Ольга Тарасевич

Любовь по Интернету, или Подари ему весь мир

© Тарасевич О., 2010

© ООО «Издательство «Эксмо», 2010

* * *

Сюжет романа и его герои вымышлены автором. Все совпадения случайны и непреднамеренны.

Из дневника убийцы…

Я нахожу их в Интернете, на сайте знакомств. Тысячи женщин сидят у монитора, надеясь устроить свою судьбу. Можно ли на самом деле через Сеть завязать серьезные отношения? Честно говоря, никогда не знал ответа на этот вопрос. У меня свои цели. Ни поиск жены, ни легкие интрижки к ним не относятся.

Меня совершенно не интересуют юные длинноногие красавицы, активно подыскивающие спонсора, которого они именуют «состоявшимся и состоятельным мужчиной». С них нечего взять, кроме глянцевого целлулоидного личика, а это идет вразрез с моими планами. Взрослые опытные женщины тоже находятся за рамками моего поиска. Они слишком умны, практичны и биты жизнью для того, чтобы их можно было одурачить. «Мой размерчик» – это те, кому немного за тридцать. Как правило, такие дамочки уже прочно стоят на ногах и успели многого добиться. Хорошая работа, престижное авто, квартира. У них есть почти все. Кроме любви, которую они как-то незаметно потеряли за многочисленными совещаниями, командировками и перманентно подгоревшими котлетами.

Золотой «бальзаковский возраст»… Руины первого, как правило, заключенного еще в юности брака. Ребенок. А сил еще много, и есть огромное всезаполняющее желание быть счастливой, любимой, любить… В таких девушках словно бы заложена мина замедленного действия. Механизм тикает, приближая унылую неизбежность, эти звуки слишком хорошо слышны, чтобы не обращать на них внимания. Дамы «бальзаковского возраста» понимают, что времени остается в обрез. Уже скоро тщательно выхоленную красоту не спасут никакие косметологи, и возможность стать матерью тоже не является константой. И если опоздаешь теперь, то потом будет только одинокая безрадостная старость, и винить в этом кроме самой себя некого. Они торопятся, не очень-то разбираются в людях, потому что им очень хочется успеть урвать от жизни свой кусочек счастья. С такими проще всего иметь дело. Доверчивые, падкие на красивые слова и широкие жесты, несмотря на весь свой опыт, они до сих пор с детской наивностью ждут своего единственного принца, который закроет глаза на намечающиеся морщины и подпорченные целлюлитом бедра и оценит, возможно, даже прекрасную душу и даже в действительности имеющиеся ум и интеллект. Их-то мне, таких цыпочек, и нужно…

Я никогда не интересуюсь анкетами иногородних, только москвичек. Но и с ними тоже все не так уж и просто. Часто доверчивые, уже чуть подвявшие девчонки радостно перечисляют в своих анкетах все, что им удалось получить от предыдущих мужиков или, что бывает реже, заработать собственными мозгами. Такова се ля ви: бесприданницы сегодня никому не нужны. На рынке невест котируется не столько объем бюста и длина ноги, сколько отдельная квартира и дорогой автомобиль.

Я внимательно рассматриваю фотографии… Дачная идиллия, убогие шорты, с апломбом демонстрируемые на фоне грядок; красные плюшевые ковры на стенах, потертые кресла и диванчики – от всего этого веет бытовой неустроенностью, безнадежностью. Голодные, не избалованные жизнью дамы, во-первых, злы, во-вторых, подозрительны. Их убогое имущество представляет для них такую ценность, что лучше не напрягаться, пытаясь их ощипать. Слишком много усилий, слишком ничтожный результат. Как только я вижу на снимке грядку или висящий на стене ковер – то сразу закрываю анкету такой мадам. Однако если девочка имеет привычку отдыхать на белоснежных пляжах Мальдив, одевается в дорогие брендовые шмотки, поглядывает на потенциальных женихов из-под стильных очков стоимостью от пятиста долларов – это тоже сомнительный вариант. Я убедился в этом, пару раз назначая встречи «упакованным» девицам. Все это их благополучие – пыль в глаза. Как правило, такие девушки – бывшие любовницы богатых «папиков», время от времени производящих апгрейд своей личной жизни и меняющих любовниц на более свежий вариант. А уже повзрослевшая «соска» все никак не может смириться, что ей больше ничего не светит, и упрямо пытается найти нового кавалера, который, может, не слишком часто сможет порадовать ее в спальне, зато всегда исправно перечислит денежек на карту. Бывшие в употреблении дамочки, привыкшие к дольче-вита, не только своего не упустят – они еще мало-мальски платежеспособного мужика стремятся обобрать до нитки. Нет, мои девочки – другие. Они не выпячивают свой достаток, скорее просто намекают: жизнь удалась, еще бы немного тепла. На фотографиях – никаких понтов вроде позирования на фоне дорогого авто, роскошного пентхауса или модного ресторана. Но настоящую роскошь не спрячешь. Можно открыть программу для просмотра фотографий, увеличить изображение, рассмотреть часы, обувь, сумку. Если все это стоит недешево, а сама анкета написана умно, с пытающимся скрыть надежду юмором – то значит, вот она, моя женщина.

Она может быть блондинкой или брюнеткой. Теперь уже мне это не важно…

Я знаю, о чем подумает девушка, когда придет ко мне на свидание. Они все думают об одном и том же. И это неудивительно. Образ сильного мужчины, надежного и успешного, уставшего зарабатывать деньги и задумавшегося о семье, продуман до мелочей. Они думают, что нашли любовь… а на самом деле стремительно приближаются к собственной смерти…

Иногда, когда я смотрю в их полные надежды глаза, полуоткрытые в ожидании поцелуя губы, во мне вдруг просыпается жалость. Я думаю: «А может, просто взять и исчезнуть? Раствориться в Интернете, в московской шумной, стремительной толпе, в жизни… Просто взять и подарить женщине еще много дней, солнца, снега, надежд и разочарований – бытия во всех его проявлениях?» В такие моменты я чувствую себя Богом, который может все, карать или миловать, и только в его полной власти маленький беззащитный человечишка. Но такие мысли как приходят, так и уходят. Понаслаждавшись собственным всемогуществом, я по-прежнему выполняю свой план, и смерть – просто один из пунктов этого плана.

Впрочем, я уже давно не хожу на свидания. И в моей анкете размещена не моя фотография, а снимок обаятельного учителя йоги из США. Со временем я разработал другой вариант, когда первая же встреча становится последней. Я работаю не в безвоздушном пространстве, поблизости так или иначе находятся люди. Я знаю, что меня уже давно ищет милиция. И я больше не собираюсь давать ментам даже малейшего шанса поймать меня. Выкристаллизовавшаяся за годы работы схема стала идеальной. Никаких проблем с правоохранительными органами больше у меня никогда не возникнет.

Я не думаю, что поступаю плохо. У каждого своя работа. Для меня центром всего мира являются мои собственные интересы. Главное – чтобы мне было хорошо. Все остальное находится за скобками и волнует меня постольку поскольку. Мне кажется, я даже не очень-то обманываю своих жертв. Ведь я действительно избавляю их от одиночества. И от остальных проблем тоже…

За полгода до описываемых событий

«Я сильная. Я сильная и со всем справлюсь. Все, что ни делается – к лучшему. Даже если теперь так больно, что дышать едва получается, это все равно к лучшему. Только пока я этого не осознаю, из-за боли. Но потом соглашусь и все пойму. Я сильная, сильная, сильная…»

Мой внутренний голос – такой заботливый. Передо мной, пряча глаза, стоит муж и объясняет, что больше меня не любит. Я даже не знаю, чего мне в настоящий момент хочется больше – закатить истерику, убить себя или пристрелить Диму, который, как только что выяснилось, нашел себе барышню посвежее, а меня вместе с нашей дочкой Юлей решил бросить. А вот внутренний голос – полное самообладание, молоток. Он не растерялся. И точно знает, что надо делать…

«– Я больше не люблю тебя. Ты это понимаешь?

– А как же наша семья? Как же дети?

– Детям я буду помогать. А жить вместе с тобой больше не хочу.

– Но… милый… ведь ты всегда говорил, что любишь меня! Нам же было так хорошо вместе. Ты только вспомни!

– Я полюбил другую женщину. Я устал жить во вранье. Я сделал свой выбор. И не надо мне тут сцены закатывать. Все, прощай. Отойди от двери! Я тебя по-хорошему прошу, отойди от двери!

Не в силах совладать с собой, я бросилась Артему на шею. Мне казалось, что стоит только поцеловать его губы – и он сразу вспомнит нашу любовь, наши наполненные страстью бессонные ночи, и никогда никуда не сможет уйти. Зачем ему оставлять нас? Я все прощу, я ни разу его не упрекну. Пусть даже он сколько угодно встречается с той, другой. Только бы не уходил. Ведь у нас же семья. И дети. Как им объяснить, что папа больше не будет жить с нами? Я схожу с ума при мысли, какую боль причинит такой поступок отца их маленьким сердечкам…

Артем отшвырнул меня, как котенка. Когда за ним захлопнулась дверь, мне показалось, что грянул выстрел, который разнес мою душу вдребезги…»

Стараясь избавиться от морока, я покачала головой.

У меня так часто бывает. В критических ситуациях я превращаюсь в страуса. Только те прячут голову в песок, а я ныряю в текст. Чужие слова заслоняют от меня собственную боль. А может, это просто профессиональная деформация? Больше десяти лет я работаю редактором в крупном издательстве, занимаюсь женской сентиментальной и криминальной прозой. Я поняла, что есть какой-то предел творческого ресурса у авторов. Он у всех разный, кто-то начинает писать мертвые механические книги, выдав пятнадцать романов, а кто-то – пятьдесят. Наверное, редакторам годы фильтрования чужих фантазий, желаний, разочарований и психозов просто так тоже не даются. Хотя я не думаю, что мне надо обращаться к врачу в связи с появившейся в последнее время манерой моего мозга вдруг выдавать на-гора целые куски из отредактированных мной романов. Меня это не беспокоит, а скорее, даже помогает. Хотя и легкое раздражение при таких фокусах памяти все равно присутствует. Ошибки ведь тоже вспоминаются. Арина Иванова – неплохой автор, но я устала ее просить не использовать в описании эротических сцен ну очень заштампованный штамп «он вошел в нее, как нож в масло». – Даша… У тебя такое лицо… Почему ты надулась, как мышь на крупу?! Никакой трагедии не произошло. Это нормально: люди встречаются, а потом расстаются. Все хорошо у тебя будет, правда! Найдешь ты мужчину, который тебя полюбит! Да кто я такой, в сущности?! Ты же сама всегда говорила, что я – балбесина. Невелика потеря!

Я нервно сглотнула слюну. Все-таки мой Дима (то есть уже, видимо, совсем не мой) – редкостный идиот! Какое еще может быть лицо, когда выслушиваешь такую новость?! Впрочем, муж (бывший муж? наверное, нам же придется разводиться, если он больше меня не любит?) всегда отличался холерическим темпераментом. Дима – это вечный фонтан искренней детской радости, невероятных проектов, вранья, в которое он сам верит настолько искренне, что оно становится почти правдой. Галантный кавалер, балагур, душа компании, достойный партнер для интеллектуального спарринга – он нравился всем без исключения моим приятельницам. Я же до последнего не сдавалась. Было какое-то предчувствие: вот именно с ним не сложится. Почему? Наверное, Дима представлялся мне очень ненадежным человеком для семейных отношений. С таким хорошо потусоваться, сходить в гости или ресторан, заняться страстным изысканным сексом. Но ведь совместная жизнь – это не вечный праздник. Я опасалась, что Дима, наигравшись со строптивой игрушкой, быстро заскучает и растворится во времени и пространстве безо всяких следов. К тому же он отличается очень эффектной внешностью – под два метра ростом, кареглазый брюнет, невероятно искренняя притягательная улыбка… В общем, Джордж Клуни нервно курит в сторонке, не выдержав конкуренции. На Димку бабы вешались пачками. Я просто боялась боли… Но он настойчиво брал меня штурмом, как укрепленную крепость. Цветы, дорогие подарки, забота, внимание, совместные поездки… Я терзала и изучала его года два, пока он не убедил меня в серьезности своих намерений. Через год совместной жизни, незапланированно, но к моему огромному космическому счастью, родилась Юленька. Я думаю, уже тогда, когда дочь была совсем крохой, мой муж стал активно ходить «налево». Я не старалась его подловить, от Димы не пахло чужими духами, на воротничках его рубашек никогда не наблюдалось никакой помады. Но только вот каким-то извечным женским животным чутьем я осознала: у Димки кто-то появился. Однако заботы о новорожденном младенце быстро уменьшают муки ревности. К тому же, я чувствовала себя виноватой. Я очень медленно оправлялась от родов, даже когда по срокам уже стало можно заниматься сексом, у меня глаза на лоб лезли – от боли, а не от удовольствия. Хронический недосып и усталость наполнили меня то ли мудростью, то ли безразличием. Я решила – ну пусть себе погуливает, приоритеты же у него расставлены верно, все мужики потихоньку изменяют. Меня это не настолько сильно обижает, чтобы выяснять отношения под ухом чутко спящего маленького ребенка. Юлька, доченька моя ненаглядная – вот в чем для меня заключался весь смысл, весь мир, все самое важное и главное. В ее глазках, улыбке, бегущих по подбородку слюнках, первых движениях крохотного тельца было столько красоты, неописуемой прелести и счастья… А муж и все, с ним связанное, отошли даже не на второй, а на какой-нибудь сто двадцать второй план, после Юлькиных какашек, отрыжек, диатеза и соплей.

Впрочем, мне очень быстро пришлось задуматься о няне. Дима – балбес, балагур, жуткое трепло и тусовщик. Но он никогда не был лодырем. Только с его доходами, как и с жизнью, выходила полная неопределенность и невероятно резкая амплитуда действий. Муж фантастически быстро сумел заработать на квартиру (это с нашими еще докризисными ценами на недвижимость! Я даже удивилась, откуда в нем, постоянно путешествующем по экзотическим странам, а в промежутках между этими поездками попивающем виски в московских барах, такая финансовая хватка). А потом дела пошли плохо, бизнес прогорел, и мы оказались в просторном классно отремонтированном жилье с малолетним ребенком на руках и с угрозой банального голода. Так что мне пришлось не засиживаться в декрете, а возвращаться в издательство. Впрочем, при всей моей любви к дочери, я не очень переживала, что все ее первые невероятно прекрасные значимые мгновения жизни сначала видит няня. Димкины бизнес-проекты постепенно опять стали набирать обороты, но я не могла забыть те времена, когда приходилось выбирать, что купить: памперсы или сок, денег и на то, и на другое просто не было. Мне казалось, что ради Юляшки нельзя «складывать все яйца в одну корзину», пусть она реже меня видит, зато у нее всегда будет все самое необходимое. Конечно, можно было бы обратиться за помощью к моим или Диминым родным – слава Богу, наши родители живы-здоровы и до сих пор успешно трудятся. Но как бы нам ни приходилось туго, мы предпочитали выкручиваться самостоятельно. Чай, не маленькие, чтобы до сих пор родных своими проблемами запаривать…

Но вот выясняется, что у мужа хватало энергии не только на работу, но и на левые романы. И это зашло настолько далеко, что он собирает вещи и уходит от нас.

При всей своей балбесистости и безалаберности Димка – все-таки не дурак. И не может не понимать, что обрекает девочку расти безотцовщиной. Что все эти алименты и воскресные свидания все равно пахнут горем, неловкостью и безнадежностью. Наверное, если отец – алкоголик, который пьет не просыхая и истязает своих домашних, тогда ребенку уж лучше вообще жить без отца, чем каждый день страдать от такого урода. Но мы же с Димкой – воспитанные, адекватные, успешные и интеллигентные люди. До недавних пор у нас была обычная, нормальная семья. Так что он, безусловно, делает несчастной нашу дочь. И при этом еще цинично улыбается и говорит, что ничего страшного не произошло, что все будет хорошо…

«Мужчины – это животные, по-хорошему с ними нельзя. Их надо дрессировать. И, главное, пинать побольше. Как ни странно, им это нравится…»

– Почему ты головой все время вертишь? – с искренней заботой поинтересовался Димка, запихивая в сумку стопку рубашек. – Может, тебя продуло? Смотри, осторожнее, шею застудить – это тебе не шуточки.

Я не стала ему ничего объяснять про Арину Иванову, сверлящую мне мозг кусками своих текстов. Я вообще не знала, что мне говорить.

Просить остаться, унижаться, умолять? Так всегда делают героини книжек, которые я редактирую. Совершенно безрезультатно. Честно говоря, с трудом представляю, чтобы мужик, собирающий вещи, внял уговорам жены, укорам совести, задумался о детях. Если такая ситуация со сбором манаток возникает в принципе – значит, нет у мужчины ни совести, ни ответственности. Одни половые инстинкты – а к ним апеллировать бессмысленно.

Еще при таком раскладе оскорбленная супруга обязательно должна спросить: «Кто она?!» Мне кажется, я и так знаю ответ на этот вопрос. Избранница Димки лет на десять меня моложе, ноги у нее длиннее. Я-то на свою внешность не жалуюсь, и мордашка симпатичная, и фигура отличная. Но смысл мужу менять меня на экземплярчик похуже? Никакого. Его новая избранница, безусловно, молода и красива. И вкуса к жизни у нее пока еще побольше, чем у меня. Она же еще от Димки не родила, все на себе – и дом, и работу – не тащит.

«Юлька, Юляша, Юленька! – вдруг лихорадочно зашлось болью сердце. И, елки-палки, я почувствовала, как по щекам заструились обжигающие слезы. – Ей четыре годика уже, она болтает вовсю, она все понимает. Какой же ты, Димка, козел! Вот ты сейчас свалишь, а Екатерина Евгеньевна, наша няня, приведет дочь с прогулки. И что я скажу ребенку? У нее такие чистые глаза и пухлые щеки, а волосики, шелковистые, молоком пахнут. Юляша спросит: «Где папа?» Что я ей скажу? Сегодня, завтра, через неделю? Что, что?..»

– Не плачь, Даш, – Дима попытался меня обнять, я резко отшатнулась. – Извини. Но ты не плачь, не надо. Я же все тебе оставлю, и квартиру, и машину. Ты теперь невеста с таким приданым будешь! Одна не останешься, точно! Еще лучше меня парня себе найдешь.

Предатель старательно меня утешал, а я с болью думала о том, что хуже и его найти мужчину действительно сложно. Или мне все-таки порадоваться, что мы не будем долго и муторно делить имущество? Сейчас ведь это модно: в каждой ситуации уметь видеть хорошее?

Господи, Господи, как же болит сердце.

И как жалко Юляшку…

«Когда за ним захлопнулась дверь, мне показалось, что грянул выстрел, который разнес мою душу вдребезги…»

Повторенье – мать ученья, шизофреническую пластинку заело, неужели маразм до безобразия цикличен? Я ведь уже вспоминала полчаса назад именно этот отрывок.

Впрочем, определенно, Арина Иванова – мудрая женщина, у которой большой жизненный опыт. Ее сентенции раньше казались мне излишне пафосными. Никогда бы не подумала, что звук закрывающейся двери может действительно причинять такие невыносимые страдания…

Глава 1

Цирк всеобщего пользования

– Даша! Забелина, я с тобой разговариваю, отлипни от компа, твою мать! У меня к тебе очень-очень серьезный разговор! Пойдем, покурим!

Если бы с таким предложением ко мне обратился кто угодно, кроме Иры, я бы разразилась лекцией о вреде никотина. Но с Иркой вести такие разговоры совершенно бессмысленно. «Редактировать чужую писанину без табака я еще могу, а вот выдавать собственную – нет. Так что для меня сигареты – производственная необходимость. И потом, должен же быть в рядах адептов здорового образа жизни хоть кто-нибудь эксклюзивный!» – заявляла Ирина на все призывы наших девушек-редакторов задуматься о своем здоровье. Впрочем, в каком-то смысле она, действительно, не типична и эксклюзивна, не только редактирует чужие романы, но и пишет собственные. Кипучей Ириной энергии хватает на все: редактировать, сочинять чудесные легкие книги, строить глазки всем парням из редакции мужской прозы. Как-то мне пришло в голову, что если запрячь Ирку в плуг и пахать на ней поле, она запросто обставит лошадь, которая устанет, и даже трактор, который сломается от неимоверной нагрузки. А Иришка только рассмеется и оглядит вспаханную территорию в поисках подходящего объекта для флирта. Вот ведь, слава богу, сил и энергии у человека!

Бороться с Иркиным пристрастием к курению я давно прекратила. Но стоять рядом с ней возле лифта, в клубах сизого вонючего дыма… Фу, гадость какая!

– Может, лучше в кафе спустимся? – я потянулась за сумочкой. – Время как раз обеденное почти.

– У тебя сегодня обеда не будет! – Ира жизнерадостно улыбнулась.

И я невольно ею залюбовалась. Все-таки она – красавица, голубые глаза, огненно-рыжие волосы, сочные, чуть тронутые прозрачным блеском губы. И кожа у Ирки отличная, гладенькая, смуглая, оливковая. Она меня на три года старше, мне тридцать два, ей – тридцать пять. Но у меня уже на лбу и под глазами наметились морщинки, а у Иры – лицо двадцатипятилетней девушки. Впрочем, с учетом того, что я пережила, всего пара моих морщин – это пустяки. Мне кажется, что душа с уходом Димки превратилась в рассохшуюся пустыню, где нет и никогда не будет жизни…

– Какой обед?! – Ирка перегнулась через мой стол, чуть не снесла стопку распечатанных рукописей и ущипнула меня за животик, который после развода из «пресса кубиками» медленно, но верно мутировал в «брюшко валиками». – Ты посмотри на себя! На кого ты похожа?!

Я невольно бросила взгляд в висевшее на противоположной стене зеркало. И решила, что из анемичной темноволосой стильной «француженки» я превратилась в «итальянку». Но речь, конечно, только о более округлых формах. Потухший взгляд, обиженные складки у губ – проявлений типичной южной жизнерадостности в моей внешности нет и следа. Вот почему, наверное, я все чаше предпочитаю смотреть в рукопись, чем на собственное отражение.

После ухода Димки и последовавшего затем развода, казавшегося каким-то нелепым дурным сном, формально моя жизнь не очень-то изменилась. Я по-прежнему много работаю. Юленькой занимается Екатерина Евгеньевна. Поскольку бывший муж исправно дает деньги на ребенка, я решила не отказываться от услуг няни и не отдавать дочь в детский сад, потому что Юлька там цепляет одну инфекцию за другой. Дима действительно оставил мне подаренную на тридцатилетие машину – резвую светло-серую «Toyota Rav 4». Все в принципе осталось как прежде. Дочь менее болезненно, чем я ожидала, перенесла разрыв родителей. Но вот уже полгода меня не покидает ощущение, что в моей жизни просто выключили свет. Не было ни одного дня, чтобы я не вспоминала Диму, его глаза, поцелуи, дурацкие шуточки и оригинальные сюрпризы. Я даже не думала, что привязалась к нему настолько сильно и что так трудно буду переносить разлуку. Когда все только начиналось, я боялась за дочку. В итоге она справилась, а я – нет. Оказывается, любовь мужчины согревает жизнь. Оставшись без нее, замерзаешь. Я сама часто утешала подруг, оказавшихся в таких ситуациях. Говорила: «Если из твоей жизни что-то уходит, это значит – освобождается место для чего-то нового». Ерунда полная. Ничего не освобождается. Мужа уже давно нет рядом, а я, кажется, до сих пор слышу его голос, пытаюсь обнять спросонья родное тело. Оказывается, единственное, чего хочется – это накрыться спасительным пледом прошлого. Все вернуть. Только взяв пригоршню осколков, понимаешь, как прекрасна была не разбившаяся любовь, сколько счастья и тепла она дарила…

– Дашка?! – Ира помахала у меня перед глазами рукой. – Я тебя теряю?! Пошли, перекур!

Вздохнув, я свернула файл с рукописью и потащилась за Иркой.

Кажется, я знаю, о чем пойдет речь. У нее появился очередной ОН, и это кровь из носа надо срочно обсудить. Но если Ира будет это делать в нашей комнате, где работает шесть человек, девчонки без сожалений порвут мисс Любвеобильность, как Тузик грелку. У нас в издательстве очень напряженный темп работы. И всегда: первым делом – самолеты…

– Значит так, дорогая, – Ира щелкнула золотистой зажигалкой, и я невольно поморщилась: сейчас как начнет вонять дымом, – смотрю я на тебя и понимаю, что ты мне ни капельки не нравишься.

Я попыталась вяло пошутить:

– Ирочка, было бы куда хуже, если бы я тебе нравилась. Что, в мужской редакции все уже покорены?

Ира улыбнулась:

– Спокойно, Маша, я Дубровский. Как хорошо, что у тебя, Малыш, есть я, твой Карлсон. Короче, Склифосовский, я обо всем позаботилась.

– О чем ты позаботилась?!

– О твоей личной жизни, конечно. Других проблем у тебя вроде бы нет.

Я закусила губу. Блин, знала бы – ни за что не стала бы отрываться от работы. И так на совещании главный редактор отпустила в мой адрес пару критических замечаний, особенно возмущаясь, что у меня производительность труда хуже стала. А тут еще Ирка. Сейчас как заведет свою шарманку. Плавали, знаем. Вот-вот начнет нудеть: развод – это не конец жизни, надо быть сильной, все еще впереди. Как будто бы я сама – дитя малое и этого не понимаю! Но любовь…

«… если бы я только знала, какая эта сука – любовь. Редкостная, отъявленная сука! Это как болезнь, до поры до времени протекающая бессимптомно. А потом все, заражен от макушки до кончиков пальцев ног, и это неизлечимо».

Арина Иванова, родная, давно не слышала!

Впрочем, а что еще выдавать моему бедному мозгу? Только отрывки из мелодрам, моя жизнь теперь на них так похожа.

– … и вот я решила, что надо тебе найти нового мужика. На Диме свет клином не сошелся. Но я же понимаю, времени у тебя знакомиться особо нет. Кстати говоря, это сегодня большая проблема – где современной работающей девушке познакомиться с парнем, – разглагольствовала тем временем Ирка, прикуривая, к моему большому неудовольствию, уже вторую сигарету. – Фитнес-центры, магазины, кафе, клубы – все это не оригинально, и долго, и результата стопроцентного нет. Ну, будешь ты полгода пресс качать рядом с каким-нибудь красавцем, а потом разговоришься и выяснишь: женат, ловить нечего. А на лбу у мужиков семейное положение не написано. Кольца они обручальные не носят. Наверное, только и ждут, что им обломится на халяву немного секса.

– Насчет фитнес-центра – отличная идея. Только не в плане знакомства с мужиками, я про спорт. Я так активно заедала горе, что не влезаю уже в любимые платья. Слушай, может, работать пойдем? На тебя главредша тоже, кстати, ругалась…

– Ничего, пять минут дело потерпит. Тут твоя судьба решается.

– И как же она решается?

– Активно! Плодотворно!

– Я не понимаю, о чем ты? Решила меня с кем-то познакомить?

Ира удовлетворенно кивнула:

– Ага. Я сделала тебе анкету на сайте знакомств. Фотку разместила очень удачную. Ты мне из Египта ее присылала, ты там загорелая, в белом купальнике, на фоне заката. Тебе уже мужики пишут вовсю. Ты пользуешься успехом!

Я в бешенстве осмотрела коридорчик перед лифтом. Из тяжелых предметов там наличествовала только урна. Только бить ею Ирку не очень-то удобно. Урна громоздкая, тяжелая. Может, вцепиться Ирине в космы? Вообще-то я, конечно, существо мирное и интеллигентное. Но когда происходит такое… такое… гадство такое! Да у меня просто слов нет! Одни членовредительские намерения!

– Чего ты кипятишься? – Ира выпустила колечко дыма и картинно похлопала ресницами. – Правду говорят: ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Могла бы поблагодарить меня, я же все-таки старалась, беспокоилась… Сейчас я дам тебе пароль от твоей страницы, ты выберешь приглянувшегося парня и отправишься на свидание.

– Ты же знаешь, первое, что я сделаю – это удалю эту хренову анкету к едрене фене!

– Не удалишь.

– Это почему? Технически невозможно?

– Возможно. Только ты этого делать не станешь. Вот сейчас перестанешь кипятиться, все как следует обдумаешь. И поймешь…

Всхлипнув, я ее перебила:

– Что я пойму? Что сейчас кто угодно может пялиться на мою фотографию? Вот уже знакомые веселятся: гляньте, наша Дашка Забелина замуж опять хочет! Ира, как ты могла?!

– Нормально все, не кипятись! Фотка там твоя – в очках на пол-лица. Тебя на ней мама родная не признает. И потом, Интернет – это отличный способ познакомиться с нужным человеком. Все про него выяснить. Уже на начальном этапе общения можно понять, привлекает тебя мужчина или нет.

– Ага, привлекает. Как привлечет – так потом никто не узнает, где могилка моя. А мне Юленьку надо на ноги ставить. У девочки и так отца нет, не хватало ей еще и матери лишиться. На моем кладбищенском памятнике напишут: утонула в криминальном омуте, ошибочно принятом за любовный! Короче, Ирина, мы все с тобой выяснили. Ты немедленно сносишь ту хрень, которую сделала, и включаешься в работу. На совещании нас с тобой ругали вместе!

– Дашка, да ты уже точно ку-ку с нашей работой стала! Опять Иванову редактируешь? Это у нее, кажется, каждое знакомство через Интернет чревато то трупом, то гаремом, то еще какой-нибудь фигней.

– Иванова обещала сдаться через месяц. А сейчас я читаю вполне милый иронический детективчик. То есть я его читала, пока ты меня не оторвала и не стала мозг всякой ерундой запаривать. Пошли! Мы уже полчаса тут болтаем!

Ирка, сделав глубокий вдох, изрекла:

– Не важно, сколько мы болтаем. Сколько надо – столько и будем!

Дальнейший полет ее мысли развивался в следующем ключе. Мы слишком много работаем – поэтому восприятие жизни у нас происходит под влиянием книжных стереотипов. Но все книжки – это же сказки. Добрые или злые, у кого из авторов как получается, но – сказки. В жизни все по-другому. Иногда это плохо. В том смысле, что перед обычной девушкой не окажется красавец-миллионер с предложением руки и сердца. Но, как правило, в большинстве случаев отличие книжного мира от реальной жизни – это хорошо. Потому что вероятность проснуться рядом с трупом или обнаружить оный перед своей дверью равна нулю. Потому что даже если тебе встретится преступник, то он просто и надежно тюкнет тебя по башке, а не будет изгаляться, сочинять изысканные способы издевательств с синхронным запутыванием следов. И вообще – преступников по жизни на порядок меньше, чем в книгах. Просто когда читаешь на эту тему с утра до вечера, может сложиться мнение, что каждый мужчина – преступник.

– А они, может, козлы вовсе даже и не каждый. А хотя бы через одного, – продолжала рассуждать Ирка, возбужденно размахивая руками. – Нет никаких маньяков на сайте знакомств! Открой свой ящик, посмотри – красивые, успешные. И одинокие. Ни один на преступника не тянет.

– Ирка, ты в своем уме! Если они все такие классные, то почему одинокие? Я тебя умоляю! Да даже на сезонной распродаже пока приличную тряпку найдешь – упаришься, все хорошее сразу разбирают. А тут – мужик, весь из себя положительный и холостой. И не нужен никому! А почему так происходит – это очевидно! Потому что на самом деле никакой бесхозный мужик не хороший, а совершенно бракованный!

Я просто захлебываюсь от возмущения. Мысли путаются. Я кричу и невольно осознаю, что в книге я бы такой диалог отредактировала, что-то в нем не то с нормами русского языка. Но с такими подругами, умеющими за считаные мгновения подсаживать на коня, это в принципе неудивительно! Тут про все на свете забудешь, и про Розенталя, и про Голуб с Теленковой (прим.: авторы учебников по русскому языку и стилистике), и про маму родную…

– Да что с тобой говорить! Ты просто этой Ивановой начиталась, которая строчит по книге в месяц…

– Арина пишет по книге в три месяца, – машинально поправила я.

– Слава богу!

– Нечему радоваться! Если бы она писала чаще, доходы издательства были бы выше. Знаешь, какие у нее продажи!

Ира постучала себя по лбу согнутым пальцем:

– Зато с головой у тебя было бы еще хуже. Дашка, я от тебя такого не ожидала!

Я почувствовала, что подруга все-таки окончательно вывела меня из себя. И что сейчас я пойду вразнос, главное – набрать побольше воздуха, и уж тогда…

Чего это она от меня не ожидала? Что я откажусь от ее предложения броситься на сайт знакомств аки Матросов на амбразуру?! Но ведь это же мое и только мое дело. Я еще не отошла от развода. Я боюсь мошенников. У меня нет времени ходить на свидания. И я просто не хочу сейчас ни с кем знакомиться. Вот почему профессор Преображенский может не хотеть купить журналы, а я не могу не хотеть встречаться со всякими проходимцами? А кто еще тусуется на сайте знакомств, если не проходимцы? Все хорошие мужчины уже разобраны, остались только бракованные!

– Дашка, Дашка, умолкни! Мне страшно тебя слушать! – закричала Ира и хорошенько тряхнула меня за плечи. – Ты рассуждаешь, как старая бабка!

Несмотря на всю патетичность момента, я хихикнула:

– Слышишь, редактор! У тебя есть много знакомых молодых бабок?

– Только ты! – в сердцах выпалила подруга, и, заглянув в сигаретную пачку (пустая), бросила ее в урну. – Только ты у меня вот такая – вроде бы молодая и красивая, а мыслишь, как старушка, которая со всем смирилась, всего боится, и лучше уж наблюдать со скамейки за чужой жизнью, чем пытаться наладить собственную! Ах, кто-то увидит мою фотографию на сайте знакомств! Беда-беда! Дашка, пойми: стыдно не то, что тебя узнает кто-то из знакомых. СТЫДНО – ИМЕТЬ ПРОБЛЕМУ И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ ДЛЯ ЕЕ РЕШЕНИЯ! Жизнь балует смелых, решительных и инициативных. Вот они напрягаются, прикладывают усилия, и тогда жизнь – бац, и вознаграждает их по заслугам. Само по себе все хорошее редко приходит. Вот Димка к тебе сам в мужья набивался – что, разве хороший финал у этого романа?! Ах, я маньяков на сайте знакомств боюсь! Дашенька, солнышко, ну ты же уже большая девочка. Как тебя можно обмануть или обидеть? Ты что, ломанешься на первое свидание в хату к незнакомому мужику? Ты что, попадешься на финансовую «разводку»? Самый распространенный случай: неделю розы-мимозы, а потом парень заявляет: любимая, одолжи пятерку – десятку – пятнашку долларов, я разрулю все проблемы, а потом уже весь твой. С отдыхом тоже так разводят – вроде как попутчика ищут, потом любовь-морковь (но целиком оплатить отдых парень, естественно, не может), девушка доверчиво отдает свою часть денег за путевку – а мужика и след простыл. Но. Я убеждена: САМОЕ ГЛАВНОЕ В ЭТОЙ ЖИЗНИ – НИЧЕГО НЕ БОЯТЬСЯ, А ОБМАНЫВАЮТ ТОЛЬКО ТОГО, КТО ЭТО ПОЗВОЛЯЕТ! Нормальный адекватный мужчина никогда не будет настаивать на таких вот финансовых вопросах. И любая вменяемая девушка поймет: если принц вместо того, чтобы бросить к ногам весь мир, просит сначала одолжить ему немножко денег, то надо гнать такого принца в шею. Дашка, ты же взрослая опытная женщина. Тебя на козе так просто не объедешь. Ты вон Иванову как наредактируешься – так сразу во всем повышенную бдительность проявляешь. В общем, сайт знакомств – это просто один из шансов устроить свою судьбу. Ты бы меня поблагодарила! А то, блин, выпендриваешься, как будто бы ты девственница, а я грозный старый маньяк-дефлоратор!

Я опять невольно рассмеялась. Когда Ирка злится, у нее получаются такие неожиданные сравнения.

– А почему ты себе мужа через Интернет не найдешь? – я примирительно обняла подругу за плечи. – Если все так классно, как ты расписываешь… Я-то хоть один раз замуж сходила, а ты вообще как-то все не решаешься.

– А зачем мне муж?

– А чтобы был. Муж – хит любого сезона. От него много пользы. Муж в хозяйстве всегда пригодится. Ребенка сделает. Будет любить, заботиться. И, конечно, деньги зарабатывать – любовь любовью, но жить-то все равно на что-то надо…

Ирка пожала плечами:

– Помнишь «Белое солнце пустыни»? «Как это один жена и стирает, и убирает, и детей кормит?» Мужик нынче пошел занятой и дохлый. Он, например, каждый день о любимой заботиться не может, занят, то командировки, то совещания. С сексом тоже только на одного мужика полагаться никак нельзя. Менструаций у них не бывает, но есть кое-что похуже – всякие чемпионаты по футболу, когда мужик, как приклеенный, возле телевизора по нескольку месяцев сидит. Даже в пеньюаре возле мужика шастать в такие дни бесполезно. Это в лучшем случае бесполезно! А бывает, что даже опасно! Приехала я как-то в гости к одному такому фанату. Он, правда, меня пускать не хотел, что-то плел мне про финал чемпионата мира. А я комплект красного белья прикупила, сексуальный, жуть. Так и представляла, как к милому приеду, и он с меня эти красные трусики снимет. Дашка! Никогда так не делай! Запомни: чемпионат мира для мужика – святое. Я приехала, милый в телик пялится. Ну я до белья разделась и давай перед ним всякие позы соблазнительные принимать. Он не возбуждается ни фига, и трусики с меня снимать даже и не думает. Только гундосит: «Отойди от экрана, посиди тихонечко, будь человеком, ты же обещала вести себя прилично». Тогда я решила парня между ног потрогать. Ну он меня сразу на руки подхватил. Я обрадовалась, думаю, вот оно, красное белье плюс стимуляция эрогенных зон, вот меня мой мальчик уже и в спальню поволок. Короче, Дашка. Он меня в этом проклятом белье за дверь выставил! И замок закрыл! А потом футбол свой врубил. Я в дверь звоню – а оттуда вопли его счастливые: «Гол! Гол!». Я в шоке – да он во время секса вообще не кричал, даже кончал беззвучно, а тут такая мощь легких, обалдеть можно! Хотя сама ситуация, конечно, – хоть плачь! Хорошо хоть, что соседка у него оказалась доброй девкой. Не ржала даже, а свой халат мне вынесла. Так я на лестнице до окончания матча и куковала… Но это я все к чему. На одного мужика полагаться нельзя. А вдруг у него припадок вроде футбола случится или работы много будет? А внимания же всегда хочется. Поэтому у меня сформировался постоянно действующий гарем из пяти-семи экземпляров. С одним я про кино говорю, с другим сплю, третий подарки дарит. Все при деле, все счастливы, а я больше всех.

– Коварная ты, Иришка! То-то я смотрю, у тебя кавалеры часто меняются. То один тебя с работы забирает, то другой. Я думала, ты влюбчивая, а ты – коварная. Взяла всех мужиков оптом и головы им дуришь!

– Нет, Даша, я не коварная. Я белая и пушистая. Я даже по молодости честно встречалась лишь с одним парнем. Почти год целовалась только с ним, на других даже смотреть не хотела.

– И что потом?

– А потом все было очень просто. На его день рождения к нему нагрянул пяток девиц. Мы оказались похожими, как сиамские близнецы – рыжеволосые, высокие, стройные.

– Как обидно…

Ирка улыбнулась:

– Я не обижаюсь. Я делаю выводы. Зачем ограничиваться одним мужчиной, когда можно наслаждаться ими всеми? И они, кстати, именно так в большинстве своем и поступают. С очень многими парнями я познакомилась через сайт. Я обожаю такие знакомства. Это как лотерея! К кафе может приехать мэн на шикарной тачке. Или прийти гопник, который решил совместить свидание с тобой с походом в супермаркет. Ну что ты хихикаешь? Я тебе правду говорю. Договорилась как-то с одним, фото прислал – закачаешься, Антонио Бандерас, у меня таких мужиков фактурных сроду не было. И вот, замирая от счастья, стою я возле кафе, вся из себя звезда, каблуки по высоте почти как ходули, платье от Шанель, духи – сладкий оргазм. Мальчик же красивый, такому надо соответствовать! И тут подходит дядечка, в кепке, с сумочкой клетчатой. «Вы – Ира? Очень приятно. А я тут пораньше пришел, решил для хозяйства кое-что прикупить… А шо вы на меня, женщина, так удивленно смотрите? На фотографии был без кепочки? Так фотография не моя, но в молодости я был очень похож именно на того мужчину!»

– Я бы умерла от неловкости…

– Да ладно тебе. Я не внакладе осталась. Во-первых, поржала. А во-вторых, меня дядечка щедро угостил растворимым кофе из «Крошки-картошки».

Я представила Иришку, всегда красивую и элегантную, рядом с таким мужчинкой и расхохоталась.

– Посмотрим, кто к тебе придет на свидание, – подмигнула Ирина.

У меня невольно вырвалось:

– Посмотрим!

Я вдруг почему-то очень обрадовалась. И подумала, что от обеда действительно лучше отказаться – стрелка на весах показывает цифру на пять кило больше обычного значения. И еще, наверное, надо выбраться в магазин, я сто лет не покупала себе никаких новых тряпочек.

Но больше всего, конечно, меня интриговало, кто те мужчины, которые заинтересовались моей анкетой…

* * *

– Мама, ты сегодня совсем улыбатая! – заявила Юлька, внимательно меня разглядывая. – Такая улыбатая-улыбатая!

У моей доченьки часто бывает пристальный, по-взрослому серьезный взгляд. В такие моменты я ее… боюсь. Вообще, счастье и материнская любовь проснулись во мне не сразу, не во время беременности и не после родов. Когда в родильном зале сестра положила ребенка мне на живот и я с любопытством вгляделась в крошечное чумазое личико, у меня от страха мурашки поползли по коже. У малютки оказался такой серьезный осмысленный взгляд. Он словно говорил: «Ну, привет, мать, что скажешь?» Малышка не плакала, просто изучающе меня рассматривала. Я оробела и испугалась своей собственной дочери!

А вот еще одна Юляшкина привычка обычна для всех деток. Она активно занимается изобретением новых словоформ. И опять-таки я здесь себя веду, наверное, как и все мамы. Умиляюсь и записываю ее смешные словечки. Например, Юлька придумала слово «подолевика» – это черника, купленная на рынке в Подольске. А еще она уверена, что «кабачок» – это сын кабана, а «алкаши» – многочисленные дети Аллы Пугачевой, которые почему-то все время плохо себя ведут. Когда Юлька начинает лепетать свои эксклюзивные словечки, редактор во мне исчезает, это точно. Никакого желания исправить ошибку, я чувствую только умиление или даже гордость. Все-таки моя дочь – самая сообразительная малышка на свете. Надо же, как здорово она придумала – «улыбатая мама»!

Я с нежностью провела по светлым волосам дочери. Вот же я кому-то счастье выращу – натуральную блондинку. Мы с Димкой оба темноволосые, зато у бывшей свекрови очень красивые естественные медовые локоны. Юленька – точная копия бабушки, у нее типично славянская лубочная красота… Может, кто-то и умеет ценить то, что у него есть, но мне лично всегда хочется то, чем я не обладаю, – светлые прямые волосы, голубые глаза. Хотя в моем случае грех жаловаться на внешность. Пару раз меня перепутали с известной телеведущей Тиной Канделаки, а это вроде бы признанный секс-символ. Когда знакомые девчонки узнали про мой развод, их изумлению не было предела. Они говорили: «Неужели от таких красавиц, как ты, уходят?» Вот уж действительно, похоже, не в красоте счастье…

– Ты мне почитаешь про Гарри Поттера? – деловито осведомилась доча, старательно усаживая Барби на крохотный диванчик.

– Позже, солнышко, – пробормотала я и снова повернулась к ноутбуку.

Впрочем, сделала я это без особого энтузиазма, скорее по привычке доводить все начатое до конца. Не люблю незавершенные дела, брошенные в самом начале проекты, не проясненные моменты. Хотя, если затеваю уж очень глупое дело – то все-таки его оставляю.

Интересно, поиск спутника жизни через сайт знакомств относится к разряду таких глупых бесперспективных идей? Пока мне кажется, что да. От той легкости и бесшабашности, которой я словно заразилась от своей веселой легкомысленной подруги, не осталось и следа. Не знаю, где она увидела среди написавших мне мужчин симпатичных, преуспевающих и умных. Тут хотя бы просто нормального и вменяемого обнаружить…

В моем ящике находилось пятьдесят три сообщения. Первые десять оказались до банальности похожими. «Хочешь кунЕлингус?» – гласило первое. Ошалев от такого бесцеремонного хамства, я быстро написала, что, во-первых, даже делая неприличное предложение, приличные люди сначала все-таки здороваются; а во-вторых, слово кунИлингус пишется именно так. Второе послание немногим отличалось от первого: «Хочешь мне пАсАсать?».

Раздражение становилось все сильнее и сильнее.

Впрочем, надо взять себя в руки. Чего это я так распсиховалась? Я же не нанималась в учителя русского языка и хороших манер. Я могу вообще не общаться с этими маньяками, ничего им не отвечать, вовсе не обязательно учить их уму-разуму. Тем более здесь есть такие прекрасные функции – удалить сообщение, добавить пользователя в черный список, все к моим услугам…

Но заблокировать извращенцев я не успела. Тоненько пискнув, мне пришло очередное новое сообщение, я доверчиво по нему кликнула, и…

«Я хочу стать твоим рабом и лЕзать тебе ноги».

Нет! Это просто невыносимо! Это уже слишком!

Я потянулась за сотовым, нашла в телефонной книжке номер Ирки.

– Не верещи, – посоветовала подруга, сразу же перебивая мою возмущенную тираду. – Да, на сайте есть такие сексуально озабоченные сограждане. Это один из неприятных моментов. Еще там тусуются втюхиватели биодобавок, проститутки обоих полов и спамеры, предлагающие перейти на какой-нибудь другой ресурс. Плюй на всех них, вместе взятых. У тебя получится. На все эти вещи очень быстро начинаешь не обращать внимания.

– А как не обращать? Сообщения приходят, текст не виден. Открываешь – а там сплошное непотребство!

– Ну и что?! Когда тебе вместо рукописи автора приходит предложение увеличить член или воспользоваться услугами черного мага Тимирлена, ты очень переживаешь? Бьешься в истерике? Прекращаешь работать просто потому, что спамеры хитрее разработчиков самых крутых антиспамовых фильтров? Удали все ненужные послания из своего ящика, внеси особо ретивых уродов в черный список – и флиртуй себе на здоровье.

– Я из пятидесяти трех десять сообщений уже прочитала. Одни маньяки. С кем флиртовать-то?!

Хихикнув, Ирка рассказала мне про функцию поиска. Как говорится, если гора не идет к Магомету, то Магомету придется направиться к искомому объекту. Под чутким руководством подруги я ввела параметры возраста своего избранника (от 35 до 45 лет, мне нравятся мужчины старше меня), цель знакомства – брак (Ирка сказала, что так лучше, по максимуму отсекаешь «женатиков», нам чужого добра не надо, мы свое искать будем), потом нажала на «найти», и…

– Ирка, ты не поверишь! – заорала я так громко, что Юленька недовольно нахмурила светлые бровки.

Впрочем, о таком лучше вообще не говорить в присутствии ребенка. Она у меня девочка смышленая, все понимает, как взрослая.

Первое, что я увидела среди вереницы фотографий – лицо своего бывшего мужа, знакомые черты мгновенно приковали взгляд…

Удрав на кухню, я закрыла за собой дверь, уселась за барную стойку и возбужденно зашептала в трубку:

– Ира… это же его анкета, ты представляешь?

– Представляю. Он ее уже сто лет назад сделал и периодически поднимает наверх. Там есть такая функция, правда, платная, надо смс послать. Хотела тебя сегодня предупредить, да как-то из головы вылетело.

– И ты знала?! Ирка! Я от тебя такого не ожидала… Почему ты ничего мне не сказала?!

– Конечно, я знала. Я же тебе говорила, что я сама знакомлюсь с мужчинами через этот сайт, уже несколько лет. Возраст у твоего Димки для меня подходящий, место жительства – тоже Москва. Поэтому его анкета и выскочила у меня в поиске. Он, кстати, увидев, что я его страницу просмотрела, даже сообщение мне прислал – типа это все несерьезно, он так балуется, от работы отдыхает. Попросил тебе ничего не говорить, сказал, что расстраивать не хочет.

– Подруга называется! Так ты чья подруга, в конце концов?! Моя или Димина? Почему ты мне ничего не сказала?

– Потому что многие люди так действительно балуются.

– Хорошенькое баловство. При, можно сказать, еще действующей супруге в Интернете шастать, девок снимать. Якобы жену искать! Лицемер! Как же я его ненавижу! – чувствуя, что вот-вот со мной случится истерика, я взяла бокал и плеснула в него немного мартини. – Правильно моя Арина Иванова пишет: все мужики – козлы! А Димка – особенный козел. От меня свалил якобы под предлогом большой любви, ребенка безотцовщиной сделал! А сам как гулял налево, так и гуляет! Вот ведь гад, просто редкостный мерзавец! Ладно, хорошо, допустим, он меня разлюбил. Нашел новую любовь. Так какого рожна он ее не бережет? Ты понимаешь его действия? Я – нет! Я, например, когда влюблена, по сторонам вообще не смотрю. А чего мне глазки строить, если вот оно, мое счастье, найдено и рядом со мной сидит. Зачем другие, если можно наслаждаться любимым?! От добра добра не ищут!

– Дашка, успокойся. Дело уже прошлое, чего сейчас кипеж поднимать. Да пусть он задушится своими девками, ты себе нормального мужчину найдешь! Надо только очень постараться… А не рассказывала я тебе ничего вот по какой причине. Ты же мне сама жаловалась, что Димка налево ходит, но ты обостряться не хочешь. Даже если предположить, что он и правда, там девок снимал, тебе от этого легче бы стало? Ситуация была тебе, по большому счету, известна. Менять ты ее кардинально не хотела. И потом, не факт, что Дима там действительно знакомился для секса.

