Ксавьера Холландер

Поцелуй змеи

Часть I

Глава первая

Змея Священного Нила

Яхта, зашуршав днищем по песку, стала на якорь. Единственным встретившим их в свежем предрассветном сумраке звуком был шум пенящегося прибоя на еще сонном пляже. Из темноты вынырнули две рослые темнокожие фигуры с мрачными, непроницаемыми физиономиями. Трое пассажиров осторожно спустились с яхты и медленно двинулись по мелководью. В мерцании звезд и фосфорическом блеске луны отчетливо вырисовывались контуры окружавшей их местности с изрезанными расселинами утесов, покрытых тропическим лесом.

Свирепые проводники были молчаливы. Узкая тропинка змеилась вдоль золотистого пляжа и терялась в лесу, куда и направилась эта странная группа. С берега этого крошечного, затерянного в Индийском океане островка можно было рассмотреть едва различимые, смутные очертания видневшегося вдали знаменитого острова Бали. Клео Дженис, бойкая блондинка лет тридцати, жительница Лос-Анджелеса, продюсер концертов многих звезд эстрады и фестивалей в разных уголках планеты, была единственной женщиной в этой компании. Рядом с ней шел Эндрю Друммонд, шотландский врач, владелец процветающего дома моделей в Лондоне. Крупный, атлетического сложения мужчина с седыми волосами и холодными голубыми глазами за очками в тяжелой оправе, он разменял полвека и, несмотря на свой довольно неряшливый костюм, производил внушительное впечатление. За ним тяжело ступал маленький, толстый, лысый, обрюзгший мужчина того же возраста. Это был Йозеф Прунвальд, директор одного из крупнейших банков в Цюрихе. Вся его жизнь прошла за массивным канцелярским столом, что, естественно, никак не способствовало сохранению спортивной формы.

Минут десять сосредоточенного штурма уходящей круто вверх тропинки, и внезапно слева открылся зияющий черной пустотой просторный грот. Молчаливые проводники растворились в его мраке, и Дженис и ее спутники были вынуждены двигаться дальше едва ли не на ощупь: в глубине пещеры на скалистых стенах еле мерцали редкие факелы. Только звуки шагов нарушали царившую здесь, казалось, вечную, суровую и властную тишину. Ход постепенно сужался и наконец уперся в серую каменную стену с маленькой, узкой дверью, через которую они с трудом протиснулись по одиночке. Вдруг они замерли, ошеломленные открывшимся величественным зрелищем. Огромный храм с круглыми, густо покрытыми цветными иероглифами колоннами будто вырастал из скалы. По обеим сторонам храма торжественно возвышались две статуи, одна из которых изображала человека с головой собаки.

— Боже мой, да ведь это же Анубис! — воскликнул Эндрю Друммонд.

Один из сопровождавших зловеще прошипел:

— Тише! Ни слова, пока не заговорит жрица Исиды!

Причудливые лампы из цветного стекла слабо освещали храм. Светильники принадлежали явно к более поздней эпохе и были привезены сюда, вероятно, из Багдада или Дамаска, где служили украшением мечетей. И тем не менее они прекрасно гармонировали с архитектурой этой таинственной пещеры. На высеченных в скале скамьях и карнизах лежали многочисленные редкие и дорогие предметы: золотой амулет с топазами, причудливо изогнутый змеевидный скипетр, манускрипт из папируса, украшенный поразительной красоты рисунками — египетская Книга Мертвых… В противоположной стене святилища виднелась дверь, ведущая, вероятно, во внутреннее помещение. Из нее вышли восемь мужчин в простых полотняных одеяниях жрецов и причудливых головных уборах. Они остановились перед деревянной скульптурой богини Исиды. Ее корона символизировала власть над Верхним и Нижним Египтом. В левой руке она держала царскую плеть, а на шее сверкал рубин величиной с голубиное яйцо в форме жука-скарабея.

Но вот передняя часть статуи пришла в движение, и гости поняли, что это гробница мумии. Медленно открылась дверь, и перед ними предстала женщина в одеянии, подобном покрову статуи богини Исиды. Она была высокого роста, стройная. Ее блестящие черные волосы и полные тайны миндалевидные глаза с темными обводами действовали магически: будто и впрямь сама богиня! В ее взгляде чувствовалась не просто всепобеждающая властная сила, но какая-то странная отрешенность, создававшая впечатление безграничной сексуальности. Каждый, кто хоть раз встретился с этим взглядом, не мог не попасть под власть волшебных чар. Восемь жрецов склонились перед ней, и гости, подталкиваемые своими мрачными проводниками, тоже опустились на колени.

— Будь благословенна, жрица Исиды! — произнес один из жрецов.

Наступила томительная пауза, а затем заговорила Исида. Голос ее был глубоким и суровым, слова произносились нараспев, будто она читала древнюю формулу, подчинявшую слушающих своей власти.

— Чужестранцы, известно ли вам, что мне дана сила великой богини Исиды? Я — ее жрица! Но когда я начинаю говорить, я становлюсь богиней! Никто не в силах противостоять моей воле, и мои слуги, рассеянные по всему свету, служат и повинуются богине, которая возвратилась из Царства Теней, чтобы вновь ожить в моем теле. И вы тоже принадлежите к числу тех, кто избран служить ей. Вы посвящаетесь в тайны сексуальной власти, дающей всем мужчинам и женщинам волшебную силу, способную заставить любого восхищаться вами и подчиняться вам, как вы теперь подчинились мне.

То, что я сообщу сейчас, вам надлежит узнать еще перед первой фазой ритуала посвящения. Великого бога Осириса, супруга Исиды, заманил в ловушку его младший брат Сет — Злой Бог. Он убил его и разрубил тело моего господина на тринадцать частей, которые закопал затем в разных местах. Однако его жена Исида ходила по всем странам, отыскивая части тела божественного Осириса. Она сшила их и вдохнула в Осириса жизненную силу. Когда Осирис снова стал повелителем обоих Царств Египта, сын Исиды, могучий Гор, убил злого Сета. Однако Осирис был собран не полностью. Он не мог наслаждаться любовью с Исидой, так как отсутствовала одна из частей его тела, закопанная глубоко в землю. Исиде не удалось найти его божественный фаллос. И тем не менее фаллос Осириса доказывает свою мощь и в теле земли, оплодотворяя ее. И земля из года в год дает обильные урожаи.

Для вас все это — легенда. Но тот, кто служит Исиде, знает гораздо больше. В те далекие времена, когда тело Осириса разбросали по земле, была изготовлена золотая статуя — точная его копия. Ее разделили на тринадцать частей, которые затем тоже тайно зарыли. Благодаря волшебной силе этой статуи, богиня смогла разгадать места захоронения подлинного тела своего возлюбленного. Мы, ее приверженцы, поклялись отыскать и собрать все недостающие части золотой статуи — в знак преклонения перед богиней и волшебной силой телесной любви. Если вы готовы служить Исиде и поклоняться культу любви, то вместе с нами будьте готовы к поискам. Следуйте за мной!

Исида бесшумно повернулась. Слуги и гости последовали за ней. Маленькое округлое помещение, стены которого были сплошь задрапированы темно-красным бархатом, встретило их тусклым светом золотых светильников и жутковатыми пятнами теней. Воздух источал сладкий экзотический аромат, возбуждавший у всех странное чувство волнения, предощущения чего-то фантастического. Лишь низкие роскошные восточные диваны с деревянными спинками, украшенными изображениями египетских богов с соколиными головами и извивающимися змеями, действовали умиротворяюще. Клео Дженис предложили средний диван, ее спутники уселись на диваны справа и слева. Исида стояла перед ними, ее руки бережно держали старинный, видимо, времен фараонов, папирусный свиток, текст которого она начала нараспев читать.

Позже никто не смог объяснить, что с ними произошло. Голос Исиды действовал странно — убаюкивал и одновременно возбуждал. Сквозь монотонное пение смысл произносимых слов не доходил совершенно. Клео впилась взглядом в Исиду, и все вокруг нее куда-то провалилось, исчезло. Жрица как будто заскользила к ней, обдавая ее своим горячим дыханием. Клео невольно протянула руки навстречу. Близость теплого тела и легкое соприкосновение с нежной, как лепестки розы, прозрачной, как тонкий фарфор, кожей Исиды возбудили в ней сладостное томление. Лицо Исиды оставалось непроницаемым, но губы продолжали что-то говорить. Клео ощутила такое невыразимое наслаждение, какое не испытывала до этого никогда в жизни. Каждая клеточка ее тела стремилась к этой чарующей женщине.

Она не могла вспомнить, как и когда они разделись, но ее взгляд уже был прикован к обнаженной фигуре жрицы. Клео еще никогда не видела такого женского совершенства и с благоговением обняла ее тело, прикоснувшись к нему губами. Исида терпеливо сносила ее объятия. Пальцы Клео ощупывали тело, небольшие упругие груди и соблазнительные бедра. Однако жрица оставалась неподвижной, и это еще сильнее разжигало страсть Клео. Ей казалось, что она теряет рассудок. Ее глаза сомкнулись, она задыхалась, полностью подчиняясь власти этой удивительной женщины из другого мира и другого времени. Когда ее насытившаяся страсть стала ослабевать, Клео открыла глаза и с удивлением обнаружила, что сидит на своем диване, одетая, а Исида продолжает читать вслух папирус. Эндрю Друммонд и не подозревал, что произошло с Клео. Он прислушивался к монотонному голосу Исиды и понимал все без особого напряжения. В ее повествовании сообщалось, что время — это не огромный океан, а просто крошечная лужица, через которую он может без труда перепрыгнуть. И он шагал через бездны прошлого. Он видел себя Осирисом. Злой Сет был уже мертв, а он сам торжествовал, он был царем, который хотел любить свою супругу. Его тело было телом вечно молодого бога, упругое и полное сил. Царица Исида с удивлением заметила его напряженно пульсирующий фаллос.

— О Боги! — прошептала она. — У тебя же все части тела целы, ты не искалечен! Это подействовала моя любовь!

Он порывисто обхватил ее, почувствовал ее гибкое тело и, ощутив в себе силу, понял, что снова мужчина. Он знал, что это была его миссия — оплодотворить Исиду, чтобы она стала такой же плодородной, как Нил. Он, только он мог наполнить ее тело жизнью! Он взял ее, и она покорилась ему! И какое блаженство он ощутил, когда вдыхал ее аромат и наслаждался теплом ее тела. Когда они сплелись в любовном трепете, земля заплясала от восторга. Он ощутил себя Львом, хозяином Африки, она была Змеей, олицетворением мудрости и силы волшебства, а вместе они выражали божественный восторг, управляющий миром. И в тот момент, когда он одарил ее своим драгоценным семенем, показалось, что Луна раскололась на тысячу частей.

Казалось, прошла вечность, но Эндрю Друммонд все еще сидел на своем диване и страстно взирал на фигуру Исиды, читавшей папирус. Был ли это сон или просто мгновение, выходящее за рамки его представлений? Но одно было несомненно — он пережил оргазм.

А что же происходило с Йозефом Грунвальдом? Он тоже попал во власть божественных чар. Голос Исиды окутал его, до странности притупил чувства и разрушил все мыслимые границы, определявшие до сих пор его жизнь.

Он почему-то стал поглаживать деревянную змею на спинке дивана, и внезапно от его прикосновения она пришла в движение! В то же время он не отрывал взгляда от жрицы. Он ясно осязал своими пальцами нежную, шелковистую ее кожу. Его лихорадило, в жилах бешено пульсировала кровь. Как тяжело дышать!..

Но эти странные ощущения отступали и подавлялись обликом Исиды. Она стояла перед ним, стройная, надменная, холодная и неприступная. Йозеф упал к ее ногам и стал тихо молить дать ему знак, что она готова его выслушать. Переполненный член невыносимо болел. О, если бы хоть немного ее сочувствия, какое это было бы для него облегчение! Он снова устремил свой взгляд на нее и вдруг увидел, что Исида повернулась к нему спиной, сбросив свое белое одеяние. Встав на колени, он с благодарностью обхватил ее зад. Его возбуждение достигло предела, объятия стали крепче, и он закрыл глаза, чтобы полностью отдаться своим ощущениям.

Йозеф очнулся от собственного крика. Что случилось? Неужели грезы довели его до оргазма? Он пытался подняться с пыльного каменного пола, совершенно потеряв ощущение времени. И уже гораздо позже он вдруг осознал себя сидящим на диване, а все еще читавшая жрица в белом одеянии стояла перед ним, неподвижная и недоступная, как Луна. Были ли это галлюцинации, и он на самом деле не испытал оргазма? Но ведь он знал точно, что с ним что-то произошло! Несмотря на свою внешнюю надменность, Исида благосклонно отнеслась к его покорному виду, и это постепенно успокоило его.

Наконец Исида, завершив свое напевное, монотонное чтение, с благоговением свернула свиток и передала его одному из слуг. Однако чарующее воздействие исчезло не сразу. Скорее всего, это походило на медленное ослабление напряжения или на растворяющийся туман. Гости сидели на своих диванах и производили впечатление только что проснувшихся людей. И Исида произнесла:

— Не забывайте случившегося здесь с вами. Этот пробуждающий божественное наслаждение дар является подарком богини. Вы теперь ее слуги, и она подаст каждому из вас знак о том, что предстоит сделать ради приближения дня признания власти Исиды и Осириса над всем миром. Для этого необходимо собрать все тело Осириса, но не как смертную ткань, ибо слишком много прошло времени, а в виде большой золотой статуи.

Исида подошла к одной из ниш в скале. Двое сопровождавших ее широкоплечих, мускулистых мужчин с трудом вытянули оттуда что-то очень тяжелое и поднесли к диванам. Гости с удивлением рассматривали прекрасно отлитую из золота точную копию руки с кистью. Искусное литье пальцев свидетельствовало о высочайшем мастерстве изготовителей.

— О небо! — У Клео перехватило дыхание. — Любой в Голливуде продал бы свою душу за эту руку!

— Могу ли я к этому прикоснуться? — спросил глубоко потрясенный Йозеф Грунвальд. — В моем банке хранится гораздо больше золота, чем в любом другом кредитном учреждении! Если у вас возникнет желание отдать нам это на хранение, позвоните, пожалуйста, по телефону. Вот вам моя визитная карточка.

— Не суетитесь! — голос Исиды прозвучал будто гром. — Мы продемонстрировали вам это как свидетельство существования божественного тела, недостающие части которого и призваны найти слуги Исиды. Замечу, что большинство из них уже хранится в наших сейфах, но, к сожалению, не все. Если мы обнаружим Золотой фаллос, статуя оживет, и в наших руках окажется невиданная власть! Теперь вы должны нас покинуть, но каждый из вас, в случае необходимости, будет оповещен или, если он посчитает это важным, сам установит с нами контакт.

Безмолвные проводники привели их к яхте, треугольные паруса которой вяло колыхались на ветру. Вскоре маленький остров исчез в утренней дымке. Никто не произнес ни слова. Новообращенных мучил только один вопрос: «Сколько времени пройдет, пока Исида призовет выполнить ее поручение?» Впрочем, им ничего больше и не оставалось, как продолжать жить своей прежней жизнью и ждать.

Глава вторая

Угрюмый мужлан

Чернокожий гигант ловко вывернулся из-за голубовато-бежевого трамвая и пересек Триумфальную площадь. Ази Мориба часто бывал в Цюрихе. Он любил этот город, где в строгих респектабельных зданиях размещаются крупнейшие банки мира. И он не уставал твердить: одно лишь сознание того, что он в окружении огромного количества денег, придает ему чувство уверенности. А тот факт, что немалая часть их принадлежит ему, действовал успокаивающе на его крутой нрав.

Это был статный мужчина, привыкший повелевать. Когда Саламба обрела независимость, Мориба возглавил полицию и за короткое время стал самым могущественным человеком в государстве. Уничтожив президента, он захватил власть, но был свергнут народным восстанием и бежал из страны. Теперь во главе правительства стоял его ненавистный соперник, анархист Милос, которого он прежде годами преследовал.

Мориба толкнул стеклянную дверь и вошел в просторный зал банка. Не удостоив взглядом сидевших у окошечек служащих, он сразу же обратился к администратору, заявив, что хочет поговорить с директором, который лично контролирует его финансы. А поскольку черных великанов не так быстро забывают, то его сразу же проводили в комнату для ожидающих. Йозеф Грунвальд проводил заседание инвестиционного комитета, когда ему доложили, что его хочет видеть Мориба. Он сразу же поручил председательство заместителю и быстро покинул зал заседаний. Но прежде чем выйти к посетителю, Грунвальд распорядился подать все выписки по счетам Морибы.

— Мой дорогой Мориба, не могу выразить словами, как я был потрясен, узнав о событиях в Саламба. Как вам только удалось вырваться из страны?

Слова Грунвальда сильно смахивали на речь профессионального плакальщика на панихиде, выражающего свое соболезнование, однако у Морибы на этот раз было хорошее настроение и он лишь рассмеялся.

— Ну, скажем так, как обычно выпутываются из петли, — ухмыльнулся он. — С помощью лжи и обмана, грабежа и нескольких убийств. В общем, это был день как и все остальные обычные дни.

— У вас всегда солнечный юмор, — Грунвальд был несколько обескуражен таким ответом. — Но сейчас вы чувствуете себя в безопасности или вас и здесь, в Европе, будут разыскивать?

— До тех пор пока я не беспокою Милоса, у него хватит ума, чтобы зря не гоняться за мной. Я его хорошо знаю. Он получил то, к чему стремился, и его совершенно не интересует, что происходит со мной за пределами Саламба, — Мориба держался самоуверенно.

— У вас есть какие-нибудь планы сейчас? — поинтересовался Грунвальд.

— Целая куча! — воскликнул Мориба. — Но для этого мне нужны деньги.

С полчаса они изучали банковские выписки, а затем Мориба распорядился снять с его счета все деньги.

— И куда вы теперь направитесь? Или вы желаете какое-то время провести в Цюрихе?

— Этот город для меня слишком чист и аккуратен. Ну просто стерильное место, — покривился Мориба. — Мне нужно нечто иное. Я подумываю о Риме.

— Рим очарователен! Удивительный центр культуры! — подхватил Грунвальд.

— Культуры?! — с презрением прокартавил Мориба. — Город целиком коррумпирован, полон спекулянтов, проституток и торговцев наркотиками. В общем, все как в Саламба. Вы представляете себе, какие там возможности для меня, с моим-то талантом и опытом?

Грунвальд едва улыбнулся.

Он всегда опасался этого огромного и мощного человека и охотно закончил бы разговор, но боялся его оскорбить. Он заверил Морибу, что, будучи по делам в Риме, даст указание о выдаче ему наличных денег и там.

— Да, вы действительно мужественный человек! — добавил Грунвальд. — Вы не скучаете по Саламба?

— Ничуть! Хотя там и есть кое-что, что я вынужден был оставить, — признался Мориба.

— И что же это?

— Член! — буркнул Мориба, сильно встряхнув головой.

— Что вы говорите? Боже мой, вы хотите сказать, что вас искалечили как мужчину? — Лицо Грунвальда исказилось от ужаса.

— Вовсе нет, — осклабился Мориба. — Уверяю вас, я в полном порядке. Но как вы будете реагировать, если я вам скажу, что у меня был еще один, и его я вынужден был оставить в Саламба? — Мориба наслаждался смятением ошарашенного Грунвальда.

После паузы он добавил:

— Но это была не обычная штука, а из чистого золота. И такая огромная. — Мориба развел руки, чтобы показать размер потери. — Я с большим сожалением с ней расстался, однако не было никакой возможности вывезти ее тайно из страны.

— Вы не шутите? Вы говорите это серьезно или это просто фантастическая история, которая вам приснилась?

— Чистейшая правда. Речь идет об археологической находке, которая была обнаружена перед революцией. Представляете себе ее стоимость! Возможно, я когда-нибудь все-таки смогу вернуться в свою страну и заполучу вещицу. А пока вынужден обходиться скромной для меня суммой на моем здешнем счете да тем, что я смогу прихватить в Риме.

— Ну, я бы, допустим, не осмелился назвать ваш счет в банке скромным, — запротестовал Грунвальд. — Это солидный капитал, да и банк делает все, чтобы ваши проценты росли и вкладывались с прибылью.

Мориба засмеялся:

— У вас и вашего банка дела тоже идут неплохо, и не говорите так, будто речь идет о благотворительной организации, а то я стану вкладывать свои деньги в другом месте. Меня не беспокоят грабители, но я терпеть не могу лицемеров.

Грунвальд слишком хорошо знал Морибу, чтобы позволить себе стушеваться.

— Вы должны насладиться тем, что имеете, — выдавил он улыбку, в которой не чувствовалось и доли юмора.

— Расскажите мне поподробнее об этом необыкновенном Золотом фаллосе, который вы обнаружили в Саламба.

— Ходят слухи, что он принадлежал старой статуе, найденной на руднике, где она, очевидно, и была спрятана. Возможно, Милос, наш новый президент и бывший революционер, уже завладел им. Однако такие сексуальные штучки, вероятно, не представляют интереса для расчетливого швейцарского банкира.

— Естественно, нет, — поспешно согласился Грунвальд. — Просто меня разобрало любопытство в связи с этой странной историей.

Но как только Мориба распрощался, Грунвальд тут же протянул руку к телефону и набрал номер на Бали. Он сидел неподвижно, пока его не соединили, а затем, опасаясь, что кто-либо может его подслушать, торопливо зашептал в трубку:

— Исида, вы узнаете, кто звонит? Отлично. То, что мы ищем, нашлось. Вы должны через неделю встретиться со мной в Саламба. Для Осириса наступает новая эра.

В Ибари через главные ворота въехал президентский «роллс-ройс». Стража отдала салют, а слуга в ливрее сбежал с лестницы, спеша открыть дверцу машины. Но из нее вышел не президент Милос, а ослепительной красоты женщина. Когда Саламба правил Мориба, Анна была его любовницей. После его падения она без колебаний отдала свою благосклонность его преемнику.

Отец Анны был шведским археологом, исколесившим всю Саламба, и при этом не упустившим случая обрюхатить одну из местных красавиц. От этого союза появилась на свет ошеломляюще экзотическая дочь с темной кожей и голубыми глазами. Анна обладала нежной прелестью тропического цветка, но, сохраняя женское обаяние, она была расчетлива, коварна и безжалостна. Это касалось и постели, в которой она тоже была беспощадной любовницей, способной оставить без сил любого мужчину.

Когда она появилась в рабочем кабинете Милоса, он диктовал секретарше какое-то служебное письмо. Закончив, он увел Анну в жилую часть дворца. Милос выглядел озабоченным, но Анна была достаточно умна, чтобы не пристать немедленно с вопросами. Она умела выжидать. В постели ей всегда удавалось выведывать тайны своих любовников. Однако на этот раз ее несколько обескураживало явное отсутствие у Милоса мужского настроения.

Они поднялись по церемониальной лестнице в спальные покои. Анна зашла в гардеробную, разделась и после тщательного отбора облачилась в ночную рубашку, настолько прозрачную, будто это была вовсе не ткань, а одно дуновение из кремового нейлона. Милоса это всегда возбуждало. Затем она распушила щеткой волосы, легким движением едва коснулась любимыми духами мочек ушей и вернулась в спальню. Там она позаботилась о сдержанно-мягком освещении, включила музыку, вызывающую сладкие грезы.

Ушедший в себя Милос уже лежал на просторной, округлой формы кровати. Анна опустилась рядом и начала кротко поглаживать его спину. У него была хорошая фигура и густые курчавые черные волосы. В общем это был мужчина, который возбуждал женщин, да и как любовник не пасовал. Анна не унималась с ласками, и он, сначала равнодушный, постепенно начал оттаивать. Она покусала его за ухо: он удовлетворенно заурчал. Однако когда Милос повернулся на спину, Анна, сунув руку под простыню, не обнаружила у него никаких признаков возбуждения. Что-то не ладилось, и это ее удивило. Анна еще ни одному мужчине не позволяла оставаться безразличным к ней и удвоила свои усилия. Так она еще никогда не старалась. Но Милос вел себя по-прежнему пассивно. Когда она уже собиралась признаться в поражении, он вдруг рванулся, схватил ее за волосы, приподнял и опрокинул на спину. Навалившись, без всяких церемоний вонзился в нее. Анна крепко прижала свои губы к его, но и поцелуй Милоса был жестким, будто делал все это против своей воли или хотел удержать свою чувственность. И в оргазм он вошел, не заботясь о том, что она еще даже и не приблизилась к этому состоянию. До сих пор он не был таким эгоистичным. Сегодня же он использовал ее лишь для удовлетворения своей сексуальной потребности.

Анна ушла в ванную и стала под душ. Она чувствовала себя оскверненной. Не тем, что ее взяли, а тем, что сделали это с безразличием.

Когда она вернулась, Милос лежал, уставившись в потолок.

— Вероятно, ничего не было, — пробормотал он.

— Вероятно, ты думал о другой, — шутливо упрекнула Анна, будучи глубоко убежденной, что от Кипра до мыса Кап нет женщины, которая могла бы конкурировать с ее сексуальным излучением.

И все же она была недалека от истины. Милос думал о другой. О девушке в самолете, который он пытался захватить. Она помогла ему бежать, когда акция обернулась провалом. И хотя общение было мимолетным, он не мог, ее забыть, его влекло к ней.

Девушка была родом из Шотландии, пела в кабаре. Вот только имя ее он никак не мог вспомнить — Сандра или что-то вроде этого. Воспоминания о ее русых локонах, улыбке, выразительных, цвета фиалки глазах были настолько глубоки и реальны, что, казалось, рядом с ним лежит она, а не Анна. Поэтому Милос ничего не ответил любовнице.

— Это место проклято, — пожаловалась она. — И я тебя предупреждала, что нечто подобное когда-нибудь случится.

— Ты это о чем? — попытался сосредоточиться Милос.

— Ты прекрасно все понимаешь, — не унималась Анна. — Я уже рассказывала тебе о фантастическом Золотом фаллосе, который нашел американский инженер-горностроитель.

— Ты имеешь в виду человека, с которым ты спала по приказу Морибы? — хмыкнул Милос.

— Он мог бы тебе многое сообщить! — без тени смущения продолжала Анна. — Как было бы замечательно, если бы Золотой фаллос хранился в нашей комнате. Каждый раз, когда мы занимались любовью, происходило бы чудо. Эта вещь обладает волшебной силой. А теперь…

Ей не удалось закончить свою мысль.

— Суеверная чепуха, — проворчал Милос.

— И вовсе не чепуха. — Анна когда-то проверила на себе возможности Золотого фаллоса, но, естественно, сообщать об этом не собиралась. — Чем ты объяснишь, например, что после похищения этой вещицы из Саламба ты стал неспособным любить меня по-настоящему?

— У меня и без того голова кругом идет, — отмахнулся Милос. — Я ведь, в конце концов, президент страны.

Презрение в глазах Анны было выразительнее всяких слов, и Милос почувствовал, как в нем закипает гнев.

— Я не думал, что ты находишься здесь из-за этой про клятой штуки, которую считаешь такой бесценной, — бросил он ей в лицо.

— Сначала действительно я думала лишь о его стоимости. — Анна перешла в контратаку. — Потом я обнаружила его сексуальную силу, но было уже поздно. Морибе удалось бежать из Саламба, прихватив находку с собой. И если сейчас ты президент, то он с нею — император! Ни одна женщина не устоит перед этой чудодейственной вещью, как, собственно, ни один мужчина тоже. Это подлинное могущество!

— Если ты так глубоко веришь в этот отросток Осириса, то можешь последовать за своим прежним любовником. Морибу найти совсем не сложно, а с твоими способностями не составит большого труда обвести его вокруг пальца.

— Надеюсь, что ты это не всерьез? — Анна несколько опешила.

— А почему бы и нет? Но одно тебе должно быть абсолютно ясно. — Милос заговорил неожиданно резко. — Если ты заполучишь эту вещицу в свои жадные руки, то немедленно прямым ходом вернешься сюда. Причем без всяких трюков, Анна, иначе с тобой может случиться какая-нибудь неприятность! И не думай, что сможешь где-нибудь спрятать свою волшебную палочку. Мои люди везде тебя выследят, а твой божественный император Мориба никак не сможет тебя защитить.

Анна задрожала от страха. Она знала, что Милос не произносит угроз просто так.

Погода в Лондоне была намного холоднее, чем в Ибари, однако температура в спальне Сандры Митчелл и Дональда Мак-Фея была гораздо выше, чем у Анны и Милоса. Они недавно вернулись из своего богатого приключениями путешествия в Саламба. Дональд, игрок шотландской национальной сборной по футболу, получил в своем клубе краткосрочный отпуск. Сандра же только что подписала контракт с элитарным ночным клубом в Лондоне, в котором уже на следующей неделе должна была выступать как певица и саксофонистка.

Дональду не было еще и двадцати, но его талант уже обеспечил ему достаточную популярность на футбольных полях. Он был небольшого роста и быстр, словно горный леопард. Выросший в маленькой сонной деревушке, он был не очень сведущ в сексуальности. Он был любовником без особых претензий, действовал прямолинейно, во всем полагаясь на партнершу. Однако, побывав в Саламба, многому научился. И лишь с содроганием вспоминал, как его там совратила Анна — ведь он преклонялся перед Сандрой.

Они целый день провели в магазинах, затем гуляли в парке и, вернувшись в гостиницу, почувствовали себя совсем усталыми. Сандра предложила перед обедом немного отдохнуть. Сделала это она не без задней мысли. Но, очутившись в спальне, поняла, что Дональду не до любовных утех. Тем не менее спросила:

— Ты не хочешь со мной немного поваляться?

— О, Сандра, у нас еще будет время, — взмолился Дональд.

— Что ж, отложим, — бодро согласилась она, хорошо зная своего друга.

Благодарный Дональд обнял, осыпая поцелуями, и неожиданно возбудился. Ну а про Сандру и говорить было нечего. Она выскользнула из его объятий и потянула Дональда в ванную. Едва он встал под душ, как она быстро разделась и оказалась рядом. Под горячими водяными струями Сандра продолжила свою игру: намыливала ему спину, будто невзначай скользила руками по животу. Он слабо сопротивлялся, ласки подруги были приятны.

Потом они укутали друг друга купальными простынями и со смехом побежали в спальню.

В постели Дональд снова обнял Сандру. Она удовлетворенно улыбалась, ее глаза лучились, поощряя его. Дональд кончиком языка пошевелил в ее ухе. Она замурлыкала, словно кошка, но когда он готов был уже приступить к главному, Сандра попросила:

— Пожалуйста, любимый, потерпи еще чуть-чуть.

Дональд не отступал, и вскоре они слились в сладострастном порыве. Они больше не могли контролировать себя. Сандра едва подавила крик, когда оргазм пронзил все ее тело.

Теперь и Дональд оказался на пути к высшему блаженству. Подсознательно он ощутил, что Сандра готова еще раз войти в оргазм. Их тела были полностью созвучны, движения подчинялись единому ритму. Мощный всплеск счастливой удовлетворенности они пережили одновременно.

Утомленные и опустошенные, они чувствовали, как постепенно восстанавливаются силы и возвращается действительность. Однако сладкая истома все еще растекалась по их телам.

— Неплохо бы снова принять душ, — сказал Дональд.

— В тебе нет романтики, — слегка надув губки, ответила Сандра и нежно поцеловала его в кончик носа.

Она встала и направилась в ванную. Дональд, услышав шум набегающей воды, последовал за ней.

— Знаешь, сегодня было прекрасно, как никогда раньше. — Он вздохнул.

Сандра счастливо кивнула головой.

— Не смейся надо мной, но мне кажется, что с тех пор, как эта забавная штука оказалась у нас, наша любовь попала под власть совершенно иных чар.

— И ты можешь эту часть божества называть забавной штукой? — В голосе Дональда прозвучало недовольство. — Однако я с тобой согласен в одном. Кажется, она и в самом деле обладает необыкновенными свойствами. И тем не менее, несмотря ни на что, мы обязаны вернуть эту вещь французскому археологу, ведь ему тоже удалось покинуть Саламба.

Профессор Луи Халефи был приглашен в Саламба американским горным инженером, чтобы обследовать Золотой фаллос, найденный одним из местных рабочих. Полицейские Милоса несколько раз объявляли его розыск, но в конце концов решили, что Мориба бежал из страны вместе со священной находкой. А на самом деле это сделала Сандра. Теперь она лежала на ее ночном столике в соседней комнате.

Золотой фаллос действительно окружала таинственная аура. И в самом ближайшем времени многие окажутся втянутыми в ее дьявольский водоворот.

Глава третья

Змеи в траве

В президентском дворце Анна дала волю своим эмоциям. Сидя за столом, на котором оставались еще следы завтрака, она бросала на Милоса гневные взгляды.

