Ирина Градова

Венчальное кольцо Нибелунгов

© Градова И., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Пролог

Сумерки окутывают долину Рейна, и на скалистые горы, цепью тянущиеся по его берегам, спускается густой туман. Зубчатые утесы врезаются в него, словно в молоко, и тянутся к небу. В серо-зеленых водах резвятся русалки, что-то лопоча на своем журчащем языке, непонятном смертным. Да ни один смертный и не спускался еще в долину: путь сюда людям заказан. Серебристые волосы русалок стелются по воде, а их бледные, стройные тела извиваются в волнах, словно водоросли. Они не ведают, что за ними наблюдают зоркие, жадные глаза. Это глаза не человека. В ущелье прячется злобный карлик-кузнец, нибелунг Альберих. Вскарабкавшись на скользкий утес, он пожирает взглядом красавиц-русалок, пытаясь привлечь их внимание. Смешливые девушки издеваются над уродцем. Обозленный Альберих пытается ухватить одну из них за волосы, но русалка уворачивается, и нибелунг падает в воду. С трудом выбравшись на сушу, Альберих грозит русалкам кулаком, но тут его взгляд привлекает свет, льющийся из самого сердца скалы.

– Что это? – восхищенно бормочет гном. – Что за сияние?

– Золото Рейна, Золото Рейна! – весело поет зеленоглазая русалка.

– Молчи, глупая! – предостерегает ее сестра. – Отец поручил нам охранять клад, а не болтать о нем направо и налево!

– Золото Рейна? – зачарованно шепчет Альберих, медленно ползя наверх по скользкой скале. – Что это такое?

– Волшебный клад, чудесный клад! – напевают русалки, кружа в воде. –

И если кто-то клад найдет,

Над миром власть он обретет,

Коль из него кольцо скует,

Любовь навеки проклянет!

– Замолчите! – вновь предупреждает более мудрая русалка. – Что, если гном украдет сокровище?

– Брось! – смеются сестры. – Альберих? Да он все отдаст за один взгляд любой из нас!

Однако нибелунг не слышит этих слов. Его маленькие злобные глазки устремлены на вершину скалы, из глубины которой струится ослепляющий свет. Он манит гнома, подавляя все мысли и чувства, кроме одного – жажды. Жажды обладания сокровищем.

– Не так уж велика цена, – бормочет Альберих, цепляясь за утесы. – Не так уж велика… Любовь? Зачем она? Любовь – бесполезное чувство, когда не находит ответа! Власть над миром – другое дело! Тот, у кого она есть, имеет все – и любовь в том числе.

Нибелунг достигает вершины. Он смотрит вниз, но беспечные русалки и думать забыли о карлике, продолжая кувыркаться в волнах Рейна. Альберих тянет к свету дрожащую от жадности руку и выхватывает клад из скалы. Грохот сотрясает ущелье, и скала сдвигается, закрывая щель, где покоилось сокровище. Русалки в ужасе смотрят вверх и видят нибелунга, победно сжимающего в руках Золото Рейна. Он громко хохочет, и его смех тонет в раскатах грома. Вспышка молнии разрезает потемневшее небо…

Так из мира навсегда ушло Золото Рейна, а вместе с ним исчезла Любовь, проклятая алчным карликом нибелунгом Альберихом ради безграничной власти над миром.

В открытое окно задувал промозглый зимний ветер, но женщина не ощущала холода. Ее руки беспокойно теребили край вязаной шали, а глаза уставились в одну точку. Она тихо покачивалась на стуле, словно в такт неслышной музыке.

На столе кипа писем и открыток. Холеная рука с ногтями, покрытыми алым лаком, нащупала одну, лежащую поверх остальных. Нет, она все еще здесь и никуда не исчезла! Крупные буквы, выдавленные на титульной стороне открытки, безобидно гласили: «Поздравляю!» Но ей не хотелось читать то, что внутри.

Женщина замерла при звуке шагов в коридоре. Она могла находиться в людном аэропорту, где раздаются объявления, снуют пассажиры, торопящиеся на посадку, катят тележки носильщики, играет музыка и взлетают самолеты, но эти шаги различила бы даже в таком шуме. Дверь тихо скрипнула, открываясь.

– Дорогая? – Голос звучал обманчиво мягко, словно баюкая, усыпляя бдительность. – Ты готова?

Тяжелая рука легла поверх ее дрожащей ладони.

– Готова, – механически ответила она, поворачивая свое лицо на звук.

Мужчина обнял женщину за плечи.

– Опять ты нацепила эту гадость! – брезгливо сказал он, срывая с нее шаль. – Вот так гораздо лучше, – добавил он одобрительно, разглядывая тонкую длинную фигуру, затянутую в бордовое платье. Открытая спина, низкий вырез декольте, демонстрирующий аппетитную ложбинку между грудями, гладкие покатые плечи и никаких украшений – изысканно и просто. Лямки больно впивались в тело, но она не станет жаловаться. Она будет улыбаться, потому что он этого хочет.

Долгие годы весь ее мир строился на одних лишь ощущениях: тепло – холодно, гладко – шершаво, мягко – жестко… Теперь ко всему этому прибавилось еще одно, преследующее неотступно и не отпускающее ни на минуту, – чувство, которое нельзя пощупать.

Страшно.

Рита взглянула на себя в зеркало, придирчиво оценивая внешность женщины по ту сторону стекла. Это определенно не она – дама с пепельными волосами, собранными в высокую прическу и прихваченными бриллиантовой заколкой, переливающейся всеми цветами радуги. Высокая, стройная шея выглядывает из глухого ворота темно-синего атласного платья. На лифе, плотно облегающем тело, ручная вышивка. Наряд стоит целое состояние. Слава богу, он взят напрокат и завтра вернется в модельный дом Татьяны Уракчеевой, модельера, чье имя в последнее время не сходит с обложек глянцевых журналов.

– Ты оделась?

Рита обернулась, и атлас расклешенного подола мягко зашуршал по паркету. Игорь выглядел сногсшибательно в смокинге и белоснежной рубашке с накрахмаленным воротничком. Смокинг тоже взяли напрокат. Темно-каштановые волосы Байрамова мягкими кудрями падали на плечи и мраморный лоб, из-под которого строго смотрели широко расставленные желто-карие глаза. При виде Риты тонкие губы его крупного рта разошлись в довольной улыбке.

– Королева Марго! – промурлыкал он, медленно приближаясь и целуя ее в основание шеи.

В последнее время их отношения нельзя назвать идеальными. Рита уже начала думать, что правильно поступает, отказываясь регистрироваться официально, хотя Игорь не устает настаивать. Она точно может назвать день, когда заметила перемену. Он вернулся из театра в то же время, что и обычно, однако его настроение показалось Рите странным. Обычно Игорь любит поговорить, обсудить происшедшее за день… Но не в тот вечер. В тот вечер Байрамов принял душ и отправился в кабинет, сказав, что ему нужно кое-что обдумать. Он вел себя так же, как ее покойный отец, когда его что-то беспокоило. Рита напрасно прождала его до трех утра. Очевидно, Игорь лег спать на отцовском кожаном диване.

С тех самых пор их отношения дали трещину. Рита старалась сдерживаться, надеясь, что со временем все наладится и Игорь станет прежним. Но шли дни, а ничего не менялось. Она стала проводить в офисе больше времени, не имея желания натыкаться на хмурую физиономию Байрамова дома. На вопросы он отвечал односложно и уходил от серьезного разговора. Рита копалась в себе, пытаясь объяснить его поведение, но тщетно. Она много работала, но приходила домой раньше его. Ужин всегда на столе к его возвращению, квартира в идеальном порядке, потому что ее мама, Наталья Ильинична, считает своим долгом дважды в неделю вылизывать каждый угол. В выходные они с Игорем куда-нибудь ходят – то на выставку, то в кино, то в гости. Правда, в последние пару недель он предпочитает оставаться дома, проводя все свободное время в кабинете. Рита даже рада, так как не слишком любит выходы в свет, ей вполне хватает общения на работе. Те, с кем по-настоящему хотелось бы встретиться, недоступны. Сестра Катерина живет в Англии, брат Михаил – за городом. Маму Рита видит ежедневно, а с Варькой и Женькой, своими закадычными друзьями, общается постоянно. До остальных ей, в сущности, нет дела, поэтому Рита без особой охоты сопровождает Игоря на тусовки. Она понимает, что, являясь директором театра и человеком известным, Байрамов не может пренебрегать посещением светских мероприятий. Однако дело оборачивалось странным образом: теперь именно Рита настаивала на том, что нужно отправиться куда-нибудь вместе, а Игорь предпочитал сидеть в четырех стенах.

Сегодняшний вечер явился приятным исключением. Для Байрамова он стал чем-то вроде испытания и одновременно – часом полного и безоговорочного триумфа. После того как его отлучили от Мариинского театра вместе с Григорием Синявским, покойным отцом Риты, Игорь делал вид, что одного из самых известных театров в мире не существует. Унаследовав «Гелиос» Григория Сергеевича, в свое время покинувшего Мариинку со скандалом, Игорь получил в придачу неприятие руководителей классического театра, как в свое время сам Синявский. За каждым спектаклем Байрамова пристально следили, а потом на страницах газет появлялись язвительные интервью, кричащие об очередном «провале». Это, однако, не мешало «Гелиосу» собирать полные залы. На его спектакли невозможно достать билеты, и у труппы отбоя нет от гастрольных предложений.

И вот настал день, когда Байрамов может вернуться в альма-матер, причем вернуться победителем. Недавно сменившееся руководство Мариинского театра приняло решение примириться с «блудным сыном». Более того, Байрамова решили пригласить поработать над балетными номерами в грядущей постановке оперы Рихарда Вагнера «Кольцо Нибелунга». За последние пятьдесят лет никто не решался на то, чтобы поставить ее в том виде, в каком ее написал композитор. Первая трудность состояла в том, что опера рассчитана на три дня, то есть предполагалось, что зрители должны купить своего рода абонемент. Кроме того, постановка требовала больших вложений – дорогих декораций, костюмов и спецэффектов. Разумеется, можно обойтись и более скромными средствами, но новое руководство Мариинки не собиралось экономить, желая вступить в должность под фанфары успеха. Игорь еще не дал официального согласия участвовать в шоу, но Рита не сомневалась, что он примет предложение. Оскорбленное самолюбие требует реванша, но, насладившись местью, Байрамов, скорее всего, не сможет упустить такой шанс!

Игорь накинул Рите на плечи песцовую пелерину, и она незаметно поморщилась, так как терпеть не могла меховые вещи. Носить на себе кладбище – не самая гуманная тенденция! Но Байрамов считал это данью ее статусу – дамы сердца знаменитости. Рита могла бы потребовать любой мех, норку или шиншиллу, но она боялась представить себе, какое огромное количество крошечных животных пошло на то, чтобы сварганить «памятник» человеческой жестокости. Она дала себе слово, что в последний раз наступает себе на горло и больше не позволит Игорю купить ей ни одной меховой шмотки, даже если эта облезет и расползется.

Когда Байрамов открыл перед ней дверцу такси, Рита мельком взглянула в его лицо. В приглушенном свете салона ей показалось, что его глаза запали, а под ними залегли синеватые тени. Это – результат напряженной работы или чего-то еще?

Съезжаясь с Игорем, Рита сознавала, что становится спутницей жизни своего рода иконы. Или не вполне сознавала? Понимала ли она, какая это ответственность? На нее устремлено столько взглядов, и большинство – отнюдь не доброжелательные. Слава богу, Байрамов не рок-звезда, а то Рита могла бы получать письма с угрозами типа «Я убью тебя, сука!». Поклонники балета более интеллигентны и ограничиваются злобными перешептываниями за ее спиной и обсуждением того, на сколько граммов Рита поправилась или похудела по сравнению с прошлым выходом в свет, и ее вкуса в отношении выбора туалетов. Мать успокаивающе говорит, что злопыхательницы проводят одинокие ночи в мечтах об Игоре, а потому не знают, к чему бы прицепиться, но у Риты тонкая кожа. Возможно, если бы она относилась к миру богемы, поклонники Игоря умерили бы пыл? Раньше ей казалось, что звезды преувеличивают внимание, с которым журналисты и папарацци относятся к их персонам. О ее отце тоже писали, но он не был виртуозным танцовщиком, всегда оставаясь немного в тени исполнителей. Теперь Рита начинала понимать людей, мечтающих отгородиться от мира хотя бы в приватной обстановке собственной спальни!

На подъезде к театру Рита ощутила знакомое ощущение легкой тошноты – так случалось каждый раз, когда приходилось находиться в толпе в сопровождении Игоря. Вокруг творилось нечто невообразимое: живое море людей колыхалось каждый раз, когда очередная машина подкатывала к парадному подъезду. Рита с тоской подумала, что из презентации будущего спектакля уже устроили шоу.

Байрамов вышел первым и галантно помог ей выбраться наружу. Защелкали вспышки фотокамер, и Рита зажмурилась. Ее сковал такой ужас, что она не могла сдвинуться с места. Игорь мягко взял спутницу под руку и сказал:

– Забудь о них. Есть только мы – невероятно красивая пара, на которую все смотрят. А ты можешь ни на кого не смотреть, просто иди рядом. Большинство этих стервятников не имеют пропусков, поэтому внутри мы окажемся в безопасности!

Глядя только вперед, Рита двинулась по направлению к дверям театра, перед которыми стояло полицейское оцепление. Сколько же любителей классической музыки могут одновременно собраться в одном месте! Она знала, что на вечере будут присутствовать звезды оперы и балета, но самую большую шумиху произвел тот факт, что в постановке примет участие всемирно известная Алина Каюрова, обладательница потрясающего сопрано, которой рукоплескали Ла Скала, Гранд Опера и другие известные театры мира. Каюрова прославилась за границей и до сих пор на родине давала лишь сольные концерты. «Кольцо Нибелунга» должно было стать ее дебютом на российской сцене, хотя в Европе певица несколько раз исполняла партию Брунгильды. Рита любила оперу, боготворила Вагнера, но Алину Каюрову лично не знала. Может быть, у них появится возможность познакомиться?

Миновав кордоны, Рита и Игорь оказались в спасительном полумраке коридора, ведущего в раздевалку. В фойе, обычно ярко освещенном электрическим светом, горели свечи в громоздких канделябрах, и тени от колеблющегося пламени в обрамлении витиеватых изгибов бронзы образовывали на стенах причудливый узор. Вокруг прогуливались красиво одетые пары, и многие лица были знакомы Рите. К примеру, молодой репортер светской хроники, всегда ошивавшийся среди знаменитостей, или парочка светских львиц, чьи хищные взгляды жадно шарили по толпе в надежде заметить одиночек. Однако в основном здесь присутствовали артисты и продюсеры, а также околобогемная публика, испытавшая восторг от ощущения причастности к чему-то великому.

– Я скоро вернусь, – шепнул Рите Байрамов, ослепительно улыбнувшись в камеру, нацеленную прямо на них. И как ему удается всегда заметить фотографа? Наверное, благодаря этому невероятному чутью Игорь на фотографиях выглядит так, словно его снимали в студии. Она тоже несмело улыбнулась в камеру, которая, несмотря на уход Байрамова, продолжала пялить на нее свой желтый глаз. Из-за фотоаппарата высунулось улыбающееся веснушчатое лицо белобрысого мужчины средних лет и подмигнуло ей, словно подбадривая. Она благодарно кивнула и медленно пошла за толпами народа, справедливо полагая, что эти люди знают, куда идут.

Рита давно не посещала Мариинский театр – ей вполне хватало байрамовского, – и теперь, войдя в зал, она застыла, пораженная великолепием открывшегося вида. Помещение было стилизовано под средневековый пиршественный зал. На стенах висели шкуры животных и головы оленей и медведей, чьи мертвые стеклянные глаза отражали свет свечей, ярче всего освещавших сцену. На ней стоял длинный деревянный стол грубой работы, стулья с высокими резными спинками и имитация открытого очага. В целом сцена полностью соответствовала представлению обывателя о том, как должно выглядеть жилище средневекового рыцаря. Сквозь открытую дверь Рита могла видеть снующих туда-сюда официантов с подносами: очевидно, после торжественной части предполагался не фуршет, а целый пир.

Рита покрутила головой, ища место, чтобы присесть. Она не умела пользоваться положением и добиваться привилегий, поэтому собиралась примоститься в задних рядах, где некоторые места еще не были заняты, как вдруг увидела, что кто-то энергично машет ей рукой. Глаза Риты широко раскрылись при виде Варвары в сопровождении известного актера сериалов.

– Я-заняла-тебе-место-классно-выглядишь-платье-отпад-где-Байрамов? – скороговоркой выпалила Варька, чмокая ее в ухо. Риту поражала «скорострельность» подруги, и она отнюдь не всегда могла вникнуть в бесконечный поток речи и вычленить из него полезную информацию. Игорь вообще плохо понимал Варвару, поэтому старался не оставаться с ней наедине, используя Риту в качестве переводчика.

Молодая женщина выглядела потрясающе в шелковом изумрудном платье, гармонировавшем с ее рыжими, короткими, задорно взбитыми волосами и зелеными глазами.

– Так где же Байрамов? – повторила она свой вопрос, не удосужившись представить Риту своему спутнику, хотя тот жаждал познакомиться.

– Если б я знала! – пробормотала Рита, и тут они обе получили ответ на свой вопрос. За сценой раздался громкий, протяжный звук охотничьего рога (или валторны?), и в зале наступила тишина. Не было слышно ничего, кроме учащенного дыхания нескольких сотен присутствующих. На сцену вышла группа из шести человек, и одним из них оказался Игорь. Еще одно лицо показалось Рите знакомым, но с такого расстояния она могла и ошибиться. Среди мужчин присутствовала лишь одна женщина, высокая и рыжеволосая, с прекрасной фигурой. Возглавляющий группу остановился возле микрофона, в то время как другие расселись за столом.

– Это Тарасов, новый замдиректора, – прошептала Рите в самое ухо Варя. И откуда она все знает?!

Человек на сцене прокашлялся, проверяя звук, и произнес:

– Уважаемые дамы и господа! Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать, как теперь принято говорить, запуск нового проекта, равного которому эти стены еще не знали. Опера «Кольцо Нибелунга» по праву считается венцом творения великого Вагнера. Она требует колоссальных вложений, и раньше такая постановка была бы невозможна без участия иностранных инвесторов. Но сегодня я с гордостью представляю вам двух людей, благодаря которым «Кольцо Нибелунга» обретет новую жизнь. Именно они обеспечили полную финансовую поддержку нашему проекту. Это бизнесмены из нашего родного города, Иван Шлемак и Владимир Горенштейн!

Двое мужчин поднялись и поклонились аудитории. Рита не могла поверить своим ушам и глазам – Владимир Соломонович Горенштейн, человек, однажды спасший ей жизнь![1] Бывший гангстер, а ныне – уважаемый меценат… Надо же, какое чудесное превращение! Интересно, знал ли Байрамов? Если да, то почему не предупредил?

Между тем Тарасов продолжал:

– Я также рад объявить, что в постановке примут участие именитые артисты. Алина Каюрова, звезда будущего шоу, чье восхитительное сопрано поставило на колени не один театр мира, в представлении не нуждается. Прошу вас, Алиночка!

Рита увидела, как из первого ряда поднялась невероятно стройная женщина в длинном алом платье. Ее движения выглядели несколько скованными, что вполне объяснимо, ведь певица слепая. Под руку Алину поддерживал темноволосый мужчина мощного телосложения. Ее бледная рука лежала на рукаве его дорогого пиджака, и почему-то это зрелище показалось Рите жалким и достойным сочувствия, словно этот огромный человек подавлял, подминал под себя беспомощную хрупкую женщину.

Тарасов говорил долго. Он представил солиста, который будет исполнять в опере сразу две партии – Зигмунда и его сына, Зигфрида. Вроде бы Рита уже видела где-то этого парня – возможно, в каком-то шоу молодых звезд оперы? Затем подошла очередь Байрамова. Тарасов рассыпался в восхищенных похвалах в его адрес, а ведь совсем недавно имя Игоря считалось табу для коллектива Мариинского театра. Зал потонул в громе аплодисментов. Рита смотрела на бесстрастное лицо Байрамова, поднявшегося для поклона, и дивилась тому, как он умудряется выглядеть спокойным, когда внутри, очевидно, все поет и пляшет от радости?

Торжественная часть закончилась, и всех пригласили в банкетный зал.

– Слава богу! – пробормотала Варвара, подхватывая микроскопическую сумочку и прорываясь к выходу. – Я проголодалась – сил нет!

Рита не стала вливаться в общий поток, предпочитая переждать: она не настолько голодна! Ее удивляло желание далеко не бедных людей поесть на халяву. Неужели они не могли отправиться на мероприятие, плотно пообедав? Любой ресторан всегда к их услугам, а они давятся в очереди за бесплатной икрой, шампанским и канапе!

Рита надеялась, что Байрамов ее разыщет, но он так и не появился. В зале начали гасить свет, и она поспешила туда, где десять минут назад исчезла толпа. Идя на яркий свет и веселые голоса, Рита заметила мелькнувшее в коридоре алое платье. Заинтригованная, она приблизилась к двери, выходящей на балкон. Здесь было светлее от огней вечерней улицы. Рита услышала приглушенные голоса. Мужской звучал раздраженно и грубо. Женский слегка дрожал – то ли от страха, то ли от волнения.

– …прекратить! – донеслось до Риты. – Я устал от твоих выкрутасов: пора положить этому конец!

– Нет, это я устала, – отвечала женщина. – Дай мне вздохнуть, я словно в клетке! Отпусти меня!

– Отпустить? – В тоне мужчины прозвучало презрение, смешанное со злорадством. – Куда? Кто ты без меня, идиотка?! Да ты ходить без помощи не в состоянии!

Теперь Рита не сомневалась, что виденное ей в коридоре алое платье принадлежало Алине Каюровой. Кто мог так разговаривать с оперной примадонной? Раздался сочный шлепок, и тут же последовал еще один, намного громче первого. Через секунду мимо Риты пронесся высокий мужчина, чье лицо она не разглядела, так как вжалась в стену, чтобы не оказаться замеченной. Она подождала пару минут и, убедившись, что больше никого в коридоре нет, тихонько отодвинула тяжелую портьеру и вышла на балкон.

Стройная женщина в алом платье стояла к ней спиной, сжимая руками мраморные перила. Ее фигура, обтянутая гладкой материей платья, выглядела понурой и несчастной.

– С вами все в порядке? – тихо спросила Рита.

Женщина обернулась. Глаза ее, словно подернутые белым туманом, смотрели мимо.

Алина Каюрова не была красавицей. Она обладала великолепным телом, но лицо ее вряд ли могло привлечь взгляд в толпе. Светлые волосы, собранные в пучок, обрамляли вытянутое лицо, которое в свете фонарей казалось мертвенно-бледным.

– Кто здесь? – испуганно спросила она.

– Вам нечего бояться, – успокоила Рита. – Он ушел.

– А вы?..

– Рита, Рита Синявская.

– Жена Игоря?

Рита удивилась. Алина знает Байрамова так близко, что называет по имени?

– Да, – ответила она. – Вы в норме?

– Не совсем…

Рита заметила, что бледная щека певицы горит. Легко догадаться, что за звуки она слышала: очевидно, певица дала мужчине пощечину, а он ударил ее в ответ. Рита ненавидела представителей сильного пола, демонстрирующих силу на безответных объектах, женщинах, детях и животных. Тот человек был таким большим, а Алина, хоть и не маленькая, но такая хрупкая… Да еще и слепая – как он мог?!

– Вам нужна помощь? – спросила Рита. – Может, отвести вас в банкетный зал?

– Нет, – покачала головой Каюрова. – Я… хочу домой. Вы вызовете мне такси?

– Пойдемте, я провожу вас в фойе.

Рита взяла певицу под локоть и вложила ей в другую руку белую трость, прислоненную к перилам балкона. Она не могла не почувствовать, что Алина дрожит.

Внизу Рита позвонила в службу такси.

– Они приедут через пятнадцать-двадцать минут, – сказала она, возвращаясь к Каюровой. – Сейчас самое оживленное время!

– Я понимаю, – улыбнулась Алина и легонько похлопала по мягкому сиденью рядом с собой, приглашая Риту присесть. – Почему вы не с Игорем?

– Я его потеряла, – вздохнула Рита.

На лице Алины отразилось тревожное удивление.

– Нет, вы не поняли, – быстро сказала Рита. – Он пропал куда-то в толпе. А потом я увидела вас.

– Извините, что пришлось вас побеспокоить.

Рита не могла поверить, что эта женщина – одна из самых знаменитых оперных див в мире. Алина казалась такой неприметной и испуганной, что хотелось обнять ее и пожалеть.

– Я ничего не сделала, – сказала Рита. – Люди должны помогать друг другу, верно? Вот, возьмите на всякий случай.

Вытащив из сумочки визитную карточку, она вложила ее в ладонь Алины.

– Что это? – спросила певица.

– Я – руководитель частного детективного агентства. Возможно, вам понадобится помощь… Хотя надеюсь, что не понадобится.

В этот момент дверь в фойе отворилась, и на пороге возник пожилой мужчина.

– Кто вызывал такси? – спросил он.

Рита помогла Алине подняться. Она накинула женщине на плечи ее норковый полушубок и подвела к таксисту.

– Позаботьтесь о ней, – предупредила Рита.

– Сделаем в лучшем виде! – серьезно кивнул мужчина, аккуратно беря певицу под руку.

– Доведите ее до квартиры, пожалуйста, – добавила Рита, протягивая водителю деньги, но тот покачал головой.

– Все по счетчику. Люди ведь должны помогать друг другу?

Рита несколько раз сходила в банкетный зал и обратно в поисках Игоря, но он как в воду канул. Снова спустившись в фойе, она спросила о Байрамове у гардеробщика.

– Да-да, – закивал мужчина. – Он уехал.

– Уехал? – не поверила своим ушам Рита. – Как это?

– На такси.

– И… когда именно это произошло?

– Да уж больше часа, – пожал плечами гардеробщик.

Рита медленно побрела к лестнице. Байрамов уехал. Без нее! Как он мог так поступить? Сначала притащил ее сюда, хотя знал, что она ненавидит подобные сборища, а потом бросил посреди банкета и даже не удосужился предупредить о своем отъезде!

Рита закончила наводить порядок на рабочем столе. Света не могла этого сделать, так как ей пришлось отпроситься на несколько дней из-за проблем с дипломной работой. Рита находилась в конторе одна: сама отвечала на звонки, сама принимала клиентов, сама варила себе кофе. Черт возьми, но ведь именно так она и начинала! Света и Кира поступили на работу позднее, но Рита успела привыкнуть к разделению обязанностей.

Рабочий день заканчивался, но что-то удерживало ее в офисе. Рита с трудом призналась себе, что это из-за Байрамова. Ей хотелось выяснить отношения: в последнее время все шло не так, как надо. Даже взять эту пресловутую вечеринку в Мариинском театре, с которой он испарился. Рите так и не удалось изловить Игоря для серьезной беседы ни дома, ни в театре, а ведь прошло два дня! Она старалась не звонить днем, потому что Игорь не любит, когда прерывают репетиции, а вечером каждый раз секретарша любезно отвечала, что он уже ушел. Домой Байрамов приходил, когда Рита спала. Он шел прямиком в кабинет, где запирался до утра. Единственное, чего Рите удалось добиться, так это короткого и неуклюжего извинения за поведение на вечеринке.

Требовательный стук в дверь прервал ее размышления. Странно, ведь никто не записывался на прием в это время!

– Войдите.

Дверь открылась, и вошла женщина лет пятидесяти, высокая, с короткими каштановыми волосами, одетая в дорогую кожаную куртку, щедро отделанную мехом. Весь ее вид говорил о том, что она принадлежит к людям, которые заботятся о внешнем виде и не жалеют денег на уход за собой.

– Вы – Маргарита Синявская? – спросила посетительница тоном человека, которому принадлежит весь мир.

– Верно, – кивнула Рита. – У вас ко мне дело?

– Да уж, наверное! – фыркнула дама, усаживаясь в кресло напротив. – Это ваша визитка?

Она протянула Рите карточку. Та кивнула.

– Алина Каюрова просила вас разыскать.

– Алина? – встрепенулась Рита. Она дала певице карточку просто так, не думая, что та действительно может обратиться за помощью.

– Я думаю, она зря нагнетает, – продолжала между тем незнакомка, – но не могу отказать работодательнице.

– А вы?..

– Ирина Шумина, референт Алины.

Ну, наконец-то соизволила представиться! Интересный референт: Алина, примадонна, тихая и скромная, а эта – настоящая бронебаба!

– Очень приятно, – покривила душой Рита. – Чем могу служить?

– Вот, – сказала Шумина и вывалила из кожаной сумки груду открыток.

– Что это?

– А вы не видите?

– Я вижу открытки, – спокойно ответила Рита.

– Это они и есть, слепому ясно! Вы почитайте. – И Шумина, выхватив из кипы один экземпляр наугад, протянула его визави. Та пробежала текст глазами. Кроме того, что все буквы на открытке обработаны иголкой, чтобы слепой человек мог свободно читать текст, ничего странного Рита не заметила – обычный, даже довольно банальный набор поздравительных фраз.

– Ну и что тут такого? – спросила она недоуменно.

– Дайте сюда!

Женщина вырвала открытку из рук Риты и прочла.

– Это не та, – сказала она и принялась рыться в общей куче. – Вот! – победно вскрикнула Шумина и подала Рите другую, на этот раз новогоднюю, с елочными украшениями и свечами.

Часть слов напечатанного поздравления была заклеена непрозрачной бумагой, и на их месте неизвестный выдавил иголкой другую надпись:

«Поздравляю с Новым парнем. Скоро твоя жизнь изменится навсегда. Будь осторожна».

– У Алины есть любовник?

– Любовник?

– Здесь написано «Поздравляю с новым парнем». Она ведь замужем?

Шумина выглядела озадаченной.

– Ну да, за Павлом, – ответила она. – Они практически не расстаются, но, возможно, этот писака видел ее в компании кого-то еще? Когда у Павла дела в офисе, Алине помогают ребята из охранного агентства.

Рита ненадолго задумалась.

– Знаете, Ирина, получать такие открытки неприятно, но я не вижу в них ничего настораживающего. Алина Каюрова – звезда, и, совершенно очевидно, у нее тьма поклонников. Не все они – люди адекватные, но это вовсе не значит, что кто-то из них способен причинить своему кумиру реальный вред!

– В полиции тоже так сказали, – махнула рукой Шумина. – Типа «прямых угроз в посланиях не содержится!»

– Вот видите…

– Но Алина психует. Честно говоря, все не так уж невинно: этот парень преследует нас. Он присылает открытки даже во время гастролей, представляете?

– Вы хотите сказать, что он ездит за Алиной по всему миру?

– Судя по всему, да. Или как минимум пользуется услугами фирмы по доставке подарков. Он узнаёт, в каких отелях Алина останавливается, присылает туда цветы и конфеты, и каждый раз Алина находит в подарках такие открытки.

– Ну, навязчивый поклонник, – пожала плечами Рита. – Я уже сказала, что знаменитостей часто преследуют чересчур экзальтированные фанаты.

Ирина ничего не ответила, и Рита взяла в руки первую попавшуюся открытку. На ней была изображена собачка в красном шарфике и с очень забавным печальным выражением на мордочке.

– «Я по тебе скучаю. Но это ненадолго!» – прочла она. – Звучит как обещание…

– Вы можете что-нибудь сделать или нет? – спросила Шумина с вызовом.

– Не уверена.

– Так я и знала! – фыркнула посетительница, поднимаясь.

– Постойте, – остановила ее Рита. – Не могу обещать, но, возможно, мне удастся найти этого человека и поговорить.

Ирина помедлила в дверях.

– Что ж, – произнесла она, – сделайте хотя бы это. Если вы отыщете ублюдка, мы сами с ним разберемся!

Рита сидела в ресторанчике на Конюшенной, который они с Варькой облюбовали примерно год назад. Меню здесь не отличалось разнообразием, но все блюда были отличного качества, а обслуживание – выше всяких похвал. Риту здесь уже узнавали. Девушка-администратор приветливо улыбнулась на проходной и предложила столик у окна, выходившего во двор. Подруга, как обычно, опаздывала. Рита раскрыла меню и углубилась в чтение, хотя могла бы этого и не делать: она наизусть знала предлагаемый ассортимент. Она выбрала крабовый салат и куриное филе с овощами, когда дверь в ресторан распахнулась и на пороге возникла Варвара. Вместе с ней в помещение проник аромат розовых духов от «Живанши». Легкое бордовое пальто сидело на маленькой точеной фигурке лучше, чем на манекене в дорогом бутике. Из-под него выглядывал подол кашемирового платья. На рыжих волосах красовалась элегантная шляпка – творение Вячеслава Зайцева.

Рита не переставала удивляться, как подруге всегда удается так потрясающе выглядеть. На ней самой были черные джинсы и темно-синяя водолазка – она даже серьги не надела! Варя считает, что настоящая женщина каждую секунду должна выглядеть так, будто готовится встретить свою судьбу. Что ж, Рита-то уже свою встретила, поэтому подружкины уроки ей ни к чему!

– Привет, сыщица! – Варя чмокнула ее в щеку. – Выглядишь загадочно. Вываливай, что случилось?

Еще одна отличительная черта Варвары – умение улавливать настроение собеседника, и скрыть от нее что-либо почти невозможно. Впрочем, Рита и не собиралась этого делать – наоборот, ей хотелось поделиться своими тревогами в отношении Байрамова и услышать в ответ, что она параноик и сама все себе напридумывала. Однако Варя, внимательно выслушав Риту, не спешила развеять ее страхи.

– Да-а, – протянула она. – Все-таки мужики – гады!

Рита вспомнила, что подруга недавно рассталась с продюсером из Москвы и потому пребывает в воинственном настроении.

– Думаешь, у Байрамова любовница?

Варька высказала вслух мысль, которую Рита упорно гнала от себя вот уже некоторое время.

– Домой приходит поздно? – продолжала Варвара. – Избегает бесед?

– Ты же знаешь, какой у него распорядок дня – совсем не как у офисных служащих!

– На твоем месте я бы пошарила у него в карманах: возможно, обнаружишь что-нибудь интересное!

Рита подумала о том, каково это – обыскивать одежду Байрамова, и содрогнулась от омерзения.

– Ты все теми же духами пользуешься? – спросила Варя. – Принюхайся, Маргоша, это – первый признак!

В труппе Игоря больше пятидесяти человек, и это не считая подсобного персонала. Большинство – женщины, и все душатся по-разному!

– Нет, – покачала головой Рита. – Для меня это неприемлемо!

– Знаю, – вздохнула подруга. – Но смотри, не проморгай благоверного! Ты пропадаешь на работе, а его окружают десятки длинноногих девиц, каждая из которых отдаст все на свете, чтобы он именно на нее обратил внимание!

Рита понимала, что Варя права, и это понимание делало ее глубоко несчастной. Она всегда чувствовала, что Игорь не принадлежит ей, а лишь на время одолжен у Искусства. Рита не возражала, пока у этого искусства не было конкретного женского имени.

– Ну, а на работе как? – поинтересовалась Варя, переводя разговор на другую тему. – Мне предложили вести передачу, прикинь! Суды приносят деньги, но для этого приходится потопать, а тут – почти что халява: пара дней съемок по двенадцать часов, а потом – вольный ветер!

Варя в деньгах не нуждалась. Судьба подарила ей несколько удачных замужеств, ни одно из которых долго не продлилось, но каждое принесло неплохие дивиденды. Любая другая могла бы почивать на лаврах и жить как состоятельная рантье, однако Варвара не из таких. Ее беспокойная натура требует кипучей деятельности, поэтому она не собиралась праздно проводить дни в салонах красоты и фитнес-клубах.

– Мне такой имидж придумали – закачаешься! – радостно щебетала Варя. – Клянусь, ты меня в телике не узнаешь!

– А ко мне обратилась Алина Каюрова, – вставила Рита, когда в потоке речи подруги возникла пауза.

Варвара широко распахнула зеленые глаза.

– Да ну?! – воскликнула она.

– Ее преследует поклонник.

– Угрожает? – Глаза Варьки загорелись в предвкушении сенсации.

– Не то чтобы…

– Если поможешь Каюровой, прославишься. Отбоя от клиентов не будет!

– Не знаю, смогу ли помочь. Ко мне приходила помощница Алины, очень неприятная особа.

– И что ты решила?

– Попытаюсь найти парня. Возможно, если с ним как следует поговорить, он прекратит дурью маяться?

– Знаешь, – неожиданно проговорила Варя, – наверное, это ужасно: не иметь зрения, передвигаться на ощупь. Когда не видишь врага, становится в два раза страшнее!

Рита и сама думала об этом. Человек, беззащитный перед жизнью даже в самых простых ситуациях, с которыми справился бы и ребенок… До сих пор перед ее мысленным взором стояло бледное, словно подчищенное ластиком лицо, тонкие руки в синих прожилках вен и большие незрячие глаза без выражения. В слабом теле прятался дивной красоты голос, но откуда он черпал силу, было недоступно человеческому пониманию. Голос – единственное достояние певицы и единственное средство защиты. Если бы Алина не обладала прекрасным колоратурным сопрано, то пополнила бы ряды беспомощных инвалидов, каких тысячи. Десятки тысяч!

– Мы их не видим, – пробормотала Рита.

– Кого?

– Слепых, безногих, парализованных людей – тех, кого политкорректно называют людьми с ограниченными возможностями. Название красивое придумали, но не позаботились о том, чтобы они могли по-человечески существовать рядом с нами. Их даже на улице не встретишь, за исключением тех, кто пользуется своими увечьями, собирая милостыню!

– Ну, понеслась! – простонала Варя, обладающая удивительной способностью ни на чем надолго не зацикливаться.

– Да вот подумала… Если бы Алина не была талантливой певицей, если бы в детстве ее не разглядели специалисты, то она сейчас гнила бы в каком-нибудь интернате и никто не знал бы ее имени.

– Просто повезло! – пожала плечами Варвара.

Домой Рита не торопилась, поэтому немного покаталась по городу. Весна наступала, и лед почти везде растаял. Несмотря на позднее время, было не так темно, как еще месяц назад. Рита втайне надеялась, что, придя домой, застанет Байрамова на кухне. Он будет курить свою сигару, одним глазом глядя в телевизор, стоящий на холодильнике, и все ее страхи рассеются как дым.

Однако, открыв дверь в прихожую, Рита поняла, что находится в доме одна. Наталья Ильинична укатила к подруге с ночевкой, и только Абрек пушистым мячиком кинулся в ноги и принялся тереться о ее лодыжки, мешая снимать сапоги.

– Бедная ты моя киса, – пробормотала Рита, поглаживая котяру за ушами. – Сидишь тут один в темноте, скучаешь. Мама с папой тебя бросили…

Абрек замурлыкал, подпевая жалостливым интонациям хозяйки.

Рита прослонялась по квартире до половины первого ночи. Так и не дождавшись Игоря, она отправилась спать, прихватив с собой кота.

– Итак, что у нас есть? – спросила Света, разглядывая открытки. – Маньяк?

– Ну, не обязательно маньяк, – поспешила разубедить девушку Рита. – Пока, скажем, навязчивый поклонник.

– Когда-то я мечтала прославиться, – пробормотала Светлана, задумчиво вертя в руках одно из посланий. – Но, если слава приводит к получению таких штуковин, я бы предпочла умереть в безвестности. Честное слово, просто мурашки по спине!

– А что тебя пугает? – вступил в разговор Кира. – Я имею в виду: что в этих открытках такого ужасного? Ну, поздравляет этот парень ее с праздниками и с удачными выступлениями – и что? Он же не угрожает убийством!

– Если он хочет сделать Алине приятное, почему не присылает обычные открытки?

– Он хочет, чтобы она сама могла их читать, вот и выдавливает буквы – разве это не трогательно?

– А зачем заклеивать слова и заменять их другими?

– Что такого, если человек хочет выразить больше, чем позволяют стандартные поздравительные формулировки?

– Какие-то намеки делает… Что ему, собственно, надо?

В самом деле, фразы неизвестного туманны, но звучат так, словно он уверен: Алина знакома с ним, отправителем. Вот что беспокоило Риту. Надо лично переговорить с Алиной. Возможно, она знает больше, чем говорит своей помощнице?

– Ладно, ребята, – сказала она. – Сейчас следует поработать над профилем этого типа. С чего начнем?

– Ну, он не бедный, – протянула Светлана, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза, словно так ей было легче представить того, за кем они охотятся.

– Да уж, – подтвердил Кира. – Если открытки и подарки приходят даже за границей, значит…

– Значит, – подхватила Рита, – этот человек имеет возможность ездить всюду, где у Алины выступления. Он богат или по крайней мере состоятелен. И, скорее всего, либо не работает, либо занимает руководящую должность.

– Это еще почему? – удивился Кира.

– Потому, дурачок, – снисходительно улыбнулась Светлана, – что у него много свободного времени, чтобы мотаться за своей звездой по всему миру!

– Возможно, владелец небольшой фирмы? Тогда он сумел бы совместить приятное с полезным. Что, если он не просто ездит за Алиной, а одновременно занимается бизнесом? Останавливается в тех же отелях, что и она, и отправляет ей подарки с посыльным!

– Тогда он действительно богат, – заметила Света. – Алина Каюрова наверняка останавливается только в пятизвездочных отелях!

– Да, странно.

– Почему? – спросил Кира.

– Статистика. Видишь ли, люди, одержимые всевозможными маниями, как правило, являются самыми обычными гражданами. Они ничем не выделяются, и именно поэтому маньяков так трудно найти: никто никогда их не подозревает. Удивительно, когда состоятельный человек ведет себя подобным образом!

– Ну, вы ведь сами сказали, что не стоит называть парня маньяком, – пожал плечами Кира. – Может, просто эксцентрик?

– Ага! – воскликнула Светлана. – Если человек бедный, то он маньяк, а если богатый – то эксцентрик?

– Ладно, проехали, – остановила перепалку Рита. – Есть другой вариант: парень не так уж состоятелен и пользуется международной службой доставки.

– Тогда это глухарь! – развел руками Кира. – Нам ни за что не узнать, кто он: таких агентств по всему миру… знаете сколько?!

– Не знаю, но вот что я тебе скажу. Он – педант, об этом говорят все его действия в отношении Каюровой. Чего можно ожидать от такого человека?

– Он, скорее всего, пользуется одной и той же службой – той, которая ни разу его не подводила! – воскликнула Света.

– Точно! И шифроваться ему смысла нет, меняя агентства, ведь он пока ничего плохого не сделал, – закончила Рита. – Что еще может нам помочь?

– Открытки, – ткнул Кира пальцем в лежащую перед ним кучу. – У мужика неплохой вкус – это авторская работа, полагаю? Тут написано: «Мастерская Ольги Лурье»!

– Наверное, он покупает их оптом, – предположила Рита. – Можно попробовать зайти с этого конца!

– Давайте-ка посмотрим в Интернете? – предложила Света и, не дожидаясь одобрения, нырнула в свой ноутбук. – Глядите-ка, каждая такая штуковина стоит от полутора до трех тысяч рубликов!

Кира громко присвистнул.

– Вот отсюда и начнем, – подытожила Рита. – Отправитесь по магазинам и опросите персонал: человек, покупающий сразу большое количество дорогих открыток, не может не привлечь внимания. Вряд ли подобная продукция продается в ларьках – значит, точек продаж не может быть много!

– А что, если он заказывает их в интернет-магазинах? – спросила Света.

– Отлично, и их проверьте!

– Я тут подумал… – сказал Кира, и Рита предположила, что он собирается возразить против походов по магазинам. Однако она ошиблась. – Мужик все знает об Алине – больше, чем можно прочитать в газетах или услышать по радио!

– Верно, – согласилась Рита. – Он тщательно следит за ее жизнью.

– В том числе и за личной, – продолжал парень. – Он знает, с кем Алина выходит в свет, кто ее сопровождает – помимо мужа. Так вот, к чему я веду: не нанял ли он частного детектива, чтобы тот повсюду следовал за Алиной? Этим можно объяснить его осведомленность!

– Ты прав, – кивнула Рита. – Только вот ходить по детективным агентствам не имеет смысла – никто все равно не признается, из этических соображений. Магазины надежнее. Ну, за работу, а я, пожалуй, отправлюсь в театр и поболтаю с Алиной: может, она расскажет мне нечто, что упустила ее референт.

Рита сидела в последнем ряду партера. Ее скрывала темнота, и люди на сцене не могли заметить присутствия постороннего. Она имела возможность послушать репетицию и понаблюдать за поведением окружающих Алину Каюрову личностей. В зале присутствовали знакомые персонажи. Партнер певицы, молодой тенор. Разглядывая симпатичное лицо парня, Рита поздравила российскую сцену с тем, что наконец на ней стали появляться не только люди с красивыми голосами, но и просто – красивые люди. Молодой человек недавно начал карьеру – и сразу попал в Мариинку! Рита снова подумала, что, кажется, видела его в шоу «Большая опера». Она не была регулярной зрительницей, но время от времени, когда успевала, поглядывала на то, как зубры классики муштруют молодняк.

Байрамов тоже здесь. Он понятия не имеет, что Рита в зале! Рядом с ним – Тарасов и рыжеволосая женщина, которую Рита видела в день презентации. Ей, наверное, чуть за сорок – кажется, она заместитель Тарасова по художественной части. Еще несколько человек, сидящих на втором и третьем рядах, очевидно, члены труппы. На сцене двое – Алина и молодой мужчина. Он медленно и аккуратно водит ее взад-вперед. Слепая пытается запомнить все углы и изгибы, чтобы впоследствии свободно передвигаться.

Из-за кулис выскочил юркий человечек в помятом пиджаке, надетом на ярко-оранжевую, как огнетушитель, футболку.

– Так, так, пора, други мои, пора! – заверещал он. – Через три дня начинаем репетировать с оркестром, а у нас еще, как говорится, конь не валялся!

Неужели это и есть Олег Рябцев, режиссер-постановщик «Кольца Нибелунга»? Рита испытала разочарование. Как такой человек сможет осуществить столь грандиозный проект? Да он едва достает Алине до плеча! Она вспомнила, что Байрамов отзывался о нем с большим уважением, а Игорь скуп на похвалы… Может, первое впечатление обманчиво?

Рита не могла слышать, о чем режиссер говорит с Алиной и ее партнером, но они, наверное, обсуждали следующую сцену. Наконец Каюрова кивнула и осторожно сделала несколько шагов в сторону. Рябцев подскочил к кулисе и крикнул в темноту:

– Действие третье! Пробуждение Брунгильды!

Рита привыкла к тому, что сцены в спектакле не всегда репетируют по порядку. Возможно, есть причина, чтобы начинать с «Зигфрида»? «Кольцо Нибелунга» состоит из четырех частей: «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид» и «Закат богов». Больше всего ей нравились «Валькирия» и «Зигфрид». Эта опера, пожалуй, самая романтичная из всех творений композитора, и то, что все заканчивается печально, ничуть не умаляет впечатления. Рита испытывала неловкость, когда роли молодых героев исполняли люди, гораздо старшие по возрасту, да еще и весьма корпулентной комплекции. Конечно, голос требует наличия некоторой массы тела, но предпочтительно, чтобы эта масса набиралась за счет мышц, а не жира. Возражая защитникам комплекции Паваротти и Кабалье, Рита спрашивала: а как же Калласс или, к примеру, Казарновская? Значит, реально держать себя в форме и одновременно не терять голоса?

Похоже, Рита увидит то, чего ей хотелось, – привлекательных героев в потрясающей опере! Она немного волновалась насчет красавчика тенора. Алину Рита слышала не раз и, несмотря на ее субтильное телосложение, смогла убедиться в силе голоса примадонны. Что же касается паренька… Что ж, поглядим!

Разочароваться ей не пришлось. Парень соответствовал знаменитой партнерше – такого сочного тенора Рита не слышала давно и уж тем более не ожидала от кого-то, обладающего телом атлета и внешностью супермодели! Алина была великолепна. Не будучи красавицей, она пела душой, сердцем, всем своим длинным, хрупким телом. И когда она пела, то становилась другой женщиной – ослепительно прекрасной, перед которой склонялись миллионы почитателей. Сколько Алине лет? Сорок? Во всяком случае, сейчас, рядом с партнером, она казалась такой же молодой. Совсем не трудно поверить, что она – юная валькирия, дочь бога Вотана, влюбленная в героя Зигфрида.

Рита провела на репетиции часа три. За это время Байрамов успел уйти и вернуться. Тарасов провел в зале не более полутора часов. Убедившись, что все идет как надо, он исчез, предоставив отдуваться помощнице.

– Отлично! – услышала Рита пронзительный голос Рябцева. – Сделаем перерыв до четырех, а потом продолжим… Да, немецкий репетитор ждет тебя завтра в двенадцать!

Вот уже десять лет в Мариинке исполняют оперы на языке оригинала. Для этого и требуется репетитор – человек с музыкальным образованием, отлично владеющий языком. Певцам необходимо четко выговаривать незнакомые слова и желательно при этом попадать в партитуру.

В этот момент портьера за спиной Риты приподнялась, и она увидела силуэт высокого мужчины. Алина не могла его видеть, но Рита заметила, как певица вздрогнула и будто сжалась, словно защищаясь от ледяного дуновения ветра. Алина почуяла появление мужа, как зверь чует охотника! Теперь, когда Павел Каюров стоял так близко, Рита получила возможность его рассмотреть. Несомненно, его можно назвать видным мужчиной – если кому-то нравятся хищные лица с резкими чертами и пронзительным взглядом. Рот Каюрова кривился. Рита решила, что это – не следствие какого-то определенного настроения, а своеобразный дефект практически безупречной внешности. Седые волосы благородно обрамляли квадратное лицо Павла, делая его похожим на восточного эмира… Или, возможно, индийского раджу? Сходство усиливали густые, аккуратно подстриженные усы – явно предмет тщательного ухода и гордости их обладателя. Костюм того же стального цвета, что и глаза Каюрова, сидел на нем как вторая кожа. В целом муж Алины выглядел респектабельно и дорого, как, собственно, и надлежит выглядеть мужу звезды мирового масштаба. Только вот почему Алина зажимается в его присутствии?

Рита, недавно ставшая свидетельницей безобразной ссоры между певицей и Павлом, могла только гадать. Из обрывков разговора она поняла, что в семейной жизни супругов все не так радужно, как демонстрировалось прессе и поклонникам. Конечно, между мужем и женой всякое случается. Они с Игорем тоже не были идеальной парой, часто ругались, и порой ссоры принимали опасный оборот. Однако Байрамову и в голову бы не пришло поднять на Риту руку, а Павел Каюров ударил Алину по щеке так, что на ней отпечаталось красное пятно! Почему Алина, вместо того чтобы обратиться к нему за помощью в ситуации с навязчивым «писателем», присылает помощницу к Рите, человеку, которого она совсем не знает?

Павел Каюров намного старше Алины – ему, наверное, хорошо за пятьдесят. Большая разница в возрасте между супругами обычно выливается в соответствующий психологический тип семейных отношений. Либо муж играет роль отца, нежно опекающего более молодую половину, либо является деспотом, неотрывно следящим за ней, не дающим и шагу ступить самостоятельно. А теперь представим, что супруга еще и слепая, – сколько дополнительных возможностей для демонстрации превосходства открывается человеку авторитарному, склонному к подавлению!

Павел Каюров взбежал на сцену легко, словно мальчишка, демонстрируя великолепную физическую форму. Молодой партнер Алины отступил в тень. Рите показалось, или она и в самом деле заметила взгляд, полный сожаления, брошенный молодым человеком в сторону примадонны? Муж взял Алину под руку и помог спуститься в зал. Как вовремя он появился – не успело прозвучать слово: «Закончили!» Рита сообразила, что поговорить с Алиной вряд ли удастся: цербер сопровождает ее, ни на минуту не выпуская из виду. Похоже, он не в курсе, что певица задействовала частного детектива, – значит, говорить в его присутствии вряд ли разумно. Может, она сумет изловить Байрамова? Создается впечатление, что он от нее скрывается! Но Риту ждало разочарование: на сцену начали выходить артисты кордебалета, и она сообразила, что пришла очередь Игоря репетировать. В такой обстановке нечего и думать о том, чтобы приблизиться к нему: он ненавидит, когда его отрывают от работы.

Рита незаметно выскользнула из зала в коридор, где не было ни души. Идя по узкому проходу, она услышала шум и приглушенный крик. Через несколько секунд ей навстречу вылетела Ирина Шумина. Глаза женщины горели, она выглядела совершенно безумной.

– Ради бога, вызовите «Скорую»! – схватив Риту за руки, завопила она.

Не задавая вопросов о том, почему она сама этого не делает, наверняка имея при себе мобильник, Рита выхватила из кармана трубку. Разговаривая с диспетчером, она обратилась к Ирине:

– Они спрашивают, что случилось и сколько лет пациенту.

– Огнестрельное… ранение, – едва разжимая губы, выдавила Ирина. – Сколько лет? Точно не уверена…

– Вы что, не знаете, сколько Алине лет?! – взревела Рита.

– Алине? – Тонко выщипанные брови Шуминой выгнулись удивленной дугой. – При чем тут Алина? Павел ранен!

Рита оторопела. Увидев помощницу Алины Каюровой в истерике, она и подумать не могла, что беда случилась с кем-то другим, и уж тем более – с мужем певицы! Огнестрельное ранение?

Тем не менее она произнесла в трубку:

– Павел Каюров, лет где-то за пятьдесят, огнестрел. Приезжайте побыстрее. Кто говорит? Частный детектив говорит – вам от этого легче?

Дав отбой, Рита повернулась к Ирине.

– Что произошло?

– Ой, потом-потом! – зачастила Шумина. – Пойдемте, а то Алина там одна!

Рита поспешила за женщиной, опрометью кинувшейся к выходу. Едва они вышли из театра на автомобильную стоянку через черный ход, Рита увидела следующую картину. На земле лежал Павел Каюров (кто-то из собравшихся вокруг автовладельцев подложил ему под голову плед из машины). Алина стояла в стороне, сжимая в руке ладонь «Зигфрида». Она нервно крутила головой, словно пытаясь составить картину происходящего, ориентируясь по гулу людских голосов. Губы солиста шевелились: очевидно, он рассказывал Алине о том, чего она не могла видеть.

– Это ж надо! – громко возмущалась женщина в распахнутом полушубке. – Средь бела дня по людям палят! Выйди я из машины на пару секунд раньше…

Рита заметила на поясе у дамы сотовый телефон, однако та не удосужилась вызвать «Скорую»! Переминаясь с ноги на ногу в красных полусапожках на десятисантиметровом каблуке, она жадно наблюдала за происходящим, словно присутствовала при просмотре захватывающего триллера.

Рита склонилась над Павлом. Он находился в сознании. Едва Рита оказалась в поле его зрения, как он процедил сквозь зубы:

– Где… Алина? Алина… здесь?

– Здесь, здесь, не волнуйся, – вместо Риты ответила Ирина. – Тебе лучше не разговаривать!

Беглый осмотр раны позволял предположить, что пуля вошла в предплечье и вышла, то есть никакой опасности для жизни Каюрова нет. Правда, крови он потерял изрядное количество, но кто-то из зевак догадался перетянуть руку потерпевшего тряпкой.

– Как это случилось? – спросила Рита, обращаясь одновременно и к Ирине, и к Павлу.

– Подъехала машина, – сбивчиво заговорила Шумина. – Я даже не увидела… Господи, кошмар-то какой!

– Ближе к делу! – резко оборвала ее Рита. Эта женщина была ей несимпатична, и ее неприязнь росла с каждой минутой.

– Ну, я и говорю, – продолжала Шумина. – За рулем сидел один, а второй высунулся и в руке у него… ах нет, я даже не уверена, что успела заметить оружие… Я только услышала глухой звук, а Павел… Боже мой, они хотели убить Алину, вы понимаете?!

– Почему вы так решили? – удивилась Рита.

– Потому что бандит метил в нее, а Павел… он просто случайно оказался на пути, и пуля попала в него!

Рита задумалась. Если Ирина говорит правду, то дело с открытками от неизвестного поклонника приобретает иной оборот.

– Где Алина? – снова спросил Павел, и голос его звучал весьма громко и требовательно, что обычно не свойственно умирающим, а Ирина причитала так, словно Каюрову два шага до могилы!

Рита взглянула в сторону Алины. Женщина, несомненно, слышала, что муж зовет ее, но не сделала ни единого движения в его сторону. Напротив, она так сильно сжала руку партнера, что костяшки ее тонких пальцев побелели, а на щеках выступили красные пятна. Впрочем, Рита ее понимала: после того, чему она стала свидетельницей на презентации, такое поведение объяснимо. Рита обратилась к Ирине:

– Где вы стояли, когда все произошло?

– Я? Я… вон там. – Женщина махнула рукой в сторону выхода из театра.

Рита взглянула в том направлении.

– Интересно, – пробормотала она. – А стрелявший видел, что не попал в Алину?

– Не представляю! Да к чему эти вопросы? Алину чуть не убили, Павла ранили…

– Однако вы успели разглядеть, что в машине было два человека?

– А что тут глядеть? – всплеснула руками Шумина. – Праворульная «Наварра» с затемненными стеклами. Один за рулем, второй стрелял. Не мог же он стрелять и вести машину одновременно!

– Действительно, не мог, – согласилась Рита.

Подъехала «Скорая», из которой выскочили два шустрых молодых врача. Несомненно, диспетчер сообщила в полицию о выезде на огнестрельное ранение.

– Кто поедет с ним? – спросил один из эскулапов, когда Павла погрузили на носилки.

– Моя жена! – сказал Каюров, вертя головой в поисках Алины.

Рита не могла позволить этому случиться.

– Не стоит, – сказала она на ухо врачу. – Его жена – слепая, и она пережила сильный стресс. Вряд ли она сумеет поддержать мужа морально, тем более, как я понимаю, ранение не столь серьезно?

– Вы медик? – подозрительно поинтересовался доктор.

– Нет, но я ведь права?

– От таких царапин еще никто не умирал! Пациент – мужик здоровый, так что подлатают его и к вечеру отпустят домой.

– С этим можно не торопиться, – под нос себе произнесла Рита, вызвав удивленный взгляд врача, не понявшего, правильно ли он расслышал ее слова.

Она стояла, глядя вслед удаляющейся «Скорой», когда за спиной раздался срывающийся голос:

– Спасибо!

Рита обернулась. Перед ней стояла Алина. Она ни за кого не держалась. Спина певицы распрямилась, словно она внезапно обрела внутренний стержень.

– Я просто не могла… не могла поехать с ним!

– Понимаю, – мягко сказала Рита, кладя руку на плечо женщины и чувствуя, как она мелко дрожит под тонкой шубкой. – Чем еще я могу помочь?

– Вы на машине? Отвезите меня домой.

– Я могу тебя отвезти! – вступила в разговор Ирина. Похоже, она оправилась от потрясения и начала мыслить здраво.

– Нет! – неожиданно твердо сказала Алина. – Я хочу, чтобы меня отвезла Маргарита!

Рита взяла Алину под руку и повела ее к месту, где припарковала авто. Краем глаза она заметила, что партнер Каюровой и Шумина обменялись быстрыми взглядами.

Уже в салоне Рита спросила певицу:

– Как вы узнали, что это я? Извините за прямоту…

– Ничего, – слабо улыбнулась Каюрова. – Я запоминаю голоса. У слепых обостренный слух, а у меня – еще и абсолютный музыкальный… Стоит мне раз услышать чей-то голос, и я уже никогда его не забуду. Ваш – весьма своеобразный. Вы случайно не поете?

– Нет, – рассмеялась Рита. – Мне, наверное, медведь на связки наступил: я даже в душе не пою!

– Но музыку любите?

– Очень. Особенно оперу и оперетту – отец с детства приучил.

На мгновение Рите вспомнилось, как вышло, что она пристрастилась к певческому искусству. Случалось, Григорий Синявский погуливал, но однажды он всерьез влюбился. Как мальчишка, без памяти и страха за последствия. Его любовницей стала оперная дива Галина Сомова. Во времена, когда роман находился в разгаре, отец частенько таскал дочь в Мариинку. Рита радовалась, что Григорий Сергеевич уделяет ей внимание, в котором обычно отказывал детям, не догадываясь, что единственной причиной, по которой Синявский берет ее с собой, было желание оказаться поближе к любовнице и не вызвать подозрений у жены – он не один, а с дочкой! Знай Рита правду, она возненавидела бы оперу, но она ни о чем не догадывалась, и эффект оказался обратным.

Семейство Каюровых проживало на Крестовском острове, в элитном доме на четыре квартиры – по одной на этаже. Цены на жилье здесь космические, поэтому, судя по плакату у подъезда, две квартиры до сих пор пустуют в ожидании богатеньких хозяев. Если верить плакату, в доме есть бассейн, лифт, сауна, спортзал и еще куча удобств, о которых простые граждане не могут даже помыслить. Рита с Байрамовым не бедствуют в финансовом плане, и все же не могут позволить себе заиметь такую вот квартирку! Рита давно заговаривала о том, чтобы съехать от матери, но Игорю, похоже, нравится жизнь под крылом у тещи! У него с Натальей Ильиничной прекрасные отношения. Потеряв мужа, она перенесла свою заботу на «молодую семью». Наталья Ильинична с удовольствием готовит, следит за чистотой в доме, устраняет любую мало-мальски серьезную проблему, которая может помешать «детишкам» вести беззаботный образ жизни. Рита обожает маму и готова на все ради нее, но ей порой кажется, что присутствие Натальи Ильиничны мешает им с Байрамовым почувствовать себя полноценной семьей. Если бы Игорь поддержал Риту в желании переехать, ей было бы легче поговорить об этом с Натальей Ильиничной, для которой такое решение вряд ли стало бы неожиданностью, но наверняка принесло бы огорчение. Рита даже рассматривала вариант, чтобы их с Игорем квартира располагалась в том же доме, даже в том же самом подъезде, что и родительская, – тогда они, с одной стороны, находились бы на расстоянии вытянутой руки, а с другой – могли бы разговаривать, не боясь привлечь внимание Натальи Ильиничны неосторожно сказанным словом.

Проводив певицу до двери, Рита собралась уходить, но Алина остановила ее словами:

– Вы не зайдете?

– Хорошо, – согласилась Рита. – Кстати, меня никто не называет Маргаритой – просто Рита или, на крайний случай, Марго, ладно?

– Марго… Как французскую королеву? Тогда и я буду называть вас Марго!

Войдя в прихожую, они оказались в кромешной тьме, и Рита в нерешительности застыла на пороге.

– Простите, – сказала Алина и, пошарив рукой по стене, нащупала выключатель. – Я все время забываю, что другим людям нужно освещение!

Свет, озаривший холл, позволил Рите оценить обстановку. Все сияло: начищенный паркет с замысловатым рисунком, зеркала, картины на стенах – ну прямо как в отцовском театре! Очевидно, Павел Каюров не чужд любви к сладкой жизни: Алина вряд ли нуждается в таком количестве предметов, которых не могут видеть ее глаза!

– Ну как вам? – спросила певица.

Рита затруднялась с ответом. В квартире присутствуют все атрибуты красивой жизни, но все выглядит чересчур уж вычурным. Тяжелая мебель черного дерева, ковры, в которых ноги утопают по самую щиколотку, огромное количество антиквариата – в целом дом больше напоминает музей, чем жилую площадь! Рита подумала, что Павел Каюров, находись он сейчас здесь, наверное, все время приговаривал бы: «Осторожно, не опрокиньте эту вазу династии Мин или: «Будьте добры, не поцарапайте столик со стразами Сваровски!»

– Почему вы молчите? – снова заговорила Алина. – Вам не нравится?

