теперь уже обреченно и просто уставился на необычное явление, которое вдруг возникло прямо по курсу.

Это было нечто вроде огромной призрачной воронки. Полупрозрачный конус быстро вращался вокруг оси, которая совпадала с вектором движения крейсера. Разогнавшийся корабль шел точно в центр воронки.

Вскоре вытянутые звезды по бортам подернулись полупрозрачной дымкой – это «Герцог» вошел в воронку, а еще через миг Шершень ощутил ускорение. Это было невероятно, но факт. Крейсер и так шел на скорости прыжка, но вдруг ускорился еще, да так, что перегрузил демпферы, и ускорение ощутили члены экипажа. Немыслимый случай!

Надо отдать должное инженерам, запаса прочности мароманнскому крейсеру хватило, и он не рассыпался от возникших нагрузок. Это хоть немного утешало. Ведь остальные факты были неутешительными. Ни синтетик «Герцога», ни капитан не смогли отменить прыжок. Синтетик пытался сбросить тягу, но крейсер все равно затягивало в воронку на скорости прыжка. И вскоре затянуло.

И почти сразу выбросило невесть где, но явно не в звездной системе Амир…

* * *

…Шершень вытер дрожащей рукой холодный пот и обвел взглядом окружившие корабль созвездия. Ни одного из них он не узнавал. Либо это была какая-то неизведанная часть галактики, либо стресс лишил капитана способности соображать. Шершень лихорадочно попытался наугад перебрать несколько схем из навигационного каталога, но ни одна из всплывших в памяти звездных карт не подошла. Опытнейший смаглер не имел ни малейшего понятия, куда его занесло.

Шершень обернулся и растерянно взглянул на экипаж. Хауэр и Бозе сохраняли невозмутимое выражение на лицах, но в глазах у них читалась почти такая же растерянность. Понять, что думает о произошедшем Момо, капитан не надеялся, но все-таки отметил, что кифер как-то нехарактерно присел. Почему-то Шершню подумалось, что эта поза жука на полусогнутых может означать, что и он не знает, куда занесло корабль.

– Ну и что молчим? – спросил Хауэр, обращаясь явно к Шершню.

– А что тут скажешь, – хрипло ответил капитан. – Вляпались.

– Во что?

– Не знаю.

– Связь есть?

– А у тебя? – Смаглер недовольно покосился на Хауэра.

– Я попытался связаться с Эниумом, – вмешался Бозе. – Он молчит.

– Аппаратура гиперсвязи вроде бы работает. – Шершень бросил взгляд на интерфейс, созданный крейсером специально для «неподключаемого» напрямую капитана. – Но установить контакт с гиперсетью «Герцог» не может. Нас забросило в какие-то дикие места. Поскольку поблизости нет стационарных порталов или хотя бы маяков, нет и связи.

– А мы сами не можем…

– Можем, доктор. Но только если снова разгонимся и создадим прокол пространства. Без прокола нет гиперсвязи. Стационарные порталы и маяки держат проколы постоянно открытыми, поэтому и являются гиперретрансляторами. А мы можем выйти в сеть либо через них, либо в прыжке. Но здесь никаких порталов нет на сотню парсеков в любую сторону.

– Согласен, – Борис вздохнул.

– С чем?

– Вляпались.

– Капитан, есть связь, – вдруг объявил синтетик «Герцога». – Вызывает Эниум.

– Громкую! – приказал Шершень невольно подавшись вперед.

– Будьте осторожны, вас а… – реплика Эниума оборвалась.

– Связь прервана, – бесстрастно констатировал синтетик крейсера.

– Черт! – Смаглер слегка подпрыгнул в кресле и обернулся к мароманнам. – Что значит «вас а»? Кто-нибудь расслышал?

– Нас атакуют, – спокойно пояснил Хауэр и взглядом указал на фронтальный экран. – Связь восстановилась, потому что на несколько секунд возник новый прокол пространства. Его создал… вот этот «кит».

Шершень резко развернулся к экрану и жестом увеличил изображение вышедшего из прыжка корабля. Это действительно был огромный дактианский крейсер класса «Серапион» или, если проще, «кит». Единственное, что смущало Шершня, это странное ощущение «жамэ вю». Он видел, что приближается типичный «кит», но будто бы не узнавал его. Словно видел корабль такого класса впервые в жизни. Шершень даже на миг зажмурился и помотал головой, но это не помогло. Идущий курсом атаки корабль был и одновременно не был типичным «Серапионом», такой вот парадокс.