— Не понимаю, почему ты должен принимать этого проклятого швейцарца. В конце концов он же не посол и не папа римский. Какой-то владелец лавки в Альпах звонит твоему личному секретарю, и ты уже готов предоставить ему аудиенцию. Он наверняка хочет продать тебе часы с кукушкой. И вообще, что ты за президент?

Милос проворчал:

— Не смеши людей. Я же сказал тебе, что это директор одного из самых крупных банков мира. Я обязан его принять.

— Вечно у тебя нет времени для меня. Такое впечатление, что и спишь со мной больше по обязанности, нежели желанию. Однако в последнее время и это стало историческим событием. Почему этот тип не может прийти на прием в официальное время? И вообще, что ему нужно?

— Как я могу это узнать, не встретившись с ним? Ты соображаешь, что говоришь? Саламба одолжила миллионы во всевозможных банках, и большая часть их приходится именно на этот швейцарский банк.

— Ну, если он хочет поговорить о деньгах, то может обратиться к министру финансов.

— Мне кажется, что после нашей революции они стали нервничать и предпочитают иметь дело лично с главой государства. Хотят получить надежные гарантии, что их деньги защищены. Однако если они начнут требовать погашения кредитов, это обернется для нас катастрофой. Ибо я потерял бы свое место, да и ты тоже, — проворчал Милос.

Анну это не очень убедило, и она сказала:

— Наверное, мне лучше присутствовать при вашем разговоре.

— Это все равно, что сбросить атомную бомбу на дворец! — взорвался Милос. — Ты всерьез полагаешь, что экстравагантная любовница президента — лучший способ доказательства надежности вложения займов государства? Мы же имеем дело с консервативным европейским банкиром. Чтобы ноги твоей здесь не было! Пойди в город и купи себе новую шляпку, а то солнце высушит остатки твоих мозгов!

Взбешенная Анна выскочила за дверь. Милос еще долго не мог успокоиться, хотя принимать такого всесильного гостя, да еще неизвестно зачем прибывшего, следовало на трезвую голову.

Но когда Йозеф Грунвальд вошел в его кабинет, Милос удивился. Гостя сопровождала женщина, уже известная нам как Исида. Даже не в одежде жрицы, она производила потрясающее впечатление. Исида это знала и сейчас ни на мгновение не отрывала взгляда от Милоса.

Грунвальд сразу приступил к изложению цели своего визита:

— Господин президент, в первую очередь я хотел бы поздравить вас в вашей новой должности, а также высказать свое глубокое удовлетворение в связи с тем, что вам удалось освободить страну от Ази Морибы. Я полагаю, что выражаю мнение всех банков и говорю вам это, чувствуя, что наши деньги в руках надежного человека.

Милос, как и полагается в таких случаях, кивнул головой. Но едва он попытался произнести ответное слово, женщина холодным взглядом остановила его.

Грунвальд продолжал:

— Однако есть некоторые обстоятельства, которые нам необходимо обсудить с величайшей деликатностью, дабы никак не омрачить наши добрые отношения, имеющие такое большое значение для вашей страны.

Замаскированная угроза заставила Милоса буквально оцепенеть.

— Я прибыл к вам неофициально, чтобы покончить с этим делом раньше, чем оно перерастет в проблему.

Грунвальд одарил при этом президента широкой улыбкой, но выражение лица Исиды оставалось по-прежнему непроницаемым.

Ее взгляд парализовал Милоса.

— Я слышал, что в Саламба обнаружена бесценная старинная вещь, и наша задача, — при этих словах он повернулся к Исиде, — во имя справедливости возвратить ее законному владельцу. Надеюсь, вы понимаете, о чем идет речь. Я говорю о Золотом фаллосе Осириса, который в целях безопасности хранится где-то здесь во дворце. Пожалуйста, распорядитесь принести его нам.

Милос отрицательно покачал головой.

Грунвальд вздохнул.

— Ну что ж, видимо, мы должны убедить вас как-то иначе.

Пока он говорил, Исида достала из шкатулки кипарисового дерева выцветший папирус и начала читать вслух. Милос слушал ее как зачарованный, хотя и не понимал ни слова. Звонкий, но монотонный голос затуманил его со знание и сковал волю. Все вокруг преобразилось, воздух наполнился дурманящим ароматом. Ему показалось, что он находится то ли в пещере, то ли в храме. Вокруг было темно, однако он еще мог различать Исиду, фигура которой излучала фосфорический свет. Он никак не мог понять, почему она вдруг оказалась обнаженной, но осознавал, что перед ним самая очаровательная женщина, которую он когда-либо встречал. У него возникло страстное желание обнять ее, обладать ею, но он не мог даже пошевелиться. Внезапно их уединение нарушилось. Мужчина, оказавшийся возле нее, был похож на Йозефа Грунвальда, а может, и нет. Этот Грунвальд, в отличие от полного лысого банкира с одутловатым лицом, был загорелый, гораздо моложе, выше ростом, атлетически сложен. Он был подобен мифическому герою, обладавшему магическим даром сверхсексуальности. Как и его таинственная партнерша, голос которой обволакивал сознание Милоса, этот идеальный Грунвальд тоже был голым и стоял перед ним с невероятно большим пенисом, представлявшимся Милосу символом мужской потенции.

Милос видел, как Грунвальд стоя сносился с Исидой. И вместе с ним переживал бурный экстаз, согласовывая свои движения с их ритмом. Но, несмотря на телесное возбуждение, их лица, подобно маскам, оставались безучастными. Милос не ощущал движения времени и поэтому не знал, как долго все это длилось. Его лишь удивляло, что по отношению друг к другу они выглядели холодными, словно статуи, хотя он сам, глядя на них, разгорячился и пережил оргазм вместе с Грунвальдом.

Его сознание все еще баюкал монотонный голос жрицы. Подчиняясь ему, он увидел себя на коленях перед этими сверхъестественными фигурами. Исида смотрела на него сверху, будто он был собакой или кошкой, которая трется о ногу своей госпожи.

Внезапно пелена спала, Милос открыл глаза. Похоже, он лежал на полу, а гости стояли рядом одетыми и, казалось, не понимали, что с ним произошло. Они смотрели на него с обидным безразличием…

Исида аккуратно свернула папирус и спрятала его в шкатулку.

Грунвальд откашлялся.

— Мне кажется, то, что вы прочувствовали, должно убедить вас в серьезности наших намерений. Вы обязаны вернуть нам Золотой фаллос.

Милос медленно приходил в себя. Он встал и обрел способность говорить. Посмотрев на Исиду, сказал:

— Его здесь нет.

Грунвальд подозрительно уставился на Милоса, но Исида успокоила его:

— Он говорит правду. Я всегда чувствую, когда человек лжет.

Банкир поджал губы и угодливо закивал головой.

— Если не во дворце, то где же вы его спрятали? Пожалуйста, распорядитесь, чтобы его нам вернули, — мягко предложила Исида.

— Его нет в моих владениях. Похоже, Мориба захватил его с собой, когда бежал из страны.

— Этого не может быть! — воскликнул Грунвальд. — Мориба утверждает, что эта бесценная часть статуи божества находится в Саламба.

— Уверяю вас, что это не так, — возразил Милос.

Они молча стояли друг против друга. Исида, как и недавно, пристально смотрела на Милоса. Затем повернулась к Грунвальду:

— Он прав. Нужно искать в другом месте.

— Вы не единственная, кто его ищет, — заявил Милос, вспомнив об Анне. — И вообще, кто вы такая?

Исида пропустила вопрос мимо ушей.

— Если вы обнаружите Золотой фаллос, то немедленно передайте его нам, — настаивал Грунвальд.

— Почему это? — В голосе Милоса прозвучало недовольство. Он сообразил, что они безуспешно толкаются повсюду в поисках божественной реликвии, значит, далеко не так всемогущи, если даже их необычная способность воздействовать на психику людей не в состоянии им помочь. — Я считаю, что если Золотой фаллос найдется, Саламба будет заинтересована сохранить его у себя. Это же уникальная вещь, которая могла бы способствовать развитию туризма в нашей стране.

Грунвальд уже готов был возмутиться, но Исида взглядом заставила его замолчать.

— Мы не собираемся спорить с вами. Фаллос — это только часть большой золотой статуи Осириса. Мы являемся членами секты Исиды и служим этой богине. Она посвятила нас в тайны сексуальной жизни, и мы теперь можем, пользуясь ее учением, обращать мужчин и женщин в рабов, в чем, собственно говоря, и вы лично только что смогли убедиться. У нас имеются уже почти все части статуи, и мы намерены собрать ее полностью. Я хочу сделать вам предложение. Для отправления культа Исиды необходимо место, где бы статуя надежно охранялась. Почему бы это не организовать в Саламба? В Египте или в одной из западных стран ее наверняка поместят в какой-нибудь мрачный музей. А мы мечтаем о храме, где мужчины и женщины всего мира смогли бы поклоняться Исиде и Осирису, а не разглядывать пристально мертвую статую за стеклом. Вы хотите развивать туризм в своей стране, но что вы сможете показать? Подумайте, как было бы хорошо, если бы Саламба стала центром мировой религии. И какой религии! Базирующейся на любви — и не на духовной, а телесной, в ее самом высшем выражении. Именно такой, каковой она и является! В Ибари было бы больше паломников, чем в Иерусалиме, Мекке и Риме, вместе взятых. Что вы скажете на это?

Милос задумался, а затем хитро улыбнулся.

— А почему бы и нет? Но прежде всего надо найти Золотой фаллос, и для этого следует объединить наши усилия. Давайте кое-что обдумаем. Я могу предоставить вам соответствующий храм для статуи и отправления службы, и ваша секта сможет накопить сказочное богатство. Но все это, конечно, осуществится, если и президент страны в определенной мере будет заинтересован, ведь он же будет оказывать гостеприимство.

— Против такой сделки у нас не было бы никаких возражений, — согласилась Исида.

Глаза Йозефа Грунвальда засверкали, и он с воодушевлением промолвил:

— Вот теперь вы говорите на языке, который мне понятен.

В нескольких десятках метров от улиц Кондотти и Римской с их элитарными магазинами и домами моделей есть узкий переулок, куда не заглядывают ни туристы, ни полиция. С высоких стен обветшалых домов осыпается штукатурка, окна разбиты или не мыты целую вечность. Здесь целыми семьями живут в одной комнате, и на протяжении всего дня слышен детский плач. Воздух пропитан кухонными испарениями. Но есть у этого переулка и ночная жизнь.

В одной из квартирок, расположенных под самой крышей, приводила себя в порядок Эмилия Ферручи. Ей было около тридцати, но выглядела она лет на десять старше. Медно-рыжие волосы уже утратили свой натуральный блеск. Высокие скулы придавали лицу худобу, которую уже ничем нельзя было скрыть. Эмилия критически осмотрела себя в покрытом пятнами зеркале. Ее дряблые, отвисшие груди были похожи на опустевшие бурдюки. Зато ногами она осталась довольна — были они длинны и стройны. Правда, в колготках поехали петли. Но она надеялась, что дырку не заметят. Она быстро натянула свою красную, помятую мини-юбку, застиранную блузку, надела туфли на высоком тонком каблуке, схватила косметичку и по деревянной лестнице сбежала вниз.

Более ловкие, удачливые девицы имели свои районы — угол улицы вблизи ресторана или место, посещаемое туристами. Эмилия к таким не относилась. Она медленно шла по улице Кондотти, бросая на встречных мужчин зазывающие взгляды. Но это не действовало, и они проходили мимо. Она сокрушенно подумала, что ей, похоже, опять предстоит противная одинокая ночь. И в этот момент к ней подошел на редкость статный темнокожий мужчина. Эмилия растерялась. Многие девицы отказывали цветным, опасаясь их слишком развитых мужских достоинств, причинявших боль. Но Эмилия не могла себе позволить разборчивость. Свергнутый диктатор, а это был он, Мориба, одобрительно кивнул. Эмилия повернулась на каблучках и зашагала впереди него к своей квартире. Неплохо, когда мужчина не спрашивает о цене, а этот здоровенный самоуверенный мужик не произнес ни слова и молча последовал за ней. Эмилия боялась лишь одного — чтобы он не оказался садистом. Правда, Джузеппе всегда начеку и в случае необходимости сразу же придет на помощь. В конце-то концов она была и для него источником дохода.

Мужчина был хорошо одет, приехал, вероятно, из Штатов и, естественно, думалось ей, понятия не имеет, какие в Риме цены за такие услуги.

Он оглядел убого меблированную комнату, мало напоминавшую любовное гнездышко, но ни словом не обмолвился о своих впечатлениях. Эмилия положила сумочку на стол и заговорила с ним на ломаном английском:

— О’кей, большой мальчик! Скажи, у тебя есть доллары?

Мориба ухмыльнулся и кивнул.

— За все это пятьдесят мышек, и без особых положений. Или ты хочешь чего-либо особенного?

Мориба ничего не ответил и вытащил пачку долларов. Он вынул несколько банкнотов и, не считая, бросил на стол. Эмилия схватила деньги: там было сто пятьдесят долларов. Она торопливо спрятала их, разделась и пошла в ванную.

— Всего несколько минут, — крикнула она оттуда. — Располагайся поудобнее.

Когда Эмилия вышла из ванной, то с недоумением обнаружила, что мужчина все еще был в одежде и неподвижно стоял там же, где она его оставила.

— Что с тобой? — спросила она. — Ты боишься? А я думала, ты уже в постели.

Впервые с тех пор как они встретились, Мориба заговорил.

— Я не собираюсь валяться с тобой. — В его голосе звучало столько презрения, что ей показалось, будто она получила затрещину.

— Что тебе нужно? — вскипела Эмилия. — Ты не получишь свои деньги обратно, даже если ты и передумал.

— Я ничего не передумал, — засмеялся Мориба. — У меня и не было ни малейшего желания с тобой возиться.

— Чего же ты хочешь? — повторила она. В ее голосе звучала паника. В мужчине чувствовалась огромная сила, а за равнодушным тоном таилась угроза.

— Пусть придет твой парень, — приказал он.

— Что?! — Она с удивлением уставилась на него. Ну, если он так развращен, то почему же сразу не подцепил мальчика? Таких же полно.

— Твой парень, твой покровитель. — Он обращался к ней, как к умственно отсталому ребенку. — Такая старая неряха, как ты, наверняка должна иметь сутенера. Ну, позови его, я бы хотел потолковать с ним.

— Ты потерял голову! — закричала она. — Он может тебя убить.

— Этот риск я беру на себя, — насмешливо улыбнулся Мориба. — Ну, скоро он будет или я для этого должен сделать тебе больно?

Эмилия нерешительно отвела взгляд в сторону.

— Но не упрекай меня за то, что произойдет, — наконец решилась она и трижды постучала по полу.

Джузеппе как будто только и ждал сигнала. В мгновение ока он был уже в дверях, готовый броситься на Морибу. Эмилия удержала его.

— Все в порядке. Он мне ничего не сделал.

Джузеппе был широкоплечим, мускулистым бугаем, привыкшим все проблемы решать с помощью кулаков.

— Что здесь происходит? — прорычал он.

— Я должен поговорить с боссом, — спокойно ответил Мориба. — И прежде чем ты заявишь, что не понимаешь, о чем я говорю, я тебе скажу, что я знаю, что в этом районе есть человек, который контролирует всех вас. Без его разрешения вы ничего делать не можете. Отведи меня к нему.

— Послушайте, вы, — зашипел пораженный Джузеппе, — убирайтесь к черту.

— Там я уже побывал, — дружелюбно ответил Мориба, — но это все в прошлом. Я обещаю тебе, что у меня нет никаких черных мыслей. Совсем наоборот: я могу предложить кое-что выгодное.

— Что это за кое-что?

— Это я сам объясню боссу, а не прибежавшему сюда с улицы парню. И предупреждаю, — с угрозой добавил Мориба, — если ты попытаешься вытянуть из своего рукава нож, то я сломаю тебе руку.

Джузеппе с яростным ревом ринулся на Морибу, но тут же отлетел в угол, схлопотав удар в лицо. И прежде чем он пришел в себя, а Эмилия успела что-либо понять, Мориба ударил его еще раз — в промежность. Джузеппе взвыл от боли.

— Тебе срочно нужен был урок, манеры у тебя далеко не лучшие, — объяснил Мориба. — И ты должен понять в конце концов, что я говорю серьезно. Если Пино Астоли все еще шеф, то я хотел бы поговорить с ним. И ты посодействуешь этой встрече. Приходи завтра в полдень к Санта Марии, и только не опаздывай, а то в следующий раз у меня может лопнуть терпение и я побью тебя так, что ты попадешь в больницу.

Мориба вышел. Они молчали, пока на лестнице не стихли его тяжелые шаги.

— Кто этот человек и откуда он знает об Астоли? — спросила со страхом Эмилия.

Джузеппе все еще лежал на полу и стонал. Позже, когда боль несколько утихла, он выместил всю свою злость на Эмилии, изрядно поколотив ее.

Церковь святой Марии находится недалеко от Пантеона. Перед ней стоит своеобразный обелиск в форме высокой колонны, установленной на спине слона. На следующий день в двенадцать часов Мориба был уже возле этого обелиска. Вскоре к нему подошел Джузеппе. Кивком головы он позвал его за собой. По оживленным улицам добрались до какой-то таверны. В помещении было много посетителей, занявших все столики. Обойдя их, они остановились у двери, которая вела в подсобные помещения. Джузеппе показал на нее, но Мориба отрицательно покачал головой.

— Я лучше подожду здесь: среди множества людей я чувствую себя увереннее. Ты пойдешь туда и скажешь моему старому приятелю Пино, что я уже здесь.

У Джузеппе не было никакого желания снова начинать разборку с этим бешеным типом, но его выражение лица стало злобным.

— Боишься?

— Всего-навсего осторожность, — ответил Мориба. — Теперь давай, иди.

Он сел за стол в углу. Один из официантов бросился к нему и начал объяснять, что стол уже кем-то зарезервирован.

— Ну теперь он будет мой, — отрезал Мориба.

Официант пристально посмотрел на него и отошел. Мориба ждал примерно минут пять, пока не вернулся Джузеппе. Его сопровождал коренастый мужчина с бородкой и в темных очках. И тут же за его спиной выросли двое мускулистых телохранителей. Пино Астоли сначала уставился на пришельца, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Мне не верится, что это ты, — захихикал он.

Мориба холодно посмотрел на Джузеппе.

— Исчезни, — приказал он ему, — и захвати с собой этих громил.

Все трое посмотрели на Астоли, и тот нетерпеливым движением руки дал знать, чтобы они убрались, добавив:

— Этого джентльмена я хорошо знаю.

— Джентльмен, — проворчал Джузеппе с отвращением, но поспешил за приятелями.

— Так, Великий Мориба в Риме, — сказал босс подпольного мира, лишь слегка улыбнувшись. — И что же ты намерен здесь делать?

— Я бы хотел взять на себя твое дело, — без предисловия начал Мориба.

Астоли подумал, что ослышался.

— Не беспокойся, ты не будешь безработным, — заверил его Мориба. — Мне нужны девочки, много девочек. Я знаю, что ты хватаешь молоденьких, которые приезжают в Рим, чтобы сделать карьеру в кино, но вместо этого попадают на улицу. Это, дружище, бессмысленное расточительство. Я могу их продать по хорошей цене, по той, о которой ты и мечтать не мог.

— Я вполне доволен и тем, что у нас сейчас имеется, — нахмурился Астоли.

— Ну а я — нет! — подчеркнуто возразил Мориба. — Вспомни-ка, сколько платили арабы за белую девушку, прежде всего за блондинку? Саламба со всеми своими полезными ископаемыми, которые открыли там американцы, не имеет столько, сколько получила бы за одну ночь. Там мальчики платят вдвое больше, чем на Среднем Востоке.

— Очень интересно, — сказал равнодушно Астоли. — Но ты, похоже, забыл, что для Саламба ты — никто.

— Я сохранил все связи. У тебя есть девочки, а у меня клиенты. Естественно, ты будешь получать свою долю. Ты сам убедишься, какой я щедрый. Подумай-ка, ведь гораздо легче вылавливать девочек, чем находить клиентов, которые есть у меня.

Они долго смотрели друг на друга, затем Астоли встал.

— Я подумаю об этом и дам тебе знать о своем решении, — сказал он.

— Не думай слишком долго, — предупредил Мориба. — Ты найдешь меня в отеле «Хасслер».

— Я и представить себе не мог, что ты остановишься в лучшей гостинице города.

Пино Астоли собрался уже уходить, но Мориба схватил его за рукав.

— Ты все еще дружишь с красивой француженкой? Как ее звали-то? Моника Дюбуффе, не так ли? Было бы жаль, если бы с ней что-либо случилось. Ты так не думаешь?

Астоли пристально посмотрел на Морибу, и глаза его сверкнули яростью.

— Я убью тебя, если ты что-либо с ней сделаешь, ты понял?

Мориба засмеялся.

— Тогда решай поскорее.

Анна не могла понять, как это Морибе удалось обойти цензуру и тайно доставить ей письмо. Вероятно, у него в стране еще оставалось много сторонников. Письмо звало Анну срочно прибыть в Рим.

Связь с Милосом принесла ей лишь разочарования. Секс не помог сближению, а с появлением швейцарского банкира и его таинственной спутницы стало еще хуже. Милос повел себя совсем непонятно. Несмотря на все ее старания в постели, она так и не смогла у него выведать, почему эти гости не уезжают. Она даже заметила, что Милос всякий раз, когда заходила речь о Золотом фаллосе, становился непроницаемым и спешил увести разговор в сторону. Анна была убеждена, что эта необычная штука находится у Морибы. Поведение Милоса только подтверждало это. Когда она прочла письмо Морибы, то решила, что выполнит его просьбу. Но что она скажет Милосу? Если она попытается покинуть страну, не поставив его в известность, ее могут схватить на границе. Страшно даже представить, какую месть придумает тогда Милос. Но если она сообщит ему правду, то он узнает, где находится Мориба, того выследят и ликвидируют прежде, чем она выкрадет у него Золотой фаллос.

Однако все ее проблемы решились неожиданным образом. Однажды после обеда она задумала навестить подругу. Когда приехала на ее виллу, то узнала, что та неожиданно отбыла в Стокгольм. Анна возвратилась в президентский дворец. Поднявшись к себе, открыла дверь в спальню и остолбенела.

На ее кровати лежала женщина, которую звали Исидой. Держа в руках старинный папирусный свиток, она бормотала какие-то слова. Нижняя часть ее тела была обнаженной, а у ее ног сидели на корточках Милос и Грунвальд. И хотя мужчины смотрели на появившуюся Анну, она была убеждена, что они не видели ее. А через мгновение от слов, смысл которых ей не был понятен, ее начала охватывать необычайная сонливость. Превозмогая эту странную силу, Анна юркнула за дверь. Она была взбешена. Она догадывалась, что Милос собирается отдаться этой женщине с такой страстью, какой она уже давно не чувствовала у него.

Вечером в постели Анна рассказала Милосу обо всем, что увидела в своей спальне. Но он, как ни странно, не смутился и даже не ответил на ее упрек.

— Ну, если ты затеял интрижку с этой нахалкой, то я лучше уеду на несколько дней. Я себя плохо чувствую.

— И куда же это ты нацелилась? — без особого интереса спросил Милос.

— В Европу, возможно, в Париж. Я бы хотела предоставить тебе возможность позабавляться с этой… Я тоже, может быть, найду себе приятного любовника. А затем мы вместе с тобой отправимся в отпуск.

Милос подернул плечами.

— Делай что хочешь. Только сейчас выключи свет и не мешай спать. Завтра мне нужно рано вставать.

Анна была поражена тем, что Милос так легко согласился, ее разозлило его равнодушие. Эта похотливая, но бесстрастная Исида сделала из него совсем другого мужчину, лишив сексуальной привязанности к ней, Анне. Что же, теперь она имеет все основания поменять партнера.

Через несколько дней в аэропорту Ибари Анна поднялась на борт самолета, летевшего в Париж.

Если бы она внимательно присмотрелась к пассажирам, прилетевшим из Лондона, то заметила бы старомодного мужчину с аристократической внешностью и пышную цветущую американку. Это были Клео Дженис и Эндрю Друммонд. Вместе с другими членами секты Исиды они прибыли в Ибари на встречу со своим новым покровителем. Но Анну не интересовали гости Саламба.

— Вас ждет дама, — сообщил Морибе администратор по внутреннему телефону.

Мориба удивился. Анна еще не могла прибыть, а никакой другой посетительницы он не ждал.

— Она одна?

— Да, сэр.

— Направьте ее ко мне.

Все номера в «Хасслере» имели по две двери, которые выходили в коридор. В то время как женщина звонила в одну, Мориба слегка приоткрыл другую, чтобы узнать, кто же к нему пришел. Он не мог позволить себе рисковать. Действительно, женщина была одна. Он впустил ее.

Эмилию было не узнать. Чистое, аккуратное платье, да и своему макияжу она явно отдала много времени и труда. Хотя она и не была эффектной женщиной, но выглядела бы совсем неплохо, не будь на ее лице следов побоев. Мориба не стал тратить время на формальности.

— Что ты хочешь?

— Я пришла, чтобы предупредить вас. — Ее голос звучал сухо. — Астоли поручил Джузеппе убить вас.

Мориба зевнул.

— Естественно. Только так он и мог отреагировать. А почему ты мне говоришь об этом?

Она показала на свои плохо запудренные синяки.

— Вы единственный человек, который дал мне деньги, не потребовав моих услуг. Даже гораздо большую сумму, чем я запросила, — сказала она.

— Как ты узнала о моей гостинице?

— Я слышала, когда Астоли давал приказ Джузеппе. Эти проклятые ублюдки обращаются с женщинами как с отбросами. Они думают, что я глупа, и потому говорят в моем присутствии не стесняясь, будто я часть мебели.

Мориба кивнул. Он знал, что предупреждая его, Эмилия хорошо понимала, какой опасности подвергалась. В этом поступке был не только вызов, но и месть.

— Ты можешь мне подсказать, где я смогу найти Астоли?

Эмилия знала об Астоли и его людях многое: где жили, какие бары посещали, где бывали днем и ночью.

— Больше не приходи в гостиницу, это слишком опасно, — предупредил Мориба. — Ты сможешь найти меня вот по этому адресу. — Он нацарапал печатными буквами адрес на листке и протянул ей. Эмилия несколько раз прочитала и разорвала бумажку. — Приходи завтра в десять вечера. А теперь лучше исчезни. Я бы не хотел, чтобы ты была тут, когда твой друг придет засвидетельствовать мне свое почтение. Уходи через служебный ход, вдруг они за гостиницей наблюдают.

Эмилия накинула пальто, молча кивнула ему и вышла из номера.

Лишь спустя несколько часов в гостинице появился Джузеппе. Он сообщил Морибе по внутреннему телефону, что Астоли согласен с его предложением и что на улице уже ждет машина, чтобы отвезти его к боссу.

— Я выйду в вестибюль, — сказал Мориба.

Автомобиль был припаркован неподалеку от Испанской лестницы, ведущей ко входу в гостиницу.

Трое сопровождавших Джузеппе парней слонялись поблизости, видимо, на случай, если Мориба откажется сесть в машину, в которой его поджидала экзекуционная бригада.

Мориба вышел из лифта с беззаботной улыбкой на лице.

— Ну, тебе сегодня лучше? — снисходительно обратился он к Джузеппе.

Джузеппе ответил так же дружественно:

— Кажется, ты особый друг босса. Он поручил мне о тебе позаботиться.

Джузеппе пошел к выходу.

Мориба вдруг остановился.

— О Боже, у меня же нет сигарет. Ты иди, я тебя нагоню.

Джузеппе не был светочем разума даже среди людей Астоли, но он был строго проинструктирован — не терять из виду Морибу. Он протянул Морибе свою пачку.

— Это итальянское дерьмо я не курю, — бросил Мориба. — Я возьму «Мальборо». За гостиницей есть газетный киоск.

Мориба уже намеревался уйти, но Джузеппе задержал его.

— Мы можем их купить по дороге. Я припарковал машину в запрещенном месте и должен поскорее убрать ее оттуда.

— Вот Астоли и заплатит штраф за эту стоянку! — усмехнулся Мориба, удаляясь по коридору.

— Я сейчас вернусь!

— Я пойду с тобой! — неуверенно крикнул ему вслед Джузеппе. — Там нет выхода! Куда ты?

— Я же тебе сказал, что киоск находится за гостиницей. Будет гораздо быстрее, если я воспользуюсь служебным выходом.

Мориба скрылся за дверью, Джузеппе поспешил за ним. Они оказались в узком заброшенном переулке. Мориба, когда его догнал Джузеппе, уже успел оглядеться по сторонам.

— Боже мой, я и не думал, что так жарко! Подержи-ка мою куртку, — и бросил ее Джузеппе.

— Я что, твой слуга? — заворчал итальянец, инстинктивно хватая куртку. Однако когда она оказалась в его руках, Мориба ударил Джузеппе кулаком прямо в лицо. Кровь залила Джузеппе глаза, ослепив его. Он закачался и отступил на шаг, но черный великан тигром бросился на него.

Друзья Джузеппе, ожидавшие у Испанской лестницы, начали нервничать: не случилось ли чего-нибудь непредвиденного? Хорошо, если негр куда-либо вышел или принимает ванну, а если что худшее?

Нижняя часть Испанской лестницы завершается широкой площадкой. Там всегда толпятся туристы, покупая в маленьких киосках сувениры и открытки, а студенты художественных учебных заведений стараются изобразить на холсте один из самых прекрасных пейзажей города. Вдруг из переулка с левой стороны донесся отчаянный вопль. Запричитали испуганные женщины, мужчины заорали, и толпа устремилась вниз по лестнице, словно ее гнала нечистая сила.

И тут показался Джузеппе. С лицом, измазанным кровью, пошатываясь как пьяный, он приближался к своей машине. Опущенные руки болтались, как у марионетки из кукольного театра, у которой порвались нити. Один из парней Астоли подскочил к нему и схватил его за плечо. Джузеппе вскрикнул:

— Он сломал мне руки!

К рубашке Джузеппе была прикреплена записка: «В следующий раз я проломлю ему голову». Изувеченного Джузеппе один из друзей повез к врачу. Остальные помчались вверх по лестнице и ворвались в «Хасслер», чтобы рассчитаться с Морибой. Администратор им сообщил:

— Синьор Мориба? Вы его чуть-чуть не застали. Примерно минут десять тому назад он оплатил счет. Сожалею, но он не оставил нового адреса.

В эту ночь Эмилию никто не трогал. Пино Астоли в своей квартире молча выслушал доклад о происшедшем в гостинице. Он был взбешен. Он знал, что Мориба опасный, хитрый и жестокий человек, но у него было одно преимущество: он, Астоли, находится в своей стране. И это поможет ему найти убежище Морибы.

Его размышления вдруг прервал пронзительный крик, донесшийся из спальни. Моника! Астоли вскочил и помчался на второй этаж.

Возлюбленная Астоли была вне себя. В руках она держала мертвую собаку. Это был карликовый пудель, который повсюду ее сопровождал, а ночью даже спал в ее постели. К телу собаки была прикреплена записка. Астоли схватил бумажку и прочитал: «В следующий раз будет ее очередь». Пино Астоли был реалистом. Если Мориба незаметно проник в его дом, значит, у него есть в Риме сообщники. Астоли был готов убивать своих врагов, а если это было необходимо, то и друзей, но он любил Монику и ни при каких обстоятельствах не мог допустить, чтобы с ней что-либо случилось. Следовательно, он должен согласиться с Морибой, пусть даже для видимости.

На следующий день в гостиницу «Хасслер» прибыла Анна. Ей сообщили, что Мориба здесь больше не живет, но когда она назвала свою фамилию, ей передали записку, которую в это утро для нее принес какой-то человек. В ней сообщался номер телефона. Она позвонила. Трубку взяла Эмилия. Выслушав, она пригласила ее в бар в Травестере.

Это было убогое заведение. На стенах висели двухгодичной давности календарь и несколько открыток, рекламировавших уже давно и заслуженно забытые фильмы ужасов. В этом округе, который стал местом встречи художников и других представителей богемы, ресторанчик был свидетельством бедности прошлой жизни.

Угрюмый, почти ни на кого не обращающий внимания мужчина за стойкой бара с откровенным безразличием обслужил Анну. Она огляделась. Морибы не было видно. За одним из столов мужчины, судя по всему водители дальних рейсов, сняв пиджаки и оставшись в одних рубашках, играли в карты. Они пили красное вино и закусывали его ветчиной с хлебом. Появление Анны не произвело на них никакого впечатления. Рассеянно посмотрев на нее, они вновь углубились в игру.

Анна выпила стакан вина, которое бармен налил ей из бутылки, покрытой таким слоем пыли, что не осталось никаких сомнений: это был старый портвейн. Она села за столик и стала ждать.