– Как вам сказать…

Рита проклинала свою честность: зачем огорчать несчастную женщину?

– Вам не нравится? – повторила певица, и Рита с удивлением уловила в ее тоне торжествующие нотки. Казалось, Алина рада реакции гостьи. На ее губах заиграла улыбка.

– Все здесь – дело рук Павла, – удовлетворенно произнесла она. – Он приглашал дизайнера, но идеи принадлежали ему! Думаю, стоило последовать советам специалиста, но Павел не привык прислушиваться к чужому мнению. Выпьете что-нибудь?

– Не стоит беспокоиться.

Рите не хотелось затруднять слепую приготовлением напитков.

– Что вы, Марго, никакого беспокойства! – возразила та. – Вы удивитесь, как здорово я ориентируюсь в этом месте, а ведь мы живем здесь меньше двух месяцев!

Алина явно гордилась своими достижениями. Ритин слух резануло словосочетание «это место». Она не сказала «наша квартира». Правда, учитывая, что Алина с мужем переехали недавно, она, возможно, еще не успела почувствовать жилье своим?

– Кофе? – спросила Алина, ловко двигаясь по кухне. – У меня превосходная кофемашина!

Являясь страстной любительницей кофе, Рита не смогла отказаться.

Приняв молчание за согласие, Алина сказала:

– Вытащите из буфета любой пакет, какой приглянется.

Открыв дверцы, Рита обнаружила, что там полно пакетов и коробок с молотым и зерновым кофе. Она выбрала начатую пачку зернового – с незнакомой этикеткой, привезенную, скорее всего, из-за границы.

– Хороший выбор, – улыбнулась Алина, в очередной раз озадачив Риту, ведь она не могла видеть, что именно та сняла с полки. – Ваниль и корица – отличное сочетание! – добавила певица.

Запах, сообразила Рита. Алина носом уловила аромат, исходивший от пачки, – и после этого еще говорят, что слепые – инвалиды? У них обостренный слух, нюх как у заправских ищеек и невероятная способность ориентироваться в пространстве, если окружение знакомо!

Рита всунула пачку в руку певицы, и та привычным движением засыпала некоторое количество в машину. Рита заметила, что Алина не использовала мерную емкость, отмерив ровно столько зерен, сколько нужно. Как она поняла, что уже достаточно, – по звуку, на ощупь, по весу?

– Не могу проснуться по утрам без пары чашек, – поделилась Алина с Ритой, пока машина, громко урча, делала свое дело. – У меня низкое давление, а кофе помогает его поднять.

Ни одна из них пока не сказала ни слова о том, что произошло с Павлом. Алина определенно чувствовала себя в своей тарелке – совершенно иначе, чем в присутствии мужа.

– Скажите, – начала Рита, принимая из рук певицы чашку, – а как зовут вашего партнера? Ну, Зигфрида?

Чашка в руке Алины дрогнула, но она не пролила ни капли.

– Гена. Геннадий Туполев. Почему вы спрашиваете?

– Вы давно знакомы?

– Встретились, когда я приехала в Питер из Италии, получив приглашение участвовать в проекте «Большая опера».

Значит, Рита не ошиблась – вот почему лицо парня показалось ей знакомым! Она не знала, кто из молодых оперных певцов победил, так как смотрела шоу урывками, но отлично помнила, что самый строгий член жюри, Отто Штайнмайер, постоянно выделял именно этого парня, подчеркивая, что хороший тенор в наше время – большая редкость.

Может, Рите только показалось, что Алину взволновало упоминание о молодом партнере? Примадонна выглядела почти безмятежной – пожалуй, Рита еще не видела ее в столь приподнятом расположении духа.

– А вы давно замужем за Игорем? – неожиданно поинтересовалась Алина. – Простите, если лезу не в свое дело, но в последний раз, когда мы виделись…

– Мы не женаты, – ответила Рита.

– О… – Алина выглядела смущенной. Странно, учитывая, что большую часть взрослой жизни она провела в Европе, а там гражданский брак – обычное дело лет уже эдак пятьдесят! Но певица тут же пояснила:

– Игорь ведь мусульманин, и мне казалось, что для него брак – святое дело, понимаете?

– Он слишком долго прожил в России, – улыбнулась Рита. – Взгляды меняются.

– Не думаю. Это ведь вы не хотите замуж, так?

Проницательность Алины поражала – как и все остальное в ней, включая волшебный голос.

– У вас сильный характер, – продолжала Каюрова, грея тонкие пальцы о теплые бока чашки. – Я была знакома с вашим отцом.

– Неужели?

– Не близко. Мы пересекались во время зарубежных гастролей – знаете, русские, в особенности люди искусства, всегда находят друг друга вдали от дома! Но как ни мало я его знала, успела понять, что Синявский – жесткий человек с сильным характером. Вы на него похожи!

Рита не понимала, радоваться ей или обижаться, но Алина еще не закончила.

– Вы – частный детектив, – сказала она. – Это тяжелый труд и не совсем обычная профессия для женщины, верно?

– Я – адвокат… – попыталась оправдаться Рита, но Каюрова остановила ее легким взмахом руки.

– Неужели вы подумали, что я вас осуждаю? – спросила она. – Ни в коем случае, наоборот – я в восхищении! И я не договорила насчет вашего отца: он и в самом деле был человеком умным, критичным, жестким, но в вас, помимо этих качеств, я заметила и другие. Вы добры и способны на сострадание. Вот почему я считаю, что вы правильно выбрали профессию. И понимаю, что вы не стремитесь связать свою жизнь с человеком, который может вас подавить… Хотя, честно говоря, мне кажется, что даже Игорь, каким бы непримиримым спорщиком он ни являлся, вряд ли на это способен!

Рита не ожидала, что Алина будет с ней настолько откровенна, поэтому решилась задать личный вопрос:

– А как вы познакомились с Павлом? Простите, но невозможно не заметить большой разницы в возрасте…

– Вы правы, Марго, Павел намного старше. Я была ребенком, когда мы встретились.

Певица замолчала. Рита подождала несколько минут, но Алина продолжала молча пить кофе. В том, как она подносила чашку ко рту, чувствовалась уверенность, но рука женщина дрогнула при упоминании имени мужа.

– Я, собственно, хотела побеседовать об открытках, Алина, – подала реплику Рита, поняв, что певица не намерена развивать тему.

Ей показалось, что фраза застала Каюрову врасплох.

– Вы же сами прислали Ирину поговорить со мной, – добавила Рита, не дождавшись ответа. – Что-то не так?

Алина поставила чашку. Определенно дива лишилась части самообладания, так как та с громким звоном ударилась о блюдце: женщина не рассчитала расстояние до стола.

– Возможно, я напрасно вас побеспокоила, – тихо произнесла певица. – Этот человек… Он всего лишь поклонник. Кроме открыток, он никак себя не проявляет. А вы думаете, Марго, мне стоит беспокоиться?

– Сегодня вас пытались убить!

Черт подери, Павел – отвратительный тип, но все же он – ее муж, и его ранили: наверное, стоит задуматься! Их семейная жизнь не идеальна, но сегодня, пусть и невольно, Каюров спас Алине жизнь, а она, похоже, не испытывает ни малейшей благодарности?

– Вы полагаете, сегодняшнее событие связано с тем человеком? – спросила певица.

Событием она называет покушение на собственную жизнь?

– Возможно, нет, – ответила Рита. – Но это не значит, что не стоит проявлять бдительность, Алина: тот, кто пишет вам послания, многое о вас знает. Вероятно, он следит за вами, и причины такого внимания нам не известны. Может, он любит ваше пение и пытается таким образом ощутить близость к кумиру. С другой стороны, что, если ему нужно нечто большее, чем информация?

– Например? – с тревогой спросила Алина.

Рита затруднилась ответить. Певица, пожалуй, ведет себя беспечно, но пугать ее раньше времени не хотелось. В конце концов, ни в одной из присланных открыток загадочный поклонник прямо не угрожает!

– Послушайте, – сказала Рита, дотрагиваясь до руки женщины. Ладонь Алины показалась на ощупь холодной и сухой, как картон. – Существует вероятность, что вы знаете этого человека. Он присутствовал на большинстве ваших выступлений, в том числе за границей.

– Если бы я могла видеть, – с горечью произнесла Алина, – то смогла бы помочь… К сожалению, даже если он встанет прямо передо мной, я пройду мимо, не узнав! Вы уверены, Марго, что его цель – навредить мне?

– А какую еще цель он может, по-вашему, преследовать? Если бы, скажем, хотел познакомиться поближе, то не проще ли подойти и поговорить?

– Подойти ко мне?

В голосе певицы прозвучала странная интонация – что бы это значило? Алина вдруг встрепенулась, словно птица, когда на нее неожиданно падает капля дождя. Через несколько секунд Рита поняла, отчего это произошло: в замке повернулся ключ, и в прихожей открылась дверь.

– Вы кого-то ждете? – шепотом поинтересовалась Рита.

Алина покачала головой.

– Алина! – раздался женский голос в коридоре.

– Это Ира, – с облегчением проговорила певица.

Шумина вошла на кухню так же, как в свое время влетела в Ритин кабинет, – словно хозяйка.

– Ты даже не сочла нужным приехать в больницу! – упрекнула она Алину, плюхаясь на свободный стул. – Ладно, все равно Павел к вечеру вернется… А ты показала Маргарите последнюю открытку?

Рита вопросительно взглянула на Ирину.

– Сейчас, – сказала та, поднимаясь на ноги и исчезая за дверью. Несколько минут спустя Шумина вернулась.

– Ну ты и горазда прятать вещи – ни черта не найдешь в твоем бардаке! – обратилась она к певице. – Вот эта открытка. Я вчера вытащила ее из ящика, полюбуйтесь!

Рита пробежала глазами текст, как всегда выдавленный поверх стандартного:

«Поздравляю с началом новой жизни. Завтра я избавлю тебя от страданий».

– Вот это да! – воскликнула Светлана, прочитав содержание открытки. – Значит, вот она, реальная угроза? Теперь окончательно ясно, что этот маньяк охотится за Алиной с целью убить!

– Вовсе нет, глупая! – возразил Кира, вырывая из рук девушки послание. – Если бы это было так, то зачем тогда первая часть – «Поздравляю с началом новой жизни»? Когда собираются убить, к чему поздравления?

– Он извращенец, помнишь? – обиделась Света, пытаясь вновь завладеть открыткой. – Может, он считает, что на том свете Алина перестанет мучиться, потому что слепым в этой жизни приходится несладко?

– Или он и не намеревался ее убивать!

– В Алину стреляли, не забыл?

– Не в Алину, – вмешалась Рита. – В ее мужа.

– Но Ирина сказала…

– Мало ли что она сказала! – снова перебил девушку Кира. – Маргарита Григорьевна сразу заметила, что с того места, где она находилась, было практически невозможно разглядеть, что происходит. Ирине могло показаться, что стреляли в Алину, – особенно в свете всех этих посланий. Что, если покушались именно на Павла?

– Но это против всякой логики! – возразила Света. – Открытки получает Алина, а нападают на ее мужа! О чем это говорит?

– О том, что наш неизвестный хорошо знает об отношениях Павла и Алины, – ответила за Киру Рита. – Он в курсе, что Алина боится мужа, возможно – даже ненавидит. Он не дает ей вздохнуть, повсюду сопровождает, ведет ее дела и не подпускает никого близко к жене. По-моему, достаточно причин для ненависти, не находите? Во время разговора, о котором я вам рассказывала, Алина как раз просила Павла «отпустить» ее. Не знаю, что она имела в виду, но, скорее всего, хотела раз и навсегда избавиться от его опеки!

– Вы хотите сказать, что Алина Каюрова сама попросила этого человека помочь ей устранить мужа? Вы полагаете, она знала, что должно произойти с Павлом?

– Что касается второго твоего предположения – пожалуй, да. Получив открытку, Алина поняла ее по-своему. Она могла предупредить мужа об опасности, но не сделала этого. С другой стороны, Ирина тоже видела записку, но истолковала ее по-другому, предположив, что опасность грозит Алине.

– Этот парень – любитель ребусов, – пробормотал Кира. – Нет, чтобы прямо написать, что он собирается сделать!

– Что касается первого, – продолжала Рита, проигнорировав замечание молодого человека, – то я не вполне уверена. Если бы Алина знала парня, то зачем ей присылать ко мне Шумину?

– Да для отвода глаз! – воскликнул Кира, возбужденно подавшись вперед. – Пыталась отвести от себя подозрение. Ее, видите ли, пугают открытки от неизвестного маньяка, а тем временем муженек отправляется на тот свет, и все сваливают на ненормального писаку!

– Сомневаюсь, – покачала головой Рита. – Слишком уж сложная схема. Не забывай, что Алина получает открытки в течение нескольких лет! Нет, все не так просто. Я считаю, что Алина действительно не знает «писателя», даже опасается его, раз попросила меня заняться им. Однако она не ожидала, что он решит помочь ей избавиться от Павла, – потому и не показала мне последнюю открытку. Но Алина, боюсь, не понимает одного: до сих пор наш маньяк был всего лишь одним из сумасшедших поклонников Алины Каюровой. Теперь же он вмешался в ее жизнь, причем – вмешался агрессивно. Это значит, что он опасен. Он может посчитать, что стал ближе к Алине, так как попытался исполнить ее заветную мечту – избавиться от Павла. Более того, Алина как бы становится его сообщницей, хотя сама, возможно, этого и не сознает. Она дала неизвестному право действовать, и он, можете быть уверены, своего не упустит. Он добился чего хотел – вступил с Алиной в прямой контакт. До этого их общение было односторонним. Она игнорировала его, а такие ребята жаждут признания своих кумиров. Они полагают, что объект вожделения только и мечтает познакомиться поближе! Теперь же, получив очередную открытку, в которой содержалась угроза, Алина промолчала. Она не предупредила Павла, не сказала мне ни слова. Как он должен воспринимать такой шаг? Разумеется, как молчаливое согласие, карт-бланш с ее стороны! Промолчав, Алина вступила в игру с сумасшедшим. Она дала ему надежду на то, что, если Павел будет устранен, то место рядом с ней освободится – место для него. Вместо того чтобы выйти из-под опеки мужа, Алина прямиком направляется в лапы психа!

Вернувшись домой, Рита обнаружила Наталью Ильиничну. Байрамов отсутствовал. Она не собиралась посвящать мать в свои семейные проблемы, поэтому на вопросы об Игоре отвечала уклончиво. Чертовски трудно сохранять видимость нормальных отношений, когда ты все время на виду! Рита уже несколько раз успела пожалеть, что Байрамов отказался от прекрасной съемной квартиры-студии – тогда их семья жила бы своей жизнью. Нельзя сказать, что мать вмешивалась в их с Игорем дела, но существовать под бдительным, хотя и очень снисходительным, оком Натальи Ильиничны Рите бывало порой непросто. Байрамов, напротив, не возражал: у них с матерью Риты давно установились прекрасные отношения, и Рите временами казалось, что она считает Игоря больше своим сыном, нежели плоть от плоти своей, ее брата Михаила. Однако на этот раз Рита не собиралась пускать все на самотек. В конце концов, Байрамов не может прятаться от нее бесконечно!

– У меня встреча с клиентом, – сказала она матери. – Это не займет больше часа.

– Сейчас? – удивилась Наталья Ильинична. – Да ведь уже поздно!

Но Рита не собиралась придумывать правдоподобное объяснение – ей не хотелось терять времени. Зажав в кулаке ключи от верного «Фольксвагена», Рита выскочила за дверь прежде, чем мать успела еще что-то сказать.

До театра она добралась всего за полчаса – в отсутствие пробок она могла беспрепятственно гнать автомобиль на предельной скорости. Обычно она с трудом принимала решения, но, сделав это, шла к цели напролом. Сейчас Рита хотела одного – разобраться с Байрмовым раз и навсегда. Ей не давал покоя разговор с Варей, предположившей, что тот, возможно, изменяет Рите. Действительно, у него широкий круг общения, и в этом кругу найдется немало женщин, желающих им завладеть. Съехавшись с Игорем, Рита прекрасно понимала, что ей всегда придется опасаться подобных проблем. Красивый, талантливый и знаменитый мужчина является приманкой, перед которой мало кто устоит. Рита надеялась на его благоразумие и на собственные способности, но вынуждена была признаться себе, что именно эта опасность удерживает ее от финального шага – штампа в паспорте. Сегодняшняя беседа с Алиной лишь подлила масла в огонь. Оказывается, она давно знакома с Байрамовым, а он и словом не обмолвился! Это подозрительно. Алина относится к тому типу женщин, которых Рита считает опасными: беззащитная, мягкая, нуждающаяся в опеке. Кроме того – бесспорно, талантливая. Неужели история повторяется? Отец изменял матери с оперной певицей, и вот теперь на горизонте замаячила Алина – какая ирония судьбы!

В фойе театра царила полутьма. Тихо бормотал телевизор на проходной.

– Здравствуйте, Маргарита Григорьевна, – белозубо улыбнулся ей охранник Сеня. – Что-то случилось?

Вопрос прозвучал уместно, так как Рита избегала посещать театр без крайней необходимости. Пока отец был жив, она не хотела лишний раз становиться жертвой его деспотизма. Теперь ей тяжело приходить в здание, которому Григорий Синявский посвятил всю жизнь. Здесь в каждом углу чувствовалось его незримое присутствие. Каждый предмет мебели подбирался с его согласия, и ни одна фотография или картина в коридоре не могла занять свое место, не получив предварительно одобрения вездесущего директора. Игорь, занявший место учителя, постарался сохранить дух Синявского. Он знал, как ревниво Рита относится к детищу отца, поэтому небольшие перемены, произведенные им, нельзя назвать значительными. И все же она каждый раз испытывала чувство дискомфорта, входя в «Гелиос».

– Ничего не случилось, – улыбнулась она Сене. – Игорь здесь?

– Да, – ответил охранник. – В кабинете.

– Один?

– Насколько мне известно, да. Велел не беспокоить… Разумеется, к вам это не относится, – быстро поправился он.

Рита прошла по коридору до дубовой двери отцовского кабинета. Она задержалась на минуту, вспомнив, как обнаружила Григория Сергеевича убитым. Эта картина до сих пор живо стояла перед глазами, словно все произошло вчера. Затем, собравшись с духом, она постучала. Никто не ответил, и Рита вошла.

Кабинет оказался пуст, но в ванной комнате, примыкающей к нему, шумела вода: Байрамов здесь.

– Игорь! – позвала она. – Открой, пожалуйста.

Никакой реакции.

– Открой! – потребовала она, замолотив по двери руками. – Так не может продолжаться, ты должен понимать! Что происходит? Если у тебя завелась женщина, так и скажи, ведь мы договаривались, что будем честны друг с другом, помнишь?

Шум воды стих. Через несколько секунд дверь в ванную открылась, и на пороге появился Игорь. Риту испугала перемена в его облике – очевидно, ее беспокойство имеет под собой почву. Байрамов был бледен. Не просто бледен – его кожа имела землистый оттенок, под тусклыми глазами залегли темные круги.

– Господи, что с тобой произошло?! – пробормотала Рита, отшатнувшись.

– Не знаю, но точно не новая любовь.

Теперь она понимала, что предположение о наличии другой женщины выглядело абсурдным.

– И как давно это с тобой? – спросила Рита.

– Пару недель, – нехотя ответил Игорь.

– Какие симптомы?

– Как у беременных, – усмехнулся он. – Тошнота, рвота, головокружение… Надеюсь тем не менее, что рожать не придется!

Рита молча достала мобильник и набрала номер подруги. Нина Переверзева заведовала отделением эндокринологии в частной клинике. В двух словах обрисовав ей ситуацию, Рита получила распоряжение завтра с утра явится с Игорем на консультацию.

– Послушай, ты это зря, – сказал Игорь, как только она отключилась. – Никуда я не пойду!

– Пойдешь как миленький, такими вещами не шутят! Не забывай, что у тебя контракт с Мариинкой, и не мне объяснять, что это значит. Если ты болен, надо прихватить болезнь в начальной стадии, а не запускать до такой степени, чтобы загреметь в больницу и сказать «прощай» такому значительному проекту, как «Кольцо Нибелунга»!

Рита знала, на какие рычаги давить, чтобы заставить Игоря подчиниться. Как и большинство мужчин, не склонных к ипохондрии, он боялся врачей, однако ни за что не согласился бы пожертвовать новым проектом.

– Почему ты не сказал? – спросила Рита по дороге домой.

– Потому что ты все время со мной возишься. Я чувствую себя паразитом у тебя на шее: то проблемы с ногой, теперь – это… Думал, само пройдет.

В глубине Ритиной души поднялась огромная волна нежности по отношению к Игорю. Он не хотел ее беспокоить!

– Байрамов, – вздохнула она, – когда же ты наконец, поймешь, что мне не в тягость заботиться о тебе? Случись со мной такое, разве ты не сделал бы для меня то же самое?

– Да, только вот ты никогда не болеешь!

Рита и впрямь отличалась отменным здоровьем. Иногда у нее случались недомогания, но она ни разу не лежала в больнице. Тщательно следя за самочувствием, Рита не забывала о ежегодном обследовании (ведь не зря же, черт возьми, она выкладывает бешеные деньги за страховку!), принимала витамины, занималась спортом в фитнес-центре трижды в неделю, не курила и почти не выпивала. Байрамов питался когда и чем придется, мало спал и дымил, как старый паровоз. Неимоверные физические нагрузки и нервное напряжение, которого требовало руководство театром, а также необходимость держаться на плаву как в смысле финансов, так и в плане популярности заставляли его почти все время посвящать работе, забывая о себе.

Рита старалась подбодрить Игоря, но сама не на шутку встревожилась. Симптомы выглядели подозрительно, и она сомневалась, что ей удастся заснуть этой ночью в ожидании визита к Нине. Игорь уснул быстро, вымотавшись за день, да и тяжелый приступ рвоты, случившийся после репетиции, отнял у него немало сил. Он провалился в сон на полуслове, рассказывая Рите о том, что было в театре. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на него. Она давно изучила каждый сантиметр его жилистого, гибкого сильного тела, силуэт которого вырисовывался под тонким одеялом. Игорь весь состоял из острых углов: высокие скулы, крупный тонкий нос с горбинкой, упрямый изгиб большого рта. Темно-каштановые волосы, густые и жесткие, падали на широкий, покатый лоб и глаза, кудрявясь у основания шеи.

Неужели она может его потерять? Рита вспомнила, что ее хороший приятель умер от рака крови. Они вместе учились на юрфаке. Славка был жизнерадостным, веселым парнем. Свою болезнь он воспринял не так, как большинство людей, оказавшихся в подобном положении. Он не жаловался, не задавался вопросом «Почему я?» и не готовился к смерти. Он решительно намеревался победить болезнь. Врачи были настроены оптимистично. Славка умер через полгода, измученный химиотерапией и облучением, лишенный воли к жизни. За несколько дней до смерти Рита приходила к нему: его выписали домой умирать.

– Я вот все думаю, – слабо улыбаясь, сказал он ей тогда, – а стоило ли все это таких усилий? Может, нужно было смириться и прожить эти полгода на широкую ногу, чтобы сейчас не сожалеть…

Славке было двадцать шесть. Байрамову недавно исполнилось тридцать. Рита знала, что Игорь считает ее красивой, но она понимала, что красивых женщин много, а Байрамов один. Когда он выходил на сцену в роли Ланселота в «Камелоте» или Тутанхамона в «Восходе бога Ра», зал замирал в восхищении. В такие мгновения Игорь был больше чем король и даже больше, чем Бог. Он подчинял людей собственной воле с такой легкостью, с которой Рита резала яблоко или варила кофе. И разумеется, многим особам женского пола казалось несправедливым, что такой человек принадлежит одной женщине!

Только Рита знала, что Байрамов никому не принадлежит. Она не пыталась целиком им завладеть, и это, пожалуй, являлось основной причиной его столь глубокой привязанности к ней. Рита всегда рядом, на нее можно опереться в трудную минуту, но она не путается под ногами, требуя внимания, как другие женщины, которых Игорь знал раньше, – а их, насколько известно Рите, было немало. Пристально разглядывая спящего Игоря, Рита понимала, что он сейчас принадлежит ей меньше, чем всегда. Что, если он серьезно болен – в состоянии ли она помочь?

Рита вскочила в шесть и приготовила завтрак. Наталья Ильинична еще не просыпалась, и это было Рите на руку: она не хотела посвящать мать в свои проблемы, пока не станет ясно, с чем они имеют дело.

Нина приняла их в своем кабинете. Внимательно выслушав Игоря, она сама отвела их к терапевту, после чего Байрамов прошел исследования, включая флюорографию и кардиограмму.

– Ну, – бодро сказала Нина, взглянув на распечатки, – по крайней мере у вас нет проблем с легкими, а сердце – просто пламенный мотор! Результаты анализов крови получим к вечеру.

Немного успокоенная, Рита отвезла Игоря в театр. Она предложила ему остаться дома и отдохнуть, но он наотрез отказался.

– Я же не в булочной работаю! – сказал он. – Если не приду, репетиция насмарку… Чувствую я себя нормально. Странно, это накатывает неожиданно: с утра все в порядке, да и днем тоже вроде ничего не беспокоит. Зато к вечеру начинается свистопляска между унитазом и раковиной!

Рита отправилась в офис. Ее мысли всецело занимал Байрамов и результаты его обследования, и она с трудом могла сосредоточиться на деле Алины Каюровой.

Как и следовало ожидать, ребята не добились сколько-нибудь значимых успехов в поиске человека, который в больших количествах скупал поздравительные открытки фирмы «Мастерская Ольги Лурье».

– Ну, если он и в самом деле богат, – заговорил Кира, не любивший, когда какая-то ниточка в расследовании ни к чему не приводит, – он вряд ли покупает открытки самостоятельно. Может, все-таки заказывает по Интернету?

Рита надеялась на иной исход: хакером она, мягко говоря, не являлась, а потому не рассчитывала, что сумеет вычислить таинственного покупателя.

– Ну, и сколько интернет-магазинов торгуют данным видом продукции? – без энтузиазма задала она вопрос помощнику.

– Всего пятнадцать.

– Всего? И как ты намерен выяснить личность покупателя?

– Существует несколько вариантов доставки товара. Во-первых, по почте. Во-вторых, на дом с курьером.

– И в-третьих, забрать лично со склада! – встряла Светлана.

– Что касается почты – дохлый номер, – задумчиво заметила Рита. – Нам ни за что не выяснить, кто получал бандероли!

– Точно, – поддакнула Света. – Без ордера… мы же не полиция!

– Но остаются два других способа, – не сдавался Кира. – Нужно проверить, на какие склады доставляют заказы магазины, торгующие открытками Ольги Лурье, и съездить туда. Думаю, можно уболтать тамошних работников или, на крайняк, подкупить. У нас есть деньги на э-э… накладные расходы?

– Найдем, – кивнула Рита.

– А я могу попробовать выйти на курьеров, – предложила Света. – Они наверняка запомнили, кто заказывал, – не самая ходовая продукция!

– Тем более что наш маньяк наверняка брал не одну за раз – иначе просто нет смысла приглашать курьера, ведь доставка стоит денег! – бодро закончил Кира.

– Вот и отлично, – с облегчением вздохнула Рита, довольная, что ребята нашли себе работу, которая, возможно, увенчается успехом. У нее в данный момент не было ни сил, ни желания заниматься открытками! С другой стороны, дело принимало опасный оборот. Маньяк, вероятно, покушался на жизнь Павла Каюрова. Что взбредет ему в голову завтра – может, он рассердится на Алину и вздумает убить и ее?

Рита не имела дело с подобными случаями. В университете им читали специальный курс по психологии маньяков, но в реальной жизни она с ними, слава богу, не сталкивалась. Она изо всех сил сопротивлялась, когда Света или Кира называли неизвестного «писателя» этим словом, но теперь вынуждена была признать, что ребята с самого начала были правы. Это пугало, потому что налагало бремя ответственности за жизнь не только Алины, но и всего ее окружения! У парня свой, особый образ мышления, он по-другому воспринимает действительность, и предсказать его действия практически невозможно!

Однако помимо дела Каюровой у Риты имелось несколько других, которые нельзя запускать только потому, что певица в опасности, ведь люди платят деньги и ждут результатов! В этот день ее ожидало несколько факсов, куча телефонных звонков и парочка живых клиентов. Провозившись до вечера и уже собравшись уходить, Рита услышала писк мобильника.

– Привет, – раздался в трубке Нинин голос. – Ты сейчас где?

– На работе.

– Байрамов не с тобой?

– Полагаю, он в театре. А что случилось?

– Я сейчас подъеду. Разговор серьезный.

Рита похолодела. Нина с оптимизмом смотрела на жизнь. Она ни за что не стала бы приезжать сама, если бы проблема не требовала срочного решения!

Ответ Рита получила через двадцать минут, когда Нина порывисто открыла дверь в ее кабинет. Среднего роста, симпатичная блондинка с внимательными карими глазами, Нина пришла в медицину по призванию. С детства она мечтала, что станет носить белый халат и помогать людям. К тридцати годам Нина сделала прекрасную карьеру, защитила диссертацию и стала заведующей отделением в одной из самых престижных клиник Питера. Это не помешало ей дважды выйти замуж и произвести на свет двух замечательных девчонок-близняшек. С первым мужем Нине не повезло. Он служил в торговом флоте и любил заложить за воротник. Однажды, выпив лишку, он ударил жену. Не говоря ни слова, Нина собрала вещи и ушла. Она целиком посвятила себя работе. Видимо, в награду за самоотречение и предыдущие неприятности судьба приготовила ей подарок в виде предпринимателя Алексея Зубкова, который предложил Нине стать его женой через месяц после знакомства. Она согласилась и с тех пор ни разу не пожалела о принятом решении. В браке с Алексеем она рискнула наконец стать матерью и теперь воспитывала Машу и Глашу.

Нина не стала тратить время на разговоры о погоде и сразу перешла к делу.

– Я не хотела, чтобы Игорь нас слышал, – сказала она, выкладывая на стол папку с ворохом бумажек. – Пришли его анализы.

– Все так плохо?

– Кроме того, что у него допустимо пониженный уровень гемоглобина в крови, ничего не выявлено. Тем не менее, – продолжила Нина, прежде чем Рита успела издать вздох облегчения, – симптомы и болезненный внешний вид говорят о том, что не все в порядке.

– Низкий гемоглобин – это плохо? – спросила Рита.

– Само по себе это еще ничего не значит. Но, видишь ли, часто это – признак онкологического заболевания. Мы просветили твоего Байрамова с головы до пяток и ничего не нашли. Рак на ранних стадиях может определяться с трудом, но возможно, это и не рак. Симптомы болезни ярко выражены, и тем не менее сама болезнь диагнозу не поддается!

– Так что же с Игорем, в конце концов?

– Понятия не имею! Мы проведем повторные анализы, но, боюсь, результат останется тем же.

Рита задумалась.

– То есть, – начала она через пару минут, – ты признаешь, что Игорь болен, но не можешь сказать, чем именно?

– Совершенно верно. Но я не затем приехала, чтобы поговорить с глазу на глаз, а потому, что не могла сказать такое по телефону. Знаю, ты в это не веришь, но есть вещи, не подвластные официальной медицине. Если бы я однажды сама не столкнулась с подобной ситуацией, то у меня язык не повернулся бы высказать это вслух!

– Ты о чем?

– Была у меня пациентка, молодая девчонка. Спортсменка-разрядница, ведущая здоровый образ жизни, она внезапно начала чахнуть на глазах. В весе потеряла чуть ли не двадцать кило, есть ничего не могла, мучалась бессонницей и тошнотой. Через месяц уже не поднималась с постели. Обследования ничего не дали: девушка умирала, но диагноз врачи поставить не могли. Тогда соседка посоветовала ее матери отправиться к одной старушке-ведунье. Знаю, звучит нелепо, но слушай дальше. Старушка девицу осмотрела и сказала: «Порча». Мать и сама не верила, но больше никто помощи не предлагал, и она согласилась на условия старушки. Несколько недель спустя девушка полностью поправилась! Я бы не поверила, если бы не видела ее до болезни и после – как будто два разных человека! Не знаю, что посоветовала старушка, – мать девушки наотрез отказалась отвечать, так как та запретила. Понятия не имею, сколько она взяла за услуги, но факт остается фактом: больная выздоровела. Возможно, это самовнушение, но я с тех пор верю в сверхъестественные силы!

– Ты предлагаешь, чтобы я отвезла Байрамова к этой старушенции? Да он меня живьем сожрет, если я такое предложу!

– Поэтому я и не хотела, чтобы он присутствовал при нашей беседе. Дело в том, что Игорю вовсе необязательно туда ехать. Поезжай одна. Если хочешь, я звякну матери девушки и выясню, что взять с собой. Но ехать далеко. Знахарка живет в деревне, транспорт туда не ходит. Выехать придется затемно, так как встает она рано, и лучше оказаться у нее прямо с утра. Так как, звонить мамаше?

День выдался скучнейший – из тех, когда не можешь дождаться конца и все время смотришь на часы в надежде, что от этого стрелки побегут быстрее. Эдик маялся от безделья. Пробовал читать журнал, оставленный кем-то из сменщиков, но там – сплошной глянец, ничего стоящего не пишут. Эх, жаль, он отдал свой планшет в починку, а то можно было бы поиграть…

В ту самую минуту, когда Эдик начал подумывать, не заказать ли ему суши или пиццу по телефону, дверь пункта выдачи заказов открылась, и на пороге нарисовалась симпатяга. Невысокого роста, тоненькая, как тростинка (такие нравились полному Эдику больше всего), пожалуй, не красавица, но миленькая, с блондинистыми завитушками волос на аккуратной головке. И что эта нимфа забыла в таком месте? Телочки вроде нее сами за заказами не приезжают!

– Добрый день! – жизнерадостно прощебетала визитерша. – Я – представитель фирмы «Мастерская Ольги Лурье»!

– Чего-чего? – таращась на нее, переспросил Эдик. Неужели намеревается что-то втюхать – да она хоть понимает, куда попала?!

– Меня зовут Татьяна, – продолжала тараторить девица, облокачиваясь на прилавок и обдавая Эдика умопомрачительным запахом цветочных духов. – Мы пытаемся выявить наших самых верных клиентов. Вот, надеялась, вы мне поможете!

– Что-то не пойму я, о чем речь? – пробормотал Эдик, не в силах оторвать взгляд от густо накрашенного алой помадой рта незнакомки. Она периодически облизывала губы, высовывая ярко-розовый кончик языка, что выглядело чертовски сексуально.

– Ну, я же сказала, что являюсь представителем…

– Да это-то я понял! – перебил парень. – От меня что требуется?

– Список клиентов, заказывающих через вас открытки Ольги Лурье, только и всего, – невинно играя ресницами, улыбнулась гостья.

– Что? Да вы с ума сошли – это же конфиденциальная информация!

Эдик впервые в жизни получил возможность произнести что-то вроде того, о чем читал или видел в кино: кайф! Он вмиг ощутил себя важной персоной.

– Вы не поняли, – снова улыбнулась девушка. – Ольга Лурье – мой босс. Она учредила специальные призы для людей, которые пользуются продукцией ее производства. Вы же в курсе, что ее произведения – дорогое удовольствие?

– Д-да, конечно, – пролепетал Эдик: он понятия не имел, о чем речь.

– Так вот, у Ольги в основном постоянные клиенты – состоятельные, творческие люди, разбирающиеся в искусстве и знающие толк в хороших вещах… Кстати, как вас зовут?

– Эдик.

– Очень приятно. В общем, Ольга хочет как-то отблагодарить приверженцев своей продукции. Есть три категории призов – очень ценных, между прочим. Первую, само собой, получат те, кто приобрел открыток на самую крупную сумму…

– Так речь об… открытках? – переспросил пораженный Эдик, забыв о том, что как бы является экспертом.

– Разумеется! Кстати, кое-какое вознаграждение полагается и тем, кто продал самое большое количество открыток Ольги. Денежное вознаграждение, – добавила девушка загадочно.

День, казавшийся таким утомительным, исправлялся на глазах. Да, но что, если эти чертовы открытки забирали не в его смены? Вот будет облом!

– Так вы мне поможете? – просительным тоном проговорила девушка и снова облизнула яркие губы язычком, быстрым, как у ящерки.

– Значит, вы хотите посмотреть журнал? – уточнил Эдик.

– Это было бы просто чудесно!

– Но… знаете, начальство не одобрит…

– А кто ему скажет? – тонкие брови незнакомки взлетели к линии роста волос. – Я – могила! А когда клиенты получат замечательные призы, им и в голову не придет на вас сердиться!

В конце концов, что он теряет? Девица вряд ли станет распространяться, где получила информацию, – это не в ее интересах. И она права: если призы стоящие, люди только порадуются и не станут задаваться вопросом, как эти самые призы их нашли. Тем не менее для виду Эдик пошевелил густыми бровями, взъерошил короткий ежик волос – будто бы пытаясь принять самое трудное в жизни решение. Наконец, с тяжелым вздохом он потянулся за толстым талмудом, лежавшим на верхней полке (несмотря на наличие компьютера, служащие предпочитали работать по старинке, регистрируя клиентов шариковой ручкой).

Рита не решилась бы на поездку, если бы бесконечно не доверяла Нине. Она знала, что подруга зря болтать не станет. Будучи убежденной атеисткой в силу профессии, Нина не стала бы убеждать ее в том, во что не верила сама. Ритины познания о мире колдунов и знахарей ограничивались рекламными брошюрами салонов черной и белой магии, регулярно бросаемыми в почтовый ящик, да рассказами словоохотливых соседок о том, как «всякие там тонконогие финтифлюшки» приворожили их мужей при помощи «ведьмовства». Теперь Рита сама направлялась, если так можно выразиться, прямо к ведьме в пасть. Она слышала, что в таких делах требуется вера. Если это правда, у нее вряд ли что-то получится: Рита доверяла лишь тому, к чему могла прикоснуться. По этой же причине она не верила в бога. Они с Игорем часто спорили на эту тему. Он утверждал, что каждому человеку необходимо верить в какую-то высшую силу. Так легче жить, надеясь, что кто-то более мудрый управляет всем сущим. Игорь уверял, что даже страх смерти становится не таким сильным, когда веришь. Рита сомневалась. Происходящее вокруг ежедневно доказывало, что никакой высшей силы не существует. Хорошие люди умирают, плохие благоденствуют, купаясь в роскоши и славе, и громы небесные почему-то не поражают их в самое сердце! Десница Господня не простирается над невинными для защиты, и страдания людские не трогают того, к кому обращены их молитвы!

Деревня, где проживала Аглая Степановна Болгова, и в самом деле находилась в медвежьем углу. Дорога (если можно так назвать разухабистую колею, наезженную автомобилями), то и дело виляла то вправо, то влево, поднимаясь вверх, а потом неожиданно отвесно устремляясь вниз. Рита и не предполагала, что в средней полосе существуют такие ландшафты! Рассвело, и пейзаж за окнами не радовал глаз. Весна наступала, но еще была слаба, поэтому лежащий кое-где снег походил на грязные прорехи на серой одежде. Деревья воздевали голые ветки к низкому небу, затянутому густыми облаками, словно обгоревшие руки людей, погибших во время извержения вулкана. И только пение птиц, наполняющее прохладный утренний воздух, позволяло предположить, что весна не за горами.

Рита притормозила у столба с плохо читавшейся надписью «Колобановка». Она свернула на узкую тропинку и через некоторое время уперлась в тупик. Деревня представляла собой три ветхих домика. Вокруг первых двух отсутствовал забор, а пустые дворы выглядели весьма уныло. Третий дом, находящийся чуть в стороне, казался более презентабельным. Его окружала свежевыкрашенная изгородь, синие ставни были приветливо распахнуты, а из новенькой, обитой железом трубы струился дымок.

Рита постояла снаружи, собираясь с духом.

– Ну, чего стоишь, девка? – раздался надтреснутый голос у нее за спиной. – Заходи, коли пришла!

Обернувшись, она увидела сгорбленную старушку, такую древнюю, что даже побоялась предположить, сколько ей лет. Маленькое, сморщенное, как печеное яблоко, личико, вдоль и поперек испещренное морщинами, освещали на удивление ясные серые глаза. Они смотрели на Риту с любопытством.

– Кто тебя прислал?

Рита назвала фамилию женщины, которую сообщила ей Нина.

Старушка кивнула.

– Ну, и как у девки дела? – спросила она.

– Хорошо, не болеет.

– А ты чего пожаловала?

Рита не успела открыть рот, как Аглая Степановна взмахнула рукой, похожей на куриную лапку.

– Ладно, в дом пошли, а то на улице не след языками-то чесать!

Рите пришлось нагнуться, чтобы не удариться о притолоку в предбаннике. Движение не укрылось от старушки, и она рассмеялась. Смех у нее тоже был до странности молодым и звонким – так обычно смеются дети.

– Здоровенная ты! – со странным удовольствием отметила Аглая Степановна. – Ничего, в горнице потолки повыше.

Горница произвела на Риту приятное впечатление. Наверное, подумала она, в наши дни такое исконно русское убранство редко где встретишь. Древняя Аглая Степановна каким-то образом умудрялась содержать избушку в чистоте. Белые занавески на окнах, вышитая скатерть ручной работы на грубо сколоченном столе, повсюду вязаные коврики – на полу, на стенах и даже на сиденьях стульев. Люстра над столом старая, но плафоны чистые, словно недавно вымытые. Если даже Аглая Степановна неплохо зарабатывает своим странным ремеслом, то почему в избе нет более новых и дорогих вещей? Она могла бы, по крайней мере, купить телевизор!

– А мне и так неплохо, – усмехнулась старушка, и Рита вздрогнула, так как та буквально прочла ее мысли. – У меня есть все, что нужно.

– Вы одна живете?

– Дети в город перебрались… Я их не виню – чего здесь для них интересного? Ни работы, ни развлечений – только два пьяницы в соседних избах, Борька одноногий да Пашка юродивый!

– А не беспокоят они вас, Аглая Степановна? – поинтересовалась Рита. – Не страшно одной в таком окружении?

Странная улыбка появилась на сморщенном личике, но хозяйка избы не ответила. Вместо этого приказала, указывая на низкий стул:

– Садись! Имей в виду, я ерундой не занимаюсь: если приворожить кого хочешь, это не ко мне.

– Нет-нет, что вы! – поспешила оправдаться Рита. – Я по поводу… мужа.

– Его не привела? – подняла бровь старушка, но в глазах ее заплясали веселые искорки.

– Э-э, – пробормотала Рита, тщетно пытаясь придумать причину отсутствия Байрамова, которая не обидела бы колдунью.

– Да ладно, не мельтеши, – вздохнула та. – Карточку-то принесла?

Рита полезла в сумку и извлекла оттуда концертный снимок Игоря. Другой фотографии Рита найти не успела. Аглая Степановна долго смотрела на фото.

– Ничего мужик, – изрекла она, наконец. – Видный. И чего тебе неймется?

– Есть предположение, что на него навели… порчу.

Рита с трудом выдавила из себя это слово, казавшееся таким заскорузлым пережитком прошлого, что язык отказывался его выговаривать.

– Порчу? – переспросила колдунья. – Кто сказал?

Рита растерялась. Она думала, что именно порчей маги объясняют любые неприятности, происходящие с человеком. Аглая, кажется, не согласна с диагнозом Нины? Она рассказала старушке, что в последнее время происходит с Байрамовым. Аглая сидела и молча кивала.

– Нет на твоем мужике никакой порчи! – сказала она, когда Рита закончила.

Рита почувствовала разочарование. Что, собственно, она ожидала услышать – подтверждение нелепому предположению Нины? Ужас в том, что раз порчи нет, то, значит, Игорь серьезно болен, а врачи не могут поставить диагноз!

– Ничем он не болен.

Аглае снова удалось поразить Риту, ответив на ее невысказанный вопрос.

– Но может и заболеть, – тут же добавила она, – если не взяться за дело как можно скорее.

– Вы же сказали, что порчи нет? – удивилась Рита. На этот раз «порча» выговорилась сама собой, без особых усилий, – наверное, из-за воздействия обстановки.

– Нет порчи, – кивнула Аглая. – Приворот есть.

– При…

– Мужика твоего приворожить пытались, – перебила старушка. – Сильная магия, нехорошая. Он тебя, похоже, сильно любит, сопротивляется. Если бы не это, ушел бы твой Игорь и не мучился, а так… Рано или поздно доведет его эта баба до могилы.

Рита не на шутку перепугалась. У нее из головы вылетели недоверие и скепсис, испытываемые ранее в отношении людей, подобных Аглае.

– И что делать? – спросила она. – Вы поможете?

– Помогу, помогу, – успокаивающе похлопала ее по руке старушка. – Но часть работы тебе придется выполнить самой. Готова?

Рита кивнула, сглотнув ком в горле.

– Тогда приступим! – пробормотала Аглая. Она встала со стула и прошла в красный угол избы, где висели иконы. Рита могла разглядеть, что некоторые из них обрамлены тяжелыми дорогими окладами – наверное, достались Аглае по наследству. Старушка принялась методично переворачивать святых лицами к стене.

– Что вы делаете? – поинтересовалась Рита.

– Не след им видеть, чем мы с тобой занимаемся, – пояснила колдунья. – Грех это, даже если во спасение!

– Вы хотите обмануть святых?

– Ну, до сих пор удавалось, – ухмыльнулась Аглая, переворачивая последнюю икону.

Затем она задернула шторы, зажгла большую восковую свечу, поставив ее посреди стола, а под ней поместила фотографию Игоря. После этого Аглая запалила печь. Открыв заслонку, она наблюдала, как корчится в ярко-оранжевых языках пламени кора и бумага, которые она бросила в топку. Когда они прогорели, старушка вдруг резко опустила ладони в горячую золу. Рита вскрикнула от неожиданности. Когда Аглая подняла руки, ее ладони светились в полутьме. Ожогов Рита не заметила.

Как завороженная, наблюдала она за уверенными движениями старушки. Та снова уселась на стул и положила ладони на фотографию Игоря. Закрыв глаза, Аглая сидела молча некоторое время. Внезапно ее голова начала покачиваться, словно кивая в ответ на слова невидимого собеседника.

– Красивая женщина, – проговорила Аглая глухо. – Темные волосы… Светлые глаза…

Она подняла руки к свече, подержала их над пламенем, потом вновь коснулась снимка. Оставалось лишь удивляться, как колдунье удается не обжечься!

Глаза Аглаи широко распахнулись.

– Вижу ноги, – пробормотала она удивленно. – Много ног. Они… танцуют?

– Да, – ответила Рита дрогнувшим голосом. – Игорь – танцовщик.

– Тогда понятно.

Она задула свечку, и в комнате запахло дымом.

– Твоя соперница – темноволосая женщина с серыми или голубыми глазами. Она работает с твоим мужиком. Они все время рядом – это она старается. Она не сама колдует, кто-то очень сильный помогает ей ворожить. Тебе нужно выяснить, кто эта баба. Как только узнаешь, мы снимем приворот. А пока…

Аглая встала и вышла в сени. Она вновь появилась в горнице через несколько минут и положила на стол перед Ритой две булавки, с которых на тонкой веревочке свешивались скатанные в шарики сухие травы, издающие сильный пряный аромат.

– Носите вот это со своим мужиком, но только так, чтобы было незаметно для чужих глаз. Лучше всего – под одеждой. Даже если часто меняешь платья, все равно носи травки: так убережешься от сглаза.

– От сглаза?

– А как ты думала? Тебе грозит опасность не меньше, чем мужику твоему! Если у этой бабы ничего не выйдет, она на тебя порчу навести попытается. Коли почувствуешь тошноту или головокружение, выпьешь вот это. – И Аглая подвинула к Рите баночку с порошком серо-зеленого цвета. – Сразу полегчает. Да ты не бойся, это тоже травки, только такие, что все зло отводят да против врага его же и направляют!

– А как же мне этого врага вычислить? – спросила Рита, представив себе танцовщиц из труппы, добрая треть которых соответствовала расплывчатому описанию старушки.

– Узнаешь, когда придет время, – улыбнулась Аглая. – Тебе главное – себя уберечь да от мужика беду отвести! Травки носи, и все образуется. Ты ведь умеешь искать, верно? Тебе не впервой.

Рита посмотрела на Аглаю. Как она узнала, что ей приходится иметь дело с поисками?

– Ты сильная, – продолжала колдунья. – У тебя все получится. Как выяснишь, кто баба та, так сразу ко мне и прибегай!

Ошарашенная Рита поднялась.

– Сколько я вам должна, Аглая Степановна?

– Пошли, – ответила та. – Покажу твой долг передо мной.

Заинтригованная Рита двинулась за колдуньей. Они вышли на двор. Он оказался большим и чистым. У корыта возились поросята, толкая друг дружку и громко похрюкивая. Повсюду деловито разгуливали куры и гуси. Рита поразилась, как старая женщина может содержать такое количество живности и ухаживать за ней!

Но Аглая вела Риту дальше – туда, где стоял открытый хлев. Внутри Рита заметила какое-то шевеление.

– Все готово, баба Аглаша! – раздался грубый голос из хлева. – Вычистил, как ты велела.

Через несколько секунд на улицу вышел, припадая на одну ногу, мужик в ушанке с пропитым, синюшным лицом. Однако в данный момент он казался трезвым. Мужик лишь скользнул взглядом по лицу Риты, словно привык к тому, что у старушки постоянно ошивается куча разного народа.

– Вот и молодец, Бориска, – похвалила Аглая, и Рита сообразила, что мужичок и есть одноногий Борька. Значит, старушенции удалось даже заправского алкаша приучить к труду? Что ж, теперь понятно, почему она не боится жить одна в такой компании! Интересно, она использует для этого колдовство?

Борька резво потрусил к калитке, а Аглая завела Риту внутрь хлева. Тут и впрямь было чисто – одноногий постарался на славу. Разделенные стойками, рядком стояли коровы. Две из них, насколько поняла Рита, были еще маленькими телушками, а вот третья, большая пегая буренка, – явно взрослая. Она приветствовала их приход протяжным мычанием.

– Здравствуй, моя кормилица, – ласково пропела Аглая. – Я к тебе гостью привела. Вот, познакомься, это – Маргарита. А это – моя Розочка.

Рита недоумевала, зачем колдунья привела ее сюда.

– Ты говорила об оплате за мои труды, – сказала Аглая. – Я денег с людей не беру, грех это, а вот помощь принимаю. Сама понимаешь, старухе вроде меня нелегко прокормиться без подсобного хозяйства. Опять же хозяйство – оно ухода требует, а я, как видишь, не могу все сама делать. Вот и приходится людей добрых просить. Так что, давай, милая, приступай: Розочка с утра не доена.

Рита уставилась на старушку:

– Вы имеете в виду, что я должна… э-э… подоить корову? – уточнила она.

– Ну конечно! – весело подтвердила Аглая. – Да ты не боись, Розка добрая. Давай-давай, не стесняйся!

Всю жизнь прожив в городе, Рита понятия не имела, с какой стороны подходят к корове. Она видела в кино, как это делается, но никогда не приближалась к этим рогатым «монстрам» на расстояние вытянутой руки, не говоря уже о том, чтобы заняться дойкой!

Аглая верно истолковала замешательство Риты. Она подошла к корове сбоку, пододвинула ногой табуреточку, присела и взялась за вымя Розы. Корова вела себя смирно, словно только и ждала, когда ее освободят от тяжести молока. Аглая мягко потянула за соски, и в пятилитровое блестящее ведро брызнули струи желтоватой жидкости. Сделав несколько однообразных движений, Аглая, кряхтя, встала с табуретки и кивком пригласила Риту продолжать. Рита предпочла бы расплатиться деньгами, но – делать нечего, пришлось выполнять задание. Дергая за соски Розы, которая вела себя как настоящая леди даже в столь неумелых руках, Рита вспоминала старинные русские сказки. В них героям постоянно приходилось исполнять всевозможные поручения, а в конце они получали волшебную награду – скатерть-самобранку, шапку-невидимку или ковер-самолет. Рита же получила от Аглаи две булавки и порошок непонятного происхождения. Могут ли они сойти за чудесные подарки?

Время покажет! Кажется, она начала приноравливаться к ритму, и дойка больше не казалась таким уж непостижимым занятием.

От посещения старушки-колдуньи у Риты остались противоречивые впечатления. Несмотря на то, что она так до конца и не поверила в необыкновенные способности Аглаи, в голове тем не менее зрел план, как вычислить таинственную брюнетку. У нее чесались руки сесть, записать имена подозреваемых и начать их разрабатывать. Слава богу, Алина – блондинка!

Одно хорошо: Аглая подтвердила, что Игорь не болен. Правда, Рита смотрела немало передач, в которых знахари убеждали людей, что они здоровы, а вскорости те умирали, так и не удосужившись обратиться к официальной медицине. Однако в случае Байрамова официальная медицина оказалась бессильна, поэтому Рита не видела иного выхода, кроме как воспользоваться пусть и сомнительной, но все же помощью Аглаи!

Она вернулась домой в начале четвертого. В запасе достаточно времени, чтобы привести себя в порядок к моменту, когда Лена привезет шумных и веселых племянников, умеющих все поставить с ног на голову и за пять минут устроить такой невообразимый беспорядок, что разгребать его потом приходится неделю. Если бы на то была ее воля, Рита ни за что не согласилась бы принимать ребятишек дома – только на нейтральной территории, желательно на открытом пространстве, лучше всего – на пустыре, где невозможно что-либо сломать или испортить! Но внуков пригласила Наталья Ильинична, и с этим ничего не поделаешь. Мама обожает детей и позволяет им делать все, что заблагорассудится. Они тоже без ума от бабушки и радуются полному отсутствию контроля с ее стороны. Племянники не боятся никого на всем белом свете, кроме Игоря. Стоит ему посмотреть на них тяжелым взглядом, как они умолкают, словно по команде. Несмотря на это, Байрамов детей любит. Он вырос в большой семье, поэтому отношение Игоря к малышне в целом положительное. Он может легко увлечь их интересным рассказом или заставить что-то сделать так, что ребятишки и сами поверят, что занимаются этим по собственному почину. Иногда Рита даже ревнует племянников к Игорю, так ловко у него получается управляться с ними! Ваня и Юля любят тетю, но, как водится у детей, не могут лишить себя удовольствия потрепать ей нервы. У Игоря таких проблем не возникает. Он обращается с ними строго, но впечатление такое, что, имей они выбор, непременно выбрали бы в качестве няньки именно Байрамова, а не любящую и всепрощающую тетушку или бабулю.

Рита вытащила из сумки телефон и обнаружила около двадцати не принятых сообщений! Ну да, она убавила звук, когда отправилась к Аглае, чтобы ее ничто не отвлекало. Больше половины сообщений от Игоря: он недоумевал, куда подевалась его женщина. Рита быстренько отбила ему длинное послание. Звонить поостереглась: репетиция в разгаре, а Игорь звереет, когда его прерывают во время работы.

Усевшись за стол, она вытащила мамины принадлежности для шитья. Наталья Ильинична до сих пор штопала дыры в их с Игорем одежде, сама же Рита не слишком умело обходилась с иголкой и ниткой. Единственным ее коньком в семейном общежитии являлось умение хорошо готовить, но Байрамов, к сожалению, совершенно не способен оценить данный талант. Он не видит ни малейшей разницы между заваренным наспех «Дошираком» и изысканным супом из кролика со спаржей!

Рита порадовалась, что мамы нет: ей вовсе не улыбалось зашивать в одежду обереги Аглаи под осуждающим взором Натальи Ильиничны! Она, несомненно, сочла бы свою дочь рехнувшейся, если бы увидела такую картину. Рите с грехом пополам удалось вшить в свой любимый нашейный шарфик травки колдуньи, и она принялась размышлять о такой вещи, которую Игорь всегда берет с собой. Его черное пальто? Но ведь он снимает его, когда приходит на работу. Галстук? Байрамов галстуков не носит. Свитера и джинсы он меняет каждый день и тут же стирает в стиральной машине, не говоря уж о носках! Так куда же зашить Аглаин оберег? Все не так просто: придется постараться и придумать, как уберечь Игоря от посягательств чужой тетки!

В половине шестого появилась Леночка с Ваней и Юлей, разодетыми в пух и прах. Наталья Ильинична еще не вернулась, и это означало, что Рите некоторое время придется справляться с племянниками самостоятельно! Такая перспектива ей не улыбалась, так как она рассчитывала поработать нал делом Каюровой, в котором пока не имелось ни единой зацепки. Теперь об этом можно было забыть: на кухонном столе лежала записка от матери, что она отправилась в магазин, чтобы купить детям «что-нибудь вкусненькое».

Едва раздевшись, ребята принялись носиться по квартире, словно стадо антилоп.

– Господи, – простонала Рита, у которой тут же закружилась голова, – и как ты их только выносишь каждый день?

– Ну, для этого ведь и существуют школа, кружки и любящие тети и бабушки, верно? – усмехнулась Лена. – Только спихнув на время «цветы жизни» кому-то другому, удается немного побыть в тишине!

Через четверть часа Лене и Рите удалось усадить детей за просмотр любимой ими телевизионной программы.

– Не представляешь, как я благодарна вам с Натальей Ильиничной! – сказала Лена на прощание. – Теперь я могу наконец сходить в салон красоты и на целых два часа почувствовать себя совершенно свободной!

– С богом, – напутствовала ее Рита.

Ей вдруг пришло в голову, что золовка как-то изменилась. Все время, что Рита знала жену брата, та была серой мышкой – тихой, покладистой, занятой домом и семьей. Рита терялась в догадках. Неужели у них с Мишей второй медовый месяц? Михаила не смущал факт, что он делит время между женой и любовницей. Первую он обожал как мать своих детей и понимающего друга. Вторая была необходима, чтобы отдохнуть от семьи и расслабиться. Рита не одобряла поведения брата, а Наталья Ильинична ничего не знала о происходящем в семье первенца и продолжала считать его святым. Рита не желала разочаровывать мать, да и брата, в минуту слабости доверившегося ей, подводить не хотелось. Она надеялась, что рано или поздно любовница Михаилу надоест. Однако его роман продолжался третий год, а конца не намечалось. Рита брата обожала, но считала, что ему не помешала бы хорошенькая встряска. Вот если бы Леночка изменила… Нет, это кажется невозможным! Миша считает, что жена целиком и полностью принадлежит ему, во всем от него зависит и не сможет существовать отдельно. «Зря все-таки она бросила институт», – думала Рита, возвращаясь в гостиную. Юля с Ванькой увлеченно пялились в экран. Может, еще удастся поработать?

Старясь не шуметь, чтобы не привлекать внимания племянников, Рита тихонько прикрыла за собой дверь кабинета. Она включила компьютер, намереваясь набросать план действий по обнаружению таинственного маньяка, преследующего Алину Каюрову, но в голову не приходило ни единой мысли. То есть мысли, конечно же, были, но все они касались Байрамова и неизвестной брюнетки. Что, если не удастся ее вычислить? Тогда остаются только две возможности: либо Игорь все-таки уйдет, либо… О втором вероятном исходе Рита старалась не думать. Она готова отпустить Байрамова добровольно, лишь бы не сбылось зловещее предсказание Аглаи!

Достав из шкафа альбомы с фотографиями, Рита стала внимательно рассматривать те, на которых были сняты танцовщики труппы Игоря. Она хорошо знала всех этих молодых женщин и девушек. Конечно же, каждая боготворит своего руководителя и как гениального танцовщика, и как человека, от которого в буквальном смысле зависит ее жизнь и благополучие. Мог ли кто-нибудь вознамериться приворожить Байрамова?

Рита сама себе удивлялась. Если бы еще вчера ей сказали, что она поедет к старушке-колдунье в Тмутаракань, возьмет у нее защитные амулеты, начнет искать злоумышленницу, мечтающую разрушить ее жизнь, она бы подняла этого человека на смех. Только вот сейчас Рите как-то не до смеха. Ситуация складывается абсурдная и одновременно опасная, если верить Аглае: вся эта история может плохо кончиться для Игоря, если Рита не найдет девицу-разлучницу… Господи, ну и идиотское же словосочетание, прямо как в дешевой мелодраме!

Рита просматривала фотографии, уделяя особое внимание брюнеткам. Вот Ларочка Семенихина, волосы каштановые, глаза… Рита, честно говоря, не помнила, какого они цвета, а на фотографии определить это не представлялось возможным. Аглая говорила, что у соперницы светлые глаза – надо будет приглядеться, когда Рита в следующий раз окажется в театре. Но неужели – Ларочка? Она считалась старожилкой, вступила в труппу еще при Григории Сергеевиче. Ее отношения с Байрамовым всегда казались скорее дружескими, нежели начальственно-подчиненными. Балерина присутствовала на всех праздниках, устраиваемых в их доме, и никогда Рите не приходило в голову видеть в молодой женщине соперницу. Лара замужем, брак счастливый, так неужели же она могла?..

Рита отложила фото и взяла в руки другую карточку. На ней Игорь шутливо обнимал за талию Веру Кощееву и Татьяну Овсиец. Ну, Татьяна в расчет не принимается, ведь она блондинка. А вот Вера… Рита плохо знала эту девушку. Она в труппе недавно, и Байрамов очень ее хвалит. Вера, пожалуй, самая молодая танцовщица в «Гелиосе». Игорь хвастался, что увел ее из Мариинки. Вернее, девушке предложили ангажемент, но появился Байрамов, и Вера предпочла молодого, перспективного художественного руководителя-новатора вековым традициям театра с мировым именем. Она не замужем, снимает квартиру в Сертолово, возможно, мечтает, что Игорь сделает ее примой… и, может быть, женой?

Рита рассеянно перебирала снимки, вглядываясь в лица возможных разлучниц. И тут ей пришла в голову ужасная мысль: а что, если труппа вообще ни при чем? Что, если дело в мариинском балете? Ведь в «Кольце Нибелунгов» задействовано огромное количество танцовщиков и балерин, как из «Гелиоса», так и местных, а это значит, что работы предстоит непочатый край, ведь она даже не знает всех, с кем работает Байрамов!

В отчаянии она отшвырнула альбом, и в этот момент услышала крики.

– Тетя Рита, тетя Рита, ты что, не слышишь? – верещали одновременно Юлька и Ванька.

– В чем дело? – раздраженно спросила она.

– Да в дверь же звонят! Открыть? – спросил Ваня, засовывая белобрысую голову в дверную щель.

– А мама говорила, – услышала Рита голос Юли за спиной племянника, – что нельзя открывать дверь, не поглядев в «глазок» и не спросив, кто там!

– Мама совершенно права, – согласилась Рита. – Сейчас я все выясню.

Чертыхаясь про себя и понося последними словами консьержку, которой почему-то никогда нет на месте, хотя в ее непосредственные обязанности входит оповещение жильцов о приходе гостей, Рита пошаркала в прихожую и приложилась к «глазку». То, что она увидела, заставило ее отшатнуться: за дверью стоял Павел Каюров, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Одна его рука была на перевязи, но красный цвет лица и свирепое выражение говорили о том, что он вполне оправился после ранения.

– Открывайте! – завопил Павел, стукнув коленом по кожаной обшивке двери. – Я знаю, что она там, немедленно открывайте, а не то я обвиню вас в похищении!

Рита распахнула дверь навстречу орущему мужчине.

– Прекратите балаган! – рявкнула она. – Вы пугаете детей!

Ее заявление немного охладило пыл Каюрова: он не ожидал, что увидит еще и ребят, со страхом и любопытством разглядывающих нежданного посетителя.

– Где Алина? – спросил Павел Каюров. – Где моя жена, черт вас подери?!

– Да с чего вы взяли, что она здесь? – спросила Рита.