Уже более спокойным тоном (мартини быстро смягчил закипающий гнев) я поинтересовалась:

– А для чего еще он там с девушками знакомился? В кино сходить, по парку погулять?

На Димку это не похоже. Он ко мне стал приставать в первый же день после знакомства. Я, конечно, ничего такого себе не позволила, я – девушка приличная…

– Даша, многие мужчины, которые тусуются на сайте под видом неженатых, на самом деле имеют жен. Но они не хотят им изменять физически. В конце концов, ты подумай, изменить не так уж и просто. Радости на пять минут, а сколько геморроя! Надо искать место, где это сделать, придется все-таки предварительно сводить девушку в кафе (а это риск, что тебя застукают, если не жена, то ее подружки, закон подлости никто еще не отменял). Приходится врать, следить, чтобы не запутаться во вранье, бояться подцепить заразу и принести ее жене – презервативы ведь иногда рвутся… Ходить налево – это для многих стремно, понимаешь? Но семейная жизнь действительно со временем набивает оскомину. И многие мужчины предпочитают крутить виртуальные романы. Таких пожирателей чужого времени легко распознать – они очень внимательны ко всем твоим проблемам. Они быстро запоминают, как зовут твою маму, кошку и начальника. Они охотно расписывают, как классно с ними в постели, настолько высокохудожественно, что ты почти кончаешь. Это образованные интересные мужчины. Общаться с ними – большой кайф. Но у них есть один большой недостаток – они никогда с тобой не встретятся. Я с таким полгода переписывалась, он мне всю душу выжрал. Я влюбилась в него до безумия, я хотела его так сильно, что только при виде его ника у меня соски делались твердыми… Такие уроды сначала говорят: еще не время встречаться, нам надо получше узнать друг друга. Потом они якобы уезжают в длительную командировку – с ноутбуком, конечно, и исправно пишут сносящие тебе мозг сообщения. А потом, когда уже ни о чем, кроме встречи, ты думать не можешь, такой мужчина просто удаляет свою анкету с сайта. И делает другую, чтобы ты его не нашла, а он мог и дальше безнаказанно морочить глупым девушкам головы…

– Вот! Я же тебе говорила: все эти сайты – место тусовки психопатов, – разочарованно протянула я, поглядывая на бутылку мартини. Выпить или не стоит? Говорят же, женский алкоголизм развивается быстро. А мне еще Юльку предстоит вырастить и в люди вывести… – Надо же, я и не думала, что такие придурочные мужики бывают, которые на любовь раскручивают, а на самом деле никакой любви не хотят. Я думала, такое поведение скорее девушкам свойственно. Которые и романтики жаждут, и мужу изменять желания не испытывают.

– Дашка, в нашей жизни сейчас все, по сути, встало с ног на голову. Честно говоря, по-моему, отличия между мужчинами и женщинами остались только физиологические. А так мы становимся очень похожими – сильными, прагматичными, предприимчивыми. Все наши каблуки, платья – это же мишура, дань традиции или маскировка. Ты не задумывалась об этом? Может, средний мужик сейчас даже слабее и романтичнее средней женщины. Как-то мужчины потерялись в этой жизни в последнее время… А насчет сайта – ты подумай, дело твое. Про все проблемы – ну, то есть даже не про большие проблемы, а так, неприятные нюансы – я тебе рассказала. А кто предупрежден – тот вооружен. Понимаешь, это просто твой шанс. Мне не хочется смотреть, как ты киснешь и, извини, но я это тебе скажу, толстеешь. Но я же понимаю, что насильно мил не будешь. Если тебе уж очень противно, то удаляй свою страницу. Это просто. Рассказать, как сделать, чтобы ты по настройкам не шарила?

– Не надо, – вздохнула я, включая кофеварку. – Сейчас кофейку жахну, с силами соберусь. И пойду с кем-нибудь знакомиться. В конце концов, кому сейчас легко! Бывший мой времени даром не теряет, новых баб все клеит. Мне много мужиков без надобности, но уж одного стоящего я из кожи вон вылезу, а найду!

– Вот и умница, что так решила! – обрадовалась Ирка и, судя по звукам, щелкнула зажигалкой и прикурила сигарету. – Когда я в твой ящик заходила, то видела там несколько грамотных сообщений. Анкеты почитала – отличные вменяемые люди. Ты просто не дошла до них, распсиховалась с непривычки.

– Еще бы! То полизать, то пососать предлагают! А я – девушка интеллигентная, и к такому обращению не привычная…

– Дашка, ну хватит ныть. И вообще, что за консерватизм? Чем выше любовь, тем ниже поцелуи!

– Так то любовь, блин! А какая любовь может быть, если человек даже не затрудняет себя тем, чтобы поздороваться!

– Послушай, ты там свой кофе выпила? А теперь иди и работай. Относись к этому, как к бизнес-проекту. Спокойно, рассудительно и безо всяких эмоций. Ты у себя одна. И никто о тебе лучше тебя самой не позаботится. Ты только подумай: ведь даже выбирая какую-нибудь мелочь, мы всегда изучаем все модели, цены, сроки гарантии и так далее. А здесь речь идет о твоей собственной судьбе! Поэтому тут не психовать, тут думать и анализировать надо. А маньяки не стоят того, чтобы тратить на них свои нервы. И потом, ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НАЙТИ ЗОЛОТО, ВСЕГДА НАДО ПРОМЫТЬ МНОГО ПЕСКА. Просто помни об этом. Да, будет трудно. Но САМЫЙ ЛЕГКИЙ ПУТЬ ВЕДЕТ ТОЛЬКО В МЫШЕЛОВКУ. А оно тебе надо? Не надо, один раз ты уже ошиблась. Но не ошибается вообще только тот, кто ничего не делает. И ошибка – это не повод лишать себя счастья…

Я попрощалась с Ирой и с легким сердцем отправилась к ноутбуку.

Все у меня получится!

И, конечно, я очень благодарна своей подруге. Она не всегда говорит мне приятные вещи. Но я понимаю, что Ира искренне за меня переживает. Это здорово, что у меня есть такая классная приятельница!

А теперь появится и любимый мужчина… Вот возьмет и появится!

Я быстренько вычистила сообщения маньяков, дошла до вполне вежливого сообщения: «Привет! Мне очень симпатична ваша внешность, можно с вами пообщаться?» И только я собиралась посмотреть анкету этого мужчины (наверное, его звали Андреем, во всяком случае, именно такая пометка была напротив отправителя сообщения), как компьютер опять запищал.

Вспомнив, что Ира мне советовала прежде всего общаться с находящимися в онлайне пользователями (так у мужчин меньше времени обдумывать свои сообщения, а значит, они могут быстрее раскрыться), я зашла на страницу некоего Артема. И мое сердце дрогнуло. Да, парень был очень красив – темноволосый, с большими выразительными печальными глазами и чувственными губами. Но на некоторых фотографиях он был запечатлен вместе с чудесной трехлетней девочкой. Мужчина нес ее на руках вдоль кромки моря, держал на коленях, а еще на одном снимке малышка, яркая брюнетка в красном платьице, забралась папе прямо на шею. «Ищу женщину для серьезных отношений, можно с ребенком. Живу с дочерью», – написал в своей анкете Артем.

Мое сердце стало заходиться от боли. Бедная девочка… Ее отцу немногим за тридцать, значит, скорее всего, мама тоже была молода. Именно – была. Я не думаю, что можно оставить по своей воле собственного ребенка и такого мужчину. Скорее всего, или болезнь, или авария, но в этой семье точно произошло что-то жуткое…

«У вас очаровательная дочь, как ее зовут?» – уже набирают мои пальцы.

«Ее зовут Марина. Очень хорошо, что у вас тоже есть ребенок. Мальчик или девочка?»

Поглядывая на Юляшку, я пишу ответ и одновременно прикидываю, как она отнесется к появлению младшей сестренки? Должно быть, обрадуется, она же как-то намекала, что у многих детей есть братики и сестрички, а она вот что-то все одна да одна.

Только бы у Артема было высшее образование и нормальная работа! Конечно, образование, по большому счету, ничего не значит, ничего не гарантирует и ни от чего не страхует. Вон у Димки аж два диплома имелось, а жизнь у нас не сложилась, и бывший муж оказался редкостным мерзавцем. Но я все-таки не могу долго общаться с людьми неинтеллигентными, плохо образованными и грубыми. Мне кажется, что для гармоничных отношений партнеры должны быть примерно одного круга. Это только в книгах выглядит эффектно: союз противоположностей. В реальной жизни, как мне кажется, слишком большая статусная разница между мужчиной и женщиной ни к чему хорошему не приводит.

«По образованию я – юрист, у меня свой бизнес», – ответил мне Артем.

И тогда я решилась:

«Может, давайте созвонимся и договоримся о встрече?»

«Я пока не могу с вами встретиться».

«Почему?»

«Марине надо сделать операцию, я собираю деньги».

«На сайте знакомств???»

«Везде. Мне надо найти всего тысячу долларов. Я оплатил бы лечение, и мы могли бы с вами сходить куда-нибудь. Мне так неловко обращаться к вам с такой просьбой в самом начале знакомства. Только не подумайте, что я мошенник. Но ситуация действительно безвыходная…»

Честно говоря, меня даже удивило, что в «черный список» я вносила Артема без особой злости, почти равнодушно. В голове только вертелось: вот здорово, если те фотографии с малышкой являются фотомонтажом; как-то не хочется, чтобы у такой чудесной девчушки оказался такой мерзкий папаша…

Что ж, Ирка права. Желающих «развести» на этом сайте хватает. Впрочем, как и в реальной жизни. Неужели кто-то из девушек окажется настолько наивной, что действительно передаст Артему деньги на «лечение дочери»? Надеюсь, что нет.

Так… Андрей, Андрей, от анкеты которого меня отвлек проходимец. А вот и она…

Я щелкала мышкой, смотрела на фотографии мужчины и никак не могла понять, нравится ли он мне. Вот моей маме бы точно понравился. У него такое правильное лицо, такой честный взгляд, сурово поджатые губы и даже руки исключительно в правильных местах – либо на коленях, либо на талии. Судя по внешности, этот Андрей – редкостный зануда. Вот, он даже о способах проведения свободного времени пишет: «Проведу его максимально рационально». У таких мужчин всегда все спланировано, выверено и подсчитано. Скучно. Но… может, мне уже хватит веселья? С бывшим мужем скучать не приходилось, особенно в финале семейной жизни. Наверное, теперь мне лучше встречаться с кем-то вроде такого Андрея. Чтобы все было правильно, немного предсказуемо, зато надежно и стабильно, как в швейцарском банке. Тем более, глаза у этого Андрея красивые, рост высокий и очень впечатляющие руки – по-хорошему мужские, крепкие, но не грубые, с длинными пальцами…

«Мне тоже будет очень приятно с вами пообщаться. О чем мы будем разговаривать?» – написала я ему и отправилась укладывать спать Юляшку.

Умыв дочку, я помогла ей надеть мягкую розовую пижамку, развязала банты на светлых хвостиках и попыталась улизнуть.

– А Гарри Поттер? – бдительно вопросило дитя, и я мысленно заругалась. Не люблю я эти книжки, уж лучше наши сказки почитать, того же Афанасьева, но разве детей переубедишь? Нереально! От горшка два вершка – но они всегда все знают лучше всех. Что Гарри Поттер – самая классная сказка, чупа-чупс – полезная конфета, а тахта создана исключительно для того, чтобы на ней прыгали!

Вздохнув, я открыла книгу…

А когда вернулась к ноутбуку, то обнаружила новое послание от Андрея. Там был номер телефона и пометка: «Я не люблю писать сообщения, может, поговорим по телефону? Если хотите, я могу вам перезвонить. Меня можно набрать в любое время».

Я покосилась на свой сотовый и пару минут думала, может ли телефонный звонок привести к негативным последствиям. И решила, что вряд ли. Только если этот Андрей окажется психопатом, который станет мне названивать по поводу и без. Но с этим я уж как-нибудь разберусь…

Почему так стучит сердце?

Это ведь просто звонок, только разговор по телефону. Мне даже еще не нравится этот парень. Я не уверена, что захочу с ним встретиться. Тогда почему я так волнуюсь?

– Алло? Добрый вечер. Или уже добрая ночь. Не важно. Вы – Даша?

От его голоса у меня по всему телу побежали мурашки.

Такой чувственный! Так бы и слушала его всю жизнь… Всю жизнь?! Да я точно идиотка! У меня после развода явно крыша поехала. Я то злюсь, то радуюсь неизвестно чему. И делаю такие жуткие концептуальные выводы. Человек просто поздоровался – а я уже думаю о том, что готова провести с ним всю жизнь. То ли я слишком много работала, то ли развод меня так подкосил… Но я становлюсь излишне сентиментальной!

– Да, я – именно Даша. А вы хорошо ориентируетесь в ваших девушках. Мне говорили, что на этом сайте так принято – не мелочиться, начинать флиртовать сразу с десятком-другим потенциальных спутников жизни.

– Я во всем хорошо ориентируюсь. И вообще, я очень талантливый, правда.

– Рада за вас.

– Это хорошо. Лучше радоваться, чем грустить… Даша, а вы знаете, я – жуткий человек.

– Спасибо, что предупредили, – и я зажала рот ладонью. Чуть не вырвалось: «Не надо ли вам проспонсировать дорогое лечение кого-нибудь?»

– Я не мог не предупредить. Это было бы невежливо… Даша, я не люблю писать сообщения на сайте. А еще, знаете, по телефону с незнакомыми людьми мне тоже сложно общаться. Просто вот полным идиотом себя чувствую.

– Так, может, вам свою анкету с сайта убрать? А то вы так мучаетесь, так мучаетесь!

– Да нет, я все-таки там общаюсь. Пытаюсь. Даша, давайте завтра вечером встретимся. Лучше один раз неудачно встретиться, чем много месяцев удачно переписываться. Вы завтра свободны?

Прежде чем я успела что-то выяснить про этого человека, мой голос жизнерадостно провозгласил:

– Да, Андрей. С удовольствием. Буду ждать вас в кафе возле станции метро «Войковская».

– Отлично. Спасибо. Спокойной ночи, Даша.

Какой все-таки обалденный у него голос!

Услышав такой, спокойной ночи точно не получится.

Отложив сотовый, я невольно посмотрела на часы. И, наверное, первый раз после развода искренне улыбнулась.

Я словно бы просыпаюсь после долгого мучительного сна.

Сгораю от нетерпения, предвкушаю начало невероятного головокружительного романа.

Это так непривычно… И очень, очень волнующе!

Ну почему до завтрашнего вечера остается еще так много времени?..

* * *

Господи!

Господи-Господи-Господи!!!

Знаешь что, с твоей стороны это просто нечестно! Ты мог бы меня предупредить: Даша, тебе ни в коем случае не стоит идти на эту встречу. Не надо там каких-нибудь особенных громогласных знамений, но мог бы просто намекнуть – тебе ведь это совершенно несложно. А что ты сделал? Ты наполнил мою душу надеждой, предвкушением, почти влюбленностью. Я полночи вертелась перед зеркалом, выбирая наряды. Потом весь рабочий день честно пыталась редактировать рукопись, смотрела в книгу, но видела вместо нее исключительно фигу. Потому что все мои мысли летели к НЕМУ, обладателю красивых глаз и чувственного голоса. Я защищала Андрея от нападок Ирины, верещавшей, что он эгоист, так как назначил встречу, не задав ни одного вопроса обо мне («Вот мы с ним встретимся и все друг про друга узнаем», – с неожиданной для самой себя горячностью твердила я подруге). В конце концов, я, влюбленная эстетка, притащилась в кафе на двенадцатисантиметровых шпильках и в достаточно откровенном платье (сдержанно-бежевого цвета, но с глубоким вырезом на груди и легкомысленной длиной намного выше колена). И для чего?! Чтобы от стыда провалиться сквозь землю! Чтобы отчаянно пытаться делать вид, что я – это не я! Чтобы проклинать все на свете: свою судьбу, сайт знакомств и собственную неосмотрительность!

Андрея я узнала сразу же. Он монументально возвышался над текущей по тротуару толпой (все 193 сантиметра, как указано в анкете, действительно при нем), я обрадованно махнула ему рукой, и…

И чем ближе я подходила, тем больше мне хотелось остановиться. Закрывавших Андрея людей становилось все меньше. Мое состояние стремительно приближалось к полному шоку.

Наверное, парень долго готовился к нашей встрече. Старался. Ибо случайно, я уверена, так составить свой гардеробчик было бы просто невозможно. Зеленые излишне короткие джинсы, пикантно розовый пиджак, красная рубашка, оранжевые ботинки. И – какой ужас – фиолетовые носки, прекрасно обозреваемые из-под коротких штанин… Яркий, пестрый, он напоминал сбежавшего из цирка клоуна. Стоял возле кафе, широко улыбался, а в руках у него красовались две понурые гвоздички воинственно-революционного окраса.

Почему цветиков два? Андрей понял, что я сразу скопычусь, увидев его во всей красе, и заранее позаботился о цветах для похорон?!

Господи, Господи, какая же я дура!

Неужели ради этого блаженного придурочка я весь день улыбалась, волновалась, плохо работала, да еще и буду вынуждена оплатить няне более дорогие внеурочные часы…

– Добрый вечер, Даша! А вы пунктуальны!

– Добрый. Да, я пунктуальна, – выдавила я из себя, невольно оглядываясь по сторонам.

Выбранное мной кафе находится в пятнадцати минутах ходьбы от издательства. Многие наши девчонки, у которых нет своих авто, садятся в метро именно на этой станции. Если меня хоть кто-нибудь увидит – на работе только и разговоров будет что о моем новом кавалере. Да я и сама не смогла бы не пообсуждать такое чудо…

– Вот, это вам, – Андрей протянул мне подвявшие гвоздички. – Извините, их было три, честно. Но в трамвае почему-то случилась такая давка.

Надо же, его и в трамвай пустили.

Я бы такого если куда-нибудь и пускала, то только в палату номер шесть. Пустила бы – и не выпустила. И компьютером бы пользоваться запретила – чтобы по сайтам знакомств не шастал, голову девушкам не морочил.

Мои глаза лихорадочно перебегали с зеленых портков на оранжевые ботинки, потом на фиолетовые носки и этот прелестный розовый пиджачок, а красная рубашка – о, как много я узнала о возможностях текстильной промышленности!

– Даша, у меня есть проблема! Вы слышите меня?

– Что? Нет, не слышу. То есть слышу. Что вам угодно?

– С вами все в порядке?

– А-а-а, нет! Со мной все совсем не в порядке! – обрадованно заорала я.

Вот и выход – мне резко поплохело, поэтому никаких свиданий, надо пойти домой и срочно прилечь. Я как раз прикидывала, что если вдруг зазвонит сотовый, то можно сослаться на дела и быстренько сбежать от этого клоуна. Но, конечно, приятельницы, обожавшие мне звонить, когда я сижу с нанесенной на волосы краской или делаю маникюр, теперь по закону подлости и не думают порадовать меня своим звонком, жизненно необходимым прямо сию секунду. Зато клоун – молодчина, подсказал отличную идею.

Я уже набрала в легкие побольше воздуха, собираясь поведать о пошатнувшемся здоровье (и, кстати говоря, почти не слукавить), но Андрей вдруг помахал перед моим лицом стодолларовой купюрой.

– Обменника здесь поблизости нет. А у меня только мелочь из российских денег. Вас не затруднит заплатить за кофе? – он чуть покраснел и виновато улыбнулся. – Я потом верну вам деньги. Даже если вы со мной больше встречаться не захотите. Все-таки я традиционен в некоторых вещах и считаю, что счет всегда должен оплачивать мужчина. У вас такое лицо… Я вам что, совсем не нравлюсь? Ни капельки, да?

Никогда не могла вот в таких ситуациях прямо сказать человеку то, о чем думаю.

Ну как вежливо объяснить, что все это цветовое великолепие, возможно, уместно на арене цирка, но не на свидании? И что мне действительно жутко стыдно, мучительно неловко просто стоять рядом с человеком, одетым так безвкусно и экзотично…

– Что вы, Андрей. Вы мне очень нравитесь. Только я плохо себя чувствую. Внезапно голова закружилась. Знаете, я, пожалуй, домой пойду. В другой раз посидим где-нибудь, хорошо?

– Как жаль, – парень расстроенно вздохнул. – Но давайте я вас провожу. Пообщаться можно ведь и по дороге.

– Не стоит. Спасибо, я на машине, она припаркована в двух шагах отсюда.

– А как же вы поведете машину? За руль, когда плохо себя чувствуешь, садиться нельзя.

Вместо ответа я схватила Андрея под руку и залетела в кафе. К нам приближалась пара мужчин из нашего издательства, и мне меньше всего на свете хотелось попасться им на глаза.

– Что, мужа увидели? – Андрей впился в меня изучающим взглядом. – Конечно, такая симпатичная девушка не может быть одна. Я еще когда вашу фотографию на сайте увидел, поразился – такая красавица, и здесь? Вы замужем и хотите насолить супругу?

– Я… Нет, мужа нет. Зачем такой муж, которому насолить хочется? Развелась полгода назад.

Я продолжала что-то лепетать, с ужасом осознавая только одно. Я ХОЧУ ЭТОГО МУЖЧИНУ! Глупого, нелепого, смешного придурочка – но тем не менее хочу ЕГО, люблю ЕГО, не смогу больше без НЕГО жить! Что это со мной?! Ничего не понимаю…

Неимоверным усилием воли у меня получилось выдернуть свои пальцы из его ладони.

Но вдруг нахлынувшее наваждение не проходило. Едва Андрей прикоснулся ко мне, все тело прошили сладкие электрические разряды. Он просто взял меня за руку – а я…

«Он случайно коснулся моего плеча, и я вздрогнула. Я вдруг осознала, что этот красивый мужчина в считаные секунды стал для меня самым родным, близким и безумно желанным. Я даже поняла всегда казавшееся мне излишне сентиментальным выражение «заниматься любовью». С ним мы будем не трахаться, не заниматься сексом. Все его тело и вся его душа – это любовь, моя любовь, наша любовь. И то, что между нами произойдет (а оно, конечно, не может не произойти), будет самым прекрасным, что только есть в жизни. Потому что он стопроцентно мой мужчина, и я люблю его до безумия. И даже если бы вдруг мне пришла в голову нелепая мысль отказаться от этой любви, спрятаться от нее или убежать – из этой затеи ровным счетом ничего бы не вышло. Потому что ОН – МОЯ СУДЬБА…»

Сначала я изгнала творчество Арины Ивановой из своего сознания.

В самом-то деле, было бы по поводу кого впадать в любовный ступор! Это у нее в книжках все мужчины – ах! – сильные, красивые и мужественные. А я млею от какого-то клоуна в зеленых подштанниках.

Потом я попыталась сосредоточиться.

Все-таки Ирка права: жить без секса нельзя. Может, мне и не нужен целый гарем, как у нее. Но следует срочно завести какого-нибудь любовника. У меня сто лет не было секса, и это, оказывается, очень плохо влияет на психику. Я уже готова сдаться, без боя, с радостным восторгом. Но кому?! Парню, который одевается, как сумасшедший?! Его гардеробчик производит такое неизгладимое впечатление, что какое там провожать по уму! Встреча по одежке оказалась настолько запоминающейся, что прямо сейчас мне надо срочно от него отделаться и быстренько уносить ноги. Ничего хорошего рядом с таким странным типом не может произойти просто по определению. Ах, я вся расплавилась от непонятного припадка нежности! Но что дальше? Как можно о нем мечтать?! Да только одна мысль о том, что я снимаю с него эти ширпотребные невыносимо зеленые портки, вызывает у меня исключительно ужас.

То есть она, эта мысль, должна вызывать ужас. Только почему-то не вызывает. Я вижу лишь его огромные грустные глаза. И понимаю, что все, я попала, мне никуда от него не деться.

Судьба – это какое-то слишком громкое важное слово. Но я с пугающей отчетливостью осознаю: вот это и есть мой мужчина, он будет рядом со мной всегда, просто потому, что он – магнит, а я – маленький винтик, и я уже к нему притянулась, влипла, и можно дергаться, пытаясь освободиться, а можно просто сразу расслабиться. Все равно ничего уже не изменить. Елки-палки, ничего не изменить, со мной никогда такого не было, да что же это такое?! Но ведь это бред, бред… Я не хочу его, не хочу быть с ним, нет, нет, только не это, не надо мне такого счастья в розовом пиджачке, пожалуйста, не надо…

– Если нет мужа, что же вы так резко рванули с места? – в голосе Андрея зазвенели ревнивые нотки. – Может, вы увидели там еще одного своего кавалера? Впрочем, что это я. Идиот, на что-то надеялся. У такой красивой изысканной леди, конечно же, должны быть толпы поклонников.

Ответить я не успела. К нам приблизилась симпатичная девушка-администратор и сдержанно поинтересовалась:

– Добрый вечер. Хотите у нас поужинать?

Визуально мне знакомое лицо (мы с девочками любим в этом кафе праздновать корпоративные удачи и заливать мартини личные проблемы) выражало на сей раз бурю эмоций. С одной стороны, администратор старалась держаться приветливо. С другой стороны, даже минимальный дресс-код демократичного кафе мой спутник никак не проходил. С третьей – девушка тоже меня узнала, и по моей растерянной физиономии никак не могла понять, что же мне надо – чтобы она провела нас к столику или произнесла спасительное «извините, свободных мест нет».

– Даша, вы не волнуйтесь, я верну вам деньги, – Андрей, к моему ужасу, снова решил помахать своей стодолларовой купюрой. – Я не обманываю, действительно собирался их поменять, а обменника поблизости не нашел. А хотите, я вам просто подарю эти сто долларов? Вот, возьмите! Так сказать, на память! – и он с неожиданной ловкостью запихнул свои проклятые баксы в мою стильную бежевую сумочку.

– Да, мы хотим поужинать, – вдруг тоненько пропищал мой голос.

Стараясь «держать лицо», на котором явственно проступало отвращение, администратор покорно повела нас в зал.

Я чувствовала себя голой. В кафе уже было много людей, и все они, как один, оторвались от своих тарелок и бокалов и смотрели на нас…

Впрочем, безумный паралич моего несчастного мозга продолжался. Казалось, душа моя радостно выскочила из тела и наблюдает за происходящим со стороны.

Вот я достаю из сумочки его деньги, и под моим суровым взглядом Андрей смущенно прячет их в карман невыносимо поросячьего одеяния. Вот официантка приносит вазу и брезгливо, двумя пальчиками, ставит потрепанные гвоздички, поправляет их – но головки все равно почти стекают вниз со слабых измочаленных стеблей. Вот нам приносят меню.

Мой голос:

– Андрей, заказывайте, пожалуйста, давайте не будем ограничиваться кофе.

Я выбираю только салат «Цезарь» и минеральную воду без газа.

– Пожалуйста, мне борщ, салат из морепродуктов, форель с отварным картофелем, чизкейк, сто пятьдесят граммов коньяка и кофе латте. У вас есть свежевыжатый апельсиновый сок? Да, и сок тоже, будьте добры.

Официантка еле успевает записывать многочисленные пожелания Андрея, а я думаю о том, как расскажу Ирке об еще одном способе «разводки», практикуемом парнями с сайта знакомств. Способ называется просто – ужин за чужой счет. Впрочем, я думаю об этом безо всякой злости, и мне даже не жаль денег, которые я потрачу на этого придурочка. Пусть хоть поест по-человечески. А его следующая пассия, глядишь, не выдержит и прикупит парню портки с рубашкой вменяемого цвета. Жалко этого Андрея. Ведь такой красивый мужик… Только дурак и альфонс…

Какой ужас – я влюбилась в полное ничтожество…

– Расскажите мне о себе. Или… может, давайте на «ты»? Это ничего, что я первый предложил на «ты» перейти?

– Ничего. Конечно. Давай на «ты». Мне тридцать два года. Окончила Литературный институт имени Горького. Работаю редактором в издательстве.

– Да ты что?! Как интересно! Впрочем, я сразу понял, что ты – особенная девушка.

– И как ты это понял? По моему белому купальнику, синему Красному морю или малиновому закату над Хургадой? Кажется, больше ничего на снимке, размещенном на сайте, рассмотреть невозможно?

– Я потом тебе все расскажу и объясню.

Пожав плечами (слабоватая интрига, конечно, имея дело с рукописью, я бы посоветовала автору придумать что-нибудь пооригинальнее), я продолжила:

– Полгода назад я развелась. Муж сказал, что полюбил другую. У меня есть дочь Юля, ей четыре годика. Она живет со мной. Вот и все, наверное. Ты – первый человек, с которым я встретилась с этого сайта. А твоя анкета там давно размещена?

– Четыре года.

Целых четыре года…

У меня нет слов! Лучше буду есть свой салат! О да, этот придурочек хорошо устроился – у него большой опыт в припудривании мозгов глупым девицам вроде меня. За это время он уже пол-Москвы охмурил, и ему все неймется…

– Анкета на сайте четыре года, но я мало с кем встречаюсь.

– Только с особенными, я поняла.

– Не ерничай. Особенных много не бывает, они эксклюзивны, ты – самый лучший, точнее, единичный экземпляр… Да, так вот, вначале, когда я только разместил анкету, конечно, было любопытно и я часто ходил на свидания. Потом уже нет. Как правило, реальная встреча разочаровывает. Но я не убирал свою страницу с сайта, знал, что надо дождаться свою девушку.

– Дождешься. Говорят же, кто ищет – тот находит.

– Мне тридцать восемь лет. Я никогда не был официально женат.

– Чего так? Ты же симпатичный.

Андрей отставил пустую тарелку (быстро же он расправился с борщом! Наверное, такие дуры вроде меня не каждый день встречаются, так что придурочек недоедает) и вздохнул:

– Я раньше в милиции работал. Опером.

– Ты?! Не верю!

– Да, я. У меня удостоверение имеется. Я его не сдал, когда увольнялся. На память решил оставить. Я могу его в следующий раз с собой захватить. Если, конечно, ты захочешь меня еще увидеть.

– Ты так ярко одет – как же ты преступников ловил? Я с сотрудниками милиции не общалась, но редактирую детективы – а наши авторы пишут, что настоящий опер – серый и незаметный. Как ты со своим ростом и манерой одеваться незаметным был?!

– Я в наружном наблюдении на автомобиле работал. А в машине рост ведь не особо виден. Хотя насчет серости правильно-правильно авторы пишут. Вот теперь наверстываю упущенное.

– Понятно. У тебя это хорошо получается.

Он не понял или сделал вид, что не понял моей иронии. И с серьезным видом продолжил:

– Я жил с одной девушкой пару лет. Потом она сказала, что ей надоели и моя работа, и моя зарплата.

– И ты сразу на сайт знакомств полез. Молодец, не теряешься!

– Не сразу. Но пришлось. Да, я не скрываю – хочу семью и детей. Ради кого еще жить, если не ради детей.

– Так в чем проблема? Что, за четыре года девушку нельзя найти?

– Может, я тебя ждал?

Теперь я понимаю, как умные и прагматичные женщины вроде меня попадаются на удочку всяких проходимцев. Мозг честно предупреждает: стоп, опасность! А глупое сердце тает от нежности. Эффектная внешность, нужные фразы, волнующие многозначительные паузы… Мысленно ругая себя последними словами, я вся замираю в теплых волнах накатывающего на меня счастья.

Любовь прогрессирует.

То есть это, конечно, никакая не любовь, а маразм, безумие, сумасшествие.

Я понимаю, что надо остановиться, и одновременно понимаю, что взять себя в руки не получится.

Всего час назад я не знала этого странного придурочка. Теперь же я хочу всего и сразу – засыпать с ним, просыпаться, готовить ему еду, разговаривать, молчать.

Идиотка!

А может, это действительно – судьба?

Не знаю… Но, кажется, мне явно пора поменять работу. Видимо, моя психика слишком хрупка для подготовки большого количества текстов.

– А где ты живешь? – Андрей, погрев в ладонях бокал, сделал глоток коньяка.

– На проспекте Вернадского.

– Снимаешь квартиру или она твоя?

– А ты квартирный аферист? – я подозрительно посмотрела на Андрея. Такая интеллигентная внешность – и такие гнусные планы… – Тогда я сразу предупреждаю, тебе ничего не светит. Все мое имущество останется со мной при любом раскладе. Может, ты не понимаешь, что если у людей хватило ума что-то заработать, то у них тем более хватит ума нажитое непосильным трудом не потерять?! Если ты этого не догоняешь, то я популярно объяснила! Ну что, на этом наше общение закончено? Кроме моей квартиры тебя больше ничего не интересует?

– Почему сразу аферист? Чего ты так кипятишься? Просто…

Я сразу же его перебила:

– А кто ты, если не аферист! Знаешь, мне лично на первоначальном этапе знакомства квартирные вопросы до голубой звезды! Живешь ведь с человеком, а не с его имуществом. Человека надо узнать. А ты же не интересуешься моими взглядами, вкусами, привычками. Вот так сразу, прямо в лоб – и про жилплощадь.

– На самом деле, ты не права, – промямлил Андрей, комкая салфетку. – Я просто не знал, как сказать… У меня ведь своего жилья нет. И даже снимать квартиру целиком я пока не могу себе позволить. Живу в съемной комнате в «коммуналке»… Вот, теперь ты все знаешь… Я так думаю, что я – хороший человек, но очень бестолковый. До седых волос дожил, а жилья своего не заимел. Решил сразу признаться…

– Да ладно тебе. Какие твои годы. Заработаешь еще. А чем ты сейчас занимаешься, кстати?

– Временно безработный. У меня был бизнес, но сейчас кризис, дела пошли плохо.

Почему-то я стала его утешать. Хотя, конечно, довесок к розовому пиджачку – съемная комната в «коммуналке» и отсутствие работы – оказался не очень-то впечатляющим. Но меня почему-то растрогало, что он заговорил об этих вещах, честно признался, что гол как сокол. Или это у него такая хитрая тактика охмурения? Пытается на жалость давить?..

– Спасибо тебе, Даша, – глаза Андрея, темно-карие, с красивыми длинными ресницами, вдруг стали подозрительно блестящими. – Даже если мы больше никогда не увидимся, я всегда буду помнить этот вечер. Честно говоря, не уверен, что я на твоем месте вел бы себя аналогичным образом.

Из мягких теплых облачков счастья мое сердце сразу спикировало в ледяное отчаяние. Все понятно: он больше не рассчитывает со мной встречаться. Альфонсы – народ умный. Понял, что, кроме пайки, с меня ничего не слупить, – и пойдет искать девушку посостоятельнее, посговорчивее и не такую бдительную. И пусть бы себе катился. Но только почему-то очень хочется с ним поцеловаться. У Андрея такие красивые губы…

– Ты все правильно говоришь, – продолжал тем временем мой спутник, – живешь с человеком, а не с имуществом. Но жизнь теперь такая дурацкая. Человек без имущества – вроде и не человек. Ты очень красивая, Даша, у тебя прекрасные манеры. Сразу видно, что ты – умная воспитанная девушка. Конечно, ты достойна лучшего мужчины, не такого неудачника. Но ты подарила мне надежду.

– На то, что найдется барышня, которая полюбит неудачника? Какая-то у тебя речь для бывшего мента странная, – невольно вырвалось у меня. – Какое у тебя образование?

– Школа милиции. А что?

Сказать, что у придурочка достаточно пафосная манера изъясняться, у меня язык не повернулся. Я вежливо заметила:

– Грамотно излагаешь свои мысли. Наверное, читаешь много?

Андрей замялся:

– Читать я не очень люблю. Все книги – просто жутко толстые. Я только на них посмотрю – и уже заранее устаю. А в твоем издательстве тоже такие толстые книги печатаются? Тонкую я бы еще, может, и домучил бы. А как увижу эти толстенные, по триста страниц, то все время удивляюсь – неужели у кого-то есть столько времени и сил все это читать!

Господи!

Господи-Господи-Господи!

Кого ты мне послал, а? На его одежду я недавно жаловалась. Про то, что он – нищий, ты тоже уже в курсе. Но книги слишком толстые, для меня, с моей-то профессией, каково все это слышать? Может, это уже перебор в плане концентрации «достоинств» в одном человеке? Пожалуйста, Боженька, спаси меня. Исцели меня. Пусть все это исчезнет – моя нежность, как приклеившаяся к губам, дурацкая счастливая улыбка, желание взять Андрея за руку…

Вот, похоже, и все.

Еда съедена, кофе выпит, позиции сторон прояснены.

Надо оплачивать счет и уходить.

Нехотя я делаю официантке знак. Сейчас все закончится. Мы выйдем из кафе, и я больше никогда его не увижу. Альфонсы не встречаются с теми женщинами, которые не намерены брать их на содержание. Зачем они будут тратить на абы кого свое драгоценное время?..

Когда девушка принесла счет, я повернулась к сумочке, чтобы достать портмоне. Извлекла пару купюр, и…

В книжечке со счетом уже лежало пять тысяч рублей…

– Надо же, и обменник нашелся, и курс там такой выгодный, – я недовольно нахмурилась. – Андрей, ну что за детский сад! Что за дешевые понты? Вы что, издеваетесь надо мной?

– Мы же на «ты» перешли, – он хитро подмигнул. – Я же говорил, что я – человек традиционных взглядов и считаю, что платить должен мужчина. Но я, конечно, оценил твою готовность угостить меня ужином.

– Да ты просто врун! Как можно тебе верить! Комната в «коммуналке» – это тоже вранье? А на самом деле ты – переодетый миллионер, решивший найти большую светлую бескорыстную любовь? Не понимаю, неужели я похожа на охотницу за чужими деньгами? Что же вы, мужики, за народ такой – в каждой женщине обязательно видите какие-то тайные матримониальные поползновения! А я вот, кстати, люблю успешных богатых людей. И не вижу причин скрывать свой успех! И если бы ты прикатил на свидание на дорогом «Мерседесе», твои ставки бы выросли. Не потому, что мне на «мерсе» покататься хочется. Я в этой жизни рассчитываю прежде всего на себя, и уж с красивыми игрушками для себя, любимой, как-нибудь разберусь. Но я, конечно, уважаю чужой труд и чужой успех. Ну, колись, где твой «Порш»? Или ты предпочитаешь «Бентли»?

Андрей вздохнул:

– К сожалению, никакой я не миллионер.

И «мерса» у меня нет, «Порше» и «Бентли» – тем более. Может, шутка насчет оплаты не очень удачная – извини, пожалуйста. А комната в коммуналке – это суровая правда. Я бы пригласил тебя в гости. Но ты же понимаешь – общая кухня, соседи. А если ты захочешь в туалет – я вообще умру от стыда. Там такая сантехника – ей лет, наверное, больше, чем мне.

– А где ты встречаешься с девушками? Ну то есть где ты с ними… Ты понял? Я про это…

– Тебе так важно знать ответ на этот вопрос?

– Да! – нервно выкрикнула я, с ужасом понимая: мое сердце заходится от какой-то глупой, дурацкой ревности.

– Хорошо. Иногда встреча происходит у девушки. Иногда, если девушка живет с родителями, то у меня.

– И ты до сих пор не умер? А как же соседи?

– Даш, просто ты такая красивая… Ты достойна всего самого лучшего. Мне хочется так много для тебя сделать, а возможностей мало. Я смотрю на тебя, и мне так обидно, что я совершенно не приспособлен к жизни…

– Я подарю тебе ведро с пеплом. Будешь посыпать голову.

– Отлично, – он удовлетворенно кивнул. – Значит, мы минимум еще раз увидимся. Надо же будет передать мне подарок!

У меня сразу отлегло от сердца.

Может, он все-таки не альфонс? В любом случае, он говорит еще об одной встрече – а это значит, я еще раз увижу его красивые темно-карие глаза и чувственные губы и опьянею от его присутствия!

Я влюбляюсь в него, влюбляюсь…

Любить – это значит все принимать? Не знаю, готова ли я принять все в Андрее. Но на его дикую одежду мне уже наплевать. Честно-честно. Парень же не виноват, что его не научили правильно сочетать вещи, что у него совершенно нет вкуса. Но это же дело наживное. Я просто деликатно ему на это намекну и все объясню.

А еще… еще я хочу к нему в гости… совсем в гости, совсем-совсем. Не для того, чтобы кофе попить.

Я понимаю, что, как ни странно, мне действительно очень хочется заняться с Андреем любовью. И если честно, меня это пугает намного меньше, чем разгорающееся во мне ослепительное счастье, чем пламенеющая в душе нежность.

Секс – по большому счету, минутное дело.

А вот как быть со всем остальным?..

* * *

Я давно поняла, что жизнь меня балует. И тот парень, наверху, который всех нас любит и желает нам только добра, ко мне относится с особой симпатией. До развода в моей жизни вообще никогда не было серьезных проблем.

Я родилась в Москве – круче некуда, лучше не бывает. Вот так сложилось. Повезло. Не надо никуда уезжать, пробивать лбом стены. Все просто – живи, развивайся, радуйся. В намного более комфортных, чем у приезжих, бытовых условиях.

Но еще больше, чем с местом рождения, мне повезло с родителями.

Мой отец до сих пор работает в МИДе. У меня было стандартное детство ребенка высокопоставленного дипломата: прогулки по Александер-плац и Елисейским Полям, созерцание то лондонского тумана, то римского ослепительно-синего неба. Еще я помню строгую Вену с многочисленными кофейнями, где я объедалась вкусными пирожными, а Прага запомнилась солнечной и румяной от красных черепичных крыш. Как карты в колоде, тасовались школы при посольствах, в которые я ходила, страны, языки, лица, пейзажи…

В бытовом плане, конечно, наша семья всегда жила хорошо. Одно из первых воспоминаний детства – наша шикарная шестикомнатная квартира на Кутузовском проспекте, огромная, необъятная. Няня ведет меня по коридору вдоль комнат, и я уже очень устала, а коридор все не заканчивается… Да, мы жили превосходно. У папы всегда был личный автомобиль, у мамы – помощница по хозяйству, у меня – целая куча самых лучших игрушек. Единственный ребенок, я купалась в родительской любви и заботе, ни в чем не знала отказа, и какое-то время была уверена, что так живут все. Ту же ценность своих игрушек я осознала только благодаря зависти, отражавшейся в глазах соседских ребятишек. Когда мы возвращались в Москву и я показывала подружкам своих кукол и угощала всех экзотической для тех лет жевательной резинкой, на меня смотрели, как на всемогущую богиню. Правда, папа быстро заметил, что я получаю от этого статуса большое удовольствие, и, опасаясь прогрессирования заносчивости, серьезно со мной поговорил. Мне было тогда всего лет двенадцать, но я до сих пор помню тот разговор. Папа говорил о том, что надо стараться много работать, и радоваться своим успехам, и получать удовольствие от результатов работы и денег, которые она приносит. Но вместе с тем вещи – это не то, о чем стоит думать, делать самым главным в своей жизни, критерием оценки чего-либо или кого-либо. САМОЕ ГЛАВНОЕ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ НЕ ДЕНЬГАМИ И НЕ ВЕЩАМИ – это любовь, дружба, здоровье, творческая реализация. Вещи улучшают жизнь, но они не должны занимать в ней слишком много места. А еще он попросил, чтобы я собрала свои старые игрушки и одежду, и повез меня в детский дом. Девочки, которых я там увидела, меня потрясли. Они ничем не отличались от меня, а некоторые были даже еще более красивыми, чем я. В тех девчонках уже чувствовалось взрослое отношение к жизни. Показывая мне свои дневники, они говорили, что надо хорошо учиться, потому что это единственный шанс получить образование и выбиться в люди. А я даже не задумывалась ни о дальнейшем образовании, ни о будущей профессии! После той поездки я прорыдала весь вечер, обдумывая, как бы помочь своим новым знакомым. Родители не могут усыновить весь детдом. Моих игрушек, даже если раздать их все, девчонкам тоже не хватит. Выхода нет, нет! Как же все это несправедливо! Я плакала и понимала, как много у меня всего есть, как щедро одарила меня жизнь, но так повезло не всем, причем те, кому не повезло, ничем от меня не отличаются, они ничуть не хуже… Потом, повзрослев, я стала стараться по максимуму отработать многочисленные жизненные авансы. Мне кажется, у меня это получается. Я люблю свою работу, отдаю ей все свои силы и энергию, и благодаря мне на полках появляются все новые и новые книги. Легкое чтиво – это колоссальный антидепрессант, доступное средство развлечения. Такие книги очень нужны людям! Они позволяют забыть о проблемах и болезнях, великодушно дарят веру в чудо, позволяют, оставаясь в безопасности, испытать весь драйв захватывающих криминальных и любовных приключений. Мне никогда не хотелось писать самой, но я люблю и умею готовить текст к печати, следить, чтобы в порыве творчества автор не запутался в собственных персонажах, не увлекся излишним философствованием, ничего не перепутал. Редактор – это искусный скульптор, который, изменяя не заметные непрофессиональному глазу детали, позволяет читателю мчаться вперед по сюжету, не спотыкаясь о корявые фразы или смысловые неувязки. Мы производим огранку – и каждое предложение начинает сиять стилистической красотой, емкостью, легкостью. Так ювелир раскрывает сверкание алмаза, без его мастерства драгоценность мало впечатляет. Я довольна тем, что моя работа востребована, оставляет значительный след, помогает людям. По-моему, это очень важно – заниматься стоящим делом…

Рождение Юльки, конечно, перевернуло мое сознание. Я вдруг поняла, что подарила своему ребенку весь красивый яркий мир, что благодаря мне жизнь продолжилась. А еще я поняла, что люблю и восхищаюсь жизнью, и мне хочется разделить эти эмоции не только с одной доченькой. Я прочувствовала всеми фибрами души, что вот оно, главное предназначение женщины – дарить жизнь, рожать детей. Это непросто с точки зрения быта, возникают сложности на работе, но все равно надо решаться и ничего не бояться. Бог дает детей и на детей. Я почти сразу стала задумываться о втором ребенке…

В общем, я везучий и, по большому счету, счастливый человек. Но удачное детство, а потом преимущественно надежное с материальной точки зрения замужество привели меня к тому, что я просто не знаю каких-то бытовых моментов. Это ни в коем случае не снобизм – и я жутко благодарна моим родителям, которые правильно меня воспитали, нет ничего смешнее напыщенных снобов. Но все-таки в каком-то смысле я оторвана от жизни большинства простых людей…

Вот, например, когда Андрей заговорил о том, что снимает комнату в «коммуналке», я была очень удивлена. Факт наличия в Москве коммунальных квартир оказался для меня новостью! Никто из моих родственников и знакомых в таких никогда не жил. Может, поэтому мне казалось, что «коммуналки» имеются только в Питере, в старых домах, «сталинках» с огромными потолками.

Но вот мы на моей машине добрались, как ни странно, до «хрущевки» и поднимаемся по узкой лестнице. Оказывается, в Москве бывают «коммуналки» и в «хрущевках». Никогда бы не подумала!

– Андрей, а кто твои соседи? – запыхавшись, поинтересовалась я. Все-таки на огромных каблуках такой резвый хадж вверх по лестнице достаточно утомителен. – Какие у вас отношения? Вы друзья или пакостите друг другу? А холодильник у каждого свой? Признавайся, ты иногда соседскую колбасу тыришь?

– Ну что ты, зачем мне чужие продукты? А соседи – люди пожилые. Дедушка Викентьевич – он коммунистических взглядов придерживается. И баба Зоя, она за Жириновского, ругаются друг с другом – нервов никаких не хватает. Только бабы Зои сейчас нет в Москве, она в деревню уехала.

– Дедушка глухой? – деловито осведомилась я и облегченно вздохнула: мы добрались до последнего этажа, значит, уже скоро я останусь с Андреем наедине…

– К сожалению, да, глуховатый, – Андрей звякнул ключами. – Чтобы ему что-то объяснить, орать приходится во все горло.

Я хотела сказать, что бывают ситуации, когда глухота соседа не является недостатком. Надо же как-то намекнуть Андрею, что я не кофе попить через пол-Москвы пилила. А то мой спутник очень уж целомудренно себя ведет. В машине я не удержалась, коснулась его руки. И сразу стала ждать поцелуя, но он не случился. Наверное, Андрей – очень скромный, и мне надо дать ему понять, что он мне жутко нравится. Конечно, то, что теперь происходит, мне абсолютно несвойственно. Обычно я так себя не веду! Я никогда не ездила домой к малознакомым людям и никогда не хотела заняться сексом на первом же свидании. С Андреем все не так, как обычно. Конечно, было бы разумнее не отправляться сразу к нему в гости. Парень может подумать, что я всегда так себя веду, что я – просто девица легкого поведения, а это ведь совсем не так. Но я ничего не могу с собой поделать! У меня такое чувство, что мы стремительно несемся вниз по течению и остановиться просто невозможно.

Я уже собиралась объяснить все это, но… Андрей открыл дверь, и у меня язык прилип к горлу. Первое, что я увидела в тесной прихожей, – это несколько составленных один в другой гробов. В верхнем из них, обтянутом черным бархатом, сложив руки на животе, лежал покойник. Он был одет в серые брюки и синий пиджак, к которому крепилась пара поблескивающих золотом медалей…

– Даш, ты проходи, не бойся. Это мой сосед, Викентьевич.

– Какой-то он у тебя немножко вроде бы мертвый, – пролепетала я, испуганно поглядывая на дверь. – Я, конечно, покойников не боюсь. Но все-таки, знаешь, надо было предупредить. У него родственники есть? Давно он умер? Наверное, недавно, запаха нет еще. А у тебя, знаешь, такая психика крепкая. Сосед помер, а ты на свидание пошел, да еще потом и в гости к себе пригласил. Я бы так не смогла! Ты родственникам его дал знать? Они в Москве живут?

Я лепетала что-то приличествующее случаю, старательно делала вид, что ничего не боюсь. И все отчетливее понимала, что попала в лапы к маньяку. Гробов-то в прихожей несколько! Для дедушки-соседа, бабки-соседки, и, получается, для меня, глупой гостьи. Да, маньяки вот такие, педантичные, все всегда учитывают, любую мелочь. Уж я про них начиталась достаточно…

Какой ужас: Андрей тщательно закрыл все замки и даже навесил цепочку.

Точно, маньяк.

Вот оно, мое наказание.

Не ходите, дети, в Африку гулять.

Никогда не разговаривайте с неизвестными.

