Джеймс Хэдли Чейз

Собрание сочинений в 30 томах (20 том)

Дни печали мисс Халлаген

Никаких орхидей для мисс Блендиш

Вдогонку за смертью

Дни печали мисс Халлаген

ПРОЛОГ

Жара, не спадавшая весь день, обливавшая потом тела и сводившая с ума собак, тягуче перешла в такой же душный вечер. Даже ночь не принесла долгожданной прохлады, улицы остались пустынными, асфальт дышал зноем.

Филипп, тощий высокий мужчина с всклокоченной шевелюрой и меланхолическими глазами, сидел в углу бара и, не торопясь, накачивался спиртным. По мнению его собутыльника, репортера Франклина, Филипп был похож на типичного поэта-неудачника.

Наполнив очередной бокал виски, Филипп дрожащей рукой поставил его на стол, пролив немного виски на скатерть. После этой манипуляции он развязал галстук и расстегнул воротничок.

— Ну и ночка! Мне кажется, я сейчас сварюсь! — простонал он. — Который час, Фрэнки?

Франклин, такой же потный от жары и усталости, тоскливо посмотрел на него налитыми кровью глазами.

— Четверть первого, — пробурчал он и вновь откинул голову на кожаную спинку кресла.

— Что? Уже за полночь? — нервно дернулся Филипп, но тут же обессиленно опустился на место. — Боже мой, что я натворил!.. Знаешь, где я сейчас должен быть?

Франклин расслабленно мотнул головой.

— Сегодня вечером я должен был встретиться с одной симпатичной малышкой, — Филипп вытер платком потное лицо. — Так как она заждалась меня, вряд ли у нее хорошее настроение.

Франклин выдавил из себя согласное ворчание.

— Как ты понимаешь, вряд ли имеет смысл идти к ней сейчас, — продолжал развивать свою мысль Филипп. — Понимаю, что поступил неэтично, но требовать подобный подвиг в этом пекле — это уже слишком…

— Не причитай, — оборвал его Франклин, тоже утираясь платком. — Я и сам сейчас не прочь был бы забраться в большой холодильник…

Глаза на худощавом лице Филиппа распахнулись пошире.

Он медленно и неуверенно поднялся с кресла.

— Дельная мысль! — размашистым жестом подвыпившего человека он похлопал Франклина по плечу. — Я всегда считал, что мозги у тебя варят!.. Ты подал великолепную идею!

— Сядь! — сердито сказал Франклин, отталкивая его руку. — Ты пьян!

Филипп торжественно покачал головой.

— Старик, ты не прав! Сейчас мы выпьем по последней рюмке и уйдем отсюда.

— Куда тащиться в такую жару? Я остаюсь здесь…

Но Филипп, не обращая внимания на вялое сопротивление друга, схватил его за руку и вытащил из кресла.

— Я спасу тебе жизнь! Нужно взять такси и провести эту дьявольскую ночь в морге.

Франклин разинул рот.

— Не спеши, — проворчал он. — Если ты думаешь, что я соглашусь клевать носом в компании мертвецов, то жестоко заблуждаешься!..

— Какая еще компания! Болван, они же тебя не съедят! Пойми, там будет прохладно.

— Хорошо, хорошо, — после колебания сдался Франклин. — Но мне все же не нравится твоя затея… Да и кто нас туда впустит?

Филипп лукаво сощурил глаза.

— Это уж мои трудности. Я знаю там одного парня. Он добрый малый и не станет особенно возражать. Так что вперед!

Лицо Франклина внезапно просветлело.

— А что? Действительно неплохая идея! Поехали.

Выйдя из бара, они подозвали такси. Однако водитель, услышав адрес, окинул их подозрительным взглядом.

— Куда? — переспросил он, не доверяя ушам.

— В морг, — терпеливо повторил Филипп, заталкивая Франклина в машину. — Пока мы не сварились, быстрее туда. Трогай, старина!

— Слушайте, парни, — увещевающим тоном произнес водитель, выходя из машины. — Вам нужно не в морг, а по домам. Поверьте мне, я часто имею дело с вашим братом и знаю, как поступать с пьяными. Где вы живете? Я быстро уложу вас в постели.

Филипп бросил на него оценивающий взгляд, затем наклонился к своему компаньону.

— Фрэнки, посмотри, этот тип, кажется, хочет со мной переспать.

— Он тебе нравится? — лениво поинтересовался тот.

Филипп вновь повернулся в сторону водителя.

— Ну… Вид вроде подходящий…

Водитель нервно вытер лицо рукавом рубашки.

— Послушайте, парни, — с отчаянием в голосе сказал он, — я вовсе не говорил, что хочу с вами спать.

Филипп поудобнее устроился на переднем сиденье.

— Фрэнки, этот тип изменил мнение, — сказал он мрачным тоном. — А не набить ли ему морду?

— Куда мы все-таки едем, шеф? — спросил водитель, считая, что говорит успокаивающим тоном. — Сейчас неподходящее время для шуток, черт побери.

— В морг, — упрямо повторил Филипп. — Сейчас это единственное прохладное место в этом проклятом городе, черт возьми!

Водитель покачал головой.

— Но как вы туда пройдете? Вас не пустят.

— Ха! Меня пустят куда угодно. Нужно лишь знать заветное слово и директора в лицо.

— Без шуток? Так, может быть, вы и за меня замолвите словечко, шеф? Откровенно говоря, тоже хочется немного посидеть в прохладе.

— О чем речь! Я могу провести туда кого угодно, но хватит болтать, в путь!

Когда они подъехали к моргу, Франклин спал. Филипп бесцеремонно схватил его за руку и вытащил из машины.

— А что ты собираешься делать со своей тачкой? — Филипп хлопнул по горячему капоту.

— Оставлю здесь. Думаю, вряд ли машина понадобится здешним обитателям.

— Это ты верно подметил!

Поддерживая Франклина под руки и галдя, они ввалились в приемную. Дежурный сторож, читавший газету в своем закутке, ошеломленно уставился на них.

— Привет, Джо, — непринужденно начал Филипп. — Разреши представить моих друзей.

— Как тебя понимать? — Джо отложил газету в сторону.

— Мы хотим переночевать у тебя. Не потеснишь ли ты немного своих мертвецов?

— Что?.. — Джо поднялся. Его толстое лицо побагровело от ярости. — Ты пьян, как портовая шлюха! Советую сейчас же убраться отсюда! Здесь неподходящее место для шуток!

Водитель пугливо двинулся к двери, но Филипп удержал его за рукав.

— Скажи мне, Джо, кто была та смазливая курочка, с которой я тебя видел вчера? — вкрадчиво произнес Филипп.

Глаза Джо округлились.

— Какая еще курочка? Ты не мог меня ни с кем видеть!

Филипп расхохотался.

— Не валяй дурака. У этой курочки такая грудь… а ножки, пальчики оближешь. Настоящая красотка!.. — Филипп повернулся к своим спутникам. — Готов поклясться, вы никогда не видели ничего подобного. Когда я думаю о его бедной жене, которая сидит дома и дожидается своего распутного муженька, у меня просто сердце кровью обливается…

— Твоя взяла, — Джо вышел из дежурки. — Ты проклятый врунишка, и ничего этого не было, но я не хочу рисковать. Моя старуха подпрыгнет до небес, услышав эту историю.

Филипп победно улыбнулся.

— Идем, парни, — весело пригласил он.

Они спустились по длинной мраморной лестнице. Воздух внизу был пропитан парами формалина и еще чего-то специфического. Филипп открыл тяжелую стальную дверь, и запах формалина усилился. Они вошли в просторное помещение. После удушливой жары снаружи переход в ледяную атмосферу показался им слишком резким.

— Б-р-р! — поежился Франклин. — Кажется, я покрываюсь инеем.

Меблировка помещения состояла лишь из четырех деревянных скамеек. Вдоль стен шеренгой выстроились длинные шкафы с черными железными дверцами.

— Если не знаешь заранее, никогда не догадаешься о назначении этих ящиков, — заметил Филипп. — Я люблю приходить сюда. Здесь прохладно, а мертвецы меня не трогают.

Водитель стянул с головы засаленную каскетку и нерешительно вертел ее в руках.

— Так это здесь они хранят тела? — шепотом спросил он.

— А где же еще? — Филипп уселся на одну из скамеек. — Но к чему думать об этом? Устраивайтесь поудобнее и спите.

Не отрывая взгляда от мрачного ряда шкафов, водитель нерешительно сел. Франклин продолжал стоять.

— Я вот все думаю, а не прийти ли мне как-нибудь сюда с девушкой, — сонным голосом пробормотал Филипп. — Нет, думаю, Джо не позволит. Да и девушка вряд ли согласится… Фрэнки, погаси свет, он утомляет мои глаза.

— У тебя что, совершенно крыша поехала? Я ни за что не останусь в темноте. Атмосфера этого зала действует мне на нервы. Пока я вижу эти шкафы, еще ничего, но в темноте… Так и кажется, что они выходят из ящиков и подкрадываются ко мне.

Филипп сел.

— Что ты хочешь этим сказать? В самом деле хочешь, чтобы покойники вышли из шкафов?

— Я не сказал, что они это сделают. Но у меня создалось такое впечатление…

— Не мели чепухи! — засмеялся Филипп. — Сейчас я вам кое-что покажу…

Он подошел к ближайшему шкафу и открыл дверцу, потянув ее вниз. Платформа с лежащим на ней трупом автоматически выдвинулась вперед. Это был рослый негр. Глаза его выкатились из орбит, розовый язык торчал между зубами. Филипп быстро закрыл дверцу.

— Этого, по всей видимости, задушили, — неуверенно проговорил он слегка дрогнувшим голосом. — Посмотрим еще…

Водитель подошел поближе. Но Франклин предпочел остаться на прежнем месте.

Филипп открыл другой шкаф. Там лежал мужчина среднего роста со взъерошенной бородой.

— Никогда не подумаешь, что он мертв, не правда ли, шеф? — нервно проговорил водитель.

Филипп задвинул ящик.

— Ха! Это же сразу видно! У него такой вид, словно он набит соломой… Что ж, бросим взгляд на девушек. — Филипп направился через весь зал в противоположный угол.

— Хорошая идея, шеф! — лицо водителя оживилось. — А они здесь тоже есть?

Остановившись у одного из шкафов, Филипп крикнул Франклину:

— А тебе не хочется взглянуть на девушек, как этому парню?

Водитель растерялся.

— Не приписывайте мне того, чего я не говорил, шеф. Это ведь не моя инициатива, и если вы считаете, что я не должен на них смотреть, то я не буду.

Филипп молча открыл очередной шкаф, вскользь глянул на его содержимое и снова закрыл.

— Можно подумать, что красотки в наше время перестали умирать, — пробормотал он с сожалением. — Здесь старуха, и ее вид вряд ли доставит вам удовольствие. — Он перешел к следующему шкафу. — Вот у этой вид несколько получше… Эй, Фрэнки, подойди и взгляни на нее!

Франклин подошел, подталкиваемый любопытством. Все трое уставились на тело лежащей на платформе девушки с огненно-рыжими волосами. Красивое, но бесстрастное лицо имело трагическое выражение существа, не знавшего в жизни ничего, кроме разочарований и горя. Ее губы и мертвые оставались нежными, а на подбородке горело алое пятно помады.

Филипп откинул простыню, закрывавшую тело девушки. Ему еще никогда не доводилось видеть столь совершенных форм.

Франклин собрался вновь прикрыть тело, но Филипп остановил его.

— Оставь! Вот это да! Никогда не встречал такой красавицы!

— Сколько же нужно денег, чтобы обладать такой девушкой! — с завистью произнес таксист.

Филипп нагнулся и прочел бирку, прикрепленную к запястью:

— «Жюли Халлаген. Двадцать три года. Рост метр шестьдесят. Пятьдесят три килограмма. Место жительства неизвестно. Причина смерти: ранение, нанесенное острым колющим предметом. Профессия: проститутка».

Н-да! — он выпрямился. Трое мужчин молча смотрели на труп.

— Кто бы мог подумать! — нарушил молчание Франклин. — Я уже был готов расчувствоваться… А это всего-навсего обыкновенная шлюха…

Филипп с укором посмотрел на него.

— Ну и что с того? Это же не мешало ей быть человеком.

Франклин прикрыл тело простыней и закрыл шкаф.

— Надеюсь, ты не принадлежишь к породе мечтателей-идеалистов, создающих романтический ореол вокруг погибших девушек? — проворчал он.

— Разумеется, нет. Эта девушка просто занималась своим ремеслом. Не слишком уважаемым, может быть, но тем не менее она была одной из нас, таким же человеческим существом. — Филипп вернулся к скамье и вновь сел.

— Брось, Филипп, — Франклин подошел к нему. — Шлюха есть шлюха. А шлюх я органически не терплю. И, скорее всего, она получила по заслугам!

Таксист тем временем вновь открыл шкаф и рассматривал девушку зачарованными глазами. Франклин и Филипп не обращали на него никакого внимания.

— Неужели ты не понимаешь, что многие девушки, особенно красивые, попадают в безвыходные ситуации, и сама жизнь толкает их на панель, — не сдавался Филипп. — За что же их презирать? Их можно только жалеть.

— Жалеть? Ты меня забавляешь. Я вообще не понимаю всей этой шумихи, поднятой вокруг них. Если женщина не хочет торговать своим телом, никто не заставит ее это делать. Ты их жалеешь, а они выколачивают из тебя деньги. Она обманывает тебя, крадет, презирает мужчин. Это особая каста…

— Скорее всего, это одна из девушек Равена, — не к месту ввязался в разговор водитель.

Филипп и Франклин повернулись к нему.

— Почему ты так думаешь? Видел ее там? — спросил Филипп.

— Нет, конечно. Откуда мне взять столько денег, — ответил таксист, с сожалением задвигая ящик. — Но у него всегда были самые красивые девушки, а эта очень мила.

Филипп вновь обратился к другу:

— Ты не прав, Фрэнки. У многих девушек, занимающихся подобным ремеслом, очень нелегкая жизнь. А уж девушкам Равена завидовать нельзя. Слишком просто все свалить в одну кучу..

— Кто такой Равен?

— Ты не знаешь Равена? — удивленно воскликнул Филипп, обмениваясь взглядом с таксистом. — Ну, старик! Можно подумать, ты с Луны свалился!

— Так и быть, — добродушно проворчал Франклин, — подавай свою историю. Я же знаю, до тех пор, пока ты мне ее не расскажешь, спать не дашь.

Филипп, словно только этого и дожидался, устроился поудобнее на скамейке и закурил сигарету.

— Равен был важной персоной, — начал он. — Приехал в Сан-Луи около года назад, и первым с ним столкнулся один газетчик… Началось все это весьма любопытно. И если бы не жена старого Польсена, Равен, скорее всего, занимался бы своими делишками до сего времени. Вот как это произошло…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

23 часа 15 минут. 3 июля

— Проводите меня немного, дорогой, — едва только стихли последние аккорды, попросила миссис Польсен.

Джерри Гомслей искоса кинул взгляд на грузную массу дряблого, морщинистого тела, и холодок отвращения пробежал у него по спине.

— Вы не находите, что ночью сегодня слишком душно? — продолжала она, пересекая танцевальный зал. — В машине с кондиционером будет несравненно лучше, — она игриво потрепала его по руке.

— Конечно, миссис, — ответил Джерри, вытирая пот. Он уже давно чувствовал, что этим рано или поздно все закончится. Знал с прошлой недели. И теперь тащился следом за ней, содрогаясь от отвращения. Люди оглядывались на них, и он видел, как некоторые обменивались многозначительными взглядами.

Когда он проходил мимо оркестра, дирижер что-то крикнул, но Джерри уловил лишь смысл обидной реплики. Уже на выходе он попробовал было уговорить ее остаться, но это было все равно, что задержать накатывающийся прибой руками.

После спертого, пропахшего потом воздуха дансинга, несмотря на жару, дышалось легко. На минуту они задержались на верхних ступеньках, привыкая к мраку. Она взяла его руку, и вновь дрожь отвращения пробежала по спине Джерри.

— Не правда ли, здесь так чудесно, — сказала она. — У меня такое ощущение, будто я помолодела лет на десять.

— Не говорите так, — автоматически ответил он. — Вы и так молоды.

— Будем смотреть правде в глаза, Джерри, — ответила она. — Я уже не так молода, но сейчас лучшая пора моей жизни. Мне еще далеко до старости.

Он содрогнулся.

Из мрака ночи бесшумно вынырнула машина. Как чертик из коробочки, оттуда выпрыгнул молодой водитель и, обежав машину, приглашающе открыл дверцу. Гомслей почувствовал себя в западне. Она так лихо все устроила! Водитель удивленно посмотрел на него, видя замешательство Джерри, и сделал приглашающий жест рукой. Джерри безропотно забрался на место водителя, а рядом с комфортом расположилась миссис Польсен. Он был готов заплакать от стыда.

— Здесь так прохладно, — сделал он последнюю попытку. — Вы не боитесь простудиться? Может быть, нам вернуться?

— Ну нет!.. — с легким смешком ответила она. — Если будет холодно, надеюсь, ты меня быстро согреешь…

«Так и будет, — подумал Джерри. — И не надо строить на этот счет иллюзий!»

— Куда едем? — спросил он, медленно выруливая на шоссе.

— Езжайте пока прямо, — миссис Польсен как бы ненароком прикоснулась к его плечу.

Он почувствовал тяжесть ее горячего дряблого тела и не находил в себе смелости оттолкнуть ее. Проехав по автостраде около трех миль, Джерри по ее команде повернул налево. Шины зашуршали по мелкому гравию, и вскоре кроны деревьев закрыли небо.

— Остановитесь! — приказала она вдруг охрипшим голосом.

Он сделал вид, что не слышит, и продолжал давить на педаль акселератора.

— Джерри, мой дорогой мальчик, я же приказала тебе остановиться, — прошептала она ему прямо в ухо. — Я хочу тебе кое-что сказать.

В ту же минуту ее рука повернула ключ зажигания, рокот мотора умолк, и машина, проехав несколько метров, остановилась.

Гомслей, сжав вспотевшими руками руль, пристально смотрел в темноту. С минуту они молчали.

— Джерри, дорогой, вы очень красивый мальчик, — миссис Польсен коснулась его руки.

Гомслей рефлекторно дернулся.

— Счастлив, что вы так думаете, — тихо ответил он. — Я польщен.

Женщина нервно дышала ему прямо в лицо.

— Мой маленький Джерри, — с придыханием прошептала она, — вы самый красивый мальчик, которого я когда-либо видела. Не знаю, что бы мог подумать мой муж, но мне хочется быть очень ласковой с вами…

Он снова содрогнулся.

— Но, миссис Польсен, вы и так необыкновенно щедры со мной, — с отчаянием проговорил он. — Все эти подарки…

— У меня есть еще кое-что для тебя, чего я еще не дала тебе, — голос ее был сиплым от волнения. — Джерри! Я сейчас сойду с ума! Ты делаешь меня сумасшедшей!..

Схватив его голову руками, она принялась страстно целовать ему губы, щеки, глаза… Его затошнило от прикосновений этого мокрого рта. Превозмогая внушаемое ему отвращение, он уперся руками ей в грудь и оттолкнул от себя.

— Нет, нет!.. — прохрипел он. — Я не хочу разрушать вашу семью… Вам нужно домой…

Она еще ближе придвинулась к нему.

— Не разыгрывай из себя идиота! — глухо приказала она. — Делай, что надо, и молчи!..

Он так сильно оттолкнул ее от себя, что она ударилась головой о дверцу машины. При свете луны он увидел ее закатившиеся глаза, затем губы раздвинулись и пронзительный крик резанул по ушам. Крик ударил в голову Джерри, как электрический разряд.

Ощупью найдя ручку, он отворил дверцу и мешком вывалился наружу. Все его чувства вопили только об одном: быть как можно дальше от этой женщины. И повинуясь этому первобытному инстинкту, он ринулся в темноту, в то время как она продолжала вопить…

Глава 2

15 часов 10 минут. 4 июля

Джек Эллинджер — шляпа на затылке, узел галстука распущен, в углу губ потухшая сигарета — сидел за письменным столом. Торопиться было некуда, хотя статью он закончил, так что торчать здесь больше не было нужды. Зазвонил телефон внутренней связи. Он без особого энтузиазма снял трубку.

— Ты, как всегда, вовремя, друг мой, — сказал он личному секретарю главного редактора. — Еще пара минут, и искала бы ветра в поле.

— Мистер Генри хочет вас видеть, — прощебетал в трубку приятный женский голос.

Джек состроил недовольную гримасу.

— Скажи, что я уже ушел домой.

— Мистер Генри приказал бы послать за вами, если бы я не застала вас в конторе.

— А в чем дело? В городе пожар, или ограбили банк?

— Будет лучше, если вы поторопитесь, Джек. Мистер Генри, судя по всему, в очень дурном настроении.

Джек встал и раздраженно отпихнул ногой стул. Главный редактор «Сан-Луи» был неплохим парнем и достаточно хорошим шефом. К слову сказать, он очень редко бывал в дурном настроении. И поднимаясь к нему, Джек ломал голову, пытаясь угадать причину столь неожиданного вызова. Никаких догадок на этот счет у него не имелось. Особых грехов за Джеком тоже не числилось, разве что небольшой перерасход денег, но не будет же Генри придираться к мелочам. Может быть, он сердит за то, что он посвятил Мендетту в курс процесса Рейсона? Но ведь он лично велел написать статью…

Войдя в приемную главного редактора, Джек автоматически улыбнулся секретарше и, толкнув дверь с матовым стеклом, вошел в кабинет шефа.

Генри, высокий, крепко сбитый мужчина, вышагивал по паркету с потухшей сигаретой в зубах.

— Закрой дверь! — рявкнул он вместо приветствия. — Где ты шляешься?

Джек небрежно уселся в кресло, закинув нога за ногу.

— Прошу прощения, шеф, но я пришел сразу же, как вы вызвали.

Генри продолжал в раздражении ходить, яростно разжевывая остатки сигареты.

— Ты знаешь Джерри Гомслея? — внезапно спросил он.

Джек равнодушно пожал плечами.

— Слабо. Могу лишь сказать, что это неплохой парень. Он модный танцор в коробке Грентома. Не слышал за ним ничего плохого.

— Ах, вот как! — Генри остановился напротив Джека. — Хороший парень! Этот хороший парень может стоить нам работы!

Джек вытаращил глаза.

— Может быть, шеф, объясните толком, что случилось?

— Этот твой «хороший парень» — грязный подонок, прошлой ночью сделал попытку изнасиловать миссис Польсен, жену нашего издателя.

— Что?!!

Джек даже вскочил от возбуждения, но, вспомнив прелести миссис Польсен, расхохотался и без сил повалился обратно в кресло. Сидя, он продолжал хохотать, в то время как Генри наклонился над ним с перекошенным от ярости лицом.

— Закрой пасть, ты, ирландский недоносок! — орал он. — Нашел время забавляться. Тут не до шуток!

Джек вытер выступившие на глазах слезы.

— Извини, шеф, но неужели ты всерьез думаешь, что я проглочу подобную липу? Такого просто не может быть, потому что не может быть никогда. Да он годится ей в сыновья. Эта старуха… да это же слон, а не женщина! И дряблая, словно студень.

Генри усмехнулся.

— Не хочешь ли ты, чтобы я передал старику характеристику его жены? Он просто вцепился мне в горло. Весь черный от злобы…

— Могу себе представить. Но что на самом деле скрывается за этой историей? Ты же сам знаешь, что все это — чистейший вздор. Чего он хочет от нас?

Генри потряс сжатыми кулаками.

— Он — ни больше, ни меньше — хочет шкуру Гомслея. К тому же требует закрыть заведение Грентома. Просто жаждет крови…

Монолог Генри прервал зазвонивший телефон. Главный редактор бросил в сторону аппарата подозрительный взгляд.

— Готов держать пари, это опять он. — Подойдя, Генри снял трубку. Даже со своего места Джек слышал рев, донесшийся из микрофона. Генри подмигнул ему. — Да, мистер… разумеется, мистер Польсен… Понимаю, мистер Польсен…

Джека забавляло замешательство шефа, он видел, как тот обильно потеет, и довольно улыбался.

— Да, мистер Польсен, он здесь. Я сейчас передаю ему трубку.

Пришла очередь Джека в панике замахать руками. Но Генри насильно всучил ему трубку.

— Мистер Польсен хочет поговорить с тобой, старина, — злорадно сказал Генри, вытирая пот.

В первый раз в жизни Джек имел возможность разговаривать с владельцем газеты.

— Эллинджер у телефона, — промямлил он.

Тут же по его ушам ударил звук, едва не порвавший барабанные перепонки. Джек поспешно отстранил трубку.

— Эллинджер? Вы тот репортер, которому я плачу за криминальные репортажи?

— Именно так, сэр.

— Хорошо! Слушайте меня… — продолжал рычать Польсен.

Джек криво улыбнулся, показывая фигу трубке.

— Да, сэр. Я внимательно слушаю.

— Займитесь Грентомом, понятно? Меня интересуют все сведения о нем, какие только можно добыть. Кроме того, меня интересует эта свинья Гомслей. Я жажду его крови. Немедленно принимайтесь за дело… Передай трубку Генри.

Джек с удовольствием передал трубку шефу; а сам, усевшись в кресло, принялся обмахиваться шляпой, наблюдая, как потеет Генри, слушая монолог хозяина. У бедняги был вид умирающего праведника. Наконец рычание в трубке умолкло, и главный редактор с облегчением положил трубку.

— Нет, у него определенно крыша поехала, — растерянно проговорил он. — Он уже был у районного прокурора, всполошил всю полицию. Но, увы, они ничего не смогли поделать, у Гомслея безупречная репутация.

— У Грентома, кстати, тоже. В его коробке нам нечего делать. — Джек задумчиво почесал голову. — Польсену ничего не остается, как подать в суд на Гомслея.

Генри буквально подскочил в кресле.

— Ни слова полиции о миссис Польсен. Никто не должен знать подоплеку этой истории. Мистер Польсен рассказал об этой истории лишь потому, что я отказался нападать на Гомслея. Даже тебе я не должен был говорить ничего.

Джек смущенно улыбнулся.

— Действительно, если эта история станет достоянием гласности, все будут потешаться над Польсеном. Сам-то он, конечно, в этот бред не верит.

— Конечно, — Генри пожал плечами. — Старуха сама затеяла этот шум, а Польсен боится ее, как огня. Она хочет содрать шкуру с Гомслея, ну, а в твоих интересах сделать это и бросить шкуру бедняги к ее ногам.

— Послушай, — взмолился Джек, — я все же репортер, а здесь нужен, по крайней мере, частный детектив. Пусть Польсен обратится к Пинкертону. Тот быстро посадит Гомслея в лужу, и наступит мир.

Генри недружелюбно посмотрел на него.

— Ты разве не слышал, что тебе приказал Польсен. Так что вставай и топай работать. И не показывайся мне на глаза до тех пор, пока не раскопаешь что-либо интересное.

Джек встал.

— Говоря по правде, шеф, мне эта история совсем не нравится. У меня вряд ли имеется шанс зацепить Гомслея, и, кроме того, он действительно неплохой парень.

— Предупреждаю тебя, — серьезно сказал Генри, — ты должен что-то найти. Если старик не получит искомое, мы недолго проработаем в газете. Уж я его знаю.

— Но что мне искать? — Джек был уже возле двери. — Я знаю Гомслея и могу сказать заранее, что за ним нет каких-либо серьезных проступков.

— Это уж твои трудности, — Генри поморщился. — Мне противно то, что я говорю, но если ты ничего не найдешь, придется придумать что-нибудь. Я слишком стар, чтобы искать другую работу.

Джек покачал головой.

— Делать нечего, — сказал он. — Придется попотеть, и не потому, что старуха Польсен поверила, будто у нее началась вторая молодость. Но если ничего не раскопаю, придется подать в отставку. Ты же знаешь, я не мастер фабриковать истории.

— Может, ты и прав, — вздохнул Генри. — Но, черт возьми, ищи хорошенько.

— Вот в этом ты можешь быть уверен, — вздохнув, Джек закрыл за собой дверь.

Глава 3

На углу улицы скучал коп, лениво поигрывая дубинкой. Равен засек его сразу, едва выйдя из переулка, и поспешно отступил в тень. Через некоторое время полицейский убрался со своего поста. Напротив и чуть слева находился многоквартирный дом. На шестом этаже располагались апартаменты Таоси Мендетты, и со своего места Равен видел освещенные прямоугольники окон.

Он терпеливо стоял в своем укрытии, наклонив голову и слегка опустив широкие плечи.

Полицейский дошел до конца улицы. Со своего места Равен мог видеть, как он равнодушно рассматривает квадраты освещенных окон, затем снял фуражку и вытер лоб громадным носовым платком. Ему и в голову не приходило, что за ним наблюдают. Наконец, снова напялив фуражку, он двинулся к освещенному неоновыми огнями входу в кафе, где можно было перекусить.

Равен выждал еще несколько минут, прежде чем двинуться вперед, внимательно оглядывая пустую улицу. Не заметив ничего подозрительного, расправил плечи и вышел в свет фонарей.

В своей квартире, удобно расположившись в кресле, Мендетта раскладывал пасьянс. В его толстых губах была зажата сигара, а на столе стояла початая бутылка виски и бокал. Он слышал, как в ванной побежала вода, — Джейн принимала душ, — и бросил взгляд на часы. Было около половины двенадцатого ночи.

Тишину нарушил телефонный звонок.

— Хочешь, я подниму трубку? — крикнула из ванной Джейн.

— Нет, это, наверное, мне, — Мендетта грузно поднялся из-за стола, пересек гостиную и поднял трубку. — Алло. Кто это?

— Таоси, это Грентом.

Мендетта нахмурился.

— Что случилось? Ты что, не знаешь который час?

— Знаю. Но у меня неприятности, — голос Грентома был холодным и резким. — Этот Гомслей посадил нас в лужу.

— Объясни понятнее, — Мендетта сел на край столика, покачнувшегося под его тяжестью. — В какую еще лужу?

— Он приударил за женой Польсена, и на протяжении нескольких недель получал от нее достаточно дорогие подарки…

— Ну и что? Для этого ведь его и держим в клубе, — перебил Мендетта. — Он что, тебя обманул?

Трентом с горечью рассмеялся.

— Если бы. Но Гомслей на удивление честный малый. Старушка в него влюбилась, и Гомслей не сдал позиций. Вчера вечером она увезла беднягу в своем автомобиле на прогулку. В укромном месте попробовала его изнасиловать, но маленький негодяй сбежал.

Толстое лицо Мендетты слегка прояснилось.

— Ну и что? За это нельзя арестовать. Господи! Представляю эту старуху! От нее каждого вырвет!

— Но ты не знаешь, что она выкинула. Польсену она заявила, что это Гомслей пытался ее изнасиловать, и она насмерть отстаивала свою честь. Что ты на это скажешь?

— Она сумасшедшая! Надеюсь, Польсен не дал себя провести подобными сказками?

— Ты так думаешь? В настоящий момент Польсен развил бурную деятельность, обратился к прокурору, в полицию. Он-то, может, и не верит, но находится у жены под каблуком. Без шуток, Таоси, он попробует прикрыть нас.

Мендетта жестко усмехнулся.

— Пусть попробует. Какое нам дело до его сумасшедшей старухи. У него против нас ничего нет и не будет.

— Ты плохо знаешь Польсена. Он напустит на нас своих репортеров, чтобы те раскопали что-нибудь, а уж потом обольет грязью через свою газетенку.

Мендетта задумался.

— Может быть, ты и прав, но пока я жив, этого не будет. Придется сказать старому хрычу пару слов. Думаю, надо отдать ему Гомслея, если он оставит нас в покое.

— Ты сделаешь это, — Грентом несколько успокоился. — Но не откладывай дело в долгий ящик.

— Я же сказал, беру все на себя, — Мендетта раздраженно бросил трубку на рычаг.

Из ванной вышла Джейн. Она была чертовски обворожительна в шелковом пеньюаре. Высокая, стройная, с широкими бедрами и тонкой талией, она производила впечатление.

— Кто это был? — спросила она.

— Грентом, — не вдаваясь в подробности, ответил Мендетта, заботливо складывая карты в футляр. У него не было больше желания раскладывать пасьянс.

— Чего это он так поздно? Время за полночь, — удивленно сказала она, бросив взгляд на часы.

Мендетта сделал глоток виски и согласно кивнул.

— Знаю. Иди спать. Я скоро приду.

Она отвернулась, чтобы он не заметил ее враждебного взгляда.

— Опять неприятности?

— Неприятности были и будут, — Мендетта погасил сигару. — Для того я и живу, чтобы их устранять.

Поднявшись, он похлопал ее по округлому бедру.

— Иди в постель. Я не заставлю себя ждать.

— Таоси, мне нужно знать, — сказала она настойчиво. — Это связано с клубом?

В его глазах сверкнул гнев.

— Все в порядке. И вообще, это мое дело! — он подтолкнул ее к дверям спальни. — Давай в постель! — приказал он, хлопнув Джейн по мягкой части тела.

Джейн прошла через спальню, отодвинула занавески на окне и посмотрела на улицу. Понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться. Если бы Мендетта в эту минуту мог видеть выражение ее лица, он бы не на шутку забеспокоился. Грубый, бесцеремонный, никогда не считающийся с ее чувствами, он сам рыл себе могилу…

Равен не торопясь пересек улицу, направляясь к дому. У самого подъезда он остановился и, наклонившись, сделал вид, что завязывает шнурок. Его шляпа была надвинута на глаза, и никому не пришло бы в голову, что в это время он внимательно осматривает подъезд. Предосторожность не была излишней: в тени, почти сливаясь со стеной, стоял человек в черном. Человек, держа руки в карманах, проводил Равена, притворявшегося слегка подвыпившим, равнодушным взглядом.

Равен свернул за угол дома, приближаясь ко второму входу. На этот раз он предусмотрительно держался в тени. И во втором подъезде дежурил человек, одетый во все черное.

Итак, войти в дом не так просто. Следовало иметь в виду и то, что, помимо телохранителей в подъезде, Мендетта мог держать одного-двух громил и внутри дома.

В бессильной ярости Равен заскрипел зубами Мендетта все равно не ускользнет от него. Расплата с ним — вопрос времени.

Глава 4

1 час 40 минут. 3 июля

Джек пришел в клуб «Двадцать девять» за двадцать минут до закрытия. Там еще вовсю танцевали и крепко пили. Бармен бросил на него оценивающий взгляд и тут же надавил ногой кнопку звонка, оповещавшего о прибытии нежелательного клиента. Джеку же он адресовал профессиональную улыбку и осведомился, что тот будет пить. Джек заказал пиво.

Буквально через минуту, весь в поту, в бар зашел Генри Перминджер. Он заказал двойное виски и, казалось, был в восторге, что видит Джека.

— Привет, старина! Ты пьешь пиво? — деланно удивился он. — Знаешь, это неподходящее питье для такого клуба, как «Двадцать девять».

— Что делать, — вздохнул Джек, пожимая руку Генри. — Мы, журналисты, не можем похвастать приличным заработком. Как твой гараж? Дела идут в гору?

Генри сокрушенно покачал головой.

— Увы. Слишком большая конкуренция. Без шуток, старина, я едва свожу концы с концами.

Джек закусил губу. Все эти типы, по их словам, едва сводят концы с концами, но почему-то всегда просиживают в таких фешенебельных заведениях, как клуб «Двадцать девять», где за вечер запросто выбрасывают его недельное жалованье. Генри не был исключением.

— Недавно я встретил твоего шефа, — жизнерадостно продолжал Генри. — Боже, что у него за машина! Давно пора купить новую.

Джек пожал плечами.

— Все стареет. И сам Польсен постарел, и его машина тоже. Может быть, он сохраняет ее из сентиментальных воспоминаний.

— Глупости! Ты бы шепнул ему словечко, а уж я подберу машину, соответствующую его положению. Видишь ли, я никак не могу к нему подступиться.

Джек пообещал при первой же возможности выполнить просьбу.

— И еще меня интересует Мендетта. Знаешь, у меня в гараже в настоящее время есть даже грузовики. Хочу убедить Грентома дать мне необходимые рекомендации. Правда, он пока тянет, видимо, я мало ему пообещал. Придется увеличить процент от сделки…

— Трентом знаком с Мендеттой? — спросил внезапно заинтересовавшийся Джек.

— Разумеется! Ведь это же всем известно. Именно он финансирует клуб.

— Мендетта очень скользкий тип, — серьезно сказал Джек. — На твоем месте я бы подумал, прежде чем связываться с ним.

Генри снисходительно усмехнулся.

— Какое мне дело до этого. Лишь бы он заплатил.

— Может быть, ты и прав, — согласился Джек, допивая пиво.

В эту минуту в бар вошла шикарная блондинка в сопровождении высокого молодого человека. Глаза его скрывались за толстыми линзами в черепаховой оправе. На блондинке было красное, плотно облегающее тело платье, рельефно обрисовывающее ее маленькие груди. Она великодушно позволила посетителям полюбоваться стройными ножками, непринужденно усевшись на высокий табурет у стойки бара. Разинув рот, Генри уставился на нее с таким обалделым видом, что девушка с легким смешком разгладила юбку.

— Что за красотки в этом клубе! — со вздохом сказал Генри. — Ты этого не находишь?

— Согласен, — без особого энтузиазма сказал Джек. — Кстати, как поживает твоя жена?

— Сади? Неплохо, я надеюсь. В настоящее время она в гостях у друзей. Я их плохо знаю, так что не поехал, ну и решил зайти в бар, пропустить пару бокалов виски. К тому же необходимо было провернуть одно дельце, но, встретив тебя, совершенно забыл о нем. Думаю, будет лучше, если я займусь работой. — Пожав на прощанье руку, Генри вышел из бара.

Джек заказал еще пива. Ожидая заказ, он рассеянно оглядывал посетителей. В это время в баре появился Трентом. Это был высокий худощавый мужчина с седыми волосами. Две резкие морщины опускались от крыльев носа к уголкам рта. Увидев его, Джек повернулся к бармену и положил на стойку деньги. Грентом направился к нему.

— Что вам здесь нужно? — недружелюбно проворчал он.

Джек повернулся к нему.

— Разве мы знакомы с вами?

Неохотно Грентом назвал свое имя.

— Мы здесь не очень охотно принимаем журналистов, — продолжил он. — Говоря проще, мы их не любим.

Джек удивленно приподнял брови.

— Как оригинально!.. Не любите журналистов, и все. А кто еще персона нон грата в вашем клубе? Огласите весь черный список. Держу пари, в него входят и копы, которых вы не уважаете.

Грентом нервно забарабанил пальцами по стойке.

— На вашем месте я не шутил бы, — раздраженно произнес он. — Я просто предупреждаю вас… так, знаете ли, на всякий случай…

— Это ваша инициатива или приказ Мендетты?

Лицо Грентома посуровело.

— Это не ваше дело, — спокойно сказал он. — Я просто предупреждаю, что не потерплю вашу особу в моем клубе.

Джек покачал головой.

— Ваш совет слишком уж категоричен. Но клуб, насколько я понимаю, место публичное. На вашем месте я бы не очень-то настаивал. Маленькая заметка в нашей газете по вашему заявлению может принести много неприятностей.

— Не сомневаюсь, — не стал спорить Грентом. — Я несколько перегнул палку. Ну, скажем, что вы здесь нежелательный клиент. Но, само собой, вы имеете право появляться здесь, как и все остальные посетители. Насчет же вашей особы, это только мое личное мнение. Но, разумеется, я не настаиваю.

— Итак, вы не настаиваете, но тем не менее советуете, — Джек отвернулся от Грентома. — Так какой же я должен сделать вывод из разговора? — обратился он к бармену. — Либо здесь меня хотят запугать, либо блефуют.

Грентом пожал плечами, посмотрел на часы и тоже обратился к бармену:

— Генри, пора закругляться, — повернувшись, Грентом вышел из бара.

Джек посмотрел ему вслед, допил пиво и, бросив прощальный жест бармену, который сделал вид, что не заметил это, вышел в танцевальный зал. Музыканты уже прекратили работать и неторопливо собирались. Среди них Джек заметил Клема Роджерса, которого довольно хорошо знал.

Ничем не показав, что они знакомы, Джек повернулся и вышел из зала. Взяв в гардеробе шляпу, он минут десять терпеливо вышагивал по улице, поджидая Клема, Затем пошел следом и догнал его только тогда, когда они отошли на приличное расстояние от клуба. Клем удивился, когда Джек, поравнявшись с ним, хлопнул приятеля по плечу.

— Привет, Роджерс. Как насчет того, чтобы пропустить по рюмке за нашу встречу?

Не останавливаясь, Роджерс отрицательно покачал головой:

— Устал, как собака, и мечтаю только о том, чтобы добраться до постели.

Джек взял его под руку, увлекая к ближайшему бару. Клем не очень сопротивлялся.

— Опрокинуть по паре рюмок за встречу не такая уж и большая нагрузка. Много времени это не займет…

Бар находился в полуподвале, и им пришлось спуститься на несколько ступенек. В маленьком зале было почти пусто. Бармен, небольшого роста толстый итальянец, дремал за стойкой. Подняв отяжелевшую от дремоты голову, окинул изучающим взглядом посетителей.

— Что будете пить? — профессионально осведомился он, протирая влажной тряпкой стойку.

— В такое время — только виски! — заявил Джек, указывая на столик в дальнем углу. — Принесите туда бутылку, чтобы лишний раз вас не беспокоить.

Они сели друг против друга. Роджерс поминутно зевал и тер глаза.

— Черт возьми, что-то я раскис сегодня. Эта работа меня доконает. Где бы найти новую…

— Я тебя надолго не задержу, — сказал Джек, наливая виски в бокалы. — Но ты можешь кое в чем помочь мне.

— О чем разговор, Джек… Что нужно сделать?

— Мне необходимо узнать как можно больше о вашем клубе. У меня такое впечатление, что там что-то нечисто. Хотел бы это выяснить.

Сонные глаза Роджерса оживились.

— Я что-то не очень понимаю, что ты хочешь этим сказать?

— Именно то, что сказал. Что ты скажешь о вашей коробке?

— Ее кто-то собирается прикрыть? — с некоторой холодностью поинтересовался Клем.

— Не знаю как в отношении закрытия, но вашему заведению грозят кое-какие неприятности. Слушай, старик, ты же меня давно знаешь. Ты помоги мне, а я подумаю о твоей будущей работе и сделаю так, что ты от этого только выиграешь.

— Каким образом, например?

— Ты бы согласился работать в оркестре Клифа Соонерса? Если тебе это подходит, я могу дать рекомендацию.

Лицо Роджерса просветлело.

— Ты это серьезно?

Джек утвердительно кивнул головой.

— Это был бы идеальный вариант. Я уже давно мечтаю играть в этом оркестре.

— Хорошо. Помоги мне, а все остальное я устрою. Я хотел бы, чтобы ты информировал о всех странных вещах, происходящих в вашем клубе.

— Но там не происходит ничего странного. Клуб, как все клубы. Ну, понятное дело, время от времени происходят драки между подвыпившими клиентами, но это же повсеместное явление. Даже не знаю, что и сказать.

Джек разочарованно хмыкнул.

— Я и не надеялся, что ты сообщишь мне нечто сенсационное, но все-таки полагал, что получу какую-то нить.

— Увы, — пожал плечами Роджерс, приканчивая виски. — Если бы ты спросил о чем-либо конкретном, а так…

— Подумай, — настаивал Джек. — Неужели за все время работы не произошло ничего, что вызвало бы твое любопытство или показалось бы странным?

— Ничего… — Роджерс зевнул, сонными глазами глядя на бутылку виски. — Был, правда, инцидент с одним пьянчужкой, желавшим непременно видеть Грентома и устроившим скандал. Это было месяца два назад. Но его просто выбросили на улицу.

Джек сделал нетерпеливый жест.

— Ну а подробнее. Чем ему насолил Грентом?

— Я так толком и не понял. Это был тип, по виду напоминавший служащего конторы средней руки. Странно, что он вообще появился в клубе, подобном нашему. Грентом не спешил показываться, и тип начал орать что-то о своей сестре, о том, где она находится, и так далее. Но никто на него не обращал внимания. Потом его изрядно поколотили и выбросили из клуба. Больше он не появлялся.

— А его сестра?

— Думаю, она пропала, и клерк надеялся, что Грентом что-то знает о ее судьбе. Но тип был пьян в стельку…

— Это сразу бросалось в глаза?

— Нет, но весьма вероятно. Ведь трезвый человек не стал бы ни с того ни с сего орать в таком заведении, как клуб «Двадцать девять», не так ли?

— Во всяком случае в этом определенно что-то есть, — Джек размышлял некоторое время. — Ты случайно не знаешь этого типа?

Роджерс наморщил лоб, вспоминая.

— Вроде бы слышал его имя, но сейчас забыл.

— Постарайся вспомнить. Нужно найти его. Может быть, он что-то знает.

— Какое-то очень простое, распространенное имя. Ха, Джеральд Фостер, как мне кажется, его хорошо знает. В тот вечер он как раз ужинал в клубе. Помнится, когда тип начал скандал, он подошел и посоветовал тому держаться спокойнее. Обратись к Джеральду, наверняка он скажет.

— Что ж, больше не буду тебя утомлять. Иди отдыхай, но впредь держи глаза и уши открытыми.

Роджерс тяжело поднялся.

— О’кей, но то, что ты говорил о Клифе, остается в силе?

— Я увижусь с ним завтра утром, — заверил Джек.

Оба вышли из бара и расстались на трамвайной остановке. Роджерс отправился за машиной, оставленной в соседнем гараже, а Джек терпеливо дожидался трамвая. Он был доволен сегодняшним вечером. По крайней мере, какая-то нить попала в его руки. Если им удастся с недельку кормить Польсена этой информацией, может быть, тот в конце концов и угомонится. Из-за угла появился трамвай, и он с облегчением вздохнул, подумав, что вскоре окажется в постели.

Глава 5

2 часа 14 минут. 5 июля

Лишь Равен не думал о сне. Как автомат, шагал он по пустынным улицам, переполненный злобой. Ярость бушевала в нем, не находя места, и ему не терпелось излить ее на кого-нибудь. При мысли о Мендетте, комфортабельно устроившемся в своей охраняемой квартире, в роскоши и тепле, он готов был лопнуть от злости. От него следовало освободиться как можно скорее. Если Мендетта будет устранен, организация перейдет в его руки. Это был его шанс. Тогда он может заслужить уважение. Уже теперь все его боятся. Начало было трудным, но постепенно все стало на свои места. Между ним и властью осталось лишь одно препятствие — Мендетта!

С Грентомом не возникнет никаких осложнений. Тот слишком дорожит богатством, чтобы пойти на риск. Равен был уверен, что стоит только намекнуть Грентому, и тот, а с ним и все признают его главенство. Но прежде надо освободиться от Мендетты.

Он повернул налево и углубился в темный переулок. Мускулы ног ныли и просили отдыха, но мозг оставался возбужденным. Он уже несколько часов колесил по городу, обдумывая планы, преисполненный надежд.

Из темноты его кто-то окликнул. Звук голоса заставил его вздрогнуть. Он напрягся, прежде чем повернуть голову.

От декоративной ограды соседнего дома отделилась девушка, направляясь в его сторону. Когда она приблизилась, он различил бледное пятно лица и вызывающие движения тела.

— Пойдем, дорогой, — сказала она нежным голосом.

Равен сразу возненавидел ее. Его первым импульсивным желанием было разбить ей лицо ударом кулака, но он так устал, что ему было лень сделать резкое движение. Он продолжал путь, словно ничего не произошло. Но девушка не отставала.

— Пойдем же, — настойчиво повторила она. — Я живу недалеко, на углу. Проведи со мной ночь, милый, ты не пожалеешь. Я очень нежна…

Равен остановился. Ему вдруг пришло в голову, что, скорее всего, это одна из проституток Мендетты, тем более, что это был его квартал. Им овладело неистовое желание убить ее.

Между тем девушка подошла к нему вплотную и коснулась его руки миниатюрной ладошкой. Контакт с ней был невыносим, и он грубо оттолкнул девушку.

— Что с тобой, дорогой? — отшатнувшись, обеспокоенно проговорила девушка. — Ты болен? — Она собралась уйти.

Равен окинул взглядом пустынную улицу. «Нет, не здесь. Лучше пойти к ней домой…» Его тонкие губы искривила злобная гримаса при мысли о том, что это доставит Мендетте определенные неприятности.

— Согласен, — сказал он. — Куда идти?

К ней немедленно вернулось хорошее настроение, она облегченно вздохнула.

— Боже мой! Я так испугалась… А вдруг ты коп?

Они вместе пошли по улице. Пользуясь молчанием Равена, девушка непрерывно тараторила:

— Мне не на кого рассчитывать, и я должна сама зарабатывать на жизнь. Жизнь так трудна, дорогой. Ты мне сделаешь хороший подарок…

Равен молчал. Ее голос, походка — все вызывало в нем раздражение, но она принадлежала Мендетте. Он не должен ничего говорить, чтобы не возбудить ее подозрение, не напугать. Нужно ждать до тех пор, пока она уже не сможет улизнуть от него. Он отдавал отчет, что девушка пристально рассматривает его и начинает бояться. Ее шаги делались все медленнее.

— Где же дом? — спросил он, беря ее под руку и заставляя идти быстрее.

— Здесь, — она задыхалась. — Отпустите руку, мне нужно найти ключ.

Он стоял за ее спиной, пока девушка рылась в дешевой сумочке. При свете фонаря, висевшего неподалеку, он мог видеть ее рыжие волосы, большой раскрашенный рот, маленький носик и жесткие глаза профессионалки. Ростом она едва достигала его плеча, и он мог видеть под обтягивающим ее фигуру бутылочного цвета платьем крепкую грудь.

— Шевелись же! — грубо приказал ей Равен.

— Я шевелюсь, — ответила она. — Тебе так не терпится, мой милый?..

Идиотизм маленькой шлюхи! Ему так не терпелось добраться до ее горла! Вдруг из-за угла показался полицейский. Равен моментально засек его, и спазма перехватила горло. Девушка все еще никак не могла попасть ключом в замочную скважину. С проклятием он выхватил у нее ключ и открыл дверь. Затем взял за плечи и втолкнул в темный коридор.

— Зачем ты так сделал? — с дрожью спросила она.

— Зажги свет, — коротко приказал Равен.

Девушка ощупью нашла выключатель, и яркий свет залил коридор.

— Ну, веди к себе, — продолжал он.

Девушка заколебалась. В ее глазах ясно читалось подозрение.

— Я тебя не знаю. Мне в тебе что-то не нравится…

Сдвинув шляпу на затылок, он пристально смотрел на нее. Она отвечала тем же. Так продолжалось около минуты.

— Ты всегда такая гостеприимная? — весело спросил он. — Ну, показывай, где здесь твои апартаменты.

Она молча повернулась и начала подниматься по лестнице. Он шел за ней, наблюдая, как покачиваются ее бедра. На третьем этаже она наконец остановилась и открыла дверь квартиры. Они очутились в тесной передней, больше похожей на ящик. Закрыв за собой дверь, девушка ввела его в спальню. Равен остановился посреди комнаты, прислушиваясь к малейшему шуму.

— Ну что же, дорогой, чего ты встал столбом?

— Ты одна здесь?

— Конечно. Никто нам не помешает.

Но он остался недвижим, прислушиваясь.

— В чем дело? — нетерпеливо спросила она.

Он покусывал нижнюю губу, внимательно поглядывая на девушку.

— Ты позволишь мне все осмотреть? — Не дожидаясь разрешения, он вышел в прихожую, открыл дверь на кухню, затем проверил туалет и ванную. Она шла за ним по пятам. Лицо ее посуровело, в глазах сверкал гнев.

— В чем дело? — резко спросила она. — Твое место в спальне, а остальное тебя не касается.

Ему снова захотелось разбить ей лицо, но он сдержался.

— Ладно, ладно, не сердись, — примирительно пробормотал он, возвращаясь в спальню.

Закрыв дверь, она присоединилась к нему. На ее губы вновь вернулась профессиональная улыбка, но глаза были полны недоверия.

— Ну, иди же сюда, милый, — позвала она снова.

Равен снял шляпу и провел рукой по своим коротким черным волосам, затем сел на кровать, затрещавшую под его тяжестью. Комната была жалкая и не совсем чистая. На полу лежал вытертый до основы коврик. Со своего места Равен мог видеть грязное белье за шезлонгом. Девушка расстегнула молнию, спустила платье и осталась в бюстгальтере и розовых трусишках. Потом повернулась к нему, чтобы он хорошенько рассмотрел ее прелести.

— Так как насчет подарка, милый? — игриво спросила она, многообещающе улыбаясь.

Равен вынул из кармана банкноту в двадцать долларов и протянул ей. Это была вся наличность, которую он имел. Девушка на миг даже оторопела от столь щедрого подарка. Схватив банкноту, она поднесла ее к глазам.

— Боже мой, ты чертовски мил! — воскликнула она. — Ты получишь за свои деньги сполна, вот увидишь. Так ты идешь, мой цыпленочек? — она быстро сняла остатки одежды. — Ну что же ты?..

— Не торопись, — сказал он. — Надень на себя что-нибудь, нам надо поговорить.

Он видел, что ее озадачило его поведение.

— Давай лучше займемся любовью, — растерянно сказала она. — Поговорить всегда будет время.

— Нет.

Поколебавшись, она открыла шкаф, достала розовый пеньюар и набросила на плечи. Равен, сидя в кресле, равнодушно смотрел на нее.

— Тебе нужно торопиться, дорогой, я не могу тебя держать здесь всю ночь.

Равен покачал головой.

— Не беспокойся, я здесь долго не задержусь. Внизу кто-нибудь есть?

— Никого. Там находятся конторы, в которых ночью никого не бывает. — На ум ей пришла неожиданная мысль. — Скажи, тебя не ищет полиция?

Насмешливая улыбка искривила его губы.

— Еще нет… — ответил он.

Наступило молчание. Она немало встречала на своем веку грубиянов и гангстеров, но этот был совсем иным. Он внушал ей патологический страх, и она чувствовала себя ужасно одинокой и совсем больной. «Не сделала ли я оплошность, сказав, что совершенно одна?» — подумала она.

Равен продолжал равнодушно разглядывать ее, положив локти на подлокотники кресла.

— Ты одна из девиц Мендетты? — неожиданно спросил он.

Удивленная, девушка широко раскрыла глаза.

— Мендетта?.. Не знаю такого.

— Без шуток, — Равен скрестил ноги. — Ты меня удивляешь. В этом квартале все ему принадлежит, включая и проституток.

— Постарайся быть вежливым. А если и дальше будешь умничать, тогда убирайся! Так будет лучше.

— Мендетта известный человек здесь. Он собирает дань со всех и имеет сумасшедшую прибыль. Но этому скоро придет конец! Ты поняла? Его песенка спета!

Она посмотрела на дверь.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я устала, да и поздно уже, хотелось бы немного поспать. Давай займемся любовью…

Равен сделал утвердительный кивок головой.

— Не надо притворяться. Ложись в постель и поспи немного.

Она выдавила из себя жалкую улыбку.

— Правда, дорогой, я никогда не слышала о Мендетте.

Поднявшись, она пошла к двери с бешено колотящимся сердцем, стараясь не показать, насколько ей страшно.

— Я же сказал, чтобы ты ложилась в постель, — ледяным тоном произнес он.

Ее рука уже лежала на ручке двери.

— Мне нужно в туалет, я сейчас вернусь…

Прежде чем она успела открыть дверь, он оттолкнул ее и запер спальню на ключ. Его взгляд пугал ее, но тем не менее она попробовала протестовать.

— Уходи отсюда! — слабым голосом вякнула она.

Одним движением Равен швырнул ее на постель.

— Когда я приказываю что-то делать, ты без лишних разговоров должна повиноваться.

Она села.

— Открой дверь, подлец! — прошипела девушка. — Убирайся! Возьми свои деньги и убирайся отсюда! — вытащив банкноту, она швырнула ее на пол.

Равен наклонился и поднял деньги. Затем подошел и сел рядом на кровать. Выражение его глаз без слов сказало, что сейчас последует. Пустой безжалостный взгляд парализовал ее, как парализует удав кролика. Она смогла лишь протянуть навстречу руки.

— Нет! — прорыдала она. — Не приближайся!.. Не делай этого!..

Он медленно наклонился над ней. Вытянувшись, она лежала на кровати, спазма сжала ее горло, она не могла даже крикнуть, только шипела. Даже когда руки Равена сомкнулись на ее горле, она лишь слабо трепыхнулась, моля о милосердии.

— Тебе не будет больно, если ты не будешь двигаться, — прошептал он.

Девушка обреченно закрыла глаза. В висках ее зашумела кровь. И все же она начала яростно отбиваться. Но было слишком поздно. Надавив ей коленом на грудь, он вжимал ее в постель, как муху. Пальцы железными клещами сдавливали горло.

— Когда Мендетта узнает об этом случае, ему это не понравится. Он поймет, что кто-то хочет его шкуру. Слышишь, маленькая шлюха? Ты не можешь зарабатывать приличные деньги, чтобы жить хорошо. Посмотри на эту конуру, на грязь по углам… Когда квартал будет в моих руках, мои девочки будут жить не так, как ты, слышишь?

Она сделала последнюю попытку ударить его по лицу, но сил уже не осталось. Ноги ее сделали несколько конвульсивных содроганий и замерли неподвижно. Когда язык заполнил широко раскрытый рот, а глаза готовы были вылезть из орбит, он отвернулся, чтобы не видеть ее лица…

Глава 6

10 часов 15 минут. 5 июля

Лучи солнца, пробиваясь сквозь жалюзи, рисовали причудливый узор на персидском ковре в спальне Мендетты. Рядом на столике в серебряном подносе лежали остатки завтрака. Из пепельницы поднималась тонкая струйка дыма.

Все еще в пеньюаре, Джейн, закрыв глаза, в глубокой задумчивости лежала на постели. Она пыталась представить себе, какой была бы ее жизнь, не свяжи она свою судьбу с Мендеттой. Это было трудно, так как она привыкла к окружавшей ее роскоши. Но больше она не могла переносить его издевательств, скрывать переполнявшую ее ненависть к мужу. Резкий телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. Протянув руку, она сняла трубку.

— Кто это? — спросила она низким, почти мужским голосом.

— Где Мендетта? — не вдаваясь в объяснения, спросил Грантом. Он казался возбужденным. Джейн подняла глаза к потолку. Грентом совершенно не интересовал ее.

— Вышел, — коротко ответила она. — А в чем дело?

— Куда он пошел? Нужно срочно его найти.

— Ушел улаживать какие-то дела с Польсеном. А к чему такая спешка?

Наступила пауза.

— Ну что же, придется ждать, — озабоченность так и сквозила в его голосе.

— Так в чем все-таки дело? Может быть, я сумею с ним связаться.

— Этой ночью задушили одну из девушек.

Глаза Джейн округлились.

— А он здесь при чем?

— Я хочу, чтобы он был в курсе.

— Хорошо. Я ему передам. А кто это сделал?

— У полиции на этот счет пока нет никаких данных.

— Я не о полиции. Я спрашиваю, кто это сделал?

Последовала продолжительная пауза.

— Не знаю, как и сказать об этом. Он наверняка сойдет с ума от злости. Мне кажется, что это дело рук Равена.

— Откуда такая уверенность?

— Один из копов, О’Хара, вы его знаете, видел, как человек, очень похожий на Равена, шел поздно ночью с этой девушкой. Он как раз дежурил на углу улицы. Я сунул ему сотню долларов, чтобы он пока попридержал язык за зубами.

— Равен… — после секундного колебания Джейн сказала: — Об этом нужно тут же известить Таоси.

— Я не располагаю исчерпывающей информацией, но до меня дошли слухи, что Равен вышел на тропу войны.

— Точнее, он сказал, что получит шкуру Таоси. Между прочим, а что будете в таком случае делать вы?

— Не говорите так, — возразил Трентом. — Таоси слишком могуществен, да и кроме того ему покровительствуют…

— Я все это прекрасно знаю и без вас, но предположим, он уберег Таоси. Не забывайте, Равен очень опасен, и у него есть шанс. Что вы в таком случае будете делать?

— Какого черта вы спрашиваете меня об этом? Я не могу себе позволить роскошь влезть в эту свалку. У Равена есть люди, да он и сам опасен.

Джейн улыбнулась.

— Итак, вы без боя отдадите ему главенство?

— Если Таоси не станет, я ничего не смогу сделать. Только Таоси держит в кулаке всех парней. Если его не станет, все разбегутся.

— Именно.

Наступила долгая пауза.

— Скажите, Джейн, не думаете же вы, что…

— Я ничего не думаю, но вы и я должны принять меры предосторожности на этот счет, не так ли?

— Да, конечно. Но с Таоси ничего не случится, я в этом уверен.

Джейн снова улыбнулась.

— Счастлива слышать от вас такое лестное мнение о моем муже… — Она положила трубку.

Джейн долго лежала, уставясь пустым взглядом в потолок, и напряженно размышляла. Затем решительно протянула руку, взяла трубку и набрала известный ей номер. На другом конце кто-то грубым голосом осведомился, чего она хочет.

— Мне нужен Равен, — сказала она, как можно мягче. — Скажите, что это Джейн Мендетта. Я уверена, он подойдет к телефону.

Откинувшись на подушку она принялась ждать с неопределенной улыбкой на губах.

Глава 7

11 часов 20 минут. 5 июля

Джек остановил такси, назвав водителю адрес в западном квартале города. Он был доволен собой. Приехав утром в редакцию, он связался по телефону с Джеральдом Фостером и расспросил о всех подробностях странного скандала, случившегося пару месяцев назад в клубе «Двадцать девять». Фостер хорошо запомнил тот случай.

— Зачем вам ворошить прошлое? — недовольным тоном спросил он.

— Хочу найти парня, устроившего скандал. Возможно, он замешан в историю, которую мы в настоящее время раскручиваем. Не утверждаю этого наверняка, но все же есть шанс докопаться до истины. Надеюсь на вашу помощь.

— Конечно, я его знаю. Это один из моих бывших служащих. Помню, я был весьма удивлен, увидев его в клубе. Его фамилия Флетчер. Если вам нужен адрес, мне его сейчас найдут.

— Это как раз то, что нужно.

— Тогда подождите немного, — в трубке было слышно, как Фостер отдал кому-то распоряжение, потом вновь продолжил разговор с Джеком: — Сейчас узнают его адрес в картотеке.

— Так он у вас больше не работает?

— Да. В нашей фирме нет места скандалистам. Такие типы могут испортить репутацию фирмы. Я без сожаления выставил его за дверь уже на следующее утро.

— Так в чем же было дело, мистер Фостер?

— Точно не знаю, но дело, по всей видимости, касалось его сестры. Но он был пьян в стельку, лез на рожон и всем хамил. Так не ведут себя в приличном заведении. Я счел своим долгом от него избавиться.

— Разумеется, — улыбнулся Джек. — Вы совершенно правильно поступили.

— Да, вот принесли его карточку…

Джек записал продиктованный ему адрес, поблагодарил Фостера и повесил трубку. Если ему удастся найти этого Флетчера, чем черт не шутит… Попытка не пытка.

Такси остановилось возле большого многоквартирного дома, заселенного в основном рабочими.

— Это здесь, мистер, — извиняющимся тоном сказал водитель.

Джек расплатился и вышел из машины. Поднявшись на несколько ступенек, он позвонил. Ему казалось, что его разглядывают изо всех окон. Неопрятная старуха в засаленном переднике открыла дверь, подозрительно уставясь на него.

— Здесь живет мистер Флетчер? — спросил Джек, снимая шляпу.

— Последний этаж, — старуха неохотно отступила в сторону, давая ему возможность пройти. — И скажите ему, чтобы заплатил за квартиру. Самой мне уже надоело напоминать об этом.

Не обращая на нее внимания, Джек начал подниматься по лестнице, так как лифт в доме отсутствовал. На лестничной клетке последнего этажа женщина внушительной комплекции чистила картошку, сидя на маленьком стульчике. Не произнеся ни слова, она пальцем указала на дверь нужной квартиры.

Джек постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. Она оказалась незапертой. Человек, лежащий на грязном матрасе, сел с испуганным видом. Джеку сразу бросилась в глаза его трехдневная щетина и подбитый левый глаз.

— Кто вы и что вам надо? — спросил он.

Джек окинул взглядом нищенскую обстановку, и лицо его омрачилось.

— Я Джек Эллинджер, репортер газеты «Сан-Луи». Хотел бы с вами поговорить.

— Я ни с кем не собираюсь разговаривать, — буркнул Флетчер, вставая. Он был невероятно худ. Приступ кашля заставил его сесть обратно на матрас.

Джек присел на краешек стула.

— Не горячитесь. У вас очень болезненный вид. Не могу ли я быть чем-то вам полезен?

Откашлявшись, Флетчер красноречивым жестом указал на глаз:

— Посмотрите, что они со мной сделали. Сбросили меня с лестницы, а один из этих недоносков к тому же ударил кулаком в глаз.

Джек закурил сигарету. В комнате стоял тяжелый запах давно не проветриваемого помещения.

— Именно поэтому я и пришел повидать вас. Что произошло? Если это окажется в моих силах, я вам помогу.

— Но почему? — недоверчиво спросил Флетчер. — Почему вы мне поможете?

— Не волнуйтесь. Вы уже некоторое время без работы. Начинайте рассказывать.

— Это все из-за Дженни, — худое лицо Флетчера вдруг сморщилось, и он заплакал.

Джек сдвинул на затылок шляпу. Ему было неловко.

— Вам нужно выпить. Подождите минуточку, я сейчас раздобуду что-нибудь.

Флетчер постарался взять себя в руки.

— Нет, прошу вас, это не с похмелья. Просто я не ел несколько дней.

— Понимаю. Давайте сходим куда-нибудь и позавтракаем.

Флетчер покачал головой.

— Может быть, позднее. Прежде я хочу все рассказать.

— Начинайте, — Джек уселся поудобнее.

— Все началось, когда однажды Дженни поехала искать работу и не вернулась. Я искал ее повсюду, обратился в полицию, но она словно в воду канула.

Джек вздохнул. В Сан-Луи это было нередким явлением. Девушки уходили искать работу и не возвращались.

— Может быть, она сбежала и вышла замуж или уехала в Голливуд? Подобное случается достаточно часто.

— Неужели вы в самом деле верите в подобную чушь? — подбитый глаз Флетчера засверкал от гнева. — В полиции сказали то же самое.

Джек поерзал на стуле.

— Но что еще могло с ней случиться? Не умерла же она. В таком случае ее тело было бы в морге.

— Это было бы лучшим выходом для нее! — Флетчер ударил себя по колену. — Но с ней случилось еще худшее. Ее украли сутенеры.

— Ну, это уж чересчур! Чтобы в наше время… Что-то я не знаю о подобных случаях в нашем городе.

— Совсем наоборот! Это происходит очень часто. Честные девушки выходят из дома и попадают в западню. И никто ничего не делает, чтобы отыскать и вызволить их из беды. Полиция в курсе происходящего, но молчит. А тем, кто что-либо узнает, либо платят, либо… Словом, надежно затыкают рот.

— Чтобы утверждать такое, нужны неопровержимые доказательства. Расскажите мне лучше о скандале в клубе «Двадцать девять». Из-за чего он произошел?

— Неужели вы не поняли? Грентом — босс банды сутенеров.

— Да вы с ума сошли! Грентом? Не говорите глупостей…

— Я долго следил за этим клубом. Однажды ночью, уже после закрытия, возле двери остановилась машина. Из салона вытолкнули девушку, голова которой была обвязана платком. Ей удалось каким-то образом сбросить платок, и она закричала, зовя на помощь. Но улица была совершенно пустынна. Они чем-то ударили несчастную по голове, потом еще и еще… Затем, подхватив на руки, втащили в здание. Что вы на это скажете?.. Или вот еще что. — Его здоровый глаз сверкал от гнева. — На следующую ночь я исхитрился подняться на крышу этого проклятого заведения. Лежа на животе, приложил ухо к крыше. И я услышал! Услышал рыдания какой-то девушки. И глухие щелчки, словно ее стегали плетью. — Флетчер наклонился вперед, беря Джека за лацкан пиджака. Джек весь напрягся, слушая и дрожа от возбуждения. — Может быть, вы думаете, я все это выдумал? Понимаете, что все это значит? С моей сестрой произошло то же самое. Они насильно затащили ее в клуб и избивали до тех пор, пока она не стала делать то, что приказано. Она где-то в городе и продает себя первому встречному, который готов заплатить. Понимаете? И всем на это наплевать. Еще бы, Сан-Луи — это же такой благополучный город, полиция здесь на высоте, и серьезных преступлений не происходит. Но это продолжается все время… каждый день…

Джек осторожно усадил Флетчера на кровать.

— Спокойнее. Я вам верю, но не нужно так волноваться. Вас вызовут как свидетеля, а пока предоставьте действовать мне. Вы дали мне достаточно информации, чтобы припереть эту банду негодяев к стенке.

Немного позднее, позаботившись о Флетчере, он взял такси и вернулся к себе в редакцию.

Глава 8

22 часа 40 минут. 5 июля

Бокс совершенно перестал интересовать Генри Перминджера. Сначала, оценив возможности соперников, он положил на весь бой три раунда, но шел уже пятый, и ничего не происходило. Эти болваны только обмениваются ударами, делая вид, что борются, а на самом деле забавляются.

Генри разочарованно вздохнул и откинулся назад. Вот это да! Его уши скользнули меж двух шелковых чулок. Не каждый день голова попадает в объятия женских коленей! Тут уж Генри совершенно перестал интересоваться схваткой двух боксеров-тяжеловесов.

Дама отпрянула достаточно резво, но от этого мало что изменилось, голова Генри по-прежнему покоилась между ее ног. Сидя в третьем ряду, она, скорее всего, очень увлеклась зрелищем поединка двух мужиков и была очень возбуждена. Он искоса взглянул на Сади. Однако та почти уснула и не смотрела в его сторону.

Бокс совершенно не интересовал Сади, но она взяла за привычку сопровождать его на все матчи, хотя больше предпочитала кино. По крайней мере, Генри там так не возбуждался и не пялил свои бесстыжие глаза на чужих женщин.

Бой несколько оживился, но Генри уже абсолютно не интересовало происходящее на ринге. Ему очень хотелось посмотреть на женщину, сидящую сзади. Но он понимал, сделав это, можно нажить неприятности. Он устремил взгляд на ярко освещенный ринг, гадая, как же выглядит незнакомка. Но продолжалось это недолго. Нарисованный его воображением образ был настолько заманчивым, что он не мог больше оставаться спокойным. В программе было еще три поединка, но они его уже не могли удержать.

— Пойдем, дорогая, эти дурацкие боксеры мне просто надоели, — сказал он, поднимаясь.

Они прошли по ряду и вышли в проход. Как Сади и ожидала, Генри оглянулся. Когда он увидел женщину, сердце его готово было выскочить из груди. Она была потрясающа! Он задрожал, вспоминая, как уши его касались ее чулок.

— Мне кажется, тебе не следует придавать значение столь примитивной ловушке для мужчин, — ехидно заметила Сади.

Генри ошарашенно уставился на жену.

— Интересно, от тебя ничего не скроется!

Не отреагировав на его замечание, Сади пошла вперед, чувствуя на себе взгляды многих мужчин. Генри пришлось догонять ее чугь ли не бегом.

— Опять ты ревнуешь меня, — раздраженно сказал он. — Ну сколько же можно…

Сади бросила на него взгляд через плечо.

— И какого же цвета у нее трусишки? — не останавливаясь, осведомилась она. — Если, конечно, они на ней были…

Генри споткнулся. Итак, она все видела! Бог мой! Хотя он ведь знает, что Сади из тех женщин, которые ни на миг не выпускают мужа из поля зрения. Теперь ему приходилось бежать, чтобы не отстать от жены.

— Ты злишься из-за никчемной истории, — нервно сказал он. — Ты же понимаешь, это была чистая случайность…

— Разумеется, — с горечью проговорила она. — Но весьма для тебя приятная, не так ли?

Они остановились возле машины. Генри едва успел открыть ей дверцу, как она уже забилась в угол машины. Он включил двигатель и медленно тронулся с места.

— Не думай об этой истории, моя милая, — примирительным тоном сказал он. — Такие вещи иногда случаются. Во всяком случае это было не очень возбуждающе.

Она знала, что он лжет, но ее вдруг охватила апатия, и она устало закрыла глаза. Генри принял ее молчание за прощение и решил, что жена больше не сердится. Но за всю поездку она ни разу не взглянула на него, и это начало не на шутку беспокоить Генри. Время от времени он вытирал платком влажные руки. В первые годы их супружеской жизни Генри, приходя с работы, подхватывал ее на руки и уносил в спальню. Сади шептала что-то об остывающем ужине, делала вид, что сердится, но он знал, что это не так. Их близость приносила ей такое же удовольствие, как и ему.

Лифт остановился, и Сади вышла первой. На шестом этаже квартира напротив них принадлежала Мендетте. Генри чувствовал себя больным при мысли, что живет рядом с мультимиллионером и ни разу его не видел. Но в тот вечер он ни разу об этом не подумал. Он долго не мог нащупать ключом замочную скважину, так как руки сильно дрожали.

Оказавшись наконец внутри, Генри помог жене снять пальто и, пройдя в гостиную, крепко обнял.

— Я тебя очень люблю, дорогая, — сказал он хриплым голосом. — Даже не представляю, что я сейчас с тобой сделаю…

Она молча сопротивлялась, но силы были слишком неравные. Подхватив жену на руки, он понес ее в спальню.

— Ты что, совсем спятил? — спросила она.

— Абсолютно, дорогая!

— Оставь меня в покое! — Ее голос прозвучал так сухо и безжалостно, что желание его сразу угасло. Генри поставил жену на пол, развернув лицом к себе.

— В чем дело?

— А ты не догадываешься? — высвободившись из его объятий, она прошла обратно в гостиную.

Генри прислонился к двери.

— Какая муха тебя укусила?

— Не будь идиотом!

— Довольно говорить загадками! Я не хочу ссориться. Иди же ко мне.

— Не юродствуй! — прервала она его. — Ты возбужден этой курицей, а со мной хочешь удовлетворить свою похоть!

Генри швырнул шляпу на пол. Лицо его налилось кровью.

— Что это с тобой сегодня?.. — голос его перешел на крик.

Она села на диван, закинув нога за ногу.

— Мне не нравится, как ты смотришь на женщин. Я не могу больше это терпеть. Тебе обязательно нужно раздеть глазами всякую проходящую мимо тебя женщину. Но тебе и этого мало. Ты обязательно должен обсудить со мной все их прелести. Если ты хочешь поиметь всех женщин в городе, это твои трудности, но с меня довольно!..

Генри потер переносицу.

— Ага! Вот в чем дело. Ревнуешь, дорогая. Так знай, с тех пор, как я женился на тебе, я не дотронулся ни до одной женщины… Но не понимаю, почему я не могу на них смотреть! В этом же нет ничего дурного. Я ведь не делаю никому плохо, глядя на них, не так ли?

— У тебя особенная манера смотреть. Ты буквально раздеваешь их взглядом.

Генри сел рядом, делая усилие, чтобы сдержаться.

— Ну не будь же такой дурой, дорогая, — покровительственным тоном начал он. — Оставь эти глупости. Сейчас у тебя просто плохое настроение, а завтра все пройдет. Не стоит заострять на этом вопрос.

— Нет, завтра ничего не изменит!

— А я тебя уверяю, что все пройдет. Ты сама посмеешься над сегодняшними глупостями.

— Нет!

— Подожди. Я же сказал, что у тебя все будет, я хочу, чтобы у тебя все было.

Наступило продолжительное молчание. Не меняя позы, Сади долго смотрела на мужа, потом заговорила:

— Я и так слишком долго играла комедию. Я думала, какой ты замечательный человек, Генри. Ты был для меня весь мир, но это не твоя вина, я сама создала эту иллюзию. Но долго так продолжаться не могло. Ты меня получил, и это было нетрудно, потому что половину дороги я прошла тебе навстречу. Я хотела тебя каждый день, хотела утром и вечером. Я хотела быть постоянно рядом, сидеть за обеденным столом, ходить на совместные прогулки, плакать и смеяться вместе. Но ты, Генри, этого не хотел.

— Я думаю, тебе лучше помолчать, — сквозь зубы сказал Перминджер. Но она продолжала монолог, будто не слыша его слов.

— Думаешь, мне приятно слышать твои комментарии о других женщинах? Разве меня ты не считаешь красивой? Сначала я огорчилась, потом задала вопрос, почему же я не могу удержать тебя? И когда ты меня любил, в голову мне закрадывалась предательская мысль — а не думаешь литы в это время о другой женщине. Ночью ведь все женщины одинаковы, не так ли? Я не хотела и не хочу впредь делить тебя с кем-либо еще, пусть это даже только твое воображение. Я не буду больше тенью ходить за тобой. Я так решила. Ты свободен, Генри, и можешь уйти.

— Ты все сказала? — холодно спросил он.

В ответ она только пожала плечами.

— Не сердись, ведь это ничего не изменит. Когда-нибудь, когда я уже не буду столь красива, ты решишься. Вначале будешь прибегать к разным уверткам, проводить со мной все меньше и меньше времени и в конце концов сбежишь. Я не хочу все время ждать этого. Если нам суждено расстаться, нужно сделать это сейчас, а не потом, когда у меня уже не станет сил бороться.

Генри медленно поднялся.

— Ты все сказала, что хотела? Надеюсь, теперь довольна? Что касается меня — кончено! Пусть каждый идет своей дорогой. От души желаю тебе удачи. Может, после того как набьешь себе шишек, ты захочешь вернуться? Найди меня. Я буду ждать. А сейчас я ухожу!

Он поднял шляпу и вышел, не взглянув на нее, напоследок громко хлопнув дверью.

С минуту она сидела неподвижно, затем расплакалась.

Глава 9

Полночь. 5 июля

Проходя через холл, Мендетта небрежно кивнул телохранителю. Тот факт, что он имел людей, всю ночь постоянно патрулировавших вокруг его дома, давал ему ощущение могущества и безопасности. Равена он всерьез не принимал. Для него тот был всего лишь гангстер средней руки, снедаемый желанием убивать. И мысль о том, что тот угрожал ему, вызывала у Мендетты снисходительную усмешку. Хотя он и принял некоторые дополнительные меры предосторожности, мысль об угрозе со стороны Равена редко приходила ему в голову.

Поднявшись в лифте на шестой этаж, он тяжелыми шагами направился к своей квартире. Открыв дверь, он удивленно замер на пороге — в прихожей света не было. С секунду он колебался, рука рефлекторно дернулась к револьверу, но он уже давно не носил оружия. Мендетта тихо выругался и повернул выключатель.

Квартира была пуста. Мендетта положил шляпу и пальто на диван. Ему стало досадно, что он испугался. Он не носил оружия с тех пор, как перестал быть телохранителем. Много воды утекло с тех пор, и теперь он платит другим, чтобы его охраняли.

Мендетту раздражало отсутствие Джейн. Он хотел сегодня позабавиться с ней. Где ее носит, черт возьми?

Во всяком случае нужно позвонить Грентому, а к тому времени, когда он закончит разговор, глядишь, она и появится. Грентом ответил немедленно.

— Польсен успокоился, — сообщил Мендетта. — Так что неприятностей не будет.

— Чертовски приятная новость. Вчера вечером, как я и ожидал, в клуб явился Эллинджер. На всякий случай я послал по его следу своего парня. Эллинджер разговаривал с Роджерсом, а утром ездил повидаться с Флетчером. Вы его помните?

Все эти детали были скучны Мендетте.

— Не помню, — буркнул он. — Да и какое это имеет значение. Я хотел сказать, что…

Грентом прервал его.

— Но Таоси, это же важно! Флетчер — тот самый тип, который устроил недавно в клубе скандал из-за своей сестры…

Суровые глаза Мендетты превратились в узкие щелочки.

— Я думал, вы давно от него избавились, — с неудовольствием проговорил он. — Так говоришь, Эллинджер уже встречался с ним?

— Да.

— И что же?

— Ничего. Я просто сообщаю об этом факте вам.

— И ждешь от меня конкретных действий, — издевательски бросил Мендетта. — Почему, черт возьми, ты не можешь хотя бы один вопрос решить самостоятельно? Неужели я должен все время подсказывать, что нужно делать?

Наступило молчание, потом Грентом ответил:

— Хорошо. Я этим займусь… Так Польсен перестанет интересоваться моим клубом?

— Ты попал пальцем в небо, приятель! Польсен понятия не имеет, что я интересуюсь делами клуба «Двадцать девять». Но он не рыпнется, так как я держу его за горло. У меня на него есть компромат. — Мендетта криво улыбнулся. — Интересно, что Флетчер мог наговорить Эллинджеру?

— Не знаю. Но Эллинджер работает на Польсена, так что, вне всякого сомнения, доложит ему о результатах своего расследования. Таоси, заставь Польсена, чтобы тот приказал Эллинджеру прекратить заниматься этим делом. Этот репортеришка может доставить нам крупные неприятности, — с тревогой настаивал Грентом.

— О’кей, я заткну глотку Эллинджеру, — жестко сказал Мендетта. — А ты займись Флетчером.

— Нет проблем! Больше о нем вы не услышите, — пообещал Грентом.

Мендетта бросил взгляд на часы. Было десять минут первого ночи. Где же носит Джейн, черт побери? Он встал, убрал пальто, затем переоделся, натянув халат, и вернулся в гостиную. Все еще находясь не в духе, налил виски и сел за стол. Машинально вытащил карты и принялся медленно тасовать их. Раскладывать пасьянс не хотелось. Во власти мрачных мыслей Таоси медленно пропускал карты между ладоней и вдруг поймал себя на мысли, что тщательно прислушивается к каждому шороху. Его мозг автоматически отмечал тихое поскрипывание лифта, пощелкивание, когда лифт проходил между этажами. Явственно был слышен шум уличного движения, вдалеке просигналила сирена автомобиля. До этого момента ничего подобного он за собой не замечал.

— Что это на меня нашло сегодня? — раздраженно проворчал он, подходя к окну и открывая его. Ночь была жаркой и спокойной. Полная луна неподвижно зависла над крышами зданий, освещая их серебристым светом. Таоси несколько минут бездумно наблюдал за потоком машин, а теплый ветерок обдувал его разгоряченное лицо.

Он хотел уже вернуться в гостиную, как вдруг что-то насторожило его. Наклонясь, он бросил взгляд вниз. Глаза его попытались различить что-либо во мраке, ко улица была пустынна, если не считать проезжающих мимо автомобилей. Телохранитель, который обычно маячил возле подъезда, отсутствовал. Мендетта не мог поверить глазам. В течение многих месяцев у него не было нареканий на работу охранников. Положив руку на револьвер, они проверяли всех входящих в дом. Ни один подозрительный тип не мог проникнуть сюда.

Отпрянув от окна, он вернулся в гостиную. Первой мыслью было позвонить Гретому и просить прислать дополнительный наряд, но Мендетта заколебался. Грентом не должен знать, что он напуган. Он пытался вспомнить, есть ли в квартире оружие. Но он так давно не думал на эту тему, что никак не мог вспомнить. Может быть, Джейн хранит револьвер в спальне? Он с трудом поборол страх, охвативший его.

«Только не поддаваться панике, — со злостью думал он. — Неужели уже проникли в дом?» Самое лучшее было позвонить портье и узнать, не входил ли кто в подъезд. Направляясь к телефону, он услышал скрежет ключа, поворачиваемого в замке. Он остановился с пересохшим ртом, чувствуя, как колотится сердце.

Дверь открылась, и вошла Джейн. Она едва переставляла ноги и казалась очень утомленной. Но все же ее появление успокоило Мендетту.

— Где ты была, черт возьми? — злобно спросил он.

Ничего не ответив, она смотрела на мужа с испуганным выражением.

— Где ты была? — повторил Мендетта. — Ты хоть знаешь, что внизу нет охраны?

Джейн покачала головой.

— Нет, не знаю.

— Так где же он? Что происходит? У тебя такой вид, словно ты хоронишь кого-то.

Она бросила на него мрачный взгляд и прошептала испуганно:

— Не говори так…

Он шагнул к ней, но она отшатнулась.

— Так где ты была? — проговорил он сквозь зубы.

— Я встретила одного из твоих старых друзей. Он непременно хотел повидать тебя, — Джейн жестом указала на дверь.

Мендетта медленно повернул голову, и ледяная дрожь пробежала по спине. В дверном проеме стоял Равен. Его рыбьи, лишенные выражения глаза в упор глядели на Мендетту, в углу рта торчала сигарета, а в правой руке, нацеленный в грудь Таоси, он держал револьвер сорок пятого калибра. Мендетта задрожал. Он поднял руки в умоляющем жесте.

— Что тебе нужно? — пробормотал он.

— Сядь, Таоси, — Равен махнул стволом револьвера в сторону кресла. — Нам нужно поговорить.

Мендетта без сил повалился в кресло, положив на зеленое сукно стола дрожащие руки. Со своего места он мог видеть Джейн, опустившуюся на колени и закрывшую лицо руками, и вдруг почувствовал тошноту. Равен все еще подпирал плечом косяк двери.

— Мне понадобилось много времени, чтобы добраться до тебя, Таоси, — начал он. — И вот я здесь. Я же обещал, что сделаю это, не правда ли? Она тебя продала, — кивнул он на Джейн. — Никогда не нужно доверять женщинам. Они всегда могут предать. Это именно она отослала охрану. Видите ли, ей надоело спать с тобой, вот она и позволила мне войти…

Лицо Мендетты исказилось, но он молчал. Джейн вдруг вскочила и выбежала в спальню. Равен равнодушно пожал плечами.

— Она надеется, что я возьму ее для себя. Ха! И уж во всяком случае я не возьму ничего из того, до чего ты дотрагивался. У меня такое впечатление, что она будет горько сожалеть о содеянном.

— Ты хочешь получить дело, не так ли, Равен? — пробормотал Мендетта. — Ты можешь взять его, раз победил.

Равен кивнул.

— Да, с тобой покончено.

— Дай мне возможность покинуть город. Я дам тебе письменные гарантии. Ведь ты не убьешь меня?

Равен пожал плечами.

— Я никого не хочу убивать.

Мендетта внимательно всматривался в холодное лицо Равена, но ничего не мог прочесть в его невыразительных глазах.

— Я подпишу все, что угодно, — поспешно сказал он. — Чего ты хочешь?

— Напиши расписку в том, что ты отдаешь мне свою часть клуба, — указывая на блокнот, сказал Равен. — Больше мне ничего не надо.

Мендетта колебался.

— И если я это сделаю, мне можно будет уехать?

— Конечно, — Равен не спускал с него взгляда.

Мужчины смотрели друг на друга.

— Торопись, я не хочу торчать здесь всю ночь, — рявкнул Равен.

Мендетта уже начал просчитывать варианты. Его подпись на клочке бумаги не имела ровно никакого значения. Как только Равен его покинет, он отдаст приказ убить негодяя. Господи, каким же он был олухом, что не избавился от него раньше! Взяв блокнот, Он написал расписку в передаче своей доли в клубе Равену.

— Дай мне время до завтра, — сказал он, бросая блокнот на стол. — Завтра меня здесь не будет.

Равен протянул руку, прочитал расписку и сунул блокнот в карман.

— Тебе нет необходимости уезжать, — спокойно проговорил он. — Гораздо безопаснее остаться здесь.

Мендетта побледнел и медленно поднялся.

— Слушай! Я же сделал все, что ты велел!.. — Жесткое выражение глаз Равена сказало, что сейчас последует. С криком ужаса он бросился к дверям спальни Джейн.

— Джейн, он убивает меня! Останови его!.. Ты не можешь позволить ему убить меня!..

Пуля из револьвера сорок пятого калибра разнесла затылок Мендетты.

Падая, тело Мендетты навалилось на дверь, и она распахнулась под его тяжестью. Зрелище привело в ужас Джейн, она прижалась к стене и пронзительно закричала. Равен шагнул в спальню, переступив через труп Мендетты, и поднял револьвер. Увидев черную дыру ствола, из которой еще вился дымок, и все поняв, она закрыла лицо руками. Тяжелая пуля раздробила два пальца, прежде чем напрочь разнести череп. Она упала на колени, а затем рухнула вперед, вытянувшись во весь рост. То, что осталось от головы, со стуком упало на пол.

В квартире напротив Сади испуганно села на постели. Ей показалось, что сон был нарушен истошным воплем, прерванным выстрелом. Она напряженно прислушивалась, жалея, что рядом нет Генри. Ничего больше не было слышно, но вопль был так реален, что она спрыгнула с постели и, накинув халат, вышла в прихожую. Прежде чем зажечь свет, она в глазок посмотрела на лестничную площадку. Ей отчетливо была видна полуоткрытая дверь квартиры Мендетты и падавший оттуда свет. Вся дрожа, она продолжала наблюдать, чувствуя себя одинокой и донельзя напуганной. У нее было такое предчувствие, что в квартире Мендетты что-то происходит. В тот момент, когда она уже подумала, не ошиблась ли, в дверном проеме бесшумно возник силуэт мужчины. Держа в одной руке бумаги, а в другой револьвер, он посмотрел по сторонам, а затем, тихо прикрыв дверь, удалился быстрыми шагами.

Его угрожающий вид и револьвер привели Сади в ужас. Отступив от глазка, она убежала в спальню, где, дрожа, спряталась под одеяло.

Она не могла изгнать из памяти волчье лицо Равена и безумно желала возвращения Генри.

Глава 10

Полночь. 5 июля

Джек без стука ввалился в кабинет редактора. Генри стоял перед зеркалом и надевал шляпу.

— На сегодня достаточно, — проворчал он недовольным тоном. — Посмотри, который час! Я уже давно должен быть дома.

Джек подошел к редакторскому креслу, сел и закурил.

— У меня есть кое-что, — начал он спокойным голосом. — Думаю, это тебя заинтересует.

— Да? Представь себе, и у меня есть кое-что для тебя. Только что звонил Польсен. Ты можешь бросить заниматься этим делом.

— Ну нет! — покачал головой Джек. — То, что я узнал, будет напечатано с крупными заголовками на первых полосах центральных газет.

Генри с интересом уставился на репортера.

— И что же ты раскопал?

— Грентом связан с бандой сутенеров и использует клуб для этого грязного дела.

— Ты что, свихнулся! Откуда ты все это взял?

Джек улыбнулся.

— Именно такой реакции я и ожидал. Дело в том, что я познакомился с одним парнем, он вел собственное расследование, и я склонен ему верить. Думаю, теперь и самим следует обратить внимание на клуб. Уверен, мы обнаружим немало интересного.

Генри сел.

— Польсен только что приказал нам закрыть это дело. Судя по всему, он встречался с Мендеттой, а тот, как тебе известно, имеет приличную долю в клубе «Двадцать девять». Мендетта, скорее всего, припугнул Польсена.

— Польсен, по-видимому, не знает, как повернулось дело. Ведь это потрясающая статья для газеты.

Генри заколебался, но потом все же взялся за телефон.

— Ты хочешь печатать этот материал немедленно?

— Нет. Вначале нужно пойти и еще раз поговорить с этим типом. Ты сразу поймешь, почему эта история так меня заинтересовала.

— Прямо сейчас? — удивился Генри. — Но это же невозможно! Посмотри, который час!

Джек поднялся.

— К черту позднее время! Ты не имеешь права упустить такое сенсационное дело, шеф. Мы будем первыми, кто расскажет об этом. Два года я искал случай подцепить Мендетту на крючок. Едем!

Пожав плечами, Генри последовал за ним.

— Когда-нибудь, Эллинджер, ты далеко пойдешь, вот только не знаю, когда это случится.

Джек шлепнул шефа по плечу.

— Я не сентиментален, но этот человек, рассказывая о своей сестре, заставил меня задуматься. Ведь и у тебя есть дочь. И она очаровательна…

Генри сдвинул на лоб шляпу и посмотрел на Джека.

— При чем здесь моя дочь?

Они вышли из лифта и пересекли обширный вестибюль.

— Вот именно! Ты и другие, имеющие дочерей, не думаете о тех, которые исчезли. Если бы у меня была дочь, я не спускал бы с нее глаз в нашем городе.

Они сели в такси, и Джек дал водителю адрес Флетчера.

— О чем ты говоришь? — удивился Генри. — Как это исчезают девушки?

Джек посмотрел на него.

— Ты знаешь об этом так же хорошо, как и я. Если полиция не может найти пропавшую, на свет вытаскивается версия, будто она уехала в Голливуд или вышла замуж. Флетчер почти уверен, что его сестру заставили заниматься проституцией. По его мнению, Грентом, а в особенности Мендетта, торгуют девушками. Пока у меня на руках нет конкретных фактов, но какой будет скандал, если что-то прояснится.

— Согласен, — сказал Генри, закуривая сигарету. — Но вначале я должен поговорить с этим парнем. Если я найду, что это серьезно, будем печатать материал, но вначале все же необходимо согласие на то Польсена. Если дело стоящее, мы вместе пойдем к нему.

Такси остановилось возле дома Флетчера. Перед входом волновалась толпа. Тут же стояли две полицейские машины и «скорая помощь». Тревожное предчувствие сжало грудь Джека. Он выскочил из машины и побежал к подъезду. Генри следовал за ним по пятам. Плечистый коп преградил им дорогу.

— Вход запрещен! — рявкнул он.

— Но не для нас, старина, — улыбнулся Джек. — Мы из газеты «Сан-Луи».

Полицейский не двинулся с места.

— Что произошло? — с холодным достоинством спросил Генри.

Двое сотрудников отдела по расследованию убийств в штатском как раз проходили мимо. Одного из них Генри знал.

— Эй, Прадлей, скажите этому верзиле, чтобы он пропустил нас.

Прадлей с любопытством посмотрел на Генри и узнал его.

— Как это вы здесь очутились?

Генри улыбнулся.

— Я проезжал мимо, увидел народ, машину «скорой помощи»… Так что здесь произошло?

— Ну, случай достаточно тривиальный… всего-навсего перестрелка. Так что вы можете войти.

— Кто-нибудь убит? — поинтересовался Джек.

— Некий Флетчер. Насолил, видимо, кому-нибудь, вот его и убрали.

Джек разочарованно покачал головой.

— Действительно, не стоит беспокоиться по таким пустякам. Поехали домой, это работа для ребят из отдела хроники.

Вновь вернувшись в такси, они велели водителю отвезти их обратно в редакцию.

— Ну, так что ты думаешь по этому поводу? — тихо спросил Джек. — Грентом, должно быть, прознал о моем разговоре с Флетчером и быстренько закрыл бедняге рот. Вот это уже совсем не шутки.

— А что, если это всего-навсего совпадение? — неуверенным тоном спросил Генри.

— Хотелось бы в это поверить! Но кому нужна была смерть безработного служащего? Такие вещи без крайней необходимости не делаются. Я считаю, что тебе в любом случае стоит поговорить об этом с Польсеном.

— А что ты намерен делать?

— Хочу незаметно понаблюдать за клубом. И если обнаружится что-нибудь интересное, тут же дам тебе знать.

— О’кей, — смягчился Генри. — Я обязательно переговорю с Польсеном.

— Давай сделаем это немедленно. Вряд ли он еще спит.

Генри недовольно проворчал:

— Этой ночью мне спать не придется, это уже совершенно точно…

— Ты отправишься в постель сразу же, как мы переговорим с Польсеном, — успокоил его Джек после того, как дал таксисту новый адрес.

Им пришлось ждать около получаса, прежде чем Польсен наконец соизволил принять их. Он вошел в маленькую приемную, хмуря брови и строго глядя на них.

— Надеюсь, Генри, причина визита в столь неурочный час достаточно серьезна, — сухим тоном произнес он. Затем, вопросительно посмотрев на Джека, ткнул в его сторону пальцем. — Кто этот молодой человек?

— Позвольте, мистер Польсен, представить вам Джека Эллинджера, репортера, занимающегося криминальными репортажами, — почтительно ответил Генри. — Он сумел добыть кое-какие сведения, и я подумал, что, может быть, они заслуживают вашего внимания.

Польсен даже не кивнул Джеку. Длинным костлявым пальцем он постучал в грудь Генри.

— Я плачу вам за то, чтобы вы сами выслушивали сведения, а затем, по мере важности, публиковали их. У меня и так слишком много дел, чтобы взвалить на себя еще и вашу работу. Возвращайтесь к себе и, если эти сведения такие интересные, печатайте репортаж, если же нет — пошлите Эллинджера к черту.

— Это касается Мендетты и его клуба «Двадцать девять», — терпеливо объяснил Генри. — После утреннего разговора с вами я подумал, что прежде чем подписать репортаж в печать, необходимо переговорить с вами.

Сердитые глаза Польсена расширились.

— Я же приказал оставить в покое Мендетту и его клуб! И если я так сказал, значит, знаю, что делаю.

— Как прикажете, сэр. Извините за беспокойство! — пошел на попятную Генри.

— Мендетта стоит во главе банды сутенеров, делающих бизнес на проституции, — влез в разговор Джек. — Они похищают девушек. У меня имеются доказательства того, что они используют клуб для прикрытия своих грязных делишек. Я прошу вас позволить мне расследовать это дело до конца.

Польсен выпрямился, его узкое лицо побелело от гнева.

— Я больше не намерен обсуждать эту тему, — обратился он к Генри, не удостоив Джека даже взглядом. — Я же объяснил вам вашу позицию. Оставьте клуб «Двадцать девять» и Мендетту в покое. Увольте из редакции всех людей, которые не следуют моим указаниям. Спокойной ночи.

Вздернув подбородок, он повернулся и вышел из приемной.

Глядя на Джека, Генри развел руками.

— Ну и что ты на это скажешь?

— Интересно, на каком крючке Мендетта держит нашего патрона, если бедняга буквально умирает от страха? — Джек надел шляпу. — Если он надеется, что сможет меня остановить, то здорово ошибается.

Генри озабоченно посмотрел на него.

— Зачем тебе лишние неприятности, Джек? — сказал он мрачно. — Польсен пользуется определенным влиянием в городе.

— Тем хуже для меня! — Джек вышел, хлопнув дверью.

Глава 11

0 часов 30 минут. 6 июля

Грентом что-то писал, сидя за внушительным письменным столом. В пепельнице лениво догорала сигара, и только скрип пера по бумаге нарушал тишину ночи.

Без стука открылась входная дверь. Он раздраженно поднял голову и увидел перед собой Равена, кровожадно смотревшего на него. Позади него переминался с ноги на ногу бледный и растерянный Лу Эйлер.

Грентом медленно отложил авторучку. Его лицо постепенно заливала бледность, челюсть конвульсивно сжалась.

— Прикажи убраться этой обезьяне, — рявкнул Равен.

Грентом понял, что Мендетта мертв, иначе Равен никогда бы не рискнул вот так явиться к нему в столь поздний час. Не доверяя голосу, он сделал знак Лу убраться. Тот пожал плечами, чувствуя, однако, облегчение. Равен захлопнул дверь и, подойдя к столу, не говоря ни слова, положил перед Грентомом листок бумаги. Тот узнал почерк Мендетты и, не дотрагиваясь, прочитал. Затем тихо произнес:

— Он умер?

Равен по-хозяйски уселся и оглядел кабинет.

— С ним произошел несчастный случай, — криво усмехнулся он. — Теперь все пойдет по-другому.

Трентом подумал, что сидящий перед ним тип особого доверия не внушает.

— Что вы намерены делать? — Трентом облизнул пересохшие губы.

— Много чего, — Равен откинулся на спинку кресла. — Видишь ли, для нас двоих город был слишком мал, вот одному и пришлось уйти. Теперь я все беру в свои руки.

— Мендетта пользовался здесь сильным покровительством, — заметил Трентом. — Без сильной поддержки вы далеко не уйдете.

— Я об этом уже подумал. — Равен наклонился к Грентому. — Ты дашь мне соответствующие рекомендации Тебя здесь все знают. Поэтому я буду серым кардиналом: буду приказывать, что надо делать, а ты выполнять мои приказания. Короче, делать то, что раньше делал для Мендетты. С небольшой разницей. Со мной ты заработаешь намного больше денег. Правда, у тебя будет больше работы.

Трентом молчал.

— Не трудись ломать голову, — Равен усмехнулся. — Если мои условия тебе не подходят, что ж, произойдет еще один несчастный случай. Я ясно выражаюсь?

— Куда уж понятнее. Я буду делать все, что вы прикажете, — быстро сказал Трентом. — Я давно ждал вашего прихода. Я чувствовал, что Мендетта долго не протянет.

Равен наклонил голову.

— Вот как? Значит, ты не глуп. Неплохо. Итак, завтра утром я приду, и ты мне все объяснишь. Все детали дела, расскажешь о всех девушках, работающих на Мендетту. Этот тип не знал, как организовать настоящее дело. А я знаю! Тебе никогда не приходилось бывать в Рено? Вот где понимают толк в нашем бизнесе. Но у меня есть и свои идеи. И еще какие, Грентом!

Он поднялся.

— Если будешь хорошо работать, десять процентов прибыли — твои. Но если… — Лишенные выражения рыбьи глаза уставились на Грентома. — Тогда пуля. Так что думай. — Он направился к двери. — Я буду завтра в десять. Подготовь все необходимые бумаги. — Равен вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Оставшись один, Грентом задумался. Итак, смена власти произошла. Интересно, как восприняла происшедшее Джейн? Он пододвинул телефон и набрал номер Мендетты. Продолжительные гудки. Номер не отвечал.

В кабинет вошел Лу Эйлер, личный телохранитель Грентома. Это был высокий, сильный субъект с квадратной челюстью.

— Что ему было нужно? — спросил он, останавливаясь в дверях.

— Ты только что видел нашего нового босса, — с горечью произнес Грентом, — С Мендеттой произошел несчастный случай.

— Жаль, — Лу поднял бровь. — Вы на его стороне?

— Поживем — увидим, — Грентом философски пожал плечами. — Но не будем обольщаться. Что мне еще остается делать. Когда-то Мендетта и Равен вместе приехали из Чикаго. Чем занимался в Чикаго Равен, одному Богу известно, но Мендетта в его обществе всегда чувствовал себя неуютно. И когда Равен хотел войти в дело, Мендетта его прогнал. Ты видел Равена. На первый взгляд, он сплошное ничтожество, пока не посмотришь ему в глаза. Этот парень рожден быть боссом, и Мендетта прекрасно понимал это. И все же Мендетта пошел на разрыв с ним, мало того, присвоил их общие деньги. Равен тогда срочно уехал, но перед этим поклялся убить Мендетту. Сегодня, как мне кажется, он свое обещание выполнил. Но мне кажется, с Равеном мы будем зарабатывать намного больше денег. А раз так, мне наплевать на все остальное. Не знаю, какое решение примешь ты, но мне Равен подходит.

Лу Эйлер с нескрываемым восхищением смотрел на своего босса.

— Хорошо. Ты почти убедил меня, но не совсем. Хочешь, я скажу, почему ты на стороне Равена? Потому что он — убийца, и ты это прекрасно знаешь. Потому что у него под рукой банда головорезов, которые в полчаса моментально выпустят нам всем кишки. Вот почему!

Трентом вскочил.

— Ну и что сделаешь ты?

Лу покачал головой.

— Да то же, что и вы.

— Так вот, вместо того, чтобы чесать языком, не лучше ли походить возле дома Мендетты и посмотреть, что там к чему. Я беспокоюсь о Джейн.

Лу Эйлер отрицательно покачал головой.

— А вот этого делать нельзя. Скорее всего, там полно полицейских. Что я им скажу? Надо подождать. Утром в газетах наверняка появится полный и подробный отчет.

— Ты думаешь, он убил и ее? — с беспокойством спросил Трентом.

— Какое тебе до нее дело? Это теперь не имеет никакого значения. Если ты хочешь узнать о ней, то иди туда сам.

— Нужно узнать, что там произошло, и как можно скорее, Лу. Это очень серьезно. — Трентом нервно расхаживал по кабинету. — Представь себе, если она вдруг заговорит.

— Она не такая глупая.

— Но она может ненароком упомянуть о Равене, и как тогда будем выглядеть мы?

— Хм, — Эйлер задумался. — Может быть, ты и прав. Кстати, ведь это участок О’Хары. Не дежурит ли он сегодня?

Трентом пожал плечами.

— Не знаю.

— Схожу позвоню, — Эйлер направился к двери. — Если дежурит О’Хара, это значительно упростит дело.