– Не заговаривайте мне зубы! – проревел Павел, наступая. Рита не отличалась хрупким телосложением, да и росту в ней было больше ста восьмидесяти сантиметров, но крупная фигура Павла Каюрова надвигалась на нее, словно статуя Каменного Гостя из трагедии Пушкина, заставляя Риту чувствовать себя маленькой и беспомощной.

– Вы думаете, я ничего не знаю? – продолжал Павел, практически втолкнув молодую женщину в прихожую. – Куда вы ее спрятали?! Что Алина вам наплела? Бедная, несчастная овечка, да? А я – большой серый волк, да? А ну-ка…

– Эй, вы! – услышала Рита знакомый голос и выдохнула с облегчением. Не то чтобы она всерьез побаивалась Павла Каюрова, но ей не улыбалась перспектива драки с этим человеком, да еще и в присутствии племянников.

– Выбирайте выражения и не смейте лезть в мой дом! – продолжал между тем Байрамов, протискиваясь между Каюровым и дверью и вставая между ним и Ритой. Она подумала, что, реши Павел схватиться с Игорем, он мог бы рассчитывать на победу благодаря телосложению и росту. Однако Байрамов страшен в гневе. Рите пару раз в жизни представилась возможность в этом убедиться, и она искренне посочувствовала Каюрову, если он собирался испытать ярость Игоря на себе.

Но в момент, когда оба мужчины собирались сцепиться, как два призовых ротвейлера, они узнали друг друга. Игорь опустил занесенную для удара руку, а Каюров притормозил на пороге.

– Это вы? – изумленно спросил Байрамов, и от его воинственности не осталось и следа. – Какого черта?!

Рита поняла, что ей предстоит объясниться с обоими.

– Проходите, Павел, – вздохнула она. – Алины у меня, как я уже сказала, нет, но вам стоит кое-что узнать.

Недоверчиво глядя на Риту, Каюров протиснулся в коридор. Байрамов посторонился, пропуская его, а потом посмотрел на Риту, словно спрашивая: «Что все это значит?»

Рита помогла Павлу раздеться, так как он испытывал определенные трудности с больной рукой. Тем временем Игорь, сняв пальто, заметил детей.

– Поставьте чайник! – сказал он им.

Юлька и Ваня безропотно подчинились. Рита чуть не прослезилась: ей или Наталье Ильиничне пришлось бы потратить немало слов, чтобы заставить ребят выполнить эту простую просьбу. Байрамов же действовал на них каким-то мистическим образом – стоило ему произнести одну фразу, и его приказ мгновенно выполнялся. При этом он никогда не повышал на детей голоса.

Усадив мужчин в гостиной, Рита отправилась на кухню, чтобы помочь ребятам. Они вовсю хозяйничали, наполняя два подноса чашками и розетками для варенья. На всякий случай Рита прихватила из холодильника бутылку «Наполеона», предвидя, что Павлу потребуется успокоить нервы и одного чая может оказаться недостаточно.

– Итак, – начал Игорь, когда детей отправили в другую комнату, – вам не кажется, что пора кое-что прояснить? Как вы узнали этот адрес, Павел?

– Я понятия не имел, что он и ваш тоже, – буркнул Каюров, одним махом осушая стопку «Наполеона». – Ирка дала, черт бы ее подрал! Она сказала, что Алина обратилась к частному детективу. Я ушам не поверил, когда узнал!

– А зачем вы пришли? – удивился Игорь. – Ну, обратилась она – и что? Почему вы врываетесь в нашу квартиру? Можно же по телефону позвонить или, что гораздо логичнее, поговорить с самой Алиной?

– Да Ирина потеряла ее где-то в городе…

– То есть как это – потеряла? – встряла Рита.

– Оставила у магазина воздухом подышать, а когда вернулась, не нашла на месте!

– Вы хотите сказать, что слепая женщина бродит по городу совсем одна?!

– Алина не так беспомощна, как о ней все думают, – фыркнул Павел. Его глаза злобно поблескивали из-под густых бровей. – Она не в состоянии водить машину, но добраться до дому на общественном транспорте или на такси вполне способна! Но мне не понятно, с чего это Алине вздумалось уйти, не дождавшись Ирину? Они всегда вместе, когда меня нет рядом, и я привык ей доверять. Как, впрочем, и моя жена: у них нет секретов друг от друга. Ирина обегала все вокруг, объездила несколько кварталов вблизи торгового центра, но так ее и не обнаружила. Тогда она позвонила мне. Я уже пришел домой и недоумевал, куда подевалась жена, которая, между прочим, должна ждать моего возвращения из больницы!

Да уж, подумала Рита, как же это Алина посмела отлучиться, когда ее благоверный в скором времени собирался прибыть?! Но Павел, похоже, свято верит, что так оно и должно быть.

– Вот тогда-то, – продолжал Павел, – Ирина и проговорилась о частном детективе. Она предположила, что жена могла отправиться к вам. Я еле-еле, буквально с мясом, вырвал у нее этот адрес, но понятия не имел, что попаду в ваш, Игорь, дом!

– А Ирина не рассказала, зачем Алина обратилась ко мне? – спросила Рита.

Павел пожал плечами:

– Она всегда воображает себе невесть что! У этой женщины не все дома, если вы понимаете, о чем я. Алина не вполне адекватна, но таланту прощается все, не так ли?

– Значит, Ирина не сказала, – констатировала Рита. – Если бы она это сделала, вы бы поняли, что дела обстоят куда хуже, чем вы думаете!

Лицо Павла напряглось, а глаза превратились в узкие щелочки.

– Что вы имеете в виду? – спросил он.

Рита тяжело вздохнула и приступила к рассказу. Тщательно обходя щекотливые моменты, она вкратце поведала Байрамову и Каюрову, каким образом оказалась замешена в историю с Алиной. Она ни словом не обмолвилась о том, что знает об отношении Алины к мужу, а также о том, что певица и не подумала предупредить его об угрозе, полученной по почте. Но и того, что Рита рассказала, оказалось достаточно, чтобы повергнуть Каюрова в состояние шока.

– Не могу поверить, что Алина ничего мне не сказала! – пробормотал он.

И куда только подевался неотесанный грубиян, который пытался силой ворваться в дом? Хулиган, грозившийся выломать дверь, превратился в вежливого, приятного человека, преисполненного тревоги за жену. Интересно, какая из двух сущностей Павла Каюрова чаще проявляется в браке с Алиной? Судя по всему, первая. Вторую, красивую и гладкую, он приберегает для публики и репортеров.

– Наверное, она не хотела вас волновать, – предположила Рита.

– Но это продолжается, говорите, несколько лет – почему я ничего не знаю? А Ирина, значит, в курсе?

Рита кивнула.

– Не ругайте ее, ведь Ирина преданна Алине! Она делала то, что считала для нее лучшим. Они обе решили, что лучше обратиться к профессионалу.

– А профессионал – это, значит, вы?

Презрительная интонация, прозвучавшая в голосе Каюрова, Рите пришлась не по душе. Вновь из-под лощеной внешности мужа Алины проглянуло гнилое нутро. Рита и раньше не осуждала певицу за то, что та не предупредила супруга о грозящей опасности, а теперь и вовсе была готова ей аплодировать.

– Раз Алина не у вас, – продолжал между тем Павел, – где она может быть?

– Надо заявить в полицию, – сказал Игорь.

– Нет, – возразила Рита. – Давай-ка я позвоню Женьке!

Женька Фисуненко из следственного комитета был университетским приятелем Риты. Они дружили во время учебы и до сих пор поддерживали отношения. Рита и Женя вместе прошли через многое с тех пор, как погиб ее отец. Нельзя не упомянуть, что Фисуненко сыграл важную роль в раскрытии убийства Григория Сергеевича и впоследствии не раз помогал Рите в ее делах. Впрочем, иногда и он обращался к подруге за помощью, поэтому Рите нравилось убеждать себя в том, что она не менее полезна Жене, чем он – ей. Фисуненко много раз вел дела, связанные со знаменитостями, поэтому невозможно придумать лучшей кандидатуры для поисков Алины Каюровой.

Женька отнюдь не обрадовался Ритиному звонку.

– И где ты только их находишь? – недовольно побормотал он в ответ на ее просьбу. – Актеры, танцовщики, всякая богема с мировыми именами… Думаешь, у меня дел не хватает? Или, может, считаешь, я жажду славы? Поверь, в моем деле в этом нет необходимости!

– Ну Женька, сделай это для меня, пожалуйста! – взмолилась Рита. – Ты только подумай, ведь Алина – слепая, беспомощная женщина!

– Ты из меня веревки вьешь, – с театральным вздохом произнес приятель. – Ладно, посмотрим, что можно сделать. Ты хоть примерно представляешь, куда могла отправиться эта ваша звезда?

– Нет. То есть, понимаешь, мы думаем, что это не совсем безопасно, потому что…

– Ты мне не все сказала, да?

В тоне Фисуненко зазвучали подозрительные нотки. Рита знала, как он не любит, когда она пытается воспользоваться его помощью, не посвящая в детали. Женька терпеть не мог работать вслепую.

– К сожалению, это пока все, что я могу сообщить, – ответила Рита извиняющимся тоном. – Остальное – при встрече. А теперь, пожалуйста, Женька, найди Алину!

Отключившись, она посмотрела на Павла и Игоря, все это время молча сидевших напротив.

– Он ее обязательно найдет, – убежденно сказала она Каюрову. – Женька… Капитан Фисуненко ведет самые сложные дела, и Алина в хороших руках, поверьте!

По выражению лица Павла она видела, что он далек от веры в Женьку.

– Если бы вы не играли в детектива, а сразу сообщили в полицию об этих мерзких открытках, – сказал он с презрением, – Алине сейчас не грозила бы опасность!

– Выбирайте выражения, господин Каюров! – ледяным тоном сказал Байрамов, и Рита, не ожидавшая поддержки, встрепенулась. Обычно, когда дело касалось ее работы, Игорь предпочитал оставаться в стороне. Он выслушивал все, о чем она рассказывала, но советы давать избегал. Ей казалось, он только и ждет, что она откажется от занятий частными расследованиями и полностью посвятит себя «Гелиосу», как юрист и администратор. То, что он открыл рот и произнес фразу в ее защиту, до крайности изумило Риту.

– Моя жена – профессионал, – продолжал Игорь, – и это могут подтвердить люди, которым она помогла. То, что она женщина, не делает ее менее компетентной!

– Я не это имел в виду, – пробормотал Павел. Он снова попытался нацепить маску хорошего парня, но она уже вряд ли могла обмануть кого-либо в этой комнате.

– Надеюсь, что так, – кивнул Байрамов. – А теперь, если не возражаете, мы бы занялись детьми и, гм… другими семейными делами. – Он поднялся на ноги, показывая, что разговор окончен. – Дорогая, ты ведь сообщишь господину Каюрову, когда Алину найдут?

Обычно Байрамов не называл ее «дорогая». Наверное, этим он пытался показать Павлу, как следует обращаться с женой. Интересно, знает ли Игорь об отношениях в семье Каюровых?

Буквально вытолкав Павла за дверь, он привалился к ней и вытер со лба испарину. Рита с тревогой взглянула на него.

– Опять плохо?

– Нормально, – ответил он. – Этот парень – настоящее шило в заднице! Когда в очередной раз подумаешь, что я плохой муж, вспомни Каюрова.

– Ну, технически ты мне и не муж, – заметила она.

– Поговорим об этом?

– Не сейчас, ладно? Дети здесь.

– А когда?

– Я сообщу, когда буду готова, идет?

– Я просто не хочу, чтобы… Ладно, мне нужен кофе!

– Нина приезжала, – сказала Рита, входя следом за ним на кухню.

Игорь не сказал ни слова, но она видела, как он напрягся.

– Твои анализы в полном порядке.

Байрамов недоверчиво уставился на нее.

– Повтори?

– Все в норме.

– Тогда почему мне так паршиво? – озадаченно спросил он.

– Скорее всего, переутомление, – принялась врать Рита, стараясь, чтобы ложь звучала убедительно. – Пониженное содержание гемоглобина в крови. Тебе надо есть больше мяса и принимать железо.

– Гвозди, что ли, есть?

– Витамины, балда! Я куплю тебе завтра и буду контролировать: только попробуй отказаться!

– Я и не думал отказываться, – проворчал Игорь, заправляя кофеварку. – А теперь послушай ты меня. Сядь!

Его просьба прозвучала как приказ. Рита опустилась на стул. Игорь встал, расставив ноги и скрестив руки на груди. Несколько секунд на кухне не было слышно ни звука, кроме гудения кофемашины. Наконец Байрамов снова заговорил:

– Я понимаю, Алину необходимо найти. Ты правильно поступила, что обратилась к Женьке: он свое дело знает. Но когда ее найдут… Обещай мне одну вещь.

– Какую именно? – спросила Рита, подозревая, чего может потребовать Игорь.

– Обещай, что ты оставишь это дело.

Рита набрала в легкие побольше воздуха, приготовившись к обороне.

– Ты наехал на Каюрова, когда он посмел усомниться в моем профессионализме, – сказала она. – Так почему же…

– Дело не в этом, – перебил Байрамов. – Я не сомневаюсь в твоих способностях. До сих пор я старался не вмешиваться в твою работу, потому что не хотел ссориться. Временами тебе угрожала опасность, и я рад, что не знал об этом до тех пор, пока либо ты сама, либо Женька не рассказывали правду. Но теперь я знаю, что происходит, и понимаю, что настолько опасно еще никогда не было! Раньше тебе не приходилось иметь дело с психами, и я не могу позволить тебе этим заниматься. Что угодно – только не это дело, Марго! Алина застряла во всем этом по самое некуда, но ты еще можешь выйти из игры. Предоставь работать Женьке. Теперь вот и Павел в курсе, так что тебе не придется ничего делать: он сам обратится в полицию, и необходимость в твоих услугах сама собой отпадет.

– Тогда зачем ты мне все это говоришь? – спросила Рита.

– Затем, что я хорошо тебя знаю.

Рита опустила глаза. С одной стороны, Игорь прав: она понятия не имеет, как вести себя в подобных ситуациях. С другой – все когда-нибудь случается впервые, и Рита отнюдь не уверена, что, передав дело в руки полиции, поможет Алине. У нее возьмут показания, все тщательно запишут – а дальше? Разве они смогут возбудить уголовное дело? Рита достаточно проработала в системе правосудия, чтобы в этом усомниться. Каковы основания – открытки? Даже если бы в них содержались прямые угрозы, полиция вряд ли сумела бы что-либо сделать: знаменитости время от времени получают нечто подобное, но реальная опасность возникает лишь в единичных случаях. Рита не могла избавиться от ощущения, что случай Алины – как раз такой. Сможет ли она помочь Каюровой? По крайней мере стоит попытаться!

Рита – атеистка, хотя и крещеная, но в судьбу верит. Верит, что все в жизни происходит не просто так. Они с Алиной еще не были знакомы, но в первый же день Рита стала свидетелем ее ссоры с мужем и поняла, каковы отношения в семье Каюровых. Она дала певице свою карточку, и Алина обратилась за помощью, хотя до этого несколько лет предпочитала не ставить никого в известность о своем странном поклоннике. И именно сейчас, когда Рита вмешалась, этот человек вдруг начал активно действовать. Он стрелял в Павла и, вероятнее всего, совершит новую попытку. Что еще он предпримет? Тот, кто на протяжении многих лет преследует человека, вряд ли перестанет этим заниматься. У парня есть цель, только пока непонятно какая… А Павел? Разве нельзя назвать его поведение странным? Почему вместо того, чтобы дождаться Ирину и поговорить с ней об Алине и о проблеме, с которой его жена отправилась к частному детективу, он сломя голову рванул к Рите домой? Или Каюров знает другую причину, по которой Алине могли понадобиться подобные услуги? Рита собиралась это выяснить, а Байрамов пытается вырвать у нее обещание все бросить!

– Мне не нравится то, что я вижу, – задумчиво произнес Игорь, глядя на выражение Ритиного лица.

– А мне не нравится то, что я слышу, – ответила она. – Разве я говорю тебе, как надо танцевать?

– Но я не учу тебя вести расследование, я только не желаю, чтобы ты подвергала себя опасности!

– Это – часть моей работы, и тебе придется с этим смириться! Я помогаю людям. В данный момент в моей помощи нуждается Алина. Вместо того чтобы спорить, лучше бы рассказал мне о ней побольше. Возможно, это поможет.

Игорь молчал несколько минут. Рита боялась, что он поступит по-байрамовски: удалится в кабинет, и ей снова придется вылавливать его, чувствовать себя виноватой, а впоследствии – извиняться неизвестно за что. Но она ошиблась. Игорь налил себе кофе и сел напротив.

– Что ты хочешь знать об Алине? – спросил он.

– Все, что ты можешь рассказать, – с облегчением ответила Рита. – Когда вы познакомились?

– Ну, я уж и не помню… Наверное, в мой первый год в Питере.

Рита прекрасно помнила это время. Ее отец уехал в командировку, но вернулся не один, а в сопровождении мальчика с живыми глазами и повадками юлы. Он мгновенно покорил сердце Натальи Ильиничны, хотя совершенно ничего для этого не сделал, а Рита возненавидела его с первого взгляда, потому что поняла: отец наконец-то обрел такого сына, которого не получил в браке с женой. Миша не проявлял ни малейших способностей к балету, Катя и Рита были девчонками, а вот маленький Игорь Байрамов оказался настоящим самородком. Разве могла она тогда подумать, что много лет спустя влюбится в скуластого мальчишку?

– Твой отец, – продолжал между тем Игорь, – не позволял мне и другим своим ребятам участвовать в сборных концертах, хотя предоставлялось немало возможностей. Но однажды он сделал исключение. Наверное, ему не терпелось продемонстрировать, чему научились новички, ведь именно тогда у него начались неприятности с руководством театра. Площадку предоставил «Октябрьский», и программа была в основном классической. Мы с ребятами отплясали свое и сидели в зале. На сцену в сопровождении высокого мужчины вышла девочка лет шестнадцати, внешне совершенно бесцветная, тоненькая и прямая, как камыш. Мужчина оставил ее, но во время выступления оставался в кулисах. Я никак не мог проследить за ее взглядом и понять, почему она смотрит не в зал, а словно сквозь нас всех. Хоть убей, не помню, что именно она пела, но я словно прирос к месту. Я не любитель оперы, но у девчонки был такой голос, что люстры в БКЗ дрожали, клянусь тебе! После концерта мы познакомились. Она сказала, что ее зовут Алина и что она приехала из Петрозаводска. Мужик, что ее сопровождал, не давал ей и шагу ступить самостоятельно. Я думал, что он ее папаша.

– Павел Каюров?

– Ага. Мы с ребятами устроили ему веселую жизнь: прихватили Алинку и отправились гулять по Питеру. Каюров метался, как бык в клетке, в поисках девчонки, полицию на ноги поднял, а мы шлялись до самого вечера. Наверное, тот день был одним из лучших в ее жизни. Мы не думали о том, что она слепая, что на нас лежит огромная ответственность за нее – мы просто развлекались, а она изо всех сил пыталась вести себя как все, и у нее почти получалось. Мы не чувствовали разницы в возрасте: хотя Алина была намного старше, она совершенно не знала жизни. Ее познания ограничивались тем, во что соизволял ее посвящать Павел. Алина молилась на него, рассказывала, что, если бы не он, она до сих пор прозябала бы в Петрозаводске, в интернате для слабовидящих. У нее, кажется, целая куча братьев и сестер, мал мала меньше, которые донашивали одежду друг за другом!

– У Алины есть семья? – удивилась Рита. – Но в газетах писали, что она сирота!

– Ты же знаешь, я бульварную прессу не читаю, – пожал плечами Игорь. – Я говорю только то, о чем она сама рассказывала. Может, ее «сиротство» – часть имиджа? Вероятно, Павел решил, что слепая девочка без семьи выглядит гораздо интереснее, чем слепая девочка, обремененная оравой родственников? Или он не хотел, чтобы они претендовали на ее заработок.

– Интересно, как ему удалось? – пробормотала Рита. – В смысле, избавиться от их притязаний?

– Об этом тебе лучше у Алины спросить.

– Ну а потом вы встречались?

– Спустя лет пять мы встретились на чьем-то юбилее. Я танцевал партию Щелкунчика, а Алина пела. Она изменилась, стала привлекательнее, у нее появился налет европейской изысканности, как у настоящей классической певицы. Однако увереннее она не стала: по-прежнему дергалась, вздрагивала при каждом шорохе, а при появлении Павла Каюрова прямо-таки распадалась на атомы от ужаса. Мы все побаивались твоего папашу, но ее страх ни шел с нашим ни в какое сравнение. Стоило Павлу сказать слово, и она шла за ним как загипнотизированная!

– Может, Алина уже тогда была в него влюблена? – предположила Рита.

– Черта с два это любовь! – усмехнулся Игорь. – Она свободно дышала только в его отсутствие! Алина лучше чувствовала себя с нами, малолетками, – наверное, потому, что у нее не было настоящего детства. Мы тоже много занимались, практически не имея свободного времени, но постоянно находились вместе, общались, веселились. А Алина всегда была одна – ну, если не считать Павла. Он мне никогда не нравился.

– Ты не знаешь, он бил Алину?

– Бил?..

Байрамов выглядел озадаченным.

– А с чего ты взяла, что он поднимает на нее руку?

– Да так, – быстро ответила Рита, не желая развивать тему.

– Алина ничего такого не говорила.

– Павел, конечно, много для нее сделал, – сказала Рита. – Вывел на сцену, показал весь мир…

– Вернее, показал ее всему миру. Сама Алина ничего не видела. Она слепа, но проблема не в этом. Я разговаривал с ней после ее большого турне по Европе. Она помнила только репетиции и выступления, похожие одно на другое, как близнецы. Павел и не подумал устроить ей экскурсию, рассказать о городах, которые они посещали, – ничего! Алина даже не поняла бы, что покидала страну, если бы не прохождение таможни в аэропорту.

– Похоже, – вздохнула Рита, – ее жизнь с тех пор мало изменилась!

– Ты поэтому хочешь ей помочь? Потому что Алина кажется тебе несчастной? Тогда лучше не вмешиваться и позволить маньяку завершить начатое. Если она избавится от Павла, то, возможно, заживет нормальной жизнью. У нее есть слава, и, поверь, найдется немало желающих стать ее импресарио. Алина не пропадет!

– Господи, что ты несешь! – воскликнула Рита, стараясь придать голосу оттенок возмущения. – Ты предлагаешь мне позволить убить Каюрова?

Игорь сделал неопределенный жест, который вполне можно было принять за утвердительный ответ.

– Он женился на ней только для того, чтобы постоянно держать под контролем. Просто так он ее не отпустит!

Рита помолчала. Один вопрос так и вертелся у нее на языке, но она не решалась его задать.

– Между вами что-то было? – наконец выдавила она.

Игорь ответил не сразу. Он смотрел на Риту своими желтыми глазами, подперев рукой щеку, словно пытался решить, стоит ли удостаивать ее ответом.

– Нет, – коротко сказал он, когда она уже перестала ждать. – Я спал далеко не со всеми женщинами, с которыми встречался.

Рита испытала облегчение, услышав эти слова.

– А теперь, если не возражаешь, я пойду на боковую, – произнес Игорь, поднимаясь. – Мне никогда не хватало красноречия убедить тебя хоть чем-нибудь, поэтому, как я понимаю, от дела Алины ты не откажешься?

Рита мотнула головой.

– Ну, тогда спокойной ночи.

Когда он ушел, она некоторое время неподвижно сидела на кухне. Звук поворачивающегося в замке ключа вывел ее из состояния задумчивости, а радостные вопли детей, раздавшиеся в прихожей, возвестили о приходе Натальи Ильиничны. Посмотрев на часы, Рита увидела, что с того времени, как Лена привела Юлю и Ваню, миновало меньше полутора часов, а ей показалось, что перед ее глазами прошла целая жизнь. Только это была жизнь Алины Каюровой.

Интересно, как выглядит эта Настя? Только теперь, подходя к месту назначенной встречи, Света сообразила, что даже не спросила у девушки, как ее узнает, – она почему-то решила, что вычислит ее, как только увидит. В данный момент у нее уже не было такой уверенности: кафе у Казанского собора оказалось забито студентами. Конечно, ведь вокруг расположены сразу несколько университетов – и как она могла так опростоволоситься!

Как же все-таки здорово, что один умный человек по имени Мартин Купер придумал мобильные телефоны! Вытащив из рюкзака сотовый, Светлана набрала номер своей визави.

– Идите сюда! – услышала она в трубке веселый голос и, заметив движение в глубине зала, устремилась туда.

– Вы – Настя Лихачева? – спросила она.

– Точно! – жизнерадостно ответила пухленькая брюнетка в красном свитере и мешковатых джинсах. У нее было приятное розовощекое личико и живые темные глаза. – А вы – Света? Будете что-нибудь заказывать?

Через несколько минут девушкам уже казалось, что они давно знакомы. Собственно, с молодыми так оно и бывает – чего же тут удивляться?

– Значит, ты ищешь того, кто оптом скупает эти дорогие открытки? – уточнила Настя после того, как они перешли на «ты». – Ну надо же – помощник частного детектива! Извини, но мне всегда казалось, что сыщики должны выглядеть… как-то иначе!

– Понимаю, – улыбнулась Света. – Но – вот она я, такая же, как ты, да?

– Ага! – рассмеялась Настя, доброжелательно ее разглядывая.

– Ну, так как насчет нашего дела?

– Знаешь, я ведь только один раз ее видела!

– Ее? – удивленно переспросила Светлана. – Ты передала открытки женщине?

– Ну да, – пожала плечами собеседница. – Толстая такая тетка, ничего особенного… Разве что волосы я ее запомнила.

– Волосы?

– Ну да, стрижка такая моднявая, а окраска, наверное, кучу бабок стоит – сверху, понимаешь, черные-черные волосы, а снизу – ярко-рыжие. Если когда-нибудь у меня появится тысяч десять свободных, тоже себе такую сделаю!

Света испытала разочарование. Она-то надеялась, что нащупала ниточку, способную размотать весь клубок! Она думала, что явится к Маргарите Григорьевне «на белом коне», и та рассыплется в благодарностях за то, что она, Света, добыла ей преследователя Алины Каюровой, а теперь… Какая-то толстая тетка не могла оказаться их маньяком! Тем не менее требовалось выяснить все до конца.

– А где эта тетка живет?

– Понятия не имею!

– То есть?

– Да мы в парке встречались, в Александровском садике.

Вот это облом – и как же они с боссом об этом не подумали? С какого перепугу маньяк стал бы встречаться с курьером у себя дома – разумеется, он выбрал бы нейтральную территорию, чтобы его не сумели найти! Маргарита Сергеевна исходила из того, что ему нечего опасаться, так как он не сделал ничего плохого, но что, если он все-таки планирует преступление, а потому подстраховался? Света и Кира встретились уже с несколькими курьерами, и их описания клиентов разнились, правда, женщин среди них еще не встречалось… Похоже, у искомого мужика с человеческими ресурсами проблем нет! И как, спрашивается, тогда его искать?

– Расскажешь о своей работе? – между тем попросила Настя. – Это ведь так интересно – частный сыщик!

Утром Рита вскочила чуть свет. Всю ночь она ворочалась, пытаясь придумать, куда засунуть злосчастный оберег, который дала Аглая. Так ни до чего и не додумавшись, она запихнула узелок в спортивную сумку Игоря. Старушка-колдунья говорила, что амулет следует все время носить на теле, а сумку Байрамов оставляет в гримерке, но это все же лучше, чем вообще ничего!

Едва Рита успела приготовить завтрак, как зазвонил телефон.

– Не разбудил? – раздался в трубке голос Фисуненко. Его тон был сдержанным и сухим. – Алину нашли.

Рита замерла с трубкой в руке. В этот момент Игорь вошел на кухню и тоже застыл, заметив выражение ее лица.

– Она… жива?

– Жива, жива, не волнуйся, – ответил Женя. – Но тебе следует приехать.

– Куда?

– Бери бумажку, записывай адрес.

Байрамов уже протягивал ей блокнот, и она благодарно взглянула на него, прежде чем начать записывать под диктовку.

– Чей это дом? – спросила она.

– Геннадия Туполева.

Рита чуть не выронила ручку.

– Так Алина все это время провела с ним?

– Просто приезжай, ладно?

– Ну? – спросил Игорь, когда Рита повесила трубку.

– Алина, кажется, в порядке.

– Тогда почему у тебя похоронный вид?

– Что-то мне не понравился Женькин голос. Да и вообще… Представляешь, где Алина? У Туполева!

– У тенора? – не поверил Игорь. – Это что, шутка?

– Никаких шуток.

– Ну, тогда, боюсь, Павлу это не понравится. Он знает?

– Полагаю, нет.

– Лучше, чтобы и не узнал!

– Сама понимаю. Ладно, я побегу.

Рита выскочила за дверь, даже не поздоровавшись с Натальей Ильиничной, вышедшей в коридор. Адрес, продиктованный Женькой, оказался на другом конце города. Благодаря раннему часу Рита проскочила Московский проспект практически без задержек, хотя обычно старалась избегать этого гиблого места из-за многочасовых пробок.

Дверь открыл Геннадий. Она впервые видела молодого человека вблизи и невольно отметила, что он и «крупным планом» не менее хорош, чем издали. Примерно одного роста с Ритой, удлиненное лицо с квадратным подбородком и высокими скулами, русые волосы, серо-голубые глаза, прямой нос и крупный рот – у парня есть все, что обычно делает человека привлекательным. Однако сегодня он явно не собирался ни на кого производить впечатление, выглядя слегка помятым, словно невыспавшимся. Потертые джинсы отвисали на коленях, а наспех наброшенная рубашка несла на себе пятна кофе. Интересно, какая у них с Алиной разница в возрасте? Между ними что-то есть? Если так, Рита была готова порадоваться за Каюрову: ее муж производил крайне неприятное впечатление, поэтому тяга Алины к молодому дарованию объяснима. Возможно, они помогут друг другу: она отдохнет душой и телом с мужчиной, который не станет пытаться управлять ее жизнью, а он получит хороший старт на будущее?

– Алина здесь? – спросила Рита, забыв поздороваться.

– Заходите, – пригласил молодой человек. Голос у него был низкий и хриплый. Если бы Рита сама не слышала, как он поет, то ни за что не поверила бы, что у парня прекрасный, глубокий тенор.

Войдя в комнату, она увидела Женьку и Алину, сидящих напротив друг друга на маленьких белых диванах: Геннадий явно предпочитает минимализм, и в гостиной, кроме двух этих предметов мебели и однотонного темно-синего ковра, не оказалось больше ничего, если не считать телевизора, стоящего прямо на полу.

Алина сидела, закутанная в махровый банный халат. Ее светлые волосы растрепались, лицо казалось бледным и осунувшимся.

– Слава богу! – выдохнула Рита. – Я боялась, что вас…

– Ну, собственно, боялась ты не зря, – прервал ее Женька, вставая. – Я, пожалуй, пойду. А вам, Алина, я советую написать заявление.

– Это обязательно? – испуганно спросила певица.

– Без этого нет никакой гарантии, что неизвестный похититель не повторит попытку.

– Похититель? – переспросила Рита. – Кто-нибудь мне расскажет?

– Алина расскажет, – ответил Женька. – Возможно, она вспомнит что-то еще – тогда сразу мне звони.

– Я провожу, – сказал Геннадий, стоявший у двери, словно доберман, охраняющий хозяйку.

Рита опустилась на место, с которого только что встал ее приятель.

– Что произошло, Алина? – спросила она, дотрагиваясь до руки певицы. Та оказалась холодной, как лед, и шершавой, словно женщина простояла несколько часов на морозе.

– После вашего ухода мы с Ириной решили сходить в магазин: холодильник пустовал, а Павел должен был вернуться к вечеру из больницы. Ирина отвезла меня в центр и оставила на скамейке рядом с парковкой: я не люблю суеты торговых центров, а просто подышать воздухом – роскошь, особенно в последнее время, когда я так занята. Ну вот, Ира ушла, а я осталась на скамейке. Погода была хорошая, и я наслаждалась покоем. Через некоторое время кто-то подошел сзади. Я подумала, что это Ирина, и обернулась… Меня до сих пор преследует этот жуткий запах!

Алина поморщилась и потерла нос в подтверждение своих слов.

– Запах? – переспросила Рита.

– Судя по всему – хлороформа, – подал голос Геннадий.

– Господи, – пробормотала Рита, – вы хотите сказать, что вас похитили средь бела дня?! На виду у дикого количества народа?!

– Ну, возможно, они подумали, что женщине просто стало плохо? – предположил тенор.

– Что случилось потом, Алина?

– Я пришла в себя в каком-то помещении. Там пахло ароматическими свечами или маслом.

– Маслом?

– По-моему, сандаловым – такой удушливый, сладкий аромат. И еще музыка. Вагнер.

– Вагнер?

– «Валькирия».

– Н-да, – пробормотала Рита. – Оригинально. И кто же наш оригинал?

– Не знаю.

– Он не представился?

– Он вообще не говорил, – всхлипнула Алина. – Это была настоящая пытка! Я только слышала его дыхание и другие звуки…

– Другие?

– Вино, разливаемое по бокалам. Мое любимое, между прочим, – игристое, розовое португальское… Откуда он мог знать? Потом – скрип двери.

– Кто-то входил и выходил?

– Я думаю, обслуживающий персонал.

– Они что-то говорили?

– Ни слова. Но моя тарелка была полна. Вы понимаете, кусок в горло не лез, но он заставлял меня есть!

– Молча?

– Совершенно! Он подносил вилку к моему рту и терпеливо ждал, пока я его открою. Идиотская ситуация! Наверное, следовало разметать по столу все эти блюда и бокалы, но я… Понимаете, я как… как будто…

Рита видела, что Алине трудно подбирать слова для описания своих ощущений. Но она живо представляла себе, как чувствовала себя женщина, оказавшись в плену у того, кого даже не видела. Он вел себя как инквизитор: не сказал ни слова, не попытался успокоить и объяснить происходящее. Вместо этого он врубил Вагнера и принялся кормить Алину с рук, словно та была собачонкой и могла почувствовать себя как дома после сытного обеда. Да мужик действительно маньяк!

– Что потом, Алина? Что он сделал?

– Потом он… заставил меня переодеться!

– Что?! – вскрикнул Геннадий. – Ты об этом не рассказывала!

Алина спрятала лицо в ладонях, но не заплакала. Наверное, она испытывала стыд за то, что не пыталась сопротивляться.

– Продолжайте, – попросила Рита. – Он смотрел, как вы переодеваетесь?

– Нет… думаю, нет. Он вышел: я слышала, как скрипнула дверь. Я надела платье. Наверное, красивое. Материал – дорогой на ощупь… Потом он вошел и взял меня за руку.

– Молча?

– Молча.

– Алина, – осторожно начала Рита, – а если бы вы отказались делать то, что от вас требовалось, можете предположить, какими были бы последствия?

– Честно говоря, я об этом не думала, – покачала головой певица. – Мне было так страшно, что я… я запретила себе думать. Я все ждала, когда же наступит развязка!

– И?

– Он отвел меня в другую комнату. Помог подняться на сцену.

– На сцену?

– Что-то вроде сцены, какое-то возвышение… Заиграла музыка.

– Снова Вагнер?

– На этот раз – нет. Это был Григ. Я пела Сольвейг только раз в жизни, когда впервые выступала перед большой аудиторией здесь, в Питере. Больше мне не довелось исполнять Грига даже в сольных концертах. Он мне не нравится – слишком мрачный, тяжелый…

Рита не могла с этим согласиться. Песня Сольвейг являлась одним из ее любимых произведений. Странно, что Алина ее не любит!

– И он заставил вас петь? – спросила Рита.

– Он не заставлял. Я просто поняла, чего он ждет от меня.

– И вы спели?

– Да. Мне показа…

Алина прервалась на полуслове.

– Что? – насторожилась Рита. – Что вам показалось, Алина?

– Он хотел чего-то… Чего-то такого, что я не могла ему дать. Словно я должна была сделать или сказать нечто…

– Как вы это поняли?

– То есть?

– Ну, он не сказал ни слова, вы ничего не могли видеть, но тем не менее поняли, что он чего-то ждет?

Алина находилась в замешательстве.

– Вы правы, это удивительно, – произнесла она, наконец. – Удивительно, но – да, я поняла!

– А как вы попали сюда?

– О… он ушел. Другой отвел меня в машину.

– Как вы поняли, что это другой?

– Его рука отличалась от первой. У того она небольшая, легкая, но цепкая. Очень холодная, ухоженная. А у этого – крупная и тяжелая, если можно сказать, крестьянская.

– Затем?

– Меня отвезли в центр и усадили на ту же скамейку, откуда похитили.

– Это я ей сказал, – вмешался Геннадий. – Она не представляла, где находится!

– Я позвонила Гене. С мобильного.

– У вас все это время имелся при себе телефон, и вы не попытались… – начала Рита, но Алина перебила:

– Телефон у меня забрали. Когда я пришла в себя, то первым делом хотела найти сотовый, но он исчез.

– А как его вернули?

– Наверное, положили в карман шубы. Во всяком случае, я его там обнаружила, когда засунула руку. И еще вот это.

Алина пошарила ладонью по сиденью. Когда певица разжала руку, Рита увидела маленького белого ангела, вырезанного из кости. Его личико было искусно раскрашено, а крылья и вовсе казались живыми на ощупь.

– Недешевая вещица, – заметила Рита, разглядывая фигурку. – Похоже, не из магазина, а сделана на заказ. Что в вашей жизни связано с ангелами, Алина?

– Не представляю!

– Плохо. А что сказал Женя… то есть капитан Фисуненко?

– Что все выглядит так, будто кто-то решил пошутить. Только мне совсем не было весело!

Алина сидела, обхватив себя руками за плечи. Она напомнила Рите нахохлившегося воробья на заборе в дождливый день. Геннадий подошел к женщине и мягко обнял. В его жесте не было ничего сексуального, напротив, Геннадий, несмотря на свой юный возраст, сделал это скорее по-отечески. Наверное, вот чего не хватает Алине: она живет с человеком намного старше себя, но он ей не отец. Он даже не друг. Павел занимается финансами, руководит всей жизнью Алины, следит за каждым шагом и, если его что-то не устраивает, может даже поднять на нее руку. А Геннадий, подающий надежды мальчик с красивыми глазами и замечательным голосом, может стать опорой, которой лишена певица…

А тот, другой, – что нужно ему? Чего он добивается?

– Я могу оставить вас? – спросила Рита у Алины.

– Да-да… Я буду в порядке.

Она вышла из дома Алины в густой туман. Было тепло и влажно, и Рита расстегнула куртку.

– Ну как?

Она вздрогнула от неожиданности.

– Женька, ты меня до инфаркта доведешь! Ты все это время стоял тут?

– Хотел получить информацию.

– Не думаю, что Алина что-то скрыла от тебя.

– Я представитель власти, к тому же мужик. Ты – женщина, умеешь втереться в доверие и все такое.

– Ну, спасибо за высокое мнение о моих способностях! – фыркнула Рита. – Но Алина рассказала мне очень мало. Кстати, как получилось, что ты нашел ее раньше меня?

– Она позвонила этому своему Геннадию, а он сообразил сообщить в полицию. Ты просила меня поискать Алину, вот я и разослал запросы…

– И как по-твоему, это шутка?

– Сомнительно.

Лицо Женьки выглядело серьезным, даже мрачным. Рита знала, что ее закадычный друг никогда не делает из мухи слона: он обеспокоен.

– Думаешь, парень может представлять опасность? – спросила она.

Женька не ответил и задал встречный вопрос:

– Что Алина тебе рассказала?

– Про то, что пела для неизвестного в его доме, про запах ароматических масел, про роскошный ужин. Что из этого тебе не известно?

– Что-нибудь еще? – настойчиво потребовал Фисуненко. – Личное, не слишком приятное, возможно?

– Ты про переодевание?

– Продолжай!

– Она тебе не сказала? Наверное, постеснялась.

– Я же говорю, женщина! Так что там с переодеванием?

– Он заставил ее надеть приготовленное заранее платье.

– Ее размера?

– Наверное, раз она смогла в него влезть!

– Значит, он и в самом деле следит. И не просто следит, а знает об Алине все, вплоть до размера платья и того, что она предпочитает пить и есть. Это надо же – розовая португальская шипучка! Что еще она говорила?

– Там есть сцена, в его доме. Или квартире.

– То есть там какое-то возвышение, что ли?

– Да не только возвышение – настоящая сцена, похоже, и оборудованный зал.

– Как Алина может быть уверена в этом, ведь она слепая?

– Звук, она утверждает, как в оперном театре. Думаю, мы можем доверять ее профессиональному суждению… И еще он подарил ей ангела.

– Ангела?

– Белого костяного ангела. Она не сказала?

– Вот не зря я тебя дожидался! – Женька стукнул себя по ляжке.

– Ты будешь вести дело?

– Какое такое дело?

– Ну, о похищении…

– Нет никакого дела о похищении, пока Каюрова не напишет заявление. Существует только дело о покушении на убийство Павла Каюрова, и Алина, между прочим, одна из подозреваемых. Она рассказала мне о письме, полученном накануне. Это все меняет. Следователь пока считает, что убить хотели именно Алину, но теперь, когда есть ее признание…

– Алина – подозреваемая? Ты всерьез думаешь, что слепая женщина могла такое сотворить?

– Чтобы сделать заказ на убийство, вовсе не требуется стопроцентное зрение! Достаточно зрячего сообщника. Каково твое мнение о Геннадии?

– Эй, ты забыл, что мы говорим об артистах, а не о гангстерах! По-твоему, мальчик может быть причастен к покушению?

– Алина получает письма от неизвестного поклонника, тот угрожает Павлу, и голубки решают под это дело кокнуть ненавистного муженька. Как тебе такой расклад?

Рита задумалась. Не то чтобы ей самой такое не приходило в голову, но Алина ей нравилась, а Геннадий казался слишком бесхитростным, чтобы действовать хладнокровно.

– А такая мысль, как развод, по-твоему, не могла прийти им в голову? – спросила Рита. – Цивилизованный способ, между прочим!

– Бог с тобой, родимая! Кто же станет разводиться, когда счета под контролем у мужа? Я навел справки: у Алины нет ни-че-го.

– То есть как это – ничего? – не поняла Рита. – Она ведь поет по всему миру! Гастроли, концерты…

– Ни рублика, ни доллара! Все прибрал к рукам предприимчивый господин Каюров. Наверняка он задумывался о том, что жена рано или поздно от него уйдет, поэтому позаботился о собственном кармане. Алина не может об этом не знать.

– Ну, тогда она ведет себя глупо, – пожала плечами Рита. – Надо выглядеть любящей супругой хотя бы на людях, верещать от ужаса, когда убивают мужа, а она ничего такого не делает.

– Если бы нам удалось понять, что представляет из себя Туполев, стало бы легче разобраться, а так…

– То есть ты умываешь руки?

– Полагаюсь на тебя, ты же у нас Шерлок Холмс и доктор Ватсон в одном флаконе! Если появятся новые факты, я к твоим услугам. Хоть и терпеть не могу работать с богемой, но ради тебя переживу эту муку. Видишь, как я к тебе отношусь? А ты даже в гости не зовешь. Это Байрамов к тебе никого не подпускает, или как? Что-то раньше я не замечал за ним ревности. Он так изменился?

Действительно, раньше Женька частенько захаживал, особенно после смерти отца. Наталья Ильинична всегда рада его видеть, потому что он – отличный рассказчик и умеет развлечь интересной историей. Байрамов относится к Фисуненко терпимо: хотя Игорь и считает Евгения неотесанным мужиком, а капитан, в свою очередь, искренне полагает Байрамова выпендрежником, мужчины неплохо ладят. В последнее время Рита перестала приглашать Женьку в гости. Не потому, что некогда, а потому, что боится: он может понять, что между Ритой и Игорем все не так гладко, как кажется.

– Эй, он ведь тебя не обижает? – спросил Женя подозрительно. – Ты не Алина и можешь за себя постоять?

Как только до Риты дошло, что имеет в виду приятель, она вытаращила глаза.

– Да ты что! – воскликнула она. – Как ты мог такое вообразить?!

– Уж не знаю, что и вообразить, раз мы стали такие скрытные! – обиженно процедил Фисуненко.

Рита знала, что не стоит рассказывать Женьке о проблемах с Игорем, и уж тем более – о том, что она ездила к колдунье в Тмутаракань за консультацией. Знала, но рассказала, буквально захлебываясь словами. Все время, что Рита говорила, она не смотрела на приятеля, а когда подняла глаза, то поняла, что лучше бы этого не делала. Фисуненко выглядел не просто удивленным, а ошеломленным. Потрясенным.

– Ну… ну, ты даешь, старуха! – проговорил он. – Да что ж ты делаешь! Ты соображаешь, что можешь его угробить, а? Тетка всучила тебе какие-то травки, а ты и рада стараться? Надо же хотя бы проверить, что входит в состав этих чертовых оберегов!

А чего еще ожидать от мужчины? И слава богу, что она не посоветовалась с Байрамовым.

– Только попробуй сказать Игорю! – угрожающим тоном предупредила Рита.

– Да больно надо! Только смотри, как бы он сам не узнал, – ой, туго тогда тебе придется, ворожея ты моя!

Рита поехала в офис с тяжелым сердцем. Она уважала Женькино мнение и поняла, что он не одобряет ее действий. Но она же хочет как лучше! Пустить дело на самотек в надежде, что все само собой уладится, а если нет? Сама не зная почему, Рита испытывала доверие к Аглае. Кроме того, ее тяготили и мысли об Алине и таинственном маньяке-поклоннике. При первой встрече он не причинил певице вреда, однако он, наверное, полагал, что доставляет Алине удовольствие! Красивое платье, музыка, ужин – все это предназначалось исключительно для того, чтобы ее порадовать. И этот человек не понимает, что напуганная до смерти женщина выполняла его прихоти из страха лишиться жизни! И еще белый ангел, оставленный в кармане шубы Алины… Почему-то Рите казалось, что фигурка может послужить ниточкой к разгадке происходящего с Каюровой. Правда, она могла и ошибаться.

В офисе ожидали Света и Кира.

– С открытками, похоже, ничего не выйдет, – с места в карьер скакнула девушка. – Тупик!

– Почему? – поинтересовалась разочарованная Рита. – Разве так много народу покупает такие дорогие вещи оптом?

– В том-то и дело, что единицы, – вздохнула Светлана. – Но я разговаривала с курьерами, и ни в одном случае покупатель не просил доставку на дом: они передавали товар на нейтральной территории – в парках, у станций метро и так далее.

– А из тех, кто лично забирал, – никого не запомнили?

– Не-а.

– Выходит, этот человек осторожен, – задумчиво пробормотала Рита. – Зачем шифроваться, если не замышляешь ничего плохого? И, похоже, он уже начал…

– В смысле?

Рита вкратце изложила ребятам историю с Алиной.

– Может, попытаться отыскать дом? – предположил Кира.

– В смысле?

– Ну, место, куда отвезли Алину, вряд ли может быть квартирой, раз там есть хорошо оборудованный зал для музицирования и даже сцена? Хотя можно сделать звукоизоляцию, и тогда теория с отдельным домом выеденного яйца не стоит… Но у неизвестного явно есть помощники – может, даже слуги. Значит, места у него хватает – давайте отталкиваться от того, что наш эксцентричный любитель пения живет в доме?

– Дальше что? – спросила Света.

– А дальше так, – заговорила Рита, развивая Кирину идею. – Парень хорошо подготовился к приезду Алины. Он рассчитал, когда привезет ее к себе, и неудача с покушением на Павла не сорвала его планы.

– Интересно, – перебила Света, – а если бы попытка удалась, и Каюров погиб…

– Вернули ли бы ее обратно? – закончила за девушку Рита. – Я тоже не могу об этом не думать, представь себе! Если бы между Алиной и неизвестным больше не было Павла, я считаю, она могла исчезнуть бесследно и навсегда.

– Какой кошмар! – пробормотала Света, прикрывая рот ладонью.

– Ну, маньяк это кошмаром не считает, – усмехнулся Кира. – Он думает, что осчастливит Алину по гроб жизни. Может, станет держать ее в своем доме и заставлять петь каждый раз, когда почувствует соответствующее настроение. Мировая знаменитость, лучший голос планеты – и только для него одного!

– Ладно, – вздохнула Рита, – давайте надеяться, что мы предугадали его планы.

– Кое-что неясно, – сказала Светлана. – Почему он вернул Алину? Какое ему, в сущности, дело до того, жив Павел или нет? Если Алина с ним, то не все ли равно!

– Ты не понимаешь, – покачала головой Рита. – Ее станут искать. Павел, будь уверена, перевернет небо и землю в поисках жены!

– Вот уж правда, – закивал Кира. – Разве он согласится потерять курицу, несущую золотые яйца? А нашему маньяку огласка ни к чему. Если Павел умрет, а Алина исчезнет, некому будет ее искать – мало ли куда пропало знаменитое на весь мир сопрано? Может, она решила уйти со сцены или эмигрировала? Алина одинока, кроме мужа, у нее родственников нет…

– А вот здесь ты ошибаешься, – перебила Рита, вспомнив свой разговор с Игорем.

– То есть?

– Никакая она не одинокая, не сирота даже. Родственников у нее больше, чем хотелось бы Павлу… Вот отсюда мы и начнем!

Рита вдруг поняла, что нужно делать.

– Я поговорю с Байрамовым и завтра дам тебе, Кира, координаты семейства Алины. Надо к ним съездить. Судя по всему, в ее прошлом есть нечто, что поможет нам в расследовании. А ты, Светик, сядешь за компьютер.

– Что мне искать?

– Загородные дома, в которых есть специально оборудованные залы для выступлений. Или фирмы, которые занимаются переделкой помещений под концертные залы, – не думаю, что таких много.

– Почему именно загородные? – спросил Кира. – Может, дом находится в черте города.

– Если мы правильно разгадали намерения нашего «клиента», не думаю, что он рискнул бы тащить к себе бесчувственную женщину – известную женщину – у всех на виду. Нет, наверняка он постарался найти домик со всеми удобствами подальше от города – там, где Алину никто не увидит даже случайно. Не смотри на коттеджные поселки, Светик, – только дома на отшибе. Хорошие, дорогие, ведь наш парень богат!

– Плохо, что Алина во время похищения находилась без сознания, – вздохнул Кира. – А то она могла бы хоть приблизительно сказать, сколько времени ее везли.

– К сожалению, выбирать нам не из чего. Необходимо как можно скорей прекратить этот фарс, грозящий закончится траге…

Звонок сотового прервал ее на полуслове. Кира и Света наблюдали за тем, как лицо Риты, по мере того как она выслушивала человека на другом конце линии, вытягивается.

– Хорошо, – сказала она. – Сейчас приеду.

– Что случилось? – спросили молодые люди практически одновременно.

– Павел убит.

К тому времени как Рита примчалась в офис Павла Каюрова в многоэтажном бизнес-центре на Приморской, тело уже увезли. Фисуненко ждал ее в прихожей, где в дорогом кожаном кресле сидела секретарша и громко всхлипывала, утираясь бумажными салфетками. На полу офиса, обставленного не хуже, чем кабинет президента, растеклась прямо-таки лужа крови.

– Убийца предположительно вошел через парковку, – сообщил Женя. – Как ты могла заметить, офис расположен на первом этаже. Есть два способа проникнуть сюда. Один – через фойе, как делают все нормальные люди. Второй – через подземный гараж и парковку. Так есть шанс попасть сюда незаметно, ни с кем по дороге не столкнувшись. Каюров снимал здесь три помещения, остальные пока пустуют – кризис, черт бы его побрал!

– Думаешь, это наш маньяк? – спросила Рита.

– Трудно сказать. Каюров умер не от выстрела, а от потери крови.

– И что, никто ничего не слышал? А как же секретарша?

– Секретарша брала выходной, ее я вызвал для дачи показаний. Все одно к одному: пустой офис, конец рабочего дня, первый этаж и прекрасный путь к отступлению через парковку. Убийце здорово повезло. Или он все спланировал заранее.

– Погоди-ка, ты сказал: «Я вызвал для дачи показаний…»

– Ах, ну да, – кивнул Фисуненко, – забыл сказать: я веду дело. Понимаешь, все, что связано с именем Алины Каюровой, получит широкую огласку. Дело отобрали у следователя и отдали в следственный комитет – как будто так расследование пойдет быстрее!

– Ну а вопрос о том, кто им займется, даже не стоял, верно? – предположила Рита. – Кто у нас звездный спец?

– Ой, не напоминай! – скривился он. – Это ведь с твоей, матушка, легкой руки я стал звездным следаком!

– Ладно, ладно! Орудие убийства нашли?

– Нет. Баллистики определят, но я и так могу сказать, что стреляли из девятимиллиметрового. Пуля прошла навылет, ее нашли. Беда в том, что она угодила прямиком в печень: наступает болевой шок, и жертва сразу теряет огромное количество крови. Если бы его вовремя нашли, он сейчас был бы жив.

– Кто-то хотел, чтобы Павел подольше помучился? – предположила Рита.

– Или этот кто-то не умеет обращаться с огнестрельным оружием. Может, убийца стрелял не целясь. Случайный выстрел – и прямо, так сказать, в яблочко! Такое случается.

– Ты это о чем? – с подозрением поинтересовалась Рита.

– Сама знаешь.

– Ну уж нет, даже не пытайся меня убедить, что это Алина прикончила Павла!

– А что тебя так удивляет?

– Женька, по-моему, ты все время забываешь, что Алина – слепая, – тоном, каким матери увещевают непослушное чадо, ответила Рита. – Она и пистолета не увидела бы, не то что саму мишень!

– Вот я и говорю: убийца, вероятно, не видел, куда стрелял. Я же не утверждаю, что Каюрова хладнокровно застрелила мужа. Может, она защищалась?

– А как, по-твоему, ей удалось скрыться с места преступления? Только вчера ее, как ребенка, похитили со скамейки у торгового центра, заставили петь перед человеком, которого она не знает, а потом вернули обратно – и она даже не сопротивлялась. А теперь ты шьешь ей убийство?!

Рита привыкла доверять Женьке, привыкла к тому, что он всегда на ее стороне. Не сболтнула ли она лишку, не забыла ли, что в первую очередь Женя – следователь, и только во вторую – друг?

– Ничего я не шью, – обиделся Женька. – Может, у Алины был сообщник. Это, конечно, если предположить, что она планировала убийство. Или помощник и союзник, если оно было случайным.

– И кто же этот помощник?

– Угадай с трех раз, – усмехнулся капитан. – Кому Алина позвонила, когда ее похитили? Не мужу, не тебе, не Ирине…

Значит, Женька считает, что Алина при помощи своего любовника Геннадия убила мужа? Или, если она не собиралась его убивать, Геннадий помог ей скрыться с места преступления и спрятать оружие?

– Надо выяснить, из чьего пистолета стреляли, – сказала Рита.

– Ты меня кем считаешь, мать, первоклассником? – возмутился Женька. – Разумеется, мы выясним! Есть еще кое-что, позволяющее подозревать Алину.

– И что же?

– Костяшки пальцев Павла ободраны до крови.

– Это значит только, что он пытался оказать сопротивление убийце, и больше ничего!

– Да, но на его лице и теле нет повреждений, не считая ранения.

– И что?

– А то, что убийца не нападал. Нападал Павел. Он избил того, кто пришел к нему в офис, а тот застрелил его – очевидно, защищаясь.

– Значит, на убийце должны быть следы побоев, – констатировала Рита.

– Сечешь, подруга!

– Но я не понимаю, почему ты сбрасываешь со счетов маньяка, преследующего Алину?

– А есть ли маньяк, Марго? – серьезно глядя на Риту своими круглыми, как плошки, глазами, спросил Женя.

– Ты хочешь сказать, что Алина все сочинила? Да ей «Оскара» за такой прекрасный сценарий надо дать, а уж исполнение….

– Суд у нас «Оскаров» не дает, все больше сроки… С другой стороны, одно другому не мешает. Маньяк, так сказать, отдельно, а убийство Каюрова – отдельно.

– Два дела, не одно?

– Ага.

– А кто сообщил об убийстве?

– Павла обнаружили уборщики-буряты, два молодых парня. Они убирают здание с первого по третий этаж как раз в это время. Начинают с третьего и спускаются вниз. Они плохо говорят по-русски, поэтому ребята в диспетчерской толком ничего не поняли, но разобрали фамилию Каюров. Вызвали следователя, который вел дело о покушении на Павла, а наверху решили, что это должно стать проблемой следственного комитета. Моей, стало быть, проблемой. Там вспомнили, что я наводил справки об Алине Каюровой, когда она пропала, и этот фактор сыграл решающую роль!

– Хочешь сказать, ты из-за меня вляпался? – нахмурилась Рита. – Пусть так, но я не поверю в виновность Алины до тех пор, пока не получу веских доказательств!

Вернувшись домой, Рита обнаружила там только Наталью Ильиничну.

– Где Байрамов? – спросила она.

– Понятия не имею, – ответила мать.

– И не звонил?

Та покачала головой. Вешая куртку на крючок, она заметила на стуле в прихожей спортивную сумку.

– Игорь приходил на обед? – поинтересовалась она.

– Нет. Правда, я выходила в магазин…

– А почему его сумка здесь? – перебила Рита. – Он же всегда берет ее с собой!

Значит, Байрамов отправился в театр без оберега Аглаи? Он весь день находится под воздействием этого дурацкого приворота, или как там его!

– Мам, – сказала она, снова натягивая сапоги, – мне срочно нужно уйти!

– Да ты же только что пришла!

– Я скоро! – И Рита выскочила за дверь, прежде чем Наталья Ильинична успела еще что-то сказать.

В машине она позвонила в «Гелиос». Охранник снял трубку и сказал, что сегодня репетиции не было. Значит, Игорь в Мариинке. Странно. Дня не проходило, чтобы Байрамов не заскочил в свой родной театр: даже если он не назначал репетиций, у него всегда находились дела. Теперь Рита не сомневалась, что та, кого следует опасаться, не принадлежит к труппе Игоря. Это снимало камень с ее души: не хотелось думать, что кто-то из милых девочек, с которыми Рита близко общается, желает ей зла! С другой стороны, проблему это не решает. Ах, насколько все упростилось бы, если бы ей удалось поговорить с Байрамовым начистоту и заставить его послушаться советов колдуньи… Но если уж Женька так среагировал на ее рассказ, то Игорь просто убьет!

Зайдя с черного входа, Рита обратилась к охраннице, которая, к счастью, знала ее в лицо:

– Скажите, Игорь Байрамов здесь?

– Да, – приветливо ответила та. – У них совещание со спонсорами.

– И давно заседают?

– Часа полтора. Вы проходите, подождите наверху.

Рита поблагодарила и поднялась на третий этаж. Не успела она сделать и нескольких шагов по направлению к залу для совещаний, как дверь отворилась, и на пороге возник Владимир Соломонович Горенштейн собственной персоной.

– Марго, какая встреча! – радостно воскликнул он, церемонно целуя Ритину руку. – Жаль, до сих пор нам не довелось пообщаться!

Давно следовало пригласить Горенштейна в гости: в конце концов, она ему жизнью обязана.

– Я тоже очень рада вас видеть, Владимир Соломонович, – улыбнулась Рита. – Что-то вы заседаете поздно – экстренная ситуация?

– К сожалению, без таких ситуаций бизнес не обходится. Вы, наверное, считаете, что искусство нельзя называть столь низким словом?

– Что вы, – возразила Рита, – в наше-то время? Во всяком случае, именно благодаря вашему бизнесу «Кольцо Нибелунга» получило путевку в жизнь!

– Вы – потрясающая женщина! И в искусстве разбираетесь, и про дело не забываете… Ваш папа гордился бы вами!

Рита хотела бы согласиться с Владимиром Соломоновичем, но что-то подсказывало ей, что он ошибается. Григорий Синявский гордился бы своей дочерью лишь в одном случае – если бы она смогла покорить балетную сцену. Рита помнила, что стала «самым большим папиным разочарованием», как любит говаривать Байрамов, когда бросила танцевать.

– Вы обязательно должны прийти к нам с Игорем в гости, – сказала она, переводя разговор на более приятную тему.

– Так вы не приглашаете! Кстати, – понизив голос до шепота, продолжил Владимир Соломонович, – с Игорем все в порядке?

– А в чем дело? – насторожилась Рита.

– Он в последнее время выглядит неважно. Переутомление?

– Да-да, – поспешила она согласиться. – Вот и я говорю ему, что нельзя столько работать, но он разве слушает?

– Милая моя, такие люди, как Игорь Байрамов, живут работой. Это и хорошо и плохо одновременно. Хорошо, потому что они обожают свое дело… И все же, дорогая, я вам настоятельно советую убедить Игоря сходить к врачу: со здоровьем шутить нельзя!

– А что… – начала было Рита, но увидела Игоря, выходящего из кабинета. Он покидал его последним в сопровождении высокой рыжеволосой женщины с короткой стрижкой в деловом костюме салатового цвета. Рита вспомнила, что видела ее и на презентации, и на репетициях.

– Ты здесь? – удивился Игорь. – Что-то случилось?

– Да нет, – стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, ответила она. – Вот решила за тобой заехать и отвезти домой, а то ты до утра будешь сидеть здесь, я тебя знаю!

– Послушайте Марго, Игорь, – встрял Горенштейн. – Она знает, что говорит. Работа – это прекрасно, но отдых необходим человеку!

– Спасибо, я учту, – сухо ответил Байрамов.

Попрощавшись, Владимир Соломонович ушел, послав Рите на прощание озабоченный взгляд.

– Ты знакома с Ольгой Лариной, управляющей делами театра? – спросил Игорь.

– Нет, – покачала головой Рита.

– Мы встречались, – улыбнулась женщина, протягивая Рите холеную руку с накладными ногтями. – Вы и Игорь – одна из самых привлекательных пар в Санкт-Петербурге!

Рита пожала протянутую руку, не зная, как реагировать на неожиданный комплимент.

– Очень приятно познакомиться поближе, – добавила между тем Ольга. – Игорь о вас много говорит.

– Боюсь спросить, что именно, – пробормотала Рита, с подозрением глядя на Байрамова.

– О, только хорошее! – заверила ее Ольга. – Ладно, мне пора. Вас, я так понимаю, подвозить не надо?

– Нет, спасибо, – подтвердила Рита. – Мы своим ходом.

Некоторое время она провожала взглядом прямую спину и красивые ноги в лаковых туфлях, удаляющиеся в направлении лестницы. Повернувшись к мужу, Рита заметила его вопросительный взгляд.

– Не больно-то вежливо ты себя вела! – заметил он.

– Правда? Я не заметила.

Но Рита знала, что Байрамов не далек от истины: с некоторых пор в каждой женщине она видит соперницу. Правда, Аглая предупреждала о брюнетке… Ладно, в конце концов, ей с этой Ольгой детей не крестить!

– Чего это вы засиделись? – спросила она, чтобы сменить тему. – Горенштейн сказал, появились чрезвычайные обстоятельства?

– Так и есть, – кивнул Игорь. – Алина решила пересмотреть контракт, заключенный с Мариинским театром.

Рита удивленно вскинула брови.

– Ее что-то не устраивает?

– Как выяснилось, многое. И я могу ее понять.

– А поточнее?

– Павел Каюров до сегодняшнего дня вел все ее дела. Не знаю, почему она до сих пор терпела ситуацию, при которой он имел полный доступ к бухгалтерии. Разумеется, он злоупотреблял властью не только дома, но и в работе со счетами Алины. За двадцать с лишним лет брака…

– Господи, неужели двадцать лет?! – в ужасе пробормотала Рита. – Сколько же ей было, когда она вышла замуж?

– Это важно?

