Наталия Котянова

Вперёд, и с песнями! или Мерцающая сказка

«В некотором царстве, в некотором государстве…»

Нет, не так. И банально, и просто идейно неправильно. Откуда у нас царство? Лучше

«Однажды, давным — давно…»

Стоп, опять ерунда. Это пять‑то лет «давным — давно»?! Бред. Хотя… Если этому творению суждено будет прославиться в веках и намного пережить своего скромного автора, почему бы и нет? Нет… Всё равно как‑то «квадратно».

Может, попроще? Что‑то вроде

«История эта началась в один из прекрасных тёплых дней, в самый разгар весны, когда…»

БАБАХ!!!

Ведро.

— Аа!! Уо — о!!

Мир.

— Ш — ш-ш!..

Бряк, бряк, бряк… Топ — топ… Ды — дыщ!!

— Убери от меня Этого!! Не могу больше!!!

Я со вздохом убираю свою красивую ручку и не менее красивую, всё ещё девственно — чистую тетрадку в ящик стола. С этим дурдомом мне никогда не написать свой бессмертный шедевр. Не хватит ни времени, ни нервов… Да и какой, к лешему, шедевр? Просто хотелось подробно (для истории) описать кое — какие имевшие место события, а то склероз крепчает, скоро можно будет не припомнить и половины того, что тогда случилось. А так хочется оставить после себя что‑то, кроме «Этого». Точнее, «Этих»…

На меня, не мигая, смотрят огромные жёлто — зелёные глаза с едва заметными вертикальными зрачками.

— Ну сделай же что‑нибудь!!

Всегда одно и то же. И нет этому конца…

Киваю, встаю, медленно иду к двери. Оглядываюсь — и обрадованно поднимаю кверху указательный палец.

— О, идея! С тебя‑то мы и начнём!

Глава 1

Змеюн в очередной раз почесал когтем упитанный левый бок. Потом — не менее упитанный правый. Клацнул зубами в миллиметре от вредной неуловимой блошки, но снова потерпел поражение и вынужден был временно оставить вражину в покое — не до неё сейчас. Были у кота дела и поважнее, к примеру, он сообразил, что за своими творческими размышлениями уже почти пропустил обед. Больше всего Змеюн любил свеженькое, только что из‑под коровы молоко, чем жирнее, тем лучше. Но полуденная дойка уже прошла, молоко разлито по бидонам и надёжно упрятано в ледники, а пить холодное — ещё чего! Здоровое горло всё ж таки его основной рабочий инструмент. Теперь главное — не прозевать вечернюю дойку, а сейчас вполне можно будет заявиться… ну, хоть к Веське. У неё, правда, из еды в основном всякие травки — муравки, сырые, варёные и всякого другого приготовления. Как‑никак, местная знахарка, ей по рангу положено! Но и мясцо какое‑нибудь наверняка найдётся…

Приняв решение, Змеюн вразвалочку зашагал на дальний край деревни, где несколько особняком стоял домик знахарки. Встречные люди уже не провожали его удивлёнными взглядами — за неделю привыкли. Ну, кот, ну, здоровущий, ну, ходит на задних лапах и разговаривает в придачу… Что ж, в их края и не такие чуда заносило, один Призрак Коммунизма в прошлом году чего стоил! Еле выгнали заразу… А кот — переросток оказался вполне себе мирным и дружелюбным. Мышей, правда, не ловил принципиально и пожрать был вовсе не дурак, но зато рассказывал местной ребятне такие чудесные сказки, что и взрослые заслушивались. Про незнакомые миры и манящие звёзды, про волшебных животных и древние клады, про людей — разных, злых и добрых, да и не только про людей. В Борюсиках, помимо них, жили ещё потомки драконов, две семьи эльфов и довольно солидная гоблинская община, стало быть, в сказках нужно было упомянуть и их, иначе обидятся. Ой, да какие проблемы! На память и фантазию Змеюн ещё никогда не жаловался, поэтому без труда задействовал в своих рассказах одновременно какое‑нибудь говорящее Дерево, Близнецов — прародителей гномов, жуткого Чёрного Властелина со странным именем Вандермотор и, до кучи, основателя здешнего поселения, легендарного пьяницу Борюсика. Который в финале неизменно всех побеждал или, по крайней мере, совершал выдающийся поступок вроде женитьбы на самой страшненькой девушке мира, которая под влиянием неназываемого волшебного напитка вдруг превращалась в красавицу из красавиц. А что, такое тоже вполне бывает…

Вообще, если откровенно, в их Мерцающем может быть абсолютно ВСЁ. На то он и Мерцающий. Правда, некоторые остряки предпочитают называть собственный мир «Винегрет» или «Чёрти‑что и с боку бантик», но и эти определения очень недалеки от истины. Сам Змеюн, как местный уроженец, знал о других временах — пространствах только по рассказам и книгам, зато благодаря своему любопытству и бродячему образу жизни знал очень многое. Так, было очевидно, что названию своему их мир был обязан повсеместным наличием «мерцающих дыр» или, в простонародье, «мерцалок». Небольшие радужные пятна, неравномерно раскиданные по поверхности земли, они не представляли собой ничего интересного или опасного, помимо тех редких случаев, когда становились активными. Это могло произойти в любой момент — пятно на глазах расширялось, начинало пульсировать и переливаться, а потом — рраз! — и выкидывало на поверхность новую жертву. Это мог быть кто угодно, начиная от «классического» землянина любого возраста, пола и расы до порой совершенно немыслимых существ вроде мохнатокрылых бородавчиков из тринадцатой системы Громма. Такая вот у Мерцающего своеобразная природа: не умея создавать свои собственные формы жизни, он просто — напросто «ворует» их из других миров. Его мерцалки способны проникнуть куда угодно, хоть в самое закрытое место, и, выбрав подходящую (или первую попавшуюся — системы, понятно, достоверно не знал никто) жертву, мгновенно затягивают её в себя, чтобы аккуратно «выплюнуть» уже на своей новой родине. Помимо разумных существ, мерцалки иной раз хватали животных, растения и даже бытовые предметы. Некоторые из них оказывались даже волшебными (естественно, миры‑то разные бывают!) В тех же Борюсиках есть выращенное из «чудесного огрызка» огромное дерево с сочными и питательными плодами, которые вызревают круглый год и, будучи сорванными, практически не портятся. То‑то подспорье в дальней дороге! Да и с соседями обменяться не грех — в других селениях свои диковинки имеются.

Несмотря на вынужденную «негуманность» способа добычи жителей, Мерцающий будто старался загладить свою вину и предоставлял уворованному полную свободу действий. На единственном материке царствовал мягкий приятный климат, земли были исключительно плодородными, а население — по естественным причинам — вполне дружелюбным. Существовали, конечно, и более обособленные общины старожилов, но в целом каждый новый пришелец волен был селиться там, где ему вздумается. Государств в политическом смысле слова не имелось, всеобщего правительства или монарха — тем более. Население жило в основном в многочисленных деревнях, некоторые предпочитали города (их на Мерцающем было аж пять штук). И, наконец, существовали разного рода «перекати — поле», странствующие певцы, сказители, исследователи и прочий любопытный народ, к которому относил себя и знаменитый в узких кругах кот Змеюн.

Бродячая жизнь за несколько лет ему нисколько не прискучила. А что — края у них богатые, народ щедрый, и каждый день можно узнать что‑нибудь новенькое, интересное. До чужих рассказов Змеюн был даже более жаден, чем до блюдца свежих сливок. Запомнить и художественно переработать историю, вплести, если надо, во что‑то большее — и полноценная длинная сказка готова. А где интересная сказка — там те же сливки от благодарных слушателей. И всем хорошо!

…Несколько откормленных гусей преградили дорогу щуплому эльфийскому мальчонке и теперь злорадно шипели, вытягивая шеи:

— Боишшся?? Боишшся!!

Эльфёнок боялся. Неловко переступал босыми ногами и уже начал шмыгать носом, когда Змеюн неслышно приблизился и встал за обидчиками, скрестив лапы на груди.

— Кхм.

Гуси, как один, подскочили и при виде сурового кота ударились в неконтролируемую панику. Миг — и растрёпанный истерически гогочущий ком уже растаял на другом конце деревни.

Мальчишка с длинным выдохом сел на землю, и кот, проходя мимо, потрепал его по лохматой белобрысой макушке.

— Будут ещё пугать, скажи — мне пожалуешься!

— Ага. Спа… Спасибо, — наконец, выговорил эльфёнок. — Здорово вы их!

— Да ладно, чего там…

Змеюн небрежно отмахнулся и направился было дальше.

— А почему они так испугались‑то?! — догнал его закономерный вопрос.

Кот нехотя обернулся.

— Почему — почему. Много будешь знать, скоро… упс, это не про эльфов… Короче, не важно.

— А я и так знаю, мне старший брат сказал, а ему дед Пихтун из Ручьёв, а тот сам видел! — заявил эльфёнок. — Вы шипите круче их! Как этот… как его… Большой Змей!

— Великий Змей, — со вздохом поправил кот. — И что?

— А правда, что от этого можно оглохнуть, а ещё у вас глаза в темноте светятся, как два прожектора?

— Ну, правда.

— А можно…

— Нельзя! — рассердился кот. — Ты сначала гусей перестань бояться, а уж потом ко мне приставай. А то ещё…

— Что ещё?

— Описаешься со страху! — фыркнул кот и зашагал быстрее, оставив позади обиженного таким предположением мальчишку.

Не так уж он и далёк от истины, между прочим! Были в жизни Змеюна пара таких эпизодов… Надо ведь понимать, что такое имя не зря мамашей дадено!

…Очередной серо — полосатый отпрыск знаменитого кота Баюна, известнейшего сказителя и автора кучи литературных трудов, казался вполне себе обычным, пока в один прекрасный день здорово не напугался. Огромная, оглушительно шипящая змея словно из ниоткуда возникла перед задремавшим на солнышке котёнком. Страшная кожистая голова с раззявленной пастью стремительно приблизилась… Дальше он ничего не помнил. Очнулся уже на руках у матери, от которой заметно разило валериановым корнем. Куда исчезла та змея, почему оставила его в живых? Родители на его робкие вопросы не отвечали, хмурились. Вскоре он случайно подслушал их разговор — и неожиданно для себя выяснил, что напал на него никто иной, как один из потомков Великого Змея, почти позабытого ныне божества, которому поклонялось немногочисленное племя живущих где‑то на юге кобрян. Странные полулюди — полузмеи, они стремительно вымирали. В отличие от других «попаданцев», которые, несмотря на внешние различия, были совместимы между собой и прекрасно размножались, эта немногочисленная раса могла скрещиваться исключительно с себе подобными. А поскольку новых кобрян на Мерцающем давным — давно не появлялось, они были обречены. Злость на несправедливую судьбу заставила кучку оставшихся кобрян провести какой‑то магический обряд, в результате которого они окончательно превратились в огромных змей. Страшные, агрессивные, они расползлись по всему Мерцающему и жалили, кусали своими ядовитыми зубами всех без разбору. Убить их было трудно — такая задача оказалась под силу только опытным колдунам определённой специализации. Но Змеюну, как вскоре прозвали котёнка, это неожиданно удалось, каким образом — неизвестно. Родители нашли рядом с сыном уже мёртвую гигантскую змею. С тех пор на кончике его хвоста красуются два круглых симметричных пятнышка, глаза ярко светятся в темноте, хоть книжку читай, а сам кот в моменты сильного испуга или злости так оглушительно, совсем по — змеиному, шипит, что у всех мороз по коже… В остальном же Змеюн был вполне себе обычным, в меру интеллигентным, в меру самолюбивым котом — сказителем.

Неспеша, вразвалочку, подошёл Змеюн к маленькому, чуть скособоченному домику знахарки, стукнул пару раз когтем о косяк и потянул на себя скрипучую дверь. Здесь было хорошо, прохладно, вкусно пахло сухими травами и — о! — наисвежайшим курником. Это он удачно зашёл!

— Доброго дня, хозяюшка! — ласково пропел Змеюн, не сводя глаз с накрытого полотенцем большого блюда посреди стола.

— И тебе, котик!

Из‑за занавески, делившую комнату на столовую и спальню, выглянула переплетающая косу знахарка. Змеюн украдкой вздохнул: такое обращение не очень‑то ему нравилось, но ради пирога он был готов благородно промолчать. Впрочем, помимо своих кулинарных талантов, хозяйка была ему и просто (по — человечески?) симпатична. Приветливая, улыбчивая, готовая по первой же просьбе прийти на помощь — будь то угостить голодного «котика» или бежать среди ночи к внезапно захворавшему ребёнку. Не то, что её предшественница, вредная старая карга, которая за свои отвары даже молоко брезговала брать — только сливки. А эта и за «просто так» не откажет… Потому и любят её в деревне, и уважают, несмотря на возраст. Молодая ещё совсем девка, двадцать пять всего, а такая умница! Студентка — медик, с детства в травах разбирается — словом, народ бурно обрадовался, когда очередная мерцалка «выплюнула» недалеко от их деревни почти дипломированного специалиста. Уговорили остаться, заселили в оставшийся от умершей знахарки домик, помогли с ремонтом и обустройством… И сейчас, год спустя, девушка уже чувствовала себя в Борюсиках своей и была вполне довольна жизнью.

— Как дела, как здоровьичко, любезная госпожичка? — светски осведомился Змеюн, кося глазом на стол.

Знахарка весело фыркнула — разгадать причину появления гостя не составило особого труда. Не заставляя кота долее нервничать, она шустро достала расписную глиняную кружку — для себя и глубокое блюдце — для сказителя, наполнила первую душистым травяным взваром, а второе молоком, и принялась резать пирог.

— Вот, не побрезгуй, угостись, пока тёплый.

— Благодарствую!

Змеюн не заставил себя упрашивать и живенько вскарабкался на высокий табурет. Ел он, кстати, не чета некоторым людям — неторопливо, аккуратно, не хлюпал молоком и не раскидывал крошки, чем в очередной раз умилил хозяйку. Неспешную интеллектуальную беседу вскоре прервал приглушённый расстоянием скрип рассохшейся уличной калитки.

— Шагов не слышно, — констатировал Змеюн. — Стало быть, женишок твой, Веся, припё… пожаловал.

Девушка снова фыркнула и встала достать ещё одну кружку. Её смешила и немного удивляла взаимная неприязнь, которую испытывали друг к другу странствующий сказитель и Ари. Причём неприязнь эта возникла буквально с первого взгляда. Остальные жители Борюсиков встретили кота с различной степенью энтузиазма, но вполне благосклонно, и только Арвиэль сразу как‑то напрягся и высказался в том духе, что «не пойти ли уважаемому в другую деревню, тут все работают, сказочки слушать некогда». Змеюн предпочёл проигнорировать этот тонкий намёк и остался. Неделя уже к концу подходит, а «этот жирный серый бездельник и не думает уходить, бродит везде, мешается, а к Весе и вовсе зачастил, и что только ему надо, толстопузому…» Змеюн, конечно, был в курсе такого отношения со стороны молодого эльфа, но предпочитал не обращать на это внимания, хотя эпитеты насчёт фигуры воспринимал болезненно. Ну, что он может сделать, если у него конституция такая?! И наследственность. Этот белобрысый дохляк ещё родителей его не видел, вот там вообще непонятно, где длина, где ширина. А он, Змеюн, и так себя сдерживает, чуть не постится…

Дверь между тем отворилась, и в дом шагнул высокий светловолосый парень. Его красивое тонкое лицо при виде хозяйки осветилось восторженной улыбкой (Веся, как обычно, смутилась и покраснела). Потом был замечен невозмутимо восседающий за столом Змеюн, и парень заметно скривился.

— Когда бы я не пришёл, вечно у тебя этот торчит…

— Ари, перестань. Давай, садись тоже поешь.

— Нормальный мужчина не позволит себе объедать женщину!

— А я — ненормальный мужчина, — опережая девушку, хмыкнул Змеюн и демонстративно облизнулся. — Я вообще кот.

— Угу, бессовестный котище…

— Ари!

— Давай выйдем на улицу, хочу с тобой поговорить. Без этого.

— Хорошо.

Веся вздохнула и вышла вслед за женихом за дверь. Змеюн тут же тихонько прокрался следом и стал подслушивать.

— …А давай не будем ждать осени, а?

— Ну, мы же договорились. Родственники твои всё равно раньше не соберутся, да и дел летом невпроворот, и ещё…

— А, может, ты просто не хочешь? — грустный, тревожный голос.

— Нет. Хочу. Но…

— «Но»… Не так сильно, как я. Что ж, я знал это с самого начала. Но надеялся, что со временем…

— Ари, пожалуйста, — Веся говорила куда‑то в сторону. — Я не отказываюсь от своего слова. Всё у нас будет хорошо. Просто подожди ещё немного, ладно?

— До сентября…

— До сентября.

В щёлочку Змеюн увидел, что девушка первая прижалась к жениху, спрятав лицо у него на груди. Он молча обнял её, машинально поглаживая толстую русую косу, длинно вздохнул и закрыл глаза.

«Жалко беднягу, — не без ехидства подумал кот. — Любит ведь, бешено, не по — эльфийски, даже ко мне ревнует, глупыш. А что толку…»

Услышав, как они прощаются до вечерних посиделок, Змеюн прошмыгнул на оставленное место и деловито подлил себе молока.

Веся вошла погрустневшая, рассеянная, но при госте честно попыталась взять себя в руки.

— Да ладно, не изображай, тут все свои! — махнул лапой Змеюн. — Мой тебе совет: забей на всё и наслаждайся жизнью, пока дают!

— Забей? Что? И куда?

Кот захихикал и снисходительно пояснил:

— Это из относительно нового. Земля, конец двадцатого века, выражение, эквивалентное «махни рукой», «плюнь на всё» или «не обращай внимания, не грузись».

— «Грузись»? М — да, отстала я от жизни, в моё время были другие словечки, — хмыкнула Веся. — Чувствую себя ископаемой старушкой.

— А ты не чувствуй, а перенимай передовой опыт, пока я здесь! Это что, я вот тут недавно парочку белок — оборотней встретил, из «свеженьких», так они такого понарассказывали! Впору книжку отдельную издавать! Вот, например…

За это Змеюна и любили — своими историями он мог поднять настроение кому угодно. Даже ревнивому эльфу, который, впрочем, с пеной у рта утверждал бы обратное…

Час спустя кот, наконец, собрался уходить. Повеселевшая знахарка проводила его до калитки.

Они одновременно вздрогнули, когда со стороны леса, подступившего сюда почти вплотную, раздался громкий неприятный треск.

— Медведь балует?

— Не знаю… С чего бы?

— А кто тогда?

Треск между тем приближался, и Змеюн на всякий случай снова шмыгнул в калитку.

— Забор у меня, конечно, не ахти… Давай посмотрим, кто это, если что, сразу забежим в дом!

Змеюн напряжённо поводил ушами.

— Слушай, а ведь это не зверь. Человек! Нет, даже два!

Теперь и Веся расслышала за треском приглушенные голоса, точнее, не вполне понятные ругательства.

— Ффу…

— А что ты хочешь? Там сплошной шиповник!

Кот первый разглядел выдравшуюся из кустов мужскую фигуру в длинном плаще. С громким «Уфф…» он тут же плюхнулся на землю, отдышаться. А где же второй?

— Ну и куда дальше?

— А ты что, не видишь деревню? Сейчас найдём кого‑нибудь и спросим!

— Ага. А нас пошлют к такой‑то матери или сдадут в домик с приятными мягкими стеночками…

— Слушай, будешь опять мне мозги выносить — заброшу на дерево нафиг, и пойду один. А ты виси себе, может кто и подберёт…

— Хорэ угрожать, пошли уже! Давай, шевели копытами!

Веся и Змеюн озадаченно переглянулись, не рискуя открыто выглядывать поверх забора. Что это за странное явление? Человек один, а голоса два, причём разных — и по тембру, и по манере говорить, стало быть перед ними не сумасшедший. Да и человек ли он? С копытами‑то?

Мужчина тем временем поправил на плечах плащ и решительно зашагал в их сторону. И правильно — дом‑то крайний, если что — вот он лес, рядом…

Весе впервые со времени своего житья в Борюсиках стало как‑то неуютно. Раньше она только радовалась, что живёт обособленно, вдали от шумных детей, звонких петухов и прочей галдящей живности. Зато можно встать рано — рано и без лишних любопытных глаз поспешить по росной траве на опушку и дальше в лес, собирая нужные травы, корешки и ягоды, послушать тишину среди могучих буков, покружиться в вальсе по любимой укромной полянке…

И вот теперь лес привёл к ней нежданного гостя. Или гостей?

Змеюн дёрнул её за рукав и показал глазами на дверь, но девушка махнула рукой и, резко выдохнув, распахнула калитку.

Для визитёра этот жест стал полной неожиданностью: чуть не получив по носу, он рефлекторно отскочил назад и уставился на хозяйку таким же настороженным взглядом.

— Ээ… мм…

— Здравствуйте, — не встретив явной угрозы, Веся приободрилась и решила заговорить первой. — Что вам угодно? Я могу вам чем‑нибудь помочь?

Незнакомец — это оказался даже не мужчина, а вполне себе молодой парень, хоть и внушительного вида — мелко покивал и нервно облизал губы.

— Здравствуйте… А можно… воды попить?

— Ага, и заодно поесть. И переночевать ему негде… — саркастически хмыкнул Змеюн, выглядывая из‑за забора.

При виде гигантского кота парень захлопал глазами и машинально сделал ещё шаг назад.

— Да не боись, я не кусаюсь, — хихикнул сказитель. — Так только, глотаю целиком…

— Это шутка! — Веся погрозила ему пальцем. — Да вы не стойте, заходите!

Парень помялся, а потом решительно протиснулся в калитку.

В доме Веся первым делом протянула гостю кружку с водой, которую тот опустошил в пару глотков — значит, и вправду хотел пить. По напряжённому взгляду, которым он рассматривал её жилище, девушка догадалась, что это — очередная, совсем свежая жертва мерцалки. У неё самой, очевидно, в первые дни был такой же потерянный вид… Наверное, он долго шёл по лесу, пока не набрёл на деревню. Бледное осунувшееся лицо, синяки под глазами, длинные тёмные волосы повисли грязными сосульками. Натерпелся, бедненький!

Веся приветливо улыбнулась и, более не спрашивая, споро собрала на стол. Большая миска с окрошкой и оставшийся кусок пирога привели парня в полуобморочное от счастья состояние. Поблагодарив, он жадно накинулся на еду под сочувственным взглядом хозяйки и снисходительным — кота. Последний удобно расположился на любимом табурете и закинул лапу на лапу, дожидаясь, когда можно будет наброситься на нового человека с расспросами. Да, это всё‑таки человек. На ногах высокие шнурованные ботинки, копыт никаких нет, стало быть, это было фигуральное выражение. Надо запомнить…

Наконец, гость шумно выдохнул и сыто отвалился на спинку стула.

— Спасибо вам огромное — преогромное!

— Спасибо не булькает! — тут же встрял кот. Пришелец растерялся.

— А у меня… мм… не уверен, что…

— Да не слушай ты его! Змеюн шутит! У нас тут вообще деньги не в ходу…

— Поэтому ты должен расплатиться натурой!

Парень аж дёрнулся и с тоской покосился на дверь. Это не укрылось от кота.

— Не знаю, о чём ты подумал, а я имею в виду — ты рассказываешь нам про себя, про свой бывший мир и всё интересное, что помнишь. А то скоро многое забудешь, так природой заложено!

— Блин, а куда я попал‑то?! — жалобно вякнул парень. — Что значит «бывший мир»? А это тогда какой?!

Веся и Змеюн снова переглянулись.

— А это — твой мир настоящий. И будущий.

Кое‑как успокоившись, гость рассказал о себе. Марк Грознов, двадцать четыре года, аспирант Московского государственного университета приборостроения и информатики, параллельно работает в компьютерной фирме, получает хорошо, хватает на съём квартиры и даже на помощь престарелой тётке, родителей нет уже. Живёт нормально, недавно, правда, с девушкой своей разругался из‑за какой‑то ерунды, не помнит, какой. А вчера — вроде вчера? — встретил старого друга Петьку, они завалились в бар, благо пятница… и как‑то незаметно нахрюкались оба по самое не могу. Когда кончились деньги, собрались по домам, а метро‑то уже закрылось. Пошли пешком, точнее, поползли. Особенно Петька, он вообще был практически в отрубе, Марк его на себе тащил. А дальше начинается провал в памяти. Смутные воспоминания о пустынной дороге, блестящие от фонарей лужи под ногами… наступили оба в одну огромную, с яркими бензиновыми разводами, кажется, подскользнулись и шлёпнулись… Когда Марк пришёл в себя, было раннее утро. И вокруг вместо ожидаемой грязной московской подворотни — нетронутый весенний лес. «Здравствуй, белочка…» Какое‑то время ушло на осознание, метания и причитания, потом Марк кое‑как собрал себя в кучу и потащился по лесу куда глаза глядят, понадеявшись на русский «авось». И вот, «авось» не подвёл и вывел…

Веся осторожно погладила замолчавшего парня по плечу и, поймав его взгляд, ободряюще улыбнулась.

— Всё будет хорошо, вот увидишь! Сейчас тебе тяжело, но это пройдёт. Привыкнешь. Я ведь привыкла…

— А ты тоже… хм… не местная?

— Ну да. Я сама из Болгарии. Родилась в махровой провинции, учиться поехала в Софию, а потом перед самым дипломом вдруг — раз! — и оказалась здесь. Я вообще мало помню про ту свою жизнь. Тут все быстро привыкают. Мерцающий — так этот мир называется — он какой‑то разумный, что ли. Уж не знаю, для чего он с помощью мерцалок «ворует» людей и прочие существа из других миров, зато старается сделать так, чтобы им здесь понравилось. Насколько я знаю, особенных опасностей тут не бывает, каких‑то эпидемий, войн — тоже. Климат прекрасный, природа щедрая, живи — не хочу. И, главное, попадающие сюда как‑то очень быстро начинают чувствовать себя как дома. Я тоже так чувствую. Прошлая жизнь как в тумане и не вызывает никаких ярких эмоций, нет тоски по оставшимся людям, нет сожалений… При этом всё то полезное, чему я успела научиться — например, медицинские науки, ботаника и тому подобное — оно‑то как раз не забылось! И благодаря этому здесь легче найти себе занятие, устроиться, да и пользу другим принести…

При этих словах Марк скептически хмыкнул.

— Я очень надеюсь, что в вашей прекрасной деревне остро нуждаются в первоклассных программистах!

— В чём?

— Или в сисадминах? Может, один эс? Веб — дизайн?

Девушка с котом снова озадаченно переглянулись.

— Извини, это ты про что сейчас говорил?

Марк демонстративно побился лбом о столешницу.

— Я — так — и-знал!!

— Ну и нытик! — фыркнул Змеюн. — Вот тебе, Весенька, наглядный пример слабости духа: сидит такой детина, косая сажень в плечах, и хнычет, как маленький. А ведь при его габаритах даже у вас в Борюсиках можно найти кучу занятий, с которыми местные задохлики плохо справляются. В той же кузне, к примеру, или дома строить. А если у него ко всему прочему ещё и мозги имеются (ну а вдруг?) — тогда можно будет и поинтереснее дело сыскать. При голове да при руках нормальных голодным не останется! Вот мне, между прочим, рассказывали: ты, когда только появилась, вся растерянная, конечно, но тут же взялась кому‑то помогать, одному огород прополола, другому щей наварила, и в результате все довольны. И тебя одели — обули, домик вон выделили, женихом снабдили…

Веся молча поджала губы, а вот бывшему москвичу явно стало стыдно.

— Извините. Это просто нервное, сейчас пройдёт.

— Всё в порядке. Вот, выпей‑ка на всякий случай, быстрее успокоишься.

Марк принюхался к кружке. Корень валерианы, мята, что‑то незнакомое…

— Спасибо.

Выпил залпом. Отдавая пустую кружку, адресовал хозяйке внимательный взгляд… И хлопнул себя по лбу.

— Вот я невежа! Про себя рассказал, а даже не спросил, как тебя‑то зовут.

— Весна, — улыбнулась девушка.

— В смысле? — не понял он. — Вижу, что не лето, а при чём…

Они со Змеюном снова захихикали в унисон.

— Да нет, меня так зовут — Весна. Это болгарское имя. Можно Веся.

— Ух ты! — восхитился Марк. — Красиво! Слушай… А ты по — русски хорошо говоришь, без акцента!

— Как и ты — по — болгарски! Я русского и не знаю почти! Это очередная особенность Мерцающего: все, кто сюда попадает, прекрасно понимают друг друга. Не только люди разных национальностей, но и жители других миров. Знаешь, сколько их! У нас и гномы живут, и тролли, и эльфы, конечно, и разные оборотни, и драконы, и…

Тут девушка заметила абсолютно круглые глаза собеседника и замолчала, давая ему время прийти в себя.

— Что, не веришь? — прищурился Змеюн. — А вот я, по — твоему, кто?

— Мутант какой‑то, — не слишком вежливо предположил Марк. — Ты вообще знаешь, на кого похож? Есть у нас такой старый мультик, а там — такой же большой кот, назывался Баюн. Вот, практически одно лицо! То есть морда.

— Баюн — мой папа! А я — Змеюн! — обиделся на «морду» сказитель. — И, между прочим, мне про этот мультик уже рассказывали, года два назад.

— И кто?!

— Да была одна тётка из Советского Союза…

— Вообще‑то наша страна уже давно называется Россия.

— Правда? — удивилась Веся. — А при мне не было никакой России.

Марку в очередной раз поплохело.

— А… хм… в каком году ты сюда попала?

— По — местному — в прошлом. А в Болгарии был, я точно помню, семьдесят девятый…

— О Господи…

— А ты из какого?

— Две тысячи двенадцатого…

Весю это известие, наоборот, обрадовало.

— Здорово! Значит, на Земле всё в порядке, никакой ядерной войны, прогресс вон налицо, судя по твоим заковыристым словечкам. Ты сейчас, наверное, из землян самый умный!

— Ага, продвинутый дальше некуда.

— Куда продвинутый?

— Эм… замяли. А ещё с Земли тут кто‑нибудь есть поблизости?

— Да полно! Правда, многие из каких‑то дремучих эпох, тяжеловато с ними, консерваторы страшные. Живут по — старинке, ко мне только за травами бегают, от остального отказываются. А я, между прочим, несколько новых лекарств сама придумала, они посильнее будут! Из двадцатого века только ещё одна девушка, китаянка, мы с ней подруги. А вообще молодёжи у нас много, и из пришлых, и из тех, кто уже тут родился. Все очень интересные…

— Угу, особенно от смешанных браков. Например, дочка синего гоблина и гномихи, — хрюкнул кот. — Такая милая барышня, ростом и цветом в папашу, а от мамочки — боевой характер, ну и, само собой, борода до пояса… Кстати, совет, держись от неё подальше, Тарика любит таких фигуристых!

Марк закатил глаза, но промолчал. В какой же бредовый мир его занесло!!

Повисшую паузу заполнил топот босых ног по дорожке и звонкий детский голос:

— Веся, Веся! Я тебе такое принёс!!

Дверь со стуком распахнулась, и в прихожую влетел растрёпанный белоголовый мальчишка, тот самый, что недавно был «спасён» Змеюном от злых гусей.

— Вот, Ари велел передать, это цветоглазка, он сам нашёл, он знает, что тебе надо, хотел сам занести, но занят! Попросил меня и велел передать… — на одном духу выпалил эльфёнок и, подскочив к сидящей у стола девушке, звонко чмокнул её в щёку.

— Ну, ты рада?!

— Конечно, спасибо, Милль, и передай брату огромное спасибо.

— А поцелуй??

Веся смущённо отмахнулась и взяла потрёпанный невзрачный букетик, окинув последний далёко не романтическим взглядом. Редкая, очень полезная травка, ура — ура!

Эльфёнок между тем заметил неизвестного гостя и уставился на него во все глаза.

— Ой, дяденька, а вы кто?

— Конь в пальто!!

Жуткий завывающий голос принадлежал, как ни странно, не Марку, а шёл из тёмного угла рядом со входной дверью. Эльфёнок от неожиданности взвизгнул и не придумал ничего лучшего, как кубарем скатиться в открытое окно. Веся обеспокоенно высунулась наружу.

— Милль, ты цел?!

— Угу! Я, это… попозже зайду! Дел много!

Стукнула калитка. Веся обернулась к гостю, недовольно сложив руки на груди.

— И что это за шутки? Чего ребёнка пугаешь?

Марк вздохнул и пожал плечами.

— Это не я.

— Да неужели? А кто?

— Я! Эй, ну давай, тащи меня в общество, тут плохо видно!

Не глядя на вздрогнувшую хозяйку, Марк подошёл к двери и, сняв с гвоздя свой потрёпанный кожаный плащ, сгрузил его на скамью рядом с собой.

— Вот, знакомьтесь. Это мой друг.

Повисла напряжённая тишина.

— Ты… дружишь с говорящей одеждой?

— А ты — с говорящим котом, и что? — недовольно выдал плащ и медленно, с видимым усилием пополз вверх, пока не оказался рукавами на столе. Побледневшая Веся на всякий случай отодвинулась подальше. У них, конечно, чудеса не редкость, но такое!

— Да не бойтесь вы его, — Марк недвусмысленно сунул кулак в район ворота. — А ты мог бы не орать, придурок, а подождать, когда я сам про тебя скажу.

— Ага, дождёсся… к пенсии, — пробурчал плащ. — Сидишь жрёшь, светские беседы разводишь, а обо мне забыл! Я чуть не заплесневел в этом углу…

— Ладно, не бухти. Извините, познакомьтесь с моим одноклассником Петькой.

— Пётр Андреевич Лопухов, — важно поправил тот и отвесил лёгкий поклон. — Поэт, музыкант и вообще человек искусства.

— Временно неработающий, — вставил Марк.

— Гении всегда бедны! — высокомерно отмахнулся плащ.

— А… так вы всё‑таки человек? — осмелела Веся. — Вас заколдовали? Кто?

— Видимо, мир ваш безумный и заколдовал… — пригорюнился тот. — Мы с Маркушей, когда домой шли, он ещё хоть что‑то соображал, а я вообще в отключке был. Он говорит, что тащил меня на плече аки плащ… И тут угодил в эту вашу мерцалку. А там не разобрались, что я вообще‑то живой, и вот, когда очнулся, увидел, что превратился в это безобразие… Мало того, что из дома спёрли, так ещё и ползай тут, как дурак, или виси у этого на плечах, как тряпка. Ни поесть, ни выпить, ни поспать нормально, ни с девушками…

— Петька!

— А что Петька?! Тебя бы так!

Веся осторожно погладила поникший плащ по рукаву.

— Не переживайте вы так. Главное — вы живы, и с голоду не пропадёте. Может, ещё можно как‑то вас расколдовать, мы подумаем и что‑нибудь придумаем, — не очень уверенно закончила знахарка.

Плащ явно приободрился и потянул воротник к ней поближе.

— Перейдём на «ты», красавица, — мурлыкнул он. — Бесконечно рад нашему знакомству. Такие очаровательные глазки, а губки, да и фигура… мм…

Марк невнятно выругался и вторично помахал перед другом внушительным кулаком.

— Петруша у нас известный дамский угодник. Воспринимать его всерьёз не советую, он, как бы это сказать…

— Бабник, короче! — припечатал кот. — Знакомая порода! Да ты не смущайся, Веся, пусть себе болтает. Дети от такой болтовни точно не появятся!

Девушка вспыхнула, плащ обиженно засопел, а Марк с видимым облегчением рассмеялся. Несмотря на не самую выигрышную внешность, его друг пользовался большим успехом у противоположного пола и в плане «уболтать» всегда давал ему сто очков вперёд. Как‑то он, бедненький, теперь будет выкручиваться? Кто ж захочет целоваться с плащом? У него и головы‑то нет!

— Вот что, господа хорошие! — объявила Веся и встала. — Время для разговоров ещё будет, а теперь давайте‑ка помойтесь с дороги. Видок у вас, если честно, не ахти. Да, и у тебя тоже, Пётр, нечего хихикать! Вы же по лесу шли, вон, у тебя весь правый рукав в земле, а сзади колючки пристали…

Плащ потешно изогнулся, пытаясь «рассмотреть» свой тыл, а Марк одобрительно кивнул, запустив пальцы в грязные спутанные волосы. Блин, в таком виде перед девушкой!

— У вас тут баня есть?

— Зачем баня? Сейчас воды согрею, прямо тут и помоешься. Я таз принесу, он большой. И не куксись, я тоже помню, что такое ванна и водопровод, и что? Тут пока никто до них не додумался. Ничего, привыкнешь…

— И шмотки тоже в тазике стирать? — обречённо поинтересовался Марк.

— А вот тут я тебя, наверное, удивлю! — Веся вытащила из шкафчика чистое полотенце и пузырёк с мутной жидкостью. — Держи, натуральный шампунь из мыльного корня на травах, сама делала… Понимаешь, тут, в Мерцающем, мои способности довольно сильно развились, и, помимо ботаники с медициной, у меня как‑то сами собой стали получаться некоторые интересные вещи. Вот, например…

Она наполнила водой большую металлическую кастрюлю и поболтала в ней пальцем.

— Тебе так хватит, или ещё нагреть?

Марк потрогал воду — тёплая.