Должен же он что-то делать за те две с половиной сотни долларов, что мы ему платим каждый месяц.

— Хорошая идея, — Грентом успокоился. — Только не медли, сделай все побыстрее.

Глава 12

1 час 10 минут ночи. 6 июля

Сади дремала в постели, когда ее вновь разбудила возня в соседней квартире. Перед ее мысленным взором снова предстал убийца с револьвером. На мгновение ей показалось, что он вернулся обратно. Несколько минут она напряженно прислушивалась к доносившимся из-за двери звукам, затем, откинув одеяло, тихо встала и надела халат. Осторожно подойдя к входной двери, Сади вновь прильнула к смотровому глазку. Внушительная фигура, полицейского, которого она увидела на лестничной площадке, несколько успокоила ее. Коп как раз намеревался войти в квартиру Мендетты. Сади открыла дверь и начала дожидаться, когда полицейский появится обратно. Через несколько минут он действительно вышел из квартиры и застыл на месте, увидев Сади. Та вполне правдоподобно изобразила изумление.

— Что… что случилось? — придушенным голосом спросила она.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

— Вы кто?

— Я? Я — миссис Перминджер. Час назад я слышала какой-то шум, доносящийся из квартиры: крик и как будто упало что-то тяжелое…

О’Хара готов был убить ее. Согласно полученным инструкциям, он должен был лишь бросить взгляд на то, что произошло в квартире Мендетты, и вовсе не собирался сообщать об увиденном в участок. У него не было ни малейшего желания задерживаться здесь. Теперь же тайна его визита полетела ко всем чертям. Его увидели на месте происшествия.

— Давайте зайдем к вам в квартиру, миссис. Мне не хотелось бы раньше времени будить жильцов дома. Это может вызвать нежелательную панику.

Сади покраснела.

— Но я… я совсем одна…

О’Хара благожелательно улыбнулся.

— Не беспокойтесь. Я не пойду дальше прихожей.

Поколебавшись, Сади все же посторонилась, давая ему возможность войти.

— А теперь, миссис, — проговорил он, вынимая записную книжку, — прошу вас рассказать, что именно вы слышали. Вы говорили, кто-то закричал?

Сади кивнула. В этом полицейском ей интуитивно что-то не нравилось, и она уже жалела, что впустила его в квартиру. Ей хотелось, чтобы он поскорее ушел.

— Когда именно вы услышали крик?

— Сразу после полуночи.

— Вы кого-нибудь видели? — О’Хара пристально посмотрел на нее.

Сади заколебалась, но потом все же нехотя сказала:

— Да. Неизвестного, который вышел из квартиры. У него в руках были какие-то бумаги и револьвер.

О’Хара почувствовал, что вспотел.

— Вы уверены в этом?

— Конечно.

— И смогли бы узнать его?

— Сразу же! — твердо ответила она. — Среднего роста, брюнет, одет в потрепанный костюм. У него худощавое лицо, тонкие губы и ужасно холодные глаза. Я больше никогда не смогу забыть их выражение.

О’Хара больше не мог зря терять время. Необходимо было срочно проинформировать Грентома и Лу Эйлера.

— Очень хорошо, миссис Перминджер. В соседней квартире произошло убийство. Необходимо срочно начать поиски человека, которого вы только что так детально описали. Одевайтесь, мы пройдем с вами в полицейский участок.

— Прямо сейчас? — Сади удивленно распахнула глаза.

Он кивнул головой.

— Время дорого. Там вам покажут несколько фотографий, и, быть может, вы опознаете убийцу.

Сади очень хотелось, чтобы Генри был дома. Сейчас она особенно остро чувствовала свое одиночество. Ей очень не хотелось идти в комиссариат, но она понимала, что это ее долг.

— Подождите, я сейчас оденусь.

О’Хара приложил руку к фуражке.

— Я подожду вас внизу, миссис. Повторяю, мне не хотелось бы преждевременно поднимать на ноги весь дом. Так что не будите никого из соседей.

Одеваясь, Сади ощущала смутную тревогу. Ей очень не хотелось ехать в участок, но она убеждала себя в том, что тревожится напрасно и ничего плохого не произойдет. Она просто расскажет все, что видела, и после этого поедет домой. Но кто знает, сколько времени они ее там продержат. Перед тем как выйти из квартиры, ей в голову пришла одна мысль. Она вернулась в спальню и, написав записку Генри, положила ее под подушку, надеясь, что он обнаружит ее, едва только вернется домой. Затем, взяв сумочку; спустилась вниз.

Пока Сади переодевалась, О’Хара, спустившись вниз, подошел к Лу Эйлеру, ожидавшему его на противоположной стороне улицы.

— Увы! — без обиняков начал он. — Небольшое осложнение. Мендетта и его жена мертвы, но соседка напротив видела, как Равен выходил из квартиры, и в любой момент может его опознать. Думаю, вам это не понравится. Я сказал, что нам необходимо поехать в комиссариат для дачи показаний. Сейчас она спустится.

Лу выругался сквозь зубы. Несколько мгновений он размышлял, затем утвердительно кивнул головой.

— О’кей. Представишь меня как полицейского, — сказал он. — Я отвезу ее к Грентому, а уж он пусть решает ее участь. Ты же как ни в чем не бывало продолжай свой обход. Об убийстве ты ничего не знаешь, заруби себе на носу! Чем больше времени пройдет, пока все обнаружится, тем лучше. Равену понадобится какое-то время, чтобы обзавестись алиби.

О’Хара озабоченно почесал затылок.

— Если об этом узнает сержант, я в два счета вылечу с работы.

— Не волнуйся, мы позаботимся о тебе.

О’Хара вернулся в холл как раз в тот момент, когда Сади выходила из лифта.

— Инспектор отдела по расследованию убийств ждет вас в машине, миссис. Вы поедете с ним, а я останусь здесь до приезда полицейского наряда. — Он проводил ее к Лу, ожидавшему в машине.

— Это миссис Перминджер, инспектор, — представил он Сади. — Именно она видела убийцу.

Лу распахнул дверцу автомобиля.

— Весьма огорчен, миссис, что приходится беспокоить вас в столь поздний час, — сказал он. — Но вы можете помочь нам раскрыть преступление буквально по горячим следам.

Мужчина, сидевший в машине, совершенно не соответствовал представлениям Сади о детективах в штатском. Однако, поколебавшись, она все же села в машину, опасаясь, что у полиции может возникнуть подозрение, будто она, Сади, не желает сотрудничать с блюстителями порядка. Лу тут же захлопнул дверцу.

О’Хара посмотрел вслед отъехавшей машине и сплюнул на тротуар.

Глава 13

2 часа 20 минут ночи. 6 июля

Кэрри О’Ши была владелицей единственного приличного борделя в восточной части Сан-Луи. Вообще-то в городе хватало заведений подобного рода, но ни один из них не мог сравниться по качеству обслуживания с салоном О’Ши.

Прежде всего, само расположение борделя, — а он размещался как раз напротив приемной окружного прокурора, — придавало ему особую пикантность. Дело у Кэрри было поставлено так, что каждый месяц она полностью обновляла контингент своих девушек. Это требовало особых забот и больших затрат, но клиенты, посещая ее заведение, никогда не знали, каких девушек встретят во время своего визита. В первое время она выходила из положения тем, что, договорившись с содержательницами таких же заведений, обменивалась девушками, но после того, как в городе развернул свою деятельность Мендетта, у нее не было причины волноваться по этому поводу. Введенная им система позволяла пополнять заведение действительно новыми и по-настоящему симпатичными девушками. Естественно, многие из них поначалу доставляли некоторые хлопоты, но она имела большой опыт обращения со строптивыми.

Система функционировала безупречно: наемные вербовщики прочесывали весь город в поисках красивых молодых девушек, живущих без семьи и находящихся в трудном финансовом положении или совершивших незначительное правонарушение, которое можно было использовать для шантажа. Когда же этот источник иссяк, наемники Мендетты изобрели более изощренные способы. Они принялись разыскивать девушек, согласных работать натурщицами, уговаривали их позировать обнаженными, а затем переходили к испытанному средству — шантажу, грозя показать фото родителям или друзьям.

Хотя у Кэрри перестала болеть голова в вопросе обновления штата для своего борделя, она тем не менее держала этот участок работы под своим контролем. Вербовщикам приходилось нелегко, но каждое новое приобретение хорошо оплачивалось, хотя и каждая новая жертва доставалась все более дорогой ценой. Наконец, благодаря усилившемуся влиянию Мендетты, сутенеры настолько осмелели, что принялись просто-напросто похищать красивых девушек, передавая их Кэрри.

Работы у нее прибавилось, но, понимая, что иного выхода нет, она взялась за дело с удвоенной энергией. Некоторые из девушек стали настолько популярны у постоянных клиентов, что она оставляла их у себя как штатных работниц. Они были хорошо выдрессированы и зарабатывали большие деньги, перенимая опыт и приемы у более сведущих в вопросах секса подруг.

Вот и сейчас цвет и гордость заведения — Андре, Лулу, Жюли и Фан — сидели в гостиной и терпеливо поджидали хозяйку. Минут двадцать назад ушел последний клиент, их рабочий день закончился, но девушки не расходились. Кэрри имела обыкновение в конце дня который для обычных людей был уже утром, поговорить на сон грядущий со своими девушками. Она выслушивала их жалобы, делала замечания провинившимся и лишь после этого отпускала спать.

В заведении Кэрри была установлена своеобразная униформа для девушек: короткие штанишки, черные шелковые чулки с яркими подвязками и туфли на высоком каблуке. Однако как только дверь заведения закрывалась за последним клиентом, они набрасывали на обнаженные плечи пеньюары: Кэрри считала, что в свободное от работы время девушки должны выглядеть прилично и следить за своей внешностью.

Зевнув, Лулу достала сигарету.

— Черт! — проговорила она. — Я так вымоталась за день, а к утру просто необходимо привести в порядок волосы. Просто не знаю, что и делать.

Фан, рыжеволосая девица с великолепным телом и грубыми чертами лица, засмеялась тихим металлическим смехом.

— Ничего не получится, дорогая, но если ты переспишь с парикмахером, он прямо в постели приведет твою прическу в порядок. Заодно и поделитесь опытом работы, совместив приятное с полезным.

— У тебя остроумие, как у свиньи, — окрысилась Лулу. — Если бы я была наполовину так же умна, как ты, то знала бы, что делать!

— Заткнитесь вы обе, — вмешалась Жюли, маленькая платиновая блондинка. — Неужели нельзя обойтись без ссор?

— Не я же начала, — Лулу пожала великолепными плечами. — Я только оценила ее остроумие. Но ведь это на самом деле так.

— А у меня, — продолжала Жюли, — был самый милый и забавный парень из всех, кого мне до сих пор приходилось видеть. Он был такой застенчивый…

— Ну вот, очередная глава из жизни Жюли, — проворчала Фан.

— Ничего не стану рассказывать, раз вы не хотите слушать, — обиделась девушка. — Но это действительно был славный паренек.

Фан засмеялась.

— О, я представляю себе… У меня такие тоже бывали. Что он тебе рассказывал? О своей больной жене или…

— Да оставь ты ее в покое, — сердито бросила Лулу. — Какая муха укусила тебя сегодня?.

Андре, высокая блондинка с пышными формами, тихо рассмеялась.

— Я видела этого парня, Жюли, можно подумать, у входа его ждала мать.

Жюли согласно кивнула головой.

— Точно. Он сунул мне десять долларов, едва вошел в комнату. — Она прижала руки к губам и рассмеялась. — Представляете? Десять долларов в конверте. Это ж надо!

Даже Фан улыбнулась.

— Ну и что он из себя представляет как мужчина?

— Увы. Он ничего не делал. Когда я начала было раздеваться, он засмущался и сказал, что пришел просто поговорить со мной, и попросил одеться. Потом спросил у меня, что, должно быть, для такой молодой девушки нелегко жить в подобном заведении и по несколько раз в день раздеваться. Вот это он выдал! У меня даже речь отнялась.

— А по мне, так лучше спать с этими типами, чем выслушивать их бормотание, — сказала Фан. — Я быстро довожу их до кондиции, и они сматываются. А такие, с позволения сказать, любители поболтать могут сидеть у тебя часами: ни денег, ни удовольствия.

— Он наговорил мне много чего интересного и был так мил, — с умилением уверяла Жюли. — Все выпытывал, нравится ли мне здесь и почему я дошла до жизни такой… ну и прочий вздор.

Фан пренебрежительно передернула плечами.

— Я-то думала, ты расскажешь действительно что-то интересное, — сказала она.

— Я же вам говорила, что она глупа, — торжествовала Лулу.

В этот момент открылась дверь и вошла Кэрри. Это была высокая и сильная мулатка, с волевыми чертами лица. Ее темно-коричневые, почти черные глаза сверкали, придавая ей надменный и недоверчивый вид. Если бы не плоский толстый нос, портивший лицо, она была бы поразительно красива.

— Пора идти спать, девочки, — вопреки обыкновению сказала она. — Быстро в постель! Живо! Живо!

За исключением Фан все послушно поднялись и, пожелав хозяйке спокойной ночи, ушли из гостиной. Фан осталась, небрежно развалясь в кресле.

Кэрри смотрела на нее с нескрываемым уважением. Она так и не смогла полностью подчинить Фан. Но была достаточно умна, чтобы не притеснять ее, помня о той выгоде, которую она получает, позволяя ей больше, чем другим девушкам. Она знала, что Фан любит свое ремесло, но никогда не говорила девушке, что та буквально создана для такой жизни.

— Ты слишком много куришь, — заметила она. — Скоро состаришься.

Фан равнодушно взглянула на нее.

— Мне это нравится, а что до старости…

— Да, но когда ты начнешь сдавать, мне придется выставить тебя на улицу, — заметила Кэрри. — Смотри не прогадай. Старухи ничего не стоят. И у меня нет для них места.

Фан встала, поплотнее запахивая пеньюар.

— Не волнуйся, — ответила она. — Я уйду гораздо раньше. Настанет день, и я начну работать самостоятельно.

Кэрри слышала это уже много раз, но была уверена, что Фан слишком ленива для этого и никогда не обеспечит себя постоянными клиентами.

— Конечно, — согласилась она. — Настанет день и…

Фан погасила сигарету, прошлась по гостиной. Остановившись перед зеркалом, она распахнула пеньюар и принялась критически себя рассматривать. Кэрри улыбнулась. Она прекрасно понимала беспокойство Фан: преждевременная старость ведет к нищенству.

— Ты очень хороша, — Кэрри не хотела портить Фан настроение. — Одна из лучших у меня…

Фан насмешливо посмотрела на нее.

— И ты не льстишь мне, потому что так оно и есть, — она вышла, оставив дверь широко раскрытой.

Кэрри некоторое время смотрела ей вслед, затем прошла в соседнюю с гостиной маленькую комнату, служившую ей кабинетом, и, присев за стол, записала несколько колонок цифр в большую книгу, затем заперла ее в сейфе. Кэрри была весьма довольна ходом дел. Она бросила взгляд на часы и неодобрительно поморщилась: время было ее врагом. Неутомимая работница, она тем не менее теряла несколько часов на бесполезный, по ее мнению, сон. Однако она понимала его необходимость, так как очень заботилась о своей внешности и хотела всегда быть в отличной форме.

Резкий телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. В такой час он мог предвещать только неприятности. Она сняла трубку.

— Слушаю…

— Кэрри, — она узнала голос Грентома, — у меня появилась новая девушка, и я хочу, чтобы ты ею занялась.

Кэрри скорчила недовольную гримасу.

— Неужели ради такого пустяка стоило беспокоить меня ночью?

— Лу сейчас доставит ее к тебе, — не слушая ее ворчания, продолжал Грентом. — Это очень важно. Сделай так, чтобы она ни с кем не общалась. Сегодня ночью произошли кое-какие события, и она слишком много о них знает.

— Что случилось?

— Таоси убит. Команду принял Равен.

— Мендетта умер? — не веря, переспросила Кэрри.

— Да, около двух часов назад. Полиция еще ничего не знает. Нужно, чтобы до поры до времени никто ни о чем не знал.

— А Равен?

— Я же тебе говорю — он занял место Мендетты. Теперь это твой новый босс, Кэрри.

— Почему, черт возьми, вы допустили такое? Этот тип принесет нам массу неприятностей…

— Это не твои трудности. Займись лучше девушкой, — и прежде чем Кэрри успела что-то сказать, он положил труб icy.

Кэрри уставилась на противоположную стену невидящим взглядом. Итак, Равен добился своего! С тех пор как Мендетта вывел его из дела, она все время следила за его действиями. Она понимала, что Равен человек совсем иного склада, чем Мендетта. Может быть, он будет и менее скупым, но во много крат более жестоким. Внезапно Кэрри охватило беспокойство за своих девушек. Она не страдала излишней сентиментальностью, но и бессмысленная жестокость была ей чужда. Ее совсем не устраивало появление Равена, но она ничего не могла с этим поделать. Вздохнув, она вернулась в гостиную и принялась дожидаться Лу Эйлера.

Глава 14

9 часов 30 минут утра. 6 июля

Жак Кастой, помощник директора местного отделения «Паккард моторе», легким пружинистым шагом вошел в офис. Швейцар почтительно приветствовал его и проводил до лифта.

Кастой был из тех людей, которые постоянно поддерживают спортивную форму. Здоровье его было в безукоризненном состоянии. Его самодовольной физиономии позавидовал бы всякий.

Войдя в свой кабинет, он тут же нетерпеливо нажал кнопку звонка, вызывая секретаря. В ожидании он снял шляпу и пригладил перед зеркалом волосы. Поправив галстук и еще раз взглянув в зеркало, он остался доволен своей внешностью.

Дверь открылась, и на пороге возникла элегантная блондинка с голубыми глазами и гибкой спортивной фигурой. Он улыбнулся ей, садясь за письменный стол.

«Сегодня наш боров явился в хорошем настроении», — неприязненно подумала девушка о своем шефе.

«Чертовски хороша! — в свою очередь подумал Жак. — И как всегда в превосходной форме!»

Соблюдая субординацию, она почтительно кивнула ему головой.

— Ну, Мэри, не будьте такой недотрогой. Сделайте еще несколько шагов вашими прелестными ножками, чтобы я мог вас получше рассмотреть, — игриво проговорил Жак.

— Вы прекрасно можете рассмотреть меня и с такого расстояния, — ответила она. — Какие будут распоряжения?

Кастой взял карандаш и задумчиво покрутил его в пальцах. Лицо его несколько побледнело.

— Садитесь, я хочу с вами поговорить.

Мэри села, заботливо оправив юбку. Слегка наклонясь вперед, Кастой с неподдельным интересом наблюдал за ее манипуляциями. По его мнению, каждая красивая девушка, имеющая изящные ножки, должна демонстрировать их при каждом удобном случае.

— У вас на чулке спустилась петля, — сказал он, вытягивая шею с явным намерением рассмотреть ногу.

Мэри наклонилась, проверила чулки и нашла их в безукоризненном состоянии.

— Посмотрите немного выше. Неудачная покупка, если учитывать цены на чулки…

Мэри слегка приподняла юбку, но вновь не обнаружила дефекта.

Кастой встал из-за стола и подошел к ней.

— Вы же совсем не туда смотрите, — строго сказал он, приподнимая юбку.

Она хлопнула его по руке, поправляя юбку.

— Я должна была сразу догадаться, — с горечью сказала девушка. — Одна из ваших многочисленных уловок…

Кастой бросил на нее сияющий взгляд.

— Кажется, я плохо рассмотрел, а может, мне просто показалось, — усевшись рядом, он, словно невзначай, взял ее за руку. — Вообще-то, я редко ошибаюсь, и вы прекрасно знаете…

Она высвободила руку и напряглась, ожидая неприятностей.

— Может быть, мы все же начнем работать? — сказала она.

Кастой покачал головой.

— Ах, Мэри, ну почему вы мне не доверяете? — посетовал он, грустно качая головой. — Знаете, малютка, как это было бы прекрасно, пойди вы мне навстречу…

Мэри нахмурилась.

— Я тут же оказалась бы в роддоме, рискни пойти вам навстречу, — едко ответила она. — Итак, мы работаем или как?

Кастой вновь вздохнул. Вот и пойми этих женщин! Бывали дни, когда Мэри отвечала взаимностью на его шутки.

Он сел обратно в кресло и принялся критически ее рассматривать. Без сомнения, в последнее время у нее какой-то усталый и раздраженный вид. Решив не говорить больше комплиментов, он принялся диктовать ей деловые письма.

Было около десяти, когда они закончили работу, и он милостиво отпустил ее.

— Возьмите выходной, малышка. Я вскоре уйду и вряд ли появлюсь сегодня.

Она молча посмотрела на него и, так ничего и не сказав, вышла из кабинета. Кастой нахмурился. День явно начался неудачно.

Дверь отворилась, и на пороге появился Генри Перминджер. Кастой бросил на него быстрый взгляд и мысленно застонал. Решительно ему не везет: по всему было видно, что Генри в очень плохом настроении.

— Что у тебя стряслось? — вместо приветствия спросил Жак.

Генри плюхнулся в кресло и тяжело вздохнул.

— Ну и красотка, не правда ли? — сказал он.

Кастой нахмурился.

— О ком это ты? — строго спросил он.

— О мисс Микельсфилд, о ком же еще. Ты просто баловень судьбы, раз имеешь такую секретаршу!

— С чего это ты взял?

Генри бросил на него игривый взгляд.

— Ну как же… Ты же холостяк. Держу пари, вы прелестно проводите время вместе…

Кастой выпрямился.

— Минутку, Перминджер! Не люблю трепать языком на подобные темы! Здесь, между прочим, деловая контора, и люди здесь занимаются исключительно работой!

— Так-так-так! Скажи, пожалуйста! Вам в ваших кабинетах только и остается, что флиртовать с секретаршами, пока такие парни, как я, делают за вас всю работу, не имея и минуты свободного времени.

Кастой решил переменить тему разговора.

— Очевидно, ты пришел только затем, чтобы расписать мне прелести моей секретарши?

Лицо Генри моментально помрачнело.

— Нет, конечно, — неохотно произнес он. — Я пришел к тебе, старина, за советом.

Кастой довольно улыбнулся. Такой поворот разговора его вполне устраивал. Усевшись поудобнее, он закурил сигарету.

— Весь к твоим услугам, — сказал он, а в голове мелькнула мысль, не пришел ли Генри занять денег, но тут же вспомнил, что когда Генри нужны деньги, он придерживается иных тем в разговоре. Это его несколько успокоило. Генри нервно потер рука об руку.

— Так вот, — начал он. — Мы поссорились. Я и Сади. Вчера она выставила меня за дверь.

Кастой сочувственно заворчал.

— Славная у тебя жена, — сказал он. Жак часто задумывался над тем, как могла такая красивая девушка, как Сади, влюбиться без памяти в Генри. Он и сам не прочь был бы оказаться на месте Перминджера.

— Славная-то она славная! Но смотри на вещи под необычным углом. Подумать только, она обвинила меня в том, что я имею привычку глазеть на других женщин. Набралась наглости и заявила, что я даже приударяю за некоторыми из них.

Кастой неопределенно пожал плечами.

— И это правда?

Генри отвел взгляд.

— Сказать по правде, она недалека от истины. Но она не должна была иметь об этом ни малейшего представления.

— Кстати, Перминджер, случайно речь идет не о той блондинке, с которой я тебя видел однажды вечером?

Генри нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Спокойно, старина, — миролюбиво ответил Кастой. — Не надо горячиться. Я только хотел сказать, что то была не Сади.

Генри отрицательно покачал головой.

— У меня с ней чисто деловые отношения. Она хотела купить одну из наших машин.

— И купила? — ехидно поинтересовался Жак.

Генри пропустил его шпильку мимо ушей.

— Полагаю, — продолжал Кастой, — ты ей пускал пыль в глаза.

— Хватит! Мне нужен совет, а не нравоучения! Я ушел от Сади. Что мне теперь делать?

— Ты ее оставил? — Кастой удивленно приподнял бровь. — В таком случае я посоветовал бы тебе обратиться к психиатру.

— Но я же тебе сказал, что это была ссора. Я просто не мог остаться в квартире.

— И ты оставил ее совершенно одну? — Кастой сожалел, что не знал об этом раньше. Он мог бы воспользоваться случаем и нанести визит Сади.

— Я хочу, чтобы ты пошевелил мозгами и дал хороший совет.

Кастой снова пожал плечами.

— Нет ничего проще. Вернись домой, обними ее за плечи и с покаянным видом скажи, что ты болван, что, кстати, соответствует истине, но очень ее любишь. И все будет о’кей.

Генри пристально посмотрел на него.

— Ты действительно так считаешь? Господи, как бы я желал, чтобы так и было!

Кастону стало скучно.

— Разумеется, так и будет, — он встал. — Мчись домой и сделай то, о чем я говорил. Ручаюсь, она уже сожалеет о своем вчерашнем поступке.

Генри радостно вскочил на ноги.

— Бегу! Это чертовски мило с твоей стороны. Надеюсь, когда-нибудь я отплачу тебе той же монетой…

— Давай, давай, — Жак подтолкнул Генри к двери. — Вот увидишь, все уладится. И не забудь поцеловать ее от меня.

Он посмотрел вслед Генри и, вздохнув, вернулся в кабинет.

Глава 15

9 часов 45 минут утра. 6 июля

Равен, сидя на кровати, смотрел на трех верзил, переминавшихся с ноги на ногу у стены. Лефти, Маленький Джо и Молти поверили Равену и решили следовать за ним до конца. Пока что они прозябали в нищете. Но они не осуждали за это своего босса. По отношению к ним он был честен. Предложил быть его помощниками, и они согласились. По крайней мере, до сих пор не голодали. Порой они проводили кое-какие операции, не согласующиеся с уголовным кодексом, но жизнь оставалась нищенской, правда, беден был и сам Равен. Но они терпеливо сносили лишения, продолжая верить ему.

Сейчас наступил наконец тот момент, когда он может сказать, что оправдал их доверие. Он отдавал отчет, что они из себя представляют. В настоящий момент у них не осталось ничего человечного. Единственное, что их интересовало, — это деньги. Но ни один из них не мог добыть их самостоятельно, без его таланта организатора. Что ж, наступило время вознаградить их за терпение и преданность.

Равен окинул взглядом сообщников, наслаждаясь предстоящим триумфом.

— Итак, парни, — начал он, — я вызвал вас потому, что ситуация изменилась. У меня есть для вас приятные новости. Когда-то я говорил вам, что мы заберемся на самую вершину. Помните?

Трио у стены беспокойно зашевелилось, продолжая тем не менее внимательно слушать. Глаза их были жесткие, а челюсти беспрерывно двигались, пережевывая резинку.

— Вернувшись в родные края, я хотел работать в паре с Мендеттой. Но он обманул меня, мерзавец! И я поклялся ему отомстить. Вы верили в меня и долго ждали. Не ворчали, исправно выполняя мои приказания. И вот ваше терпение вознаграждено!

Троица хранила молчание, ожидая, что он скажет дальше.

— Мендетта был защищен, — продолжал Равен, говоря подчеркнуто в прошедшем времени. — Пока он был жив, развернуться было нельзя. Теперь, когда он мертв, мы спокойно можем взять все в свои руки.

Троица вновь зашевелилась, выражая готовность выполнить любой приказ.

— Я уже встретился с Грентомом. Он не будет устраивать историй. Через день-два у меня появятся деньги. Мы берем дело в свои руки и кардинально реорганизуем. Я буду по-прежнему руководить вами, а вам останется лишь выполнять мои приказы. Скоро у вас появится достаточно зеленых бумажек.

Молти, маленький итальянец, с жесткой линией рта и черными, налитыми кровью глазами, качнулся от стены.

— Ты много раз говорил нам, босс, что станешь когда-нибудь во главе дела, и вот это произошло. Но почему ты не приказал убрать Менделу кому-нибудь из нас?

Равен укоризненно покачал головой.

— А кто тебе сказал, что его убил я?

Трио обменялось веселыми улыбками.

Равен встал.

— Подождите, парни. Сейчас я переговорю с Грентомом и выясню, сколько будет получать каждый из вас.

Он вышел, оставив их в своей комнате.

Глава 16

10 часов 30 минут утра. 6 июля

Дежурный полицейский, покусывая авторучку, с неприязнью смотрел на Джека. Он всегда недолюбливал журналистов, вечно появляющихся в самый неподходящий момент и изводивших полицейских каверзными вопросами. Насколько было известно Джексону, Джек в этом отношении не был исключением. По мнению Джексона, у этого репортера был особый талант делать себя совершенно невыносимым. Джек же, которому до сих пор не удалось собрать мало-мальски серьезный материал для криминальной колонки, кроме разве что нескольких мелких правонарушений, тоже пребывал в скверном расположении духа. Ему хотелось поскорее освободиться, чтобы вплотную взяться за дело Мендетты.

Польсен, правда, приказал не совать нос в дела этого гангстера, но кто же станет слушать этого старого хрыча. Хотя ему и грозит увольнение за строптивость, Джек обязательно раскопает тайну похищения сестры Флетчера. Он отдавал себе отчет, что он достаточно хороший репортер и без куска хлеба не останется. Не эта газета, так другая, какая разница. Сейчас же его раздражало множество мелких заурядных происшествий, о которых необходимо дать репортаже в газету.

Вот уже час он торчал в главном полицейском комиссариате города, ожидая утренних отчетов из районных участков. После этого он нарисует общую картину состояния преступности и даст материал. Конечно же, не на первую полосу, а где-нибудь на третьей странице одну-две колонки. Но и из-за этого дело сестры Флетчера будет дожидаться вечера.

Джексон тяжело вздохнул.

— Мне право жаль, что мы даем так мало информации. Смотреть противно, как ты здесь бездельничаешь. Почему бы не прогуляться по свежему воздуху, пока обработают информацию?

Джек положил ноги на деревянную скамейку и закрыл глаза.

— Оставь меня в покое, — буркнул он. — Ты мне тоже изрядно надоел, но мне платят деньги за протирание штанов на ваших скамейках, так что прибереги свои шутки для других.

Джексон что-то сердито проворчал в ответ и вернулся к прерванной работе.

— Сегодня ничего серьезного, — проговорил он, тщательно записывая последний рапорт. — У вас очень легкая жизнь, мистер Эллинджер.

— Именно тогда, когда не происходит ничего серьезного, моя жизнь становится невыносимой, — огрызнулся Джек. — Например, что я могу выжать из мелкой кражи и незначительного мошенничества? Вот если бы произошло изнасилование или убийство, тогда я смог бы опубликовать материал на первой полосе.

Джексон бросил на него неприязненный взгляд.

— Какой вы все же неприятный народ — журналисты! — проговорил он.

— А ты случайно не знаешь, сколько девушек нашего города исчезло в этом году? — вдруг спросил Джек.

— Это не по моей части, — качая головой, поспешно ответил Джексон. — Надо поинтересоваться в отделе, который ведает исчезновениями людей. А что, от вас ушла девушка?

— Я думаю вот над чем, Джексон: есть ли в этих разговорах хотя бы доля правды?

— Ни капли, — смеясь ответил Джексон. — Подумайте сами и поймете, что в нашем городе в наше время бесследно исчезнуть невозможно.

— Что-то я не очень тебя понимаю. Объясни конкретнее.

Джексон улыбнулся и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди.

— Предположим, возьмем такое преступление, как изнасилование, — нравоучительным тоном начал он. — Разве можно изнасиловать женщину против ее воли? А эти россказни о бесследном исчезновении девушек? Поговаривают, что к этому делу приложили руку сутенеры. Но разве можно девушку против ее воли сделать проституткой? Это в нашем-то городе? Да об этом тут же стало бы известно! Другое дело, когда женщины занимаются столь малопочтенным ремеслом и извлекают из этого выгоду. Но это уже их личное дело. В нашей стране каждый волен выбирать себе дело по собственному вкусу.

Джек молча размышлял.

— А если этих девушек шантажируют или, к примеру, терроризируют? Что ты на это скажешь?

— Не могу в такое поверить. Слишком рискованно, — протянул Джексон, задумчиво качая головой. — Ведь достаточно хотя бы одной из девушек подать жалобу… сразу же будет проведено расследование, и закон защитит их.

— Ну, а если они не в состоянии подать жалобу? — не унимался Джек.

Джексон нахмурился.

— На что это ты намекаешь? — подозрительно спросил он. — Тебе что-нибудь известно?

Джек сделал отрицательный жест.

— Нет, пока ничего не известно, — нехотя признался он. — Но эти слухи меня заинтересовали. Мне кажется, женщину все же можно принудить заниматься проституцией, если хорошенько запугать ее. Может быть, я и ошибаюсь, но, по всей видимости, в нашем городе происходит именно это. Я говорю на полном серьезе, Джексон, и если я обнаружу что-нибудь в этом роде, вам придется серьезно поработать.

В приемную вошел Генри Перминджер в сопровождении полицейского.

— Этот парень утверждает, что мы забрали его жену, — с порога сказал коп. — Не хотите ли с ним поговорить?

Джексон бросил подозрительный взгляд на Генри.

— Что там у вас стряслось?

У Генри был испуганный вид.

— Я Генри Перминджер, — представился он. — И я хочу повидать свою жену.

Рот Джексона превратился в тонкую бескровную линию.

— Не понимаю, почему вы пришли сюда. У нас ее нет.

— Тогда где же она? — растерянно спросил Генри.

— Как все это понимать?

Генри стал нервничать.

— Не знаю. Я пришел домой и нашел вот эту записку, — он передал Джексону клочок бумаги. Заинтригованный. Джек навострил уши. Его явно заинтересовал такой оборот дела.

Прочитав записку, Джексон вернул ее Генри.

— Прошлой ночью мы никого с такой фамилией не привозили ни в один из полицейских участков. Держу пари, она водит вас за нос.

Генри растерялся еще больше.

— Может быть, вам об этом все же не доложили?

— Хорошо. Я сейчас для верности позвоню в ваш район и узнаю. — Придвинув к себе телефон, Джексон набрал номер. Переговорив с кем-то, он положил трубку и обернулся к Генри. — Нет, они тоже ни о чем не знают.

Генри уже был близок к панике.

— Так что же мне теперь делать?

— Но ведь это ваша жена, мистер, — терпеливо сказал Джексон, которому начала уже надоедать вся эта история. — Вам лучше знать, где она может быть. Для меня картина ясна — она попросту вас надула. Возвращайтесь домой, и, если это была шутка, она уже дожидается вас.

Генри послушно повернулся и пошел к двери. Джек быстро встал и устремился за ним, не обращая внимания на протест Джексона.

Совершенно подавленный, Генри шел по улице, не замечая ничего вокруг. Он не представлял, что ему делать. Без сомнения, Сади не оставила бы такой записки, не имея на то серьезной причины. Она написала, что ее увозят в полицейский участок как свидетельницу преступления, и просила Генри немедленно приехать за ней.

Джек догнал Генри на углу улицы.

— Послушайте, Перминджер, — сказал он, — объясните толком, что произошло с вашей женой?

— Черт возьми, откуда ты взялся и почему интересуешься моей женой? — удивился Генри, пожимая ему руку.

— Пойдем-ка пропустим по стаканчику, — предложил Джек, беря его под руку и заворачивая к ближайшему бару. — Просто я слышал твой разговор в полицейском управлении. Так что же случилось с твоей женой?..

В баре, после большой порции виски, Генри принялся изливать душу. Он подробно рассказал о ссоре с Сади, происшедшей накануне, и о том, как он оставил ее одну.

— Сегодня утром я почувствовал себя подлецом и решил вернуться. Когда я вошел в квартиру, там горел свет, а записка под моей подушкой извещала, что жену увезли в полицейское управление для дачи показаний. В этой записке Сади просила меня идти луда. — Он сделал паузу, запив ее солидной порцией виски.

Джек был заинтригован рассказом Генри. Сначала он подумал, что Сади решила преподать мужу урок, но объяснение не удовлетворяло его инстинкт журналиста. Зачем ей было пугать его таким образом? Свидетельницей какого преступления она оказалась? Нет, простых объяснений здесь не было.

— Я верил, что полиция существует для того, чтобы оказывать помощь населению, — ворчал между тем Генри. — А этот коп разговаривал со мной так, будто я сумасшедший.

— Ему приходится выслушивать подобные истории по несколько раз в день, так что твои заботы его совершенно не интересуют. Где ты сейчас живешь?

Генри назвал адрес. Джек тут же навострил уши.

— Но это же тот самый дом, где живет Мендетта!

Генри кивнул.

— Совершенно верно. Уже несколько недель я пытаюсь встретиться с этим типом, чтобы продать ему автомобиль. Мы живем на одном этаже, но до сих пор я его не видел.

Джек встал. В этой истории было что-то не так. Шанс небольшой, но упускать его не следовало.

— Поехали к тебе, старина, — Джек махнул рукой, подзывая свободное такси.

В квартире Джек не обнаружил ничего подозрительного. Он несколько раз обошел все помещения, засунув руки в карманы и о чем-то сосредоточенно думая. Генри с напряженным вниманием наблюдал за ним, сидя на ручке кресла.

— Она взяла с собой чемодан или какие-нибудь вещи? — внезапно спросил Джек.

— Не знаю, — озадаченно ответил Генри. — Я как-то не догадался проверить.

— Так посмотри сейчас, старина.

Генри прошел в спальню и вскоре вернулся несколько растерянный.

— Она ничего не взяла с собой. Только маленькую сумочку.

Это сообщение неприятно поразило Джека. Ни одна женщина еще не покидала мужа, не прихватив что-либо из своих вещей.

— Подожди минутку, — сказал Джек. — Пойду спрошу у соседей. Может быть, они что-то видели или слышали…

Генри побледнел.

— Ты думаешь, с ней что-нибудь случилось?.. — заикаясь проговорил он.

— Я пока ничего не думаю, — отрезал Джек. — Просто хочу сходить и выяснить. Надо же найти какую-нибудь ниточку. Посиди минутку спокойно.

Он вышел из квартиры, пересек лестничную площадку и позвонил в квартиру Мендетты. Не получив никакого ответа, позвонил вторично, более настойчиво, но с тем же результатом. Генри стоял в дверях своей квартиры, безмолвно наблюдая за Джеком.

— Похоже, там никого нет, — наблюдая за несколькими безуспешными попытками Джека, наконец сказал он.

Джек задумчиво почесал кончик носа.

— Позвони портье и узнай, в котором часу Мендетта вышел из дома.

Пока Генри звонил, Джек осторожно вставил в замочную скважину отмычку. Он не стал открывать дверь, но легкий поворот отмычки дал ему понять, что запросто это сделает.

Генри вернулся с растерянным видом.

— Портье уверяет, что Мендетта не выходил из дома.

Джек вновь нажал кнопку звонка и держал несколько секунд, вслушиваясь в трель звонка по ту сторону двери. Наконец Джек решился.

— Я сейчас войду в квартиру.

— Ты не должен этого делать, — начал было протестовать Генри. — Они, скорее всего, еще спят…

Джек насмешливо смотрел на него.

— Что-то очень уж крепко. У меня такое предчувствие, что там не все ладно.

Он аккуратно повернул отмычку, нажал на ручку, и дверь квартиры бесшумно открылась. Джек осторожно просунул голову в дверной проем. В гостиной, распластавшись на полу, в луже крови, лежал Мендетта. Дверь спальни была распахнута, и Джек мог видеть ноги Джейн, тоже лежащей на полу. Джек непроизвольно сглотнул. Он таки получил сенсационный репортаж для своей газеты! Быстро повернувшись, он едва не сбил с ног Генри, входившего вслед за Джеком в квартиру.

— Господи! — воскликнул Генри, увидев учиненное побоище.

Джек вытолкал его на лестничную площадку.

— Тише! — прошипел он. — Ступай к себе и найди чего-нибудь выпить!

Генри послушно вернулся в квартиру. Джек тщательно прикрыл дверь квартиры Мендетты, присоединился к Генри и тут же схватился за трубку телефона.

— Здесь очень скоро станет чертовски жарко, — многообещающе сказал он, набирая номер. — Кстати, твоя жена была знакома с семейством Мендетты?

Генри приготовил лошадиную дозу виски.

— Ты думаешь, она как-то замешана в этом?..

Джек его не слушал. В этот момент он уже разговаривал со своим шефом.

— Мендетту прикончили, — сказал он. — Я только что вышел из его квартиры. Пока об этом знаю только я, даже копы не в курсе дела. Надо подготовить экстренный выпуск.

Генри сразу же загорелся.

— Диктуй репортаж.

Присев, Джек несколькими короткими фразами продиктовал сообщение об убийстве Мендетты и его жены.

— Что ты там делаешь? — спросил редактор.

— Да кое-какие неприятности у моего знакомого. Сейчас я здесь все приведу в порядок. Через десять минут после выхода экстренного выпуска здесь будет чертовски много народу. Сейчас я уведомлю полицию.

— Когда закончишь, немедленно возвращайся в редакцию, — приказал Генри. — Я должен позвонить Польсену. Мне необходимо знать его мнение о случившемся.

— К черту Польсена! У меня на руках сенсационный репортаж, и я не позволю этому мерзавцу наложить на него лапу!

Джек повесил трубку и повернулся к Перминджеру.

— Ты должен мне помочь, дружище, — сказал он. — Нужно спуститься к портье и попросить его открыть дверь квартиры Мендетты. Не нужно, чтобы кто-то знал, что я уже побывал там. Иди, нужно сделать это оперативно.

Слабо протестуя, Генри бросился вниз.

Глава 17

11 часов 00 минут. 6 июля

Сади открыла глаза и тут же зажмурила их, ослепленная ярким светом лампы. Голову пронзила острая боль. Она никак не могла понять, где она и что с ней произошло. В таком полубессознательном состоянии она пролежала некоторое время совершенно неподвижно. К ней медленно начала возвращаться память. Она смутно вспомнила свой отъезд из дома с Лу. Затем, как из тумана, выплыло тонкое аристократическое лицо Грентома, склонившееся над ней. В руке он держал какой-то предмет. Она вспомнила свой страх, крики и горячую руку, зажавшую ей рот. Она боролась, потом острая боль в руке, ее затихающее сопротивление и… больше ничего.

Сади вновь открыла глаза и на сей раз поняла, что находится в небольшой комнате, стены которой были выкрашены в безликий серый цвет. Сердце ее бешено застучало. Это не было кошмаром. Она села на матрасе и как следует осмотрелась.

На полу лежал толстый ковер того же противного серого цвета. Мебели не было никакой, за исключением кровати, на которой она сидела. Напротив была дверь. Сади медленно поднялась, придерживая голову руками. Что-то в этой комнате было не так. Ей понадобилось около минуты, чтобы понять — в комнате не было окон! Это открытие потрясло ее. Она поняла, что ей грозит серьезная опасность. Какая? Она не знала, но чувствовала это настолько сильно, что страх сделал ее больной.

Она встала — и, пошатываясь, прошлась по комнате. Ноги утопали в толстом ковре, заглушавшем шум шагов. Она попыталась открыть дверь, но та была заперта. Безуспешно подергав ручку, она упала на ковер и расплакалась.

Голова сильно болела, ей было страшно. «Где я нахожусь?» — задавала она один и тот же вопрос и не находила ответа. Несколько минут она лежала совершенно неподвижно, потом заставила себя немного успокоиться: в создавшемся положении меньше всего могли помочь слезы.

Встав, она вновь подергала ручку. Потом начала стучать, но дверь была обита толстым слоем каучука. Кулак отскакивал, не производя никакого звука.

Пошатываясь, она подошла к противоположной стене. Там тоже был каучук. Как оказалось, им были обиты все стены, включая и пол с потолком. Сюда не проникало ни единого звука извне, равно как и наружу. Теперь уже окончательно уверившись, что ее ждет нечто ужасное, Сади отчаянно зарыдала.

Глава 18

Полдень, б июля

Равен вышел из клуба Грентома и небрежно махнул рукой, подзывая такси. Его худое лицо ничего не выражало, но в глазах был торжествующий блеск. Он сел на заднее сиденье с толстым портфелем в руках, полный достоинства, совершенно не вязавшегося с поношенным костюмом, и назвал водителю адрес отеля, в котором остановился.

В первый раз после приезда из Чикаго он мог себе позволить взять такси, и это было символом его успеха. Отныне все должно было измениться кардинальным образом. В портфеле лежали документы, в одночасье сделавшие его богатым. Их, даже не пикнув, отдал ему Трентом. Все это были ценные бумаги, принадлежавшие Мендетте. Этот идиот в свое время не захотел поделиться с ним и потерял все!

Такси остановилось перед отелем. Равен расплатился и быстро поднялся к себе. Трио ожидало его, все так же пережевывая резинку с тупым выражением жестокости на лицах.

Равен посмотрел на них и без слов бросил пухлый портфель на стол. Но они мало что понимали в котировке ценных бумаг. Впечатление произвела толстая пачка банкнот, которую Равен небрежно выудил из портфеля. Отделив две банкноты, он сунул их Маленькому Джо.

— Быстро сгоняй за виски!

Все облегченно заулыбались, это было им понятно.

Пока Джо отсутствовал, Равен снял шляпу и тщательно причесался. Поправил несколько потрепанный галстук, придирчиво рассматривая лицо в зеркало. Двое других восхищенно смотрели на него, хотя он не обращал на них ни малейшего внимания. Он ждал Маленького Джо. Они не обижались, находя его действия в порядке вещей. Джо имел равное с ними право быть в курсе всех новостей.

Гонец вскоре вернулся с бутылками виски. По знаку Равена профессионально разлил спиртное по бокалам.

— За удачу! — произнес Равен, поднимая бокал.

Все выпили. Равен закурил сигарету и уселся в кресло.

— Все улажено, парни. Пока будем жить в отеле «Сан-Луи». Потом подыщем что-нибудь получше, но на первое время это нам подойдет.

«Сан-Луи» был лучшим отелем города.

— Эта коробка слишком шикарна для нас, — неуверенно заметил Молти.

— Пора менять свои взгляды, парни, — веско сказал Равен, делая очередной глоток виски. — Итак, слушайте, что я скажу. Идите по барам, улицам, прочим людным местам и добейтесь того, чтобы с панели исчезли все свободные проститутки. В противном случае им будет плохо. Понятно?

Маленький Джо задумчиво почесал затылок.

— А зачем это нужно, босс?

Равен терпеливо принялся объяснять своим подручным давно вынашиваемый им план.

— Надо очистить город от проституток. Это нелегкая работа, понимаю, но необходимая. Нужно найти в каждом районе, каждом квартале города крепких парней, которые начнут форменную охоту за шлюхами. Кроме того, всех их следует взять на заметку. Это первое, что нужно сделать. Сейчас я объясню, зачем это мне понадобилось. Вообразите себе заядлого курильщика, вдруг оставшегося без сигарет. Что с ним будет?

Лефти знал ответ.

— Он сойдет с ума, — просто ответил он.

— Правильно, — кивнул Равен. — Но если ему предложат табак значительно дороже, чем он платил до сих пор, что будет?

Троица удивленно переглянулась.

— Он заплатит дороже, ибо иначе не сможет получить свое зелье, — терпеливо продолжал Равен.

— Ну и что? — все еще не понимал Маленький Джо.

— Нечто подобное проделаем и мы. Когда все будет хорошо организовано, ни одна шлюшка и носа не посмеет высунуть на улицу. Правда, это произойдет не сразу. Придется много поработать. Зато потом деньги потекут Ниагарой. Со шлюхами придется обходиться круто. Каждую, кто на свой страх и риск посмеет выйти на улицу, необходимо заставить покинуть город. Можно устраивать различные меры устрашения: разбить лицо, немного пометить. Так будет лучше. Вряд ли копы станут вмешиваться. Но нельзя перегнуть палку. Ни в коем случае не должно быть убийств. Если прибьют хоть одну из шлюх, полиция вынуждена будет вмешаться и произвести расследование.

— А что будет с людьми, которые любят побаловаться с девочками? — спросил Молти, имея в виду себя.

— Наконец-то до вас начинает доходить, — одобрительно воскликнул Равен. — Мы соберем всех шлюх города в наших борделях! Всех до одной! И цены на них будем устанавливать мы. Кроме того, запретим шлюхам прикарманивать чаевые, установим для них твердый процент от выработки. Но эти деньги не будут выдаваться на руки, а вноситься на счет в банке. Из этих денег они будут оплачивать свои квартиры, одежду, выпивку и прочее. Если же кто-то из них решит выйти из дела, то будет вынужден выкупить свой пай, а цену буду назначать опять же я. — Равен мрачно усмехнулся.

Лефти понял все с полуслова.

— Значит, они никогда не получат ни цента!

— Именно! Я использую их деньги как оборотный капитал для расширения дела.

— Это вряд ли им может понравиться, босс. Шлюхи любят пощупать деньги.

Равен оскалил зубы в мерзкой гримасе.

— Шлюхи созданы для того, чтобы повиноваться сильной руке.

Троица обменялась взглядами.

— Значит, их придется серьезно колотить, босс? — спросил Маленький Джо.

— Вы никогда не бывали в Рено? — спросил Равен. — Нет? А я там работал некоторое время. Знаете, что там проделывают со строптивой шлюхой?.. Льют на живот скипидар. Одного внушения бывает достаточно, чтобы любая сделалась шелковой.

Наступила тишина. Трое переваривали информацию.

— Наверное, очень болезненно, — задумчиво сказал Лефти. — Не хотел бы я это испытать на своей шкуре.

Равен встал.

— Сейчас я иду в банк. Нужно взять немного наличных и прилично одеться. Не забывайте, мы теперь живем в «Сан-Луи» и являемся состоятельными людьми. После того, как устроимся, примемся за дело.

С улицы донеслись вопли мальчишек, продававших газеты. Равен подошел к окну, открыл его и прислушался.

— Ага, репортеры уже пронюхали, что убит Мендетта, — он повернулся к компаньонам. — Итак, пора браться за дело. Чем скорее мы все организуем, тем быстрее у нас будут деньги.

Равен вышел из комнаты. Троица бросилась к окну. На другой стороне улицы люди рвали газеты из рук продавца. Слышно было, как он выкрикивает:

— Мендетта и его жена убиты выстрелами из револьвера!!!

— Разве я не говорил, что Равен — парень что надо! — с гордостью сказал Молти.

Глава 19

12 часов 00 минут. 6 июля

Лу ворвался в кабинет Грентома, размахивая газетой.

— Они уже пронюхали! — сказал он. — Смотрите первую страницу!

Грентом взял газету, бросил взгляд на заголовок и недовольно поморщился.

— Быстро же они об этом пронюхали, — заметил Грентом.

Лу присел на краешек письменного стола.

— А жена Перминджера? — спросил он. — Правильно ли было послать ее к Кэрри?

Грентом холодно взглянул на Лу.

— А в чем дело?

— Представь себе, если ей удастся удрать, а мы не успеем заткнуть ей вовремя рот?

— А что надо было сделать? Убить?

Лу утвердительно кивнул.

— Так было бы спокойнее.

— Позволь все же о делах думать мне. Я хочу сохранить жизнь этой женщине. Она может еще ох как пригодиться. Не забывай, у нас теперь новый босс — Равен. И если по каким-то причинам он нам не понравится, всегда полезно держать человека, который поможет разделаться с ним…

Лу отвел глаза.

— Куда ты клонишь?

— Имея под рукой свидетеля, который может выступить в суде против Равена, мы всегда сможем держать негодяя за горло. Если он вздумает прижать нас или, упаси бог, отделаться, мы подсунем жену Перминджера копам, и всего делов.

— Вот как? А если она доложит копам, как ты насильно удерживал ее в борделе?

— Когда придет время выпустить ее на сцену, она станет совершенно ручной. Она будет говорить только то, что мы ей скажем.

— Сейчас ей приходится совсем не сладко, надо полагать? — Лу приподнял бровь.

— Да уж, Кэрри дело знает, — Грентом загасил сигарету. — Я велел обработать ее по полной программе.

— Но если об этом пронюхает Равен, это может ему не понравиться.

— Не пронюхает. На Кэрри я надеюсь, она меня хорошо знает. Да и, кроме нас троих, об этом никто не знает. Ну а если у тебя появится желание поделиться с кем-либо этими сведениями, я не дам за твою шкуру и цента. Надеюсь, ты меня понял?

Лу утвердительно кивнул.

— Можешь на меня положиться, я ничего не скажу.

Зазвенел телефон. Подняв трубку, Грентом услышал женский голос:

— С вами хочет говорить судья Геннисен.

— Соединяйте! — Грентом прикрыл микрофон ладонью и шепнул Лу: — Это струсивший Геннисен.

В голосе судьи явно прослушивались беспокойные нотки.

— Грентом, что случилось с Мендеттой? Он в самом деле убит?

— Совершенно верно. Его убили прошлой ночью.

— Кто это сделал?

— Хотелось бы самому знать, — Грентом подмигнул Лу.

— Что вы намерены предпринять? Кто возьмет бразды правления? Мне необходимо определить свою позицию.

— Вам совершенно незачем беспокоиться. Таоси все предусмотрел. Дела он передал мне. Он уже несколько месяцев назад позаботился об этом.

— Вам? — судья не скрывал удивления. — А вы потянете?

— Нет проблем! Дела в идеальном порядке.

Наступила продолжительная пауза. Наконец, судья осторожно поинтересовался:

— Как с оплатой счетов?

— Все в порядке. Мы вас очень ценим.

— Еще бы, — сухо заметил судья. — Что бы вы делали без меня? Мендетта переводил мой гонорар первого числа каждого месяца. Советую поступать так же.

— Так и будет. Первого числа каждого месяца деньги будут перечисляться на ваш счет.

— Тогда всего хорошего, Грентом. Тем не менее будьте настороже.

— Понятно, — Грентом положил трубку. — Подлец номер один, — сказал он, презрительно поджав губы. — Его не столько интересует смерть Мендетты, сколько опасения, что мы перестанем платить.

Лу улыбнулся.

— Не все имеют в кармане судью. Правда, обходится он нам недешево, но деньги отрабатывает.

Грентом вынул из ящика письменного стола записную книжку и, полистав ее, заметил:

— Это уж точно! В прошлом году он слушал дела семнадцати девушек. Двенадцать были оправданы, четырем сделано предупреждение и лишь одна оштрафована. Он сполна отрабатывает затраченные на него деньги.

Вновь резко зазвонил телефон.

— Да?.. Да, я у аппарата… Это вы, мистер Микельсфилд?.. Как поживаете?.. Да, он умер… Да, действительно жаль. Нет, вам не о чем беспокоиться. Мы и впредь будем с вами сотрудничать. Первого числа каждого месяца? Хорошо, мистер Микельсфилд, деньги будут перечисляться на ваш счет…

Он снова положил трубку.

— Как они любят наши деньги, — прокомментировал Лу.

Грентом утвердительно кивнул.

— Это уж точно! Районный прокурор интересовался, не повлияет ли смерть Мендетты на его доходы, — Грентом откинулся на спинку кресла. — И так будет продолжаться весь день.

— Ты собираешься что-нибудь изменить?

— А зачем? Равен уже просмотрел список. На первых порах он вряд ли что будет менять. Может быть, позже, когда крепче станет на ноги.

Когда Лу выходил из кабинета, вновь зазвонил телефон. Беря трубку, Грентом непроизвольно поморщился.

— С вами хочет говорить мистер Польсен, — проворковала секретарь.

— Соединяйте! — холодно ответил Грентом.

— Алло? Грентом?

— Это я. Я как раз собирался звонить вам, мистер Польсен… Понятно, по поводу этого печального события. Понимаю, что оно вас взволновало… Я тоже… Я занимаюсь всеми делами Мендетты. Да, он все оставил мне… Почему?.. Потому что полностью мне доверял.

— Идиот! — яростно кричал в трубку Польсен. — Да вы же ничего не понимаете в делах! Учтите, Грентом, мои деньги должны быть в сохранности! Вам что, мало клуба? Делами организации должен заниматься серьезный человек. Необходимо крепкое руководство. Все ваши девушки лентяйки. Мендетта умел с ними управляться, так как хорошо их знал. А что представляете собой вы?

Грентом злорадно улыбнулся.

— Спокойно, Польсен. Я же сказал, что взял дело в свои руки… На ваше мнение мне в высшей степени наплевать!

— Как вы смеете разговаривать в таком тоне со мной! — взорвался Польсен. — Это дело процветает лишь потому, что я финансирую всю организацию. И это дает мне право иметь решающий голос.

— Это дает вам право получать прибыль с вложенных денег, но не более того, — сухо ответил Грентом. — Хозяином в настоящий момент являюсь я!

— Вы забываетесь, Грентом! Одно лишь слово, сказанное в неком учреждении, может здорово испортить вам жизнь, Грентом!

Грентом издевательски расхохотался.

— Не зарывайтесь, Польсен! — насмешливо сказал он. — Что это за учреждение? Неужели вы думаете меня запугать? Не забывайте, я могу ударить значительно больней! Может быть, вы хотите, чтобы достоянием гласности стал тот факт, что половина ваших доходов поступает из борделей?

Наступила долгая пауза. В трубке слышалось только сопение Польсена. Наконец, он более мягким тоном сказал:

— Не будем ссориться, Грентом…

Грентом охотно согласился с этим предложением.

— Если у меня возникнут трудности, я тут же уведомлю вас, — сказал он миролюбиво.

— Хорошо.

— Кстати, как это ваша газета первой умудрилась напечатать сообщение о смерти Мендетты? Как это случилось?

— Я за это не отвечаю, — мрачно ответил Польсен. — Один мой репортер, отвечающий за криминальные репортажи, каким-то образом пронюхал об этом. Надо отдать ему должное, перо у него бойкое, да и нюх к тому же…

— Да уж, этого у него не отнять. Правда, он несколько поторопился. Я надеялся, что у меня будут, по крайней мере, сутки, чтобы уладить некоторые юридические дела. Могут возникнуть определенные затруднения с некоторыми пайщиками.

— Каким-то образом он оказался в курсе событий, — сообщил Польсен, — хотя я категорически запретил этому шустрому малому и близко подходить к Мендетте.

— Печально, что ваши подчиненные не выполняют приказы шефа, — саркастически произнес Грентом. — Случайно, это не Джек Эллинджер?

— Он самый. Вы его знаете?

— Еще бы! Последнее время он постоянно крутится возле клуба, пытаясь что-то разнюхать. Нельзя ли его куда-нибудь отослать?

— Постараюсь что-нибудь придумать.

— Тогда поторопитесь. Он слишком близко подошел к некоторым нашим делам и здорово действует мне на нервы. Ушлите его в другой город. На меня навалилась масса дел, и некогда присматривать за ним. Мне кажется, он и сейчас уже слишком много знает.

— Решено, — согласился Польсен. — Я отправлю его на процесс в Таман-хилл. По крайней мере, месяц его не будет здесь. Все газеты посылают туда репортеров, так что он ничего не заподозрит.

Трентом облегченно вздохнул.

— Сделайте это, Польсен, и побыстрее. Я же со своей стороны гарантирую вам постоянную прибыль.

— Можете положиться на меня, — заверил Польсен.

Трентом с шумом выдохнул воздух. Последние слова Польсена его успокоили. Кажется, дела пока идут неплохо. Теперь все будет зависеть от действий Равена. Если у него действительно, как он говорит, имеются новые идеи, то организация не только не распадется, но даже окрепнет. Тем более, что Мендетта оставил неплохое наследство, на него работало около двухсот девушек. Да и клуб приносил солидную прибыль. Все парни тоже при деле. Нет, грех жаловаться на наследство Мендетты. Важно, чтобы грядущие перемены пошли организации на пользу.

Трентом потянулся было за сигаретой, но телефон вновь зазвонил…

Глава 20

14 часов 45 минут. 6 июля

Генри Перминджер больше не мог сдерживать растущее беспокойство и решил напиться. С того момента, как Джек позвонил в полицию, его, словно мячик, отфутболивали от одного человека к другому. Кажется, эти бестолковые копы в самом деле заподозрили его в убийстве Мендетты. Хотя, надо признать, вели себя они достаточно корректно, но глаза выражали крайнюю степень подозрительности. О чем только его не спрашивали! Расспрашивали в мельчайших подробностях о Сади. Интересовались, где она может находиться, будто это не он сам пришел к ним с таким вопросом, и, казалось, не верили ни единому его слову. Не верили даже в подлинность записки Сади.

В конце концов за него взялся инспектор Картер.

— В вашей истории не все сходится, Перминджер. С чего бы это, например, ваша жена вчера вечером осталась дома одна?

Генри в отчаянии махнул рукой.

— Да я же уже двадцать раз говорил! Все из-за того, что вчера вечером мы поссорились, и я был вынужден уйти из дома. Именно по этой причине она осталась совершенно одна.

— Поссорились? И по какой же причине?

Генри попробовал было объяснить, но выражался настолько косноязычно, что Картер своим сарказмом окончательно вывел его из равновесия.

— Итак, вы утверждаете, что ушли из дома лишь по той причине, что она не желала, чтобы вы смотрели на других женщин? Неужели вы это серьезно? Придумайте что-нибудь более правдоподобное:

— Но это истинная правда! Вчера мы с ней были на боксерском матче, и моя голова случайно оказалась между ног женщины, сидевшей рядом выше…

Глаза Картера округлились.

— Где оказалась ваша голова?

— Между ног женщины, — растерянно повторил Генри. — Понимаете, она как раз сидела за мной и…

Картер повернулся к напарнику.

— Посмотри на этого парня, Мэрфи. Сидя рядом с женой, он ухитряется развлекаться и с другими женщинами. Лихо!

— Предупреди, чтобы больше он так не делал, — подмигнул ему Мэрфи. — Втолкуй, что так все обычно и начинается, а финалом является убийство надоевшей жены…

Нахмурившись, Картер повернулся к Генри.

— Хм-м, мистер, вам следовало бы быть более осмотрительным в своих поступках… Итак, вы утверждаете, что, поссорившись, вечером ушли из дома, но утром передумали и вернулись, обнаружив вместо жены только эту записку?..

В таком духе продолжалось и дальше. В действительности копы были слишком возбуждены видом трупов Мендетты и его жены и вовсю суетились, перетряхивая всю квартиру. Когда же Генри пытался напомнить об исчезнувшей жене, от него отмахивались, как от надоедливой мухи. В лучшем случае советовали обратиться в соответствующий отдел комиссариата, занимающийся розыском пропавших.

Наконец зачем-то взяв подписку о невыезде, его оставили в покое. Он сидел, ожидая, пока полицейские уберутся из квартиры Мендетты и оставят лестничную площадку. Фотографы закончили фотографировать место убийства, дактилоскописты сняли все отпечатки, полисмены закончили осмотр квартиры, и лишь только тогда к Генри подошел инспектор Картер и внушительно сказал:

— До поры до времени тебе не рекомендуют покидать город, старина. Эта история наделает много шума, а вы увязли в ней по самые уши. Когда понадобитесь, мы вас вызовем.

И, не обращая внимания на возражения Генри, полицейские ушли. Вот тогда-то Генри и почувствовал настоятельную потребность напиться.

Спустя полчаса после ухода полиции в квартиру Перминджера заглянул Джек и застал приятеля, развалившегося в кресле с бокалом виски в руках.

Джек удивленно уставился на Генри.

— А мне ты хоть что-нибудь оставил? — спросил он.

Генри нервно вскочил на ноги.

— Рад тебя видеть, — сказал он, пожимая руку Джеку. — Сейчас налью и тебе.

Джек толкнул его обратно в кресло.

— Сиди уж! Сам возьму.

Вернувшись из кухни с бокалом в руке, Джек увидел, что Генри наливает себе очередную порцию.

— Эй! Не так быстро! — Джек отобрал у приятеля бутылку. — Передохни немного.

Он плеснул виски себе в бокал и присел на подлокотник кресла.

— Мне надо с тобой серьезно поговорить.

Генри отрицательно затряс головой.

— Я больше не могу. Копы выжали меня, как лимон.

— Не думай о них. Ты не имеешь никакого представления о работе полиции, зато я отлично знаю их методы. Они ломают комедию, суетясь здесь. В действительности же им ровным счетом наплевать, кто убил Мендетту или куда исчезла твоя жена. Они будут без конца вызывать тебя в участок, задавать кучу идиотских вопросов и в конце концов бросят это дело. В лучшем случае, они просто забудут о твоем существовании. В худшем — постараются это дело повесить на тебя же самого.

Генри моментально протрезвел.

— Что ты выдумываешь, — возразил он. — Производить расследование — это их работа.

Джек меланхолически улыбнулся.

— Послушай, Генри, если ты сам не будешь крутиться, то вряд ли когда увидишь свою жену, а то и сам окажешься за решеткой. И это вовсе не шутка.

— И что же я, по-твоему, должен делать?

— Сейчас объясню. Постарайся понять меня правильно. Тебе известно, каким образом Мендетта делал деньги? Что-нибудь слышал об этом?

— Я знаю только, что у него их было слишком много. Слышал краем уха, что он занимался рэкетом, но каким именно — не имею ни малейшего понятия.

— Ну, так я тебе скажу. Он курировал деятельность всех городских борделей.

Генри прищурился.

— Ты в этом уверен?

— На все сто процентов.

— Не хотел бы я зарабатывать деньги подобным образом. Но ведь эти заведения тоже нужны, не правда ли?

— Но не такие, как заведения Мендетты. Я слышал, они полны похищенных девушек. Не хотелось тебя пугать, но может статься, твоя жена в настоящее время тоже находится в одном из таких заведений.

Генри смерил его взглядом с головы до ног.

— Что ты сказал?

Джек кивнул.

— Мне кажется, так оно и есть, Перминджер.

— Да ты с ума сошел! — взревел Перминджер, вскакивая на ноги. — Ты лжешь! Этого просто не может быть! Извинись, пожалуйста, или я набью тебе морду!

Джек легонько толкнул его в грудь, и Генри вновь очутился в кресле.

— Выслушай меня спокойно. Генри. И не надо лишних эмоций. Ты даже представить себе не можешь, насколько это серьезно.

— Ты еще об этом пожалеешь, негодяй! — сквозь зубы прошипел Генри.

— Можешь ты заткнуться и выслушать меня? Мендетту убили. А кто именно это сделал, ты не думал? Очевидно, тип, надеющийся занять место Мендетты в этом грязном бизнесе. Это вполне может быть Грентом, заведующий клубом «Двадцать девять», но мне кажется это маловероятным. Кишка тонка у него на такое серьезное дело. Да и не так уж важно, кто нанес этот удар. Не казалось ли тебе странным, что в нашем городе, где работают сотни проституток, ни одна из них не была серьезно осуждена? Я достаточно часто бываю в суде, чтобы заметить эту закономерность. Если даже кто-то из девушек попадает в поле зрения суда за безнравственное поведение в общественных местах, их освобождают от наказания, в крайнем случае штрафуя на незначительную сумму. Каждый раз, когда возбуждалось очередное дело против какой-нибудь из девиц, судья Геннисен прекращал дело за недостатком улик. С чего бы это? А полиция? Почему копы в упор не видят девиц легкого поведения на улицах? Мендетта наверняка хорошо платил им всем, чтобы так безнаказанно распоряжаться в городе. И если убийца Мендетты будет поступать точно таким же образом, то он может спать спокойно.

— Но при чем здесь Сади? — удивленно спросил Генри.

Джек ткнул в него указательным пальцем.

— А если предположить, что она видела убийцу или кого-либо из его людей? Представь себе, что она рассказала об этом копам? А им совсем ни к чему такой свидетель, и они струсили. Ведь в этом случае весь грязный бизнес прикроется. Что они должны были сделать? Отпустить со словами благодарности? Так что делай выводы…

Генри ошеломленно уставился на Джека.

— И что же они могут с ней сделать?

— Или убить, как Мендетту, или передать в руки Грентому, чтобы он обеспечил ее молчание. Как-никак, это его бизнесу грозит крах. Если через одну-две недели труп Сади не будет найден, следовательно, она в борделе.

— Они не имеют права! — как сумасшедший, закричал Генри. — Господи!.. Я им этого не позволю!

— А что ты сможешь им сделать? Попробуй только поднять шум, и они действительно засадят тебя за решетку. Им стало известно, что я кое-что разнюхал, и знаешь, что мне предложили? Уехать в другой город на громкий судебный процесс. И ничего нельзя сделать. Придется ехать, или меня попрут с работы.

— Так что же мне делать? — глухим голосом спросил Генри. — Сидеть сложа руки и ждать?..

Постарайся повидаться с Грентомом и осторожно выяснить, кто возглавил организацию. Я повторяю, вряд ли это Грентом. Ничего не предпринимай, но следи за каждым их шагом. Я сам займусь этим делом, как только вернусь в город. Тогда я посвящу этому все свое время.

— Но как я могу сидеть и ничего не делать, в то время, как Сади находится в их лапах? Да я глотку перегрызу этому Грентому!

— Бедный идиот! И ты надеешься, что это тебе поможет? Да они тебя просто убьют. И тогда ты уже действительно ничем не сможешь помочь Сади. Сейчас у тебя есть только один путь — действовать не спеша. Даже если они не смогут убрать тебя, то, почувствовав опасность, ликвидируют Сади. Так что пока считай ее мертвой, понял? Считай, что не можешь ее найти, но отомстить можешь!

Джек встал и направился к двери.

— Мне пора ехать. Постарайся быть благоразумным, Перминдасер. Делай то, что я тебе сказал.

Генри молча смотрел, как он уходит. Пальцы его так сжимали подлокотники кресла, что побелели суставы. Он медленно начал произносить проклятия, употребляя самые непристойные слова, которые до этого никогда не произносил вслух. Затем порывисто спрятал лицо в ладони и зарыдал.

Глава 21

15 часов 00 минут, 6 июля

Кто-то вошел в комнату, и Сади испуганно села на постели, прижав руки ко рту. Глаза ее расширились от страха.

Фан закрыла за собой дверь. Шелковый пеньюар плотно облегал ее фигуру, и нельзя было ошибиться в ее профессии. Сади затаила дыхание. Она ничего не смогла сказать, настолько пересохло во рту.

— Не пугайся, — Фан прислонилась к двери. — Мне велели немного поговорить с тобой.

Сади молчала, с ужасом глядя на Фан.

— Не смотри на меня так, — раздраженно сказала Фан. — Тоску наводишь своим похоронным видом. Приди в себя, старушка!

— Кто вы? — наконец удалось вымолвить Сади.

— Не суть важно, — с легкой улыбкой ответила Фан. — Лучше поговорим о тебе. Неприятности ведь не у меня.

— Где я? Что со мной произошло?

Фан подошла поближе и села на кровать.

— Мне надо с тобой поговорить. Не думай, что я горю желанием общаться с тобой, но если в этом заведении что-то приказывают, возражать не принято. Так лучше. Старая корова послала меня, чтобы я нагнала на тебя страху. Но я не хочу этого делать и попробую просто поговорить с тобой для твоего же блага.

— Но где же я? — вновь спросила Сади.

— А сама не можешь догадаться? — с горечью спросила Фан. — Посмотри повнимательнее на меня. Кто же я, по-твоему, добрая сестричка?

Враждебно глянув на Фан, Сади отодвинулась от гостьи.

— Ах, вот как! — жестко сказала Фан. — Не желаешь смотреть правде в глаза? Но, в общем, мы с тобой в одной упряжке. Не знаю, как ты здесь оказалась, но они заставят тебя подчиниться. И если я уже здесь, то послушай добрый совет. И пожалуйста, без истерик.

Сади смотрела на нее с ужасом.

— Этим заведением руководит мулатка. Страшная женщина. Таких, как ты, через ее руки прошли сотни. Некоторые пробовали сопротивляться, показывая характер, но в конце концов все становились шелковыми. И тебе придется поступить так же. Ты, может быть, думаешь, что ни за что не пойдешь на это? Но тебе это только кажется. И в этом я ручаюсь!

— Помогите мне выбраться отсюда, и я сделаю для вас все, что угодно.

— Ни я, ни какая-либо другая девушка ничего не смогут сделать для вас. Поэтому давайте сразу прекратим разговоры на эту тему. Все, что я могу вам посоветовать, так это сразу подчиниться им…

— Никогда меня не заставят сделать такой шаг! — с горячностью выпалила Сади. — Лучше смерть!

Фан вытащила сигареты.

— Хочешь закурить?

Сади даже не взглянула на пачку.

— Если вы не можете помочь мне, я хотела бы повидать кого-нибудь другого. В такой стране, как наша, нельзя безнаказанно творить подобный произвол…

Фан закурила.

— Не будь дурой! Тебя, старушка, видимо, никогда не били?

— Не имею об этом представления, — ответила Сади, покраснев.

— Так отвечай, били или нет?

— Конечно, нет!

— Ну а меня били! — мрачно сказала Фан. — И поверь, меньше всего мне хотелось бы шутить по этому поводу. Придет Кэрри и объяснит, что от тебя хотят. И тебе придется сказать либо «да», либо «нет». Если ответишь положительно, все будет хорошо. Если же не согласишься, можешь вспоминать все молитвы, которые только знала. Она привяжет тебя к кровати, вот этой самой, и пустит в ход хлыст. Тебя будут бить до тех пор, пока ты не уступишь. И не надейся, что она уступит первая. Тебя будут бить день и ночь, неделя за неделей. И в конце концов ты станешь делать все, что она прикажет.

— Она может делать со мной все, что захочет, — спокойно возразила Сади. — Я никогда не уступлю ей.

— Не ты первая, кто так утверждает, — со вздохом произнесла Фан. — Боже мой, как мне это надоело выслушивать. Она посылает меня говорить с каждой новой девушкой. Я пытаюсь уговорить их действовать поумнее, но каждый раз повторяется одно и то же. Все вы считаете себя чертовски сильными духом, но в конце концов все уступаете ей. Почему бы не пошевелить вначале мозгами? Вы добиваетесь только того, что вас здорово побьют, испортят кожу, и лишь только потому, что не хотите думать, Ведь выхода отсюда для вас уже нет! Неужели это не понятно?

— Вы можете говорить все, что заблагорассудится, — спокойно сказала Сади. — Это ни в коей мере не изменит моей решимости.

— Кэрри не доверяет девушкам, которых били. Она многократно проверяет их. Отдает девушку клиентам бесплатно и внимательно следит за ее поведением. Неужели ты не можешь понять, что ничего нельзя сделать? Пойми, тебя никто не будет жалеть! Подумай и лучше уступи сразу… Трудно решиться на такое, но что делать. А вот если ты не уступишь… Хорошо. Я не буду тебя больше уговаривать и ухожу. Но через минуту появится Кэрри.

Фан поднялась с постели, но Сади оказалась проворнее. Она пробежала через комнату, распахнула дверь и выскочила в коридор.

Фан презрительно усмехнулась и даже не попыталась ей помешать. В глубине коридора Сади заметила лестницу и кинулась к ней. Она спустилась уже до середины пролета, когда увидела, что внизу кто-то стоит. Это была Кэрри, глядевшая на нее ничего не выражающим взглядом.

— Возвращайся обратно, — спокойно произнесла Кэрри.

Сади замерла на месте. Она чувствовала, как бьется в груди сердце.

— Возвращайся в свою комнату, — не повышая голоса, вновь повторила Кэрри.

Сади спустилась еще на одну ступеньку, поняв, что это ее единственный шанс на спасение.

— Вы сейчас же дадите мне возможность уйти, — срывающимся от волнения голосом сказала она. — Понятно? Вы не имеете никакого права держать меня здесь!

Кэрри начала медленно подниматься навстречу Сади. Ее толстогубый рот растянулся в презрительной усмешке.

— Вернись в свою комнату. У меня к тебе разговор!.. Посмотри на подарок, что я тебе приготовила.

Сади увидела плеть и проглотила комок, внезапно подступивший к горлу. Она хотела было броситься наверх, но на лестнице, преграждая путь к отступлению, стоял огромный негр. Его толстые губы, словно разрезая лицо пополам, были раздвинуты в ухмылке.

Парализованная ужасом, Сади повернулась, но Кэрри была уже возле нее.

— Возвращайся обратно! — грозно рявкнула она.

Внезапно Сади, обхватив голову руками, пронзительно закричала. Негр моментально оказался возле нее и зажал рот влажной ладонью. Сади буквально обезумела от страха.

— Тащи ее обратно в комнату, — раздраженно сказала Кэрри. — Она может переполошить всех клиентов.

Негр, продолжая улыбаться, потащил Сади наверх. Ее руки и ноги бессильно болтались, задевая о стены… Она предприняла еще одну попытку к сопротивлению, но силы были слишком неравны. Сади продолжала вопить, пока за ней не захлопнулась дверь ее тюрьмы.

— Сейчас мы преподадим ей небольшой урок, — угрожающе сказала Кэрри. — Положи ее на кровать, Джон.

Негр положил Сади на кровать и отступил, продолжая улыбаться. Сади глянула на Кэрри. Та стояла, поигрывая хлыстом, и кровожадно посматривала на нее.

— Мои девушки знают, как вести себя здесь, — сказала Кзрри. — И для тебя лучше сразу усвоить правила поведения. Причем усвоить быс тро.

Но страх Сади уже прошел. Она буквально задыхалась от душившего ее гнева. Кровь белой женщины кипела в ней — ведь до нее осмелился дотронуться негр.

— Скоты! — яростно крикнула она. — Как вы посмели до меня дотронуться!

Кэрри сделала знак негру.

— Начинай, Джон, — приказала она. — Привяжи ее.

Негр двинулся вперед, приволакивая ногу. Глаза его налились кровью.

— Не смей дотрагиваться до меня!

Но он был уже рядом, нависая над ней. В нос ударил дурной запах изо рта. Она успела дважды ударить его, прежде чем Джон перехватил ее руки.

— За это с тебя спустят шкуру, старушка, — прошипел он, заворачивая ей руки и кладя на живот. В следующее мгновение его колено уперлось между ее лопаток, а безжалостные руки привязывали к кровати. Сади сопротивлялась так яростно, что кровать ходила ходуном. Перехватив правую руку; негр привязал ее, но Сади ухитрилась нанести ему довольно чувствительный удар левой. Заворчав, он ухватил ее за ноги и проделал ту же несложную операцию. Затем отошел в сторону, удовлетворенно поглядывая на Кэрри.

Сади пыталась освободиться от веревок, но они только сильнее впивались в ее тело. Она почувствовала отчаяние. Помощи ждать неоткуда. И все, что с ней происходит, — это не чудовищный кошмар, а жуткая реальность. Проснуться и избавиться от него не удастся.

Все было очень реально — все, что с ней происходило. Негр грубо сорвал с нее платье, обнажая спину. Она закричала, словно испуганное дитя…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

22 часа 14 минут. 16 августа

Маленький Джо вошел в бильярдную на углу Двадцать девятой улицы. Ему приятно польстила наступившая тишина в зале. Даже игроки прекратили свои партии, со страхом уставясь на него. И зрелище того стоило. Необычная расцветка костюма так и резала глаз.

Когда Джо увидел этот костюм, выставленный в витрине ателье, принадлежащего портному-еврею, у него даже дух перехватило от восхищения. До сих пор он ничего подобного не встречал. Решив, что ни один костюм в мире не может сравниться с этим, он тут же купил его не торгуясь. Не отходя от кассы, он приобрел пару желтых туфель, шляпу и галстук.

Бармен, продолжая механически тереть бокалы, улыбнулся ему.

— Какой ты сегодня шикарный, Джо! — сказал он вместо приветствия.

— Ты находишь? — довольно спросил Джо, поправляя шляпу. — Ты когда-нибудь видел парня, одетого лучше меня?

Бармен тут же подтвердил, что не видел, но сделал это несколько неопределенным тоном, и Джо сразу же уловил фальшь.

— Что-нибудь не так? — Джо нахмурился. — Мне этот костюм обошелся в кучу денег.

Бармен поспешно подтвердил, что костюм действительно великолепен. Маленький Джо несколько успокоился.

— Плесни-ка виски, — приказал он.

Высокий упитанный мужчина, игравший в дальнем конце зала, отложил кий и направился к Джо. Это был владелец всех городских такси, и его офис находился в самом престижном районе города, а это было гарантией того, что фирма процветает. Джо был немного знаком с ним и приветливо кивнул в ответ на приветствие толстяка.

Вид у Спада был несколько озабоченный и далеко не приветливый. Подойдя вплотную к Джо, он сказал:

— Хочу поговорить с тобой, старина.

Джо последовал за ним в угол бара, где стояло несколько столиков.

— Так о чем ты хотел потолковать со мной? — спросил Джо, щелчком стряхивая невидимую пылинку с пиджака.

Спад потер подбородок.

— Хочу спросить, что это, черт возьми, происходит в нашем городе?

Маленький Джо недоуменно смотрел на собеседника.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Куда подевались все городские шлюхи?

— Не понимаю, — Джо очень натурально изобразил удивление.

Спад осуждающе покачал головой.

— Ты отлично все понимаешь. Еще два месяца назад и шагу нельзя было слупить, чтобы не наткнуться хотя бы на одну из них, а сейчас улицы пусты. Куда они все подевались, хотел бы я знать?

— И ты не можешь найти себе девочку, чтобы развлечься? — улыбнулся Джо.

— Дело совсем не в этом, — брезгливо отмахнулся Спад. — Меня это беспокоит постольку, поскольку их исчезновение принесло мне немалые убытки. Вот я и хочу понять, что же происходит.

— Отсутствие шлюх приносит убытки? Это почему же?

— Когда девицы находили клиентов, они тут же подзывали такси, и мои машины не простаивали без дела. Теперь же этого не происходит.

Маленький Джо был поражен услышанным. Об этом он даже и подумать не мог. Спад слыл довольно богатым человеком в городе, а следовательно, обладал определенным политическим влиянием.

— А что тебе дает повод думать, что я в курсе происходящего? — осторожно спросил он.

— У меня имеются глаза и уши. Поговаривают, что Равен сейчас руководит всем этим бизнесом, а я прекрасно осведомлен, что ты из его команды. Кроме того, ты специалист по некоторым весьма криминальным делам, хотя об этом и не подумаешь, глядя на этот вульгарный костюм.

— Послушай! — с жаром произнес Джо. — Этот костюм стоил мне немалых денег и…

— Заткнись! — грубо оборвал его Спад. — Так что же происходит?

Маленький Джо заколебался.

— Может, они заболели? — заметил он осторожно.

— Если и заболели, то только от страха. Кто-то их сильно напугал. Необходимо, Джо, немедленно прекратить это. Так и передай Равену. Я никому не позволю вмешиваться в мои дела, тем более, если это касается доходов. Могли бы меня хотя бы уведомить об этом.

— Спокойнее, — быстро среагировал Джо. — Давай без шуток. Я ничего не знаю, но, конечно же, замолвлю словечко Равену. Но обещать ничего не буду, он парень крепкий.

— Я тоже, — коротко заметил Спад, вставая. — Шепни ему и это.

Маленький Джо проводил Спада задумчивым взглядом, затем вытащил зубочистку и принялся ковыряться в зубах. Спустя некоторое время он встал и молча вышел из бара, канув во мрак ночи.

Вставать поперек пути Спада было опасно. Маленький Джо отдавал себе в этом отчет. Спад слыл одним из могущественных людей города и мог здорово осложнить им жизнь. Но это уже была забота Равена. Маленькому Джо платили за то, чтобы он был умным лишь в определенных пределах.

Он направился к своему отелю. Тот факт, что теперь у него много денег, как-то не приводил его к мысли воспользоваться услугами такси. Он слишком долго жил без денег, привык к этому и продолжал считать такси ненужной роскошью. Маленький Джо медленно брел по ночному городу. Ночь была душная и безлунная. На углу улицы его внимание привлекла вышедшая из тени женщина. Она остановила какого-то типа, торопливо шедшего к центру города. Тот на мгновение остановился, потом отрицательно махнул рукой и продолжил путь. Маленький Джо злорадно улыбнулся. Значит, в городе еще остались шлюхи, которые не вняли их предупреждению. Он нащупал в кармане пиджака плоскую бутылочку, которую с некоторых пор всегда носил с собой. Вынув ее, он осторожно извлек притертую пробку и медленно направился к женщине.

Приблизившись, он заметил, что та очень напугана. Он замедлил шаги, свободной рукой поправляя галстук. Девушка подумала, что это потенциальный клиент, и улыбнулась. Теперь он мог рассмотреть ее достаточно хорошо. Настоящая девчонка, немного жалкая, но смотреть приятно. Ее профессиональная улыбка была не слишком веселой.

— Ты мне кажешься маленькой распутницей, — вместо приветствия сказал он.

Она сделала шаг навстречу.

— А ты очень хочешь маленькую распутницу? — сказала она, улыбаясь одними губами. — Я живу как раз недалеко отсюда.

— Скажи, ты одна промышляешь в этом квартале? Я иду уже минут десять, и ты — первая девушка, которую я встретил.

Страх исказил лицо девушки.

— Я… я не знаю… Меня же ты нашел, так к чему недовольство?

— А я и искал, чтобы найти. Другие девушки поумнее тебя и сидят дома…

Говоря это, он плеснул концентрированную серную кислоту ей в лицо. Девушка страшно закричала. Маленький Джо пустился бежать. Он знал квартал как свои пять пальцев. Нужно было пройти боковой улицей, затем свернуть в переулок, и он оказывался с тыльной стороны отеля «Сан-Луи».

Равен не позволял им пользоваться главным входом, и они входили и выходили из отеля через служебный.

Очень довольный собой, Джо поднялся в тесном служебном лифте на свой этаж. Завтра весь город узнает, как он поступил со шлюхой, которая осмелилась ослушаться их приказа, и все девушки трижды подумают, прежде чем выйти на промысел.

Он постучал в номер Равена условным стуком. Дверь открыл Молти.

— Шеф здесь?

Молти утвердительно кивнул головой.

— Да, — бесцветным голосом проворчал он. — Развлекается…

Маленький Джо улыбнулся.

— Сейчас ему будет не до игры, — многообещающе сказал он, направляясь к двери личных апартаментов Равена.

— Не советовал бы тебе его отвлекать. Я предупреждаю, ему это может не понравиться…

Но Маленький Джо уже толкнул дверь и вошел в большой салон. Равен занимался любимым развлечением. Проживание в «Сан-Луи» стоило бешеных денег, но это уже было делом престижа. Равен лежал на полу, одетый в красный шелковый халат. Вокруг него располагалась сложная система рельсов, миниатюрные вокзалы, стрелки, светофоры, локомотивы, вагоны… Поезда с вереницей вагонов весело бегали по рельсам, на короткое время исчезая из виду там, где пути были проложены под мебелью, чтобы появиться с противоположной стороны, то замедляя, то убыстряя свое движение.

Рука Равена лежала на пульте управления. Погасшая сигарета свисала с губ, а глаза неотрывно следили за вереницей вагонов.

— Что случилось? — спросил он, не поворачивая головы. — Когда-нибудь ты схлопочешь свинец в задницу, если будешь врываться так неожиданно.

Маленький Джо нервно улыбнулся.

— Прошу прощения, шеф, но дело не терпит отлагательств.

Равен с явным неудовольствием остановил поезда. Затем повернулся к Маленькому Джо.

— Отличная вещь, не так ли? — горделиво произнес он.

— Да, — поспешно согласился Джо, хотя игрушка его совершенно не интересовала.

Равен отвернулся и снова пустил поезда.

— Ну, так что произошло?

— Одна шлюха болталась на Седьмой улице. Я плеснул ей в лицо кое-что крепкое…

— За ними нужен глаз да глаз, — заворчал Равен. — Еще месяц, и ни одна из них и носа не высунет без нашего разрешения…

— Гораздо раньше, шеф, — угодливо произнес Джо, присаживаясь на подлокотник большого кресла.

Равен подвел один из поездов к вокзалу и остановил его.

— Когда я был маленьким, то всегда мечтал иметь такую игрушку, — наклонившись, Равен отцепил один из вагонов. — Но мои родители не могли себе позволить купить такую дорогую игрушку, — в голосе его прозвучала горечь.

Джо промолчал.

Равен начал производить маневр с тем, чтобы отвезти игрушечный поезд в депо. Маленький Джо никак не мог понять, почему бы просто не поднять поезд с рельсов, чтобы поставить его в нужное место. Это было бы гораздо быстрее.

— Что там у тебя еще?

— Спад недоволен.

— Чем же, интересно знать?

— Говорит, что его бизнес из-за нас вылетает в трубу.

Равен наконец довел поезд до нужного места.

— Жаль, — он бросил сигарету в пепельницу. Затем, немного подумав, спросил: — А почему?

— Его такси развозили шлюх, — объяснил Джо, — А теперь их не стало.

Равен некоторое время размышлял.

— Я не хочу никаких историй со Спадом, — наконец сказал он. — Он парень крепкий, не так ли?

— Еще какой крепкий! — подтвердил Джо.

Равен принялся загружать платформу крошечными молочными бидонами.

— Что ж, придется послать Лефти, чтобы он занялся им, — сказал он. — В Сан-Луи мы еще не баловались револьверами, не так ли?

Лицо Маленького Джо выразило крайнюю степень изумления.

— Господи! — выдавил он из себя. — Спустить Спада!

— Мне доставило большое удовольствие выслушать твое мнение, — сказал Равен, цепляя платформу к составу. — Я приму его к сведению.

Маленький Джо с жалким видом ерзал на кресле.

— Ты наш босс, тебе и решать, — поспешно согласился он.

— Вот это ты в самую точку! — милостиво кивнул Равен, повернул рукоятку, и поезд медленно тронулся в путь.

Маленький Джо еще немного подождал, но поскольку Равен больше не обращал на него внимания, целиком сосредоточившись на игре, встал и вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Оставшись один, Равен задумчиво посмотрел на дверь, закрывшуюся за Маленьким Джо. Взгляд его был холодным и отсутствующим.

— Они уже боятся спустить Спада, — вполголоса произнес он. — Эти подонки ожирели и вконец обленились.

Глава 2

11 часов 25 минут. 17 августа

Грентом нетерпеливо надавил на кнопку звонка. Дверь открылась, и на пороге появился негр. Грентом озабоченно приказал доложить о его приходе Кэрри.

Проводив Грентома в маленькую гостиную, Джон отправился за хозяйкой.

— Сейчас она придет, шеф, — заверил он почтительно.

Грентом закурил сигарету, повернувшись к нему спиной. Вошедшая через минуту Кэрри застала его нервно вышагивающим по гостиной. Она плотно прикрыла за собой дверь.

— Что случилось? — не тратя время на приветствие, спросила она.

— Дела принимают нежелательный оборот, — коротко ответил Грентом. — Равен что-то замышляет, но что именно, я никак не пойму. На наших девушек в городе организована самая настоящая охота. Никто не работает. Все боятся выходить из дома.

— Грязный мерзавец, — мрачно сказала Кэрри, усаживаясь в кресло. — Не нужно было допускать его к руководству организацией.

Грентом нетерпеливым жестом отбросил сигарету.

— Нет смысла возвращаться к этому вопросу, — сухо сказал он. — В настоящий момент изменить уже ничего нельзя. Он ведет какую-то сложную игру, но я не понимаю смысла этого.

Кэрри покачала головой.

— Вчера вечером его парень сжег кислотой лицо одной девушки. Они все слишком напуганы, чтобы работ ать. Это безумие, Грентом. Ведь основная работа происходит на улицах, и только небольшая ее часть — в заведении.

Грентом согласно кивнул головой.

— Мы терпим грандиозные убытки, — сказал он. — Нужно поговорить с ним об этом. Но прежде чем идти к нему, я хотел бы узнать о Сади Перминджер. Как она себя чувствует?

— Превосходно, — улыбнулась Кэрри.

Грентом потер подбородок подрагивающими пальцами.

— Она ведь может оказаться очень полезной для нас, если Равен поведет себя не так, как надо. Ты ведь понимаешь это?

Кэрри утвердительно кивнула.

— Где она, кстати?

— Наверху. Хотите взглянуть?

После секундного колебания Грентом поднялся.

— Думаю, не стоит. Я очень рассчитываю на тебя, Кэрри. Не спускай глаз с Сади.

— Понятно.

— Равен еще не появлялся здесь?

— Нет. Но Лефти уже был. Нагрянул неожиданно, осмотрел всех девушек и записал их имена.

Лицо Грентома омрачилось.

— Он видел Сади?

— Конечно. Я же говорю, он явился без предупреждения и бесцеремонно обошел все заведение. Не было никакой возможности спрятать ее.

— Он говорил с ней?

— Он говорил со всеми.

— Она не сболтнула лишнего?

— Я стояла позади нее, — Кэрри жестко усмехнулась. — У него создалось впечатление, что Сади такая же девушка, как и все.

— Ты в этом уверена? Она ничем не вызвала его подозрений? Ничего не говорила?

— Я же вам говорю, что все прошло хорошо, — резко повторила Кэрри.

— Не нужно тебе объяснять, — со вздохом сказал Грентом, — что если Равен узнает, в чем тут дело, он сразу прикончит нас обоих.

Кэрри пожала плечами.

— Самое лучшее было бы прикончить ее, — сказала она. — Но жаль терять такое прекрасное тело.

Грентом вздрогнул.

— Ты что, заставляешь ее работать?

— А почему бы и нет? Она ведь ест. А я не держу дармоедов.

— Но ты ужасно рискуешь!

— Она работает только с теми, кому я полностью доверяю. Она никогда не знает, свой это человек или случайный клиент. Если она заговорит, то получит еще одну взбучку. Она ужасно боится побоев, — добавила Кэрри с громким смехом.

Грентом нахмурился.

— Все это мне не очень-то нравится, — раздраженно сказал он.

— Я придерживаюсь проверенных методов воспитания, — возразила Кэрри. — По крайней мере, в настоящее время она послушна, а этого можно добиться, если следовать моим методам воспитания.

— Хорошо, оставляю этот вопрос на твое усмотрение, — Грентом поднялся. — Я иду к Равену.

После ухода Грентома Кэрри поднялась в большой салон, служивший в заведении общей гостиной. Там обычно девушки принимали клиентов.

Лулу шлифовала ногти, Жюли и Андре занимались гимнастикой, развивающей гибкость тела. Фан, наморщив лоб и высунув от напряжения язык, писала письмо. В дальнем углу Сади, одетая в желтый пеньюар, читала журнал. При появлении мулатки все они как по команде оставили свои занятия и подняли на нее глаза. Одна только Фан продолжала писать письмо. Кэрри перехватила взгляд Сади, полный ненависти. Но это ее мало заботило.

— Ты мне нужна, — резко сказала она Сади.

Сади отложила журнал и встала. Теперь ее лицо напоминало холодную, безжизненную маску.

— В чем дело?

— Иди за мной. Мне надо с тобой поговорить.

Они вышли из салона. Сади последовала за Кэрри в ее маленький кабинет.

— Ты меня не очень-то любишь, да? — с легкой усмешкой спросила Кэрри. — А как насчет того типа, благодаря которому ты оказалась здесь?

Сади ничего не ответила.

— Ты знаешь, почему оказалась здесь?

Сади продолжала молчать. В ее глазах горела ненависть.

— Ты слишком много видела, — продолжала Кэрри. — Видела того типа, который прикончил Мендетту…

Сади вздрогнула.

— Да, — утвердительно кивнула Кэрри. — Его убил тот самый человек, который в настоящее время является хозяином моего заведения. Когда-нибудь, малышка, тебе представится возможность послать его прямо в ад. Доставит ли тебе это удовольствие?

— Когда-нибудь, — непримиримо ответила Сади, — я сведу счеты со всеми вами. И ты не надейся, что удастся отвертеться. Ведь именно ты сделала из меня такую же грязную проститутку, как и твои девки. Я пока недостаточно сильна, чтобы отбиваться. Но будь уверена, я ничего не забываю.

— Хорошо, это не имеет значения. Возвращайся к себе, сегодня вечером будет много работы, — смеясь, проговорила Кэрри.

Не произнеся больше ни слова, Сади покинула кабинет.

Глава 3

22 часа 20 минут. 17 августа

Нефти не торопясь шел по темной улице. Руки его были в карманах плаща, а шляпа надвинута на глаза. Издали был виден огонек сигареты, зажатой в его зубах.

Большой гараж Спада занимал общий подвал нескольких жилых домов, и Нефти прошел в переулок, огибающий эти дома. Дойдя до освещенного окна конторы, он выплюнул сигарету и приподнялся на носки, чтобы заглянуть в окно. Увидев Спада, склонившегося над какими-то бумагами, он довольно улыбнулся.

Продолжив путь, он подошел к входной двери и, открыв ее, тенью проскользнул в темный коридор. До него доносился разговор механиков, осматривавших машины, их веселый смех.

Небрежно стукнув в дверь и не дожидаясь приглашения, он открыл ее и вошел в кабинет Спада. Тот вздрогнул, но, узнав посетителя, успокоился.

— Входи, — сказал он. — Тебя прислал Равен?

— Он самый, — ответил Лефти, прикрывая за собой дверь. — Он прослышал, что у тебя небольшие неприятности, не так ли?

— Садись. Я рад тебя видеть. Пришло время поговорить начистоту. Но почему он не пришел сам, а прислал тебя?

— Он очень занят, — ответил Лефти, продолжая стоять. — Ты ведь в курсе?

Спад неопределенно пожал плечами.

— Относительно Равена? Да, конечно. Быть в курсе — моя главная забота. С тех пор как убит Мендетта, позади Грентома встал Равен. Я об этом прекрасно осведомлен.

— Рад за тебя, — Лефти покачивался на носках. — Что тебе еще известно?

Спад не спеша принялся набивать табаком трубку.

— Я знаю, что по какому-то ему одному известному соображению Равен решил освободить улицы города от проституток. Ко я не верю в его благочестивые намерения. Он явно преследует какую-то цель, чтобы поплотнее набить свои карманы, не считаясь с тем, что залезает в мои. Вот это-то мне и не нравится.

— Жаль, — Лефти сочувственно улыбнулся.

Спад зажег спичку, и на мгновение его толстое лицо исчезло за голубой завесой дыма.

— Так вот, я хочу знать, зачем он это делает. К чему стремится?

— Ты знаешь так много, неужели не мог сообразить?

— Если ты будешь говорить со мной таким тоном, мы никогда не договоримся, — мрачно сказал Спад. — Слушай, старина, не нужно этого делать. Я ничего не имею против того, чтобы работать в контакте с Равеном. Но никому непозволительно пускать на ветер мой бизнес. Черт возьми! Можешь ты, наконец, объяснить, чего вы добиваетесь? Неужели вы не понимаете, что, освобождая улицы от девиц, вы ущемляете свои же собственные интересы!

— Равен, наоборот, полагает, что это замечательная идея.

— Я придерживаюсь иного мнения! И снова повторяю: это надо прекратить! — резко проговорил Спад, ударив кулаком по столу. — Я думаю, ты явился сюда, чтобы заключить соглашение, не так ли?

Лефти отрицательно покачал головой.

— Увы, старина, — ответил он. — К сожалению, мы ни о чем не сможем договориться с тобой. На улицах не должно быть шлюх.

— Очень хорошо, — сказал Спад. — Мне нет дела до ваших затруднений. Но я с вами не согласен. Не желаю нести убытки неизвестно во имя чего. Даю вам время до будущей недели. Если со следующего понедельника девушки не начнут работать на улицах, мне придется принять ответные меры…

В руке Лефти появился револьвер с глушителем.

— Тебе не доведется дожить до следующей недели, старина, — проговорил он равнодушным тоном. — Получи привет от Равена!

Револьвер негромко щелкнул. Спада даже приподняло со стула, между глаз начало расползаться кровавое пятно. Вытянув вперед руки, Спад повалился на стол.

Лефти бросился к окну, открыл его и выпрыгнул на улицу. Он быстро побежал к машине, за рулем которой был Молти. На заднем сиденье с револьвером в руке сидел Маленький Джо. Он предупредительно открыл дверцу сообщнику, внимательно оглядывая пустынную улицу. Молти резко надавил ногой акселератор. Машина, взревев, рванулась с места.

— Ты с ним покончил? — спросил Молти.

— Угас, как свеча, — ответил Лефти. — Равен был прав. Спад знал слишком много.

— Даром нам это не пройдет, — нервно сказал Маленький Джо. — Шум поднимется изрядный…

— Заткни пасть! — грубо оборвал его Молти. — Мне надоело проводить время, гоняя шлюх на улицах.

— И к чему это приведет? — ни к кому не обращаясь, посетовал Маленький Джо. — Денег с каждым днем становится все меньше и меньше…

— Хватит скулить! Ты никогда не жил так шикарно, как в настоящее время, — спокойно заметил Молти.

— Я не жалуюсь! — быстро возразил Маленький Джо. — Просто рассуждаю…

— Можешь не забивать голову подобными вещами!

Остаток пути они провели в молчании. Равен ждал их.

— Ну как? — сразу спросил он.

Лефти утвердительно кивнул.

— Все в порядке. Меня никто не видел.

— Прекрасно, — Равен прошелся по салону. — Нужно шевелиться. Недавно у меня был Грентом. Жаловался, что дела идут из рук вон плохо. Ты, Молти, поедешь со мной. Нужно осмотреть все заведения Мендетты.

— Я составил списки девушек во всех домах, — сказал Лефти. — Они тебе нужны, босс?

— Конечно! — ответил Равен. — Не будем терять время. Поехали!

В машине Лефти подробно ввел Равена в курс дела.

— Самый лучший и приличный бордель содержит Кэрри, — сказал он.

— Вот туда и поедем в первую очередь, — распорядился Равен.

Когда они бегом поднимались по ступенькам, негр Джон подумал, что эти ребята — детективы в штатском, и подал сигнал тревоги. Моментально появилась Кэрри. Она узнала Лефти и с бранью набросилась на Джона.

— Зачем тебе поднимать на ноги весь дом!

Лефти грубо оттер ее в сторону.

— Спокойно! — рявкнул он. — Босс пришел посмотреть твой курятник.

Кэрри быстро взяла себя в руки. Она много слышала о Равене, но видела его впервые.

— Вы выбрали неподходящее время для визита, — сказала она. — В заведении клиенты, и я должна заботиться о них и о девушках…

Равен мрачно глянул на нее.

— Выгони всех клиентов за дверь, — приказал он. — И побыстрее. Я хочу видеть всех девушек. Поворачивайся!

— Я сказала, что сейчас неподходящее время! — стояла на своем Кэрри.

Равен сделал еле уловимый знак Молти, и тот моментально ударил хозяйку в челюсть. Кэрри, как подкошенная, рухнула на пол.

— Ты меня хорошо поняла, черномазая тварь? — тихо спросил Равен.

Кэрри медленно поднялась. На ее желтой коже еле заметно проступало фиолетовое пятно. Она молча повернулась и не спеша направилась к лестнице.

— Девушки, которых я отберу, пойдут к Фрэнки, — бросил ей вслед Равен. — Остальные пусть собирают вещички и проваливают к чертовой матери! Понятно?

Молти согласно кивнул. Он подошел к входной двери и кого-то позвал. Через минуту около заведения остановился большой крытый фургон. Из него вышли четверо крепких парней и остановились в ожидании дальнейших распоряжений. Было еще достаточно рано, так что в борделе находилось всего три клиента. Они спустились вниз, испуганно поглядывая на Равена. Тот знаком указал на дверь.

— Ничего страшного, — сказал он с кривой усмешкой. — Все в порядке. Производится небольшая инспекция. Сегодняшнюю ночь проведете со своими женами.

Троица, с опаской посматривая на стоявших у выхода парней, поспешно удалилась. Кэрри, стоя в прихожей, молча ожидала дальнейших распоряжений.

— Прикажи всем девушкам спуститься в гостиную, — приказал Равен.

Через несколько минут Кэрри спустилась вниз в сопровождении семи полуодетых девушек. Равен открыл дверь гостиной.

— Проходите сюда!

Девушки посмотрели на Кэрри, задыхающуюся от злобы.

— Проходите! — проворчала она. — Разве вы не слышите, что вам говорят?

Девушки вошли, с опаской поглядывая на Равена.

— Возьми меня, дорогой, — прервала затянувшееся молчание Лулу, взбивая волосы. — Я тебя кое-чему научу…

Остальные прыснули от смеха.

— Заткните пасть! — рявкнул Равен. — Они все здесь? — обратился он к Молти.

— Одной не хватает, — кратко ответил тот, сверившись со списком.

— Я же приказал, чтобы пришли все девушки! — Равен грозно уставился на Кэрри.

Та, поколебавшись, снова поднялась по лестнице и почти тотчас вернулась в сопровождении Сади. Увидев ее, Равен одобрительно улыбнулся. Правда, он несколько удивился, увидев, как при взгляде на него девушка побледнела и пошатнулась. Кэрри поддержала ее, взяв под руку, и что-то шепнула. Мысленно Равен отметил, что следует узнать, что именно сказала девушке эта черная ведьма. Сади встала рядом с другими девушками, не спуская с Равена взгляда черных, расширенных от страха глаз. Равен почувствовал себя неловко и перевел взгляд на других девушек.