Так как Анна наблюдала только за входом, то проглядела, как из кухни вышла Эмилия, тайком наблюдавшая за ней оттуда.

— Вас сюда пригласил рослый черный мужчина?

Анна удивленно подняла глаза. Как мог прошедший огонь, воду и медные трубы Ази Мориба, человек с безупречным, даже изысканным вкусом, связаться с этой опустившейся проституткой? Эмилия, должно быть, угадала ее мысли и поспешила объяснить:

— Ваш друг находится в опасности, и я единственный человек в городе, который ему помогает. Я уже привыкла рисковать, так что вы можете мне довериться.

— Где Мориба? — спросила Анна.

— Он недалеко отсюда. Я вас отведу к нему. Я ведь хотела сначала увидеть вас, чтобы предупредить об осторожности. Малейшая ошибка с вашей стороны может стоить ему жизни.

Эмилия рассказала Анне о встрече Морибы с Джузеппе и Астоли и, убедившись, что за ними нет слежки, повела ее к двухэтажному, неприметному снаружи дому.

Но внутри здание оказалось вполне современным и комфортабельным. Мориба, будучи диктатором Саламба, скупал недвижимость по всему миру. Считал, что на черный день, то есть в случае вынужденного бегства из страны, у него всегда должно быть пристанище. Он приветствовал Анну без особого восторга. Похоже, последние события несколько изменили его планы.

— Она обязательно должна присутствовать? — спросила Анна, бросив неприязненный взгляд на Эмилию.

— Почему бы и нет? — возразил Мориба. — В этом городе она для нас глаза и уши.

— Но бывают обстоятельства, при которых лучше быть наедине, — заметила Анна.

Мориба засмеялся.

— Нет никаких оснований стесняться. Эмилию нам нечему учить.

Анна наморщила лоб. Ей было все равно, перед кем заниматься сексом: перед Эмилией или еще перед кем-либо, кто любит подсматривать или одновременно принимать в этом участие. Но ведь ей нужно выведать у Морибы тайну Золотого фаллоса, да еще уговорить, чтобы он отдал его. Они должны остаться одни.

Эмилия сама разрешила эту проблему, заявив, что ей нужно уйти. Если друзья Джузеппе заметят, что ее долго нет, у них возникнут подозрения.

— Я позвоню, если будут новости, — пообещала она. — Если их не будет, я приду завтра.

Она чмокнула Морибу в щеку, холодно кивнула Анне и вышла.

Анна рассказала Морибе, что произошло в Саламба после его бегства. Он поделился с нею замыслом прибрать к рукам торговлю живым белым товаром и объяснил ее роль в этом деле. Подумав, добавил еще, что намерен взять в Риме в свои руки и весь прочий приносящий доход подпольный бизнес.

Лишь когда наступил вечер, Анна принялась за обольщение Морибы, с удовлетворением отметив, что ее усилия падают на благодатную почву. Мориба всегда был готов к сексу, и провал в Саламба, как оказалось, ничуть не отразился на его потенции.

Из опыта Анна знала, что Мориба был махо-монстр — не оказывал женщинам ни внимания, ни нежностей. Она взяла инициативу на себя и потащила его к кушетке. Устроившись там, начала ласкать его щеки, целовать. Эти, казалось бы, обычные движения разожгли в нем огонь, который до сего времени только тлел. Не говоря ни слова, он сорвал с нее одежду и бросил на спину, затем стащил свои брюки и, преисполненный гордости, показал ей свое могучее подергивающееся естество.

Она завороженно смотрела на его выкатившиеся глаза и оскаленные зубы и видела в нем желанного дикого зверя джунглей. Он подскочил, раздвинул ее ноги и вошел в нее со страшной силой. Ей показалось, что она сейчас взорвется. Анна пыталась приспособиться к его ритму, пытаясь смягчить раздирающую боль, но он придавил ее груди и щипал соски так, что у нее брызнули слезы. Он надрывно задышал, увеличивая темп. И лишь достигнув кульминации гортанно застонал и, обмякнув, откатился в сторону. Анна с облегчением перевела дух, радуясь, что не задохнулась под ним.

— Ты уже давно не занималась хорошим сексом, — похвалился Мориба.

Анна была достаточно умна, чтобы не возражать. Она знала, что с удовлетворившим свою сексуальную потребность Морибой можно начинать разговор и о более серьезных вещах. И хотя у нее в голове сидела только одна мысль о Золотом фаллосе, она не заикнулась о нем ни единым словом. Они обедали и одновременно любовались закатом солнца над куполом собора святого Петра. Анна подливала ему вино, чтобы сделать его мягче, покладистее. Наконец разомлевший Мориба улегся в свою постель.

— Ну, пожалуйста, не спи! — забеспокоилась Анна.

Мориба, завернувшись в простыни, ответил на это громким зевком. Анна страстно его поцеловала и начала поглаживать между ног. Он не сразу отреагировал на ее ласки, а когда это наконец случилось, она взобралась на него, и ее упругие груди, словно сочные фрукты, закачались над его ртом. Он принял предложенное и схватил их губами.

Его мужская активность пробудилась. Но и она загорелась теперь по-настоящему и потому, опасаясь, как бы снова не оказаться неудовлетворенной, взяла инициативу на себя, определив ритм движений. Анне показалось, что на этот раз он во всем подчинился ей. Она покрыла его шею и лицо поцелуями.

— Ази, любишь ли ты меня еще? — нежно шептала она.

— Так же, как и всех остальных. — Ответ, к ее неудовольствию, прозвучал откровенно и достаточно цинично. — Не лезь ко мне со своими бабскими трюками. Я ведь знаю, как ты вертишь любовниками, у меня нет желания стать твоей очередной жертвой.

Анна ничего не ответила, ее руки сосредоточенно делали все, чтобы не ослабло его возбуждение. Она чувствовала, что он приближается к пределу, однако вынуждала его томиться, растягивая блаженство. Он напряг мускулы, его дыхание стало тяжелым и прерывистым, но все попытки положить ее на спину, под себя ему не удавались.

Анна ожидала того краткого мига перед оргазмом, когда мужчина перестает контролировать свой разум и ни в чем не может отказать женщине.

— Ази, ты же отдашь мне фаллос, не так ли? — прошептала она.

— Фаллос? Единственный действующий член в мире — между твоих ног! — Его голос сорвался.

— Золотой фаллос Осириса, Ази… Он должен принадлежать мне. Скажи, что я его получу. Скажи немедленно.

Чтобы придать своим словам больший вес, она отпрянула от него. Это помогло, и он сдался.

— Ну конечно, все, что ты хочешь! Ты получишь свою штуковину… Иди сюда, быстрей!..

Анна была довольна и быстро довела его до исступления.

После того как она приняла душ, они снова забрались в постель, чтобы наконец выспаться. Но едва Мориба собрался выключить свет, она попросила:

— Дай мне на него посмотреть, хотя бы мгновение, Ази, мой любимый!

— Что?

— Золотой фаллос! Ты же мне обещал!

Он буквально взорвался от смеха.

— Разумеется, ты можешь его взять. Но сначала ты должна найти его! У меня нет этой проклятой штуки! Я думал, что он все еще в Саламба, в руках жадного Милоса.

Анна растерялась и стала похожей на кошку, у которой внезапно из-под носа убрали блюдце с молоком. Она вдруг поняла, что Мориба, похоже, сказал правду, и в замешательстве покачала головой.

— Как же это так? Я точно знаю, что у Милоса его нет, и если и у тебя его нет, то где же он?

— Понятия не имею… Впрочем, мне это безразлично. Подумай лучше о деньгах, что нам светят здесь, в Риме. Это намного больше, чем ты могла бы себе представить. Зачем нам тогда твой фаллос?

— Что ты в этом понимаешь? — Ей хотелось выругаться. — Дело не только в материальной ценности. Вещица обладает волшебной силой! И она должна быть моей!

— Уснешь ты наконец? — В голосе Морибы зазвучали угрожающие нотки. — Об этом мы сможем поговорить и завтра!

Но очень скоро произойдут события, которые и у Ази Морибы пробудят интерес к Золотому фаллосу.

Глава четвертая

И гусь тоже может снести золотое яйцо!

Сандра уже несколько дней томилась в ожидании известий из Саламба. Когда они с Дональдом бежали оттуда, их друзья остались под строгой охраной в поселке рудника. Солдаты Милоса, получившие право на повальные обыски, лихорадочно искали Золотой фаллос.

Луи Халефи, один из самых видных экспертов древнеегипетского искусства, жил в кемпинге, и Милос, конечно, был уверен, что он хранит находку у себя. Сандра боялась себе представить, что произойдет с французом, если Милос не поверит, что у него ее нет.

Дональд ушел на тренировку, и она собралась поработать над текстом для новой песни, которую ей предстояло исполнить вечером, но не могла сосредоточиться. Из головы не выходили мысли о Халефи. Золотой фаллос преспокойно лежал в футляре саксофона. Они не сдали его в сейф отеля. Чем меньше людей о нем знали, тем, считали, лучше.

Отбросив в сторону ноты, Сандра пошла в спальню и достала божественный предмет из тайника. И как всегда, когда она брала его в руки, ей казалось, что металл будто оживает, требует внимания. И сегодня ее пальцы машинально скользили по гладкой, потеплевшей поверхности, и она ощутила сладкий озноб. Оторвал ее от этого будоражащего занятия неожиданный телефонный звонок. Объявился Халефи.

— Сегодня утром я прибыл в Париж, — сообщал он. — Мой доверенный человек дал мне номер телефона, по которому вы просили позвонить. Все в порядке?

— Когда вы позвонили, волшебная реликвия была у меня в руке, — сказала Сандра. — И знаете, она, подобно лампе Алладина, выполняет все желания.

— Как раз наоборот, — засмеялся Халефи. — Не выполняет, а пробуждает желания.

— Ладно. Лучше расскажите мне как все прошло? Как вы все пережили? Я так беспокоилась. Были ли у вас трудности при выезде из Саламба?

— Все позади. Сначала нас бросили во вшивую тюрьму, а тем временем люди Милоса обыскивали каждый уголок кемпинга и фильтровали наш багаж. Я настаивал на своей версии о том, что вещь исчезла еще до моего прибытия. Они это «проглотили» и решили, что ее прихватил с собой Мориба. Я намекнул им на свое французское гражданство и на то, что может произойти международный скандал. Это, вероятно, их испугало, и они разрешили мне выезд.

— Вы должны как можно скорее передать мне Золотой фаллос, — предупредил профессор, — прежде чем шакалы из Ибари или какие-нибудь другие подобные им преступные типы узнают, что он у вас или вашего друга. Иначе вы подвергнете себя большой опасности.

Сандра согласилась и обещала позвонить, как только узнает, когда они с Дональдом полетят в Париж.

— Поторопитесь, — настаивал Халефи. — Мы отпразднуем встречу, да так, как это возможно только в Париже. Кроме того, у меня для вас сюрприз: вас ждет здесь подруга.

— Кто?

— Увидите, когда прибудете в Париж! — Он положил трубку.

Сандра рассказала Дональду о своем разговоре с Халефи. Он поцеловал ее и заметил, что она все еще гладит этот кусок золота.

— Знаешь, Дональд, даже сам его вид возбуждает меня. Давай не будем дожидаться Парижа и отметим сейчас наш праздник.

Он взял ее на руки и понес в спальню.

В одном из служебных кабинетов правительственного здания в Каире, задолго до революции в Саламба, состоялась бурная беседа. Министр внешних сношений обрушил гнев на руководителя строительной фирмы.

— Бездельник! — кричал он. — Вы обязаны во что бы то ни стало отделаться от этой нелепой фигуры. Она словно чучело портит вид улицы. Я это вам говорил еще год тому назад, а что вы предприняли? Абсолютно ничего!

Объектом его недовольства был печальный, с отсутствующим взглядом полный мужчина неопределенного возраста. Он таращил свои черные глаза, молча, в нерешительности переминался с ноги на ногу и вытирал руки, как бы надеясь этим избавиться от ответственности.

— Но, господин министр, — молил он, — что я могу поделать? Я полностью с вами согласен, что статуя гадкая, но ведь это же исторический памятник, который нельзя разрушать.

— Разрушать? — снова возвысил голос государственный деятель. — Кто сказал разрушать? Вы — болван!

— Да, господин министр, — покорно согласился человек.

— Вы должны ее убрать! Вы поняли? Переставьте эту проклятую штуку на сто метров в сторону, чтобы она не торчала на глазах!

— Но, ваша честь, — взмолился человек, — статуя весит тонн сто. Как нам ее сдвинуть?

— Это ваша проблема! Но если статуя через три месяца, а это значит до появления туристских автобусов, будет все еще стоять здесь, вы больше никогда не получите никакого заказа от правительства. Вы поняли?

Человек едва заметно кивнул.

— Идите же!

Руководителя строительной фирмы будто ветром выдуло из кабинета.

Предметом, который вызвал недовольство министра, была статуя, выполненная в гротескном стиле и изображавшая одного из последних римских императоров. Она, вероятно, была в духе величественных памятников Древнего Египта, которыми любовались миллионы туристов, а с другой стороны — подобно пробке, задерживала движение транспорта на пути к Долине фараонов. Однако дело было даже не в этом. Один американский профессор сказал министру, что этот монстр совсем не изделие старины, а подделка под нее.

Но и через три месяца строителям так и не удалось передвинуть глыбу, хотя кое-какой прогресс все-таки наметился. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Если предкам с помощью рабов удалось воздвигнуть грандиозные египетские пирамиды, то современной технике был по силам этот колосс куда меньших размеров. Страшилище подвесили с помощью тросов над низким и длинным, специально сконструированным прицепом, а улицу блокировали. Подъехавший в этот момент водитель туристского автобуса поднял скандал, требуя пропустить его. Часть туристов, полагая, что проезд освободят не скоро, вышла из автобуса и с интересом наблюдала за происходящим.

— Вы думаете, им удастся? — спросила молодая учительница у своего соседа по салону. — Это же невероятно сложно.

Ее собеседником оказался журналист, работавший для ряда газет Нью-Йорка и Европы.

— Я уверен, они знают, что делают, — ответил он. — Однако голова создаст им проблемы. Я еще никогда не видел таких невероятных форм. Она раза в два больше, чем требуют пропорции.

— И в самом деле, она слишком велика, — согласилась женщина.

Тем временем рабочие уже стали устанавливать статую на прицеп, который заскрипел под ее тяжестью. И то ли из-за того, что они поторопились, то ли прицеп от огромного веса поклажи накренился, но статуя закачалась и со страшным грохотом рухнула вниз.

К небу взметнулось облако пыли, земля содрогнулась от удара, рабочие взволнованно закричали, перебивая друг друга. Водитель автобуса с удивлением смотрел на весь этот хаос, а потрясенный руководитель стройки безмолвно глядел на гору обломков. К счастью, ни один человек не пострадал, но статуя была разрушена. Огромная голова отломилась и рассыпалась, будто была изготовлена из песка.

— Мать честная! — воскликнул с восхищением журналист. — У нас будет несколько сногсшибательных снимков.

Вместе с учительницей они расчехлили фотоаппараты и яростно защелкали затворами. И не зря. Внутри поверженного колосса оказалась вторая голова. Она медленно выкатилась на землю. Несомненно, это была голова египетского бога с классическим лицом. Высокие скулы, сильный подбородок и чеканный нос являли собой подлинное произведение искусства. И, судя по всему, она была отлита из чистого золота.

Естественно, это вызвало страшный переполох.

Руководитель стройки отнес голову в палатку, где хранился инструмент, и помчался к телефону, чтобы сообщить о случившемся в министерство. К концу дня профессор Халид из Национального музея в Каире уже изучал находку.

Наступил вечер, все автобусы уже давно разъехались. Руководитель стройки наблюдал за тем, как Халид ощупывает золотую голову.

— Что это, профессор? Это ценная вещь?

Халид укоризненно посмотрел на него.

— Самое замечательное то, что это голова легендарного Осириса, о котором я только читал. Это придает находке особую ценность. Я бы хотел услышать мнение компетентного специалиста… Ну, а пока нужно принять все необходимые меры предосторожности. Позаботьтесь об охране и о том, чтобы не было лишних разговоров. Ни одно слово не должно вылететь отсюда, пока находка не будет обследована.

В конце концов голову поместили в домик для строителей, который закрыли на ключ и у дверей поставили полицейского. Руководитель стройки поклялся, что о находке рабочие будут молчать. Но откуда ему было знать, что оказавшийся в числе туристов журналист уже настрочил сообщение об удивительной находке и вместе с фотографиями передал прессе.

Халид в ту же ночь пытался дозвониться в Париж к профессору Луи Халефи, но безуспешно — связь была нарушена.

Президент Милос бушевал в своем дворце в Ибари. Орал на министров и их помощников, никого не слушал на заседаниях кабинета. При всем том он и сам не мог объяснить причину дурного расположения духа. Не Анна была тому причиной. Хотя она и была талантливой любовницей, в последние недели она его больше раздражала, нежели возбуждала. И он даже почувствовал облегчение, когда она уехала.

Нет, Милос не потерял своего интереса к сексу. Появление Исиды вновь вернуло ему страсть к любовным утехам. Но даже и эта экзотичная женщина не смогла ему дать то, о чем он мечтал. Все чаще он ловил себя на мысли, что думает о Сандре. Он вспоминал ее походку, звук голоса, улыбку. Но самым необычным для него было то, что к ней он, как ни к одной женщине доселе, стремился каждой своей клеточкой. А добраться до нее не мог.

И сегодня, как и во все последние дни, он, уединившись, погрузился в мечты о белокурой англичанке. К действительности его вернул личный секретарь. Войдя, он осторожно напомнил, что Исида и ее сподвижники пришли на назначенное совещание по вопросу поисков утраченного Золотого фаллоса.

Члены секты Исиды вместе с Милосом выслушали сообщение полиции. Без особого труда ее агенты установили, что Дональд и Сандра побывали в кемпинге на руднике, и сделали из этого соответствующие выводы. Пока Милос присматривался к Халефи, птички упорхнули и, видимо, прихватили с собой в Лондон талисман. В посольство Саламба в Лондоне было послано секретное указание отыскать певицу и футболиста.

— Не беспокойтесь. — Грунвальд улыбнулся Милосу. — Пусть ваши дипломаты дадут нам адрес, остальное сделает Исида. Возможно, не обойдется без применения силы, но зато мы получим то, что ищем, и никто из Саламба не будет в этом замешан.

Милос испугался. Он коршуном налетел на банкира.

— С головы девушки не должен упасть ни один волос. С ее другом можете делать все, что хотите, но с ней ничего не должно случиться!

Грунвальд и Исида удивленно уставились на него, пораженные этой вспышкой.

— Мы поступим так, как сочтем нужным, — возразил Грунвальд и сбросил руку Милоса, которой тот было схватил его за галстук.

Лицо Милоса побагровело. Но прежде чем он успел что-то сказать или сделать, между ними оказалась Исида.

— Не следует спорить о том, чего еще не случилось, — погасила она назревающий конфликт. — У нас достаточно своих методов убеждения и без насилия. Я обещаю вам, что сама вступлю в контакт с девушкой. А вы, — она резко повернулась к Грунвальду, — будете точно следовать моим указаниям. Вы меня поняли?

— Все будет так, как вы пожелаете, — поспешно пообещал Грунвальд.

Это Милоса не успокоило. Хотя Исида и будет главным лицом в этой операции, он не мог отделаться от сомнений и страха за Сандру.

— Можем мы наконец продолжить? — холодно спросила Исида.

Милос обязался предоставить в их распоряжение храм, который в будущем должен стать храмом наслаждения и привлечь мужчин и женщин со всего мира. Они обсудили еще несколько практических вопросов. Поклонники культа Исиды доставят в Ибари части статуи, найденные за последние годы.

В конце заседания Исида мягко сказала Милосу:

— Мы надеемся завтра получить весть из посольства в Лондоне. А сегодня ночью Исида хотела бы выразить вам признательность за ваше гостеприимство.

Милос кивнул в знак согласия и покинул кабинет для совещаний. Исида, проводив его внимательным взглядом, покачала головой.

— Мне не нравится, что президент безумно влюблен в англичанку. Как бы он не натворил глупостей! Мы должны быть осторожны. Наша единственная задача — заполучить Золотой фаллос. Слабые стороны Милоса не должны помешать нашим планам! Сегодня ночью Исида снова возьмет его под контроль. А все вы будете играть свои роли.

Вечером в большом соборе, освещенном многочисленными свечами, состоялся праздник Исиды. Построенные под готику своды были обтянуты красной тканью, стены украшали эротические сцены. В центральном нефе стояли массивные стулья и столы, уставленные сверкающими хрустальными графинами с вином и сервизами с самыми разнообразными яствами. В боковых нефах манили к себе кушетки с шелковыми подушками. За главным алтарем возвышалась видимая со всех мест золотая скульптура. Это была статуя Осириса, но без головы и фаллоса.

Милос и его министры были восхищены великолепной статуей, но Исида, которая на этот раз приветствовала их официально, печально промолвила:

— Прошли столетия, прежде чем были найдены торс и другие части тела. Но то, что в скульптуре недостает кое-чего, не волновало тех, кто не разделял нашего вероисповедания. Они видели в скульптуре всего лишь произведение искусства, не больше. Для нас же художественные достоинства не имеют никакого значения, пока мы не найдем все остальное. Только тогда можно будет вновь пробудить Осириса к жизни. Нам нужна его голова, чтобы быть мудрыми, и Золотой фаллос, чтобы получать наслаждение, которое даст всем новую жизнь.

Первая половина вечера была посвящена обеду. Гостей и хозяев обслуживали слуги, набранные из местных жителей. Подаваемые блюда, по словам Исиды, входили в меню жрецов и жриц богини Исиды еще тысячу лет тому назад. Милосу еду подала сама Исида на серебряной тарелке со словами:

— Угощайтесь дарами страны Древнего Нила.

Голос Исиды звучал кротко и нежно, как звук флейты, но весь ее облик действовал подавляюще на президента. Она опять облачилась в роскошные одеяния, которые были на ней на Бали, и гости взирали на женщину из давно минувшей эпохи, полные внутреннего благоговения.

Кушанье, которое она предложила Милосу, было составлено из мяса козленка, приправленного незнакомыми экзотическими пряностями и украшенного финиками, инжиром и медом. Милос осторожно попробовал его и нашел вкусным.

Вино тоже было необычным: темно-красное, тяжелое и крепкое.

Когда трапеза была закончена, Милоса отвели к кушетке возле алтаря. Остальные гости разместились на соседних кушетках. Исида и две ее служительницы торжественно встали перед статуей без головы.

Воздух был густым от сладкого аромата экзотических цветов и терпкого запаха редкостных пряностей. После обильной еды и хмельного вина Милоса одолевала сонливость. Сквозь полуопущенные веки он видел, как Исида взяла из шкатулки кипарисового дерева свиток папируса.

Сегодняшний ритуал был совершенно не похож на те, которые ему были уже знакомы. Она читала молитву с подъемом, а ее помощницы подпевали ей. Милос вдруг почувствовал себя освобожденным от всех забот и волнений. Он закрыл потяжелевшие веки, но его рассудок оставался трезвым. Исида стояла перед ним, захватывающая и манящая. Он попытался встать и пойти к ней, но ноги словно налились свинцом, и он не мог тронуться с места. Милос беспомощно уставился на искусительницу, насмешливая улыбка которой жалила его и не давала возможности сбросить оцепенение.

Другая женщина, в облегающем костюме, колготках и туфлях на высоких каблуках, стояла возле Исиды. К своему удивлению и ужасу Милос узнал в ней Сандру. Он хотел ей что-то крикнуть, позвать к себе, сказать, чтобы отошла от жрицы, но не мог произнести ни слова. Сандра оперлась на алтарь и обняла золотую статую. Исида принялась не спеша ее раздевать. Впервые Милос увидел этот заветный треугольник из нежного золотистого пуха, который он так часто себе представлял и к которому так стремился. Но ритуалом заправляла Исида, а не он. Каждое прикосновение Исиды к девушке причиняло ему адскую боль. Сандра же, казалось, жертвовала собой добровольно. Ее глаза светились, и она стонала от удовольствия под ласками Исиды.

Милос увидел, что и его окружение тоже втянуто в этот ритуал наслаждений. На всех кушетках пары занимались любовью. Только он был один. И в то время как они удовлетворялись, он был приговорен к страшному испытанию: женщина, которую он любил, совращалась Исидой.

Когда любовное возбуждение Сандры постепенно улеглось, он очнулся от оцепенения, замахал руками и закричал:

— Прекратить! Сандра, иди ко мне! Исида, проклятая колдунья, отпусти ее!

Он вскочил и на заплетающихся ногах двинулся к алтарю. Сзади слышались шорохи, это влюбленные пары разъединялись и вставали, но Милос их не замечал. Он стоял перед Исидой и двумя ее помощницами. Однако Сандра исчезла бесследно. Когда же пелена полностью спала с его глаз, он сердито потряс головой, повернулся и, ни слова не говоря, покинул храм. Члены секты засуетились вокруг Исиды, засыпали ее вопросами, пытались успокоить. Тщетно. Когда она заговорила, ее взгляд был свирепым, а тон серьезным.

— Страсть этого человека намного сильнее, чем я предполагала. Девушка представляет для нас угрозу. Мы должны выполнить намеченное как можно быстрее.

На следующий день напряжение все еще витало в воздухе: ждали сообщения из саламбийского посольства в Лондоне. Ответ прибыл только поздно вечером, с адресом гостиницы, где остановились Дональд и Сандра. Когда пришел Милос, помощники Исиды уже разрабатывали план действий.

— Прежде чем вы отправитесь, прочтите это, — буркнул Милос и громко хлопнул смятым экземпляром нью-йоркской газеты по столу.

Исида развернула ее и прочитала вслух сообщение о найденной в Египте золотой голове. Воцарилось растерянное молчание. Исида возмущенно воскликнула:

— Но ведь газета пятидневной давности!..

— Мы должны радоваться, что вообще ее получили, — прервал жрицу Милос. — С момента революции в Саламба нет прямой доставки почты из Штатов. А этот экземпляр мне прислало одно из наших посольств за океаном.

— Последняя часть! — взволнованно произнесла Исида. — Подумайте только, что это значит! Если у нас будут голова и фаллос, то Осирис снова будет целым! Вот тогда и начнется новая эра!

— Но сначала вам нужно найти и заполучить их, — не скрывая иронии, заметил Милос.

Как только он ушел, Исида сказала:

— Я отправлюсь в Лондон на переговоры с девушкой и ее любовником. Я уверена, что фаллос у них. Эндрю Друммонд, вы — англичанин и будете сопровождать меня. Йозеф Грунвальд отправится в Египет. Клео Дженис и все остальные остаются здесь и не спускают глаз с Милоса!

Часть II

Глава пятая

Освобождайтесь от комплексов!

— Минуточку, прошу вас, мисс!

Чиновник службы безопасности в лондонском аэропорту Хитроу постучал пальцами по плечу Сандры. Она послушно отошла в сторону, чтобы пропустить остальных пассажиров.

— Пожалуйста, опорожните вашу дамскую сумочку! — предложил чиновник вежливо, но достаточно настойчиво.

Вздохнув, Сандра высыпала на стол содержимое сумки. Чиновник порылся в предметах косметики. Извлек из бумажника денежную мелочь, паспорт и дорожные билеты, несколько фотографий, сделанных во время отпуска, и пачку противозачаточных таблеток. Судя по выражению его лица, он не счел это предосудительным. Зато когда развернул бумагу, в которую был завернут Золотой фаллос, просиял.

— Ну и ну, что это? — спросил он с упреком.

— Ну, разумеется, либо безопасная пилюля, либо просто бомба, не правда ли? — съехидничала Сандра.

— Я спросил не о том, чем это не является, и жду ответа по существу, молодая госпожа!

Сандра холодно посмотрела на чиновника.

— Я лучше ничего не буду говорить, — отрезала она.

Таможенник обратился к коллеге, на фуражке которого было много блестящих плетеных шнуров, что выделяло его из остальных, и пожаловался на упрямство Сандры. Тот ощупал фаллос.

— Забавная штука, — заметил он. — Ощущаешь зуд, и не только в пальцах. К тому же он, кажется, из литого золота. Но я не вижу в нем опасности.

— Но она действительно возникнет, если нанести им удар по вашей голове, — вмешался Дональд, у которого иссякло терпение.

Оба чиновника уставились на него, как будто он был тараканом, который вдруг выполз из их салата. Сандра с вызовом заявила:

— Ну, ладно, если вы чертовски любопытны, я открою вам тайну. Это — стимулятор.

— Что вы сказали? — не понял младший таможенник.

Его коллега что-то прошептал ему на ухо, и тот покраснел как вареный рак.

— Это же отвратительно! — пробормотал он с брезгливым выражением. — Мне кажется, мы должны конфисковать этот непристойный предмет.

— Но мы же его вывозим, а не ввозим! — возразил Дональд. — Если уж кто и предъявит претензии, так это французская таможня!

— Французы! — взорвался чиновник. — Все знают, какая у них мораль!

— Прежде чем вы скажете что-либо еще, о чем потом будете сожалеть, я бы хотел обратить ваше внимание вот на что. Это образец стимулятора, который должен быть доставлен за океан и который принесет Великобритании валюту. Моя сотрудница, — продолжал Дональд, указывая на Сандру, — уже выдвинута премьер-министром на королевскую премию в области промышленности.

— О небо!

Старший наряда возвратил Сандре фаллос и доброжелательно заулыбался.

— Это свидетельствует о вашей фантазии и предприимчивости. Как раз то, что нам нужно.

— Но я по-прежнему считаю, что это скандальная вещь, — проворчал младший.

— Вы глупый, узколобый лицемер, — набросился на него начальник.

Сандра собрала свои вещи в сумочку и кивнула Дональду. Они ушли, так и не дождавшись конца спора таможенников.

В Париже Сандра и Дональд беспрепятственно прошли проверку. На выходе их уже ожидал Халефи. Он повел их к своей машине, в которой сидела миловидная девушка.

— Петра! — обрадовалась Сандра. — Что ты тут делаешь? Я думала, что ты все еще в Саламба.

— Я же говорил, что у меня для вас сюрприз, — улыбнулся Халефи. — Петра помогла бежать твоей подруге из тюрьмы Морибы, — объяснил он Дональду.

— Я боролась за свержение Морибы, — заявила Петра, — но после славной революции ничего не изменилось, за исключением президента. Милос-диктатор — это совсем другой человек, нежели Милос — борец за свободу. И я, разумеется, покинула страну.

— Она возвратилась в Париж, чтобы учиться, — улыбнулся Халефи. — Прежде чем отправиться в Африку и принять участие в борьбе в Саламба, она была моей студенткой. Я ее очень любил и хотя тогда ничего об этом не говорил, кое-что сделал, чтобы она не погибла.

— Я думаю, опасность нас сблизила, — сказала Петра и с любовью сжала руку Халефи.

— Как поживает наша реликвия? — поинтересовался ученый. — Я надеюсь, что вы обращались с ней почтительно, ведь она часть легендарного божества.

В ответ Сандра достала фаллос из сумки и протянула его Петре.

— Он чувствует себя отлично, — дала свое заключение Петра. — Одно лишь прикосновение к нему вызывает во мне страсть.

— Ну, скажем, ты и до этого не была фригидной, — засмеялся Халефи.

Затем все поехали к нему на квартиру, переоделись и направились в кафе. Ужин был превосходным, вино изысканным, а разговор увлекательным. В конце вечера профессор объявил гостям:

— Я вас могу пригласить в какой-нибудь ночной клуб или в дискотеку. Но есть и кое-что пооригинальнее, я вот только не знаю, согласитесь ли вы. Все зависит от того, как Сандра относится ко мне, а Дональд к Петре. Ну и, конечно, это зависит от тебя, любовь моя, — обратился он к Петре.

— А о чем, собственно говоря, идет речь? — подняла на него глаза Петра.

— Здесь есть клуб для избранных, к членам которого и я имею некоторое отношение, но пока как сочувствующий. Туда допускаются только пары и только при условии, что, войдя, они меняют партнеров. Я со своей стороны был бы рад иметь своей спутницей мисс Митчелл, но не знаю, как вы к этому отнесетесь?

— А что, если мы составим бесшабашную четверку? — откликнулась Сандра и изучающе, правда не без некоторой ревности, посмотрела на упругие груди Петры.

— Я думаю, что это не нарушило бы правил клуба, — поддержал ее Халефи и подмигнул. — А как вы считаете, Дональд?

Дональд задумался. Такие вещи ему при его строгом воспитании не слишком были по нраву. Он бросил вопрошающий взгляд на Сандру, которая явно потешалась над его замешательством, и решительно кивнул в знак согласия.

