Елена Усачева

Большая книга ужасов 20

Ученик призрака

Глава I

Котенок по имени Мурзик

С утра занятия в школе отменили. Еще бы – при загадочных обстоятельствах исчезла Ленка Козина, отличница из седьмого «А». В классе нашли ее разорванный портфель. Кожа портфеля была искромсана в мелкую лапшу чем-то острым. Учебники, заляпанные густой красной жидкостью, валялись на полу. В сторонке стояли Ленкины ботинки. Носки ботинок смотрели в разные стороны. Под одним из каблуков торчал пучок черной шерсти.

Ученики седьмого «А» толкались у входа. Всем хотелось пробиться поближе и через спины взрослых рассмотреть, что же происходит в классе.

В классе в это время в голос рыдала козинская мамаша. Ее неуклюже успокаивал участковый милиционер.

– Она… она… она… – заикалась убитая горем родительница. – У-у-убираться в класс пришла. В-в-вчера не ус-с-спела. Вот и… и… и… прибежала пораньше!

– Так.

«Так» было произнесено очень тихо. И скажи это слово любой другой человек, никто бы не услышал. Но сейчас весь коридор замер. Даже Костя Рязанов, по прозвищу Рязанчик, уступил свою очень выгодную позицию Светке Сухореброй, которая уже давно пинала его в спину, не в силах сдвинуть толстого одноклассника с места.

В начале коридора стояла директор школы Маргарита Всеволодовна, невысокая худенькая женщина с непроницаемо строгим, никогда не улыбавшимся лицом, за что за глаза все называли ее Царевной Несмеяной.

– Все классы идут по домам, – выдержав секундную паузу, продолжила директриса. – Седьмой «А» ждет меня около раздевалки.

Она еще не успела закончить фразу, как коридор опустел.

Когда Толик Карасев рассуждал о магической силе голоса Маргариты Всеволодовны, то приходил к одному и тому же выводу, что без колдовства здесь не обошлось. Директриса никогда ни на кого не ругалась, не выгоняла из школы, не писала в дневник жирной красной пастой о прогулах и невыученных уроках. Но ее боялись как огня. Попасть к ней в кабинет на ковер приравнивалось к ходке в тыл врага, а возвращение оттуда – к воскрешению из мертвых.

В этот раз подумать о том, что же такого страшного есть в Царевне Несмеяне, Карасев не успел. Подчиняясь командному голосу, седьмой «А» спустился на первый этаж.

– Надо же как, – вздохнула учительница началки, с грустью глядя на проходящих мимо ребят. – Напасть какая на них. Вроде недавно классный у них умер. А теперь вот девочка.

Все девчонки, как по команде, начали хлюпать носами.

– Учитель был у них странный, – подхватила другая педагогиня. – До сих пор не знают, то ли сам помер, то ли помог ему кто…

Учитель у них и правда умер. Было это в прошлом году. Он вел математику, и, если говорить честно, никто Павла Сергеевича Бледного не любил.

Во-первых, что это за фамилия? Бледный! У всех учителя как учителя. А им достался непонятно кто. Во-вторых, Павел Сергеевич обожал ставить двойки и наказывать одновременно весь класс часовым стоянием около парт. Кому это понравится?

Седьмой «А», тогда еще шестой, в долгу не оставался – сорванные уроки и ненаписанные контрольные стали нормой. Бледный обижался и бесился еще больше. Но это не помогало.

Девчонки во главе с Ленкой Козиной раздобыли книжку «Как извести учителя за одну четверть» и пошли строго по плану. Взрывающиеся стулья, кнопки на сиденье, прыгающий мел, намазанная маслом доска, перевернутый стол… В борьбу включился весь класс. Даже Толик однажды натер пол перед входом какой-то страшно скользкой жидкостью… Состав был специально разработан Козиной. Отличница все-таки…

Толик вздохнул, прервав воспоминания. Ленку было жалко. Они так и не выяснили, действуют их методы на учителя или нет. Через полтора месяца Павел Сергеевич вдруг умер.

Карасев покосился на то место на стене, где в прошлом году висел портрет Бледного. Ему даже показалось, что он снова его видит.

Худое лицо, темные запавшие глаза, тонкая линия губ, узкий подбородок. Зажмуришься и сразу слышишь противный дребезжащий голос: «Открыли тетради!»

И как таких в учителя берут…

– Толян! Ты смотри, куда идешь! – завопил Рязанчик, на которого налетел зажмурившийся Карасев.

– А ты не стой, где я иду! – парировал Толик.

– Маленькая рыбка,

Жареный Карась.

Где твоя улыбка,

Что была вчерась, –

самозабвенно закатив глаза, процитировала Сухоребрая стишок, который преследовал Толика с начальной школы.

– На себя посмотри, Сухорукая-Сухоногая… – привычно стал огрызаться Карасев, но Светка не дала ему закончить. Она ловко подставила однокласснику подножку, и Толик рыбкой полетел вперед, затормозив у директорских ног.

– Так!

Все замерли. Девчонки попрятали платки, которыми утирали навернувшиеся слезы. Карасев поспешно вскочил и попытался спрятаться за спинами одноклассников, но ребята сомкнули ряды, и Толик остался под убийственным взглядом Царевны Несмеяны. Изучив его поникшую вихрастую голову, директриса посмотрела на остальных.

– Почему Козина пришла так рано?

Взгляд Маргариты Всеволодовны безошибочно уперся в Светку, закадычную Ленкину подружку.

– Мы вчера должны были класс убирать, – зашептала Сухоребрая, от волнения теребя край юбки. – Я свою половину убрала, а Ленка не успела. Сказала, с утра придет.

Директриса медленно повернулась в сторону уборщицы, прятавшейся между курток в раздевалке. От этого взгляда старушку вынесло вперед.

– Приходила, приходила, – мелко закивала она. – Аккуратная такая девочка. Куртку повесила и наверх пошла. Сказала: в классе убраться надо.

– И никто не кричал, не звал на помощь?

Старушка замялась, опустив глаза, и только собралась что-то сказать, как из раздевалки с диким мяуканьем вылетел огненно-рыжий кот, за ним неслось серое полосатое одноухое создание. Хвосты котов воинственно были задраны вверх.

Класс взорвался дружным хохотом, кто-то побежал вслед за котами. Толик внимательно наблюдал за Маргаритой. Она проводила строгим взглядом процессию.

– Развели зоопарк! – рявкнула она, покраснев от гнева. И все вздрогнули. – Это детское учреждение! Школа! Никаких котов здесь быть не должно!

Уборщица мелко закивала и засеменила вслед за котами.

– Если кто-то что-то узнает, – закончила разговор директриса, – немедленно сообщите мне. – Она почему-то вновь уставилась на Толика. – В школу раньше времени не приходить. После уроков не задерживаться. По улице ходить вместе. И при любых подозрительных событиях звонить в милицию. Телефон «02» знаем?

Маргарита переводила взгляд с одного ученика седьмого «А» класса на другого, словно хотела в их глазах прочитать текст только что сделанного ею заявления. Но ничего, кроме испуга, она там не нашла, поэтому для убедительности кивнула и отправилась к себе в кабинет.

В полной тишине раздался звонкий шлепок.

– Рязанов, прекрати улыбаться!

Светка занесла руку, чтобы второй раз врезать Рязанчику, но Костян увернулся, и ее ладонь рубанула воздух.

– Вы мне за это ответите! – По коридору неслась козинская мамаша. – Я дойду до вашего начальства! Я выясню, почему вы бездействуете, когда моей девочке грозит опасность.

За ней бежал растерянный участковый и, прижимая к груди папку, пытался вставить хоть слово.

– Я этого так не оставлю! – выкрикнула разъяренная женщина и так хлопнула дверью, что на первом этаже звякнули стекла.

Ее слова эхом метнулись по школьным коридорам. Седьмой «А» не решался заговорить, пока не исчез последний звук.

– Да… – вздохнул участковый.

– Ее теперь вообще найти нельзя? – вышла вперед Светка.

– Будем искать, – быстро ответил милиционер и скрылся за входной дверью.

– Нет, ну надо же! – возмутилась Сухоребрая, упирая руки в бока. – Человек пропал, а им и дела нет!

– Почему нет? – Рязанчик, раздвигая толпу, пошел к выходу. – Тебе же сказали, будут искать.

За ним потянулись остальные.

У раздевалки остались задумчивый Толик и возмущенная Светка.

– Слушай, – медленно начал Карасев, – откуда у нас коты? Их же раньше не было.

– Принес кто-нибудь, – мрачно произнесла Светка. – И вообще, маленькая рыбка, что ты лезешь со своими вопросами? Раньше у нас люди не пропадали. А теперь начали.

– Почему начали? – удивился Толик. – Куда Козина денется? Найдется. И с чего ты взяла, что пропадет кто-то еще?

– Чувствую, – ответила Сухоребрая, и ноздри ее стали раздуваться, как будто она уже ощущала запах будущей крови.

Карасев вздохнул и пошел на улицу. Постоял на крыльце, оглянулся на школу, словно хотел увидеть в ней что-то необычное. И остолбенел.

На двери наборными позолоченными буковками было написано: «Средняя общеобразовательная школа №…» Школа у них была 966. Но, видимо, из-за сильного удара дверью первая цифра в номере сорвалась с гвоздика и перевернулась.

– 666, – прошептал Толик.

Он подошел и решительно поправил опрокинувшуюся девятку. Когда он коснулся ее, пальцы как будто пронзил ток. Рука дрогнула, цифра вновь перевернулась.

– Черт! – машинально выдохнул Карасев и чуть не получил дверью по лбу.

– Ты чего здесь торчишь? – накинулась на него Сухоребрая. – Плыви отсюда, пока не поймали!

И тут Толик разозлился.

– Слушай, ты! Шла бы ты сама отсюда! Да смотри под ноги, а то пропадешь!

Он развернулся и зашагал прочь со школьного двора.

«Сама пропадешь!» – эта фраза сорвалась у него с языка и очень ему не понравилась. Было в ней что-то нехорошее.

На следующий день Светка в школу не пришла.

– Переживает, – довольно сообщил Костян, раскладывая на парте учебники.

– А чего тут переживать? – бросила через плечо Верка Зима, прозванная Шваброй за свою неуклюжесть и вечно лохматую прическу. – Найдется Ленка. Спорим, Козина специально все это разыграла, чтобы ее поискали, побеспокоились? Она же артистка.

Ленка действительно мечтала быть актрисой и даже ходила в кружок при театре.

– Шуточки у нее, – фыркнул Рязанчик.

– А у меня котенок пропал, – тихо пожаловалась маленькая Анюта Дедкова.

– Его, наверное, кто-нибудь уже съел, – с первой парты подал голос Митька Пращицкий.

– Пора Бюро находок открывать, – лениво протянул Костян. – Напишем объявление и будем искать все, что пропало…

– Что пропало? – Негромкий голос директрисы снова парализовал весь класс. – Рязанов, я тебя спрашиваю, у кого и что пропало?

Толстый Костян пулей вылетел из-за парты и старательно засопел, опустив голову.

– У Мелкой котенок куда-то подевался, – выдавил он из себя.

– У кого? – Взгляд Маргариты пригвоздил Рязанчика к месту.

– У Дедковой, – прошептал он.

– Так…

Толик на всякий случай задержал дыхание – ему не хотелось попадать под тяжелый взгляд Царевны Несмеяны.

– Кто последний видел Сухоребрую?

Девчонки все как одна ахнули и потянулись за платками.

– Я, наверное, – поднялся Карасев, чувствуя, как внимательные глаза директрисы изучают его от рыжего вихра на затылке до нечищеных ботинок. – Мы на крыльце стояли. Там девятка перевернулась.

– Машина? – подпрыгнул Рязанчик.

– Какая машина? – Толик покрутил пальцем у виска, показывая низкий интеллектуальный уровень Костяна. – Цифра.

– Про осквернение номера школы мы поговорим отдельно, – перебила мальчишек директриса. – Что тебе сказала Сухоребрая?

Толик уже открыл рот, чтобы ответить, как за окном раздался оглушительный визг. Орали так, словно кого-то душили. Душили медленно, с наслаждением.

Опрокидывая стулья, класс бросился к окнам. На месте остались Толик, у которого не было сил сдвинуться с места под пристальным взглядом Маргариты Всеволодовны, да Анька Дедкова, которая тихо плакала, уткнувшись в ладошки.

– Смотрите, смотрите, коты!

– Март. У них самые драки.

– Так что сказала Сухоребрая? – вернула класс к действительности Маргарита.

Ребята смотрели на Толика с уважением, как на партизана, попавшего в плен к немцам, но не выдавшего большую военную тайну.

– Ничего не сказала, – пожал плечами Карасев. – Наорала на меня. Зачем, говорит, я на крыльце стою.

– А зачем ты там стоял?

Верка Зима приглушенно ахнула.

– Я говорю, девятка там перевернулась, – еще не подозревая, в какую беду сам себя втягивает, начал Толик. – Я поправить хотел. А то как-то некрасиво получается. Был номер школы 966, а стал 666.

– Число дьявола, – авторитетно заявил Митька Пращицкий.

Кто-то из девчонок вновь всхлипнул.

– Карасев идет со мной, все остальные сидят в классе, ждут учителя!

Маргарита бесшумно вышла за дверь. Толик на ватных ногах двинулся следом.

Его провожали сочувственные взгляды.

На красном ковре в кабинете директора стоять было неудобно. Красный цвет жег подошвы и слепил глаза. Поэтому на все вопросы Царевны Несмеяны Толик только мычал и кивал.

– Обо всех подозрительных событиях сообщать немедленно! – приказала Маргарита напоследок и отпустила вконец обалдевшего Толика на свободу.

Вот так всегда! Живешь, живешь, никому не нужен, кроме родителей, никто тебя не замечает. И вдруг становишься чуть ли не главной фигурой в классе. Еще бы! Ходить и докладывать директрисе обо всех событиях. Еще стукачом обзовут или шпионом. Все, можно считать, что нормальная школьная жизнь закончилась.

Толик с тоской посмотрел на стену, где были вывешены портреты учителей. Педагоги смотрели на него с суровой укоризной.

– Жив?

У раздевалки стоял Костян и делал вид, что застегивает куртку. Хотя наверняка ждал его, Толика, чтобы обо всем узнать.

– Чего с Сухореброй? Совсем высохла? – неудачно пошутил Рязанчик.

– Вчера до дома не дошла, – пробормотал Карасев, увлеченный своими мыслями.

– Что, даже ботинок не осталось? – съязвил Костян, нервно теребя «молнию» куртки.

– Дурак ты, Рязанчик! Толстый, а дурак!

Толик схватил свою куртку и пошел на улицу, от души хлопнув дверью. На крыльце обернулся.

Девятка в номере школы все еще висела вверх ногами. Карасев попробовал ее перевернуть. Но цифра намертво прилипла в этом своем новом положении и не двигалась с места.

За спиной всхлипнули.

Толик вздрогнул.

Но это оказалась всего-навсего Анька Дедкова.

– Кончай реветь! – неуклюже попробовал успокоить ее Толик. – Все найдутся.

– Его уже два дня нет, – продолжала всхлипывать Мелкая, и у Толика в голове что-то замкнуло. Если Анька говорит про Ленку со Светкой, то почему называет их «он»?

– Ты о ком? – Для прочищения мозгов Карасев помотал головой.

– О котенке, – Дедкова собралась зареветь в полный голос.

– Тьфу ты, черт! – На душе сразу стало легко. – Найду я тебе эту мелочь!

Возиться с Мелкой не хотелось. Анька потому и получила такое прозвище, что была в классе самой младшей, самой капризной и вечно везде отстающей. За семь лет ребята привыкли Дедкову опекать, помогать и подгонять. Хотя делали это с явной неохотой.

– Какой он хоть был?

Они шагали к дому Мелкой.

– Маленький, пушистый, – развела руками Анька, выронила портфель и тут же испуганно подхватила его.

– Дальше, – Толик вырвал у нее из рук портфель, вздохнув, смахнул мартовскую грязь и сунул под мышку. – Цвета хоть какого?

– Белый-пребелый, – радостно взвизгнула Мелкая.

– Замечательно! – Карасев остановился посередине Анькиного двора. – Два дня прошло? – Мелкая кивнула. – Везде искала?

– Объявления в подъездах расклеила…

– Читать он еще не научился, вот и не вернулся, – пошутил Толик, но Анька в ответ снова чуть не разревелась. И Толик осекся.

Беда в том, что у Толика недавно появилась младшая сестра, которую он любил и жалел. Постепенно эта жалость перешла на всех девчонок, которых он знал. Поэтому к Мелкой он относился снисходительно и даже чуть-чуть покровительственно.

– На чердаке смотрела? – спросил он, входя в подъезд.

– Там закрыто, – пискнула ему в спину Мелкая.

Толик пожал плечами, вызывая лифт. Кого и когда останавливали запертые чердаки? Осложняло поиски одно – белый котенок, погуляв по мартовскому снегу, мог превратиться в серого. Такого найдешь, только если наступишь.

Дверь на чердак действительно была закрыта. Под ней оказалась большая щель – не иначе как лаз для котов.

Толик тронул висячий замок, и дужка сама собой отскочила. Видимо, кто-то любил сюда наведываться. Замок сломал, а новый поставить не удосужился.

– Закрыто, – фыркнул Карасев, толкая дверь.

Полазив по пыльному сумраку и пару раз чихнув, ребята выбрались на крышу.

Котов видно не было.

Толик глянул вниз, на пустой грязный двор. И услышал знакомый кошачий вопль.

– А как он сбежал? – запоздало спросил Карасев, взглядом пытаясь отыскать дерущихся животных.

– С балкона спрыгнул, – всхлипнула Анька. На крыше она трусила.

– А под балконом смотрела? – Коты все не появлялись, но орать не прекращали.

Анька таращила глаза, не понимая, что от нее хотят узнать.

– Ладно! – Толик перестал изучать двор с высоты птичьего полета. – Пошли на улице посмотрим. Как его зовут?

– Мурзик!

На темном чердаке Анька за что-то зацепилась и с грохотом полетела на пол. Ее падение эхом прокатилось по безлюдному помещению. В противоположном углу тоже что-то повалилось, и от взметнувшейся пыли Толик чихнул.

Он всего на секунду закрыл глаза, а когда открыл их, какая-то тень стремительно исчезла за поворотом, захлопнув за собой дверь.

Лязгнул замок.

Чертыхнувшись, Карасев бросился к выходу, но сразу же наткнулся на что-то – внезапно наступившая темнота ослепила его. А потом он оглох от Анькиного крика.

Никогда Толик не думал, что девчонки могут так визжать. Он на звук сделал несколько шагов и сгреб в охапку маленькое тщедушное тело. Мелкая дернулась и затихла.

– Это бомж, – спокойно объяснил Толик. – Он испугался нас и убежал. А будешь орать, сюда все жильцы дома придут. Дверь мы сейчас откроем.

Анька кивнула, ткнувшись лбом в его плечо.

Карасев отошел в сторону и огляделся. Под дверью была большая щель, сквозь нее должен падать свет. Если ее ничто не загораживает, конечно.

Спотыкаясь о бесконечные трубы, Толик пошел на мелькнувший луч. Дверь оказалась чем-то приперта с той стороны. Карасев подергал, потом навалился плечом. Дверь нехотя поддалась. Толик вдохнул побольше воздуха для последнего рывка и… закашлялся.

Неподалеку от двери, в полосе света, лежал дохлый черный кот. О том, что он был мертв, говорила странная поза, в которой он лежал, – лапки и хвостик подобраны, а голова неестественно вывернута, так что единственный остановившийся глаз смотрит в темноту. Карасев шевельнулся, и глаз стал смотреть на него. Внимательно, словно запоминая. От этого делалось несколько не по себе.

– Стой! – поднял руку Толик, не давая Аньке подойти. – Подожди, там кто-то есть!

Мелкая замерла, а когда все-таки сделала последний шаг к выходу, труп кота Карасев успел задвинуть подальше в темноту. Когда его нога коснулась пыльной шерсти, ему показалось, что кот шевельнулся.

Оглядываться Толик не стал, а пропустил Аньку вперед, вышел сам и попробовал плотно прикрыть дверь.

– Мурзик! – Дедкова заорала так неожиданно, что Карасев вздрогнул и выронил замок.

А Мелкая уже неслась вниз по лестнице следом за грязным серым комочком.

Толик побежал за ней.

На улице Дедкова уверенно направилась за гаражи. Теперь и Толик рассмотрел котенка. Конечно, он был не белый, а грязно-серый и бежал очень быстро. Видимо, за два дня Мурзик здорово одичал.

Пришлось загнать его в угол и накрыть Толиковой курткой. Но котенок оказался шустрее. Он успел исцарапать Карасеву руку и как следует порвать куртку.

– Зверюга! – выругался Толик, облизывая кровоточащие ранки. – У него прививка от бешенства есть?

– Да нормальный, нормальный он, – уверяла Мелкая, быстро гладя котенка по голове. – Это он последние два дня почему-то такой нервный. А в воскресенье словно взбесился. То сидел себе спокойно, а то вдруг начал орать, шторы порвал, форточку головой открыл и с балкона спрыгнул. Он, наверное, чего-то испугался.

– Чего-то… – Толик ругал себя за то, что ввязался во всю эту историю, потому что куртку теперь в лучшем случае нужно было зашивать, а в худшем – выбрасывать. Но в любом случае ругать его дома будут. – Валерьянку не надо коту давать – вот чего!

Анька опустила голову и стала шептать котенку ласковые слова.

Появление еще одного действующего лица Толик не столько услышал, сколько почувствовал.

Кот был черный, с ободранным ухом, вместо одного глаза виднелось грязное бельмо. Он равнодушно глянул на Толика и потрусил за гаражи.

У Карасева снова что-то замкнуло в голове. Он уже видел этого одноглазого кота. Только не живого, а мертвого. И лежал одноглазый на чердаке.

Забыв о ране на руке и об испорченной куртке, Толик пошел следом. Он почему-то был убежден, что за гаражами никого не окажется. Будут грязные сугробы, гнутые заборчики…

Кот был.

Он сидел на земле, подобрав под себя хвостик, и аккуратно лакал молоко из блюдечка. Рядом с ним на корточках, спиной к Карасеву, расположился мужчина в длинном черном плаще и черной шляпе. Он медленно гладил кота по спинке и что-то шептал в порванное ухо. Длилось это бесконечно долго. Пока под пальцами мужчины не пробежала искра.

Анька ахнула.

Мужчина резко повернулся.

Худое лицо, узкий подбородок, темные узкие глаза…

В следующую секунду мужчина скрылся за гаражами. Блюдце исчезло. Кот тоже.

– Павел Сергеевич! – удивленно прошептала Мелкая, делая несколько шагов следом за исчезнувшим мужчиной. – Толик, ты видел?

Он-то видел! Очень хорошо видел. Этот жесткий взгляд, как на фотографии. Его никогда ни с кем не спутаешь.

Но это не мог быть Бледный! Их класс, конечно, на кладбище не взяли. Но взрослые-то там были, и учителя потом долго рассказывали, какие скудные и грустные были похороны.

– Тебе показалось, – Толик развернул Мелкую к себе. – Слышишь? Какой Бледный? Он помер давно!

– Но это же был он, – прошептала вконец перепуганная Анька.

– Ужастики перед сном надо меньше смотреть, – грубо оборвал ее Карасев, подталкивая к подъезду. – Давай топай! Тебе еще найденыша в ванной отмывать. И не смей никому рассказывать! Поняла?

Он довел Мелкую до квартиры, натянул куртку и сделал вид, что собирается спускаться вниз. Но как только за Дедковой закрылась дверь, он помчался наверх. Дверь на чердак так и осталась открытой. Он коснулся обшарпанной ручки. Сквозь щель упал свет.

Кота на месте не было.

Глава II

Кот-убийца

Во дворе дома Костян от нечего делать раскачивался на детских качелях. Увидев Толика, Рязанчик бросил свое занятие и побежал к нему.

– Ну, чего, нашли?

– Ты что здесь делаешь? – После странных открытий голова у Карасева совсем перестала соображать. – Следишь, да?

– Отвали! – оттолкнул насевшего одноклассника толстый Костян. – Совсем дурной – иди лечись! Живу я здесь!

– Ладно, забыли! – Толик в ответ тоже отпихнул Рязанчика и оглянулся. Мужчин в черных плащах поблизости не было.

– Где это тебя так? – Костян перехватил его руку и полюбовался на красные царапины.

– Да котенок этот бешеным оказался. – Толик потер подсохшую кровь. – Чуть меня не покусал.

– А это? – Рязанов ткнул в исполосованный рукав. – Тоже он? Ну и силища!

Силы в котенке было действительно много, потому что прорезал он рукав от локтя до резинки на запястье. Получилась тонкая лапша. Такую уже не зашьешь.

– Вот и помогай людям, – пробормотал Толик и запнулся.

Где-то он видел такую же мелкую лапшу.

– А портфельчик Козиной так же был искромсан, – словно прочитав его мысли, произнес Костян.

– Бледный, – прошептал Карасев, хотя собирался об этом никому не рассказывать. – Он только что был здесь.

– Явился к тебе в виде ангела? – хмыкнул Рязанчик.

– Нет. Он кормил дохлого кота.

– Еще лучше. – Костян покрутил пальцем у виска. – А стая мертвых крыс при этом не пробегала, ты не видел?

Толика пробрал озноб. Он потуже закутался в куртку и медленно пошел в сторону школы.

Почему-то события прошедшего дня не складывались в ясную и понятную картинку. Пропавшие девчонки… Коты эти мертвые… Может, у Козиной дома есть своя капризная кошка, а у нее хобби – точить когти о портфель хозяйки? А заодно и об саму хозяйку. И доточилась она до того, что Козина испарилась…

Во напридумывал! У отличницы Ленки с портфелем всегда все было в порядке. Да и вряд ли она потащила бы в школу портфель, в который положить ничего нельзя – вывалится.

– Ты куда? – Толик только сейчас заметил, что рядом с ним пыхтит Костян. – В школу? Забыл что?

– У Козиной был кот? – на ходу спросил Карасев.

– Не-а, – довольно улыбнулся Рязанчик. – Рыбки. Она про них на зоологии рассказывала.

Точно, рыбки. Скалярии, барбусы и гуппи. Значит, мяукающих тварей она должна была не любить…

Черт! Слишком много котов вокруг развелось.

– Ну а ты-то чего за мной увязался? – Что-то последнее время Рязанчик слишком часто попадался ему на пути.

– Как это – чего? – искренне удивился Костян. – Ты же у нас теперь ответственное лицо. Главный в этом деле. Тебя директриса назначила.

– Когда это?! – возмутился Карасев. – Я что, с дуба упал, чтобы главным быть по покойникам?

– А уже известно, что девчонки умерли? – В глазах Рязанчика появился блеск.

– Я откуда знаю?! – Толик отпихнул от себя надоедливого одноклассника и зашагал дальше.

– Что же ты тогда Маргарите скажешь?

– Скажу, что все живы-здоровы, сидят по домам, плюшки трескают.

Вот это он влип! Всю жизнь мечтал с чертовщиной разбираться!

Толик еще какое-то время шел, мысленно ругая себя за все оплошности последних двух дней, когда сзади его кто-то окликнул.

– Эй, Карасев, стой!

По дорожке к нему бежала Швабра.

– Держи! – протянула она что-то, завернутое в пакет.

– Что это? – опасливо спросил Толик, на всякий случай пряча руки в карманы.

– Книжка. Пусть она будет у тебя.

«Книжка – это не страшно», – облегченно вздохнул Карасев и зашуршал пакетом.

– А ну, забирай! – Он только мельком глянул на обложку и сразу сунул книгу обратно Верке. – Мне еще этой гадости не хватает!

Верка ловко отскочила в сторону, и книжка плюхнулась на асфальт.

– «Как избавиться от учителя за одну четверть», – изогнув шею, чтобы удобнее было читать, произнес Костян. – Откуда у тебя? Это же козинская.

– Ленка позавчера ее отдала, – призналась Верка. – Сказала, что ей математик наш приснился…

– Инесса Петровна? – поинтересовался Рязанчик, назвав имя их новой математички.

– Павел Сергеевич! – всхлипнула Швабра.

Толик еще раз посмотрел на книжку и покачал головой.

– Ну и что? Мне, например, Терминатор однажды приснился. И ничего – я жив.

– А Ленки нет! – истерично заорала Верка. – А я его видела! По улице шел. С котом. Меня заметил и кивнул. В шляпе и в плаще. Я его узнала!

Веркин крик перешел в хрип. Она закашлялась и бросилась бежать.

Карасев снова посмотрел на книжку. Ветер трепал бумажную обложку. «Как…» От нехорошего предчувствия он вздрогнул.

С котом…

Шерсть под ботинком…

Изрезанный портфель…

– Стой!

Толик побежал за Шваброй.

Верка никогда не числилась в подружках у красавицы Козиной, но очень мечтала ею быть. Поэтому всячески поддерживала Ленку в ее проделках. А порой делала даже больше, чем нужно. И если исчезновение девчонок связано с делами годовой давности, то Зиме грозит нешуточная опасность.

Если бы Карасев успел подумать как следует, то он, может быть, и не сунулся бы в это дело. В чертовщину и в восставших мертвецов верилось с трудом. Легче было предположить, что это очередные Ленкины выдумки – на этот раз решила всех попугать. Но за Швабру было страшно.

Пока у Толика не появилась младшая сестра, девчонки для него как бы и не существовали. Подумаешь, ходит кто-то непонятный, вертит косичками, ревет по любому поводу. Толик знал, что девчонок нужно пропускать вперед, уступать место и, по возможности, не бить. Но как только в его комнате появилась кричащая и сопящая Настька, мир Карасева перевернулся. Он стал жалеть всех девчонок и помогать им. Именно поэтому он сейчас бежал за Веркой, лавировал между гудящими машинами, стараясь не упустить из виду фиолетовую куртку.

Швабра нырнула в подворотню. Когда Толик оказался в прямоугольнике незнакомого двора, Зимы там уже не было. Он заметался между качелями и песочницей.

Только что ведь была здесь!

В первом подъезде стояла тишина. Следующий был закрыт на кодовый замок. Чуть-чуть поколдовав с кнопками, он рванул на себя дверь.

В лицо ему ударил Веркин крик.

Черный кот стоял спиной к Толику и выглядел не обыкновенным безобидным зверьком, а огромным чудищем. Длинный толстый хвост воинственно указывал в потолок, кончик нервно подрагивал. Шерсть на спине стояла дыбом. Из лап выступали невероятно длинные острые когти. Кот шипел, и казалось, из пасти его вырываются проклятия.

Припертая в угол, Швабра сидела, сжавшись, разевала рот, но кричать уже была не в силах.

Перед Толиком маячил хвост и пушистый черный зад кота. Не раздумывая, Карасев врезал по этому заду носком ботинка.

Кот издал дикий вопль и головой вперед влетел в скорчившуюся Верку.

– Уйди! – прошипел зверь, поворачиваясь к новому противнику. Возможно, Толику лишь показалось, что кот что-то сказал.

Зверь был тот же самый. Черный, с порванным ухом, через морду шел шрам, одного глаза не было. Зато другой полыхал такой ненавистью, что Карасев отшатнулся, ногой соскользнул со ступеньки и кувырком полетел вниз.

Когда его тело перестало пересчитывать острые выступы лестницы и он открыл глаза, то прямо перед собой увидел торчащую железяку перил.

Сантиметр в сторону – и одними синяками он не отделался бы.

Верка взвыла, и Карасев, еще не успев толком подняться, побежал обратно.

Выпустив когти, кот драл на Швабре куртку, норовя добраться до шеи.

– А ну, отвали!

Толик схватил кота за загривок и отшвырнул на ступеньки, туда, где только что был сам. Извернувшись, кот царапнул его по рукам. Пока Карасев с изумлением смотрел, как розовые ранки набухают кровью, кот снова оказался около Зимы.

– Уйди! – прошипел он.

Только сейчас до Карасева дошло, что это не просто шипение, а вполне осмысленные слова. И говорит их животное.

– Сам убирайся! – в панике закричал Толик, размахивая руками. – Пошел отсюда!

Он впервые встретился с таким настырным котом, который не боялся человеческого крика.

Тем временем кот чуть отступил назад. Его глаз горел нехорошим зеленым светом, при этом зрачок то сужался в тонкую полоску, то расширялся, делая глаз совершенно черным.

Зверь почему-то не решался нападать на Толика. Ему, видимо, нужна была только Швабра. Карасев мешал ему дотянуться до Верки.

Кот поколебался, недовольно фыркнул, одним махом перескочил весь лестничный пролет и выпрыгнул в форточку.

Толик побежал следом и выглянул в окно.

Высота была приличная – третий этаж. Но кот не разбился. Даже не был оглушен. Он просто исчез. Растворился в воздухе или где-нибудь спрятался. А может, улетел?

Чтобы рассеять последние сомнения, Толик сбежал вниз.

Во дворе на лавочке сидел невозмутимый Рязанчик.

– Где он?

Карасев даже под лавкой проверил, но черного убийцы нигде не было.

– Ну, что? – вопросом на вопрос ответил Костян. Толик посмотрел на него непонимающим взглядом. – Не молчи, интересно же!

– А не пошел бы ты со своим интересом! – взорвался Карасев. – Тут людей убивают, а ему интересно!

– Ладно, ладно, – тут же согласился Рязанов. – Я только книгу принес. Вдруг она пригодится.

С этими словами Костян положил на лавку подмоченный томик «вредных советов».

Охнула Швабра. Она держала Толика сзади за куртку.

– А ведь тогда весь класс развлекался, – задумчиво произнес Толик, рассматривая трепещущую на ветру обложку. Туда-сюда скакало слово «как». – Не одна Козина. И если это действительно Бледный, и если он действительно мстит за тот случай, то под раздачу попадут все. – Карасеву стало жутко от своих слов. Он вспомнил, как натирал пол и как математик потом на этом полу скользил. По спине пробежали холодные мурашки.

– А почему сейчас? – Рязанчик не мог скрыть своего любопытства.

– Год прошел. – Обложку продолжало мотать, хотя никакого ветра уже не было. Это жутко раздражало, и Толик прикрыл ее сверху ладонью. – Нужно всех предупредить. Пошли в школу, спишем из журнала адреса и всех обойдем.

Карасев дернулся идти, Верка вслед за ним сделала шаг, но Рязанчик покачал головой.

– Полная ерунда, – фыркнул он. – Что за бред! При чем здесь тогда кот? Мы что, черных котов вызывали? Нет. У него был кот, и мы его извели? Опять нет. Да тебя сразу в психушку посадят, как только ты Маргарите все это расскажешь!

– Зачем я ей буду что-то рассказывать? – насторожился Толик. – Мы и сами все сделаем.

Хотя больше всего ему сейчас хотелось пойти к отцу. Это был единственный человек, который сейчас мог ему помочь. Но отец придет домой не скоро, да и не хотелось посвящать его в дела годовой давности.

– Этот кот просто бешеный, – стал заводиться Рязанчик. – В ветеринарку надо сообщить, пусть они его ловят. А Швабре по темным подъездам не стоит шляться, никто на нее нападать не будет!

Произнеся эту тираду, Костян выдохнул и смахнул со лба воображаемый пот.

– Ладно! – Толик подхватил книжку и повлек за собой Зиму. – Без тебя разберемся. Бешеный так бешеный. Значит, на Верку он больше не нападет. Шел бы ты, Рязанов, домой. Мы тут сами все решим.

Рязанчик скорчил обиженную мину и зашагал прочь со двора.

– Ну, ты как? – глянул Карасев на замершую Верку.

Швабра несколько раз мигнула, как сова, и тяжело опустилась на лавку.

– Их всех кот убил? – хриплым голосом спросила она.

– Какой кот? – разозлился Толик. – Это же не тигр и не лев! Как он может человека убить?

– Но птиц-то он ловит, – жалобно всхлипнула Швабра.

– Сравнила! Пошли, я тебя домой провожу! У меня еще своих дел невпроворот. – Карасев вспомнил, что не сходил еще в магазин за молоком для Настьки.

Проводив Верку до дома и велев ей никуда одной из квартиры не выходить, Толик помчался в магазин.

Но молоко домой он так и не донес…

Ноги сами собой принесли его во двор, где жила Мелкая. Он покрутился вокруг гаражей, посидел на лавочке. Двор был подозрительно безлюден и тих. Потом незаметно для себя он вошел в проклятый подъезд, скрипучий лифт поднял его на последний этаж.

Дверь на чердак была все так же закрыта на сломанный замок. Под дверью виднелась немалая щель. Толик пригляделся и увидел то, чего не заметил до этого в спешке. Когда-то эта щель была заколочена – остался след и дырочки от гвоздей.

Значит, кому-то нужна была не только быстро и легко открывающаяся дверь, но и широкая щель.

Карасев пошуршал пакетом. Очень уж ему все это не нравилось. Захотелось срочно привести сюда какого-нибудь взрослого и все рассказать. Пускай сами заколачивают дверь, вешают новый замок и гоняются за черными котами.

Он даже спустился на пару ступенек вниз.

На чердаке что-то завыло, в щель потянуло сквозняком, дверь шевельнулась, звякнув замком.

И Толик вернулся.

Взрослому придется все рассказывать. А что ему скажешь? Что мертвый кот ожил и пошел разбирать на запчасти учеников 7-го «А»?

Царапины на руке запульсировали. Пальцы сами потянулись к замку. Дверь бесшумно распахнулась.

Кот лежал справа от порога. Голова его была вывернута. Безжизненный взгляд устремлен в пустоту.

Карасев несколько раз моргнул, потом не выдержал и протер глаза.

Кот остался на месте.

Толик вышел и в сердцах хлопнул дверью.

Смотреть нужно было внимательней! Кот наверняка тут так и лежал.

– Что ж вы тут ходите-то все!

В дверях последней квартиры на последнем этаже стояла тщедушная бабка и грозила Толику кулаком.

– Все дверью-то хлопаете! – Бабка сверлила Толика взглядом и, казалось, уже сделала в нем дырку. – В следующий раз вызову милицию! А эту дверь кирпичами заложат!

Прижимая к груди пакет, Карасев медленно отступал. Проходя мимо грозной бабки, он бросил последний взгляд на дверь. Из-под щели показалась черная голова. Его глаза встретились с внимательным зеленым глазом.

Дальше он мчался по лестнице, не оглядываясь и ни о чем не думая.

Только когда за спиной хлопнула входная дверь, он смог перевести дух. В себя он пришел, когда от проклятого дома его скрыли гаражи.

В голове все путалось.

Ошибки быть не могло. Он собственными глазами видел кота с вывернутой головой. А потом видел, как этот же самый кот лез из-под двери.

Карасев поежился.

– Черт! Черт! Черт! – прошептал он и стукнулся затылком о гулкое железо гаража, около которого стоял. – Вот влип…

Железо продолжало гулко отдавать обратно удар, поэтому Толик не сразу расслышал хриплый шепот.

Кровь бешено стучала у него в голове, все вокруг плыло, а в уши настойчиво лез чей-то голос.

– Шерстка мяконькая, глазки светленькие, хвост пушистенький. Покушай, котик, покушай, ласковый.

Потом раздалось недовольное «мяу», и по асфальту что-то покатилось.

– Как не получилось? – рявкнул хорошо знакомый и давно забытый голос. – Она жива?

На мгновение Толик забыл, как дышать. По телу пробежали холодные мурашки. Он увидел себя стоящим у доски.

– Так чем прямая пропорция отличается от обратной? – зло спрашивал тот же голос.

– Прямая пропорция – это такая пропорция, при которой… – лепечет Толик и путается окончательно. Все пропорции ссыпаются у него в кучу, и он тяжело вздыхает.

– Два! – взвизгивает учитель.

– Как? – раздается за гаражом.

Стараясь не звенеть бутылочками, Карасев опустился на карачки и заглянул за угол.

Сцена повторялась.

Кот сидел на земле, подобрав хвостик и лапки. Перед ним стояло блюдце. Человек в плаще и в шляпе наливал в блюдце молоко. Кот не спеша лакал его, недовольно дергая головой, когда его гладили.

– Тебе помешали? – пробормотал обладатель знакомого голоса. – Мальчишка? Я его знаю? – Рука на секунду замерла. – Хорошо. Они все обречены, поэтому не имеет значения, с кого начинать. Пускай следующим будет он. – Мужчина хихикнул. – Анатолий Карасев. Ты сам его найдешь.

Кот облизал блюдце и медленно поднялся.

Карасев напрягся. Он сидел за гаражом, прокручивая в голове слова незнакомца в шляпе.

Все обречены…

Следующим будет он…

– Погодите, – Толик вскочил. – Как это «следующим»? Это что за шутки?

Он выбежал из-за гаража, но уже никого не увидел. На асфальте виднелась белая лужица – только что здесь пролили молоко.

Двор по-прежнему был пуст. Даже воробьи не чирикали.

Толик затравленно оглянулся.

Очень хотелось самому себе сказать, что все ему показалось. Что он на мгновение уснул и ему приснился кошмар. Что никакие мертвые коты по улице бегать не могут. А голос незнакомца просто похож на голос Павла Сергеевича Бледного, которого давно нет в живых.

Он умер, и от него остались одни косточки!

– Умер, умер… – бормотал Толик, пересекая странный двор.

Ему нет дела до котов и девчонок. Пускай все решают свои проблемы сами. А он пойдет домой, отдаст маме Настькино молоко и…

Сначала запульсировали ранки на руке. Сквозь уже образовавшиеся корочки начала проступать кровь.

А потом он увидел черного кота. Он мягко спрыгнул с крыши припаркованного автомобиля и встряхнулся. Зеленый глаз внимательно посмотрел на Карасева, словно у него на лбу были написаны имя, фамилия, адрес и место жительства.

– А ну, пошел отсюда! – Толик старался придать своему голосу уверенность, но от волнения скорее прохрипел, чем прокричал: – Убирайся!

Кот зашипел, выгнул спину и шагнул вперед.

Толик разглядел невероятно длинные и острые когти. Царапки на руке взорвались нестерпимой болью, и он закричал.

Кот вцепился в куртку. Прочная ткань легко поддалась напору. В воздух взлетели разноцветные лоскутки. Карасеву удалось сбить кота ударом ноги. Убийца упал на все четыре лапы. Толик придавил его морду к асфальту… И тут же отдернул руку.

В ту секунду, когда он коснулся черной шерсти пальцами, в голове его вспыхнули яркие картинки.

Блюдце с молоком. Гараж. Лицо человека. Убегающая в темноту девчонка. Грязная лестница. Чей-то распахнутый в крике рот.

Картинок было множество. Разобраться во всем Толик не успел, потому что кот извернулся и снова напал на него. Поцарапанная рука повисла плетью и больше не слушалась. Толик сбил взбесившегося зверя сумкой. Кот кувырком полетел в грязный снег.

– Получил? – радостно заорал Карасев, размахивая пакетом. – Сейчас еще получишь!

Но кот не спешил нападать. Встряхнувшись, он вдруг разразился диким криком.

Внутри у Толика что-то задрожало. Душа попыталась убежать из его груди в пятки, но настойчивые удары сердца вернули ее обратно.

Убийца повторил свой крик. И на него ответили.

Из грязного сугроба вылез такой же грязный и ободранный серый кот. Карасев почувствовал движение за спиной. Прямо из-под земли около подъезда друг за другом появились три старых тощих ободранных кота. С другой стороны подтягивалась еще пара не менее колоритных персонажей – у одного была разбита голова, второй приволакивал задние ноги.

Черный кот зашипел и спрыгнул с сугроба.

Толик попятился, но сзади уже стояла троица. Кончики хвостов у них нервно подрагивали.

«Ожившие мертвецы, – догадался Карасев. – Их здесь закопали, и теперь они вылезли!»

Черный убийца пошел в бой первым.

Толик сжался. Ему уже казалось, что он чувствует, как стальные когти впиваются в него со всех сторон.

Коты бросились на Толика одновременно. Затрещала ткань. А потом все закончилось.

Издалека донесся визгливый собачий лай. Толик открыл глаза в тот момент, когда в кучу-малу из котов врезался небольшой белый комочек. Коты, словно по команде, бросились в разные стороны, черный убийца скрылся в подъезде.

– Цуцка, ко мне!

Перед Карасевым стоял невозмутимый Рязанчик.

– Чего это у тебя здесь столько котов было? Ты их кормил?

Толик только сейчас заметил, что в пылу сражения уронил пакет, бутылочки разбились, залив асфальт у его ног молоком.

Маленькая белая мохнатая собачка понюхала лужицу и недовольно фыркнула.

– Цуцка, спокойно, – одернул ее Костян.

– А я и не знал, что у тебя есть собака. – После нападения соображал Карасев с трудом.

– Нормальная собака! – перешел в наступление Рязанчик. – Только попробуй сказать, что она маленькая и лишь гавкать умеет!

– Нормальная, – согласился Толик и с благодарностью посмотрел на прыгающую около него псину. Он даже хотел ее погладить, но собачка от ласки отказалась.

Глава III

Ответный ход

Ночью Толику снились коты, лезущие из всех щелей. Они появлялись в форточке, просачивались сквозь стекла, выходили из-за обоев, возникали из-под кровати. Карасев кидал в них подушками, отмахивался тапочками. В котов летели чашки, учебники и стулья. А они все прибывали.

Один, самый настойчивый, добрался до кровати, залез под одеяло и вцепился в Толикову ногу. Карасев долго копался в постели, чтобы вытащить наглеца. Но он все не находился. Когда одеяло полетело на пол, в ворохе простыни обнаружился белый котенок Дедковой. Он жалобно мяукнул и слизнул с его ноги выступившую от укуса капельку крови.

– Ах ты вампиреныш! – разозлился на него Карасев.

Но котенок оказался шустрее. Он вцепился в занесенную руку, и царапки на запястье привычно запульсировали болью.

Толик прижал к себе руку и проснулся.

За окном брезжил хмурый мартовский рассвет. Рука болела. Ею хотелось стукнуть обо что-нибудь жесткое, чтобы боль ушла навсегда. На душе было тоскливо. В придачу к этому чувству на улице завыла собака.

Царапки перестали болеть, зато в голову полезли всякие нехорошие мысли.

– Собака воет – это к покойнику, – пробормотал Толик, уткнувшись лбом в холодное стекло.

А покойников за последнее время вокруг развелось слишком много. Ну, с Бледным все понятно. Инфаркт с ним случился. Кот – то ли дохлый, то ли нет. Козина с Сухореброй пропали. На Швабру охотятся. Странный человек в шляпе назвал его, Толика, имя. Взбесившиеся коты. Пустой двор этого проклятого дома. Куда оттуда все люди подевались? Где мамаши с колясками, пенсионеры на лавочках? Хорошо, для них не сезон, но взрослые-то должны возвращаться с работы или ходить в магазин!

Карасев вспомнил те странные картинки, что возникли, когда он коснулся кота. Откуда это? И хотя бы одно знакомое лицо…

Рука снова запульсировала. Опрокинув стул, Толик выбежал в коридор.

Если бы не мама, которая однажды зачем-то переписала телефоны всех его одноклассников, он долго выяснял бы у сонных ребят телефон Зимы. А так номер нашелся сразу.

– Швабру мне! Швабру! – орал в трубку Карасев, словно это было кодовое слово в шифровке. – Подождите! – Он вовремя понял, что родители не понимают, кого он зовет. – Зиму мне. Это одноклассник ее. Верка! Закрой все окна. Он идет!

И тут же бросил трубку, чтобы не слышать испуганного визга на том конце провода.

– Анатолий, – за спиной стояла мама. – Как ты обращаешься к девочке? Что у вас за игры ночью? И почему ты орешь? Настю разбудишь.

Отвечать на вопросы Толик не стал. Замер, прислушиваясь к себе.

Тихо. И царапки не ноют. «Подействовало!» – облегченно вздохнул он и пошел в комнату.

Не успел Карасев открыть дверь, как ему сразу же захотелось захлопнуть ее и убежать куда-нибудь подальше.

Постель была смята. Простыня оказалась искромсана в лапшу. Над разорванной подушкой летал пух. Одеяло наполовину торчало из пододеяльника. Проклятая книга в раскрытом виде валялась на полу корешком вверх. Распахнутая форточка поскрипывала несмазанными петлями.

– Черт! – прошептал Толик, сползая на пол.

Звонок Швабре спас ему жизнь.

Карасев поднял книгу. Она была раскрыта на сто одиннадцатой странице:

«В борьбе с учителями хороши все методы. Главное, помните: вы вышли на баррикады и пощады просить поздно. Однако есть некие моменты, которые способны осложнить вашу жизнь. Учитель может догадаться о ваших планах и сделать ответный ход. В таком случае вам уже ничего не поможет. Даже эта книга».

Толик швырнул инструкцию за кровать.

На улице вновь завыла собака.

Может, не ходить в школу?

Но идти туда все же пришлось…

В классе Карасев долго смотрел на сонную Швабру, видно, всю ночь не спала, гостей ждала. Потом решительно встал и полез в портфель за книжкой. Увидев предмет в его руках, Верка побледнела.

Взяв руководство по уничтожению учителей под мышку, Толик медленно прошел вдоль парт, запер дверь и встал у доски.

– Нам всем хана, – негромко произнес он, и класс замер.

Карасев положил перед собой книжку и вкратце рассказал о событиях последних дней.

– Подумаешь, цифра перевернулась! – крикнул с последней парты долговязый Андрюха Васильев. – Ее поправить можно в одну секунду.

– Не поправишь, она прилипла.

– А где этот кот-то лежит? – поднялся маленький Митька Пращицкий. – Пошли посмотрим. Если он там, закопаем его – и никаких проблем. Как он из земли-то вылезет? Хотите, я это сделаю. Мне раз плюнуть.

Толик был другого мнения о способностях этого кота, но спорить не стал.

В дверь постучали. Карасев зачем-то поискал глазами поникшую Швабру.

– «В таком случае вам уже ничего не поможет», – процитировал он строчку из пособия. – Надо действовать всем вместе. Кот нападает на одиночек.

– Ты чего несешь? – крикнул сосед Толика по парте, белобрысый Леха Анисимов. – Какие коты? У моей мамы их три штуки, ни на кого они не нападают. Да и не может математик из могилы вылезти. С чего вдруг? Он же от инфаркта умер, а не оттого, что поскользнулся на пороге класса и упал. Любовь у тебя с Зимой – так сразу и скажи. И нечего книжкой размахивать.

– Куда же тогда делась Козина? – отозвался Митька Пращицкий, всегда веривший во всякую чертовщину.

– Дома сидит, пряники трескает, – не унимался Анисимов. – Вы Ленку не знаете? Это ее очередная выдумка!

– Почему тогда нам об этом не говорят? – пискнула Мелкая. – Зачем нужно было милицию вызывать?

– Кто ты такая, чтобы тебе что-то говорили? – все больше и больше расходился Леха. – Что вы лезете? Взрослые сами все решат.

Толик внимательно смотрел на Верку. Она сидела перед Анисимовым, и каждое его слово будто тяжелым камнем ложилось на ее и без того ссутуленные плечи. Еще немного, и ее лоб коснется парты.

– Все, – Толик подхватил книжку, – договорились. Идем после уроков к дому Мелкой и разбираемся с котом. Если повезет, встретим призрак Бледного.

– А зачем мы все пойдем? – снова подал голос Васильев. – Кто замешан в этом деле, тот пускай и идет.

– Во-во! – поддакнул Леха. – Кто придумал, тому и отдуваться. Твоя, Карась, идея, вот сам и ползай по чердакам и подвалам. Можешь желающих с собой прихватить.

От ярости у Толика побелело в глазах. Он сжал кулаки и шагнул вперед. Но его остановил голос Васильева:

– А я тогда вообще болел. С чего я с тобой пойду?

Класс снова притих. Слышны были только Веркины всхлипывания.

Толик поглядел на одноклассников, встретился взглядом с Рязанчиком, который в этом споре хранил загадочное молчание.

– Вставайте, кто принимал участие в козинской забаве, – еле слышно прошептал Толик.

Но его услышали.

Первой встала Зима. Нехотя поднялся Митька Пращицкий. Грохнув стульями, одновременно вскочили Вовка Кувшинников и Антон Дантов, сидевшие на первой парте. Хлюпнув носом, привстала Мелкая.

– Сядь, – махнул в ее сторону Карасев. – Не было тебя.

– Ну ладно, я был, – встал сосед Васильева Андрюха Малахов. – Бледный не знает всех. Он нас видел? Не видел! Козина только выступала, вот он ее и запомнил. А тебя зацепило, потому что сам в это полез. Не тронет он больше никого.

В дверь снова постучали, и голос Маргариты потребовал немедленно («Слышите? Сейчас же!») открыть дверь.

И вдруг навзрыд заревела Каринка Смирнова. Она вскочила, потом упала на стул и, звонко стукнувшись лбом о парту, опустила лицо в согнутый локоть руки. Толик посмотрел на ее соседку, Лерку Лысогорову. На их совести тоже была одна шутка, но признаться в этом девчонки боялись.

– Значит, восемь, – подвел итог Карасев.

– Девять, – поднял руку Костян. – Я тоже пойду. А девчонок лучше с собой не брать. От них один визг.

– Девять, – кивнул Толик и подошел к двери. – И никому ни звука, – предупредил он. – Взрослые об этом знать не должны!

Директриса вошла в класс, звонко чеканя шаг. Посмотрела на всхлипывающую Смирнову. Потом кивнула Толику и, ничего не сказав, вышла в коридор.

– Что за совет в Филях вы там устроили? – рявкнула она, как только Карасев оказался на красном ковре в ее кабинете. – Ты знаешь, что бывает за срыв урока?

– Козину нашли? – не отвечая на вопрос, спросил Толик.

– Козину ищут. И найдут, – напирая на последнее слово, произнесла Маргарита. – Что творится в классе?

Секунду Толик боролся с искушением все рассказать: про гаражи, кота и привидение.

Но… сдержался, встретившись с холодным взглядом директрисы. Ему даже показалось, что все учителя вступили в заговор против их 7-го «А». И возглавляет его именно Маргарита Всеволодовна.

– Мы хотим помочь найти Ленку со Светкой, – выпалил он. Это было правдой. Разберутся с котом – найдут девчонок.

Маргарита снова внимательно посмотрела на него и, ничего не сказав, отпустила.

Класс бурлил, как кастрюля с супом. Девчонки держались испуганной стайкой. Урок физкультуры начался с драки. Анисимов получил мячом по голове и с разворота кинулся на Карасева. Ребята наблюдали за дракой в молчании. Андрюха Васильев дернулся присоединиться, но Рязанчик вовремя подставил ему подножку. Смирнова снова заревела.

Примчавшаяся директриса орлиным взглядом оглядела ребят и всех распустила по домам.

– Брось ты все это!

Костян не отставал от Карасева ни на шаг – и в раздевалке, и в коридоре, и на улице.

– Может, он только с Сухореброй и Козиной хотел разобраться?

– А Швабра?

– Зима сама виновата. Нечего было за Ленкой увиваться. Хотела ей во всем подражать, вот и доподражалась! Будет теперь на том свете копировать ее походку.

Карасев резко остановился, но Рязанчик мягко обошел его стороной.

– Слушай, ты, советчик! – зло выговорил Толик. – Ты же во всем этом деле не замешан! Вот и топал бы домой!

– Еще чего! – присвистнул Костян. – Вы без меня ничего не сделаете. Я этот дом знаю как свои пять пальцев.

– Почему он ходит именно туда? Почему гаражи?

– Людей нет, спрятаться можно. – Рязанов снова трусил за Толиком. – Да брось ты эту Швабру! Влюбился ты в нее, что ли?

– При чем здесь Швабра? – взорвался Толик, и его разукрашенное синяками и ссадинами лицо еще больше налилось кровью. – Он сейчас мое имя назвал, а потом еще чье-нибудь назовет.

– Так бы сразу и сказал, что за себя боишься, – фыркнул Рязанчик.

Толик бросился на него, но Рязанов, опередив движение, отклонился, и Карасев с лету врезался в стену.

– А ну, не баловаться! – вышла из раздевалки уборщица. – Марш отсюда, а то директора позову.

Толик глянул на уборщицу одним глазом, второй стремительно закрывался, заплывая фиолетовым синяком.

– Помните, вас Маргарита Всеволодовна спрашивала, слышали вы что-нибудь, когда девочка пропала?

– Чего это? – насторожилась старушка.

– Вы еще ответить не успели…

– Ты кто такой, чтобы меня спрашивать? – возмутилась уборщица.

– Слышали или нет? – заорал Карасев.

Вид у него, наверное, сейчас был страшный, потому что старушка подпрыгнула, попятилась и… ответила:

– Кот орал. Тут коты откуда-то взялись. Я все двери и окна закрываю, а они все равно пролезают.

Толик глянул на тихо стоящего в сторонке Рязанчика и пошел к выходу.

Толкая входную дверь, Карасев был убежден, что никто не соберется. Он ожидал увидеть Зиму и, может быть, Мелкую. Ну, еще правдолюба Пращицкого.

Во дворе у чахлых кустов стоял седьмой «А». Швабра (сейчас ее прическа была особенно растрепанной) с Лысогоровой утешали Каринку. Безмолвно вздыхала Анька Дедкова. Кувшинников с Дантовым держались особняком, ежась на холодном мартовском ветру. Сбоку пристроился Пращицкий. А впереди, сияя таким же подбитым глазом, как у Толика, стоял невозмутимый Леха Анисимов вместе с Малаховым.

Карасев оглядел свою армию.

– Лерка, веди Смирнову домой, – начал отдавать он приказания. – Малахов, проводишь их, потом нас догонишь.

Малахов кивнул и, подталкивая ослабевшую от слез Каринку в спину, повел девчонок со школьного двора.

– Мелкая, топай домой, не путайся под ногами. – Карасев поискал глазами, кого бы с ней послать, и встретился взглядом с Рязанчиком.

– Куда идти-то? – Казалось, Костяна ничто не могло смутить. – Мы в одном доме живем. И чердак это наш. Все вместе и пойдем.

Толик кивнул и зашагал вперед. Его догнал Пращицкий.

– Если он и правда оживает, – быстро зашептал Митька, – тогда в него вселился бес.

– Не бешеный он, – Толик задрал рукав куртки. На запястье отчетливо виднелись следы. И хотя прошел уже целый день, выглядели они свежими, только что нанесенными. Казалось, надави, и пойдет кровь. – Я чувствую, когда он выходит на охоту. Рука начинает болеть.

Сначала проверили за гаражами и только потом поднялись на последний этаж. Как ни грозилась старушка, но с дверью ничего не произошло. На ней все так же висел сломанный замок, а снизу зияла чернотой огромная щель.

Толик уже привычным движением снял замок, открыл обитую холодным железом дверь. Ребята подтолкнули его в спину, и он оказался внутри. За ним потянулись остальные, перегородив дверной проход. Из тусклых окон свет не проникал, поэтому несколько секунд Толик находился в абсолютной темноте. Остальным тоже ничего видно не было, поэтому они бестолково топтались у входа, пытаясь пробраться вперед.

Потом глаза привыкли к темноте, и Толик увидел, что там, где должен был лежать кот, пусто. Хотя место было четко обозначено: между батареей и грудой коробок зиял чистый пятачок, как раз под небольшое тельце.

– Где тут что?.. – начал Пращицкий и не договорил.

Свет качнулся, и вперед вышла темная фигура. Оказывается, горела лампочка под медным абажуром, и прямо под ней стоял мужчина в плаще и в шляпе. Толика резанул пронзительный взгляд, и он попятился. Стоящие сзади еще не успели ничего рассмотреть, поэтому кто-то все еще продирался вперед. Первой заорала Мелкая. Она громко взвизгнула и бросилась к выходу. За ней выбежала Зима, всю экспедицию предусмотрительно державшаяся сзади. Потом случилось маленькое столпотворение. Кувшинников с Анисимовым зацепились плечами, за ними прыгал Дантов. Сзади на них налетел Пращицкий.

Человек сделал несколько стремительных шагов, схватил Толика за плечи и встряхнул. На Карасева снова глянуло хорошо знакомое лицо, и такой же знакомый голос проорал:

– Убирайтесь отсюда!

Пробка у двери тут же рассосалась. Толик помчался на лестницу, увлекая за собой спокойно стоящего Рязанчика. И встретился с вчерашней бабкой.

– Это что за безобразие? – кричала она. – Хулиганы! Я милицию вызову! Я найду на вас управу! Вы мне здесь побегаете!

Карасев оцепенел. Он выслушал бабкины речи, кивнул и только после этого пошел к лифту. Плечи все еще помнили железную хватку сильных пальцев. Уж очень это было не похоже на мертвеца. Разве мертвые могут так хватать?

Стоя у лифта, Толик посмотрел на чердачную дверь. Она была приоткрыта, за ней виднелся темный силуэт.

Во дворе никого не было. Армия Карасева позорно бежала с поля боя. Один Рязанчик, сохраняя невероятное спокойствие, сидел на бордюрчике у подъезда.

– Этот человек, – осенило Карасева. – Это не Бледный, это кто-то другой! – заорал он, собираясь бежать обратно.

Но тут его скрутила такая нечеловеческая боль, что он взвыл и упал на асфальт.

Царапины на руке не просто пульсировали. Они взрывались изнутри, в голове стучали бешеные молоточки. Толик кричал, но не слышал своего крика. Глаза застил туман. Все вокруг стало призрачно-нереальным: заборчики, кусты, чахлая береза, сломанная скамейка. От темного куста отделилась быстрая тень. У тени появился длинный хвост, голова и четыре лапы. Сверкнул пронзительный зеленый глаз.

Молоточки в голове выбивали дробь тревоги. Нужно было вставать, драться. Но Толик сопел, прижимал к себе больную руку и не шевелился.

Кот зашипел, махнул лапой, выпуская свои смертоносные когти.

Туман сгустился, стало темнее, кот исчез, на его месте появилось бледное узкое лицо.

– Никто не смеет ему мешать! – ледяным голосом произнесло лицо. – Он доберется до каждого. Вы оживили проклятие. Вы за это ответите! Вы все УМРЕТЕ!

– Вы не Бледный, – прохрипел Толик. Он моргал, пытаясь согнать пелену с глаз, чтобы как следует рассмотреть говорящего.

– Бледный, – усмехнулось лицо. – Именно поэтому ты уже мертвец.

Лицо исчезло, перед ним снова оказался кот. Животное прыгнуло вперед. Затрещала ткань.

Толик успел подумать, что мама его за вторую куртку точно убьет и что завтра ему не в чем будет идти в школу, когда темнота накрыла его с головой.

По асфальту прошла вибрация – кто-то бежал, тяжело топая ногами. Потом пришел звук. И Толик с усилием открыл глаза.

– А-а-а-а!

Кот изготовился к последнему прыжку. Но тут сбоку на него налетел Малахов. Андрюха размахивал каким-то длинным шестом. Сначала он сбил кота ногой, потом поддел своим оружием.

– Не давай ему себя оцарапать! – Толик нашел в себе силы сесть.

Малахов коротко кивнул и вновь ударил по поднимающемуся зверю. Раздался хруст, и кот замер. Андрюха тяжело упал на землю.

– Думал, не успею, – срывающимся голосом пробормотал он. – А где все?

Только сейчас Карасев увидел стоящего в сторонке Рязанчика. Вид у него был крайне озабоченный, как будто стоял он там не просто так, а по важному делу, место охранял. Заметив взгляды ребят, Костян оживился, взмахнул руками и воскликнул:

– А я думал, куда ты делся!

Если бы у Толика были силы, он с удовольствием врезал бы Рязанову по толстой физиономии. Костян же не унимался. Посмотрев на мертвого кота, он ахнул:

– Как ты его! Он же был просто бешеный! Гринписа на тебя нет!

– Ему нужно голову отрезать и кол осиновый вбить, – вспомнил Карасев Митькины советы. – Куда они разбежались? – разозлился он на бросивших его ребят. – Кто будет осину искать?

– Голову? – Андрюха с сомнением посмотрел на скрюченное тельце животного. – Это без меня. Давай лучше закопаем, а сверху что-нибудь тяжелое положим. Он тогда точно не вылезет.

Толик подумал, что кот не такой уж и ловкий, если не смог увернуться от Андрюхиной палки.

– Не вылезет, – согласился он. – Место нужно найти понадежнее.

Он сдернул с себя разорванную куртку и накрыл мертвое животное.

– Давайте я понесу! – предложил Рязанчик.

И ребятам пришлось взять его с собой.

Место выбрали самое надежное. Около школы лежал валун, вокруг которого летом росли цветочки. Земля была мягкая и даже руками копалась легко. Вырыв приличную яму, они бросили туда куртку со страшным содержимым, засыпали землей и завалили сверху камнем.

В школе зазвенел звонок.

Толик посмотрел на свои царапки. Они уже не выглядели такими свежими и покрылись красной корочкой.

Кошмар закончился.

Он шел к дому, соображая, что сказать маме, когда к нему бесшумно подошел Леха Анисимов. После драки лицо его расцвело всеми цветами радуги, один глаз тоже заплыл, и смотреть на него было страшновато.

Сначала Толик подумал, что сосед по парте снова решил подраться, но Леха приблизился к нему вплотную и прошептал:

– Я выследил его.

Оказывается, когда все побежали в разные стороны от подъезда, Анисимов задержался. Он видел вышедшего мужчину, видел, как тот склонился над Карасевым и что-то ему сказал. Кота он заметить не успел, потому что пошел за незнакомцем.

– Обыкновенный мужик, живет недалеко от школы, – низко склонив голову, шептал Леха. – Я дом запомнил. Только это не Бледный. Похож, но не он. Я специально мимо прошел. Он меня даже не заметил. Значит, он меня не знает. Да и рост у него повыше, чем у математика.

Толику стало холодно. Март, а стоит он в одном свитере без куртки. По телу пробежал озноб. Болезненно заныли царапки.

– Может, родственник? – Он похлопал себя по плечам и с завистью посмотрел на проходящую мимо женщину в шубе.

– А кто его знает? В школе нужно спросить.

Карасев глянул на часы. Ему нужно было успеть в магазин за молоком для Насти.

– В чем дело?

От этого голоса Толику сразу стало жарко.

– Ты почему раздетый ходишь по улице?

Карасев сначала посмотрел на Анисимова, который часто и глупо моргал, и только потом повернул голову.

На директрисе было длинное черное пальто с пушистым меховым воротником, на голове такая же пушистая шапка, делающая Маргариту заметно выше. В руках она держала прозрачный пакет, в котором виднелись кефир и батон белого хлеба. Толик успел удивиться – неужели Маргарита Всеволодовна ходит за продуктами и так же, как все, стоит в очереди за колбасой?

– Где твоя куртка?

Карасев зябко поежился.

– Украли, – искренне соврал он.

– Вы опять дрались? – Глаз директрисы сразу же отметил перепачканные Толиковы штаны и руки, на которых остались следы копания в земле.

– Мы Бледного видели, – выпалил Анисимов. – В плаще шел. И в шляпе.

– Кого? – Маргарита Всеволодовна даже голос не повысила. Она просто не расслышала.

«Они заодно!» – вдруг догадался Карасев и дернул Леху назад. Но Анисимов словно прилип к асфальту.

– Учителя нашего. Он у нас в прошлом году математику вел. Идет себе по улице. А говорили, помер.

– Ах, Павел Сергеевич. – Брови Маргариты поползли вверх. – Ты ошибся, Анисимов. Он действительно умер. Это был, наверное, его младший брат. Они похожи.

– Близнецы? – хлопнул себя по лбу Толик. Можно было и самому догадаться!

– Братья, – кивнула директриса. – В них есть что-то общее. Так в чем дело, Карасев? Что произошло?

– А я подумал, что это Бледный из могилы вылез, – облегченно выдохнул Толик. – И кота с собой прихватил.

– Какого кота? – В голосе директрисы появился металл. – Ты где так расцарапался? – схватила она его за руку.

– Да кот тут бешеный попался. – Теперь все становилось яснее ясного. – Он на Швабру кинулся и меня поцарапал. А мы думали, что это дохлый кот оживает и всех убивает.

В своих догадках Карасев упустил исчезнувший труп кота, обещание брата Бледного всех убить и многое такое, что было не совсем понятным. Его раздумья прервал стальной голос Маргариты.

– Немедленно к врачу! – скомандовала она, увлекая Карасева за собой.