– К бою, – приказал Хауэр.

Шершню показалось, что командор сделал это со скрытым удовольствием.

«Оно и понятно. Засиделся вояка, заскучал. Давно не громыхало вокруг. Но мне-то оно зачем? Я ведь не боевой офицер мароманнского флота, я смаглер – и только! Я умею ловко смываться, а не драться. В бою против дактианских тактиков я ноль без палочки! Неужели Хауэр до сих пор этого не понял?!»

– Корабль противника выходит на рубеж атаки, – вновь послышался голос бортового синтетика. – Фиксирую наведение вражеских торпедных систем. Рекомендую нанести упреждающий удар.

– «Герцог», спокойно, – вдруг заявил Хауэр. – Просто приготовься к отражению торпедной атаки. И никаких маневров без моего приказа.

– Может, синтетик прав? – Шершень откашлялся, чтобы избавиться от спазма в горле. Ему было до чертиков страшно. Смаглер не впервые попадал в перекрестье прицела, но до сих пор ему целились в борт или в спину, и он имел все возможности для маневра или мог спрятаться за какой-нибудь соседней посудиной, станцией, астероидом. А вот так, чтобы прямо на него пер крейсер и не было шансов смыться… такое с Шершнем случилось впервые. И смаглеру этот эксперимент до жути не нравился.

– Корабль противника открыл торпедные порты, – сообщил «Герцог».

– Я один это вижу? – словно не обратив внимания на предупреждение синтетика, спросил Хауэр.

– Если ты о внешней обшивке кита, то не один, – ответил Бозе, тоже спокойно, но было слышно, что это напускное спокойствие дается доктору с трудом. – Какой-то он… не такой. Он будто бы… будто бы…

– Он будто бы дохлый, – неожиданно для самого себя выпалил Шершень. – Но движется, как живой.

– Точно! – Борис щелкнул пальцами. – Маскировка?

– И кто маскируется? – Хауэр в сомнении покачал головой. – Наши? Сайтены? Смаглеры? Друзья хозяина «Стальной бабочки»? Нет, Борис. Тут что-то другое.

– Правильно, Хауэр, – на фронтальном экране вдруг появилось изображение… Сайруса Рема! Дактианский тактик смотрел на командора, как обычно, снисходительно, а на губах у него играла ироничная улыбка.

– Сайрус! – вырвалось у Шершня. – Слава вселенной! А мы тут переср… э-э… переполошились все!

– Вы правильно переполошились. – Сайрус обвел взглядом всех, кто был на мостике «Герцога», чуть задержался на Момо и кивнул: – Сдаваться не предлагаю. До встречи в другой жизни.

Изображение Рема исчезло с экрана, а картинка пространства между «дохлым, но функционирующим китом» и крейсером мароманнов обрела новые детали. Это были торпеды. Летели они бодро, почти со скоростью разгона для прыжка, но, во-первых, расстояние было все-таки слишком велико, а, во-вторых, при желании от них все равно могла увернуться даже такая махина, как мароманнский крейсер. Надо было только правильно рассчитать маневр и совершить его в самый последний момент. Нет, можно было просто прикрыться силовым щитом, но по затратам энергии маневр был в десять раз выгоднее. Да и пространство позволяло.

– «Герцог», работай, – приказал Хауэр.

– Десять секунд до противоторпедного маневра, – предупредил «Герцог».

– Я в шоке, – сообщил Бозе. – Что случилось с тактиком Ремом? Вы обратили внимание, что он тоже какой-то не такой. Словно не в себе.

– Ты слишком доверчив, мой друг, – проронил Хауэр. – Я говорил еще на Терранове, доверять дактианцам – последнее дело. Сайрус не простил нам поражения и не стал нашим союзником. Мы были просто попутчиками.

– Нет, Макс! Все не так! События на Терранове стали для него катарсисом! Он превратился в другого человека! То, что он сейчас делает, это… не его инициатива! Это какой-то… парадокс!

– Плевать, – отрезал Хауэр. – Некогда анализировать, что вдруг случилось с Ремом. Кит атакует, если ты еще не понял. Уничтожим противника, а там разберемся. Держитесь!

Первый торпедный залп пропал впустую, но кит не думал успокаиваться. По мере сближения, он подключил к работе орудийные системы и дал еще пару залпов. Под комплексным огнем противника маневрировать было уже бесполезно, и «Герцог» поставил силовой щит, а когда «Серапион» вошел в зону поражения, крейсер открыл ответный огонь.