А теперь уже не цитаты классиков: даже если очень хочется, наступите на горло собственной песне, не приезжайте в гости к незнакомым мужчинам.

Ничем хорошим это не закончится, честное слово, теперь я это точно знаю…

– Даш, ну ты скажешь тоже, мертвый. Это у меня бизнес такой был.

– Дедушек мочить?

– Мочить, а потом солить, – Андрей подошел к гробу и схватил старика за плечи. – Викентьевич, ты чего в гроб залез? Вообще охренел, что ли?!

– Хр-р-р – вдруг отозвался покойник. И, не открывая глаз, пропел: – И вновь продолжается бой! И сердце так бьется в груди!

Сонно почмокав губами, старичок опять захрапел.

– Викентьевич, тебе спать, что ли, негде? – Андрей рывком извлек дедулю из гроба и поставил его на ноги.

Ноги расползлись, дедушка рухнул, Андрей упал следом, сверху на них высокохудожественно полетели гробы.

– А? Что? Война! Бомбят! – донеслось из-под досок.

У дедка оказался на редкость зычный голос.

Я сделала шаг к двери, на всякий случай открыла замки и сняла цепочку. А потом вежливо поинтересовалась:

– Эй, вы там живые?

– Живее не бывает! – хихикнул Андрей.

Дедуля продолжал голосить:

– Война! Война!

– Ну вот, основные фонды мои пострадали, – Андрей выполз из-под гробов, выдернул следом дедулю и стал озабоченно рассматривать доски. – Вроде бы не поцарапались, да? Их и без царапин за копейки никто брать не хотел, а уж с повреждениями… Фирму закрыть пришлось, а вот товар распродать не удалось.

– Так вот какой у тебя был бизнес. Погребальная контора «Милости просим»? Твоя фамилия случаем не Безенчук?

– А кто такой Безенчук? Нет, моя фамилия Скворцов, – складывая гробы, пояснил Андрей. – Что значит, погребальная контора? Как-то грубо звучит. У меня было бюро ритуальных услуг.

Все понятно: к месту приведенные цитаты классиков этот товарищ действительно не оценит. Книжки ведь такие толстые.

– Красивая вы, девушка! – неожиданно заорал Викентьевич. – Вылитая бабка моя, покойница, в молодости!

Мне показалось, что от громогласных звуков его голоса сначала опять посыплются гробы, а на них сверху – стены хлипкой «хрущевки».

– Я вот тебя ждал-ждал, красавица! Медали надел, и пиджак выходной! – продолжал орать как резаный дедуля. – А вы загуляли с Андрейкой. Я и приснул. На пол в прихожей ложиться неудобно. Не в мои годы уже на полу спать! Так я что придумал – в гроб залез.

– Надо было в своей комнате спать ложиться. На кровать! А то додумался, фонды мои основные не по назначению использовать! – прокричал дедушке в ухо Андрей. – Даша чуть разрыв сердца не получила!

– А если бы я не проснулся в своей комнате? Не услышал бы, как вы воротились?! Так бы все и проспал! Нет, Викентьевич – не дурак! Он твою невесту хотел увидеть!

Слово «невеста», а также сам факт того, что Андрей говорил с соседом о сборах на свидание, меня приятно порадовал. Может, мой избранник все-таки не альфонс? У тех, поди, обольщение – образ жизни, обычное событие, и соседи бы давно привыкли и не стали бы таиться в засаде, выжидая, когда дома появится гостья…

Но все же от истошных воплей дедушки меня затошнило.

Бедный мой Андрей, бедный. В этом доме и так акустика – каждый чих слышен. А уж с глуховатым соседом, орущим так, словно все вокруг имеют проблемы со слухом, должно быть, приходится особенно тяжко.

– Хорошая невеста! – не унимался дедушка. – Сейчас, подождите!

Как только он скрылся в ближайшей комнате, Андрей схватил меня за руку и потащил по коридору.

– Куда это вы собрались?! – раздалось нам вслед.

Мой спутник расстроенно вздохнул:

– Не успели…

Я обернулась и заскрипела зубами. Дедок успел сбегать за баяном, и вот уже лихо вешает его себе на грудь, потом растягивает, извлекая радугу дребезжащих звуков.

– Викентьевич, Даша очень устала и хочет отдохнуть! – решительно подталкивая меня вперед, прокричал Андрей.

– Вставай, проклятьем заклейменный, – ответствовал сосед, поглядывая на меня более чем молодым изучающим взглядом. – Хорошая ты девушка, если у тебя с Андрейкой не сложится, ты ко мне заходи! Старый конь борозды не испортит! Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов…

Мы влетели в комнату Андрея, закрылись, и я с любопытством осмотрелась по сторонам.

Да уж, обстановка, даже без учета песнопений соседа, не благоприятствовала любви. Вдоль одной из стен стояли венки и корзины с цветами – надо полагать, скорбные напоминания о почившем в бозе ритуальном бизнесе. В углу виднелся допотопный, кажется, даже черно-белый телевизор. Еще в комнате была полка, на которой стояли фарфоровые статуэтки, ободранная тумбочка, старенькая тахта. Разглядев в кресле, рядом с ноутбуком (единственная современная вещь в этой комнатушке) томик Марии Брикер, я воспрянула духом. Мне очень нравится эта писательница, она пишет потрясающе светлые смешные книги. Может, Андрей пошутил насчет того, что не любит читать? Было бы здорово, если бы у нас оказались общие пристрастия к книгам.

– Я вижу, у тебя есть Брикер, – присаживаясь на тахту (больше в этой комнате присаживаться было просто негде, кресло своим хлипким видом доверия не внушало), заметила я.

– Какой еще Брикер? Что это? – Андрей невольно поморщился. Викентьевич, закончив «Интернационал», заголосил «И вновь продолжается бой!»

Да уж, мечтать не вредно! Какой такой Брикер! Наверное, эта книга принадлежит хозяйке или подруге Андрея. Похоже, он не шутит. Мой избранник – действительно полный придурочек. Одеваться не умеет, книжек не читает. И даже с гробами у него ничего не вышло. Бывают же такие несуразные типы!

Только вот… любовь зла… мне так нравится этот мужчина… я все ему прощаю… я почти не ерничаю… и очень хочу с ним целоваться…

Я осторожно забралась к Андрею на колени, запустила пальцы в его темные густые волосы, прижалась всем телом и коснулась мягких чувственных губ…

По моей коже снова побежали электрические разряды.

Поцелуи Андрея, осторожные, может, даже чуть равнодушные, казались мне самым прекрасным, что только есть в мире. Я вся растворилась в моем мужчине. Дыхание, ритм сердца, закипающий внутри огонь – все очень быстро стало общим. Такого космического сладкого легкого всезаполняющего возбуждения у меня никогда не было. Я просто целовала его губы и улетала в вечность. Это были такие странные ощущения… как будто бы уже нет одежды… и мы проникли друг в друга так глубоко, как это только можно… и наши глаза отражают прекрасно порочные желания и, может, видят больше, чем мы сами осознаем. Всего несколько поцелуев – а Андрей уже так близко, ближе не бывает, и мне кажется, я так хорошо его знаю, и хочу быть только с ним, всегда, всю жизнь…

– Даша, если ты намерена остановиться, то сделай это сейчас. Я тебя пойму. Мы ведь только познакомились… – прошептал Андрей, и я едва сдержала стон – его ладонь коснулась моей груди. – Потому что потом я уже не смогу. То есть, кажется, я уже теперь не могу. Ты такая красивая…

– Придется остановиться, – мой голос стал хриплым. – Но только ненадолго. Дай мне, пожалуйста, полотенце. И разбери постель.

– Ты не боишься коммунального душа?

Соскользнув с коленей Андрея, я улыбнулась:

– Я не боюсь даже Викентьевича. И твоих гробов.

– А он, кажется, замолчал?

– Не знаю.

И мы одновременно рассмеялись. Оказалось, сосед все еще зычно горланит патриотические песни. Старается нас развлекать по мере своих возможностей. А мы не ценим! Увлекшись друг другом, ничего не слышим, не видим, полностью выпали из реальности…

Мне все равно, что Викентьевич, разрывая свой баян, провожает меня подозрительным взглядом.

Ржавые трубы, рыжая ванна с потемневшими сколами, прохладная даже на максимальной мощности вода – не важно.

Закрутиться в полотенце, и быстрее, мимо разоряющегося революционно настроенного певца, прямо в объятия к моему сладкому мальчику…

Я влетела в комнату и замерла от восхищения. Андрей уже полностью обнажен. Какой он все-таки невероятно красивый…

Мой будущий любовник похож на греческого бога! Развитые мышцы, стройное потрясающе пропорциональное тело, узкие бедра, подтянутые ягодицы и… такой большой и красивый член…

– Тебе нравится?

– Конечно, – я все пялилась туда, ниже пояса. А хотелось не только рассматривать! Тем более, что он уже был в полуэрегированном состоянии…

– Даша, ты не туда смотришь, – Андрей рассмеялся, подхватил меня на руки и опустил на постель.

Я невольно ахнула.

Белоснежная простыня была усыпана лепестками роз. На подоконнике стоял красивый подсвечник, в котором горели две свечи. А еще – негромкая мелодичная музыка, доносящаяся из темноты в углу комнаты.

И соседушка угомонился.

Да я точно в раю!

– Не скучай, – Андрей нежно коснулся моих губ, и, обернув вокруг бедер полотенце, скрылся за дверью.

Я с насаждением растянулась на ароматной простыне и закрыла глаза.

Не хочу ни о чем думать.

Завтра меня замучает совесть за мою легкомысленность, за то, что Юляшку укладывает спать Екатерина Евгеньевна, за… Но все это будет завтра. А через пару минут я, наконец, стану самой счастливой. Потому что доберусь до тела, которое меня притягивает, как магнит… Как странно, всего несколько часов назад я и представить себе не могла, что окажусь в постели Андрея, что буду хотеть этого, как сумасшедшая, и испытаю такой жуткий кайф от простого поцелуя.

Хотя… я провела рукой по простыне, собрала несколько нежных темно-красных лепестков (интересно, откуда у него роза? И почему он пришел на свидание с ужасными гвоздиками?)… потом посмотрела на свечи… Похоже, у Андрея были более определенные планы на этот вечер. Неужели все его свидания происходят по одному и тому же сценарию? Впрочем, он же такой красивый. Понятно, что, несмотря на дикую одежду и честное признание в сложном финансовом положении, девчонки мигом теряют от него голову. Впрочем, наверное, все-таки Андрей – не альфонс. Уж альфонс бы за четыре года (если предположить, что он использует сайт знакомств с этими целями) небескорыстного общения с женщинами улучшил бы свои жуткие жилищные условия…

Андрей появился в целом облаке ненавязчивых свежих запахов: гель для душа, зубная паста, крем для бритья, капелька хорошего одеколона.

Я замерла, не зная, как себя вести.

Все-таки это первый раз, когда я так быстро оказалась в постели с парнем. И от нежности и волнения чувствую какой-то ступор, жуткую скованность.

Как хорошо, что он берет инициативу на себя!

Его губы начинают осторожно знакомиться с моим телом. Ладони, шелк скользящих прикосновений. Ласковый шепот:

– Не закрывай глаза. Я хочу, чтобы ты видела все…

Сначала я собираюсь ему объяснить, что я всегда целуюсь и занимаюсь любовью с закрытыми глазами. Они как-то сами закрываются. Наверное, так проще сосредоточиться на ощущениях. Но потом решаюсь приподнять веки, и меня обжигает волна возбуждения.

Пальцы Андрея обводят мои соски, и они сразу съеживаются, вытягиваются вверх.

Как это красиво – мужские руки, сжимающие белые нежные бедра.

Андрей протянул мне подушку:

– Подложи под спину, приподнимись, смотри…

Я догадалась, что он хочет сделать, и покачала головой:

– Не надо. Я не могу больше терпеть. Я хочу тебя.

Он удивленно улыбнулся:

– Уже? Быстрая ты.

Рядом с подушкой обнаружилась коробочка с презервативами. Андрей сорвал упаковку.

Еще секунда – и я вжата в постель.

– Дашка, посмотри на меня, – умоляюще зашептал Андрей.

Послушно открываю как-то незаметно захлопнувшиеся глаза. Пытаюсь смотреть на Андрея, но мне кажется, от удовольствия перед глазами у меня пелена.

Во мне никогда не было такого классного члена, и никто не умел так сладко двигаться, а еще есть его пальцы, вдруг добравшиеся до моих ягодиц, Андрей их сжимает и притягивает к себе, на себя.

Мне хочется, чтобы он был еще ближе, я обхватываю его спину ногами, вдруг ловлю его взгляд, близко-близко, и в нем столько животной страсти, я словно вижу начавшую сходить лавину. Она сразу же меня подхватывает, и понимание того, что Андрей видит каждую секунду моего удовольствия и испытывает то же самое, оставляет от меня только крики, всхлипы, стоны…

Я прихожу в себя от его голоса:

– Как-то все у нас быстро, да? Быстро прыгнули в постель, быстро кончили. Ты просто спринтерша какая-то.

– Это ты – спринтер.

– Нет, я марафонец. Сейчас узнаешь. Ты разрешишь мне поцеловать тебя там?

– Не-а, хорошего понемножку.

– Ничего не хочу слышать. Имею право, – Андрей осторожно развел мои ноги, согнул их в коленях. – Только не торопись улетать.

От прикосновения его губ у меня перехватило дыхание.

– Ничего не могу тебе обещать, милый, – пробормотала я, нащупывая среди складок простыни презервативы…

* * *

Я звоню в домофон уже минуты три, а Ирина до сих пор не открывает мне дверь. Заснула она там, что ли? Да, когда мы созванивались, было два часа ночи, сейчас начало четвертого. Но она пообещала меня дождаться. Мне срочно требовалось обсудить с ней последние новости, я просто не могла держать все это в себе, хотелось поскорее рассказать об Андрее. Поэтому, отъехав от подъезда, я сразу же набрала Иру. Она удивилась, но против моего приезда не возражала. Потом я созвонилась с Екатериной Евгеньевной. Няня сонным голосом заверила, что с Юлькой все в порядке, доча видит десятый сон и что я могу продолжать «гулять со своим парнем, все это понятно, дело молодое, давно пора заняться поиском нового мужа, а бывший засранец пусть локти себе кусает, что упустил такую женщину». Поскольку это был первый мой такой фортель за всю Юляшкину жизнь и я была уверена в няне больше, чем в самой себе, совесть меня почти не мучила. Так, кольнула для профилактики («ты не мать, кукушка, развратница!») и угомонилась. Хотелось только посплетничать с подругой, но ее, кажется, больше привлекал здоровый сон, а не подробности моего любовного свидания.

Я уже собиралась звонить Ире на мобильный, когда домофон ожил и вопросил сонным голосом подруги:

– Дашка, ты, что ли?

– А ты ждешь кого-то еще?

– Открываю, поднимайся!

Я пулей залетела в подъезд. Сейчас я ей все расскажу! Андрей такой классный, он самый лучший, я влюбилась, как девчонка. И он, кажется, тоже. Во всяком случае, когда мы прощались, Андрей сказал, что с ним такого никогда не было и что он очень счастлив. Когда он это говорил, у него было такое лицо – ах, радостное, очень довольное!

Открыв дверь, Ирина покружилась по прихожей, демонстрируя новый ярко-алый пеньюар (смерть мужчинам! безумно сексуальный! надо тоже себе такой завести, теперь мне есть кого соблазнять), потом осмотрела меня с ног до головы критическим взглядом и провозгласила:

– Забелина, у меня в холодильнике имеется лимон, и это очень кстати.

– Что, у меня вид такой довольный?

– Не то слово. Утречком навернешь, чтобы не сиять от счастья так откровенно. Иначе всю работу девчонкам испортишь, замучают вопросами.

Я, не в силах сдержать идиотской улыбки, кивнула. От переполнявшей меня радости я была готова сделать все, что угодно – съесть лимон, станцевать на столе или облагодетельствовать все человечество.

– Ира, ты – чудо! Какая классная тебе в голову пришла идея – завести мне анкету на сайте знакомств! У меня сразу же все изменилось, представляешь? Я больше не люблю Диму! Я даже рада, что он меня бросил. Потому что иначе я бы никогда не познакомилась с Андреем.

– Может, ты подождешь пока радоваться, – осторожно заметила Ирка и махнула рукой в сторону гостиной. – Проходи туда, там ноут. Хочу посмотреть анкету твоего мачо.

– Он не мачо.

– А кто?

– Он…

Я запнулась. С языка чуть не сорвались пикантные подробности про нерентабельный бизнес гробовых дел мастера, но я сразу же поняла, что Ирка после такой информации с душой опрыскает меня ядом сарказма. Про розовый пиджачок, понятное дело, тоже надо было молчать, как партизан на допросе. Но, в конце концов, я все же подобрала определение:

– Он – потрясающий любовник.

– Даша… ну ты даешь! – Ирины брови изумленно шевельнулись. Она включила ноут и нетерпеливо застучала пальцами по крышке стола: – Давай, комп, грузись скорее. Во дела… Как быстро все у вас случилось. Правду говорят, в тихом омуте… Так, давай мы на его страницу через мою зайдем. Сколько ему лет?

– Тридцать восемь. Цель знакомства – брак.

Пока Ирка вводила параметры поиска, я тарахтела без умолка. Мне даже стало казаться, что за окном не теплая весенняя ночь, а ослепительное утро. Счастье сделало ярче все вокруг, озарило таким изумительным светом…

– Я почти ничего о нем еще не знаю, – счастливо щебетала я, устроившись в кресле и закутавшись в клетчатый плед. – Но всей душой чувствую – это тот самый мой единственный человек. С Димкой, я же тебе говорила, у меня никогда так не было. Наоборот, все время казалось, что эти отношения продлятся недолго и ничем хорошим не закончатся. Теперь же я… я… как бы это объяснить, чтобы ты поняла? Я просто вся превратилась в цветок, который согревает яркое доброе солнце. Я даже не знаю, смогла бы я жить с Андреем. Понимаешь, у меня так много счастья, что я задыхаюсь и тупею. Невозможно же все время тупой быть. Я работать тогда не смогу. Я к нему прикасаюсь – и меня как током шарахает все время…

– Подожди, жить ты с ним уже собралась. Ты же ничего про него не знаешь. Если у тебя крыша от любви поехала, то со мной все в порядке. И подругами я разбрасываться не намерена, если уж отдавать, то только в надежные руки. Подойди-ка сюда! – Ира тряхнула головой, отбрасывая с лица густые пряди ярко-рыжих волос. – Он, твой красавец? Кажется, я уже видела его анкету, когда в твой ящик заходила.

Я подошла к ноутбуку и дернулась, как от удара электрического тока. Очень хотелось сказать, что это не он, не Андрей, что этот мужчина не имеет ко мне ровным счетом никакого отношения.

Хотя анкету Ира нашла правильно. Это была именно его страница.

И Андрей находился в онлайне…

Мы закончили заниматься любовью меньше двух часов назад, мое тело еще горит от его поцелуев, постель Андрея пахнет моими духами – и вот тебе, пожалуйста… Король умер, да здравствует король?! Что он ищет на этом чертовом сайте? Новую любовницу?! Рада за его потенцию! Мне-то казалось, что запас спермы в его организме иссяк окончательно и бесповоротно, ан нет! Конечно, это можно было предвидеть. Розочка, свечечки, презервативы под подушкой – все наготове, все отработано до мелочей. Да он просто паскудный кобель, который не пропускает ни одной юбки! За четыре года этот придурок пол-Москвы осеменил! Шапито, блин, ходячее, и кто ему еще дает! Хотя, как это кто – вот такие дуры вроде меня западают на грустные карие глаза Андрюшеньки, и все становится до голубой звезды: и прикид его ненормальный, и комната убогая, и даже гробы!

– Это он? – Ирка обернулась и обеспокоенно нахмурилась: – С тобой все в порядке?

– Это он. А со мной не все в порядке. Почему Андрей в онлайне, а, Ир?

– Может, не спится человеку. Разволновала ты его.

– Так почему он тихо не волнуется? Сидел бы тихонечко, радовался, что такую женщину, как я, нашел. Что его на этот сайт понесло? Ира, я с ним меньше двух часов назад рассталась. А он уже с новой бабой полез знакомиться!

– А что он был должен сделать? Убрать свою анкету?

Я кивнула. Мне казалось это совершенно естественным. Ведь Андрей же говорил о том, что я ему очень понравилась. Что ему никогда ни с кем не было так хорошо. От добра добра не ищут. Да, конечно, Ира права – мы с ним еще совершенно не знаем друг друга. Наверное, у всех бывали такие ситуации: влюбляешься, горишь – а потом все вдруг пропадает. Это жизнь, никто не застрахован от риска перепутать настоящую любовь с мимолетной влюбленностью. Но пока все это происходит, пока взгляды притягивают друг друга, как магниты, пока тела хотят сливаться снова и снова – зачем нужен кто-то еще? Ладно, хорошо: убирать анкету, потом новую создавать, если что не сложится, – все это действительно напряжно. Но ведь можно просто не заходить на этот сайт, пока встречаешься с приглянувшимся человеком! Я, например, так и собиралась поступать! У меня появился парень, я знаю его телефон. Зачем Интернет, когда можно наслаждаться реальной жизнью? Зачем искать какие-то другие варианты, если счастье вот оно, уже случилось?!

Выслушав мой пламенный спич, Ира вздохнула:

– По сути, ты права. Только так ведь никто не делает.

– Почему?

Она пожала плечами:

– Да потому что переписываешься, как правило, сразу с несколькими людьми. Договариваешься о встречах – кто-то разочаровывает, кого-то хочется увидеть еще. И вот ты встречаешься с понравившимся парнем – и тут предлагает увидеться еще один, с которым ты сама начинала переписку. Короче, все это нарастает как снежный ком. Так просто потом не выскочить. А со временем привыкаешь так жить и даже находишь свою прелесть в этом калейдоскопе. На сайте принято говорить: чем больше тут находишься, тем меньше шансов встретить вторую половину. То есть, может, она, конечно, встречается. Но мимо своего мужчины так просто пройти, потому что думаешь – а вдруг следующий окажется еще лучше… Но я уже тебе говорила, для меня тут нет проблемы. Я не верю, что можно найти и надолго удержать своей любовью и преданностью красивого успешного мужчину. Из того печального опыта своей юности я извлекла правильный урок. Не надо допускать, чтобы твое сердце разбили. Лучше быть стервой, вертеть парнями, особо не считаться с их чувствами. У меня самой – гарем. И если кто-то из моих мальчиков периодически смотрит на сторону, я к этому отношусь спокойно. Пусть убеждаются, что я лучше всех. Но они, кстати, быстро просекают такую мою позицию и особо не дергаются. Им начинает казаться, что только я – единственная ценность в этой жизни. Гарем – вот отличный выход из ситуации!

Мои глаза защипало.

Если Ирка говорит откровенно, если она теперь искренна и действительно устроена так полигамно – то ей проще. Но я же – другая! Я же не хочу гарем! Мне естественной кажется только моногамия! Мне нужен один-единственный мой мужчина. Который будет любить меня, станет хорошим отцом моей дочери. Хватит уже с нас травм, один такой кобелина и так жизнь отравил. Но Димка хоть, по крайней мере, шифровался до последнего момента. А Андрей мой ничего не стесняется. Сайт ведь регистрирует время, когда появляешься в онлайне. То есть я в любой момент смогу убедиться, что через два часа после того, как мы расстались, он снова бросился на поиски новой возлюбленной.

Нет, людям верить нельзя! Это для меня слова значат то, что они значат. Если я говорю, что сделаю, то я делаю, если уверяю, что люблю – то это правда. Меня так воспитали, с детских лет внушили: вранье, лукавство – это неуважение самого себя. Я с ума схожу, если вдруг обстоятельства складываются так, что приходится нарушать свои обязательства. А современные мужчины совсем не такие, они словно из другого теста сделаны. В глаза будет говорить: люблю, а сам уже заранее по сторонам поглядывает в поисках новой любовницы. Или причина в том, что мы с Андреем сразу после знакомства оказались в постели? Но ведь иногда бывают исключения из любых правил… Мы – взрослые люди, и мы оба этого хотели…

– Ирка, а пошли ему сообщение, – с все еще теплящейся в душе надеждой попросила я. – А вдруг он просто в Интернете сидит, а сайт загружен стартовой страницей.

– И что? Я пошлю ему сообщение, оно пикнет. Как мы узнаем, он по сайту шарит или работает? Даже если сайт открыт случайно, конечно, после звукового сигнала любопытно станет, кто там что пишет. Или он у тебя глухой?

Я невольно улыбнулась, вспомнив лежащего в гробу старичка-соседа, и толкнула приятельницу в бок.

– Пиши давай!

– А что писать?

– Спроси, можно ли с ним пообщаться? Свободно ли его сердце? Хочет ли он встретиться с тобой?

– Даша, не буди лихо, а?

– Пиши!

– Даша, это просто провокация. Может, он там своим бывшим подругам последнее прости посылает, а ты его подозреваешь и ревнуешь.

– Тогда, – я присела на краешек стула, – я сама напишу. Сейчас мы его и проверим.

Ира, схватившись за голову, застонала:

– Что ты делаешь? Ты видела, какие у меня фотографии в анкете? Профессиональный мейкап, профессиональный фотограф, съемка в студии. Да тут никто не устоит, понимаешь? Это вот мужики с сайта, как правило, в реальной жизни оказываются намного лучше, чем на фото. Мужик насчет фотки никогда не запаривается, он считает – лицо рассмотреть можно, значит, все в порядке. Они вывешивают снимки, сделанные старыми мыльницами, мобильниками. А большинство девок, наоборот, размещает профессиональные отфотошопленные портретики. Ну, нравится девочкам производить впечатление… Даша, когда твой Андрей увидит мои снимки, он просто не сможет не ответить. Вот скажи, что ты делаешь?

– Ничего особенного. Просто стараюсь узнать получше человека, в которого влюбилась без памяти.

Все. Оно к нему полетело – сообщение из умной и эффектной Ириной анкеты.

– Ладно, Дашка, – Ира, позевывая, встала со стула, – я пойду спать. А ты как хочешь. У меня роман в работе с таким изнасилованным русским языком, что это просто караул. Мне нужно хоть немного отдохнуть.

– Да-да, конечно, – прошептала я, и, кажется, почти умерла.

«Рад пообщаться с такой красивой девушкой», – написал мне Андрей.

И сразу же прислал еще одно сообщение:

«О чем мы будем с вами разговаривать?»

Я знаю, что ему ответить…

«Давайте поговорим о вас. Вы давно на этом сайте? У вас есть девушка?»

«Я не люблю писать сообщения. Может, поговорим по телефону?»

Господи, Господи, что он такое делает? Он разговаривает с Иркой в точности, как со мной. Абсолютно те же фразы… Впрочем, чего я хочу – тут за четыре года все, что угодно, наизусть можно выучить…

Я – мазохистка.

Опять набираю очередное послание: «Я еще не готова дать вам свой номер телефона. А вдруг вы маньяк. Кстати, как вы относитесь к сексу на первом свидании? У вас так бывает?»

Он очень долго не отвечает. Боль в сердце начинает успокаиваться.

Ну, поболтал он с Иркой – но все же в рамках приличия. Я сама его спровоцировала. Во всяком случае, он относительно тактичен. И не пишет взахлеб про наши отношения, хотя вот вроде как и повод представился.

Но… Компьютер тихонько пискнул.

«А вы любите, когда отношения быстро доходят до постели?» – написал мой коварный возлюбленный.

«Если этого хочется, то почему бы и нет?»

«Вы очень красивы. Наверное, вы устали от неприличных предложений? Давайте поговорим по телефону. Честное слово, я не маньяк».

Я, действительно, тянусь к телефону. Отправляю ему смс со своего номера: «Ты не спишь? Я так счастлива!»

Ответ мне более лаконичен, чем «Ире»: «Аналогично».

Аналогично не спит? Аналогично счастлив? Впрочем, какая разница. Все ясно с этим Андреем. Кобель, ловелас, донжуан. Ходячий цирк общественного пользования! Такие не воспитываются. Стратегическая ошибка любой девушки, влюбившейся в донжуана, – надеяться перевоспитать такого типчика. Очень наивно думать, что это раньше пацан трахал все, что шевелится, а вот теперь полюбил меня, проникся ко мне большим и светлым чувством и будет вести себя прилично. Ничего подобного! Нельзя быть вместе с таким типом, пока смерть не разлучит вас, нервов не хватит. При таком мужчине можно надолго оказаться разве что в старости, когда донжуан не сможет заниматься сексом, хватать девиц за попу и, возможно, даже говорить, делая им неприличные предложения. Но это сомнительное удовольствие – катить на инвалидном кресле выжившего из ума паралитика. А пока его не парализует – он будет радостно осеменять все вокруг…

Только вот мне этого ничего не надо.

Все, хватит.

Мне сейчас очень плохо, больно и обидно. Я с ума схожу от ревности, чувствую себя использованным презервативом, вульгарно и бесцеремонно вышвырнутым прямо на тротуар, в толпу прохожих.

Но… всего лишь одна встреча… я не успела привязаться к Андрею настолько сильно, чтобы не пережить разрыв так по сути и не начавшихся отношений.

Буду почаще вспоминать его розовый пиджачок и гробы – и быстро поправлюсь. Было бы по кому убиваться!

«Интуиция ее не обманула. Любовь, как метастазы, стала проникать во все уголки ее души…»

– Нет! – заорала я, захлопывая ноутбук. – Интуиция меня обманула. Любви нет, нет ее! Арина Иванова, замолчишь ты или нет, в конце-то концов!

Через секунду в гостиной появилась сонная Ирина.

– Дашка, ты чего орешь? Ты что, плачешь? Нам через пару часов на работу ехать, пожалей ты себя, а!

– Я не плачу, – смахивая слезы, пробормотала я. – Это я так радуюсь. Потому что поняла, что Андрей – полное ничтожество. И я его не пущу в свою жизнь. А дождусь нормального мужчину. И буду с ним очень счастлива! А Андрей пусть катится куда подальше. Представляешь, он пришел на свидание в розовом пиджаке, красной рубашке, фиолетовых носках и зеленых джинсах! Он снимает комнату в «коммуналке». Он продавал гробы и разорился, а теперь этими гробами забита прихожая, и в них спят соседи.

Ирина лихорадочно перекрестилась. Ее голос стал таким испуганным:

– Даша, не надо нам такого счастья. Это же ни в каком кошмарном сне не приснится – столько «достоинств» при одном-то мужике. Ты точно с ума сошла! И я рада, что теперь вроде бы ты одумалась. Держись от него подальше!

– Буду! Внесу его в «черный список» на сайте. А если он вздумает трезвонить – просто не стану отвечать на его звонки.

Я горячо уверяла подругу, что не хочу иметь с Андреем ничего общего. И даже почти верила собственным словам. Но только там, в глубине души, под волнами боли и ревности, все равно оставалась уверенность: Андрей появился в моей жизни не случайно. И, несмотря на стремительность всего произошедшего, несмотря на одну-единственную встречу, мне будет очень трудно отказаться от этого мужчины…

Глава 2

С самыми серьезными намерениями…

Свернув файл с рукописью (все равно надо начинать чтение с начала, текст просачивается сквозь мое сознание, как песок между пальцами, и я совершенно не понимаю, о чем идет речь), я смотрю на свое отражение в зеркале и грустно улыбаюсь.

После знакомства с Андреем прошло две недели, которые, безусловно, положительно сказались на моей фигуре – я просто растаяла, превратилась в собственную тень. Но лучше было бы набрать хоть двадцать лишних кило – только прекратить эту жуткую медленную пытку агонизирующей во мне любви.

Андрей отравил меня собой, быстро, но так сильно и всеобъемлюще, что я до сих пор не могу поправиться.

Первые дни после произошедшего я еще как-то держалась. Может, потому, что он бомбардировал меня по всем фронтам, хоть какое-то, но общение с запавшим в душу мерзавцем.

Вообще-то я не люблю выяснять отношения, но тут меня прорвало. Я отправила Андрею письмо, в котором выплеснула все, что накипело на душе. Я назвала вещи своими именами, написала, что считаю полным свинством через пару часов после признания в любви одной девушке отправляться на поиски новой; что я не хочу быть одной из многих; что наши отношения я считаю ошибкой и больше не желаю ничего о нем слышать. Он написал, что нам надо встретиться и обо всем поговорить. Вместо ответа я заблокировала его имейл и внесла его анкету в «черный список» на сайте. Андрей звонил, писал смс, прислал пару писем с нового ящика. Я дала бы ему шанс оправдаться, я была готова поверить любому его вранью, я придумала бы ему миллион оправданий, о которых сам бы он никогда не додумался, но… Каждый божий день коварный придурочек торчал на сайте знакомств с таким упорством, как будто бы там ему было медом намазано. И это лучше всяких слов свидетельствовало о том, что действительно нужно этому парню. Я не настолько глупа, чтобы не понимать очевидного, я не могу делать вид, будто не догадываюсь, что именно на самом деле происходит… Нет, я не осуждаю ни поиски быстрого секса, ни стремление иметь вагон и маленькую тележку любовниц. Как говорится, не судите, да не судимы будете; каждому свое. Просто для меня такие отношения неприемлемы, я жду от жизни другого. Моя схема очень проста: есть я, есть он и есть наша любовь, все, других участников не предусмотрено. Так что нет никакого смысла заниматься мазохизмом. Если даже от одной встречи с Андреем я потеряла голову – то зачем продолжать привязываться к нему все больше и больше, обманывать себя, страдать и мучиться? Он – взрослый человек, и он именно такой, какой есть, ветреный, непостоянный. Приоритеты определены. Изменить это все невозможно. Принять его таким, какой он есть, я не могу, поэтому надо все рвать, решительно и бесповоротно.

В конце концов, Андрей смирился, прекратил меня атаковать своими посланиями. Я думала, это поможет очистить мою память от воспоминаний о его грустных глазах и нежных ладонях. Только он все равно, несмотря ни на что, вопреки всем моим усилиям, продолжал жить во мне. Парализовал мои мысли, дразнил яркими кадрами памяти тело, кружил на карусели фантазий.

Ирина, видя мое состояние, чуть ли не пинками выгнала меня на очередное свидание с новым кавалером. Встреча прошла очень необычно и непредсказуемо. Я думала, что умру от ужаса! Мне довелось заглянуть в ту часть мира, про которую раньше я только читала в книгах своих авторов… В кафе пришел мужчина, который в анкете указал, что ему сорок, а по не обработанному фотошопом лицу он выглядел на все шестьдесят. Я-то думала, что это только женщины обычно приуменьшают свой возраст. «Не хочу, чтобы мне старушки писали», – прокомментировал мое недоумение «молодой» мужчина. Но дело, конечно, было не только в возрасте. «Сколько лет вы сидели в тюрьме?» – невольно вырвалось у меня, когда я заглянула в его колючие настороженные глаза. Ни одной черточки не дрогнуло в его лице после этого вопроса. Он просто спокойно ответил: «Много». У меня сразу мороз прошел по коже… Мужчина действительно оказался уголовным авторитетом. Весь в цепях и наколках, он тем не менее отличался очень высоким интеллектом и даже некоторым прямолинейным обаянием. Видимо, в тюрьме у него было много времени для самообразования. Потому что, когда уголовник узнал, что я работаю редактором, в качестве любимых писателей сразу были перечислены Сартр, Кафка, Маркес, Кастанеда и даже Лев Толстой, которого я лично при всей моей любви к литературе читать просто не могу. «Двадцать лет провел за решеткой. Потом наводил порядок в нашей среде. Теперь ситуация под контролем, пацаны сами стали со всем справляться, так что могу себе позволить отойти от дел и завести большую семью. Очень хочу детей. Даша, ты – девочка симпатичная, умная и интеллигентная. Не первой молодости – значит, уже соображаешь, что к чему; умеешь быть самостоятельной и ответственной. Я вот как раз именно такую и подыскиваю. Ты мне полностью подходишь. Давай сразу начистоту. Оговорим условия, чтобы никаких недоразумений не возникало потом. У тебя, девочка, все будет. Любой каприз: дом на Рублевке, хорошая машина и солидный счет в банке. От тебя требуется родить мне двух детей, не гулять и не лезть в мои дела», – заявил он, одобрительно меня рассматривая. Я же думала о том, насколько богаче реальная жизнь любой фантазии автора. Поверила бы я этой истории, прочитав в романе, что Интернет уже стал и частью жизни уголовного мира? Не знаю… Но вот передо мной сидит именно такой человек! А еще я думала о том, что цели моего визави, конечно, благородны. Это прекрасно – стремиться иметь семью и детей. Но вот жить с таким бандитом нормальная девушка не согласится ни за какие коврижки. Невозможно построить что-то прочное и светлое на фундаменте смертей, грабежей, бандитских разборок. А ведь он именно такой, фундамент прошлого этого человека, треть жизни за решеткой просто так не проводят. Что толку от его денег, если в один день он вдруг что-то с кем-то не поделит, и тогда уже ничто и никто не спасет ни тебя, ни детей. Красивые машины взрываются, за стенами даже надежного особняка все равно не скрыться от безжалостного убийцы. А что может дать такой отец своим детям в плане воспитания? Научит их «ботать по фене» и правильно себя вести в учреждениях пенитенциарной системы? Какой из него пример для подражания, боже упаси!.. В итоге я что-то пролепетала про принципиальную несовместимость менталитетов и быстренько ретировалась.

«Будем искать с перламутровыми пуговицами», – прокомментировала эту историю Ира и, покопавшись в моем ящике, выбрала мне следующего кандидата для ознакомительного свидания (я сама больше пяти минут на сайте не выдерживала, так и не сумела адаптироваться к бесцеремонной пошлости тамошних маньяков). Выбранного Иркой для меня мужчину звали Вадимом, ему было тридцать шесть лет, и он написал в своей анкете, что ищет девушку «с самыми серьезными намерениями». С фотографии на нас смотрел симпатичный, чуть уставший мужчина в отличном костюме. Снимок был сделан в офисе, и, судя по добротному креслу и массивному столу, должность у Вадима очень даже солидная.

«Подойдет. Будем брать», – резюмировала Ирка, и, пока я не передумала, быстренько назначила от моего имени встречу. Наше свидание прошло идеально. Вадим оказался милым симпатичным владельцем небольшого агентства недвижимости, презентовал мне букет роскошных роз, умно шутил, говорил о том, что устал от одиночества… Я согласилась с ним еще поужинать, он стал регулярно мне звонить, изъявил желание познакомиться с Юленькой. Я уже успела побывать у него в гостях. Вадим жил в просторной «трешке» со стильным дизайнерским ремонтом в самом центре, неподалеку от станции метро «Китай-город».

Все было хорошо, кроме одного. Андрей до такой степени наполнил меня собой, вот просто полностью, от кончиков пальцев ног до макушки. И для любого другого мужчины места в моей жизни уже просто не осталось. Я кокетничала по инерции, а вернувшись с очередного идеального свидания, украдкой смахивала слезы. Мне было стыдно, что я морочу голову хорошему человеку, но я оправдывала себя тем, что, может, со временем стерпится-слюбится, должна же я когда-нибудь забыть, как это здорово – прикасаться к красивому подтянутому телу Андрея… Да и Ирина не унывала и часто повторяла: «Время все лечит. Тем более Вадик – такой положительный парень. Привыкнешь к нему и позабудешь своего донжуана».

Я честно старалась влюбиться в Вадима. Только любила другого. Любила до такой степени сильно, что даже не могла сосредоточиться на работе. Мысли постоянно улетали от чужого текста к Андрею.

Я страдала, мучилась, изводила себя ревнивыми подозрениями. Презирала себя за слабость – и все равно каждый день заходила на страницу Андрея. Обычно он появлялся на сайте знакомств в одиннадцать-двенадцать дня. Болтался там несколько часов, наверное, назначая свидания. Следующий «сеанс связи» наступал у него после полуночи. Когда он, отправив домой одну девицу, начинал искать другую. Как ему не надоедает этот сплошной поток чужих лиц и тел? Как ему не стыдно врать, морочить девчонкам голову? И как я – я! гордая и независимая! – могу так унижаться, до постоянной Интернет-слежки, до болезненных ревнивых мыслей…

– Дашка! Ты что, зачиталась? Домой собирайся!

– Пока-пока!

– Не мешай человеку, пусть трудится!

– Вот повезло тебе, роман интересный. А мои авторы в последнее время что-то такую пургу гонят, я уже устала их воспитывать!

Голоса наших девчонок оторвали меня от горьких мыслей и сладких воспоминаний. Я посмотрела на часы и ахнула: семь вечера, я промедитировала у компьютера, как клуша, целый рабочий день и не сделала почти ничего! А ведь мне тоже надо убегать, я договорилась поужинать с Вадиком, он обещал заехать за мной на работу.

Быстро скопировав на флэшку файл с рукописью (буду ночью вычитывать, если мозгов не хватает днем делом заниматься!), я посмотрела в зеркало на свои впавшие щеки, провела по носу и лбу пуховкой пудры, нанесла немного румян и губной помады. Я выгляжу хорошо, только вот этот взгляд потерявшейся собаки, все время ищущей глазами своего хозяина… Тут никакой макияж не поможет…

– Дашка, не ныть! – к моему столу подошла Ира и погрозила мне пальцем. – За окнами – весна, у тебя свидание с отличным парнем, новое платье сидит сногсшибательно!

Ах да, на мне же новое платье. Ира на днях затащила меня в торговый центр, заставила перемерить кучу шмоток и одобрила вот это эффектное обтягивающее леопардовое платье («мать, ты в нем настоящая львица»), а еще двухслойную расклешенную юбку до колена, с выступающей на пару сантиметров из-под черно-красного полотнища пеной черных кружев («по крайней мере, в ней у тебя хотя бы есть задница!»). Юбку я уже надевала накануне, теперь пришла очередь платья.

Я – львица. Эффектная успешная женщина. За мной красиво ухаживает достойный мужчина. Я – счастлива, счастлива, счастлива. Только вот все-таки интересно, как там мой Андрей? Вспоминает ли он обо мне хотя бы иногда?..

– Дашка, кончай мотать себе нервы! – Ира недовольно нахмурилась, от чего на ее гладком смуглом лбу обозначилась тоненькая, как прочерченная иглой, морщинка. – Ты улыбаться будешь или как? Если ты сидишь на свидании такая же надутая, то я вообще не понимаю, как Вадик тебя еще не бросил.

– Вот не бросил, – я выключила компьютер, опустила в сумочку флэшку с романом и горько вздохнула. – Говорит, что влюбился в меня. Он так трогательно и нежно ко мне относится. Любой каприз выполняет. Я так понимаю, что дело движется к постели. Он, конечно, не настаивает, не торопит. Но я же вижу, как он на меня смотрит.

– Отлично!

– Отлично, но…

У меня перед глазами вдруг возникла как всегда яркая картина. Андрей. Его тело, сильное и загорелое. Нежные губы. Глаза, в которых закипает страсть. Я никогда не испытывала ничего подобного. Вот ведь как, оказывается, бывает – знаешь человека всего-ничего, а он умудряется подарить тебе самый классный секс и потом еще мигом обосноваться в твоей душе, так прочно, что вытащить эту занозу отчаянно не получается.

– Ой, Дашка, ты что, без плаща решилась прийти? – Ира распахнула шкаф, куда мы вешали верхнюю одежду, сняла с вешалки свою легкую курточку.

– Так уже же тепло. И потом, меня на работу Вадик привез. И обещал заехать. Зачем верхняя одежда?

– Тогда пошли, – Ира подхватила меня под руку. – Не будем заставлять его ждать!

Когда мы вышли из здания, моя подруга ахнула:

– Дашка! Какая у твоего Вадика крутая тачка!

Вадим и правда ездил на очень красивой машине. Я вообще-то довольно равнодушно отношусь к «BMW». Да, эти автомобили отличаются красивым дизайном и мощным двигателем. Но зачем большая мощность с нашими-то пробками? Тут, когда можешь хотя бы до шестидесяти разогнаться, – уже счастье. К тому же, я вообще вожу машину очень аккуратно, никогда не превышаю скорость, так что мощность мне без надобности. Не хватало еще в аварию попасть, у меня же ребенок маленький, о нем еще заботиться и заботиться. И потом, «BMW» стоят все-таки очень дорого, мне не по карману. Как правило, я даже никогда не смотрела на них с восторгом и не мечтала когда-нибудь сесть за руль такого авто. Но модель «X6» не оставила равнодушной даже меня. Этот джип отличает такой совершенный дизайн, такие плавные линии! Впервые увидев его на дороге, я изумленно открыла рот – мне показалось, что по соседней полосе не едет, летит чудесная сверкающая инопланетная тарелка, диковинный космический аппарат. Вадим ездил именно на «X6», вызывающе красного цвета, салон автомобиля был отделан светлой кожей. Когда мы ехали в его машине, я просто преклонялась перед человеческим интеллектом, создавшим такую красоту. И постоянно ловила на себе восхищенные, а иногда и завистливые взгляды.

И вот он стоит, красивый мужчина возле роскошной машины, с букетом ярко-красных, в тон отмытого до блеска кузова автомобиля, крупных роз. Весна, зеленеющая, с нежными пятнами цветов, заманчиво сияет солнечным светом. Все для меня. Надо постараться быть счастливой. Надо, хоть тресни!

Помахав Ире рукой, я подошла к Вадику, чуть смутилась от его влюбленного счастливого взгляда, послушно подставила щеку для дежурного поцелуя. И замерла.

На стоянке возле нашего издательства стоял Андрей. Такой же нелепый, в своем дурацком розовом пиджаке и зеленых джинсах. Он смотрел на меня, как затравленная собачонка, настолько грустно и печально, что моя так и не изгнанная любовь вдруг пронеслась по телу жаркой волной. Я сразу же вспомнила все-все, его чуткие руки, гладкую кожу, то потрясающее чувство полета, которое, как ни странно, дарило мне одно присутствие рядом этого человека. Андрей притягивал меня, как магнит. Я физически ощущала, что самое правильное в этой жизни – быть рядом с ним.

– Дашка, я очень соскучился по тебе. Ты что-то так побледнела. Все в порядке? – прошептал Вадик мне на ухо и нежно прикоснулся губами к шее.

С неимоверным трудом я отвела взгляд от стоявшего как истукан Андрея.

Вадим.

Пепельно-русые волосы, большие голубые глаза с темными ресницами, красивая щетина на высоких кошачьих скулах.

Вот тот парень, который хочет быть рядом со мной. Он сразу же после знакомства со мной удалил свою анкету с сайта. Пылинки с меня сдувает, засыпает цветами, водит по ресторанам.

Не стоит слушать глупое сердце. Такими мужчинами, как Вадик, не разбрасываются.

– Все в порядке, милый, – я постаралась приветливо улыбнуться. – Было много работы, но я скоро отойду. Очень рада тебя видеть. Спасибо за цветы. Такие красивые, – я опустила лицо в нежные бутоны. – Слушай, как они потрясающе пахнут!

– Прошу, – Вадим распахнул дверь со стороны водительского сиденья. – У тебя водительское удостоверение с собой?

Изумленная, я кивнула. Неужели он хочет, чтобы я села за руль? Впервые увидев такое автомобильное чудо, я зашла на официальный сайт дилера «BMW», поэтому мне известно, сколько стоит такая машина – больше ста пятидесяти тысяч долларов.

– Вадик, не надо, – не без сожаления, я покачала головой. – Дорога – штука непредсказуемая. А если вдруг что случится? Я же с тобой за ремонт потом не рассчитаюсь.

– Иди, – он легонько подтолкнул меня к машине. – Я уверен, что все будет в порядке. Только на газ жми осторожно. Все-таки у моей машинки пятилитровый двигатель, она не трогается с места, а сразу взлетает.

– Отлично!

Бросив на Андрея высокомерный взгляд (не буду мешать тебе и дальше сидеть на сайте, любвеобильный придурочек в розовом пиджаке), я положила букет на заднее сиденье и уселась за руль.

Мне сразу показалось, что мы созданы друг для друга – я и красавица-машинка. Нога мгновенно уютно устроилась на педалях, руки сами легли на руль и рычаг переключения автоматической коробки передач, невероятно комфортное сиденье услужливо подхватило спину.

Но все же я не удержалась, посмотрела в зеркало заднего вида на Андрея. Его лицо выражало все муки ада, какие только могут быть.

Что ж, так ему и надо.

Я была готова предложить ему все, что только может женщина предложить любимому мужчине. Он от всего отказался, ему ничего не нужно. Пусть теперь локти кусает, видя, как красиво за мной ухаживает Вадик…

* * *

Да! Этот автомобиль стоит своих денег! Вряд ли я когда-нибудь смогу заработать на такую шикарную машину. Но если бы вдруг со мной случилось чудо, я шла-шла и нашла бы чемоданчик, битком набитый баксиками, то моей первой покупкой стала бы такая игрушка. И я ни разу бы не пожалела ни об одном потраченном на этот шедевр автомобильного искусства долларе.

Шустрая, маневренная, нашпигованная всякими техническими примочками по самое не хочу, «Х6» подарила мне такое невероятное удовольствие от управления автомобилем, которое я испытывала, наверное, только на курсах вождения, когда впервые села за руль, гордо проехала пару метров по площадке, а потом, под скептическое хмыканье инструктора, позорно заглохла.

Впервые меня не раздражали вечные московские пробки. Я была готова ехать куда угодно и бесконечно долго.

– Нравится? Ты здорово смотришься за рулем, – Вадим улыбнулся и включил небольшой телевизор, установленный над коробкой передач. – Кстати, это отличное устройство. Видишь, в машине очень маленькое и узкое заднее стекло, никакого обзора. Но там установлена камера, сюда передается изображение.

– Вещь! Очень удобно! У твоей машинки такой красивый бампер, что жалко его царапать при парковке. А где мы будем ужинать?

– Ресторан называется «На рыбалке». Он находится далеко. Но…

– Но что?

– Увидишь. Думаю, тебе понравится, и ты не пожалеешь, что мы так долго туда добирались. Дашка, – его ладонь нежно погладила мое колено, – ты – просто чудо. Мне так с тобой хорошо. Ты сразу стала мне очень близким, дорогим человеком. Я даже не думал, что так бывает. Уже не представляю, что всего две недели назад мы были незнакомы.

Я нервно сглотнула слюну.