Через пятнадцать минут Толик сидел в приемной травмпункта, где на него заполняли бланк.

– Нам бы этого кота посмотреть, – ручка медсестры замерла над бумагой. – Ты помнишь, где видел его последний раз?

– Его нет уже, – от растерянности, что все так быстро происходит, Толик даже не пытался врать. – Его Андрюха убил. Он напал на меня и…

– Может быть эпидемия, – встала медсестра и со значением посмотрела на сидящую напротив нее директрису. – Мальчик, ты можешь показать, где это?

– Мы его закопали под валуном.

– Бригада, на выезд, – скомандовала медсестра куда-то за спину и потянула к себе висящую на вешалке куртку.

Пока они ехали в машине, Толик пришел в себя и понял, что это здорово, когда все твои проблемы решают взрослые. Но благостное настроение вскоре сменила тревога.

Валун был сдвинут с места, земля под ним оказалась разрыта. Сверху на камень кто-то набросил разорванную куртку. Еще совсем недавно она принадлежала Толику.

Глава IV

В деле появляются неожиданные сложности

Ночью Толику снилось молоко. Оно текло широкой рекой по городу и затопляло дома. Добравшись до валуна около школы, белая река превращалась в узкий ручеек, и молоко исчезало под землей. Там сидел черный кот и, раскрыв пасть, глотал его.

«Он лопнет», – решил Толик, поворачиваясь на другой бок.

От школы отделилась темная тень. Она уверенно подошла к камню и постучала ногой по земле.

– Кис-кис-кис, – негромко звал брат Бледного и прислушивался.

– Да сдох этот ваш кот, – махнул рукой Карасев и уже собрался идти домой, как Бледный прыгнул к камню и одним движением откатил его в сторону. Из-под камня выскочил кот, и молоко фонтаном начало бить у него за спиной.

– Видишь, что ты наделал, – качая головой, произнес брат. – Теперь вы все утонете.

Карасев действительно оказался в молоке, но оно не держало, как вода, а засасывало, словно кто-то тянул его за ноги ко дну.

Толик захлебнулся и открыл глаза.

Смазанная и перебинтованная рука побаливала, но не так, как обычно. Это скорее было тревожно, чем больно.

Значит, кошмар не закончился? Значит, все началось заново…

Он пробежался по комнате.

Что делать? Что делать?

Самое время было идти будить родителей и все им рассказывать…

Нет, не то!

Что смогут сделать родители? Ничего. Если они встанут на пути кота, то окажутся такой же жертвой, как и он. А этого допустить Толик не мог.

– Черт! Черт! Черт! – прошептал он в темное окно.

И все из-за сумасшедшей Козиной, которая вообще непонятно куда делась. У Толика было серьезное подозрение, что не кот утащил ее к себе, а она сама где-то отсиживается, боясь мести учителя.

Опять не то!

От кота не скрыться, он везде найдет. Значит, прятаться Ленка не может.

Сходить, что ли, к Козиной ночью и проверить, дома она или нет?

Толик совсем запутался.

Он подошел к стене, пару раз стукнулся лбом, прислушался к звенящей пустоте в голове. Пустота отозвалась трезвонящим телефоном.

От неожиданности Карасев вздрогнул. Машинально прислушался, не заплакала ли Настя, и только потом бросился в коридор. Он был на сто процентов уверен, что звонят ему.

И не ошибся.

С Анисимовым они сидели за одной партой третий год, но дружба их не складывалась – не было у них общих тем для разговоров, списывать друг у друга не могли, потому что учились одинаково средне, да и жили далеко – в гости не находишься. К тому же после рождения Насти Толику было не до друзей. Так что вчерашняя драка никого не удивила. А вот Лешкин звонок озадачил Толика. Он ожидал услышать кого угодно, даже Бледного, но не Анисимова.

Леха был краток.

– Смирнова все родителям рассказала. Они навели шухер. Моим звонили. Собрали какой-то комитет, хотят сегодня в школу идти разбираться.

Прав был Рязанчик – с девчонками связываться не стоило.

– Надо их опередить, – не унимался Леха.

– А что мы можем? – Толик был уверен, что взрослые всегда поступают правильно. – Пускай сами разбираются с этим придурком.

На том конце провода повисла тишина. Видимо, Анисимов не ожидал такого ответа. А потом пошли гудки отбоя.

Толик повертел в руках трубку, встретился глазами с мамой, та укоризненно качала головой. Из комнаты послышалось недовольное кряхтение Насти.

– Давай отключим телефон, – предложил Карасев. – А то звонят, звонят, – как можно равнодушнее произнес он и выдернул шнур из розетки. – Мне надо в школу пораньше. Ага?

За дверью раздался плач, и ответить мама не успела. Толик решил молчание принять за согласие и пошел в комнату переодеваться.

Анисимова он встретил около школы.

– А ты чего в это дело лезешь? – Толик напустил на себя побольше суровости. – Ты же не верил мне.

– Раньше не верил, теперь поверил, – буркнул Леха, кутаясь в короткое пальто. – Мать Козиной моей мамаше истерику закатила. Та давай валерьянку пить, ключи у меня отобрала, велела дома сидеть. А я что, дурак учебники читать, когда такое происходит? Сами во всем разберемся.

Толик засунул руки глубже в карманы брюк. Куртки у него не было, поэтому он натянул на себя все свитера, но теплее от этого не стало.

– И что ты хочешь? – буркнул он, прислушиваясь к себе. Царапки молчали.

– Пошли к этому родственнику, узнаем, что там и как. Если кот из-под земли вылез, значит, охота продолжается.

– Надо Швабре позвонить, предупредить, – вспомнил Толик про Верку. – Она первая на очереди.

– За ночь с ней ничего не будет. – Лешка не был таким сентиментальным. Ему не терпелось поскорее уже что-нибудь сделать, а не бегать за сопливыми девчонками. – Мы ее утром около дома встретим и до школы проводим. Пошли.

Они обогнули школу, белое четырехэтажное здание с низенькой пристройкой спортзала, прошли школьный сад и через заднюю калитку вышли на улицу. Леха попетлял среди тихих дворов и вывел к мрачному многоподъездному дому.

– Здесь…

Анисимов перелез через низкий заборчик ограды, прошел по оттаявшей клумбе и привстал на цыпочках около окна, забранного решеткой.

– Он в подъезде скрылся, – шептал Леха. – Я за ним не пошел. Только заметил, что он на первом этаже к двери повернул. Я обежал вокруг дома, как раз здесь, – он показал на окно, – свет загорелся, и этот брат шторы стал задвигать. Точно, его квартира! Он на меня еще из окна посмотрел и отвернулся. Значит, не узнал. Я тогда и решил, что это не Бледный. Жалко, что здесь решетка, в комнату не влезть.

– Залезешь ты, и что дальше? – Карасев раньше не замечал за соседом по парте такой жажды приключений.

– Надо же посмотреть, что там происходит.

– Ничего не происходит, – разозлился Толик. – В углу стоит диван, на диване спит человек.

Штора дернулась. Ребята как по команде бросились под окно.

– Как же! – с восторгом прошептал Анисимов. – Такие дела творятся, а он спать будет!

Но Толик его уже не слушал. Ему показалось, что вдоль машин, припаркованных во дворе, ползет тень. Наверняка это был кот. Тень продолжала двигаться, не приобретая конкретных очертаний. Миновав машины, тень упала на асфальт и темным пятном поползла к подъезду.

Лешка еще бормотал о том, как сначала не поверил всем этим россказням про привидения, а потом все увидел сам, а Толик продолжал наблюдать за странным движением.

Тень приподнялась над землей, превратившись во что-то бесформенное, похожее на мешок, медленно катящийся по асфальту. Странное образование прошло сквозь дверь. И тут же над головой ребят в комнате загорелся свет.

Карасев пришел в себя и потянулся к подоконнику.

Плотные шторы скрывали комнату. Отражения прыгали по грязно-желтой ткани.

– Он там не один, – прошептал Анисимов. – Там кто-то еще. Замер в углу.

Фигур за шторой действительно было две. Одна металась по комнате, другая стояла, не шевелясь.

– Помолчи, они что-то говорят, – Толик пихнул в бок не перестающего болтать Леху.

Из приоткрытой форточки слышалось бормотание.

– Туда бы забраться, – вздохнул Анисимов, прикидывая расстояние от земли до подоконника и оттуда до форточки.

Толик же смотрел на высокого Анисимова.

– Ну-ка, присядь, – скомандовал он и стал снимать ботинки.

– А чего ты? – возмутился Леха. – Давай я полезу.

– Я легче. – Карасик пригнул долговязого одноклассника к земле.

Стараясь не грохотать жестянкой карниза, он подобрался к форточке.

В основном говорил тот, что бегал по комнате, – голос метался туда-сюда.

– …пропало! Так не может больше продолжаться! Твой план не срабатывает!

– Я потому и пришел, что тебе нужна помощь. И в первую очередь ты должен перестать так волноваться. Все рассчитано верно.

Второй голос был глухой и безжизненный.

– Кот с ними не справляется, – взвизгнул бегающий. – Они его не боятся. Он бессилен против детей.

– Они сильны, когда их много. Их нужно брать поодиночке. Не натравливай кота на толпу. И не связывайся с мальчишками. Что там со списком?

– Вот он. Но я их не различаю. Все эти дети на одно лицо. Мне кажется, что каждый идущий навстречу подросток – твой ученик!

– Не страшно. Ты их почувствуешь. Времени осталось мало, но ты успеешь. У тебя же получилось сегодня?

– Да. Но это вышло случайно. Кот сам его нашел. Это была его месть.

У Толика нехорошо защемило в груди. О ком он? На чердаке было столько народа…

– Не обижай котика, корми лучше. Он все сделает. Не торопи. После каждого выхода ему надо восстановить силы.

– Это для тебя нормально? – чуть не зарыдал бегающий. – А я смотреть на него боюсь.

– Заткнись! – Вторая тень впервые сдвинулась с места. – Ты всегда был ни на что не способен. Хлюпик! Делай что тебе говорят! Вот, возьми это.

Две тени встретились.

– Теперь ты их тоже будешь узнавать.

– А что, если меня поймают?

– Не поймают. Дети тебя боятся. А у взрослых они помощи не попросят. Что они им скажут? Прекрати дергаться! Вчера ты смог уйти, уйдешь и потом. Смени место. Там слишком людно.

– Не я выбрал этот дурацкий двор. Слушай, зачем ты вернулся? Лежал бы себе тихо! При жизни от тебя покоя не было, сейчас не отстаешь. Твои проблемы, решай сам. Я тебе здесь не помощник.

– Молчи, нюня! Сказано делай – значит, делай! И не спорь со мной. Ты же знаешь, я старший! Слушай: теперь он живет в новом месте. Там, откуда ты его достал.

– У меня какое-то странное чувство, – пробормотал бегающий и остановился.

Рука у Карасева зачесалась.

– Я кого-то вижу!

– Я давно вижу. Вот тебе и шанс. Кот знает имя?

– Знает, я два дня назад его назвал. Но там два человека.

У Толика родилось смутное подозрение, что говорят о них.

– Это неважно! Сосредоточься на одном! С остальными разберемся!

Штора резко отъехала в сторону. Перед Карасевым возник высокий силуэт мужчины. В глубине комнаты Толик успел заметить Бледного (какого только?) с чем-то в руке. Засмотревшись, Карасев не заметил, как с форточки соскользнул черный комок.

Кот прыгнул ему прямо на лицо. Толик успел выставить руки и вместе со зверем свалился на землю. Кот, дико зашипев, взмахнул лапой и застрял. Когти зацепились за марлевую повязку на руке, и чем больше убийца дергался, тем больше запутывался в бахроме бинта.

Карасев сжал пушистое тельце двумя руками. Еще секунду он видел перед собой яростно оскаленную морду.

А потом над ним склонилось сосредоточенное лицо Козиной. Он мог разглядеть каждый завиток на голове у Ленки, ее вздернутый носик, нахмуренные брови.

– Убирайся! – крикнула она.

Этот крик дошел до Толика, словно сквозь толщу воды.

Козина смотрела на кого-то, стоящего прямо перед ней.

– Спрашивай, – произнес скрипучий голос.

Перед Ленкой был стол с ватманом. На ватмане в луже воды лежало перевернутое блюдце.

– У нас есть о чем поговорить, – проскрипел невидимый Карасеву собеседник.

Козина исчезла, и на ее месте появилось большое блюдце. Сверху, переливаясь через край, в него текло молоко. Белые капли падали на грязный снег, прыгали по черному асфальту.

– Пей, киска, – пел все тот же хрипловатый голос. – Пей, лапочка. Набирайся сил.

Когда черная голова склонилась над блюдцем, изображение снова изменилось.

Теперь от Толика пятилась Сухоребрая. Казалось, глаза ее вот-вот выскочат из орбит.

– Как ты могла! – крикнула она, поднимая руки со сжатыми кулаками.

Скрипнув ботинками, она развернулась и бросилась бежать в темноту.

Сухоребрая исчезла, но остались звуки. Кто-то мчался вверх по лестнице, слышалось напряженное сопение, перед глазами мелькали истертые ступеньки.

– Где же он? Где? – шептал голос.

Потом ступеньки закончились, и прямо на Карасева глянул он сам. Лицо его мгновенно побледнело, челюсть сначала безвольно поползла вниз, а потом рот раскрылся в жутком крике.

– Не ори! – приказал голос из-за спины.

Толик обернулся. Там стоял Малахов, в руке он сжимал палку, с какими бабушки ходят по улицам.

Андрюха замахнулся, но палка выскользнула из его пальцев. Шипя, кот прыгнул вперед.

Толик заорал, понимая, что Малахов на этот раз не справится, что ему нужно срочно помочь… И разжал руки.

Раздирая нитки бинта, кот рванулся и кувырком полетел в кусты.

Карасев перестал кричать и глянул в окно.

Серое пятно скользнуло вдоль дома и исчезло в темных сугробах.

В окне появился испуганный Бледный. Он встретился взглядом с Толиком и стал поспешно задергивать штору.

– Стойте! – Карасев бестолково взмахнул руками, словно мог перелететь разделявшее их расстояние или просочиться в форточку. – Объясните, что это? Заберите кота! За что?

Он не собирался разбивать стекло. Это вышло само собой. От обиды Толик машинально ударил по окну, и стекло, глухо звякнув, осыпалось вниз.

Из-за шторы появилось зеленое от страха лицо Бледного.

– Хулиганы, – заорал он тоненьким голоском. – Милиция! Стекла бьют! Пожар!

За спиной ребят взвыла машинная сигнализация. От неожиданности Толик отбежал в сторону и налетел на Анисимова.

– Ходу! – выдохнул Леха, хватая Карасева за рукав свитера.

В окнах дома стал загораться свет, появились люди. Кто-то держал в руке телефон.

– Вызывать милицию? – раздался удивленный голос.

Анисимов с силой развернул Карасева в сторону школы и толкнул в спину. Толик все еще медлил, поэтому Леха махнул рукой и помчался вперед. Было видно, как быстро работают его локти, как развеваются на ветру светлые волосы.

Только сейчас, глядя в спину Анисимову, Карасев понял, что за картинки он видел. Никакое это было не кино, а самая настоящая действительность. То же самое, только в сокращенном варианте, он уже видел во дворе Мелкой, когда оттолкнул от себя этого проклятого кота. Сейчас же он все истории досмотрел до конца.

Козина, Сухоребрая, кот, он сам, Малахов…

Малахов!

– Леха, стой!

Но Анисимов уже скрылся за деревьями.

Карасев добежал до крыльца школы и остановился. Где живет Малахов, он не знал.

В задумчивости Толик поковырял перевернутую девятку на табличке – школе до сих пор не вернули ее законный номер.

– Черт! – В сердцах Карасев стукнул по двери, и вместе с болью в кулаке в голову пришла хорошая идея. – Кое-кто точно знает, кто где живет, – пробормотал он и уже привычным маршрутом направился к проклятому двору. Пока они с Анисимовым бегали туда-сюда, пока торчали под окнами Бледного, прошло достаточно времени. Часы показывали восемь, самое время наведаться к кому-нибудь в гости.

Здесь ему повезло – сонный Рязанчик как раз выгуливал свою неказистую собаку со смешным именем Цуцка.

– Опять на охоту вышел? – Костян покосился на грязную повязку на руке Карасева. – Кто на этот раз?

– Малахов. – Толик пытался удержать Цуцку на расстоянии, чтобы она грязными лапами не испачкала его пока еще чистые брюки. – Пойдем, покажешь, где он живет.

Костян поворчал для приличия, отвел собаку и вернулся уже с портфелем. Топать пришлось через весь район. Дверь им никто не открыл. Не найдя Малахова, они отправились обратно и успели в школу только ко второму уроку.

– Карасев!

Поворачиваясь на директорский голос, Толик успел подумать, что некоторые прогуливают – и ничего, а как он единственный раз пропустил урок, так сразу попался Маргарите.

Но директриса встретила их не случайно. Ребят ждали.

– Карасев, Рязанов! Зайдите ко мне в кабинет.

– А чего сразу я? – пошел в атаку Костян. – Мы Малахова навещали, он заболел.

– Вот об этом вы мне и расскажете! – Маргарита Всеволодовна отвернулась, давая понять, что ее приказания не обсуждаются.

В кабинете со знаменитым красным ковром сидела невзрачная женщина в милицейской форме, в углу переминалась старушка, перед столом сгрудились Мелкая, всхлипывающая Смирнова с Зимой, что-то изучающий в окне Пращицкий, взъерошенный Анисимов. Кувшинников с Дантовым, как всегда, стояли особняком. За Смирновой возвышалась дородная женщина, руки она держала на подпрыгивающих от плача плечах Каринки. А со стороны директорского кресла стоял Бледный и мял в тонких пальцах черную шляпу.

– Охоту с борзыми я объявляю законченной, – произнесла Маргарита, садясь на свое место. – Это, – рука с красными ногтями показала на женщину в милицейской форме, – Виолетта Семеновна, сотрудник детской комнаты милиции. А это, – кивок за спину, – Петр Сергеевич, брат вашего учителя, Павла Сергеевича Бледного. Я надеюсь, вы его помните?

Склоненные головы вразлад кивнули.

– Во вторник в классе произошло ЧП. – С каждым словом директрисы головы учеников 7-го «А» склонялись все ниже. – Исчезла Козина. Ее ищут. И найдут! – с нажимом произнесла Маргарита, всем телом повернувшись к милиционерше. Виолетта Семеновна кивнула и тоже склонила голову – голос директрисы действовал и на нее. – С этого момента мне не перестают жаловаться на вас. Карасев! – Толик поднял глаза и тут же опустил их. – Ты зачем испортил вывеску перед входом? Зачем изменил номер школы? Мистификации захотелось? Я смотрю, у вас в классе слишком много любителей заниматься чертовщиной!

– А чего сразу мы? – протянул Пращицкий и тут же получил порцию испепеляющего взгляда.

– Молчать! – От директорского голоса подпрыгнули даже стулья. – То Козина каких-то духов в раздевалке физкультурного зала вызывала, то Карасев за черными котами охотится. Зачем вы лазили на чердак? Людям жить не даете.

Маргарита кивнула в сторону бабки, и Толик узнал ее. Это была та самая старушенция, что выглядывала из-за двери и обещала вызвать милицию. Слово свое она сдержала.

– Что это за история с восставшим из мертвых учителем и дохлым котом? Карасев, тебе больше заняться нечем, как пугать девочек в своем классе?

– Говорил я, с девчонками не связывайся, – прошипел Рязанчик.

– С котом мы, кажется, разобрались? – Маргарита снова сверлила взглядом Толика. – Всю поликлинику на ноги поставили. Тогда что это за утренние прогулки под окнами Петра Сергеевича?

Карасев открыл рот, чтобы все объяснить, но встретился с холодным взглядом директрисы и снова сник.

– Значит, так, други мои, – маленькая ладонь легла на стол, словно припечатывая сказанные слова. – Если вы не прекратите заниматься неизвестно чем, вами самими займется милиция. Еще одна жалоба, Карасев! Еще только один человек! Слышишь меня?

– Он не один был, – Митька даже не оторвал взгляда от окна.

– Не надо его защищать!

Крик эхом метнулся между стен.

– Малахова нет, – вспомнил Толик.

– Родители его увезли к бабушке, – ладонь снова хлопнула по столу. – Я еще раз говорю, Карасев, твои шутки зашли далеко. За такое по головке не погладят!

Карасев был растерян. Он так надеялся на помощь взрослых, так ждал ее. А вместо помощи… И главное, что сейчас ни скажи, против всего у Маргариты будет аргумент.

– Теперь вы видите, что никакой призрак вашего учителя вокруг школы не ходит? Это его родной брат. – Перед глазами ребят мелькнули красные ногти. – Что никаких мертвых котов нет. – Директриса ткнула пальцем в повязку на руке Толика: – Это все ваши фантазии. Я еще позвоню вашим родителям, чтобы они проследили, что за фильмы вы смотрите и какие книги читаете. Конец четверти! Нужно думать об оценках, а не о привидениях! И если кто-нибудь мне снова пожалуется, что ты, Карасев, что-то затеваешь, выгоню из школы! По тебе давно плачет колония!

Минуту все стоящие в кабинете осознавали сказанное Маргаритой Всеволодовной. Взрослые согласно кивали головой. У Карасева вертелся на языке вопрос: «За что?»

– Идите! – Рука с красными ногтями указала на дверь.

Ребята гуськом потянулись к выходу.

Толик сделал всего несколько шагов по коридору и в бессилии привалился плечом к стене.

Еще неделю назад все было хорошо. Всего неделю…

– Врет она все, – Рязанчик подошел к нему с видом заговорщика. – Нету Малахова, делся куда-то. Это она, чтобы не пугать нас, так сказала. Я сейчас под дверью подслушал.

– Делать надо что-то, – Анисимов еще больше взлохматил волосы. – Пускай Маргарита надрывается. Ну ее. От ее крика дело не поправится.

Мимо прошла Смирнова в сопровождении мамы, за ними пристроилась Зима.

– У, выдра, – прошептал Пращицкий, но его услышали.

Смирновская мамаша развернулась своим мощным телом. Кувшинников с Дантовым выросли между ней и Карасевом. Но женщина только погрозила всем пальцем и пошла догонять девчонок.

За спинами ребят кто-то тяжело вздохнул. Все оглянулись и лишь сейчас заметили пристроившуюся сбоку Мелкую. Анька всхлипнула и прошептала:

– Он опять убежал.

– Отстань ты со своим котом, – отпихнул ее Анисимов. – Вон, иди за Смирновой, она тебе объяснит, что происходит.

Дедкова покорно поплелась прочь, но Карасев перехватил ее.

– Погоди! – Все началось именно с этого котенка. – Здесь какая-то связь!

Секунду назад в голове было пусто, а теперь лихорадочные мысли мелькали с бешеной скоростью:

«Брат, тень, вылезающие из снега коты, убегающий котенок, блюдце с молоком…»

– Малахов никогда не любил котов, – неожиданно для всех заговорил Кувшинников. – У него всегда собаки были.

– А у Козиной?

Мелкая вновь зашмыгала носом, готовая разреветься. А Толик вдруг вспомнил одну историю. Однажды, он еще в школу не ходил, ребята в его дворе забили кота. Произошло это случайно. Серый ободранный зверь поймал воробья. Пока ватага мальчишек гонялась за ним и пыталась отобрать птицу, кто-то метко попал коту камнем в голову. Воробья тоже не спасли. Камни и палки бросали все, кто попал – неизвестно. Может, он? С тех пор Толик котов просто не переносил.

– У Ленки кот был, – слова Мелкой с трудом пробивались через спины стоящих перед ней ребят. – Маркиз. Она фотографии показывала. Черный. Ленка еще говорила, что целиком черными коты очень редко бывают, только кошки. А это кот был. Он у нее год назад появился. Ленка его очень любила…

– Врешь ты все! – Рязанчик схватил Дедкову за худенькие плечи, встряхнул и грубо толкнул в грудь. Растерявшаяся Анюта взмахнула руками и плюхнулась на пол. – Не знаешь, а языком трепешь! – Костяна было не узнать. – Не было у Козиной никаких котов! Рыбки одни! Катись отсюда, мелюзга!

Мелкая послушно поднялась и ушла.

– Ты чего на нее накинулся? – Анисимов первым прервал удивленное молчание. – Она же маленькая.

– Да все они, мелкие, вредные, – Рязанов все еще бушевал. – Что мы с ней носимся? Она чушь несет, а вы все слушаете! Не в этом дело. Нужно Бледного как следует расспросить. Или на кладбище сходить. Карасев, ты чего молчишь?

Как только Костян стал кричать на Аньку, мысли у Толика в голове сразу улетучились. Он окончательно запутался.

– Ты чего молчишь? – повторил свой вопрос Рязанчик. – Мы же тебе помочь хотим.

– Что за собрание? – Из своего кабинета выглянула Маргарита. – Я сказала: закрыли это дело. Или кто-то еще раз хочет со мной поговорить?

Ребята, как по команде, разошлись в разные стороны. Толик побрел в класс.

На своем месте тихо плакала Дедкова. Успокоившаяся Смирнова пыталась придать своему опухшему от слез лицу независимый вид. Швабра была бледна и старалась не встречаться глазами с Карасевым. Васильев сидел один, место Малахова рядом с ним пустовало. Пращицкий, как обычно, изучал пейзаж за окном.

Анисимов с грохотом отодвинул свой стул, шарахнул портфелем по парте.

– Мы решили идти на кладбище, – довольно громко произнес он, отчего Смирнова на своем месте подпрыгнула и собралась снова зареветь.

Рязанчик перегнулся через ряд и заговорщицки подмигнул.

– Верное средство, – поддакнул он. – Митяй говорит, что нужно на могилу святой воды налить.

Верка впереди тяжело вздохнула.

Анисимов побежал к первой парте уточнять план действий с Пращицким.

Швабра еще пару раз вздохнула и только потом повернулась к Толику, косясь на свою соседку, молчаливую Таньку Захарову.

– Я видела этого кота, – прошептала Верка.

– Ночью, что ли? – буркнул Карасев. Веркины переживания его сейчас мало беспокоили.

– Нет, раньше. – Швабра набрала в легкие побольше воздуха, как будто собиралась выдать большую военную тайну. – У Козиной был черный кот. Его еще собаки загрызли. Она всем об этом рассказывала. Я дома фотографию нашла.

И она сунула в руки Карасева учебник по алгебре. В середине лежала фотография. Улыбающаяся Ленка сидит на диване, рядом с ней пристроилась Сухоребрая, в сторонке стоит Зима. А на коленях у Козиной лежит иссиня-черный кот. Пронзительно-зеленые глаза в упор смотрят в объектив.

Толик моргнул и вместо этого кота увидел обезображенную одноглазую морду.

Может быть, все коты казались ему на одно лицо, но эти два зверя точно были похожи.

Карасев захлопнул учебник. Перед глазами у него стояла улыбающаяся Козина. Что-то здесь было не так.

Вернувшийся на свое место Анисимов прервал Толиковы размышления.

– После уроков за школой, – по-деловому сообщил он. – Митька возьмет все с собой.

Карасев поймал на себе пристальный взгляд Рязанова.

– Костян с нами напрашивается, – продолжал Леха. – Будем брать с собой?

Ответить Толик не успел, потому что в класс вошла математичка.

Глава V

Обитатели чердаков и подвалов

На кладбище Толик не пошел, хотя Анисимов до хрипоты убеждал его, что это верный способ избавиться от всех проблем. Костян тоже почему-то не пошел. Узнав, что Карасев идти не собирается, он сразу после уроков куда-то убежал. Так и не дождавшись Рязанова, Митька с Лешкой ушли вдвоем.

Толик походил вокруг валуна, где земля вся была перекопана – кто-то засыпал могилу кота. В свежий холмик Митька воткнул палку, как он уверял, осиновый кол. Звучало неубедительно, но Карасев спорить не стал.

После отповеди директрисы Толик чувствовал себя неуютно. Ему совершенно не хотелось вылетать из школы, а тем более попадать в милицию. И по-хорошему стоило бросить все эти изыскания. Если здесь что-то есть, то пускай в этом копаются взрослые.

Карасев специально разорвал повязку на руке, чтобы убедиться, что для него события последних дней закончились.

Не закончились.

Ранки на руке потихоньку кровоточили. И никакая перекись водорода кровь не останавливала.

На ступеньках школы сидела Мелкая и с надеждой смотрела на Карасева. Про себя Толик привычно чертыхнулся и распрощался с мыслью закончить сегодняшний день мирно и спокойно у себя дома.

Чему быть – того не миновать, но он разберется в этом деле до конца.

– Пошли, – кивнул он Анюте и зашагал уже привычным маршрутом к проклятому дому.

Никакого кота на чердаке, конечно, уже нет. Это стало ясно из подслушанного разговора. И вряд ли новое место его обитания валун около школы – там слишком людно.

– Что на этот раз с твоим обормотом случилось? – спросил Толик, лишь бы прервать Анькины всхлипывания. Не переносил он девчачьих слез.

– Он опять сошел с ума. – Мелкая прибавила шагу, чтобы идти с одноклассником в ногу. – Меня укусил, головой открыл форточку и убежал. Я весь двор обегала… Его нигде нет.

– А черного кота возле своего дома ты не видела? – Карасев пытался найти хоть какую-то связь между происходящими событиями.

Дедкова покачала головой:

– Темно уже было. Я Мурзика звала, звала…

Было темно… В это время они приехали на машине «Скорой помощи» к школе и нашли разрытую могилу. Кота там уже не было, и он мог быть где угодно. В том числе вернуться на чердак. Почувствовав его присутствие, котенок мог испугаться и рвануть на улицу.

– И сильно он тебя оцарапал? – Толик потянул Мелкую за руку.

– Чуть-чуть. – Анюта послушно развернула ладонь. – У меня и не болит уже ничего.

На тыльной стороне ладони у Дедковой было три глубоких царапки, но они уже затянулись корочкой и побледнели.

Не то…

– А откуда ты знаешь, что у Козиной был кот?

– Так она рядом со мной живет, я его сколько раз видела, – обрадовалась Мелкая и весело закивала.

Толик замер.

– Козина живет в этом доме?

– Ну да, – Анюта произнесла это легко, как давно всем известный факт. – У меня 121-я квартира, а у нее – 123-я. Я к ней сколько раз в гости ходила, ее мама очень вкусные пироги печет. А еще Ленка у меня книги постоянно берет.

От удивления Карасев не мог сдвинуться с места. Маленькая незаметная серая мышка Дедкова дружила с первой красавицей класса Козиной, и об этом никто не знал. Да будь на ее месте любая другая девчонка, она раструбила бы об этом всем. Анька молчала и продолжала быть ниже травы тише воды.

– И что стало с котом? – Толик нашел в себе силы сделать шаг.

– Он погиб, – вздохнула Мелкая. – Его собаки загрызли недавно. Ленка очень переживала.

Толик про себя хмыкнул. Вечно девчонки из всего делают трагедию. Подумаешь, кот сдох! У него в первом классе два хомяка жили, так один загрыз другого. Жалко, конечно. Но это же не трагедия…

– Ленка говорила, что можно кота оживить, – все так же неспешно бормотала Анька. – И книжку показывала. Сказала, что верное средство знает…

– Что? – Толик остановился. Слова Мелкой только сейчас стали доходить до него. – А ну, повтори!

– Маркиза она очень любила, – испуганно пробормотала Анька.

«То Козина каких-то духов в раздевалке физкультурного зала вызывала, то Карасев за черными котами охотится…» – вспомнились вдруг слова директрисы.

«Неужели?»

– И давно это было? – Карасев сам себя слышал как будто издалека.

– На прошлой неделе.

– И ты молчала! – Толик рванул в сторону проклятого дома.

– А что я должна была говорить? – Дедкова еле поспевала за ним.

– Она рассказывала: у нее получилось оживить кота? – Впереди уже показались знакомые гаражи.

– Не знаю. – Бежать и говорить Мелкой было тяжело. – Ей помешали…

– Это было в понедельник? – Толик резко остановился, и Анька пробежала мимо.

– Ей нужно было нежилое помещение, чтобы там никто никогда не спал. – Дедкова с трудом переводила дух. – А у нее в квартире на кухне бабушка живет. Вот она вечером ко мне и пришла.

– И что?

Мелкая заморгала быстро намокшими ресницами.

– Не знаю. У меня котенок в окно выпрыгнул, я на улицу его искать побежала. А когда вернулась, Ленки уже не было. Она такое на кухне натворила… Меня потом мама ругала.

– А ватман там был? – От предчувствия близкой развязки Карасева пробил озноб.

– Блюдце разбила, пол водой залила, все табуретки опрокинула.

И без того бледная Анька стала вдруг еще бледнее. Толик обернулся. К ним шел Рязанчик. За ним, лениво виляя хвостом, бежала Цуцка.

– А я думал, ты на кладбище, – медленно произнес он, косясь на Мелкую. – Опять с мелюзгой возишься? И не надоело?

– Ты тоже не с волкодавом гуляешь, – грубо отозвался Карасев, кивая на грустную собаку. – Белого котенка не видел?

– Да Мелкая уже всем уши прожужжала про своего котенка, – Костян стоял, засунув руки в карманы, и уходить или давать им дорогу не собирался. – Вечно он у нее сбегает. Двери не закрывают, вот он и выбирается на лестницу. Завели, а следить не умеют!

Анька дернулась ответить, но только еще сильнее опустила голову.

Что-то между ними происходило, а что – Толик не понимал, и это его злило. Анька всегда всех боялась, но перед Костяном просто тряслась.

– Тоже мне зоолог! – Карасев сделал шаг вперед, загораживая поникшую Дедкову. – Чего ты на нее набросился? За своим зверем следи, он у тебя поводок съест.

Только сейчас Рязанчик заметил, что Цуцка с азартом вцепилась зубами в кожаный поводок. Пока он боролся со своей любимицей, ребята успели отойти на несколько шагов.

– Погодите! – раздалось у них за спинами. – Давайте я вам помогу. – Тяжело бухая ногами, Костян догнал одноклассников. – Пускай Мелкая идет домой, там поищет, вдруг он вернулся. Ты пойдешь на чердак, коты это место любят. А я в подвале посмотрю. Идет?

– Хорошо. – Анька покорно пошла к подъезду.

Все было слишком гладко.

– А чего я опять на чердак полезу? – решил поспорить Толик. – Что я там не видел? Да и прятаться там негде, я знаю. Пошли вместе в подвал.

– Зачем нам парой ходить? – возразил Рязанчик. – Иди ты в подвал, а я на всякий случай гляну на чердаке. Там рядом бабка противная живет. Она тебя еще раз увидит, обязательно Маргарите стукнет.

Звучало убедительно. Толик кивнул и пошел к подвалу. Костян помчался вслед за Анькой. Когда за ним захлопнулась дверь, на душе у Карасева заскреблись мыши сомнения. Что-то было не так. Но что, он понять не мог, и это его раздражало.

Во всех подъездах подвалы были закрыты. Оставались слуховые окошки.

– Кис-кис-кис, – позвал он около одного.

Из окошка выглянула серая грязная морда.

Толик плюнул и пошел прочь.

Оживить кота у Козиной получилось. Мурзик это почувствовал и сбежал. Сидел он на чердаке рядом с дохлым котом. Почему?

Зачем Бледный полез на чердак? Он же кота и так вызывал. Толик сам видел, как кот вылезал из-под двери.

Как Рязанов ухитряется каждый раз оказываться на месте событий, но с ним самим при этом ничего не происходит?

Что произошло вчера, когда Мурзик снова сбежал? Ожил черный убийца? Кто же его поднимал из-под земли, если Козиной больше нет?

Прервав свои размышления, Карасев рванул на себя дверь подъезда.

Сто двадцать первая квартира!

За дверью запела птичка звонка.

Никого.

Толик развернулся и на всякий случай позвонил в сто двадцать третью квартиру. На дребезжание звонка тоже никто не откликнулся.

Карасев побежал к лифту.

Костяна на верхней площадке не было.

Несмотря на уверения старушенции, дверь чердака все так же оставалась незакрытой – в дужке болтался замок, внизу зияла дыра.

Дверь распахнулась бесшумно. В воздух взлетели крупинки пыли.

Где-то здесь была лампочка.

Карасев пошарил рукой по стене. Стена была влажной, шершавой и неприятной на ощупь.

Выключатель не нашелся. Толик чертыхнулся и пошел вслепую, ногой исследуя пол перед собой.

– Кис-кис-кис, – позвал он на всякий случай.

Он решил выйти на крышу, но успел сделать только пару шагов.

Неожиданно у него за спиной загорелся свет. Толик крутанулся на месте и увидел, что под лампочкой кто-то стоит. Фигура тоже дернулась, быстро глянула на Карасева через плечо и бросилась в темный угол. Карасев побежал следом.

Сзади распахнулась дверь, звонко стукнув о стену, и свет погас. Но даже в темноте Толик видел прыгающего через трубы человека. Это был не Бледный, а кто-то другой, пониже и похудее.

– Стой! – крикнул Толик, отрезая убегающему выход на крышу. – Ты кто?

Неизвестный ойкнул и побежал в другую сторону. Ориентировался он на чердаке хорошо.

– Кто здесь? – От входной двери бежал Костян, оглушительно гавкала Цуцка.

Из-за этого шума Карасев не услышал, куда делся беглец. Толик выбрался из-за трубы, огляделся, и тут на него кто-то обрушился с такой силой, что Карасев полетел на холодный пол.

– Теперь ты не уйдешь, – с азартом прокричал Рязанчик, и Толик получил увесистый удар в живот.

Сквозь боль он успел заметить, как темная фигура выросла в дверном проеме и выпрыгнула на лестничную площадку. По ступенькам застучали быстрые шаги.

Костян бросил корчащегося на полу Толика и побежал к двери. Перегнувшись через перила, он какое-то время смотрел вниз, а потом медленно вернулся обратно.

Цуцка скакала вокруг поверженного Карасева, радостно гавкая и облизывая его лицо.

– Я ошибся, – Костян присел рядом на корточки. – Понимаешь, темно. Я смотрю, на меня кто-то бежит. Вот и решил…

Толик, кряхтя, поднялся.

– Ты хоть успел заметить, кто это? – тяжело переводя дух, спросил он.

– Может, Бледный? – нерешительно начал Костян.

– Для Бледного он слишком быстро двигается. – Толик поймал извивающуюся вокруг него Цуцку и сунул ее в руки однокласснику.

– Значит, бомжи, – уверенно заключил Рязанов, засовывая собаку под мышку. – Тепло, хорошо. Жить можно. А дверь открыта.

«Для бомжа неизвестный был слишком хорошо одет», – подумал Толик, но вслух говорить не стал.

Внизу на лестничной площадке их ждала старушенция.

– А я говорила, – заорала она, – пока вас всех не заберет милиция, походы на чердак не закончатся!

Толик опустил глаза.

Прощай, 966-я школа! Маргарита этого так не оставит.

– Бегаете, топаете! А особенно ты! – Карасев заметил, что бабка подняла руку. – Что ты здесь все шляешься? Директор про тебя не знает? А вот теперь узнает!

Толик удивленно вскинул голову. Говорила бабка не ему. Грозя пальцем, она шла на Рязаныча, собираясь, видимо, грудью столкнуть его с лестницы. Костян исподлобья смотрел на вредную старушенцию, и взгляд этот не обещал ничего хорошего.

Толика вновь разобрало зло – он перестал понимать, что вокруг него происходит.

– Бежим!

Он дернул Рязанова за собой и помчался вниз по лестнице. Но Костян не спешил.

– Я с тобой еще встречусь! – крикнул он напоследок и стал медленно спускаться.

От удивления бабка открыла рот, да так и замерла.

Злость в Толике переливала через край. Как только Рязанов показался на улице, он шагнул к нему.

– Ну, – мрачно начал он, – и что это такое?

– Ничего! – Костян спустил на землю присмиревшую Цуцку. – Будет она мне перед носом руками размахивать! Подумаешь, Маргарите скажет! Пускай сначала докажет, что это я был, а не кто-то другой. Она вообще старая, глухая и слепая, у нее память отказывает. Она не может никого помнить.

– А Мелкая где? – Толик только сейчас вспомнил, что давно не видел Аньку. Она почему-то не возвращалась. Может, нашла своего Мурзика?

– Я откуда знаю? – все еще кипятился Рязанчик. – Сбежала куда-то. Ты тут будешь надрываться, оплеухи за нее получать, а она за конфетами в магазин пошла. Все они, девчонки, одинаковые. Ты думаешь, я не искал ее котенка? Сколько раз! Почему на меня эта старушенция взъелась? Я этот чердак как свои пять пальцев знаю. У Мелкой ее дурацкий котенок сбегает через день, потому что следить не умеют. Завели бы лучше черепаху, она из коробочки не выползает!

Толик стоял и в который раз за сегодняшний день глупо хлопал ресницами. Он же успел про Рязаныча черт знает что напридумывать! Костян у него чуть не стал соучастником этих жутких событий. А оказывается, он тоже пытается по-своему помочь. Вот почему они постоянно сталкиваются. Вот почему он везде за ним ходит. Костян хочет поддержать его, а Толику мерещится всякая ерунда…

– Черт, – Карасев от досады сплюнул и завертел головой, прислушиваясь.

За гаражами раздалась знакомая песня – два кота орали так, словно их медленно пилили ножом. К этому крику примешивался тоненький жалобный писк.

Ребята переглянулись и побежали на голоса. Выгнув спину и вздыбив хвосты, два кота выясняли отношения. Они шипели, орали, напрыгивали друг на друга, размахивая лапами. Оба они были серыми в темную полоску. Толик облегченно выдохнул. Он очень не хотел увидеть здесь черного убийцу.

Вжавшись в ржавое железо гаража, за спинами котов сидел грязно-серый котенок и жалобно мяукал. Взрослые котяры, не обращая на него внимания, продолжали драться.

Увидев котов, Цуцка оживилась и, перекрывая их ор своим звонким лаем, бросилась в бой. Коты пошипели на нее, но решили все же убраться. Котенок, растеряв остатки храбрости, сел на хвост и закрыл глаза.

– Вот она, пропажа! – Костян подхватил собаку. – Забирай.

– Чего это я буду его забирать? – заупрямился Толик. – Вернется Мелкая, ты ей отдашь. Вы же в одном доме живете.

– А пока она не вернется, где я его буду держать? – не сдавался Рязанчик. – Сам видел, у меня собака. Она кошек не любит. Я отвернусь, Цуцка его разорвет.

Толик был другого мнения о рязановской псине, но спорить не стал.

– Что же мне, его домой тащить? – Карасев поднял с земли грязный вздрагивающий комочек. – Завтра суббота, где я буду Мелкую искать?

– Бери, бери! – хлопнул его по плечу Костян. – В понедельник отдашь! Ну, бывай!

Толик в растерянности глядел на дрожавшего котенка.

Взять, конечно, можно. Накормить, отмыть. Что он, за котенком не уследит? А вечером позвонить Мелкой, чтобы она пришла и забрала его. Вот Анька рада будет!

С этими мыслями Толик засунул Мурзика за пазуху и пошел в сторону своего дома. Но чем ближе он к нему подходил, тем больше понимал, что с котенком его в квартиру не пустят.

Где он его будет мыть? В ванне? Но там каждый день купают Настю, и мама пачкать ванну не даст. Где он его будет кормить? На кухне? Но там каждые три часа кормят Настю, и грязный котенок среди стерильных бутылочек будет некстати.

Карасев остановился.

Не понесет он котенка домой. Надо искать Мелкую. Не могла она далеко уйти. Бегает где-нибудь по округе и сейчас вернется.

Толик пошел обратно. Пригревшийся у него за пазухой котенок негромко урчал.

Во дворе Аньки не было. Дома тоже. Толик долго жал на кнопку звонка. Трель раздавалась явно в пустой квартире.

Карасев задумчиво потоптался на придверном коврике. Ему страшно захотелось оставить здесь котенка и уйти. Пускай Дедкова сама разбирается со своей живностью.

Он уже собрался спустить Мурзика на пол, как вдруг почувствовал, что у него ноет рука. Царапки пульсировали, но не больно. Скорее неприятно. Словно кот был рядом, но нападать не собирался.

Карасев бросил взгляд на лестницу.

Никого.

Он прижался спиной к двери сто двадцать первой квартиры.

Котенок мирно дремал у него в ладонях.

Взгляд Толика уперся в квартиру напротив. Там пошуршали замком, и дверь распахнулась.

На пороге появилась Козина с черным котом под мышкой. На ней была темная куртка с капюшоном, надвинутым на глаза. Она не сразу заметила замершего от удивления Толика. А когда узнала, то дверь за ее спиной уже захлопнулась и бежать ей было некуда.

Черный кот, увидев Толика, зашипел, извернулся и упал на пол. Котенок в руках Карасева совершил такой же кульбит, но, вместо того чтобы спрыгнуть и убежать, забрался Толику на шею и попытался залезть под свитер.

– Ну, чего уставился? – Ленка грубо вывела одноклассника из ступора. – Дай пройти!

– Там, на чердаке, была ты? – спросил Толик, не двигаясь с места.

– Я перед тобой отчитываться не обязана!

Козина пошла на него.

– Еще как обязана! – заорал Карасев, отталкивая Ленку обратно к двери. – Всю школу на уши поставила! Где Малахов? Куда делась Сухоребрая? Мелкая пропала! Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь об этом?

Ленка быстро глянула на него из-под капюшона.

– Все знать нельзя, – буркнула она, вновь отпирая дверь. – Заходи, – кивнула она, возвращаясь в квартиру.

Толик вошел в темную прихожую. Котенок у него на шее зашипел и завозился с новой силой.

Козина прошла по коридору, свернула за угол. Щелкнул замок.

– Заходи, – повторила Ленка.

Из-за угла раздался сдавленный стон.

Рука молчала.

Толик побежал вперед.

Окна в комнате были занавешены плотными шторами. На столе горела лампа.

Толик обо что-то споткнулся и упал.

За его спиной тут же захлопнулась дверь.

Котенок шевельнулся.

Над собой Карасев услышал возню. Он приподнялся на руках и, к своему великому удивлению, увидел Мелкую. Она лежала на кровати и была запеленута в простыню, как младенец, по самые глаза. Даже рот был закрыт.

– Здрасте, приехали, этого только не хватало! – Карасев дернул на себя концы простыни. – Черт! Тебя-то как сюда занесло? – раздраженно спросил он, освобождая Дедкову.

Вместо ответа Анька заплакала.

– Так, поговорили.

Толик подошел к двери, на всякий случай подергал ее.

– Эй, Козина! – крикнул он в замочную скважину. – Открывай! Попадешься в следующий раз, пеняй на себя! Все хвосты повыдергиваю!

– Она нас убьет? – сквозь всхлипывания спросила Мелкая.

– Что ты несешь? – Толик прошел по комнате, отодвинул шторы. – Сейчас выберемся отсюда, найдем Козину и…

Он не стал говорить, что конкретно с удовольствием сделал бы с Ленкой. Для начала побить ее как следует не мешало бы! Вот ведь наворотила дел!

На рамах не было ручек, их открутили. Окна выходили на глухой пятачок двора, где даже машины не стояли.

Толик вспомнил свою комнату, из окна которой виден парк, и вздохнул. Если бы ему пришлось всю жизнь смотреть на стенку, он бы тоже свихнулся.

Анька, перестав реветь, уже вовсю играла с котенком.

– Где ты его нашел? – В счастливых глазах Дедковой все еще блестели слезы.

– Мне Рязаныч помог. Оказывается, незаменимый человек… И собака у него смешная.

Анька перестала улыбаться.

– Гад он, твой Рязанов, – пробормотала она, и по щеке ее снова побежала слеза. – Это он меня сюда привел. Сказал, что котенок наверняка здесь сидит. А потом вместе с Ленкой связал и оставил. Перед Козиной на задних лапках скакал, все в глаза заглядывал. Говорил: все для нее сделает…

– Костян? – не верил своим ушам Карасев. – Что ты выдумываешь? Это был кто-то другой!

– А кто еще? Твой ненаглядный Костян с ней заодно!

– Как это – заодно? – запутался Толик.

– Вместе с Козиной!

– В каком смысле вместе?

Толик нахмурил лоб, пытаясь представить, что может объединять таких разных людей, как толстый неуклюжий Рязанчик и гордая красивая Козина. У них даже общих интересов не было.

Но Дедкова имела в виду совсем другое.

– Твой распрекрасный Рязанов, – с вызовом произнесла она, – давно на Ленку смотрит, провожает ее постоянно. Ленка над ним смеялась, говорила, какой он лох.

– Рязанов? – как попугай спросил Толик.

– Да об этом все знали!

– О чем? – Карасев совершенно потерялся. Семь лет вместе с ребятами учится в одном классе, а оказывается, ничего не знает. Совсем ничего.

– О том, что Рязанов в Ленку влюблен! Еще с пятого класса!

– Черт! – прошептал Толик, опускаясь на пол. – Так это он ее все это время прятал… Ленка, значит, на чердаке отсиживалась, а Рязаныч ей помогал. Вот почему бабка с последнего этажа его знала… – Карасев почувствовал себя маленьким глупым мальчиком, которого провели, как первоклашку. – Что же получается? Ленка оживила кота, а он после смерти сбрендил и стал на нас накидываться? А при чем тут Бледный?

– А я откуда знаю? – в голос заревела Мелкая.

С девчонками всегда так: надо дело делать, а они реветь…

– Подожди, подожди… – Толик заходил по комнате – к нему постепенно возвращалась способность нормально соображать. – Козина предупредила Сухоребрую и отдала ей книгу. Потом спряталась, разыграв весь этот спектакль с ботинками и рваным портфелем. Что же она Светку не спасла? Они же подруги! – Он уставился на Аньку, но та сидела, уткнувшись лицом в ладошки. – Не то… – Ноги вновь понесли Карасева по комнате. – Что она делала, чтобы вызвать кота?

– Ватман принесла, – пожала плечами Мелкая, утирая слезы. – Там буквы написаны были. Это известный способ! – легкомысленно махнула она рукой. – На ватмане пишешь буквы, по центру кладешь блюдце, под него крупу. Вызываешь духа, он отвечает тебе на вопросы.

– Кого вызываешь?

– Мертвеца какого-нибудь. Моцарта или еще кого. Если блюдце двигается, значит, душа того, кого вызывали, пришла и скажет все, что тебе нужно. Ты спрашиваешь, а она по буквам отвечает.

– Как же вы понимаете друг друга, если Моцарт нерусский? Он же наших букв не знает.

– Понимаем как-то, – пожала плечами Мелкая. – На том свете они все знают.

– И к тебе приходил кто-нибудь? – От услышанного у Толика волосы на голове зашевелились.

– Ко мне нет, а к Ленке приходил. Она умная.

– По горшкам дежурная, – отрезал Карасев. – Кого она вызывала?

– Моцарта, Петра Первого… – начала перечислять Дедкова, загибая пальцы.

– А Годзилу не пробовали? Очень милая ящерка. Разрушит полгорода и не заметит. – Толик взорвался. – У вас с головой все в порядке? Духов они вызывают!

– Так все делают, – заканючила Анька, прижавшись лицом к своему котенку.

«Если Настька будет этим заниматься, руки пообрываю», – мысленно решил Карасев.

– Тоже мне, колдуны! – Он снова нервно заходил по комнате. – Вам волшебную палочку в руки, и Гарри Поттер рядом с вами отдыхает. Кого она вызывала в понедельник?

– Я не слышала, у меня Мурзик сбежал, – захныкала Мелкая.

– Бледного она вызывала! – как приговор произнес Толик. – Видимо, он подсказал ей, как оживить кота. За это плату взял – месть. А твоя ненаглядная Козина, вместо того чтобы предупредить или послать Бледного к черту, испугалась и спряталась! Вцепилась в своего кота. Дался он ей!

– Она его любила, – сквозь всхлипывания пробормотала Дедкова.

– Ничего себе – любила! Да он убийца! Он людей убивает! Где Сухоребрая? Где Малахов? Если бы не я, Швабры тоже сейчас не было бы! – Толик бушевал. – Бедная Леночка, котика пожалела… – передразнил Карасев Мелкую. – Тебя она не пожалела! И еще неизвестно, что сейчас этот кот делает!

Толик вновь споткнулся о край ковра и плюхнулся на пол. Боевой дух из него тут же улетучился, он почувствовал усталость. Пол приятно холодил разгоряченную щеку. Перед глазами был пыльный ковер, кровать с полуспущенным покрывалом, а под кроватью виднелось что-то белое.

Толик потянулся и вытащил лист ватмана. По центру на нем был нарисован круг, а вокруг, как лучики солнышка, разбегались буквы, весь алфавит – от «а» до «я».

– Не приходил к тебе никто, говоришь? – медленно начал Толик, разглаживая лист. На столе он заметил блюдце с крупой. – Обидно… К Козиной приходит, а к тебе нет. Надо исправить несправедливость.

Он разложил ватман на полу. Чтобы лист не скручивался, на концы бухнул найденные в комнате книги. Блюдце с крупой легло по центру.

– Помещение должно быть нежилое, – пискнула Анька.

– Мы здесь и не живем, – нервно хихикнул Толик. – Что дальше делать надо?

– Волосы распустить. – Мелкая потянула за резиночку в волосах. – Расстегнуть воротник и манжеты. Кольца снять. И часы.

Карасев хмыкнул, засучив повыше рукава свитера. Расстегивать ему было нечего.

– Дальше!

Анька коснулась его ледяными пальцами.

– Кого вызывать будем? – прошептала она.

– Бледного, – жестко произнес Толик. – У меня к нему пара вопросов есть.

– А если не получится? – Мелкая отдернула руку, которая уже потянулась к блюдцу.

– Получится, – зло хмыкнул Карасев. – Ему далеко идти не придется.

Глава VI

Привидения приходят и уходят

Сначала Толику показалось, что погасла лампа. Он мельком бросил взгляд на стол – оттуда шел тусклый свет.

Царапки на руке ожили, предупреждая об опасности.

Котенок взвыл и бросился под кровать.

Карасев сжал Анькины пальцы, и она перестала жалобным голосом просить Бледного явиться.

Воздух сгустился и потемнел. На фоне лампы это было особенно заметно – вот тут светлый участок комнаты, а тут кромешная темнота.

Толик услышал, как Анька всхлипнула и перестала дышать.

Если бы Карасев не был уверен, что это Бледный, он бы его не узнал. Павел Сергеевич вытянулся, черты лица его стерлись, а голос (правда, заговорил он не сразу) стал глухим и безжизненным.

По полу потянуло сквозняком. Толик вдруг сообразил, что сейчас будет общаться с привидением, и ему захотелось выйти в окно. Он даже дернулся встать, но глянул на сморщенное от слез лицо Дедковой и остался.

Блюдце под Анькиной рукой шевельнулось и поползло к первой букве.

«С-П-Р-А-Ш-И-В-А-Й-Т-Е!»

Блюдце почти замерло. Рука Мелкой дрожала.

Дедкова выжидательно посмотрела на Толика.

– Спрашивать нечего, – хрипло произнес он. – Сами все рассказывайте.

Блюдце шевельнулось. Толик поморщился. По тем картинкам, что он увидел, коснувшись кота, Бледный говорил с Козиной.

Застывшее на секунду блюдце снова поползло по ватману.

«С-П-Р-А-Ш-И-В-А-Й-Т-Е!»

– Ладно… – Толик взъерошил волосы, собираясь с мыслями. – Вас вызвала Козина?

Блюдце подползло к слову «Да», написанному в нижней части листа.

– Вы пришли мстить?

Блюдце остановилось над словом «Нет».

– А зачем вы пришли?

Блюдце двинулось по ватману, а Толик снова схватился за голову. Так они будут разговаривать вечно. Он положил ладонь на блюдце. Оно заметно вырывалось из-под его руки.

– Вы можете говорить?

Блюдце дернулось туда-сюда. Тень набухла, словно призрак боролся сам с собой. Раздался треск, и блюдце поделилось на две части.

Тень метнулась по комнате и начала растворяться.

– Никуда вы не уйдете! – Толик прыгнул вперед, стараясь ухватить пустоту. – Мы вас не отпускаем!

Внутри тени вздохнули, и низкий голос произнес:

– Противные дети!

– Вот это другой разговор! – Карасев хлопнул в ладоши. – Рассказывайте! Все так и было? Вы пришли, и она попросила оживить ее кота?

Тень пришла в движение, подхватила осколок блюдца и швырнула в стену.

Выглядело это устрашающе, но Толик решил на время забыть страх. Если Козина осталась жива после общения с неугомонным духом, то и он, Карасев, еще поживет. А про цену они потом поговорят отдельно.

– Я умер! Что вы от меня хотите? – завопило привидение, нависая над ребятами.

Анька заплакала. Толик втянул голову в плечи.

– Расскажете все и можете уходить. – Он искренне хотел придать своему голосу уверенность и строгость, но ничего не выходило. В голове застряла мысль: «Сейчас убьет!»

– Я расскажу, – прошипела тень. – Но уйду не один. Ты пойдешь со мной! – Призрак кивнул в сторону Карасева. – А заодно и еще кое-кто.

Толик привычно почесал руку. С походами неизвестно куда можно будет разобраться потом.

– Начинайте!

– За все рано или поздно приходится платить. – Привидение пульсировало, то расползаясь, то приобретая очертания человеческой фигуры. – Сначала вы шутили, потом я пошутил. За вами числится должок, и вы должны за него поквитаться.

– При чем здесь кот? – Толик направлял разговор в нужное ему русло.

– Зря вы его обижаете, – голос призрака стал вкрадчивым и нежным. – Котик хороший. Он еще сможет сделать много дел. Лена хотела его оживить, она его оживила. Но у котика появилось небольшое заданьице – найти и уничтожить девятерых человечков.

– Это вам Козина рассказала про книгу и про розыгрыши? – мрачно спросил Карасев.

– Зачем? На том свете и так все известно. Я знаю вас всех! – Тень склонилась над Толиком. – И все вы будете наказаны! Вы станете жертвами в одном благом деле.

– И Козина?

– Лена – хорошая девочка, – после небольшой паузы ответило привидение. – Она извинилась и пообещала больше так не делать. К тому же она лишняя в моем списке.

– Хорошая отмазка, – хмыкнул Карасев. – Что дальше?

– Кот получает задание и выполняет его.

– Только троньте Швабру! – сжал кулаки Толик.

– Что ты сделаешь? – захихикал призрак.

– Разберу на запчасти! – пообещал Карасев.

– Как бы тебя самого на запчасти не разобрали, – проскрипела тень. – Твое имя коту известно… У кого-то есть кошачьи отметины…

На Толика накатила такая боль, что он беззвучно повалился на пол.

– Кажется, кто-то слишком много себе позволяет… – Привидение нависло над корчившимся на полу Карасевым. – Кажется, кто-то забыл, что такое гнев учителя!

– Не трогайте его!

Тихоня Дедкова склонилась над Толиком и погрозила маленьким кулачком маячившему над ним призраку.

– Тьфу ты! – отскочила назад тень. – Я и забыл, как вы все любите друг друга защищать! Я все сказал. Девять человек будут уничтожены. И произойдет это в ближайшее время. Козина поможет мне. Она слишком любит кота, чтобы его терять. Хороший котик…

– Но он все равно дохлый! – прошептал Карасев.

– Мертвый! – со значением поправило его привидение. – Причем мертвый так давно, что вы даже представить себе не можете. В этом мире все не просто так. Когда-то кот принадлежал мне. Он умер, и я его отыскал на том свете. Как я его любил в детстве! Теперь мне понадобилось, чтобы котик мне помог. Я его подкинул Козиной через несколько дней после своей смерти. В нужный день котик в очередной раз умер. Мы с Леной встретились, и я пообещал, что сделаю ее ненаглядного Маркиза вечно живым. – Тень хихикнула. – Взрослые, а в сказки верите. На земле нет ничего вечного. Даже скалы умирают, океаны пересыхают. Я ухожу. Вставай!

От боли у Толика из головы улетучились последние мысли.

– А ваш брат?

Призрак, направившийся было к нему, остановился.

– Он мне помогает, – коротко бросил он.

– Что он делает?

Вообще-то Толик захотел узнать, какую помощь брат оказывает брату. Но тень поняла его вопрос по-своему.

Там, где только что была темнота, развернулся большой экран. Все было так, как представлял Карасев. В углу стояла кровать. Около нее – стол. Вдоль стен – шаткие стеллажи, заставленные книгами.

На стуле, посередине комнаты, сидел взлохмаченный Петр Сергеевич Бледный и испуганно прислушивался к тому, что происходит за окном.

– Нет, нет! – взвизгнул он, вскакивая. – Я больше не хочу! Уходи!

– Не кричи!

Привидение скользнуло к экрану, протянуло щупальце к Толику и вместе с ним втекло в квартиру Бледного-младшего. От удивления Карасев только рот успел открыть.

– Черт, – прошептал он. – Фантастика! Гарри Поттер какой-то получается!

– Это кто? – увидев незнакомца, Петр Сергеевич ошалело заморгал ресницами.

– Один из девяти, – бросила тень, отползая в сторону. – Мы скоро уйдем.

– А-а-а! Я его знаю! – тонкие пальцы Бледного вцепились в Толиково запястье. – Это тот мерзавец, что приходил в прошлый раз и торчал под окном! Правильно, таких нужно уничтожать!

– Он тебя больше не потревожит, – успокоил брата призрак. – Что с нашими делами? Где кот?

– У девчонки. Но скоро вернется.

– У него есть задание?

– У него куча заданий! Но ни одно он еще не выполнил. Зверек начинает нервничать.

– Как ни одно? – Тень отлипла от стены и упала к ногам брата. – А Малахов? А Сухоребрая? А Зима?

Бледный-младший поморщился и побледнел.

– Что ты мне тычешь каждый раз в нос именами этих несносных детей? Я их скоро буду наизусть знать… – Петр Сергеевич нервно потер переносицу. – Никого он не достал. Мальчика увезли родители. – Карасев мысленно выдохнул – с Малаховым все в порядке. – Сухоребрая исчезла. Кот ее не чувствует. Зима отсиживается дома с соседской собакой. К ней не подойти. Если бы не этот негодяй! – Тонкие пальцы вывернули запястье, и сбитый с ног Толик упал на пол. – Я бы все уже сделал. Он всех предупредил. Он носит отметины.

– Не думай больше о нем. – Призрак приподнялся, руку Петра Сергеевича сверху прикрыла мгла, и тот испуганно спрятал ее за спину. – Считай, что он вычеркнут из списка. Что дальше? Лысогорова, Смирнова, Пращицкий, первая парта?

Привидение медленно проползло по ковру и поднялось к тумбочке, на которой лежала фотография класса. На Карасева перестали обращать внимание.

– Перестань дергаться. У тебя все получается хорошо. Котик все сделает. Не получится с первого раза, получится со второго. У него еще много жизней. И за каждую он возьмет жертву. И я уйду. Ты меня больше никогда не увидишь. Обо мне останется одна память…

Толик не стал ждать окончания разговора, к тому же произносимые слова были какими-то непонятными. Он бесшумно открыл дверь комнаты и шагнул за порог.

Карасев не очень любил ходить в гости, но кое у кого из одноклассников был и убедился, что в его районе всего три типа квартир. Быстро сообразив, что и где находится в этом доме, он легко добрался до прихожей, безошибочно нащупал замок и выбежал на лестничную клетку.

Здесь его скрутила привычная боль в руке. Кот приближался. Толик как будто видел, как грозное животное медленно идет через двор. И ничто его не может остановить. Ни камень, ни палка…

Сразу же вспомнились дикие коты, вылезающие из сугробов. Этих тварей смогла разогнать только Цуцка.

Карасев выглянул на улицу. На окно первого этажа вспрыгнул черный призрак. Он вскарабкался на форточку и исчез за шторой.

Из комнаты раздались истеричные крики Бледного-младшего и шипение тени – они только сейчас обнаружили исчезновение пленника.

Сколько мог, Толик пятился, стараясь не выпускать из виду дверь подъезда и окно. Но никто не пустился в погоню. У покойного были другие методы охоты.

Когда дом скрылся за деревьями, Карасев облегченно вздохнул.

– Надо же, какой длинный день! – пробормотал он.

Как только он об этом подумал, на улице появились люди. Они спешили по своим делам, разговаривали друг с другом, заходили в магазины. После всего случившегося это казалось просто нереальным. Толику захотелось поскорее забыть этот кошмар, оказаться в толпе, где ему никто и ничто не будет угрожать. Но в голове сидела мысль о Мелкой и Насте.

В жуткой кутерьме Толик подзабыл про свою маленькую сестру. Сейчас в нем проснулась совесть, требовавшая немедленно отправляться на молочную кухню. Он прикинул вероятность быть съеденным на оживленной улице, пошарил в карманах, проверяя деньги, и зашагал к проспекту.

Карасев успел только-только. Хмурая продавщица выдала ему положенное количество бутылочек и коробочек и тут же захлопнула окошко.

Толик прижал к себе пакет, содержимое которого приятно холодило поцарапанную руку. Поэтому он не заметил, когда ранки стали пульсировать. Как назло, дорога его лежала мимо проклятого дома. Здесь можно было поискать портфель, брошенный в пылу сражения с котами, попробовать выпустить Мелкую из козинской квартиры, а заодно попросить у Костяна на время его собаку для охраны. Но сначала не мешало бы занести продукты домой.

Карасев заколебался – уж больно не хотелось возвращаться сюда второй раз.

Кот бесшумно выскользнул из-за гаражей, мгновенно забрался на дерево, нависавшее над дорогой, и оттуда камнем упал Толику на шею.

Карасев схватился за голову, выпустив пакет из рук, бутылочки со звоном упали на землю. Они боролись, пыхтя и сопя. Кот норовил добраться до горла. Он когтями рвал толстый воротник свитера, все больше и больше в нем запутываясь. Толик хватался руками за шерсть зверя, но кот ловко уворачивался от его пальцев.

Неловко споткнувшись, Карасев упал на колени. Перед носом он увидел белую лужицу.

«Дома убьют», – подумал он и с яростью накинулся на кота. Зверь тоже удвоил натиск – свитер затрещал, поддаваясь острым когтям.

И тут Толика осенило. Натянув рукава на кисти рук, чтобы черный убийца не расцарапал их в кровь, он стащил кота со своей шеи и бросил на асфальт.

– Перекусить не хочешь? – спросил он, ногой подталкивая кота к белой лужице. – Смотри сколько жратвы! Налетай, пока другие не подоспели!

Кот не сразу сообразил, куда его толкают. Он еще пару раз дернулся в сторону Карасева, а потом заметил молоко.

Зверь замер в нерешительности.

– Кушай, кушай, – подбодрил его Толик. – А то помрешь голодной смертью.

Вряд ли кота напугала перспектива скорой кончины. Однако для порядка он пошипел, а потом опустил мордочку в лужицу.

– Не кормят тебя, наверное… – как мог, пожалел зверька Толик.

Он осторожно подтянул к себе пакет. Убытки были небольшие: три бутылки и одна вскрытая упаковка творога. Из этой-то упаковки Карасев сделал импровизированное блюдце. Кот допил молоко и принялся за творог. Еще у Толика было два пакетика сока, но они коту явно не подходили.

Пока зверь трудился над едой, Карасев уже собрался сматываться. Но какая-то сила заставила его опустить руку на блестящий черный затылок.

– Киска… – дрогнувшим голосом произнес он и поперхнулся.

Прямо перед ним стоял Петр Сергеевич Бледный, мял в руках групповую фотографию класса и бубнил, водя дрожащим пальцем по лицам:

– Сухоребрая, Дантов, Пращицкий, Карасев, Кувшинников, Зима, Смирнова, Малахов… Хотя этого сейчас нет в городе. И еще Лысогорова.

За спиной Бледного, как крылья, вздымалась темная тень его сумасшедшего брата.

– У тебя один день, – продолжал увещевать брата Павел Сергеевич. – Не найдешь, шкуру спущу.

Последняя фраза прозвучала очень зловеще.

Кот перестал смотреть наверх, его взгляд пополз вниз, к пустому блюдцу, где вместо молока стали появляться лица ребят.

– И правда голодный, – прошептал Толик, отрывая руку.

Кот выжидательно смотрел на него, облизывая усы.

– Чего тебе? – Карасев испугался, что убийца, подкрепившись, с новыми силами набросится на него.