— Это ты сама сделала??

— Ну да. А, я не сказала — у нас в роду (я имею в виду на Земле) все женщины обладали не совсем обычными способностями.

— То есть ты — потомственная ведьма?

— Не ведьма, — терпеливо поправила девушка. — Скорее, действительно «знахарка». Я с раннего детства в травах разбираюсь, на уровне интуиции, и буквально «вижу» и могу вылечить «на пальцах» некоторые болячки. Мама у меня профессионально гадала на картах Таро, бабушка… впрочем, неважно. Главное, что здесь я смогла продвинуться гораздо дальше. В основном это простенькие бытовые вещи, но так облегчают жизнь! Вот, воду грею, огонь могу разжечь без всяких дров, получается такой маленький костерок на пустом месте, правда, не очень надолго. Да, и одежду могу чистить! Вот, смотри!

И Веся не без гордости продемонстрировала Марку своё умение: с силой провела ладонями по его груди, и замызганная футболка с весёлым черепом в бандане откровенно посвежела.

— Вот, грязь сама отвалилась!

— Здорово…

Парень длинно выдохнул и неуверенно предложил:

— А… джинсы можешь?

Веся кивнула и нагнулась, но тут же выпрямилась, хватаясь за покрасневшие щёки.

— Ой, наверное… не получится…

— Нашли проблему, — фыркнул Змеюн. — Пусть оставит одежду, пока моется, ты её почистишь, а он потом наденет. Ну, или попроси у ваших мужиков, может, найдётся чего‑то.

— Даже не знаю, — Веся, скрывая неловкость, развила бурную деятельность по подготовке «бани». — Эльфийское на него не налезет, гномье коротко будет… Если только дядька Клоп даст…

— Не надо мне никаких клопов! — замахал руками Марк. — Я лучше в своём похожу, мне удобнее!

— Ну, как хочешь.

Девушка занавесила на всякий случай окна и, прихватив тяжёлый плащ, в сопровождении Змеюна вышла на крыльцо. С кожаным другом Марка она не чувствовала себя такой скованной и быстренько избавила его от налипшей грязи, поводив ладонями по всей длине. Пётр явно млел…

В очередной раз скрипнула калитка.

— А вот и ревнивый жених пожаловал! — сказал Змеюн себе под нос. — Долго же он собирался, я думал, раньше прискачет…

Арвиэль между тем быстро приблизился, и, не успела Веся и рта раскрыть, как оказалась решительно отодвинута от двери. Все трое ошарашенно замерли, глядя ему вслед, но последовать за ним по разным причинам не решились.

«Бу — бу — бу…»

«…Твою мать!»

Бабах!!

На пол грохнулось что‑то железное, явно напоминающее ковш для воды, и наполовину мокрый эльф с размаху стукнул дверью, появляясь на крыльце. Веся смотрела на него во все глаза.

— У тебя там голый мужчина!!

Плащ, а за ним и Змеюн громогласно заржали.

— Да ты что?!

Эльф не обратил на них ни малейшего внимания, угрожающе надвигаясь на девушку.

— Объясни мне, что это значит?! Милль говорил про какого‑то грязного замухрышку из мерцалки, а это…

— А это он и есть. Был грязный, теперь будет чистый. Что ты злишься‑то? — недоумевала Веся.

— А то, что нечего моей невесте собирать у себя разных мужиков в моё отсутствие! Могла бы отправить его к старосте или ещё кому‑нибудь…

— Но они из леса прямо сюда вышли! Ари, ну что, надо было их гнать? Это невежливо…

— «Они»?! — вычленил главное ревнивый жених. — Тут есть ещё кто‑то?! Тоже голый??

Кот снова затрясся от смеха.

— Слышь ты, блонди, остынь, — процедил плащ и помахал рукавом перед носом опешившего эльфа. — Второй гость этой замечательной девушки — это я. А ты — невоспитанный грубиян и хамло. Веся, детка, и зачем тебе такой женишок? Не одобряю! Намучаешься ты с ним…

— «Это» называет тебя деткой?! Уже?? — вызверился оскорблённый Арвиэль. — Меня не было каких‑то три часа! И ты…

— Ари, ты что??

— Не ори на девушку, придурок!!

— А вот и не подерётесь!

— Да ты… Да я…

Веся ненавидела скандалы и всегда старалась их избегать. Вот и теперь ей хотелось оказаться от раскричавшихся мужчин как можно дальше, и она рефлекторно попыталась переждать «бурю» в сторонке: пригнулась и за спиной жениха тихонько проскользнула обратно в дом. Прикрыла в этот раз не заскрипевшую дверь, обернулась… И едва не взвизгнула, в последний момент зажав рот рукой. Господи, она совсем забыла про Марка!!

Парень стоял к ней вполоборота и, наклонив голову, сушил полотенцем волосы. Одежда комом лежала на табуретке, вся. Веся закусила губу и по стеночке у него за спиной прокралась к спасительному окну. Если получилось у Милля, получится и у неё!

Марк резко вскинул голову. Вслед за громким сухим скрипом между занавесок мелькнуло светлое платье хозяйки, и вот она уже со всех ног мчится к лесу. Что случилось??

Плюнув на гигиену, Марк поспешно влез в джинсы и выскочил на крыльцо. Там продолжали самозабвенно выяснять отношения и, похоже, вообще не замечали отсутствия девушки. Марк намеренно задел плечом эльфа, освобождая себе дорогу, и, не слушая полетевших в спину ругательств и вопросов, тоже устремился в сторону леса.

Почему она убежала? Из‑за него? В любом случае Весе нечего одной шляться по лесу. Он должен её догнать и доставить домой, а потом они с Петькой пойдут искать ночлег там, где никому не помешают. Если у такой хорошей девушки из‑за него неприятности с женихом — значит, надо срочно сваливать. Хотя этот белобрысый хорёк явно её не заслуживает… Стоп, это не его дело. Всё, проехали.

За своими мыслями Марк забыл, что совсем не знает этого леса и главный шанс заблудиться есть именно у него. Но ему повезло: пропажа обнаружилась неподалёку от опушки, на залитой солнцем маленькой поляне. Она сидела под старым кряжистым дубом, уронив голову на согнутые колени, и тихонько плакала. Марк слегка замялся (был в его жизни негативный опыт общения с плачущей девушкой), но переборол трусливое желание повернуть назад и приблизился. Трава заглушала его шаги. Присев рядом, Марк осторожно погладил знахарку по спине. Она испуганно дёрнулась… А потом, узнав, вдруг прижалась мокрой щекой к его груди.

— Ну всё, всё, моя хорошая, успокойся…

Её волосы приятно пахли травами, а прерывистое дыхание заставляло мурашиться обнажённую кожу. Блин, если сейчас припрётся белобрысая морда, наступит локальный конец света! Только бы Петька с котом его задержали! Посидеть так ещё немного… и ещё…

Веся в последний раз шмыгнула носом и подняла голову. Господи, как стыдно‑то! Реветь при постороннем, да ещё мужчине, да ещё одетому в одни джинсы, а до этого… Оо, кошмар!! Она безуспешно попыталась не покраснеть, закусила губу и рывком освободилась из его объятий. Ой, он её обнимал?? Ну да, утешал тебя человек, дуру такую…

— П — прости…

— Да за что? Это ты меня прости, — Марк тоже чувствовал себя неловко. — Я не хочу, чтобы у тебя были из‑за нас проблемы. Скажи, куда нам лучше попроситься на ночь?

Веся вытерла ладонью глаза и резко откинула на спину полурассыпанную косу.

— Никуда. У меня есть место.

— А этот… эльф твой?

— Перетопчется. Я правильно употребляю это выражение? Меня Змеюн научил.

Марк невольно улыбнулся.

— Выражение — правильно. А вот по сути…

— Ну, если ты сам не хочешь, неволить не буду, — она пожала плечами и отвернулась. — Пойдём, ещё продует тебя после бани…

— Да я‑то наоборот, непротив! Но ведь болтать же будут, а оно тебе надо? — Марк догнал её и пошёл рядом. — С женихом опять же поссорилась… Почему он так тебе не доверяет?

— Дурак потому что… — буркнула Веся. — Ну вот не пойму я вас, мужиков: я ни разу повода не давала, ну ни разу! — а он ревнует меня к каждому пеньку. И к гномам, которые мне чуть не по пояс, и к синим гоблинам, и к дядьке Клопу — а он знаешь, какой страшный, кривой весь и зубов почти нет! Я‑то ведь не психую, когда его наши девушки в гости зазывают, вроде как по делу (по хозяйству помочь или насчёт огорода посоветовать, Арвиэль по этому спец большой, как и все эльфы). А сами ему втихаря глазки строят… Я ведь не слепая! Но я же не вешаюсь ему на шею с воплем «не ходи!» Если собираешься за человека, тьфу, за эльфа замуж, значит, ты ему доверяешь, доверяешь во всём! А он… Эх…

— Он просто не хочет тебя ни с кем делить, — криво усмехнулся Марк. — Называется — собственник. Надеюсь, после свадьбы он не запрёт тебя дома, чтобы ты ни с кем не общалась.

— Конечно, нет! Я же тут что‑то вроде районного врача, народ ко мне часто за помощью приходит. Не могу же я взять и всех бросить! Подожди‑ка… Ты что, серьёзно думаешь, что Ари может так и сделать??

— Ничего я не думаю. Не хватает мне на незнакомого человека… нечеловека наговаривать. Просто поговори с ним заранее, как он видит вашу совместную жизнь, вдруг удивишься… И вообще, ежу понятно, любит он тебя, поэтому и бесится, — с неохотой закончил Марк.

— И что, ты на его месте вёл бы себя так же? — не унималась Веся.

— Я — нет! Но это не значит, что мне бы нравилось, что возле любимой девушки какие‑то мужики отираются. Но я бы тогда не орал, а доказал делом, что я у неё самый лучший и всё такое.

— Ну, он мне и так много помогает, и с водой, и с дровами, и…

— Да при чём тут дрова?? — взорвался Марк. — Короче, проехали, при детях не выражаюсь!

Веся обиженно поджала губы.

— Вообще‑то я постарше тебя буду, мне уже двадцать пять, между прочим!

— Серьёзно? Никогда бы не дал! Слушай, а скажи‑ка мне… У тебя дома, ну на Земле… мм… парень был?

— Был. Владо. Кажется, мы с ним даже деньги на свадьбу начали копить… Только я его уже плохо помню, даже лицо словно в тумане. Всё Мерцающий постарался!

«Второй жених, а она всё ещё такая наивная, — улыбнулся про себя Марк. — А что ты хочешь в семьдесят девятом!»

Тут они достигли деревни, и необходимость продолжать разговор отпала.

У околицы их встречала насупленная троица. Змеюн не без труда удерживал на весу тяжёлый плащ (Петька так орал, чтобы его тоже взяли, что проще было послушаться), Арвиэль и вовсе напоминал каменную статую: со сложенными на груди руками и сжатой челюстью, он молча сверлил невесту таким взглядом, что Марку поневоле захотелось взять её за руку. Приняв у кота плащ, он набросил его на плечи и украдкой покрутил кулаком, разминаясь. Если сейчас эта бледная моль что‑нибудь вякнет про них с Весей, живо схлопочет по своим лопушищам!

Девушка остановилась в метре от жениха. Посмотрела ему прямо в глаза — спокойно, даже безмятежно — и произнесла негромко:

— Ари. Если ты прямо сейчас не уйдёшь, если скажешь хоть одно слово, между нами всё будет кончено. Я не буду с тем, кто мне не доверяет, это ниже моего достоинства. Если тебя это не устраивает — прощай. Я всё сказала.

И она, высоко подняв голову, удалилась в сторону дома.

Марк чуть не фыркнул. Надменное лицо ревнивца к концу этой неожиданной речи изменилось самым кардинальным образом: кожа пошла красными пятнами, челюсть отвисла, а длиннющие ресницы часто заморгали, словно эльф собирался заплакать. С трудом сдержав желание ехидно прокомментировать «картинку маслом», Марк в сопровождении кота неторопливо дошёл до домика знахарки и устроился на крыльце, поплотнее запахнув плащ. За дверью стояла тишина — ни рыданий, ни грохота бьющейся посуды. Через несколько минут Веся, умытая, с заново переплетённой косой, вышла к ним сама и чуть ворчливо пригласила ужинать. Марк хотел спросить — может, им всё же лучше будет уйти, но так и не решился. Ладно, будь что будет, авось нервный эльф не приведёт дружков бить морду пришлому. Даже если и так, будет очень кстати выпустить пар, разбив парочку носов. Зря он, что ли, столько лет боксом занимался?

Ели в молчании, даже Петька, против обыкновения, не пытался язвить и возникать. Потом Веся с помощью своей «бытовой магии» очистила посуду и, наконец‑то, грязные джинсы своего гостя, правда, для этого их временно пришлось снять, а ему — велеть спрятаться за занавеску.

За окном сгущались тёплые весенние сумерки. Веся посмотрела на свои маленькие наручные часики (вместе с её платьем а — ля крестьянка они смотрелись довольно забавно) и вздохнула.

— Народ, хочу посоветоваться. Скоро у нас в деревне посиделки начнутся, как всегда по выходным. У нас есть такая уютная полянка, собирается молодёжь, как и на Земле: разговоры всякие, костёр, песни — танцы, обычно весело бывает. Сейчас настроение не совсем то, но, наверное, лучше пойти, и всем вместе. Показать Марка и Петю, слухи‑то наверняка уже поползли, могут не понять. А так — обстановка более неформальная, стариков всяких занудных не будет, познакомитесь, пообщаетесь со всеми.

— Ага, и ваши деревенские дружно набьют морду наглому соблазнителю местных невест, — не выдержав, хмыкнул Марк.

— А вот это навряд ли, — встрял Змеюн. — Насколько я успел заметить, человеческие парни с эльфийскими не сильно ладят, кое‑кто, думаю, только обрадуется, если человек эльфа обломает.

— Почему это?

— Ну, видишь ли… Легенды о высокомерии и презрительности к другим расам тоже не с потолка взяты, есть у эльфов такая черта. Конечно, не настолько явная, как на их исторической родине, тут‑то по определению все равны, и они это чувствуют. Но и бесятся тоже — как это, мы да с этими людишками (дураками — гномами… и так далее, нужное подчеркнуть) должны жить бок о бок! Не так их много, эльфов‑то, ни городов толком построить, ни в леса уйти (там и своих жителей хватает). Да и сами кланы между собой частенько конфликтуют. Кто древнее, кто знатнее — словом, обычные эльфячьи заморочки. Вот и приходиться терпеть, общаться по — соседски со «всякой шушерой», помогать и самим просить о помощи, наплевав на гордость. Тут, в Борюсиках, только две эльфийские семьи и проживает. Одна из давних переселенцев, а вот родители Арвиэля ещё помнят свой прежний мир, оба занимали там какое‑то высокое положение. И вдруг опуститься до жизни в простой деревне… Заносчивые товарищи. И как при таком воспитании сыну другим быть? Милль, правда, попроще, понабрался уже от человеческих приятелей. Дочка их средняя — так та вообще, говорят, сбежала от них, вот уже года три где‑то шляется, только чтобы домой не вернули, а перед этим вроде бы рассорилась с родителями в пух и прах. А Арвиэлю куда деваться, он ведь старший. И так такую бурю выдержал, когда объявил, что хочет на человеческой девушке жениться. А не на этой, как её, из второй семьи…

— Валианэли, — тихо подсказала Веся и вздохнула. — А ты, оказывается, сплетник, Змеюн.

— Естественно, — ничуть не смутился тот. — В нашей профессии без этого нельзя! Откуда, по — вашему, берутся современные сказки? Из сплетен! Плюс фантазия и талант рассказчика… Так вот, Валька эта эльфийская всю сознательную жизнь считала, что сосед на ней женится (больше просто не на ком, хи — хи, другие‑то эльфы далеко живут), а тут — бах! — и появилась новенькая, умница — красавица, добрая, к людям приветливая, все её сразу полюбили… И Ари тоже. Да так, что на неё, истинную, «породистую» эльфийку и смотреть‑то не хочет. Вот был скандал, вот истерика!

Веся со стуком отодвинула свою табуретку и встала из‑за стола.

— Знаешь, Змеюн, лучше бы ты только сказки рассказывал. И так душа не на месте, так и ты ещё…

Она резко задёрнула занавеску и стала переодеваться для посиделок. Достала из сундука единственное красивое платье — тёмно — синее, под цвет глаз, из тяжёлого шелковистого материала. Сверху — серебристую шаль для тепла, в уши — витые серьги из земного «наследства». Вместо одной косы девушка заплела две, скрепив их яркими плетёными ремешками. Жених сам сделал… И никуда не денешься, других‑то красивых нету!

И вообще, что она так переживает? Если Ари любит по — настоящему, значит должен понять её и подойти первым. Извиниться за свои глупые подозрения и перед ней, и перед Марком. И пригласить на их любимый танец. Он так красиво танцует, не двигается, а словно скользит над землёй, держит её крепко — крепко и смотрит, не отрываясь, огромными серыми глазами. Не высокомерно, а трепетно и нежно — так, как смотрел на неё ещё сегодня утром. Ари, Ари…

— Я готова.

Змеюн, глядя на девушку, одобрительно улыбнулся себе в усы, плащ с шуршанием потянулся навстречу «припасть к ручке», пока не сообразил, что «припадать» ему нечем. Не воротником же елозить по ладони! Веся в ответ на его стенания сама погладила его по рукаву, вызвав новый всплеск эмоций. А Марк молчал — и думал о том, как же повезло этому ушастому придурку. За что только?

— А что там ещё будет, только танцы — шманцы? — выспрашивал между тем Петька. — Из меня‑то теперь плясун никудышный, а вот попел бы с удовольствием, особенно под водочку! Ой, блин, забыл… Ну и фиг с ней, и без водки бы попел! Я ж профессиональный музыкант, между прочим. Быстро бы под это дело с ребятами вашими скорешились…

— Хорошая идея, — одобрила Веся. — У нас уже давно нет новых песен, с моего «пришествия». Наши будут очень довольны! О, кстати!

Она порылась в кладовке и торжественно водрузила на стол потёртый кожаный чехол. А в ней…

— Гитара!! Вау! Откуда?!

Вполне современная, с тёмно — коричневой полированной декой и «серебряными» струнами. Ничего себе!

— Представляете, недавно в лесу нашла. Как раз около того места, где саму «выплюнуло». Мерцающий, он же не только живые организмы «глотает», вещи тоже. Я сама играть не умею, но сразу её захапала, это же ностальгия! В деревне на других инструментах играют, вот и лежит она, бедная, ждёт своего часа… Марк, с тобой всё в порядке?

Парень поднял на неё заблестевшие глаза, улыбаясь куда‑то в пространство и обнимая гитару так нежно, словно любимую женщину.

— Это невероятно… Весь, Петька, понимаете — это ведь моя гитара! Правда! Мне её ещё отец подарил, я на ней играть учился, а не так давно она вдруг пропала. Я так расстроился, что не захотел покупать новую, и с тех пор не играл. Но это — точно она! Вот тут, видите, нацарапано: МГ. Это я её пометил, потом ещё от отца здорово влетело. Боже, неужели такое бывает?!

Веся подумала, что он не выглядел настолько потрясённым даже тогда, когда понял, что попал в другой мир.

— Значит, так и должно было случиться. Она ждала тебя здесь, — улыбнулась девушка. — Ты, конечно же, можешь её забрать, она твоя.

Поддавшись порыву, Марк потянул за край шали, заставляя Весю наклониться, обнял её за плечо и поцеловал куда‑то в район виска.

— Спасибо тебе, моя хорошая, спасибо…

Потом он вспоминал аккорды, заново привыкая к любимой игрушке под руководством «плаща — профессионала» и пробуя петь дуэтом. Получалось вполне себе!

«Ну вот, такими темпами мне скоро не придётся беспокоиться за честь жениха, — с иронией подумала Веся. — Все наши девчонки переметнутся к Марку. Может, даже на Петьку кто позарится, с таким‑то голосом, недаром в группе поёт. А что, вдруг в него кто‑то влюбится и расколдует, как в сказке!»

На посиделки они слегка опоздали. Все уже были в сборе и с неприкрытым любопытством пялились на вновь прибывших.

— Ой, какой хорошенький…

— Точно с Земли, смотри, штаны‑то джинсы…

— Какой здоровый! Сильный, наверное…

— И с Веськиной гитарой! Они уже подарки друг другу дарят? Куда только Арик смотрит!

— А говорят…

Веся с трудом заставляла себя не прислушиваться к оживлённому шушуканью односельчан. Она их понимала — в их отдалённом краю любая новость была на вес золота, но ощущать себя в эпицентре сплетен было откровенно неприятно.

Ари стоял на привычном месте неподалёку от волшебного «огрызочного» дерева. Чуть в стороне от приятелей, крепко сцепив пальцы и глядя прямо перед собой. Подойти к нему? Или ждать, пока подойдёт сам?

Сын старосты, высоченный тучный детина, пробасил приветствие со своей «главной» лавочки и предложил «дорогим гостям» подсаживаться к нему. Змеюн оглянулся на Марка, Марк — на Весю… Она открыла рот, чтобы ответить что‑то вроде «конечно идите» или «а можно и мне с вами», и тут же почувствовала, что за спиной что‑то происходит. Сплетники временно примолкли и с интересом ждали…

Она резко развернулась — и встретилась взглядом с Арвиэлем. Он стоял теперь совсем близко. Осунувшееся лицо, какие‑то больные глаза… Не обращая внимания на зрителей, эльф медленно опустился на колени перед любимой девушкой, не отводя взгляд от её лица.

— Прости меня…

И опустил голову.

Такого от гордого эльфа явно не ожидали. Не только Веся, вообще никто. Народ одобрительно зашушукался, Валианэль пренебрежительно фыркнула… А Веся прижала к себе склонённую голову жениха, запустила дрожащие пальцы в длинные белокурые волосы и изо всех сил закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Вставай, вставай, всё хорошо…

— Ты меня прощаешь?

— Да.

Ари поднялся и снова заглянул её в глаза.

— Я не смогу без тебя…

Веся первая обняла его за пояс. Последовавший за этим поцелуй общественность встретила громкими одобрительными криками.

Их позвали на ту же «президентскую» лавку, где уже расположились Марк и Змеюн. Любопытная молодёжь окружила новенького плотным кольцом и наперебой расспрашивала, кто он и откуда. Марк охотно отвечал. Выбрав момент, когда в пределах досягаемости оказалась симпатичная девушка, Петька обхватил её сзади рукавами и попытался познакомиться. Девица истошно взвизгнула и, вскочив, наступила ему на подол и снова шлёпнулась в кожаные «объятия». Визг повторился… В общем, народ в Борюсиках давно так весело не проводил время!

Все перезнакомились. Марк постарался откровенно не таращиться на отдельных представителей местной молодёжи: на ту же синюю Тарику (девушка вовсю строила ему глазки и кокетливо теребила бороду), на парочку зеленоватых близнецов с рожками — антеннами и, особенно, на огромного добродушного Лутоню, обе головы которого то и дело умильно скалились, обнажая неровные ряды острых желтоватых зубов. Надо было заранее поспрашивать Весю, к чему быть готовым, так и в штаны напрудить недолго!

Очень кстати появилась медовуха. Пили прямо из кувшинов, передавая их друг другу, и Марк постепенно расслабился и окончательно «проникся атмосферой». Старостин сынок Пронька «от лица общественности» попросил сыграть какие‑нибудь земные песни, и Марк, не ломаясь, полез за гитарой. Они с Петькой произвели настоящий фурор! Молодёжь заценила и «Сектор Газа», и «Кино», и «Битлз» (тут даже Веся подпевала), и «туристические» песни типа «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» (это ведь действительно так!) Под конец они дуэтом спели «Я тебя никогда не забуду», да так проникновенно, что многие девчонки невольно прослезились. Ари перехватил взгляд, которым наградила певца его невеста, и почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Ну уж нет, этому человечишке не видать Весны, как своих собственных куцых ушей!

— Вытираем сопли, не время грустить, время веселиться! Танцы!

— Танцы, танцы!! — с энтузиазмом поддержали все.

Марк бережно убрал в чехол свою гитару, краем глаза наблюдая за прыгающей под баян и странную квадратную штуку молодёжью. Вот теперь стало по — настоящему весело! Плясали кто во что горазд, и по одному, и по парам, потом кто‑то запустил «бешеный хоровод» — и Марка буквально выдернули в общий круг. Змеюн благоразумно залез на дерево, дабы не затоптали, Петьку подхватили «под руки» две высокие девчонки и закружили, смеясь и повизгивая… Когда бодрая мелодия сменилась медленной, Арвиэль крепко обнял свою невесту и, приподняв её над землёй, плавно заскользил по поляне. Марк невольно загляделся — красиво танцуют! Красивая пара… Рассеянность вышла ему боком: пресловутая Тарика, пользуясь своим преимуществом в росте, оттеснила подружек и мёртвой хваткой вцепилась в его локоть. Во время танца девушка бросала на Марка такие жаркие взгляды, что бедный парень аж вспотел, а по его окончании — еле удержался, чтобы не присоединиться к Змеюну на дереве.

Когда все устали и снова расселись по скамейкам, допивая медовуху, кот покинул своё убежище и под приглашающие аплодисменты устроился в центре поляны.

— Ну, что вам рассказать на этот раз, дети мои? — напевно промурлыкал он. — Сказку страшную, сказку весёлую, поучительную, али сказку для взрослых?

— Для взрослых!! — радостно проорал в две глотки Лутоня.

— Угу, а годков‑то тебе сколько, уважаемый?

— Пятнадцать!

— А и рановато тебе слушать такие сказки, — категорично заявил кот. — Тогда расскажу я вам совсем новую историю. Итак… Жил да был на свете на первый взгляд обыкновенный кожаный плащ…

— Ээ! Что за фигня! — возмутился Петька. — Ты уже обо мне насочинял?!

— Да делать мне нечего! — фыркнул сказитель. — Всё, не мешай. Так вот, на самом деле это был вовсе не плащ, а прекрасный заколдованный юноша… (Марк тихонько фыркнул). Изящный, высокий, с рыжими кудрявыми волосами и глазами, подобными молодой листве… (Пётр закашлялся и поспешно прикрыл ворот рукавом). Был он славный и весёлый, но однажды по собственному легкомыслию подшутил над одной могущественной ведьмой, и она в сердцах превратила его в старый чёрный плащ. Тяжело пришлось нашему герою — уж куда только не заносила его судьба! Болтаясь на чужих плечах, прошёл он сто дорог, побывал в ста странах у ста людей и эльфов. Скажу сразу, больше его никто носить не мог, по размеру не подходил… Однажды с очередным хозяином побывал чёрный плащ у одной старой колдуньи. Поворожив на человека, старуха велела ему ненадолго выйти, оставив в комнате свою верхнюю одежду. Человек послушался. Тогда колдунья поводила своими сморщенными руками вдоль плаща и объявила, что знает, как его расколдовать. Оказывается, вернуть юноше прежний облик может только молодая прекрасная эльфийская дева с белокурыми волосами до… ну, пусть будет, до колен. Как оденет она плащ, так тотчас спадёт колдовство, и полюбят они друг друга сильно — сильно, и… бу — бу — бу…

Кто‑то ощутимо пихнул его в бок, и Марк осоловело захлопал глазами. Оказывается, из‑за недосыпа он вырубился прямо посреди выступления сказителя. Как нехорошо получилось…

— Ну что, проснулся? — участливо осведомился Арвиэль (это ведь он, зараза, ткнул ему под рёбра!) — Народ начинает расходиться. Ты где ночевать будешь?

— Где и собирался, — буркнул Марк и демонстративно посмотрел на Весю.

— Я их с Петей и Змеюном на печке положу, там всем места хватит.

— И кот ещё?!

— Р — ревнуешь? — насмешливо мурлыкнул Змеюн. — Глупенький мальчик…

— Я не… — эльф осёкся и, состроив непроницаемую мину, взял невесту за руку. — Пойдём, я тебя провожу.

Так они и дошли до домика знахарки: наречённые впереди, за ними Марк с плащом и Змеюн. Задержались, прощаясь, у калитки, и Арвиэль, словно спохватившись, хлопнул себя по лбу:

— О, вспомнил, что хотел спросить. Веся, ты ведь говорила гостям про Весёлкино? Пусть не тянут.

— Ой, нет ещё, всё как‑то не до того было… — голос девушки невольно погрустнел. — Надо бы вам, мальчики, туда прогуляться.

— Что это за Весёлкино такое?

— Что‑то вроде районного центра. Там находится специальная контора, которая регистрирует новых поселенцев и отправляет данные в главный центр. Всё это организовано для посильной помощи новеньким: если послать запрос, указав, кто ты, откуда и что умеешь или хотел бы делать, то через некоторое время получишь ответ, куда тебе лучше направиться. Здешний народ перемешан неравномерно, не хочешь общаться с другими расами — иди туда, где в основном живут люди, хочешь, наоборот, лучше узнать свой новый мир — так тебе даже карту вышлют. Удобно.

— Ты тоже там регистрировалась?

— Я — нет, — усмехнулась Веся. — Как только в Борюсиках узнали, что я врач, стали дружно упрашивать никуда не ходить и «анкету» не отправлять, ибо такой специалист им самим вот так нужен! Уговорили… Ведь регистрироваться‑то на самом деле не обязательно, это же не закон, а так, информация для статистики. Организацию эту, между прочим, один эльф основал, правда — правда!

Арвиэль заметил скептическую ухмылку Марка и с деланным энтузиазмом похлопал его по плечу.

— Тебе обязательно нужно в Весёлкино, и как можно скорее! Там тебе подскажут, чем тебе лучше заниматься и где. Я так понял, работа по специальности тебе точно не грозит, а жить‑то на что‑то надо! Можешь, конечно, со своим плащом песни петь по заказу, но на этом особо не зажируешь. Впрочем, при таких габаритах трудить одно горло, право слово, совестно…

Веся коснулась руки жениха, прерывая его ехидную речь.

— Не забивай ты им головы на ночь глядя! Завтра ещё соберёмся, подумаем, что можно сделать для начала. Не надо считать, что Марк из тех, кто мечтает жить тут за чужой счёт.

— Ты что, я так не думаю! — рьяно открестился эльф. — Ладно, любимая, как скажешь. До завтра…

Марк не стал смотреть, как они целуются, и первым скрылся в доме.

Ранним утром, нашарив на лавке джинсы, Марк торопливо сбегал «до ветру», проклиная себя за жадность с медовухой. По возвращении он застал у стола хозяйку: босая, в ночной рубашке, она судорожно пила из большой глиняной кружки.

— Весь, всё в порядке?

Девушка вздрогнула и обернулась.

— Да — да, всё нормально, кошмар приснился, бывает…

И снова припала к кружке, но вдруг закашлялась.

— Веся, осторожно! Не в то горло попало?

Она попыталась поставить кружку на стол, но снова зашлась кашлем. Рука дрогнула, и остатки питья — это оказалась не вода, а морс из каких‑то красных ягод — щедро плеснулись на скатерть и на белую рубашку. Кружка со стуком покатилась по полу.

— Что у вас случилось? — сонно осведомился с печки Змеюн. — Шумите в такую рань!

— Да Веся подавилась!

— Я не…

Марк, более не медля, схватил девушку за пояс и чуть нагнул вперёд, а другой рукой несколько раз стукнул её по спине.

— Так лучше?

Она всё никак не могла отдышаться.

— Д — да… спасибо…

В этом мире тоже существует закон подлости!!

Эта мысль пришла Марку в голову в тот момент, когда вслед за скрипнувшей дверью в комнату шагнул Арвиэль. Вошёл — и замер столбом. Веся и Марк, всё ещё двусмысленно стоявшие в обнимку, тотчас отшатнулись друг от друга, но было уже поздно. Лицо эльфа исказила гримаса дикой ярости, ногти до боли вонзились в сжатые кулаки. Он так и знал!! Проклятый человечишка всё‑таки добился своего! Зачем, зачем он, как последний дурак, разрешил им ночевать под одной крышей! Ведь чувствовал, что поступает неправильно, но не смог отказать невесте. А она… Как она могла, как посмела его так опозорить?! Кровь бросилась в голову эльфа, бешено застучала в висках, пеленой застила глаза. Он убьёт этого мерзавца!!!

Марк видел, что дело плохо. Они хором убеждали Арвиэля, что он всё не так понял, но он, похоже, уже ничего не слышал. Вообразил себя, придурок, рогоносцем и вот — вот кинется в драку. В таком состоянии он может быть опасен…

— Веся, не подходи к нему!

Марк рванулся к девушке, но опоздал. Она думала, что ещё сможет поговорить с ним нормально, убедить, успокоить. Обнять. Но Ари — всегда такой сдержанный Ари — оттолкнул её протянутые руки и с силой ударил девушку по щеке.

— Обманщица! Ненавижу тебя!!

Веся рухнула на пол как подкошенная. Этого Марк уже не мог вынести и, рыча, набросился на противника. Душевный кросс справа — и эльф буквально выпал из дверей спиной вперёд. Уже на крыльце он огрёб ещё «пару ласковых» и порцию отборного русского мата, и только тогда, хромая, покинул «территорию ринга». Марк брезгливо вытер кровь с рассечённой скулы (ну и ногти у этого козла!) и вернулся в дом.

Веся продолжала потерянно сидеть на полу, держась за щёку и невидяще глядя куда‑то в пространство. Озабоченный Змеюн смочил холодной водой полотенце и решительно отвёл руку девушки; она безвольно подчинилась.

— Ох, ну и синяк будет! — качая головой, кот шлёпнул полотенце на покрасневшую кожу. — Сейчас примочку сделаю, я помню, где у тебя лекарства.

Веся вздрогнула и, наконец, моргнула. Марк протянул ей руку, помог добраться до кровати и накрыл одеялом. Что он ещё может для неё сделать, что сказать??

Примерно полчаса за занавеской было тихо. Ни шороха, ни приглушённых рыданий, ничего. Потом девушка резко встала и начала спешно одеваться. Тонкая растрёпанная тень заметалась от сундука и шкафчика обратно к кровати…

Марк, плащ и Змеюн в мрачном молчании сидели рядком на скамейке — и разом встали навстречу шагнувшей из‑за занавески девушке. Даже Петька застыл как деревянный…

Это была не Веся!! Не та улыбчивая скромная девушка в длинном платье, какой её все привыкли видеть. Сейчас на ней были тёмные земные джинсы, голубая толстовка с капюшоном и ветровка, на ногах — замшевые ботинки. А в руках она держала… собственную косу! Неровные волны волос едва доходили до плеч, бросая тень на бледное лицо с решительно сжатыми губами.

— Что смотрите? — с вызовом спросила незнакомка. — Цирк бесплатный? А, впрочем, смотрите, мне всё равно. Змеюн, молоко и сметана в погребе, мясо тоже, бери, всё твоё. Марк, Пётр, можете жить здесь, сколько захотите, пользуйтесь всем. Я только травы захвачу и ещё по мелочи…

Она прошла мимо них к шкафу с лекарствами и, почти не глядя, покидала пузырьки и пакетики в большой рюкзак из болоньи. Туда же отправились фляга с водой и немного еды.

— И… куда же ты собралась? — отмер первым кот.

— Не знаю ещё. Подальше отсюда! — с фальшивой бодростью заявила девушка.

— Надолго?

— Не очень. Навсегда!

Марк медленно приблизился и, пнув в сторону рюкзак, крепко обнял её сзади за плечи.

— А ну пусти!

— И не подумаю. Пока не скажешь, что всё это значит.

У неё вырвался нервный смешок.

— А ты разве не понял? Я ухожу отсюда.

— А как же… — он запнулся, — твои больные?

— Не умрут. Основную часть лекарств я оставлю, многие уже знают, что от чего. Как жили столько лет без меня, так и ещё проживут…

— Хорошо. Я понял. Только одна просьба, ладно?

— Ну?

— Подожди меня минут пять. Я быстро соберусь, а поесть можно и в дороге…

— А ты куда?

— Странный вопрос. Думаешь, после твоего ухода меня, его «причину», все кинутся «любить и уважать»? Нет, мне в этой деревне делать нечего. С тобой пойду.

— Да? А я тебя звала?

Марк повернул девушку к себе и мягко отвёл от лица волнистую прядь.

— А ты позови.

Веся смотрела на него, закусив губу, потом решительно тряхнула головой.

— Ладно, иди.

Марк тотчас же выпустил её и, в свою очередь, забегал по комнате, одеваясь и вспоминая, куда вчера впотьмах закинул носки. Гитара, кожаный друг поверх чёрной косухи, выданный Весей заплечный мешок с одеялом и провизией — вот и вся экипировка. Можно идти.

Веся в последний раз оглядела своё маленькое, но такое уютное жилище, к которому за год успела привязаться. Уходить страшно… Но и оставаться здесь дольше она не может, просто физически. Значит, надо попробовать начать всё сначала. У неё всё обязательно получится! Не в первый раз…

Из подпола, пыхтя, выбрался кот: в лапах большой закрытый жбан с молоком, под мышкой — кольцо копчёной колбасы.

— Торопятся тут, законного завтрака лишают… Придётся на ходу жевать.

— Змеюн, а ты…

— Иду с вами, разумеется! И так я уже здесь загостился. Вперёд! Нас ждут…

— Великие дела!!