Щиты дактианских кораблей ничем не уступали мароманнским, поэтому перестрелка могла затянуться. Выиграть такой бой светило тому, кто верно рассчитает, сколько энергии следует подать на щиты и сколько – на орудия, а также грамотно использует запас торпед и ракет. Примерно на такое развитие событий настроились мароманны и Шершень. Но все изменилось буквально в один момент. Вернее, в два.

Сначала возник прокол по правому борту, а затем слева и чуть позади. Из прыжка вышли еще два кита.

Выпрыгнули корабли далековато от места схватки. В пустынном секторе без порталов и маяков было трудно выйти точно по координатам. Но этот нюанс лишь давал мароманнам отсрочку. Исход боя теперь был очевиден.

– Дьявольщина, – проронил Хауэр.

– Согласен, – Бозе нахмурился. – Они все мертвые!

– Кто?

– Киты. Все три. Это не модифицированные организмы, а просто корабли той же формы и с тем же оснащением, что и живые дактианские киты. Разрази меня гром, если я понимаю, зачем Сайрусу потребовалось делать из китов эти чучела и чем они лучше нормальных живых кораблей класса «Серапион». Киты, возможно, лучшие корабли в крейсерском классе, так к чему вся эта таксидермия?

– Вообще-то я имел в виду, что теперь нам придется несладко.

– Мы можем прыгнуть отсюда.

– Куда?

– Не знаю… – Борис пожал плечами. – Назад?

– Чтобы проложить маршрут, надо знать, от чего ты отталкиваешься, – заметил Шершень. – Из пункта «А» в пункт «Б», понимаешь? А мы ни сном ни духом, где находимся. Что это за пункт «А», в какой части галактики, хотя бы в какую сторону прыгать? Будь здесь портал, направление нам было бы без разницы, но при самостоятельном прыжке это важно. Прыгнуть наугад в еще более глубокую… дыру и остаться там навсегда без энергии будет глупо.

– И что делать?

– Позвать добрую фею, – вдруг прозвучало в рубке. – Только дружно, мальчики. Три-четыре!

– Маритта! – радостно выдохнул Шершень. – Ты где?!

– Захожу в левый борт ближайшему киту… – Маритта понизила голос, будто бы обращаясь к кому-то рядом с ней. – Я правильно сказала, да?

Что ответил невидимый сосед Маритты, никто не расслышал. Вероятно, он и не сказал ничего, только кивнул.

– Только не вздумай ввязываться в бой, – предупредил Шершень. – На чем ты? А-а вижу! Это что у тебя, малый рейдер класса «Баламут»? Дорогая игрушка. Тем более не дергайся на «Серапиона»! Он разнесет твой рейдер одним залпом!

– Я поняла, Шершень, поняла… – Маритта снова приглушила голос и шепнула в сторону: – Как тут видеосвязь включить?

Странно, но, услышав про «видеосвязь», спутник Маритты не покатился со смеху и даже не хмыкнул. На краю фронтального экрана появилось объемное изображение вильдерши крупным планом. В отличие от Сайруса, в ее внешности и поведении не было ничего нового. Выглядела Маритта по-прежнему хорошо, насколько это возможно для девушки ее происхождения и степени ухоженности, вела себя просто, выражалась не задумываясь. Разве что теперь, видимо от осознания, что владеет такой классной посудиной, она практически светилась.

– Соскучились, мальчики?

– Когда бы? – Шершень бросил на девушку короткий, но полный скрытого обожания взгляд. Впрочем, на словах он, получалось, сделал все, чтобы скрыть свое особое отношение к Маритте. – Расстались всего час назад.

– Час? – Маритта вдруг заливисто рассмеялась. – Значит, вы не понимаете, почему Сайрус вдруг слетел с катушек? Вот это потеха!

– Может, объяснишь?

– Не здесь и не сейчас. – Маритта откинула с глаз прядь волос и перевела взгляд на командора. – Хауэр, ты мне доверяешь?

– Нет, но слушаю.

– Рано или поздно тебе придется уничтожить Сайруса, но в этом пространстве он сильнее. Сам видишь, расклад три к одному. Обуздай свою гордость, отдай Рему победу в этой схватке и прыгай за мной.

– Прыгну, если приведешь хотя бы один аргумент, почему я должен верить, что Сайрус сильнее…

– И почему нам придется его уничтожить рано или поздно? – добавил Бозе. – Мы ведь расстались друзьями!

– Что-то я не поняла. – Маритта наморщила носик. – Ау, мароманны, вы меня слышите? Три к одному!