Но зверь не шевелился и, не мигая, смотрел на своего кормильца неприятным зеленым глазом.

– Чего ты ждешь? – занервничал Толик. – Иди отсюда!

Кот послушно поднялся и потрусил за гаражи. И тут до Карасева дошло. Кот ждал приказаний. Не зря Бледный поначалу кормил его. Видимо, только тот, кто угостит кота молоком, и может ему приказывать.

– Подожди! – Толик подхватил пакет и побежал за зверьком. – Перестань охотиться на ребят. Никогда не возвращайся к Бледному. Ты свободный кот, делай что хочешь и никого не слушай! Понял?

Кот мигнул.

– Ты меня понял? – на всякий случай переспросил Карасев, надеясь, что такой необыкновенный кот как-то сможет показать, что он все услышал.

Кот еще раз мигнул, отвернулся и снова потрусил к гаражам.

Толик подумал, что надо было приказать коту помереть и не возрождаться, но зверь уже скрылся, а бежать за ним у Карасева не было никакого желания.

– Ну и дурак, что отпустил, – раздалось у него за спиной.

– Я сейчас тебе покажу, кто тут дурак, – с разворота начал Толик. – Понял?

Но Костян даже взгляда не отвел.

– Где я его теперь искать буду? – На его лице не было и тени смущения, как будто не он несколько дней всех водил за нос. – Опять по чердакам лазить?

– Мелкую сначала отпусти, а потом я с тобой поговорю.

– Пускай там посидит, меньше визга будет.

– Ну, все! – Карасев сжал кулаки и шагнул вперед.

Рязанчик глубже засунул руки в карманы куртки.

– Ты сначала на себя посмотри, потом в драку лезь. – Костян отвернулся и, сильно ссутулившись, пошел вдоль дома. – Пойдем, ничего с твоей Мелкой не случится.

– Он около школы, наверное, лежать будет, – зачем-то сказал Толик. – Там, где его последний раз закопали.

– Пошли, пошли, – Рязанчик только плечами повел. – Сам ей все расскажешь.

В первую секунду Карасев подумал, что вредный Рязаныч ведет его к директрисе. Кому еще нужен его отчет о проделанной работе?

Но вел Костян к себе. Они поднялись на второй этаж, открыли дверь, за которой раздавался радостный лай Цуцки.

– Зачем мы сюда пришли? – начал Толик, привычно отбиваясь от подскакивающей собаки. И не договорил. По длинному коридору к ним шла Козина.

У Толика снова сжались кулаки.

– Нашел? – Ленка бросила взгляд на Карасева и отвернулась от него к Рязанову.

– Он рядом, – заспешил Костян, ногой заталкивая Цуцку в ближайшую комнату и закрывая дверь. Карасев захлопал глазами от удивления. От прежнего Рязанчика ничего не осталось. Вместо хмурого, всезнающего, самоуверенного пацана около двери стоял растерянный мальчик, с тоской заглядывающий в глаза Козиной. – Около школы. Если хочешь, его можно привести.

– Это ты его выпустил из квартиры? – кивнула она в сторону Карасева. – Зря. Он будет мешаться. Когда слишком много народа посвящено в тайну…

Толику надоело наблюдать эту сцену, и он, демонстративно отодвинув Ленку в сторону, вошел в квартиру.

– Мне Бледный помог, – бросил он на ходу, борясь с сильным желанием убить Козину на месте.

Папа ему всегда говорил, что девочек надо уважать, жалеть и пропускать вперед. Что им надо уступать места в метро и подавать руку, когда они выходят из автобуса. Что их ни в коем случае нельзя бить.

Папа много чего говорил Толику, но сейчас он постарался обо всем этом забыть.

Для начала он сгреб Ленку в охапку, и Козина кувырком пролетела по длинному коридору рязановской квартиры. Костян попытался что-то сказать, но Карасев от него просто отмахнулся.

«За Малахова!» – мысленно начал отсчет Толик.

Ленка попыталась встать и скрыться в комнате, но Карасев оказался быстрее. Он ухватил ее за пышный хвост и дернул на себя.

«За Швабру!»

Козина взвизгнула и протянула руку, чтобы вцепиться в него ногтями, но на Толике был проверенный когтями кота свитер. Он оттолкнул Ленку от себя, и она спиной вперед открыла дверь в комнату.

Карасев хотел сказать: «За Сухоребрую!» Дальше по счету у него была Мелкая и он сам. Но подумать Толик ни о чем больше не успел, потому что увидел Светку, сидящую у низкого журнального столика, заставленного вазочками с конфетами и коробками с тортами. В руке у нее была чашка. Видимо, до этого в ней был чай. Но по подозрительно мокрой Ленкиной голове можно было догадаться, куда чай делся.

– Толик! – обрадовалась Сухоребрая, всплескивая руками, и чашка с легким звоном упала на паркет.

За спиной Карасева вздохнул Рязанчик.

Толик шагнул к сжавшейся на полу Козиной. Ей стоило врезать еще и за разбитые бутылки молока.

– Я все объясню! – взвыла Ленка, и Карасев остановился.

Выглядела первая красавица класса сейчас неважно. Лохматая, зареванная, с опухшим носом и осунувшимся лицом, с красными глазами. Чучело. К тому же дура. Так ей и надо! Пускай Костян полюбуется на свою матрешку. Толик в такую точно никогда бы не влюбился, скорее уж в Мелкую. Но даже на таких толковых пацанов, как Рязанчик, иногда находит затмение. Карасеву стало их жалко. Всех. Оптом. Испуганные, униженные. Тьфу на них!

– Объясняй, – милостиво согласился Карасев, упал в кресло и демонстративно выбрал в вазочке самую большую конфету.

– Он сам ко мне пришел! – Ленка утерла с лица слезы, шмыгнула носом. Костян услужливо подсунул ей под руку платок.

– Так я тебе и поверил! – Толик отхлебнул большой глоток чая. – Козина, не зли меня! – стукнул он кулаком по столику, от удара дружно подпрыгнула посуда.

Костян снова вздохнул. Видимо, в присутствии Ленки он терял не только дар речи, но и с последними мозгами прощался.

– Ну, правда же! – захныкала Козина, поглядывая на Светку. Но ее верная подруга молчала, изучая остатки разбитой чашки. – На следующий же день, как умер, – заспешила Ленка, боясь, что Карасев действительно разозлится. – Я даже подумала, что это кто-то другой. Правда-правда!

– Кто другой? Брат? – Толик уже косился на чашку в своей руке, думая, что пора и ее разбить о чью-нибудь голову.

– Какой брат? – взвизгнула Козина. – Маркиз.

– Маркиз? – Карасев осторожно поставил чашку на столик. – Это твой кот? Я думал, ты о Бледном говоришь!

Ленка быстро закивала.

– Конечно, о коте! Он умер. Его собаки покусали. Понимаешь, все время дома сидел, а тут вдруг сбежал. И на собак попал. Я его во дворе закопала. А вечером смотрю: Маркиз в кресле сидит, на том самом месте, где всегда сидел. И смотрит на меня так грустно… – Козина сделала паузу, собираясь пуститься в грустные воспоминания, но вовремя передумала и сухо продолжила: – Я сначала решила, что мне это снится, и просто так руку протянула. Ну, чтобы убедиться, что в кресле никого нет. Коснулась шерсти…

– Картинки! – подпрыгнул Толик. – Появились картинки!

– Да, – от волнения Ленка стала выкручивать свои длинные красивые пальцы. – Словно я сижу над ватманом и кого-то вызываю. Потом Маркиз убежал, а в кресле на его месте книжка осталась.

– «Как избавиться от учителя за одну четверть»?

Козина кивнула.

– Я поняла, что Маркиз хочет со мной связаться, только сам не может, хочет, чтобы я спиритический сеанс провела.

– Чего провела? – напрягся Карасев. Слово какое-то неприличное.

– Дурак ты, Карасев! – вдруг произнес Рязанов. – «Спиритус» по-латыни «дух» означает. Спиритический сеанс – это значит духов вызывать.

– А с тобой, – Толик решил пока на Костяна не обижаться, – я потом поговорю. – И повернулся к Ленке: – Провела свой сеанс?

– Я попыталась ночью кого-нибудь вызвать, – снова шмыгнула носом Козина, – но у меня ничего не получилось. Помещение должно быть нежилое. И вызывать должны двое.

– И тогда ты пошла в раздевалку физкультурного зала? – События последней недели стали наконец-то складываться в понятную картинку.

Ленка снова кивнула.

– Меня там уборщица заметила. Крик подняла, физруки прибежали, хотели к директрисе вести. Но помог Рязанчик. Он постоянно около меня крутился.

– И ты с того времени уже все знал? – перегнулся через ручку кресла Толик.

Костян в сотый раз вздохнул и обреченно кивнул головой. Толиком вновь овладела успокоившаяся было злость, но он решил ее приберечь до конца рассказа.

– Что дальше?

– Я к Мелкой пошла. Анька всегда мне помогала. Она даже не догадалась ни о чем. Я хотела ее с собой взять – вдвоем духов удобнее вызывать, но она могла проболтаться.

– А Бледный зачем тебе понадобился? Дедкова говорила, ты Моцарта обычно вызывала.

– После Маркиза книжка осталась. Я подумала, он хочет, чтобы я Павла Сергеевича вызвала и что-то у него узнала.

– Вызвала? – мрачно поинтересовался Толик.

– Вызвала, – вздохнула Ленка. – Мне даже показалось: он сам пришел. Я только ватман успела разложить, как блюдце двигаться начало, а потом и сам математик появился.

– С чего ты взяла, что это он? – Толик и не знал, что в нем талант следователя пропадает.

– Я этот голос и через двадцать лет узнаю, – прошептала Ленка, бледнея. – Сначала про Маркиза мне рассказывал, какой он умный и хороший котик. А потом мне ту четверть припомнил, как мы его изводили. И всех назвал.

– Так ведь он не от этого помер! – Карасев заметил, что Светка сидит, вцепившись в очередную чашку. От напряжения у нее даже костяшки пальцев побелели.

– Какая разница! – взвизгнула Ленка и забегала по комнате, под тапком у нее захрустели кусочки фарфора. – Оказывается, он не может на том свете успокоиться. Он, видите ли, перед смертью поклялся отомстить и теперь должен обещание выполнить.

– Ну и пускай мстит, – пожал плечами непонятливый Карасев. – Он же покойник, что он может сделать? Если бы не твой кот…

Ленка зашмыгала носом, и по щекам у нее снова потекли слезы.

– Он словно ждал, чтобы Маркиз умер. Это он его подослал, даже рассказал, как его оживить. Я сначала думала: помочь хочет. И только потом поняла, зачем ему Маркиз понадобился. – Козина перешла на крик. – Он сначала пообещал меня одну убить, а потом сказал, что, если я ему кота одолжу на время, он меня не тронет, с другими только разберется. И все!

– И ты согласилась? – В свой вопрос Толик постарался вложить как можно больше презрения, но у него не очень получилось. Слишком уж ситуация была глупая.

– Ты бы не согласился, когда перед тобой стоит мертвый учитель и обещает устроить медленную и мучительную смерть?!

– А как получается, что кот то мертвый, то живой? И почему он то тебя слушается, то Бледного? – У Толика в запасе было еще много вопросов.

– Он кота на время взял. Когда Маркиз выполняет его задания, он с ним. Когда кот ему не нужен, я могу Маркиза позвать.

– Ну и зови его!

Как все у девчонок складно выходит! Они не виноваты, так получилось! Непредвиденное стечение обстоятельств!

У Карасева снова зачесались кулаки, но он сдержался.

– А свое убийство зачем инсценировала? – задал последний вопрос Толик.

– Я предупредить хотела, – буркнула Козина. У нее как будто села батарейка. Только что она носилась по комнате, размахивая руками, а теперь бессильно сидела на полу рядом с пригорюнившимся Костяном. – А как я могла это еще сделать? – на последнем издыхании спросила она. – Светке книгу отдала, а когда Бледный зверствовать стал, позвала ее сюда. Если бы не твои собрания, все бы тихо прошло.

– Я, между прочим, тоже предупредить всех хотел, – насупился Толик. – Так хоть люди знают, могут дома отсидеться.

– Зачем? – вскинула тонкие брови Ленка. – Им ничего не угрожает. Всех, кто действительно мог пострадать, мы убрали из города. Костян малаховским родителям звонил и такого им наобещал, что они чуть свет из города уехали. Швабра из дома не выходит. Надо будет, сюда заберем. У Рязанова родители уехали в Египет на две недели. За ним тетка присматривает, но она заболела. Квартира в нашем распоряжении.

– Подожди! – приподнялся на своем месте Толик. – Ты же сказала, что Бледный всех назвал. Почему же другим ничего не угрожает?

Козина тяжело вздохнула и уронила голову на колени. Тогда заговорил Рязанов.

– Бледный – дурак, – произнес он, словно это ругательство звучало для него как заклинание. – Он думает, если коту имя сказать, так он и побежит всех убивать направо и налево. А кот, между прочим, приходил только к тем, кого видел. Светку видел. Зима постоянно у Ленки ошивалась. Малахов сам себя подставил. Тебя он случайно зацепил.

– Бледный коту фотографию класса показывал, – предупредил Карасев. – В каждого пальцем ткнул.

– А что фотография? Кого он там увидит? Чтобы охота правильная была, кот должен знать жертву. А так он бегает от этого дома до дома Бледного и сделать ничего не может. На фотографии не было наших адресов и номеров телефонов.

Сказанной шутке засмеялся только Костян. Его никто не поддержал.

Толик почесал затылок. Он был не согласен с тем, что кот ничего сделать не может. Рязанов заметил это движение.

– Ты у него единственная жертва, – как приговор произнес он. – Больше Маркиз никого не найдет.

– Хорошенькая перспектива, – пробормотал Карасев, поглядывая на свою исцарапанную руку. – Что же мне, за всех отдуваться?

Ответить ему никто не успел, потому что раздался звонок в дверь.

– Бледный, – ахнула Светка, роняя очередную чашку.

– Маркиз! – вскочила Ленка, бросаясь к двери.

– Стой! Убьет! – Костян кинулся следом за своей дамой.

У двери завязалась потасовка – Ленка рвалась открыть замок, а Рязаныч не давал это сделать.

– Он нас нашел, – прошептала Сухоребрая, стремительно бледнея.

От этих слов Толику стало не по себе. Рука привычно заныла.

Глава VII

Девять проклятых

Дверь распахнулась. Толик зажмурился и постарался не дышать.

Из коридора послышалось недовольное мяуканье, кто-то вскрикнул, раздался нервный хохот.

Карасев прищурился. Ему очень не хотелось открывать глаза. Сквозь ресницы он видел двигающиеся фигуры. Вот на пороге возник Петр Сергеевич Бледный с черным котом на голове, рядом с ним маячит невысокая тень его покойного брата. Кот недовольно шипит и рвет последние волосы на голове Бледного. Сам Петр Сергеевич при этом нервно посмеивается и пытается поймать кота за хвост. Тень носится вокруг и негромко подвывает.

– Математик пришел! – завопил Толик.

– Ну, у тебя и фантазия! – искренне восхитилась Светка, которая давно стояла в дверях и посматривала в коридор, где творилось что-то интересное. – Какой математик? Это же Митька с Дедковой.

В коридоре действительно стояла Анька Дедкова, по ней носился и орал радостный Мурзик. За ее спиной Пращицкий, размахивая руками, что-то объяснял Рязанчику. Рядом переминался с ноги на ногу Анисимов и широко улыбался.

Увидев Толика, Митька обрадовался.

– А я так и подумал, что ты здесь. Если жив, то обязательно сидишь у Рязанчика. – Пращицкий застыл в дверном проеме. – О! И вы здесь? – Митька мельком глянул на Ленку со Светкой и уставился на стол. – О! Чаек! Это то, что нужно. Мы просто вымерзли на этом кладбище.

К удивлению Карасева, Митьку совершенно не смущал вид живой Козиной. Как будто она и не пропадала никуда.

– Никого мы на этом кладбище не нашли. – Анисимов тоже пробрался к столу и уже бодро разворачивал фантик конфеты. – Костяныч, чайник поставь! – Леха повернулся к Карасеву: – Зря только ходили. Оказывается, Павлушу и не хоронили вовсе, а куда-то увезли. Это нам математичка рассказала. Мы ее по дороге встретили. Короче, странные вещи творятся с нашим Бледным.

– Куда уж страннее, – поддакнул Толик. – Я с ним немного пообщался. Он, правда, за последний год сильно изменился.

– Нам Анька все рассказала, – отмахнулся Митька. – И про Козину, и про тебя, как ты с Бледным куда-то смотался, а ее бросил.

– Я кота приручил, – стал оправдываться Толик.

– Ага! Этот котяра теперь от тебя никуда, – поддакнул Пращицкий, махнув куда-то в сторону. – Вон он стоит! Ни шагу по одному!

У Карасева внутри все оборвалось, рука болезненно запульсировала.

Неужели?..

За спиной окно. Второй этаж. Для кота раз плюнуть забраться.

Он медленно повернулся, в шее что-то хрустнуло.

Окно было занавешено плотной красной шторой, перед ним стоял диван с высокой спинкой. И никто с этого дивана прыгать не собирался.

Пращицкий жизнерадостно заржал.

– Ага! – заорал он, размахивая сразу тремя печеньями. – Ты теперь от всего вздрагивать будешь. – Вдруг он замер в испуге. Печенья вывалились из руки. – А! – заорал он, вскакивая и показывая трясущейся рукой в сторону коридора. – Бледный!

Все вскочили. Грохнулась на пол очередная чашка. Мимо Толика проскочила Сухоребрая и с разбегу врезалась в шкаф. Из-за поднявшейся суеты Карасев не сразу разглядел, что же там в коридоре происходит. Ему тоже захотелось куда-нибудь спрятаться, скрыться, чтобы больше никогда не видеть и не слышать этого кошмара.

– Дурак! – Ленка отвесила улыбающемуся Пращицкому звонкую оплеуху. – Это зеркало. Светка, хватит обрывать вешалки, вылезай оттуда. А ты, – она опять шагнула к Митьке, – угомонись со своими шуточками! Понял?

Только сейчас Толик заметил, что в коридоре, прямо напротив двери, висит зеркало, и при желании отражение в нем можно принять за призрак.

– Глупость все это, – Митька нашел чистую чашку и стал щедро лить в нее заварку. – Коты, призраки… Вот у моего деда в деревне был случай – закачаешься. – Он посмотрел на замерших слушателей и стал рассказывать: – У них на окраине стоял дом. В нем когда-то люди жили, а потом уехали, потому что в доме поселилось привидение. А дело было так. В доме жила семья, и был у них сын. Когда началась война, сына забрали в армию, и он стал летчиком. Сын прошел всю войну, его самолет ни разу не подбили, а сам он ни разу не был ранен. Но в последний день войны его сбили. Это был последний самолет, который упал на той войне. Вскоре после известия о его гибели в деревне стали замечать странные вещи. Собаки по ночам выли, домашние животные волновались, кошки на улицу перестали выходить. Пастух однажды видел, как что-то белое и бесформенное пронеслось вдоль деревенской улицы и скрылось в доме, где жили родители того парня. Тогда собрались все жители деревни и велели старикам убираться. Они и уехали. Но привидение осталось. Поэтому в дом этот больше никто не вселился. Только цыгане там иногда жили. Но недолго.

– А чего это все успокоились, если привидение осталось? – подал голос Анисимов.

– Какое привидение! – возмущенно заговорила Ленка. – Пращицкий, ты чего чушь какую-то рассказываешь!

– Не чушь, – серьезным голосом возразил Митька. – Недолго деревня жила спокойно. Через несколько лет там все коровы подохли. А потом в окрестных лесах грибы повывелись.

– Что за бред? – не унималась Козина. – Кому нужно твое привидение?

– А потом люди пропадать стали, – Митька не обращал внимания на Ленкины слова. – Сначала пропал пастух. Потом мальчишка, что в соседнем доме жил. Последний раз его видели, когда он шел мимо проклятого дома в лес. Говорили, что призрак подстерег его и выпил душу. А тело закопал в подполе своего дома.

Митька сделал выразительную паузу, оглядывая собравшихся.

– И чем все закончилось? – не выдержала Светка.

– Недавно дом снесли. Говорят, несколько экскаваторов сломалось, прежде чем он рухнул. При этом по всей деревне прокатился ужасный крик, и все петухи от страха онемели. Подпол раскопали и нашли тела всех пропавших людей. А через два дня умер тот милиционер, что стал вести это дело.

Пращицкий снова умолк.

– И все закончилось? – прошептала Сухоребрая, прижимая к себе чашку.

– Нет, – жестко произнес Митька. – Дух летчика переселился в другое место. Но теперь он стал злее.

– А чего это он злился? – не понял Леха.

– Он мстил деревне за то, что жители прогнали его родителей. И вообще ему обидно, что он был последним, кто умер на той войне.

– И где он теперь? – хмыкнула Ленка.

– Он стал вселяться в людей, – Пращицкий помрачнел. – Так он перебирается с места на место и ищет себе новые жертвы. В основном это дети. Потому что всем жалко, когда умирают молодые, только начавшие жить люди. И сейчас он уже выбрал жертву. – Митька снова медленно обвел взглядом присутствующих. – Это будешь ты!

Пращицкий прыгнул к Карасеву и вцепился в его свитер. От неожиданности Толик качнулся назад и вместе с Митькой повалился на стол. Девчонки завизжали. Вслед за ними заорал Пращицкий, на которого свалился чайник. Мурзик в Анькиных руках зашипел и нырнул под диван. Заржал Анисимов. Только Костян с немой покорностью смотрел на разгром в комнате.

– Я тебя сейчас убью! – взвыл Карасев, которому надоели розыгрыши одноклассника.

Но Митька и так глотал слезы от боли.

– Дураки, – всхлипнул он. – Совсем шуток не понимаете.

Он поднял обиженное лицо и вдруг стал стремительно бледнеть.

– Смотрите! – прошептал он. – Смотрите!

– Ну сколько можно придуриваться! – топнула ногой красавица Козина. – Достал уже!

– О-о-он лезет, – хрипло выдавил из себя Митька и задом стал отодвигаться подальше от дивана.

– Хватит из себя клоуна выделывать! – поддакнула Светка.

Леха опять заржал.

Толик бросил взгляд на окно.

Штора еле заметно шевелилась, словно кто-то бегал по подоконнику, не решаясь пройти в комнату. Но вот из-за красной ткани появилась черная кошачья голова с подбитым глазом. И тут же скрылась.

Кот снова пробежал по подоконнику. Замер.

– Ленка! Быстро тащи молоко! – скомандовал Карасев, вставая с пола.

Разговоры смолкли, все уставились на Толика.

Кот снова показался из-за шторы. И, как только Ленка выбежала в коридор, прыгнул в комнату.

– Маркиз! – обрадовалась Козина, появляясь в дверном проеме с пакетом молока.

– Сейчас это не Маркиз, – предупредил Карасев, но было поздно.

Ленка протянула руку к коту, и тот молниеносным движением вцепился в эту протянутую руку когтями. От неожиданности Козина запустила в любимца молоком. Пакет упал, из него полилась белая жидкость.

Светка головой вперед нырнула в шкаф. Анька оказалась под диваном. Пращицкий рвал на себя входную дверь, в панике забыв, как она открывается. Толик подхватил упавший пакет, вытащил из-под столика черепок чашки.

– На, пей!

Анисимов перестал размахивать стулом, которым хотел сбить забравшегося на Ленкины плечи кота.

– Маркиз! – взвыла Козина, пряча исцарапанное лицо в ладони.

– Жри, тебе говорят! – заорал Карасев.

Кот замер. Ему оставалось всего несколько движений, чтобы расцарапать Ленке шею, но он медлил.

– Киска, – снова позвал Толик и поставил черепок на пол. – Иди, покушай. – Он сел рядом с угощением и похлопал ладонью по ковру. – Иди, маленький. Проголодался, наверное.

Кот фыркнул хозяйке в лицо и спрыгнул с ее плеч.

– Смотри, какое вкусное молоко.

Маркиз недоверчиво принюхался к испачканному полу, лизнул пакет, опустил нос в черепок. В молоке мелькнул красный язык.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

– Отдохни, – Карасев опустил руку на загривок кота. – Ты среди своих.

Картинка ударила в ладонь. Перед глазами вспыхнул яркий свет. Толик сжал зубы, чтобы не закричать.

– Что? – надрывалась тень Бледного. – Он все еще жив? Но это невозможно! Он должен уже трижды быть мертв! Этот кот нам не подходит. Нам нужен кто-то другой!

– Паша, где ты найдешь другого? – раздался голос со стороны, но кот смотрел на тень Бледного, поэтому брата видно не было. – Это такие дети. Их ничем не возьмешь.

– Кому ты это рассказываешь? – От возмущения привидение стало набухать. – Я что, не знаю этих детей? Я их слишком хорошо знаю!

– Паша, – забеспокоился брат, – я говорил, надо было тебе идти куда-нибудь в другое место. Зачем ты пошел в школу? Это гиблое место. Взрослые на такой работе долго не живут.

– Что ты меня успокаиваешь! – Тень метнулась в сторону, и стало видно вытянутое лицо Бледного-младшего. – Не надо меня успокаивать. Хоть кого-то этот кот убить может? – Призрак Павла Сергеевича навис над котом. – Убей Козину. Это она все начала! Разделаешься с ней, примешься за Карасева. Потом Сухоребрую. Троих для начала будет достаточно. Иди. И без добычи не возвращайся!

Картинка смазалась, и Толик вновь стал видеть свою руку.

– Кушай, кушай! – повторил он, соображая, какую бы команду дать коту. – А потом…

– Стоять!

Сначала Толику показалось, что перед ним вновь вспыхнула картинка. Около шторы висело привидение Бледного.

Надо убрать руку, и видение исчезнет…

Карасев тупо посмотрел на свою руку, которой он опирался об пол. Вторая рука лежала на коленке. Кота он сейчас не касался. А значит…

– Быстро подошел ко мне!

Толик сжался. Полгода он вздрагивал от этого окрика: «Быстро пошел к доске и все решил!» А как решить, если в глазах все двоится от страха?

Кот перестал лакать и покосился на ребят.

– Ты что, паразит, делаешь? – продолжал разоряться Павел Сергеевич. – Тебе что было сказано?

Маркиз поджал ушки и послушно потрусил к привидению.

– Вернись, – позвал Толик. – Ты же поел… Теперь ты наш.

Кот остановился.

– Я кому сказал! – с угрозой в голосе повторил Бледный.

Кот сделал шаг в его сторону и опять остановился.

– Маркиз, – всхлипнула Ленка.

Кот мотнул головой и побежал к хозяйке.

– Вы же обещали, – Козина бесстрашно смотрела на призрак учителя. – Вы сказали, что меня не тронете.

– Я передумал, – противным голосом проблеял Павел Сергеевич. – Я не могу уйти, не отомстив.

– А придется! – Леха медленно поставил чашку на пол. Среди всех он был самым невозмутимым. – Зверь останется у нас, а вы убирайтесь! Вы давно умерли и ничего не можете нам сделать!

– Нет! – истерично взвизгнуло привидение. Будь он человеком, он бы затопал ногами. – Я приказываю тебе – убей их всех!

Услышав эти слова, Ленка испуганно подобралась. Кот, почувствовав ее панику, остановился, изогнул спину и зашипел.

– Поешь еще, – заторопился Толик. Он с трудом разорвал пакет и пододвинул к черным лапам коробку с молоком. – Пей, мы потом еще найдем.

Маркиз попятился от угощения.

– Убей! – повторил свой приказ Бледный. – Сейчас же!

Ленка прыгнула за спину Анисимову.

– Маркиз, ты что, своих не узнаешь? – Голос ее сорвался в истерику.

От шерсти кота полетели искры. Спина выгнулась дугой. Казалось, еще чуть-чуть, и зверь взлетит.

– Что ты медлишь? – Привидение потемнело, из-за чего стали лучше видны его черты лица.

– Не смей! – заорала Ленка, в припадке царапая плечо Анисимова. – Он мой!

– То-то он тебе лицо разрисовал, – съязвил Бледный. – Кот, за работу!

Толик подполз к шипящему Маркизу, коснулся его спины.

– Киска, – срывающимся голосом прошептал он, – киска… – В голову ничего не шло.

– Короче, – Анисимов отцепил от себя Козину и посмотрел на кота. – Мы тебя кормили, ты теперь слушаешься нас. – Маркиз перестал шипеть и глянул на Леху. – Тебе сказано: никого не трогать. Значит, отдыхай. На сегодня ты свободен.

– Убей их! – взвыл Бледный, налетая на Анисимова.

И тут произошло странное. Кот лег на пузо, подполз к хозяйке, лизнул Ленку в ногу, перевернулся на спину и замер.

Карасев протер глаза. Именно в такой позе кот лежал на чердаке. А это значит…

– Он умер, – прошептал Толик.

Леха пнул одеревеневшее тело ботинком.

– Сдох, – подтвердил он. – Контакты перегорели.

– Маркиз, – всхлипнула Ленка, опускаясь рядом с любимцем на пол. Видимо, кота она действительно любила, если после всего произошедшего продолжала по нему горевать.

Привидение метнулось по комнате.

– И за это вы тоже ответите, – пророкотало оно. – Вы все! – призрачный палец обвел комнату. – Не увидите завтрашний день!

И исчез. Даже штора на окне не качнулась.

– Вот это влип, – почесал в затылке Леха. – А я-то тут при чем? – спросил он, обращаясь к окну. Но ему никто не ответил.

– А говорили, что привидение ничего не может сделать, – подала голос из-под дивана Мелкая.

С грохотом выпала из шкафа Сухоребрая.

– Да отцепись ты от своего кота! – накинулась она на Козину. – Что делать будем? Ты Бледного привела сюда, вот и отправляй обратно!

– А если не получится? – зарыдала Ленка. – Он не должен был здесь оставаться. Я думала, он ответит на вопросы и уйдет.

– Ты же до этого вызывала своего дурацкого Моцарта, – не отставала от подруги Сухоребрая. – Как это все происходило?

У Толика от крика стали побаливать уши. Он почесал в затылке и попытался сосредоточиться.

– Да не вызывала я никого, – голосила Козина. – Выдумала все. Это была шутка!

– Слушай, – Светка сжала кулаки. – Ты меня своими шутками достала.

Она приблизилась к Ленке, но между ними на всякий случай встал молчаливый Костян. Из коридора показался бледный Пращицкий.

– Я не собираюсь с вами тут помирать! – Светка начала паниковать. – Я больше не буду во всем этом участвовать! Вы меня не запугаете! Это опять чей-то глупый розыгрыш!

Она металась между опрокинутой мебелью. На пути ей попался Рязанов. Она оттолкнула его и бросилась в коридор. Хлопнула дверь.

Все молча переглянулись.

– Весело, – прокомментировал Анисимов. – А он это серьезно? Или так… – Леха кивнул в сторону окна.

– Кажется, кто-то говорил, что привидения ничего не могут сделать, – Толик смотрел на Митьку. – Эй, спец по покойникам, – позвал он Пращицкого. Тот вздрогнул.

– Да не знаю я ничего! – выкрикнул он и уже собрался сбежать вслед за Сухореброй, но его остановил Анисимов.

– Ну-ка, выкладывай, – глухо произнес Леха. – Что там с этими привидениями бывает?

– А чего вы все на меня уставились? – попятился Митька. – Я, что ли, эту кашу заварил? Вот, – махнул он в сторону Ленки, – к Козиной приставайте. Это она!

– Если привидения ничего не могут сделать, – снова подала голос Мелкая, – как же он нам будет мстить?

– Ну да, – радостно присвистнул Анисимов. – Значит, он все врал!

– Митяй, – Толик посмотрел на пятящегося в сторону коридора Пращицкого. – Что ты про привидение в деревне рассказывал? Опять пошутил?

– Когда это я шутил? – выпрямился Митька. – Все так и было! Мне дед место показал, где дом стоял. Там даже трава не растет.

– И как он их убивал?

– В глаза пристально смотрел. У привидений вся сила в глазах.

– И все? – Леха облегченно выдохнул. – Так это и зажмуриться можно!

– А как же барабашки? – дала о себе знать Анька. – Они могут предметы двигать, книжки с полок сбрасывать. Толкаться.

– Значит, он нас закидает учебниками по математике, – нервно хохотнул Анисимов.

За спинами ребят что-то грохнуло. Все вздрогнули. Митька совершил головокружительный прыжок, перемахнул через Леху и скрылся в коридоре. Шарахнула дверь – на этот раз он с ней справился.

Дедкова подняла перепачканного в варенье котенка. Это он, неудачно спрыгнув с дивана, попал в перевернутую вазочку и устроил переполох.

– Нет, не так все это будет, – решительно заявил Леха.

– А как? – повернула к нему заплаканное лицо Козина.

– А никак! – Анисимов поднял с пола салфетку и медленно вытер пальцы. – Бледный побесится, побесится и улетучится. Если бы привидения так легко здесь оставались, они бы нам проходу не давали. А так – это первое привидение за всю мою жизнь.

– Мамочки, я боюсь, – заплакала Ленка, утыкаясь подбородком в колени. – Что теперь будет?

– Я знаю, что делать!

Вид у Рязанова был боевой. Он вновь стал похож сам на себя.

– Надо идти к брату Бледного. Он единственный, кто может нам помочь!

Предложение было неплохое, но снова идти туда, откуда совсем недавно благополучно сбежал, не хотелось.

Ребята посмотрели друг на друга и гуськом потянулись к выходу. Карасеву ничего не оставалось, как пойти следом за всеми.

Первым делом закопали во дворе вновь умершего Маркиза.

Одной проблемой меньше – это уже что-то!

Анька занесла домой котенка.

За беготней, криками и спорами незаметно наступил вечер.

Сквозь все свитера Карасева пробивал озноб. Ленка отчетливо стучала зубами. Хмурый Рязанчик шмыгал носом, изучая свои потертые ботинки.

– Да, – задумчиво протянул Анисимов, – компашка у нас еще та собралась…

Вот за эту наглую ухмылку Толик и не любил соседа по парте. Ну, раздражала она его. Так бы и врезал…

Из подъезда показалась Мелкая. В руках у нее был большой пакет.

– Держите! – радостно затараторила она. – Это мама только что испекла. Берите, берите, они еще теплые!

В пакете лежали пирожки. Румяные, пышущие жаром. Руки сами собой потянулись к угощению.

– Маман у тебя молодец, – закивал головой Леха, сразу откусывая полпирожка.

– Вкусные, – еле слышно поддакнула Козина.

Настроение у всех потихоньку поползло вверх.

Пирожки действительно оказались вкуснейшими. С капустой, с яйцом. Толик вспомнил, что уже давно ничего не ел…

Неожиданно Анисимов открыл рот и побледнел. Надкусанный пирожок упал в грязный снег. Из уголка рта у него побежала струйка крови.

Карасев подавился своим пирожком и закашлялся. Козина с Мелкой ахнули.

Леха пытался что-то сказать, но от усилия глаза у него еще сильнее вылезали из орбит. Наконец он руками полез в рот. Ленка зажмурилась, Мелкая в испуге отбросила от себя пакет. Костян кинулся останавливать Анисимова.

– Ничего не делай, – убежденно орал он, пытаясь справиться со здоровенным Лехой. – Сейчас во всем разберемся.

Но Анисимов только мычал, отпихиваясь от рук Костяна.

– Уйди! – взвыл он, и кровь побежала у него изо рта ручьем.

Потом что-то звякнуло об асфальт, и Леха перестал дергаться.

– Кнопка, – прошептала Ленка.

Она первая подняла упавший предмет и бесстрашно оттерла его от крови. Это была обыкновенная канцелярская кнопка, какой пришпиливают объявления на деревянную доску на первом этаже школы. И какие Козина щедро зашивала в сиденье стула учителя математики.

– Бледный, – прошептала Ленка.

– Ее там не могло быть, – замотала головой Мелкая. – Я сама клала пирожки в пакет. Я его потом из рук не выпускала.

Кнопка лежала в пирожке. Леха откусил достаточно, чтобы ее не почувствовать, и проколол язык. Поэтому-то у него так хлестала кровь. Но если бы он ее проглотил…

– Нужно срочно к врачу! – скомандовала Ленка.

Анисимов замотал головой, придерживая челюсть руками. Язык распух, и говорить он пока не мог.

Толику стало не по себе. Он вгляделся в ближайшие кусты, ожидая увидеть там отряд диверсантов с пулеметами. Но двор был пуст.

– Пошли, – мрачно произнес Костян и первым двинулся вперед, на всякий случай подальше обходя опасный пакет. Из него до невозможности вкусно пахло сдобой.

– Это не я, – в который раз всхлипнула Анька, утирая нос.

– Но ведь есть еще Пращицкий, есть Светка. Неужели с ними тоже… – начал Карасев.

– Это случайность, – отрезал Рязанов. – Привидения ничего не могут.

– А номер школы? – не отступал Толик. – Его кто-то перевернул и приклеил! Я сам видел, как Бледный держал в руках фотографию нашего класса. Значит, что-то он может!

Костян резко остановился и повернулся к Толику:

– Никакое привидение не будет подкладывать кнопки в пироги! Ты меня понял? Это все случайность!

– Это не случайность, – уперся Карасев, но договорить не успел.

В полной тишине дерево за спиной Рязанчика стало падать прямо ему на голову. Толик еще успел заметить, что, как назло, ребята смотрят в другую сторону. Дальше все произошло, как в замедленном кино. Старый сухой тополь валился вниз, целясь толстым стволом в макушку Костяну.

Мелкая заорала. Крик подтолкнул Толика в спину. Он грудью налетел на Рязанова, и вдвоем они повалились в грязную жижу под ногами.

Так и не издав ни единого звука, дерево рухнуло на землю.

Первое, что увидел Толик, когда наконец открыл зажмуренные глаза, был остановившийся взгляд одноклассника. Его губы беззвучно что-то шептали. Карасев вслушался.

– Случайность, – по инерции бормотал Рязанчик.

Анисимов постучал ногой по ровно спиленному пеньку, оставшемуся после тополя.

– Нет, я не хочу! – попятилась Ленка. – Нет! Не надо! Я не хочу умирать!

Она бросилась бежать. Толик с Рязанчиком сорвались с места одновременно.

Визжа шинами на повороте, во двор влетела иномарка.

Ленка неслась прямо на машину. Водитель рванул руль в сторону. Иномарка врезалась в бордюр, подпрыгнула и уперлась в поваленный тополь. Внутри у нее что-то жалобно скрипнуло, и машина стала заваливаться назад. Туда, где стояла застывшая в немом оцепенении Козина.

Но Костян успел. Он схватил Ленку за куртку и дернул на себя. Вдвоем они отбежали к гаражам.

Иномарка передумала падать. Она съехала с бордюра и остановилась. Из-под капота повалил пар.

– Что-то круто он взял, – выкрикнул Рязанчик, когда ребята добрели до них. – Мы даже со двора не можем выйти.

Толик тупо глядел, как покореженную машину заволакивает густой пар. Сквозь треснутое стекло было видно растерянное лицо водителя. Машина перегородила выход из двора. Теперь, чтобы попасть на улицу, придется лезть в обход по грязным сугробам.

– Он не выпускает нас со двора! – догадался вдруг Карасев. – Не хочет, чтобы мы добрались до его брата! Черт!

Сначала в спину ему ударил сильный порыв ветра. Он словно пытался сбить Толика с ног. А потом на голову Карасева навалилась темнота и с жутким грохотом поглотила его целиком.

Глава VIII

Сила гипноза

В первое мгновение Толик подумал, что останется глухим и слепым на всю жизнь. Темнота не отступала. Звуков никаких, кроме звона в голове, не было. Но он жив! Уже неплохо.

Когда перед глазами перестали мелькать звездочки, Карасев услышал страшный грохот где-то над головой.

– Эй, Толян, ты там цел? – раздался из темноты приглушенный голос Рязанова.

– Кажется, – хрипло ответил Карасев. – Что это?

– На тебя крыша свалилась. Мы сейчас попробуем с ней что-нибудь сделать.

Во тьме появились щели. Толик ухватился за протянутую ему Костяном руку и тут же оказался на свободе.

Как выяснилось, на голову ему свалился большой лист железа, который до этого был крышей одного из гаражей. Ветер сорвал непрочно прикрепленный лист и накрыл им Карасева. Хорошо еще, что голова при этом осталась целой.

– Как это она на меня? – Толик почесал макушку и покосился на машину. Водитель все так же сидел внутри. Рот от удивления у него был открыт.

Снова всхлипнула Ленка. Леха с перекошенной физиономией мрачно поглядывал в сторону подъездов. Мелкая с совершенно белым лицом вертела головой, как филин. Она осталась единственной, с кем пока ничего не приключилось. Видимо, Анька это понимала и ждала худшего.

– Ну что, идем дальше? – вздохнул Костян, прикидывая, как им лучше обойти машину.

– Если это все, на что он способен, – Толик снова потрогал голову, словно проверял, на месте ли она, – тогда больше бояться нечего.

Мелкая уверенно закивала головой.

– Конечно, бояться нечего, – затараторила она, от волнения глотая половину букв. – Он думает, что мы его испугаемся. А мы его не боимся. И даже в школе его никто не боялся, хоть Павел Сергеевич и старался нас запугать.

Последнее слово она произнесла еле слышно и уставилась на машину. Леха проследил за ее взглядом и замычал, размахивая руками.

Из-под машины одна за другой вылезли несколько здоровенных собак. Все они были лохматые, со свалявшейся шерстью, морды хищно оскалены. Псины уверенно направились к ребятам.

– Как определить, бешеная собака или нет? – жалобно спросила Ленка.

– У бешеной пена изо рта течет, – ответил Толик и тут же разглядел на морде передней собаки белую пену.

– Тикай! – заорал Анисимов.

Оглушенный Карасев последним сообразил, что надо делать. Он только успел сосчитать, что собак ровно столько, сколько их. Пять. И к нему приближалась первая. С пеной на морде.

– Уйди! – крикнул Карасев, громыхнув железом, из-под которого его недавно достали. – Убирайся!

Краем глаза он заметил, как одноклассники резвым галопом добежали до подъезда, где жил Рязанов. Собаки проводили их до двери.

Псина рядом с Толиком зарычала. Длинные когти царапнули асфальт.

Карасев сделал шаг в сторону. Шерсть на загривке зверя встала дыбом. Толик посмотрел псине в глаза. Они были огромные и черные. В них сидела злоба. Собака не выдержала взгляда человека и опустила морду.

Этой секунды хватило, чтобы Карасев накрыл склоненную голову листом железа, а сам бросился догонять своих. Уже пробежав полпути, он понял, что ошибся с направлением. Навстречу ему поднялись четыре собаки, до этого мирно сидевшие около подъезда.

Зажмурившись, он налетел на строй собак. Звери расступились, пропуская его к подъезду. Еще не веря в свою удачу, Толик пробежал оставшиеся метры и захлопнул за собой дверь.

К нему со всех сторон потянулись холодные влажные руки. В панике Карасев решил, что провалился в преисподнюю и покойники хотят утянуть его под землю.

Он завопил дурным голосом, собираясь выскочить обратно на улицу. Но вовремя разглядел в полутьме знакомые лица одноклассников.

– Черт! – заорал он. – Я тут чуть концы не отдал, а вы щиплетесь. Уберите от меня свои ледяные руки.

Анька с Ленкой перестали выражать восторг по поводу счастливого спасения Толика и обиженно пошли следом за Костяном на второй этаж.

– Значит, отсюда он нас не выпустит.

Все устроились на кухне за столом. Рязанчик, как хозяин, ходил туда-сюда, по-наполеоновски сложив руки на груди.

– Что же нам здесь, три дня сидеть? – К Анисимову дар речи вернулся еще во дворе, но говорил он с трудом, шепелявя и присвистывая.

– Пятница, суббота, воскресенье, – загнула пальцы Дедкова и вздохнула: – Меня искать будут.

Толик тут же подумал о молоке для Насти. Его будут не просто искать.

– Может, он нас не выпускает только тогда, когда мы собираемся идти к его брату? – предположила Козина. – Может, если мы скажем, что идем по домам и вообще собираемся забыть обо всем этом деле, он от нас отстанет?

– А теперь пойди и объясни это собакам, – хмыкнул Толик. – Интересно, на каком языке ты с ними будешь разговаривать?

– Может, в милицию позвонить? – неуверенно подала голос Мелкая.

– А лучше в Интерпол. – Рязанчик сделал вид, что держит в руке телефонную трубку: – «Алло! Помогите! Привидения жить не дают. Собаки заблокировали все входы и выходы. При моем появлении открывают огонь на поражение…» – Он постучал пальцем по лбу: – К тебе не милиция приедет, а карета «Скорой помощи» из психушки.

– Давайте звонить куда-нибудь, – вскочила Козина. – Учителям, взрослым… Давайте кого-нибудь позовем. Давайте что-нибудь сделаем! Что мы одни сидим?

– Взрослых звать не надо, – отрезал Карасев. – Они нам не помогут. Придется все объяснять и доказывать. Я это уже пробовал. Бесполезно.

– Все равно нужно звонить, – не унималась Ленка. – Предупредить, чтобы никто никуда не ходил.

– И так никто никуда не пойдет, – напомнил Толик. – После наших разборок все боятся нос на улицу высунуть.

– Нельзя просто так сидеть! – Козина схватила телефонную трубку и замерла, прижав ее к уху. – Молчит, – растерянно пробормотала она.

– Кто? – не понял Костян.

– Телефон сломался!

Ленка сбегала в коридор. Но телефон молчал и там.

– Ну вот, – Толик снова почесал в затылке, – теперь мы еще и без связи. Интересно, а почему он раньше действовал через кота и не сбрасывал никому на голову крыши с домов?

– Разозлился, – в очередной раз хохотнул Анисимов.

Но Карасеву сейчас было не до смеха.

– Почему собаки не могут войти в дом? – продолжал он. – Ведь Бледный сквозь стекло просочился. Собаки наверняка ненастоящие и могут по стене ходить.

– Зато машина была очень даже настоящая, – покачал головой Рязанчик. – И дерево тоже.

– Надо выбираться отсюда! – Козина снова вскочила, хватаясь за голову. – Я больше здесь не могу находиться! Выпустите меня отсюда! – Она подбежала к окну. – А если выпрыгнуть? Тут ведь всего второй этаж!

– И случайно сломать себе ноги, – мрачно предрек Костян.

Но Ленка не ответила. Она молча смотрела вниз, плечи ее вздрагивали. Все бросились к окну.

Из окна был виден подъезд. Около лавочек полукругом сидело пять собак. Подняв морды, они посмотрели на ребят.

Это было невозможно!

Это было страшно!

Пять пар звериных глаз, неотрывно смотрящие вверх.

– Я забыл предупредить, что у меня все окна во двор выходят, – расстроенно пробормотал Рязанчик.

– Ненавижу собак! – Ленка со злостью стукнула кулаком по подоконнику. – А этих, – она ткнула пальцем в стекло, – особенно.

– Будем здесь вечно сидеть, – жизнерадостно хмыкнул Леха. – Сначала закончатся продукты в холодильнике, потом мы съедим все запасы в шкафах. А потом начнем есть друг друга. Бросим жребий, кто из нас толще?

Прищурившись, он оглядел замерших ребят. Особой толщиной среди них выделялся только хозяин квартиры.

Неожиданно из комнаты тявкнула Цуцка. За последними событиями про нее забыли.

– Вот кого мы будем есть! – обрадовался Леха, кинувшись выпустить собаку из заточения.

– Есть идея, – хлопнул в ладоши Толик.

Цуцка, почувствовав неладное, попыталась спрятаться, но Анисимов успел вытащить ее за хвост из-под шкафа.

– Не отдам! – Костян отобрал псину. – Она еще щенок!

Леха с Толиком переглянулись.

– Карасев, – прошамкал Анисимов, – ты бери псину, а я задержу этого любителя собак.

– Не трогайте ее! – вопил Костян, извиваясь в крепких анисимовских руках.

Цуцка сама прыгнула к Толику.

– Она их только отвлечет, – Карасев погладил мягкую шерстку зверька. – Собаки с ней ничего не сделают.

И все побежали к выходу.

Во дворе по-прежнему никого не было.

Толик спустил Цуцку на землю.

– Хорошая, – потрепал он собаку по загривку. – Ты побегай, а потом возвращайся.

Почувствовав свежий воздух, псина забеспокоилась, а когда Толик отпустил ошейник, вылетела на улицу. В спину Карасеву тяжело дышал Костян. Леха довольно сопел.

Цуцка замерла, увидев незнакомых собак. Те оторвали взгляды от второго этажа. Цуцка прыгнула вперед, предлагая поиграть. Но собаки были настроены не так дружелюбно. Одна из них зло зарычала, показав желтые клыки.

Цуцка не поняла предостережения и подошла ближе. Первые две собаки сорвались с места. Еще одна помчалась за ними, скуля и смешно подрыгивая задними ногами. Две другие остались лежать, нервно стуча хвостами по земле.

– Эх, – разочарованно выдохнул Леха.

Из глубины двора послышался визг.

– Не трогайте ее!

Костян толкнул Толика и побежал следом за собаками. Оставшиеся две псины широкими скачками помчались за ним. Карасев дернулся было следом, но Леха вовремя схватил его за плечо.

– Давай! – крикнул он ему в лицо, а сам побежал в сторону удаляющегося собачьего лая.

Толик секунду помедлил, а потом помчался за дом, но очень скоро перешел на шаг.

Что конкретно он должен был сделать, так и не придумал. Звать родителей, искать Маргариту, вытаскивать остальных ребят…

Толик потому и шел, а не бежал, что не мог пока представить, куда ему податься.

Так он шел и шел, пока не понял, что ноги сами несут его к дому Бледного. Мысленно он еще уговаривал себя, что дойдет до школы, а там что-нибудь придумает. Но в душе он понимал, что около школы не остановится, а пойдет дальше.

Но дальше школы он не ушел.

Карасев как раз проходил мимо злополучного валуна, когда из темных кустов раздалось подозрительное шебуршание.

– Толян, – приглушенным шепотом позвали оттуда. – Карасев, – провыл голос, отчего у Толика похолодело на душе, и он остановился. – Иди сюда! – звал неизвестный. – Давай быстрее! – убежденно требовал голос. – Пока никого нет.

Карасев быстро оглянулся. Как назло, около школы действительно никого не было.

– Да иди же ты! Толян!

Толик не выдержал и бросился бежать.

Кусты за его спиной затрещали, выпуская таинственного просителя. Карасева словно в спину толкнул ледяной могильный ветер. Послышался тяжелый топот бегущих ног.

Толик прибавил скорость, огибая школу, промчался через темный школьный сад, надеясь успеть к задней калитке до того, как туда доберется неизвестный.

До калитки он добраться успел, но не выйти.

С улицы в калитку шагнул человек. Карасев налетел на него.

– Бледный! – заорал он, прямо перед собой разглядев знакомые черты лица.

Он тут же решил, что математик выследил его и пришел привести приговор в исполнение.

Но Бледный, вместо того чтобы напасть, сам шарахнулся в сторону и исчез в темноте.

Сзади Толика настиг топот ног. Карасев не успел повернуться, как в ухо ему, тяжело дыша, прошептали:

– Кто это был?

Карасев отскочил в сторону и только сейчас рассмотрел, что по школьному двору за ним гнался Пращицкий.

– Совсем обалдел! – накинулся он на одноклассника. – Я думал, привидение какое из-под валуна опять вылезло! Ты что тут делаешь?

Митька шмыгнул носом.

– Я домой попасть не могу, – прошептал он. – Иду, а дома нет.

– В смысле? – В первую секунду Толик решил, что от страха у Пращицкого поехала крыша.

– В прямом, – разозлился Митька. – Перехожу улицу, а там лес. И волки воют.

– Какой лес? – Толик тоже стал злиться. – Ты чего в кустах делал?

– Прятался, – честно признался Пращицкий. – Хотел к вам вернуться, но заблудился. Деревья эти друг на друга похожи. Только школу нашел.

– Ерунда какая! – отмахнулся Карасев. – Не надо было убегать! Это нам Бледный мстит. Я как раз к нему. Хочу кое-что выяснить. А он сбежал.

– Это был человек, а не призрак, – помотал головой Митька. – Я точно видел.

– Волков ты тоже точно видел? – съязвил Толик. – Хочешь – пошли со мной. Нет – сиди в кустах дальше.

Он уверенно развернулся и прошел через калитку, хотя внутри у него все дрожало и он очень хотел отправиться в противоположную сторону, к себе домой, забраться под свое одеяло с головой и никогда больше не слышать про всю эту чертовщину.

Но Карасев продолжал идти вперед. За ним уныло брел Пращицкий. Навстречу попадались редкие прохожие. Увидев ребят, они спешили пройти мимо.

– Шарахаются от нас, – заметил Митька. – Словно мы заколдованные.

Дом, где жил брат Бледного, встретил их веселенькими огоньками окон. Даже фонари во дворе горели, разгоняя мрачные сумерки.

– Хорошо устроился, – Пращицкий вис на Толике, стараясь от него не отставать ни на шаг, – кругом темень, а у него иллюминация, как в праздник.

– Он нас ждет, – догадался Карасев. – Специально врубил все огни, чтобы мы мимо его дома не прошли. Боялся, наверное, что мы в темноте ошибемся.

– Да уж, мимо такого не пройдешь. – Митька шмыгнул носом и замолчал.

– Сюда бы кота, – вздохнул Толик. – Запустить в квартиру, чтобы прочистить им легкие. Вот тогда бы они тоже побегали.

– Он еще может вернуться, – еле слышно прошептал Пращицкий.

– С чего это вдруг? – повернулся к нему Толик. – Теперь он наверняка помер. Я сам видел. Мы его около дома закопали.

– У котов девять жизней. – Митька сел на землю и стал загибать пальцы. – Он умер у Козиной – раз жизнь, Малахов его палкой убил – два жизнь. Сейчас он подох – три жизнь. Остается шесть. Только его реанимировать нужно.

– Чего? – нахмурился Карасев. Уж больно он не любил незнакомые слова, к тому же если их произносил одноклассник.

– Того! – в тон ему ответил Митька. – Его еще раз вызвать можно. Главное, кто первый успеет. Если Бледный – мы от этого зверюги не отделаемся. Чем меньше у него жизней, тем он злее становится.

– Что же ты раньше молчал! – Толику очень хотелось врезать нагло улыбающемуся Пращицкому.

– Я недавно только об этом вспомнил. Как увидел разрытую землю у валуна, так сразу и вспомнил. Если бы не это, Бледный не смог бы его второй раз вызвать. Убитый покойник не возрождается. Это всем известно.

Карасев промолчал, потому что ему ничего такого известно не было.

– Пошли обратно, – хлопнул он по плечу Митьку, отчего тот испуганно присел. – Надо Козину предупредить. Пускай разводит свою химию и вызывает кота. Без него мы здесь не справимся.

Он снова зашагал к школе. Пращицкий за его спиной что-то недовольно пробурчал, но Толик не стал его слушать. Школа была близко. Нужно только перейти темный пустырь и пересечь школьный сад. Карасев уже прикидывал, как он будет пробираться мимо собак, и вдруг с удивлением остановился.

Школы не было.

Вместо нее перед ним снова был ярко освещенный двор около дома математика.

От неожиданности он даже закашлялся.

– Чего это я? – пробормотал он себе под нос. – Задумался.

Толик решительно развернулся, прошел мимо застывшего Пращицкого и снова направился к школе. Пройдя два двора, он опять оказался на пустыре. Что делать с собаками, он так и не придумал. Можно было крикнуть ребятам через окно, чтобы срочно вызывали кота. Если Козина еще не совсем сбрендила от страха, то…

От мыслей его отвлек яркий свет, ударивший по глазам. Он снова стоял во дворе дома Бледного. Веселые огоньки фонарей забавно перемигивались. Это и правда было похоже на иллюминацию.

– Он нас не отпускает, – в спину ему прошептал Митька. – Кружит.

– Да ну тебя! – оттолкнул насевшего Пращицкого Карасев и в который раз пошел к школе. – Ты еще какую-нибудь страшилку вспомни. Надо внимательнее на дорогу смотреть, не будешь направления путать. Если я опять кругами пойду, толкни меня в спину.

На пустыре на Толика в третий раз напала задумчивость. Он не был уверен, что собаки дадут ему что-нибудь сказать. Могут и наброситься. Есть небольшая вероятность, что собак там вообще не будет. Но тогда и ребята вряд ли будут сидеть у Рязанчика…

– Ты видишь то же, что вижу я? – озадаченно спросил Карасев, разглядывая яркие огоньки фонарей. Он на всякий случай похлопал себя по бокам – не спит ли?

– Наверное, – пожал плечами Пращицкий.

– А что ж ты меня не толкнул? – покосился на него Толик.

– Я и сам не заметил, как мы здесь оказались, – честно признался Митька.

Карасев почесал в затылке, пытаясь придумать, что же теперь делать. С пустыми руками к Бледному соваться не хотелось.

– Козиной можно позвонить, – снова заговорил Пращицкий, доставая из кармана мобильный.

Толик покачал головой:

– Он телефон у Костяна испортил.

На него вдруг напало странное безразличие. Есть кот, нет кота – какая разница? Никуда больше идти не хотелось. Там темнота и собаки. Здесь светло и уютно. Осталось сделать всего несколько шагов, и все несчастья закончатся. Он окажется у друзей в надежном месте. У котов девять жизней, у человека одна. И не стоит этой единственной жизнью рисковать попусту.

Фонарики во дворе мигнули, превратившись в разноцветную гирлянду. Полилась тихая медленная мелодия. Она звала не боясь, открыто пройти через двор, толкнуть дверь. Звякнет веселый бубенчик, по лестнице пробежит легкий звон. На пороге его встретят друзья, и все беды закончатся.

– Стой! Ты куда? Пошли отсюда! – звал Митька.

Толик не слышал его. В ушах стоял мелодичный перезвон, кто-то весело смеялся. Земля еле заметно подталкивала его вперед.

Он и сам не заметил, как резким движением оттолкнул от себя Пращицкого, и тот улетел в ближайший грязный сугроб.

Дверь подъезда распахнулась. Снова зазвенели колокольчики.

Мраморная лестница была устлана красной ковровой дорожкой. Ворс у ковра оказался такой пушистый, что ноги в нем тонули. И это было чертовски приятно.

Толик почувствовал, как устал за последнее время, как замерз без куртки и как ужасно хочет есть.

На пороге квартиры стоял стройный мужчина с высоко зачесанными белыми волосами. От его широкой улыбки по всему лицу разбегались мягкие морщинки, делая его похожим на маленькое солнышко.

Мужчина без слов отступил, и Карасев вошел в светлый коридор.

Дверь в комнату оказалась распахнута. Там уже был накрыт стол. На белой скатерти стояли чашки, огромная ваза была доверху наполнена пирогами. А по центру возвышался трехъярусный торт.

– Проходи, садись, – пропел голос над Толиком. – Сейчас все соберутся, и мы отметим нашу встречу.

Карасев забрался на стул и оглянулся.

На мгновение ему показалось, что сзади стоит большой телевизор, по которому показывают темную раздолбанную комнату.

– Не оглядывайся! – мужчина положил Толику руку на плечо. – Смотри вперед.

Карасев снова глянул на торт, на чай, от которого шел легкий дымок, и кивнул.

Да, он больше не будет оглядываться. Никогда не будет!

За спиной всхлипнули. Толик почесал оцарапанную руку и потянулся к пирожкам. Начинка у них была самая подходящая – картошка с луком и яйцами.

Сзади снова послышался шум. Карасев уже собрался возмутиться – что это за неизвестные ходят у него за спиной. Около стула опять встал мужчина, не давая ему повернуться.

– Ешь, – он мягко надавил Толику на плечи, не давая шевельнуться. – Скоро подойдут наши друзья. Будет весело.

– Угу, – буркнул Толик с набитым ртом и потянулся за новым пирожком.

Он уже забыл, куда и зачем шел, почему убегал. Ему было необычайно хорошо. Вот только мешала рука. Она все сильнее и сильнее чесалась. Да за спиной кто-то не просто всхлипывал, а чуть слышно подвывал. Это начинало бесить. Почему, как только становится хорошо, кто-то обязательно норовит все испортить?

Рука ныла невыносимо. Ею захотелось стукнуть обо что-нибудь жесткое. Сзади уже рыдали в голос.

– Хватит! – заорал Толик, вскакивая. Он со всей силой шарахнул рукой по столу, так что чашки подпрыгнули, а торт накренился и стал медленно сползать на пол. – Прекрати плакать!

Он поднырнул под руку мужчины и бросился в угол.

Светлая комната потемнела. Вместо мягких диванов и пушистых ковров показались обшарпанные стены, узкая кушетка и покосившийся шкаф. Около него, сжавшись клубочком, сидела Верка Зима и беззвучно плакала.

– Ты что здесь делаешь? – Толик еще не пришел в себя после таких резких изменений, произошедших в комнате, а вид зареванной Швабры вообще лишил его способности соображать. – А как?.. – Он снова повернулся.

Шикарный стол, накрытый белой скатертью, превратился в низкий скособоченный журнальный столик. Рядом с ним на простом стуле сидело привидение Павла Сергеевича Бледного и нервно барабанило пальцами по коленке.

– Тебе говорили, не оборачивайся, – зло прошипел математик. – Сидел бы тихо, сам бы не заметил, как все произошло. А теперь возись с вами… Ничто их не останавливает, – забормотал призрак себе под нос. – Собак они не боятся, с котом справились, дерево и то на них правильно упасть не может. Гипнозу не поддаются! Ну, ничего, и на них управа найдется.

– Что произошло? – Способность быстро соображать к Карасеву еще не вернулась.

– Мне пора уходить, – сквозь зубы процедил призрак. – Грустно отправляться в путь одному. Хочу подобрать себе компанию из любимых учеников.

– Давно ты здесь? – Толик снова повернулся к Зиме.

Верка кивнула.

– Я дома сидела, – быстро зашептала она. – Вдруг смотрю: мебель пропадать стала. Вместо нее деревья выросли. Я сначала подумала – с ума сошла. А потом все как в сказке. Тропинка. По ней клубок катится. Он катился, катился…

– И докатился, – понимающе кивнул Карасев. – У Пращицкого тоже лес был. Значит, и у остальных тоже.

– Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, – изрек Бледный, разводя руками. – Пришлось применить некоторую силу, по-другому с вами никак нельзя.

Толик почувствовал, что наваждение отступает. Он вспомнил собак, пустырь, испуганного Митьку.

Ничего не говоря, Бледный поднялся и ушел сквозь стену.

– Еще кого-то заманивает, – всхлипнула Верка.

– Сейчас Пращицкого приведет, – догадался Карасев. – Он там во дворе остался.

Толик глянул в окно. На улице стояла непроглядная тьма.

– Черт! – стукнул по решетке на окне Карасев. – Опять влипли! – Он нервно почесал руку. – Когда же он от нас отстанет?

– Теперь уже скоро, – грустно вздохнула Швабра и положила свою лохматую голову на колени. – Соберет весь класс и прикончит всех. Наступит понедельник, а класса нет. Как будто бы и совсем не было. Я как представлю, мне так страшно становится.

Карасев закатал рукав. Запястье чесалось нестерпимо. Царапки снова набухли и заметно пульсировали.

Толик тупо рассматривал свою покрасневшую руку, силясь понять, что же это происходит.

– Рука болит? – забеспокоилась Верка. – Это же кот!

– Какой кот? – нахмурился Карасев. – Он помер в очередной раз…

Толик вскочил. Кто-то вновь вызвал кота. И он идет сюда! Неужели математик успел в очередной раз позвать убийцу, а чтобы тому не пришлось бегать по дворам и проникать в закрытые квартиры, решил собрать всех вместе? Мол, вот тебе кушанье, только не подавись…

Карасев огляделся.

Дверь, окно – больше ему прийти неоткуда.

Дверь оказалась открытой. Толик выскочил в коридор, скатился вниз по лестнице… Крик застрял у него в горле.

За дверью вместо улицы высилась стена темного векового леса. Деревья так плотно стояли друг к другу, что Толик невольно попятился.

Нет, он не боялся леса. Обыкновенного леса. Но перед ним были не просто деревья. Они вставали на его пути, давая понять, что если он все же решится сунуться в этот лес, то обратной дороги уже не будет.

Издалека послышался визг.

Карасев захлопнул дверь и побежал обратно.

Швабра набрала побольше воздуха и завизжала с новой силой.

Толик ворвался в комнату.

Верка с ногами сидела на журнальном столике. Около нее стоял черный кот и нервно подергивал хвостом.

Глава IX

Учебник математики

– А ну, убирайся! – Толик схватил пухлый том и запустил в зверя.

Кот изящным движением увернулся от книжки и в упор посмотрел на Карасева.

– Иди откуда пришел! – продолжал орать Толик, соображая, чем бы еще запустить в страшного кота. – Отправляйся к своим покойникам!

Но кот не шевелился. Больше того! Он подобрал хвост и преспокойно уселся, словно его здесь все ждали и теперь рады такому визиту.

– Ты сейчас за кого играешь? – растерялся Карасев. – За наших? Или за Бледного?

Кот, естественно, не ответил. Только глаза у него не по-доброму сузились.

– Прогони его, – заканючила Швабра.

Но Толик передумал кидать в кота очередную книжку, оказавшуюся учебником математики за шестой класс.

– Спокойно, свои, – пробормотал он и коснулся пальцами черной шерсти.

По руке пробежали мурашки, и Карасев рядом с собой увидел нахмуренное лицо Рязанчика.

– Ну, чего? Справишься? – спрашивал он.

– А вы уверены, что стоит его посылать? – Изображение сместилось. Теперь перед Толиком стоял Анисимов. Говорил он все еще нечетко, но уже более складно.

– Маркизик, постарайся, – раздался голос Козиной, и прямо над Карасевым нависло крупное Ленкино лицо. Он даже покрасневшие глаза смог разглядеть.

Кот у него под рукой зашипел и вскочил. Толик встрепенулся.

Дверь в комнату распахнулась. Послышался мелодичный перезвон, в открытую дверь полился яркий свет.

– Проходите, не бойтесь, – пропел мужской голос.

Первым в комнату вошел Бледный в образе высокого светлого мужчины. Следом за ним появились Сухоребрая и Лерка Лысогорова. Они с любопытством вертели головами и восхищенно ахали.

– Эй вы, – вскочил Толик. – Не туда смотрите!

Но его словно стеклянная стена отделяла от одноклассниц. Там медленно проявлялась чистая аккуратная комната, со столом и чашками, а здесь оставался полумрак и запустение.

– Эй, в чем дело? – Карасев двинулся к столу, но очень скоро заметил, что вокруг ничего не меняется. У ноги все так же стоял ощетинившийся кот, а в шаге за спиной сидела скрючившаяся Зима.

– Он нас убьет? – безжизненным голосом спросила Верка.

– Пусть только попробует! Я ему такую математику устрою!

А девчонки уже вовсю уплетали пирожки и делили торт. Сидели они спиной к Толику и поворачиваться явно не собирались. Зато Карасев хорошо видел ухмыляющееся лицо Бледного. Тот удобно устроился в высоком кресле и удовлетворенно кивал головой.

– Зачем он их кормит? – бесился Толик. – Он их потом резать будет?

– Может, он их отравить хочет? – пожала плечами Верка.

Карасев вспомнил, что сам успел съесть пару пирожков, и сразу почувствовал себя нехорошо. Он сел рядом с котом и машинально погладил его по вздыбленной спине.

«Маркизик, постарайся…» – раздался плачущий голос Козиной.

Толик глянул на кота:

– Пройти сможешь?

Кот легкой рысцой побежал к столу, не встретив на пути никаких преград.

Увидев кота, Бледный перестал улыбаться и вскочил.

– Убирайся! – завизжал он.

– Хватай его! – в азарте закричал Карасев, не сообразив, что если кто кого и сможет схватить, так это математик кота.

Стол накренился, торт снова стал сползать на пол.

– Не подходи! – Призрак с ногами забрался на кресло. Но в этот момент кресло начало изменяться, превращаясь в обыкновенный стул. Поэтому Павел Сергеевич не устоял на нем и повалился на пол. Исчезли стол и мягкие диваны. На их месте появились журнальный столик, узкая кушетка и покосившийся стеллаж.

