Роман Глушков

За пригоршню гильз

Действуют лишь револьвер

И человек –

При нём.

Чарльз Буковски

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Р.А. Глушков, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Список жаргонных терминов, употребляемых нелегальными торговцами боеприпасами в Бывших Штатах Америки:

Семечки – пистолетные, автоматные, пулеметные и винтовочные патроны.

Финики – патроны для гладкоствольных ружей.

Финики с мелкими косточками – ружейные патроны с картечью.

Морковь – крупнокалиберные винтовочные и пулеметные патроны.

Огурцы – гранаты для подствольных и автоматических гранатометов.

Яблоки – ручные гранаты.

Цукини – выстрелы для РПГ.

Цукини жареные – выстрелы для реактивных огнеметов.

Цукини с хвостиком – выстрелы для минометов.

Грузди – противопехотные мины.

Патиссоны – противотанковые мины.

Пыльца – отравляющие газы.

Пастила – пластиковая взрывчатка.

Томатная паста – напалм.

1

Что я вообще здесь делаю?

Хороший вопрос! Вроде бы пытаюсь заработать себе на безбедную старость, и больше ничего. Но при этом ежедневно рискую не дожить до этой старости, что, мягко говоря, парадоксально. Особенно учитывая, что в мире есть множество иных, гораздо более безопасных способов сколотить себе пенсионный капитал. К примеру, нелегальная торговля золотом, алмазами, антиквариатом… Или даже наркотиками, если на то пошло.

Получается, что рост личного благосостояния для меня – не главное. А что тогда главное? Неужели адреналин и острые ощущения?

С ними тоже все не до конца понятно. Получай я кайф от экстремальной жизни, то подыскал бы себе занятие поинтереснее, чем контрабанда боеприпасов в США. Или в БСШ – Бывших Соединенных Штатах, как многие их теперь называют. Нынче для любителей пощекотать себе нервы здесь полное раздолье. Почти все они находят себе приключения, не утруждая себя подспудным бизнесом. А тем более таким, что связан с перевозками тяжелого и взрывоопасного груза. Который вдобавок многие из моих клиентов, а также конкурентов хотели бы заполучить на халяву, о чем я вынужден помнить денно и нощно.

Так кто же я на самом деле: деловой экстремал или экстремальный бизнесмен, если и на том, и на другом поприще я так и не снискал ни славы, ни заоблачных прибылей?..

– …По-моему, ты просто идиот, Люгер! – не мудрствуя лукаво, ответил на этот вопрос Илай Голдфиш, хотя я ни о чем подобном его не спрашивал.

Мне сейчас вообще запрещалось говорить без разрешения. Да это у меня и не получилось бы. Трудно и больно разговаривать, когда тебе в рот засунуто дуло «пустынного орла» калибра 44. Одно неловкое движение – и можно остаться без передних зубов. Или без головы, если Илаю наскучит глумиться надо мной и он нажмет на спусковой крючок своей понтовой позолоченной «дуры».

Голдфиш – мой самый серьезный и непримиримый конкурент. И сегодня у него выдался чертовски удачный денек: он наконец-то изловил Люгера! То есть меня – того самого мерзавца, из-за которого этот оружейный барон недавно закрыл свою торговлю боеприпасами, так как она вдруг стала для него невыгодна.

Я нагло оттяпал у него нехилый кусок рынка своими низкими ценами и ассортиментом. Но главное – качеством, ведь мой товар поступал напрямую с российских и китайских военных складов. Илай же был из коренных американцев и собирал «мокрые» патроны в затопленных восточных штатах. А раскопки в болотах – муторное, грязное и недешевое занятие. За это Голдфиш и ломил потом свои драконовы цены. К тому же качество его подмоченных трофеев всегда оставляло желать лучшего. Чего нельзя сказать о моем импортном продукте, прибывшем сюда из другого полушария и упакованном по высшему армейскому разряду.

Короче говоря, Илаю было за что на меня обижаться. И когда он со своими подручными остановил сегодня утром мой грузовик к западу от Оклахома-Сити, на берегу Канейдиан-Ривер, стало понятно, что разговор у нас намечается серьезный. Настолько серьезный, что наверняка он станет последним разговором в моей непутевой жизни.

Ну что ж, какова жизнь – такой и исповедник достался мне перед смертью.

– Какой же ты все-таки идиот, Люгер! – повторил Голдфиш, продолжая наслаждаться моментом, глядя, как я кошусь на засунутое мне в рот дуло его золотого пистолета. – Сначала ты сдуру приперся не в тот штат, затем переругался со своими напарниками, а теперь решил смыться отсюда неправильной дорогой! Сплошная череда глупостей! А ведь я тебя в последнее время даже зауважал: молодой, настырный, не боится рисковать, плевать хотел на все авторитеты… Прямо как я двадцать лет тому назад! Вот только я никогда – слышишь: никогда! – не жадничал, расплачиваясь со своими наемниками. А тебя жадность в итоге и сгубила. Да еще в самом расцвете лет! Какое позорное и бездарное фиаско!

Я поднял вверх указательный палец, давая понять, что тоже прошу высказаться. Как ни хотелось Голдфишу унижать меня, затыкая мне рот волыной, он не мог не дать мне ответное слово. А вдруг я, желая откупиться, сообщу ему нечто такое, из чего он потом извлечет выгоду?

– Приношу вам свои извинения, мистер Голдфиш, сэр, за то, что причинил вам столько хлопот, заставив гнаться за мной в это прекрасное утро, – заговорил я, когда Илай наконец-то позволил мне это. – Также умоляю простить меня за прочие неприятности, которые я вам причинил. Каюсь, это была самая главная ошибка в моей жизни! Но уверяю вас, что мы можем прямо здесь, не сходя с места, уладить все наши разногласия! Да, в этой игре вы выиграли, а я проиграл. Но вы можете выиграть гораздо больше, если оставите меня в живых!

– Очень в этом сомневаюсь, – поморщился оружейный барон. – Все твои обещания для меня – пустой звук. Зато на твоей смерти я хорошо заработаю, тут и к гадалке ходить не надо.

– А зря сомневаетесь, сэр, – не унимался я. – Раз мой бизнес пошел прахом, я мог бы отныне работать на вас! Разумеется, вместе со мной вы получите все мои каналы поставок и секретные маршруты для доставки товара! Да я за месяц увеличу объем вашей выручки как минимум в полтора раза, ведь спрос на мои патроны намного выше. Без обид, сэр, но вы же и сами не в восторге от тех поставщиков, что поставляют вам подмоченные «семечки», «яблоки» и все остальное.

– Красиво заливаешь: каналы, маршруты, высокосортный продукт! – усмехнулся Илай. И вдруг рявкнул так, что вздрогнул не только я, но и его головорезы: – Какого черта, Люгер?! Ты за кого меня принимаешь, наглый сосунок?! Или думаешь, я не в курсе, кто твои поставщики и сколько ты им отстегиваешь за покровительство? Хочешь, чтобы я тоже стал работать у них на побегушках? За грошовые подачки, которыми они расплачиваются со своими слугами? Отчего их слуги не могут потом расплатиться со своими наемниками, и те сначала избивают их, а потом отбирают у них половину товара в качестве неустойки!..

Последние слова Илая были вовсе не гипотетическим примером, а реальным случаем, произошедшим со мной вчера вечером в Оклахома-Сити.

История и впрямь вышла донельзя некрасивая. Мои охранники – Остап Рында и китаец Вэй Тан – высказали за ужином недовольство насчет той доли, что я платил им из нашей прибыли. А когда я наотрез отказался увеличить им ставку, эти двое закатили скандал и избили меня. После чего сняли с моего грузовика половину ящиков, заявив, что теперь я с ними в расчете. И что если я не хочу лишиться остального товара или даже жизни, то лучше мне воздержаться от протестов и побыстрее убраться отсюда. Что я и сделал с первыми же петухами, так как Рында и Вэй были из тех, кто не бросает слов на ветер.

Наши разборки происходили на глазах множества свидетелей. Поэтому немудрено, что новость о присутствии в городе Люгера и об этом конфликте быстро докатилась до Голдфиша, у которого неподалеку отсюда, под Литл-Роком, была штаб-квартира. И который, небось, всю ночь не спал, мчась в Оклахома-Сити, дабы перехватить меня утром на выезде из города до того, как я нанял себе новую охрану.

Илаю повезло. Его коварный план увенчался успехом: он захватил меня, мой грузовик – четырехмостовый военно-транспортный «Ошкош» – и весь оставшийся у меня товар. Вдобавок Голдфиш явно тешил себя надеждой, что Остап и Тан продадут ему по сходной цене вторую половину отнятого у меня груза. И ведь действительно продадут! Вряд ли им захочется возиться со своими трофеями, нанимая грузовик и перевозя те куда-то еще, если боеприпасы можно сбагрить прямо здесь.

– …Я у твоих гнусных покровителей, Люгер, стреляной гильзы даром не возьму, а не то что буду заключать с ними сделки! – продолжал негодовать Илай. – Ишь, нашел, на что выторговывать у меня пощаду! Видит бог, из уважения к тебе я хотел убить тебя быстро, но ты сам напросился! За такое оскорбительное предложение придется увезти тебя в Литл-Рок и бросить в мой бассейн с атлантами – они обожают жрать подобную тухлятину!

Держа руки поднятыми, я покосился на свои наручные часы. Мы с Голдфишем мило болтали уже семь минут. Этого времени было достаточно, чтобы его ребята осмотрели кабину и кузов «Ошкоша» и не нашли там ничего подозрительного. Это хорошо. Когда оружейный барон приказал мне облизывать ствол своего «пустынного орла», я не был до конца уверен в том, что не попробую на вкус его пулю. Зато теперь, пережив эти семь минут, я совершенно точно знал, что не поеду ни в какой Литл-Рок. И уж точно не буду кормить собой обитателей аквапарка Илая.

Почему? Да потому что на самом деле я, а не Голдфиш был режиссером всего этого спектакля.

Он, видимо, хотел рассказать мне еще о своих аквариумных рыбках, но ему помешала ручная осколочная граната. Она была брошена из кузова грузовика и, приземлившись аккурат между нами, завращалась на дороге, словно бутылочка из одноименной детской игры. Никакого кольца в ней не было – пикантная деталь, которую моментально заметили все, даже несмотря на то, что граната продолжала крутиться.

На кого из нас двоих укажет эта «бутылочка», Илай и его люди дожидаться не стали. Заорав, они дружно бросились врассыпную, намереваясь укрыться от взрыва в придорожных кюветах. Голдфиш, несмотря на его полноту и неуклюжесть, тоже удивил меня своей прытью, обогнав нескольких своих более молодых и тренированных бойцов.

Мне рассиживаться перед гранатой тоже было опасно, но уже по другой причине. Взорваться она не могла, поскольку являлась всего-навсего муляжом. Который и был брошен передо мной затем, чтобы отогнать от меня Илая и прочих врагов, дабы они не успели вышибить мне мозги. Но у них еще был такой шанс, останься я на месте. Поэтому, едва они рванули прочь, я тоже вскочил на ноги, пробежал несколько шагов и, снова упав на дорогу, закатился под днище «Ошкоша».

Здесь враги тоже могли меня достать, но отныне я стал наименьшей из их проблем. А наибольшей – свинцовый дождь, обрушившийся на них из кузова грузовика.

Занявшие выгодную позицию за высокими бронированными бортами, Рында и Вэй взялись расстреливать залегших в кюветах головорезов из пулеметов. И головорезам было не позавидовать – пулеметные очереди нещадно били по ним сверху и с очень короткого расстояния…

В действительности оба моих охранника никуда не увольнялись. И не остались в Оклахома-Сити, а отправились со мной, спрятавшись в больших противоударных контейнерах для транспортировки взрывчатки. Я рассчитывал на то, что поймавшие меня люди Илая не станут вскрывать каждый такой контейнер, поскольку их на «Ошкоше» было много. А эти два мы вдобавок разместили не с краю, а в глубине кузова. Но так, чтобы Рында и Вэй могли слышать все, что происходит снаружи. И быстро выбрались из своих укрытий, когда настанет их черед вступать в игру.

Их выход на сцену выдался одновременно и эффектным, и эффективным. Илай и четырнадцать его бойцов настигли меня на трех внедорожниках. И когда по ним был открыт шквальный огонь, им осталось лишь отступать под прикрытие своих бронированных машин. Но, прежде чем выжившие головорезы и опекаемый ими босс до них добежали, Остап и Тан взорвали те из гранатометов. После чего снова взяли в руки пулеметы и беспощадно добили оставшихся врагов, не тронув лишь Голдфиша.

Впрочем, к тому моменту Илай сам догадался бросить оружие, встать на колени и поднять руки вверх. Хитрозадый ублюдок чуял, что я тоже не стану его убивать, не перекинувшись с ним сначала парой ласковых. И он был готов цепляться за любую, даже короткую отсрочку от смерти.

– Ты цел? – осведомился у меня Рында, глядя, как я отряхиваюсь от грязи, в которой испачкался, пока валялся под грузовиком.

– Порядок! – Я показал ему большой палец. – Правда, ты едва не проломил мне башку своей кастрированной гранатой. Хотя это было уже не так страшно, как целоваться с «пустынным орлом».

– Гранату бросал не я, а Вэй! – уточнил Остап, спрыгнув с грузовика. – С него и спрос.

– Гланата упала плавильна! – возмутился Тан. Для старшего лейтенанта Народно-освободительной армии Китая (НОАК) он неплохо говорил по-русски, но никак не мог избавиться от жуткого акцента. Вернее сказать, не пытался избавиться. Вэя вполне устраивало то, что его все понимали, а на чистоту произношения ему было плевать. – Хоти я тебя убить, убил бы!

– Ладно, проехали! – отмахнулся я. И, перешагивая через трупы, потопал в сопровождении своих пулеметчиков к капитулировавшему Илаю.

Прежде чем приблизиться к нему, я подобрал с земли отброшенный им «пустынный орел», из которого он, похоже, так ни разу и не выстрелил. И когда мы с Голдфишем вновь сошлись лицом к лицу, он хранил молчание, а губы его были крепко сжаты. Оно и понятно: фантазия Илая, небось, уже рисовала ему картину, где я, злорадно хохоча, воздаю ему сторицей за все обиды, вышибая ему зубы дулом его же пистолета.

Я, конечно, мог бы так и поступить – кто бы мне это запретил? Да только не в моих правилах было глумиться над врагами. Даже над теми, кто всего минуту назад глумился надо мной. Пытать, чтобы выбить из них полезную информацию, – это еще куда ни шло. Но издеваться над ними чисто из садистского наслаждения – увольте!

– Расслабься, Голдфиш, – успокоил я барона, проверяя, заряжена ли его золотая пушка. Да, она была заряжена, но стреляли из нее, по всем признакам, редко. – Я не извращенец, чтобы играть с тобой в те же больные игры, от которых ты впадаешь в экстаз. И обзывать тебя тупицей тоже не стану. Но только из уважения к себе, а не к тебе. Потому что тупицу обвел бы вокруг пальца кто угодно. А я, кажется, первый, кто заставил тебя так круто облажаться.

– Не льсти себе, Люгер! – презрительно скривил лицо Илай. – В свое время меня ставили на колени ребята и покруче! Только вот я-то все еще жив. А они отправились кормить червей еще до того, как в океан грохнулась эта инопланетная хрень и моя страна превратилась в одно большое гадюшное болото!

– То, что ты пока живой, – это еще ни о чем не говорит, – возразил я. – Хотя ты еще можешь купить себе наше помилование. И я, в отличие от тебя, готов взять за это гораздо меньшую сумму, чем предлагал тебе за сохранение моей жизни.

– Вот как? – удивился Голдфиш. – И какую же?

– Все содержимое твоего секретного сейфа из твоей штаб-квартиры в Литл-Рок, – ответил я.

– Да ладно! – расплылся в улыбке Илай. И, воздев руки, провозгласил: – Аллилуйя, братья! Господь меня хранит! По рукам, договорились! Есть у меня сегодня в том сейфе золота и брильянтов на полмиллиона юаней – забирайте, они ваши!

– Заберем и их, не вопрос, – кивнул я. – Только я имел в виду не тот сейф, что стоит в твоем служебном кабинете, а тот, который ты прячешь под своим бассейном.

– Чего-чего? – захлопал глазами барон. – Сейф под бассейном? Ух ты! Ну надо же! Впервые о нем слышу! По-моему, вы наслушались каких-то дурацких сплетен – нет у меня ничего подобного и никогда не было! Секретный сейф под бассейном! И додумался же кто-то до такой глупости!

– Я знал, что именно так ты на это отреагируешь, – отмахнулся я. – Ну и черт с тобой, разберемся на месте… Рында, Вэй! Закуйте этого гада в наручники и грузите его в машину. Пора возвращаться в Оклахома-Сити, а то скоро из Эль-Рино сюда примчится тревожный отряд. Не хватало еще нам до вечера с ним объясняться, доказывая, что здесь правильные парни уничтожили банду негодяев, а не наоборот…

2

– Никому сегодня нельзя доверять! Ни-ко-му! – посетовал Голдфиш после того, как мы забрали в Оклахома-Сити вторую половину груза, за которой все это время приглядывал знакомый Вэй Тана, и покатили в Литл-Рок. Туда, куда я еще вчера не сунулся бы ни за какие коврижки и прочие ништяки. Но сегодня, когда треть банды Илая была уничтожена, а сам он угодил к нам в заложники, единственные, кого нам следовало по-настоящему бояться в Литл-Рок и его окрестностях, были атланты. Эти твари давно научились перебираться из одного соленого болота в другое, и сегодня наткнуться на них можно было даже в отрогах Скалистых гор. А про то, что творилось на восточном побережье, и говорить не приходится. Там атланты устраивают один водный катаклизм за другим и сотнями тысяч рвутся из океана на оборонительные рубежи русских и китайских миротворцев.

Трупы, что мы оставили на берегу Канейдиан-Ривер, тоже не успеют сгнить. Почти наверняка их подберут атланты, которые затем пустят их на биомассу и найдут им у себя много способов полезного применения.

– Мне рассказывали, Люгер, что твои громилы избили тебя так, что ты едва на ногах стоишь и вряд ли сможешь вести грузовик, – продолжал Илай. – Но ты, паршивец, пустил моим информаторам пыль в глаза, а они, сами того не желая, обманули меня!

– Обманули, да не во всем. – Я пощупал украшавшие мою морду вполне реальные синяки, которые Рында и Вэй наставили мне вчера перед баром «Хуанхэ» на глазах у десятков свидетелей, и болезненно поморщился.

– Все нолмальна, – заметил Тан, перехватив мой укоризненный взор. – Плоста кловоподтеки. Скола заживут! Главна, твой мозг не потлясен!

– Не сотрясен, – поправил я невеликого знатока «великого и могучего» языка. – Хотя то, что не потрясен, – тоже верно. Я был бы потрясен, откажись вдруг мистер Голдфиш устроить на меня охоту. Но он, к счастью, не устоял перед таким соблазном, о чем, как видишь, теперь горько сожалеет.

– А еще эти сказки про мой секретный сейф! – продолжал Илай, который не понимал по-русски. Так что мы могли без опаски обсуждать при нем любые вопросы, включая стратегические. – Господи боже мой! Я только сейчас понял, что и ваша фальшивая разборка, и ваш приезд в Оклахому были частью одного коварного плана! Вы не сунулись в Арканзас, потому что это выглядело бы слишком подозрительно. Там моя территория, и вторгнуться туда – значит бросить мне открытый вызов! Но вы знали, что в Оклахоме у меня тоже есть глаза и уши. И знали, что в этом случае я подумаю, будто вы решили дерзнуть и нарубить у меня под боком немного бабла… Но, оказывается, дело было не в бабле, да?

– Разумеется, – подтвердил я. – Не в бабле, а в очень большом бабле. Ни для кого не секрет, что сразу после Потопа, когда твой Арканзас был усеян разлагающимися утопленниками, ты обчистил в Литл-Роке немало банковских хранилищ. И припрятал награбленное до тех пор, когда обстановка в мире устаканится и драгметаллы с «камешками» снова начнут расти в цене.

– Ложь и клевета! – открестился от моего обвинения Голдфиш. – Эти мерзкие сплетни распространяют обо мне нечестные конкуренты вроде тебя, Люгер! После Потопа я трудился не покладая рук на спасательных работах, пока ты у себя в России впаривал бандитам китайские «калаши»! Кстати, мне интересно, как ты вообще планируешь хозяйничать у меня в резиденции? Думаешь, приставленный мне к башке ствол напугает охрану и решит все твои проблемы? Ага, размечтался! У нас с моими людьми давно заключен уговор: попал в плен к врагу – выпутывайся сам! И для меня в этом правиле тоже нет исключений!..

Кабина у «Ошкоша» была не слишком просторная, и, чтобы уместиться в ней вчетвером, нам пришлось потесниться. Но, благо, ехать до Литл-Рок было не слишком далеко, и мы могли вытерпеть это неудобство. Тем более в предвкушении того жирного куша, на который замахнулись.

Вообще-то, никто из нас троих не был ни бандитом, ни грабителем. Особенно Рында и Вэй. Эти двое были даже не наемники, за которых они себя выдавали. Остап являлся кадровым офицером Российской армии. А точнее, капитаном разведки морской пехоты, приписанным к ее Восемьсот десятой бригаде, что отражала сегодня натиск атлантов из озера Эри на побережье Огайо. Подноготная Тана выглядела не менее интересной. Он тоже был кадровым офицером, только в НОАК. И звание у него было пониже – старший лейтенант, или по-китайски шанвэй. Зато Вэй, как и Рында, также состоял в рядах морпехов, да не простых, а элитных – боевых пловцов. И формально он считался круче Остапа, который проходил не столь углубленный курс водолазной подготовки.

Хотя, когда эти двое воевали на суше, трудно было сказать, у кого из них более крепкие яйца. Дюжий Рында мог бы одним махом переломить жилистого китайца об колено – если бы тот позволил ему себя поймать. Тан тоже мог бы убить его одним молниеносным и точным ударом, например в висок, – если бы Тану удалось приблизиться к нему, не нарвавшись на его кулачище. Что было не так-то просто. В сравнении с Вэем Остап бегал не слишком проворно, зато отменно боксировал.

Что же касается меня… хм… Ну что тут можно сказать? Да, Илай Голдфиш кое-что обо мне разнюхал: дома я и впрямь занимался контрабандой китайского оружия, перевозя его на фурах со шмотками и фруктами. Но что такое криминальный оружейный рынок России по сравнению с нелегальным рынком оружия в сегодняшней Америке! Это все равно что сравнивать киоск с гвоздиками в переходе московского метро и легендарный амстердамский цветочный базар Блюменмаркт (ныне не существующий, как и сам Амстердам)! Неудивительно, что я сломя голову рванул в Америку сразу, как только обстановка в ней стала благоприятствовать моему бизнесу.

Прибыл я сюда самым простейшим маршрутом – в составе добровольческого контингента миротворцев. Дезертировать откуда мне не составило труда. В том хаосе, что творится на восточном побережье Бывших Штатов, дезертирство не было редкостью, несмотря на суровое, вплоть до расстрела, наказание за него. А уж я-то точно напросился на высшую меру, поскольку удрал с передовой на грузовике, набитом ящиками с патронами.

И понеслась!

Разнюхав обстановку, я продал первую партию товара еще в Пенсильвании местному торговцу оружием – ублюдочному барыге вроде того же Голдфиша. Продал, естественно, по очень смешной цене. Но и не в убыток, ведь мне эти ящики все равно достались на халяву. Как бы то ни было, стартовый капитал я сколотил. И он весь без остатка был пущен мною на развитие бизнеса.

Две трети этих денег ушло на то, чтобы подкупить кого надо и раскопать информацию о том, кто из офицеров миротворческого контингента подторговывает налево оружием. А на оставшуюся сумму я приобрел у этих славных ребят новую партию боеприпасов. Не такую большую, как первая. Зато я уже прошел кое-какую школу, знал, как здесь ведутся дела, и мог распродать этот товар сам, без посредников и по реальным рыночным ценам. Плюс пригодился наработанный в России опыт. Я не экономил на проводниках, изучал объездные пути, запоминал укромные места, где можно было пересидеть угрозу, и старался вести дела только с надежными покупателями.

Почему именно боеприпасы, а не оружие? Обычный деловой прагматизм. Оружие здесь имелось у всех моих потенциальных клиентов. И порой в таких количествах, в каких добропорядочные американцы не запасали его у себя до Потопа. А вот на патроны и взрывчатку был нескончаемый и хороший спрос. И поскольку торговец я был мелкий (по здешним меркам), то не стал связываться с громоздкими пушками, предпочтя сосредоточиться на одних лишь «расходных материалах» к ним. Распродать которые без остатка было намного проще, а где оживленнее оборот, там, соответственно, выше и прибыль.

В общем, долго ли, коротко ли, но уже через год я ездил на «Ошкоше» и здоровался за руку со штабными офицерами, которые никогда не обратили бы на меня внимание, останься я простым рядовым миротворцем. Здоровался, естественно, не прилюдно. И не часто, а на секретных встречах, когда требовалось лично обсудить с поставщиками какие-нибудь животрепещущие вопросы. Причем здоровался я с ними как севернее Сороковой параллели, так и южнее, потому что вскоре мне удалось выйти и на китайских продажных служак. Которые, надо заметить, были щедрее наших, и закупочные цены у них были куда выгоднее. Но я был вынужден работать на обе стороны, поскольку откажись я подкармливать соотечественников, то и вести бизнес на «русских» территориях стало бы для меня очень сложно, если вообще возможно.

Знали ли мои поставщики, кто я вообще такой и что мне светит расстрел за дезертирство и кражу в особо крупных размерах? Почти наверняка знали, хотя я никогда не представлялся им своим настоящим именем. Но с их техническими возможностями пробить мою личность по базам данных являлось проще пареной репы. Вот только арестовывать меня им не было резона – они же не идиоты. Я приносил этим мерзавцам такую уйму денег, в сравнении с которой галочка в отчете о поимке очередного дезертира не стоила ровным счетом ничего.

Более того, осознав мою коммерческую важность, а также желая знать, не веду ли я с ними двойную игру, сначала китайцы, а вслед за ними русские приставили ко мне своих доверенных людей: шанвэя Вэя и капитана Рынду. Приставили очень хитро – мне было сделано предложение, от которого я не мог отказаться. С Таном и Остапом я весьма существенно экономил на охране, поскольку платил им уже не я, а их покровители. А то, что каждый из них стоил как минимум полдюжины обычных наемников, делало их помощь и вовсе неоценимой.

Колеся со мной по Америке, Вэй и Рында продолжали числиться на службе. Они имели на руках все нужные пропуска и документы, дающие им право находиться на территории союзников и на западном побережье – в Сухих Штатах – в качестве полномочных военных наблюдателей. Что они докладывали обо мне своим боссам, я понятия не имел. Но у тех не возникало ко мне претензий, и значит, мы с капитаном и шанвэем сразу же правильно поняли друг друга. А именно: я предположил, что у насквозь продажных офицеров в принципе не может быть кристально честных подчиненных. И что мои контролеры-охранники не откажутся поучаствовать в шабашках на стороне – конечно, не в ущерб нашему главному делу! – если это принесет им хороший дополнительный приработок. Которым им к тому же не придется делиться с боссами.

Я редко ошибаюсь в людях подобного типа. Не ошибся и на этот раз. Тан и Остап недолго колебались, прежде чем согласились участвовать в моих сторонних авантюрах. И сегодня я уже мог с чистой совестью положиться на них обоих. Сегодня, если кому-то из них вдруг захочется выдать начальству мои маленькие секреты, я смогу в отместку порассказать о них самих такого, что мои неприятности в сравнении с их окажутся еще цветочками. Теперь мы с Вэем и Рындой были накрепко повязаны, о чем они тоже отлично знали, и их такой расклад вполне устраивал.

Да, мы не были ни бандитами, ни грабителями, ведь мы не грабили и не убивали каждого встречного и поперечного. А то, чем мы сейчас занимались, являлось обычной конкурентной борьбой, и только. От которой должен был пострадать лишь тот, кто ее проиграл, но не наши клиенты и не рынок…

– Я бы на твоем месте, Голдфиш, волновался сейчас о себе, а не о нас, – заметил Остап в ответ на попытки Илая нас припугнуть. – Держу пари, что ты сидишь и думаешь, какую бы гадость нам устроить, когда мы нагрянем к тебе в гости.

– Вы заковали меня в наручники и держите на мушке автомата! – напомнил барон. – Единственная гадость, какую я могу вам сейчас устроить, – это наложить в штаны, чтобы вы тут задохнулись от вони.

– Только попробуй! – пригрозил ему капитан и указал пальцем на тянущийся вдоль дороги водоем. – Сразу пойдешь стирать штаны вон в то болото. А в нем, судя по вытоптанным берегам, наверняка водятся атланты. И они здорово обрадуются такой жирной закуске, поскольку им неважно, обгадился ты или нет, – они не брезгливые… Так о чем я? Ах, да – о гадостях! Наверняка в твоей берлоге, Голдфиш, заготовлен какой-нибудь сюрприз для врагов, ведь бандиты вроде тебя не доверяют полностью своим людям и все время ждут от них подлянок. Так вот знай – у меня тоже есть правило, которое не подразумевает исключений. И оно таково: неважно, что ты за фрукт, – важно, врубился ты с первого раза в мой приказ или нет. И если не врубился, я повторять не стану. А теперь слушай этот приказ и запоминай с первого раза, благо он короткий! Отойдешь от меня хоть на шаг или сделаешь что-то без моего ведома – сразу же снесу башку! Усвоил?

– Я еще не выжил из ума, чтобы перечить злым людям с оружием, – ответил Илай. – Ты и твой узкоглазый друг были весьма убедительны, когда выкосили из пулеметов моих ребят и взорвали наши автомобили.

– Молодец! – похвалил его Рында. – Вот так себя и веди. Не создашь нам проблем – не исключено, что заслужишь пощаду. А откроешь нам свой потайной сейф добровольно – возможно, я раздобрюсь настолько, что даже оставлю тебе немного денег на пропитание.

– Буду премного благодарен и за одну пощаду, – пробурчал Голдфиш. – Ведь я уже сказал: никаких потайных сейфов у меня нет и отродясь не было! Кто вообще слил вам эту лживую информацию, скажите на милость? И почему вы решили ей поверить?

– О, ты хорошо знаешь этого человека. Его звали Генри Хини, – ответил я, поскольку скрывать от Илая сей факт не имело смысла.

– Кто-кто?! – Лицо Илая перекосила гримаса презрительного удивления. – Ты и впрямь упомянул сейчас Стручка или мне послышалось?

– Я не знал, что вы называли Хини Стручком. Мне казалось, что у твоего бывшего секретаря могло быть прозвище и поавторитетнее. Немудрено, что он в конце концов на тебя разобиделся, послал вашу шайку к чертям собачьим и слинял.

– А я не знал, что ты умеешь разговаривать с мертвецами, Люгер, – усмехнулся в ответ Голдфиш. – Ума не приложу, что за проходимец травил тебе байки о моем несуществующем сейфе, но Стручок Генри мертв уже как минимум четыре месяца.

– Не четыре, а полтора, – уточнил я. – Твои болваны и правда всадили в него близ Сент-Луиса дюжину пуль, но все равно не добили его как следует…

– Хреновы любители! – процедил сквозь зубы Рында.

– Генри повезло… В смысле – в тот раз повезло, хотя, конечно, какое это, к чертовой матери, везение, – продолжал я. – Он дополз до шоссе, где его случайно подобрали добрые самаритяне – охотники на тварей, и он протянул у них на ферме еще два с половиной месяца. Вышло так, что мы регулярно снабжали тех славных ребят «семечками», «морковками», «цукини» и «пыльцой». И когда они рассказали нам о своем госте, то мы тут же выразили желание с ним пообщаться. А он с не меньшим удовольствием пообщался с нами. Хини знал, что умирает. И потому выдал нам все твои секреты, о которых только знал. Но большинство из них оказались для нас не слишком полезными, а вот история про твою маленькую «пещерку Аладдина» нам очень понравилась.

– Я вас поздравляю! Вы стали жертвами одного из самых гнусных лжецов, которых я только встречал в своей жизни! – покачал головой Илай.

– Ты полагаешь? – спросил я. – Странно, а вот мне так не показалось, хотя я тоже насмотрелся в своей жизни и на лжецов, и на прочую шваль. И до сих пор смотрю на одного такого – вот он, сидит в наручниках между моими напарниками.

– Стручок просто хотел со мной поквитаться, – продолжал стоять на своем Голдфиш. – Так сильно хотел, что молил самого дьявола прислать ему в помощь своих верных слуг. И дьявол услыхал его молитвы, сведя его перед смертью с вашей шайкой. А вы развесили уши, будто легковерная деревенщина, и приняли очередное вранье Генри за чистую монету… Тьфу ты, ну и набрал же дьявол олухов себе в помощнички!

– Но-но, Голдфиш! Полегче с такими обвинениями, если хочешь доехать до Сент-Луиса со всеми зубами во рту! – возмутился Рында и поднес к лицу пленника свой кулачище. – Я, между прочим, тоже верю в бога и не намерен выслушивать от тебя подобные оскорбления!

Илай нервозно сглотнул и благоразумно притих.

– Да, Голдфиш, вот таким ты нравишься мне гораздо больше, – заметил я, удостоверившись, что оружейный барон утратил желание с нами общаться. – Поэтому лучше сиди и не рыпайся, а то если этот русский и впрямь за тебя возьмется, боюсь, я его уже не остановлю…

3

До Потопа Литл-Рок был типичным американским городом с населением в полторы-две сотни тысяч человек. От десятков других подобных ему городов он отличался лишь тем, что, во-первых, являлся столицей штата, а во-вторых, пригрел у себя под боком одну из крупнейших баз ВВС США. Имелся в городе и обычный аэропорт, тоже достаточно крупный. Но сегодня он был полностью затоплен, как и большая часть Литл-Рока. Тогда как база ВВС была восстановлена китайцами в первую очередь, и теперь основная местная жизнь кипела там.

А в самом городе царило не пойми что. Днем его патрулировали миротворцы, и на его руинах вели работы восстановительно-поисковые экспедиции, отчего казалось, будто здесь установлен порядок. Но по ночам, когда военные и спасатели укрывались у себя на базе, а из оставленных Потопом соленых болот вылезали атланты, Литл-Рок наполнялся не только ими, но и множеством темных личностей. Как правило, борзов – обычных бродяг «Без Определенного Рода Занятий», – но среди них порою встречались и преступники посерьезнее.

Поживиться здесь было особо нечем. Зато вокруг хватало подпольных заведений вроде ночлежек, кабаков, публичных домов, наркоманских притонов, пунктов скупки награбленного, оружейных лавок и многого другого. Короче говоря – тех злачных местечек, где захожие и заезжие борзы сочетали полезное с приятным. А также устраивали себе кратковременный отдых на пути к очередному открытому где-то на просторах Мокрой Америки Эльдорадо или Клондайку, слухи о которых разлетались среди этой публики со скоростью пожара.

Ночью в городе грохотали пальба и взрывы. Причем не всегда борзы стреляли по рыщущим там и сям болотным тварям. Нередко пьяные и обдолбанные наркотой сорвиголовы устраивали разборки друг с другом или учиняли налет на какое-нибудь заведение. И никто потом не утруждал себя уборкой трупов, так как к рассвету их растаскивали падкие до свежей мертвечины атланты.

А с рассветом вся эта вакханалия прекращалась. «Подпольщики» ныкались по подвалам, и в Литл-Рок под прикрытием НОАК снова въезжали бригады МЧС. После чего он начинал жить так, как жили нынче многие города Среднего Запада. Те, что были не до конца стерты цунами и не страдали от нашествий орд атлантов – адова проклятия всего восточного побережья. Те самые города, где можно было разгребать завалы, извлекая из-под них человеческие останки и уцелевшие материальные ценности, которые мертвецам были уже не нужны.

Как всякий уважающий себя торговец оружием, я возил свой товар, цинично прикрываясь эмблемами гуманитарных организаций. Сегодня в Америке они работали сотнями, и их эмблемы часто менялись на бортах моего «Ошкоша». К примеру, в последний месяц я выдавал себя за сотрудника религиозного фонда «За вселенский мир и благоденствие», чьи баннеры я украл в Айове, где этот фонд увешал ими руины городка под названием Ватерлоо. Таким образом, под личиной религиозных миссионеров и при наличии у Вэй Тана официальных пропусков НОАК, мы могли въехать в Литл-Рок среди бела дня, не вызывая больших подозрений.

Что мы и сделали спустя сутки после нашего отъезда из Оклахома-Сити.

Так и хочется сказать банальную фразу, что если ты видел руины одного «мокрого» американского города, то можешь считать, что видел их все. Отчасти так оно и есть, если рассматривать эти города издали. Высотных зданий в них, как правило, не оставалось, ведь у небоскребов было меньше всего шансов пережить удар цунами высотой в полтора километра, промчавшегося когда-то по Америке, Африке и половине Европы. Уцелевшие высотки, да и то не все, могли остаться лишь там, где их защитили горы или куда волна домчалась, успев достаточно ослабнуть. А поскольку по Арканзасу она неслась во весь опор и с горами этому штату откровенно не повезло, его столица была опустошена Потопом весьма основательно. Ни одна многоэтажка в ней не выстояла, а от большинства из них не осталось даже руин.

Вообще-то, это было уже второе цунами, обрушившееся на вышеперечисленные части света после вторжения на Землю пришельцев. Первая волна случилась после того, как их космический корабль упал в Атлантику (из-за чего их, собственно, и назвали потом атлантами). Причем это была не какая-то летающая тарелка, и даже не астероид, за который сначала был принят инопланетный транспорт. Когда этот объект величиной с Мадагаскар, который земляне нарекли Эпиорнисом, бултыхнулся в океан и утонул, это уже привело к глобальной катастрофе: затоплению побережий, в том числе густонаселенных. С десятками тысяч жертв и масштабными разрушениями.

И никто в тот момент еще не знал, что этот, казалось бы, катаклизм тысячелетия был лишь прелюдией к той трагедии, которая разыгралась вскоре на тех же самых просторах.

Трудно сказать, правы были или нет наши земные вояки, ударившие ядерными ракетами по снижающейся громадине, что фактически и стало объявлением атлантам войны. Вполне возможно, что они так и так ее начали бы. И все же существовала вероятность, что мы могли бы по-братски разделить Землю с водной формой разумной жизни, которую, как выяснилось, представляли собой атланты. Но разыгравшаяся в мире ксенофобия и вызванное Эпиорнисом цунами перечеркнули все надежды на мирный исход этой встречи. И ответ пришельцев на ядерный обстрел их корабля не заставил себя ждать.

Что происходило тогда на океанском дне в месте утопления Эпиорниса, точно неизвестно. Однако в конце концов от этой громадины не осталось и следа. Но она вовсе не растворилась в воде. По мнению ученых, тот сонм ужасных тварей всех размеров и видов, что вскоре заполонил Атлантику, вырвался вовсе не из утробы их корабля. Походило на то, что сам корабль распался на некую биомассу, которая трансформировалась во всевозможные формы жизни, адаптированные для обитания в наших океанах. И эти существа были отнюдь не безмозглыми. В вопросах той же генной инженерии они ушли от нас так далеко, что вскоре стали использовать тела земных обитателей в качестве стройматериала для производства собственных армий и оружия. Самого разного, в том числе оружия массового поражения.

Последнее было пущено атлантами в ход под водой, но ударило оно по суше. И ударило так, как еще ничто не ударяло по человечеству за всю историю его существования.

Мегацунами высотой в полтора километра, родившееся в центре Атлантики и обрушившееся на обе Америки, Африку и Европу… Оно не даровало атлантам победу. Но оно навсегда изменило человеческую цивилизацию и расстановку политических сил в мире. И вот теперь армии наименее пострадавших от Потопа стран – России и Китая – хлюпали ботинками по покрытым солеными болотами землям Мокрой Америки. И спасали ее, несчастную, от разрухи и наседающих на нее из моря орд инопланетян. Которые, используя эти болота как плацдармы, рвались вглубь затопленного ими материка.

Ну а русские и китайцы, используя Сороковую параллель как границу, разделяющую «спасаемые» ими территории, начали вовсю хозяйничать на них, оставив выжившим американцам лишь ту полоску суши на западном побережье, до которой цунами не докатилось.

«Океан для друзей – не расстояние!» – так написано на агитплакате, что обрел нынче всемирную известность, сравнимую чуть ли не с известностью полотен художников эпохи Возрождения. Еще на том плакате одетые в форму РА и НОАК русский медведь и китайская панда заботливо поддерживали под крылья белоголового американского орла. Оба медведя источали уверенность и силу, а орел был мокрым, потрепанным и вконец измученным. Хороший плакат, выразительный. Но кое-что на нем художник все же упустил. Для пущего правдоподобия было бы нелишне добавить сюда одну деталь: как поддерживающие орла медведи тянутся украдкой свободными лапами к гнезду с орлиными яйцами, полагая, что теперь они имеют на это полное право…

Малоэтажные строения в Литл-Рок тоже понесли от цунами катастрофический урон, но самые крепкие из них все-таки сохранили стены. И когда пробившиеся сюда миротворцы расчистили от мусора и ила незатопленные улицы, в город наконец-то вернулась какая-никакая, но жизнь. Его история не прекратилась, как история большинства американских городов, хотя, конечно, его будущее все еще стояло под вопросом.

Но нас сегодня интересовало не его будущее, а наше. И чтобы оно стало прекрасным и светлым, нам требовалось хорошенько потрудиться в настоящем. Само собой, рискуя жизнями, хотя ставить раз за разом на кон свою голову было для нас в порядке вещей. Без риска в Бывших Штатах теперь нельзя было даже малую нужду справить, а про вторжение в логово конкурентов по нелегальному бизнесу и говорить нечего.

Банда Голдфиша обосновалась восточнее Литл-Рок, на руинах оружейного завода «Ремингтон». Место это было выбрано Илаем, разумеется, неспроста. Откопав, починив и запитав от топливных генераторов кое-какое оборудование, Голдфиш восстанавливал на нем неисправные пушки, скупаемые им по дешевке у диггеров-нелегалов. Те пушки, которые нельзя было починить, пускались им на запчасти. Так что Илай не брезговал свозить сюда и оружейный лом – при его торговом обороте у него каждый болтик и пружинка шли в дело.

Завод был небольшим и не представлял для китайцев стратегической ценности. Поэтому они добрались до него не сразу – хватало по горло работы в самом городе. А когда в конце концов добрались, то обнаружили, что его руины заняты рейнджерами NRA – Национальной Стрелковой Ассоциации, под эгидой которой Голдфиш обделывал свои делишки. И реющий над заводом флаг с белоголовым орлом и перекрещенными винтовками служил веским намеком на то, что вторжение сюда миротворцев может спровоцировать вооруженный конфликт.

Вообще-то, рейнджеры – пережившие Потоп американские, канадские и мексиканские добровольцы-патриоты, объединившиеся под флагом возрожденной ими NRA, – не враждовали с миротворцами. Зачем, если и те и другие воевали с одним инопланетным врагом? Но и особых дружеских чувств они друг к другу не испытывали, поскольку у рейнджеров не было на «мокрых» территориях никаких властных полномочий. Как и прежде, они считались лишь добровольной общественной организацией. Что-то типа большого спортивно-охотничьего клуба. Или вооруженной народной дружины, разве что теперь они лишились возможности отстаивать свои политические интересы.

Само собой, рейнджерам очень не нравилась пришлая власть на родной земле. Но они, скрипя зубами, были готовы ее терпеть, поскольку им нечего было противопоставить регулярным армиям России и Китая. Тем более что «оккупанты» вели себя с ними вполне дипломатично, не пытались ими командовать и не приказывали их отрядам разоружиться или распуститься. Напротив, бойцов NRA обычно извещали о готовящихся войсковых операциях против атлантов. И приглашали принять в них участие, от чего те никогда не отказывались. Хотя самые смекалистые из рейнджеров осознавали, что этим миротворцы убивают сразу двух зайцев: получают подкрепление и, стравливая их с тварями, заодно сокращают количество неподконтрольных им вооруженных формирований.

В данном случае политика «худого мира» полностью себя оправдывала. Ни одна из сторон не искала с другой ссоры. А если таковые возникали, это происходило исключительно по недоразумению и вскоре заканчивалось перемирием. Вот поэтому китайцы предпочли не соваться на завод Голдфиша со своими претензиями. И убрались восвояси, махнув рукой на возникший у них под боком рейнджерский форпост. Главное, это оказались не бандиты, а со всем остальным можно было легко смириться.

Но хитрый Илай был таким же рейнджером, как я – религиозным миссионером. Да, он торговал со многими их отрядами и здоровался за руку с их лидерами. Впрочем, так же, как и я. Вот только в отличие от меня Голдфиш был американец, и ему не запрещалось прикрываться гербом и флагом NRA. Я же не мог этого сделать не потому, что был русским, – в рядах Ассоциации хватало и моих соотечественников, и даже китайцев. По мнению рейнджеров, я продавал им патроны со складов «оккупантов», а значит, сам принадлежал к их числу, даром что дезертировал из их армии. А «оккупант» хоть и мог называть себя другом рейнджеров, но не имел права позорить их символы, рисуя те на своей машине.

А что же Голдфиш? Да ничего. С тем же успехом он поставлял оружие и бандитам, с которыми рейнджеры вели войну! Последнее обстоятельство он, естественно, не афишировал и стал бы рьяно отрицать такие обвинения на допросе. Но для нашего брата-контрабандиста это давно уже были не догадки, а общеизвестные факты. У нас хватало общих клиентов, которые частенько пытались сбивать цену, рассказывая, почем этот же товар им предлагал давеча наш конкурент.

Торговал ли напрямую с бандитами я? Хм… Ну как сказать… Пожалуй, лучше воздержусь от ответа, поскольку речь сейчас идет не обо мне, а о нашем пленнике, в чью штаб-квартиру мы только начали свое проникновение.

Само собой, что штурмовать ее в лоб являлось провальной затеей. И со всех других направлений – тоже. Но, прежде чем наш информатор Генри Хини отошел в мир иной, мы основательно допросили его насчет логова его бывшего босса, которое он знал вдоль и поперек. Не пускали его лишь в секретное хранилище под бассейном, в чем он сам же нам и признался. А поскольку у Стручка не было резона нам врать, стоя одной ногой в могиле, мы предпочли ему поверить. Хотя версию, что он натравливает нас на Голдфиша просто из желания отомстить, исключать тоже не стоило.

Когда-то на задворках этого завода имелось маленькое озерцо, превратившееся после Потопа, как и многие другие закрытые водоемы, в большое соленое озеро. Оно «отъело» у завода треть территории, но до единственного не смытого волной цеха не добралось. А Голдфиш превратил его не только в ремонтную мастерскую и товарный склад, но и в крепость, защищенную не хуже какой-нибудь миротворческой базы. Над заводом по-прежнему реял флаг NRA, который пускал пыль в глаза НОАК. Поэтому мы не исключали вариант, что если хозяева цитадели поднимут тревогу, к ним из города может прибыть подкрепление. Хотя вряд ли оно станет торопиться. Китайцы – ребята злопамятные. Они не забыли, кто опередил их при захвате завода «Ремингтон». И могут отплатить рейнджерам с азиатским коварством: сначала дадут врагу хорошенько их потрепать, прежде чем китайская «кавалерия» явится-таки им на подмогу.

Честно говоря, у меня не родилось ни одной светлой мысли, как нам втроем расколоть сей крепкий орешек. К счастью, у меня в команде было аж двое морпехов, которые кое-что соображали в таких заковыристых вопросах.

– Тлуба! – важно подняв палец вверх, заявил Вэй Тан, зарисовав со слов Генри схему крепости. – Не канализация! Тлуба для соленой воды! Генли сказал: для бассейна с атлантами Голдфиш качает воду из озела. Нам нада эта тлуба!

– Зачем? – удивился я. – Хочешь пролезть по ней в крепость? Да она, небось, диаметром не шире танкового дула. И к тому же выходит из берега в воду на большой глубине.

– Не плолезть, – уточнил шанвэй. – И не нада. Запустим туда отлавляющий газ. Бассейны – они не гелметичны. Сначала газ убьет атлантов. Потом начнет испалятьса и убьет остальных.

– Жестоко, но любопытно, – кивнул я. Но потом сразу помотал головой. – Только одна проблема – нынче с «пыльцой» напряженка. Заказов на нее много, а вот достать ее стало трудновато. И ваши, и наши отказываются поставлять мне «пыльцу» – говорят, пошел слишком строгий ее учет и все такое. Все, что у нас есть сейчас в наличии, – это экспериментальные «Краситель-5» и «Кисель-8». Но они эффективны только против тварей, так как растворяются в воде и не испаряются.

– А если затолкнуть в трубу мощный заряд «пастилы»? – предложил Рында. – Настолько далеко, насколько сможем. Снесем, короче говоря, к чертовой матери половину крепости. А потом зайдем внутрь и перебьем всех, кто еще будет дергаться.

– Слишком хлопотна, – усомнился Тан. – Слишком ненадежна. Взлыв нада долга готовить. Нада пять лаз нылять для точнога ласчета. Эта многа. Столька попыток нет. Есть толька одна. Поэтому газ нада.

– Постойте-ка! – вдруг осенило меня. – Понятно, что с «пастилой» мы рискуем пролететь во всех смыслах. Но кто сказал, что вместо нее нам нужна армейская «пыльца», а не другой газ? Как насчет ацетилена?

– Ты что, предлагаешь Тану нырнуть в ту лужу с тяжеленным железным баллоном от газовой сварки? – хохотнул Остап.

– Зачем – с баллоном? – удивился я. – Есть способ гораздо проще. Ты что, в школе не мастерил бомбочки из карбида?

– Нет, конечно, – ответил морпех. – Я в школе усиленно занимался спортом, а не лазил по стройкам и не воровал химикаты.

– Оно и видно. Какое все-таки скучное у тебя было детство, – посочувствовал я ему. – Ну да ладно, черт с тобой. А вот Тан, как подрывник, должен знать, о чем я толкую.

– Калбид кальция! Ацетилен! Тоже очень холошо! – оживился боевой пловец. – Большой заляд калбида в тлубу, потом клепкая затычка – и сиди, жди, когда шалахнет!

– А если не шарахнет? – нахмурился Рында, у которого и впрямь были не особо широкие познания в химии.

– Если затолкать в трубу карбида по самое не балуй – еще как шарахнет, – заверил я его. – К тому же карбид и достать легче легкого, причем законным способом. Меня больше волнует, насколько крепко Вэй закупорит трубу со своего конца. Потому что, если он закупорит ее плохо, выныривать ему придется очень быстро и, скорее всего, по частям.

– Лазбелемса, – не испугался столь неприятной перспективы Тан. – Плоблема лешаема. Больше боюсь атлантов. В том озеле их, навелна, до сих пол многа.

– Как знать, – почесал я макушку. – Хини говорил, что головорезы Илая отстреливают их со стен крепости в качестве тренировки. Но извести их таким способом подчистую, конечно, нельзя. Подчистую тварей можно только вытравить. Чего Илай явно не делал, ведь он закачивает воду в свой бассейн прямо из озера. Так что смотри под водой в оба, ведь там мы тебя уже не прикроем…

4

Урок практической химии для позабывшего школьные науки Рынды выдался нагляднее некуда. За возможность швырнуть в воду то количество карбида, что мы заготовили для нашего «опыта», я бы в детстве продал душу дьяволу. Но даже сегодня, когда тяга к пиротехническим экспериментам во мне давно иссякла, я не мог не восхититься устроенным Вэй Таном фейерверком…

Подводный этап нашей операции выдался самым сложным. Второй сложностью было не попасться раньше времени на глаза врагу, чьи наблюдатели могли засечь наш грузовик с крепостной стены. Уж их-то наша маскировка не проведет. Увидев, что «Ошкош», на охоту за которым выехал вчера Илай, движется один, без конвоя, оставшиеся в крепости громилы сразу заподозрят неладное. Поэтому нам следовало остановиться и затаиться еще до того, как завод Голдфиша окажется в пределах нашей видимости.

Справа и слева от дороги громоздились высокие гряды перемешанного с грунтом мусора: выдранных с корнями, древесных стволов, ржавых остовов автомобилей, поваленных столбов, обломков зданий, металлоконструкций и тому подобного. Их оставили в свое время бульдозеры, расчищавшие шоссе от последствий цунами. Иногда в них можно было обнаружить просветы для съезда на примыкающие к трассе проселки. Последние вели, как правило, недалеко – к строениям, что заинтересовали прокладчиков трассы. А также на берега водоемов, куда наведывались военные патрули, следящие за активностью тварей.

В один такой просвет мы и свернули, не доехав до завода пару километров. Отвалы загораживали «Ошкош» лишь от наблюдателей из крепости, но не от тех, кто мог проехать мимо нас по дороге. Впрочем, это был приемлемый риск, на который мы были готовы пойти. Для встречи с патрулями у нас лежали наготове необходимые документы. А для стычки с подручными Илая, что тоже могли здесь объявиться, у нас имелись пулеметы. Но их придется пускать в ход, только если Рынде не повезет уничтожить врагов по-тихому. Потому что если поднимется стрельба, наша авантюра почти наверняка потерпит крах.

Взобравшись на отвал, мы залегли среди мусора и осмотрели нашу цель. А осмотрев и сделав выводы, снарядили и отправили шанвэя в путь. После чего еще раз проверили, надежно ли связан пленник, вернулись на отвал и продолжили наблюдение.

Отсюда нам была видна и крепость, и озеро, и трасса, так что никто не мог приблизиться к нам незаметно. Кроме разве что аса вроде Вэя и Рынды, но и ему пришлось бы попотеть, чтобы ускользнуть от зоркого взора Остапа.

Найди мы укрытие поближе, и он смог бы прикрыть китайца из винтовки с оптическим прицелом. Но с такого расстояния обеспечить снайперское прикрытие было невозможно. И нам осталось лишь следить за Таном, хотя и это было сложно. По крайней мере, для меня. Перебегая от одной кучи мусора к другой, он умудрялся маскироваться не только от стражей завода, но и от нас, пусть даже мы были ему не враги. Рында указывал мне на ориентиры, по которым я мог определить, где в данный момент находится Вэй, да только все напрасно. Едва у меня получалось заметить там шевеление, как тут же выяснялось, что я таращусь на пустое место, а китаец переместился еще дальше.

– Ну все, нырнул наш узкоглазый! – известил меня Рында примерно через сорок минут после того, как мы распрощались с шанвэем.

– Да где же он, где? – Я взялся высматривать расходящиеся по воде круги, но не смог обнаружить и их.

– Ай, да ну тебя! – отмахнулся от меня морпех, которому осточертело работать моим консультантом. Тем более, что проку от его советов все равно было чуть. – Уплыл и уплыл. Теперь главное, чтобы на тварей по пути не напоролся. Будет обидно, если они обломают нам весь праздник.

Опыт подводного общения с инопланетянами у Вэя имелся. И то, что он остался в живых после этих «близких контактов третьей степени», нас обнадеживало. Гигантские атланты в этом небольшом и явно неглубоком озере вряд ли водились. Да и просто крупные, видимо, тоже – Генри Хини не припоминал случаев, чтобы они нападали на завод. Зато твари человекообразной формы – аквамены – и меньше встречались, а иначе как бы Голдфиш пополнял свою коллекцию «аквариумных рыбок»?

Доказательство этому мы получили очень скоро.

Ширина озера там, где его намеревался переплыть Тан, была небольшая – метров триста пятьдесят, не более. Для тренированного аквалангиста это были сущие пустяки. Даже несмотря на то, что он нес с собой груз упакованного в непромокаемый чехол карбида, набор инструментов и специальный пистолет-пулемет для подводной стрельбы. Мы знали примерную траекторию, по которой плыл китаец, поскольку обсудили ее накануне. И когда на его маршруте из воды неожиданно всплыло тело, мы занервничали.

– Расслабься – это не Тан, – всмотревшись в бинокль, успокоил меня Рында. – Насколько я помню, у него на пузе точно нет чешуи. Да и ласты у него только на ногах, а не на всех четырех конечностях. Но Вэй этого жмурика точно видел. Готов поспорить, что тварь всплыла кверху брюхом сразу после их встречи.

Появление на поверхности озера дохлого атланта заметили и в крепости. Часовые на крыше и наблюдатели в окнах тут же открыли по нему огонь, и вода вокруг него забурлила от ударивших в нее очередей. Такой ажиотаж при виде обычной дохлятины объяснялся просто. Живые аквамены нынче боялись выныривать близ завода, поскольку обожающие стрелять по ним люди приучили их к осторожности. Но желание упражняться в стрельбе у людей не иссякло, вот они и радовались каждой показавшейся из воды твари. Даже той, убивать которую уже не требовалось.

Между тем это был лишь один из четырех напавших на шанвэя акваменов. Трех других, которых он также нашпиговал пулями, мы и илаевцы не увидели, потому что их тела пошли на дно. Видимость в мутной воде была плохой, но у Тана имелся при себе компактный сонар. Он фиксировал все движущиеся объекты в радиусе, достаточном для того, чтобы пловец успевал реагировать на опасность. И решетить ее из пистолета-пулемета до того, как она приблизится.

Поиск трубы для забора соленой воды китаец тоже вел не наугад. Труба то и дело забивалась плавучим мусором – наверняка это случалось не без участия атлантов, – и тогда хозяева отправляли под воду команду чистильщиков. А чтобы им было проще сориентироваться, на омываемой озером стене цеха была нарисована метка – вертикальная белая полоса. Которая ни о чем не говорила посторонним. Но поскольку, судя по свежести краски, ее нанесли недавно, значит, там Вэю и надо было искать свою цель.

Она была обнаружена довольно скоро – отметка указывала своим нижним концом аккурат на нее. Дальнейшее являлось для боевого пловца привычной работой, хотя прежде ему не доводилось устраивать «ацетиленовые» диверсии. Весь наш запас карбида мы расфасовали в шашки наподобие динамитных, обернув каждый заряд промасленной оберточной бумагой. Еще в Оклахома-Сити мы опытным путем выяснили, что такой чехол размокает в воде примерно за полчаса. Этого времени Тану должно было хватить, чтобы завершить работу и отплыть на безопасное расстояние.

Сама подготовка заняла у него не более десяти минут. Протолкнув как можно дальше в трубу все шашки, он засунул вслед за ними пробку, сделанную из обычного автомобильного поршня. Но этого было недостаточно. Чтобы пробку не вышибло, шанвэй надел на конец трубы ручную гидравлическую струбцину и расплющил его. После чего вся энергия от химической реакции должна была пойти по пути наименьшего сопротивления – внутрь крепости, а не наружу.

Тащить назад увесистую струбцину и прочие инструменты было непрактично – они замедляли Вэю отступление. Поэтому он выбросил их, а сам, шустро работая ластами, поплыл прочь.

Возвращаться обратно ему не имело смысла. И он выбрался из озера не на противоположном берегу, а на этом – там, где оно подходило к самой дороге. И где мы могли подобрать диверсанта после того, как настанет наш черед действовать.

Тан сработал безукоризненно. А вот мы с Рындой оплошали, даже несмотря на то, что сейчас единственной нашей обязанностью было стеречь пленника. Обязанность совсем несложная, но, к нашему величайшему стыду, мы с ней не справились.

Периодически либо я, либо Остап возвращались к грузовику и проверяли, в порядке ли кандалы Илая. Последним его осмотрел я и снова не обнаружил ничего подозрительного. Но надо же было такому случиться, что спустя пять минут этот скользкий гад как-то изловчился вскрыть замки на наручниках, развязал веревку на ногах и оказался на свободе.

Хвала чуткому слуху Рынды – он издалека расслышал, как щелкнул замок на кабинной двери, пусть Голдфиш и старался открыть ее как можно тише. Вообще-то, отправив Тана, я и Остап выволокли пленника наружу и уложили на землю так, чтобы он был у нас на виду. И зачем вместо того, чтобы сразу же задать деру, освободившийся Илай полез в кабину? Понятно, зачем: чтобы украсть ключи или хотя бы выдрать из замка зажигания провода. А может, он хотел вытащить гранату из разгрузочного жилета, который Вэй, переодевшись в гидрокостюм, оставил на сиденье? И такое не исключалось. После чего Голдфиш отбежал бы от «Ошкоша», бросил гранату в кузов, где было полно взрывчатки, и привлек бы к нам внимание своей банды самым эффектным способом из всех возможных.

– Твою же мать! – выругался Остап, увидев забирающегося в кабину Илая. И, выхватив «браунинг» с глушителем, взял беглеца на прицел. – А ну замри на месте, падаль! Замри, не дергайся, а не то башку продырявлю!

Кричал он не во весь голос – так, чтобы его не слышали на другом берегу озера. Но до ушей Голдфиша его окрик долетел. Я бы на месте Илая после этого точно сдрейфил и растерялся, но он снова нас перехитрил. Будучи уверенным, что мы не станем дырявить кабинные стекла, он не подчинился Рынде и тут же спрыгнул вниз. А когда очутился на земле, то был уже заслонен от нас грузовиком.

– Вот сучара! – прорычал морпех и бросился в погоню за пленником.

Я припустил за Остапом, поскольку у меня имелся такой же бесшумный пистолет. Правда, обращался я с ним не так умело, но для огневой поддержки товарища моих навыков хватит.

Не успев напакостить нам на прощание, Илай не желал так легко сдаваться, даже рискуя заполучить пулю в спину. Когда мы подбежали к машине, он улепетывал от нас в сторону трассы с такой скоростью, что Рында даже присвистнул от удивления. Я тоже сроду не подумал бы, что в этом немолодом толстяке вдруг пробудятся олимпийские таланты. Тем не менее мы не имели права упускать оружейного барона. И продолжили погоню, ведя по нему огонь на бегу. Само собой – неприцельный, поскольку спринт и пистолетная стрельба очень плохо между собой сочетались. А особенно стрельба на большую для пистолета дистанцию.