– Нет-нет, продолжай, пожалуйста.

– Павел привык к такому положению вещей. Алина ни в чем не нуждалась – по его понятиям. Однако он решал, какие контракты следует подписывать, а какие – нет, с кем ей общаться, а кого – избегать. Между прочим, я всегда входил в последнюю категорию. До сих пор удивляюсь, как это Каюров позволил Алине согласиться на «Кольцо»!

– Это все из-за ваших подростковых шалостей?

– Мне кажется, Павел подозревает, что между нами что-то есть. Мне никогда не приходило в голову его разубеждать. Кроме того, он думает, я плохо влияю на Алину… Но мы отклонились от темы. В общем, Павел свободно распоряжается финансами жены, и ему такая ситуация очень нравится. Тем не менее сегодня днем неожиданно позвонил бухгалтер Алины.

– Бухгалтер? Но ведь ты сказал…

– Верно. Павел исполнял обязанности и бухгалтера, и юриста, и импресарио Алины. Но с сегодняшнего дня все неожиданно изменилось. Алина поручила вести свои дела другому человеку, и он от ее имени потребовал пересмотреть некоторые пункты контракта. По этому поводу и собрали совещание. Видимо, теперь Павлу туго придется.

– Так ты не знаешь? – спохватилась Рита.

– Господи, что еще я должен знать?

– Павел убит.

Несколько секунд Игорь молчал. Внезапно краски покинули его лицо. Пошатнувшись, он сделал шаг назад, и Рита едва успела его поддержать.

– Мне… надо сесть, – прохрипел он, вцепившись в ее плечо.

Она помогла ему добраться до кресла у стены. Тяжело дыша, Байрамов откинулся на спинку и прикрыл глаза. Рита не понимала, почему известие о гибели Каюрова так его взволновало, хотя, несомненно, это могло поставить под удар всю постановку. Особенно если Фисуненко прав насчет прямого или косвенного участия Алины в убийстве!

– Как ты? – спросила Рита, убирая со лба Игоря взмокшие волосы.

– Ничего, – выдохнул он. – Отпустило… кажется.

– Что с тобой случилось?

Она не на шутку встревожилась.

– Не знаю, – Игорь покачал головой. – Вдруг стало трудно дышать…

– Боль в груди?

– Нет, никакой боли. Просто дыхание перехватило, потемнело в глазах. Не понимаю, что происходит!

Рита вспомнила разговор с Аглаей.

«Если он будет сопротивляться, то сила приворота обратится против него, – объясняла старушка. – Каждый раз, когда вы будете наедине, его состояние станет ухудшаться. Когда он это поймет, то попытается отдалиться, чтобы вернуть себе хорошее самочувствие. Большинство так и поступают. Те, кто продолжает противиться, могут серьезно пострадать».

Неужели предсказание колдуньи начинает сбываться? Рита настолько погрузилась в проблемы Алины, ее неудачного брака, этого сумасшедшего маньяка – любителя оперы, что совершенно забыла, что ее собственная семейная жизнь под угрозой. Да что там семейная жизнь – жизнь Игоря!

– Так что ты говорила про Павла? – услышала Рита его голос как будто издалека. – Ты сказала, он?..

– Убит, – подтвердила она.

– О, че-орт… Известно, кто его?..

– Нет. Но есть подозреваемый.

– Ну?

– Алина. Вернее, Геннадий, ее молодой любовник.

– Туполев? Да что ты несешь?!

– Я с тобой полностью согласна – это мнение Женьки.

– Женька? Ему отдали дело? А Алина знает, что Павел убит?

Рита застыла. Конечно, она должна была сообщить Алине о происшедшем, а она повела себя так, словно поверила словам Фисуненко! Алину следовало предупредить о гибели Павла и о том, что она может стать первой подозреваемой. Слепота певицы исключает ее непосредственное участие в убийстве, но ничто не мешает счесть ее заказчиком и вдохновителем преступления.

Рита вытащила мобильник и набрала номер Алины. Она слушала долгие гудки до тех пор, пока в трубке не раздались гудки короткие. Проделав эту операцию еще пару раз, Рита отключилась.

– Не берет? – спросил Байрамов.

Она покачала головой.

Некоторое время оба молчали.

– Ладно, пошли, – сказал Игорь наконец. – Ничего не высидим все равно!

– Тебе лучше?

– Да. Все в порядке, правда, – добавил он, видя, что Рита смотрит недоверчиво. – Твоя врачиха сказала, что я не болен. Может, и в самом деле переутомление?

– Тогда тебе надо отдохнуть, – сказала Рита. – Бросить все хотя бы на пару недель, съездить к морю…

– А ты поедешь со мной?

– Сейчас не могу. Пока что. До тех пор, пока Алина…

– Ну, значит, и говорить не о чем, – подытожил Игорь. – Я не могу бросить «Нибелунгов», ты не можешь оставить Алину. Об отдыхе придется забыть. Не помру же я от этого, в самом деле!

Голос Игоря звучал уверенно. Интересно, что бы он сказал, поведай ему Рита о реальном положении вещей? Наверное, то же, что и Женька: это все бабские глупости! Однако чем дальше, тем больше Рита убеждалась в правоте Аглаи. Ей нет резона врать или придумывать, старушка знает, о чем говорит. Это она, Рита, подвела Игоря, не смогла выполнить указаний колдуньи, и теперь ему становится хуже с каждым днем. Это Рита, вместо того чтобы заниматься Байрамовым, погрузилась в запутанное дело Алины… Но больше она не позволит отвлечь себя от главного. Она займется этой теткой вплотную, кем бы она ни была!

Наталья Ильинична разогрела ужин, но Игорь сказал, что не голоден, и с извинениями удалился в спальню. Рита, чтобы не обижать мать, поковыряла вилкой в картофельной котлете, но ей кусок в горло не лез.

– Слушай, дочь, – начала Наталья Ильинична, когда она оставила тарелку, – нам пора серьезно пообщаться. Когда Игорь ел в последний раз? Вот уже несколько дней он приходит домой и сразу идет спать. Я далека от мысли, что Байрамов питается в ресторанах, потому что за последние пару недель он сбросил, наверное, килограммов пять! Да и выглядит так себе. Что происходит?

– Ну… все сложно, понимаешь?

– Объяснишь?

– Не могу. Честное слово, не могу, мамуля! Поверь, это для твоего же…

– Знаешь, Рита, давай не будем, – прервала Наталья Ильинична. – Все беды в этой семье из-за того, что мы постоянно что-то недоговариваем, скрываем друг от друга, изобретаем одну ложь за другой. Я предлагаю закончить эту славную традицию здесь и сейчас и рассказать мне, что делается в этом доме!

Рита остолбенела. Она не предполагала, что мать может разговаривать так твердо, ведь Наталья Ильинична – сама нежность, мягкость и спокойствие! Рита поняла, что, если хочет сохранить хорошие отношения, придется все рассказать.

– Ладно, – вздохнула она, – только пообещай одну вещь: ты не станешь меня осуждать. У меня нет выхода, и я все равно не передумаю!

За время, что дочь говорила, Наталья Ильинична ни разу не перебила ее. Она старалась не смотреть на мать, особенно в тот момент, когда упомянула о колдунье и амулетах.

Закончив, Рита с опаской взглянула на Наталью Ильиничну.

– Что ж, – сказала та, – мои предположения подтвердились.

– Ты о чем?

Наталья Ильинична вытащила из кармана передника маленький сверток и выложила его на стол. Глаза Риты распахнулись: перед ней лежал оберег, который Аглая приготовила для Игоря!

– Как ты…

– Пошарила в его сумке, – спокойно ответила мать. – Надо же было докопаться до сути, раз вы оба молчите! Я, честно говоря, предполагала другое, потому и полезла в сумку Игоря.

– Ты решила, он мне изменяет?

Мать кивнула.

– Не хотелось так о нем думать, но – мужчины, ты же понимаешь?

– Я тоже поначалу так посчитала, но потом поняла, что ошибаюсь. Ну, я идиотка?

– Вовсе нет, – мягко погладив руку дочери, ответила мать. – Никакая ты не идиотка. Ты поступилась собственными принципами ради того, чтобы помочь Игорю. Я же знаю, как ты ненавидишь такие вещи – магию, колдовство… А ты уверена, что эта Аглая – настоящая колдунья?

– Уверена. Это трудно объяснить, но, когда я была там, это стало для меня очевидно. Кроме того, старушка не наживается на клиентах, хотя могла бы: салоны магии зашибают такую деньгу!

– Хорошо, если так, – улыбнулась мать. – Ты тоже носишь амулет?

Рука Риты непроизвольно дотронулась до цепочки, с которой свисал оберег.

– Я не смогла найти подходящего решения для Игоря. Он не должен узнать, а зашить в одежду не могу, ведь он ежедневно ее меняет! В конце концов я сунула оберег в его сумку – не самое лучшее место, но все же… А он ее дома забыл!

Наталья Ильинична внезапно встала и вышла. Прежде чем Рита успела удивиться, она вернулась и протянула Рите кожаный ремень. Она вспомнила, что он принадлежал отцу. Его ему подарили – кто-то из знаменитостей, только Рита не могла вспомнить, кто именно. Ремень стоил целое состояние, но Григорий Сергеевич надел его всего пару раз. Позолоченную пряжку украшала голова крокодила, вместо глаз у которого были вставлены два мелких бриллианта. Рита тут же представила себе, как здорово эта вещь подчеркнет тонкую талию Байрамова.

– Он это не наденет, – сказала она удрученно. – Можно, конечно, зашить туда амулет, но Байрамов не носит ничего подобного!

– Наденет, – усмехнулась Наталья Ильинична. – Оставь это мне. От тебя требуется только как следует спрятать оберег. Гарантирую, что теперь Игорь всегда будет под защитой.

Рита стояла в нерешительности, теребя в руках пояс.

– Но ведь это не конец, да? – спросила мать. – Нужно еще найти женщину? Ту, которая пытается запустить когти в твоего парня?

– Да, это проблема! Ума не приложу, кто это может быть!

– Не мне тебя учить, дочь. Составь список женщин, с кем Игорь общается на работе и вне ее, и проверь, как часто они с ним встречаются… Кстати, немаловажно, когда все началось: возможно, эта женщина появилась в его жизни недавно?

– Я уже исключила девочек из «Гелиоса», но ты не представляешь, сколько их в Мариинке, причем только в одной постановке «Нибелунга»!

– Ну, Москва не сразу строилась, – ободрила Риту мать. – Придется потрудиться, но ты справишься. Из всех моих детей ты всегда была самой сильной. Игорю с тобой здорово повезло. Надеюсь, он это понимает!

Наталья Ильинична вышла, а Рита все еще сидела, не веря своим ушам. Родители редко хвалили ее. От отца вообще было не дождаться добрых слов: если он хотел поощрить детей, то дарил им подарки. Мать относилась к ним с любовью и нежностью, но тоже скупилась на длинные речи. К ней приходили поплакаться, пожаловаться на судьбу, получить дельный совет, но никак не послушать дифирамбы в свой адрес. И вот сейчас, впервые в жизни, Наталья Ильинична сказала Рите, что на самом деле о ней думает, – невероятно!

На следующее утро Риту разбудил телефонный звонок. Игорь даже не пошевелился. Схватив сотовый, она выскочила за дверь.

– Марго… – услышала она срывающийся голос Алины в трубке. – Мне срочно нужно с вами встретиться! Вы говорили, что раньше работали адвокатом. Это правда?

– Алина, я пыталась до вас вчера дозвониться, но вы не отвечали, – затараторила Рита. – Не отвечайте ни на какие вопросы без меня. Где вы?

– Дома. Павел убит.

– Я в курсе. Они не стали вас задерживать?

Алина ответила не сразу.

– Гену арестовали.

Вот, значит, как! Фисуненко предполагал участие молодого любовника Алины, но Рита не думала, что его сцапают так быстро.

– Он не виноват, Марго, вы должны мне верить!

По голосу было очевидно, что певица в отчаянии.

– Я еду, Алина, – сказала Рита. – Ничего не делайте! Дверь никому, кроме меня, не открывайте, слышите?

Она напялила джинсы, которые вчера оставила в гостиной, и байрамовский свитер, висевший в прихожей, так как не хотела заходить в спальню и тревожить Игоря. Уже в лифте взглянула на циферблат часов: половина шестого утра!

Вокруг стояла непроглядная темень. Фонарь над крыльцом разбили хулиганы, а председатель кооператива пока так и не удосужился этим заняться. Наверное, подумала Рита, ему не приходится вскакивать в такую рань, когда свет отнюдь не помешал бы! Зато в раннем пробуждении имелось и преимущество: никаких тебе пробок! На трассе попадались лишь отдельные автомобили, медленно, словно спросонья, шевелящие колесами. Встречались колонны фур, груженых всякой всячиной – от свиных туш до автомобилей. Так что до дома Алины Рита добралась за пятнадцать минут. Дверь открыла сама Алина, не спрашивая, кто пришел.

– Алина, – укоризненно сказала Рита, – ну как же так? Вас преследует неизвестный, произошло убийство, а вы столь беспечны!

– Мне сейчас не до осторожности! – закричала Алина.

– Успокойтесь, пожалуйста. Я пришла помочь.

– Простите. Я веду себя как дура, Марго…

– Как вы узнали об аресте Геннадия?

– Он мне позвонил. Бедный мальчик, он ничего не понял. Они только сказали, что Павел мертв и что почему-то Гена – главный подозреваемый!

– Да, – согласилась Рита, – представители закона в таких случаях немногословны. Вы знаете, куда его увезли?

– Кажется, в следственный комитет…

– Ясно. Мне нужно немедленно с ним побеседовать. Сегодня же суббота… Вот черт! Неважно: пусть увидят, что у Геннадия есть адвокат.

– Я с вами!

– Это бесполезно, Алина: вас все равно к нему не пустят.

– Я просто хочу быть рядом!

Рите ничего не оставалось, как взять певицу с собой. Она все гадала: понимает ли Каюрова, что произошло с ее мужем? Алина беспокоится о Геннадии и так мало переживает по поводу гибели Павла! Конечно, у нее достаточно причин, чтобы ненавидеть его, но все же они прожили вместе больше двадцати лет!

Дежурный поначалу не хотел пропускать Риту, несмотря на адвокатское удостоверение, которым она угрожающе помахивала перед его носом, но потом смилостивился, увидев, что Рита пришла в компании со слепой женщиной. Как ни странно, но именно присутствие Алины, которую она так не хотела брать с собой, помогло проникнуть к Геннадию Туполеву. Правда, Алину, как она и предсказывала, в камеру предварительного заключения не допустили. Не допустили бы и Риту, но она попросила дежурного вызвонить Фисуненко, и тот велел «предоставить адвокату право свидания».

Едва она увидела Геннадия, как в ней поднялась волна возмущения.

– Вот, значит, как вы обращаетесь с задержанными! – воскликнула она. – Да я на вас такую телегу в прокуратуру накатаю…

– Полегче, мадам адвокат, – поморщился дежурный. Риту удивило это обращение: надо же, парень усвоил из школьной программы слово «мадам»!

– Мы тут ни при чем, – продолжал он. – Его избили до нас. Не знаю, как там чего, но он, похоже, замочил какого-то крутого перца… Кстати, он признался, и вовсе не потому, что его били! Все рассказал следователю. Мне этот ваш Туполев тут совсем не нужен, но его притащили, и до понедельника он здесь и останется!

Дежурный вышел, что-то недовольно бормоча себе под нос, а Рита осталась наедине с Геннадием. На молодого человека было страшно смотреть. Его лицо распухло, под правым глазом разлилось лиловое пятно размером с кулак. Он мог видеть Риту только одним глазом, так как другой полностью заплыл.

– Гена, как вы? – задала Рита глупый, но уместный вопрос.

– Ничего, – едва шевеля разбитыми губами, ответил тот. – Но бывало и лучше. Голова болит. Как Алина?

– Она в порядке, – поспешила заверить парня Рита. – Вы должны беспокоиться о себе. Вас обвиняют в убийстве Павла Каюрова?

Геннадий кивнул.

– Понятно. Надо убедить следователя, что вы невиновны. Где вы были вчера вечером между восемью и девятью часами?

Туполев ответил не сразу. Его взгляд блуждал по камере, переходя с Риты на крошечное окошко, выходящее в коридор, а не на улицу. Наконец он произнес голосом, в котором отсутствовало всякое выражение:

– Я был в бизнес-центре. Я убил мужа Алины.

Рита вышла от Туполева ошеломленная. Она не ожидала, что парень признает вину и откажется с ней разговаривать!

– Ну, что? – нетерпеливо спросила Алина, когда Рита опустилась на стул рядом с ней.

– Надо дождаться понедельника, – ответила она. – Следователь скажет мне больше, чем этот тупой дежурный.

Рита решила пока не говорить Алине, что дело передали Фисуненко.

– Как там Гена?

– Неплохо.

Рите показалось странным, что Алина даже не спросила о результатах ее разговора с молодым певцом. Или она так уверена в его невиновности, что и мысли не допускает, будто парень мог что-то рассказать? Усадив Алину в машину, Рита почувствовала, как сотовый завибрировал в ее кармане. Это оказалась Света.

– Маргарита Григорьевна, мы тут кое-что нарыли о семействе Алины. Кира спрашивает, можно ли ему взять из сейфа некоторую сумму на представительские расходы? Поезд отправляется сегодня в три часа, и он не хочет откладывать дело в долгий ящик.

– Выдай ему деньги, – сказала Рита, покосившись на Алину. Та сидела на заднем сиденье «Фольксвагена», глядя прямо перед собой. У слепых острый слух, но Рита сомневалась, что певица слышала, что говорит Света. – И не забудь на трубку кинуть рублей пятьсот или даже тысячу: я хочу, чтобы Кира постоянно держал меня в курсе.

– Хорошо. А у вас как? – поинтересовалась девушка. – Все в порядке?

– Это вряд ли, – вздохнула Рита. – Приеду – расскажу. Ты дома или в офисе?

– Дома, но сейчас встречаюсь с Кирой – и поедем на работу.

– Напомни мне потом про сверхурочные, сегодня же выходной!

Рита отключилась. Забравшись на переднее сиденье, она повернулась к Алине.

– Отвезу вас домой. Потом попытаюсь разобраться с Геннадием. Но вы должны знать, что он признался.

– Что?!

Алина вскинула голову так резко, что Рита отпрянула.

– Геннадий признался, что убил вашего мужа, – пробормотала она.

– Это невозможно!

– Мне тоже так кажется, но наши предположения к делу не пришьешь…

– Нет, вы не понимаете! Гена не мог убить Павла. Это сделала я.

– Вы?!

Рита уставилась на певицу, не мигая.

– Я, – подтвердила та. – Надо сказать об этом следователю, и Гену отпустят, да?

– Алина, – мягко заговорила Рита, – Геннадия не отпустят. Он признался в убийстве. Это значит, что полиция будет проверять его показания.

– Но что он может сказать, если не убивал?!

– А вы? Вы можете рассказать, как это произошло?

Алина глубоко вздохнула и начала свой рассказ.

– Я решила пересмотреть условия контракта с Мариинским театром на «Кольцо Нибелунга»…

– Мне это известно, – перебила Рита. – Вчера состоялось экстренное заседание. Я только не понимаю, почему так – вдруг?

– Это давно следовало сделать, но я не решалась. Видите ли, Марго, я привыкла, что дела ведутся у меня за спиной, и даже не думала, что бывает иначе! Вы можете обвинить меня в инфантильности, и окажетесь правы. Только у меня есть оправдание. Понимаете, мне никогда ничего особенного не требовалось от жизни. Я хотела петь, и у меня это было. Музыка, зрители, их реакция в зале, которую я не могу видеть, но могу ощущать всем телом, каждой своей клеточкой, улавливая вибрации в воздухе… Это невероятное чувство, за которое можно отдать все на свете! Вы вряд ли меня поймете, но вот Игорь понял бы. Он знает, каково это, когда стоишь на сцене, а внизу, прямо под тобой, как морские волны, рукоплещет зал!

Алина ошибалась: Рита понимала. Сначала на спектаклях отца, потом на тех, в которых участвовал Байрамов, она становилась свидетелем волшебства. В минуты, когда зрители вскакивали с мест и гром оваций взлетал под своды театра, она и сама испытывала состояние, близкое к эйфории, несмотря на то, что не являлась участницей постановки.

– До тех пор, пока я это чувствовала, – продолжала между тем Алина, – я была всем довольна. Павел это понимал, поэтому заваливал меня работой. А все остальное… Модная одежда? Драгоценности? Они меня мало волнуют, ведь я все равно ничего не вижу! Это Павел пекся о том, как я выгляжу: ему претило появляться в обществе в сопровождении жены, не соответствующей стандартам хорошего вкуса… Игорь наверняка рассказывал вам, что мы с Павлом давно вместе?

– Да, – кивнула Рита. – Он говорил, что вы состоите в браке уже двадцать лет.

– Но знакомы гораздо дольше. Я была девчонкой… Впрочем, это не имеет отношения к делу. Когда Павел начал заботиться обо мне, взял под свое крыло, я обрадовалась, ведь он давал мне возможность петь. А я хотела этого. Хотела петь много, получать отклик зрительской аудитории, забывая, что в обычной жизни я не такая, как все! Когда я пела, это не имело значения. С ним я перестала испытывать проблемы, связанные с рутиной, – он все, абсолютно все взял на себя. Только спустя много лет ко мне стало приходить осознание того, что я доверила Павлу слишком многое. Он стал тем, без кого я не могу обойтись, и ему такое положение вещей нравилось. Без Павла я не могла никуда пойти, и он тщательно выбирал тех, с кем мне позволялось общаться. Кроме того, он заботился о том, чтобы я имела как можно меньше свободного времени для встреч с другими людьми! Мой маленький мирок ограничивался Павлом и театром.

– Когда вы начали ненавидеть его, Алина? – спросила Рита тихо.

– Когда узнала, что он лишил меня шанса обрести зрение.

– Павел?! Но… как это возможно?

– В Швейцарии я познакомилась с одним хирургом-офтальмологом. Он оказался моим большим поклонником и предложил провести обследование. Я согласилась. Павел не возражал, и выяснилось, что операция, хотя и довольно сложная, гарантировала мне практически полное восстановление зрения. Но требовалось поторопиться, пока глазные нервы совершенно не атрофировались. Мне было восемнадцать. Офтальмолог выразил удивление, что мне не сделали операцию раньше, ведь тогда мои шансы были гораздо больше! Я так радовалась, передать не могу… Но Павел сказал «нет».

– Он не позволил вам сделать операцию?

– Павел сказал, что слепая оперная певица гораздо интереснее, чем зрячая! Припомнил мне Андреа Бочелли, между прочим. Павел говорил: теноров полно, а слепой Бочелли – один. Мы уехали из Швейцарии так быстро, что даже багаж высылали уже следом. Павел хотел доказать, что тот доктор – шарлатан. Как только мы вернулись в Россию, он потащил меня в клинику. Там провели обследование и сделали вывод: я никогда не смогу видеть. До сих пор я верю, что Павел подкупил врачей, чтобы они убедили меня в отсутствии шансов на излечение!

– Боже мой… – пробормотала Рита, представив себе, в каком отчаянии должна была находиться восемнадцатилетняя девушка, поняв, что у нее крадут последнюю возможность вернуть зрение! Нет, ей этого не понять, но сама мысль о таком предательстве со стороны Павла приводила Риту в ужас.

– Вот тогда-то до меня и дошел печальный факт: все, что Павел делал для меня, он на самом деле делал для себя и только для себя. Он хотел славы, но так ее и не добился. Музыкант-неудачник – что может быть хуже? Но потом он встретил меня, и в конце его личного тоннеля забрезжил свет. Павел понял, что я – его путевка к славе и деньгам. Нельзя отрицать того, что он прекрасный бизнесмен. Нужен недюжинный талант, чтобы, подобно трактору, проталкивать провинциальную девочку к музыкальному Олимпу, сметая все препятствия! Но по дороге он затоптал и ту, с помощью которой добился всего этого…

Алина замолчала. Рита смотрела на женщину с еще большей жалостью, чем всегда. Сейчас певица казалась ей такой уязвимой и несчастной, что хотелось обнять ее и защитить. Наверное, Геннадий смог бы справиться с этой задачей гораздо лучше Риты!

– Я никогда не любила Павла, – снова заговорила Алина после довольно длительного перерыва.

– Не любили, но вышли за него замуж?

– Дура была. Да и обстоятельства так сложились, что не было другого выхода. Он пугал меня. Своим напором, своей силой. Но он знал, что делает, и я привыкла подчиняться.

– А как вы поняли, что он вас обманывает с деньгами?

– Когда захотела купить домик на Санторини. Там так тихо, замечательный воздух, море… Я влюбилась в это место. Мы отдыхали у друзей – вернее, у пары поклонников, пригласивших нас погостить на своей вилле. Я целыми днями слушала шум волн. Марта, жена хозяина, сказала, что неподалеку продается дом. Я подумала, что рано или поздно моя певческая карьера завершится, и тогда так здорово было бы вернуться на Санторини и жить там… Марта узнала для меня цену. Сумма оказалась кругленькой, но я знала, что только за последнее турне заработала в несколько раз больше, поэтому обратилась к Павлу. Он отказал, мотивируя тем, что сейчас не время покупать дорогую недвижимость, которой мы все равно не сумеем воспользоваться еще долгое время. Он говорил, что график моей работы не позволит нам проводить на острове много времени. Содержание дома обходится дорого – и так далее. Тогда я решила проверить, сколько же денег на моем счете. В самом начале моей карьеры Павел открыл два счета в швейцарском банке. Один, как он утверждал, на мое имя, а второй – совместный. Проверив свой личный счет, я с удивлением убедилась в том, что и в самом деле не могу позволить себе не то что виллу на Санторини, но даже маленький домик где-нибудь в Кавголово! Когда же попробовала выяснить состояние нашего «совместного» счета, то мне вежливо отказали. Оказывается, это оказался личный счет Павла, и доступа к нему я не имела! Я не могла совершить ни одной крупной покупки без ведома мужа. Для остального существовала платиновая «Виза», которую он, по доброте душевной, мне предоставил! Я пошла к Павлу с вопросами, и вот тогда-то он впервые меня избил. Не так, чтобы пришлось обращаться к врачу: он следил, чтобы никто не мог его ни в чем обвинить. Павел не перегибал палку: пара пощечин, от которых пару дней болели щеки и зубы, несколько ударов по спине или в живот – не слишком сильных, чтобы не повредить жизненно важные органы. На людях Павел был сама нежность и забота. Он водил меня за руку, следил, чтобы я не испачкалась едой за обедом, приносил напитки. Слава богу, мы редко оставались наедине! Он завел себе пару-тройку любовниц, так что я могла спокойно спать в своей постели, не вздрагивая каждый раз, когда открывается дверь в спальню. Я молилась, чтобы одна из них его охомутала, но напрасно: Павел, судя по всему, собирался еще долгие годы пользоваться моей способностью зарабатывать деньги. Могу только представлять, куда они уходили!

«Это надо проверить», – взяла на заметку Рита.

– Так что же произошло? – спросила она.

– После того, как меня похитил тот странный человек, я подумала: жизнь слишком коротка, чтобы продолжать бояться Павла. Я решила вернуть себе свою жизнь и обратилась к Горенштейну.

– К Владимиру Соломоновичу? – удивилась Рита. Воистину этот человек вездесущ, как сама Судьба!

– Вы с ним знакомы? Тогда вы в курсе, что у него везде связи. Он порекомендовал хорошую адвокатскую контору. Я изложила ее представителю суть своих претензий, и он объяснил, какие права у меня есть и что можно предпринять. От моего имени эта контора наняла нового бухгалтера, который немедленно направил Павлу, как моему бывшему бухгалтеру, запрос на предоставление отчета о финансовой деятельности за последние годы, включая уплату налогов.

– И Павел, конечно же, взбесился, – пробормотала Рита, представив себе реакцию Каюрова.

– Не то слово! Он рвал и метал. Угрожал уничтожить меня, мою карьеру, рассказать обо мне такое, что средства массовой информации захлебнутся от восторга. Я повесила трубку. Павел перезвонил через час. Казалось, он успокоился. Сказал, что, если я соглашусь на его условия, он предоставит мне развод и не станет претендовать на алименты.

– Алименты?

– Ну, он же потеряет работу, – пожала плечами певица. – Я не вполне поняла, но адвокат пытался мне объяснить, что в этом случае тот из супругов, который больше зарабатывает, может обязываться судом выплачивать определенную сумму бывшему мужу или жене. Особенно если супруг инвалид.

– А Павел…

– У него инвалидность второй группы.

Рита знала, что все, сказанное Алиной, правда, просто она не могла поверить, что Павел имел наглость заявить об этом жене, и так уже им ограбленной!

– И что дальше?

– Я приехала в бизнес-центр.

– Как вы туда добрались?

– На такси, – спокойно ответила Алина. – Я не так беспомощна, как полагают зрячие люди вроде вас, Марго.

Павел тоже так говорил, вспомнила Рита.

– Он ждал меня.

– Вы приехали с адвокатом?

– Нет, я… Я и сама не знаю, зачем согласилась на встречу, ведь я все равно не могла прочитать документы, которые Павел пытался мне подсунуть.

– А почему он вызвал вас в офис? Был конец рабочего дня – не проще ли отправиться домой и все обговорить с вами там?

– Откуда мне знать, что там Павел думал? Факт остается фактом: он меня вызвал, и я приехала.

– И…

– Я отказалась что-либо подписывать без адвоката. Павел впал в такую ярость, какой я даже от него не ожидала… Он кричал, что убьет меня, если я не подпишу. Говорил, что это легко сделать, и был прав: он справился бы со мной без особых усилий!

– Что дальше?

– Он приставил к моему боку пистолет, требуя подписать документы о передаче всей собственности ему. Квартира, в которой вы побывали, принадлежит мне. Это одна из немногих вещей, которые мои по праву. Если бы не попытка уйти от налогов, Павел не допустил бы такой ситуации, но так ему в то время показалось выгоднее. Есть еще кое-что, и он хотел, чтобы я отдала все.

– Алина, вы и в самом деле верите, что Павел мог в вас выстрелить?

– В тот момент мне казалось, что да: он не шутил!

– Как, по-вашему, он собирался объяснить факт вашей насильственной смерти? Вы ведь все-таки не рядовая личность, верно? Нашлось бы немало народу, желающего выяснить, что произошло с вами на самом деле!

– Павел сказал, что все дело в этом… человеке с его открытками. Один раз он уже похитил меня и стрелял в него, так почему бы ему не попытаться еще раз? И теперь его старания увенчаются успехом. Пусть полиция ищет таинственного маньяка, а мой скорбящий супруг останется единственным наследником, ведь я не успела подать на развод! Я поняла, что терять нечего: либо он убьет меня, либо лишит всего, что у меня еще есть. Да и в этом случае я сомневалась, что Павел оставит меня в живых, поэтому стала сопротивляться. Я схватила его за руку, укусила, он закричал. В этот момент мне удалось выхватить пистолет. Я ничего не соображала, просто спустила курок… Услышала глухой звук и поняла, что Павел упал. Я была в панике! Выронила пистолет, но потом вспомнила, что так можно найти меня – по отпечаткам пальцев. Я встала на колени, нащупала его, положила в сумочку. Потом вышла так же, как и вошла, – через подземную парковку.

– Где пистолет?

– Я попросила водителя остановиться возле речки и выбросила его в воду.

– Какой именно речки?

– Не знаю. Просто сказала ему, чтобы отвез к реке и подождал в машине, вот и все.

– Где вы поймали такси? Или вас ждал тот же водитель?

– Нет, не тот же. Я позвонила, когда вышла с парковки. Вы не думайте, я хорошо знаю те места, ведь мне много раз приходилось там бывать! Марго, вы возьметесь меня защищать? Это ведь самооборона, да?

Если верить рассказу Алины. Но что-то не вязалось во всей этой истории. Детали казались достоверными, тем более что они не расходились с предположениями Женьки, и все же…

– Павел ударил вас во время борьбы, Алина? – спросила Рита.

– Ударил? Ну, стукнул пару раз, наверное… Я не помню, простите.

На костяшках пальцев Павла кожа была содрана до крови. Если Алина говорит правду, на ее лице не могло не остаться следов, но Рита ничего не заметила. Зато Геннадий мог оказаться тем, к кому приложил руку, вернее, кулак Павел Каюров.

– Пойдете со мной к следователю? – спросила певица с надеждой.

– Разумеется, – ответила Рита рассеянно. – Можете на меня рассчитывать. Если все обстоит так, как вы рассказали, то, возможно, нам удастся убедить суд в вашей невиновности. Вы не видели, куда стреляли, пистолет принадлежал вашему мужу, значит, отсутствует преступное намерение. Не думаю, что у нас возникнут трудности.

Однако, успокаивая певицу, Рита не слишком верила в радужную перспективу, которую рисовала Алине. Все это можно принять во внимание, если отбросить корыстные цели, которые могла преследовать ее подопечная. Подозрение всегда в первую очередь падает на родственников, в особенности – на супругов. Далее, выяснив, сколь напряженными были отношения у певицы с Павлом Каюровым, просмотрев счета и придя к выводу, что Алина могла захотеть избавиться от мужа, чтобы не затевать многолетнюю тяжбу с сомнительным исходом, Фисуненко сообразит, что Каюрова могла застрелить его вовсе не в порядке самообороны. Все упиралось в одно «но»: Алина слепая и никак не могла прицелиться в Павла, но выстрел сделан с близкого расстояния, то есть не нужно обладать навыками снайпера, чтобы произвести его в крупное тело Каюрова и не промахнуться. Да, доказать факт самообороны будет непросто!

Рита подходила к офису, когда позвонила Варька.

– Срочно надо встретиться, – сказала она. – Не телефонный разговор!

Это вполне в ее духе. Честно говоря, Рита ожидала услышать жалостливую историю про очередной неудавшийся роман подруги. Варя славилась тем, что выбирала не тех мужиков. Если речь шла о замужестве, она не ошибалась: ее супруги немало способствовали тому, что к тридцати годам Варвара стала состоятельной женщиной. Что же касается амурных дел, так сказать, для души, то Варя прокалывалась не раз. Она любила людей искусства, а с ними, как известно Рите, приходится чрезвычайно тяжело.

– Нет, ну а Байрамов? – возражала в таких случаях Варвара. – Так почему я не могу найти себе такого же парня?

И она находила. Постоянно. То одного парня, то другого. Все они принадлежали к миру богемы, отличались высоким самомнением и непомерными амбициями. Им требовалась женщина определенного круга, но лишь для подтверждения статуса мачо. То, что у нее имелись приличные денежные ресурсы, только увеличивало ее ценность в глазах подобных типов.

– Господи, Варька, – говаривала Рита, – да найди ты себе нормального, обыкновенного мужика: врача, преподавателя, строителя на худой конец. Ты же красавица, умница – неужели такие тебе не попадаются?

– Нет, дорогуша, – отвечала та. – Врачи мне пока что, слава богу, не требуются, преподавателями я в универе наелась, а строители… Что ж, эта территория еще не освоена, но надо же оставить что-то на старость?

Варя дала себе зарок больше замуж не выходить. Зачем? Она обеспечена, так какого рожна тащить на себе груз в виде мужчины, который может и не оправдать ожиданий в качестве супруга? Но обета воздержания Варвара не давала. Мужчины приходили в ее жизнь и уходили из нее с такой стремительностью, что каждый раз, встречаясь с подругой, Рита, переставшая запоминать имена ее многочисленных любовников, дежурно интересовалась: «Как твой последний?»

Несмотря на то, что время встречи назначила Варя, Рита пришла на место первой. Подружка выбрала кафе на Вознесенском проспекте. Она славилась прекрасным вкусом во всем, что не касалось мужского пола, поэтому Рита оценила и скромное, но красивое убранство заведения, и вежливость персонала, и отличное меню. Она сделала заказ, предвидя, что Варвара придет в ужас от ее «диеты», поэтому втайне надеялась, что успеет подкрепиться до того, как подруга появится. Со студенческих времен Рита усвоила, что нет ничего лучше и аппетитней, чем хорошая котлетка в компании ароматного картофельного пюре. Зеленый горошек и морковь добавляли блюду привлекательности, и Рита, отхлебнув минеральной воды из бокала, набросилась на еду.

– Это что же тут происходит?! – раздался возмущенный голос прямо над Ритиным ухом, и она едва не выронила вилку от неожиданности. – Так ты, матушка, растолстеешь! Помни, что ты должна соответствовать Байрамову, а иначе…

Тут Варя прервала свою гневную тираду, потому что к ней подскочила услужливая официантка и протянула меню. С минуту Варвара, прищурив зеленый глаз, рассматривала Ритину тарелку, а потом, вернув меню официантке, сказала:

– Принесите мне то же, что и ей!

Рита не верила своим ушам. Варька, которая все время сидит на диете, вдруг взяла да и заказала калорийное, вредное пюре с котлетой!

– Ты не заболела? – поинтересовалась Рита.

Ей вдруг вспомнились одновременно два литературных произведения. Первое – про Обломова, которого застукали посреди ночи с тарелкой мясного супа. Второе, написанное Соммерсетом Моэмом, – про трех толстых дам из Антиба, изводивших себя диетами, пока не приехала четвертая, не страдающая ожирением, и не принялась искушать толстух всякими вкусностями. Ни Риту, ни Варю никто не причислил бы к разряду женщин, нуждающихся в диете, но обе тщательно следили за своим питанием.

– Есть повод! – загадочно ответила Варвара, плюхаясь на стул напротив Риты и хватая с ее тарелки кусок котлеты.

– Снова влюбилась?

– С чего ты взяла? Нет, подруга, я здесь для того, чтобы сообщить тебе пренеприятнейшее известие. Понимаешь, я бы не обратила на это внимание: подумаешь, Байрамов выходит из машины с… В свете твоих подозрений, приворота этого, или как это называется?.. В общем, я их видела!

– Да кого ты видела?

– Байрамова с той теткой, кого же еще?!

– С какой теткой?

– Ну, красивой такой, не зна-а-а-ю, – протянула Варя. – Правда, она его старше лет на десять, но смотрится – пальчики оближешь!

Сердце у Риты екнуло. Она помнила, что практически все романы Игоря были с женщинами старше его самого.

– Как она выглядела? – требовательно спросила Рита.

– Шикарно!

– Да я не об этом – блондинка? Брюнетка?

– Рыжая, но явно крашеная. Высокая, почти с Байрамова ростом… хотя она была на высоченных каблуках.

– С хорошей фигурой, глаза серые?

– Ну, глаз я ее с такого расстояния не разглядела, а фигура… Постой, ты ее знаешь?

– Похоже. Это Ольга Ларина, из администрации Мариинки.

– Какой кошмар! Вот уж не думала, что Байрамов такой ходок! Он, конечно, красавец мужчина, знаменитость… Получается, он каждый божий день с этой Ольгой сталкивается на работе?

– Ну, не каждый божий день, она же не балерина, – возразила Рита.

– Да, подруга, тебе не позавидуешь. Если объект (в нашем случае Байрамов) часто встречается с тем, кто этот приворот заказал (возможно, Ольга), то шансы его заполучить увеличиваются! Сложнее, когда объект находится на расстоянии – тогда чары, понимаешь, ослабевают.

– И откуда такая осведомленность? – язвительно спросила Рита.

– Да так, было дело, – отмахнулась Варвара. – Значит, Ольга Ларина – наша злыдня. А что? Она подходит под описание: красивая, глаза светлые, крашеная – очевидно, природная брюнетка, ведь блондинки редко меняют цвет волос, если верить статистке. Пора снова к бабке ехать. Только, чур, – я с тобой!

– Не думаю, что Аглае это понравится, – попыталась возразить Рита. Однако она по опыту знала, что с подругой спорить бесполезно: если уж что-то втемяшится в ее хорошенькую головку, то выбить это оттуда не удастся и кувалдой!

С другой стороны, Рита понимала, что ехать придется. Сейчас выходные, поэтому дело Алины все равно пока подвисает. Рите надо поговорить с Женькой, но беспокоить его дома не хотелось, ведь у него совсем мало свободного времени, а она и так часто к нему обращается. Самое время заняться личной жизнью, а то, того и гляди, Игоря уведут из-под самого носа, пока Рита решает чужие проблемы!

– Ладно, – сказала она. – Завтра же и двинем. Только старушка любит, когда к ней приезжают пораньше, так что отправляемся в пять утра.

– В пять?! – в ужасе закатила глаза Варя. – Да я с университетских времен в такую рань не вставала!

– Тебе решать: либо так, либо никак.

– Хорошо-хорошо! В пять так в пять.

– И одевайся попроще, – предупредила Рита. – Возможно, придется помочь Аглае по хозяйству.

– Что-о?!

Варя, разумеется, не послушалась совета в отношении экипировки и разоделась как на парад.

– Ты меня угробишь, – ныла она, кряхтя забираясь на переднее сиденье Ритиного «Фольксвагена». – Это ж надо – пять утра!

– А тебя никто на аркане не тащит, – резонно заметила Рита. – Ты сама увязалась за мной. Только вот понять не могу: за каким чертом?

– И не поймешь, куда тебе!

– Да уж, действительно, – фыркнула Рита, грея мотор.

– За всю жизнь я только однажды сталкивалась с настоящей колдуньей, – пояснила Варвара. – Она предсказала, что я разбогатею. Ты ведь помнишь, как я жила, когда мы учились в универе?

Рита не смогла бы забыть, даже если бы прожила сто лет. Варя была родом из занюханного городишки в Ленинградской области. Ее семейство бедствовало. Отец-алкоголик не работал, и вся забота о семье лежала на матери, не имевшей образования и корячащейся на нескольких работах, чтобы прокормить дочь и никчемного муженька. Приехав в Питер, Варвара чуть ли не голодала. Стипендии не хватало даже на еду, а ведь провинциальной девчонке хотелось еще и приодеться, тем более что большой город предлагал столько соблазнов! Ритина семья жалела Варю. Наталья Ильинична частенько приглашала ее на обед или ужин, а еще снабжала «сухим пайком», провожая гостью обратно в общежитие. Теперь, глядя на красивую, ухоженную и дорого одетую Варвару, никто не узнал бы в ней тощую девчонку, у которой едва хватало денег на батон и докторскую колбасу.

– Ну, и можешь себе представить, – говорила между тем она, – каково было тогда услышать, что у меня появятся бабки? Я подняла тетку на смех, напомнив, что я – бедная иногородняя студентка. А она и бровью не повела. «Вот увидишь, – сказала. – И меня припомнишь». Так и вышло! Я с тех пор сто раз ко всяким колдунам ходила, бешеные деньги платила, а толку – ноль! Ни один ничего путного не сказал. И теперь ты говоришь мне, что есть где-то в тмутараканске настоящая колдунья. Разве я могу такое пропустить?

– А зачем тебе колдунья-то? – удивилась Рита. – У тебя же все есть: деньги, работа, куча мужиков?

– В том-то и дело, что куча! – вздохнула Варя. – Куча знаешь чего бывает? Мне нужен один-единственный, как твой Байрамов. Я бы готовила ему борщи, пекла пироги…

– Ты? Пироги?! – Рита едва не врезалась в столб.

– А что? Думаешь, только ты у нас кулинарка? Да мне просто не для кого стараться! Я детей хочу, понимаешь? Возраст подходит. Честное слово, да если бы у меня все было так, как у вас с Байрамовым, я бы уже тройню родила!

Почти весь оставшийся путь подруги проехали молча. Варька, сама того не ведая, задела больную тему. С тех пор как в жизни Риты снова появился Игорь, она не раз задумывалась о ребенке. Байрамов любит детей. Сам выходец из многодетной семьи, он привык, что в доме звенят детские голоса. Он намекал, что пора бы подумать об увеличении их семьи, но она все не решалась, как не решалась и на то, чтобы официально оформить брак. А ведь у Риты мог быть сын… Или дочь? На втором месяце беременности определить не представлялось возможным, да и зачем ей было знать, убивает она мальчика или девочку? Аборт прошел тяжело, и Рита долго не могла оправиться. Отец понятия не имел, а если бы узнал… Игорь – тоже. Они расстались, Григорий Сергеевич в немалой степени этому способствовал, и что Рите оставалось? Трудно предсказать, какой была бы его реакция. Скорее всего, он разозлился бы, ведь Рита скрыла от него такую серьезную вещь! Только мама была в курсе. С тех пор Рита ни разу не заходила в кабинет гинеколога. Тот, первый и последний опыт, произвел на нее слишком тяжелое впечатление, поэтому, оказавшись в поликлинике, она за версту обходила врачей данной специализации. Рита понятия не имела, сможет ли вообще иметь детей. После операции врачи не сказали, что существует такая угроза, но что они понимают? Ни она, ни Байрамов не предохранялись, но ничего не происходило. Кроме того, Рита не чувствовала себя готовой к такой ответственности. И чем больше проходило времени, тем менее готовой она себя ощущала.

Когда они подъехали, Аглая стояла у калитки.

– Что-то вы с подружкой припозднились, – сказала она.

Рита не удивилась тому, что колдунья безошибочно определила присутствие в автомобиле другого человека, несмотря на тонированные стекла.

– У меня как раз каша поспела, – продолжала Аглая, провожая гостей в дом. – С утра каша – самое лучшее. Для желудка полезно, и мозги хорошо работают.

Рита с детства терпеть не могла кашу – наелась ее в детском саду, поэтому при одном упоминании об этом блюде у нее неприятно свело желудок.

– Мы не голодные, – попробовала она выкрутиться.

– Вот еще! – всплеснула руками Аглая. – Столько ехали, в такую рань поднялись – и не голодные?

Варвара только пожала плечами. Старушка провела их в горницу, указала на стулья и принялась шустро накрывать на стол. На белоснежной скатерти с ручной вышивкой по краю волшебным образом возник кувшин с молоком желтоватого цвета, что, несомненно, говорило о его высокой жирности, три глубокие тарелки и расписные деревянные ложки. У Риты в доме тоже были такие, но они играли роль сувениров и не использовались по назначению.

Аглая взяла ухват, прислоненный к печке, и ловко извлекла из нее горшок, от которого исходил вкусный запах.

– Вот! – гордо произнесла колдунья, водрузив горшок на стол. – Такой пшенной каши вы в своем городе не едали!

Рита уже не сопротивлялась. Каши, которыми она питалась в детском саду, ничем не пахли, Аглаина же стряпня источала небесный аромат и словно умоляла: съешь меня!

– Вкуснотища! – воскликнула Варя с полным ртом. – Что вы туда кладете?

– Мед, маслице сливочное, – пояснила Аглая. – А тут еще мне из города привезли изюм и этот… ну, абрикос сушеный?

– Курагу? – подсказала Рита, уплетая за обе щеки.

– Вот-вот, – закивала старушка. – Как, ничего с курагой?

– Объеденье!

– Вот и славно, – улыбнулась Аглая. – А то негоже серьезные дела на голодный желудок обсуждать. Ты, я вижу, нашла бабу-то!

Это не был вопрос – ей не требовалось Ритиного подтверждения. Аглая резво вскочила и вышла в сени.

– Ты уверена, что мы не пожалеем о съеденном? – с опаской спросила Варя.

– По-моему, ты немного с этим опоздала! – шепнула Рита.

– Но она точно нам ничего не подмешала? – не унималась подруга.

– Она же и сама ела, дурочка! Да и зачем ей нас травить, подумай?

– Черт их разберет, магов этих!

Варвара отодвинула пустую тарелку, как будто это и впрямь могло что-нибудь изменить. В этот момент снова появилась Аглая, неся в руке корзинку с какими-то корешками и травками.

– Надо так сделать, чтоб разлучница выпила настой, – сказала она, ставя все на стол. – Ты должна как следует все заварить, причем ингредиенты надо добавлять в строго определенном порядке: ошибешься – эффекта не будет. Я тебе сейчас на бумажке напишу, что за чем.

Рита принюхалась. От корзинки исходил резкий пряный запах.

– Не боись, – сказала Аглая, заметив, как дергаются ноздри Риты. – В настойке этого почти не чувствуется. Лучше всего добавлять ее в алкоголь.

– А она… того… коньки не отбросит? – поинтересовалась Варя, придвигаясь поближе.

– Баба-то?

Аглая тихо рассмеялась.

– Нет, я такими делами не занимаюсь! Травки действуют только на того, у кого совесть не чиста.

– Это как же получается? – недоверчиво спросила Варя.

– А вот так и получается. Тот, кто за приворотом обращается, душу дьяволу заведомо продает, как и тот, кто приворот наводит. Выходит, душа у него – с червоточинкой, и на нее-то травки и действуют!

– То есть, – уточнила Рита, – если настойку выпьют вместе с ней другие люди, то с ними…

– …ничего не произойдет, – закончила Аглая. – Правильно понимаешь!

– Ну, а как же мы узнаем, подействовало зелье или нет? – продолжала Варя. Рита видела, как у подруги горят глаза, и не понимала, откуда столь живой интерес к этой теме.

– Узнаете, – усмехнулась колдунья. – Непременно узнаете. Лицо все скажет.

Дальше этой загадочной фразы дело не пошло: Аглая отказалась пояснить, что случится с Ольгой после того, как она выпьет таинственную настойку.

Упаковав ингредиенты в полиэтиленовый пакет, старушка протянула его Рите вместе с листком бумаги, где нацарапала нечто вроде инструкции по приготовлению и применению.

– Ну, а ты-то – зачем пришла? – спросила она, устремив пронзительный взгляд прозрачных глаз на Варвару.

– Просто за компанию, – ответила за подругу Рита.

– Нет, ей что-то нужно! – возразила Аглая.

– Да ничего мне от вас не надо! – насупилась Варя.

– Хочешь знать, небось, долго ли тебе маяться, от мужика к мужику скитаться?

Прежде чем молодая женщина успела ответить, колдунья схватила ее за правую руку и, раскрыв ладонь, поднесла к самым своим глазам.

– Три мужика тебя в люди вывели, – быстро заговорила Аглая. – Один – молодой совсем, глупый, нерусский.

Первым мужем Вари, еще в студенчестве, стал ее сокурсник, армянин по национальности.

– Второй постарше. Ты ему сердце разбила, а сама сухой из брака вышла. Третий – старик богатый, он тебе большие деньги оставил.

Рита и Варя сидели почти не дыша. Каждое слово, сказанное Аглаей, являлось чистой правдой.

– Ни один из этих мужиков счастья тебе не принес, – вздохнула колдунья, неожиданно выпустив из рук Варину ладонь. – И деньги тебе не помогают, мешают только. Много вокруг тебя всякой швали крутится, а ты в людях плохо разбираешься, потому и наступаешь все время на одни и те же грабли!

– И что? – дрожащим голосом спросила Варвара. – Я так и останусь одна?

– Если спрашиваешь, выйдешь ли замуж, то скажу: нет. Если тебя интересует, найдешь ли любовь, то ответ – да. Большая будет любовь. Человек опасный. Сын у вас родится. Жизнь твоя изменится, но не знаю, понравится ли тебе это.

– Звучит зловеще! – пробормотала Рита.

– Мы сами себе счастье куем, – пожала плечами Аглая. – Я вижу будущее, но не могу его менять. Только сами люди к этому способность имеют.

– То есть судьбу можно изменить? – робко поинтересовалась Варя.

– Мы ее каждый день меняем, – кивнула колдунья.

– Значит, я могу и не встретить эту большую любовь?

– Встретишь, – покачала головой Аглая. – Обязательно встретишь. Но потом все может пойти по одной дороге, а может и по другой. Много в мире дорог, поворотов не счесть. Читала про трех богатырей? Направо пойдешь – счастье найдешь, налево пойдешь – смерть обретешь… Ну и все в таком духе, – спокойно закончила старушка. – А теперь, девки, буренка моя уже подоена, а вот хлев не убран: за работу!

– Хлев?! – в ужасе переспросила Варя.

Рита с жалостью посмотрела на ее итальянские сапоги за полторы тысячи долларов. Сама она благоразумно с утра облачилась в джинсы и старенький свитер, а на ноги надела поношенные ботинки на грубой подошве.

– Я же тебя предупреждала, – шепнула Рита подруге, когда они покорно тащились за Аглаей через весь двор к хлеву.

– Ты говорила про корову, про свиней речь не шла! – ныла Варя, с трудом передвигая ноги по грязной жиже, представляющей собой смесь снега, земли и соломы. Ее сапоги увязали по самую лодыжку.

– А вот и мои девочки! – ласково засюсюкала колдунья, открывая дверь в хлев.

Как ни странно, Рита не почувствовала неприятного запаха. Ей казалось, что в хлеву должна стоять невыносимая вонь, но Аглаины свинки пахли вполне пристойно.

– Это Грушенька, – между тем представила та жирную черно-белую свинью с отвисшими сосками. – Недавно поросяток принесла. – А вон та – Акулинушка.

Вторая свинья оказалась поменьше и, судя по всему, гораздо моложе. Маленькие глазки животных настороженно уставились на пришельцев, но через несколько секунд свиньи перестали обращать на них внимание, вернувшись к своему обычному занятию – копанию пятачками в соломе.

– Господи, что это?!

Рита вздрогнула и чуть не выронила деревянную ложку, которой помешивала варево. Байрамов! И как она не услышала звук открывающейся двери?

– Что за вонь? – снова спросил он, подходя поближе и заглядывая через ее плечо. – Надеюсь, это – не ужин?

– Нет, это… это просто… ну, отвар. Лекарственный. Для меня.

– Ты заболела? – встревожился Игорь. – В этой семье по больницам скитаюсь только я, не отнимай у меня единственную привилегию!

– Я в порядке, – улыбнулась Рита. – Это успокаивающий сбор. В последнее время я нахожусь в состоянии стресса и…

– Ну, тогда и мне плесни, – вздохнул Игорь, падая на стул.

– Что так?

– Постановка, похоже, летит к чертям!

Рука Риты с ложкой застыла в воздухе.

– Объяснись!

– Да что тут объяснять? Алина арестована. Вернее, нет, как это у вас – задержана?

Рита похолодела. Черт, она же просила певицу ничего не предпринимать до понедельника! Значит, Алина не послушалась. Она так хотела, чтобы с любовника сняли обвинение, что решила сдаться… Но ведь Рита предупреждала, что это не поможет!

– И что теперь? – спросила она.

– Понятия не имею. Контракты подписаны, деньги уплачены. Есть второй состав, но они – не Алина Каюрова! Весь спектакль держится на ней, за исключением «Золота Рейна». Никто ничего не отменял, но мне почему-то кажется, что все закончится плохо. Что тебе известно о причастности Алины к убийству мужа?

– Мне? – Рита сделала удивленное лицо. – Я абсолютно ничего не знаю!

– Ну да, давай! Будешь уверять меня, что она тебе ничего не рассказывала? Только вот что я тебе скажу: Алина не могла убить Павла! Во-первых, она слепая, как летучая мышь. Во-вторых, никогда в жизни она не держала в руках пистолет. В-третьих… Ну, в-третьих, она просто не способна на убийство!

– Возможно, – согласилась Рита, оставляя кастрюлю и присаживаясь напротив Байрамова, – тот, кто стрелял в Каюрова, не собирался убивать. Может, выстрел был случайным?

– Говорю тебе: кто бы ни стрелял в Павла, это не Алина! – упрямо сказал Игорь. – Она… как бы это поточнее выразиться… не от мира сего. Слишком добрая, мягкая, у нее рука бы не поднялась! Слушай, я тебе кое-что расскажу. Был один мальчик – много лет назад. Мы тогда с Алинкой только познакомились. Не помню, как его звали, но он играл на рояле. Очень хорошо играл, между прочим. Мы несколько раз встречались на концертах. Алина оказалась с ним в одной параллели, когда переехала в Питер и заканчивала здесь музыкальную школу. Над ним все смеялись, потому что он сильно отличался от других. У него, скорее всего, было какое-то генетическое заболевание или, может, дефект развития – слишком большая голова, слишком короткие ноги… Он сильно сутулился, возможно, даже был горбат. Он прекрасно играл, но в детской среде талант имеет гораздо меньшую ценность, чем приятная внешность. Поэтому он все время находился один или с учителями, но никогда – со сверстниками. Только Алина от него не отворачивалась. Она стала первой, с кем он подружился, жалела его. Разумеется, Алина его не видела, но ей паренька описывали не раз, поэтому она не могла не знать, что он, мягко говоря, обладает нестандартной внешностью. Но тем не менее Алина его не оттолкнула, единственная из всех. Ты понимаешь, куда я клоню?

– Думаешь, раз Алина по-доброму отнеслась к бедному калеке, то она не способна на то, чтобы кому-то навредить?

– Вот именно!

– А если в целях самозащиты?

– Даже в этих целях! Слушай, разве ты не должна быть на ее стороне?

– А я на ее стороне! Но я должна понимать действия Алины, чтобы защищать. Если я стану голословно, как ты, утверждать, что она невиновна по причине своего ангельского характера, никто и слушать не станет!

– Но ты что-то знаешь об Алине, чего не знаю я, верно? Я не лезу в твои дела, потому что ничего в них не понимаю, но теперь дело касается человека, которого я люблю и уважаю. Поэтому я прошу тебя рассказать все, что тебе известно. Возможно, я смогу тебе помочь, а значит, и Алине!

– Хорошо, – вздохнула Рита. – Алина призналась мне в нашу последнюю встречу, что это она стреляла в Павла.

– Что за чушь!

– Она сама сказала.

– И ты поверила? Наверняка она хотела выгородить Геннадия! Как это могло произойти?

Рита передала ему вкратце их с Алиной разговор.

– Ерунда! – пробормотал Игорь. – Не верю ни единому слову! Тебе обязательно нужно поговорить с Женькой, ведь ему дело передали, так?

– Не сомневайся, поговорю. В конце концов я – адвокат Алины.

– Ладно, пойду в душ, – сказал Игорь, поднимаясь.

Только теперь Рита обратила внимание на его джинсы.

– Ты надел папин ремень? – пробормотала она недоверчиво. Неужели матери удался трюк?

– Не совсем мой стиль, – кивнул он, – но нельзя обижать твою маму: она так хотела, чтобы у меня было что-то от… ну, ты понимаешь.

– Тебе не нравится?

– Как-нибудь переживу. Если Наталье Ильиничне приятно, то могу и поносить немного этот фетиш. И не спорь: это – именно фетиш, потому что нормальному ремню не нужно такое количество драгметаллов и камней, это просто неприлично! Боюсь, теперь мне понадобится телохранитель, ведь найдется немало желающих заполучить этот «ювелирный салон»!

– Если тебе нужен телохранитель, – промурлыкала Рита, – то я готова за умеренную плату.

– Насколько умеренную? – поинтересовался Байрамов, пока ее рука медленно двигалась по его талии и заползала за пояс. – Ух ты! – выдохнул он, когда Рита сжала его ягодицу другой рукой. – Если не ошибаюсь, в Уголовном кодексе это называется домашним насилием?

– И, если помнишь, именно этот вид преступлений труднее всего доказуем, – напомнила она. – Я не оставляю увечий!

Как правило, по понедельникам люди чувствуют себя несчастными. Во-первых, потому, что закончились выходные. Во-вторых, впереди маячит целая неделя трудовых будней, и работы – непочатый край.

Рита обычно ощущала то же самое, но – не в этот понедельник. Несмотря на предстоящий неприятный разговор с Фисуненко, даже несмотря на то, что Алина признала себя виновной в убийстве мужа, Рита не могла сдержать радости. Все у нее внутри пело и плясало, словно она наелась майских жуков: Байрамов вернулся – фигурально выражаясь! Все эти бесконечные недели Рите казалось, что она потеряла его насовсем. А теперь он вернулся. Прошлой ночью они занимались сексом. И вечером. И утром. И он прекрасно себя чувствовал! А она… Она просто летала, как будто никакие земные проблемы не могли ее коснуться.

Тем не менее факт оставался фактом: два человека находятся под следствием, и один из них невиновен. Или оба. Или оба виновны?

Женька встретил ее холодно. Она понимала, что их интересы драматическим образом пересеклись и дружеские отношения отходят на второй план. Женька – сыщик от бога, и хватка у него как у американского бульдога, поэтому она предвидела тяжелую беседу.

– Давай сразу разберемся: ты пришла как частный детектив или как адвокат? – был его первый вопрос.

К первым у профессиональных сыскарей вполне определенное отношение: они их в упор не видят. Другое дело – адвокаты, их не проигнорируешь. Адвокаты могут доставить следователям много неприятных моментов, поэтому они предпочитают с ними не ссориться и по мере возможности сотрудничают, хотя и ненавидят как класс.

– Как адвокат, – выбрала Рита.

– Что, обоих?

Она кивнула.

– Тогда я тебе не завидую. Как правило, люди отрицают причастность к преступлению и пытаются выгородить себя – просто мечтают, чтобы кто-то занялся их проблемой. Однако это – не тот случай. И Туполев, и Каюрова упрямо утверждают, что это они убили Павла Каюрова. Я бы легко поверил, если бы имел место преступный сговор жены и любовника с целью устранить неугодного мужа, но каждый из них настаивает, что действовал один, без чьей-либо помощи. Истории, которые они рассказывают, разные, хотя есть кое-что общее.

– Например?

– Ну, например, оба говорят, что это несчастный случай. И Туполев, и Каюрова утверждают, что оборонялись. Очевидно, один из них лжет. Или оба.

– Ты всерьез полагаешь, что слепая женщина могла стрелять в мужа? – поинтересовалась Рита.

– Я уже говорил тебе, что, судя по выводам медэкспертов, выстрел произведен с близкого расстояния. Значит, Алина могла это сделать.

– Но если она все рассказала, то ты в курсе, что она боролась с Павлом. Пистолет случайно оказался у нее в руке…

– А вот и нет! – прервал ее Женька. – Я сказал – с близкого расстояния, но не в упор. Кто бы из этих двоих ни стрелял в Каюрова, он имел намерение попасть!

– Это значит, что, несмотря на признание Алины, с Туполева ты обвинения не снимаешь?

– Я думаю, пистолет был в его руке, но вдохновителем операции по избавлению от мужа являлась Каюрова. Очень удобно: бедная слепая женщина, известная певица – как она могла убить? Да ни за что! Газеты едят нас поедом. Теперь, когда оба признают себя виновными, следствие застопорится: признание двоих равносильно отсутствию какого-либо признания!

Рита помнила этот закон с университетских времен. Преподаватель привел им в пример круговую поруку. Она бывает двух видов. В первом случае все, замешанные в преступлении, не признают свою причастность и выгораживают друг друга, руководствуясь приемом «тотального отрицания». Если в цепи отсутствует слабое звено, то разбить круговую поруку и выяснить истину при отсутствии прямых улик практически невозможно. Правда в том, что слабое звено обычно удается найти. Для этого используются различные технологии – от простого давления до физических пыток. Вторая разновидность круговой поруки – тотальное признание. Она встречается гораздо реже, и давление в этом случае не имеет смысла, так как все причастные к преступлению признают вину, но отрицают сговор. В Древнем Риме толпа, разъяренная принятием нового налогового законодательства, напала на сенатора, отстаивавшего его, и буквально разорвала на части. Когда дошло до судебного разбирательства, каждый, вместо того чтобы пытаться свалить вину на другого, произносил только одну фразу: «Я убил сенатора!» Так как в разборке принимали участие больше пятидесяти человек и не удалось выяснить, кем был нанесен смертельный удар, ни один из участников трагедии не понес наказания. Признание всех явилось отрицанием вины каждого в отдельности. Но ни Алина, ни Геннадий не учились на юрфаке. Они вообще не имели отношения к правоохранительной системе. Глупо подозревать, что они воспользовались уловкой, чтобы сбить следствие с толку!

– Тогда скажи мне, почему тебя не устраивает версия о самообороне, – попросила Рита. – На костяшках пальцев убитого обнаружены ссадины. Он с кем-то дрался!