– Кусай его! Царапай! – хлопал в ладоши Толик. – Не упусти!

Кот скакал по комнате, но Бледный оказался проворней. Он всем телом упал на подоконник и исчез. Темная тень летучей мышью мелькнула в окне. Кот по шторе вскарабкался на форточку и выпрыгнул на улицу.

– Ушел… – растерянно пробормотал Карасев. – Куда же он?..

Остальные его слова потонули в визге пришедших в себя девчонок. Толик доверил Зиме объяснять Лерке со Светкой, что здесь и как, а сам пошел обследовать квартиру. Изучать здесь особенно было нечего. Одна комната, запущенная кухня, ванная без лампочки и прихожая, где на вешалке висело всего одно пальто.

– А дверка-то закрыта, – присвистнул Карасев. За сегодняшний день он уже не первый раз оказывался в закрытом помещении без всякой надежды в ближайшее время из него выбраться.

Вот и сейчас он смотрел на дверь, не понимая, что в ней не так. И, только взявшись за ручку, догадался: «Не было замка. Днем был, а теперь даже следов от прежнего замка не осталось. Ни одной дырочки, ни одного гвоздика».

Толик подергал за ручку, но это ничего не дало.

– Попали, – прошептал он.

– Бежим отсюда! – в коридоре появилась Светка. – Больше я на его шуточки не куплюсь.

Она по-деловому отстранила Карасева и пошарила рукой по двери.

– Что за черт! – выкрикнула она с досадой. – Хватит над нами издеваться!

– Интересно, – рядом с ней появилась Зима, – кто еще над кем издевался…

– Ой, подумаешь, – отмахнулась Сухоребрая, – пошутить нельзя. Разочек мел маслом намазали… Что же, за это убивать? А пищалки под тряпку мы не только математику подкладывали. Фокус с ломающейся указкой до этого на литераторше проверяли. И ничего, жива!

– Ее очередь еще придет, – мрачно предрек Толик.

– На себя посмотри! – накинулась на него Светка. – «Маленькая рыбка, жареный карась!» Чего это ты в святоши заделался? Как будто не ты сорвал урок в третьем классе? Марина Яковлевна потом плакала.

– Ты бы еще детский сад вспомнила!

– А вы подеритесь, – ехидно заметила Лысогорова.

Но подраться они не успели.

С той стороны двери звякнули ключами, проскрипел невидимый замок, и дверь чуть приоткрылась. Девчонки бросились обратно в комнату, Толик заскочил в ванную и встал за шторкой.

В прихожей кто-то долго вздыхал, шарил рукой по обоям. Загорелся тусклый свет. Шлепая тапочками, человек прошел по коридору. Полилась вода на кухне.

Толик присел на край ванны. Даже если сюда войдут, то его не увидят. В ванной стоял непроглядный мрак. А вот девчонки вряд ли смогут спрятаться в полупустой комнате…

Что-то больно уперлось ему в живот, отчего Карасев чуть не свалился на пол. В панике он стал копаться в своих свитерах и наткнулся на книжку. В темноте разглядеть обложку было нереально. Но Толик голову давал на отсечение, что это учебник математики. Он собирался запустить им в кота, но потом передумал и, видимо, машинально спрятал под свитер.

Резкий свет резанул Карасева по глазам. Он даже вскочить не успел, как кто-то сгреб его за шиворот и вытащил из-за шторки.

– Я так и думал, что ты сюда залезешь!

От испуга Толик решил, что перед ним снова оказался математик. Но это был не Павел Сергеевич, а его родной брат Петр Сергеевич.

– Что ты тут делаешь? – продолжал вопить он.

– Сижу, – честно признался Толик, пряча учебник обратно под свитер. – Нас здесь заперли.

– Нас? – Петр Сергеевич оттолкнул от себя Карасева и попятился к входной двери. – Вас здесь много?

– Достаточно! – Толик незаметно кивнул выглянувшим из комнаты девчонкам, и те снова спрятались. – Мы все знаем! И мы сейчас пойдем в милицию!

– Да я вас сам в милицию отведу! – неуверенно пробормотал Бледный и бросился к выходу, но Карасев опередил его.

– Нет! Рассказывайте! Потом вы сможете отсюда уйти!

– Я ничего не знаю, – заканючил Петр Сергеевич. – Он умер год назад, и больше я его не видел!

– Врать нехорошо! – произнес за их спинами замогильный голос. Даже Толик испугался, а Петр Сергеевич зажмурился и втянул голову в плечи.

– Не знаю, не знаю, – как заклинание повторял Бледный-младший. – Паша пришел, сказал, что ему нужна помощь. Что нужно ходить, кормить кота и приказывать ему искать учеников из его класса. Я все делал, но кот не справлялся с заданиями. А потом… – Петр Сергеевич вдруг уткнулся лицом в ладони, плечи его задрожали.

– Не задерживай нас! – выла Сухоребрая, приложив к губам горлышко трехлитровой банки, отчего голос ее становился громоподобным.

– Паша был хорошим, – скороговоркой забормотал Петр Сергеевич. – Он всегда был самым сильным, мудрым и справедливым. Но он никогда не умел общаться с людьми. Паше все говорили, что ему нужно идти в науку, но он захотел пойти в школу. Он всегда хотел быть похожим на отца. А папа был талантливейшим педагогом. Зачем? Зачем Паша туда пошел? – Толик испугался, что Бледный-младший сейчас устроит истерику. – Его все отговаривали! Но Паша был упрямым, никого не слушал. Сколько он сменил школ! У него ничего не получалось, и ученики это чувствовали! – Плечи у Петра Сергеевича снова затряслись.

– Дальше! – неумолимым судьей стояла у него над душой Светка.

– С каждым годом он становился все мрачнее, все больше ненавидел свою работу. А потом вдруг умер. Почему-то все решили, что это самоубийство. – Петр Сергеевич неожиданно вцепился в руку Толику. – Но это было не самоубийство! Он умер. У него не выдержало сердце. Мне не верили, вот и пришлось хоронить его подальше отсюда. – Карасев вспомнил, что ребята не нашли на кладбище могилу математика. Так вот, оказывается, в чем дело! – И Паша обиделся, – продолжал бормотать брат. – Сказал, что не может успокоиться, пока не отомстит. Но кому? Говорит, что все подготовил. Что специально ждал этого часа.

– А когда ему обратно возвращаться, не сказал? – дрогнувшим голосом спросил Карасев.

– Никуда он не пойдет! – Бледный-младший вскинул на Толика сумасшедшие глаза. – Он пришел навсегда! Никто не скроется от его карающей руки. Вы за все ответите!

Еще секунду назад Петр Сергеевич был жалкий и поникший. Сейчас же плечи его расправились, глаза горели, пальцы все сильнее и сильнее сжимали плечо Толика.

– Пустите меня! – заорал Карасев, пытаясь отцепить эти намертво сжатые пальцы.

В комнате что-то разбилось. Петр Сергеевич вздрогнул и испуганно убрал руки.

– Все хорошо, все хорошо, – забормотал он, бросаясь в комнату. На пороге он столкнулся с девчонками.

– Вы что здесь делаете? – Петр Сергеевич раскинул руки, как будто собирался схватить девчонок, а потом улететь с ними в неизвестном направлении. – А-а-а! Я вас знаю! Вы все покойники!

Девчонки завизжали, и их крик перекрыл слова Бледного-младшего.

Толик понял, что если они сейчас не уйдут, то случится что-то страшное. Он вновь побежал к двери. На этот раз замок оказался на месте.

На улице уже стемнело. Веселые огоньки фонарей исчезли, погас свет в окнах. Двор стал таким же темным и невзрачным, как и все остальные дворы.

– Ну и семейка, – тяжело переводила дух Сухоребрая. – Как таких только в учителя берут…

– Ты тоже не ангел, – охладил ее пыл Карасев. – С такими учениками любой учитель сбрендит.

– Ой, на себя посмотри, маленькая рыбка, – фыркнула Светка. – Нечего мне тут мораль читать.

– Ладно вам, – подала голос Лерка, – что делать будем?

Все посмотрели на Толика.

– Давай, жареный карась, придумывай что-нибудь, – не унималась Сухоребрая. – Ты мужчина, ты должен нас защитить.

– Еще что я должен сделать? – хмуро поинтересовался Карасев. – Головой в сугроб тебя не надо опустить? Сами с Козиной заварили эту кашу, сами и расхлебывайте! – Толик пошел прочь от дома.

– Ты у нас главный! – подпрыгнула от возмущения Светка. – Мы же все вместе! – напомнила она. – Директриса тебя ответственным за все оставила!

– «Ты же, вы же, мы же…» – передразнил ее Карасев. – Засуетилась… Будешь слушать меня! Шаг в сторону считается побегом! Поняла?

Светка завороженно кивнула.

– Тогда так! Не шуметь и не визжать, – начал командовать Толик. – Попробуем дойти до дома Рязанова. Вместе что-нибудь придумаем.

– А рязановский домик-то тю-тю, – раздалось из кустов, и девчонки сделали то, что им было запрещено, – завизжали.

– Ты там был? – накинулся Толик на сидящего в кустах Митьку. – Или опять грибы в лесу собирал?

– Чего я на развалинах забыл? – равнодушно пожал плечами Пращицкий.

– Как же ты туда попал, если мы дальше пустыря пройти не могли? – засомневался Карасев. – Небось от страха так все время в кустах и просидел.

– Это кто еще в кустах сидел! – обиделся Митька. – Как призрак тебя увел, так я сразу к Ленке побежал, чтобы про кота рассказать.

– Рассказал?

– Не было там никого, – опустил голову Пращицкий. – И дома не было.

– Черт! – выругался Толик. – Нам только этого не хватает! Сумасшедшее привидение, разрушающее дома.

– Может, показалось? – предположила Светка. – Если бы он на самом деле развалил дом, туда бы милиция приехала, пожарные. Об этом бы сейчас все трезвонили.

– Не веришь? – разозлился Митька. – Сама сходи и посмотри!

– А кот где? – не отставал от него Карасев. – Ты его видел?

– Не было никого. Я вернулся, а тут темнота.

– Что же это получается? – пробормотал Толик. – Кота нет, Бледного нет, где искать Козину – непонятно.

– Пошли по домам, – заканючила Верка. – Он не может весь город разрушить. Если быть рядом с родителями, то ничего не произойдет.

– Он может все! – напомнил Толик. – Нужно добраться до школы. По дороге что-нибудь придумаем.

Как ни странно, но школа оказалась на месте. Однако ни одной стоящей идеи никому в голову не пришло.

– Надо расходиться, – поддержал Веру Митька. – Без толку все это. Ну, проторчим мы у школы всю ночь? И чего?

Карасев взбежал по ступенькам, постоял около таблички.

– Зачем ему понадобилось менять номер школы? – Он постучал пальцем по перевернутой девятке.

– Она сама отвалилась. – Митька поковырял цифру, но та не шевельнулась.

– Если бы сама, ее давно бы поменяли… Черт! – Толик стукнул по табличке кулаком. – Все так запуталось! – Из-под свитера у него выпал учебник. – Этого только не хватало, – вздохнул Карасев, поднимая книжку и открывая ее. – О, смотри, что мне досталось! – На первой же странице стояла лиловая печать: «Книга принадлежит П. С. Бледному».

Пращицкий не отозвался, и Толик поднял глаза. Бледный Митька стоял, уставившись на книгу, и нервно кусал себе губы.

– Отдай мне, – протянул он руку. – Зачем она тебе? А я…

– А тебе-то зачем? – удивился Карасев. – Я теперь коллекцию собирать буду – учебники от учителей. Все книжки подпишу.

– Это нехорошая книга, она мертвому принадлежит, – уперся Митька. – Тебе из-за нее кошмары по ночам сниться будут.

– Мне и без нее не спится, – пробормотал Толик, задирая свитер, чтобы спрятать учебник. Митька перехватил его руку.

– Отдай, – зло прошипел он.

Карасев отпихнул его.

– Иди к Бледному и бери там какую-нибудь другую книжку. Они у него, наверное, все проштампованные.

Пращицкий секунду пристально смотрел Толику в глаза, а потом резко отвернулся.

– Ладно, по домам. – Он сбежал со ступенек. – Я провожу Светку с Веркой, а ты Лысогорову.

Карасев не сдвинулся с места.

– А чего это ты такой храбрый стал? – нахмурился он. – То из квартиры как сумасшедший убежал, а то сам туда пойти решил.

– Люди иногда меняются, – буркнул Митька. – Эй, девчонки, пошли!

Они двинулись налево от школьного крыльца.

– Митяй, – позвал Толик, когда они успели уже прилично отойти от школы. – Дай телефончик позвонить, чтобы мои дома не волновались.

– Нет у меня, – через плечо бросил Пращицкий, и троица исчезла за воротами.

– У меня есть. – Лерка стала копаться в карманах своей куртки. – Вот. Ты будешь домой звонить?

– Рязанову, – мрачно произнес Толик. – Нет у него… – все еще глядя вслед одноклассникам, съязвил Карасев. – Полчаса назад сам предложил позвонить, а теперь жадничает. – Он уставился в экран мобильника. – Какой у Костяныча телефон? Из-за этой беготни у меня все цифры из головы выскочили!

– Я сейчас найду.

Лысогорова нажала несколько кнопок и сунула аппарат Толику. У Рязанчика долго никто не отзывался. Зуммер противно гудел в ухе, отчего начинало чесаться в мозгах. Когда Карасев уже потерял терпение, в трубке раздался запыхавшийся голос Костяна. От неожиданности Толик чуть телефон не уронил.

– Заработал? – с подозрением спросил Карасев.

– Чего? – удивился Рязанов. – Вам кого?

– Телефон, говорю, заработал, – прокричал Толик, чтобы его лучше было слышно. – Козина говорила, что вырубили его.

– Толяныч, – завопил Рязанчик. – Ты где?

– Около школы. У вас что? Кот вернулся?

– Не видел! – радостно продолжал орать Костян. – Он до вас добежал? А мы уж думали, все, тебе хана. Был у математика?

– Был. Они вместе с котом куда-то смылись. А вы как догадались, что кота нужно оживить?

– Нам Митька позвонил. Сказал, что у тебя все плохо, что Бледный тебя увел куда-то и срочно нужен кот. И всякую ерунду про девять жизней нес. У тебя там как?

– Пока спокойно. – Карасев оглядел притихший школьный двор. – Черт, где теперь их искать? Вы выйти можете?

– Легко. Эти собаки куда-то смылись. К тебе прийти?

– Сидите пока дома. Бледный неизвестно где шатается.

Толик дал отбой и облегченно вздохнул.

– Все в порядке. – Он перебросил телефон обратно Лерке. – Они живы-здоровы! Показалось Пращицкому…

И тут Карасев словно подавился словами. До него только сейчас дошли слова Рязанова.

– Подожди… – растерянно пробормотал он и сделал несколько шагов в ту сторону, где уже скрылись одноклассники. – Как же?.. – Он резко развернулся, быстро подошел к Лере и вцепился ей в плечи. – Понимаешь, если Митька позвонил и предупредил про кота, то он никак не мог видеть развалины! И мобильник у него есть. Он же по нему звонил!

– И чего? – перепуганная Лысогорова не понимала, что от нее хотят.

– Это не Пращицкий, – прошептал Толик и осел на ступеньки крыльца.

– Ты что, Митьку не узнал? – расхохоталась Лерка. – Он это! Вот увидишь, сейчас проводит девчонок и сюда вернется.

– Не вернется. – Карасев выхватил из-под свитера учебник и шарахнул им об землю. – Что же тут происходит, черт возьми!

– Ну и пусть не вернется, – легкомысленно махнула рукой Лерка. – Что ты расстраиваешься? Мы его потом в школе увидим…

– Бежим!

Толик сорвался с места и помчался туда, где виднелись главные въездные ворота школы.

– Где живет Сухоребрая, знаешь? – кричал он на бегу.

– Дом видела, а квартиру не помню. – Лысогорова бежала на удивление легко и быстро, совершенно не отставая от Карасева.

– Хватит дома!

Толик припустил, а потом резко остановился. Перед ними было школьное крыльцо. На последней ступеньке лежал брошенный учебник.

– Черт! Опять!

– Как это мы промахнулись? – Лерка с удивлением смотрела назад, туда, где виднелись ворота. Сворачивать на дороге было негде. – Еще раз попробуем?

– Не получится, – Толик тяжело опустился на ступеньку. – Он нас не выпускает. – Карасев схватился за голову, взгляд его уперся в букву «М» на обложке книги. – Телефон Пращицкого знаешь?

Лерка нажала на несколько кнопок на своем мобильном и отрицательно покачала головой.

– Звони опять Рязанчику. Нужно Митьку искать!

Карасев взял телефон из трясущихся рук Лысогоровой, набрал номер. Линия была занята.

Он набрал заново. В трубке ни звука. Потом там откашлялись, и противный голос пропищал:

– Маленькая рыбка,

Жареный Карасев.

Где твоя улыбка,

Что была вчерас-с-с-сь?

Толик с трудом оторвал телефон от своего уха и отбросил его подальше от себя.

– Что это?

Телефон вдруг засветился изнутри ярким огнем. Над школьным двором повисла радуга.

– Ложись! – завопил Карасев. – Сейчас рванет!

Но телефон взрываться не стал. В столбе света выросла высокая фигура Бледного.

– Эффектное появление, не так ли? – захихикал он. – Карасев, перестань рыпаться! Сиди где сидишь и не мешай мне! Сегодня, в полнолуние, – он поднял палец, и на кончике ногтя появилась и начала стремительно расти ярко-желтая луна, – я уйду. И от тебя зависит, кто пойдет со мной. Две никчемные девчонки или еще и твои приятели, которых растерзают собаки, когда они второй раз попытаются выйти из дома. Ты меня понял?

Ответа Бледный не дождался. Телефон погас. Луч света растворился в воздухе, забрав с собой радугу.

– Светка! – в отчаянии завопила Лысогорова и бросилась к Толику на шею. – Светочка!

Ошарашенный Толик снова опустился на ступеньки крыльца.

Ситуация была безвыходной.

Как только Толик об этом подумал, над его головой прокатился довольный смешок.

– Я тебя достану! – крикнул Карасев, подхватывая телефон и собираясь запустить им в невидимого противника. – Один уйдешь, раньше положенного!

Снова послышался смех. И все погасло. Лерка рыдала у Толика на плече, а сам он усиленно моргал глазами, пытаясь понять, что происходит.

– Говорила мне мама, что мобильные вредны для здоровья, – пробормотал он, машинально засовывая телефон в карман. – Вот, я уже ослеп.

– Как ты можешь шутить! – возмутилась Лысогорова и вдруг перестала всхлипывать.

Толик еще раз протер глаза и прямо перед собой увидел директрису.

– Это что за фейерверк на школьном дворе? – строго спросила Маргарита Всеволодовна, пытаясь найти под ногами следы недавно взорванной петарды. – Что вы здесь делаете ночью? – Вместо петарды она нашла учебник математики, и в голосе ее появился металл: – Почему учебник лежит на земле?

Толик еще не пришел в себя от внезапного появления директрисы, поэтому не смог ничего придумать.

– Это не мы! Это Бледный!

– Опять будешь про кота рассказывать? – Маргарита Всеволодовна перешла на полушепот, что было признаком неминуемого гнева.

– Ничего я не буду рассказывать, – сдался Толик. – Вы мне все равно не поверите.

– Ты еще расскажи, что ничего здесь не взрывал! – пошла в наступление директриса.

– Это телефон загорелся, – пробурчал Карасев. – Можете у Лерки спросить.

– И девочек в это втравил! – пыталась вернуть себе боевой настрой директриса, но правильной нравоучительной беседы у нее явно не получалось.

Толик мучительно соображал, посвящать ли директрису заново во все это дело, и если рассказывать, то что. Вдруг на дорожке от валуна мелькнула серая тень, и Лысогорова тонко завыла.

Неспешной походкой к школе приближался черный кот. Он медленно проявлялся из темноты, выступая вперед, и казалось, что это идет сама ночь со своими страхами и кошмарами.

– Это что еще такое? – ахнула Маргарита Всеволодовна. – Откуда?

– Это Маркиз, – обрадовался Толик и погладил кота по мягкой шерстке.

Руку тряхнуло от небольшого разряда тока. Прямо у Карасева на глазах Бледный оттащил Митьку Пращицкого в какой-то темный угол, а сам тут же превратился в него.

Толик подтолкнул кота к Маргарите.

– Погладьте, не бойтесь.

Директриса и не собиралась бояться. Она протянула ладонь к коту. Но тот неожиданно зашипел и махнул в ее сторону лапой.

– Маркизик, ты что? – удивился Толик. – Это же Маргарита Всеволодовна. Она своя!

Но кот, видимо, был другого мнения и учителей в «свои» записывать не спешил.

– Он, наверное, не любит взрослых, – подала голос Лерка.

– Ладно. – Маргарита выпрямилась и одернула на себе пальто. – Значит, вы утверждаете, что это тот самый кот и что призрак Бледного действительно преследует вас. А за что?

– Мы ему немного подпортили жизнь, – уклончиво ответил Карасев.

– Подпортили? – Казалось, директриса вытягивается вверх от возмущения. – А по моим сведениям, вы делали все, чтобы его жизнь была невыносимой!

– Это он был невыносимым! – вдруг заплакала Лысогорова. – Как только таких в учителя берут…

– Ну-ну, – перешла на более миролюбивый тон директриса. – У взрослых бывают разные жизненные обстоятельства. И не вам это обсуждать! Что вы теперь собираетесь предпринять? Думаю, надо предоставить это дело компетентным органам.

– Теперь мы все сделаем сами, – легко отмахнулся от Маргаритиного предложения Толик и поднял учебник. – С Маркизом у нас все получится. – Он сел на корточки около кота, взял его морду в ладони и заглянул в единственный глаз. Кот вырвал свою голову из его рук и встряхнулся. – Иди, Маркиз! – махнул рукой Толик. – И без Бледного не возвращайся!

Кот посмотрел на всех присутствующих, остановив свой взгляд на директрисе.

– Уберите его от меня! – завопила Маргарита, отскакивая на ступеньки крыльца. – Он бешеный, он кидается на учителей!

– Стоять, Маркиз! – перехватил кота Толик. – Бледного ищи! Бледного!

Кот вырвался и снова направился к директрисе.

Маргарита быстро взбежала по ступенькам.

– Если этот кот ко мне приблизится, то ему никаких жизней не хватит для возрождения!

– Маркиз! Нельзя!

Кот послушно остановился. Но шерсть на нем все еще гневно топорщилась.

– Хороший котик, – с облегчением выдохнула директриса. – Ты с ним поосторожней, – погрозила она пальцем Толику. – А то он будет на всех кидаться. Знаешь, сколько учителей в городе?

– Откуда вы знаете, что у котов много жизней? – с подозрением спросила Лысогорова.

Маргарита на секунду потерялась, а потом расплылась в довольной улыбке.

– Деточка, неужели ты не поняла, что взрослые знают все!

– А вот и нет! – вдруг заартачилась Лерка. – Ничего вы не знаете!

– Что же такого я не знаю, что знаешь ты? – удивилась Маргарита.

– Например, вы не знаете, где Бледный, – выпалила Лысогорова.

Толик с любопытством наблюдал за этим спором, прижимая учебник к себе.

– В отличие от вас, – Маргарита сделала многозначительную паузу, – я знаю, где он находится. Дай сюда книжку! – приказала она и резким движением вырвала учебник у Толика. Отчего кот за его спиной встрепенулся.

– Где же? – Карасев растерянно смотрел, как книжка порхает в тонких пальцах директрисы.

– Он сейчас придет! – произнесла Маргарита Всеволодовна и хлопнула учебником по ладони. Цифры в номере школы за ее спиной вспыхнули.

Кот завопил дурным голосом, и от этого на душе у Карасева сделалось как-то нехорошо. Вновь стала болеть рука, а вслед за тем вспомнились все страхи прошедшей недели. Лерка снова уцепилась за его плечо и в панике прошептала:

– Я хочу домой…

Толик подхватил готового метнуться в неизвестную сторону кота и вгляделся в окружающую темноту. Долгую минуту ничего не происходило, только тишина стала еще более звенящей. А потом на дорожке, ведущей к центральным воротам, показалась человеческая фигура.

Глава X

Великая сила науки

Маргарита Всеволодовна откашлялась и сделала шаг вперед.

Но из темноты вышел не Бледный, а Митька Пращицкий. Был он помятый, куртка грязная, один ботинок шлепал оторвавшейся подошвой.

– Это он! – воскликнул Толик, выпуская кота и сжимая кулаки. – Ты у меня за все ответишь!

Маркиз, к удивлению Карасева, не поддержал его. Он перестал шипеть и равнодушно посмотрел на вновь пришедшего.

– И ты тоже? – Митька засунул руки глубже в карманы брюк и глянул на кота. – У них получилось его оживить? А где остальные?

– Ему остальные нужны! – бушевал Карасев. – Маркиз, фас!

– Ты чего, Карасев, совсем с головой раздружился? – пожал плечами Пращицкий. – Коты эту команду не понимают.

– Да это же Бледный! – надрывался Толик.

– Сам ты Бледный! – накинулся на одноклассника Митька. – Ты себя когда последний раз в зеркале видел?

Маргарита недовольно топнула ногой.

– Не шумите! Сейчас мы во всем разберемся. – Она повернулась к Пращицкому: – Дмитрий, ты откуда такой грязный взялся?

– Меня он, – Митька кивнул в сторону Толика, – подкараулил и по голове стукнул. Я только сейчас очухался.

– Ты чего несешь? – возмутился Карасев и вдруг увидел, что руки у него какие-то странные. Он с ужасом хлопнул себя по полупрозрачному телу. – Нет, это не я! – испуганно завопил он.

Лерка нервно захихикала.

– Какой ты, Карасик, стал прозрачный… Прямо как привидение!

Глаза ее округлились – она поняла, что сказала, и с визгом прыгнула за спину директрисе.

– Маргарита Всеволодовна! – завопила она. – Тут кругом привидения!

– Ты даже не представляешь, до какой степени права, – прошептала директриса и недовольно постучала учебником по раскрытой ладони. – Павел Сергеевич! – повернулась она к Толику: – Что за мальчишество? Мы вас нашли! И будьте добры отвечать за свои поступки. – Она сунула учебник под мышку. – Пойдемте ко мне в кабинет.

Директриса достала из кармана ключ, открыла дверь школы и сделала приглашающий жест рукой.

– Не пойду я никуда, – буркнул Толик. – Я – Карасев. Это Бледный меня заколдовал.

Маргарита покачала головой.

– Сейчас мы во всем разберемся.

– Давай, давай иди! – подтолкнул его в спину Пращицкий. – А то мы на тебя кота натравим.

Толик почувствовал хорошо знакомую боль в руке – сигнал опасности.

– Идем! – железным тоном приказала директриса.

– Лерка, ты-то что молчишь? – повернулся к ней Толик. – Мы же вместе шли. Как я могу быть Бледным?

– Хватит спорить! – Маргарита сбежала с крыльца и схватила Карасева за руку. – Я кому сказала идти за мной? Что же это за дети пошли? Взрослых не слушают!

Толик в панике смотрел на директрису и не узнавал ее. Лицо Маргариты Всеволодовны плыло, каждую секунду неуловимо меняясь. Потом Карасева отвлек странный свет за спиной педагога – номер школы опять начал светиться.

– Вы не Царевна Несмеяна! – Толик вырвал свою руку.

Недовольно заорал кот.

Маргарита нервно постучала носком ботинка по ступеньке.

– В понедельник вы все придете в школу с родителями, – холодно произнесла она. – А Карасев может собирать вещички. По таким, как ты, колония плачет!

Директриса в два прыжка поднялась на крыльцо.

До Толика вдруг дошло, что Маргарита назвала его Карасевым.

– Я же говорил… – начал Толик и застыл с открытым ртом. – Черт… – прошептал он, с ужасом понимая, кто перед ним стоит и что было бы, войди он в здание школы. – Черт, черт, черт! – повторил он и завертел головой в поисках кота.

Маркиз стоял около ног Маргариты и, задрав голову, смотрел на нее.

– Хороший котик, – произнесла она, опуская маленькую ладонь на черную голову. – Послушный. Не любишь, когда вокруг кричат? Как, вы сказали, его зовут? Маркиз? – Маргарита резким движением схватила кота за загривок и встряхнула: – Маркиз, взять их!

Отброшенный обратно на землю, кот зашипел, когти царапнули по асфальту.

Толик побежал ему наперерез.

– Не смей! – крикнул он, но было поздно.

По джинсам и куртке Лерки Маркиз ловко вскарабкался на плечи девочке и примерился вцепиться в горло. Лысогорова стояла, не шевелясь, из глаз у нее катились редкие крупные слезы.

– Маргарита Всеволодовна! – одними губами прошептала она.

Но директрисы около крыльца уже не было. Вместо нее перед входной дверью маячила неясная фигура Бледного.

– Митяй! – завопил Карасев, хватая кота за хвост. – Что ты стоишь?

Кот махнул лапой. Когти просвистели в нескольких сантиметрах от Толикова носа.

– Давай, давай! – выл математик.

– Митяй! Помоги!

Маркиз скатился с Леркиных плеч и накинулся на Карасева.

– Не могу понять, кто из вас кто, – честно признался Пращицкий, обходя всех стороной. – Вы сейчас все как привидения.

Кот метался и шипел. Толик отбивался, не давая зверю подойти к Лысогоровой. Увидев, что из ее расцарапанных рук идет кровь, Лерка совсем потеряла голову, упала на землю и зарыдала в голос.

На ступеньках крыльца бесновался Бледный, зачем-то размахивая учебником.

Митька наконец оторвался от кустов, за которыми прятался, и, подойдя к коту, высыпал на него охапку обледенелого снега. И тут же бросился обратно к спасительным сугробам. Толик побежал за ним.

Кот, засыпанный ледышками, сбился с направления и завертелся волчком на месте. Карасев щедро сыпанул на него новую порцию льдистых кусочков.

– Чего это он в учебник так вцепился? – спросил Толик, в очередной раз вернувшись к кустам. – Мне всегда казалось, что оружие учителя – указка.

– Оружие учителя – все, что попадается под руку, – пошутил Митька. – А что у него там? «Математика»?

– «Математика», – кивнул Карасев. – Причем книжка принадлежит лично Бледному. Я его печать на обложке видел.

– А, тогда все понятно. – Пращицкий перестал разорять сугроб и выпрямился. – Этот учебник – его талисман. Если человек был колдуном, то и вещи после него остаются колдовские.

– Какой же он колдун? – Толик глянул на прыгающего по ступенькам школы Бледного. – Он учитель.

– Поэтому-то у него вся сила в учебнике, – вздохнул Митька. – Смерть его на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в хрустальном ларце. Короче, не жилец Кощей Бессмертный.

– Черт! – Толик хлопнул себя ладонью по лбу. – Как же я сразу не догадался! Этот учебник был у меня, и Бледный все время пытался его отобрать. Давай так, я беру на себя кота, а ты отнимаешь учебник.

– Легко сказать, – протянул Митька, глядя, как безумствует призрак.

Павел Сергеевич в ответ захохотал, подняв книжку над головой. В то же время кот проскочил между кустами и очутился перед ребятами. Но Толик уже научился определять, когда и где убийца появится, – рука у него работала точно как часы.

Маркиз изготовился к прыжку.

Карасев опередил его.

Он схватил кота поперек туловища и прижал к себе.

– Маркиз, – зашептал он в порванное ухо, – вон твоя цель! Не промахнись!

В какую-то секунду Толику показалось, что кот вздохнул, с тоской посмотрел Карасеву в глаза и метнулся куда-то вдоль школы.

– Маркиз!

Крик утонул в темноте.

– Получили, подлые дети?! – плясал на крыльце Павел Сергеевич. – Сейчас вы за все ответите!

– За что мы должны отвечать? – рассердился Толик. – Что вы к нам привязались?

– А пропадите вы все пропадом! – в сердцах выкрикнул Бледный и замер.

– Сейчас будет гипнотизировать, – прошептал Митька.

– Что это значит? – спросил Толик, но Пращицкий уже исчез за деревьями школьного парка. – На него можно смотреть или нельзя?..

– Не смотри, убьет! – раздалось из-за деревьев.

Карасев зажмурился, а потом вдруг открыл глаза. Математик тут же оказался перед ним. Но даже если он и собирался гипнотизировать своего ученика, у него вряд ли бы получилось. Потому что Толик закатил глаза и кулем повалился на землю.

– Какой хороший мальчик, – радостно всплеснул руками Павел Сергеевич. – А то бегают, шумят…

Над его головой раздался шорох, и с козырька стремительной тенью спрыгнул Маркиз. Кот приземлился Бледному на призрачный затылок. Павел Сергеевич взвыл, закрутился волчком и пропал. Кот остался на крыльце один. Из пустоты на него обрушился учебник по математике. Маркиз мяукнул, растянулся на ступеньке и замер.

– Вот что делает сила знания! – Вновь появившийся Бледный склонился над котом. – Кого угодно завалит. – Он глянул на Лерку. Но та пока умирать не собиралась, тихонечко плакала, размазывая по щекам слезы.

От въездных ворот послышался топот бегущих ног. Павел Сергеевич медленно растаял в воздухе.

– Смотри, он убил их! – Первым у крыльца появился Анисимов. – Лерка, как ты тут?

– Не подходи, он где-то рядом, – Костян дернул Леху на себя и попятился к валуну. – Это, может быть, никакая не Лысогорова.

В ответ Лерка зарыдала в голос и на четвереньках поползла к безжизненно лежавшему Карасеву.

– Маркиз! – Козина подбежала к ступенькам и склонилась над котом. В руках она держала свернутый ватман.

– Не стой здесь! Это засада! – Рязанов попробовал сдвинуть Ленку с места. Но она уже развернула ватман, видимо собираясь заново оживлять любимца. – Уходим, уходим! – торопил он. – Лысогорова, вставай!

– Ребята, бегите! Он Карасика убил! – Пращицкий показался из-за деревьев и тут же исчез. Неясная фигура метнулась в сторону въездных ворот.

– Скорее! – Анисимов поддел ногой ватман. – Анька, где ты там?

Мелкая стояла около Лысогоровой и расширенными от ужаса глазами смотрела на Толика.

– Как же так? – прошептала она. – Он не мог…

– После поговорим! – Анисимов подхватил Аньку с Леркой и собрался идти обратно, когда из темноты на него выбежал запыхавшийся Пращицкий.

– Тьфу ты, – тяжело перевел он дыхание и остановился. – Опять математик кружит. Я думал, он меня выпустит.

– Ерунда все это, – отмахнулся Анисимов. – Пошли, сейчас выйдем.

– Не дергайся, – осадил его Митька. – Вы отсюда уже не выберетесь. Бледный не выпустит.

В воздухе послышался смешок. А потом и сам Павел Сереевич появился рядом с лежащим на земле Карасевым.

– Рад вас видеть, – склонилось привидение в шутовском поклоне.

В ту секунду, когда призрак, раскинув руки, кланялся, Толик перестал притворяться мертвым, подпрыгнул и выхватил у него учебник.

Завизжали девчонки.

От удивления Павел Сергеевич замер, а Карасев уже мчался прочь.

– Что с учебником нужно делать? – на ходу крикнул он изумленному Пращицкому. – Задачи решать? Или стукнуть по кому-нибудь?

– По идее, – пожал плечами Митька, – ты теперь имеешь власть над привидением. Прикажи ему что-нибудь.

– Не подходи! – завопил Толик, увидев, что Павел Сергеевич совершает вираж над его головой.

Призрак не остановился. Промахнувшись, он развернулся и вновь пошел на сближение.

Карасев на бегу перелистал страницы. Задачи, теоремы, формулы. Вдруг он нашел определение, которое совершенно не давалось ему в прошлом году:

«Две величины называются прямо пропорциональными…» – Перед ним возник разъяренный Бледный, Толик увернулся от его рук и стал читать дальше: – «…Если при увеличении одной из них в несколько раз другая увеличивается во столько же раз…»

Бежать стало легко. Карасев посмотрел себе под ноги и увидел, что бежит на одном месте, а вместо асфальта под ним что-то вроде киселя. Он кинул учебник Козиной. Ленка перехватила книжку, положила на ее обложку руку ладонью вниз и наизусть прочитала:

«Две величины называются обратно пропорциональными, если при увеличении одной из них в несколько раз другая уменьшается во столько же раз».

Книжка упала к ногам Лысогоровой. Лерка испуганно посмотрела на нее и вдруг произнесла:

– Дважды два четыре.

Воздух колыхнулся. К лежащей на земле книжке метнулась летучая мышь.

– Семью восемь – пятьдесят шесть. – Лерка чуть ли не грудью упала на книжку, а потом по земле пустила ее к Лехе. Тот поймал учебник ногой, поднял, раскрыл на первой попавшейся странице и протараторил:

«Расстояние между городом и поселком машина прошла за 1 час 15 мин. Если бы скорость машины была на 10 км/час меньше, то этот путь она прошла бы за 1 час 30 мин. Найдите скорость машины и расстояние от города до поселка».

Он остановился и в растерянности посмотрел на ребят. Решить задачу в уме у него не получалось.

– Скорее, – в азарте крикнул Толик.

Но из рук Анисимова учебник уже перешел к Павлу Сергеевичу.

– Плохо! – черным вороном каркнул он и присел на ступеньки крыльца. – Вы всегда были плохими учениками. Скорость машины 60 км/час, а расстояние 75 километров. Можешь потом проверить по ответам. Впрочем, тебе это уже не понадобится.

После этих слов школьный сад потемнел и придвинулся к светлому пятачку двора.

– Я вам покажу, что такое настоящий страх, – пророкотал Бледный. – Вы сойдете с ума от ужаса! Вас задавят собственные кошмары.

Козина зажмурилась и вдруг выпалила:

– Число, которое можно записать в виде дроби, где числитель – целое число, а знаменатель – натуральное число, называют рациональным числом.

Учебник в руках Бледного дрогнул.

– Зря стараетесь, – Павел Сергеевич перехватил книжку, но было видно, что руки у него трясутся. – Сейчас подойдут еще трое, и я завершу начатое дело. Вас будет девять!

Он запрокинул голову и протяжно завыл. На его зов из школьного сада выступили Светка Сухоребрая и Верка Зима. Они медленно шли, взявшись за руки. Следом появились Кувшинников с Дантовым.

– Дважды два пять, – хихикнула Козина.

– В чем дело? – нахмурился Бледный. – Почему вас двое? – накинулся он на Вовку с Антоном. – Я же звал одного!

– А они везде вместе ходят, – подал голос Костян. – Друзья с первого класса.

– «Мы с Тамарой ходим парой, санитары мы с Тамарой», – нервно рассмеялась Лысогорова.

– Бестолковые дети, – рассердился математик. – Один из вас двоих пусть убирается отсюда.

– А давайте я уйду? – подался вперед Пращицкий. – Меня дома давно ждут.

Бледный выкинул вперед руку с книжкой:

– А вот как раз ты останешься здесь.

Но Митька продолжал идти вперед. Тогда математик для острастки топнул ногой:

– У меня с тобой отдельный разговор будет.

– Давайте поговорим. – Пращицкий вплотную подошел к учителю и вдруг выхватил у него книгу. – Продолжим! – Он быстро перелистал страницы: «Равенство двух отношений называют пропорцией», – прочитал он и перебросил учебник Дедковой.

– «Определите с помощью карты расстояние от Москвы до Киева», – растерянно прочитала Анька.

– Нашла что читать! – выругался Леха. – Дальше листай!

Но Бледный уже набросился на учебник.

– Подождите! – кинулся ему наперерез Пращицкий. – А почему говорят, что пальцев на руках десять, хотя их одиннадцать?

– У кого это их одиннадцать? – остановился Павел Сергеевич.

– Вот, смотрите. – Митька растопырил пальцы перед носом учителя и стал загибать их на одной руке. – Раз, два, три, четыре, пять. А на другой – десять, девять, восемь, семь, шесть. А пять плюс шесть будет одиннадцать.

– Одиннадцать, – кивнул Бледный и изумленно посмотрел на Митькины пальцы.

– А почему… – к ним подбежала Козина и стала палочкой чертить на грязном снегу оси координат.

Бледный щелкнул пальцами, чтобы стало светлее, и склонил голову.

– Не так, – математик провел ладонью над графиком.

– А если так? – Ленка ткнула палкой в свой рисунок.

Толик отобрал у Аньки книжку, снова ее перелистал. Учебник как учебник. Старый, потрепанный. Какие-то задачи и определения выделены, кое-где на полях записаны решения. Наверное, Павел Сергеевич был неплохим учителем, только понять это никто не успел.

На последней странице было написано: «Математика – самая древняя из наук. Слово «математика» греческого происхождения. В древности полученные знания, открытия часто старались сохранить в тайне. Например, в школе Пифагора запрещено было делиться своими знаниями с непифагорейцами. За нарушение этого правила один из учеников, требовавший свободного обмена знаниями, – Гиппас был изгнан из школы. Его сторонников стали называть математиками, то есть приверженцами науки…»

Бесконечная ночь начала переходить в хмурое утро. Школьный сад стал светлеть, деревья в нем превратились в обыкновенные березы и яблони и уже не казались такими страшными.

Ленка сидела на корточках и в задумчивости водила палочкой по исписанному снегу. Рядом с ней был только Рязанов. Ступеньки крыльца опустели. Кот исчез.

– А я в следующем году пойду учиться в физико-математическую школу, – сказала Ленка, вставая. – Мы переезжаем в другой район.

Костян тяжело вздохнул.

– Куда это они все делись? – Казалось, Леха только что заметил, что на школьном дворе они остались одни.

– Его подвела математика, – Пращицкий зябко передернул плечами. – Ему нужно было девять человек, а пришло десять, вот он и не смог ничего сделать. Да и полнолуние закончилось.

– Мы ему учебник не отдали, – Мелкая кивнула на книжку в руках Толика.

– Ему просто не на что стало злиться, – Лерка с трудом поднялась с земли. – Книжку ему прочитали, вопрос задали – что еще учителю надо?

– Так просто? – развел руками Анисимов. – Надо было всего лишь перестать его злить? Что ж вы сразу-то не сказали! Это ведь легче легкого!

– Чья бы корова мычала… – фыркнула Ленка. Кто-кто, а Леха никогда не был примерным учеником и радовать учителей своими знаниями не умел.

– Кто ж знал? – Митька широко зевнул. – Вы как хотите, а я домой пошел. Хорошо, что сегодня суббота и уроки делать не надо.

– Все равно жалко его, – вздохнула Анька.

– Нашла кого жалеть! – зло буркнула Сухоребрая и, не попрощавшись со своей закадычной подружкой Козиной, пошла следом за Вовкой и Антоном. Ленка подняла свой ватман, стряхнула с него снег.

– Что-то здесь не так, – пробормотала она, примериваясь, куда бы пристроить большой лист. – Бледный не из тех, кто легко сдается.

– Хочешь еще раз с ним поговорить? – фыркнул Анисимов. Если он и хотел уйти со школьного двора, то последним. Ему было любопытно узнать все самому.

– Митька говорил, что само привидение ничего не может сделать, поэтому он действовал через кота, так?

– Ну? – Леха положил камень на край ватмана.

– Со всеми одновременно Бледный справиться не мог. – Козина из кармана достала блюдце. – А тут вместо девяти человек десять пришло. Вот он и смылся. Он еще будет искать способ отомстить.

– Как же ты это выяснишь? – Было видно, что Рязанову уже страшно надоели Ленкины опыты с привидениями и вызыванием духов. – Может, домой пойдем? Чего на холоде торчать?

– Надо попробовать, – уперлась отличница.

Рядом с ней вздохнула верная Верка Зима.

Костян стал уговаривать Ленку идти домой. Козина отмахивалась от него. Что-то неразборчиво бормотала Мелкая. Швабра печально качала головой. Анисимов скучал, поглядывая в сторону ворот. И Толик понял, что ему тоже пора уходить.

В душе остался неприятный осадок. Вроде бы все хорошо, они победили. Но победа оказалась странной. Призрак просто исчез? А куда? Чтобы вернуться обратно?

Карасев уже подходил к дому, когда заметил, что все еще прижимает к себе учебник. По рукам пробежали неприятные мурашки.

Черт возьми! Ленка снова оказалась права! Призрак Бледного и раньше растворялся в воздухе. И это не первый раз, когда все решили, что кошмар закончился. Да и номер на школе Толик не успел изучить. Ведь если перевернутая девятка все еще висит в виде шестерки, то…

– Козина действительно права, – раздался скрипучий голос, и Карасев споткнулся на ровном месте. – Вот что значит отличница, умеет думать. – Бледный сидел на лавочке около подъезда. – А ведь у меня все могло получиться. Козина бы отсиделась у своего друга, и я убрал бы всех по одному. Неудачи начались в тот момент, когда ты помешал коту убить Зиму. И совсем плохо стало, когда ты догадался его покормить. – Учитель наклонился вперед. – Именно ты вынес из квартиры учебник. Ты всем сообщил, что я вернулся, и они попрятались по домам. Во всем виноват ты, Анатолий Карасев.

– Чего это сразу я? – попятился Толик. – Там весь класс был.

– Вот именно – класс! – вскочил Павел Сергеевич. – И кто только додумался такое количество детей собирать вместе? Это же самоубийство! С вами никто не может справиться!

– Почему не может? – Карасев отступал, соображая, успеет ли он добежать обратно до школы, где могли еще быть ребята, или ему стоит начинать кричать «Караул!»?

– У меня родилась гениальная идея, – ласково улыбнулся математик, и холодные пальцы коснулись Толиковой руки, лишая его возможности двигаться. – Ты сам займешься остальными. – В глазах у него появился нехороший блеск. – Тебе они доверяют, поэтому легко дадут себя убить. – В глазах Бледного все сильнее загорался зеленый колдовской огонь. – Козина и здесь оказалась права, я не могу вас убить. Вы сделаете это сами. Ты станешь таким же, как я. И выполнишь мою работу!

Толик вспомнил байку Пращицкого про сбитого летчика, который потом мстил за своих родителей.

«Призраку достаточно в глаза посмотреть, чтобы забрать душу человека».

Карасев почувствовал, как что-то тоненькой струйкой начинает из него выходить. Он испугался, что это душа, и плотно закрыл рот. А заодно и глаза зажмурил. Но это не помогло. Все тело начало жутко болеть. Боль побежала от рук, ударила в голову, отдалась в спине и покатилась к пяткам.

«Душа отрывается», – подумал Толик и захотел закричать, но челюсть свело судорогой, и рот просто не открылся.

В панике он распахнул глаза.

Над ним огромной тенью навис Бледный.

Карасев отклонился назад, пытаясь уйти от обжигающего взгляда, и на козырьке подъезда увидел Маркиза.

Черный кот материализовался из пустоты. Встряхнулся. Лениво огляделся.

Бледный продолжал наседать, глядя Толику прямо в глаза.

– Маркиз! – прошептал Карасев, пытаясь закрыться от математика учебником.

– Твоя шутка не удалась. – Павел Сергеевич вырвал у него из рук книжку и замахнулся.

Кот спрыгнул вниз. Всеми четырьмя лапами он вцепился в редкую шевелюру учителя. От неожиданности Бледный охнул и опрокинулся на спину. Маркиз пробежал по нему от подбородка до носков ботинок, когтями разрывая призрачную плоть. Разорванные кусочки легким туманом поплыли по двору и растворились в утренних сумерках. Последним пропал кот.

Хлопнулся об землю учебник.

«Математика – самая древняя из наук…»

Шевельнулись страницы. И в этом шелесте послышался смешок.

Толик бросился в подъезд, трясущимися руками набрал код, захлопнул за собой дверь.

Мысли путались. Он никак не мог понять, откуда взялся Маркиз. Что за чертовщина продолжает твориться с учебником? И когда наконец это все закончится?

Его затрясло. Вибрация шла из кармана брюк и передавалась всему телу. А вслед за ней послышался странный звук.

Толик испуганно ощупал себя и, к своему великому удивлению, нашел у себя в кармане Ленкин мобильник. Как он мог про него забыть?

На экране подпрыгивал телефон, под ним мигало «Козина».

– Алло, – заикаясь, прошептал Толик.

– Он успел? – срывающимся голосом спросила Ленка.

– Да! – выпалил Карасев. – В самый последний момент! Он…

– Не ори! – устало перебила его отличница. – Где Маркиз?

– Ленка… – Толик собрался с духом. – Бледный кота с собой забрал. Он, наверное, уже не вернется.

На том конце провода засопели.

– Ленка, – как заведенный повторил Карасев.

– Что еще? – хлюпнула носом Козина.

– Математик учебник оставил. И он шевелится.

– За шестой класс? Это мы уже проходили! Выброси. Или оставь, пусть сестра поиграет.

– А если он вернется?

– Забудь! – буркнула Козина и дала отбой.

Экран телефона погас.

И как это Ленка догадалась снова вызвать кота и послать его сюда? Или она кота для себя вызывала, а он сбежал?

Осталось много вопросов. Но думать о них сейчас не хотелось.

Надо все забыть, забыть…

С улицы раздались шаги, пискнул кодовый замок.

Карасев сжался, готовый в очередной раз увидеть разъяренного учителя.

Но в дверях появился не Бледный, а невысокий старичок в спортивном костюме и надетой на одно ухо трикотажной шапочке.

– Ой, – отшатнулся старичок, заметив в темноте Толика. – Мальчик! – облегченно выдохнул старичок. – Ты меня напугал! Я думал, что за привидение здесь стоит. А это, наверное, твоя книжка? – обрадовался спортсмен, сунул Карасеву в руки учебник математики и легко побежал вверх по ступенькам.

Толик глянул на проклятый учебник. Книжка словно не хотела с Карасевым расставаться.

– Забыть, говоришь? – прошептал он, медленно поднимаясь по ступенькам и перелистывая учебник.

На первой странице красовалось: «Книга принадлежит П. С. Бледному».

Толик остановился, побарабанил пальцами по надписи. И синие чернила медленно растворились на белой бумаге.

Эпилог

С тех пор они встречаются часто.

Каждое полнолуние Толику Карасеву не спится. Даже если небо затянуто облаками или идет проливной дождь, он встает перед распахнутым окном, безошибочно находит то место на небе, где должна быть луна, и застывает, уставившись в одну точку.

Первым появляется Маркиз. Он бесшумной тенью возникает на подоконнике, долго усаживается, аккуратно складывая лапки и хвостик. Он выздоровел. Теперь у него обычная морда и два уха.

Через какое-то время кот начинает шипеть, шерсть его встает дыбом, значит, скоро появится Бледный.

Математик каждый раз приходит из разных мест. Он может выбраться из шкафа, войти в дверь или просто прилететь по воздуху. Павел Сергеевич с Толиком смотрят на луну, делятся последними новостями или весело хохочут, сталкивая друг друга с подоконника. Потом отправляются в путешествие. Невидимыми тенями летают над сонным городом, заглядывают к одноклассникам. Но причинить вреда они им не могут. Потому что привидения не властны над человеком.

Оставшееся время Толик живет нормальной жизнью, ходит в школу. Успеваемость его повысилась, он подумывает стать учителем.

Учебник по математике за шестой класс лежит у него на столе. В нем появилась новая надпись: «Книга принадлежит Анатолию Карасеву».

Хозяйка старого кладбища

Часть первая

Создания тьмы

Нежданные гости, первые двое

Алексей Белов щелкнул по красной кнопке на пульте. Изображение с экрана смыло, но еще какое-то время в погасшем телевизоре были видны очертания улыбающейся тети, рекламировавшей жевательную резинку. Алексей оторвался от экрана и оглядел темную комнату. Зря он смотрел этот фильм, теперь ночью спать не будет. Или будет? А, все ерунда. Подумаешь! Один парень другому отмахнул голову, посадил на коня и в лесу упустил этого самого коня вместе со страшным грузом. И стал он призраком. В смысле – они, парень без головы и конь.

За окном каркнула испугавшаяся чего-то ворона. Алексей вздрогнул.

Все-таки зря смотрел. Мама же говорила, что фильм хороший, но на ночь смотреть его не стоит. И название соответствующее – «Всадник без головы».

В соседней комнате скрипнула родительская кровать.

Они-то уже спят, а ему еще надо пройти по темной квартире до ванной, а потом идти обратно.

За стенкой опять скрипнуло. Что же они там разворочались? Или кто-то встает? Кровать еще раз скрипнула, зашаркали шаги.

Два месяца назад у Алексея умерла бабушка. Пока она была жива, квартиру постоянно наполняли какие-то звуки: шаркали ее тапочки, поскрипывала ее дверь, постоянно хлопала форточка – бабушке было то жарко, то холодно, – среди ночи лилась вода. За два месяца от этих звуков отвыкли – ночью все спали спокойно, никто никуда не ходил, ничего не открывал и не закрывал.

Шаркающие шаги медленно приближались к Лешкиной двери. Алексей затаил дыхание. Может быть, все-таки не к нему. Ведь его комната не самая крайняя, за ней еще есть ванная и кухня.

Около его двери жалобно пискнул паркет, и все, затихло.

«Кто-то стоит рядом», – обреченно подумал Лешка.

За окном опять каркнула ворона. Дверь стала тихо открываться. Алексей потуже закутался в одеяло. Он знал, что надо просто закрыть глаза, и ничего страшного не произойдет. Но он не мог отвести взгляда от приоткрывающейся двери.

Бабушка?

В открывающейся щели было почему-то светло. Сейчас же ночь! На кухне хлопнуло незакрытое окно, сквозняк толкнул дверь, и она распахнулась. Алексей зажмурился.

Стало тихо. Алексей открыл глаза. В комнате горела настольная лампа, в аквариуме рыбки вяло шевелили плавниками. Дверь была закрыта.

Ну, хватит. Он сейчас встанет, сходит в туалет, а потом спокойно уснет. Подумаешь, какого-то фильма испугался. Все выдумка, и фильм снимали нормальные люди.

Алексей откинул одеяло, встал. Предательские мурашки пробежали от пяток к голове.

«Все, хватит! В двенадцать лет нормальные люди ничего не боятся! – как заклинание сам себе сказал Алексей. – Сейчас я везде буду включать свет, и ничего страшного не случится».

Подумаешь, какой-то конь. Видел он этих коней у бабушки в деревне. Никакие они не страшные. Одного он даже хлебом кормил. У коня были мягкие мокрые губы, он забавно фыркал и мотал головой. Потом за ним пришел хозяин. Алексей смотрел им вслед. Лошадь осторожно шла по дороге, помахивая хвостом, подковы звонко щелкали по камешкам.

На мгновение Алексею показалось, что он слышит какой-то шум. Он ударил по выключателю.

«Ну вот, в комнате уже светло», – начал он опять уговаривать себя и осторожно раскрыл дверь. За углом раздался металлический стук. Он даже не сразу понял, что это. Одной железкой стучали по другой. Нет, железкой стучали по чему-то твердому, как железные каблуки по асфальту. Или подкованные…

Звук приближался. Он был уже совсем рядом. Еще чуть-чуть, и он вынырнет из-за угла.

Цокот! Это был цокот копыт!

Алексей прижался к косяку. Из-за дальнего угла длинного коридора показалась голова. В темноте она была плохо различима. Черная лоснящаяся шея, еще более темные спутанные волосы гривы. Яркий глаз. Из ноздрей с шумом вырывался воздух. Особенно громко цокнув на гвоздике плинтуса, показалась нога, в темноте блеснула подкова. Черный конь. Большой.

Сейчас появится он?

Что-то темное горой возвышалось над седлом. Бесформенная тряпка свисала до брюха коня.

Конский хвост хлестнул по обоям. И, испугавшись этого звука, конь захрапел, присел на задние ноги. Ярко проступили на лоснящемся крупе мышцы. Руки всадника дернули поводья. Конь ударил по воздуху передними копытами и прыгнул вперед.

Алексей ожидал услышать грохот. Но звуков никаких больше не было. Только брызнул в разные стороны паркет из-под копыт, взвилась темная ткань. Огромными скачками всадник несся на Алексея, с сухим треском взлетали паркетины. Конь легко отрывался от пола, тяжело вколачивал подкованные копыта в паркет и опять легко взлетал в воздух, но приближался еле заметно.

Алексей, не шевелясь, как завороженный смотрел на мерное движение животного, на взлетающую гриву, на оскаленную морду, на бьющуюся темную ткань. Из-под ткани взлетела рука, резко дернула поводья. Конь осел на задние копыта, забил по воздуху передними. И Алексей услышал:

– Иди к нам! Мы уже собрались!

Все так же приседая на задние ноги, конь развернулся, дернулся в сторону прихожей и исчез в зеркале. С вешалки слетела папина шляпа.

Как загипнотизированный, Алексей пошел за исчезнувшим всадником. Зеркало в прихожей матово блестело. На мгновение в нем отразилось его белое лицо, потом оно все покрылось инеем. Среди белых завитушек проступили очертания белых кружев, по бокам их оттенило что-то черное. Среди белого стало проявляться еще что-то белое…

Человек в белом… Нет, женщина в белом. Лежит с закрытыми глазами… в гробу. Еще не старая, лет сорок. Густые каштановые волосы аккуратно разложены по белой подушке. Руки скрещены на животе.

Нет, не скрещены. Они задвигались, что-то стали доставать из белых кружев. Женщина вытащила колоду карт, перетасовала ее и вынула даму пик. Алексей вжался в стену рядом с вешалкой. Женщина смотрела на него и слегка улыбалась. Если бы не яркие губы на совершенно белом с прозеленью лице, она могла бы быть симпатичной.

– Иди сюда, – протянула она руку. – Мы уже собрались.

Алексей не выдержал, ноги его подкосились, он резко осел на пол, сдирая с вешалки, к которой он прислонился, плащи и кофты. Вешалка не выдержала и, обрывая обои, с шаркающим шумом обвалилась на Алексея.

В комнате родителей зашевелились, в коридор выглянула мама.

– Лешик, ты? Загорелся свет.

– Ты чего это вешалки срываешь? – потянулся за маминой спиной отец.

Алексей беззвучно барахтался в свалившихся на него плащах.

Третий

С утра Алексей был невыспавшийся и оттого мраченный. Родителям он ничего рассказывать не стал.

«Опять будут говорить, – думал он, сидя на кухне и мрачно глядя на чашку чая, – мол, трусишка, испугался собственного отражения в зеркале. Опять запретят телевизор на ночь смотреть».

Когда после падения вешалки в коридоре загорелся свет, в зеркале ничего, кроме испуганной Лешкиной физиономии, не отражалось. Весь паркет оказался на месте, следов конских копыт не было.

Но голос? Он так явно слышал эти слова: «Иди сюда! Иди к нам!» Может, Антон что-нибудь объяснит?

Антон Кузькин был закадычным приятелем Алексея и считался специалистом по всякой нечисти и потусторонним явлениям. Ну, не совсем специалистом, но обо всем этом он очень ловко рассуждал – начитался книжек, насмотрелся фильмов, теперь мнил себя знатоком.

И хвастается, что на свете нет ничего такого, чего бы он боялся. Хвастун, одним словом. На кухню заглянул папа.

– Спать надо по ночам, – он потрепал Алексея по голове, – а не по коридорам бегать. Давай быстренько допивай чай и бегом в школу.

Алексей выполз из-за стола. В коридоре прислушался. Нет, все тихо. Он взял рюкзак с учебниками, натянул куртку и поплелся в школу.

Антон Кузькин, как обычно, сидел в самом дальнем углу класса и разрисовывал тетрадку чертиками и вампирами. Он был невысоким крепким парнем с неизменной довольной ухмылкой на толстом розовом лице. Длинные кудрявые рыжие волосы все время падали ему на глаза, поэтому он постоянно либо встряхивал головой, либо щелкал по непокорной челке пальцами. Самым любимым его занятием было философствовать о всякой нечистой силе и непонятных явлениях. Выслушав рассказ Алексея, он с завистью вздохнул и, не отрываясь от тетрадки, сказал:

– Да, а вот мне ничего такого не снится.

– Ты не понял! – возмутился Алексей. – Я же говорю, не приснилось! Я все это увидел. И как всадник скакал, и как тетка руку протягивала.

– Ну почему к другим они приходят, а ко мне никогда?!

Глаза Антона сияли неподдельной завистью. «Нашел, чему завидовать», – рассердился Алексей и, отвернувшись от приятеля, буркнул:

– Забирай, не жалко. – И после паузы с надеждой в голосе спросил: – Ты думаешь, это просто приснилось?

– Ну не на самом же деле это было! – удивился непонятливости друга Антон и развернул его к себе. – Когда человек засыпает, его подсознание переносится в иное пространство, где живет всякая нечисть. И если человек слаб, то энергетические вампиры вытягивают из него энергию. Тогда утром этот человек просыпается невыспавшимся. Ты выспался?

– Нет, – обреченно мотнул головой Алексей.

– Ну вот, – непонятно чему обрадовался Антон и опять принялся за рисунок. – Человек об этом ничего не помнит. Просыпаясь, он медленно переходит в свой мир, и все стирается.

– А я все помню.

Алексей понял, что друга ему не переубедить.

– Значит, ты резко проснулся.

– Да не спал я! – с отчаянием выкрикнул Белов.

– Это тебе только кажется, – Антон хлопнул Алексея по коленке. – Ну какие всадники без головы в московской квартире? Он у тебя в коридоре не поместится.

«И правда, не поместится, – с удивлением подумал Алексей. – Коридор длинный, но довольно узкий. Опять меня воображение подвело. Мама говорит, что я просто впечатлительный ребенок, и сама же любит рассказывать, как в детском саду я испугался сказки «Кошкин дом». Мне тогда месяц снились всякие пожары. Потом меня долгое время преследовал человек-невидимка… Но это все было во сне. А теперь?»

«Ты нам нужен…» – эта фраза сама собой прозвучала в его голове.

– Слушай, Кузькин, а как же слова? Он так четко это говорил.

– Кто? Всадник? – расхохотался Антон. – Как же он мог говорить, если у него нет головы? Да ладно тебе, забудь. Лучше пойдем после уроков ко мне, я тебе такую книжицу покажу, закачаешься.

И Антон придвинул к Алексею разрисованную тетрадку. Среди оскаленных морд вампиров, с клыков которых капала кровь, роботов, стреляющих одновременно из нескольких видов оружия, он увидел скачущего всадника. Да, Кузькин умел рисовать. Черный конь вскидывал передние копыта в огромном прыжке. Вздыбленная грива терялась в черной фигуре всадника, горбом сидящего на коне. Казалось, еще мгновение – лошадь опустит передние копыта и ускачет.

Алексей мотнул головой и отшвырнул тетрадку.

– Да ну тебя, Кузькин.

– Эй, полегче, Белов, это мой русский! – Антон подобрал тетрадку. – Псих ненормальный.

Весь день Алексей размышлял, что же нужно было от него привидениям и куда это они его звали. Помирать он пока не собирался – школу еще надо закончить. С ума сходить – тоже.

После занятий Антон все-таки затащил Алексея к себе. В его небольшой прямоугольной комнате всегда было темно – для соответствующего настроения, как говорил Антон. Шкафы были забиты фантастическими и мистическими книгами. На стене над изголовьем висел ватманский лист с изображениями разных демонов и откуда-то взявшегося среди них космического корабля. Правда, в полумраке комнаты темный рисунок был виден плохо.

– На, держи.

Антон сунул в руки Алексея книгу и ушел на кухню. На обложке был изображен гроб и склонившийся над ним крест. Брэм Стокер. «Граф Дракула».

– И что это? – спросил Алексей жевавшего бутерброд Кузькина, когда тот вернулся в комнату.

– Чего, не видишь? Книжка классная. Про вампиров. Мне брат утром дал, говорит, книженция – закачаешься!

– О чем?

– Я же говорю, про вампиров. И про самого главного вампира, про Дракулу. Он бешеной силой обладал и всех-всех мог себе подчинить. Я тут немного почитал, описания – улет.

– И чего, очень интересно?

Алексей повертел книжку в руках.

– Ага. Можешь пока взять, я Лавкрафта дочитаю, потом возьму.

– А это что? – Алексей не помнил имени такого писателя.

– О! Это блеск! Мистика на грани фантастики. Там один мужик жил в замке, а в подвале у него был колодец. И вот что-то ему стало плохо. И однажды ночью он решил спуститься в подвал. А там на краю колодца девушка красивая сидит, а лицо все красное. И просит его помочь – колечко в колодец упало. Он начинает ей помогать, спускается в колодец, а там за ним погнался здоровый громила с дубиной…

– Все, я понял, – остановил приятеля Алексей. Ну, не любил он все эти ужастики. Читать интересно, а потом…

– Да ладно тебе, не дрейфь. Читай – через неделю отдашь.

Антон пихнул в руки приятеля книгу. Увидев гроб с крестом, Алексей протянул книгу обратно.

– Я что-нибудь другое пока почитаю.

– Нет, – Антон опять ткнул томиком ему в грудь. – Страх нужно лечить страхом. Когда поймешь, что бояться нечего, перестанешь бояться.

Алексей взял книгу, решив, что сначала подсунет прочитать отцу, а тот уже скажет, хорошая она или плохая, запихал ее в рюкзак и побежал домой. Антон закрыл за ним дверь, сбегал на кухню, наделал себе бутербродов. В комнате он получше зашторил окна, включил бра и, подхватив книгу, упал на кровать. На обложке были изображены три мускулистых монстра. Один из них держал длинный сук, другой нечто круглое и светящееся. А третий, с наиболее зверским выражением лица, крутил над головой тонкий хлыст. За их спинами над развалинами города вставало матовое солнце. Антон усмехнулся, щелкнул монстра по носу, раскрыл книгу, перелистал несколько страниц. Не глядя, подхватил бутерброд и углубился в чтение.

Над его головой, куда не дотягивался свет лампы, но было заметно светлое пятно ватмана, качнулся воздух. Блеклая тень мазнула по рисунку, замерла напротив изображения космического корабля. Заколебалась и исчезла. Антон перевернул страницу…

Дома Алексей забрался в кресло – надо было просмотреть хотя бы несколько страниц про этого Дракулу, а то Кузькин будет приставать, заставит рассказывать, о чем история. Вот он начало и перескажет.

На первых страницах ничего страшного не было. Описывался большущий особняк, гости, съехавшиеся на праздник. Красивые женщины, сильные мужчины. А дальше понеслось… Кто-то в этом доме раньше жил и никак не мог толком помереть. И вот теперь он ходил ночью по комнатам и убивал гостей. Этот кто-то был вампиром, он приходил к человеку, завораживал его, а потом выпивал всю кровь и сматывался.

Незаметно для себя Алексей прочитал четверть книги. Оторвался он от нее, когда в комнате совсем потемнело и буквы стали путаться. Он поднял голову и вздрогнул – не ожидал увидеть такую темень в комнате.

«Ненормальные все-таки люди, – подумал он, рассматривая зловещую картинку на обложке. – Зачем-то придумывают кошмары и сами себя пугают. Нет, наверное, тот, кто писал, не боялся. А вот я почему-то боюсь».

Он включил настольную лампу. Мягкий свет осветил аквариум на столе с копошащейся в камешках рыбкой, на другом конце стола – стопку учебников.

«Сегодня еще не так страшно. Вечер, не ночь. Надо раньше лечь, и ничего не будет», – решил Алексей, вставая с кресла.

Стукнула дверь в родительскую комнату, паркет проскрипел, шаги остановились около Лешкиной двери.

Противные мурашки побежали от рук, по спине и ногам Алексея. В дверь постучали.

– Лешик, ты еще не спишь?

Слава богу, это папа. Алексей радостно ответил:

– Не сплю, пап, не сплю.

– Тише.

Отец бесшумно проскользнул в комнату, сел в угол кровати. Свет настольной лампы не дотягивался туда, и Алексей предложил:

– Зажечь свет?

– Не надо, – мягко ответил папа. – А то мама проснется, и мы будем постоянно включать и выключать свет. Сиди у стола, там тебя лучше видно.

Алексей опять устроился в кресле. Ему стало необыкновенно хорошо, оттого что пришел папа. Ему всегда было с ним хорошо. Такой уж у него был замечательный папа.

– Как живешь, старик?

В темноте Алексей не видел папиного лица, но он, конечно же, улыбался своей широкой доброй улыбкой.

– Хорошо.

– Фильм вчерашний понравился?