Повеселевшая компания три плюс один дружно вывалилась за дверь и огородом затопала к опушке. Вскоре Борюсики остались далеко позади. А впереди — целый неизведанный, вредный и заботливый мир. Мерцающий.

Глава 2

Через час кот начал уставать, через два — ворчать, и Веся согласилась устроить привал. У всех троих разыгрался аппетит, и девушка порадовалась, что они взяли с собой много еды. На первое время хватит, а там видно будет…

— Стесняюсь спросить, а куда мы, собственно говоря, идём? — поинтересовался единственный нежующий. — Госпожа командир снизойдёт до ответа своим преданным солдатам?

— Снизойдёт, рядовой. Помимо того, что мы идём «подальше оттуда», думаю, нам всем, кроме Змеюна, не помешал бы совет профессионалов.

— То есть ты всё же хочешь в Весёлкино? — уточнил кот. — А тебе не кажется, что… мм… твой бывший жених рано или поздно прозреет, раскается и попытается тебя там найти и вернуть? И — пятьдесят на пятьдесят, что это у него может получиться!

— Я подумала об этом, — кивнула Веся. — Да, Арвиэль может предположить, что мы пошли в Весёлкино. Всего два дня пешего пути… А я предлагаю идти сразу в Аржев.

— У вас тоже есть Ржев? — удивился Марк.

— Не Ржев, а Аржев, это такой город, его ещё первые переселенцы строили, — пояснил Змеюн. — Я периодически туда наведываюсь. Хороший город, большой, красивый. И чистый: у них там даже… как его? канализация есть и другие блага.

— Класс! Мне туда сразу захотелось! А чего до других мест цивилизация не дошла?

— Не знаю. Особо никому не надо, наверное, — пожал плечами кот. — В Аржеве самый тусняк изобретателей — энтузиастов с разных миров, вот они и изгаляются, кто во что горазд.

— О, так, может, и я там смогу «изобрести» компьютер? — воодушевился Марк.

— А я создам мега — рок — группу «Чёрный плащ»! Все девушки будут мои!!

Слушая размечтавшихся друзей, Веся поймала себя на том, что впервые за это утро улыбнулась. И в самом деле, в жизни есть ещё столько интересного, а она хотела навсегда остаться «в трёх соснах»! Может, ей самой уготована более значительная роль, чем простой деревенский доктор. А Ари… Пусть женится на своей «судьбой назначенной» эльфийке. И забудет о ней… Забудет навсегда.

После нескольких часов плутания по лесу Веся вывела друзей на неширокую грунтовую дорогу.

— Вот, насколько я знаю, она идёт в направлении Аржева. Но предупреждаю сразу — дальше я никогда не ходила.

— Ой, да теперь‑то точно не заблудимся! — жизнерадостно заявил плащ. — А сколько до него идти‑то?

— Если быстро, то дней девять — десять, а так — смотря по погоде, можно и все две недели, если дожди зарядят, — ответил опытный сказитель. — Но это редкое явление, так что…

— Десять дней? Далековато… Ноги не сотрёте?

— Ага, тебе‑то легко говорить, виси себе, посвистывай, — хмыкнул Марк. — Интересно, а лошадей у вас где‑нибудь достать можно? Ну или на чём тут у вас ездят?

— И на лошадях, и на верблюдах, и на разных крокозяблах, — невольно захихикала Веся. — Понимаете, подходящих животных очень мало, тем более чистокровных. Если козы и коровы довольно часто попадают в мерцалки, то кони почему‑то наоборот. Поэтому они очень высоко ценятся и принадлежат в основном богатым. Вот если лично тебе повезёт поймать у дыры «свеженькую» лошадку, то её, конечно, никто не отнимет. Просто постараются выменять на что‑нибудь не менее ценное. Народ пробует приручить и оседлать разную лесную живность, но это удаётся далеко не всегда. Зато есть масса забавных полукровок — от тех же коней с какой‑нибудь пришлой зеброй или сиреневым мохнохобтом из одного дальнего мира. У Милля есть книжка с картинками, я там таких чудиков насмотрелась!

— Ну ладно, мы так поняли, что в основном пойдём пешочком, — заключил Марк. — И что тут такого страшного? Погода сейчас тёплая, обувь удобная, еды где‑нибудь натырим… в смысле, добудем. Попадутся селения — будем давать концерты в обмен на хавчик. Всё будет ок!

На такой оптимистичной ноте они закончили отдыхать и размеренно зашагали по дороге. До вечера им так никто и не встретился, в смысле из людей и им подобных. Прочая же фауна являла себя в достаточном количестве: над полянами кружили огромные яркие бабочки, дважды дорогу перебегали зайцы, а один раз — существо, похожее на маленького оленя, только почему‑то зелёное. Светило не слишком жаркое солнце, весело щебетали птицы, а вот комары отсутствовали как класс — словом, поход пока больше напоминал лёгкую дружескую прогулку.

На ночь устроились в небольшой ложбинке недалеко от дороги. Доели бутерброды, Веся, рисуясь, с одного щелчка запалила маленький костерок и заварила душистый травяной чай. Со спальными местами вышла накладка: втроём с упитанным котом под одеялом было не поместиться. Тогда Марк решил спать, завернувшись в плащ — он тёплый и длинный.

Поворочались на жёстком лапнике, повздыхали, невольно вспоминая о «цивильных» постелях… Да и заснули.

Марк проснулся среди ночи. Электронные часы с подсветкой показывали ровно два. Он перевернулся на спину и с интересом вгляделся в незнакомые созвездия. Красиво… Вот это похоже на корабль с длинными мачтами, другое — на Чудо — юдо из сказки Ершова. А вон то — ушастая эльфячья рожа. Так, не надо про эльфов…

Марк повернулся на другой бок и вдруг заметил в стороне, за кустом, крошечный огонёк. Около него, положив голову на колени, неподвижно сидела Веся.

Она так погрузилась в свои мысли, что не услышала, как он подошёл. Вздрогнула и подняла глаза, когда на опущенные плечи лёг тяжёлый плащ.

— Не спится? Давай подстели ещё подол, не сиди на холодном…

— Спасибо, мамочка.

Они улыбнулись друг другу и некоторое время сидели молча, глядя на огонь.

— Можно я спрошу?

Веся кивнула.

— Не жалеешь? Может, вернёмся?

— Ты бы пошёл со мной?

— Ну, проводил бы, конечно. А потом — опять в Аржев. У вас мне, боюсь, делать нечего.

В её голосе зазвучала тоска.

— Мне тоже.

Помолчали.

— Понимаешь, Марк, я сейчас почему‑то вспомнила — а ведь в моей жизни всё это уже было. Семнадцать лет, первая любовь, умереть за него готова… А он приревновал меня к своему же другу, не поверил, что это не я, а он сам стал ко мне приставать — и не разобравшись, влепил пощёчину. Любовь кончилась в тот же миг. Меня никто ещё так не унижал… И я поклялась себе, что этого больше не повторится. Я просто не допущу, чтобы меня когда‑нибудь ударил мужчина. Но вот, как видишь, допустила… Смешно — другой мир, вместо человека эльф — и опять те же грабли по лбу…

— Ты ещё начни себя обвинять, — проворчал Марк. — Знаю я вас, женщин, все стрелки на себя перевести готовы… Хватит, забудь о нём. Знаю, это сделать непросто, но со временем всё заживёт. Только не шарахайся от других парней, договорились? Тех, кто способен ударить женщину, на самом деле очень мало, я в этом уверен. А много — таких, которые в любой момент смогут подставить плечо, защитить, уберечь… понять. Насчёт последнего — хотя бы попытаться, это, честно говоря, так непросто!

Веся слабо улыбнулась в ответ и ткнулась головой в его плечо.

— Можно, пока ты побудешь моим защитником? У тебя неплохо получается.

— Буду рад.

Марк наклонился и вдохнул такой приятный травяной запах её волос. Не выдержал и закопался носом в макушку.

— Ой, щекотно!

— Почему ты косу обрезала? У тебя такие роскошные волосы… Не жалко?

— Жалко. Но с ними в походе сложнее, да и тяжёлые они, сильно на голову давят. Ерунда, новые быстро отрастут… Ну, и если совсем честно, это был ещё прощальный жест Арвиэлю. Я как‑то ляпнула, что у нас раньше женщины отрезали волосы в знак траура. Когда умирал любимый… Он впечатлился и всё спрашивал: а если я умру, ты тоже обстрижёшься? Я сказала — да, если хочешь, только ты не умирай, потому что свою косу я тоже люблю… Ну вот, а теперь, если Арвиэль вернётся и увидит это безобразие (я её специально на видном месте оставила), то сразу всё поймёт. Что для меня он теперь всё равно что умер. Вот такая мелочная женская месть…

— И правильно ты его, — поддержал Марк. — В следующий раз, может, хоть немного подумает головой.

— Слушайте, — ненатурально зевая, подал голос плащ. — Идите уже спать, болтуны. А то продрыхните до обеда, а нам ещё пилить и пилить…

— Что пилить?

— Не что, а куда. Эх, деревня!

Подольше поспать не получилось, и виновен в этом оказался вовсе не Петька. Правда, вредный плащ, которому давно надоело лежать неподвижно, накрывая спящего друга, уже замышлял «ненароком» проехаться подолом по его босым пяткам или накрыть рукавом нос. Но не успел — Марк проснулся сам, вместе с Весей и котом. И немудрено, под такое‑то музыкальное сопровождение!

Куда идём — туда придём!

Тудын — тудын, тудон — тудон!

Что видим мы — о том споём!

Кирдым — бердым, пердым — пердом!

— Господи, что это?! — простонала невыспавшаяся девушка и натянула на ухо одеяло. Не помогло.

— Ну и фальшивят! — Петька, наоборот, обрадованно заелозил на месте. — А какой убийственный смысл! А душевность! Пошли глянем, а?

— Что, набор в группу «Чёрный плащ» объявляется открытым?

Марк, тем не менее, встал и начал обуваться: посмотреть на певцов вблизи и ему было любопытно.

Что, братан, сказать тебе?

Побывали мы везде!

Эх, чудес на свете много,

Хороша наша дорога!!

— Ты чё, дурак?? Чего ж тут хорошего? Не, надо так:

А вокруг — всё лес и лес,

Лишь деревья и кусты.

Надоели нам давно…

— И не складно ни — фи — га!!

— Ой…

Змеюн вслед за Марком выбрался из лощинки и застал забавную картинку: два одинаковых с виду гнома с опаской разглядывали появившегося словно из ниоткуда внушительного человека в плаще, сам же Марк откровенно пялился на гномов. Во время деревенских посиделок он их толком не разглядел и теперь вовсю навёрстывал упущенное. Надо же, фэнтези не врёт! Два крепких бородатых дядьки полутораметрового роста походили именно на типичных гномов, только в отличие от того же «Властелина колец» были одеты совсем просто. Незамысловатые походного вида куртки и мешковатые штаны, за плечами котомки; у одного рыжеватые волосы собраны в кудрявый хвостик, у второго заплетены в косичку — вот и всё различие.

— Кхе — кхе… Приветствую почтенных гномов! — помахал лапой сказитель. — Откуда путь держите?

— А почему ты спрашиваешь «откуда», а не «куда»? — встрял плащ. — Как‑то нескладно…

— Куда — я и сам знаю. В Разлом, куда ж ещё? Там единственная в этих краях большая община. Ну, так что, любезные, будем отвечать или то секрет великий?

— И вы будьте здравы, уважаемые, — наконец, переглянувшись, пробасили гномы. — Секретов нет у нас, ходили мы разведывать, чё новенького в мире делается. Обычное дело: у нас в Разломе скучновато бывает, вот и посылают желающих узнать новости: что где происходит, с кем и зачем, а потом пересказывать, развлекать товарищей. Мы вот уже почитай неделю по окрестностям бродим, только всё не везёт: пока только две деревни и попались, да и то дикие какие‑то…

— В смысле — «дикие»?

— Ну, в первой в основном старые гхырлы и храпунники живут, одни глухие, другие поспать сильно любят, какие с них новости?

— А вот во второй, в Борюсиках…

— Кхе — кхе…

Гномы дружно подняли головы и при виде девушки неуверенно заулыбались.

— Доброе утро всем! Не хотите ли позавтракать с нами? Я уже чай поставила! Заодно и новостями обменяемся!

Гномы с энтузиазмом закивали, а кот насупился: одно дело разговоры, а едой‑то делиться зачем?? Самим мало!

На стоянке уже вовсю горел весёлый костерок. Веся пальцем подогрела воду в котелке и щедро сыпанула из мешочка травяного сбора. Марк достал из рюкзака хлеб и остатки колбасы — её Змеюн проводил особенно грустным взглядом. Зато порядком оживился, когда гномы добавили «к столу» собственные запасы в виде сала, яиц и вяленой рыбы. Урра, жить можно!

Совместная трапеза сближает быстро: не успела закончиться колбаса, как гномы перестали настороженно позыркивать на здоровенного по сравнению с ними человека и его «говорящее пальто». Бор и Кир, братья — близнецы нежного по гномьим меркам сорокалетнего возраста, оба ещё холостые и оттого беззаботные и весёлые, доверчиво признались, что не очень любят работать в шахте, а вот постылую многим повинность узнавать новости, наоборот, готовы отрабатывать «за себя и за того парня». В эту ходку не повезло, вот досада! Народ будет недоволен, в следующий раз могут послать более удачливых…

Тут Змеюн сжалился над беднягами и самолично рассказал парочку относительно свежих баек, чем их буквально осчастливил.

— Да, так что там вы говорили насчёт Борюсиков? — как бы мимоходом осведомился кот. — Мы там недавно были, никаких «дикостей» не заметили, вполне себе пристойная деревенька…

— В целом‑то да, — кивнул Бор, тот, что с косой. — Только эльф один сумасшедший кругами носится. Бормочет себе под нос, стенает, ручки заламывает, а то вдруг кинется на землю и давай выть да рыдать. «Как я мог, как я мог!!» Припадочный какой‑то…

— Мы, как утречком добрались до деревни, обрадовались сперва, — подхватил Кир. — Но из‑за этого эльфа никто с нами толком разговаривать не стал и не объяснил ничего. Вот, сунули жратвы, яблок ещё каких‑то диковинных, говорят‑де не испортятся в дороге, да и проводили на выход.

— Странные дела… — заключил Бор. — Но зато мы вас встретили, вот удача!

Змеюн благосклонно внял их умильным взглядам и принялся рассказывать новую историю, незаметно мигнув Марку. Но тот и сам видел: после рассказа братьев Веся сидит сама не своя, побледнела вся и подбородок дрожит…

Мужественно дождавшись, когда гномы увлекутся сказкой, девушка осторожно встала, зашла подальше в лес и уж там дала волю слезам. Бедный Ари! Она надеялась, что он ещё пожалеет, что так с ней обошёлся, раскается, задумается… А он не находит себе места от горя, осознание собственной вины буквально рвёт его на части, заставляя забыть о достоинстве, о том, как он выглядит в чужих глазах. Она не хотела этого. Бедный, бедный Ари…

Успокоилась Веся нескоро, Змеюн, небось, не одну историю успел рассказать. Кое‑как умылась у ручейка, посидела ещё, бездумно глядя в небо, потом медленно вернулась к стоянке. Марк оценил её старания вести себя как обычно и не стал сразу лезть с вопросом «ну что, теперь вернёшься?», хоть это было и непросто. О чём она сейчас думает? Что собирается делать? И что тогда делать им?

Между тем Змеюн закончил вещать и потянулся за второй порцией сальца. Заслужил! Гномы поневоле отвлеклись от него на остальных: Бор завёл светскую беседу с Весей, а Кир — с «говорящим пальтом». Уж Петька и обижался, и доказывал, что он тоже человек — гномы со своим «богатым» воображением пока упорно считали его неким чудом среднего рода.

Марк только обрадовался тому, что ему не надо развлекать гостей, настроения на это не было никакого. Он отошёл в сторону, достал из чехла гитару и негромко заиграл.

Я хотел бы пройти сто дорог, а прошёл — пятьдесят…

Хорошая песня, хорошие слова, чем‑то созвучные его теперешнему состоянию.

И из сотни дверей так хотел отыскать я свою.

И как будто нашёл, а за ней оказалась стена…

Марк не заметил, что с первыми аккордами разговоры резко оборвались, и все стали откровенно прислушиваться. Веся опустила голову на согнутые колени и не могла оторвать взгляд от его ласкающих струны рук.

Так хотел я постичь этот мир, и увы — не постиг.

Но не зря это горькое счастье мне Богом дано,

Жить в стране недопетых стихов, ненаписанных книг.

Чтоб из тысяч несказанных слов вам сказать хоть одно.

Он замолчал, и все дружно выдохнули.

— Вы чего? Что‑то случилось?

Гномы резво подползли поближе, сияя восторженными улыбками.

— А спой ещё, а?

— Да ну, зачем…

— Ну пожалуйста — пожалуйста!! — наперебой заканючили братья. — Очень мы это дело уважаем, а певцов душевных у нас маловато. Голосистых — вагон, а вот таких, как ты…

— Да уж, с утра оценили, — хмыкнул Змеюн. — Ладно тебе, не ломайся, порадуй товарищей!

Марк вздохнул и смирился.

— Ладно, но только одну. Не в настроении я сейчас на публику…

На память пришла другая песня Макаревича, которую он особенно любил. «Пока горит свеча…» К ситуации только так подходит!

Бор и Кир настолько впечатлились, что вместо не принятых у гномов аплодисментов дружно полезли в свои мешки.

— Не то, не то… О горе, у меня нет ничего стоящего!

— У меня тоже!

— Ага, а для меня так не суетились… — ревниво фыркнул кот. — Только сало, а этому, понимаешь, прямо карманы выворачивают!

Марк опешил.

— Да вы чего?! Не надо мне… Вот — вот, особенно вот этого не надо! И вот того… И эту железяку тоже… И э… ээ, а что это вообще такое?

— Да мы и сами не знаем, — развёл руками Кир. — Нашли в лесу. Чудная штуковина, правда? На вид железная, а на самом деле как пёрышко! Мы уж головы сломали, как она работает и для чего может пригодиться. А выбросить жалко… Хочешь?

Марк повертел в руках небольшую конструкцию: похожа на стальную, но действительно довольно лёгкая, туго натянутая жила, почти бесшумный спусковой механизм…

— Весь, а ведь это, кажись, арбалет.

— Ой, и правда! Только маленький. И без стрелы.

— Для арбалета она называется болт. Ребята, рядом с этим случайно не валялось ещё таких острых палочек?

— Точно, валялись! — хлопнул себя по лбу Бор и извлёк из своего мешка два толстых оперённых стержня. Болты явно подходили к мини — арбалету, правда, на одном из них был немного повреждён наконечник.

— Эта штука из вашего мира?

— Скорее всего, да. Думаю, это как раз не исторический, а современный вариант, спортивный или охотничий. Некоторые детали явно из пластика, на стволе окраска под камуфляж… А из чего болты сделаны, даже сразу и не сказать: не сталь, не алюминий, сплошные высокие технологии! Интересно, как он сюда попал?

— Как и все, через мерцалку, — пожала плечами Веся. — Не забывай, что со временем тут такая же путаница, как и с пространством. Вполне может быть, что его потерял твой современник или даже потомок.

— Потомок?! — выпучил глаза Марк. — Хочешь сказать, что это может быть такой «привет из будущего»?

— Почему бы и нет. Забавно, правда?

— Да уж, забавно, — тихо пробормотал впечатлённый плащ. — Ваш Мерцающий и в самом деле большой шутник.

— А зачем он нужен, арбалет? — встряли гномы. Их буквально распирало от любопытства.

— Зачем… Стрелять! Ну, по врагам, если они есть, или для охоты.

— Покажи, а?

— Да я не особо‑то и умею, — попробовал откреститься Марк.

Но братья продолжали упрашивать, да ещё Петька встрял со своими советами… Пришлось подчиниться большинству. Марк зарядил непострадавший болт, разогнал всех с «линии огня» и стрельнул в стоящее неподалёку толстое дерево. Попал! Сам удивился. Кое‑как выдернул болт из жёсткого корявого ствола, зарядил снова… Снова попал! Всем хотелось тоже попробовать, и следующие полчаса на полянке развернулся настоящий тир. Гномы обладали отличным природным глазомером и почти не мазали, с каждым разом выбирая цели посложнее и подальше, а вот Веся частенько заставляла мужчин ползать по траве в поисках очередного улетевшего заряда. Ну и что, в конце концов, её дело лечить, а не калечить!

Вдоволь наигравшись с арбалетом, Бор и Кир, тем не менее, торжественно вручили его Марку в знак восхищения его талантом. Он поколебался, но в конце концов дал себя уговорить, рассудив, что оружие в дороге лишним не будет. Хоть все хором и уверяют, что в Мерцающем особо нечего и некого опасаться, мало ли!

Время близилось к полудню, а путники только покинули стоянку и снова вышли на дорогу.

— И куда мы теперь? — не глядя на девушку, спросил Марк.

— Вперёд. Ты ведь знаешь, что возвращаться — плохая примета?

— Ты уверена?

— Да.

Веся вздохнула и решительно натянула на плечи рюкзак.

— В Аржев!

Бор и Кир, стоявшие в сторонке, переглянулись, пошептались — и выступили со встречным предложением: пройтись немного вместе и, сделав небольшой крюк (всего три — четыре часа ходьбы!) в качестве почётных гостей посетить Разлом. Если компания не очень спешит, то они будут очень рады, нет, просто счастливы, и не только они, да все! Ведь гномы так любят интересных гостей (а так же интересные истории и хорошие песни), но к ним так редко заходят! И зря — ведь в Разломе тоже есть на что посмотреть. В недрах земли гномы добывают разные красивые камешки, у них, наверное, самая внушительная во всём Мерцающем коллекция! Да и сами подземные жители славятся как радушные хозяева: и накормят до отвала, и напоят знаменитым гномьим самогоном (это просто вещь!!), и устроят в честь них настоящий праздник! Ну соглашааайтесь!!

Марк вопросительно глянул на своих спутников.

— Ну что? Кто хочет пойти?

Змеюн почесал усы и царственно кивнул. В Разломе он ещё не бывал и потому горел исследовательским энтузиазмом. Подумаешь, немного отклониться от маршрута — зато как шикарно можно будет сегодня пообедать! Он — за, однозначно!

— Веся?

— Не знаю… Если ненадолго… А ты сам как?

— Я бы сходил. Интересное, должно быть, место, да и ребята мне понравились.

— Угу, а меня никто и не спрашивает… — буркнул плащ. — Раз ног нету, всё равно от вас никуда не денусь…

— И чем же это ты, прости, недоволен??

— Тем, что чувствую — вы там скорешитесь с этими гномами, набухаетесь — а мне лежи в уголочке и завидуй?!

— Да не серчай ты! — хлопнул его по рукаву Кир. — Тебя можно облить как следует, спирт в кожу и впитается, да ещё пары — и ты, страдалец, захмелеешь, как миленький! И то дело, вредно это — от коллектива отрываться…

— Вау! Тогда — чего мы ждём?! Поехали!! — гаркнул плащ.

— Ага, все пошли, а он — поехали, — проворчал Марк. — Залезай уж… пальто!

Глава 3

Дорога до Разлома заняла не три, а почти пять часов, но никто о том не сокрушался. Шли неспешно и весело: счастливые от предвкушения будущего фурора гномы наперебой развлекали попутчиков анекдотами и байками из жизни общины. Например, землянам показалась очень забавной обязательная традиция Наречения Имени. Оказывается, маленькие гномики обзаводились именами не при рождении, а ровно год спустя, когда уже умели ползать и хватались ручками за всё подряд. Именно это и лежало в основе обряда: в просторном помещении собиралась близкая родня младенца и раскладывались многочисленные «тематические» подарки, в основном бытовые мелочи. Для девочек это часто бывали украшения, разноцветные камни, ленты, кухонная утварь и целые охапки цветов, для мальчиков — предметы ремесла и различное оружие. Глава общины брал ребёнка, сажал ровно в центре комнаты и отходил, и все с замиранием сердца следили, какой же предмет заинтересует его в первую очередь, куда он пойдёт и что схватит. От этого и зависело будущее имя гномика. Таким образом, среди женщин самыми распространёнными именами являлись производные от цветов (Роза, Незабудка, Гортензия и прочее) и самоцветных камешков, например, Рубина или Изумруда (или, по — домашнему, Руби и Иза). Имелись, впрочем, и более редкие имена: Лотта (от лопата, и кто её подсунул?) и Ёршана (да — да, это был ёршик…) Среди мужской половины преобладают менее загадочные Ножи, Мечи, Кайлы (от кайла), Сталы и Желы (от общих названий — стали и железа), Резы (от резца) и тому подобное. Так, сам Кир был назван — правильно! — от кирки, к которой потянулся первой, а вот Бор — за то, что предпочёл «игрушкам» конец роскошной бороды старейшины.

Эта информация порядком повеселила будущих гостей. Они наперебой стали предлагать свои варианты имён, иногда не совсем приличные (это Петька). Гномы тогда дружно краснели и возмущались напоказ, Веся ругалась, остальные открыто ржали; временами даже приходилось делать незапланированный привал — ноги не держали от смеха…

Потом братья предложили попеть. На любимую гномовскую тему — «что вижу, то пою». Ребята охотно поддержали, и понеслось…

Мы идём себе в Разлом,

Знатных гостюшек ведём:

Тут красавица — девица,

Ворожея, докторица.

И сказитель — мудрый кот,

Словом лечит, словом бьёт.

И певец прекрасный Марк,

Что стреляет как…

(кто сказал «дурак»? не портите песню!)

Что стреляет словно маг.

Ну, и наглое пальто

На нём виснет как…

— За что?? — в унисон подпрыгнули гномы, получив рукавами пониже спины. — Мы не собирались ничего неприличного петь! Давай сам тогда придумывай, кожаный критикан!

— И придумаю, тут много ума не надо!

Петька помолчал, сосредоточенно шевеля воротником, и выдал:

Ой, два гнома — молодца,

Одинаковых с лица!

Далеко ли до Разлома?

Водки очень хочецца!

— М — да… Кто про что — а вшивый про баню, — хмыкнул Марк. — Петро, это шедевр, давай ещё!

— Да пожалуйста…

Наш Маркуша — удалец,

Знаменитый секс — певец!

Знайте, девки: расколдуюсь,

Кумиру вашему…

— Петька, урою!

— «Конец»! Я так и собирался сказать. Честно!

— Ну — ну…

— А я ещё могу!

Как на нашем на коте

Блох, как звёзд на небе… ээ… Хе!

— Ну всё, ты меня достал! — мявкнул обиженный Змеюн. — Врун несчастный! Бездарность!!

Он в сердцах царапнул кожаный подол, и расшалившийся плащ тоненько заверещал. Больно, оказывается!

Вскоре они, конечно, помирились — и тут как раз впереди нарисовался Разлом.

Он представлял собой обширный природный провал, затерянный среди голых отвесных скал. Плотная слоистая порода на свету казалась почти белой и походила на остовы каких‑то гигантских доисторических животных. В самом же разломе камень казался скорее чёрным, а иногда, отражаясь от редких факелов, отсвечивал мерцающим серебром. Красиво! Но уж больно непривычно… И, тем не менее, большинство гномов предпочитали жить именно под землёй, выдолбив в породе небольшие уютные пещерки. Гены, однако!

Прибывших гостей сразу же проводили к главе общины. Почти все из встреченных по пути гномов при виде необычной компании бросали свои дела и почётным эскортом двигались позади. Глава, седобородый гном с величественной осанкой, встретил их в огромном надземном зале, по — видимому, и предназначенном для всеобщих собраний. Кир и Бор, сияя от гордости, кратко поведали о том, как повстречались с людьми и котом и уговорили их нанести им визит. Узнав, что среди гостей есть певцы, сказитель и медик, старейшина мигом растерял свою важность и едва не запрыгал от радости. Ура — ура, вот так счастье привалило!!

Под громкие приветственные крики смущённую таким вниманием четвёрку сопроводили для начала за стол. Змеюн шёпотом посоветовал особо не наедаться: пир в их честь только предстоит, и, если там они будут мало есть, гномы обидятся. Ничего себе! Если эта куча — мала называется «лёгкий перекус», то не грозит ли им позднее смерть от обжорства?! Бедная, бедная печень…

После еды гостям устроили экскурсию по владениям общины. Весю особенно восхитил зал, где на стенах красовались огромные панно, целиком выложенные из самоцветных камней. Цветы, небо, животные и, конечно, сами гномы смотрелись на них почти как живые и при этом сверкали и переливались в отсвете крохотных кованых фонариков. Одна стена оставалась пока незанятой: группа гномов под предводительством «главного художника», лохматого и нервного, только приступила к выкладке рамы.

— О чём будет ваша картина? — полюбопытствовала Веся.

— А, не спрашивайте! — махнул рукой тот. — Мы собирались сделать сюжет на эпическую тему: геройский Грумм спасает жителей Синекамья от пожара, который наслал великий… Впрочем, вам это, наверное, неинтересно. И вот, буквально на днях, я обнаружил, что куда‑то пропали все подготовленные для картины рубины. Представляете — все до единого! Я в шоке и ужасе… Кто их украл?? У кого поднялась рука покуситься практически на святое?! Этот поступок просто нонсенс для нашей общины!!

— Ну, не переживайте вы так, — попыталась успокоить девушка расстроенного гнома. — Может, просто кто‑то случайно переложил камни и забыл куда. Поищите ещё, вдруг найдутся?

— Искали уже, — вздохнул он. — Ладно, простите за нытьё, всё никак не могу прийти в себя… Ещё и новый сюжет придумывать надо. Я хотел сделать нечто символическое, всеобъемлющее…

— Ну, так выложите собирательный образ Мерцающего, — легкомысленно предложила Веся. — Подберите камни, чтобы они побольше сверкали, оттеняли друг друга. Вместо рубинов можно взять что‑то похожее, тут ведь чем больше разных цветов, тем лучше, главное, чтобы всё вместе смотрелось гармонично. Тогда и самому Мерцающему приятно будет…

По мере её речи потухшие было глаза художника всё сильнее увеличивались в размерах, одновременно зажигаясь фанатичным огнём, лицо раскраснелось, а лохматые кудри встали дыбом от охватившего его творческого возбуждения.

— Невероятно, просто невероятно!! Сам Трор Великий послал мне вас! — исступлённо возопил гном. — Это гениальная идея!! Это будет лучшая картина тысячелетия!!

Девушка невольно испугалась такого порыва чувств и предпочла поскорее догнать остальную экскурсию.

Марк и Пётр, как и следовало ожидать, больше всего впечатлились богатым оружейным собранием и застряли в этом зале надолго. Разнообразные кинжалы, мечи, как богато украшенные, так и совсем простые, но идеально сбалансированные и наточенные — от всего этого великолепия просто глаза разбегались. Уж кто‑кто, а гномы знали толк в ковке! Некоторые вещи попали в Мерцающий вместе со своими хозяевами, другие были найдены или сделаны уже тут. При всём многообразии форм дальше непосредственно холодного оружия гномы не пошли: технические диковинки вроде того же арбалета были им незнакомы, что уж говорить о пушках и пистолетах. Ну, наверное, оно и к лучшему. Если на Мерцающем не бывает войн и вообще всё более — менее в порядке, оружейные изощрения точно ни к чему. Пусть уж лучше картинки из камней собирают!

Тем не менее, Марку пришлось показать арбалет заинтересованной общественности — Бор с Киром уже успели растрепать о своей находке. После демонстрации гномы долго уважительно цокали языками и в конце концов попросили одолжить сей чудный предмет до конца визита. За это время они попробуют скопировать нечто подобное — и для коллекции, и вообще, в хозяйстве пригодится. Гномы до сей поры охотятся исключительно с эльфийскими луками, но они большие и неудобные, а переделать их под себя не получается, тут ещё исконная эльфийская магия замешана. Так что нередко гномы ходят на охоту с дубинами, ножами и верёвочными петлями, а также роют ямы на звериных тропах (кстати, осторожно, не забывайте в лесу под ноги смотреть!) А теперь перед ними открылись такие перспективы! Марк, конечно, отдал гномам вожделенный арбалет, а они, в свою очередь, пообещали починить повреждённый болт и постараться изготовить из подручных средств ещё несколько стрелок для полного комплекта.

Потом им вознамерились показать шахты. Веся была от такой перспективы не в восторге и даже обрадовалась, когда к ней, робея, подошла пожилая гномиха и с извинениями попросила взглянуть на свою захворавшую внучку — авось человеческий доктор что присоветует. Девушка с готовностью согласилась и ничуть не пожалела о пропущенной экскурсии под землю, благо случай оказался не очень тяжёлым и они с местными женщинами душевно пообщались на медицинские да и просто житейские темы. Веся поделилась с ними своими фирменными рецептами и взамен обзавелась парочкой интересных гномьих. Марк с плащом и Змеюн всё же дали волю любопытству и спустились в шахту, но позже признались Весе, что она правильно сделала, что не пошла — там было холодно и довольно жутко.

Потом их по очереди повели мыться в бьющем в одной из пещер горячем источнике. Вот была радость! Особенно Весе: она не только с наслаждением повалялась в приятной чистой воде, но и выстирала кое — какие вещи, оставив их сушиться в отведённой ей комнате. Парней‑то всех в одной поселили, а она — как королева!

На пир Веся решила одеть единственное взятое в дорогу платье. Светлое, совсем простое, оно, тем не менее, отлично смотрелось на её фигуре и было единственным, которое подарил ей не бывший жених, а благодарная за лечение соседка.

За столами, расставленными полукругом в громадном пиршественном зале, собралась, наверное, вся община. Для гостей были выделены почётные места в самой середине, рядом со старейшиной. По другую сторону сидели с геройским видом Бор и Кир.

Глава привстал и толкнул, как ни странно, короткую хвалебную речь в честь таких замечательных людей, кота и пальта; Марк по тычку Веси тоже поднялся и произнёс ответную благодарность — и пир начался!

Позднее каждый из них признавался, что никогда ещё за всю свою жизнь так не обжирался. Следовало попробовать хоть понемногу от каждого поднесённого блюда, а их было столько, столько! Марк поначалу очень радовался такому изобилию, но вскоре понял, что если будет продолжать в том же духе, то просто не сможет нормально дышать: раздувшийся желудок грозил размазать остальные органы «по стеночке». При этом сами гномы продолжали размеренно уничтожать провиант, искренне удивляясь слабости здоровенных по сравнению с ними людей. Когда череда блюд временно иссякла, гостей стали дружно уговаривать спеть. Марк с голодающим и потому недовольным Петькой вышли в центр зала и сели на услужливо принесённые стулья. Гномы внимали певцам с таким благоговейным вниманием, что даже в дальнем конце огромного зала было слышно каждое слово. Ни шепотков, ни скрипа скамеек, ни единой звякнувшей ложки — подземные жители оказались поистине благодарной публикой, и парни это оценили. Импровизированный концерт продолжился сольным выступлением Змеюна. Коту не впервой было держать внимание такой большой аудитории, и он, стараясь переплюнуть приятелей, разошёлся вовсю. Гномы смеялись, плакали, снова смеялись до слёз…

Когда рассказчик выдохся и запросил молока промочить горло, старейшина отошёл пошептаться со своими помощниками, а потом объявил, что от имени всей общины хочет вручить дорогим гостям подарки. Обалдевшей Весе с поклоном преподнесли красивое ожерелье из сверкающих синих камней и длинные серьги к нему. «Бери, отказывать не принято!» успел шепнуть Змеюн, и девушке ничего не оставалось, как поклониться в ответ. Марк тут же взял ожерелье и надел ей на шею — ему показалось, что так будет правильно. Кот одобрительно закивал… Он, в свою очередь, получил в подарок старинный фолиант о традициях гномов и восторженно округлил глаза: такого даже у его знаменитого папаши не сыщется! Марку и Петру, как и ожидалось, были вручены прекрасные кинжалы в богато украшенных ножнах. Ещё бы научиться ими владеть как следует!

А потом на столах появились большие бутыли с мутноватой жидкостью — знаменитый гномий самогон. И понеслось… Как‑то незаметно ухрюкались все, начиная от старейшины и заканчивая не верящим в своё счастье плащом. Его, как и обещали, практически искупали в самогоне, и Петька почувствовал, что его несуществующая ныне голова блаженно уплыла в небытие. Правда, сначала он ещё душевно попел с гномами и эффектно сплясал на столе, а вот дальше — сплошной провал…

Очнулся Петька только на следующее утро, в отведённой для них комнате, рядом с сопящим котом. Тот и во сне продолжал нежно прижимать к себе обкусанную свиную ногу. Марка не было. И где его только носит? Заснул в «столовке» или уже встал?

Объект плащовых размышлений в это время мирно дрых в соседней комнате. Узкая кровать едва вместила такого габаритного парня, да ещё и с девушкой. Стоп, с какой девушкой?!

Медленно выплывая из уютной теплоты сна, Марк почувствовал, что под его руками что‑то зашевелилось. Он ещё крепче сжал объятия, но это «что‑то» и не подумало угомониться: к брыканиям присоединилось рассерженное шипение. «Откуда здесь змеи?» — подумал Марк… и окончательно проснулся. Мутный взгляд сфокусировался на белевшем в полумраке лице совсем рядом с его лицом и растрёпанных волосах, приятно пахнущих травами. Ой…

— Ну пусти же! Иначе как заеду коленом!