Теперь я точно знаю: в этой жизни бывает все. Что такое осознать свои чувства через пару недель ежедневного общения! Меня парализовало чуть ли не с первого взгляда. Только, конечно, Вадим к этому не имеет никакого отношения.

Самый дорогой лично мне человек стоял сегодня в дурацком розовом пиджачке как истукан и грустно-прегрустно на меня смотрел. Потом я буду вспоминать каждую секунду этой картины, стану смаковать все подробности, вытаскивать из стопки сделанных памятью фотографий то одну, то другую. Мне сейчас уже очень-очень тепло и спокойно на душе. Все-таки Андрей меня разыскал. Значит, я ему не полностью безразлична. Он думает обо мне, хочет видеть, пытается со мной поговорить… Конечно, я никогда не изменю своего решения. Не буду иметь никаких дел с этим Интернет-Казановой. Но все-таки, выходит, я была не просто галочкой в его длинном донжуанском списке. И я очень счастлива! Любовь непривередлива. Ей надо так мало…

– Даша, мне страшно подумать, что было бы, если бы мы не встретились. Как это здорово, что ты решила разместить свою анкету. Я никогда не был бы таким счастливым без тебя.

Сглотнув подступивший к горлу комок, я пробормотала:

– Я тоже очень рада, что мы познакомились. Ты мне нравишься, Вадим. Очень! Даже странно, что с такой-то внешностью и прочими достоинствами ты до сих пор холост.

– Знаешь, раньше я думал, что просто принадлежу к такому вот поколению. Ты ненамного меня моложе и должна все это помнить. Как Советский Союз разваливался, как у людей ничего не было – ни денег, ни еды, ни одежды, ни работы. Сейчас даже страшно вспоминать то лихолетье. Мы научились рассчитывать только на самих себя. Новые правила оказались такими: если хочешь жить нормально – надо много работать. Естественно, все это в ущерб семье, личной жизни. У меня, конечно, были женщины. Но мысли о женитьбе как-то не приходили в голову.

– Почему? – из вежливости поинтересовалась я. Мне уже стало понятно, куда Вадим клонит, и этот разговор мне нравился все меньше и меньше. Когда видишь влюбленные глаза и понимаешь, что не можешь ответить взаимностью, – чувствуешь себя ужасно неловко.

– Тогда я не был готов связывать себя серьезными отношениями. Я все-таки очень ответственный. Ну что это за муж, который дома никогда не бывает. Чем я только тогда не занимался, что-то покупал, продавал, был в прибыли, а затем прогорел так, что даже самому на вещевом рынке пришлось стоять. Потом, когда дела наладились, стал потихоньку по сторонам смотреть. Но ровесницы уже как-то свою жизнь устроили. А молодежь ничего, кроме клубов и шмоток, не интересует. Только теперь я начинаю все понимать – просто ждал свою женщину. Тебя, Даша…

Я посмотрела на красивый ровный профиль Вадима, украсивший бы обложку любого глянцевого журнала, и грустно вздохнула. Почему я не встретила его раньше? До того, как мой любимый придурочек выгрыз мне сердце и наплевал в душу?!

Говорить о моей несуществующей любви было слишком тяжело. Поэтому я решила сменить тему и поинтересовалась:

– Вадим, еще немного, и мы выедем за город. Ты куда меня заманиваешь? Твоя фамилия не Сусанин?

Он улыбнулся и покачал головой:

– Отчасти ты права, нам придется ехать в леса. Там потрясающий рыбный ресторан при форелевом хозяйстве. Я так люблю тебя кормить! И мне кажется, что лучше, чем в том местечке, рыбу нигде не готовят.

Вадим оказался прав на все сто процентов. Даже не верилось, что место, куда мы добрались, находится недалеко от Москвы. Перед сложенным из бревен зданием ресторанчика находился большой умело подсвеченный пруд. В центре его стояла настоящая избушка на курьих ножках, рядом покачивалась лодочка, в которой закутанный в дождевик рыбак удил рыбу. Настоящая дикая лесная идиллия!

Когда мы вышли из машины, Вадим шепнул:

– Я тебе открою страшную тайну – рыбак не настоящий, это чучело. Слушай, теплынь какая стоит, правда? А воздух!

Свежесть, запах хвои, аромат цветов, даже в сумерках завораживающих своей красотой… Красивый мужчина, говорящий правильные слова…

Как же мало меня все это трогает, я хочу другого, к другому…

Я покрутила головой, разгоняя мысли об Андрее, и с наигранной веселостью провозгласила:

– Пойдем скорее ужинать! Я голодна как волк.

– Как волчица, госпожа редактор! Очень-очень симпатичная волчица!

Внутри здание ресторана было украшено рыбацкими сетями, удочками и сачками, красивыми пейзажами на тему рыбалки. В углу весело потрескивал дровами камин. Отдел кухни отгораживал только невысокий заборчик из бревен, через который прекрасно просматривалась запекаемая на углях рыба. Странно, но запаха еды в помещении не чувствовалось. Должно быть, несмотря на всю прелесть простой рыбацкой стилизации, помещение было оборудовано прекрасной вытяжкой. Ресторан явно пользовался популярностью, людей в нем уже было полным-полно, и явно корпоративных компаний, и влюбленных парочек. Настоящий рыбак, в высоких сапогах и шляпе с сеткой, проводил нас к столику, убрал с него табличку «заказано», потом принес меню в папке, имитирующей рыбную чешую.

Вадим бросил на меня взгляд, полный обожания, и я сразу зашелестела страницами, разыскивая раздел со спиртными напитками. Может, если я выпью мартини или даже чего покрепче, во мне появится хоть немного любви к Вадику? Пока же единственное, что я испытываю, – это стыд перед человеком, который из кожи вон лезет, чтобы доставить мне удовольствие, а я, поганка этакая, не могу из себя выдавить ни доброго слова, ни искренней улыбки.

– Ты хочешь выпить? – его брови изумленно шевельнулись. – Первый раз вижу, что ты заказываешь спиртное.

В его голосе почему-то послышалось искреннее разочарование.

– А что такое? Да, иногда я выпиваю вина или коньяка. Вообще не пьют только больные или стукачи, а я ни к первой, ни ко второй категории вроде не отношусь.

Он вздохнул:

– Конечно. Просто я удивился. Это так расходится с твоим образом.

– А какой у меня образ?

– Нежный. Трогательный. Домашний. Мне очень нравится, что ты не пьешь и не куришь. Я думал, что настоящие женщины так себя и ведут. Потому что заботятся о своем здоровье, хотят здоровых детей. Знаешь, моя мама курит. Когда я был еще маленьким, она от меня это тщательно скрывала. Но как-то я пришел из школы домой пораньше и застукал ее на балконе с сигаретой. Ужасно расстроился, было очень досадно, так противно. Что за дела, моя мама – и курит… Я думал, что, может, со временем ты захочешь жить со мной. И, может, у нас появится ребенок, поэтому алкоголь… Ладно, прости. Глупо слишком сильно торопить события. Я ни на чем не настаиваю. И тоже с тобой с удовольствием выпью за компанию.

– Выпьешь ты, сейчас! А кто поведет машину?

– Я тебя умоляю, от ста граммов ничего не будет.

– Ну уж нет, – я закрыла раздел со спиртными напитками. – Будем вести трезвый образ жизни. Ты… – я сглотнула застрявший в горле комок, но все-таки закончила: – ты мне нужен живым и здоровым. Лучше помоги мне выбрать блюдо. Что здесь есть самого вкусного?

Мы сделали заказ, и Вадим, бросая на меня полные обожания взгляды, стал забрасывать меня вопросами. Это была его обычная манера – интересоваться всем, что происходит в моей жизни. Для него в ней не существовало ни мелочей, ни незначительных подробностей. Он рассказывал и о себе тоже, если меня что-то интересовало, говорил подробно и прямо. Но я видела, что любовь ко мне сделала для него значимыми прежде всего события моей жизни.

Как Юленька? Что она рисует? Как девочка себя чувствует? Любит ли она сладкое? А какие игрушки предпочитает?

Что за книгу я редактирую? Какие в ней герои, о чем она? Нравится ли мне этот автор? Есть ли у меня среди писателей свои любимчики?

Как мое здоровье? Не очень ли я устаю на работе? Не ругала ли меня опять главный редактор на совещании? Не влияют ли негативно на мою работу наши встречи, которые проходят почти ежедневно?

Отвечая на эти многочисленные вопросы, глядя в наполненные искренним обожанием красивые глаза, я вдруг поняла кармический смысл появления Вадима в моей жизни.

Я никогда не придавала особого значения ни материальному аспекту, ни внешней красоте. Мне всегда казалось: самое важное – это человек, живешь ведь с ним, а не с вещами. Но мой придурочек отчасти прав. Я запомнила его слова, что сегодня жизнь такая, что без имущества ты вроде как не человек. Я не зарилась на чужой успех. И все-таки я принимала его в расчет. А для меня это неправильно. Вот передо мной сидит мужчина, у которого есть все – деньги, красота, отличные манеры. Его отношение ко мне выше всяких похвал. Но чем больше я на него смотрю, тем отчетливее понимаю: я никогда его не полюблю. Велик соблазн дать Юльке хорошего отца, меньше работать, больше позволять себе в плане покупок и развлечений. Но вся моя жизнь с Вадимом будет сплошным мучением. Мне не хочется с ним целоваться, меня мутит при мысли о постели, я не хочу готовить ему еду или просто валяться на диване, бездумно пялясь в телевизор. И мне ничего не надо – ни его престижной работы, ни красивой машины, ни уютной квартиры. Только любовь наполняет все радостью и смыслом. И мне проще по-прежнему убиваться на работе и страдать от отсутствия секса и наличия стылого одиночества, чем, морщась от отвращения, принимать знаки внимания человека, который мне совершенно безразличен.

Оказывается, я устроена так. Может, это глупо. Может, непрактично. Не знаю. Но я совершенно уверена, что даже ради Юльки не стоит идти на компромисс с собственной совестью. Моя малышка – очень чуткая девочка. И если я буду жить, неимоверно мучаясь, она тоже никогда не станет счастливой. Дети – не дураки, они умные люди, просто пока еще маленькие. И может, они не все понимают, но интуитивно всегда отличают хорошее от плохого. Очень удачно сложилось, что я не успела познакомить дочь с Вадимом. И не надо им знакомиться. Никогда. И отношения эти продолжать я больше тоже не вижу смысла. Вадик – отличный парень, он достоин настоящего, а не притворного вымученного счастья. Мне предстоит набраться смелости и все это ему объяснить. Очень жаль, что я не поняла этого с самого начала. Я действительно думала, что со временем мое безразличие сменится хотя бы симпатией. Но этого не будет, теперь мне это уже очевидно. К сожалению, Вадим въехал в свою любовь на полной скорости, без тормозов, полностью передо мной раскрылся, не заботясь о себе, не жалея своего сердца. Он бежал ко мне напролом и без страховки. Поэтому ему будет очень больно.

Но все-таки так дальше продолжаться не может.

Нет, не может…

Отводя взгляд, я поднялась со стула:

– Пойду помою руки. Где здесь туалет?

Вадим кивнул в сторону виднеющейся лестницы:

– Надо спуститься вниз.

Разыскав уборную, я ополоснула ладони, высушила их под бесшумным белым феном.

А потом, с бешено колотящимся сердцем, вдруг вытащила из сумочки не пудреницу, не расческу – сотовый телефон. Мои пальцы сами собой набрали номер Андрея.

Я помнила все про своего придурочка. Его имейл, адрес, номер телефона, запах туалетной воды, красивый кружок волосиков вокруг пупка и стоны, с которыми он улетает в оргазм. У любви хорошая память.

Мои пальцы, нажимавшие на кнопки, дрожали. Но я не ошиблась ни на одну циферку. Любая ошибка стала бы преградой на пути к его голосу. Мне хотелось услышать Андрея как можно скорее.

Как трудно дышать. Почему здесь так душно? Воздуха не хватает…

Пять гудков. Я сейчас умру. Ой, нет, мне нельзя, у меня же Юлька. Семь гудков.

Схожу с ума. Сбилась со счета. Единственное, что могу – это глотать ртом воздух, бедная я рыбка, пожалеет он меня или пропаду?

Андрей до сих пор не отвечает на звонок.

Конечно, трахается, сукин сын, у него других дел нет. Даже гробы продавать не умеет. Только и остается, что девок пачками кадрить.

– Привет, Даша…

Любимый голос. Как я провела без него целую вечность? Расплавляюсь от нежности, растворяюсь в счастье. Меня больше нет, я стала светлым облачком, парящим в любви, как в невесомости.

– Алло, Даша, ты чего молчишь?

– Привет, Андрей. Я не молчу. Я… видела тебя сегодня. Ты что-то хотел?

– Это уже не важно.

– Почему? Знаешь, мне важно все, что с тобой связано. Мне важно все, чего ты хочешь.

– Даша, ты счастлива?

– Я… всегда счастлива… у меня же дочка есть…

– И не только дочка, как я имел возможность убедиться. Рад за тебя. Правда.

Рад он, как же. Равнодушный спокойный голос. Наверное, выделывается, а сам помирает от ревности. Ну ладно, так и быть. Прощу его. Вот сейчас возьму и скажу, что хочу его видеть. Что сейчас приеду к нему в гости, мы быстренько снесем к едрене фене его анкету, займемся любовью, поженимся, станем плодиться и размножаться, и если умрем – то непременно в глубокой старости и в один день, но лучше, конечно, что-нибудь придумаем, чтобы жить вечно. Нам помирать нельзя. У нас же любовь, большая и красивая.

– Даша, я все понял. Ты все делаешь правильно, так и надо. Но все-таки знаешь, мне казалось, что ты другая. Я думал с тобой серьезно поговорить. А когда увидел, с какой радостью ты в тачку этого хмыря запрыгиваешь, то понял, что разговаривать мне с тобой не о чем. Хотя это обычная история. И я действительно желаю тебе счастья. Ты его заслуживаешь.

– Андрей, – застонала я, пугаясь собственного отражения. Из зеркала на меня смотрело существо с белым как мел лицом и лихорадочно горящими огромными черными глазами, – ты все не так понял. Это не то, что ты подумал. То есть то, чего ты подумал, нет, вообще нет, понимаешь?

– Понимаю. Даша, не звони мне больше, пожалуйста. Я не буду отвечать на твои звонки.

Что было сил я заорала:

– Подожди! Я все объясню!

Но любые мои объяснения Андрея больше не интересовали. Он просто повесил трубку. И, как и обещал, больше не отвечал на отчаянные попытки дозвониться до его сердца…

Присев на корточки, я прижалась спиной к стене, и снова и снова отчаянно терзала мобильный. Потом положила его на пол и залилась слезами.

В голове лихорадочно метались рваные мысли, одна ужаснее другой.

Вот и все. Я больше никогда его не увижу и не услышу.

Ну уж нет, дудки. Так просто я не сдамся. Подговорю Ирку, она вытащит его на свидание, и я просто ему скажу, что я уже на все готова. Пусть я буду даже тряпкой, о которую он вытирает ноги. Мне все равно. Главное, чтобы это были ЕГО ноги. Потому что иначе я ничего не смогу, ни ходить, ни работать, ни дышать.

Как мне больно, Господи, Господи! Я даже не знала, что есть такая боль… Кажется, она выворачивает меня наизнанку, обжигает пекучим пламенем, разъедает, как кислота, – и все это одновременно.

Ведь Андрей приходил ко мне. Наверное, он хотел помириться. А я все испортила, сама, ну почему я так туго соображаю, и что же мне теперь делать?..

Я пришла в себя, когда вдруг прямо передо мной оказалось встревоженное лицо Вадика.

– Даша, тебе плохо? Что с тобой? Может, «Скорую» вызвать? Или поехали в больницу, пока врачи сюда доберутся…

«Скорую»? Если бы то, что со мной происходит, лечилось, я бы понеслась к врачам со всех ног. Только от любви лекарства пока не придумано.

– Все в порядке, – опираясь на руку Вадика, я медленно встала. – То есть не все в порядке, но ничего, переживем.

– Что случилось? У тебя больное сердце?

У меня очень-очень больное сердце. Разбитое вдребезги. Но Вадик не заслуживает всех этих подробностей. И я нашлась, что соврать:

– С работы позвонили. Там вирусы в Сети. Вроде сожрали все отредактированные романы. А у нас же план сдачи рукописей. Уже обложки нарисованы, договора с авторами заключены, типография оплачена. Караул просто.

– А копии? У тебя были копии?

Я покачала головой:

– Нет. У нас надежная Сеть, и с ней никогда не было никаких проблем.

Бедный сочувствующий мне мальчик, он сразу стал меня утешать:

– Даша, ты, главное, не волнуйся. Любую информацию можно восстановить. Сейчас такие спецы есть – даже после полного удаления реанимируют все файлы. Все восстановите, вот увидишь. А сейчас пошли кушать. Тебе надо поесть, ты такая бледная.

Мне казалось, что я не смогу проглотить ни кусочка. Но Вадик оказался прав: готовили в этом рыбацком раю изумительно. Нежная, сочная, явно не подвергавшаяся заморозке форель была вымочена в остром терпком маринаде, залита ароматным лимонным соусом. Я как-то незаметно очистила тарелку так, что она заблестела.

Подливая мне минеральной воды, Вадим смотрел на то, как я расправляюсь с ужином, с таким умилением, что можно было подавиться, если бы качество форели оказалось не столь высоким.

Так получилось, что я заметила сумму счета – довольно приличную. Чаевые, которые решил оставить Вадим, примерно ей равнялись. Наверное, ему хотелось поделиться своим счастьем со всем человечеством. И мне снова стало мучительно стыдно.

– Прошу за руль, – открыв свою красавицу-машину, радостно провозгласил Вадик. – Мне кажется, тебе понравилось ее водить. А мне нравится, что тебе это нравится.

Я послушно забралась на водительское сиденье. Что ж, если Вадиму это доставляет удовольствие, порадую его напоследок. Интересно, когда с ним лучше поговорить – сегодня или завтра? Наверное, зарежу его правдой-маткой завтра. Сегодня он так рад, что прямо весь светится. Пусть погреется в своей любви и надежде в последний раз…

Я завела двигатель, включила передачу, и, закусив губу, стала осторожно выезжать со стоянки. Прямо перед носом машины Вадима какой-то идиот припарковал огромный «Land Cruiser», и пришлось быть очень осторожной, чтобы его не зацепить.

– Ты суперводитель, – прокомментировал Вадим мой маневр, когда помеха осталась позади, и мы резво помчались по узкой лесной дороге. – Я так рад, что ты со мной. Спасибо тебе за сегодняшний вечер.

– Тебе спасибо, – вежливо отозвалась я, с опаской поглядывая на своего спутника. Его ладонь легла на мое колено и начала неспешное медленное путешествие вверх под подол платья. – Даша, ты такая красивая, я просто с ума схожу. Я так хочу тебя.

Час от часу не легче. Я собираюсь его бросить, а он намекает на постель. Боюсь, моего актерского таланта просто не хватит, чтобы разыграть приступ несуществующей страсти. А еще…

Все остальное произошло молниеносно.

На какую-то долю секунды меня охватило дикое изумление. Лобовое стекло джипа вдруг оказалось завешено какой-то темной шторой, я перестала видеть дорогу. Потом последовал едва слышный удар, я с ужасом осознала, что машина мягко перевалилась через какое-то препятствие. Я резко нажала на тормоз.

– Кто-то бросился под колеса, – пробормотал Вадим и быстро выскочил из машины.

Я собиралась последовать его примеру, но даже открыть дверцу у меня не получилось. Ватные руки могли только одно – бессильно лежать на руле.

Вадим сказал, что кто-то бросился под колеса.

Как? Откуда появился человек на дороге?

Я помню яркий сноп света впереди машины. Он освещал сосны и кусты, где-то далеко маячили красные габаритные огни едущего впереди автомобиля. А людских фигур не было вообще, уверена.

Наконец, я смогла выбраться из машины.

Сбитый мною человек лежал на обочине позади автомобиля. Наверное, он был одет в черный плащ – от удара одежда слетела, и теперь плащ, зацепившись за куст, трепетал на ветру, как большая темная птица, машущая крыльями.

Вадим присел на корточки рядом с телом и пытался нащупать пульс. Даже в тусклом свете «габаритов» было видно, что голова человека лежала в луже крови.

Я подошла еще ближе и содрогнулась.

Я сбила девушку, максимум двадцати пяти лет, со свежими пухлыми щечками и крупным красивым ртом. Должно быть, основная рана располагалась на затылке, откуда, окрашивая красным светлые волосы, хлестала кровища.

– Пульса нет, – прошептал Вадим, поднимая глаза. – Вот дура! Что же этим кретинкам не живется! Идиотки! Чуть что не так – в окно сигают, под колеса бросаются. Так пусть бы окно, если жить надоело. О других бы хоть подумала!

– Ты думаешь, она… сама?

– Да конечно! Ее же на дороге не было, она явно в кустах пряталась, ждала, пока автомобиль появится, и сразу под колеса.

Внезапно Вадим вскочил на ноги и схватил меня под локоть.

– Давай, быстро в машину!

Возмущенная, я попыталась освободиться и забормотала:

– А она?! Ее же в больницу надо. Ну и что, что пульса нет. Врачи с того света самых безнадежных больных вытаскивают, даже после остановки сердца!

– Даша, у нас нет ни секунды! Сзади приближается автомобиль! Поехали!

Я обернулась. Действительно, на нас светили, как мощные прожекторы, фары машины.

– Ну и что? А если ее можно спасти?!

Вадим дотащил меня до «BMW», запихнул на пассажирское сиденье. Я попыталась выбраться наружу и залилась слезами – проклятый Вадик заблокировал дверь.

Через секунду мы уже стремительно неслись вперед…

Все мое тело сотрясала дрожь.

Я убила девушку. Она погибла по моей вине.

И даже если вдруг ее можно было еще спасти – у меня не вышло настоять на своем, добиться, чтобы мы отвезли ее в больницу, где ей могли бы оказать помощь.

– Даша, послушай, – голос Вадима стал хриплым. – То, что произошло, – это моя вина. Это я настоял, чтобы ты села за руль. Поэтому я хочу, чтобы ты знала: даже если вдруг нашу машину отыщут и правда выплывет наружу – я все возьму на себя. Я виноват, и отвечать буду я и только я. Я тебя люблю, и сделаю все, чтобы никаких последствий для тебя лично эта история никогда не имела. Поняла?

– Поняла.

– Вот и умница. Поверь, так лучше.

– Что лучше? А как мне жить после всего этого?

– Долго и счастливо. Надеюсь, что со мной. И с чистой совестью, пойми!

– С какой чистой совестью?! После убийства?! Ты думаешь, что говоришь?

– Ты чего, какое убийство? Произошел несчастный случай, в котором никто из нас не виноват. И потом, Даша, эта девка мало того, что дура – она еще наркоманка.

– Что-то я не слышала, как она тебе в этом призналась! Она вообще уже ни в чем признаться никогда не сможет! Потому что я ей голову переехала!

– А мне и не надо никаких признаний. Когда я пульс искал, то просто увидел ее вены.

– И что с ее венами?

– На них места живого нет. Все в синяках от инъекций.

– А может, она лечилась? Может, ей капельницы ставили, вот и синяки. Когда у моей Юльки кровь из вены на анализ берут, то всегда потом прямо черно-фиолетовые пятна остаются.

– Даша, не рви себе душу. Говорю тебе, она – наркоманка. Обкололась и решила закончить жизнь самоубийством. Я же не зверь. Было бы это случайно, был бы нормальный человек, разве я стал бы так себя вести и скрываться. На дороге всякое бывает. Если бы мы были виноваты – я ни за что бы не стал уезжать. Но я не хочу садиться в тюрьму из-за какой-то идиотки!

Я невольно вспомнила романы, которые мне доводилось редактировать. В некоторых из них описывалась работа судебных медиков. Те эксперты, из книжек, могли все – по малейшей ране восстановить картину происшествия, определить положение преступника по отношению к жертве, установить орудие преступления. Наверное, и при автомобильной аварии остаются какие-то следы. Конечно, остаются. Если девушка пряталась в кустах и вдруг бросилась под колеса, то это можно установить. Характер нанесения травм опять-таки будет свидетельствовать в нашу пользу.

– Какая экспертиза! – нервно отозвался Вадим на мои рассуждения. – В реальной жизни все по-другому! Даша, ты как маленькая! Это в книжках твоих менты – такие все из себя честные и справедливые. А на самом деле никому ты не нужен со своей правдой. Правоохранительная система – это безжалостная машина. Стоит только туда попасть, и никого уже не интересует, виноват ты или нет. Перемалывают всех без разбора, вот и все. У меня по бизнесу сколько раз так было. Нет никаких нарушений – а штраф как влупят, и ни в каком суде не докажешь свою правоту. Поверь, я знаю, что говорю. Тоже по молодости был таким лопушком. Мне казалось, что можно что-то объяснить, доказать. Ерунда. Только одно надо делать – просто не попадаться ментам. Если попал – то пропал.

Я не нашлась, что ему ответить. Страх неотвратимо заползал в мою душу. Я никак не могла поверить, что весь произошедший кошмар действительно случился. А как жить со всем этим? Вот я приду домой, а там Юленька, чистые глазенки, пахнущие молоком волосики, розовая пижама, Барби в крошечных ручках. Как мне смотреть в глаза собственному ребенку? А работа? Наши девчонки, мятный чай с принесенным автором тортом, сплетни о мужиках, обсуждение купленных платьев и сумочек. Это был, оказывается, такой спокойный, безмятежный мир. Для меня он разбился вдребезги. Его больше нет. Ничего нет, кроме тех жутких кадров памяти. Сбитая девушка, плащ, лужа крови, в которой намокают светлые локоны…

– Даша, надо выйти из машины!

Вадим потряс меня за плечо, и я невольно осмотрелась по сторонам.

Какой-то ангар, что ли…

– Где мы?

– На мойке. Надо помыть машину.

Страх разом схватил все мои внутренности и сильно дернул. В горле заплескалась тошнота.

Я – преступница, Вадик – сообщник. И теперь мы с ним заметаем следы и уничтожаем улики… Господи, Господи, до чего я дошла… Могла ли я когда-нибудь предположить, что со мной, такой осторожной и предусмотрительной, может произойти подобная трагедия…

Я послушно вышла из машины, слегка задела уже суетившегося возле автомобиля мужчину в синем комбинезоне, сделала пару шагов и прислонилась к стене.

– Спереди бампер в крови. И вмятина…

– Мы сбили собаку.

– Мой зять тоже собаку сбил. Ему ее прямо под капот вдавило. А вмятин не было вообще. Он вышел, посмотрел – вроде все в порядке. А она под капотом была. Проехал пару километров – и двигатель вдруг закипел. Хорошо еще, что остановиться сумел. Там шланг с тормозной жидкостью тоже лопнул.

– И не говорите, собаки – это прямо беда.

– Странно, крови много, а шерсти нет.

– Может, собака какая-то породистая была. Каких их только сейчас нет – лысые, а есть и такие, которые не линяют. Типа пуделей.

– Вам повезло, вмятина небольшая, можно и не ремонтировать. Поди, на такой машине любую царапину замазать – штука баксов.

– Больше. Но у меня «Каско».

– Повезло. А жена ваша совсем бледная.

– Так перепугалась же.

Вадим еще о чем-то переговаривается с мужчиной в синем комбинезоне, но я уже не слышу их голосов. Перед нами на мойке стоит еще один автомобиль, симпатичная рыжая «Mazda». Пара ребят уже закончили тереть ее тряпками, а теперь включили медленно двигающуюся штуковину с вертящимися щетками, она зычно гудит, заглушая разговоры…

Когда мы сели в отмытый до блеска автомобиль, Вадим мягко коснулся моей руки:

– Даша, послушай, я вот что предлагаю. Поехали ко мне. Я не хочу оставлять тебя одну. Или можно поехать к тебе, но там няня, ребенок. Сейчас, наверное, не лучшее время для знакомства с ними. Ты же говорила, что если не возвращаешься до полуночи, то няня остается с Юленькой? Давай, позвони ей, и поедем ко мне.

Я достала из сумочки мобильный телефон, набрала номер Екатерины Евгеньевны. Та бодро отрапортовала: Юлька погуляла, покушала с аппетитом, поиграла и уже давно улеглась в постель. Сказав, что не приду ночевать, я быстро нажала на кнопку окончания разговора.

Приветливый голос ни о чем не подозревающей няни резал меня без ножа.

– Дашка, ты сможешь меня когда-нибудь простить? – Вадим сочувственно на меня посмотрел и вздохнул. – Зачем я только предложил тебе повести эту проклятую машину!

– Ты же не знал, что все так выйдет.

– Но если бы я не настаивал, тебе бы сейчас не было так больно!

– Если бы мы знали, где будем падать, то заранее бы постелили соломки. Поехали скорее к тебе. Мне хочется под одеяло, с головой, спрятаться от всех. Все забыть.

Вадим тут же завел двигатель и нажал на газ…

* * *

Когда мы добрались до квартиры Вадима, со мной случилась настоящая истерика. Я плакала, кричала, выла, пинала пытавшегося меня утешить мужчину, расколотила какую-то подвернувшуюся под руку вазу. В промежутках между всем этим Вадим умудрился заставить меня проглотить пару таблеток успокоительного, а потом и выпить водки. Когда вылились, кажется, все слезы, которые были в моем организме, а от воплей засаднило горло, мне стало легче и спокойнее.

– Даша, я набрал тебе ванну. Думаю, тебе надо расслабиться, – невозмутимо сказал Вадик и достал из шкафа большой пакет. – Вот, смотри, я купил тебе халат, полотенце и тапочки. Думал, а вдруг ты когда-нибудь захочешь у меня остаться. Хотел, чтобы тебе было удобно.

– Спасибо, – я почувствовала, что заливаюсь краской. – Очень мило с твоей стороны.

Все-таки Вадим – настоящий мужчина. Мы попали в очень непростую ситуацию, но он продолжает заботиться обо мне, ни в чем не упрекает. А его готовность в случае возникновения проблем взять всю вину на себя? Ведь за рулем, как ни крути, была я. Я в большей степени виновата, чем Вадик. Как бы ни хорохорились девчонки, мужчины все равно лучше водят автомобиль, особенно в критических ситуациях. Уверена: Вадим бы успел притормозить. Я же слишком растерялась, когда, наверное, сорванный порывом ветра плащ залепил лобовое стекло…

С ума сойти можно: он уже купил для меня какие-то бытовые мелочи. Наверное, долго их выбирал, с любовью, счастливо улыбался, расплачиваясь за покупку… Он точно любит меня, теперь я в этом не сомневаюсь!

– Отвернись, – попросила я, вытряхивая из пакета светло-бежевый махровый халат. – Дай мне переодеться.

Вадим послушно повернулся к телевизору, щелкнул пультом.

– Теперь показывай, где у тебя ванная.

– С удовольствием. Она мне дорого далась!

– Вижу, верю, – я осмотрела огромное джакузи, в котором запросто поместились бы четыре человека. – Здесь просто бассейн какой-то оборудован.

– Да я не про джакузи. Это же «сталинка», тут такие апартаменты для ванной комнаты не предусматривались. Но к ванной примыкала кладовка. Я попросил строителей снести стену, а, оказывается, этого было нельзя делать, у соседа сверху трещины по потолку пошли. Ну, как-то выкрутились, что-то там укрепили…

Сбросив халат, я быстро нырнула в хлопья белой пены и закрыла глаза.

Отпускает. Исчезла дрожь, и страха почти нет. Рядом с Вадиком можно ничего не бояться. Вот она, материализовавшаяся мечта всех женщин – крепкое мужское плечо, на которое можно опереться.

– Даша, я хочу к тебе. Ты не против?

На секунду я задумалась.

И знаете что?

Я действительно была не против…

Присутствие Вадима оказало на меня исцеляющий эффект. Хотелось, чтобы он гладил меня по голове, шептал слова утешения, заставил окончательно поверить, что мы ни в чем не виноваты, что все образуется, что все будет хорошо. Хотелось просто побыть маленькой глупенькой девочкой, за которую всегда вступится сильный умный папа и никому не позволит ее обидеть…

Вадим расстегнул джинсы, и я целомудренно отвела взгляд, уставилась на полочку возле ванной, где стоял целый арсенал средств, позволяющих сделать купание максимально приятным. Пена для ванн нескольких видов, соль морская, соль ароматизированная, круглые разноцветные шарики…

– Любишь купаться? – поинтересовалась я, когда Вадик осторожно устроился рядом.

– Нет. Обычно душ принимаю. Когда мне в ванне плескаться? Я и дома практически не бываю, ухожу рано, возвращаюсь поздно. А причиндалы эти – просто так купил, надо же что-то такое в ванной поставить. Но теперь, – его рука коснулась моей ладони, – все будет по-другому. Теперь у меня есть самая лучшая компания для того, чтобы валяться в джакузи. И не только валяться. Дашка…

– Чего?

Вместо ответа он притянул мою руку к себе, и я поняла, о чем хотел сказать Вадик. Его член, гладкий и упругий, был в состоянии полной боевой готовности.

– Надо же, никакой стрессовой ситуацией тебя не проймешь, – я улыбнулась и подула на хлопья белой пены, сразу же полетевшие Вадиму в лицо.

– Когда ты рядом, я могу думать только об одном. Но если ты не хочешь, то просто скажи. Я пойму. Буду ждать, сколько нужно.

Я, конечно, ничего не хотела. Но после всего произошедшего меня охватило какое-то жуткое тупое оцепенение. Иногда сквозь него прорывались тревожные мысли, и тогда кололо сердце. А когда занимаешься сексом – мыслей вроде бы нет…

И я решилась:

– Тебе пришла в голову отличная идея. Пошли скорее в спальню…

У меня не было опыта общения с парнями, которые мне не симпатичны, и я опасалась, что Вадик очень быстро это поймет и у нас ничего не получится. Но все опасения оказались напрасными. Оказывается, можно заниматься сексом ради секса, без любви. В этом даже есть какое-то странное острое удовольствие. Почему-то на какое-то мгновение я вдруг представила себя уставшей проституткой, которой абсолютно не важно все, что с ней проделывают. Она безучастна к поцелуям, прикосновениям рук, пошлым словечкам. Мне понравились эти фантазии… Впрочем, Вадим был очень умелым любовником. Я быстро возбудилась от его откровенных ласк. И неожиданно для самой себя испытала довольно сильный оргазм.

– Даша, ты – потрясающая женщина. Мне никогда не было так хорошо, – расслабленно прошептал Вадим, когда мы оторвались друг от друга и немного отдышались. – Можно тебя кое о чем попросить?

– Можно. После такого секса все можно.

– Давай продолжим на подоконнике.

– Продолжим? Ты же еще не отдохнул!

– Рядом с тобой мне не нужен отдых.

Изумленная, я откинула одеяло и уставилась Вадиму ниже пояса. Он действительно говорил правду. Только-только освобожденный от наполненного спермой презерватива член уже опять был готов к новым подвигам.

– Вадька, ты – эксгибиционист, – пробормотала я, зарываясь лицом в подушку. – Не приставай, что это за идея – возле окна заниматься сексом. Нет, все, хорошего понемножку. Я спать буду.

– Тебя совсем не возбуждает мысль о том, что кто-то вдруг увидит, как ты занимаешься сексом? – его рука скользнула мне между ног. – Совсем не возбуждает?

– Ни капельки!

– Тогда почему ты опять влажная?

– Ну вообще-то у девочек там эрогенная зона.

Вместо ответа Вадик подхватил меня на руки и понес к подоконнику.

На противоположной стороне улицы светятся окна. Внизу проезжают автомобили – Москва никогда не спит и все время куда-то торопится. Сонный дворник-узбек тащит дребезжащий бак.

Вадим сзади, его руки грубо сжимают мою грудь, мне почти больно, и из этой боли вдруг взрывается сладкое забытье…

– Маньяк! – прокомментировала я, когда мы, наверное, перебудили всех соседей своими дружными воплями.

– Я тоже тебя люблю, Даша, – отозвался Вадим. – Слушай, я опять есть хочу. Пошли на кухню.

– Я есть не хочу, но хочу чаю.

– Отлично!

Я уже не удивилась, когда Вадим уложил меня на кухонный стол. Сопротивляться не хотелось, почему-то предыдущий оргазм только раздразнил мой сексуальный аппетит, и я снова с наслаждением отдалась умелым ласкам…

Все-таки перекусив и выпив чаю, мы снова забрались под одеяло. Я засыпала, слыша, как Вадим опять шуршит коробочкой с презервативами, а потом неспешно и нежно двигается во мне. Потом, кажется, меня разбудил собственный маленький оргазм…

– Когда же ты устанешь! – простонала я, отгораживаясь от горячего тела Вадика барьером из одеяла. – Все! Не кантовать! В глаз получишь!

Он вздохнул:

– Тогда я уйду спать в гостиную. Я не могу лежать рядом с тобой и не трахаться.

– Отличная мысль, – я глянула в окно и с досадой поморщилась. Там стремительно светлело, а это значит, что мне скоро на работу, и что я там наредактирую, прозанимавшись всю ночь черт знает чем, несложно представить.

К счастью, у Вадика, наверное, проснулись остатки совести. Коснувшись моего виска губами, он взял подушку и удалился.

Хочу спать.

Спать, спать, спать.

Хочу и буду.

Только сквозь сон в мою раскалывающуюся голову ввинчивается уже вроде бы знакомый голос…

Ну почему Вадик такой кретин? С кем он разговаривает? Орет, как дурной, вот собака бешеная! Сейчас я до него доберусь и выскажу ему все!

С полузакрытыми глазами я кое-как выбралась из постели, зашлепала по полу голыми ногами.

– Сколько вы хотите за молчание? – нервно поинтересовался Вадим.

Хриплый мужской голос быстро ответил:

– Пятьдесят тысяч долларов.

Я уже собиралась открыть дверь в гостиную, уже нажала на ручку. И замерла. Я давно знала, что у Вадика в мобильнике такой динамик – никакой тайны из слов собеседника не делает. Я расслышала все, все поняла и сразу же покрылась холодным потом.

– Послушайте, но если вы все видели, то должны знать: мы ни в чем не виноваты, – шептал Вадим. – И вы ошиблись, за рулем был я, а не девушка.

– Девчонка вела машину. Я все видел. У меня даже есть фотографии. Она выходит из твоего «бумера» со стороны водителя. Хочешь, чтобы эти фотки увидели в милиции? Менты очень быстро нашли сбитую вами девушку. Они будут рады раскрыть это дело по горячим следам.

– Послушайте, она сама бросилась нам под колеса.

– Ладно, все. Ты меня утомил. В милиции будешь рассказывать, кто там куда бросился.

– Подождите!

– Жду.

– Но пятьдесят тысяч долларов – это очень много.

– Свобода дороже. Только не надо ля-ля, что у тебя бабок нет. Продай свою тачку.

– Да не могу я ее продать. Машина куплена в кредит.

– Найдешь бабки, если тебе в кредит такой джип продали. Ну не знаю, хату свою толкни.

– Послушайте, у меня бизнес связан с недвижимостью. Рынок сейчас лежит, кризис. Мне нечего продать. У агентства всего имущества – столы и компьютеры. У меня на счету только десять тысяч осталось.

– Это твои проблемы. Ищи деньги. Времени у тебя мало. Завтра позвоню.

– А какие гарантии, что, получив деньги, вы будете молчать?

– Никаких. Я только одно могу тебе гарантировать: не будет денег, менты получат фотки.

– А как вы там оказались? Да вы же сами все подстроили. Я не буду ничего платить! И ни в какую милицию ты не пойдешь, понял, сукин сын?! Я тебя из-под земли достану и урою, скотина ты недобитая!

– Так, давай без грубости. Все, завтра позвоню. Готовь бабки…

Вадим издал сдавленный звук, очень похожий на рыдание, и выругался.

Я вошла в комнату и бросилась ему на шею:

– Вадька, мы пропали. Я все слышала. Пошли скорее в милицию! Помнишь, ты же говорил, что все на себя возьмешь. Выполни свое обещание. Ваденька, мне нельзя в тюрьму, у меня же дочь. Тебя оправдают. Тебе много не дадут, даже если что. Ты же не судим, правда?

Он молча гладил меня по волосам и вздыхал.

Шантажист…

Нас шантажируют…

В общем, не сложно догадаться, как именно ублюдок нас так быстро высчитал. Если он был на месте аварии, то мог рассмотреть номер машины. А баз ГИБДД и операторов мобильной связи нет только у ленивых. «BMW» зарегистрирована на Вадика, так что большого труда выяснить номер мобильника не составило.

– Вадим, ты же понимаешь, – я решительно вытерла слезы, сейчас не реветь, а думать что делать надо, – шантажистам не платят. Он тогда никогда не успокоится, так и будет нас доить. Тем более и денег таких, каких он требует, нет.

– Да, денег у меня таких сейчас нет. Я все, что было, в тачку вложил. Но я меньше половины стоимости внес, продать ее нельзя. Десятка у меня есть, думаю, по друзьям смогу занять тоже десятку. Может, удастся его уговорить подождать?

– Это глупо.

– А что не глупо? Мне в тюрьму садиться? Даша, я от своих слов не отказываюсь. Если что, то я буду тебя выгораживать до последнего. Так что ты успокойся и ни о чем не волнуйся. Слушай, но вот только одно мне скажи – неужели тебе меня ни капельки не жалко? Даша, я же не слепой и все понимаю. Не успела ты еще меня полюбить. А ты для меня – все. Если я сяду – я просто тебя потеряю. Разве ты будешь ждать, пока я срок отмотаю? Смешно! Ты же такая красавица, через месяц уже замуж выскочишь!

– Глупости, Вадичек, ну что ты говоришь такое, – я обвила руками его шею и стала покрывать лицо быстрыми поцелуями. – Конечно, я люблю тебя. И мне не хочется, чтобы ты в тюрьму садился. Но у меня тоже денег нет, никаких сбережений. Редактора не так уж и много зарабатывают. Думаю, что смогу одолжить у родных тысяч пять, не больше. У родителей были деньги, но они сейчас сами на мели, решили обустроить дачу, чтобы там и зимой можно было жить, газ провели, утепление сделали, пристройку. Это просто кучу денег стоило.

– Я понимаю… Знаешь, наверное, мне тогда квартиру продать придется. Буду у тебя жить. Пустишь?

Я растерялась. Я совершенно точно понимала, что не хочу жить с Вадиком при всех его многочисленных достоинствах. Но как ему это сказать, когда он действительно готов ради меня на все? И ведь это же по моей вине произошла вся эта история… Да нет, он же запросто сможет купить себе новое жилье. Может, не такое просторное и не в столь престижном районе, но сможет. И вариант найдет быстро, как-никак является владельцем агентства недвижимости. Он хитрит! Пользуется сложной ситуацией, чтобы привязать меня к себе. Значит, не так уж он и растерян, как кажется. Голова у него все равно соображает будь здоров…

– Я думаю, тебе не надо продавать свою квартиру, – твердо сказала я, гладя Вадима по густым пепельным волосам. – Давай мы потом определимся с вопросом совместного проживания. Мой вариант действий такой. Давай сделаем вид, что готовы пойти на требования шантажиста, что мы собрали пятьдесят тысяч и собираемся их ему передать. Но нам нужны фотографии. Назначим ему встречу в каком-нибудь уединенном месте. Подкараулим.

– И что потом? Завалим? – Вадим скептически усмехнулся. – Я смотрю, ты быстро входишь во вкус криминальной жизни.

– Вадим, ты же сам говорил ему: очень странно, что он поздно ночью оказался на безлюдной дороге. Согласен?

– Да.

– И потом, он говорит, у него есть снимки. Вадим, в условиях ночной видимости на мобильник такую фотографию не сделаешь. Никаких вспышек не было, я уверена. У меня тогда нервы были на пределе, я от каждого шороха вздрагивала, и если бы только была вспышка, уж я бы ее заметила. Значит, если фотографии действительно существуют, то у шантажиста была наготове очень мощная профессиональная камера.

– А может, и нет у него никаких фоток?

– Это не важно. Я думаю, если он придет в милицию и все расскажет, нам в любом случае не поздоровится. Нас видели в ресторане… Но речь не об этом. Он как-то причастен к произошедшему, таких совпадений не бывает. Конечно, я не говорю о том, что мы должны его убить. Какое убийство, боже упаси! Жизнь даже мрази не нами дана, и не нам решать, продолжаться ей или прекращаться… Но я уверена, что его можно как следует припугнуть. Вадим, такие люди очень трусливые… Надо попытаться играть с ним по его же правилам. У него сто процентов тоже рыльце в пушку. Может, он был в сговоре с той девушкой. Они решили развести на бабки водителя дорогой тачки, но девушка заигралась и погибла.

– Даша, тебе легко рассуждать, – тихо сказал Вадим, бросая на меня взгляд, полный отчаяния. – Потому что я обещал, что в тюрьму пойду я. Мне страшно, Даша. Мне проще платить ему и оставаться на свободе, и думать, что со временем, может быть, ты сможешь меня полюбить. Понимаешь? Мне страшно отправляться за решетку. Я не хочу тебя терять. Я думаю, что быстро смогу продать свою квартиру. Сама понимаешь, тут такой район, столько офисов и магазинов, Кремль рядом. У меня ее с руками оторвут. Я этот вариант несколько лет ждал, чтобы и центр, и кухня большая. Не люблю новостройки, всегда хотел жить в старом доме, здесь атмосфера совсем другая. Но вот не судьба…

У меня на душе заскребли кошки.

И зачем я только связалась с Вадимом? Мне эти отношения – ни уму ни сердцу. И вот получается, что уже волею трагических обстоятельств я просто по рукам и ногам повязана с этим человеком. Впрочем, сейчас не время думать о себе. Как ни крути, мы вместе попали в трудную ситуацию, и если я теперь заявлю, что мое дело – сторона, это будет просто банальным подлым предательством…

Итак, он хочет платить шантажисту. У него есть десятка, еще десять тысяч он может одолжить. Значит, нужно найти где-то тридцать тысяч долларов. Где их найти? Продавать свою квартиру, конечно, мне тоже не хочется. Ювелирных украшений у меня – одно название. Димка что-то дарил в свое время, сережки, колечко с бриллиантами. Но камешки совсем крохотные, так, ерунда, думаю, больше тысячи долларов они не стоили даже при покупке, а ведь все бэушные ювелирные изделия, если это не старинные украшения, наверное, стоят максимум половину от первоначальной цены. Тогда остается машина. Мой «паркетник», серебристая «Toyota Rav 4», которую Димка подарил мне на тридцатилетие и великодушно не стал требовать при разводе…

– Вадим, я думаю, можно предложить шантажисту забрать мою машину, – твердо выговорила я. – Она не покупалась в кредит, бывший муж тогда был при деньгах и рассчитался наличкой.

– Даша, нет. Ты что! А как же ты без колес? Даже слышать не хочу!

– Вадим, ну я не совсем без колес останусь. У отца два автомобиля, новая иномарка и старенькие «Жигули». Думаю, он мне не откажет. Мне часто нужна машина, Юльку возить. Она у меня простужается постоянно, как в метро спустимся – сразу сопливит.

– Вот видишь, тем более!

– Вадик, мы спокойно будем пользоваться «Жигулями».

– Спасибо, Даша. Не ожидал, честно, – Вадим крепко пожал мои ладони. – Конечно, я со временем верну тебе все деньги за машину. В течение года я смогу рассчитаться, уверен.

– Вот видишь, все устроилось. Хотя я все-таки по-прежнему считаю, что мы не должны ничего платить шантажисту.

– Нет, лучше пусть задушится своими деньгами, не хочу я в тюрьму… Знаешь, наверное, будет правильно, если я помогу тебе продать твой автомобиль. Не хватало еще, чтобы тебя обманули.

– Я думаю, его не надо продавать. У меня приятельница в нотариальной конторе работает, я попрошу ее оформить генеральную доверенность на машину без указания имени и фамилии. Шантажист потом просто внесет свои данные.

– Захочет ли он?..

Я пожала плечами:

– Ему же горит ободрать нас как липку. Если мы будем спешно продавать машину, то все равно сильно потеряем в цене. Так что ищи свою часть денег, а я поеду в нотариальную контору.

– Даша, я тебя отвезу!

Я покачала головой. Мысль о том, что мне придется сесть в машину Вадима, на которой я сбила человека, ничего, кроме отвращения, у меня не вызывала.

Пока я одевалась (мое яркое леопардовое платьице, из той, прошлой, безмятежной жизни, я чуть не взвыла, пока его натягивала), Вадик вызвал мне такси.

Мы договорились встретиться вечером. Стараясь не морщиться от отвращения, я подставила губы под его поцелуй (нет, точно, я никогда не смогу жить с этим человеком, если даже после такого секса он мне противен, то все ясно: шансов у наших отношений нет вообще) и быстро выбежала из квартиры…

* * *

Секретарь нашей редакции, которой я сообщила о якобы приключившейся со мной болезни, никак не прокомментировала новость. Но от ее профессиональной сдержанности легче мне не стало. У нас очень напряженный график работы, и даже небольшая простуда редактора всегда оборачивается серьезной проблемой для всех сослуживцев. Клятвенно себе пообещав как можно скорее разрулить навалившиеся на меня проблемы, а потом совершить трудовой подвиг, я открыла дверь ожидавшего меня канареечно-желтого «Ford’а».

– Куда едем, девушка?

Я назвала приветливому симпатичному таксисту адрес нотариальной конторы, в которой работала моя приятельница, и вздохнула.

Недолго меня радовала моя красавица-машинка. Придется ее отдать наглому шантажисту, через час все документы будут оформлены, вечером Вадик заберет мой джипик. Конечно, это глупо – шантажист не угомонится и будет продолжать тянуть деньги. Но это единственное, что я могу сделать для Вадика. Несмотря на то что я не хочу жить с этим мужчиной, я просто не могу бросить его в беде. Меня так воспитали. Так воспитали?..

Да нет, не надо врать самой себе. Меня ведь на самом деле воспитывали совсем по-другому…

Перед моими глазами вдруг возникло красивое, чуть постаревшее лицо отца.