– Ага, здорово! Как он в него от бедра выстрелил!.. И тот прямо в обрыв!

– Да, неплохой фильм, – протянул папа и вдруг резко спросил: – А чего ты потом побежал вешалки срывать? Я слышал, как ты ходил по коридору.

– А еще чего-нибудь слышал? – Алексей зажмурился. Сейчас он скажет, что слышал звон копыт.

– Вроде бы где-то стучали. На улице, наверное. А тебе что-то послышалось? Всадника увидел?

Алексей смутился. «Откуда он узнал?»

– Увидел, – прошептал он и вдруг подумал: «А чего это я боюсь?» – и, мотнув головой, весело сказа: – Но это ведь так, ерунда. Правда?

«Сейчас он скажет, что все это ерунда и выдумки», – неведомо кого попросил Алексей.

– Не знаю, – с каким-то странным придыханием сказал отец. – Он тебе что-нибудь сказал?

– Да.

– Что?

В комнате стало почему-то холодно, по полу потянуло сквозняком, откуда-то запахло тухлым.

– Он звал к себе, – медленно, как бы вспоминая, заговорил Алексей, – сказал, что все уже собрались.

– А ты? – тут же спросил папа.

– А чего я? – Алексей встряхнулся, прогоняя появившуюся перед глазами картинку женщины, встающей из гроба. – Что я, дурак к ним идти?

– А если бы тебе с ними было хорошо? – вкрадчиво спросил отец.

– Почему это хорошо, папа! – натужно засмеялся Алексей. – Ты что? Они же все мертвые!

– А разве мертвые двигаются?

Папа наклонился вперед, его лицо попало в свет лампы. Оно было белое, аж в зелень отдавало, глаза медленно наливались кровью, ярко-красные губы вытянулись в неестественную улыбку. На глазах пораженного Алексея папа менялся. Он стал выше, совсем высох. На пальцах у него выросли корявые ногти.

– А по-моему, неплохое было сделано предложение. Тебе же сейчас хорошо? – Существо, которое до этого было папой, пристально посмотрело в Лешкины глаза. – С нами тебе всегда будет хорошо. Ты нам нужен. Пойдем.

Уже не папа, а кто-то другой встал во весь свой огромный рост и протянул руку. Прозрачно-белая ладонь, тонкие пальцы с длинными ногтями. Алексей никак не мог оторвать взгляд от ногтей, которые медленно наливались кровью. Существо резко притянуло его к себе.

– Идем. ТЫ НАМ НУЖЕН!

Со стола упала книга. Существо мигнуло. И только сейчас на Алексея накатил бешеный страх.

– А-а-а-а-а! Пусти, пусти! Мама!

Существо широко улыбнулось, обнажая гигантские клыки.

– Наш! – прошипело оно торжествующе и схватило его за горло.

Что-то холодное коснулось Лешкиной шеи, с невероятной силой запрокинуло голову, перед его лицом мелькнула раскрытая пасть с клыками.

– А! Вампир!

Алексей задергался, рукой опрокинул лампу, обо что-то сильно ударился ногой. Он бился и бился. Хватка на горле ослабла. Алексей упал, ударился головой об пол, но продолжал упорно отпихивать всех вампиров, которые к нему тянулись. I По глазам резанул свет, и тут же ему на голову полилась холодная вода.

– Лешик, Лешик! Что с тобой?

Перед ним сидела мама и крепко держала его за плечи. Папа лил ему на голову воду из графина.

– Старик, ты нас напугал, – отец присел рядом на корточки.

Алексей пристально посмотрел на него. Нет, все верно, это его папа, никакой не вампир.

– Там… – рука, показывающая в угол кровати, предательски дрожала.

– Нет никого, – оглянулась мама. Она стала осторожно поднимать сына с пола.

– Что это? – Она наступила на книгу. – «Граф Дракула»? Читал?

– Читал.

– Антон дал? – Да.

– Ну, хватит! Если он человеческих слов не понимает!..

Мама передала мокрого Алексея на руки папе и побежала к телефону.

– Леночка, подожди, поздно уже. Но мама стала набирать номер.

Маме очень не нравилось, что Алексей дружит с Антоном. Она считала, что именно из-за «этого хулигана» у ее сына неприятности в школе и постоянные нервные срывы по ночам.

– Алло, Галина Ивановна? Добрый вечер. Это мама Алексея Белова вас беспокоит…

– Да, старик, натворил ты дел.

Отец посадил Алексея к себе на колени.

– Вдруг стал орать, биться… А это у тебя что? В школе подрался?

Алексей коснулся своей шеи и почувствовал боль. Он бросился в коридор к зеркалу. Так и есть! На шее следы от пальцев – большой палец с одной стороны и четыре пальца с другой! Значит, это был все-таки не сон…

Четвертая

В школу Алексей пришел в модном папином шарфе, который был элегантно завязан на его шее. Кузькин даже головы не повернул при его появлении, только зло сказал:

– Ты что, не мог эту книгу днем прочитать? Ночью ему приспичило. Где она?

– Мама забрала. Сказала, что сама отнесет.

– И чего тебе там приснилось? – Антон впервые поднял на Алексея глаза.

– Вампир.

– А с горлом что?

Алексей побледнел, коснулся рукой шарфа.

– Я не понимаю, – быстро зашептал он, низко склонившись над приятелем. – Если это сон, то откуда следы? Понимаешь, он меня схватил за горло и хотел укусить. Но если это снилось, то следы не должны остаться.

Антон с удивлением смотрел на друга. Потом встал, потянул его к выходу из класса. Друзья выбежали на улицу.

– Показывай, – скомандовал Антон. Алексей размотал горло. Антон присвистнул.

– Вот это да! Может, ты сам себя задел?

– Я чего, дурак? Душить себя!

– Ну-ка.

Антон положил свою ладонь на Лешкину шею, но в отпечатки, не попал.

– А большая была рука.

– И ногтищи такие длинные!

Алексей развел руки, чтобы показать, как все происходило. Антон перебил его:

– Ты с ним говорил?

– Ага, – Алексею вдруг стало не по себе. – Он опять с собой звал. Говорил, что там хорошо.

– Ерунда получается, – Антон думал о чем-то своем, совершенно не слушая приятеля. – А может, это был не сон?

– Не сон? – Алексей стал обратно заматывать горло шарфом. – Ты же сам говорил, что их не существует.

– Не существует, – кивнул Кузькин, – а у тебя, видимо, существует. Пойдем к тебе, все расскажешь.

Потихоньку прихватив портфели, ребята сбежали с занятий и пошли к Лешкиному дому.

Они прошли по задворкам продовольственного магазина, обошли новенькую высотку и вошли во двор ПТУ. Когда-то здесь тоже была школа, но потом из нее сделали училище. Здание было грязно-серого цвета, спортзал зиял выбитыми окнами, в раздевалке первого этажа вместо стекол была вставлена фанера, каменные ступеньки крыльца выворочены. Сразу от угла здания начиналось кладбище. Приятели прошли вдоль него и шли во двор Лешкиного дома. В песочнице резвилась детвора. Какой-то парень изо всех сил раскачивался на качелях. С писком и визгом качели взлетали над кладбищенской оградой, новенькими и старыми крестами и плитами. Парень блаженно улыбался. Антон тут же вскарабкался на забор.

– Смотри, смотри, какой старый крест стоит, – потянул он приятеля. – Смотри, он уже совсем сгнил, скоро падать будет.

Алексей нехотя подошел к другу. «Купавины Ольга Сергеевна и Дмитрий Петрович», – привычно прочел он надпись на ближайшей плите. Год смерти стоял один и тот же. «Либо утонули, либо сгорели, либо под машину попали», – каждый раз думал об этом совпадении Алексей.

Соседство с кладбищем было еще одним поводом для постоянных Лешкиных расстройств. И кто это только придумал строить дом в двадцати метрах от покойников? Хорошо бы еще вход сделали на другую сторону, так нет – выходишь и каждый день упираешься глазами в кресты. Да и окна Лешкиной квартиры тоже выходят во двор, а значит, и на кладбище. И только Лешкина комната и кухня смотрят на пустые глазницы ПТУ.

– Эй, вы чего там лазаете! А ну слезайте! – раздался голос откуда-то сверху. – Там вход есть – туда и идите. А то ишь – шастают. Хулиганье.

Ребята спрыгнули с забора и побежали в подъезд. Но даже здесь им была слышна ругань бабки, стоявшей на балконе предпоследнего этажа.

– Когда твоя мама придет? – спросил Антон, едва переступив порог Лешкиной квартиры.

– Вечером, после семи.

– Время есть. Сейчас мы все выясним.

Антон, как заправский сыщик, обошел всю квартиру, залез под бабушкину кровать, заглянул за зеркало в прихожей, пощелкал выключателями в комнатах.

– Если это и нечистая сила, то приходит она к тебе определенно с кладбища.

Он с ногами залез на бабушкину кровать, снял со стены небольшое распятье.

– На, положи под подушку, – Антон протер запылившийся крест рукавом и протянул его Алексею. – Нечисть всегда крестов боялась. Жаль, ты книгу не дочитал, а то бы узнал, как они с этим Дракулой разделались. Он боялся чеснока, святой воды и серебра. Они его вогнали в гроб и вбили сверху осиновый кол.

– Это я что же, теперь должен колы во всех вбивать? – осторожно спросил Алексей.

– Ты избавиться от них хочешь?

– Хочу.

– Вот и слушайся.

– Не буду тебя слушаться, – насупился Алексей. – Ты мне уже насоветовал книжку прочитать.

– Погоди, ты ничего не понимаешь, – Антон спрыгнул с кровати и побежал за другом. – Кто-то на тебя натравляет эту нечисть. Или кому-то ты понадобился. Если мы это выясним, ты освободишься.

– А мама говорит, что это все мое буйное воображение, – Алексей прошел в свою комнату и забрался с ногами в кресло. – Что я все это слишком ярко представляю.

– Ерунда. Ты помнишь, как выглядит твоя покойница?

– Она не моя… – пробурчал себе под нос Алексей и попытался представить даму в зеркале. Вспомнилась она почему-то довольно быстро. Он как будто бы опять увидел ее в зеркале. – Помню.

– Пошли.

Антон побежал к выходу. Алексей выбрался из кресла и пошел за ним следом. Вдвоем они вышли из дома и прямиком отправились на кладбище.

Перед входом висела табличка «Николо-Успенское кладбище работает с 10 до 19 часов».

Антон впихнул упирающегося Алексея за ограду.

– Ищи, эта тетка наверняка здесь.

Алексей нехотя пошел по заросшей тропинке, осторожно поглядывая на могилы. Антон время от времени подпихивал его в спину:

– Смотри, смотри внимательней.

Продираясь через кусты и петляя среди деревьев, они пересекли кладбище по диагонали и пошли обратно. В основном здесь были кресты с табличками, без фотографий. С редких медальонов на ребят смотрели настороженные глаза умерших.

– Смотри, какая молодая, – остановился Антон около одной могилы. С медальона на них смотрела улыбающаяся девушка с грустными глазами. Над головой у нее как нимб стояла копна светлых волос. Что-то в лице у нее было странное, словно оно потемнело от чего-то.

– Как будто ее удавили, – пожал плечами Алексей. – Сама симпатичная, а лицо красное.

– Да, как у Лавкрафта… – задумчиво произнес Антон.

– Да ну, – отпихнул его Белов. – То в Англии или в Америке. А эта здесь. И звали ее… – Алексей пригляделся к полустертым буквам таблички: – Аня Иванова, двадцать один год.

Как только Алексей это сказал, он почувствовал себя неуютно, как будто из темных кустов за спиной на него кто-то смотрел. Он оглянулся. В кустах стояло еще одно надгробие. Вернее, не надгробие, а большой массивный крест. На нем был медальон с изображением женщины лет сорока с густыми рыжими волосами и надменным взглядом. Что-то знакомое в ней было. Вот только что?

– Нет здесь ее, – Алексею страшно захотелось побыстрее отсюда уйти. – А даже если бы и была, я бы ее не узнал. Я видел ее секунды две, не больше.

– Найдем, куда она от нас денется, – Антон вообще редко в чем-то сомневался.

– А вы что тут бегаете? – остановил на выходе ребят сторож. – Безобразите небось? Иль к родственнику пришли?

– Он родственницу ищет, – ткнул Антон пальцем в Алексея.

– Нашли?

– Нет. Завтра придем.

– Ну, приходите, приходите, – вдруг смягчился сторож. – Это завсегда хорошо, когда живые помнят о мертвых.

– А, когда мертвые вспоминают живых – это как? – ехидно спросил Антон.

– Да никак, все мы связаны друг с другом, – вздохнул сторож и достал сигаретку. – Прикурить не будет?

– Не курим, – хором ответили ребята.

– Скажите, а вам по ночам здесь не страшно? – робко спросил Алексей.

– А чего бояться? Они там себе лежат, я в сторожке себе сижу.

– А ну как выйдут? – усмехнулся Антон.

– Куда им? И в гроб их заколачивают, и землицей сверху присыпают, и плиты ставят. Куда уж им вылезти?

– Так ничего на кладбище и не происходит?

– Почему ж не происходит? Всякое бывает – то одно, то другое. Но это все живые творят, не мертвые, – сторож сделал паузу, но видя, что ребята отступают к выходу, вздохнул: – А вы заходите, заходите. Если что, Николая Петровича спросите. Это я. Может, чем и помогу…

Ребята быстро попрощались и выбежали во двор ПТУ. Здесь их встретила притихшая толпа будущих работников молотка и плоскогубцев.

– А ну, – вышел вперед верзила страшноватого вида, – кыш отсюда!

Кузькин с Беловым не стали ждать продолжения и со всех ног понеслись со двора. И тут же налетели на Лешкину маму.

– Алексей, – сказала она строго и, не оборачиваясь, пошла в подъезд.

– М-да, – вздохнул Антон. – Облом…

Он махнул рукой приятелю и побежал прочь. Алексей медленно поднимался на свой третий этаж. «Что-то мама сегодня рановато пришла», – тревожно думал он.

– Что-нибудь случилось?

– Случилось, – мама резко захлопнула дверь. – Я тебя сколько раз просила не связываться с этим Кузькиным? Ты что, меня не слышишь?

– Слышу. Мы так, гуляли.

– Гуляли! – всплеснула руками мама. – Вы школу прогуляли.

– Ты в школе была? – удивился Алексей – ни разу его мама в школу просто так не ходила.

– Была. Тебя искала. – Мама села на стул и вздохнула. – Ладно, забудем твоего приятеля. К нам едет тетя Галя.

– Какая тетя Галя? – такой родственницы Алексей не помнил.

– Это моя троюродная сестра, – мама покопалась в сумочке и достала телеграмму. – Она с семьей в Кимрах живет и сейчас едет на лечение в Москву. У нас остановится на несколько дней. Мы с папой поговорили и решили ничего в бабушкиной комнате не трогать – там и кровать неудобная, и ванная далеко. А твоя комната как раз для нее подойдет, небольшая, светленькая. Так что, Лешик, перебирайся на время к бабушке. Не морщись, я знаю, что ты не любишь эту комнату. И кладбище оттуда видно… Но это всего на несколько дней.

Как неудачно все складывается. Тетка какая-то приезжает. Откуда она? Он никогда о ней раньше не слышал.

– Я о тете Гале раньше не говорила, – словно угадав Лешкины мысли, заговорила мама, пока Алексей медленно собирал вещи в своей комнате, – они уехали из Москвы, не звонили, никто не знал, где они. А тут совершенно случайно мне позвонил дядя Леня и попросил их принять.

Дядя Леня был маминым родным братом. Мама обняла Алексея за плечи:

– Лешик, но ты же не против? Потерпишь несколько денечков?

– Потерплю, – Алексей хмуро мотнул головой и потащил вещи в бабушкину комнату.

Вернувшись к себе, он остановился на пороге. Что бы такое отсюда взять? А может, и лучше, что он переезжает. На новом месте всегда снятся другие сны. И распятье никуда не надо будет таскать, так в бабушкиной комнате и останется. И иконка в углу висит. Так что не такое уж и страшное событие этот переезд. Он щелкнул по стеклу аквариума. Рыбка лениво повернулась в его сторону.

Алексей быстро перенес свои пожитки в бабушкину комнату, бухнулся на скрипучую кровать.

– Мама, а эта тетя когда приедет? – крикнул он.

– Либо сегодня вечером, либо завтра утром, – отозвалась мама из кухни. – Они будут еще звонить.

Алексей осторожно подошел к окну. Да, кладбище отсюда просматривается великолепно. Ограда, качели, машины. Подгнивший крест.

Кладбище было уже старое, сильно заросшее, и если на него смотреть с двенадцатого этажа, то сверху оно напоминало самый настоящий лес. Там даже птицы пели, как в лесу. В тени деревьев было всегда прохладно и сумрачно. Заросшие травой могилы были не очень заметны, только кресты торчали среди кустов то там, то здесь.

И люди постоянно ходили. Вот мелькнуло белое платье.

«Сегодня что-то много народу на кладбище», – мимоходом отметил Алексей.

Девушка с копной светлых волос медленно брела вдоль оградок, трогая пальцами их острые края. Она дошла до надгробья Купавиных, постояла немного. И, как будто почувствовав взгляд Алексея, подняла голову. Симпатичная девушка. Вот только лицо у нее было какое-то темное.

Алексей замер, дыхание у него перехватило. Он же ее видел! Это была девушка с медальона! Светлые волосы, темное лицо! Анна Иванова, двадцать один год.

Девушка помахала Алексею рукой. Он отшатнулся от окна и уже хотел совсем от него отойти, как заметил за спиной девушки какое-то движение. Прямо через ограды и кусты к ней быстро шла женщина, ветки цеплялись за длинные распущенные каштановые волосы. Женщина дошла до девушки, схватила ее за плечи, стала трясти. Руки девушки, как плети, болтались вдоль тела, голова моталась. Неожиданно легко женщина приподняла девушку и отбросила в сторону. Та ударилась спиной о подгнивший крест и вместе с ним упала на землю.

Алексей вскрикнул.

Женщина повернула к нему разъяренное лицо. Но, разглядев в окне человеческую фигуру, широко улыбнулась и тоже помахала рукой. Потом быстро оглянулась, подбежала к упавшим девушке и кресту, бесцеремонно отодвинула их и… исчезла. Она куда-то залезла, но куда, Алексей не успел разглядеть. Зато он услышал торопливые шаги. Где? Не в комнате и не в квартире. И даже не на улице, а где-то одновременно и близко и далеко. Как будто бы под землей. Вскоре шаги затихли. Хлопнула подъездная дверь. И на улицу вышла… женщина с распущенными каштановыми волосами. Она широко улыбалась. Найдя глазами Лешкино окно, она взмахнула руками. И так махала и махала ими, пока не стала приближаться… по воздуху! Она медленно поднималась, не отрывая глаз от Лешкиного окна. Алексей попытался отойти в глубь комнаты, но взглядом все возвращался и возвращался к лицу женщины.

«А на улице, как назло, ни одного человека».

Женщина добралась до подоконника, оперлась на него руками.

– Здравствуй. Ну что же ты? Мы тебя ждем, ждем. А ты все не идешь. Что случилось?

Алексей все смотрел в глаза женщины. Они постоянно меняли цвет. Из коричневых становились зелеными, потом серыми. Из серых синими. И, наконец, белыми.

– Идем, ты нам нужен.

Она протянула руку. Пальцы ее легко прошли через стекло. Алексей сделал шаг назад. Рука продолжала тянуться. Он еще отошел. Рука стала неестественно длинной и все тянулась и тянулась.

– Нам только Пушкина не хватает и Собаки. Остальные уже все. Давай, смелее.

– Возьмите кого-нибудь другого, – попытался защититься Алексей.

– Кого другого! – Женщина еще шире улыбнулась. – Нам нужен только ты. Понимаеш-ш-ш-шь?

Где-то на улице раздался громкий плач. Женщина резко убрала руку и обернулась.

– Мерзавка! – прошипела она, отлетая от окна.

Алексей успел увидеть, как женщина полетела в сторону кладбища, где, сидя на сломанном кресте, плакала девушка в белом. Долетев до ограды, женщина на что-то натолкнулась, ее отбросило в сторону. И она упала на землю с высоты третьего этажа. Девушка закричала.

От ужаса Алексей сделал еще один шаг назад, споткнулся, заваливаясь на спину, опрокинул стопку учебников. Он сильно ударился головой обо что-то острое и оказался на полу.

За окном пронзительно заорала сирена. В комнату вбежали родители.

– Что же это такое! – всплеснула руками мама, увидев Алексея лежащим на полу.

– Эти автомобилисты совсем обнаглели, – папа остановился в дверях, – ставят машины под самые окна. Лешик, ты что, с кровати свалился?

Пятый

К утру на голове вскочила приличная шишка. И на шее следы все никак не проходили. Алексей уже В привычным движением замотал горло шарфом, на голову натянул легкую вязаную шапочку.

Выслушав рассказ приятеля, Антон усмехнулся:

– Под конец ты будешь ходить в гипсе на обе ноги, с подвязанными руками и с совсем забинтованной головой. Только щелочки для рта, носа и глаз.

– Надоело мне все это, – Алексей поправил сползающую на глаза шапочку. – Понять бы, откуда они взялись. И с чего вдруг свалились на мою голову. Нужен я им… Мало ли кому я нужен! Это не повод, чтобы ко мне постоянно приставать.

– А с чего ты взял, что к тебе вообще приставали? Может, тебе все снится? Глюки ловишь, а на самом деле ничего нет.

Алексей оглянулся – в классе никто не обращал на них внимания. На всякий случай он перешел на шепот:

– Помнишь, старый крест стоял с краю? Он еще подгнил снизу.

– Ну?

– Я утром специально посмотрел – на земле он лежит. На него девушка упала, он и свалился.

– Дурак ты, Белов, – Кузькин отпихнул от себя Алексея. – Ты видел, какой вчера ветер был? У нас липу за домом повалило. А крест и так старый был.

– А следы на шее? А шишка? – Алексей потянулся, чтобы снять шапочку с головы.

– Ты же сам сказал, что упал.

Алексей замолчал. Странно, что сегодня Антон ему уже не верит. И ведь сам вчера по кладбищу бегал, могилу искал. А теперь? Он поправил шарф на шее, с тоской посмотрел в окно. Как же ему это все надоело. И еще неизвестно, сколько эта тетка пробудет.

– Ну ладно, – Антон ткнул Алексея в бок. – Давай сегодня сходим на твое кладбище, старика порасспрашиваем.

– Не могу. Тетка какая-то больная приезжает, мама просила пораньше прийти. Она сегодня весь день дома будет.

Антон усмехнулся, но ничего не сказал. Опять уткнулся в тетрадку. Алексей заглянул ему через плечо. Могилки, кресты, какой-то летающий ящер с перепончатыми крыльями. А по центру страшный дядька с лохматыми волосами и оскаленными острыми зубами.

Любит же Кузькин такое. Алексей помотал головой. Фигня все. Неправда, прорвемся. Алексей опять оглянулся на класс.

Звонок на урок давно прозвенел, а учительницы по химии все не было. Класс, уставший галдеть, притих. Девчонки, собравшись в кучку, зашептались. В дверь заглянул дежурный десятиклассник:

– Эй, мелюзга, отдыхайте. Химичка заболела.

В захлопнувшуюся дверь полетело радостное «ура!». Дверь опять открылась. Это был все тот же десятиклассник:

– Эй, только тихо, а то директриса диктант устроит. Дверь закрылась. Девчонки сорвались с места и побежали в химическую лабораторию.

– Стой, куда? – любопытный Антон закрыл тетрадку. – Белов, пошли посмотрим.

Они заглянули в лабораторию. Машка со Светкой, подпрыгивая, пытались задернуть тяжелые черные шторы. Остальные с интересом рассматривали стеллажи с препаратами.

– Чего приперлись? – в дверях стояла деловая Ленка Щелкова.

– А чего, нельзя? – Антон попытался отпихнуть Ленку и проскользнуть внутрь лаборатории.

– Нельзя, – Катька, пыхтя, передвигала стол, – мы здесь будем духов вызывать.

Алексей с интересом смотрел на подпрыгивания Машки.

– Там зацепилось, – тяжелая штора была зажата придвинутым к окну шкафом.

– Помоги, чего стоишь? – Ленка зло сощурилась.

Белов прошел в лабораторию, следом за ним просочился Антон. Девчонки ехидно захихикали. Дверь за ними захлопнулась. Ленка даже ключ в замке повернула. Услышав за спиной звук закрывающегося замка, Алексей поежился. Что-то не нравилась ему вся эта затея. Вечно этот Кузькин куда-то влезает.

Наконец штора была задернута. В крошечной лаборатории стало темно.

– Надо распустить волосы и снять все украшения, – скомандовала Ленка и первая стала распускать свою длиннющую толстенную косу. Непослушные пушистые волосы тут же образовали на ее голове большущую шапку. Антон щелкнул замком ручных электронных часов. Алексей на всякий случай расстегнул пуговицы на рукавах рубашки. Девчонки звенели браслетами и колечками.

– А серьги тоже снимать? – тихо спросила Машка.

– Снимать, – решительно кивнула головой Ленка и положила руки на стол. – Возьмитесь за руки.

Девчонки потолкались немного, устраиваясь вокруг стола. Светка выложила в центр игральную карту. Катька чиркнула спичкой, зажгла спиртовку и поставила ее за спинами всех около зеркала над рукомойником. Маленькое пламя слабо осветило пятачок вокруг себя, отразилось в зеркале. Неясные бесформенные тени легли через стол. С одной стороны Алексея за руку взял Антон, с другой Катька. Всего за столом собралось девять человек. Катька еле слышно прошептала на ухо Алексею:

– Ленка в летнем лагере научилась привидений вызывать. И…

На нее зашикали.

Ленка глубоко вздохнула и начала говорить замогильным голосом:

– Дух Александра Пушкина, появись… Антон прыснул.

– Сейчас выгоню, – не меняя интонации и не глядя на него, медленно сказала Ленка, потом опять глубоко вздохнула. – Дух Александра Пушкина, появись.

Из-за темноты у Алексея перед глазами все поплыло, стало в крапинку, какие-то пятнышки появлялись и исчезали, но видно ничего не было. Только зеркало оставалось ярким пятном.

Ленка тяжело задышала и еще более низким голосом повторила:

– Дух Александра Пушкина, мы вызываем тебя.

Она сидела как раз напротив Алексея, за ее лохматой шевелюрой пряталась спиртовка. Из-за этого казалось, что Ленкины волосы светятся. Девочка сидела с закрытыми глазами, чуть раскачиваясь из стороны в сторону.

– Дух Александра Пушкина…

Пламя спиртовки дрогнуло. Алексей мигнул и отвел взгляд от зеркала. Где-то он слышал, что если призраки появляются, то появляются они из зеркала.

Ленка резко наклонила голову вперед. На секунду мелькнул свет, и его тут же загородила человеческая фигура. Лица видно не было. Короткие курчавые волосы, так же как до этого Ленкины, светились. Человек нервно почесал бакенбарды, коснулся кончика носа, перегнулся через Ленку, дотянулся длинными пальцами до карты.

– Дама, – торжественно сказал он и поднял глаза на Алексея. Острый нос, скуластое лицо, обрамленное мехом бакенбард, тонкие нервные губы, пронзительно ясные глаза. – Проверь, – он кинул карту Белову.

Алексей дернулся, но его руки крепко держали с одной стороны Антон, а с другой Катька.

Карта ударилась ему в грудь и упала на стол рубашкой вверх.

– Проверь, – человек требовательно стукнул кулаком по столу. – Это дело чести!

Алексей с трудом оторвал руку от руки Антона и перевернул карту.

– Валет, – он повернул карту ближе к свету.

– Пиковый? – уточнил человек.

– Не-е-ет, – неуверенно прошептал Алексей, потому что в руках у него была уже не карта, а его собственная фотография.

– Покажи!

Человек обежал стол, заглянул в карту через плечо. Был он невысок, ростом чуть больше Алексея.

– Валет, – вздохнул человек. – А ты знаешь, что валета всегда бьет дама? Значит, твоя карта слаба.

– Нет, – еле слышно сказал Алексей.

– Да, – человек приблизил к нему свое лицо. Девчонки вокруг зашевелились.

– Дух Александра Пушкина… – начала медленно подниматься Ленка.

Человек резко обернулся:

– Дался им Пушкин. Чуть что – сразу Пушкин. Вот он я. Здравствуйте. – Человек забрался на стол. – И ничего я вам не скажу. Потому что не знаю.

Он запрокинул голову, глубоко вдохнул через нос. Потом втащил Алексея на стол. Кто-то из девчонок тихо ахнул.

«Неужели они ничего не видят? – как в тумане подумал Алексей. – Но вот же он, самый настоящий Пушкин, стоит прямо передо мной. И игральную карту трогал».

– Нас ждут, – коротко сказал Пушкин и шагнул со стола. Алексей, не чувствуя под собой ног, спрыгнул вслед за ним. Они подошли к зеркалу. В стеклянной глубине Алексей увидел свою бледную физиономию. Пушкина рядом не было. Наконец он там появился, зато исчез Алексей. Пушкин перегнулся через край зеркала, схватил Алексея за плечи и стал втягивать к себе. При этом лицо его, представляющее мертвенную маску, совершенно не менялось. Стеклянными глазами он смотрел мимо жертвы.

«Куда же он смотрит?» – вяло подумал Алексей. Он обернулся и за своей спиной вместо Ленки увидел вчерашнюю девушку с кладбища. Белое платье, пушистые волосы. Она грустно смотрела на Белова. Из-за ее спины послышался гул.

Алексей забарахтался в руках Пушкина, задел спиртовку. Пламя погасло. Но в зеркале оставалось светло. Пушкин продолжал пристально смотреть в глаза Алексею, отчего казалось, что он состоит лишь из головы и рук. Как будто голова отделилась от туловища и вместе с руками зажила самостоятельной жизнью.

«Нам не хватает Пушкина и Собаки», – вспомнил Алексей слова женщины с кладбища.

Гул стал сильнее и неожиданно оборвался на высокой ноте. Пушкин дернул Алексея на себя, и тот головой вошел в зеркало. В то же мгновение в наступившей тишине резко зазвенел звонок с урока.

Пушкин вздрогнул. У него появились туловище и ноги.

На секунду запнувшись, звонок зазвенел с новой силой.

Пушкин оттолкнул от себя Алексея и исчез. Белов соскользнул с раковины, опрокинул спиртовку. Кто-то из девчонок завизжал.

Уже не страшно

От урока физкультуры Алексея освободили. Надвинув шапочку на глаза, он мрачно сидел на лавке в спортзале, смотрел, как одноклассники прыгали через планку, и вспоминал несостоявшийся урок химии.

Антон сказал, что он ничего не видел, никакого Пушкина. Ленка бессмысленно бормотала и бормотала свои слова, девчонки перемигивались. Вдруг на середине фразы Алексей встал и, сообщив, что Пушкин ничего не скажет, потому что не знает, залез на стол, взял игральную карту. Антон решил ему подыграть и стал тихо подвывать. Он-то думал, что Алексей всех разыгрывает. Но вместо того чтобы выкинуть какую-нибудь смешную штуку, Алексей погасил спиртовку и чуть не расколошматил зеркало.

А потом зазвенел звонок, и все убежали. А еще Ленка Антону по шее попыталась дать. А визжал кто?

Визжала Катька. Она испугалась, что Алексей действительно разобьет зеркало. Потом еще перед химичкой пришлось бы отвечать.

Алексей поежился. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Ленка не отклонялась, Пушкин по лаборатории не бегал. Говорил один Алексей. И по столу, оказывается, тоже он ходил. И всех напугал только он.

Алексей достал из кармана игральную карту.

Валет. На картинке был нарисован вполоборота юноша-оруженосец. Камзол, расшитый драгоценными камнями, отороченный мехом, в руках пика. Длинные рыжие вьющиеся волосы. На голове шапочка с перьями какой-то птицы. Вроде все в порядке. Кроме лица. Вместо привычного шаблонного румяного красавца с усами на карте был изображен Алексей.

Но он же сам видел, как Светка выкладывала на стол эту карту. Тогда это была дама пик – тетка с чем-то непонятным на голове и красным цветком в руках. Светка тогда еще объяснила, раз Пушкин написал «Пиковую даму», то это его карта. Алексей тогда вспомнил покойницу в зеркале, как она тасовала колоду и достала точно такую же пиковую даму.

А теперь валет? Что же, они хотят вложить его в свою колоду? Что за дьявольская игра предстоит? И кто в ней будет участником? И главное, зачем им понадобился именно он?

Ну, побаивается темноты, ну, кошмары по ночам снятся, ну, придумывать любит всякую ерунду. Но скоро ему будет тринадцать лет – и… Неужели они хотят в день рождения его укокошить? И кто эти непонятные «они»? Ведь должно быть объяснение, почему они пришли к нему сейчас, а не к Антону и не год назад.

Что-то из разряда совершенно непонятной мистики.

Тетка с кладбища сказала, что собрались все. Сейчас к ним присоединился Пушкин. Он уже пятый. Осталась Собака. Бешеная, наверное. Или собака-оборотень. Как в сказках. Ударился королевич о землю и превратился в собаку. Нет, там был волк. А это будет собака со светящимися глазами.

Алексей зажмурился и попробовал увидеть эту собаку.

Нет, лучше об этом не думать. А то только представишь, сразу же появляется. Значит, Собака шестая, а он уже будет седьмым. Хорошенькая компания получится.

Алексей встал, спрятал карту в карман и пошел в раздевалку. Он спустился по каменной лестнице в подвал, сделал несколько шагов к двери. Щелкнул выключатель. Свет погас. Прошелестели легкие шаги. И тут же раздался быстрый шепот:

– Так вот, мама ушла на работу, а перед этим сказала девочке, чтобы она не играла на пианино. Девочка не послушалась и стала играть. Вдруг по радио сообщают: «Девочка, не играй на пианино!» Девочка не слушает и все равно играет. Радио продолжает говорить: «Не играй, а то по улице идет черт». Девочка все равно играет. Радио говорит: «Не играй, а то черт поднимается по лестнице». Девочка не слушается. Радио опять говорит: «Не играй, черт подходит к квартире». Девочка делает вид, что ничего не слышит и продолжает играть. Радио говорит: «Не играй, черт уже в твоей квартире». – «Отдай мое сердце».

Совсем рядом раздался визг. Алексей вздрогнул. Где-то засмеялись.

«Вот дуры-то, – Алексей сплюнул с досады. – Сидят в темном подвале и пугают друг друга».

Он стоял недалеко от женской раздевалки, где девчонки в темноте рассказывали друг другу ужастики.

Алексей не любил эти глупые страшилки. Смысла в них никакого нет. Белая простыня, Красная рука, Черное пианино, картина, на которой изображена женщина с красными глазами… Глупость сплошная.

Он повернулся, чтобы уйти. А уже другой голос начал новую историю. Это было так притягательно, так интересно было дослушать до конца, что Алексей замер в темноте.

– Мать говорит девочке: «После моей смерти не покупай черное пианино». Мать умерла. Девочка пошла покупать пианино, но в магазине было только одно черное, и ей пришлось его купить. Ночью высовывается из пианино Черная рука и говорит: «Дай сто рублей!» Девочка дала. На следующий день рука опять требует сто рублей. Девочка дала, а утром побежала на могилу матери и пожаловалась на Черную руку. Мать ей и отвечает:

«Не давай денег, а то рука тебя задушит». Девочка обрадовалась и побежала домой. А мать ей, оказывается, неправильно сказала. И когда Черная рука опять высунулась из пианино и попросила денег, а девочка ей не дала, то рука накинулась на нее и задушила.

Девчонки опять завизжали, в их раздевалке раздался грохот.

На плечо Алексею легло что-то тяжелое.

От неожиданности и испуга он присел. В его воображении тут же промелькнула сотня картинок – Красная рука, Белая простыня, Черное пианино, скелет с трубкой в зубах, парень с торчащими клыками, расползающиеся красные пятна, сиреневые глаза.

Раздался щелчок, и перед Алексеем появилось страшное существо. Вместо глаз, носа и рта провалы, какой-то непонятный свет.

– Девочка сидит дома одна… – заговорило существо. Алексей заморгал глазами.

Это же гад Антон! Приставил фонарик к подбородку, оттого и кажется таким монстром.

Алексей оттолкнул Антона, в бессильной злобе замахнулся на приятеля:

– Дурак!

Антон перевел свет фонарика в лицо Алексею, отчего тот вообще перестал что-либо видеть.

– И вот по радио говорят: «Девочка, девочка! Закрой все окна и двери, гроб на колесиках ищет твой город».

– Заткнись, – Алексей попытался вырваться из рук Антона.

– Но девочка не послушалась, – Антон стал выводить на стене фонариком замысловатые фигуры. – Тогда по радио опять говорят: «Девочка, девочка, закрой все окна и двери, гроб на колесиках нашел твой город, теперь ищет твою улицу». Девочка снова не послушалась. И снова по радио говорят: «Девочка, девочка, закрой все окна и двери, гроб на колесиках нашел твою улицу, теперь едет к твоему дому». Девочка только рукой махнула.

В свете фонарика мелькнули любопытные лица девчонок, выглядывающих из женской раздевалки. Алексей бессильно привалился к стене. Антон вновь положил руку ему на плечо:

– По радио опять говорят: «Девочка, девочка, закрой все окна и двери, гроб на колесиках уже поднимается на твой этаж». Девочка подошла и выключила радио, но оно все равно говорит: «Девочка, девочка, гроб на колесиках уже в твоей квартире». Тогда девочка взяла половник, встала за дверь, и, когда гроб на колесиках стал въезжать, она как треснет по крышке гроба половником. Гроб остановился, из него вылез черт и шепеляво сказал: «Зачем ты мою бибику сломала?»

Девчонки прыснули. Алексею наконец удалось отбросить руку Антона. И он побежал к выходу.

– Дурак, это же смешно, – Антон пошел за ним. Да, смешно, но не для него.

Алексей вылетел на улицу. Надо забирать портфель и идти домой.

– Лешик!

К школе шла его мама.

– Ты можешь сейчас уйти? Ты мне нужен.

От этого сочетания слов Алексея передернуло. Он попятился назад.

– Тетя Галя приехала.

Шестая

В квартире уже вовсю пахло медикаментами и еще какой-то химией. В прихожей появился чужой плащ и пыльные стоптанные башмаки. Дверь в Лешкину комнату была закрыта.

– Значит, так, Лешик, – мама подвела Алексея к двери в его комнату. – Я тебя сейчас познакомлю с тетей. Ты останешься, а я пойду в магазин. Если ей что-то понадобится, воды или еще чего-нибудь, будь добр помочь. Ты меня понял?

В Алексее стало зарождаться нехорошее предчувствие. Что-то последнее время он всем стал нужен.

Мама открыла дверь. От задернутых штор в комнате стоял полумрак. Знакомые предметы сразу стали незнакомыми. Шкаф, стол, в аквариуме грустная рыбка, стеллаж с книжками и макетами замков – была у него года два назад страсть собирать бумажные замки, раскрашивать их красками. Мама тогда ему все про рыцарей читала.

Кровать. На ней на ворохе подушек лежала женщина.

– Галя, это Алексей, познакомься.

– О, привет, – женщина протянула Алексею худую белую руку. – Ты не сердишься? Я на недельку займу твою комнату.

– Что вы, конечно, – Алексей коснулся ее горячей руки и только тут смог облегченно вздохнуть. Женщина была самой обыкновенной, пожалуй, слишком худой, но в остальном никакого сходства с той, с кладбища, в ней не было. У нее были короткие черные волосы, худое вытянутое лицо и тусклые глаза. На бледном лице тонкие синеватые губы совсем не выделялись. Говорила она тихо, и рука у нее была вялая. Вряд ли она могла выкинуть какой-нибудь фортель.

– Ну все, я пошла, – мама хлопнула себя по карманам, проверяя, на месте ли ключи. – Если что – Лешик поможет.

Тетя Галя слабо мотнула головой и закрыла глаза. Мама с Алексеем на цыпочках вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь.

Мама тут же убежала в магазин. Алексей прошел в бабушкину комнату, осторожно выглянул в окно.

Солнышко то появлялось, то исчезало на пестром осеннем небе. От этого все вокруг казалось то веселым и радостным, то мрачным и суровым. У кладбищенской ограды все было тихо. На детской площадке играли малыши. Какой-то карапуз вдохновенно раскачивался на качелях, со скрипом они взлетали над упавшим крестом и могилой Купавиных. Солнечные блики мелькали между кустами и крестами.

Так, надо продержаться еще неделю, а потом еще через два дня у него будет день рождения. А вдруг после него все закончится? Может, стоит просто загородить окно?

Алексей оглянулся. В комнате, кроме кровати, стоял еще тяжеленный шкаф с набалдашником сверху. Его не сдвинешь. Комод? Но он низкий – двигай не двигай, окна не загородишь. Еще был сервант со старыми чашечками, семейными реликвиями и хрустальными вазочками. Если все это барахло вынуть, то передвинуть сервант, может, получится.

Алексей тут же принялся за работу. Отделавшись только одним разбитым бокалом, он все вынул и стал двигать так и не ставший легким сервант. Уже около окна в серванте что-то хрустнуло, он подозрительно накренился. Алексей похолодел – у серванта треснула ножка.

Этого только не хватало! До окна осталось всего-то ничего – а тут… Делали бы серванты на колесиках, было бы гораздо легче. Ладно, пускай стоит поперек, хоть как-то, но окно он закрывает. Вот только ножка… Алексей обежал вокруг серванта, пихнул ногой неудачно стоявшую тонкую чашку с витой ручкой. Чашка разбилась, и тут Алексея осенило. Книги, под сервант можно подложить книги и загородить все это безобразие стулом.

Осторожно Алексей прокрался в свою комнату. Тетя Галя, утонув в подушках и одеяле, неподвижно лежала на кровати. Ее глаза были закрыты. И так бледное лицо еще больше побелело, приобрело синеватый оттенок, губы превратились в тонкую полосочку. На мгновение Алексею показалось, что она умерла.

«Может, «Скорую» вызвать? – мелькнуло у него в голове. – А если не умерла?..»

Ничего, скоро придет мама, она все решит сама. Алексей, не разбирая, схватил стопку книг со стеллажа и неслышно выскользнул из комнаты.

Кряхтя и сопя, он водрузил край серванта на книги, придвинул стул. Вроде ничего. Если не пускать сюда родителей, то все будет нормально.

Из коридора раздались стоны. Ага, значит, жива. Уже неплохо. Стоны прекратились, зато послышались шаркающие шаги.

Так, туалет в другой стороне, сюда ей идти незачем.

Но шли именно сюда, к его комнате.

Алексей захлопнул приоткрытую дверь, навалился на нее плечом. Шаги смолкли, опять начались стоны. Алексею вдруг показалось, что этот кто-то сейчас протянет руку и из-под двери схватит его за ногу. От испуга он отскочил в сторону, схватил стул, вставил его в ручку. Потом придвинул к двери кресло. Этого ему показалось мало. Стоны и шаркающие шаги все еще звучали в его ушах. Тогда, расшвыривая по полу чашки и хрустальные вазочки, он стал придвигать к двери сервант. На последних сантиметрах сервант соскочил со стопки книг и упал, углом придавив таки дверь.

Алексей обессилено опустился на пол. И тут его взгляд упал на окно.

Он себя запер.

Теперь окно на него смотрело своей раскрытой пастью, скалила зубы форточка. Солнце скрылось, от окна потянуло холодом.

Где-то хлопнула входная дверь. В полуобморочном состоянии Алексей встал, обежал комнату, включил везде свет, задернул штору и врубил радио на полную громкость.

– Лешик, что с тобой? – в дверь постучала мама.

– Все хорошо, – откликнулся Алексей и зачем-то добавил: – Я сейчас.

Он еще раз обежал комнату, поднял с пола книгу. Мэри Стюарт, «Полые холмы», про короля Артура и волшебника Мерлина. Прекрасно, он начнет читать, и страх пройдет.

И он действительно прошел. Алексей даже забыл про больную тетю Галю, про разбитые чашки и сломанную ножку у серванта. И на улице опять как-то стало светло и приветливо. Он уже дошел по первой стычки короля Артура с противниками, как дверь дернулась, но, заблокированная стулом, не открылась.

– Лешик, ты там? Это был отец.

Алексей вскочил с пола, под ногами хрустнули осколки.

– Папа, – неуверенным голосом начал Алексей, – ты пока не заходи, я здесь убираюсь.

– Ты убираешься? – отец еще раз толкнул дверь. – Выгляни, чего скажу.

Алексей попытался сдвинуть сервант, но сил у него на это уже не хватило.

– Не могу.

Сейчас ему влетит по полной программе. Под ногами опять хрустнули осколки.

– Ты там что делаешь? Дверь дернулась вновь.

– Ты жив?

– Что с ним? – раздался встревоженный голос мамы. – Лешик, ты там?

– Там, – Алексей решил сдаться на милость родителей и, зажмурившись, сказал: – У меня сервант упал.

Мама ахнула, а отец со всей силы ударился в дверь.

– Как упал, ты что? Он тебя задел?

– Нет, – Алексей понял, что терять ему уже нечего. – Но чашки разбились.

Папа ударил еще раз, хлипкая ручка треснула и упала вместе со стулом. В образовавшуюся щель просунулась папина голова.

– Ого, – только и смог он сказать. – Хорошо он у тебя упал… Ну-ка, помоги мне.

Он надавил со своей стороны, Алексей потянул со своей. Сервант сдвинулся. Папа через верх серванта влез в комнату. Оглядел погром.

– И от кого ты прятался?

– Там кто-то ходил, – прошептал Алексей. Папа поднял с пола отломившуюся ножку.

– Значит, так, – наконец сказал он. – Дуй в ванную умываться, попей чаю – там мама пирожные принесла. И одевайся. Мы идем в гости. Надо тебе проветриться.

Папа подсадил Алексея на сервант. Лешка спрыгнул в коридор и, не глядя на маму, побежал в ванную. Сквозь шум воды ему были слышны причитания мамы и спокойное бормотание отца. Когда он опять появился в коридоре, родители замолчали, мама быстро вытерла слезы и увела Алексея пить чай.

Через пять минут сервант стоял в своем углу, вместо ножки у него была стопка книг. Мама выметала остатки фамильного сервиза. Папа что-то уверенно говорил ей, расставляя на опустевших полках оставшиеся в живых вазочки. Увидев сына, он опять замолчал.

Пошли они в гости к хорошему папиному приятелю, дяде Толе. Когда-то они с папой вместе учились в институте. Через несколько лет оказалось, что живут они недалеко друг от друга, так что дружба у них завязалась крепкая. Пока у Лешки не было видеомагнитофона, они ходили к дяде Толе смотреть новые фильмы. А потом у них видеомагнитофон появился, но они все равно ходили с папой в гости. Там Лешке разрешалось все то, что запрещалось дома. Он смотрел альбомы с иллюстрациями коллекций фантастической живописи, где были жуткие чудовища с рогами и хвостами, прекрасные женщины в длиннополых платьях, седые старики с очками на носу и в смешных колпаках. Еще ему всегда давали какую-нибудь шипучку и большущий бутерброд с жирной вареной колбасой. Мама почему-то считала, что все это Алексею нельзя.

Дядя Толя обрадовался их приходу. Алексей и сам скакал на месте от радости, что он наконец-то ушел из этой дурацкой комнаты и квартиры, где каждый сантиметр наполнен звуками и шорохами. Смеясь, папа рассказал приятелю, какой Алексей силач, шутка ли, сдвинул с места тяжеленный сервант. За это Алексей получил не один бутерброд, а два и огромную кружку кваса. Все уселись перед телевизором – дядя Толя как раз записывал с экрана на магнитофон какой-то фильм. Была у него такая страсть, он собирал коллекцию из записанных фильмов.

Фильм был смешной, про двух сыщиков. Они охраняли дядьку, живущего в замке, потому что с этим дядькой постоянно что-то происходило. Сначала у него украли ботинки, потом шубу. Нет, шубу не крали, шубу он сам отдал. Но человек, надевший ее, умер. И там почему-то все время говорили про собаку.

Алексей отложил бутерброд в сторону и тихо спросил:

– А фильм как называется?

– Ты что, не узнал? – удивился дядя Толя.

– Я его не смотрел никогда.

– Это же «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона». – Дядя Толя замер, наверное, ожидая, что Алексей тут же все вспомнит и присоединится к его радости.

– И чего?

– Ну как же, «Собака Баскервилей». Самый классный фильм.

– Собака… – настроение у Алексея тут же испортилось. Папа с опаской посмотрел на него.

– Лешик, что-то не так? Если не нравится, телевизор можно выключить.

– А чего не нравится? – дядя Толя испугался, что телевизор попросят выключить и он не запишет фильм. – Да там ее и нет совсем. Так, мелькнет на секундочку и все. Это же сказка!

– Сказка… – кивнул головой Алексей.

И правда, чего он испугался? «Это же фильм… – подумал он про себя и только собрался опять взяться за бутерброд, как вдруг вспомнил: – А там они ждут Собаку. – Он опять отложил бутерброд и с опаской посмотрел на экран. – Да нет, это будет какая-нибудь другая, с помойки или бешеная. Фильму-то не меньше двадцати лет, эта собака сдохла уже давно. И история совсем не наша, а английская».

Стоп. А Всадник без головы?

Алексей уткнулся в альбом. Чем больше он об этом думал, тем страшнее ему становилось. «Вон они какие там в фильме смелые, им говорят: нельзя ходить вечером на болото, а они ночью туда побежали, не разрешили с кем-то там встречаться, а они, наоборот, идут и встречаются. Прямо как в страшилке – мама запрещает делать, а девочка делает».

Алексей машинально перелистывал страницы. Перед глазами мелькали ведьмы, драконы, колдуны, толстопузые чудики, корабль, тонущий в море, люди, тянущие руки к небу, на еще не затонувшей корме замершая собака. Алексею показалось, что он слышит, как она воет.

С экрана телевизора тоже раздался вой. Тяжелый, протяжный.

Алексей закрыл глаза. Что-то в этом нагромождении было неправильным. Но что?

Утомленный страхами за весь этот длинный день, Алексей незаметно уснул. Его, полусонного, папа чуть ли не на руках нес домой. Глаза у Алексея слипались, голову мотало из стороны в сторону, он заплетался ногами и цеплялся за каждый камешек. Но вот он последний раз споткнулся о ступеньку при входе во двор, папа подхватил его.

– Постоим, я покурю? – предложил он. Алексей кивнул сонной головой. Папа похлопал себя по карманам.

– Ах ты черт возьми, я же ключи с сигаретами у Тольки оставил! Лешик, подожди меня, я через минуту вернусь. – Папа быстро пошел в сторону. – А то, если хочешь, пошли вместе.

– Не, – Алексей упал на лавочку. – Я здесь посижу.

Папа убежал. Алексей попытался устроиться поудобнее, как-нибудь лечь, но лавка оказалась короткой и жесткой. Помучившись, он наконец сел и сквозь ресницы огляделся.

Было совсем темно. Ветер гнал по небу тучи, шелестел последней листвой, гудел в опустевших ветвях. Гул был протяжный, низкий. Он забирался в голову и рождал нехорошие картинки.

Алексей стал медленно просыпаться. Собака… А если это не гул, а вой? Фильм он до конца не досмотрел, но отлично запомнил мрачное огромное болото, крики людей и серую тень собаки. Вот она гигантскими тяжелыми скачками несется к своей жертве, стремительно перепрыгивает через препятствие, собирается и мгновенно бросается вперед. Скорость большая, бежит она бесшумно, и только горячее дыхание вырывается из глотки.

Где-то за спиной послышался удар, как будто кто-то спрыгнул. Алексей замер. За спиной у него было кладбище. Мурашки мгновенно пронеслись от ног к голове.

«Если не шевелиться, она не бросится».

Сзади опять что-то мягко упало. Алексеи медленно обернулся. Между кладбищенскими кустами мелькнуло световое пятно, и огромная собака показалась в стремительном прыжке над забором. Она мягко опустилась недалеко от лавочки, на которой сидел замерший Алексей. В следующую секунду она собралась и прыгнула снова.

– А-а-а-а!!!

Алексей скатился с лавочки, холодная земля больно ударила в ладони. Над ним пронеслась тень, и тут же раздался тяжелый удар приземления. Собака недовольно заворчала и неожиданно заскулила.

– Молодец! – произнес женский голос.

Алексей выглянул из-за лавочки. В мерцающем свете в двух шагах от него стояла Пиковая Дама, та самая женщина с длинными рыжими волосами. У ее ног вертелась собака. Это был огромный лохматый зверь, черная шерсть голубовато поблескивала. За спиной женщины как две тени стояли Пушкин и Дракула. Оба равнодушно смотрели на Алексея. Еще дальше черным горбом возвышался Всадник. Если бы не звенящая трензелем лошадь, его можно было не заметить.

«А где же девушка?» – почему-то вспомнил Алексей.

И девушка тут же появилась. Она медленно выступила из-за лошади. Светлые пушистые волосы, белое балахонистое платье. Она грустно улыбнулась Алексею и тут же отвела глаза.

– Ну что же, – женщина потрепала скулящую собаку, – твоими стараниями мы все в сборе. Чтобы начать действовать, нам нужен ты.

Пушкин оторвался от своего места, сделал несколько шагов, наклонился над Алексеем и безошибочно вынул из его кармана карту. Передал ее женщине.

– Валет, – усмехнулась она. – Как мелко. Мы сделаем тебя королем. Все будут подчиняться тебе. Ты будешь управлять фантазиями. Пойдем с нами.

Алексей еще ниже пригнулся под лавочкой.

– Ты не понимаешь, – не двигаясь, продолжала женщина. – С твоей фантазией и нашей силой мы перевернем мир. Мы станем могучими. Не упирайся. Дай разгуляться своему воображению, пока не поздно. – Женщина наклонилась над лежащим Алексеем. – Умереть не страшно. Ты представь – идешь куда хочешь, берешь что хочешь. Ты будешь всесильным. Представь, вообрази только это. Огромный мир – и ты им владеешь. Все, все с тобой. День, ночь, ты будешь пропускать их сквозь пальцы. Любое желание – только захоти. Захоти! Не бойся, мы же с тобой. Ты подчинишь себе стихии!

Женщина отвернулась от него, подошла к забору кладбища.

– В этом мире бояться нечего! Не бойся.

Она резко повернулась и выбросила вперед руку. Собака только и ждала этого жеста. До этого вертевшаяся от нетерпения на полусогнутых ногах, она мгновенно собралась и прыгнула на Алексея. Испуганная ее резким движением, лошадь дернулась в сторону, расшвыривая стоявших рядом Пушкина и Дракулу. Девушка тут же исчезла в темноте.

Собака приземлилась на лавку и оттуда спрыгнула на свою добычу. Когти шваркнули по куртке. Откатываясь в сторону, Алексей оттолкнул от себя навалившееся тело, инстинктивно прикрыл голову руками.

«Сейчас вцепится», – мелькнуло у него в голове.

И тут же на своей руке он почувствовал горячее дыхание, мгновенная боль сковала плечо.

– Мама!

Из последних сил Алексей рванулся из-под собаки. Хватка на руке ослабла, и он понял, что псина тянется к его горлу. Рывок. Собачьи зубы утонули в шарфе. Она поперхнулась им. Алексей поднял голову. Среди мельтешащих перед глазами картинок он увидел, как сквозь танцующего на месте от нетерпения и испуга коня, мимо поднимающихся с земли Пушкина и Дракулы к нему бежит папа.

– Папа!

Алексей представил, как папа сейчас налетит на коня и как его перехватит Дракула. Но он беспрепятственно прошел сквозь Всадника, тянущиеся руки Пушкина его даже не задели.

И тут все исчезло. Стало легко и свободно. Никакой собаки, никаких женщин.

– Лешик, тебе что-то показалось?

Папа подхватил сына на руки и, тут же ахнув, рухнул на лавку.

– Тебя укусила собака?

В свете уличного фонаря на Лешкиной руке отчетливо были видны следы собачьих зубов.

Скромные желания Алексея Белова

Легенда о подземном ходе

На следующий день Алексей в школу не пошел. Он блаженно отсыпался в свете солнечных лучей. После ночной суеты ни о чем другом мечтать он уже не мог. Сначала приехал врач и сделал ему укол, сказал, что ничего страшного нет, рука не прокусана. Так, только синяки, но они скоро пройдут. Алексей еще пытался рассказать про Пиковую Даму, Всадника и про то, что они хотели его куда-то забрать. Но доктор рассмеялся, потрепал его по голове и сказал папе, что ребенку нужно больше гулять и меньше сидеть перед телевизором.

Только к середине дня Алексей продрал глаза. За окном светило солнышко, чирикали воробьи. В квартире стояла приятная домашняя тишина. И эту тишину разрезал входной звонок. Он слабо звякнул, потом еще раз слабо и наконец долго и протяжно.

Алексей тут же выскользнул из-под одеяла. Это был Антон. Был у них такой условный сигнал, чтобы заранее знать, кто идет. Открывая дверь, Алексей заглянул в свою комнату. Она была пуста, значит, тетя Галя куда-то ушла.

– Мать дома? – сразу же спросил Кузькин.

– Кажется, ушла куда-то.

– Ага. Ты мне дай пожрать чего-нибудь, и бежим отсюда. – Антон закинул портфель в угол.

Не переставая жевать – Алексей всегда удивлялся, как в его приятеля помещается столько еды, – Антон строил свои версии случившегося.

– Во-первых, это может быть кто-то, кто тебя недолюбливает. Он обладает силой, способной вызывать всякую нечисть, и натравляет ее на тебя. Вспоминай, есть ли у тебя враги.

Алексей подумал, почесал повязку на руке, но вспомнил только географичку – та почему-то упорно не хочет вызывать его, когда он знает, что отвечать, и все время вызывает, когда не знает. Чувствует как-то.

– Нет, географичка не пойдет, – Антон придвинул к себе консервную банку с кильками, – меня она недолюбливает больше, чем тебя, потому что я ни разу ей не отвечал.

Алексей еще подумал и с грустью признался, что явных недоброжелателей у него нет.

– Ладно. А родственники? Они всегда пакостят друг другу. Вдруг ты богатый наследник и тебя хотят укокошить? У тебя же бабушка недавно умерла.

Да, действительно, бабушка. А вдруг она знала тайну клада и где-то в квартире лежит заветный листок с планом. Да они могут озолотиться!

– Кстати, кем была твоя бабушка?

– На телефонной станции всю жизнь проработала.

– Правильно! Она подслушала чей-нибудь разговор, узнала о сокровищах, выкопала их…

Алексей представил свою маленькую, хрупкую бабушку с лопатой в руках.

– Ты не понимаешь, – взвился Антон. – Это было давно, двадцать лет назад. Ведь тогда она могла копаться в земле?

– Могла.

– Вот. Она выкопала…

– А нам почему не сказала? Антон споткнулся.

– Ну… Побоялась, что если вы узнаете, то вас могут убить.

– Тогда зачем она вообще его выкапывала? И я же еще маленький, какой я наследник? Наследники мои родители.

– Хорошо, предположим, это не клад. Хотя версию клада забывать нельзя. Тогда… тогда…

Бред тогда получается.

– Вот! – Антон повертел в руках буханку хлеба, отломил от нее половину, зачерпнул ложкой варенье. – Тогда получается, что есть кто-то… ну, нечистая сила… Она хочет воспользоваться твоей душой и поэтому потихоньку вытягивает ее из тебя. Подходит?

– А почему именно из меня?

– Потому что ты ее боишься. А раз боишься, значит, слаб. – Антон отвалился от стола.

– И где нам ее искать?

– Ясно где – на кладбище.

– Опять? Я туда больше не пойду, сплю потом плохо.

– Плюнь. Со своими страхами нужно бороться. Пока же они до тебя не добрались.

– Ага, не добрались, – Алексей демонстративно почесал повязку на руке.

– Это же была собака.

– Собака Баскервилей!

– Чушь! Я понимаю – Дракула, а собака-то как тут оказалась?

Хлопнула входная дверь.

Антон побледнел и тут же метнулся за холодильник.

– Лешик, ты уже встал?

На кухню заглянула мама. Антона за холодильником она не заметила, потому что с удивлением смотрела на сына, сидящего за столом, заваленным продуктами.

– Ты поел?

– Да, мамочка, чего-то так есть захотелось…

– Может, подождешь, я суп сварю?

– Нет, нет. Я лучше прогуляюсь.

– Не стоит, ты еще слаб.

– А врач сказал, что нужно больше гулять.

– Ну хорошо, сейчас я уложу тетю Галю и…

– Не, я все сам. Иди.

Мама подозрительно посмотрела на Алексея и вышла. Антон на четвереньках выполз из кухни. Он успел шмыгнуть за дверь, когда мама вновь появилась в коридоре.

– Оденься потеплее, там ветер. Алексей равнодушно крутил ручку двери.

– Конечно.

Мама прошла на кухню. Антон бросился к входной двери, но не добежал до нее. Мама стояла в кухонном проеме. Антон замер под длинным папиным плащом.

– А две чашки зачем?

Алексей присел на корточки, делая вид, что шнурует ботинки, а на самом деле загораживал торчащие ноги Антона.

– Мама, я ждал тебя.

– Да? Странно.

Мать опять исчезла на кухне.

– Лешик, а…

Алексей толкнул приятеля на лестничную клетку и захлопнул дверь.

Со смехом они вылетели на улицу и помчались к входу на кладбище. У калитки их приветствовал знакомый сторож Николай Петрович.

– Здравствуйте, – улыбнулся он, доставая из кармана сигареты. – Что-то вас давно не видно было. Нашли родственницу?

– Нет еще.

Антон пропихнул Алексея вперед.

– Ну, ищите, – добродушно разрешил сторож. – Здесь тоже один все ходит, что-то ищет. Может, вам что подскажет.

– А где он? – Антон оглянулся.

– Да здесь где-то бродит, людей расспрашивает. Длинный такой, худой. Вы его сразу узнаете.

Антон толкнул Алексея в бок и тут же повлек его в самую глубь кладбища, недовольно бормоча:

– Вот, я же говорил. Здесь уже кто-то ходит. Я не удивлюсь, если мы его найдем у могилы той женщины.

Алексей только кивнул. На кладбище он почувствовал себя страшно неуютно. Выдумка не выдумка, но именно отсюда приходила Пиковая Дама. И девушка тоже.

Они безошибочно вышли к спрятавшейся в кустах могиле.

– Вот эта тетка была. – Белов махнул рукой в листву. – И девушка, – кивнул он головой назад, не оглядываясь.

Антон присел на корточки, внимательно осмотрел землю вокруг могил. Все они были заросшие травой, никто ничего здесь не копал. Да и последнее время их, видимо, вообще не навещали.

– А с чего ты взял, что это они? – спросил Антон, вставая и отряхивая руки.

– Точно они, я их хорошо разглядел.

Алексей еще раз внимательно посмотрел на медальон с фотографией женщины. Глаза как живые. Он оглянулся, прикинул, где находится его подъезд.

– Значит, отсюда она вышла и пошла туда.

Он показал рукой и пошел, перешагивая через могилы, к забору.

– Подошла сюда, – он еще раз огляделся, ища глазами знакомый надгробный камень Купавиных. – Здесь она ударила девушку и исчезла.

Алексей приподнял до сих пор лежавший на боку крест.

– Куда же она делась? – Антон носком ботинка потрогал сгнившую ножку креста.

– Не знаю. Через какое-то время она вышла из подъезда.

Алексей отодвинул крест в сторону, нагнулся. Что-то в ближайших кустах ему показалось странным. Слишком темное и большое…

– Привет, это про вас мне сторож говорил? Алексей подскочил от испуга. Огромными шагами к ним шел высокий худой мужчина.

– Вам что? – тут же набросился на него Антон.

– Эй, полегче, – улыбнулся мужчина. – Я только поговорить хотел.

– А вы кто?

– Я? Журналист, – опять улыбнулся незнакомец.

– Кто?

Видимо, Антон не ожидал, что у мужчины будет такая простая профессия.

Алексей тем временем внимательно изучал лицо незнакомца. Пушкин? Нет. Дракула? Опять нет – высоковат. Точно не женщина и не собака. Всадник? Но разве на своих тощих ногах он усидит на лошади?

– Я всякие истории собираю, – мужчина ласково заглядывал в глаза ребят. – Для статьи. А вы, говорят, часто здесь болтаетесь. Может, что-нибудь слышали, знаете.

– А что вас конкретно интересует?

Алексей незаметно улыбнулся – какой Антон сейчас был важный и солидный.

– Это же старое кладбище, – развел руками мужчина, – у него наверняка есть свои легенды. Свои привидения. Я смотрю, вы здесь что-то меряете… Может, правда мне поможете?

– А вы что-то нашли? – тут же спросил Алексей.

– Да была здесь одна легенда о подземном ходе с кладбища, – незнакомец махнул рукой в сторону дома Алексея. – Но она старая. Еще рассказывают про Хозяйку.

– Какую хозяйку? – прищурился Антон. Незнакомец посмотрел сначала на Антона, потом на Алексея и, протянув вперед руку, предложил:

– Ребята, давайте так, я вам рассказываю, вы мне. Идет?

– Идет, – Антон в ответ пожал руку незнакомца.

– А что мы должны рассказывать? – остановил их Алексей.

– То, что знаете об этом кладбище.

Втроем они вышли за ворота и устроились на лавочке во дворе ПТУ.

– Кстати, зовут меня Сергей, – представился незнакомец.

– А в какой газете вы работаете? – начал свой допрос Антон.

– В новой, – усмехнулся журналист. – Так, кто начнет?

– Давайте – вы, – предложил Антон.

Мужчина открыл блокнот. Алексей заметил, какие у него длинные и тонкие пальцы.

– Про подземный ход я сказал…

– А кто его копал? – Антон заглянул в исписанные листочки.

– А эта легенда уже связана с Хозяйкой. Ее мне Николай Петрович, сторож, рассказал. Значит, так. Раньше на этом месте стояло большое село… Эта церковь, – мужчина махнул рукой в сторону ярко расписанной церкви, при которой и было кладбище, – до сих пор сохранилась. Хозяйку звали Евдокия Герасимовна, она была купчихой. Вот. И влюбился в нее молодой парень. Бедный совсем, наемным работником был. Подкатывался он к ней и так и эдак, а она все ему отказывала. Отстань, говорит, и все тут. А по селу про нее слухи ходили, что умела Хозяйка приколдовывать, приворотные зелья готовить. И что это она специально парня приворожила, ради смеха. А парень страдал, страдал да и удавился.

– Чего это он?! – удивился Антон.

– Так сильно влюбился, – Сергей внимательно посмотрел на замершего Алексея. – Как самоубийцу похоронили его за кладбищенской оградой. И с тех пор Хозяйка чахнуть стала.

– Ага, – обрадовался всезнающий Антон, – аукнулось ей это колдовство.

– Аукнулось. Гасла она, гасла и года через два тоже померла. Ее похоронили на этом кладбище. Но, видно, запал ей в душу парень. Стали люди замечать, что по ночам кто-то по кладбищу бродит, и все с одной стороны, как раз с той, где парень похоронен. Бродит, а за ограду выйти не может.

– А где он похоронен? – перебил Сергея Алексей.

– Этого уже никто не помнит. Так она до сих пор и ходит. Но говорят, что она нашла-таки выход – прокопала подземный ход и что им удалось встретиться, но парень ее теперь отверг. Потому что хоть он и согрешил, наложил на себя руки, но этот грех за него замолила его невеста.

– Ого, – теперь уже не выдержал Антон. – У него еще и невеста была?

– Была. Она-то и замолила его грех. И как только замолила, тут же и умерла. Прямо в церкви. Вот Хозяйка ее и невзлюбила, поэтому-то ее душа успокоиться никак не может. Она и девушке покоя не дает. Вот такая история. Я тут ходил, кажется, нашел их могилы. Правда, не уверен.

– И когда же она успокоится? – спросил Алексей.

– Кто ее знает? Может, никогда. Антон с Алексеем переглянулись.

– Она может до сих пор что-нибудь искать?

– Конечно.

– А к людям приставать?

– Наверное. А почему вы спрашиваете?

– Интересно, – прищурился Антон. – А почему она не может за ограду просто так выйти?