Марк затряс головой и убрал руки. Девушка тут же вскочила, а он принялся ожесточённо тереть глаза. Когда мир обрёл прежнюю резкость, он обнаружил, что лежит в совершенно незнакомой комнате, притом в одних трусах. Хорошо хоть, что не без них!

— Где я?

— Оригинальный вопрос, — сама Веся была одета во вчерашнее платье, правда, сильно мятое, и смотрела на него с явным сарказмом. — Догадайся с трёх раз!

— У тебя? А почему?

— Почему — почему… Откуда я знаю! — рассердилась она. — Я тоже ни фига не помню! Позор какой — первый раз в жизни напиться до потери памяти! Я ведь и пить‑то не хотела, из вежливости только…

— Угу, а эта штука как отбойный молоток по мозгам даёт, особенно с непривычки, — потёр виски Марк. — Хорошо хоть, что с неё похмелья не бывает, Змеюн ещё давеча говорил. Иначе бы я уже сдох…

— Всё, давай забирай свои шмотки и вали отсюда!

— Боишься, что я тебя скомпрометирую? — поневоле усмехнулся Марк. — По — моему, поздновато спохватилась…

— Слушай, ты!!

— Ладно — ладно, уже иду.

— Оденься сначала!

— Да ну. Я лучше сразу к источнику. Поваляюсь в тёпленькой водичке, глядишь, сразу и полегчает…

— Эй, не вздумай! Я сама туда собираюсь, а женщинам надо уступать!

Марк оглянулся от двери.

— Знаешь, дорогая, я сейчас чувствую себя скорее валенком, чем джентльменом. Так что извини, ждать, пока ты наплещешься, мне влом. Купалка большая, вдвоём мы прекрасно поместимся. А если тебя что‑то не устраивает — приходи через часик!

Веся покраснела от негодования и запустила в него ботинком.

— Ну, ты нахал!! Дурак!

Марк успел уклониться и, прежде чем исчезнуть за дверью, ехидно показал девушке язык.

— Да не грузись, я в трусах буду! А ты сама как хочешь!

Вдогонку устремился второй ботинок, с тем же успехом.

«Да, — подумала Веся, — похоже, надо развивать глазомер…»

По дороге к источнику она всё ещё надеялась, что Марк усовестится и повременит с купанием. Наивная!

Он томно помахал ей, развалясь на самом удобном месте — скрытой под водой каменной скамейке, затылок покоится на бортике с предусмотрительно подложенной подушкой. Окинув взглядом её замотанную в полотенце фигуру, Марк снова лениво прикрыл глаза. Грешно упускать такой шанс мелко отомстить!

Веся на цыпочках прокралась вдоль стенки и, встав у него за спиной, резко присела, одновременно надавливая раскрытыми ладонями на макушку жертвы. Аттракцион «утопи котёнка» открывается!

В следующую секунду купальню огласил пронзительный визг — к сожалению, не мужской. Марк, оказывается, без труда разгадал намерения мстительницы и успел схватить её за полотенце. Сильный всплеск — и девушка сама с головой ушла под воду. Правда, Марк тут же вытащил её, фыркающую, как кошка, и, держа на вытянутых руках, грозно вопросил:

— Сдаёшься?!

Веся замотала головой и попыталась лягнуть его в грудь, за что была ещё раз закинута в воду. Визг, теперь уже возмущённый, повторился…

Отдышавшись, они объявили временное перемирие и уселись на всё ту же скамейку. Марк пожертвовал даме свою подушку, а сам втихаря принялся её разглядывать. Красивая она всё‑таки девчонка!..

— Глаза не сломай! — не открывая глаз, пробурчала Веся. — Сама знаю, что купальник у меня немодный. Ну и что, для моего времени это было самое то…

— Верю. Нормальный у тебя купальник.

«Ой, глупая… Какая на хрен разница, модный он или не модный. Гораздо важнее другое, и с этим‑то у тебя всё в порядке…»

— Слушай, скажи, а что у вас сейчас носят? — внезапно оживилась Веся.

«Здравствуйте, Людмила Прокофьевна…»

— Что носят — одежду. Разную. Джинсы всякие, девчонки в основном в штанах ходят, которые совсем в обтяжку, или в мини — юбках. Тебе бы пошло… И бикини, кстати: одни завязки, два треугольника с пол — ладони вот здесь и здесь, а сзади верёвочка.

У Веси красноречиво отвисла челюсть.

— У вас так ходят на пляже?!

— А чего такого?

— Ну… ээ… Наверное, хорошо, что я не из вашего времени. Я бы ни за что такое не одела!

— Ну и зря. Тогда бы все мужики вокруг твои были.

— Ага, с чего это?

— С того! Ну и детский сад…

Последнюю фразу Марк пробормотал сквозь зубы и снова поспешно закрыл глаза. Так, главное — успокоиться! Не хватало ещё конфуза — вода‑то прозрачная… В этом допотопном закрытом купальнике на Весю ещё можно было смотреть отстранённо, а вот в том, что он только что описал… Так, стоп, не о том думаешь!

— Кстати, а откуда у тебя вообще купальник взялся? И ещё куча земных вещей. Тебя что, из похода утянуло? — Марк был рад, что придумал нейтральную тему для разговора.

— Угадал! — охотно поддержала она. — Помню, было начало мая, но стояла такая тёплая погода, что мы не выдержали и чуть не перед самой защитой ломанулись за город. Целая толпа студентов, пиво рекой, жареные сосиски на костре, волейбол, прятки в лесу, открытие купального сезона, причём у некоторых принудительное… Так весело было! Мы уже шли обратно, когда мне стукнуло набрать берёзовых листьев, я ими люблю волосы полоскать. Нарвала в мешочек, смотрю — наши все ушли, побежала догонять. Краем глаза вижу — под ногами какое‑то пятно появилось разноцветное, думаю, показалось, бегу дальше… И «выбежала» уже тут. Сначала думала — споткнулась, на секунду потеряла сознание, но вроде не расшиблась, и пошла себе дальше. А что, здесь та же весна была, а то, что не все деревья знакомые, я даже и не поняла сначала. Скоро лес поредел, я выбрела к опушке. Впереди какая‑то деревенька нарисовалась. А потом…

— Что?

— Ну… Наткнулась тут на одного. Мы сначала здорово перепугались…

— Повезло на Лутоню нарваться? Да, без подготовки можно и умом чутку тронуться!

— Да нет, — Веся старательно смотрела в сторону. — Это был не Лутоня. А Арвиэль.

Упс…

— А чего испугались‑то? Ну ты, понятно, уши эти увидела, подумала «пить надо меньше!», а он тогда чего?

— Того! Я же в джинсах была, капюшон на пол — лица, на спине рюкзак горбом… И вот вылезаю я резко из кустов и спрашиваю: пацан, ты наших не видел? Он заозирался: а сколько вас? Ну, говорю, человек двадцать. А он глаза выпучил: двадцать чудищ на одни Борюсики?! Я думаю — вот повезло на психа нарваться, машинально капюшон откинула, пальцем у виска покрутила, говорю, ну и ладно, не хочешь говорить, не надо, я пошла. Тогда он снова с лица переменился, догнал, начал осторожно расспрашивать… В общем, когда мы дошли до деревни, я уже пыталась свыкнуться с мыслью, что я действительно попала в другой мир, а уши у этого парня настоящие. Он сам разрешил потрогать…

Веся откровенно загрустила, и Марк в десятый раз пожалел, что не свернул тему при упоминании белобрысого эльфа. Ну, надо было ему лезть со своим любопытством? Кому от этого лучше?

— Ага, вот они где, голубки! — раздался над ними ехидный голос.

Повернувшись, ребята увидели Змеюна, который небрежно, за вешалку, поддерживал на весу плащ — точнее, верхнюю его часть, нижней он уже подмёл все попутные коридоры. Петька, впрочем, не ругался на такое пренебрежение к своей персоне: он ещё не вполне отошёл после вчерашнего.

— Ну, полюбуйся, что я тебе говорил! — продолжал язвить кот. — Я, как самый трезвый, прекрасно помню, кто когда уходил: и как три гномихи подрались из‑за того, кому тебя до комнаты волочь, и как Марк пошёл провожать Весю. Зигзагами по коридору… А когда пьяный парень идёт провожать пьяную девушку — чем это обычно заканчивается?

— Чем? — оживился плащ.

— А вот это, дружок, мы узнаем месяцев через девять!

Купальщики ошарашенно переглянулись… Одновременно замотали головами… Потом кивнули друг другу, перемигнулись, а потом…

— Ай, ненормальные, что вы делаете!! — возопил несчастный кот, но было уже поздно: описав короткую дугу, он с оглушительным плюхом свалился в «бассейн».

— А меня‑то за что?! — оскорбился Петька.

— За компанию! Один сплетник придумывает гадости, другой радостно слушает…

Марк сжалился над невольными купальщиками и по очереди выудил их из воды. Плащ не успел особенно промокнуть, а вот Змеюн, с обвисшей капающей шерстью, выглядел довольно жалко. Веся протянула ему сухое полотенце, и кот поспешно обмотался им на манер древнегреческой тоги.

— Вот простужусь, заболею — будете знать! — обиженно забубнил он. — Если теперь потеряю голос и лишусь заработка, будете меня до старости кормить…

Не переставая ворчать, Змеюн развернулся и потопал искать местечко потеплее. Марк навертел на пояс футболку, а соучастнице предложил завернуться в плащ, раз уж вытереться нечем. Впрочем, на обратном пути они встретили от силы пару — тройку гномов, большинство ещё отсыпалось после пира.

— Зайдёте за мной через полчаса? Я есть хочу!

— Хо, Весна Велимировна, так вам вчера не хватило? Надо сказать на кухне, пусть приготовят лично для вас пару тазиков гномьего «оливье»!

— А вам завидно, Пётр Андреевич? Завидуйте молча!

Веся небрежно повела плечами, и плащ соскользнул на пол. Марк притворился, что не успел его подхватить.

— Совсем уже… То топят с утра пораньше, то мордой по полу елозят…

Веся засмеялась и показала ему язык.

— Ну, так у вас с ней что‑то было? — нетерпеливо ёрзал Петька, пока друг переодевался и сушился. — Ты чего‑нибудь помнишь?

— Отстань. Ничего не было, и слава Богу.

— Интересненько… Чему ж тут радоваться‑то? Или Веська тебе совсем не нравится?

— А тебе‑то что за дело? И вообще, какая разница?

— Большая! Если ты не, то тогда я…

— Чего? — вскинулся Марк. — Пальто, ты в своём уме?! Ты хочешь подкатить к ней в этом виде? Извращенец!

— Сам такой! — рассердился Петька. — Тормоз перестройки… Вот и тормози дальше, а другим не мешай! Знаешь, какой я сейчас кайф словил, когда ты её в меня завернул? Кожа нежная, купальник тонкий… Эй, ты чего??

Марк схватил товарища за воротник и стал трясти, попутно награждая не особо печатными эпитетами, тот завопил и попытался отбиваться рукавами…

На шум прибежала Веся.

— Эх, мальчишки, мальчишки… Что случилось, чего опять не поделили?

Марк с выражением лица «это не я, он первый начал!» зашвырнул плащ в угол и развёл руками.

— Да так, ничего особенного.

«Тебя…»

Прощальный завтрак растянулся до самого полудня. Гномы уговаривали погостить у них ещё хотя бы денёк, но ребята объяснили, что им не терпится поскорее попасть в Аржев, и вежливо отказались. Может, как‑нибудь потом… обязательно…

Глава, в свою очередь, стал расспрашивать, для чего они задумали тащиться в такую даль, и, услышав ответ, призадумался. Гномы по природе страшные домоседы и не особые приверженцы прогресса, любят всё делать по — старинке. Но, с другой стороны, кое — какие нововведения обособленной общине просто необходимы. Не всё же время в шахтах сидеть, неплохо б и узнать, что в мире делается, быть, так сказать, в курсе современных технологий и заодно новостей и сплетен. Вот бы послать с компанией парочку добровольцев, чтобы как следует всё разузнали, переняли передовой опыт, но кто ж на это согласится? Любителей дальних путешествий среди них нет…

— Как это нет?! — хором возопили Бор и Кир. — А мы??

— Вы и так только вчера из похода, к чему такие жертвы…

— Но мы хотим!! Нам совсем нетрудно! Правда — правда!

Старейшина снова задумался… В результате новых добровольцев так и не сыскалось, и он разрешил самоотверженным братьям идти в Аржев. Те были просто на седьмом небе от счастья! Не вкалывать под землёй, а шагать себе припеваючи навстречу необыкновенным приключениям — что может быть лучше! Наверное, это были какие‑то неправильные гномы…

Глава 4

Стартовали бодро. Щедрый запас провианта без малейшего напряга волокли на себе гномы, остальные шли да посвистывали. Марк, всё ещё злой на друга за его «гнусные намерения в отношении такой хорошей девушки», под предлогом жары скатал из него валик и подсунул Киру. Петька наверняка ему это припомнит, ну да ладно…

Между тем дорога забирала всё дальше в горы, и вскоре идти стало труднее. Только и успевай смотреть под ноги, чтобы ненароком о камень не споткнуться! Гномы заверили, что горная часть пути затянется всего на сутки, а потом они снова выйдут на равнину. С той стороны их встретят несколько деревенек и городок, в котором бывали не только сами братья, но и Змеюн. А уж там, за большим — пребольшим лесом и огромным озером со странным названием Мечта Алконавта до Аржева будет уже рукой подать.

…Веся почти не поднимала глаз от тропы, но лишь только попадался участок поровнее, тут же начинала с интересом рассматривать окрестности. Ничего выдающегося там, впрочем, не наблюдалось: поросшие травой и совершенно голые скалы, редкие тощие деревца, красивых цветов мало, а зверья и вовсе никакого нет (или попряталось при приближении такой шумной компании). Поэтому, в очередной раз подняв голову, девушка очень удивилась: на одном из уступов притулилось огромнейшее птичье гнездо. Какая же исполинская птица его свила?!

— Смотрите, смотрите!!

Все послушно проследили за её пальцем.

— Ничего себе…

— Отпад!

— У вас тут водятся летающие динозавры?

— Ой, а если такая птичка на голову нагадит?..

Змеюн, прищурив глаза, рассмотрел гнездо со всех доступных сторон и задумчиво прищёлкнул языком.

— Эге, ребятушки, сдаётся мне, что здесь живёт непростая птичка…

— А какая? Золотая, что ли?

— Если я правильно помню, где‑то в этих краях обитает целая стая необычных существ, я бы даже сказал, мифических. Уж не знаю, как их занесло на Мерцающий, но вы, славяне, должны были слышать о так называемых райских птицах. Это, по — видимому, их потомки.

Свёрнутый за спиной Кира Петька начал отчаянно трепыхаться и, когда его освободили и встряхнули, гордо выпалил:

— А я знаю! Я даже картину помню, Васнецова, называется «Сирин и Алконост»! Сирин — белая птица с женским лицом, поёт песню радости, а Алконост — чёрная, соответственно, песню печали. С ней встретиться не к добру…

— Если в общих чертах, то где‑то так, — кивнул Змеюн. — Мои знания, вообще‑то, тоже теоретические, как‑то не довелось с ними познакомиться, а в книжке (её явно из вашего мира забросило) говорилось, что не всё так однозначно. Алконост не всегда предвещает беду, а Сирин может так зачаровать своими райскими песнями, что человек впоследствии сходит с ума. А ещё они могут предсказывать будущее…

— Ну, мы не люди, чай, не свихнёмся! — оптимистично заявили гномы. — А вот предсказание мы бы послушали. Ох, и любопытно знать всё наперёд!

— Ага, разбежались! Делать мне больше нечего…

— А чего тут трудного‑то? — возмутились братцы. — Ой… А кто это сказал??

Компания опасливо заозиралась.

— И где оно?

— Почему это «оно»? Она!

Вслед за недовольным фырканьем из‑за ближайшей кучи камней тяжело взлетело невероятное существо: внушительное, наподобие орлиного, птичье тело с режущим глаз сочетанием чёрных и белых перьев венчала красивая женская голова; длинные волосы тоже пестрели чёрно — белыми прядями. Но большинство глаз поневоле уставилось на то, что эти волосы едва прикрывали — обнажённый бюст самых впечатляющих размеров. Чудо — птица уселась на невысокий выступ и снисходительно оглядела всех по очереди.

— Ой, здрасти… — первая спохватилась Веся.

— Приветик! — девушка — птица вдруг подмигнула и захихикала, прикрыв рот крылом. — Сколько ни живу, всегда одно и то же: мужики лупятся и стоят, как дураки, рты пораскрывавши. Смотри, правда, у них идиотский вид?

Веся оглянулась и вынужденно кивнула.

— Примитивные самцы, чего с них взять? Тебя как зовут?

— Весна. А вас?

— Ой, да ладно, давай на «ты»! Я — Алёнка.

— Очень приятно! А вы… то есть ты — ты правда райская птица?

— Ага!

— А какая? Сирин или Алконост?

— Да говорю ж тебе — Алёнка! Эти товарищи — наши далёкие предки, кот правильно сказал. С тех пор к нашему виду кого только не примешалось из разных миров. Лично я по характеру ближе к Сирину, безвредная, то есть иногда вредная, конечно, но не слишком. Видишь, перья разные и волосы мелированные? Они у меня от природы такие! У нас у каждого свои цвета, иногда вообще офигенные: и радужные, и розовенькие, и кислотные… Ой, ладно, что‑то я заболталась не по теме, — спохватилась Алёнка и решительным жестом перекинула разноцветные локоны на грудь. Загипнотизированные зрелищем мужики стали потихоньку приходить в себя.

— Ну что, мальчики, хотите, я вам спою? — кокетливо осведомилась она. — Вам понравится!

— Ээ… Может, не надо? — неуверенно попросил Марк. — Мы как бы и сами петь умеем…

— Да? — оживилась, ничуть не обидевшись, птица. — И какой у вас репертуар?

— Ну… разный.

— А я обожаю частушки, — доверительно сообщила она и пересела поближе. — Особенно неприличные… Но откуда их взять, новые‑то? Я сочинять не умею, путники тоже не поют, стесняются…

Пётр качнулся в галантном поклоне и выразительно оглянулся на друга.

— Дама хочет частушек? Их есть у нас!

Следующие полчаса Веся беспрестанно краснела и порой закрывала уши, зато остальная компания откровенно ловила кайф. Выяснилось, что, помимо романтических песен, бывшие студенты прекрасно подкованы и в области народного фольклора. К концу импровизированного выступления счастливая Алёнка в энный раз вытирала хлынувшие от смеха слёзы, а гномы давно валялись на земле, держась за животы и моля о пощаде.

Когда, наконец, все успокоились, Алёнка даже извинилась перед Весей за «всю эту похабщину» и предложила в качестве компенсации слетать за одним из своих приятелей.

— У нас ведь не только девушки есть, мужчин тоже хватает. Хочешь, позову Игоря, он тут совсем рядом живёт. Его «специальность» — любовные баллады, а голос — вообще отпад! Да и красавчик он хоть куда. Или Мурат — тоже ничего, прекрасный бас — профундо… Можно, конечно, и Прокопия зазвать — но он, скорее, эффектен визуально, и я что‑то не уверена, что такая скромница будет от него в восторге.

— У него исключительно матерные песни?

— Да нет, он поёт вообще без слов. Просто в его случае мать — природа маленько ошиблась и, как бы сказать, перепутала половины: верхняя у него — птичья, а нижняя как раз мужская, ну очень… ээ… брутальная.

— Насколько? — поинтересовался плащ.

Алёнка развела крылья где‑то на полметра, и у всех синхронно отвалились челюсти.

— Ой, нет, не надо Прокопия!! — пискнула побуревшая Веся, и остальные безжалостно разоржались.

— Ну, не надо — так не надо, — согласилась Алёнка. — Ладно, с вами хорошо, но суеты житейской никто не отменял! Да и вам пора. Скоро начнёт темнеть, а тут не самое лучшее место для ночёвки. Наши под звёздами особенно любят глотки драть…

— Тогда мы пойдём. Спасибо! До свидания! — вразнобой загомонили все.

Райская птица на мгновение прикрыла глаза.

— Вы мне понравились. Так и быть, по два слова на прощание… Всех вас ждёт хорошее будущее. Каждый в конце концов найдёт то, что ищет. Вы, — она взглянула на гномов, — осядете вдали от дома, ты, Змеюн, осуществишь свою мечту и прославишься пуще любимого родителя, а вы, люди, будете счастливы, обретя самое главное. Но что это, я не знаю, знаю только, что на пути вашем будет так легко ошибиться. Поэтому — не верьте иллюзиям, а слушайте себя, верьте тому, что внутри… Прощайте!

Алёнка резко взмахнула крыльями и взмыла в воздух; в следующую минуту её силуэт уже растаял среди темнеющих скал.

— Ну вот… Хотел спросить, смогу ли я расколдоваться — и не успел, — расстроился плащ.

Марк подхватил его и аккуратно набросил поверх своей куртки.

— А по — моему, всё предельно ясно. Если для счастья тебе необходимо снова стать человеком — ты им станешь.

— А если нет?

— Ну, тогда мы женим тебя на какой‑нибудь шубе посимпатичней, и…

— Ты чего, сдурел??

Теперь все вместе ржали над ним…

В сгущающейся темноте идти стало ещё труднее. Путники то и дело спотыкались о камни, но упорно шли вперёд: перспектива ночевать в узкой долине среди скал никого, кроме привычных гномов, не соблазняла. Неровные стены каменного «мешка» вызывали неприятное давящее чувство; казалось, ещё немного, и они окончательно сомкнутся и закроют весеннее звёздное небо. Марк крепко держал Весю за руку, но девушка всё равно отбила себе все пальцы на ногах. У самого Марка были отличные полувоенные ботинки на толстой «тракторной» подошве, поэтому ему приходилось намного легче остальных. Гномы тихо ворчали себе под нос, а интеллигент — Змеюн пару раз выдавал такие перлы, что восхитил самого Петьку.

Наконец, ущелье осталось позади, и усталая компания поневоле приободрилась. Дальше горная тропа постепенно шла под уклон, и, попетляв среди глыб, выводила в обширную зелёную долину. Но до неё было ещё несколько часов пути, и все сошлись на том, что не стоит геройствовать, а лучше заняться поисками подходящего для ночлега места. Выбор был невелик — направо или налево, но шустрые браться вскоре заметили за очередным нагромождением валунов аккуратный, почти круглый лаз. Вёл он, вероятно, в пещеру — а это довольно‑таки неплохая альтернатива ночёвке под открытым небом. Тем более, что последнее на глазах заволокло плотным слоем серых облаков.

— Думаете, будет дождь? — поёжилась Веся.

— Неа, — мотнул бородой Кир. — Не дождь. Думается, целый ливень с грозой, вон, слышите вдалеке? При таком ветре нас уже скоро накроет!

— М — да, оптимистично… Хорошо хоть, пещеру эту нашли.

— А вдруг там кто‑то есть? — снова спросила девушка. — Какой‑нибудь хищник?

— Или злой людоед! — подхватил плащ. — Или шайка разбойников, или…

— Да заткнись ты, не пугай народ, — Марк щёлкнул его по вороту. — Всё равно другой альтернативы нет. Если это чья‑то пещера, мы, как вежливые гости, постучимся и спросим разрешения, а если там пусто — тем более, чего тут стоять, мокнуть?

Он подхватил с земли увесистый камень и первый шагнул ко входу в пещеру. Стукнул о «косяк» и, глядя в темноту, крикнул:

— Эй, дома кто есть?!

— Открывай, сова, медведь пришёл, — пробормотал Петька, осторожно выглядывая из‑за его плеча. — Ну, кажись, никого…

— Тогда идёмте!

Марк нашарил в кармане куртки свой мобильник. Естественно, на Мерцающем от него не было никакого проку, но одна функция всё же пригодилась — встроенный фонарик. Жаль только, что телефон скоро разрядится и станет совсем бесполезным… Узкий желтоватый луч заскользил по тёмным стенам пещеры, выхватывая неровные своды, более узкий «коридор» и заваленную сухой травой и ветками уютную круглую «комнату».

— Да тут шикарно! И костёр есть из чего развести!

…Где‑то совсем рядом бесновалась гроза: пронзительно завывал ветер, отблески разноцветных молний вспыхивали и гасли на каменных стенах; грохотал гром, то и дело заставляя Весю испуганно вздрагивать. Найденная пещерка оказалась отличным убежищем. Дождь сюда не попадал, а от ветра надёжно защищала высокая груда валунов перед входом. Из собранных веток получился замечательный маленький костерок, которого вполне хватило и на обогрев, и на чай. Поев, компания скучковалась на одеялах, и какое‑то время шёл ленивый трёп. Петька предложил устроить «вечер страшных историй», но его никто не поддержал. Народу хотелось диаметрально противоположного, и Змеюн, в ответ на просьбы, рассказал парочку забавных баек. Потом засобирались спать. Становилось всё холоднее, и путники тесно прижались друг к другу: гномы, приятная грелка в лице кота, потом Веся и Марк. Поколебавшись, он всё же накрыл девушку плащом поверх одеяла, предварительно шёпотом пригрозив другу в случае чего все рукава повыдёргивать.

Стояла глубокая ночь. Все давно спали, сопя и похрапывая в силу своих способностей, когда по каменному полу что‑то негромко зашуршало. Две красноватые точки с недоумением уставились на незваных гостей, а потом стали медленно приближаться…

Дальнейшие события путники запомнили короткими урывками. Вот Змеюн инстинктивно поднял голову: кошачье зрение без труда различило странный крадущийся силуэт, уже нависший над кем‑то из гномов. Пещеру огласил пронзительный мяв, взвизгнула спросонья Веся, ночной визитёр отшатнулся и зашипел…

Выпученные от испуга глаза Змеюна загорелись, как два мощных прожектора, и в их свете друзья увидели странное змееподобное существо с непропорционально большой головой и многочисленными щупальцами вдоль белёсого, в красных прожилках, тела. Вот оно раззявило широкую пасть и снова предупреждающе зашипело…

— Ой, мамочки!!

Весин вскрик перекрыло ещё более громкое шипение, но на это раз его автором был кот. Режущий уши утробный звук всё нарастал и нарастал, и в какой‑то момент на несколько секунд все просто оглохли.

— А — а-а! Перестань!!

— Шшш… Хватит, хватит, не шшипи!..

Когда народ перестал закрывать уши и проморгался, страшная змея находилась уже у самого выхода и выглядела не лучше них.

— Ну, силён, шшш…

— Кто ты, и что тебе здесь нужно? — крикнул Марк, сжимая в руке камень.

— Хотел спроссить васс о том же… Это моя пещера, между прочим, шшш…

— Ну извини, мы вообще‑то стучали, — пожал плечами Марк. — Как хочешь, но до утра мы не уйдём.

— Да пожалусста… — зашелестел страхолюд. — У меня здессь только кладовка. Пришёл посмотреть, не завалялось ли чего вкуссного, а тут вдруг вы…

— Ты хочешь нас съесть? — нетвёрдым голосом осведомился один из гномов. — Мы невкусные!

— Да я понял… — скривился «змей». — Вы не того цвета. Но у вас есть кое‑что подходящее…

— И что это?

— Такие крассненькие круглые шарики, сочные, сладкие…

— Яблоки? — удивился Марк. — Вы их едите?

— Мы едим всё! И яблоки, и камни, и листья, и разные другие штуки — всё! Но оно должно быть непременно крассное!

— Как это? Всё равно что, лишь бы красное??

— Ага, — закивал «змей». — Только крассное или близкого к нему цвета. Из него мы получаем необходимые для жизни вещества.

— Значит, и кровь пьёте? — буркнул подозрительный Змеюн.

— К сожалению, нет, — пригорюнился тот. — На кровь у нас аллергия… А было бы так удобно!

— Ты ему веришь? — шепнул плащ Марку. — Может, он нам тут зубы заговаривает, пока другие не подползут?

Предположение было не лишено смысла, но интуиция пока молчала. Хозяин пещеры явно облизывался не на них, а на небольшой мешок яблок из Борюсиков, который гномы, посовещавшись, ему торжественно и вручили. Змей расчувствовался, тут же схрумкал одно, а остальные бережно рассредоточил по лапкам — щупальцам.

— Это Шушше…

— Жене? — догадался Марк.

— Угум. Она родит со дня на день, ей нужно много сил… Да, извините, забыл представиться — Гошш.

Друзья тоже назвались, а потом хозяин заторопился на выход.

— Если не возражаете, загляну ещё к вам утром…

Никто не решился возражать.

После его ухода заснуть смогли не сразу. Гномы хвалили отважного Змеюна, тот вяло отбрыкивался, понимая, что его «фирменный» шип сработал как раз с перепугу, а Веся вдруг вспомнила о пропавших из Разлома рубинах. Интересно, это тоже работа Гошша, или другие его родственники постарались?

Веся зябко поёжилась и открыла глаза. Серый утренний свет, проникая в пещеру, позволял видеть очертания предметов, но и без того было понятно, что Змеюна рядом нет. Вместо тёплого меха, в который так приятно зарыться, холод и пустота. Зато спине даже жарко от тесно прижавшегося во сне Марка. Девушка подтянула одеяло и перевернулась на другой бок — и он тут же пригрёб её к своей груди. Ледяной Весин нос ткнулся в голую кожу ключицы, и Марк резко проснулся.

— Не спишь?

— Уже нет… Доброе утро.

— Угу… Нет, не отстраняйся, а то холодно! Извини, что разбудила.

— Да ладно. А где Змеюн?

— Не знаю. Наверное, на улицу вышел…

— Или его этот слизняк съел, — не удержавшись, вставил Петька. — И скоро за нами придёт…

— И тебе доброе утро!

В пещере на миг потемнело.

— Ну что, проснулись? — услышали они бодрый голос кота. — Тогда вылезайте, тут с вами познакомиться хотят!

Ребята переглянулись и не слишком торопливо покинули место дислокации, гномы при этом продолжали блаженно храпеть. Кого ещё сюда принесло?

Открывшееся зрелище мигом заставило забыть и об утренней прохладе, и о невольных опасениях. На площадке перед входом чинно возлежали сразу две гигантские «змейки». На свету они казались почти прозрачными; под слабо блестящей кожей отчётливо угадывался сероватый позвоночник и сложная система красных сосудов и сосудиков. Оба «красавца» умилённо наблюдали за копошащейся у их «ног» кучкой такой же красновато — прозрачной мелюзги. Они напоминали больших неуклюжих головастиков и потешно шипели на разные голоса.

— Ой, у вас уже родились детки? Поздравляю! — невольно заулыбалась Веся.

Одна из «змей» оскалила пасть в ответной улыбке, и девушке стоило немалых усилий не шарахнуться назад.

— Спассибо! Да, они родились этой ночью. Гошш рассказал про вас, и мне захотелось вас увидеть. Благодарю за яблоки, они были как нельзя кстати!

— На здоровье! Шушша, а чем вы будете их кормить? У вас есть запасы красного?

— Мушш хороший добытчик. Но детки растут быстрее! — вздохнула «змейка». — Всех накормить будет непросто…

Марк поколебался, а потом решительно полез в рюкзак.

— Вот, это им подойдёт? Она чистая.

Супруги с нескрываемым восторгом уставились на футболку жизнерадостного «советского» цвета, с серпом и молотом на груди, которую ему успели всучить в Борюсиках. Откуда там взялась эта вещичка, так и осталось загадкой.

— О, да, да! Ваша доброта не знает границ!!

Марк осторожно положил футболку рядом с малышнёй, и те мигом набросились на неё, не переставая радостно свистеть и шипеть. В один присест они схомячили рукав, а значит, оставалось надеяться, что этой еды им хватит ещё на несколько раз.

Шушша вытерла хвостом набежавшую слезу.

— Спассибо! Как мы можем отблагодарить вас?

— Ничего не надо, правда! Мы сами были рады помочь…

— О, придумал! — просиял Гошш. — Дорогая, давай в честь них назовём наших детей!

— Прекрассная идея! Тем более, столько имён сразу придумать сложно…

Змеек оказалось семеро, две девочки и пять мальчиков. В результате непродолжительных споров на свет появились: Кошш (в честь кота), Гномошш, Пальтошш (Плащошш меньше подходил для шипения), Веснёшш и Маркошш, а также Вешша и Машша.

Ребятам было смешно и очень приятно. «Ну вот, — подумала Веся, — всего два дня прошло, а я уже столько всего увидела! Даже детей в честь меня назвали. А сиди я в Борюсиках, ничего бы этого не было… Значит, всё правильно. Прошлое надо оставить там, где ему и место, идти вперёд с радостью и ни о чём не жалеть. Думаю, у меня всё же это получится. Уже получается…»

После завтрака, расставшись с семейством Гошша, путники бодро устремились дальше. После ночной грозы воздух казался особенно свежим и вкусным, дорога теперь вела под гору, зелень стала попадаться куда чаще — и настроение у всех было замечательное.

— Какой всё‑таки интересный мир ваш Мерцающий! На каждом шагу или чудо, или диковинка какая, и всё какое‑то положительное, — рассуждал Марк. — Пока идём, ни одного монстра или хищника не встретили, даже эти страшилки вполне дружелюбными оказались… Повезло нам, как считаешь?

— Особенно тебе, — не удержался от шпильки его друг. — Ты‑то человек, а вот я как раз и есть очередное чудо. Юдо.

— Перестань ныть! Думаю, если этот мир такой позитивный, то ты точно расколдуешься. Тут, похоже, любой страхолюд жизнью доволен, а ты своими стенаниями всю гармонию портишь. Так что жди, станешь опять рыжим — бесстыжим и пойдёшь гулять по ба… ну, что и обычно делал.

— А что, Петя действительно рыжий? — полюбопытствовала Веся. — Высокий, кудрявый, и глаза зелёные?

— А ты откуда знаешь? — в свою очередь, удивился Марк.

— Как откуда? Из сказки, которую Змеюн на посиделках рассказывал. А, ну ты же её проспал…

— Погоди! Думаешь, он не случайно тогда угадал? И что же, выходит, нам теперь нужно срочно искать где‑то эльфийскую блондинку, заставить её надеть плащ, и тогда Петька снова станет человеком? По — моему, это полный бред! — фыркнул Марк.

Веся укоризненно покачала головой.

— Не стоит так легкомысленно относиться к сказкам. Вы с Петей ещё плохо знаете этот мир. Здесь обыденное так тесно переплелось с чудесным, волшебным, что нельзя точно сказать, где кончается одно и начинается другое. Даже то, что вы здесь уже успели увидеть, разве не говорит о том, что на Мерцающем способна ожить любая сказка? Тот же Змеюн — в нашем бывшем мире это был бы стопроцентно сказочный персонаж. А райские птицы? А гномы с эльфами? Мы‑то думали, их придумали земные фантасты, а, оказывается, они спокойно существовали в каких‑то своих мирах. И встретились мы все только здесь.

— Ну… вообще‑то да, — не мог не признать Марк. — У меня от здешних чудес уже голова кругом… Но мне это нравится. А вот Петьке — не очень. Как бы и в самом деле его расколдовать? А то, того и гляди, депрессия у человека начнётся…

— Петь, ну не расстраивайся ты, ладно? — Веся участливо погладила кожаный рукав. — Если ты не веришь в «предсказание» Змеюна, то подожди хотя бы до Аржева — там‑то уж наверняка тебе подскажут, что делать. Говорят, там есть огромная библиотека, может, и отыщется какой рецепт, или магов попросим помочь. Всё обязательно будет хорошо!

Плащ задумчиво подёргал воротником.

— Ладно, постараюсь больше не киснуть. Спасибо тебе, Веся, за хорошие слова. Хорошая ты вообще девушка… Когда расколдуюсь, сходим куда‑нибудь вместе, лады?

Марк словно невзначай принялся крутить пуговицу, и конец фразы утонул в болезненном крёхе.

Змеюн, вместе с гномами шедший впереди, на миг обернулся и окинул молодёжь снисходительным взглядом. Он прекрасно слышал весь разговор, но дал себе обещание не вмешиваться. Ну, ничего, Фома Неверующий! Ты ещё узнаешь, что не все сказители — легкомысленные пустобрёхи. Есть среди них и те, кто обладает истинным даром, и он, Змеюн, как раз из таковых. А значит, укрощение строптивого — всего лишь вопрос времени. Ближайшего времени.

Обедали они уже в деревне. Немногочисленные жители — в основном тролли, а так же люди и несколько гномов, были рады неожиданным гостям и от души их накормили в обмен на новости и пару песен. Змеюн дорвался до молока и был наверху блаженства. Марк, пошарив по карманам, обнаружил там гелевую ручку и выгодно обменял её на новую рубашку и кое‑что ещё.

Было решено здесь не задерживаться и заночевать уже в Болотном. Этот городок стоял почти вплотную к Большому лесу и даже имел отдельный гостевой домик. Дальше на целую неделю пути никакого жилья не было, только лес. Змеюн по дороге прочитал небольшую лекцию о тамошних обитателях, добавив, впрочем, что со многими из них знаком лишь по книгам. Сам кот предпочитал более «людные» дороги и до Аржева всегда шёл вкруговую, через деревни, но ради «уважаемых землян» был готов несколько дней обойтись без молока. Те оценили.