Мы тоже бежали во всю прыть. Но пока мы спускались с кучи, беглец взял неплохую фору и выбежал на дорогу на полминуты раньше нас. После чего, свернув за отвал, скрылся с наших глаз.

Не сомневаясь, что Илай чешет по трассе к заводу, мы были полны решимости если не догнать его, то подстрелить. Но когда мы тоже свернули за придорожный отвал, нас ожидал очередной неприятный сюрприз.

Голдфиш пропал!

Понятно, что за тридцать секунд, пока мы его не видели, он свернул с трассы. Но вот куда свернул? В отвалах было мало проездов для грузовиков. Зато проходов для пешеходов – хоть отбавляй, так как мусорные кучи не всегда лежали вплотную друг к другу.

– Вот же гнида! – Остап водил пистолетным стволом туда-сюда, пытаясь изловить в прицел Илая, если он вдруг где-то мелькнет. Но беглеца словно ветром сдуло. И следов на дороге он не оставил, поскольку сегодня она, как назло, была сухой.

Разбежавшись вправо и влево, мы с Рындой заглянули за отвалы по обеим сторонам дороги, но и там никого не обнаружили. Голдфиш явно знал окрестности завода. И знал, куда драпать, чтобы сбить преследователей с толку. Вероятно, он нырнул от нас в какую-нибудь ложбину или канаву, которую отсюда было не разглядеть. И либо он залег в ней и затаился, либо продолжал бежать по ней к крепости, удаляясь от нас с каждой секундой.

Впрочем, искать эту канаву мы не пошли, потому что в этот момент в крепости прогремел долгожданный взрыв.

Дабы не пропустить такое зрелище, мы с капитаном вмиг забыли об Илае и взбежали на ближайший отвал. После чего наше настроение тут же приподнялось. Ибо, ожидая увидеть фейерверк, мы не думали, что он окажется настолько впечатляющим.

Мы могли только гадать, что происходило в крепости перед взрывом. Но того количества реактива, которое Вэй натолкал в трубу, хватило с избытком, чтобы за короткое время наполнить завод ацетиленом. От которого вода в бассейне, надо полагать, забурлила будь здоров. Воспламениться же газ мог от чего угодно – хоть от тлеющего окурка, хоть от искры, что проскочила между контактами в каком-нибудь электрощите.

Адское пламя и клубы черного дыма ударили изо всех заводских окон, дверей и даже щелей. Грохот докатился до нас мгновением позже. От взрыва одна из стен и половина крыши обвалились, но прочие стены и оставшиеся перекрытия все-таки устояли. И это хорошо – не хотелось бы, чтобы тайник Голдфиша оказался под завалами, чье разгребание не входило в наши планы.

Что стало с хозяевами крепости, мы в бинокли не разглядели. Густой дым и пыль от рухнувшей стены быстро заволокли всю округу, и потому было неясно, успели они спастись или нет. По идее, они должны были унюхать перед взрывом резкий, противный запах. Мы купили технический карбид кальция, а в нем, как и в техническом пропане, имелись специальные добавки. Такие, чтобы выделяемый при реакции с водой огнеопасный ацетилен можно было мгновенно учуять носом. И сбежать, так как дышать этой едкой дрянью уже нельзя.

– По-моему, мы все-таки переборщили с химикатом, – покачал головой Рында, указав на пылающую, полуразвалившуюся крепость. – Вполне хватило бы дозы раза в два меньше. Странно, что ты не допер до такого, а еще говорил, что этот порошок знаком тебе со школы.

– Сказал тоже! – усмехнулся я. – Самое большое, что мы в детстве взрывали карбидом, так это огородные сортиры. А заводик Илая, как ты, небось, заметил, будет немного побольше их. Хотя ты прав: учтем сегодняшний урок на будущее, если вдруг снова захотим поиграть с ацетиленом… Так что прикажешь делать с Голдфишем?

– А что с ним теперь делать? – пожал плечами морпех. – Пусть чешет или прямо на пожар, или в другую сторону, если он не настолько тупой, чтобы снова лезть под наши пули… Ладно, пошли обратно. Пора подбирать узкоглазого и ехать к нашему сокровищу. Полагаю, оно уже заждалось, когда его отыщет и заберет себе более достойный хозяин…

5

Сколько бы илаевцев ни выжило при взрыве – пускай даже все, – нам было не отвертеться от встречи с ними. Но мы подготовились к этой встрече, ведь, как гласит пословица, нельзя пожарить яичницу, не разбив яйца. Или, если говорить о нас: нельзя добраться до сейфа внутри крепости, не вторгнувшись в саму крепость. Которую мы «продезинфицировали» настолько, насколько смогли. И теперь нам требовалось подчистить грязь, что там еще осталась.

Предусмотрительный Голдфиш хранил свой товар в отдельном помещении с толстыми бетонными стенами, поэтому огонь туда не добрался. В остальном здании гореть тоже было особо нечему. И к нашему приезду пожар начал мало-помалу сходить на нет, полыхая лишь отдельными очагами.

Вторгаться на завод было решено со стороны рухнувшей стены. Затем, чтобы не дать стражам тамошних богатств обстреливать нас из приспособленных для обороны укрытий. Все укрытия, которые они могли занять на этом направлении, представляли собой лишь дымящиеся груды обломков. Прятаться за ними было отнюдь не так удобно, как за привычными стенами. И вести по нам огонь приходилось с позиций, подступы к которым не были пристреляны. Этот фактор морпехи тоже, разумеется, учли. И не собирались давать врагу время на пристрелку, планируя разделаться с ним как можно быстрее.

Самые радужные прогнозы не оправдались – нас все-таки ожидал комитет по встрече. Правда, в него входил не весь здешний гарнизон. И даже не половина, хотя открытая по нам стрельба вынудила меня притормозить, сдать назад и спрятать «Ошкош» за отвалами мусора. Конечно, у него имелась кое-какая бронезащита, но полагаться на нее сегодня я не стал. Нельзя допустить, чтобы нам прострелили колеса или радиатор, ведь с такими поломками мы не сможем слинять отсюда по-быстрому.

Среди уцелевших хозяев царило смятение, и оно не позволило им дать нам организованный отпор. Чего нельзя сказать о нас. Когда доходило до драки, Рында и Вэй понимали друг друга с полуслова. А иногда вообще без слов. Оба морпеха запросто переходили на язык жестов, если их перекличка грозила привлечь к ним ненужное внимание.

Я в их спецназовских штучках не разбирался, но меня и не заставляли лезть вместе с ними на рожон. Да я и сам туда не рвался. Мне было велено держаться позади моих опекунов и прикрывать их с тыла. Что в таких боях, как сегодняшний, было относительно безопасно. Потому что когда Остап и Тан планировали нападение, они рассчитывали его так, чтобы не дать врагу контратаковать себя с флангов или сзади.

Хозяева не знали, какие силы атакуют их завод, и побоялись идти в контратаку. Вместо этого они заняли оборону за обломками рухнувшей стены. Поначалу это и впрямь казалось верным решением. Однако потом, когда морпехи принялись со знанием дела «сковыривать» со своего пути эту преграду, илаевцам пришлось задуматься, а все ли они делают правильно.

Перво-наперво капитан и шанвэй занялись «бухгалтерией»: сосчитали противостоящих им врагов. Остап сымитировал атаку, перебежав несколько раз от укрытия к укрытию, а Тан прикинул, откуда при этом по нему был открыт огонь. Прикинул – и попутно уложил из своей любимой снайперской винтовки «джи-эс» парочку высунувшихся из-за обломков илаевцев. После чего те стали осыпать пулями не только Рынду, но и наши с китайцем позиции.

Поскольку они стреляли неприцельно, особо беспокоиться не стоило. Свистящие над головой пули – привычное в Бывших Штатах дело. Причем это еще не самая крупная неприятность, в которую здесь можно угодить. Гораздо страшнее, когда тебя обстреливают всякой дрянью атланты, ведь от нее не спасешься, укрывшись за камнями или в окопе.

Залегший на полпути к врагу Рында что-то просигналил жестами Вэю, и тот, обернувшись ко мне, крикнул:

– Эй, Люгел! Слышишь меня? Давай «мичиганский валиант»! Жива! Понял, да?

– Я понял, понял! Одну минуту! Уже иду! – отозвался я. И, отложив автомат, побежал к грузовику за пулеметом.

В Мичигане, где мы однажды угодили в бандитскую засаду, все происходило по-другому. Но я догадался, что задумали сейчас морпехи.

– Твои цели слева от того лельса, мои – сплава, – кратко проинструктировал меня Тан, когда я вернулся с «миними» и, установив его на сошки, приготовился к стрельбе. – Готов?.. Тогда – огонь!

Рельс, про который он заикнулся, являл собой гнутую балку. Она не упала с наполовину обвалившейся крыши и теперь свисала над обломками стены. При взгляде от нас на позиции врага эта балка находилась где-то над центром его оборонительного рубежа. И я, получив команду, принялся долбить пулеметными очередями по укрытиям противника слева от этого условного разделителя. Вэй занялся тем же самым, только его пули стали крошить обломки справа от балки.

В нашу задачу не входило кого-либо подстрелить, хотя, случись такое, мы были бы только рады. Сейчас мы прикрывали Рынду, который хотел подобраться еще ближе к груде обломков. Но не затем, чтобы штурмовать их в одиночку. Под нашим огнем он добежал до очередного укрытия – это был край уцелевшей стены – и спрятался за него.

Дотуда засевшие выше вражеские стрелки уже не доставали. Капитану тоже было неудобно стрелять по ним из автомата, но он предвидел это еще до того, как отправился сюда. И потому прихватил с собой дополнительное оружие – пятнадцатизарядный автоматический гранатомет «эл-джи-6», который он нес за спиной на ремне.

Расстреляв по завалам очередью половину гранатометного барабана, Остап вновь скрылся за стеной, позволил гранатам взорваться, а затем выпустил туда же остаток магазина. Вышло очень даже недурственно. Засыпанная гранатами вражеская оборона понесла урон не только от них, но и от фрагментов кровли, что обрушились на головы илаевцам после устроенной взрывами встряски. А пока оседала пыль, Вэй успел добежать до Рынды и присоединился к нему. Я же продолжал строчить из пулемета, не столько прикрывая морпехов, сколько усугубляя охватившую выживших врагов панику.

Израсходовав вторую ленту, я заменил «миними» перегревшийся ствол на холодный, перезарядил его и хотел продолжить стрельбу, но Остап махнул мне рукой, велев прекратить огонь. По жестам, которыми он обменялся с Таном, я понял, что они собираются вторгнуться в крепость через пролом и добить оставшихся хозяев. Оттуда, где они сейчас находились, им было виднее, какие потери понес враг. И раз они не боялись нарваться внутри на ожесточенный отпор, значит, потери эти и правда были велики.

Следующую четверть часа, пока в крепости шла перестрелка – не слишком активная; так сказать, эпизодическая, – я просидел без работы. Ну, если только не считать работой наблюдение за округой и попытки высмотреть невесть куда запропастившегося Голдфиша. Который и впрямь будто в воду канул, хотя, насколько я его знал, в озеро он точно не сунулся бы.

Я не слишком опасался Илая, ведь ему негде было взять оружие. Да и с оружием он с нами тремя в одиночку не справится. Скорее всего, когда прогремел взрыв, Голдфиш решил, что теперь ему точно конец, и передумал возвращаться в горящую крепость. Так что сейчас он был уже где-то на пути в Литл-Рок. Куда мы пока не собирались возвращаться, так как наша цель была все еще не достигнута.

– Заводи машину и гони ее сюда! – вызвал меня по рации Остап после того, как стихла стрельба. – Давай, шевели поршнями! Не бойся, мы здесь хорошо прибрались!

Да я и не боялся – вот еще! Или, вернее, боялся, но теперь по другой причине. После взрыва прошло достаточно времени, за которое на заводе также было наделано много шума. И в городе, и на авиабазе должны были уже заволноваться. Особенно при виде поднимающегося на востоке столба дыма. Я, конечно, предполагал, что миротворцы не станут торопиться на подмогу NRA. Вот только кто их в действительности знает – а вдруг возьмут и примчатся сюда с минуты на минуту, да еще в составе целой роты?

Как бы то ни было, идти на попятную было поздно. И я, вернувшись за руль, подогнал «Ошкош» туда, куда указал мне Остап…

Когда я впервые узнал, что Голдфиш держит у себя в резиденции атлантов, – а случилось это задолго до нынешних событий, – я немало удивился его блажи. Ладно там рыбки, пусть даже пираньи, или земноводные, пусть даже жабы! Эти твари хотя бы не пытаются удрать, когда их помещают в закрытый искусственный водоем. Чего нельзя сказать о пришельцах. Да, среди них хватает откровенно безмозглых особей. Но куда чаще они – довольно сообразительные существа, которые даже пытаются выходить иногда на контакт с людьми.

Понятно, что если поместить умных тварей в аквариум, за ними будет нужен жесткий надзор. Не считая возни с кормежкой, регулярной подачи свежей воды, чистки аквариума… И ладно, радуй они при этом глаз, как радуют его своей пестротой коралловые рыбки. Но наблюдать за ними немногим приятнее, чем за огромными уродливыми жабами, – как по мне, занятие только для извращенцев.

Впрочем, Генри Хини открыл мне глаза на эту странность своего бывшего босса. Которая оказалась на поверку вовсе не блажью, а практической частью его бизнеса. Голдфиш отлавливал тварей с одной-единственной целью – для того, чтобы испытывать на них особые боеприпасы, выпуск которых он хотел у себя наладить. Такие боеприпасы, которые наносили бы максимальный урон не только на суше, но и в воде, потому что обычные пули не обладали такой универсальностью. Вот и все. Я изгнал Илая с рынка обычных «семечек», поэтому он решил создать свой рынок, где у него не будет конкурентов, и поставлять на него только свой эксклюзивный товар.

Что ж, похвальное начинание для по-настоящему амбициозного бизнесмена. Увы, но мечте Голдфиша так и не суждено было сбыться. Как и остальным его мечтам, которых я лишил его за минувшие сутки.

Взрыв убил всех чешуйчатых подопытных и разбросал их склизкие тела вокруг бассейна, где Голдфиш тестировал свои экспериментальные пули. Сама же техническая лаборатория располагалась в углу гигантского помещения, какое представлял собой завод изнутри. Лишь товарный склад и апартаменты Илая были отделены от цеха бетонными стенами, но они интересовали нас во вторую очередь. Мы нагрянули сюда прежде всего, чтобы проверить главный тайник Илая. А все остальное было лишь приятными и необязательными бонусами, от которых мы в случае чего могли отказаться.

– Ну и как успехи? – осведомился я, выпрыгивая из кабины после того, как загнал «Ошкош» в цех.

– На вид – бассейн как бассейн, – отозвался Рында, уже успевший бегло изучить цель наших поисков. – К тому же зачуханный, как свиное корыто. Да, похоже, стерильностью тут и не пахло.

– Нада искать секлетный лычаг, – авторитетно заявил Тан. – Нажал лычаг – сдвинул ванну в столону – нашел тайник!

Ванна эта, надо заметить, имела объем не меньше сотни кубометров и была наполовину вмурована в пол. Вдобавок к ее бокам были приварены площадки, с которых илаевцы кормили тварей и с которых они затем в них стреляли. Вырвать такую хреновину из бетона не смог бы и «Ошкош». А куда и, главное, чем она могла сдвигаться, было и вовсе непонятно. Такой сдвижной механизм должен был весить больше, чем она сама. И для конспирации его пришлось бы вдобавок размещать под полом.

Нет, ерунду сморозил китаец. Определенно, ерунду.

– Не думаю, что бассейн надо сдвигать, – опередил меня с ответом Рында. – Если здесь что и сдвигается, то, вероятно… вот он!

И капитан указал на большой лабораторный стол, весь усыпанный после взрыва обломками и битым стеклом. Почему Остапа заинтересовал именно этот стол, а не другие, что еще стояли вокруг аквариума? Наверное, из-за площадки, на которую он был водружен и к которой его прикрутили болтами. Прочие столы стояли на полу безо всяких премудростей. Но для этого зачем-то понадобилось сваривать возвышение из листового металла. Небольшое, но все равно его предназначение являло собой загадку.

– Ну и тяжеленный же, гнида! – заметил Рында, попробовав в одиночку столкнуть с места стол вместе с площадкой.

– Подсобить? – спросил я.

– Нет, не надо. Мы не своротим его даже втроем, – отмахнулся капитан. – Зачем вообще корячиться? Подгоняй грузовик – решим вопрос за пару секунд!

Парой секунд дело, конечно, не ограничилось. И парой минут – тоже. Пока я подогнал «Ошкош», пока мы зацепили к нему тросом стол, пока Рында проверил, не заминирован ли постамент, после того как я чуть-чуть сдвинул тот с места, – на это нам понадобилось куда больше времени. Зато оно было потрачено не напрасно. И когда стол был наконец-то оттащен, мы с несказанной радостью обнаружили под ним то, что искали, – вход в подвал. И то, что этот вход был замаскирован, почти гарантировало, что в подвале нас ждет много чего ценного.

У нас не было времени, чтобы устроить себе передышку и порадоваться удачной охоте. Но я все же прочувствовал значимость этого исторического момента. Вот она – достойная награда за все лишения, которые я здесь претерпел! И заработал я ее в буквальном смысле кровью и потом! Даже не верилось, что вот-вот случится чудо: моя жизнь сделает очередной крутой поворот. И на сей раз – в единственно правильном из всех возможных направлении.

Если не щелкать клювом, не болтать лишнего и устроить все по уму, через неделю я смогу купить себе место на нужном самолете. И навсегда улечу из Америки в самую спокойную и далекую от атлантов часть света. Например, в Австралию или на острова Океании. Потому что теперь я – богач, а богачи могут позволить себе все что угодно. В особенности – безграничную свободу, которой я раньше был лишен.

Войти в подвал, просто отодвинув в сторону маскировку, было нельзя. Вход туда перекрывала массивная взрывоустойчивая дверь. Не такая мощная и технологичная, как в банковском хранилище, но посолиднее тех металлических дверей, что ставят в подъездах или в квартирах. Придется с ней повозиться, это факт. Хотя эту трудность мы как раз предвидели и кислородный резак был у нас давно наготове.

Надев защитные очки, Вэй взялся перерезать замочные ригели. А мы с Рындой, пока суд да дело, забрались на крышу взглянуть, не движется ли сюда из города автоколонна миротворцев.

Колонна не двигалась, зато вскоре Остап заметил в небе подозрительную черную точку. Она летела в нашем направлении и быстро увеличивалась в размерах.

«Вертушка»!

Все правильно: незачем посылать подмогу, не зная, на что она может там нарваться. Сначала лучше провести воздушную разведку, а уже затем предпринимать какие-либо действия.

– Пошли-ка отсюда! – забеспокоился Рында. – Не хватало еще, чтобы китайцы засняли нас с тобой на камеру. Тебе-то, борзу, пофиг. А вот мне придется потом целый ворох объяснительных писать.

– Да уж не пофиг, поверь, – возразил я. – Когда тебя снимают на фоне взорванного горящего здания и кучи трупов, вряд ли это пойдет на пользу твоей репутации. Особенно если она и так небезупречна.

Мы поспешно спустились вниз, и я сразу же проверил, не увидят ли загнанный внутрь «Ошкош» с вертолета. Вроде не должны были – грузовик стоял далеко от обвалившейся стены и под уцелевшей частью крышей. Пилотам придется спуститься очень низко, чтобы заглянуть через пролом в цех. От чего они точно воздержатся. Вертолетчики миротворцев – народ осторожный. Этому научили их атланты, которые поначалу сбивали наши «вертушки» целыми эскадрильями, и они ничего не могли с этим поделать. В общем, как гласит народная мудрость: «Обжегшись на молоке, станешь дуть и на воду». Вот и здешние пилоты стали в итоге бояться не только инопланетян, но и людей. Практически всех, кто не носил форму РА или НОАК. Мародеры или бандиты тоже могли пальнуть по вертолету из «стингера», если тот им сильно досаждал. Например, как сейчас – летая кругами над местом их недавнего преступления.

Мы никого сбивать не собирались. Но и подставляться под объективы видеокамер тоже не желали. Прислушиваясь к шуму винтов, мы поглядывали в пролом, готовясь спрятаться за грузовик, если пилоты все-таки рискнут снизиться. Я поспешно сорвал с него все баннеры, даром что они принадлежали людям, совершенно непричастным к нашей войнушке. Но дело в том, что «Ошкош» уже успел засветиться в таком виде в городе. И мне не хотелось, чтобы его вдобавок засекли здесь. А без гербов его могли принять и за машину Голдфиша, и за чью угодно машину, тем паче что «Ошкоши» на дорогах Мокрой Америки не были редкостью.

– Готова! – объявил Тан, погасив горелку и снимая очки. На все про все у него ушло около получаса. – Плишлось попотеть – столька стелжней! Петли тоже слезал – в них был встлоен блокилатол!.. Эй! Это что там, велтолет?

– Да летает тут кругами уже минут десять, – пояснил Остап, так как за шипением и фырканьем горелки Вэй не расслышал прибытие воздушных разведчиков. – Обычный наблюдатель. Ни мы, ни грузовик ему сверху не видны. Хотя чем меньше мы проканителимся, тем нам же лучше. Так что давайте по-быстрому откроем чертову дверь и опустошим подвал. А сейф в кабинете Голдфиша и его склад пусть другие потрошат. Обидно, конечно, бросать столько ценного добра, но что поделать! Тут либо – либо: или миротворцы накроют нас здесь несусветными богачами, или мы удерем отсюда с частью добычи, зато избежим уйму неприятностей, из которых нам уже не выйти чистенькими.

– Не отклоем мы двель, – помотал головой шанвэй. – Говолю же – я слезал петли! Тепель тока глузовиком делгать нада.

– Понятно. Дергать – значит, дергать, – ответил я и снова полез в кабину. А Рында с Вэем схватили трос и, протянув его до подвальной двери, зацепили тот за ее массивную ручку…

6

– К-какого х-хрена?! – От неожиданности я даже попятился и начал заикаться. – А г-где з-золото, к-камни и… и в-все остальное?!

В подвале не оказалось электричества, и нам пришлось осветить его фарами «Ошкоша». И то, что мы увидели в свете этих фар, стало для меня шоком. Как, вероятно, и для морпехов. Только они, в отличие от меня, умели скрывать свои эмоции и отреагировали гораздо сдержаннее.

Подвальчик оказался совсем небольшим, но золота в него можно было напихать не одну тонну. Вдоль его стен стояли стеллажи, вот только полки на них были пусты. Все до единой! Чистые, как базарные прилавки в небазарный день! Еще, небось, с мылом помытые!.. Хотя нет, последнее – вряд ли, беря во внимание уровень здешней антисанитарии.

Короче говоря, вот тебе, бабушка, и пещера Аладдина! Спасибо, что заглянули, однако извините, но вы зашли не в самое удачное время…

– А что за хреновина вон там, под целлофаном? – спросил Рында, указав на стоящий в дальнем углу подвальчика большой ящик на колесах. Он был накрыт черной пленкой, и его можно было принять за все что угодно: от простой телеги для мусора до поломоечной машины, электрогенератора, компрессора или сварочного аппарата.

Примерно два метра в длину, полтора в высоту и столько же в ширину – таковы были габариты ящика. Непонятно, правда, зачем его водрузили на шасси аж с тремя парами колес – тоже весьма странных. Каждое из них было в диаметре около полуметра и опять же около полуметра шириной. Да и сама конструкция шасси выглядела чересчур сложной для всех вышеперечисленных мною транспортабельных устройств.

– Могу предположить, что это и есть наш контейнер с золотом и бриллиантами, – заметил я, мало-мальски уняв волнение, – но теперь я вообще боюсь что-либо предполагать. Кто-нибудь, умоляю, сорвите с него упаковку. Потому что если это сделаю я, а там окажется какая-нибудь бетономешалка, боюсь, меня инфаркт хватит.

– Слизняк! – пробурчал Остап, но просьбу мою все же уважил. И, подойдя к загадочной конструкции, сдернул с нее пленку размашистым жестом. Так, словно открыл для нас с Вэем памятник, ни больше, ни меньше.

– NASA?! – почти в один голос выдохнули я, шанвэй и капитан, так и застывший на месте с куском полиэтилена в руке. Кроме этого логотипа на нашей добыче были изображены и другие, но нам они уже ни о чем не говорили.

Несмотря на то что наш трофей предстал перед нами во всей своей скупой, угловатой красе, от этого он не перестал выглядеть менее загадочно. Раньше мы видели под пленкой большой железный ящик на колесах. Теперь мы таращились на большой железный ящик на колесах, украшенный эмблемой Национального управления по воздухоплаванию и исследованию космического пространства США. Изменилось лишь то, что теперь его ценность стала для нас куда очевиднее. Не зря же, в конце концов, Голдфиш спрятал его отдельно, а не оставил в цеху или на товарном складе.

– Класс! – воскликнул я. – Да мы просто настоящие джедаи – освободили из плена самого «Эр-Два-Дэ-Два»!

– Слишком не похож! – возразил Тан. – Слишком большой. И квадлатный.

– Плевать, что квадратный, – ответил я. – Главное, чтобы за него отвалили круглую сумму. И желательно в юанях. Такую, что вытащит нас, благородных джедаев, из той черной дыры, в которую мы вляпались.

– Вы про что вообще? – не врубился Рында.

– Ай, не бери в голову, – отмахнулся я. – Лучше проверь, тяжелый этот ГНК или нет, и получится ли закатить его в кузов. А то как бы нам не пришлось тащить его на буксире и смешить весь честной народ. Не сказать, что меня это сильно обеспокоит. Просто не хочу привлекать к нам лишнее внимание.

– ГНК? – переспросил Вэй. – Кто он? Не помню такога лобота в «Звездных Войнах».

– Это не робот, – пояснил я. – ГНК – значит Гроб На Колесах. Впрочем, если кто-то даст ему другое, более приличное название, я не против.

Шанвэй лишь пожал плечами: похоже, вопрос терминологии был для него непринципиальным. Капитан тоже промолчал, дав понять, что ему все по барабану. Поставив ногу на левое переднее колесо ГНК (а может, на заднее правое – поди разбери, где тут перед, а где зад), Рында потолкал его туда-сюда. И не встретил почти никакого сопротивления. Он мог бы толкать эту штуку в два раза слабее, и она все равно поддалась бы.

– Килограммов шестьсот – семьсот весит, – прикинул Остап, – но движется как по маслу. Думаю, с толкача мы ее в кузов закатим… Ну что, есть у кого идеи насчет этого марсохода и того, сколько нам за него могут отстегнуть? Сдается мне, будь это просто кусок цветного металла, Голдфиш давно загнал бы его по дешевке скупщикам утиля, а не хранил в сейфе, как зеницу ока.

Безусловно, кое-какая догадка у меня уже была. Но я не успел ее озвучить, потому что в этот момент на сцене вдруг объявился новый персонаж. Или, правильнее сказать, не новый, а еще не позабытый старый. И вернулся он, гад, крайне не вовремя, да к тому же не с пустыми руками.

– Ну что, суки, попались?! – проорал Илай Голдфиш, которого только что помянул Рында. И который, словно черт из поговорки, моментально перед нами нарисовался. – Не ждали, ага?! Вижу, что не ждали, – то-то, гляжу, рожи у вас повытягивались!

Что верно, то верно – повытягивались. Но не столько от удивления, сколько при виде противотанкового гранатомета РПГ-7, который держал на плече Голдфиш. И нацелен тот гранатомет был, естественно, прямо на нас.

Где Илай его раздобыл? Вероятнее всего, снял с какого-нибудь трупа, который лежал среди обломков и которого мы не успели разоружить. Я и Вэй стояли сейчас перед входом в подвальчик, а Рында находился внутри него. Если Голдфиш пальнет из РПГ, а граната влетит в сейф и там взорвется, всем нам придет моментальный и гарантированный кабздец. Поэтому надо во что бы то ни стало уговорить его не стрелять, хотя в сложившихся обстоятельствах это будет крайне трудно.

– Только не натвори глупостей, Илай! – прокричал я в ответ жаждущему мести гранатометчику. – У нас тут твое сокровище, которое ты еще можешь вернуть себе целым и невредимым! В обмен на то, что ты нас отпустишь!

– Забавно, я тоже хотел предупредить вас о том, чтобы вы не наделали глупостей! – победоносно хохотнул Голдфиш. – И сейчас я объясню вам, как мы с вами разойдемся «по-умному»! Сначала вы все сложите оружие и сдадите мне мобильники. Затем достанете из подвала товар и закатите его в кузов. А потом твои громилы, Люгер, зайдут в подвал, встанут на колени и поднимут руки вверх. А сам ты вывезешь меня на трассу, отдашь мне грузовик и – можешь проваливать на все четыре стороны. Не слишком приятный для вас сценарий, понимаю. Но третьего варианта здесь нет. Или вы поступите так, как я сказал, или я стреляю, и, возможно, мне еще повезет не взорвать вашу машину и получить утешительный приз. Ну а не повезет – значит, не судьба. Придется утешиться вашей гибелью, что меня в принципе тоже устроит.

– Пускай забилает товал и свой ГНК, – негромко проговорил Тан. Так, чтобы Илай его не расслышал. – Все лавно не сбежит. У тлупов есть мобильники. Вы уедете, и я вызову коменданта Литл-Лока. Совлу пло укладенный секлетный глуз НОАК, и он блокилует дологу!

– Илай тоже об этом знает. И потому не оставит в живых ни тебя, ни Рынду, – заключил я. – Да и меня – тоже. Но подчиниться нам ему все равно придется. А когда он спустится к грузовику и подойдет поближе, вы с Остапом попробуете его нейтрализовать. В конце концов, он один, а вас – двое, и вы гораздо более крутые вояки, чем он.

– Лазумна, – согласился шанвэй. – Пускай так. Не будем длазнить влага. Выстлелим ему в спину.

– Ну так что вы решили, ублюдки? – в нетерпении осведомился прислушивающийся к нашему бормотанию Голдфиш. – Я жду вашего согласия. И если не услышу его, когда досчитаю до пяти, клянусь богом, я…

– Твоя взяла! Мы согласны! – объявил я, не став дожидаться, когда истечет отпущенный нам на раздумье срок. Потом бросил автомат на пол и обратился к морпехам: – Все делаем так, как сказал мистер Голдфиш! Пожалуйста, Рында: делаем, не ждем!

Прорычав в адрес Илая что-то оскорбительное, Остап вышел из подвала и положил свой автомат рядом с нашими. У него хватило бы храбрости броситься на Голдфиша и с голыми руками – авось тот выстрелит да промахнется. Но капитан предпочел не дергаться – все же гранатомет был слишком опасным оружием, которое может прикончить тебя, даже промазав на несколько метров.

– Правильное решение! – оценил нашу покладистость Голдфиш, но РПГ с плеча не опустил. – Ну и чего встали? Кого ждете? Меня, что ли? Э, нет! Пока вы не выполните мой приказ, я с этого места не сойду, и не мечтайте! Давай-давай, шевелись – время дорого!.. Эй, а это еще что за дерьмо?!..

Перед тем как Илай задал последний вопрос, позади него раздался странный рокочущий шум. Так мог бы шуметь каменный оползень, если бы ему было из чего там образоваться и куда скатываться. Вернее, камни в той стороне имелись – это были обломки рухнувшей стены. Только они давно свое отгремели и сейчас лежали грудой, к которой после этого добавился еще десяток трупов.

С чего бы вдруг та груда зашевелилась, было решительно непонятно. С куда большей вероятностью в цеху обвалилась бы еще одна стена или оставшаяся крыша. Но они продолжали держаться, не подавая нам зловещих намеков в виде треска и осыпающихся бетонных крошек.

Впрочем, наше с Илаем дружное удивление продлилось недолго. Почти сразу же его сменил такой ужас, который я даже в Бывших Штатах давненько не испытывал.

Ответом на последний вопрос Голдфиша стало длинное и толстое щупальце, захлестнувшее его поперек туловища, словно гигантская плеть. А затем поднявшее его в воздух, словно игрушечного, хотя весу в Илае было никак не меньше ста сорока килограммов.

Илай от страха заорал так, что я едва не заорал вместе с ним, и в панике выстрелил из РПГ. Вряд ли он куда-то целился – скорее всего, просто судорожно нажал на спусковой крючок, – но выстрел получился удачный. Граната улетела куда-то вниз и через миг разорвалась. Причем взрыв был приглушенный – так, словно он грянул под водой. Щупальце резко дернулось и выпустило жертву, однако на этом ее везение иссякло.

К несчастью для Голдфиша, у него на пути оказалась стена, в которую он врезался с такой скоростью, будто его вышвырнули из низко летящего самолета. Ладно, хотя бы смерть его выдалась мгновенной. Ударившись головой о преграду, Илай расплескал по ней свои мозги и упал к ее подножию, присоединившись к мертвецам, что уже валялись среди обломков.

– Срань господня! – вырвалось у меня. – Вы это видели?!

Согласен, вопрос был идиотский. Но разве в таком взбудораженном состоянии я мог задавать какие-то другие?

– Атланты! – воскликнул Рында. – Быстро грузим ГНК и проваливаем отсюда к чертовой матери! Тан, хватай пулемет и прикрывай! Люгер, айда за мной – один я эту железяку из подвала не вытолкаю!

Хорошо, когда в смертельно опасной ситуации рядом есть человек, не поддавшийся страху и не забывший, зачем мы сюда пожаловали. Чего нельзя сказать про меня. Не проори Остап мне в ухо, что я должен делать, я наверняка утратил бы рассудок, заскочил в кабину и ударил бы по газам, бросив на произвол судьбы и Рынду, и Вэя. Но капитан вовремя остудил меня, не дав панике возобладать надо мною.

Это было далеко не первое мое столкновение с атлантами. Также, как с атлантами, у которых были длинные щупальца. Какие только твари порой не выскакивали и не выползали на дорогу из болот и озер, мимо которых мы проезжали. Но подобного исполина, чьи конечности простирались на пару десятков метров и расшвыривали людей, словно тряпичных кукол, мне раньше видеть не доводилось. Да и сейчас я пока что его не видел – убившее Илая щупальце скрылось с наших глаз и больше не показывалось. Зато я слышал, как монстр продолжает грохотать камнями снаружи, и был уверен, что он на этом не остановится.

Похоже, Голдфиш причинил ему перед смертью боль, попав в него из гранатомета, и теперь тварь искала, на ком бы выместить свой гнев. И живые люди явно интересовали ее больше валяющихся снаружи мертвецов, так что она двигалась в верном направлении…

7

Пока Рында разворачивал ГНК, я подготовил небольшой подъемный кран, приделанный к раме «Ошкоша» позади кузова. Если мы вдвоем разгоним наш трофей сначала по подвалу, а затем по идущему от него наверх пандусу, набранной скорости хватит, чтобы подкатить груз к крану с одной попытки. Но вот с погрузкой могли возникнуть сложности. Наша добыча была достаточно крупногабаритной, а места в кузове имелось ровно столько, чтобы она поместилась туда, не раздавив никакой ящик. Точное управление рычагами крана и в спокойной обстановке заставило бы меня повозиться. А теперь, когда мои руки ходили ходуном, а ноги подгибались, я опасался, что и вовсе не справлюсь с этой работой.

Тан открыл огонь из пулемета тогда, когда мы с Рындой налегли на ГНК и изо всех сил потолкали его к грузовику. Очень не хотелось покидать безопасный подвальчик, когда снаружи творилось этакое. Но поскольку у него все равно отсутствовала дверь, задерживаться здесь не имело смысла. Благо, как Остап и сказал, эта штуковина и впрямь катилась на своих шести колесах будто по маслу. Так что мы доставили ее под стрелу крана за считаные секунды.

А вот потом меня ждало настоящее испытание на выдержку и силу духа. Рында и Вэй вдоволь повоевали с тварями на востоке, и их инопланетными гигантами было не удивить. Зато я, когда увидел, по кому палит Тан, задохнулся от страха так, что даже не смог выругаться. Ладно хоть Остап помог мне зацепить за ГНК крановые стропы, а иначе даже не знаю, как быстро я разобрался бы с крючьями без него.

В стенной пролом вползало нечто огромное, бесформенное, склизкое и шевелящее уже не одним, а как минимум дюжиной щупалец. Можно было бы, конечно, не мудрствуя лукаво сравнить эту тварь с Кракеном из фильма «Пираты Карибского моря». Вот только Кракен, что сожрал капитана Джека Воробья, выглядел в сравнении с убийцей Илая прямо-таки милой и симпатичной зверушкой. Наш исполин хоть и имел щупальца, но не походил ни на осьминога, ни на кальмара. А когда я разглядел, как из его тысячетонного тела выпадают сгустки, у которых тут же начинают отрастать конечности и безглазые головы с огромными ртами, меня и вовсе чуть не вырвало.

По этим уродцам, что напоминали центнеровых сомов с пришитыми к ним четырьмя длинными лапами, и вел огонь Вэй. А когда я начал погрузку, к нему присоединился и Рында. Сам гигант пока не мог дотянуться до нас щупальцами, но мы помнили, как ловко он ими орудует. Зато отпочковывающаяся от него «мелюзга», едва встав на лапы, начинала передвигаться столь резво, что могла бы догнать бегущего во весь опор человека. Что она после этого с ним сделала бы, мы пока не знали и знать не хотели. Но в раззявленные рты этих акваменов могла бы без труда пролезть человеческая голова. Да и серповидные когти у них на лапах были выращены определенно не для красоты.

– Живее, Люгер! – поторопил меня Остап, не отвлекаясь от стрельбы. – Этот спрут скоро засыплет нас своей ходячей икрой. А когда он сам досюда доберется, нам точно кранты!

– Только не надо орать мне под руку! – огрызнулся я, управляя рычагами крана. Странно, но стрельба «под руку» меня ничуть не нервировала, хотя шуму от нее было не в пример больше. – Шевелюсь так быстро, как могу! Это тебе не ящик с «семечками» в кузов забросить! Поимей терпение!

– Терпения у нас еще вагон, а вот огневой мощи не хватает, – пояснил Рында. И, достреляв ленту, торопливо начал вставлять в пулемет новую. – Большеротики плодятся быстрее, чем мы успеваем их мочить! Или ты намерен дождаться, когда они полезут к тебе с поцелуями?

– Лында, смотли: эта тваль жлет тлупы! – закричал китаец, указывая напарнику на вползающего в пролом исполина. – И свинец она жлет! Пули в ней словна ластволяютса!

Мне отвлекаться от работы было нельзя, но я все-таки не утерпел и глянул туда, куда показывал Тан.

Действительно, пока тварь-матка ползла по завалу, она подобрала все попавшиеся ей на пути тела. Сказать, что она их пожирала, было бы неправильно, ведь у нее, в отличие от деток, отсутствовал рот. Что, впрочем, не вызывало у нее ни малейшего дискомфорта. Ухватив труп щупальцем, гигант просто запихивал его в свое желеобразное тело, пока тот в нем полностью не утопал. Где, надо думать, быстро разлагался на питательные компоненты, а они служили подспорьем для выращивания этой нескончаемой армии.

Хотя нет, одно отверстие в теле монстра все же отыскалось. Только образовалось оно явно не в ходе эволюции, а считаные минуты назад, поскольку все еще дымилось. Видимо, сюда и выстрелил из РПГ Голдфиш, прежде чем чудовище выстрелило им самим в бетонную стену. Еще немного, и мертвый Илай повторит участь своих подручных, угодив на закуску гигантской каракатице. И пусть у меня имелись причины желать Илаю сгореть в аду, такая посмертная участь была для него перебором. К несчастью для него, ни я, ни морпехи уже не могли повлиять на происходящее, так как пулеметный огонь не наносил этому монстру ни малейшего урона.

– Готово! – объявил я, не опустив, а почти что уронив груз в кузов. Судя по треску, он при этом раздавил колесом какой-то ящик, но лезть наверх и оценивать ущерб не было времени. Какое там – я даже не собирался отцеплять от ГНК стропы! Все это можно было сделать после того, как мы уберемся отсюда и окажемся в безопасности. А сейчас, когда наш трофей очутился на «Ошкоше», нас здесь больше ничто не удерживало и мы могли наконец-то распрощаться и рвать отсюда когти.

Рында и Вэй косили акваменов из пулеметов уже так близко, что еще чуть-чуть, и до нас начнут долетать брызги крови и ошметки склизкой плоти. Щупальца приближающегося гиганта тоже почти дотягивались до стола, который мы отодвинули, освобождая вход в подвал. Но стол гиганта не интересовал, а вот мы продолжали вызывать у него живейший интерес. Такой, что ему было не жаль посылать на убой своих детишек, которых он, впрочем, плодил быстрее, чем морпехи успевали их отстреливать. И чьи останки он затем поглощал так же беззастенчиво, как человеческие трупы. Иными словами, он демонстрировал нам преимущества безотходных биотехнологий инопланетного военно-промышленного комплекса, о которых мы и без него были наслышаны.

Бегом вернувшись на водительское место, я завел мотор и посигналил морпехам. Они, разумеется, не заставили себя ждать. Последним в кабину заскочил Рында, когда «Ошкош» уже начал набирать скорость. А вслед за ним к нам захотели присоединиться два ихтиандра, что первыми добежали до грузовика.

Эти твари оказались весьма настырны. Зацепившись за подножку, они не дали Остапу захлопнуть дверь и стали пытаться вытащить его наружу. И вытащили бы, не найдись у него для них десяток свинцовых возражений. Промахнуться мимо раззявленных ртов такой ширины, да еще стреляя в упор, Рында не мог в принципе. И избавился от неугодных пассажиров тем же способом, каким только что избавлялся от их собратьев.

Исполину наше бегство тоже пришлось не по нраву. Мало того, что полдюжины его деток уцепились за машину, так он еще и стал преграждать нам путь щупальцами. Одно из них рухнуло прямо перед «Ошкошем». И будь у него двигатель расположен впереди, как у большинства автомобилей, возможно, на этом наша поездка и закончилась бы. Но мотор «Ошкоша» находился позади кабины, так что все обошлось. И я, поддав газу, раздавил щупальце колесами, благо то было мягким и не представляло собой преграду для грузовика.

Уколы пуль чудовище не ощущало, но более серьезные повреждения были для него чувствительны. Нам, как и Голдфишу, тоже удалось причинить ему боль, и его это разозлило. Вползший в цех исполин замахал окрест себя щупальцами с такой силой, что оставшиеся стены взялись тут же обваливаться. А поскольку крыша без стен, как известно, в воздухе не удержится, она тоже рухнула, став для этого быстро выросшего могильного кургана чем-то вроде надгробной плиты…

Впрочем, когда завод полностью обратился в руины, мы уже выехали из ворот и неслись по дороге прочь. Нас настигла туча пыли, взмывшая в воздух после обрушения крепости, но ее обломки до грузовика не долетели. Хотя, если разбушевавшийся монстр вдруг подорвет склад Голдфиша, от каменного дождика нам не уйти.

Но камнепад все не начинался, а вот зацепившиеся за «Ошкош» аквамены были еще здесь. И они все еще представляли для нас угрозу. Особенно те, что забрались в кузов. Тот факт, что они родились всего пару минут назад, не гарантировал, что они поголовно тупые и не догадаются, какой взрывоопасный груз мы везем. Это – атланты! Инопланетяне, к которым нельзя подходить с земными мерками. Они уже не раз доказали, как ошибочно их недооценивать, считая их обычными земноводными тварями. Они и впрямь были тварями, это так. Однако многие из них успели настолько хорошо нас изучить, что даже воевали трофейным человеческим оружием. И не без успеха, если верить слухам, что доходили до нас с востока.

– Что с «каракатицей»?! Она издохла?! – Я неотрывно следил за петляющей дорогой и не мог наблюдать за тем, что творится позади.

– Черта с два! – отозвался Рында. – Для такой туши уронить на себя здание – все равно что мне попасть под град. Но нам она больше не страшна, а вот ее детишки!..

И Остап, опустив стекло на двери, всадил несколько пуль из «браунинга» в голову повисшего на ней атланта. А затем, высунувшись из окна, стал палить по акваменам, которые, цепляясь когтями за выступы, успели-таки забраться в кузов.

За стеклом водительской двери тоже торчала одна такая страхолюдина. Она не могла видеть меня, поскольку у нее, как и у ее собратьев, не было глаз. Но тварь чуяла меня каким-то иным способом и одержимо пыталась присосаться ко мне своим мерзким сомовьим ртом. Только вместо этого она все время присасывалась к стеклу, которое не замечала. И благодаря которому я все еще не ощутил на себе эти смертоносные оральные «ласки».

Стекло было крепким, но столь усердные «поцелуи» оно могло и не выдержать. Поэтому я вытащил из кармана на дверце «пустынный орел» Голдфиша, взвел его, приоткрыл наполовину окно, и, высунув наружу ствол, пальнул атланту в башку пулей калибра 44.

На сей раз при столкновении земного свинца с инопланетной плотью первый одержал быструю и убедительную победу. После чего мне захотелось протереть стекло ветошью, только сейчас стирать с него ошметки вражеской башки было недосуг. Дорога все еще петляла, и я мог не справиться с управлением и врезаться в отвалы мусора на обочине.

– Эй, Люгер! – крикнул мне Рында, продолжая высовываться в окно. – Как только скажу тормозить – сразу жми на тормоз, понял?

– Понял! – ответил я, закрывая окно и убирая пистолет. Хотя зачем мне надо было тормозить, я понял лишь тогда, когда исполнил приказ Остапа.

Вэй не мог принять участие в расстреле акваменов, поэтому он держал Рынду за ремень, дабы тот не вывалился из окна на ухабах. Но капитан все равно не мог вести отсюда эффективный огонь, поскольку забравшихся в кузов «пассажиров» заслоняли борта. Чтобы выманить их, Рында прекратил стрелять. И когда четверо оставшихся тварей, воспользовавшись паузой, стали перелезать через борт, чтобы добраться до кабины, тут-то мне и было велено ударить по тормозам.

Ехали мы не слишком быстро – разогнаться на извилистой и ухабистой дороге было невозможно, – но набранной нами скорости хватило, чтобы при резком торможении аквамены не устояли и попадали кто куда. Двое из них перелетели через кабину и грохнулись под колеса «Ошкоша». Один скатился по борту, на расстоянии вытянутой руки от Рынды. А куда девался последний, я не видел, но, кажется, он удержался или на кабине, или на кожухе двигателя.

– Гони! – вновь приказал мне Рында, не успел я еще снять ногу с педали тормоза.

Рванув вперед, я расслышал ласкающий слух хруст вражеских костей под колесами, в то время как Остап подстрелил упавшего сбоку от машины атланта. А затем, развернувшись, несколькими выстрелами достал и четвертого до того, как он удрал обратно в кузов…

Последний сраженный капитаном ихтиандр упал в дорожную пыль как раз тогда, когда мы выехали на трассу. После чего я поддал газу, и мы помчались прочь отсюда, все еще так и не выяснив, сорвали мы желанный куш или все наши усилия выдались напрасными…

8

Дабы не нарваться на миротворцев, я выехал на другую дорогу, которая огибала Литл-Рок южнее. И которая уже за полночь привела нас в городишко с почти что пророческим для нас названием – Хоп, то бишь Надежда. Точнее говоря, дорога привела нас сюда не случайно – я специально выбрал ее из нескольких маршрутов, что шли в этом направлении. Затем, чтобы попасть именно в Хоп, а не куда-то еще. Потому что здесь жили люди, способные ответить на волнующие нас сегодня вопросы. Ну или хотя бы на часть из них, что нас тоже вполне устроит.

Хоп был настолько мал, что до сих пор оставался неинтересен ни миротворцам, ни спасателям, ни бандитам, ни черным диггерам. Заурядный городишко, возродиться которому уже не светило. Здесь по сию пору царила разруха и отсутствовали злачные места, что могли вдохнуть в него хоть какую-то жизнь. Даже такую малоприглядную, что протекала в ночном Литл-Роке. На просторах Мокрой Америки любые островки цивилизации радовали глаз, даже если на них творилось полное беззаконие.

Единственное место, где сегодня в Хопе обитали люди, являлось авторемонтной мастерской. Там хозяйничали два десятка китайцев, половина из которых были вроде бы братьями и сестрами, а прочие – членами их семей. Иными словами, тут окопалась целая община нелегалов, работающая под крышей миротворцев – почти так же, как я. С той лишь разницей, что семейство по фамилии Шао вело оседлый образ жизни и не приносило своим покровителям так много денег.

Кроме починки и заправки автомобилей Шао также специализировались на сборке и ремонте всяческой электроники, от автомобильных магнитол до персональных компьютеров всех размеров и типов.

Если найденное на «мокрых» территориях оружие и механическое оборудование могло зачастую продолжать функционировать после обычной чистки и сушки, то с электроникой такой фокус редко срабатывал. Чтобы ее реанимировать, требовалась умная голова, паяльник и запасные детали. Все вышеназванное имелось в наличии у семейства Шао, поставивших это дело на поток. И хоть оборот у них был не слишком небольшой, зато ниже Сороковой параллели все давно знали: в Хопе вам продадут «мокрый» мобильник или ноутбук, который точно не сломается сразу, а проработает какое-то время. И по здешним меркам такая репутация была сравнима чуть ли не с репутацией «Apple» в допотопной Америке.

– Фань, дружище! Сколько лет, сколько зим! Как сам, как семья, как бизнес? – поприветствовал я по-английски китайца, вышедшего к нам из ворот мастерской. Который мог быть вовсе и не Фанем. Я лица-то простых китайцев с трудом запоминал и различал, особенно в сумерках, как сейчас. А здешние узкоглазые были тем более похожи друг на друга, поскольку являлись родственниками. Впрочем, они никогда на меня не обижались. Более того, они даже ни разу меня не поправили! Похоже, им было начхать, как их называют русские и американцы, лишь бы те исправно платили по прейскуранту.

– Люгер! – кивнул мне Фань, а может, не Фань. – У нас все по-старому, спасибо, что спросил. Не ждали увидеть тебя так далеко от Сороковой, сказать по правде.

На английском он говорил лучше любого из нас. Как и его братья. Это избавляло меня от услуг Тана как переводчика, но я настаивал, чтобы шанвэй все равно присутствовал при моих беседах с любыми китайцами. Обоюдное знание английского еще не гарантировало, что между нами возникнет взаимопонимание. Но с посредником вроде Вэя подобное исключалось. К тому же он сам был материально заинтересован в том, чтобы все мои сделки проходили гладко и бесконфликтно.

– Я и сам не собирался в Арканзас, но так уж получилось, – ответил я, нисколько не соврав. – Проезжал случайно мимо, вот и подумал, почему бы не заскочить к вам на чашку чая, не проведать, как вы тут живете-можете… Ну что, поторгуем?

– Это можно, – обрадованно закивал китаец. – У Голдфиша в последние месяцы с семечками напряженка. А другие «фермеры» вроде тебя на его территорию суются редко – слишком уж Илай обидчив, когда дело касается рыночной конкуренции.

– Есть за ним такой грешок, ты прав, – согласился я, не став сообщать Шао последние новости из Литл-Рока. Сами обо всем узнают, когда придет время. А мне трепаться об этом небезопасно, даже прикидываясь обычным разносчиком сплетен. Шао – ребята башковитые. Они запросто могут связать мой внезапный визит в их края с гибелью Илая и разгромом его завода. Я же понятия не имел, какие отношения связывали его и семейку из Хопа. А вдруг не только деловые, но и дружеские, и что тогда?

– Ладно, пошли внутрь. Твои люди тоже пусть заходят – мы всегда рады добрым гостям. – Фань почтительно кинул морпехам и поманил всех нас за собой.

Надо полагать, в этот момент за зашторенными окнами мастерской – теми, напротив которых мы стояли, – другие Шао опустили оружие, на чьем прицеле они держали нас все это время. Что, в общем-то, являлось обычным китайским гостеприимством в сегодняшней Америке. Эти ребята все делали со своей неизменной улыбкой, не сходившей с их лиц, даже когда они перерезали кому-нибудь глотку.

Гостей в Хопе обычно встречал Фань (или тот, за кого я его всякий раз принимал). Однако вести деловые переговоры мне предстояло не с ним, а с одним из его старших братьев: Жэнем или Гуанем. Они верховодили в общине на равных, и это они выносили окончательное решение по тому или иному важному вопросу. Например, такому, как покупка оружия или боеприпасов.

– Жэнь, дружище! Сколько лет, сколько зим! Как сам, как семья, как бизнес? – Я не удосуживался изобретать разные приветствия для похожих друг на друга членов одной семьи. Правда, теперь я был уверен, что не ошибся и говорю именно с Жэнем, а не с Гуанем. Их лица тоже были похожи, но у последнего под левым глазом имелся большой шрам, что всегда облегчало мне распознавание вожаков общины. Которые то ли из осторожности, то ли еще по какой причине не выходили к гостям вдвоем. Чем при этом занимался второй, я не знал. Но был уверен, что он внимательно следил за переговорами и втайне передавал брату свое мнение по всем обсуждаемым вопросам.

– Благодарю, Люгер, мы ни на что не жалуемся, – ответил Жэнь, в просторный кабинет которого нас привели. Семейство Шао не ностальгировало по родине и не стремилось придать своему обиталищу национальный колорит. Хозяин усадил нас в обычные плетеные кресла вокруг чайного столика, за которым он или Гуань вели переговоры со всеми своими визитерами. И окружали нас вовсе не китайские вазы, статуэтки Будды и восточные рисунки, а заваленные радиодеталями столы и развешанные по стенам мудреные электрические схемы.

Пока дожидались чая, который нам подала одна из сестер Шао, поговорили о житье-бытье, об общих знакомых, об обстановке на западном и восточном побережье… Короче, обо всем, кроме бизнеса, – эту восточную традицию, как и традицию угощать гостей зеленым чаем, здесь продолжали чтить. Но, видимо, исключительно по привычке, так как особого смысла в них не было.

– М-м-м… Восхитительно! Вот чего мне не хватает вдали от Хопа! – сказал я после того, как отхлебнул глоток чая и отсалютовал хозяину дымящейся чашкой. В действительности это было вранье. Чай Шао не шел ни в какое сравнение с тем, который умел заваривать Вэй Тан, да только разве я мог сказать хозяину правду? Я был склонен думать, что для себя общинники готовят все же другой напиток, более вкусный. А на гостях попросту экономят, угощая их самыми дешевыми сортами, если вообще не «вторяками». Ну да и хрен с ними! Я был готов хлебать с Жэнем и сырую воду, лишь бы после этого количество моего товара уменьшалось, а пачка юаней в моем кармане утолщалась.

Жэнь отсалютовал мне в ответ своей чашкой и благодарно кивнул. Что ж, вот и славно! На этом можно было считать церемонности оконченными и переходить к делу.

– Фань сказал, что в последнее время Илай Голдфиш не балует вас семечками, – начал я переговоры по-восточному витиевато и издалека. – Неужели его раскопки на «мокрых» землях перестали себя окупать?

– Возможно, и так, – пожал плечами вожак. И, многозначительно улыбнувшись, добавил: – А возможно, кто-то более молодой и проворный согнал Илая с семенного рынка. Как ни крути, а здешние подмоченные семечки не выдерживают конкуренции с теми, что привозятся сегодня из-за океана.

– Истинная правда! – подтвердил я. – И дарами чьей родины я мог бы тебя порадовать – моей или твоей?

– Возьму оттуда и оттуда по пять ящиков самых ходовых сортов, – рассудил Жэнь. – Или по семь, если со скидкой, как в прошлый раз. А также ящик фиников с мелкими косточками.

– Договорились, – не стал я возражать. – А что насчет более калорийной пищи? Насколько я помню, у вас было на чем варить и ее. Яблоки? Цукини?

– Яблок у нас еще полно, а вот цукини почти на исходе.

– Есть почти все сорта, которые входят в армейский рацион на востоке. Те цукини, которые солдаты не едят, тоже в принципе могу достать. Но уже не так скоро, извини.

– Спасибо, не нужно. Зачем нам редкие овощеварки – мы пользуемся обычными, солдатскими… А есть цукини э-э-э… ну вот для этого?

Рука Жэня описала в воздухе параболическую траекторию, схожую с той, по какой летают выпущенные из минометов мины.

– Их называют «цукини с хвостиками», – просветил я его. – Какие тебя интересуют? Русские? Китайские?

– Китайские. Самые толстые. Возьму пару ящиков, если есть.

– Ого! – Я присвистнул. – Это кто же такой прожорливый заходит к вам на огонек, что вы разорились на серьезное кухонное оборудование?

– Кипятим иногда водичку в ближайшем болоте. – Жэнь одарил меня очередной вежливой улыбкой. – В целях профилактики. Всякий раз после кипячения кверху брюхом всплывают довольно любопытные «дары моря». Вот и приходится теперь держать то место под постоянным контролем.

– Сейчас у меня в наличии всего три единицы такого добра. – Я разочарованно покачал головой. – Его обычно берут поштучно, ведь оно стоит дороже и я не заказываю его много. Но теперь, собираясь в ваши края, я буду учитывать нужды Шао и специально для вас грузить на пару ящиков больше… Кстати!.. – Я поднял вверх указательный палец и выдержал паузу, давая понять, что сейчас скажу кое-что важное. – Кстати, я могу добавить эти три овоща к твоей сегодняшней скидке, если ты окажешь мне одну услугу. Совсем несложную. Просто сведи меня с кое-какими людьми, и получишь цукини-бонус. И плюс к нему мою глубокую признательность.

– Что за люди? А вдруг я их не знаю? – нахмурился Шао. Он считал нормальным выпросить скидку у продавца, но когда продавец сам ее предлагал, в этом ему виделся какой-то подвох.

– Это я не знаю таких людей, потому что никогда не имел с ними дел, – уточнил я. – А у тебя, небось, половина записной книжки исписана их адресами. Мне нужно выйти на скупщика дорогой электроники. Надежного. Такого, к которому ты сам не побоялся бы обратиться.

– Вот как? А почему ты не хочешь обратиться со своим предложением прямо к Шао? – Жэнь продолжал дружелюбно улыбаться, но я-то знал, что моя просьба задела его гордость. Конечно, в иных обстоятельствах я не поступил бы так с хозяином Хопа, но сейчас у меня просто не было выбора.

– Я не обратился к тебе по той же причине, по которой ты не обратишься ко мне, если тебе захочется купить что-то покрупнее твоего «кипятильника» для болота, – ответил я. – Тут дело не в доверии, а в уровнях, на которых ведем бизнес я и ты. И сейчас мне нужен человек, интересующийся оборудованием, которое ты явно не станешь у меня покупать.

– Почему ты так решил? Возможно, Шао тоже покупают такой товар, но не желают афишировать это.

– Если бы многоуважаемых Шао интересовало такое оборудование, зачем бы им тогда сдалось все это? – Я обвел рукой кабинет, заваленный, наверное, всеми видами деталей, которые выпускала мировая электронная промышленность в двадцать первом веке. Ну, может, и не всеми, но половиной – точно. – А кроме этого в придачу еще и автосервис?

– Что ж, понимаю, – кивнул Жэнь. Он не был дураком и все понял с самого начала, а дурацкие вопросы задавал лишь затем, чтобы набить себе цену. – Ты имеешь в виду самый настоящий хай-тек, я прав? Не какие-нибудь «айфоны» и даже не оборудование, на котором эти «айфоны» производятся. Речь идет о технике, создание которой тебе доверят лишь после того, как ты сначала создашь и продашь несколько миллионов «айфонов», и никак не раньше.

Я лишь развел руками и склонил голову, намекая, что мне нечего добавить к словам многомудрого хозяина.

– Разумеется, я могу тебе помочь, – продолжал он. – Однако ты должен меня извинить, но прежде чем я свяжусь с этими людьми, мне нужно знать, какой товар ты им предлагаешь. Сам понимаешь, в их закупочных прейскурантах отсутствует пункт «кот в мешке». Ну так что там у тебя? Медицина? Космос? Оборонка? Энергетика? Или, может быть, даже вечный двигатель? Я слышал, что его изобрели в Коннектикуте незадолго до Потопа. Так что если твоя находка оттуда, я хорошо заплачу тебе, чтобы просто взглянуть на нее, прежде чем ты от нее избавишься…

9

«Космос!» – должен был, по идее, ответить я. Но не ответил, потому что вопрос этот лишь на первый взгляд казался простым и безобидным. В действительности же честный ответ на него мог обернуться для нас серьезными проблемами.

Чем меньше знали Шао о нашей находке, тем было лучше для нас. Их бизнес во многом напоминал мой. Для их партнеров, клиентов и покровителей он тоже выглядел честным. Но кто скажет, какими подспудными теневыми заработками промышляло это семейство помимо всего прочего. А то, что оно ими промышляло, тут и к гадалке не ходи – кто же в Бывших Штатах отказывается срубить бабла на стороне? Особенно когда оно плывет к тебе в руки?

На одном автосервисе и ремонте электроники много не заработаешь. Даже с учетом того, что в Арканзасе у Шао практически нет конкурентов. Так что они могут наплевать на наши дружеские отношения, если проведают, что у нас есть товар, который поможет им сорвать рекордный куш. Ведь я – не единственный поставщик боеприпасов ниже Сороковой параллели. И, прикончив меня, хозяева Хопа понесут не слишком серьезные убытки, которые им с лихвой компенсирует отобранное у нас сокровище.

Поэтому мы разработали целую стратегию, как нам не попасть впросак, торгуя на рынке, законов которого мы не знали. Ну, кроме тех законов, которые были общими для всех теневых рынков мира: не подмажешь – не продашь; не обманешь – не выиграешь; не рискнешь – не заработаешь.

Перед тем как появиться в Хопе, мы хорошенько замаскировали в кузове наш трофей из Литл-Рока: заставили его со всех сторон ящиками с боеприпасами и накрыли брезентом. И не намеревались никому сообщать о том, что мы возим ГНК с собой. А Шао вдобавок не следовало знать, чем мы намерены торговать со скупщиками хай-тека. Каждый привлеченный нами к этой авантюре участник должен был получить лишь свою, строго ограниченную порцию информации. И если кого-то это не устраивало – что ж, никто не обязывает его с нами сотрудничать. Кроме Шао я знал еще человек пять-шесть, которые могли оказать мне аналогичную услугу. Разве что до ближайшего из них надо было добираться уже несколько дней, а не часов.