— Мне кажется, что Сандра тоже за, — сказала насмешливо Петра. — А на меня уже действует Золотой фаллос, лежащий в моей сумочке.

Клуб находился в красивом здании на тихой улице за Елисейскими полями. Халефи позвонил, и вскоре обнажилась небольшая решетка. Их тщательно осмотрели, затем дверь открылась, и они оказались в помещении, напоминавшем вестибюль гостиницы. Халефи засвидетельствовал свою личность у администратора, а Дональд записался как временный член клуба. Они подписали декларацию, что не являются чиновниками полиции, не занимаются проституцией и не болеют СПИДом. Потом Халефи внес необычайно высокую плату за вход, и только после этого они получили право пользоваться всем, что было в клубе. Однако прежде чем они прошли дальше, каждому на грудь прикрепили значок, на котором было выгравировано имя знаменитого вымышленного или исторического героя.

— Это у нас такая традиция, — объяснил администратор. — Ваши новые имена соответствуют каким-либо романтическим парам. Вы, мадемуазель, будете Джульеттой, — обратился он к Сандре, — а ваш друг — Ромео. Войдя в клуб, вы имеете право подарить свою благосклонность любому, но только не Ромео.

— А что случится, если мы обманем вас? — спросил Дональд.

Администратор усмехнулся.

— Но, месье, таковы задачи и правила клуба. Здесь каждый обманывает.

— Я пытаюсь себе представить, что произойдет, если Ромео и Джульетта будут застигнуты вдвоем? — спросил Дональд.

— Тогда они будут наказаны. Они должны будут поставить всем членам клуба шампанское.

— Не делай этого, — засмеялась Сандра, — я этого не стою.

Администратор протянул им ключи.

— Пройдите налево, там вы найдете комнаты, где сможете переодеться и оставить ценные вещи. В каждой комнате есть одежда, которую вы должны надеть перед тем, как войдете в помещение для игр, оно находится справа от вас. Желаю вам приятного вечера!

Когда они вышли из гардеробных, на них были одежды, похожие на кимоно, с прикрепленными к ним табличками. Ромео-Дональда и Джульетту-Сандру сопровождали Данте и Беатриче. Все вместе они прошли в крытый сад, благоухавший сладким запахом ароматных цветов. По обеим сторонам высились колонны, а за ними рядами располагались ниши. Когда они подошли поближе, то поняли, что все здесь, действительно, было высшего класса. В некоторых нишах располагались отдельные пары, в других — целые группы, и все занимались любовью. На полу лежали подушки, мягкие и влекущие. На столах были бутерброды, вазы с фруктами, сигары и сигареты, коньяк, фруктовые соки и шампанское в ведерках со льдом. Из динамиков звучала нежная музыка, а в одном из уголков демонстрировался эротический фильм. У входа в нишу Ромео-Дональд поцеловал Джульетту-Сандру в щеку.

— Желаю счастья, — сказал он и привлек к себе Беатриче-Петру.

Сандра хотела что-то сказать, но Данте-Халефи закрыл ее рот поцелуем и повел в беседку сада. Они удобно расположились на подушках. Халефи принес кое-что из еды и питья.

Сандра пригубила шампанское, затем сняла туфли, и очарованный Данте начал ласкать ее пальцы на ногах.

— Хм, это приятно. — Она сладко потянулась.

— А может, так лучше? — спросил Халефи, взял пальцы в рот и стал с удовольствием их покусывать.

— Чудесно, — промурлыкала она как кошка. — Но не лучше ли как-то проще?

Она прильнула к нему, и Луи начал гладить ее красивую, упругую грудь, поигрывая твердыми сосками.

Спустя некоторое время Сандра прошептала:

— Ты уже готов, мой дорогой?

И прежде чем он успел понять, что с ним происходит, она упала на него, прижав к подушкам. Судорожно обхватив его руками, она не оставила ему никаких шансов вырваться. Впрочем, он и не пытался. Петра с восхищением смотрела на них. Но Дональд не дал ей долго любоваться этой сценой.

Обе пары одновременно слились в порыве страсти. Полностью насладившись, они откинулись на подушки, переводя дух.

Вдруг появился администратор с ящиком шампанского.

— Это очень приятно, — удивился Халефи, — но за что?

— Премия от руководства клуба! — улыбнулся он. — Вы дали лучшее представление вечера — такого нам уже давно не предлагали.

Он показал на скрытую за цветочной вазой видеокамеру. Каждое их движение можно было видеть на всех мониторах, что повергло остальных членов клуба в восторг.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Халефи у своих гостей. — Если устали, можем отправиться домой.

— Мы не имеем права разочаровывать публику. — Дональд притянул к себе Петру.

Сандра тоже заявила, что она еще не выдохлась, и пощекотала языком мочки ушей Халефи. Последовавшая за тем сцена уже не была такой необузданной, как до этого, но зато длилась куда дольше. В конце концов они оказались в клубе последними.

— Вы знаете, — сказал Халефи, — я не так уж молод и мне, конечно, труднее доказывать свою мужскую силу, нежели Дональду. Он футболист, находится в отличной спортивной форме. Но я удивлен, как я быстро сегодня пришел в норму. У меня такое чувство, будто я могу продолжать это всю ночь.

Друзья согласились с ним, а Петра нашла этому объяснение.

— А что, если это связано с… — И, не договорив, она достала золотую вещицу из кармана своего кимоно.

— О Боже, ты принесла его с собой! — воскликнул Халефи.

— Разумеется! Ты же мне поручил не спускать с него глаз! Так что же, я должна была его оставить в гардеробной с простым замком?

А в это время профессор Халид тщетно пытался дозвониться до Халефи.

Глава шестая

Жадный бобер

После нервного припадка с Моникой, вызванного смертью ее пуделя, Астоли был готов пойти на встречу с Морибой, чтобы убить его или заключить с ним мир. Вообще-то он и понятия не имел, где теперь искать своего врага и, как говорят, ломал себе голову над этой проблемой. Но, вспомнив об изувеченных руках Джузеппе, понял, что ему нужно поговорить с Эмилией, и приказал немедленно привести ее.

Проститутку грубо втолкнули в комнату. Она хмуро взглянула на Астоли. Кивком головы он отпустил парней, а ей показал на стул.

— Мне жаль твоего друга, — сладко улыбнулся Астоли. — У тебя действительно настали тяжелые времена. Если тебе нужны деньги, то скажи мне.

Он достал из кармана пачку лир и предложил Эмилии. Она отвела его руку.

— Что тебе от меня надо? — спросила она, насторожившись.

— Я только хочу помочь тебе, — успокоил Астоли.

— Я в состоянии и сама о себе позаботиться, — возразила Эмилия.

— Неужели? — озабоченно произнес Астоли. — Ты, наверное, даже не предполагаешь, что с тобой произойдет, когда Джузеппе выздоровеет? Или даже намного раньше, если он обо всем расскажет своим братьям.

— Джузеппе мне ничего не сделает до тех пор, пока я для него зарабатываю деньги.

— И даже если узнает, что ты его выдала черному гангстеру?

— Разве выдала его я? — Хотя Эмилия и пыталась держаться смело, в ее голосе зазвучал страх.

— Но ведь больше некому, — снова расплылся в улыбке Астоли. — Ты была в комнате и все слышала. Да и как Мориба узнал, что Моника безумно любит своего пуделя? Кто же ему мог дать информацию, кроме тебя?

Эмилия пожала плечами.

— Откуда я могу это знать?

Улыбка Астоли стала совсем сердечной.

— Пойми меня правильно. Я не злюсь на тебя. У Джузеппе нет мозгов, рано или поздно он должен был получить урок. Ты знаешь, Эмилия, я уважаю тебя и мне будет очень жаль, если кто-либо скажет Джузеппе, что это сделала ты. А что, если он тогда натравит на тебя своих братьев? Они быстренько используют ножи, сначала обработают лицо, а потом другие нежные части тела. Я очень хотел бы тебе помочь.

— Так что же ты хочешь? — снова спросила она.

— Я только хочу передать Морибе сообщение. Ты же поддерживаешь, конечно, с ним контакт. Когда он впервые прибыл в Рим, он сделал мне предложение. Я его отклонил. Это было моей ошибкой: я недооценил этого человека. Скажи ему, что мы могли бы стать партнерами. Организуй мне встречу с ним, и тебе не нужно будет больше опасаться Джузеппе и его семьи.

— Ну, если я случайно его встречу, то скажу ему, — осторожно ответила Эмилия. — Ведь в Риме никогда не знаешь, кого и где можешь встретить, не правда ли?

— Ты славная девушка, — похвалил Астоли. — Я уважаю женщин, которые используют свой ум, а не только свою задницу. Имей в виду, Эмилия, если тебе что-нибудь будет нужно, то обращайся прямо ко мне.

Через несколько часов Мориба позвонил Астоли, и они договорились о встрече на следующее утро.

Но прежде чем Астоли отправился на встречу, он вызвал своих громил и приказал:

— С Морибой я покончу сам, а вы позаботьтесь, чтобы сегодня же вечером с Эмилией произошел несчастный случай со смертельным исходом.

Для встречи с Астоли Мориба выбрал комнату в гостинице и решил, что в переговорах примет участие Анна. Она с сожалением поняла, что Мориба всю свою энергию сосредоточил на дуэли с Пино Астоли, намереваясь взять под свой контроль римское «дно», и был совершенно равнодушен к ее стремлению найти Золотой фаллос. Без большого желания она согласилась сопровождать его.

Мориба видел, как Астоли вошел в гостиницу, и убедился, что он один. Он привел его к себе в комнату, где уже была Анна. Босс гангстеров был поражен ее красотой и восхищенно стал ее разглядывать.

— Дама тоже принадлежит к нашей организации? — прошептал он Морибе.

Африканец кивнул.

— Впрочем, она не должна тебя интересовать. Из достоверных источников мне известно, что ты верен Монике.

— Это точно, — нахмурился Астоли, — даже самый маленький обыватель может быть верен своей женщине. Я же могу быть верным как Монике, так и этой кукле.

— Ну уж, конечно, ты — нечто особенное, — дружелюбно заметил Мориба. — Мы можем наконец перейти к делу?

Анна посмотрела на своего нового поклонника, презрительно сморщила нос и направилась к креслу в противоположном конце комнаты. Пока они были заняты своими делами, она включила радио, которое как раз передавало последние известия.

— Ази, послушай-ка! — возбужденно крикнула она.

Мориба подошел к приемнику. Диктор сообщил о находке золотой головы Осириса. Сообщение взволновало Анну.

— Ази, это, должно быть, часть той самой статуи. Представь себе, если бы мы завладели ею.

— Вещица наверняка стоит целое состояние! — спокойно произнес Мориба. — Правда, она в Египте…

— А что, собственно говоря, происходит? — поинтересовался Астоли.

Мориба не удостоил его ответом и продолжал разговор с Анной.

— Они только обнаружили эту голову. — И вдруг загорелся: — Теперь наша очередь действовать решительно, пока не предприняты серьезные меры предосторожности.

— О, Ази, ты не шутишь? Скажи же, что нет! — взмолилась Анна.

— А почему бы и не попробовать? — подмигнул он. — Это был бы для нас счастливый шанс.

Он обратился к растерявшемуся Астоли:

— У тебя есть в Египте связи, чтобы помочь нам провернуть одно дельце?

Лицо Астоли просветлело. Это был момент, которого он ожидал.

— Ну конечно! Что за разговор! У меня брат в Каире. Я позвоню ему. Когда вы собираетесь лететь?

— Ближайшим рейсом, — сказал Мориба. — И ты полетишь с нами, — добавил он торжественно.

— Я? Почему я должен лететь?

— Потому что, мой дорогой Пино, наша дружба еще слабо закреплена. Я знаю, что ты можешь натворить, если я тебя оставлю одного в Риме.

— Ты мне не веришь? — Гангстер сделал вид, что обиделся.

— Это точно. Ты полетишь с нами!

Пино Астоли расхохотался.

— Вы правы. Я бы сделал все наоборот. Извините, но мне нужно позвонить брату, чтобы к нашему прибытию все было подготовлено. — Он криво улыбнулся и тяжело затопал к выходу.

— Почему он не воспользовался твоим телефоном? — удивилась Анна.

— Возможно, он не захотел, чтобы мы услышали, как он договаривается с этим своим новым братом. Я тоже должен по телефону решить несколько вопросов. Если он вернется прежде чем я закончу переговоры, то ты его отвлечешь. Ты пришлась ему по вкусу, — хмыкнул Мориба. — И это при том, что он до чертиков влюблен в Монику.

— Не вовремя появилась голова Осириса! — сказала Анна с досадой. — В глубине души я всегда чувствовала свое предназначение: вернуть то, что по праву принадлежит мне.

Мориба удивленно взглянул на нее.

— Ты знаешь, что именно мой отец нашел Золотой фаллос и вывез его из Египта? — спросила Анна. — В Саламба он бежал от преследований. Но и там не нашел убежища. Его схватили, и мы о нем долго ничего не слышали. Лишь недавно узнали, что он погиб. Его убили за то, что он будто бы украл их святыню.

— Они? Кто это они? — заинтересовался Мориба.

— Мне это неизвестно. Я думаю, что это были сторонники Исиды и Осириса, что-то вроде тайной секты. Но ведь это мой отец нашел Золотой фаллос, и он должен принадлежать мне! Разумеется, я все поделю с тобой. Позаботься о том, чтобы фаллос был у меня! Пожалуйста, дорогой!

— Ты сошла с ума. — Мориба покачал головой. — Но больше ни слова. Я должен все организовать для поездки, прежде чем наш дорогой друг вернется и подслушает.

Пино Астоли пришел лишь час спустя. Он весь сиял и, несомненно, был в прекрасном настроении.

— Вы долго отсутствовали, — упрекнула Анна.

— Извините, — сказал Астоли. — Я хотел бы побыть с вами, чтобы поближе познакомиться. Да предстояло многое решить, а связь с Каиром долго не давали. Но теперь все организовано: рейс, гостиница в Каире, автомобили. Мой брат встретит нас в аэропорту вместе с несколькими друзьями. Нам нечего торопиться, ближайший самолет вылетает лишь через пять часов.

— Как раз наоборот, — вмешался в разговор Мориба. — Мы вылетим сразу же, как только прибудем в аэропорт.

Астоли удивился.

— Мы возьмем частный самолет.

— Ты не должен этого делать! — взорвался Астоли. — Это будет стоить целое состояние! Откажись и воспользуйся обычным рейсом. Я оплатил билеты.

— Ты сможешь их аннулировать, а теперь давай двигаем!

Мориба схватил маленький чемодан, в который он заранее сунул кое-что из одежды и предметы туалета. Анна тоже успела уложить необходимое, пока Астоли отсутствовал.

— Но мой брат… — не сдавался Астоли. — Дайте я ему позвоню и предупрежу.

— У нас больше нет времени. — Мориба грубо положил руку на плечо итальянца. — Ты позвонишь, когда прилетим в Каир.

В Париже было солнечное воскресное утро, и четверо друзей после бурного веселья в ночном клубе спокойно отдыхали. Дональд и Сандра взяли билеты на ночной авиарейс в Лондон, и Халефи предложил устроить на этот раз пикник на лоне природы. Он и Петра купили свежего хлеба, холодные закуски, сыр, фрукты и вино. Как только они выехали из дому, из Каира снова позвонил профессор Халид.

Халефи сначала направился по дороге на Фонтенбло.

Однако на этом пути то и дело попадались машины с туристами, жаждавшими осмотреть знаменитый замок. И он свернул на параллельное шоссе, рассекавшее густой лес, служивший когда-то для королей Франции местом охоты.

Они остановились и пошли к опушке, где под высокими соснами была густая тень. Тишина нарушалась лишь жужжанием насекомых и щебетанием птиц. Небольшой лужок среди деревьев так и манил расположиться на нем. Они расстелили скатерть и достали продукты.

— Завтра опять рабочий день, — вздохнул с грустью Халефи.

— И я обязан приступить к тренировкам, — произнес Дональд. — А Сандра будет петь в клубе, где пахнет табачным дымом и жратвой.

— Нет ли у вас более веселой темы? — вмешалась Петра. — Здесь так мило!

— Ты права, любовь моя, — засмеялся Халефи и поцеловал ее. — Наши друзья вечером улетают, давайте оставшееся время проведем в свое удовольствие.

— Вы пойдете сегодня снова в клуб? — несколько ревниво спросила Сандра.

— Ну нет, — возразил Халефи. — То, что было вчера, это что-то необыкновенное. Я убежден, что групповым сексом могут заниматься только те пары, которые очень хорошо понимают друг друга.

— Естественно, ведь мы все четверо связаны волшебной силой Золотого фаллоса, — подхватила Петра. — Как это так получается, что древний неживой предмет так сильно на нас воздействует?

— Мне кажется, это происходит только в нашем воображении, — улыбнулся Дональд. — А как ты считаешь, Сандра?

Сандра покачала головой.

— Я ничего не понимаю. Когда эта штука поблизости, я чувствую себя совсем иначе, да и ты — тоже. Луи, ты — профессор! Что ты думаешь об этом?

— Секс и волшебство! — засмеялся он. — Совсем не удивительно, что между ними существует связь. Разве секс — это не разновидность магии?

После пирушки они получили новую возможность продолжить дискуссию. В отличие от прошлого вечера Дональд лежал с Сандрой, а профессор со своей студенткой.

— Луи, мой любимый, — умоляла Петра, — постарайся еще разок!

— Но только побыстрее, — согласился он. — Самолеты не ждут любвеобильных женщин.

Дональд и Сандра были абсолютно лишены условностей и самозабвенно отдались любовным наслаждениям.

— Вчерашняя ночь была страстью, но сегодня это настоящая любовь! — шептал Дональд.

Страстный поцелуй доказал ему, что она прониклась его ощущениями. Их соединению ничто не могло помешать, их любовь была подобна огню, в котором они оба горели, достигая полного удовлетворения даже без золотой волшебной реликвии или каких-либо иных искусственных стимулирующих средств.

— Я надеюсь, вам понравилось в Париже? — спросил Халефи, прощаясь в аэропорту имени Шарля де Голля.

— Это было так чудесно, так незабываемо, — томно ответила Сандра. — Я никогда не думала, что профессора египтологии столь темпераментны.

— Береги Золотой фаллос, — напомнил Дональд профессору. — Если мы еще когда-нибудь пойдем в клуб, он пригодится нам.

Сандра и Дональд прошли проверку паспортов, обернулись и помахали своим друзьям на прощание.

Покинув аэропорт, Петра сказала Халефи:

— Прекрасный вечер, мне еще не хочется домой.

Они припарковали машину в городе на незнакомой улице и, взявшись за руки, отправились бродить по бульварам. Они разглядывали нарядные витрины, пили ароматный кофе в маленьких бистро, ужинали во вьетнамском ресторане неподалеку от «Гранд-опера».

А в это время в квартире Халефи от беспрерывных звонков разрывался телефон.

Вечером они сходили в кино, и профессор Халефи подвез Петру к студенческому общежитию, где у нее была комната. Домой он вернулся далеко за полночь. Звонил телефон, но в тот момент, когда он снял трубку, абонент, видимо, положил ее. Халефи сердито тряхнул головой. Ну если что-то очень важное, то обязательно позвонят еще.

Халид дозвонился до него лишь на следующее утро.

— Я не мог с вами связаться ни днем, ни ночью. Вы уезжали на уик-энд? — досадовал египтянин.

— Я был очень занят, — уклончиво ответил Халефи. — Международная конференция. У вас, похоже, что-то срочное, раз вы меня разыскиваете?

Халид сообщил ему о находке в каменном колоссе.

— Вы должны срочно вылететь сюда и осмотреть эту вещь, — настаивал он. — Мне нужно услышать ваше мнение. Как вы знаете, есть легенда о чудесной золотой статуе Осириса, обладавшей сверхъестественной силой. Я, разумеется, считаю все это суеверием, но эта необычная голова несомненно является изображением Осириса.

— Вы уже говорили с кем-нибудь из знатоков древностей?

— Нет еще, — ответил Халид. — Я должен быть уверен, что голова действительно является тем, за что я ее принимаю. Я не могу позволить себе ошибки, иначе с моей карьерой ученого будет покончено. Поэтому-то мне и нужен ваш совет. Голова будет находиться там, где она и была найдена, под охраной, пока я не распоряжусь, чтобы ее доставили в Каир. Ибо если она попадет в Каир раньше, то мы едва ли сможем скрыть находку от общественности. Когда вы сможете прибыть?

— Я должен перенести мои лекции… Не раньше четверга.

— Было бы прекрасно, если бы чуть-чуть пораньше! — умолял Халид.

— Эта история уже попала на страницы газет, — напомнил ему Халефи. — Правда, пока только в виде маленькой заметки. Я не думаю, чтобы кто-нибудь обратил на это внимание, так что днем раньше или позже, едва ли имеет большое значение.

Но оба ученых ошибались. Пока они беседовали, самолет Морибы уже приземлялся в Каире. В здании аэропорта их встретил чиновник.

— Мистер Мориба? — спросил он. — В зале для почетных гостей вас ждут несколько господ.

Во время полета Астоли едва скрывал беспокойство, но теперь его лицо засияло.

— Отлично! — воскликнул он. — Это мой брат и его сотрудники. Он, вероятно, связался с аэропортом и узнал, что мы изменили планы. Но они должны были ожидать в автомобиле, — не очень уверенно добавил он.

— Конечно, — согласился с ним Мориба. — Пожалуй ста, передайте нашим друзьям, что мы встретимся вне здания, — попросил он чиновника.

Астоли занервничал, будто ему предстояло пройти контроль иммиграционной службы. А Мориба тянул время. Он взял пилота под руку, отвел в сторону и велел ему быть готовым в любой момент к возвращению.

— Разместитесь в гостинице. Я сообщу службе контроля аэропорта, когда мы полетим обратно.

— Ожидание — дело дорогое, — предупредил пилот.

— Неужели я похож на того, кто мелочится? — иронично спросил Мориба.

— Мы здесь долго не задержимся, — заверил пилота Астоли. — Пошли, Мориба. Мне не терпится представить тебе моего брата!

Перед входом в помещение для почетных гостей стояли два черных «мерседеса». Когда они проходили мимо машин, пара дюжих молодчиков по знаку Морибы втолкнула Астоли на заднее сиденье переднего автомобиля.

— Минуточку, что это? — запротестовал тот. — Это же не мой брат!

— И не мой! — ухмыльнулся Мориба.

Протестующий крик захлебнулся, лимузин медленно отъехал. Мориба с Анной пошли ко второму автомобилю.

— Что все это значит? — спросила она.

— Неужели непонятно? — пожал плечами Мориба. — В Египте и в других странах мира есть люди, которые помнят о том, что я когда-то для них сделал. Вместо того чтобы отдать себя в руки людей Астоли, я повернул острие копья в обратную сторону. Когда будет выкрадена ценная антикварная вещь, власти вспомнят о прибытии из Италии известного гангстера. Правда, он снова исчезнет и, вполне возможно, вместе со своими сообщниками. И мы, таким образом, получим в Риме неограниченный контроль над делом, к сожалению, погибшего Пино Астоли, который будет обвинен в воровстве золотой головы.

А в это время на другом конце африканского континента президент Милос с легкой усмешкой выслушивал Исиду, объявившую ему, что она вместе с Эндрю Друммондом полетит в Лондон, а Йозеф Грунвальд отправится в Египет.

— Сожалею, но я должен вас разочаровать. Сегодня никто из вас не покинет Саламба.

— Это что, угроза? — насмешливо спросила Исида.

— Ни в коем случае! Просто я приглашаю вас отметить вместе со мной и народом Саламба национальный праздник. В этот день будут закрыты все магазины и банки, а также аэропорты и железная дорога. Я боюсь, что вы вынуждены будете отложить ваш отъезд до завтрашнего дня.

Вечером на большом празднике в качестве гостей Милоса были и приверженцы Исиды. После торжественного банкета они вышли на воздух, где для них был сооружен подпертый деревянными столбами соломенный навес, напоминавший огромный корабль. Повсюду стояли кресла, а на полу лежали подушки. Вдали от навеса толпились тысячи местных жителей, которые возбужденно пели, танцевали, о чем-то спорили.

Солнце уже давно зашло. Везде горели воткнутые в землю факелы. Они отбрасывали огромные пляшущие тени на высокие деревья. Со всех сторон неслась монотонная дробь военных барабанов. Атмосфера становилась все напряженней, все чего-то ожидали. И вдруг на середину обширной поляны вышел худощавый человек. Он был очень высок, и это еще более подчеркивалось украшением на его голове, состоявшим из страусовых перьев, выкрашенных в красный и зеленый цвет. На нем было мало одежды, своим видом он символизировал прошлое страны. Он пел на одном из африканских диалектов песню, в которой европейцы не понимали ни слова. Милос переводил гостям его пение:

— С возникновением мира Великий Бог Мтили отправился по всем странам, от глубокого моря на юге до высоких гор на севере. Он искал самые плодородные долины, чтобы дать родину храбрейшим мужчинам. Когда он достиг Саламба, то сделал остановку, ибо понял, что это обетованная земля. Затем он кликнул к себе Ндану, свою жену, самую красивую из всех богинь, чтобы она жила с ним и заботилась о продолжении их рода. Воины Саламба должны были быть храбрыми, как львы и быстрыми, как газели. И тогда Мтили стал львом, а Ндана — газелью. Они встретились на этом месте, а плодом их любви стал народ Саламба. Наше представление сегодня реконструирует божественную брачную ночь и рождение нации.

Пение закончилось, и около сотни мужчин выскочили из-под деревьев и стали исполнять горячий эротический танец. Все они были высокими и мускулистыми. На шеях сверкали необычные желто-коричневые ожерелья. Милос объяснил, что они выполнены из волос гривы льва, которого каждый из этих воинов сразил своим копьем или задушил собственными руками. Их набедренные повязки тоже были сделаны из волос львиной гривы. В диком ритме они притопывали ногами, и это вскоре начало возбуждать и Исиду, и ее последователей. Затем танцоры ускорили темп. Он стал напряженнее и импульсивнее, и в этот момент на площадке появилась группа юных девушек. Их движения соблазняли. Без всякого смущения они выставляли свои груди. На них были юбки из травы, а на головах — венки, сплетенные из цветов гибискуса. Их рослые, восхитительные тела излучали неотразимую чувственность.

И вот обе группы начали сближаться, а танец стал еще более вихревым, сексуальным. Дробь барабанов оглушала. Исида схватилась за подлокотники своего кресла, чтобы не вскочить и не смешаться с танцующими.

Вдруг глухо зазвучали трубы. Мужчины обнажили свои поблескивающие от влаги внушительные детородные инструменты, торчавшие, словно выставленные для атаки копья. Девушки сначала остановились в ожидании, положив руки на покачивающиеся бедра, а затем сбросили свои юбки на землю. Воины упали к их ногам, и каждая из них поставила ногу на плечо своего мужчины. С диким звериным криком воины схватили в объятия девушек, выкрикивавших непонятные слова.

— Они просят мужчин сделать им львят, — объяснил Милос, и его голос стал хриплым от сдерживаемого волнения. — Этот культ еще древнее, чем культ Осириса, — обернулся он к Исиде.

Жрица ничего не ответила. В оцепенении смотрела она, как мужчины валили на спину женщин и со свирепостью львов бросались на них сверху. Йозеф Грунвальд вскочил, задыхаясь от рвущегося из горла крика. Его взгляд стал диким, а вены на голове вздулись. Он расстегнул брюки и начал себя мастурбировать. Все мужчины и женщины вокруг него стали ему подражать. Когда молодые люди на поляне достигли оргазма, подле них появился мужчина-акушер. Он тоже включился в ритуал. Четверо воинов подвели к нему газель.

— Он — лев, Бог Мтили, — тяжело дыша, проговорил Милос.

Мужчины держали животное, которое отбивалось от них, а акушер монотонно пел с высоко поднятой головой. Потом он взревел, как будто и впрямь был львом, а один из воинов перерезал газели горло.

Праздник закончился. Зрители постепенно расходились. Милос встал. Он выглядел измученным. Он был единственным, кто не испытал от этого зрелища удовлетворения, в мыслях он был с белокурой английской девушкой.

Глава седьмая

За двумя зайцами

Министр был в ярости. Он ударил кулаком по письменному столу так, что бумаги полетели на пол.

— Свет не видел таких идиотов! — орал он на дрожавшего от страха руководителя строительной фирмы. — Я же приказывал вам передвинуть статую, а не ломать! Вы соображаете, что натворили? Вы разрушили бесценную древнюю реликвию, произведение несравненной красоты, невосполнимую часть нашего национального наследия! Туристы приезжали сюда за тысячу миль, чтобы полюбоваться ею. А теперь? — Он перевел дух, выпрямился и гневно указал из окна на кучу мусора, видневшуюся вдали. — А теперь это только пыль и щебенка!

— Это был несчастный случай, ваше превосходительство! — рыдал в отчаянии строитель.

— Несчастный случай? — снова взревел министр. — Вы что, всерьез думаете, что министерство вам это еще и оплатит?

Строитель сжался еще больше. Разрушение статуи действительно было несчастным случаем, но если он за работу не получит денег, то это вообще будет катастрофой.

— Ваше превосходительство, я должен заплатить моим рабочим. Иначе они будут голодать, их жены и дочери вынуждены будут заняться проституцией, а моя семья пойдет просить милостыню, — молил он. — Пожалейте нас!

Министр был неумолим.

— Я еще должен и оплатить это разгильдяйство? В следующий раз я лучше найму Чингисхана. Он по сравнению с вами образец заботы и внимания к окружающей среде. Хватит с вами возиться. Я не хочу вас больше видеть!

Убитый горем строитель поплелся из кабинета, глотая горькие слезы. На улице к нему подошел человек, который, как оказалось, терпеливо ожидал именно его.

— Мой друг, — сказал он, — сегодня ваш счастливый день. Я все знаю о маленькой неудаче, которая постигла вас со злополучной статуей. Но один иностранный гражданин просит оказать ему любезность, за которую он готов хорошо заплатить.

Руководитель стройки согласился отправиться в гостиницу, в которой остановился Мориба.

— Я всего лишь хотел знать, — объяснил ему Мориба, — когда будет перевозиться голова Осириса в Каир и будет ли ее охранять полиция?

В номер вошла Анна, и у незадачливого строителя при виде ее на глаза навернулись слезы. Мориба бросил ему пачку банкнотов. Аллах действительно был милосердным.

— После успешного завершения нашего дела вы получите другую половину, — сказал улыбаясь Мориба.

Благодарный египтянин бросился к телефону и дал соответствующие указания бригадиру.

В среду Луи Халефи связался по телефону со своим коллегой профессором Халидом и сообщил, что завтра прилетит в Каир. Халид обещал показать ему золотую находку. Поговорив с французом, он позвонил бригадиру на стройку.

— Завтра я заберу голову и сам отвезу в Каир. Побеспокойтесь об охране.

Мориба узнал об этом разговоре через десять минут.

Анна мрачно заметила:

— К ней уже сейчас приставлена целая команда полицейских, а когда повезут в Каир, ее будут охранять бдительнее, чем девственницу!

Мориба презрительно фыркнул.

— Немного денег, и все будет улажено. Нет, много денег и… — Он не закончил фразу и схватился за телефон.

Поздним утром в четверг профессор Халид припарковал свой зеленый «БМВ» возле деревянной строительной времянки, в которой хранилась золотая голова. Она была завернута в мешковину, рабочие перенесли ее в багажник автомобиля. Одна полицейская машина поехала впереди «БМВ», другая — сзади, для прикрытия. Когда все три машины отправились, бригадир набрал номер телефона и доложил, что голову увезли.

Все произошло в жаркий полдень на безлюдном участке шоссе, проходившего по пустыне. Ехавшая впереди полицейская машина успела уйти довольно далеко от «БМВ», когда Халид заметил девушку.

Вся в пыли, в изодранном платье, она стояла на обочине. Ее автомобиль сошел с проезжей части, передние колеса завязли в песке. Когда машина Халида приблизилась, девушка опустилась на колени. Он затормозил и выскочил из машины.

— Что случилось? Вы не ранены? — воскликнул профессор, помогая ей подняться.

Несмотря на ее жалкий вид, Халид успел разглядеть, что девушка очень красива. Когда он подвел ее к своему «БМВ», появилась вторая машина полиции, но почему-то проехала мимо не останавливаясь. Халид помог девушке сесть на переднее сиденье, и тут перед ним внезапно возник неизвестно откуда появившийся черный великан.

— Спокойно! — Мориба наставил на профессора пистолет.

Анна в это время вытирала со своего лица пыль и поправляла платье.

— Что вам нужно? — спросил Халид.

Мориба не стал что-либо объяснять. Сев за руль, он направил «БМВ» в пустыню.