– Не с кем-то, а с Туполевым. Кстати, он этого и не отрицает! Говорит, Каюров напал первым, но пистолет оказался в руке у парня, а не у Павла. Туполев пришел к нему в офис, а не наоборот, значит, он имел определенные намерения. Самооборона, скорее всего, имела место со стороны жертвы, а не нападавшего.

– Зачем драться, если Туполев пришел убивать? Он мог застрелить Каюрова!

– Возможно, они с Алиной не собирались действовать настолько грубо? Может, они намеревались обездвижить его, а потом сбросить в реку – откуда мне знать? Хорошенький такой несчастный случай, и ни один из них не имел бы отношения к происшедшему. Но Туполев решил перестраховаться и взял с собой оружие. Каюров не сдался без боя и схлопотал пулю. История Алины частично подтверждается: на руке Каюрова присутствует след от укуса. Это говорит в пользу сговора.

– Твоя теория гроша ломаного не стоит, – покачала головой Рита. – Если Алина и Геннадий хотели избавиться от тела, то почему бросили Павла, не проверив, мертв ли он? Что могло помешать им завершить начатое?

– Возможно, появление уборщиков. Или они решили, что так даже лучше, ведь на Алину охотится маньяк! В Каюрова однажды стреляли, но он легко отделался. Не уверен, что маньяк вообще существует: скорее всего, имела место искусная инсценировка, так сказать, артподготовка перед реальным убийством. Почему бы не провернуть дельце так, словно пресловутый маньяк решил завершить начатое? Поэтому тело оставили лежать в офисе, а Каюрова и Туполев скрылись с места преступления.

– Это попахивает Агатой Кристи! – фыркнула Рита. – Слишком уж хитроумно!

– Хочешь совет, Марго? Советую убедить твоих клиентов, чтобы один из них отказался от показаний. Если этого не произойдет, а я докажу наличие преступного сговора, то ты, как адвокат, пожнешь последствия на суде!

Преступный сговор означал автоматическое, причем весьма значительное, увеличение срока заключения в случае, если вина подсудимых будет доказана, и Рита это отлично сознавала.

– Но как же быть с орудием преступления? – спросила она. – Насколько я понимаю, его не нашли?

– Это дело времени, – поморщился Фисуненко. – Кстати, на имя Каюрова никакой пистолет не зарегистрирован.

– В наши опасные времена это ни о чем не говорит! – парировала Рита. – Сейчас любой, кто захочет, имеет возможность купить оружие, если у него есть деньги и связи. А у Туполева есть пистолет?

– Зарегистрирован ли на него ствол, ты имеешь в виду?

Вопрос приятеля сказал ей именно то, что она надеялась услышать. Значит, их с Павлом шансы сравнялись: пистолет мог принадлежать как одному, так и другому, а при отсутствии орудия преступления для суда выводы следователя ценности не представляют.

– Ты понимаешь, что без пистолета шансы привлечь к суду Каюрову или Туполева ничтожны? – спросила она.

– Шансы доказать их невиновность, на мой взгляд, еще незначительнее. Но следствие не закончено, а ты меня знаешь: я не передам дело в суд, если не буду на сто процентов уверен в своей правоте!

Слава богу, это правда: Женька не станет подтасовывать улики.

– Воспользуйся моим советом, – добавил он. – Спаси хотя бы одного, и пусть второй…

Зазвонил ее мобильный.

– Ответь, – посоветовал Женька. – А я пока чаю, что ли, вскипячу?

Номер оказался незнакомый.

– Маргарита Григорьевна? – спросил женский голос. – Вы только не волнуйтесь, но дело в вашем муже.

– Что случилось?

– У него сердечный приступ…

– Что?! – не поверила Рита. – Утром он был в порядке!

– Мне очень жаль. Его увезли во вторую больницу, в кардиологию…

Женский голос еще что-то говорил, но Рита уже не слушала. Они с Игорем прекрасно провели вчерашний вечер, ночь и утро, и он чувствовал себя превосходно! Что могло произойти?

Рита домчалась до больницы в рекордные сроки. Там подтвердили, что Байрамов и в самом деле находится в кардиологии, но уже не в интенсивной терапии, а в палате. Войдя туда, Рита застыла на пороге: Игорь сидел на койке и разговаривал с кем-то по телефону. Он был полностью одет.

– Что происходит?! – пробормотала она.

– Я перезвоню, – сказал Байрамов собеседнику и дал отбой. – Ну, даже не знаю, что тебе сказать. Сначала я узнаю, что у меня инфаркт, но потом диагноз не подтверждается.

– Это же прекрасно!

– Но никто не знает, что это было, – продолжал Игорь. – Поэтому я еду в театр. Хотел вызвать такси, но раз ты все равно здесь, то подвезешь меня…

– Ты что, с дуба рухнул – какой театр? У тебя подозрение на инфаркт…

– Которое не подтвердилось. Нет причин здесь торчать. Нашему проекту не хватает только, чтобы меня заперли в больнице, в то время как два ведущих исполнителя «Кольца Нибелунга» сидят в предвариловке! Если ты отказываешься…

– Хорошо-хорошо, – быстро сказала Рита. – Я тебя отвезу, но сначала позволь мне поговорить с твоим лечащим врачом.

Им оказался невысокий, плотный мужчина лет сорока.

– Очень странно, – сказал он Рите. – Очевидно, врачи «Скорой» ошиблись, хотя, судя по симптомам, ошибиться было невозможно!

– Но инфаркта нет?

– Нет, и это мне не нравится.

– Почему же?

– Потому что такие симптомы, как у вашего мужа, просто так не появляются и не исчезают. С ним что-то не так. Необходимо полное обследование.

– Я забираю Игоря домой.

– Вы не можете! – возмутился врач. – Раз такое случилось однажды…

– …и больше не случится, – перебила Рита. – Мы уезжаем.

Игорь сидел в коридоре, когда она вышла из кабинета.

– Где папин ремень? – спросила она, когда он поднялся.

– Я в джинсах, – пожал плечами Байрамов. – Не мог же я вдеть в них ремень с драгоценными камнями, за кого ты меня принимаешь?!

– Но ты обещал…

– Слушай, что ты так беспокоишься о каком-то ремне? Что он, черт подери, меняет? Со мной что-то происходит, и я не знаю что. Никто не знает, и это меня бесит! При чем здесь ремень твоего отца?

И Игорь быстро зашагал по коридору к лифту, ничуть не заботясь о том, следует ли Рита за ним.

– Ты что, как сайгак, ускакала, ничего не объяснив? – насупился Женька, когда Рита во второй раз за день переступила порог его кабинета. Пришлось объяснить, что случилось.

– Это серьезно? – встревожился он.

– Не думаю, – солгала она. – Давай-ка вернемся к нашим баранам, ладно?

– Ты ведь все равно без этого с меня не слезешь?

– Точно. Может, расскажешь, на чем базируется твоя уверенность в том, что Геннадий или Алина причастны к убийству Павла?

– Или оба, – упрямо поджал губы Фисуненко. – Давай рассуждать логически. Сначала – о Туполеве. Он не ладил с Павлом из-за Алины, что вполне объяснимо: любовник и муж редко бывают друзьями! Далее: он действительно дрался с Каюровым, что доказано экспертизой и его собственным признанием. Вот здесь ты можешь достать свой блокнот и сделать пометку: «Когда?»

– Что – когда? – не поняла Рита.

– То, что драка имела место, не подлежит сомнению. Единственная возможность попробовать доказать непричастность Геннадия – это убедиться, что драка состоялась до убийства Каюрова.

– Ты предлагаешь мне найти свидетелей драки?

– Лучше, чтобы таковые имелись! Потому что если они сцепились за закрытыми дверьми, то…

– Ладно, дальше что? – поторопила приятеля Рита.

– Дальше? Генадий признался. Возникает вопрос: почему?

– Думаю, хотел отвести подозрение от Алины.

– Резонно. А Алина призналась, чтобы оправдать его?

– Ага.

– Значит, либо виноват один из них, либо оба.

– Либо ни один не виновен. Спасибо, это мне очень поможет!

– Старуха, я разговариваю с тобой на эту тему лишь потому, что нас с тобой связывает давняя дружба. Как ты понимаешь, я вовсе не обязан рассказывать тебе, как защищать твоих клиентов, так что не язви!

– Прости, – виновато пробормотала Рита, признавая Женькину правоту.

Он некоторое время молчал, и Рита решила, что приятель обиделся. Однако она ошиблась.

– Раз уж мы говорим начистоту, – снова подал голос Фисуненко, – буду с тобой откровенен до конца. Предупреждаю: я тебе этого не говорил!

Начало многообещающее.

– Так вот, подруга, – продолжал он, глядя в окно, а не на нее, – наверху надеются на определенный исход дела.

– И эти ожидания мне не понравятся? – предположила Рита.

– Точно. Есть мнение, что виновный найден. И зовут его Геннадий Туполев.

– Что?

– Ты меня слышала.

– То есть настоящий убийца никому не нужен?

– Угу. Обычно нас трясут за все места, требуя результатов, когда происходят подобные преступления, а тут – на тебе, преступник на блюдечке с голубой каемочкой, сам признавшийся в убийстве! И там кандидатура Туполева всех устраивает.

– Но почему?

– Ох, мать, ну ты что, сама не можешь догадаться? – Женька выглядел разочарованным и раздосадованным. – Да потому что Геннадий – мелкая сошка, неизвестный артист, для которого «Нибелунг» мог стать путевкой в жизнь, но теперь, скорее всего, уже не станет.

– А Алина – звезда?

– Верно. Даже за границей уже волна поднимается, представляешь? Ты ведь в курсе, какие у нас сейчас непростые отношения с Евросоюзом, а Каюрова – артистка мирового масштаба! Ходят слухи, что ее несправедливо заключили под стражу, обвиняют в преступлении – подумать только, несчастная слепая певица… Короче, расклад такой. Мне было прямо сказано, что искать больше некого. Дело будет закрыто в ближайшее время.

– А ты, значит, в невиновность Алины не веришь?

– Она рассказала тебе свою версию происшедшего. Что ее доказывает?

– Алина сказала, что укусила Павла, когда он напал.

– Вот видишь, как все запущено? Есть свидетельства того, что и Алина, и Геннадий дрались с Павлом! Поэтому я пока и считаю версию преступного сговора наиболее вероятной. Весь вопрос во времени. Теперь о том, что она выстрелила в мужа случайно, когда пыталась вырвать у него пистолет. Экспертиза показала, что стреляли с близкого расстояния, но не в упор.

– Ты уже говорил.

– И еще раз повторю, так как это камня на камне не оставляет от истории Алины! Она лжет. Значит, либо Алина виновна, либо изворачивается, придумывая самую безопасную для себя версию. Если убийство Павла признают самообороной, то она легко отделается. Но совершенно очевидно, это не самооборона.

– Почему же очевидно? Хорошо, она вырвала пистолет, отскочила в сторону…

– …и прицельно попала ему в печень.

– Случайно!

– Нет, моя дорогая, вот тут ты ошибаешься! Выстрел никак не мог быть случайным.

– Почему?

– Представь себе, что ты слепая. Ничего не видишь – совсем ничего. Ты напугана. На тебя напал сильный, здоровый мужчина, который тебя ненавидит за то, что ты собираешься лишить его всего, к чему он шел всю свою жизнь. Тебе удалось завладеть пистолетом, и ты стреляешь. Один раз.

Рита задумалась.

– Да, всего один раз… – пробормотала она. – Алина ничего не видела, но выстрелила лишь единожды. Когда находишься в таком положении, то разряжаешь всю обойму, чтобы уж наверняка!

– Верно, – кивнул Женька. – Это – рефлекс из чувства самосохранения: нажимаешь на спусковой крючок до тех пор, пока патроны не закончатся. Вот если бы Алина была зрячей, ее версия могла бы подтвердиться: она стреляет, муж падает, и необходимость в последующих выстрелах отпадает. Если бы зрячий человек выпустил обойму в жертву, то его единственным объяснением могло бы стать только неопровержимо доказанное состояние аффекта. В противном случае на суде ему пришлось бы не сладко. С Алиной все наоборот!

– Значит, что получается? Алина врет насчет самообороны. С другой стороны, она не могла стрелять в Павла один раз и быть уверенной в том, что с ним покончено. О чем это говорит?

– О том, – медленно произнес Женька, словно пытаясь собрать разрозненные кусочки головоломки воедино, – что либо Алина не причастна к делу и вводит следствие в заблуждение исключительно из страха, что осудят ее любовника, либо…

– …что с ней в офисе Павла присутствовал кто-то еще, и именно он стрелял! – закончила Рита с облегчением.

– Ага – Туполев.

– Опять начинаешь?! Попробуй оторваться от версии сговора и подумать о ком-то другом, ладно?

– Тогда дело дрянь. Нужно доказать, что Алина не приходила в офис к Павлу или приходила, но ушла до того, как его убили. В этом случае, даже если она станет настаивать на своем, с нее снимут обвинения.

Внезапно Рите в голову пришла мысль.

– Слушай, а ведь вход в офис Павла – с парковки?

– Ну?

– А как насчет видеозаписей?

– Точно! – хлопнул себя по лбу Женька. – Камеры скрытого наблюдения! У охраны комплекса они должны сохраниться. Беда в том, что они расположены далеко не везде, и есть места, куда они не достают… Тем не менее попробовать стоит. Хотя это не значит, что мы увидим, кто входит в офис, ведь камеры предназначены для наблюдения за машинами, а не за людьми.

– Надо выяснить, есть ли у Туполева автомобиль, – сказала Рита. – Если да, то можно попытаться поискать его среди тех, что были припаркованы у комплекса в тот день.

– Если Алина с Геннадием в самом деле все тщательно спланировали, то они, возможно, позаботились и о смене тачки. С другой стороны, они – не профессионалы в таких делах и могли просто не подумать…

– Остается надеяться только на это!

– Что, уже не так уверена в невиновности Алины?

Когда Рита бралась за дело Алины Каюровой, она думала, что все ограничится поиском навязчивого поклонника. Она не предполагала, что дело закончится убийством! Или, как предполагает Фисуненко, никакого маньяка не существует в природе, а Алина и Геннадий – хладнокровные убийцы? Если так, то Рита совершенно не разбирается в людях и ей не следует заниматься детективной деятельностью.

– Во дела! – воскликнула Варя, стукнув кулаком по столу. Очевидно, этот жест должен был выразить всю степень ее удивления и одновременно возмущения. Рита только что поведала ей о странном «инфаркте» Игоря. – Слушай, надо торопиться с зельем-то!

– Вот и я так думаю, – согласилась Рита. – Ума не приложу, как заставить Байрамова носить этот дурацкий ремень!

– Женщина всегда может заставить мужчину делать то, что ей нужно. Любимая женщина, разумеется. Но ведь мы с тобой не сомневаемся, что любимая – это ты?

– Надеюсь, что так.

– Брось! Ты только что рассказала мне о ночи африканской страсти, а теперь беспокоишься? Воспользуйся обаянием, черт тебя дери, и заставь своего мужика нацепить ремень и носить не снимая. Неизвестно, как он перенесет второй фантомный инфаркт!

Рита боялась даже думать. Выяснилось, что сердце Игоря не пострадало, но только Бог знает, каков его запас прочности и какие последствия вызовут эти потрясения!

– Ладно, – сказала Рита, переводя разговор на другую тему. – Я, между прочим, вовсе не для этого попросила тебя о встрече. Есть задание.

Зеленые глаза Вари вспыхнули от предвкушения приключения. Рита знала, что ее подруга – авантюристка. Это ее качество не раз выручало, и сейчас Рита решила вновь им воспользоваться.

– Алина и Геннадий задержаны по подозрению в убийстве ее мужа, я тебе говорила. Так вот, мне необходимо доказать, что их не было в бизнес-центре на момент совершения преступления.

– И как я могу помочь?

– Нужны видеозаписи с камер скрытого наблюдения с парковки. Как частному детективу они наверняка откажут мне в доступе, мотивируя тем, что в их здании работают большие шишки и им не захочется, чтобы приватная информация разглашалась.

– Ты говорила, дело передали Фисуненко…

– Верно, и мы с ним это обсудили, но мне бы хотелось первой просмотреть записи, понимаешь? Он не проверял их, так как имеются аж два признания, противоречащих друг другу, и, разумеется, решил поначалу попробовать дожать одного из задержанных, будучи уверен в их виновности. Теперь он непременно отправит кого-нибудь забрать записи, но…

– Я согласна! – перебила Варя, потирая ухоженные ладошки. – Давненько я не практиковалась в актерской игре!

Михаил Бортников лениво потянулся и размял затекшие конечности. Он находился на дежурстве с утра и ожидал прихода сменщика. Как пережить эти пару часов до конца смены? Наверное, пришла пора подыскать другое занятие! Платят здесь неплохо, и сразу после армии о такой работе приходилось только мечтать, однако время не стоит на месте. Каждый день Бортников видит, как к бизнес-центру подкатывают состоятельные люди на дорогих автомобилях, охранять которые – его прямая обязанность. Парень разглядывал крутые иномарки с восхищением и завистью, понимая, что ему никогда в жизни не заработать на одну из таких. Во всяком случае, не на этой должности!

Возможно, в другом месте ему больше повезет? Михаил развернул газету «Вакансия» и углубился в чтение. В этот час на парковке мало машин: обед, и многие разъехались по кафе и ресторанам. Вот, требуются охранники… Нет, это почти то же самое, что и сейчас: скукотища, а зарплата наверняка не фонтан!

Заметив какое-то движение, Бортников вскинул голову. Интересная машинка. «Себринг» розового цвета и чистенькая, как новорожденный младенец, несмотря на грязь в это время года! Заинтересовавшись, Михаил отложил газету и привстал, чтобы улучшить обзор. Из машины вышла женщина. И какая женщина! Бортников невольно облизнулся. Невысокая, пожалуй, даже маленького роста, стройная, она двигалась с грацией, которую редко можно встретить среди современных представительниц противоположного пола. Они ходят так, словно у них за плечами рюкзак с плащ-палаткой, а эта – словно плыла по скользким плитам автостоянки, покачиваясь на высоченных каблуках. Голубая вязаная шапочка, отороченная белым мехом, голубая дубленка… Господи, и где только такие девушки ходят, почему они не встречаются на пути Михаила Бортникова? Хотя, если быть честным, что он может предложить такой фифе? Съемную квартиру в индустриальном районе, зарплату в тридцать пять тысяч рублей и мечты о будущем?

Михаил подумал, что девушка пойдет в сторону входа в комплекс, но она направилась прямо к его будке. Интересно, что ей нужно? Бортников открыл дверцу и высунулся наружу.

– Простите, – крикнула снизу девушка в голубом, приложив руку козырьком к глазам, чтобы свет из будки не слепил ее, – вы здесь главный?

Бортников никогда не думал о себе как о «главном», и это обращение польстило его самолюбию. Теперь он мог хорошо ее разглядеть. Рыженькая, с пронзительными зелеными глазами, вблизи девушка оказалась еще лучше. Актриса, может? Михаил готов был поклясться, что видел ее в каком-то сериале.

– Мне нужно с вами поговорить, – продолжала девушка. – Вы не могли бы спуститься?

Михаил сделал бы это и без ее просьбы: все-таки какое-никакое, а развлечение в ожидании сменщика!

– Чем могу помочь? – спросил он с широкой улыбкой.

– Видите ли, – смущенно ответила молодая женщина, – дело деликатное. Мой муж…

– Он здесь работает? – догадался Бортников.

– Да, – кивнула она. – Но дело не в этом. Как-то неудобно об этом говорить, но… В общем, чего уж тут: он мне изменяет с секретаршей!

Вот это номер! Что ж это за мужик такую стильную красотку променял на секретаршу? Да если б у него, Михаила, была такая краля, он бы вообще голову по сторонам не поворачивал, только на нее и глядел бы!

– Мне очень жаль, – сочувственно произнес он вслух. – Но тут я вряд ли могу…

– Можете, – прервала его красавица. – Я же сказала, дело деликатное, и вы просто обязаны мне помочь! В прошлую пятницу он сказал, что едет на работу, но солгал. Мне позвонили. Знаете, один из тех анонимных звонков… В общем, сообщили, что мужа видели в центре города с этой бесстыжей девицей! Ни на какую работу он не ездил, а весь день провел у нее на квартире. Прежде чем я смогу что-то ему предъявить, мне необходимо наверняка убедиться в том, что муж на работе отсутствовал. Мне нужны видеозаписи с парковки за прошлую пятницу.

– Боюсь, нам запрещено снабжать посторонних такой информацией, – сконфуженно пробормотал Михаил. Ему было неприятно таким образом отвечать на просьбу молодой женщины, но инструкция по этому поводу выражалась совершенно ясно.

– Но что же мне делать?

На зеленые глаза навернулись слезы, голос задрожал, и красотка тихо всхлипнула.

– Понимаете, у нас с мужем брачный контракт, – продолжала она. – Если бы ему изменила я, то ничего бы не получила. Если же удастся доказать, что он мне изменяет, то я могу требовать отступные. Я устала от его похождений! Он запер меня дома, мне не позволено даже общаться с подругами. Я не была готова к такому, когда выходила замуж! Но я не стала бы ничего предпринимать, если бы не эта последняя капля. Господи, и с кем – с кошкой ободранной… Да вы бы ее видели! Вы-то, наверное, верный человек? Вашей девушке точно не приходится жаловаться!

– У меня нет девушки, – краснея помимо собственной воли, сказал Михаил. – Но если бы она была похожа на вас, я бы и думать не смог о ком-то еще!

Эти слова вырвались у Бортникова, прежде чем он успел хорошо подумать. Зеленые глаза взглянули на него с интересом.

– Вы хороший человек, – сквозь слезы улыбнулась молодая женщина. – И вы поможете, правда? Никто не узнает! Я и сама заинтересована, чтобы не придавать дело огласке. Если удастся прижать мужа к ногтю, он не захочет скандала, и мы решим дело миром. Что плохого, если я посмотрю записи? Ну же, пожалуйста!

Она молитвенно сложила руки и поглядела на Михаила таким нежным, беззащитным, отчаянным взглядом, что он сдался. Он же в конце концов не железный!

– Хорошо, – сказал Бортников. – Только быстро: скоро придет сменщик.

– Идет! – радостно согласилась девушка, и ее улыбка сделала Бортникова почти счастливым. Что ж, по крайней мере он проведет в ее обществе некоторое время, пока они просматривают записи в поисках машины неверного мужа. Больше-то Михаил себе позволить не может! Хотя чем черт не шутит…

– В общем, так, – сказала Варя, сделав большой глоток капучино, – я классно сработала! Да еще и надыбала телефончик одного симпатяги, охраняющего парковку… Не герой моего романа, конечно, но парень милый и для одноразового удовольствия сгодится. Или даже двухразового? В общем, я молодец!

– Никто и не спорит, что молодец, – поспешила согласиться Рита. – Что узнала-то?

– Ты говорила, у Геннадия Туполева зеленый «Галант»? Так вот, в день и час убийства его машины на парковке не было.

– Отлично!

– Погоди радоваться! – одернула Риту Даша. – Ничего хорошего в этом нет. Судя по записям, в это время там вообще отсутствовали какие-либо машины!

– Быть такого не может!

– Точно, не может. Каюрова убили между семью и десятью вечера. Все записи на это время пропали.

– Как это – пропали?

– Стерты.

– Это точно?

– Абсолютно.

– Интересно, кому это могло понадобиться?

– У тебя, похоже, есть конкуренты!

– Что ж, будем надеяться, что они на нашей стороне, – пробормотала Рита. – Раз нельзя узнать про машину Геннадия, значит, пора заняться дракой. Напрягу Светку, а то она изнывает от безделья. Кира уехал на родину Алины, и от него пока ни слуху ни духу. Телефон не отвечает, а я уже несколько раз звонила. Надеюсь, с ним ничего не случилось?

– Только этого не хватало! – отмахнулась Варвара. – Хватит уже потрясений. Наверняка парнишка зависает в каких-нибудь злачных местах, впервые в жизни оказавшись предоставлен сам себе! Скоро объявится, не сомневайся. Ты мне лучше расскажи, как у вас с Байрамовым дела?

– Как сажа бела, – вздохнула Рита. – Он злится.

– На тебя?

– На весь мир. Честно говоря, я его понимаю: он видит, что с ним что-то не так, но объяснений этому нет – кто угодно умом тронется!

– Тебе надо быстренько воспользоваться микстурой, которую выдала Аглая. Ты еще не придумала, как напоить ею Ольгу?

– Господи, нет! – в отчаянии воскликнула Рита. – Понимаешь, я же всего пару раз ее видела. Если бы Ольга была из труппы Байрамова или хотя бы из тех, с кем он непосредственно работает, все обстояло бы проще, а так… Как ты себе представляешь манипуляцию с зельем? Для этого надо оказаться за одним столом или по крайней мере проникнуть в ее кабинет и плеснуть отвара в какой-нибудь графин… если он там, конечно, есть!

– Да, задачка, – протянула Варя. – Но я уверена, что ты со своими сыщицкими мозгами ее решишь.

– И еще проблема с ремнем, – продолжала жаловаться Рита. – Как заставить Байрамова не снимать его ни при каких обстоятельствах? Если он не станет выполнять предписания Аглаи, то неизвестно, где его свалит еще один сердечный приступ или что похуже. Ты представляешь, если бы он во время того псевдоинфаркта сидел за рулем?

Рите стало легче после того, как она вывалила свои проблемы на подругу. Для того ведь и существуют друзья? Они принимают на себя переполняющий нас негатив и еще находят в себе силы поддержать добрым словом, а то и делом. Но проблемы, хоть и разделенные с другом, сами собой все равно не решатся.

Рита медленно брела к машине, припаркованной за поворотом.

– Марго, какая встреча! – услышала она знакомый голос и вскинула голову. Перед ней стоял Владимир Соломонович Горенштейн собственной персоной. – Ну надо же: то месяцами не встречаемся, а то за пару дней – целых два раза, и оба – случайно!

Рита почувствовала себя виноватой. Она же собиралась пригласить его в гости, но до тех пор, пока не разберется с Байрамовым, об этом нечего и думать.

– Нет, я просто обязан пригласить вас на чашечку кофе, – продолжал между тем Горенштейн. – Кажется, здесь есть приятное кафе?

Рита чувствовала себя глупо, ловя удивленно-заинтересованные взгляды персонала заведения, где несколько минут назад они сидели с Варварой. Она могла отказаться от предложения Владимира Соломоновича, но, во-первых, это выглядело бы невежливо, а, во-вторых, ей показалось, что бизнесмен не просто так ее пригласил.

– Ну, – сказал Владимир Соломонович, когда они сделали заказ, – рассказывайте.

– Я? – удивилась Рита.

– Разумеется, – кивнул он. – У вас такое лицо, будто вам требуется помощь. Послушайте, Марго, вы же знаете, что я на вашей стороне?

Она кивнула.

– Вы очень стараетесь, пытаясь помочь Алине и Геннадию выпутаться из ситуации с убийством. Вы верите в их невиновность?

С некоторых пор этот вопрос стал для Риты спорным. Тем не менее она кивнула: как детектив, возможно, она имеет право сомневаться, но ее долг как адвоката – защищать клиента любыми средствами.

– Ваша самоотверженность достойна всяческих похвал, – улыбнулся Горенштейн.

Рита внимательно посмотрела на человека, сидящего напротив. Хорошо за пятьдесят, небольшого роста, лысеющий мужчина, он тем не менее выглядел представительно в безупречно сидящем дорогом костюме. Крепко сбитая фигура Владимира Соломоновича говорила о том, что он ревностно относится к поддержанию хорошей физической формы. Непонятно, по какой причине, но его присутствие, его размеренная, правильная речь действовали на Риту успокаивающе. Горенштейн выглядел так, как должен выглядеть человек, которому можно доверить самые сокровенные тайны. Глядя на Владимира Соломоновича, почти невозможно предположить, что он когда-то являлся одним из самых уважаемых в криминальной среде авторитетов. Сейчас его имя называлось среди известных и щедрых благотворителей, бизнесменов с огромным состоянием. Его лицо появлялось на обложках деловых журналов, таких как «Экономист», «Коммерсант» и даже «Форбс». Горенштейн стал олицетворением благополучия и честного бизнеса. Да, теперь его занятия и в самом деле легальны, а ведь каких-нибудь двадцать лет назад он вместе с группой бывших спортсменов терроризировал рынки и частные предприятия! Наружность часто обманчива, и под внешним лоском и кажущейся мягкостью Горенштейна скрывается стальная натура.

Пока Рита раздумывала над тем, как много можно рассказать Горенштейну, он терпеливо ждал.

– Несмотря на то, что Каюрова и Туполев задержаны по подозрению в убийстве, у следствия, на мой взгляд, слишком мало улик для доказательства преступного сговора, – сказала она наконец.

– Сговор? – нахмурился Горенштейн. – Это серьезно!

– Очень серьезно, – согласилась Рита. – Я говорила с Фисуненко. Вы его помните?

– Разумеется. Один из малого количества работников следственных органов, которые достойны уважения. Честный человек, но – человек системы, как говорится. Он принес бы гораздо больше пользы, если бы всевозможные инструкции не связывали его по рукам и ногам!

Рита подивилась тому, как быстро и правильно Владимир Соломонович составил характеристику Женьки, хотя они встречались всего один раз, причем довольно давно.

– Так что он вам сказал? – спросил бизнесмен.

– Что улик достаточно, чтобы надолго упрятать за решетку одного из них – Алину или Геннадия.

– И я так полагаю, что удобнее – Геннадия, верно? – криво усмехнулся Горенштейн.

– Угадали, – вздохнула Рита.

– Жалко парня, – покачал головой Владимир Соломонович. – Хороший голос, и могло бы быть большое будущее, особенно при поддержке Алины. Он вытянул счастливый билет, когда попал в «Нибелунга», но теперь может потерять все. Как-то мне не верится, что он замешан!

– Мне тоже. Только тогда получается, что замешена Алина.

– Или оба ни при чем. Признайтесь, вы ведь думали об этом?

– Только на это и надеюсь. Но мне нужно доказать, что, во-первых, Геннадий дрался с Каюровым до того, как тот был убит. Я над этим работаю. Кроме того, необходимо убедиться, что парня не было в тот вечер в бизнес-центре. А вот этого я как раз сделать и не могу, потому что записи с парковки пропали. Если бы они сохранились и машины Туполева на них не оказалось, мы могли бы… Это все равно было бы слабым доказательством его непричастности, ведь он мог, в конце концов, поймать попутку или добраться на общественном транспорте, но надо же с чего-то начинать?

– А камеры на входе в центр?

– На них Туполева нет.

– Возможно, на записях с парковки есть нечто такое, что вы не должны видеть? – высказал предположение Горенштейн. – И вряд ли это имеет отношение к Туполеву: он слишком мелкая рыбешка! Значит, Алина?

– Мне это тоже кажется маловероятным. Вы полагаете, у нее есть друзья, желающие помочь? Поэтому они выкрали записи, чтобы у следствия не оказалось улик?

– Не знаю, что и думать, – пробормотал Горенштейн. – В любом случае нам нужны эти записи! Я займусь.

– Почему вы это делаете, Владимир Соломонович?

– Ну, я же лицо заинтересованное, – улыбнулся он. – В «Кольцо Нибелунга» вложены значительные средства, и я надеюсь получить прибыль. Негоже разбазаривать капитал, верно?

– Дело только в этом?

– Еще в том, что Алина и Геннадий мне симпатичны. Женщина достаточно страдала, чтобы получить наконец свободу, а парень еще и жизни не видел, чтобы засесть за решетку на долгие годы!

Рита подумала, что в молодом теноре Владимир Соломонович, скорее всего, видел самого себя. В ранней молодости он попал в тюрьму за то, что теперь называется коммерцией. Из-за этого его жизнь потекла по определенному руслу, сделав из Горенштейна того, кем он теперь и являлся. Если бы тогда данная чаша его миновала, судьба Владимира Соломоновича могла сложиться иначе. Хорошо это или плохо, сказать трудно, но, очевидно, он ощущает тоску по той, несостоявшейся жизни.

– Это все? – спросила Рита.

– Может, и нет, – ответил Горенштейн. – Может, есть еще кое-что.

Его слова прозвучали загадочно и странно, но он не счел нужным ничего к этому добавить.

Открыв дверь в предбанник своего офиса, Рита не увидела за столом Светланы. За дверью, ведущей в ее собственный кабинет, слышались возбужденные голоса.

– Что здесь происходит? – спросила она, распахивая дверь, и тут же получила визуальный ответ на свой вопрос: в ее вертящемся кожаном кресле гордо восседал Кира.

– А, нашлась пропажа! – воскликнула она, почувствовав, как с души свалился камень. Являясь боссом двух молодых «дарований», как она в шутку называла Свету и Кирилла, Рита ощущала за них ответственность. Что ни говори, а их работа порой сопряжена с опасностью, поэтому отсутствие известий от Киры беспокоило Риту.

– Ну, и как это называется? – нахмурившись, спросила она. – Уехал – и с концами? Я же говорила, чтобы ты постоянно поддерживал со мной связь!

– Да я так и собирался, Маргарита Григорьевна, – начал оправдываться Кира, мгновенно утратив горделивый вид. – Но меня, понимаете ли, ограбили в первый же день…

– Что?!

– Да, прямо на вокзале, – встряла Света. – Даже не знаю, как это случилось, но он остался и без мобильника, и без денег в одну секунду!

– Как это произошло? – поинтересовалась Рита.

– Думаю, это цыгане. Я сходил с поезда, когда они налетели. Целая туча – как саранча, честное слово! Они шумели, толкались, и я оказался прямо-таки взят в кольцо. А когда они вдруг схлынули, я обнаружил, что остался на бобах! Хорошо еще, что бумажку с адресом родичей Алины положил не в портмоне, а в задний карман джинсов, а то…

– Значит, ты все же познакомился с ее семьей? То есть Алина – и впрямь не сирота, как утверждал Павел Каюров?

– Еще какая «не сирота»! – воскликнул Кира. – Да у нее столько родственников, что, если бы они собрались здесь, дышать стало бы нечем!

– Вот потому-то, скорее всего, Павел и хотел, чтобы Алину считали сиротой, – пробормотала Рита. – Ведь кто-то из них, та же мать-пенсионерка, могла потребовать свою долю заработанного знаменитой родственницей, а он даже Алину держал в черном теле и к счетам не подпускал!

– Да уж, – кивнул Кира. – Я вам сейчас такого порасскажу! Если бы я был не я, то обязательно продал бы эту классную историю в какую-нибудь бульварную газетенку и заработал кучу бабок… Но я не стану этого делать, – быстро добавил он, заметив, что Рита снова нахмурилась. – Потому что я хороший.

– Ну, вываливай скорее! – поторопила Киру Светлана, которой не терпелось услышать захватывающий рассказ о жизни знаменитости.

– В общем, так. Алина родилась в многодетной семье и была седьмым, младшим, ребенком. Отец честно работал, пока его не свалил инсульт. Семья считалась благополучной: жили небогато, но еду и одежду дети получали, хотя мелкие донашивали за старшими. Двое из семерых детей оказались способными к музыке – старшая дочь и Алина. По настоянию учительницы пения девчонок отдали в музыкальную школу. Алина стала делать заметные успехи. Отец и мать понимали, что для развития талантов девочек требуются немалые деньги, но не могли себе этого позволить. Скорее всего, дело ограничилось бы школьными концертами да поездками по городам и весям, где сестры выступали за смешные деньги, едва покрывающие транспортные расходы. Если бы не несчастный случай.

– С Алиной? – спросила Рита.

– Так вы знаете?

Кира выглядел разочарованным.

– Только то, что ее слепота – приобретенная, а не врожденная, – успокоила его Рита. – Алина не вдавалась в подробности.

– Честно говоря, подробностей и я не сообщу, – сказал Кира. – Знаю только, что Алина ослепла в результате падения с лестницы. Это случилось в музыкальной школе, на перемене. Поначалу полагали, что здоровье удастся восстановить без проблем, но ошиблись. В ее городке медицинское обслуживание оставляло желать лучшего. Требовалось ехать в Москву или Питер, в специализированную глазную клинику. Сейчас с этим обратились бы в СМИ, и, вероятно, нашелся бы спонсор, но тогда никому и в голову не приходило воспользоваться такими средствами. Вот тогда-то на горизонте и возник Павел Каюров. Он знал Алину по выступлениям, так как работал в одном из городских молодежных клубов. Что ни говори, а чутьем покойник обладал отменным! Семейство было озабочено внезапно обрушившейся на их девочку слепотой. Ее отдали в интернат для слабовидящих, и это – единственная правда в истории, которую Каюров скормил прессе. Только она не была бедной сироткой. Алина проводила с семьей много времени, и они заботились о ней – в меру возможностей. Павел предложил сделать девочке операцию, но сказал, что у него нет денег. Зато он знает, как Алина может их заработать. Мать и отец подумали-подумали, да и согласились на его условия. В конце концов, что могла получить их дочь в интернате? А под заботливым крылом предприимчивого Павла Каюрова Алина могла стать звездой. Если бы не его амбиции и коммерческая жилка, неизвестно, где сейчас была бы Каюрова!

– А как же вторая сестра? – спросила Светлана. – Почему Павел не занялся ею, ведь ты говорил, что она тоже подавала надежды?

– Очевидно, – усмехнулась Рита, – он решил, что талантливая слепая девочка стоит больше, чем зрячая! Алина говорила мне об этом… И конечно же, со временем Каюров благополучно «забыл» о том, для чего они с Алиной зарабатывали деньги?

– Точно. Он оправдывался тем, что прошло много времени и зрение восстановить невозможно. Павел тряс перед носом родителей Алины какими-то справками, якобы полученными от врачей. Может, он правду говорил?

– А вот и нет! Даже спустя много лет один швейцарский врач был готов заняться Алиной и обещал стопроцентное выздоровление. Но Павел снова вмешался. Ему было выгодно, чтобы Алина оставалась слепой, – лучше для карьеры, как он полагал, а также он мог бесконечно помыкать ею, используя ее полную зависимость.

– Ты обещал сенсацию, а я ничего горяченького так и не услышала! – протянула Света разочарованно.

– Так я ж еще не закончил!

– Есть продолжение? – заинтересовалась Рита.

– Еще какое! Можете себе представить: у Алины был ребенок!

– Да ты что? – в один голос воскликнули Рита и Света.

– Вот так-то!

– От Павла Каюрова?

– Еще чего!

– Так кто же отец? – удивилась Рита.

– Кажется, какой-то парень из музыкальной школы. Алине тогда едва исполнилось пятнадцать.

– Что ж Павел-то недоглядел?

– Ну, юная любовь и все такое, – пожал плечами Кира.

– Что стало с ребенком?

– Вот это – самое интересное. Павел требовал, чтобы Алина сделала аборт, но врачи сказали, что при ее состоянии здоровья это опасно, да и срок… Когда все открылось, она была уже на пятом месяце. Пришлось рожать. Родители узнали обо всем последними. Они пришли в ужас, но собирались воспитывать внука. Павел не позволил и отдал ребенка на усыновление. Алина не сопротивлялась.

– Еще бы! – воскликнула Света. – Когда становишься мамашей в пятнадцать лет, только обрадуешься, если кто-то обо всем позаботится и возьмет бремя ответственности на себя!

– И? – спросила Рита. – Что случилось с ребенком?

– Понятия не имею, – покачал головой Кира.

– Интересно, у Алины не возникало желания его найти?

– Если и возникало, Павел вряд ли этому бы обрадовался, – усмехнулась Светлана.

– Это точно… Ты молодец, Кирюша, но твоя информация не проливает света на наше дело. Особенно теперь, когда все осложнилось гибелью Павла!

– Я тут кое-что привез, – сказал парень, вытаскивая из сумки несколько дисков.

– Что это?

– Родители Алины дали. Это записи ее ранних выступлений. Здесь, конечно, не все, но достаточно, чтобы составить представление. Вы же сказали, что история с маньяком, возможно, берет начало из детства Алины?

– Ты еще больший молодец, чем я думала! – похвалила Рита. – Сделаем так. Мы со Светланой отправимся опрашивать соседей Геннадия Туполева на предмет его драки с Павлом Каюровым. А ты, Кира, останешься здесь и будешь смотреть телик. Если нароешь что-то интересное среди записей Алины, немедленно звони. Мне покоя не дает фигурка, которую неизвестный поклонник сунул в карман ее шубы!

– Белый ангел?

– Да. Если найдешь нечто, указывающее на связь с этой фигуркой, я тебе выпишу премию!

– А меня об успехах не спросите?

Света выглядела слегка обиженной, но Рита видела, что ей не терпится поделиться своими изысканиями.

– Ты о чем, Светик?

– Ну здорово: сами дали задание порыться в приобретениях Павла…

– Конечно-конечно, – перебила Рита, – ты что-то нашла?

– Еще бы! Павел Каюров – личность весьма состоятельная… вернее, был до того, как его грохнули.

– Неужели тебе удалось получить доступ к его счетам, Света?!

– Нет, что вы! Я, конечно, неплохой хакер, но не настолько, иначе нам вообще не пришлось бы работать – жили бы себе и в ус не дули! Но я выяснила, какие покупки сделал Каюров за последние три года.

– И какие же?

– Четыре квартиры в Питере, три в Москве. Все, между прочим, сдаются – контракты подписаны официально.

– А деньги…

– Думаю, поступают на его счет, к которому, как я уже сказала, доступ получить не удастся – особенно теперь, когда Павел мертв. Но это легко может сделать ваш Фисуненко! Еще у Каюрова есть нехилая такая дачка в Лисьем Носу – три этажа, двадцать пять соток земли… Короче, Алина неплохо его обеспечила!

– То есть, – подытожила Рита без особого энтузиазма, – причин убить мужа у Алины было хоть отбавляй… Пожалуй, мы пока не станем беспокоить Женьку!

Геннадий Туполев обитал в районе станции метро «Гражданский проспект» в квартирке на пятом этаже девятиэтажного блочного дома. Только подъехав к нему, Рита заметила машину певца, припаркованную у подъезда. Жаль, что автомобили не могут говорить, а то у них можно было бы многое узнать об их хозяевах – в частности, где они обретались в день и час убийства Павла Каюрова! Ну, раз груда железа не способна на связную речь, значит, придется поискать тех, кто умеет ясно выражаться.

– Возьмешь на себя теток на скамейке у дома, – сказала Светлане Рита, указывая на пожилых женщин, ведущих размеренную светскую беседу. – Раз они сидят тут сейчас, может, сидели и в тот злополучный день? У одной собака, значит, она выгуливает ее как минимум пару раз в сутки и могла многое видеть.

– А вы чем займетесь? – поинтересовалась Света.

– Пойду выпью кофе где-нибудь поблизости.

Девушка широко распахнула глаза.

– Шучу! – рассмеялась Рита. – Поднимусь на пятый этаж и поболтаю с соседями. Встретимся у машины через сорок минут. Если нароешь что-нибудь интересное, звони.

И она направилась к парадной. На лестничной площадке Геннадия располагались пять квартир. Та, что напротив черной лестницы, оказалась туполевской. На звонки не ответили ни в одной, ни во второй квартире в правом крыле, зато первая дверь в левом распахнулась еще до того, как Рита успела в нее позвонить. Очевидно, хозяйка слышала, как она трезвонила к соседям, и решила выяснить, что происходит.

– Девушка, вам кого? Гены нет дома, – сказала она. Высокая, сухопарая женщина лет пятидесяти в банном халате, но с тщательно уложенными темными волосами производила впечатление сведущего человека.

– Вы хорошо его знаете? – спросила Рита. – Геннадия Туполева?

– А вы, собственно, кто?

Рита показала адвокатское удостоверение.

– Адвока-а-ат, – протянула хозяйка квартиры. – Значит, дела плохи?

– Честно говоря, не хороши.

– Тогда заходите!

Женщину звали Инна Рудольфовна. Двухкомнатная квартира содержалась в чистоте, но хозяева явно не придавали большого значения понятию «уют». Линолеум в коридоре растрескался, а комната, куда хозяйка провела Риту, выглядела похожей на офис: раскладной диван у стены, два стола с компьютерами, пара стульев – и все. Ни ковра на полу, ни цветочка на окне, все функционально и по-деловому. Правда, на стенах висело огромное количество фотографий. Рита с интересом принялась их разглядывать, пока Инна Рудольфовна удалилась в ванную переодеваться. Со снимков улыбались молодые лица. На некоторых Рита заметила Инну Рудольфовну. В строгом сером или коричневом костюме, она стояла рядом с юношами и девушками, выпрямив спину, словно проглотила осиновый кол.

– Мои студенты, – пояснила женщина, входя. – Я преподаю физику в Политехническом.

– Я так и подумала, – кивнула Рита. – Преподавателей всегда окружает молодежь!

Инна Рудольфовна уселась на стул, сложив руки на коленях. Так, наверное, сидели дореволюционные преподавательницы в пансионе для благородных девиц. Ее лицо было спокойным и безмятежным, как у человека, занятого серьезным делом и которому нечего скрывать.

– Итак, мы говорили о Гене, – начала женщина. – Как он?

– Вы, наверное, знаете, что его задержала полиция?

– В чем его обвиняют?

– Пока только подозревают, – поправила Рита. – В убийстве.

– В у… Что за глупости! – всплеснула руками Инна Рудольфовна. – Этот мальчик? Да никогда не поверю!

– Значит, вы знаете Геннадия с хорошей стороны?

– Только. Он тихо живет, никого к себе не водит, все время в театре. У бедняги нет никакой личной жизни. Кого, спрашивается, он мог убить?

– Мужа своей любовницы.

– Любовницы?! Не смешите меня, какая любовница? Он же совсем мальчишка!

– Ему двадцать пять лет, – возразила Рита. – Возраст достаточный, чтобы не быть девственником… Но это неважно. Как и вы, я не верю в то, что Геннадий способен на убийство. Поэтому я сделаю все, чтобы снять с него подозрения.

– Чем я могу помочь? Видите ли, – голос Инны Рудольфовны потеплел, – это я сдаю Гене квартиру. Муж умер, а зарплата преподавателя, сами понимаете… Но все законно: я сдаю через агентство.

– Вы не должны оправдываться, – успокоила женщину Рита. – Меня не интересует, насколько официально вы получаете деньги за жилье!

– Так вот, – продолжала хозяйка, – я бы не сдала квартиру кому попало. Геннадий – парень положительный, строго соблюдает условия, платит исправно и даже сделал ремонт в ванной за свой счет. И никто не сможет убедить меня, что мальчик кого-то убил – даже нечаянно! У него такой потрясающий голос…

Инна Рудольфовна мечтательно воздела глаза к обшарпанному потолку.

– Вы видели Геннадия в пятницу? – поспешила вернуть ее на землю Рита.

– В пятницу? Позвольте…

Преподавательница поднялась и гордо прошествовала к столу, на котором лежал пухлый ежедневник. Она раскрыла его, водрузила на нос очки и принялась листать испещренные мелким почерком страницы.

– Так… Утром я уходила к восьми, а он обычно так рано не встает. Потом четыре пары. Ах да, я вернулась поздно: мы отмечали день рождения коллеги. Так что, боюсь, ничем не могу вам помочь: я в пятницу Гену не видела.

Рита была разочарована. Инна Рудольфовна казалась такой надежной, что, будь она свидетелем, за ней Туполев оказался бы как за каменной стеной! Женщина тоже выглядела расстроенной.

– Честное слово, хотела бы я сказать, что мы виделись! – воскликнула она.

– А как вы узнали о его задержании? – поинтересовалась Рита.

– Сын сказал. А ему вроде кто-то из соседей… А, вот и Рома! Может, он что-нибудь расскажет?

В коридоре и впрямь раздался звук открывающейся двери и звон ключей.

– Ма, ты дома? – услышала Рита веселый голос.

Через минуту в комнату влетел парень лет восемнадцати. Широкое лицо усыпано веснушками, в глазах живой интерес – очевидно, в квартиру гости наведываются нечасто.

– Это кто? – бесхитростно спросил он, указывая на гостью пальцем.

– Веди себя прилично! – сделала замечание мать. – Это – адвокат Гены Туполева.

– Ух ты, красивые нынче пошли адвокаты! – выдохнул с восторгом Рома.

Рита не могла не улыбнуться.

– Простите его, пожалуйста, – сказала Инна Рудольфовна. – У моего сына язык бежит впереди мысли.

Несмотря на суровые слова, Рита видела, что женщина не сердится. Очевидно, паренек тоже это понимал, потому что подошел к матери и чмокнул ее в щеку.

– Так что, у Генки неприятности? – спросил он. – Я так и подумал, когда увидел его с расквашенной рожей!

– Лицом, Рома, лицом, – поправила Инна Рудольфовна.

– Ну да, – согласился Рома. – С расквашенным лицом.

– Когда ты его видел? – навострилась Рита. – Вечером?

– Нет, когда из института возвращался. Часа в три, может, в четыре дня.

– И как Геннадий выглядел?

– Отвратительно. Глаз подбит, губы… В общем, было похоже, что он участвовал в Бородинском сражении. Или, на худой конец, в пьяной драке.

– Что ты городишь! – воскликнула Инна Рудольфовна. – Гена не такой человек, чтобы драться по пьяной лавочке!

– Потому-то я его и спросил, где его так разрисовали.

– А он – что? – спросила Рита.

– Сказал, это меня не касается.

– Совершенно верно, не касается, – согласилась Инна Рудольфовна. – Сколько раз я тебе говорила, что нельзя бесцеремонно лезть в личную жизнь других людей?

– Интересно, – возмутился молодой человек, – а ты бы не стала выяснять, что произошло, если бы увидела Генку избитым?

– Значит, Геннадий ничего не пояснил?

– Не-а, – покачал головой Роман. – Но вид у него был, прямо скажем, затравленный какой-то. Он, что, чью-то жену увел?

– Почему ты спрашиваешь? – удивилась мать.

– Да нет, я так просто, – начал оправдываться парень. – Он вроде из тех, что женщинам нравятся?

– Только поэтому?

– Я видел с ним парочку теток.

– Девушек?

– Нет, взрослых теток.

– Рома!!!

– Прости, мама – женщин. Двух взрослых женщин. Одна, кажется, слепая: он вел ее под руку. Она ничего, красивая. Только очень уж худая, как из концлагеря.

– А вторая? – спросила Рита.

– Так себе тетка… женщина то есть. Лет сорок пять, высокая, здоровая. Шуба у нее красивая – дорогущая, наверное.

– Опиши подробнее, – попросила Рита. – Я вижу, ты парень наблюдательный.

Лесть, как она не раз имела возможность убедиться, всегда к месту. Рома прямо-таки расцвел от нехитрого комплимента.

– Высокая шатенка. Глаза… кажется, светлые. Не знаю, что еще сказать? Обычная женщина.

– Странно, – пробормотала Инна Рудольфовна. – Я с Геной барышень не видела!

– Это потому, мама, что ты редко бываешь дома, – заявил Роман. – Все время проводишь со своими студентами, и дела земные тебя не интересуют. Вот, например, я тебе уже раз пять говорил, что надо вызвать водопроводчика, потому что кран течет…

– А мог бы и сам починить, – перебила его мать. – Все-таки мужчина в доме!

– Спасибо большое за помощь, – заторопилась Рита, не желая присутствовать при бытовых спорах.

– Мы вам помогли? – озабоченно спросила хозяйка квартиры.

– Даже очень, – поспешила заверить Рита. – У вас прекрасный сын!

На самом деле она была не слишком довольна визитом. Да, выяснилось, что Геннадия избили до того, как убили Павла Каюрова, но Роман не видел драки. Он не знает, кто напал первым, и нельзя быть уверенным, что Туполев не приехал в бизнес-центр, чтобы отомстить.

Света ждала Риту у машины.

– Что-то вы долго! – воскликнула девушка. – Есть новости?

Рита передала ей содержание разговора с соседями молодого певца.

– Что ж, – широко улыбнулась Света, – а вы оказались правы насчет дамочек на скамейке. Они мне столько всего порассказали!

– А по делу?

– Дама с собачкой видела, как подъехал Павел Каюров. То есть она не знала, что это он, но видела, как здоровенный мужик лет пятидесяти налетел на Геннадия. Он возился со своей машиной, а тот крендель выволок его из-под нее и начал мутузить. Геннадий драться не хотел, насколько могла судить моя осведомительница. Он защищался, но Павел вошел в раж и, наверное, убил бы парня, если бы не прохожий с двумя ротвейлерами, которые принялись жутко лаять и рваться с поводков. Только тогда Каюров отпустил Туполева. И еще дамочка слышала, как Павел кричал буквально следующее: «Я тебя прибью, засранец! Вам не удастся меня обобрать, так и передай Алине!»

– Неплохо, неплохо, – пробормотала Рита. – У нас есть показания двух… нет, даже трех свидетелей, если считать мужчину с ротвейлерами, что Павел Каюров напал на Геннадия, а не наоборот… Правда, этого не достаточно, чтобы снять обвинения. Записи с парковки отсутствуют, поэтому мы не можем сказать, была ли там его машина.

– Слушайте, Маргарита Григорьевна! А нужны ли нам записи? Дама с собачкой сказала, что в тот день Геннадий чинил свой автомобиль. Вряд ли он продолжил это делать после того, как подрался с Павлом! Значит, машина не на ходу?

– Ты умница, Светик! – похвалила Рита. – Проверим. Но записи нам все равно нужны. Во-первых, потому, что любой прокурор скажет, что Геннадий мог подъехать к бизнес-центру и не на своей машине. Если он собирался убить Павла, то, скорее всего, так бы и сделал, чтобы не засвечивать собственное авто. Во-вторых, мне кажется, что записи стырили не просто так. Скорее всего, на них есть нечто, чего нам видеть не полагается. И я просто умираю как хочу узнать, что это такое!

– Вряд ли получится, – вздохнула девушка.

– Я так не думаю. Если один мой друг выполнит обещание, а он обычно слов на ветер не бросает, то мы получим недостающую информацию. Жаль, что нет никого, кто мог бы обеспечить Геннадию алиби на время, когда убили Павла…

– Понятно, что парень сидел дома после драки: куда ему – с таким лицом? Он пошел зализывать раны. Почему он упирается и не хочет себя оправдать?

– Думаю, Туполев считает, что виновна Алина. Он ее выгораживает.

– Значит, любит, – сказала Света. – Странно!

– Почему?

– Ну, он намного моложе… Обычно такие ребята не способны на сильные чувства в отношении женщин, которые им покровительствуют!

– У нас, похоже, другой случай. Только от этого, знаешь, не легче: и Геннадий, и Алина лишь затрудняют расследование. Если все же предположить, что имел место сговор, то почему они не договорились? Геннадий отказывается отвечать на вопросы, так как, видимо, понятия не имеет о том, как убийство произошло, и боится, что его уличат во лжи. Алина же… Возможно, она считает, что Туполев и впрямь мог убить Павла? В общем, лично мне очевидно одно: кто бы ни застрелил Каюрова, никакого сговора не было. Предполагаемые убийцы слишком плохо подготовились. У них отсутствуют даже алиби, хотя это – первое, о чем следует позаботиться в таких случаях!

– Куда теперь? – спросила Светлана.

– В офис. Мы совсем сбросили со счетов неизвестного поклонника Алины. Мне думается, напрасно. Ты выяснила, где мог находиться дом с концертным залом?

– Ой, столько всего произошло, – покраснела девушка. – Я начала, но потом подумала, что это уже не актуально…

– Садись за компьютер и ищи – все ниточки где-то должны сойтись!

– А если маньяк не имеет к делу отношения? Просто сумасшедший обожатель, любитель оперы?

– Необходимо разрабатывать все версии, потому что самая невероятная может оказаться единственно правильной. А потом…

Телефон в кармане жалобно запищал: пришло сообщение от Вари. Оно гласило: «Гостиница «Эмеральд». Информация. Срочно!»

Ничего не понятно, но это вполне в духе Варвары: она любит окружать себя завесой таинственности, такой уж у нее характер!

– Мне надо в одно место, – сказала Рита Свете, пряча сотовый. – Подброшу тебя до метро. Ты, случайно, не в курсе, где такая гостиница – «Эмеральд»?

– Нет, но можно посмотреть по карте.

Пока Света копалась в бардачке в поисках карты, Рита пыталась завести мотор. На улице стояла промозглая, сырая погода, как почти всю прошедшую зиму. Рита была близка к тому, чтобы согласиться с Байрамовым: Питер непригоден для жизни человеческих существ. Давление в течение дня скачет от низкого к высокому, а влажность такая, какой не наблюдалось за прошедшие сто лет! Немудрено, что машина отказывается заводиться! Правда, Игорь давно предлагал поменять старенький «Фольксваген» на что-нибудь более презентабельное, но Рита все не решалась на такой радикальный шаг.

– Нашла! – победно вскрикнула Света в тот момент, когда двигатель недовольно заурчал. – Вот он, «Эмеральд». Подумать только, он тоже, оказывается, гранд-отель!

– Правда? – удивилась Рита. – А я думала, что только «Европа».

– Я тоже. Там, наверное, кру-у-уто, – мечтательно протянула Светлана. – Потом расскажете?

Внутреннее убранство гостиницы соответствовало названию: изумрудные стены и люстры, темно-зеленый пол в холле, уютные кожаные кресла и диваны. «Эмеральд» производил впечатление семейного отеля, только очень дорогого, в отличие от «Европы», дышащей официозом.

– Чем могу быть полезна? – спросила подскочившая к Рите служащая в бело-зеленой униформе. Да, персонал здесь вымуштрован так, как и положено отелю, носящему гордый статус «гранд».

– У меня назначена встреча, – ответила Рита.

– Вы – Маргарита Синявская? – поинтересовалась девушка.

– Именно.

– Проходите, пожалуйста, наверх. Второй этаж, номер двадцать два. Вот ключ.

– Заказан номер? – изумленно переспросила Рита.

– Один из наших «люксов».

Господи, что там Варька надумала? Зачем заказывать номер в дорогущей гостинице, чтобы поговорить? Заинтригованная Рита вытащила телефон и набрала подругу. Ждала долго, но трубку не снимали. Тогда она решила все же подняться – мало ли что могло случиться? Она не любила сюрпризов, а сейчас, кажется, ей грозит один из них.

Открыв дверь, Рита с опаской вошла в прихожую, ведущую в просторное помещение. Двуспальная кровать, покрытая изумрудным покрывалом, расшитым золотыми листьями, занимала большую его часть. Занавески на окнах, тоже зеленого оттенка, были задернуты, что придавало атмосфере номера интимность. Телевизор на тумбочке, мягкое ковровое покрытие песочного цвета, в котором утопали ноги – и больше ничего, если не считать мини-бара в прихожей и встроенного шкафа, где вполне удалось бы разместить весь концертный гардероб Игоря.

Усевшись на покрывало, Рита поджала под себя ноги и от нечего делать включила телевизор. На экране, отчаянно жестикулируя, суетился репортер:

– Обстоятельства гибели известного импресарио Павла Каюрова по-прежнему держатся в секрете. Следственные органы отказываются сообщать подробности, но из достоверных источников стало известно, что по подозрению в убийстве задержана Алина Каюрова. Звезда с мировым именем, она приехала в Санкт-Петербург, чтобы принять участие в новейшей постановке оперы Рихарда Вагнера «Кольцо Нибелунга»…

Рита с ожесточением надавила на кнопку «Выкл.» на пульте и отшвырнула его в сторону. Что ж, как и предсказывали Фисуненко и Горенштейн совершенно независимо друг от друга, СМИ вцепились в историю по самые десны! Имени Геннадия Туполева не упоминали: кто он, собственно говоря, такой? Дебютант, который мог бы получить надежную путевку в жизнь, если б не это злосчастное происшествие!

В эту самую минуту раздался тихий стук в дверь. Наконец-то, Варька!

– Заходи, заходи! – крикнула Рита. – Зачем стучать-то? Ты же знаешь, как я не люблю…

Она замолчала на полуслове, увидев вошедшего.

– И чего же ты у нас не любишь? – поинтересовался Байрамов, застыв на пороге. Он выглядел не менее удивленным, чем сама Рита.

– Нео… жиданностей, – пробормотала она. – Я не имела в виду тебя, конечно, – тут же поправилась она. – Как ты здесь очутился?

– Получил сообщение от твоей сумасшедшей трещотки-подруги. Удивился: у нас нет общих дел, кроме тебя. Подумал даже, не случилось ли чего?

– Ну, Варька…

– Сейчас ты скажешь, что вовсе не хотела выдернуть меня с репетиции и что Варвара не по твоей просьбе вызвала меня сюда?

– Да так оно и есть! – возмутилась Рита. – Я получила сообщение, что у нее какие-то важные новости, и примчалась как ошпаренная. Неужели ты думаешь, что я в середине дня заставлю тебя прибежать в гостиницу?!

– Ну, честно говоря, – задумчиво произнес Байрамов, – я на это надеялся.

Рита не ожидала такого ответа.

– Ты… ты это о чем?

– Видишь ли, репетиция не ладится. Что немудрено: когда главные звезды за решеткой, дело как-то не спорится. Настроение у всех отвратное, слухи всякие ползут… Так что перерыв не помешает. Жаль, что это не твоя идея.

Разочарование, прозвучавшее в голосе Игоря, смутило Риту. Они ведь не подростки, прячущиеся от родителей на лестничной площадке! Тем не менее она чувствовала себя не в своей тарелке из-за того, что Игорь решил, что она стала инициатором глупой выходки.

– Так что, пойдем отсюда? – неуверенно спросила она, поднимаясь.

– Ну, мы, конечно, можем уйти, – пожал плечами Игорь, не двигаясь с места. – Ты скажешь Варьке, что она зря угрохала чертову уйму денег на съем номера в гранд-отеле и что сюрприз не удался. Я вернусь в театр, а ты – в свой дурацкий офис. Когда я приду домой, ты, скорее всего, будешь спать сном младенца, а утром ускачешь по делам, когда я еще не встану. Как тебе такое расписание?

– Не очень, – пробормотала Рита.

– Или можем остаться, – продолжал Игорь, медленно двигаясь к кровати. – И провести ночь – прости, день и вечер – в занятиях диким сексом, а потом слопать ужин в ресторане…

Рита не верила собственным ушам. Она вспомнила слова Аглаи о том, что мужчина, подвергающийся привороту, частенько уходит не из-за бешеной страсти к другой, а оттого, что понимает: рядом с нынешней спутницей он по какой-то причине чувствует себя плохо.

– Э… насчет дикого секса – это серьезно? – спросила она.

Вместо ответа Игорь сбросил пальто на пол и начал медленно расстегивать пуговицы фланелевой рубашки. Рита стояла, не шелохнувшись, следя за каждым его движением, словно охотник из засады. В то время, когда Байрамов не мог танцевать из-за травмы, он обучал стриптизерш в эксклюзивном клубе – видимо, учитель кое-чему научился у собственных подопечных!

Он расстегнул рубашку, но не стал ее снимать. Подойдя к Рите, он ждал, пока это сделает она. Едва сдерживаясь, она решила поддержать игру. Аккуратно освободив Байрамова от верхней рубашки, Рита, сантиметр за сантиметром, принялась закатывать надетую под ней футболку вверх.

– Ты здорово умеешь раздевать, – хрипло промурлыкал Игорь. – Так я, пожалуй, перестану делать это самостоятельно…

– Только об этом и мечтаю, – ответила Рита, облизывая пересохшие от предвкушения близости губы. Ей доставляло удовольствие то, что он не мог двигаться: футболка, закатанная до самого верха, не давала ему пошевелить руками. Рита подтолкнула Байрамова к кровати, и он, не удержавшись на ногах, рухнул на изумрудное покрывало. Он попытался освободиться от футболки, но Рита не позволила. Заведя его руки назад левой рукой, она надавила локтем на его грудь, заставляя лежать смирно.