– …Кто знает, возможно, мы и впрямь откопали настоящий вечный двигатель, – отшутился я в ответ на последнее требование хозяина. – Но не в Коннектикуте, а в другом месте. Только показать тебе эту штуку я не могу. Она чересчур громоздкая, и мы не смогли погрузить ее в машину. Кто же ее собрал и для чего? Сложный вопрос. Лаборатория, в которой мы ее нашли, была явно засекречена и маскировалась под неприметные товарные склады. Никаких сведений о ней мы внутри не раскопали, но обставлена она по последнему слову техники. Возможно, там отыщется еще что-нибудь ценное, не знаю. Мы смогли проникнуть лишь на первый ее уровень, так как остальные были затоплены водой.

– Очень интересная история, – заметил Жэнь. – Но почему вы все-таки решили, что нашли по-настоящему ценную вещь, а не обычный металлолом?

– Потому что, во-первых, у меня есть кое-какой опыт, позволяющий отличить дорогую технику от дешевой, – пояснил я. – А во-вторых, у меня переписаны серийные номера ее компонентов. Так что если покупатели, с которыми ты меня сведешь, – серьезные люди, для них эти цифры и буквы много о чем скажут… Впрочем, кому я об этом рассказываю? Ты ведь и сам умеешь определять по техническим маркировкам и клеймам незнакомые электронные устройства и узнавать о них то, чего не написано в их инструкциях.

Жэнь не нашел что на это возразить и лишь покивал мне в знак согласия. Я выдал ему достаточно сведений, а попытки вытянуть их из меня еще больше лишь вызовут у нас ненужные подозрения. Однако Шао не был бы Шао, если бы не попробовал откусить от этого пирога больше, чем я ему предложил.

– Я хочу свою долю за посредничество. Два процента от суммы сделки, – заявил он, немного подумав. – Это будет честно. Связываясь с этими людьми, Шао привлекают к себе ненужное внимание. Поэтому мне нужна компенсация на случай, если они окажутся недовольны сделкой и начнут потом искать виноватого.

– Нет, Жэнь, так не пойдет, – заартачился я. – Ты же отлично понимаешь – если я не договорюсь с тобой, то обращусь к Санчесу из Лас-Крусеса или к О’Хара из Цинциннати. А если вдруг не договорюсь и с ними – что маловероятно, – у меня есть на примете еще полдесятка людей, которые выведут меня на богатеньких коллекционеров американского хай-тека. Но кое в чем я с тобой согласен: право на небольшую дополнительную компенсацию у тебя есть. Что скажешь насчет бесплатного ящика фиников?

– Два ящика! – продолжал выцарапывать из меня доплату Шао.

– Ящик! И это мое последнее слово! – отрезал я. – А если всерьез опасаешься проблем, устрой мне встречу с теми людьми, которым доверяешь больше всего.

– Ну хорошо, хорошо! – сдался наконец китаец. – Пусть будет ящик фиников, твоя взяла… Давай мне серийные номера твоего оборудования, и я пойду сделаю звонок, который тебе нужен.

– Нет уж, лучше ты передай мне трубку, а я сам продиктую их тому, кому надо. Просто эти номера, они, знаешь ли, очень уж длинные. И если ты нечаянно ошибешься, я не хочу потом всю оставшуюся жизнь обижаться на тебя из-за пустяка. Если же ошибусь я, то мне обижаться на самого себя не впервой, и я это как-нибудь переживу.

Жэнь посмотрел на меня с укоризной и покачал головой. Разумеется, его огорчала моя недоверчивость. Но разве сам он на моем месте вел бы себя иначе? Поднявшись из кресла, он вынул из кармана мобильник, но не стал звонить в нашем присутствии, а вышел для этого в соседнее помещение.

Подозревая, что в доме электронщиков за нами почти наверняка ведется наблюдение, я не стал обсуждать с Рындой и Вэем текущие дела. Впрочем, судя по их невозмутимости, они не возражали насчет тех скидок и бонусов, который я сделал для Шао. Надо заметить, подобное единодушие в данном вопросе у нас бывало редко. Обычно я не скупился идти ради клиентов или партнеров на небольшие уступки, поскольку это благоприятно сказывалось на бизнесе и окупалось сторицей. Тогда как плохо разбирающиеся в торговой политике морпехи считали, что этим я демонстрирую свою мягкотелость и понапрасну разбазариваю товар. Но сегодня и тот, и другой решили закрыть глаза на мою щедрость, явно не желая везти ГНК за тридевять земель, если мы вдруг не договоримся с хозяевами Хопа.

Жэнь отсутствовал довольно долго – примерно четверть часа, – но не настолько долго, чтобы это начало казаться подозрительным. Вернувшись, он без разговоров протянул мне свой телефон и кивнул, давая понять, что интересующие меня люди выразили наконец-то желание со мной поболтать.

– Люгер слушает, – сказал я в трубку после того, как забрал ее у Шао. А Жэнь, усевшись обратно в кресло, сцепил пальцы на животе и напустил на себя такой вид, будто все происходящее здесь его не касается.

Ага, так я ему и поверил!

– Мистер Люгер! – Голос в телефоне также говорил по-английски, но с едва уловимым китайским акцентом. – Называйте меня Чаки. Мистер Шао ввел меня в курс дела, и все же я вынужден спросить вас: я могу быть уверен в том, что вы полностью отвечаете за свои слова и не транжирите попусту мое время?

– Конечно, я могу дать вам такую гарантию, мистер Чаки, а как же иначе? Иначе мне и в голову не пришло бы отвлекать вас по пустякам, – ответил я. – Однако не сочтите за грубость, но я тоже вынужден поинтересоваться: а чем вы подтвердите мне, что ваша компетентность в обсуждаемом нами вопросе столь же высока, какой описывал ее нам мистер Шао?

Если бы я был дерзкий до безрассудства и высказывал то, что думаю, без обиняков, я задал бы этот вопрос не Чаки, а Жэню. И звучал бы он примерно так: «А где, мать твою, гарантии, что сейчас я говорю с тем, с кем нужно, а не с одним из твоих братцев, что сидит где-то по соседству и пудрит мне мозги, выдавая себя за моего покупателя?» Но я, разумеется, не мог позволить себе в гостях у Шао такую беспардонность. И потому выразился настолько дипломатично, насколько это было в моих силах.

– Назовите мне номера, которые у вас есть, и, вероятно, я избавлю вас от этих сомнений, – предложил Чаки.

А что, идея казалась вполне здравой! Я сомневался, что Шао умеют расшифровывать коды и серийные номера, которые ставились на космическое оборудование NASA. Те, кто владеет подобными секретами, не делятся ими с мелкими сошками вроде автомехаников и сборщиков ноутбуков. Такие секреты хранят за семью брандмауэрами под неусыпной охраной экспертов такого уровня, до какого хозяевам Хопа еще расти и расти.

Короче говоря, Чаки нашел верный способ произвести на меня впечатление. Ну что ж, пусть попробует, раз сам вызвался.

Мне соблюдать конспирацию и выходить в соседнюю комнату не было смысла, ведь там за мной все равно будет следить Гуань или другие Шао. Да и телефон Жэня наверняка имел парочку шпионских примочек, записывая этот разговор или транслируя его кому-то еще. Поэтому я просто зачитал Чаки пять буквенно-числовых кодов, которые я списал с колес, шасси и корпуса ГНК. Все коды объединяло только количество символов – двадцать два, – но порядок расположения в них букв и цифр был разным.

– Благодарю вас, мистер Люгер, – подытожил мои старания телефонный собеседник после того, как я закончил диктовку. – Подождите несколько минут, я вам перезвоню. Такая проверка – дело не моментальное…

– Что тебе вообще известно об этих людях? – поинтересовался я у Жэня, когда Чаки прервал разговор. – То, что они – тоже китайцы, я понял. Меня интересует, как ты на них вышел и почему доверяешь им больше, чем другим.

– Этот рынок давно поделен, и сегодня на нем не так уж много игроков, – не слишком охотно ответил Шао. Но, видимо, я не затронул своим вопросом табуированную тему, и он не стал уходить от ответа. – Эти – самые молодые. Они усердно зарабатывают себе репутацию, и потому с их стороны обман наименее вероятен. Иногда они поручают нам перепрошить небольшие партии мобильников и всегда расплачиваются щедро и в срок.

– Они связаны с Триадами?

– Не понимаю, о чем ты.

Ну да, как же я мог забыть общеизвестное правило: хочешь увидеть наверняка, как китаец врет или косит под дурачка, – спроси, что ему известно о Триадах!

С другой стороны, я и так отлично знал, что китайские игроки теневого рынка «мокрого» хай-тека работают либо на коррупционеров из своего миротворческого генштаба, либо на Триады. Третьего варианта здесь не могло быть в принципе. А поскольку миротворцы начали скупать этот товар первыми, новых игроков они в игру давно не берут. Все новички в ней – если, конечно, Жэнь не соврал мне про Чаки, – это Триады или их протеже. Самые крупные и влиятельные гангстеры Поднебесной рвутся сегодня в Бывшие Штаты, дабы помародерствовать вволю наравне с криминальным отребьем со всего остального мира. И это – не считая местных Триад с западного побережья. Которые вовсе не горят желанием пускать сюда собратьев со своей исторической родины, да только кто бы спрашивал сегодня их мнение.

Я махнул вожаку рукой: дескать, забудь, не бери в голову. Он тоже сделал вид, что не придал моему вопросу значения. На дворе стояла уже глубокая ночь, поэтому мы решили, что хватит чаевничать, и отправились выгружать боеприпасы. Телефон Жэнь прихватил с собой – заставлять Чаки нам перезванивать было бы верхом неприличия, пусть даже такие понятия, как «приличие» и «Триады», плохо сочетались между собой.

Телефон зазвонил, когда мы снимали с «Ошкоша» последние ящики, а Жэнь отсчитывал мне причитающуюся за них сумму.

– Мистер Люгер! – Голос Чаки звучал гораздо приветливее, чем в прошлый раз. – Признаться, не в моих правилах работать по ночам. Но вы меня не разочаровали – результат определенно того стоил. Так вот, вы задали мне вопрос, и я вам на него отвечаю. Вы дали мне абсолютно правильные коды. Ими маркировала свои изделия одна очень крутая контора, более известная в мире под аббревиатурой из четырех букв – двух гласных, и двух согласных, верно?

– Пока все верно, мистер Чаки, – подтвердил я. – Вы узнали что-то еще?

– Да, безусловно. Коды эти были введены Конторой в обиход недавно – примерно за четыре года до Потопа, – в рамках одной секретной программы. Весьма дорогостоящей, надо заметить. Программа эта, как вы понимаете, не была доведена до конца. И потому оборудование, которое вы обнаружили, не использовалось на практике, так и оставшись в статусе экспериментального. Если хотите, могу дать вам название программы: «Horn of Abundance». Я почти уверен, что под логотипом Конторы на вашем товаре отыщется наклейка с такой надписью.

И снова этот сукин сын угодил в яблочко! Когда мы разглядывали ГНК, то обнаружили на нем множество ни о чем не говорящих нам символов и обозначений. Имелась среди них и наклейка с надписью «Рог Изобилия». Под нею был изображен этот самый рог, только торчало из него не то, что обычно к нему пририсовывают – какая-нибудь пища или иные материальные ценности, – а… эмблема физики! Ну да, та самая, из шести перекрещенных эллиптических орбит и ядром в центре.

Что все это могло символизировать, мы даже не задумывались – в тот момент нам было совершенно не до этого. Да и сейчас смысл странной эмблемы мне тоже не открылся. Зато еще на чуть-чуть приоткрылась загадка личности самого Чаки. Что ни говори, он превосходно знал свое дело. И все теперь указывало на то, что мы обратились по верному адресу.

– Вы на редкость проницательны, мистер Чаки! – вновь подивился я. – Мы и вправду видели там эту наклейку. Теперь не удивлюсь, если вы скажете, какое именно оборудование мы хотим вам продать.

– К сожалению, вы меня переоцениваете. Мои таланты ясновидца далеко не беспредельны, – усмехнулся собеседник. – Скажу лишь, что, судя по количеству предъявленных номеров, это что-то крупное и сложное по конструкции. Чем больше клейм, тем больше в оборудовании составных частей. Скорее всего, оно даже умеет передвигаться.

– Возможно, и умеет. – Я не стал ни подтверждать, ни отрицать эту гипотезу. – Но у нас не получилось сдвинуть его с места, поэтому мы не можем продать вам его с доставкой на дом. Могу предложить вам только самовывоз, мистер Чаки. Хотя, при ваших возможностях, это вряд ли доставит вам серьезные неудобства.

– Как знать. Все зависит от того, откуда нам придется эту штуку «самовывозить».

– Из окрестностей Хьюстона. Пока это все, что я могу вам сообщить.

– Хьюстон?! – Такая перспектива не привела Чаки в восторг. – Но ведь это фронтовая зона! Вы хотите, чтобы мы сунулись ради вас в самое пекло?

– Не фронтовая, а прифронтовая, – уточнил я. – И пекла там нет, если сравнивать с ситуацией на востоке. Ну да, атланты там тоже довольно активны, но их успешно сдерживают, и нам с вами они точно не помешают.

– А миротворцы? С ними проблем не будет?

– С ними и подавно. У меня есть возможность устроить в нужном месте в нужное время карантинную зону, куда без моего разрешения не сунется ни один миротворец. Правда, я смогу удерживать там карантин всего лишь сутки и ни часом больше. Но не стоит беспокоиться, мистер Чаки. Этих суток вам с лихвой хватит на то, чтобы забрать груз и убраться из Хьюстона так далеко, что вас уже никто нипочем не выследит.

– Мистер Люгер! – Чаки вновь перешел на сдержанно-неприветливый тон, который в нашей с ним беседе следовало называть официальным. – Не хочется напоминать вам о некоторых элементарных вещах, но я все же вам о них напомню. Так вот, мистер Люгер: даже ни на одну минуту… или нет – ни на секунду не забывайте о том, с какими партнерами по бизнесу вы сегодня имеете дело. Мы прекрасно осведомлены о том, кто ваши покровители. Уверяю: они ничем вам не помогут, если у нас с вами возникнут непреодолимые разногласия. Особенно здесь, ниже Сороковой параллели. Это мое вам последнее предупреждение. Можете считать его дружеским, но не смейте считать его пустыми словами! Вам все ясно?

– Предельно четко, мистер Чаки! Да у меня и в мыслях не было отнестись легкомысленно ни к одному вашему слову, – заверил я его.

– Э-хе-хе, – сокрушенно вздохнул Чаки. – Да если бы у всех, кто говорил мне нечто подобное, слова и впрямь ни разу не разошлись с делом, я каждому бы своему деловому партнеру отливал памятник из золота. Увы, но многим из них мне приходилось ставить совсем другие памятники – надгробные. А некоторым – вообще ничего, ибо о каком памятнике можно вести речь, когда твой труп скармливают по частям бродячим собакам… Ладно, мистер Люгер. Пусть так. Но это были формальности, а теперь перейдем к делу. Продиктуйте мне ваш телефон – я буду звонить вам раз в сутки и узнавать, добрались вы до места или нет. И настоятельно советую вам поспешить. Если я не получу товар через неделю, я объявлю нашу сделку аннулированной, а вам выпишу неустойку. Такую, которую вы мне по гроб жизни будете выплачивать. А затем и ваши дети, если, конечно, при таком раскладе вы сглупите ими обзавестись…

10

– И почему всякий раз, когда ты, Люгер, заявляешь, что у тебя все под контролем, мне приходится доставать ствол и брать все уже под свой контроль? – спросил Рында после того, как мы пересекли границу штата Арканзас и выехали на земли благословенного Техаса.

– Это было всего-навсего пару раз! – уточнил я. – И то лишь потому, что ты сам не дал мне урегулировать возникшие проблемы мирным путем.

– И даже когда твари осадили тебя на том острове, как бишь его?.. Ай, неважно! Ты что, всерьез хотел тогда полюбовно с ними договориться?

– Разумеется, хотел! И договорился бы! Ты что, ни разу не слышал, как на восточном побережье солдаты наловчились выменивать у атлантов жемчуг и другие ценные дары моря на всякий хлам?

– Я слышал, что всякий хлам атланты давно не берут, а требуют в обмен на жемчуг наше оружие. А иногда даже живых людей. И если бы ты выторговал у них свою жизнь в обмен на пушку, эту пушку вмиг приставили бы тебе к башке. А затем угнали тебя в рабство к какой-нибудь «владычице морской»!

– В сексуальное лабство! – добавил Тан. – Я слышал, когда атланты съедают наших утопленников, они над ними сначала звелски надлугаютса! В очень извлащенной фолме!

– Ну, учитывая, что без воздуха я проживу под водой не больше четырех-пяти минут, – рассудил я, – я пробыл бы в таком рабстве совсем недолго.

– Э, думаешь, атланты дулаки? – помотал головой шанвэй. – Сначала они вставят тебе в лот шланг. Чтобы ты не задохнулса! И лишь потом станут звелски надлугатса. День за день! Неделя за неделя! Месяц за месяц! Пока ты не кончишь… дышать!

– Как жаль, что в Голливуде сейчас кризис, – притворно вздохнул я, – а иначе ты мог бы выгодно сменить работу. С такой богатой фантазией из тебя получился бы классный сценарист…

Рында и Вэй еще ни разу не были в том месте, куда я их вез. И потому у них имелись все основания для беспокойства. Но поскольку крутым морпехам было несолидно выказывать тревогу, да еще перед презренным дезертиром, они доставали меня своим ворчанием и идиотскими подколками.

Зачем вообще мы ехали в Хьюстон?

Если вкратце – у меня на примете было замечательное местечко, где мы могли обменять ГНК на юани, имея возможность быстро скрыться вместе с товаром, если что-то пойдет не так. Это во-первых. А во-вторых, продавая нелегально самовывозом экспериментальную космическую технику, важно, откуда покупателю придется ее вывозить. И Хьюстон был для такой сделки практически идеальным местом.

Я не особо надеялся, что названные мною Чаки серийные номера и коды нам помогут, хотя они в конце концов и помогли. Поэтому решил немного подстраховаться. Есть ведь огромная разница, когда вас приглашают забрать оборудование NASA из какого-нибудь скотоводческого Фармингтона или же из самого Хьюстона – одного из бывших центров аэрокосмической промышленности Штатов. И не беда, что ради этого нам пришлось отмахать лишних полтысячи километров. Когда я упомянул в разговоре с Чаки Хьюстон, он забеспокоился лишь насчет тамошней военной обстановки. Но ему и в голову не пришло спросить, как это мне вдруг повезло откопать близ Хьюстона такую технику. И я бы на его месте не увидел тут ничего странного. Наоборот, меня это еще больше заинтриговало бы.

Собственно, от самого Хьюстона сегодня мало что осталось. Практически весь он лежал теперь под водой. Перенеся, как и все прибрежные города востока и юга, два удара сокрушительных цунами, он почти весь погрузился в Мексиканский залив. Линия побережья теперь пролегала по северным окраинам этого некогда многомиллионного города. Еще севернее – там, где становилось относительно сухо, – тянулись рубежи миротворцев. Их орудия, ракетные установки и пулеметы выкашивали атлантов, когда те выбирались на мелководье, и выкашивали пока вполне успешно. По крайней мере, хьюстонская линия обороны продолжала оставаться на месте и не сместилась вглубь материка, как это происходило на многих участках атлантического побережья.

Городок Навасота, в который мы направлялись, находился не в глубоком тылу, но все же на достаточном расстоянии от линии фронта. Сегодня Навасота не представляла для миротворцев интереса, хотя раньше в частично уцелевшем здании местной школы ими был устроен склад оружия, а ее футбольный стадион служил взлетно-посадочной площадкой для грузовых вертолетов. Этот арсенал просуществовал недолго. Вскоре НОАК ушла отсюда, развернув вместо этой базы несколько других, ближе к линии обороны, и с тех пор школа и стадион в Навасоте стояли полностью заброшенными.

Я еще застал времена, когда здесь царила суета и толкотня: подъезжали и отъезжали грузовики, садились и взлетали вертолеты, а контейнеры с оружием и боеприпасами были складированы не только в школьных классах и коридорах, но и под трибунами стадиона. Я сам вывез отсюда три партии «семечек», которые, естественно, не доехали в итоге ни до какого Хьюстона. После того как арсенал закрыли, я стал отовариваться в иных местах, но все подъезды к нему и его схема навсегда отложились у меня в памяти. И я был рад узнать, что за минувшие полтора года в Навасоте почти ничего не изменилось. Из-за близости фронта бандиты и прочие нелегалы держались подальше отсюда. А миротворцев школа больше не интересовала даже несмотря на то, что в ней по-прежнему можно было обустроить неплохое убежище.

– Школа? – переспросил меня Чаки после того, как на очередном нашем сеансе связи я наконец-то дал ему координаты места, где состоится наша встреча. – Я, конечно, понимаю, что программа «Horn of Abundance» – секретная. Но чтобы ею занимались в школьном подвале – вам не кажется, что это полный абсурд?

– Никакого абсурда, – ответил я. – Школа Навасоты – всего лишь место нашей встречи, не более. Мы встречаемся, мы показываем вам фотографии товара, вы показываете, есть ли у вас деньги. После этого мы договариваемся о цене и вместе едем к месту хранения вашей покупки. Там вы отдаете нам деньги и получаете ее в свое полное распоряжение.

– По-моему, мы так не договаривались! – возмутился покупатель. – К чему столько сложностей?

– А по-моему, мистер Чаки, мы вообще еще не обсуждали с вами протокол нашей встречи, – напомнил я. – Чем мы в данный момент и занимаемся. И я не предлагаю вам ничего такого, что может вызвать у вас подозрение. То, что я предлагаю, – всего лишь подстраховка, ведь мы вас совсем не знаем и раньше никогда не вели с вами дел.

– Вы заставляете меня мозолить глаза миротворцам, раскатывая туда-сюда по прифронтовой полосе! Для меня это слишком большой риск, мистер Люгер! Учтите, что с каждым лишним километром, который я проеду по вашей прихоти в Техасе, цена на ваш товар будет падать ну, скажем… на три тысячи юаней! Вас это устраивает?

– Нет, не устраивает, мистер Чаки, – ответил я. – Но я не стану возражать против такого условия. Мы готовы пожертвовать некоторой частью нашей прибыли, поскольку ехать от школы до конечной точки нашего маршрута совсем недолго.

– Хорошо, договорились, – смягчился Чаки. – Стало быть, завтра от двух до четырех часов пополудни мы подъедем к средней школе в Навасоте и будем ждать вас там в течение получаса. Не вздумайте опоздать – минутная задержка, и мы уезжаем из Хьюстона! Звонить я вам больше не буду, так что имейте в виду – никаких изменений в свой план вы с этой минуты уже не внесете.

– Не опоздаем, мистер Чаки, будьте покойны, – заверил я его. – Мы, как и вы, не затем сюда приехали, чтобы сорвать нашу сделку из-за таких мелочей…

Мы не собирались рисковать урезанием нашей прибыли, так как передача ГНК покупателю должна была состояться там же, в школе. За что, надо полагать, клиент на нас не обидится. Да, мы вели с ним не очень красивую игру и соврали ему. Но поскольку сам он при этом абсолютно ничего не потеряет и его достоинство никак не пострадает, ему будет бессмысленно на нас обижаться. Наоборот, Чаки заподозрил бы неладное, если бы мы вели себя чересчур доверчиво. А перестраховка в нашем бизнесе – нормальное явление. Такое же, как пересчет заплаченных покупателем денег и проверка им купленного товара прямо на месте.

Зато, если Чаки решит нас обмануть, все наши затраты на перестраховку сразу окупятся. Зная, что ГНК еще не у нас, он не устроит в школе западню – зачем, если скоро мы сами приведем его к цели? Станет ли он пытаться угадать, где она находится? Конечно! Чаки обязательно возьмет свежую спутниковую карту и отметит на ней все объекты, где, предположительно, могла находиться секретная лаборатория NASA. Все те объекты, которые окажутся в радиусе пяти-шести километров от школы. Но не далее, ведь я согласился на его «штрафные» санкции, а значит, намерен потерять на этом не слишком большую сумму.

Поставив себя на место покупателя, я отметил на своей карте примерно с десяток таких мест. А вот что будет дальше, трудно сказать. У Чаки может хватить людей, чтобы послать их обследовать каждую потенциальную цель. Но, поступив так, он рискует нас спугнуть. И в итоге заполучить вместо полноценного товара лишь обломки, ведь мы наверняка взорвем его, если почуем неладное.

Нет, ему невыгодно так рисковать. Он – всего лишь исполнитель, с которого в случае неудачи его боссы шкуру живьем сдерут. Чаки гарантированно привезет с собой полный чемодан денег, даже если его приоритетной целью будет не покупка, а захват товара силой. А наша приоритетная цель: сделать все, чтобы у Чаки не осталось выбора, кроме как отдать нам свой чемодан в обмен на ГНК добровольно и без кровопролития…

Как бы то ни было, на следующий день в четырнадцать часов и семнадцать минут на автостоянку перед школой въехала автоколонна. Она состояла из большого седельного тягача с крытым прицепом, в котором можно было перевезти несколько легковушек или даже легкий грузовик, а также трех одинаковых внедорожников «Лэнд Ровер». Судя по гербам, нарисованным на их бортах, в Навасоту прибыл отряд китайской частной военной компании «SHSG». Правда, те гербы почти наверняка были столь же липовые, как и наше прикрытие. И все же не стоило исключать, что Чаки мог в самом деле пользоваться услугами частников, легально работающих южнее Сороковой параллели.

– Ну, что скажете? – поинтересовался я у Вэя и Рынды. Они еще с утра залегли на замаскированных позициях, прикрывая меня. Поэтому я общался с ними через переговорное устройство, прицепленное к моему уху.

– Трудно определить, кто такие эти парни на самом деле, – отозвался Остап, взирающий, как и я, на гостей через бинокль. – Для мафиозных боевиков они ведут себя подозрительно слаженно. Но не настолько слаженно, как вели бы себя наемники-профи. Одно скажу точно – они не миротворцы.

– Не милотволцы, – подтвердил Тан. – И не частная алмия. У многих одинаковые татуиловки! Почти как у Тлиад. Слишком многа не алмейских татуиловок.

– Дьявольщина! – выругался я. Да, мы заранее приготовились ко встрече с мафией, но кто сказал, что эта встреча должна была меня обрадовать?

– Действуй, Люгер, не тяни резину! – подстегнул меня Рында. – Не дай им здесь как следует осмотреться и рассредоточиться.

То, что часть головорезов Чаки высадилась на подъезде к школе, дабы занять неподалеку позиции и прикрыть своих, было очевидно. Вряд ли, конечно, с ходу начнется война, если они и морпехи вычислят друг друга. Но долгое ожидание грозило подпортить гостям нервы, и я был обязан это предотвратить.

– Добрый день, мистер Чаки! – выкрикнул я, поднеся ко рту мегафон и неторопливо выходя на автостоянку из главных ворот школы. – Рад, что вы добрались без проблем и вовремя! Надеюсь, поездка не слишком вас утомила?

В мою сторону тут же нацелились стволы полутора десятков автоматов. И еще десяток громил выпрыгнули из прицепа и заняли круговую оборону, выискивая поблизости другие вероятные цели. Ни суеты, ни волнения они не выказывали – нормальное поведение для крутых парней, готовых ко встрече с любой угрозой.

Чаки выбрался из «Лэнд Ровера» последним. Он тоже был одет в полевую форму, но отличить его от телохранителей не составляло труда. Он был худ, но не так подтянут, как они, выглядел старше, чем они, и не размахивал оружием. Чаки держался с той спокойной уверенностью, какую могут позволить себе боссы, когда их прикрывает взвод автоматчиков, готовых пристрелить любого по одному щелчку их пальцев. Правда, при виде меня Чаки не стал щелкать пальцами, но я не сомневался, что он сделает это при малейшем ко мне подозрении.

– Мистер Люгер! – откликнулся гость и приветливо помахал мне рукой. – Зачем вы кричите в эту громкую штуку – ее же, наверное, за пять километров слыхать! Идите сюда, побеседуем нормально, без лишнего шума.

Он был прав. Я захватил мегафон лишь на тот случай, если клиент окажется чересчур недоверчивым и запретит мне приближаться к нему, пока не убедится, что здесь безопасно. Но раз Чаки сам предложил подойти поближе, то почему бы и нет. Я тоже не любил драть глотку без необходимости, а сейчас таковой вроде бы не было.

Видимо, чтобы я почувствовал себя увереннее, Чаки вышел мне навстречу. И мы пожали друг другу руки на полпути между школьным крыльцом и остановившейся посреди автостоянки колонной.

– Есть ли смысл задерживаться здесь, мистер Люгер? – спросил покупатель после того, как мы обменялись приветствиями. – Давайте не будем терять понапрасну время и отправимся туда, где находится этот ваш «рог изобилия».

– Времени у нас с вами в запасе гораздо больше, чем вы думаете, мистер Чаки, – ответил я. – Полагаю, что я сильно сэкономлю вам его на погрузке. А пока не изволите ли взглянуть на товар?

И я протянул ему планшетный компьютер с уже выведенными на экран тремя десятками фотографий. На них были засняты с разных ракурсов ГНК и его ключевые детали вроде колес, элементов шасси и рисунков на корпусе.

Чаки ткнул пальцем в интерактивный дисплей планшетника и развернул на полный экран первую фотографию. А затем стал листать их одну за другой, неторопливо разглядывая каждый снимок. По его невозмутимому лицу нельзя было определить, доволен он увиденным или нет. Это делало ему честь как бизнесмену – или игроку в покер, – вот только мою задачу нисколько не облегчало. Наоборот, заставляло теряться в догадках и ввергало в неуверенность.

Телохранители клиента опустили пушки, но продолжали внимательно наблюдать за округой, будучи убежденными, что я здесь не один. И они были правы, но сейчас лишь от китайцев зависело, расстанемся мы с ними друзьями или врагами. Я не слишком хорошо был знаком со своими морпехами и тем не менее знал: с их стороны провокации точно не последует. Эти двое уже имели уйму возможностей кинуть меня на бабки, но ни разу этого не сделали. Так что, полагаю, они воздержатся от кидалова и сегодня.

– Я знаю, о чем вы думаете, мистер Люгер, – сказал Чаки после того, как посмотрел все фотографии и вернул мне планшетник. – О том, что я погрожу вам пальцем и скажу: «Ай-я-яй, экий вы обманщик! Говорили, что хотите продать мне бульдозер без гусениц, а на самом деле продаете маленький трактор на колесах!» Я прав, да?

– Можно сказать и так, – не стал я отпираться. – Причем заметьте: этот трактор оказался не только на колесах, но еще и, вероятно, в рабочем состоянии. Не удивлюсь, если вы подзарядите ему батареи и он поедет за вами своим ходом.

– А вы сами не пытались его включать? – поинтересовался китаец.

– Я любопытен, но не настолько, чтобы копаться в незнакомом мне сложном оборудовании, – признался я. – На вид оно совершенно целое, без единой царапины, и это все, что меня заботит. А вдруг я включу его не по инструкции и в нем от некорректного запуска что-нибудь замкнет? Нет уж, пускай лучше этим занимаются специалисты. А я буду спать спокойно и не узнав о том, что сокрыто внутри этого «рога изобилия».

– Разумная предосторожность, – согласился со мной Чаки. – Это хорошо. А теперь, я полагаю, настало время обсудить финансовую сторону вопроса. Итак, за сколько бы вы хотели продать мне ваш забавный «космический трактор»?

– Я и мои компаньоны просим за него вполне приемлемую цену, мистер Чаки: всего-навсего три миллиона юаней, – озвучил я наше предложение.

– Три миллиона? Да будет вам! Серьезно? – Он наконец-то позволил себе проявить эмоции, только выглядели они как-то странно и неестественно. – Я, честно говоря, предполагал, что вы запросите раза в три больше. Но вы и впрямь смогли меня удивить. Три миллиона! Да здесь одно шасси потянет на такую сумму, не говоря об остальном!..

Чаки вдруг ни с того ни с сего перестал вести себя как серьезный и опытный бизнесмен. Такой, который начал бы сбивать цену, даже если она его устраивала и ему было очевидно, что я продешевил. Никто не разбрасывается миллионами юаней направо и налево, даже самые богатые Триады Китая. Никто не кричит: «Эй, ребята, а почему ваш товар так дешев?!», торгуя на черном рынке. И потому вместо радости, которую я должен был испытать при виде довольного ценой клиента, во мне стала стремительно нарастать тревога.

– Я же сказал, мистер Чаки: мы не жадные. – Я изобразил вежливую улыбку, которая, надо заметить, далась мне нелегко. Гораздо легче я изобразил бы сейчас нешуточное волнение. Да только разве я мог позволить себе запаниковать? По крайней мере до тех пор, пока мне опять не сунули в рот пистолетный ствол? – Сколько бы там на самом деле ни стоил наш «трактор» – пусть даже в десять или в двадцать раз больше, – мы не намерены изменять наше условие. Три миллиона – это именно та сумма, которая и нас вполне устроит, и вас нисколько не разорит.

– Что не разорит, это верно подмечено, – закивал Чаки. – А вот насчет вас у меня плохие новости. Должен вас огорчить, но свои деньги вы не получите. Даже такую скромную по нашим меркам сумму. Увы! Приношу вам по этому поводу свои искренние соболезнования!

– Простите, не понимаю, – напрягся я. Стрелка моего внутреннего индикатора тревоги скакнула в красный сектор шкалы и практически зашкалила. – Что значит – не получим? Если мы не получим денег, вы не получите товар – это же элементарно! Или вы хотите захватить меня в заложники и требовать у моих компаньонов за меня выкуп? Ладно, попробуйте – попытка не пытка. Только я вам сразу скажу: они на это не пойдут, потому что мы не друзья. Скажу больше: сейчас они нас видят и, прежде чем скроются, не откажут себе в удовольствии прикончить нескольких ваших людей. А возможно, даже вас, если им повезет.

Не успел расплывшийся в злорадной улыбке Чаки дать мне ответ, как в наушнике у меня зазвучал голос Вэя. И тревоги в его голосе было еще больше, чем в моем.

– Люгел, плием! У нас плоблема! Меня оклужили! Человек тлидцать или больше. Очень быстло – я их не заметил! Эта ловушка! У меня мала влемени, Люгел! Соплотивление бесполезна! Мне не убежать! Взлыва не будет! Я сдаюсь! Плости!..

Раздавшиеся вслед за этим в эфире шумы и крики дали понять: заставшие Тана врасплох враги набросились на него и отобрали у него передатчик.

Я затаил дыхание в ожидании звуков выстрелов, но их не последовало. Собственно, я мог бы расслышать выстрелы и без передатчика, поскольку Вэй и охраняемый им ГНК находились неподалеку. Что, впрочем, еще не говорило о том, что он выжил, ведь его могли с тем же успехом и прирезать.

– Люгер, что происходит, черт тебя дери! – подал голос Рында. Он был ошарашен произошедшим не меньше меня и не знал, как ему быть дальше. Прикрыть Тана огнем со своей позиции он не мог, а вот меня – все еще да. Только я не собирался просить у него помощи. Врагов было чересчур много, и я вряд ли успею скрыться от их пуль, пока Остап будет вести с ними перестрелку.

– Похоже, мы проиграли – Чаки только что захватил наш товар и Тана. Уходи, спасайся: сейчас ты нам ничем не поможешь, – ответил я ему. А что мне еще оставалось? Я вовсе не горел желанием геройствовать, пока Триады не причиняли мне боль и не угрожали смертью.

– Твою же мать! – выругался морпех. – Ну ладно, как скажешь, раз такое дело! Тогда бывай, не поминай лихом!

– Не буду, – пообещал я. – И тебе тоже удачи. Постарайся добраться до своих и передай им: мне чертовски жаль, что пришлось так внезапно закрыть нашу славную лавочку.

Чаки тоже это слышал, и его ухмылка стала еще шире, а глаза победоносно засияли.

– Благодарю вас за понимание, мистер Люгер! – учтиво кивнув, оценил он мое нежелание сопротивляться. – А теперь, если вас не затруднит, сдайте мне ваше оружие и передатчик. Все равно они вам больше не понадобятся…

11

Тан и ГНК были доставлены на школьную автостоянку спустя десять минут. Шанвэя и впрямь застала врасплох внушительная команда головорезов. При таком неравенстве сил ему оставалось либо героически погибнуть, либо капитулировать. Но поскольку, при всей своей отваге, он не желал расставаться с жизнью, когда ему давали шанс сдаться, Вэй сделал тот же выбор, что и я. За что нас с ним теперь не пустят в Валгаллу, ну да мы сильно не расстроимся. Все равно, здешняя Валгалла с валькириями-атлантами, утаскивающими тебя не в небесные чертоги, а на дно болота, могла нравиться лишь извращенцам. Нормальным же героям Мокрой Америки становилось противно при одной мысли о том, что на свой посмертный пир они попадут не как гости, а как угощение. Видимо, поэтому и геройствовать здесь было не слишком в чести.

Вариант, что боевики Триад наткнутся на наш спрятанный «Ошкош», был маловероятен, ведь мы нашли для него убежище задолго до прибытия Чаки. И все же на случай этой угрозы или намеков на нее Тану поручалось бросить мое прикрытие и сразу же отогнать грузовик подальше от Новасоты.

Вариант, что угроза подберется к Вэю незамеченной, был еще менее вероятен. Для этого врагу пришлось бы прочесывать местность, а прочесать ее, не привлекая к себе внимания, являлось невозможно в принципе.

Но кабздец, как известно, любит подкрадываться незаметно, и сегодня он вновь не изменил своей традиции.

Увы, вышло так, что второй отряд Чаки разведал точное местоположение «Ошкоша». А потом захватил его с воистину спецназовским мастерством. После чего пригнал грузовик, ГНК и Вэя к боссу, который прохаживался передо мной взад-вперед с довольным видом триумфатора. Кем он и вправду был, если суммировать все отвоеванное им у нас богатство.

Впрочем, мы проиграли этот бой не всухую и не без единого выстрела.

Еще до того, как Чаки заполучил свои трофеи, к западу от нас прогремели несколько автоматных очередей. Сразу же после них в небе что-то сверкнуло, задымилось и стало вырисовывать этим дымом размашистые кривые спирали. Дымок был не густой, но заметный даже издали.

Едва это случилось, как из последнего «Лэнд Ровера» выскочил не замеченный мной ранее за тонированными стеклами коротышка с раскрытым ноутбуком. Судя по его суетливым действиям, он был сильно взволнован. Поставив ноутбук на капот внедорожника, коротышка взялся суматошно водить пальцами по тачпаду и долбить ими по клавиатуре.

Глядя на него, можно было подумать, что он играет в компьютерную игру, не может пройти излишне сложный уровень и оттого нервничает.

Пришедшее мне на ум сравнение оказалось недалеко от истины. Коротышка и впрямь играл в игру, только реальную и весьма дорогостоящую. Такую, за проигрыш в которой босс – не игровой, а тоже реальный – его точно по головке не погладит.

Вскоре я заметил, что за штука выписывает в небе вычурный дымовой след. Это был БПЛА – беспилотный летательный аппарат. Судя по его малому размеру – не боевой, а разведывательный. Вдобавок он имел маскировочную окраску, делающую его в небе практически незаметным. И все же отступающий Рында – а кроме него больше некому – обнаружил у себя над головой механического соглядатая и сбил его. Затем, чтобы тот не навел на морпеха врагов, которые могли настичь его на джипах, тогда как он убегал от них пешком.

Но едва беспилотник был выведен из строя, Чаки сразу передумал посылать за Остапом погоню. Капитан уносил ноги к центру Навасоты, а там было много развалин, где он мог укрыться. Устрой китайцы на него охоту вслепую, она грозила затянуться черт знает насколько. А они, завладев «рогом изобилия», вряд ли планировали задерживаться здесь даже на полчаса.

Посадка подбитого беспилотника выдалась жесткой, и теперь его ожидал либо капремонт, либо и вовсе списание в утиль. Но он дотянул до автостоянки, а значит, управлявший им с земли оператор все-таки выиграл эту игру. Так же, судя по всему, решил и его босс. Не став бранить его за то, что он не уберег дорогостоящую технику, Чаки лишь прикрикнул на него и велел грузить БПЛА на тягач. Чем коротышка и занялся, пыхтя от натуги, так как для него это был увесистый груз, а желающих помочь ему не отыскалось.

– Ловкий маневр. И какой жестокий просчет с нашей стороны! Вместо того, чтобы озираться по сторонам, нам надо было лишь задрать головы кверху! – заметил я, указав Чаки на уносимый коротышкой беспилотник. Не потому, что я и впрямь был восхищен смекалкой Триад. Просто стоять и молчать перед лицом угрозы было не в моих правилах. А так, глядишь, слово за слово, и можно постараться убедить Чаки в моей полезности. А у полезных пленников, как учит нас мировая история, всегда больше шансов выжить, чем у бесполезных.

– Никакой ловкости, мистер Люгер. – Чаки продолжал говорить со мной подчеркнуто вежливым тоном. Видимо, ему нравилось выделять себя таким образом из толпы своих грубых, неотесанных подручных. – Причина вашего фиаско крылась не в этом беспилотнике. Вы проиграли, потому что во время нашей первой беседы я не сообщил вам всю известную мне правду. Те номера, которые вы мне дали… На самом деле в них содержалось больше информации о вашем товаре, чем я сказал. В частности, я узнал не только о производителе этой техники и о проекте, для которого она конструировалась, но и о типе ее шасси. Сама она и правда уникальна, но ее шасси – стандартное для целого ряда экспериментальной техники NASA. Определив его тип, мы узнали заодно его размер и грузоподъемность. После чего предположили, что вы, мистер Люгер, нам нагло врете. Даже если бы у этой штуки не было колес, вы не бросили бы ее там, где нашли, так как в действительности ее габариты и вес не слишком велики.

– Резонное предположение, – согласился я, все больше удостоверяясь, что мы связались с гораздо более опытным игроком теневого рынка, чем это казалось вначале.

– Все остальное было делом элементарной логики и техники, – продолжал наслаждаться своей победой Чаки. – Я выписал вам крупный штраф за лишний километраж, который мы проедем по вашей милости, и вас это не опечалило. Вернее, опечалило, но не так, как, по идее, должно было. Это означало лишь одно: нам не придется далеко ехать, поскольку вы припрячете товар рядом с местом нашей встречи. После чего при въезде в Навасоту мне осталось лишь запустить беспилотник, отыскать с воздуха следы вашего грузовика и по ним определить, в какой уцелевший гараж вы его загнали.

– Но мы вроде бы хорошо запутали наши следы, – добавил я в свое жалкое оправдание.

– Что запутали, это верно, – подтвердил китаец. – Если бы мы выслеживали грузовик по земле, нам это ни за что не удалось бы. Но с воздуха все видится совсем иначе. Сопоставив оставленные вами то здесь, то там фрагменты вашей колеи, наш компьютерщик восстановил траекторию вашего перемещения по Навасоте. И определил конечную точку этого маршрута. Ну а эффективность наших «менеджеров по работе с клиентами» вы и подавно не будете отрицать, ведь так?.. Кстати, а вот и наш груз! Как я и сказал: мы знали, что он находится неподалеку, и именно на таком расстоянии мы его нашли.

Заехавшим на стоянку грузовиком управлял не Вэй, а один из «менеджеров», чьи узколобость и отсутствие чувства юмора компенсировались отличной физической и боевой подготовкой. Прочие участвовавшие в отъеме нашей собственности мордовороты также прикатили на «Ошкоше», бодрые и довольные.

Не усмотрев среди них Тана, я горестно вздохнул и мысленно пожелал, чтобы земля ему была пухом. Однако хоронить его оказалось рановато. Вэй был жив, только привезли его не как пассажира, а как груз – связанного по рукам и ногам. Похоже, Чаки имел представление, что он за фрукт. И велел своим людям подстраховаться, даром что их было много, а шанвэй – всего один.

После того, как два отряда Триад объединились, я узрел перед собой целую маленькую армию из полусотни хорошо вооруженных бойцов. Серьезность, с которой Чаки отнесся к этой операции, впечатляла. У нас изначально не было шансов на победу, даже если бы дело дошло до прямой стычки с его бандой. И теперь нам с Таном оставалось лишь кусать локти, рвать на себе волосы и надеяться хотя бы уйти из Навасоты живыми, не говоря об остальном.

Вэя выгрузили из кузова и бросили на бетон, словно тюфяк. Возможно, в иной ситуации Триады не отказались бы поиздеваться над ним и надо мной, но сейчас их интересовали не мы, а их главный трофей. Нас потому и не избивали, что мы могли понадобиться Чаки для ответов на вопросы касательно его добычи. А осмотреть ее было необходимо прямо здесь – так сказать, не отходя от кассы, пускай до кассовых расчетов дело у нас и не дошло. Ведь если выяснится, что она – хорошо сработанная фальшивка или просто бесполезная фигня на колесах, Чаки не было резона везти ее куда-то через пол-Америки.

Не желая возиться с автокраном, головорезы поступили проще – сняли со своего тягача погрузочный трап, пристроили тот к борту «Ошкоша», быстро спустили ГНК на площадку и подкатили его к боссу. Поле чего расступились в стороны, позволяя Чаки внимательно осмотреть трофей.

– Так где же вы нашли эту диковину, мистер Люгер? – поинтересовался Чаки, неторопливо обходя «рог изобилия» и периодически нагибаясь, дабы лучше приглядеться к той или иной его детали.

Я взялся суматошно гадать, что в моем положении будет лучше: продолжать врать или сказать Триадам правду. Но ответить я не успел, поскольку в этот момент внимание Чаки привлекло нечто такое, что он вмиг забыл о заданном мне вопросе.

– Эй, да вы опять меня обманули, мистер Люгер! – воскликнул китаец, присаживаясь на корточки рядом с ГНК и указывая пальцем на что-то, что я не мог рассмотреть оттуда, где стоял. – Вы сказали, что не пытались включать «Horn of Abundance»! Сказали или нет?!

– Так точно – сказал! – подтвердил я. – И что?

– Ага! И как тогда вы объясните вот это?!

Косясь с опаской на «менеджеров», я неуверенной походкой подошел к Чаки, дабы взглянуть, что его так взбудоражило.

Хм, вот так сюрприз! И впрямь, китайцу было с чего рассердиться. На торце угловатого корпуса ГНК, где прежде ничего не было, появился небольшой дисплей. На нем было отображено множество различных индикаторов, и все они функционировали. Их указатели постоянно двигались, то подпрыгивая по шкалам вверх, то падая вниз. С каждым их колебанием светящиеся под ними числа также менялись, свидетельствуя о том, что внутри ГНК идут какие-то процессы. Хотя внешне это никак на нем не отражалось. Я осторожно дотронулся до его корпуса и не почувствовал ни нагрева, ни вибрации.

– Так, значит, говорите, вы ничего тут не включали?! – Судя по озадаченному выражению лица Чаки, он понимал в увиденном не больше меня.

– Не включал! Могу поклясться чем угодно! – вновь подтвердил я. – Еще утром ничего подобного здесь не было. Может быть, это ваши… – Я вновь покосился на окружающих нас мордоворотов. – Может, это ваши люди случайно включили «рог изобилия», пока его сюда везли!

Кое-кто из боевиков понимал английский язык и сразу же отреагировал на мое обвинение громкими протестами. Остальные поддержали их, только уже по-китайски, когда им перевели мои слова. Какое-то время босс выслушивал их, но затем, поморщившись, велел им всем заткнуться. Крики мигом умолкли, и мы с Чаки снова получили возможность общаться, не повышая голоса.

– Как видите, мистер Люгер, мои люди говорят, что они ничего такого не делали. И я им верю, – подытожил он, разведя руками. – Кто же тогда остается, если не вы и не они?

И он вопросительно посмотрел на связанного Вэя.

Тан перехватил его взгляд и резко заговорил с ним на китайском. Сказанное пленником Чаки не понравилось, и он взялся спорить с ним в таком же тоне. А потом, видимо, не найдя убедительных аргументов, приказал громилам пойти и наподдать шанвэю по ребрам.

Морпех вытерпел это короткое избиение, не проронив ни звука. После чего решил не продолжать бесперспективную дискуссию, оставив последнее слово за своими оппонентами. Хотя его лютый взгляд красноречиво намекал, какая участь их ждет, если Тану вдруг повезет дотянуться до их глоток.

В общем, оба спорщика остались при своих, разве что один из них заработал почем зря несколько лишних синяков и ушибов.

– Я не слишком-то верю оправданиям мистера Вэя, – покачал головой Чаки, вновь обращаясь ко мне, – но он утверждает, что тоже не прикасался к этому аппарату. Как, вероятно, и ваш компаньон, который от нас сбежал, ведь в последние несколько часов его не было в грузовике. И что мы имеем в итоге? Космическая техника, которая завелась сама собой, от встряски, – так, что ли?

– Вообще-то, я не принимаю рекламаций и не даю гарантий на товар, который у меня отбирают насильно, – уточнил я. – Но я готов сотрудничать с вами, если вы отпустите меня и моего компаньона живыми.

– Живыми? Да ради бога! Можете проваливать отсюда, куда вам угодно, после того, как мы уедем, – устало отмахнулся от меня китаец, вновь склонившись над дисплеем с индикаторами. – Зачем мне убивать полезных членов общества вроде вас, скажите на милость? А вдруг однажды я буду остро нуждаться в «семечках» и мне придется обратиться к вам за помощью? Ну, если, конечно, к тому времени у вас появится новый грузовик и ваши покровители снова доверят вам продавать свой товар.

Заставлять Чаки поклясться, что он сдержит слово, не было нужды. Кодекс Триад позволял нарушить любую клятву, данную не-члену этой организации. Поэтому я решил довольствоваться полученным ответом, хотя, говоря начистоту, он не вызывал у меня ни малейшего доверия.

– Хотите знать, где мы взяли эту штуковину? – вернулся я к вопросу, который Чаки задал мне накануне. – Ее подарил нам один добрый, но, к сожалению, ныне покойный человек. Неважно, как его звали, – пусть будет, к примеру, Боб. Скажу лишь, что к NASA он не имел никакого отношения и «рог изобилия» оказался у него чисто случайно. Но Боб подозревал, насколько ценна эта техника. Поэтому он хранил ее в чистоте и сухости. Правда, была у Боба одна нехорошая привычка – гипертрофированное любопытство. Наверняка он не раз пытался включить «рог», хотя нам в этом не признавался. Так что за время, пока мы владели его подарком, тот мог быть вовсе не выключен, а пребывал в спящем режиме. И сейчас настала пора ему проснуться, вот и все.

– Так значит, этот ваш Боб сделал вам подарок, а потом вдруг взял и сразу умер? Бедный, бедный Боб! – усмехнулся Чаки, ощупывая корпус вокруг дисплея. – Какая трогательная история! Я так расчувствовался, что теперь целую ночь не сомкну глаз!

Потыкав в экран пальцами, китаец убедился, что он не сенсорный. А значит, к нему должна была прилагаться или клавиатура, или иной пульт управления. Их-то, судя по всему, Чаки и искал, полагая, что они открываются по тому же принципу, что дисплей.

Ничего у босса, однако, не вышло, но тут я был ему уже не советчик. Так же, как его программист, которого он позвал себе на подмогу. Возможно, коротышка и впрямь был матерым хакером, но установить контакт с незнакомым компьютером без клавиатуры он не смог. Вернее, смог бы, если бы подключил к нему свой ноутбук. Да только и здесь вышел облом – у ГНК не обнаружилось ни проводных, ни беспроводных портов.

– А в чем, собственно, проблема? – вновь подал я голос. – Ну, загорелся там какой-то экранчик, и что с того? С самой же техникой ничего не происходит, так что грузите ее в прицеп и увозите. Только посадите рядом с ней пару «менеджеров», чтобы они приглядывали за ней в дороге, и никаких проблем…

Чаки не ответил. Вконец отчаявшись найти у ГНК пульт управления, он выпрямился, устало опустил руки и, вздохнув, отошел к тягачу. После чего задержал задумчивый взгляд на мне, потом – на Вэе, а затем, подозвав к себе одного из головорезов – очевидно, командира, – стал о чем-то негромко ему говорить.

Судя по кивкам, которыми отвечал боссу командир, это был инструктаж, детали которого меня и Тана не касались. И все же интересно, о чем эти двое вдруг решили посекретничать? Уж не нашу ли дальнейшую участь они решали?

И правда, очень похоже на то. Но разве она не была решена, ведь нас уже пообещали отпустить живыми?

А так ли оно в действительности? Вон и взгляды, которые бросал на нас кивающий головорез, казались слишком недобрыми. Это Чаки был хороший артист, умеющий скрывать свои истинные чувства. Его же громилы обучались не лицемерить, а убивать. И когда им указывали на очередную жертву, то они со всей присущей им беззастенчивостью начинали смотреть на нее, будто на покойника, еще до того, как она таковым становилась.

Я нервно сглотнул и в надежде огляделся. Увы, в окрестностях автостоянки по-прежнему не было ни души, и никто не мог прийти нам с Вэем на выручку. А командир Триад, заметив мою нервозность, теперь, словно хищник, чуял мой страх и упивался им. Дослушав инструктаж и получив от босса ободряющее похлопывание по плечу, громила развернулся и направился ко мне, не сводя с меня холодного, немигающего взора. Автомат он держал на плече, но это меня не успокаивало – чтобы нацелить на нас оружие и выстрелить, ему понадобится не больше двух секунд.

И вот тут случилось такое, что ни один из присутствующих на автостоянке совершенно точно не предвидел. Такое, что перевернуло все с ног на голову, пускай всего за мгновение до этого ничто, казалось бы, не предвещало грозу…

12

Чем реальные роботы отличаются от тех, которых показывают в фантастических кинофильмах?

Перво-наперво своим внешним видом. Все киношные роботы создаются фотогеничными, поскольку режиссеров прежде всего волнует, насколько привлекательно или, наоборот, устрашающе его железный герой будет выглядеть на экране. Вот почему все самые знаменитые кинороботы обладают в большей или меньшей степени антропоморфными свойствами. Для того, чтобы вызывать у зрителя к себе максимальную симпатию либо антипатию. А о практичности их конструкций заботятся в самую последнюю очередь, ведь в кино можно оживить и заставить двигаться все что угодно, даже мертвецов.

Чего нельзя сказать о реальной жизни. В ней тоже иногда стараются придавать роботам те или иные человеческие черты. Но если этот робот в процессе своей эксплуатации не будет контактировать с простыми обывателями, его создателей не заботит, как он выглядит. Что позволяет им сэкономить на дизайнере, но не это главное. Любое по-настоящему практичное механическое устройство никогда не будет собираться по образу и подобию человека. Потому что человеческое тело – возможно, самый худший пример для подражания, когда речь идет об устойчивости, мобильности и эргономичности конструкции.

Робот, который предстал перед нами, когда я уже начал прощаться с жизнью, походил на человека не больше, чем автомобиль или токарный станок. Трудно сказать, с чем вообще его можно было сравнить. Водруженный на шасси, металлический «гроб» с дисплеем вдруг загудел, завибрировал, потом открылся и за несколько секунд трансформировался в нечто непонятное и довольно уродливое. Настолько уродливое, что этот колесный монстр вряд ли прошел бы кастинг на роль самого жуткого робота для фильма «Терминатор», куда, помнится, были приглашены даже гидравлический пресс и другое промышленное оборудование.

Когда пятьдесят с лишним человек дружно замирают на месте и открывают от удивления рты, это хочется запечатлеть для истории. Особенно если эти люди – не уличные зеваки, а обстрелянные головорезы, успевшие многое повидать в своей жизни. Исключая из их числа разве что меня, Чаки и программиста. Мы трое имели полное право не только удивиться, но и испугаться. Что и сделали, поскольку остаться равнодушными при виде такого зрелища было нельзя.

А появившаяся пред нами железная страхолюдина покрутилась на месте, прокатилась туда-сюда – так, словно проверяла работоспособность своего шасси, – после чего пошевелила подвижными частями своего тела – видимо, с той же целью – и заявила:

– Внимание всем! Нелегальная продажа секретного космического оборудования – государственное преступление, карающееся по всей строгости закона! Во избежание дальнейших проблем приказываю вам немедленно прекратить то, чем вы здесь занимаетесь! Я активировал радиомаяк, на сигнал которого сюда прибудет оперативная военная группа! Если не хотите вступить с нею в вооруженный конфликт, советую покинуть это место как можно скорее!

Голос страхолюдины доносился из скрытых в корпусе динамиков, но назвать его механическим было нельзя. Она говорила с нами чьими-то записанными фразами, набор которых был загружен в ее электронную память. Это звучало приятнее, чем дребезжание автоматического голосового синтезатора, хотя для такого монстра больше подошел бы как раз последний. Потому что когда он общался с нами человеческим голосом, это больше походило на розыгрыш и не давало воспринимать его заявления всерьез.

– Приказываю тебе отключиться! Немедленно! – вышел наконец из ступора Чаки. Выкрик его встряхнул и замешкавшихся «менеджеров». Они тут же взяли робота на прицел и стали перегруппировываться, чтобы не очутиться друг у друга на линии огня, если дело дойдет до стрельбы.

Чаки повторил свой приказ. Потом еще и еще. Но бывшему ГНК, который я теперь мысленно переименовал в ХНК – Хрень На Колесах, – было начхать на распоряжение китайца. Вместо ответа она вновь зачитала Триадам свои требования. Которые должны были их обеспокоить, ведь там говорилось о некой боевой группе, обязанной скоро нагрянуть в Навасоту. Но, очевидно, Чаки этому не поверил, решив, что робот стращает его запрограммированной дежурной угрозой. И что никто не прилетит сегодня за «рогом изобилия», даже если он и правда включил радиомаяк.

Противостояние складывалось довольно глупым. Стрелять в железного монстра китайцы не желали, поскольку он все еще считался их трофеем. Пускай ожившим, но по-прежнему дорогостоящим. А монстр вел себя согласно вшитым в него инструкциям, но точно не классическим законам робототехники. Во втором случае он подчинился бы человеку, неважно, преступнику или нет.

Короче говоря, и растерянные охотники, и их заартачившаяся добыча кричали в пустоту, потому что люди не желали подчиняться машине, а машина – людям.

– Люгел! – вполголоса позвал меня Вэй. – Эй, Люгел! Лазлежь мне велевки! Быстла! Шевелись!

Тан знал, что в берцах моих ботинок было спрятано по короткому и острому клиночку. Как раз для таких экстренных ситуаций, от которых никто в Бывших Штатах не застрахован. У меня почти иссякли сомнения в том, что нас вот-вот пристрелят, и я был рад помочь Вэю – чего нам отныне терять-то? Но с уходом одних сомнений другие вовсе не пропали. И разрезание морпеху веревок на глазах целой банды виделось мне откровенно провальной затеей. Робот замечательно отвлекал ее внимание, но из пятидесяти головорезов все время кто-то оборачивался и смотрел в нашу сторону. И я понятия не имел, как освободить Тана, чтобы при этом нам обоим не нарваться на автоматную очередь.

Ясен пень, что бессмысленное противостояние людей и машины не могло продолжаться долго. Нет, у нее-то времени было хоть отбавляй, но Триад такой расклад категорически не устраивал. Прекратив орать, Чаки немного постоял в задумчивости, выслушивая очередное предостережение о грозящей прилететь сюда оперативной группе. А затем подозвал к себе ближайшего громилу и указал ему на робота. Или, вернее, на какую-то часть робота, так как при этом Чаки пришлось громиле что-то объяснять.

Они говорили не то о проводах, не то о другой уязвимой детали, до которой громила мог дотянуться. Что конкретно ему было приказано вырвать, так и осталось для меня загадкой. Потому что когда он вскочил на ХНК и протянул руку к цели, робот это просто так не оставил.

Резко крутанув свой массивный корпус на шасси, словно пулеметную турель, железный строптивец сбросил с себя вредителя. Сделано это было с той же легкостью, с какой человек отшвыривает в сторону оцарапавшего его котенка. Но если котенку при этом обычно ничего не бывает, то головорез уже так легко не отделался. Пролетев по воздуху полдесятка метров, он с грохотом врезался в «Ошкош» и, отскочив от борта, упал на бетон. После чего остался лежать на нем неподвижно, поскольку лишился от удара сознания.

Произошло это столь внезапно, что вздрогнул даже я, хотя мы с Вэем находились в стороне от этой разборки. Головорезы, что топтались рядом со взбрыкнувшей ХНК, тоже струхнули не на шутку. И ладно бы только струхнули. К несчастью, у одного из них дрогнул палец на спусковом крючке, и он, явно сам того не желая, выпустил в робота автоматную очередь.

Будь под началом Чаки вышколенные солдаты, они, вероятно, не поддались бы на эту невольную провокацию. Но нервишки у бандитов были не железные. И они, кажется, чуть ли не с радостью последовали примеру оплошавшего товарища. Шквал пуль ударил по роботу, который, беспокоясь за свои «ахиллесовы пяты», тут же сложился обратно в «гроб». Но вошедших в раж стрелков это не остановило. И они продолжили поливать его очередями, хотя теперь обстрел вряд ли был ему страшен.

Неизвестно, сколько ошибок натворили эти Триады в своей жизни, но ошибка, которую они допустили сейчас, стала для них фатальной.

ХНК пробыла в виде «гроба» совсем недолго. По ней еще колошматили пули, когда она снова открылась. Только на сей раз трансформировалась в нечто иное, напоминающее автоматическую зенитную установку – такую, которые ставят на современных военных кораблях.