Я горжусь своим папочкой. Он – из того Советского Союза, в котором было не только тупое хождение строем, но и искренняя любовь к своей стране, к людям, а еще отзывчивость и порядочность. Впрочем, отец не любил говорить на эти темы, смущался. Но его дела и поступки всегда были красноречивее любых слов. Мамочка рассказывала, что еще до моего рождения отец работал в Эфиопии, где свирепствовал голод. Не задумываясь, папа передавал свой дипломатический паек темнокожим деткам с раздутыми от голода животиками. Мама ругалась: часто им самим было нечего есть. А папа ее стыдил, говорил, что они взрослые люди и должны потерпеть, потому что им проще, чем маленьким детям, пытающимся выжить в череде постоянных военных переворотов, при отсутствии элементарной медицинской помощи и самых необходимых продуктов…

Я представила, как буду объяснять папе, что мне нужны старенькие «Жигули».

Наверное, можно сказать, что я разбила свою машину и она не подлежит восстановлению.

Можно… Только вот… Кому я буду дурить голову? Моему любимому дорогому родному папочке… Он всегда учил меня ответственности. Говорил, что самое главное – чистая совесть. И что за свои ошибки надо платить самому, не перекладывать собственную вину на чужие плечи.

И вот я, его дочь, устроила такое… Сбила девушку, оставила ее умирать, прячусь, скрываюсь, все что-то выгадываю, чтобы и самой чистой выбраться из этой грязной истории, и любовнику помочь…

Нет!

Нет… Я не смогу… Не хочу брать грех на душу. Я сама за все должна отвечать. И буду отвечать. Да, у меня маленький ребенок. И даже мысли о расставании с Юлькой сводят меня с ума. Но я думаю, когда дочь вырастет, то прекрасно поймет, почему я была вынуждена ее оставить. А может, меня еще и не посадят. Никаких проблем с законом у меня до недавних пор, естественно, не было. К женщинам, имеющим на иждивении малолетних детей, насколько я знаю, законодательство лояльно. Конечно же, обсуждать это с Вадимом бессмысленно, он никогда мне не позволит идти в милицию. Значит, просто не стоит ставить его в известность.

Надо действовать самостоятельно. Я уже большая девочка. И сама должна принимать решения. Хватит прятаться за спины родителей и своих мужчин, это просто стыдно!

Я повернулась к таксисту и выпалила:

– Знаете, нет! Я передумала! Мы с вами поедем по другому адресу!

– Любой каприз, – мужчина приветливо улыбнулся. – Я уже привычный. Девушки часто меняют маршрут. Куда теперь?

Я задумалась. Наверное, мне надо отделение милиции, которое находится возле того ресторана. Но он же располагается за городом, и ничего похожего на административные здания я в том районе не припоминаю, мы свернули с трассы и углубились в лес… Хотя, конечно, должна же эта территория относиться к какому-то милицейскому ведомству. Жаль, что у меня нет знакомых милиционеров, которые бы могли подсказать ответ на этот вопрос. Впрочем, у меня-то нет. Но я знаю, у кого знакомых в милиции – полным-полно! Только бы Арина Иванова находилась теперь в Москве! Она, в принципе, любит уезжать куда-нибудь к теплому морю и там совмещать приятное с полезным, полдня поджариваться на пляже, а остальное время бодро выстукивать на ноутбуке главы своих романов. Только бы мне повезло…

Я достала из сумочки мобильный, нашла в книжке номер Арины и с замирающим сердцем нажала на кнопку вызова.

– Дарья Владимировна? Здравствуйте!

Голос у Арины был сонным-пресонным. Ничего удивительного, большинство наших авторов – хронические «совы», отправляющиеся в постель только под утро. Лишь один писатель, сотрудничающий с издательством, является «жаворонком», он пишет с утра и только до обеда, объясняя это тем, что если поработает вечером, то потом ему всю ночь снятся герои книги, которые жалуются на свою несчастную судьбину и норовят безжалостно снять с автора скальп. Кстати, пишет он шикарно, душевно, с надрывом, даже не верится, что писатель на самом деле весь такой из себя правильный, не пьет, не курит, занимается спортом и при этом еще является прекрасным семьянином. Этот писатель исключение. А, как правило, наши авторы ведут не самый правильный образ жизни. Редко кто из творческих людей устоит перед соблазном допинга…

– Дарья Владимировна, – Арина сладко зевнула. – В чем дело? Я все помню, мне сдаваться еще через две недели. Роман будет готов в срок, дело движется к финалу. Или что-то изменилось? Дарья Владимировна?

– Ничего не изменилось, – я невольно поморщилась. Не люблю обращение по имени-отчеству, но в издательстве так принято. Хотя очень часто творческие отношения с авторами у многих редакторов перерастают в приятельские. Я сама люблю с некоторыми писателями посидеть в кафе или сходить в кино, они очень интересные люди, и мне нравится говорить с ними не только о работе. Но эта корпоративная этика… Пару раз я пыталась общаться с авторами просто по именам, но наши девчонки посоветовали мне не проявлять излишнюю демократичность и в конце концов убедили в том, что в интересах дела соблюдать некоторую дистанцию. Но мне все равно было некомфортно, когда та же Арина, которая старше на пять лет, величала меня по имени-отчеству.

Я продолжила:

– Арина, у меня не рабочий вопрос, а личный. Скажи, ты сейчас в Москве? Я бы хотела с тобой срочно встретиться. Можно подъехать, если ты не против?

– Да, я в Москве. Живу возле станции метро «Щелковская». Конечно же, приезжайте.

– Отлично! Я уже в пути. До встречи!

– Только я предупреждаю, – Арина опять зевнула. – У меня бардак, и из сладкого ничего нет, я на диете.

Я невольно улыбнулась. Какая диета! Арине бы попитаться пару месяцев тортами и отбивными из свинины, может, хоть тогда бы на человека стала похожа. Впрочем, ей идет ее нездоровая худоба. Ей вообще все идет… Эксцентричная, нервная, жгучая брюнетка с гривой длинных густых прямых волос, она обожает яркие наряды, красные платья с волочащимся по полу подолом, шляпки с сеточками, боа… Когда она появлялась в издательстве, мне все время казалось, что в наших стенах обосновалось целое варьете. Но тем не менее Арина умудрялась не выглядеть вульгарной. Подозреваю, Грета Гарбо и Рената Литвинова обзавидовались бы, увидев нашу Арину. Она курила сигареты в длинном мундштуке с таким шиком, что все сотрудники издательства, не сговариваясь, бросали работу и торопились хотя бы одним глазком взглянуть на Арину. Эта женщина сама по себе была явлением, произведением искусства, диковинной птицей, раритетом, артефактом… Тем нелепее смотрелись ее спутники, какие-то постоянно взопревшие (от любовного томления, что ли?) милицейские чины. Их симпатия к писательнице была для меня лично большой загадкой. Потому что Арина писала для женщин и о женщинах. Ее героини априори всегда были положительными персонажами, стойко переносили удары судьбы, лихо разделывались с бандитами и в финале всегда находили свое женское счастье с красивыми брутальными нежными и богатыми мачо. Сотрудникам милиции в романах в лучшем случае отводилась роль статистов, а, как правило, Иванова обрушивала на них всю свою саркастическую иронию. Тем не менее дяденьки из милиции и следователи ее обожали, рассказывали о своих суровых производственных буднях, приносили уголовные дела, считали за честь проводить ее куда угодно. Парни из мужской редакции даже как-то сказали мне, что Арина приходила к нам в обществе не кого-нибудь, а генерала, они это поняли по каким-то слишком уж широким лампасам на форменных брюках и крупным звездам на погонах.

Изнемогая от любопытства, я расплатилась с таксистом и заторопилась к подъезду Арины.

Каким окажется ее дом? Я с трудом представляю себе эту женщину в спортивном костюме или халате…

Она и была не в костюме, не в халате. Черная рубашка, завязанная под грудью на узел, длинная цветастая расклешенная юбка, распущенные волосы, многочисленные нитки красных бус – Арина напомнила мне настоящую цыганку.

– Не вздумайте снимать обувь, – заявила она. И прямо с порога протянула мне бокал с коньяком. – Давайте, Дарья Владимировна, под хорошую выпивку и разговаривать лучше.

Я послушно взяла бокал и прошла в гостиную. Комната смахивала на филиал музея – необычные, затягивающие в свою глубину картины, бронзовые статуэтки, диковинные вазы. Ноутбук на тахте, накрытой пятнистой шкурой, казался внеземным пришельцем в этом царстве дорогих оригинальных безделушек.

Арина указала веером (чудеса, откуда веер, у нее же только что в руках ничего не было) на старинное кресло, атласная обивка и гнутые золоченые ножки которого вполне могли бы ему позволить достойно себя чувствовать в покоях какого-нибудь французского короля. И сказала:

– Присаживайтесь! Дарья Владимировна, я вся – внимание.

Осторожно сев на краешек раритетного кресла, я глубоко вздохнула и попыталась четко, безо всяких эмоций (так я обычно формулирую замечания по доработке романов своим авторам) изложить события вчерашнего вечера.

Я рассказала ей про сбитую девушку, про то, как позорно мы удрали, не забыла и про телефонный звонок шантажиста.

– Нельзя ему платить ни в коем случае! – вырвалось у Арины, нервно обмахивающей веером горящее лицо.

– Я и не собираюсь. Я хочу обратиться в милицию. Но я не знаю, где находится то отделение, в которое попало это дело. Ты могла бы поговорить со своими знакомыми, чтобы они выяснили адрес? Ну и, может… может, они могли бы что-нибудь сделать, чтобы меня хотя бы до суда не посадили… Или если посадили – то… ну не знаю… в спокойную камеру… должны же что-то менты по протекции сделать, правда?

– Ой, Дарья Владимировна, – Арина отшвырнула веер, и я поразилась – через умело подкрашенное лицо светской дивы вдруг проступили черты простой расстроенной уставшей женщины. – Скажете тоже, камера! Да я сейчас Пупсику своему позвоню, он все сделает в лучшем виде.

– Не надо лучшего вида. Я не могу так, Арина. Я виновата и буду отвечать.

– Ну счас! А рукописи мои кто редактировать будет! Дарьюшка моя Владимировна, вы тут не выпендривайтесь и горячку не порите. Правильно сделали, что ко мне пришли. Уж я костьми лягу, а вас из этой истории вытащу. Сейчас, где мой сотовый? – она защелкала по кнопкам. – Пупсичек! Нет, Пупсичек, выйди со своего совещания, дело срочное. У меня подруга в беду попала. Ехала на машине, сбила девушку. От расстройства уехала. Сам ты дурак, Пупсичек! Конечно, люблю, люблю тебя, солнышко. Да, уточни у своих ребят. Дело было вчера, на лесной дороге, возле ресторана… Дарья Владимировна, как ресторан назывался?

– «На рыбалке».

Арина повторила название ресторана, отложила телефон и вздохнула.

Потянулись мучительные минуты ожидания. Но я всей своей душой поняла, что поступила правильно. Пусть случится все, что угодно, но за свои ошибки действительно нужно отвечать. Мне сразу стало намного легче, словно гора с плеч свалилась.

Когда зазвонил мобильный, Арина вздрогнула и быстро схватила аппарат.

– Пупсичек, что там? Насмерть? Как ничего не зафиксировано? Пупсичек, ты уверен? А по другим отделениям? Пупсичек, она сама тело видела, все в крови, девушка не дышала и была мертвее мертвой! Не было вчера в том округе вообще ни одного ДТП со смертельным исходом?.. Ты уверен, что не привозили? Да, хорошо. Конечно, мы сейчас приедем. Целую, Пупсичек.

Арина сжала пальцами виски и недоуменно на меня уставилась:

– Дарьечка Владимировна, вы все слышали? Нет никакого трупа. Нет никакого дела. Понимаете? Вы что-нибудь понимаете? Я лично ни фига не понимаю. Да, в книжках у меня трупы туда-сюда шастают, прям живее всех живых. Но это же книги… А чтобы в жизни труп пропал… Может, его тот шантажист куда затихарил… Хотя на фига ему труп нужен?!

Сказать, что у меня отлегло от сердца, – значит ничего не сказать.

Я схватила со столика бутылку, плеснула себе коньяку, залпом опустошила бокал и заорала:

– Арина, ты понимаешь, радость у меня какая! Я – не убийца! Наверное, девушку в больницу доставили!

– Дарьечка Владимировна, Пупсичек уточнял. Нет в больницах никаких сбитых девушек!

– А может, врачи не поняли, что она – сбитая? Да какая разница! Выпей со мной, а! Значит, она живая.

Арина вскочила с тахты и заходила по комнате. Потом внезапно остановилась и покачала головой:

– Не могли они ментам не сообщить. Автомобильные травмы оставляют характерные следы. Тело все раздавленное, поцарапанное. Я видела в морге такие трупы. Меня Пупсичек проводил, я там чуть чувств не лишилась, но все-таки все рассмотрела, для дела надо, чтобы чухню не писать. Автомобильные трупы – они такие все как плеткой исхлестанные, у висельников язык черный вываливается, при смерти от отравления все слизистые обожжены… Дарья Владимировна, врачи не могут не отличить автомобильную травму! Хотя… Подождите… Вы давно знаете этого вашего Вадима?

– Недавно. А что?

– А как вы с ним познакомились?

– В Интернете, на сайте знакомств. А что?

– А то, что, извините, но дура вы, Дарьечка моя Владимировна! Вот просто полная дура! Впрочем, это хорошо, что вы такая дура. То есть не дура, а чистый человечек. К чистым говно не липнет!

– Какое говно? – ошалело переспросила я.

– Паскудное говняное говно! С самыми что ни есть преступными намерениями!

И вдруг в моей голове что-то щелкнуло.

Сначала я вспомнила: это ведь именно Вадим выбрал тот ресторан, где мы ужинали. Чуть ли не пинками загнал за руль. Потом, когда я хотела выпить, прочитал лекцию о здоровом образе жизни – неужели для того, чтобы я опять повела машину? Его автомобиль почти не пострадал – а ведь я видела в криминальных новостях репортажи о серьезных ДТП с наездом на пешеходов, в авто после таких аварий всегда был смят капот, выбито стекло. Я же, находясь за рулем, почти не почувствовала удара, «бумер» легонечко ткнулся в какой-то мягкий предмет, а потом просто перевалился через небольшое препятствие, это могло быть и не тело, а крупная ветка или что-то вроде бревна… Но… Нет, нет, быть такого не может! Вадим так переживал, он явно боялся, я помню его расширившиеся от ужаса глаза, когда звонил шантажист… Впрочем, шантажист запросто может быть его сообщником. И потом, когда я подслушивала их разговор, Вадим говорил почти шепотом. А у меня обычно крепкий сон, возле меня поорать должны как следует, чтобы я проснулась. Он мог, имитируя разговор с сообщником, сначала кричать, а потом перейти на шепот. И весь тот наш разговор… Да, я сама предложила ему свою машину. Но только после того, как он ловко подтолкнул меня к этому решению… И стоимость моего авто как бы случайно совпала именно с той суммой, которой не хватало для расчетов с шантажистом… Получается, якобы сбитая мной девушка тоже входит в эту шайку? Наверное, они кровь припасли заранее, или, может, вообще какого-нибудь кетчупа ей на затылок вылили. Ночь, стресс – кто там разбираться будет в таких подробностях…

– Да все они в сговоре, – Арина покивала головой. – У вашего Вадима совершенно точно есть сообщники, целая преступная шайка-лейка. И вас элементарно хотели развести на деньги, вот и все. Просто вы очень честный человек, поэтому все их планы потерпели неудачу. Но вообще я в шоке. Думала, кто угодно может попасть в такую историю, только не вы. Вот пишу-пишу я для женщин: будьте внимательны при Интернет-знакомствах. А толку?! Сколько вы моих книг отредактировали на эту тему? И никаких выводов! Знаете что, Дарьечка Владимировна, вот хоть режьте меня, хоть колите, а я и следующий роман про Интернет-знакомства напишу. Повторенье – мать ученья, как говорится. Надо, ой надо почаще напоминать женщинам, чтобы они варежкой не щелкали. Желание устроить свою личную жизнь можно только приветствовать. А вот уши под лапшу подставлять не стоит. От этого никакого счастья, а только одни проблемы. Ладно, хватит болтать. Мне надо переодеться. И мы поедем к Пупсичку. Очень он заинтересовался всей этой историей…

Когда Арина ушла в соседнюю комнату, я налила себе коньяка. Но потом отставила бокал. Неизвестно, кто он такой, этот Аринин Пупсичек. Но в любом случае, надираться в хлам не стоит. У меня и так в голове уже шумит, а по телу растекается приятное тепло.

Но Вадим… Боже мой, какой он мерзавец! Какой артист! Наверное, такие люди всегда являются очень хорошими психологами. Пообщавшись со мной, он понял, что я человек совестливый и ответственный. Он всегда знал, что он как мужчина мне – до голубой звезды. Но это ему не помешало мастерски разыграть свою партию. Тоже мне, бизнесмен выискался! Теперь я понимаю, как он зарабатывает на свои дорогие игрушки! Пару-тройку идиоток вроде меня на бабки разведет – вот тебе и крутой «бумер». А что, работа не пыльная. Иногда даже приятная. Расходов всего ничего – пара букетов цветов, несколько ужинов в ресторане. А доходы о-го-го какие! Рентабельность колоссальная…

Когда Арина появилась в гостиной, несмотря на свое счастливо-расстроенное состояние, я чуть не потеряла челюсть.

На ней было длинное приталенное молочно-белое платье. Черные волосы покрывала такого же молочно-белого оттенка косынка. Массивные украшения из белого золота и солнечные очки в толстой белой оправе, казалось, изначально создавались именно для этого наряда, именно для этой женщины.

Пупсик, похоже, будет есть у нее с руки вечно.

Я знаю, что мне грех жаловаться на внешность и фигуру и с умением выбирать себе одежду у меня все в полном порядке.

Но все-таки существуют женщины с настолько идеальным смелым вкусом, что рядом с ними всегда будешь чувствовать себя драной колхозной кошкой. Но это здорово, потому что они вдохновляют следовать их примеру и не расслабляться…

* * *

До Петровки мы добирались в такси никак не меньше трех часов. Машина к нам приехала старенькая, без кондиционера, и под жарким, не по-весеннему яростным солнцем мы с Ариной едва успевали припудривать заблестевшие лбы и носики. Пробки закупорили Москву, казалось, навечно. Очень хотелось вырваться из еле текущего автомобильного потока и пойти пешком. Если я этого и не сделала, то по одной-единственной причине. От коньяка, щедро предложенного писательницей, меня развезло настолько сильно, что вряд ли я бы ушла далеко на своих заплетающихся ослабевших ножках, к тому же экипированных босоножками на двенадцатисантиметровой шпильке.

Я немного побаивалась, как я предстану перед Арининым Пупсиком в таком окосевшем виде. Но все опасения оказались напрасными.

Высокий, широкоплечий, похожий на упакованный в форменный китель шкаф, Пупсик, судя по интенсивно-красному цвету лица, и сам часто любил выкушать горячительных напитков. К тому же он уделил мне всего пару минут.

Когда мы появились в его кабинете, там уже находился какой-то молодой парень в форме. Пупсичек встряхнул в своей лапище мою ладошку, потом кивнул на парня:

– Адъютант вас отвезет куда надо и введет в курс дела.

На какую-то долю секунды мне вдруг стало так страшно, что я даже слегка протрезвела. Закопошилась нехорошая мыслишка, что сейчас этот самый адъютант возьмет меня под белы рученьки и препроводит в камеру с воняющей парашей, скрипящей койкой и небом в клеточку. Но, глядя на идиотски улыбающегося Арине Пупсика, я решила, что все-таки не может он быть таким коварным. Наверное, если бы меня собирались посадить в тюрьму, то, по крайней мере, предложили бы позвонить родным и собрать кое-какие вещи.

Наверное, я еще до конца так и не осознала, что ни в чем не виновата и что Вадик является самым настоящим мошенником. То есть умом-то я понимала, что вроде бы факты, которые вывалила на мою ошалевшую голову Арина, об этом красноречиво свидетельствуют. Но когда я вспоминала его взгляды, полные любви или самого что ни на есть искреннего тревожного страха, то просто терялась…

Вадим оказался легок на помине. В моей сумочке зазвонил сотовый, и я сразу поняла, что это звонит именно он, потому что на его номер в самогипнотизирующих целях я поставила мелодию с романтичным рефреном «I will always love you» (прим.: «Я всегда буду любить тебя» – англ.).

По моему, видимо, побледневшему лицу Пупсичек обо всем мгновенно догадался и покачал головой:

– На звонки пока не отвечать. Можем спугнуть.

Под старательное пение Уитни Хьюстон я окончательно поверила, что чуть не стала жертвой хорошо спланированного мошенничества.

Впрочем, тогда я еще даже не подозревала, насколько масштабное надувательство планировал Вадим, как хорошо он подготовил свою операцию, предусмотрев буквально каждую мелочь…

Оказалось, что Пупсичек предоставил мне не только своего помощника, но и служебный автомобиль с водителем. На крыше черного «мерса», как рожки, торчали аж два проблесковых маячка, и под их веселую дискотеку мы быстро рассекли, казалось, монолитную автомобильную пробку и добрались до какой-то милицейской конторы, находящейся недалеко от станции метро «Чистые пруды».

Там адъютант представил меня какому-то невзрачному худенькому мужичку, настолько бесцветному, что его имя и должность сразу же испарились из моей памяти. Мужичку он посоветовал меня не обижать, мне – слушаться мужичка и с ослепительной улыбкой отбыл восвояси.

Похоже, к моему приезду уже готовились. На столе мужичка лежала пухлая папка, из которой он извлек какой-то листок.

– Узнаете?

На тонкой серой бумаге был напечатан фоторобот. Первая реакция – сказать, что я не знаю изображенного на этом рисунке человека. Но чем больше я вглядывалась в черты мужчины, тем больше понимала – это именно Вадим. Безусловно, на фотороботе он был изображен с другой прической. Сейчас его волосы, значительно ниже уха, скорее можно было по мужским меркам назвать длинными, а на рисунке он был коротко стрижен. А еще его лицо отличалось живой подвижной мимикой, рисованное же изображение скорее напоминало безжизненную маску. Тем не менее не узнать миндалевидных глаз, высоких скул, ровного носа и четко очерченных губ было невозможно.

– Это Сергей Грачев? – поинтересовался мужичок, видимо, притомившись от моего молчаливого созерцания.

– Я знаю этого человека как Вадима Антипова…

Дальнейшее наше общение с мужичком проходило по следующей схеме.

Он задавал мне вопрос, потом куда-то звонил или щелкал по клавишам компьютера и озвучивал все новые и новые подробности готовившейся аферы.

Вадим Антипов – документы украдены.

Владелец агентства недвижимости? Ни Сергей Грачев, ни Вадим Антипов, почтенный пенсионер из Сергиева Посада, владельцами никаких агентств не являются.

Квартира находится по такому-то адресу?

Действительно, находится, владелица – женщина, сдает квартиру в аренду, зарегистрирована в налоговой инспекции.

«BMW X6» со следующим госномером? Автомобиль взят в аренду сроком на месяц в конторе, работающей только с машинами представительского класса.

– Почему же вы его не задержали? – невольно вырвалось у меня, окончательно ошалевшей от коварства и предусмотрительности преступника. – Почему он расхаживает на свободе и до сих пор морочит головы женщинам?

– Потому что он очень ловкий и осторожный. На сайт знакомств он всегда заходил из Интернет-кафе. После очередной аферы он никогда не появлялся на снятой квартире и быстро возвращал арендованный автомобиль. Какое-то время после «дела» ложился на дно – мы уже устали сидеть на этом сайте, пытаясь найти его новую анкету. К тому же, похоже, преступник артистичен, он, не меняя внешности при помощи пластических хирургов, умудряется всегда выглядеть по-разному.

– Сколько женщин он обманул?

– По Москве – три заявления. Когда мы занялись этим делом, то выявили аналогичные случаи также в Ростове-на-Дону и Краснодаре. Грачев сам родом из Краснодарского края, накуролесив на родине, подался в Первопрестольную. Но я думаю, что реальный размер мошенничества намного больше. Просто не каждая женщина, оказавшись в такой ситуации, готова прийти в милицию. Грачев уже полтора года как объявлен в розыск. Мы делали что могли, но мы же не всесильны. Кстати, вот у нас есть данные на его сообщников. С ним работают женщина и, возможно, его младший брат.

Мужичок положил передо мной еще пару листков, и я не без труда, но узнала «сбитую» блондинку.

– Слушайте, а как он не боится, что пострадает арендованная машина? А если бы я захотела посмотреть на его офис? Или попросила бы познакомить меня с его родителями?

– Схема у него была отработана. Автомобиль страдал несильно, возможности кузовного ремонта теперь колоссальные. Пару дней на сервисе – и никаких царапин визуально определить нельзя. Судя по показаниям потерпевших, мошенник выполнял любой их каприз. И в «офис» водил, и с «родителями» знакомил. В своих анкетах он всегда писал, что ищет женщину с серьезными намерениями. И не врал в том плане, что обольщал он их очень серьезно. Использовал, присваивал их денежные средства или имущество, а потом исчезал. Одна из женщин так лишилась своей квартиры. Значит, так, Даша. Теперь мне от вас требуется заявление – это даст мне юридические основания начать мероприятия по задержанию преступника. Очень надеюсь, что он от нас на сей раз не уйдет…

Вадим держался до последнего. Даже когда его, взявшего из моих рук «документы» на машину, скрутили крепкие парни в штатском, он громко орал на весь двор, что любит меня до безумия и что все это – подстава.

К сожалению, мужичок из милиции отказался проводить операцию подальше от моего дома, опасаясь, что Вадим заподозрит ловушку.

Весь вечер я отпаивала валерьянкой Екатерину Евгеньевну, которая, увидев из окна «маски-шоу» с моим участием, здорово перенервничала. Также мне пришлось долго что-то врать соседям, которые разрывали мой телефон с одним и тем же вопросом: «Что это было?».

Ближе к полуночи, когда Юлька безмятежно спала, а я вдоволь насплетничалась с Ариной и Иркой про последние события, я, наконец, вспомнила, что мою работу за меня никто не сделает. Отыскав в сумочке флэшку с романом, я вставила ее в usb-разъем, сварила себе кофейку. Но перед тем, как погрузиться в книжные приключения, я зашла в Интернет и, не читая многочисленных сообщений, удалила свою анкету с сайта знакомств.

Все, с меня хватит.

Не надо мне никакого личного счастья.

Хватит с меня этих сомнительных душераздирающих историй.

Лучше я буду читать про преступников в романах. И больше никогда им не позволю хозяйничать в своей жизни…

Глава 3

Одну-единственную, пока смерть не разлучит нас…

За окнами нашего издательства потихоньку желтеют липы. Несильно – в зеленых кронах блестят еще немногочисленные пряди осенней седины. На улице тепло, я до сих пор приезжаю на работу без куртки. Но только солнце уже уменьшило температуру своих ламп накаливания, недавнего пекущего жара нет и в помине. И даже самый солнечный день теперь едва уловимо пахнет дымком догоревшего лета.

Я смотрю на желтые кляксочки, обосновавшиеся на ветках липы, и думаю, что минувшее лето выдалось на редкость бестолковым. Мое первое невыносимо одинокое лето, в котором мне было так холодно, несмотря на подаренные природой многочисленные жаркие ясные дни…

История с Вадимом-Сергеем длилась намного дольше, чем я предполагала и чем мне того бы хотелось. Оказалось, что производство по уголовному делу – это очень долгая песня. Мне часто приходилось подъезжать в следственный отдел то для дачи показаний, то для опознания «сбитой» блондинки и «шантажиста». Несмотря на то что улик против Вадима-Сергея у следователя был вагон и маленькая тележка, преступник продолжал отрицать свою вину. Мне даже пришлось поехать вместе со следователем и экспертом на ту самую лесную дорогу и долго муторно рассказывать и показывать, как все произошло. Ирине и Арине тоже пришлось давать показания. Ира подробно рассказала, что она видела, как Вадим в тот злополучный вечер встретил меня возле работы, а Арина подтвердила, что я действительно обратилась к ней с просьбой выяснить адрес ближайшего к месту предполагаемой аварии отделения милиции. Следователь объяснил, что такова специфика его работы. На суде приходится доказывать и подтверждать показаниями свидетелей каждый шаг преступника, любую мелочь. Однако наше дело до сих пор не передано в суд. В криминальных новостях прошел сюжет о банде мошенников, дурачивших наивных женщин, и все новые и новые жертвы, отбросив стыдливость, стали давать показания. Похоже, преступники даже убили одну девушку, что-то заподозрившую и грозившую обратиться в милицию. Во время нашей последней встречи следователь говорил, что если эта информация подтвердится, то Вадиму-Сергею как организатору банды грозит срок до двадцати лет лишения свободы.

Я долго думала, рассказывать ли девчонкам из издательства о приключившейся со мной беде. Конечно, история неприятная, меня использовали, я выглядела в ней как глупая наивная дурочка. Но потом я все-таки решила обо всем откровенно рассказать, и во время очередного коллективного чаепития с принесенным автором тортом поведала о своих злоключениях. Оказалось, что многие наши девочки тоже заглядывали на сайт знакомств в поисках жениха. Как я и предполагала, анкеты действительно были у многих. Не знаю, убрали они их или просто стали осторожнее относиться к мужчинам из Интернета. Я считала своим долгом предупредить коллег о том, что виртуальный флирт может окончиться реальными серьезными неприятностями.

Главный редактор нашей редакции отнеслась ко мне с большим сочувствием. Впервые за много лет работы мне предоставили длинный полноценный «не разбитый» отпуск. Как правило, нам приходится брать недельку, а потом снова возвращаться в строй, книги ведь должны появляться на прилавках магазинов регулярно. Когда свободных дней – всего-ничего, очень сложно планировать длительные поездки. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Я смогла поехать на море на целых три недели. Юлька, видевшая море только по телевизору, собирала в поездку свои игрушки с невероятным энтузиазмом, требовала для своей любимой Барби то новый купальник, то плавательный круг. Я радовалась, что смогу провести с малышкой несколько безмятежных недель. Однако улетала в Сочи я все же с осколками в очередной раз разбитого сердца.

Чем меньше дней оставалось до отъезда, тем мучительнее я чувствовала рецидив своей болезненной сильной любви к Андрею.

Он опять оккупировал мои сны. Я ведь видела каждый его взгляд, каждое движение, наш секс позволил мне оказаться главной героиней яркого эротического фильма. И теперь сны без устали повторяли мне одни и те же кадры: его кожа, особенно смуглая в мягком огне свечей, его пальцы, касающиеся моей груди, глаза любимого, темнеющие надвигающейся грозой оргазма…

После такого эротического кино я вставала вся разбитая, добиралась до офиса, надеясь забыться работой. Но суетливый день не приносил облегчения. Я редактировала рукописи и все время ждала телефонного звонка. Я общалась с авторами и снова и снова терзала свой ящик, надеясь увидеть там письмо от Андрея, я ведь уже давно удалила его имейл из «черного списка». Я просматривала рецензии, подготовленные нашими рецензентами на творчество впервые решивших сотрудничать с издательством писателей, и ждала, ждала… Наконец, совершенно измучившись, я вдруг обнаружила себя в коридоре, старательно набирающую дрожащими от волнения пальцами телефон, который любовь, кажется, навечно внесла в мою память, как в самую надежную записную книжку. «Номер абонента изменен», – равнодушно ответил механический женский голос. Лечу к компьютеру, отправляю Андрею письмо, но… «Указанного вами адреса не существует. Проверьте правильность написания адреса, посмотрите, переключена ли на латинский язык клавиатура и не нажат ли Caps Lock…» Следующий порыв – зайти на сайт знакомств. Я не стала себе заводить новую анкету, тот сайт позволял пользоваться поиском без регистрации, только для того, чтобы посмотреть крупные фотографии или вступить в переписку с понравившимся человеком, нужно было делать собственную страничку. Анкеты Андрея больше на сайте не было… Я просмотрела всю базу тридцативосьмилетних мужчин из Москвы, однако моего любимого среди них не оказалось. Или же Андрей убрал свои фотографии – а без них найти его среди многочисленных «невидимок» было невозможно. Остаток рабочего дня я терзала базы мобильных операторов, педантично выписывая на листок номера Андреев Скворцовых. Я не знала его отчества, поэтому переписывать приходилось множество номеров, на второй сотне я сбилась со счета, потом из офиса ушли все наши девчонки, потом я разрыдалась и разорвала листок с номерами на мелкие кусочки. А затем у меня появилась новая идея. Умывшись холодной водой и подправив макияж, я позвонила Екатерине Евгеньевне, сказала, что задерживаюсь, и помчалась к машине.

Найду его дома. Я ведь все помню – адрес, по которому находится та самая «хрущевка», где Андрей снимает комнату, номер квартиры. Скоро я смогу, наконец, увидеть родные глаза, поцеловать самые лучшие губы на свете. И сказать, что я все простила, все забыла, что я предлагаю все начать сначала, а если он откажется, то я просто зачахну от горя…

– Кто там? – зычно гаркнул в домофон Викентьевич, громовой голос которого не узнать было невозможно.

– Это Даша, знакомая Андрея. Он дома? Мне… – я задыхаюсь от волнения, я еле могу говорить. Но стараюсь собраться и решительно заканчиваю: – Мне надо с ним поговорить!

– Дашутка, так он съехал. Давно съехал.

– Как съехал?

– Что? Давно съехал, говорю.

– Впустите меня! Пожалуйста!

От отчаяния я срываюсь на крик. Не хватало еще, чтобы из-за глухоты дедка я навсегда потеряла своего любимого.

До меня доносится ворчливый голос:

– Кто там, Викентьевич? Шалава Андрейкина? Гони ее в шею! Вот пускаешь неизвестно кого, а потом весь подъезд зассан.

– Зинка! Уймись! Сама ты шалава старая!

Меня пробило на нервный смех. Плохо, все так плохо, просто ужасно. Наверное, я могу сойти с ума. И, чтобы этого не произошло, я вся просто сгибаюсь пополам от исцеляющего боль хохота.

Отсмеявшись, я уже собираюсь снова позвонить в домофон и клятвенно заверить Викентьевича и бабу Зину, что ни сном ни духом не имею намерений нагадить в подъезде. Но тут мимо меня к двери подходит высокий нескладный подросток с ушами, закупоренными наушниками плеера.

– Тыц-тыц-тыц, – оглушительно орет музыка, и у меня от ее раскатов начинают ныть перепонки.

– Входите, дверь открыта, – сообщает механический голос.

Проскальзываю в подъезд вслед за парнем, с колотящимся сердцем поднимаюсь на последний этаж, прикладываю палец к звонку.

На пороге, руки в бока, она. Типичная «баба Зина» – замызганный передник поверх линялого байкового халата, бигуди на седых волосенках, подозрительно сканирующий взгляд.

Фейсконтроль, вроде, как ни странно, пройден.

– А ты не шалава, – резюмирует баба Зина, осмотрев меня с ног до головы. – Вполне приличная женщина. Партийная?

– Что?

– В партии состоишь?

– Нет пока, – опешив, говорю я. И тут же подобострастно добавляю: – Я и в комсомоле не состояла, потому что не было уже тогда комсомола. Но я была пионеркой, честное слово. И октябренкой. В смысле, октябренком.

– Проходи, – проникшись моей благонадежностью, она шире распахивает дверь. – Такая приличная женщина, и беспартийная. Непорядок. Нельзя нынче человеку без гражданской позиции быть. Вот потому и порядка в стране нет, что никому ничего не надо. А ты проходи. Я тебе программу партии дам, а как надумаешь вступать, в первичку нашу приведу.

– Мне бы про Андрея узнать, – мямлю я, сбрасывая туфли.

Гробы из тесной прихожей исчезли. А так, кажется, ничего не изменилось. Только Викентьевич, любопытный дедок, одет в трикотажный спортивный костюм с пузырями на коленках, а не «пиджак парадный».

– Про Андрея? – баба Зина покачала головой, отчего ее бигуди противно задзинькали. – Плохой он человек. Никакой гражданской позиции. Да зачем тебе тот Андрей? Вот у нас в партии соколы, настоящие мужики.

Уже очень скоро я получаю катастрофически ужасную информацию. Нового адреса у соседей Андрея нет. И телефона он тоже не оставил. Где его искать – никто не знает. С другими соседями по подъезду парень только здоровался, а дружеских отношений не поддерживал, поэтому расспрашивать их – занятие совершенно бессмысленное.

Я выясняю все это, но почему-то еще долго сижу на тесной кухоньке, в удушающих запахах тушеной капусты и ядреной самогонки, к которой то и дело прикладываются Викентьевич и баба Зина. Слушаю абсолютно не интересные мне программы партии и ужасные патриотические песнопения под дребезжащий баян.

Здесь когда-то был Андрей…

Только это место – все, что от него осталось…

– А жить-то тебе есть где? – интересуется баба Зина, уже с пылающими от пары стопок самогонки щеками. – А то смотри, комната Андрейкина еще не сдана. Могу договориться с хозяином, он много с тебя не запросит. Мы – люди мирные, с нами ужиться легко. В партию вступишь, в партийную работу втянешься, на митинги ходить станешь…

– А по вечерам я тебя песнями развлекать стану, – вторит Викентьевич, тайком бросая на меня пылкие взгляды. – А мы с тобой еще споем, как говорится!

Почему-то мне кажется, что он опасается бабы Зины, наверное, имеющей на него какие-то права.

Краснея, я вру:

– Надо подумать насчет комнаты. Можно я ее посмотрю?

Баба Зина быстренько сбегала за ключом.

В комнате ничего не изменилось. Полка с фарфоровыми статуэтками, советский китч. Наша постель, где мне было так хорошо, что я до сих пор не могу этого забыть, черно-белый телевизор в углу. Только венков и корзин с цветами нет, ноутбук и книжка Марии Брикер тоже исчезли.

Соседи Андрея провожают меня, как родную. С трудом отказавшись от предложения бабы Зины наложить мне «капустки в баночку, а что, покушаешь завтра», я спускаюсь по ступенькам и смахиваю струящиеся по щекам слезы…

Мне казалось: море радостно примет меня в свои прохладные бесконечные объятия, исцелит не только уставшее тело, но и разбитую душу. Приехав в Сочи, пару дней я действительно пребывала в состоянии абсолютного счастья. Увидев бесконечную синюю лужу, Юлька издала звонкий вопль, а потом от радости обмочила штанишки, чего с ней уже давно не случалось. Санаторий, где мы остановились, оказался современным комфортным зданием. Наш номер в реальной жизни выглядел даже лучше, чем на рекламном проспекте. Отличное питание, большой парк, в котором пальмы соседствовали с кустами цветущей магнолии, отдельный комфортабельный пляж… Пару дней мы с Юлькой не вылезали из моря. Работа у меня сидячая, от долгих проведенных за компьютером часов у многих редакторов и писателей начинаются проблемы со спиной. После плавания мне казалось, что я стала легкой и гибкой, что у меня выросли крылья и я могу ими взмахнуть и стремительно умчаться ввысь, к ласковому солнышку и ослепительно-синему небу. Я думаю, только окружающей меня красотой и прекрасным самочувствием можно объяснить то, что я как-то незаметно угодила в сети банальнейшей курортной интрижки. Конечно, вначале все было очень красиво. Наш санаторий располагался рядом с гостиницей, где останавливались приехавшие на кинофестиваль актеры. Устав валяться на пляже, я доверила Юльку заботам вполне ответственной милой женщины из детской комнаты и отправилась посмотреть фильм, показываемый в рамках кинофестиваля. Мужчину, оказавшегося на соседнем кресле старого несовременного кинотеатра, я узнала сразу же – Виктор Попов, звезда отечественных любовных сериалов. Весь фильм он пялился не на экран, а на мой профиль, потом заговорил, познакомился, пригласил поужинать. Я сразу же уточнила, есть ли у него жена или постоянная подруга. «Надеюсь, сегодня у меня появится потрясающая любимая женщина», – заверил он меня, бросая одобрительные взгляды на мои уже коричневые от загара коленки. Не то чтобы я воспылала к нему страстью или засобиралась замуж. Мне кажется, актеры – народ ветреный и непостоянный. Хватит уже с меня таких любвеобильных мужчин. Но все же мне было одиноко, я не возражала против мужской компании для восхищения местными красотами, к тому же внешне Виктор чем-то напоминал Андрея, и, когда я это поняла, низ живота приятно заныл… Почему бы в конце концов не позволить себе легкий короткий курортный роман со свободным красивым мужчиной?.. Мне хотелось поужинать в той гостинице, где остановился Виктор. Да, было любопытно увидеть известных актеров и актрис в неформальной обстановке. А что тут такого? По-моему, нормальное желание, если не дотянуться до «звезды», то хотя бы ее рассмотреть. Я вообще очень любопытный человек. Мне нравится посещать новые места, разглядывать людей, к тому же известных… Но Виктор стал говорить, что без ума от японской кухни, а в центре Сочи есть потрясающий суши-бар. Потом я поняла причины именно такого выбора.

Мы только успели расположиться за столиком. Нам принесли заказ, я взяла палочки и, предвкушая тонкий вкус риса и свежей рыбы, хотела опустить суши в мисочку с соевым соусом.

– Вот ты где, сукин сын! – заорала вдруг неизвестно откуда появившаяся красивая женщина. – Девку себе новую клеишь!

От неожиданности я уронила суши в соус, и на моем романтично-полупрозрачном длинном голубом платье из органзы появилось большущее коричневое пятно.

– Дорогая, это не то, что ты подумала, – залепетал Виктор, отчаянно толкая меня под столом ногой. – Это просто журналистка, я даю интервью. Не позорь меня перед людьми! Давай, поезжай в гостиницу, я скоро буду.

– А зачем мне куда-то уезжать! – женщина уселась за столик, схватила с дощечки, стоявшей перед Виктором, лепесток имбиря и отправила его в рот. – Я с удовольствием поучаствую в вашем, так сказать, интервью. Расскажу, какой ты прекрасный семьянин, который никогда не заставляет волноваться свою женушку.

– Женушку? – Изумленно переспросила я, откладывая палочки.

Зря я этим поинтересовалась. Сначала мадам с воплями: «Диктофон где?!» перевернула все на столе. А потом схватила дощечку и попыталась жахнуть меня ею по голове. Я увернулась и вцепилась в ее длинные блондинистые космы. Меня по голове бить нельзя. Я ею думаю и работаю, деньги зарабатываю. И вообще, я появилась в этом суши-баре в святой уверенности, что Попов свободен, аки птица. И почему это я должна его выгораживать?! Мадам Попова предприняла стратегически неправильную попытку пнуть меня ногой, попала по стулу, вывихнула лодыжку и с жуткими воплями стала кататься по полу.

– Что ты наделала? – заорал Виктор и, опустившись на колени, начал дуть на дергающуюся конечность пострадавшей супружницы.

К сожалению, в суши-баре в тот вечер ужинали настоящие журналисты. Потому что на следующий день, валяясь на пляже и выпаривая недавний стресс на солнце, я вдруг поняла, что многие люди как-то слишком уж пристально на меня посматривают. Невозмутимо отгородившись от их бесцеремонных взглядов очками, я перевернулась на живот, открыла свежую газету. И меня, несмотря на обжигающее солнце, зазнобило. «Жена Виктора Попова подралась с его любовницей», – огромными буквами красовалось на первой полосе. Я быстро зашелестела страницами, и… Вчерашний вечер был зафотографирован во всей своей красе. Вот мадам пытается меня жахнуть доской, вот я тащу ее за космы… Неудивительно, что я не обратила внимания на папарацци, мне было, мягко говоря, не до того, я спасала свое главное орудие производства, то есть голову. Быстро же теперь журналисты могут передавать информацию…

Остаток отпуска я шарахалась от молодых мужчин, как от прокаженных. Мое одиночество скрашивал почтенный дедушка-биолог, с которым мы целомудренно прогуливались по территории санатория, он неспешно повествовал мне про разные виды произрастающих в парке рододендронов. Иногда один и тот же рассказ повторялся несколько раз подряд, но я его не поправляла, мне, в общем, были безразличны и мой спутник, и наш разговор с биологическим уклоном…

Я вернулась в Москву, и через неделю загар смылся, а я в водовороте многочисленных издательских дел уже почти забыла, что была в отпуске.

Только иногда, когда взгляд падает в окно, на начинающие желтеть липы, я понимаю, что лето прошло. Мое первое одинокое лето, когда в аэропорту тебя встречает подруга, и с ней же ты пьешь настоящую «Хванчкару» и закусываешь вкусной чурчхелой, а потом она уезжает домой, а ты ложишься в прохладную постель, и хочется выть во весь голос от своего неприкаянного одиночества.

Я смотрю на желтеющие липы, и мне становится все страшнее и страшнее. Впрочем, что такое сентябрь? Это еще ерунда, много света, много солнца, можно ходить в босоножках и коротеньких юбочках. Потом осень вступит в свои права, застудит холодным ветром, погонит по тротуарам волны сухой листвы. Пальцы в перчатках, а все равно зябнут, солярий не спасает от депрессии. Будет ноябрь, дождливый, темный, мрачный, главный враг моих стильных замшевых сапожек с вышивкой и стразами. Впервые зимой мне не станет легче. Раньше я всегда с энтузиазмом готовилась к Новому году, выбирала подарки, заказывала столик в кафе (бывшему мужу категорически не нравились домашние посиделки перед телевизором в компании салата «Оливье» и бутылки шампанского), потом были блаженные новогодние каникулы, в которые так хорошо каталось на лыжах в каком-нибудь подмосковном пансионате. Теперь у меня нет никаких дел, никаких планов. Я знаю, единственное, что меня ждет, – одиночество. Конечно, я буду хорохориться, куплю новое платье, уверю подруг, что я не одинокая женщина, а свободная, и это прекрасно. Даже если они поймут, что это неправда, то не подадут вида. Только себя не обманешь, нет…

Как там, у классиков?

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

О чем гласит народная мудрость?

Под лежачий камень вода не течет.

И – может быть, мне бы очень хотелось! – снаряд дважды в одну и ту же яму не падает?

Я оторвала глаза от окна, свернула файл с рукописью и быстро открыла сайт знакомств.

Меня затошнило, когда я представила себе многочисленных сексуальных извращенцев и мошенников, прочно обосновавшихся в Интернете вообще и на этом сайте в частности.

Наверное, в тот момент, когда я быстро заполняла строчки своей новой анкеты, я была похожа на чеховскую кошку, которая, морщась от брезгливости, ест с голода на огороде огурцы. Или на несчастного Мармеладова, вопрошающего у Раскольникова, понимает ли он, что это такое – когда человеку некуда пойти.

У одинокой женщины выбора нет, некуда идти, кроме как на сайт знакомств.

«Мы размещаем свои анкеты в Сети и думаем, что никакая это не сеть, а лабиринт, который приведет нас к счастью и любви, избавит от одиночества, подарит радость взаимной и верной любви…»

Арина Иванова сдержала свое слово, написала роман о моих Интернет-злоключениях. Думаю, с учетом того, что вся эта история до сих пор на слуху, у книги есть шанс на особенно высокие продажи.

А я… я сделаю выводы из всего произошедшего… я просто буду осторожна… стану прислушиваться к своей интуиции. И, конечно, воспользуюсь возможностями Арининого Пупсика, чтобы как следует проверить потенциального кандидата в мужья.

Я заполнила анкету, разместила пару сделанных дедушкой-биологом на фоне Черного моря фотографий в огромных, на пол-лица темных очках. И с отчаянием закусила губу. На меня сразу же опять посыпались предложения «пАсАсать» и «пАлЕзать», через полминуты, наверное, не признав меня на новом снимке, прислал сообщение тот самый «папа», до сих пор исправно собирающий на сайте знакомств деньги на «операцию» своей дочке.

Я провела на сайте еще полчаса, надеясь, что, может, мой любимый Андрей тоже опять сделал свою страничку и я ее отыщу. Безрезультатно, увы. Он нашел себе девушку? Угомонился и, наконец, счастлив? Почему-то от этих мыслей мне стало легче.

Если даже такой Казанова, как Андрей, в конце концов закончил поиски – значит, все-таки сайт дает шанс найти свою вторую половинку. Мне казалось, что я смогу сделать Андрея счастливым. Но он решил иначе. Что ж, пусть ему будет хорошо. И мне тоже – пусть повезет, пусть! Я уже не хочу сумасшедшей любви, от нее только одни проблемы. Но мне нужен хороший мужчина рядом, который будет мне симпатичен и близок, который согреет меня своим теплом и которого я тоже сумею вырвать из холодных объятий одиночества…

Ободрившись от этих мыслей, я открыла файл с рукописью и, наконец, с головой ушла в работу…

* * *

Наверное, я не оригинальна в своей любви к пятнице. У нас сокращенный рабочий день, я освобождаюсь пораньше, успеваю до пробок добраться до дома, а потом – вот оно, счастье! Два с половиной безмятежных дня вместе с моей доченькой!

Редактируя рукопись, я поглядываю на часы и одновременно прикидываю планы на выходные.

Надо будет обязательно напечь вкусных пирожков с капустой, Юлька их обожает. Навести порядок в квартире – мне нравится, когда все вокруг сияет чистотой, в чистом доме и дышится легче, и мысли в голову приходят веселые и светлые. Что ни говори, бардак на жизненном пространстве – верный путь к депрессии.

А еще мы с Юлькой прогуляемся по магазинам. Я так люблю магазины детской одежды! Сколько сейчас для деток выпускают красивых вещей! Были бы деньги, и любого ребенка можно одеть, как настоящего принца или принцессу! С деньгами у меня все в порядке, вчера у нас была зарплата. Хочу купить Юляше новую зимнюю курточку и сапожки – конечно же, из прошлогодних теплых вещей моя красавица уже выросла.

Юлька давно настойчиво требует вывести ее в свет – сводить в кино, аквапарк или на аттракционы. Но на прошлых выходных мне не понравилось, что дитя покашливает. Кажется, вся существующая в природе зараза липнет именно к моему ребенку. Екатерина Евгеньевна меня все утешает, говорит, что все детки болеют и скоро Юлька перерастет свои вечные простуды. Скорее бы! Если девочка будет себя нормально чувствовать, то, конечно, мы обязательно куда-нибудь выберемся.

– Даша! Пошли покурим!