– Не шевелись, – прошептала она, слегка покусывая его то в шею, то в плечо. – Я не люблю, когда мужчина сопротивляется!

– Тебе никто не говорил, что у тебя замашки маньяка? – пробормотал Игорь. – Почему бы тебе не напоить меня снотворным и не изнасиловать?

– А это идея! К сожалению, сегодня я снотворное с собой не прихватила, но в следующий раз… С другой стороны, я же не сказала, что мне хочется заниматься любовью с бесчувственной колодой!

– Ненормальная! – простонал Байрамов.

Больше Рита сдерживаться не могла. Она сорвала с него футболку, и сильные жилистые руки обхватили ее, как тиски. Игорь резко перекатился, и Рита оказалась под ним. Теперь уже она не имела возможности пошевелиться.

– Ну, вот я и отыграюсь! – прошипел Байрамов. – Веди себя тихо, женщина, пока мужчина работает…

Через сорок минут оба лежали на кровати обессиленные. Рита давно не чувствовала такой легкости во всем теле.

– О чем задумалась, королева секса? – поинтересовался Игорь, лениво потягиваясь. – Знаешь, я не предполагал в тебе таких талантов – нам нужно почаще ночевать вне дома! Твоя Варвара, между прочим, не такая уж глупая девица, раз такое придумала!

– Ты считал Варьку глупой? – переспросила Рита. – У нее же высшее образование!

– Да, но оно никого автоматически не делает профессором, верно?

– Ты – тщеславный, самовлюбленный, желчный… – заговорила Рита, перекатываясь на бок и прижимая Игоря к кровати.

– Нет, душа моя, – простонал он, – второй такой гонки я не выдержу! Вы меня просто уничтожили, мадам, – я дышу-то с трудом, не то чтобы снова удовлетворить вашу разыгравшуюся похоть!

– А кто-то был высокого мнения о своих мужских достоинствах! – разочарованно протянула она.

– Ты подвергаешь сомнению мои мужские достоинства, женщина?

Рите нравилось, когда Игорь называл ее так. Это попахивало домостроем и, казалось, было пропитано духом арабских сказок «Тысяча и одной ночи».

– У тебя есть шанс доказать, что я ошибаюсь, – ответила она. – Сегодня вечером?

– Это если мы встретимся вечером, – вздохнул Игорь. – Как продвигается расследование? Мы продолжаем репетировать, словно ничего не происходит, но я, честно говоря, не представляю, что делать, если Алину с Геннадием в ближайшее время не выпустят!

– Не волнуйся. – Рита погладила его по плоскому животу. – Я делаю все возможное. Кажется, мы уже близки к тому, чтобы предоставить следствию доказательства невиновности Геннадия.

– И это значит, что виновна Алина? – нахмурился Игорь.

– Ты ведь в это не поверишь?

– Никогда!

Рита откинулась на спину. Такая уверенность в другой женщине ее задела.

– Да ты, никак, ревнуешь? – насмешливо предположил Байрамов.

– Ну, самую малость, – созналась Рита. – Вокруг тебя столько красивых и успешных девиц…

– Я же не ревную тебя к другим мужчинам!

– Это к каким же таким мужчинам?

– Ну, во-первых, к Фисуненко.

– Не смеши меня, ты же никогда не воспринимал его всерьез!

– Вы проводите столько времени вместе, что я вполне могу и поревновать! Он-то к тебе неравнодушен, видно невооруженным глазом.

– Брось! Женька давно и счастливо женат – на своей работе. Ему не нужны другие женщины, а если такая необходимость возникнет, он найдет себе десяток, чтобы приятно провести время. Так что Фисуненко – это несерьезно. Кто же еще?

– Горохов.

– Адвокат?

– Адвокат, который пускает на тебя слюни, – думаешь, я не в курсе? Старая любовь не ржавеет!

Она и не предполагала, что Игорь ведет учет.

– Ладно, проехали Горохова – мы редко видимся, и только по делу. Еще?

– Горенштейн.

– Что-о?!

Рита чуть не свалилась с кровати.

– Он может заставить ревновать, – продолжал Игорь спокойно. – Вы стали часто встречаться в театре. Я был удивлен, увидев его среди спонсоров постановки «Кольца Нибелунга»: Горенштейн никогда не отличался любовью к искусству! Единственная причина, которой я могу объяснить его неожиданный интерес, – ты.

– Ты серьезно?

Рита выглядела озадаченной. Она не рассматривала Горенштейна с этой точки зрения. Наверное, любая женщина прыгала бы от радости, если бы Владимир Соломонович, видный, представительный и к тому же чертовски богатый мужчина, обратил на нее внимание. Но Горенштейн не давал Рите повода думать, что интересуется ею как женщиной.

– Ты все придумал!

– Это ты слепа почище Алины! Мужик в тебя влюблен. Вам, женщинам, интересны только собственные эмоции. Вы полагаете, что мужчины неспособны на глубокие переживания. Как же, вы такие ранимые, такие нежные… А мы – твердокаменные, бездушные глыбы льда!

– Значит, Горенштейн в меня… влюблен, а ты не ревнуешь?

– Ты же со мной, а не с ним.

– Этого достаточно?

– Вполне. Я тебя слишком хорошо знаю, Марго. Если бы ты меня разлюбила, то сразу ушла бы. Ты не умеешь врать, ловчить и изворачиваться. Вспомни Митьку – ты не смогла оставаться с ним ни минуты после того, как переспала со мной, а ведь за час до этого чуть ли не готовилась к свадьбе![2] Так что мой ответ – нет, я не ревную. И тебе не советую.

– Знаешь, – заговорила она спустя несколько минут, – я не могу относиться к подобным вещам так, как ты. У меня характер другой!

– Ну да, – согласился Игорь. – Беспокойный.

– Вот именно. Поэтому я хотела бы… Где ремень, что подарила тебе мама?

– Боже мой! – воскликнул Байрамов, закатив глаза. – Опять этот ремень! Да что с ним такое, понять не могу? Как, спрашивается, его носить, если он разукрашен, словно рождественская елка? Я в нем похож на Бориса Моисеева или Сергея Зверева… или еще черт знает на кого! Что обо мне подумают?

– А какая разница? Ну, сделай мне приятное!

В ее голосе появились умоляющие нотки.

– Ты этого и добиваешься? – с подозрением спросил Байрамов. – Чтобы все сочли меня человеком нетрадиционной ориентации?

– Для меня этот ремень – вроде как талисман. Если ты станешь носить его постоянно – ну или по крайней мере поносишь пару недель, – я не буду так волноваться за тебя.

– Ты – самое ужасное существо из всех, кого я знаю!

– Ремень?

– Да ладно, ладно! Хорошо, я буду его носить, иначе ведь ты меня со света сживешь!

Рита не смогла сдержать удовлетворенной улыбки.

– Ты уже достаточно отдохнул? – невинно поинтересовалась она.

– Ну, как дела? – весело спросила Рита, закрывая за собой дверь в офис. Было начало восьмого, и она, откровенно говоря, не надеялась застать Светлану на работе. Девушка подняла от компьютера красные от напряжения глаза, и Рита почувствовала укол совести: пока она прекрасно проводила время в роскошном номере отеля, помощница неотрывно пялилась в экран, выполняя ее задание!

– А у вас, похоже, дела идут отлично, – с завистью заметила Света. – Хорошие новости?

– Ничего важного.

Она не собиралась признаваться, что на несколько часов совершенно забыла о сложном деле и о двух людях, отчаянно нуждающихся в помощи.

– Я нашла несколько десятков домов в непосредственной близости от Питера, которые подходят под описание Алины. Ну, если, конечно, это можно назвать описанием, – добавила Света недовольно.

– Это все, что мы имеем, – сказала Рита. – А как насчет сцены и звукоизоляции?

– Ищу. Ни один из домов первоначально не имел подобного оборудования. Это значит, что его заказывали после строительства.

– Да, это сильно расширяет зону поиска, – вздохнула Рита. – Сейчас полно фирм, которые могут удовлетворить любое желание заказчика, каким бы странным оно ни казалось… А пока, дорогуша, завязывай-ка ты с компом, а то зрение посадишь! Сейчас мы выпьем чаю на дорожку, и ты отправишься домой.

– Но…

– Никаких «но»: вырубай шарманку!

Света подчинилась. Рита поставила чайник и выложила на стол яблочный штрудель, купленный в фойе гостиницы «Эмеральд».

– А чего это Кира филонит? – поинтересовалась она, уписав пару кусков штруделя за компанию со Светой. – Бросил тебя одну…

– У него зачеты в институте, а он ничегошеньки не успевает! С этой командировкой пропустил несколько занятий, а на них как раз баллы выставляли. Приходится нагонять.

Рита снова испытала чувство вины: ну вот, парень из-за нее учебу запустил!

– Кира целый день смотрел записи с Алининых концертов, – продолжала Света.

– Нашел что-нибудь?

– Сказал, ничего. А что вы ожидали найти?

– Если б знать!

Рита и в самом деле понятия не имела, что они ищут. Ей казалось, что причина происходящего с Алиной кроется где-то в ее прошлом, – ничего более логичного она придумать не могла. Когда Света ушла, Рита уселась за монитор. Девушка, к счастью, отличалась педантичностью, поэтому составила выборку по загородной недвижимости в виде таблицы. Рита поняла, почему в голосе Светланы, когда она рассказывала о проделанной работе, не было энтузиазма: в таблице значилось сорок два дома в разных местах, от Парголово до Лисьего Носа! Алина ведь даже не могла сказать, в каком направлении ее везли похитители, так что, похоже, предстояло перелопатить гору информации, причем без особой надежды на успех. Пока Рита вчитывалась в таблицу и рассматривала прилагаемые фотографии (умница Светка!), в дверь постучали.

– Войдите! – крикнула она. Кто бы это в такое время? Почти все люди, работающие в бизнес-центре, где располагалось агентство Риты, разошлись. Клиент вряд ли появился бы в столь поздний час.

– Это я, Маргарита Григорьевна, – услышала она знакомый голос.

Охранник с проходной вошел, неся в руках небольшой сверток.

– Вам тут посылочку передали. Я ее просветил – вроде все нормально.

– Спасибо, Денис, – поблагодарила Рита.

Она разорвала упаковку. Внутри лежал прозрачный бокс с диском.

– Ну, Владимир Соломонович… – пробормотала она, едва веря в то, что держит в руках пропавшую запись с камеры наблюдения. В очередной раз она убеждалась, какой Горенштейн непостижимый человек. Казалось, запись исчезла с концами, а Владимиру Соломоновичу понадобилось всего несколько часов – и вот она, у нее в руках! Как ему удалось заполучить ее – одному богу известно, но Рита дала себе слово, что обязательно выяснит, как только они встретятся.

Дрожа от возбуждения, она вставила диск в плеер и нажала на «пуск». Через несколько минут Рита уже садилась в свой «Фольксваген», одновременно набирая номер телефона Ирины Шуминой.

Рите Шумина не нравилась с самого начала – ровно настолько, насколько нравилась Алина, но сегодня Ирина выглядела иначе, чем всегда. Она казалась опустошенной, затравленной и несчастной. Странно было видеть эту женщину, обычно такую уверенную, даже самоуверенную, в подобном состоянии. Рита вспомнила их первую встречу. Шумина ворвалась в кабинет, как ураган, сметающий на своем пути все препятствия. Тяжелый запах ее духов кружил голову, блеск украшений слепил глаза… Сейчас Ирина вовсе не походила на даму, благодаря которой Рита оказалась втянутой во всю эту историю. В теплом фланелевом халате голубого цвета, делающем лицо женщины еще бледнее, Шумина выглядела как обычная тетка под пятьдесят, ничем особенно не примечательная. Весь ее гонор куда-то подевался, она сутулилась, словно на ее плечах лежал непосильный груз. Отсутствие косметики придавало помятому лицу выражение беззащитности. И еще она сильно напоминала Рите кого-то еще… Кого же? Кого?

– Вы пришли, – безразлично произнесла Шумина, пропуская Риту в квартиру. Она не казалась ни удивленной, ни испуганной.

Квартира не могла равняться с домом Алины и Павла ни по размеру, ни по роскоши, но Рита поняла, что хозяйке небезразлично ее жилище. Повсюду зеркала – на стенах в коридоре, в гостиной, на панелях шкафа-купе. Даже на потолке люстра свешивалась с зеркального панно, украшенного стразами. Мягкая мебель, никаких острых углов и яркие, насыщенные цвета.

Рита присела на диванчик в виде полураскрытых улыбающихся губ – просто жуть, могильный памятник хорошему вкусу! Ирина осталась стоять. На журнальном столике были две бутылки «Джека Дэниэлса», одна из которых была полупуста. Так как рядом находился всего один стакан, Рита поняла, что Ирина гостей не ждала.

– Зачем вы пришли? – без особого интереса спросила Шумина.

– Я могла бы отправиться сразу к следователю, – ответила Рита. – Но решила сначала побеседовать с вами.

– Почему?

– Хочу дать вам шанс.

Ирина взяла стакан и дрожащей рукой налила себе из бутылки.

– Я вас не понимаю, – сказала она, но при этом ее голос срывался.

– Понимаете. Признаюсь, мне не до конца известно, что произошло, но не хотелось бы делать преждевременные выводы. Если вы расскажете, что случилось в тот вечер, когда погиб Павел, я постараюсь помочь. Алина приходила в офис мужа, но она была не одна. Вы ее сопровождали. Вы сами привезли Алину к Павлу.

– Павел не должен был там находиться, – тихо произнесла Ирина. – Мы все рассчитали!

– Зачем вам понадобилось туда идти? Это связано с разводом?

– Да. Алина хотела порыться в компьютере Павла на предмет счетов. Он ведь никого и близко не подпускал к бухгалтерии, а адвокат потребовал предоставить отчет. Алина не сомневалась, что в отчете информация будет… скажем так, несколько искажена. Мы надеялись, что Павел не успел все уничтожить. Очевидно, он тоже понял, где кроется для него настоящая опасность. Узнав о том, что Алина подает на развод, Павел рассвирепел и кинулся домой. Но она уже была у меня, и он ее там не нашел. Зато нашел в офисе.

Мы успели скачать на диск часть его «черной» бухгалтерии, когда ворвался Павел. Он так орал, что мы с Алиной перепугались не на шутку. Но муж криками не ограничился. Он ударил Алину в бок так сильно, что та согнулась пополам, а потом, подбежав к ящику стола, вытащил пистолет и принялся трясти им перед ее носом. Орал, что убьет и никто не догадается, что это сделал он, потому что все газеты пишут о неизвестном маньяке, охотящимся за знаменитой Алиной Каюровой. И самое страшное, он не шутил: я хорошо знаю… знала Павла, и он слов на ветер не бросал!

– Ирина, – мягко заговорила Рита, когда в речи Шуминой образовалась пауза, в течение которой женщина снова наполнила бокал, – в каких отношениях вы находились с Павлом Каюровым?

– Мы… были любовниками.

– И как давно?

– С самого начала. С того дня, как я стала работать с Алиной.

– Алина знала?

– Разумеется. Она не возражала. Алина не любила Павла. Они прожили много лет вместе, но их связывал только бизнес. Поначалу она, наверное, испытывала к нему и другие чувства: восхищение, уважение, доверие. Но не любовь. И в тот день… в тот день Павел искал у меня поддержки! Не понимаю, на что он рассчитывал? Он предложил мне стать его соучастницей в убийстве Алины. Говорил, что деньги, заработанные ими за долгие годы, станут нашими. Что больше никто не будет стоять между нами и мы поженимся – в общем, всякую чушь, которую в таких случаях мужчина говорит женщине, чтобы заставить ее поступить по-своему.

– Ну, это логично, – заметила Рита. – Павел имел право рассчитывать на вашу лояльность. Разве вы не желали того, что он предлагал?

Ирина промолчала.

– Что было потом?

– Он разъярился. Я никогда не видела Павла в таком гневе. Наверное, он был готов убить нас обеих. Павел схватил Алину и начал душить. Она билась в его руках, но не могла освободиться. До того как напасть, ему пришлось положить пистолет на стол, чтобы обе руки оказались свободны. И я взяла его.

Ирина сделала большой глоток из стакана.

– Я не собиралась стрелять, видит бог! Я только хотела, чтобы он отпустил Алину. А он не отпускал… Павел заметил оружие в моих руках. На его лице появилось такое выражение… я даже не могу описать – как будто он вдруг увидел что-то невероятно смешное!

– Очевидно, он не думал, что вы пустите пистолет в ход? – предположила Рита.

– Он был так уверен в себе! И во мне. Думал, что я дурачусь! Павел действительно предполагал, что из них двоих я выберу его! Он выпустил Алину и пошел на меня. Не знаю, что он собирался сделать – отобрать пистолет или… Понимаете, я раньше не стреляла, только в кино видела, как это делается. Наверное, я слишком сильно надавила на курок…

– На спусковой крючок, – машинально поправила Рита.

– Да, наверное… Выстрел оказался тихим. Я полагала, что хлопок будет громче. В фильмах всегда такой грохот! Павел рухнул на пол. Алина закричала. Она же ничего не видела и не поняла, кто стрелял.

– И вы оставили его там?

– Я хотела что-то сделать, но Алина настояла на том, чтобы уехать. Мы не знали, жив Павел или убит: лежал он неподвижно, как мертвый. Господи, я даже не поняла, куда угодила пуля, но крови было так много… так много!

– Вы попали ему в печень, – сказала Рита. – Если бы вовремя была оказана медицинская помощь, он бы выжил.

Ирина упала в кресло и закрыла лицо руками. Рита дала ей немного времени, а потом спросила:

– Так почему же все-таки вы не помогли вашему любовнику? Почему встали на сторону Алины?

– Как я могла? – устало покачала головой Ирина, отрывая руки от лица. – Однажды я уже сделала ее жизнь невыносимой. Наверное, пришло время платить по счетам.

– Вы имеете в виду вашу связь с Павлом?

– При чем тут Павел? Это касалось только меня и Алины, она ведь из-за меня ослепла!

– Из-за вас? – вскинула брови Рита. – Боюсь, вы ошибаетесь, ведь Алина потеряла зрение в детстве…

– Вот именно. Это я столкнула ее с лестницы.

– С… лестницы? – Рита непонимающе уставилась на Ирину.

…Жить в большой семье весело, когда хватает денег на еду, одежду и развлечения. На еду хватало. Ира не могла припомнить, чтобы голодала, но деликатесов на столе никогда не было. Заходя в кондитерский магазин, девочка любила подолгу разглядывать пирожные на больших подносах, стройными рядами выстроившиеся за стеклянными прилавками. Ира никогда не получала карманных денег – семья не могла себе этого позволить. Макароны, картошка, тушеная капуста с сосисками и курица – вот каким был рацион на восемь человек. Изредка детям покупали печенье – то, что подешевле, или пряники, но ни разу – торты и пирожные. Поэтому, не голодая по-настоящему, Ира испытывала чувство зависти, когда ее одноклассники после школы шли в кондитерскую слопать пару пирожных, а они с сестрой уныло плелись мимо, домой, туда, где ждали макароны. Слава богу, одежду Ире донашивать не доводилось: она была старшей дочерью, и вещи, хоть и дешевые, покупали специально для нее. Алине приходилось хуже. Когда Ира и другие сестры вырастали из платьев и колготок, они, заботливо выстиранные и заштопанные, переходили к ней. Этот факт, казалось, не беспокоил девочку. Алина удивительным образом умела находить прелести даже в старых вещах сестры, и это раздражало Иру, потому что сама она вовсе не была удовлетворена полунищенской жизнью, которую вела семья. Ира мечтала о большем. О хорошем доме, вкусной еде, модных шмотках. И еще она видела себя живущей в большом городе, а не в этом маленьком гадюшнике, где все друг друга знают. Единственной отдушиной для девочки являлась музыкальная школа. И Алина, и Ира оказались талантливыми детьми, и у обеих имелись вокальные данные. Благодаря учительнице музыки из общеобразовательной школы и ходатайству, составленному ею в отношении сестер, обе попали в музыкальную школу, пройдя нешуточный отбор. Родители нарадоваться не могли. Они надеялись, что благодаря этому хотя бы у двух детей жизнь сложится иначе, чем у них самих.

С самого начала учителя выделяли Алину. У Иры был хороший голос, но в нем отсутствовало богатство модуляций, присущее голосу младшей сестры. Алина с легкостью справлялась со сложными упражнениями: казалось, нет таких высоких нот, которых она не смогла бы взять. Наверное, если бы кто-то из преподавателей всерьез взялся за развитие данных Ирины, ей и удалось бы чего-то достичь, однако гораздо проще было заниматься девочкой, которая от природы умела делать то, чему других требовалось учить и учить.

Ирина озлобилась. Ей казалось, что и в семье к сестре относятся иначе, с большей нежностью и любовью, чем к ней. Алине, а не Ире доставались лучшие куски во время обеда, ей уделялось больше внимания как со стороны родителей, так и со стороны старших братьев. Возможно, это был лишь плод ее воображения, но, как и большинство людей, Ира воспринимала мир через призму собственных переживаний. Больше всего ее злил тот факт, что Алина ничего не замечала. Она льнула к старшей сестре и не видела, что отношение Иры к ней изменилось.

Но по-настоящему обманутой в своих ожиданиях Ирина почувствовала себя в день, который мог стать переломным в ее судьбе. Она готовилась к большому сборному концерту с той же страстью и самоотдачей, с какой атлеты готовятся к Олимпийским играм. И у нее имелись основания рассчитывать на триумф: впервые за долгое время Ире удалось вырваться из тени младшей сестры и заполучить выигрышную песню. Она репетировала часами, дома и в школе, напевала ее себе под нос по дороге и даже во сне видела себя на сцене, исполняющей это классическое произведение на бис перед зрителями, аплодирующими стоя.

За день до Великого События у подруги случился день рождения. Родители решили не праздновать дома, а повели детей в кафе-мороженое. Для Алины и Иры это было в диковинку: их родители не могли себе позволить накормить ораву детишек вне дома. И, разумеется, девчонки от души наелись сладкого лакомства. Стояла зима, и после кафе дети отправились кататься с горок. Они смеялись и веселились и прекрасно провели время. А на следующий день у Ирины поднялась температура. Горло саднило, стреляло в ухе и текло из носа. Она не могла оторвать голову от подушки, а ее сестра, слабенькая и тщедушная Алина, которую, как принято говорить, качало при каждом порыве ветра, чувствовала себя прекрасно! Но самым ужасным было не это, а то, что Ирину сняли с выступления. Вместо нее на сцену выпустили Алину, которая назубок знала партию сестры. И аплодисменты, восхищение публики, цветы и хвалебные отзывы, на которые рассчитывала Ира, достались Алине. Такого «предательства» девочка сестре простить не могла. Вернувшись домой с концерта, семейство громогласно обсуждало событие. Мать с отцом тискали Алину, братья открыто выражали одобрение сестре, а Ирина, лежа под одеялом, не могла сдержать злых слез.

Через несколько дней, когда Ира поправилась, они с Алиной находились в классе сольфеджио. В дверь постучали. На пороге стоял директор в сопровождении высокого представительного мужчины. Переговорив с ними вполголоса, учительница подозвала Алину, и девочка, непонимающе оглянувшись на сестру, вышла из кабинета. Вернувшись, она взахлеб принялась рассказывать Ире, что высокий мужчина, Павел Каюров, заведует городским клубом молодежи и что он обещал сделать из нее звезду. Каюров видел выступление Алины на концерте, который должен был стать звездным часом Иры. При этом известии свет померк в глазах старшей сестры. Девочки стояли на верхней площадке лестницы, и вокруг не было ни души. Выдав на одном дыхании новости, Алина развернулась и собиралась соскочить вниз, как вдруг Ирина, плохо соображая, что делает, слегка подтолкнула сестренку в спину. Если бы Алина обладала более крупным телосложением, она, скорее всего, удержалась бы на ногах. Но девочка была худенькой и легкой, поэтому кубарем скатилась вниз, пролетев полтора пролета, и осталась неподвижно лежать внизу. Опомнившись, Ира кинулась к сестре и начала звать на помощь. В больнице выяснилось, что Алина лишь по чистой случайности ничего себе не сломала. Она вывихнула плечо и получила сотрясение мозга средней тяжести. Но не это беспокоило врачей. При падении девочка ударилась головой, вследствие чего образовалась гематома, давящая на глазной нерв. Алина не могла видеть. Все надеялись, что по мере рассасывания гематомы зрение восстановится, но этого не произошло: она совершенно ослепла.

Ира пришла в ужас. Она вовсе не хотела подобного исхода! Ее движение там, на лестнице, было скорее бессознательным выражением гнева и обиды в отношении Алины, но никак не желанием навредить ей настолько сильно и непоправимо! С этого дня Ире пришлось забыть о том, чтобы выдвинуться на первый план и затмить сестру. Если раньше к обеим девочкам относились одинаково, хотя Ирине и казалось, что это не так, теперь Алина стала главным предметом заботы отца и матери. Ире думалось, что, ослепнув, Алина окажется выброшенной из мира музыки, однако на сцене вновь появился Павел Каюров. Он уверил родителей, что может сделать для их дочери то, что обещал до несчастного случая. Он перевел Алину в интернат для слабовидящих детей и устроил так, чтобы ей не пришлось прерывать музыкальные занятия. Павел, кроме того, нанял частного преподавателя вокала, и Алина начала быстро восстанавливать певческую форму. Мать и отец не понимали, с чего это незнакомый человек принимает участие в судьбе младшей дочери, но старались лишний раз не задавать себе этот вопрос, потому что с помощью Павла Каюрова Алине удалось не только не завязнуть в безрадостном существовании ребенка-инвалида, но и получить надежду на лучшую жизнь. Ира никак не могла понять, почему Алина, теперь еще и слепая, более интересна, чем она, здоровая и не менее, как ей казалось, талантливая? Их с сестрой связывала общая тайна. Алина ни разу не спросила у Ирины, зачем та столкнула ее с лестницы, как будто понимала причины этого поступка. Более того, она не сказала об этом никому, даже матери, и все считали ее падение несчастным случаем. Ира чувствовала себя обязанной сестре за молчание. Алина ни разу не обвинила ее в своем увечье, и Ире оставалось только догадываться, что за мысли скрываются в голове младшей сестренки. Однако ей недолго пришлось оставаться в обществе Алины. Павел Каюров часто устраивал последней выездные выступления, а однажды предложил родителям отвезти девочку в Москву на прослушивание. Он говорил, что ей необходимо продолжать обучение и что в музыкальной школе их городишки ей уже нечего изучать. Кроме того, Павел пообещал заняться здоровьем Алины. Он утверждал, что в Москве, в клинике Святослава Федорова, ей непременно сумеют помочь вернуть зрение. На семейном совете приняли решение отпустить Алину с Павлом. Поначалу она писала каждую неделю. В столице Каюров якобы задействовал связи, чтобы Алину обследовали столичные офтальмологи. Их диагноз был неутешителен: ничего сделать нельзя, девочка останется слепой до конца жизни. Однако Павел успокоил родственников тем, что ей, в отличие от подавляющего большинства инвалидов по зрению, не придется страдать от материального неблагополучия – он, Павел Каюров, позаботится об этом.

Потом Ирина узнала, что Алина переехала в Питер. Она по-прежнему писала, но гораздо реже – один-два раза в месяц. Алина сообщала, что поступила в консерваторию, хотя ей едва-едва исполнилось тринадцать: ее вокальные данные произвели на преподавателей неизгладимое впечатление. Еще Ира знала, что они с Павлом снимают комнату в центре города. Мать несколько беспокоила подобная ситуация – взрослый мужчина, живущий вместе с девочкой-подростком, – но она старалась об этом не думать, а мечтала, что теперь перед ее дочерью откроется дорога в новую, сытую и благополучную жизнь.

Письма перестали приходить в одночасье. Прошел месяц, другой, а от Павла с Алиной не поступало известий. Мать с отцом не знали, что делать, писали по последнему адресу дочери, но письма как будто исчезали в черной дыре. Они даже сходили в милицию, но там, узнав, что Алину отпустили с Каюровым добровольно, отказались что-либо предпринимать. Посоветовали отправляться в Питер и искать на месте. Возможно, семейство ужалось бы, влезло в долги и командировало кого-то одного в Северную столицу, но тут все пошло по сценарию «беда не приходит одна». С отцом на работе случился инсульт. Несколько месяцев он пролежал без движения. Жена и Ира не отходили от него ни на шаг: переворачивали во избежание пролежней, меняли подгузники, мыли. Существовала надежда, что он оправится, но ей не суждено было сбыться: мужчина скончался. Затраты на похороны отодвинули поездку в Питер, а потом в этом отпала необходимость: газеты стали писать о невероятном даровании, слепой девочке из российской глубинки, покорившей Северную столицу своим потрясающим голосом.

Теперь родные Алины узнавали о ней лишь из прессы. По крайней мере, она жива и здорова – этого матери вполне хватало. Она была готова простить дочери молчание. Однако ее ожидал большой, но не слишком приятный сюрприз. В один прекрасный день на пороге своей бывшей квартиры возникла Алина в сопровождении Павла Каюрова. Она выглядела сконфуженной и растерянной, Павел – холодным и злым. Причина оказалась пугающе банальной: Алина была беременна. Ей еще не исполнилось пятнадцати! Мать пришла в ужас, а старший из братьев грозил Павлу тюрьмой, пока не выяснил, что отец будущего ребенка – не Каюров. Алина отказывалась назвать имя парня, который ее «осчастливил», очевидно опасаясь за его благополучие. Мать, погоревав о безвременно потерянной невинности дочки, предложила сделать аборт, но выяснилось, что срок довольно велик. Несмотря на болезненную худобу, живот у Алины был почти незаметен, поэтому Павел и не догадывался ни о чем, пока не стало слишком поздно. Тогда мать сказала: «Рожай». Она понимала, что взваливает на себя непосильную ношу. Младшие дети еще не выросли, а из старших только один нашел работу. Поднять младенца на гроши, на которые существовала семья без главного кормильца, казалось нереальным, но Павел нашел выход. Он предложил отдать ребенка на усыновление. Поначалу мысль показалась матери кощунственной, но Каюров умел убеждать. Как, спрашивается, она собирается растить малыша, и без того имея столько голодных ртов? А карьера Алины? Она сейчас на взлете, но что произойдет, когда пресса пронюхает, что чудо-девочка залетела неизвестно от кого, что ангелочек вовсе не так невинен? С другой стороны, он, Павел, подыщет для младенца приемную семью, где его станут холить и лелеять, и уж конечно, ребенок ни в чем не будет нуждаться. Последний аргумент сыграл решающую роль: мать дала согласие, хотя на душе у нее кошки скребли. Алина родила восьмимесячного мальчика. Каюров не счел нужным сказать, кому отдал ребенка, мотивируя это тем, что новоиспеченные родители не хотели, чтобы семья роженицы впоследствии вмешивалась в их дела. Сама Алина едва ли поняла, что произошло. Ее жизнь вернулась в прежнее русло, и через месяц после родов они с Павлом отбыли в Питер. Вскоре Ира и ее братья узнали, что Алина отправилась в Милан продолжать обучение. К тому времени она, несмотря на юный возраст, считалась состоявшейся певицей. Братья, в отличие от матери, обижались на сестру. Они думали, что Алина, добившись успеха, забыла о семье, потому что теперь вращается в совершенно другом обществе. «Конечно, – горько усмехался старший, Михаил, – зачем знаменитости бедные родственники?» Но вскоре произошло то, что заставило даже всепрощающую мать вычеркнуть дочь из своей жизни.

Прошло около трех лет. Алина почти не бывала в России. Пресса писала, что она вышла замуж за Павла Каюрова. Ни братья, ни мать не ждали, что их пригласят на свадьбу, тем более что, как сообщалась, она состоялась в Риме. Однако родственники по меньшей мере могли рассчитывать на то, что дочь и сестра хотя бы уведомит их о своих намерениях! Правда, через пару месяцев на их адрес пришла посылка. Грузчики еле-еле подняли по лестнице тяжеленный ящик (в доме барачного типа лифт отсутствовал). Когда его открыли, там оказался огромный цветной телевизор японского производства – настоящая диковина по тем временам. Реакция Михаила выразилась в одном слове: «Откупилась!» После этого он запретил родным упоминать имя Алины в его присутствии. Они подчинились, потому что теперь, когда мать состарилась, молодой человек стал основным добытчиком в семье. К сожалению, он начал выпивать. Поначалу сей факт никого не беспокоил: практически все мужское население города этим грешило. Характер Михаила сильно изменился, и дома мать и младшие дети старались вести себя потише. Только Ирина не боялась брата. Она единственная рисковала говорить ему неприятные вещи, и, как ни странно, только к ней он и прислушивался.

Жизнь текла своим чередом. Единственной радостью матери стало читать об Алине в прессе. Газеты писали о ее гастролях в Европе и Америке, и мать, несмотря на то что дочь по-прежнему не присылала писем, бережно собирала газетные и журнальные вырезки. На дорогие издания денег не хватало, но их приносили соседи. В одном из журналов Ира увидела интервью, данное газете «Московский комсомолец». В нем Алина рассказывала о своем детстве, проведенном… в детском доме!

Ира несколько раз перечитала фразу, пытаясь вникнуть в смысл. Сестра говорила, что она – круглая сирота, инвалид детства. Павел выступал в ее рассказе светлым ангелом, проникшимся сочувствием к бедной слепой сиротке, наделенной даром Божьим, и взявшим ее под свое крыло. В целом история выглядела очередной сказкой про Золушку, нашедшую не только принца, но и всемирную славу. Ирина не стала показывать статью матери, чтобы не расстраивать – она ведь так радовалась успехам дочери. Но, как всегда, нашлись доброхоты, и бедная женщина узнала, что Алина отказалась от нее публично, как и от остальных членов семьи. Теперь даже она не могла делать вид, что все в порядке, и слегла на несколько дней – так велико было потрясение. Больше об инциденте не упоминали. Как и об Алине. И только Ира не собиралась забывать о существовании успешной сестры. Она привыкла держать свое мнение при себе, так поступила и на этот раз – потому что знала: оно не понравится родичам. Ирина считала, что Алина поступает правильно, не общаясь с семьей и таким образом не позволяя прошлому тянуть себя назад, в старую жизнь. Если бы Ирине так повезло, она, не задумываясь ни минуты, поступила бы так же! Она надеялась, что и ей представится случай вырваться из жалкого существования, которое влачила семья, и уж тогда она не упустит возможностей, которые непременно перед ней откроются.

И, казалось, Ирина вытянула-таки счастливый билет. Заняв место матери в вузе в качестве уборщицы, она познакомилась с молодым человеком из хорошей семьи. Он учился на физико-математическом факультете и считался подающим надежды. Звали мальчика Иваном Шуминым. Что он нашел в девушке с восемью классами образования? Наверное, непосредственность, которой недоставало умным и интеллигентным девочкам его круга. Ирина вовсе не была дремучей – она пыталась заниматься самообразованием и много читала, но природным умом не отличалась. Ира любила посмеяться и хорошо воспринимала чужой юмор, хотя самой ей редко удавалось удачно пошутить. Хохотушка с веселым, живым взглядом широко открытых глаз неожиданно для себя самой и окружающих пленила будущего ученого.

Все шло хорошо, но тут на горизонте появилась мама Ивана. Она отнюдь не мечтала о подобной невестке, поэтому сделала все, чтобы молодые люди расстались. Однако, как часто случается в таких ситуациях, количество препятствий прямо пропорционально чувству противоречия. Судя по всему, именно им руководствовался Иван Шумин, предлагая руку и сердце Ире, с радостью ухватившейся за подвернувшийся шанс. Парню хотелось доказать деспотичной мамаше, что он сам может решать свою судьбу. Но мать оказалась не менее упрямой, чем ее умный сын. Она приняла меры к тому, чтобы Иван получил возможность стать совершенно самостоятельным – собрала его вещи и выставила чемоданы на лестничную площадку, заявив, что ноги этой девицы не будет в ее доме. Молодые безропотно удалились. Некоторое время они жили в доме Ирины. Это оказалось совсем не тем, чего ожидала девушка. Вместо того чтобы выбраться в «дивный, новый мир» из темного подвала, она вернулась туда же, только в еще большую тесноту. Иван еще учился, и Михаил выдвинул условие: если шурин хочет и дальше делить кров с его семьей, ему придется заняться чем-то полезным, то есть найти работу. Для начала он устроил новоиспеченного родственника туда, где работал сам, – грузчиком на овощной склад. Днем парень ходил в институт, а по вечерам разгружал ящики с овощами. Непривычный к тяжелому труду, Иван быстро упал духом и начал задумываться о том, не поторопился ли он с женитьбой. Может, мать права, говоря, что своим решением он ставит крест на блестящей карьере?

Ира не оставляла надежду, что все со временем утрясется. По ее расчетам, свекровь рано или поздно должна была успокоиться и принять блудного сына (вместе с новой дочерью, разумеется) обратно в лоно семьи. Только Ирина не ожидала, что любовь молодого мужа окажется слабее желания его мамаши вырвать сына из цепких лапок супруги. Меньше чем через полгода Иван, поджав хвост, вернулся в роскошную квартиру, где родился и вырос. Еще через три месяца Ира узнала от общих знакомых, что муж отбыл в Соединенные Штаты заканчивать образование. Надежда на то, что он вернется оттуда к ней, казалась призрачной даже Ире. Она согласилась на развод, предложенный свекровью, тем более что та давала неплохие отступные – сумму как раз достаточную для осуществления нового грандиозного плана, созревшего в юной головке.

Собрав деньги, что удалось скопить за время брака с Иваном, и присовокупив подачку бывшей свекрови, Ирина, не сказав ни слова родным, купила билет на поезд. Приехав в Санкт-Петербург, она сняла крошечную комнату в коммунальной квартире и принялась за дело. Ей было необходимо отыскать Алину, пока не кончатся деньги. Устроиться на приличную работу без образования и прописки Ирина не рассчитывала, да и труд уборщицы, которым она зарабатывала на жизнь до этого, больше ее не привлекал. Ира разработала план действий, которому собиралась в точности следовать для осуществления своей мечты. Она дала себе слово, что не вернется туда, откуда выбралась с таким трудом. Если придется, она скорее снова возьмет в руки швабру, чем на брюхе приползет к Михаилу!

Благодаря своей пробивной способности Ира раздобыла адрес Алины и Павла в Питере, однако снова возникли непредвиденные сложности. Выяснилось, что они находятся в европейском турне и их возвращение ожидается не раньше чем через пару месяцев. Ира схватилась за голову: на что, спрашивается, жить все это время?! Помог счастливый случай. Сосед по коммуналке промышлял торговлей медом. Ему срочно потребовался напарник, и Ира ухватилась за предоставившуюся возможность. Работа оказалась не сахар. С утра и до восьми вечера девушка торчала на рынке, закутанная в толстый шерстяной платок в самые морозы. Стоял февраль, руки трескались на ледяном ветру, а щеки горели от холода. Но Ира не падала духом: она знала, что ее усилия увенчаются успехом, надо только немного потерпеть. И она терпела.

К весне стало легче, а потом из газет Ира узнала, что сестра возвратилась в город.

– Но к Алине я не пошла, – говорила Ирина, вновь наполняя стакан. На дне бутылки осталось совсем мало виски, и Рита начала опасаться, что может и не услышать всю историю до конца. – Я отправилась прямиком к Павлу.

– Почему вы не обратились к сестре?

– Бросьте, я же предполагала, что от нее мало что зависит! – неопределенно махнула рукой Шумина. – Алина не оставила бы меня в плачевном положении, но мне – мне требовалось гораздо больше, чем шуба с барского плеча, понимаете? Я хотела изменить свою жизнь, и моим единственным шансом был Павел Каюров. Я пришла к нему в кабинет, выдержав настоящий бой с секретаршей. Он не узнал меня, представляете? Я швырнула на стол газету со статьей, где Алина рассказывала сказки о своем детстве, и он сообразил, что к чему.

– Вы шантажировали Каюрова?

– Можете и так это называть, если угодно, – пожала плечами Ирина. – Он знал, что делал, когда придумывал красивую легенду для Алины!

– Но дело не в этом, верно? – предположила Рита.

– Больше всего Каюров боялся, что родня Алины может запустить руку в его деньги. Да, он именно так относился к заработкам Алины – как к своим деньгам. Наша мать пенсионерка, поэтому любой суд присудил бы ей алименты. Кроме того, Мишка теперь инвалид. Он здорово выпивал, я уже говорила, и повредил на своем складе позвоночник. Это – еще один рот, который надо кормить, а отвертеться по закону ни за что не получилось бы! Конечно, я приврала насчет суда: ни мама, ни Михаил не стали бы подавать на Алину в суд. Они оба слишком обижены на нее, но Павел этого не знал. Вот и рассудил, что дешевле обойдется принять меня в качестве помощницы Алины, нежели вести долгие тяжбы со всем многочисленным семейством. Но он потребовал, чтобы я держала наше с сестрой родство в секрете. Это было легко сделать, ведь я взяла фамилию мужа.

– И все эти годы вы хранили тайну?

– Посмотрите, – сказала Ирина, плавным жестом обводя комнату, в которой они находились. – Разве я плохо устроилась? Разве цена, которую я заплатила, не ничтожна по сравнению со всем этим? У меня есть дорогая машина, квартира и пухлый счет в банке, ведь, в отличие от Алины, я не позволяла Павлу себя грабить!

– А как изменились ваши отношения с сестрой после шантажа?

– Да никак. Алина понятия не имела о нашем разговоре: она, простая душа, обрадовалась, узнав, что теперь я все время буду рядом. История, что состряпал Павел для СМИ, – целиком его идея. Алина долго не соглашалась, но он настоял, что так лучше. Она не понимала глубинных причин, заставивших Каюрова так поступить, и полагала, что дело только в пиаре. Алина по-прежнему диктовала Павлу письма для мамы и братьев, а он читал ей якобы полученную от них корреспонденцию. Она ничего не знала о том, что случилось с Мишкой, – вообще ничего не знала! Павел врал Алине, что регулярно отправляет деньги семье. Ему повезло, что у нас отродясь не было телефона, иначе Алинку не удалось бы так долго обманывать. А письма… Господи, да все оказалось так просто, что даже тошно! Павел поручил мне писать «письма от матери», которые я зачитывала Алине, а потом писала ответы. Только в день смерти Павла я рассказала ей, что все это время семья ничего от нее не получала – ни вестей, ни денег. Алина была в шоке.

– Да уж, – пробормотала Рита, представив себе реакцию певицы, узнавшей вдруг, что долгие годы она жила в выдуманном мире – мире, созданном Павлом Каюровым.

– Как получилось, что вы стали его любовницей? – поинтересовалась Рита, чтобы не позволить Ирине вновь налить себе выпить.

– Алина давно перестала пускать Павла в свою постель. Он не из тех мужчин, что берут женщину против воли. Каюров мог врать без зазрения совести, воровать, но насиловать – никогда. Я оказалась под рукой – одинокая, без любовника. Он застал меня в нужный момент. Так все и вышло – банально, да? Алина не стала возражать. Честно говоря, она вздохнула с облегчением, ведь теперь не приходилось изобретать отговорки, чтобы держать Павла на расстоянии.

– И все же, когда Каюров обратился к вам с предложением избавиться от Алины, вы отказались?

– Она – моя сестра! Кровь, как говорится, – не вода… Знаете, живя дома, я думала, что сестра купается в серебре и золоте, в общем – вся в шоколаде. Став ее правой рукой, я поняла, как сильно ошибалась. Алина ничегошеньки не видела – и в прямом, и в переносном смысле, – кроме работы. Она постоянно пела, летая из города в город, но с тем же успехом могла оставаться на одном месте, потому что Павел следил за тем, чтобы у нее не было свободной минуты. Даже я гуляла по Риму, поднималась в Париже на Эйфелеву башню и ходила в музей мадам Тюссо в Лондоне. Алина все это время проводила в театрах. Еду доставляли в номер: Павел не хотел, чтобы она общалась с посторонними. Интервью Алины выверялись им до запятой, а я должна была следить за тем, чтобы она не отклонялась от написанного. Павел встречался с журналистами заранее и требовал предоставить список вопросов, которые собираются задавать Алине, так что ни о какой спонтанности ее ответов говорить не приходилось! Павел режиссировал каждое ее появление на публике и в прямом смысле держал за руку. Поэтому Алина так радовалась вначале, получая письма от неизвестного поклонника. Казалось, он догадывался, что происходит в ее жизни. Эти открытки… Понимаете, они были для нее как глоток свежего воздуха, как обещание чего-то нового, лучшего. Никто, кроме этого человека, не подозревал, что происходит между Алиной и Павлом. Со стороны создавалось впечатление, что Каюров – нежный и любящий муж. На самом же деле он не отпускал Алину ни на шаг, чтобы иметь возможность во всем ее контролировать. И я ему помогала!

– Почему вы всё же позволили арестовать Алину? Почему сразу не сказали, что убили Каюрова?

– Мы рассчитывали, что все произойдет по его плану и преступление спишут на маньяка, стрелявшего в Павла. И уж чего мы никак не могли предполагать, так это ареста Геннадия!

Ирина замолчала. К счастью, она больше не тянулась к стакану. Рите оставалось только удивляться ее выносливости: выпив столько, сколько выпила Шумина, Рита давно уже валялась бы под столом в бессознательном состоянии, а у Ирины только щеки слегка покраснели да в глазах появился нездоровый блеск.

– Что теперь со мной будет? – спросила она.

– Если удастся доказать факт самообороны, возможно, получите условный срок. Пистолет, судя по вашим словам, принадлежал Павлу. Беда в том, что его так и не нашли…

Ирина поднялась и, слегка пошатываясь, вышла. Через пару минут она появилась, неся пистолет. Она держала его двумя пальцами за дуло, словно оружие вызывало у нее чувство брезгливости.

– Я не знала, что с ним делать, – сказала женщина, бросая его на стол. – Сунула машинально в карман шубы и обнаружила только на следующий день, когда немного пришла в себя. Потом хотела выбросить, но оставила…. Даже не знаю почему.

Рита аккуратно завернула пистолет в платок и положила в сумку.

– В таком случае можно попытаться что-то сделать, – сказала она. – Оружие на имя Павла не зарегистрировано, но, может, удастся узнать по серийному номеру, кому оно принадлежало раньше, а потом выйти на продавца.

– Это имеет значение? – спросила Ирина.

– Если пистолет его, а вы стреляли, чтобы защитить Алину, то, вполне вероятно, отделаетесь легким испугом. Разумеется, при наличии профессионального адвоката. Если хотите, я позвоню кое-кому.

– Этот кто-то – адвокат по уголовным делам?

– Его зовут Григорий Горохов, – кивнула Рита. – Он действительно хорош.

– Тогда звоните, – сказала Ирина. – А потом отвезете меня к следователю? Пока я не передумала.

– У меня последний вопрос, – сказала Рита. – Это вы похитили запись с парковки?

– Запись?

Ирина выглядела озадаченной.

– С камеры наблюдения, – уточнила Рита.

– Так вот как вы узнали, что я там была… Нет, – покачала головой женщина. – Мне, понимаете ли, было не до того – все-таки я человека застрелила! Хотя, наверное, так и следовало сделать, но мне в голову не пришло.

Все утро Рита провела в поисках Горохова. Она знала, что к нему трудно прорваться, но не предполагала, что настолько! Телефонная линия выдавала короткие гудки. Интересно, сколько часов в день человек может беспрерывно общаться по мобильнику? По стационарному телефону в офисе неизменно отвечала вежливая секретарша, говорящая, как испорченная пластинка: «Простите, но Григория Александровича нет на месте. Оставьте, пожалуйста, свой номер, и он свяжется с вами, как только освободится». Наконец Рита решила воспользоваться советом и оставила свое имя и номер. Этот акт возымел магическое воздействие: Горохов перезвонил через двадцать минут! Наверное, он и в самом деле неровно к ней дышал, ведь в университете все считали, что они составят прекрасную пару. Рита так никогда не думала, но у Гришки, судя по всему, имелись на нее виды.

Рита знала, что Горохов терпеть не может решать серьезные дела по телефону. Кроме того, он ни за что бы не отказался встретиться с Ритой в неформальной обстановке. Несколько раз Григорий пытался пригласить ее в ресторан или в театр, на что она напоминала ему о существовании Байрамова. Видимо, данная отговорка не являлась достойным аргументом в глазах адвоката, и он упрямо ждал своего часа. Рите оставалось лишь удивляться, почему такой привлекательный, да к тому же состоятельный мужчина до сих пор ходит в холостяках. Горохов вращается в обществе, где полно незамужних дам, только и ждущих, чтобы подобный человек обратил на них внимание. Рита не думала, что Гришка ведет монашеский образ жизни, но факт оставался фактом: никому еще не удалось затащить его в загс!

К встрече с ним Рита готовилась основательно. Это происходило на глазах Байрамова, который уходил в театр позже обычного. Перебирая одежду и украшения, Рита ловила на себе его заинтересованный взгляд. Игорь не спросил, куда она собирается, но Рита видела, что его так и подмывает задать этот вопрос. Она остановила свой выбор на кремовом костюме с черно-золотыми пуговицами, которые сами по себе служили украшением. Поэтому Рита надела на шею только тонкую золотую цепочку с жемчужной подвеской, подаренную Игорем, и убрала в сейф все остальное. Обычно Рита собирала роскошные пепельно-русые волосы в высокую прическу или «конский хвост», но сейчас решила оставить их распущенными. Закончив, она покрутилась перед зеркалом, проверяя, все ли в порядке. Потом обернулась к Байрамову. Все это время он восседал в глубоком кресле с огромной бульонницей кофе – его обычный утренний рацион. Этот кофе был таким крепким и он клал туда столько сахара, что Рите иногда казалось, что напиток достигает консистенции сметаны.

– Ну, как я выгляжу? – поинтересовалась она.

Игорь поднял на нее желто-карие глаза.

– Что ты хочешь услышать? – спросил он.

– Желательно комплимент.

– Раздевайся!

На лице Игоря появилась плотоядная улыбка, и он напрягся, намереваясь встать.

– Ну уж нет! – воскликнула Рита, отступая. – Я потратила уйму времени, чтобы добиться такого эффекта, поэтому, как бы мне ни хотелось сделать то, что ты предлагаешь, ничего не выйдет.

– Ладно-ладно, – разочарованно протянул Игорь, откидываясь на спинку кресла. – Я помню, что на тебя накатывает только в дорогих номерах!

Рита еще раз крутанулась перед зеркалом и, послав Байрамову воздушный поцелуй, вышла в коридор. Она и сама не до конца понимала, зачем так старается для Гришки. Вот если бы она встречалась с Женькой, то удовольствовалась бы джинсами и свитером. Для Горенштейна – подобрала бы строгий классический вариант. Так почему она так тщательно готовится к встрече с бывшим ухажером? Их отношения в университете были чисто платоническими. Да они с Гороховым и целовались-то всего пару раз! Наверное, заключила Рита, все дело в этом. Ее отношения с Григорием так и не перешли черту, за которой женщина может назвать мужчину либо любовником, либо просто другом. Все так и осталось неоконченным – словно интересная, но по какой-то причине недочитанная книга, пылящаяся на верхней полке до лучших времен. Наступят ли такие времена, Рита не знала, да и не хотела знать, но подсознательно желала произвести на Горохова хорошее впечатление – просто на всякий случай.

Он должен был подъехать прямо к дому, поэтому она поспешила вниз. Если бы Рита обернулась у подъезда, то увидела бы в окне Наталью Ильиничну и Байрамова, стоящих так близко друг к другу, что их головы почти соприкасались.

– Шикарная машина, – заметил Игорь. – Говорит о больших комплексах владельца.

– Это почему же? – удивилась Наталья Ильинична.

– Чем больше авто… ну, вы понимаете.

Женщина тихо засмеялась.

Горохов прикатил на громадном «Шевроле Тахо». Насколько помнила Рита, раньше у него была другая машина, представительского класса. Почему он решил сменить ее на внедорожник-гигант, оставалось загадкой. Возможно, дело в возрасте: она читала, что к тридцати годам у мужчин начинается переоценка ценностей и они пытаются наверстать упущенное в юности.

Григорий галантно распахнул дверцу перед Ритой.

– Классно выглядишь, – сказал он, пожирая глазами ее высокую фигуру.

– Ты тоже, – улыбнулась Рита.

Небольшой рост всегда беспокоил Григория, и Рита об этом знала. Он смотрел на нее снизу вверх с восхищением, но и некоторым беспокойством, словно спрашивая: «Ничего, что я ниже на полголовы?» В остальном Горохов выглядел как голливудская звезда – с тщательно отбеленными зубами, модной стрижкой и в тонкой дубленке, надетой на отлично сшитый костюм. На его коротком, чуть вздернутом носу, как влитые, сидели очки в платиновой оправе, стоившие, по прикидкам Риты, как небольшой импортный автомобиль. Когда он помогал ей усаживаться, Рита заметила сверкнувший на запястье «Брегет» из белого золота.

– Я отвезу тебя в замечательное место, – сказал Григорий. – Зуб даю, ты там ни разу не бывала!

Рита и не сомневалась, хотя ее беспокоил настрой приятеля: он, похоже, позабыл о цели встречи. Всю дорогу Григорий забрасывал Риту вопросами о работе, здоровье матери и общих друзьях. Единственной темой, которой он упорно избегал касаться, был Байрамов. Гришка вел себя так, словно никакого Игоря не существовало и в природе, словно он являлся плодом ее воображения, тенью на горизонте, которую не стоит принимать во внимание.

Место, куда привез ее адвокат, и впрямь оказалось удивительным. Ресторан «Орфей» располагался в пригороде. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался лес. Ослепительно-белое здание казалось чужеродным среди голых деревьев. Построенный в мавританском стиле, «Орфей» имел всего один этаж. Внутренний дворик, или патио, покрывал прозрачный купол. В ясную погоду, наверное, сквозь него ночью можно наблюдать луну и звезды, а в дневное время – солнце и плывущие по небу облака. Сейчас купол демонстрировал лишь низко нависающие сизые тучи. Мягкое освещение не позволяло плохой погоде портить приятное впечатление. В самой середине патио размещался многоуровневый фонтан, в котором лениво плавали неповоротливые рыбы, сверкая серебристой чешуей. При виде них у Риты возник вопрос: являются ли они частью интерьера или включены в меню?

Столики стояли по периметру дворика, а центральная часть оставалась свободной – очевидно, для танцев. Наверняка здесь играет живая музыка, когда клиентов побольше. Григорий подвел ее к столику у фонтана. Тихое журчание воды успокаивало, но Рите нельзя было расслабляться, ведь она здесь по делу.

– Я голоден как волк, – сообщил адвокат, усаживаясь напротив. – А ты?

– Не очень, – ответила Рита.

– Но ты просто обязана попробовать здешнюю кухню! – тоном, не терпящим возражений, заявил Горохов. – Они потрясающе готовят мясо. Но лучшее блюдо в меню, несомненно, утка. Выбирай!

– Полагаюсь на твой безупречный вкус.

Она видела, что Григорий оценил ее слова. Он любил похвалу, и Рита воспользовалась слабостью приятеля, чтобы подмазать его перед серьезной беседой.

– Ты изменилась с нашей последней встречи, – заметил адвокат, когда официант удалился.

– В какую сторону? – поинтересовалась Рита.

– В лучшую – иначе я бы не сказал.

Рита почувствовала неловкость. Она не умела принимать комплименты, сказанные не в шутку. Горохов выглядел совершенно серьезным.

– Так ты собиралась предложить мне работу, – сказал он деловым тоном.

Рита вздохнула с облегчением. Прежде всего Григорий – профессионал, и именно за это она его ценит.

– По телефону ты упомянула имя Алины Каюровой, – продолжал он. – Насколько я понимаю, это из-за убийства ее мужа?

– Что тебе известно? – спросила Рита осторожно.

– Только то, что передают СМИ. Алина все еще под стражей? У нее есть адвокат?

– Есть, это я, – кивнула Рита. – Но, надеюсь, защитник ей не понадобится, если все пойдет так, как я предполагаю. Он требуется сестре Алины, Ирине Шуминой.

– Да, дельце гро-омкое! – протянул Горохов.

Рита вспомнила, какая черта в адвокате раздражала ее больше всего – непомерный снобизм. По долгу службы Горохов общался в основном с уголовными элементами, хотя и высшего порядка. Он спал и видел, как бы проникнуть в другие сферы, туда, где обитают небожители: звезды, политики и так далее. В деле Ирины Шуминой Горохов, возможно, усматривал такую возможность.

Рита подробно поведала ему об обстоятельствах, касающихся убийства Каюрова, избегая деталей, не имеющих к нему прямого отношения. Она справедливо полагала, что Алина не придет в восторг, если некоторые вехи ее личной жизни станут известны широкой публике. Рассказывая историю Шуминой, Рита поймала себя на мысли, что сочувствует Ирине. Не то чтобы ее отношение к этой женщине коренным образом изменилось, но теперь она по крайней мере понимала причины, превратившие ее в того человека, каким Ирина стала. Рите вспомнилась история Моцарта. Чудо-ребенок, гордость семьи, с малолетства выступавший в богатых салонах. Им восхищались сильные мира сего и корифеи от искусства. А кто замечал его старшую сестру, между прочим, тоже прекрасную музыкантшу? Она была женщиной, а по тем временам это считалось диагнозом. Даже речи не шло о том, чтобы предоставить девушке равные с Иоганном возможности. О чем думала она, когда все вокруг пели дифирамбы ее прославленному брату? Возможно, если бы на Ирину обратили внимание так же, как на Алину, ее жизнь пошла бы по другому пути? У нее ведь имелись задатки для того, чтобы стать певицей – пусть и не такой гениальной, как сестра, но все же достаточно хорошей.

Ирина обречена жить с чувством вины за то, что сделала Алину инвалидом. Именно поэтому она застрелила Павла Каюрова. Испытывая к нему определенную привязанность, она все же сделала выбор в пользу сестры. Рита чувствовала, что ей небезразлично, что произойдет с Ириной Шуминой дальше.

– Так ты возьмешься? – спросила она.

Григорий неопределенно пожал плечами.

– Надо подумать.

Рита помнила и об этой его черте: никогда не соглашаться с ходу. Горохов любил пустить пыль в глаза, набить себе цену, чтобы потенциальный клиент, не дай бог, не подумал, что у него много свободного времени. Необходимо убедить нуждающегося в услугах Горохова, что к нему стоит очередь от Смольного до Летнего сада, чтобы тот проникся чувством благодарности и восхищения, когда знаменитый адвокат наконец даст согласие. Но Рита не думала, что Гришка поведет себя так и с ней – видимо, сказывалась привычка и он не видел разницы.

– Думай, только недолго, – предупредила она. – Иначе я обращусь к другому.

– Но я же – лучший, помнишь? – без малейшего стеснения ответил Горохов. – Ладно, теперь, когда мы разобрались с делами, расскажи, как ты живешь?

– Хорошо живу, – улыбнулась Рита. – Разве по мне не видно?

– Видно, что цветешь и пахнешь. Но это само по себе еще ни о чем не говорит. Байрамов все так же невыносим?

– Все так же, – согласилась она.

– И как вы с ним уживаетесь? Вы такие разные!

– Большинство людей – разные, но как-то умудряются сосуществовать.

– А я вот все никак не найду того, с кем смог бы, – усмехнулся адвокат. – Понимаешь, вечером вроде бы меня все устраивает. А утром просыпаюсь – не то!

– Может, стоит попробовать проснуться с одной и той же женщиной не одно утро, а хотя бы пару-тройку?

– Знаешь, как говорил старина Шоу, «чтобы понять, что яйцо тухлое, необязательно есть его целиком»!

– Хорошего же ты мнения о женщинах! – фыркнула Рита. – Так и бобылем остаться недолго.

– А я не тороплюсь, – сказал Горохов и накрыл ее ладонь своей – небольшой, широкой, с красивым маникюром. – Подожду, пока ты не сбежишь от своего Байрамова.

Рита осторожно, но твердо высвободила руку. Она не стала говорить Григорию, что даже если это произойдет и она на самом деле сбежит, то Гришка Горохов будет последним, к кому она придет. Рита вспомнила, почему у них ничего не получилось. Горохов и в самом деле прекрасный профессионал, настоящий бультерьер, который, если уж вцепится в горло противнику, то выпустит только мертвое тело. Прокуроры боятся Горохова как огня и, зная, что он представляет защиту на процессе, стараются проводить следственные мероприятия как можно тщательнее, боясь, что Григорий разобьет обвинение в пух и прах. Но Рита никогда не смогла бы простить Григорию его тщеславия, самовлюбленности и самоуверенности. Ей вдруг подумалось, что адвокат так в ней заинтересован именно потому, что Рита оказалась единственной, кто не пал жертвой его неотразимого, как он полагал, обаяния.

Прежде чем успела произнести хоть слово, она услышала громкий, басовитый голос за спиной:

– Кого я вижу! Господин защитник!

Рита обернулась и увидела, что на их столик надвигается человек-гора. Мужик весил, наверное, не меньше тонны, и его живот резко выдавался вперед, широко и задорно раздвигая полы безразмерного, но, очевидно, дорогого пиджака. Абсолютно лысая голова незнакомца сверкала бликами в свете ламп дневного света. На фоне этой головы почти идеально круглой формы смешно выделялись уши – большие, с отвисшими мочками, в одной из которых подмигивал окружающим внушительных размеров бриллиант. Жирные пальцы толстяка были унизаны перстнями с разноцветными драгоценными камнями, каждый из которых наверняка стоил целое состояние. И эта блестящая глыба неуклонно перла прямо на сидящую с открытым ртом Риту!

– Вот так приятный сюрприз! – продолжал басить толстяк. – Не ожидал!

Рита посмотрела на Горохова. Насколько она смогла заметить, он не слишком обрадовался встрече, но быстро вернул себе самообладание и расплылся в самой приветливой улыбке, какая только имелась в его арсенале.

– Виталик! – воскликнул он с энтузиазмом, и казалось, в данную минуту у Гришки не было друга лучше, чем этот мужик с огромным пузом. Рите оставалось только дивиться, насколько сильна в ее приятеле адвокатская натура: клиент всегда должен оставаться довольным.

Мужчины обнялись – вернее, на пару секунд субтильная фигурка Григория исчезла в телесах Виталика.

– У тебя, как вижу, все в шоколаде? – ухмыльнулся толстяк, выпуская адвоката из медвежьих объятий и многозначительно косясь в сторону Риты. – Женка твоя?

– Нет, – быстро сказала Рита, прежде чем Гриша успел открыть рот. – Подруга.

– Тоже ниче! – хохотнул Виталик. – Одобряю!

И тут она узрела прямо-таки невероятную вещь: лицо Горохова стало заливаться краской! Сначала покраснела шея, а потом розовая волна начала подниматься от подбородка к щекам. Неужели Гришка и в самом деле к ней неравнодушен? Рита знала, что всегда ему нравилась, но неужто Горохов, циничный и расчетливый человек, действительно питает к ней слабость?

– С-спасибо, – пробормотал Григорий.

– Ты меня здорово выручил, брат, – снова хохотнул толстяк, легонько стукнув адвоката по плечу. От этого удара Горохов слегка покачнулся. – Если бы не ты… в общем, всегда буду к тебе обращаться!

– Это пожалуйста, – кивнул Григорий.

Только сейчас Рита заметила то, что Виталик не один: из-за его спины выглядывало маленькое, практически бестелесное существо в красном платье с люрексом. Девушка казалась настолько худой, что могла бы легко спрятаться за одной ляжкой толстяка. Ее волосы были уложены в прическу, открывающую невысокий лоб, из-под которого испуганно глядели большие, карие, как у антилопы, глаза.