Несмотря на то что я торгую боеприпасами, в оружии я разбираюсь не очень хорошо. Особенно в редком и тяжелом. Но то, что робот ощетинился двумя пулеметами, я понял сразу. Это были две шестиствольные скорострельные установки типа «миниган». Только стволы у них, в отличие от зенитных и авиационных пушек, оказались короткими – не более полуметра. И калибр этих «миниганчиков» был невелик – кажется, 7,62 миллиметра. Или около того, поскольку уникальное оружие NASA вполне могло стрелять такими же уникальными патронами.

Что случилось после того, как космический ковбой выхватил свои револьверы, можно было назвать одним коротким словом – «бойня».

Я ожидал, что он обрушит на противника ответный шквал свинца, но он предпочел экономить патроны. Пулеметы робота зарявкали, выплевывая короткие прицельные очереди и не разбрасывая лишние пули по округе. Стрельба ХНК напомнила мне работу струйного принтера: такие же ударные аритмичные шумы, от совсем коротких до просто коротких, длительностью не более секунды. Разве что этот «принтер» грохотал так, что управляй им живой человек, у него сейчас напрочь заложило бы уши.

Триады, которых робот не прикончил сразу – а за десять секунд боя он перебил почти треть отряда, – тоже, небось, заработали временную глухоту. Но как только кровь первых растерзанных пулями головорезов забрызгала остальных, они вмиг передумали стоять на пути комбайна смерти. Все они, включая Чаки и программиста, бросились врассыпную, ища укрытие за машинами и за грудами мусора, что оставили на автостоянке последние хозяева школы.

После суматошного бегства Триад на виду остались лишь я да валяющийся рядом со мной Вэй. Однако то ли ХНК нас не замечала, то ли замечала, но не видела у нас в руках оружия, но по нам она стрелять отказалась. Зато бандиты продолжили палить по ней из своих укрытий. И не только из автоматов, но и из подствольных гранатометов.

– Лежь велевки, Люгел! – вывел меня из оцепенения крик Вэя. – Лежь, кому говолю!

– Дьявол! – чертыхнулся я, когда возле робота шарахнула первая граната. До нас ее осколки не долетели, зато могли долететь бандитские пули. Разбежавшись кто куда, китайцы стреляли по ХНК отовсюду, и мы с шанвэем оказались на линии огня многих из них. – Да ну вас нафиг!

И, схватив Тана за шиворот, я поволок его за одну из колонн, что поддерживали козырек над школьным крыльцом.

Сделал я это как нельзя вовремя. За первой гранатой в робота полетели другие, отчего автостоянку как будто накрыл залп «града». Небольшого такого «града» – все же взрывная мощь «огурцов» была с ним и близко не сравнима. Но если бы там до сих пор оставался кто-то живой, сейчас он гарантированно стал бы мертвым.

Достав из ботинка клиночек, я взялся перерезать им веревки на руках Вэя. Путы были крепкие, из капронового альпинистского троса, а клиночек – маленький, чуть больше бритвенного лезвия, и не имел рукояти. Так что пришлось повозиться, благо сейчас нам никто уже не мешал. И вообще, занятые войной со страхолюдиной китайцы, кажется, совсем о нас позабыли.

Пока я освобождал морпеха, события на автостоянке не стояли на месте. ХНК пережила гранатометный обстрел, использовав все ту же тактику черепахи – юркнув в «панцирь». Но прощать такой вражеский выпад она подавно не намеревалась. Когда «гроб» снова открылся, оттуда торчали уже не два шестиствольных пулемета, а один одноствольный. Только калибр у него был посерьезнее – никак не меньше двадцати миллиметров.

Первыми пожалели о содеянном Триады, прятавшиеся за «Лэнд Роверами». Эта пушка не была скорострельной, но, похоже, стреляла особыми разрывными патронами – одна ее очередь из полудюжины выстрелов раздербанивала джипы просто в хлам! А вместе с джипами – и тех, кто за ними прятался.

Я едва не вскрыл случайно Тану вены своим ножичком – разбираться с путами и одновременно следить за уникальной битвой Триад с NASA было сложно. Но не следить за нею – невозможно. И когда я срезал с запястий шанвэя веревки, то сразу передал клинок ему, чтобы со своими лодыжками он разбирался сам. Вэй не возражал, поскольку я и так оставил на нем пару порезов, к счастью, неглубоких. После чего я смог всецело переключить внимание на то, что творилось в полусотне метров от нас.

А творился там настоящий огненно-свинцовый хаос. Продемонстрировав, насколько плохи укрытия китайцев, ХНК навела в их рядах нешуточную панику. Теперь они метались от нее и отстреливались, а она гонялась за ними, демонстрируя впечатляющие ходовые качества. Поднятая взрывами пыль и дым от горящих джипов быстро затянули автостоянку, хотя плохая видимость вряд ли служила роботу помехой. И исход этой битвы был для меня уже практически очевиден.

– Уходим внутль! – скомандовал Вэй, когда обрел окончательную свободу, и подтолкнул меня ко входу в здание. – Жива, Люгел!

Морпех лучше меня ориентировался в бою, поэтому я беспрекословно ему подчинился. Затолкав меня в дверь, сам он, однако, остался возле нее, и вскоре я понял, зачем.

Триады несли потери, и те, кто все еще был жив, отчаянно искали новые, более надежные укрытия. А ничего надежнее школьных стен поблизости не было. Останься мы на крыльце, и столкнулись бы нос к носу с добежавшими до школы головорезами. Которые нас теперь и вовсе не пощадили бы. В горячке боя я не учел это немаловажное обстоятельство, ну да ладно, хоть Тан вовремя спохватился.

Нам все равно было не разминуться с Триадами, но теперь мы были к этому готовы. Вернее, не мы, а Тан. Он не рассчитывал на меня, поскольку без пушки в руках я не являлся для него серьезным помощником.

Все, что требовалось Вэю, это немного подождать. И когда в дверях школы объявился первый головорез, он получил в висок обломком кирпича, после чего его автомат тут же перешел в руки шанвэя. Который, не мешкая, пустил его в ход, уложив на крыльце еще двух бандитов, что бежали следом за первым.

– Делжи! – Морпех бросил мне свою пушку, а сам забрал автоматы у последних убитых им Триад. И мы с ним, засев у дверного проема, приготовились расстреливать других врагов, что еще могли к нам нагрянуть.

Впрочем, сегодня мне так и не пришлось оставить на прикладе моего автомата ни одной зарубки.

Едва мы заняли оборону, как стрельба на улице начала стихать. Затем по автостоянке пронесся, ревя двигателем, тяжелый грузовик. А спустя еще три минуты над школой вновь повисла тишина. Ее нарушали лишь треск полыхающих «Лэнд Роверов» и стук падающих обломков – тех, что отваливались от изрешеченных пулями школьных стен.

Но вот ни стонов, ни криков раненых мы не услышали. А почему – узнали, когда рискнули наконец-то выйти из укрытия и осмотреться.

Раненые молчали, потому что изливающий из себя погибель «рог изобилия» стрелял настолько результативно, что не оставлял за собой никаких раненых…

То, что со стоянки уехал не «Ошкош», я понял еще до того, как дым и пыль развеялись. Свою-то машину я даже с закрытыми глазами отличу от любой другой по шуму двигателя и по громыханию подвески. Вопрос в том, способна ли она вообще передвигаться после того, как рядом с ней отгремело такое побоище?

Вышли мы с Таном уже с пустыми руками, бросив автоматы в здании. Все равно, бой с ХНК нам вдвоем нипочем не выиграть. А если на нас вдруг нападут выжившие остатки Триад, повсюду валялось много оружия, которое мы могли быстро подобрать.

Никто на нас не напал: ни робот, ни китайцы. Все их джипы были уничтожены, но тягач отсутствовал. Судя по всему, на нем удрали остатки банды Чаки, включая его самого, – его труп мы нигде не обнаружили. «Ошкош» тоже на удивление легко отделался. Одно из его колес было пробито осколком гранаты, в бортах появилось десятка полтора свежих дырок и еще пяток – в водительской двери, которая вдобавок лишилась стекла. Но солярка из топливного бака не вытекала, масло из картеров, жидкость из гидравлики и тосол из радиатора – тоже, и это главное. Как и то, что пули Триад не пробили кожух двигателя, хотя тот на военном грузовике был рассчитан на подобные неприятности. Осталось проверить пневматику, но она тоже вроде бы была неплохо защищена.

Я сказал «пули Триад», потому что ни одна из очередей ХНК в «Ошкош» так и не угодила. Это было бы заметно сразу, при такой-то скорострельности двух миниганов и разрушительности 20-миллиметровой пушки. Но нет, они даже не зацепили наш грузовик – так, словно робот специально его оберегал.

Чудеса, да и только!

А куда же подевался он сам? Неужели пустился в погоню за Чаки? Какую мстительную, оказывается, NASA изобретает технику!..

Поначалу мы с Вэем именно так и подумали – страхолюдина и вправду отсутствовала среди учиненного ею кровавого бардака. Я воспринял это с немалым облегчением, ибо пропади оно пропадом, такое «сокровище»! Вот только обрадовался я слишком рано. И радость мою вскоре сменил нешуточный страх.

В действительности робот никуда от нас не делся. Разделавшись с Триадами, он как ни в чем не бывало заехал обратно по трапу в кузов «Ошкоша». И, снова сложившись в «гроб», дожидался нашего возвращения среди ящиков с патронами так, словно никуда не уезжал и вообще не участвовал ни в какой войне…

13

Мы подобрали Рынду на выезде с автостоянки. Конечно, мы не сомневались, что он вернется. Заслышав пальбу из миниганов, он должен был ею заинтересоваться, ведь мы с Вэем однозначно не могли оказать Чаки такое сопротивление. А раз в наши разборки вмешалась некая третья сила, значит, у Остапа появился шанс спасти или нас, или грузовик, или – в самом удачном случае – нас вместе с грузовиком.

Все сложилось для него более чем удачно: мы спасли и себя, и грузовик без помощи Рынды. Хотя, конечно, говорить о полном спасении было рановато. Ведь не пожелавший расставаться с нами наш истинный спасатель мог в любой момент стать и нашим палачом.

Пока капитан шел обратной дорогой и выбирал позицию для рекогносцировки, война сошла на нет, а я и Тан успели поставить на «Ошкош» запаску вместо простреленного колеса. Делать это пришлось в спешке, потому что пальба могла привлечь сюда не только Рынду, но и много кого еще. О вернувшемся к нам роботе мы предпочитали пока не думать. То, что он снова переключился в «мирный» режим, нас малость успокаивало. Раз эта машина смерти не разметала наши ошметки по округе, добавив их к тем ошметкам, что уже тут валялись, это давало нам повод для оптимизма. Пусть маленький и зыбкий, но за неимением другого сойдет и такой.

– Чего-чего-о-о-о-о?! То есть это не вы отключили робота и затолкали его обратно, когда он расстрелял все свои боеприпасы?! Да ладно, хорош брехать-то! – Такой была реакция Остапа на финальную часть моего рассказа. Ту, где говорилось, что ХНК, покарав злодеев, сама заехала в кузов и снова прикинулась паинькой.

– Люгел не блешет. Точна так все и было! Клянусь тебе! – вступился за меня Тан. Его явно задело недоверие собрата-морпеха к истории, которую шанвэй видел своими глазами от начала до конца.

– И я совершенно не уверен в том, что у Хэнка опустели магазины, – добавил я. – Судя по тому, как экономно он плевался «семечками», их у него должно быть еще предостаточно.

Хэнк – такое имя мы дали нашему спасителю. Идея переименовать его в Хрень На Колесах, как и предыдущее мое предложение, тоже была принята единогласно. Но по ходу разговора ХНК как-то быстро и сама по себе превратилась у нас в Хэнка. Против чего опять-таки никто не возражал. Наоборот, всем даже понравилось это исконно американское имя, очень подходящее нашему железному ковбою. Который к тому же весьма убедительно доказал, что сегодня он является самым крутым стрелком Дикого Запада.

– Господи помилуй! Вот это попадалово! – воскликнул Рында и с опаской обернулся, как будто робот уже стоял позади и целился ему в затылок. Высокие борта мешали нам рассмотреть, что Хэнк поделывает в кузове. Но поскольку оттуда не доносилось подозрительных звуков, надо полагать, Хэнк продолжал отсыпаться после изнурительной битвы. И мы были не прочь, если он проспит до тех пор, пока мы не придумаем, как от него избавиться.

Вообще-то, попытаться можно было прямо сейчас. Самым простейшим способом: снять робота краном на землю и, бросив его на дороге, ударить по газам, только нас и видели. Возможно, нам и правда это удастся. Но что, если не удастся? Что, если Хэнк оскорбится, выхватит свои волыны и шмальнет нам вслед сразу из всех стволов? После чего мы с шумом и фейерверком взлетим на воздух вместе с грузовиком и всем нашим нераспроданным товаром.

Нет уж, благодарю покорно: устраивать сегодня в Техасе еще одно пиротехническое шоу мне не хотелось. «Не буди лихо, пока спит тихо» – так говорят у нас в России в подобных случаях. Вот пусть наше «лихо» и спит себе на здоровье, а мы пока пошепчемся за его железной спиной, как нам с ним, окаянным, быть…

Мы все еще не решили, куда едем. Сейчас мы стремились убраться как можно дальше от ставшего для нас небезопасным Хьюстона. Для чего я выбрал другой маршрут, а не тот, по которому мы сюда прибыли. Эта дорога вела нас на северо-запад. И, судя по отсутствию на ней свежих отпечатков шин, мы с Чаки драпали из Техаса разными путями. Которые, как я надеялся, больше никогда не пересекутся. Надо только, чтобы он думал, будто мы тоже погибли в Навасоте от рук… от лап… короче, от пуль Хэнка. И тогда на какое-то время мы можем забыть о Триадах. А не исключено, что и навсегда – в том случае, если Чаки получил ранение и вскоре даст дуба. Но если он выживет, тогда рано или поздно ему станет известно о том, что мы тоже спаслись. После чего нам с ним придется…

А впрочем, к черту пока ублюдка Чаки! В данный момент у нас имелась более актуальная проблема. И она грозила угробить нас с куда большей вероятностью, чем Триады.

– Давайте рассуждать здраво и по порядку, – предложил Рында. Ему было легко говорить сейчас о здравомыслии, ведь он не участвовал в последней драке и потому был взбудоражен меньше всех. – Итак, робот Голдфиша вдруг ни с того ни с сего включается в самый критический для нас момент. Далее он разносит в клочья наших врагов, не задевая при этом «Ошкош». А затем, присмирев, снова возвращается к нам, словно подкормленная бродячая собачонка. В связи с чем возникает вопрос: с какой целью он так поступил и чего добивается?

– В драку он полез не первый. Драку развязали головорезы Чаки, – напомнил я. – И стрелять Хэнк начал лишь после того, как в него самого полетели пули. А до этого он просто хотел отговорить Триад от кражи секретных космических технологий. То есть – себя.

– Ладно, допустим, что Хэнк устроил бойню не ради нашего спасения, а в целях самозащиты, – учел этот фактор Остап. – Тогда почему он не стал читать нам мораль, когда мы похитили его у Голдфиша? Да и с Голдфишем он, похоже, на эту тему не разговаривал. Ведь объяви он Илая преступником, железные двери сейфа не удержали бы обладателя двадцатимиллиметровой пушки.

– Ланьше Хэнка все влемя хланили в темноте, – сказал Вэй. – Мы вытащили его на свет. Велоятна, баталеи Хэнка заляжаютса на свету. И когда они залядились, он вышел из спящега лежима.

– Разумное объяснение. Ответ принимается, – кивнул Рында. – Основываясь на этой гипотезе, можно также предположить, зачем он к нам вернулся. Хэнк – умная машина. Поэтому он вряд ли станет отключаться где ни попадя. Проснувшись в кузове, он решил, что там его нынешняя база. А значит, там ему и нужно пребывать в режиме ожидания.

– Тоже вроде бы логично, – согласился я. – То есть выход у нас один: загнать «Ошкош» в холодный темный гараж, дождаться, когда батареи робота снова сядут, и после этого спокойно его выгрузить… Но что, если они будут разряжаться целый месяц? Или полгода? Это ведь космическая техника. На такую не ставят слабенькие аккумуляторы.

– Вот ночью и проверим, на сколько процентов они разрядятся, – предложил капитан. – На дисплее у Хэнка должен быть такой индикатор… Ну хорошо, с этими загадками более-менее разобрались. Но вот как объяснить, что робот счел преступниками Чаки и его банду, а нас – почему-то нет? Мы что, похожи на сотрудников NASA?

Этот вопрос не требовал ответа. И так было ясно, что мы отличались от Триад лишь тем, что у нас в компании был всего один китаец. В остальном же и их обмундирование с шевронами «SHSG», и наша поношенная одежда делали нас меньше всего похожими на людей, хоть как-то связанных с космической отраслью.

– Возможно, это был обычный импринтинг, – сказал я. – Я, правда, не в курсе, бывает ли у роботов нечто подобное. Разве только в виде программного глюка.

Рында и Вэй уставились на меня так, как в школе двоечники смотрят на умников, когда те начинают хвастаться своими знаниями и нарываются на подзатыльник. Конечно, морпехи бить меня за это не стали бы, но я все-таки счел нужным их не провоцировать и пояснил:

– Импринтинг. Такой инстинкт, что создает у новорожденных особей некоторых биологических видов быструю психологическую привязку к родителю. Слыхали, небось, истории про то, как вылупившиеся из яиц утята иногда начинали считать своей мамой человека или собаку и бегали за ними, будто за уткой? А все лишь потому, что они были первыми, кто попался утятам на глаза, и у тех сработал инстинкт запечатления.

– Хочешь сказать, с Хэнком случилось нечто подобное, и он начал считать нас своими хозяевами? – спросил Рында. – Но ведь мы – явно не первые люди, которых он видит. И в его памяти наверняка заложена информация о его создателях.

– Хэнк слишком долго был в отключке. Мало ли какой программный сбой может случиться у экспериментального образца после длительного бездействия. Робот просыпается. Видит, что его куда-то транспортируют. И выносит заключение, что делать такое могут лишь его хозяева. А стало быть, мы ими и являемся.

– Плохая велсия, – покачал головой Вэй. – В лобота с глюками не залядят боевые патлоны. Слишком лискованна.

– Предложи свою, – пожал я плечами. – Только такую, чтобы она не была откровенной фантастикой. Потому что фантастических версий у меня самого хоть отбавляй. А вот с реалистичными, извини, туговато.

У Тана дела в этом плане обстояли еще хуже, потому что он так ничего и не предложил. Вместо этого он задал новые вопросы, тоже довольно любопытные:

– Почему Голдфиш делжал Хэнка в сейфе, а не плодал его? Зачем Хэнк был ему нужен? Он мог знать, что Хэнк – это олужие?

– Мог знать, а мог и не знать, – ответил Рында. – Но с теми связями, что были у Илая, он не стал бы продавать робота, как мы – первому, кто согласится раскошелиться. Вот я и думаю: а может, нам тоже повременить от него избавляться? Спрячем Хэнка в укромном месте. А когда побольше разузнаем о черном рынке хай-тека и его игроках, тогда и выкатим это чудо на продажу?

Навасота осталась далеко позади, адреналин во мне перекипел, и я тоже стал подумывать насчет того, а не погорячились ли мы, решив выбросить Хэнка? Все-таки он сам захотел остаться с нами и не проявлял к нам агрессии. И если нам подыскать для него покупателя, который сможет найти с ним общий язык и не попытается нас кинуть, возможно, мы еще на нем заработаем.

Все сейчас упиралось в один-единственный вопрос: не поступит ли робот с нами так же, как он поступил с Триадами? То, что он не стрелял в людей первым, выглядело обнадеживающе. И то, что он не изрешетил пулями наш грузовик, тоже казалось добрым знаком.

– А может, прежде чем прятать Хэнка, лучше сначала попробовать установить с ним контакт? – внес я встречное предложение. – Что мы при этом теряем?

– Ну, если не считать такую мелочь, как наши жизни, то – ничего, – рассудил капитан. – И раз ты завел об этом речь, тебе и флаг в руки. А пока ты будешь болтать с машиной, мы с Таном отойдем подальше. На всякий случай. Просто не хочется, знаешь ли, стирать одежду после того, как твои ошметки фонтаном разлетятся по округе.

– Ладно, договорились. Как только найдем убежище на ночь, так и устроим переговоры. – Меня не смутило пессимистичное напутствие капитана. Я верил, что Хэнк не сменит в отношении нас милость на гнев, и был настроен не так мрачно.

План был проще некуда. Однако я не смог воплотить его в жизнь так, как хотел. Потому что Хэнк, с которым я хотел побеседовать, меня опередил. И первым выразил желание это сделать, когда, проснувшись, требовательно застучал по ящикам с товаром.

Проигнорировать такое мы, естественно, не могли. И мне пришлось ударить по тормозам, пусть даже мы не собирались здесь останавливаться…

14

Покрытая болотами и солеными озерами, пустыня нынешнего Техаса – довольно гиблое место. Береговая оборона Мексиканского залива успевает отражать накатывающие на нее волны тварей, но брызги от этих волн зачастую перелетают через рубежи миротворцев. А затем, угодив в новообразованные водоемы, начинают баламутить в них воду во всех смыслах слова.

Обнаружив в тылу то здесь то там очередное скопление тварей, миротворцы стараются извести его под корень. Да только не всегда им это удается. Хитрые атланты рыли между соседними водоемами подводные тоннели, не дожидаясь, когда их загонят в котел и сварят живьем. В принципе, такое положение дел было типично для всех осаждаемых ими побережий. Но в Техасе проникшие на материк ихтиандры доставляли куда больше проблем.

В отличие от некогда густонаселенных восточных берегов, в пустынях американского Юга было в свое время мало крупных городов. Таких, где сегодня наблюдалась жизнь и можно было найти убежище. И ладно, если бы между ними остались прямые пути. Но таких дорог насчитывалось совсем немного. Нынче раскатывать по Техасу приходилось извилистыми маршрутами, петляя между озерами и рискуя утопить машину на болотных гатях, проложенных неизвестно кем и когда.

Но самое нежелательное, что грозило вам при проезде через Техас, – это если у вас случалась непредвиденная задержка или вы просто неверно рассчитывали свои силы. Не успев добраться засветло до обитаемого города, вы переживали незабываемую ночку. Особенно если она заставала вас на берегу крупного водоема.

Конечно, вам могло посчастливиться не сделать этой ночью ни единого выстрела. Но нервов она из вас все равно вытягивала изрядно. Потому что любой, даже безобидный шорох и всплеск звучали в ваших ушах словно тревожная сирена. А уж по части разнообразия зловещих звуков ночному болоту всегда есть чем вас удивить.

Планируя доехать до темноты до городишки под названием Браунвуд, мы не собирались делать по пути долгих остановок. Да только как нам было не остановиться, если пробудившийся Хэнк взялся стучать по ящикам, требуя, чтобы на него обратили внимание.

Пришлось обратить, а иначе он грозил попортить на нашем товаре упаковку.

– Убели олужие! – зашипел Тан на Рынду, который по привычке выпрыгнул из кабины, прихватив с собой автомат. – Убели быстла, а то будет плоха!

– Делай, как он говорит, – поддержал я шанвэя. – Все равно, если Хэнк расчехлит свои волыны, автомат тебя не спасет. А он может и расчехлить, если увидит у тебя в руках ствол.

Меньше всего на свете Остапу хотелось предстать перед боевой машиной безоружным. Но он, посмотрев на нас, последовал нашему примеру, хотя и не без ворчания. После чего я заглушил двигатель, и мы отправились, пожалуй, на самые экзотические переговоры из всех, которые я только проводил в своей жизни.

Пожелай робот выбраться из кузова сам, ему не составило бы труда разнести из пушки борт и соскочить на землю; полагаю, его шасси выдержало бы такую нагрузку. Но он не рвался на свободу, продолжая беречь наш грузовик от повреждений. Да и по ящикам стучал пусть и громко, но не слишком сильно.

Мы не стали забираться к нему наверх, предпочтя остаться на земле, где у нас оставалось хоть какое-то пространство для маневра. Хэнк продолжал стучать, но прекратил это сразу, как только мы предстали перед его взором. Сейчас он принял ту же форму, какую принимал в Навасоте, когда хотел договориться с Триадами по-мирному. Это тоже был добрый признак. По крайней мере, у нас будет в запасе немного времени, чтобы удрать, если он вдруг надумает снова перевоплотиться в карателя.

– Ты хочешь нам о чем-то сказать? – осведомился я у нацелившего на нас объективы видеокамер робота. Здороваться с ним я счел необязательным. К чему нужны церемонии при разговоре с компьютером, даже очень умным? – Ну говори, мы тебя слушаем!

– Добрый вечер, джентльмены! – изрек Хэнк по-английски, демонстрируя, кто здесь на самом деле лучше воспитан. С другой стороны, а каким еще тоном пристало разговаривать механическим творениям со своими творцами? – Сегодня выдалась на редкость хорошая погода, не правда ли?

– Бывало и лучше, – ответил я. – Давай, переходи к делу. Зачем ты нас остановил?

– Прежде всего хочу извиниться перед вами за то, что подверг угрозе ваши жизни, вступив в бой с вашими врагами без предупреждения, – продолжил изображать перед нами джентльмена Хэнк. – Надеюсь, вы не пострадали? Это была форс-мажорная ситуация, которую я постарался разрешить как можно быстрее и безопаснее для вас.

– Рад слышать! – кивнул я. – И это все? Если да, тогда, может быть, ты в порядке извинения ответишь на несколько наших вопросов?

– Я непременно сделаю это сразу, как только оглашу вам свои требования, – пообещал Хэнк. – Они просты и не причинят вам дополнительных неудобств.

– Требования? – повторил я и переглянулся с морпехами, которым, как и мне, тоже не понравилось это слово. – Звучит не так дружелюбно, как «просьба». Мы уже видели, как ты умеешь выдвигать свои требования. А особенно как ты реагируешь на отказ их выполнить.

– Итак, мои требования! – Робот пропустил мое брюзжание мимо своих микрофонов. – Их всего три. Первое: вы доставляете меня в то место, которое я вам укажу. Второе: вы доставляете меня в то место, которое я укажу, по маршруту, который я укажу. И третье: вы доставляете меня в то место, которое я укажу, по маршруту, который я укажу, начиная прямо отсюда и без отклонений от этого маршрута. На этом – все. Заранее благодарю за понимание и содействие!

Наши последние надежды продать робота и возместить понесенные от всей этой авантюры убытки, похоже, только что испарились. В общем, как пел Высоцкий: «Обидно мне, досадно мне… ну ладно». Шанс разойтись с Хэнком бескровно и остаться при своих тоже можно рассматривать в целом как удачный. Поэтому лучше пока довольствоваться им, чем пытаться все переиграть, не имея на руках ни одного козыря.

– Погоди-ка, не спеши с благодарностями, – попросил я Хэнка. – Возможно, мы в силах тебе помочь, а возможно, и нет. Мы ведь не курьерская служба и не ездим на большие расстояния. Хочешь, чтобы мы доставили тебя до какого-нибудь техасского города? О’кей, ноу проблем – доставим. Но не дальше, ведь нас всего трое и наши средства сильно ограничены.

– Первый пункт нашего маршрута – это Омаха, штат Небраска, – уточнил робот. – О дальнейших пунктах, а также о конечной точке маршрута вы будете узнавать в свое время. Такие условия. Они тоже не обсуждаются.

– Ты, кажется, меня не понял, – сказал я. – Небраска слишком далеко отсюда. Нам туда при всем старании не попасть. В Даллас, в Остин или там в Лаббок – пожалуйста, но только не в Небраску! Подобное исключено.

– Анализ вашего предыдущего маршрута и состояние вашего автомобиля указывают на то, что вы дали мне ложные сведения, – быстро вывел меня на чистую воду Хэнк. – Поэтому, если откажетесь доставить меня в Омаху, я буду вынужден пойти на крайние меры и причинить вам серьезные убытки. Причинение убытков начнется через десять секунд! Девять секунд! Восемь!..

– Мы согласны! – Я поспешил остановить этот обратный отсчет, поскольку вряд ли роботы NASA умеют блефовать – это ведь не покерные автоматы Лас-Вегаса. – Как скажешь: в Омаху – значит, в Омаху! Как только доедем до ближайшего перекрестка, так сразу же повернем на север.

– Ответ правильный. Ваше согласие принято, – отметил робот, прекратив считать. – Во избежание штрафных санкций попрошу вас в дальнейшем воздерживаться от необдуманных поступков.

– Три – ноль в пользу компьютера с пушкой! – мрачно прокомментировал Остап мой дипломатический провал. – И какова будет наша следующая уступка? Он прикажет нам всю дорогу петь ему хором песни?

– Лобот заставит нас устлоить ему техническое обслуживание. Бесплатна, – предположил Вэй. Однако, смекнув, что коварная машина может понимать по-русски, испугался, как бы ей и впрямь не понравилась эта идея. После чего примолк и отвернулся, сделав вид, будто обозревает окрестности.

– Ты пообещал, что ответишь на наши вопросы, – напомнил я Хэнку, пока он не выдвинул нам очередной ультиматум.

– Требование справедливо, – согласился тот. – Задавайте.

Его внезапное согласие слегка огорошило меня, так как я был уверен, что он пошлет нас с нашими вопросами куда подальше. Но раз он меня не послал, значит, нужно было вытянуть из него всю сколько-нибудь ценную для нас информацию.

– Когда ты включился, откуда берешь энергию и на какой срок работы тебе хватит заряда батарей? – поинтересовался я, надеясь, что Хэнк не почует в моем вопросе подвоха.

– Я не выключался со времени последней тестовой проверки. Она была проведена двенадцатого мая две тысячи девятнадцатого года, – ответил Хэнк. – Мой основной источник питания – радиоизотопный термоэлектрический генератор повышенной мощности. Срок его работы – тридцать два года. Срок работы питаемых им аккумуляторов при максимальной нагрузке без подзарядки – три месяца.

– Нехило! – присвистнул Рында. Все мы огорченно переглянулись: и тут облом! Пока робот спал в тайнике у Голдфиша, его батареи явно успели полностью зарядиться. Так что даже изобрети мы способ загрузить Хэнка энергоемким трудом, он упадет от изнеможения в лучшем случае к зиме. А сейчас было лишь начало сентября.

– Где тебя собрали и почему вышел из спящего режима именно сегодня? – вернулся я к допросу пока еще благосклонного к нам робота.

– Я был сделан на объекте «HBZ № 340/61», штат Кентукки, – продолжил откровенничать с нами Хэнк. – Выход из спящего режима был произведен согласно тестовому расписанию. Это регулярная еженедельная процедура, предназначенная для проверки работоспособности и автонастройки моих систем.

– И почему ты не вернулся обратно в спящий режим?

– Изменились внешние условия. Я должен был к ним адаптироваться и проанализировать новую информацию.

– То есть дело было так. Ты вошел в рабочий режим. Обнаружил, что тебя куда-то везут. Уничтожил людей, пытавшихся применить к тебе силу. А затем ты проанализировал ситуацию и решил, что можешь использовать в своих целях тех людей, кто не пытается применить к тебе силу, так?

– За исключением ряда несущественных деталей ваше объяснение корректно.

– Люди, у которых ты находился до последней тестовой проверки… Почему ты не пытался заставить их отвезти тебя в Омаху?

– Это было невозможно. Я не видел людей с четвертого февраля две тысячи двадцатого года и до сегодняшнего дня.

– Но ты знал, что тебя переместили с объекта «HBZ… какой-то там номер» в другое место?

– Да, знал.

– И ты не поднял по этой причине тревогу?

– Не было необходимости. Меня часто перевозили с объекта на объект.

– Значит, тебе уже доводилось бывать в Омахе? – Я не спросил напрямую, не собрался ли Хэнк, часом, вернуться на одну из своих прежних баз, ведь он держал от нас в секрете свои цели. Но я мог выяснить это с помощью обтекаемых вопросов.

– Нет, не доводилось, – тут же разрушил мою догадку робот. Поэтому следующий заготовленный мною вопрос пришлось менять на другой.

– Что такое проект «Рог Изобилия» и какую задачу ты в нем исполнял? – поинтересовался я.

– «Рог Изобилия» – космический проект по созданию на Луне научно-производственной базы. Я являюсь одним из элементов системы безопасности «Рога Изобилия».

– И от каких врагов ты должен был оборонять лунную базу с помощью пушки и пулеметов? – удивился я.

– Любых, которые попытаются ее захватить, – невозмутимо уточнил Хэнк.

– Да это бред какой-то! – фыркнул я. – Лунные войны!.. Понятно, что после столкновения землян с инопланетянами боевые роботы на лунной базе стали бы уместны. Но ведь тебя создавали до того, как на Землю упал корабль атлантов! В те годы любого, кто заводил всерьез разговоры о пришельцах, считали либо клоунами, либо сумасшедшими!..

Я осекся, смекнув, что говорю с роботом о непонятных ему вещах, ведь он провел в спящем режиме столько лет и слыхом не слыхивал ни о каких атлантах.

– Ну ладно, допустим, ты прав и мы просто очень многое не знаем, – продолжил я чуть погодя. – А чем вообще должна была заниматься та база? Уж больно название у нее, скажем так… некосмическое.

– Добыча и извлечение редкоземельных элементов из лунного грунта в кратере Гагарина. – Хэнк не стал скрывать от нас и такие подробности. – Было определено, что в кратере Гагарина находится самое богатое их месторождение. Содержание в нем одних только тяжелых металлов, предположительно, настолько велико, что сделает полностью рентабельной их добычу и отправку на Землю.

– А, ну теперь все ясно! – осенило меня. – Американские компании, захватившие лунный кратер, названный священным для каждого русского именем!.. Вот зачем там нужна была вооруженная охрана – из-за угрозы диверсий или провокаций со стороны России!.. Все это, конечно, не перестает выглядеть полным бредом. Но учитывая политическую истерию, что полыхала в мире перед Потопом, немудрено, что в чью-то разгоряченную голову втемяшилась идея, что весь этот театр абсурда может разыграться и на Луне… А впрочем, кому я об этом рассказываю? Роботу? Какой ужас! Похоже, у меня самого начался бред, раз я дошел до такого маразма!

– У тебя не бред, Люгер, – возразил Рында. Он заговорил по-русски, явно не желая, чтобы Хэнк нас понял. – Ты общаешься с роботом как с человеком, потому что это он общается с нами почти как человек. И это очень странно, не сказать подозрительно.

– Хэнк – не просто робот с какого-нибудь автосборочного конвейера, – напомнил я. – Он – очень умный робот, сделанный самыми гениальными учеными на планете. Нет ничего удивительного в том, что он умеет так хорошо изъясняться с людьми.

– Вот только зачем, скажи на милость, мобильной пулеметной турели нужна такая опция? – усмехнулся Остап. – Турели, которая почти наверняка простояла бы на складе весь срок службы, не сделав ни единого выстрела? Эта же поразительно умная турель не только отвечает на твои вопросы. Она еще и выдает нам информацию, которая, готов поспорить, засекречена даже сегодня. И как ты собираешься это объяснить?

– Возможна, Хэнк дает нам не инфолмацию, а дезинфолмацию, – предположил Тан. – Возможна, в нем есть плогламма не молчать, а вводить плотивника в заблуждение.

– Совершенно этому не удивлюсь, – ответил я. – Но я вовсе не предлагаю вам брать слова Хэнка на веру. Вот только где нам взять другую теорию, что объяснила бы его происхождение с более разумной точки зрения?

– Меня больше интересует не разумная теория его происхождения, а чересчур подозрительная разумность его самого, – уточнил Рында. – Да, я не спец в кибернетике, а тем более в космической. Но мне хватает мозгов, чтобы понять: ходячие пулеметы так себя не ведут. Даже те пулеметы, что были собраны в NASA.

– Но если с нами говорит не робот, тогда кто? – Я озадаченно почесал лоб.

– Вероятно, тот, кто им управляет и кто говорит с нами через него, – высказал свою гипотезу капитан. – Этой техникой ведь можно рулить и дистанционно.

– Ну это уже полный вздор! – замахал я руками. – Если бы кто-то мог управлять Хэнком, почему он начал делать это именно сегодня, а не раньше?

– Он выжидал подходящую возможность, – предположил Остап. – И она представилась, как только робот был извлечен из бункера Илая и помещен на автомобиль.

– А что помешало бы этим людям приказать роботу взломать бункерные двери и захватить один из грузовиков Голдфиша вместе с водителем?

– Хм… Да мало ли что… – Рында нахмурился – похоже, мой вопрос поставил его в тупик. – Те, кто управляет Хэнком, ориентируются по его видеокамерам. А в том темном бункере было совершенно не на что смотреть. Как знать, во что робот вляпается снаружи, когда освободится? Он слишком ценен, чтобы по глупости топить его в болоте или ронять с обрыва.

– Звучит неубедительно, – помотал я головой. – Если Хэнком и правда рулит некий оператор, почему он не отследил его местоположение и не эвакуировал его сам? Или с помощью наемников? Зачем так рисковать, приказывая Хэнку захватывать нас в качестве заложников?

Остап лишь развел руками. Судя по всему, больше ему нечего было сказать на сей счет. Как, впрочем, и мне. Мы молча взирали друг на друга, пока Тан не постучал указательным пальцем по своим наручным часам и не напомнил:

– Нам пола ехать. Нада ночевать в Блаунвуде, а не в болоте.

– И то верно, – согласился я. – И так уйму времени потеряли с этой болтовней. Чесать языками можно и по дороге в Омаху. Все равно, пока этот железный урод в кузове грозит нам убытками, иного пути, кроме как в Небраску, у нас попросту нет…

15

Мы спешили вовсю, но нам не удалось дотянуть до Браунвуда засветло. И ночь застала нас в дороге километрах в тридцати от него.

Как и ожидалось, это была долгая и бессонная ночь, наполненная множеством звуков, доносившихся отовсюду. И ни один из них не казался мирным, даже обычные всплески воды. Более того, как раз их мы опасались в первую очередь! Конечно, твари могли запросто подкрасться к нам и по суше. Но в темноте они чувствовали себя гораздо увереннее, чем днем. И потому, как правило, атаковали жертв со стороны воды – самого удобного для них направления.

Чтобы хоть как-то приободриться, мы открыли в кузове все борта. Затем, чтобы Хэнк мог вести круговой огонь, не съезжая на землю. Вообще-то, он мог бы стрелять и поверх закрытых бортов. Вот только это не позволило бы ему поражать близкие цели. А орудия Хэнка были нужны нам именно для боя на короткой дистанции, поскольку на дальней мы могли сдержать тварей своими силами.

Мы так усердно готовились к ночной битве, что испытали даже некоторое разочарование, когда она не состоялась. Нас окружали болота, в которых бурлила инопланетная жизнь, но она почему-то нами совсем не заинтересовалась. Ну нисколечко! Даже ни одна земная жаба не припрыгала к «Ошкошу» за всю ночь, не говоря о тварях покрупнее. И это – в Техасе, всего в трехстах километрах от побережья Мексиканского залива!

В Бывших Штатах есть примета: когда ты уверенно прогнозируешь неприятности, они всегда тебя находят. И вот сегодня мы стали свидетелями уникального явления – несбывшегося плохого предвидения! За это непременно следовало выпить сразу, как только мы сможем позволить себе передышку. И мы, разумеется, не упустим столь веский повод устроить себе маленький праздник. Тем более что иных поводов для празднований у нас не намечалось.

Едва предрассветные сумерки позволили нам видеть дорогу, мы снова двинулись в путь, продолжая обсуждать аномальное ночное затишье. Однако не проехали мы и десяти километров, как нарушенная было закономерность событий восстановилась. И не нашедшие нас в темноте неприятности дотянулись до нас с первыми лучами солнца.

И когда это случилось, вокруг разразился такой кромешный ад, что о пережитой нами спокойной ночи больше никто и не заикнулся…

Вэй первым заметил в небе летящую со стороны побережья эскадрилью самолетов. Судя по их невысокой скорости и высоте полета, это были тяжелые бомбардировщики, идущие к заданной цели. А судя по их количеству – как минимум полтора десятка, – та цель была крупной и очень важной.

Бомбардировщики должны были пройти западнее нас, так что мы не переживали, что угодим в зону их бомбометания. Так оно и оказалось. Одно плохо – эта самая зона находилась не ближе, не дальше, а прямо по соседству с нашей дорогой!

Говоря «по соседству», я имею в виду, что бомбы упали вовсе не за обочиной. Нет, это произошло далеко, на безопасном расстоянии, поскольку миротворцы старались не разрушать и без того редкие здешние дороги. Хотя бывали и исключения. И если бы у пилотов этой эскадрильи был приказ накрыть данный квадрат, они не обратили бы внимания на пролегающую по нему дорогу. И на едущий по ней грузовик – тоже. Наземные миротворческие части загодя предупреждались о том, какие районы должны подвергнуться бомбардировкам, и выводили оттуда весь транспорт: и военный, и гражданский.

Ну а кто не успевал эвакуироваться или пропускал предупреждение мимо ушей, тот мог пенять на себя. Когда карательная военная машина набирала разгон, ее не могли остановить возникшие на пути единичные помехи.

Наверное, мы тоже получали вчера по рации извещение о сегодняшнем авианалете близ Браунвуда. Только нас в тот момент не оказалось в кабине – по всей видимости, мы были заняты разборками с Триадами. И хоть эскадрилья сбросила бомбы далеко и до нас докатились лишь отголоски ударной волны, нам все равно пришлось горько пожалеть о том, что мы здесь очутились. Потому что, избежав бомбардировки, мы не избежали ее последствий. А они выдались гораздо разрушительнее, нежели породившая их причина.

Неизвестно, как много бомб упало в том районе. Но стена подброшенных взрывами грязи и воды протянулась с севера на юг километра на три. И не успела она осесть, как болота вдоль дороги забурлили и на их поверхности разыгралось нешуточное волнение. Только взрывы здесь были уже ни при чем. Когда я понял, отчего практически вся окрестная вода пришла в движение, у меня на голове зашевелились волосы, а глаза едва не вылезли из орбит.

Атланты! Десятки, если не сотни тысяч всевозможных тварей всплывали на поверхность водоемов. И явно не затем, чтобы просто полюбоваться взрывами.

Не знаю, что за оружие миротворцы использовали против тварей на сей раз, но вряд ли это были обычные авиабомбы. Последние тоже бывают эффективны, особенно на мелководье, но пришельцев ими было давно не напугать. Пришельцев, в отличие от земной рыбы, взрывы оглушают далеко не всегда и не всех. Поэтому ученые России и Китая не покладая рук совершенствовали наше оружие, делая его все более смертоносным для атлантов. А сделав, проводили испытания сразу в боевых условиях, благо у них не было недостатка в подопытном материале.

Что-то такое китайцы шарахнули и сегодня под Браунвудом. Разбомбив одно болото, летчики взбудоражили тварей во всех окрестных водоемах, и те полезли на сушу целыми стаями. Так, словно мутная и соленая вода вдруг стала для них некомфортной, хотя еще минуту назад она их вполне устраивала.

– Гони, не останавливайся! – велел мне Рында, заметив, как меня бросило в пот и начало трясти. Остап и Тан, как всегда, сохраняли хладнокровие, и, как всегда, им это неплохо удавалось. Вот только сменить меня за рулем ни тот, ни другой не могли. Вернее, могли, но не сейчас. Оба они умели водить «Ошкош», но когда дело касалось гонок по пересеченной местности, у них для этого недоставало опыта. К тому же зачастую эти гонки совмещались со стрельбой, а в плане меткости морпехи утирали мне нос, как младенцу.

Рында мог бы обойтись и без напутствия: меньше всего на свете я хотел сейчас сбрасывать газ и делать остановку. Особенно когда увидел, что на сушу выходит не только «мелочь» вроде ихтиандров, но и монстры покрупнее. И намного крупнее! Некоторые из них были настолько массивными, что, рискни я сшибить их бампером, они не сдвинулись бы с места. И пушки Хэнка нам не помогли бы, поскольку выкосить такую орду тварей было бы не под силу даже ему.

Через несколько минут мы двигались, будучи полностью окруженными этой ордой. Я уже задавил нескольких подвернувшихся под колеса акваменов, а Рында подстрелил из дробовика ходячего кальмара, что зацепился за бампер и пополз вверх, собираясь добраться до лобового стекла. Но для такого скопления тварей их агрессия к нам была довольно вялой. Большинство из них вели себя, словно ошалелые, мечась туда-сюда и наталкиваясь друг на друга. Такое поведение было для них нетипичным. Из чего следовал вывод: по ним ударили не только бомбами, но и неким психотропным оружием. Которое, видимо, работало только в воде. Или его поражающие свойства не распространялись на людей, потому что мы не ощущали на себе его воздействие.

Чтобы отстреливаться от атлантов более эффективно, Вэй высунулся с пулеметом из приоткрытой двери. Раньше в таких случаях он перебирался в кузов и заодно приглядывал за тылами, но теперь у нас там имелось более надежное прикрытие. Которое вскоре опять доказало свою исключительную полезность и спасло нас от неминуемой гибели. Причем дважды.

В первый раз мы едва не угодили впросак, когда на нас обратила внимание одна из гигантских тварей. Она напоминала гибрид жабы и краба и весила не меньше двух десятков тонн. Казалось бы, посуху она должна была передвигаться медленно и неуклюже, если вообще передвигалась бы. Как бы не так! Жабокраб… или крабожаб опирался на огромные передние клешни, как на костыли, потом отталкивался задними лапами и грузно ковылял вперед с завидной для такого исполина прытью. Его тяжеловесной пластикой можно было любоваться так же, как прыжками внедорожников-бигфутов, если бы не одно но – эта махина двигалась нам наперерез и наша встреча была неизбежной.

За несколько секунд до столкновения я сбросил газ, чтобы дать разогнавшемуся крабожабу проскочить перед «Ошкошем», а затем обрулить его сзади. Сей маневр мог бы удаться блестяще, сумей я рассчитать его до секунды. Увы, но я был не человек-калькулятор, а в нервозной обстановке точность моих расчетов подавно оставляла желать лучшего.

Где-то на секунду я в итоге и ошибся. А может, и меньше. Тем не менее этого хватило, чтобы гигант успел развернуться и ухватить грузовик клешнями за задний борт.

Если бы я не сбавил скорость перед маневром, а продолжал мчаться на полном ходу, крабожаб просто вырвал бы часть кузова и высыпал половину нашего товара на дорогу. А так вышло всего лишь жесткое торможение, далеко не первое, которое мы пережили. От вылета в лобовое стекло меня и Рынду спасли ремни безопасности – священный атрибут всех гонщиков по бездорожью. Рында же удержал от падения высунувшегося из двери Тана. Как обстояли дела у Хэнка, мы не видели. Хотя куда бы он делся, будучи обставленным со всех сторон тяжелыми ящиками?

Вырваться из клешней монстра, просто вжав педаль газа в пол, оказалось невозможно. Колеса «Ошкоша» рвали из-под себя комья земли, но прицепившийся к нам паразит весил столько, что против него пасовал даже турбированный детройтский дизель мощностью в пятьсот лошадиных сил. А крабожаб явно не собирался ограничиваться лишь нашим задержанием. Подтянув себя к грузовику (или грузовик к себе – поди там разберись), он взялся раскачивать его из стороны в сторону, то ли пытаясь на него взобраться, то ли желая его перевернуть.

Ни то, ни другое нас не обрадовало бы. Однако, чтобы открыть по твари огонь, нам нужно было сначала выйти наружу, поскольку сейчас грузовик почти целиком заслонял от нас врага. Вот только стоит нам спешиться, и на нас тут же накинутся другие атланты. Они игнорировали нас, пока мы сидели в кабине, но едва мы окажемся прямо перед ними, нам уже не удастся остаться незамеченными.

Тан, конечно, мог бы высунуться повыше и открыть огонь по вцепившимся в кузов клешням. Но тут возникала другая проблема: лежащие у заднего борта ящики с «цукини». Чтобы быстро отстрелить такие клешни, по ним требовалось бить пулеметными очередями. А как это сделать, не задев груз, ведь разброс пуль у пулемета довольно-таки большой? Особенно при стрельбе с рук.

Возможно, мы все-таки нашли бы способ вырваться из ловушки без вмешательства робота. Неизвестно, правда, какой ценой, но без материальных потерь тут явно не обошлось бы. Впрочем, наш пассажир предпочел вступиться за нас, ведь мы еще не довезли его до адресата. Или как минимум до Омахи.

Да что там Омаха! С таким «балластом» мы не могли увезти Хэнка даже на пять метров вперед!

Робот не испытывал никаких проблем с меткостью при стрельбе из пулеметов. Выпустив в клешни монстра две короткие очереди, он аккуратно срезал их с кузова, лишь слегка обкромсав пулями верхушку борта, но не задев ящики. При этом отдача у его миниганов была такая, что она передалась «Ошкошу», и тот задрожал мелкой дрожью. Она продлилась всего полсекунды, но мы успели ее почувствовать.

– Жми, Люгел! – крикнул мне Вэй. Но я и без его подсказки понял, какое облегчение испытал избавленный от обузы «Ошкош». Казалось, еще немного, и он встал бы на дыбы, выбросив из кузова весь груз. Но наш восьмиколесный трудяга сохранил достоинство и обошелся без выкрутасов. Рванув прочь от лишившегося клешней атланта, он вмиг оказался на недосягаемом от того расстоянии, попутно раздавив колесами несколько мелких тварей. И снова покатил вперед, прокладывая себе путь по их склизким телам.

Трудно было сказать, прорвемся мы через этот хаос или он таки проглотит нас, несмотря на имеющуюся в нашем распоряжении огневую защиту. Прямо по курсу наблюдались и другие гиганты. Не крабожабы, а уже непонятно на кого похожие, но одинаковых среди них не было. Объехать их по безопасной траектории не представлялось возможным. Болота в этом месте подступали к самой дороге, оставляя нам совсем немного пространства для маневрирования. А значит, мы должны были готовиться к новым стычкам с тяжеловесами, уповая на то, что Хэнк снова нас прикроет.

Вскоре выяснилось, зачем все-таки атланты были выкурены из-под воды. Как только они заполонили собой почти все обозримое пространство, в небе снова раздался грозный рев реактивных двигателей. Причем, судя по звуку, эти самолеты летели намного ближе к нам, чем первая эскадрилья.

Оглянувшись, я с ужасом обнаружил, что «ближе» – это неверный прогноз. На самом деле растянувшиеся в цепь самолеты летели прямо над дорогой. Или, вернее, над той полосой местности, по которой она пролегала. Были это те же самые бомбардировщики или нет, для нас значения не имело. Больше всего нас встревожило то, что они, по всем признакам, снова заходили на цель – кишащих внизу атлантов. И теперь мы рисковали очутиться прямо в зоне предполагаемого бомбометания.

– Плохи наши дела! – воскликнул оглянувшийся вместе со мной Остап. – Ой, плохи, мать твою перемать!

И впрямь плохи! Раз уж самому Рынде изменило хладнокровие, значит, мне и вовсе настала пора застрелиться. С другой стороны, а какой в этом смысл? Когда на нас упадут бомбы, я тоже умру мгновенно, так что можно сидеть и не рыпаться. Все произойдет само собой, и не самыми худшим для меня образом. По крайней мере, атланты мне такую легкую смерть уже не подарили бы.

Между тем цепь бомбардировщиков неумолимо приближалась. У нас еще оставался шанс, что они нанесут удар по другому скоплению атлантов, а не по тому, в гущу которого так некстати угодили мы. Но надежда на это канула бесследно, когда Вэй прокричал:

– Сблосили! Они сблосили бомбы! Пляма на нас!

Ну вот и приехали! Еще несколько секунд, и все будет кончено!

Я снова оглянулся. Бомбардировщики продолжали полет, а от них в направлении земли неслось множество мелких черных точек. И самое огорчительное состояло в том, что, начнись бомбардировка хотя бы на пять секунд позже, взрывы грянули бы уже далеко впереди, на безопасном расстоянии от нас.

К несчастью, самолеты открыли свои бомболюки именно сейчас, и мы должны были угодить под первые упавшие с небес бомбы. Такое впечатление, что пилоты даже использовали «Ошкош» в качестве наземного ориентира для начала атаки, а не одну из гигантских тварей.

Миниганы Хэнка рявкнули так внезапно, что мои и без того натянутые нервы не выдержали, и я заорал во весь голос. И продолжал орать все время, пока задравший орудия робот усеивал небо свинцовыми тучами.

Свинцовыми – в буквальном смысле слова. И летели эти тучи прямо навстречу падающим на нас бомбам.

А Хэнк так и молотил безостановочно из пулеметов, пока в небе над нами не грянул долгий раскатистый гром. После чего докатившаяся до нас ударная волна качнула грузовик на рессорах. Все еще крича, я ударил со страху по тормозам. И правильно сделал, потому что с земли тут же взметнулись тучи пыли, полностью застившие мне видимость. Ехать дальше в такой мгле оказалось невозможно. Да это было и незачем. Теперь впереди тоже гремел чудовищный гром, от ударов которого «Ошкош» ходил ходуном так, словно его все еще раскачивал крабожаб. Только, в отличие от первых раскатов грома, эти бушевали уже на земле. И было их гораздо, гораздо больше…

16

Эпических масштабов бойня, которую в очередных новостных сводках явно назовут как-нибудь величественно и поэтично – «Битва у Браунвуда», например, – еще не завершилась. Но нам было уже нечего бояться. Все страсти кипели теперь вдали от нас. А мы остались на опустошенной взрывами территории, в окружении растерзанных останков наших врагов. У которых, в отличие от нас, не оказалось защитника, умеющего сбивать бомбы на подлете, и они жестоко за это поплатились.

Хэнк не сплоховал. Истратив подчистую все свои пулеметные боеприпасы, он уничтожил те бомбы, что должны были взорваться в опасной близости от «Ошкоша». Наткнувшись на сонм пуль, они рванули высоко в воздухе, и на нас обрушились лишь последствия тех взрывов: ударные волны и осколки. Но первые настигли нас ослабленными, а вторые – на излете, застучав железным градом по крыше, кожуху двигателя и ящикам с товаром. Этот град уже не мог причинить нам ущерб, хотя находиться под ним все равно было нежелательно. К счастью, Вэй успел вовремя юркнуть назад в кабину, а роботу такие осадки были не страшны.

Стараниями Хэнка мы угодили в этакий глаз бури, разбушевавшейся вокруг нас на полную катушку. Ехать дальше было невозможно, пока не улягутся поднятые взрывами, тучи пыли. Да и когда они улягутся, не факт, что мы сможем двигаться по изрытой воронками и усыпанной мертвыми атлантами дороге. Вероятно, нам придется поворачивать вспять и возвращаться к последней дорожной развилке, что мы миновали вчера. Не самый удачный вариант. Но разъезжать по зоне боевых действий в самый разгар этих самых действий было куда худшей альтернативой.

Оставаться в кабине, когда «Ошкош» стоял на месте, было слишком опасно. Во мгле к нам могли подобраться недобитые твари, стрелять по ним из кузова являлось намного безопаснее. Поэтому мы сразу же перешли под защиту бронированных бортов, где и стали дожидаться, когда в округе установится нормальная видимость. А пока вокруг нас не было видно ни зги, нам следовало сидеть молчком, дабы не привлекать сюда атлантов.

– Мне необходимо пополнение боеприпасов калибра «семь-шестьдесят два на пятьдесят один», – обратился к нам Хэнк после того, как мы составили ему компанию. – Количество: десять тысяч патронов на каждый пулемет. Ради вашей же безопасности советую помочь мне перезарядить пулеметы как можно скорее.

– Сколько-сколько патронов?! – изумился я. Упомянутые роботом «семечки» у нас имелись, так как это был довольно распространенный их тип. Однако его прожорливость не лезла ни в какие ворота, даром что он только что спас нас от смерти.

– Двадцать тысяч, – повторил Хэнк. – По две тысячи в каждый сменный магазин.

– А кто будет за это платить? – возмутился я. – Спасибо тебе, конечно, огромное за то, что ты убил того краба и сбил бомбы! Только спасал-то ты в первую очередь не нас, а себя, верно? Поэтому мы совершенно ничего тебе за это не должны! Ты пойми: мы вовсе не против, но мы и так везем тебя в Омаху за свой счет! А теперь нам надо еще и бесплатно кормить тебя патронами?

Робот был явно не расположен вступать в дискуссии. И опять воспользовался своим излюбленным контраргументом. Вытащив 20-миллиметровое орудие, из которого он не стрелял во время авианалета и в котором еще были снаряды, Хэнк нацелил его на ящики со взрывчаткой и завел уже знакомую песню:

– За отказ выполнить мои требования я буду вынужден пойти на крайние меры и причинить вам серьезные материальные убытки. Причинение убытков начнется через десять секунд! Девять секунд!..

– Ладно, прекрати – мы все поняли! – как и в прошлый раз, вновь сдался я. – Угомонись! Будут тебе твои двадцать тысяч патронов! Но учти: это самый натуральный и беззастенчивый грабеж! И как только я встречусь с твоими хозяевами, я потребую у них солидную компенсацию за все издержки, которые мы из-за тебя понесли!

Хэнк никак это не прокомментировал. Кажется, мои словесные угрозы, в отличие от моей строптивости, его не беспокоили. Открыв у себя в корпусе отсеки для боеприпасов, он извлек из них специальным манипулятором десять коробчатых магазинов и выставил их перед нами. А снаряжать их предстояло уже нам, поскольку для столь кропотливой работы его манипулятор не годился.

Как робот должен был перезаряжаться на лунной базе в условиях боя, черт бы его знал. Видимо, там для него заблаговременно создавались запасы снаряженных магазинов. Но сейчас в его распоряжении были лишь те контейнеры, которые сохранились при нем, и это серьезно ограничивало его боеспособность. Что, впрочем, еще не являлось его ахиллесовой пятой. И застать его врасплох, когда ему будет нечем в нас стрелять, нам вряд ли повезет.

Оставив Вэя следить за подступами, мы с Рындой немного поворчали – в том числе и друг на друга – и взялись вскрывать ящики с «семечками». А пока мы обслуживали нашего пассажира, пыль мало-помалу улеглась и картина проводимой миротворцами зачистки предстала перед нами во всем своем размахе.

Зачистка все еще продолжалась, только теперь она была не масштабной, а точечной. Перепахав бомбами обширную территорию, эскадрилья улетела на базу, а ей на смену прибыли звенья боевых вертолетов. Они работали уже по конкретным целям; каждое звено – в границах отведенного ему участка. И, судя по ведущемуся ими непрерывному обстрелу, работы у них было еще хоть отбавляй.

На усеиваемой пулеметными очередями и ракетами класса «воздух – поверхность» земле ворочались недобитые гиганты, вроде того крабожаба, а то и покрупнее. И не только ворочались, пытаясь выжить, но и порой наносили людям чувствительные контрудары. За время, что мы перезаряжали орудия Хэнка, атланты сбили три вертолета, причем лишь один из них загорелся. Еще один, что атаковал гигантскую шарообразную и колючую тварь, вдруг ни с того ни с сего камнем рухнул прямо на нее. После чего так и остался висеть нанизанным на ее толстые трехметровые шипы, словно овощ, подцепленный на иголки запасливым ежиком.

Самая страшная участь постигла третий разбившийся вертолет. В него угодил сгусток зеленой слизи, метко выплюнутый инопланетным уродом, похожим на кистеперую рыбу величиной с локомотив. Слизь облепила вертолету винты, и те сразу же остановились. А сгусток стал разрастаться в размерах, да так быстро, что, когда его жертва грохнулась с небес, он успел поглотить ее целиком. Ударившись оземь, он расплющился в лепешку, откуда уже не торчали ни вертолетный хвост, ни винты. И вообще ничто больше не напоминало о том, вокруг чего наросла вся эта зеленая дрянь.

И все же, несмотря на жертвы, в целом карательная операция НОАК шла успешно. Более удачливые – или более опытные – собратья погибших пилотов методично добивали атлантов, которые все еще не желали искать спасение в воде. Количество усеивающих поле битвы склизких трупов и их фрагментов не поддавалось исчислению. Так что скоро командующий этой операцией и отличившиеся в ней герои получат свои заслуженные награды. И мы, безусловно, порадовались бы за них, кабы нас не угораздило очутиться в самой гуще устроенного ими бардака.

Полоса земли, по которой еще совсем недавно проходила дорога, теперь была усеяна оспинами свежих взрывных воронок. Многие из них уже залила вода, но, кажется, идти на попятную нам не придется. Пилоты бомбардировщиков постарались сбросить свой смертоносный груз по правую и левую сторону от дороги, перепоручив ее зачистку более аккуратным вертолетчикам. Жаль, что сия практичная идея была реализована не идеально и многие бомбы все равно упали на дорогу. Но как бы то ни было, она по-прежнему оставалась самым безопасным проездом через разбомбленную территорию.

Нам стоило подождать, когда вертолетчики закончат работу, и продолжить двигаться к Браунвуду. Миновать его теперь никак не получится. Для езды по изрытой воронками местности понадобится лишнее горючее. И если мы не пополним его запасы в ближайшем городе, до следующего можем и не дотянуть. А застрять в Техасе с пустым топливным баком, особенно когда китайцы устроили полномасштабную зачистку своих тылов от тварей, – не слишком веселое приключение, скажу я вам.

Вытребовавший у нас за здорово живешь целую гору патронов Хэнк не возражал против посещения Браунвуда. Наверное, в робота был встроен спутниковый навигатор, позволяющий ему самому просчитывать оптимальные маршруты и сверять их с нашими. И вообще робот вел себя на удивление прагматично. Причем не только для робота, но и с человеческой точки зрения. Конечно, то ли еще будет, когда мы проведем в его обществе недельку-другую, но пока он не давал нам поводов для особого беспокойства.

Доверив ему продолжать следить за тылами – на малой скорости мы стали слишком притягательной целью для выживших монстров, – мы вернулись в кабину и продолжили путь.