Я вздохнула. Мне кажется, Ирина совсем недавно выбиралась подымить. Где-то полчасика назад она выходила из кабинета, а когда вернулась, к шлейфу ее любимых «Allure Sensuelle» от «Chanel» явственно примешался запах табака. Совсем не следит человек за своим здоровьем…

Вздохнув, я свернула файл с рукописью и послушно потащилась за Иркой.

– Рассказывай, какие у тебя планы на выходные? Встречаешься с кем-нибудь? – поинтересовалась подруга, когда мы добрались до холла у лифта и Ирка сделала первую жадную затяжку. – Я так волнуюсь за тебя.

Ира была единственным человеком, которому я рассказала о том, что снова сделала анкету. Другие мои приятельницы, узнав такую новость, запилили бы меня упреками. А Ира, которая, кстати, после всех моих злоключений убрала свою страницу с сайта и заявила, что набор в ее гарем окончен, отнеслась к моему поступку с пониманием. Ей очень хотелось, чтобы я, наконец, встретила достойного мужчину. И как никто другой она понимала, что с нашим напряженным графиком работы у меня катастрофически нет времени, чтобы попытаться встретить свою судьбу не в Интернете.

– Нет, ни с кем не встречаюсь.

– Чего так? Нет достойных кандидатов? Вроде как недели две, если не три прошло, как ты на сайт вернулась.

– Я еще пытаюсь понять, достойные они или нет. Я стала больше времени тратить на предварительную переписку. Кстати, многие мужчины, получив отказ дать сразу номер телефона, вообще интерес теряют.

– Нормально, не грузись. Баба с возу – кобыле легче. Не надо нам больше таких торопыжек. Серьезный человек с пониманием отнесется к твоему стремлению узнать его получше. А несерьезные нам даром не нужны, правда?

– Правда.

– Скажи, так, а все-таки, тебе приглянулся кто-нибудь?

– Приглянулся, но…

– Что но? Он, как всегда, стал спрашивать, какая у тебя квартира и сколько ты зарабатываешь?

Я вздохнула. Проблема в том, что тот мужчина вообще ничего у меня не спрашивал. Он просто мне не написал. Просмотрел мою страницу – и не написал. На сайте есть такая функция – можно посмотреть, какие люди интересовались твоей анкетой. Поскольку я все время до сих пор как идиотка жду, что найдется Андрей, то я постоянно пользуюсь этой функцией. И вот как-то среди вереницы абсолютно не интересных лиц меня как током шандарахнуло. Нет, тот мужчина, Михаил, не был красавцем в классическом понимании этого слова. Наголо выбрит (наверное, проблемы с волосами), не слишком высокого роста, он просто выглядел очень оптимистичным и жизнерадостным человеком. Меня сразу заворожил его добрый открытый взгляд и располагающая улыбка. Я прочитала в его анкете, что он увлекается йогой и медитацией. Может, и правда вся эта восточная философия вкупе с зарядкой помогают привести нервы в порядок и научиться получать удовольствие от каждого мгновения жизни? Почему-то Михаил сразу же внушил мне доверие. Может, потому, что устав от похождений Димы и Андрея, я стала искать человека, в верности которого я была бы уверена? В своей анкете Михаил написал, что ищет свою, одну-единственную женщину, с которой он хочет провести всю свою жизнь до самой смерти. Эта фраза мне очень близка и понятна. Я тоже стремлюсь найти мужчину, с которым не захочу никогда расставаться. Может, я излишне романтична или консервативна, но мне действительно не нужны ни толпы поклонников, ни любовные приключения. У моих родителей получился долгий счастливый брак. Отец с мамой до сих пор обожают друг друга, когда они вместе идут по улице, им вслед всегда оборачиваются, потому что такая красивая счастливая пара невольно притягивает внимание. Я тоже хочу такую семью. Мне важно верить и доверять своему мужчине, важно знать, что он всегда мне поможет, что он любит только меня. Почему бытует такое мнение, что долго жить с одним человеком – скучно? Я смотрю на своих родителей, знающих друг друга как облупленных, и им никогда не скучно! Они знают вкусы и привычки друг друга и никогда не устают радовать свою вторую половину. Это такая гармония, счастье, настоящая полноценная семейная жизнь! Да, мне показалось, что Михаил – именно такой, ментально очень близкий мне человек, что он думает так же, как и я, что он стремится к тем же целям. Михаил писал о том, как ему обидно, что большая часть жизни прошла без родной души, что время уходит, и в нем, конечно, есть счастливые моменты, но наличие любимого человека сделало бы их еще более счастливыми. Только вот, увы, – Михаил просмотрел мою страницу и ничего мне не написал.

– А сколько ему лет? – выпуская колечко дыма, поинтересовалась Ирина.

– Сорок.

– Свои дети у него есть, не помнишь?

– Нет.

– Все понятно. Он тебе из-за Юльки не написал. Видишь, своих детей нет. Он и подумал – а зачем мне кормить чужих? Есть такие мужики, вроде как красивые и успешные, а такие гнилые внутри. Им, понимаешь ли, чужие деточки не нужны, им своих собственных подавай.

– Ты думаешь?

– Уверена. Сто пудов. Я с одним таким встречалась. Успешный, упакованный по самое не хочу, квартира в Москве, загородный дом, тачка шикарная. Казалось бы, вагон и маленькую тележку детей прокормить может. А меня на свидание пригласил, только когда выяснил, что у меня детей нет.

– И что? Этот мужчина сейчас является… – я замялась. На ум пришло «членом твоего гарема», но как-то это пошловато звучит. Однако потом я нашлась: – Участником твоего гарема?

– Нет, что ты. Скучно мне с ним. У таких все схвачено, рассчитано, предусмотрено. Я думаю, подобные мужчины и любить на самом деле не умеют. Не только чужих детей, но и бездетных женщин. Понимаешь, Дашка, любовь с чувством собственности ведь никак не связана. Ох, Дашка, видишь, – Ирина кивнула в окно, на залитые солнечным светом желтеющие деревья, – солнце светит, красота-то какая, душа радуется, правда?!

– Правда!

– Но солнце же – штука исключительно общего пользования. И леса осенние, и Москва-река… Ну, Москва-река вообще-то не самый удачный пример, грязноватая, но если не присматриваться, издали вид потрясающий! Ты просто все это любишь, потому что любишь. Так и с детьми. Какая разница, кто их рожал? Правда, я вот твою Юльку тискаю и балдею и люблю жутко, хотя ее мамой не являюсь. Я просто не верю, что мужик, который применительно к таким классным, красивым и невинным созданиям, как дети, подходит с позиции «мое – чужое», может быть хорошим человеком и просто получать кайф от жизни. Тот парень, который бездетную искал… Да он просто пришибленным был каким-то. Я с ним вечер пообщалась – как вагон разгрузила, устала жутко. В нем же ничего живого нет, вместо души – комплексы, вместо сердца – калькулятор, и гляделки туда-сюда зыркают не для того, чтобы наслаждаться красотой этого мира, а с целью контроля, как бы кто-нибудь не обманул. И этот твой Михаил, нутром чую, он из этой же оперы. Плюнь, забудь и не парься. Поняла?

– Слушаюсь и повинуюсь!

– Ерничаешь? Ладно-ладно. Я же тебе добра желаю! Мне, между прочим, до сих пор совестно, что я тебя на этот сайт волоком затащила.

Ты ведь как чувствовала, упиралась. Страшно даже подумать, чем все это могло закончиться.

– Я знаю, Ира, что ты мне желаешь всего только самого лучшего. И я тебе очень за это благодарна! Насчет сайта – не волнуйся, и тогда, и теперь, это было мое и только мое решение. Не занимайся самоедством. К тому же и повода ведь нет. Все хорошо, что хорошо заканчивается. Вадим-Сергей отправится за решетку на долгие годы. А я обязательно найду в Интернете свою вторую половинку. Кстати, а у тебя какие планы на выходные? Занимаешься своим гаремом?

Подруга покачала головой, отчего ее рыжие волосы красиво разметались по плечам.

– У меня физиологический выходной.

– А просто поговорить? Участники гарема для этих целей не подходят?

– Подходят. Но лучше всего разговаривать в постели. Совмещать приятное с полезным.

– Тогда есть предложение. Если ты свободна, может, составишь нам с Юлькой компанию? Дитя настойчиво жаждет зрелищ. Думала, если она чувствовать себя будет нормально, в кино выбраться.

Ирина издала ликующий вопль.

– Супер! Кино, попкорн и вредная калорийная кола! Девчонки, имейте меня в виду!

Правда, в кино я в тот же день идти передумала. В почтовый ящик опустили рекламный проспект про новый парк развлечений для детей. Я внимательно рассмотрела фотографии. В крытом помещении чего только не было: и бассейн, наполненный мячиками, в которых барахтались карапузы, и комната с динозаврами, детские игровые автоматы, и кафе с детским меню. Какое кино, когда тут столько развлечений обещают?

Отложив проспект, я потянулась за сотовым телефоном.

– Всегда мечтала повозиться в бассейне с мячиками, – прокомментировала Ирина мое новое предложение провести выходные.

– Он же для детей!

Она хмыкнула:

– Неужели ты не поняла, что все мы вырастаем только в высоту и ширину. И все. А больше ничего, по сути, не меняется…

* * *

Поскольку я еще накануне сообщила Юленьке, что мы пойдем в парк развлечений, в субботу моя принцесса превратилась в идеального ребенка. Послушно съела большую тарелку нелюбимой манной каши, не капризничала, пока я одевала ее в теплый комбинезончик. Вот ведь воображала малолетняя, страшно даже подумать, в какую модницу она вырастет. От горшка два вершка, а уже не хочет надевать теплые вещи, потому что она в них «толстая». Откуда дети всего этого набираются? Просмотр телевизора по моей просьбе Екатерина Евгеньевна ограничивает, в детский сад мы по состоянию здоровья не ходим. Но вот, пожалуйста, пяти лет еще нету – а ты ж понимаешь, толстая! На ветру качается, сопля худющая – а целую лекцию мне как-то прочитала о том, что надо следить за своей фигурой!

– Все, мама, я готова. Поехали! – сообщила Юлька, придирчиво оглядев себя в зеркало. – Хочу к динозаврикам. А они точно не кусаются?

– Точно, – заверила ее я и бросилась к зазвонившему домофону. – Ирка, ты? Мы спускаемся!

– Дверь открой! – попросила подруга. – Я же с гостинцами!

– Гос-тин-ца-ми? К нам идут гости-принцы? – Юляшины глаза округлились от изумления. – Много-много принцев?

– Тетя Ира к нам в гости идет!

– Тетя Ира с принцами?

Я рассмеялась. Кажется, у нас в семье быть еще одному филологу! Юляшка очень тонко чувствует словоформы.

Сначала в моей прихожей появилась коробка, потом еще коробка, и только потом я увидела Ирку, с раскрасневшимися щеками и сияющей улыбкой.

– Тетя Ира запихнула принцев в коробку, – растерянно прошептала Юлька и, впечатлившись собственным концептуальным выводом, плюхнулась на попу.

В коробище оказался большой пупс с многочисленным приданым для новорожденных – одежками, игрушками, бутылочками и маленькими памперсами.

– Дашка, это мегавещь! – Ирина нетерпеливо затерзала упаковку. – Ты представляешь, мне в магазине сказали, что этот пластиковый деть писается. И даже какается!

– Какается – фу! – Юляша наморщила крохотный носик и схватила игрушку. – А как он какается? Я хочу, чтобы он какался! Когда он обкакается, то будет большим засранцем? Как папа?

– Юля, детка, – я в педагогических целях пыталась сдержать смех. Все-таки мне кажется, что ребенок не должен употреблять такие словосочетания в отношении отца, Димка всегда относился к дочери с большой нежностью, – ты откуда таких слов набралась?

– А я слушала, как по телефону… – дочь вдруг зажала рот ладошкой и с преувеличенным вниманием уставилась в коробку. – Мама, смотри, тут ползунки, пеленочки. А это что? Бутылочка, чтобы пупсик ням-ням делал?

Все понятно. Няня, наверное, с кем-то сплетничала по телефону и назвала нашего ветреного папашу засранцем. Всегда подозревала, дети – как губка, впитывают все, что видят и слышат. А Юлька – молоток, соображает правильно: закладывать нехорошо. Ну разве она у меня не умница?!

Не знаю, кому доставило бо́льшую радость возня с куклой, нам с Ириной или доченьке.

Битых полтора часа мы разбирались с хитроумным младенцем, который действительно испачкал пеленку светло-коричневой вонючей кашицей (внутри куклы оказался резервуар с порошком, который после кормления пупса водичкой превращался в какое-то подобие экскрементов), потом тоненько мяукал, как потерявшийся котенок. Чтобы прекратить его всхлипывания, я тайком отсоединила батарейку – голова начала трещать, как от плача настоящего ребенка. Юлька требовала взять пупса с собой к динозаврикам.

– Васечке одному тут будет страшно, – ныла она, преданно заглядывая мне в глаза.

Кто такой Васечка? Почему именно Васечка? В общем, половую принадлежность пупса не определить было невозможно, крошечные гениталии были мужскими. И все-таки, кто такой этот Вася?!

Юлька вдруг уперлась и, покраснев, перестала отвечать на мои вопросы. Мне стало очень тревожно. Вот так родители и отдаляются от своих детей! Неужели у моей доченьки случилась первая любовь? Что-то рановато. И почему она об этом мне не рассказывает?..

Ирина быстро просекла, что я не горю желанием волочь с собой «Васечку», размерами и весом способного потягаться с настоящим младенцем. Кукла слишком тяжела для Юлькиных ручек, и не сложно догадаться, кто именно будет таскать ее несколько часов по парку развлечений. Потрепав Юльку по светлым волосам, Ирина серьезно сказала:

– Юленька, Васечка еще очень маленький. На улице он заболеет. Таким деткам надо много спать. Пошли, я помогу тебе его уложить баиньки. Он станет баиньки, и ему не будет страшно, а потом ты придешь и расскажешь ему сказку.

Полчаса ребенок «баюкал» Васечку, раскачивая собственную тахту из стороны в сторону. Наконец, Юляша сообщила нам деловым тоном:

– Васечка спит. Пошли к динозаврикам.

И мы быстро-быстро вылетели из квартиры, опасаясь, что явно проснувшийся в моем ребенке материнский инстинкт подложит нам очередную свинью.

– Поедем на моей машине? – Ирина кивнула на припаркованную возле подъезда ярко-красную «Toyota Yaris». – На моей мелкой удобнее!

Я была согласна с Ирой в том плане, что на небольшой маневренной машинке мы доберемся до парка быстрее. И все-таки отрицательно покачала головой:

– Детское автомобильное кресло, Ир…

– Слушай, да возьмешь ты Юльку на руки.

Я вздохнула:

– Пошли на стоянку к моей тачке. В вопросах безопасности мелочей не бывает. Может, я – сумасшедшая мамаша, но тут уж ничего не поделаешь.

– Ладно, пошли, – согласилась Ирка, и, взяв крошечную Юлькину ладошку, расплылась в улыбке.

Глядя на Иру, испытывающую такой кайф от общения с моей дочей, я очень хотела сказать ей, что давно пришла пора выбрать самого подходящего самца из гарема, распустить гарем за ненадобностью и родить собственного ребенка. В конце концов, мужчины приходят и уходят, и дети – это лучшее, что они могут оставить. Но присутствие Юльки меня удержало от подобных нравоучений. И так мой ребенок развит не по годам и знает и понимает слишком многое. Наверное, пока у меня будет получаться, я стану огораживать дочу от подробностей взрослой жизни. Мне хочется для нее чистой радости, настоящего веселья, пупсов и динозавриков, а не понимания житейских проблем.

– Ну что, мать, мы приехали, – воскликнула Ирка, когда мы подошли к моей машине.

– В смысле?

– В смысле, ты колеса менять умеешь? «Запаска» есть у тебя?

Елки-моталки! А ведь подруга права… Оказывается, вчера я успела где-то пропороть колесо! И его спустило так, что машина стоит на ободе.

– «Запаска», конечно, есть, и домкрат с ключом тоже. Но не самим же нам с этим делом возиться. Подождите меня здесь. Там, в углу стоянки, есть будочка шиномонтажа. Я схожу за грубой мужской силой.

– Давай, – кивнула Ира и, схватив Юльку за ручки, закружила ее вокруг себя.

– Мама, смотри, я лечу! – восхищенно завизжала дочь.

– Смотрю, смотрю, – пробормотала я, с опаской поглядывая на небо. Оно затянулось тучами, спрятавшими солнце. Только бы девочка не простудилась…

Сотрудник шиномонтажа решил предстать передо мной в неожиданном амплуа. При виде меня он затянул:

– Белые розы, белые розы, ик… Беззащитны шипы… ик!

– Здравствуйте! – я растерянно осмотрелась по сторонам. Обычно здесь работало двое мастеров, сейчас же возле будочки сидел только один парень в замызганном комбинезоне и с бутылкой «Столичной» в руках.

– Что с ними сделал, ик… снег и морозы…

– Мне «запаску» надо поставить. Поможете?

– Мадам… любой каприз… – парень честно попытался встать, но его повело в сторону, и он вцепился руками в дверь вагончика. – Момент, момент…

Представив, как это окосевшее, не стоящее на ногах создание будет ходить с ключом возле моей машинки, и, автоматически прикинув стоимость кузовного ремонта (а не завалиться и не поцарапать авто сей измученный «нарзаном» человек явно не в состоянии), я быстренько ретировалась обратно.

В итоге мы сняли с моего джипика детское автомобильное кресло, вернулись к Ириной машине и покатили в парк развлечений.

– Вжиг, вжиг, – верещала Юлька, восторгаясь, как ловко Ирина маневрирует в автомобильном потоке.

– Да, Ир, все-таки в небольшом автомобиле есть свои преимущества, – невольно вырвалось у меня.

– Так продай свой джип. Можно купить три таких новых «ярика».

– Ни-за-что, – отчеканила я. – Посмотрим, что ты зимой скажешь. Вот завалит твою мелкую снегом. Я, Ир, по бордюрам люблю ездить, и на моем паркетнике мне любой сугроб не страшен.

– Это да, – отозвалась подруга и удивленно захлопала глазами. – Послушай, дорогая, а ты ничего не перепутала? Какой парк развлечений?

Я достала из сумочки буклет.

Да нет, вроде все правильно. Я знала, что в этом районе находится парк, слегка диковатый даже для окраины Москвы, с вековыми соснами и неухоженными, почти лесными дорожками. Очень часто это место фигурировало в криминальных новостях. Здесь, как правило, обнаруживали трупы или грабили прохожих. И, достав из ящика буклет, я обрадовалась, что место облагородили. Здание парка развлечений для детей выглядело таким ярким, современным, с большой вывеской Dinozavr-land…

Ирина остановила машину и нерешительно на меня посмотрела:

– Ну что, выходим? Или сразу разворачиваемся?

Я протянула ей буклет. Может, здание находится в глубине парка? Конечно, выглядит подозрительным отсутствие рекламы. Но ведь заведение только открылось, возможно, владельцы еще просто не успели расставить указатели среди этой дикой природы?

Ирка уткнулась в буклет, потом пожала плечами:

– Да, адрес указан верно. Ладно, хорошо. Вперед на поиски динозавриков!

Юлька возмущенно надула щеки:

– Мам, отстегни меня. Я тоже хочу на поиски!

– Конечно, моя принцесса. Куда же мы без тебя?!

Мы вышли из машины, прошли через замызганные проржавевшие ворота и побрели по центральной аллее, усыпанной листьями. Похоже, с начала осени тут никто ни разу и не думал проходить с метлой. И все-таки настоящей лесной первозданности в парке не ощущалось – то тут, то там валялись пустые бутылки, пакеты из-под чипсов и прочий мусор.

Через десять минут неспешной прогулки Ирина остановилась.

– Разворачиваемся. Видишь, нет здесь никакого парка развлечений для детей. Как говорится, чем дальше в лес – тем больше дров. Смотри, дорожка все у́же, хлама все больше. Ну не стали бы в таком сраче парк для деток делать, почистили бы вокруг… В общем, дорогая, кто-то тебя конкретно развел, и мне все это очень не нравится.

Я вся покрылась холодным потом. Почему-то внезапно мне вспомнился тот мужчина-зэк, заманивавший меня в свои жены всякими разными благами и материальными ценностями. А что, если он все еще помнит обо мне? Взял, сделал в фотошопе рекламу, а сам просто решил похитить меня с Юлькой? Он повстречался с большим количеством женщин, понял, что нормальная девушка с ним жить не захочет, а в его глазах была такая искренняя тоска по семье. И вот этот зэк вспомнил обо мне, решил похитить и запереть в своем особняке. Он сделал в фотошопе рекламу, сегодня уже ни для кого это не проблема, коллажи наляпать… Хотя… в фотошопе… в фотошопе… Кажется, я понимаю, в чем тут дело.

Я с облегчением рассмеялась.

– По поводу чего веселье? – подозрительно оглядываясь по сторонам, поинтересовалась Ирина.

– Юлечка, постой здесь, – я нагнулась и подняла с земли пару гладких лощеных каштанов. – Вот, поиграй пока, а я поговорю с тетей Ирой.

Юлька восхищенно взяла каштаны:

– Какие мячики!

– Правильно, поиграй в мячики, я буду рядом.

Я действительно начала догадываться, что происходит.

Компьютерщик! Смешной двадцатилетний парень, студент. Да, я знала: он всегда ко мне неровно дышал. Вообще-то его по объявлению вызвонил Димка. У нас в комп налезли вирусы, самостоятельно их изгнать у бывшего мужа не получилось, и он позвонил на фирму. Приехало это чудо, худое, высокое, симпатичное. Отрекомендовалось Лешей, за десять минут привело комп в порядок, согласилось выпить чаю, уничтожило все запасы печенья… Паренек оказался настоящим профи, мы стали часто ему звонить, когда требовалось поставить антивирус или инсталлировать новый софт. Как-то я его застукала за копированием на флэшку моих фотографий и устроила скандал. Не хватало мне еще увидеть свои снимки на каком-нибудь сомнительной сайте! Мальчик покраснел, промямлил, что это он исключительно для себя, чтобы «иногда посмотреть на красивую девушку». Не буду кривить душой, мне, конечно, в какой-то степени польстило, что двадцатилетний парень считает меня «красивой девушкой», но не более того. После развода Леша вконец обнаглел и стал приглашать меня на свидание. Я ему что-то объясняла про разницу в возрасте, но парень ничего не желал слышать. План нашей будущей совместной жизни был им разработан до мелочей.

Мы женимся, он заканчивает учебу и устраивается работать в солидную фирму, а я работать бросаю, потому что к тому времени уже хожу беременная нашим будущим ребенком. Ну не воспринимать же всерьез этот бред? Один раз я пыталась найти другого компьютерщика, мне надоели все эти Лешины томные взгляды, румяные щеки, глупые разговоры и якобы случайные прикосновения потными ручонками. Приехал какой-то крендель, поставил ужасно неэффективный антивирус, за пару дней пропустивший всех «троянов», которых только можно было цапануть, открывая, казалось бы, невиннейшие новостные сайты и почтовые серверы. Мне не оставалось ничего другого, кроме как снова обратиться к Леше. На днях я опять ему звонила. Поняла, что хочу снести с ноута «Windows Vista» и поставить старую добрую «XP». Не надо мне всей этой тормозящей работу системы лицензионной красоты, я хочу, чтобы комп не вис, не перегружался и быстро открывал сайты и файлы. А у «Vista» при всем ее эффектном дизайне с этим большие проблемы. Леша, как всегда, мгновенно сделал работу, но деньги брать отказался, стал опять приглашать выпить где-нибудь кофе. В итоге я засунула ему купюры в карман и выставила вон. Через закрывающуюся дверь он прокричал, что все равно я пойду с ним на свидание, что он так просто не отступится от своего счастья и что-нибудь обязательно скреативит… Вот и скреативил… Наверное, сейчас сидит за каким-нибудь ближайшим деревом и за нами наблюдает. А подойти боится, Ирки стесняется. Да и явно свирепое выражение моего лица меньше всего подходит для романтического свидания…

– Дорогая, ты просто роковая женщина, – усмехнулась Ирина, поправляя растрепанные ветром волосы. – Кстати, ты зря отказываешься. В койке эти мальчики такое выделывают. У них же здоровья море, и член все время стоит. Тем более, если, как ты говоришь, он симпатичный…

– Ир, он симпатичный. Пусть найдет себе такую же симпатичную девушку и будет счастлив. Он все-таки не вибратор, правда? У него душа есть, ей больно. Зачем давать человеку надежду, которую ты изначально не собираешься оправдывать?

Ира изумленно похлопала ресницами:

– Дорогая, ты даже знаешь, что такое вибратор?

Я расхохоталась:

– Иногда читаю про эти штуки в книжках! У меня исключительно теоретические познания.

Внезапно до меня донесся слабый Юлькин кашель, и я потянула Ирину за рукав:

– Ирочка, солнце, вези нас домой. Не хватало еще, чтобы Юляшка простудилась!

Остаток дня я посвятила кулинарному мастер-классу. Узнав о моих планах испечь пирожки с капустой, Ирина закатила глаза и простонала:

– Те самые пирожки под кодовым названием «Смерть фигуре»! Приглашай меня в гости. Я хочу увидеть, как ты готовишь это чудо!

Я недоуменно пожала плечами. Чего там готовить? Рецепт элементарный. Я знаю, многие хозяйки опасаются выпечки из дрожжевого теста, боятся, что оно не поднимется. Я не бог весть какая кулинарка, просто готовлю по тем рецептам, которым меня научила мамочка. И все блюда всегда получаются отменно. Те же пирожки с капустой я пару раз приносила нашим девчонкам на работу. Тарелка пустела в считаные минуты! Ни разу у меня не было такого, чтобы тесто не поднялось. Почему – не знаю. Мамин рецепт очень сильно противоречит моим познаниям в области физики. Впрочем, какая разница – главное, что получается действительно очень вкусно.

Отправив Юляшу к новой игрушке, мы с Ирой обосновались на кухне.

Я показала Ирине мисочку, в которой была половина палочки дрожжей, залитых небольшим количеством (буквально три ложки, только чтобы растворились дрожжи) теплого молока.

– Это нужно сделать за десять-двенадцать часов до того, как планируешь заняться выпечкой, – пояснила я Ирине. – Обычно я делаю это на ночь. А дрожжи беру в таких брикетиках, они продаются в молочных отделах. Есть дрожжи рассыпчатые – но я с ними не готовила никогда, меня мама учила делать тесто из дрожжей в палочках. Для моего рецепта нужна половина такого квадратика.

– Пока вроде мне все понятно, – Ира кивнула и включила кофеварку. – Я нам кофейку покрепче сделаю. Пока это единственное, на что я способна.

Я достала яйца, маргарин, муку и сахар и дернула Ирку за рукав.

– Дальше смотри, если уже решила учиться. Три яйца надо взбить с четвертью стакана сахара. Потом надо влить сюда замоченные накануне дрожжи. Добавить стакан теплого молока, полпачки растопленного до жидкого состояния маргарина и три с половиной – четыре стакана муки. Муку надо предварительно просеять через сито для обогащения кислородом. Все перемешать. Тесто довольно быстро становится гладким и начинает отлипать от рук.

– Маргарин? – Ира изумленно вскинула брови.

– По правде говоря, меня он тоже смущает. Так и хочется заменить его маслом. Но я, если честно, ни разу не пробовала. Масло – оно же жирное и утяжеляет тесто. У меня один раз эклеры не поднялись. Я купила масло с какой-то очень высокой жирностью, и получилась ерунда. Но меня в этом рецепте не только это удивляет, – я скатала ком теста, положила его в большую эмалированную миску и накрыла ее полотенцем. – Теперь, видишь, я на час-полтора ставлю это дело в холодильник. Емкость надо брать побольше, тесто увеличивается в объеме в три-четыре раза. Почему в холод, а не в тепло – хоть убей, не знаю, меня так мама учила.

– Еще целый час ждать, – разочарованно протянула Ирка.

Я пожала плечами. На самом деле, время пролетит быстро. За этот час как раз можно успеть потушить капусту для начинки. Я мелко ее шинкую, а потом добавляю еще лука и морковочки. Еще можно сделать яблочную начинку – натереть яблоки на терке, добавить сахарку и чуть потомить это дело на сковородке. Если уж совсем лень возиться – для начинки сгодятся и густой джем или повидло.

Через час Ирка заглянула в холодильник и восхищенно протянула:

– Вот это да! Как оно выросло!

Я распорядилась:

– Доставай миску. А сейчас будешь у меня пирожки лепить.

– Давай. А где скалка?

– Это тесто можно не раскатывать. Просто отщипни кусочек, растяни его на ладошке, положи внутрь начинку и защипай края. А я пока отрежу бумаги для выпечки, чтобы застелить противень.

Сформировав первый, я подозреваю, в своей жизни пирожок, Ирка восхищенно воскликнула:

– Мегавещь!

– Еще не совсем мега. Надо помазать их яйцом. Тогда, запекаясь, они станут не только румяными, но еще и глянцевыми, блестящими.

Покосившись на противень, Ира недоуменно пожала плечами:

– Слушай, тут уже так мало места, а теста еще так много осталось.

– Ничего страшного. Мы сделаем потом второй заход. А тесто спокойно подождет в холодильнике.

– Да тут на неделю будет запас пирожков!

Я улыбнулась. Ирка правильно назвала эту выпечку – «смерть фигуре». Пока не уничтожишь все, до последней крошки, остановиться невозможно.

В общем, так оно и получилось. Когда пирожки были готовы, мы с Иркой заварили большой чайник чая и отправились смотреть фильм. К его финальным титрам наши с подругой руки столкнулись уже над пустой тарелкой.

– Кошмар, – расстроилась Ира, похлопывая себя по животу. – Мой гарем распадется, потому что я распухну.

– Не распухнешь, – заверила я ее. – Мне самой лишний вес набрать – проще простого. Но я обратила внимание, что от домашней еды я не поправляюсь. Думаю, все-таки, когда мы готовим сами, то используем по возможности относительно натуральные продукты. Поэтому домашние пирожки имеют меньший шанс отложиться в районе талии, чем кусок торта из кофейни – вкусный, но нашпигованный всякими стабилизаторами и эмульгаторами по самое не хочу!

* * *

Вот и догулялись…

Утром я пришла в Юляшкину комнату, увидела покрасневшие щечки дочери, забитый соплями крохотный носик, потрогала ее лоб. И поняла, что поход по магазинам отменяется. Тут не куртку новую надо выбирать, а реанимировать опять простудившееся дитя.

– Мама, ты не думай, у меня головка не бобо, – осипшим голосом прохрипела Юлька, пытаясь сесть на тахте. Бедный мой ослабевший птенчик… – Свари мне кашки. Я все съем, честно. А мы потом в магазин пойдем? Да, мама? Пойдем в магазин? Пойдем!

– Конечно, моя принцесса, – я тоже пытаюсь обмануть саму себя. – Сейчас ты покушаешь полезной овсяной кашки, а еще мама померяет тебе температуру.

– Не надо температуру, – застонала Юляшка, хватая ртом воздух. Точно, у нее насморк, носик-кнопка явно не функционирует. – У меня головка не бо-бо!

– Конечно!

Подхватываю на руки горячее тельце, тащу детеныша на кухню. Наливаю в кастрюльку молока и успеваю перед засыпанием крупы сунуть доченьке включенный градусник.

Каша готова, термометр пиликает.

Что там у нас?

Слава богу! В принципе, все не так уж и страшно. Тридцать семь. Дам Юленьке выпить детское жаропонижающее и уложу в кровать, пусть играет со своим Васечкой и поправляется. Только бы не разболелась…

Юлька мужественно заталкивает в себя кашу.

Бедный мой птенчик, она уже сама устала от этих вечных заболячек, она так хотела провести со мной хотя бы одни нормальные полноценные выходные! Когда же это все закончится?! Ведь я же делаю все, что надо, и даже больше – пичкаю ее витаминами и укрепляющими иммунитет препаратами, в этом году мы были на море. А все равно, как замкнутый круг какой-то. Недели не проходит, чтобы не приключилась какая-нибудь беда! То кашель, то сопли, то температура, то аллергия…

Не могу видеть страдания своего ребеночка. Пусть бы на меня все это валилось, я же взрослая, справлюсь. Но после рождения Юльки я даже в разгар эпидемии гриппа здорова как бык. Ответственность перед доченькой словно страхует меня от болезней. Только вот ребенок перманентно сопливый – ума не приложу, что с ней делать…

Позавтракав, мы устраиваемся в комнате Юляши. Доча занимается Васенькой, я смотрю в ноутбук, редактирую захваченную с работы рукопись. Надо же чем-то отвлечься от начинающего заполнять меня страха, желания постоянно мерить Юльке температуру и пичкать ее таблетками.

Наконец, через два часа я снова бегу за термометром, и… Уже тридцать семь и два… А ведь на Юльку всегда действовало меньше чем через час жаропонижающее, сбивалась и более высокая температура.

Внезапно я вся покрываюсь холодным потом. Господи, Господи, ведь в Москве уже тоже появился этот самый дурацкий грипп, свиной, что ли? Вот на него-то и не действуют обычные препараты! А Юлькин приятель, Стасик из соседней квартиры, как раз на прошлой неделе вернулся с родителями из отпуска. Они были за границей, а в этих аэропортах просто рассадник всякой заразы.

Обезумев, бегу к телефону, бужу своим звонком маму Стасика.

– С моим ребенком все в порядке, – сонно сообщает соседка. – Стас с отцом в парк пошел, как огурец, никакой температуры и насморка. Слушай, Даш, не пори ты горячку. Типун тебе на язык, какой свиной грипп, а?!

Разболтав Юляшке еще один жаропонижающий порошок, я успокаиваюсь, но ненадолго.

Ну и что, что Стасик не болен. Он уже большой мальчик, ему семь лет. Но ведь часто бывает так, что человек является переносчиком вирусов. Сам не болеет, но на кого-нибудь как чихнет, тот и скопытится.

Так ведь бывает?

Или не бывает? А я просто начинаю окончательно сходить с ума?

У меня всегда так. Я могу быть расчетливой, внимательной, спокойной и рассудительной в любых ситуациях. Но когда дело касается здоровья Юльки, я просто теряю голову.

Так. Не паниковать. Успокоиться.

Чем изводить себя фантазиями на тему всяких разных заморских инфекций, лучше вызвать врача. Я уже потянулась за телефонной трубкой, когда вспомнила: сегодня же воскресенье. В воскресенье педиатра вызывать нельзя, надо ехать в поликлинику, где принимает дежурный врач. А ехать, во-первых, не хочется, проще все-таки, когда врач домой приезжает, а во-вторых, не на чем – пропоротое колесо в моей машине, надо полагать, за ночь в норму не пришло.

Впрочем… он отец или кто в конце-то концов?! Почему я всегда должна одна справляться со всеми проблемами?!

Дима очень долго не снимал трубку. Я уже собиралась отключаться, когда бывший благоверный, запыхавшись, все же простонал:

– Алло?!

Оказывается, я все еще помню, в каких ситуациях у Димки появляются такие оживленно-счастливые нотки в голосе. После секса, разумеется. Вот ведь мерзавец… Хотя, почему мерзавец? Ревность? Да, я, как ни странно, действительно ревную. Странно – любви уже нет, а вот ревность еще колется. Впрочем, не важно. Даже стыдно. Давно пора быть выше всего этого.

Сухим тоном я изложила суть проблемы и попросила Диму приехать и отвезти нас с Юленькой в поликлинику или хотя бы помочь поменять колесо.

– Димууусииик, – донесся до меня жеманный женский голос. – Иди ко мне!

Вот! Все они такие, кобели! Их ребенок будет мучиться от температуры, а они из койки выбираться и не думают!

Словно бы подслушав мои мысли, Димка радостно предложил:

– Даш, так а ты из медицинского центра врача вызови. Сейчас же все просто! Плати – и к тебе приедет кто угодно и когда угодно!

– Вот именно, что кто угодно! – я стала заводиться. – Можно подумать, что если ты заплатишь врачу, он от этого профессиональнее станет! Дуракам никакими деньгами не поможешь! Помнишь, как ты пломбы за триста баксов в крутом центре ставил, а у тебя потом полщеки разнесло? Или когда у меня нашли якобы половину венерологического справочника, а я потом в поликлинике анализы сдала, и все оказалось в порядке?! Нет, я не обобщаю! Я не говорю, что все врачи из медицинских центров только и думают, чтобы бабок побольше слупить, не у всех руки из задницы растут. Просто у меня нет желания проверять, повезет Юльке или нет. Это моя дочь. И твоя тоже, между прочим. Дим, ну будь человеком. Отвези нас к врачу!

– Хорошо. Только после обеда. Часа через три-четыре, идет? А еще лучше, давай через пять.

– Идет! На три буквы идет! Да пошел ты в задницу, кобель… – я прикусила язык. Конечно, Юлька в соседней комнате, но все равно не стоит так орать…

Ладно, фиг с тобой, горе-папаша! Обойдемся без тебя. Мы же самостоятельные девочки, мы сами справимся со своими проблемами. К сожалению, нам уже к этому не привыкать…

Еще через полчаса температура у Юльки поднялась до тридцати семи и пяти.

Ждать больше было нечего. И некого…

Одев дочу в комбинезончик, я заколола ее светлые локоны красивой заколкой, потом сбросила халатик, натянула первые попавшиеся под руку джинсы и свитер.

Все будет хорошо.

Из любой ситуации всегда есть выход.

Сейчас я поймаю машину – а это просто, от моего дома два шага ступить, и там проспект Вернадского, где движение о-го-го.

Поймаю машину, и мы поедем в поликлинику. Поскольку Юлька не вылезает из простуд, я уже имела возможность познакомиться со всеми педиатрами, работающими в поликлинике. По крайней мере, мне они внушают доверие…

Невероятно! С Юлькой на руках я вышла из подъезда, и мне показалось, что мы очутились в тропиках.

В воздухе висела такая влажность, что, казалось, одежда может в считаные мгновения пропитаться водой. Теплый густой влажный воздух не вдыхался, он, скорее, глотался, а может, даже и пился, как молочный коктейль с высокой пенкой. Жаркий тропический ветер, позабыв о привычных пальмах, деловито шуршал по тротуару сухой листвой.

Неудивительно, что Юлька так разболелась. Она у меня очень чутко реагирует на смену погоды, вчера было не больше пяти градусов, сегодня влупили все двадцать. Что происходит с погодой в Москве – это просто уму непостижимо!

Стащив с Юляшки шапку и взъерошив слипшиеся волосики, я собиралась уже пойти в арку.

Но вдруг увидела прямо возле подъезда такси, старенький, но ухоженный «Жигуленок» с не горящими «шашечками» на крыше автомобиля. Из машины, явно только расплатившись, вышел высокий коротко стриженный парень. За рулем такси находилась симпатичная светловолосая девушка, глядя в зеркало заднего вида, она стала осторожно сдавать назад, и я замахала ей рукой.

Притормозив рядом со мной, она перегнулась через пассажирское сиденье и открыла дверцу.

– В детскую поликлинику не отвезете нас? Правда, здесь не очень далеко.

– Конечно, – равнодушно покосившись на Юльку, отозвалась девушка. – А зачем в поликлинику, она заболела?

– Надеюсь, что ничего серьезного. – Мы с Юлькой устроились на пассажирском сиденье, и я захлопнула дверь. – Но все-таки хочу показать ребенка врачу. Мало ли что. Здоровье – это такая штука. Лучше проявить излишнюю осмотрительность, чем потом кусать себе локти. А у вас есть дети?

– Пока нет. Надеюсь, что скоро будут.

– Знаете, а я бы никогда не смогла работать таксистом, я так плохо ориентируюсь в городе.

– А я не работаю таксистом, – вдруг сказала девушка и повернулась ко мне. – У меня другая работа. Думаю, что с моей работой вы бы вряд ли справились. И я тоже, Дарья Владимировна, никогда бы не смогла работать редактором в издательстве. Где уж нам, с нашим-то счастьем…

Сначала я удивилась, потом испугалась.

– Откуда вы меня знаете? Что вам надо? Немедленно остановите машину! – потребовала я, когда ко мне вернулся дар речи.

– И не подумаю. А вообще, я бы тебе посоветовала сидеть тихо и не дергаться. Целее будешь.

Пока я судорожно осматривалась по сторонам (не важно, кто это девка, сумасшедших хватает, потом разберусь, что к чему, теперь же самое главное – выбраться с Юлькой из машины), моя доча радостно провозгласила:

– Мам, а у Стасика тоже есть такая игрушка, как у тети. Мам, смотри же!

Я чуть отодвинула Юльку, глянула вниз и похолодела.

Теперь понятно, почему девица держится за руль одной рукой.

Потому что во второй у нее зажат пистолет, черный и зловещий. Он направлен прямо на Юльку…

Я инстинктивно отодвинула дочь подальше, прикрыла ее руками. Потом машинально проводила глазами здание детской поликлиники, мимо которого проехали «Жигули» сумасшедшей девки. И заревела в три ручья…

* * *

– Мама, не плачь, – Юлька старательно вытирает мне слезы крохотными пальчиками. – У меня головка совсем не бо-бо.

– Конечно, милая. Это мне просто в глаз что-то попало. Сейчас все пройдет.

Все-таки правильно я делаю, что ограничиваю для дочери просмотр телепрограмм. Юлька никогда не видела ни криминальных новостей с их жуткими, то обугленными, то вообще замаринованными в банках трупами, ни соответствующих сериалов, где льются реки крови. Поэтому девочка просто не понимает, что происходит, и совершенно спокойна.

Это хорошо, что Юлька спокойна. Плохо, что я не знаю, что делать. Дверь с моей стороны закрыта. Я вижу только «макушку» блокировочного механизма, должно быть, девица заранее побеспокоилась о том, чтобы затруднить мне путь к отступлению, я закрывала дверь с уже включенным блокиратором. Насколько я помню, освободиться от него проще простого, надо просто потянуть «гвоздик» вверх. Однако незаметно это не сделаешь. И быстро, возможно, тоже, в стареньких «Жигулях» отца эти штуки всегда заедали, и мы с мамой, переломав все ногти, просили папу о помощи. Впрочем, все равно это не дело – с ребенком на ходу из автомобиля выскакивать…

– Не дергайся, – словно прочитав мои мысли, посоветовала мне девица. И, видимо, для большей убедительности помахала пистолетом.

Я с ужасом увидела, что ее палец лежит на спусковом крючке. Да о чем только думает эта идиотка? Какая-нибудь ямка, одно неверное движение, аварийная ситуация, да все, что угодно – и…

Неужели раньше эта блондинка казалась мне миловидной? Ведь она просто настоящая мегера – нос крючком, глазки маленькие, а еще вон, вся щека в синих прыщах.

Из дурдома сбежала, больная какая-то…

– Что вам от меня надо? – стараясь не выдать своего волнения, холодно поинтересовалась я.

– Скоро узнаешь.

Внезапно меня озарило. Наверное, эта дура – какой-нибудь очередной непризнанный гений. Мы решительно и бесповоротно отказали ей в публикации ее графомании. И вот она выяснила мой адрес и решила, что под прицелом я сразу оценю неимоверно высокую степень ее таланта.

Эти сумасшедшие непризнанные гении… Насколько нам – редакторам было бы проще, если бы такие люди направляли свою творческую энергию в другое русло. Картины бы рисовали или скульптуры ваяли. В этом случае признания таланта родственниками и друзьями было бы достаточно. Но нет, почему-то всем надо писать романы! А книги принято печатать, вот таковы реалии, так сложилось. Объемы рукописей таких «талантов» часто переваливают за миллион знаков (при стандартном размере в 400–600 тысяч), а если они не в ладах с компьютером и пишут от руки, то к нам приносят не то что посылки – вагоны макулатуры доставляют. В нашем издательстве читают все, что приходит. И издают все, что можно издать. А часто бывает так, что по каким-то причинам рукопись опубликовать мы не можем, слабовата она. Но наши рецензенты внятно и доходчиво объясняют ошибки, и тогда мы пересылаем авторам эти рецензии. Подавляющее большинство начинающих писателей делают правильные выводы и, в конце концов, видят свои рукописи опубликованными, а со временем иногда даже становятся ведущими авторами нашего издательства. Но чистой воды графоманию с подробными бытовыми описаниями, отсутствием сюжета, неопределенным жанром и скучными героями, конечно, издавать нельзя. Такие книги никого не заинтересуют. Издательство все-таки не благотворительная организация, хотя у нас есть целый ряд благотворительных программ. Но издание опусов графоманов в их число не входит. Сам же автор, в девяноста девяти процентах писавший главного героя с самого себя, этого не понимает. Обвиняет нас в необъективности, спрашивает, кому дать взятку, и можно сколько угодно талдычить ему о критериях пригодного к изданию романа или нормах русского языка – бесполезно. И вот у одного нашего графомана, точнее, графоманши, нервы не выдержали.

Впрочем, под дулом пистолета не время называть вещи своими именами. Я готова пообещать ей все, что угодно, только бы она убрала оружие…

– Если мы отказались печатать вашу рукопись – то это, конечно, было ошибкой. Вам было бы лучше прийти ко мне на работу. Мы бы обо всем поговорили, может, помогли бы вам доработать рукопись…

Она меня раздраженно перебила:

– Заткнись. Не надо ничего дорабатывать. Никакие рукописи меня не интересуют.

Тем временем мы въехали в какой-то сквер. Я ободрилась, увидев прогуливающихся вдалеке по аллеям людей.

Только вот этот пистолет… Может, мне просто попытаться его выхватить? Но эта придурочная до сих пор держит палец на спусковом крючке. А вдруг она ранит моего ребенка?..

– Мама, мы пойдем к динозаврикам? – обрадовалась Юленька и заерзала у меня на коленках.

Ответить я не успела. Машина остановилась и к ней приблизился какой-то бритый мордоворот и, осмотревшись по сторонам, стал возиться возле автомобиля. Я бросила взгляд в боковое зеркало и с ужасом заметила, что он меняет номера и убирает с крыши машины «шашечки». Потом я узнала этого мужчину – он якобы «расплачивался» за такси возле моего дома. Они из одной банды, теперь это ясно…

– А классно мы придумали с парком развлечений, да? – хохотнула девица, помахивая пистолетом. – Жаль только, что вчера ты с собой какую-то тетку потащила. Но мы же грамотные, соображаем – воскресенье, все равно ты из норы своей куда-нибудь да выползешь. Думали, придется тебя в машину паковать. А ты сама в нее загрузилась, молодчина. Предупреждаю, не дергайся!

Потом она выскользнула с водительского сиденья и быстро перебралась назад. Не успела я и глазом моргнуть, как за рулем уже оказался тот самый бритый парень. А мне в затылок уткнулся пистолет.

– Тетя, мама не хочет с тобой играть, – вдруг заныла Юлька. – Мама, пошли в парк, уйдем отсюда!

– Угомони свою дочь, – мордоворот нахмурился и резко нажал на газ, я резко откинулась на спинку кресла. – Пусть заткнется, или я за себя не отвечаю!

– Юленька, мы скоро пойдем гулять. Потерпи немножко, – зашептала я, лихорадочно гладя доченьку по мягким волосикам. – Сейчас мы закончим все дела с дядей и тетей и пойдем гулять.

Я украдкой оглядела водителя. Одет хорошо, часы дорогие. Не бедствует, похоже. Что же все-таки нужно этим уродам?.. Девка только что призналась, что изготовила тот буклет с рекламой парка развлечений. Значит, они планировали нас похитить и все это не случайно. Но вот девица заявила – рукописи ее не интересуют. Тогда у меня только одна версия происходящего – эти скоты, наверное, решили шантажировать Димку. Дела у него в последнее время идут в гору. И, похоже, этим преступники и решили воспользоваться. Наверное, они решили, что если похитят ребенка, то Димка сразу же выложит кругленькую сумму в качестве выкупа. Еще совсем недавно я бы сказала, что бывший муж и правда сделает для дочери все. Но в этой жизни ни в чем нельзя быть уверенной на сто процентов. Сегодня Димка, узнав о Юлькиной болезни, даже отказался вылезти из койки и отвезти девочку к врачу.

– Колесо в моей машине вы прокололи? – вдруг вырвалось у меня.

Девица опять противно заржала:

– А ты соображаешь, Дарья Владимировна. Мы, конечно. А еще позаботились о том, чтобы на шиномонтаже тебе никто в ближайшее время не помог, подогрели как следует местных ребятишек. Хорошая у тебя тачка, и мы ею обязательно попользуемся. Просто попозже.

– Я не знаю, захочет ли Дима платить за наше освобождение…

Мне было очень трудно говорить на эти темы при Юльке – доченька уже заметно нервничала.

Но просто молчать я не могла. Надо выяснить, что именно происходит. Для меня нет ничего хуже неизвестности. Я совершенно не умею ждать. А когда еще и непонятно чего ждать, мне становится совсем худо.

– Нам твой бывший муж сто лет не нужен, – отозвался мордоворот, ловко маневрируя в потоке.

Он гнал машину со скоростью под сто километров в час, не задумываясь пересекал перекрестки на красный сигнал светофора. У меня екало сердце от такой ненормальной езды. Я крепко прижимала к себе Юльку и изо всех сил старалась не разрыдаться от ужаса.

– Зачем нам твой бывший? – продолжил водитель. – Ты у нас и сама девушка состоятельная. Квартира такая, как у тебя, на лимон тянет.

– Вам нужна моя квартира? – беспомощно поинтересовалась я. – Но… где мы будем жить?

– Увидишь! – почти весело провозгласил мордоворот и повел шеей. – Викуся, сигарету мне прикури.

Он открыл форточку, и я сразу же попросила:

– Не надо, у меня ребенок простужен.

Водитель опустил стекло еще больше и с наслаждением затянулся. Девица последовала его примеру.

Им было совершенно наплевать на изнемогающую от кашля Юленьку. С какой-то холодной отчаянностью я вдруг поняла, что готова на все. И что если только у меня в руках окажется оружие – я без малейшей жалости вышибу из этих уродов их куриные мозги. С такими козлами не надо разводить церемонии. Ради своего ребенка я ни перед чем не остановлюсь…

* * *

Еще в Москве мне завязали глаза. Юлька вначале обрадовалась, думая, что намечается веселая игра, потом испугалась и залилась слезами. Мордоворот стал орать, чтобы я успокоила дочь. Единственное, что меня немного порадовало – лоб у Юльки перестал быть горячим. Наверное, подействовали лекарства, или же, что куда вероятнее, ее организм просто адаптировался к резкой смене погоды. Скоро доченька сонно засопела. Я отвернулась к окну и задрала подбородок, пытаясь через узкую щель внизу повязки различить дорогу. Но девица затянула свой воняющий сигаретами платок на совесть. Мне была видна только тончайшая полоска света.