– Это же церковная ограда. Рядом церковь, кладбище при ней. Куда же она пойдет? А вот под землей…

– Ну, и где этот подземный ход? – У Алексея зародились смутные сомнения.

– Да вы что! – радостно улыбнулся мужчина. – Вы это все всерьез воспринимаете? Это же легенда!

– А зачем же вы тогда могилы искали?

– А это… – мужчина запнулся. – То, что они здесь похоронены, – это правда, а про любовь и подземные ходы – это все уже выдумки.

– И где же ее могила? – спросил Алексей. Он вдруг вспомнил, как в тот вечер, когда он смотрел на кладбище из окна, женщина с рыжими волосами не могла перелететь через ограду. Ее как будто что-то держало, не пускало. И как она скрылась в кустах. А вдруг…

– Э, нет, – опять улыбнулся мужчина. Был он вообще какой-то улыбчивый, весь радостный и уверенный. – Вы же рядом живете. Наверняка у вас есть свои страшилки про это кладбище.

– Это про гроб на колесиках? – съязвил Антон.

– Я серьезно, – обиделся мужчина.

– Есть ужастик, – Алексей вскочил с лавки. – Старый упавший крест видели?

– Видел. – Мужчина нашел чистый лист бумаги и приготовился писать.

– У нас есть легенда, что по кладбищу ходит женщина и убивает молодых девушек. На улицу она выходит через подземный ход. Пролезет под забором и бродит в темноте. Как кого увидит, накидывается и душит. И вот однажды ей решили помешать, не пустить к подземному ходу. Но она накинулась на обидчиков и всех поубивала. А одну девушку на этот крест так бросила, что он упал.

– Погоди, – мужчина перестал писать. – Он же недавно упал.

– Так и легенда совсем новенькая.

– Слушай, может, это связано с Хозяйкой?

– Не знаю, – пожал плечами Алексей. – А теперь показывайте могилу.

Мужчина вздохнул, закрывая блокнот.

– Да, неразговорчивые вы какие-то. Я-то надеялся, что вы мне поможете. Хорошо, пойдем.

Ребята еле поспевали за широкими шагами мужчины. Алексей осторожно обходил могилы и все еще глубоко в душе надеялся, что он ошибся и та, о ком он думает, – это не Хозяйка. Но они дошли до глухого кладбищенского уголка и остановились перед зарослями кустарника.

– Вот здесь. Видите, какой крест?

Алексей с ужасом смотрел туда, куда показывал журналист Сергей. Да, это была та самая могила, затерявшаяся среди кустов, с большим массивным крестом.

Только медальона на нем не было.

Алексей резко развернулся и побежал прочь от этого дурацкого места. Сколько же можно! Ему все это надоело!

Антон бежал следом. Издалека на них с удивлением смотрел журналист.

Неожиданно у самого выхода Алексей остановился, мгновение подумал и, чуть не сбив налетевшего сзади Антона, побежал обратно. Он добрался до могилы Купавиных, отпихнул в сторону крест и полез под кусты.

Если здесь ничего не будет, то…

Под руками была холодная мокрая земля, редкие торчащие травинки, а совсем у корней подгнившие ветки и листья. Алексей ткнул туда кулаком и всей рукой провалился во что-то вязко-холодное.

Тут же в голове мелькнуло, что он попал в могилу. С хриплым криком он отпрянул в сторону и с ужасом посмотрел на свой кулак. Он был весь перепачкан влажной землей.

Прыжок в темноту

И так, что мы имеем?

Алексей с трудом пытался унять дрожь в руках. Он бессмысленно обхватывал большую теплую кружку руками, но непослушные пальцы все время соскальзывали с ее гладких боков.

Ребята сидели на крошечной кухне, где помещались только маленький стол и одноконфорочная плита. Напротив них сидел хозяин кухни, сторож Николай Петрович, и совсем с краю, с трудом спрятав ноги под табуретку, долговязый Сергей. Николай Петрович молчал, сквозь табачный дым смотрел на бледного Алексея. Вопрос Сергея он оставил без ответа. Все так же молча курил, думал о чем-то своем.

Он первым подошел к ребятам, когда Алексей закричал, он же остановил его, когда тот попытался с корнем вырвать весь куст. Вместе с Сергеем они оттащили мальчишку от злополучного места и с трудом увели в сторожку. Теперь притихшие ребята медленно приходили в себя, а Алексей сумбурно пытался рассказать, что же такое с ним происходит.

– Да, попал ты, парень, – наконец выдавил из себя Николай Петрович. – Ходили у нас слухи про Хозяйку, но чтобы вот так ее видеть – такого не было…

И он опять замолчал.

– А с чего мы взяли, что это вообще она? – опять встрепенулся Сергей. – Может, это просто фантазии?

Чашка выпала из рук Алексея.

– И это фантазии? – он рванул с руки повязку. – И это? – повторил он, запрокидывая голову, где были еще видны следы от пальцев.

– Что же ей нужно от пацана? – Лицо Николая Петровича исчезло в клубах дыма. Антон даже закашлялся.

– Хочет вырваться на свободу? – предположил Сергей.

– А какая ей еще нужна свобода? Нет, здесь что-то не то.

– Но почему? – наконец вставил свое слово Антон. – Она же не может отсюда выйти и успокоиться не может. Вот она и рвется на свободу.

– А я-то тут при чем? Пускай хочет себе по-тихому.

– Странно все это, – словно в ответ на какие-то свои мысли заговорил Николай Петрович. – Всадник без головы, собака Баскервилей и наша Хозяйка. Такого не может быть.

– Ага, не может, – зло закивал головой Алексей. – Вы же мне не верите. Ни одному моему слову не верите.

Он вскочил, а потом опять упал на табурет.

Наступило молчание. Только огромные круглые настольные часы громко тикали и медленно передвигали усищи стрелок.

– А давайте осиновый кол в ее могилу вобьем, – предложил Антон, но его никто не услышал. Он посопел, глядя в пол, но все же продолжил: – Или можно окропить ее святой водой. – Опять все промолчали, после чего он сказал решительно: – Или чеснок посадить.

Николай Петрович беззвучно выпускал из ноздрей дым. Сергей раскачивался на табурете. Посмотрев на все это, Алексей встал:

– Ладно, пойдем мы. Чего молчать?

Он протиснулся мимо сидевшего у самого выхода Сергея и быстро зашагал прочь от кладбища. Сторож так и не пошевелился. Сзади недовольно сопел Антон.

– Чего ты ушел? Ведь можно было что-нибудь придумать.

– А чего тут придумывать? – Алексей говорил, не останавливаясь. – Они сидят и молчат. Да и не верят они мне, я же вижу. И ты не веришь. И не надо! Я сам во всем разберусь. Катись отсюда.

Антон, не ожидавший такого отпора, остановился.

– Подумаешь! Сам он во всем разберется! Иди, иди! Тоже мне, герой!

Друзья развернулись и пошли в разные стороны.

– Подожди!

Алексей только рукой махнул: поздно, мол, опомнился, сам знаю, что делать.

– Постой!

Его схватили за плечо. Это был Сергей.

– Слушай, парень, запиши мой номер телефона. Или дай свой. Я здесь с умными людьми поговорю, может, они что-нибудь присоветуют.

Алексей мрачно пробурчал свой номер телефона, а когда журналист уже прятал бумажку в карман, вдруг спросил:

– Скажите, а у вас лопата есть?

– Ты ее хочешь откопать? – Сергей заглянул в глаза собеседника. – Не торопись, за это посадить могут.

– Мне на урок труда, – не моргнув глазом, соврал Алексей.

– Нет, – пожал плечами Сергей, – кажется, нет у меня лопаты. Но я могу у дочки спросить, у нее, может, какой-нибудь совок найдется.

– Спросите, – разрешил Алексей и опять зашагал к своему дому.

Лопату он добыл у отца. Тот даже не спросил, зачем она ему.

После всех этих историй с крестами и медальонами Алексей почувствовал себя невероятно уверенным и спокойным. Ну какой медальон на могиле двухсотлетней давности? Его там просто не могло быть, их тогда не делали. Значит, ему все просто показалось. И совсем не обязательно, что под тем крестом лежит именно Хозяйка.

Он поужинал вместе с родителями, побеседовал с тетей, приготовил ей чай, посмотрел вместе с папой боевик по телевизору и отправился спать. В прихожей он захватил куртку. А в комнате быстро набил ее тряпками, уложил получившееся чучело на постель, сунул фонарик в карман, бесшумно проскользнул в коридор, взял лопату и тихо вышел за дверь. Был час ночи.

«Так, – сам себя убеждал Алексей, – теперь если кто-нибудь заглянет в комнату, то решит, что я сплю, и тревожить меня не будет. А я тем временем…»

На улице уже стало довольно прохладно. Большой фонарь ярко освещал двор и пустую детскую площадку.

Никого нет.

А вот и скамейка. И главное, никаких следов – ни человеческих, ни собачьих, ни лошадиных. А ведь должны были быть. Алексей еще заметил, как конь копытами взбивал мокрую после осенних дождей землю двора. Как тяжело прыгала собака. Она-то уж обязательно должна была оставить отпечатки. Но здесь их не было.

И самое обидное, что никто ничего не заметил. Бред. Что же это за напасть такая!

Алексей подошел к ограде там, где лучше всего просматривалось надгробие Купавиных. Он прислушался к себе. Боится? Нет. Надоело бояться, сколько можно!

Он просунул лопату между прутьями, а сам перемахнул через забор.

Крест. Кусты. Где-то здесь он провалился рукой.

Алексей осторожно зажег фонарик. Круглое световое пятнышко пробежало по сучьям, уперлось в подгнившую листву. Он уложил фонарик так, чтобы свет падал под корни, и достал лопату. Длинный черенок лопаты мешал как следует подлезть под куст, он постоянно ударялся об ограду ближайшей могилы.

Ток, ток – раздавались мерные удары. Уверенность медленно покидала Алексея. Он спиной чувствовал, как в вязкую темноту осени уплывает тонкой светлой струйкой его неверие во всю эту чертовщину. И по той же спине пробегали предательские мурашки, холод подбирался к затылку.

Ток, ток, ток – быстрее заработал он лопатой.

Ух – до середины черенка лопата ушла в пустоту.

Есть.

Алексей осторожно вынул лопату, взял фонарик и посветил в образовавшуюся дыру. Темнота, влажная земля. Он ткнул в темноту концом черенка лопаты.

Тук. Камень. Алексей отложил лопату, глубоко вдохнул и опустил одну ногу внутрь ямы.

Весь ход изнутри был выложен камнем. Ползти пришлось на карачках, время от времени задевая головой верхний свод. Туннель под конец расширился и завершился ступеньками, которые вывели в гулкую комнату. Здесь было холодно и промозгло, как в склепе.

Склеп.

Алексей быстро очертил фонариком стены. Каменные, ничего нет. А фантазия неумолимо подсказывала возможные картинки. Высокий прямоугольный камень, на нем гроб, крышка откинута. И оттуда встает…

Никто не встает. Алексей наконец узнал, где он находится. Это был полуподвал его дома. Направо решетка, закрывающая вход в подвал. Три ступеньки наверх – проход в подъезд, а оттуда на улицу. В родном доме Алексей почувствовал себя уверенней. И ночь не такая темная, и подозрительных звуков нет. Только чернота подземного хода не давала успокоиться. Оттуда кто-то должен выйти. Большой… Даже не большой, а огромный.

И он вышел. В темноте появилась еще большая темнота. Страх. Огромный, все расширяющийся и расширяющийся. Он придавил Алексея к холодной стене. Что-то темное, похожее на гигантский пузырь, увеличивалось, заполняя все пространство полуподвала. В спину кольнуло. Нож? Алексей осторожно повернулся и пощупал стену за спиной. В стене торчал гвоздь, стесанной головкой вперед.

Почудится же ерунда такая! Алексей осмотрел полуподвал, в нем уже никого не было, ни темного, ни страшного, ни расширяющегося.

Алексей выглянул на улицу. Все так же в свете фонаря были видны двор, машины, детская площадка.

Ну и ладно. Он сейчас вернется обратно по подземному ходу, заберет лопату. А завтра они с Антоном придумают, что с его находкой делать.

Помахивая фонариком, он вернулся в полуподвал, спустился по ступенькам, встал на колени и быстро пополз обратно. Он уже чувствовал на своем лице свежий воздух… Значит, скоро выход. Вылезти, взять лопату и…

В носу зачесалось. Алексей поднял руку, забывшись, выпустил фонарик. Тот упал на каменный пол, подпрыгнул и погас.

Алексей замер. Этого только не хватало! Где же он? Ага, вот.

Он взял фонарик и постучал им по камню. Никакого результата. Нащупал крышку гнезда для батареек. Если отошел контакт, то надо батарейки поменять местами, может, еще и заработает. А еще можно батарейки потереть друг о друга.

Алексей неловко перехватил фонарик – крышка проскочила между пальцами. С шуршанием батарейки выскользнули из корпуса. Судя по звуку, одна укатилась куда-то далеко. Ну вот! Если крышка не найдется, то фонарик можно выкидывать. Вот еще – он же новый!

В узком проходе было не развернуться. Изогнувшись, Алексей шарил вокруг себя руками. Сначала нашлась одна батарейка, он ее сунул в карман. Вторая была где-то здесь. А крышечка? Пластмассовая, он даже не услышал, как она упала.

А если кто пройдет? Они же не разойдутся с Алексеем.

Места-то практически нет, куда она могла деться? Алешка отполз чуть назад. От напряжения застучало в висках. Ведь обязательно кто-нибудь пройдет, всегда так бывает. Еще бы две минуты, а у тебя их нет.

Сейчас у него и минуты не было, потому что сзади явно кто-то пыхтел. Да, да, он их слышал. Переругиваясь и, видимо, подталкивая друг друга, какие-то типы быстро приближались к выходу. Алексей бросил ненужный фонарик и пополз вперед.

Он успеет!

Ладонь больно резанул жесткий кружок. Да вот она, эта дурацкая крышечка. Поздно. Алексей отбросил пластмассовый кружок в сторону и прибавил ходу. С разбегу ткнулся в мягкую землю – выход. Здесь можно встать.

И тут силы отказали ему. Сзади его тронули за ногу.

– Чего, малец, подтолкнуть или сам вылезешь? – спросил запыхавшийся голос.

– Активней, господа, здесь душно, – вторил ему другой.

– Руку! – крикнули сверху, и в дыру над Лешкиной головой просунулась белая женская рука.

– Чего замер? Давай, – вновь толкнули его сзади. Алексей ухватился за протянутую руку, затем его подпихнули под зад, и он выбрался на поверхность. В ярком свете уличного фонаря он увидел Пиковую Даму, отряхивающую платье от земли. Сзади из подземного хода выбрался Дракула, за ним, брезгливо морщась, вылез Пушкин. Из кармана он достал белоснежный платочек обмахнул колени, вытер руки.

– Господа, – сказал он капризным тоном, – я отказываюсь валяться в земле. Так никаких костюмов не напасешься.

Пиковая Дама грозно посмотрела на него, и он сразу засмущался, отошел в тень.

Лешкиной ноги коснулась мягкая шерсть. Собака. Чуть скуля и повизгивая, она стала тереться около него. Огромная лохматая псина с блесками светящегося фосфора на шкуре.

– Отстань от него, – приказала Пиковая Дама, и псина тоже отошла в тень.

Где же Всадник? А вот и он. Звякнуло железо, огромный черный конь нервно перебирал длинными ногами, недовольно покосился на подошедшую Собаку. Еще мгновение, и из темноты показалось белое платье девушки.

– Все? – не глядя, спросила Пиковая Дама и широко улыбнулась Алексею. – Ты делаешь успехи. Это радует. Я надеюсь, ты решился?

Холодный страх сковал все его мысли вокруг одной – убьют, сейчас убьют!

– Ну! – развела руками Пиковая Дама. – Ты же сам пришел, ты хотел этого.

Синяки на шее запульсировали, заныли царапины на руке. У ног опять вертелась Собака, конь, всхрапывая, взрывал мягкую землю. Кто-то уже стоял рядом. Не стоял – висел. Перед Лешкой мелькнуло белое лицо Дракулы. Он болтался вниз головой, уцепившись ногами за сук дерева.

– Что, пацан, задумался? А ты не думай – решения нужно принимать сразу и не отказываться от выгодных сделок. – Вампир протянул вперед руку с длинными ногтями, ледяными пальцами коснулся Лешкиного лица. – Если ты думаешь, что умрешь, ты ошибаешься. Мы дадим тебе жизнь: долгую, прекрасную, яркую. У тебя есть выбор. Это, – он махнул рукой в сторону темных крестов, – или это, – он махнул рукой в другую сторону.

В глаза ударил яркий свет. Конь взвился на дыбы, перед лицом Алексея мелькнули блестящие подкованные копыта. И Лешка впервые увидел, как Всадник движется. Он легко нагнулся, подхватил ставшее ватным тело мальчишки, перекинул через седло, слегка придавил коленями, дернул поводья. Конь развернулся на одном месте, прыгнул в сторону яркого света. Жесткая лука седла врезалась Алексею в грудь, он задохнулся и зажмурил глаза. Вытянув шею, конь мчался вперед, голову несчастного Белова ритмично подбрасывали мерно работающие передние ноги. В спину колотил какой-то мешок. Мешок, мешок, мешок… Там же голова Всадника! Алексея замутило. Он открыл глаза. Земли внизу не было. Ему стало еще хуже, и он опять закрыл глаза. Но тут конь дернулся в сторону, через что-то перепрыгнул и стал спускаться вниз. Света прибавилось. Копыта зацокали по каменному полу. Острые колени перестали прижимать Алексея к шее коня. Руки осторожно опустили его на пол. Он не устоял на ногах и упал. К нему тут же подскочил Дракула.

– Водички хочешь? – широко улыбаясь, спросил он, протягивая огромный железный кубок.

Алексей глянул в него и тут же отодвинул – внутри плескалась теплая густая красная жидкость.

– Как хочешь, – пожал плечами Дракула и стал жадно пить.

Рядом с Алексеем Пушкин положил девушку.

– И долго мы будем так скакать? – недовольно спросил он. – У меня времени ни на что не останется.

Он опять достал платочек и стал вытирать об него руки.

– Чистоплюй, – прошипел Дракула, отбрасывая пустой кубок в сторону.

– Хватит, – остановила ссору Пиковая Дама. – У нас мало времени. – Мальчик мой, – наклонилась она над Алексеем, – оглянись.

Алексей осторожно повел головой. Огромная белая зала с сероватыми колоннами. Через странной формы окна – не прямоугольные, а овальные, вытянутые в длину – в комнату падал яркий свет. Пол был каменный, разноцветные плиты составляли незамысловатый рисунок. Оглядев все это, Алексей взглянул на Даму. Та удовлетворенно кивнула и раскинула руки:

– Смотри!!!

Эхо отразилось от высоких каменных сводов. Конь испуганно всхрапнул, зацокал копытами по каменному полу. Собака легла на пузо, завиляла хвостом, заскулила. Девушка испуганно приподняла голову. Дракула с Пушкиным довольно хмыкнули.

– Смотри, – тише повторила Дама, – здесь ничего нет. Здесь вообще ничего нет. И комнаты нет, и нас. Ты все придумал сам, – видя позеленевшее от страха лицо Алексея, Дама скривилась. – Хорошо, не все сам. Мы тебе немного помогли. Но ты сейчас можешь заполнить эту комнату любыми вещами. Думай! Все, что хочешь!

Алексею не хотелось ничего. Какое-то время все, кроме Всадника, вертели головами, ожидая, что же такое появится. Первому надоело ждать Пушкину.

– Господа, – сказал он, – нельзя же так издеваться над ребенком. Он напуган, не понимает. А все так просто.

Пушкин подошел к Алексею, наклонился и протянул ему бутылку пепси-колы. Алексей даже не успел заметить, откуда у него появилась эта бутылка. Только что стоял с пустыми руками, и тут…

– Ты же хочешь пить, – Пушкин отвинтил крышечку. В коричневой жидкости взбаламутились пузырьки. – Обыкновенная газировка, не бойся.

Не отрывая глаз от Пушкина, Алексей взял холодную бутылку и сделал глоток. Действительно, обыкновенная газировка.

– Ну, что ты еще хочешь?

Алексей сделал еще один глоток, и Дракула исчез.

– Дурак, – выругалась Дама. – Где ты?

– Здесь стою, – раздался из пустоты голос Дракулы. – А чего сразу я? Не нужно было вызывать, если так не нравлюсь.

– Дусик, имей терпение и не пугай ребенка, – смягчилась Дама и похлопала Пушкина по плечу. – Давай дальше.

Пушкин опять склонился над Алексеем:

– Видишь, у тебя все получается. Что ты хочешь еще?

Алексею очень хотелось убраться отсюда, чтобы все эти привидения, призраки и ужасы навсегда исчезли. Но от страха он не мог ясно представить, как это должно произойти. Вообще у него в голове творилась каша и неосознанно возникали самые невероятные желания. Алексей сглотнул.

Ой, нет, он не этого хотел.

Пушкина отбросило в сторону, он упал на грубую деревянную лавку, перед ним оказался огромный деревянный стол, на котором горела свеча, лежал бумажный свиток и стояла чернильница с пером. Рядом в воздухе повисло окно, за которым завывала вьюга.

Из пустоты выглянула голова Дракулы. Увидев Пушкина за столом, он начал громко ржать:

– Ой, не могу! Захотел!

Пушкин в ярости отшвырнул от себя свиток, схватил чернильницу и запустил ею в Дракулу. Но не попал. Потому что Дракула в другом конце залы уже болтался на веревке, от этого шея его еще больше позеленела и вытянулась. Руками он пытался ослабить удавку.

– Ну почему меня все время вешают? – захныкал он. – Что я, хуже всех?

Пушкин достал из-под стола пистолет, прицелился и выстрелил. Веревка оборвалась, Дракула с сухим стуком упал на пол.

Испуганный выстрелом, конь взволнованно стал перебирать ногами. Алексей посмотрел на Всадника. Тот резко дернул поводья, разворачивая коня на одном месте, но ускакать не успел. Черный балахон с него свалился. Под ним оказался скелет. Одной рукой Всадник осторожно держал свою голову, а другой кормил эту самую голову яблоком. Белоснежные челюсти с хрустом откусывали большие зеленые куски и, не жуя, пропихивали их куда то дальше.

Дракула поднял голову с пола, но хохотать не стал, а на всякий случай отполз в сторону.

Увидев скелет, Собака забеспокоилась, приподнялась на лапах, повела хвостом. Алексей посмотрел на нее.

– Довольно, – властно остановила его Дама. И Собака, уже начавшая превращаться в экранное изображение, выпрыгнула из телевизионного ящика и спряталась под стол. – Придумай что-нибудь более интересное.

Алексей мигнул, и за спиной Пиковой Дамы появился огромный фонтан, неотрегулированные струи били мимо бассейна. На полу стали быстро образовываться лужицы. Дама ухмыльнулась.

– Еще.

В голове Алексея стало пусто. Чего бы такого еще захотеть? Он оглядел залу – унылого Пушкина за столом, Всадника, вновь накинувшего на себя балахон, Собаку, сидящего в углу Дракулу, лежащую рядом девушку… А, девушка.

Она взлетела в воздух и мягко опустилась на большую кровать, устланную белоснежными простынями. Над кроватью в воздухе болтался балахон.

– Эй, пацан, про нас не забудь, – подал голос Дракула. Вода из фонтана залила весь пол. Спасаясь от нее, Дракула забрался на подоконник, Пушкин вместе с Собакой уже сидел на столе, Дама взлетела в воздух. Недолго думая, Алексей всех посадил в лодку.

– Оригинал, – недовольно буркнул Дракула, берясь за весла. Дама опять скривилась.

– Думай о себе, – приказала она.

О себе? Что же такого можно пожелать? Мотоцикл. Машину. Воздушный шар. Одни пятерки в дневнике. Чтобы стать взрослым и сильным, как Шварценеггер.

Фонтан исчез. На его месте сначала появился мотоцикл, потом огромная черная машина, на нее сверху плюхнулась корзина воздушного шара, рядом медленно опустилась сдутая парусина самого шара. Потом сверху посыпались дневники. Из-под земли выросло картонное изображение Шварценеггера. Новые роликовые коньки, скейтборд, показался нос новенькой яхты с белоснежным парусом, брякнул звонком велосипед.

Увлеченный придумываниями, Алексей не сразу услышал вопли Пушкина, придавленного к стене корпусом коня. С другого бока Всадника прижимал борт небольшого катка, посередине высилась горка клюшек. Дракула пытался перелезть через врезавшуюся в угол скалу. Алексей уже не помнил, когда он успел захотеть отправиться в горы. По кровати девушки скакал белым шариком щенок. Даму вообще видно не было. Собака отбивалась от насевших со всех сторон на нее львов. «Ах да. Сафари…» – вспомнил Алексей.

– Так, так, – склонилась над ним неизвестно откуда взявшаяся Дама. – А теперь убери все, и давай сядем, поговорим.

Алексей вздрогнул. Ушедший было страх тоненькой струйкой стал возвращаться. Все исчезло. Размазанный по стенке Пушкин смог отпихнуть от себя коня. Дракула с вершины скалы, взвизгнув, опять свалился на пол. Собака так и осталась сидеть в углу, затравленно озираясь.

Поговорим, поговорим. Алексей вспомнил какой-то старый исторический фильм, где гости сидели у камина за столом и мирно беседовали. Он не успел оглянуться, как в конце залы уже трещал дровами камин. Перед ним стоял длинный стол, заставленный тарелками и бутылками. Рядом пять кресел. Перед копытами коня появился стожок сена. Около Собаки звякнула миска с кусками мяса.

– Это другое дело, – тут же вскочил с пола Дракула, подбежал к столу и схватил бутылку. – Опять! – Бутылка упала на пол и разбилась. – Кроме лимонада, ты ничего другого придумать не мог? Разве это пьют? – Он брезгливо отпихнул ногой осколки, из-за спины достал свой неизменный железный кубок. – Будешь? – » предложил он Алексею. Тот замотал головой.

Дама, девушка, Пушкин, Дракула и Алексей расселись за столом. Пушкин с Дракулой тут же принялись за бутылки. Побросали на пол газировку и лимонад, потребовали себе что-нибудь более крепкое. Девушка хрустела печеньем. Дама тянула вино. Какое-то время все молча ели. Страх Алексея совсем прошел, только сидевшая рядом Дама не давала ему окончательно расслабиться.

– Ты чувствуешь, какая в тебе сила? – медленно спросила она. – Как ты много можешь?

– А если я захочу, чтобы вас больше никогда не было? – прошептал Алексей.

– Ты этого не сможешь. Мы уже есть. И помнить о нас ты будешь всегда. А как только вспомнишь – мы появимся. Тебе не надо бояться нас – мы друзья. Мы поможем тебе, ты – нам. Мы нужны друг другу. Любое твое желание будет исполняться. Доверься нам.

– А что вы сделаете?

– Ничего. Ты просто будешь с нами.

– Всегда?

– Сколько захочешь.

– А мама?

– Слушай, пацан, – оторвался от своей тарелки Дракула, – ты что, грудной? Без родичей совсем уже не можешь?

Пушкин поднял бокал, посмотрел сквозь него на огонь:

– А меня вообще в твоем возрасте в лицей сдали – и ничего.

– Ты не о том думаешь, – ответила Пиковая Дама. – Думай о себе. Друзья, родители – это все временное. Один ты вечен.

На этих словах девушка тоненько засмеялась. Дама цыкнула на нее.

– Ты все время чего-то боишься. Мы избавим тебя от этого страха, – Дама долила остатки вина в бокал, швырнула пустую бутылку в камин. – Я тебе уже говорила – мы тебя сделаем всесильным.

– А как же школа?

Ответом был дружный хохот всего стола.

– Я говорю о вечном, а он мне о какой-то дурашкой школе. Ты же здоровый парень, а все о школе, – Дама уже слегка опьянела. – Главное, не бойся, ничего не бойся. Не думай ни о времени, ни о других людях.

На этих словах раздалось шипение, воздух в зале словно вздрогнул и раскололся боем часов. Бом, бом, бом… Алексей машинально начал считать – четыре, пять, шесть. Часы опять зашипели и смолкли.

Еще час – и его хватятся дома, если уже не хватились. Хотя нет, воскресенье, родители будут спать долго. А если мама зайдет проверить? Он же потом не объяснит, где был…

– Чего ты все время цепляешься за свою серенькую жизнь? – Дама склонилась над Алексеем. – Что тебя ждет? Учеба, работа, жена в бигудях, орущие дети и грустная смерть под старость. Эй, Пушкин, хорош жрать! Что ждет нашего маленького друга?

Пушкин отодвинул тарелку, салфеткой смахнул крошки с губ, откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.

– Ничего особенного, мадам, – ответил он. – Как и у всех – короткая известность и бесконечное забвение. Кстати, наш друг будет писать книжки. – Он достал из-под стола том в яркой обложке, небрежно перелистал и бросил в камин. Бумага мгновенно вспыхнула. – Плохие книжки.

– Ну вот.

Дама залпом допила стакан и встала.

– Мир, он такой маленький, – сказала она, потягиваясь. – Но нам будет чем заняться. Ты подобрал неплохую компанию, малыш.

– Вы не любите людей? – перебил ее Алексей. Дракула опять заржал:

– Как же их можно не любить?

– Сейчас это неважно. Для начала ты мне немного поможешь.

– Нет! – вскрикнула девушка.

– Да, – нависла над ней Дама. – Ты должен меня освободить от себя.

– А если я не захочу? – спросил Алексей.

Ему стало невероятно легко – страх ушел, бояться больше было нечего. Он даже заболтал ногами от удовольствия, что сейчас ему так легко и хорошо.

– Захочешь, – коротко бросила Дама и нежно посмотрела на Белова. – А ты, я вижу, осмелел. Ну что, готов?

– Мне домой пора. – Алексей глянул на громко тикающие часы. Было половина седьмого.

– Пора, – согласилась женщина. – Туда мы и отправимся. Наш поэт тебе поможет.

Пушкин уже вытирал платочком руки. Алексей с интересом посмотрел на него, в голове почему-то вертелось: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…» Дракула, довольно улыбаясь, крутил в руках свой железный кубок. В его отполированных боках отсвечивало пламя камина. Алексей даже через стол чувствовал тепло огня. Приятное такое тепло, мирное, успокаивающее.

Огонь загородила фигура – это встал Пушкин. Он нервно перебрал пальцами, хрустнул суставами, обогнул стол, взял Алексея за плечи:

– Не беспокойся, я все сделаю за тебя.

Лицо Пушкина превратилось в мертвенную маску без выражения, длинные пальцы провели по плечам Алексея, дернули за руку.

«Я помню чудное мгновенье…»

Глаза смотрели в глаза. Алексей чувствовал, что его уводит этот холодный пристальный взгляд, как тогда, в химической лаборатории.

«Я помню…»

Всхлипнула за спиной девушка. Часы зашипели и стали отбивать половину. Но вместо того чтобы ударить один раз, они все били и били. И с каждым ударом страх возвращался все с новой и новой силой. Алексей попытался отвести взгляд от ледяных глаз поэта. У него это не получилось.

«Я…»

Звонок, спиртовка. Бом, бом, бом – все…

Колени Алексея предательски задрожали. Краем глаза он успел заметить, как через стол к нему метнулся Дракула. Мелькнуло перекошенное злобой белое лицо. Девушка пробежала мимо стола и что-то бросила в камин. Пламя взвилось с новой силой, огонь ударил по глазам. Дама завизжала, и вслед за ней закричал Алексей.

Стол отлетел в сторону, отброшенный телом вставшего на дыбы коня. Тарелки с остатками еды, бутылки посыпались во все стороны. За куском мяса метнулась Собака. Пол покачнулся. Пушкин упал, увлекая за собой Алексея. Тот рукой попытался заслониться от бьющего в глаза яркого света. Другую руку он выставил, чтобы смягчить удар падения о каменный пол. Но упал он не на камень, а на что-то мягкое, влажное и холодное. Яркую залу поглотила темнота. И в этой короткой темноте раздался торжествующий крик Дамы:

– Получилось!

Но ее голос перекрыл автомобильный гудок. По лицу хлестнули ветки. И только яркий свет снова резал глаза.

– Эй, кто тут лазит?

Короткий гудок. Алексей вздрогнул. Он опять был на кладбище. Въехавшая во двор машина фарами высвечивала могильные кресты. Крупный мужчина стоял около ограды, пытаясь рассмотреть, что творится внутри.

Алексей задергался, отполз в сторону.

– Кто здесь? А ну, вылазь! – крикнул мужчина, подбежал к машине и дал короткий сигнал.

– Вася, что там? – раздался из машины женский голос.

– Да пацаны безобразят, – ответил мужчина, вновь подходя к ограде. – Петровичу надо сказать, чтобы шуганул их.

Забыв про вырытый ход, брошенные лопату и фонарик, подгоняемый бешеным страхом, на четвереньках, натыкаясь на острые шипы оград, Алексей помчался к воротам кладбища. Свет фар погас, стало темно. Алексей ничего не видел. Он, как слепой, натыкался на холмики, кресты, падал, но упорно продолжал двигаться к воротам, не соображая, что они закрыты.

Добравшись до середины кладбища, он услышал, что где-то рядом трещат ветки – кто-то тоже бежит к воротам.

Новая волна страха подняла Алексея на ноги. Глаза более-менее привыкли к темноте. Он стал различать дорожки и оградки. Тяжелое дыхание и треск веток, казалось, окружали его. Выскочив на центральную аллею, Белов бросился наутек. Но не успел он пробежать и нескольких метров, как над центральными воротами загорелся свет, в сторожке распахнулась дверь, и в ее проеме появилась необъятная фигура с ружьем в руках.

Пытаясь остановиться, Алексей поскользнулся на гравии, упал, забарахтался, заскользил, быстро поднялся и побежал обратно. Проскочив поворот, он влетел в кусты и здесь столкнулся с человеком. В свете кладбищенского фонаря мелькнули рыжие волосы и знакомое испуганное лицо.

– Кузькин!

– Белов!

– Кто здесь? Стой! – гаркнули совсем рядом. По гравию дорожки забухали шаги, раздался тяжелый старческий кашель.

Не сговариваясь, ребята развернулись и, вновь натыкаясь на кресты и ограды, помчались в дальний угол кладбища. Здесь они перемахнули через забор и еще несколько кварталов бежали, стараясь уйти как можно дальше от света и криков.

Часть вторая

Пробуждение

Полночные явления

Заседание на кухне

Не говоря больше друг другу ни слова, ребята мчались прочь от кладбища. Ночные улицы были пустынны, поэтому, быстро преодолев все перекрестки, мальчишки скоро оказались около Лебединых прудов. Так назывались два крошечных прудика, в которых не то что лебедей – никакой живности отродясь не водилось, кроме лягушек да комариных личинок. Большое открытое пространство, далекие дома, спокойствие черной воды, от которой тянуло холодом. Все так же молча ребята переглянулись и упали на землю.

Бег проветрил Алексею мозги, но в ушах все еще гудели часы. Огромные, темные, на белом циферблате черные усищи стрелок.

– Времени сколько?

Бом, бом. Семь, восемь? А на улице по-прежнему темно. Алексей осторожно оглянулся. Да, темно и холодно. Ветер гудит в ветвях, шелестит листьями, гонит прохладу. Холод бежит по телу. Хотя нет, холод идет от плеча, оно еще хранит лед руки Пушкина. В глазах стоит полыхающее пламя. Перевернутый стол. Бьющий по воздуху копытами конь. Неужели ничего не было? Но этого же не могло не быть!

Антон с трудом поднял руку.

– Два.

– Всего?

Полет по воздуху, фонтан, стол, часы, показывающие шесть. Не мог пройти всего один час. Он с подземным ходом как раз этот час и возился. А все остальное когда произошло? Или сейчас уже другая ночь?

– Давно ты там?

– Всего час. А ты что делал?

Алексей растянулся на земле. Над головой бежали рваные облака. От пруда пахло сыростью. Хорошо.

– Могилу Хозяйки обрабатывал. – Антон скинул с плеча рюкзак, который до этого Алексей не замечал. – Я же говорил, книги до конца надо читать.

Приятель зазвенел в рюкзаке какими-то железками.

– Любая нечисть боится святой воды, серебра и чеснока. Я вокруг ее могилы насовал чеснока, закопал крест. Вот только святой водой обрызгать не успел.

Он вытащил из рюкзака флягу, все еще трясущимися руками отвинтил крышечку и стал лить воду себе на руки. Уставший от переживаний Алексей молчал.

– Я эту могилу полчаса искал. Заросла кустами – ни фига не найдешь. Пока все достал, все вкопал, флягу вынул. Слышу, машина подъезжает и кто-то орет. Ну, я собрался и ходу. Поймают – чего я скажу? А ты чего заорал-то?

У Алексея не было сил даже голову повернуть в сторону приятеля. Он тупо таращился на темное небо, пытаясь высмотреть редкие звезды, и чувствовал, как ледяной холод земли пробирается сквозь куртку и штаны. Это было приятно. Земля – не каменный пол. А глазастое небо – не злые глаза всей этой дьявольской компании. Ведь он почти что избавился от этого кошмара… И что такое «получилось» у Хозяйки? Он – жив. Чего еще она могла добиваться?

Над головами друзей резко затормозила машина. Антон вскочил, запихивая флягу в рюкзак, дернул приятеля. Алексей нехотя приподнялся.

– Эй, ребята, вы здесь?

Дверь машины хлопнула, на склоне появилась долговязая тощая фигура журналиста Сергея.

– Ну вы и бегаете! Я вас еле догнал на машине. Антон в сердцах бросил рюкзак на землю.

– Вы что, следите за нами? – вспыхнул он.

– Я так и знал, что ночью вас понесет на кладбище, – скользя по мокрой глине, Сергей спускался к пруду. – Интересно было бы посмотреть, что вы там делали.

– Грибы собирали, – огрызнулся Антон.

– С тобой-то понятно. – Сергей присел на корточки рядом с лежащим Алексеем. – А с тобой-то что? Видел?

– Видел, – еле выдавил из себя Алексей. – Они хотят меня убить.

– Так сразу и убить?

– Да, чтобы воспользоваться моей фантазией. Кузькин присвистнул.

– Слушайте, – журналист положил ладонь на жухлую траву, – а вам не холодно на земле лежать? Может, ко мне пойдем?

– Нет, – Антон остановил начавшего подниматься Алексея. – К вам мы не пойдем.

– Брось. На твоем приятеле лица нет. Как он таким домой заявится? Да он даже ключ в замочную скважину не вставит. И посмотри на свои грязные руки и замызганную куртку.

Сергей помог Алексею встать.

– А я не пойду, – упрямо заявил Антон.

– Не ходи.

– И его не пущу.

– Задняя дверь открыта, – не глядя на насупившегося Антона, бросил Сергей и осторожно усадил Алексея на переднее сиденье. Для приличия Антон еще какое-то время посопел, поупрямился, а потом закинул рюкзак в машину и пролез в салон.

– Только недолго, искать могут начать.

– А мы позвоним и всех предупредим.

– Может, еще раз заглянем на кладбище? – предложил осмелевший Антон. – Мне дело доделать надо.

– Ты хочешь вбить в могилу осиновый кол?

– Нет, святой водой обрызгаю.

– Это можно сделать и днем.

Сергей хмыкнул и стал заводить машину. Проезжая мимо злополучного кладбища, Антон с любопытством смотрел в темную зелень. Белов отвернулся.

Страх совсем отпустил, и теперь Алексея начинала бить мелкая дрожь. Вместе с холодом она шла изнутри, пробегала по ногам и рукам и опять возвращалась внутрь. Чтобы успокоиться, Алексей закрыл глаза. Пусть они там себе бродят, летают, дерутся, выясняют отношения, кто кого хочет достать, кому помешать. По крайней мере на сегодня с него хватит.

А ведь они действительно хотят его убить. Алексей попытался представить – как же это так будет: пруд, небо, деревья, а его нет. Вот он сейчас чувствует, видит, слышит, думает о чем-то. И вдруг его не станет, совсем не станет. Ни чувств, ни мыслей. В голове все замкнулось в круг, и его начало затягивать в этот неразрешимый вопрос: есть – нет, смерть – жизнь. До этого он как-то особенно не задумывался об этом. Просто жил, был уверен в своем бессмертии, в том, что родители будут жить вечно. Даже не сомневался, что бабушка каждое утро будет заваривать ему на завтрак крепчайший чай, а по воскресеньям печь его любимые ватрушки. И так каждый день, каждый год. Всегда.

Но сначала умерла бабушка, и он впервые подумал, что в мире все постоянно меняется. С ужасом догадался, что и он когда-нибудь поменяется и что, может быть, умрет. Но произойдет это не скоро. А не скоро – это много-много времени, дел, занятий. Но никак не сейчас. Не скоро – это пятьдесят лет, а не два дня.

И как же он, такой единственный и неповторимый, исчезнет из этого мира? Куда же он денется?.

Колесо попало в выбоину, машину сильно тряхнуло, и задумавшийся Алексей съехал с сиденья на пол, больно ударившись коленями и руками о переднюю панель. Он только-только успел ухватиться за ручку двери, как машина резко повернула во двор, втиснулась между двумя другими машинами и остановилась. Вслед за Сергеем ребята поднялись на пятый этаж.

– У вас мы тоже, наверное, всех перебудим, – прошептал у самых дверей Антон.

– Кто проснется – я не виноват, – улыбнулся Сергей, вставляя ключ в замочную скважину.

Навстречу им выкатилась небольшая белая мохнатая собачка и, заливаясь громким лаем, стала подпрыгивать на непрошеных гостей. В один из таких прыжков Сергей подхватил ее под брюхо, бросил в темную комнату и закрыл дверь.

– Это Бакс, – прошептал он. – Шумный очень. Вы на него не обращайте внимания.

Первым делом журналист отвел ребят в ванную, посоветовав получше отмыть руки от земли, а сам пошел на кухню ставить чайник. Вместе с грязью горячая вода смыла с мальчишек кладбищенский страх, так что через пять минут они сидели на кухне порозовевшие и довольные. Кухня была квадратной и крошечной. Стоя посередине, длинный Сергей ухитрялся, не делая лишних шагов, доставать все, что ему нужно. Ребята примостились на самом углу стола, но на кухне все равно стало тесно. Сергей налил им по огромной кружке горячего крепкого чая, на толстые ломти мягкого белого хлеба намазал масло. Алексей открыл пошире рот для такого вкусного бутерброда, но откусить не успел. В темный коридор вышла еще более темная фигура, лохматая и бесформенная. Хлеб выпал из рук Алексея.

– Алексей! – еще больше Белова испугался Сергей, увидев, как тот стремительно бледнеет.

– Вы чего тут?

Из темноты на свет выступила заспанная девчонка, плотно закутанная в халат. Волосы на ее голове торчали во все стороны. Глаза за очками были сонными, на пухлой щеке еще виднелся след от подушки. Девчонка ладонью потерла курносый нос и вопросительно уставилась на Сергея.

– Фу, – облегченно выдохнул он, – Катюха, ты нас всех испугала.

– Ой, – остановилась Катюха, разглядев мальчишек, – как вас много.

– Вот, ребята, знакомьтесь, – вскочил Сергей, – это Катя, моя дочь.

Катя даже не посмотрела в сторону отца. Шмыгнула носом, оценивающе оглядела гостей и, подойдя к Антону, спихнула его с табуретки.

– Подвинься, – запоздало сказала она, усаживаясь. – Ну, что тут у вас?

– Катя… – развел руками Сергей. – Отдай табуретку гостю, а сама сходи за стулом.

– Я его не звала. Пусть сам идет за стулом. Ошарашенный Антон стоял с открытым ртом – мало того, что с табуретки согнали, еще и за стулом посылают. Не обращая внимания на Антона, Катя уставилась на Алексея.

– Ты ведь Алексей? – спросила она. – Это ты привидения видишь?

– Да, – смутился неожиданному напору Алексей. – Только не привидения.

– А как это? Страшно? – Из Катиных глаз уходила сонливость.

– Очень, – решил не вдаваться в лишние подробности Белов.

– А мне совсем не страшно, – с вызовом заявила Катя и, подхватив бутерброд Кузькина, откусила от него приличный кусок. – Я и фильмы все смотрю, – продолжала она, жуя, – и книжки читаю – ничего. Мы с девчонками однажды даже на кладбище ходили, в двенадцать часов ночи. Хоть бы что. Правда, Ленка, дура, завизжала, и нам пришлось убегать. Но все равно классно было.

Недовольный Антон ушел в темную комнату, долго шарил по стенке рукой в поисках выключателя, ничего не нашел и двинулся в глубь комнаты, выставив вперед руки. С первого же шага он налетел на стул, с наслаждением сбросил на пол висевшую на нем одежду, надеясь, что это все-таки Катькины вещи. Услышав, что на кухне зашел интересный разговор, он поспешил обратно и тут же застрял в коридоре, с первого раза не протиснувшись в дверной проем кухни.

– Подумаешь, – Антон ножкой стула зацепился за дверь и бессмысленно дергал на себя стул, – мы тоже ходили на кладбище.

– Ты что-то говорил про фантазию, – Сергей помог Антону втащить стул внутрь.

Алексей сидел под столом, соскабливая с пола масло – как водится, бутерброд упал маслом вниз. Он старательно делал вид, что сильно увлечен своим занятием, потому что ему совершенно не хотелось все вспоминать заново. Вспоминать страх, лица своих истязателей. Вспоминать только что пришедшие мысли о смерти. Но вылезти из-под стола все-таки пришлось. И рассказать все тоже пришлось.

Катькины глаза просто сияли от восторга, когда она все это услышала. Ее сон мгновенно улетучился, след от подушки разгладился. Она была на седьмом небе от счастья. Но чем больше она радовалась, тем труднее было говорить Алексею.

Сергей, закинув ногу за ногу, задумчиво покачивал тапочкой.

– Я только не понял, – медленно проговорил он, – почему они к тебе-то прицепились?

– Я их придумал, – вздохнул Алексей. – И теперь они от меня не отстанут.

– Ну и что с того, что придумал, – Катин восторг сменился жаждой деятельности, – как придумал, так и передумай. Скажи сам для себя, что их нет – и все.

– Есть они, – сказал Алексей, кладя на стол исцарапанную руку.

– Ого, – присвистнула девочка, – это кто тебя?

– Собака.

– Но их же не существует!

– Нет, они существуют!

– Ну, пойдем вместе на кладбище, если я их увижу, тогда поверю.

– Что мне с твоей веры, – пожал плечами Алексей. – Без меня идите.

– Чего ты сразу! – сморщилась Катя.

– Они и без кладбища ко мне приходят, чего мне туда таскаться?

Алексей уткнулся носом в чашку, откусил кусок от бутерброда, всем видом показывая, что говорить об этом он не собирается. Ну не рассказывать же Катьке все заново. Девчонки – что они могут понять?

Но Катя рвалась в бой и придумывала все новые и новые доводы, чтобы уговорить ребят взять ее с собой на кладбище. Постепенно разговор стал скисать. Алексей уже вовсю зевал, энтузиазм Антона тоже улетучился, и он стал потихоньку клевать носом. Катя злилась. Один Сергей продолжал сидеть в задумчивой позе, покачивая тапочкой. Очнулся он, когда Алексей слишком широко зевнул.

– Поехали.

Сергей сорвался с места и понесся на улицу. Здесь он погрузил сонных ребят в машину. Первым он завез Антона, потом въехал во двор дома Алексея. Здесь их ждали. Как только хлопнула дверь машины, с качелей поднялся человек.

– Что-то вы долго, – недовольно буркнул сторож Николай Петрович, гася папиросу. – Ну что, сыщик, все выяснил?

Сонный Алексей в ответ только мотнул головой.

– Держи, – Николай Петрович сунул ему в руки лопату. – Значит, ход ты все-таки нашел?

Алексей опять мотнул головой. Сторож достал еще одну папиросу, закурил, сквозь дым посмотрел на кладбище.

– Да, дела…

Телеграмма

Проснулся он от топота в коридоре. О чем-то громко говорила мама, слышались чужие мужские голоса. Сначала Алексею казалось, что он все еще спит. Но когда хлопнула входная дверь и мама вдруг громко запричитала, Алексей понял, что проснулся. Еще не придя в себя после короткого сна, слегка покачиваясь, держась за стенку, он открыл дверь из комнаты. Перед ним мелькнул человек в синем халате и таких же штанах. Тут же пробежал еще один. Он широко распахнул входную дверь и нервно скомандовал: «Давай, давай!»

– Лешик, вернись в комнату.

Это был папа. Вид у него был хмурый, брови недовольно сбегались к переносице.

– Что случилось? – тупо спросил Алексей.

– С тетей Галей плохо.

– Уведи его, – бросила из глубины квартиры мама. Папа втолкнул Алексея в комнату.

– Врач сказал, инфаркт. Среди ночи…

Папа тут же сорвался с места и выбежал в коридор. Хлопнула дверь, протопали удаляющиеся шаги.

Алексей заглянул в свою комнату. Постель была перевернута, тумбочка сдвинута. Он быстро осмотрел знакомые предметы – шкаф, книжные полки, музыкальный центр, телевизор, под ним видак.

Опять бухнула входная дверь, по ногам мазнуло сквозняком.

Однако здесь холодно. Откуда бы это? Алексей отдернул штору. Окно было приоткрыто. Зачем? Его окна открывали крайне редко, потому что выходят они на очень шумный двор ПТУ. Оттуда и бутылкой в раскрытое окно можно получить. Но чтобы оставить окно открытым осенью? Алексей машинально осмотрел подоконник. Чисто, никаких следов. Он осторожно закрыл окно, защелкнул шпингалет. От хлопка распахнулась форточка. Он потянулся к форточке и замер. Прямо перед его глазами на оконной раме были четкие следы от ногтей. Два средних глубокие, по бокам с одной стороны длинный, а с другой короткий. Указательный, большой, безымянный, мизинец, самый слабенький…

Отец уже несколько раз появлялся в дверях комнаты, неуверенно топтался на пороге и уходил. А Алексей все сидел на полу под окном, от форточки тянуло холодом. В голове было пусто. Это мог быть только Дракула. Но к кому он приходил? К нему? А что с теткой? Инфаркт? Или это работа вампира?

До сегодняшнего дня он думал, что это все его личный, собственный кошмар. Он все это представил, и оно появилось. Правда, он понятия не имел, как с этим бороться, но сдаваться на милость своим фантазиям Лешка не собирался. А теперь что? Это уже не фантазии, а ожившая реальность.

От следующей мысли Алексею стало не по себе – что же, теперь опасность грозит не только ему, но и его родителям. Они теперь и маму его могут убить! Но это же невозможно! Он все сам придумал! Это его неуемное воображение все представило!

Алексею захотелось куда-нибудь побежать, что-нибудь сделать, закричать, чтобы прекратили, что вот он – здесь, а больше никого не трогайте…

Вернулась мама. Тут же начались звонки, беготня по квартире, суета. Вызванивались врачи, аптеки, родственники. Скоро должен был приехать муж тети Гали.

Алексей незаметно ушел в комнату бабушки и до темноты, не шевелясь, просидел на кровати. Занятые своими делами, родители про него не вспоминали. Ближе к вечеру в Алексее начала закипать злость.

«Неправда, что с этим нельзя бороться, неправда, что выхода нет!» – как заклинание шептал он.

Звонил Антон. За суетой мама забыла, что запретила Алексею общаться с приятелем. Антон сообщил, что еще раз сходил на кладбище, обрызгал могилу святой, водой и как будто от нее пошел дым. Говорил со сторожем, тот только качал головой. Видел около кладбища Катьку, она пыталась за ним следить – сидела неподалеку от входа на лавочке и делала вид, что читает книжку. А на самом деле их высматривала, он-то знает все эти штучки. С Антоном не поздоровалась, только демонстративно фыркнула. Антон пытался вытащить Алексея на улицу, но Белов отказался. В его голове созрел план.

К вечеру беготня улеглась, все основные дела были сделаны, теперь оставалось только ждать. В сумраке комнаты потонули окружающие предметы. Тихо вошла мама, села рядом. Алексей вдохнул знакомый, родной запах. Хорошо, что он сейчас ее не видит. Наверняка она устала, осунулась. А в темноте можно представить все, что угодно.

– Лешик, – сказала мама осторожно. – Ты не против опять перебраться в свою комнату?

Алексей молча перенес вещи обратно в свою комнату. Перестелил кровать, все подмел, вытер пыль. Достал из ящика белую гуашь и густо замазал желтеющие следы ногтей. Покопался в ящике со старыми игрушками, нашел маленький медный колокольчик. Долго мудрил со сложной системой веревочек, но все-таки сделал так, чтобы колокольчик начинал звенеть, если открывали форточку. Он хотел такую же систему поставить родителям. Но когда заглянул к ним в комнату, к своему удивлению, увидел, что они уже спят. Он еще побродил по темной квартире. От того, что он не выспался в прошлую ночь, от всех переживаний сегодняшнего дня на у него накатила тупая усталость.

Где ждать? А вдруг он не полезет через его комнату, а отправится сразу к родителям?

Алексей подошел к бабушкиной кровати, поколебался, но все-таки снял со стены распятие. Правда-неправда – хуже не будет. Выглянул в окно. Уличный фонарь не горел. Луны не было. Так что на улице было совершенно темно и ничего не видно. Только качели поскрипывали на ветру. Или на них кто-то сидит? Все равно не видно, так что можно считать, что там никого нет.

Он вернулся в свою комнату, оставил дверь открытой, сел на пол. Отсюда ему и окно было видно, и родительскую комнату. Распятие он положил на колени. Вряд ли оно поможет – Алексей чувствовал, что в руках у него бессмысленная железка.

«Если во все это поверить, – вспомнил он слова Антона, – то железка оживет, а так…»

Эх, вот бы сейчас было лето. Летом тепло, ночи светлые, солнца много. А когда тепло, не так страшно. Летом они всей семьей обычно куда-нибудь ездят. В этот раз побывали во всех городах Золотого кольца. Углич, Тверь, Суздаль, Владимир. В Ярославле попали на ярмарку, там выступали уличные артисты. У одной девочки на голове была забавная шляпа, огромная, с большими полями, усеянными крошечными колокольчиками. Из-за этой шляпы девочка двигалась мало, только время от времени встряхивала головой. «Динь-динь», – пели колокольчики. «Динь», – улыбалась девочка. «Динь, динь», – покачивалась шляпа. «Динь», – ответил на улыбку девочки Алексей. «Динь», – нахмурилась девочка и убежала. Вслед за ней побежала песенка колокольчиков. Алексей бросился за ней, дернулся и… проснулся.

«Динь, динь, динь», – будил его колокольчик. Но не тот, что висел на шляпе девочки, а тот, что был привязан к форточке.

Сон ушел, Алексей широко распахнул глаза. В окне стоял человек. В приоткрытую форточку он запустил руку и пытался дотянуться до нижнего шпингалета окна. Верхний был уже открыт, и, когда человек плечом упирался в окно, верхний угол слегка отходил. Человек подергивал плечом, чтобы запустить руку подальше, от этого форточка дергалась, колокольчик вздрагивал и слабо звенел. «Динь, динь, динь».

Человек остановился, вслушиваясь в этот звук, поднял лицо, и Алексей узнал в нем Дракулу. Вампир перестал дергаться, осклабился, вынул руку из форточки. Коснулся длинными тонкими пальцами с острыми ногтями колокольчика. «Динь», – испугался колокольчик. «Гы», – еще шире ухмыльнулся вампир, сжал колокольчик в руке и дернул. «Дзень», – лопнула нитка.

Дракула совершил незаметное движение, спрятал куда-то колокольчик, просунул голову с рукой в форточку, заскреб ногтями по раме. Наконец он дотянулся до шпингалета, щелкнул им, толкнул створку окна. На пол посыпалась какая-то ерунда, лежавшая на подоконнике.

Дракула спрыгнул в комнату, в руках у него опять появился колокольчик. Он позвенел им над ухом, довольно улыбнулся.

– Ну что, – хрипло произнес он, – привет, пацан.

Алексей кивнул, вспомнил про крест, стал шарить по коленям и вокруг себя. Дракула резко подскочил к нему. Пальцы Алексея коснулись холодного железа, он сжал крест в руке.

– У, испугался, – захохотал Дракула.

Вампир проскользнул мимо Алексея и вышел в коридор. Здесь он остановился, втянул носом воздух:

– У вас пахнет смертью.

И он пошел в комнату родителей. Алексей наконец смог оторваться от стены, около которой сидел.

– Стой!

Вампир замер в дверном проеме.

– Отдыхай, малыш, ты свое уже сделал, – сказал он, не оборачиваясь, и шагнул в комнату.

Алексей опешил – ни в каком кошмарном сне он не мог представить смерть родителей. Это уже не его фантазия.

Он прыгнул вперед, схватил Дракулу за плечо, дернул из комнаты.

– Значит, я вам больше не нужен?

Вампир с яростным шипением отпихнул его от себя.

– Нужен, но так ты будешь сговорчивее. У нас осталось мало времени.

Он опять сделал шаг в комнату. Алексей сжал кулаки, почувствовал в одном из них крест и бросился на противника. В удар он вложил всю свою злость, ненависть, обиду за страх. Крест отскочил от спины вампира, как от камня. Дракула завертелся на месте.

– Щенок, мерзавец.

Его лицо перекосило, глаза налились кровью, ярко-красный рот раскрылся, мелькнули белые клыки. Алексей, кувыркаясь, пролетел коридор и кубарем вкатился в свою комнату. Вслед за ним шел разъяренный Дракула. Он легко поднял Алексея с пола, встряхнул, поволок к окну.

– Я вижу, ты готов. Все эти рассусоливания мне не по душе, с тобой я буду говорить коротко.

Вампир перекинул Алексея через подоконник. Внизу завыла собака. Только по блестящей шерсти Алексей разглядел скачущую на детской площадке зверюгу.

«Надо думать о чем-то хорошем. О лете, о девочке в шляпе, о колокольчиках».

Дракула схватил его за плечи, откинул голову, провел по шее острым ногтем.

«Это книга! Ее зачем-то придумали люди».

Дракула еще раз провел ногтем по шее.

«Он не настоящий вампир, его давно убили».

Щекой Лешка почувствовал тяжелое дыхание. Опять завыла собака.

«Это было черт знает в каком лохматом году, и к сегодняшнему времени он не имеет никакого отношения».

Дракула замер.

– Пацан, ты не хами.

Алексей открыл глаза. Вампир нависал над ним, на ничего больше не делал.

– Не тормози на последнем повороте.

Вой собаки перешел в тявканье. Вампир изогнулся, заскреб ногтями по подоконнику рядом с головой Алексея. Собака опять залаяла. Вампир зашипел, глубже впиваясь в подоконник. Это было похоже на разговор, как будто они о чем-то ссорились. Лай собаки захлебнулся. Вампир с улыбкой опять посмотрел на Алексея:

– Пора.

Его рот налился красным, из уголка губ побежала кровавая струйка. Он клацнул зубами. Доводы Алексея закончились, уверенность исчезла, он попытался вырваться из цепких рук, забился, готовый уже закричать. Открыл рот, но крика не получалось.

Вместо крика он услышал резкий звонок в дверь. Новая волна ужаса пробежала от затылка до пяток. Дракула отшвырнул Алексея в сторону, прыгнул к окну и растворился в темноте. В открытое окно пахнуло ледяным холодом. Звонок поперхнулся и залился с новой силой. В комнате родителей зашевелились, по коридору прошлепали тапочки.

– Кто?

За дверью ответили. Отец тут же стал открывать замок. Алексей выполз в коридор.

– Алексей, – тихо позвал отец.

В дверях стоял хмурый дядька с большой сумкой через плечо, в руках он держал листочки, на одном из них папа что-то писал. А рядом с дядькой стояла Катька.

Увидев ее, Алексей замер.

– Телеграмма пришла, – рассеянно прошептал папа.

Алексей, не отрываясь, смотрел на девочку. По ее глазам он понял, что она что-то видела.

Первое предупреждение

Катя тихо приоткрыла дверь. За ее спиной тут же взвился Бакс, за что немедленно получил по морде. – Тихо.

Катя подхватила собаку под теплое пузо и вышла в коридор.

Двенадцать. Самое время.

Она уже собиралась спать, когда ей в голову пришла сногсшибательная мысль – дойти до дома этого странного мальчика. Вдруг и она сможет что-нибудь увидеть.

Катя посмотрела в окно – темно, мокро, холодно. Страшно? Нет, чего бояться? Давно знакомые улицы, дворы, машины.

Вот только холодно там, и идти совсем не хочется. В окно стукнул ветер. Катя погасила свет и подошла к двери. Последний раз оглянулась, ей показалось, что в окне мелькнуло что-то белесое.

Улица встретила ее ночным осенним холодом. Катя поежилась, под курткой поудобней устроила завозившегося Бакса – эту собаку нигде нельзя оставить одну, обязательно что-нибудь натворит. Сейчас бы дома она устроила невероятный шум, подняла бы на ноги не только отца, но и соседей.

Катя дошла до двора ПТУ. Так, вот оно, кладбище. В каком же доме живет этот мальчик… Вокруг кладбища стояло три дома и училище. Две высотки были через дорогу, и от кладбища их отгораживал колючий забор. И лишь одна белая двенадцатиэтажка смотрела выходом на торец кладбища.

Девочка обошла небольшое кладбище вокруг. Темная церковь сторожила могилы, как нахохлившаяся курица своих детей. Облетевшая с деревьев листва открыла темные кресты, белеющие в темноте надгробия. Над сторожкой поскрипывал тусклый фонарь.

Бакс заворочался у Кати под курткой, пытаясь выпростать морду наружу. Девочка на всякий случай сжала челюсти собаки рукой – этому только дай волю, такой лай и вой поднимет, за квартал слышно будет.

Катя села на лавку во дворе и поежилась – если в течение двадцати минут ничего не произойдет, она пойдет домой.

Во двор неслышно вошла огромная лохматая собака, ее шерсть блестела, несмотря на то что во дворе было темно – фонарь не горел. Собака потянула носом воздух и скрылась в кустах. На Катю она даже не посмотрела. Девочка перевела дух, тронула под курткой Бакса – спит. И как он ухитряется засыпать в самый неподходящий момент?

Что-то белое мелькнуло в дверях подъезда. Катя заморгала глазами – что это? Показалось. Это темные тени так неудачно падают. Да. Вот уже в дверях ничего и нет. Скрипит она только от ветра. Нет, не скрипит, звенит где-то. Катя машинально провела рукой по карману – не у нее ли монетки выпали. Карман пуст. А где же звенит тогда?

Она подняла голову. В окне третьего этажа в очень неудобной позе стоял человек. Он весь изогнулся, засунув руку в форточку, и поскольку держаться ему было не за что, то по всем законам физики он должен был упасть. Но он не падал. Щелкнул шпингалет. Звон прекратился. Человек открыл окно и впрыгнул в комнату. Во дворе опять появилась собака. Она с шумом вдыхала и выдыхала воздух, а потом вдруг заскулила, повернув морду к дому – в дверях подъезда стояла женщина. Она медленно вышла на середину двора и повернулась к окнам. Перед Катиными – глазами мелькнула белесая паутина, и девочка пришла в себя. Перед ней стояла девушка, высокая, в белом платье, с пушистыми светлыми волосами. Бледное лицо, бесцветные бледные глаза. Девушка стала пятиться от Кати и вскоре исчезла в подъезде.

Наверху хлопнула рама. В окне мелькнула детская фигура, раздался тихий крик, и фигура исчезла.

Большая лохматая собака заволновалась, забегала, присела на задние лапы, подняла морду к окну и вдруг протяжно завыла. Бакс тут же сдавленно тявкнул у Кати за пазухой и стал вырываться наружу. Девочка бросилась к подъезду:

Первый этаж, второй… Кажется, окна были на третьем этаже. Теперь вопрос, в какую квартиру звонить. Катя попыталась представить, где находится квартира с окнами на кладбище.

Снизу на лестнице раздались шаги и недовольное бормотание. Катя вжалась в стену. Потревоженный Бакс заворочался и стал вырываться из душной теплоты Катиной куртки. Шаги приближались. Катя метнулась к лестнице, поднялась на один пролет.

На лестничной площадке третьего этажа остановился кто-то невысокий, крепкий, в темной куртке и кепке. Проворчав себе под нос какое-то ругательство, он подошел к одной из квартир на этаже и позвонил. В квартире молчали, потом громко спросили: «Кто?»

– Телеграмма, – хрипло ответил мужчина.

– Алексей, – позвали за дверью.

Катя спустилась вниз и выглянула из-за плеча незнакомца.

Дверь открылась. В проеме появился заспанный мужчина, за ним стоял тот самый парень, которого она искала, Алексей. Лицо у него было бледное до желтизны.

Бакс опять завозился. Катя неслышно прошмыгнула за спиной почтальона и бросилась по лестнице вниз. У входной двери она остановилась. Осторожно выглянула наружу. Во дворе никого не было. Даже собака куда-то убежала.

Катя спустила Бакса на землю, взяла его на короткий поводок и что есть силы побежала к темному двору ПТУ. Немного заплутав в темноте, она проскочила двор и влетела в мокрые кусты. Бакс недовольно взвизгнул. Катя вылетела обратно во двор, отбежала в сторону, нашла просвет и стала продираться вперед. Но и здесь оказались все те же колючие мокрые кусты. Куртка угрожающе затрещала. Катя перестала дергаться и вышла обратно на площадку.

«Что за черт?»

Она пробежала вдоль стройного ряда молчаливых сторожей, нашла еще один просвет и сделала шаг вперед. Кусты как по команде стянули ряд, и просвет исчез.

Катя попятилась.

«Этого только не хватало!»

Бакс испуганно жался к ее ногам. Чего никогда не было – так это чтобы Бакс чего-нибудь испугался.

Катя подхватила дрожащий мокрый комок под мышку.

Придется идти обратно.

Она развернулась и чуть не упала – со всех сторон ее окружали кусты. Темные, мокрые, они как будто специально выставляли вперед голые острые ветки. Катя вздрогнула – ей показалось, что кусты стали приближаться. Бакс завизжал, стал вырываться, мокрое тело выскользнуло у нее из рук. Юркнув между кустами, пес затих с другой стороны.

– Бакс!

Катю напугал собственный голос: был он неестественно приглушенным и хриплым.

Над кустами перед ней стало появляться слабое свечение. Где-то рядом завыла собака.

Из оцепенения ее вывела красивая бледная девушка, которую Катя уже видела во дворе. Она неожиданно появилась рядом с девочкой и повлекла за собой.

– К-кто ты? – прохрипела Катя.

– Идем, – вкрадчиво прошелестела девушка.

– Это все правда? – слова застревали у Кати в горле, по затылку бегали противные мурашки. Она спиной чувствовала, что за нею следят.

– Тебя запомнили… Ты зря пришла… Забудь…

– Запомнили? Но я там случайно…

– Ему уже не поможешь…

Девушка резко повернулась и приблизила свое лицо к лицу Кати.

– Но еще что-то можно сделать…

Девушка перетащила Катю через кусты, молча провела по темным лабиринтам дворов и оставила около родного подъезда.

Ничего не соображая, Катя поднялась по лестнице, вставила ключ в замочную скважину. Где-то на улице раздалось знакомое злое тявканье.

«Бакс», – равнодушно подумала девочка.

Привидения приходят и уходят

Телеграмма была от родственников, подтверждающих свой приезд. Катька даже слова не сказала, никак не объяснила, зачем она пришла. Постояла рядом с почтальоном и ушла вместе с ним. Мама так и не проснулась. Алексей бестолково топтался у закрытой двери.

Спать, что ли, пойти?

Утро началось с залихватского свиста Антона под окном. Ошалевший от недосыпа Алексей чуть не выпал в окно, увидев приятеля.

– Спускайся, – приглушенно крикнул Антон, размахивая руками.

Алексей быстро собрался.

– Куртку возьми, там холодно, – крикнула из кухни мама.

– Я в джинсовке, – ответил Алексей, дергая ручку двери.

– Стой.

Мама вышла в коридор, сняла с вешалки теплую куртку и сунула в руки сына.

– Там может быть холодно.

Алексей с мамой спорить не стал, все равно бесполезно, и вылетел на улицу.

– Ну что?