Вертолетчики хорошо потрепали тварей-тяжеловесов, и до самого Браунвуда мы отстреливались в основном от мелких ихтиандров. Хэнк и вовсе не произвел ни единого выстрела, поскольку Рында и Вэй, соревнуясь в меткости, успевали вышибать атлантам мозги еще на дальней дистанции. Куда больше трудностей нам доставляли не они, а грязные склоны воронок. «Ошкош» с его четырьмя ведущими мостами был, конечно, привычен к такого рода неприятностям, но сегодня он набуксовался так, как не буксовал уже довольно долго.

Также нас нервировали то и дело проносящиеся над нами вертолеты. Я переживал, как бы замызганный грязью «Ошкош» не был принят ими за недобитого монстра и успешно «добит». Не то чтобы я не доверял зоркости китайских пилотов, но с устатку после жаркой битвы всякое может померещиться. А с нашим грузом хватит и одной пулеметной очереди, чтобы все мы, включая Хэнка, взлетели на воздух и приземлились уже в виде разбросанных по округе фрагментов.

Впрочем, несмотря на наши страхи, путь до Браунвуда не преподнес нам сюрпризов. Уже к обеду мы доползли до городка, а на следующее утро, сбагрив немного товара местному отряду NRA и заправившись под завязку, рванули дальше, на север. Туда, куда гнал нас наш загадочный пассажир и куда мы были вынуждены ехать, понятия не имея, что нас там ждет…

17

Что ни говори, а работать выше Сороковой параллели гораздо приятнее, чем южнее нее. Если, конечно, не брать в расчет обстоятельство, что для китайцев я был обычным борзом, а для русских миротворцев – еще и дезертиром. Который хоть и имел сегодня «крышу», все равно не мог стопроцентно на нее полагаться. Если я вляпаюсь по-крупному, подставив под удар моих покровителей, те сразу же от меня отрекутся. И я пойду под трибунал, как сотни обычных дезертиров, кому не повезло скрыться на просторах Америки от всевидящего ока военной полиции.

Угодив в заложники к хитрому роботу, я ступил на зыбкую дорожку, потому что утратил контроль над ситуацией и был вынужден подчиняться чужой воле. Если Хэнк вынудит меня пойти на конфликт с властями, это может стать началом конца моего бизнеса в Бывших Штатах. Причем конца весьма бесславного, ведущего меня под расстрельную статью. С другой стороны, если я откажусь выполнять требования робота, он закроет мой бизнес еще быстрее, уничтожив и товар, и грузовик. И тогда я останусь не только без средств к существованию, но и повешу на себя немалый долг. Который мне придется либо выплачивать, либо признавать свое поражение и опять-таки отправляться под трибунал. Ну, или просто застрелиться, не дожидаясь, пока меня поставят к стенке официально.

Короче говоря, куда ни кинь, везде вырисовывался один клин. Все, что мне оставалось, – это надеяться, что мы распрощаемся с Хэнком до того, как он втравит нас в серьезные неприятности. Пока что мы эту грань не переступили, хотя и успели повздорить с Триадами. Но кто поручится, что наша репутация не подмокнет в Небраске, где у Хэнка намечалось какое-то дельце, обстряпывать которое он планировал нашими руками?

Рассказывать о том, как мы добирались до Омахи, нет смысла. Если не обращать внимания на приставленные к нашим затылкам миниганы, эта трехдневная поездка выдалась почти рутинной. Мы пересекли Сороковую параллель на блокпосту в Честере, обогнули стороной Линкольн, дабы не привлекать к себе лишнее внимание, и спустя шесть часов прибыли в окрестности Омахи. Где нам пришлось волей-неволей остановиться, потому что въезд в нее был сопряжен с некоторыми сложностями.

Прежде чем миротворцы добрались до Омахи, в ней успело обосноваться немало всякого сброда. И потому, когда здесь наконец-то появилась власть, ей пришлось установить здесь суровые законы. И один из них полностью запрещал носить оружие всем гражданским лицам, а в особенности гостям города. Пока мы доехали до первого блокпоста, нам попалось на глаза полдюжины плакатов, предупреждающих о том, что ожидает тех, у кого при обыске найдут любое оружие, включая ножи и кастеты. А ожидало этих бедолаг заключение под стражу по обвинению в неподчинении военной администрации штата. Что сегодня являлось в Америке серьезным преступлением, за которое можно было получить реальный срок. А за сопротивление обыску, тем паче вооруженное, можно было и вовсе схлопотать пулю в лоб.

Иными словами, легко было догадаться: за попытку провоза в Омаху целого грузовика с боеприпасами нам не светило ничего хорошего. А самое оптимистичное из того, что светило, нельзя было назвать ни нормальной жизнью, ни жизнью вообще.

– Ну все, брат, просыпайся – конечная остановка! Ты в Омахе! – известил я Хэнка после того, как мы загнали «Ошкош» на стоянку грузовиков при местном грузовом аэропорту, находящемся за периметром демилитаризованной зоны. Сюда доставляли гуманитарные грузы для всевозможных благотворительных организаций, и здесь к нам не должно было возникнуть претензий. На стоянке всегда стояло десятка два машин, чьи водители могли подолгу отсутствовать, оформляя в городской комендатуре те или иные документы. И поскольку машины эти по большей части в Омаху не заезжали, их никто не обыскивал. А те, которые заезжали, обыскивались уже непосредственно на блокпостах со всей тщательностью.

– Это южный пригород Омахи, – уточнил прячущийся под тентом робот. Я был прав – он действительно определял наше местоположение по встроенному навигатору, без помощи видеокамер. – Нам надо прибыть в северно-восточную часть города, в почтовый офис на Мередит-авеню.

– Мы можем это сделать, – подтвердил я, сверившись со спутниковой картой на своем планшете, – но только не на машине. Грузовик с боеприпасами в Омаху не пропустят. Более того, если мы сунемся туда на грузовике, нас гарантированно арестуют, а все наше имущество, включая тебя, конфискуют.

– Информация принята к сведению, – отозвался из-под брезента Хэнк и примолк, видимо, производя анализ этой самой информации.

Я облегченно выдохнул и утер со лба пот. Мои опасения были напрасны. Робот не стал в очередной шантажировать нас материальным ущербом, заставляя везти его на Мередит-авеню, а воспринял мои замечания спокойно и уравновешенно. Интересно, о чем он там сейчас думает? И зачем вообще машине понадобилось время на раздумья? Она там что, взялась заодно рассчитывать траектории движения всех небесных тел нашей галактики? Кажется, я подкинул ей элементарную задачу, с которой ее компьютерные мозги должны справиться за миллиардную долю секунды.

– Ваши опасения обоснованны, – вновь заговорил Хэнк спустя полминуты. – Но вам все равно необходимо отправиться по указанному адресу и забрать там одну вещь. Ее вес – двадцать шесть килограммов. Габариты: шестьдесят четыре сантиметра в длину, сорок один – в ширину и девятнадцать – в высоту.

– Увесистый чемоданчик, – присвистнул я. – Такой через весь город в руках не пронесешь. Придется нанимать какой-то транспорт. И как нам потом проходить через блокпост? Этот же груз вызовет подозрения у миротворцев… Слушай, а может, нам просто связаться с владельцами чемоданчика и попросить, чтобы они сами доставили его сюда на стоянку? Они наверняка хорошо знают город и у них есть лазейки, по которым можно переправлять контрабанду.

– Такой вариант исключен, – отрезал робот. – Решайте задачу любым доступным вам способом, но без этой вещи мы из Омахи не уедем.

– А по-моему, ты сам нарочно все усложняешь! – Мне хотелось отвесить этому мерзавцу пинка. Но, во-первых, бить железяку являлось бессмысленным, а во-вторых, кто знает, как она на это отреагирует. – Ну ладно, скажи хотя бы, как зовут хозяина чемоданчика, чтобы на блокпосту мы притворились, будто нам поручено доставить ему посылку с продуктами. Должны же мы, в конце концов, знать хоть кого-то в Омахе на случай, если нас спросят, что мы вообще тут забыли?

– Мне неизвестно имя этого человека, – признался робот. – Все, что вам надо знать, – это код, по которому он выдаст вам то, что нужно.

– И что это за код?

Хэнк назвал комбинацию из двадцати перемешанных между собой букв и цифр, которую я, естественно, не смог бы запомнить на слух без заучивания.

– Супер! – ответил я, доставая из кармана блокнот и карандаш. Записывать шифр в планшет было рискованно. Тот мог не вовремя заглючить или разрядиться, а бумажку с номером я вряд ли так просто потеряю. – А нельзя было придумать обычные пароль и отзыв? Ну вроде «Слоны идут на север – Сегодня в Лондоне выпал град». К чему эти дурацкие заморочки с кодом?.. Ладно, диктуй его заново. Только помедленнее, чтобы я все правильно записал…

Давно было понятно, что в Омахе нам не дождаться помощи от Хэнка. И все-таки я рассчитывал получить от него хотя бы полезную информацию. Но когда он не удосужился выдать нам даже ее, у меня не осталось иного выхода, кроме как отправиться в город и импровизировать на ходу.

Однако, прежде чем соваться в потенциальную ловушку, я решил побродить по автостоянке и разузнать местные новости.

В результате этой прогулки и раскуренных в компании с другими водителями сигарет мною была разработана легенда, способная объяснить наше присутствие в городе.

Неделей ранее приплывшая вверх по Миссури целая дивизия тварей устроила здесь большой переполох. Интервентов разбили, но они успели-таки применить на солдатах некое химическое или бактериологическое оружие. И теперь около полусотни их лежали в местном госпитале с признаками неизвестного заболевания. Далеко не первого и явно не последнего заболевания, насланного пришельцами на людей за время нашей войны. И всякий раз это было нечто, ставящее в тупик светил земной медицины. Вот и сегодня в Омахе находились страдальцы, тела которых обрастали шипами, как у рыбы-ежа. Каждый такой шип источал смертельный для человека яд, но сами больные от него не умирали. И вообще все они, если верить сплетням, чувствовали себя удовлетворительно и обладали хорошим аппетитом.

Как бы то ни было, в Омахе был объявлен сбор средств в помощь пострадавшим, так как самому госпиталю было слишком накладно содержать в карантине столько больных. А поскольку мы прикатили в Небраску под гербами очередного благотворительного фонда – на сей раз это был гонконгский «Peace & Rice», – то пожертвовать на нужды местной медицины пару мешков риса было чуть ли не нашим священным долгом.

Помимо баннеров с гербами у нас имелись форменные куртки сотрудников фонда. В которые мы также заблаговременно нарядились. А вот столько риса у нас в запасе не было. Поэтому мне пришлось купить его у одного китайского дальнобойщика, который получил на аэродроме новую партию товара и был не прочь сшибить немного налички, чтобы покутить в имеющемся при автостоянке баре.

Для пущего правдоподобия нашей легенды я взял с собой в Омаху не Рынду, а Вэя. В расписанной иероглифами униформе «Peace & Rice» он выглядел гораздо естественнее Остапа. Равно как и я, чему способствовали мои частично бурятские гены. Выдать себя за полноценного китайца мне, конечно, не удалось бы. Но Гонконг, как известно, агломерация огромная и многонациональная, так что я вполне мог сойти за его гражданина. Тем более что покровители по обе стороны Сороковой обеспечили меня поддельными документами на все случаи жизни, и пока никто не усомнился в их подлинности.

Взвалив себе на плечи по мешку риса, мы с Таном дотопали до ближайшего блокпоста. Где имели затем приятную и отчасти познавательную беседу с его доблестными стражами. Которые, надо отдать им должное, отнеслись к нашему поступку участливо – видимо, среди обрастающих в госпитале иглами больных имелись их боевые товарищи. Я даже не преминул процитировать одного из членов незабвенного «Союза Меча и Орала», сказав, что в лучшие времена, безусловно, дал бы больше. Но сегодня, увы, закрома фонда поистощились, поэтому не обессудьте, господа служивые, но кроме этих двух мешков «Peace & Rice» ничем не можем помочь местным героям.

Служивые заверили нас, что они отправят наш дар госпиталю с первой же попутной машиной. На это мы сказали им: не стоит беспокоиться, мы добросим туда рис сами. Сразу, как только возьмем напрокат квадроцикл, потому что потом нам надо заехать в комендатуру и обсудить с главным интендантом города кое-какие вопросы.

Про работающие в Омахе пункты проката квадроциклов я тоже выведал у дальнобойщиков. Это был удобный сервис, позволяющий тем из них, у кого имелись мелкие дела в городе, оставлять свои грузовики на окраине и не загромождать ими улицы. Стражи блокпоста, у которых отпала необходимость возиться с нашими мешками, охотно показали нам, где находится ближайший такой пункт. А затем, когда мы вернулись к ним на двухместной «хонде», они помогли нам закинуть мешки ей в кузовок и пожелали доброго пути.

Центнеровый груз сильно замедлял движение квадроцикла, но мы не хотели выбрасывать наш дар в кювет, собираясь доставить его до адресата. Конечно, если бы мы торопились, то избавились бы от обузы, как бы хамски это ни выглядело по отношению к госпиталю. Но Хэнк нас не торопил – хоть на этом ему спасибо! – и мы планировали и дальше придерживаться нашей конспиративной легенды.

Госпиталь располагался на полпути между блокпостом, через который мы сюда попали, и Мередит-авеню, где нам должны были вручить ту хреновину весом под тридцать килограммов. Нынешняя Омаха была значительно меньше допотопной – города-полумиллионника, – и нам предстояло проехать в один конец не более десяти километров. Совсем немного. Вот только на обратном пути мы рискуем влипнуть в неприятности на каждом перекрестке. Ведь если человек, обязанный передать нам «чемодан», пребывает в Омахе нелегально, за ним может следить местная контрразведка. И за ним, и за всеми, кто навещает его убежище.

Пока мы катили к госпиталю, я размышлял о том, как бы мне воспользоваться установившимися между нами и стражами блокпоста хорошими отношениями и вывезти груз этим же маршрутом. Никто на автостоянке не подсказал мне, как в город попадает контрабанда. Я ходил вокруг да около, стараясь намеками выведать хоть что-нибудь, но все тщетно. Или мне и впрямь попались несведущие собеседники, или я не вызывал у них доверия и они не желали посвящать меня в эти секреты.

Пока я просчитывал в мыслях стратегию нашего отступления, Тан думал совсем о другом. И когда мы доехали до госпиталя и избавились от мешков, за что нам объявили еще одну устную благодарность, Вэй рассказал мне, что именно его тревожило.

– Китайцы из «Гуандун электлик», пло котолых говолили на блокпосту… – напомнил он мне. – Очень стланна. Зачем сюда плишли двадцать китайцев в фолме «Гуандун электлик»? Эта филма не лаботает выше Солоковой. Точна знаю!

Польщенные нашей сострадательностью, солдаты на блокпосту разговорились и поведали нам о том, что несколько часов назад в Омаху наведались представители еще одной китайской фирмы – «Guangdong Electric Company». В этом не было бы ничего любопытного, если бы «электрики» не объявились здесь в составе аж целой бригады. Но поскольку они были безоружны и имели разрешения на пребывание в «русской» половине Штатов, никто не запретил им войти в город. Да и солдаты рассказали нам о них не потому, что испытывали к ним подозрение. Это было сделано в качестве благодарности: а вдруг эти ребята окажутся нашими друзьями и мы захотим с ними встретиться?

Я не придал этой информации значения. Мало ли российских специалистов официально работает ниже Сороковой параллели, так почему бы здесь не оказаться китайцам? Они же, в конце концов, восстанавливают в Америке не две параллельные энергосети, а одну. Но Тану новость о гуандунцах накрепко втемяшилась в голову. И ясно почему! Если эта компания и впрямь не совалась раньше на территорию союзников, то с чего бы вдруг ее сюда потянуло? Если нашим электрикам требовалась помощь в решении непосильной для них проблемы, они пригласили бы консультанта из более известной фирмы. И одного-двух, а не целую бригаду, так как это был бы для них еще и вопрос национального престижа.

Но с другой стороны, откуда нам с Вэем знать обо всех этих нюансах, если мы с ним были профанами в вопросах глобальной электрификации?

– Дались тебе эти гуандунцы, – отмахнулся я. – Двадцать человек их сюда прибыло или двое – какая разница? Подозреваешь, что это может быть банда Чаки? Ну, это маловероятно. Если они нас и обнаружат, то не так скоро. Ты бы лучше поразмыслил, как нам быть с «чемоданом», потому что у меня нет пока ни одной светлой идеи.

– Чаки голазда ковалнее, чем ты думаешь, – возразил шанвэй. – У него обшилные связи даже на лусской половине Штатов… Но ты плав: сейчас нада думать о «чемодане». Он – наша главная плоблема, а не гуандунцы. То есть гуандунцы пока вообще не плоблема. А «чемодан» нада во что-та плятать. Во что-та, куда солдаты точна не сунут нос.

– Давай сначала узнаем, как выглядит эта штуковина, – предложил я. – Возможно, нам повезет и ее хозяин позаботился о нас, замаскировав ее под какую-нибудь автозапчасть.

– Была бы отлична, – кивнул Тан. – Толька я бы не стал на эта лассчитывать. Откуда лобот вообще знает, что нас там кто-та ждет?

– Наверное, он вышел на связь с тем человеком, и тот передал ему код, – предположил я.

– А откуда лобот знал, с кем нада связыватса? Он же плоспал Потоп и все остальное.

– Лучше не спрашивай, – вмиг скуксился я. – В этом деле и так много неясного. Нам с тобой ответить хотя бы на те вопросы, которые уже были заданы.

– Ответим, – пообещал Вэй. – Если зададим их тому, кому нада.

И красноречиво посмотрел на север – в ту сторону, где находилась нужная нам улица…

18

Догадки насчет того, что владелец «чемодана» – нелегал, кажется, подтвердились. Мередит-авеню пролегала по худо-бедно расчищенному, но безжизненному району. Такому, где можно было схорониться и обделывать темные делишки, не попадаясь на глаза военным патрулям.

Патрули наверняка частенько сюда наведывались. Но опытному конспиратору было несложно избежать с ними встречи. Даже при массовой облаве нелегал мог забиться в такую щель, куда ни один солдат не додумается заглянуть. Все, что ему требовалось, – это заранее подыскать себе такое укрытие. И желательно не одно.

С укрытиями здесь не было никаких сложностей. Растолканные бульдозерами завалы образовывали такие лабиринты, что от некогда правильной геометрии улиц не оставалось и следа. Причем не только в Омахе. Подобное состояние дел наблюдалось сегодня почти во всех американских городах, где были районы, не представляющие для миротворцев ценности и раскопанные ими чисто для галочки.

Наверняка прежде Мередит-авеню была прямой, как стрела. Но сегодня она являла собой узкий извилистый проезд между руин и груд мусора. Здесь еще можно было разъехаться на квадроциклах, но вот на джипах и грузовиках – уже не везде. Впрочем, пока мы добирались до цели, нам не попалось навстречу ни машин, ни даже пешеходов, так что местные обитатели явно не страдали от заторов и пробок.

Здание нужного нам почтового офиса представляло собой сложенную из кирпича примитивную одноэтажную коробку. Она устояла во время Потопа, но ее полностью завалило мусором. И по сию пору он никуда не делся – его лишь разобрали с фронтальной стороны строения, чтобы попасть внутрь, да и то частично. А со всех других сторон оно продолжало оставаться под завалами, до которых сегодня никому не было дела. Или же теперь они выполняли оборонительную функцию, не позволяя атаковать почту с тыла и флангов.

Бояться вооруженного нападения в демилитаризованной зоне было вроде бы глупо. И все же мы допускали, что в убежище нелегалов может иметься огнестрельный арсенал. Поэтому постучали в железную дверь почты негромко и осторожно – не так, как стали бы дубасить в нее патрульные или налетчики.

Окошечка в двери не имелось. Видимо, затем, чтобы не привлекать к зданию лишнее внимание, ведь дверь с закрывающимся окошечком намекала бы на то, что за нею кто-то обитает. В то время как обычная запертая дверь могла означать все что угодно. В том числе и то, что ее никто не запирал, а не открывается она лишь потому, что изнутри ее придавила рухнувшая потолочная балка или плита.

Наш стук остался без ответа. Сколько мы ни прислушивались, так и не различили внутри какие-либо звуки, а уж у Вэя-то слух был не чета моему. Постучавшись вновь и поняв, что этим мы ничего не добьемся, даже если собьем в кровь кулаки, я решил испробовать второй и последний способ, которым мы могли установить диалог с обитателями почты. Если, конечно, Хэнк не обманул и на ней нас действительно кто-то ждал.

– Эй вы там, внутри! – воззвал я неведомо к кому, доставая из кармана блокнот. – Не знаю, слышите вы меня или нет. Но если слышите, то слушайте внимательно! Сейчас я зачитаю вам послание от нашего общего знакомого, которое вы должны понять! Итак, приготовьтесь!..

И я, глядя в шпаргалку, громко и четко проговорил каждую букву и цифру выданного мне кода.

Поди ж ты – сработало!

За дверью сразу послышалась возня, забренчали отпираемые засовы, и в приоткрывшуюся щель высунулось хмурое латиноамериканское лицо хозяина. Или, вернее, пол-лица, потому что дверь приоткрылась на ширину ладони, а хозяин был человеком упитанным.

– Добрый день! – поздоровался я по-английски, стараясь быть вежливым, хотя вряд ли нам стоило уповать здесь на дружеский прием. – Извините за беспокойство, но мы пришли к вам не по своей воле, а, скажем так, под давлением непреодолимых обстоятельств. Поэтому не возражаете, если перед тем, как вы отдадите нам груз, мы зададим вам несколько вопросов? Или мы можем задать их после того, как вы отдадите груз, – нам без разницы.

– Никаких вопросов! – отрезал толстяк. Он удерживал дверь приоткрытой не на цепочке, а на толстой цепи – видимо, полностью искоренить преступность не получалось даже в демилитаризованной зоне. – Платите деньги, забирайте товар и проваливайте!

– Деньги? – растерялся я. Вот это был сюрприз так сюрприз! Хэнк ни словом не обмолвился о том, что с нас затребуют плату. Или он был насчет этого не в курсе, или собирался подставить нас, правда, неясно, с какой целью. – Погодите, но…

– Деньги! Конечна-конечна! – Вэй оттер меня плечом и занял мое место. Я не возражал. Напротив, был только рад, что он не позволил мне стушеваться и перехватил инициативу, поскольку у него явно созрел в уме какой-то план. – Все здесь, до последнего фэня, как и договаливались!

– Давай сюда! – велел хозяин.

– Покажи товал! – потребовал в свою очередь Тан.

– О’кей, – согласился толстяк. И, отвернувшись, крикнул кому-то, находящемуся позади него: – Эй, Фалько! Покажи китайцу этот прибамбас!

Пока Фалько подносил к двери «чемодан», шанвэй вытащил из бардачка «хонды» пластиковый кейс. В нем лежали аптечка и инструменты, которыми снабжали свою технику местные прокатчики. Кейс был величиной с ноутбук, но толще него раз в пять. Так что в нем и правда могла бы уместиться серьезная сумма, особенно в крупных купюрах. Не знаю, зачем Тан его вытащил, поскольку никаких денег там, разумеется, не было, ну да, впрочем, ему виднее.

Говоря о «чемодане», Хэнк назвал нам лишь размеры контейнера, в который он мог бы поместиться. Сам же этот предмет имел довольно причудливую форму, и описать ее словами было попросту нереально. Но то, что нам показали именно наш груз, было совершенно очевидно. На это указывал изображенный у него на корпусе хорошо знакомый нам логотип NASA.

Хотя, даже если бы он там отсутствовал, мы и так поняли бы, что нас не дурят. Не надо было являться экспертом, чтобы определить: эта штука почти наверняка представляет собой деталь Хэнка. Куда она крепилась, мы пока не знали. Но ее концептуальная схожесть с другими элементами нашего робота была видна невооруженным глазом.

– Вот твой товар. – Хозяин ногой пододвинул «космическую запчасть» поближе к дверной щели. – А теперь открой кейс и покажи деньги!

– Что, пляма здесь? – изобразил удивление Вэй. И, посмотрев на небо, спросил: – А ты давно на улицу выглядывал, амига?

Латинос тоже глянул вверх, да только что он мог рассмотреть из своей щели? Впрочем, я тоже ничего особенного там не замечал, хотя обозревал небо столь же хорошо, как морпех.

– Ну что там еще? – нетерпеливо осведомился толстяк.

– Два беспилотника, – солгал Тан. – Клужат над лайоном уже полчаса. Вообще-та мне без лазницы – им я тоже могу деньги показать. Толька тебе это вляд ли нада, так?

– Дьявол! – выругался хозяин. И, перебросившись с Фалько несколькими фразами на испанском, выставил новое условие: – Короче, расклад такой: или давайте сюда бабло, или проваливайте, но сами вы в эту дверь не войдете!

– Без плоблем! Бели, считай. У нас все точна. Как пелесчитаешь, отдашь товал, – ответил Тан и сунул кейс в щель. Куда тот, естественно, не пролез, поскольку был толстоват для этого.

Покладистость китайца и, главное, близость награды вынудили толстяка пренебречь безопасностью и снять на несколько секунд дверную цепь, чтобы забрать деньги. Чего, собственно, шанвэй и ждал. Когда пальцы латиноса сомкнулись на кейсе, Тан саданул в дверь ботинком с такой силой, что та, распахнувшись, ударила хозяина по лбу и сбила его с ног. И, едва он грохнулся навзничь, Вэй перепрыгнул через него, ворвался внутрь и накинулся на следующего обитателя почты – очевидно, это и был Фалько…

Что ж, вот мы и переступили черту, ударившись во все тяжкие. Но только как бы иначе мы получили груз, если Хэнк устроил нам конкретную подставу? Поэтому пришлось импровизировать. И делать это жестко, а в таких вопросах Тан разбирался гораздо лучше меня.

На помощь такого дохляка, как я, он не рассчитывал и не отдал мне никаких распоряжений. Но мне было бы совестно топтаться в сторонке, когда мой напарник мутузил обнаглевших «почтальонов». Тем более, что на поверку их оказалось не двое, а трое. И все они были горячими латинскими гангстерами, которые не собирались оставлять наше вторжение безнаказанным.

Фалько был самым дюжим и боевитым из всех. Сцепившись с ним, Тан, сам того не желая, увяз в драке и оставил на мое попечение сразу двух врагов! Хорошо, что толстяк уже лежал на полу, но плохо, что лежать ему оставалось недолго. Удар дверью в лоб не вышиб из него дух и даже не оглушил. И хоть сейчас у него перед глазами все плыло и качалось, он был полон решимости драться и кряхтел, пытаясь встать на ноги.

Третий «почтальон» оказался сухощавым, но тоже крепким парнем. Он быстро оценил мой неуверенный вид и решил сойтись со мной врукопашную, как Фалько с китайцем. Только вот я был категорически против честного боя с ним. Ишь чего захотел! Схватив первое, что попалось под руку – это был увесистый табурет, – я запустил им в сухощавого, пока тот не подскочил ко мне на расстояние удара.

Враг попытался уклониться, но табурет все же задел его ножкой в плечо. Вышло, похоже, чертовски больно – противник вмиг поумерил прыть и начал костерить меня на чем свет стоит. Я, однако, не пожелал опускаться до оскорблений. И, схватив второе, что попало под руку – по чистой случайности это оказался еще один табурет, – не стал отступать от столь успешной метательной тактики.

Я вложил в повторный бросок не меньше усилий, но все оказалось впустую. Сухощавый, не будь дураком, подхватил с пола первый табурет и, выставив его как щит, отбил им летящий в него очередной снаряд. А потом – вот ведь мерзавец! – решил отплатить мне сполна, швырнув в меня моим же оружием.

Ужаснувшись силе его замаха и смекнув, что он не промахнется, я где стоял, там и плюхнулся на пол, укрывшись за грязным, протертым диваном. Который меня и спас. Табурет врезался в диванную спинку и не достиг моей головы, но этот финт я мог провернуть лишь однажды. Потому что промахнувшийся враг снова рванул в атаку, собираясь не дать мне больше кидаться мебелью.

Впрочем, пока я прятался за диваном, в комнате кое-что изменилось. С грохотом рухнул на пол нокаутированный Таном Фалько. Китайцу пришлось нелегко, но он не посрамил честь боевых пловцов НОАК. И потому, когда сухощавый очутился рядом со мной, он смотрел уже не на меня, а на приближающегося к нему Вэя. Который, получив от Фалько по морде, был теперь вдвойне зол и опасен.

Мой противник тоже сразу это понял. И, не полагаясь на свои кулаки, выхватил из кармана выкидной нож. Но тот, к несчастью для него, ничем ему не помог. Щелчок, с которым выскочил из рукояти пружинный клинок, совпал с другим, тоже звучным щелчком. Тем, что издала выбитая из суставов нижняя челюсть сухощавого.

Тан был на полторы головы ниже этого латиноса, но ему удалось, подпрыгнув, дотянуться ногой до вражеской морды. Этот пропущенный удар не только повредил латиносу челюсть, но и отправил его самого в короткий полет к ближайшей стене. Где он и угомонился, очутившись также, как Фалько, в глубоком нокауте.

Успевший к этому времени подняться на ноги толстяк внезапно обнаружил, что остался в полном одиночестве против двух разозленных гостей. Меня-то он вряд ли боялся, но отдубасивший его корешей Вэй мог нагнать на него страху за нас обоих. И нагнал! Вовсе не желая снова очутиться на полу, только на сей раз с сотрясенными мозгами и переломами, толстяк поднял руки и сбивчиво затараторил:

– Все-все, спокойно! Эй, хватит! Ваша взяла! Договорились! Забирайте это дерьмо и проваливайте отсюда! От нас никаких предъяв! Слово Хулио Ривера!

Хулио Ривера – так его звали, если, конечно, он не выдавал себя за кого-то другого.

– А как насчет ответов на вопросы? – напомнил я о нашей просьбе, которую хозяева почты до этого категорически отклонили.

– Вопросы? – Хулио растерялся. – Какие еще вопросы? Я ничего не знаю!

Дабы он стал посговорчивее, Вэй подобрал с пола выкидуху сухощавого и сильным точным броском воткнул ее в стену, рядом с которой топтался Ривера.

– О’кей, спрашивайте! – вмиг передумал тот, косясь на торчащий в полуметре от его головы нож. – Только я и правда мало что знаю, клянусь!

– Кто вы такие и откуда у вас это устройство? – первым делом поинтересовался я, указав на «чемодан».

– Да мы с пацанами эти… ну, как здесь говорят… типа борзы, – ответил толстяк. И, скорее всего, не соврал, потому что на сотрудников NASA эта шпана походила еще меньше, чем мы. – Короче, пытаемся срубить деньжат там, где это не шибко опасно. А хреновину эту случайно откопали здесь, в центре.

– Сами, что ли, в земле ковырялись? – усомнился я. Представить Риверу и его амигос с лопатами в руках я мог лишь в одном случае: если бы они закапывали на пустыре чей-то труп. Но трупы в Америке бандиты давно не закапывают. К чему столько усилий, когда повсюду хватает глубоких болот с кишащими в них тварями?

– Хе-хе, нет, не сами, разумеется, – помотал головой Хулио. – Прибор нашли русские, что копались в развалинах какого-то небоскреба в центре. А мы… Мы там поблизости крутились, подглядывали, в какую палатку они свои находки стаскивали. А как только они отвлеклись, Рамон и Фалько сперли у них эту железяку – и ходу!

– Почему сперли именно ее, а не что-то другое?

– Чувак, ну мы же не идиоты, читать умеем! – насупился Хулио. – Раз на приборе написано «NASA», значит, он наверняка крутых бабок стоит!..

Мы с Вэем переглянулись и невесело ухмыльнулись. Да уж, совсем недавно и мы считали себя такими же умниками, знающими реальную цену космического «железа». И чем в итоге все обернулось? Теперь мы работаем у этого «железа» на побегушках, а оно вдобавок подстраивает нам всякие каверзы.

– …Да и кроме прибора в той палатке больше ничего ценного не было, продолжал Ривера. – Так, одна рухлядь вроде разбитых компьютеров и ящиков с промокшими бумагами.

– И как в конце концов вы вышли на покупателя?

– Йоу, чуваки, слушайте дальше: сейчас расскажу самое интересное! – оживился латинос. – Короче, не подфартило нам. Все наши знакомые скупщики отказались брать это барахло – типа, решили не встревать не в свою тему. А может, просто зассали – черт бы их знал. Ну и мы, глядя на них, тоже… как-то расхотели таскать туда-сюда по городу тяжести. Полгода у нас ваш прибор под диваном пылился. Мы про него даже забывать стали. И забыли бы, если бы однажды ночью он вдруг сам не включился! Прикиньте! И прикиньте, как мы тогда на измену сели!

– Когда точно это случилось? – попросил я уточнения.

– Да вот, на прошлой неделе! Погоди, сейчас скажу… – Ривера наморщил лоб, припоминая детали. – В четверг, кажется. Да, точно – в четверг! Мы с пацанами в ту ночь еще ширнулись и подумали, что это нас так круто вштырило! Ну, типа глюки у нас начались – «дохлое» железо включилось и стало нам сигналы посылать.

Мы с Таном вновь переглянулись: Хэнк тоже проснулся в прошлый четверг. Совпадение? Определенно нет.

– Сигналы? – переспросил я.

– Да. Железо запищало. Морзянкой.

– Да неужели? И как вы догадались, что это морзянка?

– Рамон догадался. Он «День Независимости» смотрел. И там, когда пришельцы на Земле нормальную связь уничтожили, земляне начали друг с другом общаться таким «радиопиканьем».

– И как вы расшифровали то, о чем вам пищало из-под дивана это железо?

– Через «Яндекс», разумеется, а через что еще? Нашли плагин, куда загрузили через микрофон это пиканье, и он выдал нам текстовый перевод. Что-то типа «Открутите такую-то крышку и нажмите три раза подряд такую-то кнопку, если вы меня слышите и понимаете»… Ну, мы открутили, нашли кнопку и нажали, как нас просили.

– Ага! И после этого вам начали поступать инструкции от неизвестного адресата! – догадался я.

– Все верно, чувак, – подтвердил Хулио. – Ваш адресат пропикал нам оставаться на месте и ждать тех, кто явится за прибором. Назвал нам опознавательный код, по которому мы вас узнаем. Сказал, что наш адрес ему не нужен, потому что он отслеживает прибор через спутник.

– Деньги тоже он вам пообещал?

– Само собой, он. Полмиллиона юаней! Нормальная сумма.

– И вы ему поверили?

– А почему нет? Если бы нас засекли миротворцы, у которых мы украли эту штуку, зачем им с нами связываться и что-то обещать? Они бы просто пригнали сюда роту солдат, окружили нас и приказали бы сдаться.

Вот тут он был абсолютно прав – нынешние хозяева Омахи именно так и поступили бы. А игру с латиносами мог затеять лишь тот, кто подобным образом играл сейчас с нами.

Что ж, пускай не все, но кое-что прояснилось. Выглядело это примерно так. Хэнк был сложной машиной, которую могли собирать не на одном заводе. И вот вышедший из спячки робот проводит очередную самодиагностику, вновь не обнаруживает у себя какой-то детали, но вместо того, чтобы, как раньше, оставить все как есть, решает это дело исправить. Потому что теперь у него появилась такая возможность. Или, может, не у него, а у тех, кто им управляет, но в данный момент это не суть важно.

Нужная Хэнку деталь была оснащена чем-то вроде устройства слежения с бипером, поэтому отыскать ее оказалось несложно. По состоянию района, в котором она обнаружилась, стало понятно: или она находится под завалами, или сегодня ею владеют обитатели того района. Которые почти гарантированно являются борзами. А стало быть, и общаться с ними надо соответствующе.

На удачу робота, Хулио, Рамон и Фалько оказались сообразительными борзами, с коими повезло установить контакт. Было очень разумно пообещать им деньги: серьезные, но не астрономические. Это придало вранью Хэнка должное правдоподобие. Заброшенная борзам лакомая приманка притупила в них недоверие, которое они испытывали, общаясь с куском пикающего железа. И вынудила их пойти на риск, оставшись там, где их обнаружили, чтобы получить обещанную награду. Вместо которой Ривера сотоварищи огребли в итоге люлей от китайского морпеха и были вынуждены отдать свое сокровище бесплатно.

Этот тонкий психологический трюк с мнимым полумиллионом юаней полностью доказывал правоту Рынды. В отличие от глупого меня, Остап сразу смекнул, что мы общаемся не с машиной, а с теми загадочными личностями, кто ею управляет. Каким бы умным ни был робот, до чисто человеческой хитрости он бы не додумался. Тем паче, что хитрость эта была еще и палкой о двух концах. На втором ее конце находились не знающие ни о каких деньгах я с морпехами. Хэнк нарочно не поставил нас об этом в известность, чтобы мы не забивали себе голову лишними проблемами. Такими, с которыми мы, по мнению Хэнка, могли разобраться на месте самостоятельно.

Почему он был уверен, что у нас хватит сил отобрать груз у борзов? Наверное, потому что в городе, где запрещалось носить оружие, Вэй и Рында сами являлись ходячим смертельным оружием. И имели весомое преимущество перед подавляющим большинством борзов. Но откуда Хэнк узнал, что они – эксперты по рукопашному бою, если он ни разу не видел, как они машут кулаками и ногами? Определить такое на глаз мог только опытный человек, отличающий настоящего спецназовца от обычного крепкого парня по выправке, пластике движений и множеству других незначительных деталей.

Человек – но никак не робот! Робот с его чисто математическим прагматизмом, напротив, не послал бы двух-трех человек туда, где они рисковали нарваться на противника, превосходящего их количеством. Робот оценил бы ситуацию с помощью математических знаков «больше», «меньше» или «равно». Человек же – по иным критериям, многие из которых вообще не имели бы отношения к математике…

Кто бы ни рулил Хэнком, теперь мы доподлинно знали, что нас используют в своих целях живые люди, а не взбрендившая машина. Этот факт слегка утешал наше самолюбие. Вот только практической пользы от него было чуть – пушки робота все еще оставались нацеленными на наш товар, и мы по-прежнему были вынуждены ему подчиняться…

19

– Заедем на овощную базу, – сказал Вэй после того, как мы покинули убежище борзов, оставив их зализывать раны, сокрушаться о пропавшей награде и проклинать наше вероломство. – Купим ящик чеснока. Самога вонючега. Потом засунем в него железяку и посмотлим, что получитса.

– Плохая идея, – покачал я головой. – Кто-то уже наверняка пытался провозить контрабанду через блокпосты Омахи таким способом. Так что вонючий ящик не отпугнет солдат, а наоборот, вызовет у них еще больше подозрений. Лучше сделаем вот что. Латиносы заикнулись, что в городе есть скупщики краденого. Если разыщем их, они помогут нам переправить железяку через периметр – с их-то опытом и связями!

– Пледлагаешь велнутьса и снова доплосить Хулио?

– Это был бы простейший вариант. Только нам он даст больше вреда, чем пользы. Хулио, конечно, расскажет, к кому обратиться, а как только мы уйдем, он тут же свяжется с этими скупщиками, скажет, что мы его ограбили, и попросит их нас задержать. А эти скупщики – ребята посерьезнее шайки Риверы, и с ними мы без оружия не справимся.

– А вдлуг он им уже позвонил?

– Маловероятно. Зачем? Ты накостылял громилам Хулио, и теперь он считает нас крутыми парнями. А у крутых парней наверняка был заранее подготовлен маршрут отхода из города с товаром. Тогда как, расспрашивая борзов о скупщиках, мы, считай, сами признаемся им в том, что у нас нет в Омахе «крыши». А такую подробность нам афишировать крайне нежелательно.

– И где нам искать скупщиков?

– Прокатимся по барам. Дальнобойщики дали мне их адреса. Официально в Омахе не торгуют китайской выпивкой. Поэтому в том баре, где нам ее предложат из-под полы, и надо искать человека, у которого есть нужные нам связи…

Дабы поскорее убраться с Мередит-авеню, мы выехали на ключевую магистраль, по которой Омаху можно было быстро пересечь с севера на юг, – Семьдесят Пятый хайвэй. До Потопа машины носились по нему несколькими рядами в каждом направлении. Сегодня, когда во множестве полос отпала всякая надобность, хайвэй являл собой обычную широкую дорогу. Такую, где можно было без труда разъехаться или обогнать медленно движущийся транспорт, – свобода, о которой при езде по большинству дорог Мокрой Америки нельзя и мечтать.

За три минуты, что мы катили по хайвэю на юг, нам на глаза попалось всего два грузовика, полдюжины квадроциклов и один БТР. Учитывая, что вдали от городов, на болотах и пустошах, мы порой не видели столько встречного транспорта за весь день, движение здесь было оживленным. А когда я заметил мчащуюся нам навстречу целую группу квадроциклистов, которые устроили на хайвэе гонку, это и вовсе показалось мне чем-то из ряда вон выходящим.

Спортивные игрища среди раскопок и руин – было в них что-то неправильное, не сказать циничное. А с другой стороны, почему нет? В том же Лас-Вегасе игровая индустрия продолжала цвести буйным цветом и приносила своим новым хозяевам-китайцам солидные деньги. Понятно, что не такие огромные, которые крутились в ней раньше. Но новые азартные аттракционы – вроде водных боев или бегов с участием пойманных атлантов – привлекали к себе денежных воротил со всего мира. И там, где прежде миллион простых игроков играли по мелким ставкам, нынче десяток-другой элитарных клиентов могли за вечер просадить по миллиону юаней каждый.

Квадроциклисты наслаждались выпавшим им на хайвэе раздольем, но на полосы встречного движения не заезжали. Нам с Таном они тоже не мешали, а мы им тем более. Разминувшись с ними, мы бы уже через минуту о них не вспомнили, кабы вдруг не выяснилось, что эти гонщики – наши давние знакомые. Не все, но многие из них. И что это они были теми китайскими «электриками», о визите которых в Омаху нам поведали на блокпосту.

– Шао! – удивленно воскликнул Тан, когда банда гонщиков в комбинезонах «Guangdong Electric Company» промчалась мимо нас. – Этим мелзавцам что здесь нада?

Если бы мы и квадроциклисты стояли на месте, я тоже узнал бы в них хозяев городишки Хоп, что познакомили нас с вероломным Чаки. Но промелькнувшие мимо на полном ходу узкоглазые лица для меня не отличались друг от друга. Поэтому я не мог ни подтвердить слова Вэя, ни опровергнуть их. Он тоже не был застрахован от ошибки, и все же сейчас ему было сложнее ошибиться, чем мне.

Что за нелегкая занесла семейство Шао так далеко от дома в обличье представителей «Гуандун Электрик», нас не интересовало. Встреча с ними не входила в наши планы, и я продолжил гнать наш квадроцикл на юг, даже не сбросив скорость. Зато гонщики, как выяснилось, имели на сей счет прямо противоположное мнение. Вся их банда дружно ударила по тормозам и, развернувшись, переехала на нашу сторону дороги. После чего вновь поддала газу и пустилась за нами вдогонку.

То, что квадроциклистам были нужны именно мы, стало очевидно, когда они взялись моргать нам фарами. Они могли бы подавать и звуковые сигналы, но не делали этого, поскольку явно хотели избежать лишнего шума. Но хуже всего было то, что у каждого Шао имелся свой собственный квадроцикл. Тогда как мы ехали вдвоем на одном, что снижало нашу скорость, и преследователи грозили настичь нас с минуты на минуту.

– Это не к добру! – прокричал я шанвэю. – Разве мы остались им что-то должны?

– Влоде нет, – отозвался тот. – Не будь мы с ними в ласчете, нас не выпустили бы из Хопа.

– Тогда как поступим? Остановимся и узнаем, что им нужно?

– Здесь – лискованна, – помотал головой Тан. – Их многа. Сначала доедем до милотволцев. Или до блокпоста. Там Шао с нами в длаку не полезут.

– Боюсь, не успеем, – усомнился я, бросив очередной взгляд назад. Я выжимал из нашей «хонды» все что можно, но гонщики продолжали сокращать разделяющую нас дистанцию.

– Да. Не успеем, – согласился Вэй, тоже оглянувшись и убедившись, что я не преувеличиваю угрозу. – Нада сволачивать с хайвэя. А то оклужат и заблокилуют.

Как раз это, по всем признакам, Шао и собирались сделать. Их группа разделилась надвое, взявшись обходить нас с обеих сторон. А до ближайшего свертка было еще около полутора минут езды – заметно больше, чем осталось до нашей встречи с китайцами.

– Как будет поволот – сволачивай! – наказал Тан. – Если нада, иди на плолыв! Я помогу!

Легко сказать – на прорыв…

Когда квадроциклисты взяли нас в кольцо – или, точнее говоря, в овал – и начали сбрасывать скорость, вынуждая меня поступить так же, я сразу ощутил себя слабым и беспомощным. Одно дело, когда ты сидишь в «Ошкоше» – махине, которая шутя намотает такую банду на колеса и даже не сбавит скорость. И совсем другой коленкор, когда ты сам управляешь квадроциклом и от противника тебя защищают лишь антиоружейные законы Омахи. Да и то – чисто формально. Потому что если он захочет пробить тебе голову камнем или гаечным ключом, пока никто не видит, что его остановит?

Действительно, это были Шао. Среди них присутствовали их вожаки Жэнь и Гуань, а этих типов я хорошо знал. Первый катил сейчас по правую руку от нас, второй – по левую. И то обстоятельство, что оба босса уехали за тридевять земель от Хопа, наводило на мысль: пригнавшее их сюда дело имеет высокую важность.

– А ну стой, Люгер! – приказал мне Жэнь. – Стой, кому говорят! К обочине! Сейчас же!

– Эй, что за дела?! – возмутился я. – Чего это ты мною раскомандовался? Я тебе что, присягу давал? Куда хочу, туда еду, когда хочу, тогда останавливаюсь! И вообще, не много ли ты на себя берешь, наезжая на меня выше Сороковой?

– Короче, или остановись по-хорошему, или мы сбросим вас обоих на дорогу! – прокричал мне в другое ухо Гуань. А затем что-то крикнул по-китайски своей банде, сунул левую руку под комбез и выхватил оттуда цепь с привязанной к ее концу шестерней. В руках у Жэня и прочих Шао тоже появились импровизированные кистени из цепей и веревок, которые они соорудили из хлама, найденного на свалках города, и которые затем можно было незаметно носить за пазухой.

Китайцы не стали размахивать кистенями, дабы не настораживать водителей встречных машин и квадроциклов. Они просто держали свое оружие так, чтобы мы его видели. Со стороны же мы, небось, и вовсе казались единой группой, движущейся на юг по каким-то делам. Если бы не наказ Вэя, я бы уже подчинился требованиям этих наглецов, но идти ему наперекор мне не хотелось. По крайней мере, пока он сам не велит мне капитулировать.

Нужный поворот был уже близко. Если мы его пропустим, других шансов убраться с хайвэя нам не представится. Только в этот поворот еще требовалось вписаться. Потому что поджимающие нас китайцы будут этому сопротивляться, и чтобы сломить их сопротивление, мне также потребуется время. То есть я должен был начинать маневр раньше – так сказать, с упреждением.

То есть сейчас.

– Иду на прорыв, – сообщил я Вэю так, чтобы он меня услышал, а «электрики» – нет.

– Действуй, – одобрил он мою инициативу. – И сиди клепче – мне нада поплыгать!

Куда он собрался прыгать, я не уразумел, но исполнил его совет так старательно, как только смог. После чего, не вступая больше с Шао в пререкания, повернул руль правее и пошел на сближение с Жэнем и остальными, кто нам мешал.

Кое-какое преимущество у двухместного квадроцикла перед одноместными все же имелось. Он был не столь быстроходный, зато более тяжелый и мощный. И когда Жэнь, не дожидаясь, пока я в него упрусь, сам решил меня «бортануть», ничего у него не вышло. За миг до удара я еще сильнее вывернул руль вправо, и легкая «ямаха» тут же отскочила обратно, не сумев вытолкнуть нас на прежний курс. Более того, она сама завиляла вправо-влево, пытаясь удержаться на дороге. Отчего другие Шао поспешно расступились, дабы босс в них не врезался.

Естественно, что после такого во всех смыслах наезда китайцы накинулись на нас, как на злейших врагов! А я так и не выяснил, почему мы вдруг поссорились. Хотя тут все было ясно и без объяснений. Шао работали на Чаки, и тот, выжив в Навасоте, наверняка приказал им нас отыскать. Вот они нас и отыскали. А каким образом – это уже другой вопрос, который в данную минуту меня не волновал.

Оттесненный нами Жэнь приотстал, но чтобы вписаться в поворот, мне надо было устранить с пути еще двух противников. Которые уже раскручивали кистени, собираясь обрушить их нам на головы.

– Чуть медленнее! – велел Тан, вцепившийся мне в шиворот так, словно собрался вышвырнуть меня с водительского места. Но я не возмущался. Иных поручней под рукой шанвэя не было, а ему требовалось за что-то держаться, чтобы отбиваться от противников.

Сброшенная мною скорость позволила одному из двух угрожающих нам сейчас Шао проскочить вперед, а второму, наоборот, поравняться с нами. Тут-то и выяснилось, как именно Тан собирался «попрыгать». Перекинув левую ногу через седло, он встал ею на правую подножку и, держась за меня, лягнул правой ногой ближайшего врага, прежде чем тот огрел его своим оружием. Пинок из столь неустойчивого положения получился не слишком сильным. Однако, поскольку враг рулил одной рукой, а другой вращал кистень, этого хватило, чтобы он не удержал руль. Передние колеса его «ямахи» резко изменили направление, и она перевернулась. А ее ездок закувыркался по бетону, продолжая размахивать намотанным на руку кистенем.

Вырвавшийся вперед Шао понял, что просчитался, и тоже сбросил скорость. Да только поздновато. Я уже пристроился к нему сзади и, снова поддав газу, долбанул в задний мост его «ямахи» нашим передним щитком. Ее мигом занесло и развернуло поперек дороги. Враг удержал машину на колесах, но в него тут же врезался другой Шао, которому он преградил путь. А вместе с перевернувшимся трюкачом эти трое образовали на пути группы Жэня затор. Чем вынудили ее остановиться, дабы не передавить оплошавших родственничков.

Все это время наша «хонда» смещалась вправо. И, соответственно, удалялась от Гуаня и тех квадроциклистов, что блокировали нас слева. Чтобы не отстать, они были вынуждены повторить наш маневр. Но они начали делать это с запозданием, и вышло так, что мы с Таном вписались в поворот на максимальной скорости, а они – нет. Поэтому им пришлось срочно ее сбрасывать и волей-неволей пропускать нас вперед.

Что, впрочем, было для нас не слишком большим преимуществом. Мы не оторвались от банды, а всего лишь вырвались из окружения. И теперь она снова висела у нас на хвосте, еще больше озлобленная и желающая испачкать свои кистени нашими мозгами.

Итак, мы свернули с широкой трассы на узкую дорогу, покрытую щебнем и ведущую на запад. Куда именно она вела, я не знал, поскольку не мог свериться с картой. Но одно стало понятно сразу: этот путь прокладывали не вдоль конкретной улицы, а по принципу наименьшего сопротивления. То есть там, где бульдозеристам встречалось меньше всего завалов. По этой причине проторенное ими в грудах мусора ущелье выдалось извилистым, ухабистым и неровным. Если бы не щебенка, его можно было бы принять за трассу для мотокросса, где разогнавшийся байк подбрасывало бы в воздух через каждые сто метров. И не факт, что после этого он приземлился бы обратно на дорогу, а не в придорожные руины.

Мы с Вэем скакать на трамплинах не планировали. Первый же такой прыжок грозил закончиться для нас аварией и сломанными шеями. А вот некоторые вошедшие в раж Шао не отказали себе в таком удовольствии и взялись испытывать подвески своих «ямах» на прочность. Это не давало им над нами никакого преимущества – скорее, напротив, вынуждало их терять скорость, – но в качестве психологической атаки работало неплохо. И когда очередной лихач взмывал позади нас в воздух, я вжимал голову в плечи, так как мне чудилось, будто он грохнется прямо на нас.

Узость дороги позволяла мне держать преследователей под контролем. И вовремя подрезать их, когда они пытались с нами поравняться. Но от ударов сзади мы не были застрахованы. Что в первую очередь беспокоило Тана, который рисковал угодить под кистень первым. Чтобы хоть как-то себя обезопасить, он сорвал с себя куртку и, намотав ее на руку, соорудил из нее подушку, способную мало-мальски прикрыть ему голову.

Когда дорога позволяла, я рыскал из стороны в сторону, мешая Шао наносить по нам точные удары. Судя по ругани Вэя, мое петляние помогало не всегда и порой враги его доставали. Хотя однажды ему повезло достать и их. Изловчившись, Тан поймал за цепь просвистевший у него перед лицом кистень. И, рванув тот на себя, отобрал оружие у его владельца. Который был вынужден его отпустить, а иначе шанвэй сбросил бы его из седла на дорогу.

С кистенем дело у Тана пошло веселее. Ему не надо было отвлекаться на управление квадроциклом, и он мог, как следует раскрутив цепь, наносить ею прицельные удары. Враги быстро прочувствовали это на себе после того, как Вэй засветил кое-кому из них по ногам и по плечам. Смекнув, что, продолжая в таком духе, он вскоре расшибет чью-нибудь голову, Шао немного отстали. Но отпускать нас восвояси не собирались, потому что еще не теряли надежду добиться своего.

На сегодняшний день в Омахе было расчищено много районов. Только все они имели свою границу, и конец нашей гонки был не за горами. А кто ее выиграет, зависело от того, что ждет нас на финише: безлюдный тупик или русские миротворцы, которые не потерпят у себя в городе бесчинство целой банды китайских борзов…

20

Как и прогнозировалось, момент истины наступил очень скоро. Петляющая и норовящая вытряхнуть нас из седла дорога вышла на финишную прямую, когда, миновав очередной поворот, мы очутились на территории каких-то раскопок. Они велись по принципу карьера. Спасатели раскопали в земле круглый котлован диаметром в полкилометра и глубиной около полусотни метров со спускающейся в него по склону спиральной дорогой. А на дне, в самом его центре, стоял металлический строительный вагончик без окон.

Что извлекалось здесь из-под земли, навскидку было не определить. Но работы в котловане сегодня не велись. Вероятно, они и вовсе были завершены, потому что ни на дне, ни на склонах не наблюдалось ни одного человека. Что, безусловно, было для нас очень плохо.

Настолько плохо, что худшего финиша мы себе и представить не могли…

– Вот черт! – выругался я, сбрасывая скорость. – Нам конец!

Обогнуть котлован не было возможности – объездной дороги вокруг него не существовало. А та, по которой мы ехали, переходила в серпантин и заканчивалась на дне карьера. Откуда нам было уже не выбраться, учитывая, как много врагов за нами гналось.

– Давай вниз! – крикнул мне Вэй. – Выиглай у Шао еще минуту или две! Нада успеть позвонить Лынде!

Морпех прав: настала пора выбрасывать наш последний козырь, пусть даже он раскроет нашу конспирацию. Ну да какая к чертовой матери теперь конспирация – суметь бы выжить, и то хорошо.

Если Вэй дозвонится до Рынды, Остап свяжется с миротворцами, представится военным наблюдателем и сообщит им, что в центре города банда китайцев напала на двух его сотрудников. И если нас не прикончат в следующие четверть часа, мы можем дождаться прибытия сюда патруля миротворцев. У которых, в отличие от Шао, будет при себе огнестрельное оружие. И которым мы потом соврем, что отобрали наш груз у бандитов, дабы передать его местной комендатуре, после чего Шао на нас и взъярились.

Я поддал газу и повел «хонду» к серпантину. Въезд на него перекрывал ручной шлагбаум-труба, который не поднимался вверх, а отводился в сторону подобно одностворчатым воротам. На его конце имелась петля – для того чтобы блокировать его, вставляя стопор в петлю и в столбик, над которым она оказывалась, когда шлагбаум закрывался. Сегодня роль стопора играла обычная древесная ветка. Не слишком толстая, и я решил, что если толкну шлагбаум квадроциклом, то она сломается и тот отворится. А мы проедем дальше, не тратя драгоценные секунды на ее извлечение.

Ветка-то, может, и сломалась бы. Да только помимо нее в петлю был вставлен железный штырь, который я за этой веткой не заметил. Кто и зачем воткнул ее сюда, неизвестно, но шутка удалась. Квадроцикл врезался в шлагбаум и встал, как вкопанный. А мы с Таном перелетели через трубу и упали на дорогу. Упали в паре шагов от склона, и потому набранной нами инерции хватило, чтобы мы докатились до его края и закувыркались вниз.

Нам повезло, что кувыркались мы не по камням – те начинались ниже, – а по мягкой сухой глине. Так что, когда мы докатились до второго витка серпантина, наш головокружительный полет на этом завершился. После чего нам все-таки удалось подняться на ноги. И хоть нас при этом качало во все стороны, а заработанные нами ушибы болели зверски, мы все-таки избежали увечий и еще могли передвигаться.

Впрочем, надолго ли?

– Деталь! Где она? – крикнул я после того, как суматошно осмотрелся и не обнаружил на склоне наш трофей. Почему-то я сгоряча решил, что он должен был прилететь сюда вместе с нами, забыв, что багажный контейнер «хонды» запирался на замок.

– Забудь деталь! – отмахнулся Вэй. Он тоже был весь перепачкан в глине, но чувствовал себя явно лучше, ведь спецназовцу такие потрясения были привычны. – Деталь плопала! Но мы пока нет! Телефон цел?

– Вроде да. – Я похлопал себя по карману. Мобильник был при мне, а вот уцелел ли он, пока неизвестно.

– Отлична! Бежим в вагончик! Оттуда позвоним Лынде!

Да, с грузом пришлось распрощаться. У шлагбаума уже тарахтели «ямахи» Шао, и возвращаться туда было заведомым самоубийством. Также, как и драпать в вагончик, на мой взгляд. Но раз Вэй сказал, значит, мой выбор был невелик: или оставаться здесь, или следовать за ним. Во втором случае, мне светило прожить немного дольше, что в данный момент меня вполне устраивало.

Чтобы достичь дна, мы срезали путь, сбежав с этого витка серпантина по откосу еще ниже. Не было бы счастья, да несчастье… в смысле, авария помогла нам уйти от Шао в отрыв. Скатиться на квадроциклах по нашему следу они не могли – склоны были слишком крутые. А пока они нарезали круги по серпантину, я и Вэй добежали до вагончика, сшибли на нем булыжником навесной замок и проникли внутрь.

Понятно, почему вагончик не заперли надежнее. Он являлся обычным складом хозяйственного инвентаря, и кроме него здесь больше ничего не было. Однако при виде груды инструментов мы с Таном слегка воспрянули духом, ведь многие из них представляли собой неплохие средства самообороны. Особенно против врага, вооруженного одними кистенями.

– Звони ты! – попросил я шанвэя. Просто руки у меня ходили ходуном, и я боялся, что не управлюсь с интерактивным меню мобильника. – А я пойду гляну, что тут есть.

И я взялся перебирать инвентарь, уделяя особое внимание инструментам, которыми можно было раскраивать черепа и наносить режуще-колющие раны.

Рында, с которым мы до этого уже созванивались – сразу, как миновали блокпост, и после того, как завладели грузом, – был оповещен Вэем о присутствии в Омахе подозрительных китайцев. Поэтому он и не удивился, когда мы сообщили ему отвратительные новости. Выяснив наши координаты, он бросил нам: «Держитесь, пошел ставить на уши комендатуру!» – и прервал разговор. А я к этому времени накидал под ноги Тану несколько штыковых лопат и топоров на длинных ручках – на выбор. С их помощью можно было отбиваться от тех Шао, кто рискнет ступить на порог вагончика. Его единственная дверь позволяла им вторгнуться сюда лишь поодиночке, тогда как мы могли колошматить их сразу вдвоем.

– Я буду бить в колпус, а ты луби по ногам, – проинструктировал меня Вэй, указывая мне на мою оборонительную позицию у дверного проема. – Стой на месте. Налужу не высовывайса. Если отбелут лопату – слазу хватай длугую. Будем длатьса слаженна – отобьемся!

Жэнь, Гуань и прочие китайцы съехали на квадроциклах в карьер и остановились в двадцати шагах от нашего укрытия. Вид у них сейчас был не столько злобный, сколько озадаченный. Нас было удобно колошматить кистенями, когда мы находились на открытом пространстве. Но при штурме дверного проема оружие, требующее широкого замаха, становилось бесполезным.

Шао могли бы начать швырять в нас камнями или поискать в котловане обломки труб и арматуры, но они предпочитали пока топтаться в отдалении и наблюдать. Что меня и Тана более чем устраивало, ведь промедление врага играло нам на руку.

Я мог бы и промолчать, да только какой в этом был смысл?

– Эй, Шао! Вы что, совсем ополоумели? – осведомился я у врагов. – Что мы вам сделали? Какого черта вы устроили эту травлю?

– Ты прекрасно знаешь, Люгер, кого вы обидели и кому позарез нужны ваши головы, – отозвался Жэнь. Или Гуань – я не прислушивался, поскольку мне это было без разницы. – Так что извини, но раз это мы свели уважаемых людей с непорядочным клиентом, значит, нам и устраивать вашу новую встречу!

– Мы?! Обидели?! – вскипел я. – Да этот ублюдок Чаки сам пытался нас облапошить! И облапошил бы, если бы он сам себя не переиграл! Перед тем как пытаться испортить краденый товар, ему надо было сначала прочесть инструкцию! Но он ее не прочел, за что и пострадал! И после этого ты нас еще виноватыми называешь? Что за бредятина! Побойся своего китайского бога, Шао, и проваливай назад в свой Хоп! Ни на какую встречу ни с каким Чаки мы не поедем, даже не мечтай! Мы ему ничего не должны, а вот он нам – это еще как посмотреть!

– Ну, это уже не вам решать, – усмехнулся Жэнь или Гуань. – Не поедешь сегодня – поедешь завтра или послезавтра. Тебе от нас не скрыться, Люгер. Да ты и сам все отлично понимаешь.

– Да пошел ты вместе со своим Чаки знаешь куда!