Глава 5

В Болотный — небольшой, утопающий в зелени городок, компания вошла с последними лучами заходящего солнца. Все, кроме выносливых гномов, порядком притомились, а уж есть хотели в полном составе, поэтому сразу отправились на поиски гостиницы. Она нашлась рядом с главной площадью и представляла собой уютный двухэтажный домик с красивыми резными наличниками. На первом этаже была столовая или, по — местному, едальня, а на втором — с десяток комнаток для приезжих. К счастью, многие сейчас пустовали, поэтому разместились с комфортом: отдельно Веся, братья, Змеюн и Марк с плащом. Последних в очередной раз восхитило, что за все предоставленные услуги, включая кормёжку, с них не собирались брать ни копейки. Веся и раньше говорила, что деньги как таковые на Мерцающем не приняты, жители просто обменивают одно на другое, причём это могут быть как «товары», так и «услуги» и даже «развлечения». Скажем, ты помог бабушке полить огород — а она тебе пирогов напечёт, захотелось жене кузнеца новые бусы — тот сходит и обменяет на них пару ножей. Или, как в их случае, наградят просто за то, что песенка — сказочка понравится. Хорошо! Но всё‑таки как‑то ненадёжно… Марк решил, что в Аржеве обязательно выучится какому‑нибудь практическому ремеслу, если уж с программированием не покатит. Причём, с учётом увиденного «деревенского прогресса», надеяться обнаружить там «наукоград» явно не стоит…

В «столовке», куда компания спустилась на ужин, сидело несколько человек. Точнее, несколько посетителей, ибо людей среди них не было вовсе. Парочка гномов, почти невидимая из‑за огромных пивных кружек, в одном углу трое эльфов с самым надменным выражением на лицах, в другом — одиноко сидящий паренёк. Приглядевшись, друзья поняли, что это циклоп: с широкого лба, полуприкрытого растрёпанными волосами, на них с любопытством уставился огромный глаз цвета болотной тины. Больше столов не было. Марк слегка замялся, а потом направился в сторону циклопа, чему тот явно обрадовался. Между тем Бор и Кир отправились здороваться с сородичами, признали в них давних знакомых и махнули, что останутся ужинать с ними. Компанию эльфов Марк даже не рассматривал и нарочно сел к ним спиной, устроившись рядом с циклопом. Веся с котом опустились на скамейку напротив.

Ещё прежде, чем хозяин принёс еду (наваристую мясную похлёбку и оладьи со сметаной), сидящие за столом перезнакомились. Парень назвался Бряном и рассказал, что путешествует, чтобы выполнить поручение своей матушки. Что это за поручение, он уточнять не стал, но с грустью заметил, что, похоже, вернётся домой с очередной неудачей. И тут же перевёл разговор на них: откуда — куда — зачем, а также ненавязчиво поинтересовался, какие отношения связывают Марка и Весю. На брата и сестру не похожи, значит, муж и жена? Веся расфыркалась первая.

— Жена? Вот ещё! Мы друзья, из одного мира. А замуж я вообще в ближайшее время выходить не собираюсь!

— В ближайшее — это какое?

— Ну, лет пять как минимум. Хочу сначала мир посмотреть. А, может, и в Аржеве останусь, если мне там понравится. Врачи везде нужны.

— Понятно… Значит, завтра с утра — снова в путь? Здесь не планируете задержаться? Тут есть неплохие лавки, можно выменять много полезных вещей. Я вот себе хорошие сапоги приобрёл.

— Да нет, нам вроде…

— А ещё тут богатая травяная лавка. Хозяйка утверждает, что у неё ассортимент как в этой… а — а… аптеке, во!

— Правда? — заинтересовалась Веся. — Вот туда я бы зашла! Только ведь уже поздно…

— Ничего не поздно! Бабуля только рада будет. Хочешь, я тебя провожу? Это недалеко.

— Давай! Пошли?

— Погоди, мы с вами, — Марк тоже встал. — А ты, Змеюн?

— Я лучше тут ещё молочка попью… Вы давайте, не сильно разгуливайте, завтра рано вставать!

— Ладно — ладно…

Марк на всякий случай сбегал за гитарой, и троица вышла на освещённую фонарями улицу. Интересно, они газовые или керосиновые, или ещё какие? Пока Марк размышлял над этим вопросом, Брян галантно взял Весю под локоток и завёл с ней пространную беседу «за жизнь». Так они дошли до крошечного домика с гордой надписью «Аптека», Марк прямо умилился. На стук выглянула хозяйка, сухонькая «бабушка — божий одуванчик», которая, тем не менее, живо вызвалась показать свой товар. Через полчаса эмоционального диалога на медицинские темы (хозяйка оказалась француженкой — фармацевтом и явно могла болтать о своих травках до бесконечности) Марк окончательно заскучал и отпросился на улицу «подышать воздухом». Более стойкий Брян предпочёл общество дам.

— Давай споём, что ли? — предложил доселе молчавший плащ. — Скучно!

— Ну, давай.

Марк прислонился к стене дома и провёл рукой по струнам.

… Когда Веся с Бряном вышли из аптеки, то Марка не увидели. Но услышали — из толпы доносился его голос, точнее, его и Петьки. Жители Болотного мигом слетелись на новое развлечение, послушали несколько баллад, а потом с удовольствием пустились в пляс под «Цыганочку». Когда парочка протолкалась к музыкантам, с ними уже кокетливо переглядывались несколько девушек (то есть с Марком, плащ как возможный кавалер, к своему явному сожалению, не рассматривался). Недалеко от них жался местный паренёк с гармонью наперевес, но вступить с конкурентами «в борьбу» пока не решался. Поймав Весин взгляд, Марк раскланялся и спрятал гитару обратно в чехол. Раздалось дружное «ууу…», и гармонист тут же нажал на кнопки. Под разухабистый мотивчик молодёжь снова повалила танцевать, и в Марка вцепилось сразу две девчонки, повиснув каждая на «своей» руке. В это же время Брян шустро утащил Весю в середину веселящейся толпы…

Словом, «ненадолго» затянулось почти за полночь. В гостевом домике к этому времени свет горел только в прихожей; хорошо хоть, хозяин не вздумал запереть двери. Расставшись у дверей, гулёны завалились спать, и, конечно, встали отнюдь не с рассветом.

В едальне Марк застал Змеюна и до тошноты бодрых гномов. Сам же он поминутно зевал и едва не задремал над чашкой киселя. Веся вообще ещё не вставала, и это понемногу стало напрягать. Сколько можно дрыхнуть, из‑за неё одной задерживаться?!

Кинули жребий: идти будить Весю выпало Бору.

— А если она подушкой кинет? Или спросонья в глаз засветит? — мялся он. — Наши женщины частенько так делают, половина мужиков с фингалами ходит…

— А как они вас будят? — полюбопытствовал плащ. — Что‑то я не видел гномих с разукрашенными фейсами…

— Ну, мужику на бабу руку поднять — страшный грех. Хоть даже спросонья… Так что терпим!

— Ну вот, значит, опыт у тебя есть. Вперёд!

Бор красноречиво вздохнул и потащился на второй этаж.

Прошло несколько минут. Приятели уже успели насочинять с десяток версий, чего это он так долго, но действительность превзошла все их ожидания. Бледный гном кубарем скатился по лестнице и, отчаянно жестикулируя, просипел:

— Её там нет!

— В смысле? — Марк машинально встал. — Она уже смылась куда‑то с утра пораньше?

— Да нет! Пойдёмте! Там всё кверху дном, раскидано, сломано… Её похитили!!

Тут всех вслед за Марком как ветром сдуло. Комната Веси действительно выглядела, как после погрома: кровать разворочена, одежда и мешочки с травами раскиданы по полу. Даже ботинки на месте — значит, застали её спящую. Но девушка попыталась дать отпор, боролась, наверняка звала на помощь… А они, уроды, храпели себе и ничего не слышали! Комнату потряс мощный залп убористого мата, потом Марк развернулся и опрометью кинулся вниз.

Расспросы хозяина ничего не дали. Он вообще ночует не здесь, а в домике рядом, и даже не подозревал, что с его постоялицей случилась беда. В этой гостинице, как и во всех прочих, на дверях не было запоров, просто не принято, да и ничего дурного ни разу не случалось… Тут в столовую вошли трое давешних эльфов, и Марк попытался расспросить и их. В ответ его облили презрением и сквозь зубы сообщили, что да, слышали ночью какой‑то шум и вроде бы даже женские крики. Но они и не подумали вмешаться — зачем? Дела людишек их не касаются. Марк еле сдержался, до того хотелось как следует врезать по этим высокомерным мордам! Но Весю они от этого быстрее не найдут…

Змеюн пошёл стучаться к Бряну — может быть, хоть тот сможет помочь — и тут же вернулся, озабоченно качая головой.

— Ох, я так надеялся, что это всё мои фантазии… К сожалению, похоже, Весю украл как раз наш циклоп.

— Но зачем??

— Зачем — зачем… Жениться, — вздохнул кот. — Я ещё вчера заметил, как он вокруг неё вьётся, но подумал — уж в городе‑то ничего плохого не случится. Дурак…

— У него что, любовь с первого взгляда? — усомнился Марк. — Но она же сказала, что не хочет замуж. А уж тем более за такого урода…

— Ну, сам‑то Брян так не считает, и вообще, для циклопа он вполне себе симпатичный. Видимо, мамаша и впрямь выставила ему ультиматум: вернуться домой только с невестой. Чистокровных циклопов на Мерцающем очень мало, поэтому не возбраняется жениться на девушках других рас. Но они как‑то от циклопов не в восторге, уж не знаю почему. Вот мужчины и вынуждены иногда воровать себе жён. Видимо, это как раз тот случай. Не думаю, что Брян влюбился насмерть, скорее, ему Веся просто понравилась, а тут и все сроки подходят. Вот он и пошёл на крайние меры.

— И где его теперь искать? — нетерпеливо спросил Марк. — Я не допущу, чтобы она… с ним…

— Мы все не допустим!!

Змеюн задумчиво почесал за ухом.

— Так, вы сейчас быстро собираете Весины вещи (ничего не забудьте!) и ждёте меня здесь. А я побегу разузнаю, где тут ближайшее поселение циклопов. Брян опередил нас на несколько часов, но с Весей ему идти тяжелее: если она без сознания, её придётся нести, а если в себе — то наверняка сопротивляется, как может. Не волнуйтесь, до свадьбы он её не тронет, но, если мы не успеем, выручить Весю будет гораздо труднее. Циклопы, на моей памяти, никогда не возвращали своё.

— Тогда иди уже!! — сорвался Марк. — Или давай я с тобой пойду, я не выдержу ничего не делать!

— Всё, прекрати истерику! Меня тут знают, значит, времени на расспросы уйдёт меньше. Сиди, молчи и разминай кулаки — пригодится!

На этом Змеюн поспешно вышел, а остальные волей — неволей отправились собираться.

Весины вещи ещё хранили отчётливый запах хозяйки, и Марк поймал себя на том, что прижимается лицом к её футболке. Бедная… Этот козёл умыкнул её прямо в ночной рубашке, не подумав даже об обуви. Он будет её всю дорогу тащить на плече? Вообще‑то он довольно здоровый, а эти самые плечи даже шире его собственных… Проклятье! Они должны обязательно успеть до этой чёртовой свадьбы! И тогда он с наслаждением засветит этому гаду в его единственный глаз, а ещё можно ногой в морду, ему пойдёт нос набекрень, а ещё…

Петька стоически молчал, наблюдая за зверскими гримасами друга, гномы, запихав вещи в Весин рюкзак, уныло прикорнули рядом. Да, скверно получается — столько «защитников», и все дружно лопухнулись, раззявы! И он, как неспящий в принципе, лох номер один. Не захотел, видите ли, в комнате скучать, поддался на коварную провокацию одноглазого провести ночь в хозяйском зверинце, поболтать с учёной вороной. Ворона в результате оказалась тупая как пробка, прочие животные шумные и наглые, только и успевай рукава отдёргивать. А сам циклоп в это время преспокойно выкрал несчастную девушку, унёс через чёрный ход прямо в лес. И никто, никто не смог ему помешать…

— На выход!! — зычно крикнул со двора Змеюн, и они гурьбой вывалились на улицу. Марк тут же изумлённо застыл на месте, а братья приободрено переглянулись.

— Вот повезло! Где ты его достал?!

Змеюн гордо приосанился и скомандовал:

— Поставь меня на землю, осторожно!

Нелепое серое животное, нечто среднее между большой собакой и небольшим слоном, своим «хоботом» аккуратно перехватило наездника поперёк туловища и бережно опустило куда велено.

— Кто это??

— Балабол. Его зовут Пушкин. Да, не удивляйтесь, это вполне распространённое имя, говорят, русские постарались. Это, между прочим, единственный балабол в здешних краях, очень ценная зверюга, хозяин у него — сам глава Болотного. Точнее, он принадлежит его дочке. Не в меру романтичная девица… — понизил голос кот. — Выгуливала Пушкина, я пробегал мимо и подумал: вот бы кто нам пригодился! А дальше — дело техники. Мы ведь знакомы, я с ней заговорил и, состроив горестную морду, поведал душераздирающую историю. Девушку насильно хотят выдать замуж за страшилище, безутешный жених не успевает её спасти и готов вот — вот наложить на себя руки (ну да, приврал для красного словца!) Короче, Ксанна впечатлилась и одолжила на время своего любимца. Марк, оцени это уникальное создание: послушное (то есть тебя не скинет), но при этом предано единственному хозяину (то есть всё равно вернётся к Ксанне, и она это знает). Балаболы очень быстрые и выносливые, с острым обонянием — так что, если дашь ему понюхать что‑то из Весиной одежды, найдёт её хоть в Аржеве. Кормят их раз в неделю, так что за это не беспокойся… Да, и ещё один бонус! Пушкин, вверх!

Марк с открытым ртом наблюдал за тем, как это тяжёлое с виду животное медленно расправило плотно прижатые к спине кожистые крылья, до этого совершенно незаметные, и, сделав несколько мощных взмахов, зависло где‑то в метре от земли.

— Пушкин, вниз!

Зверь послушно сложил крылья и по — собачьи свесил набок длинный фиолетовый язык.

— Змеюн… Это потрясающе!! Ты молодец!

— А то! — не стал спорить кот. — Ну что, не медли, садись на него. Долетишь до леса, там повернёте налево…

— Погоди, ты разве не со мной? Поместимся!

— Ээ… нет, я останусь пока тут. Надо развлекать Ксанну, в качестве компенсации, да и вообще… Короче, укачивает меня. Сильно.

— Тогда понятно. Ладно, вы тогда ждите нас здесь, мы с Весей скоро вернёмся!

— Ты про меня‑то не забудь! — забеспокоился плащ. — Я тоже могу пригодиться. И в ногах запутаться, и рукавом в глаз тыкнуть…

— И Весю завернуть, — проворчал Марк. — Ладно, хрен с тобой, поехали!

Он быстро напялил плащ, сунул за пояс джинсов подаренный в Разломе кинжал (на всякий случай) и, подпрыгнув, без помощи Пушкина залез к нему на спину. Вот где пригодилась конная секция!

— За что держаться‑то?

— За уши. Да не бойся, все так делают! Балаболы очень чуткие животные, если он вдруг почувствует, что ты начинаешь падать — подхватит и удержит. Команды отдавай простые, он всё поймёт. Так, и координаты…

Пару минут спустя Марк глубоко вздохнул, вытер о джинсы вспотевшие ладони и крепко ухватил балабола за уши.

— Народ, от винта! Пушкин, вверх!

…Веся пришла в себя от того, что её щеки коснулось что‑то мокрое. Приоткрыв глаза, девушка обнаружила, что лежит на траве, плотно замотанная в какую‑то тяжёлую ткань. Над головой раскидистое дерево, дальше ещё одно, и ещё. Лес. Солнечные лучи едва касаются тёмных верхушек — значит, рассвет наступил совсем недавно. Что она здесь делает?

На лицо упала густая тень, и в следующую секунду Веся испуганно вскрикнула: до щеки снова дотронулось что‑то мокрое, липкое. Противное…

— Тихо — тихо… Очнулась? Хорошая…

Брян погладил её по голове и застенчиво улыбнулся.

— Я не умею целоваться. Научишь?

Веся в ужасе вытаращила глаза, поняв, что только что касалось её лица. И — окончательно всё вспомнила. Как проснулась от неожиданного шороха совсем рядом, как Брян без лишних слов прижал её к кровати и попытался завернуть в покрывало, как получил ногой по лицу… Он всё старался зажать ей рот, но, прежде, чем это удалось, Веся успела позвать на помощь. А в ответ — тишина… Позже Брян похвастался, что ещё в аптеке стащил сонной травы и подсунул Марку, чья комната была от неё ближе всех. С другой стороны — кто‑то из эльфов, а они никогда не станут влезать в чужие склоки. Брян долго гонял девушку по комнате, впотьмах налетая на мебель и не давая ей приблизиться к двери. Потом она споткнулась сама, и он смог её спеленать. Насильно влил остатки сонного отвара, чтоб не брыкалась… И вот уже Болотный остался позади. А впереди — что?

Веся осознала, как плохи её дела. Ночью никто ничего не видел, а утром все решат, что она ещё спит, и спохватятся далеко не сразу. Пока всё поймут, пока попытаются узнать, где её искать. И вообще — захотят ли? Или посочувствуют да и пойдут себе дальше в Аржев…

Как Веся ни старалась сдержать слёзы, они всё равно текли и текли по лицу, а ненавистный циклоп тут же слизывал их своим толстым языком и, похоже, ловил кайф. О, её сейчас стошнит…

Брян намочил водой чистую тряпочку и аккуратно вытер девушке лицо.

— Ну вот, ты успокоилась, я отдохнул. Пойдём дальше!

Он без труда взгромоздил «свёрток» на плечи и бодро зашагал по едва заметной тропинке.

— Мама будет очень рада. Она тебе понравится! Ты ей тоже. Ты красивая и умная. Наши дети будут такими же. И неважно, сколько у них будет глаз, ведь правда?

Веся понимала, что кричать о помощи или пытаться вразумить Бряна — дело безнадёжное, и молчала. И думала, думала…

— Далеко ещё до твоей деревни?

— Не, скоро придём! Видишь, земля стала более топкая? Наше болото совсем рядом. А сразу за ним — деревня.

— Понятно… Слушай! Ты не мог бы меня ненадолго спустить воон за те кочки?

— Зачем это? — насторожился циклоп.

— Зачем — зачем… Вообще‑то неприлично задавать такие вопросы. В туалет хочу! И растряс ты меня, я уже, наверное, вся зелёная, под цвет болота… Начнёшь с мамой знакомить — а меня стошнит. Разве хорошо?

— Ну… нет. Ладно, давай остановимся. Тебя куда отнести?

— Туда!.. Нет, лучше вон за те кусты! И покрывало сними!

— Ага, сниму, а ты убежишь, — нахмурился «жених».

— Брян, ты что, дурак?! — рассердилась девушка. — Как я, по — твоему, буду… хм… в покрывале?

— Ну… да, вообще‑то, я не подумал… Только пообещай, что не сбежишь, хорошо?

Веся состроила моську поубедительней.

— Ну, ты сам посуди — куда мне бежать? Я дороги назад всё равно не помню, а в лесу одной страшно. И холодно. К тому же у меня давно все руки — ноги затекли, без движения лежать… Так что убежать я в любом случае не смогу. Только уползти.

— И не уползай, — попросил Брян, разматывая покрывало.

— А ты набери мне пока воды умыться, я вся грязная, да и ты тоже хорош. Мы должны быть аккуратными и красивыми!

— И то верно.

Брян сгрузил добычу за не слишком высокими, но густыми и колючими кустами и, оглядываясь, поспешно направился к знакомому ручейку. Действительно, надо перед мамой выглядеть прилично! А невеста и вправду никуда не денется: ослабшая, в одной рубашонке. Она же не дурочка в самом деле! Она умная, и к тому же доктор, знает, что по болоту босиком бегать вредно…

Веся еле дождалась, пока циклоп отойдёт подальше. Ноги и вправду неприятно покалывало, но это скоро пройдёт. Так, главное — это выиграть время. Ещё, ещё… Пора!

Стараясь не шуметь, девушка побежала назад, туда, где сырая, едва заметная лесная тропинка вновь обретала твёрдость. Скорее от этого проклятого болота, скорее! Брян скоро спохватится и бросится в погоню, значит, надо оказаться как можно дальше отсюда, попытаться замести следы, спрятаться и отсидеться где‑нибудь до темноты, а потом попробовать вернуться в Болотный. Там люди, там он ей ничего не сможет сделать…

Далеко позади закричали, потом зарычали — Брян обнаружил её исчезновение. Закономерно разозлился… Очень сильно разозлился! И, если догонит, вмажет почище Арвиэля, с такими‑то кулачищами! …И что у неё за жизнь‑то такая?!

Бежать становилось всё труднее и труднее. В боку предательски закололо, ноги так и норовили подогнуться, а коварные сучки и камешки — безжалостно впиться в голые ступни. Дыхания уже давно не хватало… Прятаться!

Наверное, она впопыхах сбилась с дороги: впереди, как назло, простирался более светлый и открытый участок леса. Белая рубашка будет видна как на ладони! Но снять ещё и её Веся пока была морально не готова…

Овражек… нет, найдёт… на дерево? — глупо, стряхнёт, как грушу… за этот чахлый кустик?… Господи, куда? Куда??

Веся, задыхаясь, протиснулась между спутанных «висячих» корней какого‑то незнакомого дерева, сжалась в комочек и закрыла глаза. Приближаясь, где‑то за спиной оглушительно ломались встреченные на пути ветки. Брян в ярости. Ну, пожалуйста, пусть он её не заметит! Пожалуйста…

— Ого! Подруга, да ты в своём уме?! Ты что здесь делаешь в таком виде?

— Ничего себе, вот дурында!

Веся испуганно распахнула глаза. Над ней склонились две незнакомые девушки. Одна высокая, с натуральным «вороньим гнездом» на голове, вторая — маленькая и хрупкая, с забавными кудряшками и трогательным детским личиком.

— У тебя не все дома, да?

— Девочки, тише! Я…

— Ага, попалась!!

Веся охнула и так стремительно побледнела, что сравнялась по цвету с рубашкой. Если этих двоих не сопровождают мужчины, если они не захотят вмешаться… Это конец.

— Девочки, помогите…

Брян, уже не сильно торопясь, приблизился к обманщице, нарочно состроив лицо посуровее. Плохо, очень плохо начинается его семейная жизнь! А уж он так надеялся на её благоразумие. Да, женщинам верить нельзя! Только маме…

— Ну что, добегалась? Вставай и пошли, живо!

Непокорная закусила губу и упрямо мотнула головой. Не хочешь? А придётся!

— Эй, парень, а чего у вас тут вообще за фигня? — басовито осведомилась девушка с кудряшками. — Почему она от тебя убежала?

Брян скользнул по ним с подругой равнодушным взглядом.

— Не ваше дело.

Девушки переглянулись и решительно загородили от него вцепившуюся в корень Весю.

— А ты не хами, усёк? Эй, болезная, что он от тебя хочет?

— Жениться! А я — я не хочу!

— Вот как… — недобро сощурилась Кудряшка. — Ну, раз не хочешь — то и не выйдешь. А ты, одноглазый, давай вали отсюда!

— Ага, уже бегу! — зло улыбнулся циклоп. — Сейчас и тебе вмажу за компанию, мелочь!

Он неторопливо закатал рукава, обнажая мускулистые волосатые руки.

Девчонки снова переглянулись и фыркнули.

— Какой ты страшный… Описаться можно! Придурок безмозглый, нашёл кому грозить!

Брян побагровел, и Веся обречённо поднялась на ноги.

— Не дразните его, девочки! Бегите скорее, а я…

— А ты молчи, — спокойно посоветовала черноволосая. — И ничего не бойся. Смотри, что сейчас будет!

Циклоп угрожающе двинулся вперёд, намереваясь просто отпихнуть маленькую нахалку, когда в её детской ручке словно из ниоткуда возникло оружие: тоненькая как прутик золотистая рапира. Или шпага — Веся в этом не разбиралась. Брян хохотнул, «впечатлённый и устрашённый» и выбросил руку, намереваясь схватиться за острие и зашвырнуть эту «зубочистку» подальше. Девушка ловко уклонилась, сделала ответный выпад… Раз — раз! Солнечный луч ослепительно блеснул на узком лезвии, рапира описала почти неразличимую глазу дугу — и Брян с воем отскочил назад. По распоротому рукаву зазмеилась кровь…

— Сдаёшься?

— Да ты …!!

Циклоп, не переставая ругаться, здоровой рукой отломил от ближайшего дерева толстенный сук и принялся остервенело махать им во все стороны, одновременно снова придвигаясь к Весиному убежищу.

— Пойду‑ка и я разомнусь! — вторая девушка выхватила из ножен длинный кинжал и тоже встала в боевую стойку.

— Иди сюда, «красавчик», и я тебя поцелую! Вот этим!

Дальнейшее действо напоминало картину «избиение младенцев», причём в роли младенца неожиданно выступил огромный разъярённый циклоп. Веся, вытаращив глаза, наблюдала, как девчонки, словно играючи, гоняют его по поляне, заставляя бестолково махать дубиной и периодически нанося обидные удары. Спина, пониже спины (ой, глянь, какая дырка получилась! а что я вижу!..); потом кудрявая изящно «начертила» на его груди замысловатый символ (по её утверждению, совершенно неприличный), а вторая умудрилась поддеть кинжалом удерживающую штаны верёвочку…

«Это какой‑то дурдом! — невольно подумала Веся. — Вот только трусов в розовые цветочки мне сейчас и не хватало…»

— Ну что, теперь‑то сдаёшься? — хором повторили воительницы.

— Неет! Да вы, вы…

Они синхронно вздохнули и так же слаженно кинули в циклопа по маленькому прозрачному шарику. Один был нацелен на ноги, другой — на руку, всё ещё сжимающую палку. В полёте шарики стремительно видоизменились в такую же прозрачную вязкую массу, которая с размаху налипла и крепко склеила конечности, заставив противника с размаху повалиться на землю. Второй рукой он попытался отодрать эту слизь — и тут же увяз в ней намертво.

— Ну, всё. На пару часов это чучело вне игры, — констатировала брюнетка. — Пусть полежит, отдохнёт, подумает над своим поведением… А мы пока с удовольствием послушаем, как это тебя угораздило!

Кудряшка давно спрятала свою рапиру и притащила откуда‑то объёмистую походную сумку. Порывшись в ней, извлекла длинную меховую безрукавку и разношенные сапоги и кинула Весе.

— Одевай пока, ещё простудишься!

— …Это такое чудо, что я вас встретила! — горячо закончила Веся. — Думала уже, что всё, а на самом деле, оказалось, не всё…

Пара глотков из любезно предложенной фляжки — исключительно «для сугреву» — на голодный желудок подействовали самым позитивным образом. Точнее, на мозги — они уже вполне «переварили» недавний стресс и вместо истерики требовали и находили лишний повод для «хи — хи».

— Да, считай, тебе повезло, что на нас наткнулась! — пробасила Кудряшка. — Я этих мужиков уродских как класс терпеть не могу! Самцы позорные!

— Точно! — неожиданно для себя подхватила Веся. — То один, то другой, и все — женюсь, женюсь… Да пошли они все! Всё, решила — уйду в монастырь!

— Ээ… А у нас вроде нет монастырей? — усомнилась брюнетка.

— Ну и что! — не растерялась Веся. — А я организую!

— О, прекрасная идея!

Тут над их головами раздались громкие хлопающие звуки, и вскоре девушки разглядели зависшего над их полянкой огромного ушастого зверя.

— Ой, кто это??

— Да не бойся, это всего лишь балабол, он… Стоп, на нём кто‑то сидит!

— Мужик, — мрачно констатировала Кудряшка и на всякий случай снова достала рапиру. — Ну вот, принесла кого‑то нелёгкая, весь девичник нам испортил…

Между тем балабол плавно приземлился в нескольких шагах от их настороженной группы.

— Веся!!

Со спины зверя скатился высокий темноволосый парень и бросился навстречу недавней пленнице. Воительницы переглянулись, подобрались… Но тут Веся вскочила и с радостным взвизгом прыгнула в его раскрытые объятия.

— Марк! Ты меня нашёл! Вы меня не бросили!!

— Ну вот, а ещё орала «в монастырь уйду!» — недовольно хмыкнула брюнетка. — А сама у первого свалившегося с неба мужика на шее повисла… тоже мне…

— Завидно? — проницательно прищурилась её подруга.

— Вот ещё!

— Ну — ну…

Когда Веся немного успокоилась, Марк обратил внимание на стоявших чуть поодаль незнакомых девушках. И — ага! — облепленного какой‑то паутиной циклопа со спущенными штанами. Таак, что тут без него происходило?!

Проследив за его взглядом, Веся торопливо заверила, что с ней всё в порядке, а Бряна так уделали её новые подруги — Зара и Жалея. Они очень храбрые и дерутся как настоящие воины!

Вышеназванные особы лишь пожали плечами (подумаешь, справиться с каким‑то глупым циклопом!) и без особой охоты пожали протянутую Марком руку.

— Спасибо, девушки! Мы ведь могли уже и опоздать. Пушкин задал правильное направление, но этот урод вполне успевал добраться до своей деревни…

— А если бы добрался, что тогда?

— Ну… Взял бы штурмом да отбил.

— Ого! Значит, и вправду любишь!

По лицу Марка скользнуло странное выражение, а Веся неожиданно для себя покраснела.

— Нет, девочки. Мы просто друзья.

— Друзья, как же!..

Жалея дёрнула соседку за рукав и сделала вид, что поверила. Пусть сами разбираются, им‑то что!

Марк снял с плеч длинный кожаный плащ и адресовал Весе вопросительный взгляд. Она кивнула и, сняв через голову меховую безрукавку, протянула хозяйке. Марк тут же закутал её в плащ.

— Спасибо вам огромное за всё! Девочки, а куда вы сейчас направляетесь? Может, вас подвезти?

— Не надо! — отмахнулись те. — Балабол столько не вытянет, да и желания особого нет в небе трястись. Мы лучше пешочком, мы привычные…

— Тогда, может быть, встретимся в Болотном? — предложила Веся. — Мне бы хотелось вас как‑то отблагодарить, да и просто пообщаться. А то кругом…кхм…

— Одни мужчины? Сочувствую! — пробасила Жалея. — В принципе, мы как раз в Болотный и идём, надо жратвой затариться, и вообще…

— Ой, здорово! Мы тогда вас подождём! — обрадовалась Веся. — Марк, вы же не будете против, а? Мы все остановились в гостевом доме, там ещё полно свободных комнат. Познакомитесь с нашей компанией: два гнома, они такие весёлые ребята! А Змеюн вообще знаменитость, начнёт рассказывать — сразу обо всём забываешь…

— Угу, мужики — те ещё сказочники… — пробурчала Жалея.

— Ну, Змеюн хоть и мужского рода, но он — кот!

— Аа… Ну, ладно, тогда посмотрим, может, и заглянем к вам. Ты давай сапоги не снимай пока, потом отдашь, или просто оставь у хозяина…

— Про всех рассказали, а про меня, как всегда, забыли! — встрял недовольный плащ. — Я тоже, между прочим, рвался тебя спасать, и не моя вина, что эти амазонки нас опередили!

«Амазонки» недоумённо закрутили головами, не понимая, откуда доносится голос, и Веся невольно захихикала.

— Извини. Девочки, познакомьтесь с нашим общим другом Петром. Петя, а это…

— Мечта педофила и магазин бабских шмоток, — едва слышно буркнул тот. — Да, очень приятно!

— Говорящий плащ!

— Ни фига себе!

— Так, ладно, хватит на меня зенки лупить! Полетели уже, там наши уже все извелись небось…

— Ну и хамло! — фыркнула Зара.

— Да пусть себе болтает. Что ему ещё остаётся! — фальшиво посочувствовала её подруга.

Марк дёрнул засопевший плащ за пуговицу и осторожно подсадил Весю на спину балабола. Обернулся к обездвиженному циклопу и задумчиво погладил рукоять своего кинжала.

— И что же нам с тобой делать, «жених»? Так, чтобы в другой раз неповадно было девушек похищать?

— Предлагаешь..? — Жалея, хихикнув, сделала характерный жест. Брян испуганно дёрнулся.

— Пока сюда летел, думал, найду — все кости поганцу пересчитаю. Но как‑то остыл уже… Эх, ладно, пусть живёт! — решил Марк. — Да, а чем это он опутан? Какое‑то секретное оружие?

— Да нет, это всего лишь сок одного редкого дерева, — пояснила Зара. — Извини, поделиться не сможем, у самих мало. А циклоп ещё часик проваляется, а потом сок снова размягчится, и он сможет катиться к своей мамочке.

— Добро!

Марк наклонился к хмурому Бряну и доверительно сообщил:

— Знаешь, что в твоём случае самое печальное? Глупость и безграмотность! Змеюн сказал, что в Болотном хранится книжка, в которой написано, где ещё на Мерцающем живут циклопы. Ты знал об этом?

Брян отчаянно замотал головой; в глазу затеплилась робкая надежда.

— Ну вот, теперь знаешь. Только не вздумай припереться в город, пока мы там! Увидим — под хохлому распишем, понял?

Брян послушно закивал. На этом Марк тоже устроился на спине Пушкина и, махнув девушкам, крепко прижал к себе «отвоёванную добычу».

— Взлетаем!

Веся тоже помахала и ухватил зверя за кожистое ухо. Страшновато…

Балабол медленно оторвался от земли, описал вокруг поляны красивую дугу — и вдруг неожиданно задёргался в воздухе.

— Осторожно!

Подруги поспешно отскочили подальше, но в этом, пожалуй, и не было особой нужды: целью Пушкина была именно неподвижная фигура циклопа. «Прощальная месть злобного плаща», исполняется впервые! Всего‑то делов — прижать покрепче подсказанную Змеюном точку в основании хвоста — и у балабола рефлекторно срабатывает процесс… кхм…

Шлёп, шлёп, шлёп!

— Фуу… — дружно сплюнули девушки. — А ведь как точно попал! Ай да Пушкин, ай да…

Они шустро похватали свои вещи и устремились прочь от несчастного, рычащего от унижения циклопа, полузаваленного отвратительно пахнущей массой — увы, на этот раз отнюдь не прозрачного цвета. Да уж, не повезло!

Глава 6

Вопреки опасениям, летать Весе даже понравилось. Балабол двигался на удивление плавно, без рывков, Марк крепко обнимал, зарывшись носом в волосы на макушке, даже расхулиганившийся Петька блаженно помалкивал. Хорошо!

По двору гостевого дома нервно расхаживали гномы. При виде балабола они принялись вопить и подпрыгивать, а, получив доступ «к телу», радостно затормошили Весю, а Марка уважительно похлопали по плечам, когда он специально для этого присел на лавку. Марк, впрочем, не стал присваивать себе чужие лавры и кратко рассказал о настоящих спасительницах Веси. Они все вместе погладили довольного Пушкина, потом скомандовали «домой!», и балабол весело потрусил к хозяйке — её до сих пор развлекал обязательный Змеюн.

Весю Марк категорично потащил сначала мыться, потом есть и спать. Уложил в комнате, где до этого ночевал сам, посоветовал, если боится, подпереть дверь изнутри чем‑нибудь тяжёлым, а сам устроился в соседней — караулить, да и самому подремать тоже не грех, переволновался…

По пробуждении всю компанию ждал роскошный обед: хозяин явно чувствовал себя виноватым за ночное происшествие и старался поднять постояльцам настроение. Веся горячо поблагодарила Змеюна за идею и дельные советы и взамен подробно рассказала о своих злоключениях. В конце обеда кот объявил, что вечером они все вместе приглашены в дом городского главы — визит вежливости. С хозяев богатый стол, с гостей — песни и рассказ о спасении героическим Марком своей невесты из лап коварного циклопа.

Молодые люди синхронно подавились компотом.

— Таак, Змеюн, даже страшно спросить, что же ты им наплёл…

— Что надо, то и наплёл! — беспечно отмахнулся тот. — Что вам, трудно подыграть мне на один вечер? Ксанна обожает романтические истории, не будем её разочаровывать!

— Ну…

— Ээ…

— Короче, согласны, я так и думал! Ну ладно, пойду причешусь перед вечеринкой!

Марк и Веся обменялись выразительными взглядами. Куда теперь денешься…

Перед самым выходом в гостиницу заявились «амазонки». Веся очень обрадовалась и попыталась уговорить их пойти с ними, но девушки отказались под предлогом усталости и предпочли веселью хороший ужин, баню и ранний отбой.

В просторном доме «мэра» было не протолкнуться от гостей. Их компания оказалась в центре внимания, и Веся в очередной раз порадовалась, что захватила в поход платье. Конечно, оно явно проигрывало наряду Ксанны и её подружек, зато подаренный в Разломе сапфировый гарнитур вызвал зависть даже у них. Марк, в светлой «местной» рубашке с неизменными джинсами, при кинжале, украшенном, кстати, теми же сапфирами, с незнакомым большинству музыкальным инструментом — вызывал особенный интерес. Веся то и дело замечала кокетливые взгляды, направленные на своего «жениха», и гордо фыркала. Смотрите — смотрите, девочки, что вам ещё остаётся!