— Теперь слушайте меня внимательно, — грубо заговорил он. — Меня зовут Равен, и я являюсь хозяином этого заведения. Будут небольшие перемены. Быстро станьте в ряд!

Девушки возмущенно зароптали. Молти шагнул вперед.

— Молчать! — прикрикнул он. — Шевелитесь, стадо коров!

Они неохотно выстроились в ряд, ворча и подталкивая друг друга локтями.

Равен удовлетворенно кивнул и закурил.

— Раздевайтесь! Снимите чулки!

— Я не стану раздеваться перед этими скотами, — заявила Лулу. — Кэрри, что здесь происходит?

Повинуясь знаку Равена, Молти сделал шаг вперед и нанес Лулу два резких удара. Лулу от боли и неожиданности заплакала.

— Каждая, кто проявит строптивость, получит хорошую взбучку, — проговорил Равен. — Раздевайтесь!

Девушки, недовольно ворча, начали раздеваться под пристальным взглядом Равена. Сади, будто не слыша команды, стояла неподвижно. Молти шагнул было к ней, но Равен остановил его. Подойдя к остальным, он внимательно осмотрел девушек.

— Все эти могут убираться, — проговорил он наконец. — Уведите их, — Равен повернулся, подзывая Молти: — Кто эта девушка?

Молти, сверившись со списком, назвал имя.

— Отвези ее в отель. Я хочу поговорить с ней. Запри и не трогай до моего прихода.

— Господи! — ухмыльнулся Молти. — Какая красивая курочка! Я мог бы сказать ей пару слов…

— Если ты дотронешься до нее хотя бы пальцем, я сдеру с тебя шкуру! — прорычал Равен. — Убирайся!

Он повернулся к Кэрри.

— Прикажи девушкам одеться и собрать свои вещи. Ты поедешь вместе с нами. Пошевеливайся!

Кэрри открыла было рот, но вовремя спохватилась. Наверху она отвела Сади в сторону.

— Если ты хоть намеком дашь понять этому типу; что узнала его, тебе конец! Молчи, изворачивайся, но жди своего времени. Тогда ты получишь его шкуру, но не раньше. Поняла?

Сади молча посмотрела на нее и, отойдя, начала одеваться. Остальные девушки были заинтригованы и разочарованы одновременно. Но на все их вопросы Кэрри отвечала:

— Он хозяин, к нему и обращайтесь.

Равен подозвал Лефти.

— В дорогу, — сказал он. — Предстоит осмотреть еще с десяток борделей, прежде чем мы ляжем спать. Этими девушками пусть займутся парни Фрэнки. Ты же, Молти, хорошенько сторожи красавицу.

Когда Равен и Лефти уехали, Маленький Джо подошел к Молти.

— Работа начинает мне нравиться, — сказал он. — Я давно не видел такого прекрасного сеанса стриптиза.

Молти сделал вид, что ничего не понял.

Глава 4

14 часов 10 минут. 18 августа

Равен, сопровождаемый Маленьким Джо и Лефти, вошел в отель и, не останавливаясь, прошел прямо к лифту. Лицо Маленького Джо расплывалось в улыбке. Он оперся о стенку кабины, а глаза его были полузакрыты от удовольствия.

— Первый раз в жизни видел столько красивых курочек одновременно, — сказал он. — Там были очень даже ничего…

Лефти пожал плечами.

— Для меня это только мясо и больше ничего, — сказал он. — Когда его так много, оно оставляет меня равнодушным.

— Можете вы заткнуть свои грязные глотки! — сердито рявкнул Равен.

Хотя в этот день пришлось изрядно потрудиться, он был доволен. По его мнению, первый этап прошел успешно, В апартаментах Равена они обнаружили Молти, спавшего в кресле. Равен пнул его ногой, и тот поспешно вскочил, протирая глаза.

— Она себя хорошо чувствует? — спросил Равен, сурово глядя на Молти.

— Да. Она спит.

Равен одобрительно кивнул и сел, бросив шляпу на стол.

— Виски, — коротко приказал он, закуривая.

Джо подошел к встроенному в стенку бару и начал возиться, приготавливая напитки. Равен довольно потер руки.

— Начиная с этого дня, — сказал он, — ни одна независимая проститутка не должна шляться по улицам Сан-Луи. У Фрэнки сейчас собрано сто сорок отборных девушек. Завтра состоится собрание хозяев борделей и других заинтересованных лиц. Там я объясню им, что они должны делать дальше. На будущей неделе мы откроем еще несколько новых заведений.

Молти взял бокал с виски из рук Маленького Джо.

— И чем же ты их заинтересуешь? — спросил он.

— Я предложу им хорошую работу, так что мое предложение их более чем устроит, — строго сказал Равен. — В настоящий момент в Сан-Луи около двадцати борделей. В них можно разместить по тридцать девушек. Необходимо, чтобы сутенеры нашли нам, и как можно скорее, еще примерно четыреста шестьдесят девушек, в дополнение к тем ста сорока, которые уже имеются. Я думаю, можно взять девушек из Канзас-Сити, Денвера, Спрингфилда и Кливленда. Девушки больше не будут работать на улицах, так что можно будет легко контролировать их заработок. Правда, это произойдет не так быстро, как хотелось бы, но мы поставим дело на широкую ногу. Необходимо, чтобы сутенеры объединились и имели общую базу, например, в заведении той же Кэрри. Мне наплевать, откуда они будут брать девушек, это уж их трудности. В каждом борделе девушки будут работать не больше недели, затем переходить в другой. Необходимо заставить работать и Грентома. Он не глуп, но ленив. Я уберу его из клуба. Дайте мне два месяца — и деньги потекут Ниагарой. Вы даже не будете знать, что с ними делать.

Лицо Маленького Джо вытянулось. У него уже сейчас было столько денег, что он не знал, куда их девать.

Равен допил виски и поднялся.

— Завтра с утра вы соберете сутенеров и другую заинтересованную публику у Фрэнки. Вначале я побеседую с ними, а уж потом объясню девушкам, что почем. Прихватите с собой несколько крепких парней, и пусть они захватят с собой дубинки. Могут возникнуть мелкие неприятности с особенно строптивыми дамами.

Равен небрежно махнул рукой, давая понять, что они могут быть свободны. Когда ними закрылась дверь, Равен задумался. Он понимал, что намеченную партию необходимо разыгрывать с большой осторожностью. Если им не вовремя заинтересуется полиция, это будет означать крах так удачно начатого дела. Загасив сигарету в пепельнице, он пошел в ванную и вымыл руки. После нервного напряжения днем, спать не хотелось. Он бесшумно открыл дверь спальни, нашаривая в темноте выключатель.

— Кто здесь? — спросил из темноты испуганный голос Сади.

Равен включил свет.

Сади сидела, натянув одеяло до подбородка. Лишь глаза жили на белом, как мел, лице. Равен подошел и сел рядом с ней на постель.

— Я хочу поговорить с тобой, — спокойно сказал он.

Наступила продолжительная пауза, и, видя, что Сади молчит, он продолжил:

— Ты давно занимаешься этим делом?

Сади вновь промолчала.

— Если ты не станешь отвечать, я тебя побью. Итак, сколько времени ты занимаешься этим ремеслом?

Сади с ужасом смотрела на его худое лицо, рыбьи, лишенные выражения глаза и тонкие губы.

— Второй месяц, как меня заставили это делать…

— Почему?

— Не знаю.

— Встань и разденься!

— Нет! — Сади покрепче сжала одеяло. — Оставьте меня в покое!

— Делай, что я сказал!

— Нет! Не дотрагивайтесь до меня, иначе я начну кричать!

Равен сильно ударил ее по лицу. Голова Сади откинулась назад, и она потеряла сознание.

Он вышел в салон, нашел веревку и вернулся обратно. Сорвав одеяло, он перевернул Сади на живот и связал руки за спиной. Затем вновь перевернул на спину и заткнул ей рот ее же чулком, висевшим на стуле. После этого привязал ноги к спинке кровати. Когда он с этим покончил, Сади пришла в себя. Глаза ее просили о пощаде, но Равен был неумолим. Он вновь вернулся в салон и взял там небольшую бутылочку с бесцветной жидкостью.

— Начиная с этого дня ты будешь делать только то, что я тебе прикажу, — произнес он, вновь присаживаясь на край постели. — Сразу и безо всяких колебаний. Я не могу тратить время на твое упрямство. Мне необходима девушка, которая беспрекословно повинуется… А после этого урока ты будешь именно такой…

Он открыл бутылочку, наклонился над ней и вылил несколько капель на ночную рубашку в нижней части тела.

Холодная жидкость заставила ее вздрогнуть. Спальню заполнил едкий запах скипидара.

— Чтобы вылечиться, тебе понадобится минимум две недели, — сказал он с усмешкой. — Время терпит. Зато я буду уверен в твоем беспрекословном подчинении.

Удивленно расширив глаза, Сади лежала неподвижно. Она ничего не понимала и вначале ничего не чувствовала, если не считать того, что вылитая жидкость приятно холодила кожу. Она готовилась выдержать ругань, побои, но только не это. Ее недоумение внезапно уступило место ужасу, когда скипидар начал разъедать кожу. Тело ее выгнулось от боли.

— До завтра, — Равен сделал прощальный жест рукой. После этого вышел, плотно притворив дверь.

Сади осталась одна, извиваясь от нестерпимой боли в душной темноте спальни…

Глава 5

14 часов 20 минут. 7 сентября

Джек, отослав последнюю статью о закончившемся судебном процессе, немедленно сел в поезд, идущий в Сан-Луи. Он твердо решил уволиться, если Польсен вновь попытается услать его куда-нибудь к черту на рога из города. Он был полон желания вновь приняться за расследование непонятных исчезновений девушек в родном городе.

После своего отъезда он не имел никаких известий о Генри Перминджере, Громкий судебный процесс отнял у него практически все свободное время, так что он был совершенно не в курсе всех последних событий в Сан-Луи. Выйдя из поезда, он немедленно взял такси и поехал в редакцию.

Когда он появился на пороге, Генри открыл рот от удивления.

— Почему ты здесь? — сухо спросил он. — Ведь Польсен послал тебе телеграмму, чтобы ты ехал в Денвер. Там случилось…

— Побереги свои эмоции для других, — перебил его Джек. — Я увольняюсь из редакции. Понятно?

Генри откинулся на спинку кресла.

— Не надо гнать коней, — сказал он. — У тебя, случайно, крыша не поехала?

— И не надейся! — Джек уселся. — Я покидаю эту гнусную работу. Решил опередить события, прежде чем твой шеф сошлет меня, куда Макар телят не гонял. Поль сену не удастся закрыть мне рот. Некоторое время я поработаю на себя.

— Это твое право, — вздохнул Генри. — Я передам твои слова Польсену.

— Теперь, Генри, скажи, что происходит в городе. Ничего не прояснилось в деле Мендетты?

Генри закурил.

— За время твоего отсутствия, — неторопливо начал он, — в городе произошла настоящая революция. Разврат сейчас поставлен на индустриальную основу и организован с большим размахом. Руководитель всего этого преступного рэкета, должно быть, получает бешеную прибыль. Он монополист в нашем городе. Представь себе, все городские проститутки покинули улицы и сейчас работают только в закрытых заведениях. Даже копы не могут понять, каким образом удалось это сделать. Теперь все бордели города находятся под контролем одной банды, и ее руководитель единолично устанавливает тарифы на их посещение.

— И кто же стоит за всем этим?

Генри неопределенно пожал плечами.

— Поговаривают, что это Грентом. Во всяком случае, все счета оплачиваются от его имени. Копам так хорошо смазали лапы, что они отдают честь, когда этот мерзавец проезжает по улицам в машине последней модели. Польсен не разрешает печатать и слова на эту тему. Другие следуют его примеру. Похоже, все имеют от этого крупный барыш, кроме, естественно, самих девушек.

— Кстати, случаи исчезновения девушек не прекратились?

— Какое! Даже участились. Отделом, занимающимся похищением людей, руководит некто Гольдберг, но он, судя по всему, тоже получает деньги от Грентома. И, конечно же, никто ничего не предпринимает, чтобы найти девушек, продолжающих таинственно исчезать. Отдел принимает заявления, и этим все и кончается. Исчезнувших девушек уже больше сорока. Они пропадают уже и в соседних городах. Мои знакомые парни, посещающие бордели, утверждают, что в этих заведениях каждую неделю обновляется контингент проституток, выдрессированных на такие свинства, что ты и вообразить не можешь.

Джек потер руки.

— Я объявляю войну этому грязному бизнесу, — сказал он. — Или я его взорву, или сам взлечу на воздух!

— Второе более вероятно, — растерянно сказал Генри. — Эти парии в настоящее время делают большие деньги, а они и раньше не отличались мягкосердечием, что уж говорить теперь.

— Если бы я сумел найти хоть какую-нибудь зацепку, то передал бы дело в ФБР. Во всяком случае, я пока свободен, а так как заниматься больше нечем, попробую кое-что разузнать.

— Желаю удачи, — Генри протянул руку. — Если бы я был чуток помоложе, то, наверное, поступил бы так же. Но я слишком стар и ленив, чтобы искать себе другой заработок.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулся Джек. — Надеюсь, я могу обратиться к тебе, если понадобится какая-нибудь информация?

Генри виновато покачал головой.

— Увы, Джек, с этой минуты мы не можем больше сотрудничать, — уклончиво сказал Генри. — Иначе Польсен незамедлительно вышвырнет и меня.

— Понятно, — проговорил Джек, направляясь к двери. — Об этом я всегда буду помнить.

Глава 6

22 часа 45 минут. 7 сентября

Маленький, но весьма уютный дансинг был набит до отказа. Полумрак, музыка, смех… Как бабочки, привлекаемые светом, здесь танцевали девушки со своими кавалерами.

Высокий красивый левантиец, безукоризненно одетый, с бриллиантом, сверкающим в запонке галстука, внимательно оглядел зал, прежде чем сесть за свободный столик. Его взгляд задержался на группе девушек, стоявших особняком, без кавалеров. Они смеялись и болтали между собой, подталкивая друг друга локтями, в ожидании, когда их пригласят на танец.

Левантиец внимательно осмотрел их всех и выбрал партнершу. Это была хорошо сложенная с красивым лицом девушка, более раскованная в сравнении с подругами.

Левантиец был отлично осведомлен, что в этом дансинге девушек значительно больше, чем мужчин. Это было идеальное место для охоты. Он небрежно поднялся с места, направляясь к заранее выбранной жертве.

— Не хотите ли потанцевать со мной? — мягким голосом спросил он.

— Конечно, — с готовностью согласилась девушка.

Она сразу поняла, что он еврей, но это был высокий, красивый мужчина, и ей льстило, что он обратил на нее внимание.

Они танцевали молча. Он был превосходным танцором, и девушка с удовольствием отдалась танцу. Когда оркестр умолк, парень почтительно отвел ее на место, убежденный, что это именно та, которую он искал.

— Благодарю вас, — сказал он. — Могу я пригласить вас еще раз несколько позднее?

Девушка благосклонно кивнула.

Он вышел на улицу и сделал знак водителю, терпеливо дожидавшемуся в машине на противоположной стороне. Затем вернулся в зал. Девушка танцевала с неуклюжим маленьким толстячком, постоянно наступавшим ей на ноги.

Левантиец сел за свой столик и принялся ждать. Делать это он умел. Наконец танец закончился, и девушка вернулась на свое место. Едва только зазвучала мелодия нового танца, левантиец быстро подошел к ней. Она издали заметила его и с улыбкой поднялась навстречу. Именно этого он и хотел. Девушка явно симпатизировала ему. Танцуя, он тихонько напевал слова песни, музыку которой играл оркестр. У него был великолепный слух и приятный голос.

— Вы отлично поете, — заметила она.

— А вы — красивая девушка, — сделал он ответный комплимент.

Она улыбнулась, явно довольная.

— Вы шутите…

— Никоим образом. Вы настолько обворожительны, что мне трудно поверить, как вам позволяют выходить из дома одной. Или же вы пришли сюда с кем-то?

Она небрежно махнула рукой.

— У меня нет постоянного кавалера.

— Что ж, тогда у меня есть шанс.

— Не смейтесь.

— Может быть, выпьете со мной?..

— Я не пью.

— Ну, хорошо. Тогда посмотрите, как это делаю я.

Она промолчала, и левантиец улыбнулся про себя.

Опыт подсказывал, что и на этот раз дело выгорит. Оркестр закончил мелодию, и он без колебаний подвел ее к своему столику.

— Держу пари, что ваш отец даже не догадывается, где вы находитесь, — сказал он, предлагая ей сигарету.

Она улыбнулась.

— Как вы догадались? Папа в ужасе от танцев. Мне приходится тайком убегать сюда, но только раз в неделю. Даже мама думает, что я в настоящий момент сплю.

— Вы непослушная девочка, и мне придется проводить вас домой. — Оба весело рассмеялись.

Подошел официант, чтобы принять заказ.

— Позвольте предложить вам пиво, — сказал он. — У нас оно отличного качества.

— Только одну порцию, — согласилась девушка, — я не пью с незнакомыми мужчинами.

Левантиец сделал знак официанту.

— Вы совершенно правы, сказал он. — Хорошенькая девушка должна быть особенно разборчивой в выборе знакомых.

Он опустил руку в карман пиджака и незаметно для девушки вынул маленькую белую таблетку; которую зажал между большим и указательным пальцами. Когда официант принес заказ, он кивнул на кого-то позади нее.

— Кто это? — спросил он, протянув руку над ее бокалом.

Она повернулась, и он тут же разжал пальцы.

Девушка недоуменно посмотрела на него.

— Кого вы там увидели?

— Я часто встречаю здесь вон того парня и подумал, что, может быть, вы его тоже знаете.

Она взяла в руки бокал и поднесла к губам. Пиво действительно было отменного качества.

— Ваше здоровье! — Левангаец поднял бокал эффектным жестом.

Она пила маленькими глотками. Потом неожиданно поставила бокал на стол.

— Как невкусно!

Парень засмеялся.

— Пиво надо уметь пить. Вы это поймете потом, когда станете взрослой… Идемте танцевать.

Посреди танца девушка пошатнулась. Левантиец обнял ее за талию и повел к выходу. Девушка почти повисла на его руке.

— Мне очень плохо, — прошептала она. — Увезите меня домой.

Они уже были недалеко от двери. Он крепче обнял девушку за талию и уже почти нес ее. На улице она окончательно потеряла сознание. Возле них затормозил автомобиль. Кто-то, сидящий в нем, открыл дверцу. Левантиец поднял девушку на руки и передал тому, кто сидел внутри. Дверца моментально закрылась, и машина уехала.

Парень улыбнулся и спокойным, неторопливым шагом направился обратно в дансинг. Все получилось легко и просто. Он снова занял место за столиком и, вынув записную книжку, сделал в ней очередную запись. Затем, положив книжку в карман, принялся цепким взглядом рассматривать девушек, поджидающих кавалеров.

Глава 7

9 часов ровно. 8 сентября

Равен открыл глаза. Он имел способность просыпаться сразу же, моментально переходя к бодрствованию. Он рассеянно скользнул взглядом по декоративному потолку, наслаждаясь комфортом своей спальни.

Еще три месяца назад он был изгоем, а сейчас был могущественным дирижером общества. Однако Равен прекрасно отдавал себе отчет, что его финансовое могущество и нынешнее благополучие построены на песке. Все может измениться в любую минуту: кто-то заговорит, случится что-то непредвиденное, и ему придется немедленно бежать, заметая следы. Так уже случалось с ним раньше. Но теперь у него много денег, лежащих в разных банках на разные имена. Довольно солидная сумма постоянно находилась при нем. Если станет горячо, он в любой момент может махнуть в Европу.

Мысли его заработали в другом направлении: а почему бы не убраться сейчас, когда дело обстоит вроде бы благополучно. Если он исчезнет с горизонта, Трентом продолжит дело — оно прекрасно отлажено. А он отправится во Францию или Аргентину. Эти страны предоставляют достаточно возможностей для человека с его складом ума.

Он повернулся на другой бок и посмотрел на Сади, спящую рядом с ним. Он был доволен ею. Она была красива и не доставляла никаких хлопот. Он хорошо ее выдрессировал! Опершись о локоть, он принялся ее рассматривать. Несмотря на небольшие синяки и несколько вялые линии рта, она была действительно хороша. Что ж, ее можно подержать возле себя еще месяц-другой, а потом он отправит ее в бордель и возьмет себе другую девушку. Его рука нащупала звонок. Затем он встал и направился в ванную. Нужно было побриться и привести себя в порядок перед завтраком.

Сади проснулась и, зевая, вытянула длинные ноги.

Равен налил себе кофе.

— Тебе налить? — предложил он.

— Да, — ответила она, вставая. Набросив халат, Сади прошла в ванную.

Просмотрев газеты, Равен отбросил их в сторону и принялся за письма, стопку которых принесли на подносе вместе с кофе. Большей частью это были счета, адресованные Ж.Ж. Круизу, имя, которое он принял, поселившись в отеле «Сан-Луи». Последний пакет, самый объемистый, содержал каталог игрушечных железных дорог.

Вернувшаяся из ванной Сади застала Равена за внимательным изучением каталога.

Она присела на постель, налила себе кофе, равнодушно глядя на него. Она очень изменилась с тех пор, как О’Хара увез ее из дома. Она отдавала себе в этом отчет, но не могла больше бороться против Равена. Он показал себя таким безжалостным и гнусным подонком, что ее сопротивление было сломлено в первые же сутки, когда он, привязав ее к кровати, облил скипидаром. Воля ее была сломлена, и она перестала ощущать себя человеком. Только ее тело находилось рядом с этим выродком, чтобы выполнять любую его прихоть. Они вместе выходили из отеля, вместе ели, проводили свободное время, спали. Она не беспокоилась о том, что думают люди, видя их вместе. Она была равнодушна ко всему, но Равен был доволен, видя ее постоянно возле себя.

Новый каталог оживил интерес Равена к игрушечной железной дороге.

— Разложи рельсы, — сказал он Сади. — Я немного поиграю.

Она поставила чашку на поднос и молча вышла, сопровождаемая недовольным взглядом Равена. Иногда ее безропотность и пассивность выводили его из себя. Порой ему хотелось, чтобы Сади проявила свой строптивый нрав, и тогда он мог выместить на ней свою неуемную злобу. Пожав плечами и озабоченно нахмурив брови, Равен продолжил изучение разнообразных локомотивов. Зазвонил телефон, и он крикнул Сади, чтобы та подошла к телефону. Она вернулась в спальню и подняла трубку.

— Какой-то Грентом хочет вас видеть.

— Пусть поднимается, — разрешил Равен. Она передала распоряжение по телефону и, положив трубку, снова вышла в соседнюю комнату. Равен слышал, как она раскладывает рельсы. Послышался осторожный стук. Это был Грентом. Равен приветственно кивнул.

— Входи и присаживайся, — сказал он. — Как ты находишь мои апартаменты?

Грентом еще ни разу не был в номере Равена.

— Прекрасный номер, — с одобрительным интересом оглядев спальню, коротко сказал он, затем, сняв плащ и шляпу, сел в кресло.

Равен настороженно посмотрел на него.

— Что случилось?

— Эллинджер вернулся в Сан-Луи.

Равен равнодушно пожал плечами.

— Незнаком с ним.

— Это очень въедливый репортер из «Сан-Луи», специалист по криминальным репортажам. Он уже доставлял нам массу неприятностей в прошлом и, кажется, намерен действовать в таком же духе и впредь. Польсен сообщил мне, что Эллинджер уволился из газеты и сейчас занят самостоятельным расследованием наших дел. Мне это не нравится.

Равен криво усмехнулся.

— Ты что, не знаешь, что делать в подобных случаях? Пошли к нему пару-тройку крепких парней, и пусть отделают его как следует.

— Это не тот случай, — развел руками Грентом. — Эллинджер относится к тем типам, которых чем больше запугиваешь, тем больше они ожесточаются.

— Ну так устрой небольшой несчастный случай и не отвлекай меня подобными мелочами.

Равен взял чашку и допил кофе.

— Как вообще идут дела?

Грентом одобрительно кивнул головой.

— Лучше некуда, — но в его голосе не было уверенности.

— В чем дело? Ты чем-то недоволен?

— Доволен, разумеется. Но не кажется ли вам, что с изменением стиля работы у нас сильно возросла степень риска. Три четверти вновь поступающих девушек похищены. Их слишком много, и все труднее удерживать над ними контроль. Ведь подавляющее большинство из них вовсе не в восторге от перемен, произошедших в их жизни.

— Такова жизнь, — рассмеялся Равен. — Клиенты не хотят профессионалок. Ты же сам прекрасно знаешь, чего они хотят — свежего, невинного мяса. Тем, кто хорошо платит, наплевать, оттуда взялась красотка. Вы что, не можете заставить их повиноваться? У меня здесь есть одна курочка. Сейчас я покажу, насколько хорошо я ее выдрессировал… Иди сюда! — крикнул он Сади.

— Что нужно? — спросила она, входя.

Грентом вздрогнул и побледнел. Он сразу же узнал Сади Перминджер. Вот уже больше месяца он ломал голову, куда она могла подеваться. Кэрри была отослана в Канзас-Сити, и Грентом не имел возможности с ней связаться. У него была надежда, что Сади находится при ней. И вдруг такой неприятный сюрприз.

Сади, в свою очередь, моментально узнала в Грентоме человека, ввергнувшего ее в эти круги ада. Испуганная, она сделала шаг назад.

Равена насторожила их реакция друг на друга.

— Убирайся! — грубо рявкнул он Сади. Не говоря ни слова, та вышла в салон, закрыв за собой дверь. Равен повернулся к Грентому: — Ты ее знаешь?

Грентому показалось, что это тонко подстроенная ловушка. Плохо повинующимися пальцами он расстегнул воротник.

— Да. Это одна из первых девушек, которую я похитил и заставил работать в заведении Кэрри.

Равен кивнул.

— Понятно. Я действительно нашел ее у негритянки.

Что ж, у нее в самом деле имеется веская причина тебя ненавидеть. — Он засмеялся лающим смехом.

Грентому стало плохо. Он не знал, что в настоящий момент известно Равену о Сади. Если бы он хоть на миг мог предположить, что Сади является единственной свидетельницей убийства Мендетты, вряд ли ей, да и самому Грентому, суждено было остаться в живых.

— Итак, я займусь Эллинджером, — Грентом направился к двери.

— Конечно. Устройте небольшой несчастный случай… Надеюсь, тебя не надо учить, как это делается?

— Будет сделано, — пообещал Грентом.

После его ухода Равен сел в кресло. Он пытался разобраться в возникших у него смутных подозрениях. Вначале непонятное поведение Кэрри, когда он решил забрать у нее Сади, и вот теперь Грентом явно напугался, увидев Сади. Что-то здесь было не так, и он хотел бы знать, что именно. Он встал и прошел в соседнюю комнату.

Сади, стоя на коленях среди разбросанных рельсов, колдовала над сложным хитросплетением железнодорожных магистралей. Услышав его шаги, она подняла голову.

— Один из твоих давнишних знакомых, не так ли? — злобно спросил он.

Сади бросила на нехю непонимающий взгляд и продолжила работу. Равена вдруг охватил приступ ярости. Он наклонился над ней и ударил ногой. Сади потеряла равновесие и, падая на рельсы, раздавила плечом миниатюрный вокзал. Обломки рельсов врезались ей в тело, и она непроизвольно застонала. Злобно расхохотавшись, Равен перевернул ее на спину к овладел ее телом, распластанным среди рельсов.

Глава 8

9 часов 30 минут. 8 сентября

Джек Эллинджер припарковал машину перед помпезным офисом «Паккард моторе» и, войдя в холл, спросил швейцара, как найти Генри Перминджера. Тот развел руками.

— Вот уже две недели, как он уехал, — сказал он. — Может быть, мистер Кастой скажет вам, куда именно он уехал.

После непродолжительного разговора по телефону он получил от швейцара необходимые указания и поднялся на третий этаж.

Едва Джек открыл дверь кабинета Жака Кастона, как тот озабоченно встал ему навстречу.

— Вы друг Перминджера, — сразу взял быка за рога Кастой.

Джек утвердительно кивнул.

— Я был в длительной командировке и хотел бы повидать его. Для нас обоих это очень важно.

— Я очень рад, что нашелся еще один человек, которому небезразлична судьба Генри. Я тоже очень волнуюсь за него.

— Давно он ушел отсюда?

Лицо Кастона вытянулось.

— Надеюсь, это останется между нами. Его просто уволили. Знаете, я очень ценил его. Он был хорошим работником. Но потом его бросила жена, и это его буквально подкосило. Я никогда не думал, что человек может так быстро опуститься.

— Так что же произошло?

— Он начал пить, и все пошло так плохо, что его уже невозможно было остановить. Вначале мы пытались его покрывать, но шила в мешке не утаишь, и администрация в конце концов узнала обо всем. Да и что мы могли сделать. Он совершенно перестал заниматься делами, посыпались жалобы от клиентов… Я очень сожалею.

— Чем он сейчас занимается, и где его можно найти?

Кастой соболезнующе развел руками.

— Увы, я мало что знаю. По слухам, он устроился работать в какое-то жилищное агентство. В учреждениях подобного рода, как вы знаете, платят не очень хорошо… — Кастой порылся в ящиках письменного стола и вытащил записную книжку. — В настоящее время, как мне известно, он проживает в меблированных номерах на Двадцать девятой улице. Буду очень рад, если вы что-нибудь для него сделаете. Раньше он был весьма добросовестным и перспективным работником.

Джек записал адрес и встал.

— Благодарю вас, мистер Кастой. Я обязательно с ним повидаюсь.

Остановив такси перед обшарпанным домом на Двадцать девятой улице, где, судя по записи, должен был сейчас проживать Перминджер, Джен невольно вспомнил о Флетчере. Это воспоминание укрепило его решимость уничтожить грязный бизнес на торговле живым товаром в Сан-Луи.

В каморке, под крышей, он наконец-то обнаружил торопливо пишущего что-то на листках бумаги Генри. Масса запечатанных конвертов веером была разложена на кровати, еще больше их громоздилось на столе. Джек едва узнал Генри. Тот выглядел настоящей развалиной. Многодневная щетина, воспаленные от алкоголя глаза совершенно преобразили его облик. Запах дешевого виски так и шибанул в нос.

Увидев Джека, Генри вскочил, едва не опрокинув стол.

— Бог мой, кого я вижу! — воскликнул он, пожимая руку Эллинджера. — Я уже и не надеялся тебя увидеть. Присаживайся, старина! Не выпить ли нам по такому случаю?

Джек огляделся. Нищенская обстановка комнаты без слов свидетельствовала о том, что Генри дошел до ручки. Отказавшись от угощения, Джек закурил. Генри дрожащей рукой налил большую порцию неразбавленного кукурузного виски и тут же выпил. Затем поднял бутылку с мутным пойлом и проверил уровень в ней.

— Меня обокрали. Еще вчера в ней оставалось больше половины, — проворчал он.

— Генри, мне надо с тобой серьезно поговорить, — сказал Джек. — Как ты мог докатиться до жизни такой?

— Как-то ведь нужно жить, — Генри безразлично пожал плечами. — Конечно, моя теперешняя работа не сахар, но она все же позволяет мне как-то покупать виски. — Он кивнул на бутылку.

Джек прошел к окну.

— Ты ничего не узнал нового, после того как я уехал? — спросил он, разглядывая безрадостный пейзаж за окном.

— Меня это больше не интересует, — угрюмо проворчал Генри.

— Почему; хотелось бы знать?

— Ты это скоро поймешь, когда займешься моим делом.

— Как тебя понимать?.. Ты узнал что-либо о жене?

— У меня больше нет жены, — Генри вновь налил себе виски.

Джек едва сдерживал раздражение.

— Слушай, не строй из себя дурака! Твоя жена исчезла, не так ли? В настоящий момент, если она, конечно, жива, Сади должна заниматься проституцией. Я хочу ее найти, и ты должен помочь мне в этом.

Генри побледнел. В его глазах вспыхнул дикий блеск.

— Ты не будешь ее искать, — сказал он, стиснув зубы. — Ее никто не принуждал к этому. Я видел Сади… Много раз за то время, пока тебя не было в городе. Она живет с каким-то парнем в отеле «Сан-Луи»… Я неоднократно пытался с ней заговорить, но она всякий раз делает вид, будто мы не знакомы. Даже не смотрит в мою сторону.

Джек насторожился.

— Ты уверен, что это была именно Сади?

— Уж не думаешь ли ты, что я не смогу узнать свою бывшую жену? Ведь я так хорошо ее знаю! Она живет с этим типом, и у них очень хорошие отношения. Судя по всему, она всегда стремилась к такой жизни. Ей теперь не нужно беспокоиться о стирке, домашнем хозяйстве… Теперь у нее нет этих забот. Грязная шлюха!

— Трудно в это поверить, — осторожно сказал Джек. — Скорее всего, ее заставляют это делать.

— Не мели чушь! — насмешливо прервал его Генри. — Я же тебе сказал, что разговаривал с ней. Она едва на меня посмотрела. Я шел за ней до отеля и выяснил у портье, что того типа зовут Ж.Ж. Круиз, и она выдает себя за его жену. Она была совершенно одна в тот момент и могла бы убежать со мной.

Джек опустился на стул.

— Круиз? Кто это?

Генри пожал плечами.

— Не знаю. Да мне, в сущности, на это наплевать. Во всяком случае, я не собираюсь выяснять с ним отношения. Если она любит такую жизнь, то для меня она больше не существует.

Джек понял, что зря теряет время, и медленно поднялся.

— Я очень огорчен, старина, — сказал он, пожимая руку Генри. — Понимаю, для тебя это ужасный удар.

Джек вышел на улицу и в раздумье остановился возле своей машины. Вновь надо было начинать практически с нуля. Для продолжения расследования у него не было никаких фактов, кроме рассказа Флетчера, да и тот был мертв. Усевшись за руль, он поехал в сторону отеля «Сан-Луи». Кто такой Круиз? Не связан ли он с Грентомом? Возможно ли, чтобы Сади ушла из дома к этому типу, придумав историю о свидетельских показаниях в полицейском участке? Это невероятно! Что-то здесь не так… Нужно взглянуть на этого типа. Если Круиз произведет на него впечатление порядочного человека, придется искать другие нити к распутыванию этого дела. Если же нет — понаблюдать некоторое время не помешает.

Джек остановил машину перед отелем. Он немного был знаком с гостиничным детективом и сразу же направился в его маленький кабинет. Тот отдыхал, взгромоздив ноги на стол и покачиваясь в кресле. При появлении Джека, он сел как подобает, настороженно поглядывая на гостя.

— Салют, Харрис, — поприветствовал его Джек, пожимая протянутую руку. — Как дела?

Харрис был маленьким тучным человеком. Не без некоторой настороженности он пожал руку Джеку.

— Что это с тобой случилось? — спросил он. — Вот уже несколько месяцев о тебе ни слуху ни духу.

Джек улыбнулся.

— Просто некоторое время меня не было в городе. Служебная командировка, понимаешь ли.

— А с чего бы это ты появился здесь? Выкладывай побыстрее, ибо мне нужно работать.

— Не будем торопиться, — Джек уселся напротив Харриса. — Что ты можешь сказать о человеке по имени Круиз, в настоящий момент проживающем в вашем отеле?

Маленькие глазки Харриса широко раскрылись.

— Так-так! А я-то все думал, когда же журналисты заинтересуются этим типом. С чего бы это тебе интересоваться им?

Джек неопределенно пожат плечами.

— Простое любопытство. Я никогда его не видел, никогда о нем не слышал, и лишь совсем недавно узнал, что он поселился в вашем отеле.

Но Харрис был не того сорта человек, которого можно легко провести.

— И кто же это тебе о нем сказал?

Джек прекрасно знал, что есть только одно средство заставить Харриса разговориться. Вынув из бумажника десять долларов, он помахал банкнотой перед носом детектива.

— Давай сразу договоримся, что вопросы буду задавать я, — с улыбкой сказал он.

Харрис улыбнулся в ответ, и банкнота молниеносно исчезла в его кармане.

— Начнем с того, что я его не выношу. А еще больше ненавижу тех мерзавцев, которые постоянно вертятся возле него. И мне совершенно не нравится девица, с которой он живет.

Джек терпеливо ждал продолжения.

— В этой банде нет ни одного порядочного человека. Я слежу за ними с момента их появления здесь. Кстати, сам Круиз тоже выглядит отъявленным мерзавцем. Могу также поклясться, что дама, живущая с ним, — не жена ему. Она какая-то странная. Выглядит всегда так, словно до смерти испугана. Каждый вечер его навещают три бандита. Как правило, они пользуются служебным лифтом. Один из них разодет, как павлин. Однако сам Круиз платит по счетам аккуратно, и тут я ничего плохого о нем сказать не могу. Но на всякий случай я не спускаю глаз с этого типа.

Информация Харриса вселяла некоторые надежды.

— Не могу ли я получить номер на том же этаже, где живет этот таинственный Круиз? — спросил Джек.

— Интересно! — Харрис с любопытством взглянул на него. — Не вижу особых трудностей. Замолвлю за тебя словечко.

— Отлично. Буду весьма признателен. И еще кое-что. Не мог бы ты раздобыть мне его отпечатки пальцев?

— Ну и запросы у тебя! — Харрис ухмыльнулся. — Может, ты еще захочешь, чтобы я проник к нему в номер?

Джек вынул серебряный портсигар.

— Отнеси ему эту вещицу, вложи в лапы и скажи, что нашел портсигар перед дверью номера. Затем вдруг вспомнишь о якобы настоящем хозяине, заберешь игрушку и вернешь мне. А я поделюсь с тобой информацией, когда отпечатки сверят по полицейским картотекам.

Харрис смотрел на него, разинув рот.

— Да, мозги у тебя варят! — воскликнул он, беря портсигар. Тщательно протер его чистым носовым платком и встал.

— Подожди меня немного, — сказал он. — Я сейчас вернусь.

Вернулся он довольно быстро. Его толстое лицо сияло от удовольствия.

— Смешно, — сказал он. — Считай, что ты потерял свою игрушку. Как ты и предполагал, он взял его в руки и заявил, что портсигар действительно принадлежит ему, опустил в карман, а мне сунул доллар за труды. Затем, не дав сказать и слова, выставил за дверь.

Джек вздохнул.

— Вот мерзавец! — сказал он со слабой улыбкой. — Тем не менее это лишний раз доказывает, что он жулик.

Харрис был того же мнения.

— Кстати, я устроил тебе номер на том же этаже, — сказал он. — Ты можешь занять его в любой момент.

Пожав на прощанье руку, Джек вышел, оставив Харриса довольно похохатывать.

Глава 9

16 часов 30 минут. 9 сентября

Лу Эйлер беззаботно шел по коридору, направляясь к номеру Равена. Пять минут назад он сам видел, как Равен уехал, и тем не менее считал, что надо соблюдать осторожность, так как в апартаментах, кроме Сади, мог находиться кто-либо из банды. Несколько секунд прислушиваясь, Лу постоял возле двери и, не услышав ничего подозрительного, тихо постучал.

Сади открыла дверь. Увидев Лу, она вздрогнула и попыталась захлопнуть дверь перед его носом. Но Лу ожидал примерно такой реакции и предусмотрительно вставил ногу в щель.

— Могу я видеть Равена? — любезно спросил он, дотрагиваясь до шляпы.

Сади отрицательно покачала головой.

— Его здесь нет. Уходите!..

— Но он пригласил меня именно на это время и просил обязательно дождаться. Если он вышел, то, скорее всего, ненадолго…

— Вам нельзя сюда входить, — испуганно возразила Сади. — Подождите в холле, раз он назначил вам встречу.

— Но он велел дожидаться в номере, — твердо возразил Лу. — Вы же не хотите, чтобы он рассердился?

Это был веский аргумент. Сади выпустила ручку двери и отступила, давая возможность войти. Лу, бросив взгляд в коридор, быстро вошел и закрыл за собой дверь. Сади почти бегом бросилась в спальню.

Приказ Грентома был предельно ясен: «Необходимо ее убрать! Раньше я намеревался использовать ее против Равена. Но дела идут хорошо, и надобность в ее показаниях отпала. Если Равен сгорит, поднимется адский шум.

В этом пламени можем пострадать и мы. Будет лучше ее убрать!»

Лу сжал пальцы. Работать надо быстро. Равен может вернуться в любой момент. Стрельба в отеле привлечет внимание многих, так что револьвер отпадал. Лу нащупал нож, вынул его и раскрыл лезвие. Спрятав его обратно в карман, он подошел к двери спальни и постучал.

— Что вам угодно? — спросила Сади из-за двери.

— Мисс, не найдется ли у вас чего-нибудь выпить?

— Уходите! — Даже сквозь дверь Лу чувствовал, насколько она напугана.

— Но мисс, Равен сказал, чтобы я чувствовал себя здесь как дома, — проговорил Лу мягким голосом.

Это вновь подействовало. Сади немного приотворила дверь. Этого Лу только и дожидался. Ударом плеча он распахнул ее и вошел в спальню.

— Как вы смеете! Я буду кричать! — задыхаясь от страха, Сади отступала к противоположной стене.

— Что с вами? — Лу медленно подходил к ней. — Мне просто хочется промочить горло. Ведь в этом нет ничего плохого?

Он покрыл уже половину разделявшего их расстояния. Выражение жестокости на его лице сказало ей все. Она пронзительно закричала. Лу выругался и бросился к ней. Нож очутился в его руке.

Сади удалось увернуться от удара, но, ударившись о стену, она упала. Лу, ругаясь, попытался ударить вторично, но лишь оцарапал руку, разрезав рукав платья. Она вновь издала пронзительный вопль. Лу вновь взмахнул ножом, но, споткнувшись о ковер, потерял равновесие. Этого было достаточно, чтобы Сади с необычайным проворством вскочила на ноги и выбежала в гостиную.

Лу начал злиться. Истошные вопли Сади могли поднять на ноги весь отель, и тогда ему несдобровать. Он оказался в гостиной в тот момент, когда Сади уже открывала входную дверь, намереваясь выскочить в коридор. Лу без колебания метнул нож, но бросок получился не совсем удачным, лезвие вонзилось ей в руку чуть ниже предплечья. Сади вновь закричала, падая на колени. Настигнув ее, Лу схватил нож за рукоятку, чтобы нанести завершающий удар, и в этот момент на него словно обрушился небоскреб. Это Джек нанес свой коронный удар в челюсть. Он выскочил из своего номера, привлеченный криками Сади.

Лу рефлекторно схватился за револьвер. Но Джек оказался проворнее и нанес еще один удар в челюсть. Револьвер выпал из ослабевших пальцев Лу, а сам он упал на колени. В следующее мгновение Джек навалился на него всем весом своего тела. Оба покатились по коридору вцепившись друг в друга.

Руки Лу сомкнулись на горле Джека. С каждым мгновением ему становилось все труднее и труднее дышать. В голове зашумело. Собрав силы, Джек нанес головой удар по лицу Лу. Тот ослабил хватку и зарычал от боли. Джек нанес еще удар и еще… Хватка рук на его горле ослабла, и ему удалось разжать захват.

В этот момент Лу узнал его. После устранения Сади Трентом велел ему заняться Джеком Эллинджером, который мог нанести вред фирме, но получилось совсем наоборот — Джек занялся Лу…

«Он не должен ускользнуть!» — думал Лу, лихорадочно шаря по ковру в тщетных попытках отыскать револьвер. Едва его пальцы нащупали оружие, как Джек нанес сильнейший удар в голову. Перед глазами Эйлера будто вспыхнули тысячи лампочек.

— Только не это, — прохрипел Джек, раздавливая каблуком руку с зажатым в пальцах револьвером.

Пальцы Лу разжались, и револьвер вновь упал на ковер. Джек отшвырнул его подальше ударом ноги.

Лу, успевший к тому времени подняться на четвереньки, как затравленный зверь, метнулся за оружием, но, получив сильнейший удар в заднюю часть тела, оказался отброшенным к стене. И тут он понял, что надо бежать. Поднявшись на ноги, он бегом кинулся в сторону лифта.

Джек не стал его преследовать. Все свое внимание он переключил на Сади, все еще лежавшую на полу. Струйка крови стекала по ее руке.

— Не беспокойтесь об этом, сестра, — Джек поднял ее и понес в свой номер. — Нужно поскорее вас спрятать.

Ударом ноги он захлопнул за собой дверь, затем осторожно уложил Сади на диван. Вернувшись к двери, он запер ее на ключ. Взяв из ванной пару полотенец, Джек быстро и умело остановил кровотечение. Когда он вытаскивал из раны нож, она сильно побледнела, но не потеряла сознания.

— Очень хорошо, — ободряюще сказал он. — Так и надо… Сейчас станет полегче… я принесу выпить.

Передав ей бокал с доброй порцией виски, он снял трубку телефона, набирая номер Харриса.

— Послушай, старина, — сказал он, едва тот ответил, — у меня здесь небольшой инцидент на этаже. Тебе не трудно подняться?

— Какой еще к черту инцидент? — насторожился детектив.

— Сейчас не время задавать вопросы. Побыстрее поднимайся!

Положив трубку, он грустно улыбнулся Сади и подошел к двери дожидаться появления Харриса.

Тот пришел быстро. На его толстом лице было написано живейшее любопытство.

— Что случилось?

— Когда вернется Круиз, скажешь ему, что какой-то бандит напал на его жену и пытался ее зарезать. Скажи, что копы задержали негодяя и, забрав жену, увезли их в полицейский участок. Я уверен, что он не пойдет справляться об этом в участок, но если заподозрит, что девушка находится в моем номере, натворит кучу гадостей. Сделай, что я тебе сказал, и считай, что у тебя в кармане появились лишние двадцать долларов.

Глаза Харриса загорелись.

— Хотелось бы получить их сейчас же!

Джек передал деньги детективу.

— А теперь сбегай к номеру Круиза и принеси мне револьвер. Он валяется там на полу.

Харрис не мешкая выполнил приказание. Передав револьвер, он спросил:

— Что делать дальше?

— Оставайся в коридоре и дождись возвращения Круиза. Передашь ему слово в слово то, что я говорил, но будь осторожен, он может оказаться весьма проницательным типом.

Джек вернулся к Сади. Она была еще бледна, но выглядела значительно лучше.

— Я Джек Эллинджер, бывший криминальный репортер газеты «Сан-Луи», — представился он. — А вы, насколько я понимаю, миссис Пермннджер, не так ли?

Испуганная, Сади села на диван.

— Нет, нет, вы ошибаетесь! Я — миссис Круиз!

Джек присел рядом, вытащил пачку сигарет и предложил ей.

— Возьмите, это успокаивает.

Она нервным движением вынула сигарету, не отводя от Джека взгляда больших черных глаз. Лицо ее хранило следы испытаний и пережитых страданий, в глазах стоял ужас. Джек зажег спичку, и они прикурили.

— Я дам вам возможность уйти, — сказал он. — Уверен, что вы миссис Перминджер. Я недавно разговаривал с вашим мужем.

Сади посмотрела на него, ее лицо вдруг исказилось, и, закрыв лицо руками, она разрыдалась.

— Успокойтесь, — Джек ободряюще похлопал ее по плечу. — Вы в надежном месте. Но признайтесь, ведь вы — жена Генри?

Она утвердительно кивнула, не отрывая рук от лица.

— Хорошо. Теперь выслушайте меня, миссис. Если вы доверитесь мне, все будет хорошо. Я отчасти догадываюсь, что с вами произошло, но хочу, чтобы вы сами мне все рассказали подробно. Ведь вы видели убийцу Мендетты, не так ли?

Сади вздрогнула от неожиданности.

— Откуда вам известно об этом? — спросила она, затаив дыхание.

— Они обманом увезли вас с собой? Я догадался об этом, когда прочел записку.

Сади вновь утвердительно кивнула.

— Да, я видела, как он вышел из соседней квартиры. Квартиры Мендетты. Затем появился полицейский и заставил меня ехать с человеком, который только что хотел убить меня. Они увезли меня в один дом… Там всем заправляла негритянка. И она регулярно избивала меня… Я пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Они били меня целый день, и я в конце концов уступила… — Она выпрямилась. Страх вновь исказил черты ее лица. — Вы понимаете? Я не хотела делать то, что от меня требовали. Тогда они меня били… били каждый день. Каждый день меня привязывали к кровати. Вонючий негр раздевал меня… Вы понимаете? Негр! Когда хозяйка била меня, он стоял и смеялся. Это было невозможно выдержать…

Она вновь разрыдалась.

— Что я могла сделать? Там были и другие, такие же несчастные, как и я… Их привозили в тот дом, и к ним в комнаты приходили мужчины. Я слышала, как они кричали. Находились такие скоты, которые платили бешеные деньги за изнасилование. Им нравилось, если женщина сопротивляется, и чем сильнее она кричала и сопротивлялась, тем дороже платили… Это было ужасно!..

Джек резко стряхнул пепел с сигареты. Ему было жаль Сади.

— Однажды в заведение нагрянул Круиз. Он потребовал, чтобы ему показали всех девушек, и по непонятной причине он выбрал меня. Привез сюда и обращался, как с рабыней. Я пыталась сопротивляться. Тогда знаете, что он со мной сделал? — она заплакала так сильно, что Джек с трудом разбирал слова. — Он привязал меня к кровати и облил живот скипидаром. Понимаете? Я была привязана и оставлена в таком положении на всю ночь!.. Я думала, моя кожа сгорит…

— А Трентом? Какова его роль в этих мерзких делах?

— Он работает на Круиза. Их дома разбросаны по всему городу. Они получают девушек отовсюду, заставляя их заниматься проституцией.

Джек сжал ее руку.

— Успокойтесь! Я постараюсь прикрыть эту лавочку, — серьезно сказал он, затем встал и подошел к телефону: — Соедините меня, пожалуйста, с ФБР, — сказал он телефонистке.

Глава 10

17 часов ровно. 9 сентября.

Грентом холодным и презрительным взглядом оглядел собравшихся в гостиной девушек. Их было около трех десятков, и на всех надеты только пеньюары. Все были на грани взрыва, и их удерживало только то, что за спиной Грентома маячила Мадам — высокая женщина с суровыми, будто из камня высеченными чертами лица.

— Девушки, с этим надо кончать! — рявкнул он. — Последнее время дела идут неважно, и нужно попробовать новую систему оплаты. С будущей недели вы станете получать комиссионные, и посмотрим, сколько вы умеете заработать.

Среди девушек послышался слабый ропот.

— Заткнитесь! — прикрикнула на них Мадам.

Презрительная усмешка искривила губы Грентома.

— Ты слишком добра к этим шлюхам, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Дай зачинщиц моим парням, и они их быстро успокоят.

Вперед выступила Фан.

— Слушай, грязный ублюдок! — прошипела она. — Я сейчас с тобой поговорю! С тех пор, как здесь распоряжаешься ты, мы не имеем возможности хоть что-то заработать. Денег совсем не видим, а теперь ты лезешь еще и с какими-то комиссионными!

Грентом злобно уставился на нее.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты разве не знаешь, кто я?

— Последний подлец, вот кто!

Грентом повернулся к Мадам.

— Чего ждешь? Вот первый претендент на беседу!

Мадам медленно двинулась к Фан, но та, с бешено горящими глазами, не отступила ни на шаг.

— Посмей только тронуть меня! — сказала Фан. — И посмотрим, кому из нас будет плохо!

Всегда решительная, Мадам вдруг заколебалась. Последовала пауза. Вдруг в гостиную влетел Лу Эйлер. Одежда его была порвана, лицо в синяках.

— Что случилось?

— Неприятности, шеф, — задыхаясь, проговорил Эйлер. — Моя машина внизу. Мы пропали, надо быстрее сматываться…

— Ты что, с ума сошел?.

Грентом забыл о девушках, обступивших их и внимательно слушающих.

— Я повторяю, нужно бежать. Этот Джек Эллинджер наложил лапу на Сади. Она сейчас находится у него.

Грентом побелел от ярости.

— Я же приказал покончить с ними обоими! — зарычал он.

— Увы, теперь не время спорить. Я только было занялся девушкой, но на ее крики явился Эллинджер и спас ее. Бежим, шеф!

Грентом двинулся было к двери, но обнаружил на своем пути Фан. Он грубо толкнул ее.

— Убирайся с дороги, грязная шлюха!

Фан обезумела от ярости. Она набросилась на Грентома, призывая других девушек помочь ей. Грентому удалось оторвать ее от себя, но в следующее мгновение он был буквально погребен под телами разъяренных фурий.

Лу колебался, но страх оказался сильнее, и он метнулся к двери, где столкнулся с Жюли. Оба упали. На помощь Жюли кинулись еще три девушки.

— Сверните им шеи! Разорвите на куски этих мерзавцев! — как сумасшедшая, надрывалась Фан. Она бросилась было к Мадам, но та с криком ужаса выскочила из гостиной.

При помощи кулаков Грентому удалось подняться на ноги. Он с трудом защищал лицо от женских ногтей, и для этого ему приходилось здорово работать кулаками. Ему удалось сделать пару шагов в направлении двери, но тут одна из девушек вцепилась ему в ноги, вновь свалив на пол.

Лу с пеной у рта взывал о помощи, но Грентом был слишком занят своими проблемами, чтобы помочь ему. Ему самому приходилось несладко. Он вновь отбросил своих противниц и почти дополз до двери.

— Не позволяйте ему удрать! — вопила Фан, но Грентом уже поднялся на ноги. Фан набросилась на него, как тигрица, кусая и царапая. Ударом кулака в грудь Грентом отбросил ее к стене, выскочил из гостиной, захлопнув дверь за собой.

Силы Лу Эйлера окончательно иссякли. Он был прикован к полу, на его ногах, руках и груди сидели девушки. Одежда его окончательно превратилась в лохмотья, все лицо было покрыто ссадинами и кровоподтеками. Он завыл от страха, когда с него сорвали остатки одежды.

— Пустите меня! — бесновалась Фан. — Сейчас я преподам ему пару уроков!..

Девушки расступились. Они образовали тесный круг над задыхающимся, обессиленным Лу.

— Нож! — потребовала Фан. — Сейчас я приведу его в порядок!..

Кто-то протянул ей нож. Лу, увидев сверкнувшую сталь, издал нечеловеческий вопль. Фан уперла руку в его грудь, и от этого прикосновения он едва не сошел с ума от страха.

— Жаль, что здесь нет всех тех скотов, которые приходили сюда…

— Нет, нет, только не это!.. — умолял он. — Нет, нет, а-а-а!..

Девушки отступили, оставив его на полу. Из-под тела Лу растекалась лужа крови.

Фан не унималась.

— Ну, чего ждете? Где второй?

Они всей массой навалились на дверь, за которой скрылся Грентом. Дверь затрещала, но пока выдержала первый натиск. Донельзя испуганный, Грентом отступил к стене, затем метнулся к окну. Открыв его, он свесился наружу, вопя во весь голос. Проходившие мимо люди останавливались и с любопытством поднимали головы вверх. Он заметил полицейского, торопящегося к месту событий. Потом дверь за его стеной предательски затрещала. Он вновь истошно заорал. И в это мгновение дверь уступила напору. Разъяренная толпа мигом заполнила помещение, сдернув его с подоконника.

Он был моментально погребен под массой тел, и успел лишь слабо вякнуть от ужаса…

Глава 11

17 часов 30 минут. 9 сентября

Равен бросил взгляд на часы и встал. Намеченные дела были сделаны, можно возвращаться в отель.

— Что ж, дела идут неплохо, — довольно сказал он Молти. — Надо будет открыть еще несколько борделей. К нам поступает больше девушек, чем мы можем принять.

— Копы из Денвера идут по нашему следу, шеф, — проворчал Молти. — Там скопилась куча жалоб о похищенных девушках. Было бы лучше пока не расширять дело.

Равен в знак согласия кивнул.

— Хорошо. Поработайте пока в Кливленде. Действительно, если в каком-то месте становится слишком жарко, необходимо на время оставить его и поработать в другом. Я возвращаюсь к себе, а ты наведайся в клуб «Двадцать девять». Туда вот-вот должна поступить новая партия девушек. У Грентома и так забот полон рот, чтобы еще и ими заниматься.

Молти заверил, что обязательно наведается в клуб, и Равен ушел. Он весь день чувствовал легкое беспокойство, так как отлично понял трюк гостиничного детектива с серебряным портсигаром. Кто-то явно желал поиметь его отпечатки пальцев. Вряд ли это была полиция. Копы никогда не прибегли бы к услугам такого скользкого типа, как Харрис. Три месяца легкой жизни не притупили в нем чувства опасности. Он зарабатывал слишком большие деньги, чтобы понапрасну рисковать.

Выйдя на улицу, Равен на секунду заколебался. Внутренний голос подсказывал ему, что не следует возвращаться в отель. «И однако, — со злостью подумал он, — туда обязательно надо наведаться, так как большая часть денег там».

Уже подъезжая к отелю, он наклонился и приказал водителю проехать дальше, внимательно рассматривая вход в отель. Вокруг не было ничего подозрительного, но он интуитивно чувствовал, что что-то не так.

На первом же перекрестке он остановил машину и расплатился с водителем. Из телефона-автомата позвонил в свой номер, однако никто не отвечал. Он набрал номер портье.

— Моя жена вышла? — спросил он.

— Не видел, чтобы она выходила, — ответил портье.

Несколько обеспокоенный еще и этим обстоятельством, он решил позвонить Гретому, но в клубе ответили, что Грентом уехал, но его ожидают с минуты на минуту.

— Куда он отправился?

— К миссис Ласси.

Равен набрал номер заведения Мадам. Ему ответил грубый голос, уже по тембру которого Равен догадался, что разговаривает с копом.

— Кто у телефона? — сухо осведомился голос.

Равен вспотел от волнения.

— Передайте, что с ним хотел бы переговорить Флемминг, — сказал он.

— Мистер Гретом очень занят, — ответил голос. — Вам имело бы смысл приехать сюда и переговорить лично.

— Очевидно, я так и поступлю, — заверил Равен и повесил трубку.

По всей видимости, произошло что-то серьезное. Он вновь взялся за телефон, набирая номер Молти.

— Покрутись около отеля и посмотри, что там происходит, — распорядился он после того, как рассказал о телефонном звонке в заведение Мадам. — Никому не мозоль глаза. Просто посмотри. Через час я жду тебя у Фрэнки.

— Понял, — коротко ответил Молти.

Равен вышел из кабины и остановил проезжающее мимо такси. Назвав адрес заведения Мадам, он откинулся на сиденье.

— Останавливаться не надо, — проинструктировал он водителя. — Проедете мимо дома.

Через несколько минут они были возле борделя. Равен заметил две полицейские машины и карету «скорой помощи». Несколько копов со строгими лицами сдерживали напиравшую толпу.

Проехав еще два квартала, Равен остановил такси, расплатился и медленно двинулся назад, придерживаясь противоположной стороны улицы. Его пальцы сомкнулись на рукоятке револьвера, лежащего в кармане. Возле дома он смешался с толпой, прислушиваясь к разговорам и ожидая дальнейшего развития событий.

Послышались завывания сирен. Возле дома, взвизгнув тормозами, остановились еще две машины, полные полицейских. Толпа качнулась вперед, увлекая Равена.

— Что происходит? — спросил он у человека, стоящего радом с ним.

— В борделе была драка, — с удовольствием сообщил он. — Говорят, что шлюхи набросились на двух парней и убили их.

Равен вздрогнул.

— Как убили?!

— Запросто! — вмешался в разговор сосед слева, долговязый мужчина с лошадиным лицом. — Девушки рассердились на двух мерзавцев, управляющих борделем, и убили их. Так им и надо, этим подлецам!

Как раз в этот момент открылась дверь и полицейские начали выводить девушек. Толпа встретила их появление ироническими возгласами. Полицейские бесцеремонно заталкивали их в машины, ударяя дубинками по ягодицам, если кто-либо вдруг сопротивлялся. Бесплатный спектакль для зевак удался на славу.

— Сегодняшнюю ночь копам определенно скучать не придется, — громко сказал человек с лошадиным лицом.

— Готов поехать с ними как свидетель, — крикнул еще кто-то.

Толпа грохнула от смеха.

Равен узнал Фан, Жюли, Андре, отметил, что их руки скованы наручниками. Он позеленел от злости, но сдержался. Каждая из этих девушек приносила значительную прибыль. О чем думали копы, устроив облаву в одном из его заведений? Затем он вспомнил разговоры в толпе и стал ждать продолжения.

Едва машины с девушками уехали, в дверях появились два санитара с носилками. На них лежало тело, прикрытое простыней. Сразу же за первой парой на пороге показалась вторая.

— Ну, что я говорил! — торжествующе заметил сосед Равена. — Вот и парни, которых они убили!

Равен видел достаточно. Оставаться здесь было опасно. Он выбрался из толпы и ушел. Молти, наверное, тоже что-нибудь разузнал. На глаза попалась телефонная кабина. Равен поколебался, затем вошел вовнутрь, плотно прикрыв дверь. Набирая номер прокурора, он отметил, что руки у него дрожат.

— Микельсфилд? — спросил он, дождавшись ответа. — С вами говорит один из друзей Грентома. Что происходит, черт побери? По какому праву полиция устроила облаву в нашем заведении?

— Кто со мной говорит? — сухо поинтересовался Микельсфилд.

— Неважно! Но если вы хотите по-прежнему получать деньги, необходимо срочно освободить девушек, — прорычал Равен.

— Да вы с ума сошли! Это невозможно! — рявкнул Микельсфилд, отбросив всякую осторожность. — Вы разве не знаете, что натворили ваши шлюхи?

— Например?

— Они растерзали Грентома и Эйлера. Боже мой, посмотрели бы вы, что они натворили! Ничего не остается, как начать судебное разбирательство. Влиятельные люди города уже знают об инциденте и требуют этого. Мы не можем замять столь значительный скандал.

Равен почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Необходимо, чтобы вы обязательно освободили девушек, — заорал он. — Вы понимаете, чем это кончится?

Едва они начнут давать показания, им уже не заткнуть рот! Вея организация взлетит на воздух и вы вместе с ней! Слышите, Микельсфилд? Мне плевать на ваши трудности. Нужно, чтобы ни одна из шлюх не смогла произнести и слова. Понятно?

Голос Микельсфилда задрожал от еле сдерживаемого негодования.

— Не знаю, кто вы такой, мистер! Однако если имеете какое-то отношение к организации, то должны были не допустить случившегося. У нас на руках два трупа! Эта паршивая газетенка «Сан-Луи» уже печатает репортаж, а вслед за ней новость подхватят все газеты страны! Общественность потребует самого детального расследования. Подобной сенсации не было не только за всю историю нашего города, но и штата! Поэтому самое разумное, что вы можете сейчас сделать, — это поскорее убраться из города, позволив всем причастным к инциденту лицам самим выкручиваться из создавшегося положения и спасать свои шкуры.

— Неужели вы думаете, что я соглашусь потерять деньги, вложенные в дело, лишь только потому, что трусы, вроде вас, наложили от страха в штаны и попрятались по щелям? Я буду бороться даже тогда, когда меня начнут брать приступом и пересажают всех шлюх! Теперь вы понимаете, как обстоят дела?

Наступила продолжительная пауза, а затем Микельсфилд устало сказал:

— Ничего не выйдет! Да вы и сами это прекрасно знаете. Едва девушки окажутся в участке, у них тут же возьмут показания. Я уверен, молчать они не будут, так что тотчас же выяснится, что некоторые из них — пропавшие жительницы других городов и даже других штатов! В дело тут же вмешается ФБР. Оно примет дело под свою юрисдикцию. Нет, с этим покончено! Дальше каждый из нас должен сам спасать свою шкуру!

Равен бросил трубку и вышел из кабины. Он дрожал от еле сдерживаемого гнева. Микельсфилд был прав! Дело рухнуло настолько стремительно, что у него не осталось времени на то, чтобы хоть что-то изменить. Необходимо бежать, пока сюда действительно не нагрянули агенты ФБР!

Равен остановил такси и назвал адрес Фрэнки. Там у него была назначена встреча с Молти, хотя теперь он понимал, что, назначая там встречу, поступил опрометчиво. Достав бумажник, он проверил содержимое. Денег было немного — где-то около трехсот долларов. При мысли о деньгах, оставленных в отеле, его снова охватила ярость. Он должен забрать их, даже если придется штурмовать отель под ливнем пуль.

Рассчитавшись с водителем у выхода в бар «У Фрэнки», Равен, сомкнув пальцы на рукоятке револьвера, быстро вошел вовнутрь.

Молти, Лефти и Маленький Джо уже ждали его.

— Машина готова? — сухо спросил он.

Лефти утвердительно кивнул головой.

— Стоит за углом.

— Тогда вперед!

Они вышли через черный ход и сели в машину.

— Куда ехать, шеф? — спросил Лефти.

— Пока не знаю. Поезжай прямо.

Машина отъехала.

— Ты что-нибудь обнаружил? — спросил Равен у Молти.

Вид у того был растерянный.

— В отеле копы. Они увели Сади. Что происходит, шеф?

Злобная гримаса искривила лицо Равена.

— Это все проклятый Трентом. Я приказал ему убрать Эллинджера, а он промедлил.

— Что же теперь будет? — спросил Маленький Джо. — Придется убираться из города?

Равен молча кивнул.

— Но вначале нужно забрать деньги из отеля, — добавил он минуту спустя.

— Но я же сказал, что там копы, — удивился Молти. — Они наверняка уже наложили лапу на деньги.

— Ни один коп не сможет открыть мой сейф. Без денег мы не сможем покинуть город.

— Агенты ФБР наверняка тоже там, — сказал Лефти.

— Неужели? — Равен обнажил в усмешке острые зубы. — Ну и что с того? Им придется отступить перед нами. Пусть они даже собрали всех агентов штата!

Остальные обеспокоенно переглянулись.

— Но ведь федеральные агенты тоже неплохо стреляют, — неуверенно сказал Маленький Джо.

— Вот мы и выясним, кто же стреляет лучше!.. — отрезал Равен. — Поезжай в отель!

Глава 12

18 часов ровно. 9 сентября

Кэмпбэлл — специальный агент ФБР, ободряюще улыбнулся Сади. Он комфортно расположился за большим письменным столом.

— Прежде чем записать ваши показания, — начал он, — я немного расскажу вам о Круизе. Прежде всего, это не настоящее его имя. К счастью, мистер Эллинджер все же сумел раздобыть отпечатки его пальцев. Сверившись с картотекой полицейского департамента, мы определили, что они принадлежат некоему Равену давно уже разыскиваемому за целый ряд серьезных преступлений, совершенных им в Чикаго. Когда в Чикаго запахло жареным, он сумел скрыться. На украденной машине переехал в другой штат. Тогда мы потеряли его след. Но вас это не должно беспокоить. Вам он ничего не сможет сделать. Вы находитесь под нашей защитой, и до его ареста вас будут охранять. Вы являетесь единственным свидетелем по делу об убийстве Мендетты. Кроме того, ваши показания о торговле девушками…

Сади занервничала.

— Как Долго это может продолжаться? — спросила она.

Кэмпбэлл неопределенно пожал плечами.

— Кто знает… Мы постараемся проделать все в кратчайшие сроки. Однако Равена не стоит недооценивать. Он дьявольски хитер и изворотлив и попытается бежать. И все же, как мне кажется, с вашей помощью мы сумеем его обнаружить. Не могли бы вы рассказать о его привычках? Например, любит ли он ходить в кино? Понимаете, что я имею в виду? В подобной ситуации мы должны знать о человеке как можно больше. Есть, например, люди, которые увлекаются скачками. Рано или поздно они появляются на ипподроме, и мы их берем… Вы меня поняли?

Сади глубоко вздохнула.

— Например, он обожает возиться с игрушечной железной дорогой.

Кэмпбэлл удивленно поднял брови.

— Вот это да! — восхитился он. — А я как раз хотел поинтересоваться, кому принадлежит игрушечная железная дорога, которую мы обнаружили в вашем номере.

Сади согласно кивнула.

— Когда он находится в номере, то приказывает разложить рельсы и часами забавляется с локомотивами и вагонами…

— Он много курит или пьет?

Сади пожала плечами.

— Не больше, чем другие.

— Вы много страдали, миссис, — мягко проговорил Кэмпбэлл. — Мне очень жаль, что приходится затрагивать некоторые вещи, не очень приятные для вас, но поймите, малейшие сведения, которые вы нам сообщите, могут оказаться решающими в деле его поимки, значительно облегчат нам работу.

— Я понимаю, — безучастно кивнула Сади.

Кэмпбэлл достал из ящика стола толстую папку и вынул оттуда несколько фотографий.

— Посмотрите внимательно. Это — молодые женщины, о которых было официально заявлено, что они исчезли. Возможно, кого-либо из них вы узнаете.

Сади взяла протянутую ей пачку фотографий и принялась внимательно их рассматривать. Кэмпбэлл в это время сочувственно глядел на нее. Ему казалось невероятным, что после всех перенесенных этой женщиной испытаний она может держаться так спокойно и бесстрастно.

Сади отобрала десятка три фотографий и протянула их Кэмпбэллу.

— Вот этих девушек мне доводилось встречать в доме, где я была, — тихо сказала она.

— Не могли бы вы объяснить организацию их дела? — попросил Кэмпбэлл. — Вот эти девушки… Они из разных городов и даже штатов. Как вы считаете, они попадали в… этот дом по собственной воле?

— Нет, нет! Я многого не знаю, но из разговоров, случайно услышанных, я поняла, что есть специальные агенты, которые занимаются поиском девушек, главным образом одиноких или в чем-то несчастных. Эти люди выходили на свой грязный промысел преимущественно в тех местах, где девушки могли развлекаться. Они выбирали самых молодых и красивых. Потом находили тот или иной способ подсунуть намеченной жертве наркотик, совали ее в машину и увозили в Садалию. Там у них что-то вроде сборного пункта. Метод заманивания каждый раз менялся, но комбинация всегда была максимально проста и эффективна. Жертва, как правило, всегда попадалась на удочку.

— Вы сказали, Садалия? — переспросил Кэмпбэлл.

— Да. Всех похищенных или обманутых девушек свозили именно туда.

Кэмпбэлл взялся за телефон и отдал несколько коротких, четких приказаний.

— Я распорядился начать немедленное расследование, — пояснил он, кладя трубку на рычаг. — Что с ними делали, когда они оказывались в Садалии?

Сади вздрогнула.

— Неужели нужно, чтобы я об этом рассказала.

— Понимаю ваши чувства, но чтобы подобное не повторилось, мы должны знать все.

— Судя по рассказам девушек, их помещали в отдельные комнаты и давали возможность как следует проспаться, чтобы нейтрализовать действие наркотика. Когда они приходили в себя, рядом с ними был цветной мужчина. Вариантов было много: китайцы, негры, иногда филиппинцы. Это была ставка на психологический шок, иногда это понижает сопротивляемость. В большинстве случаев это удавалось. Бывали и такие, которые сопротивлялись. Тогда их просто били. Тупо били до тех пор, пока девушки не уступали. — Сади передернуло. — Никто не сможет этого понять, прежде чем не испытает на своей шкуре. Били беспрерывно; иногда сутками и до такой степени, что тело становилось настолько чувствительным, что даже прикосновение простыни заставляет выть, как смертельно раненное животное… Никто не в состоянии выдержать это, мистер, никто!

Кэмпбэлл сочувственно покачал головой.

— Понятно…

— Когда хозяином дела стал Круиз, или, как вы говорите, Равен, начали применяться другие, еще более изощренные методы, дабы сделать девушек послушными и выдерживать самую необузданную и извращенную похоть. Он привязывал жертвы к кровати и обливал скипидаром живот… Это куда более мучительно, чем битье тривиальной плетью. — Сади поднесла руки к глазам. — Мистер Кэмпбэлл, нельзя допустить, чтобы этот выродок ускользнул и на этот раз! Никак нельзя!

— Теперь ему не уйти, это я вам обещаю, — Кэмпбэлл поднялся. — Думаю, на сегодня достаточно. Сейчас мы отвезем вас в тихий, спокойный уголок, где вы сможете хорошенько отдохнуть. Позвольте выразить восхищение вашим мужеством. Не каждому дано выдержать такое.

Сади глянула на него холодными, суровыми глазами.

— Неужели вы хоть на секунду могли подумать, что я смогу забыть все это? Моя жизнь кончена. Я никогда не смогу вернуться к мужу. Бессмысленно дальше жить… Может быть, это и плохо, но я все же хотела бы увидеть Равена страдающим, как страдала я сама. Слава Богу, что девушки убили Грентома и Эйлера. Если бы я могла сделать то же самое с Равеном! Тогда я смогла бы спокойно умереть.

Кэмпбэлл не смог выдержать взгляда ее глаз, наполненных ненавистью.

Глава 13

18 часов 10 минут. 9 сентября

Лефти остановил машину с тыльной стороны отеля, напротив служебного входа. Вокруг было тихо. Побледнев, Равен вышел из машины.

— Приготовьте оружие, — резко приказал он, оглядывая пустынную улицу.

Молти откинул заднее сиденье и достал два автомата. Один взял Равен, другой — Нефти.

— Я остаюсь в машине? — с надеждой спросил Маленький Джо.

Равен сделал отрицательный жест.

— Все мне понадобятся наверху, — мрачно проговорил он. — Не забывайте, парни, в сейфе около миллиона долларов. Разделим все по-братски.

Повернувшись, Равен решительно вошел в отель. Портье, сидевший в своей маленькой конуре, удивленно воззрился на него. Его рука рефлекторно потянулась к телефону, но, увидев направленный в его сторону автомат, он с жалкой улыбкой убрал руку.

— Успокой его! — приказал Равен.

Нефти, сделав шаг вперед, с силой ударил беднягу прикладом автомата по голове. Словно тряпичная кукла, портье соскользнул с кресла и распластался на полу.

— Теперь вперед, — Равен нажал кнопку вызова лифта. Дверь гостеприимно распахнулась перед ними. Равен вошел в лифт, остальные безропотно последовали за ним. Лифт загудел, вознося их на третий этаж. — Если бы нам удалось так же спокойно выбраться отсюда, — заметил Равен, выходя из лифта.

Не оглядываясь на сообщников, он направился к своему номеру. Дверь в апартаменты была первой после поворота коридора. Маленький Джо снял шляпу и, зажав ее под мышкой правой руки, вытер пот. Револьвер ходуном ходил в его руке. Он был готов упасть на пол при первом же выстреле.

Равен благополучно дошел до угла коридора. Толстый ковер глушил звук его шагов. Он сознавал, что у них практически нет шансов на успех, но не мог смириться с потерей денег. Отдать их без борьбы было равносильно смерти. Пуля пугала его значительно меньше, чем перспектива оказаться преследуемым, как заяц, и без гроша в кармане.

Он осторожно высунулся из-за угла. Возле двери его номера маячили два копа. Они увидели друг друга почти одновременно.

Без малейшего колебания Равен нажал курок автомата. Очередь гулко прогрохотала в замкнутом пространстве коридора.

Один из полицейских упал, другой мгновенно скрылся за дверью его номера.

Равен выругался сквозь зубы и бросился вперед. Дверь еще не успела захлопнуться, когда он с разбегу ударил в нее плечом. В следующее мгновение опустившись на колено, Равен щедро полил гостиную свинцом.

В ответ раздались два револьверных выстрела. Пули ударили в стену за спиной Равена. Сориентировавшись, откуда стрелял коп, он направил туда ствол автомата, вновь нажимая на спусковой крючок. Услышав приглушенный вскрик, он ворвался в свой номер. Полицейский лежал в луже крови.

Подбежавший Молти метнулся в спальню. Там никого не было. Когда он вернулся, Равен приказал:

— Встань у двери и прикрой меня. Сейчас я открою сейф.

Бросив автомат на стол, он подошел к встроенному в стену сейфу. Быстро отключив сигнализацию, он набрал одному ему известную комбинацию. Понадобилось лишь несколько секунд, чтобы открыть тяжелую стальную дверь. Едва его взору открылось содержимое сейфа, как за окном послышался звук сирены полицейского автомобиля. Две пухлые пачки банковских билетов моментально оказались у него в руках.

— Дело сделано, — крикнул он. — Уходим!

В тот момент, когда они выскочили в коридор, открылись двери грузового лифта и оттуда высыпала целая орава полицейских. Молти плюхнулся на пол и открыл огонь. Копы ответили тем же. Равен метнулся обратно в номер. Рассовав деньги по карманам куртки, он схватил автомат. Затем вошел в ванную и открыл слуховое окно. Внизу стояло несколько полицейских машин. Взвизгнув тормозами, рядом остановились еще две. Равен выскочил из ванной и прошел в спальню, окна которой выходили во двор. Рядом с окном находилась пожарная лестница.

Из коридора доносилась яростная стрельба, но у него не было ни времени, ни желания думать об остальных. В конце концов, каждый должен выпутываться сам. Уже открывая окно, он услышал приглушенный взрыв, больше похожий на хлопок пробки от шампанского. Копы применили слезоточивый газ! Но он уже сжимал пальцами ржавую сталь пожарной лестницы, понимая, что стал отличной мишенью. В любой момент полицейские могли заметить его и открыть огонь.

Он уже добрался до парапета крыши, когда услышал выстрел и неприятный визг пули, рикошетом отлетевшей от стального уголка лестницы. Дернувшись от неожиданности, он почувствовал, как один из пакетов выскользнул из куртки и полетел вниз. Эти деньги были потеряны безвозвратно, и Равен выругался сквозь зубы. Он тут же переложил другую пачку под рубашку и, бросившись к противоположной стороне, перебрался на крышу соседнего дома, продолжая свой путь.

Все время ожидая выстрела в спину, перепрыгивая с крыши на крышу, он тем не менее ни на мгновение не переставал просчитывать свои шансы на спасение. Оставаться в городе нельзя, но и выбраться из Сан-Луи тоже вряд ли удастся. Все дороги, вокзалы, аэропорт наверняка перекрыты. Чтобы уйти, нужна чья-то помощь. Но чья? Он перебрал в уме всех людей, которых знал в городе, но должен был с горечью отказаться от возможности обратиться к ним за помощью. С его сообщниками, скорее всего, уже покончено. Он остался один, но это обстоятельство его мало трогало. Важно было то, что у него оставалось еще много денег, а деньги он считал самыми надежными помощниками.

Он уже добрался до четвертой крыши и посмотрел назад. Полицейские выбрались на крышу отеля и осторожно продвигались в его направлении. При таком темпе продвижения им понадобится немало времени, чтобы до него добраться.

У своих ног он обнаружил смотровой люк, осторожно открыл его и проскользнул на чердак, закрыв люк за собой. Скорее всего, это был чердак какого-то административного здания. Прежде всего он вытащил из-за пазухи пакет с деньгами и разделил его на четыре пачки поменьше. Затем рассовал пачки по карманам. Автомат был уже бесполезной ношей, и он прислонил его в углу к стене.

Спустившись по лестнице на первый этаж, он прошел длинным пустым коридором мимо целого ряда унылых стеклянных дверей к туалету. С секунду поколебавшись, он вытащил револьвер, проверил оружие и вложил в карман, после чего вошел вовнутрь. Единственным посетителем туалета оказался мойщик окон, который с любопытством прильнул к стеклу, рассматривая полицейское оцепление, выставленное вокруг квартала. Равен бросил взгляд на униформу и понял, насколько ему повезло.

Служащий, услышав щелчок закрывающейся двери, оглянулся.

— В отеле «Сан-Луи», кажется, жарко, — сказал он с усмешкой. — Весь квартал буквально кишит полицейскими.

Равен подошел к окну и кинул взгляд вниз. Плотный кордон полицейских оцепил весь квартал.

— Что случилось? — спросил он, отступив на шаг.

— Понятия не имею, — ответил мойщик, продолжая смотреть вниз.

Равен вытащил револьвер из кармана. Взяв оружие за ствол, он с силой ударил беднягу по затылку.

Глава 14

9 часов 05 минут. 10 сентября

Джек Эллинджер вошел в здание ФБР и сказал дежурному, что хочет видеть специального агента Кэмпбэлла.

— Да, да, на вас выписан пропуск. Второй этаж, двадцать четвертый кабинет.

Кэмпбэлл вышел из-за стола навстречу Джеку и пожал ему руку.

— Садитесь, Эллинджер, — сказал он, пододвигая к Джеку коробку сигар. — Курите.

Джек поблагодарил, но отказался от сигары.

— Слишком крепкие для меня, — извиняющимся тоном сказал он, вытаскивая из кармана сигареты. — Если это не секрет, скажите, как идут дела?

Кэмпбэлл улыбнулся.

— Вы свободны, не так ли? — спросил он. — То есть я имею в виду то, что вы ищете работу.

На лице Джека отразилось удивление.

— Да. В настоящий момент я безработный.

— А вы никогда не думали о применении своих сил и способностей в нашей конторе?

— Что?! Должность федерального агента?

Кэмпбэлл утвердительно кивнул.

— Я разговаривал с моим шефом. Он тоже разделяет мое мнение о том, что из вас получится неплохой агент ФБР.

— Вот как! — неприкрытое удивление сквозило в голосе Джека. — Откровенно говоря, я был бы в восторге работать у вас.

— Учитывая, что только благодаря вашему упорству раскрыта эта грязная организация в Сан-Луи, это возможно. Мы подумали, что это будет актом справедливости, если вы станете членом нашего ведомства и доведете это дело до конца. Что скажете?

— Такое предложение для меня большая честь.

— Хорошо. Считайте, что все устроено. Федеральный агент обязан пройти всякого рода тесты и инструктаж. Затем он проходит курс специальных занятий и тренировок, прежде чем приступить к работе. Но мы вас пока от этого освободим. Вы сразу же включитесь в дело с одним из моих парней. Будете работать в паре. Как только дело будет завершено, тогда и поедете в центр подготовки. А сейчас для этого нет времени.

— Прекрасно! — воскликнул Джек. — Можете полностью рассчитывать на меня. Я выполню любой ваш приказ. Постараюсь оправдать ваше доверие. Я очень хотел бы быть там, где получат шкуру Равена.

— Вы будете там обязательно, — заверил его Кэмпбэлл. — Сейчас я познакомлю вас с Хогарти. — Кэмпбэлл нажал на кнопку звонка.

Через пару минут в кабинет вошел высокий, крепко сколоченный человек.

— Добрый день, шеф, — проговорил он, небрежно поднося два пальца к шляпе.

— Хогарти, это — Джек Эллинджер. Вы уже слышали о нем. На какое-то время он станет вашим помощником. Ну а уже после того, как будет закончено дело, тогда будут соблюдены все формальности и его приведут к присяге.

Хогарти крепко пожал руку Джека. Он казался довольным и новым знакомством, и своим помощником.

— Вы проделали замечательное расследование, — проговорил он.

— О’кей! Теперь ознакомьте нас с последними событиями, — сказал Кэмпбэлл, махнув рукой в сторону удобного кресла. — Садитесь.

Хогарти сел.

— Ему удалось бежать. Это просто невероятно, но ему удалось проскочить через все полицейские кордоны.

Кэмпбэлл пожал плечами.

— А я и не ожидал быстрого и легкого успеха. Надеюсь, город покинуть он не смог?

— Точно сказать трудно, но если ему это удалось, то этот человек гений зла, — мрачным тоном проговорил Хогарти. — Город закрыт. Нет ни единой лазейки.

— А остальные из его банды?

— Двое мертвы. А тот, кого зовут Маленький Джо, пожалуй, уже может говорить.

— Будет лучше, если вы, хотя бы на какое-то время, организуете для него надежную охрану, — сказал Кэмпбэлл. — А как миссис Перминджер? Как ее самочувствие?

— Ее поместили в надежном месте. Вместе с ней неотлучно находится одна наша сотрудница, чтобы подопечная не скучала. Я надеюсь, когда начнется суд над Равеном, она будет в полном порядке. Мой бог! Как же она его ненавидит! Если бы какая-нибудь женщина ненавидела меня так, как миссис Перминджер ненавидит Равена, я предпочел бы убраться на другую сторону планеты.

— Ваши действия на ближайшее время?

— Ждать. Только ждать. Что еще можно сделать. Рано или поздно ему придется покинуть свое убежище, и тогда мы его возьмем.

— Вы уверены, что город закрыт?

— Надеюсь. У нас налажено круглосуточное патрулирование всех дорог, вокзалов, аэропорта. Пока это не принесло результата, но уверен, очень скоро ему придется выползти из своего убежища. Жаль, что при нем довольно значительная сумма денег. Было бы гораздо спокойнее, если бы их у него не было.

— Понятно. Что ж, право за вами принимать любые решения. Действуйте! В вашем арсенале должны быть любые методы, кроме пассивного ожидания.

— О’кей! — Хогарти поднялся, кивнув Джеку. — Пошли!

Выйдя в коридор, он придержал Джека за локоть.

— Шефу, похоже, не терпится сразу выкатить каштаны из огня. Но это вряд ли сейчас возможно. Пусть они созреют. У Равена столько денег, что он сможет несколько месяцев безвылазно просидеть в какой-нибудь щели на полном пансионе. И пока он отсиживается там, мы бессильны. Так что, друг, хочешь не хочешь, но и нам придется запастись терпением.

Глава 15

10 часов 45 минут. 10 сентября

Полудрему-полуявь Равена в закрытом на ключ номере третьеразрядного отеля никак нельзя было назвать полноценным сном. Рукоятка револьвера торчала из-под грязной подушки. Одежду он не снимал. На давно не мытом паркете валялись газеты. Он вскакивал при малейшем шорохе.

Униформу мойщика окон он сменил на старый костюм, который принес ему хозяин отеля, некий Гошавл.

Хозяин, разумеется, не мог не знать, кто его постоялец: в городе на всех углах были расклеены портреты Равена с указанием суммы премии за его поимку или выдачу. Чтобы чувствовать себя в относительной безопасности, Равену приходилось платить баснословную сумму за номер, рассчитывая на жадность владельца. Тем не менее он отдавал себе отчет, что не может долго здесь задерживаться, так как не было смысла понапрасну тратить деньги на такого типа, как Гошавл. Тем более, что деньги были необходимы для того, чтобы в другом месте начать все сначала.

Равен заворочался и вдруг сел на кровати. Пальцы его рефлекторно сжались на рукоятке револьвера. Вокруг все было тихо и спокойно. Однако убогие стены номера давили на него. Как ему хотелось выбраться отсюда, но он прекрасно понимал, что не может себе этого позволить: даже из окна номера, занимаемого им, можно было видеть фотографию, висевшую на заборе. Да, судя по всему, ФБР взялось за дело всерьез!

Равен бросил взгляд на часы, хотя время для него ничего не значило в настоящий момент. Затем подошел к тазу с водой, намереваясь побриться. В то время, когда он готовил бритвенные принадлежности, его взгляд случайно упал на окно дома, стоявшего напротив отеля. Молодая женщина, одетая в легкую белую комбинацию, проделывая танцевальные па, кружилась по комнате. Равен напряг слух, и ему показалось, что слышны звуки музыки.

Он осторожно отступил от окна, продолжая наблюдать за девушкой. Первой непроизвольной мыслью, мелькнувшей у него в голове, была мысль о том, что она могла бы пользоваться большим успехом в одном из его борделей. Но потом его охватило вожделение, давно им уже позабытое чувство, заставившее его так ее желать, как ни одну женщину в мире.

Это была девушка среднего роста с пышными белокурыми локонами и превосходным телом. Медленно кружась по комнате, она время от времени исчезала из поля зрения.

Равен в задумчивости взял кисточку для бритья и принялся наносить крем на щеки и подбородок, не сводя при этом взгляда с противоположного дома. Он уже заканчивал бритье, когда девушка появилась вновь, уже одетая в платье бело-красной расцветки. Выйдя на маленький балкон, она оглядела улицу, дав Равену возможность как следует рассмотреть себя. Сердце его сильнее забилось в груди.

Внезапно раздавшийся стук в дверь заставил его судорожно схватиться за револьвер.

— Кто там?

— Гошавл.

Равен открыл дверь. Хозяин отеля вошел с подносом и поставил его прямо на постель — стола в комнате не было. Это был маленький худощавый человек с пронизывающим взглядом жестких глаз и слегка подкрашенными усами. Равен взял его за руку и подвел к окну.

— Кто вон та девушка? — спросил он.

Гошавл посмотрел и равнодушно пожал плечами.

— Откуда мне знать? Она слишком молода, чтобы мне ею интересоваться.

— Зато меня она интересует! — прорычал Равен. — Пошли какого-нибудь сообразительного малого, чтобы он смог разузнать о девушке максимум информации.

Он протянул Гошавлу двадцатидолларовую банкноту.

— Получишь еще десять, когда все узнаешь.

Гошавл покачал головой.

— Лучше будет, если вы дадите мне еще двадцать, — сказал он.

Побледнев от ярости, Равен схватил его за горло.

— Маленький негодяй! — прошипел он. — Попробуй только обмануть меня…

Хозяин вырвался и быстро отступил к двери, массируя шею.

— Хорошо, мистер Равен, я все сделаю, как вы приказали, — покорно сказал он.

— Не смей меня так называть, — сквозь зубы процедил Равен.

Гошавл вышел. Равен вновь закрыл дверь на ключ и вернулся к окну. Девушки на балконе не было. Он приступил к завтраку. Вместе с едой на подносе лежала газета, сложенная таким образом, чтобы была видна его фотография на первой странице. Равен со злостью схватил газету и зашвырнул в угол. Ему как-то сразу расхотелось есть. Сделав несколько глотков кофе, он закурил.

Как же выбраться из этого проклятого города? Его фотографии, расклеенные в людных местах, постоянно напоминают жителям, что его ищут. Может быть, отпустив усы и перекрасив волосы, ему все же удастся пройти полицейский кордон? Другого выхода нет. Черные очки тоже могут быть очень полезны. Правда, придется прибегнуть к помощи этого подонка Гошавла, но он уж постарается, чтобы тот его не выдал. Жестокая усмешка искривила губы Равена. Что ж, придется устроить еще один «несчастный случай»…

Глава 16

11 часов 45 минут. 10 сентября

— Я все разузнал о девушке напротив, — Гошавл самодовольно улыбнулся. — Ее зовут Мари Лерой. В настоящий момент она совершенно на мели и мечтает уехать в Голливуд, так как вбила себе в голову, что там тотчас же оценят ее талант танцовщицы. Она живет одна, без родителей, и никак не может найти работу. В конце недели ее выбросят из квартиры.

Равен закурил. Многочисленные окурки усеивали пол его комнаты.

— И как же она намерена поступить?

Гошавл неопределенно пожал плечами.

— Не знаю. Но могу сказать, что она определенно делать не будет. Она ни с кем не ляжет в постель.

Равен презрительно усмехнулся.

— В постель с мужчиной ляжет любая девушка, для этого нужно лишь предложить ей определенную сумму денег, — назидательно произнес он. — Об этом позаботилась природа. Понадобится, правда, определенный срок, чтобы уговорить ее.

— Да? — удивился Гошавл. — Надеюсь, вы не собираетесь продемонстрировать это на ее примере? У вас сейчас не то время, чтобы забивать себе голову мыслями о девушках. И без того у вас достаточно неприятностей.

Равен не обратил на его слова никакого внимания.

— Мне необходимы черные очки и краска для волос, — сказал он.

Глаза Гошавла расширились.

— Вы собираетесь бежать?

— Нет. Я просто хочу изменить свой облик.

— О’кей, я все принесу.

После его ухода Равена охватила вспышка злобы. Ведь ясно, как божий день: едва у него кончатся деньги, Гошавл тут же на него настучит. Такие продажные типы всегда доносчики. Что ж, придется заняться им, когда все будет готово. Разумеется, смерть Гошавла сразу же укажет полиции и ФБР на его след, но это все же меньшее зло, нежели донос. Ведь тогда полиции станет известно, что он изменил внешность.

Он уселся в кресло возле окна и, скрытый мятой, давно не стиранной занавеской, принялся изучать комнату Мари Лерой. Отсутствие девушки в ней вызвало приступ тоски, и он с непонятным для себя волнением ожидал ее возвращения, выкуривая одну сигарету за другой.

Когда Гошавл принес обед, он даже не шевельнулся. На подносе, кроме еды, лежали черные очки и флакон с бесцветной жидкостью.

Равен приступил к еде, размышляя о вариантах своего спасения. Время от времени он посматривал на окно противоположного дома. Оно оставалось закрытым и безжизненным, но его деятельный ум, кажется, уже нащупал тот единственный способ, благодаря которому он сможет выбраться из этого проклятого города, превратившегося для него в ловушку. После обеда он написал письмо, тщательно обдумывая каждое слово. Потом, откинувшись на спинку кресла, перечитал написанное:

«Дорогая мисс!

Я узнал, что вы хотите поехать в Голливуд. Я тоже еду туда. Не могли бы вы поехать вместе со мной? У меня есть машина, и все дорожные расходы за мой счет. Прошу рассматривать письмо как деловое предложение, поскольку, обращаясь к вам с просьбой сопровождать меня, я не преследую никаких иных целей, способных вас скомпрометировать. Я все детально объясню при встрече, которая состоится через несколько дней.

Джеймс Юнг».

Равен удовлетворенно хмыкнул, вложил письмо в конверт, заклеил его и положил на поднос. Когда Гошавл пришел за посудой, Равен приказал ему немедленно доставить письмо Мари Лерой.

— По почте? — спросил Гошавл.

— Сделай это как угодно, но чтобы письмо сегодня же было ею получено! — проворчал Равен.

После ухода хозяина отеля Равен перекрасил волосы. Это заняло довольно много времени, но результат приятно удивил его. Вне всякого сомнения, облик его совершенно изменился. Он надел очки и полюбовался на свое отражение. Что ж, еще несколько дней — и, когда отрастут усы, он сможет без особого риска покинуть эту вонючую дыру.

Равен сел на кровать и задумался. Сегодня четверг. Завтра он получит ответ от Мари, и в конце недели они смогут уехать. Все должно сработать — она вряд ли откажется от столь заманчивого предложения, так как это ее последний шанс. Но к моменту их встречи необходимо иметь приличный костюм и машину. Как это устроить? Гошавл тут же поймет, что он собирается покинуть город. Что он предпримет: сразу же донесет или будет молчать до его отъезда? Придется пообещать этому мерзавцу крупную сумму, которую он, Равен, вручит перед отъездом. Это на время заткнет ему рот. Да, так он и поступит.

Занятый своими мыслями, он не заметил, как в комнате стемнело. Собираясь включить свет, он вдруг вспомнил о Мари Лерой и подошел к окну. Ее окно было освещено, следовательно, девушка вернулась. Она не танцевала, а, полулежа в кресле, пустым взглядом смотрела на стену, такая же одинокая и меланхоличная, как и Равен.

Глава 17

10 часов 05 минут. 11 сентября

Равен придирчиво рассматривал себя в зеркало. Он видел худощавого, хорошо одетого мужчину, глаза которого были скрыты за темными линзами очков. Его волосы и небольшие усы прекрасно сочетались по цвету. Он был уверен, что даже знакомые вряд ли узнали бы его, настолько он изменился.

— У вас достаточно респектабельный вид, — заметил стоящий рядом Гошавл. — Вы спокойно можете пройти мимо любого копа.

Равен согласно кивнул.

— Скоро придется это проделать, — сказал он.

— Хотелось бы взглянуть на этот спектакль, — с легким смешком произнес Гошавл.

Они оба улыбнулись. У каждого были свои тайные планы в отношении другого. Разница заключалась лишь в том, что один из них догадывался о намерении партнера и лишь огромным усилием воли сдерживал себя от желания врезать кулаком по самодовольной роже.

Гошавл вышел. Равен, несколько взволнованный, не стал, как обычно, запирать дверь на ключ, а подошел к окну. Мари Лерой, судя по всему, намеревалась выйти на улицу и была занята примеркой шляпки перед зеркалом. Решившись, он вышел из номера и спустился по лестнице. Уличный воздух опьянил его — слишком долго ему пришлось просидеть за запертой дверью. Постояв возле дома, он несколько раз глубоко вздохнул и двинулся в конец улицы. Навстречу шел полицейский. Равен почувствовал, как у него повлажнели ладони и тревожно екнуло сердце. Однако коп не обратил на него никакого внимания. Дойдя до перекрестка, Равен повернул обратно. Мари Лерой как раз вышла из подъезда и шла навстречу. Ему понравилась ее походка. Уверенные и в то же время грациозные шаги, стройное тело, упруго двигающееся под легким платьем в такт шагам. Без сомнения, это была шикарная девушка. Он подошел к ней и учтиво приподнял шляпу. Солнце сверкало на ее длинных золотистых волосах.

— Мисс Лерой? — спросил он. — Меня зовут Юнг. Джеймс Юнг.

Она внимательно посмотрела на него удивительно синими глазами.

— Ах, да… — наконец произнесла Мари.

— Вы, наверное, думаете, что я выжил из ума, мисс? Но это не так, уверяю вас. Вы получили мое письмо?

— Да, но ничего не поняла.

— На улице разговаривать плохо. Если вы согласитесь выпить чашечку кофе в ближайшем кафе, я смог бы подробнее и, надеюсь, более убедительно объяснить вам свои намерения.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и сделал первый шаг. После секундной заминки девушка последовала за ним. Он с облегчением понял, что все же уговорит девушку совершить с ним совместную поездку.

— Мое письмо, очевидно, показалось вам несколько экстравагантным, — с извиняющейся улыбкой произнес он. — Но, когда я объясню вам, в чем дело, вы поймете, что все до банальности просто. Прежде чем продолжить, позвольте представиться: я продюсер. Приехал сюда навестить родственников, а теперь возвращаюсь обратно в Голливуд.

Он заметил, как заблестели ее глаза.

— Вы ставите фильмы?

Равен небрежно кивнул.

— Да… Но поверьте, это грязное ремесло.

Они вошли в кафе и сели за столик. Равен заказал кофе и бисквит.

— Теперь позвольте мне объяснить суть моего, может быть, несколько странного предложения. Я позволил вовлечь себя в глупое пари и хочу, чтобы вы помогли мне его выиграть. В Голливуде один мой знакомый утверждал, что все девушки в Штатах хотят стать актрисами. Я с ним не согласился и сказал, что привезу девушку, которая не помышляет о карьере актрисы. Понимаете меня?

Мари Лерой с недоумевающим видом согласно кивнула головой.

— Так вот, хотите верьте, хотите нет, но все девушки, к которым я обращался, спят и видят себя кинозвездами. Завтра или послезавтра мне пора возвращаться в Голливуд и там признать свое поражение. И тут я случайно услышал, что вы хотите поехать в Голливуд, чтобы заняться там танцами. Если вы согласны, я отвезу вас туда, но с одним условием. Мне нужно, чтобы на какое-то время вы стали моей союзницей и подтвердили, что не хотите стать актрисой. Ведь танцовщица — это совсем другое… А за это одолжение я помогу вам устроиться в одну из танцевальных трупп.

— Вы не шутите? — взволнованно спросила она. — Если это шутка, то скажите об этом сразу. Ваше предложение слишком важно для меня.

Равен покачал головой.

— Разве на такие темы шутят? Но почему вы так взволнованны? У вас неприятности?

Девушка кивнула, глядя в окно.

— Да. Я осталась совсем без средств и не представляю, что делать дальше. А о танцах я, действительно, мечтаю с детства.

— Что ж, считайте, что сегодня у вас счастливый день, — улыбнулся он, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Итак, вы согласны?

— А вы хорошо будете вести себя?

Равен едва не рассмеялся ей в лицо. Неужели она всерьез предполагает, что он протащит ее через пол-Америки и ни разу не опрокинет на постель? Действительно, она какая-то ненормальная.

— Не беспокойтесь на этот счет, — заверил Равен. — Вам не придется на меня жаловаться.

С нерешительным видом она вертела в руках чайную ложечку.

— Вы позволите мне быть с вами откровенной, мистер Юнг?

Равен кивнул.

— Я в восторге от вашего предложения. Мне очень хочется поехать в Голливуд, так как я всегда мечтала об этом. Но у меня такое впечатление, что в этой истории кроется какая-то ловушка.

— Бог мой! Я вовсе не настаиваю на своем предложении! И если вы в чем-то сомневаетесь, то лучше сразу откажитесь. Но уверяю вас, ваши опасения беспочвенны.

Она пристально посмотрела ему в глаза. Ей не нравилось его холодное лицо, безжалостные глаза и тонкий рог, но она знала, что поедет с ним, так как не было другого шанса попасть в Голливуд.

— Благодарю вас, — решилась она. — Я поеду. Не подумайте, что я неблагодарная, но девушке следует быть осторожной.

— Мне доставило удовольствие видеть ваши колебания, — проговорил Равен. — Они в вашу пользу. Когда я предлагал то же самое другим девушкам, они были готовы на все, лишь бы поехать со мной. Но мне такие не нравятся. — Он допил кофе и встал. — Благодарю вас, мисс, за готовность помочь мне, — сказал он.

Равен долго смотрел ей вслед, прежде чем направиться обратно в отель. С такой девушкой, машиной и измененной внешностью у него есть все шансы прорваться сквозь полицейские кордоны. Да, в таком виде и с такой девушкой рядом ему ничего не стоит пройти по главной улице Сан-Луи и приветственно помахать рукой всем встречным копам.

Глава 18

21 час. 13 сентября

Ночь была душной, а луна, стоявшая высоко в небе, пряталась за облаками. Равен в задумчивости медленно прохаживался по комнате. Он тщательно задернул занавески на окне. Он был готов к первому этапу бегства. На боковой улочке, рядом с отелем стоит скоростная двухместная машина, за которую он уплатил бешеные деньги. Зато сейчас, с полностью заполненным баком она нетерпеливо ждет, чтобы увезти его на свободу. За исключением Гошавла, который должен был прийти с минуты на минуту, никто не знал о его новом обличье. Услышав шаги в коридоре, он сунул руку в карман и сжал рукоятку револьвера.

Это был Гошавл. Они посмотрели друг на друга.

— Итак, вы уезжаете? — спросил Гошавл. — И девушка едет с вами?

Равен усилием воли сохранил спокойствие. Этот тип не промах, уже все разнюхал.

— Машина на месте? — спросил он, игнорируя вопрос.

— Конечно.

— Заправлена?

— По самую завязку. Способна пробежать двести миль без остановки, если только вас не остановят раньше, — насмешливо хмыкнул Гошавл.

Равен сел на кровать.

— Ну что ж, пора с тобой рассчитаться, — сказал он, вынимая из кармана толстую пачку банкнот, заранее им приготовленную. — Посмотрим, что у меня осталось… Я заплатил за машину и за этот номер за месяц вперед. Кроме того, я решил сделать тебе дополнительный подарок. Ведь ты же ждешь, чтобы я заткнул тебе глотку еще одним жирным куском, не так ли?

Гошавл потер руки.

— Полиция обещает пять тысяч долларов тому, кто поможет им вас обнаружить, — сказал он.

Равен вздрогнул.

— Пять тысяч долларов? — переспросил он, глядя в глаза Гошавла.

— Да. Приличные деньги, не правда ли?

Равен едва не рассмеялся. Этот идиот сам подписал себе смертный приговор. Неважно, какую сумму даст он этому мерзавцу, он все равно донесет на него первому же попавшемуся копу. Пять тысяч — приличная сумма, и он во что бы то ни стало захочет ее получить. Равен встал.

— Если я дам тебе столько же, ты будешь удовлетворен? — спросил он.

Маленькие глазки Гошавла засверкали.

— Еще как! — сказал он. — Я буду очень доволен.

Равен вынул из кармана другую пачку денег.

— Здесь примерно пять тысяч. Считай!

Он вложил деньги в дрожащие руки Гошавла и отошел к окну. Приподняв занавеску, он увидел Мари, собиравшую вещи. Время шло. Равен бросил осторожный взгляд на Гошавла, но тот, занятый подсчетом денег, ни на что не обращал внимания. Равен вытащил револьвер из кармана, взял его за ствол и тихо подошел к хозяину отеля.

— Здесь достаточно денег, чтобы почувствовать себя богатым человеком, — проговорил он равнодушным голосом.

Гошавл лишь кивнул, не отрываясь от своего занятия. Равен зашел ему за спину и отвел руку для удара. Гошавл внезапно вздрогнул, издав негромкий вскрик, видимо, увидел на грязных подушках тень с поднятой рукой. Удар рукоятки револьвера раздробил ему череп, и он повалился на постель, не издав больше ни звука. Из разбитой головы хлынула кровь.