– Неправильный ответ… Кстати, спасибо за подарок, который вы нам оставили в багажнике своего квадроцикла. Я так понимаю, что теперь вы распродаете свой космический пулемет по частям, решив наварить на этом раза в полтора-два больше. Похвальный деловой подход. Жаль только, что потратить свой навар вы так и не успеете…

Ага! Выследившие нас Шао понятия не имели, зачем мы пожаловали в Омаху. Как я и предполагал. Любопытно, как они это провернули, хотя вряд ли электронная слежка представляла для них сложность. Не исключено, что это именно хозяева Хопа известили Чаки о том, что мы живы и движемся на север. Ну а Чаки после своего сокрушительного фиаско остро нуждался в людях и велел Шао подключиться к охоте за нами. Возможно, пообещав им награду за наши головы. А возможно, он и впрямь имел на них теперь зуб и заставил их искупать свою оплошность. После чего они, рассчитав по характеру нашего маршрута, куда мы направляемся – что было несложно, – решили нас опередить и устроить нам в Омахе теплую встречу. Вот только нападать на грузовик они побоялись – не желали повторить участь расстрелянных Хэнком Триад. И потому начали охоту за нами в черте города, куда мы, по их мнению, обязательно должны были наведаться.

Что ж, простая, непротиворечивая и многое объясняющая теория.

Мы с Вэем не стали предостерегать Шао о том, что сюда вот-вот нагрянет спецназ. Очень хотелось, чтобы это стало для них пренеприятным сюрпризом и обеспечило им кучу проблем. Но Жэнь и Гуань тоже были не лыком шиты. Смекнув, что она и без того наделала в городе шуму, банда после короткого совещания побросала оружие, уселась на квадроциклы и покатила прочь из котлована, так и не отважившись броситься грудью на наши лопаты.

Слиняла она как нельзя вовремя. Когда в карьер прилетел вертолет, ее уже и след простыл. Высадившиеся из вертолета миротворцы выслушали наши показания – для них мы были работающие под прикрытием агенты капитана Рынды – и объявили план «Перехват». А именно: закрыли блокпосты и подняли по тревоге дополнительные патрули.

Мы снова испытали воодушевление: от такой облавы банде квадробайкеров было не скрыться. И снова наши ожидания оказались тщетными. К этому времени пронырливые Шао выбрались из Омахи и исчезли, бросив квадроциклы возле одного из западных блокпостов. И утащив с собой наш груз! Как выяснилось, китайцев в черте города поджидал грузовик. В нем, судя по всему, они собирались переправить через блокпост пленников, то есть нас. Но с нами им не подфартило, и они использовали тайник грузовика для иной цели – припрятали там свой трофей. А вот куда Шао отправились потом, пропустившие их охранники были уже не в курсе.

Миротворцы передали по рации пригородным патрулям ориентировку на подозрительных китайцев в форме «Гуандун Электрик» и на этом сочли свой долг исполненным. И были по-своему правы. От нападения банды в Омахе никто не погиб, никакого ущерба она не причинила, а значит, и хрен с ней. Все доклады и инструкции были разосланы, и теперь она – головная боль соседей. А у местной комендатуры других забот полон рот, чтобы отрывать людей от работы и отправлять их в погоню неизвестно куда.

Подписав все необходимые протоколы и проследив со стороны за безуспешной охотой на китайцев, мы в конце концов вернулись к «хонде». Которую, к счастью, Шао не повредили, так как слишком торопились убраться из карьера. А поскольку больше нас в Омахе ничто не задерживало, нам оставалось лишь отправиться обратно, на загородную автостоянку, где нас дожидался Рында.

То, что мы опростоволосились и что Чаки объявил нам войну, было печально. Хэнку это сильно не понравится, чего уж говорить. Но здесь имелись и свои плюсы. Во-первых, мы не дали подручным Чаки себя схватить. А во-вторых, те избавили нас от серьезной проблемы – вывоза из города космического железа. И хоть оно в итоге было утрачено, я нашел в себе силы порадоваться тому, что все обернулось так, а не еще хуже.

По крайней мере, сегодня…

21

– Вы провалили задание! Это недопустимо! Вы понесете за это наказание! – объявил нам Хэнк, когда мы известили его обо всем случившемся в Омахе. Мы все еще находились на аэродромной стоянке и собирались проторчать здесь до завтра, так как пускаться в путь на ночь глядя было неразумно. Тем более, когда поблизости нас могла подкарауливать банда Шао.

– А, черт с тобой – валяй, наказывай! Прямо сейчас – чего тянуть-то? – Я не собирался отмалчиваться, пристыженно глядя в пол, когда мне устраивал выволочку какой-то робот. – Что там у тебя по плану? Еще одна угроза причинить нам убытки? Что ж, причиняй! Взрывай груз и нас вместе с ним в придачу! Пора и впрямь прекращать весь этот фарс! Кем бы ты ни был, знай: или мы будем говорить с тобой по-человечески, как равноправные партнеры, или не будем говорить вовсе! Решай!

– Ты блефуешь! А я – нет! – заявил на это Хэнк. И, снова достав пулеметы, нацелил их на те же ящики со взрывчаткой, что и в прошлый раз. – До причинения убытков осталось десять секунд! Девять! Восемь! Семь!..

Я, Остап и Тан продолжали как ни в чем не бывало стоять напротив робота. Морпехи сохраняли привычное хладнокровие, я нервозно переминался с ноги на ногу, потея и кусая губы. И да – мы полностью отдавали себе отчет в том, что сейчас делали.

Перед тем как забраться в кузов, мы отошли в сторонку, посовещались и решили: с нас хватит! Последние события доказали, что мы имеем дело не со взбрендившим искусственным интеллектом, а со вполне адекватно мыслящим человеческим разумом. Которому Хэнк служил лишь в качестве ретранслятора. И который, в отличие от неспособного договариваться робота, может изменить к нам свое отношение. Если, конечно, мы пойдем на риск и поставим его в такое же положение, в какое он поставил нас в Техасе.

– …Шесть! Пять! Четыре!..

Было ли нам страшно? Еще бы! Если говорящему с нами через Хэнка человеку осточертела эта игра и он, поставив на нас крест, решил замести за собой следы – нам кранты. Вот почему я не давал ему повода думать, будто все кончено. Мы не объявляли ему бойкот – мы призывали его к конструктивному диалогу. И если ему хотелось продолжать сотрудничество – назовем это так, – то его следовало заключить не на шантаже, а на другой основе – основе доверия и взаимовыгодной пользы.

– …Три! Два!..

Я стиснул кулаки и зубы. Надо полагать, этот взрыв в Омахе запомнят надолго. Ведь он разнесет в клочья не только автостоянку и два десятка грузовиков, но и четверть аэропорта. Не считая огромного количества невинных жертв. Отчасти меня утешало то, что мы погибнем мгновенно, даже не успев почувствовать боль. И все же будет обидно в последнее мгновение жизни осознать, что мы проиграли. И что наше упрямство стало в итоге нашей фатальной ошибкой.

– Один!.. Время вышло!

Пулеметы робота оставалась нацеленными на ящики, но выстрелы не грянули. Мы все еще стояли, не шевелясь и затаив дыхание, поскольку эта пауза могла быть лишь короткой отсрочкой перед открытием огня. Но часики тикали, а Хэнк продолжал бездействовать, хотя раньше, когда он начинал пальбу, это случалось почти мгновенно.

Прошло, наверное, около минуты, прежде чем закончилась эта немая сцена. Я уже начал подозревать, а не впал ли робот в спящий режим, когда он вдруг развернул свой корпус на пол-оборота и перенацелил свое оружие с ящиков прямо на нас.

Упс! Вот об этом я как-то не подумал!

А ведь Хэнк и правда может обойтись без взрыва, просто перестреляв нас и оставшись здесь ждать у моря погоды. Куда ему отныне торопиться? Тем более что намедни мы зарядили его под завязку патронами. Которых ему с лихвой хватит, чтобы заставить плясать под свою дудку новых идиотов.

– П-переговоры! – заикаясь от волнения, выпалил я, невольно процитировав капитана Джека Воробья. Вернее, ту его спасительную фразу, которую он произносил в свою защиту всегда, когда пираты припирали его к стенке.

– Поздравляю, мистер Люгер! Вы только что отыграли у меня одно очко! – произнес Хэнк совсем другим голосом. Или нет, голос остался прежним, только обрел еще большую человечность. – Судя по вашей взмокшей, испуганной физиономии, этот тактический ход дался вам нелегко. Но я готов принять ваши новые предварительные условия и обсудить ваши дальнейшие требования. Так уж вышло, что кроме вас мне на «мокрых» территориях больше не на кого положиться. Однако работа, которую мы начали, должна быть завершена во что бы то ни стало. Это очень важная – исторически важная! – миссия, и раз метод кнута… вернее, шантажа с моей стороны не сработал, давайте попробуем сотрудничать по методу пряника.

– Вот этот разговор мне нравится гораздо больше! – Я облегченно выдохнул. Кажется, наш расстрел отменялся и нам дозволялось пожить на белом свете еще какое-то время. – Для начала скажи, кто ты такой и что за игру ведешь. Ты – какой-то чокнутый спец из NASA, пытающийся отыскать в Мокрой Америке потерянное оборудование, пока тебя не опередила миротворческая коалиция?

– Вы почти угадали. Поэтому я не против, если вы будете думать обо мне именно так. – Хэнк не сказал ни да, ни нет. Но я не стал настаивать на конкретном ответе, потому что все равно не мог проверить его правдивость. – И можете называть меня Хэнком – так, как вы окрестили этого робота. На самом деле я ношу другое имя, но вам оно ни к чему, а это мне в принципе тоже нравится.

– Окей, – согласился я. – И в чем конкретно заключается историческое значение нашей миссии? Вы хотите наладить производство роботов-пулеметчиков, поставить его на конвейер и с их помощью разгромить инопланетян?

– Вовсе нет, – ответил «чокнутый спец». – Неужели вы полагаете, что я мыслю настолько примитивно? Моя цель – не разгром уже вторгшихся к нам атлантов, а предотвращение следующего вторжения, если к ним вдруг прилетит подкрепление. Если вкратце и по-простому: прибор, который вы сегодня упустили, – это экспериментальный процессорный блок. Он способен многократно повысить эффективность существующих на Земле станций космического слежения, объединив их в наблюдательную сеть следующего поколения. Такую, которая при включении в нее дополнительных расчетных мощностей сможет держать под контролем восемьдесят – девяносто процентов окружающего Землю пространства в радиусе десяти – двенадцати световых часов.

– Это много? – осведомился я.

– Не так много, как мне хотелось бы. Но достаточно, чтобы предотвратить вторую такую угрозу: заметить ее далеко на подлете и подготовить нужное количество ракет для ее перехвата на околоземной орбите. К сожалению, этот процессорный блок еще не доделан. Но его можно доделать, причем быстро, если разобрать робота на запчасти и использовать для этой цели некоторые его функциональные элементы.

– А к чему вообще такая секретность? Разве русские и китайцы не заинтересованы в усовершенствовании станций слежения? Почему ты не хочешь привлечь к сотрудничеству их?

– Ну, как вам сказать… – оператор замялся. – Пока что они игнорируют мои запросы и отказываются передавать мне экспериментальные образцы космической техники, которую находят под завалами. Если миротворцы что-то такое и изобретают, они не ставят меня об этом в известность. Теперь они, а не я, творят земную историю. То, что я сегодня делаю, их не интересует, и я для них фактически не существую.

– Да уж, трагедия! – Я с наигранным сочувствием покачал головой. – Ладно, все с тобой ясно. А теперь давай поговорим о нашем «прянике». Конечно, мы целиком и полностью поддерживаем твои благородные устремления, но ты же понимаешь: работать на голом энтузиазме и за идею нам не с руки. Можешь считать нас подонками, только тебе придется дать нам более убедительную мотивацию к действию, нежели гипотетическое спасение мира. Например, три миллиона юаней – вот это была бы очень хорошая и правильная мотивация. Если нет налички, не расстраивайся – мы возьмем ее эквивалент золотом или драгоценными камнями. Как тебе такое предложение?

– Три миллиона? – переспросил Хэнк. – Да вы, ребята, от скромности точно не умрете! Даже Илай Голдфиш просил у меня меньше – всего два!

– Ладно, пусть будет два, – сжалился я после того, как переглянулся с морпехами и получил от них утвердительные кивки. – Два миллиона юаней – тоже хорошая, справедливая цена. Будем считать, что в нашем гипермаркете наемничьих услуг нынче сезон больших скидок и все такое… Эй, постой-ка! Так ты все-таки выходил на связь с Голдфишем и пытался с ним торговаться! И почему же вы в конце концов не сошлись в цене?

– Потому что у меня не было этой суммы, а Голдфиш уперся и не захотел уступать ни фэня, – признался оператор. – Да и сейчас у меня ее тоже нет. Но я пообещал Илаю собрать два миллиона, и он не возражал, дав мне на сборы целых полгода. Весьма щедрый срок, надо заметить. Но, очевидно, Голдфиш выбрал меня, потому что категорически не захотел связываться с Триадами и прочими теневиками. Все знают, что эти ребята становятся очень нервными и ненадежными покупателями, когда речь заходит о крупных выплатах.

– А как же шантаж? – съязвил я. – Неужто не сработал? Почему ты не наставил на Илая пулеметы, как на нас, и не приказал ему выполнять твои приказы?

– Наставил бы, да вот не представлялось удачной возможности, как в вашем случае. Так, чтобы робот захватил сразу и грузовик, на котором его можно было транспортировать, и полный кузов взрывчатки, уничтожением которой было удобно шантажировать хозяев грузовика… Да и вас, как видите, я водил за нос недолго. Я блефовал до последнего, но вы меня переиграли. Хотя вы не слишком-то радуйтесь. Я не договорился с вами по-плохому, но если не выйдет и по-хорошему, мне будет больше нечего терять. Тогда я взорву робота, потому что в чужие руки он ни за что не попадет – гарантирую.

– Ладно, незачем повторяться – никто тебя пока из кузова не выгоняет, – отмахнулся я. – Однако то, что у тебя туго с юанями, – это проблема. Серьезная проблема.

– Я сказал, что Голдфиш дал мне время собрать два миллиона, – напомнил Хэнк. – Это случилось четыре месяца назад, так что на сегодняшний день кое-какую сумму я все-таки набрал. Сейчас у меня в кассе восемьсот семьдесят три тысячи четыреста юаней. Они все ваши, если в итоге и робот, и процессорный блок окажутся у меня.

– Соберешь к нашему приезду миллион – и робот твой, – выдвинул я встречное условие после того, как снова пошептался с морпехами. – А вот с блоком, извини, вышел полный облом. Мы ведь тебе не соврали: его и правда отняла у нас банда, работающая на Триады. Так что даже если ты отследишь ее через спутник, это нам ничего не даст. Воевать с целой бандой мы не подпишемся. Мы и так нажили с Триадами массу проблем и не хотим еще больше усложнять себе жизнь.

– Миллион я не соберу, но оставшуюся до девятисот тысяч сумму, думаю, наскребу, – ответил на это Хэнк. – Согласен: пусть это будет стоимость робота без процессорного блока. Ну что, по рукам?

– По рукам! – сдался я, поскольку Рында и Вэй не возражали, а мне вся эта канитель порядком надоела. Дав согласие, я протянул руку и, за неимением у Хэнка конечностей, символически пожал ему ствол одного из пулеметов.

– Отлично, – резюмировал он. – Я рад, что мы настроены на одну и ту же конструктивную волну.

– Я тоже рад, – кивнул я. – Вот только каковы будут гарантии, что мы получим свои деньги, а не окажемся в дураках, как те борзы с Мередит-авеню?

– Ваши гарантии будут простыми и надежными, – заверил меня оператор. – Вы уже поняли, что у меня плоховато с транспортом, поэтому вы доставите товар прямо ко мне в штаб-квартиру. Один из твоих спецназовцев при этом останется на прикрытии. И если с вами вдруг что-то случится, он объявит тревогу, вызовет миротворцев, и они устроят мне очень крупные неприятности.

– Ты прав: мы запросто можем навести на твою штаб-квартиру бомбардировщики миротворцев, и те от нее камня на камне не оставят, – подтвердил я. – И где же она находится?

– Узнаете, когда придет время, – снова взялся за старое Хэнк.

– Эй! – возмутился я. – Как прикажешь тебя понимать? Разве это время не настало? Мы заключили сделку и должны знать, куда нам везти груз! Это оговорено в нашем соглашении!

– Сделка заключена, – подтвердил оператор. – Однако у меня есть к вам еще одно деловое предложение. Бонусное. То есть необязательное и за отдельную плату, разумеется.

– Ха! – фыркнул я. – Какую еще отдельную плату?! Ты сам только что признался, что мы выпотрошили твою кассу до последнего фэня!

– Оплата будет произведена не деньгами, а полезной услугой, – уточнил Хэнк. – Вы сказали, что у вас возникли разногласия с Триадами. Так вот, я могу помочь вам их урегулировать. За это вы окажете мне встречную услугу – доставите мне вместе с роботом процессорный блок. Который вы заберете у Триад после этого… урегулирования.

– Стоп-стоп-стоп! – замахал я руками. – Ты на что это намекаешь? Мы же четко и ясно сказали: никакой больше войны с китайской мафией! Хватит с нас тех проблем, которые мы уже заполучили на свои головы!

– Проблемы можно решить, устранив их источник, – заметил наш новый деловой партнер.

– Экий ты, гляжу, патологический оптимист! – невесело усмехнулся я. – Гонконгских боевиков, что ли, насмотрелся? Да проще выгнать из Америки атлантов, чем расплодившиеся здесь в последние время Триады!

– Все верно. Но отсечь у этого раскидистого дерева одну полусухую веточку вам будет по силам. Ту самую веточку, которая сегодня мешает вам и кое-кому еще.

– Не пойму, о чем ты толкуешь, – насторожился я.

– После бойни в Навасоте я проверил личность китайца, который пытался отобрать ваш груз. Он прибыл сюда не из Китая – он американский гражданин в третьем поколении. Его настоящее имя Ши Хэ, и оно есть в полицейской базе данных Калифорнии, а также нескольких других западных штатов. Большинство выдвигаемых ему обвинений: торговля контрабандным товаром и скупка краденого. Сегодня этот Чаки занимается тем же самым, только на более высоком уровне. Вообще, карьера многих мелких гангстеров Америки – тех, что пережили Потоп, – нынче резко пошла в гору из-за отсутствия былой конкуренции. Но хаос, творящийся в Мокрых Штатах, оказался для них палкой о двух концах. Раньше противостояние с законом вынуждало их быть организованными и сплоченными. Теперь же, хлебнув вседозволенности, они рвутся обрести независимость друг от друга, отринули круговую поруку и стали вести бизнес, не делясь ни с кем. И оборотной стороной их свободы стала их разобщенность, которая день ото дня только усиливается.

– То есть, ты хочешь сказать, что если мы наедем на Ши Хэ, мы будем воевать только с ним и больше никто из Триад его не поддержит?

– А с кем этот выскочка делится своей прибылью, чтобы кто-то был заинтересован решать его проблемы? Триадам из Поднебесной Чаки точно платить не станет. Просто из гордости, ведь он занимается бизнесом на родной земле, а те для него – пришлые конкуренты, без спросу вторгающиеся на его рынок. Что же касается американских Триад, то с ними все еще проще. Их сегодня слишком мало. И они отлично помнят, кто такой Ши Хэ: бывшая мелкая сошка, которая никогда не выбилась бы в большие боссы, если бы не Потоп. Да, у Чаки есть друзья вроде Шао и, возможно, еще какой-нибудь мелкой банды. Но если отрубить дракончику голову, все эти Шао и прочая шушера переметнутся под крыло к другим Триадам, поскольку занять место бывшего босса у них не хватит ни сил, ни мозгов. И сейчас – самый наивыгодный момент, чтобы разобраться с вашим недругом, пока он потрепан, не набрал новых бойцов и не повел на вас охоту в полную силу.

– Легко сказать – «разобраться», – поморщился я. – Наши силы тоже не слишком-то пригодны для таких разборок. Если ты вдруг не заметил: нас всего-навсего трое. Да и твои пулеметы – штука, конечно, полезная, но их еще надо доставить до места. И Чаки наверняка хорошо усвоил твой урок: запасся ракетными установками и больше в такую ловушку не попадет. И где нам вообще его сегодня искать?

– Последнее – не проблема, – сказал Хэнк. – Шао не смогли захватить вас, зато у них есть мой процессорный блок. Который они постараются доставить Чаки как можно скорее. Им надо задобрить его хоть чем-то, раз уж вы от них сбежали. И там, где этот блок вскоре окажется, там, скорее всего, и будет логово Ши Хэ.

– Шао до нас не добрались, зато у них получилось нас разыскать, – напомнил я. – Вряд ли они отследили наши мобильники. Скорее всего, еще в Хопе Чаки велел им установить нам на машину спутниковый маячок. А может, они установили его по своей инициативе, как знать. Но так или иначе, а Шао до сих пор в курсе, где мы находимся. Здесь-то они нас больше не тронут – и так еле ноги отсюда унесли. Но с каждым километром, что мы отъедем от Омахи, наши шансы нарваться на их засаду будут возрастать.

– И маячок у нас на глузовике навелняка не один, – добавил Вэй. – Так всегда делаетса. Чтобы ты нашел один, успокоилса и забыл. Но чтобы длугой плодолжал сигналить влагу, где ты есть.

– В кузове маячков совершенно точно нет, – заверил нас Хэнк. – Электромагнитные сканеры робота их бы уже обнаружили. Но шасси и кабину надо обязательно проверить. Так что, если вы спустите его вниз, чтобы он объехал грузовик и поискал шпионские примочки, скоро я вас от них избавлю.

– Только не сейчас! – воспротивился я. – Сначала отъедем от города и найдем безлюдное место. Незачем устраивать здесь аэрокосмическое шоу и привлекать к себе толпу зевак.

– Ну а что насчет моего второго делового предложения? – осведомился Хэнк.

– Честно говоря, не привлекает меня твой бонус, – признался я. – Слишком он для нас… как бы это выразиться… непрофильный, что ли. Не наше это дело – с Триадами воевать. Даже с недобитыми. Много шуму, много суеты, много свинца… Гиблое дело, как по мне.

– А я бы не отказался, – внезапно пошел мне наперекор Рында. – У Люгера была классная идея срубить деньжат, бомбанув штаб-квартиру Голдфиша. Однако мы с этого дела все еще ни одного юаня не поимели. Наоборот, сплошные убытки с тех пор несем. И даже то бабло, которое, теоретически, перепадет нам с продажи робота, по сравнению с нашими первоначальными замыслами – утешительный приз, не более. Так почему бы и впрямь не накрыть лавочку этого Ши Хэ первыми, пока он не оклемался и не накрыл нашу? Уверен, у него тоже найдется секретный сейф с отложенной на черный день заначкой.

– Очень лазумна, – поддакнул ему Вэй. – Если не устланим Чаки, нолмального бизнеса ниже Солоковой у нас не будет. Чаки объявит за наши головы нагладу, и все станет совсем плоха.

– Вы так уверены в себе, как будто у вас есть план, как нам это безболезненно провернуть! – проворчал я.

– План – дело наживное, – ответил Рында. – Но у нас перед Ши Хэ есть два главных преимущества. Первое: он не подозревает, что мы собираемся нанести ему ответный визит, а значит, подобраться к нему будет проще, чем когда-либо. И второе: машина смерти, которая однажды уже надрала Триадам задницы, по-прежнему с нами. Не знаю, правда, как мы ее повторно используем – и используем ли вообще, – но с таким огневым прикрытием лично мне воевать не страшно.

– А по-моему, вы оба вместе с вашей машиной вконец взбрендили, – сокрушенно вздохнул я. – Три часа назад мы от китайцев еле ноги унесли. А сейчас у вас на уме реваншистские планы такого масштаба, что Чаки, наверное, уже икать замучился.

– Пускай икает! – И Остап улыбнулся той самой своей хищной улыбкой, которая, когда ее видели враги, часто становилась последним, что они видели в своей жизни. – Икота – наименьшая неприятность, которую мы ему причиним. А наибольшая… хм… ее я еще не придумал. Впрочем, к тому времени, когда мы отыщем Чаки, я буду это знать почти наверняка…

22

Трудно сказать, зачем я позволил морпехам втравить себя в их с Хэнком охоту на Чаки. Наверное, потому что я слабохарактерный и мне всегда было боязно возражать тем людям, которые могли пришибить меня с одного удара. Даже если эти люди – мои друзья. Ну да, вот такой я трус и мямля. И то, что я каждый день рискую в Бывших Штатах своей жизнью, еще ничего обо мне не говорит.

Несмотря на решимость товарищей, эта их авантюра была на порядок опаснее, чем наезд на Илая Голдфиша, да будет ему пухом дно того озера, где его сожрали атланты. Но Вэй сказал абсолютную правду: стоит Ши Хэ объявить награду за наши головы, и торговля ниже Сороковой параллели будет для нас закрыта. Да и выше Сороковой нам придется очень постараться, чтобы сохранить свои головы на плечах. Потому что охотники за ними не обращают внимания на границы и прочие условности и достанут нас где угодно.

В общем, как ни крути, но раз Чаки уже отправил на нашу поимку Шао, нам требовалось что-то срочно предпринимать в ответ. А поскольку эти двое морпехов всегда считали лучшей защитой нападение, значит, им и флаг в руки! Мне же останется лишь крутить баранку и делать все, что они скажут. Потому что, когда дело доходило до драки, мои советы их не интересовали.

С маячками, которые Шао прикрепили к нашей машине, мы разобрались на следующее утро.

Встав спозаранку – когда на дорогах было еще пусто, – мы отъехали на ближайший придорожный пустырь, выгрузили Хэнка и позволили ему неторопливо прокатиться вокруг «Ошкоша» со своими электромагнитными сканерами.

Век живи, век учись: оказывается, тактика борьбы с электронными паразитами шла вразрез с известной пословицей «Спешка нужна лишь при ловле блох». Чтобы отыскать маячки – а Жэнь и Гуань установили их нам в количестве аж трех штук! – роботу пришлось трудиться более получаса. Шао, надо отдать им должное, знали толк не только в мобильниках и планшетах, но и в шпионском оборудовании. Все их жучки имели хитрую конструкцию, сбивающую с толку сканирующую аппаратуру. Но Хэнк не был бы Хэнком – то бишь экспертом из NASA, – если бы позволил водить себя за нос каким-то китайским паяльщикам! И, скрупулезно обследовав все, до чего смог дотянуться, он выдал нам в итоге три мелкие штуковины, которые совершенно точно не являлись автомобильными деталями.

– Ты уверен, что там теперь чисто? – спросил я у робота, когда тот объявил, что закончил работу.

– Уверен процентов на восемьдесят пять, – честно признался он. – Могу поискать еще, если хотите, но вряд ли это что-то даст. Банальная логика подсказывает мне: даже три маячка – уже перебор. А вы, ребята – простите за прямоту, – вряд ли кажетесь Шао специалистами по электронной контрразведке. С их точки зрения, для вашего облапошивания хватило бы и двух жучков. А третий они установили для перестраховки. На случай, если кто-то из вас обладает дьявольским терпением и готов обшаривать машину часов шесть-семь как минимум.

– Ну вот, вроде бы все блохи выловлены. Что прикажете дальше с ними делать? – спросил я у морпехов, протягивая им наши миниатюрные трофеи.

– Очень своевременный вопрос, Люгер! – закивал Рында. – В игре с Чаки и Шао эти прибамбасы – ценная карта. И нам надо разыграть ее с максимальной для себя выгодой.

– Шао не сомневаются, что мы станем искать на грузовике их следящие устройства, – рассудил я. – Но они допускают, что вряд ли мы отыщем их все. То есть, если мы раскидаем жучки по чужим машинам, которые потом разъедутся в разные стороны, Шао решат, что одна из них – наш «Ошкош», – и рванут за ним в погоню. А мы тем временем отправимся незамеченными по следу процессорного блока.

– Ты мыслишь в нужном направлении, только нам надо действовать более продуманно, – заметил в свою очередь Остап. – Если мы раскидаем три жучка сразу в три машины, китайцы поймут: раз у нас хватило терпения отыскать два из них, значит, теоретически, мы могли найти третий. А раз мы нашли все три, значит, и все три цели могут быть ложными. Но если мы поступим иначе: поместим один жучок в одну случайную машину, а два оставшихся – в другую…

– …Тогда Шао почти наверняка погонятся за второй, решив, что, сняв один маячок, мы на этом успокоились, – догадался я. – Хэнк прав: они знают, что среди нас нет спецов по электронике. И потому самый примитивный вариант этой тактики будет выглядеть в нашем случае самым правдоподобным.

– Совелшенна велна, – согласился со мной и капитаном шанвэй. – Толька елунда все эта. Нам она не поможет.

– И почему же? – удивился я.

– А ты вспомни, как быстро китайцы примчались из Хопа в Омаху, – ответил вместо Вэя Рында. – То же самое произойдет снова. Шао за пару дней настигнут фальшивую цель, убедятся, что вышла ошибка, и так же быстро возвратятся к Чаки. И что мы от этого выиграем? Четырехдневную, максимум недельную фору. Которой нам явно не хватит, чтобы отыскать Чаки, пока его псы будут носиться за приманкой-пустышкой. С таким же успехом мы могли бы просто выбросить жучки в болото, и все.

– Но для чего тогда они нам нужны, если не для пуска Шао по ложному следу? – растерялся я.

Морпехи переглянулись и, выдержав небольшую паузу, многозначительно друг другу кивнули. Чем дали понять, что у них, в отличие от меня, кризис полезных идей еще не наступил.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросил у Тана Остап.

– Полагаю, да, – ответил Вэй. – Но Люгелу эта не понлавитса.

– Вы уже втравили меня в войну, которую я вряд ли переживу, – насторожился я. – А теперь, что же, хотите вбить последний гвоздь в крышку моего гроба?

– Или тебе в гроб, или Шао. Это как получится, – сострил Рында в своей излюбленной мрачной манере. – Но перед тем, как мы наведаемся к Ши Хэ, хлопцев из Хопа надо будет сбросить с хвоста. И сбросить наверняка – так, чтобы они больше не кусали нас за задницы…

Вернувшись на автостоянку, Тан отыскал грузовик, чей водитель держал путь на восток, и подсунул ему один из жучков. Два других остались у нас, и избавляться от них мы до поры до времени не планировали. В чем, собственно, и заключался хитрый замысел морпехов, намеревающихся подманить Шао не к ложной цели, а к настоящей.

Пока Вэй бегал к аэропорту и обратно, Хэнк продолжал отслеживать перемещение процессорного блока. Китайцы считали это устройство деталью робота, которого мы якобы распродавали по частям, и не предполагали, что мы контролируем, куда оно перевозится. А если даже предполагали, им, небось, и в голову не приходило, что мы кинемся за ними в погоню. А может, им, наоборот, хотелось, чтобы мы погнались за ними и угодили в ловушку, которую они устроят нам где-нибудь на китайских территориях? И такое не исключалось.

В последнем случае Шао ждало разочарование. Покинув Омаху, мы отправились на север, а не на юго-запад, куда убегала отобранная у нас добыча. Это должно было убедить Триад в том, что мы отказались бороться за нее. Тем более, что прочие части робота все еще оставались у нас и мы могли смириться с некоторыми убытками. И направление, в котором мы удирали, делало наши шансы на новую встречу с Шао минимальными. Ведь они, набедокурив в Небраске, теперь искали спасение ниже Сороковой, а мы удалялись в противоположную от них сторону.

Удалились мы, правда, от Омахи не слишком далеко – на сотню с небольшим километров. После чего свернули с наезженной дороги, попетляли по болотистым проселкам и остановились в руинах городка, чье название не было обозначено на современных картах. Потому что никто в нем не жил и не разгребал завалы. Лишь однажды в свое время через них прошел бульдозер, пробивший сквозной проезд и укативший дальше, и на этом все работы здесь были прекращены.

– Отлично! – заметил Рында после того, как взобрался на груду обломков и осмотрелся. – Тут и остановимся!

Городок располагался на возвышенности и являл собой наиболее сухое место на всем обозримом пространстве. Неизвестно, добрались ли твари до здешних болот – на этой широте, вдали от Великих озер и океанских побережий, было значительно спокойнее, чем в большинстве штатов. Но если все-таки добрались, им придется отмахать изрядное расстояние, прежде чем они нападут на наш лагерь. А поскольку передвигаться по суше бесшумно дети океана не умеют, мы заслышим их еще издали.

Впрочем, сейчас мы опасались не столько их, сколько Шао, которым предстояло наведаться сюда в самое ближайшее время.

То, что мы разбили лагерь в безлюдном месте, должно было стать для них приманкой. Одно дело гоняться за нами из города в город, из штата в штат, выгадывая удачный момент для нападения. И совсем другое – когда мы сидим на месте, расслабляемся, жарим барбекю и пьем пиво. А поскольку наш отдых явно не затянется, Шао надо было спешить, дабы застать нас врасплох. И мы почти не сомневались, что они нас не разочаруют.

Нападать на нас днем было опасно. Ночью – тоже, но подкрасться к нам в темноте было значительно проще. Я был не так хорошо знаком с членами этой семейки, чтобы судить, насколько опытные они вояки. Но подравшийся с ними вчера Тан был склонен думать, что хозяева Хопа могут и за себя постоять, и другим накостылять. Ну и, разумеется, провернуть тактическую операцию по захвату группы лиц, не ожидающих их нападения.

То, что нас не перестреляют исподтишка из засады, было вроде бы очевидно. Ведь Ши Хэ обещал мне экскурсию по всем кругам ада, а Триады привыкли доводить свои угрозы до конца. И если Шао, убив нас, помешают Чаки сдержать клятву, он на них сильно обидится. Тем более что они уже облажались в Омахе и повторный облом был им не нужен.

В первую ночь нам и в самом деле можно было расслабиться, устроив пивную вечеринку. Даже если китайцы настигнут нас за столь рекордный срок, они не станут брать нас нахрапом, хорошенько не осмотревшись. А вот во вторую ночь нам следовало быть начеку. Окрестные завалы маскировали «Ошкош» и свет нашего костра, но они же играли на руку нашим врагам, позволяя им незаметно нас окружить.

Мне начало было казаться, что вторая ночь тоже пройдет без происшествий. Но нет, под утро, когда мы с Рындой дремали, а несущий караул Вэй попивал у костерка чай, Шао наконец-то дали о себе знать!

Сработали они, надо отдать им должное, умело. Устроив взрывы на въезде и выезде из городка, они обрушили завалы и закупорили нас в проходящем через него коридоре. И закупорили так, что нам отсюда было уже не вырваться.

Захлопнув ловушку, сами китайцы продолжали скрываться за завалами, хотя их наверняка было раз в пять-шесть больше, чем нас. Оно и понятно. Они не видели приснопамятную бойню в Навасоте, но им хватило рассказа Чаки о ней, чтобы хорошенько усвоить: прямое столкновение с нами может закончиться очень плохо. Зато загнав нас в безвыходное положение, они могли начать диктовать нам условия, сидя в недосягаемости орудий Хэнка.

Эти условия были озвучены сразу, как только улеглось эхо от взрывов и мы с морпехами заняли оборону.

– Эй вы там, внизу, Люгер и остальные! Мы к вам обращаемся! Полагаю, у вас не заложило уши, так что слушайте! Ваша игра проиграна: вы окружены, а у нас – гранатометы! У вас есть ровно две минуты на то, чтобы отойти от машины на безопасное расстояние! Не сделаете этого – будете взорваны вместе с нею! Время пошло!

Это тоже был хитрый и правильный ход: сначала взорвать «Ошкош» вместе с нашим грузом и Хэнком, а уже потом разбираться с нами. Шао, правда, теряли при этом уйму ценных трофеев, но что поделаешь. Они ценили свои жизни превыше материальной выгоды, как, в общем-то, и мы. И нам вряд ли захочется подохнуть здесь и сейчас, пусть даже в пыточной камере Ши Хэ это случится не так быстро и безболезненно.

Шао поставили нас перед нелегким выбором. И все-таки, даже угодив в капкан, мы смогли отплатить врагам той же монетой.

– Сколько вас там собралось, Жэнь?! – поинтересовался я, узнав говорившего по голосу. И не забывая, разумеется, поглядывать за секундной стрелкой часов. – Десятка полтора? Два?

– Не меньше, чем в Омахе, Люгер, уж поверь, – отозвался вожак. – И лучше тебе поторопиться – мы ведь не шутим и взорвем твою колымагу в любом случае!

– Э, нет – это вам лучше зачехлить гранатометы, поднять руки вверх и сдаться! – возразил я. – Потому что, взорвав нас, вы не проживете затем и той пары минут, которую отмерили нам! – И, поднеся к уху мобильник, произнес в трубку: – Думаю, все Шао в сборе, мистер Бриджес! Можете их оприходовать – они ваши…

23

Стоило мне это сказать, как над завалами взлетело сразу полсотни осветительных ракет и над городком тут же стало светло, как днем. После чего усиленный мегафоном грозный, раскатистый голос произнес:

– О’кей, а теперь попрошу внимания китайских бандитов, которые ползают в этих развалинах! С вами говорит Джон Бриджес по прозвищу Забияка! Да-да, тот самый Забияка, о котором вы в своем Хопе тоже, поди, наслышаны! А потому советую вам бросить оружие и сдаться! Со мной – целый отряд стрелков! Очень хороших стрелков, смею заметить! И если вы мне не подчинитесь или выкинете какую-нибудь глупость, мы вас всех перебьем! Итак, либо вы сейчас же делаете, как я сказал, либо, клянусь, ни один из вас не доживет до рассвета!

Ракеты взлетели со всего окружающего город периметра, и Забияка не стал уточнять, что Шао обложены со всех сторон, – это и так было очевидно. У меня, правда, оставались сомнения в том, что охотник за головами из Южной Дакоты может быть известен в Арканзасе. Впрочем, он оставил Жэню время на то, чтобы тот позвонил и проконсультировался у кого следует, в чью засаду он угодил.

– Что вам от нас нужно, мистер Забияка? – обратился Жэнь к Бриджесу после короткого раздумья.

– Нам нужны вы и ваши люди, мистер Шао, – ответил Джон. – Все до единого. Двое ваших уже у нас. Те двое, что охраняли внедорожники, которые вы оставили в двух милях к югу отсюда, – Кан и Ян, так их зовут. И теперь я желаю познакомиться с вами и остальными шестнадцатью вашими родственниками. Сделаете по-моему – и никто из вас не умрет, обещаю!

– Вы что, хотите выдать нас властям? – вновь осведомился Жэнь. – Но мы – не преступники! За наши головы не назначена никакая награда!

– Вопрос не в том, какую награду за вас уже назначили или нет. Вопрос в том, какую награду мне готовы заплатить за вас в Хопе, – пояснил Забияка. – Вы ведь в курсе, что русские позавчера разослали на вас ориентировку? Так вот, если ваши братья из Хопа предложат за ваши головы оскорбительную для меня цену, я поступлю как законопослушный гражданин – передам вас миротворцам в Су-Фолс. И тогда пусть они решают, как с вами быть. Вот только в Хоп вы уже после этого не вернетесь – это я гарантирую… Ну так что? Вас устраивает мой план или вы желаете сопротивляться? Что ж, валяйте, буду только счастлив! Обожаю нагуливать аппетит хорошей охотой, пристрелив перед завтраком пяток-другой негодяев…

Срок, который дали нам на бегство Шао, истек, но гранаты в нашу сторону не полетели. Это радовало. Джон Бриджес не блефовал – он действительно привел с собой больше полусотни матерых бойцов из NRA. Тех, которые были не прочь подзаработать на киднеппинге залетных русских или китайских борзов. И если Жэню вдруг захочется повоевать, китайцы полягут все до единого, поскольку Забияка, как и Чаки, тоже привык отвечать за свои слова.

Да, вот такой фортель отмочили мы с морпехами! А что? Ши Хэ, значит, можно послать на охоту за нами целую банду, а нам почему нельзя играть по тем же правилам? Ну, или без правил, если на то пошло.

С охотниками за головами из Пирра – столицы Южной Дакоты – мы доселе торговали «семечками» лишь однажды. Но их телефончик у меня в записной книжке, к счастью, сохранился. И хоть Забияка не любил сомнительные наводки, количество призовых «голов», которое он мог захватить, и наше личное участие в охоте на них заставили его отойти от своих принципов. Бриджес даже пообещал не брать с нас оплату за помощь, если все пройдет так, как мы ему обещали; в противном случае, если бы китайцы не явились по наши души, я выплатил бы Джону компенсацию боеприпасами.

Спасибо Шао: они отнеслись к нашей поимке со всей серьезностью. И, примчавшись по нашему следу в Южную Дакоту, не заставили нас раскошеливаться. Забияка тоже не подвел. Он постоянно держал с нами связь, и мы были в курсе, когда его бойцы вышли на позиции. Они рассредоточились вокруг всего городка и не проморгали вторгшийся сюда через сутки отряд китайцев. Пропустив тех беспрепятственно к руинам, стрелки Бриджеса сразу же затянули силки: сузили кольцо окружения так, что вырваться из него Жэнь уже не смог бы. После чего Шао осталось либо взять живьем, либо перебить, если они сочтут недостойным капитулировать перед янки.

Пока отряд Забияки перегруппировывался, Шао успели взорвать завалы и заперли нас в своей ловушке. Это вынудило янки поторопиться, и когда Джон огласил китайцам свой ультиматум, его ловушка была еще не доделана. Однако шоу со световыми ракетами выдалось столь эффектным, что Жэнь оказался немало обескуражен таким поворотом событий. А когда Шао оправились от шока, трепыхаться было поздно. Охотники за головами держали их за горло, готовясь прилепить на лоб каждому из них солидный ценник в юанях.

Пока китайцы обдумывали свою участь, дважды прозвучали автоматные очереди – один раз с восточной стороны руин и один раз – с западной. Правда, в обоих случаях перестрелка так и не началась. Это были всего лишь предупредительные очереди, выпущенные в воздух бойцами Забияки. Просто кое-кого из Шао их слова не убедили, и те дерзнули проверить, так оно на самом деле или нет. Проверили – янки и впрямь не шутили. И на первый раз они проявили снисходительность, не став стрелять на поражение, поскольку китайцы были нужны им живыми.

– Хорошо, мы сдаемся! – произнес наконец Жэнь, полностью удостоверившись в правоте Забияки.

– Выбросьте все оружие, которое у вас есть, – потребовал он в ответ на это, – и выходите на дорогу с южной стороны города. Даю вам на все про все пять минут! Мы знаем, что вас шестнадцать человек. И если через пять минут хотя бы одного из вас там не будет, кто-то может серьезно пострадать!..

Нам так просто покинуть город было уже нельзя – сначала требовалось расчистить дорогу, которую Шао засыпали. Не с обеих сторон, разумеется, а только с одной. Вторую груду обломков предстояло разгребать тем, кому захочется проехать на север, и без бульдозера там было не обойтись.

С южной преградой мы управились за полчаса. Отбуксировав самые увесистые обломки с дороги «Ошкошем», мелкие мы разбросали по обочинам руками. А пока мы это делали, Забияка подогнал свои фургоны, заковал всех пленников в наручники и рассадил их по клеткам.

Мы остановились и вышли из машины, чтобы перекинуться с янки напоследок парой слов и узнать о дальнейшей судьбе их добычи. Не потому, что мы тревожились о здоровье Шао, – далось оно нам! Просто хотелось уточнить, как долго проворачиваются такие сделки и когда нам надо будет снова опасаться эту семейку, если ей повезет откупиться от Забияки и возвратиться в Хоп.

– Мы еще встретимся, Люгер! Обещаю! – пригрозил мне усаживаемый в «автозак» Жэнь. Наверняка он хотел сказать мне много чего еще, но конвоир заехал ему прикладом промеж лопаток, и он прикусил язык, вспомнив древнейшее правило перевозки рабов и военнопленных: «Молча едешь – целее будешь».

– Неплохой улов, – похвастался мне довольно улыбающийся Бриджес, указав на свои фургоны, набитые под завязку живым товаром. – Удачно мы нынче сети расставили! И рыба-то какая, ты только глянь! Вся родственными узами повязана, а за такую не грех поторговаться. Это за обычного головореза у Триад ни фэня не выклянчишь. А за головореза, который является чьим-то братом, сыном или кузеном, они готовы по максимальному тарифу раскошелиться.

– Плохо, что второй глава их семейства Гуань не объявился, – с сожалением заметил я. – А то выпал бы вам сегодня настоящий «джек-пот».

– Ну, это еще как посмотреть, – пожал плечами Джон. – По мне, наоборот, хорошо, что Гуань бегает на свободе. Вожаку-то собрать деньги на выкуп будет проще, чем осиротевшим шестеркам. Сколько раз бывало, схватишь крупную шишку, и тут вдруг упс! – а продать ее уже некому! Вот и приходится с ней самой тогда договора заключать. А это адский геморрой, ведь от нее ни на шаг не отойдешь, пока она все финансовые вопросы не утрясет.

– И как долго вы планируете утрясать это дело?

– Да как тебе сказать… Даже не знаю. Сам видишь: голов много, и каждой надо назначить точную цену. Но в любом случае речь пойдет об очень серьезной сумме – такой, которую вот так сразу и не наскребешь. А даже если она у клиента есть, он разве в этом признается? Будет торговаться до последнего, надеясь, что нам это надоест и мы сжалимся над ним. Не хотелось бы посылать Гуаню уши или пальцы его брата, но придется, если он нас к этому вынудит.

– А что насчет нас? Так понимаю, мы с вами в расчете?

– О, разумеется! В полном! Был рад снова увидеться! Теперь ты знаешь, к кому обращаться в Южной Дакоте и ее окрестностях, если на тебя еще какие-нибудь борзы насядут!..

Жаль, что ниже Сороковой у нас не было таких добрых знакомых, что могли бы помочь нам прищучить Ши Хэ, удовлетворившись лишь его головой. А приглашать Забияку вновь составить нам компанию было бессмысленно. Во-первых, он не занимался своим бизнесом далеко от дома. И, во-вторых, ему сегодняшнего улова надолго хватит, чтобы забивать себе голову каким-то Чаки. В общем, придется выкручиваться самим. Или ориентироваться по обстановке – а вдруг по пути мы встретим еще кого-нибудь полезного? Того, кого можно натравить на нашего врага, а самим пойти у него в арьергарде, подавая ему, когда надо, патроны и собирая за ним трофеи…

А путь нам предстоял неблизкий – аж в Аризону! Эту малоприятную новость поведал нам Хэнк, когда мы снова получили возможность с ним общаться.

С тех пор как отряд Забияки окружил городок, мы не залезали в кузов и не говорили с роботом. Опасались, что янки могли за нами наблюдать и им покажется подозрительным наше периодическое ныряние под брезент. Хэнк же все это время не сидел без работы, продолжая отслеживать движение процессорного блока по Небраске, а затем по Колорадо.

Мы рассчитывали, что Гуань (теперь стало очевидно, кто вез Чаки трофей из Омахи) остановится в Юте, – страсть как не хотелось ехать в такую даль, да еще в полную неизвестность. Но пока мы ловили Жэня, Гуань пересек-таки Юту с востока на юг и добрался до Аризоны. Где идущий от блока сигнал внезапно пропал и больше не появился, несмотря на все усилия Хэнка снова его поймать.

Сигнал пропал около пяти часов утра по местному времени. То есть через полчаса после того, как Забияка повязал семейку Шао. И то, и другое наверняка было взаимосвязано. Жэнь успел созвониться с братом и известил его, что угодил в безвыходную ловушку. И явно не случайную, а подстроенную. Это сразу навело Гуаня на правильную догадку, что мы оказались хитрее, чем он предполагал. В связи с чем он и предпринял дополнительные меры безопасности.

Конечно, он не разбил процессорный блок и не взломал его, чтобы выдрать из него передатчик. Гуаню нужно было лишь соорудить хорошо экранированный контейнер и поместить блок туда. Что он, видимо, и сделал, обрубив тем самым единственную путеводную нить, которая нас связывала.

Хуже всего было то, что она оборвалась не в населенном пункте, который мы могли бы взять теперь за ориентир, а в пустынной местности. А если точнее – где-то между городишкой Фредония и Гранд-Каньоном, в сорока километрах южнее границы с Ютой. Причем в саму Фредонию Гуань не заезжал. После того как он пересек границу штата, его курс был нацелен в сторону каньона. А вот куда он отправился затем – большой вопрос.

Гранд-Каньон, как и другие каньоны Аризоны, Нью-Мексико и Колорадо, стал в свое время руслом, по которому пронеслось уже ослабевшее, но все еще разрушительное цунами. Это была, если можно так сказать, финишная прямая, на которой оно истратило последние силы, коих уже не хватило на уничтожение западного побережья. В некоторых местах – там, где Гранд-Каньон был особенно глубок, – волна даже не выплеснулась за его пределы. Но по другим его берегам она прокатилась нещадно. И сегодня эти территории тоже считались Мокрой Америкой, пусть даже высота и рельеф плато Колорадо не способствовали возникновению на нем обширных болот и топей.

Ныне все каньоны были затоплены. Те, что помельче, – полностью, те, что крупнее, – нет. Попадались в них и сухие участки-перемычки – там, где их дно поднималось достаточно высоко. Эти участки, а также намытые волной горы мусора служили естественными дамбами, задерживающими в каньонах соленую воду. Короче говоря, и без того сложный рельеф этой местности стал еще более запутанным и непроходимым.

Я даже не знал, что вообще творится сегодня в тех диких краях. До Потопа подавляющее большинство населения там составляли туристы, стекающиеся туда со всех концов света. Теперь же, когда туристическая индустрия в Америке зачахла на корню, любоваться тамошней экзотикой могли разве что патрули НОАК да атланты. Которые – кто бы сомневался! – уже добрались тихой сапой до Гранд-Каньона и плавали в его достаточно глубоких водах.

– Пропади все пропадом! – воскликнул я, когда узнал, в какую даль и глушь нам суждено переться. – Да туда неделю ехать придется, если не дольше! И ладно бы только это! Еще хуже, что в тех местах можно годами искать бандитское логово и в итоге так его и не найти!

– Но есть и хорошие новости, которые вас утешат, – решил подсластить нам пилюлю Хэнк. – Конечный адрес, по которому вам надлежит доставить робота, тоже находится в Аризоне! Так что фактически вы заглянете в гости к Чаки по пути к месту нашей с вами встречи.

– Вау! Супер! Ну прямо бальзам на сердце! – обрадовался я. И даже искренне. Гора с моих плеч при этом, конечно, не упала, но какая-то ее часть все же была сброшена.

Морпехов это известие тоже взбодрило. Всегда приятно узнать, что ты движешься в попутном направлении, а не делаешь очередной крюк через полстраны по вонючим болотам и разбитым проселкам.

– Фредония, – напомнил Рында о единственном населенном пункте, имеющемся в том безлюдном краю, куда лежал наш путь. – Кто-нибудь слышал о ней хоть что-то? Похоже, это натуральная черная дыра, откуда никакие новости не выходят, также как свет не выходит из космических черных дыр.

– Милотволцев во Фледонии точна нет, – сказал Вэй. – Закона и полядка – видима, тоже. Типичное дикое поселение болзов.

– …С блэкджеком и шлюхами, – добавил я. – Вопрос в том, кто его крышует – Ши Хэ или кто-то другой. И разумно ли вообще нам там появляться?

– Разумно, если ты и правда не хочешь потратить ближайшие годы на поиски Чаки, – отрезал Рында. – Но если мы все сделаем правильно, возможно, он сам нас отыщет. А заодно рассекретит свое убежище.

– По-моему, самим нарываться на драку – не слишком здравая идея.

– Разъезжая по окрестностям и задавая подозрительные вопросы, мы все равно рано или поздно привлечем к себе внимание местных Триад. Так почему бы нам не сэкономить время и горючее, выйдя на контакт с ними самым простым из всех возможных способов?

– Но не самым безопасным! – подчеркнул я.

– Это смотря как все обставить, – пожал плечами Остап. – Друзей мы там вряд ли найдем, зато, наоборот, можем сыграть на том, что нас во Фредонии ни одна собака не знает.

– По принципу гоголевского «Ревизора», что ли?

– Примерно так, да.

– Ну что ж… – Я развел руками. – Большой Каньон – значит, Большой Каньон! И правда, давно пора взглянуть на это чудо света. А то столько лет катаюсь по Америке, а в тех местах так до сих пор не побывал…

24

Электронные жучки, что сыграли злую шутку со своими хозяевами, мы там же в Южной Дакоте и выкинули. Поэтому отследить наш путь в Аризону Гуань и оставшиеся с ним на свободе Шао не могли. Да им, небось, теперь стало и не до нас. Теперь их главным врагом сделался Забияка Бриджес – матерый янки, который, в отличие от нас, мог в открытую диктовать Шао свои условия и заставить их маршировать перед ним по струнке.

Ну а мы докатились до Аризоны почти без происшествий, если не считать колесные проколы и другие мелкие путевые неприятности. Также нас порой задерживали дороги, что оказывались внезапно затопленными, хотя на картах они значились как проезжие. В таких случаях приходилось искать объездные маршруты – зачастую довольно извилистые, – понятия не имея, куда они нас заведут. И все же, несмотря ни на что, спустя восемь дней мы добрались до Фредонии в добром здравии и не утратив желание разобраться с Чаки, где бы этот гад ни прятался.

Соваться в городок на грузовике наобум, без разведки, было опасно. А вдруг тамошних обитателей предупредили о нашем визите? В таком случае им могли напеть о нас все что угодно, но точно ничего хорошего. Поэтому пришлось бросить «Ошкош» в пустыне, среди скал, и оставить меня приглядывать за ним.

Мы могли бы поручить это дело Хэнку, спустив его из кузова на землю, и отправиться на разведку втроем. Но тогда мне пришлось бы возвращаться за машиной, если окажется, что в городе все спокойно, а перспектива терять лишние пару часов и бегать туда-сюда по камням меня не прельщала. Так что я остался в пустыне, убивая время устранением накопившихся в пути мелких поломок и дожидаясь звонка от морпехов.

А они, взяв с собой автоматы и рюкзаки, прикинулись обычными странствующими борзами и потопали разнюхивать обстановку…

Если в городах, подконтрольных НОАК, обычно преобладают узкоглазые лица (и наоборот, если взглянуть на города «русских Штатов»), то в диких поселениях борзов царит истинная многонациональность. Бывает, что даже под девизом «Мир, дружба, солидарность!», но такое встречается редко. Как правило, воздух в этих местах насыщен парами скрытой злобы и недоверия, которые замаскированы терпкими ароматами показного и ни к чему не обязывающего дружелюбия.

Пары эти, само собой, взрывоопасны. И разбавляющая их чисто декоративная толерантность не спасает, когда порой между кем-то проскакивают враждебные искры. После чего, если конфликт не удавалось погасить сразу, в вольном городе, бывало, разгоралась такая свирепая бойня, что на этом его история могла и вовсе завершиться.

Такое случалось повсеместно. И наверняка могло случиться еще много где. В том числе и во Фредонии, где к этому имелись все предпосылки.

Фредония встретила Рынду и Вэя привычной атмосферой: взгляды исподлобья, ворчание сквозь зубы, презрительные демонстративные плевки… Последние летели, естественно, не в морпехов, чей вид был посуровее, нежели у большинства местных. Все, кто плевался при виде их, благоразумно делали это себе под ноги. Но свое мнение о новых гостях они все равно выражали недвусмысленно.

Впрочем, Остапу и Тану было на их мнение наплевать. Только уже в переносном смысле – они считали ниже своего достоинства харкать на улицах. Даже на таких грязных и заплеванных, как улицы Фредонии.

Единственными, кто выказывал здесь радость, были пьяницы. Их шаталось повсюду столько, что еще до того, как морпехи узрели первый кабак, им стало ясно: питейных заведений в городе имеется сверх всякой меры.

Так и оказалось. Кабаки тут были на любой вкус и цвет кожи: «Пьяный мастер: байцзю, опиум, иглоукалывание», «Ирония судьбы: водка, баня, березовые веники!», «Великолепная семерка: виски, казино, стриптиз!», «Семь самураев: саке, гейши, массаж!», «Зита и Гита: фени, вегетарианская кухня, кальян!», «Онг-бак: лао кхао, бокс, тотализатор!», «Еще одна ночь Шахерезады: арак, плов, гурии!», «Хон Гиль Дон: соджу, суп из чау-чау, экзотические танцы», «Мимино: вино, шашлык, нарды»… А также – еще несколько баров с незнакомыми названиями, но знакомыми развлечениями. От которых глаза разбегались и при упоминании которых хотелось удариться в безудержный разгул недельки этак на две. По крайней мере, я бы по прибытии во Фредонию выделил себе хотя бы пару деньков на экскурсию по ее злачным местам. Так, как обычно делал во всех городах, где мне даровали столь щедрый выбор средств для проведения досуга.

«Лас-Вегас, суперэкономвариант», или Лас-Вегас для тех, у кого нет средств для поездки в настоящий Лас-Вегас, – вот чем был этот городишко, прячущийся на задворках Мокрой Америки.

Или, правильнее сказать, это была одна из того множества неуклюжих пародий на Вегас, что разбросаны по всем Бывшим Штатам и живут за счет борзов и иных бродячих нелегалов.

Понятно, почему я раньше никогда не слышал о Фредонии. В борзовском рейтинге очагов пьянства и разврата она занимала далеко не почетное место. Но и местному сброду, и залетному было на это до лампочки. Чтобы Фредония засверкала и зашумела не хуже самого Вегаса, сброду требовалось немного: упиться вдрызг или обдолбаться наркотой. Не мои методы, честно говоря. Особенно – второй. Но это потому, что я всегда был снобом, то бишь борзом с запросами. А подавляющее большинство моих собратьев – покорителей Мокрого Дикого Запада – являлось ребятами неприхотливыми, привыкшими довольствоваться малым. Но – только чтобы это «малое» было непременно забористым, вштыривало и пробирало до самых печенок…

Впрочем, Тан и Остап обладали более крепкой выдержкой, чем я. И не отправились по злачным местам, едва услыхав первого кабацкого зазывалу, поскольку не забыли, зачем они прибыли в этот вертеп.

– Ну что, куда заглянем: к русским или к китайцам? – осведомился у напарника Рында после того, как они осмотрели этот небольшой городок. Которому посчастливилось не пострадать от цунами – оно до него не дотянулось, – но который был разорен дочиста во времена последующего хаоса и беспредела. А затем опять восстановлен уже в нынешнем, дикозападном стиле и с новыми, столь же дикозападными законами. Или, вернее, с почти полным их отсутствием.

– К лусским! – уверенно заключил шанвэй.

– Твоя правда, – согласился Остап. И они, оглядевшись еще раз и не обнаружив признаков угрозы, направили свои стопы в «Иронию судьбы»…

Вэй отверг китайский бар вовсе не из антипатриотических соображений. Просто искать нужную информацию в «Пьяном мастере» было равносильно тому, что выйти на главную улицу и начать выкрикивать во всеуслышание имя Ши Хэ. Короче говоря – не заведомым, но вполне вероятным самоубийством. Тогда как в русском баре, пускай его тоже наверняка крышевали Триады, зондировать эту почву было гораздо безопаснее.

В «Иронии судьбы» тоже не стоило задавать никому вопросы прямо в лоб. Но, поскольку русские явно не испытывали к Триадам тот же пиетет, с каким относились к ним китайские борзы, русские могли сболтнуть с пьяных глаз много чего лишнего. Или даже поведать втихаря соотечественнику что-нибудь о местных хозяевах и их теневых делишках.

– Впервые у нас? – поинтересовался у Рынды бармен – исполосованный шрамами лохматый старик, больше похожий на байкера, чем на работника питейного заведения. На усевшегося за стойку рядом с Остапом Тана он даже не взглянул. И на капитана смотрел по местному обыкновению исподлобья, но дежурную приветливость все-таки проявил.

Да и не мог не проявить. При таком количестве кабаков на одну городскую улицу борьба за клиента здесь шла нешуточная. О чем также свидетельствовал почти пустой зал «Иронии», коему в это предвечернее время уже следовало наполниться хотя бы наполовину. Так что на месте этого лохмача волей-неволей станешь обходительным со всеми подряд. Даже с такими мерзавцами, кому в иной ситуации ты с ходу заехал бы в зубы безо всяких разговоров.

– Ага! Угадал, папаша, – я и мой кореш у вас впервые! – не стал отпираться Рында. И заказал себе и Тану пива с копчеными колбасками, поскольку заводить с хозяином бара разговор «на сухую» было и невежливо, и непродуктивно.

Втираться в доверие к «папаше» по примеру Остапа Бендера, спрашивая, есть ли в этом городе невесты, было бессмысленно. Половина вывесок Фредонии кричала о том, что как раз дефицита «невест» здесь не наблюдается. Поэтому Рында зашел с другого боку. Подозвав бармена, он попросил наполнить им с шанвэем кружки по второму разу и как бы между прочим поинтересовался:

– Скажи-ка, папаша, а ты, случаем, не в курсе, твои покровители солдат не нанимают? Или, может, у них для нас с корешем какая-нибудь шабашка найдется? А то мы в последнее время малость поиздержались, так что не откажемся ни от ежемесячного оклада, ни от разового заработка. Смекаешь, что к чему?

Вопрос был выбран не наобум, а с четким тактическим умыслом. Испытывающий острую нужду в бойцах, Чаки – где бы он ни находился – наверняка объявил рекрутский набор в свою поредевшую в Навасоте армию. И если Фредония принадлежала ему, здесь это мероприятие должно было проводиться в первую очередь. А значит, каждый потенциальный работодатель в городе был оповещен насчет того, куда отправлять наемников, обращающихся к нему в поисках работы.

Старик налил морпехам пиво, но на вопрос не ответил, а взялся с явно показным старанием протирать расставленные на стойке стаканы. При этом он продолжал стоять рядом с клиентами и поглядывал на них так, что они не усомнились: их вопрос был барменом понят, а вот что касательно ответа…

Вэй толкнул Рынду в бок и, когда он обернулся, пощелкал пальцами у него перед носом. Короче говоря, намекнул, что недогадливому Остапу сделать, дабы излечить хозяина от внезапного приступа немоты.