— Ну вот, наконец-то мы на месте, — сказал он с дружелюбной улыбкой. — Даже идя по жаре, вы через несколько часов доберетесь до главной дороги, и вас наверняка кто-нибудь подберет. Прощайте.

Халида подобрал грузовик, который вез овощи на базар. Халефи побывал за это время в его бюро и, не найдя профессора, отправился в гостиницу.

Они встретились лишь на следующее утро, и Халид рассказал, что произошло. Француз молча слушал, пока ученый описывал своих похитителей.

— Необыкновенно красивая девушка и огромный черный парень… — повторил Халефи задумчиво. — Я думаю, что я знаю, кто это. Но объясните мне, почему вы остановились, везя столь ценный груз?

— Египет — страна пустынь, — объяснил Халид. — Здесь не оставляют человека в беде. Если кто-либо бросит человека в пустыне, то впоследствии непременно и сам погибнет. А к тому же, — добавил он извиняющимся тоном, — она была очень хороша.

Халефи поставил в известность о случившемся полицию. Халид, в свою очередь, потребовал объяснений от водителя второй полицейской машины.

— Но, сэр, — сказал полицейский, — когда я увидел, что вы ведете к своей машине девушку, я счел свое вмешательство бестактным. Если профессор захотел немного развлечься, то мы не должны портить ему удовольствие.

Халид проглотил эту пилюлю, хотя у него и было сильное сомнение, что шофер говорил правду. Подозрение усилилось еще больше, когда он увидел, как полицейские из обеих машин жадно пересчитывали деньги.

Разумеется, был объявлен розыск украденной головы. А в это время нанятый Морибой самолет совершал свой обратный рейс в Рим. В одном из ящиков находилась якобы поврежденная деталь контрольного прибора атомной электростанции, которую необходимо срочно отремонтировать.

Халефи провел еще несколько дней в ожидании, не нападет ли полиция на след преступников. Расследование шло полным ходом. Были допрошены строители, но они заявили, что не имеют ни малейшего представления о грабителях. Разрабатывались и другие версии. На одной из них и остановилась полиция.

Модно одетый криминалист, которому было поручено это дело, изложил ее Халефи и Халиду:

— Мы связались с аэропортами и узнали, что за несколько дней до этого преступления в Каир прилетел известный итальянский гангстер. Его сопровождала пара, описание которой совпадает с описанием лиц, совершивших нападение в пустыне. Эта пара уже вылетела из страны, но они были, вероятно, только сообщниками итальянца. Гангстера зовут Пино Астоли, и он все еще пребывает в Египте. Если мы его возьмем, то найдем и пропажу. Само собой разумеется, мы предпримем все, что в наших силах, но я лично считаю, что слишком много шума поднято вокруг этого забавного предмета. Музеи просто напичканы древними статуями. И разве так уж важно, будет одним экспонатом больше или меньше?

Халефи в этот же день возвратился в Париж, но перед этим еще раз встретился с Халидом. Он сказал египтянину, что абсолютно уверен в существовании полной статуи Осириса. Правда, она пока разделена, но если к нему попадет когда-либо часть, он передаст ее египетскому государству, которому она принадлежит по праву. О Золотом фаллосе он не сказал ни слова.

Глава восьмая

Пустые хлопоты

Во время перелета из Парижа назад в Лондон Дональд был молчалив, выглядел обеспокоенным.

— О чем ты думаешь? — спросила Сандра.

— Мне будет очень недоставать тебя, когда ты будешь выступать в Лондоне, а я буду играть в Глазго.

Сандра сжала его руку.

— Но, дорогой мой, Лондон же не на краю света. Мы обязательно найдем какую-нибудь возможность, чтобы почаще встречаться.

Дональд задумчиво посмотрел на нее.

— Почему мы не поженимся? — вдруг вернулся он к давнему разговору.

— Но ведь об этом мы уже говорили еще до полета в Саламба, — мягко и успокаивающе ответила Сандра. — Мы оба находимся в начале нашей карьеры, и я не хочу быть просто хорошей женой, сопровождающей всегда и повсюду своего супруга — футболиста-профессионала. Точно так же и у тебя нет большого желания сопровождать меня во время моих выступлений. Ты должен быть в Глазго, а я в Лондоне, где находятся все менеджеры и крупные фирмы грампластинок. Сокровище мое, будь благоразумным, у нас еще столько времени впереди. Мы будем принадлежать друг другу.

Объяснение не очень убедило Дональда.

— Сэнди, скажи, ты действительно меня любишь?

— Ты же знаешь! Что на тебя нашло? Ты мне не веришь?

— Я сам не знаю. Возможно, это из-за того, что я видел, как ты отдавалась Луи Халефи.

Сандра недовольно поморщилась.

— Послушай, милый Дональд, я люблю тебя и хотела бы жить вместе с тобой в собственном доме и завести ребенка, но несколько позже. Ты должен сыграть еще много международных матчей, и я тоже не хотела бы довольствоваться выступлениями только в ночных клубах Глазго и его окрестностей. А что касается моей забавы с Халефи, то мое тело принадлежит мне, и я могу с ним делать все, что захочу. Я свободная женщина и должна ею остаться. А впрочем, ты с Петрой тоже никак не выглядел скромником!

— Ну, это не совсем одно и то же, — запротестовал Дональд.

— Почему же? Только лишь из-за того, что ты мужчина? Мне кажется, ты просто ревнуешь!

Она засмеялась, но Дональд по-прежнему оставался серьезным.

— Я не могу ничего с собой поделать, мне кажется, что нам грозит опасность.

— Чепуха! Теперь, когда мы освободились от Золотого фаллоса, нам нечего опасаться. Ты просто еще не остыл от тех ужасных дней в Саламба. Выбросим это из головы, Дональд.

Когда они опять вернулись в гостиницу, настроение у Дональда несколько улучшилось. Однако Сандра чувствовала, что он все еще чем-то озабочен.

— Наша последняя ночь, — с сожалением сказал Дональд, когда они легли в постель.

— Тогда давай насладимся, — нежно прильнула к нему Сандра. — Не делай из этого драму, нас будет разделять всего лишь один час полета на самолете.

Она привлекла его к себе, играла волосами и целовала до тех пор, пока он не возбудился.

— Ну вот, наконец ты опять стал моим прежним Дональдом, — прошептала Сандра.

— Я думаю, ты права, — сдался Дональд.

— У тебя такие божественные волосы на груди, кудрявые и запутанные, — шептала она, продолжая забавляться ими.

Дональд закрыл ей рот страстным поцелуем. Сандра обхватила его плечи и плотно прижалась к нему. Он обнял ее твердые, округлые ягодицы, всегда возбуждавшие его. Его руки, его язык побывали на ней везде, и она позволяла ему это. Когда он лег на нее, то понял, что она готова к акту. Сандра была активной партнершей, она быстро довела его до экстаза. Может быть, из-за предстоящего расставания, но сегодня ночью их секс был отмечен чувственностью сильнее, чем когда-либо раньше.

На следующее утро они уложили свои вещи и оплатили гостиницу. Но еще за несколько дней до поездки в Париж Сандра нашла меблированную квартиру и теперь переехала в нее. Это была скромная, уютная однокомнатная квартира, расположенная на тихой окраинной улице в районе Фулхэм Руд. Дональд мог чувствовать себя здесь как дома в те короткие часы отдыха, когда он будет прилетать в Лондон. И даже если весь дом и маленькая часть сада перед их окнами не принадлежали им, все равно это пристанище казалось им роскошным. Лучше любого номера в гостинице экстра-класса. Разложив свои нехитрые пожитки, Сандра заварила чай.

— Я думаю, тебе нужно собираться в аэропорт, — сказала она.

— Еще несколько минут. У тебя есть мой адрес и номер телефона? — Он хотел сначала пожить у своего брата, имевшего большой дом в Кельвингрув.

Сандра кивнула.

— Твой брат ветеринар, не правда ли? — спросила она, наливая Дональду чай.

— Мне кажется, ему больше нравится, когда его называют хирургом-ветеринаром, — улыбнулся Дональд.

— Расскажи о нем.

— Алеке? Ну… Он на десять лет старше меня и джентльмен! Кельвингрув — отличный район, — шутливо подмигнул Дональд. — Он приятный парень, всегда был главой семьи, получал стипендию. Но хватит о нем. У нас мало времени. Тебе не приходит мысль, что мы должны проверить твою постель?

— Дональд Мак-Фей, я торжественно заявляю, что ты чудовищный секс-баловень, — запротестовала Сандра. Но она ничего не имела против его предложения.

Когда они снова оделись, она сказала:

— Ты заметил, что мы и без Золотого фаллоса отлично справляемся?

— Я думаю, что его таинственная волшебная сила — это скорее плод нашего воображения, — согласился Дональд. — Я рад, что мы отделались от этой проклятой штуки и что она скоро будет храниться в каком-нибудь музее, где ей и место.

Однако кое-кто насчет этого имел иное мнение. Исида и доктор Эндрю Друммонд купили билеты на ближайший авиарейс из Ибари в Лондон. Прилетев, взяли такси и помчались в гостиницу, где недавно останавливались Дональд и Сандра.

Друммонд спросил у администратора о Дональде, и ему сказали, что тот еще накануне выехал.

— Он не оставил адреса? — поинтересовался Друммонд. — У меня подарок для мистера Мак-Фея.

Администратор покачал головой.

— Нет, к сожалению, не оставил, — прозвучал ответ.

— А девушка? — включилась в разговор Исида. — Они вместе выехали?

— Я точно не могу сказать, — нехотя ответил администратор. — Мы не интересуемся частной жизнью наших гостей.

Исида отвернулась, чтобы не показать недовольства.

— Не могли бы вы нам подсказать, как связаться с мистером Мак-Феем? — взмолился Друммонд. — Это действительно важно.

Администратор предложил:

— Почему бы вам не обратиться в его клуб?

— В его клуб? — озадаченно повторил Друммонд.

— «Глазго-Рейнджерс», — объяснил администратор. — Мистер Мак-Фей играет за него. Он — знаменитость!

— Разумеется, — поспешил согласиться Друммонд. — Я это как-то выпустил из виду. Как это глупо с моей стороны!

Администратор недоверчиво покачал головой. Как можно такое забыть! Но когда Друммонд сунул ему пятифунтовый банкнот, все стало на свои места.

Они взяли билеты на скорый поезд в Глазго, чтобы до завтрака быть на месте. Во время поездки они успеют обсудить возникшую ситуацию.

— С ним ли девица? — забеспокоилась Исида.

— Это не имеет значения, — возразил Друммонд. — Если мы найдем Мак-Фея, то найдем и Золотой фаллос!

— Самое главное, чтобы он не сдал его на хранение, — опасалась Исида.

— Нет. Этот футболист ничего не знает о египтологии и тем более не является вором. Он просто случайно узнал о волшебных свойствах этой вещи и, наверное, постарается использовать ее силу. Зачем ему где-то хранить, если есть возможность пользоваться им, ложась с красивой девушкой в постель?

В Глазго они устроились в гостиницу, навели нужные справки и наняли для предстоящей операции двух крепких парней.

Дональду трудно было снова привыкать к насыщенным ежедневным тренировкам. Большой стадион с пустыми трибунами выглядел холодным и чужим. Но Дональд был очень талантливым футболистом, полным желания добиться высокого мастерства. Он знал, что через несколько недель здесь будут неистовствовать фанатичные болельщики, ожидая от него красивых финтов, точных пасов, неотразимых ударов по воротам. И он обязан сделать все, чтобы вернуть себе отличную спортивную форму.

Как-то после продолжительных занятий, когда он уходил с зеленого поля, его подозвал тренер Джимми Маккинн. Рядом с ним стоял высокий, изысканного вида мужчина в элегантном сером костюме, сшитом, судя по всему, в одном из лучших ателье Лондона. Эндрю Друммонд, а это был он, внимательно разглядывал парня.

Маккинн представил его:

— Дональд, этот джентльмен — известный врач. Группа специалистов под его руководством проводит исследования причин судорог у спортсменов.

— Судороги? — переспросил Дональд.

— Да, я понимаю, может быть, это звучит и смешно, но это серьезное дело, — внушительно подтвердил Друммонд. — Судороги могут быть очень мучительными, но поскольку они не считаются болезнью, которую следует лечить, на них часто не обращают внимания. Судорога возникает неожиданно и может дать очень тяжелые последствия, даже со смертельным исходом. Это в первую очередь касается пловцов в открытом море, но у нас есть основания предполагать, что многие дорожные происшествия тоже случаются по этой причине — внезапно сведет у водителя ногу, и все.

— Очень любопытно, — Дональд начал уже зябнуть, — но какое отношение это имеет ко мне?

— Мой дорогой юноша, — озабоченно продолжал Эндрю Друммонд, — вы простудитесь. Давайте пройдем в раздевалку. Вы примете горячий душ, переоденетесь, а я затем все объясню.

Друммонд и тренер подождали, пока Мак-Фей примет душ. Когда тот появился, закутанный в купальное полотенце, все трое направились в раздевалку. Дональд открыл шкафчик, чтобы взять одежду, и Друммонд с любопытством заглянул в него, но ничего необычного не увидел. Повернувшись к парню, он сказал, что бригада врачей намерена протестировать ряд ведущих спортсменов и тренеров, надеясь получить более точные сведения о случающихся судорогах. Он задал множество вопросов Дональду и что-то записал в свою маленькую тетрадь. Он поблагодарил Маккинна и Мак-Фея за сотрудничество и направился к стоянке, где его в машине ждали два плотных парня.

— Что это может значить? — поинтересовался Дональд у тренера.

— Да какой-то безобидный англичанин, — беззаботно улыбнулся Маккинн. — Эти высокомерные доктора имеют кучу влиятельных друзей, поэтому я и предпочел быть с ним повежливее. А теперь, кати скорее домой, ты мне нужен завтра в самой лучшей форме!

Друммонд возвратился в гостиницу и рассказал Исиде о своей поездке на стадион.

— К сожалению, мне удалось лишь заглянуть в шкафчик Мак-Фея. Но, похоже, интересующей нас вещи там нет.

— Вы уверены, что нет?

— Не совсем, — ответил Друммонд.

— Тогда будем выполнять наш план.

Друммонд набросал схему раздевалки и показал своим помощникам, где там был шкафчик Дональда. Позже, ночью они залезли в раздевалку и перевернули все вверх дном, чтобы спортсмены подумали, будто разгром учинили хулиганы. Взломали и шкафчик Мак-Фея, однако того, что искали, не обнаружили.

— Пошарим у этого футболиста дома, — предложил Друммонд. — В газете недавно писали о Мак-Фее. Он живет у своего брата, адрес есть в телефонной книге.

Исида согласилась.

Алек Мак-Фей занимал этаж старого респектабельного дома, выстроенного в викторианском стиле, а два верхних этажа сдавал жильцам. Это давало ему определенный доход. Дональду была отведена маленькая, с окнами в сад комнатка.

Необходимые в случае неожиданного вызова лекарства и инструменты Алек держал во врачебном чемоданчике, который всегда лежал в машине, сопровождая его во всех поездках.

В субботу он одолжил машину брату, собравшемуся съездить в деревню, к матери. Уезжая, Дональд достал чемоданчик и отдал его Алеку.

— Пусть лучше останется у тебя, — сказал он. — А то еще кто-нибудь подумает, что в нем что-нибудь наркотическое, и взломает дверцу.

Едва Мак-Фей-младший выехал, как следившие за ним сообщники Друммонда дали знать об этом Исиде. Прикинув все за и против, жрица решила, что в пути футболиста трогать не следует, лучше провести обыск, когда он вернется. И когда Дональд к вечеру приехал, она сказала:

— О’кей, Эндрю, пора!

Дональд находился в прихожей, когда зазвонил телефон.

— Проклятие! — выругался Алек и, выслушав абонента, пожаловался: — Из пригорода. У охотничьей собаки приступ. Просят срочно приехать, опасаются бешенства. Я быстро, а ты пока тут сообрази что-нибудь на ужин.

Он сердито хлопнул дверью, и Дональд услышал, как заурчал мотор машины. Едва Алек отъехал, как позвонили в дверь. На пороге стояла неописуемая красавица.

— Мистер Мак-Фей? — спросила она.

— Да, но вы, наверное, к моему брату?

Исида засмеялась.

— Нет, мистер Мак-Фей, мы проделали долгое путешествие, чтобы повидать вас. Мы — из Саламба.

Упоминание об этой доставившей ему столько переживаний стране насторожило Дональда. Он хотел захлопнуть дверь, но не успел. Рядом с женщиной возникли два мускулистых типа. Они втолкнули его в дом. Вслед за ними туда вошли Исида и Эндрю Друммонд.

— Какого черта вам нужно? — взорвался Дональд.

— Вы прекрасно знаете. — Исида была сама учтивость. — Мы не собираемся вам причинить ничего плохого. Отдайте нам Золотой фаллос, и мы уйдем.

— Ничего не понимаю. — Дональд был взбешен.

Исида вздохнула.

— Вы упрямы, но это вам не поможет.

Кивком головы она велела обыскать дом. Громилы рылись в инструментах и лекарствах Алека, рассыпали по полу таблетки и пузырьки, перевернули постели, вытряхнули из шкафов одежду.

Дональд хотел было помешать им, но один из бандитов ударом в солнечное сплетение уложил его на пол.

— Будьте же благоразумны, — увещевал его Друммонд.

Не получив ответа, наемники Исиды прижали Дональда к стулу, не давая ему шелохнуться. Друммонд достал шприц, закатал рукав рубашки Мак-Фея и сделал ему укол.

— Это сделает вас покладистее, — засмеялся он.

Дональду показалось, будто его кровь превратилась в лед. В бессильном гневе посмотрел он на Друммонда, и все вокруг него словно поплыло. Он слышал слова Друммонда:

— Я думаю, что теперь он готов отдать то, что нам нужно.

Друммонд исчез, его сменила Исида. Какая-то бестелесная, меняющаяся. Она что-то сказала, и Дональд услышал ответ Друммонда:

— Нет, это не настоящее средство. И вообще не существует средства, которое могло бы заставить говорить, оно лишь ослабляет силу воли допрашиваемого. Конечно, он может обмануть, но при вашем уникальном искусстве убеждения противостоять вам не сможет. Ну, давайте примемся за дело, прежде чем его брат узнает, что телефонный звонок был уловкой. Средство сильное, но действует недолго.

— Здесь, кажется, ничего нет, — услышал Дональд голос одного из громил, шаривших в соседней комнате.

— Ну, мой упрямый молодой друг, отдайте мне, пожалуйста, Золотой фаллос.

Голос Исиды звучал спокойно, хотя была в нем слышна железная решимость.

Он попытался пошевелить головой, но не смог этого сделать. Кто-то далекий, чужой произнес:

— Нет, я не хочу, — и вдруг неожиданно понял, что это говорит он сам.

У женщины вдруг появилась в руках шкатулка, она достала из нее свернутую трубкой бумагу. Монотонным голосом произносила она что-то, по-видимому, какой-то заговор, слова смутно проникали в его сознание, и в то же время до него дошло, что он готов подчиниться этой красавице. Она стояла перед ним обнаженной. Ее груди будили в нем желание, манили к себе. Ему хотелось овладеть ею, такой обольстительной. Он просто должен взять ее! Неожиданно она закончила чтение и приказала:

— Ну что? Ты сделаешь так, как я тебе сказала, да?

— Да, — прохрипел он.

— Итак, ты отдашь мне Золотой фаллос?

— Нет.

— Что? — вскричала Исида. — Ты осмелился возражать мне?

Дональд безвольно попытался что-то ей объяснить, но смог лишь выдавить из себя:

— Я не могу. У меня его нет.

Возникла пауза. Опомнившись, Исида нежно проворковала, что фаллос ей очень нужен и она хочет знать, где можно его найти.

Алек Мак-Фей лишь в дороге обнаружил, что в спешке не захватил медицинский чемоданчик, который Дональд выгрузил, отправляясь к матери. Он пришел в ярость от разгильдяйства брата и со злостью повернул назад.

Войдя в дом, Алек крикнул:

— Дональд, у тебя крепкие нервы? — Но когда увидел весь хаос, то застыл от неожиданности. — О небо, что же здесь случилось?

Именно в этот момент Дональд собирался сказать Исиде, что он доставил Золотой фаллос Халефи в Париж. Сообщники бросились на Алека. Тот отчаянно оборонялся. Но в конце концов удалось его скрутить. Шум рассеял туман в голове Дональда. То, что он увидел, подействовало на него как холодный душ. Он бросился на одного из бандитов, но, получив очередной удар, скорчился и снова обмяк.

— Быстро, уходим отсюда, пока соседи не появились, — крикнул Друммонд. — Мы уже узнали, что нужно.

Налетчики бросились к двери. Один из них не удержался и мимоходом еще раз пнул Алека, хотя тот и так лежал без сознания в прихожей.

У Дональда болело все тело, но он потащился к Алеку и попытался ему помочь. Лишь спустя какое-то время, они смогли подняться, и Алек, с трудом переводя дыхание, сказал:

— Честно говоря, поведение твоих друзей оставляет желать лучшего. Будь так добр, пока ты здесь живешь, не приглашай их больше.

Глава девятая

Волки в овечьей шкуре

Клео Дженис в прекрасном номере гостиницы «Хилтон» в Ибари с нетерпением ожидала телефонной связи с Лос-Анджелесом. И хотя знала, что фирмой успешно управляет ее молодая компаньонка, все же хотела в этом лично убедиться. Она с тоской вспоминала о Калифорнии, о поп-звездах и студиях, о море и смоге. Но Исида велела ей оставаться в Ибари, поддерживать связь между ее группами в Великобритании и Египте и не спускать глаз с Милоса. Клео Дженис обязана была повиноваться Исиде, поэтому она, уезжая из Штатов, сказала компаньонке, что очень устала и хочет совершить кругосветное путешествие. Каждый раз, звоня ей, делала вид, будто это из нового города. Телефон ожил, когда Клео уже совсем истомилась. Она торопливо схватила трубку.

— Мисс Дженис, абонент на связи, — сообщила телефонистка.

Разговор не занял много времени. Узнав, что дома все в порядке, Клео похвалилась, что в Новой Зеландии погода чудесная, и пообещала позвонить в следующий раз с островов Фиджи. Однако уйти из номера не могла. Пришлось ждать еще минут десять, пока из Каира не позвонил Йозеф Грунвальд, занимавшийся поисками исчезнувшей головы статуи Осириса. Лишь после этого Клео позавтракала и отправилась в президентский дворец нанести визит Милосу.

Глава Саламба был задумчивее обычного. Его внутренняя мужская сила очень действовала на Клео. Ей казалось, что и она ему не совсем безразлична. Пусть она и не юная, зато достаточно эффектная женщина, которая пользуется успехом.

— Что нового от Исиды? — спросил Милос.

— Сегодня ничего не было. А вчера они в Глазго следили за Мак-Феем.

— Сандра Митчелл с ним? — В голосе Милоса чувствовалось едва прикрытое беспокойство.

— Ни Исида, ни Эндрю Друммонд не упоминали о ней, — успокоила его Клео. — Мне кажется, она осталась в Лондоне.

Милос замолчал, но Клео почувствовала, что ей не удалось полностью рассеять его тревогу. Как хотела бы она его утешить! Она ощутила вдруг страстное желание отдаться ему, отвлечь его, да и самой получить удовольствие.

— Расскажите мне немного о себе, — попросила она. — Как, вопреки всем и всему, вы стали главой саламбийского государства? В вас ведь нет африканской крови, или я ошибаюсь?

Милос засмеялся.

— Нет, я чистокровный хорват. Я учился в Загребе, а затем в Вене. Тогда мы все были революционерами, и я примкнул к анархистам. Но знаете, Клео, все они были голубоглазыми ничтожными романтиками. Они мечтали создать рай для рабочих, разряжая пистолет в какого-нибудь так называемого фашистского политика, а вообще-то чаще всего они промахивались и тогда просто подкладывали бомбы. Когда эти бомбы взрывались, то убивали и тех людей, за счастье которых они боролись. Я ничего не имею против терроризма. Я тоже пользовался террористическими методами, чтобы прийти к власти. Какой-то марксист учил: «Наноси удар противнику в его слабое место», но наши дикие анархисты знали об этом и без него. В то время как они по всей Европе гибли от рук полицейских или попадали за решетку до конца своих дней, я осел в Африке. С моим опытом мне не было трудно стать здесь, в Саламба, вождем.

— И это все правда? — воскликнула Клео. — Я не могу поверить, что вы когда-то были настоящим революционером!

— О да, я был им, — усмехнулся Милос. — Я жил на свободе, в джунглях, был окружен настоящими товарищами, не то что здесь, во дворце, где меня роем окружают исключительно блюдолизы. Вы мне нравитесь и я скажу вам кое-что еще. Несмотря на то, что я осуществил свои самые смелые мечты, все равно в самой глубине своей души я тоскую. Мне кажется, что во мне словно что-то умерло. В моей жизни нет больше ничего, что бы меня будоражило.

— Но теперь здесь Исида, и все изменится, — произнесла Клео. — Когда мы соберем все части статуи Осириса и поместим скульптуру в нашем храме, к вам вернется прежнее воодушевление.

— Честно говоря, — покачал головой Милос, — я ни одному слову не верю во всей этой чепухе с Золотым фаллосом. Но если ваша секта задумала превратить это место в религиозный центр, то это привлечет к нам множество туристов, у которых денег больше, нежели ума, а это нам будет только на руку. Но сначала вы должны заполучить и голову, и фаллос!

— Исида наверняка это сделает.

— Что ж, позволю себе усомниться, — засмеялся Милос.

— Пока нет Исиды, мы могли бы немного развлечься. — Клео обольстительно улыбнулась.

— Я считаю, что пытаться совратить главу государства — это все равно что склонить его к измене родине, — не выбирая слов, ответил Милос. — Мне сдается, что вы могли бы и получше использовать свое время.

Клео покраснела. Она не привыкла, чтобы ей отказывали, и тем более так издевательски. Вскочив, сказала сердито:

— Я просто не хотела, чтобы вы скучали! Я немедленно ухожу к себе в гостиницу.

— Нет, постойте! Я сожалею о своей бестактности, — извинился Милос. — Мне не по себе в последнее время. Я не могу спать, все вокруг действует мне на нервы… Сам не понимаю, что на меня нашло.

И все же он не был искренен. День ото дня воспоминания о Сандре становились все живее. Даже сама мысль о любовных утехах с Клео неприятно обожгла его сознание, не ко времени все это было. Он понимал, что ему снова нужно стать прежним. Но как?

— Может быть, вы дадите себе отпуск? Но в любом случае вам нужен хороший врач. Я знаю отличного невропатолога в Калифорнии, — с готовностью отозвалась Клео.

— Вы можете с ним договориться?

— Да, хотя это и будет нелегко!

Она подала ему хорошую идею. Милос знал одного американского врача, бывшего товарища по университету в Вене, ставшего теперь видным психиатром. Может быть, он и поможет ему избавиться от проклятого демона?

Клео провела ладонью по его лбу. Он недовольно отстранился.

— Прошу прощения, одну минутку! Я хочу послушать последние известия. Интересно, как они прокомментировали заметку американской газеты.

Он включил радио. И в этот момент диктор сообщил о краже недавно найденной части скульптуры в Египте. «Эта голова бога Осириса представляет большую ценность, и отдел археологии выражает надежду, что она вскоре будет обнаружена и возвращена истинным владельцам», — закончил он.

Клео вся сияла.

— Это же дело рук Йозефа. Я же вам сказала: Исида непобедима. Неужели и теперь вы еще сомневаетесь?

Она пришла в такой неописуемый восторг, что обняла Милоса и страстно его поцеловала. Его реакция была удручающей.

Вечером в своем гостиничном номере Клео ждала телефонного звонка из Каира. Ей хотелось узнать подробности о действиях Йозефа Грунвальда. Но то, что она услышала, повергло ее в отчаяние.

— Да, голова выкрадена, но не нами, — сокрушался Грунвальд. — Кто-то нас опередил.

— Боже мой! Исида вас кастрирует! — простонала она.

— Не горячись, — увещевал ее банкир. — Мы знаем, что это был итальянский гангстер по имени Астоли. У него в Риме весь подпольный мир в подчинении. Несколько дней тому назад он прилетел сюда с целой бандой, черным громилой и роскошной красавицей. Но достоверно известно, что им еще не удалось выбраться из страны. Похоже, нам придется поработать наперегонки с полицией.

— Потрудитесь выиграть это соревнование, если рассчитываете сохранить свое мужское достоинство! — пригрозила Клео.

Спустя полтора часа позвонила сама Исида. Как и пророчила Клео, нерасторопность Йозефа привела ее в ярость.

— Что вы собираетесь делать в ближайшее время? — поинтересовалась Клео.

— Следующий шаг уже очевиден, — сурово сказала Исида. — У молодого человека нужной нам вещи нет, значит, она у девицы. Мы возвращаемся в Лондон, чтобы потрясти ее. Она — певица, и у нее наверняка есть свой администратор.

— Поручите это дело мне, — предложила Клео. — В конце концов это же мой бизнес, в нем я знаю каждого.

— Вылетайте завтра же, найдете меня в гостинице «Дорчестер». И Боже упаси, ни слова Милосу о том, что мы возьмем в оборот девушку его мечты. Мы не должны допустить, чтобы он запаниковал.

Это была пятница и к тому же тринадцатое число — день, который Сандра никогда в жизни не забудет. Несчастья начались сразу же после полуночи в клубе, где она постоянно выступала. Она была еще в своей уборной, когда появилась полиция, получившая сигнал, что клуб является местом встречи торговцев наркотиками.

Сандру вместе с группой женщин заставили сесть в длинную зеленую машину и под охраной полицейских отправили в участок, там их поставили к стенке, обыскав предварительно сумочки и кошельки. Затем каждую из них отвели в особую кабину, где они должны были раздеться догола.

Сандру охраняла строгая матрона, лет под сорок, с нескрываемым, отвращением смотревшая на нее. И пока Сандра, вся дрожа от холода, стояла в кабине, мужеподобная дама тщательно исследовала ее одежду, не обойдя своим вниманием подметок туфель и швов блузки. Она была страшно разочарована, что ничего не нашла, и приказала Сандре подойти. Девушка не подчинилась. Плоскогубая ищейка свела брови — она привыкла к повиновению задержанных. Обе женщины враждебно уставились друг на друга. В конце концов матрона не выдержала. Сердито сопя, она притопала к Сандре и, задрав ее руки вверх, закопошилась в подмышках. Натешившись, велела наклониться вперед. Сандра бросила:

— Извращенная ведьма!

— Ты, шлюха! Еще одно слово, и я привлеку тебя к ответственности за оскорбление при исполнении служебных обязанностей.

К своему изумлению, Сандра сообразила, что женщина занимается ее задницей дольше, чем это нужно, а затем переключилась на влагалище. Сандра отпрянула и возмущенно уставилась на полицейскую. Но та все делала машинально, словно в трансе. Черты ее лица стали вдруг мягче, женственнее. Вероятно, ей самой вспомнились лучшие времена, когда мужчина пытался делать с ней то, что она сейчас делала с этой девушкой, а она тогда возражала.

Энергично тряхнув головой, она грубо приказала:

— Одевайтесь!

Утром администратор сообщила Сандре, что в клубе были найдены наркотики и его закрывают, и, таким образом, договор с нею аннулируется.

В середине дня опечаленная Сандра получила телеграмму от Дональда, сообщавшего, что он лежит в больнице. Она была теперь безработной, поэтому, известив администратора, что будет отсутствовать несколько дней, выехала в Глазго.

Ее встретил Алек, он и рассказал о том, что случилось.

— Знаете, судя по всему, они искали наркотики. Люди всегда думают, что у ветеринаров эти препараты хранятся где-нибудь в квартире. Дональд бормотал какую-то чепуху о международной банде, но я думаю, это у него от чрезмерного увлечения криминальными фильмами.

— Как он себя чувствует? — озабоченно спросила Сандра.

— О, не беспокойтесь! Ему досталось всего несколько тумаков. Правда, один удар по колену. Возможно, повреждено сухожилие. Для футболиста — это трагедия, но как врач я могу вас заверить, что при правильном лечении все восстановится. Поэтому-то он и в больнице!

— У ваших пациентов наверняка это не так трагично, ведь у них четыре ноги! — пошутила Сандра, хотя у самой на сердце заскребли кошки.

В больницу ее отвез Алек.

Дональд был бесконечно счастлив видеть Сандру, и они сразу же прогнали любопытную медсестру.

— Меня хотят продержать здесь несколько дней, — объяснил он. — Все дело в колене. Остальное в порядке.

— Я надеюсь! — засмеялась Сандра, юркнув к нему под одеяло.