Часа через полтора мне показалось, что город остался позади, а мы едем по разбитой второстепенной дороге. Бритый мордоворот значительно снизил скорость, но автомобиль все равно трясло на покрытом многочисленными ямками асфальте. Потом под колесами заскрипел гравий, похоже, затрещали отодвигающиеся ворота, и скоро машина остановилась.

Девица сорвала повязку и распорядилась:

– Выходите!

Я старалась не разбудить дремавшую Юльку, но дочь зашевелилась, потом испуганно осмотрелась по сторонам и пробормотала:

– Мама, я хочу писать!

– Сейчас, мое солнышко!

Мордоворот разблокировал дверь, и мы выбрались из машины.

Просторный внутренний дворик перед особняком. Дом двухэтажный, кирпичный, не особо шикарный. Высокий каменный забор. Неухоженный, засыпанный листвой участок. Мангал, залитый водой…

– Где у вас туалет? – поинтересовалась я, лихорадочно прикидывая, что вот сейчас мы с дочкой закроемся в уборной, и я позвоню… Наверное, позвоню Арине. Ее Пупсик быстро определит, где мы находимся, и пришлет помощь. Это ничего, что я понятия не имею, куда именно меня привезли. Звонок с сотового телефона позволяет специалистам быстро установить местонахождение абонента. По крайней мере, так пишут наши авторы. Только бы Арина взяла трубку…

– Давай сюда сумку, – девица сдернула с моего плеча сумочку и стала ощупывать мою одежду. – Так, в куртке мобилы нет, в джинсах вроде тоже. Пошли в дом!

За своими похитителями я поднялась по широким каменным ступеням. Мы прошли через прихожую и оказались в просторном холле, с камином, лежащими на полу шкурами; на стенах висели рога и нехитрые пейзажи охотничьей тематики. Я скользнула беглым взглядом по обстановке, и вдруг кресло-качалка, стоявшее возле камина, шевельнулось. Оказалось, там сидела какая-то девица. Она поднялась нам навстречу, и я удивленно замерла. Девушка была похожа на Пенелопу Крус. Или на Тину Канделаки. Или на меня…

Какое поразительное сходство…

– Мама, я хочу писать, – Юлька дернула меня за руку.

– Вика, проводи, – распорядился мордоворот, расплываясь в идиотской улыбке. – Да, такой удачи у нас давно уже не было. Смотрю на вас и прямо радуюсь. Вы – как родные сестры.

Вот и Надюха нам сгодилась. А то все Викуся всю работу делает. Пригодилась и Надька. Никто ничего не заподозрит. Все будет шито-крыто.

– Какую работу? – невольно вырвалось у меня.

Вика бесцеремонно толкнула меня в спину:

– Разболталась! Тут тебе не программа «Хочу все знать»! Топай давай. А то твоя малая сейчас штаны промочит!

Туалет и ванная комната были оборудованы в цокольном этаже. Мы спустились вниз по деревянной лесенке, я попыталась закрыть за собой дверь уборной, но Вика ловко подставила ногу.

– А вот это уже лишнее. Чего стесняться, все свои!

– Мама, пойдем отсюда. Пусть тетя закроет дверь, – жалобно пропищала Юленька.

– Потерпи, родная, – я расстегнула комбинезон дочки. – Потерпи. Все будет хорошо…

Я старательно утешала дочь, но мне становилось все страшнее и страшнее.

Несмотря на то что в доме было тепло, я вся тряслась от холода.

«Все ее тело покрылось мурашками. Ей казалось, что смерть находится так близко, что можно даже почувствовать на своем лице ее ледяное дыхание. И от этого делалось так страшно, что не возникало даже мыслей о спасении. Наверное, так беззащитный кролик вглядывается в удава, не в силах броситься прочь, так жертву гипнотизирует оружие в руках убийцы…»

Арина все описала правильно. Когда девица только заманила нас в свой автомобиль, у меня еще были планы привлечь внимание людей своими криками или просто выхватить у нее оружие. Теперь, когда всем уверенно заправляет бритый мордоворот, я настолько морально раздавлена и так боюсь, что не могу даже думать о побеге. Почему-то все сильнее начинает казаться, что выхода нет. И я ничего не смогу противопоставить этим бандитам. И, конечно, меня здорово подкосила эта девица, практически полная моя зеркальная копия. Лица у нас действительно очень похожи. Девица сантиметров на пять-семь меня выше. Но с учетом того, что я, как правило, хожу на очень высоких каблуках, можно сказать, что мы примерно одного роста. Я на пару килограммов ее полнее, но разница в весе не настолько значительна, чтобы кто-нибудь, кроме самых близких людей, обратил на это внимание…

Когда мы поднимались вверх по лестнице, вдруг раздался глухой щелчок. Мое сердце обрадованно екнуло. Почему-то вдруг показалось, что произошло чудо, дом бандитов обнаружила милиция и сейчас там, наверху, уже вовсю вяжут преступников.

Увы, преступный сброд собирался праздновать победу…

Мордоворот разливал по бокалам шампанское.

– Ну что, Дарья Владимировна, за знакомство? – он протянул бокал. – Я – Колян, девочки мои – Надя и Викуся. Ты выпей, Даша Забелина. И не надо на меня так злобно таращиться. Что, рожа моя тебе не нравится? Так ты на нее недолго смотреть будешь, – Колян хохотнул и угрожающе повел шеей. – Долго я буду тут с протянутой рукой стоять?!

Я взяла бокал. Первый порыв – выплеснуть шампанское в ухмыляющуюся рожу. Но потом я посмотрела на Юльку… и сделала маленький глоток показавшегося мне абсолютно безвкусным напитка.

Колян подошел к небольшому столику у камина, опустился на диван, открыл крышку ноутбука. И махнул рукой:

– Даша, двигай ко мне. Оцени объем проделанной работы.

Подхватив Юленьку на руки, я подошла к дивану.

– Садись, в ногах правды нет, – оскалился бритоголовый. – Мы же так старались, зацени…

Ноутбук у этого убожества оказался очень стильным и современным, Macbook Air. Тонкий корпус выглядел таким хрупким в грубых лапах Коляна. Бандит повернул экран ко мне, открыл какую-то папку, и…

Фотографии. Вот я сажусь в машину на стоянке возле моего дома, вот выхожу из издательства с букетом цветов, презентованных мне автором. Екатерина Евгеньевна гуляет с Юлькой на детской площадке, а этот снимок сделан со спины, но я, конечно, узнаю людей, за руки которых держится моя доченька, – это мои родители…

– Даша, финал у тебя будет один. Без обид. Я мозги тебе пудрить не стану, – заявил Колян, с явным удовольствием наблюдая за моим растерянным лицом. – Но ты же понимаешь, мы не звери. Никто тут тебя и дочку твою специально мучить не станет. Все будет сделано быстро и чисто. Только будь умницей и делай все, что я скажу.

– Что значит… один финал?

– А то и значит, – Викуся повернулась ко мне с кресла-качалки и резко провела ладонью по горлу. – И тебе, и малой. Понимаешь?

– Свидетелей не оставляют, – равнодушно подтвердила Надя и щелкнула зажигалкой. – Нам проблемы не нужны. Хотя малую жалко, конечно. Ну, не она первая, не она последняя. А что делать? Хотя я вот думаю… Колян, может, нам вот какую тему замутить. Может, этих детей кто усыновить захочет?

– Надька, ты сдурела. Это же уже большой ребенок, он все ментам разболтает тики-так.

– Тогда, может, на органы?

Колян покрутил пальцем у виска:

– Я тебя саму сейчас на органы сдам, если пасть не заткнешь!

Юлька повертела головой по сторонам и вдруг залилась слезами.

– Мама! Пошли отсюда!

Колян схватился за голову и прорычал:

– Слышишь, угомони своего щенка. Или я тебе помогу. Она мне уже весь мозг выела, что она у тебя все время скулит?! Предупреждаю – у меня нервы, могу не выдержать!

– Юленька, солнышко, успокойся, – отчаянно зашептала я, оглядывая комнату. Угрозы ребенку быстро привели меня в чувство. Надо найти пистолет и перестрелять тут всех к едрене фене. Только вот не помню, сколько патронов в обойме. Но ничего, здесь всего-то три ублюдка, мне, наверное, на них хватит. Я думаю, не промахнусь… Где же эта шизанутая Викуся оставила оружие?..

– А теперь, Даша, не будем терять время. Сначала ты позвонишь няне и скажешь, что больше не нуждаешься в ее услугах. Это чистая правда, между прочим. Потом ты звонишь той телочке, которая с тобой вчера в наш чудный парк развлечений приезжала. Мы про телочку все уже давно выяснили, она с тобой в одной конторе работает. Вот, звонишь ей и говоришь, что приключилась с тобой, Даша, большая любовь. Что встретила ты настоящего принца, и решил он сделать тебя своей принцессой. А принцессы, ясный пень, не работают. Поэтому ты телочке скажешь – так и так, увольняюсь, донеси эту радостную новость до руководства.

А заявление, скажешь, я позже напишу, потому что уезжаю я со своим принцем далеко-далеко.

– Мне не поверят. У нас так не делается. Я же в издательстве работаю.

– Даша, я знаю, где ты работаешь. Я все про тебя знаю.

– У меня рукописи незаконченные в работе. Нам план выхода продукции на следующий квартал надо составлять. Мне никто не поверит. У нас принято предупреждать об увольнении минимум за три месяца.

– Даша, поверят. Пожалуйста, не заставляй меня будить в тебе актерский талант. Когда ты увидишь, как твоего щенка режут на кусочки… А нам пришлось один раз так делать… Очень уж мамочка попалась несговорчивая… Давай не будем обостряться, хорошо? А еще ты позвонишь своим родителям. И скажешь, что уезжаешь со своим принцем в длительное путешествие. Убеди их, Даша, что все у тебя в полном порядке. Это в твоих же интересах. Мы же не звери. И действительно просто хотим поскорее прибрать к своим рукам твою хату и тачку. Быстрая безболезненная смерть – хорошая цена. Я предлагаю тебе очень выгодную сделку. Соглашайся…

– Господи, откуда вы только взялись на мою голову?! – я невольно всхлипнула. – Вот так живешь-живешь, никакого гадства никому не делаешь. А потом просто выходишь из дома, чтобы отвезти заболевшего ребенка в поликлинику… Послушайте, давайте договоримся. Давайте… вы хотя бы Юльку отвезете моим родителям, а? Она ведь ничего не понимает, никому ни о чем не скажет, и…

Колян рассмеялся:

– Даша, ты чего? Разве мы похожи на идиотов? Даже если бы твой щенок был совсем мелким, мы бы не стали этого делать. Нам не нужны проблемы, понимаешь?

Из меня рвалось – гнусные безжалостные подонки, Бог накажет вас за всю ту боль, которую вы причиняете ни в чем не повинным людям. И сколько веревочке ни виться – все равно конец будет. А конец ваш, вонючие ублюдки, будет таким мучительным, настолько, что вы и представить себе не можете, потому что причиненное зло всегда возвращается сторицей.

Я хотела все это выпалить… и молча гладила по волосам присмиревшую испуганную Юльку…

– А вообще, Даша, – грубая рожа Коляна вдруг стала какой-то по-дурацки умильной, – это даже здорово, что ты редактор. Я тут накропал кое-что. Зацени, тебе понравится. Думаю, что понравится.

Толстые пальцы Коляна забегали по клавишам. Он открыл файл, похоже, текстовый, и повернул ко мне ноутбук…

Я нахожу их в Интернете, на сайте знакомств. Тысячи женщин сидят у монитора, надеясь устроить свою судьбу. Можно ли на самом деле через Сеть завязать серьезные отношения? Честно говоря, никогда не знал ответа на этот вопрос. У меня свои цели. Ни поиск жены, ни легкие интрижки к ним не относятся.

Меня совершенно не интересуют юные длинноногие красавицы, активно подыскивающие спонсора, которого они именуют «состоявшимся и состоятельным мужчиной». С них нечего взять, кроме глянцевого целлулоидного личика, а это идет вразрез с моими планами. Взрослые опытные женщины тоже находятся за рамками моего поиска. Они слишком умны, практичны и биты жизнью для того, чтобы их можно было одурачить. «Мой размерчик» – это те, кому немногим за тридцать. Как правило, такие женщины уже прочно стоят на ногах и успели многого добиться. Хорошая работа, престижное авто, квартира. У них есть почти все. Кроме любви, которую они как-то незаметно потеряли за многочисленными совещаниями, командировками и перманентно подгоревшими котлетами.

– Нормально я пишу, скажи? Вот только честно, – Колян плеснул себе шампанского. – Сам знаю, что со стилем у меня все нормуль. На зоне начитался книжек всяких разных. Хороших, тех, до которых в школе руки все не доходили. Ну, в колонии времени много. И вот почуял я, что прямо потребность у меня есть такая – писать. Еще в колонии стал бумагу марать. Сажусь – и все исчезает, ни времени, ни людей вообще, в натуре, нет. И слова какие-то сразу на ум приходят, такие красивые, я такими обычно и разговаривать-то не умею. Скажи мне как специалист, только по-честному. Хорошо ведь у меня получается?

– Хорошо, – процедила я сквозь зубы. – У тебя талант, Колян.

– А что, Даша, напечатали бы такое в твоем издательстве?

– Напечатали бы без проблем. Могу устроить. Хочешь? Станешь известным писателем. Все лучше, чем слабых женщин с детьми убивать.

– Скажешь тоже… Нет, мне печататься нельзя, – Колян с сожалением вздохнул. – Это я так, для себя, балуюсь.

– Так ты на меня вышел через сайт знакомств, что ли?

– Не только на тебя. Давно я уже в этом деле. Сначала еще глупый был, необстрелянный. Фотографию, правда, свою никогда не размещал. Так на свидания договаривался, без фотографии, многие все равно соглашались встретиться. Если бабе припрет мужика себе найти – она ведь как с цепи срывается, ни о чем не думает.

– Э, Колян! Кончай тут откровенничать, – нервно заявила Викуся, раскачиваясь в кресле. – Пусть она звонит, а то потом поздно будет. Родные ее спать завалятся, подозревать станут, чего это среди ночи им трезвонить решила.

– Молчать! Сам знаю, что делаю, – Колян подлил себе шампанского и неодобрительно покосился на мой бокал. – Что-то ты не пьешь совсем. Ты выпей, Даша, не зли меня. А ты, Вика, заткнись, дай с умным человеком пообщаться.

– А мы, значит, не умные, – глаза Нади, устроившейся на широком подоконнике, полыхнули черным негодующим огнем. – Мы так, дуры. Ты смотри, Коля, я же могу и обидеться. Как ты без меня хату продашь?

– Надя, у тебя фингал под глазом давно зажил? Еще хочешь? За мной не заржавеет! А хахаль твой ничего мне не сделает, он у меня по струнке ходит… Даша, ты не бойся. Я же не зверь… Просто девочки мои ревнуют… Да, так вот, сначала я сам ходил на свидания. Нашел девочку одну, немного за тридцать. Замуж за меня захотела, жуть просто. Ну, я ей втер – квартиру на меня перепиши, машину, тогда все будет в шоколаде. Она переписала. Не глупая была, нет. Просто полюбила меня сильно. А как квартиру переписала, на этом наши отношения и закончились. В смысле, вообще все для нее закончилось. Она была одной-единственной. А потом смерть, так сказать, разлучила нас.

– Подожди, я поняла! Я читала одну анкету с похожим текстом. Но, кажется, того мужчину звали Михаилом.

– Приятно поговорить с умным человеком. Я так и думал, что ты – девочка грамотная. Быстро все просекла, соображаешь.

– Но там же была другая фотография!

– Естественно. На мою фотографию менты в своей базе любуются. Вот и хватит, хорошего понемножку.

– Но… я все равно не понимаю, как ты меня вычислил? Ведь тот мужчина мне ничего не писал. То есть ты мне ничего не писал…

– Даша, по тюрьмам сейчас не идиоты сидят. Со мной в колонии паренек толковый срок мотал, кардер. У него бабок было немерено, больше, чем в нашем общаке. Он бабки из любого банка мог увести. Причем в чем прикол – он и из «зоны» этим промышлял. Комп мы ему организовали, мобилу, все по высшему разряду. Он баблос на счет братвы перегонит, ребятки обналичат, нас «подогреют», вся «зона» гудит, водка, наркота, даже девочки. Менты – хоть и козлы вонючие, а тоже жить хотят. За бабки все, что хочешь, сделают, и пайку из кабака хорошего привезут, и проституток подгонят. Парень тот уже тогда меня многим штукам обучил. Я ж не дурак. А там и сложного ничего нет. А уж потом, когда вышел… Сейчас же в Интернете любую программу можно скачать, хочешь генератор паролей для почты, хочешь инструкцию, как сайт положить. В общем, любой каприз, и даже не за ваши деньги, а бесплатно. Я все и освоил. Многое теперь умею, без базара. Когда хочешь работать, а срок мотать больше не хочешь – тогда ой как быстро во всем разбираешься… Я сейчас уже и не верю, что были времена, когда я не знал, с какой стороны к тому компу подойти… Я твою анкету открыл – вижу, девочка вроде подходящая. Только вот зарегистрирована твоя анкета была через ай-пи адрес, на котором все твое издательство сидит, и про имущество твое я еще ничего узнать не мог. А потом ты сама на мою страницу зашла, уже с домашнего компьютера, тем свою судьбу и решила. Все остальное – дело техники. Установил твой «айпишник», пробил, через какого провайдера ты к Интернету подключена, имя-фамилию выяснил. Вижу, девочка с большим приданым. Присмотрелись мы к тебе и поняли – наш «размерчик». Но то, что ты так на Надюху похожа – это, конечно, не ожидал. Приятный сюрприз. Но ты меня перебиваешь. И не пьешь совсем ничего. Выпей со мной, Даша!

Глаза Коляна уже здорово окосели. Я макнула губы в шампанское и с удовольствием отметила, как бандит осушил свой бокал. Плохо только, что от шампанского быстро трезвеют. А я еще не выяснила, где эта тварь Викуся положила пистолет…

– Так вот, слушай дальше. Документы у меня уже к моменту знакомства с той самой первой девочкой были выправленными. Что я, дурак, чтобы она на мою настоящую фамилию свое имущество перерегистрировала? Родственники вой подымут – это как пить дать. И менты на меня в два счета выйдут. Нет, я уже свое отсидел, и больше на «зону» возвращаться не намерен. Так что квартиру и тачку той девочки я толкнул по поддельным документам. Аккуратным был, пальчиков нигде не оставлял, никакого интима в ее хате, в моей все время встречались. Но, конечно, вывеску мою менты в конце концов срисовали. Квартира у той телочки знатная была, на Лубянке, родственники, наверное, сами на нее облизывались. Ну и ментам со временем стукнули. Так и так, пропал человек. Те покупателей разыскали, фоторобот составили. Я его сам на столбе видел, вишу, сирота неприкаянная, а под фоткой текст, черным по белому: разыскивается по подозрению в убийстве. Хорошо еще, что по этим их фотороботам даже мама родная своего сына не признает. Но тогда я понял – надо что-то менять. Потому что быстро на меня выйдут и срок намотают по полной программе. И вот думал я, думал и вот к какому выводу пришел. Нужна напарница. Причем такая с вида обычная, простая девочка, каких много. Она и будет жилье продавать. Сошлись мы с Викусей, и стали уже вместе дела делать. Выбирали баб, которые на Викусю похожи. Таких лиц, типично славянских, много – каждая третья девчонка, если не каждая вторая. И все стало шито-крыто. Девочки наши сами родным-подружкам позвонят, где документики на хату лежат, подскажут, паспорт свой дадут. И никто не подкопается – хозяйка сама квартиру продала и уехала. Конечно, менты со временем заявы о пропаже получают и начинают рыть. А концов никаких. Думаю, даже если догадались менты про сайт знакомств, то все равно на меня никак не выйдут. Я же с девчонками в последнее время уже даже не переписываюсь. На сайт только из Интернет-кафе захожу. После каждого дела старую анкету удаляю, время выжидаю, с новой не тороплюсь. Ну скажи, умно придумано? Ты про такое в своих книжках, поди, даже не читала?

– Это точно. Твою бы фантазию, Колян, да в мирное русло…

– А потом Надюха к нам прибилась. Надь, ты расскажи Даше, как ты на панели стояла.

– Да пошел ты! Трепло!

– Надя, ты, я вижу, забыла все мое воспитание. Так я и напомнить могу! Слушай, Даша, всю правду тебе расскажу. Ты хоть жизнь со мной узнаешь. На панели стояла наша Надя. На трассе. Дальнобойщиков обслуживала. Едем мы как-то с Викусей и видим такую картину. Бьют просто смертным боем девки какую-то телку, ногами пинают, кто-то уже бутылку на «розочку» расколошматил и вовсю в Надюху тыкает. Нет народа страшнее злых проституток, я тебе точно говорю. Мы остановились, Надьку в машину закинули. Решили, вот она, наша брюнеточка, какую мы давно подыскивали. Но когда рожа ее разбитая зажила, расстроились. Красивой оказалась Надька, таких мало, нам бы кого с мордашкой попроще. Вот, по хозяйству пришлось только использовать. Пол она моет, а борщ сварит – объедение просто. Кавалера она своего к нам в дело привела. Сначала я его замочить думал, очень надо с кем-то делиться. А потом поостыл, понял, что мы-то с Викусей уже примелькались, надо и «свежего» человечка иметь. Тем более парнишка не зарывается, ему, кроме Надьки, ничего, кажись, и не нужно, любовь-морковь у них. А Надюха только по хозяйству шустрила. Хохлушка она, а хохлушки – это же идеальные бабы, и красавицы, а готовят как… Но я как только начал за тобой следить, так и офигел, понял, что на Надьку ты конкретно похожа. Так что теперь вот и Надя, наша красавица, сгодилась для нормальной работы. Даша, ты на нас зла не держи. Мы же не звери какие. Просто бизнес у нас такой. Но мы всегда по-честному все делаем, да, девчонки? И никого напрасно на кусочки не режем, очень нам надо просто так людей мучить… Ты почитай еще мой дневничок. Правда же, хорошо написано?

– Колян, потом она твой дневничок почитает! – Викуся поднялась с кресла, покопалась в моей сумке, вытащила мобильник. – Уже начало одиннадцатого. У нее и так на мобиле два вызова неотвеченных. Давай, пусть звонит, и будем ее симку из телефона доставать. Не хватало еще, чтобы сюда менты приехали.

– Ничего не попишешь, работа. Ты давай, Даша, и правда, позвони всем своим. А мы потом с тобой еще выпьем и о книжках поговорим. Люблю я это дело, книжное, – Колян взял у Вики мобильник и положил его передо мной на столик. – И смотри, без фокусов, – он кивнул на свернувшуюся клубочком посапывающую Юльку. – Давай, постарайся, чтобы тебе поверили. Будь умницей. Обойдемся без всяких эффектных действий с твоим щенком…

Вздохнув, я взяла телефон и открыла записную книжку. За моей спиной сразу же нарисовалась Викуся, которая проконтролировала, чтобы из списка абонентов я выбрала именно абонента «Няня».

– Екатерина Евгеньевна, здравствуйте. Я вот по какому вопросу звоню. Мы с Юлей уезжаем на пару недель и пока поэтому не нуждаемся в ваших услугах. Извините, что не предупредила заранее. Так сложились обстоятельства.

– С Юлечкой все в порядке? – переполошилась участливая женщина. – Она не заболела?

– С ней все в полном порядке. Понимаете, я познакомилась с хорошим парнем. В общем, кажется, я… – мой взгляд наткнулся на пьяно улыбающегося Коляна, и я отвернулась, чтобы не разрыдаться. – Я, кажется, замуж выхожу. Сама не верю. Все так быстро и неожиданно. Но мальчик очень хороший.

– Дай Бог! А этот твой засранец пусть локти себе кусает, что упустил такую женщину. А парень твой красивый? И к Юленьке хорошо относится?

– Очень красивый. В Юльке души не чает. Знаете, я вам потом все расскажу, когда мы вернемся из путешествия. А то мне вещи сейчас собирать надо.

– А как же роспись? Дашенька, ты смотри, чтобы он тебя не обманул только. Он точно женится? А то, может, попользуется тобой в этом своем путешествии, а потом скажет – прости-прощай.

– Не скажет. Я… позвоню, когда вернусь. Спасибо вам большое за все.

– Я так рада за тебя! Только бы все сложилось у вас!

Отложив телефон, я вытерла взмокший лоб.

– Умница, – довольно прокомментировал Колян. – Всегда любил иметь дело с умными женщинами.

Когда я звонила маме, мне казалось – вот уж кто-кто, но мамочка заподозрит неладное. Она же знает, что я меньше всего склонна к таким спонтанным действиям. И есть же материнская интуиция, которая всегда предупредит, если с ребенком что-то неладно.

Куда там… В своем отчаянном желании видеть детей счастливыми родители сами теряют и голову, и осмотрительность, и здравый смысл, и все-все-все…

– Володя! – обрадованно завопила мама, едва я только успела рассказать ей про «принца» и «путешествие». – Наша Дашка замуж выходит!

– За кого? Когда она его к нам приведет? – забасил отец. – Почему он до сих пор нам не представлен?

Мама зажала динамик рукой, но я все равно услышала сбивчивые мамочкины объяснения.

– Володя, ну что ты за человек такой! Потом дочь приведет своего жениха. Она уже взрослая и разбирается в людях. Дашка ведь умница и лишь бы с кем, тем более с ребенком, никогда не согласилась бы поехать. И не надо быть таким ретроградом. В конце концов, жить с парнем Даше, а не нам, и уж она как-нибудь в своей личной жизни сама разберется. Если знакомство с женихом произойдет неделей позже, мир не перевернется. Дети пока хотят наслаждаться своим счастьем и узнать друг друга получше. Это же нормальное желание.

Мама закончила гневно отчитывать папу, убрала руку от динамика и звенящим от счастья голосом поинтересовалась:

– Дашенька, а куда вы поедете?

– В Париж, – обреченно соврала я. – Покажем Дашке «Диснейленд», по музеям походим.

– Видишь, как хорошо, что папа тебе годовой «шенген» сделал! А ты все отказывалась, говорила, что времени нет за границу выбираться. Вот и пригодилась виза! – обрадованно воскликнула мамочка.

Я едва удержалась, чтобы не треснуть себя по лбу. Точно, можно же было как-то использовать этот момент, сказать маме, что я еду в безвизовую страну. Тогда она стала бы что-то подозревать… Ох, совсем я от страха спятила, все мозги растеряла!

Мамочка продолжала свой радостный щебет:

– Дашутка, я так рада за тебя. С хорошим мужчиной, в Париж! Наконец-то я буду видеть тебя счастливой! Кстати, ты сыра мне не забудь привезти. Самого заплесневелого!

– Не забуду, мамочка, – глотая слезы, пообещала я. – Конечно, не забуду. А папе его любимый табак привезу.

– Дашка, какой табак? Ты там вообще от счастья с ума сошла! Папа же не курил никогда.

– Я знаю, мама…

Мне кажется, я успела уменьшить звук в динамике.

Да, все в порядке – Колян так же блаженно улыбается, литератор гребаный. Викуся смотрит настороженно, но вроде как не просекла. Надя вообще находится далеко и вряд ли слышит даже мои фразы.

Только бы мамочка все поняла. Господи, только бы она поняла, что я не могу забыть: папа никогда не прикасался к такой дряни, как сигареты или табак.

– Ты лучше папе шоколад привези, – беззаботно посоветовала так ни о чем и не догадавшаяся мама. – Конечно, все это и в Москве можно купить. Но парижские сыр и конфеты как-то все равно вкуснее. И не забывай хотя бы присылать смс.

– Не забуду.

Бедная моя мама… Если бы только она знала, чему именно она так искренне радуется…

Впрочем, у меня остается последняя надежда. Моя Ирка. Вот кто вроде бы меня знает как облупленную. Мы с ней встречались только вчера, и никакого «принца» не было и в помине. Она поймет, должна понять…

– Колян, ты мной доволен? – я старалась говорить как можно беззаботнее.

– Вполне.

– Делай последний звонок, и я тебе еще почитаю из своего дневничка. Правда же, у меня хорошо выходит?

– У тебя талант, Колян. Но ты понимаешь, подруга не поверит, если я ей скажу об увольнении.

– А ты постарайся.

– Я постараюсь. Но она все равно не поверит. Не увольняются у нас так с работы. Давай я ей скажу, что возьму неделю отпуска? У меня осталась как раз неделя.

– Колян, она нас развести хочет! – воскликнула Вика. – Нутром чую, тут какая-то засада намечается!

Блин, что же эта дрянь такая проницательная! Просто как в воду смотрит! Я ведь и правда весь отпуск за этот год отгуляла. Три недели с Юлькой на море. А еще неделю брала в начале года, когда разводилась. Мне тогда было так хреново, что я пила успокоительное пачками и настолько сильно успокаивалась, что даже не понимала, о чем идет речь в рукописях. Меня отпустили немного зализать душевные раны, потому что толка от моего присутствия в офисе все равно не было…

– Даша, давай без импровизаций, – в руках Коляна вдруг появился нож, который он стал вертеть между пальцами. – Нам не нужны проблемы.

Впрочем, все равно моя хитрость ни к чему бы не привела. Мобильник подруги был выключен. Ира, наверное, или праздновала окончание физиологического выходного с каким-нибудь представителем своего гарема, или, затягиваясь сигаретой, писала собственный роман.

Я знаю, что она сделает завтра, не увидев меня на рабочем месте. Попытается мне дозвониться. У нее это не получится, и тогда она наберет моих родителей. Услышит про мой «головокружительный роман», выматерится, что я ей ничего не сказала, может, попытается меня прикрыть перед начальством какой-нибудь историей про чрезвычайную ситуацию. А потом, конечно, начнет что-то подозревать. Только будет уже слишком поздно…

– Завтра с утра подруге позвонишь. Ты пин-код телефона помнишь? – поинтересовался Колян, открывая крышку моего мобильного телефона. – Я пока симку вытащу. Береженого, как говорится, Бог бережет.

Это чудовище еще рассуждает о Боге! Впрочем, они, уголовники, кажется, все любят поговорить на эту тему. Помню, тот зэк, который пришел ко мне на свидание и уговаривал выйти за него замуж, на полном серьезе говорил, что воровать разрешает сама Библия. И даже пытался выкроить из каких-то неверно истолкованных цитат обоснование этого сомнительного тезиса.

Гнусные ублюдки… Понимают ведь, что творят абсолютное зло. И заранее хотят оправдать свои грехи. А никаких оправданий тут быть не может. Надо просто не пачкать свои руки в чужой крови, тогда и оправдываться будет не за что…

Юлька завозилась на диване, потом, еще сквозь сон, ударила ручкой по подлокотнику и проснулась.

От ее ставшего вмиг серьезным взгляда у меня горько стиснулось сердце.

Мой бедный птенчик… Неужели у меня не получится тебя спасти?.. Сколько времени нам еще отпустят эти скоты? День, два, три? Мне почему-то кажется, что пара дней у нас еще есть. За один день они просто не успеют продать мою квартиру и машину. И, на всякий случай, наверное, оставят нас в живых, опасаясь возникновения каких-то проблем. А вот потом…

Юленька быстро отвлекла меня от страшных мыслей. Покосившись на Коляна, она инстинктивно пододвинулась поближе ко мне и тихо сказала:

– Мама, я есть хочу.

Бритоголовый махнул рукой:

– Надюха! Хавчик на стол мечи, живо!

Похожая на меня девица послушно соскользнула с подоконника, вышла из холла. Скоро за стеной зазвякали кастрюли, тонко пискнула микроволновка.

Надя подкатила к камину сервировочный столик, и Колян довольно пошмыгал носом:

– Какая пайка! Вот это запах!

Похоже, Надюха относилась к своим кулинарным обязанностям очень серьезно. Запеченное в духовке мясо, жареная курица, румяные котлеты, большая кастрюля с картофельным пюре, салат «Оливье», нарезка из свежих овощей, украшенная зеленью…

– Моему ребенку нельзя такую еду, – твердо сказала я, неприязненно косясь на Коляна.

Горе-писатель насадил на свой нож большой кус мяса и жрал его, как дикарь, довольно причмокивая и не обращая внимания на жир, капавший с подбородка на красивый, похоже, «глендфилдовский», пуловер. Вот это контраст в чем-то даже изысканного стиля прозы с блатными манерами автора…

– Да нормальная пайка. Цел твой щенок будет! Ты кончай нос воротить. Сразу видно, баланды тюремной не хлебала.

– Не хлебала, вот так сложилось. У моей дочери аллергия. Если можно, я бы хотела приготовить девочке простую гречневую кашу. У вас есть крупа?

– С этими щенками один геморрой только! – прочавкал бритоголовый. – Надька, проводи на кухню и проследи, чтобы все в порядке было!

Я подхватила Юляшу на руки и вслед за Надей вышла из комнаты.

– Вот гречка. Вот кастрюля. Ложки в столе. Кран с водой, – она вяло махнула рукой в сторону мойки, сияющей, как операционная, потом отошла к окну.

Я посадила Юляшку на стул, потом выдвинула ящик стола. И – получилось! Мой расчет оказался верным! – ловко вытащила небольшой острый ножик и, засунув его под ремень джинсов, быстро прикрыла свитером.

Конечно, можно было бы покормить Юльку пюре. Я действительно стараюсь не давать малышке жареное мясо, только отварное или приготовленное на пару. Но от картофельного пюре, конечно, никакой аллергии у девочки бы не возникло. Однако я сразу сообразила, что, может, у меня получится раздобыть на кухне нож. И все прошло как по маслу.

Я смотрю на закипающую в кастрюльке воду и чувствую легкое покалывание, острое лезвие царапает кожу и здорово меня ободряет.

Так просто мы не сдадимся. Пускай только уроды напьются как следует и заснут. Я перережу их, как цыплят, без малейших сожалений…

Как ни странно, у доченьки зверский аппетит. Она уплетает за обе щеки, а я все смотрю на уставившуюся в окно Надю. Между горловиной свитера и подхваченными «крабом» волосами виднеется белая полоска шеи. Наверное, я бы смогла быстро перерезать ей горло. Только Надюха, конечно, захрипит, может, успеет что-то выкрикнуть. А у тех ублюдков есть оружие. Колян вообще может меня голыми руками придушить. Нет, торопиться нельзя. Надо дождаться ночи…

Колян практически приползает на кухню. Он еле стоит на ногах, рыгает и придерживается за стену. Викуся же трезва как стеклышко и поглядывает на меня с привычной подозрительностью.

– Твой щенок пайку слопал? Тогда, Даша, пошли дневничок мой читать. Тебе понравится. Сама же говоришь, у меня талант.

– Коля, нет. Уже поздно, а у нас завтра куча дел, – Вика ловко подхватывает заваливающегося Коляна и прислоняет его к стене. – Давай их на ночь закрывать.

– Молчи, женщина! – рычит бритоголовый, но под суровым взглядом своей мерзкой подельницы вдруг послушно кивает головой. – И то верно. Работа прежде всего.

– Дядя – плохой! Он – пьяница и мамочку обижает! А я все расскажу папе, он придет и тебя убьет! – вдруг, нахмурив светлые бровки, выкрикивает Юлька, и я сразу бросаюсь к моей доченьке, зажимаю ей рот ладошкой.

Но Колян, изрыгая поток ругательств, хватает табуретку и со всей дури швыряет ее в меня. Мир вспыхивает, как фейерверк, а потом гаснет…

Я прихожу в себя от резкой боли и с ужасом вижу, что сволочь Викуся вводит в мою вену какой-то препарат. Пытаюсь пошевелиться, и… Блин, руки намертво привязаны к батарее.

– Не выпендривайся, а то сейчас между глаз получишь, – шипит Вика и резко выдергивает шприц. – Надеюсь, я мимо вены не промазала. А то был у нас один случай… Впрочем, не важно.

В голове начинает шуметь, контуры предметов расплываются. Почему-то вокруг много душевых. Еще вижу бортик бассейна. Нас приволокли в сауну, что ли? Нас?

– Где Юлька? – кричу я, срывая голос. – Где моя дочь?

– Отрубилась она уже.

Вика отходит в сторону, и я вижу Юльку, валяющуюся прямо на полу. Кажется, девочка без сознания.

– Что ты ей вколола? Дура, у нее же аллергия! Ты думаешь, что творишь? А если она не проснется? Ей нельзя на холодном полу лежать, она простудится!

Кретинка равнодушно пожимает плечами:

– Днем позже, днем раньше. Какая разница. А че, нам скулеж ваш слушать? У Коляна нервы, ему отдых нужен.

– Сука, – хриплю я и пытаюсь лягнуть Викусю.

Она с радостным смехом отпрыгивает.

На меня опять наползает темнота…

* * *

– Давай просыпайся. Просыпайся! Ты живая вообще, или как?

Колян лупит меня по щекам, и я с трудом разлепляю словно бы налившиеся свинцом веки.

Перед глазами все плывет. Пытаюсь увидеть Юльку, но уголок, где она лежала, пуст.

– Где мой ребенок?!

– Наверху, – Колян протягивает мне мобильник. – Давай, вводи пин-код и звони своей подруге.

– Зачем вы ее забрали? Верните мне моего ребенка! Что с ней?

– Все с ней в порядке. Она спит. Мы с собой твоего щенка заберем. Надька его на руках потащит. А вдруг соседи увидят? Со щенком – меньше подозрений. Вечером привезем твою девку. А будешь выпендриваться – оставим тебе от нее кусочек на память. Ты меня не зли. У меня нервы. Звони давай! А, ну да! У тебя же грабли замотаны!

Колян ловко развязывает узел, которым стянуты мои руки, и по всему телу прокатывается волна боли. Особенно больно затекшим ладоням – кажется, в них вонзаются сотни острых иголок. Глотая слезы, я набираю еле гнущимися пальцами номер Ирины. Та сразу же снимает трубку.

– Дашка, ты сдурела! Нам же сегодня на час раньше надо было появиться, совещание назначено, что, совсем забыла?

– Ир, я не приду на совещание. Я вообще больше не приду. Скажи, пожалуйста, главному редактору, что я увольняюсь.

– Вот те раз. Вот это новость! А куда уходишь? Получила заманчивое предложение?

– Заманчивое. Только не по работе. Я замуж выхожу.

– За кого?

– За принца.

– Даша, ты что, всю ночь мартини глушила? Какой принц? Ты в своем уме?!

– Настоящий принц. Я люблю его, а он любит меня. Это судьба, понимаешь?

– Нашла-таки своих гробовых дел мастера… Дура ты, Дашка!

– Ир, может, и дура. Это любовь. В общем, мы решили уехать в свадебное путешествие, – обреченно прошептала я.

– За твой счет? А ребенка ты потом на какие деньги кормить собралась? Он тебя обдерет как липку, а потом бросит! Даша, ты сейчас где? Я тебя плохо слышу.

– В такси. Мы уже почти приехали в Шереметьево.

– Даша! Никуда не улетай! Даже не думай! Ты слышишь? Возвращайся домой, я сейчас приеду, – Ирина заорала так громко, что у меня зазвенело в ушах. – Ты не в себе! Ты что, пьяная?

– Ира, пожалуйста, не надо никуда срываться. Я все решила. Заявление об уходе я напишу позже.

– Даша, а план? А рукописи твои? На кого твоих авторов перекинуть?! У нас ведь такая нагрузка, головы от компа и так не оторвать. Даша, я тебя не узнаю. Ты что, не могла подождать, пока тебе замену найдут? Что за спешка? Ты что, напилась или вообще обкурилась?! Ты соображаешь вообще хоть что-нибудь?! Я фигею, дорогая редакция! От мужика ни слуха ни духа не было, и вот нарисовался, а ты и рада, всю жизнь свою переломала, коллеги тоже пошли все в сад, да?

У меня сейчас не та ситуация, чтобы переживать из-за работы. Но все равно я чувствую, как мучительный стыд обжигает щеки. Нет сил продолжать этот глупый тяжелый разговор.

– Ир, все, мы из такси выходим. Пока! – я нажала на кнопку окончания разговора и протянула мобильник бандиту.

Колян озадаченно почесал бритую голову и хмуро поинтересовался:

– Она что, правда на хату твою может ломануться? Я все слышал.

– Может. Я же говорила, у нас так быстро никто не увольняется. Я предупреждала. Колян, я же все сделала, что ты хотел. Дай мне мою девочку! Хотя бы покажи мне Юльку! Колян, – я попыталась шевельнуться, и по телу опять прокатилась волна острой боли. Привязанные к батарее руки затекли так, что, казалось, тугие веревки вросли в кожу, я до сих пор не могу нормально двигаться.

– Да что там показывать. Что-то с твоим щенком не то. Она опухла вся. Зато лежит тихо, сопит потихоньку, не тявкает. Вот я и надумал ее с собой взять, со щенком оно вообще натурально выглядеть будет. Но на хату, наверное, пока соваться не стоит. Хотя Надька и похожа на тебя, как родная сестра, но подруга твоя сообразительная, ее так просто не разведешь.

– Я же говорила, – по моему лицу потекли обжигающие слезы. – Я же вам русским языком говорила, у Юленьки аллергия. Ей вообще все препараты надо давать в минимальных дозировках. Зачем вы так с нами? Зачем?..

Колян опять почесал затылок, потом глубокомысленно уставился в потолок.

Нож… я вдруг чувствую его острое лезвие, оно покалывает мой живот… Полоснуть бы сейчас этого урода, чтобы он сдох, как последняя скотина… Но ведь там, наверху, Юлька, а у этой кретинки Викуси есть пистолет…

– А нормально все будет, – Колян важно надул щеки и выпустил мне в лицо струю зловонного перегара. – Мы пока объяву о продаже хаты дадим. А сегодня тачку твою толкнем. А насчет щенка ты тут кипеж не поднимай. Мы как с машиной все провернем, на обратной дороге к доктору моему знакомому заедем. Он братву, всю пулями нафаршированную, с того света вытаскивал, специалист знатный. А тут фигня какая-то, щенок опухший.

– Оставь мне мою дочь. Пожалуйста, пожалуйста! – я бросилась к Коляну, схватила его за руку, с отчаянием заглянула в мутные тупые глаза. – Она у меня слабенькая. У нее аллергия. Она простужается постоянно. Вы же угробите ее! Хотя бы ребенка ты можешь пожалеть? Маленького больного ребенка!

– Не ной, – морда бандита брезгливо перекосилась, и он оттолкнул меня так сильно, что я полетела на пол, ударилась головой о бортик бассейна. – Все, с тобой Викуся пока посидит. Без глупостей. Как очухаешься, иди наверх, кофейку попей или чего покрепче.

Кажется, какое-то время я еще ползла за ним, плакала, умоляла оставить Юльку. У меня так болело сердце за мою девочку, что вдруг смерть показалась мне такой желанной. Я гнала эти малодушные мысли, но они появлялись снова и снова.

Со смертью исчезнет не только жизнь, но и боль…

Зачем мне жить без моего ребенка?..

Скорее бы это все закончилось…

Я попыталась встать, чтобы подняться вверх по лестнице, но голова закружилась, а потом ступеньки вдруг больно ударили меня по лицу…

– Вставай, клуша! Что мне тебя, на себе волочь?! Ладно, не хочешь по-хорошему, будет тебе по-плохому!

Вика плеснула мне в лицо ледяной воды, и я, цепляясь за перила, медленно поднялась на ослабевшие ноги.

– Идти можешь? Давай, – Викуся подхватила меня под руку.

Я обняла ее за талию, сделала несколько шагов и осипшим голосом поинтересовалась:

– Где моя дочь?

– Колян ее с собой забрал. Час как они все уехали. Ты в отключке тут валялась долго. Да ты не дрейфь, он ее к врачу завезет. Все в порядке с…

Закончить фразу преступница не успела. Потому что я незаметно вытащила нож и всадила его по самую рукоятку в мягкий податливый бок.

Викуся сразу рухнула на ступеньки и покатилась вниз.

Я перегнулась через перила, но толком так ничего и не разглядела, девушка упала лицом вниз. Видно было только, как сбоку, там, где торчала коричневая ручка ножа, по белой кофточке расползается красное пятно. От его вида и вдруг шибанувшего мне в нос невыносимого терпкого запаха крови меня замутило.

Присев на лестницу, я попыталась сдержать подступающую к горлу тошноту.

Напрасные усилия – через секунду меня рвало так, что, казалось, все внутренности вылетят наружу с потоками горькой желчи.

Но потом стало легче. Отдышавшись, я стала прикидывать план дальнейших действий.

Сначала надо проверить, мертва ли преступница. Не хватало еще, чтобы она меня подстрелила теперь, когда до свободы осталось всего пара шагов.

Потом надо отыскать телефон и вызвать милицию. Конечно же, милиционеры успеют вовремя. Преступники собираются весь день раскатывать по Москве, продавать все мое имущество. Их поймают и освободят Юльку. Обязательно освободят…

Когда я доползла до валявшегося внизу тела, моему счастливому изумлению не было предела. Девушка действительно была мертва. На еще теплой руке уже не чувствовалось биения пульса. Наверное, каким-то чудом мне удалось сразу попасть в сердце. И это было действительно чудо, после неудачной попытки покушения вряд ли у меня имелся бы шанс выжить. Потому что, когда я перевернула тело на спину, короткая кофточка задралась, и я увидела, что на поясе девушки была расстегнутая темно-коричневая кобура. А в ней находился тот самый пистолет, которым она вчера лихо тыкала то в меня, то в Юленьку.

Морщась от невыносимого запаха крови, я осторожно вытащила оружие и внимательно его осмотрела.

Пистолет оказался неожиданно тяжелым. В книгах часто писалось «снял пистолет с предохранителя». Я внимательно осмотрела корпус, но ничего похожего на кнопки не обнаружила. Или же предохранитель – не кнопка, а вот такая небольшая защелка-скобочка, находящаяся на левой части оружия? Наверное, это он и есть. Потому что, когда пистолет берешь в правую руку, по этой скобочке как раз удобно провести большим пальцем. Судя по небольшим едва заметным царапинам на стволе, траектория движений этой защелки – вверх-вниз. Сейчас предохранитель в верхнем положении. Думаю, для произведения выстрела нужно опустить эту скобку вниз. А где здесь прицел? Не видно вроде бы ничего, куда можно приложить глаз. Хотя…

Я вытянула руку с пистолетом вперед и обратила внимание на что-то вроде небольшого бугорка, расположенного на корпусе над дулом. В бугорке четко виднелась выемка. Наверное, куда она направлена – туда и летит пуля. А прицелы, судя по тому, что я читала и видела в кино, находятся, наверное, в снайперских винтовках.

Напомнив себе, что во многих романах наши авторы писали про отдачу от выстрела, я на всякий случай мысленно внушила себе, что надо покрепче держать пистолет. А потом покосилась на убитую девушку.

Во мне нет ни жалости, ни сожалений. Может, это шок, возможно, потом я буду сожалеть о том, что случилось. Но разве у меня был выбор? Впрочем, теперь я чувствую только неимоверное облегчение, что эта тварь больше никогда не сможет причинить вреда моему ребенку. Она виновата во всем, что произошло с нами, точно так же, как и ее подельник Колян. И она получила по заслугам! А еще я чувствую беспокойство. Страшно даже подумать, что произойдет, если Юлька проснется и увидит перед собой незнакомых людей. С ней никогда такого не было. От этого Коляна всего можно ожидать, он и ударить ребенка, наверное, может, с такого станется. Только бы приступ аллергии оказался не очень сильным…

Мысли о дочери придали мне сил. Осторожно держа пистолет за ствол, я заторопилась вверх по лестнице. И сразу стала обшаривать холл в поисках телефона.

Должен же быть у этой твари Викуси мобильник? Она бы ни за что не согласилась остаться без связи. Вот только куда она его засунула?

Телефона нигде не было. Я осмотрела все кресла, диван, стол, подоконники. На подоконнике за шторой обнаружила черную сумочку, видимо, принадлежавшую преступнице, распотрошила и ее – но кроме портмоне, расчески и губной помады там ничего не оказалось.

Я уже собиралась броситься вон из дома и обратиться к первому попавшемуся прохожему (видимо, особняк находится в коттеджном поселке, должны же здесь быть другие жильцы, строители, да кто угодно), но потом мне пришло в голову, что телефон может оказаться в кармане брюк Викуси. Я и сама часто таскаю мобилу в заднем кармане джинсов – не очень удобно, зато звонок не пропустишь.

Значит, надо еще раз спуститься вниз и как следует осмотреть тело. А то тогда от вида крови я вообще перестала соображать.

До лестницы, ведущей вниз, было всего пара шагов. Но сделать их я не успела. Меня остановил звук открываемой двери.

Кто-то звенел ключами, щелкали многочисленные замки…

Я метнулась к окну, спряталась за штору и осторожно выглянула наружу. Выложенная плиткой стоянка, на которой вчера Колян оставил «Жигули», была пустой.

Получается, бандит еще не вернулся, и моя дочь до сих пор находится с ним.

А еще мне был заметен край черной кожаной куртки человека, возившегося со входной дверью. Потом показалась и вся спина – широкая, явно мужская.

«Это же Надин дружок, – мелькнуло у меня в голове. – Колян вчера про него говорил. Значит, он – тоже бандит, поэтому…»

С непонятным мне самой спокойствием я взяла лежавший на подоконнике пистолет, сняла его с предохранителя и постаралась прицелиться примерно в центр дверного проема.

Я сразу отказалась от идеи стрелять в голову, быстро прикинула, что могу не попасть в цель, а второй возможности у меня может не оказаться.

В прихожей уже раздавались глухие шаги.

Когда в холле появился мужчина, я плавно спустила курок.

Выстрел и мой отчаянный крик прозвучали одновременно.

В дом вошел Андрей.

Тот самый Андрей, которого я любила, ненавидела, прогоняла, искала, ждала.

Он тоже из этой банды? Как же глупа я была! Я никогда не научусь разбираться в людях, все у меня добрые, хорошие, безобидные!