– А, ну да! Как это я сразу не скумекал! – спохватился Рында. – Извини, папаша.

И он, достав из бумажника двадцатку юаней, положил ее на стойку перед барменом. И одарил его в свою очередь таким ответным взглядом, чтобы тот уяснил: гости согласны чтить местные порядки, но вытягивать из себя бабло не позволят.

В дешевых борзовских кабаках центральных и восточных штатов стандартная такса за справочную информацию была обычно в два раза ниже. Лохмач, видимо, был об этом наслышан. И потому не стал торговаться, а, сподобившись на скупую улыбку, благодарно кивнул. После чего сунул купюру в карман и, отставив в сторону протертый стакан, сообщил:

– В городе есть один человек. Все кличут его Портосом, и он работает посредником у тех, кто вам нужен. С таким вопросом к Портосу и надо обращаться.

– И где нам его найти? – осведомился капитан.

– Так это… он много где бывает, – развел руками лохмач. – В городе полным-полно мест, куда он любит захаживать.

– Но-но, папаша! – сострожился Рында. – Давай-ка поконкретнее – ты еще не отработал нашу двадцатку!

– Но я, честное слово, не в курсе, где сейчас Портос, – он передо мной не отчитывается! – Старик примирительно поднял ладони. – Зато я могу точно сказать, где он будет перед ужином, часов в девять или в десять.

– Ну так говори.

– В нашей бане. Он каждый день ходит к нам париться. Говорит, что кроме нашего пара и веников больше ничто не помогает от его радикулита.

– Ясно… А где Портос ужинает?

– По четвергам, когда нам завозят свежее мясо, он обычно бухает у нас. Но сегодня не четверг, и он может тусоваться где угодно.

– То есть, я так понимаю, ты предлагаешь нам пойти в баню?

– А что? Для вас это наилучший вариант. В бане Портос сидит подолгу и не отказывается ни с кем поболтать. А вот когда он за ужином станет тискать девок, то может и послать вас куда подальше, чтобы вы его не отвлекали.

– Само собой, за баню тоже придется раскошелиться?

– Ну, ребята, ну что вы как неродные, право слово! – изобразил притворную обиду бармен. – Зачем мелочиться? Это же вам не стрип-шоу и не, прости господи, курильня опиума! Это же баня! БА-НЯ, неужто не понимаете? Настоящая, с паром и вениками! Как давно вы вообще в бане-то были?

– В смысле? – насупился Рында.

– Не в смысле, как давно вы мылись, а как давно вы отдыхали по-человечески, лежа на горячем полке и прогревая кости березовым веничком?

– Ну… – Остап замялся. – Были как-то полгода назад. На востоке еще.

– И что? Разве не тянет повторить удовольствие? Всего тридцать юаней с человека за час и – милости просим!

– Тридцать? – переспросил Рында, переглянувшись с Вэем. Выпивка – еще куда ни шло. Выпивка являлась первейшим средством нахождения общего языка с фредонцами, и за нее морпехи были готовы заплатить. Но поход в баню не входил в список их текущих расходов, поэтому Остап и напрягся.

– Иди один. Я подожду здесь, – ответил Тан на незаданный вопрос напарника. – Покалаулю твои люкзак и пушку. Увелен, за час ты с Полтосом обо всем договолишьса.

– Договорюсь, – заверил его Остап. И, посмотрев на часы, кивнул бармену: – Ладно, папаша, уболтал: попарюсь часок, так и быть. Только ты предупреди нас, когда Портос объявится в бане, чтобы мне его не прозевать.

– Само собой! Не стоит беспокоиться, – пообещал лохмач. – Не только предупрежу вас, но и сообщу Портосу, что кое-кто желает иметь с ним беседу по поводу работы.

– Это было бы еще лучше, – кивнул Рында. – А то не люблю приставать в бане к голым незнакомым людям с разговорами… А сейчас плесни-ка нам еще по пиву. И дай закуску посерьезнее – негоже, знаешь ли, обсуждать натощак важные дела с важными людьми…

25

Как и предполагалось, человек, носящий «мушкетерскую» кличку Портос, оказался не китайцем, а русским. Это был покрытый тюремными наколками толстый увалень, комплекция которого наглядно показывала, какой образ жизни он здесь ведет. А замашки Портоса столь же наглядно выдавали, что перед Рындой если не один из местных преступных королей, то точно приближенный к некой коронованной особе.

Портос парился не один, а с двумя телохранителями – дюжими парнями, расписанными с ног до головы такими же татуировками. Довольно примитивными, если сравнивать их с цветной нательной живописью Триад. Зато столь же красноречивыми и показывающими статус их носителей в русском криминальном сообществе.

– Работа? Хо-хо, мужик, работы здесь таким, как ты, всегда хватает! – усмехнулся Портос, когда зашедший в парилку Остап расположился на соседнем полке и задал ему тот же вопрос, что и бармену. – А ты чьих вообще будешь? И почему сейчас не на востоке?

– Я так-то из морской пехоты, бывший контрактник. Полтора года в Америке и из них почти год в бегах, – соврал Рында. – Ну а на побережье пусть воюют те «друзья», для которых «океан – не расстояние». А я свое отвоевал. Надоело за гроши да за дешевые медальки здоровье гробить и жизнью рисковать. Вот и ищу теперь, где за ту же самую работу мне будут хорошо платить. И желательно в юанях.

– И чем ты весь минувший год промышлял?

– Да вот закорешился в Теннесси с китайцем, таким же бывшим солдатом, не любителем воевать задарма. С тех пор и мотаемся по Америке, то выше Сороковой постреляем, то ниже. Только работа нам, как назло, все временная попадается. А хотелось бы постоянную, чтобы платили исправно и в заначку хватало кое-что отложить.

– О чем базар! Ты пришел по точному адресу и в чертовски удачное время! – всплеснул руками толстяк. – Нынче даже есть выбор, по каким целям шмалять: по сухопутным или по земноводным.

– Звучит интересно! – Остап сделал довольное лицо. – Нам с корешем, вообще-то, без разницы, в кого стрелять. Мы и в тех, и в других мишенях вдоволь дырок понаделали. Только я одно никак не пойму. Здесь же вроде бы китайцы всем заправляют. И как вы с ними так удачно поладили? В тех местах южнее Сороковой, где мы раньше бывали, они с вашим братом на одной территории бизнес не ведут.

– Фредония, мужик, это особое место с особым климатом, – снизошел до объяснений разомлевший от жара и подобревший Портос. – Знаешь, что такое интернационал? Ну вот, здесь у нас и есть тот самый интернационал чистой воды. Во Фредонию захаживает много русских бродяг. И всем им хочется оттянуться так, чтобы хоть ненадолго, но почувствовать себя дома. А разве китайцы могут им такую лафу устроить, да еще по высшему разряду? Да ни в жизнь!

– Что верно, то верно, – поддакнул Остап.

– И не говори!.. Короче, когда китайцы эту простую истину уразумели, они поскрипели зубами, но потеснились, отдав нам часть города. А мы их в благодарность за это теперь кое-чем подогреваем. Например, отправляем к ним тех, кто ищет работу, когда она у них имеется. Так что не дрейфь – мы здесь ведем дела не на птичьих правах, а на полностью законных основаниях.

– Да я и не сомневался. Просто дай, думаю, спрошу на всякий случай: интересно ведь, – пояснил капитан. – Ладно, ты мне лучше про работу расскажи. Раз, говоришь, ее много, значит, есть из чего выбирать. А раз есть из чего выбирать, значит, можно выбрать ту работу, за которую лучше всего башляют, верно?

– Точно, мужик, – подтвердил Портос. – Только учти: там, где больше платят, там выше и риск.

– Ну, риск – это как бы в порядке вещей, – пожал плечами Рында. И осторожно попытался перейти к сути дела: – И кто тут у вас самый серьезный наниматель? Такой, у которого самые высокие ставки?

– Есть долговременный контракт на оборону одного берега от тварей. Люди нужны постоянно – большая текучка кадров. Слабаки там или быстро сбегают, или тупо не выживают, хотя за длинным юанем сначала рвутся все кому не лень. Но ты-то не слабак и знаешь толк в подобной войне. Так что, если выдержишь в тамошних краях, можешь в итоге неплохо озолотиться.

– Оборона берега? – переспросил Остап. – А что на том берегу такого ценного, раз его надо оборонять? Здесь же повсюду одна пустыня да камни.

– А тебе не все ли равно? Главное, что платят юанями, и платят хорошо. Вдобавок бесплатно выдают хавчик и патроны. И – три дня увольнительных раз в месяц. Этого времени вам с корешем хватит, чтобы съездить во Фредонию и хорошенько оттянуться. В остальное время тоже не каждый день стрелять придется. А может, и не каждую неделю. Но зато когда придется, тут уж, не буду греха таить, мало не покажется. Место там для тварей козырное – очень удобное для подъема на плато. Так-то склоны каньона везде слишком круты и постоянно обваливаются, потому что их подмывает вода. Вот твари и хотят выжить людей с того берега, так как он для них важен.

– Очень интересно. А что с другими контрактами?

– Остальная работа – здесь, во Фредонии, и севернее – в Юте. Но за это, как я сказал, башляют меньше, потому что риск ниже.

– Ладно, мне все ясно… – Рында немного поразмыслил и решил, что прочие контракты вряд ли имеют отношение к Ши Хэ, скрывающемуся, по всем признакам, где-то близ Гранд-Каньона. После чего спросил: – А как мы попадем на тот берег?

– Послезавтра из Фредонии туда пойдет машина со жратвой и еще кое-каким грузом. На ней и доедете. Там, на месте, отыщете человека по прозвищу Фэйгоу. Он растолкует вам, что почем. Потом отдадите ему по половине своего заработка за первый месяц – это будет ваша оплата мне за посредничество. Устраивает?

– Все по-честному, – кивнул Остап. Впрочем, он мог бы согласиться отдать и весь свой первый заработок этому Фэйгоу, поскольку все равно не собирался наниматься туда на службу. – А как регулярно нам будут платить: каждую неделю или раз в месяц?

Портос не успел ответить, потому что в дверь парилки деликатно постучали.

– Чего там еще? – громко спросил он.

– Прошу прощения за беспокойство, но вас – к телефону, – послышался из-за двери голос банщика.

– Иду! – недовольно буркнул толстяк. И, с кряхтением поднявшись с полка, удалился.

Судя по тому, что Портос не уточнил имени звонившего, он знал или догадывался, кто это. А судя по поспешности, с какой Портос вышел, звонивший, должно быть, являлся шишкой поважнее его. Не исключено, что даже его непосредственным боссом.

– Как вообще здесь житуха? Небось, лучше, чем за океаном? – спросил Рында у оставшихся прихвостней толстяка. Не только затем, чтобы не казаться невежливым, но и с целью вытянуть из них еще какую-нибудь полезную информацию.

– Базара нет! Житуха зашибись! – сверкнув золотой фиксой, ответил тот из них, что был помельче, пошустрее и, вероятно, поразговорчивее. – А за океаном ловить давно нечего – весь смак нынче здесь.

– Китаезы сильно прессуют?

– Да не, все пучком. Портос же сказал: у нас с ними все четко по понятиям. Бывают, конечно, иногда мелкие терки и непонятки – куда без них? Но все разруливаем без крови – гешефты ведь общие и все такое.

Остап хотел порасспросить его о чем-нибудь еще, но тут дверь парилки снова открылась – на сей раз без стука, – и заглянувший в нее Портос вызвал своих мордоворотов наружу:

– Чипок, Фикса! А ну айда сюда живо! Тут это… дельце срочное нарисовалось!

Татуированные собеседники Рынды последовали за боссом, и капитан остался в парной один.

Было неясно, вернется ли Портос в баню, хотя Остап был не прочь потолковать с ним еще, благо он оказался весьма словоохотлив. По идее, если срочное дело утрясется быстро, Портос снова будет здесь, ведь он парится по часу или дольше, а сегодня он проторчал в парилке от силы десять минут. Столько же, сколько и Рында. Который, немного подумав, решил досидеть выкупленное им время до конца. Это и общему делу, вероятно, пойдет на пользу, и ему самому. Что ни говори, а баню он тоже любил и еще даже не опробовал здешний березовый веник.

«Работодатели» отправились по делам, но после их ухода в баню пришел еще кто-то. За стеной, в мойке, слышались чьи-то шаги и негромкие разговоры. Поначалу это не насторожило капитана – мало ли кто еще явился в «Иронию судьбы» отведать ее хваленого пара и веников? Однако чем дальше, тем больше эти звуки казались Рынде подозрительными. Потому что всяк пришедший в баню перво-наперво бежит в парилку, а эти люди сюда почему-то не торопились. А во-вторых, слишком уж громко они топали. Не так, как положено топать по деревянному полу босыми ногами или ногами, обутыми в банные тапочки. Эта была поступь армейских ботинок, и не одной пары. А поскольку иных звуков, вроде шума воды или бренчания тазов, тоже не слышалось, цель прихода этих странных посетителей вызывала немало сомнений…

…Или же не вызывала сомнений вовсе – смотря с какой стороны на это взглянуть.

Рында выругался полушепотом и взвесил в руке деревянный ковшик, которым он плескал воду на каменку. Затем поморщился – хреновое оружие. Ковшик был легким и по большей части декоративным. Такой развалится от одного удара по голове, причем эта голова еще и не получит вреда. Ну, кроме синяка или шишки, только такой смешной урон вряд ли остановит вероятного противника Рынды. Который своим кулакам и тем доверял больше, чем этой сувенирной деревяшке.

И все же он не рискнул выходить из парилки без оружия. Подцепив ковшиком один из раскаленных камней, он окунул тот в таз с водой. После чего дождался, когда вода прекратит бурлить, а булыжник достаточно охладится, и переложил его в полотенце. Которым он затем обернул камень и соорудил хоть и забавный на вид, но весьма убойный кистень. Сам Остап, правда, сняв полотенце, остался в чем мать родила, но это его не смущало. Пусть лучше он предстанет перед врагом голым, но с кистенем, чем в более приличном виде, но с пустыми руками.

Рында не исключал вероятность того, что его опасения напрасны и что в мойке он столкнется с обычными полотерами или сантехниками. За такую ошибку он был бы на свое чутье не в обиде, но сегодня оно не дало осечки. За что на него тем более нельзя было обижаться, поскольку оно не позволило Рынде оказаться застигнутым врасплох.

На выходе из парной Остапа поджидали уже знакомые ему Чипок и Фикса, только одетые, обутые и вооруженные пистолетами. К ним также присоединился банщик, занявший позицию на выходе из мойки в раздевалку. Разве что в руках у него был не ствол, а кочерга. И, судя по его робкому виду, он не собирался лезть в драку поперед мордоворотов Портоса, стоя лишь у них на подхвате.

– Не рыпайся, фраер! – злобно скривив лицо, посоветовал Остапу Фикса. – Лучше одевайся и айда с нами по-хорошему. А то по-плохому, сам знаешь, будет больно! Чердак мы тебе не снесем, но оглобли с подпорками продырявим, даже не сомневайся.

– Как скажешь, – пожал плечами Рында. И шагнул в сторону, сделав вид, будто собирается подчиниться и проследовать в раздевалку. Хотя на самом деле – для того, чтобы занять более выгодную позицию. Такую, где стоящий впереди Фиксы Чипок перекроет корешу сектор обстрела. И позволит Остапу остаться с Чипком один на один. Всего на пару секунд, но и то хорошо.

Свернутое полотенце в руке морпеха не напоминало оружие до тех пор, пока не было пущено в ход. Резко уклонившись от нацеленного на него пистолета, Рында одновременно с этим ударил кистенем по вооруженной руке противника, не дав тому снова взять его на прицел. Грянул выстрел, и пуля, пройдя в метре от головы Остапа, впилась в бревенчатую стену. А он, крутанув одновременно с выстрелом завернутый в полотенце камень еще раз, впечатал его врагу точно в висок.

Впечатал как следует – вышиб дух с одного удара. Но когда Рынде самому угрожали смертью или членовредительством, ему было не до сантиментов. И он защищал свою жизнь, как умел. Ну а умел он это так, что хиляку вроде меня оставалось лишь обзавидоваться.

Хорошо, что в деревянном строении можно было не опасаться рикошета. Плохо, что мокрый деревянный пол был скользким, и это сковывало движения босого морпеха. Но, как бы то ни было, он успел подхватить Чипка, прежде чем тот упал, и прикрылся им как щитом. Ненадолго – лишь затем, чтобы толкнуть его прямо на Фиксу.

Фиксе надо было или ловить бесчувственное тело, или отскакивать в сторону, чтобы оно не придавило его к стене. Он выбрал второй вариант, и все у него получилось. Чипок грохнулся навзничь, в довершение своих бед хрястнувшись затылком о лавку, но не задев приятеля. Везение которого тем не менее продлилось недолго, потому что в следующее мгновение его атаковал Рында. А Остап, в отличие от Чипка, был жив и по-прежнему наотрез отказывался подчиняться чьим-либо приказам.

Перехватив вооруженную руку Фиксы, Остап треснул ею о стену, выбил из нее пистолет, а потом засветил гангстеру локтем в челюсть. И наверняка сбил бы его с ног, не окажись позади него стены. Благодаря ей враг и устоял на ногах. И не только устоял, но и, упершись в нее спиной, отпихнул от себя капитана.

– Падла! – заорал Фикса и бросился за упавшим пистолетом, благо тот брякнулся ему под ноги. Вот только, разорвав с противником дистанцию, гангстер ничего при этом не выиграл. Наоборот, дал Рынде пространство для замаха его самодельным оружием.

…Чем Рында и воспользовался, обрушив то на затылок наклонившегося и тянущегося за пистолетом Фиксы. После чего заметил краем глаза стремительно приближающегося сзади банщика и, развернувшись, снова махнул кистенем. Только уже слева направо, а не сверху вниз.

Остап бил наугад, но промахнуться на таком расстоянии он не мог. Кистень шибанул банщику по рукам, и хоть он не выронил свою кочергу, ему пришлось поспешно отступить. А затем и вовсе панически сбежать, осознав, что его помощь Чипку и Фиксе безнадежно запоздала. И что теперь вся ярость голого русского амбала направлена на него одного.

– Вэ-э-э-эй! – прокричал Рында вслед улепетывающему банщику. Баня была пристроена к бару, и сидящий там в ожидании напарника Тан не мог не слышать выстрелы и вопли. – Вэй, берегись! Тревога! Хватай вещи и дуй сюда! Живо!..

Короче говоря, на этом и завершился короткий отпуск наших морпехов во Фредонии. Конец которого стал заодно и концом затишья, что царило в этом городке неизвестно с каких времен. И если здесь раньше не случались беспорядки, что ж – значит, нам предстояло войти в историю этого города зачинщиками первых из них, пускай они и разразились не по нашей воле…

26

Морпехи пока не знали, с чего вдруг Портоса угораздило на них нападать. Но им повезло, что он действовал в спешке и неорганизованно; очевидно, подобные форс-мажоры у него случались нечасто.

Велев Чипку и Фиксе схватить Рынду, когда он, усталый и разморенный, выйдет из парилки, сам Портос вышел на улицу – туда, где его не мог услышать оставшийся в баре китаец. И уже снаружи взялся названивать остальным своим людям, созывая их срочно и во всеоружии к «Иронии судьбы». Портос уже знал: в отличие от Остапа, Тан был вооружен и пребывал начеку. А значит, брать его следовало с гораздо большей осторожностью. И желательно одновременно с Рындой. Затем, чтобы эти двое не успели объединиться и дать отпор.

Однако заподозривший неладное Рында вышел из парилки раньше, чем предполагали гангстеры. А выйдя, поднял достаточно шуму, чтобы взбудоражить не только Вэя, но и других посетителей бара. Которые, разбежавшись по городу, подняли еще больший шум. Так что, когда Портос наконец-то собрал свою банду, вместе с нею к «Иронии судьбы» сбежалась чуть ли не половина города. Он мог бы сбежаться и весь, но к этому часу немалая часть его обитателей была мертвецки пьяна, часть пребывала под кайфом, а часть кувыркалась в борделях и не желала покидать их, не получив удовольствие на всю уплаченную сумму.

В общем, скрыться из города под шумок у морпехов не вышло.

Не успел Рында натянуть штаны и ботинки, а Вэй – дозвониться до меня, как улицы заполонили вооруженные до зубов люди. Причем гангстеров Портоса среди них было немного. Гораздо больше народу явилось сюда в надежде, что хозяин объявит награду за головы возмутителей спокойствия. Так, как это часто случалось в других городах борзов, – довольно эффективная, надо заметить, практика. Правда, лишь в том случае, если количество бузотеров не превышало число желающих поохотиться за их головами.

Кто бы сомневался, что Портос, узнав от банщика о гибели Чипка и Фиксы, осерчает и объявит такую награду. Только для ее получения требовалось соблюсти два условия: взять морпехов живьем и не сжечь при этом баню, в которой они забаррикадировались.

Стрелять внутри бани в принципе не запрещалось. А вот кидать гранаты – уже нет, так как это противоречило условию номер один. Портос был зол, но осознавал: не понеся кое-какие материальные убытки, эту проблему не устранить.

Идеальным ее решением мог бы стать газ, которым Рынду и Вэя удалось бы выкурить из бани. Да вот незадача: все имеющиеся во Фредонии запасы газового оружия предназначались для борьбы с атлантами. То есть были предельно токсичными и смертоносными. А слезоточивых и иных нелетальных газов сюда не завезли – в вольных городах на это типично полицейское оружие не было спроса.

После двух попыток прорваться в баню под прикрытием стального щита, сооруженного из снятой с петель пуленепробиваемой двери, этот вариант штурма был отвергнут. По причине отсутствия других желающих переть на рожон.

В первый раз морпехи отбили атаку еще на подходе. Вэй прострелил лодыжку гангстеру, который нес щит, и штурмовики поспешно отступили, не дойдя даже до банного порога.

Во второй раз им повезло продвинуться дальше. Став вести себя осторожнее, они под огнем морпехов перенесли щит через порог и оказались в раздевалке. Гангстеры тоже вели огонь, высунув стволы автоматов из-за щита. И все же Остапу удалось перебросить гранату через их переносное укрытие. Отскочив от потолка, она упала в самую гущу штурмовиков, и те рванули к выходу сломя голову, бросив дверь, а кое-кто – и оружие.

Удивительно, но при столь паническом отступлении в итоге спаслись все. Рванувшая в предбаннике граната навела там еще больший бардак, но никого не убила. А морпехи, подобрав трофейный щит, укрепили им свою баррикаду и отыграли себе еще немного времени.

А вот потом дела у них пошли неважно. За неимением слезоточивого газа враг додумался пустить в ход дымовые шашки. Которые во Фредонии откуда-то нашлись, хотя с какой целью их завезли в город кабаков и борделей – уму непостижимо. Взобравшись на крышу, гангстеры сбросили несколько шашек в дымоход, а потом наглухо заткнули его тряпками. После чего в бане из всех печных щелей повалил густой дым, а законопатить их капитану и шанвэю было нечем. Да и как законопатить щели на раскаленной печи, не потушив ее? А тушить ее, заливая водой, означало превратить мойку и предбанник в еще одну парилку, тогда как здесь и без того было жарко.

Хвала предусмотрительности морпехов – в их рюкзаках имелись противогазы. Которые они и надели вместо того, чтобы заниматься муторным тушением печи и дымовых шашек.

Разглядеть что-либо в дыму сквозь противогазные стекла было сложно. Но свет, падающий снаружи в дверной проем, делал его хорошо различимым даже в густой пелене. Рынде и Тану оставалось лишь не проморгать, когда на фоне этого света замелькают вражеские тени. А затем – либо вновь открыть по ним огонь, либо бросить в предбанник очередную гранату.

Напустив в баню дыма, штурмующие тем не менее не пошли под его прикрытием в третью атаку. Видимо, их не устраивало то, что гости могли швыряться гранатами, а их такого права лишили. Тогда как выкурить гостей иначе не получалось. Дым в бане сгустился такой, что, как говорят, хоть топор вешай, но убийцы Чипка и Фиксы по-прежнему не желали выходить наружу и сдаваться. Более того, они даже ни разу не кашлянули, что еще больше всех разозлило. Вот только героизм эта злость ни в кого не вселила. Что в свою очередь злило Портоса, чья долгая и бестолковая возня с парой залетных борзов грозила подмочить его репутацию.

Другой вход в баню отсутствовал. И окна в ней были настолько узкими, что стоило капитану и шанвэю заклинить в каждом оконном проеме по жестяному тазику – и забросить в мойку снаружи светошумовую гранату или все ту же дымовуху стало невозможно. Но изнанкой такой обороны было то, что сами обороняющиеся оказались в ловушке. Проломить стену из толстых бревен им было нечем. И взорвать ее, чтобы не пострадать самим, они не могли. У них оставалась одна надежда на спасение – я, «Ошкош» и Хэнк. И ради этого они были готовы терпеть дым, жару и обстрел столько, сколько потребуется. Или же сколько у них это получится.

Я поспешил на выручку товарищам так быстро, как только смог. Но сначала не забыл сделать два обязательных дела. Первое: навесил на окна кабины пуленепробиваемые жалюзи, ведь свинцовые осадки во Фредонии при моем появлении грозили усилиться до шквалистых. И второе: велел Хэнку заехать по доскам на ящики, которые он не мог раздавить, чем приподнял его метра на полтора выше, расширив ему зону поражения. И отныне борта не мешали ему стрелять даже по тем целям, которые могли оказаться рядом с грузовиком.

Хотя я больше волновался не насчет тех врагов, которые захотят выдернуть меня из кабины, а насчет тех, которые захотят меня в ней похоронить. Неважно, в каком виде – в нашпигованном пулями или поджаренном. «Ошкош» не являлся боевой машиной. И даже с Хэнком в кузове мне предстояло быть крайне осторожным, если я хотел выбраться из того котла живым и здоровым. Вместе с морпехами, разумеется, а иначе вся эта затея попросту не имела смысла.

«Все дельмова! Гони сюда! Быстла!» – прокричал мне в мобильник Тан, когда их с Остапом дела пошли вконец плохо.

Ну вот я, значит, собрался и погнал…

В город я въехал совершенно беспрепятственно. Но это лишь потому, что никто еще понятия не имел, зачем я сюда явился. И никто меня об этом не спросил. Просто все, кто мог бы спросить, собрались у «Иронии судьбы», желая заработать обещанную Портосом награду. А заработать ее надо было так, чтобы не пришлось потом тратить всю ее без остатка на собственное лечение. Или того хуже – чтобы другие ее соискатели не пропили твою награду на твоих же поминках.

Поначалу я решил, что опоздал и случилось худшее. Из пристроенной к бару большой деревянной бани валили клубы дыма, и издалека походило на то, что там разгорается пожар. Впрочем, голос Тана, поддерживающего со мной связь по мобильнику, звучал вполне бодро, не считая того, что был приглушен противогазом. Остановив машину не доезжая до столпотворения, я проконсультировался у шанвэя, что мне делать. И получил короткий и исчерпывающий приказ:

– Талань заднюю стену бани! Плобей дылу!

– Понял тебя, – откликнулся я. – Поберегитесь – сейчас шарахну!

Само по себе задание выглядело плевым, если бы не окружившая бар и баню толпа вооруженных и разъяренных борзов. Я предполагал, что они воспримут мою инициативу в штыки, но давить их колесами все равно не хотелось. Да и расстреливать почем зря тоже – я ведь не кровожадный маньяк, в конце концов! Тем не менее все они представляли для меня серьезную помеху. И стоит лишь мне проломить стену, как эти мерзавцы запросто могут ворваться внутрь и схватить морпехов, прежде чем они успеют оттуда выйти.

– Хэнк, как слышишь меня, прием? – вызвал я по рации своего бортстрелка, который для удобства нашего общения настроился на водительскую частоту.

– Слышу тебя отлично, – подтвердил робот. – Жду распоряжений.

– Дай короткую очередь из малого калибра в стену деревянного здания прямо ко курсу. Огонь по готовности. Только без жертв! Без жертв, ты меня понял?

– Короткая очередь прямо по курсу без жертв, – повторил Хэнк. И выстрелил в банную стену – ту, куда мне было велено врезаться. Рявкнув, миниган выпустил полторы сотни пуль над головами толпы, что она, естественно, не могла не услышать и не заметить. А поскольку ребята в ней были явно обстрелянные, они повели себя под огнем так, как подсказывал им их инстинкт самосохранения.

Напуганные ревом скорострельного пулемета и осыпанные щепками, борзы дружно кинулись врассыпную. Никто по мне пока не стрелял. Несмотря на мою выходку, они считали, что я действую с ними заодно. А пальнул в опасной близости от них, видимо, спьяну. Короче говоря – выпендривался. А выпендрежников во Фредонии хоть и наказывали, но на месте все же не убивали.

За морпехов я не волновался. Даже если 7,62-миллиметровые пули пробили бревна, Вэя и Рынды в парилке все равно не было. Врубив сигнальную сирену, дабы отпугивать толпу, не тратя патроны, я утопил педаль газа в пол и повел «Ошкош» на таран. Прежде у меня не было опыта столкновений с бревенчатыми срубами. Но этот вроде бы казался не слишком массивным, да к тому же он был подточен из минигана.

В целом я оказался прав, вот только не рассчитал коварные свойства древесины. От удара бампером стена и впрямь проломилась внутрь. Но мне не хватило разгона на то, чтобы брешь получилась сквозной. Бревна сломались, но не разорвались, а продолжали держаться на уцелевших древесных волокнах. Так, как это порой бывает со сломанными ураганом деревьями, когда их верхняя половина не отрывается от нижней и нужна бензопила, чтобы отделить их друг от друга.

К счастью, я обошелся без пил и топоров – просто сдал назад и протаранил стену повторно. Хэнку пришлось снова отгонять толпу, которая все еще ошибочно думала, что я стараюсь ради нее, и стала к нам подтягиваться. На сей раз стрелять поверх голов было опасно. Перелетев через них, шквал пуль мог угодить в обычных зевак, что находились дальше по улице. Поэтому я велел роботу стрелять под ноги самым нахальным борзам, что хотели к нам приблизиться. Что он и сделал, прочертив свинцом в земле справа и слева от нас глубокие борозды – недвусмысленную границу, переступать за которую борзы не отважились.

Такое осаживание толпе тем более не понравилось. Ответные пули в нас все еще не летели, но проклятья и камни – уже вовсю. Но это были досадные мелочи по сравнению с тем, что я наконец-то добился своего – продолбил для морпехов аварийный выход.

Извещать их об этом по телефону не потребовалось – они это и без меня поняли. Выскочив из парилки, разгоряченные во всех смыслах Рында и Тан быстро запрыгнули в кабину «Ошкоша» и захлопнули дверь, которую я для них предусмотрительно открыл.

Очень вовремя! До сего момента соискатели награды Портоса еще сомневались, какую же цель я преследую. Но теперь их сомнения напрочь иссякли. И по нам со всех сторон ударили пули. Правда, летели они из-за углов зданий и прочих укрытий – преподанный Хэнком толпе урок не прошел для нее даром. И борзы не рискнули бросаться грудью на миниганы, пускай робот до сих пор никого не обратил в фарш.

Впрочем, напрашивающихся на это с каждой секундой становилось все больше и больше.

– Гони отсюда! Шевелись, мать твою! – прорычал Остап, хотя я и так крутил баранку и двигал рычагом так быстро, как только мог. Уже не проверяя, есть кто-либо сзади или нет, я врубил заднюю скорость и выехал на середину улицы.

– Куда едем? – спросил я.

– На юг! – уточнил капитан.

– О’кей! – не стал я спорить. И, переключив передачу, вывернул руль и повел «Ошкош» в нужном направлении. После чего выдал роботу очередные инструкции: – Хэнк, прием! Стреляй только по укрытиям, откуда ведется огонь, понял!?

– Так точно! – отчеканила наша умная пулеметная турель.

– И еще по гранатометчикам! – добавил Рында. – Эти местные только и ждут, когда Портос даст им отмашку забросать нас гранатами!

– Так точно – веду огонь только по укрытиям и по гранатометчикам! – вновь подтвердил Хэнк.

Не знаю, в каком режиме он сейчас функционировал: полностью в автоматическом или оператор вносил ему наши поправки вручную. Главное, что меня сейчас волновало – помимо собственной жизни, разумеется, – это не допустить такой же повальной резни, как в Навасоте. Если мы с морпехами войдем в историю Мокрой Америки как массовые убийцы целого города – пусть даже вольного, – такое нам не простят ни борзы, ни миротворцы, ни даже американцы.

Но с другой стороны, не сопротивляясь, мы под плотным огнем не доедем даже до окраины.

Пришлось выбирать золотую середину: вести ответную стрельбу по вражеским укрытиям. И по тем врагам, которые представляли для нас наибольшую угрозу. В первом случае, если укрытия оказывались ненадежными, вина за это ложилась не на нас. Ну а во втором мы действовали по принципу самообороны – то есть опять же поступали честно и непредосудительно.

И понеслась!

Когда Хэнк стрелял в экономном режиме из одного пулемета, можно было не переживать, что он израсходует все боеприпасы за одну минуту. Но поскольку режим одиночного огня у него отсутствовал, даже его короткие очереди могли натворить немало бед.

Хотя для нас это были вовсе не беды, а спасение. Когда гангстеры и примкнувшие к ним борзы сообразили, что укрытия им плохо помогают, робот успел изрешетить пяток автомобилей, раздолбить углы у дюжины зданий, срезать пару фонарных столбов, снести с крыш несколько вывесок, попортить немало межоконных простенков и подоконников и даже взорвать один газовый резервуар. Иными словами – дал понять врагам, что в городе нет мест, откуда они могут стрелять по нам, будучи в полной безопасности.

Сколько при этом Хэнк убил и покалечил народу, он не считал – у него не было счетчика трупов, как у киношного терминатора. Но новые трупы он себе на счет определенно записал. Да и раненых – тоже. Это когда робот стрелял точно по целям, он не оставлял никого в живых. А когда он расстреливал не людей, а укрытия, за которыми те прятались, его карательная работа была уже не столь чистой. И даже если врагам удавалось избежать пуль, зачастую в них попадали разлетающиеся во все стороны обломки укрытий. Что было, конечно, гуманнее смерти, но радости это пострадавшим все равно не доставляло.

Как часто нас хотели подбить из гранатометов, тоже трудно сказать. Трижды гранаты проносились в опасной близости от нас. И еще несколько раз они то взрывались неподалеку, то взлетали в небо и взрывались там, словно фейерверк. А поскольку для праздника во Фредонии вроде бы отсутствовал повод, эти гранатометные выстрелы, как и остальные, видимо, изначально предназначались нам. И если бы не Хэнк и его отменная реакция, они могли бы запросто достичь цели.

Вот так мы и удирали: я гнал как суматошный прочь из города, а робот как суматошный вертелся на своем шасси-турели и уничтожал источники угрозы, какие замечал. Когда же бабахнул газовый резервуар и так некстати усилившийся ветер погнал огонь прямиком на город, учиненный нами бедлам достиг своего апогея. Война внезапно переросла в настоящий апокалипсис, а в нем, как известно, нет ни правых, ни виноватых. Тут уже не до войны – тут уже беги и спасайся кто может, пока на это есть хоть какой-то шанс.

Неведомо, была ли в городе штатная команда огнеборцев, – скорее всего, нет. И на волонтеров в вольных городках надежды было мало. Большинство гостей при пожарах, как правило, разбегалось. А те, что оставались, обычно едва держались на ногах, будучи пьяными или под кайфом. Так что приходилось хозяевам самим спасать свое добро, и хорошо, если у них имелись под рукой средства пожаротушения. А поскольку во Фредонии я нигде не заметил ни пожарных щитов, ни гидрантов (те, что были тут до Потопа, не иначе, были давно выдраны и свезены скупщикам металлолома), судьба сего города виделась мне отныне весьма незавидной.

Последней целью, которую поразил Хэнк, был внедорожник «хаммер», что едва не выскочил нам наперерез на последнем окраинном перекрестке. Он примчался сюда по нашу душу, поскольку из люка на крыше его кабины высовывался гранатометчик. Только его водитель плохо рассчитал и свой, и наш маршруты. Не ударь он по тормозам и не уйди в занос, внедорожник или столкнулся бы с нами, или проскочил бы перекресток аккурат перед «Ошкошем» и тут же подставил бы свой зад под наши пули.

Впрочем, робот дотянулся до него и там, где он был сейчас. Очередь минигана растерзала «хаммеру» колеса, когда он скользил в заносе. Отчего тяжелая машина тут же перевернулась, закувыркалась по дороге и, выкатившись на перекресткок, осталась лежать вверх колесами.

Больше всего досталось гранатометчику. Он не успел нырнуть обратно в люк и вылетел наружу. Но – уже после того, как его переломило пополам и расплющило. Прочие пассажиры и водитель, скорее всего, выжили, даже если ехали непристегнутыми, – «хаммер» сделал всего два с половиной кувырка по ровной дороге и ни во что не врезался. Хотя у меня была мысль вильнуть в сторону и наподдать ему бампером «Ошкоша». Но я подавил в себе кровожадное желание, поскольку эти враги были нам и так отныне не страшны.

Однако у Рынды имелось насчет них иное мнение.

– А ну тормози! – внезапно прокричал он мне. А когда я остановил грузовик, он выскочил из кабины и, выхватив пистолет, побежал в обратную сторону.

К этому моменту мы разминулись с перевернутым «хаммером». И Остапу пришлось вернуться шагов на двадцать назад, дабы сделать то, что он задумал. Я сначала грешным делом решил, что он желает свести с кем-то счеты, но моя догадка не подтвердилась. Открыв правую переднюю дверь – благо ту не перекосило и не заклинило, – капитан вытащил с пассажирского сиденья какого-то толстяка. После чего ткнул ему стволом пистолета в ухо и что-то туда же проорал. Толстяк, судя по всему, не пострадал и был в сознании, потому что понял Остапа с первого раза. И, неуклюже встав на ноги, шаткой походкой поковылял к грузовику. Морпех при этом продолжал тыкать в него пистолетом, не оставляя ему выбора, кроме как беспрекословно подчиниться.

– Знакомься, Люгер, – это Портос! – представил мне Рында нашего нового пассажира, когда усадил его в кабину рядом с потеснившимся Таном и залез туда сам. – Портос – крайне нужный для нас человек. Так что советую быть с ним приветливым и обходительным. В смысле – бить его аккуратно и только по почкам, но не по голове. Потому что его голова и то, что в ней плещется, нам еще пригодится. Верно я говорю, Портос?

– Слышь, братан, только не надо беспредела – я во все четко и ясно въехал! – заверил его пленник. – Говори, чего хотел, – сделаю все, что смогу.

– Вот и ладушки! – кивнул Рында и довольно похлопал толстяка по плечу. – Итак, на чем мы там в парилке остановились? Кажется, ты хотел рассказать мне что-то о моем работодателе? О том самом, что живет возле Гранд-Каньона и имеет проблемы с тварями, так?..

27

Рында не преувеличивал: Портос и впрямь мог принести нам немало пользы. И как консультант, и как приманка, с помощью которой мы могли бы выйти на самого Чаки.

Вернее, ни о каком Чаки во Фредонии никто не знал. Зато имя Ши Хэ было у всех на слуху. А многие при его упоминании начинали браниться сквозь зубы. Правда, таких недовольных в округе осталось немного. Все, у кого имелись претензии к Ши Хэ, предпочитали убраться отсюда подальше, так как жить по соседству с таким недругом являлось небезопасным.

А не любить его было за что.

Когда пронесшееся во дни Потопа по Гранд-Каньону цунами подмыло его берега, на одном из них, в семидесяти километрах юго-западнее Фредонии, вдруг обнажилось месторождение платины. Не особо богатое, но и не бедное. Сведения о нем первые пришлые хозяева здешних мест, естественно, решили держать в секрете. Да только ничего у них не получилось, ибо какая секретность может быть там, где царит полная анархия? И примчавшаяся сюда для проверки слухов раньше других банд банда Ши Хэ прибрала этот платиноносный берег себе. Взяв, надо понимать, в долю продажных миротворцев, ведь проворачивать такие дела без крепкой, надежной «крыши» Чаки вряд ли рискнул бы.

Платина стала не единственной статьей его дохода. Но – единственной, что требовала серьезных трудозатрат, организации и контроля. Поэтому Ши Хэ перенес свою штаб-квартиру из Рино сюда, в бывший элитный туристический отель – роскошное здание на берегу Гранд-Каньона, до которого не дотянулось цунами. И которое находилось западнее прииска, минутах в десяти езды от него.

Так как разработка месторождения шла нелегально, Чаки использовал наиболее простой и выгодный для себя способ добычи платины – рабский труд. Во Фредонии это была, пожалуй, самая запретная тема для разговоров, ведь поставка рабов для Ши Хэ являлась доходным бизнесом для криминальных воротил города.

Упомянув об этом, Портос сразу же сделал оговорку: он вовсе не собирался продавать в рабство Рынду и Вэя. Ни в коем случае! Такие редкие кадры, как они, ценились у Ши Хэ в качестве надсмотрщиков. А в рабов обычно превращали не столь грозных залетных борзов, которых во Фредонии тоже хватало.

Если бы по прибытии на место морпехи отказались работать надсмотрщиками – например, по морально-этическим соображениям, – им нашли бы другое занятие. Портос не соврал про набеги атлантов на тамошнее побережье: они и вправду имели место. Если бы не береговая линия обороны, твари серьезно досаждали бы и рабам, и надсмотрщикам, и самому Чаки, до чьей резиденции они в этом случае рано или поздно добрались бы.

Впрочем, после того, как фредонские стукачи Триад заметили на улице незнакомых китайца и русского и доложили об этом Ши Хэ, все договоренности Рынды с Портосом стали недействительными. Потому что Чаки тут же обзвонил своих доверенных людей в городе, велев им схватить новоприбывших и доставить к нему. Что было для него нетипично, потому что раньше он таких приказов никогда не отдавал. Но ослушаться босса Портос и другие городские воротилы не могли. Хотя теперь, небось, думали, что лучше бы ослушались и соврали, что гости успели сбежать из Фредонии. Тогда, глядишь, и сохранили бы ее в целости. А сейчас вон она, несчастная, полыхала на горизонте, и зарево ее пожара было хорошо видно на фоне ночного неба…

– Звони Ши Хэ и забивай стрелку! – велел Портосу Рында. – Скажешь, что ты схватил нас, и проси, чтобы он выслал тебе навстречу людей для нашей передачи.

– Поздновато, братан, мутить эту тему, – усомнился гангстер. – Мои кореша из города уже отзвонились Ши Хэ и доложили, что и вы, и я пропали из города и уехали на юг. Так что если в натуре решили катить бочку на Триад – тут я вам уже не помощник.

– Ну это мы еще поглядим, – нахмурился Остап, но к словам пленника все же прислушался. И не стал настаивать на том, чтобы он звонил Чаки и лгал ему про нашу поимку.

– Есть длугой путь, – заметил Тан немного погодя, когда мы связали Портоса и оттащили его в сторонку, чтобы он не слышал наш разговор. – Можна доблатса до Чаки челез его платину.

– Это еще как? – Капитан вновь нахмурился, только уже не разочарованно, а недоуменно.

– Лабы, – пояснил шанвэй. – Устлоим на плииске бесполядки…

– …На подавление которых Ши Хэ бросит всю свою армию! – быстро подхватил мысль напарника Остап. – А сам он останется в отеле лишь с кучкой верных телохранителей.

– Вы, кажется, забыли, что раз Чаки готов к нашему появлению, значит, он готов и к любым провокациям, – напомнил я. – И когда на прииске начнется бунт – и то, если нам еще повезет, – Чаки будет уверен, что это наша проделка. И что мы находимся уже на подступах к его дворцу. Так что застать его врасплох у нас при любом раскладе не получится.

– Да и начхать, – отмахнулся Рында. – Вопрос не в том, готов он или нет к нашему визиту. Вопрос в том, что больше всего боится Ши Хэ, если мы нанесем ему этот визит.

– Ясен пень, что – Хэнка! – отгадал я эту простенькую загадку. – В Навасоте Хэнк за минуту выкосил половину его армии или даже больше. И выкосит еще, если снова наткнется на Чаки и его подручных.

– То-то и оно! – подчеркнул Остап, подняв указательный палец. – Поэтому Хэнк и должен атаковать Триад в лоб. А пока он это делает, мы обойдем их босса с фланга.

– Но раз Чаки готов к войне, значит, он готов и к новой встрече с роботом, – рассудил я. – Я имею в виду, что он, поди, запасся целым арсеналом противотанковых гранатометов: всеми этими «джавелинами», «корнетами», «шершнями»… И как только Хэнк объявится перед воротами отеля, на него обрушится столько ракет, что их хватит на уничтожение целого танкового батальона.

– О, нисколько в этом не сомневаюсь! – закивал Рында. – Однако, когда я говорил «атаковать в лоб», я вовсе не имел в виду, что робот пойдет на штурм резиденции Ши Хэ. Нет, мы поручим Хэнку более благородную миссию, чем грабеж босса Триад. Ту миссию, про которую упомянул Вэй, – освобождение рабов!

– Ты полагаешь, что Хэнк управится с этим в одиночку?

– В Навасоте он отлично справился и без нашей помощи, – пожал плечами капитан. – Всего-то делов: стрелять, маневрировать и прятаться. При его талантах – работа не бей лежачего.

– Нада совместить атаку Хэнка с атакой твалей, – добавил Тан. – Так надежней!

– И как, по-твоему, мы выманим их из воды? – спросил я. – Или ты намерен несколько дней сидеть на берегу под самым носом у Чаки и ждать, когда атланты соизволят явиться на нашу вечеринку?

– Вопрос, который может задать только дезертир, удравший с передовой и ни разу не нюхавший запаха напалма и горелой чешуи! – презрительно фыркнул Рында. – Не переживай: есть пара-тройка проверенных способов выманить тварей из воды с помощью той химии, которой мы торгуем… А сейчас пойдемте заставим Портоса начертить нам план отеля. Он заикнулся, что ему доводилось не раз там бывать, вот пусть и напряжет память. А ты, Люгер, пока объясни Хэнку, что от него вскоре потребуется. Надеюсь, он не откажется завтра на рассвете поиграть в Джанго и побороться с новым американским рабством…

28

Устроив во Фредонии хаос, мы поставили себя в очень жесткие условия и временные рамки. Нам хотелось скрыться в пустоши и потратить остаток ночи и завтрашний день на отдых и вдумчивую подготовку к визиту на побережье. Да только вот незадача: вчера вечером мы профукали такую возможность. Если у Чаки остались беспилотники вроде того, с помощью которого он отслеживал нас в Техасе, он легко обнаружит нас спозаранку по оставленным «Ошкошем» следам. Поэтому атаковать Триад надо было, пока они не сориентировались в обстановке, пытаясь разобраться, что стряслось в городе. То есть безотлагательно. В лучшем случае еще затемно, в крайнем случае – на рассвете.

Для морпехов суетиться перед боем как угорелым не впервой. Для меня – тоже, хотя сравнивать в этом плане их и мой опыт было глупо. Но как бы то ни было, несмотря на экстремально сжатые сроки, все мы поработали много и продуктивно. И были готовы встретить новый день, образно говоря, в боевой стойке, чем бы он для нас в конце концов ни обернулся.

Вэй покинул нас еще глубокой ночью. Ему требовалось отмахать полдесятка километров, что отделяли нас к этому часу от Гранд-Каньона, и под покровом темноты устроить неподалеку от приисков диверсию. Ее результат мы должны были наблюдать утром – как раз когда доберемся в те места сами.

Сама диверсия была несложной. Сложнее было незаметно подобраться к берегу, поскольку обороняющие его наемники понатыкали там сотни мин. Но Тану повезло: пользуясь тем, что атланты не умеют читать, наемники развесили повсюду для себя таблички-памятки с указанными в них безопасными маршрутами для прохода через минные поля. Указаны маршруты были только на словах, без карт и рисунков. А все потому, что некоторые чересчур смышленые твари могли расшифровать понятные человеку изображения и символы. Но Вэй-то все равно был смышленее не только их, но и большинства наемников. И, воспользовавшись их инструкцией, сползал к воде восточнее линии обороны, после чего также тихой сапой вернулся обратно.

Вернулся он уже налегке. А груз, который он притащил на берег – баллон с отравляющим веществом и срабатывающим от таймера клапаном, – благополучно пошел на дно. Где спустя четверть часа и сделал свое грязное дело, выпустив в воду огромное количество вредоносной гадости.

Ее химический состав был нам неизвестен. Мы знали лишь то, что она – экспериментальное химическое оружие под названием «Краситель-5», созданное специально для борьбы с атлантами. И уже не раз опробованное на практике. Оно могло не сработать лишь в одном случае – если твари отсутствовали в двухкилометровой водной зоне близ прииска. Правда, выстроенная перед ним линия береговой обороны свидетельствовала как раз об обратном – такая проблема здесь есть, и она весьма актуальна.

Неудивительно, что диверсия удалась на славу. И когда в предрассветных сумерках мы выехали на побережье (делать это впотьмах не стали – побоялись привлечь к себе внимание светом фар), там вовсю шла война.

Она уступала тем войнам, что бушевали на восточном и южном побережьях Штатов, только в размахе. Местный фронт, не беря в расчет минные поля, тянулся всего-навсего на пару сотен метров. Зато накал страстей здесь был ничуть не ниже. С бетонных укреплений молотили без умолку пулеметы и автоматические станковые гранатометы, но их канонада не могла заглушить дикий ор прущих на берег тварей. Вой, рев и визг, которые издавали сотни чудовищных глоток, сливался в такую душераздирающую какофонию, что было удивительно, как от нее не трескался бетон и не рушились наемничьи бастионы. Так, как это случилось со стенами библейского Иерихона, что якобы обвалились от одного лишь трубного рева войска Иисуса Навина.

– Какая до боли знакомая песня! – заметил по этому поводу Рында, успевший, в отличие от меня, вдоволь навоеваться на берегах Великих озер. – Даже не хочется портить ее нашей танцевальной музыкой. А впрочем, почему бы и нет, ведь они все равно будут звучать в унисон!

Вэй Тан положил неплохое начало грядущего дня. Следующее слово было за роботом и его оператором.

Сконструированный для боя в закрытом пространстве, на открытой местности Хэнк не отличался высокой маневренностью и быстротой. Он мог себя защитить даже от легкой бронетехники, но не был застрахован от гранатометного и минометного огня. Поэтому полагаться на одни лишь его боевые программы сегодня было нельзя. Сегодня на его оператора ложилась важная задача вовремя уводить робота из-под критического обстрела и не дать Триадам загнать его в ловушку.

Оператор не возражал. Еще бы! Ведь он сам заманил нас сюда, предложив нам помощь в войне против Ши Хэ. Вот пусть и не отнекивается от того, что мы поручили ему самую опасную миссию.

– Ну что, ты готов поехать на прииск и сбацать там рок-н-ролл? – спросил я Хэнка, когда мы выгрузили его из кузова и дали ему осмотреться.

– Обсерватория Китт-Пик, – ответил он.

– Что, прости? – не врубился я.

– Обсерватория Китт-Пик, – повторил робот. – Туда вам надо доставить робота и процессорный блок, если нам повезет его захватить. Это место расположено в пустыне Сонора, примерно в ста пятидесяти километрах южнее Финикса. Найти его совсем несложно. Я говорю вам это на случай, если вдруг робот пострадает в бою и между нами пропадет связь.

– Отлично, мы запомнили, – кивнул я. – А теперь, будь добр, отправляйся на прииск и берись за дело. И не расходуй почем зря патроны. Не знаю, как долго тебе придется вести бой. Но если тебе вдруг не хватит одного запаса магазинов, перезарядить их будет некому.

Последний мой наказ Хэнку был, в общем-то, лишним. Уж кто-кто, а он понимал в вопросах экономии боеприпасов побольше нас, даром что мог израсходовать их без остатка всего за минуту.

Нам оставаться рядом с прииском было не столько опасно, сколько непрактично. Потому что когда веселье войдет в разгар, мы должны будем находиться в другом месте. И чем ближе к нему мы займем позицию, тем быстрее провернем то, что задумали.

А пока мы выбирали эту позицию, Хэнк отправился в самостоятельный боевой поход. И вскоре подкатил к КПП у огораживающего прииск двойного сетчатого забора, опутанного вдобавок колючей проволокой.

Само собой, что никто не пропустил бы его внутрь. Поэтому он никого и не спрашивал, а парой коротких очередей просто раздербанил вагончик с охраной в клочья. После чего, войдя во вкус, срезал из минигана две наблюдательные вышки – тоже вместе с охранниками – и, повалив решетчатые ворота, въехал на запретную территорию.

Так как нападение взбудораженных Таном атлантов случилось ночью, подъем в приисковом лагере выдался сегодня на два часа раньше графика. Разбуженная канонадой охрана выгнала из бараков ни свет ни заря таких же невыспавшихся рабов, которым предстояло теперь завтракать всухомятку. Потому что никто не даст им бездельничать в ожидании, когда повара приготовят им жиденькую рисовую кашу и бледный, чуть подслащенный чай. Кусок хлеба и кружка воды – таким был сегодня их завтрак, скудный даже по здешним меркам. Для получения пайки рабов выстроили перед раздаточным столом. После чего их отгоняли в сторону и давали эту пайку съесть, чтобы затем вновь согнать их в строй и увести на работу.

Но, как оказалось, ранний подъем и урезанный завтрак были сегодня не единственными отклонениями от привычного распорядка дня.

Лишь половина рабов успела получить пайку, когда в лагере разразилась стрельба и начали падать вышки. Немудрено, что все – и рабы, и надзиратели – сразу подумали о прорыве береговой обороны. Раньше до приисков уже долетали и шальные пули, и гранаты, и всякая дрянь, которой твари обстреливали людей. Однако вскоре стало очевидно, что атланты тут совершенно ни при чем. Угроза, которой все испугались, должна была нагрянуть с юга, а эта вторглась с севера. И выглядела она еще диковиннее, чем самый уродливый из монстров. К их виду здесь давно привыкли. А эта страхолюдина мало того, что была железной, так еще и метко плевалась потоками свинца.

Хэнк не стал углубляться на территорию приисков. Заняв удобную позицию, он быстро просканировал округу, вычислил всех людей с оружием и взялся планомерно их отстреливать. А оправившиеся от удивления надзиратели открыли по нему ответный огонь из всех стволов. Которых у них тоже было предостаточно, пускай они не участвовали в обороне берега, а всего лишь стерегли безоружных измученных пленников.

А вот чего у надзирателей не было, так это гранатометов. За что они вскоре и поплатились.

Два установленных на джипы крупнокалиберных пулемета Хэнк уничтожил вместе с джипами, их водителями и пулеметчиками. Они еще толком не сообразили, с кем имеют дело. И захотели обойти агрессора с флангов, чтобы ударить по нему кинжальным огнем. Наивные, а может быть, просто тупые наемники! Конечно, они тоже вели себя осторожно и пытались стрелять из-за укрытий. Да только Хэнк не стал тратить на них пулеметные патроны, а извлек 20-миллиметровое орудие и разнес их транспорт вдребезги вместе с укрытиями.

Надзирателей было много, но вскоре их количество заметно сократилось. Оставшиеся в живых попрятались кто куда, боясь вступать в перестрелку, которую им было заведомо не выиграть. Хэнк мог бы покататься по лагерю и выкурить их, но он не стал этого делать. Потому что это и не потребовалось. Едва рабы осознали, что стальное чудо-юдо стреляет не в них, а только в охранников, они ощутили небывалый прилив воодушевления и отваги. И, забрав оружие и ключи от кандалов у мертвых врагов, стали охотиться на тех, до кого робот еще не дотянулся.

После того как узники взяли инициативу в собственные руки, Хэнка пришлось выводить из лагеря. Теперь его боевые программы могли обернуться против рабов, взявших в руки оружие, чего оператору не хотелось. Робот не видел разницы между наемником и отобравшим у него автомат бунтарем. И мог убить без колебаний любого из них. Дабы этого не произошло, робот вернулся в пустошь, оставив людей выяснять отношения без него. Но укатил он недалеко, потому что свою главную задачу он еще не выполнил.

На передовой уже поняли, что на прииске случились беспорядки со стрельбой. И отправили гонца узнать, насколько там все серьезно. Гонец быстро понял, что в тылу не просто разразился бунт, – в тылу рабы уже практически захватили власть. И как знать, возможно, с минуты на минуту они ударят в спину защитникам побережья.

А защитники, как назло, не могли отвлечься от битвы, чтобы пойти и навести в лагере порядок. Хотя их насчитывалось много и им это удалось бы. Но твари яростно напирали, и они не могли разделять силы, выслав на прииск даже небольшую карательную группу. Да и какой там был бы прок от нескольких карателей? Для усмирения бунта требовалось отрядить с берега почти всех наемников, что сейчас было абсолютно невозможно.

Полагаться на надзирателей отныне было нельзя. Те из них, кому еще не прострелили башку, прятались кто где мог. Или бежали на передовую, где для них сейчас было намного безопаснее. Спасти прииск – а вместе с ним и весь платиновый бизнес Ши Хэ – было под силу лишь отряду, что охранял его резиденцию. Сколько бы в нем ни насчитывалось бойцов, они еще могли исправить ситуацию, убив самых отчаянных бунтарей и не дав рабам разбежаться.

Прибытие подмоги из отеля было лишь вопросом времени. А до того, как она появилась, Хэнк засек в небе и сшиб вражеский беспилотник. Что летучий соглядатай успел высмотреть и о чем доложил на базу, неизвестно. К этой минуте у Ши Хэ не было выбора, как поступить. Его предприятие вот-вот грозило накрыться медным тазом. И его личная охрана была незамедлительно брошена в бой.

Отъехав от лагеря, Хэнк занял наблюдательную позицию близ дороги, что вела от отеля к прииску. И спустя какое-то время насчитал на ней шесть приближающихся внедорожников. После чего доложил об этом нам и собрался устроить Триадам горячую встречу, благо место для засады он выбрал удачное…

… Однако не тут-то было!

Не доехав до лагеря, колонна Триад неожиданно сошла с дороги и рассеялась по местности. Водители быстро попрятали джипы за скалами, а для чего – выяснилось, когда окрестности лагеря подверглись минометному обстрелу. Да такому сильному, что Хэнку пришлось бросать ставшую небезопасной позицию и на полной скорости удирать из осыпаемой минами зоны.

Чертовски умный ход со стороны Триад, что ни говори! Поняв, какой враг их атаковал, они не полезли на рожон и быстро сменили тактику. Даже если их беспилотник не успел засечь угрозу, его гибель указала китайцам район, который следовало зачистить. А иначе они рисковали просто-напросто не добраться до прииска.

По Хэнку долбила батарея как минимум из шести минометов, и он не стал защищаться или искать убежище. Ему было проще укатиться из-под обстрела, потому что все мины падали в границах определенной зоны. Враг бомбил ее, но не знал, куда может отступить робот. А отступить он мог куда угодно. Хотя для пущей быстроты он предпочел уже разведанное направление. То, по которому он сюда прибыл и на котором его не подстерегали никакие препятствия.

Проявив оперативность, наш стальной авангард улизнул-таки из-под огня. Но Триады тоже достигли поставленной цели: расчистили себе дорогу к прииску. И, посадив на отвоеванной территории для прикрытия гранатометчиков, въехали в бунтующий лагерь.

Камеры Хэнка больше не показывали нам, что там происходит. Хотя, очевидно, рабы поумнее к этому времени оттуда уже скрылись. Вероятно, кто-то из них погиб под минометным огнем, но самые умные наверняка забились под камни и пережили бомбежку. Ну а тем, кто замешкался и не сбежал до прибытия карательного отряда, пришлось очень несладко.

Вряд ли Триады убивали бунтарей, которые сразу же им сдались, – кому-то ведь надо было продолжать здесь работу. Однако не все они сложили оружие по первому требованию. Хэнк транслировал нам звуки стрельбы, слышимые в лагере; они выделялись на фоне береговой канонады, поскольку доносились с более близкого расстояния. И, судя по этим звукам, у карателей там было полным-полно работы.

Также, как у нас. Едва присланные Ши Хэ головорезы приступили к наведению порядка, стало очевидно, что в отель они вернутся не скоро. И мы, оставив наше последнее укрытие, отправились наконец-то на «деловую» встречу, к которой так долго и старательно готовились.

Как, впрочем, готовился к ней и Чаки, чье коварство не оставило нам выбора, кроме как наведаться к нему в гости, так сказать, превентивно…

29

Вэй Тана мы подобрали в заранее оговоренном месте на полпути к отелю. Так что к урочному часу наша компания снова была в сборе. Мне в грядущей заварухе как всегда отводилась вспомогательная роль. Которая, впрочем, тоже была ответственной и рискованной.

Минимум оставшейся у Чаки охраны давал гарантию, что она не покинет свои позиции и не пойдет в контратаку. Но мы не сомневались, что даже в считаном количестве она заняла серьезную оборону. И будет держать ту до последнего, поскольку находилась в более выгодном положении, чем мы.

Тем не менее на этом и планировали сыграть Рында и Вэй. Ведь даже когда ты сидишь на вершине – а отель располагался на высоком мысу, что тупоугольным треугольником далеко вдавался в Гранд-Каньон, – ты видишь не все, что творится в округе. И наоборот – сразу заметишь то, к чему привлекут твое внимание.

Выжатый досуха как источник информации, Портос тем не менее не стал для нас битой картой. Вскоре после того, как Хэнк отправился к прииску, мы отпустили гангстера на все четыре стороны.

– Зачем нам тебя убивать? Ты нам не враг, – сказал ему Рында перед тем, как он обрел свободу. – Кто знает, возможно, когда-нибудь нас снова занесет в твои края. И мы не желаем ссориться с твоими людьми из-за того, что мы грохнули их босса. Так что живи, помни нашу доброту и давай жить другим. Ну а за тех твоих громил, которые напали на меня в бане, ты уж не обессудь – они первые начали. Итак, что скажешь: мы с тобой в расчете или ты хочешь это оспорить?