– Ничего особенного. – Хауэр пожал плечами. – Бывали и пять к одному расклады. Не аргумент.

– Хорошо. – Маритта покосилась вправо, на притаившегося за кадром капитана своего «Баламута», и едва заметно ему кивнула. Видимо, он дал ей подсказку. – Видите, какой у Сайруса корабль?

– Мертвый?

– Вот именно, Хауэр. Ты видел когда-нибудь мертвые дактианские биокорабли, которые действовали бы как живые и даже лучше? И насчет времени вы заблуждаетесь. Здесь с момента нашего расставания прошел не час, а целые сутки! Сверься со своим синтетиком!

– Черт возьми, – Хауэр помотал головой. – Действительно, плюс двадцать четыре часа ровно, секунда в секунду! Что за дьявольщина?!

– Опять парадокс Дрёшера? – неуверенно предположил Бозе. – Мы ухитрились создать идеальный прокол и попали во временной парадокс?

– Вы попали в Чертову воронку, – Маритта развела руками. – Лично мне так проще для понимания. Но швыряет она сквозь время, почти как этот ваш парадокс, это да. Только с точностью до наоборот. Не назад, а вперед.

– Скорее, нам помогли попасть в эту воронку. – Хауэр скинул доктору напрямую образ «Стальной бабочки».

– Если хотите остаться и устроить разбирательства «кто виноват и что делать», оставайтесь, уговаривать не буду, – Маритта чуть повысила голос. – Может быть, вы и уцелеете. Но вряд ли вам понравится здесь жить.

– А если прыгнем за тобой?

– Тогда мы все вернемся в исходный момент времени. Мой корабль умеет делать любые проколы. Хочешь – чистые, а хочешь – с эффектом парадокса. Правда, сутки запаса – это предел возможностей. И самого себя не встретишь, как ни старайся. Короче говоря, полноценной машины времени не получится при всем желании. Но и этого достаточно в нашем случае. Между прочим, уникальный трюк!

– «Баламуты» редкие посудины, но не уникальные, – заметил Хауэр. – И трюки с опережением времени не новость. Мы на «Демоне» случайно полтора часа отыграли в последний раз.

– Ты не понял опять. Мой корабль доработан специально для таких трюков, и программа у него особая. Все настроено так, чтобы прыгать с точным, а не «случайным» запасом времени. На это уходит уйма энергии, да и ресурс корабля сокращается зверски, но ради вас…

– Маритта, откуда ты все это знаешь? И как ты управляешь таким продвинутым кораблем? Ты ведь…

– Дикарка? – Девушка усмехнулась. – Я и не знаю ничего, и не умею. У меня для этого есть капитан. Он и кораблем управляет, и нужные слова мне подсказывает. Короче, залетные, вы согласны или нет? Точку пространства можем выбрать по желанию. Только вернувшись в стартовое время, мы сможем сделать так, чтобы Сайрус Рем не очутился здесь, поблизости от Чертовой воронки, на борту странного мертвого корабля-кита и не открыл огонь по своим… не то чтобы друзьям…

– Союзникам, – подсказал Борис. – Ты хочешь сказать, что перед нами не тот Сайрус, с которым мы расстались на орбите Эниума?

– Дошло наконец? – Маритта шумно выдохнула. – Сайрус, который сейчас стоит на мостике мертвого кита, успел прожить без вас целые сутки. Кстати, как и я.

– Ты ничуть не постарела, – буркнул Шершень.

– Спасибо, – автоматически проронила Маритта. – Не так уж много, но за это время для Сайруса очень многое изменилось.

– Это твой капитан рассказал? – спросил Хауэр. – Кто он?

– Сейчас не имеет значения, кто мой капитан. Важнее другое. Вы хотите предотвратить очередное преображение Сайруса или нет?

– Какое нам дело до Сайруса, если по большому счету?

– Как раз по большому счету вам и есть до него дело. Если не прыгнете за мной, события будут развиваться по сценарию, в котором прописано, что Сайрус опять станет вашим врагом. Да не таким, как раньше – благородным противником, а злейшим и очень коварным врагом. А еще там написано, что он видел, как вы провалились в Чертову воронку. Поэтому ровно через сутки после расставания на орбите Эниума он прыгнет сюда и уничтожит вас.

– И это у него получится, потому что мы не будем ожидать от него такой подлянки и он застанет нас врасплох? – закончил мысль Бозе.

– Уже не застанет, – буркнул Хауэр.