— Они были здесь из-за Золотого фаллоса, Санди, — озабоченно сказал Дональд. — Очевидно, нужно срочно предупредить Халефи.

— Еще немного, — бормотала она, не вслушиваясь в его слова. — И не шевели своим больным коленом, милый.

Ее предупреждение выглядело излишним, колено Дональда было крепко стянуто бандажом и блоком подтянуто вверх. Он едва мог пошевелиться, и отдаваться ему в таком положении означало для Сандры бросить интригующий вызов обстоятельствам. После того как они попробовали все мыслимые и немыслимые позы, которые смогли бы повергнуть в смятение даже создателя Камасутры, была наконец найдена единственно приемлемая в этой ситуации.

Времени для особых нежностей не было, медсестра могла ворваться в любой момент. Необычное положение вызвало у Сандры смех, но вскоре ее поцелуи стали более крепкими, словно древний волшебник был снова с ними. Она забыла о своей абсурдной позе. Грубая действительность все прервала. Приспособление для ноги лопнуло и с треском рухнуло на кровать. Дональд взвыл от боли, Сандру отбросило в сторону, и она шлепнулась на пол. На шум примчалась дежурная сестра. Поняв, что произошло, она застыла, ошеломленная.

— Я поскользнулась, — извиняясь, лепетала Сандра, — и упала на этот трос.

— Может быть, вы упали на что-то другое? — съязвила медсестра, показывая на обнаженный возбужденный член Дональда. — Прикройтесь, как вам не стыдно!

Кое-как наведя на кровати порядок, медсестра направилась было к двери, но остановилась и отчитала Сандру:

— Вы, как видно, не можете обуздать свой аппетит даже на один день! Повреждение колена у вашего возлюбленного не опасно, и в понедельник его бы выписали. Но доктор настоял на том, чтобы нога была подвешена. Все было бы нормально, не появись вы со своим цирковым трюком! Не сомневаюсь, что теперь нам потребуется несколько дней, пока мы все восстановим!

Чтобы не раздражать разъяренную медсестру, вконец расстроенная Сандра на прощание поцеловала Дональда, едва коснувшись его губ.

— Я приду завтра снова, — пообещала она.

— А я, пока вы будете здесь, ни на секунду не оставлю палату, — пообещала медсестра.

В воскресенье визит Сандры прошел вполне пристойно, и они радовались, что в понедельник утром Дональда выпишут. Только он должен быть осторожным, пока не спадет опухоль. А это означает, что пройдет еще какое-то время.

— Но и у меня тоже нет работы, — призналась Сандра, поведав братьям о том, что произошло в клубе. — Теперь у меня есть возможность некоторое время побыть здесь.

— Вы можете оставаться столько, сколько хотите, — с готовностью предложил Алек.

Сандра поблагодарила и вспомнила, что ей не мешает связаться со своим администратором.

— Как хорошо, что вы позвонили, — обрадовалась Агнес Джонсон. — Есть кое-какие новости, которые могут вас заинтересовать. Вы знаете, что через десять дней в Стонхендже состоится большой фестиваль поп-музыки?

— В газетах было, что полиция, скорее всего, запретит его проведение в этом месте.

— Сомневаюсь, однако именно из-за этого представление так великолепно разрекламировано. Сотни тысяч страстных поклонников попытаются как можно ближе познакомиться с артистами. Несмотря ни на что, они разместятся на полях вокруг Стонхенджа. Но вот Бетти Джо Вильсон, судя по всему, вынуждена будет отказаться от своего выступления. Вместо нее я могла бы заключить договор с вами. Разве это плохие новости?

— Бетти Джо? — переспросила Сандра испуганно. — Самая крупная звезда! — В ее голосе зазвучало благоговение. — Как же я смогу вместо нее выступать? Это ведь не мой стиль!

— Я знаю, — нетерпеливо перебила ее Агнес, — но сейчас снова входят в моду старые популярные, сентиментальные номера. Пластинки Эллы Фицджеральд вновь нарасхват и занимают верхнюю строчку хит-парада. Это могло бы стать шансом для вас! Вы должны немедленно включиться в работу!

— Само собой разумеется! — согласилась Сандра. — Я начну сразу же здесь, а в конце недели продолжу в Лондоне.

— Я полагаюсь на вас, — обрадованно произнесла Агнес. — Есть еще кое-что. Сегодня утром несколько человек интересовались вашим адресом. Я сказала, что вы где-то в дороге. Мне можно дать им ваш адрес?

— Нет, переговорите с ними сами, если это касается дела. Я бы не хотела, чтобы мне мешали.

— А как же со мной? — заволновался Дональд, узнав от Сандры о предложении ее администратора. — Можно ли мне иногда быть с тобой?

— Но ведь это же ты! — улыбнулась нежно Сандра.

Посетив Агнес Джонсон, Клео Дженис вынуждена была признать, что ее миссия терпит крах. А от Исиды пощады ждать не приходилось.

— Единственное оправдание вашего пребывания здесь, — пригрозила ей Исида, — это ваше утверждение, что вы хорошо ориентируетесь в сфере шоу-бизнеса. Ищите девушку! Мне безразлично, как вы это будете делать, но не советую больше попадаться мне на глаза, пока не добудете ее адреса.

Гневные искорки в глазах Исиды не обещали ничего хорошего. Жрица не принимала никаких объяснений и оправданий, и Клео позвонила Агнес Джонсон еще раз, чтобы узнать, не звонила ли ей Сандра Митчелл. Ничего не добившись, она пришла в отчаяние. Ей казалось, что нет в Лондоне человека, который мог бы помочь найти девушку. И тут ей пришла в голову остроумная идея.

Она вспомнила, что обещала позвонить в свое бюро якобы с островов Фиджи, а это можно прекрасно осуществить и из Лондона.

— Да, у нас здесь была небольшая заварушка, — доложила ей компаньонка, — но мы все уладили. Эта дура Бетти Джо Вильсон не придумала ничего лучшего, как забеременеть. Каждое утро у нее приступы, и она тогда становится еще более невыносимой, чем прежде. Расторгла ангажемент, который мы организовали ей по Англии.

— Как это она влипла? — спросила Клео.

— Она заявила, что хочет иметь ребенка! Ты не можешь себе представить, как изменилась наша Бетти. Она стала настоящей наседкой, даже вязать начала.

— А кто вместо нее в Стонхендже, — поинтересовалась Клео.

— Одна из лондонских администраторов предложила свою певицу. Какая-то молоденькая секс-бомба, слащавое существо, но неплохо поет и играет на саксофоне. Сандра Митчелл.

Клео Дженис поспешила оборвать разговор и помчалась к Исиде. От услышанной новости жрицу будто подменили.

— Итак, вы предлагаете ее схватить в Стонхендже? — задумчиво произнесла Исида. — При той толчее, которая там будет царить, мы не сможем даже приблизиться к ней.

— Да, но это вполне осуществимо, если мы сами будем среди выступающих! — торжественно заявила Клео.

Исида недоверчиво посмотрела на нее.

— Что вы этим хотите сказать?

— Все очень просто. Я организую группу, будто бы прилетевшую из Лос-Анджелеса. Все будет подготовлено заранее, а выступление пройдет просто под фонограмму. Вечером мы с вами заменим на сцене двух участников ансамбля, ведь Сандра Митчелл нас не знает и ничего, следовательно, не заподозрит. Мы схватим ее сразу же после выступления.

— Но ведь шоу должно состояться уже на следующей неделе! Как вы успеете все это устроить? А участники группы? Пойдут ли они на сотрудничество?

— С этим все в порядке, — засмеялась Клео. — Я отлично знаю парней, организовавших этот фестиваль поп-музыки, ну а группа сделает все, что ей будет приказано, если они когда-либо захотят опять получить работу.

Через несколько дней организаторы фестиваля объявили, что наряду с известными в концерте примет участие новая поп-группа из Лос-Анджелеса, а вместо Бетти Джо Вильсон будет выступать восходящая звезда Сандра Митчелл.

Узнав о внезапном отъезде Клео, президент Милос встревожился. Поклонница бога Осириса воспользовалась самолетом, летевшим в Лондон. Для чего?

Перед его глазами возникло нежное лицо Сандры, обрамленное светло-золотистыми локонами. Одна только мысль, что ей может грозить серьезная опасность, повергла его в смятение. Конечно, Клео была предприимчивая и, похоже, не такая бесстыжая, как Исида или ее приближенный — холодный и расчетливый Эндрю Друммонд, мечтавший во что бы то ни стало заполучить Золотой фаллос. Однако это мало что меняло.

Клео оставила записку, в которой сообщала, что должна срочно вылететь в Лондон, чтобы поправить допущенную ее калифорнийским бюро ошибку с ангажементом известной поп-группы. Даже если Милос и относился к этому поводу скептически, он надеялся, что Клео не станет причинять вреда Сандре. И все-таки у него осталось тревожное предчувствие, как это случается порой с влюбленными. Ему было уже за сорок. Он участвовал в партизанской войне в джунглях и у него было немало врагов. Но с ними он умел справляться. Жестокостью и хитростью ему удалось подчинить своей воле целую нацию, для которой он был чужестранцем. И вдруг какая-то маленькая девушка так вскружила ему голову! Милос, интеллектуал и политик, прекрасно понимал абсурдность своих чувств и тем не менее ничего поделать с собой не мог. Во время совещаний со своими министрами он делал колоссальные усилия над собой, чтобы сконцентрироваться. Для человека, обладавшего абсолютной властью, такое состояние было опасным. Милос обязан был забыть Сандру и не раз подумывал о венском психиатре, но этого не мог себе позволить. Исчезновение на несколько недель главы политически нестабильной страны привело бы к катастрофе. Если просочится информация о том, что у главы государства не в порядке психика, то в Саламба неизбежно разразится новая, еще более кровавая резня. Поэтому мысль о лечении Милос отбросил.

И все же, когда он наткнулся на фамилию Сандры в газете, то немедленно решил действовать. Он узнал, что она будет выступать на фестивале в Стонхендже. Это была совсем иная ситуация. В своем сексуальном воображении он никогда не представлял Сандру певицей. Но, подумав о неожиданном отъезде Клео Дженис, преданной союзницы Исиды, имевшей достаточный вес в мире поп-пузыки, Милос забеспокоился всерьез. Не нависла ли над Сандрой опасность, несмотря на все заверения Исиды?

Азомболо был человеком большого ума и политического таланта, поэтому он и стал правой рукой нового президента Саламба. Милос сообщил ему, что хочет съездить в Вену для консультации у врача.

— Я полагаю, мне не нужно лишний раз напоминать, что это должно быть абсолютной тайной, — предупредил он Азомболо. — Надеюсь, я могу себе позволить отсутствовать одну-две недели, не возбуждая при этом любопытства посторонних. Я верю, что в этот период ты будешь вести государственные дела, основываясь на моих принципах.

Азомболо утвердительно кивнул головой и спросил:

— Ты оставишь мне номер телефона, чтобы я в случае крайней необходимости мог тебе позвонить?

— Нет, лучше я сам позвоню тебе, это надежнее. И еще вот что, Азомболо: если станет известно о моем отъезде, то это только через тебя — а это будет стоить тебе головы!

Видимо, и ему Милос доверял не во всем.

Британские газеты были полны измышлений о возможных столкновениях между полицией и фанатичными поклонниками поп-музыки на фестивале в Стонхендже. Правительство ясно дало понять, что оно не потерпит массовых беспорядков в одном из самых святых мест Европы. Крестообразно расположенные камни доисторического периода помнили времена друидов. Это они в день Иоанна приветствовали солнце, всходившее над одним из камней, служивших некогда алтарем, на котором, если верить преданиям, приносились человеческие жертвы суровым божествам. Они привлекали авторов приключенческих романов и кинорежиссеров. Теперь людей волновало предчувствие, что в Стонхендже когда-нибудь вновь, как тысячелетия назад, может совершиться насилие. И вместе с тем оставалась надежда, что из назревавшего конфликта будет найден мирный выход. Маркиз Хэмптонский, эксцентричный наследник древней фамилии, в молодости выступавший тапером в одном из баров Нового Орлеана, предложил для проведения фестиваля свое поместье с обширными лугами.

В десяти милях от Стонхенджа расположен Солсбери, красивый город с особняками в викторианском стиле, в центре которого высится глубоко почитаемый готический собор. Здесь царила благоговейная атмосфера добропорядочных буржуа, решительно не принимавших фестиваля — сборища люмпенов и бродяг.

За несколько дней до фестиваля в элегантном отеле «Черный кабан» неизвестное лицо из Лондона забронировало шикарный номер. И когда в один прекрасный день к отелю подъехал роскошный лимузин и из него вышел доктор Эндрю Друммонд в безукоризненном сером костюме, никому и в голову не пришло, что этот человек, как и его спутницы Исида с Клео, тоже щеголявшие изысканностью туалетов, примут самое непосредственное участие в предстоящих событиях в Стонхендже.

Артисты ансамбля «Ритмы фаллоса» были размещены в скромной гостинице за городом. Исида и Клео побывали на их репетициях, чтобы потом, во время концерта, не слишком выделяться из общей массы.

Сандра для фестиваля подготовила несколько новых номеров, так как ее прежние песни в большинстве своем посвящались безнадежной любви и не были предназначены к трансляции через мощные динамики. У нее даже не хватило времени, чтобы посмотреть город. Зато в конце концов все получилось просто отлично. Ее выступление обещало быть ярким и эмоциональным. Она уже собиралась отправиться с артистами во владения маркиза Хэмптонского, как в дверях ее комнаты возникли Дональд и Алек.

— Я подумал, что могу оказать тебе некоторую моральную поддержку, — сказал Дональд. — Тренировки мне еще запрещены, так что меня ничто не удерживало в Глазго.

— И вы тоже? — обратилась Сандра к Алеку. — Как переживут больные животные Шотландии ваше отсутствие?

— Он — самое больное животное, это я точно знаю. — Алек показал пальцем на Дональда. — За ним нужен глаз да глаз, иначе он снова влипнет в какую-нибудь историю.

— Старший брат не отпускает меня ни на шаг, — пожаловался Дональд.

Сандра достала им пропуска, и они вместе отправились в путь.

В графство Вилтшир прибыли ранним утром. Из-за интенсивного движения машина медленно продвигалась вперед. Когда они достигли Хэмптона, все вокруг уже было забито толпами людей. В небе кружил вертолет службы безопасности. У ворот, предназначенных для артистов, полицейские тщательно проверяли пропуска. Сандру с друзьями не задержали.

Узкая дорога, по которой они поехали дальше, петляла между вековых деревьев, густых зарослей кустарников. По ней они вскоре добрались до участка, предназначенного для певцов и технического персонала. Здесь уже деловито сновали рабочие, размещая прожекторы и звукоусилительную аппаратуру. Чуть поодаль были сооружены сценические подмостки.

Озабоченный администратор поздоровался с Сандрой и сообщил об изменениях в программе концерта.

— Вы выступаете сразу же после группы «Ритмы фаллоса».

— Кого-кого? — изумленно переспросил Алек, шокированный названием группы.

— Они из Калифорнии, — объяснил администратор, как будто это что-то раскрывало. — Довольно известная группа. Мы хотели поставить их в конце, но они настояли на выступлении перед Сандрой Митчелл. Они, конечно, с причудами, но, вероятно, спешат на другой концерт.

Братья с Сандрой договорились, что после выступления она снимет со своей блузки микрофон, возьмет футляр с саксофоном и присоединится к ним, и смешались с толпой.

Трио Исиды покинуло гостиницу и выехало в пансионат, где размещалась группа Клео. Обе женщины переоделись в эстрадные костюмы, состоявшие из раскрашенных под леопардовую шкуру трико и зеленых париков. Они стали настолько неузнаваемыми, что даже Эндрю Друммонд, увидев их, испугался. А когда и ему предложили надеть желто-канареечные джинсы и розовую рубашку-кимоно с названием «Ритмы фаллоса», он возмутился:

— Я же не выступаю! Я не обязан натягивать на себя всякую дрянь!

— Вы не должны выделяться, черт возьми, — вспылила Исида. — Делайте то, что вам велят, и не дергайтесь!

— Нет, нет и нет! — заартачился Друммонд. — Ни за что!

— Это приказ! — ледяным тоном повторила Исида.

— Послушай-ка, сестра, — вмешался один из участников группы. — Почему бы вам не выпустить его таким, каков он есть? Здесь каждый одевается как ему вздумается, а в этом возвышенном костюме, который на нем, он будет производить эффект стареющего хиппи.

На Эндрю Друммонде был светский костюм, рубашка в полоску и шелковый галстук. Исида еще раз оглядела его и смилостивилась:

— Может, вы и правы. Ладно, Эндрю, оставайтесь как есть. Только ждите в машине. В этом наряде мы не можем вас подключить к артистам.

— Это я с удовольствием, — с подчеркнутой любезностью подчинился Эндрю.

Группа «Ритмы фаллоса» ехала в собственном автобусе, за которым следовала машина Исиды. Их пропускали без задержек. Друммонд бесился, так как ему пришлось исполнять роль шофера.

Как всегда на таких концертах, начало задерживалось. На этот раз случилось короткое замыкание на линии освещения. Но прекрасное настроение публики от этого не испортилось. Люди сидели на газонах, пили напитки, курили и ждали.

Стемнело.

И вот наконец на сцене одна группа артистов стала сменять другую. Фанатичные зрители становилась все возбужденнее. Когда «Ритмы фаллоса» закончили выступление, атмосфера была уже накалена до предела. Подошла очередь Сандры, и Дональд, поцеловав подругу, пожелал ей успеха и вместе с Алеком растворился в толпе перед сценой.

Сандра, взяв саксофон, вышла на площадку. Она была уже готова начать, как к ней подскочил взволнованный мужчина.

— Подождите! — крикнул он. — Мы должны еще раз перестроить аппаратуру. — И, извинившись, объяснил: — Последняя группа выступала под фонограмму, так как одна из солисток внезапно охрипла. У них на всякий случай всегда есть с собой своя фонограмма на кассете. Ну вот, теперь все в порядке. Успеха вам!

Первые две песни Сандры занимали верхние строчки хит-парадов, а последняя была специально сочинена к фестивалю. Когда вступила музыка, два прожектора выхватили из темноты гигантские, выветренные временем камни Стонхенджа.

Сандра пела превосходно, а в заключение еще и сыграла на саксофоне меланхоличную мелодию, которая в наступившей тишине достигла самых отдаленных уголков парка. Медленно гасли прожекторы, и древние камни, хранившие больше событий, чем самая совершенная человеческая память, казалось, растворились в бездне. Лишь какой-то миг продержалась мертвая тишина, а затем ее взорвали аплодисменты. Публика исступленно орала и свистела.

— Разве это не потрясающе? — прерывающимся голосом проговорил Дональд.

— Да, она фантастична! — восторженно произнес Алек. — Я только не перестаю задавать себе вопрос, что такая сильная девушка нашла в тебе?

Они, как и условились, ждали Сандру у ворот. Но она не пришла.

Сбежав со сцены, Сандра обратила внимание, что некоторые исполнители из группы «Ритмы фаллоса» были еще здесь. Это показалось ей странным. Все знали, что они торопились уйти с концерта. Однако она не стала забивать голову пустяками и направилась к воротам. Поравнявшись с зеленоволосой девушкой, она внезапно почувствовала быстрый острый укол, и сразу все вокруг погрузилось во мрак. У Сандры подкосились ноги, и она рухнула на землю. Один из служителей попытался ей помочь.

— Отойдите назад, дайте ей доступ воздуха! — требовал он от сгрудившихся зевак. — И когда эти дети перестанут наконец тянуться к наркотикам? — проворчал он, обращаясь больше к самому себе. — Может ли кто-нибудь сбегать в палатку «скорой помощи» и вызвать врача?

— В этом нет необходимости, — успокоила его Исида.

Она сняла свой зеленый парик и наклонилась над неподвижной девушкой.

— Мой брат — врач. Вот он идет!

Клео Дженис отделилась от группы и бросила в урну пустой пластиковый шприц. Толпа перед нею и Друммондом расступилась. Эндрю действовал как профессиональный врач, обследуя находившуюся в обмороке девушку.

— Здесь я ничем не могу помочь ей, — объяснил Друммонд собравшимся. — Пожалуйста, отнесите ее в мою машину. Она стоит прямо перед входом.

Несколько мужчин подняли Сандру. Они уложили девушку на заднее сиденье автомобиля. Клео и Исида сели рядом, и Друммонд запустил двигатель. Администратор, который первым пришел на помощь Сандре, крикнул ему:

— Езжайте не по главной дороге, а по ведущей к медицинской палатке.

Эндрю кивнул головой.

Глава десятая

Ягненок на жертвеннике

Палатка «скорой помощи» находилась примерно в километре от ограды. Друммонд туда не поехал.

— У нас мало времени, — предупредил Друммонд женщин. — Как только она очнется, ее нужно сразу же заставить говорить. В состоянии шока она скорее расколется.

Он остановился у полицейского поста возле входа на виллу Хэмптона и объяснил, что он врач, что в машине девушка, которая нуждается в срочной помощи в стационарных условиях, и он хотел бы знать, где можно это сделать.

— Держитесь прямо, — посоветовал полицейский. — Дорога проходит рядом со Стонхенджем. Проедете милю и повернете у перекрестка налево. Так вы попадете в Солсбери.

Эндрю Друммонд поблагодарил, полицейский пожелал им счастливого пути.

— Куда бы ее пристроить, чтобы нам не помешали? — озабоченно сказал Эндрю.

— Это же естественно! — бросила Исида. — Здесь есть только одно-единственное место, защищенное от непрошеных гостей.

Все трое посмотрели в сторону Стонхенджа. Эндрю Друммонд свернул с шоссе и осторожно поехал по пешеходной дорожке.

Когда Сандра немного пришла в себя, то почувствовала озноб. Она была словно в тумане. Ей казалось, что если она не пробудится, то ледяной холод охватит все ее тело и дойдет до сердца. Если она хочет жить, то обязана заставить себя открыть глаза.

Она лежала на плоском камне, и над ней нависла другая массивная каменная плита, которая, вероятно, была прикреплена к звездам, неподвижно смотревшим сверху. Холодный камень под ней вызывал дрожь, и она попыталась встать, но тут же поняла, что не в силах даже пошевелиться. Откуда-то издали доносились пение и рев ликующей толпы. Из-за облака показалась луна. Может быть, она мертва, мелькнула мысль, и находится в склепе, или это вход в ад?

Два лица склонились над ней. Одно из них было необыкновенно красивым. Но оба были холодными, как и камень под нею. Она удивилась, почему у них зеленые волосы? Вероятно, это существа с другой планеты или демоны, которые хотят унести ее отсюда?

Первый демон заговорил. Ей понадобилось сделать над собой огромное усилие, чтобы разобрать слова. Она услышала что-то о Золотом фаллосе.

— И тогда мы сможем по-настоящему любить, страстно и всепоглощающе, — прозвучало из уст демона.

Мысль отозвалась в ней. Это было великолепно. Это согрело бы ее похолодевшее тело.

Теперь она сама заговорила, но ее голос звучал неестественно, искаженно, и она не понимала своих слов. Первый демон кивнул и обернулся женщиной. Она была похожа на леопарда, как, впрочем, и ее спутница, и Сандра поняла, что это хищники, которые могут разорвать ее на куски. Она чувствовала себя беспомощной и удивлялась, что леопарды-женщины почему-то говорят о любви. Ей вдруг страстно захотелось, чтобы они овладели ею. Наверное, она сказала это громко, так как первый демон, это необычайно привлекательное и одновременно страшное существо из совсем другого мира, сбросил свою леопардовую шкуру и предстал неземной красавицей. Она подошла ближе, ее белое тело серебрилось под лунным светом.

Сандра внезапно поняла, что она лежит обнаженной на каменном алтаре, и второй демон ее ласкает. Кажется, она очень этого желала, хотя в ее голове все было запутано.

Но вот обнаженная женщина оказалась так близко, что она могла уже вдыхать исходивший от нее приятный аромат. Она почувствовала ее руки на груди. Демоны начали ласкать ее тело своими опытными пальцами, и озноб исчез.

— Ты же этого хотела, — молвил первый демон.

Взгляд Сандры упал на Эндрю Друммонда, который с опаской поглядывал на свои часы.

— Я думаю, что для тебя будет лучше, если мы дело о Золотом фаллосе завершим здесь, — прошептала Исида на ухо Сандре.

Беспомощная девушка выдавила из себя приглушенно:

— Как в клубе!

— Она не понимает, что говорит! — вырвалось у Клео.

Исида сердитым кивком остановила ее.

— А как было там? — вкрадчиво спросила она Сандру.

— Все там это делали, — шептала она.

— Где это было?

На какое-то мгновение Сандре показалось, что внутренний голос предупреждает ее не выдавать тайну этому сладострастному демону, но она непроизвольно промолвила:

— В Париже. С Луи.

— И с фаллосом? — Женщина-демон была настойчива.

— Да, я привезла фаллос ему, — подтвердила Сандра.

— И ты вернешь его нам, не так ли?

Они наклонились над ней и неожиданно для самих себя стали хлестать девушку руками.

— Нет, этого я не могу. Он в Париже.

— У Луи? — Глаза первого демона буквально сверлили ее. — Почему ты фаллос дала ему?

— Он понимает в искусстве Египта, — вырвалось у Сандры.

— Луи Халефи, египтолог! — радостно воскликнула Клео. — Он же был в Саламба! Это так?

Первый демон так действовал на Сандру, что ее снова начало трясти. Но Исида уже не нуждалась в ответе. Глаза Сандры выдали все, что она хотела узнать.

— Да! Это правда! Ну, а теперь смываемся! — нетерпеливо вмешался Друммонд.

— Подожди! Она потом вспомнит, что с ней случилось? — зловеще прошипела Исида.

— Конечно. Наркотик только оглушает, на память он не оказывает никакого воздействия.

— Тогда рискованно оставлять ее живой! — сурово произнесла Исида.

Обе женщины неожиданно отпустили Сандру. У Клео вырвался истерический смех.

— Да, мы обязаны ее убить! В конце концов, здесь ведь храм, и она должна быть принесена в жертву Исиде, которую она оскорбила!

— У меня есть скальпель, — зловеще осклабился Эндрю Друммонд.

Он повернулся к Сандре. Его холодные голубые глаза дико сверкнули, и Сандра в испуге вздрогнула.

— Бедный Эндрю! — подзадорила Исида. — Неужели вас не разогрели наши маленькие забавы с малышкой? Почему бы вам по-мужски не развлечься с ней, пока она еще может что-то дать? Только поживее!

Это был риск, но Друммонд не мог противостоять искушению. Она была красива, словно свежесорванный цветок, и было бы грешно выбросить цветок, не насладившись его ароматом. Исида права! Взгляды обеих женщин, которые своими действиями возбудили перед этим девушку, распалили и его вожделение. Он почувствовал в себе неудержимую страсть, для удовлетворения которой ему, казалось, хватит и мгновения. А потом он убьет ее, чтобы никакой другой мужчина никогда больше не смог ею воспользоваться! Он выскользнул из своих брюк.

С кривой улыбкой, предвкушая наслаждение, он приблизился к неподвижно лежавшей на каменном алтаре девушке.

— Почему она не идет?

Дональд напряженно вглядывался в ворота, в которых уже давно должна была появиться Сандра.

— Наверняка заболталась с кем-нибудь, — попытался успокоить его Алек.

Заканчивался уже следующий номер, а Сандры все еще не было. Дональда охватила паника. Он потянул брата назад, к сцене, нашел администратора, который перед концертом разговаривал с Сандрой.

— Вы случайно не знаете, что произошло с Сандрой Митчелл? — спросил он его.

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Чем она занимается после выступления, это ее дело.

Дональд схватил его за галстук и встряхнул.

— Лучше скажите мне, что с ней стряслось! Я ее друг. И если она ранена и вы к этому имеете какое-либо отношение, я вам все кости переломаю!

— Оставьте меня! — завопил тот. — Я только на минутку задержал ее для фоторепортера из газеты. А ваша подруга упала в обморок. К счастью, на месте оказался доктор, который и увез ее с собой!

— Доктор, здесь?! — вытаращил глаза Алек.

— Да, одна из девушек группы «Ритмы фаллоса» сказала, что доктор ее брат, и они все вместе укатили. Они, наверное, в палатке «скорой помощи». Почему бы вам не наведаться туда самому и не убедиться во всем?

У Дональда закралось подозрение.

— Скажите, — не отступал он, — а как выглядел этот врач?

— Высокого роста, лет пятидесяти с небольшим, в очках. Одет так, будто вел прием в своем кабинете в Лондоне.

— Лондон? А мне сказали, что группа прибыла из Лос-Анджелеса?

— Это верно, — ответил служащий. — Но мужчина выглядел как британец, и речь у него была как у британца.

— О Боже! — простонал Дональд. — Я уверен, что мы этого субъекта уже однажды видели. А что ты думаешь об этом, Алек?

Администратор добавил:

— Его девушка по произношению тоже не была похожа на американку. А когда она сняла парик, то оказалась на редкость красивой, такая вся смуглая и экзотичная.

— Мы должны немедленно найти Сандру! — закричал Дональд. — Если это те люди, о которых мы думаем, то… она находится не в палатке «скорой помощи»!

— Что за люди, Дональд? — встревожился и его брат.

— Банда фанатиков, принадлежащая к какой-то темной религиозной секте.

— Что-то наподобие друидов? — попытался уточнить Алек и показал в направлении Стонхенджа.

Дональд вопросительно посмотрел на него.

— Возможно, там и решение вопроса.

Без лишних объяснений он рванулся к пульту управления освещением и крикнул обслуживавшему его оператору:

— Направьте прожектор на святилище, как вы это делали во время последнего номера Сандры Митчелл!

Оператор попытался запротестовать, но отчаяние в голосе Дональда убедило его.

Яркий свет луча прожектора упал на древние руины. И они увидели на плоском каменном алтаре распростертое обнаженное тело, над которым склонились две женщины в леопардовых шкурах, а рядом стоял мужчина в пиджаке и без брюк. Эффект воздействия этой сцены был потрясающим. Примерно сто тысяч пар людских глаз были направлены на святилище, и им показалось, что там исполняется какой-то странный ритуал. Публика зашумела.

Дональд выбежал на дорогу и схватил чей-то стоявший у ворот мотоцикл. Алек бросился за ним.

Внезапный свет ослепил Эндрю Друммонда. Он испуганно отшатнулся от Сандры. Клео с криком отскочила в сторону. Первой пришла в себя Исида.

— Быстро! — крикнула она. — Нас все видели! В машину!

— А что с девкой? — приостановился Друммонд.

— О небо! — Исида была вне себя. — Вы что, обалдели? Оставьте ее! Нас тут же схватят!

Она бросилась прочь. Наконец и до Эндрю Друммонда дошло, что пора бежать. Он рванулся за женщинами, вскочил в машину. Они надеялись успеть удрать беспрепятственно. И были уже близки к цели, когда перед их машиной возник мотоцикл. Друммонд узнал Дональда, выругался и крутанул руль в сторону. Тяжелый автомобиль неуклюже запетлял по дороге. Дональд нажал на тормоз, но уклониться от столкновения не сумел. Его отбросило в кусты. На корпусе автомобиля осталась глубокая вмятина. Не останавливаясь, Эндрю помчался дальше и скрылся в ночи.

Вскоре приехала санитарная машина. Сандру, завернутую в одеяло, положили на носилки. Отыскали и Дональда, который в бессознательном состоянии лежал возле мотоцикла. Алек осмотрел брата. Слава Богу, травмы были несерьезными, лишь больное колено выглядело совсем плохо. Алека охватило отчаяние. Что, если Дональд не сможет больше играть в футбол?

Часть III

Глава одиннадцатая

Наседка

— Как ты думаешь, древние египтяне пользовались им когда-нибудь?

Петра взяла в руку Золотой фаллос и бросила на своего учителя и любовника лукавый взгляд.

— Дорогая, спрячь его, пожалуйста, туда, где он был, — попросил ее Халефи. — Обнаженный, он действует мне на нервы!

— А меня он воодушевляет, — кокетничала Петра. — Будь добр, пусть он еще немного побудет здесь. Ты скоро уйдешь, и стимулятор перестанет на тебя действовать.

Они сидели в комнате Петры в студенческом общежитии. Луи Халефи обязан был, как и все посетители, уйти до полуночи.

— Я нашел тебе тему для дипломной работы. — Он поднялся и улыбнулся. — Надеюсь убедить руководство факультета в том, что журнал «Пентхаус» должен иметь иероглифический вариант издания. Иллюстрации тогда поручат тебе.

Он взял ее руку и начал по очереди целовать пальцы. А она, весело поблескивая глазами, свободной рукой забралась в его самое чувствительное место, надеясь возбудить любовника и тем самым задержать.