С трудом верящий в свою удачу Портос тут же поклялся мамой, что все наши разногласия в прошлом. И что он по гроб жизни будет благодарен нам за наше милосердие. А потом торопливо откланялся и задал деру, пока мы не передумали. И никто не выстрелил ему в спину. Хотя, судя по злобной гримасе глядящего ему вслед Остапа, у него было такое желание.

Никаким милосердием здесь, разумеется, и не пахло. А пахло обыкновенным стратегическим и психологическим расчетом.

Мы почти не сомневались, куда побежит отпущенный восвояси Портос. Фредония находилась от нас в семидесяти с лишним километрах севернее, и у нее не было ежедневного транспортного сообщения с приисками. А телефон, по которому Портос мог бы вызвать себе машину, мы у него отобрали. И что ему оставалось делать?

Правильно: бежать в отель и сообщать Ши Хэ о готовящемся нападении.

Да Портос и не мог поступить иначе. Если мы потерпим поражение, Чаки спросит с него, почему, будучи помилованным нами, он не поспешил к покровителю с известиями о надвигающейся угрозе. Если же мы победим… Ну, такой исход пугал фредонского гангстера явно меньше, ведь мы простили его один раз, а значит, можем простить и во второй. Тогда как оправдываться перед Ши Хэ будет не в пример труднее. Особенно беря во внимание, что его первое поручение Портос уже с треском провалил.

Рисковали ли мы сами, посылая его в стан противника докладывать о наших планах?

Только в одном случае: если Портос, вопреки нашим прогнозам, испугается встречаться с Чаки, которого он подвел, и рванет-таки на север. Это было маловероятно, но такое не исключалось. Потому что тогда вся наша подготовка пойдет насмарку, и нам, дабы не потерять инициативу, придется штурмовать крепость более простым и опасным способом. Но мы верили: не пройдет и сорока минут, как гангстер будет стоять перед Ши Хэ. И искупать свою вину перед ним, сообщая о том, что он видел, побывав у нас в плену.

А видел он то, как Рында и Вэй проверяли верхолазное снаряжение: веревки, крючья, блоки, компактные лебедки, стреляющие устройства для заброски якорей-кошек и прочий инвентарь. Делали они это не на глазах у Портоса, но и не слишком таясь. Так, чтобы он мог украдкой подглядывать за ними. И чтобы до него дошло: мы так сильно спешим, что иногда пренебрегаем конспирацией.

Какие же выводы из всего этого предстояло сделать Чаки? Вполне закономерные: мы не намерены атаковать отель с парадного входа, а хотим проникнуть в него с тыла. А именно – со стороны смотровой площадки, что нависала над каньоном, откуда им можно было любоваться как раньше, так и сегодня.

У площадки имелся опорный каркас из диагональных опор, что удерживали ее прямо над пропастью. Взобравшись на них снизу по склону каньона, можно было затем беспрепятственно попасть и на площадку, поскольку к ее опорам были приварены лестницы. А в ней самой имелись люки, позволяющие выбраться с лестниц наверх.

Для верхолазов, имеющих оборудование, что позволяло им быстро вскарабкаться на такую высоту, этот способ вторжения в отель был вполне осуществим. Оборудование у нас наличествовало – Портос видел его собственными глазами. И видел, как морпехи тщательно его готовят. Такая информация обладала для Чаки немалой важностью. И толстяк мог преподнести ее боссу в качестве извинений за вчерашнюю оплошность.

А что от всего этого выигрывали мы?

Дезинформация! Ценность ее в войне против более сильного врага была просто огромна! Поверит Ши Хэ или нет, что мы подбираемся к нему с тыла, неизвестно. Но теперь он будет держать каньонный склон под пристальным надзором. Внизу, в изрезанных трещинами и гротами скалах, мог укрыться целый взвод спецназа. А стрелять по нему с площадки было непрактично. Особенно если он расположится аккурат под нею. Вести огонь с ее края не выйдет – для этого стрелкам придется находиться в подвешенном состоянии. Удобнее было стрелять вниз через люки. Но тут стрелку мешал расположенный прямо под ними опорный каркас, загораживающий ему почти весь обзор. Все, что могли предпринять здесь обороняющиеся, – стрелять по верхолазам, когда те доберутся до опор. Для чего понадобится не один и не два бойца, а они у Чаки и без того были сейчас наперечет.

Он рассредоточил свои силы по всем направлениям. Мы же свои силы разъединять вовсе не хотели. И вообще, напустив туману и запудрив Портосу мозги, мы собирались ударить там, куда без дезинформационной подготовки никогда добровольно не сунулись бы.

Остановив «Ошкош» за скалой на границе простреливаемой из отеля территории, я достал канистру с «томатной пастой»… то есть с напалмом, оттащил ее на безопасное расстояние и поджёг. Растекшись по земле, горючая смесь заполыхала и выбросила в небо столп черного дыма. Ни он, ни огонь не могли причинить Триадам вреда, но я к этому и не стремился. Скалы мешали им рассмотреть, что там загорелось, зато они увидели дым и поняли: началась какая-то движуха!

– Нужен двойной отвлекающий маневр, – так объяснил мне Рында смысл этого пожара, прежде чем я его устроил. – Чаки подозревает, что мы ударим по нему с тыла. И когда он увидит огонь у парадного входа, то решит, что мы отвлекаем его внимание от склонов каньона. Хотя на самом деле огонь нужен нам для другого.

Для чего именно нужен, выяснилось, когда морпехи пронаблюдали за отелем, откуда в свою очередь Триады наблюдали за пожаром. Огонь привел их в немалое возбуждение, и они стали выглядывать из окон. Разумеется, украдкой, но это все равно позволило капитану и шанвэю их сосчитать. А заодно определить их позиции и получить представление о том, сколько вообще головорезов осталось защищать Ши Хэ.

– Четыре предполагаемые огневые точки, – сообщил Остап результат своих изысканий. – Две на третьем этаже и две – на крыше.

– Вижу пять точек, – уточнил Тан. – Два снайпела на клыше. Два пулеметчика или гланатометчика на тлетьем этаже. И еще одна цель – на втолом. Кажетса, у нее «элпэгэ».

– Возможно, – не стал спорить Рында. – Короче говоря, если Чаки разделил оставшихся громил поровну, сейчас у него в распоряжении человек десять – двенадцать. Если же он оставил большинство у главных ворот, а в тыл послал лишь двух-трех стрелков, тогда все еще лучше… Ну что ж, а теперь самое время проверить их оборону на прочность. Готов, Тан?

– Так точна, – подтвердил шанвэй, ставя гранатомет на боевой взвод.

– Тогда бери свою пятую цель на втором этаже, а я возьму ту, что на третьем слева. Кто быстрее перезарядится, тот снимает вторую цель на третьем, а кто отстанет – стреляет по крыше.

Наверняка подступы к отелю находились под наблюдением снайперов. Поэтому морпехи стреляли из гранатометов очень осторожно: высунулись, быстро прицелились, пальнули, спрятались обратно, а затем сменили позицию для второго выстрела, перезарядив на ходу оружие. А я тем временем завел машину и приготовился исполнять свои водительские обязанности, черед которых должен был вот-вот подойти.

За первые выстрелы морпехи не переживали. Однако, когда два реактивных снаряда, выпущенных ими из гранатометов «Бур», прочертили воздух и попали в окна, и наше местонахождение и наши намерения стали для Триад очевидными. Не угодившие под обстрел враги сразу открыли ответный огонь по скале, за которой прятались Рында и Вэй. В нашу сторону ударили пулеметные очереди и полетели гранаты, выпущенные из установленного на крыше автоматического станкового гранатомета. Который был намного опаснее пулеметов. От них нас заслоняла скала, тогда как АГС стрелял по навесной траектории и мог достать «Ошкош» даже за преградой.

Первые снаряды китайцев легли с недолетом перед нашим укрытием, и я, смекнув, из чего по нам палят, не на шутку заволновался. По идее, стоящий впритык к скале грузовик находился в не простреливаемой АГС, мертвой зоне. Но даже если его гранаты упадут неподалеку от цели, это тоже грозит нанести нам урон. Впрочем, долго мы здесь не проторчим. Морпехам осталось сделать всего по одному выстрелу, и мы пойдем на прорыв.

Перебежав под прикрытием дымовой завесы за соседнюю скалу, Остап и Тан нанесли очередной удар по позициям врага. Из нескольких окон на втором и третьем этажах уже вырывалось пламя. А после попадания в отель еще двух гранат огня дыма и разрушений там стало еще больше. Последний выпущенный Рындой снаряд ударил в край крыши, и АГС, что как раз выпускал новую очередь, тут же замолчал. Правда, ненадолго. Едва морпехи вернулись в машину и приготовились к штурму, Триады возобновили бомбардировку. Вторая их очередь, прерванная нами, выдалась короткой и ушла за скалу с большим перелетом. Но третья должна была упасть рядом с «Ошкошем». По правилу артиллерийской «вилки», если, конечно, по нам стрелял не профан, а умелый гранатометчик.

Так и вышло. В третий раз он выставил точный прицел. Да только мы в этот момент уже мчались к отелю, и упавшие на скалу гранаты засыпали своими осколками пустое место.

Издали было не определить, эффективную ли артподготовку провели морпехи. Нам предстояло выяснить это на практике. Засев в кузове, Рында и Вэй взялись палить из ручных пулеметов по крыше – единственному месту, которое они не смогли зачистить гранатометным огнем. Хорошо, что АГС был нам отныне не страшен. Теперь, чтобы достать из него «Ошкош», его следовало перетащить на край крыши. А там благодаря нашим пулям стало небезопасно.

Неизвестно, уцелели ли вражеские снайперы, но, если уцелели, сейчас им было лучше тоже отползти от края. И все же кто-то рисковый продолжал стрелять по нам из окон, не показываясь на глаза. В бронированные жалюзи кабины то и дело врезались пули, а одна из них разбила зеркало заднего вида с моей стороны. Всякий раз, когда это случалось, я вздрагивал и матерился. Но жалюзи тем и были хороши, что лучше всего защищали от пуль, прилетающих именно сверху.

– «Эрпэгэ»! «Элпэгэ»! – внезапно в один голос заорали из кузова Рында и Вэй. – Берегись! Остоложна!

Самое страшное, что я в эту минуту опасался услышать, все-таки было выкрикнуто. Или какой-то гранатометчик на этажах сумел выжить, или морпехи разглядели не все вражеские позиции, но отступать было поздно. Мы стремительно приближались к отелю, и между ним и грузовиком больше не осталось укрытий.

Ну да ладно, чему быть, того не миновать. Главное сейчас – не дергаться раньше времени. Глянув на окна, я не увидел гранатометчика, но заметил, на каком окне сосредоточили свой огонь морпехи. И когда там полыхнула вспышка, я дернул вверх рычаг ручного тормоза и упал с сиденья на пол. Так, чтобы максимально защитить себя от взрыва.

Маневренность «Ошкоша» оставляет желать лучшего. И увильнуть от летящего в нас снаряда РПГ я не мог при всем старании. Даже вильни я в сторону с упреждением, это ничего бы нам не дало. Потому что гранатометчик не проморгает маневр неуклюжего грузовика и легко удержит его на прицеле.

Зато когда дело касалось экстренного торможения, да еще на каменистой полевой дороге, тут тяжелый четырехмостовый «Ошкош» никогда не подводил. И замирал как вкопанный, стоило лишь мне отдать ему такой приказ.

Выстреливший с упреждением враг послал гранату в то место, где мы оказались бы, если бы не остановились. Она врезалась в землю метрах в десяти впереди и рванула, осыпав кабину осколками. Некоторые из них продырявили жалюзи и разбили лобовое стекло. На наше счастье, двигатель у «Ошкоша» располагался позади кабины, а радиатор имел надежную защиту, поэтому близкий взрыв осколочной гранаты нас не остановил. Хотя, угоди она в кабину или в кузов, на этом наша сегодняшняя военная кампания и завершилась бы. И мы порадовали бы Триад роскошным фейерверком, который в честь их победы сами бы и устроили.

Но пока мы не собирались доставлять Чаки такое удовольствие. Весь усыпанный осколками стекла, я снова прыгнул за руль. И, ударив по газам, повел грузовик прежним курсом.

Если у гранатометчика нет под рукой другого заряженного РПГ, он не успеет перезарядить этот, прежде чем мы вышибем ворота и окажемся на территории отеля. Где взрывать нас станет уже крайне опасно, если только Триады не захотят совершить массовое самоубийство.

Морпехи, которые, я надеялся, не порасшибали себе головы при резком торможении, снова взялись поливать крышу очередями. Патроны они не экономили, и ленты в их «миними» вот-вот должны были закончиться. Но это уже не имело для нас значения. Мы и рассчитывали затратить на этот рывок примерно столько времени, за сколько ручной пулемет «выплевывает» стандартную патронную ленту.

Расчет оказался верен. Пулеметы капитана и шанвэя умолкли в тот момент, когда я, протаранив решетчатые ворота, пересек ограждение двора. А затем, не снижая скорости, покатил к съезду на подземную автостоянку, что занимала подвал главного здания.

Этот ход мы тоже продумали заранее. Изучив нарисованный Портосом план, морпехи решили, что лучший способ уберечь «Ошкош» после того, как он прорвет оборону врага, – это загнать его туда, где в его сторону никто не посмеет не только выстрелить, но и чихнуть. Это во-первых. А во-вторых, из подземного гаража можно было попасть на любой из трех этажей по имеющейся там лестничной шахте. Так что если морпехи не замешкаются, они могут провести отличный блицкриг, ведь в данный момент эту шахту никто не охранял. Но так будет недолго. А значит, у морпехов была сейчас не минута, а каждая секунда на вес золота!

Или, точнее, не золота, а платины, если брать для этой войны более подходящее сравнение…

30

Будь я трижды проклят и провалиться мне в тартарары, если когда-нибудь снова позволю втянуть себя в такую крутую передрягу! Потому что я – торговец, а не солдат, черт побери! Далеко не пацифист, разумеется, учитывая, каким товаром я барыжу. Но и не головорез, про которых говорят, что ему война – все равно, что «мать родна». О чем я толкую? Правильно: там, где идет война и свистят пули, мне не место! Я и такие, как я, – кормящая рука для тех, кто любит воевать. А кормящую руку принято всячески оберегать. И вкладывать в нее денежные купюры, а не оружие.

Что, разве не так?

Впрочем, раз уж сегодня я оказался втянут в войну с Триадами по самое не балуй, то и воевать мне приходилось по-настоящему. Без оглядки на собственное место в здешнем агрессивном социуме и пренебрегая собственной безопасностью. А что еще оставалось делать? Чтобы сдержать данную самому себе клятву впредь избегать войн, мне надо было сначала пережить эту бойню. А пережить ее самым простым и безопасным способом – забившись в укромный угол и не высовываясь – было, увы, невозможно…

Едва «Ошкош» остановился, морпехи отбросили разряженные пулеметы, похватали автоматы (боеприпасами и гранатами они обвесились заранее) и устремились к лестничной шахте. Идея доехать до пентхауза Чаки на лифте выглядела заманчиво, но загонять себя в потенциальную ловушку Рында и Вэй отказались. Лестница тоже выглядела далеко не идеальным маршрутом. Но на ней было уже не так рискованно, и она давала возможность отступить обратно в гараж. А вот выбраться из заблокированного между этажами лифта, да еще под плотным огнем, можно будет и не пытаться. На такие чудеса способны лишь киногерои. А Остап и Тан, при всех своих достоинствах, были не из их числа.

Как только они удалились, я пробежался по гаражу и установил противопехотные мины на выезде и возле дверей, через которые сюда могли проникнуть враги. Включая дверь, через которую вышли морпехи. Но если они вернутся ко мне этой же дорогой, им ничто не угрожало, ведь они знали пароль. Тот, который надо было крикнуть, чтобы я не взорвал мину, – все они были радиоуправляемыми и подрывались вручную.

Минный заслон меня немного утешил, но я все же предпочел отсиживаться не в кабине, а снаружи. Перезарядив сразу оба «миними», я засел за ближайшей толстой колонной – одной из тех, что подпирали гаражный потолок. К моему разгрузочному жилету были также прикреплены три гранаты, а набедренную кобуру оттягивал пистолет.

Его я взял на случай, если все обернется вконец дерьмово и мне придется пустить себе пулю в висок. А что такого? Весьма уместная предосторожность. Из пулемета нормально не застрелишься – неудобно. Падать на гранату с криком «Банзай!» – тоже не мой стиль. А сдаваться живым врагу – значит уготовить себе мучительную смерть, в чьих разновидностях Триады знают толк, как никто другой.

Но оставим пока меня в покое и вернемся к нашим баранам… вернее, Рынде и Вэю. А также к Хэнку, забывать о котором тоже нельзя. Тем более, что он и сам не намеревался долго отсиживаться в пустоши.

Чтобы преодолеть бегом восемь лестничных пролетов – столько их было между подвалом и пентхаусным уровнем, – у тренированных морпехов ушло от силы четверть минуты. Малое количество этажей в отеле сыграло в их пользу. За такой короткий срок хозяева не успели собрать оставшиеся силы и заблокировать врага на полпути к цели. Зато в холле перед апартаментами Ши Хэ – там, куда выходили парадная лестница, лестница, ведущая в гараж, и лифт, – Остапа и Тана встретил серьезный заслон. В связи с чем им пришлось закрепиться на последней лестничной площадке и вступить в перестрелку с поджидающими их головорезами.

Позиция им досталась, к слову, не самая худшая. Две гранаты, что тут же влетели к ним в дверь, скатились с площадки в лестничную шахту. И рванули уже далеко внизу, не задев их осколками. Им потребовалось лишь заткнуть уши, чтобы не заработать контузию, потому что грохот от взрывов в шахте выдался зверский.

В дальнейшем гранаты еще не раз залетали в эту дверь. Те из них, что задерживались на площадке, Вэй и Рында спихивали вниз ногами. Эти взрывы нервировали меня больше, чем морпехов. Потому что громыхали почти рядом – за стеной, – и я всякий раз опасался, что соратники потерпели фиаско. Однако ударявшая затем яростная стрельба давала понять, что списывать их со счетов еще рано. И что они, похоже, вышли на финишную прямую, вступив с Триадами в последнюю, решающую, схватку.

Где находился Чаки, капитан и шанвэй пока не определили. Но поскольку живьем он был нам не нужен, они щедро, напропалую поливали хозяев свинцом и швыряли им ответные взрывчатые презенты.

Враг мог бы обойти морпехов с тыла, вторгнувшись в лестничную шахту с какого-нибудь этажа. Вот только для врага это было слишком рискованно, учитывая, как часто падали вниз залетающие сюда из холла гранаты. А гранаты морпехов Триады могли выбрасывать разве что в окна. Если только успевали подхватить их с пола до того, как они взрывались. Что, судя то по близкому, то по далекому грохоту, получалось у Триад с переменным успехом. И даже если, паля из двери наугад, Рында и Вэй до сих пор никого не пристрелили, то гранатами они добились куда большего успеха. Поток летящих в них пуль немного ослаб, что было хорошим признаком. И – отличным поводом продолжать веселье в том же духе.

Пока длилось их противостояние со стражами пентхауса, на моем фронте тоже случились кое-какие перемены.

Я имел представление, где воюют сейчас мои соратники. И потому, заслышав шум и заметив движение на другом конце автостоянки, сразу понял: это – не они.

Свет проникал сюда лишь из ворот и небольших окон под потолком. Поэтому трудно было сказать, сколько Триад зашло к нам в тыл. Да я их и не считал. Увидев в полумраке мельтешение теней, я тут же активировал детонатор мины, что стояла напротив двери, откуда появились враги.

Все мои мины были направленного действия, и я нацелил их точно на входы. Но как только дошло до дела, я сплоховал. Эти Триады уже проникли в гараж, и когда моя мина рванула, в дверном проеме перед нею находилась всего одна жертва. Которую тут же разорвало десятками осколков, тогда как, заметь я угрозу вовремя, мог бы положить одним взрывом сразу всех врагов.

Увы, не судьба. Трое оглохших, но выживших Триад вмиг укрылись за колоннами и за припаркованным в том конце автостоянки «Лэнд Ровером».

– Эй вы, ублюдки! В моем грузовике три тонны взрывчатки! – на всякий случай предостерег я китайцев по-английски. – Попадете в нее – улетите в стратосферу вместе со мной, вашим боссом и всем отелем!

В ответ раздались крики на китайском, но они, судя по всему, были адресованы не мне. Это враги проводили перекличку, выясняя, не ранен ли кто, и решали, как им быть дальше. И все же они меня поняли: в колонну, за которой я прятался, ударили автоматные очереди, но в стоящий рядом «Ошкош» не попала ни одна пуля.

Зато у меня не было нужды вести прицельный огонь. И я с чистой совестью выпустил по Триадам из «миними» веером десятка три пуль. Жаль только, ни в кого не попал. Но хотя бы дал понять, что так легко меня не взять. И что если в поле один воином быть не может, то в ограниченном пространстве – еще как посмотреть.

У моего укрытия был лишь один недостаток. Зато существенный: если враги продвинутся вперед и приблизятся ко мне с флангов, я окажусь у них под перекрестным огнем. И колонна меня уже не защитит. Они тоже быстро это поняли. И, продолжая прикрывать друг друга прицельными очередями, начали перебежками от колонны к колонне сокращать дистанцию между нами.

Отстреливаться из пулемета стало неудобно. Пули били в мое укрытие почти безостановочно, и я не мог высунуться даже на пару секунд. Но я видел отбрасываемые на пол в свете бледных окон тени врагов. И мог таким образом отслеживать их перемещение. А когда они перебежали через половину автостоянки и добрались до ворот, я нанес им очередной контрудар.

У выезда перед воротами мною также была установлена мина. И хоть никто из Триад не вошел в сектор ее поражения, она все равно могла мне помочь.

Вынув чеку у одной из гранат, я зажал ее в левой руке, а правой нажал кнопку дистанционного пульта и подорвал мину. После чего тут же швырнул гранату так, чтобы она упала в центре зала, где-то возле приближающихся китайцев.

Попались, сволочи!

Если бы я просто кинул в них гранату, они заметили бы ее и успели укрыться за колоннами. Но взрыв мины полностью отвлек их внимание. И отпугнул от ворот головореза, что подбирался ко мне с того фланга.

Этот противник метнулся не вперед и не назад, а за укрытие наступающего по центру товарища. Туда же, куда укатилась под шумок моя граната. Вдогонку которой я сразу же отправил еще одну – для подстраховки.

В общем, когда отгремели взрывы и я выглянул краем глаза из-за колонны, то обнаружил ласкающее взор зрелище: два трупа на полу и одного хромающего к выходу уцелевшего противника. Он оказался от взрывов дальше всех, был лишь легко ранен и, будучи способным передвигаться, решил поскорее отступить. И правильно сделал – я бы на его месте поступил точно так же. Равно как он на моем месте не дал бы мне убежать. Ведь пока я держался на ногах, я был бы угрозой и для него, и для его товарищей.

Полуобернувшись, раненый прикрывал себя, отстреливаясь на ходу одной рукой из пистолета-пулемета. Пули его летели теперь не только в мою колонну, но также в пол и в потолок. Видимо, от боли и контузии он забыл о набитом взрывчаткой грузовике. Чего нельзя сказать обо мне. Звучит парадоксально, но страх быть разорванным на мелкие куски придал мне храбрости перед другой опасностью. Несмотря на свистящие повсюду пули, я высунулся из-за укрытия и, пытаясь сохранять спокойствие, навел пулемет на один из просветов между колонн. А затем, когда в том просвете возникла моя бегущая цель, спустил курок…

…И лишь потом с невероятным облегчением выдохнул, плюхнулся на задницу и, привалившись спиной к колонне, вытер катящийся с меня градом пот.

Моя жизнь по-прежнему была в опасности, но этот раунд в схватке со смертью я выиграл! Причем с рекордным для меня счетом «четыре-ноль»! Ни разу до сей поры я не дрался в одиночку с таким количеством вооруженных головорезов. Но общение с морпехами не прошло для меня даром, и, видимо, я кое-чему у них научился. В первую очередь – унимать, когда надо, предательскую дрожь в руках. Которая в таких ситуациях была не менее опасным врагом, чем сами эти враги, охотящиеся за моей головой…

А как там у нас обстоят дела на восточном фронте? Нет, не на фронте восточного побережья, а гораздо ближе – на платиновых приисках?

Едва оборона отеля была прорвана, Чаки сразу же забыл о восстании рабов и срочно вызвал карательный отряд обратно. Нас – захватчиков – было всего трое, и вернувшиеся два с лишним десятка Триад, безусловно, устранят эту угрозу. Оставшимся здесь головорезам надо было продержаться совсем недолго. Что они и делали, продолжая защищать свой последний рубеж в холле пентхауса.

Оставив неуспокоенных рабов в покое – пардон за каламбур, – Триады попрыгали во внедорожники и помчались назад той же дорогой. Робота они больше не опасались. Или у него закончились патроны, или он был подбит из минометов, но за время нахождения карателей на прииске он ни разу не дал о себе знать. Хотя бедлам он учинил крутой, тут и спору нет. Но теперь стало окончательно понятно, что это был всего-навсего отвлекающий маневр. И что судьба освобожденных рабов захватчиков отеля совершенно не волновала.

Колонна из шести внедорожников неслась во весь опор, дабы прибыть на базу как можно скорее. Вот только всем, кто в ней ехал, было невдомек, что враг, о котором сообщил босс, поджидал их вовсе не в отеле, а на полпути к нему.

Удрав из-под минометного обстрела, Хэнк не собирался прохлаждаться в теньке. Пока каратели усмиряли бунт и готовились к его повторному визиту, он укатил по пустоши совсем в другую сторону. И в итоге остановился в том месте, которое мы тоже загодя указали ему на спутниковой карте.

Дорога, что вела от отеля к прииску, сначала шла по ровной пустоши, затем спускалась под уклон, а на подъезде к берегу снова выравнивалась. На верхнем краю этого уклона и расположился за камнями Хэнк. Здесь штурмующие гору автомобили двигались на самой низкой скорости и не могли резко развернуться из-за угрозы опрокинуться. Здесь и атаковал их робот, подпустив их так близко, как это у него получилось.

Что ни говори, а сюрприз он карателям устроил что надо!

Выехав из-за камней прямо навстречу автоколонне, Хэнк расстрелял первый джип практически в упор, срезав у него из минигана крышу кабины. А заодно – и головы сидящих в ней Триад.

Судьба второго джипа сложилась примерно так же. Только на сей раз часть пуль угодила в мотор, где тут же полыхнуло топливо. Оторванный взрывом капот взмыл в воздух, а густой дым осложнил роботу видимость. Которая, впрочем, ему особо и не требовалась. Он находился в самой выгодной из всех возможных позиций. А его враги, наоборот, были лишены маневренности и являли собой превосходные мишени.

Гибель оставшихся Триад ненадолго отсрочило то, что их заслонили от Хэнка подбитые внедорожники. Но когда водители этих машин начали суматошно сдавать назад и пытаться развернуться, они волей-неволей подставили свои борта под пули. И робот не преминул этим воспользоваться, обрушив на противника огонь обоих миниганов и пушки.

Джипы ревели моторами, сталкивались друг с другом, загорались, переворачивались и кувыркались вниз по склону. Триады выскакивали из них и пытались спастись отчаянным бегством. Но льющий с горы потоки свинца Хэнк не давал никому пробежать больше нескольких шагов, превращая врагов в разбросанные по дороге, фрагменты тел…

…И было очень кстати, что я ничего этого не увидел. Ибо есть на свете вещи, на которые мне смотреть абсолютно не хочется, как бы ни искушали они меня взглянуть на них хотя бы одним глазком.

Никто, как говорится, не ушел обиженным. Триады – потому, что их кровавые ошметки уже не могли ни на кого обижаться. Ну а Хэнк был машиной и попросту не умел этого делать. И вскоре он остался стоять в одиночестве над грудой полыхающего металла и растерзанной человеческой плоти, в клубах черного дыма и посреди россыпи стреляных гильз.

Само собой, что покидать этот пост он пока не собирался. После гибели этого отряда утративший последнюю надежду Ши Хэ мог пойти на крайние меры: призвать на подмогу наемников из береговой обороны, велев им сдать рубежи атлантам. И пускай боеприпасы Хэнка были почти на нуле, он еще мог послать во врага несколько метких очередей. А потом снова пуститься наутек, пока угодивший под обстрел враг будет в панике занимать на склоне оборону.

Подобное действительно могло произойти, если бы в запасе у Чаки не оказался еще один спасательный план. Не слишком хитроумный, но нас он так или иначе поставил в затруднение…

31

Несмотря на сотрясающие отель пальбу и взрывы, шум снижающегося вертолета расслышали и я, и морпехи. Я, естественно, перепугался, решив, что «крыша» Ши Хэ из НОАК прислала ему на подмогу боевую авиацию. Которая если нас не убьет, то отрежет нам путь к отступлению, что тоже будет равносильно смерти. Но у морпехов эта новость вызвала лишь злость и раздражение. Они определили по звуку, что винтокрылая машина явно не военная, а гражданская. А это значит, что кто-то собрался эвакуировать босса Триад из его резиденции. И он не только сбежит от нас, но и наверняка прихватит с собой все самое ценное. Включая нужный нам процессорный блок.

Против нас играло и то, что это был самый короткий и беспрепятственный путь для бегства Чаки. Вертолет сядет на смотровую площадку, куда прямо из пентхауса вела лестница. А вот из лестничной шахты, по какой поднялись морпехи, выхода на площадку не было. Это означало, что им придется или идти напролом через апартаменты, или спускаться вниз, вторгаться в отель с парадного входа и выбегать на площадку из главного вестибюля. Иного пути попасть туда не было. И каждый из двух вариантов выглядел отнюдь не самым быстрым и удачным.

Тем не менее реагировать на этот финт Ши Хэ надо было срочно – промедление неумолимо вело нас к поражению и аннулировало все достигнутые сегодня успехи.

Вертолет наверняка задержится здесь ровно настолько, чтобы подобрать Чаки и его выживших подручных, и тут же взлетит. То есть на полминуты, а то и меньше. Поэтому вариант с погоней окружным путем отпадал. Победу морпехам мог обеспечить лишь самый короткий и самый отчаянный путь к цели. И они, ничтоже сумняшеся, выбрали его, как прежде не раз выбирали риск, когда он того стоил.

Гранат у Рынды и Вэя больше не было. И они, усеяв в очередной раз холл очередями, рванули напролом. То, что враг сдвинул линию обороны из холла в апартаменты, они уже поняли. Но это еще не значило, что в холле теперь стало безопасно.

Баррикады из мебели, за которыми укрывались Триады, были разрушены гранатами морпехов. Поэтому они, пробежав вдоль стены, заняли позиции у дверей в номер, откуда в них продолжали лететь пули. Но Триады из группы прикрытия больше не занимали оборону, а продолжали отступать за боссом к вертолету, который вот-вот должен был опуститься на площадку.

Дождавшись паузы между вражескими очередями, Остап и Тан заглянули мельком в дверь. И, оценив обстановку, решили продвинуться дальше: из холла в прихожую апартаментов. Но едва шанвэй, собравшийся войти туда первым, тронулся с места, капитан схватил его за плечо и оттащил назад в укрытие.

– Мины! – кратко, но доходчиво объяснил Рында соратнику причину своей нерешительности. – «Клейморы»! На полу, в каждом углу! Под газетками!

– Точна! Такие же, как наши! – согласился Тан, выглянув одним глазком из-за косяка и убедившись, что Остапу не померещилось: – Плости, слазу не заметил! И что дальше?

А дальше морпехам можно было не трепыхаться. Триады поймали их в ту же ловушку, в какую я поймал в гараже самих Триад. Держа в руке дистанционный пульт от взрывателя «клейморов», Чаки или кто-то из его людей, отступая, ждал, когда захватчики сунутся в прихожую, чтобы убить их там обоих разом.

Взорвать мины, стреляя по ним из холла, можно было и не пытаться. Не факт, что это вообще сработает, да и расстояние для этого было небезопасным. Стоя за бетонной стеной, морпехи еще были защищены от взрыва. Но для точного выстрела в мину кому-то из них придется высунуться в дверной проем и прицелиться. И если она все-таки взорвется, ее осколки долетят до двери раньше, чем стрелок успеет юркнуть обратно.

Финал битвы выдался обидным, и Рында разразился такой громкой и забористой бранью, какую стены этого отеля вряд ли когда-либо слышали. Увы, но ничего не попишешь: вторжение в номер грозило морпехам верной погибелью, а гибнуть здесь и сейчас им не хотелось…

Только не надо думать, что, заслышав шум вертолета, я продолжил отсиживаться в своем подвале, ничего не предпринимая.

– Хэнк, прием! – забравшись в кабину «Ошкоша», вызвал я по рации дежурившего на дороге робота. – Хэнк, ты видишь вертолет?!

– Слышу звук винтов. Сам вертолет не вижу, – доложило наше кибернетико-огневое прикрытие. – Скалы полностью заслоняют от меня отель и западную часть неба. Чтобы увидеть его, мне надо проехать на полкилометра западнее!

– Вот черт! – выругался я. Для преодоления такого расстояния Хэнку понадобится несколько минут. А у нас в запасе была всего одна или даже меньше. – Ладно, будь наготове! Если вертолет войдет в зону твоего поражения – сбивай его!

– Понял тебя. Будет сделано, – подтвердил робот.

Я не сомневался, что если ему представится случай, он нас не подведет. Но Чаки – не дурак. Головорезы-минометчики не прислали ему фото обломков Хэнка, а значит, он по-прежнему опасался этой угрозы. И, сев в вертолет, явно полетит в противоположную от прииска сторону, дабы не нарваться на огонь засевшего в том районе робота.

– Ну ладно! – в сердцах бросил я после того, как отключил рацию. – Раз никто не может добраться до проклятого Чаки, сделаю это сам! Тоже мне проблема – замочить босса Триад! Да запросто! Смотрите и учитесь!..

У нас в арсенале не было ПЗРК типа «Иглы» или «Стингера». Поэтому мне пришлось брать один из «Буров», с помощью которых мы обстреливали отель перед атакой. Взяв из ящика контейнер с ракетой, я по-быстрому зарядил гранатомет и помчался из гаража во двор, собираясь пальнуть по вертолету сразу, как только он взлетит и покажется мне на глаза. Конечно, «Бур» не предназначался для поражения летящих целей и мой шанс на удачный выстрел был невелик. Но я уповал на то, что в самом начале взлета вертолет еще не успеет набрать скорость. И я собью его, выстрелив либо с небольшим упреждением, либо и вовсе прямой наводкой.

Увы, мир так и не узнал, каким я был гранатометчиком: крутым убийцей вертолетов или позорным мазилой. Потому что севшая на площадке винтокрылая машина никуда затем не взлетела. И вообще, стрелять по ней у нас вдруг отпала всякая надобность…

Не успел еще Остап проорать все ругательства, какие он хотел адресовать минам «клеймор» и ускользающему от нас Ши Хэ, как вдруг на площадке грянула такая бешеная стрельба, что Рында от неожиданности даже умолк на полуслове. А это, надо заметить, было редчайшим явлением, ведь когда он взрывался бранью, заткнуть его было немногим проще, чем извергающийся гейзер.

В кого могли стрелять головорезы Чаки, если морпехи больше не представляли для них угрозы?

А ведь стреляли не только они, но и в них. Точнее говоря, их выстрелов было вообще не различить за грохотом как минимум трех пулеметов – судя по звуку, это были или ПКМС, или их китайские аналоги. Из такого оружия Триады по нам не стреляли, так что пулеметы эти, не иначе, прилетели сюда на вертолете. А затем были пущены в ход против хозяев, правда, пока неясно, кем и почему.

Невидимая морпехам и мне перестрелка позади отеля продлилась от силы секунд двадцать. И завершилась, кажется, еще до того, как вертолет коснулся шасси площадки. А когда он приземлился, его двигатель тут же начал сбавлять обороты и в конце концов был полностью остановлен.

– Или мы влипли, или мы влипли по-крупному, – произнес Рында в наступившей тишине. Которая не была полной, так как с площадки в холл продолжали долетать голоса и всевозможные шумы. Говорили на китайском, что было как раз неудивительно. Удивительно было то, что победители вели себя чересчур спокойно, хотя они наверняка знали, что в отеле все еще находились зачинщики этой войнушки.

– Эй, Люгер, ты здесь?! Ты еще жив?! – перейдя на английский, наконец-то обратился к нам тот, кто, видимо, верховодил этими китайцами.

– А кому он понадобился?! – откликнулся вместо меня Рында, продолжая на пару с Вэем удерживать позиции в холле.

– Это Гуань! Гуань Шао! – представился свалившийся с неба гость. – Выходите, поговорим! Не бойтесь, мы не станем в вас стрелять. Только пообещайте, что вы тоже опустите оружие и не откроете по нам огонь.

– Гуань Шао?! Вот как?! – удивился Остап. После чего дал Тану знак, чтобы тот сбегал в гараж и привел меня. Если, конечно, я не пал смертью храбрых в том бою, отзвуки которого долетели снизу до морпехов. – А что стало с этим долбаным Чаки?!

– Минуту назад он отправился к праотцам вместе с Портосом и остальными, кому не повезло оказаться рядом с ним, – ответил братец томящегося в плену у Забияки Жэня.

– Чего-чего?! – еще больше оторопел капитан. – Так ты это… и правда, что ли, убил своего босса?

– Чаки мне не босс, – уточнил Гуань. – Хотя сам он считал иначе и думал, что у него есть власть помыкать Шао. Но все эти мерзости остались в прошлом. Из-за Чаки и его дурацких разборок с вами мои братья угодили в плен к охотникам за головами. И те вымогают у меня сегодня просто чудовищную сумму! Впрочем, теперь она для меня – не проблема, ведь отныне и прииск, и отель, и все, что в нем находится, принадлежит нам! Так что Шао выражают вам свою глубокую признательность за то, что вы помогли нам улучшить наше материальное положение! Без вас мы с этой задачей совершенно точно не справились бы, серьезно!

– То есть ты утверждаешь, что не держишь на нас обиду за то, что случилось в Небраске? – переспросил Рында. – Как-то слабо в это верится!

– Да, не держу! Клянусь! В Небраске никто не погиб, и я согласен забыть о наших мелочных обидах после того, как вы сделали нас миллионерами!.. Ну где вы там есть? Давайте, выходите – мне уже надоело надрывать глотку.

– Здесь не пройти – прихожая заминирована, – ответил морпех, все еще не доверяя главе этой коварной семейки. – Здесь две радиоуправляемые мины, а может, и больше. И мы понятия не имеем, как отключить им детонаторы.

– Хм… Детонаторы, говоришь? – Гуань примолк, но ненадолго. – Тут в руке у Чаки какой-то пульт. Похоже, он-то вам и нужен. Сейчас, погодите минутку, разберусь, как он работает. А вы пока сидите и не высовывайтесь – вдруг я не ту кнопку нажму…

К тому моменту, как Гуань обезвредил мины, шанвэй пригнал наверх меня, а капитан ввел нас обоих в курс дела.

Верить клятвам Шао, особенно когда они только что предательски убили в спину своего босса, было крайне неразумно. И все же у нас не было выбора, так как их прилетело сюда на пузатом грузовом вертолете не меньше двух десятков. После чего они разбежались по всему отелю, как тараканы, ища недобитых Триад и туша огонь, что охватил несколько номеров на втором и третьем этажах. К счастью, участь подожженной нами Фредонии отелю не грозила. У Чаки нашлись огнетушители и работающие водяные помпы, с помощью которых Шао справились с пожаром за считаные минуты.

В общем, мы пораскинули мозгами и решили, что к пережитому нами сегодня риску можно добавить и встречу с Шао. Тем более что они не требовали от нас сдать оружие, хотя могли бы и потребовать на правах новых хозяев отеля. В итоге мы встретились с Гуанем на площадке, где валялись тела расстрелянных им остатков Триад, включая самого Ши Хэ и попавшего под раздачу бедолагу Портоса.

– Никаких обид! – повторил Гуань, вручая мне в качестве примирительного подарка дистанционный пульт управления минами. – А вот Чаки я бы с превеликим удовольствием помучил перед смертью. Но увы – захватить его живьем у нас не получилось.

– И как вам удалось все так ловко провернуть? – спросил я, обведя рукой заваленную трупами площадку. – Хочешь сказать, что вы случайно пролетали мимо и случайно подгадали удачный момент для сведения счетов с Ши Хэ?

– Конечно нет. Он решил улететь отсюда еще вчера, когда вы устроили заваруху во Фредонии, и приказал мне подогнать ему с утра вертолет. А в последние полтора часа он названивал мне не переставая, орал, чтобы я торопился и все такое. Чаки и раньше нас частенько доставал, но сегодня наше терпение окончательно лопнуло. И когда он позвонил мне в последний раз и сказал, что вы перебили его охрану и что у него осталось всего полдюжины бойцов, мы поняли: иного случая раздобыть денег для выкупа наших братьев нам не представится. Вот и раздобыли. Даже, как видишь, с процентами. Жаль только, что вам здесь ничего не перепадет, но вы не расстраивайтесь. Вместо этого я хочу предложить вам другую награду – нас! В качестве постоянных клиентов, которые будут покупать у вас большую партию семечек… ну, допустим, раз в четыре месяца. Сойдет такая компенсация за ваш сегодняшний риск?

– Хм… Дай-ка подумать… – Я почесал макушку и переглянулся с морпехами. – Да, кстати, а что вы будете делать с гарнизоном наемников на берегу и «крышей», под которой работал Чаки?

– Командир тех наемников – мой старый знакомый, так что с ним мы как-нибудь поладим, – улыбнулся Гуань. – А «крыше» абсолютно без разницы, кто присылает ей ее «платиновую» долю, лишь бы эта доля поступала регулярно и без задержек. Правда, после всего, что вы натворили, у нас возник дефицит рабочего персонала, но это временные трудности. Все решаемо и покупаемо. Что ж, семья Шао достаточно потрудилась на благо Америки! И заслужила награду в виде расширения нашего бизнеса и роста наших доходов. Настоящая американская мечта – ты ведь знаешь, что это такое?

– Наслышан, – кивнул я, начиная люто завидовать везунчикам Шао, добывшим свою «американскую мечту» нашими мозолистыми и пропахшими порохом руками. – И предложенные тобой условия нас устраивают. Но – только если ты выполнишь нашу встречную просьбу. Всего одну и совершенно не разорительную.

– Говори, я слушаю, – развел руками босс новоиспеченных Триад.

– Позволь нам забрать деталь нашего робота, которую вы с Жэнем отняли у нас в Омахе. И на этом – все. Большего не просим.

И я указал на железяку, что валялась рядом с трупом одного из головорезов. Судя по всему, он нес ее в вертолет по приказу босса, да так и не донес, изрешеченный пулями Шао.

– Деталь, говоришь? – Гуань подошел к процессорному блоку и потолкал его ногой. – Хм… И дорогущая же, небось, штуковина! Но вот ведь досада: единственного человека, которому я мог бы ее продать, мы только что пристрелили! А искать другого покупателя – это столько мороки, а у нас и без того теперь забот хватает… Ладно, Люгер, уговорил: забирайте свою железяку и катитесь отсюда вместе со своим роботом. И раньше, чем через четыре месяца, не возвращайтесь! Надеюсь, к тому времени мы выкупим Жэня и остальных наших братьев из плена и они тоже перестанут на вас злиться…

32

Всякий раз, когда я выезжал на земли Сухой Америки, меня переполняли примерно те же ощущения, что и моряка, сошедшего на берег после долгого плаванья. С той лишь разницей, что меня не качало из стороны в сторону. Вместо этого я продолжал испуганно озираться в поисках кишащих тварями болот даже там, где за много километров вокруг не было ни одного озерца, а порой и лужи. Что поделать – привычка! От которой, тем не менее, категорически нельзя было избавляться. Эта привычка всегда раздражала меня на западном побережье. Но зато на «мокром» востоке не раз спасала мне жизнь.

Аризонская пустыня Сонора, где находилась обсерватория Китт-Пик, представляла собой труднопроходимую гористую местность, заросшую мелким кустарником. По счастью, пересекающие ее дороги все еще оставались в порядке, хотя вряд ли кто-то за ними сегодня ухаживал. Так что мы достигли нужной нам возвышенности с торчащими над ней, будто грибы, куполами обсерваторских построек без происшествий. Если, конечно, не считать встречи с несколькими патрулями НОАК. С которыми, впрочем, Вэй быстро нашел общий язык, и мы распрощались с ними почти как с давними друзьями.

Однако на гору Китт-Пик мы въезжали без шанвэя. Так, как и предложил нам тогда оператор робота, – Тан остался неподалеку для подстраховки. На случай, если что-то пойдет не так. Да, мы с Хэнком не были врагами и к тому же воевали на одной стороне, но сегодня настал день выплаты нам гонорара за его транспортировку в Аризону. И гонорара довольно серьезного. А в Бывших Штатах нельзя верить на слово незнакомым людям, которых мы вдобавок до сих пор в глаза не видели.

Мы, конечно, блефовали, заверяя Хэнка, будто Вэй может вызвать сюда авиацию и разбомбить убежище подпольщиков из NASA к чертям собачьим. Наибольшая гадость, какую Тан мог им устроить, – отправить в комендатуру Финикса просьбу прислать к нему оперативную группу. Затем, чтобы проверить данный объект и находящихся на его территории подозрительных личностей. Как долго будут добираться до Китт-Пик оперативники, зависело от их занятости. Но если Вэй хорошенько попросит, их вертолет домчится сюда за полчаса. Что тоже нас устраивало и в целом успокаивало.

На гору въезжали по извилистой дороге, на обочине которой могла притаиться в кустах не одна засада. Но засад здесь не было, хотя недавние отпечатки шин подтверждали, что Хэнк не соврал: жизнь на этом все еще обитаемом куске пустыни все-таки есть.

Помимо «грибов»-обсерваторий здесь имелись и другие здания. Но они скрывались за разросшимися кустами, и рассмотреть их можно было лишь поднявшись на вершину горы. Мы не удивились, что все здесь выглядит заброшенным и разграбленным. Иначе и быть не могло, если хозяева Хэнка и впрямь являлись подпольщиками, избегающими контактов с «оккупационными» властями. Вероятно, местные постройки были лишь вершиной айсберга, у которого имелись подземные уровни с лабораториями, компьютерными центрами и прочими нужными этим конспираторам объектами.

Непонятно, правда, как мимо всего этого прошли банды мародеров и миротворцы. А хотя кто сказал, что последние не знали об обитающих здесь ученых? Возможно, что и знали, но у тех имелось законное разрешение на пребывание в Китт-Пик. И такое не исключалось. На многих «сухих» территориях, где вмешательство миротворцев не требовалось, они оставляли выжившим гражданам США больше прав и свобод, чем те имели де-факто в Мокрой Америке.

Нам было велено доехать до вертолетной площадки и там остановиться. Что мы и сделали, четко выполнив и другое выдвинутое нам требование: оставили все наше оружие в кабине, после чего вышли из нее и заперли двери на ключ.

Сегодня это выглядело чистой формальностью, поскольку «Ошкош» лишился лобовых стекол при штурме отеля Чаки. И все же хозяева явно ощущали себя спокойнее, когда мы не могли внезапно открыть по ним огонь.

Сами они, разумеется, вышли встречать нас не с голыми руками. И вышли сразу, как только мы припарковались в центре площадки и дали понять, что соблюдаем оговоренный протокол встречи. Было их около тридцати человек: мужчины и женщины, самые молодые из которых выглядели лет на восемнадцать, а пожилые – под шестьдесят. Оружие имелось не у всех, а примерно у половины. Хотя, учитывая, что мы прибыли вдвоем, даже столько направленных на нас стволов выглядело перебором. Ну да ладно – пусть боятся, раз им так хочется. Лишь бы только ничей палец при этом не дрогнул на спусковом крючке и счетчик купюр, на котором они считали наш гонорар, работал исправно.

– Ваш товар доставлен, – объявил я стягивающимся к нам из окрестных зданий людям. – Все согласно уговору: робот и процессорный блок. Оба в целости и сохранности. Можете залезть в кузов и сами убедиться. А теперь, если не возражаете, я хочу взглянуть на наши девятьсот тысяч юаней.

Толпа остановилась, и из нее выступил седовласый, но не слишком пожилой мужик в старомодных очках и с аккуратно постриженной бородкой. Такой, которую воспитанные люди называют «профессорской», а беспардонные типы вроде меня – «козлиной».

– Очень не хочется сообщать вам плохие новости, мистер Люгер, но никаких денег вы от нас не получите, – с ходу огорошил нас «профессор». – Причина? Она элементарна: мы вас обманули. Во-первых, мы – не богачи. Даже десятая часть этой суммы для нас чересчур накладна. А во-вторых, вы присвоили себе чужую собственность незаконным путем. И мы не видим ничего зазорного в том, чтобы отобрать у вас то, что вам не принадлежит.

– Так, стоп! Больше – ни слова! – Я выставил перед собой ладони, давая понять, чтобы никто не кипятился. По большей части это относилось к набычившемуся и захрустевшему кулаками Рынде, потому что хозяева, в общем-то, вели себя спокойно. – Похоже, ты, папаша, или склерозом страдаешь, или не до конца въезжаешь в ситуацию. Позволь-ка, я освежу тебе память. У нас с тобой был договор: мы тебе робота – ты нам деньги. Если денег не будет, то мы врубаем тревогу, сюда летит звено бомбардировщиков, и через полчаса от твоей обсерватории не остается камня на камне. Ну что, припоминаешь наш уговор или все еще нет?

Моя речь произвела впечатление лишь на вооруженных собратьев очкастого, которые тут же вскинули автоматы и взяли нас с морпехом на прицел. Сам же очкастый как будто и не расслышал про обещанные мною бомбардировщики, оставшись по-прежнему невозмутимым.

– Я прекрасно помню, о чем мы с вами договаривались, мистер Люгер, – ответил он, поцокав языком. – Видит Бог, я верю каждому вашему слову и отношусь к вашей угрозе со всей серьезностью. А иначе зачем бы, по-вашему, я назначил вам свидание здесь – вдали от нашей настоящей базы?

– Но позвольте! – вновь опешил я. И, указав на торчащие повсюду белые обсерваторские купола, спросил: – А разве все эти планетарии, телескопы, хреноскопы и прочее научное хозяйство принадлежит не вам?

– Конечно нет! – усмехнулся «профессор». – С чего бы вдруг? Это хозяйство такое же наше, как и ваше. Да и нет здесь давно никакого оборудования – китайцы вывезли его через год после Потопа. Одни только пустые здания остались. Да и те начинают понемногу разваливаться.

– Вот как? И зачем же вы устроили для нас весь этот спектакль?

– А сами не догадываетесь? Не спорю, вы умны, мистер Люгер. Но кое в чем вы остались довольно-таки наивным человеком. Я – человек, который имеет виды на украденное вами оборудование NASA, – говорю, что моя база находится в обсерватории. И это кажется вам настолько правдоподобным и непротиворечивым, что вы ни на йоту не усомнились в истинности моих слов. И правда, где же еще скрываться нынче бывшим сотрудникам NASA, как не в Китт-Пик, рядом с этими… как вы там сказали? Хреноскопами? Действительно, железная логика – и не подкопаешься! Так что валяйте, мистер Люгер, забрасывайте авиабомбами эту гору, как обещали. Сделайте то, что не удалось атлантам и цунами, – сотрите Китт-Пик с лица земли! Уверяю вас, мы будем очень сильно этим расстроены. Так расстроены, что точно напьемся с горя и не сможем уснуть ближайшей ночью!

Очкастый снисходительно рассмеялся, и его смех подхватили остальные. Все, кроме нас, разумеется. Не знаю, как Рында, а я и впрямь ощутил себя натуральным идиотом. И не припомню, когда в последний раз меня выставляли на посмешище не только прилюдно, но и заслуженно. Разве что в школе, когда на уроке анатомии я перепутал лобную и лобковую кости. Но даже тогда я не был так зол на себя и на весь остальной мир, как сейчас.

– Вы что, и впрямь серьезно полагаете, будто это сойдет вам с рук?! – продолжая сопеть от бессильной злобы, спросил я. – И что мы рано или поздно не заберем у вас этот долг, причем с процентами? Или думаете, у вас хватит ума скрыться от нас на «сухой» территории?

– Вы знаете, да – именно так мы и думаем, – состроив нарочито серьезную мину, закивал козлобородый. – Этот обман, совершенный в самых благих целях, действительно легко сойдет нам с рук. И мы больше никогда не встретимся на просторах Америки ни с одним из вас. Хотите поспорить? Ставлю девятьсот тысяч юаней, что я окажусь прав, а вы опять проиграете!

– А-а-а, так вы не просто грабите нас, а еще и делаете это с благими целями! – продолжал закипать я, забыв, что сам только что призывал к обратному. – И что это за цели такие, которые могут преследовать лживые ублюдки вроде вас?

– Ну-ну, как вам не стыдно! Не надо принимать нас за совсем уж конченых людей! По крайней мере, в одном я вас точно не обманул: этот робот и процессорный блок уже не будут никому проданы, а пойдут на модернизацию станций космического слежения и объединения их в наблюдательную сеть следующего поколения. Клянусь вам в этом перед лицом моих верных соратников!.. А теперь прошу меня извинить – времени у нас в обрез, а мы еще даже не приступили к разгрузке. И, кстати: все, что есть у вас в кузове, мы тоже конфискуем на научно-оборонные нужды человечества! Еще раз прошу прощения за наш некрасивый поступок и – спасибо вам за понимание и участие!

– Что-о-о?! – вконец рассвирепел я. – Да какого хрена!.. Да вы!.. Да мы вас!.. Да чтоб ты!..

Как знать, вероятно, я и правда не сдержался бы и кинулся на очкастого с кулаками, невзирая на нацеленные в нас пушки, если бы мне на плечо вовремя не легла увесистая длань Рынды. Которая, в отличие от моих рук, по-прежнему не дрожала, хотя сам Остап, я уверен, тоже мечтал порвать глотку каждому из этих мерзавцев.

– Не дергайся, остынь! – попросил он меня мрачным, но спокойным голосом. – Разговор закончен – их взяла, а наша проиграла. Ладно, переживем – могло быть и хуже. Пусть забирают все, что хотят, и проваливают, а мы порадуемся, что нас хотя бы оставили в живых. Видать, не наш сегодня день, раз все так дерьмово обернулось.

– Ну, не совсем дерьмово, если говорить по справедливости, – возразил «профессор». – По крайней мере, машину мы у вас не отбираем, хотя, конечно, она нам тоже пригодилась бы. Только ваш грузовичок слишком уж приметный, вот досада! Много где успел примелькаться и много кто может его опознать, а нам не хотелось бы так глупо засветиться. В общем, из-за машины мы с вами ссориться уже не станем – нам хватит и одного груза…

Тыча в нас автоматами и продолжая нахально скалиться, прихлебаи козлобородого оттеснили меня и Рынду от «Ошкоша». После чего обыскали нас и выгребли из наших карманов все наличные деньги. А затем выгнали из кустов три грузовика и взялись грабить нас еще более беззастенчивым образом. Нам же оставалось лишь глядеть, как наше добро ящик за ящиком перетекает к ним в кузова, и материться сквозь зубы, ибо ни на что другое мы были сейчас не способны.

Мы стали материться громче, когда грабители, обыскав заодно кабину «Ошкоша», нашли встроенный в стенку наш потайной сейф. Которому они тут же взломали ломиком дверцу и опустошили его. Чем лишили нас в итоге не только остатков товара, но и всей выручки, складываемой туда с самого начала нынешнего торгового вояжа. А была там, надо заметить, сумма, что тоже стала весьма увесистым вкладом в «научно-оборонные нужды человечества». Если, конечно, банда козлобородого и впрямь пустит ее на «благие цели», а не проиграет вскоре где-нибудь в Лас-Вегасе.

Я поймал себя на мысли, что сожалею насчет того, что не успел попрощаться с Хэнком, которого грабители перекатили по трапу в кузов одного из грузовиков. Впрочем, это был уже не тот привычный и знакомый нам Хэнк. Хэнк которого мы… Нет, разумеется, мы его не любили. «Уважали» – так будет правильнее сказать. Так же, как мы уважали нашего трудягу-«Ошкоша», который столь часто выручал нас из передряг, что давно не выглядел в наших глазах бездушной машиной.

Хэнка больше не было. Теперь он стал лишь высокотехнологичным куском металла на колесах, которому предстояло в скором времени быть разобранным на запчасти. Прискорбно – не то слово. Хотя, если ему действительно повезет сыграть ту эпохальную роль, на какую прочил его «профессор», мы, вероятно, тоже станем гордиться, что приложили к этому руку. Пускай не по своей воле, но тем не менее. Вопрос лишь в том, когда это случится и случится ли вообще. А если все-таки случится, доживем ли мы сами до того судьбоносного дня?..

Хозяева робота сдержали данное нам слово. Когда они, покончив с грабежом, умчались на своих грузовиках из Китт-Пик, «Ошкош» все еще был у нас. Хотя и с проколотыми колесами. А также без солярки, которую грабители не слили на землю, а бережно перекачали себе в канистры.

Так было сделано, чтобы мы не пустились за ними в погоню, но с их стороны это выглядело все же гуманно. Нам следовало сказать им спасибо за то, что они не повредили «Ошкошу» двигатель. А дырявые колеса и отсутствие горючего были досадной, но в целом терпимой проблемой. Мобильники у нас тоже отобрали, но в кабине у меня был припрятан запасной телефон, который обыскивающие ее негодяи не нашли. Так что, позвонив Вэй Тану и рассказав ему о случившемся, мы усядемся и будем ждать, когда он пришлет нам помощь. А также сообщит в Финикс о якобы замеченной им подозрительной автоколонне с вооруженными бандитами, везущими, судя по всему, на запад некий ценный груз.

Даже если миротворцы сумеют перехватить эту банду, украденный ею товар нам, ясное дело, никто не вернет. Да мы и сами не признаемся в том, что это был наш груз. Слишком далеко мы уехали на Запад от наших восточных покровителей, чтобы они смогли нам в этом посодействовать. Но оставлять грабителей в покое мы тоже не имели права, какие бы там высокие цели они ни преследовали, унижая нас во благо всего человечества.

Не на тех напали, сволочи! Мы не особо рассчитывали на то, что они ответят за свою выходку. Преступники-гуманисты, не убивающие своих жертв, как правило, тщательно продумывают маршруты для бегства с мест своих преступлений. Однако мы сделаем все возможное, чтобы «профессор», удирая от нас, изошел на нервы и дрожал от страха, а не хохотал над нами, покуривая сигаретку и вальяжно покручивая баранку одной рукой.

Что же касательно нас, то нам предстояло дожидаться прибытия из Финикса машины техпомощи. А это случится точно не сегодня. И, вероятно, даже не завтра. Так что хорошо, что поблизости не было ни одного водоема, – куковать несколько суток кряду возле зловещего болота мне не хотелось бы.

– Отродясь бы не подумал, что в NASA работают такие сволочи и ублюдки! – заметил Рында, прохаживаясь по пустому кузову и пиная ботинками единственное, что не выкрали оттуда грабители, – стреляные гильзы. Хэнк оставил их там навалом, но ценности в них было не больше, чем в шелухе от семечек. Достойный гонорар за честно выполненную работу, слов нет!

– Все врал проклятый Голливуд, когда показывал всю эту их благородную ученую тусовку в своих фильмах! – поддакнул я. – Вот и верь после этого людям, если даже само NASA опускается до того, что устраивает кидалово добропорядочным бизнесменам!

– К черту NASA! – прорычал Остап и погрозил кулаком вслед скрывшимся с глаз грабителям. – Лучше скажи, как планируешь оправдываться за профуканный товар и выручку. Нам-то с Вэем проще – мы с ним будем отвечать только за свои части груза перед своими боссами. А тебе по обе стороны Сороковой параллели шею намылят.

– Что намылят – это факт, – согласился я. – Но такую банную процедуру я еще стерплю. А вот если мне вокруг намыленной шеи заодно веревку повяжут, это будет совсем плохо. Впрочем, есть у меня парочка интересных идей, как нам подзаработать на стороне, чтобы расплатиться с долгами до того, как они начнут обрастать процентами. Хочешь, расскажу?

– Даже слышать ничего об этом не желаю! – замахал руками капитан. – Хватит! Иди-ка ты куда подальше со своей черной бухгалтерией, воротила хренов! Где моя обещанная прибыль? Отвечай! Завод Илая Голдфиша: по нулям! Навасота: по нулям! Отель и прииск Ши Хэ: опять по нулям – все прибрали к рукам чертовы Шао! Ну и Китт-Пик: не просто по нулям, а вообще в полный минус ушли! Офигительно фартит нам в последний месяц! А теперь что, ты вдобавок к этому решил меня в новые неприятности втравить?

– Ну, не хочешь, как хочешь. – Я пожал плечами и примолк. Но про себя все-таки усмехнулся, потому что был уверен: не пройдет и часа, как Рында станет задавать мне вопросы насчет того, что его сейчас якобы не интересует. Сначала – как бы с неохотой, от нечего делать. А под конец начнет уже сам предлагать мне, как нам обстряпать новое дельце наилучшим образом.

Да и Вэй Тан в этом плане мало чем отличался от Остапа. Ну а поскольку торчать в Китт-Пик нам было еще долго и болтовни у нас впереди предстояло много, я мог не сомневаться: когда мы наконец-то уберемся отсюда, у нас будет и новая цель, и план, как ее достичь…

…И на сей раз, клянусь, этот план сработает безупречно! Ведь удача любит упорных и терпеливых, а у нас ни в упорстве, ни в терпении никогда не было недостатка…

Content

Роман Глушков
За пригоршню гильз

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32