– Так это и не все корабли его «мертвой флотилии», – слегка невпопад, но все равно понятно парировала Маритта.

– Этот сценарий лично мне совершенно не нравится, – констатировал Борис. – А что написано в альтернативном варианте?

– Не знаю, – Маритта пожала плечами.

– А твой капитан что говорит?

– Ничего. – Маритта вновь покосилась на невидимого спутника. – Что? А-а, поняла. Капитан просит передать вам лишь одно слово. «Пекло».

– И что это значит?

– Прыгайте за нами и узнаете.

– Звучит боевито, Максим, как ты любишь, – Борис обернулся к Хауэру. – По-моему, броситься в «пекло» событий лучше, чем перепрыгнуть через сутки и бесславно сгинуть, пропустив самое интересное. Помнишь, что получилось на Терранове? Мы реально сумели поменять ход событий в свою пользу, опередив время всего-то на полтора часа. А тут почти сутки в запасе. Вполне может выгореть дельце. Что скажешь?

Командор неожиданно отвернулся от Бозе и перевел вопросительный взгляд на Момо. И кифер в третий раз за все время знакомства ответил Хауэру напрямую. Без посредничества доктора Бозе. Ну, то есть как ответил. Наклонил корпус вперед, едва не тюкнув своей «башней» в затылок стоящего перед ним Бозе. Телодвижение жука явно означало согласие.

Хауэр тут же дал отмашку Шершню.

– За тобой, милая, хоть на край вселенной! – воодушевился Шершень и приказал крейсеру следовать за корабликом Маритты.

– Перефразируй, – поморщившись, попросил Борис. – Я уже сглазил один раз. Видишь, куда занесло.

– Опять будет прыжок без нормального разгона, – предупредил Шершень. – Держитесь крепче, тряхнет, как в прошлый раз. Надеюсь, теперь прыгнем к Амиру…

* * *

…Тряхнуло действительно как в прошлый раз, а вот сам прыжок продлился чуть дольше. Минут десять. Однако выпрыгнула связка из двух кораблей все-таки не в системе двойной звезды Амир. Поблизости вообще не было никакой обитаемой планетной системы.

Но крейсер хотя бы вышел в секторе, где окружающие созвездия были знакомы и киферу, и Шершню. И время вновь соответствовало общегалактическому, в этом убедились не только мароманны, но и Шершень, который тут же затребовал у крейсера связь с гиперсетью. Единственное, чего не было и здесь, в знакомом вроде бы звездном секторе, так это контакта с Эниумом. Хауэр трижды попытался с ним связаться, но все было напрасно.

– Ничего страшного, – сказал Борис. – Сайруса мы найдем сами. И до Амира доберемся без помощи Эниума. У нас целых двадцать три часа в запасе.

– Найдем, – Хауэр кивнул. – И доберемся, если потребуется. Но сначала мне интересно познакомиться с пилотом нового корабля Маритты. Почему-то мне кажется, он прояснит многие вещи и нам не придется лететь к Амиру.

– Время потерять не боишься? Это ведь лишь с одной стороны «целых» двадцать три часа в запасе. С другой стороны – «всего-то» двадцать три часа. Или твой синтетик просчитал что-то, до чего пока не дошли другие?

– Нет, Борис, обошлось без подсказок синтетика. Можешь называть это интуицией. Шершень, обеспечь стыковку с кораблем Маритты.

– Легко, – Шершень хмыкнул. – А ты вызови к шлюзу робокригов. С оружием.

– Зачем?

– Тоже, считай, интуиция. – Смаглер пожал плечами. – Хотя, если честно, ощущение, что кто-то подсказал.

Шершень невольно покосился на Момо, а затем на Бориса.

– Все правильно. – Доктор тоже с подозрением взглянул на кифера. – Береженого бог бережет.

– Ну, – смаглер кивнул. – И я о том же. Начинаю маневр сближения, командор?

– Хорошо. – Хауэр дал короткую отмашку. – Поехали!

Примечания

1

Torrent (англ.) – поток.

Content

Вячеслав Шалыгин
Упреждающий удар

Вступление

Пролог Медвежья услуга

Глава 1 Искушение оборотня

Глава 2 Взорванная Луковица

Глава 3 Внутренний мир в прямом смысле

Глава 4 Охота на хищников

Глава 5 Сила света

Глава 6 Остров отчуждения

Глава 7 Крысиная возня в железной банке

Глава 8 Немного о том, насколько кифер полезнее кефира

Глава 9 Слоеные берега судьбы

Эпилог Парад парадоксов

Примечания