Их «душещипательная» история вызвала у аудитории самый горячий отклик. Глава сказал, что в его вотчине больше не должно происходить подобных случаев и, по совету Змеюна, обязал всех прибывающих в город циклопов приходить к нему на ознакомительную беседу. Если что — сразу в заветную книжку носом, и пусть идёт себе, ищет такую же одноглазую жену, а не покушается на местных девушек. Их и так немного!

Веся про себе подумала прямо противоположное. От «болотных» красоток в ярких платьях нещадно рябило в глазах, а уж когда начались танцы, она и вовсе потеряла «жениха» из виду. Танцевать со здешними кавалерами после Бряна не хотелось совершенно, напиваться (в отличие от гномов) тоже. Хотелось поскорее оказаться в тёплой уютной кровати, под одеялом, чтоб было темно, тихо… и нестрашно. Интересно, после всего этого ей начнут сниться «новые» кошмары? И так периодически перепадает, ещё с земными ужастиками, а теперь ещё маньяк — циклоп добавится!

На её уединённую скамеечку под окном медленно заполз плащ, отдышался и ненавязчиво приобнял рукавом.

— Ну, что грустишь, Весна моя?

— Да ничего. Просто устала, наверное, на веселье настроения нет. А домой рано…

— А хочешь, я тебе стихи почитаю?

— Хочу! — оживилась Веся. — Обожаю русских классиков!

— И Пушкина?

Они дружно захихикали.

— Особенно Пушкина!

Марк, побегав по дому в поисках «невесты», услышал голос Петра и решил взглянуть, кого это он так вдохновенно «окучивает». Заглянув в один из полутёмных закутков, он обнаружил неприятную для себя картину: Веся сидела в наброшенном на плечи плаще и вся светилась умиротворённой улыбкой, а коварный приятель поглаживал её рукавом по коленке и мурлыкал на ушко какую‑то лирику. Идиллия, блин…

— Кхе — кхе!

Девушка вздрогнула и подняла глаза.

— Там Бор с Киром уже «хорошие», а Змеюн говорит, что задолбался байки травить. Пошли спать, а?

— Да, мы с удовольствием!

Веся встала и, к досаде Марка, просунула руки в рукава плаща.

— Надо только с хозяевами попрощаться!

Они протолкались к Ксанне и её папаше, вежливо отклонили приглашение побыть в Болотном подольше, расшаркались с гостями, выдернули из‑за стола гномов. Марк поймал на себе разочарованные взгляды местных красоток, и его посетила мстительная идея. Ведь это из‑за них, настырных глупышек, он оставил Весю наедине с бессовестным Петькой. А этот фрукт никогда своего не упустит…

Перед самыми дверями Марк обернулся к хозяевам, ещё раз поблагодарил за гостеприимство, небрежно положил руку на плечо своей «невесты» — и вдруг с силой прижал её к себе. Поцеловал уверенно, как будто и в самом деле имел на это право. А внутри всё замерло от страха… Ну, как начнёт вырываться, ударит, убежит? Возненавидит?.. Он гнал от себя такие мысли, сосредоточившись на главном. Возможно, эти ощущения никогда больше не повторятся. Тогда надо тем более насладиться ими по полной!

Веся в первую секунду просто остолбенела. Что он делает, на них же все смотрят! Машинально качнулась назад, но Марк ещё крепче стиснул её плечо. Плащ придушенно крякнул, но никто не обратил на него внимания. Наверное, Марк знает, что делает, наверное, Змеюн опять попросил его подыграть… Дальше связные мысли кончились. Словно издалека послышались одобрительные аплодисменты, и молодые люди начали приходить в себя. Веся, тяжело дыша, спрятала заалевшее лицо на груди «жениха»; он тихонько погладил её по голове, одновременно окончательно прощаясь с гостями.

Они вышли на тёмную улицу. Марк покрепче перехватил послушную тёплую ладошку. Он боялся, что Веся сразу набросится на него с вопросом «зачем ты это сделал?!», но она почему‑то молчала. Все остальные тоже.

У дверей гостиницы Марк пропустил вперёд кота и братьев, осторожно удержав девушку за руку.

— Прости. Ты очень на меня обиделась?

Она чуть пожала плечами.

— Ну… это было неожиданно. Хоть бы предупредил, что ли…

— Тебе… было противно?

— Почему? Ты хорошо целуешься… — она помолчала. — Ладно, не переживай, я же понимаю, что надо было поработать на публику. Я не буду от тебя шарахаться или дуться за это всю дорогу, если ты об этом. Всё нормально.

— Спасибо. Я рад, что ты такая понятливая…

Марку захотелось сбросить с неё осточертевший плащ и от души повторить «номер на бис», но он не решился. Сейчас не для кого играть, и его поползновения будут выглядеть… ну, так и будут выглядеть…

— Ты как, не боишься спать одна? Хочешь, я попрошу Змеюна лечь с тобой?

— Зачем Змеюна, можно меня! — впервые подал голос Петька. — Я и места мало занимаю, и на помощь сразу позову, если что. Я же и не сплю толком!

Марк, пользуясь темнотой, втихаря вонзил ноготь в свисающий манжет, и плащ тоненько охнул от боли.

— Обойдёшься! Всё, это не обсуждается!

— Ты чего? — не поняла Веся.

— Ничего особенного! — вякнул обиженный плащ. — Просто он сам хочет с тобой… Аа!!

Она почему‑то не рассердилась, а тихонько фыркнула.

— Ладно, не ссорьтесь. Если честно, я не уверена, что сегодня смогу нормально заснуть, и сама хотела попросить кого‑нибудь лечь со мной. Только, чур, без рук!

Марк злобно посмотрел приятелю в район воротника и кивнул.

— Само собой! За себя ручаюсь, а вот за этого… Ну ничего, мы его в углу на гвоздь повесим!

— Ты чё, охренел?! Да я…

— Заткнись, кругом люди спят!

Веся наскоро умылась и переоделась в свежевыстиранную рубашку. Хорошо, что она не слишком тонкая и довольно закрытая, а то было бы совсем неловко…

Марк забрался в кровать уже впотьмах. «Спальных» штанов у него не было, и он ограничился трусами и многострадальной футболкой с черепом, предварительно попросив Весю её освежить. Петьке было заранее высказано предупреждение, что за малейшую пакость с его стороны он засунет его в какой‑нибудь сундук с молью и мышами, и тот вынужденно смирился с ночью на лавке. Марк нарочно повернулся к соседке спиной, чтобы не смущать лишний раз, послушал, как она вздыхает и ёрзает в темноте, но всё же сумел заснуть.

Проснулся с улыбкой. Снилась дедова деревня в Тверской области, наполовину скошенный луг, и он бежит по нему босиком, радостно, как в детстве, а потом плюхается в пестреющую ромашками траву, глядит сквозь ресницы в солнечно — голубое небо, и дышит, дышит фантастически упоительным летним воздухом. Вот оно, счастье!..

Рядом кто‑то тихо зашевелился, и Марк с трудом вынырнул из своего сладкого сна. Не открывая глаз, глубоко вдохнул — и вдруг осознал, что этот сумасшедший запах никуда не делся. Именно так пахнут Весины волосы… По телу пробежала толпа мурашек. Оказалось, во сне он облапал девушку обеими руками, буквально вжав в себя, да ещё и ногу на неё закинул! Всё, пипец…

Марк медленно и осторожно убрал с соседки свои загребущие конечности, от души надеясь, что она ещё спит. Но Веся тут же отодвинулась и подняла голову.

— Давно не спишь?

Она молча кивнула, и Марк судорожно облизал пересохшие губы. Сердце колотилось как бешеное.

— Прости. Я…

— Шш… Я знаю, ты спал. Всё в порядке…

Она продолжала странно смотреть на него. Порозовевшие щёки, а в глазах что‑то такое… Поощрение? Если он сейчас её поцелует, что будет? Ведь хочется, безумно хочется…

Марк чуть подвинул голову, не отводя взгляд от такого близкого лица. Приподнялся на локте и…

Бум — бум — бум!! — раздалось от двери.

Они одновременно вздрогнули и выдохнули.

— Эй, народ, долго ещё дрыхнуть будем?! — бодро завопил из коридора Змеюн. — Гномы без вас за стол не садятся, а мне одному стрёмно… Мы жрать хотим!

Петька со скамейки противненько захихикал. Веся с Марком переглянулись и решили к нему присоединиться.

Веся шустро выпорхнула из кровати и влезла в джинсы. Переодевать «верх», естественно, застеснялась и велела парням поскорее выметаться в столовую. Марк не стал испытывать её терпение; пытавшийся «притвориться ветошью» плащ был небрежно взят за шкиряк и вынесен вон.

В едальне, кроме голодающих гномов и кота, обнаружились вчерашние девчонки. Отоспавшиеся, обе в прекрасном настроении, они весело болтали с «мужиками» и при виде новеньких предложили поставить два стола рядом и завтракать всем вместе. Ещё более дружеский приём ожидал Весю.

— Ну что, врушка, с женишком сядешь или с нами?

— С вами. И почему это я врушка? — удивилась она.

— Здрасьте… А кто нам заливал про «просто друга»? А вы, оказывается, в Аржеве пожениться хотите. И целуетесь, бесстыжие, так, что народ вчера капитально обзавидовался!

Марк с Весей одновременно выразительно посмотрели на невозмутимого кота.

— Это не я! Я спокойно спал, а не болтал про вас всем подряд. На вечеринке, между прочим, и наш хозяин был, вот он, наверное, и растрепал. А про Аржев я вообще не знаю, кто придумал. Это же слухи, обычное дело: один недопонял, другой не расслышал, третий додумал… Расслабьтесь вы, подумаешь! Всё равно мы сегодня отсюда свалим, и не надо будет больше притворяться.

— Так вы не всерьёз? — удивились девушки. — Ну, надо же, какие артисты!

— Вы надолго в Болотный? — дипломатично перевёл тему Марк. — Вы вообще куда направляетесь? Нам не по дороге?

Подруги переглянулись.

— Ну… Определённой цели у нас нет. Мы, как бы это, путешествуем. Туда, сюда…

— А в Аржев не хотите? — загорелась Веся. — Говорят, там здорово!

— Мы там периодически бываем, — пожевала губу кудрявая Жалея. — Да, там интересно, красиво…

— Но?

— Что «но»?

— Почему вы не хотите туда вернуться?

— С чего это вы взяли, что не хотим?

— Ладно, не хотите говорить, не надо, мы же просто так спросили, — пошёл на попятную Марк. — Просто я подумал, что Весе с вами веселее будет.

— И что, все остальные тоже бы не возражали? Учтите, у нас характеры не сахар! — предупредила Зара.

— А мы и сами не подарки! — махнул лапой Змеюн. — Если уж до этого не перегрызлись между собой, думаю, и с вами найдём общий язык.

— Ну… Мы подумаем, — снова переглянулись девчонки.

Бор подмигнул Жалее и как бы невзначай пододвинулся к ней поближе. В отличие от высокой подруги, Кудряшка с тонким кукольным личиком была им с братом более «по формату». Надо бы прощупать почву…

За разговорами Жалея не сразу обратила внимание на телодвижения гнома, но, когда он, зарвавшись, положил ей на коленку свою пятерню, то поплатился за это в тот же миг. Изящная ручка почти без замаха двинула под рёбра, и Бор, охнув, сполз со скамьи на пол.

Жалея холодно улыбнулась.

— Ты не ушибся, малыш?

— Какой я тебе малыш? — обиделся тот. — У нас рост почти одинаковый, а по годам я тебя старше раза в три!

— Да что ты! — сощурилась девушка, а её подруга невольно захихикала. — Не хочу тебя разочаровывать, но, по меркам моего родного мира, мне двести двенадцать лет. А тебе, мой крошка?

Гномы обиженно засопели, Марк присвистнул, а Веся изумлённо округлила глаза.

— То есть ты… вы… на самом деле давно бабушка, просто хорошо выглядите?

Девицы дружно залились смехом. Успокоившись, Жалея обвела притихшую компанию снисходительным взглядом.

— Так, давайте кое‑что проясним сразу. Во — первых, я упомянула родной мир, а там у нас спокойно доживали до полутора тысяч, так что возраст у меня ещё вполне молодой. Сколько я проживу на Мерцающем, я понятия не имею, поэтому считаю года, как привыкла. Во — вторых, да, я сама нездешняя, но сюда попала довольно давно. На исторической родине я была… ну, можно сказать, боевым магом. Драться меня научили едва ли не раньше, чем ходить, а среди коллег у меня было прозвище Жало, и вовсе не из‑за имени. Мой магический дар не такой сильный и здесь скорее деградировал, чем развился. Но злить меня понапрасну я всё же не советую никому… Ну, и в — третьих, — она театрально вздохнула. — В силу некоторых причин мужиков я не терплю как класс. Любых. Будь то эльф, человек, гном или грибовидный ихуан с Прайты. Ничего личного. Но если кто‑то когда‑то ещё раз посмеет распускать свои шаловливые ручки — предупреждений больше не будет. Убью, да и всё.

За столом установилась продолжительная тишина. Гномы синхронно отодвинулись от неё на максимальное расстояние. Лицо Марка было скорее задумчивым, а у Веси даже сочувственным. Наверняка навоображала себе какое‑то душещипательное объяснение. Ну и пусть…

— А… ээ… уважаемая Зара тоже придерживается сходных взглядов? — на всякий случай уточнил плащ. Та насмешливо фыркнула.

— Серединка на половинку. Я‑то как раз местная. Человек. Но из‑за мужиков, правда, вполне конкретных, уже попадала в не слишком приятные ситуации. Мы с Жалей почти три года знакомы, она научила меня неплохо драться. Так что искать себе защитника и заводить шуры — муры от скуки мне тоже особенно ни к чему.

— Ясненько… Кстати, мы разве не торопимся? — как‑то сразу засуетились гномы. — Мы же хотели сегодня обогнуть болото и как следует углубиться в Большой лес. Может, начнём собираться?

— Что, мальчики, уже передумали нас ждать? — снисходительно заулыбались подруги.

— Нет — нет! Кир, Бор, сядьте, — попросила Веся. — Ну, что вы, в самом деле? Девочки просто обозначили, как с ними НЕ надо себя вести. А в остальном, я не сомневаюсь, мы подружимся. По мне, так чем больше народу, тем веселей. Да и в лесу безопаснее будет. Вдруг на нас дикие звери нападут?

— Напасть не должны, не припомню таких случаев, — заметил Змеюн. — Но лично я ничего не имею против девчонок. Приставать к ним я в любом случае не собираюсь.

— И я тоже, — уверенно отозвался Марк. — А ты, Петька?

— Да нужно больно… — проворчал плащ. — Мне и нашей малышки хватает…

— Что?

— Ничего — ничего…

Марк снова повернулся к подругам.

— Ну что, девочки, решайте. Мы можем тут ещё немного задержаться, если вам надо будет чего‑то купить… тьфу, обменять. Но часа через два хотелось бы уже точно выйти. А то такими темпами до Аржева мы до старости не дойдём…

«Амазонки» подумали, попереглядывались — и, к радости Веси, согласились временно влиться в компанию. Втроём девушки скоренько прошлись по местным лавкам и выменяли себе кое‑что из одежды и нужных в походе вещиц, отдавая взамен незнакомые Весе корешки и круглые зеленоватые камни. Объяснили, что «зарабатывают» как раз тем, что собирают по миру разные редкости и реализуют потом в тех местах, где на них есть наибольший спрос. Для уточнения мест «добычи» и «сбыта» как раз и захаживают в Аржев, изучают в библиотеке нужные книги и карты. Да, подробный атлас живой природы тоже есть, ботаники — зоологи и прочие энтузиасты вроде бы как раз завершают очередной проверочный рейд по Мерцающему, вносят коррективы с учётом новеньких попаданцев. Помимо этого, существуют неплохие атласы «природных и иных богатств», но разведать их бывает на порядок труднее. Отдельные закрыто живущие общины и вовсе скрывают находящиеся на их территории сокровища. Гады, конечно, но их тоже понять можно — вдруг налетят да отнимут?

Так, болтая, девушки сделали необходимые «покупки» и вернулись в гостиницу. Окончательные сборы были недолгими, и компания, возросшая уже до восьми человек (и нечеловек) бодро двинулась в сторону леса.

Глава 7

Для ночлега выбрали уютную полянку в окружении могучих разлапистых деревьев. Жалея и Зара уже хаживали этой стороной леса и уверенно вывели компанию прямо на неё. Подкалывали, что с их темпами до Аржева можно целый месяц тащиться, но, с другой стороны, ни у кого из них не было особых причин для спешки. Да и полянка оказалась на редкость приятная, да ещё и с маленьким чистым озерцом посередине — не стоянка, а сказка!

Девушки быстренько приготовили ужин и, засадив мужиков спинами к озеру (кто повернётся, лично получит от Жалеи рапирой в бесстыжие глазюки!), убежали купаться. Слушая перемежающиеся плеском визги и смех, «мужики» во главе с плащом все изъёрзались на своих местах, но решили честно не подглядывать. Вполне может оказаться, что «амазонка» и не думала шутить. Глаза — не глаза, а что‑нибудь нужное точно оттяпает, не поморщится!

Марк мылся уже практически в полной темноте и в гордом одиночестве, а потом ещё побегал вокруг озера «для сугреву» — из‑за бьющих на дне холодных ключей вода казалась просто обжигающей. Гномы великодушно налили ему «напёрсток» самогона из своих запасов; второй принудительно всучили Весе — из‑за вчерашней беготни по лесу босиком она начала шмыгать носом. Не предложить двум другим девушкам было бы неприлично, а они, к досаде братьев, отказываться не стали, короче, половина драгоценного пойла ушла с наскоку. Зато после этого подружки оживились и предложили сыграть в «шотт» — разновидность карт, полный комплект которых прибыл на Мерцающий вместе с Жалеей и ценился ею немногим меньше любимой рапиры. Правила игры она тоже, как ни странно, не забыла и охотно научила всех желающих. Марку они напомнили родной преферанс, так что освоился он очень быстро, чего нельзя было сказать про Весю. В конце концов с ней «в команду» набился ушлый плащ, и началась азартная игра на четверых (гномы и Змеюн предпочли завалиться спать пораньше). Резаться «за так» быстро надоело. Петька предложил играть на раздевание, но остальные дружно покрутили пальцем у виска. Решили так: кто выиграет, задаст проигравшим по одному вопросу, и те должны ответить честно. Понятно, проигрывать не хотел никто, особенно девчонки.

Марк был абсолютно уверен, что выиграет Жалея — с таким‑то запредельным опытом! Но опыт опытом, а именно ей сегодня категорически не шла карта, и в результате победителем неожиданно стал он. О, какое это было разочарование, какое сердитое сверканье глаз! Сначала он решил не нагнетать и ограничиться вопросами типа «а какой у тебя любимый цвет?», но потом плюнул на свои благи намерения. И понеслось… У Петьки он, наконец, вырвал признание, почему в десятом классе к нему неожиданно переметнулась его любимая девушка (ну, Марк и так подозревал нечто подобное, и вообще дело махровой древности, но переживал он тогда знатно! короче, идти плащу до Аржева «ножками»…) У Веси едва не спросил, как она, по — честному, к нему относится, но в последний момент застремался. Побоялся слишком «плохого» ответа… да и слишком «хорошего», в общем‑то, тоже. Она ж от него тогда совсем шарахаться будет! Ладно…

— Скажи, ты могла бы выйти замуж без любви?

Веся резко вскинула на него глаза и тут же снова уставилась в костёр.

— Ну… ну… Наверное, да, — наконец, прошептала она.

— В смысле будущего, или это был как раз случай Арвиэля?

Девушка излишне резко откинула на спину прядь волос.

— Это уже второй вопрос. Уговор был на один!

— Всё — всё…

— А ты, Зара, хочешь замуж? Только правду! — без паузы брякнул Марк.

Брюнетка вскочила и машинально выхватила свой кинжал. Потом снова медленно опустилась на одеяло, заметно прикусив губу.

— Извини, я не думал, что мой вопрос так тебя разозлит…

— Да!! Доволен?! — рыкнула Зара. — Ну давай, теперь спроси Жалю что‑то подобное, и…

— Да нет, я ещё жить хочу! — поспешно перебил Марк. — Ладно… Тогда спрошу не о личном. Почему у вас с Зарой были такие странные лица, когда я упомянул бывшего жениха Веси? Вы с ним знакомы?

Они снова молниеносно переглянулись, и Жалея спокойно качнула головой.

— Нет, я его не знаю. Не пойму, что тебе привиделось, но, чтобы окончательно закрыть тему «любовь — морковь» скажу: некоторые неприятности моей любимой подруги связаны как раз с эльфами, мы обе их не выносим, практически в полном составе. Так что упоминание эльфийского имени заставило нас так прореагировать. Мы не хотим особенно афишировать своей антипатии, это как‑то некорректно, но с эльфами за один стол не сядем. Как‑то так.

— Понятно, — кивнул Марк. — Спасибо за такой развёрнутый ответ. Я и сам в Болотном предпочёл сесть с циклопом, а не с эльфами, но к чему это, блин, привело…

— Эльфы в Болотном? Прямо в гостинице? Почему мы их не видели?

— Жалеете, что не плюнули в их брезгливые морды? — уточнил Петька. — Они к вашему приезду как раз свалили, куда‑то на север вроде, не иначе жо… сердцем почуяли, что на них надвигается такая угроза! Это ведь они, гады, слышали, как циклоп за нашей Весенькой ночью гонялся, и ничего не сделали… Уроды уродские!

— Хватит вам! — не выдержала Веся. — Вы просто расисты какие‑то… Среди эльфов тоже много нормальных адекватных людей… нелюдей… тьфу… Один Далиниэль, например, чего стоит!

— И кто это, интересно? — ревниво поинтересовался плащ, опередив прикусившего язык Марка.

— Да тот самый, из Древних, ну, первый житель Мерцающего и по совместительству — основатель этой «международной» конторы для попаданцев, — объяснила Веся. — Про него в любой книжке написано.

— Ну, положим. А кто‑то «посвежее»?

— Между прочим, Далиниэль ещё жив и, к твоему сведению, прекрасно себя чувствует, — к удивлению ребят, подала голос Зара. — Я с ним разговаривала несколько раз. Мировой мужик! Самый могущественный маг из всех живущих в нашем мире. Справедливый, бескорыстный, мудрый… Только видно, что устал он уже сильно. Столько‑то жить… В глазах такая тоска…

— Похоже, вот за него бы она как раз не отказалась замуж выйти, — едва слышно шепнул плащ. — Да только ему всё это давным — давно без надобности…

— Кроме него, есть ещё несколько приличных товарищей, но это всё. А самих эльфов на Мерцающем несколько тысяч наберётся, вот и считай, — закончила Зара. — Те же гномы в большинстве своём прекрасные ребята, простые, как зуб паукка, но искренние и душевные. Гномов — интриганов я в жизни не видела, а вот эльфы — каждый второй. Причём выёживаются даже не столько из‑за личной выгоды, а «просто от скуки, мы так долго живём, надо же как‑то развлекаться», тьфу. Вот и развлекаются — за чужой счёт…

У девушки явно накипело. Веся ободряюще обняла её за плечо, погладила жёсткие, как верёвочки, растрёпанные пряди.

— Успокойся… Обещаю, будем обходить всех встречных эльфов стороной. И в Аржеве тоже…

Зара длинно вздохнула и расслабленно положила голову на плечо новой подруги.

— Спасибо… Давайте ложиться, что ли?

К неудовольствию Марка, Веся легла на одеяло к девушкам. Ну вот, а он только начал привыкать к хорошему! Вертись тут, да ещё Петька подленько хихикает втихомолку… надо его пнуть как следует…

На «женской» стороне поляны долго шушукались и шептались, заставляя поневоле напрягать уши. Но они же не эльфийские «локаторы», ничего не разобрать… Марк бы очень удивился, если бы узнал, что неромантичные с виду «амазонки» дружно уговаривают Весю рассказать про свой роман с Арвиэлем. Неужели эльфы всё‑таки умеют ухаживать? Веся, конечно, не жаждала ковыряться в заживающей ране, но бурные события последних дней порядком сгладили её душевные переживания. Да и то, надо, наконец, признаться себе хотя бы сейчас — несмотря на нежное отношение к белокурому эльфу, она не любила его по — настоящему. Да, не любила. А замуж бы вышла… Вот такая она непутёвая.

Девочки, в свою очередь, её утешили, сказав, что всё к лучшему, это же очевидно! Да, к лучшему — теперь она поняла это окончательно. Надо самой попытаться достичь чего‑то в жизни, реализоваться по — настоящему, нахвататься ярких впечатлений. А всякие замужества — кастрюльки — пелёнки подождут! Время ещё есть. Вот стать бы такой независимой, уверенной в себе, как Жаля! И как жаль, что для этого, очевидно, просто не хватит её короткой человеческой жизни… Ну ничего, она и без этого что‑нибудь придумает! Выше нос!

На такой феминистической ноте Веся заснула….А над утром проснулась от холода. Да, как это ни прискорбно, без мужчин на свете жить не очень‑то весело. Скукоженная тощенькая соседка с ледяными руками вместо тёплого уютного Змеюна или горячего, словно печка, Марка, с которым невольно чувствуешь себя в медвежьей берлоге. И сопит он так щекотно, зарывшись в её волосы. Приятно, мурр… Как бы завтра ненавязчиво подкатиться к нему под бок?

За следующий дневной переход компания как‑то незаметно сблизилась. «Мужики» уже не столь боязливо отпускали шуточки в адрес «амазонок», те бойко отвечали им тем же.

Раз они наткнулись на небольшое стадо смешных пятнистых свиней (местные дружно забыли их настоящее название). Жалея машинально взвизгнула:

— Стреляй!!

Зара сделала большие глаза и жестом изобразила натягивание тетивы.

— Они съедобные?

— Да! Лови их!

Свиньи были толстые и не особо пуганые, убегали от суетящихся охотников лениво и недалеко. И тут Марк вспомнил про арбалет. Вытащил, порассуждал, надо ли ему это — стрелять по живому, потом подумал о жареном мясе и смирился. Свиньи всё мелькали неподалёку, не желая покидать налёжанное место. Эх, была, ни была!

Болт, дзенькнув, устремился к цели и, к некоторому удивлению Марка, даже её достиг.

— Йес, йес!! — заорал плащ.

— Попал!

Марку сразу стало тошно. Он попросил гномов вытащить и вернуть ему болт попозже, и в свежевании туши принимать участие решительно отказался. Впрочем, никто и не настаивал — опытные братья шустро всё организовали. А уж жареная на костре, добыча оказалась выше всяких похвал! Так что бывшему городскому жителю осталось лишь примириться с новым для него положением вещей….Интересно, а в человека при надобности он бы смог?

Долго грузиться «герою дня» не дали девчонки: подсели с двух сторон с настойчивой просьбой показать чудо — оружие. Он и показал, и объяснил, и дал пострелять с условием самостоятельного возврата стрел — и подружки на радостях даже потрепали его по волосам, каждая со своего бока.

— Единственный шанс реально завоевать этих красоток — добыть где‑нибудь гранатомёт или винтовку с оптическим прицелом, — отметил подползший плащ. — Ну, или хоть компьютерную «мочилку» с эльфами в роли жертв!

Зара с Жалеей нашли пулемёт.

Вымерли эльфы в Мерцающем. Вот!

— Шедевр! — невольно хихикнул Марк. — Кстати, Петрович, как у тебя тут вообще с вдохновением? На Земле из тебя иногда просто пёрло, вечно на каких‑то огрызках строчил…

— Угу, а ещё на туалетной бумаге, — фыркнул тот. — А потом забывал и употреблял по назначению… Не, здесь пока как‑то не катит, настроения нету. Да и рук нету, — в очередной раз пригорюнился кожан.

— Ладно, если накатит, толкай в бок, запишу!

На вечернем привале Змеюн развлекал народ очередными историями про местных обитателей. Марк с Петькой «в лицах» изображали эпизоды из смешной передачи «6 кадров» и собственной студенческой жизни, которые зачастую заканчивались фразой «проснулся — и ничего не помню!» Ухохотались до слёз… Гномы в ответ рассказали парочку «бородатых» гномьих анекдотов, даже Веся, к своему удивлению, припомнила случай из школьной жизни, когда она с визгом запрыгнула на руки самому директору, испугавшись принесённого кем‑то из мальчишек огромного паука. Жалея на это заметила, что здешнее животное паукк — это вкусный двузубый грызун, а привычных землянам насекомых и рептилий нет в принципе. Круговорот местной природы спокойно обходится без них; все дружно согласились, что оно и к лучшему.

Угомонились поздно. «Предательница» Веся под предлогом холодных ночей вернулась к излюбленному месту между котом и Марком. «Пионерское» расстояние как‑то очень быстро сошло на нет, и Петька злорадно хмыкал, представляя, как назавтра распишет общественности «недостойное поведение отдельных личностей».

Зара проснулась от какого‑то неясного звука и на автомате нашарила под одеялом свой кинжал. Стояла глубокая ночь, когда птицы и те притихли, и только ветер тихонько шевелил над головой листья.

На месте сгоревшего костра застыла сутулая фигура. Приглядевшись, девушка поняла, что это всего лишь «оборотень» — плащ. Рукава медленно ворошат смешанную с сухим песком золу, едва слышное бормотание напоминает… да, какие‑то стихи. Стало любопытно, и она неслышно подползла поближе.

Если всё же захочешь уйти, я кивну — улетай.

Только сразу, зачем эту боль нам дробить на куски.

Если тесен тебе мой придуманный мир на двоих,

Я придумаю новый, где больше не будет тебя.

Ты прости за иллюзии, что вдруг рассыпались в пыль,

Как унылое крошево звёзд под ногами блестят.

Соберу их в ладони и спрячу поглубже в карман,

Чтоб вернуться во тьму своих будней, и жить, как и жил.

Мне не нужно тепла, всё равно меня не растопить.

Даже вдруг прилетишь, но я больше тебя не впущу.

Знаю, глупо, всех разом собак не спускают с цепей,

Только правда — когда не умеешь, не стоит…

— Любить?

Плащ резко развернулся. Интересно, какое у него было бы выражение лица, будь он человеком?

— Тупить! Чего не спишь? Разбудил, что ли? Ну, извини.

Он снова с шуршанием отвернулся и «уставился» на золу.

— Это чьи стихи?

— Ты ещё здесь? Иди спать.

Зара излишней обидчивостью не страдала и только улыбнулась в темноте.

— Понятно. Твои. Ты поэт?

— Скорее, музыкант, — неохотно ответил Петька. — Играл в группе на… впрочем, всё равно не поймёшь.

— Ты действительно такой… разочарованный? Или это просто слова?

Вопреки обыкновению, разговаривать сейчас с девушкой ему совершенно не хотелось. Если бы на месте Зары была Веся — тогда ещё может быть…

— Разочарованный я не больше, чем ты. Скорее, чёрствый, как недельный хлеб. Только, в отличие от тебя, не шарахаюсь от всего подряд.

— А я и не шарахаюсь! — повысила голос Зара.

— Неужели? Извини, но у тебя такой взгляд…

— Какой?

— Ну… типичной жертвы.

— Что?? — девушка возмущённо вскочила и едва удержалась, чтобы не запустить в него чем‑нибудь потяжелее. — Сам ты… А ты…

— Всего лишь кусок кожи, который почему‑то попал в самую точку? Ну, извини, у меня бывает… Спокойной ночи!

Зара, не ответив, тяжело затопала к спальному месту. Надо завтра не забыть, что с этим мерзким существом она не разговаривает!

Глава 8

С самого утра зарядил противный мелкий дождик, и градус настроения в компании неуловимо понизился. Шли, шмыгая носами, без прежних шуток — прибауток, особенно мрачной выглядела Зара. На вопрос подруги, что это с ней, отмолчалась, но невольно зыркнула в сторону плаща. Марк это заметил и попытался выяснить, что «дурной на весь воротник отчебучил ночью, а?» — но и Петька молчал как партизан. Лишь невинно предположил у девушки какой‑то загадочный ПМС. Марк на это ухмыльнулся и, похоже, тут же стал «врагом народа N2».

Обедали под деревом, чья развесистая крона почти не пропускала дождь. Магический Весин костерок вкупе с горячим чаем поспособствовали некоторому «потеплению климата», а вскоре тучи отступили, и наконец‑то выглянуло солнце.

Пошли бодрее. Шагавшие впереди «амазонки» даже затянули какую‑то бойкую песенку явно из Жалеиного наследства: типа, бойтесь меня, я сейчас приду и всем устрою, у — ха — ха!

Они остановились так резко, что шедшие за ними гномы едва успели затормозить.

— Эй, что случилось?!

— Подождите… Марк, когда я говорю «подождите» — это значит, надо стоять на месте! — обернулась Жалея. Встретила его красноречивый взгляд и постаралась смягчить приказной тон. — Пожалуйста. Впереди что‑то странное… Я схожу посмотрю.

— Я с тобой! — одновременно выкрикнули Зара, Марк, Кир и Бор.

Она решительно мотнула головой.

— Нет. Стойте, где стоите. Я чувствую… Короче, просто никуда не лезьте. Я вернусь через пару минут.

Она выразительно глянула на всех по очереди (Петька не удержался и отдал рукавом честь: так точно, мой командир!) и, скинув походный мешок, бесшумно исчезла в зарослях цветущего кустарника. Да, опыт не пропьёшь!

Несколько минут всё было тихо, потом до них донёсся её голос:

— Если хотите, можете подойти. Только осторожно!

Желающие в полном составе полезли в те же кусты.

За ними оказалась полоса колючих хвойных деревьев — обычные земные ёлки, только красные, а потом…

— Ого! И что же это за чача такая?

Круглая, совершенно лысая поляна казалась словно застывшей: ни ветерка, ни древесного запаха, ни слышных по всему лесу задорных птичьих голосов. Даже воздух, как вязкий кисель, тяжело проникал в лёгкие и с трудом выходил обратно… Ровно в центе поляны негромко булькало и пузырилось лоснящееся чёрное пятно метров этак пяти в диаметре. Чпок, чпок, чпок…

Компания нервно застыла на самом краю поляны, не решаясь приблизиться к этому непонятному явлению.

— Ну, и что это может быть?

— Не знаю, никогда похожего не видел…

— И я…

— На нефть похоже. У вас есть нефть?

— Да нету! Ты что, не чувствуешь — оно живое!

— Да?? Ой, просто фильм ужасов какой‑то…

Петька искоса глянул на бледную Весю и насмешливо фыркнул. Никакого «особенного, злого воздуха» он в силу своей нынешней физиологии не ощущал, и предаваться суевериям не собирался.

— Народ, ну чего вы притухли? Лечебной грязи никогда не видели? «Фильм ужасов»… Не смешите мои пуговицы! Говорю вам, наверняка это ваш Мерцающий свистнул откуда‑то горячий грязевой источник. Будет теперь «спа» посреди леса, прикольно!

— Ты думаешь? — недоверчиво протянул Марк. — Не похоже это на безобидную грязь. Чем больше я смотрю на эту штуку, тем больше она на меня давит…

— Давит? Ну, блин, скажешь тоже! Раз вы все такие нежные, так и быть, сползаю зыркну, что это за фигня такая.

— Не надо! — и одновременное «Ну и вали!» — от Веси и Зары соответственно, было одинаково проигнорировано. Остальные предпочли пока воздержаться, только Марк велел «осторожнее и не подходи близко к краю!»

— Конечно, не подойду, что я, дурак какой… — бормотал плащ, тяжело шурша по шероховатой земле. — А я большая жирная улитка, я за ночь метр проползаю прытко…

Достигнув, наконец, цели, он перевёл дух и рефлекторно принюхался. Носа как такового у него сейчас не было, но даже ему отчётливо померещился неприятный сероводородный душок. Ну, точно, грязевой источник, что он говорил!

Дальнейшее происходило в очень стремительном темпе. Едва Петька развернулся к стоявшей в отдалении компании и приготовился толкать разоблачительную речь, как чёрная «лужа» целенаправленно запузырила в его сторону. Туда, где только что была словно выжженная каменистая почва, молниеносно дотянулись маслянисто сияющие антрацитовые «щупальца», вплотную подбираясь к беспечной жертве.

— Петя, осторожно!

— Сюда, быстро!! — перекрывая прочие крики, гаркнула Жалея.

Марк толкнул на кота рванувшую вперёд Весю и сам получил коварную подножку от Зары; гномы, растерянно переглянувшись, неизвестно зачем выхватили боевые дубины…

А плащ уже тонул, барахтался среди хищных жирных пузырей. Поляну огласил его душераздирающий крик, мелькнули бестолково замахнувшиеся рукава…

Мысль о безвременной Петькиной кончине только начала оформляться в мозгах потрясённой команды, как вдруг произошло неожиданное. Размытое радужное пятно с неразличимой глазу скоростью метнулось вперёд и вниз. Ухватило торчавший из «лужи» конец рукава, дёрнуло изо всех сил… И с оглушительным хлопком брызгающий во все стороны плащ взвился в воздух метров на пять и, описав дугу, с треском приземлился в недавно покинутые кусты.

— Ууу…

«Бешеное стадо мамонтов» ломанулось в том же направлении.

Петька, распластавшись, висел среди ароматных жёлтых цветочков и едва слышно поскуливал. А рядом с ним, тяжело дыша, сломанной куклой застыла… Жалея. Зара тут же кинулась её поднимать, а остальные, замерев, потрясённо разглядывали слегка помятые радужные крылья у неё за спиной.