Несмотря на большую разницу в годах, они отлично подходили друг другу. В свое время, находясь в Саламба, Петра имела немало связей с молодыми, весьма искушенными в сексе мужчинами, и многому научилась у них. Луи не был на них похож. В нем ее подкупало иное: интеллигентность, деликатность и чувственность.

Усилия Петры не пропали даром. Смеясь, она увлекла профессора на свою узкую кровать. Секс с Луи был похож на священнодейство — все, что он делал, удовлетворяло ее абсолютно. От прикосновения его опытных рук ее сердце забилось сильнее. Ее губы искали его с такой страстью, будто это был их последний поцелуй.

Их тела переплелись, она ощущала его в себе — горячим, пульсирующим, всевластным и самозабвенным. Когда они достигли кульминации, она невольно схватилась за Золотой фаллос. В ее руках он словно наполнился теплом, и ей показалось, будто эта древность приняла участие в ее оргазме.

Через некоторое время, успокоившись, они отправились в близлежащее кафе. После ужина Петра вернулась в общежитие.

Примерно через полчаса после того как Халефи возвратился домой, ему позвонили. Это была Сандра, но совершенно не та, с которой он не так давно провел вечер в клубе, — так изменился ее голос. Всхлипывая, она рассказала о нападениях Исиды на нее и Дональда и призналась, что под пыткой назвала его, тем самым поставив под удар.

— Пожалуйста, прости меня, Луи! — молила она. — Я не могу объяснить, как это произошло. Я была бессильна. Они дали мне, вероятно, какую-то пакость. А потом хотели меня убить. Над тобой нависла большая опасность!

Халефи воспринял весть спокойнее, нежели она ожидала, и только спросил:

— Когда это случилось?

— В прошлую ночь. Я позвонила тебе сразу же, как только пришла в себя.

— А как чувствует себя Дональд?

— Он в больнице. Ему необходимо прооперировать ногу. Его будет лечить известный специалист, француз.

— Держи меня в курсе всех дел, — попросил ее Халефи. — И спасибо тебе, Сандра, за предупреждение. Не упрекай себя. Я убежден, что ты была в безвыходном положении. А за меня не волнуйся. Я постараюсь быть осторожным.

Но, положив трубку, он помрачнел. Одно дело успокаивать Сандру и другое — ожидать встречи с Исидой и ее компанией. Как отвести угрозу, что теперь делать с Золотым фаллосом?

Британские газеты опубликовали множество материалов о поп-фестивале в Стонхендже, но о Сандре и Дональде не упомянули. Все сошлись на том, что сцена на алтаре была не чем иным, как вставным номером, рекламной шуткой. Хотя Сандра была в полубессознательном состоянии, когда ее забрала машина «скорой помощи», газетчики решили, что это просто результат перенапряжения на сцене. Дональда же посчитали жертвой обычного дорожного происшествия. Виновного в наезде водителя автомобиля не искали. Полиция признала случай не столь серьезным, чтобы поднимать шум на всю страну.

В тайной штаб-квартире Друммонда Исида готовилась к отъезду.

Телефонный разговор с Каиром принес новую информацию от Йозефа Грунвальда. Вблизи Порт-Саида прибой пригнал к берегу труп, руки и ноги которого были связаны. Полиция установила, что это был Пино Астоли.

— А золотая голова? — заволновалась Исида.

— До сих пор нет ни следа, — посетовал Грунвальд. — Версия о том, что она была выкрадена Астоли, оказалась несостоятельной.

— Я и не сомневалась, что она ложная. — Исида не могла сдержать возмущения. — Подлинный вор обвел ищеек вокруг пальца, а вы были настолько глупы, что всему поверили. Я убеждена, что голову вывезли из Египта. Поэтому можете преспокойно возвращаться в Ибари, там мы с вами свяжемся. Не спускайте глаз с Милоса.

— Похоже, что этот Халефи, — задумчиво сказала Клео Исиде, закончившей разговор с Грунвальдом, — хранит у себя Золотой фаллос. А возможно, даже и голову.

Исида с раздражением отмахнулась.

— Он ученый, а кража — дело рук профессионала. Но вполне возможно, что он догадывается, кто является вором и может подсказать это нам. Кто-то из нас должен нанести визит профессору.

— Но на этот раз нельзя допустить ошибки, — предупредил Друммонд. — Мы должны сначала понаблюдать за этим Халефи и все о нем разузнать, прежде чем нагрянем.

Исида согласилась:

— Мы с вами отправимся в Париж и встретимся с ним в подходящей обстановке. А вы, — обратилась она к Клео, — здесь больше не нужны. Возвращайтесь в Ибари. Что там делать — знаете.

Ази Мориба был в хорошем расположении духа. Со дня возвращения в Рим все бразды руководства сделками подпольного мира оказались у него в руках. Он беспощадно подавлял любое проявление недовольства им.

Из здания железнодорожного вокзала вышла очаровательная, небольшого роста девушка. Звали ее Беттина. Она вела себя так робко, как это случается с девушками, впервые попавшими в большой город. Но она была полна надежд. Ей же обещали, что именно здесь она станет кинозвездой и сказочно богатой. Не случайно ее здесь радушно встретили. Синьор, назвавшийся киноагентом, посадил ее в свой автомобиль. По дороге в гостиницу он был чрезвычайно корректным, утверждал, что открыл ее случайно и с первого взгляда по достоинству оценил ее красоту. Правда, поначалу ей больших ролей не предложат. Но ведь все знаменитые артисты начинали с малого. А он постоянно будет рядом с нею, чтобы помочь, поддержать. Какая девушка устоит перед такой перспективой, особенно если она и приехала в столицу именно за этим?!

Между тем доставивший Беттину в гостиницу вербовщик знал, что ее дальнейшая судьба была в других руках. Вскоре девушка в своем лучшем выходном платье предстала перед Морибой, который был ей представлен как большой кинобосс. Его роскошный дом ослеплял ее, и девушка уже не сомневалась в том, что судьба отнеслась к ней благосклонно. Тем более что рядом с этим страшным черным великаном ее встретила Анна. Если такая красивая и уверенная в себе женщина на короткой ноге с боссом, значит, все будет в порядке.

— Итак, ты хочешь стать артисткой? — пробасил Мориба, стараясь придать голосу значительность.

— Да, синьор, я бы хотела сниматься в фильме, — сияя, промолвила она.

Мужчина величественно кивнул. Беттина стояла перед ним с той покорностью, с какой она обычно исповедовалась у своего духовного отца.

— Раздевайся! — приказал черный великан.

Беттина покраснела и посмотрела на него испуганно и смущенно.

— Неужели ты надеешься получить роль в фильме, если мы даже не знаем, как ты выглядишь? — В голосе Анны прозвучала материнская ласка.

Беттине раньше внушали, что обнажаться перед чужими — это грех. А вот теперь она поняла, что это не более чем профессиональная необходимость. В конце концов, она раздевалась и перед врачом, и в этом ничего плохого не было.

Дальнейшее произошло так неожиданно, что девушка ничего не поняла. Она попыталась закричать, но красивая женщина закрыла ей рот.

— Если ты будешь сопротивляться, — предупредила она строго, — то будет очень больно. Не будь дурочкой. Каждая кинозвезда должна через это пройти. А ты ведь хочешь стать звездой, не правда ли?

Пока женщина выговаривала Беттине, черный гигант сбросил с себя одежду и предстал перед ней во всем своем мужском великолепии. Страх парализовал волю девушки. Может, это сам черт? Она перекрестилась, а он только засмеялся. Больше Беттина не сопротивлялась.

— Скоро ты сама поймешь, что поступила правильно, — сказала ей Анна, когда все было кончено. — Тебя привезут в страну, которая называется Саламба. Там уже работает съемочная группа. Голову выше, Беттина, ты достигла своего — ты назначена на роль!

Угнетенная девушка молчала. Она чувствовала себя постаревшей за эти десять минут на пятьдесят лет. Вероятно, подсознательно она догадывалась, что то, что ее ожидало в Африке, это никакая не роль в кино, а публичный дом, откуда она больше никогда не вырвется. Но что она теперь могла изменить? Подручный Морибы через несколько дней даст Беттине фальшивый паспорт и проводит до самолета, летящего в Ибари.

Когда за ней закрылась дверь, Анна покачала головой и сказала Морибе:

— Она ведет себя плохо. Это совсем не равнозначно.

— О ком это ты? Девушка — ничего…

— О голове. Я наблюдала за ней все время, но она не оживает, не подает никаких признаков жизни. Ази, мы должны заполучить Золотой фаллос.

— Но золотая голова все же ценнее!

— Причем тут деньги? — вспылила Анна. — Тебе что, не понятно? Фаллос обладает магической силой!

Взбешенный Мориба вдруг залепил Анне такую оплеуху, что она отлетела к стене.

— Не командуй, иначе закончишь тем же, что и эта Беттина!

Анна помрачнела, едва сдерживая ярость.

Мориба так же быстро остыл, как и вспылил.

— Ладно, ладно, мы попытаемся заполучить твой золотой фетиш, а может быть, даже и все остальные части этой куклы!

— Что ты этим хочешь сказать? — Анна понимала, что ей надо смирить гордыню и сделать вид, будто ничего не произошло.

Он нетерпеливо бросил:

— Это же ясно как божий день. Если мы заполучим голову и фаллос, то придется подумать о следующем. Найдутся люди, которые захотят приобрести их, чтобы укомплектовать эту чертову статую.

— Ты считаешь, что мы должны купить фаллос?

— И не подумаю! Я уверен, что есть некто, жаждущий заплатить за золотую голову любую цену! Может быть, это тот знаменитый египтолог, которого приглашали в Саламба обследовать фаллос?

— Да, это был Луи Халефи, — вспомнила Анна и тут же добавила: — Милос приказал тогда обыскать его багаж. У него ничего не было.

— Может, это и так, — пожал плечами Мориба, — но он наверняка знает, кто его увез. Вот мы и заманим этого профессора в ловушку.

— Но ведь он узнает тогда, что это ты украл голову. Он выдаст тебя полиции!

— Честное слово, Анна, я не думал, что ты столь наивна! Я обставлю нашу встречу так, что у него не возникнет ни возможности, ни желания обратиться в полицию. И ты пойдешь со мной. В определенных обстоятельствах ты обладаешь удивительной силой убеждения. Между прочим, не исключено, что и Золотой фаллос у него. Разве это тебя не вдохновляет?

Глаза Анны заблестели. Но Морибе так и не удалось узнать, то ли от надежды, то ли от жадности.

Возвращение Йозефа Грунвальда в Ибари не вызвало у Милоса никаких эмоций, но когда он узнал, что из Лондона возвращается Клео Дженис, то приказал доставить ее во дворец прямо из аэропорта. Не терпелось узнать что-либо о Сандре. Клео, естественно, сообщила лишь о ее выступлении на фестивале поп-музыки. За время своей достаточно крутой карьеры Милос научился не очень доверять людям, если это касалось лично его. Кое-что в словах и поведении Клео показалось ему странным, и он приказал установить за ней слежку, прослушивать ее телефон. В результате вскоре он узнал о звонке Грунвальду, во время которого она рассказала швейцарскому банкиру о том, как они поступили с Сандрой, и что Золотой фаллос хранится у Луи Халефи.

Первым желанием Милоса было немедленно расправиться с Клео, но, подумав, он понял, что главную опасность представляет Исида, и поэтому в первую очередь рассчитаться нужно с ней.

Опасаясь, что Сандра вновь может попасть в беду, Милос отдал тайный приказ саламбийскому посольству в Лондоне постоянно охранять ее и информировать его о каждом ее шаге.

Через несколько дней он получил сообщение, что Сандра забронировала билеты на парижский самолет. А так как Исида теперь знала, что священная реликвия у Халефи, можно было предположить и о ее поездке в Париж. Следовательно, Сандре снова будет грозить опасность. Наступило время действовать. Милос вызвал Азомболо и сообщил ему, что немедленно летит к своему врачу в Вену. Под именем инженера Карла Бродского Милос покинул страну. По пути он трижды менял маршрут.

— Впредь ты ни в коем случае не приходи ко мне, — строго наказал Луи Халефи Петре. — Мы постоянно должны помнить, что моя квартира под наблюдением банды Исиды. Рано или поздно они нагрянут и ко мне, и я бы не хотел, чтобы ты попала в их лапы.

— Но, Луи, тебе с ними не справиться! Ты не можешь нанять телохранителя?

— Не стоит. Я думаю, что золотую голову выкрали у Халида именно эти люди. Мы должны заманить их последней частью статуи.

— Нет, — с горечью возразила Петра, — приманкой являешься ты. Луи, пожалуйста, уступи им из любви ко мне. Эта игра слишком опасна!

— Мы должны пройти через это, — решительно возразил Халефи. — Не волнуйся, любимая. Ты ведь знаешь, что я надеюсь на тебя.

Петра печально вздохнула.

— Ну-ну, перестань, все не так уж плохо, — утешал он ее. — Ты просто не должна ко мне приходить, а я найду способ навестить мою Петру в общежитии. Им никак не догадаться, что моя подруга находится среди пятидесяти других студенток. Сегодня утром звонила Сандра. На днях они с Дональдом прибудут в Париж. Он ходит сейчас на костылях и хочет попасть на прием к доктору Серейну, обещавшему его прооперировать. Разумеется, я должен забрать их из аэропорта.

Глава двенадцатая

Собаки и лисы

Рю Ахилл — узкая улочка в самом элегантном жилом массиве Парижа — всего в пяти минутах ходьбы от проспекта имени президента Кеннеди. Днем и ночью здесь царит интенсивное движение, но пышно разросшиеся платаны приглушают уличный шум. Как и на каждой парижской улице, хранящей свои традиции, тут уйма маленьких кафе, где завсегдатаи потягивают кофе с молоком, похрустывают свежими сухариками и усердно изучают «Монд» или «Фигаро».

В солнечное летнее утро Исида и Друммонд сидели за столиком перед кафе «Универс». Друммонд взглянул на наручные часы и нахмурился.

— Они давно должны быть здесь.

Исида ласково похлопала его по руке.

— Бедный Эндрю, вы так нервничаете. Они обязательно придут, все взято под контроль, расслабьтесь и наслаждайтесь вашим кофе. Мне кажется, что с тех пор как вас прервали в решающий момент в Стонхендже, вы потеряли уверенность. У вас был поистине критический момент с девчонкой. Не так ли?

Друммонд проворчал:

— Могу вам как верховной жрице культа наслаждения напомнить, что вы тоже должны действовать поумней. Мы полмира исколесили, будто заблудшие овцы, а что я получил? Иная монашка в женском монастыре живет более интенсивной сексуальной жизнью, чем я.

— Не преувеличивайте. Вспомните о Бали.

— О небо, да уже месяцы прошли с тех пор! — вскипел он. — И с тех пор вы не подпускаете меня к себе!

— Я — жрица, а не храмовая проститутка, — спокойно и с достоинством ответила Исида. — Когда мы соберем статую Осириса и этим воздадим славу богине Исиде, вы будете щедро вознаграждены. А пока почаще вспоминайте о том, что вы пережили в пещере острова Бали!

— Чисто гипнотическое внушение, — проворчал Друммонд.

— Я называю это магией, и этим тоже занимаются многие, но все дело не в названии. Ваши ученые вдолбили вам разные мудреные термины, но от этого вам вряд ли станет понятнее то, что произошло на острове.

— А что написано в том папирусе, который вы читаете вслух? — Друммонд счел подходящим момент, чтобы выяснить то, к чему его Исида не подпускала.

— Это тайна, которую мне передала последняя жрица и которую я тоже передам моей последовательнице. Тысячелетиями она не выдавалась ни одному мужчине, и я сомневаюсь в том, что вы согласитесь подвергнуть себя изменению пола ради познания божественной тайны, — насмешливо промолвила Исида.

— Смотрите! — Друммонд сразу же забыл о своих терзаниях. — Они прибыли!

Маленькая машина по развозке товаров остановилась возле кафе. Из нее вышли двое мужчин в рабочих комбинезонах. Они вошли в соседнее респектабельное здание, переоборудованное в гостиницу, и остановились у окошка дежурного.

— Господин Халефи? — спросил один из них.

— Профессор Халефи, — поправил его дежурный. — Пятый этаж, но он вышел.

— Ничего, все в порядке. Просто он заказывал новый замок, гарантирующий защиту от взлома. Нам нужно только снять размеры двери и посмотреть, какой на ней сейчас запор. Это мы можем сделать не входя в номер.

— Об этом он ничего не говорил, — проворчал дежурный, но разрешил. — Воспользуйтесь грузовым лифтом.

Мужчины поднялись на пятый этаж и через десять минут вернулись. Дежурный окинул их равнодушным взглядом. Они дружески кивнули ему и вышли на улицу. Однако там не сели в свой грузовик, а направились по улице к кафе «Универс», заняли столик неподалеку от Исиды и Друммонда и заказали пиво. Один из мужчин, сидевший к Друммонду спиной, прошептал:

— Замок несложный. Встретимся сегодня вечером в шесть на том же месте, где и вчера. Принесете деньги и получите ключ. Договорились?

— Я приду туда, — сказал Друммонд.

Исида и Эндрю Друммонд были не единственными, кто наблюдал за жилищем Халефи. Поблизости было еще одно кафе — «Лондре». Там за столиком у окна Анна поигрывала бокалом с «Рикардо», а Ази время от времени пригублял более крепкий напиток и успевал занести в маленький блокнотик приметы всех лиц, входивших и выходивших из гостиницы.

— Скажи, ради Бога, кого мы ждем? — Анне надоело томиться в полупустом зале.

— Я не спешу, — ушел от ответа Мориба. — Зато теперь я точно знаю, что именно здесь главный вход и очень мало посетителей. Заведение точно такое, как я и предполагал, — тихое. Когда встречусь с профессором Халефи, надеюсь, мне не будут мешать.

— Так он тебя и ждет.

— Терпение, моя любовь. Когда я буду уверен, что он один дома, я пойду к нему. А пока сиди и смотри.

— Что-то я тебя не пойму. Ты что, собираешься говорить с ним о Золотом фаллосе?

— Дался он тебе! Я предложу ему золотую голову. А если тебе так уж хочется фаллоса, то потерпи, попозже можешь на меня рассчитывать.

Анна прикусила губы, чтобы сдержать готовую вырваться из ее уст брань.

— Имей в виду, Анна, — продолжал ухмыляться Мориба, — я слежу за тобой точно так же, как и за Халефи. Ты мне так предана, что с удовольствием при первом же удобном случае перережешь глотку, а затем продашь мой труп, если, конечно, дадут хорошую цену.

— Но у тебя же нет с собой золотой головы, — попыталась смягчить ситуацию Анна.

— Еще бы, конечно, нет. Было бы большой глупостью притащить такую ценность сюда. Только ты и я знаем, где она запрятана. Я представлю профессору Халефи фотографии и точное описание головы. Он не усомнится, что она хранится у меня, и ему не останется ничего иного, как согласиться с моими условиями.

— Знаешь, Ази, я тебе не верю! — неожиданно для себя вспылила Анна. Ты просто дурачишь меня, ты заинтересован в фаллосе не меньше меня.

Мориба ехидно прищурился.

— Вот видишь, тебе выгоднее всего быть при мне, чтобы контролировать ситуацию. Но если ты попытаешься вести свою собственную игру, останешься с носом!

Воскресенье прошло спокойно. В понедельник Халефи читал, как обычно, лекции. Но уже во вторник предпринял определенные меры предосторожности. В урочное время он вывел автомобиль из гаража под домом и отправился, но не на работу в университет, как можно было предположить, а к студенческому общежитию, где его ждала Петра. Она быстро вскочила в машину, и они по улице с интенсивным движением направились в аэропорт имени Шарля де Голля.

— На обратном пути за рулем будешь ты, — сказал Халефи Петре, когда они вышли из машины. — Дональд сядет рядом с тобой. Ему с больной ногой места нужно больше, а я не попадусь на глаза возможным наблюдателям.

— А потом? — спросила Петра.

— Пообедаем все вместе и отвезем его в больницу. Ну, а потом… Постараемся определить, не следит ли кто за нами.

— Дорогой, будь осторожен! — твердила свое Петра.

Не отвечая, Халефи поцеловал ее. И не догадывался профессор, что его передвижения не остались незамеченными. Он и Петра радостно встретили Сандру с Дональдом. После объятий и поцелуев обе пары направились к машине. Едва они отъехали, как следом за ними тронулся автомобиль инженера Карла Бродского. Правда, у него не было враждебных намерений. Более того, он должен был охранять Сандру от Исиды. На случай непредвиденных обстоятельств инженер захватил пистолет.

Друммонд и Исида, как обычно, с утра расположились на своем месте в кафе «Универс». Они видели, как Халефи уехал. Выждав полчаса на тот случай, если Халефи отлучился ненадолго за покупками, они отправились в гостиницу. Роли у них были распределены заранее: Исида отвлекала дежурного, а Эндрю тем временем должен был подняться наверх. Но предосторожности оказались излишними. Дежурная была настолько увлечена телефонным разговором, что вообще не заметила чужих, исчезнувших раньше, чем она положила трубку.

Друммонд вставил дубликат ключа в замок и повернул его. Дверь открылась. Мастера, изготовившие ключ, заверили, что охранной сигнализации в номере нет, и охотники за волшебным фаллосом спокойно прошли в апартаменты профессора. Поиски, однако, разочаровали их. В скромном жилище ничем золотым и не пахло.

— Придется подождать этого Халефи, — разочарованно сказал Друммонд.

— Ну что ж, я готова, — мрачно согласилась Исида и достала из дамской сумочки маленький пистолет.

Они скрылись в спальне, откуда, оставаясь незамеченными, можно было слышать все происходящее в соседней комнате.

Пока Исида и Друммонд обыскивали гостиничный номер Халефи, Анна и Мориба не спускали глаз с подъезда гостиницы. Ни с Исидой, ни с Друммондом они знакомы не были и поэтому не обратили на эту пару внимания. Их интересовал только сам профессор.

— Если Халефи вернется один, мы сразу же идем к нему, — процедил сквозь зубы Мориба, разозленный долгим ожиданием.

— А если с ним кто-нибудь будет? — обеспокоенно спросила Анна.

— Нам свидетели не нужны, — жестко сказал Мориба. — Я видел его с какой-то девицей. Если он ее приведет, мы подождем, пока она не уберется.

— С какой стати? Мы легко справимся с обоими.

— Ты слишком агрессивна, — оборвал ее Мориба. — Мы будем вести игру по моим правилам.

Время тянулось томительно медленно. Они пили кофе чашку за чашкой, Анна выкурила почти целую пачку сигарет, а Халефи все не было. Анна уже не могла скрыть беспокойство. Однако Мориба сидел как каменное изваяние.

— А что, если он остался у девки и проведет с ней целый день?

Мориба покачал головой.

— Не во вторник же, — проворчал он. — Думаю, вскоре вернется. Возможно, как раз в этот момент кончает возню с ней. Так что имей терпение!

Хотя ее и ждали, машина профессора появилась неожиданно. Мориба насторожился.

— Смотри! — схватил он Анну за руку.

Из остановившегося автомобиля вышли Халефи и Сандра, а затем, опираясь на костыли, с большим трудом выбрался Дональд. Втроем они направились к дому, девушка, сидевшая за рулем, уехала.

— Нужно, наверное, еще денек подождать, пока мы не застанем его одного, — раздосадованно произнесла Анна.

Мориба задумчиво покачал головой.

— Нет, теперь все меняется. Эти двое были в Саламба одновременно с Халефи. Милос, скорее всего, отдал Золотой фаллос футболисту или его сексуальной партнерше. Сейчас они все здесь, думаю, не с пустыми руками. Самое время нанести им визит!

— Но ведь они втроем! — испугалась Анна.

Мориба засмеялся:

— Молодой человек беспомощен, а уж ты-то способна совладать с Сандрой, пока я буду беседовать с ученым.

Анна взглянула на его мощную фигуру, что-то мысленно прикинула и согласилась.

— В таком случае не будем тянуть резину.

— Присядь на минуточку, — велел он. — Сейчас они втроем. Но если возникнет четвертый? Вдруг девица поставит где-нибудь машину и вернется к ним, да еще с напарником?

Прошло пять минут. Девушка не возвращалась. Мориба встал.

— Пошли!

— Проходите и располагайтесь поудобнее! — сказал Халефи Сандре и Дональду. — А я тем временем сварю кофе.

Исида с Друммондом, сидевшие в спальне, все это слышали. Что профессор не один, было ясно, но сколько человек пришло вместе с ним, определить не успели.

Вскоре из кухни вернулся хозяин.

— Кофе будет через пять минут, — объявил он и вдруг потрясенно произнес: — Вот это да! Здесь кто-то был. Я оставил рукопись на столе, а ее нет. И книги с письменного стола…

Дверь из спальни распахнулась, и в гостиную ворвались Друммонд с Исидой. Момент они выбрали удачный. Сандра и Дональд только что уселись в кресла, а Халефи склонился над письменным столом. Увидев непрошеных гостей, Дональд схватился было за костыли, но Друммонд вжал его назад в кресло. Исида, прислонившись к стене, подняла руку с пистолетом. Друммонд отобрал у Дональда костыли и отшвырнул их подальше.

— Это поможет вам удержаться от глупостей, — усмехнулся он.

— Не эти ли типы напали на вас в Стонхендже? — спросил Халефи Сандру. Несмотря на всю драматичность ситуации, он не потерял присутствия духа.

Девушка нервно кивнула головой.

— Они! Они ворвались в дом Алека в Глазго! — воскликнул Дональд, начавший приходить в себя.

— К сожалению, вы воспринимаете нас только с этой стороны, — заговорил Друммонд. — Однако мы не желаем никому из вас ничего плохого, мы только хотим забрать то, ради чего сюда пришли, то, что принадлежит нам по праву. А потом уйдем, и вы сможете выпить ваш кофе еще не остывшим.

— До сих пор вы пока не очень церемонились. — Дональд вышел из себя. — Вы что, вступили в Армию спасения?

— Закрой рот, — пригрозила Исида. — Мы и сегодня можем повторить то, что было. А станете сопротивляться, убьем.

— Ну что ж, позиции выяснены, — тем же ласковым тоном проговорил Друммонд. — Просим профессора Халефи быть любезным и извлечь Золотой фаллос из своего тайника.

— Кто вам сказал, что он у меня? — Удивление Халефи выглядело естественным. Угрозы, казалось, совсем не подействовали на него.

— Не разыгрывайте наивность, — прорычал Друммонд. — Мы знаем, что он у вас. Ваша маленькая подруга, — показал он на Сандру, — рассказала. Заметьте, в том состоянии она не могла лгать.

— Возможно, тогда так и было, — усмехнулся Халефи, — но с тех пор много воды утекло, я больше не храню дома такую ценную вещь.

— Лжете! Вчера вы послали телеграмму профессору Халиду в Каир, обещая, что когда он прибудет в Париж, передадите ему Золотой фаллос для Национального музея.

— Вы хорошо информированы, поздравляю вас, — сказал Халефи хладнокровно. — Ну, раз уж мы затронули эту тему, то как обстоят дела с головой золотой статуи Осириса, которая так таинственно исчезла в Египте?

Исида быстро спросила:

— И она у вас?

Халефи расхохотался.

— Конечно, нет! Я лишь хотел проверить, не вы ли ее стянули. Но, судя по вашей реакции, догадываюсь, что ее украл кто-то другой.

— Заткнитесь, профессор! — Добродушия у Друммонда как не бывало. — Не будем тянуть время. Мы несколько дней наблюдали за этим домом и знаем, что вы никого не принимали.

Халефи равнодушно пожал плечами. И в этот момент в квартиру позвонили.

Сандра и Дональд приободрились. Им показалось, что звонок напугал Исиду и Друммонда.

Но Эндрю быстро пришел в себя.

— Не спускайте с них глаз, — сказал он Исиде. — Я посмотрю, кто там. Возможно, какой-нибудь торговец. — И, глядя на Халефи, добавил: — Ведите себя спокойно, если хотите, чтобы с ваших английских друзей не упал ни один волос.

Он подошел к двери и осторожно приоткрыл ее. Перед ним стоял огромный негр, а за ним — экзотичная красотка.

Милосу повезло. Вообще-то по утрам на Рю Ахилл автомобили всегда стояли едва ли не прижавшись друг к другу. Однако сегодня ему сразу удалось пристроиться на стоянке перед гостиницей, в которую вошли Сандра с Дональдом. С ними был знакомый Милосу по Ибари профессор, который, как считал президент Саламба, опасности для них не представлял. И он решил подождать, пока покорившая его девушка не появится снова. Но через несколько минут он оцепенел. В гостиницу направлялись свергнутый им глава государства и их общая любовница. Он сразу же вспомнил о мечте Анны завладеть Золотым фаллосом, что, безусловно, подвергало смертельной опасности и французского профессора, и его гостей. Уж ему-то хорошо было известно, что Анна не знает угрызений совести и что Мориба может хладнокровно убить любого, кто встанет на его пути.

Милос вылез из своего автомобиля и побежал к входу, хотя еще минуту назад не собирался идти туда. Как же звали француза? Возле звонков не было фамилий. Он вошел в холл и начал изучать почтовые ящики, на которых были обозначены жильцы. Прочитав «Халефи», он тут же вспомнил, что именно так звали профессора, и обратился к дежурной:

— Какой номер у господина Халефи?

Дежурная, снова болтавшая по телефону, поманила его рукой.

— Будьте любезны, поскорее, срочное дело! — попросил он.

Дежурная не ответила и повернулась к нему спиной. Нравилось ему или нет, но Милос вынужден был ждать. Наконец она положила трубку и спокойно спросила:

— Что вы хотели?

— Какой номер у господина Халефи?

— Профессора Халефи, — поправила она его. Похоже, здесь очень ценили ученое звание своего постояльца.

— Ну, если угодно, то профессора Халефи! — взревел Милос. — Номер, пожалуйста!

— На пятом этаже он живет! — важно промолвила дежурная.

Милос не стал ждать лифта, а помчался наверх по лестнице.

Мориба обладал молниеносной реакцией.

Он ворвался в комнату, ударом ноги распахнув дверь, возле которой стоял Эндрю Друммонд. Свалив его на пол, в одно мгновение оказался подле женщины с пистолетом у окна. Исида не успела даже отреагировать, как оказалась обезоруженной. Отобрав пистолет, черный великан швырнул ее на середину комнаты. Ошеломленная Исида беспомощно распласталась у ног Сандры.

— Так-то лучше, — оскалил зубы Мориба. — Покарауль ее! — приказал он Анне, вбежавшей за ним.

— Если бы я знал, что у меня будет так много гостей, я бы снял более просторный номер, — не потерял хладнокровия Халефи. — Не сомневаюсь, что именно вы похитили у моего бедного коллеги профессора Халида голову Осириса.

— Точно, — ответила за него Анна. — А вы отдадите нам еще и Золотой фаллос!

— Я думаю, что это невозможно, — сухо заметил Халефи.

— А я думаю иначе! — Мориба, казалось, полностью овладел ситуацией. — Я убежден, что или вы, мой дорогой профессор, или кто-либо из ваших гостей — я, разумеется, имею в виду тех, кого вы сами пригласили, а не этих любителей старины, которым я помешал, — добровольно отдадите мне вещицу. Принесите его мне, или я застрелю эту юную леди! — И он направил пистолет на побледневшую Сандру. Она понимала, что Мориба не остановится ни перед чем, и тем не менее с ненавистью смотрела на него. Дональд попытался броситься на негра, но тот его быстро успокоил, добавив: — Минутку, дружище! Если вы или ваш ученый друг сделаете хоть одно движение, за это поплатится девушка. Поняли? Если хотите, чтобы она осталась жить, даю пять секунд. Или отдаете фаллос, или скажете, где он.

Мориба не спускал глаз с Сандры, держа палец на спусковом крючке пистолета.

Дональд умоляюще посмотрел на Халефи.

— Стой! — крикнул профессор. — Я принесу!

Но эти слова потонули в оглушительном грохоте выстрелов, сразивших Морибу. Голова негра качнулась набок, кровь брызнула на Сандру и Дональда. Еще какое-то мгновение этот гигант держался на ногах, а затем рухнул замертво. Он и Анна, врываясь в квартиру, не позаботились запереть за собой дверь. Этим и воспользовался Милос. Анна раньше других пришла в себя и бросилась к пистолету, выпавшему из руки Морибы. Милос заметил ее рывок. Анна, словно споткнувшись, отпрянула назад и налетела спиной на стол.

— А ну, к стене! — приказал Милос Исиде и Друммонду, и те беспрекословно подчинились. — И ты тоже, — метнул он гневный взгляд в сторону Анны.

— Милос, — заскулила она, — я выполняла только то, о чем мы договорились в Ибари. Фаллос у них, и мы можем сейчас стать его хозяевами!