Равен сделал шаг назад. Второго удара явно не требовалось. Он рассматривал труп Гошавла с чувством удовлетворения. Единственный человек, который мог его погубить, замолк навеки. Он сделал первый и очень важный шаг к свободе! Оставалось только выйти, сесть в машину и заехать за Мари, после этого можно уезжать.

Уложив Гошавла на кровать, он накрыл тело одеялом. Если кто-нибудь случайно заглянет в номер, то подумает, что постоялец спит. Он положил на покойника маленькую подушечку и закурил. Часы показывали девять двадцать. Все шло хорошо. Взгляд его упал на листок календаря, и он автоматически прочитал дату: «Пятница, 13 сентября».

— Будем считать, что это число для меня счастливое, — хрипло пробормотал он. Затем закрыл дверь на ключ, положив его в карман.

В коридоре и на лестнице не было ни души, и Равен выскользнул через служебный вход на улицу. Он сразу же увидел свою машину, припаркованную у тротуара. Равен все еще не мог свыкнуться с мыслью, что этот быстроходный автомобиль принадлежит ему, и через несколько часов он уже будет далеко от Сан-Луи.

Он объехал квартал и ровно в половине десятого остановился возле подъезда дома, где жила Мари. Увидев его из окна, девушка через минуту появилась на улице, неся два чемодана. Равен с улыбкой вышел из машины, открыл дверцу и помог ей сесть. Затем забросил в багажник чемоданы. В окнах дома он заметил несколько любопытных особ, с интересом наблюдавших за их отъездом, и постарался держать себя как можно естественнее, чтобы никто не заподозрил что-то неладное.

На Мари было то самое платье бело-красной расцветки, и, когда она садилась, оно немного приподнялось. Вид ее длинных, точеных ножек вызвал у Равена непроизвольную дрожь. Она грациозным движением натянула платье на колени и радостно засмеялась.

— Какая у вас шикарная машина! Наверное, в ней очень приятно ездить.

— Я рад, что она вам понравилась, — улыбнулся Равен, включая зажигание. — Это скоростная машина, и сегодня мы проверим, на что она способна. Я немного задержался с отъездом, и мне хотелось бы добраться до Голливуда как можно быстрее.

— Ну что же, когда вы устанете, машину смогу веста я.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Вы умеете водить машину?

— Разумеется!

Надо же! И здесь ему повезло. Если она подменит его за рулем, за день они могут отмерить очень большое расстояние.

— Прекрасно! — искренне сказал Равен.

По городу он ехал не спеша, со скоростью около сорока километров в час: не стоило привлекать внимание копов. На выезде из города Мари воскликнула:

— Смотрите, заграждение! Как интересно… Вам придется остановиться.

Притормаживая, Равен незаметно вытащил револьвер и остановил машину в нескольких метрах от переносного заграждения. К машине направились трое полицейских. Двое из них были вооружены автоматами. Равен почувствовал, как спазма сжала горло., но внешне он оставался совершенно спокойным.

Мари высунулась из окна.

— Что случилось? — спросила она.

Они направили луч фонаря на нее, потом на Равена, который тут же снял шляпу.

— В чем дело, сержант? — спросил он. — Я, кажется, ничего не нарушал.

— Ваши документы? — потребовал сержант, проигнорировав вопрос.

Равен отметил, что двое других полицейских стали держать себя несколько свободнее и опустили автоматы. Он протянул сержанту водительские права. Мари, похоже, вызвала симпатию у тех двоих. Равен не мог слышать, о чем она говорила с ними, высунувшись из окна, но видел, как заулыбались полицейские.

Сержант внимательно просмотрел документы и вернул их Равену.

— Это ваша жена? — он кивнул на Мари.

Равен утвердительно кивнул.

— О’кей! Проезжайте!

Равен запустил двигатель, и машина медленно миновала заграждение, отодвинутое полицейскими. Он вдруг подумал, что должен быть очень осторожен в разговоре с этой девушкой.

— Они ищут врага номер один, — со смехом поделилась она результатом разговора с копами. — Какой-то Равен якобы собирается покинуть наш город, и они караулят его. Разве это не увлекательно?

— Да, — согласился он с легкой усмешкой. — У меня, к сожалению, не столь приятная для вас новость. Признаюсь, я должен был подумать об этом заранее. Так вот, я жалею, что взял вас с собой, малышка.

Ее глаза округлились.

— Почему?

— Вы никогда не слышали о Мари Аст?

— Слышала. Но при чем здесь она?

— Тогда вы знаете, что проехать через границу штата с женщиной, которая не является твоей женой, — это серьезное правонарушение. При определенных обстоятельствах за это можно отхватить двадцать лет тюрьмы.

Она удивленно уставилась на него.

— Но ведь нас пропустили!

Равен усмехнулся.

— Только потому, что я сказал, будто вы моя жена. — Наступила долгая пауза, затем Равен заговорил снова: — Если вас не устраивает необходимость во время путешествия выдавать себя за мою жену, то лучше вернемся обратно, пока мы не уехали слишком далеко. Учтите, в отеле мы будем вынуждены брать общий номер.

Мари угрюмо смотрела вперед.

— Я и не сомневалась, что мне так или иначе придется расплачиваться с вами, — с горечью проговорила она.

Равен резко нажал на тормоз.

— Еще одно слово, сестрица, и мы поворачиваем обратно.

— Хорошо, я согласна, — Мари поудобнее устроилась на сиденье.

Равен тронул машину с места, и они помчались сквозь ночь, пожирая километры. Похолодало. Часа через два он почувствовал усталость.

— Остановимся в Вилленсбурге и перекусим, — предложил Равен.

Мари зябко поежилась.

— Хорошо. По крайней мере, я смогу достать из чемодана плащ, — сказала она.

Через десять минут он остановил машину перед маленьким одноэтажным отелем. Мари достала из чемодана плащ и плед. Часы показывали двенадцать с четвертью, когда они вошли в совершенно пустой зал и заказали хозяину кофе и ром.

— Устали? — спросил тот, надеясь заполучить на ночлег двух постояльцев.

— Совсем немного, — торопливо сказала Мари. — Мы торопимся…

— Да, конечно, — поддержал ее Равен. — Нужно ехать.

Выпив кофе и ром, Равен расплатился, и они пошли к машине.

Глава 19

11 часов 10 минут. 14 сентября

— Так ты полагаешь, что это дело рук Равена? — спросил Хогарти у Джека, осматривавшего труп Гошавла.

Двое полицейских равнодушно наблюдали за их действиями. По установившейся ведомственной традиции они недолюбливали агентов ФБР.

Джек пожал плечами.

— Нельзя утверждать определенно, но вполне может быть.

— Порассуждаем немного, — Хогарти взглянул на разбитую голову Гошавла. — Горничная утверждает, что постоялец этого номера носа не высовывал наружу и Гошавл лично доставлял сюда еду. Незнакомца никто не видел. Все это позволяет предположить, что это был Равен.

Джек еще раз пожал плечами.

— Теперь уделим немного внимания девушке, живущей напротив отеля. Что у нее могло быть общего с типом, подобным Равену? Хорошо бы с ней встретиться и поговорить.

Они вышли из номера, спустились вниз и подошли к ожидавшей их маленькой горничной с круглыми от удивления глазами. Хогарти ободряюще кивнул ей.

— Вас зовут Алиса Кожен, не так ли?

— Да.

— Хорошо. Начнем все сначала. Что вы знаете о девушке, жившей напротив?

— Он интересовался ею и хотел знать все подробности ее жизни. По поручению таинственного постояльца Гошавл приказал мне навести о ней справки. Я узнала, что она мечтает о карьере танцовщицы и хотела бы поехать в Голливуд.

— Почему постоялец вдруг ею заинтересовался?

— Не знаю. Я никогда его не видела.

— Вот как?

— Да. В тот день мистер Гошавл поручил мне срочно купить солнцезащитные очки и краску для волос. Сам он никогда не пользовался ни тем, ни другим. Я подумала, что это, скорее всего, понадобилось жильцу.

Хогарти и Джек обменялись понимающими взглядами.

— Прекрасно, малышка. Что еще вам известно?

— Несколько дней назад мистер Гошавл купил шикарный спортивный автомобиль. Я очень удивилась, но потом решила, что это не мое дело.

— Спасибо, — сказал Хогарти. — Вы нам очень помогли.

Когда девушка ушла, Хогарти обратился к Джеку:

— Похоже, все проясняется. В одном из рапортов упоминается о проезде на запад белокурого типа с женой. Они ехали в двухместном спортивном автомобиле. Жена по описанию очень похожа на девушку из противоположного дома. — Он сверился с записью в записной книжке. — Все правильно! Десять против одного, что ему удалось удрать из города. Теперь нельзя медлить ни минуты…

Хогарти с Джеком торопливо вышли из отеля.

Глава 20

23 часа 30 минут. 14 сентября

— Ночь проведем в Одессе, — сказал Равен.

Мари непроизвольно вздрогнула, но не сказала ни слова. Они находились в дороге уже много часов. Оба нервничали, и Равен начал терять терпение. Он уже почти сутки без отдыха вел машину, и девушка не изъявила ни малейшего желания подменить его. Что она думает? Не может же она манекеном сидеть рядом и надеяться, что он даром довезет ее до Голливуда? Нет, красотка, настал момент расплачиваться за путешествие!

— Это маленький городок, но в нем имеется приличный отель, — продолжал Равен. — Следующая остановка на день или два будет в Канзас-Сити. Вот этот город вам понравится…

— Нам понадобится, по крайней мере, неделя, чтобы добраться до Голливуда, — нервно сказала Мари.

— Эта ночь пролетит быстро, — с усмешкой возразил Равен.

Она бросила на него взгляд, но ничего не ответила. Через несколько минут они въехали в городок. Равен остановился возле бензоколонки и заправил бак. Узнав у служащего адрес отеля, поехал в указанном направлении.

— Итак, мы — мистер и миссис Юнг, не забывайте этого, — предупредил он, выходя из машины.

Она молча пошла следом за ним. Дежурный швейцар принес из машины их багаж. Равен быстро заполнил регистрационную карточку. Портье посмотрел на фамилию, которую записал Равен, и непроизвольно вздрогнул. Равен с подозрением посмотрел на него.

— Что-нибудь не так, приятель? — спросил Равен, и глаза его мгновенно стали жесткими.

Портье покачал головой.

— Ничего особенного, мистер. Просто вы забыли указать, откуда вы приехали.

Равен взял ручку и дописал — Джефферсон-Сити.

— Номер на двоих? — спросил портье.

Мари вздрогнула.

— Конечно, — ответил Равен, улыбаясь.

Лифта в отеле не было, и они поднялись в свой номер пешком вслед за швейцаром-негром.

— Эти провинциальные гостиницы действуют мне на нервы, — раздраженно проворчал Равен.

Мари почувствовала, что теряет волю к сопротивлению. Сердце ее бешено стучало, и она чувствовала себя совсем разбитой. Они вошли в просторный, безвкусно обставленный номер, в котором большая железная кровать занимала почти половину пространства. Негр, получив щедрые чаевые тут же удалился, оставив их вдвоем.

Равен снял плащ и зевнул.

— Ну, что вы на это скажете? — спросил он, критически оглядывая номер.

— Я нахожу это гнусным и ужасным, мистер Юнг, — с содроганием ответила Мари. — Разве нельзя было устроиться иначе? Ведь вы могли заказать комнату и для меня.

— Конечно, мог бы, — с улыбкой ответил Равен.

— Вы утверждали, что у меня не будет причин для беспокойства. Вы отдаете себе отчет в том, как все это ужасно?

Равен сел на кровать.

— Я довез тебя до этого города, — сказал он. — И нахожу, что имею право на некоторую любезность с твоей стороны. Но мне не хочется тебя принуждать. Все очень просто. Если ты хочешь продолжить поездку вместе со мной, этой ночью ты останешься здесь и постараешься быть милой со мной. Если же хочешь остаться в этом городишке или вернуться пешком в Сан-Луи, я сейчас же уезжаю дальше. Но один. Что ты на это скажешь? — Он помолчал, затем, поморщившись, добавил: — Вообще-то у меня не было намерения обращаться с тобой подобным образом.

Она присела на кровать с противоположной стороны и расплакалась.

— Господи! — сквозь рыдания проговорила она. — Какой же я была безумной!

Равен привлек ее к себе.

— С тобой, что, еще никогда этого не было?

Она отвернула от него лицо.

— Никогда.

— Не бойся. Рано или поздно, но через это надо пройти. Девушки, мечтающие получить работу в Голливуде, не могут быть девственницами и танцовщицами одновременно. Встань и разденься. Уже поздно. Я буду мил с тобой, вот увидишь.

Она выпрямилась, глядя на него умоляющим взглядом.

— Дайте мне минуту отсрочки, позвольте раздеться одной.

Равен рассмеялся.

— Не разыгрывай из себя недотрогу, — он вновь обнял ее. — Я сам сниму с тебя твои тряпки…

— Нет!..

Но он уже потерял остатки терпения и грубо опрокинул ее на кровать. Она увидела животный блеск его глаз, и готовый вырваться вопль застрял у нее в горле.

— Молчи! — Равен зажал ей рот ладонью. — Так ты хочешь побыть со мной, или мне лучше уехать?

Вытянувшись на спине, она с ужасом смотрела в его безжалостные глаза. Крупные капли пота выступили на его сероватой коже. Она чувствовала, как дрожь ее тела передается кровати, и знала, что если окажет сопротивление, он попросту изнасилует ее, а затем бросит в этом Богом забытом городишке. Бросит с одним долларом и сорока центами, которые имелись в ее кошельке в настоящий момент. Нет, теперь она уже ничего не сможет сделать. И, может быть, это будет не так ужасно, как ей кажется? Знакомые девушки, которые прошли через это, не жаловались. Она закрыла глаза, чтобы не видеть это искаженное похотью лицо.

Он схватил рукой за вырез платья и одним движением разорвал легкую материю. Мари попыталась приподняться, но он толкнул ее обратно.

— Не шевелись! — прошипел он. — Я куплю тебе все, что ты пожелаешь, но не шевелись!

— Нет, нет, не надо, прошу вас! — бессвязно шептала она, хватая его за руки, когда он срывал с нее пояс с чулками. — Не надо! Это так ужасно!..

— Молчи!

Ее руки бессильно упали. Он сорвал с нее трусики, и теплый воздух ночи омыл ее испуганную наготу. Она спрятала вспыхнувшее лицо в ладонях и заплакала от бессилия. Ее стройное тело, крепкая, хорошо сформированная грудь воспламенили его еще больше. Но едва он протянул к ней дрожащие от вожделения руки, раздался сильный, требовательный стук в дверь. Равен застыл, словно парализованный, ничего не понимая, но сознание тут же вернулось к нему, и он одним прыжком вскочил на ноги, выхватывая револьвер.

— Кто там? — хрипло прорычал он.

Мари повернулась на бок, продолжая закрывать лицо ладонями. Плечи ее содрогались от рыданий.

— Равен! Открой дверь, выброси оружие и выходи с поднятыми руками! — пролаял из-за двери угрожающий голос.

Он все понял. На ум пришел портье и его удивленный взгляд. Он в западне! И нет даже автомата. Идиот, он оставил его в машине! Равен выстрелил в дверь и услышал, как полицейские с проклятием отскочили от двери.

Мари вскрикнула и села на постели.

— Что случилось? — ее глаза округлились от удивления, увидев револьвер. — Зачем вы стреляете? Что…

Равен резко повернулся к ней.

— Заткни пасть! — прорычал он.

— Равен! — вновь раздался голос. — Тебе не скрыться. Отель окружен. Сдавайся! У тебя нет ни малейшего шанса…

— Так чего же ты медлишь? Иди! Получи мой скальп! — он вновь выстрелил в дверь.

— Равен?! — воскликнула Мари, прижав ладонь ко рту. — Вы — Равен?

Он вновь повернулся к ней.

— Черт возьми! Теперь ты знаешь все, маленькая шлюха! Да, я Равен, и именно ты помогла мне удрать из Сан-Луи! Понятно? Ты поможешь мне и теперь!..

Он натянул брюки, обул туфли, сунув револьвер в карман. Потом подошел к ней, поставил на ноги и сорвал остатки одежды. Она была слишком напугана, чтобы почувствовать стыд.

— Мы сейчас выйдем отсюда, — сказал Равен, беря револьвер. — Ты пойдешь впереди. Если в меня начнут стрелять, тебе придется плохо.

— Вы не можете это сделать… Умоляю вас, не в таком виде!..

Не слушая ее бессвязных протестов, Равен завернул девушке руку за спину и подтолкнул к двери.

— Я выхожу! Не стреляйте! — закричал он. — Если ты вздумаешь упасть в обморок или выкинуть еще какую-нибудь штуку, я раскидаю твои кишки по этому вонючему городишку, понятно? — прошептал он ей, с силой вдавливая холодный ствол револьвера в ее обнаженную спину, так что она закричала от боли. Не обратив ни малейшего внимания на крик, Равен распахнул дверь.

Увидев в проеме обнаженную девушку, два агента на мгновение растерялись. На это и рассчитывал Равен. Он дважды выстрелил. Пламя из ствола обожгло руку Мари. Агенты, как подкошенные, повалились на пол.

Не обращая на них больше внимания, Равен заставил Мари почти бегом преодолеть коридор и лестницу. В холле, обалдело уставясь на них, находился посыльный. Равен, почти не целясь, послал в него пулю. Подталкивая Мари, он побежал к двери. Его машина стояла прямо напротив входа. Рядом стояла другая, пустая.

Мозг Равена лихорадочно прорабатывал варианты спасения. Портье наверняка сообщил о его появлении в полицейский участок или местное отделение ФБР. Вряд ли в таком городке, как Одесса, да еще ночью, оказалось больше двух агентов. Таким образом, их слова о том, что отель окружен, скорее всего, блеф.

Глубоко вздохнув. Равен вытолкнул Мари на улицу. Никто не стрелял. Он заставил ее быстро добежать до машины.

— Залезай!

Она безропотно открыла дверцу и села. Равен оглянулся. Ему показалось, что в тени деревьев кто-то шевельнулся. Он тут же выстрелил в ту сторону. Затем прыгнул на сиденье и нажал на стартер. Машина рванулась вперед.

Мари подтянула под себя ноги и попыталась прикрыть грудь рукой. Она дрожала непонятно от чего: то ли от пронизывающего ветра, то ли от пережитого.

— Сиди смирно и молчи! — приказал Равен. — Иначе я тебя прикончу!

Он понимал, что дорога на Канзас-Сити слишком опасна. Поэтому повернул в сторону Файтенвилла. Он увеличивал скорость до тех пор, пока стрелка спидометра не задрожала на отметке шестьдесят миль в час. Это была предельная скорость для такой дороги.

Равен попытался спокойно обдумать ситуацию. Черт возьми, люди из ФБР оказались не так глупы, как он думал. Его шансы на спасение теперь прямо пропорциональны расстоянию, отделяющему его от Одессы.

— Остановись на минутку, — взмолилась Мари. — Я сильно замерзла.

— Терпи! — прохрипел он. — Садись на пол, там теплее. У меня нет времени на остановки.

Она соскользнула с сиденья и скорчилась на полу.

— Позвольте мне выйти, — опять попросила она. — Ведь я больше вам не нужна…

Он было на секунду задумался над ее словами, но потом решил, что полезнее будет держать ее возле себя.

— Заткнись! — рявкнул он.

Дорога стала немного лучше, и Равен увеличил скорость. Минут через пятнадцать он решил остановить машину и достать из багажника автомат, и дать ей возможность накинуть что-нибудь на себя. Действительно, пусть катится к чертям! Нечего терять на нее время. Однако, оглянувшись, он увидел в темноте ночи свет фар. Он не строил иллюзий относительно преследователей. Тридцать к одному, что это агенты ФБР гнались за ним. Но даже если это и так, выяснять он не хотел. Слишком велик риск.

Равен вновь надавил на акселератор. Часы на щитке показывали половину третьего ночи. Так или иначе, но до рассвета необходимо как-то оторваться от преследования. Он вновь бросил взгляд на Мари. Нужно освободиться от нее как можно скорее. Жаль, конечно, что не удалось воспользоваться такой красоткой, но ничего не по-делаешь.

Свет фар неумолимо приближался. Их разделяло уже не более двух-трех миль, в темноте трудно было определить точнее. Агенты наверняка видят свет фар его автомобиля. Как он не подумал об этом раньше! Равен моментально выключил фары. Мчавшаяся под колесами дорога тут же исчезла из поля зрения, и он инстинктивно нажал на тормоза. Пришлось почти вплотную прильнуть к ветровому стеклу, чтобы хоть как-то различить полотно дороги. Он значительно потерял скорость, но фары все же не включал, считая это преимуществом. Совершенно случайно он заметил перекресток дорог и свернул на боковую. Там он несколько увеличил скорость, хотя дорога была очень узкой. Был шанс, что его преследователи проскочат мимо.

Равен обернулся, чтобы сориентироваться, где же преследователи, и моментально поплатился: машина, вильнув, слетела с дороги и врезалась в дерево. Равен сильно ушибся головой о ветровое стекло.

Мари вскрикнула. Равен выбрался из машины и выругался. Сквозь деревья он видел свет фар преследовавшей его машины. Она промчалась по главному шоссе мимо перекрестка и теперь удалялась. Он вернулся к разбитой машине и вытащил Мари.

— Ни звука! — приказал он ей.

Дрожа от холода, она стояла рядом с ним. До них донесся удаляющийся звук сирены. Равен от злости заскрежетал зубами. Он не ошибся, это были агенты ФБР. Через минуту он овладел собой.

— Идем, — приказал он Мари. — Нам нельзя здесь оставаться.

Она безропотно пошла рядом с ним. Теперь, когда у него нет машины, необходимо как можно быстрее от нее избавиться. Она для него слишком большая обуза. При свете луны он бросил взгляд на ее стройное, грациозное тело, и в нем вдруг вновь пробудилось дикое желание. Забыв обо всем на свете, он схватил ее за плечи, рывком поворачивая к себе лицом. Она сразу же поняла, чего он хочет. Страх исказил ее лицо, но тем не менее она молча сопротивлялась насильнику, и Равен был поражен ее силой. И тут вдруг она закричала. Равен оцепенел, но в следующее мгновение нанес удар кулаком в лицо. Она покачнулась и упала на колени, продолжая кричать. Еще один удар опрокинул ее навзничь.

— Замолчи! — прорычал он, вдавливая ее спину в землю. — Или я сейчас убью тебя!

Она замолчала, но не прекратила борьбы, отталкивая его, пытаясь вырваться из цепких рук.

— Я все же доберусь до тебя, — хрипел он. — Не шевелись! Замри!..

Будто послушавшись, она раскинула руки и замерла. Пальцы правой руки нащупали тяжелый камень и сомкнулись на нем. Она сделала попытку его поднять. Тяжесть тела Равена давила на нее. И тут с ней что-то произошло.

— Нет… нет… нет… — шептала она.

Его рука больно сжала ей гордо, и вдруг ее словно пронзили чем-то… Уже плохо воспринимая происходящее, она подняла руку с камнем и с силой опустила угловатый обломок ему на голову…

Глава 21

11 часов 45 минут. 3 января

Несмотря на снег, падавший большими хлопьями, многочисленная толпа волновалась у ворог тюрьмы. Хогарти и Джек проложили себе путь к двери и показали охране удостоверения. Они были счастливы войти вовнутрь, чтобы хоть немного согреться.

— Не понимаю, черт возьми, чего эти зеваки толпятся у ворот? — пробурчал Джек.

Хогарти снял пальто.

— Они надеются увидеть палача, — объяснил он. — Но на это у них нет ни малейшего шанса. Он проходит совсем с другой стороны, через служебный вход.

Джек нервно разглядывал пустое помещение.

— Я буду чертовски доволен, когда все это кончится, — сказал он. — Никогда не любил казней.

Хогарти безразлично пожал плечами.

— Видеть, как прикончат такого подлеца, — одно удовольствие. Ни за что на свете не пропущу этот спектакль.

— Надеюсь, это займет немного времени? — спросил Джек.

— Да, — Хогарти кивнул. — Пойдем, я познакомлю тебя с Дэвисом. Мы давно знаем друг друга.

— Дэвис? — заколебался Джек. — Ты имеешь в виду палача?

— Да. Пойдем, я вас представлю друг другу.

Помещение, в котором должна была состояться казнь, находилось в другом крыле тюрьмы. Войдя в небольшую комнату, Джек испытал некоторое разочарование. Кроме электрического стула и нескольких рядов деревянных скамеек, здесь ничего не было. Высокий худощавый мужчина наблюдал за работой электрика. Увидев Хогарти, он приветливо улыбнулся. Они обменялись рукопожатием.

— Привет, Шерлок! Это ты своим старанием обеспечиваешь меня работой?

— Рад тебя видеть, Дэвис. На этот раз мы постарались вдвоем. Хочу представить тебе Джека Эллинджера Это наш новый агент.

Джек осторожно пожал руку палачу.

— Эллинджер был первым, кто начал охоту на Ранена, — пояснил Хогарти Дэвису.

— Грязная история, — Дэвис прикусил зубами кончик седоватого уса. — Читал об этом мерзавце в газетах. Я доволен, что пошлю его в преисподнюю. Вот уж кто действительно заслуживает электрического стула. Бедные девушки…

— Они хорошо за себя отомстили. Мы и арестовали его только благодаря Мари Лерой. Она начала стрелять из револьвера. Она же и оглушила его камнем. Когда он очнулся, на его руках и ногах уже были стальные браслеты.

Дэвис одобрительно похлопал Хогарти по плечу и вернулся к электрическому стулу.

— Извините, парни, но нужно кое-что сделать.

Электрик протянул ему пульт управления.

— Знаешь, как это работает? — обратился Дэвис к Джеку.

Джек отрицательно покачал головой.

— Все до предела просто. Вот искрогасящий контур. Все же две тысячи вольт… Смотри… — он нажал кнопку, и под ручками кресла зажглись лампочки. — Это сигнализация присутствия напряжения… Хорошо, Джо, — он повернулся к электрику, — можешь выключить.

Он открыл маленький чемоданчик.

— Электроды я всегда ношу с собой, — объяснил он, вынимая шлем, снабженный разъемом. — Внутри он пропитан солевым раствором, предохраняющим от возгорания. Ожоги или искры вызывают сильную боль у приговоренного, а это может негативно отразиться на свидетелях.

— Пойдем сядем, — тихо проговорил Хогарти Джеку. — Сейчас войдут свидетели казни.

Они заняли места на последней скамье.

— У меня от его разъяснений разболелась голова, — признался Джек.

Хогарти хотел что-то сказать, но в этот момент открылась дверь и вошли люди с торжественно-застывшими лицами. Они чинно уселись на скамейках.

— Господи! — Джек дернул Хогарти за рукав.

В комнату вошла Сади Перминджер. На секунду она застыла возле двери, словно выбирая, где сесть, затем быстро направилась к первой скамье и села. Джек хорошо видел ее лицо. Оно было совершенно безжизненное, как и ее строгое черное платье.

— Зачем она пришла? — шепотом спросил Джек.

— Равен лично пригласил ее. Ведь приговоренный к смерти имеет право пригласить на свою казнь одного человека по собственному выбору. Вот он и пригласил ее.

Джек с недоумением уставился на Хогарти.

— Он что, предполагает, что ей станет его жалко?

— Идут! — тихо прервал его Хогарти.

Из коридора послышались размеренные шаги. Дверь снова открылась, и вошли два охранника, затем Равен. Шествие замыкали тюремный капеллан и начальник тюрьмы.

Равен рассеянным взглядом окинул помещение и прошел к электрическому стулу. Лицо его было бледным, как мел, но внешне он выглядел спокойным. Дэвис подошел к нему и протянул руку. Равен дико посмотрел на нее, но все же пожал.

— Все будет достаточно быстро, — тихим голосом сказал Дэвис.

— Не торопись, — с легкой усмешкой сказал Равен. — Ведь только это время мне и отмерено.

Охранники подвели Равена к стулу, и он сел. Подошел начальник тюрьмы и прошептал несколько слов на ухо осужденному.

— А что мне говорить? — суровым голосом произнес Равен, медленным взглядом оглядывая присутствующих, пока его глаза не встретились с глазами Сади. Она смотрела на него с непримиримой холодной ненавистью, и он улыбнулся. Затем повернулся к Дэвису.

— Начинай, старина, — сказал он. — Помоги мне уйти отсюда.

Дэвис зафиксировал его руки и ноги специальными зажимами, прикрепил к ногам электроды и быстро водрузил на голову шлем.

Равен глубоко вздохнул.

— Жаль мне оставлять свои поезда, — сказал он с горечью. — Прощайте!

Дэвис взял в руки пульт управления, вопросительно посматривая На начальника тюрьмы. Тот кивнул головой. Дэвис включил рубильник, и в помещении ощутимо ослабло освещение. В глубокой тишине слышалось лишь слабое потрескивание и глухой свист. Тело Равена выгнулось и безжизненно упало вперед, натянув ремни.

Джек заметил, что его трясет мелкая, неприятная дрожь. Он искоса посмотрел на Хогарти. Тот невозмутимо жевал резинку.

Дэвис отключил напряжение. К креслу подошел доктор, расстегнул рубашку Равена и проверил биение сердца. Повернувшись к присутствующим, он сказал:

— Этот человек мертв!

Охрана подала знак свидетелям, чтобы те покинули помещение. Когда все вышли, Сади вдруг вернулась. Ненависть все еще искажала ее лицо. Прежде чем кто-либо смог ей помешать, она подошла вплотную к стулу и плюнула в лицо уже мертвого Равена.

Никаких орхидей для мисс Блендиш

Глава 1

Это началось солнечным июльским утром. Несмотря на ранний час, солнце уже палило вовсю, а день обещал быть еще более жарким. На перекрестке дорог от Форт-Скотт-Невада и Национальной пятьдесят четвертой, соединяющей Питсбург и Канзас-Сити, есть бензоколонка и маленькое придорожное кафе, которыми владеют пожилой вдовец и его дочь, пухленькая блондинка.

Было немногим более пополудни, когда перед кафе остановился запыленный «паккард». В нем находились двое мужчин, один из которых спал, свесив голову на грудь. Бейли, водитель, вышел из машины. Это был коренастый, небольшого роста мужчина с тяжелым, грубым лицом, на котором беспокойно бегали черные глазки. Его подбородок рассекал длинный белый шрам. Запыленная и грязная одежда была изношена до дыр, а вместо манжет грязной рубашки висели какие-то невообразимые лохмотья. Прошлой ночью Бейли очень много выпил, а теперь его мучила жажда. Он бросил короткий взгляд на спящего компаньона, старого Сэма, и, пожав плечами, вышел из машины, оставив его храпеть на заднем сиденье.

Блондинка, облокотившись о прилавок, улыбнулась ему. Ее крупные зубы напомнили Бейли белые клавиши рояля. Она была слишком толстой, по его мнению, и он не вернул ей улыбку.

— Салют! — приветствовала его девица радостным голосом. — Уф! Что за жара! Я всю ночь глаз не могла сомкнуть.

— Скотч! — сухо сказал Бейли и, сдвинув шляпу на затылок, попытался утереть лицо сомнительной чистоты платком.

Девушка поставила на прилавок бокал и бутылку виски.

— Вы сделали бы лучше, если бы выпили пива, — посоветовала блондинка, встряхивая светлыми кудряшками. — Виски плохо действует в такую жару.

— Заткнись, — проворчал Бейли. Он взял бутылку и бокал, отнес их на столик в углу и уселся лицом к девушке. Та смотрела на него с интересом. — Найди себе какое-нибудь занятие, — угрюмо сказал он, — и оставь меня в покое.

— Не воображай себя Кларком Гейблом! — блондинка презрительно скривилась, взяла потрепанную книгу и, демонстративно пожав плечами, принялась за чтение.

Бейли выпил изрядную дозу спиртного и откинулся на спинку стула. Не сразу, но полегчало. В настоящий момент у него были неприятности с деньгами, вернее с их отсутствием. «Если Райли срочно что-нибудь не сообразит, — в который раз подумал он, — нам снова придется ограбить банк».

Он поморщился. Такая перспектива его мало устраивала. В здешних местах расплодилось слишком много шпиков и замышлять грабеж было рискованно. Он посмотрел в окно. Старый Сэм продолжал дрыхнуть, и Бейли с досадой отвернулся. Теперь Сэм годился лишь на то, чтобы водить машину. Он только и думал о том, как бы посытнее пожрать да побольше поспать.

«Это мы с Райли должны добывать деньги», — сказал Бейли себе, размышляя, как это сделать. Виски пробудило голод.

— Яйца с ветчиной! — крикнул он блондинке. — И быстро!

— А ему тоже приготовить? — неохотно отрываясь от книги, поинтересовалась она, указывая в окно на свесившего на грудь голову Сэма.

— Обойдется! И пошевеливайся, я тебе сказал!

Тем временем у входа остановился запыленный «бьюик». Из него вылез толстый седеющий мужчина.

— Хени?! — удивился Бейли. — Что это ему здесь понадобилось?

Толстяк вошел в помещение и, заметив Бейли, сидящего в углу, помахал ему рукой.

— Салют, парень! Как дела?

— Хуже не бывает, — ответил Бейли. — Эта жара меня просто убивает.

Хени подошел к столику и, придвинув стул, сел. Он был осведомителем и жил за счет тех, кто промышлял шантажом. Он все время мотался туда-сюда, вынюхивая то, что люди обычно старались утаить, и иногда неплохо зарабатывал. Действовал он обычно в Канзас-Сити и его окрестностях.

— Кому ты это говоришь? — возразил Хени, втягивая носом запах жарившейся ветчины. — В прошлую ночь я был на свадьбе, так думал, сдохну от жары. Представляешь свадьбу в это время!.. — Увидев, что Бейли не слушает его, он переменил тему: — Значит, дела швах? Вид у тебя не слишком хорош.

— Ни черта стоящего за последние недели! — Бейли швырнул окурок сигареты на пол. — А тут еще эти проклятые кровопийцы, бросившие меня. Все время проигрываю на скачках…

— Хочешь подскажу тебе кое-что? — Хени наклонился над столом и понизил голос. — Понтиак придет первым.

— Ха! Да этой кляче только карусель крутить в парке!

— Ты ошибаешься, — возразил Хени. — На него потратили десять тысяч, и он совсем неплохо выгладит теперь.

— Я бы тоже прилично выглядел, если бы парни грохнули десять тысяч на поддержку моего здоровья, — насмешливо заметил Бейли.

Блондинка принесла яичницу с ветчиной. Пока она ставила блюдо на стол, Хени глотал слюнки.

— Мне столько же, красотка, — потребовал он, пытаясь обнять ее за пышные бедра. — И еще половину.

Она оттолкнула его руку и улыбнулась, возвращаясь к стойке.

— Вот таких я люблю! — заявил Хени, провожая девушку глазами. — Тут, по крайней мере, имеешь за свои деньги то, что надо. Хотя платишь за одну, получаешь как будто двоих.

— Мне необходимо сделать хоть немного денег, Хени, — проговорил Бейли с набитым пищей ртом. — У тебя нет идеи на этот счет?

— Ничего. В настоящий момент у меня нет ничего на примете по твоему профилю. Но если услышу о чем-нибудь, дам тебе знать. Сегодня вечером у меня серьезное дело — вечерний прием у Блендиша. Я должен дать о нем материал в газету. Заплатят всего ничего, долларов двадцать, но дело стоит того — выпивка бесплатная и ешь сколько влезет.

— Блендиш? Кто это?

— Ты что, с Луны свалился? — удивился толстяк. — Блендиш — один из самых богатых людей в Штатах. Считают, что он стоит сотни миллионов долларов.

Бейли осторожно подцепил яичный желток.

— А я стою всего пять долларов, — поморщился Бейли. — Вот проклятая жизнь! А с чего это ты должен давать о нем материал в газету?

— Не о нем, а о его дочери. Видел ее когда-нибудь? Куколка! Отдал бы десять лет жизни, чтобы отведать ее.

Бейли это мало интересовало.

— Знаю я этих девиц, набитых деньгами. Они даже не представляют, что можно за них иметь.

— Держу пари — эта знает, — вздохнул Хени. — Блендиш устраивает прием в честь дня рождения дочери. Ей двадцать четыре года… Идеальный возраст! Папочка дарит ей фамильные бриллианты, — он округлил загоревшиеся глаза. — Небольшое ожерелье… так, всего лишь пятьдесят грандов!

Блондинка принесла Хени завтрак, стараясь, однако, держаться вне досягаемости его рук. Когда она ушла, толстяк подъехал на стуле поближе и с жадностью набросился на еду. Бейли, уже закончивший завтрак, развалившись на стуле, ковырял спичкой в зубах. «Пятьдесят тысяч долларов! — засело у него в голове. — Хорошо бы наложить лапу на это ожерелье! А что? У Райли должно хватить мозгов, чтобы провернуть это дельце».

— Ты случайно не знаешь, куда поедет эта золотая девочка после приема? — вдруг спросил он.

Хени застыл, не донеся вилку до рта.

— Что ты имеешь в виду? — удивленно спросил он.

— Сам понимаешь!..

Хени некоторое время колебался.

— Я слышал от одного из слуг Мак-Говена… — начал было он, но Бейли бесцеремонно прервал его:

— Мак-Говен?.. Это еще кто такой?

— Мак-Говен? Неужели ты ничего не слышал о Джери Мак-Говене? — Хени выглядел совершенно ошеломленным. — Где ты живешь? Это же один из здешних богатых плейбоев… у него определенные виды на малышку. Слуга вскользь упомянул, что после торжества Мак-Говен и мисс Блендиш поедут в шикарный загородный ресторан «Золотая туфелька».

— Колье будет на ней? — небрежно спросил Бейли.

— Я уверен, что как только эта побрякушка окажется у нее на шее, она уже не захочет ее снимать.

— Ты уверен в этом?

— Да уж будь уверен, ведь вся пресса соберется по этому поводу в ресторане.

— В котором часу они там появятся?

— Примерно в полночь, — Хени застыл с поднятой вилкой. — Что это ты задумал?

— Да так… — Бейли равнодушно смотрел на Хени. — Она будет только с Мак-Говеном? И никого больше?

— Кто посмеет ее тронуть? — Хени резко положил вилку. — Послушай, Бейли, забудь об этом. Ты влезаешь в дело, которое вам не по силам. Вы с Райли не способны на такое. Не нервничай. Я найду для вас что-нибудь подходящее, а здесь у вас ничего не выгорит.

Бейли оскалил зубы в волчьей ухмылке.

— Не переживай, старика, мы сами разберемся, что для нас, а что нет. — Он встал. — Мне пора. Не забудь, если услышишь что-нибудь подходящее, сообщи мне. Салют, старина!

— Что-то ты вдруг заторопился, — Хени нахмурил брови.

— Хочу уехать, пока не проснулся Сэм. Я пообещал себе, что никогда больше не буду платить за его еду. Пока!

Он расплатился с блондинкой и направился к «паккарду». Жара оглушила его, как удар. После выпитого виски слепа кружилась голова. Сев за руль, он закурил сигарету и задумался. Если выгорит с ожерельем, то все мелкие дела отойдут в сторону"; Но хватит ли у Райли мозгов?

Толчком локтя он разбудил компаньона.

— Очнись, старый пень, — грубо проговорил Бейли. — Выспишься ты когда-нибудь!

Старый Сэм, высокий, худой старик, завершающий шестой десяток лет, выпрямился, моргая глазами.

— Идем завтракать? — с надеждой поинтересовался он.

— Я уже поел, — отрезал Бейли, трогаясь с места.

— А как же я?

— Если у тебя есть деньги, тогда вперед! — насмешливо сказал он. — А мне что-то неохота тратить на тебя деньги.

Старый Сэм вздохнул. Он затянул потуже пояс и надвинул видавшую виды фетровую шляпу на красный нос.

— Что с нами случилось, Бейли? — с грустью спросил он. — Почему так не везет в последнее время. Раньше у нас постоянно водились деньги, и неплохие, но сейчас… Я много думал, знаешь о чем? Я считаю, что Райли слишком много времени уделяет своей подружке. Он делами не интересуется…

Бейли замедлил скорость и остановился перед аптекой.

— Помолчи! — он с презрением посмотрел на Сэма и, выбравшись из машины, хлопнул дверцей. Запершись в телефонной будке, он набрал номер. Райли ответил не сразу, заставив Бейли понервничать. Наконец в трубке раздался его хриплый голос. Бейли слышал, как на том конце вовсю орет радио, да еще Анна распевает песню. Он начал было рассказывать Райли о том, что узнал, но вскоре сдался.

— Ты понимаешь, о чем я говорю? Успокой Анну и выключи это проклятое радио! — прорычал он в трубку.

Когда Бейли уезжал, мертвецки пьяный Райли лежал в постели с Анной. Было удивительно, как он вообще смог подойти к телефону.

— Не вешай трубку — пробормотал Райли.

Музыка прекратилась, но Анна продолжала свою песню. Бейли услышал звук пощечины и голос Райли, изрыгающий проклятия. Он покачал головой и присвистнул. Райли и Анна все время ссорились. Когда это случалось при нем, он буквально бесился. Наконец Райли вернулся к аппарату.

— Послушай, Райли, — сказал Бейли, — я сейчас заживо сварюсь в этой будке. То, что я тебе скажу, достаточно серьезно.

Райли попытался было тоже развить тему жары, но Бейли оборвал его:

— Так будешь ты слушать или нет? Есть шанс прихватить вещицу стоимостью пятьдесят грандов. Бриллиантовое колье. Дочь Блендиша будет в нем сегодня вечером. Со своим женихом она будет кутить в ресторане «Золотая туфелька». Батюшка подарил ей это колье ко дню рождения. В ресторане они будут только вдвоем, понимаешь? Мне рассказал об этом Хени. Что ты думаешь на этот счет?

— Сколько-сколько стоит это колье?

— Пятьдесят тысяч долларов, я же сказал! Бдендиш… миллионер. Тебе это интересно?

Райли проснулся окончательно, голос его оживился.

— Так чего же ты ждешь! Торопись! — воскликнул он возбужденно. — Это надо обсудить!..

— Еду, — коротко сказал Бейли и повесил трубку. Он закурил и заметил, что руки дрожат от возбуждения. Райли не проявил нерешительности, как он опасался, значит, если они как следует обтяпают это дельце, им обеспечена куча денег. Быстрыми шагами он вернулся к «паккарду». Старый Сэм поднял на него сонные глаза.

— Проснись, старик! — усмехнулся Бейли. — Мы на пороге замечательных событий!

Бейли старался не привлекать к себе повышенного внимания, лавируя между столиками загородного ресторана «Золотая туфелька». Хотя Анна выстирала его рубашку и, насколько могла, почистила костюм, у него все равно был вид бродяги, и Бейли все время боялся, как бы его не вышвырнули за дверь. По счастью, в зале царил полумрак.

Прислуга была слишком занята, чтобы заметить его непрезентабельный вид и вышвырнуть вон, — официанты носились, как сумасшедшие, народу было полно, стоял непрерывный гул множества голосов.

Бейли забился в самый темный угол, заняв маленький столик. Он все время посматривал на часы. Стрелки двигались очень медленно, но уже показывали без четверти двенадцать. Он обвел взглядом зал. У входа в ресторан толпились фоторепортеры с камерами в руках. Бейли догадался, что они с нетерпением поджидают дочь Блендиша. Сам он никогда ее не видел и, чтобы не пропустить, наблюдал за репортерами. Это напоминало ему детскую игру. Правда, сейчас она не доставляла ему удовольствия. Бейли горько думал что, как всегда, самая грязная работа достается ему. Райли корчил из себя босса и сидел в машине напротив ресторана, вместе с Сэмом. Ничего, когда они разделят деньги, он покинет эту банду. Его тошнило от Райли с Анной. С деньгами, которые принесут ему бриллианты дочери миллионера, он сможет купить куриную ферму. Он был из крестьянской семьи, и если бы не давняя история, из-за которой ему пришили три года, он никогда бы не связался с шайкой Райли.

Вдруг плавное течение его мыслей оборвалось. Оркестр, прервав танцевальный ритм, неожиданно заиграл «С днем рождения, самые лучшие пожелания…»

«Вот и она!» — подумал Бейли, поднимаясь на ноги, чтобы посмотреть поверх голов. Публика, прекратив танец, уставилась на входную дверь. Фоторепортеры засуетились, стараясь выбрать позицию получше. В тот момент, когда мисс Блендиш в сопровождении красивого высокого молодого человека в смокинге вошла в зал, вспыхнул ослепительный прожектор. Бейли смотрел только на нее, и у него захватило дух. Он никогда не видел такой красавицы. Она не была похожа ни на одну из его знакомых.

Вроде все то же, что и у них, но у нее это было во много крат лучшим. Свет как будто зажег ее волосы темно-золотого цвета и заиграл на белой коже. Бейли увидел, как она рукой помахала толпе, вызвав шквал приветствующих криков. Прижавшись к стене, он не спускал с нее глаз, и только когда она села за столик вместе с Мак-Говеном, а шум в зале утих, Бейли очнулся. Красота девушки до такой степени ошеломила его, что он забыл про ожерелье. Но едва немного освободился от чар мисс Блендиш, как тотчас же заметил его и тихонько присвистнул. Ошеломляющий блеск бриллиантов вырвал у него тяжелый вздох. Разглядывая камни, он неожиданно понял, какой скандал вызовет их пропажа. Все ищейки страны будут брошены на поиски украденного колье, в дело подключится ФБР. С миллионами Блендиша будет совсем нетрудно сделать так, чтобы земля загорелась под ногами грабителей. Может, он напрасно вовлек в это дело Райли. Как только они получат драгоценности, начнется самое сложное. Размышляя, Бейли вытирал вспотевшие ладони. Переведя взгляд на спутника мисс Блендиш, он отметил, что Мак-Говен тоже красивый малый. Он уже успел набраться, но продолжал пить не переставая. Когда он в очередной раз налил себе виски, мисс Блендиш положила на его руку свою и что-то сказала. Мак-Говен лишь улыбнулся и, осушив бокал, потащил девушку на площадку для танцев.

«Птенчик надрался, — подумал Бейли. — Если он будет продолжать в таком же темпе, вскоре будет готов».

Веселье было в разгаре. Все казались более или менее пьяными. «Как только у людей заводятся большие деньги, — с горечью подумал он, — они начинают вести себя подобно свиньям». Глазами он поискал в толпе мисс Блендиш. Она неожиданно отстранилась от партнера и стала пробираться к своему столику. Протестуя, Мак-Говен шел следом. Они сели, и Мак-Говен вновь наполнил бокал. За соседним с их столиком ссорились светловолосая девушка, и ее сосед, толстый мужчина неопределенного возраста, казавшийся здорово пьяным. Неожиданно блондинка вскочила, выхватила из ведерка со льдом бутылку шампанского и подняла над головой мужчины.

Шампанское лилось ему на голову, проникало за воротник белого смокинга, а он с обалдевшим видом смотрел на свою подругу. Вылив вино, она села на место, послав мужчине воздушный поцелуй. Люди, сидевшие вокруг, с удовольствием смотрели на это представление, кое-кто открыто смеялся. Толстяк сидел и медленно наливался яростью. Неожиданно он схватил тарелку с супом и выплеснул его содержимое прямо в лицо блондинки. Девица завизжала, будто ее резали. Какой-то юнец бросился на защиту девушки. От его удара мужчина пошатнулся и свалился на пол, потянув за собой соседний столик. Зазвенело разбившееся стекло. Две женщины, сидевшие за тем столиком, вскочили и принялись громко вопить.

«Свиньи!» — покачал головой Бейли, и его взгляд обратился к столику мисс Блендиш. Та стояла и нетерпеливо теребила рукав своего спутника. Наконец тот с трудом поднялся и они направились к выходу.

Девушка, получившая в лицо горячую порцию супа, продолжала стенать, а вокруг уже вовсю кипела драка, и так как это происходило в непосредственной близости от Бейли, то ему пришлось прокладывать путь к выходу с помощью плеч и рук. Он прошмыгнул мимо Мак-Говена, который, прислоняясь к стене, ожидал поправлявшую прическу мисс Блендиш, пробежал аллею и очутился возле «паккарда».

Старый Сэм сидел на месте водителя, рядом восседал Райли. «Бездельники», — с неприязнью подумал Бейли, но сдержался.

— Сейчас появятся, — сообщил он, устраиваясь на заднем сиденье. — Машину поведет девушка, ее тип слишком пьян для этого.

— Тронулись, — распорядился Райли. — Остановимся возле старой фермы и пропустим их вперед. Позже догоним и заставим остановиться.

Старый Сэм плавно тронул «паккард» с места. Бейли закурил, из плечевой кобуры достал револьвер и положил рядом с собой.

— Бриллианты на ней? — поинтересовался Райли.

— Да.

Райли был выше ростом и более худощав, чем Бейли, и на шесть или семь лет моложе. Лицо его можно было назвать красивым, если бы не косоглазие, придававшее его взгляду бегающий и оттого неприятный вид.

Старый Сэм проехал около километра и возле старой фермы на обочине остановился.

Бейли взял револьвер, выбросил окурок и вышел к дороге. Ему были видны далекие огни ресторана, оттуда иногда даже доносились звуки оркестра. Через несколько минут он заметил огни приближающейся машины и побежал назад.

— Вот они!

Старый Сэм нажал на акселератор, и Бейли вскочил в машину уже на ходу. Двухместный спортивный «ягуар» вихрем промчался мимо них. За рулем сидела мисс Блендиш, а Мак-Говен, похоже, уже отключился.

— Давай! — торопил Райли. — Их колымага быстро бегает. Как бы не ушли…

«Паккард» пустился в погоню. Ночь была темная, безлунная. Сэм включил фары, ярко осветившие «ягуар». Голова Мак-Говена качалась из стороны в сторону.

— Уж с ним, по крайней мере, у нас проблем не будет, — отметил Бейли. — Наполнен под завязку.

Райли рассмеялся. После очередного поворота они въехали в лес. Дорога в этот час здесь была совершенно пуста.

— Нажми еще! — крикнул Райли. — Догоняй.

Стрелка спидометра коснулась деления сто десять, а потом сто двадцать. «Паккард» шел легко, со свистом рассекая воздух, и контуры деревьев, стоявших вдоль шоссе, сливались в сплошную стену, но расстояние между машинами не сокращалось.

— Что ты ворон ловишь! — заорал Райли. — Я же сказал, догоняй!

Сэм вдавил акселератор до предела, и «паккард» выиграл несколько метров. Но в тот же момент «ягуар» прибавил скорость и расстояние стало прежним.

— Их машина слишком быстра для нашей тачки, — заявил Сэм, — нам ее не догнать.

Оба автомобиля неслись какое-то время с одинаковой скоростью, затем «ягуар» постепенно начал увеличивать отрыв. Лес с правой стороны закончился, пошло поле, дорога впереди делала поворот. Сэму в голову пришла спасительная идея.

— Держись! — крикнул он, резко тормознул и рванул на проселок. Завизжали шины, два колеса соскользнули на обочину. Бейли свалился с сиденья на пол. «Паккард» накренился, правые колеса приподнялись, машина задрожала, но Сэму удалось удержать ее. Машина помчалась по сырой траве. Земля была мягкой, и то и дело возникала угроза перевернуться, но они все же благополучно выбрались на основную дорогу Срезав угол, Сэм обогнал «ягуар». Бейли с проклятиями взгромоздился на сиденье, шаря по нему в поисках револьвера.

— Хорошая работа, — похвалил Сэма Райли и, обернувшись, посмотрел назад. — Перехватили.

«Ягуар» начал догонять их. Старый Сэм, наблюдавший за ним в зеркальце, запетлял по шоссе, заставляя девушку сбавить скорость. В конце концов он остановился. Бейли вышел из машины и метнулся к автомобилю. Мисс Блендиш, пытавшаяся объехать неожиданное препятствие, растерялась, увидев его. Бейли наклонился и выдернул ключ зажигания. Затем направил револьвер на девушку.

— Выходите!..

Мисс Блендиш внимательно посмотрела на него. Ее большие глаза раскрылись еще шире. Мак-Ровен поднял веки и медленно выпрямился.

Райли, не шевелясь, сидел в «паккарде» с револьвером в потной руке, наблюдая за происходящим. Сэм открыл дверцу, готовый выскочить в любой момент.

— Ну, скорее! — рявкнул Бейли. — Выходите!

Мисс Блендиш повиновалась. Она не казалась испуганной, скорее была удивлена.

— Что происходит? — пробормотал Мак-Говен. Он тоже выбрался из машины и тер виски, пытаясь сообразить, что к чему.

— Без шуток! — предупредил Бейли, направляя на него револьвер.

Мак-Говен понемногу приходил в себя. Он пододвинулся к мисс Блендиш, словно собираясь защитить ее.

— Бросьте сюда ваше колье, девушка! — приказал Бейли.

Мисс Блендиш схватилась за украшение и сделала шаг назад. Бейли выругался. Он начинал нервничать. В любую минуту могла появиться какая-нибудь машина, и тогда они попадут в хорошенькое положение.

— Пошевеливайтесь! Или я стреляю! — крикнул он. Так как мисс Блендиш продолжала отступать, он рванулся к ней и оказался рядом с Мак-Говеном. Тот мгновенно среагировал на эту промашку. Удар в лицо, и Бейли тяжело упал, выронив оружие. Мисс Блендиш закричала. Райли не шевелился. Он считал, что Бейли достаточно опытен, чтобы самому выпутаться. К тому же он совсем не жаждал показать девушке свое лицо. Если дело обернется плохо, она не сможет его потом опознать. Он лишь приказал старому Сэму посторожить девушку. Тот выскользнул из машины, и мисс Блендиш, казалось, даже не заметила его появления. Она смотрела на Бейли, который поднялся на колени и беспрерывно ругался. Сэм со скромным видом стоял около девушки, но все же готовый в любую минуту, если она попытается бежать, схватить ее. Тем временем Мак-Говен, шатаясь, приближался к Бейли. Его кулак ударил Бейли в ухо. Этому удару не хватило силы, зато второй удар — в желудок, был хорош. Бейли закричал и снова оказался на земле. Он понял, что этот красавчик умеет драться, и только недоумевал, почему же медлит Райли, Прежде чем Бейли удалось подняться, Мак-Говен нанес ему удар по голове. Поняв, что дела поворачиваются не в лучшую сторону, Райли выругался и бросился на выручку. Однако, падая, Бейли наткнулся рукой на револьвер, и когда Мак-Говен шагнул к нему, намереваясь нанести еще удар, он нажал на курок. Мисс Блендиш пронзительно закричала. Мак-Говен схватился за живот, согнулся и упал на асфальт. На его белой рубашке расплылось красное пятно. Бейли с трудом поднялся на ноги.

— Сумасшедший! — заорал Райли, подбегая к нему.

Он нагнулся над Мак-Говеном, потом повернулся к Бейли, который в смятении смотрел на тело.

— Он мертв! Почему ты его шлепнул? В хорошенькую же историю мы попали!

Бейли расстегнул ворот рубашки.

— Почему ты не пришел мне на помощь? — окрысился он. — Что я мог сделать? Он силен как бык. Больше ничего не оставалось.

— Объяснишь это суду присяжных! — Райли был взбешен. Теперь их будут разыскивать за убийство. Если их когда-нибудь поймают, путь в газовую камеру открыт…

Бейли повернулся к потрясенной мисс Блендиш, не отрывавшей глаз от тела Мак-Говена.

— Ее придется тоже убить, — сказал он Райли. — Слишком много знает.

— Заткнись! — оборвал его Райли. Он оценивающе разглядывал девушку. Сумасшедшая идея пришла ему в голову. Это был уникальный случай сорвать огромный куш. Отец девушки очень богат. Он стоит сотни миллионов и ничего не пожалеет, чтобы выкупить дочь.

— Она поедет с нами, — распорядился он.

Мисс Блендиш неожиданно оттолкнула Сэма и побежала по дороге. Райли с проклятиями кинулся за ней. Она услышала его топот и начала громко кричать. Однако он настиг ее, схватил за руку и в тот момент, когда она оглянулась, ударил в подбородок. Подхватив ее обмякшее тело, он взвалил ее на плечо и бегом вернулся к машине. Бейли схватил его за плечо.

— Гм… Минуточку!..

Райли затолкал девушку в машину и с яростным видом повернулся к Бейли, схватив его за рубашку.

— Заткнись! — заорал он. — Ты повесил нам на шею убийство! Если нас сцапают, мы пропали! Начиная с этого момента ты будешь делать только то, что я прикажу! Подними труп с дороги и положи в машину. — Его голос звучал с такой ненавистью, что Бейли растерялся. Он не сразу сообразил, что требует Райли. Немного опомнившись, он попросил Сэма помочь ему. Старик, похожий в своей неподвижности на оглушенного быка, как сомнамбула подошел к телу и помог Бейли перенести Мак-Говена в «ягуар». Сев за руль, он отвел машину в лес и бегом вернулся к «паккарду».

— Ты ненормальный, Райли, если собираешься увезти девушку, — сказал Бейли, садясь рядом с Сэмом. — Вся полиция бросится на розыски. И сколько, ты думаешь, им понадобится времени, чтобы накрыть нас?

— Заткнись! Теперь, когда ты шлепнул парня, с этим колье не высунешься. Или ты думаешь, что у нас его купит кто-то еще, кроме самого Блендиша? Он набит миллионами и отдаст все, что угодно, за свою дочь. Это наш единственный шанс. А теперь хватит, смываемся! — приказал он. — Мы отправимся к Джонни, он нас укроет.

— Ты уверен, что получится? — засомневался Сэм, запуская двигатель.

— Что касается этого помешанного, — Райли кивнул в сторону Бейли, — то ему уже терять нечего. И я знаю, что делаю.

Пока машина набирала скорость, Райли повернулся к мисс Блендиш, лежащей на сиденье без сознания, и снял с нее драгоценности. Взяв у Бейли фонарик, он принялся рассматривать сверкающие бриллианты.

— Да-а, они действительно чудесные! — восхищенно произнес он. — Но я не буду пытаться их сбыть. Менее рискованно обратиться прямо к Блендишу.

Забрав из рук Райли фонарик, Бейли осветил девушку, бедняжка все еще была без сознания. Даже синяк на подбородке не портил ее изумительной красоты.

— Какая девушка! — громко воскликнул он. — Она не ранена?

Райли бросил взгляд на девушку.

— Выживет! — он посмотрел на Бейли и предупредил: — И заруби себе на носу — с ней ничего не произойдет, если ты перестанешь интересоваться ею. Понял?

Бейли выключил фонарик. Наступило продолжительное молчание.

После двух часов езды старый Сэм начал проявлять признаки беспокойства.

— Нам необходимо заправиться, — наконец сказал он.

— Ты что, не мог этого сделать перед поездкой? — заорал Райли.

— Откуда я мог знать, что мы поедем к Джонни, — возразил Сэм.

Бейли снова осветил лицо мисс Блендиш.

— Не пришла в себя, — удовлетворенно произнес он. — Если будем заправляться, станция техобслуживания рядом.

Проехав немного, Сэм остановил машину перед бензоколонкой. Юноша-служащий, зевая, вышел из конторки. Потирая заспанные глаза, вставил трубку шланга в бак. Райли наклонился над мисс Блендиш, закрывая ее своим телом. Он зря старался. Юноша просто засыпал на ходу и ни разу не посмотрел внутрь машины. Внезапно из-за поворота сверкнули фары и большой черный «бьюик» затормозил рядом с «паккардом». Появление этой машины было так некстати, что испугавшийся Бейли инстинктивно положил руку на револьвер. В «бьюике» приехали двое мужчин, и один из них вышел из машины. Это был высокий грузный человек в черной фетровой шляпе, сдвинутой на глаза. Он с подчеркнутым вниманием посмотрел на «паккард» и, увидев засуетившегося Бейли, подошел поближе.

— Что-то ты нервничаешь, парень? — вызывающе спросил он, рассматривая Бейли. Было темно, и они не узнавали друг друга.

— Убирайся ты лучше отсюда поживее, — огрызнулся Бейли. — Ты не в цирке!

Высокий шагнул еще ближе.

— Черт меня подери! — засмеялся он. — Кто бы мог подумать, что мы наткнемся на эту сволочь!

Пассажиры «паккарда» онемели. Они смотрели на «бьюик», водитель которого включил освещение и направил на них автомат Томпсона.

— Это ты, Эдди? — спросил Райли, у которого сразу пересохло во рту.

— Ну да, — ответил высокий. — А это Флинн командует артиллерией. Одно лишнее движение, и он понаделает вам дырок.

— Но мы же вне игры, — поспешно запротестовал Райли, проклиная судьбу за то, что она столкнула их с бандой Гриссон. — Я тебя не узнал.

Эдди тряхнул из пачки сигарету и зажег спичку. Райли снова наклонился, чтобы прикрыть мисс Блендиш. Но Эдди уже увидел девушку.

— Никак ты завел новую подружку? — поинтересовался он.

— Мы торопимся, — быстро проговорил Райли. — До скорого, Эдди. Поезжай, Сэм.

Эдди положил руку на дверцу.

— Кто это, Райли?

— Ты ее не знаешь. Моя новая знакомая.

— Ты не шутишь? Что-то у нее слишком спокойный вид.

— Она пьяна, — ответил Райли, сразу вспотев.

— Да что ты говоришь? — Эдди сделал удивленные глаза. — Давай-ка посмотрим на нее поближе.

Райли испугался еще больше: краем глаза он увидел, что Флинн вылез из машины, не опуская автомата. Нехотя он отодвинулся. Эдди достал из кармана сильный фонарь и направил луч света в лицо девушки.

— Потрясающе! — воскликнул он. — И не стыдно бить такую красавицу? А мама знает, что дочка находится с тобой? — Он пустил в лицо Райли струю дыма. — Куда ты ее везешь?

— К ней домой. Перестань шутить, Эдди, мне пора ехать.

— Ну что ж, — согласился Эдди, отходя в сторону. — Не хотел бы я быть на ее месте, когда она придет в себя и окажется в компании с тремя типами вашего сорта… Ладно, поезжайте.

Старый Сэм резко рванул «паккард» с места. Машина вылетела на дорогу и исчезла в ночи. Эдди задумчиво смотрел ей вслед. Он снял шляпу и почесал затылок. Флинн положил автомат на заднее сиденье и подошел к нему. Это был маленький человечек с лицом разъяренной крысы.

— Что ты думаешь об этом? — спросил Эдди. — Странная история.

Флинн пожал плечами.

— Нужно было прижать их тогда они раскололись бы.

— Ты хочешь сказать, что хотел бы выяснить правду, но рассчитывал на меня? Правильно, я умнее тебя. Но что эти прохвосты собираются сделать с такой красоткой? Кто она?

Флинн закурил сигарету. Эта история ничуть не интересовала его. Они ехали из Питсбурга, и он порядочно устал.

— Он двинул ей по подбородку, — продолжал Эдди. — Но не говори мне, что ее похитил такое ничтожество, как Райли. Никогда не поверю, что он способен на такой трюк. Нужно поставить в известность об этом мамашу Гриссон.

— Проклятье! — простонал Флинн. — Если тебе не хочется спать, можешь оставаться, а я поехал.

Эдди, не слушая его, направился к мальчишке, который испуганно наблюдал за ними.

— Где телефон?

Паренек проводил его в конторку.

— Выйди на улицу, парень, и немного погуляй там, — приказал Эдди, усаживаясь за стол. Когда мальчик ушел, он набрал номер. Через некоторое время в трубке послышался голос Слима.

— Я звоню со станции техобслуживания, — тихим голосом начал Эдди. — Райли и его банда только что отъехали отсюда. С ними девушка очень высокого класса и совсем не их сорта. Райли уверял меня, что она пьяна, но у нее вид пристукнутой. У меня такое впечатление, что ее похитили. Предупреди мамашу хорошо?

— Не отходи от телефона, — распорядился Слим. После довольно длительного перерыва он снова подошел к телефону. — Мамаша спрашивает, как она выглядит и во что одета.

— Рыжеволосая, — начал Эдди. — Сказать, что она красавица, — мало. Немногие из кинозвезд могут сравниться с ней. Это самая красивая девушка, какую я когда-нибудь видел. Вид настоящей аристократки, высокий лоб. Одета в шелковое платье и плащ черного цвета — все высшего класса.

Он слышал разговор Слима с мамашей и терпеливо ждал, когда они закончат.

— Мамаша предполагает, что это дочь Блендиша, — сообщил Слим, снова взяв трубку. — Королевское дитя! Никогда бы не подумал, что Райли мог нацелиться на такой жирный куш, как ты думаешь?

Мозг Эдди усиленно заработал.

— Возможно, Ма права. То-то мне показалось, что эта девушка кого-то мне напоминает. Я видел фотографии мисс Блендиш в газетах, и мне кажется, эта девушка именно она.

Твердый голос мамаши Гриссон послышался в трубке:

— Слушай, Эдди. Сегодня ночью дочь Блендиша была в ресторане «Золотая туфелька». На ней было бриллиантовое колье. Если Райли действительно захватил дочь Блендиша, то он повезет ее к Джонни. Это единственное место, где он может ее спрятать. Я сейчас пришлю подкрепление. Встреть их на перекрестке у большого дуба. Если это действительно она, привези ее ко мне.

— Как прикажете, Ма. А что делать с Райли и его бандой?

— Пошевели мозгами! — в трубке послышались короткие гудки.

Эдди поспешил к «бьюику». Бросив доллар мальчишке, он сел рядом с Флинном.

— Трогай, — коротко приказал он. — Слим с ребятами сейчас подъедут. Ма думает, что Райли похитил дочь старика Блендиша.

Флинн застонал.

— Прощай мой сон! Ну что за собачья жизнь!..

Эдди расхохотался.

— Отоспишься в другой раз. Что до меня, то мне не терпится снова увидеть эту куколку.

Флинн вдавил акселератор, и «бьюик» проглотила ночь.

Аврора позолотила верхушки деревьев, когда «паккард» свернул на проселочную дорогу, что вела к дому Джонни. Старый Сэм осторожно вел машину, взбираясь на холм. Он смертельно устал, но боялся признаться в этом. В последнее время он не без основания боялся, что вскоре под любым предлогом Райли отделается от него, так как он слишком стар.

Райли бросил взгляд назад, проверяя, нет ли за ними хвоста. Нервы у всех были напряжены.

Мисс Блендиш забилась в угол машины. Она совершенно не представляла, куда ее везут и кто эти люди. Ни один из спутников не произнес ни слова, и она боялась обратить на себя внимание неосторожным вопросом. А они будто не замечали, что она пришла в себя. Она была уверена, что отец обратился в полицию, и ее повсюду уже ищут, и старалась убедить себя, что ее обязательно найдут, дело лишь во времени. Но куда и зачем ее везут? Эти вопросы приводили ее в отчаяние. Она не питала иллюзий относительно этой троицы. Но и они были чем-то напуганы.

Пока ехали, Райли никак не мог освободиться от мысли о возможных осложнениях с бандой Гриссон. Эдди, безусловно, расскажет Ма о встрече с ними. Ма Гриссон из всей банды была наиболее умна и опасна. Она сразу сообразит, кто эта девушка, и догадается, в чем дело. Что она сделает? Весьма возможно, пошлет своих парней во главе со Слимом по их следам. Догадается ли она, куда они направились? Джонни был связан с мелкотой, а Ма делала большие дела. И она не интересовалась столь мелкими сошками. Но все равно, необходимо действовать быстро. Как только они спрячут девушку; нужно сразу же связаться с Блендишем. Чем скорее они получат выкуп и вернут девушку, тем лучше…

Старый Сэм направил машину в узкий проход между деревьями. Вскоре они оказались перед одноэтажным деревянным домишком, прятавшимся в лесных зарослях. Пешеходная тропинка петляла между деревьями и кустами и выводила к крыльцу.

— Пойди посмотри, там ли он, — распорядился Райли, и Бейли безропотно повиновался. Сам Райли, не выпуская из рук револьвера, настороженно вглядывался в темноту. Бейли дошел до домика и постучал.

— Эй, Джонни! — крикнул он.

Через некоторое время дверь открылась и хозяин неприязненно посмотрел на раннего гостя. Джонни было шестьдесят лет. Это был высокий, жилистый мужик с лицом, опухшим от алкоголя. Его потухшие глаза слезились. Когда-то много лет назад Джонни слыл одним из самых ловких взломщиков сейфов, но чрезмерное употребление спиртного лишило его сноровки. Ой перевел взгляд с Бейли на машину и увидел мисс Блендиш.

— Что случилось, парни? У вас неприятности?

Бейли хотел войти, но Джонни стоял, загораживая проход.

— Мы проведем у тебя несколько дней, Джонни, — объяснил Бейли. — Дай мне пройти.

— Кто там с вами? Что за пташка? — он не двинулся с места.

Райли заставил мисс Блендиш выйти из машины, и они подошли к Джонни.

— Послушай, Джонни, не будь таким недоверчивым. Пусти нас, и это принесет тебе кучу денег. Не ночевать же нам на улице.

Джонни посторонился, и Райли втолкнул мисс Блендиш в прихожую. Дом состоял из большого помещения внизу и двух комнат на первом этаже, двери которых выходили на веранду, окружавшую дом. Везде царила невообразимая грязь. Обстановка состояла из стола, четырех ящиков вместо стульев, старого очага, тусклой лампы и радиоприемника.

Блендиш кинулась к Джонни и схватила его за руку.

— Мистер, умоляю вас, помогите! — простонала она. Запах алкоголя и пота, исходящий от старика, заставил ее отшатнуться. — Эти люди похитили меня… Мой отец…

Райли оттащил ее назад.

— Ты заткнешься или нет? — прорычал он. — Еще одно слово, и ты опять схлопочешь по роже!

Джонни с беспокойством наблюдал за Райли.

— Я не хочу быть замешанным в похищении, — с тревогой сказал он.

— Я вас прошу, позвоните по телефону моему отцу… — продолжала мисс Блендиш.

Райли залепил ей пощечину. Вскрикнув от боли, она отшатнулась.

— Я тебя предупреждал! — рявкнул он. — Заткнись!

Она поднесла руку к щеке. Глаза ее метали молнии.

— Грязная скотина! — воскликнула девушка. — Как ты посмел меня тронуть!

— Если ты не заткнешься, снова схлопочешь оплеуху. Сядь, и чтоб я больше не слышал и звука, не то будет хуже.

Старый Сэм пододвинул один из ящиков, чтобы она могла сесть. Вид у него был задумчивый.

— Успокойтесь, малышка, — сказал он. — Не следует раздражать этого человека.

Мисс Блендиш упала на ящик и закрыла лицо руками.

— Кто она? — спросил Джонни.

— Дочь Блендиша. Она стоит миллион долларов. Мы разделим его на четыре части. Она останется здесь дня на три-четыре.

— Блендиш… Тот самый старик, что стоит сотни миллионов?

— Да… Ну что ты скажешь, Джонни?

— Что ж, — Джонни почесал затылок. — Я думаю, это можно устроить… Но не более четырех дней, ладно?

— Где мы спрячем ее? Найдется каморка наверху?

Джонни показал пальцем на одну из дверей на галерее:

— Там.

Райли повернулся к мисс Блендиш.

— Иди туда.

— Делайте, что вам сказали, — посоветовал ей старый Сэм. — Зачем вам лишние неприятности.

Девушка встала и направилась к лестнице. Дойдя до галереи, она остановилась и посмотрела на мужчин, наблюдавших за нею. Джонни с небрежным видом подошел к стеллажу, на котором стояли охотничьи ружья, и встал около него. Сопровождавший мисс Блендиш Райли ударом ноги открыл дверь, на которую указал Джонни.

— Входи!

Комнатушка была тесной и захламленной. Райли зажег керосиновую лампу, прикрепленную к потолку, потом осмотрелся вокруг. В углу размещалась кровать с засаленным матрасом, без одеяла и простыни. На опрокинутом ящике стояла цинковая лохань. В помещении царил устойчивый запах нечистот.

— Тебе будет полезна смена обстановки, — ехидно произнес Райли. — Глядишь, и спеси поубавится. Сиди тихо, а не то я приду и утихомирю.

Мисс Блендиш с ужасом смотрела на огромного паука, медленно ползущего по стене.

— Что, испугалась? — Райли снял паука и держал его в пальцах. Волосатые паучьи лапы отчаянно извивались. — Хочешь брошу его на твое красивое платье?

Мисс Блендиш, содрогнувшись, отодвинулась от него.

— Веди себя тихо, и все будет о’кей. — Райли усмехнулся. — А не то тебя ждет та же участь, — он раздавил паука пальцами, потом вышел и закрыл за собой дверь.

Внизу на ящиках сидели старый Сэм и Бейли и курили. Райли присоединился к ним.

— Как насчет еды, Джонни? — крикнул он и вдруг осекся. Джонни держал всех троих под прицелом ружья. Райли потянулся было к револьверу, но Джонни остановил его.

— Не надо, Райли, — сказал он с угрозой в голосе. — Эта пушка наделает в тебе дыр.

— Ты что это еще задумал? — заикаясь спросил Райли.

— Мне это не нравится, вот и все. Сядь, мне нужно с тобой потолковать. — Райли послушно сел рядом с Бейли. — Об этом деле только что сообщили по радио. Кто шлепнул парня?

— Это он, — Райли кивнул на Бейли. — Этот кретин не смог справиться…

— Не ври!.. — выкрикнул Бейли. — Я был вынужден его застрелить. Ты не пришел ко мне на помощь.

— А, брось, — оборвал его Райли. — Он мертв, и теперь ничего уже не поправишь. Нас ищут за убийство, но у нас есть девушка. Если удастся договориться с ее отцом, мы имеем шанс выпутаться из этой истории.

Джонни покачал головой. После некоторого раздумья он опустил ружье.

— Я знаю вас с малых лет, — сказал он. — И никогда не думал, что вы пойдете на убийство. Мне это не нравится. Убийство и похищение! У вас будет много неприятностей, ибо как только полицейские сядут вам на хвост, то уже не слезут. Вас будут разыскивать всю жизнь, а это совсем неподходящее дело для таких парней, как вы.

— Ты получишь четверть миллиона, — спокойно сказал Райли. — Это большие деньги.

— Подумай о защитнике, которому ты вынужден будешь отдать все эти деньги, — не унимался Джонни.

— А ты подумай о своем будущем. Ты сможешь утонуть в виски, — возразил Райли.

— Для этого не хватит денег всего мира.

— Четверть миллиона тебе одному!

Джонни медленно поставил ружье на место. Трое мужчин расслабились. Они смотрели, как он взял большую фаянсовую кружку и зачерпнул что-то из бидона.

— Не хотите ли сделать по глотку, парни?

— А это что такое? — не скрывая подозрения, спросил Райли. — Та самая бурда, которую ты гонишь сам?

— Отличный напиток!.. Самый лучший! — Джонни наполнил кружку и пустил ее по кругу.

Райли едва не поперхнулся. Бейли и Сэм выпили с удовольствием.

— Есть ли у тебя что пожевать? — спросил старый Сэм. — Я страшно голоден.

— Возьми там, в печке.

Сэм направился к очагу, а Бейли набросился на Райли.

— Ты напрасно похитил малышку. Проще было ее устранить. Эдди обязательно расскажет о ней Ма, и они пустят по нашему следу Слима.

— Заткнись! — оборвал его Райли.

Джонни выпрямился.

— О чем это вы? О Слиме? Но ведь он вне игры, верно?

— Не думай об этом, — отрезал Райли.

— Легко сказать, — проворчал Бейли, поворачиваясь к Джонни. — По дороге мы встретили Эдди Шульца. Он видел девушку и, несомненно, сообщит о ней мамаше Гриссон.

— Если Слим участвует в игре, то я пас, — заявил Джонни, отступая к полке с ружьями.

Райли вытащил револьвер.

— Оставь свой тромбон в покое. Слим Гриссон меня не пугает. Он не будет нам мешать.

— Слим — это сплошная гниль, — заявил Джонни. — Вас я хорошо знаю, кое-что хорошее вы сохранили. Но Слим Гриссон… Он протух до мозга костей.

Райли сплюнул в печку.

— Он просто чокнутый, ненормальный, вот и все.

— Возможно, но он убийца. Убивает ножом. Я же не люблю, когда убивают ножом.

— Не думай об этом, — повторил Райли. — Давай лучше подзаправимся.

Старый Сэм разложил рагу по тарелкам.

— Эта еда пахнет кошкой, — прокомментировал он, кладя хорошую порцию в свою тарелку. Затем добавил: — Я отнесу поесть малышке.

— Это доставит большое удовольствие ее тонкому вкусу, — с издевкой произнес Райли.

— Все же лучше, чем ничего, — старый Сэм направился к лестнице.

Заплаканная мисс Блендиш сидела на кровати. Когда вошел старый Сэм, она с надеждой подняла глаза.

— Вот возьмите, — бодро проговорил он. — Вы почувствуете себя лучше, если немного подкрепитесь.

Залах несвежего мяса вызвал у нее тошноту.

— Нет, спасибо… Я не могу…

— Это действительно плоховато пахнет, — согласился Сэм. — Но все же лучше, чем ничего. По крайней мере, съедобно.

Он поставил тарелку, посмотрел на матрас и покачал головой.

— Вы не привыкли к такой обстановке? Я постараюсь найти для вас какое-нибудь покрывало.

— Спасибо, вы очень любезны, — она немного поколебалась и, понизив голос, спросила: — Не хотите ли вы мне помочь? Если бы вы позвонили моему отцу и сообщили, где я нахожусь, то получили бы хорошую плату. Я умоляю вас, помогите!

— Я не могу, — залепетал старый Сэм, пятясь к дверям. — Я ничего не могу сделать для вас. — Он закрыл дверь и присоединился к остальным.

Поев, Райли встал.

— Впервые в жизни я ел такую гадость. — заявил он и посмотрел на часы. — Пожалуй, нужно позвонить Анне, она, вероятно, думает, что со мной что-то произошло.

— Не строй иллюзий, — Бейли встал, чтобы посмотреть в окно. — Ты воображаешь, что она беспокоится о тебе?

Райли отмахнулся. Он назвал телефонистке номер Анны и еще через пару минут услышал голос Анны.

— Салют, цыпленочек, — поздоровался он. — Это Фрэнки.

— Фрэнки! — голос Анны звучал так громко, что остальные прекрасно слышали все. — Где ты шляешься, старый черт! Ты что, думаешь, что меня можно вот так бросить, и воображаешь, что мне нравится спать одной? Ты где? Если спишь с другой, я тебя убью!

— Не расстраивайся, моя прелесть. Я сорвал куш, самый большой в жизни. У нас будет много денег. В скором времени ты будешь прогуливаться в норке и у тебя будет столько драгоценностей, что Марго умрет от зависти. Теперь выслушай меня внимательно. Я нахожусь у Джонни, за перекрестком у большого дуба…

— Райли! — заорал Бейли в ужасе. — Вот они! Две машины! Это банда Гриссон!

Райли швырнул трубку и бросился к окну. Две машины остановились возле «паккарда». Из них выбрались пятеро и пошли к дому. Райли узнал высокий силуэт Эдди Шульца и отскочил от окна.

— Поднимись наверх и оставайся там с девочкой, — приказал он Джонни. — Сделай все, чтобы она не шумела. Возможно, мы их всех перестреляем. Отправляйся, — подталкивая Джонни, он вместе с ним поднялся к мисс Блендиш.

— К дому подъехали люди, которые сделают тебе больше зла, чем мы, — объявил он, вытирая вспотевшие ладони. — Если ты хочешь остаться в живых — сиди тихо. Я постараюсь их надуть, но если они узнают, что ты здесь, тебе останется только молиться.

Ледяной ужас охватил мисс Блендиш. Она испугалась не того, что он сказал ей, а его явного страха, от которого он сжимал в отчаянии зубы.

Райли с галереи смотрел вниз. Приехавшие уже были в доме. Эдди, в надвинутой на глаза шляпе, держал руки в карманах. Руки стоявшего левее свободно свисали вдоль туловища, а взгляд излучал холод и враждебность. Это был Флинн. Уоппи и док Вильямс прикрывали Слима. И все внимание Райли было приковано именно к нему. Слим сидел на краю стола и смотрел пустым взглядом на носки своих запыленных ботинок. Из-за безвольного лица он производил впечатление нерешительного человека, хотя под маской кретина скрывалось жестокое и бесчеловечное существо.

Карьера Слима Гриссона была типичной для патологического убийцы. Он начал с того, что перестал учиться, не находя ничего интересного в школьных занятиях. Очень рано ему потребовались деньги, и он научился добывать их. У него был темперамент садиста, и он любил мучить животных. Сдерживающие центры словно перестали работать, когда Слиму исполнилось восемнадцать лет. Правда, бывало, что он производил впечатление нормального человека, но случалось это крайне редко, ибо обычно он вел себя как идиот. Его мать, мамаша Гриссон, всегда отказывалась признавать умственную неполноценность сына. Она определила его в биллиардную, где он впервые столкнулся с гангстерами. Их раскованность, умение владеть оружием, и то, как они манипулировали пачками долларов, очень понравились ему. По их примеру Слим раздобыл себе револьвер, а вскоре совершил и первое убийство, после которого ему пришлось бежать, и пару лет о нем никто не слышал. Когда он вернулся, мамаша Гриссон решила сделать его главарем банды и подобрала подходящих людей: Флинна, недавно вышедшего из тюрьмы, где он сидел за ограбление банка; Эдди Шульца, экс-полицейского из уголовной полиции, Уоппи, большого специалиста по сейфам, и дока Вильямса, мужчину преклонных лет, изгнанного из клана врачей и с радостью взявшегося за предложенную работу. Посылая Слима на дело, она старательно обдумывала все до мельчайших деталей, а затем натаскивала сына, как дрессированную обезьяну. Слим, если ей удалось вбить ему в голову все инструкции, уже ничего не забывал. Вся банда называла Слима своим шефом. Но настоящей главой банды была его мать.

Райли охватил ужас. Он словно прирос к месту, не спуская глаз со Слима, держался за отвороты пиджака, демонстрируя ему свои самые мирные намерения.

— Салют, Фрэнки! — сказал Эдди. — Держу пари, ты не ожидал увидеть меня так скоро?

Райли медленно спустился в холл.

— Салют, — ответил он сдавленным голосом. — Да, я не ожидал увидеть вас так скоро. — Он остановился около Бейли, который даже не повернул головы, чтобы посмотреть на него.

— Куда делась птичка, которая была с вами?

Райли сделал усилие, чтобы казаться безразличным и попытаться как-то выкрутиться из этой ситуации. Надо было блефовать, причем делать это достаточно правдоподобно.

— Ты проделал такой длинный путь, чтобы посмотреть на нее снова? — спросил он, стараясь говорить небрежно. — Тебе не повезло, с ней было много мороки, так что пришлось избавиться от малышки.

Эдди бросил окурок на пол и раздавил ногой.

— Не может быть! А я так хотел посмотреть на нее вблизи. Кто она такая, Фрэнк?

— Залетная курочка. Ты ее не знаешь, — он чувствовал на себе подозрительные взгляды банды, и ему казалось, что все уверены, что он лжет. Лишь Слим, казалось, не обращал на него внимания.

— А не в ресторане ли «Золотая туфелька» ты подобрал эту крошку? — не отставал Эдди.

Слим безразлично поглаживал длинное лезвие ножа. Райли вдруг почувствовал пустоту в желудке.

— Эту маленькую пустышку? Разве она может посещать такие шикарные заведения? Мы подцепили ее в баре Инци, и только из-за хорошенькой мордашки. Решили покататься с ней и немного развлечься. — Райли попытался выдавить из себя улыбку, но это ему плохо удалось. — По пути она раздумала, и ее пришлось отправить домой.

Эдди от души расхохотался, словно это его чрезвычайно забавляло. Слим поднял глаза и посмотрел на Райли.

— Где Джонни? — спросил он.

— Наверху, — ответил Райли, чувствуя, как холодные струйки пота побежали у него между лопаток.

Слим повернул голову к Эдди. Все его движения были словно заторможенными.

— Сходи за ним, — коротко приказал он.

Дверь комнаты отворилась, и Джонни сам вышел на галерею и прислонился к перилам. Джонни никогда не имел врагов, потому что никогда не принимал чью-либо сторону, а оставался нейтральным. Райли не отрывал от него глаз, моля Бога, чтобы тот молчал. Но Джонни даже не смотрел в его сторону, он смотрел на Слима.

— Салют, Джонни, — сказал Слим.

— Салют, Слим, — ответил Джонни, не меняя позы.

Руки Слима беспрерывно шевелились; они поднимались и опускались вдоль бедер, теребили галстук и воротничок, похлопывали по груди. У него были подвижные, наводящие страх руки.

— У меня новый нож, Джонни, — продолжал Слим.

— Тем лучше для тебя, — пожал плечами Джонни, бросив взгляд на Эдди.

Неожиданно Слим встрепенулся, нож сверкнул в его руке. Это было страшное оружие с черной ручкой и тонким лезвием.

— Посмотри-ка, — продолжал он, поигрывая кинжалом.

Джонни кивнул.

— Я знаю. Тебе повезло. У тебя такой хороший нож.

— Посмотри, как он блестит, — луч света, проникающий через окно, отразился от лезвия и запрыгал по потолку. — И режет он хорошо, ты знаешь, Джонни.

Док Вильямс, до этого стоящий позади Эдди и безразлично жующий сигару, по некоторым, одному ему известным признакам определил приближение приступа и подошел к Слиму.

— Успокойся, С ЛИМ.

— Заткнись — рявкнул тот, лицо его перекосилось, а глаза медленно поднялись к галерее. — Спускайся, Джонни.

— Что ты от меня хочешь? — спросил Джонни хриплым голосом, не трогаясь, однако, с места.

Слим провел ножом по крышке стола, любуясь оставленной глубокой бороздой. Следуя взгляду дока, Эдди решил вмешаться:

— Оставь его в покое, Слим. Джонни наш друг. Он шикарный парень.

Слим повернул голову в сторону Райли.

— А он тоже шикарный парень?

Колени Райли подогнулись, лицо покрылось пятнами.

— Оставь его в покое, — сухо проговорил Эдди. — И убери нож, мне нужно поговорить с Джонни.

Из всех членов банды только Эдди мог управиться со Слимом, когда у того начинался припадок. Но он был достаточно умен и понимал, что многим рискует. Однажды ему может не удасться успокоить дебильного сынка мамаши Гриссон. Слим скривился, но нож исчез. Он нехорошо посмотрел на Эдди и вновь принялся теребить свой нос.

— Мы интересуемся куколкой, Джонни, — объяснил Эдди. — Ты ее видел?

Джонни облизал пересохшие губы. Ему очень хотелось выпить, а еще больше он хотел, чтобы эти люди ушли.

— Я не знаю, куколка ли она, Эдди, но она здесь, — наконец сказал он.

Никло не пошевелился. В горле Райли что-то булькнуло, Бейли позеленел.

— Покажи ее нам, Джонни, — продолжал Эдди.

Джонни повернулся, открыл дверь и позвал мисс Блендиш. Через некоторое время девушка появилась на галерее. Мужчины изумленно уставились на нее, и бедняжка отступила назад, прижавшись к стене.

— Отбери у них оружие, — приказал Слим, не отрывая глаз от мисс Блендиш. Уоппи, Эдди и Флинн быстро выхватили свои револьверы.

— Начинайте, док, — спокойно сказал Эдди. — Мы вас подстрахуем.

Док спокойно подошел к Бейли и освободил его от револьвера, висевшего под мышкой. Бейли не шевельнулся, а только облизал пересохшие губы. Тем же манером док отобрал оружие и у Райли, но когда поворачивался к Сэму, старик с поразительной быстротой выхватил револьвер. Но Уоппи был еще быстрее: его револьвер выстрелил, и пуля разбила голову Сэма, пролетев в нескольких сантиметрах от щеки дока. Тот с проклятьем отшатнулся. Старый Сэм покатился на пол. Райли и Бейли побледнели и затаили дыхание, боясь пошевелиться. Слим посмотрел на них, потом перевел взгляд на тело Сэма, и глаза его вновь приняли сумасшедшее выражение. Джонни отвел мисс Блендиш в комнату. Она была на грани истерики.

— Уберите это отсюда, — распорядился Слим.

Док и Уоппи выволокли тело старого Сэма наружу и быстро вернулись. Эдди подошел к Райли и ткнул дулом револьвера в грудь.

— Ну, скотина! — рявкнул он. — Хватит валять дурака! Выкладывай все, что знаешь! Кто она?

— Я ничего не знаю, — простонал Райли, дрожа от страха.

— Ах, не знаешь? Тогда я сам скажу тебе это! — Он схватил Райли за рубашку и начал трясти его. — Она дочь Блендиша! Ты ее похитил, чтобы взять драгоценности. Колье у тебя в кармане! — Эдди сунул руку в карман Райли и вытащил оттуда сверкнувшее в свете лампы колье. — Мне очень жаль, но твое положение кажется мне безнадежным. — Он подошел к Слиму и отдал ему колье. Сверкающие в свете лампы бриллианты заворожили Слима, как ребенка.

— Красотища! — воскликнул он. — Посмотрите-ка, док! Как они горят! Можно сказать, что это звезды на темном небе!

— Они стоят целое состояние, — согласился док, не отрывая взор от ожерелья.

Слим поднял глаза на дверь комнаты мисс Блендиш.

— Пусть она спустится вниз, Эдди, — велел он. — Я хочу поговорить с ней.

Эдди посмотрел на дока, и тот отрицательно покачал головой.

— Что ты собираешься делать, Слим? Нужно поскорее ехать к мамаше, она ждет.

Слим вертел в руках колье, любуясь игрой бриллиантов.

— Пойди за ней, Эдди!

Эдди пожал плечами и поднялся на галерею.

Мисс Блендиш стояла, прижавшись к перегородке, и тряслась, словно ее била лихорадка. Она зажала рот рукой и с ужасом крутила головой, не зная, где спрятаться. Несмотря на свое искаженное от страха лицо, она все же была самой красивой девушкой, какую Эдди когда-нибудь видел.

— Вам не нужно бояться меня, — мягко сказал он. — Вас хочет видеть Слим. И выслушайте меня внимательно. Слим не только очень злой, но еще немного ненормальный. Если вы будете его слушаться, он не причинит вам зла, но, главное, не сопротивляйтесь. В таких случаях он опасен, как зверь, так что будьте осторожны. Пойдемте, он ждет вас.

Мисс Блендиш заломила в отчаянии руки.

— Не заставляйте меня спускаться, — простонала она. — Я больше не могу! Прошу вас… Я хочу остаться здесь!..

Эдди тихонько взял ее за руку.

— Я вас не покину, — пообещал он. — Нужно идти. С вами ничего не случится. Если Слим захочет причинить вам зло, я не позволю ему этого сделать. Ну, идемте, малышка, — он заставил ее выйти.

Слим смотрел, как она спускается по лестнице.

— Можно подумать, что она сошла с рекламной обложки журнала, — прошептал он доку. — Посмотри, какие красивые у нее волосы.

Док забеспокоился. Он впервые видел Слима в таком состоянии. Обычно он ненавидел женщин.

Эдди подтолкнул девушку к Слиму и отступил в сторону. Мисс Блендиш с ужасом смотрела на Слима, а тот улыбался ей, склонив голову набок. Его желтые глаза блестели.

— Мое имя Гриссон, — сказал он. — Но вы можете звать меня Слимом. — Он почесал нос. — Это ваше? — он поднял колье.

Мисс Блендиш утвердительно кивнула головой. Этот тип казался ей настолько ужасным, что ей хотелось выть до потери сознания.

Слим потряс колье, любуясь игрой камней.

— Они красивые… Как вы, — он протянул ей колье, но девушка в ужасе отпрянула. — Я не хочу причинить вам зло, — сказал Слим, качая головой. — Вы мне очень нравитесь. А это ваше. Наденьте на шею. Я хочу посмотреть, как это будет выглядеть на вас.

— Минутку, Слим, — прервал его Эдди. — Бриллианты наши.

Слим усмехнулся и подмигнул мисс Блендиш.

— Вы слышали его? Но он не захочет, чтобы я рассердился. Они все меня боятся. — Он протянул ей колье. — Ну, берите же! Я хочу посмотреть, как это выглядит на вашей шейке.

Медленно, будто загипнотизированная, она взяла колье, но едва только коснулась его, как приглушенно вскрикнула. Выпустив украшение, она стремглав бросилась вверх по лестнице.

— Дайте мне уйти отсюда! — простонала она, поравнявшись с Джонни. — Я больше не могу! Не давайте ему приближаться ко мне!

Слим вскочил. Нож блеснул в его руке. Спокойный дегенерат уступил место убийце, жаждавшему крови. Согнувшись, словно перед прыжком, он повернулся к своим спутникам.

— Проклятье! Чего же вы ждете, черт возьми! — рычал он. — Уведите их! Наружу… Всех наружу!

Уоппи с Флинном подхватили Райли и Бейли под руки и выволокли из дома.

Слим повернулся к доку.

— Привяжи их к дереву!

Док, очень бледный, подобрал несколько веревок, валявшихся на полу в куче хлама, и последовал за Уоппи и Флинном.

Слим смотрел на Эдди.

— Проследи за девушкой. Не дай ей убежать!

Он подобрал колье и сунул в карман. Теперь он дрожал от возбуждения. Жажда убийства целиком овладела им. Он наслаждался отчаянными воплями Райли, его сведенным судорогой страха лицом. И его раздражал Бейли, который хотя и был бледен, пошел молча, пытаясь скрыть мерцавший в глазах опасный огонек. Группа достигла небольшой лужайки и остановилась. Слим указал на ближайшее дерево.

— Привяжи их здесь.

Пока Флинн держал на мушке револьвера Бейли, Уоппи привязал Райли, который покорно протянул ему свои руки. Он лишь мелко, словно в ознобе, клацал зубами.

Уоппи повернулея к Бейли.

— Подойди к тому дереву — приказал он.

Бейли послушался, но когда Уоппи подошел, изо всей силы ударил его ногой в живот. Уоппи, не ожидавший от Бейли подобного, рухнул на землю, как мешок. Бейли моментально спрятался за толстое дерево, прикрывшее его от револьвера Флинна.

Крик Слима был подобен реву кровожадного зверя.

— Не стреляй! Я хочу его живым!

Уоппи, крича от боли, катался по земле. Он никак не мог перевести дух, но на него не обращали внимания. Док отступил за кусты. Он был бледен, и его мутило. Он отказывался принимать участие в представлении.

Бейли оглянулся. Куда бежать? Сзади густой кустарник, впереди — Флинн, а слева с ножом Слим. Значит, путь к спасению только направо. Он метнулся туда, однако Флинн угадал его намерение. Бейли ничего не оставалось, как принять бой. Он замахнулся, однако Флинн уклонился от удара, и кулак просвистел мимо головы коротышки. Бейли потерял равновесие, и Флинн бросился на него. Бейли быстро освободился из рук противника. Он ударил его в лицо, и Флинн упал, потеряв сознание. Не мешкая дольше, Бейли побежал. Слим не шевелился. Его длинное тело напряглось, рот приоткрылся, рука была готова метнуть нож.

Неожиданно Бейли переменил намерение. Уоппи и Флинн были выведены из игры. Док не в счет. Остается только Слим, которого они с Райли могли одолеть. Миллион долларов стоил риска. Он начал осторожно приближаться к Слиму, ожидавшему противника с горящими желтыми глазами. Вдруг Слим улыбнулся. Идиот исчез, уступив место убийце, и Бейли понял, что жить ему осталось лишь несколько секунд. Никогда он не испытывал такого ужаса. Он бежал, петляя как заяц, но это не спасло. Нож просвистел в воздухе и вонзился ему в горло. Слим наклонился над Бейли, зрелище умирающего человека доставляло ему неизъяснимое наслаждение.

Уоппи с перекошенным ртом наконец сел, изрыгая проклятия. Флинн все еще лежал на спине и тихонько стонал. Огромный синяк проступал у него на подбородке. Док отвернулся. Он не был таким жестоким, как остальные. Слим вытащил нож из горла Бейли, вытер его о траву и выпрямился.

— Райли, — позвал он тихо. Тот открыл глаза.

— Не убивай меня, Слим! — взмолился он. — Дай мне возможность уйти… Не убивай меня!..

Слим с улыбкой шагнул к нему…

Глава 2

Мисс Блендиш вытолкали под убогий свет лампочки, тускло освещавшей помещение. На ее глаза наложили два комка ваты, закрепив их бинтом. Эдди взял девушку под руку, и она тяжело оперлась о него. Эта рука дала ощущение тепла и силы, она казалась единственной связью с тем ее настоящим внешним миром.

Развалившись в кресле, мамаша Гриссон разглядывала мисс Блендиш. Пока банда добиралась сюда, она успела подсчитать, сколько может им дать это похищение. Если они все хорошо обтяпают, то миллион долларов появится еще до конца недели. За те три года, в течение которых действовала банда Гриссон, она обрела определенную репутацию. Среди гангстеров банда слыла третьеразрядной организацией. И вот благодаря этой ничтожной рыжеватой девчонке все резко изменится. Гриссон и ее мальчики станут врагами самых богатых и опасных людей, их будет разыскивать могущественное ФБР по всей стране.

Мамаша Гриссон была огромной, жирной и страшной. Черные крашеные волосы, завитые мелкими кудряшками, обрамляли рыхлые щеки, свисавшие по обеим сторонам подбородка. Ее маленькие блестящие глазки были похожи на стекляшки. Грязное платье с кружевами на груди было увешано безвкусными украшениями. Короткие руки, выглядывавшие из-под кружев, напоминали два толстых полена. Эта отвратительная толстая старуха была гангстером до мозга костей. Силой она, пожалуй, не уступала мужчине. Даже Слим дрожал перед ней.

Эдди сорвал с глаз мисс Блендиш повязку, и девушка оказалась нос к носу с этой сидящей в кресле мегерой. От ужаса у нее перехватило дыхание. Подбадривая, Эдди положил ей на плечо руку;

— Вот и она, мамаша, — сказал он, — привезена в ваше распоряжение. Мисс Блендиш собственной персоной.

Мамаша пригнулась, и ее маленькие злые глазки впились в девушку. Она не любила много говорить и презирала болтунов. Одного ее слова было достаточно там, где другие произносили десять. Тем не менее в данном случае это правило было нарушено.

— Слушай меня хорошенько, — начала она. — Ты можешь быть дочерью Блендиша, но для меня ты никто. Ты останешься здесь до тех пор, пока твой старик не заплатит выкупа. Так что все зависит от него. И пока ты здесь, веди себя прилично. Будешь вести себя хорошо, тебя оставят в покое. Но если ты вздумаешь проделывать какие-нибудь штучки, то будешь иметь дело со мной, это я тебе обещаю. Постарайся не выводить меня из себя, иначе ты об этом пожалеешь. Поняла?

Мисс Блендиш смотрела на нее так, будто не могла поверить, что все это происходит с ней наяву.

— Ты поняла? — повторила старуха.

Эдди толкнул ее локтем.

— Да, — сказала она.

— Отведи ее в дальнюю комнату, — приказала мамаша Гриссон. — Для нее там все готово. Запри ее там и возвращайся обратно. Нам нужно поговорить.

Эдди увел мисс Блендиш, но, поднимаясь по лестнице, он счел нужным предупредить ее:

— Старуха не шутила, малышка. Она еще хуже, чем Слим. Остерегайся ее.

Девушка ничего не ответила. Ора была настолько подавлена, что ничего не соображала.

Несколько минут спустя Эдди присоединился к доку и Флинну, уже сидящим в комнате мамаши. Уоппи послали в город за новостями. Эдди налил виски и сел на подлокотник большого глубокого кресла.

— А куда делся Слим, мамаша? — поинтересовался он.

— Ушел спать, — ответила она. — Не думай о нем. Нам нужно поговорить. Вы слышали, что я пообещала девушке, если она начнет упираться. Это касается всех. Я вас предупреждаю, чтобы вы забыли, что в доме находится смазливая мордашка. Если я что-то замечу, вы пожалеете об этом. В основном все и сыплются из-за таких вот девчонок. Вы оставите ее в покое, понятно?

Эдди насмешливо улыбнулся.

— Это касается и Слима?

— Слим не думает о женщинах, — отрезала мамаша, сверля Эдди глазами. — У него слишком хорошая кровь для этого. Если бы ты побольше занимался делом, а поменьше думал о своих курочках, было бы больше толку. То же самое, Уоппи, для тебя с Флинном. — Она посмотрела на Флинна, который застенчиво отвернулся. — Вы поняли?

— Я не глухой, — грубо ответил Флинн.

— А ты, Эдди?

— Да, ладно.

— Хорошо, — мамаша достала сигарету и закурила. — Эта девушка стоит миллион, но, безусловно, Блендиш уже уведомил полицию, и нас повсюду разыскивают. Но мы пойдем на контакт с ним и заставим освободиться от полиции, приготовить миллион долларов в старых банкнотах, не крупнее двадцати и ждать наших распоряжений. Не думаю, что у нас будут с ним неприятности. У него есть деньги, и он не будет скупиться, чтобы освободить свою дочь. — Она повернулась к Эдди. — Поезжай и позвони Блендишу. Скажи, что он скоро получит сообщение относительно выкупа. И предупреди, что если он поведет двойную игру, мы изрубим девчонку на кусочки. Выложи ему все, что нужно, и пусть ждет.

— Понятно.

— В таком случае отправляйся.

— А как будет производиться раздел? — поинтересовался Эдди. — Это я нашел малышку, и мне причитается несколько большая доля, чем остальным.

— Мы еще не получили выкуп, — сухо ответила мамаша. — Когда получим деньги, тогда и поговорим.

— А как же я? — вмешался Флинн. — Я тоже там был.

— Ну и что? — ответил Эдди. — Если бы не я, ты пошел бы спать.

— Довольно! — прикрикнула мамаша, обращаясь к Флинну. — Кто в курсе того, что случилось с бандой Райли, и всего того, что произошло в эту ночь?

Флинн почесал затылок.

— Джонни — правильный парень. Он зароет тела. Его нужно будет отблагодарить. Райли обещал ему четверть, и он ждет платы.

— Мы будем честными, — сказала мамаша. — Кто еще?

Флинн немного подумал.

— Там был мальчишка на бензоколонке. Он видел, как Эдди спорил с Райли, также, я думаю, он видел у меня в руках автомат. Может быть, он даже видел девушку.

— Больше никого?

— Нет.

— Я не хочу рисковать. Займись этим мальчиком, пока он не заговорил. Отправляйся сейчас же.

После ухода Флинна мамаша поудобнее устроилась в кресле. Чувствовавший себя не в своей тарелке док Вильямс шагал по комнате. Она заметила его состояние. Ее отношения с доком были не такими, как со всей бандой. Он был образованным человеком, что редко встречалось в среде гангстеров, и мамаша уважала его за это. Она знала, что несколько лет назад док был хирургом с именем. Он был женат на женщине на двадцать лет моложе себя. Но в один прекрасный день она удрала с простым шофером, и док запил. Пьяный, он взялся делать операцию на мозге, и его пациент умер. В результате пять лет тюрьмы за убийство. В придачу его лишили диплома и запретили заниматься врачебной практикой.

Флинн познакомился с ним в тюрьме и после освобождения привел к мамаше. Она сразу же смекнула, как важен в банде такой человек. Всегда иметь под руками врача, да еще хирурга, это было отлично. Не нужно больше беспокоиться, если кого-нибудь из ее мальчиков ранят. Она следила за тем, чтобы у дока всегда было спиртное, а ему больше ничего и не было надо.

— Сейчас главное не допустить ошибки, — начала она. — Я распущу слух, что это банда Райли похитила девчонку, и раньше или позже этот слух дойдет до полиции. Они начнут поиск и обнаружат, что Райли и его люди исчезли. Тогда они поверят, что похищение — его рук дело. — Она улыбнулась и оборвала бахрому на кружеве. — И пока они его не откопают, а будь уверен, это случится не скоро, все будут думать, что это именно они похитили мисс Блендиш. Мы же останемся в стороне.

Док сел и закурил сигарету. Его движения были замедленными, а опухшее от алкоголя лицо выглядело озабоченным.

— Я не люблю похищений, — покачал головой он. — Это федеральное преступление… Мне жаль малышку и ее отца. Это мне совсем не нравится…

Мамаша улыбнулась. Из всех членов банды лишь док осмеливался высказывать свое мнение и порицать то, что ему не нравилось. Мамаша разрешала это ему. Он был единственным, с кем она могла обсудить дела, посоветоваться.