— Ну, зачем ты?..

— Надо было его бросить?

Зара что‑то пробурчала и отвела глаза.

Змеюн восхищённо прокашлялся.

— Значит, вот ты какая… Единственная на Мерцающем фея из мёртвого мира…

Жалея закусила губу и гордо вскинула подбородок.

— Приятно познакомиться, господин Всезнайка!

На кошачьей морде застыло совершенно мечтательное выражение.

— Вот я и переплюнул тебя, папочка… Столько лет ты гонялся за этой девушкой по свету, а увидел‑то её я…

— Так, ладно, все вопросы потом, — хмурясь, отрубила Жалея. Крылья как по волшебству растаяли, словно их никогда и не было. — Сначала отойдём отсюда подальше. Надо вашего Петьку прополоскать в каком‑нибудь ручье, да и мне не грех отмыться от этой дряни, — она брезгливо оглядела свой запачканный рукав. — Зара, запомнила место? Надо обязательно доложить Далику…

— С тобой всё в порядке? — робко осведомилась Веся.

— Конечно. Что мне, фее, сделается… — иронично усмехнулась та. — Всё, пошли — пошли!

Марк обернул руку тряпкой и осторожно снял с куста пропитанного жирной «грязью» товарища. Зара повела всех в обход поляны, на приятный живой звук журчащего ручья. Там Марк полностью закинул Петьку в проточную воду, для надёжности придавив рукава камнями. Остальные расположились чуть выше по течению и тоже стали усердно полоскаться, «смывая» пережитый стресс.

— Ну как, тебе лучше? — Веся присела на корточки рядом с кожаным страдальцем. Тот вяло шевельнул воротом и разразился серией тяжелейших вздохов.

— Коли не помру, жить буду…

— Что ты чувствовал, когда на тебя набросилась эта «лужа»? Она горячая? Ты обжёгся? Извини, по тебе ведь не видно…

— Да, эта хрень жжётся как концентрированная кислота, но при этом такое ощущение на коже, как будто всё льдом сковало. До полного онемения… И самое страшное — у меня сразу перехватило дыхание, просто как отрубило. Думал, всё, кирдык мне пришёл, причём полный… Если бы не Жаля…

— Ладно тебе, — новоявленная фея неслышно подошла сзади и устроилась рядом на бережке, сунув ноги в ручей. — Всё, считай, что ты меня поблагодарил. Сочтёмся как‑нибудь… Я ведь тоже успела почувствовать эту штуку: на руку всего‑то пару капель плеснуло, но она сразу как онемела. Сейчас, слава Небу, прошло…

— Точно? Ожога не осталось? Дай гляну на всякий случай! — попросила Веся.

Изучив неохотно предоставленную конечность, она с облегчением убедилась, что внешних повреждений нет. Значит, можно надеяться, что и с Петром будет всё в порядке…

— …И, знаете, что мне не нравится больше всего? — между тем продолжила Жалея. — Я ведь дольше всех вас, вместе взятых, на Мерцающем обретаюсь, излазила его за это время неплохо. Но ни разу, понимаете, ни разу не встречала подобной мерзости. Аномалии какие‑то есть, опасности порой бывают — но это совершенно другая «опера». Это место словно нарушает природную гармонию Мерцающего, чуждо ему, у него абсолютно другая энергетика. Такая же чёрная, жуткая… Уж на что наш мир и «хищник», но такую… хм, вставьте подходящее слово, «есть» точно не будет!

Все согласно закивали, ибо чувствовали то же самое.

— Интересно, она одна такая? — задумчиво пробормотал Марк. — И не станет ли расползаться ненароком? Похоже, «пузыри» почуяли рядом жертву и целенаправленно ломанулись прямо на неё! Может, уже сожрали кого‑то…

Веся поёжилась и предложила на всякий случай отойти ещё подальше, если все более — менее оклемались. Возражений ни у кого не нашлось.

Змеюн героически молчал до самого вечернего привала и даже до конца ужина. И уж тогда недвусмысленно устроился напротив Жалеи и демонстративно развесил уши.

— Расскажешь?

— Вообще‑то, как ты понимаешь, не планировала и не особо жажду, — хмыкнула фея. — Но ведь ты не отстанешь?

Кот истово замотал головой. Остальные тоже уставились на девушку с плохо скрытым любопытством.

— Ну, что вам сказать, други мои? Я вообще‑то крайне не люблю болтать почём зря, а уж о себе — любимой и подавно. Да, я фея, самая что ни на есть обыкновенная. Имею вот крылья и счастливую способность большую часть времени их скрывать. Летаю вполне себе ничего, сами видели, но здесь в основном хожу ножками, привыкла уже. Кроме этого «волшебного» органа обладаю и другими физиологическими отличиями от большинства распространённых рас, вследствие чего (увы и ах) вожу со всеми исключительно крепкую дружбу, и не более. Многие пытаются доказать мне, как я неправа — но, естественно, безуспешно. Что ещё? От природы мы все неплохие маги, особенно в области иллюзий, а лично я действительно считалась к тому же высококлассным воином. Вполне, кстати сказать, типичная профессия: сражения там, вылазки, походы… В одном из них я познакомилась со своим будущим мужем. Вместе мы были недолго…

Жалея впервые позволила себе паузу, не отрывая взгляд от костра.

— Змеюн наверняка знает по книгам, что случилось с нашим миром. Началось всё с маленькой глупости, а закончилось… катастрофой. Кто‑то когда‑то неудачно пошутил или просто придумал по пьяни, что феи — красивые, словно игрушечные крылатые существа, светлые, добрые, безотказные — с радостью исполняют желания тех, кому удаётся заполучить их в своё распоряжение. Их волшебство создаёт такие же красивые, приятные вещи. Приятные хозяевам вещи… Боевой магией мы тогда ещё не владели. И нас, моих предков, разные иномирские пришельцы вскоре начали активно похищать, «растаскивать на сувениры» и заставлять выполнять свои всё более жестокие веления. Сегодня диковинный цветочек для ребёнка, завтра драгоценные камни для жены, а потом — что мелочиться — голову злейшего врага. Или просто того, кто глянул косо. Или всех соседей, чтобы остальные боялись и уважали. Или… А мы тогда были не способны причинить кому‑либо вред, это противоречит самой фейской природе. Вспомните, ведь до сих пор сохранились глупые сказочки про фей — склеротические обрывки воспоминаний тех, кто когда‑то имел с нами дело. В сказках феи непременно добрые… А мы, когда хозяин желал получить недопустимое, просто умирали. Сначала десятками, потом сотнями… Нас, изначально свободных, становилось всё меньше, чужаки шлялись по миру фей как по собственному дому, выслеживали, ловили, увозили… И однажды мы просто не выдержали, сама наша природа взбунтовалась и изменилась. Стали рождаться феи с чёрными крыльями — необычайно сильные маги, которые своей волей могли противостоять захватчикам, и мы, радужные. Несмотря на легкомысленный цвет, это был отличительный признак будущего одарённого воина. Ведь среди чужаков было не так уж много магов, больше опытных, жестоких наёмников. Им теперь оказалось непросто продолжить свои завоевания, природа словно брала своё, награждая фей агрессивностью и силой. Вот в это‑то время я и родилась.

Не буду вас утомлять ненужными подробностями (ненужными МНЕ подробностями, Змеюн!) Просто в какой‑то момент завоеватели объединились и напали на нас одновременно. Мы были обречены, оказавшись в плотном кольце. Никто не захотел сдаться и попасть в рабство на долгие мучительные сотни лет. Кто‑то предложил всем вместе воззвать к Небу и попросить — не победы, не мести… Покоя. Свободы. И столько чистой энергии было в нашей последней отчаянной молитве, что сама сущность нашего мира отозвалась на неё. Дрогнула под ногами земля, реальность словно качнулась куда‑то в небытие и застыла невидимой прозрачной пеленой. Я на миг почувствовала себя словно разлитой в этом ставшим вдруг бесконечном пространстве, в каждой точке, в каждом прощальном судорожном вздохе… Я не знаю, как ещё можно об этом рассказать. Потом я узнала — наш мир просто не выдержал такой нагрузки и разрушил сам себя. То ли взорвался, то ли просто исчез… Я помню только внезапно появившуюся под ногами радужную дыру — такую же, как и мои переломанные крылья.

Очнулась уже тут, недалеко от Аржева.

Меня подобрал один товарищ, вылечил, помог устроиться… В общем‑то, вот и вся история. Постепенно я перестала чувствовать себя куском льда. Постепенно научилась жить заново. Успокоилась, заинтересовалась окружающим миром — и с тех пор продолжаю его изучать и оберегать. Не знаю, как и зачем Мерцающий выхватил из хаоса именно меня — но, если уж так случилось, мне не пристало быть неблагодарной. Вот почему мне так не понравилась сегодняшняя вонючая «дырка», — заключила Жалея и обвела глазами притихшую компанию.

Змеюн чуть шевелит губами, конспектируя услышанное в своей феноменальной памяти, Марк и гномы сидят мрачные, а Веся предсказуемо вытирает ладонью повлажневшие глаза.

— Так, ребята! Говоря по — модному, всё нормуль, и не париться мне тут! Рассказ мой был в первую очередь чисто познавательный, для нашего уважаемого сказочника. Крылья я никому показывать не собиралась и светить их в дальнейшем не намерена. Поэтому поклянитесь все, что не будете болтать о том, что только что услышали. Я всерьёз прошу об этом.

Все, помедлив, покивали, и лишь неугомонный Петька не выдержал, уточнил:

— Иначе что? Кинешь оптом обратно в «лужу»?

Жалея философски пожала плечами.

— Я подумаю.

Плащ почесал рукавом основание воротника, а потом тихонько подобрался к ней со спины и решительно полез на плечи.

— Давай, накинь меня. И не дёргайся — я сейчас ни разу не мужик, а уютное одеялко и губка для впитывания негативной энергии. Будет легче, проверено!

Зара только головой покачала: самоубийца! Сейчас ведь действительно улетит до самой «дырки»… Но Жалея неожиданно улыбнулась и поплотнее замоталась в мягкую тёплую кожу.

— Ну вот, уже и рассчитались.

Видать, ей и вправду было сейчас не до принципов.

«Что же это за безобразие такое!» — в сердцах подумала Зара. Опять проснулась посреди ночи и опять из‑за гадского плаща! Сидит, кожан линялый, воротник на звёзды задравши, и бормочет свои глупые стихи. Интересно, те же, что вчера, или другие?

Ругая себя на чём свет стоит, девушка осторожно выбралась из‑под одеяла и неслышно скользнула к полуночнику.

— Надо бы Маркуше надиктовать, да некогда, блин. Днём не до того, а сейчас будить жалко, — бормотал Петька себе под «нос». — Эх ты, Муза, ты моя обуза, прёшь не по заказу, уходи, зараза!

— Это ты мне? — усмехнулась Зара. Запоздало прикусила язык: дёрнуло же себя обнаружить! Сейчас скажет «конечно, тебе, вали отсюда, дылда!»…

Но Петька, похоже, только обрадовался неожиданному собеседнику. Пододвинулся, освободив самый широкий край бревна, и снова уставился на звёзды.

— Не спится? Мне тоже — как всегда. Зато куча времени свободного появилась: сиди, думай, смотри… Красиво у вас, ничего не скажешь. Созвездия необычные, а Луны нет.

— А что такое «луна»?

Они поговорили вполне мирно: Петька рассказал про устройство Солнечной системы, а Зара тыкала пальцем в наиболее крупные звёзды и честно пыталась вспомнить их названия. Он всё ждал, когда она начнёт клевать носом и уйдёт досыпать, но Зара неожиданно попросила почитать её ещё какие‑нибудь стихи.

— Классику? — оживился плащ. — Я их вот такую кучу знаю!

— А… можешь что‑нибудь из своего?

— Депрессивненького? Тебе это надо? — хмыкнул он, невольно чувствуя себя польщённым.

— Боишься, что потом пойду и утоплюсь от избытка чувств? Не дождёшься! А стихи у тебя красивые, на музыку похожи…

— Ну, я их как раз под это дело и сочинял, и пел потом… Ладно, уболтала. Держись, подруга!

Через полчаса Зара продолжала всё так же вдохновенно слушать, а оседлавший привычного конька дамский угодник — столь же вдохновенно вещать. Романтика закончилась внезапно: плащ, забыв, что Зара — не очередная охмуряемая девушка, а воинственная феминистка, да и он уже не человек, на чистом автомате положил рукав ей на плечо.

— Ааа!!

— Уо — о-у…

Они одновременно подпрыгнули и повалились с бревна в разные стороны.

— Ты чего, совсем??

— Это ты совсем, я же пошутил! Чуть дыру не сделала…

— Да я тебя не трогала, а ты…

— Э — э! Что за шум, а драки нету?!

Естественно, своими воплями они разбудили всех, кроме счастливчиков — гномов.

— Что у вас случилось‑то? — недовольно повторил Марк, выползая из‑под одеяла.

— Да я ничего, а он…

— Я?? Да она…

— Стоп, стоп! — Змеюн показал Петьке пушистый кулак и наклонился над обиженной «амазонкой». — Наш бабник пытался тебя… ээ…

— Да нет! — к изумлению упомянутого товарища, отмахнулась она. — Не приставал, ещё чего, но зато ни с того ни с сего как шарахнул молнией, у меня аж куртка затрещала! Больно же, зараза!

— От заразы слышу! Сама же своей молнией и шарахнула, а на меня сваливает! Я простой бедный плащик, а не маг педальный!

— Фигня какая‑то, — заметил Марк. — Петька, может, у тебя где‑нибудь шокер в кармане завалялся и случайно сработал?

— Да у меня его отродясь не было, зачем? Это у неё какая‑нибудь магическая гадость…

— Ладно, хватит вам обоим, как дети малые! — укорил Змеюн. — Давайте сейчас все успокоятся и лягут спать, а утром разберёмся…

Нарушители спокойствия, ворча, улеглись первые. Марк вернулся на своё место и собственническим жестом подтянул поближе соседку, привычно спрятав нос у неё в волосах. Веся не возражала, таким же образом используя мехового кота. Спустя пару минут на стоянке уже мирно спали.

— Доброе утро, шкодник!

Жалея проснулась первая и тут же подсела к плащу. Тот лишь страдальчески вздохнул. Началось… Теперь все по очереди будут его ругать и стыдить за некрасивое поведение с девушкой, а ведь он в кои‑то веки ни в чём не виноват!

— Знаешь, давай определимся сразу, прежде чем ты прочтёшь мне мораль или как следует вмажешь за свою подружку. Признаюсь тебе честно: да, я — то самое, что Маркуша называет бабником. Девушек я люблю как класс, особенно красивых, особенно блондинок и… ну, остальное тебе знать незачем. Но! Первое — на данный момент я интересуюсь ими чисто теоретически, сама понимаешь, — Петька не удержал ещё один скорбный вздох. — Второе — Зара, конечно, девчонка ничего себе, глаза там красивые, фигура (с натяжкой) тоже, но в целом она совершенно не в моём вкусе. Тем более, при таком колючем характере. Отсюда третье — вчера я к ней не приставал, даже не думал. Мы нормально болтали, и вдруг этот… разряд, что ли? Я ничего и понять не успел, отлетел в сторону, по телу словно иголки ледяные бегают, башка кружится (ну и что, что головы нет, я про ощущения рассказываю…) На кого мне думать, как не на Зару? А ей — на меня? Если она тут ни при чём, тогда я вообще ничего не понимаю. Вот.

Он перевёл дух и посмотрел на задумчиво жующую губу фею.

— Странно всё это… Будь на месте Зары я, подумала бы, что это последствия вчерашней «лужи». Но мы с тобой вполне нормально контактируем, никаких тех симптомов не повторялось. Слушай, может, у тебя и вправду есть что‑то такое, что плохо сочетается с Зариными вещами? У неё ведь тоже вечно карманы какой‑то ерундой забиты, плюс на шее магические амулеты. Может, с этого так «торкнуло»?

— Ну, в принципе, запросто. Интересно, что это может быть? — оживился плащ. — Хочешь, поройся у меня в карманах, посмотри. Их вроде четыре или пять, да, ещё внутри один.

Жалея кивнула и без дальнейших уговоров ловко принялась потрошить Петькины карманцы. Вскоре рядом с ней высилась горка всякого мелкого хлама: мятый носовой платок, несколько пластин мятной жвачки, обрывок бумажной салфетки с записанными нотами, лазерная указка, непонятное резиновое кольцо в упаковке, сменная симка от потерянного ещё на Земле мобильника… Жалее особенно понравился брелок в виде стрекозы, усыпанный золотыми блестяшками — Петька смутно помнил, что собирался подарить его какой‑то из своих девушек.

— Возьми себе, хочешь? Мне это точно не надо, — предложил он. Как ни странно, фея отказываться не стала.

Во внутреннем кармане оказалась всего одна вещь. Это была фотография, сделанная всего за неделю до достопамятного «переселения» на Мерцающий.

— Ого! Петрович, а ты тут неплохо получился, даром что уже был пьяным в зюзю! — воскликнул подошедший Марк. — А с тобой тут кто? Света? Оля? Нет, погоди… А, Даша!

Плащ недовольно засопел, но на этот громкий комментарий тут же сбежались любопытствующие. Фотка пошла по рукам.

— Ну вот, Змеюн‑то правильно угадал! — победно заявила Веся. — Петя на самом деле рыжий, волосы вьются, глаза вон какие красивые. Зелёные…

— Зато рот как у лягушки, — тут же влезла Зара. — Большущий. И улыбка вся кривая. И нос картошкой. А девица у тебя вообще какая‑то страшная…

— На себя посмотри! — вскипел плащ. — Доска плоская! Твоими лохмами только пол подметать, Горгона Медуза!

Разъярённая девушка тут же от души залепила ему кулаком по спине.

— Ой!!

— Ай!!

Вчерашнее непонятное явление повторилось во всей красе: Зара с визгом отлетела в одну сторону, Петька, шипя и ругаясь, в другую. Остальные явственно слышали предшествующий этому негромкий треск — Марку он действительно напомнил разряд электрошокера. Что же это на самом деле??

Жалея предположила, что у этих двоих какая‑то необычная форма физической несовместимости. В принципе, на Мерцающем такое иногда встречается среди представителей сильно различающихся рас. Почему это затронуло именно Зару, ведь все остальные спокойно прикасались к плащу — неизвестно. Надо будет поинтересоваться у знакомых магов и учёных в Аржеве, а пока единственный выход для этой парочки — держаться друг от друга подальше.

— С удовольствием! — хором заявили те.

За завтраком оба демонстративно устроились на разных концах бревна.

— А вот интересно, — уже за чаем сказала Веся. — Если всё же Змеюн прав и насчёт белокурой эльфийки, как мы будем напяливать Петечку на подходящих кандидаток? Вдруг им тоже больно будет?

Марк снисходительно улыбнулся.

— Глупышка, да по этой «сказочной» логике они должны всё сразу почувствовать и буквально наброситься друг на друга! Если между Петькой и Зарой типа негативная энергия клубится, то его драгоценная избранница, наоборот, сразу доведёт его до экстаза.

— Расколдует, поцелует и потащит жениться! — хихикнул Бор.

— Ээ… А чего сразу жениться‑то? — замахал рукавом Петька. — Нет уж, мне такой способ превращения совсем не нравится! Лучше я ваших специалистов поспрошаю…

— Что это за история с эльфийкой? — спросила Жалея. — Что‑то мы не поняли.

— Да фигня, не обращайте внимания…

— Нет уж, Петь, раз девочкам интересно, давай расскажем, — не согласилась Веся. — Вдруг да присоветуют что? Так вот, слушайте…

Во время рассказа подруги несколько раз озадаченно переглядывались, но молчали и даже ни о чём не спрашивали. Жалея потом сказала, что, конечно же, имеет смысл поискать в Аржеве подходящего мага или расспросить заведующего Архивом, не встречалось ли прежде чего‑то подобного. Расколдовать Петьку одной магией, раз уж тут постарался сам Мерцающий, вряд ли будет возможно, но отчаиваться явно не стоит. Так или иначе (рано или поздно) он должен снова стать человеком, обязательно!

— Спасибо, дорогая крёстная фея…

Жалея только фыркнула и потрепала его по рукаву.

Глава 9

…Был ранний вечер, когда лес впереди неожиданно поредел, а потом и вовсе кончился, да так резко, что неопытная часть команды откровенно обалдела. Выбравшись из густых цепких кустов, они увидели перед собой луг, покрытый высоченной травой, а ещё дальше, сливаясь с закатным небом, так же неспокойно колыхалось под ветром величественное бескрайнее море.

— Ух ты… Жаль, фотика нет на такую красоту!

— Угу…

— Между прочим, это не море, а озеро, — назидательно напомнил Змеюн. — Вода в нём пресная, очень чистая. Устроим привал на берегу?

— И заодно искупаемся! Я уже весь чешусь, — брякнул Марк. Веся посмотрела на него с явной насмешкой, а плащ противно захихикал и ласково назвал «мой блохунец».

— Ну и ладно. Ржите — ржите, я тогда первый моюсь.

Берег озера оказался пологий и ровный, вода на пробу — вполне терпимой и такой прозрачной, что песчаное дно и мелкие рыбки были видны во всей красе. Пока гномы разводили костёр, Марк взял полотенце и, как и грозился, первым улизнул купаться. Веся выдала ему шампунь и местный эквивалент мыла, и он первым делом выстирал и разложил на ближайших кустах бельё и вонючие носки. Не просить же девушку «стирать» это безобразие магией, в самом деле! Потом он долго и с наслаждением мылся и плескался и, когда, наконец, вернулся к костру, попал как раз к ужину. И — к очередному сюрпризу.

В нескольких шагах от непривычно тихой компании на роскошном золотистом покрывале так же в молчании восседали целых три эльфа!

Один из них в неверном вечернем свете так напомнил Марку злополучного Арвиэля, что он невольно скривился. Второй был потемнее и с ещё более надменным выражением лица. А между ними в изящной позе разместилась… прекрасная белокурая эльфийка! О — па, на ловца и зверь бежит!

Марк вежливо кивнул в сторону «новеньких» и успел заметить, как недовольно переглянулись между собой мужчины. А девушка, наоборот, едва заметно улыбнулась.

Ужинали без особого аппетита, то и дело поглядывая на незваных «гостей» — они, впрочем, не делали никаких попыток присоединиться к трапезе или хотя бы заговорить. Разложили на красивой салфетке многочисленные столовые приборы и тонкостенную посуду (и как всю не перебили в дороге?) и неторопливо принялись за еду.

— Что у вас тут происходит‑то? — шёпотом спросил Марк у сидящего рядом Кира. — Откуда они взялись?

— Оттуда, откуда и мы. Выперлись вскоре после твоего ухода, только с другой стороны, — проворчал тот. — Ни здрасте, ни пожалуйста; поставили перед фактом, что они‑де тоже тут заночуют, и всё. Ну, Зара попыталась что‑то вякнуть, да Жалея дала ей тычка под рёбра. Небось, сразу про плащ твой вспомнила, хочет, чтобы парень расколдовался поскорее…

Марк с сомнением покосился на царственную эльфийку и вновь поймал на себе её взгляд. Подойти попросить насчёт Петьки? Блин, стрёмно как‑то…

Его сомнения вскоре разрешили сами эльфы: один из них переговорил со своей спутницей и целенаправленно направился прямо к нему.

— Госпожа желает, чтобы ты подошёл.

Марк едва чаем не подавился.

— Чего?

— Тупой человечишка, — брезгливо передёрнулся эльф. — Повторяю: госпожа велит тебе подойти к ней. Что здесь непонятного?

— Глагол, — Марк, сдерживая невольный зуд в кулаках, внешне спокойно смотрел на своего визави. — Твоя хозяйка «просит» или «приказывает»? Во втором случае я, пожалуй, останусь, мне и тут неплохо.

На побледневшем лице эльфа явственно заходили желваки.

— Как ты смеешь, человек?? Мы — не слуги, а телохранители прекраснейшей Даэлль — Мин, и ты, червяк, не можешь ослушаться…

— Почему же? Могу. Насколько я знаю, на Мерцающем рабовладельческого строя никогда не было, а, значит, я вполне могу послать тебя, ушастая обезьяна, на пальму, тухлые бананы жрать. Но из уважения к такой красивой девушке, так и быть, не стану. Не благодари!

Марк, стараясь не смотреть на перекошенного от ярости эльфа, неторопливо поднялся, пригладил волосы и под напряжёнными взглядами друзей пересёк полянку.

— И зачем он пошёл? — тоскливо пробормотала Веся. — Что ей от него надо?

— Что‑что… Глаз она на него положила, разве не понятно? — безжалостно отозвался Змеюн. — Сейчас сделает неприличное предложение, и всё.

— Что «всё»?

— Таким красоткам не отказывают, знаешь ли… Ну ничего, это разовая прихоть. Эльфийские аристократки иногда развлекаются таким образом, когда постные морды соплеменников уже поперёк горла, сбегают ненадолго в какую‑нибудь глушь и отводят душу с «плебеями». Те же им ещё и благодарны по гроб жизни — как‑никак, такая «богиня» снизошла… Да не расстраивайся ты, Веся! Он тебя на эту куклу отмороженную никогда не променяет!

«Кроме этого раза…»

Веся шмыгнула носом и уткнулась в плечо Зары. Жалея обняла её с другой стороны, ненавязчиво наблюдая за диалогом Марка и эльфийки. Незаметно материализованная верная рапира давно лежала рядом.

Вскоре Марк вернулся и, не говоря ни слова, подхватил с земли плащ и отнёс к эльфам. Похоже, попросил за него — в обмен на… Веся украдкой вытерла предательскую слезинку. Всё правильно. Другие бы на его месте и «за так» радостно побежали с такой красавицей за ближайшие кусты, а Марк ещё и про Петьку вспомнил. Настоящий друг! Вот только согласится ли девушка расколдовывать это потрёпанное «нечто»?

Между тем тихий разговор на «эльфийской стороне» становился всё громче, отдельные резкие фразы, сказанные высоким голосом несравненной Даэлль — Мин, долетали до навострившей уши компании.

— Неужели отказывается? — с заметным уважением протянула Жалея.

— И Петька тоже. Язвит вовсю… — Змеюн кивнул на фейскую рапиру. — Как думаешь, что будет за отказ? Успеем вмешаться?

— Конечно, не волнуйся. Эти так называемые телохранители против меня — полное… кхм… Короче, справимся.

— Накостыляем ушастым! — мечтательно прошептал Бор.

— Погодите, — подмигнул Змеюн. — Я знаю способ получше…

Марк, волоча за собой плащ, крупными шагами подошёл к костру и демонстративно сел к эльфам спиной. Веся сразу же сунула ему в руки кружку с чаем.

— Спасибо. Ух, и достали меня, инвалиды…

— А конкретно?

— Вмазать бы им хорошенько для профилактики. А дуру эту хворостиной по за… одному месту отходить, прости Господи… — пробурчал Марк из‑за кружки. — Тоже мне, королева вздумала осчастливить пыль под её ногами, а пыль ещё что‑то вякать посмела! И откуда такие берутся?? До этого все вполне адекватные попадались, даже твой, Веся, на их фоне кажется душкой… И Петьке помочь отказалась наотрез, обозвала грязной тряпкой и дальше слушать ничего не захотела. Неужели все эльфийки такие мерзкие?!

— Не все. Наверное, — хмуро ответила Зара. — Только особо знатные, из какой‑то супермахровой аристократии, да ещё воспитанные по старинке, в закрытых общинах. Когда привыкаешь видеть вокруг себя сплошь «недостойные убожества», поневоле проснётся мания величия. Несколько древних семейств в этом особенно преуспели: заслуг никаких, кроме происхождения, а гонору — выше крыши. Наверное, Даэлль — Мин как раз из них. Она просто не может по — другому.

— А мне‑то что с того? — возразил Марк. — Пусть у себя дома считает всех хоть дерьмом (извините), но у нас о себе, как ни странно, другое мнение. Думает, все тут передерутся за право ей тапки подавать… Щазз!

— Ой, смотри, один снова сюда идёт… С бутылкой!

— Будут предлагать — не пейте ни в коем случае, — шепнула Зара. — Туда наверняка что‑нибудь магическое добавлено, типа приворотного зелья… Они так иногда делают!

Подошедший эльф, явственно скрипя зубами, тем не менее вежливо поклонился и пригласил «уважаемого выпить в их обществе в знак примирения и готовности продолжить начатую беседу». Змеюн незаметно толкнул в бок Жалею.

— Ой, знаменитое эльфийское вино! Такая редкость! — непривычно тоненьким голоском пропела она и по — кукольному захлопала длинными ресницами. — Прекрасный господин, прошу вас, пригласите и нас с подругой! Мы будем так благодарны, так благодарны…

Эльф оценивающе прошёлся по двум симпатичным кокетливым мордашкам и довольно усмехнулся.

— Если госпожа не будет против… Мы почтём за честь.

«Ишь, как сразу заговорил, лопоухий…»

Милостивая госпожа не была против. Три парочки расселись рядышком на покрывале и, обменявшись пустыми вежливыми фразами, пригубили разлитое по бокалам умопомрачительно пахнущее тёмное вино. Марк, питавший слабость к вкусным запахам, едва удержался, чтобы и взаправду не отпить малюсенький глоточек, но под красноречивым взглядом Жалеи вовремя опомнился. После того, как они отставили бокалы, эльфы с неприкрытым ожиданием уставились на своих гостей. Зара, глупо хихикнув, первая обняла за шею ближайшего эльфа, Жалея последовала её примеру. Даэлль — Мин явно ждала от Марка того же, и он нерешительно положил руки ей на плечи. Эльфийка томно вздохнула и прикрыла глаза…

— Давай, хватай её и тащи к воде! — резко выкрикнул Змеюн.

Эльфийка вздрогнула, забилась — но было уже поздно. Марк легко перекинул её через плечо и поволок к озеру. Следом за ним, небрежно волоча за косы телохранителей, последовали злорадные подружки.

— Что, утопим ушастых?! — подскочили гномы. — Девчонки, как вы так быстро вырубили этих мордоворотов?

— А, особые точки знать надо! — гордо отозвалась Зара. — Нет, к сожалению, топить мы их не будем, а просто напоим водичкой… Марк, бросай эту дуру! Проследи, чтобы выпила из озера, чем больше, тем лучше!

Сами они, не церемонясь, сунули бессознательных эльфов лицами в озеро и терпеливо ждали, пока они очнутся и как следует наглотаются. Марк сгрузил брыкающуюся красотку неподалёку и надавил ей одной рукой на плечи, а другой — на затылок. Девушка неизящно захлюпала попавшей в рот водой и тут же расфыркалась.

— Попила? Давай‑ка ещё немного, для верности!

Нахлебавшиеся «по самое не могу» эльфы вдруг как по команде обмякли и дружно засопели.

— Что это с ними? Змеюн, что вы вообще придумали? Я ни фига не понял!

Кот довольно пригладил усы.

— Помните, я рассказывал вам, как называется это озеро? Ну, конечно, не помните, пустоголовые… Так вот, официально — Безбрежное, а по — народному — Мечта Алконавта. Естественно, русские придумали… Они же первые и открыли его странное свойство — стоит выпить хоть глоточек алкоголя, а потом попить здешней воды или искупаться в ней — развезёт тут же до блаженного беспамятства. Проснёшься только наутро, всё вчерашнее — как отрезало, зато и похмелья никакого. Вот некоторые и наведываются сюда каждую неделю, ищут «просветления». Говорят, после этой воды даже сны снятся особенные, приятные… Вот, смотрите, даже этих проняло!

Все дружно оглянулись на сладко сопящих эльфов. И действительно — во сне у них был такой по — детски безмятежный вид, что тут же захотелось простить им все их прошлые прегрешения.

— Ну надо же! А вы, оказывается, жестокие мстители!

— Ты что, какая жестокость? — деланно удивилась Жалея. — А вот когда мы их чуток разденем и сложим в живописную кучку, а назавтра они проснутся… Вот тогда будет просто песня!

— Может, не надо до такой степени?.. — неуверенно протянула Веся.

— Надо, надо! Сейчас всё подготовим, а потом отойдём, переночуем где‑нибудь подальше на бережке, чтобы не вспомнили про нас ненароком…

На том в конце концов и порешили.

Прежде чем заснуть, Марк осторожно коснулся рукава всё это время молчавшего товарища.

— Петь… Не жалеешь? Почему ты отказался, чтобы в тебя эту спящую дуру завернули? Думаешь, во сне бы не прокатило?

— Нет. Просто не хочу, чтобы меня расколдовала именно она. Пусть даже это и был мой шанс — такой противной девке быть обязанным не хочу. А уж жениться — тем более, даже если предположить на секунду, что она сама кинется меня упрашивать. Надеюсь, всё‑таки есть и другой способ расколдоваться. Что‑то прекрасные эльфийки меня уже совершенно не вдохновляют. Вон, Зара и то лучше.

— Понятно. Ну, тогда спокойной ночи?

— Угу… Кстати, ты заметил, что наши гномики под шумок заныкали себе «приворотное» вино?

— Нет. Надо бы заставить их вылить его нафиг, а то…

— Да брось! Не такие они парни, чтоб ради смеха над нами издеваться. Им, небось, свою личную жизнь хочется устроить. Не волнуйся, Змеюн сказал, оно действует недолго и без особых побочных эффектов. Жалко, конечно, что на самих эльфов не подействует, представляешь, как можно было бы при случае приколоться?

Марк представил и тоже захихикал в кулачок. Ладно, они никому не станут говорить.

Глава 10

На следующий день ближе к вечеру перед путниками открылась непривычная для «классического» Мерцающего живописная картина: раскинувшийся на высоком берегу Безбрежного настоящий большой город. Белые, чуть поблёскивающие на солнце дома, диковинные деревья всех цветов радуги, а между ними — взлетающие в небо тонкие шпили с замысловатыми флюгерами. Просто средневековая романтика!

— О — го — го!

— Красотища!!

— Да, удивительно…

— Это вы ещё внутри не были! — хвастливо заметил Змеюн. — В Аржеве чисто, безопасно, и такие интересные штуки на каждом углу — даже я всего не знаю.

— Тогда давайте пойдём быстрее! Ужасно хочется туда! — запрыгала Веся.

— Да, нормально помыться для начала было бы неплохо. И переночевать в кровати ради разнообразия, — кивнула Жалея. — Мы вам одну отличную гостиницу покажем, будете там вообще бесплатно жить — мы с её хозяйкой близкие приятельницы.

— Ура — ура — ура!

Компания с воодушевлением преодолела последний отрезок пути, и вскоре они уже входили в «главный город магов и новаторов». Никакой укреплённой стены не было и в помине (зачем?), просто в какой‑то момент кончался луг и начинались дома. Домики славные, с разноцветными черепичными крышами и расписными наличниками; широкие мощёные улицы с обилием разнообразного «люда» — пешего и… ээ… непешего, ибо на лошадях тут рассекали далеко не все. Зара и Жалея поминутно дёргали за рукава восторженно глазеющих на всё это многообразие новичков.

— Пойдёмте уже, устроимся, потом всё посмотрите, времени вагон будет! Нам ещё сегодня к начальству хорошо бы сбегать, доложиться про «лужу»…

— Так вы что же, всё‑таки штатные работники? — поинтересовался Змеюн.

— Не совсем. Так, неформально сообщаем новости одному хорошему знакомому, а уж он, если надо, даёт задание для своих — проверить, принять меры…

— Повезло. С Самим дружбу водить, — закивал кот. — Может, и Марка с Весей пристроите по блату?

Жалея красноречиво поиграла бровями.

— Догадался, полосатый! Я посмотрю, что можно сделать, а ты давай помалкивай пока. Ладно?

— Да ладно, ладно…

Двухэтажная, утопающая в цветах гостиница носила говорящее название «Лада» — в честь хозяйки. Ныне вдовая, шустрая, несмотря на приличную полноту, женщина, в предках которой явно отметились не только люди, обрадовалась вновьприбывшим, как родным. Обнялась с девчонками, приветливо поболтала с новенькими, тут же распределила всех по комнатам и сообщила, где помыться и во сколько ужин. Подруги въехали в свою любимую угловую комнатку на втором этаже, а Весе предложили расположиться в соседней: у Лады‑де, ей точно ничто не угрожает (тут, кстати, даже круглосуточная «администрация» предусмотрена, никто не прошмыгнёт незаметно), а им самим всё равно придётся часто отлучаться по делам. Марк был этим не слишком доволен, но сам набиваться к Весе в соседи не стал. Попросил у хозяйки увесистую скалку и посоветовал на ночь использовать её в качестве дверной задвижки. Веся пообещала ею воспользоваться.

Через час, чистые и довольные (ванна, настоящая ванна — такой кайф!!) гости чинно восседали за накрытым столом. На Весе уже красовалось одолженное хозяйской дочкой зелёное льняное платье. Явно великоватое, оно, тем не менее, было принято с огромной благодарностью. Зара и Жалея поужинали довольно быстро, пообещали Ладе рассказать подробно о своём последнем путешествии попозже и откланялись — дела! Хозяйка посоветовала молодёжи сходить прогуляться по городу, сегодня вроде очередной магический фейерверк обещали, в темноте деревья красиво подсвечивают — словом, романтика. Марк и Веся плюс неизменный плащ решили так и сделать; кот предпочёл как следует отдохнуть, а гномы ещё остались за столом, наперебой строя глазки такой же дородной хозяйкиной дочке. Марк шёпотом предупредил, чтобы не смели подливать ей приворотного зелья — им же ещё тут жить! — и братья, повздыхав, согласились попробовать охмурить красавицу собственными силами.