Она попыталась сделать шаг к нему, но он остановил ее резким взмахом руки.

Луи Халефи, кажется, впервые потерял душевное равновесие, узнав Милоса.

— Вы, должно быть, помешались на этом фаллосе! — воскликнул он. — Ведь можно было направить несколько сотрудников тайной полиции! Боже мой, какой риск вы взяли на себя! Президент Саламба врывается в парижскую гостиницу и впутывается в перестрелку.

— Сумасшедший! Неужели вы всерьез полагаете, что я здесь из-за этого глупого куска металла? — прохрипел Милос. — Не слишком ли много бед он принес? На нем лежит печать проклятия. У меня такое впечатление, что вы из-за него готовы поубивать друг друга. — И, обратившись к Сандре, сказал очень проникновенно: — Я здесь ради вас.

Она с горечью покачала головой.

— Пойдемте со мной! — звал он. — Вы сводите меня с ума. Я тайно прилетел сюда из Ибари, чтобы быть рядом с вами. Вот и его убил из-за вас. Пойдемте со мной!

Его речь вроде бы была проникнута искренним состраданием, а во взгляде таился приказ, и даже угроза.

Дональд взорвал атмосферу. Он схватил один из своих костылей и, напрягшись, выбил оружие из руки Милоса.

В тот же миг в помещение ворвались полицейские. Милос нагнулся было к пистолету, но один из полицейских сделал предупредительный выстрел.

— Пусть оружие лежит, — приказал он.

Милос какой-то момент колебался, не решив, как ему поступить, но, когда увидел полдюжины вооруженных полицейских, сдался. Исида и Друммонд воспользовались суматохой и выскользнули в коридор, причем захватив с собой и Анну. И прежде чем полицейские сообразили, что произошло, скрылись в грузовом лифте. Пока надевали на Милоса наручники, пока вызывали пассажирский лифт, беглецов и след простыл.

— Кажется, они пошли вниз по улице, — сказала дежурная и показала в направлении Рю Ранелаж.

Полицейские вскочили в свои машины, включили мигалки и помчались в указанном направлении.

Но дежурная ошиблась. Беглецы были совсем рядом, в кафе «Лондре». Проследив, куда умчались полицейские, они по Рю Ахилл направились в противоположную сторону. Через три минуты они достигли станции метро «Жасмин». А в это время в квартире Халефи разыгралась трогательная сцена. Петре разрешили войти лишь после того, как полиция окончательно убедилась, что хозяину и его гостям больше ничто не угрожает. И теперь она, облегченно всхлипывая, повисла на груди профессора.

— Ты все сделала великолепно, — успокаивал он ее. — Они прибыли вовремя. Честно говоря, я не смог бы дальше блефовать.

— Блефовать? — удивился Дональд. — Значит, Золотого фаллоса здесь нет вообще?

— Конечно, нет, — засмеялся Халефи. — Еще до того как Исида вырвала у Сандры признание, мне стало ясно, что рано или поздно они доберутся до меня.

— И ты сдал его в банк на хранение? — перебила его Сандра.

— Нет. Эти гангстеры настолько ловки, что способны подчинить своей воле любого человека. Они добрались бы и до банковского сейфа. Единственное надежное место — это то, которое не охраняется.

— Он спрятан в шкафу моего студенческого общежития, — со смехом объявила Петра. — В моем грязном белье. Мы с Луи решили, что временно не будем встречаться. Впрочем, выкрасть его из общежития, где постоянно снуют люди, было бы непросто.

— А своевременное прибытие полиции? Это тоже ты организовала? — засмеялся Дональд.

— Конечно. Мы договорились, что я оповещаю полицию, если Халефи мне не позвонит через пять минут после того, как войдет в квартиру.

Глава тринадцатая

Паническое бегство

Парижское метро, по сравнению с другими подземками, гораздо спокойнее, да и беглецы попали туда до наступления часа пик.

Они оказались в полупустом вагоне и получили наконец возможность более или менее спокойно обсудить создавшееся положение.

После гибели Морибы Анна была как потерянная. Она послушно следовала за Исидой и Друммондом, хотя еще совсем недавно они были ее соперниками. Теперь они сидели в одной лодке.

Исида спросила Анну:

— Вы его очень любили?

Анна бестолково уставилась на нее.

— Черного мужчину, — уточнила Исида. — Вы любили друг друга или просто были партнерами?

Анна тяжело вздохнула.

— Мориба был моим любовником, Милос был моим любовником, и еще многие другие мужчины. Какая разница — тот или другой? Останься Мориба жив, он при первом же удобном случае обманул бы меня, конечно, если бы я его не упредила.

Исида уставилась на нее с нескрываемой неприязнью, но тут вмешался Эндрю Друммонд.

— Похоже, вы еще держитесь на ногах! Давайте-ка вернемся к нашим делам. Скоро на нас будет объявлена большая облава. Вы пойдете с нами?

— С какой стати?

— По той простой причине, что мы нужны друг другу. У вас голова Осириса, я знаю, как спастись. А все вместе мы хотим обладать Золотым фаллосом. И если мы будем сотрудничать, то, возможно, найдем выход.

Исида попыталась протестовать, но Друммонд заставил ее замолчать.

— Вам нужна моя помощь, чтобы не осесть в вонючей французской тюрьме. Итак, вы согласны с тем, что я сказал?

Исида вынуждена была подавить свою ярость. Впервые она выпустила бразды правления из рук. Ее колдовская сила здесь оказалась бесполезной.

— Что вы предлагаете? — спросила Анна.

— На следующей остановке мы выходим и ищем телефон. Я звоню моему знакомому доктору Гаво. С его помощью мы покинем страну.

— Почему вы верите этому доктору Гаво? — все еще злилась Исида.

— Я знаю кое-что из его прошлого, что он хотел бы забыть.

— Шантаж? — цинично улыбнулась Анна.

— А почему бы и нет? — пожал плечами Друммонд.

Они вышли из метро, и Друммонд исчез в телефонной будке. Через пару минут он вернулся, хладнокровный и полный решимости.

— Пошли!

На улице ревели полицейские сирены. Исида вздрогнула, но Друммонд подтолкнул ее вперед.

— Эти понеслись к месту происшествия. Если бы они разыскивали нас, не вели бы себя так шумно.

Они взяли такси. Друммонд попросил водителя доставить их на Императорский проспект в Ношили.

— Какой номер дома? — Водитель едва перекричал рок-музыку, гремевшую из радиоприемника его автомобиля.

— Я забыл номер, но это недалеко от «Вилла Роза». Вы знаете, где это?

Водитель расплылся в улыбке:

— Знаю ли я это заведение? Оно давно уже на этом месте!

— Отлично, — оживился Эндрю. — Речь идет о лечении одной высокопоставленной особы. Вы сами понимаете, я не могу назвать фамилию, но там, откуда он прибыл, бьют многочисленные нефтяные фонтаны.

Шофер такси был польщен.

— Вы отлично выглядите, — произнес он, восхищенно глядя на обеих женщин.

— Куда вы нас везете, и что он думает по этому поводу? — шепнула Исида Друммонду.

— «Вилла Роза» — это дом свиданий, — усмехнулся тот.

— Что? — возмутилась Исида. — Я похожа на шлюху?

Друммонд пристально смерил ее взглядом.

— Прибавив немного фантазии, вас можно принять за нее.

Музыка была прервана объявлением. «Совершен террористический акт, убит человек. Полиция разыскивает мужчину и двух женщин, которые скрылись». Затем последовало их описание и требование усилить полицейский контроль в аэропортах и приморских городах.

— Проклятые террористы! — проворчал водитель такси. — Если бы я их поймал, выколотил бы из них мозги!

— Ну, я надеюсь, что мы их не встретим в «Вилла Роза», — ухмыльнулся Друммонд.

Водитель прыснул со смеху, а Друммонд, глядя на него, расхохотался. Движение транспорта становилось все интенсивнее, и Анна каждый раз вздрагивала, когда мимо проезжала полицейская машина. Наконец они подъехали к скромному трехэтажному зданию с художественно исполненной вывеской.

— «Вилла Роза», — объявил водитель. — Я надеюсь, что вы хорошо развлечетесь!

Он раскрыл рот от удивления, когда Друммонд сунул ему в руку поистине царские чаевые. Он так и стоял, пока они не вошли в дом.

Анна спросила Друммонда:

— Что вы задумали? Я была уверена, что мы встретим вашего друга в клинике!

— Я тоже это имел в виду, — успокоил ее Друммонд. — Но раскиньте-ка мозгами. На нас, между прочим, полным ходом идет облава. Фараоны будут опрашивать каждого водителя такси в районе Рю Ахилл. Но им наверняка даже в голову не придет, что мы находимся в борделе, и даже если они все-таки нападут на наш след, к тому времени мы будем далеко.

— А что мы будем здесь делать? — Исида с подозрением смотрела на Эндрю.

— А что обычно делают в борделе? — усмехнулся Друммонд.

Апартаменты Халефи были полны полицейских и чинов из сыскного бюро.

Были сняты показания с Луи и его друзей, тщательно осмотрены комнаты. Труп Морибы уже увезли в морг. Халефи обратился к инспектору полиции с просьбой отправить Дональда в больницу.

— Пока нельзя, — объяснил тот. — Он является свидетелем, и его еще должен допросить судья.

— Ему нужно подготовиться к операции, — протестовал Халефи. — Если вы боитесь, что он скроется, то пусть его доставит в клинику полицейская машина. Один из ваших людей может за ним присматривать, пока его не допросит судья.

В сопровождении полицейских Дональд уехал в клинику святого Андрея.

Старый инспектор взволновался. Согласно паспорту человек, убивший негра, был Карл Бродский. Только инспектор собрался его арестовать, как выяснилось, что это президент государства, с которым Франция поддерживает дружественные отношения. Это обещало серьезный скандал.

— Не объясните ли нам поступок президента Милоса?

Вопрос задал не полицейский, а невозмутимо выглядевший дипломат. Дело происходило в здании, которое внешне напоминало обычный частный дом. Где-то здесь находился задержанный президент Саламба.

Сандра вспомнила выражение лица Милоса, когда его уводили. Только она одна могла понять его немой взгляд, направленный к ней. Он молил ее о любви, о сострадании, и она мысленно перенеслась в тот день, когда впервые увидела его. Тогда ее пронзила его внутренняя сила, которую он излучал, и она помогла ему уйти от ищеек Морибы. Но потом, когда он занял место Морибы, он совершенно изменился. И вот сегодня он снова стал таким же человеком, как и все остальные, и она вновь почувствовала его прежнюю притягательную силу, которая на этот раз слилась еще и с ее состраданием. Он ведь оставил Саламба, чтобы спасти ее, поставил на карту свою жизнь и положение и даже совершил убийство. Но как это объяснить вежливо допрашивающему, но пронизывающему ее взглядом иностранцу?

— Скажите, пожалуйста, я могу его посетить? — попросила Сандра.

Дипломат задумчиво посмотрел на нее.

— Вы полагаете, это может нам в чем-нибудь помочь? — спросил он.

Сандра не ответила, но он прочитал ответ в ее взгляде.

— Одни?

Она кивнула.

— Я это организую, — пообещал он. — А у вас нет желания поговорить сначала с вашим другом, который ждет в больнице?

Не прошло и минуты, как Дональд был у телефона.

— Милый, я все еще здесь и не знаю, смогу ли сегодня вечером навестить тебя. Пожалуйста, прости меня, — сказала Сандра, всхлипывая.

— Сэнди, все уже отлично! Я здесь хорошо устроен, — успокоил ее Дональд. — Мы увидимся завтра после операции. Мной займутся ранним утром.

Сандра пожелала ему всего хорошего и положила трубку. Затем она в сопровождении дипломата покинула помещение.

Познания Дональда во французском были довольно скромны, и он опасался, что из-за этого у него с медиками возникнут проблемы. К счастью, за ним ухаживала сестра-ирландка Маури.

Его отвели в палату и попросили раздеться. Доктор Серейн обследовал его колено и подтвердил, что завтра сделает ему операцию. Оставшись один, Дональд, чтобы отвлечься, попытался читать. Пока он мучился над книгой, в палату вошла сестра. Дональд нашел ее внешность с каштановыми волосами и веселыми карими глазами достаточно приятной.

— Я — ночная сиделка, — произнесла она голосом, который мог бы растопить и ледяную сосульку. — Вас нужно подготовить к завтрашнему дню.

Она измерила ему кровяное давление и пульс. Ее пальцы были прохладными и милыми.

— Вы тоже слышали о страшных событиях на Рю Ахилл? — тараторила она. — Какой-то иностранец был убит. Говорят, парень, который его укокошил, бегал везде с оружием и стрелял по всем, кто ему попадался. Но в конце концов его обезоружил молодой человек, нанесший ему такой удар костылем, что он потерял сознание.

— Он попал ему по руке, а не по голове, — поправил ее Дональд.

Маури взглянула на него и ей показалось, что она что-то стала соображать.

Собственно говоря, Дональд был скромным парнем, но ему захотелось перед этой девушкой предстать героем, и он утвердительно кивнул головой.

— Какой вы храбрый, — сказала она задумчиво. — И мне выпала честь ухаживать за вами!

В подтверждение своих слов она ласково погладила его волосы. Дональд схватил ее руку и нежно привлек к себе. Она не только не сопротивлялась, когда он ее целовал, а ответила таким же горячим поцелуем. Затем она отстранилась и улыбнулась.

— Я должна еще кое-что сделать, а минут через десять вернусь, чтобы вас побрить.

Дональд вопросительно посмотрел на нее, но она в ответ только засмеялась.

— Вашу ногу, разумеется! Для операции! Подготовьтесь, а я позабочусь, чтобы нам не помешали.

Через десять минут он с тоской посмотрел на дверь. Когда прошло еще пять минут, он начал уже сомневаться, придет ли. И тут его пронзила мысль, что он собирается изменить Сандре. Поколебавшись, он начал внушать себе, что это совершенно нормальная реакция на недавние события. Уровень адреналина в его теле поднялся настолько, что ему теперь необходима разрядка. Он отбросил книгу в сторону, лег на спину — возбужденный, в состоянии гнетущего напряжения от нереализованного желания. Когда он уже окончательно потерял всякую надежду, она пришла. С миской, бритвой и полотенцем.

— Вы так долго отсутствовали, — упрекнул ее Дональд.

— Ну, здесь ведь много других людей, которые лежат в постели и зовут на помощь сестру.

Она закрыла дверь и заставила кровать ширмой.

— Это так, на всякий случай, если кто-нибудь посторонний сюда войдет, — объяснила она. — Я не имею права закрывать дверь на ключ, а ширма скроет, если нас застигнут в ситуации, которая дала бы повод посплетничать.

Дональд попытался притянуть ее к себе, но она выскользнула из его рук.

— Я должна вас побрить, и это обязательно сделаю. Если будете себя хорошо вести, то, может быть, за это получите вознаграждение.

— Только один поцелуй, чтобы все хорошо получилось, — пошутил он.

— Нет, нет. Ведите себя спокойно!

На Дональде была простая больничная рубашка, и она задрала ее вверх до самого пупка.

— А я думал вы хотите побрить волосы на колене.

— Мы бреем всю область, — она держалась серьезно, — ибо должны быть уверены, что все стерильно. Вдруг после продолжительной трудовой ночи у нашего дорогого доктора дрогнет рука и он сделает неверное движение скальпелем. А может быть, если он останется доволен операцией на колене и будет в хорошем настроении, то захочет вырезать еще и аппендикс — и все это совершенно бесплатно. Доктор Серейн — замечательный человек и великолепный хирург.

Рассказывая это, она успела его намылить и осторожно брила внутреннюю часть ноги. Дональд схватил ее руку и стал водить бритвою. И тут зазвонил телефон, стоявший на тумбочке возле его кровати. Дональд бросил на него недоумевающий взгляд и снял трубку. Звонила Сандра.

Она интересовалась, хорошо ли он устроился. А Маури, не теряя времени даром, уже водила кисточкой у него в промежности. Это приятно щекотало, и Дональд едва дождался конца разговора с Сандрой. Окончив бритье, Маури тщательно вытерла все полотенцем. Затем не спеша сняла трусики и туфли и нырнула к нему в постель.

— Я не могу совсем раздеться, — извинилась она, — вдруг кто-нибудь войдет. Но я думаю, что в любом случае такой сильный парень, как ты, сможет удовлетворить одинокую девушку.

Они торопились, боясь, что если затянут акт, им помешают. Страх разоблачения придавал их наслаждению особую прелесть. Дональд продирался сквозь вырезы ее больничного халата. Ее груди были пышными и упругими, тело — теплым и свежим. Она полнилась страстью, и это не давало ему ни мгновения покоя, ускоряло его путь к высшему наслаждению. Дональд начал извиняться, что все произошло так быстро.

— Я люблю под носом у почтенных врачей завязать маленькую интрижку, — засмеялась Маури. — Не веди себя как кающийся грешник. Я считаю, что все прошло хорошо, хотя, может быть, и быстро. Как только оправишься после операции, ты и представить себе не можешь, что я с тобой сделаю. Я, наверное, буду себя сдерживать только до тех пор, пока ты будешь еще под наркозом.

Она быстро оделась, поправила халат, причесала волосы и, нагнувшись, поцеловала его в лоб. Прежде чем он успел перевести дух, она выпорхнула из палаты.

В то время как доктор Серейн обследовал Дональда, его коллега доктор Жан Гаво направлялся в «Вилла Роза». Он воспользовался автомобилем, хотя дом свиданий находился совсем недалеко от клиники. Поставив машину на боковой улице, он внимательно осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, нет ли за ним слежки, поднял, как в гангстерском фильме, воротник пальто и вошел в дом свиданий.

— Ваши друзья ждут вас в пятом номере, в комнате фиалок, — сообщила кокетливая девушка у входа.

Он постучал, дверь открыл Эндрю Друммонд. Гаво был обрюзгшим, коренастым, темноволосым мужчиной лет около сорока пяти. При внимательном взгляде на его толстые руки нетрудно было представить, что он хирург, и к тому же блестящий.

Сегодня, однако, его движения выдавали крайнее беспокойство.

— Что это все значит? — спросил он Друммонда.

— Двое моих друзей и я очень нуждаемся в помощи. — Друммонд изложил свою просьбу.

— Вы с ума сошли, — запротестовал француз. — Этим никогда нельзя пользоваться, я могу потерять свое место в клинике. Вы меня угробите!

— А если я вспомню все, что о вас знаю, это не обернется для вас крахом?

— Что там за тайна? — оживилась Анна.

— Это вас не касается! — вскипел Гаво.

— Но, Жан, так не разговаривают с леди.

Друммонд повернулся к Анне с улыбкой:

— Я когда-то помог ему выбраться из скверной ситуации, в которую он попал после истории с мальчиком, вьетнамским беженцем.

— Разве сегодня увлечение гомосексуализмом вызывает трагические последствия? — удивилась Исида.

— Это зависит от обстоятельств, — возразил Друммонд. — Мальчику было всего десять лет, и когда он под влиянием своих родителей стал шантажировать бедного слабовольного Жана, то с ним произошел достойный сожаления несчастный случай.

— Это было делом ваших рук! — начал оправдываться Гаво.

— Чепуха, — невозмутимо сказал Друммонд. — Просто семья поняла, что если они и дальше будут к тебе приставать, то с мальчиком может произойти новое несчастье, более серьезное. А вам никто бы не поверил, что вы тут ни при чем. Скажите, Жан, вы все еще увлекаетесь мальчиками или извлекли из того случая для себя урок?

Гаво возмущенно тряхнул головой.

— Что, собираетесь об этом трезвонить на весь свет?

— Вы ведь прекрасно понимаете, что если бы я это сделал, то вас здесь уже не было бы, — сокрушенно упрекнул его Друммонд. — Может, наконец приступим к обсуждению деталей?

Но Гаво все еще пребывал в нерешительности. Друммонд почувствовал, что он затеял игру, в которой главной ставкой был не страх, а нечто иное. Нельзя было дать ему время выкрутиться.

— Мы не можем тянуть. — Эндрю резко встал. — Или вы предпримете все необходимое, чтобы нас отсюда вывезти, или всплывет скандальная история!

Гаво обратился к Исиде:

— Давайте отставим в сторону наш разговор о прошлом. Похоже, вы женщина с характером, и ради вас я готов рисковать и помочь вам всем.

— Прекрасно, тогда тронулись! — воскликнул Друммонд.

Но Гаво не сводил глаз с Исиды и, видимо, не спешил что-либо предпринимать.

— Я нахожу очаровательными не только мальчиков, — признался он. — Иногда я готов иметь дело и с женщиной, которая действительно способна меня увлечь. Согласитесь, это ведь так естественно, что я жду от вас жеста благодарности. Я же ради вас ставлю на карту свое будущее!

— Вы хотите, чтобы я вам отдалась? — фыркнула Исида. — Здесь и немедленно?

— А есть более подходящее место? — лукаво спросил Гаво. — Риск, что вы меня после всего, что я для вас сделаю, обманете, слишком велик для меня.

Исида отшатнулась, ее охватил гнев.

Вмешался Друммонд.

— Это действительно честно. Мое предложение — вы удобно разместитесь на кровати, а мы с другой леди тем временем развлечемся на шезлонге.

Для Исиды это было пределом оскорбления. Она готова была разорвать противного маленького врача и, когда он ее с жадностью целовал, с трудом подавляла свое отвращение. Она не могла его отвергнуть, и он вошел в нее. Но ничего не делала, чтобы помочь ему в наслаждении. Однако ее пассивность, о причине которой он догадывался, подогревала его. Испытывая отвращение, Исида отвернула от доктора лицо. Она смотрела на Анну и Друммонда, страстно обнимавшихся на неудобном шезлонге. Друммонд был утонченнее Гаво. Он умел возбудиться сам и возбудить партнершу, пусть даже и на тесном ложе. Анна извивалась змеей, стонала. Страстность Анны действовала заразительно. Исида непроизвольно приспособилась к ритму движений Гаво.

— Ну, давай уж! — шипела она.

Когда у него наконец произошел оргазм и он отвалился, она пожалела, что не получила удовлетворения. Друммонд ласково потрепал Гаво по спине.

— Ну, — сиял он, — вы же получили что хотели, и даже еще больше. Теперь мы ждем ответного хода.

Друммонд оплатил номер, и Гаво повел их к своему автомобилю. Вскоре он укрыл всех троих в одной из палат клиники того же святого Андрея, в которой лежал Дональд. Палата предназначалась личным пациентам доктора Гаво.

Несмотря на то что помещение, в котором Милоса содержали под арестом, было удобнее тюремной камеры, для него, по сути, дела не меняло. Он сидел на кушетке, пристально смотрел на стену и никак не мог понять, что же с ним произошло. Ему было все безразлично. Сандре грозила опасность, и он спас ее. Это единственное, что имело значение.

Дверь открылась, и, к его удивлению, вошла Сандра. Она выглядела серьезной и решительной. Милос смотрел на нее и не верил глазам, будто это было небесное видение.

— Я хочу вас поблагодарить за то, что вы спасли мне жизнь, — сказала она.

— Я люблю вас, — просто произнес он в ответ.

Она нежно его поцеловала, и он страстно привлек ее к себе. В ней всколыхнулось с новой силой прежнее завораживающее чувство. Она поняла, что всегда мечтала о нем как о мужчине, и, высвободившись из его рук, начала раздеваться. Милос наблюдал за ней с трепетом.

— А вдруг кто-нибудь войдет? — боясь, что это ему только снится, он оттягивал решающий миг.

— Никто не помешает. — Сандра едва справлялась со своим прерывающимся голосом. — Ну а если это и случится, мне не будет стыдно. А тебе?

Она стояла перед ним, и он как зачарованный смотрел на ее обнаженное тело. Сандра кокетливо наблюдала за его нерешительностью.

— Ты не хочешь раздеться? — словно удивилась она.

Милос очнулся и рассмеялся.

— Извини меня. Все произошло так неожиданно. Разве я мог мечтать о таком счастье.

Он взял ее на руки и понес к дивану. Мускулистое тело Милоса возбуждало Сандру до беспамятства. Если до этого она хотела выразить ему свою благодарность, то теперь отдаться ему стало для нее нестерпимой потребностью. Он осторожно уложил ее, стал рядом на колени и гладил, и целовал ее тело. Она закрыла глаза и наслаждалась каждым его прикосновением. Потом они сплелись в объятиях. В ответ на страстный поцелуй она впилась в его губы, поглаживая мускулистые руки. Когда он осторожно вошел в нее, она почувствовала, что слилась с ним в единое целое, и желала только одного, чтобы это никогда не кончалось. В полной гармонии стремились они к завершению акта и добились этого в едином оргазме.

— Это было фантастично, — переводя дух, прошептала Сандра, когда они медленно разъединились.

Милос уже давно не чувствовал себя таким счастливым. Он ласкал ее, думая, как это было бы чудесно, если бы они всегда были вместе. Сандра, кажется, почувствовала, какая внутренняя борьба шла в нем, и попыталась вывести его из этого состояния.

— Ну, скажи честно, великий Махо, неужели любовь не прекрасней политической борьбы?

— Не мучай меня, — попросил он.

— Так кому нужен этот Золотой фаллос? — спросила она смеясь.

— Никому, но люди будут продолжать с тупым упрямством бороться за него, — сокрушенно промолвил он.

В дверь постучали, и чей-то голос произнес:

— Господин Милос, ваш обед готов!

— Минуточку, — ответил Милос, и они начали одеваться.

На прощание они поцеловались. Сандра увидела в глазах Милоса слезы, хотя он и пытался улыбнуться. Она уходила, исчезала навсегда из его жизни. И Сандра знала это, и тоже не могла сдержать слез.

— Куда мы направляемся? Назад в Саламба?

Этот вопрос Исида задала Друммонду, но он только покачал головой.

— Мы ведь не знаем, возвратится ли туда Милос. Если это произойдет, он убьет нас, потому что мы плохо обошлись с его возлюбленной Сандрой. Как только мы отсюда выберемся, вы должны приказать Грунвальду вывезти из страны остатки нашей секты вместе со статуей Осириса. Он сможет это сделать. Его банк постоянно занимается скупкой и продажей золота. Ну а мечту о храме в Ибари мы можем теперь выбросить из головы.

Их прервал Гаво:

— Да, это была адская работа, все утрясти, но самолет на завтра уже готов. И знайте, с того момента, как вы отсюда уберетесь, я за вас больше не отвечаю. Надеюсь, вы знаете куда летите?

— Мы как раз именно это и обсуждали, — сказал Друммонд.

— Мы летим в Рим, — объявила неожиданно Анна. — У меня там дом, о котором никто не знает, ведь Мориба уже мертв!

— Почему мы должны делать то, что вам хочется? — рассердилась Исида.

— Потому что я — единственный человек, который знает, где хранится золотая голова Осириса. А вы можете поступать так, как вам будет угодно!

Эндрю Друммонд молчал, но когда Исида посмотрела на него, то поняла, что ее власть кончилась.

Следующий день оказался богат событиями. Для Дональда Мак-Фея он начался с утра на операционном столе. Парень был еще под наркозом, когда к клинике подъехала машина «скорой помощи» и, забрав пассажиров, направилась к частному аэродрому возле Парижа. Пациентка в машине была без сознания, и на операцию к доктору Кавальери ее сопровождали врач и медсестра. У них на руках было рекомендательное письмо, подписанное парижским хирургом Гаво. Ему удалось достать и итальянские паспорта для всех троих.

Только когда самолет покинул пределы Франции, Эндрю Друммонд вздохнул с облегчением, чего давно уже с ним не бывало. Анна в своем одеянии медсестры выглядела непривычно скромно. Исида же, наоборот, была мертвенно-бледной. Она, как и Дональд после операции, крепко спала и проснулась лишь после приземления.

Во второй половине дня Милосу нанесли визит. Человек не представился, но производил впечатление авторитетного лица.

— Президент Милос, вы нас поставили в трудное положение. Французская республика чтит законодательство и наказывает за преступления. Но мы вынуждены были принять во внимание тот факт, что человек, которого вы убили, был одним из крупнейших гангстеров, живших на земле. Если вы предстанете перед судом, это породит много нежелательных эксцессов во взаимоотношениях между нашими странами. Поэтому суд постановил, что убийцей был некий господин Бродский, который сбежал. Вы, президент Милос, были во время преступления в Вене. Здесь вы никогда не появлялись.

Человек строго посмотрел на Милоса.

— В аэропорту имени Шарля де Голля ждет самолет, который доставит вас в Вену. Оттуда вы легально вернетесь в свою страну. А теперь, господин президент, если вы готовы, мы можем идти.

Глава четырнадцатая

Зубы дракона

— Добро пожаловать домой! — Лицо Азомболо расплылось в улыбке. — Надеюсь, поездка была успешной?

— Да, я чувствую себя намного лучше, — заверил его Милос. — Мои врачи подвергли меня шоковой терапии. Она длилась недолго, но оказалась тем не менее очень эффективной.

— Я не думал, что ты так быстро вернешься.

— Просто хотелось успеть до начала нового революционного переворота, — с иронией заметил Милос.

— Ты мог бы и не торопиться, — ухмыльнулся Азомболо, — мы бы непременно послали тебе приглашение! Ты не хочешь отдохнуть еще немного?

— Нет, я в порядке, как и прежде. Итак, что здесь происходило?

Азомболо рассказал Милосу об основных событиях, которые произошли за время его отсутствия.

— Да, вот еще что, вчера утром случилось нечто странное, — сообщил в заключение он. — Твои друзья, которые хотели здесь открыть храм, упаковали свои пожитки и исчезли, не говоря ни слова.

— А не забрали ли они случайно с собой большую золотую статую, которую хотели выставить в своем храме?

— Разумеется, — ответил Азомболо. — Швейцарец, господин Грунвальд, поведал мне за день до отлета, что это предмет культа, вероятно, очень древний, но не имеющий материальной ценности. К тому же статуя изготовлена не из золота, а только позолочена.

— Он так и сказал?

Милос прикинул, сколько же было переведено денег на счет Азомболо в швейцарский банк за то, чтобы он закрыл на это глаза, и проглотил предложенную сказку. Видимо, немало.

Прошла неделя после событий на Рю Ахилл, но беглецов так и не поймали. Полиция, похоже, не проявляла особого рвения, и пресса переключилась на другие сенсационные события. Интерес общественности к этому делу постепенно иссяк.

Профессор Халефи, как обычно, читал лекции. Но когда начались семестровые каникулы, Петра переехала к нему. Было воскресное утро, и пара долго нежилась в постели. Затем они еще раз отдались друг другу, и Халефи пошел на кухню, чтобы приготовить завтрак, которым хотел угостить подругу.

— Сегодня утром Дональда выпишут из больницы, — напомнил Луи. — Мы должны быть готовы к их приезду с Сандрой.

— Почему? — мило улыбнулась Петра. — Ты же знаешь, как они сексуально одержимы.

— Возможно, ты и права, — согласился он. — Но все же…

Примерно через час подъехало такси, и из него вышли Сандра и Дональд. Его нога была крепко затянута бандажом, и он немного прихрамывал, но врач ему гарантировал полное исцеление, он снова сможет играть в футбол.

— Мы должны отметить это событие прежде, чем вы вылетите к себе в Лондон, — предложил Халефи. — О банде Исиды мы больше ничего не слышали, но я убежден, что они снова где-нибудь объявятся, и повсюду от них, как и прежде, будет исходить серьезная опасность. А сегодня вечером прибудет профессор Халид из Каира, чтобы забрать Золотой фаллос.

— Трудно поверить, что он больше не будет с нами, — вздохнула Петра. — Я считаю, что мы должны устроить ему достойные проводы!

— Нам не нужен этот слиток металлолома, не правда ли, Сэнди? — воскликнул Дональд и нежно поцеловал Сандру. — Ты женщина, которую я люблю, и этого вполне достаточно.

Сандра ответила ему страстным поцелуем, который она открыла для себя, прощаясь с Милосом.

— Я обожаю тебя, — шепнула она Дональду. Потом повернулась к Халефи и весело предложила: — А не взять ли нам с собой сегодня вечером в ночной клуб твоего друга Халида?

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Ксавьера Холландер
Поцелуй змеи

Часть I

Глава первая Змея Священного Нила

Глава вторая Угрюмый мужлан

Глава третья Змеи в траве

Глава четвертая И гусь тоже может снести золотое яйцо!

Часть II

Глава пятая Освобождайтесь от комплексов!

Глава шестая Жадный бобер

Глава седьмая За двумя зайцами

Глава восьмая Пустые хлопоты

Глава девятая Волки в овечьей шкуре

Глава десятая Ягненок на жертвеннике

Часть III

Глава одиннадцатая Наседка

Глава двенадцатая Собаки и лисы

Глава тринадцатая Паническое бегство

Глава четырнадцатая Зубы дракона