Заметив, куда Рита смотрит, Виталик сказал:

– Моя жена, Поля. Поздоровайся, что ли?

– Здрас-сте, – послушно пискнуло существо в красном.

– Очень приятно, – одобряюще улыбнулась Рита.

– Вот, – продолжал толстяк, – решили выйти в свет!

Перебросившись с Гороховым еще несколькими ничего не значащими фразами, Виталик удалился к своему столику, таща за собой тщедушную жену, словно тряпичную куклу.

– Боже, – воскликнула Рита, – ну и парочка!

– Бывший клиент, – словно оправдываясь, пояснил Григорий. Краска на его лице постепенно становилась бледнее, и он снова превращался в спокойного, бесстрастного человека, каким Рита привыкла его видеть.

– Я так и поняла, – кивнула она. – Невероятно, что у такого… такая жена!

– Да уж, – пожал плечами адвокат. – Похожа на лабораторную мышь. Но, скажу тебе, девахе повезло: Комод, говорят, перешел на легалку. Так что теперь он – добропорядочный, обеспеченный гражданин!

– Как ты его назвал? – переспросила Рита.

– Комод – кличка у него такая. Не думаю, что надо объяснять почему.

– Это точно!

– Домик у него, я тебе скажу, – просто дворец, – продолжал Гришка. – Здесь недалеко, минутах в двадцати, элитный поселок – вот там-то он и обитает. Мужик неплохой, но со своими тараканами.

– Это с какими же? – поинтересовалась Рита.

– Да вот прослышал он, например, про японский Сад Камней и решил у себя такой же отгрохать. Так что, у всех сады как сады, а у него… А, вот еще что: построил себе зал под караоке, представляешь? Огромный такой залище, метров, наверное, пятьдесят. Все чин чинарем: сцена, микрофоны, даже этот… шар стеклянный на потолке – ну, знаешь, какие на дискотеках висят? Каждый вечер орет песни в этом своем зале – отрывается, в общем… Постой, ты куда? – всполошился Горохов, когда Рита вскочила с места, едва не опрокинув стул.

– Я сейчас! – бросила она через плечо.

Подойдя к столику Комода, Рита кашлянула, чтобы ненароком не напугать «мышь», но та все равно дернулась, как будто у нее над головой протрубил охотничий рог.

– Простите, – начала она, мило улыбнувшись Комоду, – но Григорий сказал, что у вас дома есть караоке-зал?

Широкое лицо Виталика приобрело гордое выражение.

– Ну, есть, – сказал он. – А че?

– Да вот, видите ли, у нас с мужем юбилей на носу, а он, как и вы, петь обожает. Думала все, что бы ему такое подарить, а тут Гриша говорит… В общем, я подумала, может, мне ему караоке подарить? Дом у нас большой, места достаточно.

– Не пожалеешь! – с энтузиазмом воскликнул Комод. – Классная штука, я скажу, караоке эта! Я еле-еле мастера нашел, с ног сбился.

– А не дадите адресок фирмы? – попросила Рита.

– Какой еще фирмы? – хохотнул Виталик. – Парень все один делает. Долго, правда, но зато на совесть, придраться не к чему. У меня тут адрес и телефон… погоди…

Комод полез в борсетку и вытащил пухлую визитницу. Пока он ковырялся в ней своими толстыми пальцами, Рита наметанным глазом успела заметить среди разномастных визиток несколько известных фамилий, в том числе и членов Городского собрания. Ну надо же, подумала она, а этот Комод высоко летает!

– А, нашел! – радостно воскликнул толстяк, вытаскивая визитку. – Егор Фомичев его зовут.

– Я сейчас запишу, – торопливо сказала Рита.

– Да бери! – великодушно предложил Виталик. – У меня дома еще есть.

– Даже не знаю, как вас и благодарить! Муж будет в восторге.

Отходя от столика, Рита услышала, как Комод говорит, обращаясь к жене:

– Во, видала? Умные люди ценят хорошие вещи. А ты все трындела: не надо, не надо, мещанство это, понимаешь…

– Ну, как вы тут без меня? – спросила Рита, вбегая в кабинет. – Есть новости?

Светлана подняла на нее усталые глаза.

– Лично у меня – только плохие.

– Что случилось?

– В том-то и дело, что ничего. Ничего я не выяснила, хоть и просидела в Интернете двое суток! Нашла кучу фирм, которые занимаются внутренней отделкой зданий, но либо они вовсе не устанавливают там концертное оборудование, либо держат имена клиентов в строгом секрете. Не знаю, что в этой информации такого секретного?

– Не расстраивайся, – улыбнулась Рита, – зато мне повезло больше. Представляешь, совершенно случайно!

– Ага, так всегда, – обиженно протянула Света. – Я тут тружусь, аки пчела, а кто-то раз – и в дамках!

– Возможно, это и ложный след, – попыталась утешить девушку Рита и рассказала о своей неожиданной встрече с Комодом.

– А где Кира?

– За хычинами пошел, – пояснила Светлана, и при упоминании о еде ее бледное, расстроенное личико просветлело.

– Боже мой, какую дрянь вы едите, пока шеф в отсутствии! – поморщилась Рита. Не то чтобы она была против национальных произведений гостей из бывших братских республик, но у нее имелись две веские причины с осторожностью к ним относиться. Во-первых, вы никогда не уверены, что, а вернее, кого именно едите и какие именно звуки издавал этот кто-то перед тем, как попасть в хычин, гамбургер или беляш. Если он блеял, хрюкал или мычал, то Рита готова смириться, но – только если он не тявкал и не мяукал! Существует и второй аспект: Рита боялась поправиться. Рядом со стройным, жилистым Байрамовым она не могла себе позволить распускаться. Поэтому, несмотря на отсутствие склонности к полноте, Рита привыкла следить за своим весом, так как в пору ее взросления и юности отец замечал каждые лишние пятьсот граммов на бедрах домочадцев. Светке, однако, можно не волноваться: ее сорок кило являли собой неизменную величину, которую вполне можно принять за международную меру веса! Сколько бы вредной и жирной пищи девушка ни поглощала, калории сгорали моментально.

– Кстати, – добавила Света, – у Киры для вас кое-что есть.

– Правда?

– Он отказался рассказывать. Сказал, что скажет только вам – конспиратор, тоже мне! Как будто я могу украсть его триумф!

– Ладно, бог с ним, – вздохнула Рита. – Вот тебе телефончик, позвони. Это номер мастера, который занимается оборудованием помещений, подобных тому, что описывала Алина. Парня зовут Егором Фомичевым.

Света потянулась за сотовым, а Рита принялась набрасывать на листке бумаги список вопросов, которые хотела задать мастеру.

– Доставка обедов! – раздался веселый голос. Дверь открылась, и на пороге возник сияющий Кира с двумя пакетами, от которых исходил вкусный запах. У Риты заурчало в желудке: она недавно вернулась из роскошного ресторана, где почти не притронулась к еде, занятая тем, чтобы не позволить Горохову перейти на личные темы. Вместо того чтобы наслаждаться салатом из омара, Рите приходилось контролировать каждое слово и движение, вот она и осталась голодной. Теперь она жалела, что пренебрегла здоровой, диетической пищей, ведь хычины из пакетов Кирилла так и кричали: «Съешь меня!»

– Я и на вас взял, Маргарита Григорьевна, – сообщил Кира, ставя пакеты на стол. – Чай ставьте.

– Сколько я тебе должна? – спросила Рита, доставая кошелек.

– Бросьте, – отмахнулся парень, – я угощаю!

– О, ты разбогател? – удивленно подняла брови Светлана. Кирилл учился в институте, и у него не водилось лишних денег, если не считать того, что подбрасывала Рита за выполнение отдельных заданий. – Наследство получил?

– Премию, – ответил Кирилл. – Правда, еще не получил, но получу, как только Маргарита Григорьевна выполнит обещание.

– Неужели ты нашел что-то интересное? – спросила Рита, делая вид, что Света еще ничего не успела ей рассказать.

– Да, кое-что, – скромно отозвался молодой человек, но Рита не могла не заметить, что его распирает от гордости. – Вот оно, – продолжил он, подходя к полке с видеоматериалами и беря один из дисков в прозрачном боксе. – Накрывайте на стол, а я пока аппаратуру налажу: будем смотреть интересное кино!

Рита и Светлана накрыли полированный стол пластиковой скатертью, поставили чашки и блюдо для хычинов. Кира тем временем вставил диск в компьютер.

– Я перегнал пленки в цифровой формат, – пояснил он. – Это – запись первого сборного концерта, в котором участвовала Алина.

– Сколько ей здесь? – спросила Светлана, усаживаясь на диван и отламывая большой кусок хычина.

– Не знаю, – ответил Кирилл, – но она уже слепая. Прошу прощения, сейчас прокручу назад… Вот, смотрите!

Качество любительской записи было не ахти какое хорошее, однако изображение читалось сносно. Зрители тепло проводили маленького виолончелиста, и свет в зале снова погас. Высокий, худощавый человек вывел на сцену маленького, худенького… ангела! В мужчине Рита мгновенно опознала Павла Каюрова. Девочка, облаченная в воздушное белое платье, действительно выглядела как ангелочек. Сходство усиливали блестящие, очевидно, сделанные кустарным способом, крылья. Услышав проигрыш, Рита узнала знаменитый «Requiem». Он считался коронным номером знаменитой Сары Брайтман, но в исполнении маленькой Алины произведение звучало иначе. Рита, захваченная невероятным тембром голоса девочки, даже не заметила момента, когда Павел Каюров исчез со сцены, оставив маленькую певицу одну в свете прожектора. Алина стояла там, молитвенно сложив руки, и блики света плясали в ее бледных, почти белых волосах, образуя нечто вроде нимба вокруг головы. Это не был голос ребенка – то, что слышала Рита. Голос ангела, не имеющий ни пола, ни возраста. Не шевелясь, она сидела на диване рядом со Светой, вцепившись в подлокотники, и чувствовала, как по спине бегут мурашки.

Когда девочка закончила, зал грохнул аплодисментами. Алина неловко раскланялась, но овация продолжалась, и она начала нервно крутить головой. В этот момент подоспел Павел и, мягко взяв за руку, повел ее в сторону кулис. На сцену выпустили струнный квартет, а Рита, Света и Кира все еще сидели в полном молчании.

– Это… просто немыслимо! – пробормотала девушка, первой нарушив тишину. – Уже тогда она была гениальна!

– Да, – с трудом произнесла Рита, стряхивая оцепенение, – удивительный талант! Когда я слушала Алину на репетиции, я понимала, насколько она уникальна, но это…

– Ну, что я говорил! – радостно воскликнул Кира. Он, похоже, единственный из троих не проникся божественным звучанием голоса Алины и вследствие этого, не потерял способности мыслить здраво.

– Что ты говорил? – переспросила Света удивленно.

– Как? – возмутился парень. – Ну ангел же, разве нет?

Только теперь до Риты наконец дошло, о чем говорил Кирилл. Действительно, Алина выступала в костюме ангела – Белого Ангела, чью фигурку она обнаружила в кармане после похищения!

– А еще где-нибудь она есть в этом костюме? – спросила Рита.

Кира отрицательно помотал головой.

– Не-а, я дважды пересмотрел записи. Ну, здесь не все, само собой…

– Значит, – проговорила Света задумчиво, – вполне возможно, что наш маньяк увидел Алину именно на этом выступлении, раз у него возникли ассоциации с ангелом?

– Да, только вот на представлении присутствовало человек двести, – заметил Кира. – И это если не считать тех, кто находился за сценой и занимался устроительством концерта!

– Нам даже неизвестно, какого возраста этот тип, – согласилась Рита. – Это мог быть взрослый, вроде Павла Каюрова, но также вероятно, что тогда этому парню было столько же, сколько Алине… А вдруг это кто-то из участников концерта?

– И не забывайте еще об одной вещи: то, что среди записей нет других в ангельском прикиде, еще не значит, что Алина никогда больше в нем не пела, – вставила Светлана. – Ведь она уехала из родного города, помните? Где гарантии, что наш таинственный поклонник не видел ее в другом месте?

Рита понимала, что Света права, но интуиция подсказывала, что они нашли правильную ниточку и что конец ее где-то рядом. Хотя, возможно, она и ошибается.

День похорон Павла Каюрова выдался на удивление погожим. Кажется, весна окончательно решила обосноваться на питерской земле. Солнце настойчиво пробивалось сквозь еще тяжеловатые, но не такие густые, как в феврале, облака, а птицы пели так, словно на дворе уже май.

Народу пришло немного. Присутствовало руководство Мариинского театра, несколько журналистов, а пара-тройка танцовщиков и певцов, насколько понимала Рита, появились лишь для того, чтобы поддержать Алину, а вовсе не ради Павла. Что ж, этого и следовало ожидать, ведь Каюрова никто не назвал бы милягой-парнем и настоящих друзей у него не водилось. Во всяком случае, если таковые и имелись, ни одному не пришло в голову почтить его память.

Алина стояла в первом ряду, опираясь на руку Геннадия. Молодой человек похудел и осунулся за время, проведенное в ИВС, но держался достойно. У него не было ни малейших оснований приходить на кладбище, но он, очевидно, сделал это ради Алины. Певица, напротив, выглядела лучше обычного. Ее худоба больше не казалась болезненной, волосы были тщательно уложены, на лице – легкий макияж. Интересно, кто помогает ей теперь? Раньше этим занималась Ирина, а теперь, судя по всему, Алине придется искать замену.

– Ей идет черное, – шепнул Байрамов на ухо Рите. – Кстати, тебе тоже.

– Типун тебе на язык! – прошипела Рита, легонько стукнув его локтем под дых.

– А в чем дело?

– Что, не знаешь, в каких случаях черное надевают?

Она не услышала ответа, как раз в этот момент заметив, что у подъездной дорожки припарковалась машина, из которой вышел Владимир Соломонович Горенштейн. Как всегда элегантный, он махнул ей рукой и двинулся в их сторону.

– О, вот и твой самый горячий поклонник! – усмехнулся Игорь.

– Мне надо перекинуться с ним парой слов. Не возражаешь?

– Ну, если и возражаю, тебя ведь это не остановит?

– Точно!

И Рита пошла навстречу бизнесмену.

– Добрый день, Марго, – улыбнулся Горенштейн. – Конечно, неправильно так говорить в сложившихся обстоятельствах, однако для Алины день и в самом деле добрый, не так ли? Закончились ее мучения!

Рита не могла не согласиться.

– У меня к вам пара вопросов, если не возражаете, – сказала она.

Мимо пронесли корзину с белыми лилиями, обильно перевитыми зелеными ветками, усыпанными мелкими желтыми цветочками, – последняя дань Горенштейна покойному. Здоровенный парень повернул голову и подмигнул Рите. Она узнала водителя Владимира Соломоновича.

– Это касается моего маленького подарочка? – спросил бизнесмен, провожая глазами корзину.

– Именно, – кивнула Рита. – Как вам удалось?

– Я, дорогая моя, считаю себя знатоком человеческой натуры.

– Но мы ведь разыграли целый спектакль! – воскликнула Рита. – Варвара так правдоподобно изобразила страдающую супругу миллионера…

– Ваши усилия, боюсь, были направлены не на того человека.

– То есть? Варька вышла на парня, который дежурил на стоянке во время убийства Павла!

– Да, а продал диск его сменщик. Честно говоря, он продержался довольно долго, прежде чем заговорил.

Рита предпочла бы не слышать, каким образом люди Горенштейна разговорили парня. Владимир Соломонович, наверное, это понял, поэтому не стал вдаваться в подробности.

– Зовут нашего «бизнесмена» Колей, и он сменил вашего паренька аккурат в ночь. Тогда к нему и подкатили некие веселые ребята, предложив хорошее вознаграждение. Колян смекнул, что раз запись понадобилась им, то, возможно, там что-то важное. Он успел сделать копию – понятия не имею, как ему это удалось под носом у тех мужиков!

– А вы, конечно же, не знаете, кто они такие? – без особой надежды спросила Рита.

– К сожалению, нет, но у меня есть их описание и описание автомобиля. Коля не запомнил номеров, только пару букв и несколько цифр. Номер, кстати, московский.

– Очень интересно!

– Я подумал, – продолжал Горенштейн, – что вы могли бы попробовать пробить авто через вашего приятеля?

– Я так и сделаю. Странное дело получается – зачем человеку, приславшему этих парней, понадобилась запись со стоянки? Что он хотел увидеть?

– А может, он просто не хотел, чтобы кто-то другой это увидел? – предположил Владимир Соломонович.

– Вы имеете в виду, – подхватила Рита, – что неизвестный хотел прикрыть Алину?

– Он же не мог знать, что на ней? – вопросом на вопрос ответил Горенштейн.

– Однако был в курсе, что Алина была там, – кивнула Рита. – А это означает…

– Это означает, что неизвестный следил за Алиной, – закончил бизнесмен. – Он знал, что Ирина Шумина отвезла ее в бизнес-центр в тот вечер. Он знал, что случилось потом, так как приезжала полиция. Он мог предположить, что первой в разработку попадет жена, то есть – Алина.

– Неизвестный благодетель, – пробормотала Рита. – Ангел-хранитель…

– Что вы сказали?

– Нет, ничего… Ничего особенного. Спасибо за помощь!

– Вы же знаете, что я всегда готов вам помогать, – улыбнулся Горенштейн. Рита почувствовала, что краснеет, вспомнив разговор с Байрамовым о Владимире Соломоновиче.

– Да, – промямлила она. – Извините, меня ждет Игорь.

– Что ж, если что… Увидимся.

– Непременно.

Пресс-секретарь театра как раз завершила свою речь, и прощание с Павлом Каюровым закончилось. Никто из присутствующих больше не взял слова – все ограничилось чистым официозом. Рите вспомнились похороны отца. Тогда все обстояло по-другому. Наталья Ильинична не хотела пышной церемонии, но многочисленные друзья и поклонники Григория Сергеевича все взяли на себя, и она не смогла им отказать. В тот день произнесли столько речей, сколько Рита не слышала за всю жизнь. Памятнику на могиле знаменитого хореографа могли бы позавидовать самые известные партийные бонзы времен Советской власти, а уж количество народа, собравшегося проводить его в последний путь, не поддавалось подсчету – и это при том, что Григорий Синявский считался человеком неуживчивым и вздорным.

Павел Каюров мало что оставил после себя. Память о нем будет хранить лишь его жена, да и то – недобрую.

– Я постараюсь запомнить только хорошее.

Рита вздрогнула, когда прямо у нее над ухом раздался знакомый голос. Алина подошла неслышно, как всегда.

– У нас с Павлом было и хорошее, – продолжала женщина. – Особенно в детстве. Он относился ко мне… ну, не скажу, что как отец, но как терпеливый и понимающий учитель. Я многим ему обязана. Если бы не Павел, мне никогда бы не стать той, кто я сейчас.

Рита в очередной раз от души восхитилась певицей. И как этой женщине, несмотря на все пережитое, удавалось оставаться такой… неиспорченной, что ли? Она нашла в себе силы простить сестру, а теперь вот – отпускает грехи мужу, который делал ее жизнь невыносимой. И она еще пытается найти в нем положительные черты!

– А что с Ирой, Марго? – спросила Алина, спустя несколько минут. – Вам удалось договориться насчет адвоката?

– Я с ним встречалась.

– Он согласился?

– Попросил время на размышление.

– А вы… как вы полагаете, он примет предложение защищать мою сестру?

Рита понятия не имела, чего ожидать от Горохова. Он явно остался недоволен их встречей в ресторане, но не могла же Рита, в самом деле, ради Ирины и Алины удовлетворить Григория так, как он того хотел?!

– Будем надеяться, – неопределенно ответила она. – В крайнем случае я найду кого-нибудь другого.

– Я хотел вас поблагодарить, – впервые подал голос Геннадий, обращаясь к Рите. – Вы верили в нас, в меня и в Алину, и только благодаря этому нам удалось выкарабкаться из истории с убийством!

– Меня вот что беспокоит, – сказала Рита. – Когда Каюров напал на вас, вы ведь даже не защищались – почему? Вы сильнее Павла, гораздо моложе и легко бы с ним справились!

– Мне казалось, Павел имеет право злиться, – пожал плечами молодой человек. – Ведь он считал нас с Алиной любовниками.

– Считал любовниками? – переспросила Рита. – То есть вы таковыми не являетесь?

Певец не успел ответить, так как руководитель церемонии объявил, что прощание завершено. На толстых канатах гроб из красного дерева начали медленно опускать в могилу. Это зрелище всегда производило на Риту тяжелое впечатление, независимо от того, кого хоронили. Тот момент, когда днище гроба ударялось о дно могилы, знаменовал собой полное и бесповоротное окончание жизненного пути человека, который еще недавно дышал, говорил, в общем – существовал.

Могильщики принялись закидывать гроб землей. Музыканты, приглашенные из Мариинки, заиграли скорбную мелодию. Не похоронный марш, а самое знаменитое произведений Альбинони, Адажио. Рита поняла, что музыка, скорее всего, дело рук Алины.

– Ремень на тебе? – спросила Рита, склоняясь к уху Игоря.

– Какое отношение ремень имеет к…

– На тебе, я спрашиваю?

– Разумеется, – вздохнул Игорь. – Я же понял, что ты меня в постель не пустишь, если я не стану его носить!

– Ты правильно понял, – удовлетворенно подтвердила она.

Люди, толпившиеся по краям могилы, начали расходиться. Геннадий подвел к ней Алину и отступил на несколько шагов. Она постояла несколько минут, а потом положила на холмик две белые розы. Рита заметила, что ее губы шевелятся. Что говорила певица мужу – может, слова прощения?

Подняв глаза и взглянув в сторону подъездной дорожки, Рита встретилась глазами с Григорием Гороховым. Когда он успел появиться? Заметив, что Рита смотрит в его сторону, адвокат кивнул.

Егор Фомичев проживал в Сертолово. У него был уютный домик, построенный на участке в десять соток, милая жена и двое чудесных ребятишек. Мастер оказался моложе, чем предполагала Рита: ему вряд ли исполнилось тридцать. Сначала парень отнесся к визиту с подозрением, но, узнав, что именно она ищет, согласился поговорить.

– Видите ли, – сказал он после того, как они устроились на застекленной веранде, с которой открывался вид на рощицу, – сейчас бизнес процветает. Раньше я занимался отделкой помещений, но быстро понял: конкуренция слишком сильна. И тогда я задумался: что я могу предложить такого, чего не предлагают другие? Я просидел в Интернете несколько дней и понял, каким делом мне следует заняться.

– Оборудованием музыкальных помещений?

– Не только музыкальных. Вообще – нестандартных помещений. Вы представить себе не можете, сколько вокруг людей со странностями!

– Например?

– Ну, один новый русский пожелал соорудить у себя «апартаменты Юлия Цезаря» – так он это называл. С банями и всем прочим, представляете?

– Наверное, тьма работы?

– Не то слово! Я почти полгода потратил. Ходил к нему каждый день, как на работу, получая регулярную зарплату – вот и вся разница. Другой человек – кстати, известный артист – хотел, чтобы я воспроизвел у него дом Элвиса.

– Элвиса Пресли?

– Ну да. Пришлось залезть в Интернет и скачать фотографии интерьеров его поместья. Интересная, скажу вам, была работа. Между прочим, там я впервые попробовал оборудовать сцену и зал со всеми акустическими прибамбасами. Вышло отлично. А позже выяснилось, что многие хотят иметь такие залы. Сейчас популярно караоке, и люди, которые могут себе это позволить, желают развлекаться с размахом дома. А кто дал вам мой телефон, если не секрет?

– Комод, помните такого?

– Еще бы! – хохотнул Егор. – Знали бы вы, как я перетрухнул, когда у моего дома притормозили два желтых «Хаммера» и оттуда высыпало штук десять здоровенных бугаев! Я было подумал, что кто-то из клиентов не доволен моей работой и решил таким образом выразить мне свое «фи». К счастью, я ошибся, просто Комод оказался любителем спецэффектов. А мужик он ничего, приличный. И щедрый. Никогда не спорил, не торговался, а это – большая редкость. Ну, я для него и постарался.

– Да, – кивнула Рита с улыбкой, – Комод чрезвычайно доволен вашей работой.

– Так и должно быть, – согласился Егор. – Я все с душой делаю, даже самые странные заказы!

– Скажите-ка, Егор, – продолжала Рита, – есть ли какая-нибудь разница между оборудованием зала под караоке и, например, под эстраду или оперу?

– В принципе нет, – пожал плечами мастер. – Главное – звук, а это делается примерно одинаково для любого типа зала.

– И вы помните всех, кто заказывал вам такое?

– Абсолютно.

– Ведете записи?

– Да. Хотя многие из моих клиентов не хотели бы, чтобы кто-то узнал об их маленьких слабостях. Некоторые доходят до абсурда.

– То есть? – насторожилась Рита.

– Однажды мне завязали глаза и только потом отвезли на место.

– Да что вы говорите!

– Страшновато было, надо признать. Но все оказалось не так ужасно. До сих пор не пойму, к чему эта таинственность. Наверное, какая-то звезда не хотела, чтобы прессе стали известны подробности ее личной жизни.

– Какая-то звезда? Вы имеете в виду, что не общались непосредственно с заказчиком?

– Даже не представляю, кто бы это мог быть! Всем заправляла женщина – ни молодая, ни старая, но хорошо и дорого одетая. Она до мелочей знала, что требуется сделать, все – от цвета дверных панелей до высоты сцены.

– Тогда почему вы решили, что заказчик – другой человек?

– Да так, мелочи всякие… Например, когда речь шла о том, сделать так или эдак, она просила время на размышление. Еще, прежде чем ответить на вопрос о материалах, она сверялась с каким-то списком. Из этого я сделал вывод, что женщина – не хозяйка дома.

– А вы случайно не помните имя этой дамы?

– Нет, – покачал головой молодой человек. – Но у меня все записано.

Он скрылся в доме. Вернулся Егор с пухлым ежедневником в руках.

– Вот, сейчас скажу… Елена Павловна. Фамилии, к сожалению, не знаю.

– Описать сможете?

– Да как описать… Ну, очень полная женщина, хорошо одетая…

– У нее волосы здорово покрашены, – неожиданно вставила жена мастера, ставя на столик поднос с чашками. – Я такого раньше не видела!

– Волосы? – пробормотала Рита, что-то припоминая.

– Ну да: черные сверху, а снизу – ярко-рыжие. Так не видно, но если ветер подует, пряди раскрываются и… В общем, выглядит эффектно.

– Спасибо, это очень поможет! А когда вы занимались проектом? – спросила Рита Егора, делая пометку в блокноте.

– С двадцать восьмого сентября по двенадцатое декабря.

– О, долго! – заметила Рита.

– У меня одновременно несколько заказов. Никого не хочется обидеть, да и потерять неохота – деньги все же.

– Понимаю.

– Ну, вот я и составляю расписание таким образом, чтобы успевать в несколько мест сразу. Например, в понедельник, среду и пятницу работаю в одном особняке, а по вторникам, четвергам и субботам – в другом.

– А тот странный заказ был в этом году или в прошлом?

– Ни то, ни другое. Четыре года назад.

– Четыре! – удивленно воскликнула Рита. – Так давно?

– Я тогда только начинал. Сделал, наверное, пару-тройку домов, а потом обратилась та женщина. Она сюда только однажды приезжала, а на место меня возили другие люди.

– И каждый раз завязывали глаза?

– Угу.

– Очень интересно… А в этом году, скажем, в ноябре-декабре, вы, случайно, ничем таким не занимались?

– А как же – как раз Комоду и делал караоке.

– Очень интересно…

Время, которое Рита назвала Егору, относилось к приезду Алины в Россию. До этого она гастролировала по Европе и только в конце октября подписала контракт с Мариинским театром. Это означало, что неизвестный поклонник Алины начал готовиться к ее приезду задолго до того, как она оказалась в Питере. Заказ, названный Егором странным, имел место четыре года назад. Разумеется, это мог быть и не он, ведь делами занималась какая-то женщина… И Светлана, разматывая ниточку с открытками, говорила о женщине, которая встречалась с курьером, причем описание заказчицы мастера совпадало с тем, что дала девушка! Что же касается Егора – обстоятельства уж больно необычные. Зачем завязывать парню глаза, везя на место будущей работы? Затем, чтобы он потом не мог никому сообщить адрес. Само по себе это ничего не значит: как и сказал мастер, многие знаменитости предпочитают не распространяться о личных пристрастиях. С другой стороны, что такого, если известная личность желает иметь дома музыкальный зал? Это же не подвал, оборудованный садомазохистскими игрушками, и даже не «апартаменты Юлия Цезаря» с термами! Ну, узнала бы об этом пресса – что с того? Но – четыре года…

– Могу я переписать сроки выполняемых вами заказов? – попросила Рита.

Видя неуверенность Егора, она пообещала:

– Уверяю вас, никто не узнает! Мне просто необходимо найти человека, который угрожает моей клиентке.

– Так серьезно? – озабоченно спросил Егор. – Хорошо, я предоставлю вам необходимые сведения.

– Не знаю, не знаю… – бормотала себе под нос Рита, прилаживая ожерелье с опалами в область декольте. – Не знаю, правильно ли устраивать праздник сразу после похорон Павла?

– Прошло достаточно времени! – возразил Игорь, как всегда великолепный в смокинге и белоснежной сорочке. – Формальности соблюдены. Не забудь, что Алина и Павел находились в состоянии развода: глупо ожидать, что она станет носить траур! Кроме того, праздник приурочен к Международному женскому дню, так что все законно и невинно.

– Возможно, ты прав, но мне это все равно не нравится. Может, мы могли бы…

– Нет, не могли бы! – жестко прервал Байрамов. – Будут все, значит, и мы должны присутствовать.

– Вся труппа? – навострилась Рита.

– Разумеется.

– До премьеры далеко, так в честь чего же вечеринка?

– В честь счастливого избавления Алины и Геннадия. И, пожалуйста, не думай, что мне хочется туда идти. Ты знаешь, я терпеть не могу такие сборища, но, если мы не появимся, это будет выглядеть странно!

– Хорошо, – вздохнула Рита.

Байрамов подозрительно посмотрел на нее.

– Что-то ты на удивление быстро согласилась! – сказал он. – Обычно требуется полчаса уговоров.

– Считай, что сегодня я покладистая – для разнообразия.

Рита и в самом деле изменила мнение, узнав, что на праздник прибудут все члены труппы. Это означало, что пришло время воспользоваться зельем Аглаи!

Они подъехали к театру на такси. Байрамов помог Рите выбраться из машины, так как она путалась в длинном платье, да и высокие каблуки здорово мешали. Они вошли в шумное фойе и смешались с толпой. Люди вокруг смеялись, болтали, и Рита поддалась всеобщему настроению. Она решила на время отбросить тяжелые мысли. Дело Алины буксует. Они пытаются найти того, кто похитил певицу, но пока просвета не видать. Света, Рита и Кирилл по очереди обходили клиентов Егора Фомичева. Некоторые беседовали с детективами охотно, другие отказывались от встречи, поэтому пока трудно сказать, насколько успешны их действия. Но ведь откуда-то таинственная клиентка Егора узнала о его существовании? Может, конечно, из Интернета, ведь у мастера есть свой собственный сайт, но… Богатые и известные люди редко ищут информацию общедоступным способом. Чаще всего они пользуются рекомендациями друзей и знакомых – что, если и Елена Павловна или ее наниматель воспользовались русской службой Би Би Си («Баба Бабе Сказала»)? Тогда опрос клиентов рано или поздно даст результат.

С другой стороны, жизнь Алины наконец-то вошла в спокойное русло. Она наняла симпатичную женщину-референта, которая прекрасно справлялась со своими обязанностями. Ее порекомендовал Байрамов. Открыток с угрозами, насколько знала Рита, больше не поступало. Может, парню надоело метать бисер? Тем не менее она боялась потерять бдительность. Маньяк слишком долго преследовал Алину, чтобы отказаться от нее теперь, когда Павел убит!

Однако сегодня Рита собиралась отдохнуть. Раз уж все равно пришлось тащиться на вечеринку, то почему бы не получить удовольствие? Если бы ей не предстояло очень важное и серьезное дело, она была бы абсолютно счастлива, идя под руку с Игорем.

Войдя в зал, Рита заметила Алину. Ее окружала толпа артистов и немногочисленных журналистов, допущенных на праздник. Певица оживленно разговаривала с репортером из популярного «желтого» издания. Темно-зеленое платье красиво облегало ее тонкую фигуру. Светлые волосы, заплетенные в косу и уложенные на затылке, оттенял легкий макияж. Рита решила, что Алина еще никогда не выглядела так привлекательно и стильно, как в этот вечер. Рядом с певицей она обнаружила Геннадия, чему, собственно, не удивилась: где же еще мог находиться молодой человек, ради которого Алина не побоялась отправиться в тюрьму! Он отлично смотрелся в смокинге. Следы переживаний от дней, проведенных за решеткой, казалось, улетучились.

– О, здравствуйте! – услышала Рита радостный голос. К ним спешила Ольга собственной персоной. И как только этой женщине удается так здорово держаться на высоких каблуках? Рита поймала себя на том, что любуется красивыми ногами Ольги с тонкими, стройными лодыжками. В ее одежде, состоящей из сиреневой плиссированной юбки и тонкой шелковой блузки, все говорило о хорошем вкусе, включая жемчужную брошь и такие же серьги в мочках ушей. Черт, а она хороша! Рита не могла этого не признать, несмотря на ощущение враждебности, которое охватывало ее в присутствии Ольги.

Игорь дежурно чмокнул подошедшую в щеку. Рита начала молиться про себя, чтобы на ее лице не отразилось то, что происходит внутри. Она состроила самую дружелюбную гримасу, на какую только была способна, и протянула Ольге руку в знак приветствия. Рита видела, что женщина также пристально и оценивающе ее разглядывает.

– Прекрасно выглядите, – сказала та, пожимая протянутую ладонь.

Какое хладнокровие! А вот у Риты не хватает духу выразить очевидное вслух.

– Спасибо, – ответила она, чувствуя, что вежливость дается с трудом.

– Мне надо поговорить с вами, Игорь, – обратилась Ольга к Байрамову. – Если, конечно, Маргарита не возражает?

– Нет, что вы! – растянула губы в резиновой улыбке Рита, выпуская руку Игоря. – Беседуйте на здоровье, а я пойду пообщаюсь с народом.

– Ты можешь остаться, – сказал Байрамов.

– Скучные деловые разговоры не для меня! Когда закончишь, встретимся в зале.

Она отвернулась, а потому не видела удивленного взгляда, устремленного Байрамовым вслед ее удаляющейся спине.

Надо торопиться. Требовалось выяснить, где накрыты столы, и Рита молилась, чтобы зелья хватило на всех. Дело обстояло бы лучше, если бы руководство Мариинки догадалось проставить имена приглашенных на карточках, указывающих места при посадке, но это ведь в конце концов не прием в Букингемском дворце, а всего лишь небольшая вечеринка для ограниченного круга людей.

– Привет, подруга! – весело поприветствовала ее Варвара, выныривая из-за колонны.

– И ты здесь?

– А как же? Не пропускаю ни одного приличного сборища, а это как раз оно и есть – приличное сборище людей, среди которых не грех и покрутиться. В соседнем помещении организовали банкет…

– Пошли!

– Прямо сейчас? – вскинула брови Варя. – Ты так проголодалась?

– Мне очень нужно!

– Ладно, ладно, пошли. Там вроде бы не заперто. Непредусмотрительно: вдруг кто-то захочет кого-то отравить?

И Варька тихо хихикнула. Знала бы она, как близка к истине!

Дверь хоть и была закрыта, но никем не охранялась. Рита тихонько приоткрыла ее и воровато огляделась: никого. Варвара скользнула следом.

– Знаешь, – сказа Рита виноватым тоном, – лучше бы тебе не видеть…

– Чего не ви… Постой-постой, ты ведь не..?

Рита сглотнула и кивнула.

– Ой, мамочки! – прошептала Варвара, прикрывая рот рукой. – А как мы узнаем, где сидит Ольга?

– А никак.

– Ты хочешь подлить зелье во все бокалы?!

– Если есть другой выход, говори быстрее, потому что времени мало!

– Другой выход? А что, если они коньки отбросят? Ну, ладно, одна Ольга – она-то сама во всем виновата, но остальные?

– Не отбросят.

– Почему ты так уверена?

– На себе проверяла. Дважды. Как видишь, пока жива!

– Когда? В смысле, когда ты приняла в первый раз?

– На следующий день, как сварила. Потом – еще через неделю. Уже месяц прошел – никакого эффекта.

– Ну, ладно, – вздохнула Варька. – Я помогу, будет быстрее!

Рита достала из сумочки бутылку и отлила половину в бокал, чтобы Варвара, двигаясь вдоль стола с другой стороны, тоже могла подливать зелье. Несколько капель волшебного напитка невозможно заметить на дне чисто вымытой посуды!

Подруги едва успели закончить свое темное дело, когда двери распахнулись. Застыв на месте, они поймали на себе удивленный взгляд метрдотеля, впускающего гостей внутрь.

– Господи, – пробормотала Варька, – он наверняка подумал, что мы пришли пожрать на халяву и не смогли потерпеть даже полчаса!

Все расселись, и последовала длинная череда речей. Вот почему Рита терпеть не могла подобные мероприятия: в них столько официоза, что забывается повод, по которому люди собрались. Слово по очереди брали режиссер-постановщик, художественный руководитель постановки, управляющий делами, заместитель исполнительного директора, начальник отдела спонсорства… Рите стало казаться, что этот кошмар никогда не закончится. Гости вожделенно косились в сторону еды и напитков, которые разносили официанты.

Оглядывая сидящих, Рита не заметила среди них Горенштейна. Странно, ведь он – основной спонсор «Нибелунга», так почему проигнорировал праздник? Затем она взглянула на Байрамова, увлеченно беседующего с соседкой справа. Кто бы мог подумать – это оказалась Ольга! Она что, одна явилась, без сопровождающего? Но ведь это не означает, что Ольга может вот так запросто оккупировать чужого кавалера! Ее голова склонилась совсем близко к Игорю, почти касаясь его плеча. Поведение Ольги беспокоит – она ведет себя так, словно не принимает Риту в расчет! Наверняка эта баба считает, что Байрамов у нее в кармане.

Едва сдерживаясь, Рита наблюдала, как Ольга отпила из бокала шампанское.

«Ну, держись! – подумала она злорадно. – Ни в чем себе не отказывай, поглядим, что будет!»

Рита поймала обеспокоенный взгляд Вари и кивнула ей, показывая, что все идет по плану. По правде сказать, сама Рита вовсе не испытывала такой уж уверенности. Она только что подлила людям какую-то бурду в бокалы. Кто знает, может, зелье кому-то противопоказано? Может, кто-то болен или у кого-то непереносимость компонентов? Доза ничтожно мала, но все же Риту потряхивало.

Наконец, все слова были сказаны. Последний оратор поздравил присутствующих дам с наступающим праздником, и всех их обнесли искусно составленными букетами экзотических цветов. Алина получила целых два – такой же, как у всех, и большой, в плетеной корзине. Рита решила, что это справедливо, ведь именно Каюрова являлась центром праздника. Однако реакция Алины показалась ей странной. Только что певица смеялась шуткам Геннадия, сидящего по правую руку от нее, но внезапно ее лицо побелело. Она что-то сказала молодому тенору, но Рита не могла слышать ее слов. Туполев взял корзину из рук певицы и, поднявшись, выскочил из зала, словно это была бомба.

– Мне надо выйти, – бросила Рита Игорю и последовала за Геннадием.

Оказавшись снаружи, она увидела его. Перевернутая корзина валялась у ног тенора.

– Гена, что случилось?

Он вздрогнул и обернулся.

– Что произошло? – повторила Рита.

Губы Геннадия шевельнулись, но он не произнес ни звука. Вместо этого Геннадий протянул Рите открытку. Рука его дрожала.

«Предательница! – прочла Рита на обратной стороне. – Павел отправился на тот свет, но ты предпочла мне глупого мальчишку – и поплатишься за это!»

Рита провела рукой по выдавленным иголкой буквам. На лицевой стороне открытки был изображен ангел с золотыми крыльями, усыпанными блестками. Обычный ангелочек – за исключением одной детали: у него отсутствовала голова! Ее, очевидно, вытравили каким-то химикатом, потому что бумага в этом месте стала тонкой и приобрела землисто-серый оттенок.

– Какая гадость! – воскликнула Рита.

– Это опять он, да? – отрывисто спросил Геннадий. – Маньяк?

– Похоже на то.

– Что вы собираетесь делать?

Она уже набирала номер.

– Олег? Это… Да, хорошо, что узнал. Мне срочно нужны двое твоих лучших ребят… Алина Каюрова, знаешь такую?.. Ну вот и славно. Я потом заеду и все подробно объясню, но парни твои мне нужны прямо сейчас. Мы в Мариинском театре. Надо, чтобы они встретили Алину и отвезли домой. Пусть останутся на ночь – на всякий случай… Спасибо тебе, Олежек!

Рита отключилась и поймала на себе растерянный взгляд Геннадия.

– Все будет хорошо, – ободряюще улыбнулась она.

– Почему теперь? – спросил он.

В вопросе Геннадия имелся смысл. Действительно, где был таинственный, но такой агрессивный поклонник Алины три недели? Почему не предпринимал никаких действий, когда ее выпустили? Почему не прислал с тех пор ни одной открытки? Казалось бы, путь свободен, а он… Ладно, она подумает об этом потом.

– Идите в зал, – сказала Рита Геннадию. – Позаботьтесь об Алине и постарайтесь сделать вид, что ничего особенного не произошло: нам ведь не нужно, чтобы журналисты о чем-то пронюхали, верно?

– А вы? – спросил молодой человек.

– Я останусь и подожду ребят Олега. Не волнуйтесь, это хорошее охранное агентство.

– Спасибо вам, – попытался улыбнуться Геннадий. – Вы так много…

– Ерунда! Давайте-давайте, идите к Алине, а то она небось уже думает, куда вы запропастились.

Когда Геннадий распахнул дверь в зал, он едва не столкнулся с Игорем, выходившим оттуда.

– Что случилось? – спросил он у Риты.

Она рассказала.

– Вот черт! – процедил Байрамов сквозь зубы. – А я-то думал, все закончилось!

– Мы все так думали.

– Слушай, по-моему, пора обращаться к профессионалам, ты не можешь этим заниматься.

– Почему?

– Потому что ты женщина, черт возьми! Я не хочу, чтобы вместе с Алиной пострадала и ты!

Рите было приятно слышать эти слова, но она не собиралась соглашаться.

– Что касается профессионалов, то к ним я уже обратилась: Алину станут охранять самые профессиональные парни, каких только можно найти.

– А тебя? – спросил Игорь. – Кто будет охранять тебя, пока ты пытаешься выяснить личность этого сумасшедшего?

– Сомневаюсь, что я его интересую, – усмехнулась Рита. – Он одержим Алиной, и никто другой для него не существует!

По лицу Байрамова она видела, что не убедила его, но спорить дальше он не стал.

– Скажи правду, Женька, ты ведь специально дал мне время проверить камеры наблюдения в торговом центре?

Рита сидела напротив Фисуненко в кафе на углу дома, где располагался следственный комитет. Они давно не общались – с тех самых пор, как Алину и Туполева выпустили из-под стражи.

– Почему ты так решила? – невинно распахнув глаза, поинтересовался он.

– Да потому, что ты никогда и ничего не оставляешь без внимания! Если бы дело вел кто-то другой, я бы поверила, но только не ты!

– Ладно, ты меня поймала! Я действительно надеялся, что тебе удастся то, что не удалось мне как представителю официального учреждения. Так и вышло, верно? Но я ничего от тебя не скрывал – сказал правду, что на меня давят, что хотят сделать Геннадия Туполева козлом отпущения… Я с трудом заполучил ордер на просмотр записей с камер…

– Погоди, – перебила Рита изумленно, – так ты, что ли, видел записи до того, как я пыталась их заполучить?

– Да ничего я не видел! Как и ты – до тех пор, пока не вмешался Горенштейн.

– Ты и про него знаешь?!

– Тут не нужно быть гением: кто еще мог заполучить то, чего не смогли достать ни я, ни ты? Он уже не впервые тебе помогает, и я, честно говоря, надеялся, что так и произойдет! Сама понимаешь, я не мог обратиться к нему лично с подобной просьбой – да и не стал бы он для меня стараться. Ты – другое дело!

Рита почувствовала себя ужасно глупо – оказывается, ее просто-напросто использовали.

– Да ты не обижайся, – уловив настроение подруги, снова заговорил Фисуненко. – Все ведь ради благого дела: благодаря тебе в конце концов Алина и Геннадий на свободе!

– Ты мог бы предупредить…

– У меня не было никакой уверенности в успехе, начальство требовало закрыть дело, так как информацию вовсю принялись муссировать иностранные СМИ – оставалось положиться на твои связи… Но я понимаю, что все это выглядит не совсем честно, поэтому мечтаю искупить вину. И даже знаю как!

Рита подняла на него вопросительный взгляд, чувствуя, как злость и обида отходят на второй план.

– Ну?

– Есть информация. Помнишь, ты просила пробить одну машинку с московскими номерами? Ну, вернее, с несколькими цифрами и парой букв, которые успел запомнить парень со стоянки?

Рита замерла. Она действительно передала Фисуненко данные, полученные от Горенштейна, но прошло много времени, и она решила, что эта ниточка никуда не привела. Тем более что до вчерашнего происшествия Рита втайне надеялась, что история с маньяком, преследующим Алину, закончилась.

– И что? – спросила она, нервно облизывая губы.

– А то, что машину нашли. Мой приятель в столице потратил чертову уйму времени, но отыскал тачку. Представь себе где?

– Даже представить не могу!

– На свалке старых автомобилей.

– На свалке? – переспросила Рита. – Но Горенштейн не говорил, что он старый…

– Совершенно верно, не старый. Нам просто повезло, что машинку не оприходовали до того, как мой приятель ее обнаружил. Хозяин свалки получил строжайшие указания пустить тачку в расход, но не успел этого сделать… Или он рассматривал возможность продажи машины после того, как перебьет номера. В общем, теперь мы знаем, кому она принадлежит.

– И кому же?

– Вот в том-то и загвоздка. Выяснилось, что это не частный автомобиль. Он принадлежит холдингу, – Женька извлек из кармана смятый клочок бумаги, разгладил его и прочел: – «Телекоммьюникейшнз олл раунд зе уорлд».

– Иностранная компания? – удивилась Рита.

– Нет, нашенская. Название заграничное, но контрольный пакет акций принадлежит нашим землякам. У иностранцев всего три процента, я проверял.

– Значит, владелец не один?

– Их в общей сложности девятнадцать человек – тех, в чьих руках основной капитал.

– Получается, невозможно найти, кто пользовался автомобилем?

Женька помахал у Риты перед носом каким-то бланком.

– Что это?

– Штрафная квитанция. Выписана на имя Рогова Петра Гавриловича.

– И что это нам дает?

– Честно? Ни черта это нам не дает, подруга! Рогов Петр Гаврилович даже не значится в числе акционеров холдинга. Возможно, он там работает, но – сама понимаешь, найти его среди тысяч служащих компании непросто. И, заметь, если он действительно там работает, а не был нанят кем-то для выполнения определенного задания.

– Тем не менее надо выяснить, – упрямо сказала Рита. – Особенно в свете того, что произошло вчера вечером.

– Ты о чем? – заинтересованно спросил Женька.

– Вчера Алина получила очередное послание.

– Да ну?

– В нем определенно содержится угроза, причем теперь уже – ей лично. Маньяк обвиняет Алину в том, что она, вместо того чтобы прийти к нему, взяла себе молодого любовника, Геннадия. Он называет Алину предательницей, можешь себе представить!

– Честно говоря, Марго, я с маньяками дела не имел – и слава богу! Терпеть не могу всякую психологическую чушь про тяжелое детство и так далее… Но он ведь долго не объявлялся?

– Совершенно верно, – подтвердила Рита. – Со дня гибели Павла.

– Ты подозреваешь, что это он подослал кого-то, чтобы конфисковать записи с парковки?

– Вероятно, не хотел, чтобы у полиции появились подозрения в отношении пребывания Алины в бизнес-центре во время убийства Каюрова.

– Он защищал ее, – задумчиво пробормотал Евгений, потирая подбородок. – А теперь – угрожает?

Рита молча кивнула.

– Вот, говорю же, что не понимаю эту долбаную психологию! – воскликнул он, стукнув ладонью по столу.

Рита знала, что Фисуненко кривит душой. Может, он и плохо разбирался в типах с больным воображением, но, имея дело с обычными людьми, показывал себя превосходным психологом. Внешность Евгения, простая и дружелюбная, с россыпью мальчишеских веснушек на носу и большими голубыми глазами, заставляла окружающих верить, что перед ними – бесхитростный, наивный человек, которого легко обвести вокруг пальца. Это часто помогало вывести преступника на чистую воду еще до того, как тот это поймет. Рита знала, что коллеги дали Женьке прозвище «детектор лжи»: его чрезвычайно трудно ввести в заблуждение.

– Ну, подруга, – говорил между тем Фисуненко, – надо же что-то делать!

– Я наняла ребят из охранного агентства. Какое-то время Алина будет в безопасности. Они станут провожать ее на работу и домой, да и вообще везде, куда бы она ни отправилась.

– Ты ей посоветуй поменьше болтаться по городу. Вообще ей лучше сейчас не светиться!

– Уже посоветовала. Но это – временная мера. Алина не может всю жизнь скрываться от этого психа, ведь она – личность публичная!

– А как продвигаются дела в отношении похищения?

– Медленно. А у тебя?

– О чем ты говоришь? Дела нет.

– Погоди, как это – нет? Алина же дала показания…

– Нет, дорогуша, Алина рассказала мне, твоему другу, о том, что с ней произошло. Заявления она не писала.

Рита остолбенела. Как она упустила столь важный момент?

– Но почему?!

– Думаю, тогда Алина полагала, что таинственный любитель оперы – доброжелатель, не хотела наказывать его за «невинную шалость»… Короче, не знаю я, что там было у нее в голове, но она так и не написала заявления. Нет бумажки – нет дела. Поэтому я спрашиваю еще раз: у тебя есть новые сведения?

– Мало, – вздохнула Рита. – Мы нашли парня, который оборудует помещения вроде того, в которое похититель привез Алину.

– Здорово!

– Да погоди ты радоваться! Еще неизвестно, имеет ли это отношение к нашему маньяку. Во-первых, Егор – не единственный мастер, который занимается такими вещами. Во-вторых, не факт, что люди, имена которых он предоставил в мое распоряжение, захотят говорить: богачи, знаешь ли, не слишком коммуникабельны!

– Но это ведь еще не все, верно? – Женька вперил в Риту испытующий взгляд.

– Нет. Есть одна зацепочка.

– То есть?

– Егор описал некую даму, которая его наняла для оборудования помещения под концертный зал.

– Даму?

– Егор – парень наблюдательный и весьма сообразительный. Он сделал вывод, что тетка занималась ремонтом не для себя, а являлась посредником между заказчиком и мастером.

– И почему же это – зацепка? – все еще недоумевал Женька.

– Видишь ли, я рассказывала тебе об открытках, которые присылает Алине неизвестный поклонник вот уже на протяжении многих лет.

– Ну да, помню: карточки дорогие, дизайнерские, вроде?

– Точно. Так вот, моя Света обегала пункты выдачи интернет-магазинов, торгующих такими открытками, и даже встретилась с некоторыми курьерами, хотя их оказалась чертова туча!

– Представляю! – сочувственно кивнула Женька. – И что?

– Ну, ей ничего путного выяснить не удалось – согласись, надежды было мало, с учетом обстоятельств… Однако Света встречалась с одной студенткой-курьершей, которая сказала, что однажды передавала целую пачку открыток некой даме. Она запомнила ту встречу по двум причинам. Во-первых, открыток было штук тридцать – женщина вскрыла пакет при курьерше и пересчитала. Девочка учится в художественной академии и знает толк в такой продукции, поэтому она поняла, что заказ дорогой. Кроме того, клиентка почему-то попросила ее встретиться на нейтральной территории – в парке, а не у нее дома или на работе. Нашей студентке это было не слишком удобно, так как курьеры обычно обслуживают определенный район, если у них нет машины и приходится передвигаться своим ходом. Об этом она и сообщила даме, но та пообещала вознаграждение, и девушка согласилась.

– Получается, тетка не желала засвечивать адрес?

– В принципе, ничего необычного в этом нет: мало ли, может, она хотела получить заказ по пути на работу или куда-то еще… И я поначалу не придала этому значения, но после того, как Егор описал свою заказчицу, я пришла к выводу, что мы, возможно, имеем дело с одной и той же дамой.

– Что ж, – кивнул Женька, – это действительно зацепка. Что делать будешь?

– Отправлю Свету еще разок поболтать с курьершей – может, она вспомнит что-то, о чем забыла упомянуть при первой встрече?

– Попробуйте. А что касается маньяка, подруга, я тебе настоятельно рекомендую заставить Алину написать заявление. Это – не шутки! Если в прошлый раз у нее, допускаю, могли иметься причины выгораживать поклонника, то теперь, когда он окончательно распоясался, у нее развязаны руки. Без обид, Марго, но не женское это дело – маньяков ловить!

– Ты говоришь прямо, как Байрамов!

– У него прорезался здравый смысл? Передавай ему привет и поздравления.

Рите никак не удавалось понять отношения Игоря и Евгения. Казалось, мужчины недолюбливают друг друга. Тем не менее они, как ни странно, во многом похожи. Оба – профессионалы до мозга костей, досконально знающие свое дело. Оба – упрямые, резкие и дерзкие, внешне они отличались друг от друга, как только могут отличаться два человека. Отзываясь друг о друге нелестно, порой с издевкой, они тем не менее имели одинаковое мнение практически по каждому поводу!

– Думаю, мне придется съездить в Москву, – сказала Рита, делая вид, что не слышала последних слов приятеля.

– Мой тебе совет: не езди одна. Возьми хотя бы Киру своего, что ли? Короче, будь осторожна!

– Как наш обход домов по адресам, выданным Егором Фомичевым? – спросила Рита.

– Продолжаю – по мере возможности, – вздохнула Светлана. – Они все так далеко друг от друга расположены, Маргарита Григорьевна!

– Возьми мою машину, – прервала девушку Рита. – Она все равно не понадобится, пока я в Москве. На колесах дело пойдет быстрее.

– Не все хозяева соглашаются разговаривать, – пожаловалась Света, хотя и заметно повеселела после предложения Риты: ездить на автомобиле гораздо проще и удобнее, чем бегать по дачным поселкам на своих двоих!

– Теперь мы лучше знаем, что искать.

– Знаем?

– Да. Скорее всего, в доме никто не живет. Возможно, кто-то присматривает за ним, но хозяин, очевидно, москвич.

– Вы хотите сказать, – заговорил Кира, – что этот… придурок специально выстроил для Алины театральные хоромы?

Рита кивнула.

– Похоже на то.

– Видимо, он серьезно настроен заполучить певчую птичку в личное пользование!

– И это сильно меня напрягает, – кивнула Рита. – Мы знаем, что наш парень – человек состоятельный. Дела могли потребовать его присутствия в столице, а то и за границей – нам ведь известно, что он имеет возможность ездить туда, где выступает Каюрова. Иногда он, вполне вероятно, ездил в командировки, а не только поразвлечься. Одна из таких командировок могла ему помешать продолжить преследовать Алину сразу после того, как ее выпустили. Кроме того, он не торопился, так как ожидал, что теперь-то уж Каюрова точно кинется в его объятия!

– Вот идиот! – сквозь зубы пробормотал Кира.

– Такое самомнение! – согласилась Света.

– Фисуненко выяснил, – продолжала Рита, – что машина, на которой приезжали за записями с парковки, принадлежит одному холдингу, головной офис которого расположен в Москве. Нынче авто покоится на свалке, но я знаю фамилию человека, который им управлял до этого, – Рогов. Необходимо его разыскать: он может оказаться единственной ниточкой, связующей нас с маньяком, охотящимся за Алиной!

– Я поеду с вами, – тоном, не терпящим возражений, произнес Кира. – Одной опасно.

– Не беспокойся, – усмехнулась Рита, – я буду не одна.

– А с кем? – поинтересовалась Света.

Рита неопределенно повела плечами.

– Все будет в порядке, – сказала она. – Я же не камикадзе в конце концов! А вы – давайте по домам. Завтра с утра снова отправитесь обследовать коттеджи.

Оставшись одна, Рита набрала телефон Горенштейна.

– Владимир Соломонович? Не могли бы вы мне одолжить одного из ваших мальчиков на пару дней для поездки в Первопрестольную?

– О чем речь! – был ответ. – У вас какие-то определенные предпочтения?

– Честно говоря, да. Если можно, то я хотела бы взять Ивана.

– Ваню? Ладно, забирайте. Он, конечно, незаменим, но я постараюсь как-нибудь перекантоваться без него два дня.

– Большое спасибо.

Повесив трубку, Рита задумалась. Она правильно поступает, что берет с собой Ивана, – этот огромный и с виду неповоротливый парень обладает ловкостью обезьяны и реакцией гремучей змеи. Не говоря уже о том, что, если он будет рядом, любой злоумышленник раз десять подумает, прежде чем решится на нападение! Правда, скорее всего, никакой опасности на самом деле не существует: в конце концов, известно мало случаев, когда маньяки-преследователи переключаются со своей жертвы на другие объекты.

Начальница отдела кадров зашивалась. «Да что ж это за день такой сегодня?!» – думала она, лихорадочно пытаясь наладить зависшую компьютерную программу. Она с утра позвонила техникам, но они, похоже, и в ус не дуют. Конечно, солдат спит – служба идет! Как назло, работы невпроворот: куча народу оформляется, а она ничего сделать не может из-за этой чертовой машины!

Тихий, но настойчивый стук в дверь вызвал у начальницы бурю раздражения.

– Я же сказала – ждите! – заорала она.

За дверьми на выставленных в длинный ряд стульях своей участи ожидали люди, претендующие на должности в холдинге, но она ведь не виновата, что такое случилось!

Стук повторился – теперь уже громче.

– Я же сказала…

Дверь отворилась, и на пороге возникла высокая – ну просто очень высокая, – элегантно одетая молодая женщина с пепельно-русыми волосами. За ее спиной маячила огромная тень мужчины.

– Простите, – мягко начала незнакомка, – мне нужна Татьяна Лукинична Дроздова.

– Всем нужна! – буркнула кадровичка, опасливо разглядывая здоровущего мужика и раздумывая, не вызвать ли охрану – от греха подальше?

– Значит, это вы? – констатировала молодая женщина. – Нам надо побеседовать.

– Вы вообще-то, дама, откуда взялись? – едва сдерживаясь, прошипела Дроздова, буравя красотку острым, недоброжелательным взглядом. – За дверью толпа, так почему я вас должна пропустить без очереди? У меня компьютер сломался, не могу я никого принять, понимаете русский язык?!

Вообще-то Татьяна Лукинична хамить не любила, но она была на взводе и возмущена наглостью девицы, пытающейся пролезть вперед других.

– Потому, – все тем же спокойным, мягким тоном проговорила незнакомка, – что мне ваш компьютер без надобности. Я не по вопросу трудоустройства.

– Неужели?

Взгляд кадровички смягчился.

– И что за вопрос? – поинтересовалась она, сменив гнев на милость. Что ж, дамочка и в самом деле не похожа на того, кому нужна работа, – у нее-то уж точно все в шоколаде! Дорогая кожаная куртка, сумочка «Прада»…

– Я, видите ли, судебный исполнитель, а это – гостья кивнула в сторону неподвижно стоящего бугая – мой помощник.

Бугай при этом грациозно кивнул.

– Судебный… Простите, – пробормотала Дроздова, – я не вполне понимаю…

– К вам это не имеет отношения, – поспешила успокоить ее женщина. – Дело касается одного из ваших сотрудников. Его фамилия Рогов Петр Гаврилович.

– А в чем, собственно, дело? – насторожилась Дроздова.

– Рогов, будучи в Санкт-Петербурге, совершил ряд серьезных правонарушений, – пояснила судебный пристав. – В мою задачу входит найти его здесь, в Москве, и вручить повестку в суд.

– Ну а я-то тут при чем?

– А при том, что мы не можем его найти. Знаете, наше ведомство не может себе позволить зря растрачивать государственные деньги, поэтому, поверьте, в ваших интересах мне помочь. Мы можем сделать это сейчас – тихо и без суеты – либо мы дойдем до совета директоров холдинга и начнем трясти их по поводу малозначительной личности, о которой они и слыхом не слыхивали. То есть рано или поздно вам все же придется заняться поиском файлов Рогова, но тогда уже ситуация будет совершенно лишена приятности.

– Ладно, ладно, – вздохнула Дроздова, поняв, что сегодня уже не найдет покоя. – Но я же сказала, что компьютер неисправен…

– Только не говорите, что у вас нет той же информации в письменном виде! – прервала ее судебный исполнитель. – Слава богу, никто не отменял чернила и бумагу, верно?

Кадровичка безнадежно покачала головой. Девица знает слишком много – не зря получает зарплату. Хотя какие такие деньги ей могут платить на государственной службе?

– Сейчас схожу в архив и попытаюсь найти этого Рогова, – подавляя стон, пробормотала Дроздова.

– Петра Гавриловича, – уточнила молодая женщина.

– Да-да, разумеется.

Когда Дроздова ушла, здоровяк, подпирающий дверь, широко улыбнулся и восхищенно сказал:

– Ну вы даете, Маргарита Григорьевна, – как вы ее… это… уделали, а?

– Рано праздновать победу, Ваня, – покачала головой Рита. – Может, этот Рогов работает не здесь, а лично на Алининого преследователя.

– Вот увидите, все будет нормально, – уверенно отозвался Иван.

Рита удивилась, как спокойно ей вдруг стало оттого, что он просто находится рядом, готовый поддержать во всем, что бы ни потребовалось. Это очень важно – быть уверенным в человеке в любой ситуации. Рита знала, что Иван не станет задавать вопросов или сомневаться в принятых ею решениях – он просто сделает то, о чем она попросит.

Байрамов, узнав о готовящейся поездке в Москву, разорался, разнервничался, и они чуть было не поссорились. К счастью, Рите вовремя удалось ввернуть, что Горенштейн одолжил ей Ивана, и это немного утихомирило Игоря. Он не мог не доверять человеку, который однажды спас его женщину.

– Но звонить будешь каждые три часа, – предупредил он Риту.

– Ты же отключаешь телефон во время репетиций! – возразила она.

– Ничего, потерплю пару дней. Так ты поняла – каждые три…

– Поняла-поняла!

Только бы поездка не оказалась напрасной! Если и здесь прокол, то непонятно, как выйти на странного поклонника Алины. Рогов – единственный, за кого можно в этом деле зацепиться.

Ее раздумья прервало появление начальницы отдела кадров. В руках она несла тоненькую пластиковую папку.

– Вот, – сказала Дроздова, – еле отыскала вашего Рогова! Он действительно здесь работает.

– Кем?

– Охранником.

– Так я и думала! – пробормотала Рита.

– Только у нас тут охранников – как собак нерезаных, – заметила кадровичка. – Я даже и фамилии такой не помню, а ведь работаю уже лет десять!

– А его фото тоже вам ни о чем не говорит? – поинтересовалась Рита, открывая папку на первой странице. Со снимка, как обычно неудачного, на нее смотрел ничем не примечательный мужчина лет тридцати пяти, коротко стриженый, с квадратной челюстью и широким, низким лбом.

Дроздова покачала головой.