— Ты старый сентиментальный чудак, док, — насмешливо проговорила она. — У этой девушки было все, что она хотела. Теперь пусть немного пострадает. У ее отца много денег, ему тоже не помешает пострадать. Мы с вами много страдали. Это иногда полезно — пострадать.

Конечно, она не вернется к отцу, когда мы получим выкуп. Мы избавимся от нее, она слишком много знает.

Док беспокойно зашевелился в кресле.

— Я не люблю таких вещей, но, полагаю, имею право сказать свое мнение. — Он опорожнил бокал виски и налил еще. — Это большой куш, но мне не нравится вся эта история.

— Тебе понравятся деньги, когда ты их получишь, — цинично заявила мамаша.

Док несколькими глотками прикончил виски.

— Меня уже давно перестали интересовать деньги. Есть одна вещь, которую я должен вам сказать, мамаша. Слим очень странно вел себя с этой куколкой. Очень странно.

Толстуха бросила на него быстрый взгляд.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я всегда был уверен, что женщины не существуют для Слима. Вы ведь сами об этом говорили?

— Да, и я очень этим довольна. Он и так доставляет массу хлопот. Не хватало, чтобы их прибавилось из-за какой-то вертихвостки.

— Он заинтересовался девушкой, — многозначительно проговорил док. — Я никогда не видел, чтобы он вел себя подобным образом. У него был восторженный вид, как у малыша, когда к тому приходит первая любовь. Очень неприятно, но мне кажется, у вас будет много хлопот по этому поводу.

Черты лица мамаши одеревенели, глаза засверкали.

— Надеюсь, ты шутишь?

— Ничуть. Когда вы увидите их вместе, поймете, что я прав. Он хотел отдать ей бриллиантовое колье. Оно и сейчас у него, не забывайте.

— Я этого не забываю, — зло ответила она. — Он отдаст его мне, когда я этого захочу. Ты действительно думаешь, что он увлекся девушкой?

— Я в этом уверен.

— Ничего. Я наведу порядок! Не хочу, чтобы в этом деле была игра с женщинами.

— Не будьте так уверены в себе, — предостерег ее док. — Слим опасен, и он может пойти против вас. Мне трудно с вами, мамаша, но вы никак не можете понять, что он ненормальный…

— Замолчи! — крикнула она. — Я не хочу слушать подобные глупости. Слим совершенно нормален, и я знаю, как обращаться с ним. Не будем говорить на эту тему.

Док пожал плечами и налил новую порцию виски. Его щеки стали пунцовыми. Нужно было совсем немного, чтобы свалить его с ног.

— Не упрекайте меня потом, что я не предупреждал вас.

— Я хочу, чтобы ты написал письмо Блендишу, — сказала мамаша, меняя тему разговора. — Напишешь, чтобы он положил деньги в белый чемодан. Потом он должен послезавтра дать объявление в «Трибьюн», что есть для продажи черные очки. Это будет означать, что деньги готовы. И подробно объясни ему, что будет с его дочерью, если он будет вести нечистую игру.

— Я понял, — ответил док, выходя из комнаты.

Мамаша некоторое время неподвижно сидела в кресле, размышляя. То, что сказал док, расстроило ее. Если Слим действительно заинтересовался этой девушкой, то чем скорее она избавится от нее, тем будет лучше. Она пыталась внушить себе, что док ошибся. Слим всегда инстинктивно боялся женщин. Она была уверена, что Слим до сего времени не имел их. Но…

Она встала.

«Будет лучше, если я сама поговорю с ним, — решила она. — Я возьму у него колье, но нужно быть осторожной».

Она поднялась на второй этаж, где находилась комната Слима. Тот лежал на кровати в брюках и нижней рубашке. В его костлявых пальцах переливалось бриллиантовое колье. Однако едва появилась мать, украшение исчезло с непостижимой быстротой. Как ни ловок был Слим, мамаша заметила это, но не подала виду.

— Чего это ты валяешься на постели? — спросила она. — Устал?

Слим бросил на нее ядовитый взгляд. Мать иногда раздражала его глупыми вопросами.

— Да, я устал и не хотел слушать ваши тары-бары внизу.

— Мы говорили о деле, — сухо возразила она. — Мы станем богатыми, Слим. Эта девушка принесет нам кучу денег.

Лицо Слима прояснилось, постоянная недоверчивость исчезла.

— Где она?

Мамаша впервые посмотрела на сына более внимательно. Такого с ним еще не случалось, а выражение, увиденное на лице сына, ей совсем не понравилось. Пришлось признаться, в конце концов, что док был прав. Этот дурак увлекся, а она никогда не считала его способным на это.

— Заперта на двойной замок, — грубо ответила она.

— Она красивая, правда, ма? — спросил он по-ребячески. — Я никогда не видел такой девушки. Какие у нее волосы!

— Красива! — проворчала мать. — Тебе-то что от этого? Такая же, как и другие.

Слим удивленно повернул голову.

— Ты думаешь, о чем говоришь? — воскликнул он. — Ты что, ослепла? Что с тобой случилось? Ведь она потрясающая! Если ты этого не замечаешь, значит, ты слепа! — Он запустил пальцы в свои длинные волосы. — Можно подумать, что она сошла с картинки в книжке! Я хочу ее сохранить. Возьмем деньги и сохраним ее! У меня никогда не было девушки. Она будет моей…

— Ах, так! — возмутилась мать. — Ты думаешь, она захочет тебя? Посмотри на свою рубашку… на руки… они отвратительны, грязные. Ты воображаешь, что такая куколка может обратить на тебя внимание?

Слим опустил глаза на руки и внезапно потерял обычную самоуверенность.

— Может быть, я могу помыться? — нерешительно проговорил он. Похоже, такая мысль прежде никогда не приходила ему в голову. — Я могу надеть чистую рубашку.

— У меня нет времени на болтовню, — грубо оборвала она сына. — Я хочу колье.

Слим склонил голову набок и пытливо посмотрел на мать, потом вытащил колье и начал крутить его меж пальцев.

— Оно красивое, да… Но не для тебя. Я его сохраню.

Я тебя знаю: стоит этим камушкам попасть в твои руки, как ты тут же их продашь. Ты только и думаешь о деньгах… Я отдам его той, которой оно принадлежало.

Мамаше следовало сдержаться, но гнев ударил ей в голову.

— Дай его сюда! — потребовала она, протягивая руку.

Слим соскочил с кровати, не спуская глаз с матери.

— Я оставлю его у себя!

Положение становилось совершенно необычным. Удивление мамаши было так велико, что на мгновение она даже растерялась. Но тут же ее захлестнула волна ярости. Она шагнула к Слиму, сжав свои могучие кулаки.

— Чертов сын! Ну-ка отдавай, или я надеру тебе уши! — рычала она. Ее покрывшееся красными пятнами лицо исказили конвульсии.

— Стой! — нож мгновенно оказался в руках Слима. Он втянул голову, и его маленькие злобные глаза уставились на мать. — Стой!..

Мамаша резко остановилась. Отпрянув, она глядела на узкое, полное ненависти лицо, на горящие адским огнем желтые глаза и вспомнила предостережение дока. Дрожь пробежала у нее по спине.

— Убери нож, Слим, — усилием воли она сдержала себя. — Что с тобой случилось?

Слим некоторое время недоверчиво рассматривал мать, потом улыбнулся.

— Ты здорово испугалась, ма, не так ли? Я видел, как ты задрожала. Ты, как и все остальные… Ты боишься меня.

— Не говори глупостей, — возразила она. — Ты мой сын, почему я должна бояться тебя? Отдай мне колье.

— Я тебе скажу, что мы сделаем, — голос Слима звучал твердо. — Ты получишь колье, а я получу девушку. Мы устроим обмен. Ты сделаешь так, чтобы я ей понравился, а я отдам тебе бриллианты. Что ты на это скажешь?

— Ах ты, жалкий кретин… — начала она, но замолчала, увидев, что он прячет колье.

— Если малышка не будет со мной хороша, то ты не увидишь его, — пообещал Слим. — Пойди и скажи ей. Скажи, что я не сделаю ей зла, просто составлю компанию. Болтовня меня не интересует, а мне не с кем даже словом обменяться. И я хочу ее.

Пока он говорил, мамаша размышляла. Избавиться от бриллиантов, даже если Слим отдаст их, будет не так просто. Придется ждать месяцы, прежде чем удастся их продать. Таким образом, то, что Слим хочет сохранить колье у себя, не так страшно. Гораздо страшнее то, что он впервые не посчитался с ее авторитетом. Еще раз ей пришли на память слова дока, и теперь она уже была уверена, что он прав. Слим ненормален. Не стоит злить его, иначе запросто получишь нож в живот. Лучше сделать так, как он хочет. Во всяком случае, это долго не продлится. Едва только выкуп будет получен, девица исчезнет, и Слим забудет о ней. И все вернется на свои места.

В конце концов это не такая уж плохая мысль — позволить ему немного позабавиться с молодой девушкой. Если она его привлекла, почему ему отказывать в этом? В общем, с какой стороны на это ни посмотри, это неплохая идея. Слим, по крайней мере, не будет проводить все время запершись в своей конуре.

— Убери нож, Слим, — сказала она, отходя в сторону. — Действительно, почему бы тебе не позабавиться с девушкой. Я посмотрю, что здесь можно сделать. Убери нож! Тебе должно быть стыдно угрожать ножом матери!

Слим понял, что одержал победу, и тихонько рассмеялся.

— Вот теперь ты благоразумна, — проговорил он, пряча нож. — Постарайся, и ты получишь колье, но нужно, чтобы ты очень постаралась.

— Я поговорю с ней, — пообещала она и вышла из комнаты. В первый раз Слим взял над ней верх, и это очень беспокоило ее.

«Док был прав, — снова подумала она, спускаясь по лестнице. — Он опасен и может стать еще опасней. И что самое отвратительное, так это то, что я старею и вскоре не смогу удержать его в руках».

Приехав в город, Эдди остановил-машину и купил газету. Похищение мисс Блендиш и убийство Мак-Говена было гвоздем номера. Пространный репортаж занимал всю первую страницу. Он торопливо прочитал написанное, но не узнал ничего нового. Шеф полиции утверждал, что идет по важному следу, не раскрывая, однако, по какому именно.

«Блефует», — подумал Эдди и направился в биллиардную, расположенную в конце улицы. Войдя, он кивком головы поздоровался с толстым мужчиной, сидящим за конторкой, и, пройдя мимо него, отодвинул штору, скрывавшую вход в биллиардный зал. В зале дым стоял коромыслом: тут и играли, и пили, и курили. Эдди нашел взглядом Уоппи, устроившегося в углу за столиком в компании с бутылкой скотча.

— Салют! Что нового? — спросил он, усаживаясь напротив.

Уоппи сделал знак бармену принести еще бокал.

— Новости есть. Ты читал газеты?

— Там нет ничего нового, — возразил Эдди.

Бармен подал чистый бокал. Эдди налил виски и отпил чуть ли не половину порции.

— Подожди вечерних выпусков, — посоветовал Уоппи. — Ты помнишь этого прохвоста Хени, который наводит разных крыс на всякие грязные делишки? Ну так вот, он отправился погулять в курятник.

— С каких это пор он стал доносчиком?

— Страховая компания предложила крупную сумму тому, кто даст полезную информацию о пропавшем колье, вот Хени и захотелось получить премию. Он сообщил полицейским, что Бейли интересовался бриллиантами. Они перерыли весь город и, конечно же, не нашли Бейли. После этого они решили, что девушку похитила шайка Райли.

Эдди улыбнулся.

— Отлично!

— В настоящий момент весь город наводнен полицейскими. Проверяют всех и вся. Будь осторожен, чтобы тебя не сцапали с оружием.

— Я оставил револьвер дома. Сейчас пойду и позвоню Блендишу, а потом смоюсь. Мы можем вернуться вместе.

— Решено. А как поживает рыженькая? — поинтересовался Уоппи. — Я не прочь познакомиться с ней поближе.

— Не советую, — возразил Эдди. — Мамаша на тропе войны. Она не хочет, чтобы мы занимались ею. У нее свой план на этот счет.

— Бывают моменты, когда ее поступки совершенно бессмысленны. К чему же держать в хижине такую куколку, если ею нельзя воспользоваться.

— Если ты ждешь объяснения, то вот оно: миллион долларов, — улыбнулся Эдди. Он направился к телефонной кабине, но телефон не работал. Ближайший телефон находился в здании напротив. Эдди вышел из биллиардной и остановился на краю тротуара. Интенсивное движение мешало перейти улицу. Ожидая зеленый свет светофора, он на автобусной остановке заметил женщину. Как и любая красивая женщина, она моментально привлекла его внимание. Это была высокая блондинка с прекрасной фигурой. Ее броская красота притягивала Эдди, и он не отрывал от женщины взгляда. Умело подкрашенный рот был, правда, несколько великоват, но это ее не портило. От нее так и веяло сексом.

«Вот это персик! — подумал он. — Не плохо было бы с ней уединиться в каком-нибудь укромном местечке…»

Перейдя улицу, он зашел в закусочную. Прикрыв носовым платком микрофон, чтобы изменить тембр голоса, он набрал номер Блендиша. Ждать пришлось недолго.

— Алло! — прозвучал мужской голос. — Джон Блендиш у телефона. Кто со мной говорит?

— Слушай меня внимательно, — начал Эдди. — Твоя дочь у нас. Если хочешь ее увидеть, скажи полицейским, чтобы бросили поиски. Мы хотим миллион долларов. Подбери эту сумму в старых купюрах, не более чем по двадцать долларов в одном банкноте. Сложи деньги в белый чемодан. Завтра тебе позвонят и сообщат, куда их доставить. Понятно?

— Да, — голос Блендиша звучал тоскливо и настороженно. — Как она себя чувствует?

— Пока цела, но это продлится до тех пор, пока ты нас будешь слушаться. Если начнешь хитрить, у нее возникнут большие неприятности… Ты понимаешь, что мы с ней сделаем, прежде чем ликвидируем. Так что все зависит от тебя. Делай то, что тебе велят, иначе она будет несколько другая, прежде чем ты ее получишь… и уж конечно, мертвая. — Он резко бросил трубку и, улыбаясь, вышел из закусочной, довольный собой. Блондинка все еще была здесь. Эдди поправил галстук и подумал, что нет никакой необходимости спешить с докладом к мамаше. Он пересек улицу и остановился, блондинка бросила на него быстрый откровенный взгляд. Когда она проходила мимо, из ее руки соскользнул маленький кусочек картона и упал прямо к ногам Эдди. Женщина, словно не заметив этого, продолжала свой путь. Он проводил ее удивленным взглядом, а потом поднял карточку. На ней было написано: «243, «Палас-отель». Запад». Ошарашенный Эдди сдвинул шляпу на затылок. Проследив взглядом за такси, в которое села женщина, он сунул карточку за браслет часов и вернулся в биллиардную. Ему сегодня предстояло слишком много дел, но, может быть, позднее он сможет нанести ей визит.

— Дело сделано, — проинформировал он Уоппи. — Давай сматываться.

Уоппи допил свое виски, расплатился, и они направились к «бьюику». Едва они подошли к своей машине, как рядом затормозил зеленый «форд». Двое пассажиров смотрели на них в упор.

— ФБР, — прошептал Уоппи, едва шевеля губами.

Не торопясь, Эдди достал ключ и открыл дверцу. На лбу у него выступил холодный пот. Стараясь казаться безразличными, они забрались в машину под подозрительными взглядами агентов федеральной полиции Эдди нажал на стартер, и машина медленно двинулась с места.

— Не оглядывайся, — предупредил он Уоппи и лишь несколько минут спустя облегченно вздохнул. — Эти прохвосты заставили меня попотеть. Чем реже я их вижу, тем лучше себя чувствую.

— Кому ты это говоришь! — возбужденно воскликнул Уоппи. — Весь город буквально кишит ими.

Они подъехали к дому одновременно с Флинном.

— Все прошло хорошо? — спросил Эдди у Флинна, когда они собрались у мамаши.

— Отлично, — ответил тот. — Мне не пришлось даже вылезать из машины. Он подошел, чтобы заправить мою машину, а когда бак был полон, я положил его одной очередью. Вот все.

Мамаша кивнула. Затем перевела взгляд на Эдди.

— Все в порядке, — ответил тот, упреждая ее вопрос. — Город кишмя кишит агентами ФБР, так что охота началась. — Он бросил на стол газету. — В прессе пока ничего нет. Но Хени пошел в полицию и настучал, что Бейли интересовался колье мисс Блендиш. Теперь полиция ищет шайку Райли.

— Все идет, как я и предполагала, — прокомментировала мамаша. — Пока они их не раскопают, мы в безопасности. Девочка пока ведет себя хорошо.

— Когда она вернется домой, все пойдет иначе, — словно раздумывая, проговорил Эдди. — Она заговорит.

Мамаша внимательно посмотрела на него.

— А почему ты думаешь, что она вернется?

— Естественно… — Эдди покачал головой и взглянул на Уоппи, который в ответ состроил гримасу. — Такая красотка… Это тем более обидно…

— Они все обалдели от этой девки! — воскликнул Флинн. — Нужно думать о своей шкуре.

— Кто же этим займется? — забеспокоился Эдди. — Во всяком случае не я!

— И не я! — добавил Уоппи.

— Док сделает ей укол, и она уснет навсегда, — заявила мамаша. — А если он откажется, этим займусь я.

— Когда все это случится? — поинтересовался Эдди.

— Когда придет время! — рявкнула мамаша. — Не думай об этом! Это мое дело.

Эдди налил себе виски.

— Слушай, я хотел бы взглянуть на колье. У меня не было возможности его хорошенько рассмотреть.

— Оно в сейфе, — солгала мамаша. — Я покажу его тебе в следующий раз. — И, меняя тему, спросила: — Кто приготовит обед?

Уоппи встал.

— О, проклятье! Опять мы будем есть спагетти! — простонал Эдди. — А ты не можешь приготовить жаркое?

Уоппи рассмеялся.

— Так же хорошо, как и ты.

Эдди в отчаянии пожал плечами.

— Кто нам здесь нужен, так это хорошая кухарка.

— А вот этого не будет! — отрезала мамаша. — Давай, поворачивайся, Уоппи, я хочу есть.

Воспользовавшись паузой, Эдди вытащил из-под браслета карточку, подобранную на улице, и снова внимательно прочитал адрес. Ему пришла в голову мысль навестить ее сегодня же вечером. Машинально перевернув кусочек картона, он вдруг увидел несколько слов, написанных карандашом. Прочитав их, Эдди с проклятием вскочил на ноги. Надпись была достаточно лаконична: «Что вы сделали с Фрэнком Райли?»

Башенные часы на улице показывали одиннадцать вечера, когда «бьюик» подъехал к «Палас-отелю». Эдди и Флинн вышли, а Уоппи остался в машине.

— Жди здесь, — предупредил Эдди. — Если появится полиция, покружи вокруг квартала и возвращайся. Ты можешь нам скоро понадобиться.

— Я предпочитаю быть лучше на своем месте, чем на вашем, — отрезал Уоппи, закуривая сигарету.

Эдди и Флинн быстро вошли в холл более чем скромного отеля. Там было пусто, только за конторкой дремал старик в рубашке. Его глаза широко раскрылись при виде Эдди.

— Вам нужен номер? — с надеждой осведомился он, вставая.

— Нет, — коротко ответил Эдди. — Не скажете ли нам, кто живет в номере 243?

Старик насторожился.

— Я не могу дать вам таких сведений. Приходите завтра и спросите у управляющего.

Без лишних слов Флинн вытащил револьвер и направил оружие на старика.

— Ты слышал, о чем тебя спрашивали?

При виде оружия администратор побелел как полотно и, дрожа от страха, начал листать регистрационную книгу. Эдди вырвал ее у него из рук и стал сам просматривать страницы.

— Анна Борг, — прочитал он, дойдя до номера 243. — Кто она такая? — спросил он старика, машинально отметив, что оба соседних номера свободны.

Старик молчал.

Флинн подбросил револьвер и, поймав за ствол, рукояткой ударил старика по затылку. Тот ткнулся носом в стол. Эдди вытянул шею, чтобы посмотреть на него.

— Не нужно было бить так сильно, — прокомментировал он. — У него слабая голова. Лучше было бы просто связать.

Флинн зашел внутрь конторки и связал старику руки его же галстуком. Затем они направились к лифту.

— Оставайся здесь и наблюдай за лестницей, а я пойду и повидаю курочку, — сказал Эдди, когда они оказались на нужном этаже.

Номер Анны Борг был расположен почти в конце коридора. Эдди приложил ухо к двери, немного послушал, а затем, вытащив револьвер, ударом ноги распахнул дверь. Закрыв за собой дверь, Эдди торопливо обвел взглядом комнату. Она была пуста. Вещи в беспорядке были разбросаны на кровати и стульях. На спинке одного из них висело желтое платье, которое Эдди сегодня видел на женщине. На полках в ванной было полно безделушек и всевозможной косметики, пудра из большой коробки рассыпалась на ковре. В номере никого не было и спрятаться здесь было невозможно. На всякий случай Эдди обшарил ящики, но ничего заслуживающего внимания не обнаружил. Куда же подевалась блондинка? Ответа на этот вопрос не было. Выйдя в коридор, Эдди присоединился к Флинну.

— Там ее нет.

— Уходим?

— Рядом пустой номер. Подождем там немного.

— А старик внизу? Что будет, когда его обнаружат?

— Будем беспокоиться, когда обнаружат, — отрезал Эдди. — Пошли!

Они молча открыли номер 241. Оставив в двери небольшую щель, Эдди устроился в кресле рядом. Флинн растянулся на кровати. Время шло, и Эдди уже начал подумывать, что они зря здесь сидят. И вдруг послышались шаги. Флинн соскочил с кровати и тоже приник к щели.

— Это она? — спросил он. — Красивая женщина. Что это она задумала?

Эдди распахнул дверь и вышел в коридор.

— Не знаю, но сейчас спрошу. Постереги лестницу.

Флинн ушел в конец коридора, а Эдди рывком распахнул дверь номера, откуда только что выскользнула женщина.

Помещение было погружено во мрак. Он прислушался, но ничего не услышал. Включив свет, Эдди едва сдержал удивленный возглас. На полу, в луже крови лежал человек маленького роста. Он получил пулю в затылок, и рана еще кровоточила. Эдди не нужно было подходить ближе, чтобы убедиться — человек мертв!

Вот уже несколько дней мамашу Гриссон одолевали тяжелые мысли. Но по выражению ее лица док понимал, что еще не время задавать вопросы. Раскладывая пасьянс, он испытующе посмотрел на нее. Ему очень хотелось знать, о чем она думает. В конце концов неподвижность мамаши стала действовать ему на нервы. Он отложил карты.

— Что-нибудь идет не так, как должно было бы? — спросил он.

— Занимайся своими делами и оставь меня в покое, — огрызнулась она.

Док пожал плечами и вышел на крыльцо. Закурив, он уселся на верхней ступеньке.

Мамаша, наконец, приняла решение. Она направилась к шкафу и начала шарить. Через некоторое время док увидел, как она поднимается на второй этаж с каучуковой дубинкой в руке. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться — мамаша направилась в комнату мисс Блендиш.

Это было маленькое помещение с зарешеченными окнами. Меблировка состояла из кровати, стула и тумбочки. Завершало обстановку зеркало, висевшее на стене. Пол покрывал ковер, вытертый до дыр. Мамаша закрыла за собой дверь и посмотрела на мисс Блендиш, сидевшую на кровати. Глаза девушки округлились от страха. На девушке была лишь комбинация с широким декольте, заменявшая ей ночную рубашку. Мамаша уселась рядом, и кровать жалобно заскрипела, оседая под ее тяжестью.

— Мне нужно поговорить с тобой, — заявила она. — Ты знакома с этой штучкой? — она показала каучуковую дубинку.

Мисс Блендиш отрицательно покачала головой. Она только что очнулась от беспокойного сна, и ей казалось, что ночной кошмар продолжается.

— Это очень больно, — продолжала мамаша Гриссон и для наглядности слегка ударила дубинкой по колену девушки. Одеяло смягчило удар, но все же он оказался довольно чувствительным. Мисс Блендиш сразу же избавилась от сонливости. Выпрямившись на кровати, она сжала кулаки, ее глаза засверкали от гнева.

— Не вздумайте продолжать! — крикнула она.

Мамаша Гриссон засмеялась. Ее большие зубы были похожи на волчьи и придавали ей сходство с сыном.

— Что ты мне сделаешь? — она взяла оба кулачка мисс Блендиш в свою ручищу, не переставая смеяться.

Девушка тщетно пыталась вырваться.

— Не ошибись, красотка, — сказала мамаша. — Я хоть и старая женщина, но все же посильнее тебя. А начну я с того, что собью с тебя спесь, а после мы поговорим.

Док все еще сидел на ступеньке, когда подъехал «бьюик» и из него вылез Уоппи.

— Эдди еще не вернулся? — спросил он.

— Нет, а что произошло?

Не отвечая, Уоппи схватил бутылку и посмотрел на свет, есть ли там что-нибудь, потом с отвращением зашвырнул ее в угол веранды.

— Неужели здесь перевелась выпивка?

Док достал новую бутылку скотча и открыл ее.

— Что случилось, Уоппи?

— Я ничего не знаю. Мы приехали ночью к отелю, и Эдди с Флинном вошли внутрь. Я их ждал довольно долго, пока не заметил двух копов. Как мы и договаривались, я некоторое время ездил вокруг квартала, а когда снова подъехал, услышал выстрелы. Сразу набежало множество копов, и мне пришлось убираться оттуда как можно скорее.

— Кажется, наш друг Эдди попал в неприятную переделку.

Уоппи допил виски и пожал плечами.

— Он сумеет за себя постоять. Я не мог им ничем помочь. Он помолчал и прислушался. — Это еще что за шум?

Док с беспокойством посмотрел на потолок.

— Мне кажется, что это кричит малышка, — проговорил Уоппи и направился к лестнице. — Пойду посмотрю, что это с ней.

— Лучше не надо, с ней мамаша Гриссон.

Оба некоторое время слушали стенания мисс Блендиш, потом Уоппи скривился и включил радио. Джаз сразу же перекрыл все остальные звуки.

— Может быть, я иногда и бывал слишком жестоким, — сказал Уоппи, вытирая лицо платком. — Но бывают моменты, когда эта старая ведьма вызывает у меня желание задушить ее.

Док прикончил виски и налил себе еще порцию.

— Будет лучше, если она этого не услышит, — проворчал он.

Мамаша Гриссон, немного запыхавшаяся, села. Она посмотрела на скорчившуюся в кровати мисс Блендиш. Ее лицо было перекошено от боли, а побелевшие пальцы судорожно вцепились в покрывало.

— Теперь, я полагаю, можно и поговорить, — со вздохом облегчения произнесла мамаша. Ее слова заставили девушку забыть боль. Она смотрела на старуху, не веря своим ушам.

— Нет! — резко крикнула она.

Мамаша продолжала говорить. Мисс Блендиш выпрямилась, потом снова упала на подушку':

— Нет!..

Мамаша начала терять терпение.

— У тебя нет выбора, — рявкнула она. — Ты сделаешь то, что я тебе говорю. Если же нет, я снова воспользуюсь дубинкой.

— Нет!.. Нет!.. Нет!..

Мамаша встала и снова было взялась за свое грозное оружие, но вдруг передумала.

— А ведь и действительно, вдруг испорчу твою красоту. Но существует еще много других способов. Придется доку заняться твоим воспитанием. Мне нужно было подумать об этом раньше. Уж док сумеет с тобой справиться.

С этими словами она вышла, оставив мисс Блендиш рыдать на подушке.

Эдди в смятении смотрел на труп Хени, распростертый у его ног. Если сейчас появится полиция, у него не будет никаких шансов доказать свою невиновность. Осмотревшись и не обнаружив никаких признаков борьбы, Эдди вполне резонно предположил, что Хени был убит выстрелом в упор, когда открывал кому-то дверь. По небольшому пулевому отверстию Эдди определил, что стреляли из револьвера двадцать второго калибра… Оружие женщин…

Он дотронулся до руки трупа, она была еще теплая, а потом обыскал карманы, но не обнаружил ничего интересного. Эдди выглянул в коридор. Флинн по-прежнему маячил возле лестницы. Тогда он, немного подумав, вытер носовым платком ручку, закрыл дверь и пересек коридор. 243 номер был заперт на ключ. Он постучал. Флинн обернулся. Эдди постучал еще раз. Никакого ответа. Он прижал ухо к двери и услышал стук открываемого окна.

— Эй, там, внутри! — позвал он вполголоса. — Откройте!

В ответ тишину разорвал пронзительный крик. Судя по всему кричала женщина именно из номера 243. Похоже, она высунулась из окна и вопила во весь голос.

Эдди отскочил.

— Мы влипли! Скорее вниз! — крикнул он Флинну.

— Стой! — Флинн схватил Эдди за руку и перегнулся через перила. В холле появились двое полицейских с револьверами в руках. Не мешкая, они по лестнице помчались наверх.

Отель ожил. Отовсюду слышались возгласы, грохотали открываемые и закрываемые двери.

— На крышу! — прошипел Эдди. Откуда-то сзади доносился топот полицейских. Когда Эдди и Флинн бежали уже по последнему этажу, одна из дверей открылась и из нее высунулась голова мужчины. Флинн на бегу резко ударил его по голове, и мужчина под истерический женский вопль влетел обратно в комнату.

Дверь, ведущая на крышу, находилась в конце коридора. Она была заперта. Флинн дважды выстрелил в замок, и под тяжестью двух тел дверь поддалась. В поднявшейся суматохе выстрелы были почти не слышны. Запыхавшиеся, обессиленные, Эдди и Флинн выбрались на крышу. Светила луна, и они могли оглядеться. Окрестности отеля были им не знакомы. Они остановились в нерешительности, не зная, в какую сторону двинуться.

— Будет лучше, если мы разделимся, — решил Эдди. — Ты давай налево, а я пойду направо.

Флинну сразу не повезло. Он еще не успел спрятаться, когда на крыше возникли три силуэта. Не раздумывая, Флинн выстрелил. Один из преследователей упал. Флинн спрятался за дымоход.

Уцепившись за водосточную трубу, Эдди смотрел вниз. Там уже собралась толпа. С пронзительным воем сирен одна за другой подлетали полицейские машины. Из них выскакивали агенты и, расталкивая зевак, спешили к отелю. Пригнувшись, Эдди метнулся к другой стороне здания. Достигнув затемненного участка, он оглянулся. По крыше уже метались какие-то тени. Хлопнул выстрел, и одна из теней упала. Эдди на мгновение задумался. Никто из полицейских не бросился в его сторону. Все были заняты охотой на Флинна.

Эдди злорадно улыбнулся. Удачно он придумал разделиться. Он более внимательно обследовал крышу и нашел слуховое окно. Самое лучшее сейчас — это проникнуть в дом и затаиться, пока шум не уляжется. И в этот момент, когда Эдди считал, что худшее для него уже позади, из-за трубы появился полицейский. Какое-то время они удивленно смотрели друг на друга. Опомнившись, полицейский схватился за револьвер, но Эдди оказался быстрее. Он нанес противнику удар в лицо и вышиб оружие из рук. Полицейский пошатнулся. Эдди мог его убить, но побоялся, что звук выстрела услышат другие. Он бросился на полицейского и рукояткой револьвера попытался нанести еще один удар по голове. Но тот оказался на удивление жилистым и сильным и схватился за Эдди обеими руками. Они, сопя, молча боролись некоторое время. Эдди все же удалось оттолкнуть противника, и на сей раз рукоятка револьвера опустилась на голову копу. Тот свалился как бык на бойне.

Эдди, переведя дыхание, оглянулся. Крыша все больше оживала. Со стороны лестницы слышались возбужденные голоса. Эдди рванулся к слуховому окну и спрыгнул на чердак. Включив электрический фонарик, он быстро огляделся. Помещение, в котором он очутился, было полно старой мебели, ящиков и чемоданов. Дверь из него вела в неосвещенный мрачный коридор. Эдди осторожно прошел его и начал спускаться по лестнице. За стеной по-прежнему выли сирены, кричали и бегали люди. Опасаясь засады, он перегнулся через перила и почувствовал, как его прошибает холодный пот. Внизу стояли трое полицейских, собираясь подняться наверх. Ситуация становилась безвыходной. Эдди бросился к первой попавшейся двери. В комнате горел свет. Возле окна, наполовину высунувшись из него, стояла женщина. Эдди были видны только ее ноги и спина. Он машинально отметил, что у нее неплохая фигура. Закрыв дверь, он на цыпочках прошел по комнате и остановился за спиной женщины. Она почувствовала, что в комнате кто-то есть, и обернулась.

Эдди бросился на нее. Одной рукой он закрыл ей рот, а другой схватил за руки.

— Если ты вздумаешь закричать, я разобью тебе голову, — прошипел он, прижимая женщину к себе.

Она подняла глаза, и он увидел, что это еще совсем девочка; не старше восемнадцати лет. Ее голубые глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Она была настолько ошеломлена, что Эдди испугался, как бы она не потеряла сознания.

— Спокойно, — сказал он. — Если ты не будешь шуметь, я тебе ничего не сделаю.

Она повисла на нем и закрыла глаза. Эдди услышал шум голосов в коридоре и резко встряхнул девушку.

— Меня ищет полиция. Держись спокойно и делай то, что я тебе скажу. Ложись. — Он отнес ее на кровать и накрыл простыней. — Никакого шума, понятно?

— Я… Я ничего не скажу, — ответила она, не отрывая глаз от его лица.

— Молодец, малышка.

Эдди выключил свет, и комната погрузилась в темноту. Затем он лег на пол позади кровати.

— Если они войдут сюда и найдут меня, то будет перестрелка и тебя могут убить. Так что не вздумай кричать.

— Я не буду кричать, — пообещала девушка.

Слышно было, как открываются двери и переговариваются полицейские. Они обследовали все номера подряд.

— Если они войдут сюда, — напомнил Эдди, лежа под кроватью, — постарайся, чтобы они ничего не заметили. — Он нащупал под простыней руку девушки. К великому удивлению, она не пыталась вырваться.

Он невольно подмигнул ей в темноте.

— Не нужно меня бояться.

— Я и не боюсь, — ответила она, почти успокоившись…

Эдди слышал прерывистое дыхание девушки и удары своего сердца. Наконец раздались шаги у их двери, и она распахнулась. Эдди поднял револьвер, а девушка сильнее сжала его руку. Луч электрического фонаря обежал комнату.

Девушка вскрикнула.

— Кто тут? — голос у нее дрожал.

— Полиция, — проворчал человек у двери. — Вы одна?

— А что здесь происходит?

— Мы ищем двух убийц, — ответил полицейский. — Не будем вас беспокоить. Лучше закройтесь на ключ, мисс.

Тяжелые шаги удалились. Эдди глубоко вздохнул. Он встал, запер дверь, потом подошел к кровати и сел на пол у изголовья.

— Спасибо, девочка, — сказал он. — Ты была замечательна. Я побуду еще немного, а когда все успокоится, тихонько удалюсь отсюда. Не волнуйся и не думай больше обо мне. Я тебя не буду беспокоить.

Девушка с любопытством молча смотрела на него, пытаясь в слабом свете уличного фонаря разглядеть своего непрошеного и опасного гостя. Сидеть на полу было неудобно, жестко, и он пересел на край кровати.

— У меня сводит ноги, — сказал он с улыбкой. — А ты, если хочешь, спи.

— Мне не хочется спать. Вы меня ужасно напугали, но теперь это, конечно, прошло. И я больше не боюсь вас.

— Это хорошо. А то ведь я тоже ужасно напуган.

Прошел еще час, прежде чем шум в отеле затих и полицейские машины начали разъезжаться. Эдди думал о Флинне. Удалось ли ему уйти? Он надеялся, что удалось. Флинн не раз попадал в такие переделки.

После долгого молчания девушка произнесла:

— Все это было совсем как в кино. Все эти выстрелы… Если бы вы не держали меня за руку, я бы закричала.

Эдди посмотрел на нее, чувствуя, что она его вдруг заинтересовала.

— Если ты захочешь, чтобы я снова взял твою руку, ты мне только скажи.

Она нервно рассмеялась.

— Теперь мне не хочется кричать.

Он встал и подошел к окну. Улица, недавно кишевшая зеваками, опустела. Последняя полицейская машина собралась отъезжать.

— Хорошо это или плохо, но я попытаюсь уйти. Можно сказать — сеанс закончен. — Он подошел к кровати и улыбнулся девушке. — Я тебе благодарен, девочка, ты была просто замечательна.

Она села на кровати.

— Вы уверены, что вам не грозит больше опасность?

— Как сказать… Но не могу же я оставаться здесь всю ночь.

Она снова легла.

— Это действительно невозможно?

Она говорила так тихо, что он едва расслышал ее слова.

— Я что-то не понял… Ты хочешь, чтобы я остался?

— Вы заставляете меня краснеть, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Разве такие вопросы задают даме?..

В назначенное время в газете «Трибьюн» появилось объявление о продаже партии черных очков. Мамаша Гриссон бросила газету доку.

— Добыча готова, — с усмешкой сказала она. — Теперь остается только подобрать ее, а это очень просто. Напиши Блендишу, док. Пусть он едет вдоль насыпи железной дороги, что ведет на станцию Максуэлл. Дорога там идет вдоль железнодорожного полотна. Он должен знать ее. Пусть появится там в час ночи. — Она повернулась к Флинну и Уоппи. — Вы будете там. Пусть он бросит чемодан на дорогу, когда увидит свет фонарика. Без сомнения, федеральная полиция может быть предупреждена, но дорога на этом участке совершенно прямая, так что вы заметите их. Машина Блендиша не должна останавливаться. Предупредите его, док, что за ним будут наблюдать, начиная от его дома. Так что если он предупредит ФБР или выкинет какую-нибудь другую штучку, то пострадает его дочь. — Она вновь повернулась к Уоппи: — Вы ничем не рискуете. Блендиш слишком боится за свою дочь, но если полиция все же сядет вам на хвост, бросайте чемодан и смывайтесь. Они не посмеют вас преследовать из-за девушки.

— Это будет завтра вечером? — поинтересовался Флинн, полулежа в глубоком кресле и жуя сигарету.

— Совершенно точно.

— Мне показалось, будто вы говорили, что девушка будет ликвидирована? — спросил он, глядя на нее. — Так чего же мы ждем?

Мамаша подобралась, глаза ее зло блеснули.

— Она исчезнет, как только мы получим выкуп.

— А к чему ждать?

— Ты с кем разговариваешь, — взорвалась она. — Закрой пасть!

Флинн бросил взгляд на дока, но тот отвел глаза и, что-то пробормотав, вышел из комнаты.

— Что происходит с бедной девочкой? — снова спросил Флинн. — Вчера я видел, как этот старый хрыч выходил из ее комнаты со шприцем в руках.

Лицо мамаши стало багровым.

— Не твое дело! Если тебе нечего больше делать, кроме как шарить по дому, подыщи себе другое занятие!

Ее тон обеспокоил Флинна.

— Ладно, ладно, — поспешно сказал он. — Если я что-то и говорил, так это просто так, пустая болтовня.

— Можешь трепать языком с кем-нибудь другим, а меня оставь в покое.

Флинн понял, что он может нарваться на крупную неприятность, и решил ретироваться.

После минутного размышления Уоппи последовал его примеру. Они поднялись на второй этаж и зашли к Эдди. Тот читал, лежа на постели.

— Салют, подонки! — приветствовал он вошедших. У него было хорошее настроение. — Что нового?

Флинн уселся на кровати, а Уоппи оседлал стул.

— Завтра вечером будем собирать урожай, — объявил Уоппи. — В «Трибьюн» появилось объявление.

— Миллион долларов! — воскликнул Эдди, откинувшись на подушку. — Вы представляете, что это такое? Мы богачи!

— А что ты собираешься сделать со своей долей? — поинтересовался Уоппи.

— Куплю себе остров и заполню его девочками в прозрачных трусишках! — ответил Эдди. Уоппи рассмеялся и хлопнул себя по ляжке.

— Тебе бы только девочки. А я открою ресторан. И мои спагетти станут знаменитыми на весь мир.

Флинн, который равнодушно слушал их болтовню, неожиданно спросил:

— Эдди, а что делается в комнате девочки?

Эдди перестал смеяться, глаза его округлились.

— Что ты этим хочешь сказать?

— То, что сказал. Моя комната рядом, и я постоянно слышу там какую-то подозрительную возню. Я несколько раз видел, как док со шприцем в руках наведывался туда, и Слим крутится там все время. Вчера он был там до четырех утра.

Эдди быстро откинул одеяло и встал.

— Это правда? Ей делают инъекции?

— Ты меня правильно понял. Мне кажется, ей колют наркотики.

— Может быть. Только вот зачем док это делает?

— Говорю же, не знаю. Но что может делать там Слим?

Эдди принялся быстро одеваться.

— Слим! Не думаешь же ты, что он имеет какие-нибудь виды на девушку?

— Я же сказал, что ничего не знаю. А мамаша страшно рассердилась, когда я заговорил о девочке.

— Пойду переговорю с малышкой, — сказал Эдди. — Если Слим с ее помощью старается излечиться от своих комплексов…

— Может, лучше не надо? — с беспокойством заметил Уоппи. — Зачем нам вмешиваться в это дело?

Эдди проигнорировал его предупреждение.

— Постереги лестницу, — приказал он Флинну: — Предупредишь меня, если мамаша вздумает сюда подняться.

— Решено, — согласился Флинн. Он вышел на площадку и облокотился о перила.

Эдди провел расческой по волосам, завязал галстук и отправился к комнате мисс Блендиш, Ключ торчал в замке. Он повернул его и вошел. Мисс Блендиш лежала на постели, до подбородка натянув одеяло, и смотрела в потолок. Эдди закрыл дверь и подошел к девушке.

— Салют, малышка! — сказал он. — Как дела?

Та, казалось, даже не заметила его появления и по-прежнему смотрела в потолок. Эдди положил руку на плечо девушки и тихонько потряс.

— Проснись, малышка. Что с тобой происходит?

Девушка медленно повернула голову. Ее взгляд был почти бессмыслен, а зрачки непомерно расширены.

— Уходите, — пробормотала она.

Эдди сел на край кровати.

— Вы меня знаете, — продолжал он. — Это я — Эдди. Проснитесь. Что с вами?

Она закрыла глаза. В течение нескольких минут она лежала молча, потом заговорила. Медленно, без выражения, словно медиум в трансе.

— Я хотела бы умереть. Кажется, когда человек мертв, ничто уже не имеет значения… — Она ненадолго замолчала. Эдди смотрел на нее, нахмурив брови. Потом она продолжала: — Сны… Только ужасные сны. Мужчина вечно сидит рядом. Он высокий, худой, и от него мерзко пахнет. Он стоит передо мной и говорит, говорит… — Она шевельнулась, как будто тяжесть одеяла стала для нее невыносимой. И снова наступила долгая пауза. — Я притворяюсь мертвой. Он сидит около меня часами и все бормочет, бормочет… Когда он подходит, мне хочется кричать, но тогда он увидит, что я живая… Почему же он мне ничего не делает? — неожиданно простонала она.

Эдди отшатнулся, настолько неожиданно прозвучали эти слова. Он с беспокойством посмотрел на дверь: не услышала ли мамаша?

— Если бы он сделал что-нибудь… Это было бы, по крайней мере, лучше, чем видеть его около себя говорящего часами…

Флинн просунул голову внутрь.

— Ты слишком долго. Почему она кричала?

Эдди вытолкал его за дверь и вышел сам. Щелкнув ключом, он поежился.

— Что они с ней делают? — не отставал Флинн.

— Ужасные вещи. Бедняжка! Лучше бы ей действительно умереть.

— Смерть, это тоже не очень хорошо, — сухо возразил Флинн. — А что ты этим хочешь сказать?

Эдди вошел в свою комнату, оставив Флинна в коридоре. Уоппи, увидев его, поднял глаза, удивляясь скорбному выражению лица.

— Убирайся отсюда! — заорал Эдди и бросился на постель.

Уоппи, ни слова не говоря, выскочил вон. В коридоре он бросил вопросительный взгляд на Флинна, но тот лишь пожал плечами.

Эдди закрыл глаза. В первый раз за всю свою жизнь ему было стыдно за себя.

ГАНГСТЕР РАЙЛИ ОТВЕТСТВЕН ЗА УБИЙСТВО В ПАЛАС-ОТЕЛЕ Убитый опознан!

Джон Блендиш ПЛАТИТ ВЫКУП СЕГОДНЯ.

«Убитый вчера в «Палас-отеле» человек опознан. Им оказался Алвин Хени, подрабатывающий статьями в газетах. Он сообщил полиции, что Райли расспрашивал его о бриллиантах Блендиша. Его дочь была похищена в тот же вечер. Нам кажется, что намеченная сумма выкупа составит миллион долларов. Она будет выплачена сегодня вечером. Мистер Блендиш обеспокоен судьбой дочери и отказался разговаривать на эту тему. Полиция штата и ФБР выжидают, они вступят в дело, когда похищенная девушка будет в безопасности. У полиции есть все основания полагать, что Алвин Хени был убит людьми Райли из мести».

Мамаша громко прочитала последнюю строчку и отложила газету. Вся компания слушала ее и ухмылялась.

— Болваны, — подвел итог Флинн. — Держу пари, если шеф полиции упадет и разобьет себе морду, то он тут же заявит что все это дело рук Райли.

Эдди задумчиво проговорил:

— Все это, конечно, хорошо, но мне хотелось бы знать, кто все же убил Хени… Это сделал не Райли и не мы. Эта девица Борг начинает меня серьезно беспокоить. Я уверен, она замешана в этом деле. Каким образом? Она была близка с Райли? Мы должны заняться ею, и как можно скорее.

— Согласна, — сказала мамаша. — Прежде чем брать выкуп, нужно узнать, что мы можем ждать от этой девки. Поезжай в город, Эдди, и разузнай все о ней.

— Хорошо, — Эдди встал. — Слим, поехали со мной.

Слим сидел в стороне от всех в углу. Когда Эдди обратился к нему, он даже не поднял головы.

— Поезжай один, — сказала мамаша. — И оставь оружие. — Она провела его до вестибюля. — Поезжай в «Космос-клуб», — посоветовала она. — Тамошний бармен в курсе всех сплетен в городе. Отдай мне твой револьвер.

Эдди протянул ей свой револьвер сорок пятого калибра.

— Мамаша, не могли бы вы приказать Слиму оставить малышку в покое?

Мамаша Гриссон покраснела.

— Ты хороший парень, Эдди, но не суй нос в дела, которые тебя не касаются.

— Послушайте, мамаша, — продолжал Эдди, — девочка слишком хороша, чтобы стать забавой для такого парня, как Слим. Его ум ничто не изменит.

Глаза мамаши потемнели от гнева.

— Слим хочет эту девушку, — сказала она, понизив голос и сверля глазами Эдди. — И он получит ее! Не вмешивайся в это дело. Это же касается и остальных!

— Меня просто убивает, что он ничего не может добиться от девчонки, пока не накачает ее наркотиками.

Мамаша изо всех сил ударила его по лицу. Удар был таким неожиданным и сильным, что Эдди отлетел в сторону. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Эдди вымученно улыбнулся.

— Очень хорошо. Я зря разинул пасть. Не будем больше говорить на эту тему. — С этими словами он вышел из дома.

Мамаша была пунцовой от гнева.

Сидя за рулем, Эдди думал, что недооценил мамашу Гриссон. Она была так же опасна, как и Слим. Она, не задумываясь, убила бы его и убьет, если ей покажется, что он задумал что-то относительно девушки. О’кей. Он пожал плечами. Жаль девушку, но своя шкура дороже.

Было немногим более двух часов, когда он вошел в «Космос-клуб». Уборку еще не закончили, и следы вчерашних развлечений были заметны повсюду. Девушки в шортах репетировали под руководством небольшого человечка, одетого в свитер и белые брюки. Пианист с сигарой в зубах колотил по клавишам. Танцовщицы разом улыбнулись Эдди — его здесь хорошо знали. Остановившись, он пошлепал ближайших «герлс» по мягким местам, сказав им несколько стандартных комплиментов. Потом прошел в бар. Бармен Пит, сидя на стуле, читал газету. Он удивленно поднял глаза, увидев входящего Эдди. Это был крупный мужчина с темными усами. Вместо традиционного галстука он предпочитал носить бабочку. Они пожали друг другу руки.

— Салют, Пит, — сказал Эдди, усаживаясь напротив. — Что нового?

Пит бросил газету и покачал головой.

— Это просто драма, — он предложил Эдди сигарету. — Ничего нового. Эти постоянные драки вконец меня разорят. Вчера в зале было только с десяток клиентов, да и то четверо были знакомыми моей жены и пришли сюда по приглашению.

— Скверно, — согласился Эдди. — Всюду, где я ни бывал в последнее время, одна и та же история. Этот бездельник Райли действительно пошел на крупное дело?

Пит закурил новую сигарету.

— Вот уж чего никак не могу понять. Никогда бы не поверил, что Райли способен на такое. Он же мелкая шпана. Скорее всего у него крыша поехала. Если бы мамаша Гриссон устроила подобную игру, я в это еще мог бы поверить.

— Нет, это не она, — оборвал его Эдди. — Нас же не было в городе целую неделю.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился Пит, заметив, что тон Эдди посуровел. — Действительно, последнюю неделю я не видел ни тебя, ни твоих товарищей. Во всяком случае, если бы я похитил девушку, то чувствовал бы себя очень скверно. Едва только выкуп будет получен и малышка вернется домой, полиция перевернет вверх дном город, но отыщет следы банды Райли.

— Вот будет праздник на его улице!

— Мне бы хотелось знать, где он скрывается.

— Ты ничего не слышал о некой Анне Борг? — как бы между делом спросил Эдди, разглядывая кончик своей сигареты.

— А что тебя интересует? — с живостью отозвался Пит.

— Хотелось бы знать, что ты о ней знаешь.

— Немного.

— Кто она? Чем занимается?

— Понятия не имею. Мне известно только, что она носит с собой револьвер.

— Кроме шуток? Интересно, зачем он ей? — улыбнулся Эдди.

Пит криво ухмыльнулся в ответ.

— Приготовила для Фрэнка Райли.

Эдди свистнул.

— Ничего себе!

— Это еще не все, — добавил Пит. — Райли оставил ее без гроша, ничего не объяснив, и никто не может понять почему. Анна и Райли жили вот так, — он поднял два грязных пальца и соединил их. — Райли устраивает самое крупное похищение века, а Анна остается ни с чем. Что-то здесь не так.

— Райли, наверное, не может сообщить ей о своем местонахождении, — предположил Эдди.

— Похоже, это не так. Анна клянется всеми святыми, что Райли не бросил бы ее никогда. Она утверждает, что с ним что-то случилось.

Лицо Эдди омрачилось.

— Ты знаешь этих содержанок, — с отвращением произнес он. — Они готовы утверждать бог знает что, лишь бы спасти свой авторитет. Дело, скорее всего, в том, что Эдди хочет получить большой куш, оставив ее ни с чем.

Пит безразлично пожал плечами.

— Возможно… Во всяком случае, это не мое дело. А почему это ты так заинтересовался Анной?

— Это не я. Мамаша Гриссон.

Пит с удивлением уставился на Эдди.

— Анна до сих пор живет в «Палас-отеле». Двое полицейских составляют ей компанию. Они считают, что Райли, придя повидаться с ней, случайно нарвался на Хени, жившего в том же отеле, и не мог отказать себе в удовольствии шлепнуть его за то, что тот его выдал. ФБР надеется, что Райли еще раз придет к Анне и на сей раз они его сцапают.

Эдди поскреб подбородок.

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он наконец. — Вот что мы сделаем. Ты позвони по телефону и пригласи ее сюда. Здесь мы поговорим, а полиция не догадается, что мы встречались.

— О чем это ты будешь говорить с ней? — недовольно спросил Пит. — Я не хочу, чтобы у нее были неприятности, и ничего против нее не имею.

— У нее не будет никаких неприятностей. Делай то, что я тебе говорю. Это распоряжение мамаши.

Пит боялся мамашу Гриссон как огня. Недовольно ворча, он набрал номер.

— Это ты, Анна? — Эдди не спускал с него взгляда. — Это Пит. Есть новости, детка… Приходи ко мне. Нет, это не ангажемент, но кто знает. Придешь?.. Итак, я жду. — Он повесил трубку.

— Все в порядке? — осведомился Эдди.

— Она будет здесь через полчаса.

— Спасибо. Я расскажу мамаше, а она никогда не забывает старых друзей.

— Я бы предпочел, чтобы она обо всем забыла, — запротестовал Пит. — Ты только не очень тряси девочку, Эдди.

— Не расстраивайся, все, что я хочу, так это по-дружески поговорить с ней. Пять минут, не больше… Ты бы пошел погулять. Вернешься сюда, скажем, через часик.

— Как скажешь. Действительно, мне пора пойти чего-нибудь перекусить. — Пит поднялся на ноги.

— Скажи-ка, Пит… У тебя есть револьвер?

— Что ты затеваешь? — подскочил тот.

— Ну-ну, не тревожься… Где он?

— В левом ящике стола.

— Отлично, можешь сматываться.

После ухода Пита Эдди занял его место, выдвинул ящик, достал револьвер тридцать восьмого калибра, проверил, заряжено ли оружие, и положил его перед собой. Эдди не любил лишний риск, как ни смотри, скорее всего, именно Анна убила Хени.

После получасового ожидания он услышал в коридоре стук женских каблучков и положил руку на револьвер. Дверь резко распахнулась, и вошла Анна. На ней было бледно-зеленое платье, и выглядела она очень эффектно. Дойдя до середины бара, она заметила, что на месте бармена сидит Эдди.

Анна остановилась, словно с разгона налетела на стену, и стала белой как бумага. Ее взгляд был прикован к оружию, лежащему на стойке.

— Салют, девочка! — приветствовал ее Эдди. — Иди поближе, я не кусаюсь. Будем друзьями. Но будет лучше, если твоя сумочка некоторое время побудет у меня. Дай ее мне!

Она поколебалась немного, потом швырнула сумочку на стойку. Эдди убрал ее в ящик, положив туда же револьвер.

— Мне бесполезно представляться, не так ли?

Она немного пришла в себя. Сев в кресло, она положила ногу на ногу и, прежде чем одернуть юбку дала ему возможность полюбоваться своими трусиками.

— Я же знаю, кто вы, — согласилась она.

Эдди вытащил из кармана пачку сигарет и предложил ей закурить. Она взяла сигарету; прикурила и помахала рукой, разгоняя дым.

— Зачем нужно было давать свой адрес, а потом вызывать полицию? — поинтересовался Эдди. — Я мог попасть в чертовски неприятную историю.

Она выпустила дым через ноздри, но ничего не ответила.

— Зачем делать глупости, девочка? Я думаю, нам можно договориться.

— Вы так думаете? Где Фрэнк? — глаза ее были ледяными.

— Почему вы думаете, что я это знаю?

— Вы его встретили на станции техобслуживания на выезде из Ласинга. Ночной дежурный — мой знакомый, и он тут же позвонил мне по телефону. Сказал, что вы угрожали Райли автоматом. На следующий день мальчишку пришили очередью из автомата. Где Фрэнк?

Эдди едва не подпрыгнул, услышав эту новость, и подумал, что мамаша как всегда проявила предусмотрительность, решив избавиться от парня.

— Я ничего не знаю, девочка. Думаю, он прячется в каком-нибудь укромном месте. Тебе лучше знать в каком.

Анна продолжала буравить его взглядом.

— Почему вы угрожали Фрэнку оружием?

— Бейли слишком нервничал, вот Флинн и решил его успокоить. Рядом с Райли сидела дочь Блендиша, а я, как дурак, не узнал ее. Фрэнк сказал, что это его новая подруга, и я поверил ему. Если бы я опознал дочь Блендиша, то сразу отобрал бы такую добычу у Райли, но я не узнал. Я дал им уехать и никогда себе этого не прощу.

На щеках Анны заиграл румянец.

— Я не верю, что Фрэнк бросил меня. К тому же он мне звонил от Джонни. Я уверена, с ним что-то случилось, и вы об этом знаете.

— Вы ошибаетесь, моя красавица. Я знаю не больше вашего, но все же на этот счет у меня имеются кое-какие догадки.

— Какие, например?

— Не будем говорить об этом… — Эдди покачал головой. — К чему приведут предположения. Я знаю, что говорят парни, но они могут и ошибаться.

— Что они говорят?

— Они говорят, что Райли вас бросил из-за дочери Блендиша.

Анна вскочила на ноги.

— Это вранье! Он любит меня! Я знаю, что говорю!

— Может быть. Но тогда, куда же он делся? Почему не дает вам знать о себе? Когда он получит выкуп, он выделит вам часть? Знаете, я как-то сомневаюсь в этом.

Она еще сильнее покраснела, и Эдди понял, что поколебал ее уверенность в Райли.

— Эта девочка — настоящая красавица, — продолжал он. — Ничего удивительного, что Райли не дает о себе знать. У меня такое впечатление, что он действительно удрал от вас, детка.

Она со злобой смотрела на него.

— Замолчите! — пронзительным голосом выкрикнула она. — Фрэнк никогда бы не бросил меня!

— Все так говорят… — назидательно заметил Эдди. Он встал и подошел к окну. Дальнейший разговор он считал пустой тратой времени. Анна шагнула к нему.

— Что же теперь со мной будет? У меня совершенно нет денег.

— Я могу предложить вам немного, — сказал Эдди. — Ты мне очень нравишься, детка. Сколько тебе нужно?

— Я ничего не возьму от вас. Ни цента!

— Как скажете. Но если тебе будет туго или появятся неприятности, дай мне знать. Пит знает, где меня найти. Мне пора, а вы не теряйте надежды. Но ведь когда он получит выкуп, он сможет купить любых девушек, которых только захочет. Салют, крошка!

Он вышел из бара. Анна стояла у окна, и глаза ее были полны слез.

Флинн посмотрел на часы.

— Еще пять минут, — сказал он Уоппи, который держал автомат на коленях. — Бр-р, бог мой, как я буду рад, когда все это закончится.

— Еще бы, — согласился Уоппи. — С того момента, как мамаша сказала, что это пустяк, у меня как-то тяжело на душе. Она сама не знает, что говорит.

Они сидели в «бьюике», стоящем на обочине в тени деревьев. Дорога отсюда отлично просматривалась на большом расстоянии.

— Который час? — спросил Уоппи, вытирая лицо платком.

— Заткнись, — проворчал Флинн. Он жалел, что рядом с ним нет Эдди. Уоппи действовал ему на нервы. В случае любой неожиданности они с Эдди выпутались бы наверняка. Уоппи еще слишком импульсивен. Каждый раз, когда дело доходило до стрельбы, он первым открывал огонь.

— Я слышу машину, — всполошился Уоппи. И действительно, вдалеке блеснули яркие фары.

— Это он! — воскликнул Флинн. Схватив фонарик, он стремительно выскочил из машины. Машина приближалась очень быстро. Когда до нее стало метров триста, Флинн посигналил. Уоппи наблюдал за его действиями, держа автомат наготове. Его сердце учащенно билось. А если машина окажется полной полицейских? Эти парни не боятся рисковать и нападают неожиданно. Машина замедлила ход, и теперь Уоппи увидел, что в ней толью один человек. Блендиш скрупулезно выполнял инструкции. В тот момент, когда машина проезжала мимо, из нее вылетел белый чемодан и упал на дорогу. Машина ускорила ход и вскоре скрылась. Уоппи выбежал на дорогу и подобрал чемодан.

Они вместе вскочили в «бьюик», и Уоппи, поставив чемодан на пол, резко рванул с места. Флинн все время вертел головой, высматривая, нет ли погони. Но ни одна машина не преследовала их.

— Все в порядке, — через некоторое время сказал Флинн. — Можно возвращаться домой.

Когда они вошли в гостиную, их ожидала вся банда. Флинн поставил чемодан на стол, j — Добыча, мамаша! Все произошло именно так, как вы и предполагали.

Мамаша Гриссон медленно подошла к столу, как-то заторможенно открыла чемодан. Все сгрудились возле нее, даже Слим заинтересовался. Вид аккуратно уложенных банковских билетов потряс их. Никто из них еще ни разу не видел такого количества денег.

— Вот это да! — воскликнул Эдди.

Слим с открытым ртом, тяжело дыша, наклонился к чемодану.

— Вот мы и добились! — сказала мамаша. — Миллион долларов! Наконец-то!

— Ну, мамаша, начинайте дележку, — поторопил ее Эдди. — Я сгораю от нетерпения пощупать свои деньги. Сколько приходится на голову?

— Да, — сказал Уоппи, тоже порядком возбужденный. — Так сколько приходится на брата?

Мамаша закрыла чемодан и застегнула замки. Затем посмотрела на окружающих и села на свое место. Банда с недоумением уставилась на нее.

— Что случилось? — с нетерпением спросил Эдди. — Делите добычу!

— У всех билетов в чемодане одна серия, — заявила она. Эти деньги сущий динамит.

— Что вы говорите? — всполошился Эдди. — Ими нельзя пользоваться?

— Безусловно, можно, если вы хотите на следующий день отправиться в газовую камеру.

— Но тогда, черт побери, зачем было нужно прилагать столько усилий? — воскликнул Эдди.

— Не волнуйтесь, — успокоила всех мамаша. — Я продумала этот вопрос. Я отправлю деньги Шульбергу, который пустит их в оборот через несколько лет, а взамен даст нам полмиллиона долларов, которыми можно пользоваться сейчас. Это все же лучше, чем миллион, который лежит без дела.

Неожиданно Слим плюнул через плечо в камин.

— Разговаривать, это ты умеешь, — проговорил он и лег на диван, уткнувшись в какой-то журнал.

— Есть о чем подумать, — заявил Эдди. — Я рассчитывал на пятую часть.

— Я не сомневаюсь, — мамаша разразилась хохотом.

— Тогда по сколько мы получим? — с беспокойством осведомился Уоппи.

— Вы получите по три сотни на каждого. И ни цента больше.

— Вы шутите? По три сотни? — крикнул Эдди с перекошенным лицом. — Как все это понимать?

— Это ваши карманные деньги, — объяснила мамаша. — Каждому из вас полагается по двести тысяч долларов, но вы их никогда не увидите. Я слишком хорошо вас всех знаю. Если вам отдать эти деньги на руки, через неделю вы встретитесь в одной камере. Вы не найдете ничего лучшего, как швырять деньги направо и налево. Таким образом большинство и попадается. Они не могут удержаться от соблазна и начинают сорить деньгами, и это все. Не успеют они оглянуться, как уж» в полицейском участке. Что, интересно знать, ты скажешь полиции, когда там поинтересуются, откуда у тебя столько денег? — она указала пальцем на Эдди.

Эдди открыл было рог, чтобы ответить, но так ничего и не сказал, так как понимал — мамаша, как всегда, права.

— Это верно, — признался он. — Но тем не менее это обидно. Я уже считал себя богатым человеком…

— Теперь я объясню, что мы сделаем с добычей, — сказала мамаша. — Мы займемся коммерцией. Купим «Парадиз-клуб». Заново его отделаем, пригласим девочек и будем грести деньги лопатой. Имея полмиллиона долларов, мы откроем лучшее кабаре в городе. Мне уже тошно командовать бандой жуликов. Теперь пришло время делать большие дела, и мы приступим к этому прямо сейчас. Что вы на это скажете?

Четверо мужчин заулыбались, только Слим продолжал равно, душно листать журнал.

— Вы как всегда правы, мамаша, — согласился док. — Я — «за».

— Я тоже, — присоединился Эдди. — Это замечательная идея.

— Что ж, мне это тоже подходит, — согласился Флинн.

— В клубе будет ресторан? — спросил Уоппи. — Я смогу заниматься кухней?

— Да, Уоппи. Каждый из нас будет заниматься своим делом и получать определенный процент с дохода кабаре. Все вы станете богатыми, и у вас будет надежное объяснение этому.

— Минуточку, — проговорил Эдди. — Вдруг полиция заинтересуется, откуда мы взяли деньги на покупку клуба? Что вы им тогда скажете?

— Все продумано. Шульберг скажет, что дал нам денег взаймы. Это входит в наше с ним соглашение.

— Больше не о чем говорить, — развел руками Эдди. — Вы продумали все. Когда начинаем?

— Немедленно. Нет оснований откладывать. Клуб я куплю завтра.

— Теперь, — заметил Флинн, — нам остается только избавиться от девочки. Вы уже сказали доку, что он должен сделать?

Благодушное настроение мамаши сразу испарилось. Она подобралась, лицо ее покраснело. Слим отбросил журнал и вскочил на ноги. Его желтые глаза засверкали.

— Избавиться? — переспросил он. — Что все это значит? И что нужно объяснять доку?

— Ничего, — ответила мамаша, сверля Флинна испепеляющим взглядом.

Эдди тоже решил, что настал момент для объяснений.

— В конце концов, мамаша, что мы будем делать с девчонкой? — спросил он, отходя от Слима, который при этих словах весь напрягся.

— Ей придется исчезнуть. — согласилась мамаша, избегая взгляда сына. — Она слишком много знает. Когда она уснет…

— Мамаша! — Злобный голос Слима заставил всех повернуть головы в его сторону. Слим выжидательно смотрел на мать. Его злобные глазки сверкали.

— Да? — ответила мамаша, сердце которой сжималось от страха.

— Она моя, — медленно проговорил Слим. — Если кто-то осмелится тронуть ее, будет иметь дело со мной. Она моя, и я буду стеречь ее.

— Послушай, Слим, не будь ребенком, — попыталась возразить мамаша. У нее пересохло в горле, и она с трудом произносила слова. — Мы не можем держать ее здесь. Это слишком опасно. Ей необходимо исчезнуть.

Слим отшвырнул стул, который попался ему на пути, и нож сверкнул у него в руке. Уоппи с доком отшатнулись от мамаши, оставляя ее лицом к лицу с сыном. Она вся сжалась, а Слим медленно подходил к ней.

— Тогда ты будешь иметь дело со мной! — сказал он угрожающе. — Ты хочешь, чтобы я перерезал тебе горло, старая ведьма? Если ты ее тронешь… Если ее кто-либо тронет, я мигом выпущу у того кишки…

Эдди вытащил револьвер. Этот жест не ускользнул от мамаши.

— Убери пушку! — закричала она, опасаясь, как бы Эдди не застрелил ее сына.

Слим обернулся к Эдди, который уже дал отбой.

— Ты слышал? — зарычал он. — Она моя! Я ее буду охранять, и никто не посмеет ее тронуть. — Он со злобой поочередно оглядел всех в гостиной и вышел, громко хлопнув дверью.

Наступило продолжительное молчание. Мамаша была белой, как лист бумаги. С трудом она дошла до своего кресла и без сил плюхнулась в него. Она как-то сразу постарела. Эдди и Флинн переглянулись. Эдди пожал плечами и направился к двери. Флинн последовал за ним. Уоппи сидел на диване и делал вид, что заинтересовался журналом. Док налил себе полный бокал виски.

Слим остановился на верхней ступеньке лестницы и мрачно улыбнулся. Наконец-то он добился своего, всех запугал и теперь может поступать, как ему хочется. А мамаша пусть довольствуется вторыми ролями. Он взглянул в сторону комнаты мисс Блендиш — ночные разговоры у изголовья ее кровати кончились, теперь он покажет ей, кто здесь хозяин, как только что показал матери и всем остальным. Войдя в комнату девушки, он вынул ключ и запер дверь изнутри. Мисс Блендиш затравленно смотрела на него. Уверенность, горевшая в его желтых глазах, без слов объяснила ей, что все это значит. Она закрыла глаза и задрожала…

Глава 3

На дощечке с зеленым полем красовалась надпись: ДЭЙВ ФЕННЕР — СЫСКНОЕ АГЕНТСТВО.

Буквы были черными, и краска совсем свежая. Дверь вела в небольшую, со вкусом обставленную комнату. Меблировка здесь состояла из рабочего стола, двух удобных глубоких кресел, турецкого ковра на полу и книжных полок, забитых всевозможной литературой по юридическим вопросам, незапятнанные переплеты которых свидетельствовали о том, что ими практически не пользовались.

Дэйв Феннер, взгромоздив ноги на стол и погрузившись в кресло, с отсутствующим видом смотрел в потолок. Глядя на него, можно было подумать, будто у него нет абсолютно никаких проблем и все настоящее и будущее время он проводит подобным образом. Феннеру было тридцать три года. Это был сильный темноволосый мужчина привлекательной внешности. Твердый подбородок слегка выдавался вперед, подчеркивая непреклонность характера человека, делающего то, что он считает нужным, и достаточно при этом преуспевающего.

Дверь слева вела в другую комнату, перегороженную надвое деревянным барьером. По одну сторону находился просторный зал ожидания клиентов, а по другую было владение Паулы Долан, симпатичной молодой женщины с ниспадающими волосами цвета воронова крыла, с умными голубыми глазами и фигурой, о которой Феннер говорил, что это единственная ценность в его детективной конторе. Сидя за бездействующей пишущей машинкой, Паула от нечего делать листала журнал мод и немилосердно зевала, время от времени посматривая на часы. Было три часа десять минут. Звонок прямой связи с шефом, установленный у нее на столе, неожиданно зазвонил, заставив ее вздрогнуть. Отложив журнал, она прошла в соседнюю комнату.

— У тебя еще есть сигареты, детка? — спросил Феннер, немного привстав, что вызвало у кресла протестующий стон. — У меня все кончились.

— Осталось три штуки, — ответила Паула. — Я дам две, — и она исчезла в приемной, появившись минутой спустя с двумя сигаретами, которые положила на стол.

— Ты исключительно добра, — поблагодарил Феннер, закуривая. Он глубоко затянулся и внимательно посмотрел на Паулу. — Ты сегодня отлично выглядишь, — сделал он ей комплимент.

— Ну и что, — уныло согласилась она. — К чему мне все это?

— Чем ты в настоящий момент занимаешься? — поинтересовался Феннер, чтобы только переменить тему разговора. — У тебя есть какое-нибудь дело?

— Такое же, как и у тебя, — ответила Паула, непринужденно садясь на край стола.

— Тогда ты должна подыхать от скуки, — усмехнулся Феннер. — Но не огорчайся, наша фирма еще узнает лучшие дни.

— Вот уже целый месяц, как ты обещаешь мне это, — в голосе Паулы проскользнули нотки беспокойства. — Так не может все время продолжаться. Звонили из бюро проката и сообщили, что если ты не внесешь третий взнос за мебель, то они вынуждены будут все забрать назад.

— Ничего себе! Никогда бы не подумал, что кто-то может забрать назад такое барахло.

— Очевидно, ты меня плохо понял, — продолжала Паула агрессивным тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Если деньги не поступят на их счет, завтра они приедут и заберут всю обстановку.

— На чем же я тогда буду сидеть? — Феннер сделал испуганное лицо. — Они, надеюсь, не заберут ту часть тела, на которой ты сидишь?

— Дэйв, ты можешь хотя бы когда-нибудь быть серьезным? Если мы не внесем двести долларов до утра, то будем вынуждены прикрыть лавочку.

— Деньги! Всегда деньги! Что у нас есть?

— Десять долларов и пятнадцать центов.

— Так много? Тогда мы богачи! Я знаю одного типа, живущего на той стороне улицы, так у него вообще исполнительный лист.

— Я не понимаю, отчего ты решил, что мы богачи?

— Потому, что, по крайней мере, мы не должны денег банку.

— Во всяком случае, почему бы и не попробовать.

— Ты говоришь совершенно правильно, — Феннер печально покачал головой. — Но у меня есть подозрение, что в банке нам мало доверяют.

— Вот как ты считаешь? — саркастически заметила Паула. — Это потому, что они боятся тебя оскорбить, предлагая кредит, — она уложила выбившуюся из прически прядь. — Я начинаю думать, что ты сделал ошибку, открыв это бюро, Дэйв. Ты хорошо зарабатывал в «Трибьюн». Я никогда не верила в успех этого предприятия.

Феннер казался удивленным.

— И это говоришь мне ты? Тогда почему же ты тоже бросила работу и пошла работать ко мне? Я предупреждал тебя, что начинать будет трудно, но ведь тебя нельзя переспорить.

Паула улыбнулась.

— Это, может быть, потому, что я люблю тебя, — нежно проворковала она.

— Ради бога! — проворчал Феннер. — Не начинай снова этот разговор. У меня и без того много неприятностей. Не надо переоценивать меня, малышка. Женщина с таким лицом и фигурой спокойно может подцепить миллионера. К чему растрачивать молодость на такого мелкого человека, как я? Я могу тебе признаться, что с моей фирмой у меня ничего не выйдет. Мой дед был нищим, отец обанкротился, а дядя, который был скупердяем, повесился, так как ему казалось, что у него мало денег.

— А когда мы поженимся, Дэйв?

— Напомни мне, чтобы я посмотрел в свою записную книжку на следующей неделе, — поспешно проговорил Феннер. — Почему бы тебе не пойти к себе? На тебя плохо действует, когда ты находишься возле меня и бездельничаешь. После обеда ты можешь быть свободна. Сделай себе…

— А если тебе повидать редактора «Трибьюн», Дэйв? Если его хорошенько попросить, он взял бы тебя обратно. Ведь ты был лучшим репортером криминальной хроники в газете. Тебя там не хватает. Почему бы тебе не вернуться?

— Увы, вряд ли они возьмут меня обратно. Видишь ли, прежде чем уйти оттуда, я наделал много глупостей. Мне кажется, я даже сказал, что если они позовут меня на день рождения к их родителям, я все равно не приду. Мне кажется, они уже выбросили меня из своих сердец.

В приемной Паулы прозвучал звонок, оповещающий о посетителе.

— По-видимому, служащий. Пришел отключить телефон, — заметил Феннер. — Мы второй месяц не вносим за него плату. Кстати, я не понимаю, зачем он нам вообще нужен? Мы же ни с кем не разговариваем.

Паула пошла в приемную и закрыла за собой дверь. Минуты через две она вернулась страшно возбужденная.

— Посмотри, кто к нам пришел! — Она бросила на стол Феннера визитную карточку.

Феннер взглянул и ошеломленно уставился на Паулу.

— Джон Блендиш? Он здесь?

— Хочет поговорить с тобой.

— Ты уверена, что это действительно он, а не кто-то, кто воспользовался его визиткой?

— Это он!

— Тогда чего же ты ждешь? Пусть войдет, кошечка, пусть войдет!

Паула открыла дверь и пригласила:

— Входите, мистер Блендиш.

Она посторонилась, пропуская Блендиша, и вышла из кабинета, оставив его с Феннером наедине.

Феннер встал. Он думал, что Блендиш выглядит более представительно. А тут рост ниже среднего, не очень плотный. Только глаза подчеркивали незаурядность его натуры — твердые, умные, полные энергии. Видимо, не случайно он достиг столь высокого положения, преодолев немало трудностей. Блендиш критически осмотрел Феннера, потом пожал ему руку.

— У меня к вам предложение, — начал он. — Мне кажется, вы тот человек, который мне нужен. Я предполагаю, что человек, не стесненный служебными обязанностями и свободно располагающий временем, способен обнаружить похитителей моей дочери. Это — вы. Что вы об этом думаете?

— Думаю, вы правы, — ответил Феннер, садясь в кресло. — Во всяком случае, теоретически… Ведь ваша дочь исчезла уже месяц назад, не так ли? Многие следы похищения остыли.

— Согласен. — Блендиш достал из кармана портсигар и предложил Феннеру сигарету. — Раньше я не мог пуститься в это дело, так как не мог мешать федеральным агентам обнаружить похитителей, но они не достигли ничего! Теперь я сам хочу попробовать. Я предупредил полицию о своих намерениях, и капитан Бреннан посоветовал обратиться к вам. Он сказал, что вы как журналист работали достаточно профессионально и у вас неплохие связи с преступным миром. Он добавил, что, если вы возьметесь за это дело, он будет помогать вам всеми доступными для него средствами. Если это предложение вас заинтересует, то вы получите три тысячи аванса, а в случае успеха еще тридцать тысяч. Что вы скажете на это предложение?

Феннер был ошеломлен, но быстро пришел в себя и кивнул головой.

— Я попробую, мистер Блендиш, но пока не буду обещать ничего конкретного. В ФБР работают настоящие профессионалы, и если им не удалось ничего добиться, то я тоже могу потерпеть неудачу, но все же я попытаюсь.

— С чего вы начнете?

— Волею случая именно я давал репортажи в «Трибьюн», касающиеся похищения вашей дочери. Это был мой последний репортаж, после чего я ушел из газеты. Но у меня сохранились записи, касающиеся этого дела. Я еще раз внимательно изучу их. Там есть один нюанс, всегда казавшийся мне странным. Ведь я лично был знаком с Райли и Бейли — это всегда были мелкие жулики. Максимум, на что они могли решиться, так это ограбить провинциальный банк. Меня удивляет, как они смогли все так чисто сделать. Это им не по силам. Но тем не менее вашу дочь все же похитили. Второе, что меня смущает, это то, как они смогли так раствориться, что о них до сих пор никто ничего не знает. Потом, ни одна купюра из выкупа до сих пор нигде не всплыла. На что они живут, если не тратят ни цента? И еще одно: у Райли была подружка, некая Анна Борг. ФБР допрашивало ее часами, но так ничего и не добилось. А ведь я точно знаю, что Райли сходил по ней с ума. И вдруг сразу бросил. Все это очень подозрительно, — Феннер сделал паузу, потом продолжил: — Я немедленно свяжусь с Бреннаном. Но перед этим еще раз внимательно изучу свои записи. Ведь я мог что-то упустить. Через двое суток я скажу вам либо «да», либо «нет», — он внимательно посмотрел на Блендиша. — Вы не просите меня найти вашу дочь? Вы полагаете?..

Лицо Блендиша окаменело.

— Она мертва! В этом я не сомневаюсь. Это просто невозможно, чтобы она все еще была жива. Жить столько времени среди людей, подобных этим подонкам… Нет, она мертва! — Он вытащил чековую книжку и заполнил чек на три тысячи долларов. — Так я жду от вас новостей через два дня.

— Договорились.

Феннер проводил Блендиша до дверей.

— Эти деньги не входят в счет ваших расходов, — добавил Блендиш. — Я не ограничиваю вас никакими лимитами. Постарайтесь найти людей, которые за деньги дадут вам необходимые сведения. Я уверен, это надежный путь, который приведет к цели.

— Я постараюсь оправдать ваши надежды, — пообещал Феннер.

Как только Блендиш ушел, в кабинет ворвалась Паула.

— Что он хотел? — с беспокойством спросила она. — Он тебя нанял?

— Мы богаты, детка. Вот, посмотри! Получены в мгновение ока! — Он перебросил ей чек. — Больше не надо ломать голову, где раздобыть денег, и у тебя останется кресло, на котором ты сможешь сидеть.

Капитан Чарли Бреннан из муниципальный полиции был крупным краснолицым человеком с голубыми глазами. Он привстал, чтобы пожать руку Феннеру.

— Я никогда не думал, что буду рад принимать частного детектива, — заявил он. — Садись, как дела?

— Могли быть и лучше, — ответил Феннер, беря стул. — Но пока не жалуюсь.

— Признаться, я был удивлен, когда услышал, что вы попросили лицензию, — сказал Бреннан, закуривая. — Ведь вы были неплохим журналистом. Ни одна собака не позавидует жизни частного детектива.

— Я бы не отказался жить так же хорошо, как собаки, — рассмеялся Феннер. — Но должен поблагодарить вас за рекомендацию, данную Блендишу.

Бреннан отмахнулся.

— Между нами, Блендиш едва не довел меня до помешательства. Теперь он, наконец, возьмется за вас, а я обрету покой.

Феннер насторожился.

— Что вы этим хотите сказать?

— Вы это вскоре сами узнаете, — обнадежил его Бреннан, потирая руки. — Он не давал мне ни минуты покоя с тех пор, как похитили его дочь. Совет обратиться к вам был единственной возможностью отделаться от него. Он почти все время торчал у меня в кабинете или висел на телефоне. Когда я найду похитителей его дочери? Он спрашивал меня об этом тысячу раз. Когда я умру, то эти слова высекут на моей надгробной плите.

— Я думал, что вы преподнесли мне подарок, — задумчиво произнес Феннер.

— К сожалению, мне кажется, у вас такая же возможность отыскать похитителей его дочери, как и взять приз «Мисс Америка».

Оптимизм Феннера оказался все же сильнее уныния.

— Но должны же они где-то быть!

— Естественно. Где-нибудь они все же скрываются. В Мексике или Канаде. Вот уже месяц Интерпол ищет их по всему миру… И ни единого следа. Хотя я склоняюсь к мысли, они где-то здесь.

— А девушка? Вы думаете, она мертва?

— Да, она должна быть мертва. Зачем она им? Получить за нее больше ничего нельзя. А она очень опасный свидетель. Я бы не очень удивился, если бы ее убрали вместе с Мак-Говеном. Но труп так и не был найден.

— А эта Анна Борг? — спросил Феннер. — Что с ней?

— По-прежнему в городе. Вот уже месяц мой человек не спускает с нее глаз, но все впустую. Она теперь на содержании у другого… Можно подумать, что ей надоело ждать возвращения Райли. Она выступает теперь в «Парадиз-клубе».

— А кто ее новый любовник?

— Эдди Шульц.

Феннер нахмурил брови, потом щелкнул пальцами…

— Я его знаю. Он из шайки мамаши Гриссон. Высокий, плечистый и красивый малый.

— Да, это он. Гриссон выкупила у Тони Рико «Парадиз-клуб» и загребает неплохие денежки.

Феннер насторожился.

— А откуда у них столько денег? Я знаю, что они в них никогда не купались.

— Это проверено, — успокоил его Бреннан. — Покупку финансировал Шульберг, у него соглашение с мамашей Гриссон. Она отдает ему половину прибыли.

Феннер удовлетворился ответом. Он закурил и поглубже втиснулся в кресло.

— Насколько я понимаю, след уже остыл?

— А он и никогда не был горячим. Это дело — наказание за мои грехи! Когда я думаю о потраченном времени и средствах, меня мучают кошмары. С самого первого дня мы не продвинулись ни на шаг.

Феннер скривился. Перспектива получить тридцать тысяч казалась все более призрачной. Он уже собрался уходить, когда ему в голову пришла интересная мысль.

— А где эта Борг работала раньше?

— Она танцевала в «Космос-клубе», но так, периодически. В основном была на содержании у Райли.

— «Космос-клуб»? — Феннер задумался и посмотрел на часы. — Ну что же, не буду больше вам надоедать, капитан. Если я узнаю что-то интересное, обязательно поделюсь информацией.

— Вы ничего не узнаете, — отмахнулся капитан. — Потому что узнавать нечего.

— Поживем — увидим, — оптимистично сказал Феннер, закрывая за собой дверь кабинета Бреннана.

Полчаса спустя он уже входил в свое бюро. К его удивлению, Паула его ждала.

— Ты еще здесь? — поразился он. — Спать собираешься или как?

— Я не посмела уйти, — ответила Паула, хлопая густыми ресницами. — О, Дэйв! А вдруг появится еще один миллионер? Я все думала, на что бы нам потратить деньги, когда мы получим их.

— В этой фразе есть одно существенное слово: «когда», — Феннер прошелся по кабинету. — Раз уж ты здесь, то загляни в мое досье. Надо посмотреть, что мы имеем на Пита, бармена из «Космос-клуба».

В те времена, когда Феннер еще подвизался на журналистском поприще, он собирал всевозможные сведения о криминальных элементах города, крупных и мелких. Эта коллекция не раз сослужила ему хорошую службу.

Через пять минут Паула вернулась, держа в руках тоненькую папку.

— Не знаю, чем ты интересуешься, но здесь все, что нам известно о Пите.

— Спасибо, мое сокровище. А теперь покинь меня, мне надо поработать. И что ты скажешь, если вечером мы поужинаем вместе, чтобы отметить нашу неожиданную удачу?

Паула широко улыбнулась.

— Я надену новое платье. Мы пойдем в «Шампань-Руж»! Я там никогда не была, но это шикарный клуб.

— Единственное, что там шикарного, так это цены! Может быть, мы и наведаемся туда, когда получим тридцать тысяч.

— Тогда что ты скажешь насчет ресторана «Астор»? И цены там умеренные.

— Не будь так нетерпелива, детка. — Феннер нежно обнял ее. — Мы пойдем в «Космос-клуб». Соединим приятное с полезным.

— В «Космос-клуб»? Но ведь это же простая забегаловка! — возмутилась Паула, скривив лицо в возмущенной гримасе.

— Ладно, проваливай, я заеду за тобой в полдевятого, — он развернул девушку лицом к двери и так шлепнул по заду, что бедняга пулей вылетела за дверь.

Феннер посмотрел девушке вслед и взялся за материалы, интересовавшие его. Спустя полчаса он позвонил по телефону, потом положил папку на место, погасил свет и поехал домой. Там достал револьвер тридцать восьмого калибра и сунул в кобуру. Паула ждала его с нетерпением. Она была очень обворожительна в новом вечернем платье, выгодно подчеркивавшем ее формы. Феннер сразу же отметил это, войдя в комнату.

— Что меня больше всего удручает, так это то, что я сама вынуждена покупать себе обновки. В тот день, когда это мне сделаешь ты, я упаду в обморок.

— Думаю, у меня никогда не возникнет такого желания, так что ты ничем не рискуешь.

Так, обмениваясь шутками, они дошли до машины Феннера, и через пару минут автомобиль влился в общий поток транспорта.

— Я нашел кое-что интересное о Пите. Он покраснеет, как мак, когда я ему об этом скажу.

Паула повернулась к нему.

— Я надеюсь, мы хоть поедим? — спросила она. — Представляю вас с Питом, смотрящих друг на друга и скрежещущих зубами, и себя, умирающую от голода.

— Сначала мы поужинаем, моя красавица, — пообещал Феннер, похлопывая ее по коленке.

Паула оттолкнула его руку.

— Это колено предназначено моему будущему мужу! — заявила она. — Я согласна предоставить тебе такую возможность, но ты должен просить меня об этом письменно.

Феннер расхохотался. Он очень любил бывать с Паулой. В такой вот непринужденной обстановке они веселились как дети.

Когда они подъехали к «Космос-клубу», там уже было полно народу, но метрдотель, старый итальянец, нашел им столик. Феннер огляделся и признал, что заведение не так уж и плохо. Он не был здесь уже месяцев шесть, но, похоже, ничего за это время не изменилось.

— Настоящий маленький морг, — сказала Паула, осмотревшись. — Я никак не пойму, почему сюда ходят люди? Разве что по привычке?

Феннер не слушал ее болтовню, он изучал меню, потому что и сам был голоден. Подошел официант.

— Мы можем, как всегда, взять оливки, — вздохнула Паула. — Местный повар ведь не может их испортить.

— Не говори так уверенно, — улыбнулся Феннер. — Держу пари, они могут быть твердыми, как мячи от гольфа.

Когда им подали ужин, они не проронили ни слова. Если он и не был особенно вкусным, то во всяком случае съедобным. В перерыве между блюдами они танцевали. Паула старалась проявить нежность, но Феннер решительно пресекал эти попытки. Для них у него не было времени. После десерта Феннер оттолкнул стул и встал.

— А теперь, девочка, за работу. Я пойду повидаюсь с Питом, а ты можешь продолжать набивать свой желудок. Я недолго.

Паула улыбнулась ему уголками губ, но взгляд ее был сердитый.

— Иди, дорогой. И не очень беспокойся обо мне. Я отлично проведу время и без тебя.

— Если бы мы не были на публике, — сердито заметил Феннер, — я бы перекинул тебя через коленку и хорошенько отшлепал по мягкому месту.

— Отличная идея! — тряхнула головой Паула, выпроваживая его. — Иди, иди к своему мексиканцу, надеюсь, он плюнет тебе в лицо.

Феннер исчез в толпе. Пит за эти три месяца стал администратором клуба и сидел теперь в отдельном кабинете. Феннер не затруднил себя стуком в дверь. Он просто распахнул ее и вошел, ударом ноги захлопнув дверь за собой.

Пит, нагнувшись над бумагами, сверял какие-то цифры. Он удивленно поднял глаза, но, узнав вошедшего, нахмурился.

— Что дает вам право врываться ко мне? Что вам нужно?

— Салют, толстяк. — Феннер непринужденно пододвинул кресло к столу и уселся напротив Пита. — Мы не виделись целую вечность.

— Что вам от меня нужно? — злобно проговорил Пит.

— Давно ли ты видел Гарри Лемана?

Пит выпрямился.

— Не видел и не хочу видеть. А почему вы об этом спрашиваете?

— А вот я его видел недавно. У тебя будут большие неприятности, Пит. — Феннер печально покачал головой. — Гарри рассказывал мне о девице, которую вы увезли в Майами прошлым летом. Она была несовершеннолетняя, Пит. Ты меня удивляешь. А ведь это может стоить тебе пару лет тюрьмы.

Пит подскочил, как будто ему воткнули в мягкое место шило.

— Это вранье! — заорал он, побледнев. — Я не понимаю, о чем вы говорите!

Феннер отечески улыбнулся.

— Не притворяйся святошей. Пит. Гарри видел тебя с ней, и он не забыл, что только благодаря тебе получил срок за кассу Клиффорда. Он толью и ждет случая расквитаться.

Пит покрылся потом.

— Я убью этого подонка! Он не сможет ничего доказать.

— Напротив. Он уже разговаривал с вашей девицей и склонил ее подать жалобу.

Пит вжался в кресло.

— Где она? — прохрипел он. — Я смогу с ней договориться.

— Я знаю, где их найти, и Гарри и ее, думаю, это будет тебе дорого стоить. Но я ничего не скажу, пока мы не сговоримся. Мне нужны кое-какие сведения.

Пит с ненавистью посмотрел на Феннера.

— Что вы хотите?

— Пустяки. Ты помнишь Анну Борг?

Пит удивился.

— Да… Но почему?..

— Она работала у тебя?

— Да. От случая к случаю.

— У тебя не создалось впечатления, что она знает, где скрывается Райли?

— Она ничего не знает, готов поклясться в этом.

— Она говорила иногда о Райли?

— Еще сколько! Она только и говорила о нем.

— А как она познакомилась с Эдди Шульцем?

Пит задумался.

— Я расскажу, если вы подскажете мне, где найти Гарри и малышку.

— Обещаю.

— Дня через три-четыре после похищения дочери Блендиша Шульц пришел ко мне сюда, — начал Пит. — Он хотел повидать Анну Борг. Меня это очень удивило. Эдди сказал, что мамаша Гриссон хочет поговорить с девушкой, и попросил вызвать ее в клуб по телефону. Я не присутствовал при их разговоре, но через два дня Анна перестала работать у меня. Она сказала, что ей предложили более интересную работу. И когда мамаша Гриссон открыла «Парадиз-клуб», она начала работать там. Теперь она живет с Эдди Шульцем.

— А почему мамаша Гриссон так интересовалась девушкой?

Пит пожал плечами.

— Этого я не знаю.

Феннер встал и, нагнувшись над столом, написал на клочке бумаги два адреса.

— Вот! Я бы на вашем месте как можно скорее договорился с этой парочкой. Гарри сохнет от желания засадить тебя в тюрьму. Разубедить его в этом обойдется тебе в немалую сумму.

Когда Феннер выходил, Пит уже лихорадочно крутил диск телефона.

Вернувшись в зал, он заметил, что Паула разговаривает с худощавым симпатичным парнем, не отрывавшим глаз от ее декольте. Феннер без церемоний оттолкнул его.

— Иди, Того, ты здесь уже надоел.

Парень окинул взглядом массивные плечи Феннера, его решительный подбородок и решил, что действительно будет лучше, если он уберется отсюда.

— Не нужно бояться этой большой обезьяны, — сказала парню Паула. — Дай ему по роже, и все будет в порядке.

Но парень был уже на середине зала.

— Что это за странные у тебя знакомые? — поинтересовался Феннер.

— Так твой друг не плюнул тебе в глаза?

— Нет, но это не от недостатка желания. Пойдем, малышка, впереди еще много работы.

— Ты будешь работать один? — не удержалась от шпильки Паула.

— Один, совершенно один, — не поддался на провокацию Феннер. — Завтра мне понадобятся все мои способности. Нужно повидать эту Анну Борг. Мне кажется, она отчаянная девица.

— Очень доступная, скорее всего?

— Возможно, — улыбнулся Фейнер. — Но не беспокойся, она нужна мне совершенно по другой причине.

Капитан Бреннан был прав, говоря, что банда Гриссон завладела «Парадиз-клубом», но он ошибался, считая, что они купили этот клуб у бывшего хозяина — Тони Рико. Бедняга был безжалостно ограблен. Мамаша Гриссон, прихватив Эдди Шульца и Флинна, пришла к нему и объяснила, что если он хочет сохранить здоровье, то должен передать им клуб. За это ему гарантирован один процент с дохода.

Рико начинал жокеем. Это был маленький тщедушный человечек, и массивная фигура мамаши испугала его до смерти. «Парадиз-клуб», который он приобрел на деньги, заработанные им на скачках, почти не приносил ему дохода, но он очень гордился им. Отказаться от него значило отказаться от самого дорогого и заветного, однако Рико понимал, что если откажет, то жить ему останется недолго, а он считал, что еще слишком молод. Правда, он попытался выторговать себе более приемлемые условия, хотя бы пять процентов, но мамаша Гриссон сразу же пресекла его робкую попытку. Она совсем не собиралась платить звонкой монетой за то, что можно было получить задаром. Свои полмиллиона она решила потратить на интерьер, кухню и прочие усовершенствования, чтобы превратить захудалую забегаловку в шикарное заведение.

— Разумеется, мой друг, — с волчьей улыбкой убеждала она Рико. — Один из ста — это все же лучше, чем вообще ничего. Есть люди, которые давно точат зубы на ваш клуб. Они испортят вам жизнь, а если вы откажетесь платить, подложат бомбу под ваш барак. Если же вы передадите его нам, то никогда не услышите о них. С нами связываться никто не рискнет.

Рико отлично понимал, что, скорее всего, это выдумки чистой воды, но если он откажется, то бомбу, скорее всего, подложит кто-то из банды Гриссон. И он сдался.

Контракт, состряпанный адвокатом мамаши, был многословен, но Рико в нем по существу не было места. Он не имел даже права голоса и полностью зависел от прихотей новой владелицы. Он не строил иллюзий насчет дальнейшего, ибо знал, что его процент в денежном выражении будет столь мал, что за ним не стоит и приходить. Мамаша была очень довольна таким оборотом дела. Ей и в голову не приходило, что Тони поклялся так этого не оставить. Наступит день, когда эта волчица пожалеет, что столь жестоко обошлась с ним. Маленький рост и невзрачный вид Рико ввели мамашу Гриссон в заблуждение, она и подумать не могла, что Рико может быть столь опасен. Этот внешне слащавый итальянец был мстителен и изобретателен. Лишившись клуба, Рико занялся продажей лотерейных билетов. Работа ему не нравилась, но нужно было как-то кормиться. Таскаясь по лестницам, звоня в двери чужих квартир, Рико растил в себе ненависть к шайке Гриссон.

Мамаша Гриссон положила глаз на клуб не только потому, что его легко можно было прибрать к рукам. Ее прельстило, что он находился в удобном месте. Двухэтажное здание, располагавшееся в глубине двора, выходило фасадом на одну из главных улиц города. К тому же с одной стороны к клубу примыкал склад, а с другой — фабрика. Оба здания с шести часов вечера пустовали. Таким образом, подойти к нему с тыла было невозможно.

Первым делом была заменена входная дверь. Она была заменена на стальную со специальной амбразурой для стрельбы, а все окна защищены железными ставнями, открывающимися и закрывающимися кнопкой из кабинета мамаши. Была сделана специальная лестница, соединяющая первый этаж с подвалом склада. В случае чего этим ходом можно было незаметно исчезнуть. Переоборудование клуба было произведено в рекордно короткие сроки.

Его осуществил человек, берущий за свои услуги очень дорого, но зато в совершенстве владеющий своим ремеслом. Он украсил вестибюль зеркалами. В ресторане появилась площадка для танцев, а рядом грот со свисающими сталактитами. По окружности зала были сделаны ниши для привилегированных клиентов, которые по каким-либо причинам не желали, чтобы их видели в клубе. Рассеянный свет с зеленоватым оттенком придавал интерьеру какой-то потусторонний, нереальный вид. В глубине ресторана за дверью из десятимиллиметровой стали скрывался игорный зал с рулеткой и столиками для карточной игры.

Кабинет мамаши имел выходы и в игорный зал, и в помещение, которое использовалось для приема только близких друзей. На первом этаже располагалось шесть спален, где особо доверенные клиенты могли уединиться со своими подругами, не уходя из клуба. В конце коридора находилась дверь, которая вела в комнаты мисс Блендиш.

Через два месяца после воцарения в клубе новой хозяйки он принял первых посетителей и сразу же стал популярен. Все хотели побывать в гроте-ресторане. Как только мамаша Гриссон вкусила сладость успеха, она установила вступительный взнос триста долларов, и недостатка в желающих стать членами клуба не было. Однако туда принимались лишь самые богатые и влиятельные люди Канзас-Сити.

— Таким вот образом, — объясняла мамаша своим мальчишкам азы бизнеса, — клуб становится первоклассным. Я не хочу, чтобы куча бездельников устраивала здесь бордель. И я знаю, что делаю. Подождите немного, и наше заведение станет известным в штате.

Пышность интерьера смущала Флинна, заведовавшего рестораном, и Уоппи, который даже не решался заходить на кухню, где стряпали три лучших кулинара города. Он, мечтавший стать шеф-поваром, трепетал при виде их белых колпаков и неизвестных блюд, готовящихся здесь каждый день. Лишь док Вильямс чувствовал себя, как в раю. Он каждый день облачался в белый смокинг и играл роль хозяина в баре, где к ночи напивался до потери сознания. Доволен был и Эдди. Он заведовал игорным залом. Хозяйка клуба на людях появлялась редко, она больше сидела у себя в кабинете, проверяя отчеты и подсчитывая доходы и расходы. И только Слим, казалось, никак не отреагировал на свое новое положение. Он был всегда надутым, облаченным в костюм, который он не снимал уже, наверное, много лет. То, что происходило в клубе, совершенно его не интересовало. Большую часть времени Слим проводил у мисс Блендиш. Он настоял, чтобы у нее была и спальня и гостиная. Мамаша не осмелилась перечить, хотя присутствие девушки ее очень беспокоило. Если мисс Блендиш обнаружат в клубе, всем им грозил электрический стул. Оставалось лишь надеяться, что девушка вскоре надоест Слиму, и ее можно будет убрать.

В то время, когда Паула и Феннер уже возвращались домой, «Парадиз-клуб» еще только начинал наполняться любителями повеселиться.

В клубе Мери работала гардеробщицей. Она получила эту должность благодаря пышным формам. Это была молодая, красивая и весьма доступная девушка — никогда не протестовала, если кто-либо из игриво настроенных клиентов хлопал ее по аппетитным частям тела. Удержаться от этого искушения мужчинам было трудно. Короткая шелковая туника и шорты буквально призывали к действию. В обязанности Мери входило и следить за тем, чтобы никто не прошел без приглашения. В тот вечер у Мери поначалу не было времени даже передохнуть, но наплыв посетителей иссяк, и вестибюль опустел. Она увидела Слима с пакетом, завернутым в коричневую бумагу. Вид сына хозяйки вызывал у нее дрожь, и она быстро отвернулась поправить чье-то пальто, криво висящее на вешалке. Не обратив на девушку внимания, Слим поднялся на первый этаж и остановился перед дверью мисс Блендиш. Убедившись, что в коридоре никого нет, отпер замок и вошел в гостиную. Каждый раз, когда он входил сюда, эта комната нравилась ему все больше и больше. Отделанная синим с серым, с кожаными креслами синего цвета и большим серым ковром, огромным телевизором, гостиная в его глазах была самой уютной на свете. Не хватало лишь окон, но Слим согласился, что держать девушку в комнате с окнами было очень рискованно. Он подошел к спальне, декорированной в красных тонах. Там стояла широкая двухспальная кровать, а напротив ее второй телевизор. Слим был фанатиком телевидения и не стал бы смотреть на маленький экран. Мисс Блендиш сидела перед туалетным столиком. На ней был розовый пеньюар, позволявший видеть ее точеные ножки в розовых туфельках. Она механически полировала ногти и, хотя слышала, что вошел Слим, не подняла глаз.

— Салют! — сказал Слим, подходя к ней. — Я принес подарок. Ты посмотри… А мне никогда ничего не дарили.

Мисс Блендиш отложила пилочку и сложила руки на коленях. Ее постоянная апатия очень раздражала Слима.

— Это стоит дорого, — продолжал он, глядя на нее. — Но на деньги я теперь плюю. У меня их столько, сколько я захочу. Я могу купить все, что придет в голову. Скажи… Как ты думаешь, что это такое? — Он протянул пакет, но она даже не заметила его. Слим заворчал и положил холодную руку на плечо девушки. Потом ущипнул ее, но она не шевельнулась, а только молча скривилась от боли, закрыв глаза.

— Встряхнись немного! — приказал Слим. — Открой это!

Девушка попыталась развязать пакет, но у нее ничего не получалось. Раздраженный Слим вырвал пакет у нее из рук.

— Я сам разверну. Мне нравится разворачивать их… Ты видела сегодня мамашу?

— Нет, — неуверенно ответила мисс Блендиш. — Я ее не видела.

— Она тебя не любит. Если бы не я, ты бы сейчас находилась на дне реки. Ты не ценишь внимания, которым я тебя одаряю. Когда я был маленьким, то наблюдал, как полицейские доставали из реки утонувшую девушку. Она была вся раздутая, и одного полицейского вырвало. Я хотел посмотреть на нее, но меня прогнали. У нее были такие же волосы, как и у тебя. — Он внезапно потерял терпение и, выхватив нож, одним ударом перерезал веревку. — Это картина. Она красивая, правда? Когда я увидел ее, то подумал о тебе. — Он с довольной улыбкой рассматривал маленькую, написанную маслом картину. — Это сочетание красок тебе нравится? — Он поставил картину перед мисс Блендиш, безучастно смотревшей на нее.

В течение нескольких секунд Слим глядел на девушку, думая, что ему очень хочется, чтобы она хота бы на несколько минут перестала быть бездушной куклой. Вот уже в течение трех месяцев она терпеливо сносила оскорбления и издевательства, какие только мог придумать его больной мозг, но в последнее время ему стало надоедать это безразличие. Хотелось, чтобы она наконец начала сопротивляться, но она позволяла делать с собой все, что он придумывал.

— Она не нравится тебе? — спросил он, пристально глядя на девушку. — Однако она стоит чертовски много… Ну, скажи мне что-нибудь, наконец! Скажи!..

Мисс Блендиш закрыла глаза и, вся дрожа, поднявшись на ноги, пересекла комнату и растянулась на кровати, закрыв лицо руками.

— Она стоит сто долларов, — растерянно проговорил Слим, — но мне наплевать на деньги. Если она тебе не нравится, скажи, я куплю что-нибудь другое.

Неожиданно он вонзил нож в полотно и принялся ожесточенно кромсать холст.

— В таком случае ты ее не получишь! — он швырнул изрезанное полотно в угол. — Я слишком добр с тобой! Тебе не помешает немного пострадать. Люди, которые никогда не страдали, всегда бесчувственны. Ты меня слышишь? Нужно, чтобы ты страдала!..

Мисс Блендиш никак не отреагировала на этот взрыв ярости. Глаза ее были закрыты, и можно было подумать, что это лежит труп. Слим наклонился над ней и кончиком ножа слегка пощекотал ее шею.

— Я мог бы убить тебя! — завизжал он. — Ты слышишь? Я мог бы убить тебя!

Она открыла глаза и посмотрела на него. Капля крови выступила на ее белой коже. Под ее взглядом Слим сразу скис. Девушка ему не принадлежала. Это была не его женщина, а только тело без души. Мысли Слима перекинулись к матери. Потом он подумал о доке. «Это было их ошибкой, — подумал он, убирая нож. — Они испортили ему все удовольствие. Из восхитительной феи с картинки они сделали бесчувственный труп». Он вернулся в гостиную и, ворча сквозь зубы, включил телевизор. Через несколько минут он забыл все на свете и завороженно смотрел, как на экране целуются мужчина и женщина.