После моего выстрела Андрей схватился за руку, откуда сразу хлынула струя крови. Потом поймал мой взгляд, слабо улыбнулся. И, покачнувшись, упал на пол…

* * *

Инстинктивно я понимаю – надо туда, к открытой двери, к людям, за помощью. Но Андрей, огромный, длинный, растянулся в дверях, загородил весь проход.

Мужчина ранен, шевелится, уже почти сел, зажимает ладонью простреленную руку.

Судя по всему, рана не опасна.

Бандит все равно меня сильнее.

Нельзя терять ни секунды!

Выставив вперед оружие, я процедила сквозь зубы:

– Отойди в сторону! Я сейчас выстрелю!

Он снова улыбается, придурочный идиот, и моя рука начинает дрожать.

– Отойди от двери! – кричу я, пятясь (бандит уже поднялся на ноги и идет прямо на пистолет). – Люди! На помощь! Убивают!

– Даша, я люблю тебя. Господи, как ты здесь оказалась?

Из моих глаз невольно хлынули слезы.

Какой цинизм! Подонок, мерзавец, он входит в банду, которая грабит и убивает, он трахается с проституткой и еще смеет пытаться меня одурачить, еще говорит мне о любви!

Я готова убить его на месте… и я не могу, не могу нажать на спусковой крючок, он ведь смотрит на меня, эти когда-то безумно любимые карие глаза, красивые губы, я помню их вкус, я знаю каждую черточку этого лица, и чтобы туда, в любимое, все еще почему-то отчаянно любимое, несмотря ни на что, – стрелять, нет, не могу, не смогу!

Отбросив пистолет, я оттолкнула Андрея и бросилась на улицу.

Он догнал меня в два счета, сгреб в охапку еще на ведущих к дому ступенях. Его глаза вдруг оказались близко-близко, а готовый вырваться истошный крик остался внутри, во мне, Андрей закрыл мне рот жадным поцелуем. Какие-то доли секунды я еще пыталась освободиться. Но, как и в ту самую первую нашу встречу, едва я прикоснулась к нему, по моему телу вдруг побежали электрические разряды, а мое сознание помимо моей воли словно стало втягиваться в огромный теплый поток ослепительного счастья, а потом просто исчезло, растворилось в нем. Как все это глупо, и неправильно, и опасно, но с этим ничего невозможно поделать, меня больше нет…

– Дашенька, девочка моя любимая, ну потерпи, потерпи, моя хорошая, скоро все кончится. Все хорошо будет. Бедная моя, как же ты намучилась. Я не могу поверить, что именно ты попала к этим скотам. Не понимаю, не понимаю. Ты же такой чистый хороший светлый человечек, тебе нужно давать только все самое лучшее. Я люблю тебя. Тебя больше никто и никогда не обидит, я просто никому этого не позволю…

Голос Андрея.

Его руки гладят меня по волосам.

Запах крови…

От него я окончательно прихожу в себя, подскакиваю (он успел внести меня в дом и положить на диван? Наверное, я падала в обморок, потому что совершенно этого не помню), пытаюсь встать.

Перед глазами все плывет.

– Даша, соберись. Потерпи еще немного. Скоро все закончится, – твердит Андрей и целует мое лицо, все не может остановиться.

От звука зазвонившего телефона мы оба резко вздрагиваем.

«Владимирский централ, ветер северный», ну и мелодия, я дура, уши тут развесила, мне надо бежать, никому нельзя верить, никому…

Андрей прижимает палец к губам, а потом отвечает на вызов.

– Привет, Колян. Нет, я еще не доехал, пробки. Хорошо, сразу наберу.

Убедившись, что Андрей нажал на кнопку окончания разговора, я выкрикнула:

– У них моя дочь! Эти скоты забрали Юльку!

– Час от часу не легче. Даша, где эта его подруга, Викуся?

– В аду. Надеюсь. Там ей самое место.

– Что значит в аду?!

– Что значит?! То и значит! Я просто взяла и убила ее! Труп валяется в цокольном этаже…

Они похитили меня с ребенком! Они вкололи Юльке какую-то дрянь, моя дочь провела ночь на ледяном полу. А утром ее куда-то унесли, я даже не видела своего ребенка! Колян сказал… она вся опухла… У Юленьки аллергия… Мне надо было выбраться отсюда любой ценой.

– Тише, тише, – Андрей обнял меня, стал гладить по спине. – Успокойся. То есть она мертва и Коляну позвонить не может? Ничего страшного, ты только не плачь… Я все тебе объясню. Только позже. Сейчас мне надо его как-то успокоить. Он что-то почувствовал, позвонил мне, попросил сюда подъехать. Мы с ним в городе пересеклись, он ключи дал, говорит, съезди, глянь, душа не спокойна, что-то Вика мобилу не берет…

– А Юлька? Ты видел мою дочь?

– Нет. Он сам к моей машине подошел, ребенка я не видел. Моя машина там, за воротами, я не знал, как ворота открываются.

– А почему он тебе позвонил? Андрей, ты с ним заодно!

– Даша, умоляю, помолчи. Одну минуту помолчи, дай мне подумать, – Андрей встал с дивана и заходил по холлу. – Надо что-то срочно сообразить. Ладно, может, поверит… – он защелкал по кнопкам. – Колян, ну здоров еще раз. Ты как в воду глядел, плохо было дело. Слушай, тут эта девка Вику по голове чем-то жахнула. А мне руку прострелила. Я вовремя успел. Нет, все в порядке, я ее скрутил уже. Да живая твоя Вика, дышит. Но без сознания. На затылке кровь. Нет, не сильно течет. Может, «Скорую» вызвать? Точно дышит. Ну как знаешь, хотя я бы вызвал, а вдруг сотрясение мозга. Ладно, жду.

Я соскочила с дивана и бросилась на Андрея с кулаками.

– Кретин! Что ты наделал! А если он убьет Юльку?! Ты подумал об этом?

– Даша, – он схватил меня за запястья. – Если ты не успокоишься, то я не смогу позвонить в милицию. Я тебе говорю, дай мне пять минут. Ты можешь не орать всего пять минут или не можешь?!

Все еще ожидая подвоха, я ловлю каждое слово разговора Андрея с каким-то Сергеевичем.

Кажется, этот Сергеевич – полный мудак. Выслушав, что Колян намеревается продавать мою квартиру и машину, он, судя по всему, предлагает брать Коляна в момент сделки, чтобы тот уже точно не смог отвертеться.

Андрей злится, кричит, что у бандитов маленький больной ребенок и что пока Сергеевич будет собирать доказательства, все может закончиться слишком плачевно.

– «Позови меня с собой, я пройду сквозь злые ночи»!

Мелодия звучит где-то совсем рядом, чуть ли не у меня над ухом.

Какое-то время мы с Андреем ошалело смотрим друг на друга, а потом он говорит:

– Сергеевич, я перезвоню.

И мчится к дивану, извлекает из горы подушек тоненький аппаратик.

– Алло, Колян? У меня занято, потому что я тебе звоню. Вике, кажись, плохо совсем. Да как она тебе ответить может, она еле дышит. Хорошо, запоминаю адрес твоего врача. Ты уже там? Ну до встречи тогда. Да, девка связана. Я шарф нашел. Наручники в столе? Конечно, подстрахуюсь, все сделаю в лучшем виде. Понял, беру Вику и еду.

Вот и нашелся тот самый Викин мобильник.

Он совсем тонкий, завалился между подушками…

Андрей снова схватился за свой сотовый:

– Алло, Сергеевич! Короче, давай группу захвата на Алтуфьевское шоссе. Да, бандит уже там. Поаккуратнее, он вооружен, и рядом с ним маленький ребенок. Какое оружие? Я видел у него модернизированный пистолет Макарова!

Повернувшись ко мне, Андрей провел по лбу ладонью и выдохнул:

– Даша, ты только не волнуйся. Он отвез твоего ребенка к врачу. Сейчас их всех схватят, и…

Закончить фразу он не успевает. Внизу, в цокольном этаже, что-то загрохотало.

– Жди меня здесь, – пробормотал Андрей и бросился к лестнице.

Честно говоря, я не очень поняла, почему Андрей так резво сорвался с места. Там, внизу, я видела составленные в углу инструменты, помню прислоненную к стене гладильную доску. Да мало ли что там могло упасть.

Появление Викуси, бледной, но идущей своими ногами, зажимающей руками бок, откуда торчал нож, стало для меня полным шоком…

Я невольно помахала перед глазами рукой, пытаясь отогнать непонятное видение.

– Сука, – зашипела Викуся и вдруг плюнула мне на джинсы.

Следующий ее плевок полетел в Андрея.

– И ты, гнида, Колян тебя уроет! – заорала девица и даже попыталась ударить Андрея, но, пошатнувшись, чуть не упала. – Успели скорефаниться, скоты!

– Ничего не понимаю. Я же ее убила, – изумленно прошептала я, хватая ртом воздух. Кофточка преступницы стала совсем красной, и этот тошнотворный запах свежей крови… – У нее же пульса не было.

– Дашка, ты все-таки не врач. – Андрей ловко увернулся от очередного плевка и прикрикнул: – Кончай плеваться, или я тебя сейчас отпущу, и ты на пол завалишься, дура!

– Колян вас всех закопает. Землю будете жрать, паскуды! – прохрипела Викуся, кидая на меня полные обжигающей ненависти взгляды.

– Даша, поднимайся, – распорядился Андрей. – Нам надо отвезти ее в больницу.

Я послушно встала с дивана и, как зомби, пошла за Андреем к выходу.

Вожделенная калитка! Наконец-то я оказалась за ней. Я оказалась за ней, и…

Перед воротами был припаркован «BMW X6» пламенно-красного цвета, точно такой же, как та тачка, которую брал напрокат Вадим-Сергей, готовя свою аферу.

Я подозрительно посмотрела на Андрея.

– Лови! – он вдруг бросил мне ключи. – Я помню, ты хорошо водишь такую машину.

Я поймала связку, повертела ее в руках и швырнула ключи обратно.

– Как-то эта машина не гармонирует с твоим розовым пиджачком! Кстати, где он?

– Даша, давай не будем тут в волейбол играть! – гаркнул Андрей. – Садись за руль, мне так спокойнее будет. Вика – девочка прыткая! С нее станется нож из раны выдернуть и в тебя всадить! Поехали скорей, пока она копыта не отбросила!

Мое сознание абсолютно честного не в экстремальных условиях человека услужливо мне напомнило, что права мои остались в сумке, а сумку со всеми документами и ключами забрал Колян.

Но я все-таки поймала в очередной раз брошенные Андреем ключи, села за руль и завела двигатель. Ехать рядом с плюющейся Викусей мне действительно совершенно не хотелось…

Оказалось, нора Коляна находилась недалеко от Жуковского. Мы быстро домчались до раскинувшегося среди высоких сосен небольшого городка авиаторов, сдали шипящую, как змея, Викусю, медикам. После того как Андрею перевязали раненую руку (ничего серьезного, как сказала медсестра, пуля прошла навылет и не задела кости), мы хотели уже поехать на Алтуфьевку. Но дежурный врач как-то очень шустро вызвал милицию, не успели мы выйти из приемного покоя, как возле больницы эффектно притормозила машина с мигалками.

– Я быстро. Ты подожди в больнице, а то на улице холодно, а ты без куртки, – Андрей чмокнул меня в щеку и пошел к милицейскому «газику».

Через мутное больничное стекло я смотрела, как Андрей садится в машину и что-то, размахивая руками, пытается объяснить. И никак не могла понять, почему это мы вынуждены что-то растолковывать? Почему Колян со своими девицами так долго и безнаказанно творили свои черные дела, и никто их не остановил? Только в книгах добро всегда побеждает зло, а честные милиционеры и следователи всегда приходят на помощь. Где все они были, когда Колян истязал меня с Юлькой? Сумеют ли милиционеры освободить мою дочь?

Я смотрела на милицейскую машину и понимала, что весь мой тихий книжный мир рушится и бесследно исчезает, а вместо него израненное сердце заполняют горечь, усталость, разочарование и опустошение.

Вряд ли я когда-нибудь смогу редактировать или читать детективы. Мне больше все это не интересно. Я им не верю, мне просто противны все эти шаблонные персонажи, так сильно отличающиеся от страшной реальности…

– Девушка, какая у вас группа крови?

Я обернулась и увидела перед собой того самого врача, который занимался Викусей.

– Четвертая.

– Резус?

– Положительный.

– Отлично, – он схватил меня за рукав и потащил по коридору.

– Что отличного? – еле поспевая за врачом, поинтересовалась я.

– У той девушке, которую вы привезли, редкая группа крови. У нас в банке такой нет. Девушка в тяжелом состоянии, теперь дорога каждая минута.

– А моим желанием вы что, не интересуетесь?!

Я поморщилась. Надо же, получается, мы с этой преступницей – в прямом смысле этого слова, одной крови. Но я не хочу ей помогать! Я хочу, чтобы она отправилась на тот свет и по дороге прихватила с собой Коляна, и все равно этого будет мало, чтобы искупить весь тот кошмар, который по их вине пережила моя дочь. И пережила ли уже…

– Неужели вы откажетесь спасти человека? – изумленно воскликнул врач. – Впервые с таким сталкиваюсь!

– Человека – нет. Но это же зверье в человеческом обличье!

– Девушка, миленькая, давайте мы с вами потом это обсудим, – врач втолкнул меня в кабинет и кивнул медсестре: – Повезло. Вот у нее – четвертая, резус положительный.

Стиснув зубы, я подтянула вверху рукав свитера и пробормотала:

– Ладно, делайте, что хотите. Но я предупреждаю – вчера эта дрянь что-то мне колола, наверное, снотворное. Какое именно – не знаю.

– Мы всегда проводим экспресс-анализы, – медсестра противно зазвенела какими-то инструментами. – Надеюсь, все будет в порядке.

Через минуту я уже лежала на кушетке, в вене пекло от иглы, а я смотрела на раздваивающуюся люстру на потолке и изо всех сил старалась не потерять сознание…

Обморок все же подкрался, незаметный, но, наверное, очень глубокий.

Зато я очень хорошо запомнила, как вынырнула из его черного плена.

– Мама умерла! – истошно вопила Юлька. – Мамочка моя! Мама! Пусть она будет опять живая! Дядя Андрей, ну скажи ей, пусть она будет живая!

Я открыла глаза и улыбнулась.

Андрей неумело держал на руках мою дочь, а она, заливаясь слезами, колотила его по плечам крохотными кулачками.

Я приподнялась на жесткой кушетке. Юлька изумленно открыла рот. А я заплакала вдруг так сильно, что Юлька и Андрей стали совсем нечеткими и дрожащими…

* * *

– Я проснулась и увидела плохого дядю и плохую тетю. Плохая тетя держала меня на ручках, и я заплакала и сказала, что хочу к маме. А плохой дядя сказал, что я – щенок. Мама, он такой глупый! Я ему сказала, что щенок – это ребенок собаки, правильно? И что стыдно такому большому дяде этого не знать, правда?

– Правда, моя принцесса.

Воспользовавшись паузой, Юленька отправила в рот очередную ложку каши и стала похожа на щекастого хомячка.

– А потом мы все ехали и ехали. Плохая тетя уходила, и тогда я была с плохим дядей. Мама! Я видела, они забрали нашу машину! Они ее насовсем забрали? – Юлька расстроенно шмыгнула носом. – Или они с ней поиграются, а потом вернут?

– Вернут, – отхлебнув чаю, заверил Андрей. – А пока я тебя на своей машине буду катать. Если мама разрешит.

– Мама, ты разрешишь?

Я киваю, со всем и всеми соглашаюсь, но до сих пор еще не могу поверить, что весь недавний кошмар закончился, мы сидим на кухне и ужинаем. У Юльки от стресса проснулся зверский аппетит – она уплетает уже вторую тарелку каши. Надо больше ей не давать – у нее от переедания проблемы с желудком. Или их больше не будет? Мне казалось, что после всего произошедшего мою дочь придется госпитализировать – хрупкая, болезненная, она была бы в тяжелом состоянии от десятой доли всех тех сквозняков, аллергий, холодных полов и постоянной нервотрепки. Наверное, правду говорят: в критических ситуациях организм человека мобилизуется и становится менее уязвимым…

– Мама, ты не слушаешь! Вот не буду тебе рассказывать, как прибежали потом хорошие дяди.

– Я слушаю, слушаю.

– Они прибежали, много-много! А плохой дядя меня взял на ручки и сказал, что убьет.

– О, боже…

– Мам, да ты не бойся. Там стекло разбилось, как у нас на прошлый Новый год, когда папа Стасика ракетой в наше окно попал. А потом плохой дядя испугался и упал! А больше я ничего не видела, потому что меня взял хороший дядя и в другую комнату унес. А потом дядя Андрей приехал.

Я вопросительно посмотрела на Андрея. Тот развел руками:

– Он взял заложника. Сдаваться не собирался. Работал снайпер – тут без вариантов. Видела бы ты Надькино лицо, когда мне ребенка отдавали. Она думала, я из братвы.

– Дядя Андрей из ботвы?! – уже начинавшая клевать носом Юлька вдруг встрепенулась.

Андрей что-то собирался объяснить, а потом вдруг рассмеялся.

– Сама ты из ботвы! Не дразнись!

– Я не буду дразниться, если ты почитаешь мне про Гарри Поттера, – дочь лукаво улыбнулась. – Почитаешь?

– Дядя Андрей читать не умеет. Потому что книги очень толстые. Ты ему букварь свой покажи, он картинки посмотрит.

– Даша, а ты злопамятная.

– Нет. Просто у меня хорошая память.

– Мама, не дразни дядю Андрея, он хороший – сонно пробормотала Юлька и, положив на стол локоть, опустила на него голову.

Андрей поднялся и осторожно взял мою дочь на руки.

– Устами младенца, между прочим, глаголет истина. Вот Юля сразу поняла, что я – хороший, а ты все сомневаешься. Где тут у вас спит юная принцесса?

Когда мы добрались до комнаты Юльки, дочь уже тихонько посапывала. Я осторожно сняла с нее одежду, а пижаму надевать не стала, пожалела будить, просто укрыла ее еще и пледом поверх одеяла.

Андрей осторожно опустился в кресло – и вдруг подпрыгнул как ужаленный, а комнату огласил рев младенца.

– Это наш Васечка. Да не делай ты таких глаз, это просто кукла.

– Тогда почему она плачет? – испуганно поинтересовался Андрей, обнимая меня за плечи.

– Потому что так задумано.

Нет, я не смогу с ним жить, никогда. Он только прикасается ко мне – и у меня голова кружится, и эти искорки по всему телу. Разве можно жить в будке с высоким напряжением? Или к ослепительному счастью тоже привыкают?

– Пойдем, – я потянула Андрея за руку. – Все, она заснула. Спит обычно крепко, до утра.

Мы перешли в мою комнату, растянулись на постели. Андрей попытался меня обнять, но я перехватила его руку:

– Потом. Ты так и не рассказал мне про то, почему теперь на тебе вместо розового пиджачка и зеленых джинсов обычные стильные вещи и как именно ты попал к Коляну. А про проститутку Надю – особенно подробно.

– Подумаешь, Надя…

– Я подумаю! Я вот сейчас возьму и подумаю! Мне Колян говорил, что у тебя с ней любовь, и ты ради нее на все готов, и кроме нее тебе больше никто…

Андрей закрыл мне рот поцелуем. После чего его рассказ о том, что произошло, все-таки пришлось на полчасика отложить…

…Для отца, популярного драматического актера, и мамы, известной в свое время балерины, решение единственного красавца-сына поступать в школу милиции стало настоящей катастрофой.

– Какая-то милиция! Какие-то бандиты! Грязь, кровь! Опасность, в конце концов! Что ты себе думаешь? – бушевал отец и принимал позы высокохудожественного страдания, которые знала вся страна.

– Спокойно, все не так уж и плохо, – мама запила новость валокордином и распрямила свою и без того идеально прямую спину. Глядя на эту хрупкую женщину, никто никогда бы не поверил, что это она является настоящей главой семьи. Впрочем, она была не только сильной, но и мудрой женщиной, мастерски создававшей у мужа иллюзию, что все решения принимает он и только он. – Может, со временем мальчик получит и высшее образование, станет известным адвокатом. А это тоже искусство!

От искусства во всех его проявлениях Андрея тошнило. Может, потому, что он с ранних лет видел не столько его блеск, сколько изнанку.

Родители все время в разъездах. А если и дома, то это ничего особо не меняет. Многочасовые изматывающие тренировки мамы, отец все время в роли и с удивлением смотрит на собственного ребенка. А ради чего? Постоянные театральные сплетни, интриги, неискренность, пьянство. Успех? Он такой эфемерный, такой сиюминутный! Разве он стоит всех этих усилий? Разве он представляет хоть какую-то ценность? Да ведь весь этот мир, фальшивый и неискренний, вызывает одно-единственное желание: убежать из него.

Убегать было проще всего в книги. У отца имелась потрясающая библиотека. Сначала Андрей глотал тома про приключения мушкетеров, потом пришел черед Конан Дойла и Агаты Кристи, а советские детективы про доблестных милиционеров окончательно набили кашей плохо соображающую, еще почти детскую голову.

Тогда так казалось: в милиции работают честные и справедливые люди, которые оберегают покой мирных граждан, изобличают хитроумных преступников, жертвуют собой ради других. Милиционер – он благородный, как д’Артаньян, умный, как Шерлок Холмс, проницательный, как мисс Марпл. Ну и зовут его – майор Пронин, поправка на российские реалии. Все по-настоящему. И никакого театрального жеманства.

В годы учебы в этом, казалось, еще был какой-то смысл. На дворе стояли лихие девяностые, бандиты убивали друг друга и ни в чем не повинных людей, а милиции, растерявшейся в этих новых условиях, требовались новые кадры.

Вакансий тогда было – выше крыши, из милиции все бежали, кто в бизнес, кто в частные охранные структуры.

Но когда у тебя лицо, выхоленное генами театральной династии в третьем колене, то в трудовой книжке появляются все новые и новые записи. С оперативной работы погнали через полгода – вреда от Андрея было больше, чем пользы. С должности участкового милиционера пришлось увольняться самому – количество гражданок, жаждавших в отсутствие супруга провести профилактическую беседу в горизонтальном положении, серьезно угрожало устойчивости психики. Потом было спецподразделение при ГИБДД, эскортирующее на мотоциклах всяких важных почетных гостей. Оттуда тоже пришлось рвать когти, потому что у чиновников, разумеется, были супруги, домогавшиеся внимания самого красивого мотоциклиста. В конце концов почти двухметровую красоту Андрея упаковали в автомобиль управления наружного наблюдения, чтобы она по минимуму бросалась в одинаково внимательные глаза женщин и преступников. Но там стало совсем тоскливо, потому что слишком часто объекты наблюдения направлялись к вышестоящему милицейскому начальству. И толка от этого самого наблюдения не было уже никакого, только напрасно проезженный казенный бензин. Ситуация складывалась удручающая, не пришей собаке хвост. Вроде как есть специальность, а работать по ней невозможно. Тем более, с годами оставалось все меньше уверенности, что эта работа действительно хоть кому-нибудь нужна. От грустных мыслей спасали книги. Маринина с ее прямолинейной Каменской, Платова с роскошной, прямо-таки бархатной стилистикой, Донцова, светлая и легкомысленная.

А еще была Леночка…

Прохлопав сына в плане выбора профессии, мама Андрея решила костьми лечь, но не допустить подобного промаха в личной жизни. Как будто бы совершенно случайно на ужин все чаще оставалась Лена, хорошенькая мамина ученица. Глядя на ее хрупкую детскую фигурку, Андрей как-то забыл о своей неприязни к миру искусства. Леночка казалась такой искренней, она даже краснела, встретившись с ним взглядом. Почему-то все тверже становилась уверенность, что вот именно с этой девушкой все может быть правильно, по-настоящему, раз и навсегда. Не так, как у мамы, украдкой за кулисами целующей любовника, не так, как у отца, которого любовница несколько лет шантажировала самоубийством, а вся семья старательно делала вид, что не слышит вечных ночных папиных бесед по телефону…

Лена действительно отличалась от родителей, больше всего на свете любивших мишуру своего якобы искусства. Она с радостью бросила балет, поправилась на пять килограммов, что ей очень пошло, с радостью освоила приготовление блинчиков и пирогов. Но с тем же упорством, с каким мама до сих пор каждый божий день махала ногами у станка, Лена стала включать пилораму вечных упреков. Ей хотелось жить в отдельной квартире, ездить на роскошной машине, одеваться в престижных магазинах.

«Может, жениться на ней? Забеременеет, успокоится, будет меньше мне плешь есть?» – прикидывал Андрей, шалея от возрастающих аппетитов, вдруг обнаружившихся в хрупком миниатюрном ангеле.

«Я не хочу выходить замуж за неудачника», – заявила Лена.

Андрей испугался, что она уйдет. И больше ничего не будет – ее шаловливой многообещающей улыбки, с которой она ждала его из ванной; маленьких сапожек в прихожей, от вида которых почему-то всегда становилось теплее на душе; приготовленных ею тающих во рту блинчиков; ее капризов, в конце концов…

Тогда Лена никуда не ушла. Андрей обрадовался: все-таки любит. А она просто искала надежный запасной аэродром, чтобы надежно приземлиться. Сорок пять килограммчиков, рост сто шестьдесят три, тридцать пятый размер обуви. Поразительная предусмотрительность для детского тельца. Редкая неразборчивость? Или наоборот, разборчивость? Ее новый мужчина немолод, толст, лыс. Зато – дом на Рублевке, нефтяной бизнес, фото молодоженов во всех глянцевых журналах. Глаза Леночки на том снимке сияли ярче бриллиантового ошейника, стягивающего хрупкую шейку. Устраивать свою личную жизнь при приходящем к полуночи бойфренде-менте и его перманентно пребывающих в иных мирах родителях ей было совсем не сложно.

Выпив валокординчику, маменька изорвала весь имеющийся в доме глянец на мелкие клочки и стала приглашать к ужину очередную ученицу. Отец, уже выходивший из роли к тому времени лишь для того, чтобы уйти в запой, по-прежнему называл новую гостью Леной. А Андрей имени следующей кандидатки в спутницы жизни так и не запомнил.

Единственное, что по-прежнему хоть как-то скрашивало жизнь, – это книги. За ними приходилось ездить на ярмарки – цены даже на лотках были высокими, не говоря уже о книжных магазинах.

И вдруг появилась идея…

Это уже не было то время, когда уставшие от советского книжного дефицита люди сметали все, что издается. Рынок уже был насыщен, основные игроки – и издатели, и писатели – определились. Читатели уже знали, какие книги хотят приобретать – и желательно, по минимальным ценам.

Но это был тот период, когда только начинал набирать мощь российский Интернет…

Андрей очень вовремя вспомнил, что за границей отец всегда заказывал книги в интернет-магазинах. Прикинул расходы на начало такого бизнеса: аренда склада, там же можно посадить людей, формирующих заказы, плюс оплата курьеров, пара компьютеров – и все!

Так получилось, что он стал первым. Потом быстро понял, что к торговле книгами можно добавлять все новые и новые позиции товаров – технику, предметы искусства, ювелирные изделия, парфюмерию. Из маленькой комнатки, заваленной книгами, со временем вырос гигантский спрут, сначала опутавший своими щупальцами всю Россию, а потом начавший расползаться и на постсоветское пространство.

Всего через полгода после ухода из милиции Андрей заработал свой первый миллион долларов. Купил квартиру и машину, положил отца в хорошую наркологическую клинику, где его вылечили от алкоголизма, оплатил пластического хирурга для маменьки. Денег становилось все больше, свободного времени, как ни странно, тоже. Только вот счастья… Андрей даже тосковал по тем временам, когда ему приходилось самому ездить на оптовые склады издательств, а потом волоком тащить на себе книжки в свою комнатенку. Физическая усталость погружала в нирвану, и там не было никаких мыслей. А так… Да, подруги оказываются все моложе и красивее. С ними приятно потусоваться в клубах, заняться сексом. И утром с ужасом обнаружить в своей постели очередную Леночку, под ангельской маской оказывается алчная хищница, и хочется уже только одного – чтобы девица убралась куда подальше и побыстрее…

Однокашники уже детей вовсю растят – а тут всю нежность приходится отдавать уже даже не бизнесу, налажен, как часы, а очередной модели «BMW». Или новой книжке.

Сайт знакомств никаких изменений в личную жизнь не принес. Андрей не любил вступать в долгую переписку, но по телефону долго общался с приглянувшейся девушкой. Интеллигентные, с высшим образованием, когда они видели, на какой машине кавалер приезжает на свидание и в какой квартире он живет, все, как одна, сразу же оживлялись. И катастрофически сильно начинали напоминать Леночку…

Он думал убрать свою анкету. Или пойти к психологу, чтобы тот вытравил из памяти мучительный ужас перед женской расчетливостью и возможной болью. Но не успел.

Уж кого-кого меньше всего Андрей ожидал увидеть на сайте знакомств, так это своего приятеля следователя Сергеевича. У парня была хорошая понимающая жена, двое чудесных ребятишек. Неужели все-таки – сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит? Похоже, так. Вот ведь хорошо устроился – в своем кабинете, в рабочее время вместо того, чтобы преступников ловить, фотографиями девушек любуется…

– Да мне этот сайт уже вот где, – Сергеевич чиркнул пухлой ладонью по горлу. – Я здесь не баб снимаю, а работаю.

– Хорошая у тебя работа!

– Андрюха, я серьезно. Мне кажется, тут какой-то гипнотизер орудует. Уже несколько случаев по Москве. Женщина, как зомби, продает свою машину и квартиру, а потом исчезает. Некоторых находят. Только в таком состоянии, когда уже никаких показаний они дать не могут.

– Ты будешь смеяться, старик, но у меня тоже есть анкета на этом сайте. Я все любовь ищу.

– Слушай, забей пока на любовь. Помоги мне. У тебя же времени куча. Ты с дамочками повстречайся, порасспрашивай их. У всех жертв были анкеты на этом сайте. Но никаких общих контактов. Помоги, а!

Призраки Шерлока Холмса и мисс Марпл явились – не запылились. Стали нашептывать про какие-то закономерности, которые, может быть, можно выявить, про подозрительные обстоятельства, на которые пока никто не обращает внимания…

Окончательно доконали Андрея стопки уголовных дел, пылившихся в сейфе Сергеевича. В них были фотографии молодых красивых женских лиц. А потом – уже некрасивых, обезображенных смертью…

– Понимаешь, Дашка, я отдал милиции много лет, – рассказывал Андрей, наматывая на палец прядь моих волос. – Я не сделал там ничего толкового. Но я всегда хотел! И меня зацепило. Я встречался с десятками женщин, я общался с сотнями. Пытался понять логику преступника и не понимал. Только у Сергеевича дел в сейфе все прибывало.

– А ты ко всем женщинам приходил в таком красивом розовом пиджачке? И всех водил в чудную коммунальную квартирку?

– К некоторым приходил. Даш, я был готов носить свою женщину на руках, заваливать ее розами и бриллиантами. Но я хотел, чтобы меня любили. Просто меня, не мои деньги. Нет, в коммуналку я никого не водил. Все сбегали, увидев нелепую дурацкую одежду. Я специально купил ее в секонд-хенде.

– Отличный выбор!

– Даш, я очень люблю книги. И весь тот образ, который ты видела, ты ведь разгадала правильно. Это действительно по мотивам Ильфа и Петрова. И Марии Брикер.

– Какой Брикер! О, я помню эту фразу!

– Даш, я понял, что тебе тоже нравятся ее книги. Она классно пишет! Я люблю весь ее светлый мир, этих героев с их режиссированием, переодеваниями, смешными сценками. Я просто тащусь от нее. Да, я мог бы тебе тогда все рассказать. Ты поняла бы, что в чем-то у нас похожая работа и есть общие интересы. Но в тот день, когда я тебя увидел, я так окосел от счастья. Мне хотелось выпендриваться и дурачиться. Я хотел разыграть тебя, а потом вместе с тобой над этим смеяться. Но еще раньше… Нет, не перебивай. Ты послушай. Я знаю, что ты хочешь сказать. Меня самого чуть кондратий не хватил, когда я увидел Викентьевича в гробу. Он все-таки старенький, у него сердце больное. Я подумал: мама дорогая, вот и труп в такой-то важный для меня день. А потом я так радовался, что он не окочурился. Тише, тише, не перебивай. Так вот, еще раньше, когда я только открыл твою анкету… Я… Даша, это было как видение. Я еще не читал твою анкету, не знал, что у тебя есть дочь. Но я увидел, как я беру на руки маленькую светловолосую девочку, она почему-то лупит меня, а ты смотришь на нас и плачешь, и улыбаешься сквозь слезы. Вот все то, что сегодня в больнице в Жуковском было, я это уже видел. А когда ты пришла к тому кафе… Такая красивая и стильная… Я проклинал себя за свой дурацкий маскарад. А потом ты взяла меня за руку и в кафе втащила. Меня как током шандарахнуло.

– Меня тоже.

– А я знаю… То есть мы что-то говорили, я продолжал прикалываться и выпендриваться, но это уже все неважно было. Я только не мог решиться к тебе прикоснуться. Ты такая красивая… А потом – ревность эта твоя дурацкая… Даша, я же мужик. А я ничего толкового не сделал. Бизнес мой мне, по большому счету, легко дался. И это дело – оно стало для меня чем-то вроде испытания самого себя… Мы с Сергеевичем больше трех лет головы ломали. Трупов – вагон. Я хотел просто скорее со всем этим покончить. И быть с тобой, любить тебя. А ты – как дура, на письма не отвечаешь, звонки сбрасываешь. Но моя любимая не может быть дурой! И я решил, что это на меня помутнение нашло, что ты – не моя женщина. А потом время идет – а не проходит ни фига помутнение. Мне все хуже. Я прихожу к твоей работе, и что я вижу?!

– Ладно, проехали. Между прочим, я хотела объясниться.

– Знаешь, Даша, я тоже ведь не железный.

Короче, забил я потом на все, анкету грохнул, номер телефона поменял, хлам из коммуналки вывез, Викентьевичу с бабой Зиной первача купил – они такие смешные, нормальные виски и коньяк не уважают. Решил усыновить ребенка и развивать бизнес – если уж с тобой мне ничего не светит, а убийца не ловится.

– И что, усыновил?

– Нет еще, но если ты не против, собираюсь.

– Я только за.

– А я знаю.

– Но ты мне так и не рассказал про проститутку Надю и Коляна!

– Даша, а что тут рассказывать. Ты же взрослая девочка, все понимаешь.

От ревности у меня потемнело в глазах. Я попыталась что-то сказать, но слова, мои любимые слова, с которыми я всегда так ловко управлялась, беспомощно трепыхались в моем сознании, и я впервые в жизни не могла сформулировать ни одного предложения. Просто было очень больно…

– Даша, давай мы тут не будем заниматься чистоплюйством, – Андрей приподнялся, подложил под спину подушку и внимательно на меня посмотрел. – Мы все хотим жить хорошо, а живем, как умеем. Я все время после Ленки спал с проститутками. Потому что это честно. Я здоровый мужчина, иногда мне нужен секс. Девушкам нужны деньги. И никаких тебе запаренных мозгов и всего этого кошмарного вранья, после которого жить не хочется. Конечно, на трассе я никого никогда не снимал. Уж эта сфера в Москве развита, кого хочешь тебе привезут, хоть фотомодель, хоть кандидата филологических наук – только плати. Но увидев Надьку, я обалдел – она же твоя копия. И у меня вообще шарики за ролики зашли. Я подумал, что заело мою судьбу, а иначе чего она мне девушек с одинаковыми внешними данными все посылает. В общем, я увидел Надю, понял, что меня к тебе тянет по-страшному. Но тебя нет, а она вот, уже рядом, подошла к моей машине… Я ее твоим именем все боялся назвать. Стал ездить только к ней. На пару минут мне казалось, что я с тобой. А потом она открывала рот… Нет, она по-своему – неплохая девчонка. Она влюбилась в меня, деньги брать не хотела. Мозгов, конечно, как у курицы. «Милый, ты бандит?» – «Бандит». – «Ты крутой бандит?» – «Я самый крутой, в натуре, бандит». А что мне с ней, про книжки разговаривать? У нее жизнь так сложилась, она даже среднюю школу не закончила, у нее мать больная и сестра маленькая, она откуда-то из Украины сюда приехала. И вот я смотрел на нее и думал – может, что-то можно будет со временем с ее куриным мозгом сделать. Она же любила меня, она работу свою хотела бросить, она бы всему научилась. Я не знал, Дашка, что мне делать. Потому что, когда я смотрел на нее, я видел тебя, и я хотел быть с обой, но тебя не было, а она была, и смотрела на меня так же, как ты, и я запутался… Когда она исчезла, я обрадовался. Нет человека – нет проблемы. Может, это трусость. Но я говорю честно, мне это важно, потому что я люблю тебя и хочу, чтобы ты знала все… А потом Надька мне позвонила. И сказала, что попала к замечательным людям, у них такой чудесный бандитский бизнес, они деньги гребут лопатой, и если я хочу, то она меня с ними познакомит. Я ехал к Коляну, думая просто ее забрать. Ну, от Коляна, как ты поняла, никто так просто не уходит. Он мне «макара» под ребра сунул и стал спрашивать, что я за бандит такой. Под пистолетом очень быстро соображаешь. Но я вообще фартовый. У Сергеевича дело одно было… Мы еще с ним стебались, там бандюган был – мой полный тезка, но отвязанный, отчаянный. Он сбежал прямо из здания суда. И – с концами. То ли за границу уехал, то ли новую жизнь решил начать, не знаю. Но когда Колян мне пистолет в пузо уткнул, я быстро ему всю эту историю выдал. И еще про пластическую хирургию что-то приплел, дескать, вывеску перекроил, чтобы никто опознать не смог. Честно говоря, я в тот момент даже по фене стал ботать. Наверное, актерские гены. Я прямо подъем какой-то почувствовал… Потом, уже позже, сообразил – что же это за бандит такой, который якобы внешность поменял, а документы фальшивые не справил. Но что-то дальше плести уже было поздно… Впрочем, Колян справки навел и, как ни странно, скушал эту лапшу с большим аппетитом. И даже пообещал со временем приобщить к своему «бизнесу». Мы с Сергеевичем стали встречаться, как революционеры, чуть ли не с явками-паролями. Я стакан с отпечатками пальцев Коляна заныкал, так что мы поняли, что что-то он тут мутит конкретное, у него статьи были серьезные. Но я клянусь, тогда еще ни сном ни духом я понятия не имел, что Колян как-то причастен к тем убийствам через сайт знакомств. Курица моя что-то лепетала про то, что Викуся какие-то квартиры продает. Я думал – мошенничество на рынке недвижимости. А Колян меня не посвящал ни в какие подробности, я у него на побегушках был, мясо на шашлыки подвезти да побухать – вот и все. Он все прощупывал меня, спрашивал про братву. Я каждый раз к нему ехал и боялся в гостях настоящего бандюгана Андрея Скворцова встретить. Только когда я тебя с пистолетом увидел, у меня в голове вдруг как щелкнуло что-то. Я понял – квартиры продавала Викуся, выдавая себя за уже убитых женщин. Поэтому Сергеевич думал, гипноз. А все оказалось проще и страшнее… Слушай, уже утро почти. Мы с тобой сегодня спать будем?

Я пожала плечами:

– Не знаю. У меня уже глаза закрываются. И очень хочется тебя обнять. Но ты же током бьешься.

– Это ты током бьешься!

– Но спать в разных постелях – это, по-моему, неправильно.

– Однозначно.

– Тогда давай… – Андрей осторожно коснулся моей руки, и мы оба вздрогнули. – Постепенно…

Его живот касается моей спины. Рука устраивается на талии. Еще – как вспышка – поцелуй в затылок.

Я вся растворяюсь в этом фейерверке…

Эпилог

Подготовиться к Новому году мы с Андреем толком не успели. Но совершенно по этому поводу не расстроились, потому что нам удалось главное – оформить документы на усыновление и забрать из детского дома симпатичного смышленого Витеньку, ровесника моей Юльки. Дети очень быстро нашли общий язык, и, по-моему, совершенно счастливы и довольны друг другом.

Вообще-то Витю выбрал Андрей. Он уже давно его навещал, готовя документы на усыновление, привозил игрушки и водил в кино. Когда мы вместе первый раз поехали в детский дом, я все-таки жутко волновалась, сумею ли я полюбить чужого ребенка, как своего собственного. Я боялась, что никогда не смогу быть строга с мальчиком, потому что все время буду помнить, как он страдал, и стану все ему позволять, а Юлька начнет чувствовать разницу в отношении к ней и приемному сыну. Сейчас мне так смешно вспоминать все эти напрасные опасения! Когда мы приехали, у деток еще был тихий час. Воспитательница провела нас в спальню. И еще до того, как она подошла к Витиной кроватке, я вдруг всем своим сердцем и всей душой поняла, что вот именно того темноволосого худенького мальчика выбрал Андрей и что именно он – тоже мой ребенок, наш ребенок. В комнате было полным-полно кроваток, но я не ошиблась. И поняла, что все происходящее – очень правильно, а по-другому просто и быть не может. Мне не пришлось прилагать ни малейших усилий, чтобы привыкнуть к Вите. Он вошел в мою жизнь совершенно естественно и органично, и в ней сразу стало теплее и светлее. Наверное, правду говорят, что приемных детей тоже посылает Господь…

Конечно же, я по-прежнему работаю в издательстве и снова редактирую криминальную прозу. Когда прошел шок, вызванный той жуткой историей с Коляном, я поняла, что просто не могу и не хочу оставлять свою работу. Ведь в какой-то степени именно благодаря ей, любимой, но отнимающей много времени, в моей жизни появился Андрей. И если бы этого не произошло, я просто никогда не была бы так счастлива.

Накануне новогодних каникул я подчистила все хвосты по работе. Потому что уже знала, чем займусь в течение свободных двух недель. Я буду писать свою собственную книгу. Я не могу ее не написать, потому что есть кое-что очень важное, что я хочу сказать и объяснить.

И вот сегодня, 3 января, я с утра пораньше поцеловала еще безмятежно дремлющего любимого (он бьется током даже во сне! Но мне это так нравится!), сварила себе кофе покрепче и устроилась в кабинете Андрея с ноутбуком.

Из окна загородного дома, в котором мы теперь живем, открывается потрясающий вид. Я смотрю на сосны, припудренные легким снегом. Ветер гонит серые волны по еще не замерзшему небольшому озеру и деловито шуршит камышом. Вдалеке вьется оранжевая от подсветки лента шоссе… Я смотрю на все это и собираюсь с мыслями для того, чтобы сказать в своей книге самое главное.

Счастье редко когда дается быстро и легко. Может, потому что люди не умеют ценить то, что получают без особых усилий? Очень часто кажется: то, что есть сейчас – это не очень-то настоящее счастье, а так, репетиция, и все самое главное еще случится, еще произойдет.

Никто, кроме меня самой, не виноват во всех тех бедах, которые мне довелось пережить. Я не слушала свое сердце. Пыталась руководствоваться разумом, логикой, советами подруг, чем угодно. И чуть не погибла, едва не упустила все самое главное в своей жизни. Но это хорошо, что у всех нас в запасе есть много попыток стать счастливыми. И как бы плохо ни приходилось, какие бы тяжелые испытания ни обрушивались на нашу голову, затяжной дождь бед всегда заканчивается и показывается солнце, несущее тепло, любовь, успех, все-все, что только нужно людям.

Я хочу написать книгу о мудрости, которая нужна, чтобы увидеть свое счастье. О мужестве, которое понадобится, если сразу рассмотреть все самое главное все же не получится. О счастье, которого достойны все и всегда и которое рано или поздно все равно согревает теплом озябшее сердце.

Может быть, моя книга поможет кому-то избежать ошибок. Или придаст сил в нелегком пути к своей любви. Мне кажется, что это – важно…

К читателям

Здравствуйте, мои дорогие читательницы и читатели!

Я пишу эти строки и вся сияю от счастья, потому что после всех испытаний моя героиня Даша Забелина все-таки смогла найти свою любовь и стать по-настоящему счастливой.

Я очень полюбила этот персонаж, хотя первоначально в этой книге планировалось все по-другому – иная героиня, иной сюжет.

Я начинала работу над этой книгой, считая, что сайты знакомств в Интернете просто кишмя кишат красивыми, успешными и порядочными мужчинами. Что стоит только пару раз нажать на клавиши – и будет тебе женское счастье. Почему? У моей подруги был опыт быстрого знакомства в Интернете с таким, как нам сначала казалось, идеальным мужчиной.

Избранник моей подруги оказался очень красивым успешным бизнесменом с прекрасными манерами. Он так трогательно к ней относился, очень красиво ухаживал. Я настолько сильно желала счастья своей подруге, что даже не задумывалась, почему это такой завидный жених почти до сорока лет проходил в холостяках. Думала – все приятельницу мою дожидался. В общем, как потом выяснилось, дожидался он не только мою приятельницу. Как-то ей позвонила девушка, представилась невестой того парня, сказала, что ждет ребенка. Моя подруга, выпив валерьянки, отправилась на встречу с той барышней. Она оказалась очень милой интеллигентной девушкой, сообщила, что познакомилась с тем мужчиной тоже на сайте знакомств. Коварный донжуан поселил будущую мать своего ребенка в загородном доме, а с моей подругой встречался в городской квартире. Конечно, ее иногда смущали поздние звонки и смс, но мужчина уверял, что общается со своей сестрой… В общем, подруга решила предоставить тому парню возможность воспитывать ребенка. Мужчина стал кричать, что уже разлюбил ту девушку, а страстно любит мою подругу. И подруга ведь тоже влюбилась в него очень сильно… Вся эта история длится до сих пор, и чем она закончится – одному Богу известно. Но, как бы в конце концов ни разрулила судьба этот треугольник, – все равно кто-то останется в проигрыше и будет страдать. Я думала построить на этой истории, начинавшейся так прекрасно, сюжет романа, но со временем ситуация становилась все трагичнее, и я просто не могла придумать для книги счастливого финала. А я люблю счастливые финалы. Мне кажется, что в жизни и так много проблем, не хватало еще ими грузиться в книгах.

А потом мне приснилась Даша, красивая, стремящаяся к счастью. Но я еще не очень понимала, как и что про нее писать.

И тогда я решила завести на сайте знакомств свою анкету. Честно говоря, мне было сначала не очень удобно. Все-таки я собиралась искать материал для книги, а не мужа, и мне не хотелось морочить людям головы, давать им надежды, которые я не собираюсь оправдывать. Но потом я обратила внимание, что очень многие мужчины указывают одну из целей знакомств – общение. И я подумала, что просто расспрошу их об опыте знакомств, представлюсь, подарю свои книги.

Сказать, что я была в шоке после размещения своей странички, – это значит ничего не сказать. Мне стало так смешно по поводу опасений случайно нанести душевную травму! Кого я жалела? Каких-то хамов и маньяков, которые, с ужасными орфографическими ошибками и даже не здороваясь сразу же предлагают заняться сексом! Потом со мной в переписку вступил «папа», собирающий деньги на «операцию» своей дочери на сайте знакомств… В общем, вы поняли: Дашин опыт размещения анкеты – это в какой-то степени и мой личный опыт.

Я все-таки заставила себя сходить на пару свиданий. И поняла, что часто мужчины размещают не свои фотографии, врут, указывая возраст, как идиоты (а ведь, казалось бы, взрослые люди), заманивают к себе домой. Окончательно меня доконал уголовный авторитет, подыскивающий себе на старости лет молоденькую жену. Он ждал меня в кафе, перед ним стоял Macbook Air, и бандит время от времени просматривал почту. «Ты мне подходишь. У тебя все будет. Между прочим, я почти олигарх», – заявил он мне… Я поняла после этой встречи только одно: ничем хорошим все это расследование не закончится, кто-нибудь жахнет меня по голове, а меня по голове бить нельзя, я ею книжки выдумываю.

И тогда я стала встречаться… с девушками. У многих из них многолетний опыт нахождения на сайте знакомств, и чего они только не перевидали и не услышали. И квартиры нет, а дети есть, а что ты сразу секса не хочешь, уже все-таки не первой молодости, не ломайся… Всех моих собеседниц уже тошнило от сайта и многочисленных на нем обитающих проходимцев. Но куда еще податься сегодня одинокой работающей женщине? Кстати, история с Вадимом-Сергеем с одной из женщин произошла в действительности…

Часть сюжета, связанная с Коляном, к сожалению, тоже не выдумана. В одной из социальных сетей действительно орудовала мошенница, которая знакомилась с женщинами, похожими на нее внешне, входила к ним в доверие, а потом убивала и продавала их имущество.

Впрочем, конечно, я никоим образом не хочу утверждать, что Интернет – вселенское зло, и что там совершенно невозможно встретить свою вторую половину. У меня есть масса знакомых, для которых флирт в чате или социальной сети стал действительно судьбоносным и позволил создать счастливую семью.

Но я уверена, что, общаясь в Сети, а потом встречаясь в реальной жизни, девушки должны быть очень внимательны и осторожны. В душу, открытую навстречу любви, могут в лучшем случае плюнуть. О худшем не будем.

Я думаю, что и на сайте знакомств все же можно познакомиться с приличным мужчиной, который искренне стремится подарить женщине свою любовь. Но для того, чтобы его встретить, нужны крепкие нервы и все-таки осторожность.

А еще мне кажется, что кто ищет – тот в конце концов находит. И от всей души желаю тем читательницам, которые еще не встретили свою половинку, быстрого и легкого пути к своему счастью.

Спасибо вам, мои дорогие читатели, за внимание к моему творчеству. От всей души желаю вам настоящей любви, крепкого здоровья и много-много теплого счастья. Мне кажется, что наше расставание будет совсем недолгим. Потому что я уже почти придумала сюжет следующей книги.

С нетерпением жду ваших писем, мой имейл:

Olga-tarasevich@inbox.ru

С уважением и любовью, Ольга Тарасевич

Content

Ольга Тарасевич
Любовь по Интернету, или Подари ему весь мир

Из дневника убийцы…

Глава 1 Цирк всеобщего пользования

Глава 2 С самыми серьезными намерениями…

Глава 3 Одну-единственную, пока смерть не разлучит нас…

Эпилог

К читателям