– Я просмотрела файл, прежде чем принести сюда, – сказала она. – Рогов работает давно, но через мои руки не проходил. Ума не приложу, как такое могло произойти!

– Ну, вы могли уезжать в отпуск или заболеть в тот день, когда его принимали? – предположила Рита.

– Я всегда в курсе того, что происходит на этом предприятии, – сурово глядя на нее из-под очков, возразила Дроздова. – Этот человек не мог обойтись без моей подписи, а здесь, – она ткнула пальцем в конец листа с личным делом, – ее нет!

– А кто же подписал бумаги?

– Понятия не имею! Эта закорючка, изображающая подпись, не может принадлежать никому из моих сотрудников, я прекрасно знаю почерк каждого.

– Если не возражаете, я спишу адрес, – сказала Рита, доставая блокнот.

– Да пишите на здоровье! А я еще этим парнем займусь. Виданное ли дело – проскочил мимо меня! Да и информации-то о нем – кот наплакал, – задумчиво продолжала начальница отдела кадров. – Нанимая персонал, мы проверяем всю подноготную, а тут… Нет, что-то с этим человеком неладно!

– И еще как неладно! – хохотнул Иван, когда они с Ритой вышли на воздух из душного помещения, переполненного соискателями вакансий. – Знали бы они!

– Это точно, – пробормотала Рита.

– Так что мы делаем сейчас? – поинтересовался парень. – Навестим Рогова?

– Придется. Только вот…

– Да не дрейфьте вы, Маргарита Григорьевна! – ободряюще воскликнул Иван. – Разберемся в лучшем виде. Вы хотите найти придурка, который не дает спокойно спать вашей певичке или нет?

Рита кивнула. Странно, Ваня до сих пор называет ее Маргаритой Григорьевной, хотя она, пожалуй, младше его! Ну вот, они разыскали Рогова, а дальше-то что? Так он и расскажет им все как на духу! Хотя, учитывая методы Владимира Соломоновича…

– Едем? – нетерпеливо спросил Иван.

Он напоминал Рите спаниеля, спущенного с поводка на берегу озера, кишащего утками, – только что хвостом не виляет от предвкушения!

– Едем! – решилась она.

– Вот и славно. Вы держитесь сзади, разговаривать буду я.

Рогов обитал не в самом престижном районе Москвы. К удивлению Риты, Иван почти не пользовался картой, прекрасно ориентируясь в городе.

– Часто сюда ездишь? – спросила она.

– Случается, – кратко ответил он, и Рита поняла, что ему не велено распространяться на эту тему.

Дом оказался старым, блочным и двенадцатиэтажным.

– Шестой, – сказал Иван, заметив, что Рита пытается вычислить окна Рогова. – Сейчас час дня. Я поднимусь и позвоню в дверь. Если его нет, я выйду. Если он там, то позвоню на мобилу. Лады?

– Лады!

Она радовалась возможности предоставить все профессионалу, который знает, что делать в подобных случаях. Сидеть в кабинете, рыться в компьютере и размышлять – это одно, а столкнуться лицом к лицу с преступником – совершенно другое. Рита не отличалась безрассудством, поэтому и взяла с собой Ивана. Потому и не подумала возражать ему сейчас. Она топталась на месте, ловя на себе подозрительные взгляды старушек, сидящих на лавочке у дома – они определенно заметили незнакомую и весьма колоритную пару.

Рита ожидала звонка, но тем не менее вздрогнула, когда телефон задребезжал в кармане.

– Поднимайтесь, Маргарита Григорьевна, – услышала она голос Ивана. Он дышал прерывисто, но говорил спокойно.

Она взлетела на крыльцо под удивленными взглядами старушек. Лифт тащился, казалось, целый час, но вот наконец она оказалась перед квартирой Рогова. Не успела Рита дотронуться до звонка, как дверь распахнулась. В проеме замаячила крупная фигура Ивана.

– Заходите, – глухо сказал он. – Он тут!

Рита проскользнула мимо парня и вошла в темный коридор.

– Направо, – подсказал Иван.

В комнате царил беспорядок: судя по всему, между двумя мужчинами произошла короткая схватка, в результате которой Рогов оказался побежденным. Он стоял на коленях на полу, уткнувшись лицом в подушку. Руки скручены за спиной и перевязаны простыней, сорванной с постели. Лодыжки Рогова Иван связал шнурками, вытащенными из ботинок хозяина квартиры. На простыне Рита заметила несколько кровавых пятен – наверное, кровь из носа Рогова.

– Он весь ваш! – сказал Иван, резким движением хватая парня за связанные руки и поворачивая его лицом к Рите. Тот взвыл и тут же получил ногой под дых.

– Достаточно, Ваня! – вскрикнула Рита, боясь, что подручный Горенштейна выведет Рогова из строя раньше, чем она сможет его допросить.

Иван подчинился.

– Развяжите меня! – потребовал Рогов, сообразив, что Рита более мягкосердечна, нежели его недавний противник.

– Мечтать не вредно! – буркнул Иван.

– Боюсь, это невозможно, – подтвердила Рита. – Вы плохо себя вели.

– Имел я тебя! – гадко усмехнулся Рогов и облизал разбитые губы.

– Закрой варежку, чудила! – прошипел Иван.

– Пусть тявкает, – успокоила его Рита. – Кусаться-то зубов нет!

– Уж я б тебя покусал, – пробормотал Рогов. – В таких бы местах покусал, куда солнце не заглядывает…

Рита не успела пошевелиться, как Иван схватил шею Рогова в мертвую петлю своего сжатого локтя. Мужик захрипел. Его лицо налилось кровью, а глаза полезли из орбит.

– Фильтруй базар, козел! – почти ласково заговорил Иван, слегка ослабляя хватку. – Еще одно слово, которое не является ответом на вопрос, и ты покойник!

– Зачем вы ездили в Санкт-Петербург двадцать второго февраля? – быстро спросила Рита, чтобы не дать Ивану придушить жертву окончательно. В этот день была похищена Алина Каюрова. – А потом – еще один раз, через десять дней? – продолжала она. В тот раз пропал диск с парковки.

– Не был я ни в каком Петербурге! – просипел Рогов. – Я тут сидел, работал!

– А у меня есть доказательства, что вы поменялись сменами со своим напарником – и в первый, и во второй раз. Кроме того, я знаю, что вас остановил инспектор ГИБДД. Вам не повезло: вы пытались всучить ему деньги, чтобы побыстрее отделаться, но он, как нарочно, оказался честным человеком. Он выписал вам штрафную квитанцию, по ней вас и разыскали. Кстати, машину вашу тоже не успели пустить в расход – вот беда!

– Ну и что? – прохрипел Рогов.

Иван убрал руку. Мужчина тут же начал глубоко дышать, пытаясь восполнить дефицит кислорода.

– Даже если я и был в Питере, что из того? – продолжал Рогов. – Это запрещено?

– Нет, если вы не совершаете ничего противозаконного.

– И что же такого противозаконного я совершил?

– Ну, во-первых, похитили диск с записью с парковки – доказательства у меня есть, можете не сомневаться.

– Подумаешь!

– На языке Уголовного кодекса это называется «препятствование проведению следственных действий», чтобы вы знали. Хотя вы, наверное, в курсе: в тюрьме люди часто берутся за изучение кодекса, а вы провели за решеткой… сколько? Четыре года?

– И это знаешь?

– Ага, – кивнула Рита. – И то, что это вы участвовали в похищении Алины Каюровой.

– Кого-кого?

– Певицы Алины Каюровой.

– Никогда о такой не слышал, – спокойно сказал Рогов. – Я Шуфутинского предпочитаю.

Иван дернулся, и он инстинктивно отшатнулся.

– Не знаю я никакую певицу, ясно?! – заорал он. – Может, это кто-то другой ее похищал, я-то тут при чем? Кто вам обо мне наплел – она, что ли? Она меня не видела, слепая же, как…

Он прервал поток своей речи, поняв, что сболтнул лишку. Рита торжествовала: на такое она и не надеялась! Слова Рогова равносильны признанию.

– Вам лучше все рассказать сейчас, – посоветовала Рита, присаживаясь на стул, предварительно сбросив с него кучу грязного белья. – В этом случае вам, разумеется, светит срок, но он не покажется таким уж большим, если сравнить с тем, что вам грозит в случае запирательства. Кто вас нанял? Назовите имя, и я обещаю, что вам зачтут помощь следствию.

– Помощь следствию?! – пролаял Рогов. В горле у него забулькало, словно он давился собственной слюной. Рита сообразила, что это он так смеется. – Да что ты лепишь, дура? Где ты и твое следствие и где он? Да ты и не заметишь, как окажешься под землей метра на три…

Иван вновь обвил рукой шею Рогова.

– Подожди, Ваня, – сказала Рита. – Кто – он?

– Ничего я тебе не скажу! – криво усмехнулся мужчина. – Вам до него не доплюнуть: высокого полета птица. А певичка эта… недолго ей щебетать осталось!

– Что это значит?

– Догадайся! – гаденько улыбнулся Рогов. – Думаешь, я один в деле?

– Все, хватит базарить! – рявкнул Иван.

– Не трогай меня!

– Трогать? – удивленно переспросил Иван. – Я еще и не начинал!

Он схватил парня за воротник и встряхнул, как мешок с соломой. Затем взглянул на Риту, ожидая возражений, но она отвернулась к окну.

– Эй, вы же не собираетесь… – начал Рогов, в ужасе взирая то на ее спину, то на нависшее над ним лицо Ивана.

Игорь промокнул полотенцем взмокшие волосы. Он так и не привык к тому, чтобы объяснять танцовщикам структуру танца, стоя на одном месте, как большинство хореографов. Проще в движении показать все от «а» до «я»!

– Воды? – услышал он мягкий голос и обернулся.

Перед ним, улыбаясь, стояла Мила и протягивала бутылку.

– Ты меня спасла! – сказал он и отхлебнул из горлышка. – Все еще здесь?

– Решила остаться послушать Каюрову, – ответила девушка. – Сегодня, кажется, репетируют только она и Геннадий?

– Ребята ушли?

– Переодеваются… А вы остаетесь?

– Мне торопиться некуда. Рита меня бросила…

– Бросила?! – Глаза Милы широко распахнулись.

Байрамов рассмеялся.

– Ну, по крайней мере на пару дней, – объяснил он. – В командировку уехала.

Мила была симпатичной девушкой. Она принадлежала к труппе Мариинского театра, но хотела бы перейти к Игорю, потому что ей, как она говорила, не хватает свободы и разнообразия репертуара, которую мог предоставить «Гелиос». Игорь знал, что она встречалась с парнем из его труппы, но что-то произошло, и они расстались. Игоря это беспокоило: молодой человек ходил как в воду опущенный, танцевал одной левой ногой, и Байрамов боялся, что придется его заменить, если он не возьмет себя в руки. Мила же, похоже, чувствует себя прекрасно. Выглядит оживленной и заинтересованной во время репетиций, словно личная драма не повлияла на ее профессиональные способности. Прекрасное качество! Возможно, она станет неплохим приобретением для труппы? Конечно, ссориться с руководством Мариинки из-за девушки Игорь не станет: надо выяснить, насколько она им дорога…

– Значит, – говорила между тем Мила, – вы совсем один?

– Да нет, с любимой тещей.

– Какой кошмар! – сочувственно улыбнулась девушка.

– Моя теща – самое безобидное существо на всем белом свете.

– Это большая редкость!

В этот момент дверь в конце зала открылась, и вошла Ольга. Игорь помахал ей рукой, но та не ответила на приветственный жест.

– Алину не видели? – спросила она.

– А что такое?

– Да нет ее до сих пор – опаздывает на сорок минут!

– Может, в пробке стоит? – предположила Мила.

– Я ей звонила на мобильный – не берет.

– Вот черт! – Байрамов запустил пятерню в густую шевелюру. – А ее помощница?

– Не отвечает. Я не понимаю, что происходит!

– Погоди горячку-то пороть…

– Глядите, Алина! – вскрикнула Мила, тыча пальцем в сторону сцены. Туда как раз выходила Каюрова, аккуратно поддерживаемая под руку ассистенткой Лизой.

– Слава тебе, господи! – простонала Ольга. – Алина, что случилось? Я не знала, что и думать!

– Ой, вы не поверите! – ответила Алина, повернув голову на звук голоса. Тон ее был скорее веселым, нежели встревоженным, хотя лицо Лизы говорило о том, что произошло нечто из ряда вон выходящее. – Нас ограбили, представляете!

– Что?! – одновременно переспросили Байрамов, Ольга и Мила.

– Мы садились в машину, – ответила Алина, – а Лиза… она взяла у меня сумку, пока я забиралась на заднее сиденье, а ее собственная сумка тоже была у нее в руках. В общем, когда она нагнулась, помогая мне устроиться, кто-то налетел сзади и выхватил обе сумки!

– Не кто-то, а парень лет пятнадцати! – возмущенно вмешалась Лиза. – Я хорошо запомнила его лицо, смогу описать в полиции.

– Один прохожий пытался его догнать, – продолжала Алина, не обращая внимания на праведный гнев помощницы, – но не сумел. Лиза так перепугалась, что мы с водителем ее минут двадцать в себя приводили.

– Еще бы! – воскликнула Ольга. – Никто не пострадал?

– Как это – не пострадал? – злым голосом возразила Лиза. – У нас в этих сумках все было: мобильники, не самые, между прочим, дешевые, деньги, косметика…

– Ерунда какая! – равнодушно махнула рукой Алина. – Я тебе все возмещу.

– Да разве в этом дело? – продолжала накручивать себя Лиза. – В наши дни никто не может чувствовать себя в безопасности, выйдя на улицу! Того и гляди, тебя ограбят, изнасилуют или убьют… Беспредел какой-то!

– Слава богу, – вполголоса сказала Ольга Игорю, – все обошлось. А я уж подумала…

– Понимаю. С тех пор как Алина получила ту дурацкую записку… Но Алина-то, только погляди: будто бы ничего и не случилось!

– А Гена здесь? – поинтересовалась между тем певица.

– Гена? – переспросила Ольга.

Только сейчас, когда улеглось беспокойство за Каюрову, Ольга вспомнила, что тенор тоже давно должен был прибыть.

– Гена? – снова повторила она, оглядываясь на Байрамова, словно в поисках поддержки. – Кто-нибудь видел Туполева?

Присутствующие почти одновременно покачали головами.

– Странно, – пробормотала Ольга. – Он обычно не опаздывает…

– О чем вы там шепчетесь? – крикнула со сцены Алина.

– Геннадия нет, – ответила ей Ольга. – Надо ему позвонить.

Она набрала номер.

– Что же это творится сегодня? – бормотала она, ожидая ответа. – Сначала одна, потом другой… Черт!

– В чем дело? – спросил Игорь.

– «Абонент временно недоступен»! Просто колдовство какое-то, честное слово!

– Ладно, не кипятись, позвонишь чуть позже.

– Через три часа мы должны освободить зал для репетиции оркестра!

– У вас еще целых три часа.

– Поедете домой? – спросила Мила, когда Ольга поднялась на сцену к Алине.

– Пожалуй, останусь и подожду, пока Геннадий не придет. Что-то мне вся эта ситуация не нравится!

Вытащив телефон, Байрамов набрал номер Риты.

– «Телефон отключен», – проговорил вежливый голос в трубке.

– Действительно, колдовство! – пробормотал Игорь.

В это время в зал вошла администратор Валентина Якина в сопровождении паренька в униформе.

– Извините, – сказала она, – но вот он, – она указала на незнакомца, – уверяет, что это срочно.

– Мне нужна Алина Каюрова, – сказал бойкий молодой человек. – У меня для нее письмо и цветы!

Он и в самом деле держал в руках корзинку с белыми и желтыми маргаритками – довольно необычный букет. Он походил на праздничный торт, вершину которого украшала фигурка ангела.

Заинтригованная Ольга хотела принять букет из рук посыльного, но тот покачал головой.

– Велено отдать лично в руки!

– Что там? – спросила Алина, приближаясь. В руке она сжимала трость, но практически не пользовалась ею, так как за прошедшее время успела изучить каждый сантиметр зала. Лиза шла за певицей, готовая поддержать ее в любую минуту.

– Вам подарок, – сказал парнишка, протягивая Алине корзинку. Он почувствовал смущение, поняв, что перед ним слепая женщина. Алина не притронулась к цветам.

– Лиза…

– Я возьму, – отозвалась женщина и приняла букет из рук посыльного. – Мы что-нибудь вам должны?

– За все уплачено.

– Здесь конверт, – пошарив рукой в цветах, произнесла Лиза.

– Открой, – попросила Алина. – Игорь…

– Я здесь, не волнуйся. Ну, читайте же! – поторопил Байрамов референта певицы. Та вытащила из конверта открытку.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросила Алина.

– Сейчас-сейчас, – бормотала Лиза, пробегая глазами строчки. По мере прочтения ее глаза расширялись. Наконец женщина испуганно взглянула на Игоря.

– Дайте сюда! – сказал он, выхватывая открытку из рук Лизы.

Едва увидев выдавленные поверх чернил буквы, Байрамов еле удержался, чтобы не зашвырнуть мерзкую писульку подальше.

– Что такое? – нервно спросила Алина. – Игорь?

– «Теперь все будет хорошо, – прокашлявшись, прочел он вслух. – Единственное препятствие – этот сосунок, которого ты предпочла мне – больше нас не побеспокоит. Ты никогда не будешь принадлежать никому, кроме меня, ведь мы оба знаем, что наши души – единое целое! Никто не может этого изменить».

Из груди Алины вырвался не то стон, не то сдавленный крик, и она стала медленно оседать на пол. Лиза и Байрамов подхватили ее и усадили на сиденье.

– Нет! Нет! Нет! – только и твердила певица, покачиваясь взад-вперед. – Нет, нет…

– Что все это значит? – спросила Ольга. – Что происходит?!

– Я позвоню кое-кому, – сказал Игорь, доставая сотовый и ища в списке номер Евгения Фисуненко. – Похоже, Геннадий в беде!

– И все-таки ты зря отказался ехать в больницу, – сокрушенно покачала головой Рита. И как это она не заметила, что Иван ранен? Реакция Рогова оказалась в первую минуту быстрее: он успел схватить нож и ткнуть им противника в правый бок. К счастью, он не задел жизненно важные органы. Обозлившись не на шутку, Иван не пощадил Рогова, избил и связал так, что тот не мог пошевелиться без посторонней помощи. Только после этого он пригласил Риту в квартиру, а она и не представляла, какая ожесточенная борьба кипела там всего несколько минут назад! Все время допроса Рогова Иван не дал повода Рите даже подумать о том, что с ним что-то не так, и только когда информация оказалась в их руках, позволил себе скорчиться от боли.

– Да не волнуйтесь вы так, Маргарита Григорьевна! Бывало и хуже. Это – так, царапина. Заживет через пару дней.

Рита закончила перевязку.

– У вас здорово получилось! – похвалил Иван.

– Не занималась этим с университетских времен, – вздохнула она, припомнив уроки медицины, на которые ходила от случая к случаю, не представляя, зачем ей могут в жизни пригодиться умения накладывать повязку типа «черепаха» или знания, сколько литров крови может потерять человек, прежде чем умереть.

– И врач бы лучше не справился! – добавил телохранитель.

– Я крови боюсь, – призналась Рита.

– Правда? А не скажешь!

– Может, все-таки в больницу?

– Домой ехать надо, а то как бы поздно не было!

Рита включила сотовый. Она не хотела, чтобы ее беспокоили звонками, поэтому вырубила его, как только вошла в квартиру. И тут же мобильник задребезжал, а на экране высветился телефон Игоря.

Темнота окружала со всех сторон, наползала, окутывала, душила. Голова раскалывалась, словно в ней звонили к вечерне. Шея ныла, саднило затылок, запястья – тоже. Что же все-таки произошло?

Гена помнил, как пытался завести машину. Ничего не получалось, и парень, вылезший из синей «восьмерки», предложил помощь. Он открыл капот, склонился над мотором, и… Только теперь, дотрагиваясь до затылка, он вспомнил, как почувствовал резкую боль, после чего все пропало, словно кануло в черный, бездонный колодец.

Откуда-то доносились звуки музыки. Когда в ушах перестало шуметь, Геннадий узнал мелодию Альбинони. В замке повернулся ключ, и в комнату ворвался поток света – такого яркого, что он вынужден был заслонить глаза связанными руками. Дверь бесшумно закрылась, и снова стало темно. Геннадий с трудом различил силуэт человека. Что-то в нем показалось ему странным.

– Живой? – раздался глубокий, низкий голос прямо у парня над ухом.

– Кто вы и что вам нужно? – спросил он, стараясь, чтобы голос не выдавал страха. – Зачем меня сюда привезли?

– Узнаешь – в свое время.

В ту же секунду молодого человека вновь ослепил свет – на этот раз от фонарика, направленного в лицо.

– Ну что? – озадаченно пробормотал голос. – Что такого она в тебе нашла? Красивое лицо? Для нее это никогда не имело значения, уж я-то знаю: она ведь и увидеть-то тебя не может! Молодость? Да, возможно… Талант? Ну, до нее-то тебе далеко!

– Кто вы такой?! – не выдержал Геннадий. Эти размышления вслух, словно его вообще здесь нет, сводили парня с ума. Фонарик светил в глаза, поэтому он не мог разглядеть стоящего перед ним человека. Он различал только силуэт: голова незнакомца находилась слишком низко, как будто он сидел. Попытаться выбить фонарик из рук похитителя? А что, если он не один?

– Алина не обращает внимания на внешность. – В голосе неизвестного зазвучали мечтательные нотки. – Только ей всегда это было все равно, ей одной! Но ты, маленький змееныш… И где только она тебя откопала?

Свет фонарика сдвинулся чуть в сторону, а потом помещение, в котором они находились, снова погрузилось в темноту.

– Ты пожалеешь о том, что встал между нами! – прошипел голос. – Пожалеешь!

– Сын?!

Игорь не верил тому, что слышал. Ему казалось, что мир перевернулся и теперь падает на него, как небо на зайца в известной сказке.

– Геннадий – твой сын? – переспросил он.

Алина кивнула. Она уже не могла плакать, только вздрагивала время от времени, словно судорога сводила ее худенькие плечи.

– Боже мой… – пробормотал он и, почувствовав острую необходимость присесть, опустился на сиденье рядом с певицей. – Господи, почему же ты молчала?! Если бы…

– Знаю, знаю, – простонала Алина. – Если бы я все рассказала, то этот маньяк не стал бы ничего предпринимать! Но как я могла рассказать, как? Ведь тогда пришлось бы рассказать Гене… ну, о его отце…

– Постой-постой, – перебил Игорь. – Так это что же – Геннадий не в курсе?

– Разумеется, нет!

– Геннадий Туполев понятия не имеет, что ты – его мать? – еще раз уточнил Игорь.

– Я же сказала – нет! Ира нашла его. Я сделала все, чтобы попасть на проект оперного шоу, в котором он участвовал, в качестве члена жюри. Он попал в число призеров, и ему светил Большой, но я перетащила его в Питер и устроила ангажемент в Мариинке. Понимаешь, это меньшее, что я могла сделать – после всех этих лет… Он достоин этого, разве нет?

– Разумеется, достоин, – деревянным голосом подтвердил Байрамов. – Но к чему секретность? По-моему, парень имеет право знать!

– О чем? Что его мать отказалась от него, а папаша – подонок?

– Рита говорила, что ты залетела от какого-то мальчика…

– Это была официальная версия, – горько сказала Алина. – Если бы так!

– Кто отец Геннадия?

Алина опустила голову на руки. Она выглядела потерянной, испуганной и отчаявшейся.

– Это Павел? – спросил он, устав от ожидания. – Павел – отец Геннадия?

Алина покачала головой.

– Павел был бесплоден. Это его не беспокоило: Павел детей не хотел.

– Тогда кто же?

– Один его приятель. Мы тогда только приехали в Москву, и Павел носился по городу, пытаясь устроить мне прослушивание. Он на каждом углу кричал, что привез с собой слепую чудо-девочку из провинции и намерен сделать из нее звезду мировой величины!

Мы остановились в доме его хорошего знакомого, который имел выход на приемную комиссию Московской консерватории. Кроме того, у него были обширные связи в столичном музыкальном мире, и Павел собирался ими воспользоваться. Однажды, когда Павла в очередной раз не оказалось дома, этот Эдуард Петрович подкатил ко мне. Господи, да ему было, наверное, лет сто, этому вонючему, слюнявому мужику! Я в четырнадцать с небольшим мало что соображала, но все-таки поняла, что происходит что-то нехорошее. Но разве я справилась бы с ним?!

– Он тебя изнасиловал?

История Алины казалась дикой, особенно учитывая, что все это произошло с ребенком, к тому же еще и слепым! Это выглядело в глазах Игоря хуже, чем все преступления нацистов.

Алина кивнула.

– А что же Павел?

– Я не сразу ему рассказала, просто побоялась… А когда это произошло снова, и я поняла, что Эдуард не отстанет, то бросилась к Павлу, умоляя уехать. Он сказал, что я дура. Сказал, что Эдуард Петрович поможет нам все устроить, если я буду вести себя прилично – это его слова – и позволю ему некоторые «мелкие шалости».

– Скотина! – прошипел Байрамов. – Какая же он все-таки скотина!

Все оказалось хуже, нежели выглядело вначале. Подложить девочку под старого педофила только для того, чтобы тот помог продвинуть ее? Он почувствовал во рту горьковатый привкус, какой случается ощущать перед приступом рвоты.

– Павел разозлился, узнав, что я забеременела, – продолжала Алина. – Он надеялся, что возраст не позволит Эдуарду Петровичу сделать мне ребенка, но ошибся. Павел обвинял меня, потому что его планы в отношении моей карьеры могли полететь в тартарары, а ведь он столько сделал, прошел такой большой путь! Аборт делать было поздно, поэтому рожать я поехала к маме. Дальше ты знаешь… Никогда себе не прощу облегчения, которое испытала, узнав, что можно обо всем забыть и сделать вид, что никакого ребенка не было и в помине!

– Брось, ты была подростком! Кто в таком возрасте способен сознательно взять ответственность за ребенка?

Алина всхлипнула без слез.

– Нет, мне все потом отлилось. Я долго надеялась, что у нас с Павлом появятся дети, и тогда, возможно, наша семейная жизнь как-то наладится, изменится к лучшему… Он только через много лет счел нужным рассказать о своем бесплодии!

– Когда ты начала искать сына?

– Как только приехала Ира. До этого у меня часто возникало такое желание, но осуществить его в одиночку я не могла. Ира сначала взялась за дело сама, но потом поняла, что не справляется, и наняла частного детектива. Он выяснил, что Гена, оказывается, все это время жил в нашем родном городе. Его приемные родители – прекрасные люди. Они знали, кто мать мальчика, поэтому предположили, что у него тоже могут оказаться способности определенного рода. Они с раннего детства занимались развитием его музыкального дара, отдали в музыкальную школу, потом – в училище.

– Ты встречалась с ними?

– Павел бы не позволил. Но по телефону мы несколько раз беседовали. Я узнала, что Гена начал работать в областном театре. Господи, какие перспективы могли у него там быть?

– Так это ты подкинула ему идею подать заявку на проект?

– Мне до смерти хотелось с ним встретиться, познакомиться… Но я не могла признаться ему, кто я такая, поэтому решила на первых порах сблизиться с ним, насколько возможно, стать его лучшей подругой.

– И куда бы это привело? – поднял брови Игорь. – Рано или поздно пришло бы время объяснений!

– Я старалась об этом не думать. Не знаю, честно говоря, на что я надеялась…

– Мне жаль тебе это говорить, Алина, – жестко произнес Игорь, – но твое молчание причина того, что сейчас происходит. Если бы твой преследователь знал, что Геннадий приходится тебе сыном, а вовсе не любовником, он не стал бы его похищать!

– Да я понимаю! – воскликнула певица, заламывая руки. – Я все понимаю, но теперь ничего изменить нельзя!

– Боюсь, что так. Вся надежда только на Фисуненко. И на Марго, разумеется.

– Итак, что мы имеем? – говорил Фисуненко, когда они с Ритой, двумя ее помощниками и Иваном сидели в гостиной дома Алины. Здесь же находились Лиза, Байрамов и двое оперов.

После разговора с Игорем по телефону Рита с Иваном бросились в аэропорт. Проведя час в самолете, они отправились к Алине, где собралась маленькая «группа захвата» во главе с Евгением. Иван в очередной раз отказался ехать в больницу, чтобы там как следует осмотрели его рану. «Вот уж ни за что не пропущу такое веселье! – возразил он в ответ на предложение Риты отвезти его в клинику. – Хочу поглядеть, чем вся эта кутерьма закончится!»

– Благодаря тебе, Марго, мы имеем данные о местоположении дома, куда возили Алину, – продолжал между тем Евгений. – Можно предположить, что и Геннадия отвезли туда же, – в противном случае у нас нет ни единой зацепки… Если, разумеется, Рогов не солгал.

– Он не солгал, – уверенно сказал Иван.

Рита готова была под этим подписаться. Впервые в жизни она присутствовала при пытках и понимала, что кто угодно рассказал бы все на свете, только чтобы прекратить этот кошмар.

– Будем надеяться, – кивнул Фисуненко. – Вот он, тот район. – И он ткнул пальцем в карту «Пригороды Санкт-Петербурга». Здесь нет никаких дачных поселков, только одиночно стоящие дома на обширных участках земли.

– Самое смешное, – заметил Кира, – что мы со Светкой там все облазили! И дом этот, скорее всего, видели, просто нас туда либо не пустили, либо в нем никого не оказалось.

– Теперь это не имеет значения. Надо вызволять парня, если он, конечно, еще жив.

Сказав это, Евгений бросил взгляд на Алину, но той удалось сохранить самообладание и не удариться в истерику. Певица отлично держалась, чем завоевала уважение всех присутствующих – даже тех, кто видел ее впервые.

– Почему бы Алине не выступить по телевизору? – высказался Байрамов, до сих пор хранивший молчание. – Она могла бы сказать, что Геннадий – ее сын, напрямую обращаясь к похитителю?

– Это – выход, но не в нашей ситуации, когда счет идет на часы. Понимаешь, если бы похитили Алину, мы бы знали по крайней мере, что ее жизнь в безопасности: не станет же маньяк, в самом деле, убивать своего кумира! А вот в случае Геннадия… Думаю, он не собирается оставлять его в живых, считая парня единственным препятствием на пути воссоединения с Алиной. Может, тебе и удалось бы договориться о скорейшем интервью через знакомых, но где, спрашивается, гарантия, что именно в это время похититель будет смотреть телик? Такие штуки срабатывают только в случае требования выкупа, да и то больше направлены не на преступника, а на свидетелей, способных сообщить следствию что-то дельное. А у нас нет времени, поэтому я даже не стал делать официальный запрос: мы все трое, – он кивнул на оперов, – официально сегодня не работаем. Если следовать букве закона, то пройдет несколько дней, прежде чем машина заработает, а к тому времени о Геннадии можно будет забыть. Придется отбивать парня своими силами. Не думаю, что у этого мужика там целый гарнизон, поэтому мы втроем прекрасно справимся…

– Почему это – втроем? – подал голос Иван. – Вчетвером, это как минимум. А через полчаса будет вшестером. – И он достал из кармана джинсов сотовый.

Увертюра «Аиды» сменилась «Песней Сольвейг», а Геннадий уже был готов лезть на стенку от неумолкающей за стеной музыки. Но он совершенно лишился возможности двигаться: ноги и руки затекли так, что казалось, их вообще нет. Его тошнило: нельзя сказать, чтобы били сильно, но пару ребер, очевидно, сломали. Сколько часов он просидел здесь? Пять? Десять? Сутки? Гадать бесполезно: в полной темноте, окруженный звуками оперных арий, Геннадий находился вне времени и пространства.

Страх, гнев и непонимание уступили место смирению. Этот человек… этот странный человек с низким голосом сказал, что никто не станет его искать. Никто не знает, где находится Геннадий, поэтому ждать помощи не приходится. Он, конечно, прав. Парень и предположить не мог, что его короткая жизнь закончится подобным жалким образом. А ведь он даже не знает, почему оказался здесь! Его похититель бормотал что-то нечленораздельное, какие-то обрывки фраз, словно разговаривал с кем-то, незримо присутствующим в помещении. И этот кто-то все понимал, а он, Геннадий, не принимался в расчет.

И эта музыка, музыка, музыка…

– Там явно кто-то есть, – пробормотал Евгений, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. – Топится камин.

– Движения не заметно, – ответил Байрамов, прищурив левый глаз.

– Это хорошо – значит, как я и предполагал, народу в доме мало. Ворот двое – с нашей стороны и с восточной, у лесочка. Кто-то приехал недавно или, наоборот, уезжать собрался: за восточными воротами стоит машина.

С холма, поросшего мелким лесом, они разглядывали добротное здание из красного кирпича с черепичной крышей. Вокруг возвышался каменный забор. Дом походил на хорошо укрепленную крепость.

– По периметру установлены видеокамеры, – тяжело дыша, доложил один из ребят Ивана, отправленный на разведку. – Но охраны нет – по крайней мере, не на виду.

– Приятно слышать, – кивнул Фисуненко. – Я отсюда вижу, что над забором натянута проволока. Она под напряжением?

– Проверить? – с готовностью спросил парень, которого, если Рита правильно запомнила, звали Гошей.

– Не стоит. Нам все равно не перелезть через стену – она, пожалуй, не ниже кремлевской… Придется искать другие подходы.

– Я бы перелез, – задумчиво сказал Байрамов, разглядывая забор.

Евгений смерил его гибкую фигуру оценивающим взглядом.

– Даже не думай! – возмутилась Рита. – Во-первых, там, возможно, высокое напряжение, а во-вторых… Во-вторых, ты не спецназовец, чтобы по стенам лазить!

– А спецназовец и не сможет, – парировал Игорь. – Посмотри на этих бугаев: они скорее с разбегу стену проломят, чем смогут вскарабкаться наверх. А я бы открыл вам дверь изнутри, чин чинарем…

– Это мы-ысль, – протянул Евгений.

– Прекрати! – испугалась Рита. – Ты же не всерьез?

– Он легче и ловчее любого из нас, – пожал плечами Женька. – Вон там, с левой стороны, непредусмотрительно не спилили старую липу. Она почти достает ветками до стены, но они тонкие… Хотя Игоря, пожалуй, выдержат.

– А проволока? – не сдавалась Рита. – А камеры слежения?

– Проволоку Гоша сейчас проверит, а камеры… Ну, не сидит же этот мужик, без продыху пялясь на экран? У него сейчас другие заботы!

Рита поежилась, понимая, куда клонит Фисуненко: скорее всего, похититель сейчас с Геннадием, и только бог знает, что он делает с парнем. Рогов назвал имя – Леонид Дробыш. Этот человек состоит в совете директоров холдинга «Телекоммьюникейншнз олл раунд зе уорлд», причем занимает одно из ведущих мест. Дом числился как корпоративная дача, и имя Дробыша непосредственно в бумагах на его приобретение не фигурировало. Судя по всему, парень неплохо подготовился!

– А если он там не один? – продолжала гнуть свое Рита.

– Скорее всего, так и есть, – кивнул Евгений. – Но мы отвлечем их внимание, пока Байрамов будет лезть на дерево. Не волнуйся, им будет не до него… Леша, у тебя полный бак бензина? – обратился Фисуненко ко второму подручному Ивана.

– А как же: аккурат перед выездом заправлялся!

– Слей маленько в канистру.

– Пожар будем делать? – обрадовался мужчина.

– Будем! – хихикнул Евгений.

– Не вопрос!

Игорь, Иван, Фисуненко и два его оперативника начали бурное обсуждение плана проникновения за стену. Он был прост. Пока люди Ивана обливают бензином и поджигают стоящую у ворот «Наварру», Байрамов влезает по липе на стену и пробует открыть ворота изнутри. Те, кто находится в доме, привлеченные пожаром, кинутся на противоположную сторону, оставив ворота без присмотра. План рискованный: если в доме больше народу, чем они предполагают, то жизнь Игоря подвергается серьезной опасности.

– А ты, подруга, стой здесь, – предупредил Риту Евгений. – Смотри в оба. Если что-то пойдет не так, ты услышишь. Тогда набирай ноль-два и рапортуй.

– Слушай, – взмолилась она жалобно, – а другого варианта нет?

– Нет! – отрезал Фисуненко. – Да не дрейфь ты: они же не чеченские террористы, сколько бы их там ни было в конце концов!

– Сколько бы…

Но он уже сбегал вниз по склону вслед за Байрамовым.

– Не волнуйтесь, Маргарита Григорьевна. – Тяжелая рука Ивана легла на ее плечо. – Мужик ваш – реальный пацан, даром, что плясун, это я вам точно говорю! Он влезет на стенку, как нитка входит в иголку.

Рита и не сомневалась, что влезет. Вот только она боялась того, что за этим последует.

Дальнейшее она наблюдала словно на экране кинотеатра. «Наварра» загорелась так внезапно, охваченная лилово-желтыми языками пламени, что Рита даже не заметила поджигателей. Оставалось надеяться, что их не видели и те, кто находился в доме. Байрамов, словно обезьяна, вскарабкался на сучковатую липу и, вытянувшись вдоль длинной ветки, пополз в сторону стены. Рита с замиранием сердца следила за каждым его движением. Вот он зацепился руками за зубец, прямо под натянутой проволокой. Затем, раскачавшись на руках, закинул наверх сначала одну ногу, а потом подтянул и вторую. Двигаясь осторожно, чтобы не ободраться о колючие узлы проволоки, Игорь перебросил тело к внутреннему краю стены и исчез за ней, спрыгнув вниз.

– Господи, а если там – собаки?! – с опозданием сообразила Рита.

Иван прислушался.

– Да нет, не похоже, а то мы бы уже поняли!

Сумеет ли Байрамов открыть ворота? Не схватили ли его уже по другую сторону?

Группа Фисуненко застыла в ожидании. Крики людей, выбежавших на пожар, слышались с противоположной стороны дома.

– Их двое или трое, – заметил Иван. – У нас численное преимущество. Не дергайтесь, Маргарита Григорьевна, все будет тип-топ! О, я же сказал! – и Иван принялся энергично тыкать пальцем в сторону медленно открывающихся ворот.

– Слава тебе, господи! – простонала Рита. – Кажется, получилось?

– Еще как получилось! – ободряюще хлопнул ее по плечу Иван, сияя, как начищенная монета. – Теперь дело техники!

Рита видела, как, пригибаясь к земле, Женька и его товарищи гуськом пробежали за стену.

Через десять минут томительного ожидания телефон в ее руке требовательно заверещал.

Иван распахнул перед Ритой дверь в дом, предварительно осмотрев все вокруг. Можно было так и не перестраховываться, учитывая тот факт, что в окне маячил Евгений.

– Ну наконец-то! – воскликнул он при виде вошедших. – Смотрите, с кем у нас тут была жаркая схватка. – И он указал на испуганно забившихся в угол двух женщин и хиленького парнишку. Все они по виду принадлежали то ли к бурятской, то ли к казахской национальности и, скорее всего, плохо понимали русскую речь. Только четвертый, здоровенный детина с узким лбом, из-под которого злобно сверкали маленькие темные глазки, выглядел по-настоящему опасным.

– Может, связать их все-таки, от греха подальше? – предложил Иван.

– Еще чего! – хохотнул Гоша. – Ты глянь, какие хорошенькие! Глазками луп-луп – просто загляденье! Мы их еле отловили, а то они, как нас увидели, хотели рвануть через поля, аки зайцы!

– В доме еще кто-нибудь есть? – поинтересовалась Рита.

– А то как же! – кивнул, входя, Леша. – Разрешите представить, Леонид Дробыш! – и он втолкнул в комнату человека. Мужчина, которому на вид было лет сорок, едва доходил любому из присутствующих до середины груди. Но не это выглядело самым странным. Его голова казалась совершенно несоразмерной с туловищем – огромная, яйцевидная, она невероятным образом умещалась на узких плечах. Тем не менее одет странный тип оказался дорого и стильно. Пиджак сидел на его несуразной фигуре как влитой, а сорочка сияла белизной. На носу Дробыша сидели очки, которые стоили, по самым скромным прикидкам, пару-тройку тысяч евро. Лицо его выражало такую злобу и ненависть, что кожа Риты покрылась мурашками.

– Вы не представляете, с кем имеете дело! – прошипел странный человек, буравя всех по очереди глазами-щелочками.

– Представляем, представляем, – добродушно откликнулся Иван. – С ублюдочным уродом-извращенцем – вот с кем! А ну, говори, куда дел Геннадия, ты, яйцо с ушами!

Рита поморщилась, услышав эти слова, но не могла не согласиться, что сочные эпитеты Ивана как нельзя лучше описывают стоящее перед ней существо.

– Какой еще Геннадий?! – пронзительно взвизгнул Дробыш.

– И Алину Каюрову не знаете? – спросила Рита.

Человечек задрал голову и окинул ее фигуру презрительным взглядом, не сочтя нужным отвечать.

– Все он знает, – услышала Рита голос Байрамова. – Поднимайтесь!

Все ринулись к лестнице, но Фисуненко успел крикнуть Алексею и Гоше, чтобы те остались приглядывать за арестантами. Войдя в большой, прекрасно освещенный зал, Рита застыла на пороге, потрясенная увиденным. Стены помещения украшали портреты Алины Каюровой – от черно-белых, на которых была маленькая девочка, до рекламных плакатов на всех языках мира. Посреди зала возвышалась гипсовая фигура белого ангела, раскинувшего крылья. Но не сама статуя поражала воображение, а ее лицо – лицо Алины! Она выглядела моложе, чем сейчас, но сходство было полным. Повсюду стояли напольные вазы со свежими цветами.

– Боже, да у него здесь настоящий алтарь! – пробормотала Рита.

– Я его знаю, – тихо произнес Байрамов, кивая в сторону Дробыша, которого аккуратно, но крепко держал за воротник Иван.

– Ты? – не поверила Рита. – Его?!

– Помнишь, я рассказывал тебе о пареньке, которого все дразнили, кроме Алины? Так вот, это – он. Я забыл его имя, а фамилии никогда и не знал, но, сама видишь, ошибиться невозможно!

Действительно, персонаж настолько колоритный, что ошибка исключена.

– Я тебя тоже помню, – пробулькал Дробыш, сверкая глазами. – Ты вечно втягивал всех в неприятности, а другие за тебя отдувались! И Алину подзуживал…

– Значит, с Алиной вы знакомства все же не отрицаете? – предположила Рита.

– Не отрицаю. В детстве мы хорошо друг друга знали, но с тех пор не общались, – сухо ответил Дробыш, тщетно пытаясь вырваться из медвежьих лап Ивана. – И я не понимаю, по какому праву вы врываетесь в мой дом и избиваете моих служащих!

– Права вам объяснят на следствии, – спокойно сказал Фисуненко. – А пока что в ваших интересах указать, где вы прячете похищенного вами Геннадия Туполева, иначе мы станем искать его сами. А когда найдем, ни о каких сделках с прокурором и речи не будет. Вы это понимаете? Так что сделайте себе одолжение…

– Это вы сделайте себе одолжение! – заорал Дробыш, с которого мигом слетело напускное хладнокровие. – Я так понимаю, вы в органах служите? Так вот, готовьте рапорт об увольнении: уже сегодня ваша задница вылетит со службы!!!

Рите оставалось лишь удивляться самообладанию, которое проявлял в данной ситуации Евгений. Вместо того чтобы ответить Дробышу так, как, Рита знала, Фисуненко умел, складывая удивительные слова в умопомрачительные предложения, он только улыбнулся:

– Отлично! Честно говоря, на это я и рассчитывал: теперь ничто вам не поможет, господин Дробыш. Ребята, начинаем прочесывание дома и прилегающего участка. Все, что найдете ценного, тащите сюда – будем делить по-братски.

По тому, как исказилось лицо Дробыша, Рита поняла, что шутку он не оценил.

Геннадий не слышал музыки уже некоторое время. Голова разламывалась, а тело перестало слушаться задолго до того, как наступила тишина. Потом за стеной раздались приглушенные голоса, и он напрягся, ожидая худшего: рано или поздно его убьют, и, наверное, этот час настал. Гена закрыл глаза и попытался вспомнить единственную молитву, которую матери удалось ему вдолбить, – «Отче наш».

Скрипнул ключ в замке, и дверь приоткрылась. Свет ворвался в помещение, но через секунду его заслонила широкая спина стоящего в проеме человека.

– Гена, что ли… ты там?

Эта фраза прозвучала как лучшая из когда-либо слышанных парнем арий. Он попытался ответить, но язык отказывался повиноваться. Вместо крика из горла вырвался сиплый, едва слышный звук, но этого оказалось достаточно.

– Здесь он! – громко крикнул все тот же голос. – Живехонек!

У Лени Дробыша имелись все задатки к тому, чтобы стать хорошим музыкантом. Он с раннего детства играл на скрипке и фортепиано, отлично учился и мечтал о том, что когда-нибудь выйдет на одну из знаменитых сцен – Альберт-Холла, например, или Ковент-Гардена, – и многотысячная публика устроит ему стоячую овацию. Мать Лени уделяла ему все свое внимание, в то время как отец, директор крупного горнодобывающего предприятия, заботился о хлебе насущном. Мать не замечала того, что ее сын не такой, как остальные.

– Да, – говорила она в ответ на подобные замечания, – он гораздо более умный, талантливый и перспективный, нежели другие дети!

И сама в это искренне верила. Дефицит гормона роста семейство поначалу не восприняло как серьезный диагноз. Ну, будет их сынок невелик, зато возьмет талантом и интеллектом. Однако по мере того как Леня подрастал, стало ясно, что дело не ограничится только потерей в росте. Его голова была слишком велика для маленького, тщедушного тельца, а ноги – слишком коротки. В подростковом возрасте стало ясно, что Леня Дробыш уже не вырастет и сто сорок восемь сантиметров навсегда останутся пределом, выше которого ему не подняться.

Несмотря на любовь матери и отца, парень не мог не понимать своей ущербности: высокие и спортивные сверстники ни на минуту не позволяли ему об этом забыть, дразня и издеваясь, кто во что горазд. Дети по природе жестоки, и Леня понял, что ему, привыкшему к тепличной атмосфере собственной семьи, придется перестраиваться, приспосабливаясь к жизни в большом мире. Паренек сообразил, что мир этот не станет с ним церемониться, не простит ни малейшей слабости и что он навсегда останется изгоем, если не добьется успеха.

Поначалу Лене казалось, что шансом выделиться будет музыка. Он с остервенением занимался. Ему удалось овладеть техникой игры в достаточной степени, но не более – несмотря на то что мать, не ограничиваясь музыкальной школой, нанимала частных преподавателей, благо доход отца позволял такие излишества.

Только один человек в школе относился к Лене хорошо. Слепая девочка, на два года старше, появилась там после зимних каникул. Она училась в другом классе, но Леня сразу ее заприметил. Слепота не мешала ей общаться с другими детьми, и это как ничто другое поразило воображение Дробыша. Воздушная, какая-то неземная внешность новенькой сыграла не последнюю роль в том, что Леня впервые в жизни влюбился. Ее голос завораживал его даже тогда, когда она говорила. Алина, единственная из всех однокашников, не оттолкнула мальчика! Она терпеливо выслушивала его жалобы на жизнь, на несправедливое отношение сверстников, а также поощряла честолюбивые планы в отношении музыкальной карьеры. Возможно, это ему лишь казалось, но Леня убедил себя в том, что нравится Алине. Реальность же, которой он упорно старался не замечать, заключалась в том, что Алина ко всем относилась одинаково хорошо.

В школу и из школы ее сопровождал высокий, импозантный мужчина, которого Леня принимал за ее отца. Впоследствии он выяснил, что ошибался. Этот мужчина, Павел Каюров, мальчику не нравился. Он был слишком красив и самоуверен, а к Алине, по мнению Лени, относился как к своей собственности. Они часто участвовали в сборных концертах. Алина порой уезжала надолго, так как Павел неустанно работал над ее карьерой и пользовался любой возможностью продвинуть свою протеже. В такие периоды Леня Дробыш особенно отчетливо ощущал одиночество и с нетерпением ожидал возвращения Алины – ему было ради чего жить. На одном из концертов девочка познакомилась с Игорем Байрамовым. Леня помнил тот день, как будто это произошло вчера! Востроглазый, стройный паренек, виртуозно владевший собственным телом, легко завоевал расположение девочки, несмотря на разницу в возрасте. Она весело смеялась шуткам Игоря, с готовностью соглашалась на детские авантюры, которые он предлагал, – в общем, без всякого труда юный танцовщик добился того, чего тщетно пытался добиться Леня, – благосклонного внимания Алины. Это выводило его из себя. Он всей душой ненавидел Игоря, но его ненависть не могла найти выхода. Больше всего Дробыша раздражало, что Игорю, в сущности, было наплевать на Алину: он относился к ней как к одной из многочисленных подружек, а для него, Лени, девочка была особенной!

Потом произошла катастрофа: Алина уехала учиться за границу. Леня места себе не находил, забросил учебу, и никакие увещевания родителей на него не действовали. Он больше не мог видеться с ней, разговаривать, поверять свои маленькие тайны. Его существование снова превратилось в бесконечную череду одиноких дней.

К семнадцати годам Леня Дробыш пришел к выводу, что знаменитым музыкантом, таким как Николо Паганини или Ференц Лист, ему никогда не стать. Тогда он решил добиться того, чтобы его имя громко зазвучало в других сферах – тех, в которых так давно и успешно вращался его отец. От природы смышленый и чувствительный к малейшим переменам в обществе, Леня избрал для себя вуз, который мог обеспечить долгосрочные перспективы: торгово-экономический институт. Отец задействовал связи, и Леня стал студентом. Все, что он делал, Дробыш привык делать хорошо, выкладываясь на сто процентов. Учеба в институте не стала исключением, и он оказался в числе самых многообещающих студентов. Преподаватели выделяли его среди прочих, отмечая нестандартность мышления и коммерческую жилку, которая, судя по социологическим исследованиям, встречается всего у пяти процентов людей на земном шаре. Леню раздражало, что он не может применить знания на практике: все, что предлагала новая экономическая политика, казалось мелким и незначительным. Ему вовсе не улыбалось заделаться хозяином пирожковой или носочно-чулочного ларька: деятельная и честолюбивая натура Дробыша тяготела к крупным формам. Раньше других парень увидел перспективы, которые предлагала мобильная связь. В технике он не был докой, зато прекрасно разбирался в коммерции. Походив по инженерно-техническим вузам, Леня подобрал команду из дельных парней. Процесс был не из легких: поначалу его воспринимали несерьезно – во многом благодаря нестандартной внешности. Однако здравые рассуждения студента торгового института и возможности, которые он с воодушевлением описывал, все же заставили новых приятелей проникнуться его энтузиазмом. Качество мобильных телефонов в Европе и Штатах было высоким, но и цены на них, прямо скажем, кусались. Тогда Леня открыл для себя азиатский рынок. Там он закупал детали для сотовых, а сборка осуществлялась прямо у него дома. Самодельные аппараты были громоздкими и звонили как пожарная сирена, но пользовались спросом в стране, где беспроводные телефоны до сих пор представляли собой невероятную диковину. Мобильные операторы только-только начали прокладывать себе дорожку на российскую территорию, и Леня Дробыш оказался готов к переменам.

Не успел он окончить институт, как открыл первый пункт мобильной связи. Его партнером стала известная западная фирма, не побоявшаяся связаться с перспективным вчерашним студентом. Сотрудничество оказалось плодотворным, и через пять лет отделения мобильной связи Лени Дробыша были уже разбросаны по всем крупным городам России. Партнерство с Западом его больше не устраивало. Дробыш пришел к выводу, что ему требуются новые ресурсы, и решил, что пришла пора заняться продвижением собственных мобильных операторов на рынок телекоммуникаций. Так возникла идея создания холдинга «Телекоммьюникейшнз олл раунд зе уорлд». Иностранное название придавало веса маленькой фирмочке, впоследствии выросшей в гигантскую структуру, родоначальником которой являлся Дробыш. Дело развивалось, и он перестал справляться в одиночку: ему требовались постоянные вливания капитала, как отечественного, так и зарубежного. Возникла идея создания акционерного общества. Холдинг прочно укрепился на российском рынке и успешно внедрялся в страны Азии.

С деньгами, которыми отныне ворочал Дробыш, он не испытывал недостатка в сексе: многие женщины с внешностью фотомоделей соглашались предоставлять ему услуги в обмен на дорогие наряды, драгоценности и автомобили. Леонид относился к этому как к бартеру: он дает девушке то, в чем она нуждается, а девушка в свою очередь предоставляет Лене необходимое ему. До поры до времени такие отношения Леонида Дробыша удовлетворяли. Появляясь в обществе, он неизменно находился в компании какой-нибудь экзотической красавицы, и ему было глубоко плевать, что за его спиной перешептываются. За долгие годы Дробыш выработал определенного рода иммунитет, и лишь наедине с собой позволял горечи изливаться наружу.

Но однажды все изменилось. Он находился в деловой заграничной поездке. Чтобы скоротать вечер, заказал билеты в оперу и… увидел на сцене Алину! Он узнал ее сразу, несмотря на прошедшие годы. Как ему показалось, она нисколько не изменилась, оставшись все той же девочкой, к которой в детстве его тянуло со страшной силой. Он навсегда запомнил ее трогательную, хрупкую фигурку в костюме белого ангела, исполняющего церковный гимн. В тот знаменательный день Алина тоже была в белом, и этот образ заворожил Леонида. Ночами он лелеял сексуальные фантазии, в которых неизменно присутствовала Алина. И тогда он решил, что нашел то, что так долго и тщетно искал, – идеальную спутницу жизни! Ей неважно, как он выглядит, ведь она лишена способности судить людей по внешнему виду. Она талантлива и знаменита, кроме того, их связывает так много приятных детских воспоминаний… Да, Алина – его судьба, решил Дробыш.

И принялся усиленно ухаживать, нисколько не смущенный тем фактом, что его фея замужем и, возможно, не помнит о его существовании. Леонид заваливал ее цветами, и в каждый букет вкладывал открытки, любовно подобранные и переработанные таким образом, чтобы Алина могла читать их без посторонней помощи. Он видел, что не ошибся в своих предположениях: Алина очень одинока и несчастлива в браке с Павлом Каюровым. Это заставляло его сердце биться быстрее всякий раз, когда он видел ее на сцене или экране телевизора. Пару раз Леонид даже осмелился подойти к ней за автографом. Она доброжелательно улыбалась, глядя сквозь него, подписывая на диске свое имя с наилучшими пожеланиями верному поклоннику.

Так продолжалось несколько лет. Однако подобная ситуация не могла длиться вечно: Леониду потребовалось больше, чем просто лицезреть свой идеал в концертном платье. Алина нужна была ему вся, безраздельно – только для него одного. И возможность подвернулась: он узнал, что певица наконец возвращается на родину для участия в постановке «Кольца Нибелунга».

– Но еще задолго до этого у Дробыша возникла идея постройки загородного дома под Питером, где он мог бы жить с Алиной и в одиночестве наслаждаться ее талантом, – подытожила Рита.

Она сидела в офисе в компании Киры и Светланы. Ребята дулись на нее из-за того, что начальница лишила их возможности участвовать в оперативных действиях, связанных с поиском Геннадия и задержанием Дробыша, поэтому Рита сочла своим долгом в подробностях описать им события и причины, подтолкнувшие Леонида к совершению преступлений.

– А почему Питер? – спросила Света. – Он ведь сам московский…

– Оказывается, все дело в Алине: еще много лет назад она говорила ему, что Санкт-Петербург нравится ей больше, чем шумная столица. Она – натура романтичная, и история нашего города всегда казалась ей притягательной!

– Это… очень мило, – пробормотала девушка. – Значит, он действительно об Алине думал?

– Выродок! – возразил Кира. – Думал он об Алине, как же! Он ее мнение в расчет не принимал, а заботился только о себе любимом. Хотел украсть ее, как цыпленка из курятника, и спрятать от всех в глуши!

– А мне его жалко, – задумчиво проговорила Света, кусая ноготь. – Это все любовь… В таком состоянии совершаются ужасные поступки!

– Любовь подразумевает желание счастья для того, кого любишь, – возразил Кира возмущенно. – А Дробыш хотел его только для себя!

– Может, он считал, что Алина воспринимает счастье так же, как он? – предположила Рита. – Ему в голову не приходило, что она может возражать, ведь Леонид убедил себя, что они так похожи!

– А кто та тетка, действующая от лица Дробыша? – задала вопрос Света. – Ее нашли?

Рита кивнула.

– Эта Елена – его личный помощник, но она была не в курсе планов начальника: он приказывал, а она всего лишь выполняла поручения. Ему нужен был кто-то в Питере, ведь сам Дробыш живет и работает в Москве… В дело посвятили только Рогова, пару его подручных и гастарбайтеров, присматривавших за домом. Рогова Дробыш нанимал лично, для всяких темных дел, ведь мужик сидел, а потому запретных тем для него не существовало. Он каким-то образом протащил его мимо начальницы отдела кадров, ведь та строго следует процедуре и ни за что не приняла бы бывшего зэка!

Однако, как и Света, Рита не могла отделаться от чувства жалости к Леониду Дробышу. Конечно, он преступник, не погнушавшийся похищением и готовый на убийство. Тем не менее в глазах Риты причина, побудившая его совершить все это, заслуживала некоторого снисхождения. Она вспомнила, как Леонид пытался защитить Алину, выкрав записи с парковки, чтобы полиция не узнала о ее пребывании на месте убийства Павла Каюрова. До этого он пытался избавить ее от мужа-тирана… Конечно, Дробыш делал это не столько для нее, сколько для себя, желая поскорее уничтожить препятствия, отделяющие его от Алины, и все же Рита не могла не испытывать к обиженному природой человеку сочувствия.

Байрамов ее чувств не разделял. Вечером, заехав в офис, он сказал:

– Надеюсь, ублюдку дадут лет десять! Геннадий в таком состоянии, что неизвестно, когда сможет вновь приступить к репетициям!

– Так плохо? – забеспокоилась Рита.

– Физически – не так, чтобы очень. Он сломлен морально, а это гораздо хуже, чем синяки и переломы ребер.

– Алина с ним?

– Безвылазно.

– Она призналась, кем ему приходится?

Байрамов покачал головой.

– Сейчас не самое подходящее время, тем более что его приемные родители приехали в Питер. Они остановились у Алины.

– Странная ситуация! – вздохнула Рита.

– Надо говорить правду тем, кого любишь. Нельзя врать, тогда не придется оправдываться и придумывать всякие истории!

Рита с тревогой посмотрела на Игоря, но он, кажется, имел в виду только Алину и Геннадия.

– Что-то мне вся эта история напоминает, – добавил он.

– Я знаю, что: Леонид Дробыш – настоящий нибелунг Альберих из оперы Вагнера!

– А Алина кто – похищенное «золото Рейна»?

Рита со смехом закивала.

– А ты у нас – Зигфрид, видимо?

– Ну уж нет, я славен лишь тем, что влез на дерево. Я не Зигфрид, а Тарзан, и в эту историю не вписываюсь. Зигфрид у нас скорее Фисуненко… Или Иван твой? Здоровенный такой Зигфрид, с бритым затылком и мордой кирпичом!

– А я – кто? – поинтересовалась Рита.

– Как это – кто? Конечно же, бесстрашная валькирия! По крайней мере ростом тебя боженька не обидел, да и телосложение подходящее…

Рита легонько пихнула его локтем в бок.

На перекрестке образовалась большая пробка, и Байрамов, включив радио, откинулся на спинку сиденья, приготовившись к томительному ожиданию. Риту всегда удивляло, какое терпение и выдержку демонстрировал обычно взрывной Игорь в некоторых ситуациях. Сама она начинала беситься и ерзать, не могла сосредоточиться, ругалась на чем свет стоит и поносила водителей, не умеющих справляться с правилами дорожного движения. Доставалось и правительству, а Байрамов, спокойный, как египетский сфинкс, просто зажег сигару и опустил стекло, чтобы не задымлять салон.

Риту привлекло какое-то движение справа. В окне синей «Тойоты» она увидела Ольгу: женщина энергично махала им рукой, стоя в соседнем ряду. Рита приветливо улыбнулась, внимательно разглядывая соперницу. Ольга не казалась ни больной, ни расстроенной, а ведь она щедро плеснула Аглаиного пойла во все бокалы на вечеринке! Может, Варька подкачала? Испугалась в последний момент и либо вообще не налила настойки, либо недолила! Воистину: хочешь, чтобы все было сделано правильно, сделай это сама!

Приехав домой, Рита пошла в спальню. Она вытащила из нижнего ящика комода, где хранила нижнее белье, пузырек с остатками настойки колдуньи. Повертев его в руках, она решительно отправилась на кухню, выдвинула мусорное ведро и уже собиралась швырнуть туда бутылочку, как вдруг вошел Байрамов. Рита спрятала настойку за спиной.

На лице Игоря было шкодливое выражение, как у щенка, затевавшего игру. В руке он держал что-то зеленое.

– Вот, – сказал он торжественно и кинул предмет на стол. Он со звоном ударился о поверхность и оказался ключом с прикрепленным к нему зеленым номером «21».

– Что это? – спросила Рита.

– Ну, я тут подумал, что твое последнее э-э… выступление в номере отеля было просто незабываемым!

– Неужели?

– Я решил оживить приятные воспоминания. Сутки в «Эмеральде» без надобности вылезать из постели – как тебе?

– Потрясающе!

– Тогда одевайся. Особенно можешь не стараться: одетой тебе придется пробыть недолго.

Он уже развернулся, намереваясь выйти из кухни, как вдруг, словно вспомнив о чем-то важном, вернулся назад.

– Да, ты помнишь Милу?

– Милу? – наморщила лоб Рита.

– Ну, блондиночку такую, из мариинской труппы? Она еще на репетициях в ярко-розовом трико была.

Рита вспомнила симпатичную девушку, участвующую в постановке «Кольца Нибелунга». Она ничем особым не выделялась, поэтому Рита не сразу сообразила, о ком идет речь.

– А-а, да, помню, – сказала она. – А что?

– Похоже, придется ее снять с постановки.

– Что-то случилось?

– Да заболела она, представляешь? Какая-то странная болезнь – вся физиономия усыпана вот такими угрями! – и Байрамов показал двумя пальцами размер этих угрей. – Зрелище, говорят, ужасное. Я сам не видел, но ребята рассказывали. Врачи не понимают природы заболевания, не знают, чем лечить. Думают, на нервной почве. Скорее всего, само пройдет… когда-нибудь. А пока о работе не может быть и речи!

Рита застыла у мусорного ведра, сжимая за спиной пузырек Аглаи. Выходит, Ольга ни при чем? Все это время вовсе не она представляла угрозу, а девочка из кордебалета Мариинки?! Мила – крашеная блондинка, посягавшая на Игоря… Но ведь это означает, что зелье старушки-колдуньи сработало! Что же получается, все эти привороты-отвороты – чистая правда?

– Как считаешь, – продолжал Байрамов, не замечая растерянности Риты, – мне стоит ее навестить в больнице?

– А? – переспросила она.

– Хотя, – равнодушно добавил Игорь, – мы ведь, в сущности, не так близко знакомы… Такси прибудет к одиннадцати. И не забудь бельишко поразвратнее!

С этими словами он удалился переодеваться.

Рита некоторое время постояла, вертя в руках пузырек, потом аккуратно положила его в глубокий карман домашнего платья и ногой задвинула обратно мусорное ведро.

Сноски

1

Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Танец со смертью».

2

Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Танец со смертью».

Content

Ирина Градова
Венчальное кольцо Нибелунгов

Пролог

Сноски