– Все плохо, – Алексей посмотрел на порядком надоевшее кладбище, перекинул куртку из одной руки в другую. – Они тетку чуть не убили, а вчера к родителям приходили.

Антон присвистнул.

– И чего?

Алексей рассказал о своей борьбе с Дракулой и о ночном визите Катьки.

– Значит, с ними можно бороться! – радостно воскликнул Кузькин.

– Не знаю, – неуверенно ответил Алексей. – Надо до Катьки дойти, она могла что-нибудь видеть.

– Дойдем, – как обычно, беспечно согласился Антон. – А чего ты такой утепленный?

– Это все мама – возьми да возьми. Я не стал с ней спорить.

До Катьки они должны были дойти после занятий, а сейчас, сидя на литературе и слушая о художественных особенностях повестей Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки», Алексей внимательно рассматривал гладкий затылок Ленки. Как она тогда Пушкина-то вызывала? Просто блеск! Если он пришел из-за нее, тогда его сила подчиняется Ленкиной. А если из-за Алексея…

– Ленка, Щелкова, – зашептал он, дергая девочку за толстую косичку, – слышь? Расскажи, как еще можно дух вызвать?

Ленка недовольно повела плечом.

– Щелкова, – опять зашептал Алексей, – ну чего, жалко, что ли?

– Белов, – рядом с его партой остановилась учительница, – о чем мы сейчас говорим?

Алексей нехотя встал, мельком глянул на Антона. Тот увлеченно разрисовывал тетрадку. В этот раз через весь лист по темному небу на метле летел рогатый дядька, с бородкой и хвостом.

– Про чертей, – тут же сказал Алексей. В классе захихикали.

– Про чертей… – передразнила учительница. – Белов, ты чем слушаешь?

И она пошла дальше по классу.

На перемене Алексей насел на Ленку:

– Ну, чего тебе, жалко, что ли?

– Не жалко, – скривилась Ленка, – ты все равно ничего не поймешь.

– Мы все поймем, – уверенно закивал головой Антон.

Ленка еще больше скривилась и, махнув рукой, убежала.

– Вот, Кузькин, – Алексей проводил взглядом убегающую Ленку, – неубедительный ты какой-то.

– Чего это сразу я?

На следующей перемене Алексей вновь отвел Ленку в сторону.

– Лен, – он попытался придать своему голосу как можно больше жалостливости, – мне очень нужно.

– Так вы же опять смеяться начнете.

– Нет. Мне правда нужно.

Ленка недовольно повела носом, но потом согласилась. Договорились они встретиться после уроков в физкультурной раздевалке.

– Только нужно большое зеркало и кусок мыла, – предупредила она.

– Будет, – пообещал Алексей.

После уроков Алексей притащил большое зеркало из туалета. Там же он прихватил мыло. У раздевалки его ждала Ленка. Следом прибежал Антон.

– Ты будешь стоять на стреме, – пальцем Ленка.

– А чего я-то? – возмутился Антон. – Я тоже хочу. Но Ленка его уже не слышала. Она спустилась по ступенькам вниз, щелкнула выключателем, прошла в ближайшую женскую раздевалку. Взяла зеркало и стала натирать его мылом. Алексей с каким-то благоговейным ужасом смотрел на все эти манипуляции. Когда все зеркало стало белесым, она поставила его в угол, достала из сумки свечку со спичками. Огонек, шипя, нехотя загорелся, заплясало пламя на конце фитилька.

– Кузькин, гаси свет, – крикнула Ленка, закончив все свои приготовления.

Свет погас. Алексей поежился. Он опять стал сомневаться в правильности своего решения. А вдруг не получится? Но выбора не было.

Ленка распустила волосы, вокруг ее головы, как и в прошлый раз, образовалась пушистая шапка. Медленно, как бы входя в транс, она расстегнула цепочку на шее, сняла колечки с пальцев. Последним движением она достала из сумки колоду карт. Алексей еще успел подумать, откуда у Щелковой все это с собой – карты, спички, свеча.

Лена быстро нашла нужную карту, поставила ее лицом к зеркалу.

– Садись, – скомандовала она и стала устраиваться напротив зеркала. Свеча нервно подрагивала. Свет, отражаясь от зеркальной поверхности, резал глаза, от этого было очень неудобно смотреть.

Лена опустила голову, зажмурилась, стала чуть заметно покачиваться из стороны в сторону, потом тоже посмотрела в зеркало и медленно заговорила:

– Пиковая Дама, появись.

Алексей дернулся, он вовсе не ее хотел увидеть, ему нужен был Пушкин. Но Ленка крепко сжала его руку, не давая шевелиться, и с еще большим нажимом в голосе заговорила:

– Пиковая Дама, появись. Алексей нервно задышал.

– Пиковая Дама, появись! – еще громче приказала Ленка, вскидывая голову.

В центре зеркала появилось светлое пятно. Увеличиваясь, оно стало выходить наружу. Алексей внимательно вглядывался в него, пытаясь угадать, что же это такое. В нем виделось то лицо Пиковой Дамы с разметанными по плечам рыжими волосами, то худое лицо Пушкина. Из пятна вылезла сначала одна рука, потом вторая, и Алексей понял, что это все-таки Пушкин. Еще немного, и фигура в черном сюртуке и брюках, раскинув руки, повисла в нескольких сантиметрах от пола. Девочка молчала, как будто его и не видела. Пушкин пошевелил тонкими длинными пальцами, чуть приоткрыл глаза.

– Ну? Ты готов? Ты же понимаешь, что деваться тебе уже некуда.

Пушкин улыбнулся тонкими губами, тронул пальцами бакенбарды. Легко прошел по раздевалке, увидел перед зеркалом карту.

– Дама, – усмехнулся он. – Как обычно. Пушкин провел ладонью перед лицом Алексея, и в руке у поэта оказалась карта.

– А вот и твой валет.

Он сунул карту под нос Алексею. В слабом свете свечи мальчик разглядел меховую шапочку, бороду, усы и какую-то палку в руках фигурки, нарисованной на картоне.

– К-король, – почему-то заикаясь, прошептал он. Пушкин удивленно повернул карту к себе, глаза его распахнулись.

– Как король?!

Он метнулся к зеркалу, схватил стоявшую там карту, глаза его забегали от одной карты к другой.

– Дама – король… Не может быть.

– Король… – прошептал Алексей. – Король всегда бьет даму.

За спиной Алексея что-то упало и с грохотом покатилось по полу. Пушкин зашипел, исчезая. Ленка завизжала и бросилась к выходу, опрокинув стол, на котором стояли зеркало и свеча. В наступившей темноте раздался еще более оглушительный грохот, зазвенело бьющееся стекло. Опять что-то загрохотало, в проеме двери мелькнули фигуры. Ошарашенный Алексей так и остался сидеть на полу. По глазам резанул яркий свет. В дверях стоял Антон, у его ног лежало опрокинутое ведро.

– Дурак ты, – в сердцах выдохнул Алексей. До него наконец дошло, что за грохот раздался в коридоре – это Антон, желая подсмотреть, что творится в раздевалке, подкрался к двери, но в темноте налетел на ведро и опрокинул его.

Антон обреченно мотнул головой. Алексей осмотрел окружающий погром – перевернутый стол, разбитое зеркало, размазанная по полу свеча, белые пятнышки рассыпанных карт.

Сзади на голову Антону обрушилась сумка. Он не удержался на ногах и руками вперед влетел в раздевалку. В дверях стояла разъяренная Ленка.

– Козел, – четко, медленно, с растяжкой сказала она и тут же ушла.

И на это Антон ничего не ответил.

А потом им пришлось быстро-быстро убегать, потому что на грохот уже спешили учителя, а разбирательства никому не были нужны.

– Ленка, – Алексей первым вылетел на улицу, увидел мелькнувшую между кустами копну соломенных волос. – Лена, подожди!

Он в несколько прыжков догнал убегающую одноклассницу, схватил ее за руку и тут же отскочил в сторону, уворачиваясь от летящей на него сумки.

– Пошел ты, – Ленка подобрала рассыпавшиеся по плечам волосы и побежала дальше.

– Стой, – Алексей опять схватил ее за руку. – Ты что-нибудь видела? Мужчину с картами в руках?

Ленка остановилась.

– Какой мужчина? Ты чего, бредишь? Это же все ерунда, шутка.

– Как шутка? – теперь пришло время Алексею удивляться.

– Ну хорошо, не шутка. Но я во всю эту фигню не верю.

– А зачем же вызываешь?

– Так ведь забавно.

Удивленный Алексей отпустил Ленку. Он совершенно ничего не понял. Ну да ладно.

Белов развернулся и, не глядя на замершего среди кустов Кузькина, пошел к своему дому.

«Куртка», – вдруг с ужасом вспомнил Алексей. Он совсем про нее забыл.

Пришлось возвращаться в школу, незаметно проскальзывать мимо столпившихся на первом этаже учителей, обсуждающих погром в раздевалке. Антон как истинный друг согласился подождать Алексея на улице. Еще бы он сунулся после всего этого в школу!

Алексей смог вздохнуть свободно, когда школа с учителями остались позади.

Сначала ребята забежали домой к Антону. Замотанная заботами мама попросила Алексея рано домой не приходить, так что он с чистой совестью отправился в гости к приятелю.

Давно знакомая комната встретила его могильной темнотой. Была у Антона дурацкая манера держать окна зашторенными. Это создавало ему определенный антураж. Да и мусор в комнате был не так заметен. В этот раз на столе лежал развернутый лист ватмана, с четырех сторон его придерживали книжки. «Оккультизм», «Народные верования и предания». Еще одна книжка была без обложки, а четвертая – завернута в газету. На ватмане был набросок замка на обрывистом берегу реки, окруженного с трех сторон лесом, в небе летела стая птиц, вставала луна. Мрачноватый должен получиться рисунок.

Пока Алексей все это рассматривал, Антон притащил две тарелки с едой. Хорошо, что он никогда не забывает о времени кормежки.

– И чего это у тебя будет? – Алексей махнул рукой в сторону рисунка.

– Это будет история графа Дракулы.

– Опять?

– Не опять, а так, как она должна быть, – с достоинством произнес Кузькин, вонзая вилку в котлету на тарелке. – Это у девчонок все шуточки – Пиковые Дамы, Белые простыни. Смотри, какую я историю нашел.

Антон отставил тарелку, потянулся, взял со стола книжку «Народные верования и предания» (ватманский лист тут же завернулся), пролистал несколько страниц.

– Смотри. «В одной деревне случилась беда, стали исчезать люди. Что ни день – нет человека. Тогда собрались со всей деревни мужики и решили найти убийцу. Договорились, что встретятся вечером в центре деревни, потом спрячутся в кустах и выследят преступников. Так и сделали. Сидят мужики в кустах, ждут. Полночь близится. И вот выходят из леса черные люди и заходят в одну избу. Войдя, вынули они флаконы с темной жидкостью и стали кропить этой жидкостью все углы. Увидали это мужики, испугались и разбежались кто куда, потому что поняли, что перед ними были вампиры. А наутро оказалось, что все, кто в этой избе жил, умерли. А у тех мужиков, что ночью видели вампиров, глаза стали красными. И все смотрели друг на друга с ужасом, а днем не выдержали и пошли к одному мудрецу. Он один знал, как убить вампиров. Взял мудрец осиновый кол, пошел в лес, нашел там в самом темном дупле спящего вампира и всадил ему в грудь этот кол. Вампир заорал страшным голосом и умер. Вслед за ним заорали другие вампиры и тоже умерли, потому что тот вампир был главный и позвал всех за собой. С тех пор жили в деревне спокойно, только глаза у мужиков так и остались красными». Ну как?

Алексей посидел, попредставлял мужиков с красными глазами – нет, ерунда все это.

– Ерунда, – сказал он вслух.

– М-да? – поник Антон.

Алексею неожиданно стало весело – ему действительно было не страшно. Просто глупая история – и больше ничего.

– Ладно, – встал он, – пошли к Катьке. Приятели выбежали на улицу, но были остановлены неожиданно начавшимся дождем. Откуда это он пошел? До этого с утра светило солнце, был не по-осеннему теплый и светлый день. А тут лил хороший ливень, все небо затянули косматые облака. Ветер выл в голых ветвях деревьев, бросал холодные капли в лицо ребятам.

– Эк он разошелся, – поежился Антон, поудобней устраиваясь под козырьком подъезда.

– Может, переждем? – предложил Алексей и потянулся к ручке двери.

– Чего ждать? Бежим.

Антон выхватил из рук замершего Алексея бесполезную куртку, накинул ее на голову и смело ступил под дождь. Ветер рванул с новой силой, над домом затрещали, завыли ветки. Ливень резко сменился мелким дождем. Стало чуть светлее. Алексей смотрел в спину удаляющемуся другу и все никак не мог отважиться выйти из-под козырька. Ветер опять взвыл, взболтал в воздухе тяжелые мокрые листья. Какая-то темная тень отделилась от стволов деревьев. Алексею сначала показалось, что это сломанная ветром ветка с остатками листьев мотается из стороны в сторону. Но это была не ветка. В надвигающихся сумерках блеснула шерсть. Гибкое тело вытянулось в линию. Стремительными прыжками Собака приближалась к Антону. Ее вой смешался с воем ветра. Вот она промчалась вдоль дорожки, перемахнула через песочницу, задержалась у скамейки, на мгновение исчезла за стоящей во дворе машиной, в гигантском прыжке вылетела из-за нее, царапнула когтями асфальт и опустилась около мальчика. Антон бежал, все еще не видя опасности. Но тут охотничий азарт подвел Собаку. Когда до добычи ей остался один прыжок, она взвизгнула. Алексей наконец смог оторваться от козырька подъезда и с громким криком бросился догонять приятеля.

Антон удивленно остановился. Со злобным рычанием Собака прыгнула и тут же захлебнулась, поперхнувшись курткой. Отбросив ее в сторону, она вцепилась в штанину Антона. Он заорал, но опять начавшийся ливень проглотил этот крик. Собака дернула добычу на себя, Кузькин упал.

Алексей не ожидал от себя такой прыти. Страха не было, была бешеная злоба. Антон из последних сил удерживал рвущуюся к его горлу псину. Алексей сорвал с себя джинсовку и, размахнувшись, опустил ее на голову Собаки. Металлические пуговицы и бляшки звонко цокнули по мокрой шерсти. Собака недовольно извернулась, посмотрела на нового противника. Огромные черные глаза уставились на Алексея. Под этим взглядом он попятился. Собака медленно развернулась, сделала к нему шаг. Алексею показалось, что он почувствовал, как напряглись мышцы зверя. Собака прыгнула. Алексей оступился и упал. Сверху на него навалилась Собака.

– Уйди! – завопил он. – Убирайся! Собака ослабила хватку.

В голове Алексей услышал вопрос: «Куда? Ты нас создал, ты пойдешь с нами».

– Прочь!

Он спихнул с себя тяжелую мокрую тушу. Собака безропотно поддалась, но в черных глазах еще сидела злоба.

«Мы твои, а ты наш».

– Пошла отсюда! Я тебя не звал! «Зачем ты нас уничтожаешь?»

Глаза Собаки потухли, из угольно-черных они стали блекло-серыми. Дождь прекратился, только ветер продолжал трещать ветками. Собака подняла морду вверх и разразилась протяжным воем. Этот вой подхватил ветер и бросил вверх. За углом в ответ затявкали. Собака вздрогнула, отпрянула в сторону и помчалась прочь. Из-за дома вылетел белый комочек и с пронзительным гавканьем побежал следом. Вдвоем они исчезли в кустах.

– Бакс!!!

За собачкой выбежала девочка, капюшон куртки был надвинут ей на глаза. Увидев лежащих на земле ребят, она остановилась.

– Катя?! – хором выкрикнули мальчишки.

– Вы чего тут?

Из кустов с победным рыком выкатился белый клубок.

– Бакс, – тут же переключилась на него девочка. – Ты куда делся, балбес? Я что, за тобой бегать должна?

Собака виновато подбежала к хозяйке.

– Вы чего, искупаться решили? – опять посмотрела на ребят Катя.

Алексей встал, оглядел свои вымазанные в грязи руки.

– Собака у тебя хорошая, – кивнул он. Антон поднял голову.

– Ушла? Слушай, это было что-то. Я чуть не помер со страху. Чего она на меня кинулась? И делась куда? Бешеная? Чуть не укусила.

– Это была Собака.

– Какая собака? – Антон все понял, в лице его что-то изменилось. – Неужели та самая?

Возмущенный, что на него не обращают внимания, Бакс стал недовольно гавкать, время от времени подпрыгивая вокруг хозяйки. Опять пошел дождь.

– Айда ко мне, – махнула рукой Катя, подхватила болтающийся поводок, поглубже натянула капюшон и побежала к своему дому.

– Я скоро приду, – Антон зашагал к себе. Алексей поколебался, куда лучше идти, поднял измызганную джинсовку и побежал за Катей.

– Опаньки! – удивленно воскликнул Сергей, увидев на пороге мокрого Алексея. – Теперь-то ты куда влетел?

– Они с приятелем попали под дождь, – крикнула Катя из ванной, где пыталась вымыть лапы недовольному Баксу.

– Что, опять? – спросил Сергей.

– Ничего. – Алексей решил пока ничего не говорить. – Мы тут решили к вам зайти.

– Да? – Сергей с сомнением осмотрел мокрого гостя и изорванную куртку у его ног. – Проходи. Сейчас Катя вылезет из ванной, ты умойся.

Алексей вошел в уже знакомую ванну и подумал, что это становится традицией – как только он извазюкается, так сразу почему-то оказывается у Сергея.

Через пять минут облаченный в длинную рубашку хозяина дома Алексей сидел на кухне и отбивался от наседающего Бакса. Это оказалась на редкость настырная зверюга, громкая и неуемная. Она подпрыгивала у ног Алексея, как мячик, каждый раз издавая какой-то булькающий звук. Белову это надоело, он подхватил собаку за ошейник, прицепил поводок, намотал его на дверную ручку так, чтобы собака только касалась лапами пола. Но Бакса это не остановило. Теперь он стал раскачиваться на поводке, как маятник, все так же неугомонно повизгивая и погавкивая.

На кухню вошел Сергей.

– Ну, что у тебя опять произошло? – спросил он, не обращая ни малейшего внимания на визги Бакса.

– Ничего.

– Я тут с людьми говорил, – Сергей сел напротив него. – Они объясняют всю эту чертовщину солнечной активностью.

– При чем здесь солнце? – удивился Алексей. – Они же должны солнца бояться.

– Солнце сейчас выбрасывает лишнее количество энергии, это на них действует. Ты ярко представлял Дракулу, когда читал книгу?

– Там описание такое… И картинка…

– Вот. У тебя хорошая фантазия, если попросить, ты даже сможешь нарисовать все, что представляешь.

– Ну, это скорее к Кузькину. Он у нас художник, – сказал Алексей, а сам вспомнил ватман на столе в комнате Антона. И ему стало как-то не по себе.

– Нет, – не согласился Сергей. – Он рисует шаблоны, то, что уже видел. Это плоско. А ты представляешь слишком ярко. Этим и воспользовалась Хозяйка. Она просто направляет твою фантазию в нужном русле и наполняет ее оставшейся энергией. От этого фантазии воплощаются.

«Ты нас создал…»

– Хорошо, я их придумал, – кивнул Алексей. – Но их же нет.

– Теперь есть, – безжалостно произнес журналист и, немного помолчав, добавил: – Видимо, твоя фантазия такая сильная, что не только смогла их создать, но и дала им жизнь.

– Но они же появлялись, когда я о них думал. «Этого только не хватало, – Алексей почувствовал, что перед ним все плывет. – Не хватало, чтобы они сами по себе шастали по городу. А может, именно об этом говорила тогда в большой комнате Дама – «получилось». Может, ей удалось от меня освободиться? Очень бы не хотелось…» – Он завозился на Катиной кровати.

– Правильно, – Сергей кивнул каким-то своим мыслям. – Ты им открывал проход в наш мир. Но что-то, видимо, произошло, и они обрели собственную силу.

– Дракула вчера сказал, что они теперь будут убивать моих близких, чтобы я стал сговорчивее. Зачем же я им теперь нужен, если у них и своей силы хватает?

– Ты задаешь вопросы, на которые мне не ответить. Нужно идти к специалистам.

– Не пойду я никуда, – насупился Алексей. – Будут проверять, вычислять. У меня времени нет. Они сказали, что им надоело ждать, когда я сам соглашусь.

– Неужели они будут убивать? – Вид у Кати, стоявшей в проходе кухни, был несчастный.

– Я думаю, они скоро снова появятся, – по-деловому сказал Алексей.

– Это не обязательно, – Сергей встал. – Не думай о них, может, они уйдут.

– Да я о них уже и не думаю. Они теперь сами приходят. Я-то считал – перестану бояться, и все пройдет.

– И? – напрягся Сергей.

– Ничего. Все равно приходят.

Наступила тишина. Каждый думал о своем. У Кати в голове все спуталось – она-то думала, что все это глупые сказки, а теперь выходит, что нет. И самое страшное, что теперь во все это она втянута. Сергей придумывал, у кого бы еще спросить совета. Алексей ни о чем не думал. Ему было хорошо оттого, что здесь-то уж наверняка никто не появится и можно спокойно отдохнуть.

Катя на улицу выходить отказалась – ей было не по себе. В ее голове никак не укладывалось, что ночные приключения – явь.

«Зачем отец во все это полез?» – морщась, думала Катя.

Хлопнула входная дверь. Катя вздрогнула. Чего она испугалась? Папа ведь говорил – все зависит от того, боишься ты или не боишься. Она не боится, она знает всему этому объяснение. Катя попыталась придумать что-нибудь убедительное, но у нее ничего не получилось.

Она ушла в комнату, взяла книгу. Дюма. «Графиня де Монсоро». Вот хорошо жили – никаких тебе привидений, никаких глупостей. Шпаги, прекрасные дамы, дуэли – и все. Понятно, четко. Никто никуда не летает, никто никого не ест. А собак там вообще нет.

Что-то заставило Катю поднять глаза от книги. В окне стояла девушка. Ее светлые глаза бессмысленно смотрели куда-то в угол.

«Смерть, – раздались слова в голове Кати, – это так глупо. Вы в нее верите, а ее нет».

Девушка качнулась в окне как от ветра. На улице стало стремительно темнеть, опять начинался дождь.

«Это она?» – испуганно подумала девочка, но странная гостья никак не отреагировала на этот вопрос.

«Один он не справится, – голос в Катиной голове то приближался, то удалялся. – Он сильный, но не знает, с чем столкнулся. Ты сможешь помочь».

Девушка заколебалась, с ее губ сорвался слабый стон.

«В жизни надо так мало, – ее голос стал тише, – но понимаем мы это слишком поздно».

Ветер бросил в стекло пригоршню дождевых капель. Вода смыла изображение девушки со стекла.

Катя еще какое-то время просидела, тупо уставясь в окно.

«Я-то чем могу помочь?» – запоздало спросила девочка.

Но вот она отбросила книгу в сторону и встала.

Бакс спал, повиснув на поводке, задними ногами касаясь пола. Время от времени он сучил передними лапами и вздрагивал. Наверное, во сне ему снилось, что он за кем-то гонится.

Катя сдернула поводок с дверной ручки. Собака тут же встрепенулась, и квартира потонула в ее истошном гавканье.

Девочка накинула куртку и решительно распахнула входную дверь.

Второе предупреждение

Когда Антон вернулся домой, его еще била легкая дрожь. Руки помнили тяжесть собачьего тела. Он осмотрел себя в зеркале.

«Надо спрятать куда-нибудь рубашку и замыть ссадины, – решил он и прошел в свою комнату. – Сейчас я быстренько все сделаю и добегу до Дома журналиста».

Комната встретила его привычным полумраком и неожиданным холодом.

«Ну вот! – поморщился Антон. – Окно забыл закрыть, теперь жди, когда комната нагреется».

Со света глаза не сразу привыкали к темноте. Он дошел уже до середины комнаты, когда увидел, что за столом кто-то сидит.

– Отец, ты чего здесь? – неуверенно спросил Антон.

Отец? Как он здесь появился? Они не живут вместе.

Человек за столом не пошевелился. Антон сделал несколько робких шагов вперед. Перед незнакомцем на столе лежал ватманский лист с начатым рисунком… Быстрыми штрихами мужчина что-то дорисовывал. Антон как завороженный, не отрываясь, смотрел на легкие движения карандаша. Его прежний рисунок изменился. У замка появились новые башни, он оказался стоящим на обрыве, у подножия скалы приютилось несколько жалких домишек. Из-за темных туч пробивались лучи солнца. А перед замком, на переднем плане рисунка, стоял высокий человек. Одну руку он выбросил вперед, вторую заложил за спину. Голова чуть запрокинута назад, длинные волосы разметаны ветром. Глаза у человека были живые. Не просто нарисованный зрачок, ресницы, веко. Этот глаз смотрел на Антона. Карандаш ловко сновал, заканчивая человеческую фигуру. Подрисовывал тень стоящим рядом деревьям, затемнял черноту скал.

Тени у человека не было.

Карандаш выпал из замерших пальцев, скрипнул стул.

– Похож?

Незнакомец повернулся, и на Антона глянули те же самые пронзительные глаза, тонкие губы расплылись в усмешке. Перед Антоном сидел человек, нарисованный на картинке.

– Бу, – расхохотался Дракула. – Страшно? Антон попятился и, споткнувшись о кровать, упал на нее.

– Можно верить, можно и не верить, – Дракула вместе с креслом повернулся к Антону. – Но то, что есть, оно есть. Ты и сам это знаешь.

Антон механически кивнул.

– Мы есть. И от нас никуда не денешься. Неважно, как это называется – барабашка, вампир или вурдалак. Как назовешь, тот образ и примет. Есть человеческий страх. Ведь тебе сейчас страшно.

Дракула резко наклонился вперед.

«Страшно?» Антон как-то еще не успел подумать об этом. Но когда близко от себя увидел искаженное ненавистью лицо, ему стало страшно.

– Вот видишь – страшно. А чего бояться? Очевидного бояться не имеет смысла, а того, чего нет, тем более нечего бояться. Так?

Дракула на кресле подкатился ближе к Антону, который по-тихому пытался улизнуть из комнаты.

– Короче, пацан. – Дракула переплел пальцы, выгнул их ладонями вперед, хрустнул суставами. – Ты мне мешаешь. Вы мне вообще все мешаете. Мелюзге нужно дома сидеть, а не соваться туда, куда не следует. Нам нужен твой кореш, а ты расслабься и сиди на койке. Мне не резон устраивать здесь заварушку.

Дракула дернул Антона к себе, провел пальцами по заляпанной грязью рубашке.

– Вы слишком хрупкие создания, люди. Вы ломаетесь на пустом месте.

Дракула облизал окровавленные пальцы.

– Так что сиди и не высовывайся. Ты понял, что нужно делать, если к тебе придет твой кореш?

– Понял, – как во сне опять кивнул головой Антон.

– Понял? – с сомнением посмотрел на него вампир. – Ты смертен – запомни это!

И Дракула исчез, только за окном неожиданно резко завыла собака.

На подгибающихся ногах Антон добрел до стола, вгляделся в сгущающийся сумрак. Потом его взгляд упал на ватманский лист. С рисунка на него смотрели живые глаза вампира.

– Вот черт, – шепотом выругался Антон и сдернул лист со стола. Затем он скомкал его и стал искать, куда бы засунуть неприятную картинку.

За окном опять взвыла собака. Антон ударил по клавише магнитофона. Тишину комнаты разрезал грохот музыки. Сначала ему показалось, что звучит сплошная какофония, но вот он стал разбирать знакомый мотив, и накрепко сжатый комок внутри него стал медленно раскрываться.

В дверь позвонили. Это был Белов.

– Ты чего? – Алексей попытался перекричать музыку. Антон тупо посмотрел на приятеля и ничего не сказал.

– Антон, что с тобой?

Антон помотал головой и опять промолчал. Алексей выключил надрывающийся магнитофон.

– Ну?

– Включи, – хрипло потребовал Антон и пустыми глазами посмотрел на приятеля.

– Зачем? – Алексей отвел руку Антона, тянущуюся к кнопке.

– В тишине я вой слышу.

Антон нажал на кнопку, комнату опять наполнил грохот.

Алексей сел рядом.

«Неужели Кузькин испугался? – неожиданно пришла ему в голову мысль. – Уверенный, храбрый, все объясняющий Кузькин испугался? Этого не может быть!»

Алексей хлопнул по магнитофонной кнопке.

– Ты понимаешь, что всего этого нет? Это все выдумка! – заорал он в безразличное лицо приятеля.

Антон молча выпрямился. Вся рубаха у него была перепачкана кровью, руки исцарапаны. Он откинулся назад, и Алексей увидел ярко-красные следы когтей на груди и животе приятеля. На расцарапанной коже блестела кровь.

– Так что ж ты сидишь! Это вымыть надо.

– Не надо, – тусклым голосом ответил Антон.

– Проснись, – Алексей встряхнул приятеля. Голова Антона безжизненно болталась из стороны в сторону.

Алексей схватил с бельевой полки первую попавшуюся футболку, сбегал на кухню за водой. Он сам от себя не ожидал такой решительности – опять выключил магнитофон, положил друга на кровать, сорвал с него рубашку, осторожно смыл всю кровь. Нашел перекись водорода, протер покрасневшие края. Раны были небольшие, так, царапины. Но для Антона, видимо, и этого хватило.

Когда все было убрано, Алексей потянул Антона за собой:

– Пойдем.

– Я не пойду.

Алексей остановился. Неужели он сейчас останется один? Сейчас, когда ему так нужны друзья. Он вышел из комнаты. Антон даже не пошевелился, весь уйдя в гремящую музыку.

Вот так. Был у него товарищ – и нет у него товарища. Ну и ладно, обойдемся без вас!

Планы хозяйки

Алексей выбежал на улицу. Дождь совсем прекратился, тучи разошлись. Но солнце уже село, так что светлее на улице не стало. Он бегом добрался до своего дома, яростно погрозил кулаком темнеющему кладбищу.

«Мы еще посмотрим, кто кого, мы еще поговорим. Нужен я им! А вот они мне не нужны! Совсем не нужны!»

В темных кустах зашелестел ветер, скрипнул фонарь у входа на кладбище. Между веток мелькнул огонек. В глубине завыла собака.

Алексей поежился. Нужно что-нибудь придумать. Он развернулся, чтобы идти домой. Под ногу что-то попало. С ходу он пнул его, и оно с легким звоном откатилось в сторону. Это был его фонарик. Батарейки и крышечка остались на месте, стекло треснуло, но лампочка горела, хоть и тускло.

Уже что-то хорошее. Лешка сунул фонарик в карман и поежился. Становилось холодно. Отчищенная джинсовка была сыровата. Что-то у него еще было в руках целый день.

Куртка!

Точно, он совсем про нее забыл. Она лежит во дворе дома Антона. Алексею страшно не хотелось возвращаться обратно. Становилось все темней и холодней. Мог опять пойти дождь. Прохожие попадались все реже и реже, да и те, что еще оставались на улице, старались обходить друг друга стороной, жались к обочине. В мокрых деревьях уже поселилась ночь. Она смотрела на маленького человека множеством глаз, ожидая его решения.

Алексей все стоял, поигрывая фонариком. Тусклый свет то выделял бледный кружочек на лавке, то убегал прочь.

– Эй, пацан.

Алексей замер. Из темноты вынырнула бесформенная фигура.

– Ну что, – спросил хрипловатый голос, – достается тебе на орехи?

Это был сторож Николай Петрович, в руках он мял измызганную тряпку.

– А вы видели?

– На, держи.

Сторож протянул тряпку Алексею. Это была куртка. Местами порванная, страшно грязная и насквозь мокрая.

– Откуда?

– Собака притащила. Я уже ворота закрываю, смотрю, бежит. Здоровая такая. И что-то по земле волочит. Я сначала испугался, подумал, что ребенка. Потом смотрю, куртка. Я к собаке, а она положила ее на землю и исчезла. Я сразу понял, что это как-то связано с тобой.

– Дядя Коля, а в прошлую ночь вы что-нибудь видели?

– Да все я видел, – сторож закурил и сел рядом. – Не повезло тебе, парень. Сколько здесь работаю, ни разу такого не было. Чтобы всем скопом – и на одного… Да…

– А зачем вы сторожем работаете? Николай Петрович усмехнулся:

– Ха, скажешь тоже… Зачем? Работу не выбирают, она сама приходит. Получилось так. Кто же с детства мечтает быть сторожем на кладбище? – Николай Петрович замолчал, вслушиваясь в вечерние звуки, потом медленно закурил папиросу, выпустил облачко дыма и, вздохнув, заговорил совсем другим голосом, быстро и нервно: – А вообще я шофером был, троллейбусы водил. В аварию попал. Жена не дождалась меня из больницы – ушла. Теперь мне никакой другой работы нельзя – только сторожить или там смотреть за чем. – Николай Петрович склонился над Алексеем, на него пахнуло табачным дымом, холодом и подкисшей несвежей одеждой. – А я ведь видел тетку-то эту, Хозяйку. Идет через все кладбище, высокая, гордая, вся в белом. Хочет выйти за ограду, но не может. Так и кидается на прутья.

– А потом она через подземный ход вышла?

– Нет, зачем? Там есть еще ворота.

– Как же через ворота?

– Пойдем, покажу. Там ты ее и сможешь подстеречь.

Подстеречь? Как-то странно прозвучало это слово у Николая Петровича. Зачем же ему стеречь ее? Она и сама приходит довольно часто. Но сторож уже заходил за угол. Сейчас его освещали два фонаря – один от подъезда, другой от входа на кладбище. На этом перекрестке все предметы давали причудливую изломанную тень. Деревья, столбики оград, падающие листья, колышек, оставшийся от стола. Сторож ясно вырисовался в двойном свете и ушел в темноту. Ни одной тени он так и не отбросил.

Алексей бросился за ним. Не может быть! Поскрипывала приоткрытая дверь сторожки. Поскрипывал фонарь над входом. Что-то поскрипывало внутри домика. Алексей замер у входа. Неверный свет фонарика осветил темную комнату, крошечную кухню со столом. На столе чашки и чайник. На кровати лежали… Алексей не увидел, а скорее понял, кто это. Свет только мазнул по белому лицу и испуганно дернулся в сторону.

Алексей почувствовал, что за его спиной стоят.

– Ну что, пацан? – раздался сзади знакомый голос. – Раз пришел, так иди дальше.

Алексей обернулся. Перед ним стоял Николай Петрович. Правда, выглядел он теперь неважно – кожа обвисла и позеленела, глаза были воспаленно-красными. На этом бледном лице выделялись яркие губы, разъезжающиеся в довольной улыбке, которая открывала подозрительно белые и острые зубы.

Алексей сжал в кармане фонарик. Что ж, поговорим.

– Ты же сообразительный парень, понимаешь, что теперь деваться тебе некуда?

– Пушкин тоже так говорил, – осторожно сказал Алексей.

Дракула усмехнулся, еще больше показав свои острые зубы.

– Ах, Александр Сергеевич – он был слаб. Чистоплюй, гордец. Он с самого начала был обречен. Собака тоже – кинематограф никогда не имел сильного влияния. Не удивлюсь, если Всадника вообще уже нет. Ты о нем, кажется, даже не вспоминаешь. Да и чего в нем бояться? Только того, что он без головы. Так это немудрено.

Дракула, а теперь он выглядел так, как обычно, вздернул плечами, отчего голова с легким треском оторвалась от шеи и упала ему в руки. Он пригладил у себя на голове взбившийся вихор, на что голова улыбнулась:

– И ничего сложного. Голова вернулась обратно.

– Вы все смертны, – наставительно произнес вампир. – Так не все ли равно, когда это произойдет? – Дракула махнул рукой в сторону сторожки. – Старый, больной, никому не нужный… А мы предлагаем жизнь.

Алексей молчал, гадая, придет сейчас Хозяйка или нет.

– Тебя предал друг, от тебя отвернулись знакомые, родителям до тебя нет никакого дела.

Дракула провел ладонью перед глазами Алексея, и I он увидел себя стоящим в своей комнате. Темное незашторенное окно неприветливо глядело на него, все предметы были как бы подернуты пылью. Во всей квартире стояла подозрительная тишина. Алексей выбежал в коридор, рванул дверь комнаты родителей. Они лежали на кровати неестественно прямо. Он хотел закричать, но не успел, потому что вновь оказался стоящим перед Дракулой.

– Все, пацан. Мы сделали это.

Бешеная злоба вздернула Лешкину руку вверх. Он замахнулся зажатым в кулаке фонариком. Дракула рассмеялся:

– Не смеши. Что ты можешь мне сделать? Дракула впихнул Алексея на территорию кладбища, с грохотом закрыл за ним ворота.

– Ты же теперь ничего не боишься. Ты сам так говорил…

С этими словами Дракула запрокинул его голову, провел острым ногтем по шее, и Алексей почувствовал резкую боль – это в него впились зубы. Страх пришел поздно. Алексей дернулся, но он уже чувствовал, что силы из него уходят. Из последних усилий он потянулся и провалился в пустоту.

Когда он смог открыть глаза, то почувствовал непривычную легкость в голове. В сторону ушли сумерки, все вокруг было четким и ясным. На темном кладбище стал виден самый отдаленный уголок, голые ветки деревьев отсвечивали таинственным светом. Дракула кивнул и направился в глубь кладбища. Он дошел до могилы Хозяйки. Алексей шел следом, как на веревочке. Поначалу он еще удивлялся своей покорности, а потом перестал обращать на нее внимание.

Могила была раскрыта, вниз вели ступени. Не оглядываясь, Дракула исчез под землей, Алексей спустился за ним.

Десять ступеней привели их в небольшой каменный мешок, посередине которого стоял каменный стол с гробом, в нем лежала Хозяйка. При появлении гостей она пошевелилась, открыла глаза.

– Вот, – голос Дракулы был равнодушен, – я привел его.

– Ты вступил в свою силу, – улыбнулась Хозяйка, приветливо глядя на вампира.

– Да, – Дракула прислонился к стене, сложив на груди руки. – Теперь мы разойдемся:

– Как же мы теперь сумеем разойтись? – Хозяйка удивленно подняла брови. – Мир изменится, ты не сможешь отсидеться за каменными стенами.

– Это неважно. Я уйду отсюда, мне еще стоит подкопить мощи. – Дракула замолчал и посмотрел на Алексея. – А знаешь, парень обладает неплохой силой.

– Да. С его фантазией я переверну мир.

– Это без меня. Я ухожу.

Дракула оттолкнулся от стены и пошел к выходу.

– Стой!

Лицо Хозяйки стало злым.

– Никуда ты не пойдешь. Сейчас мы должны быть вместе.

По лестнице прошуршали шаги, в подземелье спустилась девушка.

– Нас осталось мало, тех, кто смог набраться силы. Теперь вы нужны мне для дела.

– Ты сказала, – Дракула угрожающе стал наступать на Хозяйку, – что тебе нужен этот пацан. Получай!

– Нет! – истерично взвизгнула Хозяйка, по ее лицу прошла рябь, оно как будто одеревенело и стало сползать с ее головы. – Мы одна сила. В вас он верит больше – вас он создал своим страхом. Вы смогли удержаться, когда он вас перестал бояться. Вы сильны – и вы останетесь со мной.

– Отпусти его, – прошелестела девушка.

– Нет.

Дракула дернул Хозяйку к себе.

– Ты со мной ничего не сделаешь, – рассмеялась Хозяйка, и Дракулу как будто током ударило. Вампир отлетел к стене и сполз на пол.

– Иди сюда, – махнула Хозяйка девушке. Та неслышно подошла и подала руку. Хозяйка вцепилась в нее и вдруг резко оттолкнула.

– Опять была там! Сколько тебе говорить, чтобы ты не мешала мне!

Девушка испуганно отбежала в угол к Дракуле. Алексей все еще продолжал стоять посередине подвала, равнодушно наблюдая за происходящим.

– Значит, так, – выпрямилась Хозяйка. – Бунт считаю законченным. Я думаю, вы поняли, что теперь никто никуда не суется. Вы свое дело здесь сделали, теперь моя очередь.

– Погоди, – подался вперед Дракула.

– Все, – остановила его Дама. – Я сказала – так и будет! Вы делаете то, что я говорю, и мне не нужны советчики. А теперь замолчите.

Девушка молча исчезла в своем углу, Дракула стоял, прислонившись к стене, и лицо его было темным от злости.

Дама мягко взяла Алексея за руку.

– Так, – начала она вкрадчиво, подводя его к столу. – Теперь осталось сделать немного.

Хозяйка усадила безвольно соглашающегося со всем Алексея рядом с собой, провела рукой по его волосам.

– Не бойся, теперь ты с нами.

С этими словами Дракула прыгнул вперед, сдернул Алексея со стола. Дама вскрикнула:

– Не смей!

Ее крик эхом прокатился по маленькому подземелью. Стены его мелко задрожали. Вампир коснулся шеи Алексея, отчего по всему его телу прошла горячая волна.

– Вернись!

Дама завертелась на месте, как слепая, выбросила руки вперед, стала ловить невидимого противника. Дракула встряхнул Алексея и со всего маху бросил его на землю.

– Ах! – Дама осела на пол, прикрывая голову руками. В следующую секунду Алексей, брошенный сильной рукой вампира, вылетел из подземелья на улицу. Ледяной ветер с каплями дождя ударил его в лицо.

– Возьми его, если сможешь, – прошипел вампир, изогнулся, упал на четвереньки и…

И превратился в здоровенного лохматого волка. Волк одним прыжком перемахнул все ступени, вцепился в куртку Алексея и поволок его к выходу.

– Стой!

Вопль Дамы словно ударил волка в спину. На полном ходу зверь споткнулся, но по инерции еще пробежал несколько метров, из последних сил мотнул головой, выбрасывая тело Алексея за кладбищенские ворота.

– Иди, – хрипло прошептал он и, развернувшись, побежал обратно.

Алексей еще какое-то время полз вперед, а потом силы оставили его, и он упал около лавочки в своем дворе. За оградой раздался крик, смешанный с воем. Рядом затрещали ветки кустов. Хлопнула подъездная дверь, из нее вылетела разъяренная Хозяйка. Машинально Алексей поставил между собой и ею толстую стеклянную стену. С размаху Хозяйка налетела на нее, и стена рассыпалась на мелкие кусочки. В мгновение Дама оказалась около скамейки и опять протянула руку к голове Алексея. Проваливаясь в темноту, он успел заметить, как сквозь Даму летит маленький пушистый комок.

– Алексей!

Истошный крик вывел его из состояния полузабытья. Кружилась голова. Он сидел на земле около лавочки в своем дворе. По его ногам кто-то скакал. Алексей открыл глаза. Перед ним прыгал, повизгивая, белый пушистый комок.

– Бакс, отстань.

Собаку подняли с земли, и в поле зрения Алексея показалась Катя.

– Ты жив?

Жив? Алексей помотал головой, испуганно схватился рукой за шею.

Нет, следов нет. Что же тогда это было?

Принятые решения

Катя

Катя вылетела на улицу. Бакс тут же стал скакать вокруг, радостно сообщая всем, что он вышел гулять. Катя поправила очки на носу, засунула руки в карманы.

«Так, что я могу сделать? – недовольно подумала она и зашагала вперед, не разбирая дороги. – Дойти до дома Алексея. И что?»

Она остановилась, покрутилась на месте, соображая, где находится и где дом мальчика, выбрала маршрут, обходящий двор ПТУ стороной, дернула Бакса за поводок и почти побежала, стараясь не смотреть по сторонам.

На кладбище ветер выл между крестами и ломал ветки деревьев. Что-то там происходило. И тут Бакс, захлебываясь звонким лаем, вырвал поводок из рук хозяйки и умчался. Добежав до лавочки, он стал радостно скакать вокруг нее. Кате по лицу мазнуло холодным ветром, какой-то белесый туман промелькнул рядом, но она этого даже не заметила, потому что разглядела человека, сидевшего у лавочки. Это был Алексей. Он непонимающе смотрел на прыгающего по нему Бакса.

– Ты чего? – склонилась над ним Катя.

– Катя?

Алексей приподнялся, испуганно оглядываясь. Вокруг никого не было. На кладбище стояла тишина.

– Тут Дама где-то, – Алексей с трудом поднялся.

– Да нет здесь никого. Бакс, уймись!

Катя дернула собаку, которая тут же с Алексея переключилась на свою хозяйку и с тем же азартом стала скакать вокруг нее.

Алексей пощупал землю в том месте, где только что разбилась стеклянная стена. Там ничего не было.

– Что произошло? – спросила Катя, садясь рядом на лавку.

– Они добрались до меня, – Алексей сказал это совершенно спокойно, как будто говорил не о себе. – Кажется, завтрашний день будет жарким.

– А что они от тебя хотят?

– Они хотят переделать мир по-своему. И для этого им нужна моя фантазия. Я для них буду представлять то, что им надо, – Алексей поежился, на улице стало совсем темно и холодно.

– Может, стоит с кем-нибудь поговорить об этом?

– Времени нет.

Алексей встал и медленно пошел к дому.

– Ну и что? – Катя пошла вслед за ним. – Неужели ты сдашься?

– Нет, я, кажется, знаю, что нужно делать.

– Что?

«Гав», – эхом отозвался Бакс.

Алексей погладил мохнатого зверька. Сколько все это продолжается? Неделю?

Во дворе стало светлее. Из-за Туч выглянула луна. Ее полный, круглый диск ярким пятном выделялся среди быстро бегущих туч. Алексей представил такую же лунную ночь прошлым летом. Тогда он с мамой смотрел звездопад.

От этого стало немного теплее.

С мамой?..

Алексей побежал к подъезду, Бакс потащил Катю за ним. Не отвечая на Катины возгласы, мальчик влетел на третий этаж, безжалостно вдавил кнопку звонка. Ему показалось, что трель разносится по пустой квартире. Но вот раздались шаги, дверь открылась, на пороге стоял папа. Он открыл рот, чтобы возмутиться поздним возвращением сына, но тут радостный Бакс прыгнул вперед, сбил с ног сначала Алексея, потом папу, вырвал поводок из Катиных рук.

– Что это?

Мама испуганно выглянула в прихожую, и Алексей облегченно вздохнул – все в порядке, это ему только привиделось.

– Лешик, – улыбнулась мама, – чего же ты сидишь? Познакомь нас со своей дамой.

– С какой дамой? – не понял Алексей.

– Меня зовут Катя, – вышла вперед девочка. М-да, он как-то не подумал.

– Да. Она… она… – Алексей запнулся. Как бы половчее представить Катьку с ее мопсом или кто он там.

Зверюга как раз закончила изучать расположение комнат в квартире и лаем дала о себе знать. – А это Бакс, – наконец, нашелся Алексей.

– Ой, у него лапы грязные, – наклонилась за собакой Катя. Но не тут-то было. Бакс извернулся и прыгнул на кухню. Катя побежала за ним. На кухне грохнули упавшие табуретки. Бакс пронесся через коридор. Алексей успел наступить на самый кончик поводка. Собака крякнула и замерла, изо всех сил натянув поводок. Поняв, что сдвинуться ему не суждено, Бакс подлетел к Алексею и стал со своим неизменным гавканьем прыгать вокруг него. Катя схватила собаку за ошейник.

– Извините, он очень шумный, – Катя держала Бакса за ошейник над полом, но это не мешало псу вертеться под рукой и продолжать громко лаять.

Папа с мамой расхохотались, наблюдая всю эту сцену.

– Да уж, шумный, – вытирая слезы, сказала мама и засмеялась опять.

Алексей втолкнул Катю в свою комнату.

– Мы ненадолго, – крикнул он, закрывая дверь.

В комнате Бакс неожиданно успокоился, забрался под стул и с осознанием выполненного долга тут же уснул.

– Слушай, – Катя залезла с ногами в кресло, – у тебя классные родители. Мой бы уже орал давно. А твои посмеялись и все.

– Они сейчас своими делами заняты, им не до нас. Алексей осмотрел себя. Да, видок у него был еще тот – штаны в грязи, джинсовка порвана, руки исцарапаны. А куртку он так и оставил где-то во дворе. От мамы влетит…

– Ну, и что ты теперь собираешься делать? – спросила Катя. – Сколько ты уже со всем этим возишься?

– Давно, – Алексей поежился. – Хорошо, что пока жив.

– Все равно всю жизнь не пробегаешь, – как взрослая, наставительно сказала Катя, расправляя на коленях коротенькую юбочку. – Придумать бы для них ловушку. Круг начертить, чеснока в косяки двери насовать.

– А чеснок зачем? – оторвался от своих испачканных рук Алексей.

– Вся нечисть чеснока боится.

– Ага, боится… Вон Кузькин могилу Хозяйки и святой водой поливал, и крест зарывал – ничего не помогает.

– Значит, это не она.

– Как же не она, когда легенда про нее говорит?

– Это тебе мой папа сказал? – ехидно осведомилась Катя. – Много он знает… Может, это и не Хозяйка вовсе. А потом представь, если бы она встала из гроба – да за тобой бы высохший скелет бегал. Сколько она в земле лежит-то?

– Лет двести, – неуверенно ответил Белов.

– Ну вот…

– Все равно кто-то же есть. – Алексей подумал, что Катя говорит о том, в чем совсем не разбирается.

– «Кто-то» есть всегда.

– Какая ты умная, – фыркнул Алексей. – Откуда такие знания?

– А чего тут знать? Человек ни разу еще не придумал того, что не видел – об этом во всех книжках написано.

– «Во всех книжках…» – передразнил Алексей Катю. Ему не очень нравилась, что эта очкастая девчонка строит из себя такую умную. Ха! Была бы она сейчас на его месте, посмотрел бы он, как умно она бы рассуждала. – Значит, вампиры существуют… И привидения. И все на самом деле?

– Где-нибудь существуют, – как будто отвечая на его мысли, проговорила Катя. – Не обязательно в нашем мире. В другом…

– В каком – другом? – разозлился Алексей. – Ты что? Вот они, рядом ходят…

– Еще не факт, что все они настоящие… – начала рассуждать Катя.

Алексея даже приподняло над кроватью от возмущения. Вы только подумайте – они и не настоящие! Видела бы она это ненастоящее полчаса назад.

– Ты думай, о чем говоришь, – только и смог сказать от обиды Алексей.

– Я не о том, – смутилась Катя. – Они, конечно, есть. Только внешний вид приобретают такой, о котором ты думаешь.

– Умная? Так я тебе и поверил!

– Ну и не верь. Подумаешь! Больно нужно, – Катя поправила на носу очки и обиженно насупилась.

– Ну ладно, – тут же смягчился Алексей. – Хорошо тебе говорить. Ты можешь спать спокойно. А у меня каждую ночь то одно, то другое.

– Не у одного тебя.

– Ты о чем?

Теперь Катя поежилась. Она вспомнила сплошную череду кустов, прозрачную девушку на подоконнике. Алексей слушал ее рассказ с открытым ртом. А дослушав до конца, сорвался с места.

– Мама! – выбежал он в коридор.

– Да? – выглянула из комнаты мама.

– Мне никто не звонил?

– Нет.

Алексей вернулся к удивленной Кате. Бакс недовольно завозился во сне.

– Ты чего?

– Антон, – медленно начал Алексей, – он был таким испуганным, значит, кого-то увидел. Или к нему тоже приходили?

И тут раздался звонок в дверь. Ребята вздрогнули.

– За тобой? – одновременно спросили они друг друга и тут же замолчали, вслушиваясь в то, что говорил папа в прихожей. Но за дверью раздавалось только невнятное бормотание двух голосов.

– Лешик, – позвал папа. Алексей затаил дыхание. – Ты слышишь? Тебя.

Алексей с трудом встал с кровати, сделал несколько шагов к выходу.

– А кто там? – на всякий случай спросил он, не решаясь открыть дверь.

– Выходи, увидишь.

Алексей еще поколебался, а потом осторожно приоткрыл дверь.

В прихожей, озираясь по сторонам, стоял Сергей.

– Лешка, – обрадовался он, увидев Алексея, – привет. Катя у тебя?

– Папа? – удивилась Катя, вслед за Алексеем выглянувшая за дверь. – Ты здесь откуда?

– Катя, ты что творишь! Ты знаешь, сколько времени?

Следующие его слова потонули в визге Бакса. Услышав голос хозяина, пес тут же проснулся и занялся своими обычными делами – прыжками и гавканьем.

Сергей тут же подхватил его на руки и, кивнув Кате головой, открыл дверь.

– Спасибо.

Ночь темна

Больше в эту ночь не произошло ничего. Только собаки под окном все время лаяли. От этого Алексей то просыпался, то опять проваливался в темноту и пустоту. Однажды ему показалось, что эта темнота та же самая, что была, когда его укусил Дракула. Он забарахтался, задергался в этой пустоте, отгоняя насевших на него вампиров, и проснулся.

Пустота оказалась очень жесткой. Тьфу ты, это же он с кровати свалился. Алексей пошевелился. Страха не было. Было обидно, что какие-то бредовые фантазии довели его до такой глупости, что он уже с кровати сваливается.

Он встал, бросил подушку на место, поудобней укутался в одеяло. Так, что мы имеем? Он решил собрать все события последних дней вместе.

Хозяйка, или как там ее зовут, решила завоевать мир. Для этого она воспользовалась его страхами. Вся эта нечисть появлялась, когда он ее вообразил. Так, дальше. Потом эта нечисть набралась силы и стала независимой. Но не все. И, видимо, самый сильный среди них – это Дракула. Но он зависит от Хозяйки. Или не зависит? Что-то там у них странное произошло. Наверное, Хозяйка чем-то держит Дракулу рядом с собой, иначе он давно бы отправился к себе домой. Где он там живет? В Трансильвании, кажется. Вот и шел бы туда. Но он остается здесь. Хозяйка обещала его отпустить, но не сделала это. Но он не стал против нее ничего делать. Значит, она сильнее его или опять же как-то заставляет быть рядом с ней.

Так, это ладно. Есть еще полупрозрачная девушка. Если верить легенде, то Хозяйка ее просто ненавидит. И вытащила скорее всего из-за своей ненависти. Катя сказала, что именно девушка послала ее к Алексею. Значит, она на его стороне. Что это дает? Пока ничего.

Алексей завозился.

У него осталось два противника. Он их уже не боится. Но что делать с ними, он не знает. Обычные средства против них не действуют. Святая вода, крест, чеснок… Что бы такое придумать?

Есть еще подземный ход. Может быть, с ним что-нибудь сотворить? Поставить ловушку или устроить засаду?

В голову Алексею лезла всякая ерунда из фильмов ужасов с ножами, церквями и беготней по пустым домам. Так он и уснул, ничего не придумав.

А Кузькин в это время не спал. Когда квартиру заполнили привычные вечерние шумы: пришла с работы мама, зашаркала по коридору тапочками бабушка, – он стал потихоньку успокаиваться.

Образ Дракулы все еще стоял перед его глазами. А он ведь до конца не верил Белову. То, что у Лешки бешеная фантазия, он знал всегда. И все его страхи поначалу он приписывал только буйству этой самой фантазии и сам называл его Принцем иллюзий. Ведь на кладбище так никого и не было, а испугались они всего-навсего какого-то дядьки на машине. И когда Ленка Щелкова вызывала своих духов, тоже никого не было. Уж он-то обязательно бы заметил.

И вот теперь он все это увидел впервые.

Первой его мыслью было закрыться в комнате и никуда не выходить. Потом он понял, что это глупо – если им понадобится, то они и через закрытую дверь пройдут.

К ночи Антону уже было стыдно за свой страх. Он тоже хорош – нашел чего бояться. Угрожал Дракула явно не ему. Да и не нужен был Антон никому.

Преодолев накатившую на него лень, Антон встал, уныло побродил по комнате, достал из-под кровати обувную коробку, перевязанную грубой веревкой. Высыпал на пол ее содержимое – ценную мелочь: веревочки, камни разной формы, подобранная на улице брошка, крошечная модель машины, детали от часов. Где-то среди всего этого добра должен был лежать амулет – камешек с дырочкой посередине. Верное средство от сглаза и всяких дурных влияний.

С камешком в кулаке на следующее утро он оказался у подъезда Алексея.

У Кати тоже мало было времени для сна. Выслушав грозную отповедь отца за ночные прогулки (хотя какие ночные, было-то всего одиннадцать часов вечера!), девочка гордо удалилась в свою комнату. Здесь она какое-то время пыталась читать «Графиню де Монсоро», но из головы у нее не выходила вся эта история. Бегающие кусты, исчезающие девушки. А ведь Лешка действительно капитально влип. Если он не утихомирит свою фантазию, то это грозит ему крупными неприятностями.

Пока Катя тупо смотрела в темное окно, Сергей на кухне копался в книгах. Сегодня он поговорил с несколькими людьми, которые более-менее разбирались в нечистой силе. Все маститые профессора утверждали, что ничего подобного быть не может. Колдуны и специалисты по магии отвечали на его вопросы слишком расплывчато. Только один старичок дал дельный совет увезти на время мальчика подальше от места, вызывающего такие неприятные ассоциации. Ничего более оригинального, чем поездка на природу, Сергею в голову не приходило. Вот только отпустят ли Алексея вместе с ним?

Думая об этом, он и пошел искать Алексея. Но когда Сергей увидел так поздно в гостях у мальчика Катю, у него все вылетело из головы. И теперь, сидя на кухне, он соображал, как бы половчее предложить ребятам отправиться немного развеяться на природу, подышать свежим воздухом. Ведь даже занятия прогуливать порой полезно.

С этой мыслью он разбудил с утра дочь. Катя была в восторге от папиного предложения завтра пораньше отправиться в небольшое путешествие вместе с новыми друзьями. А Сергей еще ночью под это дело договорился с главным редактором газеты, что поедет завтра в деревню беседовать с какими-нибудь стариками об их тяжелой жизни. Тогда же на карте он выбрал маленькую точку, достаточно удаленную от города, – деревню Нефедово.

Дама металась по крошечному подземелью вокруг каменного стола с гробом. В углу, стараясь быть как можно более незаметной, стояла девушка и уныло кивала на все возгласы Хозяйки. Дракула сидел на ступенях и равнодушно смотрел на бегающую женщину. Даже скорее не женщину. Сквозь черты лица Хозяйки он ясно видел другое, то, что эта Хозяйка представляла собой на самом деле.

– Щенок! Тварь! – взмахивая руками, вскрикивала Хозяйка.

От этих слов по маленькому подвалу прокатывались волны ненависти, исходящие от женщины. Они были такие сильные, что девушка начинала колебаться.

– Сколько можно с ним возиться!

Но Даме никто не отвечал. В этот момент все трое были частью единого целого, той силы, чье время пришло именно сейчас, в это полнолуние. Ни Дракула, ни девушка не могли от нее оторваться, так же как Дама избавиться от ненадежных компаньонов. Они были ею.

Дракула равнодушно зевнул.

«А ведь я могу освободиться, могу, – рассеянно думал он. – Для этого нужно немного. И я брошу это бессмысленное место и отправлюсь к себе. Туда, где я буду править над всеми и никто не сможет мне противоречить. Туда, где никакой мальчишка не встанет против меня, не поднимет руку. Но это будет там. А здесь я пока должен терпеть. – Он опять взглянул на Даму. Она все больше и больше теряла свои очертания, приближаясь к истинному облику. – А ведь мальчишке стоит только это увидеть, чтобы избавиться от нее…»

– Не смей!

Дама почувствовала, что рядом происходит что-то не то, но не успела перехватить сигнал. На месте Дракулы сидела большая лохматая серая собака, похожая на волка, и равнодушно вычесывала из шкуры блох.

– Паяц.

Собака встряхнулась и выбежала на улицу. Перебравшись через забор, она залаяла. Ей ответили несколько собак с соседнего двора.

Девушка не заметила, как исчез Дракула.

«Да, теперь ему Евдокия Герасимовна не даст воли. – Мысли девушки были легкими, невесомыми, они скользили незаметно и бесшумно. – Хотя какая она Евдокия Герасимовна? Той давно уже нет. Одна легенда осталась. А сильная была женщина, властная. Но она умерла. А это явно не она, только рядилась под Хозяйку».

До девушки докатилась очередная волна ненависти. На мгновение девушка тоже рассердилась, но потом вернулась в свое нормальное состояние.

«Да, теперь они часть силы, которая вновь решила разрушить установившийся миропорядок. И если надо будет воевать, то мне придется выступать на их стороне. Неужели этого никак не избежать? Последний срок грядет. И спор должен решиться. И почему был выбран этот мальчик, у которого еще так мало сил? Ему бы помочь…»

И девушка вдруг поняла, как это сделать. Навстречу волнам ненависти побежали слабые отголоски радости. Дама замерла.

«У меня осталось мало времени. Пора собирать силы. Мальчишке надо дать день, пусть расслабится. Тогда он совершит ошибку. И стоит лучше следить за этой парой, вампиром и девчонкой, они выходят из подчинения. Через день это станет уже неважно. Но пока…»

Она вновь остановилась.

«Нужно собраться, никто пока не должен видеть ее истинное лицо. Время еще не пришло».

А. П. Чехов, «Каштанка».

Впервые за всю неделю Алексей так прекрасно себя чувствовал. На улице светило солнышко. Кажется, начиналось бабье лето. Значит, впереди несколько классных дней. И в это воскресенье у него будет день рождения. Интересно, что ему подарят?

Алексея поднял с кровати телефонный звонок. Кто бы это мог быть так рано? Трубку снял папа, и какое-то время слышалось неразборчивое бормотание.

– Лешик, – позвал папа.

Алексей замер. Этого только не хватало – такой хороший день… Кто бы это мог быть?

– Тут твой знакомый звонит. Сергей.

– Да, – Алексею сразу стало хорошо. Жизнь все еще была прекрасной.

– Он предлагает тебе завтра съездить на природу. Он еще возьмет с собой дочку Катю.

– Как на природу? – . выглянула из кухни мама. – А школа?

Она выразительно посмотрела на папу.

– Лена, – остановил ее папа, – вот как раз завтра ему хорошо бы погулять.

– А школа?

Но Алексей уже перехватил у папы трубку.

– Алло. Здравствуйте, – радостно закричал он.

– Привет, – раздался из трубки знакомый голос. – Я слышу, тебе уже все рассказали. Ну что? Мне завтра нужно кое-куда съездить. Я беру с собой Катю с ее обормотом. Подумал, может быть, вы ей составите компанию?

Компанию? Алексей смутился. Он вспомнил, что с Антоном они не то что поссорились, но вроде бы уже не друзья. Хотя кто его знает?

– Я с удовольствием. А про Антона не знаю.

– Не хочешь с Антоном, поехали втроем. Лады?

– Лады.

– Тогда вечером тебе Катя позвонит, вы договоритесь. Я думаю, погода будет хорошей.

Алексей положил трубку и запрыгал на месте от восторга.

– Ура!

– Конечно, – проворчала мама, – как школу прогуливать, так ура.

– Зато под ногами путаться не будет, – защитил Алексея папа.

Так, прекрасно! Завтра он отсюда уедет, можно будет забыть обо всех этих кошмарах!

Он, довольный, выбежал на улицу и здесь столкнулся с мрачным Антоном. Тот без лишних слов сунул ему что-то в карман.

– Ты что? – напустил на себя суровый вид Алексей.

– Это талисман. Он поможет.

Алексей достал из кармана камешек. Глупость какая.

– Это же обыкновенный камень.

– Необыкновенный, он от всего помогает. Ребята зашагали к школе. Алексею очень хотелось спросить у Антона, что же такое произошло вчера. Но он не хотел заговаривать первым. А-Антон молчал.

Как только ребята вышли со двора, за ними увязалось три собаки: одна очень лохматая, огромная, белая, с темной свалявшейся шерстью, вторая – пегая с непонятным цветом шерсти, то ли черная, то ли коричневая. Они бежали на почтенном отдалении от третьей – высокой серой псины. Эта собака время от времени поворачивала морду в сторону двух других и зло скалила зубы. При этом ее спутники останавливались, поджимали хвосты и начинали поскуливать.

Антон поднял с земли ветку:

– А ну, пошли отсюда!

Он замахнулся на надоевшую троицу. Отставшие собаки на мгновение остановились, принюхались и пошли дальше. Серая зверюга даже ухом не повела. Была она крупная, с густой жесткой шерстью, шла легко и уверенно. Через пару минут серая опять рыкнула. Ребята попытались ее отогнать. Собака равнодушно смотрела на пролетающие мимо шишки и палки. Дождавшись, когда ребята пойдут дальше, она последовала за ними. Она как будто бы следила за ними, не отводя немигающих черных глаз.

– Ненормальная какая-то, – опять остановился Антон.

– Может, она бешеная? – вслед за ним остановился Алексей.

– Да ну, откуда? – неуверенно возразил Антон и на всякий случай поднял еще одну ветку.

– Оставь ее, – потянул Алексей Кузькина за собой. – Еще разозлишь. И правда кинется.

Так под негромкое скуление собак они и дошли до школы. Их эскорт отстал только на ступеньках. В дверях Антон с Алексеем столкнулись с девчонками из своего класса, среди них была Ленка Щелкова.

– Щелкова, привет, – тут же оживился Антон, – . как твои привидения поживают?

– Отлично, Кузькин, – мотнула соломенной головой Ленка. – Тебе привет передавали.

– Кого еще вызывала?

– Уж тебя не спрошу, – съязвила Ленка.

– Смотри, а то вызовешь тень Ивана Грозного.;

– Так и сделаю в следующий раз. Девчонки ушли.

– А что вчера было-то? – вспомнил Алексей. – Я уже подумал, что все, нашей дружбе конец.

Кузькин помялся – рассказывать или не рассказывать о своем страхе? Но так и не рассказал. А Белов в ответ не стал пока говорить Антону о намечающейся на завтра поездке. Время еще есть, он на перемене расскажет. Но на первой перемене было не до серьезных разговоров. Солнце припекало совсем по-летнему, так что в свободные десять минут почти вся школа высыпала на улицу. Девчонки достали уже спрятанные до весны резиночки и биты. На асфальте появились стертые долгими дождями клеточки. Как только Алексей сделал шаг с лестницы, то сразу услышал ставшее уже знакомым рычание. В тени кустов, лениво помахивая хвостами, лежали белая и пегая собаки, а неподалеку от них сидела серая зверюга и, не мигая, смотрела на школьный двор. Малыши опасливо обходили эту троицу стороной.

– Смотри, не уходят, – обрадовался Антон. Алексею стало как-то не по себе. Странные это были собаки.

На второй перемене черная собачка все еще сидела на школьном дворе, не отрывая взгляда от входа в школу.

– Какая неугомонная, – увидев ее, удивился Антон.

– Странная она. Может правда больная? – стал приглядываться к собаке Алексей.

Приятели подошли. Собака уставилась на них. Алексею показалось, что она принюхивается к ним.

На третьей перемене был завтрак, на улицу выбежать ребята не успели, но даже в шумной столовой Алексею казалось, что он слышит негромкое потявкивание странной собаки.

На четвертом уроке была литература.

– «Каштанка» одно из самых известных произведений Антона Павловича Чехова, – начала учительница литературы. – В нем писатель живо рассказал о судьбе собачки. Причем это у него получилось так искусно, что читатель начинает смотреть на мир глазами персонажа.

Алексей вздохнул. Да, смотреть на мир глазами собаки, наверное, не очень весело.

За всеми событиями последних дней он совершенно не успевал делать домашние задания, так что «Каштанка», естественно, была не прочитана. И как обычно, по закону подлости, учительница вызвала его отвечать.

– Белов, иди сюда.

Алексей вздохнул еще раз, бросил взгляд на тетрадь Антона, по которой во все стороны скакали собаки, и подошел к столу учительницы.

– Расскажи нам, что произошло с Каштанкой.

Алексей посмотрел на счастливых одноклассников, которых не вызвали к доске, повернул голову к окну.

По школьному двору бегала здоровая серая собака. Та самая. Издалека она была чем-то похожа на волка.

«Что же она не уходит? – мелькнуло у него в голове. – Это же ненормально, когда бродячая собака так долго сидит на одном месте. Ушла бы она скорее отсюда».

– Ну что, Белов, – посмотрела на него учительница. – Как там дела у Каштанки?

– Бегает, – обреченно сказал Алексей.

– Где?

– Сбежала от хозяев, – на ходу стал придумывать он. – А потом к ним вернулась.