В это время внизу в холле среди гостей появился невысокий крепкий мужчина в плохо сидящем вечернем костюме. Эдди, находившийся в этот момент там, подозрительно оглядел гостя, подумав, что тот здорово смахивает на копа. Подойдя к швейцару-вышибале Маку, бывшему боксеру, он поинтересовался:

— Что это за тип? Выглядит как переодетый шпик.

— Он бывал у нас и раньше, — ответил тот. — Его привел мистер Уильямс и предупредил, чтобы мы впускали этого человека, если он придет один.

Хотя Гарри Уильямс был одним из выгодных членов клуба, но все же Эдди решил проинформировать мамашу Гриссон о подозрительном посетителе. Он нашел ее в кабинете, как всегда погруженную в изучение счетов.

— Что случилось? — недовольно спросила она, оторвавшись от своего занятия. — Разве ты не видишь, я занята.

— Там пришел один тип с подозрительной рожей, — сказал Эдди. — Записался под именем Джона Дойла. Мак говорит, что его привел Гарри Уильямс.

— Предупреди ребят. Зачем ты отрываешь меня от дел разными пустяками? Неужели ты такой беспомощный? Проследи, чтобы он не совал нос куда не следует.

Эдди вернулся в зал в то время, когда директор-распорядитель объявлял о начале первого номера. Дойл сидел в углу, а Флинна нигде не было видно, и Эдди решил сам понаблюдать за ним.

— Дамы и господа, — заливался конферансье, — настал момент, которого вы так ждали. Анна Борг продемонстрирует вам свой новый танец. Он, гм, несколько рискован, но… Итак, Анна Борг!

Раздались аплодисменты, послышалась барабанная дробь, лампы потускнели. Одинокий прожектор высветил пятно света на сцене. И в этом светлом круге появилась актриса. Эдди довольно улыбнулся. Он получил приличный нагоняй от мамаши за то, что связался с этой девицей. И действительно, вначале Анна не слишком удачно выступала. Но теперь мамаша не без основания считала, что ее номер — лучший в программе. На Анне было платье из золотистой парчи с блестящей молнией спереди. Оркестр заиграл «Это мой мужчина», и Анна запела. Голос у нее был сильный и хорошо поставленный. Не прерывая песни, она медленно спустила застежку молнии и, освободившись от платья, бросила его в глубину сцены. Мужчины буквально пожирали ее глазами. Оставшись в лифчике и трусишках, она начала эротический танец. Но этим дело не кончилось — вскоре Анна освободилась от лифчика, а затем наступил черед трусиков. На ней оставался лишь фиговый листик, и она, освещенная прожектором, извивалась в танце, посылая воздушные поцелуи публике, неистовствовавшей в зале. Замолк последний аккорд, прожектор погас, и Анна исчезла.

Эдди бросил взгляд на столик Дойла и удивился. Подозрительный клиент, воспользовавшись темнотой, исчез.

Феннер пил утренний кофе, когда в дверь позвонили. Он пошел открывать, удивляясь, кто бы это мог заявиться к нему в столь ранний час.

Небольшой, крепко сбитый мужчина приветливо улыбнулся ему.

— Меня зовут Джон Дойл, — представился он. — Я из муниципальной полиции. Я вас не разбудил?

— Входите. Я как раз пью кофе.

— Капитан порекомендовал обратиться к вам, — объяснил Дойл, бросая шляпу на стул. — Он сообщил, что в настоящий момент вы ведете дело Блендиша.

Феннер налил ему чашку кофе.

— Похоже на то. Сахару?

— Нет, спасибо, — Дойл закурил сигарету. — Вот уже два месяца, как я веду наблюдение за Анной Борг. Было подозрение, что Райли попытается встретиться с ней. Но в настоящее время капитан считает, что я напрасно трачу время. С сегодняшнего дня наблюдение за Анной Борг прекращено. Я принес вам копии всех моих рапортов, но, к сожалению, в них вы вряд ли найдете что-либо интересное. Хотя, кто знает, все может быть. — Он вытащил из кармана толстый пакет и протянул Феннеру.

— Я как раз решил сегодня повидать ее, — сказал Феннер. — Это единственная нить, ведущая к Райли. Не может быть, чтобы он ушел от нее, не сказав ни слова.

— Вы зря потеряете время, — заметил Дойл. — Мы допрашивали ее в полиции по многу часов подряд. И потом, она сейчас живет с Эдди Шульцем, а это говорит о многом. Если бы она надеялась на деньги Райли, она не связалась бы с Эдди.

— Может быть, но я все же поговорю с ней.

— Будьте осторожны. Прежде убедитесь, что рядом нет Шульца, он очень опасен.

— Я буду осторожен.

— Вчера я был в «Парадиз-клубе», — добавил Дойл. — Смотрел ее выступление. У нее определенный талант. Не думаю, что она долго будет с Шульцем. С ее способностями ей место на Бродвее.

— Мне все же подозрительно, как это свора подонков смогла открыть столь шикарное заведение. Шульберг, должно быть, отвалил им приличный куш.

— Да… Я знал этот клуб, когда он еще принадлежал Тони Рико. А сейчас!.. Все бандитские рожи в смокингах. Лишь Слим не переменился.

Феннер скривился.

— Я не знаю большего негодяя, чем Слим.

— Совершенно верно, — Дойл хмуро улыбнулся. — Вчера вечером он нагнал на меня страху. Пока Борг исполняла номер, я решил познакомиться с клубом поближе. Благо предоставился удобный случай, когда погас свет. Мне хотелось бросить взгляд на второй этаж. Девица в гардеробе не спускала глаз с лестницы, но мне повезло. Появились два посетителя и протянули ей шляпы, причем один из них был столь неловок, что задел тарелку с мелочью и монеты рассыпались по полу. Гардеробщица бросилась их подбирать. Я же воспользовался суматохой и проскользнул на лестницу. На втором этаже шесть дверей, пять из них ведут в спальные комнаты, а вот шестая в конце коридора меня заинтересовала. Она имеет дополнительный замок и к тому же снабжена засовом со стороны коридора. Зачем засов со стороны коридора, не так ли? Это показалось мне странным. Из этой комнаты слышалась телевизионная передача. У меня не хватило времени осмотреть все детально, так как номер Борг подходил к концу. Возвращаясь, уже на лестнице, я услышал сзади себя звук открывающейся двери и обернулся. Дальняя дверь была распахнута, и в проеме стоял Слим с ножом в руке. Я быстро слетел вниз. Девица смотрела на меня, как на ожившее привидение, но я не стал останавливаться, а поспешил к двери. За мной бежал, страшно ругаясь, Эдди Шульц. Горилла, стороживший вход, пытался задержать меня, но я двинул ему в челюсть и дал деру. Лишь на улице Шульц отстал от меня.

— Я очень сожалею, что меня там не было, — улыбнулся Феннер. — Если я вас правильно понял, мамаша Гриссон устроила на втором этаже бордель. Вы рассказали об этом Бреннану?

— Конечно. Но мы ничего не можем сделать. Почти все члены клуба самые влиятельные люди города, и нам туда не подобраться. Мэр никогда не выдаст ордер на обыск. К тому же эта коробка настоящая крепость. Входная дверь из стали. Окна забраны решетками.

— Никаких догадок, что скрывается за закрытой дверью?

— Никаких. Это придется разгадывать уже вам.

— Где я могу найти Анну Борг?

— Она с Эдди Шульцем живет на Малверт-Курт. Последний этаж. Но, повторяю, будьте осторожны.

Попрощавшись, Дойл ушел. Феннер потратил целый час на изучение его рапортов. Узнал он немного. Интересным было разве только то, что Шульц уходит из дома в одиннадцать часов, а Анна примерно в час, она завтракала в клубе. Феннер позвонил Пауле.

— Я приду после завтрака, — информировал он ее. — А сейчас намереваюсь повидать Анну Борг. Ничего нового?

— Звонил Блендиш. Справлялся, нет ли каких новостей.

— Я перезвоню ему попозже. Что еще?

— Приходила какая-то толстуха. У нее пропала собака. Я сказала, что ты не выносишь собак. Я права?

— Это зависит от обстоятельств. Она богата?

— Нет, — подумав, Паула добавила: — Я хотела бы, чтобы ты поменьше общался с клиентками.

— Я, возможно, так и поступлю, когда познакомлюсь с ней, — сказал Феннер и положил трубку.

Потом позвонил Блендишу.

— Я все еще уверен, что Анна Борг может быть полезна, — проговорил он. — Все зависит от того, как за нее приняться. Полиция провозилась с ней несколько дней, но ничего не добилась. Я же постараюсь разговорить ее при помощи денег. Вы сказали, что я могу тратить любую сумму, не так ли?

— Безусловно. Что вы намерены делать?

— Я посулю ей ангажемент на Бродвее, который вы ей устроите, если она нам поможет.

— Попробуйте.

— Я вам позвоню позже.

Эдди Шульц проснулся как от толчка. Сквозь опущенные шторы пробивались солнечные лучи. Эдди закрыл глаза и выругался про себя. Полежав немного, он посмотрел на часы. Рядом тихонько похрапывала Анна. Эдди бросил на нее злобный взгляд. Затем встал и принялся искать сигареты. Болела голова, и вообще он чувствовал себя отвратительно. Закурив, он прошел в гостиную и налил себе приличную порцию виски. Алкоголь обжег желудок. Эдди заворчал, но после вчерашней попойки виски несколько подбодрило его. Отупевший мозг снова стал работать нормально. Он вспомнил шпика, которого прозевал прошлой ночью. Мамаша чуть не взбесилась, когда узнала, что Слим видел его на втором этаже. Эдди поморщился. Мамаша, конечно, права. Он проявил небрежность. Но что он мог там увидеть? Ничего. Слим кричал так, что казалось, вот-вот набросится на него с ножом. Если бы не мамаша, скорее всего, это и произошло бы. Воспоминание вызвало нервную дрожь. Мамаша зря разрешила своему сыночку-дегенерату оставить девушку.

Эдди вернулся в спальню. Анна уже проснулась. Она сбросила простыню и лежала на спине, уставившись в потолок неподвижным взглядом. На ней была только прозрачная ночная рубашка.

— Послушай, ты ведь не демонстрируешь сейчас свой номер? — проворчал Эдди, направляясь в ванную. — Прикройся, бесстыдница.

Он вернулся через десять минут, побритый и освеженный после душа. Анна продолжала лежать в той же позе, глядя в потолок.

— Вместо того, чтобы приготовить кофе, она лежит, как бревно, — возмутился Эдди.

— Сам приготовь! — Анна резко села. — Мне тошно от такой жизни. Я этого долго не выдержу!

— Скажи пожалуйста! Тебе не нравится такая жизнь? Вот уже два месяца ты живешь припеваючи и имеешь кучу денег. Ты выступаешь в лучшем кабаре города и получаешь сто пятьдесят долларов в неделю. И тебе этого мало? Чего тебе еще нужно? Денег?

— Я хочу быть знаменитой, — сказала Анна.

Она встала и заперлась в ванной. Эдди, пожав плечами, отправился на кухню варить кофе. Он принес кофе в гостиную как раз к возвращению Анны. В пеньюаре, причесанная, она была соблазнительна. Войдя, Анна сразу заметила бутылку виски, которую Эдди забыл убрать.

— Ты не можешь и десяти минут прожить без виски, — упрекнула она. — Хочешь стать алкоголиком.

— Заткнись! — прорычал Эдди.

Они пили кофе в тяжелом молчании.

— Если найдется человек, который согласится финансировать меня, я с радостью брошу эту дыру.

— Если бы я нашел типа, согласного финансировать меня, я с радостью сделал бы то же самое, — насмешливо сказал Эдди. — Когда ты перестанешь изводить меня сбоим проклятым талантом? Почему не хочешь видеть вещи такими, какие они есть на самом деле?

— Все мужчины одинаковы, — сказала Анна с горькой улыбкой. — Вас интересует только мое тело, но не я сама.

— Если хороша упаковка, зачем знать, что внутри, — пожал плечами Эдди.

— Если бы я была некрасива, Эдди, ты бы посмотрел на меня? Разумеется, нет. И тем не менее это была бы все та же Анна.

— Боже мой! Неужели нельзя сменить пластинку! У меня буквально трещит голова. К чему эти разговоры?

— Я боюсь состариться. До того, как это случится, я хочу добиться известности. Хочу стать примадонной, а не вульгарной певичкой в захудалой коробке.

— Ну ты дала! Чего тебе еще не хватает?

— А что происходит на втором этаже клуба? — неожиданно спросила Анна.

Эдди дернулся и зло на нее посмотрел.

— Ничего. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Ну уж нет! Я не слепая. Мне кажется, у Слима есть мышка. Кто она?

— Ты взбесилась! — взорвался Эдди. — Слим не интересуется женщинами.

— Я видела, как туда шастали мамаша и док. Что там происходит?

— Ничего! Заткнись!

— Вероятно, я была сумасшедшей, когда решила связаться с тобой, — насмешливо проговорила Анна. — Все, что ты умеешь, так это кричать — заткнись!

— Пока не выбросишь из головы чушь, не услышишь ничего другого.

Он прошел в спальню. Было время идти в клуб. Анна подошла к нему.

— Долго ты еще собираешься оставаться с Гриссон? — поинтересовалась она. — Тебе не надоело быть на побегушках у этой старой ведьмы, выполняя все ее прихоти?

— Ты опять начинаешь молоть ерунду, — проворчал Эдди. — Еще недостаточно испортила мне настроение?

Анна рассмеялась.

— Бедный малыш… Удивляюсь, что я в тебе нашла?

— Меня тоже тошнит от тебя. Я покажу, кто здесь командует! — Он бросил ее на кровать, животом вниз. Крепко прижал к постели и, задрав пеньюар и ночную рубашку, принялся хлестать ее по голой заднице. Анна пыталась вырваться, ругалась и вопила. Эдди бил до тех пор, пока не заболела рука, да и соседи начали стучать в пол. Оставив Анну в слезах корчиться от боли, он ушел, громко хлопнув дверью.

Феннер, сидевший в машине напротив дома, видел, как он вышел из подъезда с красным от гнева лицом. Выждав, пока Эдди уедет достаточно далеко, поднялся на последний этаж. Прежде чем позвонить, он убедился, что его револьвер заряжен и легко вынимается из кобуры.

Он дважды позвонил, но никто не спешил открывать. Феннер нахмурился. Он был уверен, что Анна дома. Нажав на кнопку звонка в третий раз, он не отнимал палец до тех пор, пока не услышал шаги Анны. Дверь открылась. Ее лицо было перекошено от ярости и боли.

— Что случилось? Здесь ничего не горит! — закричала она. — Проваливайте! — Она попыталась захлопнуть дверь, но Феннер успел просунуть в щель носок своего ботинка.

— Мисс Борг?

— Я никого не принимаю! Убирайтесь!

— Но я пришел по поручению Спивака, Харта и Андерсена, — принялся врать Феннер. — Вы примете меня?

Имена знаменитых импресарио с Бродвея охладили пыл Анны. Ее глаза округлились.

— Это шутка, надеюсь? — недоверчиво спросила она.

— Разве я похож на шутника? — проворковал Феннер. — Спивак видел ваш номер вчера вечером и сразу же позвонил Андерсену. А если тот намекнет Харту, то, считайте, ваше дело в шляпе. У меня к вам предложение, мисс Борг.

— Если это шутка… — начала было Анна и замолчала. «А если правда? — подумала она. — Если действительно антрепренеры интересовались мною?»

— Если вы хотите об этом поговорить, то позвольте мне войти, а если нет, я не буду настаивать. — Феннер отступил на шаг назад. — Но позвольте заметить, что только в этом городе, по меньшей мере, пятьсот девушек отдадут свой фиговый листочек, лишь бы оказаться на вашем месте.

Анна больше не колебалась. Она проводила Феннера в гостиную, думая, с какой радостью она оставит Эдди.

У нее было немного времени, чтобы рассмотреть свои синяки, которые наставил ей Эдди. А вдруг Спивак, Андерсен или Харт захотят посмотреть ее номер? А что, если этот тип потребует сейчас же сесть в машину и поехать на просмотр? Что она будет делать с синяками?

— Вас интересует работа в Нью-Йорке, мисс Борг? — спросил, садясь, Феннер. — У вас, конечно, нет здесь подходящих ангажементов?

Глаза Анны раскрылись.

— В Нью-Йорке? Вот здорово! Нет, у меня нет подходящих ангажементов.

— Вы не связаны контрактом с «Парадиз-клубом»?

— Нет, у меня ангажемент на неделю.

— Отлично. Садитесь, мисс Борг, и приготовьтесь слушать. Это не совсем обычная история.

Анна послушно села, но тотчас же, застонав, вскочила.

— Вы сели на иглу, мисс Борг? — заботливо поинтересовался Феннер.

— Для фигуры будет лучше, если я постою, — со слабой улыбкой проговорила она. — В моем деле нужно заботиться о фигуре.

— Ложитесь на постель. Теперь моя забота думать о вашей фигуре. И поверьте, это доставит мне удовольствие.

— Скажите мне, что вы шутите?

— Это не шутка, мисс Борг, — твердо заверил Феннер. — У меня есть клиент, у которого куча денег, и он хочет финансировать музыкальное ревю на Бродвее. Он нашел уже партитуру и музыкантов, теперь ему нужна солистка. Он вырос в Канзас-Сити, и ему хочется, чтобы она была его землячкой. Мы не нашли лучше вас. Хотите ли вы воспользоваться этой возможностью?

Анна вскрикнула от радости.

— Хочу ли я?! Вы хотите сказать, что я стану большой артисткой на Бродвее?

— Это зависит от вас. Спивак позвонит клиенту, и все будет в порядке.

— Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Я вас предупреждал, что это необычная история, — небрежно заметил Феннер. — Год на Бродвее, потом Голливуд… Вас ждет блестящее будущее.

— А когда будет заключен контракт? — Анна вдруг представила, что она уже собирает чемоданы. — Когда я увижу мистера Спивака?

— Я принесу вам контракт на подпись сегодня днем, а завтра вы будете обедать в Нью-Йорке.

— Вы действительно уверены, что именно меня хочет этот клиент? Вы сказали, что Спивак вначале должен ему позвонить?

— Я очень рад, что вы об этом заговорили, — Феннер закурил сигарету. — Прежде чем мы окончательно договоримся, нам нужно поговорить о вас. Вы очень нам нравитесь, но нам не нравятся ваши связи.

Анна вздрогнула.

— Что вы хотите этим сказать?

— Люди, которые вас окружают, не принадлежат к сливкам общества. Эдди Шульц, например… О вас будут много говорить. А нам хочется, чтобы говорили только хорошее.

Анна начала проявлять признаки беспокойства.

— Я не замужем, а мои друзья… Едва только я окажусь на Бродвее, не будет и речи о знакомстве с ними.

— Я очень рад это услышать, но совсем недавно вы были дружны с Фрэнком Райли, а о нем сейчас очень много говорят. Журналисты могут за это зацепиться. Если детали подобного рода попадут на страницы газет, ревю не состоится.

Анна побледнела.

— Но я… Я едва знакома с Райли, — пролепетала она. — Меня познакомили с ним… Вот и все. Вы же знаете, как это делается…

— Послушайте, мисс Борг. С нами нужно быть честной. О вас не стали бы так говорить, если бы все обстояло так, как вы утверждаете. Я навел о вас некоторые справки. И не думайте, что мне доставляет удовольствие совать нос в чужую жизнь. Но если мы хотим сделать из вас звезду Бродвея, то нужно всячески избегать скандалов. Если не ошибаюсь, вы были очень близки с Райли?

Анна безнадежно кивнула.

— Если вы все знаете, то зачем пришли ко мне, надавали кучу обещаний, а теперь задаете кучу вопросов? Я так и знала, что все это ложь.

— Ну, не надо расстраиваться. Из любого положения можно найти выход. Послушайте меня, мисс Борг. Мы не можем отрицать того, что было. Это невозможно. Мы попробуем извлечь из этого пользу. Говорят, весь мир обожает влюбленных, а еще больше раскаявшихся грешников. Мы пустим в прессу трогательную историю: вы влюбились в Райли, не зная, что он гангстер, и хотели вывести его на правильную дорогу. Но когда он похитил дочь Блендиша и вы узнали об этом, вы потеряли последнюю надежду. Вы понимаете? Когда он исчез, вы захотели стать прежней, но вас сбил с пути Эдди Шульц. Он вынудил вас жить с ним. А теперь все в прошлом, и вы раскаивающаяся пострадавшая.

Анне показалась эта история малоправдоподобной.

— Вы думаете, это подойдет? — неуверенно произнесла она.

— Если это не выгорит, то на вашей карьере можно ставить крест, — ответил Феннер.

Анна оперлась о камин. Ей очень хотелось сесть. Она ощутила внутри какую-то пустоту и уже не строила никаких иллюзий. Слава, похоже, останется только мечтой.

— Каким образом вы сможете все это устроить? — спросила она. — Ах, эти журналисты! Как я их ненавижу! Они шпионят повсюду а потом все и вся переврут, лишь бы напечатали их стряпню.

Феннер решил не упоминать о том, что тоже начинал свою карьеру журналистом. Она пустила бы ему пулю в лоб.

— Я расскажу, каким образом мы их победим, — продолжал Феннер. — Боже мой, какое это будет побоище! Во всех газетах только и будут писать о вас, и только хорошее.

— О чем вы говорите? — разозлилась Анна.

— Послушайте, предположим, что благодаря вам найдут дочь Блендиша. Вы представляете, что будет на радио и телевидении? Блендиш поставит вам памятник на Бродвее.

— Вы пьяны, — лицо Анны стало жестким. — Я ничего не знаю о дочери Блендиша. Откуда вы это откопали?

— Вы знали Райли. И у вас могут быть сведения, которые прольют свет на это дело.

Взгляд Анны стал злым.

— Еще чего! Если Фрэнк меня и бросил, это еще ничего не значит. За кого вы меня принимаете? Я не продаю своих друзей!

Феннер пожал плечами и встал.

— Если моя идея вам не подходит, то я зря теряю время. Я передам Спиваку, чтобы он искал звезду в другом районе.

— Подождите минуточку, — Анна боялась потерять последнюю надежду. — Если бы я и знала что-нибудь о Райли, то давно бы рассказала об этом полиции.

— Когда вы видели Райли в последний раз?

— Утром, в день похищения. Ему позвонил Бейли и рассказал о колье. Фрэнк сразу решил взять его.

— А он говорил о похищении?

— Нет.

— Итак, вы больше не слышали о Райли с того самого момента, как он уехал от вас утром?

Анна колебалась.

— А, все равно! Он позвонил мне из хижины Джонни Фрика.

Феннер глубоко вздохнул. «Наконец-то новая ниточка, которую она утаила от полиции!»

— Джонни Фрик? Он живет у перекрестка у большого дуба?

— Да, — удивленно сказала Анна, резко поворачивая голову. — Откуда вы это знаете? — подозрительно спросила она.

— Я знаю множество людей, — ответил Феннер. — Райли был там? И вы не сказали об этом полиции?

Анна внимательно смотрела на него.

— Скажите, кто вы на самом деле? Полицейский?

Звук открывающейся двери заставил их повернуть головы. Послышались быстрые шаги, и в гостиную вошел Эдди Шульц.

— Я забыл бумажник… — начал он и увидел гостя.

— Что ж, это твои трудности, старина, — спокойно проговорил Феннер и выдал Эдди сильнейший удар в челюсть. Эдди упал как подкошенный. Анна метнулась в спальню за револьвером, но когда вернулась, Феннера уже и след простыл. Эдди медленно поднимался, потирая подбородок.

— Что здесь происходит? — он с усилием встал на ноги. — Проклятье! Он чуть не сломал мне челюсть, мерзавец! Что делал здесь этот проклятый журналист?

— Журналист? — Анна с ужасом смотрела на него.

При виде ее испуганного лица Эдди задрожал. Он понял, что спокойному, безмятежному житью приходит конец. Все его благополучие трещит по швам.

Перед мамашей Гриссон стояло аппетитного вида блюдо, и она уже собралась было приступить к завтраку, как зазвонил телефон. Составлявший ей компанию док Вильямс, который ничего не ел, зато пил за двоих, поднял трубку.

— Это Эдди, — послышался приглушенный голос. — Где мамаша?

Док протянул ей трубку.

— Это Эдди.

— Что случилось, Эдди?

— Беда, мамаша. Вы помните того журналиста из «Трибьюн», Дэйва Феннера. Пока меня не было, он разговаривал с Анной. Пообещал дурехе, что та будет петь на Бродвее, если поможет поискам дочери Блендиша. Анна сказала ему, что Райли последний раз звонил ей от Джонни. После этого Феннер быстро смылся.

— Что? — вскричала мамаша, и лицо ее побагровело. — Я знаю этого прохвоста, он так прижмет Джонни, что тот выложит ему все, что знает. Я всегда говорила, что Джонни надо было убрать сразу.

— Вот поэтому я и звоню, — в голосе Эдди слышалась растерянность. — Скажите… Ведь Анна не виновата, она не знала, что мы знаем…

— Быстрее приезжай!

— Он так разбил мне челюсть, что я чувствую себя чертовски плохо. Будет лучше, если вы пошлете Флинна…

— Не указывай мне, что нужно делать, — мамаша Гриссон бросила трубку.

Позеленевший док испуганно смотрел на мамашу.

— Чего стоишь, как столб. Быстро зови всех!

Несколько минут спустя в гостиную вошли обеспокоенные Флинн и Уоппи. Секундой позже док привел зевавшего и еще до конца не проснувшегося Слима.

— Слушайте меня внимательно, — начала мамаша. — Девка Эдди рассказала журналисту о Джонни, и тот, по всей видимости, отправился к нему Я знаю Феннера, он так потрясет старика, что тот выложит ему все на блюдечке. Вы трое немедленно отправляйтесь к Джонни и уберите его. Если, паче чаяния, там окажется и этот журналист, пришейте и его тоже. Джонни давно уже нужно было убрать. Действуйте!

— Это займет часа четыре, — проворчал Флинн. — Вы уверены?..

— Ты что, плохо слышишь? Делайте то, что я вам говорю! Гоните машину на предельной скорости. Нужно, чтобы вы опередили Феннера.

— Я не еду, — сказал Слим. — Это меня не касается. Я занят другими делами.

Мамаша в ярости прошлась по кабинету и так посмотрела на Слима, что тот моментально скис.

— Поедешь! Ты, идиот, если не закроешь пасть этому старому козлу, то навсегда распрощаешься со своей игрушкой! А теперь убирайся!

Слим, ворча, вышел, вслед за ним поспешил Уоппи.

— Это так опасно? — тихо спросил док. У него кружилась голова, и он жалел, что с утра выпил так много.

— Ах эти женщины! Женщины! — мамаша стукнула кулаком по столу. — Всегда одна и та же история! Баркер… Карпис… Дэлиджер… Все они сгорели из-за женщин! И мои планы могут пойти прахом из-за этой девки, которой вздумалось раскрыть пасть.

Уоппи с Слимом направились к выходу, а Флинн остановился перед Мери, убиравшей в гардеробе.

— У нас небольшое дельце, куколка, — сказал он. — Но я вернусь часам к десяти вечера, и мы поиграем. — С этими словами он побежал к машине.

Мери посмотрела ему вслед и пожала плечами. Она не жалела, что свидание не состоится. Оно было бы не слишком приятным. Флинн ни на миг не мог держать руки спокойными. Она надела пальто. Уходя, кивнула Маку.

— До вечера, Мак. Я буду в девять.

Мак с улыбкой наблюдал, как она спускается по лестнице.

Мери всегда завтракала в одном и том же месте. Там недорого и вкусно кормили, а главное, это было недалеко от клуба.

Рико знал о ее привычке. Надеясь выведать у девушки кое-что о мамаше Гриссон, он тоже решил позавтракать в этом кафе. Он увидел ее старательно изучавшей меню за столиком небольшого зальчика.

— Доброе утро, красавица, — поздоровался он. — Позволите мне позавтракать с вами?

Мери подняла глаза и улыбнулась. Внимание бывшего владельца клуба льстило ей.

— Я не могу вам отказать, да и есть в компании всегда приятнее.

Рико сел рядом с ней. У него болели ноги, и он очень устал. Утро выдалось очень хлопотливым. Пытаясь произвести впечатление на девушку, он заказал ей особый салат из крабов.

— Ну, как дела в клубе? — осторожно начал он.

— Превосходно, — ответила Мери. — Мне кажется, хозяева буквально купаются в деньгах. — Она вздохнула. — А мне платят только тридцать долларов в неделю, плюс чаевые. Но ведь даже униформу для себя я шью сама.

— Мне казалось, ты должна была получать больше. С такой фигуркой, как у тебя, можно было бы высту пать в стриптизе.

Мери сделала вид, что оскорблена.

— Я лучше сдохну от голода, чем пойду туда. Это не в моих правилах.

— Простите, — извинился Рико, — я не то сказал.

Принесли завтрак. Несколько минут они ели молча.

Рико смотрел на нее и соображал, с какой стороны лучше подъехать к девушке. После некоторого размышления он решил, что деньги — самый верный способ.

Мери закончила завтрак и со вздохом удовлетворения откинулась на спинку стула.

— Было очень вкусно. Спасибо, вы очень любезны.

— Должен признаться, я не миллионер, — улыбнулся Рико. — Но скажи, крошка, как тебе понравятся тридцать долларов?

Мери с подозрением уставилась на него.

— Что нужно делать?

— Не то, что ты думаешь. Разговор пойдет исключительно о деле. Зайдем ко мне, и я там тебе все объясню.

— Нет, спасибо, — твердо ответила Мери. — Такие предложения мне уже делали.

Рико, казалось, обиделся.

— Ты меня плохо поняла. Я хотел поговорить с тобой об одном проекте, который гарантировал бы тебе еще тридцать долларов в неделю, если подобное тебя интересует.

— Тридцать долларов в неделю! — Мери выпрямилась. — Но что мешает нам поговорить здесь?

Рико отрицательно покачал головой.

— Это исключительно конфиденциально. Ну что ж, раз это тебя не интересует, забудем о нашем разговоре. Придется найти другую девушку, менее капризную.

Он сделал знак официанту и, когда расплачивался, продемонстрировал Мери толстую пачку денег. Закончив расчет, сказал:

— Ну что же. Благодарю за компанию. До скорой встречи.

Деньги произвели требуемое впечатление.

— Минутку, я же не сказала «нет». Где вы живете?

— В двух шагах отсюда, как раз на углу улицы.

Мери немного поколебалась, потом решительно встала.

— На что только не приходится идти бедным женщинам, чтобы заработать немного денег… Но никаких разговоров о том, чтобы позволить…

— Эта мысль даже не приходит мне в голову, — заверил ее Рико.

Он занимал небольшую квартиру на третьем этаже над гаражом с выходом во двор. Войдя туда, Мери очень удивилась. Большая гостиная была обставлена со вкусом. Мебель светлого дерева, глубокие удобные кресла, а диван был так широк, что на нем свободно могли поместиться четверо.

— Не слишком ли просторно для такого маленького человека, как вы, — произнесла она.

Тони помог ей снять пальто.

— Вы, наверное, чувствуете здесь себя потерянным, — в ее голосе появились игривые нотки.

— Если бы ты знала, что происходит время от времени на этой большой кровати, то не говорила бы так. — Тони подмигнул ей. — А не выпить ли нам? — предложил он, достав бутылку виски. — О делах поговорим позже.

Мери устроилась в одном из кресел. Оно оказалось столь глубоким, что ее колени задрались едва ли не выше головы.

Рико протянул ей полный бокал, не оставив без внимания открывшуюся его взору картину.

— Ну, начинайте, я вас слушаю, — поторопила девушка. Рико чокнулся и отпил маленький глоток. Мери последовала его примеру.

— Знаете, это очень крепкий напиток. У меня в животе будто разорвалась мина, — сказала она.

— Ты находишь? — он погладил ее колено. — Едва ли это мина, да и вы не в том положении…

Мери усмехнулась. Ей не часто приходилось пить хороший скотч. Рико предложил ей сигарету, едва она опорожнила свой бокал.

— Я плесну еще немного, — сказал Рико, подходя к бару.

— Если только капельку, — согласилась Мери, еще глубже вжимаясь в кресло. — Иначе я пас.

— От такой дозы ничего не случится, — сказал Рико, наливая почти полный бокал виски и плеснув туда немного содовой. Он поставил коктейль перед Мери и сел напротив.

— Я ищу сообразительную девушку, которая помогла бы мне собирать нужные сведения. То, о чем я сейчас говорю, секрет. Мне нужны сведения о мамаше Гриссон. Ты сможешь мне в этом помочь?

Предложение совсем не понравилось Мери. Она боялась мамашу и понимала, что это слишком рискованно следить за нею. Мери отпила немного виски, стараясь сообразить, как получше выпутаться из создавшегося положения, но голова ее была уже затуманена алкоголем. Рико, казалось, слышит, как скрипят ее мозги.

— Если это тебя не устраивает, не будем тратить время. Я включу музыку, у меня имеются неплохие записи.

— А что за сведения вам нужны? — осторожно поинтересовалась Мери, которой все же хотелось иметь тридцать лишних долларов в неделю.

— Любые. Я не был в клубе с тех пор, как мамаша Гриссон его у меня отобрала. Там есть кабинеты для интимных свиданий?

— Есть и несколько. Иногда я боюсь, как бы не нагрянула полиция.

— Не тушуйся. Расскажи, что там происходит.

Мери погрозила пальчиком.

— Начните с того, что дайте мне несколько монет.

Рико вздохнул, заметив вслух, что с некоторых пор женщины что-то уж слишком начали интересоваться деньгами. Он отсчитал двадцать долларов и протянул их Мери.

— Я вам верю, милочка. Но не уверен, что эти деньги будут потрачены на полезное дело. А теперь расскажите что-нибудь стоящее.

Мери допила бокал и почувствовала, что голова совершенно перестала соображать. Она уставилась в потолок и нахмурила брови.

— Во-первых, у них есть рулетка. Это незаконно, да? Потом, на втором этаже находится бордель. Это тоже незаконно. Я должна вам сказать, что все двери там стальные, а окна забраны решетками. Пока полиция ворвется в клуб, там уже никого не будет.

Рико с беспокойством смотрел на нее. Он уже начал сожалеть о потраченных деньгах, так как все это он давно знал. Он решил зайти с другой стороны.

— Куда это они сегодня так быстро помчались? — спросил он. — Слим, Уоппи и Флинн садились в машину с таким видом, словно, по крайней мере, решили отправиться в другой город.

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами Мери. Флинн сказал, у него неотложное дело. — Она тяжело вздохнула. — Уф! До чего же крепок скотч… Кажется, они не вернутся раньше десяти… А вы не предложите мне еще бокальчик?

— Постарайся вспомнить еще что-нибудь. Неужели в клубе не происходит ничего странного? — поднявшись, он налил ей еще приличную порцию.

— Ой! Мне кажется, это лишнее. Я уже совсем пьяная.

— Нет, — уверил ее Рико. — Ты только навеселе.

— Да, возможно, — в глазах у нее двоилось. — Я хочу вам сказать одну вещь… У Слима есть девочка.

Тони недоверчиво покачал головой.

— Это невозможно. У него никогда не было и не будет никаких девочек.

Мери нахмурилась.

— Не хотите ли сказать, что я вру? Он содержит ее на втором этаже, и дверь всегда заперта на ключ.

Интерес Рико сразу возрос. Может быть, он все же узнает что-то интересное?

— А почему дверь всегда заперта?

— Не знаю. Но если бы эта грязная обезьяна заинтересовалась мной, меня понадобилось бы запирать на двойной замок, чтобы добиться своего. — Она икнула. — Бедная девочка! Не хотела бы я оказаться на ее месте. Она проводит там целые дни.

Рико становился все более заинтересованным.

— Ты никогда не видала ее?

— Один раз. Но, кажется, Слим прогуливает ее каждый день перед открытием клуба. Однажды вечером я пришла пораньше и заметила их на лестнице. Разглядеть получше я не имела возможности, так как тут же появилась мамаша и велела мне идти в дамский туалет.

— На кого она похожа?

— Я не видела ее лица, оно было скрыто вуалью. Но походка у нее странная, она спускалась по лестнице так, как будто плохо видит… Она шла, как слепая.

— Мамаша в курсе дела?

— Безусловно. Она и док каждый вечер поднимаются к ней в комнату.

Рико задумался.

— Мне нужно повидать ее. Как это сделать?

Мери улыбнулась ему пьяной улыбкой, она была здорово на взводе.

— Нужно, чтобы вы оказались возле клуба между десятью и одиннадцатью часами вечера. Именно в это время он выводит девушку на прогулку.

— Не хочешь ли ты сказать, что Слим выводит ее через главный вход?

— Есть стальная дверь, выходящая в соседний гараж.

Рико улыбнулся. Теперь он был уверен, что не зря потратил свои деньги.

— Мне кажется, скотч слишком крепок для вас, милочка. Прилягте на диван.

— Неплохая мысль, — согласилась Мери. — Действительно, я себя чувствую не очень хорошо.

Рико помог ей встать и проводил до дивана, попутно глянув на часы. Было чуть больше трех. Уложив ее на широкое ложе, он опустил шторы.

— Всегда одна и та же песня, — бормотала Мери с закрытыми глазами. — Вначале тебе говорят, что это очень секретное дело, а в итоге это всегда заканчивается постелью. — Но когда Рико ее обнял, Мери удовлетворенно вздохнула…

Глава 4

В начале пятого Феннер оказался у поворота на проселочную дорогу, ведущую к хибаре Джонни. Он ехал очень быстро, понимая, что банда Гриссон наверняка уже бросилась по его следам. Прежде чем покинуть город, он позвонил Пауле и сообщил, куда направляется.

— Мне кажется, я напал на кое-что, — сказал он. — Позвони Бреннану и скажи об этом. Пусть тоже поспешит к Джонни.

— Почему бы тебе не подождать его? — забеспокоилась Паула. — Почему едешь один?

— Не болтай лишнего и предупреди Бреннана, — неожиданно разозлился он и повесил трубку.

Но сейчас, загоняя машину в кусты, он думал, что опасения Паулы были небезосновательны. Местность здесь пустынна, безлюдна, до ближайшего населенного пункта несколько километров.

Замаскировав машину, Феннер пешком отправился к дому Джонни. На полдороге он остановился и приготовил револьвер. Он был уверен, что никто из членов банды Гриссон не мог его опередить, но все же не хотел рисковать.

Солнце светило вовсю, когда Феннер вышел на тропинку, ведущую к дому Джонни. Метрах в двухстах густой лес расступился, открывая красивую поляну. Феннер замедлил шаг, стараясь двигаться бесшумно. Все его чувства были обострены до предела. Слетевшая с дерева большая птица заставила его вздрогнуть.

«Стал нервный, как старая дева, обнаружившая под своей кроватью мужчину», — сердито подумал он, приблизившись к дому. Спрятавшись за толстым деревом, он внимательно оглядел дом. Входная дверь была открыта, и слабый дымок вился над трубой.

Положив палец на спусковой крючок револьвера, Феннер подошел к двери. Остановившись на пороге, он прислушался. Джонни, стоя к нему спиной, жарил сало, наклонившись над плитой, и что-то бормотал себе под нос. Феннер сморщил нос — настолько неаппетитным был запах, исходящий из грязной кухни. Быстрым взглядом он окинул помещение. Стеллаж с ружьями находился довольно далеко от Джонни. Феннер решительно шагнул вперед.

— Салют, Джонни, — ласково проговорил он.

Джонни оглянулся; его раскрасневшееся от жары лицо стало медленно вытягиваться. Слезящиеся и мутные глаза уставились на револьвер.

— Спокойно, — предупредил Феннер. — Вы меня узнали?

— Почему это вы мне угрожаете?

Феннер опустил оружие.

— Почему? Вы меня не узнаете? — снова спросил Феннер.

— Вы журналист, не так ли?

— Точно, — ответил Феннер. — Садитесь, нам нужно потолковать.

Джонни упал на перевернутый ящик и облегченно вздохнул. Он оттолкнул сковородку в сторону и дрожащей рукой начал скрести небритый подбородок, исподтишка рассматривая Феннера.

— Скажите, Джонни, — начал Феннер, — разве вы не знаете, что у вас могут быть большие неприятности? Вы рискуете в скором времени очутиться в тюрьме. Но если будете со мной откровенным, я вас не выдам. Мне нужны кое-какие сведения.

— Я ничего не знаю! Уходите!

— Райли и его дружки были здесь около трех месяцев назад, не так ли?

— Я ничего не знаю о Райли!

— Послушай меня, старый сморчок! — Феннер сменил ласковый тон на угрожающий. — Не ври! С ними была дочь Блендиша, и Райли звонил отсюда своей курочке. Она рассказала об этом только мне, но с тем же успехом может рассказать все полиции, и ты окажешься в сложном положении. Они тебя так прижмут, что придется выложить все. Так Райли был здесь?

Джонни немного поколебался, потом сказал:

— Да, это правда. Они были здесь с какой-то женщиной. Но пробыли не более пяти минут. Я не хотел, чтобы они здесь задерживались, так как за мной следила полиция, и я сказал об этом Райли. Он позвонил своей курочке, а потом они сели в машину и уехали. Куда они направились, я не знаю.

Его голос и интонация были неестественны, вне всякого сомнения, Джонни лгал.

— Ну что же, отлично, Джонни, — Феннер вновь стал добродушным. — В таком случае вам не о чем беспокоиться. Это очень обидно, что вы не знаете, куда они направились. Блендиш хорошо заплатит тому, кто скажет об этом. Как ты смотришь на то, чтобы заработать пятнадцать тысяч?

Джонни захлопал глазами. Прошло уже три месяца, как он закопал Райли, Бейли и старого Сэма. И какая же это была грязная работа! Эдди обещал ему кое-что, но до сих пор ему не перепало ни единого цента, а ведь выкуп был получен. Джонни не поленился съездить в ближайший город и купить газету. Да, славно его провели!

— Пятнадцать тысяч долларов? — переспросил Джонни. — А каковы гарантии, что я их получу?

— Я прослежу, чтобы это было именно так.

— Лучше не надо, — подумав, отказался Джонни. Было слишком опасно вести двойную игру с мамашей Гриссон. — Я ничего не знаю.

— Ты врешь! — Феннер подошел к старику вплотную. — Тебя нужно проучить. Вот так! — он ударил Джонни тыльной стороной руки по лицу. Удар был не сильный, но свалил старика на ящик.

— Ну, говори! — Феннер повысил голос. — Где Райли? Что ты предпочитаешь? Пятнадцать тысяч или разбитую голову?

Джонни не пошевелился на ящике.

— Я ничего не знаю, — повторил он безнадежно. — Если вам нужны сведения, спросите у банды Гриссон. Они здесь были и занимались… — он вдруг оборвал фразу, и лицо его посерело.

— Гриссон? — задумчиво повторил Феннер. — Что они сделали с Райли?

Но помертвевший вдруг взгляд старика был устремлен на открытую дверь позади Феннера. Детектив резко повернул голову и увидел тень, державшую в руке автомат Томпсона. Феннер кубарем бросился на пол, откатываясь от Джонни в угол, где стоял большой металлический бак, служивший для хранения овса. Едва Феннер спрятался, как прогремела очередь, и целый веер пуль пронзил грудь Джонни. Старик опрокинулся на спину, несколько раз дернулся и затих. Двумя секундами позже со страшным звоном пули защелкали по баку. Феннер съежился за своей импровизированной баррикадой и закрыл глаза.

Неожиданно стрельба затихла и наступила полнейшая тишина. Феннер вытер лоб. Он понял, что стрелял кто-то из банды Гриссон. Ситуация складывалась критическая. Единственной надеждой был Бреннан, но появится ли он вовремя? Феннер растянулся на пыльном полу и приложил к нему ухо, но ничего не услышал. Видимо, эти прохвосты не рискнули подойти ближе. Они о чем-то вполголоса совещались, и вслед за этим прозвучала команда:

— Выходи из своей дыры. Мы знаем, что ты там. Выходи с поднятыми руками!

Феннер усмехнулся: «А что потом?»

— Если вам надо, идите сюда сами, — сказал он.

Автомат заработал снова. Со страшным звоном пули рикошетом отлетали от железных стенок бака. Некоторые пробивали и стены бака. Вдруг стрельба опять стихла.

— Выходи, подонок! — крикнул один из нападавших. Феннер лежал неподвижно.

Некоторое время было тихо, затем кто-то сказал:

— Давай мне! Ложитесь на землю.

Феннер подобрался. Он понял, что в комнату собираются бросить гранату. Он плотнее прижался к полу и закрыл лицо руками. Через несколько саунд, которые показались ему вечностью, что-то брякнуло о пол и раздался оглушительный взрыв. Взрывная волна подбросила Феннера и ударила о бак. Задыхаясь, он упал на спину. Казалось, все в доме пришло в движение. С треском на него обвалилась крыша. Что-то свалилось на голову, в глазах сверкнули искры, и все погрузилось во мрак.

Ослепленный ярким светом, Феннер застонал и прикрыл глаза. Кто-то тряс его за плечо.

— Все в порядке, — услышал он голос. — Хватит валяться. Вставай.

Феннер с усилием открыл глаза и потряс головой. Он различил неясный силуэт склонившегося над ним человека. Потом контуры начали принимать ясные очертания, и он узнал Бреннана. Успокоившись, Феннер сел.

— Ну вот, — облегченно вздохнул капитан. — Кости целы?

Феннер едва дышал. Он потрогал голову, потом начал себя ощупывать, хотя это и причиняло боль. Однако, похоже, серьезных травм не было. Он слабо улыбнулся.

— Боже мой! Я чувствую себя так, словно меня лягнула лошадь.

— Лошадей здесь давно нет, — заметил Бреннан. — Что случилось?

— Вы никого здесь не застали?

— Никого, — ответил капитан. — За исключением вас и того, что осталось от Джонни. Кто это сделал?

— Джонни мертв?

— Мертвее не бывает.

Феннер обернулся и посмотрел на развалины, бывшие некогда хижиной Джонни. Силы понемногу возвращались, и он пошатываясь добрался до тени под деревом. Усевшись, закурил. Бреннан и полицейские нетерпеливо смотрели на него. Феннер размышлял. Неожиданно он щелкнул пальцами и посмотрел на Бреннана.

— Знаете что? Я знаю объяснение таинственного исчезновения мисс Блендиш. Пусть ваши люди хорошенько поищут здесь. Думаю, они найдут неподалеку недавно вскопанный участок. Поторопитесь.

— Зачем это нужно? — поинтересовался Бреннан.

— Не так давно здесь были зарыты трупы.

Бреннан отдал распоряжение полицейским, которые моментально принялись за дело, а сам сел рядом с Феннером.

— Кто здесь был зарыт? Ну, раскрывай карты.

— По-моему, — ответил Феннер, — здесь были похоронены Райли и его люди, Бейли и старый Сэм. Я, конечно, могу ошибаться, но, скорее всего, это именно так.

Бреннан тупо уставился на него.

— А кто бросил гранату?

— У меня нет определенных доказательств, но я готов держать пари, что это сделали парни мамаши Гриссон.

— Зачем им понадобилось убивать тебя?

— Оставим на время этот вопрос. Вначале мы должны найти подтверждение моей догадке…

Бреннан мрачно посмотрел на него и, закурив сигарету, тоже уставился на развалины хижины Джонни.

— Тебе страшно повезло, что остался жить. Я думал, что тебе пришел конец.

— Я тоже был уверен в этом, — согласился Феннер.

Маленькая птичка слетела с дерева и, прыгая по земле, юркнула в кусты. Феннер безразлично наблюдал за ней и думал о тридцати тысячах долларов, которые Блендиш обещал ему за раскрытие тайны похищения дочери.

Неожиданно тишину нарушил возглас изумления.

— Кажется, что-то нашли, — произнес Феннер, со стоном поднимаясь на ноги. Вскоре они вышли на небольшую полянку.

Слева, возле кустов, под опавшими листьями ясно просматривался недавно вскопанный участок.

— Что ж, — довольно заметил Феннер, — остается только копать.

Бреннан отдал распоряжение, и двое полицейских быстрыми шагами направились к развалинам хижины и вскоре вернулись, неся две лопаты, найденные в сарае Джонни. Сняв куртки, они принялись за работу. Это был достаточно утомительный труд, и пот градом стекал по их лицам.

Слабый запах тлена шел из разрытой земли. Феннер подошел поближе. Вскоре в яме ясно наметились контуры головы, облепленной землей. Феннер отшатнулся.

— Покойник, капитан, — произнес полицейский, глядя на Бреннана.

— Там должны быть еще два, — подсказал Феннер, стараясь не смотреть на выкопанные останки. — Ваг и разгадка исчезновения Райли и его парней. Пойдемте, Бреннан. Нам нужно поскорее вернуться в управление. Нельзя терять ни минуты.

Бреннан, пообещав прислать фургон и врача, направился за Феннером к его машине.

— Об этом можно было догадаться еще тогда, когда мамаша Гриссон завладела «Парадиз-клубом», — сказал Феннер, приглашая Бреннана сесть за руль. — Как это сразу не пришло мне в голову. Необходимые им средства они получили из выкупа.

Бреннан, собравшийся было отъезжать, выключил двигатель и уставился на Феннера.

— Мне бы хотелось узнать, как ты до этого дошел?

— Элементарно, дорогой Бреннан. Мамаша всем заявляла, что Шульберг дал ей денег взаймы для покрытия расходов. А ведь он известный всем скупщик грязных денег. Перед тем как его убили, Джонни успел сказать мне, что парни Гриссон были здесь вместе с Райли. Каким-то образом мамаша Гриссон узнала, что Райли похитил дочь Блендиша, и сообразила, что единственное место, куда они могут ее увезти, это хижина Джонни. Они появились здесь всей бандой, убрали Райли и его сообщников и захватили девушку. Блендиш выложил деньги, уверенный, что имеет дело с Райли. Да и все мы так считали. А на самом деле выкупом завладела мамаша. На него она и купила «Парадиз-клуб». Все сходится. Отличная комбинация с камуфляжем. Весь мир осуждает Райли, а банда Гриссон благоденствует.

— Но где доказательства? Даже если мои парни и откопают тела Райли и его сообщников, это еще не доказывает, что их ухлопали бандиты Гриссон. Теперь, когда Джонни мертв, у нас нет возможности доказать это.

— Совершенно верно. Но если мы вышли на верный след, разыскать доказательства это уже вопрос времени. Знаете, что я думаю?

— Ну, что же думает супермен? — саркастически заметил Бреннан, трогая машину с места и сразу включая предельную скорость.

— Я думаю, что мисс Блендиш до сих пор находится в «Парадиз-клубе», — сказал Феннер.

Ошеломленный Бреннан, едва не выпустив руль, повернулся к Феннеру. Машина вильнула и едва не врезалась в дерево.

— Смотри, куда едешь! — заорал Феннер.

Бреннан затормозил и остановился на обочине.

— С чего это ты взял?

— Вы помните, что говорил Дойл о запертой снаружи комнате на втором этаже? Она закрыта на засов снаружи. Держу пари, девушку прячут именно там.

— Мы не замедлим в этом убедиться, — заверил Бреннан, трогаясь с места.

— Ха-ха! — задумчиво протянул Феннер. — Не все так просто. Этот клуб настоящая крепость. Пока мы попадем внутрь, пройдет много времени. Они или уведут ее оттуда, или мы найдем ее мертвой. Блендиш хочет видеть дочь живой и невредимой, посему надо действовать с предельной осторожностью.

— Согласен, но как?

— Я пока не знаю. Дайте время, — Феннер снова закурил сигарету.

В течение следующего получаса Бреннан выжимал из машины все, на что она была способна, а Феннер обдумывал сложившуюся ситуацию. Наконец он решительно сказал:

— Нужно задержать Анну Борг. Она единственная, кто знает, что бандиты Гриссон встречались с Райли и его людьми. Это наш единственный свидетель, нельзя допустить, чтобы она исчезла. Она может также знать, что мисс Блендиш находится в клубе. Возможно, она до сих пор не знает, что люди мамаши Гриссон убили Райли. Сказав ей об этом, мы имеем шанс перетянуть ее на свою сторону.

Бреннан остановил машину у первой же попавшейся на дороге закусочной.

— Сейчас я позвоню в управление ребятам, пусть они немедленно займутся Анной Борг.

Феннер наблюдал, как капитан заперся в телефонной будке, и посмотрел на часы. Было уже больше шести. До Канзас-Сити езды было еще добрых три часа. Он думал, действительно ли мисс Блендиш в клубе? Ведь она уже более трех месяцев в руках этих негодяев. Феннер невольно поморщился. Какую жизнь она ведет там? Он вспомнил Слима Гриссона и нахмурился.

Вернулся Бреннан и влез в машину.

— Я отдал распоряжение о задержании Анны Борг, — сообщил он. — И двое людей будут следить за клубом.

— Тогда вперед! — поторопил его Феннер.

Рико вышел из дома немногим позже пяти и направился к бульвару. После ухода Мери он целый час валялся на диване, напряженно размышляя. Таинственная женщина, о которой рассказала Мери, заинтриговала его, и он решил провести маленькое расследование. Он знал, что Слим, Уоппи и Флинн вернутся не раньше девяти. И было мало шансов застать в это время в клубе Эдди Шульца. Остались лишь мамаша и док Вильямс. Надо быть предельно осторожным. Но при необходимости с доком можно справиться. Иное дело мамаша. Но, может, удастся избежать встречи с ней? Была суббота, и соседние помещения наверняка закрыты. Мери сказала, что в клуб можно проникнуть через склад, и Рико пришла в голову идея проверить этот ход. Здание, непосредственно примыкавшее к складу, было третьеразрядным отелем. Рико знал его владельца, грека по имени Ник Пополос. Он нашел его и попросил разрешения пройти на крышу отеля, дабы полюбоваться панорамой города. Ник, разумеется, не поверил Рико, но, с любопытством посмотрев на него, пожал плечами и сказал, что тот может чувствовать себя в складе как дома. Однако на всякий случай уточнил, не будет ли из-за этого у него неприятностей. Рико похлопал его по пухлой руке.

— Ты же меня знаешь, Ник. Разве я тебя когда-нибудь подводил?

Войдя в лифт, Рико поднялся на последний этаж, открыл слуховое окно и выбрался на крышу. Оттуда проникнуть в склад было легче всего. Ему потребовалось двадцать минут, чтобы обнаружить секретную дверь. Еще пара минут ушла на то, чтобы справиться с замком. С револьвером в руках и бьющимся сердцем он вошел в темный коридор, оканчивающийся еще одной запертой дверью. Он без труда открыл ее и оказался в просторном, отлично меблированном кабинете. В углу стоял большой телевизор, а слева и справа находились еще две двери. Как бывший владелец, Рико знал, что правая дверь ведет в коридор, а левая в небольшую спальню. Решив вначале обследовать спальню, он на цыпочках подошел к двери и некоторое врем настороженно прислушивался. Не услышав ничего подозрительного, он открыл дверь и увидел шикарно обставленную спальню. На краю кровати сидела девушка в простом белом платье и бессмысленно смотрела в потолок. Сигарета медленно догорала в ее пальцах. Рико застыл столбом: никогда еще ему не приходилось видеть такой красоты. Лицо девушки показалось ему знакомым, вроде бы он уже видел ее когда-то. Рико прошмыгнул в спальню. Девушка даже не подняла на него глаза. Она дала сигарете упасть на пол и машинально растерла ее ногой.

— Добрый день, — сказал Рико. — Что вы здесь делаете?

Затуманенные наркотиками глаза обратились к нему.

— Пожалуйста, уходите, — сказала девушка.

Ее расширенные зрачки объяснили Рико, что с ней здесь делают.

— Как тебя зовут, детка? — спросил он.

— Как меня зовут? — она нахмурила брови. — Не знаю. Пожалуйста, уходите. Слим будет недоволен, застав вас здесь.

Где он ее видел? Рико глядел на золотисто-рыжие волосы девушки, и вдруг его бросило в жар. Он вспомнил, где видел девушку. Вспомнил десятки ее фотографий, которыми буквально пестрели все газеты три месяца назад. Эта рыжая девушка, безразлично сидящая на краю кровати, была мисс Блендиш. Каким образом она оказалась в руках мамаши Гриссон? Он пришел в такое возбуждение, что с трудом дышал. Какая великолепнейшая возможность свести с ними счеты! И кроме того, существует еще сто пятьдесят тысяч долларов вознаграждения!

— Ваша фамилия Блендиш? — спросил он, стараясь говорить как можно более спокойным тоном. — Три месяца назад вас похитили. Вы помните об этом?

— Блендиш? — шепотом произнесла она. — Это не мое имя.

— Напротив, ваше. Вспомните! Пойдем, детка, мы с вами проделаем небольшую прогулку.

— Я вас не знаю. Прошу вас, уйдите.

Рико взял ее за руку, но на лице девушки сначала отразилось нетерпение, а затем испуг.

— Не трогайте меня! — крикнула она.

Ее пронзительный голос остановил Рико. Док и мамаша могли появиться в любую минуту. Но он решил, чего бы это ни стоило, увести девушку с собой. Он подумал было оглушить ее и унести на спине, но среди белого дня это было невозможно.

— Ну, пошли, — сухо велел он. — Слим ждет вас. Это он послал меня за вами.

Это была гениальная мысль. Мисс Блендиш сразу же встала и покорно позволила увести себя из комнаты. Она шла, словно автомат. На маленькой улочке они сели в такси. И тут только Рико впервые облегченно вздохнул. Водитель с любопытством посмотрел на девушку, но ничего не сказал. Рико дал ему свой адрес.

Пока Рико разгуливал по «Парадиз-клубу», мамаша разговаривала по телефону с Флинном.

— Дело в шляпе, — сообщил тот. — Все прошло, как по маслу. Мы направляемся домой.

— Убрали обоих?

— Да.

— Отлично. Я вас жду, — она повесила трубку.

Дверь кабинета отворилась, и на пороге появился Эдди Шульц. На его подбородке красовался огромный кровоподтек.

— Все ты со своими бабами, — проворчала мамаша Гриссон. — Эта дрянь чуть не подняла наше предприятие на воздух.

Эдди сел в кресло, закурил и потер синяк.

— Это не было ее ошибкой, — заступился он за Анну. — Все, что она сказала этому типу…

— Чтоб ноги ее не было больше в клубе! — потребовала мамаша. — Здесь не место тем, кто не умеет держать язык за зубами…

Эдди собрался было возразить, но зловещее выражение на лице мамаши остановило его. Он вспомнил, как Анна спрашивала его, что за девушка живет со Слимом. Если ее выгонят из клуба, кто знает, не пойдет ли она болтать об этом направо и налево, но если он заикнется об этом мамаше, та мигом прикажет Флинну убрать и ее. По его замешательству мамаша поняла, что не все благополучно.

— Что еще? — она требовательно глядела прямо в глаза Эдди.

— Пока все хорошо. Мы владеем клубом, купаемся в деньгах и мы вне подозрений. Но сколько времени это может продолжаться? Достаточно Анне сболтнуть пару лишних слов, и все полетит к чертям. Сейчас нам пришлось убрать Джонни и этого не в меру любопытного журналиста. А ведь мы только встали на ноги. Сколько времени может продолжаться затишье?

Мамаша прекрасно поняла, куда клонит Эдди, и занервничала. В дверях появился док. По его красному носу она поняла, что тот опять пьян в стельку.

— Все в порядке? — спросил он, садясь рядом с Эдди.

— Пока да, — сказала мамаша. — Можешь спать спокойно.

— До следующего раза, — уточнил Эдди. — Давайте говорить откровенно. Пока эта девушка находится здесь, мы все время будем жить, как на вулкане.

— Ты что же, хочешь указывать мне, как поступать? — вспыхнула мамаша.

— Нужно трезво смотреть на вещи, — не отступал Эдди. — Без девушки мы будем жить спокойно, ничем не рискуя… Из-за чего пришлось убрать Джонни и журналиста? Потому что боялись, как бы полиция не получила от них сведений. Если бы девушки здесь не было, мы могли бы пустить сюда хоть всю полицию города и ничем не рисковать.

Док достал платок и вытер слезящиеся глаза.

— Эдди прав, мамаша. Пока девушка здесь, мы в постоянной опасности.

Мамаша встала и заметалась по кабинету. Мужчины не спускали с нее глаз.

— А у нее не может случиться сердечного приступа? — спросил Эдди. — Ведь Слим никогда не узнает, что мы приложили к этому руку.

Эдди попал в самую точку. Он знал, что мамаша и док смертельно боялись Слима. Мамаша остановилась и внимательно посмотрела на дока.

— Я мог бы сделать ей укол, — заверил тот, избегая встречаться с ней взглядом. — Мне это не нравится, но другого выхода нет. Невозможно дальше держать ее здесь.

Мамаша заколебалась.

— Если Слим догадается…

— У него не появится ни малейших сомнений, — убеждал док. — Она уснет и больше не проснется… Он… Он обнаружит ее мертвой…

Мамаша кинула взгляд на стоящие на камине часы.

— Слим вернется не раньше чем через два часа… — она все еще колебалась, глядя на Эдди.

— Так нужно, мамаша, — твердо произнес тот. Она села и сжала огромные кулаки.

— Да, так нужно, — наконец решилась она, поворачиваясь к доку. — Идите, док. Когда закончите, пойдите прогуляйтесь. Возвращайтесь попозже. Слим найдет ее, какая она есть. Я скажу, что мы не поднимались к ней сегодня днем. Эдди, ты тоже лучше не показывайся.

Эдди глубоко вздохнул. Все устроится. Когда мисс Блендиш будет мертва, Анна вновь сможет вернуться обратно.

Док, однако, вдруг почувствовал неуверенность.

— Ну что же! — поторопила его мамаша. — Чем раньше, тем лучше! Не дрожи так, старый сморчок! Рано или поздно, но такое должно было случиться.

Док послушно поднялся и медленно вышел из кабинета.

— И ты убирайся, — сказала мамаша Гриссон. — Не появляйся здесь раньше десяти или одиннадцати часов. Сгинь!

— Понятно, — Эдди направился к двери, но на пороге остановился. — Скажите, когда ее… Анна сможет вернуться обратно?

Некоторое время мамаша колебалась. Потом медленно подошла к креслу и почти упала в него. Эдди требовательно смотрел на нее.

— Думаю, что да. Но, знаешь, Эдди… Мне нужно будет найти для Слима девушку, — неожиданно сказала она. — Он вошел во вкус с этой девчонкой.

— Это будет затруднительно.

Циничная улыбка появилась на губах мамаши.

— С деньгами нет ничего затруднительного. Я найду какую захочу.

Успокоившись, Эдди вышел. Он увидел дока Вильямса, поднимающегося по лестнице. Эдди не хотелось быть на его месте, ему было очень жаль мисс Блендиш. Бедной девчонке не повезло. Проходя по двору к машине, он подумал, что для нее смерть будет лучшим выходом. В нерешительности Эдди сел за руль. Куда двинуть? Вспомнился фильм, который давно хотелось посмотреть. Что ж, он поедет и посмотрит, а потом заглянет к Анне и они пообедают.

Когда он отъехал, двое инспекторов полиции занимали свои места для наблюдения за клубом.

Стоя у основания лестницы, Слим смотрел на мать. Флинн и Уоппи держались позади него. В выражении лица матери было нечто такое, чего Слим никогда не замечал. Мысль о том, что она старая женщина, никогда не приходила ему в голову. Но теперь, глядя на нее, он неожиданно понял, что она очень стара, и это его потрясло.

Слим понял: произошло нечто из ряда вон выходящее, ибо никогда еще он не видел ее такой растерянной и испуганной.

— Что с тобой? — спросил он. — С чего бы это у тебя такая рожа?

Мамаша не отвечала. Правой рукой она держалась за перила, сжимая их с такой силой, что суставы пальцев побелели.

— Ну! — завопил Слим. — Что еще произошло?

«Когда он узнает, то убьет меня, — думала она со страхом. — Как жаль, что я отослала Эдди. Он единственный из всех, кто мог бы удержать Слима. Флинн даже пальцем не пошевелит. Он будет равнодушно смотреть, как Слим убивает меня, и не сделает при этом и шага, чтобы остановить его».

Она буквально заставила себя сказать твердым тоном:

— Девушка сбежала!

Слим окаменел, а затем сжал рукой лицо матери с такой силой, что губы растянулись в тонкую линию, обнажив желтые зубы.

— Ты лжешь! — закричал он. — Ты что-то сделала с ней!

— Она исчезла. Два часа назад я поднялась в ее комнату, но ее там не было.

Слим стремительно бросился к лестнице. Мамаша едва поспевала за ним.

— Старая ведьма! — рычал он. — Только попробуй пойти против меня! Меня не так-то легко обмануть! Если это твоих рук дело, я убью тебя! Я же предупреждал об этом!.. Если с ней что-нибудь случится, ты будешь иметь дело со мной…

— Она исчезла, — как автомат повторяла мамаша.

Слим пробежал по коридору, толкнул дверь и скрылся в салоне. Быстро осмотревшись, он вошел в спальню. Мать ждала его, и ее искаженное лицо подергивалось. Она слышала, как Слим метался по спальне.

— Как это произошло? — Слим появился в дверном проеме.

— Я ничего не знаю. Я вошла и увидела, что ее нет.

— А где док? — с подозрением спросил Слим.

— Ушел, — ответила мамаша. — Да и нам пора убираться отсюда. Наши дела кончились, скорее всего, девушка уже в полиции.

— Если бы она пошла в полицию, здесь уже давно было бы полным-полно копов, — заметил Флинн, когда увидел Слима с ножом в руке. Желтые глаза дегенерата мерцали зловещим светом. Слим молча приближался к мамаше.

— Это ты ее убила! Ты всегда хотела отделаться от нее, а теперь ты ее убила! Сейчас пришел и твой час сдохнуть. Я убью тебя!..

— Я ее не трогала, — сказала мамаша, неподвижная, как изваяние. — Ее кто-то увел. Она не могла уйти сама. Давай, Слим! Убей меня, если тебе так хочется! Девчонки уже нет, теперь и меня не будет. Без нас ты, может быть, лучше устроишься… — она заметила колебание в глазах сына. — Давай же! Но подумай, к чему это приведет. Ты останешься один и не сможешь никому доверять, будешь всю жизнь прятаться… Тебе нужно будет убежище. — Она смотрела ему в глаза, в которых постепенно потухало яростное пламя.

С потерянным видом он посмотрел на мать, Флинна, потом сказал:

— Что же теперь делать? Ее необходимо найти.

Мамаша глубоко вздохнула. Опасность миновала, но она все еще не решалась сдвинуться с места. Неожиданно стукнула входная дверь. Все повернулись в ту сторону. Док Вильямс, запыхавшись, ворвался в клуб. Вид Слима с ножом в руках, застывшей мамаши, Флинна и Уоппи с револьверами в руках ошеломил его. Неуверенно ступая, он подошел ближе.

— Она у Тони Рико, — срывающимся голосом объявил он. — Вы слышите меня, мамаша? Этот маленький дьявол утащил ее!..

Слим стремительно слетел с лестницы, по дороге сбив с ног Флинна. Он схватил дока за обшлага пиджака и грубо встряхнул его.

— Откуда ты знаешь?

Док вытер пот со лба.

— Налейте мне виски, — попросил он, падая на диван.

По знаку мамаши Уоппи бросился к бару.

— Когда я вышел из клуба, то готов был застрелиться. Мне было плохо, и я решил выпить в маленьком баре на углу…

Уоппи сунул ему бокал в руку. Док немедленно осушил его и поставил бокал на пол.

— Скорее! — простонал Слим.

— Мы немного поболтали с барменом, а потом он мне и сказал о рыжеволосой красавице, которую Рико посадил в такси. Потом мы еще немного поболтали, и до меня дошло… Я сразу же бросился сюда. Это очень похоже на правду, мамаша. Это случай, которого он так долго ждал, чтобы отомстить нам.

Слим рванулся к двери.

— Подожди! — закричала мамаша. — Не торопись!

Но Слим не слышал. Не оборачиваясь, он перепрыгнул через три ступеньки, ударом ноги распахнул дверь и исчез на улице.

— Быстро за ним, — приказала мамаша Флинну и Уоппи.

— Пусть ломает себе шею, — возразил Флинн. — С меня довольно, я сматываюсь. Подсыпьте немного денег на дорожку, мамаша.

— Еще чего! — взорвалась та. — Ты не получишь ни гроша! А без денег кому ты нужен?

Флинн злобно посмотрел на нее, потом кивнул Уоппи и, выругавшись сквозь зубы, вышел. Уоппи последовал за ним. Мамаша положила руку на плечо дока.

— Не ожидала снова тебя увидеть, док, — сказала она. — Что собираешься теперь делать?

У дока был смущенный вид.

— Я хотел сбежать, но потом понял, что мне совершенно некуда идти. Слим вернет малышку, и все пойдет по-прежнему.

— Мы еще не заполучили ее, — сказала мамаша. — Оставайся с нами, док. Я попробую выбраться из этой западни.

Мисс Блендиш лежала на просторном диване Рико и смотрела в потолок. При иных обстоятельствах Рико оценил бы присутствие у себя такой красивой девушки. Но сейчас ему было не до ее чар. Возбуждение его было настолько велико, что ему даже в голову не приходила мысль оценить красоту мисс Блендиш. Когда ему, наконец, удалось уговорить девушку зайти в квартиру, он подумал, что должен вести себя достаточно хитро. Позвонить в полицию — значит упустить из рук назначенное вознаграждение. Лучше самому связаться с мистером Блендишем. Он посмотрел список абонентов городской сети, но телефона Блендиша там не оказалось. Не дали его и в справочном бюро. Номера телефонов миллионеров не очень-то афишируют. Это была деталь, которую Рико не учел. Обзвонив все бары и рестораны в надежде узнать нужный номер, он забеспокоился. Если быстро не найти Блендиша, дело может обернуться плохо. Мысль о Слиме не покидала его. Вряд ли Слим догадается, что девушка у него, но разве знаешь, где споткнешься. Какой-нибудь непредвиденный случай мог выдать его. Чтобы пробудить память девушки, Рико дал ей старые газеты с ее фотографиями. Пока он звонил по телефону, она без всякого интереса рассматривала их, не понимая, что это за снимки. Ее взгляд по-прежнему был пустым.

— О, моя дорогая! — воскликнул Рико, сообразив, что прошло уже слишком много времени, и опасность становилась все реальнее. — Сделайте усилие! Как мне найти вашего отца?

Она только пошевелила длинными стройными ногами и вновь подняла ничего не выражающий взгляд к потолку. Казалось, она просто не замечала его. Раздосадованный Рико положил руку на ее, словно выточенное, плечо.

— Эй! Проснись же!

Прикосновение вызвало такую бурную реакцию у девушки, что Рико испугался. Мисс Блендиш оттолкнула его и прижалась к стене. Ее лицо исказилось от ужаса.

— Ну-ну, — проговорил Рико. — Не нужно меня бояться. Ты слышишь меня? Я пытаюсь найти твоего отца. Какой у него номер телефона?

— Оставьте меня в покое, — прошептала девушка. — Не трогайте!

Рико по-настоящему запаниковал.

— Если я не найду твоего отца, будет очень плохо, — уговаривал он ее. — Скажи мне номер его телефона. Иначе тебя ждут новые неприятности. В любую минуту сюда может ворваться Слим. Как мне найти мистера Блендиша?

Неожиданно она вскочила с кровати и метнулась к двери. Рико едва успел задержать ее.

— Оставьте меня! — закричала она. — Дайте мне уйти!

С большим трудом Рико оттянул ее от двери и, зажав рот рукой, поволок обратно к дивану.

— Замолчи! — прикрикнул он. — Или ты хочешь, чтобы пришел Слим?

Она перестала вырываться, и впервые за все это время взгляд ее принял осмысленное выражение.

— Да, я хочу видеть Слима, — заявила она. — Я хочу, чтобы он пришел.

— Ты сама не знаешь, что говоришь, — Рико с удивлением уставился на девушку. — Разве тебе не хочется вернуться домой?

— У меня нет дома. Я хочу видеть Слима!

Рико встал.

— Я позвоню в полицию. С меня довольно.

Он направился к телефону, размышляя, что это будет ужасно, если у него отберут награду, но все же он должен так поступить, пока не появился Слим. Он начал набирать номер, но мисс Блендиш, подбежав, вырвала шнур из розетки. Несколько секунд Рико, сжав телефонную трубку, смотрел на бесполезный теперь аппарат. Холодный пот тек у него по спине.

— Чертова наркоманка! — выругался он. — Что же теперь будет?

Она попятилась от него.

— Вы должны сказать, что увели меня насильно, — твердила она, ломая руки. — Вы должны сказать, что увели меня насильно… Вы скажете, что я не хотела идти…

— Но ты… ты, — Рико не находил слов, — что с тобой? Я пытаюсь тебе помочь! Значит, ты не хочешь избавиться от Слима?

Она прислонилась к стене и заплакала от отчаяния.

— Я не могу от него избавиться, теперь он будет до конца моих дней…

— Ты сошла с ума! — закричал Рико. — Я иду за полицией.

Двигаясь, словно в трансе, она оказалась возле двери. Прислонившись к ней, она запричитала:

— Нет! Вы должны дождаться его. Вы должны объяснить, что увели меня силой.

Вконец разозлившийся Рико схватил ее за руки, оторвал от двери и швырнул на диван. Когда он повернулся, чтобы выйти, мисс Блендиш схватила подсвечник, стоявший на столике у изголовья, и бросила в Рико. Тяжелый подсвечник угодил в голову Рико, и Тони упал как подкошенный.

Мисс Блендиш, вновь прислонясь к двери, молча смотрела на него. Рико зашевелился, попытался подняться и снова упал, застонав от боли.

Скрип открываемой двери ванной комнаты отвлек внимание мисс Блендиш. В проеме возник Слим с ножом в руке. Не доверяя главному входу в дом, он поднялся в квартиру Рико по пожарной лестнице. Его желтые мерцающие глаза вначале задержались на девушке, затем уставились на Рико, стонавшего на полу. Оглушенный Тони все же инстинктивно почувствовал приближающуюся беду. Понимая, что жизнь его висит на волоске, он опрокинулся на спину и, вытянув руки, попытался защититься. Слим, улыбаясь, приближался к нему. Мисс Блендиш, увидев в его руке нож, отвернулась и закрыла глаза. Она слышала мольбу Рико о пощаде. Чавкающие звуки, которые последовали за этим, заставили ее упасть на колени и закрыть уши ладонями. Каждый удар ножа, вонзавшегося в тело Рико, заставлял ее вздрагивать.

Напуганная и измученная Анна два часа, показавшиеся ей бесконечными, провела в камере полицейского управления. Вначале она протестовала, возмущалась, но никто не обращал на нее внимания, будто была это не она, а бездушная кукла, замурованная в четырех стенах. И ее нервы сдали. Отчаянию Анны не было предела. Она не представляла ни причины ареста, ни его последствий для нее.

Когда Эдди отправился к мамаше сообщить о Джонни, Анна решила, что расстанется с ним. Она уже была по горло сыта Эдди и его «Парадиз-клубом». Едва Эдди ушел, Анна побросала свои вещи в чемодан, забрала деньги Эдди, которые он держал дома на всякий случай, и, подхватив первое попавшееся такси, уехала. Через несколько минут она уже была на вокзале. Она собиралась уехать в Нью-Йорк, где надеялась устроиться в ожидании лучших времен поначалу в какое-нибудь небольшое заведение. В Канзас-Сити она рисковала влипнуть в историю из-за мамаши Гриссон и ее сынка-дегеыерата. Но в тот момент, когда она расплачивалась с таксистом и думала, что самое страшное уже позади, появились два бугая. Один из них сунул ей под нос удостоверение инспектора полиции.

— Анна Борг?

— Вы могли бы сказать «мисс»! — Анна уничтожающе смотрела на полицейских, но в ее душе, несмотря на внешнюю агрессивность, рос страх.

— Капитан хочет поговорить с вами, милочка, — сказал один из полицейских, игнорируя ее возмущение. — Это не займет много времени.

Полицейская машина стояла у края тротуара, и вокруг постепенно начали собираться зеваки.

— Я тороплюсь на поезд, — попробовала отговориться Анна.

Полицейский взял ее под руку.

— Пошли, пташка! Не нарывайся на неприятности. Разговор будет коротким.

Она упиралась, но полицейские были неумолимы.

— Попомните вы все это! — пригрозила она. — Я пожалуюсь своему адвокату. Вас разжалуют в постовые.

Пожилой инспектор рассмеялся.

— Не трепыхайся, милочка. Видали мы и не таких!..

Анна обругала его и замолчала. Ей стало тоскливо.

А что, если ее взяли из-за убийства Алвина Хени? Случайно обнаружив, что тот живет в том же отеле, что и она, и, зная, что он предал Райли, Анна словно взбесилась. Она ворвалась в номер Хени и, не тратя времени на объяснения, выстрелила ему в голову. Опомнившись, она очень жалела о содеянном, хотя была уверена, что никто ни о чем не догадывается. А теперь ее уверенность постепенно убывала.

В полицейском управлении Анна заявила, что хочет посоветоваться со сбоим адвокатом. Дежурный словно не расслышал и только сделал знак здоровенной полицейской даме с лошадиным лицом. Несмотря на сопротивление, Анну поволокли в камеру и забыли на замок. Два часа, проведенные взаперти, совсем подавили волю Анны. Когда, наконец, открылась дверь, она, не в силах унять волнение, вскочила на ноги. Все та же женщина-полицейский сделала ей знак следовать за собой.

— Вас ждет капитан.

— Он мне за это заплатит, — без особой, впрочем, уверенности пригрозила Анна.

Ее ввели в кабинет Бреннана. Анна остановилась как вкопанная, увидев Феннера, с комфортом устроившегося на подоконнике. Бреннан сидел за столом, а два дюжих инспектора подпирали стены. Анна уставилась на Феннера, словно увидела привидение. Женщина-полицейский бесцеремонно подтолкнула ее, и дверь за ней захлопнулась.

— Эта шутка вам дорого обойдется, — пытаясь скрыть смятение, пообещала Анна Бреннану. — Я и слова не скажу без моего адвоката.

— Садитесь, Анна, — Бреннан был сама вежливость. — Нам нужно побеседовать.

— Что за фамильярность? Называйте меня мисс Борг.

— Заткнись и сядь! — рявкнул кто-то из инспекторов, она даже не поняла, кто именно.

— Горилла! — прошипела Анна, но подчинилась, с беспокойством посматривая то на Феннера, то на капитана.

— У нас имеются достоверные сведения, что мисс Блендиш, похищенная три месяца назад, в настоящее время находится в «Парадиз-клубе», — начал Бреннан.

Анна поразилась. Ее удивление было искренним.

— Вы что, чокнулись? Весь мир знает, что ее похитил Фрэнк Райли. Не вешайте мне лапшу на уши!

— Мы тоже так думали. Но теперь убедились, что у Райли ее отобрала банда Гриссон. Я уверен, что девушка находится в клубе.

— Это удар против Эдди? — задумчиво сказала она, несколько придя в себя. — На мою помощь не рассчитывайте. Я никогда не слышала о похищении.

— Время идет, Бреннан. — напомнил вдруг Феннер. — Пусть она посмотрит доказательства, и если после этого откажется помогать, то нам не следует больше тратить время на пустые разговоры.

Бреннан сделал знак инспектору, и тот подошел к Анне. Она тревожно смотрела на капитана.

— Я требую адвоката! Вы не имеете права…

— Прикрой пасть и пошли, — рявкнул инспектор.

— Мне показалось, что она ничего не знает, — Бреннан повернулся к Феннеру. — Может, мы зря тратим время?

— Все равно, нужно попробовать, — сказал Феннер.

Они принялись терпеливо ждать. Минут через десять дверь отворилась и инспектор, поддерживая, ввел Анну. Ее лицо посерело, а в глазах стоял ужас. Она упала на стул, уткнув лицо в ладони.

— Вы опознали его? — спросил Бреннан.:— Это действительно Райли?

Анна задрожала.

— Сволочи, как вы могли показывать мне его?

Бреннан подошел к ней.

— Красавчик, правда? — он помолчал. — Это парни мамаши Гриссон постарались. Мы нашли всех: Райли, Бейли, старого Сэма. Да уж, мамаше Гриссон хитрости не занимать. Отличная комбинация! Представляю, как потешался над вами Эдди Шульц. А денежки из выкупа? Перепал вам хоть доллар? Держу пари, что нет. Все, что вы имеете, это маленький танцевальный номер в «Парадиз-клубе» и игра в воздухе ногами с Эдди Шульцем. Теперь у вас есть возможность свести с ними счеты.

— Отстаньте от меня! Я ничего не знаю!

— Не торопитесь, — остановил ее Феннер. — Мы пока ни в чем вас не упрекаем… Постарайтесь, чтобы так было и впредь. Если вы будете хорошо себя вести, вам не сделают ничего плохого. Мы хотим знать о девушке из клуба. Мы знаем, что она там, и нам нужны дополнительные сведения. Она содержится в запертой на ключ комнате на втором этаже, не так ли?

Бледная и дрожащая Анна с ненавистью смотрела на Феннера.

— Я ничего не знаю.

— Поставьте себя на место этой несчастной девушки, — не отступал Бреннан. — Вам бы понравилось быть запертой вместе с этим дебилом Гриссоном? Ну, решайтесь, а я прослежу за тем, чтобы вам выплатили награду в пятнадцать тысяч.

— Будьте вы прокляты! Я никогда не помогала и не буду помогать ищейкам, а теперь и подавно не собираюсь этого делать!

— Я хочу поговорить с ней наедине, — сказал Феннер. Бреннан заколебался, но встал и сделал знак инспекторам следовать за ним.

Анна молча смотрела на Феннера, вкладывая в свой взгляд все презрение, на которое только была способна.

— Можете болтать все, что угодно, я все равно ничего не скажу.

— Я уверен в обратном, — усмехнулся Феннер, — но перейдем к делу. Бреннан не знает, что вы жили в «Палас-отеле», когда там убили Хени. Он не знает, что вы владеете револьвером двадцать второго калибра, но он прекрасно знает, из какого оружия убили беднягу. Если я намекну капитану, что у вас были причины расквитаться с Хени, то вы незамедлительно будете обвинены в убийстве журналиста. Но, если вы поможете мне, я промолчу.

Анна отвернулась.

— Мы теряем время, — сказал Феннер. — Так девушка в клубе?

Анна, помедлив, наконец решилась.

— Я ничего не знаю конкретно, но там действительно находится какая-то девушка. Я ее, правда, никогда не видела.

Феннер выглянул в приемную.

— Она передумала, — позвал он Бреннана. — Анна действительно знает, что там находится девушка. Правда, она не знает, кто это.

— Откуда вы об этом знаете, если никогда не видели ее?

— Я слышала, как об этом говорили парни, — бесцветным голосом произнесла Анна. — Много раз я наблюдала, как гуда входила мамаша с бельем и поднимался Слим с пакетами из самого модного магазина для женщин.

— А теперь хорошенько подумайте, как можно незаметно попасть в клуб?

Анна пожала плечами.

— Я этого не знаю.

— Во время открытия можно взять клуб штурмом или проникнуть, не привлекая внимания? — спросил Феннер.

— Исключено. Дверь не откроют постороннему, не члену клуба.

— А другого входа нет?

— Я этого не знаю.

Феннер встретился взглядом с Бреннаном и пожал плечами.

— Хорошо, — сказал капитан. Он открыл дверь и позвал женщину-полицейского. — Отведите ее в кабинет Дойла и побудьте там с ней.

— Но! — Анна вскочила с кресла. — Вы не имеете права меня задерживать!

— Вы останетесь здесь до тех пор, пока мы сочтем это нужным. И поверьте, это делается только в целях вашей безопасности.

Несмотря на протесты и сопротивление, Анну увели. Когда ее вопли затихли, Бреннан подвел итог:

— В сущности, она ничего нового не сказала.

— Напротив, сейчас мы достоверно знаем, что в клубе находится девушка, которую постоянно запирают на ключ, — возразил Феннер. — А раз это соответствует действительности, то кем она может быть? Несомненно, только мисс Блендиш. Вопрос: как нам ее оттуда забрать?

— Если дело дойдет до штурма, то нужно проводить его тогда, когда там не будет посетителей. Первым делом окружим клуб и никого туда не пропустим. Сейчас нет и восьми. Хорошо бы захватить кого-нибудь из членов банды и попытаться разговорить его. Железная дверь у входа, несомненно, не единственное препятствие.

Он снял трубку.

— Алло, Дойл? Нужно задержать кого-нибудь из банды Гриссон, и поскорее… Нет, все равно кого. Возьмите хоть всех, но один мне нужен немедленно…

Бреннан повернулся к Феннеру.

— Если хоть один из них сейчас шатается по городу, его захватят. Больше до десяти часов мы не сможем ничего сделать.

— Нужно дать знать Блендишу, — сказал Феннер. — Это все-таки его дочь.

Бреннан кивнул головой.

— Валяйте…

Фильм Эдди не понравился. Наверное, он был интересный, но лично его не взволновал. Он не переставал думать о мисс Блендиш. Теперь она, вероятно, уже мертва. А что мамаша сделает с телом? Еще одна грязная история для них с Флинном? И как на это будет реагировать Слим? Эдди ни за что на свете не согласился бы оказаться сейчас на месте мамаши. Пока он размышлял, мрак в зале стал словно гуще, каким-то угнетающим, и Эдди, толкая зрителей, сидевших в его ряду, пошел к выходу. Перейдя улицу, он завернул в бар. Заказав себе двойной скотч, он заперся в телефонной будке и набрал номер своей квартиры. Он хотел предложить Анне вместе поужинать, но никто не ответил. Это его удивило. Обычно Анна не выходила из дома раньше девяти часов. Куца ее черт понес?

Он вернулся к стойке, допил виски и ушел. После некоторого колебания он решил съездить домой. Может, Анна вышла куда-то на минуту? Привратник, крупный негр, сидя на стуле, читал газету.

— Салют, Фриз, — Эдди остановился. — Мисс Борг дома?

— Нет, мистер Шульц, она ушла примерно через полчаса после вашего ухода. — Он бросил на Эдди любопытный взгляд. — С чемоданами…

Эдди нахмурился.

— Спасибо, Фриз.

На лифте он поднялся к себе. В спальне дверцы шкафа были распахнуты, вещей Анны не было. Он выругался сквозь зубы: значит, удрала. Поколебавшись, он все же решил предупредить мамашу и взялся за трубку телефона. Но в этот момент в дверь позвонили.

«Кого это еще несет?» — подумал Эдди и, взявшись за рукоятку револьвера, висевшего под мышкой, подошел к двери.

— Кто там?

— Записка от мисс Борг, — раздался голос привратника.

Эдди повернул ключ и отлетел к противоположной стене. Из коридора ворвались два дюжих полицейских и схватили его. Эдди не успел далее вытащить оружие.

— Спокойно, приятель, — сказал один из них.

Ошеломленный привратник почел за лучшее поспешно ретироваться. Эдди не сопротивлялся, хотя под ложечкой и засосало.

— Что за шутки? — спросил он.

Ничего не объясняя, один из полицейских забрал у него револьвер.

— У тебя есть разрешение на оружие? — полюбопытствовал он.

Эдди промолчал.

— Пошли, и без фокусов.

— Я ни в чем не виноват, — упавшим голосом сказал Эдди.

— Всегда одна и та же песня, — усмехнулся полицейский. — Давай, топай!

В коридоре Эдди немного поупирался, но дело кончилось тем, что его бесцеремонно втолкнули в лифт, и десять минут спустя он уже сидел перед Бреннаном.

— В чем дело? Вы не имеете права меня задерживать! Я хочу видеть своего адвоката, — возмущался Эдди, не подозревая, что слово в слово повторяет Анну, недавно сидевшую здесь же.

— Сначала покажите ему, что у нас имеется, а потом приведите обратно, — распорядился Бреннан.

Эдди вышел в сопровождении двух инспекторов полиции, насмешливо пожимая плечами, но на самом деле он чувствовал себя совсем не так уверенно. Может, они взяли и Анну? Но что, в сущности, она знает?

Через пять минут его привели обратно, белого, как полотно, и дрожащего, как осиновый лист.

— Мы знаем, что это ваша работа, — без обиняков начал капитан, — и нам также известно, что дочь Блендиша до сих пор у вас. Мы можем дать тебе только один шанс. Нам нужна девушка. Скажи, как мне попасть в клуб, и я помогу тебе избежать газовой камеры. Тебе дадут десять или пятнадцать лет, но ты останешься жить. Согласен?

— Я не понимаю, о чем вы, — по лицу Эдди градом катился пот. — Я не видел никакой девушки… Не убивал… Я хочу видеть адвоката.

— У нас мало времени, Шульц, — Бреннан поднялся. — Это твой единственный шанс, так что поспеши, иначе пожалеешь, что родился на свет.

— Я ничего не знаю, — бормотал Эдди. — Я хочу адвоката!

Бреннан поднял телефонную трубку.

— Пришлите ко мне О’Флагерти и Дугана, — приказал он. — Эти ребята очень не любят таких, как ты. О’Флагерти провел четыре месяца в госпитале, а Дуган потерял глаз из-за такого подонка, как ты. Мы оставили их на службе специально для таких типов, как ты. Они умеют быстро развязывать языки. Я не интересуюсь, как они это делают. На все уходит обычно не больше пары часов.

Эдди слышал об этих двух полицейских. В свое время гангстеры действительно сделали их инвалидами. Об этом много говорили. И при мысли о том, что ему придется иметь с ними дело, по телу забегал холодок.

— Вы не имеете права обращаться со мной подобным образом! — закричал он и начал пятиться, пока не уперся спиной в стешу. — У меня есть права! Я заставлю вас еще пожалеть об этом!..

Бреннан зловеще улыбнулся.

— Все вы так грозитесь. Тем не менее я все еще сижу на своем месте.

Дверь в кабинет стремительно распахнулась. У вошедших были габариты борцов-профессионалов тяжелого веса. Огромные мускулы перекатывались на бицепсах, а лица выражали неутоленную жестокость. Они остановились у дверей и посмотрели на Эдци взглядом, не сулящим ему ничего хорошего. Дуган, у которого вместо глаза зияла розовая пустота, сжал кулаки. О’Флагерти, лицо которого было изуродовано страшными шрамами, смотрел на Эдди с любопытством.

— Ребятки! Это Эдди Шульц. Один из похитителей мисс Блендиш. Но ему не хочется с нами разговаривать. Не возьметесь ли его переубедить?

О'Флагерти кровожадно улыбнулся, обнажив сломанные зубы. Сейчас он смотрел на Эдди взглядом тигра, почуявшего кровь.

— Что за вопрос, капитан. С удовольствием!..

Дуган вразвалку подошел к Эдди.

— Пошли, красавчик! — его правая рука, описав дугу, опустилась на лицо Эдди, как молот. Тот перелетел через весь кабинет и у противоположной стены опустился на четвереньки.

— Эй! — закричал Бреннан. — Только не в моем кабинете! Испачкаете кровью ковер. Уведите!

Эдди с трудом поднялся. Он еще хорохорился, однако, когда О’Флагерти и Дуган встали по бокам, нервы его не выдержали.

— Не надо! — закричал он. — Я буду говорить!

— Одну минуточку, дети мои, — остановил полицейских Бреннан. Они отошли, все еще кровожадно поглядывая на ускользающую добычу.

— Я буду говорить! — Эдди ощупал разбитое лицо. — Только пусть они не трогают меня.

— Что ж, это сюрприз! — воскликнул Бреннан. — Все в порядке, ребята. Подождите в коридоре. Если возникнет необходимость подбодрить его, я вас позову.

Дуган с неодобрением поглядел на капитана и обшлагом рукава утер себе нос.

— Можно я еще разок съезжу ему по роже, капитан? Только один разок! — попросил он, сжимая кулаки.

— Не сейчас, — остановил его порыв Бреннан. — Может быть, позднее.

Недовольные, оба полицейских покинули кабинет.

— Садись! — приказал Бреннан.

Эдди облизал губы.

— Вы устроите, чтобы я не лопат в газовую камеру, капитан?

— Все зависит от того, как ты себя будешь вести. Но, думаю, это можно устроить. Она там?

— Да.

— А как туда пройти?

Эдди не долго раздумывал.

— Она мертва, капитан. Я не мог помешать этому. Мамаша… Она приказала доку ликвидировать девушку.

Феннер вскочил на ноги.

— Ты не врешь? — рявкнул Бреннан.

— Я тут ни при чем, — бормотал Эдди. — Мамаша все время хотела избавиться от девушки, но Слим к ней очень привязался. Когда мы узнали, что Феннер собрался пощупать Джонни, мамаша приказала убрать девушку. Я пытался помешать, но если мамаша что-то решит, ее не переубедить. Она приказала доку сделалъ девушке укол.

Бреннан повернулся к Феннеру, у которого при этом известии вырвался возглас отчаяния. Несмотря на то, что с самого начала он готовил себя именно к такому повороту событий.

— Кроме входной двери, как еще можно проникнуть в клуб?

— Через склад, что расположен по соседству с клубом, — Эдди не пытался что-либо утаить, — там потайная дверь.

Бреннан позвал Дугана.

— Забирайте его, только не очень трясите, он еще понадобится.

Дуган схватил Эдди и вывел из кабинета.

— Может, так и лучше, — задумчиво проговорил Феннер. — Ее отец сам желал ей смерти. Будет лучше, если я поеду и предупрежу его.

— Да… Она заплатит за это, старая ведьма. Поедешь с нами?

— Вначале надо предупредить Блендиша…

Пока Феннер набирал номер, Бреннан, словно ураган, метался по управлению, отдавая приказы полицейским, которые должны были сопровождать его.

Глава 5

Мисс Блендиш, прислонясь к стене, кусала себе кулаки. Она хотела кричать, но не могла, лишь с ужасом смотрела на безжизненное тело на полу. ‘Кровь из многочисленных ран стекала по ковру на пол. Слим, запыхавшись, стоял над мертвым Рико, и запачканный кровью нож, казалось, вот-вот выпадет из его рук. Он нагнулся и вытер лезвие о пиджак убитого.

— Он не будет тебя больше беспокоить, — мрачно заявил он. — Пока я с тобой, к тебе никто не пристанет.

Он посмотрел на девушку, потом подошел к окну и кинул взгляд на улицу. Закончился трудовой день, и по тротуару непрерывным потоком двигались люди. Слим понимал, что нет и речи, чтобы показаться с мисс Блендиш на улице. Ее сразу могли узнать. Он подумал о том, как бы на его месте поступила мамаша. Кинув взгляд на тело мертвого Рико, он довольно улыбнулся, неожиданно в его голове мелькнула мысль, которой он очень обрадовался. Он докажет матери, что не только у нее есть мозги. Подойдя к вешалке, снял один из костюмов, нашел чистую рубашку и галстук и швырнул все это на кровать.

— Одевайся, — приказал он девушке. — Нужно переодеть тебя, чтобы незаметно пробраться домой.

Мисс Блендиш отрицательно покачала головой. Слим нетерпеливо толкнул ее к кровати.

— Делай, что тебе говорят! — он ущипнул ее за руку. — Живо!

Запуганная, она стала торопливо стягивать свое шерстяное платье через голову. Сняв его, схватила рубашку, чувствуя, что Слим не спускает с нее своих желтых глаз. Их взгляды встретились. В глазах Слима замерцал хорошо знакомый ей огонь. Она отступила, прижимая рубашку к телу. Подскочив, Слим вырвал рубашку, затем толкнул дрожащую девушку на диван. Чужое тело навалилось на нее, стало очень больно, и она пронзительно закричала…

Время шло, в гостиной сгущались тени. Часы на камине четко отсчитывали время. Большая синяя муха, громко жужжа, опустилась на пятно крови, растекшееся на полу. В квартире этажом ниже включили телевизор. Приятный голос начал обстоятельно объяснять, как печь пироги, и это, наконец, разбудило Слима. Он открыл глаза и повернул голову к лежащей на спине и смотревшей в потолок мисс Блендиш.

— Дурак! — сказал он. — Можно подумать, что кого-то интересуют пироги. — Сказав это, Слим глянул на часы. Было двадцать минут девятого. Он удивился, что проспал так долго. Движение на улице затихло.

— Нам нужно сматываться отсюда, — сказал он. — Мамаша, вероятно, ломает себе голову, куда это мы подевались. Ну-ка надевай эти вещи!

Девушка встала и, двигаясь, как сомнамбула, натянула сначала рубашку, а затем и костюм Рико. Узел галстука давался ей с трудом, и Слим, сидя на кровати, наблюдал за ее неловкими движениями.

— Тяжело? Мне тоже всегда дается это с трудом, но ничего не поделаешь. Из тебя получился неплохой мальчик. — Он покосился на труп Рико. — В свое время он был жокеем. Только дурак может терять время на скачках. — Пнув тело ногой, он продолжал: — Мерзавец получил то, что заслужил.

Костюм Рико очень шел мисс Блендиш. Слим глядел на нее, улыбаясь.

— Ты просто очаровательный мальчишка. — Порывшись в шкафу; он нашел шляпу. — Спрячь под ней свои волосы. Тебя будут принимать за моего младшего брата.

Она не пошевелилась пока Слим натягивал на ее голову шляпу. Каждый раз, когда его пальцы касались тела, она рефлекторно вздрагивала.

— Теперь хорошо, — он полюбовался своей работой. — Пойдем.

Слим подтолкнул девушку к ванной комнате. Высунувшись из окна и убедившись, что двор пустой, вытащил мисс Блендиш на пожарную лестницу. Взяв за руку, он помог ей спуститься вниз. Когда они находились на уровне нижних этажей, их заметил какой-то мужчина. Он был стар и толст.

— Что вам здесь надо? — удивился он.

Слим повернулся, и старик мгновенно исчез, напуганный его бледным сухим лицом, желтизной мерцающих глаз и грязными прядями волос, выбившихся из-под шляпы.

Слим провел девушку в конец улицы, где он оставил машину. Прежде чем отъехать, он достал из отделения для перчаток автоматический пистолет и положил в карман.

Он уже приближался к клубу, когда услышал вой полицейских сирен. Это насторожило его.

Посмотрев назад, он увидел, что все машины прижались к обочине, освобождая дорогу. Три полицейских автомобиля обогнали его. Он поехал за ними. К его удивлению, машины остановились перед клубом. Ошалевший Слим свернул в боковую улицу. Там он остановился у тротуара и оглянулся. Дюжина полицейских бежала к «Парадиз-клубу». Слим задрожал. Что делать? Он бросил взгляд на мисс Блендиш. Девушка сидела с отсутствующим взглядом. Без мамаши, без стальных дверей и решеток Слим почувствовал себя потерянным и одиноким. Его атрофированный мозг тщетно пытался найти выход из этой ситуации.

— Эй, ты!

Он повернулся. Здоровенный детина в полицейской форме заглядывал в машину. Его глаза упирались то в Слима, то в мисс Блендиш. Слим узнал его: это был районный инспектор, ирландец, всегда искавший случая придраться к ним.

— Выходите! — приказал инспектор, кладя руку на кобуру с оружием. Слим мгновенно выхватил пистолет и выстрелил. Пуля пробила полицейскому грудь и свалила на тротуар. Мисс Блендиш закричала. Слим ударил ее по губам, откинув на спинку сиденья. Прохожие бросились на землю, лицом вниз. Ругаясь, как одержимый, Слим швырнул оружие рядом с собой и рванул машину с места. Страх сделал его неистовым. У него была только одна мысль: домчаться до автострады и бежать, бежать из города. Там его не догонят.

Феннер и Бреннан остановились недалеко от клуба. Услышав выстрел, они бросились в ту сторону, но только увидели исчезающий «бьюик», который на большой скорости лавировал между другими машинами. Феннер подбежал к упавшему инспектору, а Бреннан дал знак трем мотоциклистам догнать беглецов.

— Он удрал. Кто бы это мог быть? — спросил Феннер.

— Один из банды, это несомненно, — со злостью сказал Бреннан. — Пойдем, нужно заняться остальными, этот далеко не уйдет.

Полицейские продолжали прибывать, и вскоре вся улица была запружена ими.

Мамаша Гриссон следила за ними в одно из смотровых окон, сделанное в ставнях ее кабинета. Флинн наблюдал из второго окна. Уоппи прижался к стене и казался совсем маленьким. Док неподвижно сидел в кресле, держа бокал с виски. Глаза его были мутными. Мамаша отошла от окна и обвела всех взглядом.

— Итак, момент все-таки настал, — холодным и твердым голосом проговорила она. — Скоро все закончится. Мне нет нужды говорить вам, что ожидает нас всех в скором времени.

Маленькие глазки Флинна бегали по комнате, но не было заметно, чтобы он испугался. Уоппи же был готов умереть от страха. Он с ужасом вращал глазами. Док цедил виски, будто ничего не случилось. Он был слишком пьян, чтобы испытывать хоть какие-нибудь эмоции. Мамаша медленно прошла через кабинет и, открыв шкаф, достала автомат Томпсона.

— Вы можете поступать как хотите, — сказала она. — У меня же с ними свои счеты, им не взять меня живой. И мне доставит маленькое удовольствие прихватить кого-либо из них на тот свет.

Флинн, не колеблясь, подошел к шкафу и тоже взял автомат.

— Я остаюсь с вами, мамаша, — сказал он. — Мне хочется вам помочь.

Глухие удары обрушились на стальную дверь, и голос из рупора прокричал:

— Выходите на улицу с поднятыми руками!..

— Им понадобится некоторое время, чтобы войти, — сказала мамаша Гриссон. Она села за стол, направив ствол автомата на дверь.

— Оставьте меня! Если мне суждено умереть, то это произойдет здесь, а вы поищите себе другое место. Выметайтесь!

— А если их впустить? — спросил док, допив виски. — Ведь мы очень богаты, мамаша, и можем себе позволить нанять лучших адвокатов. У нас еще есть шанс выбраться из этой заварушки.

Мамаша презрительно улыбнулась.

— Ты так думаешь? Найди адвоката и увидишь, к чему это приведет. Я знаю, что делаю. Уходи, и оставь меня одну!

Флинн пробежал через зал ресторана. В вестибюле он осмотрелся и скользнул за барьер, загораживающий вход на лестницу, положил на него автомат и застыл в ожидании. Его сердце сильно колотилось, тонкие губы дрожали, а лицо исказила гримаса ненависти. Уоппи метался по вестибюлю, как кролик, преследуемый лисой, а потом бросился к входной двери.

— Не трогай дверь! — закричал Флинн. — Застрелю!

Уоппи повернулся и посмотрел на Флинна с видом полного отчаяния.

— Я должен выйти отсюда! — простонал он. — Я не хочу, чтобы меня убили! Я хочу уйти!

— Ты никуда не уйдешь! — отрезал Флинн. — У тебя нет будущего. Иди сюда.

Позади Флинна грохнул выстрел. Флинн присел и оглянулся. Уоппи покатился по полу, ловя воздух скрюченными пальцами. Над ними, на площадке второго этажа, стояли двое полицейских с револьверами в руках. Флинн понял, что их потайной ход найден и игра проиграна. Он нажал на спуск, прогремела оглушительная очередь, и полицейских будто ветром сдуло с лестницы. В ответ послышались беспорядочные выстрелы из револьверов. Одна из пуль попала Флинну в плечо. Выругавшись, он приподнялся над барьером, поливая свинцовым дождем все вокруг. Еще одна пуля попала в голову. Автомат все еще стрелял, а Флинн уже катался по полу весь в крови, перемешанной с мозгом. Четверо полицейских ворвались в вестибюль и наклонились над телом Флинна.

— Остались док, старуха и Слим… — сказал Бреннан, когда Феннер присоединился к ним.

— Один из них ушел на машине, — напомнил Феннер. — Скорее всего, это был Слим.

Бреннан, подойдя к коридору, закричал:

— Эй, вы там! Ваша песенка спета! Выходите с поднятыми руками.

Док Вильямс пошатываясь поднялся с кресла.

— Ну что же, мамаша, как вы только что сказали, наша песенка спета. Я не храбрец и иду сдаваться.

Мамаша Гриссон оскалила в улыбке желтые зубы.

— Нет проблем… Каторга либо газовая камера… Лучше покончить с этим поскорее.

— Я не храбрец, — повторил док. — Прощайте, мамаша. А ведь все было так хорошо, правда? Но вспомните то, что я вам сказал вначале. Я не люблю похищений. Вы видите, к чему нас это привело?

— Выходите! — надрывался Бреннан. — Выходите! В последний раз говорю, иначе мы забросаем вас гранатами!