Может, хозяин собаки в этой школе учится? А может, она сбежала из цирка, поэтому теперь крутится там, где много народа? Вон как ловко она уворачивалась от палок Антона.

– Где она еще была? – терпеливо вытягивала учительница ответы из Алексея.

Собака как заведенная бегала по кругу. Первый, второй, третий. Как по арене цирка.

– В цирке, – уверенно кивнул Алексей, отводя взгляд от окна. – Да. Оттуда она и сбежала.

– Так уж и сбежала?

– А что тогда?

– Ну, Белов, – стала подсказывать учительница, – там она встретилась с кем?

– С хозяином.

– Хорошо, садись, три.

Учительница пошла к столу, а Алексей поплелся к своей парте.

– Кстати, а кем у нее был хозяин? – Ручка учительницы замерла над журналом.

– Вампиром, – пожал плечами Алексей.

Класс захохотал. С улицы послышался собачий лай.

Выходя на перемену, Алексей пообещал сам себе, что «Каштанку» когда-нибудь все-таки прочитает, потому что теперь из-за этой дурацкой книжки над ним смеялся весь класс. Даже Антон нарисовал бегающую по кругу черную собачку и вампира с хлыстом в руке.

Алексей вышел на крыльцо. Теперь он бы скорее удивился, если бы собака не сидела во дворе. Она, конечно, там была. Белой и пегой не было, а эта серая сидела и часто-часто дышала, высунув язык. То, что она давно вертится около школы, заметили не только приятели. На нее стали обращать внимание и все остальные. К концу уроков вокруг нее собралась толпа.

– А чего это она сидит?

– Ага, с первого урока сидит. Может, ждет кого?

– Эй народ, чья собака?

– Шарик, Шарик, на, – кто-то протянул к ней руку с бутербродом.

Собака недовольно фыркнула, переминаясь с ноги на ногу.

– Какая верная.

– А вдруг она ничья…

На этих словах собака сорвалась с места и побежала вслед за пуделем, появившимся на школьном дворе. Пудель испуганно взвизгнул и, вырвав поводок из рук хозяйки, скрылся за деревьями. Собака остановилась, довольно фыркнула и затрусила обратно к школе.

Алексей дернул Антона:

– Пошли отсюда, пока она опять не привязалась. Ребята сбежали со школьных ступенек, перешли дорогу, углубились во дворы.

– И чего ты решил дальше делать? – спросил Антон.

– Не знаю, – Алексей перекинул рюкзак с одного плеча на другой.

– А может, они совсем исчезли?

– Вряд ли.

«Хотя это было бы здорово, – подумал Алексей. – Чтобы в один прекрасный день я встал, а весь этот кошмар уже закончился – некого бояться, не от кого бегать».

– А может, попробуем еще что-нибудь с ее могилой сделать?

– Нет, – Алексей вспомнил раскрытую могилу и ступеньки, ведущие вниз.

– А давай найдем какую-нибудь целительницу. Вдруг на тебе сглаз?

– На целительницу деньги нужны. Они уже подходили к дому Алексея.

– Слышь, Лешка, – остановился Антон. – Ты меня прости за вчерашнее, но я тогда действительно не мог идти. Хорошо?

– Хорошо, – Алексей посмотрел на погрустневшее лицо приятеля. – А меня завтра не будет.

– Чего это?

– Меня Сергей завтра с собой берет, он куда-то за город едет.

– Здорово, – сказал Антон, но голос у него так и остался грустным. – Мне сейчас домой, но вечером я приду. Хочешь?

– Лучше звони. У меня дома такая суета сейчас.

– Про талисман не забудь, – буркнул Антон и пошел в свою сторону.

Белов смотрел в спину другу и думал, что не мешало бы слазить в подземный ход и разобраться с ним. Для этого очень понадобится Кузькин. Но сначала нужно выяснить, что творится дома.

Прогулка по парку

Алексей повернул к своему подъезду, сделал несколько шагов и остановился. Около лавочки, лениво развалясь на солнышке, лежала серая собака. Она даже головы не подняла, когда подошел Алексей.

– Ты чего за нами ходишь? – спросил он, чувствуя себя крайне глупо оттого, что заговорил с собакой, как будто она могла ответить.

Но она ответила.

«Привет, пацан», – услышал он ответ в голове. Это был до того знакомый голос, что ноги у Алексея подкосились, и он упал на лавку. Ну вот, спокойный день закончился. Опять начался кошмар.

Собака дернулась, извернулась и, вцепившись себе в бок, стала, клацая зубами, выкусывать блох.

«Вот заразы, – прошипел вампир, – впервые меня так нагло кусают».

«Правильно, – довольно подумал Алексей, – пусть и тебе немного достанется».

«Ну, чего, пацан, – опять заговорил вампир, – как Каштанка поживает?»

– Нормально, – вслух ответил Алексей. «Ну и лады».

Собака лениво зевнула и перевернулась на другой бок. Алексею показалось, что он бредит и говорит вовсе не собака. Он оглянулся. Вокруг было пусто.

«Хватит вертеться. У меня к тебе дело. Я помогу тебе, ты поможешь мне. Идет?»

– А что я должен делать?

Алексей пригляделся к собаке, пытаясь рассмотреть, как же она говорит. Но собака только часто-часто дышала, жмуря глаза. И больше ничего не делала.

«Одному тебе с Хозяйкой не справиться».

– А кто она?

Собака быстро села и стала чесать себе бок лапой.

«Она никто. Она сила, которая приняла первый попавшийся образ. Понимаешь, пацан, весь наш мир держится на равновесии двух противоположных сил».

– Добра и зла?

«Это называется по-другому, но неважно. Без одной силы не было бы другой. Без боли нет слез, без жизни нет смерти. Она хочет нарушить равновесие в свою сторону».

– Что ей это даст? Она станет всесильной?

«Станет, но ненадолго. Мир гармоничен, он не терпит перекосов. Когда-нибудь все вернется на круги своя. Но дел она успеет натворить».

– Победит зло?

«Назови это как хочешь. Мне все равно, кто победит. Я не вмешиваюсь в эти игры. Но появился я благодаря тебе и ей. Ты дал мне образ, она часть своей силы. Я не могу просто так от нее уйти. Я – это она».

– И чего? Что я могу сделать?

«Убить ее ты не можешь. Сила неуничтожима. Ее можно только удержать, привести в некоторое равновесие. Один ты это не сделаешь».

– Ага, – Алексей вскочил со скамейки, ужаленный страшной догадкой. – Сначала мы уничтожим ее, а потом ты убьешь меня!

«Сядь».

Собака опять зевнула и в упор посмотрела на Алексея. Глаза у нее были глубоко-черные, с искринкой. Теперь Алексей не сомневался, что говорила именно она.

«Мне здесь делать нечего. Я хочу вернуться на родину, к себе домой. Больше мне ничего не надо. Она меня обещала отпустить… Не отпустит… Теперь это можешь сделать ты. Дай слово, что ты меня отпустишь, и я тебе расскажу, как с ней расправиться».

Алексей задумался: «А если он обманет? Вдруг, как только не станет Хозяйки, Дракула пойдет против меня. Все-таки я сам его придумал, наверняка вампир на меня за это сердится».

«Тебе нечего терять, – собака, не мигая, продолжала смотреть в глаза Алексею, – тебе сейчас больше нужно опасаться ее, а не меня. А потом у тебя нет выбора, если ты не согласишься со мной, тебя убьет она».

– Ладно, – сдался Алексей. – Я согласен. А как я должен тебя отпустить?

«Сам догадаешься».

Собака Вскочила на ноги и завиляла хвостом.

«Хорошо, пацан, вдвоем у нас все получится. Давай отойдем отсюда».

Алексей встал и медленно пошел в сторону ПТУ. Собака трусила рядом.

«Самое главное, увидеть истинное лицо вещей».

– Как это? – остановился Алексей.

«Не тормози, на тебя смотря», – собака прошла дальше, не обращая внимания на то, что ее собеседник отстал. – Как только ты увидишь истинное лицо, то считай, эта вещь в твоем распоряжении, ты увидел все ее особенности, прочитал ее настоящее имя. У вас это еще называют аурой».

Что-то такое Алексей слышал, но считал полным бредом.

«Это не бред, это дилетантское использование древних знаний».

– И как эту ауру можно увидеть?

«Для этого нужно самому обладать определенной силой. Эта сила в тебе есть».

– Откуда?

«Это неважно. Вообще-то она досталась тебе от прабабки, она была колдуньей. Недаром Хозяйка выбрала именно тебя. А теперь смотри, только не вглядывайся».

Собака сорвалась с места и тут же исчезла за кустами. Алексей побежал следом. Очень быстро он упустил собаку из виду.

Ничего, сейчас побегает и вернется.

Алексей залез на тумбу, бросил рядом тяжелый рюкзак с учебниками, посмотрел вокруг.

«Домой надо заглянуть, – вдруг подумал он. – Узнать, что там делает мама. Наверное, родственники уже приехали. Это хорошо, что я завтра уеду подальше отсюда».

На улице стало совсем тепло. В ПТУ, видимо, все еще шли занятия, во дворе никого не было. Алексей медленно оглядел кусты вокруг площадки, баскетбольный щит на проржавевшем столбе, пожухлую траву с застрявшими скорчившимися листочками. Скользнул взглядом по газону и уже собирался посмотреть в другую сторону, как вдруг…

Он мотнул головой. На асфальте и дальше на траве он увидел собачьи следы. Были они чуть темнее асфальта и шли ровной цепочкой через площадку, по газону, вдоль кустов, делали там круг и исчезали в дальнем углу пэтэушного двора. Алексей пригляделся.

Следы пропали.

Он спрыгнул с тумбы и медленно прошел в дальний угол. Здесь никого не было. Он оглянулся. Солнце ударило в глаза, отчего пришлось немного сощуриться. Он мельком посмотрел вокруг и опять увидел следы. Собачьи, поверх них свои и опять собачьи. Шли они обратно к кустам.

«Ну да, – услышал он Дракулу, – приблизительно это выглядит так». Где же он?

От того, что Алексей слышал слова вампира в голове, он не сразу находил своего собеседника глазами. Сейчас тот сидел около кустов и остервенело вычесывал блох.

«Жизнь собачья, – оторвался от своего занятия вампир. – Но это еще не все. Это аура, оставшаяся после вещей. А теперь попробуй увидеть настоящее лицо вещи».

– Как это? Вещь она же такая, какая есть. «Люди! Какие-то вы… – собака даже тявкнула. – Идем».

Она встала и лениво затрусила прочь от ПТУ. На улице Алексей догнал ее – еще не хватало, чтобы вампира сбила машина.

Помотав головой, собака уверенно побежала к перекрестку и села там в ожидании зеленого света.

– Ой, мама, смотри! Собачка сидит, – тут же заверещала маленькая девочка и потянула руку к шерсти зверя.

– Надя, ты что! – одернула девочку ее мама. Собака тут же демонстративно начала чесаться.

Алексей хихикнул.

«Люди, вы многого не видите. Если бы ты захотел, я бы тебе показал настоящий мир. Таким, какой он есть на самом деле».

– А как это?

«Как! – клацнул зубами вампир и побежал вместе со всеми через дорогу. – Сейчас не время об этом говорить, пацан. Но если потом захочешь – я могу взять тебя с собой. Это будет жизнь длиною в вечность».

Алексей догадался, о чем идет речь – Дракула предложил ему стать вампиром.

– Нет уж, мне и здесь нравится.

«Сопляк, – собака повернула к нему морду, – ты еще ничего не понимаешь».

Они вошли в парк. Не успел Алексей оглянуться, как собаки рядом с ним не оказалось.

Алексей сделал несколько шагов, покрутил головой, а потом бросил куртку и развалился на траве. Захочет, сам вернется. За день под солнышком земля подсохла, в ней появилось летнее тепло.

Алексей повернулся на бок и бросил взгляд на дорожку. Он только мельком посмотрел на нее и тут же вскочил – вся дорожка была испещрена разными следами. Видел он их всего секунду, но картинка была довольно яркой, чтобы запомнить хорошо. Это были подошвы человеческих ног, более яркие, тяжелые мужские, еле заметные легкие детские, с продавленными каблучками женские. Несколько велосипедных следов. Смывающий все след дворницкой метлы.

Как же раньше он такого не замечал? Это так просто. Да по этим следам можно кого угодно найти. Посмотрел – и нашел преступника. Еще посмотрел – и увидел, кто ходил здесь до тебя. Да его же с такими способностями в следователи только так возьмут. Он станет суперзнаменит, к нему будут обращаться все за помощью.

Алексей представил, как в газетах на первых страницах печатают его фотографии, как он легко распутывает самые запутанные преступления, убийства и грабежи, как к нему приезжают за советами из-за границы. Да при таких делах он станет всемирно известным. Будет очень богатым, купит себе самую лучшую машину…

Глаза Алексея заблестели, он невидящими глазами смотрел вокруг, представляя, каким он станет популярным, когда вырастет.

И вдруг он перестал придумывать. Ему показалось или это было на самом деле? На месте старого толстого дуба, росшего в начале парка, стоял человек, древний старик, в серой длинной хламиде, с седой бородой. Он опирался на высокую толстую палку и смотрел куда-то вперед. На плече, нахохлившись, сидел огромный ворон.

Алексей вздрогнул, заморгал глазами. Видение пропало. Дуб стал дубом, под ним устроилась целующаяся парочка. Алексей посмотрел в другую сторону. В глазах у него все поплыло, стало двоиться. К нему шел Дракула, в длинных тонких пальцах он вертел ярко-красный листок клена. У его ног бежала серая собака.

Алексей встал. Дракула исчез, но собака осталась.

«Ну что, пацан? Я вижу, у тебя все получается. Добро».

– Как же это?

«Смотри на предмет не в упор, а чуть в сторону. Тогда если у него есть вторая суть, то ты ее увидишь».

– Дуб, – показал рукой Алексей.

«Это? Да, старина. Он здесь давно. Я поэтому тебя сюда и привел, что его увидеть легче всего. Если вещь имеет второе лицо, оно проявится. Если она обладает лишь силой, то увидишь слабое свечение».

– Я тебя видел, – смутился Алексей.

«Конечно. Ты меня мог бы уже давно рассмотреть, – голос вампира стал ворчливым. – Сколько я вокруг твоей школы вертелся!»

Собака побежала в глубь парка. Когда Алексей не смотрел на нее в упор, а чуть в сторону, то видел, что это бежит не собака, а широкими легкими шагами идет Дракула.

– Но почему я только сейчас все это вижу? – спросил Алексей и, подхватив куртку и рюкзак, побежал следом. – Теперь я буду это видеть всегда?

«Считай, что ты ничего не видишь, – услышал он опять в голове. – Сейчас я тебе помогаю. Год-другой, и я мог бы тебя немного поднатаскать. Этому нужно долго учиться и уметь управлять своей силой».

– А у меня она есть?

«Есть немного. Раньше было больше». Собака остановилась. Алексей увидел, как Дракула повернулся к нему.

– Есть. Поэтому ты смог так долго сопротивляться Хозяйке. Но завтра будет решающий бой.

Алексей стоял, открыв рот, и все ему казалось совершенно невероятным.

– Сейчас удачное стечение обстоятельств, – вампир расправил плечи. – Ты в состоянии ученичества, можешь занять любую сторону – везде ты станешь самим собой. Начнись это все позже на два года, у тебя бы выбора не было.

– А если я ничего не хочу выбирать?

Дракула пристально посмотрел на него в упор, и они тут же оказались сидящими в мягких креслах у низенького столика, на котором стояли тарелки с едой. Мимо продолжали ходить люди, на лужайке дети гоняли мяч, совсем рядом две девочки играли в бадминтон.

– Когда на тебя несется машина, поневоле приходится решать, остаться жить или умереть.

Дракула поднес к губам свой кубок из чеканного металла.

– Почему же мне сразу этого никто не сказал?

– Тогда бы ты стал выбирать.

– Но я и сейчас ничего не хочу.

– Поздно!

Дракула вскочил, откинув кресло. За его спиной полыхнул огонь, за ним были видны темные камни гор. Кресел и лужайки уже не было, две человеческие фигуры стояли на вершине скалы, на самом обрыве. Стакан с соком, который только что Алексей взял со стола, выпал у него из рук.

– Я не собираюсь тебя уговаривать, – глаза Дракулы стали наливаться кровью, лицо начало меняться, челюсть – деформироваться. – Что? Перестал бояться? Я могу тебе это напомнить.

Перед глазами Алексея пронеслись все события последней недели. И от их количества ему стало нехорошо. Он покачнулся, сделал шаг назад, нога соскочила с камня, и он навзничь полетел с обрыва. Дыхание перехватило, ужас падения пронзил Алексея от головы до ног, и он тут же почувствовал под своей спиной мягкое кресло.

Вокруг опять светило солнышко, хохотали дети, у его ног лежала серая собака. Алексей попытался увидеть в ней Дракулу. Не получилось.

«Не трать силы, – вампир был спокоен, как будто до этого и не бушевал вовсе. – Они тебе пригодятся завтра. Она взяла старую легенду, а на самом деле никакая она не Хозяйка и не Дама. Если бы ты боялся прыгающей подушки, она бы стала подушкой. Ты должен увидеть ее истинное лицо. Если ты ее увидишь, то вы будете с ней на равных».

– А она меня случайно не убьет раньше времени? – Алексей поежился. Он как-то уже не задумывался о том, что его во всей этой истории запросто могут убить. Сделать так, чтобы он перестал видеть это небо, солнце, слышать стук волана о ракетку…

«Не убьет. Ей нужен ты, а не твое тело. Что она будет с ним делать?»

Собака тявкнула. Алексей слабо улыбнулся ей в ответ.

«Тебя убью я, если ты не сдержишь обещание».

Улыбка застыла у Алексея на лице. Ему показалось, что солнце, скрылось и подул холодный ветер. Он встал и пошел к выходу из парка. Собака догнала его уже около кладбища.

«Ты, главное, не верь ей. Вообще ни о чем не разговаривай. И не показывай, что ты что-то про нее знаешь. Какая-никакая, но она сейчас очень сильная. Сотрет тебя, дурака, в порошок, я домой не попаду. И не обращай ни на что внимания».

Как только Алексей повернул за угол кладбища, собака прыгнула в сторону, пролезла под забором и исчезла среди могил.

«Теперь они и подземным ходом не пользуются», – отметил про себя Алексей.

Он издалека кивнул сидевшему на пороге сторожки Николаю Петровичу. Надо же как он ночью напридумывал – сейчас даже не верится.

И побежал к себе домой.

Антон

Антон полночи просидел над книжками. Он вывалил на пол все, что смог найти в районной библиотеке по вампирам и нечистой силе. В блокнот он выписывал средства борьбы с ними. Его карандаш замер над страницей. Сами собой в блокноте появились слова: «Позови ее».

Он испуганно оглянулся. Никого не было. За раскрытыми шторами никто не стоял. В черное окно смотрела огромная луна, где-то вдалеке завывала автомобильная сигнализация.

Кого надо звать? И, главное, как? Он долго просидел над блокнотом, тупо уставившись на странную запись. И незаметно для себя уснул.

Засыпал над книжками он не в первый раз. Любил Антон засиживаться за каким-нибудь делом допоздна, когда уже сил не было перебираться на кровать. Мама к нему в комнату уже давно не заглядывала, так что Кузькин был предоставлен сам себе.

Утро встретило его хмуростью за окном и разбросанными книжками на полу. Осмотрев разгром в комнате, он увидел блокнот и все вспомнил. Схватил его, чувствуя, как к нему возвращается ночное волнение. Запись была. Среди его каракуль про кресты и живую воду с осиновыми колами ровные четкие буквы сразу бросались в глаза.

«Позови ее».

– К чему бы это? – пробормотал Антон.

В его сонную голову ничего толкового не приходило. Он потянулся к телефону, чтобы рассказать про странную запись Алексею, но остановился. С утра Белов собирался ехать с журналистом куда-то в лес. Зря он согласился на эту поездку. Мало ли что может произойти в лесу…

Ну и ладно.

Антон сунул блокнот в портфель, отодвинул ногой мешающие пройти книги на полу, заглянул на кухню, схватил там бутерброд и выскочил за дверь.

Сегодня он не стал делать крюк к Лешкиному дому, а прошел напрямую через дворы, перелез через школьный забор и, срезая угол, через кусты побежал к школе. Вывалившись из кустов, он увидел на дорожке Ленку Щелкову. Первой его мыслью было не показываться ей на глаза. Она до сих пор помнила о неудачном вызывании духов в женской раздевалке на прошлой неделе, и почти на каждой перемене между ними завязывалась перепалка. Мелкие пакости грозили перерасти в крупные. Антон уже подумывал, как бы поудачней стащить у Ленки портфель и забросить в мужской туалет. Но с портфелем Ленка не расставалась.

Антон смотрел в спину своей противницы, пока она поднималась по ступенькам школьного крыльца, и думал, что вообще-то она неплохая девчонка, даже немного симпатичная. И как она смешно зовет этих духов, с каким подвыванием в голосе произносит их имена…

Дверь за Ленкой захлопнулась. Антон уже сделал шаг следом и остановился. Какое-то слово вертелось у него в голове. Что-то такое случилось…

Точно. Ведь Ленка именно зовет всех этих чертовых духов. А если попробовать позвать Хозяйку и задержать ее, не дать добраться до Лешки. Где-то он читал, что если знаешь истинное имя человека, то можешь им управлять. А что, если они узнают это самое истинное имя?

Он сделал еще несколько шагов и опять остановился.

Как бы половчее сказать об этом Ленке и при этом не получить портфелем по голове? Вот задача! Посложнее всей алгебры, вместе взятой.

Весь первый урок Антон сверлил взглядом гладкий затылок Ленки Щелковой, сидевшей перед ним. Ничего умного ему в голову не приходило. Наконец он решился и дернул ее за косичку.

– Щелкова, слышь? Дело есть.

– Кузькин, пошел ты знаешь куда?

Ленка даже головы в его сторону не повернула. Ничего, мы еще посмотрим кто кого.

– Ленка, ну повернись ты!

В этот раз он дернул ее за косичку от души.

– Ай! – неожиданно громко вскрикнула Ленка.

– Кузькин, – нависла над ним учительница по русскому, – дождись конца урока за дверью.

Под ехидным взглядом Щелковой Антон потопал из класса.

Не получилось. Ладно. Зазвенел звонок.

– Ленка, – Антон пробился через толпу выбегающих на перемену одноклассников. – Дело жизни и смерти. Ты должна помочь.

– Кузя, – скривилась Ленка. – Тебе теперь только врач поможет.

– Это не мне. Это Лехе нужно.

– Чего еще? – немного смягчилась Ленка.

– Понимаешь… – Антон стал на ходу придумывать. И чем дальше он говорил, тем больше чувствовал, что несет полный бред. – У него умерла бабушка.

– Ну, – подогнала девочка замершего Кузькина.

– И унесла с собой в могилу семейное предание о том, где закопаны фамильные драгоценности.

Ленка покраснела, начиная злиться.

– Правда! – вскрикнул Антон, пытаясь удержать ее внимание. – Теперь только ты можешь помочь. Ты же умеешь вызывать духов? Вызови его бабку, пусть она скажет, где клад.

– Ты чего несешь? – осторожно спросила Ленка.

– Ну, правда же! У него действительно недавно бабка умерла.

Доводы у Антона закончились, в голову больше ничего не приходило. Ленка все еще смотрела на него с недоверием.

– Иди в справочное бюро. Там узнаешь, – отвернулась она.

Антон сморщился. Не получилось.

– Там очень много денег. Если хочешь, мы тебе что-нибудь дадим.

Антон шел за Ленкой по пятам. Над ним уже начинали хихикать девчонки.

– Хватит врать, – отмахнулась от него Ленка.

– Очень нужно! – в отчаянии крикнул он.

– Вот пускай Белов мне об этом и говорит.

– Это нужно сделать сейчас же, а то… а то… – Антон запнулся.

– Ну? – довольно улыбнулась Ленка.

– А! Скоро сорок дней пройдет, и ее уже не дозовешься.

– Все равно Леха нужен, – смягчилась Ленка. – Без него я ничего делать не буду.

– Так ведь нет его.

Антон обрадовался, что процесс уговаривания сдвинулся с мертвой точки.

– Когда придет, тогда и поговорим.

Что ж такое-то! Ну не рассказывать же ей всего! Она и не поверит.

Целый урок он придумывал, что бы такое наплести поубедительней. Как сложно, оказывается, уговорить девчонку что-то сделать.

– Понимаешь, – опять подскочил к Ленке Антон, как только заверещал звонок. – Я хочу для него сюрприз сделать. Он уже на все рукой махнул. А для него это очень нужно. Жизненное же дело. Да у него и день рождения скоро. Можешь по журналу проверить.

Ленка в упор посмотрела на Антона!

– А до завтра это не терпит?

– Нет. Срочно нужно.

– Ну, ладно. После уроков. Антон в душе ликовал.

– А раньше? После уроков может быть поздно.

– С чего вдруг поздно? – удивилась Ленка. – Клад выкопают?

Щелкова внимательно посмотрела в глаза одноклассника.

– Чего-то ты темнишь, Кузькин…

– Я же говорю, дело жизни и смерти, – пробормотал Антон.

– Чьей? – ухмыльнулась Ленка.

– Белова.

Ленка тут же стала серьезной.

– Ты толком сказать можешь?

– Не могу, – честно признался Антон. – Лучше он тебе потом расскажет. Если останется жив.

– Даже так?

Ленка задумалась. В класс вошла учительница математики.

– Сейчас не сбежишь, – Ленка показала глазами на учительницу. – А на следующей перемене давай попробуем. Идет?

– Идет.

Антон не верил в свое счастье – ему так быстро удалось уломать Щелкову. Ведь если бы Ленка дала ему учебником по голове и послала с его просьбой далеко и надолго, то была бы в чем-то права. Она не обязана верить Антону. Да она, кажется, и не особенно верила.

На следующей перемене они, схватив портфели, побежали в раздевалку. На их счастье, урок физкультуры был у малышей. Они быстренько выгнали всех освобожденных от занятий наверх, погасили свет и заперли дверь. Ленка установила на шатком столике маленькое карманное зеркальце, достала огарок свечи, чиркнула спичкой.

– Если ты опять полезешь со своими глупостями, – погрозила она кулаком Антону, – то я с тобой вообще разговаривать не буду.

Антон сидел бледный и на каждое Ленкино слово механически кивал головой.

– Ладно, расслабься, – миролюбиво улыбнулась девочка. – Говори, как звали твою бабку. Конечно, хорошо бы знать, как она выглядела… Ну, ладно.

– Евдокия Герасимовна. Хозяйкой еще звали.

– И все?

– Хватит. Ты только начни. Она сама придет.

– Чего-то мне все это не нравится, – Ленка играла с пламенем свечи, быстро проводя ладонью над самым его кончиком.

– Леночка… – взмолился Антон.

– Ладно, садись.

Ленка сдернула с косы бант, встряхнула расплетенными волосами.

– Часы сними, – приказала она, дождалась, пока он это сделает, закрыла глаза и взяла Антона за руку.

Минуту она сидела, склонив голову, потом стала медленно ее поднимать и низким тяжелым голосом произнесла:

– Хозяйка, появись.

Антону показалось, что ему не хватает воздуха. Он задышал часто-часто.

– Хозяйка, появись.

Пламя свечи затрещало, стало совсем маленьким и вдруг ярко полыхнуло. Антон вздрогнул. А Ленка, казалось, ничего не замечая, повторила снова:

– Хозяйка, появись!

И резко открыла глаза. Антон отпрянул. Было что-то в этих глазах ненормально-бешеное. Даже при скудном свете свечи Антон разглядел, как Ленкино лицо резко побледнело, осунулось, нос заострился, вокруг глаз появились темные круги. Зеркальце на столе задрожало. Антон чуть сильнее сжал Ленкину руку – девочка не ответила, даже головы не повернула. В воздухе что-то качнулось, и в последнем свете гаснущей свечи Антону показалось, что он увидел встающий из-за Ленкиной спины грязный скелет с реденькими волосами на голове, отвалившейся темной челюстью и заросшими мхом глазницами. Скелет резко выступил вперед, и свеча погасла.

В лес за грибами

Алексей проснулся и сразу вспомнил, какой сегодня день. Он тут же вскочил и побежал в ванную. Мама уже что-то делала на кухне, папа, напевая веселую песенку, брился в ванной.

Стараясь не думать ни о чем конкретно, Алексей быстро собрался, выпил чай, подхватил рюкзак, куда мама сложила теплые вещи на вечер и бутерброды, и побежал на улицу. Мама только махнула рукой ему вслед.

От подъезда на него глянули кресты кладбища, и Алексею стало тоскливо. А вдруг он сюда больше не вернется, никогда-никогда не увидит своей комнаты, не услышит мягкий голос мамы и веселый возглас отца:

– Лешик, пошли в гости!

К глазам подкатили предательские слезы. Алексей сжал зубы и, не оглядываясь, побежал к дому Кати.

Первым его заметил Бакс. Радостно взвизгнув, он помчался к Алексею, высоко подпрыгнул, все четыре грязные лапы отпечатались на светлой куртке.

– Бакс, – раздался знакомый крик Кати, и девочка показалась из-за угла. Алексея она одарила коротким кивком.

– Ну что, в путь? – спросил Сергей, закидывая рюкзак Алексея в багажник.

– В путь, – хором ответили ребята.

Машина мягко шуршала шинами по асфальту. И чем больше было расстояние от Алексея до кладбища, тем лучше ему становилось. За городом он совсем развеселился, стал дразнить Бакса, подшучивать над насупившейся Катей.

Два часа машина несла их все дальше и дальше от города. Сергей предложил устроить привал с питьем пока еще горячего чая из термоса.

Вылетев Из машины, Бакс тут же огласил округу своим звонким лаем. Округа ему ответила тишиной. Лес стоял пустой и безжизненный. Сергей вытащил на опушку пробковые подстилки, поставил на землю пакет с припасами.

– Народ, налетай, – скомандовал он, разворачивая свертки.

– Это не тебе.

Катя оттащила за хвост Бакса, который первым подлетел к Сергею.

Журналист щедро оделил каждого толстым бутербродом с колбасой и дал по кружке горячего чая.

– Жалко, что мы Антоху не взяли с собой, – сказал Сергей и открыл рот пошире, чтобы надкусить бутерброд.

– Чего это зря? – тут же встряла Катя. – У нас один Лешка вон сколько места в машине занимает.

– Почему? – возмутился наглому наезду на него Алексей. – Я, между прочим, меньше тебя вешу.

– Зато ешь за троих, – тут же нашлась Катя.

– Хватит, – остановил их Сергей. – Никто никому не мешает. Сейчас мы доберемся до деревни Нефедово поговорим с местными учителями, а потом отправимся костер жечь.

– Класс, – тут же забыл про все обиды Алексей. – Я с собой черного хлеба взял. Можно будет пожарить.

– И картошку, – кивнул Сергей.

– Еще скажите, грибы, – встряла Катя, почему-то недовольная общим весельем.

– А что, грибов уже нет? – спросил Алексей и оглянулся на лес.

– Не знаю, – как-то равнодушно пожал плечами Сергей. – Для них уже, наверное, холодно.

– А ты пойди поищи. Может, найдешь поганку, – раздраженно подтолкнула его Катя и, дернув Бакса за поводок, пошла с ним к машине.

– Эх, картошечка с грибами – это такое объеденье!

Сергей встал и потянулся.

– Так давайте посмотрим, – предложил Алексей, поднимаясь с подстилки.

– Пробегись по опушке, – согласился Сергей. – А я пока здесь все соберу. Если что-то будет, устроим вылазку в лес. Если нет – дуй к машине и поехали. Лады?

– Лады, – обрадовался Алексей и побежал к лесу.

«Чего это Катька вдруг взъелась на меня, – недовольно думал Алексей, шагая по жесткой траве. – То хохотала полдороги, а то вдруг рассердилась на что-то». Он вступил в тень елок. Ему надо обязательно что-нибудь найти. Хотя бы мухомор, чтобы не возвращаться к машине с пустыми руками. А так над мухомором посмеяться можно будет, все лучше, чем недовольные Катины ухмылки.

Грибов нигде не было. Алексей уходил все дальше в лес, под его ногами хрустели мокрые ветки, с деревьев изредка падали дождевые капли.

«Может, надо поглубже зайти? Какие на опушке грибы? Их здесь уже все собрали».

Алексей свернул с опушки в чащу деревьев, полез сквозь ельник, представляя, какой бы гриб ему хотелось найти. Он собирал грибы всего пару раз вместе с бабушкой в деревне. Ходили они недалеко, поэтому набирали в основном сыроежки да лисички. И только однажды ему посчастливилось найти белый гриб. Невысокий, крепенький, он стоял недалеко от дороги, прячась под дубовый листик в траве. Алексей бы обязательно прошел мимо, если бы не споткнулся и не упал прямо около гриба. Тогда он целый день ходил героем, а из его находки сварили грибную лапшу.

Он так ярко представил себе этот ядреный крепкий гриб с коричневой неровной шляпкой, что не сразу поверил своим глазам, когда у себя под ногами на самом видном месте увидел точно такой же – небольшой, крепкий, с коричневой шляпкой и короткой мясистой ножкой. Алексей упал на колени, осторожно очистил ножку от хвои.

– Хороший мой! – прошептал он, готовый расцеловать гриб – до того он был счастлив. Теперь он сможет утереть Катюхе нос, и она перестанет к нему цепляться.

Алексей ухватился за толстенькую ножку и остановился. Рядом с грибом рос ярко-зеленый кустик земляники. Большие острые листики аккуратной лесенкой развернулись к негреющему солнцу. На тоненьких согнувшихся к земле ножках алели крупные, с желтыми крапинками ягоды. Ягоды были такие сочные, что их захотелось тут же сорвать и сунуть в рот, чтобы почувствовать на языке мягко-сладкий вкус спелой земляники, уже немного подзабытый за несколько месяцев.

По руке пробежали мурашки, Алексей отдернул ее в сторону, как будто боясь заразиться невиданной болезнью, – ну, какие ягоды в конце сентября?

И вдруг догадавшись, осторожно поднял голову. Рядом с ним стояла Хозяйка. Красивое, бледное, с крупными чертами лицо было спокойно, глаза с интересом смотрели на Алексея. Темное платье сливалось с темными стволами мокрых осенних деревьев. Темные длинные волосы пышной шалью прикрывали ее плечи.

«Нашла? – мелькнула мысль. – Но как?»

Хозяйка беззвучно сделала несколько шагов вперед и молча протянула руку. Алексею даже показалось, что она не шла, а летела. Он уклонился от протянутой руки и попятился.

– Что вам нужно? – выдохнул он.

– Ты. У нас мало времени, – улыбнулась Хозяйка.

«Какого времени?» – Алексей попытался представить, сколько уже натикало – десять, одиннадцать? И что делают сейчас дома?

Хозяйка мягко села рядом с ним на землю.

– Ты ничего не потеряешь. Я думаю, ты понял, как много мы можем тебе дать.

– Нет.

Алексей слегка отвел взгляд в сторону. Значит, так, смотреть не прямо, а по косой. И не напрягаться, тогда…

– Я воплощу любую твою фантазию.

Алексей не смог удержаться и представил ясный летний день, веселенькую зеленую полянку с высокой травой, тоненькую березку посередине, а рядом две мохнатые елочки.

Ветка березы дрогнула, с нее слетела мелкая пичужка, трава колыхнулась от ветра. После короткого молчания вновь запели птицы.

Алексей встал, примятая им трава стала медленно распрямляться. Он стащил с головы ненужную в такой теплыни шапочку и огляделся. Вокруг него был пятачок зелени. Жарило солнце, кричали птицы.

– Все, что угодно, – раздался откуда-то голос Хозяйки.

Алексей завертелся на месте. Где она? Как же он сможет увидеть истинное лицо, если этого лица нет?

Поляну заполнил смех, а вместе с ним в Алексея стал вселяться жуткий страх. Смех отражался от верхушек деревьев, шуршал травой, шелестел маленькими листиками на березе.

Где же она?

Алексей обежит поляну. «Га-га-га!» – завопила ворона. Этот крик бросил его вперед. Он продрался через кусты и побежал в глубь леса, вне поляны он был вновь осенним, мокрым и темным. Алексей быстро осмотрелся. Справа от него среди деревьев показался просвет. Он бросился туда.

«Я доберусь до опушки и позову на помощь», – решил он.

В лесу неожиданно стало темней, мокрые стволы сосен встали перед Алексеем высокой стеной. Поскальзываясь на палой листве, спотыкаясь о корни, он бежал вперед с одной лишь мыслью – только бы успеть. А в шею уже дышали. Он обернулся. Ему показалось, что среди веток мелькнула серая фигура.

Он рванулся вперед, раздвинул ветки куста и замер. Перед ним была зеленая поляна. Березка, елочки, трава. Березка дрогнула от вспорхнувшей птицы. Поляну сотряс хохот. Алексей отпустил ветки, развернулся и побежал в другую сторону. Мальчик резко остановился. Как он шел сюда? Сначала немного прошел вдоль опушки, потом углубился в лес и нашел гриб. Значит, надо повернуться…

Алексей покрутился на месте и, оставив поляну справа, снова побежал.

«Га-га», – встрепенулась на ветке ворона.

«Нужно запомнить, с какой стороны она кричит», – мелькнула у Алексея мысль.

Впереди опять стеной встали сосны, он ловко проскользнул мимо них и замер. Зелень травы резанула по глазам. Уже знакомо дернулась ветка березы от взлетевшей птицы, зашелестели маленькие листики. От обиды Алексей бросил на землю шапочку, пересек поляну и опять углубился в лес, оставив за спиной противный хохот.

Теперь он решил не спешить и ничего не выбирать. Нужно просто идти вперед, стараясь не сбиваться на круг. Он где-то слышал, что если человек гуляет по лесу, то незаметно для себя начинает идти не по прямой, а по кругу.

«Га-га-га!» – прямо над головой захлебнулась криком ворона. «Значит, и ее я придумал», – пронеслось в голове у Алексея. Встали стеной сосны. Алексей сделал два шага вперед, зажмурился и вышел из-за деревьев. На него пахнуло пряным летним теплом, зашуршала крыльями птичка, зашелестела трава.

Алексея пронизал страх. Ему вдруг показалось, что поляна наступает, береза тянет к нему свои ветки, чтобы вцепиться и задушить…

– А-а-а-а!

Его крик смешался со смехом Хозяйки. Алексей попятился, споткнулся, упал, забарахтался на скользких корнях. Под напором ветра трава наклонилась к нему, лизнула ботинок.

– Мама!

Страх поднял Алексея на ноги. Натыкаясь на стволы сосен, Белов понесся прочь.

– Сергей! – заорал он. Но только ворона в вышине уже привычно откликнулась: «Га-га-га».

Алексей втянул голову в плечи, зажмурил глаза. Го-, лова у него кружилась, кровь бешено стучала в висках. В лесу вдруг стало тихо, и ему показалось, что сзади кто-то дышит. Он оглянулся. Что-то серое мелькнуло среди кустов. Он опять побежал. Теперь он нарочно мчался прямо через кусты, чтобы создать хоть какой-то звук. Впереди встала стена сосен.

– Сергей!

Звуки потонули в ватной тишине, даже не отразившись от деревьев.

Алексей повернулся к деревьям спиной и побежал обратно. В глазах у него уже рябило от темно-коричневых стволов, уши закладываю от тишины. Не обращая внимания на кочки, он летел вперед, надеясь в каком-нибудь месте разорвать замкнутый круг. Незаметно для себя он проскользнул сквозь плотный строй сосен и упал на траву.

Порхнула птица, зашелестела трава.

Он открыл глаза. Над ним было высокое чистое небо, темными точками летали в вышине стрижи. Бежать сил уже не было. От солнца влажная трава начинала парить. В осенней куртке Алексею было жарко. Он расстегнулся, размотал с шеи шарф, поискал глазами шапку. Она лежала неподалеку.

Хозяйка негромко хихикнула.

– Что, понравилось?

– Не поймаешь! – выкрикнул Алексей в пустоту, встал и побрел прочь с поляны.

Нужно думать о чем-то другом. Хрустнул гриб. Тот самый, небольшой крепенький белый. Алексей отпихнул его ногой. Не то. Под ногами оказалась ровная утоптанная тропинка. Лес начал меняться, из соснового он стал березовым. Последняя трава исчезла под тонким слоем снега. На тропинке показалась человеческая фигура. Алексей побежал к ней. Это был грибник. Он широко и уверенно шагал по тропинке. На согнутой правой руке у него болталась корзина, в левой он сжимал тонкую палочку, которой откидывал в разные стороны листики. Лицо у него было круглое, румяное, доброе. В густой короткой курчавой бороде застряла хвоинка. Когда он улыбнулся навстречу Алексею, тот заметил, какие у мужчины ровные белые зубы.

– Здравствуйте, – перевел дух Алексей. – Вы не скажете, в какой стороне дорога? Ну, по которой машины ездят.

– Дорога? – еще шире улыбнулся мужчина и перекинул корзину с одной руки на другую. Алексей заметил, что она доверху набита грибами. Небольшие крепенькие грибочки с корявыми коричневыми шляпками. Все, как на подбор, одинаковые, шляпками вверх. Алексей не мог оторвать взгляд от корзины. Это были те самые грибы. Вернее, тот самый гриб, белый.

Он попятился, боясь поднять глаза на мужчину. Потому что знал, что перед ним уже не мужчина, а кто-то другой. Алексей прыгнул в сторону с тропинки, отбежал несколько шагов. Впереди замаячила знакомая стена сосен. Он упал на землю. Попытался успокоить бухающее в груди сердце.

«Значит, все зависит от меня? Я могу придумать все, что хочу».

У Алексея сжались кулаки. Что он хочет? Выбраться из леса.

Он встал и, склонив голову, как бычок, упрямо пошел вперед.

«Как же она ухитрилась поймать меня в мои же собственные придумки? – Мысли у Алексея скакали. – Это же все я придумал – и поляну, и дядьку с грибами… А я хочу выйти из этого леса».

Как только он об этом подумал, впереди вновь замаячил просвет, деревья расступились.

– Алексей! – крик эхом разлетелся по лесу.

– Лешка! – где-то совсем рядом крикнула Катя, ей вторил звонкий голос Бакса.

– Вот ты где! – всплеснул руками Сергей. – Где тебя носит? Ты что, заблудился?

Увидев взволнованное лицо Алексея, Сергей склонился над ним, сложив пополам свое длинное тело:

– Что произошло?

Алексей вгляделся в серые внимательные глаза. «Рассказывать? Не рассказывать? Все прошло, может, не стоит пугать?»

– Ничего, – Алексей подавился словами. – Я… заблудился.

– Нашелся, – резко выпрямился Сергей, – и хорошо. Катя, лови псину, поехали.

Катя подхватила прыгающего Бакса, почему-то метнула на Алексея испепеляющий взгляд и прошипела:

– Из-за тебя столько суматохи…

«Подумаешь, – лениво думал Алексей, развалясь на сиденье. – Побегала немного и устала. Напряжение потихоньку уходило. – Неужели я так легко от них избавился? Просто разобрался, что к чему, – и все? Перестал бояться, придумал то, что хочу, – и все? Как легко! Как здорово!»

Алексей улыбнулся сам себе. Ему даже захотелось сказать что-нибудь приятное Катьке. Он наклонился к ее сиденью. Катя, не шевелясь, смотрела на дорогу. На коленях у нее стоял рюкзак.

– Катя, – испуганно прошептал Алексей. – А где Бакс?

– Да ну его, – как-то лениво протянула девочка. – Надоел.

– Как надоел? – не понял Алексей. – Сергей, вы же Бакса оставили!

Сергей не ответил. Катя потянулась, длинно зевнула.

– Он умер, – сказала она и опять застыла.

– Как умер?

Алексей сел обратно. «Когда это он успел? Он же был жив, когда мы садились в машину».

– Катька, ты что! – Алексей опять наклонился над передним сиденьем. – Ты его просто забыла!

– Он умер, – повторила Катя.

Алексей удивленно вгляделся в нее. Катя сидела без очков, ее бледное серьезное лицо было вытянуто. И тут он заметил, что среди ее темных прямых коротких волос пробивается светлый локон. И рядом прямо на его глазах лезет еще один.

– Сядь ровно.

Голос Сергея прозвучал прямо над Лешкиной головой.

– А? – Алексей повернул голову к Сергею. Журналист пристально смотрел на мальчишку, руки механически покачивали руль. Потом Сергей совсем развернулся к Алексею, не только перестав смотреть на дорогу, но и бросив руль. Его лицо стало медленно меняться – обозначились скулы, побледнела кожа, глаза подернулись серой дымкой.

– Сядь ровно, – опять приказал Сергей. Алексей медленно откинулся назад. Глаза Сергея следили за ним неотступно, он даже голову развернул в его сторону, совсем забыв о дороге. Да и Катя как-то успела измениться: она вытянулась, стала выше, ее голова с длинными пушистыми белыми волосами появилась над креслом.

Алексей медленно передвинулся к краю дивана, тронул ручку двери.

– Сядь ровно, – как заведенный повторил Сергей. Его шея неестественно удлинилась, голова теперь легко заглядывала за кресло, не спуская глаз с Алексея.

Вдруг в салоне вспыхнул яркий свет. Вслед за светом раздался оглушительный гудок. Сергей резко дернулся на свое место. Машина, предоставленная сама себе, неслась наперерез огромному самосвалу. Водитель самосвала отчаянно мигал и сигналил. От испуга Алексей потянул на себя ручку. Сергей крутанул руль. Дверца со стороны Алексея распахнулась, и он вылетел из машины. В следующую секунду раздался оглушительный треск, звон бьющегося стекла. Самосвал сбил машину, развернул ее, подмял под себя. Захрустел искореженный металл. Самосвал по инерции вместе с машиной пронесся вперед, сделал полукруг и упал с дороги в овраг.

Алексей не стал досматривать, что будет дальше. Он вскочил, охнув от боли в коленках, прихрамывая, побежал прочь и рухнул на опушке леса.

«Неужели я еще не вышел из своей фантазии? – устало думал он. – Ясно одно: это были не Сергей и Катя. Вернее, не настоящие Сергей и Катя. Это были девушка и вампир. Теперь они умерли. И вампир никогда не вернется домой».

Алексей встал, потер ушибленные при падении коленки. Через дорогу в овраге дымились остатки машин, за спиной был лес. Куда идти? Как выбраться из собственной фантазии?

Алексей опять вступил в лес, прислушался. Где-то совсем рядом бормотали. Он сделал несколько шагов вперед. На пеньке сидела сгорбленная старушка, она что-то перебирала в руках и бубнила себе под нос:

– Спи глазок, спи другой. Спи малыш, я с тобой, – и вдруг не меняя интонации, все так же монотонно проговорила: – Помоги мне, добрый молодец.

Алексей замер. «Это мне?» – удивленно подумал он.

– Тебе, тебе, – не поднимая головы, прошамкала старуха. – Кому же еще? Нужно мне дойти до внучки, да вот потеряла я дорогу, – при этих словах старуха развела руками, с ее колен посыпались зернышки.

«Сумасшедшая», – мелькнуло в голове Алексея, и он сделал шаг назад.

– Ты мне поможешь, я тебе, – опять забормотала старуха. – Путь укажу, счастье принесу.

– Хорошо, – согласился Алексей, вспомнив, что в сказках всегда так и происходило. Он протянул руку, чтобы помочь старухе встать. – А где живет ваша внучка?

– Недалеко, недалеко, – мелко закивала бабка, цепко хватая руку Алексея, – рядышком, за деревьями.

Старушка ловко спрыгнула с пенька и засеменила вперед, волоча за собой Алексея.

Прямо за елками оказалась небольшая избушка: разноцветные наличники, яркий конек крыши, призывно распахнутая дверь.

– Заходи, заходи, – бабка стала подталкивать Алексея вперед. Из избы приятно пахнуло свежеиспеченным хлебом, теплом деревенского дома. А бабка все причитала: – Там моя внученька, заходи.

Из темного дома на свет стала выходить человеческая фигура. Алексей метнулся в сторону, бабка, потерявшая опору, полетела вперед.

Алексей что было силы побежал прочь.

«Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, – стучала в голове детская присказка. – А от тебя, вампир, и подавно уйду».

От этой придумки ему стало весело.

Если они могут придумывать, то и он тоже!

Вдалеке была видна еще избушка. Алексей внимательно посмотрел на нее. Из леса выехал витязь на белом коне. На голове у него был шлем, на плечах красный плащ, скрывающий железную кольчугу, на поясе большой меч. Молодец легко спрыгнул на землю, широко улыбнулся в русую бороду, достал меч и ступил на порог избушки. Через секунду избушка дрогнула, задребезжало разбитое стекло.

«Вот вам!» – злорадно подумал Алексей. Но насладиться победой не успел. Воздух дрогнул, деревья застонали. Как былинки ломая стволы высоких сосен, с неба падал дракон. Трехголовый.

– Змей Горыныч… – медленно прошептал Алексей. Огромное чудовище с треском приземлилось у избушки, головы беспокойно стали озираться.

– Конь на обед, молодец на ужин, – пророкотал змей, окружающие деревья, не выдержав гулкого возгласа, повалились в разные стороны.

Змей глубоко вздохнул и выпустил из всех трех голов ослепительные столбы огня. Разноцветная избушка тут же вспыхнула.

Алексей попятился. Так. На все его придумки Хозяйка отвечает тем же. Значит, если он придумает танк, она может запустить в него какую-нибудь бомбу.

«Га-га-га».

Алексей вздрогнул. Он забыл про эту глупую ворону. А если не шевелиться, ничего не делать и ни о чем не думать, откуда они будут брать героев?

Как только он об этом подумал, рядом раздался шорох и из-за деревьев вышел крупный серый волк. Алексей расслабился. Это мог быть только Дракула. Значит, бояться нечего.

«Колобок, колобок, я тебя съем».

Волк нехорошими злыми глазами посмотрел на человека, запрокинул голову и завыл. Ему ответили со всех сторон. Алексей завертелся на месте – мягкие шаги, казалось, окружали его.

«Волки, волки! – билось в его голове. – Настоящие волки!» Когда он заметил четвертого зверя, осторожно выглядывающего из кустов, то не выдержал, вскочил и бросился бежать. Сзади он услышал мягкие прыжки и тяжелое дыхание.

«Я иду к своей бабушке», – вспомнил Алексей и остановился.

Огромный серый волк, высунув язык и тяжело дыша, сидел перед маленькой девочкой в красной панамке, в руках у нее была корзинка. Волк внимательно слушал девочку, время от времени мелко кивая. Девочка протянула вперед корзину, волк заглянул в нее, мотнул головой. Раздался чмокнувший звук, и девочка упала на траву. С оскаленной морды волка капала кровь.

Алексей побежал опять, мгновенно проскочил сквозь плотную стену сосен и вылетел на зелень поляны. Давно же он здесь не был…

Он осмотрелся. Кажется, полянка немного потускнела, березка стала ниже.

Алексей забежал за деревце и оглянулся. Осторожно принюхиваясь, из-за сосен вышел первый волк. В его колючих глазах светилась злоба. Он приблизился к самой кромке поляны и остановился, вслед за ним вышли еще три волка. Все они были неожиданно крупные, сильные и на вид злые. Алексей никогда не видел таких.

– Вы не мои, – прошептал он. – Это не я вас придумал. Уходите.

Алексей попятился.

«Сейчас сюда придут охотники и всех убьют. Да, охотники», – решил он и зажмурился.

Алексей никак не мог представить, как выглядят охотники. Он видел их только в мультфильмах.

Ветки за ним затрещали, и на поляну вышел охотник. Невысокий, крепкий, с ружьем в руках. Он поправил на голове меховую шапку, сплюнул окурок, и Алексей узнал в нем Николая Петровича. Сторож вскинул ружье, прицелился в Алексея и выстрелил.

– А-а-а!

Алексей упал лицом в траву. Пуля срезала ствол березки.

Николай Петрович усмехнулся и перезарядил ружье.

На Алексея что-то стало капать. Он посмотрел на руку. Это была кровь. Он испуганно вскочил. На месте березы сидела прозрачная девушка и удивленно смотрела на свое белое платье. Посередине груди у нее была большая безобразная рана, из нее быстро текла кровь.

Девушка протянула к Алексею окровавленную руку, вцепилась в его плечо.

– Помоги, – прошептала она.

Девушка оказалась невероятно сильной. Она притянула Алексея к себе.

– Помоги, – настойчиво сказала она, обнимая его. Алексей забарахтался в крепких объятиях, стараясь отвести взгляд от ее сумасшедших глаз. Девушка вцепилась в воротник куртки, и Алексей понял, что она его сейчас задушит. Она обвила его руками сзади, Алексею стало нечем дышать. И тут, как молния, что-то горячее обожгло ему грудь. Он охнул, дернулся вниз и в сторону, освобождаясь от куртки, скользнул по траве и откатился к краю поляны. Девушка сжимала в руках куртку, и ее почему-то сотрясала мелкая дрожь. Все так же трясясь, она оторвала куртку от груди, перевернула ее. Из кармана куртки выпал светлый камешек с дыркой посередине.

«Талисман Антона… Он сработал», – догадался Алексей. Краем глаза он еще успел увидеть, как разъяренная тем, что ее отвлекли от дела, девушка отшвырнула куртку и медленно пошла в сторону своей добычи.

Алексей не стал ждать, пока она до него дойдет. Он вскочил на ноги и выпрыгнул за зеленый круг поляны. И тут же понял свою ошибку. По земле прошелестели легкие шаги, и на него в упор посмотрели темные звериные глаза.

– Мамочка!!! – взвизгнул Алексей и побежал. «Га-га-га!» – захохотала ворона в вышине. Алексей старательно петлял между стволов, но звери догоняли его.

«Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел. А от тебя, волк, и подавно уйду».

Шаги сзади стихли. Алексей еще некоторое время бежал вперед.

Все?

Лес был пуст.

– Алексей! – раздалось вдалеке.

– Лешка! – Катиному крику вторило визгливое гавканье Бакса.

Алексей вскочил.

Его ищут! Может, теперь удастся выйти? Алексей побежал в сторону крика.

– Вот ты где! – всплеснул руками Сергей. – Где тебя носит? Ты что, заблудился?

Увидев взволнованное лицо Алексея, Сергей склонился над ним, сложив пополам свое длинное тело:

– Что произошло?

Алексей вгляделся в серые внимательные глаза. Кажется, это уже было.

– Ничего, – Алексей подавился словами. – Я… заблудился.

– Нашелся, – резко выпрямился Сергей, – и хорошо. Катя, лови псину, поехали.

Катя подхватила прыгающего Бакса, метнула на Алексея испепеляющий взгляд и прошипела:

– Из-за тебя столько суматохи…

Алексей стоял и смотрел в спину уходящим людям. Катя бросила Бакса на сиденье, села сама, громко хлопнула дверцей, повернула голову к Алексею. Сергей обошел машину, открыл дверцу со своей стороны.

– Ну, что же ты? Поехали. Нас в деревне ждут, – четко проговаривая каждое слово, сказал Сергей.

Алексей не шевелился. Катя и Сергей, замерев, продолжали на него смотреть. Под их взглядами он стал медленно пятиться к лесу. А потом развернулся и бросился бежать.

Влетев в какие-то непроходимые заросли кустарника, он остановился.

Что же это получается? Куда он ни сунется, везде одно и то же. Что бы такое придумать, чтобы отсюда выйти?

Ему нужна Хозяйка, это она его запихнула в собственную фантазию. Хочет замучить, чтобы он у нее попросил помощи. Фигушки! Не дождется. Нужно придумать что-то очень простое.

Алексей завертелся в кустах, рубашка опасно затрещала.

«Жили-были Заяц и Лиса. Была у Зайца избушка лубяная, а у Лисы ледяная».

Небольшой, аккуратный домик, светло-желтые стены, низенькая крыша, из крошечной трубы идет дымок. На крыльце сидит довольно крупный Заяц и пьет чай. Рядом стоит Петух, в крыльях он держит косу.

Заяц приветливо помахал лапкой, достал откуда-то из-за спины еще одну чашку с блюдцем и протянул Алексею.

– Привет, – усы Зайца забавно шевельнулись, когда он это сказал.

– Привет, – Алексей осторожно взял чашку в руки, от нее шел приятный парок, в коричневой жидкости плавал ломтик лимона. Алексей отхлебнул. Это был самый настоящий чай, крепкий и сладкий, с горьковатым привкусом лимона. Заяц широко улыбнулся. Но тут улыбка застыла на его мордочке, лапка дернулась, чашка с блюдцем опрокинулись.

– Лиса! – заверещал он, вскакивая.

Петух повернулся туда, куда показал Заяц. Из травы высовывалась рыжая голова Лисы. Мгновение – и Патрикеевна прыгнула вперед. Заяц скрылся в избушке. Петух взмахнул косой, раздался шаркающий звук, и Лиса упала на землю, перерезанная пополам.

Руки Алексея опустились, горячий чай вылился ему на штаны, обжег ноги.

– Все? – выглянул из избушки Заяц.

Петух заквохтал, зарокотал и разразился победным кукареканьем.

– Вот и славненько.

Заяц опять уселся на крылечке, достал еще одну чашку с блюдцем, довольно посмотрел на Алексея, протянул ему чай.

Алексей помотал головой. Заяц еще больше улыбнулся и отхлебнул из чашки.

«Надо уходить», – подумал Алексей и попятился. Звери этого даже не заметили. Заяц, все так же улыбаясь, сидел на крылечке, Петух замер около него.

Домик скрылся за деревьями.

– Лиса! – раздался сдавленный крик. За ним последовал звон разбившейся чашки, свист косы.

Алексей прибавил ходу. Придумывать больше не хотелось. Все равно ничего не получалось. Ему бы только встретить всю эту троицу и разглядеть, кто есть кто…

Хозяйка захохотала.

– Как тебе твой мир? – с издевательской усмешкой спросила она.

Алексей завертел головой. Ну где же, где эта кикимора!

Прямо перед ним стоял волк. Алексей бросился в сторону. Там тоже стоял волк. Алексей неудачно развернулся, споткнулся и упал. Из-за деревьев большими скачками выбежал еще один зверь. На мгновение он замер, но, увидев свою добычу, подобрал задние лапы и резко бросил свое тело вперед. У Алексея все поплыло перед глазами. Он вдруг заметил сквозь тело волка, что на него несется не Дракула, а кто-то другой. Одна его рука вытянута вперед, другая прижата к груди. На лице замерла довольная усмешка, в глазах светится радость победы.

«Оборотень? Откуда?»

Как только Алексей разглядел незнакомца, волк заколотил лапами по воздуху, сбил траекторию полета и плюхнулся на землю.

– Щенок, – прошипел оборотень, оскалив зубы, и тяпнул Алексея за ногу.

Жуткая боль пробежала по всему телу, ударила его в голову. Он закрыл глаза. Видение незнакомца исчезло. И тут же над своим лицом Белов почувствовал тяжелое дыхание. Ему показалось, будто острые клыки впиваются в его тело. Но этого не произошло. Что-то тяжелое пролетело над ним, и рядом раздался шум борьбы – сцепились два зверя. Тот, что укусил Алексея, и второй, крупный светло-серый. Огромный хищник легко откинул противника и сразу же скользнул к Алексею.

– Беги, – выдохнул волк приказ. Это был Дракула. Его слова подняли Алексея на ноги. Он опять помчался, понимая, что бежать бесполезно – его догонят. А с тремя оборотнями один Дракула не справится. Сзади раздалось недовольное тявканье.

Что может остановить этих зверей?

– Прими то, что вокруг тебя! Пойми суть! В твоей власти окружающее! Нет силы более великой, чем воображение! Это единственное оружие, не знающее промахов, а владеющий им не ведает горечи поражения…

Дракула вбивал слова в голову Алексея, как гвозди.

У Алексея все плыло перед глазами, он уже не бежал, а шел, цепляясь за корни и стволы. Почва под ногами пружинила. Болото. Да, ему нужно болото. А за ним замок Дракулы, там они смогут укрыться.

Лес поредел, а потом кончился, только одинокие корявые палки торчали из-за сухой травы. Почва под ногами стала еще более мягкой. Алексей прыгнул к торчащей коряге. Сзади раздался чавкающий звук. Белов обернулся. Один из оборотней, пролетев мимо кочки, упал в трясину, и теперь его медленно, но верно засасывало болото.

«Надеюсь, Дракула будет сообразительней», – подумал Алексей, разворачиваясь и прыгая вперед. Еще две-три кочки, и впереди показалась надежная земля. Алексей последний раз прыгнул, кувыркаясь, пролетел по траве. Прислушался. Рядом журчал ручей. Добежать до него и… Но он даже не успел встать. К нему огромными скачками уже мчалась серая фигура. Алексей кинулся к ручью. Под ногами оказалась утоптанная дорога.

«Успею, успею», – стучало в голове.

Пара оборотней вылетела наперерез ему, припадая брюхом к земле, понеслась вдоль дороги. Один вырвался вперед, и его тут же сбил крупный серый волк. Это был Дракула. В сером клубке исчезли очертания зверей. Второй оборотень, обогнув дерущихся, прыгнул вперед, преграждая дорогу Алексею. Тот заметался перед оскаленной мордой зверя.

Рядом Дракула смог откинуть от себя противника и, пошатываясь, встать. Меняя облик на человеческий, вампир шагнул к Алексею.

– Давай ко мне! – крикнул Дракула. Но Алексей не успел. В коротком рывке он метнулся в сторону, и его тут же сбил оборотень, прыгнувший вслед за ним. Вместе они покатились по земле. Зверь царапнул лапами по рукаву, оторвал край рубашки. Алексей перестал дышать.

Сейчас…

– Довольно!

Все замерли. Оборотень покорно сошел с Алексея. Тот приподнялся на локтях и тут же опять откинулся назад. Прямо над ним нависала Хозяйка.

«Увидь ее», – приказ Дракулы больно толкнулся в его голове.

Из-за слез, застилавших глаза, Алексей видел ее нечетко. Он опять приподнялся на локте и стал смотреть не на нее, а чуть в сторону. Он уже стал что-то различать за ее спиной, как вдруг получил удар в грудь и закашлялся. Оборотень, положив свою тяжелую лапу на него, выжидательно смотрел на Хозяйку.

– Пора, – кивнула она и протянула руку вперед. Алексей сжался, заранее зная, что за этим последует – ледяная рука коснется его головы и все закончится.

«Все?»

Он откинул голову назад, сместил взгляд. Хозяйка захохотала.

– Поздновато для этих шуток.

Ему удалось что-то разглядеть, нечто зыбкое и нечеткое вставало за ее спиной.

В глазах Хозяйки появилось удивление. Она отдернула руку и зашипела:

– Мерзавец…

По ней прошла рябь, как по отражению в водной поверхности. Алексей смог сесть. Волк опасливо от него попятился. Алексей уже ясно видел, что от тела Дамы отходит что-то прозрачное, как туман. Оно, словно крылья, шевелилось за ее спиной. Тело Хозяйки дрогнуло. Туман стал отделяться от нее. В нем, как в плохо настроенном экране телевизора, показались человеческие фигуры. Двое сидели за столом, держась за руки. Девочка с распущенными волосами, откинув голову назад, что-то говорила, широко открывая рот, но слышно ничего не было. Вдруг за ее спиной начало подниматься что-то темное. Вот оно стало обретать форму и превратилось в грязный скелет. Местами он был прикрыт недосгнившей одеждой. На голом черепе еле держались реденькие волосики, пустые глазницы прикрывал бледненький мох. Скелет взмахнул руками и капризно произнес:

– Отдай! Мое.

Мосластые руки выкинулись из тумана, костяшки пальцев вцепились в плечи Хозяйки, чье лицо застыло в немом удивлении.

Эхо прокатилось по лесу. Скелет втащил к себе безвольное тело Хозяйки, ставшее неожиданно мягким и плоским. Туман заволновался. Из-под земли раздался стон. Хозяйка соединилась со скелетом, взмахнула руками и стала рассыпаться. Мальчик, сидевший у стола, вскочил. Изображение стало медленно таять. Туман заметался из стороны в сторону, растекся, потерял форму, истончился, пока не пропал совсем.

– Куда это она? – удивился Алексей.

– Она потеряла тело, – ответил ему Дракула, стоявший рядом с ним. Оборотни исчезли.

Алексею показалось, что он слышит какой-то крик. Кого-то звали. Далекий детский голос:

– Бакс!

– Алексей!

«Это зовут меня? А Хозяйка?»

– Я ее убил? – спросил Алексей и опасливо огляделся.

– Нет, – Дракула, казалось, тоже к чему-то прислушивался. – Ее нельзя убить. Ты ее просто вернул на место. Туда, откуда она вылезла.

– Бакс!

Все окружающее подернулось пеленой. Сквозь каменистый обрыв стали проступать деревья.

– Алексей!

Крик отразился от мокрых стволов.

– Это Катя, – предупредил Алексей Дракулу.

– Мне пора.

Вампир побледнел, его очертания потускнели.

– Ты меня отпускаешь? – равнодушно спросил он.

– Я тебя не держу.

– Держишь, – казалось, вампир растворяется в воздухе. – Ты победил, теперь в тебе сила. Отпусти меня.

– Уходи.

Стали видны очертания замка. Алексей представил его как рисунок на большом листе ватмана. Сумрачный замок на обрыве у реки. Так вот куда они стремились с Дракулой – к его замку, поэтому и шумела близкая река.

По дороге, ведущей к входным воротам, шел человек. Нарисованная картинка шевельнулась, человек обернулся.

Это был Дракула.

– Ты можешь выбрать: пойти со мной, – он махнул рукой в сторону темных стен, – или вернуться домой, где неизвестно, что тебя ждет.

Алексей замотал головой.

Лента дороги, тяжелые тучи, ледяной ветер, треплющий кроны деревьев. Алексей встал рядом с Дракулой.

– Оно не отпустит тебя, – Дракула холодно посмотрел на собеседника. – Ваша встреча не случайна, дороги назад нет.

– Вы – зло, – пробормотал Алексей, чувствуя, что говорит что-то не то.

– Добро – зло, плохо – хорошо – это слишком непостоянно, слишком расплывчато. Реальны ли эта дорога, ветер, хруст песка или все это плод твоего воображения? Как узнать наверняка? Где, как не в себе самом, искать ответ.

– Я еще не знаю. – На ветру без куртки Алексей поежился.

«Что же он хочет этим сказать? Неужели это все только начало?»

– Я запомню тебя, – улыбнулся Дракула знакомой улыбочкой и опять зашагал к своему дому.

– Подожди, – Алексей вглядывался в исчезающую спину. – Почему ты мне помог?

«Ты был мне нужен, – услышал он ответ. – И еще пригодишься…» – многообещающе усмехнулся голос.

Алексей откинулся на спину и услышал приближающиеся шаги.

– Алексей!

Замок с обрывом исчезли. Теперь Алексея окружали темные стволы деревьев. От сидения на мокрой земле штаны стали влажными и неприятно холодными. Чувствовалась неуютная сырость.

Сверху на него прыгнул мокрый мохнатый комок. В нос ткнулась знакомая смешная морда Бакса.

– Лешка!

Это бежала Катя.

Все? Кошмар кончился?

Да, это были настоящие Катя и ее неугомонный Бакс. Значит, все закончилось. В вышине захохотала ворона.

Content

Елена Усачева
Большая книга ужасов 20

Ученик призрака

Глава I Котенок по имени Мурзик

Глава II Кот-убийца

Глава III Ответный ход

Глава IV В деле появляются неожиданные сложности

Глава V Обитатели чердаков и подвалов

Глава VI Привидения приходят и уходят

Глава VII Девять проклятых

Глава VIII Сила гипноза

Глава IX Учебник математики

Глава X Великая сила науки

Эпилог

Хозяйка старого кладбища

Часть первая Создания тьмы

Нежданные гости, первые двое

Третий

Четвертая

Пятый

Уже не страшно

Шестая

Скромные желания Алексея Белова Легенда о подземном ходе

Прыжок в темноту

Часть вторая Пробуждение

Полночные явления Заседание на кухне

Телеграмма

Первое предупреждение

Привидения приходят и уходят

Второе предупреждение

Планы хозяйки

Принятые решения Катя

Ночь темна

Прогулка по парку

Антон

В лес за грибами