— Прощайте, док, — сказала мамаша. — Выходите медленно и с поднятыми руками, а не то сгоряча они вас могут и шлепнуть.

Док повернулся и медленно направился к двери. Открыв ее, он остановился на пороге.

— Не стреляйте! — закричал он. — Я выхожу!

Мамаша насмешливо улыбнулась и направила автомат в спину доку Тот уже успел сделать шаг вперед, когда автомат выплюнул короткую очередь. Пули насквозь прошили его тщедушное тело, и он умер раньше, чем упал на пол.

— Так будет лучше, — прошептала старая гангстерша, вставая. Взяв автомат наизготовку, она медленно пошла к двери.

— Идите сюда! — закричала она. — Идите сюда, сволочи! Попробуйте взять меня!..

Слим, наклонясь вперед, судорожно сжимал руль. С сумасшедшей скоростью машина Неслась по автостраде, удаляясь из центра города. Уголки его безвольного рта опустились, а бледное костлявое лицо было мокрым от пота. За его спиной ревели моторы и сирены полицейских мотоциклов. До магистрали оставалось не больше километра. Если удастся ее достичь, интенсивное движение и сильный мотор «бьюика» помогут оторваться от погони. Какая-то машина выскочила из боковой улочки, сразу же создав критическую ситуацию. Мисс Блендиш закричала и втянула голову в плечи. Слим вывернул руль, тормоза заскрипели, и «бьюик» пролетел мимо. Но перед его носом на перекрестке загорелся красный свет. Увидев, что Слим не собирается останавливаться, полицейские вновь включили сирены. Машины тормозили и прижимались к обочине. Одна из них не успела среагировать, и Слим зацепил ее, разбив фару. Он выругался, вильнул влево и помчался дальше. Неожиданно для себя он оказался на автостраде. Был поздний вечер. Еще немного и станет совсем темно. Он выпрямился. Вой сирен раздражал его, хотя теперь, когда он шел на полной скорости, он был уверен, что его не догонят. Слим посмотрел назад. Двое мотоциклистов, пригнувшись к рулю, не отставали. С переднего блеснула вспышка выстрела, и он почувствовал тупой удар по кузову машины. Слим выругался.

— Ложись на пол! — велел он мисс Блендиш. — Скорее!.. Делай то, что тебе говорят!

Испуганная девушка юркнула между сиденьями и скорчилась на полу. Слим включил фары, светила лишь одна. Сирены мотоциклов помогали: шедшие впереди автомобили прижимались к обочине. Слим снова посмотрел назад. Один из мотоциклов исчез, второй же упрямо сидел у него на хвосте. Слим начал сбавлять скорость, давая мотоциклисту возможность догнать себя. Он ждал этого со зловещей улыбкой. Полицейский поравнялся с «бьюиком» и что-то крикнул, но за шумом моторов слов было не разобрать. Слим оскалил зубы и крутанул руль влево. Машина ударила мотоцикл и буквально смела с полотна дороги. С трудом удержав руль, Слим видел, как мотоцикл по диагонали пересек шоссе и свалился в кювет, подняв облако пыли. Слим выровнял свою машину и устремился в наступающую ночь. Вой сирены затих, и теперь он мог подумать о том, как быть дальше. Он понимал, что теперь он беглец, которому никто не предложит кров. Девушка страшно стесняла его, но он ни на секунду не помышлял о том, чтобы избавиться от нее. Слим кинул взгляд на указатель топлива: бак почти полон. Но куда податься? Будущее было окутано мраком.

Протянув руку, он дотронулся до плеча девушки.

— Все в порядке. Можешь подняться.

Мисс Блендиш уселась рядом с ним, прислонясь к дверце и устремив взгляд в темноту, где перед ними бесконечно струилось полотно дороги. Прошло уже часов пятнадцать без наркотиков, и ее голова немного прояснилась…. Она силилась вспомнить, как попала в эту машину. Неясно мелькнуло лицо маленького человечка, залитое кровью. Но и оно, и дальнейшее было каким-то нереальным, туманным. Она вопросительно посмотрела на С лима.

— Нас хотят поймать, — попытался объяснить Слим создавшуюся ситуацию. — Скоро начнется облава по всему штату. Мы с тобой в одной лодке, и нам негде спрятаться.

Мисс Блендиш ничего не поняла, но его визгливый голос вызвал у нее дрожь. Слим привык к ее молчанию, хоть сейчас хотел, чтобы она отвечала. Если бы только она могла ему помочь! В ближайшее время полиция перекроет все вокруг, особенно национальное шоссе. Нужно свернуть на боковую дорогу. Была бы здесь мамаша, она что-нибудь придумала бы. Вскоре они достигли перекрестка, и Слим свернул на второстепенную дорогу. Они пересекли железнодорожные пути и оказались на проселке. По нему они вскоре добрались до лесистой местности. Прошло уже несколько часов с тех пор, как они покинули город, и Слим почувствовал сильный голод. Увидев сбоку огни какого-то строения, он решил рискнуть. Ухабистая дорога привела их к ферме.

— Я поищу чего-нибудь пожевать, — Слим положил руку ей на плечо. — Подожди меня. Не убегай. Теперь мы не должны расставаться. Сиди здесь и не шевелись.

Он выбрался наружу, осторожно прикрыв за собой дверцу. Потом вытащил револьвер и подкрался к освещенному окну. За столом сидело трое: толстый мужчина лет пятидесяти, в рабочем комбинезоне, женщина с тонким лицом и красивая блондинка лет двадцати, видимо, их дочь. Они как раз собирались ужинать, и при виде блюда с мясом, поставленного на стол, у Слима потекли слюнки. Он подошел к двери и медленно повернул ручку. Дверь распахнулась. Хозяева повернули головы в его сторону. Ужас, который сковал их, вызвал у него идиотскую улыбку, напугавшую бедняг еще больше. Сверкая желтыми глазами, Слим направил на них револьвер.

— Не шевелитесь. Я ничего вам не сделаю плохого, — предупредил он. — Я возьму это, — он схватил блюдо с тушеной говядиной. — У вас есть телефон?

Мужчина повернул голову в сторону аппарата, стоящего на столике у стены. Слим подошел к нему и вырвал шнур из гнезда.

— Он вам не потребуется в ближайшее время, — проговорил он. — Забудьте о том, что меня видели. — Он повернулся к девушке и внимательно осмотрел ее. Рост и комплекция были почти такие же, как и у мисс Блендиш. Он ткнул ей в грудь револьвер. — Дайте мне ваше платье. Живо снимайте его!

Девушка побледнела и посмотрела на отца.

— Ты что, хочешь, чтобы я тебя застрелил?! — крикнул Слим.

— Делай то, что тебе велят, — сжав зубы, сказал отец.

Девушка встала, потянула молнию и сняла платье. Она едва держалась на ногах, дрожа всем телом.

— Давай его сюда! — приказал Слим.

Она бросила. Слим сунул платье под мышку.

— Сидите спокойно и без шуток! — предупредил он. Держа жаркое перед собой, он попятился к выходу…

Когда Слим положил платье на колени мисс Блендиш, она недоуменно посмотрела сначала на него, потом на одежду.

— Это тебе, — пояснил он. — Как раз по размеру. Мне противно смотреть на тебя, пока ты в костюме этого негодяя. — Он поставил блюдо с едой между девушкой и собой.

Проехав километра два, Слим остановился, внимательно осмотрелся и прислушался. Не обнаружив ничего подозрительного, сказал:

— Теперь можно и пожрать. Запах просто одуряющий, — грязными пальцами он схватил кусок мяса и стал, чавкая, с жадностью жевать. Мисс Блендиш, отодвигаясь от него, забилась в угол.

— Давай ешь, — нетерпеливо проговорил он. — Это вкусно.

— Нет, я не хочу.

Он пожал плечами, вгрызаясь в очередной кусок. За пять минут с едой было покончено, блюдо полетело в траву.

— Ну вот, уже лучше, — Слим вытер жирные пальцы о брюки. — Переодевайся.

— Я не хочу.

Он схватил ее за горло.

— Делай то, что тебе велят! — завизжал Слим. — Надевай платье! Или ты хочешь, чтобы я свернул тебе шею?

— Нет.

— Тогда действуй, — он отпустил ее.

При бледном свете лампочки на потолке он смотрел, как девушка переодевается. Она стянула с себя костюм Рико и швырнула его на заднее сиденье. Когда она натягивала платье, ее била мелкая дрожь. Все ее существо требовало ставшего уже необходимым благодатного отупления, которое приносили наркотики дока. Бредовые видения, среди которых она жила последние три месяца, мало-помалу исчезали из сознания. Слим с беспокойством наблюдал за ней, догадываясь о ее муках. В тюрьме он достаточно насмотрелся на наркоманов, лишенных своего зелья. Если бы он мог поговорить с матерью. Она посоветовала бы, что делать. Потом его будто ударило током: а что случилось с ней? Сумела ли она спастись? Он всегда считал ее неуязвимой. А вдруг ее захватили в клубе?

Сделав поворот, Слим неожиданно оказался на шоссе с довольно интенсивным движением, и это обеспокоило его: того и гляди, кто-нибудь их здесь опознает. Через некоторое время он подъехал к небольшой станции техобслуживания, стоявшей на перекрестке. Не опуская стекло, внимательно осмотрелся. В освещенном окне был виден профиль мужчины, читавшего газету. Рядом с ним стоял телефон. Слим решил, что по телефону можно узнать ситу ацию в городе. Достаточно позвонить Питу в «Космос-клуб». Он дружил с Эдди Шульцем и наверняка что-то знает.

— Я пойду позвоню, — сказал он мисс Блендиш. — Жди меня в машине. Понятно?

Девушка не ответила, продолжая мелко дрожать. Он понял, что, находясь в таком состоянии, она вряд ли способна на побег.

Прихватив револьвер, он пошел к конторе. Служащий, крупный мужчина, поднял голову на вошедшего Слима, и лицо его посерело. Он приподнялся и застыл, согнувшись над столом.

— Мне нужно позвонить, — сказал Слим. — Возражений нет?

При звуке его голоса мужчина побледнел.

— Звоните… Бензин вам нужен?

— Нет, только позвонить, — он подошел к столу. — Иди погуляй, дружок.

Слим не привык пользоваться телефонными справочниками и потратил довольно много времени, прежде чем нашел номер Пита. Он вспотел и ругался последними словами, теребя толстую книгу. Наконец ему удалось дозвониться до клуба. Трубку взял сам Пит.

— Это Гриссон, — сказал Слим. — В двух словах объясни, что произошло.

— Катастрофа, — не сразу ответил Пит, который едва не онемел, услышав голос Слима. — Они взяли Эдди, потом ворвались в клуб. Уоппи, Вильямс и Флинн убиты во время перестрелки.

Желудок Слима сжался, по спине пробежали мурашки.

— Мне наплевать, что произошло с ними! Что с мамашей?

На другом конце провода воцарилось молчание, лишь доносились звуки оркестра, выступавшего в «Космос-клубе», да прерывистое дыхание Пита.

— Ты что, умер? — взорвался Слим. — Что с мамашей?

— Она мертва, Слим. Мне очень жаль, но это так. Она держалась до последнего патрона и уложила четырех копов, прежде чем ее застрелили. Она вела себя как мужчина.

К горлу Слима подкатил ком, его колени задрожали, и он выронил трубку. Мамаша мертва! Он не мог в это поверить, он чувствовал себя мышонком, пойманным в мышеловку. Услышав тарахтенье приближающегося мотоцикла, он опомнился и выглянул в окно. Полицейский мотоцикл затормозил возле его «бьюика». Стоявший неподалеку служащий увидел Слима с револьвером в руке и предупреждающе крикнул. Полицейский оглянулся, но выхватить свое оружие не успел. Слим, практически не целясь, нажал на курок. Выстрел из револьвера сорок пятого калибра разорвал ночную тишину. Полицейский полетел на землю, увлекая за собой мотоцикл. Слим со злобным смехом повернулся, но служащий уже исчез. Поколебавшись немного, ведь оставался свидетель, Слим перешагнул через труп полицейского и бросился к машине. Он как раз успел перехватить мисс Блендиш, вылезшую из «бьюика», и затолкал ее обратно.

— Сиди спокойно! — заорал он, и его голос сорвался от злобы и страха. Он рванул тяжелую машину с места, свернул на проселок и помчался к лесу. Служащий заправочной выбрался из укрытия, подбежал к телу полицейского, а потом метнулся к телефону.

Бреннан и Феннер изучали большую карту местности, разложенную на столе полицейского управления, когда к ним подбежал один из агентов.

— Вас хочет видеть мистер Блендиш, капитан.

Бреннан сделал нетерпеливый жест.

— Я поговорю с ним, — предложил Феннер.

Джон Блендиш стоял у окна зала ожидания и смотрел в него. Услышав шаги, обернулся.

— Мне передали ваше сообщение, — сердито начал он. — Что происходит?

— Мы уверены, что ваша дочь жива, — ответил Феннер. — Она находилась в «Парадиз-клубе» в течение трех месяцев. Нам удалось проникнуть в клуб, и мы нашли доказательства, подтверждающие это.

— Какие доказательства?

— Ее спальня, запирающаяся на ключ снаружи… одежда…

— Тогда где же она?

— Слим Гриссон увел ее до атаки. Она была в мужском костюме. Поздно вечером на одной из ферм он отобрал женское платье. После этого их следы потерялись, но мы знаем, в каком направлении искать. От нас они не уйдут. Все дороги перекрыты. Как только рассветет, мы поднимем вертолеты. Их задержание лишь вопрос времени.

Блендиш отвернулся к окну.

— Живая… После всего, что произошло… Через столько времени… Я бы предпочел, чтобы она была мертва…

Феннер ничего не ответил. Наступило долгое молчание. Видимо, что-то все же почувствовав, Блендиш, не оборачиваясь, спросил:

— Вы хотите еще что-то сказать?

Феннер колебался, и Блендиш нетерпеливо повернулся в его сторону.

— Что вы от меня скрываете? — произнес он твердо. — Что еще?

— Они кололи ей наркотики. И этот дегенерат жил вместе с ней. Понадобится лечение и хороший уход, когда мы ее найдем, мистер Блендиш. Я спрашивал у специалистов. Я не очень разбираюсь в том, что они мне говорили, но, может быть, вы сами проконсультируетесь у них? По их мнению, будет лучше, если она некоторое время побудет дома с чужими людьми. Ей нужно вначале привыкнуть к нормальной жизни и лишь потом вернуться к вам. Другое дело Гриссон… Если он не сдастся добровольно, придется стрелять на поражение. Это будет довольно трудно, так как она находится рядом с ним. Вы понимаете?

— Ладно, — нерешительно проговорил Блендиш. — Я буду ждать ее дома, — он направился к выходу, но на полдороге остановился. — Я не забыл наш уговор. Как только дочь будет найдена, вы получите обещанный гонорар. Я буду ждать дома. И постарайтесь держать меня в курсе событий. Сообщите сразу, как только ее найдут.

— Можете на меня рассчитывать, мистер Блендиш.

Блендиш поднял руку в прощальном жесте и вышел.

Феннер вернулся к Бреннану.

— Что ж, вы правильно поступили, рассказав ему всю правду, — сказал капитан, когда Феннер рассказал о разговоре с отцом мисс Блендиш. — Мы только что получили новые сведения о Слиме. — Бреннан указал точку на карте. — Вот здесь он находился десять минут назад и ранил полицейского, узнавшего девушку. Они скрылись, но мы знаем, в каком направлении. Повсюду посты, я обратился за помощью к национальной гвардии. По телевидению показали их фотографии. Так что мы сейчас будем знать о всех их передвижениях. Ждать осталось недолго.

Феннер сел на край стола. Он не думал о деньгах, которые ему светили. Его не оставляли мысли о девушке и о том, что ей довелось пережить с этим подонком Гриссоном.

— Когда мы их обнаружим, будет довольно трудно задержать его. Девушка рядом, — сказал Феннер.

— Мы подумаем об этом, когда их обнаружим.

Дежурный инспектор принес кофе.

— А Анна Борг? — вспомнил Феннер. — Она все еще у вас?

— Возьмем Слима Гриссона, и я ее отпущу. У меня против нее ничего нет. Здорово мы причесали банду Гриссон. Мамаша, а? Сильна старуха. Я буду помнить о ней до конца жизни. Я уж было подумал, что нам с ней так и не справиться. Подумать только! В нее всадили целую очередь, а она продолжала палить, К счастью, Слим другого сорта, не в мать. Я уверен, увидев, что дело плохо, он тут же сдастся. Я рассчитываю, что это будет именно так.

— Девушка меня очень беспокоит. Ужасно, что с ней приключилось. Три страшных месяца наедине со Слимом…

— Да… — Бреннан допил кофе. — Но наркотики, которыми ее пичкали, должны были притупить чувства. Из-за этого мне ее особенно жалко. Она уже отравлена и, насколько я знаю, вряд ли уже сможет стать нормальным человеком.

— Ее отец того же мнения. Я это понял, когда он сказал, что предпочел бы видеть дочь мертвой.

Они продолжали неторопливый разговор, а время шло. В двадцать минут первого ночи агент, дежурящий на коммутаторе, передал Бреннану новое сообщение. Капитан передал бумажку Феннеру.

— Найдена машина Гриссона. Он бросил ее на дороге в Пикхилл. Можно подумать, что они ушли в лес. — Он склонился над картой. Поколдовав над ней, поморщился: — Да… Сплошной лес. Правда, там есть две фермы. — Он повернулся к дежурному: — Узнайте, есть ли на фермах телефоны. Если есть, позвоните туда и предупредите, что Гриссон может появиться там с минуты на минуту.

Инспектор исчез и появился через пару минут.

— На ферме Хэммон телефона нет, и она самая отдаленная, а вот у Уайтов телефон имеется.

— Позвоните им и предупредите об опасности.

— А если немедленно отправиться туда? — спросил Феннер. — У меня просто зуд в ногах, я не могу ждать спокойно.

Но им пришлось ждать до пяти часов утра, прежде чем было получено новое сообщение.

— Они на ферме Уайтов, — доложил агент. — Десять минут назад старый Уайт видел, как Гриссон выходил из риги за водой.

— А девушка? — Бреннан подошел к телефону. — Дайте мне трубку… Говорит капитан Бреннан. Что там у вас?

— Сержант Донахью у телефона, сэр, — ответил голос на другом конце провода. — Следов девушки не обнаружено. Мы обыскали ферму, но не нашли ее. Продолжить поиски?

— Ждите меня, — приказал Бреннан. — Если появится Гриссон, патронов не жалеть, а пока не показывайтесь. Я буду через час. — Он швырнул трубку и обернулся к инспектору: — Вызывайте вертолет… — Он бросил взгляд на Феннера: — Поедешь со мной?

— Попробуйте меня здесь оставить, — огрызнулся тот.

Слим внезапно проснулся и вскочил на ноги. В то же мгновение в руке его оказался револьвер. Солнечные лучи, проникающие сквозь многочисленные щели в стене риги, заставили его зажмурить глаза. После тяжелого, кошмарного сна он долго приходил в себя. Вспомнил длинную дорогу через лес в темноте, освещенную ферму, ощупью обнаруженную ригу. Они слишком устали, чтобы идти дальше, но ему стоило немалых усилий заставить мисс Блендиш войти внутрь. С трудом он протолкал ее по лестнице, ведущей на чердак, и бросил на пол. Оглядевшись, закрыл люк и навалил на него кучу соломы. Ему не сразу удалось заснуть, а теперь, проснувшись, едва поднялся. Мучили голод и жажда. Он посмотрел на часы. Пять утра. Возможно, им придется провести здесь весь день, поэтому нужна вода.

Взглянув на спящую мисс Блендиш, Слим сдвинул солому и осторожно спустился вниз, держа в руке оружие. Через щель он начал изучать обстановку. Ферма находилась метрах в пятидесяти от него. Окна были занавешены, вокруг стояла тишина. Уверенный, что в доме спят, он осторожно выскользнул наружу.

Старый Уайт с сыном не отрывали глаз от риги. Сквозь тюлевые занавески они сразу заметили длинную тонкую фигуру с револьвером в руке, появившуюся во дворе.

— Это он! — шепнул старший Уайт. — Позвони в полицию, Гарри, и поторопись.

Слим подошел к цистерне. Подобрав лежащее поблизости ведро, наполнил его и торопливо двинулся назад. А в это время машины, забитые вооруженными до зубов полицейскими, уже мчались к заброшенной ферме. Слим поднялся вверх и закрыл люк. Ему очень хотелось есть, но пришлось ограничиться холодной водой. Напившись, он внимательно осмотрел крышу, прикидывая, как быть дальше. Он уже жалел, что бросил свой «бьюик». Восемь километров, проделанные пешком, оказались слишком утомительными, машина была просто необходима. Может быть, на ферме найдется какая-нибудь колымага, которой удастся воспользоваться? Интересно, сколько человек живет здесь? Если они все уйдут в поле, то он совершенно незаметно сможет украсть машину. Слим закрыл глаза. Так прошел час. Вдруг его охватило отчаяние. Он подумал, что же его ждет после смерти. Это было выше его понимания. Он не мог поверить в то, что человек просто-напросто перестает существовать. Он считал, что с человеком что-то происходит, но что?

Мисс Блендиш зашевелилась и приподнялась на локте. Она что-то невразумительно пробормотала. И в этот момент послышался шум винтов вертолета. Рокот приближался. Слим не придал этому значения. Он смотрел на мисс Блендиш. Их взгляды встретились. Глаза девушки округлились, и она, отодвинувшись, поднесла руки ко рту.

— Не шуми, — проворчал Слим, опасавшийся, как бы она не закричала. — Не шуми. Я тебя не трону.

Шум винтов вертолета усиливался. Казалось, тяжелая машина вот-вот обрушится прямо на них. Сердце Слима замерло. Наконец, он сообразил, что происходит. Он вскочил на ноги и, открыв люк, соскользнул вниз. Приоткрыв дверь, он выглянул наружу. Вертолет с белой звездой Военно-Воздушного Флота США опускался на поле за фермой. Слим понял, что его убежище раскрыто. Он закрыл дверь и задвинул тяжелый засов. Сквозь щель в досках он продолжал наблюдение. Во дворе фермы царил обычный беспорядок. Два старых трактора, телега и тяжелый грузовик представляли собой отличную защиту для нападавших. И тут Слим заметил полицейского в форме, моментально скрывшегося за трактором. Это произошло так неожиданно, что он не успел прицелиться. Слим понял, что его путь подошел к концу.

Еще через несколько минут к ферме подъехал грузовик с радиоустановкой.

— Вы можете поместить несколько человек позади трактора, лейтенант? — спросил Бреннан, беря микрофон.

— Разумеется, — ответил лейтенант Харди. — Я хотел сделать это раньше, но сержант Донахью посоветовал подождать, — он отвернулся и отдал распоряжение.

— И прикажите, чтобы пока не стреляли, — спохватился Бреннан. — Если малышка там, мы не можем позволить себе такой риск.

— Понятно, капитан.

Десять солдат немедленно поползли к трактору и грузовику. Слим, дрожащий от страха, заметил их, когда они преодолевали открытое пространство. Вид комбинезонов хаки, автоматов и форменных фуражек потряс его. Он поднял револьвер, решив, что хотя бы подстрелит парочку солдат. Однако руки не слушались, и он не смог как следует прицелиться. Тогда Слим, ругаясь и проклиная всех на свете, принялся палить не целясь. Фонтанчики пыли поднялись в метре от одного из солдат, и тот, пригнувшись, юркнул в укрытие, остальные последовали его примеру. Бреннан выругался. Подошел Феннер.

— Он еще не выходил из своей норы, — сообщил ему лейтенант. — Ферма окружена.

Феннер, здороваясь, пожал руку лейтенанту.

— Где он находится в настоящий момент? — спросил Бреннан.

— В риге, капитан.

Из-за угла фермы Бреннан осмотрел двор. Разбросанная техника представляла собой отличное укрытие. Зато дальше было абсолютно открытое пространство.

— У него есть автомат?

— Скорее всего, нет, капитан.

— Если он у него имеется, то негодяй может наломать дров. А девушка? Она так и не подавала признаков жизни?

— Нет, капитан. Если бы у него был автомат, он давно уже пустил бы его в ход, — высказал предположение Харди. — Интересно, сколько у него осталось патронов?

Бреннан включил усилитель.

— Эй, Гриссон! Вы окружены! Выходите с поднятыми руками! У вас совершенно нет шансов. Выходите!

Искаженный микрофоном голос разнесся далеко вокруг в это раннее утро. Мягкие безвольные губы Слима растянулись в зверином оскале. Если бы у него только был автомат! Он ругал себя последними словами, что попался в ловушку. Слим подумал о матери. Пит сказал, что она дралась как мужчина. Он поступит так же. У него оставалось пять патронов. Ну что же, пятеро отправятся вместе с ним. Они не возьмут его живым.

Сидя на чердаке, мисс Блендиш услышала выстрелы, а затем властный голос капитана и поняла, что то мгновение, которого она так боялась последнее время, приближается. Она обретет свободу, но ее существование станет сущим адом.

Она подползла к люку и посмотрела вниз. Слим в дверную щель следил затем, что происходит снаружи. Его тощая спина была напряжена, револьвер ходуном ходил в руке, а рот изрыгал ругательства. Во дворе стояла тишина. Он почувствовал направленный ему в спину взгляд и обернулся. Они некоторое время смотрели друг на друга: он, стоящий у стены и дрожащий от страха, и она, лежавшая плашмя на досках. Слим побледнел. Затем принялся ругать девушку последними словами. Обезумевший от страха, он бросал ей в лицо самые грязные оскорбления. Она слушала молча, надеясь, что он кончит ругаться и убьет ее. Она всей силой пыталась внушить ему это, но он только поносил ее, сверля взглядом.

Шум снаружи заставил его повернуться и выстрелить. От телеги отлетела щепка. Грозный скрипучий голос из громкоговорителя снова приказал:

— Гриссон! Мы тебя ждем. Выходи с поднятыми руками!

Слим запаниковал. Худое и длинное лицо с мордой дикого зверя сморщилось. Он опустился на колени и выронил револьвер. Мисс Блендиш со страхом смотрела на него. Вначале она думала, что он ранен, но потом, когда он начал бормотать что-то нечленораздельное, она отползла от люка.

Бреннан, которому надоело ожидание, дал команду на штурм. Солдаты и полицейские, используя телегу как щит, двинулись к риге. Слим встал и подобрал револьвер. Совершенно обезумев от отчаяния, он отодвинул засов и выскочил наружу. Лучи солнца коснулись его. Не в силах справиться с конвульсиями, буквально сотрясавшими его тело, он принялся беспорядочно стрелять в приближавшуюся телегу. Заработали автоматы, и белая рубашка Слима окрасилась кровью. Револьвер выпал у него из руки, и он свалился на траву. Выстрелы смолкли так же внезапно, как и начались. Все смотрели на лежащего Слима и его подергивающиеся тонкие ноги. Его спина выгнулась, руки в последний раз загребли пыль, и он затих. Феннеру подумалось, что так агонизирует змея.

Желтые глаза Слима смотрели в небо. Маленькое бледное лицо выражало удивление и испуг. Феннер отвернулся.

— Готов, — довольно проговорил Бреннан. — Чистая работа!

— Да, — согласился Феннер. Он глубоко вздохнул и пошел в ригу.

Мисс Блендиш услышала автоматную очередь и по наступившей вслед за этим тишине поняла, что Слим мертв. Запуганная до смерти, она забилась в темный угол, сев на перевернутый бочонок, подальше от голосов, доносящихся снаружи. Она старалась оттянуть тот момент, когда ей придется выйти под любопытные взгляды своих освободителей.

Феннер не сразу заметил ее. Он понял, что девушка испытывает сейчас страшные муки.

— Здравствуйте, — спокойно проговорил он. — Меня зовут Дэйв Феннер. Ваш отец поручил мне проводить вас домой, как только вы захотите. Но это терпит. Вы совершенно свободны. Что вам нужно? Я немедленно выполню ваше желание.

Он увидел, как мисс Блендиш немного оттаяла, однако по-прежнему держалась от него на расстоянии. Она напоминала сильно напуганного маленького зверька, готового тотчас при малейшей опасности впасть в панику.

— Я думаю, лучше, если вы согласитесь, чтобы я проводил вас в маленький тихий отель, где вы сможете отдохнуть, — продолжал Феннер. — Там вы перемените одежду, а потом, если захотите, отправитесь домой. Я приготовил вам номер в отеле неподалеку отсюда. Там вас никто не потревожит, журналисты не знают, что с вами произошло, и не будут вам надоедать. Вы сможете войти через черный вход и сразу подняться к себе. Вас это устраивает?

В течение нескольких секунд она внимательно рассматривала его, затем кивнула:

— Да…

— Здесь есть врач, — продолжал он, довольный первым успехом, — и он будет рад познакомиться с вами. Я могу его позвать?

Услышав о враче, девушка мгновенно сжалась в комок, и в глазах ее мелькнул ужас.

— Я не хочу врача! — выкрикнула она. — Почему вы хотите его привести? Я ничего не хочу.

— Хорошо, — согласился Феннер. — Никто не заставляет вас видеть людей, вам неприятных. Вы хотите, чтобы я проводил вас в отель?

Она снова внимательно посмотрела на него, немного поколебалась и все же согласилась.

— Я пойду за машиной, — сказал Феннер. — Подождите меня здесь и, главное, ни о чем не беспокойтесь. Вы никого не увидите, и никто не увидит вас.

Он вышел из риги и подошел к Бреннану. Толпа полицейских и солдат с любопытством смотрела на ригу. Старый Уайт и два его сына глазели с порога фермы. Четыре солдата несли тело Гриссона в грузовик. Возле Бреннана находились сиделка и доктор.

— Она на грани истерики, — объявил Феннер. — Отказывается видеть людей и показываться врачу. Но она согласна поехать со мной в отель.

Бреннан сочувственно кивнул.

— Понятно. Она возбуждена, и будет лучше, если мы выполним ее желания. Я поеду вперед и приготовлю номер в отеле «Бренхем». Когда она немного успокоится, доктор ее осмотрит, а пока возьмите сиделку.

— Боюсь, она не захочет ее видеть.

— Хорошо, я уезжаю. Сиделка останется в отеле на всякий случай, если она понадобится. К вашему приезду я все устрою. Только не подпускайте журналистов, едва они узнают о происшедшем, начнется нашествие.

— Я прослежу за ними, когда они появятся.

— Сейчас я подгоню машину к риге и удалю всех людей. А вы возвращайтесь к ней и не спускайте с нее глаз, — сказал на прощание капитан.

Феннер подождал, пока Бреннан отогнал всех подальше, и вернулся к мисс Блендиш. Она все еще сидела на бочонке. Феннер предложил ей сигарету, которую она взяла после некоторого раздумья.

— Ваш отец решил, что будет ждать вас дома… — он закурил. — Если вы хотите его повидать, я могу его вызвать.

Ужас снова наполнил ее глаза.

— Я не хочу его видеть, — пробормотала она, не глядя на Феннера. — Я хочу побыть одна.

— Хорошо, он приедет, как только вы захотите этого.

Феннер сел на копну соломы в нескольких метрах от девушки.

— Вас наверняка интересует, кто я такой? — продолжал он, отлично понимая, что это ее нисколько не интересует. Но он хотел наладить хоть какое-то взаимопонимание между собой и девушкой, сделать атмосферу более непринужденной. — По роду занятий я — детектив. Ваш отец пришел ко мне… — он продолжал рассказывать, внимательно наблюдая за мисс Блендиш. Сначала она не выказывала никакого интереса, но когда речь зашла о его журналистской работе, о Пауле, девушка немного расслабилась и стала слушать внимательнее.

— Ну вот, — Феннер поднялся. — Я не хочу вас больше обременять своими личными заботами. Думаю, теперь мы можем отправляться. Не беспокойтесь, снаружи никого нет. Вы готовы ехать? — Глаза ее снова наполнились ужасом. Тогда он широко распахнул ворота. Перед ними стояла машина, а во дворе никого не было.

— Все идет хорошо, — сообщил он, не глядя на мисс Блендиш. — Поехали!

Он открыл дверцу, забрался на место водителя и стал ждать. Через несколько мгновений мисс Блендиш появилась на пороге, боязливо оглядываясь. Феннер не смотрел в ее сторону. Чуть поколебавшись, она села в машину и захлопнула за собой дверцу.

Феннер медленно тронул машину с места. Девушка сидела, отодвинувшись от него, и ее большие глаза смотрели прямо перед собой, и в них не было никакого выражения. Так они доехали до отеля «Бренхем». Феннер подвел машину к служебному входу.

— Подождите меня здесь, я скоро вернусь, — проговорил он и торопливо прошел в холл.

— Номер 860, — сообщил ожидавший их врач, протягивая ключ. — Это на последнем этаже. Сиделка принесла ей необходимые вещи. Как она себя чувствует?

Феннер пожал плечами.

— Почти не говорит. Невероятно подавлена и запугана, но тем не менее пока меня слушает. Не показывайтесь, доктор. Я провожу ее сам.

— Попробуйте уговорить ее повидаться со мной, — попросил врач. — Ее просто необходимо осмотреть и как можно скорее.

— Понятно, я сделаю все, что в моих силах.

Феннер вернулся к машине. Мисс Блендиш неподвижно сидела все в той же позе. Когда подошел Феннер, она вопросительно подняла глаза.

— Все готово, нам никто не будет мешать.

Когда поднялись на последний этаж, девушка неожиданно задала вопрос:

— Я слышала стрельбу. Он мертв?

— Да, — ответил Феннер, застигнутый врасплох. — Теперь все кончено.

Мисс Блендиш не проронила больше ни слова. Она ничего не сказала и тогда, когда Дэйв открыл номер 860 и посторонился, пропуская ее. Комната была полна цветов, на столике стояли холодные закуски и напитки. Окна были широко распахнуты, и солнце рисовало на ковре замысловатые узоры. Мисс Блендиш медленно подошла к большой вазе с розами и остановилась. Затем дотронулась пальцами до большого бутона. Феннер закрыл дверь. Она повернулась, и он с облегчением заметил, что на лице ее нет прежнего страха.

— Доктор Хеч хотел бы познакомиться с вами, — проговорил он. — Вы не возражаете?

— Сейчас я никого не хочу видеть, — спокойно проговорила она. — Он ничем не сможет мне помочь.

— Знаете, что вам нужно в первую очередь? — посоветовал Феннер. — Принять душ и переодеться. Здесь в шкафу полно вещей, которые вам подойдут. Идите и примите душ, а я подожду здесь и никого не впущу. Согласны?

— Вы всегда ведете себя так с незнакомыми девушками?

— У меня не часто бывают такие встречи, — улыбаясь, ответил Феннер. — Идите в душ.

Она вошла в ванную комнату и заперлась на задвижку. Феннер подошел к окну и посмотрел на текущий внизу поток машин. Сверху они казались игрушечными. Перед входом в отель группа людей, большинство из которых были вооружены фотоаппаратами, спорила с полицейским. Итак, новость уже разошлась. Скоро начнутся трудности, когда этот маленький городок заполнят журналисты. Феннер отошел от окна и выглянул в коридор. Трое полицейских стояли недалеко от его номера. Бреннан выполнил обещание. Он сделал все возможное, но рано или поздно, когда мисс Блендиш выйдет из отеля, газетчики лавиной набросятся на нее.

Через четверть часа дверь ванной комнаты отворилась, и мисс Блендиш вышла. Она была в цветастом платье, которое ей очень шло. Феннер подумал о том, что никогда не видел столь красивой женщины.

— Держу пари, что теперь вы чувствуете себя значительно лучше, — обратился он к девушке.

Но, прежде чем он сумел ей помешать, она подошла к окну и тут же отшатнулась с выражением ужаса на лице.

— Все идет хорошо, — с наигранной веселостью проговорил он. — Вам совершенно не о чем беспокоиться, они сюда не войдут. Садитесь в кресло и подкрепитесь. Что вы хотите есть?

— Нет!..

Она села и опустила лицо в ладони. Ошеломленный, Феннер молча смотрел на нее. Неожиданно она проговорила:

— Что же будет со мной?

— Не думайте об этом, — тихо ответил Феннер. — Все устроится. Люди быстро все забывают. Через неделю о вас уже никто не вспомнит. А еще через неделю вы и сами обо всем забудете. Вы такая молодая, и у вас все впереди… — он говорил, потому что надо было что-то говорить, хотя сам не верил в сказанное и видел, что она также не верит ему.

— Вы сказали, что он мертв, но это неправда, — она задрожала. — Теперь он живет во мне. — У нее вырвался жест отчаяния. — Я не знаю, что решит отец. Сначала мне казалось, что это невозможно, то, что со мной произошло, но теперь я знаю, что все это правда. Но что будет со мной?

Лоб Феннера покрылся испариной. Такого он не предвидел, и создавшаяся ситуация испугала его.

— А что, если я вызову сюда вашего отца? — спросил он со смущенным видом. — Вы никуда не будете выходить одна. Позвольте мне позвонить?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Он не сможет ничего для меня сделать. Он будет потрясен, вот и все. Я сама найду выход из создавшегося положения, но самое неприятное, что я сама не была подготовлена к этому. Я никогда не умела постоять за себя. До этого происшествия вся моя жизнь была сплошным удовольствием. У меня никогда не было огорчений или горя. И вот судьба показала, на что я способна. Не знаю, как мне теперь выбраться из этой ситуации. Я будто в западне. Мне стыдно за себя, но у меня нет никакого характера, никакой воли. Существуют люди, которые многое могут перенести, потому что они верят в Бога. Я же никогда и ни во что не верила, разве что в то, что все можно купить, — она в отчаянии сжала кулаки и подняла голову. Ее странная улыбка потрясла Феннера.

— Может быть, мне поговорить с врачом? Он может дать мне кое-что, после чего я смогу смотреть на вещи просто… — она отвела глаза и продолжала, как бы про себя: — Вот видите, какая я подлая, мне все время нужно опираться на других. У меня недостает храбрости самой найти выход из создавшегося положения. Это происходит потому, что меня учили всегда рассчитывать на других, но это моя ошибка, и я никого не виню. Виновата только я.

— Я позову врача, — быстро сказал Феннер. — Не будьте так жестоки к себе. После того, что с вами произошло, не удивительно, что вам нужна поддержка. Все устроится, самое главное — это выдержать первые несколько дней, а потом все пройдет.

Улыбка мисс Блендиш превратилась в гримасу.

— Поторопитесь, пожалуйста, — вежливо попросила она. — Мне нужно… Он знает, что мне нужно. Вы же знаете, что все это время мне кололи наркотики.

— Я позову его, — пообещал Феннер, быстро подходя к двери. Он оставил ее широко распахнутой и подозвал одного из полицейских:

— Эй вы! Быстро! Вызовите врача!

И вдруг дверь за ним захлопнулась и ключ повернулся в замке. Опомнившись, Дэйв бешено забарабанил в дверь. Мисс Блендиш не отвечала. Подбежали полицейские.

— Ломайте! — закричал Феннер. — Ломайте дверь!

Когда под напором трех тел дверь распахнулась, Феннер услышал жалкий крик, слабый и далекий. На улице внизу зашумели. Машины резко тормозили, визжа шинами. Растерявшийся Феннер остановился на пороге номера, в котором никого не было.

Вдогонку за смертью

Глава 1

Всякая дорога когда-нибудь кончается, и даже если она пролегла через всю страну, то она все равно тоже небеспредельна. Итак, я в Лос-Анджелесе! В городе ангелов… Меня он поразил с первых шагов. Разинув рот, я бродил по его улицам, впитывал дух и своеобразные запахи этого, единственного в своем роде, города. Фабрика грез. Голливуд. Здесь делают кино, здесь живут его легендарные звезды. Ожившая сказка! И если человек однажды получил шанс пройтись по этим улицам, он может рассказывать об этом всю свою оставшуюся жизнь жене, детям и внукам. Дети поверят, а вот жена?.. Если же ответить, почему и зачем я попал сюда, то я бы скачала долго и старательно подбирал слова, чтобы членораздельно объяснить истинную причину этого моего странного вояжа. Но друг — это святое. Если он о чем-то просит, значит, действительно нуждается в твоей помощи, а Джордж Калливуд был настоящим другом еще со времен моей бурной и далеко не святой молодости.

Пристроив машину на стоянке, я с восхищением, смешанным с тихой ненавистью, смотрел на «Риджент-Беверли» — отель высшего разряда, где за проживание с тебя сдерут не меньше двухсот долларов в сутки. Думаю, не каждый может так раскошелиться. Я, к величайшему моему сожалению, относился как раз к той категории людей, кому это было явно не по карману. Позволить жить в этой роскоши могут лишь заведующие большими ювелирными магазинами, директора банков да воротилы финансового мира.

Чуть дальше были расположены отель-люкс «Амбассадор», знаменитый своим парком, затем «Шарантон», «Беверли-Хилтон». В общем, я шел мимо тех мест, куда нога простого смертного, имей он хоть тысячу жизней, никогда не ступит. Разве только если ему позволят вывозить отсюда мусор или, как знак особого доверия, подавать завтраки на этажи. Одним словом, я находился в районе, где миллиардеры чувствовали себя уютно и комфортно. Не нужно также забывать о Голливуде, а значит, и о том, что здесь обитают знаменитые на весь мир кинозвезды, кинорежиссеры, писатели и прочий люд, так или иначе связанный с производством фильмов. А как звучат названия городов-спутников Лос-Анджелеса: Пассадена, Санта-Барбара, Санта-Моника… Музыка!

Меня интересовала улица Сан-Педро и дом на ней под номером 2180. В нем проживал Джордж Калливуд. Но прежде чем направиться туда, я решил перекусить и выпить чашечку кофе. Вокруг все было расцвечено сиянием неоновых вывесок клубов казино, баров и ресторанов, начавших свою развеселую ночную жизнь. В таком месте хочется расслабиться и выбросить из головы все заботы. Особенно такие, которые одолевали меня. Само собой, желательно иметь в кармане достаточно баксов, чтобы позволить себе любую дурь: танцевать, пить или кувыркаться в постели с очаровательной блондинистой упругой малышкой. Увы, судя по тону письма Джорджа, в ближайшее время я буду избавлен от подобных милых шалостей. Все весьма и весьма серьезно.

Я уже бывал в Лос-Анджелесе два года назад. Тогда на Олимпийском стадионе я смотрел первенство страны по бейсболу с участием всех ведущих звезд. В те времена, играя на тотализаторе, я поставил все до последнего цента на Санта-Амиту, и, разумеется, все просадил. При этом тяжком воспоминании я зябко поежился.

Много воды утекло с тех пор, многое поменялось. Да и я кое-чего добился в жизни. Теперь у меня собственное бюро со штатом из пяти детективов, двух секретарш, куча консультантов и мальчиков на побегушках. Кроме основных жизненных благ, имеется солидный счет в банке, хотя и не обозначенный цифрой со многими нулями, но вполне придающий вес и некоторую респектабельность. Одеваюсь я у Кирилла, считающегося в Нью-Йорке ведущим кутюрье.

Итак, я бродил по улицам Лос-Анджелеса, осматривая местные достопримечательности, любуясь драгоценностями, выставленными в витринах ювелирных магазинов, проникаясь неповторимым очарованием этого города.

Вдруг кто-то резко толкнул меня в спину. Это было настолько неожиданно, что я не удержался и упал, во весь рост растянувшись на каких-то ступеньках. Падая, я почувствовал резкую боль, словно мне всадили раскаленную иглу в бок. Уже лежа на ступеньках, я все же умудрился с трудом повернуться, чтобы рассмотреть своего обидчика, но увидел лишь спину и на удивление стройные ножки удаляющейся женщины. На ней было синее платье. Это все, что я смог зафиксировать в своей памяти за считанные секунды. Едва я попытался крикнуть ей вслед, как почувствовал, что теряю сознание. Мир завертелся перед глазами с нарастающей скоростью, и я начал проваливаться в черную дыру. Это состояние было сходно с ощущением, когда напиваешься до отключки. В следующий миг я и отключился.

Очнулся на больничной койке. Рядом с постелью сидела медсестра, смотревшая на меня с любопытством и состраданием.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она.

— Неплохо, — попытался я улыбнуться. В то же время лихорадочно соображая, как и когда мог здесь очутиться. Мне это не удалось: лицевые мышцы были как бы парализованы. Я попытался поднять руку, и с ужасом убедился, что не могу это сделать. Было ясно, что я полностью парализован. Меня охватила паника. Мой мозг функционировал как бы отдельно от тела, хотя язык повиновался мне, так как я, пусть и с трудом, но все же смог ответить медсестре.

Она, увидев, что я пришел в себя, быстро поднялась.

— Минутку! — вскрикнула она и выбежала из палаты.

Через пару минут она вернулась в сопровождении врача — высокого, начинающего полнеть мужчины в очках с роговой оправой.

— Я — доктор Кук, — представился он, глядя на меня поверх очков. По его озабоченному виду было ясно, что он причислил меня скорее к категории покойников, нежели к живым существам.

— Доктор… — прошептал я, — что… что со мной?..

Пауза затягивалась. Девчушка-медсестра, я видел, готова была вот-вот разрыдаться. Наконец, доктор, видимо, решился сказать правду и произнес одно короткое слово:

— Кураре!

Одно-единственное слово, но оно заставило сжаться мое сердце. В висках застучала кровь.

— И как вам удалось… вытащить меня…

— С того света? — продолжил за меня доктор.

Я попытался кивнуть, но от этого усилия едва снова не потерял сознание, так как в глазах потемнело. До меня дошло, что жизнь моя до сих пор висит на волоске.

— Но кто мог…

Он не дал мне закончить фразу.

— Понятия не имею. Хотя вам, мистер Бакстер, это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было. Но в любом случае, вам чертовски повезло! Иголка, смоченная в яде, натолкнулась на плотную ткань вашей одежды, и яд проник только в эпидермис, вызвав лишь частичный паралич. Главное — вы сохранили способность дышать. Я уверен, нам удастся нейтрализовать действие яда и вскоре вы сможете выйти отсюда.

— Я тоже надеюсь на это.

— Вы, судя по лицензии, частный детектив?

Это было произнесено таким тоном, словно он хотел узнать, не гомосексуалист ли я. Недоверие и плохо скрываемое презрение — как раз то, что меня всегда раздражало в реакции людей, узнавших о моей профессии.

— Да, — промямлил я.

— Тогда у вас должны быть какие-нибудь догадки относительно того, кому это так захотелось отправить вас на тот свет?

— Ни малейших! Ведь я всего лишь детектив третьего разряда, — попытался отшутиться я.

Но доктор не поддержал моей шутки и даже не улыбнулся. Медсестра, как я узнал впоследствии, ее зовут Клер, наклонилась и сунула мне под мышку термометр. Я повнимательнее присмотрелся к ней. Красивые руки с длинными пальцами, рыжие волосы, очень симпатичная мордашка. Она производила впечатление очень здоровой девушки. Когда мы познакомились поближе, я узнал, что Клер — студентка медицинского факультета местного университета, а в госпитале проходит практику.

— Честно говоря, — медленно произнес я, — мне казалось, что в Лос-Анджелесе практикуют более современные методы для отправки людей на тот свет. Но, видимо, Голливуд с его фильмами оказывает свое влияние на людей. И все же странно: едва прибыв в город, тут же подвергаешься нападению прекрасной незнакомки, которая пытается угробить тебя вот таким экзотическим способом.

— Это была женщина? — с интересом переспросил доктор.

— Именно! И она толкнула меня с такой силой, как не смог бы садануть, уверяю вас, доктор, центральный нападающий «Олл старз» Хосе Карделас. Это был профессиональный толчок, смею вас заверить.

— Понимаю, — сказал доктор, хотя понимать здесь, на мой взгляд, как раз было абсолютно нечего.

Я перебрал в голове все варианты причин, побудивших неизвестную красотку на столь экзотическое убийство, и тут в душу мою закралось смутное подозрение.

Надо, кстати, отметить, что я далеко не дурак. Даже, скорее, где-то наоборот. В пользу последнего утверждения говорит хотя бы тот факт, что у меня достаточно приличная сумма на банковском счете, и кроме того, без ложной скромности замечу, что мое детективное агентство имеет хорошую репутацию в Нью-Йорке. Так что мои мозги не раз спасали мою шкуру, помогая распутывать самые изощренные преступления, разгадать которые не смогли самые квалифицированные детективы. Мысль была настолько интересна и нетривиальна, что я с нетерпением спросил:

— И долго вы собираетесь держать меня здесь, док?

— Все зависит от того, как отреагирует ваш организм на антидот, введенный вам полчаса назад.

— А это не опасно?

Глаза доктора прямо-таки излучали веселье.

— Мужчина вашего телосложения не должен бояться подобных уколов. Такие мы делаем даже детям. Когда вас привезли сюда, я подумал, что душа ваша уже живет самостоятельно и со свойственным вам интересом изучает загробный мир. У вас были все симптомы хорошенького трупного окоченения, кожа быстро чернела. Кураре — это вам не безобидное снотворное — он действует практически мгновенно. Именно внутренняя инъекция антидота и спасла вас.

— Выходит, я вам обязан жизнью, док?

— А то. Но это моя прямая обязанность — спасать жизнь пациентам. Думаю, через пару дней вы сможете выйти отсюда. При условии, конечно, что не будет каких-либо побочных реакций. Но вы производите впечатление человека, обладающего отменным здоровьем, знакомого со спортом и ведущего довольно здоровый образ жизни.

Его слова, полные оптимизма, заставили меня тут же вспомнить прокуренные бары, грязные портовые кабаки, ночлежки самого низкого пошиба, бордели, громко именуемые отелями, пропитанные любыми запахами, кроме приятных, игорные дома, места ставок, норы проституток, которые я посещал по роду работы или же по той будничной причине, что мне приспичило побыть с женщиной, не связывая себя никакими обязательствами, разве что расставшись с несколькими долларами. Говоря о здоровом образе жизни, доктор, разумеется не знал столь деликатных деталей моей биографии. Хотя, действительно, какое-то время я интенсивно занимался спортом, но вынужден был бросить, чтобы как-то заработать себе на жизнь. Впрочем, не я первый и не я последний. Почти все жители огромного сумасшедшего города должны были вертеться, как угорелые, чтобы обеспечить себе сносное существование. Таков уж Нью-Йорк.

Отправляясь в Лос-Анджелес, я смотрел на это путешествие как на приятную туристическую вылазку. Но кто-то другой, судя по всему, смотрел на нее совсем иначе, попытавшись превратить в мое бесконечное путешествие на тот свет.

Глава 2

Нельзя сказать, что я был в прекрасной спортивной форме, но, по крайней мере, жив и относительно здоров. Сейчас я ехал на улицу Сан-Педро, расположенную почти в центре Лос-Анджелеса, продолжив свой, прерванный кем-то несколько дней назад, путь. Жилище Джорджа представляло собой небольшую виллу, примостившуюся в тени пальм и других южных растений. Вадиме, мой друг Джордж зарабатывал достаточно денег, чтобы позволить себе роскошь заиметь подобное элегантное строение, стоящее по моим подсчетам, как минимум, тысяч пятьдесят.

Остановившись возле железных кованых ворот, я позвонил. Спустя некоторое время дверь открыла негритянка, обладательница пышной груди. Она провела меня в роскошно меблированную гостиную, один антиквариат в которой стоил, пожалуй, впятеро дороже моей нью-йоркской квартиры. Это было помещение в викторианском стиле. Я прекрасно знал вкусы Джорджа: его понятие о красоте было несколько смещено во времени. Он всегда утверждал, что его предки были пионерами Дикого Запада, а затем, опять же по его словам, стали самыми богатыми плантаторами Вирджинии. Но несмотря на его красочные легенды о богатых родственниках, в те времена, когда мы дружили, я отлично помнил, он вечно занимал у меня деньги.

В гостиной находилась привлекательная дама, одетая во все черное. Лишь на шее ее был повязан белый шелковый платок. Она тут же распорядилась, чтобы Мара, так звали служанку, принесла кофе. Едва та вышла, дама в черном спросила, как давно я в Лос-Анджелесе, и с достоинством представилась:

— Я — жена Джорджа Калливуда. — Некоторое время она изучающе смотрела на меня в упор, а затем сказала слова, которые меня потрясли: — Вдова Джорджа Калливуда.

В первый момент мне показалось, что она неудачно шутит. Но в ее глазах не было и тени улыбки, они смотрели печально и настороженно.

Это была высокая худощавая женщина с тонкими руками и бледным лицом. Высокий лоб заставлял предположить, что передо мной умная женщина.

— Вы хотите сказать, что Джордж… — начал я, невольно понизив голос.

— Сколько дней, как вы в городе, мистер Бакстер?

— Если считать сегодняшний, то шесть. Едва я приехал сюда, как на меня было совершено покушение. Кто-то пытался меня убить, причем довольно-таки экстравагантным способом. Так что все это время я провел в госпитале, миссис Калливуд.

— Зовите меня Глорией. Нам, скорее всего, придется встречаться еще не раз.

— Почему вы так решили?

— Джордж был убит три дня назад. Меня в это время не было дома.

Разинув рот, я удивленно уставился на нее. Боже мой, ведь Джордж был моим лучшим другом! Я не мог оправиться от потрясения. В том, что я опоздал, не было ни грамма моей вины, и все же я был очень удручен именно поэтому. Глорию не интересовали причины моей госпитализации. Не сказав больше ни слова, она встала и направилась к двери. Взявшись за ручку, она повернулась в мою сторону. Я понял, что нужно идти за ней.

Поднимаясь по лестнице, я невольно залюбовался ее стройной фигурой. У меня даже появились привычные грешные мысли, но я тут же отогнал их, мысленно обозвав себя идиотом. На третьем этаже, возле одной из дверей, она остановилась.

— Здесь!

— Только после вас, — галантно произнес я.

— Ни за что! Вы не знаете, насколько он изуродован! Я не вынесу больше этого зрелища. Даже не знаю, почему у меня до сих пор не разорвалось сердце. Ну, пожалуйста, пожалейте меня!

Я испугался, что она вот-вот потеряет сознание и рухнет на пол, и, если бы я не поддержал ее, так бы оно и было. Я ощутил ее холодные руки и горячее трепещущее тело. Тонкий аромат французских духов приятно щекотал ноздри. Нельзя было не поддаться очарованию, исходившему от Глории. Мной вновь невольно и до дикости некстати овладела игривость: держать в объятиях красивую женщину, если ты настоящий мужчина, это вам не игра в кегли! Но мысль об изуродованном трупе, лежащем по ту сторону двери, ушатом ледяной воды охладила, заставила меня опуститься на грешную землю и подумать о несчастном друге и его бедной вдове, которую я сжимал в объятиях, рядом с его трупом.

— Мне уже лучше, мистер Бакстер.

— Вы тоже можете называть меня по имени. Оно, правда, не такое звучное, как у вас, но в этом виноваты исключительно мои родители. Меня зовут Ник.

— Хорошо, Ник. А теперь… идите.

Я сделал шаг назад и увидел чернокожую служанку, появившуюся в коридоре. Не без колебаний, я толкнул дверь.

Я не мог опознать своего друга. Он лежал на постели с раскинутыми руками, и гримаса, застывшая на лице, говорила о том, что умер он в жестоких мучениях. Само лицо было черным. Я невольно отшатнулся, словно внезапно увидел кошмарное привидение.

Повернувшись, я вышел, стараясь ступать как можно тише, в коридор. Мы вновь спустились в гостиную. Мара подала кофе.

За кофе Глория вкратце сообщила о случившемся. По ее словам, она вернулась сюда только вчера, получив от Мары телеграмму. К этому времени Джордж не выходил из дома уже дней десять. В последнее время он начал получать письма с угрозами, так что был вынужден нанять телохранителей. Он воспользовался услугами мужа Мары и пригласил еще двух каких-то подозрительных субъектов, которых Глория никогда раньше не видела. Все эти бездельники, по ее словам, сидели в холле, пили пиво, играли в карты и сквернословили, сопровождая каждую реплику оглушительным хохотом. Джордж твердил, что его все равно убьют, так что никакая охрана не поможет.

— А где сейчас эти люди?

— Вы думаете, что кто-то из них убил Джорджа? — сразу же спросила Глория, не спуская с меня взгляда черных глаз.

— Я это не утверждаю. Но мне хотелось бы переговорить с ними. Причем с каждым в отдельности.

— Они исчезли сразу после смерти Джорджа.

— Как это?

— Так. Я их больше не видела.

В гостиную вошла Мара.

— Вас к телефону, миссис.

Глория побледнела.

— Кто бы это мог быть?

Я взял ее за руку, чтобы придать уверенности.

— Ничего не бойтесь, Глория. Узнайте, что от вас хотят.

Когда она выходила из помещения, я смотрел ей вслед.

У нее была прямая спина, а походка… Может быть, особую прелесть этой женщине придавало то, что она ходила на высоких каблуках. Мне всегда нравились женщины на высоких каблуках. Особенно обладательницы прекрасной фигуры.

Мара стояла рядом, напустив на себя загадочный вид, словно что-то знала, но до поры до времени скрывала. Интересно, почему это она не сбежала со своим мужем? Я, кажется, уже упоминал, что у нее большая грудь. Но, присмотревшись более внимательно, отметил, что она все же излишне великовата. Лицо служанки было приятным, несмотря на толстые губы, а кожа чистого шоколадного цвета.

Стоя рядом с ней, я думал о трупе Джорджа в соседней комнате.

— Послушайте, Мара, а что заставило вашего мужа скрыться?.. Кстати, как его зовут?

— Сэм. Сэм Берроу. Но я совершенно не понимаю, почему он скрылся. Хотя, — она пожала плечами, — он всегда был со странностями.

Я подошел поближе.

— Я сказал «скрыться». Почему же вы говорите «был»?

— Я не знаю… Он…

Наш разговор был прерван появлением Глории. Ее и без того бледное лицо стало зеленым. По всему было видно, что она смертельно напугана. Она нервно потирала рука об руку.

— Вы так взволнованны. Что еще случилось?

Глория со страхом смотрела на меня.

— Я ничего не поняла. Видимо, голос изменили.

— Или накрыли микрофон платком, — подсказал я. — Но вам что-то все же передали. Постарайтесь вспомнить слово в слово.

— Только это: «Теперь твоя очередь. Ты сдохнешь и будешь точно такой же, как муж». — Она задрожала.

— И больше ничего?

— Нет, ничего… Ах, да! — Она сделала паузу, затем сказала: — Вот еще что: «Помни о крокодилах». — В ее глазах читались страх и полнейшее недоумение.

— Что еще за крокодилы?

— Понятия не имею.

— И все же, неужели это вам ничего не говорит?

— Ни… ничего, — она упала на диван и громко разрыдалась.

Я подошел к ней и положил руку на плечо.

— Успокойтесь, Глория. Не надо так расстраиваться. Вначале вы показались мне такой выдержанной женщиной. Почему же теперь так расклеились? Не надо преждевременно впадать в панику. Я найду убийцу вашего мужа, можете не сомневаться. Я хочу поговорить с вами. Но, пожалуйста, постарайтесь воздержаться от слез. Вы в состоянии отвечать?

Рыдая, Глория придвинулась поближе ко мне, и я почувствовал ее горячее дыхание на своем лице. Я обнял ее за плечи, начав поглаживать по голове. Я чувствовал себя не в своей тарелке, находясь в не совсем привычной для меня роли утешителя жены лучшего друга. Мара стояла возле двери, ожидая приказов хозяйки.

Я повернулся к ней.

— Мы поговорим позже. А пока займитесь какими-либо делами.

Не произнеся ни слова, она повернулась и исчезла.

— Это ваша единственная прислуга, не считая пропавшего Сэма? — спросил я Глорию, которая вытирала глаза микроскопическим носовым платком.

— Нет. Есть еще кухарка Амалия Драймонд и садовник Герман Грант. Но он тоже… вместе с Сэмом…

— Я их найду. Позже я переговорю с Марой. Если вам не трудно, расскажите, как умер Джордж.

— Да, собственно, и рассказывать нечего. Я была на работе. Мара услышала, как он закричал нечеловеческим голосом, примчалась к нему в комнату… И нашла таким, каким вы его видели.

— Вы спите в общей спальне или у вас своя комната?

— Своя. Он так хотел. Джордж говорил, что слишком долго был холостяком, поэтому уже не может спать спокойно еще с кем-то в комнате.

— С кем-то? Но ведь вы его жена…

— Видите ли, он был своеобразным человеком. Я мирилась с его странностями. Как вы сами понимаете, Корея во многом изменила Джорджа, оставила неизгладимый след в его душе.

— Да, это действительно так, — кивнул я, вспоминая все, что мы пережили на этой глупейшей войне. — Война на многих повлияла, и далеко не таким уж положительным образом.

— Я его хорошо понимала, а потому не противоречила ни в чем.

— Простите, вы его сильно любили?

На какую-то долю секунды она задумалась, потом ответила:

— Трудно сказать. Джордж был каким-то нелюдимым и относился к тому типу мужчин, которые мне, в общем-то, не очень нравятся.

— И вы все же вышли за него замуж?

— Женщины чувствуют одиночество сильнее, чем мужчины, и поэтому иногда вступают в трудно объяснимые для себя и других браки. Да, наш союз удачным никак не назовешь, но это стало ясно лишь после того, когда мы уже прожили вместе достаточно долго.

— В последнее время он не говорил вам, что ему угрожают?

Она с недоумением посмотрела на меня.

— Он вам говорил о возможном покушении на него? — уточнил я.

— Нет. Как-то, правда, упомянул, что получает письма с угрозами. Упоминал и о телефонных звонках…

— Кто мог быть заинтересован в его смерти?

— Никто.

Я сделал паузу и посмотрел ей прямо в глаза.

— Даже вы, Глория?

Она вздрогнула, ее глаза расширились от удивления. Не возмущения, не оскорбления, а именно — от удивления. Она готова была что-то сказать. Не очень приятное для меня, надо полагать.

— Спокойнее, Глория. Не забывайте, ведь я — частный детектив. К тому же еще и друг Джорджа. Мне нужно получить конкретные ответы на все вопросы и я не хочу упустить ни единой, даже пустяковой детали.

— Чтобы убедиться, что я не имею к этому кошмару ровно никакого отношения?

— Именно. Я хочу быть на шаг впереди полиции, когда она начнет расследование дела.

— Они приходили сюда уже трижды. Некий лейтенант Мэрфи. Он задавал мне примерно те же вопросы, но у меня сложилось впечатление, что он тоже совершенно ничего не понимает. — Она горько улыбнулась. — Так обстоят дела, Ник.

— Я пытаюсь войти в курс этого дела. И вопросы, поверьте, задаю далеко не из праздного любопытства.

— Я понимаю. Когда я вышла замуж за вашего друга, он был практически нищим. Вам интересно, откуда и как у него вдруг появилась эта роскошная вилла, слуги и тому подобное? Ведь в последнее время ему не надо было заботиться о хлебе насущном, за что он боролся изо дня в день в прошлом.

— Вы не слишком-то высокого мнения о нем, — пробурчал я.

— Почему же… Скорее, это вы не слишком справедливы ко мне, приставая с такими вопросами.

Она поднялась, пристально глядя на меня. Затем, покачиваясь на каблуках, медленно произнесла, делая ударение на каждом слове:

— Я выскажу свое личное мнение, мистер Бакстер, а уж согласитесь ли вы со мной или нет, мне в высшей степени безразлично. Я уверена: раскрыть это преступление никому не удастся. И вам тоже. Так что позвольте считать ваше участливое присутствие здесь совершенно излишним. Я знаю, Джордж вызвал вас сюда. Вы примчались по первому его зову, так как он был вашим близким другом. Хорошо, я компенсирую все ваши затраты на эту поездку…

Я с раздражением прервал ее монолог:

— Стоп, вы мне ничего не должны! Я сделал это исключительно во имя дружбы. Да, эта поездка стоила мне очень дорого. Особенно в том смысле, что я лишь случайно не отправился на тот свет, обгоняя Джорджа, стоило мне только появиться в вашем распроклятом знаменитом городишке, — четко говоря все это, я тоже поднялся, и теперь мы поменялись ролями: она смотрела на меня снизу вверх. Глория слегка растерялась, но старалась скрыть это.

— Я разрабатываю сюжеты и пишу сценарии для Голливуда, мистер Бакстер, — сменила она ни с того ни с сего пластинку. — Мне сейчас двадцать восемь лет, и вот уже десять лет я занимаюсь деятельностью подобного рода. У меня достаточно высокий рейтинг среди пишущей братии. Мои сценарии за эти годы шесть раз удостаивались высших премий. Так что на отсутствие денег я жаловаться не могу. Я понятно выражаюсь?

— Вполне.

Передо мной стояла совершенно другая женщина, словно с ней произошла мгновенная метаморфоза.

— Я думал, вы вышли за Джорджа по любви, что вас связывали какие-то чувства…

— Любовь? Чувства? — саркастически рассмеялась Глория. — Бог мой, неужели вы не знаете? Ведь Джордж был конченым импотентом.

Глава 3

Перед моими глазами вновь всплыла картина, которая, как мне казалось, давно канула в прошлое: поле битвы, окутанное дымом, крики раненых и умирающих, жуткий свист падающих бомб, треск автоматных очередей, рев самолетов, на бреющем полете летающих над нами. Напалмовые бомбы, которые сжигали своих и чужих. Я вновь увидел Джорджа, падающего с душераздирающим криком. Увидел, как он поддерживает вываливающиеся из него внутренности. Я подбежал к нему и помог санитарам уложить на носилки потерявшего сознание друга. По пути к санитарной палатке были убиты оба санитара. Мне до сих пор непонято, как я все же умудрился дотащить его сквозь клокочущий ад. Я хотел быть рядом с ним до его полного выздоровления, но меня перевели в другую часть, которая принимала участие в еще более ожесточенных боях. К счастью или, кто знает, несчастью, я уцелел, но с Джорджем встретился только год спустя, когда вернулся в Штаты.

— И все же, что вы думаете о мотивах убийства?

Если вначале я не очень-то заострял вопрос, касающийся этих кошмарных событий, и старался подбирать слова повежливее, то теперь твердо решил взять быка за рога и называть вещи своими именами. Теперь было не до деликатности. Ведь рано или поздно здесь появятся люди из морга, чтобы забрать тело. Глория хотела похоронить мужа поскорее. Но в дело вмешалась полиция. Медики хотели изучить механизм воздействия кураре на человеческий организм. Я ничего не сказал Глории о своих соображениях относительно покушения на меня, хотя и видел определенную связь между двумя этими преступлениями. И еще я видел, что она не очень-то спешит ответить на этот вопрос. Я еще раз повторил его. Она откликнулась усталым равнодушным голосом:

— Не имею ни малейшего понятия.

— Но ведь женщина, живущая рядом с мужчиной, знает о нем практически все, даже самые интимные подробности, — возразил я. — Неужели он не говорил вам о своих подозрениях или догадках относительно всех этих угроз?

— Ничего такого не было. С учетом вышесказанного, он не отличался общительным характером, хотя и замкнутым человеком его нельзя назвать. Так что я совершенно не имею представления о мотивах убийства.

— И все же его убили, — напомнил я.

Мне пришла в голову неплохая мысль, и я спросил Глорию:

— Вы не возражаете, если я просмотрю все его записи, документы? Может быть, там найду что-нибудь полезное.

— Делайте все, что считаете нужным, но вряд ли натолкнетесь на какой-нибудь след.

— Расскажите о людях, охранявших его.

— Я уже говорила о них. Я назову вам их имена. Это Сэм Берроу, шофер-негр, муж Мары, потом садовник Герман Грант, бывший полицейский, и еще два каких-то подозрительных субъекта, которые, как мне кажется, были друзьями Джорджа.

— Друзьями? Как их звали?

— Имен не знаю, помню только кличку одного: Красавчик Китаеза. Странная, не правда ли?

Я кивнул, соглашаясь с ней, промолчав, что о Красавчике Китаезе где-то уже слышал.

— Подождите, другого, кажется, звали Вилли Шутник. Точно — Шутник. И, как мне кажется, он был очень дружен с Красавчиком Китаезой. Впрочем, и с Джорджем они были в очень дружеских отношениях. Однажды я спросила, почему он окружил себя такими странными людьми, но получила очень уклончивый ответ. Когда же я стала настаивать, он объяснил, что оба они крупные спецы по азартным играм. Проще говоря, шулеры, но, надо отдать должное, люди решительные и легко могли справиться с возложенными на них обязанностями — охранять Джорджа.

— Вы все время говорите об охране Джорджа. Очень странно. Я знаю его как храброго и решительного человека. Неужели на него так сильно повлияло ранение?

— Я начала с некоторых пор замечать, что он становится слишком уж впечатлительным и, я не побоюсь этого слова, трусливым.

— О’кей, в последнее время вы были рядом с ним и, следовательно, лучше его знаете. Он просил меня о помощи. Мне не удалось спасти ему жизнь. Теперь, быть может, я сумею отомстить за его смерть.

— Я буду рада, если вы сумеете сделать это, Ник.

Наступила пауза. Неожиданно Глория взяла меня за руку и прошептала:

— Забудьте, что я вам здесь наговорила. Я не отдавала отчета своим словам. Мне так нужно, чтобы кто-то находился рядом со мной. Так важно, чтобы я хотя бы слышала человеческий голос.

— А что, разве Мара не помогает вам?

— Мара? Но ведь она женщина. И, кроме того, уходит по вечерам. Она очень расстроена исчезновением мужа.

— А где жил Сэм Берроу?

— Вместе с Марой они занимали домик, стоящий в саду. Садовник Грант тоже жил там.

— А вы не могли бы описать Гранта?

— Молодой блондин, голубые глаза, длинные волосы. Разговаривал мало. Я всегда дрожала, когда смотрела на его руки и мускулы, — он был лесорубом в штате Небраска. У него были очень хорошие отношения с Джорджем.

— Хорошие, говорите? — Я закрыл глаза, чтобы сосредоточиться и вспомнить, знаком ли я с кем-нибудь, похожим на Гранта. Мне это не удалось. Типов, подходящих под подобное описание, я встречал сотнями.

— И все же, у вас нет никаких соображений на тот счет, куда они могли подеваться?

— Дайте подумать… — Глория наморщила лоб и прикусила палец. Всем своим видом она напоминала ребенка — нежного и трогательного.

Волна жалости и сострадания охватила мети. Я был знаком с Глорией всего какой-то час, но испытывал ощущение, что знаком с ней уже много лет.

Я смотрел на ее волосы, расчесанные на прямой пробор и волнами ниспадающие на плечи, четко очерченные губы, за которыми были видны ослепительно белые зубки, на ее длинные пальцы с тщательно ухоженными ногтями цвета спелой вишни. Все у нее было высшего класса, начиная от платья, сшитого у превосходного портного и плотно облегающего прекрасную фигуру, до изысканных украшений и изящных туфелек на высоких каблуках. На ней были чулки черного цвета, и мне вдруг нестерпимо захотелось узнать, какого цвета у нее белье.

— Да, вспомнила… Герман Грант время от времени уезжал на Самсет-бульвар. Не знаю, зачем он туда ездил, но однажды я слышала, как он назначал свидание девушке. Он сказал примерно следующее: «Встретимся в моей норе на Самсет-бульваре». Я всегда разрешала слугам пользоваться телефоном.

— О’кей, — я поднялся. — Не помешает мне заглянуть туда. Надеюсь, вы помните номер дома?

— Мне кажется, четыреста двадцать пять. Вы не ошибетесь, там только один такой дом бело-зеленого цвета.

— Хорошо. Я скоро вернусь. Но очень прошу вас, никому не открывайте.

— Почему вы так говорите? Думаете, кто-нибудь попытается меня убить?

— Все может быть. Не хочу пугать вас, Глория, но вы же видите, что произошло с вашим мужем?

— Нет, я не хочу оставаться одна. Можно, я пойду с вами?

Я смотрел на нее и колебался. Она подняла глаза к потолку, в направлении той комнаты, где лежал труп Джорджа — черный, кошмарный. Мне показалось, что она вот-вот потеряет сознание.

— Я не могу оставаться одна, — повторила она упрямо. — И потом, если действительно существует опасность, о которой вы говорите, то в вашем обществе мне будет гораздо спокойнее. Знаете, вы внушаете мне доверие…

Теплое чувство охватило меня. Я захотел обнять ее прижать к себе… Как бы это дать ей почувствовать, что она может рассчитывать на меня во всем…

Дом на Самсет-бульваре, несмотря на веселенькую расцветку и замысловатую архитектуру, выглядел мрачновато. По крайней мере, таким он показался мне с первого взгляда, едва я вышел из машины. Глория осталась внутри, вопросительно глядя на меня.

— Подождите меня здесь, — сказал я.

— Нет, нет, Ник! Я только с вами. — Она быстро вышла из машины. — Я не боюсь показать, какая я трусиха… Но мне так не хочется умирать. Я хочу жить, хотя бы уже затем, чтобы узнать, кто же убил моего мужа. Я вам сказала сразу, не лицемеря, что не любила Джорджа, но это отнюдь не означает, что он был мне безразличен. Ведь, как-никак, мы жили вместе в моем доме… — Она нерешительно посмотрела на меня, потом продолжила: — Если убийце, несмотря ни на что, удалось добраться до Джорджа, то с равным успехом он может добраться и до меня! Как вы думаете?

— Я уже думал об этом, но считаю, что убийцу интересовал только Джордж. Вы-то ему зачем?

Она некоторое время молчала, затем медленно сказала:

— Возможно, что это так и есть. Может, убийство связано с каким-то фактом из прошлой биографии Джорджа…

— Прошлой? Все может быть… Вендетта? Но по какому поводу? У вас нет никаких соображений на этот счет?

— В настоящий момент нет, но если я что-нибудь вспомню, обязательно скажу вам.

— Будем надеяться, что вы что-либо вспомните. Идем.

Дверь открыла высокая девушка в плотно облегающем платье из хлопка, судя по всему, метиска. Волосы, цвета воронова крыла, закрывали ей лоб. Она вопросительно уставилась на меня.

— Мы ищем Германа, — сказал я.

— Кто вы и чего это вдруг он вам понадобился?

— Я бы хотел это сказать прямо ему, если вы не возражаете.

— В настоящий момент его здесь нет. Приходите…

Не дав ей договорить, я оттеснил ее от двери. Она открыла было рот, чтобы выразить протест, но, заметив взгляд, которым я на нее смотрю, промолчала. Глория вошла следом за мной. Никаких следов пребывания Германа мы не обнаружили. Девица, открывшая дверь, следовала за нами по пятам и, наконец, не выдержав, заявила:

— Имейте в виду, если вы не из полиции и если у вас нет ордера на обыск, то вы дорого заплатите за это вторжение!

— Да кто ты такая, что корчишь из себя хозяйку?

— Я — жена Германа, Лиза Гордон.

— Ах, вот как. Я не знала, что у Германа есть жена, — с недоверием произнесла Глория.

Лиза обернулась, с вызовом глядя на нее.

— И все же я действительно его жена. А вот кто вы?

— Я Глория Калливуд. Герман мой садовник.

— Ну-ну, теперь понятно. Так тебе понадобился Грант, чтобы не спать в одиночестве?

— На что вы намекаете? — ледяным тоном осведомилась Глория.

— На то и намекаю, — хихикнула девица. — Герман говорил мне, что, помимо работы в саду, ты требовала, чтоб он пахал и на другой ниве. В твоей постели. Что, не так?

На мгновение мне показалось, что Глория вот-вот набросится на Лизу и врежет ей как следует: сжав кулачки, она с ненавистью смотрела на метиску.

— А не прекратить ли вам ссору? — решил вмешаться я, пока дело не зашло слишком далеко.

— Кто вас просит совать нос не в свои дела. И кто вы такой вообще, что защищаете разных потаскушек?! — заверещала Лиза.

Глория уже вознамерилась было въехать ей справа, как вдруг со стороны сада послышался леденящий душу крик. Я бросился туда с револьвером в руке. В саду, окружавшем дом, на земле в предсмертных конвульсиях билась высокая светловолосая девушка. Она была в голубом бикини. Я наклонился, чтобы помочь ей, но она уже была мертва, получив смертельную дозу кураре: ее тело чернело на глазах. Кто-то бежал ко мне. Я стремительно повернулся и увидел Глорию. В ее глазах стоял ужас. Я заорал:

— Быстрее! Срочно звонить в полицию! Эту девушку убили, как хотели убить и меня! Нужно задержать маньяка!

Схватив Глорию за руку, я побежал к дому. Влетев в квартиру, я обнаружил, что Лиза Гордон, жена Германа Гранта, бесследно исчезла.

Лейтенант Мэрфи, сидя на столе и монотонно покачивая ногой, с недоверием смотрел на нас. Его большие руки лежали на коленях, поношенная шляпа была лихо сдвинута на затылок. В свои сорок лет Мэрфи выглядел очень представительно. У него был взгляд, характерный для бывалого копа: недобрый, подозрительный.

— Странно, что Джорджу Калливуд вызвал частного сыщика аж из самого Нью-Йорка. Ничего подходящего поближе не нашел?

— Не стоит удивляться, лейтенант. Ведь мы воевали вместе и были друзьями. К кому еще можно обратиться в трудную минуту, как не к другу. Вы не согласны?

— Понимаю, — кивнул коп. — Так вы никогда раньше не встречали девушку, убитую в саду?

— Нет. Я разговаривал с Лизой Гордон. Кстати, со мной была и миссис Калливуд. Мы услышали крик и побежали туда…

Лейтенант примчался на место преступления через десять минут после нашего звонка. С ним был полицейский медик. Пятью минутами позже прибыла карета «скорой помощи».

— Так вы ничего не можете рассказать о девушке? — не унимался лейтенант.

— Я знаю о ней ровно столько, сколько и вы. Как мне кажется, она получила смертельную дозу кураре.

— Но это очень странно. Женщина убита кураре. Мы что, живем в районе Амазонки среди мстительных индейцев-охотников за скальпами? Что-то мне не приходилось видеть в наших краях этих размалеванных ребят…

— Но тем не менее именно так пытались убить и меня, — резонно заметил я. — Спасло лишь то, что женщина торопилась, да плотная одежда, которая была на мне. В противном случае я давно бы уже предстал перед Всевышним.

— Женщина? — недоверие в глазах лейтенанта усилилось.

— Именно. Это было что-то вроде приветствия: «Добро пожаловать в гостеприимный Лос-Анджелес!»

— У вас в Нью-Йорке почаще случаются хорошенькие дела, — холодно и ревниво заметил Мэрфи.

— Я приехал сюда не в качестве члена Всемирной ассоциации породненных городов с предложением о породнении от Нью-Йорка Лос-Анджелесу, а по срочной просьбе друга, попавшего в беду, — парировал я.

— Да вы прямо ангел во плоти! Я что, не знаю, вы там в Нью-Йорке все проходимцы. Да ладно, еще не подоспело время разбираться с вами, — тон Мэрфи оставался враждебным. — Так что это за женщина, которая якобы пыталась вас убить?

— Мои слова может подтвердить персонал госпиталя, куда я был доставлен после покушения. Моя кожа начала чернеть, точно также, как и у этой девушки. Все, начиная от врача и кончая медсестрами, искренне удивлялись, как это я вообще остался жить. Мне повезло, что на пути иглы оказался пиджак, жилет и рубашка.

— Возможно, возможно, — нетерпеливо сказал Мэрфи. — Но лучше давайте о той женщине.

— Да что там рассказывать… Очень красивые ноги, высокая… Да, едва не забыл. На ней был голубой костюм.

— Но такое описание подходит к миллионам женщин!

— Но я же уже сказал, что более точного описания дать не могу.

— Вы по-прежнему уверены, что вас пыталась убить именно женщина?

— На все сто! Я стоял и глазел по сторонам. Вдруг кто-то толкнул меня. Причем, в тот момент, когда я повернул голову в другую сторону. Толчок был настолько силен, что я тут же шмякнулся и растянулся на ступеньках. Чтобы посмотреть, кто это сделал, я тут же перевернулся, но смог заметить уже только спину.

Лейтенант так и не переменил позы. Глория смотрела на него не отрываясь. Чувствовалось, что она очень взволнованна.

Даже принимая во внимание высокую должность Мэрфи и его еще более высокую самоуверенность, он не мог серьезно навредить мне, даже если бы и захотел. Ну а что касается неприязненного отношения копов к частным детективам, так это не являлось для меня свеженькой новостью. Все выдавало неприязнь этого человека ко мне: манера задавать вопросы, взгляд. Наконец, когда все вопросы были исчерпаны, он заявил:

— Вы свободны. И все же я попрошу вас оставить письменное описание всего происшедшего.

Я дал ему адрес Глории, так как она сама настояла на этом, из чего можно было сделать вывод, что она настаивает на моем постое в ее доме, и на том, что я буду гарантом защиты ее жизни.

— Что вы намереваетесь делать сейчас, Ник? — спросила Глория, едва мы вышли из полицейского участка.

— Еще не решил. Мне бы очень хотелось поговорить с Лизой Гордон. Уж очень подозрительно это ее исчезновение. Вы в самом деле не знали, что она жена Германа Гранта?

— Понятия не имела.

Мы замолчали, наблюдая за интенсивным движением машин. Из моей головы не выходили оскорбления в адрес Глории. Особенно тот момент, когда Глория едва не набросилась на Лизу. Здесь что-то не так… Но что? Я не мог пока объяснить этого, но смутно догадывался, что в словах Лизы была если не вся правда, то, по крайней мере, добрая ее половина. Глория, видимо, поняла, какие проблемы меня мучают, потому что сказала слегка хрипловатым голосом:

— Надеюсь, вы не поверили этой… женщине?

— Забудьте… Мало ли что может наговорить разбушевавшаяся фурия. Я все же попытаюсь ее отыскать. Мне кажется, она многое знает.

— А сейчас куда вы направитесь?

— Есть один человек, который заждался меня. Пришло время нанести ему визит.

Вернувшись на виллу, я отправился на поиски Мары. Я нашел ее в домике в саду. После нескольких моих вопросов она не выдержала и с ненавистью сказала:

— О’кей, Сэм не хотел, чтобы вы искали его. Но раз вы настаиваете, я скажу, где его можно найти: на улице Всех Святых есть гараж, Сэм подрабатывает там.

— Понятно. Но почему вы не сказали об этом, когда мы разговаривали в последний раз?

— Сэм пригрозил, что, если я проболтаюсь, он вздует меня.

— Муж убьет вас?

— А это уже мои трудности.

— Для чернокожих служанок вы не слишком болтливы.

— Не все чернокожие такие, какими вы их хотите видеть. Да и времена расизма, между прочим, давно прошли, мистер Бакстер!

— Никогда не ходил в расистах, — попытался я взять ее за подбородок, — скорее даже наоборот… — В следующее мгновение я оказался на полу. Вот это да! Негритянка классно применила традиционный прием каратэ — «низко стелющийся лист»!

Когда я поднялся, потирая затылок, Мара все еще стояла в боевой стойке, слегка оскалив зубы.

— Это тебе урок на будущее, — прошипела она. — Если попробуешь еще хоть раз ко мне прикоснуться, все кости переломаю.

Криво улыбаясь, я шутливо продемонстрировал, что сдаюсь.

— Урок понял. — Но некоторую злобу на эту шуструю бестию я все же затаил.

Резко развернувшись, Мара вышла, хлопнув дверью.

Глава 4

До улицы Всех Святых я добрался за несколько минут. Издали увидев большой гараж, о котором говорила Мара, я въехал на его территорию прямо в машине. Не успел я открыть дверцу, как навстречу мне вышел мужчина высокого роста с квадратными плечами и сплющенным носом. Его рожу украшал длинный шрам от глаза до подбородка. Если бы я не вел расследование, то расхохотался бы от души, увидев такую откровенно гангстерскую физиономию типичный громила из фильмов времен сухого закона.

Внимательно глядя на меня бледно-голубыми глазами, он произнес:

— Что угодно мистеру?

Я присмотрелся к нему повнимательнее. Хотя на нем была и рабочая одежда, выглядел он все же достаточно элегантно для простого рабочего, если вообще можно говорить об элегантности в рабочей робе. Но что больше всего меня насторожило, так это то, что на робе не было ни единого масляного пятнышка, а из нагрудного кармана не торчал традиционный гаечный ключ.

— Мне хотелось бы поговорить с Сэмом.

— А кто это, Сэм?

— Сэм Берроу, шофер миссис Калливуд. Он у вас подрабатывает.

Он посмотрел на меня таким взглядом, что человек с более слабыми нервами просто грохнулся бы в глубокий обморок. Но я видывал и не таких! Подобный взгляд бывает у людей по нескольку раз оттянувших длительный срок, конечно, не за мелкое хулиганство или за назойливое приставание к прохожим в дневное время. Нет, типчиков, подобных ему, можно арестовать только с дюжиной копов, вооруженных машинганами, а не какими-нибудь изящными хлопушками 38-го калибра.

Иного языка такие не понимает.

— Сэм! — заорал верзила. — Вали сюда, к тебе пришел какой-то тип.

— Слышь, обезьяна, я не тип, а такой же американец, как и ты.

— Ну да? — искренне изумился громила. — А я и не заметил. И что же тебе нужно такое от Сэма?

— Об этом я скажу лично ему, если ты, конечно, не против.

— Плевать мне на тебя и на то, что ты тут будешь спрашивать. Я здесь хозяин, и мне с детства не нравится рожа копа. Усекаешь?

Ответить я не успел. Из-за большого «крайслера» метнулась тень, и послышался топот ног бегущего человека. Не раздумывая ни секунды, я бросился за ним и быстро настиг негра в промасленной робе. Довольно невежливо я схватил его за руку и спросил:

— Сэм Берроу, если я не ошибаюсь? Мне хотелось поговорить с вами на интересующую меня тему, но я не понимаю, почему вы сразу бросились наутек?

Негр был крепким и довольно симпатичным парнем.

— Для начала отпустите руку, а не то как бы вам потом не пожалеть, что меня схватили.

Я моментально вспомнил о жене Сэма и тут же отпустил его.

— Хорошо, Сэм. Ответьте мне на пару вопросов.

— Вы кто такой?

— Я Ник Бакстер, частный детектив. Но прежде примите к сведению, что я друг Джорджа Калливуда. Бывший друг, так как сейчас Джорджа нет в живых. Это отнюдь не означает, что я как приятель поплачу и не стану искать убийц? Нет! Я приехал сюда с твердым намерением…

Но негр, видимо, был не очень склонен выслушивать мои сантименты. Резко толкнув меня, он бросился к лестнице в глубине гаража. Но на сей раз я был готов к чему-то подобному, а потому удержался на ногах и сразу же возобновил гонку. Он перескакивал через три ступеньки, а я через четыре, так что расстояние между нами быстро сокращалось. Я уже было собрался прыгнуть на него, как вдруг открылась дверь лифта на площадке и появился человек со шрамом. За ним маячили фигуры еще двоих, державших в руках велосипедные цепи. У красавца со шрамом был зажат в руке небольшой ломик.

— Благодарю за столь трогательную встречу, ребята, — я перевел дух и старался выиграть время.

Троица надвигалась на меня в грозном молчании, не предвещавшем ничего хорошего. Я стоял, ожидая дальнейшего развития событий. Наконец, красавец со шрамом подошел на расстояние прямого удара. Я, не дожидаясь конкретных действий с его стороны, сделал обманное движение правой рукой, и когда он автоматически попытался блокировать удар, левой ногой изо всех сил врезал ему в промежность. Удар был настолько силен, что буквально поднял его в воздух. Падая назад, он подмял под себя парочку с велосипедными цепями.

Не давая им возможности опомниться, я нанес одному из них удары по ребрам и горлу, и когда он красноречиво захрипел, сосредоточил свое внимание на последнем, успевшем к этому времени подняться на ноги. Из лифта выскочил еще один противник, размахивая гаечным ключом.

Итак, двое на одного! Решив, что они достаточно опытные бойцы и у них вполне подходящий перевес, парочка дружно бросилась на меня. И вот здесь они совершили роковую ошибку: я провел свой излюбленный контратакующий удар, именуемый в каратэ «хвост ласточки» — два синхронных удара по атакующим противникам в область сердца. После такого подарочка редко кто приходит в себя меньше чем через час. Если вообще остается в живых. Они разлетелись в разные стороны, как кегли от метко посланного шара. Но тут я заметил, что очнулся тип с велосипедной цепью, которому я заехал по горлу. Пришлось угостить наглеца отменным прямым в солнечное сплетение. Он упал на колени, и его тут же стошнило. Затем бедолага со стоном завалился набок, выйдя из строя уже надолго.

Я оглядел поле битвы. Не в отключке был только человек со шрамом, но и он пока не имел возможности подняться. Он лежал скорчившись, с ненавистью глядя на меня.

Я вновь задал уже ставший традиционным вопрос:

— Где Сэм?

В ответ он лишь что-то промычал с горящими от злобы глазами.

— Ну? — я подошел поближе. — Где же Сэм?

Человек со шрамом, видимо, думал, что я с ним решил поиграть и все это не более, чем невинная шутка. Но в таких ситуациях мне не до хохмочек. Я молча подобрал валявшуюся неподалеку велосипедную цепь, обмотал вокруг его руки, положив ее себе на колено. Он все еще непонимающе молчал. Тогда я резко дернул за цепь, и на лестничной клетке раздался отвратительный хруст ломающейся кости. Рука повисла под неестественным углом. Раздался душераздирающий крик. Чтобы он не трепал мне понапрасну нервы, я засадил ему носком ботинка в морду. Голова дернулась, лицо покрылось испариной, став похожим на свежепобеленный потолок. Чувствовалось, что он вот-вот потеряет сознание.

Неторопливо размотав цепь с его обезображенной руки, я начал молча наматывать ее на другую, пока еще здоровую.

— Итак, где Сэм?

Так как он продолжал молчать, я начал медленно натягивать орудие пытки. Тут он, видимо, понял, что я не из тех, кто миндальничает, и со стоном произнес:

— Довольно.

Я слегка ослабил натяжение цепи и посмотрел на него. В его глазах стоял животный ужас. Да, таких людей трудно запугать, они понимают только язык силы, да и то не всегда. Кроме того, я был уверен, что если бы не взял верх в схватке с этой сработавшейся бандой, меня бы уже просто-напросто не было в живых.

— Я тебе скажу номер телефона и пароль, а когда придет мой человек, он отведет тебя к Сэму.

— Смотри, без глупостей, — предупредил я его. — Иначе ты уже никогда не сможешь покрасоваться на людях со своим симпатичным шрамом.

— Да, я вижу, ты крутой парень.

Перед уходом я ему дружески посоветовал:

— Вообще-то, ты можешь обратиться и в полицию. Но едва ли стоит это делать: там тебе с превеликой радостью сломают и вторую руку. Ты же знаешь, таких там особенно любят и жалуют.

Он только бессильно выругался в ответ.

Уходя, я не мог удержаться и в целях профилактики врезал на прощанье кулаком в квадратную челюсть. Он глухо стукнулся затылком о бетонный пол и закатил глаза. Глубокий нокаут.

Не успел я докурить сигарету, как появился тип, вызванный мною паролем по телефону. Он с любопытством посмотрел на меня, не удержался и спросил:

— Новичок? Что-то я тебя раньше не видел…

— Твое счастье, — хмуро ответил я. — У меня совершенно нет времени на пустопорожние разговоры. Пошли. Ты знаешь, что именно мне нужно.

Вскоре мы подошли к многоэтажному дому. Войдя в подъезд, вызвали лифт. Мой провожатый нажал кнопку десятого этажа. Мы вышли на просторную террасу.

— Так где Сэм?

— Там, — он показал на террасу рядом стоящего дома.

— Брось шутки шутить! — сказал я недоверчиво. — Сэм действительно там?

— Точно. Почему вы мне не верите? Он сам выбрал эту мышеловку.

— Но как туда попасть? Он что, выучился летать?

Мой провожатый подвел меня к краю террасы. Там находилось нечто вроде переключателя. Он нажал на него. Часть балюстрады выдвинулась наружу, образуя импровизированный мостик. Он соединил нашу террасу с террасой рядом стоящего дома. Я глянул вниз, и у меня закружилась голова: далеко внизу мчались крошечные автобусы и машины. Отступать было поздно. Повернувшись к парню, я жестом показал на мостик.

— Только после тебя, — я сопроводил свою фразу низким поклоном.

— Но мы не… — парень моментально побледнел.

— Как ты сам понимаешь, — сказал я вежливо, — мне не хочется, чтобы ты преждевременно нажал кнопку. Я хочу благополучно перейти этот чертов мостик, а не парить некоторое время в свободном полете.

Видя страх и нерешительность на лице парня, я вытащил револьвер.

— Слушай и хорошенько заруби себе на носу: твой босс назвал меня крутым парнем, и я бы не хотел наглядно объяснять тебе, почему он именно так считает. Поверь, в твоих же интересах идти туда. В противном случае я просто пристрелю тебя. И уверяю, сделаю это, не мучаясь угрызениями совести. Живым у себя за спиной я тебя не оставлю. Так что, вперед?

Пару секунд он со страхом и растерянностью смотрел на меня, а затем безропотно направился к мостику. К счастью, он не страдал боязнью высоты. Что же до меня, то я мог смотреть лишь ему в спину. Мы благополучно перебрались на противоположную сторону и спрыгнули на крышу.

— Сэм там, — сообщил парень, криво улыбаясь.

— Прекрасно. А теперь, дружок, повернись.

Он испуганно глянул на меня.

— Я что, неясно выражаюсь? Второй раз я не повторяю! — произнес я тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Не успел он выполнить мой приказ, как я рукояткой револьвера врезал ему по черепу Он рухнул как подкошенный. Вряд ли сознание вернется к нему раньше, чем часа через четыре. Если вообще вернется… Зато теперь мои тылы были в безопасности.

Я направился к пристройке, одиноко стоящей на краю крыши, рассматривая кокетливые занавески, закрывающие маленькие окна, выходящие на крышу. Чем встретит меня Сэм: револьверным выстрелом или же автоматной очередью? Без стука открыв дверь, я ввалился в комнату и сразу же увидел его, одиноко сидящим на диване.

— Извини за назойливость, — сказал я, переступая порог, — но… — И в этот момент на меня будто свалился небоскреб под названием Эмпайр-Стейт-Билдинг. Миллионы звезд всех тонов и расцветок вспыхнули у меня перед глазами, и я тут же провалился в абсолютный космический мрак. Бог мой, я попался на старый, как мир, трюк! В то время, как Сэм спокойно поджидал меня, его сообщник, притаившийся за дверью, оглушил меня чем-то очень твердым и тяжелым.

Казалось, я поднимался из глубокой шахты. Череп буквально разламывался от боли на множество осколков. Жуткий холод, пробиравший буквально до самых костей, как ни странно, помог мне слегка очухаться. К моему удивлению, я не был даже связан и лежал на щебенке в кромешной тьме. Револьвер, само собой, исчез, но спички и сигареты остались на месте. Я чиркнул спичкой и осмотрелся. Это была старая заброшенная шахта с низкими сводами и узким проходом. На старых проржавевших рельсах стояли такие же ржавые вагонетки.

Я осторожно встал на четвереньки, затем на ноги и с горем пополам добрался до полусгнивших бревен, где обнаружил приличный кусок дерева, сухого, как порох. Конечно, факел из него получился не ахти какой, но он все же немного освещал дорогу, и я направился по рельсам, шарахаясь от летучих мышей, которые с надоедливым пронзительным писком носились над головой. Время от времени в неярком свете можно было видеть здоровенных крыс, донельзя удивленных нежданным странным визитером. Вначале мне было ни до холода, ни до сырости, но вскоре я начал дрожать как осиновый лист. Если я не смогу выбраться отсюда в ближайшие полчаса, двухстороннее воспаление легких мне гарантировано. А если придется пробыть здесь больше? В этом случае летальный исход обеспечен.

Я, правда, старался гнать от себя панические мысли, но вовсе не исключено, что эта шахта может стать моей могилой. Весь во власти невеселых размышлений, я медленно брел вперед, стараясь не наступать на вконец обнаглевших крыс, которые даже привставали на задние лапки, чтобы получше рассмотреть меня, разевая при этом свои отвратительные зубастые пасти.

Вдруг я услышал крик, который буду помнить даже в час Страшного суда. Такого мне не доводилось слышать в этой жизни и, дай бог, не услышу во всех последующих. Надо отметить, что я далеко не трус. Это не значит, что я вообще ничего и никого не боюсь, ибо в подобном случае человек лишен чувства самосохранения. Но я побывал в самых критических ситуациях, а их было более чем достаточно, и поэтому всегда руководствуюсь разумом, подавляя в себе животный страх. Но то чувство, которое я пережил, не поддается никакому описанию. Мои волосы встали дыбом. Я инстинктивно шарахнулся в сторону, ударившись плечом о каменный выступ. Боль несколько меня отрезвила. Сердце бешено колотилось, на лбу выступила испарина. И это при жутком холоде. Вот он — настоящий страх!

Я наклонился, поднял чадящий факел и заглянул за каменный выступ. И в следующий миг испытал еще одно потрясение: совершенно обнаженная Глория прижималась к стене, а к ней подползал огромный крокодил, показавшийся мне вначале неким доисторическим монстром, кошмаром, рожденным мраком ада. Он был особенно страшен и безобразен в слабом мерцающем свете.

Глория с ужасом смотрела на подползающее чудовище, которое было, как минимум, четыре метра длиной. Еще не опомнившись от страха, я тем не менее бросился к подползающей твари и нанес ей, вложив в него все силы, удар по голове камнем, неизвестно откуда у меня появившимся. Это было так неожиданно для крокодила, что он замер в недоумении на месте. Уже не отдавая отчета в своих действиях, я ударил чудовище второй раз. Послышался тупой чавкающий звук, и чудовище осело на землю.

Я бросился к Глории, схватил ее за руки и отодрал от стены. В ее глазах застыл животный ужас, она была буквально парализована.

— Бежим! — заорал я. — Здесь могут быть и другие подобные твари!

Но она даже не шелохнулась. Глаза ее смотрели в одну точку: на оглушенное чудовище. Не задумываясь, я залепил ей пощечину, от которой она пришла в себя. Взгляд стая более или менее осмысленным, затем, видимо оценив ситуацию, она закрыла глаза и начала медленно оседать на землю. Подхватив ее безвольное тело, я закинул Глорию на плечо и, собрав остаток сил, побежал в темноту.

Глава 5

Когда мое сердце вот-вот готово было разорваться от напряжения, я остановился и осторожно положил Глорию на землю. Бедняга так и не пришла в себя. Лишь теперь я понял, что мы находимся в русле подземной реки с илистым, скользким дном. К счастью, откуда-то пробивался неяркий дневной свет, так что отпала надобность тащить факел. Сказывалась усталость. Все тело болело, словно меня самого побили камнями. Мне хотелось лечь и отдохнуть хотя бы минут пять. Постепенно дыхание начало выравниваться, но ноги все еще дрожали от напряжения.

Вдруг мой слух уловил сначала неясный, а затем более отчетливый шум шагов. Несколько человек уверенно шли в моем направлении, не скрывая своего приближения.

Мой револьвер пропал, а я находился в таком состоянии, что оказать мало-мальски серьезное сопротивление этим сволочам практически не мог. Между тем до меня уже долетали обрывки их разговора. Выхода не было, и, подхватив Глорию, я ступил в воду, погружаясь все глубже и глубже, пока ледяной поток не подхватил меня. Я греб одной рукой, другой поддерживая Глорию.

Очень скоро я убедился, насколько опрометчиво поступил. Течение, казавшееся безобидным, было тем не менее достаточно мощным, учитывая мою усталость. Я из последних сил поддерживал Глорию, лихорадочно гребя рукой, чтобы не пойти ко дну. Вскоре до моего уха донесся монотонный гул, становившийся все более сильным. Мне все стало ясно: впереди — водопад! Спастись не удастся…

Из последних сил я пытался добраться до противоположного берега, но очень мешало инертное тело Глории. Я хотел спасти ее и продолжал барахтаться в воде, а поток в это время стремительно нес нас вперед. Теперь поверхность воды выровнялась, зато сила течения возросла стократ. Я прижал Глорию к себе и отдался в руки Судьбы, как писали в старых романах. То, что мы полетим вниз вместе с сотнями тонн воды было ясно как божий день. Но вот с какой высоты и на что? Оставалось только молить Бога, чтобы внизу не было острых камней. И вдруг я увидел нечто такое, что дало мне какой-то шанс на спасение. Скальный монолит делил поток пополам, и сразу за ним вода с оглушительным шумом низвергалась в пропасть.

Я из последних сил замолотил рукой, нацеливаясь на скалу, но в тот момент, когда я протянул руку, чтобы ухватиться за него, неудержимый поток оторвал от меня безвольное тело Глории, и она моментально исчезла под водой. Меня же буквально бросило на скалу. Я почувствовал сильную боль в колене.

— Глория! — в отчаянии закричал я, уже понимая, что ничем ей помочь не смогу. Вцепившись в утес обеими руками, я зарыдал. Но это был не самый лучший момент предаваться истерике.

Повернув голову, я посмотрел на берег и увидел Сэма Берроу в обществе еще двух человек, один из которых размахивал веревкой, время от времени раскрывая рот, но я ничего не слышал в грохоте водопада. Но не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: они намеревались выловить меня из воды.

Несколько попыток оказались безрезультатными, и даже если веревка пролетала в непосредственной близости от меня, я боялся промахнуться или хотя бы на миг отпустить спасительный утес. Если меня снесет вниз, это равносильно смерти.

Посовещавшись, один из них ушел, но вскоре вернулся с куском бревна. Они тщательно привязали его веревкой, и парень отошел чуть выше по течению, бросив полено в воду. Я внимательно следил за его приближением. Едва бревно поравнялось со мной, я отпустил утес и, бросившись вперед, буквально вцепился в бревно. Как мне это удалось, — почти фантастика. Но факт остается фактом — я это сделал!

Меня завертело и закружило, неся к обрыву, и если трое ничего не предпримут для моего спасения, я полечу вниз навстречу неминуемой смерти. Никто никогда не достанет меня оттуда, по крайней мере живого. В следующий момент меня сильно дернуло, и я начал медленно удаляться от водопада. Чтобы помочь своим спасителям, я начал лихорадочно работать ногами, руками же продолжал цепко держаться за бревно.

Берег неумолимо приближался. Неужели я спасен? И едва пришла эта мысль, как меня охватило отчаяние: я не смог спасти Глорию! Я казнил себя тем, что все же спас свою шкуру, а вот женщина, которая доверилась мне, погибла.

Меня вытащили на берег, и я без сил распростерся в жидкой грязи у ног своих спасителей. Меня тут же стошнило. Когда из желудка вместе с водой вышла вся желчь, я перевернулся на спину и, закрыв глаза, сделал вид, что потерял сознание. Но, видимо, я был плохим актером. По крайней мере, троицу моих спасителей провести не удалось. Сильный пинок под ребра заставил открыть глаза. Я смог более внимательно рассмотреть всю шайку.

Сэм Берроу держал в руке револьвер сорок пятого калибра. Двое других были без оружия и с любопытством рассматривали меня. Один из них, высокий и лысый, был в легком полотняном костюме. У него было детское выражение лица. Второй — худощавый и чуть пониже, был в плаще и фетровой шляпе, надвинутой на глаза.

— И что ты намереваешься делать с этой полудохлой рыбой? — спросил лысый, переводя взгляд на Сэма.

Тот оскалил зубы в зловещей улыбке и довольно потер руки. — Вот мы сейчас поменяемся с ним местами… Поднимайся, приятель!

Острым носком ботинка он ударил меня по ребрам, а затем, видимо, от полноты чувств, приложился еще и кулаком, причем значительно больнее.

— Шевелись, утопленник! Мне тоже хочется поболтать с тобой!

— А что я могу сказать тебе? — спросил я, едва шевеля губами.

Улыбка негра не предвещала ничего хорошего.

— Все расскажешь, дорогуша. Уверяю тебя. Сейчас ты запоешь. У меня все разговаривают, даже совсем мертвые.

Друзья Сэма довольно захохотали.

— Итак, начнем. Чего ради ты искал меня на улице Всех Святых.

— Ты что, не в курсе того, что убили твоего хозяина, Джорджа Калливуда?

— Конечно, знаю, — негр шутовски перекрестился. — Вечный ему покой.

— Кто-то сделал попытку убить Глорию… То есть я хочу сказать, миссис Калливуд… но она… она так и осталась в потоке. Мне не удалось спасти ее.

— А с чего это ты полез с ней в воду? — с подозрением спросил лысый.

— Это вы должны сказать, почему ее оставили на съедение крокодилу!

Сэм без предупреждения двинул мне в челюсть. Если бы его руку не придержал лысый, я бы точно остался без зубов.

— Не торопись, Сэм! Отправить его на тот свет всегда успеешь. Вначале нужно хорошенько его расспросить.

— Вот именно, — завопил я. — Здесь что-то не так. Глория утонула. Вот здесь. Кто затащил ее сюда и отдал на съедение крокодилам? Вы! Именно вы, я в этом уверен! И один из вас убил Джорджа. За что? Я еще не знаю, но непременно выясню. А потом вы убили Глорию. Когда я пришел на улицу Всех Святых и после долгого преследования все же нашел тебя, — я ткнул пальцем в сторону Сэма, — один из твоих друзей ударил меня чем-то тяжелым сзади. Но, что самое удивительное, вы почему-то тоже приволокли меня сюда, в шахту…

— Вот это да! Сказки рассказывать ты умеешь! — воскликнул лысый.

Вся троица с удивлением смотрела на меня.

— А ведь ты Красавчик Китаеза, не так ли? — вдруг спросил я лысого.

— Ах ты, коп проклятый, вспомнил-таки!

— А то. Правда, тогда у тебя не было лысины и живота, но гангстерская рожа осталась прежней.

— Молчал бы уж лучше, мешок дерьма, так как твоя рожа действительно рожа полицейского. Да еще и у такого, у которого крыша поехала.

— Почему ты убил Джорджа и Глорию Калливуд? — вдруг спросил Сэм.

У меня челюсть отвисла он такого идиотского предположения.

— Да ты что, совсем сдвинулся? — Мое удивление возрастало. — Джордж был моим близким другом. А что касается Глории, то чего ради мне ее убивать? Впрочем, вы это и так прекрасно знаете. Кроме того, вы отвечали за жизнь Джорджа, он полностью доверял вам. Так что не надо так глупо шутить. С чего бы это вы вдруг решили валить с больной головы на здоровую?.. — Я перевел взгляд на худощавого в серой шляпе, вспомнив то, что говорила мне Глория. — Так ты Вилли Шутник… Мерзавец! В свое время ты промышлял контрабандой наркотиков.

Он промолчал, продолжая держать руки в карманах и делая вид, что все происходящее его совершенно не касается.

— Зачем вы меня вытащили из воды? — спросил я, глядя на Сэма.

— У тебя что, под старость все извилины в мозгу распрямились? — ответил за него Красавчик Китаеза. — Во всяком случае, не для того, чтобы тут же прикончить. Может быть, хотя бы теперь до тебя дойдет, что мы не убивали ни Джорджа, ни его жену.

— Тогда почему Глория вас так не любила? — не удержался я.

— Зато к Сэму она не скрывала своего интереса ни днем ни ночью, предпочитая, чтобы он выполнял основную работу в постели и… — Фраза осталась незаконченной, так как Сэм наотмашь так врезал Вилли, что тот завертелся волчком и, наверное, упал бы в воду, если бы Красавчик Китаеза не подхватил его, прокомментировав это событие:

— Видишь? Пока ты свою пасть не раскрывал, все было прекрасно. Молчал бы и дальше.

Вилли Шутник сплюнул кровь, потрогал щеку и, вновь заложив руки в карманы, стал ждать продолжения событий.

Сэм, словно ничего не случилось, продолжал:

— Это уж твоя головная боль, Бакстер, верить или не верить нам. Глория была еще та женщина! Кем-кем, а святошей ее, это уж точно, не назовешь. Признаю, она мне симпатизировала, не отказывая, правда, в этом и Герману Гранту. Хотя этот патлатый тип, имея интеллектуальный уровень где-то на уровне шимпанзе, нравился многим женщинам.

— О мертвых либо хорошо, либо ничего, так что, если вы хотите говорить о ней гадости, не стоит тратить время. Для меня она была прекрасным человеком.

— Вот это да! — восхитился лысый. — Знал ее без году неделя, а луда же. Видимо, дружба с покойным Джорджем поставила то ли шоры тебе на глаза, то ли еще что-то такое. Но вряд ли за это короткое время ты смог хорошо познакомиться с Глорией. Ты глупеешь, парень, с каждой секундой. Ведь мы говорим очевидные и хорошо известные нам факты. Как на детективе позволь на тебе поставить крест.

Мы некоторое время молчали, рассматривая друг друга. Наконец я спросил Красавчика Китаезу:

— А ведь в молодости ты был известным боксером. Твоя жена, насколько я помню, была китаянкой. Ты корчил из себя большого босса, швырял деньги направо и налево. Кстати, деньги были сомнительного происхождения, и образ жизни ты вел, мягко скажем, не очень респектабельный. Я никогда не сомневался, что ты плохо кончишь. И вот, пожалуйста, ты по уши завяз в мокрой истории.

— Ты даже не коп, мальчишка! — презрительно ответил лысый. — Я никого не убивал, и мои друзья — тоже. Когда до твоих тупых мозгов дойдет, что нам просто ни к чему было это делать. Можешь идти на все четыре стороны, я больше не могу видеть твою тупую рожу. Ты полный кретин! Иди, в любом случае ты долго не протянешь, сам сломаешь себе шею.

Я попытался подняться, но не смог. Сэм, схватив меня за шиворот, рывком поставил на ноги.

Не сказав никому ни слова, я уже собрался уходить, но Сэм, взяв меня под руку, сказал:

— Пойдем вместе… Ведь ты хочешь найти тело Глории, не так ли? Я тоже хочу это сделать. Ее надо достойно похоронить.

Я с недоверием смотрел на него.

— Вот как? Не ожидал от тебя подобного.

Равнодушно глянув на меня, он повернулся в сторону сообщников:

— Увидимся через пару дней. На старом месте. Если же тело действительно найдется, я дам вам знать раньше. — Повернувшись ко мне, он коротко сказал: — Вперед!

Следуя за ним, я размышлял о том, что могли означать его странные слова: «Если же тело действительно найдется». Что-то здесь было не так. Но что? Что знали они из того, чего не знал я?

Тело Глории мы искали долго и тщательно. Когда стала очевидной тщетность наших поисков. Сэм, не сказав больше ни слова, удалился.

Оставшись один, я присел на обломок камня и задумался. Что делать дальше? Опять все начинать с нуля? Ведь до сих пор у меня не было практически никаких зацепок, я так пока ничего и не понял, несмотря на кое-какие намеки. Да и мое физическое состояние оставляло желать лучшего.

Глава 6

Лучше всего было бы вернуться на виллу Глории, но очень сильно болела коленка, и я буквально валился с ног от усталости. Место, в котором я оказался по неизвестно чьей воле, было пустынным и неприветливым и продувалось ветром насквозь. За час я с трудом доковылял до автострады, где меня подобрал сердобольный водитель грузовика, высадив на окраине города, где можно было поймать такси.

Устроившись на заднем сиденье, я дал таксисту адрес и принялся размышлять. До сего времени итоги моих расследований было плачевными. Убита девушка, причем именно в тот момент, когда я разговаривал с Лизой Гордон на Самсет-бульваре. Совершено покушение на меня, едва я ступил на территорию этого города. Жуткая смерть Джорджа. Смертельное сражение в гараже и неизвестная личность, ударившая меня по голове, когда мне казалось, что наконец-то я настиг Сэма. Опять же встреча с Глорией в заброшенной шахте и крокодил, готовый вот-вот сожрать ее. Вспомнив этого ужасного крокодила, я поежился. Полной загадкой были Красавчик Китаеза и Вилли Шутник. Я прикидывал так и этак, какую роль они могли сыграть в смерти Джорджа. И чем больше ломал над этим голову, тем более непонятной и запутанной становилась история.

Как и почему они стали телохранителями Джорджа? Ведь если Джордж сам их нанял, значит, доверял им. Но Глория… Она их ненавидела. Почему? Кстати, вероятнее всего, именно кто-то из этой странной парочки дал мне по голове, а затем отвез в эту проклятую шахту. Но кто тогда отвез туда же Глорию на съедение крокодилам. Да, еще Мара… Очень подозрительный человек.

Сознаюсь, я всегда не доверял и опасался молчунов, а Мара была именно из той категории. Очень сильное подозрение вызывал и ее муж. Да еще Герман Грант, экс-лесоруб из Небраски…

Джордж просил моей помощи, но я не успел помочь ему. Я даже не знал причину, по которой он меня позвал. Очевидно одно — речь шла о чем-то чрезвычайно важном, иначе с какой стати его понадобилось убивать? Да еще таким экзотическим и жутким образом!

И все же, чего ради я ехал на виллу? Джорджа и Глории там больше нет. Сэм сбежал. Оставалась Мара, но она вряд ли скажет что-нибудь полезное. Хотя наверняка что-то знает. Как вырвать это у нее…

Мара посмотрела на меня в щель полуоткрытой двери настороженным цепким взглядом. По ее невозмутимому лицу невозможно было догадаться, знает ли она о судьбе хозяйки. В первый момент мне показалось, что глаза ее расширились от удивления, увидев мою персону живой и невредимой. Но тут же ее лицо вновь стало хмурым и неприветливым, так как она терпеть меня не могла и не скрывала-этого.

— Хэлло, Мара, — я отодвинул ее в сторону и вошел в холл.

— Миссис Глории нет дома, — тут же заявила она.

— И никогда не будет.

— Как это? Что вы хотите сказать?

— Она мертва… Утонула.

Мне показалось, что Мара — в замешательстве и раздумывает, как отреагировать на подобную новость. Во всяком случае, на лице ее не отразились ни горе, ни сострадание. Ничего. Создавалось впечатление, что происшедшее она воспринимала как фатальную неизбежность.

— Вы не поняли меня, Мара? Я сказал, что миссис Калливуд трагически погибла.

— Я все прекрасно поняла, мистер Бакстер. Очень жаль.

Дорого бы я дал, чтобы знать, о чем она думает.

— По вашему лицу не скажешь, что вы опечалены смертью хозяйки.

— А что, я должна рвать на себе волосы, рыдая во весь голос?

В ее выразительных черных глазах мелькнула злость.

— Знаете, Мара, — я посмотрел на нее в упор, — а ведь вы не понравились мне с первого взгляда.

— Взаимно. Но мне на это в высшей степени наплевать. В постель к вам я все равно не лягу… Более того, я являюсь членом религиозной организации, проповедующей чистоту нравов и запрет телесных наслаждений.

— Вы хотите меня убедить, что с таким телом и бюстом вы проповедуете отрицание телесных утех? Ну очень смешно!

— Что бы я ни проповедовала, это мое личное дело. Что же касается тебя, белый расист, — запальчиво заявила Мара, — то будь ты последним из оставшихся на земле мужчин, никогда, слышишь, никогда я не легла бы с тобой в постель. Да и вообще, какого черта я торчу здесь! Ни секунды не останусь здесь больше!

— Черт с тобой! Но вначале вызови сюда хотя бы кухарку Амалию Драймонд.

С ненавистью зыркнув в мою сторону и не сказав больше ни слова, она вышла, по обычаю громко хлопнув дверью.

Глава 7

Амалия Драймонд смотрела на меня холодно и настороженно. Рост этой дамы был примерно такой же, как и у меня, то есть где-то под два метра, а возраст, скорее всего, около пятидесяти. Жесткие прямые волосы, огромные руки. Грудь и бедра соответствовали росту — то есть были очень внушительными. Затрудняюсь определить размер обуви, но он тоже производил впечатление. Видимо, вся обувь шилась ей по специальному заказу.

— В чем дело? — презрительно спросила она. — Я вам нужна?

— Да, и даже очень. Если вы не возражаете, я хотел бы задать вам пару вопросов.

— Еще как возражаю! Чего ради я должна отвечать на ваши дурацкие вопросы?

— Но вы-то хотя бы знаете, что вашей хозяйки нет в живых?

— Знаю. Мара сказала.

— Прекрасно. Я твердо решил найти убийцу ваших хозяев. Вы не считаете это достаточной причиной, чтобы отвечать на мои вопросы?

Она посмотрела на меня с некоторой долей сомнения, но злобного выражения лица не изменила.

— О’кей. Что вы хотите узнать?

— Миссис Калливуд говорила, что среди охранников ее мужа был бывший полицейский. Кто он?

— Это некий Тони Кастелло. Американец итальянского происхождения.

— Он живет в Лос-Анджелесе?

— Вероятно.

— Вы ничего не слышали подозрительного в ту ночь, когда убили мистера Калливуда?

— Ничего.

— Вам известно, что Герман Грант, садовник миссис Калливуд, женат?

— Впервые об этом слышу. Но этот тип меня никогда не интересовал.

Мне очень не хотелось задавать следующий вопрос, но выхода не было.

— Скажите, было ли что-нибудь между упомянутым здесь Германом Грантом и миссис Калливуд… Я имею в виду отношения, выходящие за…

— Понятно, вы хотите знать, не был ли Грант в интимных отношениях с хозяйкой?

Мне оставалось лишь утвердительно кивнуть.

— Миссис Калливуд была слишком умной и серьезной женщиной, чтобы связываться с подобным ничтожеством. Вам еще что-нибудь нужно?

— Нет, — с разочарованием ответил я. — Мне очень жаль, но вы мне ничем не помогли.

— Но я в самом деле ничего не могу сказать вам. Мне можно уйти?

— Разумеется.

Когда она подошла к порогу, я окликнул ее:

— Амалия… Вы ничего не видели подозрительного в охранниках мистера Калливуда?

— Нет. Люди как люди… Извините, мистер Бакстер, а мне, в свою очередь, можно задать вам вопрос?

— Разумеется.

— Обычно в этот день я беру выходной. Кроме того, я имею право на личную жизнь и у меня имеется жених. Вам может показаться это странным… учитывая мой внешний вид и мои годы… Но все же нашелся мужчина, которому я нравлюсь. Это жизнь. Поскольку мистер и миссис…

— Все понятно, и хотя я здесь не хозяин, выходной есть выходной.

Труп Джорджа увезли днем раньше, и мое положение на вилле становилось более чем двусмысленным. Меня позвал на помощь старый друг, но я не успел. К тому времени, когда я приехал сюда, Джордж был уже мертвым. Да еще через пару дней погибла и миссис Калливуд, утонув в подземной реке. Вся прислуга разбежалась, по крайней мере ее мужская половина, и я остался один в огромном роскошном доме. И, что самое интересное, какой-то инстинкт удерживал меня здесь. Я интуитивно чувствовал, что в этой истории что-то не так, и меня еще ждут другие, не менее неприятные сюрпризы. Я чувствовал, что все еще только начинается, хотя, судя по тем фактам, которые я собрал, вроде бы все закончилось. Причем до сего времени как частный детектив я вел себя, мягко скажем, как дилетант.

Спать я ушел в комнату для гостей, которую, уходя, показала мне Мара. Я предполагал, что она пошла к мужу, Сэму Берроу, очень странному негру, которого я так и не смог раскусить, как, впрочем, и его друзей — Вилли Шутника и Красавчика Китаезу. Разумеется, я не мог утверждать со стопроцентной гарантией, что это именно они убили Джорджа и бросили Глорию на съедение крокодилам.

Сон упорно не приходил, и я взял с ночного столика детектив Картера Брауна. Через полчаса я провалился в беспокойный сон. В основном мне снились кошмары, в которых реалии недавнего прошлого перемешались с сюжетными линиями начатого, но так и не законченного романа.

Впрочем, чего еще ждать от человека, пережившего за два дня столько приключений, порой смертельных, что другому человеку этого с лихвой хватило бы на всю жизнь. Так что даже во сне я ничему особенно не удивлялся.

Война, моя жизнь частного детектива намертво впечатали в меня инстинкт подсознательного чувства опасности. Даже во сне я вдруг услышал чье-то тяжелое дыхание. В спальне находился кто-то посторонний!

Сон как рукой сняло. Затаив дыхание, я прислушался. Никаких сомнений не осталось, в комнате действительно кто-то находился.

У меня мелькнула мысль, что это Мара. Я подумал, что, не найдя мужа, она, презрев свои религиозные убеждения, все же вернулась на виллу, чтобы скоротать время в моей нагретой постели. Такое со мной случалось не единожды: женщины, с первых минут знакомства бывшие моими смертельными врагами, затем непонятным образом оказывались у меня в постели. Впрочем, не будем уточнять, чем мы там занимались.

Осторожно нащупав выключатель, я включил свет. И испытал еще одно потрясение, не первое, но, видимо, и не последнее в этом городе. Глория Калливуд, совершенно обнаженная, стояла в двух метрах и смотрела на меня каким-то странным взглядом. Глаза мои вылезли из орбит, я впал в полную прострацию.

Язык мой присох к небу, я немо разевал рот, но не мог произнести ни слова.

Глория сделала два шага в мою сторону. Неестественная бледность покрывала ее лицо, светлые волосы рассыпались по плечам, едва прикрывая маленькую изящную грудь. Впалый живот, роскошные бедра… Я не отрывал от нее взгляда, силясь произнести хотя бы слово.

Когда она подошла вплотную, я понял, что она хочет лечь рядом, и молча отодвинулся. Так же молча она легла радом со мной и вполне естественным движением прикрылась простыней.

Рядом со мной лежало теплое тело, запах неведомых духов щекотал ноздри, я ощущал дрожь ее ждущей мужской ласки плоти. Ее невесомые руки легли на мою грудь, а в следующее мгновение жаркий поцелуй едва не отправил меня в мир иной. Я порывисто прижал ее к себе, и она затрепетала в моих объятиях. Я покрыл поцелуями ее тело, и она отдалась мне со стоном наслаждения…

Я даже не знал, с чего начать. Она лежала рядом со мной, по-прежнему бледная, с бескровными губами. Вскоре я немного успокоился и, запинаясь, сказал:

— Глория… Глория, ты даже не представляешь, как я счастлив! Но… как ты оказалась в этой заброшенной шахте? И как тебе удалось спастись из этого ревущего подземного потока?

Она повернулась и посмотрела на меня таким взглядом, словно видела впервые в жизни. Она открыла рот, демонстрируя ровные белоснежные зубы. Губы шевелились. Она силилась что-то сказать, но ни один звук не слетал с ее безмолвных уст. Слезы потекли из ее глаз, она начала плакать, спрятав лицо на моей груди.

— Ты не хочешь говорить, дорогая? Плохо себя чувствуешь? — Я покрыл поцелуями соленое от слез лицо, стараясь успокоить ее, но она продолжала всхлипывать, и ничто не могло остановить потока слез, струящихся из глаз. — Ты пережила какой-то кошмар?

Вместо ответа она тяжело вздохнула и еще крепче прижалась ко мне, продолжая безудержно плакать.

Глава 8

Я позвонил в госпиталь, куца был доставлен после покушения на меня, и попросил позвать к телефону доктора Кука. Мне ответили, что он подойти не может, так как в настоящий момент проводит операцию. Но если нужна экстренная медицинская помощь, то ко мне пришлют медсестру. Я попросил, чтобы сюда приехала Клер Пирсон, так как она показалась мне порядочным человеком, и ее присутствие действовало на меня успокаивающе.

Дежурная медсестра поинтересовалась моим именем и после пятиминутной паузы сказала, что Клер немедленно выезжает.

Когда она прибыла на виллу, я объяснил, не вдаваясь, впрочем, в подробности, что произошло с миссис Калливуд. Клер молча выслушала меня и лишь после этого спросила, где находится пациентка. Я проводил ее в комнату на втором этаже.

Ждать пришлось почти полчаса. Наконец появилась Клер. Она попросила приготовить порцию виски с содовой.

— Ваша знакомая испытала шок, и, по всей вероятности, именно от этого у нее наступила кратковременная амнезия. Потеря памяти, проще говоря. Я бы хотела знать, что конкретно с ней случилось.

Я в замешательстве смотрел на нее. Ведь нужно рассказать молодой медсестре все, что произошло за эти дни со мной и Глорией. Взвесив все «за» и «против», я все же рассказал ей практически все, опустив лишь мои скромные подвиги в постели. По мере повествования ее глаза все больше и больше расширялись от удивления. Не дав мне закончить, она воскликнула:

— Но любой другой на ее месте получил бы инфаркт! В это невозможно поверить!

— И тем не менее это чистая правда.

— И что же теперь вы собираетесь делать? Именно вы? — Она закурила очередную сигарету. — Ситуация критическая. Да и вам грозит смертельная опасность. Вспомните хотя бы о покушении.

— Ну, опасность для меня скорее теоретическая, — попытался отшутиться я. — И потом, не забывайте, я не впервые попадаю в подобные переделки. Как-никак, это моя работа. Вот так-то, Клер… Можно мне вас так называть?

— Разумеется, — впервые с момента нашей встречи она рассмеялась.

Я продолжал:

— Видимо, я вновь в начале пути. Мой клиент мертв, но задание остается в силе. Он был моим лучшим другом. Мы с ним вместе воевали. Разумеется, я не могу утверждать, что уже завтра утром ткну пальцем в сторону убийцы. Вовсе нельзя исключить и то, что убийца, а может — убийцы, окажутся умнее меня, и я отправлюсь вслед за Джорджем в лучший мир. На карту поставлено все, начиная от моей жизни и кончая репутацией детектива. Во всех моих предыдущих расследованиях козырный туз рано или поздно оказывался в моих руках. И сейчас, как никогда, я молю Бога, чтобы он оказался у меня.

— Вот как? У вас появилась хоть какая-нибудь идея?

— Моя трагедия как раз и заключается в том, что у меня их более чем достаточно. Но едва я копну глубже, как все рассыпается в прах.

— И все же вы не бросите это дело?

— Нет, конечно же, не брошу. Есть еще один след, который мне хочется проверить. Существует некий Тони Кастелло, бывший полицейский. Это единственный человек с которым я до сих пор не успел встретиться и поговорить.

Дабы доказать, что я не бросаю слов на ветер, я вооружился толстым телефонным справочником Лос-Анджелеса и начал его перелистывать. Вскоре я уже знал телефон таинственного Кастелло. Я немедленно набрал номер. В трубке раздавались длинные гудки, но к телефону никто не подходил. С досадой бросив трубку, я повернулся к Клер.

— Самое лучшее, что можно предпринять сейчас, так это поехать туда. Вы же, Клер, присмотрите за Глорией.

Она молча кивнула.

— Да, еще одно, — заметил я, прежде чем уйти. — Ни под каким предлогом никому не открывайте дверь. Когда вернусь, я позову вас по имени.

Вскоре такси доставило меня к зданию, фасад которого наталкивал на мысль, что это скорее конюшня, чем жилое помещение, настолько он был грязен. Дом этот находился в рабочем квартале в нижней части города. Едва я вышел из такси, в ноздри мне ударило такое зловоние, что я едва сдержался, чтобы не зачехлить нос носовым платком.

Консьержка, старуха со сморщенным лицом, похожим на перепеченное яблоко, даже не взглянула в мою сторону, когда я обратился к ней с вопросом.

Я молча направился к лифту и поднялся на пятый этаж. На лестничной площадке было темно, хоть глаз выколи. Подсвечивая фонариком, я остановился перед дверью с номером 400.

Протянув руку к звонку, я вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Бесшумно проскользнув в прихожую, я замер там, держа в руке револьвер Джорджа, предусмотрительно захваченный мной из его кабинета.

— Кастелло, вы дома?

Ответом было молчание. Глаза постепенно привыкли к полумраку; и я мог различить кое-какие детали. Крысята ик, да и только! Маленькая прихожая, грязная кухня. Ванная и туалет были сырыми и крохотными. Инстинкт подсказывал мне, что здесь кто-то есть. Я находился на тропе войны, и малейшая моя оплошность могла стоить жизни. Вдруг кто-то затаился в темноте, выжидая, пока я сделаю неверный шаг. Красная лампочка тревоги беспрерывно мигала в моем мозгу, но я все же еще усилил бдительность, осторожно продвигаясь вперед. Оставалась только одна запертая дверь. Прислушиваясь и держа наготове кольт, я осторожно толкнул ее. Она бесшумно отворилась.

Я стоял на пороге спальни. Такой маленькой, что в ней едва помещалась кровать. В углу, возле окна с опущенными шторами, стояли туалетный столик и стул. На стуле, наклонившись вперед, кто-то сидел. Я не хотел зажигать свет и осторожно шагнул вперед, внутренне насторожившись. Неестественная поза, в которой сидел этот человек, внушала тревогу. Я никак не мог сообразить, в чем дело, затем меня словно током ударило: у него не было рук, они были отрезаны по локоть! Тони Кастелло был мертв!

Омерзительно неприятная дрожь пробежала у меня по спине. Я покрылся холодным потом. В голове светил уже не сигнал, а грохотал колокол тревоги. Кто-то определенно находился здесь, прямо за моей спиной. Я резко повернулся, готовый тут же выстрелить, не раздумывая. Но в квартире никого не было. «Неужели крыса?» — подумал я. Обычно в таких, ситуациях я никогда не ошибался. Именно обостренное чувство того, что за тобой наблюдают чужие, враждебные глаза, не раз спасало мне жизнь как на войне, так и в работе детектива.

Я обшарил всю квартиру, но ничего подозрительного не обнаружил. Протерев носовым платком те места, которых касались мои пальцы, я покинул это пристанище смерти.

Сделав анонимный звонок в полицию относительно трупа Тони Кастелло, я решил отыскать Германа Гранта — экс-лесоруба из Небраски. До сего времени я никак не мог познакомиться с ним.

Пока итоги расследования были более чем неутешительными: я, как минимум, три раза мог распроститься с жизнью, но до сего времени с жизнью пока что расставались другие. Надолго ли сохранится такой дисбаланс? Вот и Тони Кастелло, один из телохранителей Джорджа Калливуда, простился с ней. Оставалось надеяться, что хотя бы Герман Грант будет обнаружен мной в полном здравии.

Низкая деревянная калитка, выкрашенная белой краской, была заперта, но входная дверь небольшого коттеджа распахнута настежь. Моя печальная практика в этом городе подсказывала, что и здесь меня ничего хорошего не ждет. В голову закралась мысль, что события становятся неуправляемыми, набирая головокружительную скорость, я просто не успеваю за ходом их развития. Если убьют всех участников драмы, мне так и не удастся ничего выяснить. Что же прошло мимо моего внимания, какую деталь я упустил? Это было очевидно, но я до сих пор так ничего и не понял.

Перепрыгнув через калитку, я тенью скользнул к коттеджу и, поднявшись по ступенькам, проник вовнутрь. Нервы мои были напряжены до предела, но я не собирался отступать.

Я обследовал уже несколько комнат, как вдруг за одной из дверей различил невнятные голоса. К этому времени на улице стало совсем темно, так что мрак в коридоре был почти абсолютный. Сту пая на цыпочках, я прокрался к лестнице и поднялся на второй этаж, резонно рассудив, что оттуда мне будет лучше наблюдать за развитием событий. И сделал это как раз вовремя!

На первом этаже послышались шаги, кто-то вошел в коттедж. Дверь помещения, где слышались голоса, отворилась. Сноп света, вырвавшийся оттуда, позволил мне рассмотреть, что это не кто иной, как Вилли Шутник. Я моментально узнал его по плащу, туго стянутому в талии, и по тому, как он держал руки в карманах. В проеме двери появилась Лиза Гордон, практически в неглиже. Ее черный профиль четко вырисовывался в светлом прямоугольнике двери.

Поздоровавшись с Вилли, Лиза недовольно спросила:

— Где тебя черти носят? Что мы с ним будем делать?

— Ага, как я понял, ты хочешь, чтобы я занялся трупом?

— Конечно! — со злобой воскликнула Лиза.

— Это не мое дело, — сразу же откликнулся Вилли.

— Но я не хочу оставаться одна! — категорически возразила Лиза.

— Повторяю, заниматься трупами — не мое дело. Заглохни.

Что-то в их разговоре показалось мне странным, но что именно, я не мог понять. В юнце юнцов, Лиза сказала:

— Подожди меня, уйдем вместе.

— С какой стати мне тебя ждать! — Вилли повернулся и направился к двери, а Лиза вновь вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

Я кубарем скатился вниз и бегом помчался вслед за Вилли. Впрочем, он даже не опасался, что за ним могут следить, и, не оглядываясь, пересек улицу, направляясь к черному «крайслеру», стоявшему под пальмой. Машина тут же отъехала.

Я отчаянно заметался в поисках такси, и здесь мне повезло. Плюхнувшись на сиденье рядом с водителем, я вытащил полусотенную купюру.

— Если не упустишь вон тот «крайслер», она твоя.

В ответ таксист хмыкнул, проворно сграбастал банкноту и, пристроив ее в нагрудный карман, флегматично заявил:

— Не волнуйтесь: если упущу эту колымагу, то сниму штаны и пройдусь по Беверли-Хиллз прогулочным шагом.

Через четверть часа, следуя за «крайслером», мы оказались в респектабельном районе Лос-Анджелеса. Вскоре машина, которую мы преследовали, остановилась перед шикарным многоквартирным домом.

На прощание таксист сказал:

— Если у тебя имеются еще лишние полсотни, давай как-нибудь погоняем и за другой машиной. О’кей?

— Как только в этом возникнет надобность, я тебя непременно найду.

Вилли Шутник вышел из машины и скрылся в подъезде.

Выждав некоторое время, я прошел туда же. На месте консьержки сидел молодой, можно даже сказать, симпатичный парень. Если бы не его широченные плечи.

Напыжившись, и, видимо, на все сто уверенный в своей непробиваемой мощи, здоровяк недружелюбно осведомился:

— Мистер хочет кого-то видеть?

Отметив про себя, что здесь надо вести тонкую игру, я применил маленькую хитрость: удостоверившись, что лифт остановился на пятом этаже, я сосредоточил все внимание на парне.

— Слушай, у меня трудная фамилия, и так как я не хочу долго и нудно диктовать ее по буквам, то лучше покажу водительские права. — Я встал боком к нему и, согнув в локте правую руку, левую запустил в карман пиджака. Не чувствуя подвоха, молодой человек привстал и наклонился вперед, желая получше рассмотреть фамилию. Это было очень опрометчиво с его стороны. В ту же секунду локоть моей правой руки со страшной силой врезался бедняге в переносицу. Таким приемом я пользуюсь очень редко, лишь в исключительных случаях, и никто до сих пор не мог устоять на ногах. А этот, смотрите-ка, устоял! Захлебываясь кровью, он, вцепившись руками в край стола, начал медленно сползать вниз. Я хотел помочь ему побыстрее достичь пола, попытавшись разжать его пальцы. Не тут-то было! Словно стальные, они упорно не желали разжиматься.

Даже будучи в полубессознательном состоянии, такие люди опаснее гремучей змеи. Так и не сев на задницу, он начал подниматься. Это был крайне неприятный для меня момент. Если он встанет, меня ожидают непредсказуемые, но весьма неприятные последствия. Удар рукояткой револьвера по виску строптивца наконец-то заставил разжаться его побелевшие пальцы. Он растянулся на ковре, причем очень удачно. Лишь приподнявшись на носки, я смог увидеть его. И это при моем-то росте! Так что никто его не заметит. Выждав пять секунд, я убедился, что этот гладиатор на время выбыл из игры, и помчался по лестнице на пятый этаж.

Стоя на лестничной клетке, я мучительно раздумывал, за какой же из дверей проживает Вилли Шутник. К несчастью, мои сомнения были быстро разрешены, и именно Вилли Шутником. Точнее не им самим, а его пистолетом, ствол которого был красноречиво направлен мне в живот.

— Не надо дергаться, приятель… Заходи! — Движение ствола было яснее всяких слов.

Ничего не оставалось, как подчиниться.

Я вошел в прихожую. Вилли держал пистолет весьма и весьма профессионально. Глядя мне в глаза, он сказал:

— Я сразу понял, что та безмозглая гора мяса не остановит тебя. Что тебе нужно?

Ничего не отвечая, я молча смотрел по сторонам. Да-а, здесь было на что посмотреть. Роскошь в сочетании со вкусом так и перла в глаза. Здесь пахло очень большими деньгами. Одни персидские ковры чего стоили! Антикварная мебель, картины на стенах, французские окна с тяжелыми парчовыми шторами, в углу бар с набором напитков, которые могли удовлетворить самого взыскательного любителя спиртного. Единственное, что меня смущало, так это вычурность, излишняя помпезность гостиной.

— И все же, чего тебе, наконец, от меня нужно, Бакстер?

— Познакомиться поближе. — Я сделал шаг вперед.

— Стой, где стоишь! Или я продырявлю твою глупую башку!

— Как? Разве для подобных целей ты уже не пользуешься кураре?

— Я не убивал Джорджа…

— А Тони Кастелло?

— Как, он тоже убит?

— Если бы только это… Он еще и рук по локоть лишился, бедняга.

Я не спускал с него глаз, стараясь понять, какую реакцию вызвали мои слова, но Вилли остался совершенно невозмутим, спрятав глаза за большими черными очками-консервами. Единственное, на что я обратил внимание, так это на то, что у Вилли удивительно маленькие ноги. И этими ногами он стоял на ковре гостиной.

— А что это ты уронил? — небрежным тоном произнес я и вполне естественно наклонился.

Его глаза автоматически глянули под ноги. Этого оказалось достаточно: мои пальцы вцепились в ковер, и я резко рванул его на себя. Ноги Вилли взлетели вверх, и он грохнулся на пол. Мгновение — и я уже сидел на нем, выкручивая руку, в которой был зажат пистолет.

Ничего не скажешь, это был достойный противник! Пока я выкрутил его правую руку, левой он едва не выдавил мне глаза. Отбросив оружие в угол, я схватил пояс его плаща и, сев ему на грудь, накинул на горло импровизированную петлю.

Через полминуты он перестал трепыхаться подо мной и я, боясь перестараться, снял петлю. При этом с его головы целиком снялись волосы, которые оказались париком. От удивления я даже разинул рот. Содрав его до конца, я обнаружил, к своему удивлению, не лысину, а копну черных волос, беспорядочным веером рассыпавшихся по ковру. Не веря своим глазам, я снял с Вилли очки. Моему взору предстали длинные ресницы и нежное личико молодой красивой женщины.

Так вот что скрывалось за очками и париком! Я быстро сорвал с нее дурацкий плащ и всю остальную одежду, оставив лишь бюстгальтер и симпатичные голубенькие трусики. Похлопав ее по щекам и убедившись, что она очнулась, я спросил, пристально глядя ей в глаза:

— Так все же, как тебя зовут на самом деле?

Женщина, видимо, еще не до конца пришла в себя, так как лежала неподвижно, тупо уставившись в потолок. Груди ее были небольшими, но очень красивой формы.

— Ну?.. Или тебя так и называть Вилли Шутником? Тебе очень подходит такая кликуха.

В ее глазах сверкнула ненависть.

— Я всегда была женщиной, — хрипло сказала незнакомка.

— Смелее, малыш! Чем ты занималась в доме Джорджа? Что ты знаешь о причинах его смерти? Он знал, что ты была женщиной?

— Да. И к тому же он знал, что я могу стрелять получше любого мужчины. И если бы ты не поймал меня на этот трюк с ковром, ты бы в этом убедился.

— Уже по тому, как ты держала пистолет, я понял, что ты отменный стрелок. Вот и пришлось воспользоваться деталями интерьера.

Она сделала попытку встать, но я ее пресек.

— Лежи спокойно и отвечай на вопросы.

— Но хотя бы сесть-то я могу?..

Что-то в ее тоне меня насторожило. И вовремя: в тот же момент она прыгнула вперед, целя ногами мне в лицо.

Волей-неволей, мне пришлось вступить в схватку. Она оказалась на редкость упорным противником. Все же мне удалось прижать ее к полу. Рукопашная схватка навела меня на другие мысли, и я начал с ней совершенно другую игру. Она отнеслась к этому совершенно равнодушно.

Поднявшись и приведя себя в порядок, я вытащил револьвер и с нажимом сказал:

— Или ты заговоришь, или очутишься там же, где и твой подопечный, Джордж. Кто ты? Какую роль в убийстве Джорджа сыграли Берроу, Герман Грант и Тони Кастелло? Так это ты, Сэм и лысый отволокли Глорию в шахту? Именно ты звонила Глории и угрожала расправиться с ней? Вела двойную игру, делая вид, что охраняешь Джорджа, а на самом деле тайно подготовила убийство? Ты убила его? Ради чего? Почему?

— Грязная ищейка! Ничего я не скажу.

— О каком трупе спрашивала тебя Лиза Гордон? Что вы должны с ним сделать? Чей это труп?

Я поднял револьвер и чуток надавил на спуск.

— Так ты мне, выходит, угрожаешь? Дебил, ты еще не знаешь, с кем связался! Да, я проиграла, признаю, но умру не по твоей прихоти. — Она, как лезвием бритвы, провела ногтями правой руки по груди, и в том месте, где она царапнула, выступили две капельки крови. Хриплое карканье вырвалось из ее горла, я едва понял, что она сказала:

— Скоро ты отправишься вслед за своим другом и мной на тот свет. Идиот! Да я бы тебя… — фразу она не закончила. Тело ее задрожало, глаза закатились. В них уже не было и искры мысли. Кожа начала быстро чернеть. Тело ее конвульсивно вздрогнуло и упало к моим ногам. Я не мог поверить своим глазам…

Глава 9

Крепко держась за руль, я направлялся на Самсет-бульвар, с содроганием вспоминая смертоносные ногти, которые могли вонзиться и в мою физиономию. Бог мой, вот это фанатичка! Но, надо отдать ей должное, она поняла, что не сможет меня остановить, и предпочла смерть, нежели что-либо мне сказать. Мне чудом удалось избежать ее смертоносных когтей… А вот здесь стоило о многом подумать. Ведь покушение на меня, результатом которого предполагался летальный исход, совершила тоже женщина! А вдруг это была именно она? И все же здесь что-то не стыкуется. Зачем она переоделась, — чтобы ее невозможно было узнать? А ее слова: «Да я бы тебя…»? Какую игру она вела? В чем я не сомневался, так это в том, что она прекрасно знала Лизу Гордон. «Ах ты, черномазая лицемерка!» — со злостью подумал я о ней. Но это были не более чем домыслы. Я до сих пор не мог найти ту невидимую связь, которая соединяет всех участников этой кровавой драмы: незнакомку, скрывавшуюся под именем Вилли Шутник, толстого лысого Красавчика Китаезу, Тони Кастелло, Сэма Берроу, Германа Гранта, Лизу Гордон, Мару.

Кстати, о Лизе Гордон: уж теперь-то, надо думать, она никуда не денется и ответит на мои вопросы.

Она с удовольствием захлопнула бы передо мной дверь, но просто не успела это сделать. Я интуитивно понял, что Лиза чем-то напугана. И это что-то явно не было связано с моим появлением. Это было видно хотя бы по тому, как она прижимала к груди полотенце, как вздрагивали ее полные губы. Приглядевшись повнимательнее, я понял: она в ужасе!

— Итак, пытаясь вести свою игру, ты слегка переиграла, и сейчас старушка с косой и будильником уже стоит за твоей спиной? — с фальшивым весельем начал я. — И куда же это ты исчезла, когда в твоем саду был обнаружен почерневший труп девушки? Кстати, кто она?

— Мне было страшно… — пробормотала она, действительно не пытаясь скрыть страха.

— Вот как? И я знаю, почему Ведь ты знала убийцу. Не скажешь мне его настоящее имя?

Лиза не ответила. Она упрямо смотрела поверх моей головы на кроны деревьев, словно ожидая чьего-то появления. Неужели кто-то прячется в саду?

— Давай-давай, беби, — я сделал шаг к ней. — Пора нам поговорить в открытую об этой истории. Время не ждет.

— Но я ничего не знаю, клянусь!

— Ай-яй-яй, да вы только посмотрите на нее! У нее в саду завалили человека, и она не имеет об этом никакого понятия! Бывает же такое! — рявкнул я сержантским голосом. — Отвечай! Кто убил ее? Герман, который якобы является твоим мужем, или фальшивый Вилли Шутник, который на самом деле женщина?

Глаза Лизы удивленно округлились.

— Ну-ну! Неужели ты думала, что я не догадаюсь о твоей связи с так называемым Вилли? Вот уж к кому идет кличка! Действительно, Шутник! Или Шутница? Да и ты еще та проказница! Герман хотя бы в курсе, что вы вытворяете, когда его нет дома?

Продолжая болтать, я искоса глянул в сад: а вдруг тот, кто находился там, не только наблюдает за мной, но и слушает наш разговор? Вдруг там притаился Герман Грант? Вот уж с кем бы я хотел познакомиться!

— Убитую девушку звали Мелисса Нельсон. Она была массажисткой. Время от времени она приходила ко мне…

— Понятно, — я откровенно издевательски рассмеялся. — Догадываюсь, что именно она тебе массажировала!

— Сволочь! — Лиза сделала попытку ударить меня по лицу.

Но я был готов к подобной реакции и, перехватив ее руку, тут же применил болевой прием. Полотенце упало, обнажив полные, шоколадного цвета груди с большими серыми сосками.

— Вот это да! Сразу надо было с этого начинать! — воскликнул я, пятерней левой руки накрыв ее правую грудь.

— Не смей! — оттолкнув мою руку, Лиза вновь прикрылась полотенцем.

— Ой-ой-ой, какие мы нежные! Ха-ха! Так вот, у меня выдалась свободная минутка, и я навел о тебе справки. Вначале ты работала в борделе, а затем начала промышлять самостоятельно. Штучки ты, говорят, выделывала — суперкласс! Так что твой внешний вид вполне соответствует внутреннему содержанию.

Пожав плечами, она отбросила полотенце в сторону.

— И все же, вернемся на грешную землю. Как звали твою подружку, которая так мастерски переодевалась мужчиной?

— Меня ее имя никогда не интересовало. Я ее знала только под именем Вилли Шутник.

— Это уж точно! Мужское имя ей подходило больше. Я попробовал слегка позаниматься с ней, как с женщиной, но с большим успехом я мог бы проделывать такие штучки с бревном. А ведь с мужской точки зрения, она была очень даже хороша. Но разве дано мужчине понять лесбиянку! Их психология выше понимания особ противоположного пола… Кстати, за что же вы убили Мелиссу Нельсон? И где в настоящий момент прячется якобы твой муж?

— Но зачем он вам нужен?

— Это уж, поверь, мои трудности. Ты разве не знала, что он, в компании с себе подобными, пытался убить Глорию Калливуд? Ведь ты из кожи вон лезла, чтобы показать, как ее ненавидишь.

— Она хотела отнять у меня мужа!

— Я сейчас просто кончусь от смеха! Врать надо меньше. Тебе вообще не нужны мужчины. Тем более такие патлатые и безмозглые, как Герман Грант. И к тому же у Глории вряд ли был роман с этим светловолосым шимпанзе.

— Не надо песен! Кроме Германа, в ее постели побывали и Сэм Берроу, и какой-то актер, снимавшийся в фильме по ее сценарию.

Я подумал о Глории, которая находилась под присмотром Клер в своей спальне на улице Сан-Педро. Неужели все сказанное этой лесбиянкой правда? Я просто отказывался верить этому.

— Замнем это. А как насчет наркотиков? — наугад спросил я.

В ее глазах опять промелькнул страх. Надо было срочно брать быка за рога, используя момент, пока она потеряла самообладание. Мне позарез нужно было получить от нее хоть какую-то информацию. Мучительно пытаясь найти выход из тупика, я поднял руку, делая вид, что собираюсь ударить ее. Она отшатнулась, испугавшись еще сильнее.

— Не бейте меня! — крикнула Лиза.

— Ах, не бить? Тебе это не нравится? А что тебе нравится? Объятия твоей подружки Вилли Шутника или, быть может, массажистки Мелиссы Нельсон? Ведь мужчины для тебя…

Лиза, не дав договорить, обняла меня, обволакивая ароматом духов и запахом чистого тела.

— Я докажу, что ты ошибаешься, — прошептала она, прижимаясь ко мне.

В свою очередь обняв ее, я прошептал ей в ухо:

— А как же с ответом на мои вопросы?

— Позднее… Можно подумать, что ты намерен устроить счастье Глории. Поверь, эта шлюха не стоит того. Да и твоя правда никому не нужна. Ты разочаруешься, когда все узнаешь. Или ты влюбился в эту ведьму?

— Тебе этого не понять, — растерянно бормотал я. — Друг просил о помощи. Друг, с которым мы вместе варились в аде корейской войны. Он несколько раз спасал мне жизнь. А вы его убили…

— Это не совсем так.

— А как?

Мы стояли, тесно обнявшись. Я чувствовал тепло ее тела, ее сексапильность не на шутку волновала меня. В висках зашумело от прилива крови. И все же я заметил, что Лиза старается повернуть меня спиной к окну. Крепче обняв меня, она впилась в мои губы страстным поцелуем. Обняв ее за спину и прижав к себе, я резко повернул Лизу спиной к окну. И в этот момент она вдруг безвольно обвисла в моих руках. Глаза ее закатились.

«Ну и мужчина я! — мелькнула тщеславная мысль. — Стоило только поцеловать ее, как от восторга она потеряла сознание!» Я ждал, что она вот-вот очнется, но Лиза тяжестью своего тела буквально тащила меня вниз. И вдруг я с ужасом почувствовал: что-то теплое стекает по моим рукам, и, резко разжав их, увидел на ладонях кровь. Только теперь я заметил, что у нее пробит череп.

Мгновение, и я уже стоял у окна, сжимая револьвер. Широкоплечий мужчина с гривой светлых волос рысью мчался в направлении дома, не разбирая дороги и все круша на своем пути. Он прыжком преодолел клумбу, и я понял, еще пара секунд, и он влетит ко мне. Не дожидаясь этого, я одним махом вылетел из дома и, выстрелив вверх, заорал:

— Стоять, скотина, или я убью тебя!

Он инстинктивно грохнулся на землю, пытаясь спрятаться за кустами роз, но я, в два прыжка преодолев расстояние, разделяющее нас, врезал ему носком ботинка в пах. Он застонал и поджал ноги, пытаясь защитить свою главную мужскую ценность от повторного удара.

— Лежать! — рявкнул я. — Какого черта! Да твоей патлатой гривой только тротуары мести! За что ты убил Лизу? И это в тот момент, когда она хотела все мне рассказать…

— Это не…

Не слушая, я резко ударил его носком в бок. Послышался хруст сломанных ребер. Он вновь взвыл от боли.

— Так зачем же ты бежал сюда?

С всхлипом вдыхая в себя воздух, он сказал:

— Я все слышал… Ты должен понять мои чувства… А потом кровь… Лиза… Что еще оставалось делать?

— Ты думаешь, полицейские поверят твоему бреду? Или ты держишь их за идиотов?

— Но это правда, клянусь! Я…

Не слушая его, я вновь пустил в ход носок ботинка, врезав теперь уже Герману в челюсть. Слова застряли в его горле. Он потерял сознание. Рот безвольно раскрылся, так что я мог полюбоваться его ровными белыми зубами. Не прошло и минуты, как в глазах его вновь появилось осмысленное выражение. Я понял, что он пришел в себя.

— Если это не ты застрелил Лизу, то кто?

Он начал дрожать, закусив от боли губу.

— Даю тебе пять секунд на размышле…

И все же я недооценил возможностей своего противника, а он был молод и силен, как бык. Взметнувшись над землей, он из лежачего положения нанес мне по бедру удар ногой. Если бы удар подобной силы пришелся в пах, я бы не имел возможности описывать эти события. Это было настолько неожиданно для меня, что я потерял равновесие и грохнулся на землю, нелепо задрав ноги.

Секунда, и я был на ногах. Но вторым ударом он, словно молотом, выбил из моей руки не только револьвер, но и всякую возможность к дальнейшему сопротивлению. Я упал на колени, а затем завалился на бок, приготовившись к худшему.

С перекошенным от злобы и ненависти лицом, он схватил меня за отвороты пиджака, легко оторвал от земли и несколько раз встряхнул, приподняв, как ребенка, на уровень груди. В его глазах я прочитал свой окончательный смертный приговор.

— Думал, со мной молено так легко справиться? Сейчас мы проверим крепость твоего позвоночника… — Он перехватил меня одной рукой за пояс, продолжая второй удерживать за пиджак.

Я знал этот мерзкий прием! Если сейчас он резко опустит меня вниз, одновременно подставив колено, я буду обречен на пожизненную коляску. Провести остаток жизни со сломанным позвоночником — хуже смерти. Нет уж, лучше смерть! Я почувствовал, как напряглись его мышцы… Я так просто не сдамся! Левой рукой я вцепился ему в щеку. Так как руки его были заняты, он резко мотнул головой, чтобы стряхнуть руку. Это мне и было нужно! Большой палец левой руки очутился за его щекой, а так как движение головы он не остановил, то через мгновение я увидел роскошный оскал его зубов. Кровь, хлестанувшая из раны, залила нас обоих.

Обезумев от боли, он отпустил мою левую руку. Пользуясь моментом, я растопыренными пальцами нанес ему удар в глаза. Мой противник как подкошенный рухнул на землю, накрыв меня своим гигантским телом…

Глава 10

— Каждый раз, когда мы встречаемся, — говорил лейтенант Мэрфи, стряхивая пепел сигареты на пол, — в деле обязательно появляется хотя бы один новый труп.

Я полулежал на диване в доме на Самсет-бульваре.

— Но вы в любом случае не можете обвинить меня в этом убийстве. И к тому же, находя труп, я каждый раз вам звоню…

— Что верно, то верно. Но мне от этого не легче. Вы становитесь слишком однообразным — всегда одно и то же скучное сообщение, — с сарказмом заметил Мэрфи. — Вы никогда не знаете, кто убийца, а зачастую не знаете даже имени жертвы. Держу пари, что и сейчас вы понятия не имеете, кто убил Лизу Гордон. Замечу, кстати, что все окружение вашего покойного друга кажется мне в высшей степени подозрительным…

— Так что ж, no-вашему Джордж Калливуд был боссом мафии? — Я с трудом сдерживал раздражение. Как-никак, а Мэрфи все же был офицером полиции и представителем власти.

— Вряд ли. Но у нас все же есть некоторые основания полагать, что он занимался контрабандой наркотиков или чем-то еще в этом роде.

Я с удивлением уставился на него, хотя где-то в глубине души и допускал такую возможность. Сделав изумленное лицо, я спросил:

— И на чем основывается ваше так называемое предположение?

Сделав вид, что он не замечает моего язвительного тона, Мэрфи серьезно ответил:

— После смерти вашего друга, пользуясь тем, что миссис Калливуд не было дома, мы произвели на их вилле тщательный обыск. Результаты были просто поразительными! Кроме нескольких килограммов героина, мы нашли и другие сильнодействующие наркотики.

— Но зачем ему надо было заниматься этим грязным бизнесом, если он и так был чертовски богат?

— Что касается Джорджа, то это вопрос спорный. Но вот его жена, Глория Калливуд, действительно очень богата…

— А вдруг все эти наркотики были предназначены для личных нужд, и Джордж не занимался распространением этой гадости?

Мэрфи призадумался.

— Даже если и так, это тоже противоречит закону. Хотя мы могли бы посмотреть на это сквозь пальцы. В конечном итоге, семья Калливуд — очень состоятельные и уважаемые люди в нашем городе. Закон, как вы знаете, в таком случае становится более снисходителен к таким гражданам. Герой войны, деловой человек предается невинным забавам со своими друзьями, пусть даже эти друзья и не его круга. С этим можно было бы мириться. Но данные нашей картотеки свидетельствуют об обратном. То есть контрабанда и распространение наркотиков велись в больших объемах.

Слова Мэрфи ошеломили меня. Я чувствовал себя преданным. Джордж?! Мой друг, с которым мы вместе воевали, занимался распространением наркотиков! Зачем же, в таком случае, он позвал меня на помощь? Чтобы я помог ему распространять эту беду? Бред какой-то! И все же здесь что-то было не так. Я не мог поверить в то, что Джордж к этому причастен.

— Знаете, лейтенант, во время войны он был ранен осколком бомбы в одно деликатной место. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Понимаю, — лейтенант повернулся к своим людям, работавшим возле трупа. — Ну что, ребята, нашли что-нибудь?

Сержант отрицательно покачал головой, но после некоторого колебания все же сказал, что Лизу Гордон убили отравленной пулей. Причем выстрел был произведен с дальнего расстояния. Так что даже если бы пуля и не попала в затылок, летальный исход был бы неизбежен.

Я все же решился взглянуть на труп. Кожа Лизы почернела. Понятное дело — снова кураре! Положение тела было таким же, как и тела Джорджа: сжатые кулаки, остекленевшие глаза, в которых застыла предсмертная мука. Я сознательно не сказал лейтенанту о смерти Вилли Шутника. Впрочем, Вилли Шутник был женщиной! Пусть сами ищут, отрабатывают свой хлеб.

— И как же вы оказались в этом доме, Бакстер?

— Пришел навестить свою знакомую. А что, разве нельзя? — нагло спросил я.

— Неужели? Насколько мне известно, покойная была дама специфической профессии и славилась своими скандальными связями с женщинами. Мужчин она органически на дух не переносила. Да еще к тому же она баловалась наркотиками. Самое печальное во всем этом то, что в молодости она подавала очень большие надежды как актриса.

Я посмотрел на труп Лизы, представил, как она ужинала с режиссерами, пытаясь устроить свою карьеру, как мечтала сниматься в кино, будучи молоденькой смазливой девушкой. А нашла она ту же страшную смерть, что и Джордж, Мелисса Нельсон, Вилли Шутник. Везде — проклятый кураре! Ну что за город!..

Я чувствовал себя одиноким и глубоко несчастным. Под насмешливым и недоверчивым взглядом лейтенанта я ощущал себя очень неуютно. Возникло осознание своего полного ничтожества в сравнении с такими, как Глория Калливуд и другими богатыми, уверенно преуспевающими людьми этого проклятого города. У меня не было красивой и респектабельной внешности, чтобы надеяться на то, что я сделаю блестящую карьеру киноактера, и уж тем более у меня не было таланта сценариста или режиссера. Я был круглый ноль, и это почему-то настойчиво раздражало меня.

— О’кей, — я вздохнул и поднялся. — Можно домой?

— Вы все еще проживаете у безутешной прекрасной вдовы Калливуд?

Я ничего не ответил, буквально раздуваясь от злобы. У меня отчаянно болел низ живота, ныло колено… Но больше всего меня бесило то, что я не видел никакой логики в этой цепи бессмысленных убийств. Лейтенант утешающе похлопал меня по плечу и сказал, что как-нибудь свободным вечерком навестит меня на вилле Глории Калливуд. То есть тем самым он дал понять, что я могу сматываться.

Еще не добравшись до виллы Глории, я заметил, что за мной следят.

Клер открыла мне сразу, едва я нажал кнопку звонка. Увидев, что я неважно себя чувствую, она тут же уложила меня в постель. Я поинтересовался самочувствием Глории.

— Она спит. Я дала ей снотворное, так что спать она будет еще долго.

Клер спросила, где я был все это время, но я ответил уклончиво. Мне не хотелось даже мысленно переживать еще раз то, что на меня обрушилось в эти последние несколько часов.

— Мара и кухарка здесь?

— Здесь. Вам что-нибудь приготовить?

— Нет, — я поднялся с постели. — Извините, Клер, мне нужно позвонить.

Подойдя к телефону, я заметил, что справочник по-прежнему открыт на букве «к», а фамилия Тони Кастелло подчеркнута красным. Найдя номер телефона гаража на улице Всех Святых, я позвонил туда и попросил Сэма Берроу. Мне ответили, что его нет, поинтересовавшись, кто я такой. С раздражением я бросил трубку.

— Так ты соскучился по мне? — раздался за спиной знакомый голос.

Повернувшись, я увидел черную, ухмыляющуюся физиономию Сэма. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, заложив руки в карманы.

— Парни, вы только посмотрите, кто здесь! — позвал он кого-то. — Вот так сюрприз! Ведь вы так хотели увидеть проказника и шалунишку Бакстера! Герман, поздоровайся со своим лучшим другом!

За спиной Сэма выросли внушительные фигуры Германа Гранта и Красавчика Китаезы. На Германа было страшно смотреть: под оставшимся здоровым глазом красовался огромный синяк, а выдавленный правый закрывала окровавленная повязка. Была перевязана и разорванная щека. Оба держали в руках револьверы, а оставшийся глаз Германа пылал ненавистью. Я сделал знак Клер, чтобы она ушла, но Сэм серьезным тоном сказал:

— Пусть она остается.

Клер испуганно смотрела на них.

— Итак, приятель, — обратился ко мне Сэм, — ты не слишком корректно обошелся с нашим другом Германом. Доктор сказал, что в ближайшие две-три недели он даже не сможет разговаривать. Но то, что он думает о тебе, я знаю, и с удовольствием тебе сообщу. Ведь так, Герман?

У экс-лесоруба от злости, казалось, вот-вот выскочит здоровый глаз. Он так сильно сжимал револьвер, что побелели суставы пальцев. В ответ на обращение Сэма, он промычал что-то невразумительное. Револьвер в его руке заходил ходуном. Я понял, что он едва сдерживает желание всадить в меня разом все, что там имелось в барабане.

— Понял, понял, — заулыбался Сэм. — Тебе хочется прикончить его немедленно. Я прав!

Герман утвердительно кивнул.

— За этим дело не станет. Ты его обязательно пришьешь, — заверил Сэм. — Но для начала пусть он ответит на парочку вопросов, а уж потом отведешь душу. А мы тем временем разберемся с этой красоткой, не так ли, Красавчик?

— Может, и ее пустить в расход? — кровожадно спросил тот.

Чтобы как-то подбодрить Клер, я улыбнулся ей:

— Не бойтесь… Ведь вы не имеете никакого отношения к этому делу.

— Решать буду я! — рубанул Сэм. — Имеет она отношение, не имеет… Да и к тому же, — он осмотрел дрожащую Клер с головы до ног, — после того, как мы с ней пообщаемся, ей вряд ли дальше захочется жить. Так что мы пожалеем бедняжку — прикончим сами. Красавчик очень большой дока по этой части. Но ты в любом случае сыграешь в ящик раньше, так что совесть тебя мучить не будет…

— Послушай, Сэм, с чего это ты вдруг решил прикончить меня? Ведь у тебя до этого времени было столько возможностей без лишних хлопот сделать это. Как-никак, но я ведь обязан тебе жизнью…

— С кем не бывает? Хотя сейчас я вижу, что совершил ошибку, вовремя не сделав это. Правда, Джордж говорил, что тебе можно доверять…

— Вот видишь! Кстати, а почему он решил, что мне можно доверять?

— А потому, что ты такой же наркот, как и мы, — с гнусной улыбкой сказал Сэм.

— Ну, это было давно, — я опустил глаза. — Я вовремя остановился.

Я-то знал, что употреблял наркотики исключительно ради того, чтобы забыть кошмары, пережитые мной в Корее. Но сейчас я ненавидел этих подонков, знавших этот факт из моей биографии… Ненавидел Джорджа, который впутал меня в это гнусное дело.

— О’кей, Герман, вот теперь можешь кончать с ним! — небрежно сказал Сэм, поворачиваясь к сообщнику.

У меня внутри все оборвалось. Я ничего не видел, кроме пылающего ненавистью одинокого глаза Германа. Финал этой драмы легко угадывался.

Блондин с кошачьей грацией прыгнул ко мне, и не успел я среагировать, как он с такой силой врезал мне своим кулаком-кувалдой в челюсть, что я буквально упорхнул в угол, а когда немного очухался и открыл глаза, то увидел, что револьвер Гранта направлен прямиком в мой правый глаз. Я смотрел в этот черный смертельный кружочек, из которого вот-вот вылетит пуля, не мигая. И выстрел действительно раздался! Но не в меня! Герман, выронив револьвер, упал прямо на меня, еще раз за этот длинный день, придавив меня, словно бетонная балка, к полу.

Красавчик Китаеза стремительно повернулся в сторону двери, но было уже поздно: второй выстрел уложил и его. В дверном проеме стояла Глория, а из ствола револьвера, который она держала в опущенной руке, вилась тонкая струйка синеватого дыма. Взгляд ее был пустым, и по всему было видно, что она не в своем уме.

Сэм, схватив Клер, прикрылся девушкой как щитом. Оттолкнув безжизненное тело Германа, я вскочил и бросился к нему, но он, швырнув Клер ко мне, скрылся за дверью. Я едва удержался на ногах, стараясь не уронить Клер на пол. Краем глаза я видел, что Глория как ни в чем не бывало повернулась и ушла в сад.

Чтобы прийти в себя от потрясения, мне понадобилось какое-то время. Бережно уложив Клер на диван, я поинтересовался ее самочувствием. В ответ она слабо улыбнулась и закрыла глаза. Убедившись, что с ней все в порядке, я подошел к трупам Гранта и Красавчика Китаезы. Казалось, что мне вновь снится кошмарный сон, но в гостиной стоял сильный запах пороха. Едкий, но такой прекрасный в своевременности!

Повернувшись, я вышел из гостиной и поднялся наверх — в спальню Глории. Она спокойно спала, накрывшись одеялом. Я осторожно подошел и наклонился над ней. Дыхание ее было прерывистым, а лицо серым и неподвижным.

— Той дозой, которую она получила, можно было усыпить даже слона, — услышал я за спиной голос Клер. — Разбудить ее невозможно… И все же она каким-то образом поднялась и застрелила этих двух типов. Вот этого я понять не могу. Этого просто не может быть! Фантастика!.. Кстати, Ник, что это за люди и что они хотели от вас?

Мне очень не понравился ее вопрос, так что я немного резко ответил, и тоже вопросом:

— Ты что, из отдела по расследованию убийств?

Не обратив ровно никакого внимания на мой раздраженный тон, она продолжала:

— Если она спала, а в этом я не сомневаюсь, то кто же тогда застрелил этих головорезов? Я не верю в чудеса.

— Клер, как вы можете так говорить? На вас отрицательно повлияли события последних часов. Вы очень устали и не можете трезво оценивать обстановку. Может быть, вы немного поспите? Или вам дать что-нибудь успокоительное?

Немного помолчав, я добавил:

— Простите за резкость. Совсем недавно я видел человека, у которого по локоть были отрезаны руки. Когда я там появился, из него еще кровь текла…

При последних словах она вздрогнула.

— Затем я услышал разговор двух женщин, которые мило болтали о каком-то трупе. Мне было очень интересно узнать, где он находится. К сожалению, еще до этого одна из них погибла на моих глазах, хотя по раскладу, умереть должен был именно я. Но почему? Кому я мешаю? И, наконец, вот эти последние события, свидетелем которых довелось быть вам. Женщина, которая, по вашему убеждению, должна была спать еще много часов, спустилась вниз и спокойно пристрелила двух этих мерзавцев, тем самым спася наши жизни. Когда же мы поднялись в ее спальню, то нашли ее по-настоящему крепко спящей. Тебе не кажется это несколько странным, Клер? Да, самое смешное… чуть не забыл: Глория утонула на моих глазах в жутком водопаде, но спустя некоторое время я обнаружил ее… в своей постели.

— Надо полагать, вы не растерялись и утешили бедняжку?

Я замялся, отведя взгляд.

— Ну, Клер… Вы же знаете, как это бывает… Но в любом случае этот поступок вряд ли заслуживает такого уж сурового осуждения по сравнению со всеми предыдущими событиями.

Пока я пытался глупо оправдываться, Клер смотрела на меня с лукавым любопытством, а Глория лежала совершенно неподвижно, настолько неподвижно, что у меня закралось подозрение, а не мертва ли она. Я наклонился и приложил ухо к ее груди. Нет; сердце билось нормально, в спокойном ритме.

— Она чувствует себя не хуже нас с вами, — холодно констатировала Клер этот медицинский факт.

Теперь настала моя очередь с любопытством взглянуть на нее.

Чтобы немного разрядить обстановку, я сказал:

— Видите, Клер, в какую историю я вляпался. Я думал, что мой друг — всего лишь усталый ветеран корейской войны, а он оказался главарем банды распространителей наркотиков. Я полагал, что он неисправимый донжуан, а он оказался законченным импотентом. Мне показалось, что лишь поэтому Глория мне и позволила ее чуть-чуть утешить. Но эта череда бессмысленных жертв выше моего понимания. Здесь, видимо, нужна целая стая детективов, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки.

— Я рада, что вы пришли к такому выводу, Ник! Бросайте все и возвращайтесь в Нью-Йорк, — тихо сказала Клер и, взяв меня за руку, вывела из спальни Глории. — Пусть спит.

— Конечно, пусть отдохнет. Но ведь мы собственными глазами видели, как она убила этих двоих ублюдков. Это можно назвать необходимой самообороной, или же она хотела спасти человека, которого любит?

— Неужто вас? — с искренним удивлением воскликнула Клер.

— А то кого ж еще! Разве в меня не может влюбиться женщина? Или я так страшен?

— Ну, в том, что в вас влюбляются женщины, я не вижу ничего сверхъестественного — вы весьма импозантный мужчина. При несколько иных обстоятельствах, возможно, и я…

— Да-да, вы это говорите лишь для того, чтобы меня успокоить. Сами же наверняка думаете, что моя крыша давно поехала.

— Ник, — она решительно заставила меня сесть на диван. — Вам нужно отдохнуть. А я тем временем вызову полицию. Нужно же, в конце концов, чтобы кто-то убрал трупы.

— Я смотрю, они вас совершенно не пугают.

— Не забывайте, я — медсестра и до этого уже видела не одну сотню мертвецов.

— Убитых тоже?

Она пожала плечами.

— У меня такая работа.

«Да, да, такая работа!» — подумал я, уже совершенно другими глазами глядя на Клер. И тут же вспомнил раскрытый телефонный справочник, который я так опрометчиво оставил на столике. В моем мозгу вновь замигала красная лампочка.

«Спокойнее, только спокойнее, — говорил я себе. — Не торопись! Ведь, поторопившись, можно сделать неправильные выводы!»

Я чувствовал, что развязка приближается.

Глава 11

За лейтенантом Мэрфи только что захлопнулась дверь. У меня в ушах до сих пор звучал его голос:

— Приятель! Даю тебе сорок восемь часов! Если за это время ты не покинешь Лос-Анджелес, я притяну тебя к ответственности со всеми вытекающими из этого печальными для тебя последствиями.

— Неужели арестуете меня? — как можно более простодушно спросил я.

— А то нет! И, заметь, предъявлю самые серьезные обвинения. Нарушение общественного порядка — раз! Нарушение правил расследования — два! Неподчинение приказу полиции — три! Между прочим, третий пункт обвинения самый серьезный. А затем я прикажу арестовать миссис Калливуд по обвинению в убийстве двух человек.

Мне было ясно, что Мэрфи не собирается шутить.

Клер к этому времени ушла, заявив, что ей обязательно надо появиться в госпитале. Перед уходом она настойчиво рекомендовала госпитализировать Глорию, с чем я был полностью согласен. Честно говоря, я был доволен, что все так обернулось. В госпитале она будет под охраной полиции, за ее здоровьем будет следить доктор Кук и Клер. Здесь у меня не будут связаны руки ее присутствием. Да и мало ли что… А вдруг я вообще не смогу ей помочь? Последний инцидент, когда на виллу заявились Сэм и его дружки, сильно напугал меня. Да что там — сильно! До самой смерти этого не забуду.

Поудобнее усевшись в кресло с бутылкой виски в руках, я решил немного расслабиться. Выпив примерно одну треть, я почувствовал себя значительно лучше. Зверски хотелось есть. Я попытался было вызвать прислугу, но никто не отзывался. Нажав кнопку звонка, я держал ее минут пять. Неожиданно дверь распахнулась и появилась кухарка.

— А где Мара?

Она равнодушно пожала широкими плечами.

— Ушла куда-то. Когда нет кота, мышки пляшут, — сказала она, намекая на то, что Глорию забрали в госпиталь.

— А как давно она ушла? — спросил я, так как в голову мне пришла неплохая идея.

Подняв глаза к потолку, Амалия задумалась, после чего неуверенно сказала:

— Где-то около шести часов…

— Так она ушла еще до того, как Глорию увезли в госпиталь?

— Ну и что? Не вижу в этом ничего странного.

— И все же здесь много странного, Амалия.

— Не Амалия, а мисс Драймонд!

— Ах да, простите, мисс Драймонд. Можешь убираться, я тебя не задерживаю! — прибегнул я вновь к сержантской манере общения.

Она что-то недовольно пробормотала себе под нос, но послушно ретировалась, хлопнув дверью.

— Давай, давай, — проворчал я ей вслед, затем еще плеснул себе виски и залпом выпил. Рассеянно вертя в руках бокал, я задумался. Глория, рассказывая о доме Германа, очень точно описала обстановку, хотя из ее слов следовало, что она никогда там не была. В любом случае, это косвенно подтверждало слова Мары и Лизы о том, что между Глорией и Германом существовала какая-то связь. Но что в этом криминального? Ее муж — импотент, а Герман был мужик, что надо. Любое женское сердце затрепетало бы при виде этого красивого производителя. Да и Глория, как мне казалось, вполне могла быть нимфоманкой. И все же она прикончила Германа… Или она настолько увлеклась мной, что решила разделаться с бывшим любовником? Я бы хотел, чтобы это было так, но что-то не верилось. Что же касается Красавчика Китаезы, то он схлопотал пулю лишь потому, что держал в руках оружие.

Была еще одна загадка: раскрытая телефонная книга. Что бы это могло значить? То, что здесь кроется какая-то загадка, я не сомневался. Меня также настораживало исчезновение Мары. Ведь даже когда я оставался на вилле один, она всегда спрашивала разрешения уйти.

Быстро темнело. Поспать бы! И все же надо было вновь нанести визит на Самсет-бульвар. Мне не давал покоя труп, о котором упоминали Лиза и лже-Вилли. А вдруг это будет труп Мары?

Приехав на место, я вытащил револьвер, вышел из машины и даже не закрыл дверцу. Наученный горьким опытом, я крадучись двинулся к коттеджу. Не пройдя и середины дорожки, я вдруг увидел «форд», на переднем сиденье которого, тесно прижавшись друг к другу, сидела парочка. Характер их общения не оставлял никаких сомнений: влюбленные. А раз так, то они совершенно слепы и глухи к окружающему их враждебному миру.

Осторожно обойдя машину, я направился к дому. И это была моя грубейшая ошибка.

Решительно зайдя в коттедж, я начал методично обыскивать помещение за помещением, особенно обращая внимание на уголки, где свободно можно было спрятать тело. Я был так увлечен своими поисками, что слишком поздно расслышал приглушенный хлопок и звон разбитого стекла. Это разлетелось вдребезги зеркало, в котором секундой раньше отражался я. Именно зеркало и спасло мне жизнь. Неизвестный стрелял из пистолета с глушителем. Он, не разобравшись в полумраке, прицелился в мое зеркальное отражение. Но на второй выстрел я уже не оставил ему времени. Бросившись на пол, я тут же открыл ответную пальбу. В подобных ситуациях прицельный огонь никто не ведет и, если кто-нибудь скажет, что он при этом еще и попал, куца стрелял, плюньте ему в лицо. Попасть можно только случайно.

Выстрелив последний раз, я услышал сдавленный крик. И что удивительно — кричала женщина. Но в следующий момент там, откуда он донесся, раздался еще один выстрел. Пуля вдребезги разнесла вазу, стоявшую над моей головой, — неудачную копию китайской лепной работы эпохи империи Мин.

Стряхнув с головы толстые глиняные осколки подделки, я затаился. Тишина!

Через несколько минут послышались удаляющиеся шаги. Я затаился на месте. Когда до меня дошло, что стрелок действительно уходит, я, грязно выругавшись сквозь зубы, бросился вдогонку. Увы опоздал. Я лишь заметил, что женщина, напоминающая силуэтом Глорию, села в машину, в которой раньше сидела влюбленная парочка. Не успела захлопнуться дверь, как машина рванула с места так, что завизжали протекторы шин.

Я, в свою очередь, ринулся к своему автомобилю и, сев за руль, попытался завести двигатель. После третьей попытки я понял, что с двигателем что-то не так. Открыв капот, я убедился, что тайный стрелок все предусмотрел. Ругаясь и проклиная всех и все, а в первую очередь себя, я принялся устранять неисправность, на что ушло несколько драгоценных минут.

Едва двигатель заурчал, я рванул с места, как бешеная пантера.

В госпитале первым, кого я встретил после ночного сторожа, был доктор Кук.

— Помните меня, доктор? Я тот самый бедолага, который едва не отдал богу душу, когда его ковырнули иглой, смоченной ядом кураре. Вы тогда спасли мне жизнь…

— Так, так… Вы этот, как его… детектив из Нью-Йорка?

— Точно! Мне хотелось бы увидеть миссис Глорию Калливуд. Ее привезли сюда несколько часов назад.

— Очень жаль, но вряд ли это возможно, мистер э-э…

— Бакстер. Ник Бакстер.

— Да, да, Бакстер. Пациентка отдыхает. Ее состояние оставляет желать лучшего. Она…

— Знаю, знаю, — перебил его я — Но речь идет о моей жизни и смерти Кук поморщился, с колебанием глядя на меня.

— Ее палата охраняется полицией Кроме того, мне сказали, что она…

— Да. Она убила двух человек. Но она не могла поступить иначе. Мне очень нужно видеть ее. Времени очень мало.

Он что-то проворчал под нос, затем, повернувшись, двинулся по коридору. Я последовал за ним.

Полицейский, сидя в кресле возле двери палаты Глории, безмятежно спал. Я, разумеется, не стал будить его, а проскользнул в палату. На постели лежала Глория. Страдание ясно читалось на ее восковом лице.

— Она не выходила отсюда?.. По крайней мере час назад?

Задав этот вопрос, я почувствовал всю его глупость.

— Но она не в состоянии это сделать! Ее здоровье просто не позволило бы ей даже встать с постели. Да и к тому же она находится под присмотром полицейского.

Кук недоверчиво смотрел на меня, явно удивленный моей бестактностью.

— Действительно, под присмотром! — я указал на спящего охранника.

Доктор вместо ответа отвернул краешек одеяла и показал мне цепь, которой Глория была прикована к кровати.

— Отсюда она никуда не сможет уйти. У нас в Лос-Анджелесе с убийцами не шутят.

Он еще что-то говорил, но я уже не слушал его. Моя стройная теория рухнула. Но, с другой стороны, я даже был этому рад и облегченно вздохнул. Глория не могла стрелять в меня час назад! И потом, ведь это именно она, убив Германа Гранта и Красавчика Китаезу, спасла мне жизнь. Какая же я неблагодарная тварь, что мог подумать о ней такое!

Выйдя из палаты, я вновь решил вернуться на Самсет-бульвар. Чем-то меня притягивал этот коттедж. Труп, если он существует, должен находиться где-то там. Больше ему просто негде быть. Но была еще одна маленькая деталь, которая интересовала меня.

— Где Клер? — спросил я Кука. — Хотелось бы поблагодарить ее. Она много сделала для меня и миссис Калливуд…

Мы прошли в кабинет Кука, и он нажал кнопку селектора внутренней связи. Тут же послышался голос дежурной медсестры:

— Слушаю вас, доктор Кук?

— Попросите мисс Пирсон зайти в мой кабинет.

Еще через несколько минут Клер вошла в кабинет Кука.

— Клер! — радостно завопил я и тут же, прежде чем она успела опомниться, заключил ее в объятия, крепко поцеловав в губы.

Рванувшись, она освободилась из моих объятий, тяжело дыша.

— Что вы себе позволяете, Бакстер, я…

Но я не дал ей возможности договорить.

— Прошу прощения, Клер, просто я не смог сдержать своих эмоций, увидев вас.

Я вытер испачканные ее помадой губы и спрятал платок в карман.

— Еще раз прошу прощения… вы так много сделали для меня и миссис Калливуд. Продолжайте заботиться о ней, прошу вас.

Доктор Кук смотрел на нас, как на законченных идиотов. Он явно ничего не понимал. Впрочем, как и Клер тоже. Им и в голову не приходило, что в моем кармане находится доказательство, которое может пристроить кое-кого на электрический стул. Кроме того, моя память зафиксировала еще одну не менее важную деталь, о которой я сообщу позднее.

Глава 12

Труп, как я и предполагал, находился здесь. Видимо, затеянная мною перестрелка, сильно нарушила планы моих врагов. Они спрятали его в доспехи средневекового рыцаря, который скромно стоял в углу, широко расставив ноги и крепко сжимая железными перчатками бесполезный ныне меч. Нашел я труп совершенно случайно. Уже пребывая в отчаянии после долгих поисков, я стоял в углу, раздумывая, где же еще можно спрятать тело. С досады я стукнул кулаком по железной груди рыцаря, отчего он немного сдвинулся. Ставя его на место, я заметил на полу лужу крови.

Стоило лишь слегка приподнять забрало, как моему удивленному взору предстало изуродованное лицо Мары.

В моей несчастной отбитой голове начало кое-что проясняться. Еще не совсем до конца, но я стал кое-что нащупывать относительно мотивов убийства. Хотя для меня по-прежнему пока было полной загадкой то, от кого могли исходить приказы об устранении всех этих людей. Но, по крайней мере, я сейчас знал, что делать. Прежде всего нужно было идти в криминалистическую лабораторию полиции Лос-Анджелеса.

Поскольку была поздняя ночь, дежурный офицер не проявил особого энтузиазма, услышав, что мне срочно нужен эксперт-криминалист.

Вскоре появился заспанный субъект, который, буркнув: «Доктор Лестре», — выжидательно уставился на меня. Я едва не рассмеялся. Передо мной стояла настоящая обезьяна: заросшая волосами, кривоногая да еще при этом и в очках. Но я вовремя спохватился и сказал:

— Я частный детектив Ник Бакстер. Лейтенант Мэрфи мой друг.

— Слушаю вас, проворчал эксперт.

Я вытащил из кармана носовой платок со следами губной помады и вкратце объяснил, что мне нужно.

Особого восторга он, разумеется, не проявил, но платок взял без лишних слов. Я же поехал на виллу Глории Калливуд за телефонным справочником.

Это отняло у меня порядочно времени. После этого я вновь поехал в госпиталь. Не став никого в известность, я прямиком направился к палате Глории. За то время, что я отсутствовал, здесь ничего не изменилось, разве что полицейский, охраняющий дверь, перешел в следующую стадию глубокого сна, начав жутко храпеть.

Я бесцеремонно растолкал его. Он уставился на меня недобрым взглядом.

— В чем дело? — проворчал он, причмокивая губами.

— Ну и сон же у вас! — искренне сказал я.

Коп нахмурился.

— Что вы такое несете? Какой сон?

— Но я же только что разбудил вас. Вы так сладко спали…

— Что? — Он сжал кулаки, его лицо покраснело. — Тебя давно били?

— О чем это ты, приятель?

— Какой я тебе приятель, кретин!? Я с тобой даже не знаком.

— Извини. Мы и вправду не знакомы. Но все равно ты спал, охраняя женщину, обвиняемую в двух убийствах.

Видя, что полицейский полон решимости врезать мне в челюсть, я быстро добавил:

— Доктор Кук и медсестра тоже видели это! А вдруг об этом факте узнает лейтенант Мэрфи?

Тот сразу как-то сник и задумчиво поскреб двухдневную щетину на подбородке.

— О’кей. Что тебе нужно, приятель?

— Доказать, что тебя обманули.

— А яснее ты сказать не можешь?

— Уверен, когда ты только появился здесь, так сразу попросил чего-нибудь попить. Ведь здесь действительно очень жарко.

Коп задумался, потом хлопнул себя по лбу.

— Верно, черт побери! Стакан воды… Мне дала его такая симпатичная медсестра…

— Клер, — подсказал я.

— Верно.

— И ты уснул, так как в воде было растворено сильнодействующее снотворное. Ты еще должен возблагодарить Господа, что это был не яд.

Полицейский побледнел.

— Послушай, — примирительно сказал он, — я не так молод… Мне скоро на пенсию. Я не хотел бы…

— Все можно исправить.

— Каким образом?

— Расскажи лейтенанту Мэрфи все, что с тобой произошло. Тем самым ты здорово поможешь мне. А пока поверь мне на слово и проверь цепь, которой прикована миссис Калливуд.

Мы вошли в палату, и через минуту я убедился, что цепь действительно в полном порядке.

Полицейский нахмурился.

— Ты что, разыгрываешь меня? Убедился? Здесь все в порядке!

— Это еще ни о чем не говорит. У тебя могли украсть ключи.

Он еще больше нахмурился.

— Вечно вы, частные ищейки, морочите нормальным людям голову.

— Неужели? Тогда зачем тебя усыпили, — чтобы полюбоваться твоей небритой рожей? Слушай внимательно…

Минуты три я инструктировал его, после чего ушел, оставив на пару с Глорией.

Мне казалось, что единственным человеком, который не спал в этом госпитале, был я. Ради маскировки напялив белый халат, я прошел по всем коридорам и вскоре обнаружил заспанную, но чертовски красивую медсестру. Она испуганно смотрела на меня, пытаясь привести себя в порядок.

— Вы не видели Клер? — спросил я. А для солидности добавил: — Я ваш новый доктор… Тревор. Мне она обещала сделать анализ, но, как мне кажется, она об этом забыла.

— Она отдыхает.

— А вы не могли бы ее позвать?

Сообразив, что я не собираюсь ее ругать, она кокетливо заявила:

— Но, доктор… У меня столько работы…

— Ну-ну… О’кей, я схожу сам. Где ее искать?

— На четвертом этаже… Психиатрическое отделение. Кабинет 229.

Я поблагодарил девушку и непринужденно удалился.

У спящей Клер был такой беззащитный вид, что у меня дрогнуло сердце. Медсестры спят, обычно не закрывая дверь на ключ. Видимо, у них такая привычка. Прикрыв дверь, я тихо подошел к кровати.

— Клер!

Она что-то пробормотала во сне.

— Клер, дорогая, проснись. — Я осторожно потряс ее за плечо.

Она мгновенно проснулась и, узнав меня, вздрогнула и побледнела.

— Ты… ты… — запинаясь произнесла она и замолчала, увидев в моей руке револьвер.

Она попыталась было удрать, но я прижал ее к кровати.

— Что такое? — злобно закричала она. — Вы что, с ума сошли?

— Спокойно, — я сделал шаг назад, не опуская, впрочем, револьвер, направленный ей в лоб. Левой рукой я извлек из кармана носовой платок. — Вот на этом платочке твоя губная помада. Именно этой помадой была подчеркнута фамилия Тони Кастелло в телефонном справочнике на вилле Глории.

— Ну и что? Твои дела меня совершенно не интересуют.

— Неужели? Так уж и совершенно, — съязвил я. — А вот мне кажется, интересуют… И очень даже. Ведь это именно ты убила Тони Кастелло! И руки ему отрезала тоже ты! Ведь ты медсестра и прекрасно знаешь анатомию. Так что правильно укоротить руки для тебя — пара пустяков. И, заметь, губная помада действительно твоя, я только что получил на этот счет заключение криминалиста. Дело в том, беби, что я закрыл телефонный справочник после того, как узнал номер телефона Тони Кастелло. И уж, во всяком случае, не я подчеркивал его фамилию. Просто не имею дурацкой привычки делать такое. И вдруг я возвращаюсь и нахожу раскрытую книгу с подчеркнутым именем. Признаю, сначала я не придал этому значения. Что печально, мне понадобилось время, чтобы найти такси, да и на поиски дома бедняги Кастелло, знаешь ли, тоже ушло порядком времени. Ты же, узнав адрес, взяла машину Глории и добралась туда гораздо быстрее, так как прекрасно знаешь Лос-Анджелес.

— Да у тебя точно крыша поехала! — воскликнула Клер. Ее голос был тверд, но страх явно читался в ее глазах. — Что общего между мной и Тони Кастелло?

— Он был готов сообщить имя того, кто убил Джорджа Калливуда. Перед этим он написал письмо убийце, шантажируя его тем, что сообщит его имя полиции. Он требовал денег за молчание…

— Но ведь именно он был телохранителем Калливуда!

— Вот-вот! Но он и был тем единственным человеком, кто видел убийцу, который, кстати, дал ему приличную сумму денег. Но Тони, окончательно потеряв голову от жадности, потребовал нереального. Так вот, чтобы умерить его аппетит, к нему и послали человека. Да еще такую красавицу, как вы… Дальнейшее нетрудно предугадать. Приговор ты привела в исполнение немедленно, учитывая, что я вот-вот должен приехать, дабы повидать Тони.

— Да-а, вам бы детективы писать! То-то бы прославились. К тому же и работа поспокойнее. И каков же мотив всех остальных убийств?

— Всему свой час, беби. Придет черед и этого…

— Ну, это вряд ли! У тебя просто времени не хватит, Бакстер! — Я узнал голос доктора Кука. Медленно повернув голову, я увидел, что он стоит в дверном проеме, целясь в меня из револьвера тридцать восьмого калибра.

При любом моем движении он был готов засадить в меня пулю, не колеблясь.

— Боже мой! Милейший доктор, так вы примчались сразу же, как только узнали, что по госпиталю разгуливает никому не известный новый врач? Похвальное служебное рвение!

— Все мы можем ошибаться, — сказал он. — Мне почему-то казалось, что вы просто неотесанный болван.

— Признаю, меня всегда несколько недооценивали. Впрочем, мое самолюбие от этого не страдало. Я всегда извлекал из этого пользу. Кстати, вы зря подпортили мою машину. Работа грязная, а времени на то, чтобы вымыть руки у вас уже не оставалось. От рождения я очень наблюдательный человек и моментально заметил, что руки у вас недостаточно чистые для человека вашей профессии. Хирург с грязными руками… Подумать страшно!

— Досадная оплошность, — поморщился Кук. — Но ты примчался на удивление быстро. Вот тогда я и заподозрил, что ты не такой уж балбес, каким умело прикидываешься.

— Благодарю за комплимент, — расшаркался я и повернулся к Клер: — Так это ты стреляла в доме Германа?

— Знание этого уже не принесет тебе никакой пользы, — небрежно произнес доктор слова, напомнившие мне какой-то фильм из жизни гангстеров — Твоя песенка спета… — Револьвер смотрел мне точно в лоб. Я каждой клеточкой чувствовал, что через секунду прогремит выстрел.

— Брось оружие! — рявкнули за спиной Кука. — И лапки вверх!

Револьвер глухо стукнул об пол. Я, если честно сказать, боялся, что он все же выстрелит, но доктор Кук оказался трусом, и потому сдался сразу.

Чего не скажешь о Клер! Она проявила завидную реакцию, выхватив пистолет «беретта» из-под подушки. Но и я оказался на высоте, так как ожидал нечто подобное. Мой выстрел прозвучал на долю секунды раньше, и ее мозги, вкупе с осколками черепа, разлетелись по всему помещению.

Это было уж слишком для обычного полицейского. Его тут же начало тошнить, едва он грохнулся на колени.

Кук подскочил к телу Клер и зарыдал, приговаривая: — Боже мой, что же я теперь буду делать. О, Клер, дорогая…

Подойдя к копу, я молча вытащил у него из-за пояса наручники, которые незамедлительно защелкнул на запястьях безутешного в своем горе Кука.

Глава 13

— Ты освобождена под залог! — заявил я Глории, победоносно скаля зубы в широкой улыбке.

Она с нежностью смотрела на меня. Я понимал, что ей как никогда хотелось поцеловать меня. Что же касается меня, так мне хотелось и кое-чего побольше.

Она с комфортом устроилась в своем любимом кресле в гостиной виллы на улице Сан-Педро. Лейтенант Мэрфи, уступив моим настойчивым просьбам, дал согласие выпустить Глорию под мою персональную ответственность. Я налил себе щедрую порцию виски и, сидя напротив нее, поднял бокал в шутливом салюте. Мне очень нравилась Глория, волновал запах ее духов. Но траурная черная одежда возвращала меня на грешную землю, напоминая, что она жена моего покойного друга. Это обстоятельство непреодолимым препятствием стояло между нами.

— Никогда бы не подумала… Доктор Кук… Клер…

— Что поделаешь, дорогая… — развел я руками.

— Ты прав, Ник! — она смотрела на меня блестящими глазами.

— Знаешь, Глория, есть замечательная китайская пословица, которая гласит: «Идя в толпе, вы можете коснуться локтем убийцы, совершенно не догадываясь об этом».

— Какая жуткая пословица!

— Восток — дело тонкое! И не такая уж она страшная, как это кажется на первый взгляд. Просто никогда не надо об этом забывать…

— О чем ты? — Глория весело рассмеялась.

— Все о том же! Едва ступив на землю этого города, я заимел шанс тут же отправиться на тот свет. И надо же, какое совпадение — попадаю в госпиталь, где трудится наш уважаемый доктор Кук, босс мафии, занимающейся распространением наркотиков. Вот это называется везение так везение!

— Доктор Кук? Босс мафии?

— А то! И правой его рукой была Клер. Садистка, для которой высшим наслаждением было проливать человеческую кровь. Меня в дрожь бросает, когда я вспоминаю, что она сотворила с Тони Кастелло… Вскрытие установило, что она отрезала ему руки, когда он находился еще в сознании. Вот это действительно ужас!

— Даже не верится, она была такой красивой, — совсем по-женски проговорила Глория, глядя поверх моей головы.

— Верно, очень красивая. В компании лесбиянок она чувствовала себя как рыба в воде.

— Лесбиянок? О чем ты говоришь?! — воскликнула Глория.

— О женских оргиях. В них участвовали Мара, Мелисса Нельсон, Лиза Гордон и Вилли Шутник, который, как ни странно, оказался женщиной. Эти оргии обычно происходили здесь, на вилле, в твое отсутствие, разумеется. Джордж тоже принимал в них участие. У него появился стойкий комплекс неполноценности из-за импотенции: он получал извращенное удовлетворение, участвуя в любовных играх этих ненормальных женщин.

— Джордж? — Глория вскочила. — Никогда не поверю в это! — Она вскочила и от возбуждения забегала по гостиной. Остановившись напротив моего кресла, она запальчиво произнесла: — Как ты мог? Жалкий болтун! А еще друг Джорджа!..

— Садись! — жестко приказал я. — И, пожалуйста, прекрати этот балаган! Тебе бы в мелодраматических фильмах сниматься. По собственному сценарию. Актриса ты хоть куда.

Мой тон заставил ее побледнеть.

— Ты окончательно спятил! Вначале чернишь Джорджа, а теперь вот и за меня принялся.

— Где уж мне, моя радость! А ведь ты до сих пор не оставила мысли отравить меня.

— Я тебя не понимаю… — Глория побледнела еще больше.

— Неужели? — фальшиво удивился я. — Я тоже долго не понимал, пока до меня не дошло, что в этой истории ты являешься ключевой фигурой. Ты самая жуткая и отвратительная… — я замолчал, так как не мог подобрать подходящее сравнение.

На удивление спокойным тоном она поинтересовалась:

— Как я понимаю, ты меня в чем-то подозреваешь?

— Правильно понимаешь. Ты — безжалостная убийца, взбесившаяся на сексуальной почве фурия и неизлечимая наркоманка.

Она лишь безмятежно улыбнулась, выслушав мои обвинения.

Это настолько разозлило меня, что я, вскочив, залепил ей увесистую оплеуху.

— Ах ты, мерзавка! Несчастный Джордж попал в твои грязные лапы. Ведь именно с его помощью ты вербовала извращенных проституток, которых впоследствии безжалостно убивала, стоило им надоесть тебе. Ты совершенно обезумела от все увеличивающихся доз наркотиков. Ты и Джорджа приучила к этой дряни. А когда он начал упрекать тебя, ты испугалась, что он может настучать на тебя, так как ненавидел за тот групповой разврат, которым ты занималась у него на глазах. Ты спала с этим дебилом Германом и даже подарила ему дом. Спала с негром Сэмом… Короче говоря, ты безоглядно трахалась со всеми, кто попадал под руку, причем без различия пола. И все это толью для того, чтобы удовлетворить свои гнусные эротические неврозы.

Поначалу ты угрожала Джорджу по телефону. Потом, видя, что он не из пугливых, перешла к активным действиям, окружив мужа верными людьми. Верными, но только тебе: Сэм, Герман, Красавчик Китаеза, Вилли Шутник… Ничего себе букет! И все они плясали под твою дудку! Как же, ведь именно ты им платила! Лишь Кастелло взбрыкнул и заартачился. Но надо отдать тебе должное, ты его быстро успокоила, подослав к нему свою интимную подружку, эту маразматичку в белом халате, Клер Пирсон.

— Но ведь Джорджа убили, когда я была в Голливуде. Так что стопроцентное алиби у меня в кармане…

— Вот как? И, разумеется, десятки людей могут это подтвердить. О’кей. А что ты скажешь на это? — Я поднялся и, выйдя из гостиной, вскоре вернулся, неся другую Глорию. Она была связана по рукам и ногам, а рот заклеен липким пластырем.

— Вот, наконец, и твоя дорогая сестричка-близнец! Близнец во всем. Развращена до мозга костей, как и ты. Такая же наркоманка и нимфоманка. Только зовут ее Сильвия. А в остальном она — твоя точная копия. Как говорится в Библии «и в радости, и в грехе». Вы же — только в грехе.

Обе сестры одинаково злобно смотрели на меня, в четыре одинаковых глаза.

— И знаешь, Глория, наличие у тебя сестры удалось вычислить чисто математическим путем, — заявил я не без гордости. — А уж зная, что искать, ее было не так и сложно поймать. Я обнаружил ее перед тем, как заехать за тобой в госпиталь. Она тоже крутилась там, и совсем не исключено, что строила планы освобождения любимой сестренки. Лишь только теоретически допустив существование другого лица, похожего на тебя, мне удалось все поставить на свои места. Иначе я до сих пор блуждал бы в тумане беспочвенных догадок. Сейчас я знаю, как стало возможным то, что ты бросилась в водопад. Даже как оказалась дома в постели, поджидая меня. Что может быть проще! Ведь ты великолепно плаваешь, как, впрочем, и Сильвия. Когда вам было по восемнадцать лет, вы выступали в цирке со знаменитым номером «Сестры Тинтарелли». Вы в огромном аквариуме в одних лишь масках сражались с двумя аллигаторами, которых побеждали. А ведь бедным чудовищам перед выступлением давали огромную дозу снотворного, так что просто-напросто они теряли реакцию и свою способность к сопротивлению.

Но однажды вас все же вывели на чистую воду. Разразился грандиозный скандал, но вам удалось скрыться. Так вот, в заброшенной штольне Сильвия, вспомнив свое бурное прошлое, и подготовила соответствующим образом обработанного крокодила. Расчет был прост: или я растеряюсь и меня сожрет крокодил, или же я утону в водопаде. Вас устраивало только убийство, так как я становился все опаснее. А уж убийство таким образом устроило бы всех, даже полицию Лос-Анджелеса. Винить-то некого! Частного детектива из Нью-Йорка сожрал крокодил. Не потянешь же в суд присяжных безмозглого аллигатора!

Сильвия даже не слушала мой рассказ, извиваясь в бесполезных попытках освободиться.

Глория холодно сказала:

— У тебя жизни не хватит, чтобы доказать суду весь этот бред.

— И не надейся. В тот день, когда я пошел к Лизе Гордон, ты увязалась за мной, предварительно разыграв спектакль. Даже я поверил в то, что ты смертельно напугана. А ты уже составила план действий! Мы с Лизой слишком увлеклись разговором и не обращали внимания на тебя. Как же, напуганная женщина! Сидит, бедняжка, и вся дрожит, забившись в угол машины. А ты убила ту несчастную девушку из ревности, взбешенная от того, что Лиза и Мелисса занимались любовью без тебя. И, не задумываясь, выпустила отравленную иглу из трубочки, с которой ты никогда не расстаешься. Вот так ты и наказала Мелиссу за измену.

— Это не более, чем глупый домысел…

— Я бы так не сказал. — Подойдя к ней, я сорвал с ее груди нечто похожее на шпильку. — Это украшение развинчивается с двух сторон и представляет собой смертельно опасное оружие. Внутри трубочки находится отравленная игла. Это пострашнее револьвера! Точно так же ты убила и Мару. Подводя черту, я скажу, что ты, почувствовав опасность и заметая следы, убила всех, кто так или иначе был причастен к твоим трибадисгским оргиям, наркотикам и тому подобным преступлениям. Стоило тебе дунуть в трубочку; и, пожалуйста: труп у твоих ног! Этому ты научилась, когда находилась среди индейцев бассейна реки Амазонки, когда ездила смотреть, как снимается фильм по твоему сценарию.

— Ты жалкий дилетант, Ник! А как же ты объяснишь убийство Лизы Гордон?

— Увидев бегущего ко мне Германа Гранта, я вначале даже не сомневался, что именно он убил жену. Но поразмыслив, я пришел к выводу, что у него на это не было абсолютно никаких мотивов. Ноль! Все оказалось гораздо проще. Пока я разговаривал с Лизой на пороге, он через окно выскочил в сад, чтобы наблюдать за нами издали. Ты же, как всегда, была прекрасно осведомлена о том, куда я иду, и сразу же последовала за мной, тоже спрятавшись в саду. Увидев нас в обнимку с Лизой, ты испугалась, что та все расскажет мне, а потому, не задумываясь, выстрелила из пистолета, снабженного глушителем. Смертельная игла просто не долетела бы с такого удаления. Но что помешало тебе отравить пулю… — Сделав паузу; я добавил: — Самое страшное в этой истории то, что Клер заманила в свои сети доктора Кука — слабохарактерного и слабовольного человека, который был по уши влюблен в эту садистку.

— И подумать только, что я провела с тобой ночь, занимаясь любовью. Да если бы я догадывалась, сколько ты знаешь, ты давно уже был бы трупом.

— Не надо эротических фантазий, дорогая. В постели мы развлекались с Сильвией.

Та, услышав свое имя, только заморгала, но даже не шевельнулась, видимо, убедившись, что без посторонней помощи освободиться все равно не сможет.

— Именно Сильвия убила Германа Гранта и Красавчика Китаезу, твоих людей, которые могли заговорить в любой момент. Для этого ей надо было лишь надеть твою одежду, — что она и сделала. Два выстрела — два трупа. И все, заметь, четко в пределах необходимой обороны. Но вот здесь уж обмануть меня не удалось. Я сразу разгадал ваш трюк. Ибо незамедлительно после того, как якобы ты убила этих негодяев, я поднялся в твою спальню в сопровождении Клер. Вся твоя одежда, которая раньше лежала возле кровати, исчезла… Впрочем, ты и не смогла бы застрелить Германа, так как до безумия любила этот великолепный экземпляр самца. А вот что касается Сильвии, то она без размышления послала пулю в сердце этого красавчика. Совесть у нее отсутствует напрочь, она может завалить кого угодно.

— Но она могла бы убить и тебя! — воскликнула Глория.

— Ну, это вряд ли! Вы же совсем отмороженные идиотки! В тот момент я был незаменимым человеком по части алиби. Кто же еще, кроме меня, мог все рассказать полиции? Клер была с тобой в одной команде, и я мог в любой момент засвидетельствовать полицейским, что ты защищала меня и Клер. Что, как тебе известно, и произошло.

— А он не так уж и глуп, — раздался голос у меня за спиной. Честно говоря, мне уже начали приедаться подобные комплименты. — А теперь повернись. И помедленнее. Вряд ли у тебя будет возможность рассказать свою историю кому-либо еще.

Я повернул голову. За моей спиной стоял Сэм с автоматом «узи» в руке.

— А, старый знакомый! Последний из оставшихся в живых. Ну и напугал же ты меня. Убери свою трещотку. Лейтенант Мэрфи с лучшими полицейскими снайперами давным-давно окружили виллу. Отсюда и мышь не ускользнет. У них так и чешутся руки, а тут, видите ли, с автоматом прогуливаются.

— Окружили, говоришь? — Сэм усмехнулся. — А тогда как же я смог сюда проникнуть, а? Не догадываешься? Так что ты умрешь в любом случае.

— Хватит трупов, черномазый! Их и так уже более чем достаточно!

Сэм вопросительно посмотрел на Глорию, как бы спрашивая, что делать.

— Пусть пока поживет, — милостиво разрешила она. — Нам будет не так скучно. Все же его басни достаточно забавны.

Чувствуя себя гораздо увереннее под защитой автомата, она поднялась из кресла и, налив себе не скупясь виски, залпом выпила его, не обращая ровным счетом никакого внимания на ужимки сестры, молившей, чтобы ее тоже освободили.

— Та фраза, которую ты сказала мне после фальшивого звонка насчет крокодила, тебя и погубила. Я вспомнил цирк, о котором уже упоминал, и в душу мне закралось подозрение. Пришлось провести небольшое расследование. Кстати, алиби в Голливуде создавала тебе Сильвия в то самое время, когда ты расправлялась с Джорджем.

— Умница! Но это тебе уже все равно не поможет.

— Догадываюсь, дорогая. Но как не поделиться такими сенсационными результатами расследования… Кстати, мне здорово повезло вчера, когда я находился в коттедже Германа. Ты допустила оплошность, стреляя из пистолета с глушителем в мое отражение в зеркале…

Не слушая меня, Глория принялась развязывать путы, которыми я упеленал Сильвию. Освободив сестру она повернулась ко мне и хитро улыбнулась.

— Вот ты тут распинаешься передо мной, демонстрируя свой острый ум, а меня интересует только одно: как ты смог различить нас с Сильвией? То есть сказать, кто есть кто?

Я удивленно посмотрел на нее.

Сэм, услышав слова Глории, довольно заулыбался.

— Давай, сыщик, соглашайся. Мне тоже не помешает убедиться, какой ты умный.

— Я что-то не могу понять тебя, Глория. Различить вас?

— Естественно! А еще детектив! Неужели я выражаюсь так непонятно?

— И все же я не понимаю, чего ты хочешь, — сказал я, пожав плечами, так как действительно не понимал, чего она ждет от меня.

— Мы с Сильвией выйдем в другую комнату и там разденемся. После чего выйдем сюда, и ты попробуешь нас опознать. Ну как?

Что-то здесь было не так! Я с нерешительностью смотрел на Глорию.

— Чего молчишь, кретин? Говори да, и дело с концом. И я тоже развлекусь, участвуя в этом спектакле.

— Знаешь, Глория, меня твое предложение не устраивает. А вдруг в этот самый момент войдет Мэрфи? Как мы тогда сможем отличить, кто есть кто?

— И здесь догадался. Так знай, Мэрфи тебе не поможет. Когда он нагрянет сюда, будет уже поздно. Сэм уже намекнул тебе об этом. Под виллой имеется подземный ход, который выведет нас в безопасное место. Сожалею, что не смогла достойно попрощаться с этим недоумком Мэрфи. Впрочем, пусть живет, мне-то какое до него дело… Кончай с ним, Сэм!..

Но прежде чем Сэм успел положить палец на спусковой крючок, я поднес трубочку к губам и сильно дунул, направив ее на негра. Легкий свист, и игла вонзилась в горло негра.

Злоба в его глазах сменилась бесконечной болью. Я вовремя распластался на полу, видя, как его пальцы судорожно сжали автомат. Раздалась длинная очередь, и негр упал на пол, дергаясь в предсмертных конвульсиях. Я глянул в сторону Глории и Сильвии. Да, реакция у них была не та, что у меня. Автоматная очередь буквально изрешетила сестер. Обе плавали в луже крови.

Поднявшись, я налил себе виски и, усевшись в кресло, стал дожидаться появления лейтенанта Мэрфи среди этого великолепия…

Лейтенант смотрел на меня с нескрываемым любопытством, смешанным с восхищением.

— До сих пор не мог поверить, что такое возможно!

— Как видите, лейтенант, — скромно отозвался я и, не скрывая, зевнул во весь рот. — Ох, поспать бы сейчас!

— В компании с теми трупами, которые остались на твоем пути? — неудачно сострил Мэрфи.

— А мне уже все едино, — пробормотал я. — Глаза сами закрываются.

— А все же, как я посмотрю, вы неплохой парень. Правда, характерец тот еще, но… Вначале, увидев вашу наглую физиономию, я решил, что вы самовлюбленный идиот и решили нам показать, какие вы в своем Нью-Йорке умники и какие мы тут, на другом побережье, дебилы. Да ладно, не будем ворошить прошлое. Мне бы хотелось получить от вас обстоятельный рассказ, начиная с того самого момента, как вы только прибыли в наш город.

Я удивленно уставился на него и, видя, что Мэрфи вовсе не шутит, взялся руками за голову и, подняв глаза к потолку, застонал:

— Господи!.. Как же вы все мне…

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Собрание сочинений в 30 томах (20 том)
Дни печали мисс Халлаген
Никаких орхидей для мисс Блендиш
Вдогонку за смертью

Дни печали мисс Халлаген

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Никаких орхидей для мисс Блендиш

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Вдогонку за смертью

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13