Это была поистине чудесная прогулка. Утопающие в сумерках улицы и скверики, украшенная фонариками круглая площадь с фонтаном, неторопливо гуляющие жители — люди и не только; выступление местной музыкальной группы — нечто, напоминающее пианино, прямо на улице, плюс похожий на огромного кролика скрипач и пара танцоров — Весе очень понравилось, а ребята дружно решили, что смогут и получше. Напротив одного ресторанчика бесплатно наливали какой‑то новый вид коктейля, вкусный и слегка головокружительный, на другой улице озорная молодёжь играла в фанты — и оторопевшего от неожиданности Марка с разбегу поцеловала красивая темнокожая девушка, и, хохоча, снова убежала к своим. А потом на большой площади, куда они попали вслед за народным потоком, состоялся обещанный фейерверк. Запускали его несколько парней в одинаковых длиннополых хламидах и с чрезвычайно важными лицами. Вместо пушки или другого подобного орудия они вытащили в центр площади большой глиняный горшок, отогнали подальше всех любопытных и торжественно подняли крышку. Из горлышка взметнулось размытое беловатое облако; под воздействием направленных на него рук и каких‑то не слышных в такой толпе заклинаний облачко стремительно взмыло вверх и вдруг начало словно взрываться яркими разноцветными искорками. На лету они складывались в замысловатые фигуры — необычные цветы, фигурки животных, какие‑то весёлые рожицы, и, прежде чем растаять, на миг окутывали площадь вкуснейшими ароматами. Восторженная Веся узнала апельсин, булочку с корицей и ландыш, остальные показались ей незнакомыми, но оттого ещё более волшебными. С последними залпами народ разразился аплодисментами и одобрительными криками, многие парочки от переизбытка чувств стали активно целоваться, и, к радостному удивлению Веси, старшие не спешили делать им замечания, наоборот, смотрели и улыбались. Марк взял её за руку и взглядом предложил присоединиться к царящему вокруг «безобразию» — и девушка в кои‑то веки решила не смущаться и первая обняла его за шею. Они вдохновенно влились в ряды «нарушителей порядка» и, если бы не ворчливые комментарии ревнивого плаща, предавались приятному занятию ещё долго. Потом были попытки найти свою гостиницу по памяти — безуспешные, пришлось всё же ловить кого‑то из местных гуляк и приставать с расспросами. В «Ладу» они в результате вернулись слегка за полночь, усталые, с гудящими ногами, но счастливые неимоверно. Засыпая, Марк думал о том, что, наверное, это всё‑таки здорово, что он попал в Мерцающий. А Веся — что она, пожалуй, согласилась бы остаться в этом городе навсегда. После такого калейдоскопа зрелищ оставленные Борюсики казались ей чем‑то особенно унылым…

Все вместе встретились за поздним завтраком. Зара и Жалея снисходительно выслушали восторженный рассказ о вчерашней прогулке и сообщили, что тоже вернулись поздно, но по менее приятной причине. Разговор с загадочным «начальством» оказался долгим и дал некоторую пищу для размышлений. А ещё — этот самый товарищ очень просил Петьку, как «лицо», непосредственно побывавшее в «луже», прийти в удобное для себя время и подробно описать свои ощущения. На основании этого специалисты попробуют заранее вычислить природу данного явления. Но без нового похода в то место, похоже, не обойтись. И правильно — лучше перебдеть, чем недобдеть!

Петька вызвался идти сразу после завтрака, чтобы затем отправиться в «главный офис» конторы «В помощь переселенцам». Дальше, видимо, обед, а потом — наконец‑то — обещанная Жалеей встреча с парочкой знакомых «профильных» магов по поводу возможности обратного превращения. Марк сказал, что, естественно, пойдёт с ним — не таскать же девушкам такую тяжесть! Во время беседы с «начальством» посидит где‑нибудь в коридоре, в конце концов, может, и к нему вопросы будут. Жалея это решение полностью одобрила и намекнула, что работодатель у него может появиться ещё до официального заполнения анкеты. А Веся до «офиса» решила пройтись по магазинам и приобрести себе «цивильную» одежду. В таком красивом городе и самой хочется выглядеть соответственно! Тем более, её заверили, что некоторые из её фирменных лекарств и пару мелочей из земного «наследства» здесь можно будет выгодно обменять. Змеюн повёл братьев к знакомым гномам — механикам, которые, насколько он знал, изобрели кучу полезных для горного дела «фишек» — словом, компания разбрелась, договорившись встретиться если не за обедом, то уж за ужином точно.

Почти до самого обеда счастливая Веся в компании Селены, хозяйкиной дочери, методично прочёсывала торговые ряды в поисках подходящей одежды и нужных мелочей. У новой знакомой оказалась сильно развита «коммерческая жилка» — вероятно, по наследству перешла — и в результате нескольких хитроумных комбинаций Веся обменяла свои «товары» на замечательное летнее платье, белую блузку и длинную тёмную юбку (на работу там ходить), удобные плетёные сандалии и (наконец‑то!) новое бельё. Последнее, сшитое из непривычного Весе местного материала, было очень приятным на ощупь и вполне, с её точки зрения, приличным. А то сама Селена купила себе такое!.. Специально для демонстрации новому постояльцу, симпатичному троллю с Синей горы, только — тсс! — маме ни слова…

По дороге они заскочили в городскую аптеку, и Веся смогла присмотреться к местной фармацевтике. Она представляла собой своеобразный гибрид обычной химии — ботаники со специфической магией, замешанной на традициях различных населяющих этот мир народов. Вместе получалось что‑то непростое, но безумно увлекательное, и Веся тут же загорелась изучить эту науку во всех подробностях. Аптекарша посоветовала ей для этого получить «второе высшее» в их Университете на соответствующем отделении; такие специалисты довольно редки, и поэтому проблем с дальнейшим трудоустройством точно не будет. Хоть к ним в аптеку добро пожаловать, хоть в госпиталь, а то можно частную практику открыть и ходить себе неспеша по клиентам: одному зубную боль заговорить, другому — травяной отвар от мигрени, третьему — «классический», немагический массаж — и народ уже счастлив. Слава Мерцающему, опасных болезней, вирусов всяких заразных у них и в помине нет, но мелкая работа всегда найдётся. У тех же магов — техников нередко травмы в процессе работы случаются, то за ребёнком кто‑то недосмотрел, да и старость с обострением хронических болячек ещё никто не отменял… Словом, бедной Селене пришлось волочь Весю из аптеки буквально за руку.

В гостиницу девушки вернулись только к самому обеду, и тут выяснилось, что остальную часть компании ещё где‑то носит. Веся ждала — ждала и в конце концов поела в гордом одиночестве, не считая хозяйки и её дочки. Последняя всё время украдкой перемигивалась со своим троллем, и Веся пришла к окончательному выводу, что бедным гномам здесь ловить нечего.

После обеда Веся всё же решила прогуляться до конторы «В помощь переселенцам». Может, она как раз застанет там Марка с Петром… В новой блузке, юбке и сандаликах (пальцы немного мёрзнут, но не в ботинках же идти) девушка, следуя инструкциям Селены, почти без приключений добралась до нужного места.

Аккуратный двухэтажный дом снаружи выглядел вполне обычным, за исключением крупной таблички «Главный офис» над ажурным кованым козырьком. Внутри же… Веся, за год привыкшая к простой деревенской обстановке, едва удержалась от невольного возгласа. «Офис» изнутри выглядел как самый настоящий офис, вполне, по её меркам, современный: гладкие крашеные стены, стулья и кадки с цветами вдоль стен, а в дальнем конце комнаты — конторка с почти типичной секретаршей. «Почти» — потому что, помимо делового костюма, строгой причёски и очков, эта девушка обладала ещё заметно отливающей в серебро кожей и парой небольших аккуратных рожек. Веся невольно сглотнула, когда секретарша одарила её положенной вежливой улыбкой: зубов у неё оказалось тоже как‑то непривычно много…

— Добрый день! Чем могу быть полезна?

Веся, поначалу робея и путаясь, рассказала о цели визита: получить консультацию по возможному трудоустройству. Хотя, в принципе, ей и так уже много чего подсказали, может быть, не стоит их затруднять…

Секретарша снова разулыбалась, представилась Велеей и заверила, что с удовольствием затруднится и поможет, чем может. Для начала предложила заполнить традиционную анкету… И вдруг звонко шлёпнула себя промеж рожек:

— Ой, вот склероз проклятый! Я же, как только услышала: Весна Димитрова, так и подумала, что надо не забыть… Где же они?.. — к удивлению Веси, девушка по пояс зарылась в свой необъятный шкаф. — Ты ведь после перемещения в Борюсиках проживала?

— Да. А что…

— О, вот, нашла! — торжествующая Велея потрясла перед её носом плотными серыми конвертами. — Тебе. Магическая почта!

— Эм… А вы уверены, что это мне? И от кого?

— Прочитай — и узнаешь. Да не торопись, вдруг что‑то важное. А потом анкету заполнишь.

Веся неуверенно взяла первый конверт. Глянула на оттиск отправителя: Весёлкино. Кажется, она начинает догадываться, от кого эти письма… Методично вскрыла все три, развернула самое первое по дате — и тут же узнала знакомый витиеватый почерк. Только на этот раз буквы стояли вкривь и вкось, как будто автор смертельно спешил или был сильно пьян.

«Любимая…»

Девушка судорожно вздохнула. Ари ищет её… Он сообразил, куда она отправилась, а теперь будет знать это наверняка. Отправитель только что получил сигнал, что адресат вскрыл доставленные письма. Арвиэль отправился в Весёлкино «вслед за ней», но, не найдя там, понял, что компания предпочла пойти до Аржева или, что менее вероятно, до более близких, но не таких подходящих Березняков. Возможно, он и туда написал на всякий случай…

Она грустно улыбнулась и со вздохом отложила письма. Читать их сейчас — только душу травить. И так понятно, что там: «слёзы и сопли», как говорила её деревенская подружка Джу. «Вернись, я всё прощу!..» Нет уж, она пришла по серьёзному делу и сбивать свой настрой категорически не намерена, как и менять уже принятое решение. Она останется в Аржеве, и никакие просьбы и уговоры Арвиэля не заставят её передумать.

Спрятав письма в сумку, Веся вернулась к анкете и следующие полчаса старательно вспоминала, что знает и умеет. Потом они с Велеей мило пообщались по поводу дальнейших перспектив в Мерцающем и в Аржеве, в частности. Велея подтвердила, что на медиков у них всегда хороший спрос, и одобрила идею с Университетом. Обучение бесплатное, но с условием, что во время него студент параллельно работает «за спасибо» по профильному делу. Проживанием — питанием, естественно, обеспечивает город… Веся в очередной раз восхитилась тому, как тут у них всё замечательно организовано, и получила приглашение зайти завтра, когда её анкету передадут более узкому специалисту, и он придёт сюда с ней побеседовать.

Перед уходом Веся вспомнила про Марка с плащом и поинтересовалась, не появлялась ли тут эта парочка. Велея отрицательно покачала головой. Ну, вот деловые колбасы! Уже на что‑то заморочились…

— Весна!! Подожди!

Секретарша выскочила на крыльцо, размахивая ещё одним конвертом, и Веся со вздохом вернулась.

— Какой настойчивый у тебя поклонник, — подмигнула Велея. — Просто забрасывает любовными признаниями. Я права? Ну вот, интуиция меня никогда не подводит! Ты давай ответь ему, а то наш связист уже ругаться начал…

Веся вяло пообещала, ещё раз простилась с услужливой девушкой и присела на скамейку в ближайшем скверике. Достала из сумки письма и начала читать.

Часом позже прохожие с недоумением провожали глазами странную девушку: прилично одетая, она шла неровно и то и дело натыкалась на стены, как слепая или пьяная. Бледное лицо с покрасневшими слезящимися глазами, слабая ладонь еле удерживает прижатую к груди пачку писем. Что это с ней?

Пару раз сердобольные жители подходили с вопросом — могут ли они ей чем‑нибудь помочь, но девушка словно не слышала и, продолжая покачиваться, шла дальше. Куда? Она и сама этого не знала. Просто тупо переставляла ноги, чтобы делать хоть что‑то, чтобы не свалиться где‑нибудь у всех на глазах…

Как ни странно, ноги в конце концов вывели её прямо к знакомой гостинице. Веся тихонько, по стеночке, проскользнула мимо дежурного, радуясь, что не встретила Ладу или Селену. Дошла до своей комнаты и без сил рухнула на кровать.

Ари, Ари… Ну зачем, зачем это всё было нужно?! Для чего они вообще встретились в этом странном, чужом мире, за что он так её любит? Или… любил?..

Казалось, неимоверная тяжесть, как огромный камень, легла сверху и давит, давит, не давая вздохнуть, сжимая царапающее в горле сердце, выжигая немигающие глаза… Почему, за что он с ней так? За то, что решилась жить, как хочется самой, не подстраиваясь под других, что смогла честно ответить на вопрос: нужна ли ей любовь того, кто так легко усомнился в ней, обидел, предал? Разве она не была тогда права?! Но в результате именно она чувствует себя бесконечно виноватой. Больно… Как же больно!!

Первое письмо Ари было под стать ожиданиям: самое эмоциональное и пустое. Поздние раскаянья, невольные попытки оправдаться (и далась ему эта ягодная «кровь» у неё на рубашке, отчего так голову терять?) Он демонстративно посыпал голову пеплом и умолял вернуться. «Любимая, любимая, любимая… Не смогу без тебя!!»

Следующее, отправленное ещё через пару дней, более тоскливое, с явными нотками отчаянного страха. «Прошу, ответь, где ты. Позволь прийти, пожалуйста, только не оставляй меня навсегда. Я сделаю всё, что угодно, чтобы заслужить твоё прощение. Родная, солнце моё, пожалуйста…»

В третьем были просто стихи. Может, что‑то подходящее из эльфийской классики, а, может, он написал их сам. Тоска, беспросветная тоска… И только в самом конце крохотный лучик призрачной надежды: а вдруг?..

И, наконец, последнее. Написанное чётким ровным почерком, довольно короткое и даже сухое. Арвиэль осознал, что её молчание — это и есть ответ, что бывшая невеста не хочет больше иметь с ним ничего общего. Что ж, это её право. Он желает ей всяческого счастья в жизни и единственное, о чём смеет просить — не вспоминать о нём плохо, хотя бы попытаться. Уже не называет её «любимая», тем более без самонадеянного «моя». «Прощай, Веснушка…» Так называл её только он.

Это последнее письмо по — настоящему встревожило Весю. Было в нём что‑то неправильное, непохожее на прежнего Ари, которого она знала. Точно он не просто прощается с ней — тем самым ставя окончательную точку в их отношениях, отпуская — и с этого времени будет пытаться начать новую жизнь, так же, как начала она. Он прощается, будто зная, что никакой новой жизни у него уже не будет. Он же не…

Веся стремительно вскочила и побежала обратно в «офис».

Велея встретила её с недоумением и объяснила, что их штатный маг — «связист» только что отпросился домой, и, чтобы найти другого, надо обратиться в ГлавМагПочтамт. Это неблизко, но если поторопиться, она вполне успеет до закрытия. И Веся побежала…

Успела. В Весёлкино улетело письмо с пометкой «срочно!», а девушка осталась раздражать сотрудников своими нервными хождениями взад — вперёд в ожидании ответа. Он пришёл буквально за минуту до закрытия, и Весю радостно и вежливо выпроводили за дверь. Руки, чуть дрожа, вскрыли очередной серый конверт…

Это письмо оказалось самым страшным. Оно было не от Арвиэля, а от его матери. На днях она отправилась вслед за сыном в Весёлкино, чтобы уговорить вернуться и отвлечь от пустых, верно, больше надуманных страданий. Опоздала — всего на какую‑то жалкую четверть часа… В пустой комнате замшелой гостиницы нашла лишь короткую записку. «Простите. Прости, мама. Но я не смог…»

Его сразу кинулись искать — и так и не нашли. Никто не видел, куда он ушёл, и что с ним стало. Может быть, ответ знает река Бурная. Или хищные звери Дальнего леса. Или глухое ущелье в окрестных скалах… Но мать — она всегда будет ждать его. Ждать и надеяться. Так, как не смогла и не захотела человеческая девушка, которой всегда было наплевать на его чувства. Пусть же живёт она и ни о чём не сожалеет, даже зная, что из‑за её нежелания простить стала несчастной целая семья. Они не проклинают её, не призывают на её голову все возможные несчастья… Но, может, когда‑нибудь и она поймёт и почувствует то же, что чувствуют сейчас они…

Веся не знала, сколько времени пролежала так, невидяще глядя в потолок. Вспоминала — как они весело провели время у гномов, как она целовалась с Марком, который, конечно, не испытывает к ней ничего, кроме обычной симпатии, как наслаждалась «свободой» и строила грандиозные планы на будущее… А Ари в это время умирал — не образно, а по — настоящему. Чудовищно. И так глупо… Если бы она только знала, если бы могла всё изменить…

Чувство вины стало просто невыносимым. Хотелось вырвать его из себя, с мясом, с кровью, иначе казалось, что проще будет самой распахнуть окно и прыгнуть вниз, головой на заботливо выращенные Ладой клумбы. Второй этаж всего — и, верно, результат будет похуже лёгкой и быстрой смерти. Но разве… разве она на самом деле хочет умереть? Так же сильно, как ещё час назад хотела жить?.. Ведь нет. Нет! Нет…

Где‑то внизу громко хлопнула дверь. Веся вздрогнула и невольно взглянула на часы. Уже семь вечера. Может, кто‑нибудь из «наших» уже пришёл? Хоть кто‑нибудь? Чтобы просто выслушал, погладил по голове и сказал — не такое уж ты, Веська, и чудовище. И ещё что‑нибудь глупое, успокаивающее… Ей сейчас большего и не надо.

Сходив в ванную, девушка долго плескала ледяной водой в опухшее от слёз лицо, потом кое‑как причесалась и даже переоделась в более соответствующий настроению земной костюм. Постучала в комнату Марка — не отвечает, значит, ещё не вернулся. К девочкам — тоже самое. Даже у Змеюна тишина. Рискнула спуститься в общий зал — хорошо, что там было неяркое освещение — и спросила у хозяйки, не появлялся ли кто‑нибудь из их компании. Оказалось — нет, все где‑то бегают и не докладываются; один Змеюн, молодец, давеча заходил, сказал — встретил старых знакомых, а потом зайдёт навестить тёток — словом, вернётся, скорее всего, завтра к обеду. А она сама, кстати, куда собралась?

Веся пробормотала, что прогуляться, и поскорее вышла на улицу. Побродила по вечернему городу — такому же живому, людному, как и вчера. Только сегодня она чувствовала себя здесь чужой. Чужой, одинокой и никому не нужной…

«Приют и покой». «Грустишь — нальём! Носовой платок в комплекте. Радуешься — нальём, удвоим радость! К каждому бокалу — конфетка. Влюблённым — добро пожаловать! Роза для дамы в подарок». Веся, задрав голову, чуть не по слогам читала яркую вывеску, и только в конце до неё дошло — это же пивная! Выпить — вот что нужно её измученному сожалениями и порядком продрогшему организму. Шутка ли — уже почти одиннадцать, а она всё по улицам болтается…

Первая за это время отвлечённая мысль показалась девушке весьма здравой и своевременной. Зайти, выпить немного… или много… или напиться до блаженного беспамятства, как поклонники Безбрежного озера — и хоть ненадолго забыть, наконец, о том, что случилось сегодня. Просто отключить измочаленный мозг.

Решительно толкнув дверь, Веся оказалась в просторном помещении с тёмными кирпичными стенами и романтической приглушённой подсветкой. Улыбчивый хозяин за стойкой радостно замахал рукой, приглашая не стесняться и подходить поближе, он‑де не кусается. За одним из столиков предвкушающее захихикали: владелец сего заведения и по совместительству бармен был добродушный и безобидный как дитя, но типичный для своего вида разумный саблезубый тигр из какого‑то дальнего мира. Таких на Мерцающем было всего от силы десяток, и те, кто видел «тигрёночка» в непосредственной близости от себя, по первому разу выдавали полный спектр всевозможных реакций: от тихого «ой, мама!» и «дяденька, я невкусный!» до обмороков и мокрых штанов. Весе же в её состоянии было абсолютно всё равно. Подумаешь, говорящий саблезубый тигр! Гошш, честно говоря, был куда страшнее и противнее, а ведь каким душкой оказался.

— Добрый вечер. Горячее вино есть?

Завсегдатаи разочарованно выдохнули, а хозяин, наоборот, восхитился и тут же налил кружечку — «такой красавице за счёт заведения».

— Спасибо большое.

Веся цапнула кружку и, блаженно грея руки, направилась в самый тёмный угол зала. Показалось, что маленький столик пуст, но за ним неожиданно обнаружилась невидимая до последнего момента фигура в плаще с капюшоном.

— Извините…

Она развернулась, выглядывая свободное местечко, но незнакомец живо отозвался, попросив садиться к нему, она‑де ему совсем не помешает. Голос, в отличие от не внушающего доверия вида, оказался неожиданно приятным, словно бархатным. Веся думала недолго — и села обратно. Глотнула вкусный, пахнущий незнакомыми пряностями напиток и с долгим вздохом откинулась на спинку стула. Хорошо…

Саблезубый бармен счёл своим долгом принести грустной одинокой девушке вторую кружечку. Третью уже заказал приятный незнакомец.

Дальнейшее Веся помнила смутно, какими‑то урывками. Вот собеседник, так и не назвавший своего имени и не спросив её о том же, рассказывает какую‑то уморительно смешную историю, и она гогочет, как сумасшедшая, вот вскоре после этого плачется на глупых мужиков — слабаков, а он согласно поддакивает, вот он предлагает проводить её до дома… Как вскоре выяснилось, до своего дома. Какая‑то тёмная комната, ласковый обволакивающий шёпот, обещающий, что ей сегодня надо расслабиться, и он с радостью ей в этом поможет, потом осторожные, медленные прикосновения… Кожа у него мягкая — мягкая, на ощупь просто бесподобная, от невидимых в темноте длинных волос одуряюще пахнет нездешними цветами, губы тёплые и нежные… Весю словно качает на волнах неведомого, бесконечно ласкового моря, сначала почти невесомо, потом всё сильнее, сильнее, воздух вокруг стремительно нагревается, кровь огненными дорожками бежит по натянутому как струна телу, её штормит и бросает, как жалкую щепку посреди обезумевшей, клокочущей бездны… Взрыв! Вспышка!.. Она послушно разлетается на тысячи мельчайших осколков, обессиленная, безвольная — и вдруг ощущает невиданный доселе покой. Сведённое судорогой тело постепенно расслабляется, сердце бьётся всё реже, а на распухших губах впервые появляется улыбка. Какое счастье…

Глава 11

Веся открыла глаза и резко села на постели. И тут же со стоном повалилась обратно на подушку. Болела, казалось, каждая мышца, как будто она всю ночь вагоны разгружала, голова нещадно кружилась, в висках ломило, а перед глазами мелькали разноцветные точки. Боже, что она вчера пила?!

Память возвращалась крайне неохотно. Быстрее вернулось зрение — и Веся с удивлением обнаружила, что лежит в совершенно незнакомой комнате.

Сквозь лёгкие шторы вовсю пробивается солнце, причём, судя по всему, оно уже довольно высоко. Бледно — кремовые стены, светлая мебель, широкая кровать с мягким одеялом, на прикроватном столике ваза с цветами, накрытая салфеткой большая тарелка с фруктами и чашка с каким‑то зеленоватым напитком. Веся машинально взяла её в руки и принюхалась. О, чудесно — мята, лимонник и что‑то незнакомое, но невероятно освежающее. То, что надо! Она сделала осторожный глоток, потом с удовольствием прикончила напиток полностью. Головная боль тут же исчезла, как по волшебству. Теперь и жить можно!

Поставив чашку на место, Веся заметила рядом с ней листок бумаги. Машинально взяла и пробежала глазами.

«Доброе утро, милая! Прости, что не смог дождаться твоего пробуждения. Пора уходить на работу. Прошу принять мою искреннюю благодарность за доставленное удовольствие от нашего общения. Ты чудесная. Поверь, мне ни с кем ещё не было так хорошо. Пожалуйста, пользуйся всем, что понадобится, без всякого стеснения. Если захочешь уйти, просто прикрой дверь. Ещё раз огромное спасибо за всё. Надеюсь, судьбе будет угодно, чтобы мы встретились снова. Я бы очень этого хотел…»

По мере чтения Весины глаза всё больше увеличивались в размерах. Наконец, она отбросила записку и сползла обратно на подушку. О, Боже… Так это был не сон. Она действительно провела ночь в незнакомом доме, с мужчиной, лица которого так и не увидела — всё это было на самом деле!! И её шатания по городу, и тёмный угол неизвестного бара, и бесконечные кружки с вином. И главное — тот, о ком не сохранилось толком никаких воспоминаний, кроме бархатного голоса и мягкой, словно замша, кожи. Но этот человек (человек ли?) существовал наяву, и она сейчас у него дома!

Веся пулей слетела с кровати и, преодолевая боль в мышцах, поспешно оделась. Забежала в ванную — так и есть: бледное с прозеленью лицо, тёмные полукружья синяков и вид скорее больной, но где‑то в глубине глаз — блестящих, очумелых, растерянных — прячется тщетно скрываемый довольный огонёк. После всего, что случилось, впору было забиться в истерике, кляня себя последними словами, но Веся вдруг с изумлением осознала, что то гнетущее чувство вины, которое убивало её вчера, почему‑то почти полностью исчезло. Она ненормальная…

Злоупотреблять любезным приглашением загадочного хозяина всё же не стоило. Что будет, если он вздумает вернуться? Их ночное безумие навсегда осталось в прошлом, и сейчас, при свете дня, она шарахнется от любого, кто намекнёт на возможное «продолжение банкета», будь то хоть самый распрекрасный принц. Ну, или он сам от неё шарахнется — бледной, лохматой немочи… Веся, поколебавшись, приподняла салфетку, ухватила пару фруктов позавлекательнее и пошла искать выход.

Симпатичный одноэтажный домик и снаружи производил очень приятное, умиротворяющее впечатление и категорически не тянул на роль логова «зловещей чёрной фигуры в капюшоне». Всё‑таки интересно, как же выглядит этот товарищ на самом деле?

Дорогу к своей гостинице девушка отыскала на удивление быстро, даже не пришлось спрашивать у прохожих. В общей комнате она увидела сидящих рядом Зару, Жалею и Марка. Вид у них был непривычно хмурый.

— Привет. Что‑то случилось?

Они вскочили и заговорили одновременно; Марк первый сжал её в своих медвежьих объятиях, потом налетели девчонки.

— Бессовестная ты!

— Где ты была?! Мы уже с ног сбились!

Жалея, отступив, смерила её внимательным взглядом и скомандовала:

— Марк, тащи её наверх. Что‑то случилось.

В комнате на неё накатила запоздалая реакция. Снова вспомнилась вчерашняя роковая беспечность, которая привела… Горло перехватило, и Веся просто вытряхнула на стол содержимое своей сумки. Пять писем.

— Читайте…

Легла на кровать и отвернулась к стене.

Они прочитали. Потом Жалея о чём‑то пошепталась с Марком, и они с Зарой поспешно ушли. Марк помялся, вздохнул и решительно лёг рядом с ней. Обнял, прижал к своей широкой груди напряжённую сгорбленную спину.

— Если ты будешь продолжать обвинять во всём только себя, ей — богу, возьму и стукну. Нельзя же быть такой дурой, в конце концов… Он — взрослый мужик, а не безмозглое сопливое дитя, и, если принял такое решение — это его выбор. Ты здесь ни при чём.

— Да?? Если бы я сразу прочитала эти письма…

— То произошло бы тоже самое, поверь мне. Он уже заранее для себя решил — или ты возвращаешься, или… Твоё молчание, так же, как и пустая отписка — для него это одно и то же. Ответь ты сразу, это бы ничего не изменило.

Он по привычке зарылся носом в её растрёпанную макушку.

— Глупая, глупая моя девочка… Знаешь, как мы переживали? Всю ночь тебя искали, думали, с тобой что‑то случилось… Где ты ночевала, горюшко?

— На… улице… кажется, — виновато выдохнула Веся.

Они за неё волновались! А она в своих душевных терзаниях попросту забыла о них, а, может, думала, что они ничего и не заметят. Что им всё равно…

— Ты прав. Я ужасная дура. И эгоистка. Мне так нужно было вчера кому‑то поплакаться, а никого не было, и я не смогла дождаться, до утра слонялась по городу и жалела себя. Идиотка…

— Ну, ладно — ладно. Мы действительно виноваты, что так увлеклись и бросили тебя на весь день одну. Этого больше не повториться, обещаю! Мы все очень хотим, чтобы у тебя было всё хорошо.

— Спасибо. И я тоже этого хочу. Вернее, надеюсь…

Он покрепче прижал к себе худенькое, такое беззащитное тело.

— Прости меня. Я так боялся, что не смог защитить тебя, что с тобой случилось что‑то ужасное. Если хочешь, давай будем теперь везде ходить вместе.

Веся улыбнулась сквозь слёзы.

— Даже в туалет?

— Если дама настаивает… О, лучше ходи туда с Петькой. Он будет явно непротив.

— Ну, вот ещё!

Марк тихонько засмеялся ей в волосы.

Потом он самолично приготовил горячую ванну, выпросив у Селены какое‑то специальное душистое средство, и на руках доставил даму до места. Пригрозил, что если она не залезет в воду сама, то пусть пеняет на себя: сам разденет, сам утопит. Веся решила не проверять, сколько процентов шутки было в этом заявлении…

Божественно пахнущая вода быстро привела её в чувство и заставила расслабиться всё ещё ноющие мышцы. После ванной Веся перестала напоминать самой себе «покусанную вампиром»: кожа заметно порозовела и разгладилась, тени под глазами почти пропали. Она даже рискнула высушить волосы своей нехитрой магией и вполне смогла проконтролировать процесс и ничего не спалить.

Марк ждал её в комнате. Увиденным остался доволен и нехотя вышел за дверь, кивнув на разложенные на кровати блузку с юбкой.

— Одевайся и спускайся! Будем обедать. И заодно поговорим, наши все уже сползлись.

В столовой действительно обнаружились Змеюн, девочки и гномы, даже запропавший было плащ гордо восседал на отдельном стуле.

— О, вот и наша пропажа! Иди сюда, дай обниму!

Веся охотно наклонилась и потёрлась щекой о кожаный воротник.

— Давай садись, ешь, остынет!

Как же здорово было снова оказаться среди друзей! Веся от избытка чувств чуть не прослезилась, но смогла сдержаться и торопливо набросилась на еду. И то — со вчерашнего обеда она толком ничего не ела…

Когда посуда опустела, Жалея попросила слова. Глядя Весе в глаза, дабы та не усомнилась в её честности, она объявила, что они с Зарой по каким‑то своим загадочным «каналам» выяснили, что на данный момент времени эльф Арвиэль из Борюсиков абсолютно точно жив и даже относительно здоров. Что конкретно с ним случилось, и где он сейчас находится, они не знают, но то, что он не покончил с собой — чистая правда. Таким образом, далее она предлагает эту тему закрыть и более к ней не возвращаться. Пусть, если хочет, снова свяжется с его матерью, выяснит всё в подробностях, убедится, что ему не дадут наделать новых глупостей — но в кругу компании она просит больше не упоминать этого эльфа. Слишком уж много сил и нервов они все на него угробили… Веся согласно закивала и чуть снова не расплакалась — от облегчения.

После этого все расслабились и стали наперебой рассказывать, как провели вчерашний день. Змеюн, помимо приятных встреч, успел записаться на конкурс «Сказочник года», который состоится через месяц и в котором он неизменно побеждает уже который год подряд. Гномы — что узнали и опробовали прорву интересных технических приспособлений, ну и местный самогон, конечно. В отличие от всего остального, он их нисколько не впечатлил… Подруги выглядели усталыми и ничего особо рассказывать не рвались, вместо них с удовольствием выступил Петька.

Оказывается, вчера они так и не дошли до конторы «В помощь переселенцам», потому, что в этом уже не было нужды. Они лично познакомились с её создателем, легендарным Далиниэлем. Тот же эльф, к слову — идейный вдохновитель и глава чуть не всех существующих ныне важнейших организаций Мерцающего.

— Ну, скажу тебе, Веська, это Мужик! Выглядит максимум лет на сорок пять, весь такой утончённый, спокойный и, в отличие от сородичей, не смотрит на тебя, как на грязь под ногами. Наоборот — сразу посадил, вежливо обо всём расспросил, не перебивал и вообще держался, как с равными. И это при том, какая бездна веков в глазах… Короче, полная уважуха. Отлажено у них там всё на совесть: один зам записывает, другой тут же прибежал с каким‑то хитрым прибором, начал с извинениями меня просвечивать, нашёл вроде какую‑то присохшую частичку этой «лужи» и сразу же понёсся в спецлабораторию, на анализ отдавать. А назавтра уже совет магов каких‑то особо продвинутых назначен. И никакой тебе бюрократии, бумажек лишних… Да, как раз во время разговора один мужик приходил со срочным сообщением. Как мы и боялись, «лужа» — то не одна, оказывается, есть, народ уже по крайней мере о трёх поговаривает. И в одной из них аккурат вчера погиб один чел из «команды картирования», то есть тех, кто шастает по Мерцающему и разведывает, где какие изменения произошли, а потом все поправки в ежегодный атлас заносят. Затянула его «дырка» на глазах у товарищей — и всё, как корова языком слизала. Ни останков, ни даже пепла не осталось, а остальные едва ноги унесли… Вот такие невесёлые дела. Далиниэль всем этим сильно озаботился, хочет своих в Архив отправить, чтобы прошерстили его вдоль и поперёк и попытались найти, не происходило ли в каком‑нибудь мире чего‑то подобного, и как там с этим боролись. Вон, уже Змеюна припахал как грамотного специалиста. А другие добровольцы отправятся наблюдать за «дырками». Тут, в принципе, и одной нашей хватит, она ближняя. Ну, я и предложил себя — как‑никак, знаком уже с этой гадостью. Тут и Маркуша подключился, тоже вызвался идти. Они с Далиниэлем потом поговорили насчёт развития технического прогресса. У него, оказывается, каждый знающий человек на счету. Тут же вызвал одного прикольного японца, тоже программиста, и они с Маркевичем зависли на полдня, чуть ли не какой‑то магический интернет придумали. Ну, это он вам сам расскажет, я по этому делу не очень. В общем, он предложил работать непосредственно у него, и мы, конечно, согласились. С таким толковым начальством горы можно свернуть! Музыку, кстати, он тоже уважает, поддержал мою идею с группой. Правда, для этого сначала расколдоваться надо, а вот с этим даже он пока не знает, что делать. Если это и впрямь сам Мерцающий переклинило — то они, как он выразился, «всего лишь его гости», не факт, что смогут что‑то изменить. Но очень постараются. Завтра на совете магов и мою проблему обсудят, консилиум специальный соберётся. И в Архиве он лично заведующего попросит что‑нибудь для меня нарыть… А послезавтра, вне зависимости от результатов — снова в поход. Вот, как‑то так.

— А мне с вами можно? — неуверенно спросила Веся. — Не обузой, а как врачу, на всякий пожарный.

— Эх, да если кто угодит в эту «дырку» — никакой врач не поможет, ты же слышала, это только Петька дёшево отделался, — вздохнула Жалея. — Но никто тебе запрещать не будет. Хочешь — иди, конечно. Мы с Зарой тоже идём. Кстати, а ты сама‑то что решила с трудоустройством?

Веся рассказала про запланированную на сегодня «профильную» встречу и намеченную учёбу в Университете.

— Ну, тогда время терпит. Занятия только в сентябре начнутся, у тебя ещё всё лето свободное впереди! — порадовались за неё девчонки.

На сегодня особых дел у них больше не было, и поболтав ещё какое‑то время, Зара с Жалеей утащили Весю сначала на собеседование в «главный офис», а потом — гулять «чисто девичьим составом». Они были категорически настроены отвлечься и развлечься, и недовольному Марку оставалось лишь смириться с тем, что его не позвали. Но он мудро решил не выступать и отправился на очередную встречу со своим прогрессивным японцем. Этот товарищ непостижимым Марку образом оказался аж из две тысячи двадцатого года (как такое, блин, возможно‑то?!) и, соответственно, в плане информационных технологий был подкован куда круче него. От их вчерашних идей и возможных здешних перспектив впору было голову потерять!

Девичник прошёл очень насыщенно. Рабочие моменты, как то Весино собеседование с магом — медиком (прошло на ура) и быстрый заскок на почту пролетели в темпе вальса, и девушки отправились — куда, по магазинам, конечно! Оказалось, ничто женское этим воительницам тоже не чуждо. Зара надолго зависла в лавке «Дамские соблазны» и приобрела себе целых два комплекта изысканного белья, а Жалея не пожалела какой‑то редкий камушек за понравившееся шёлковое платье. В нём она выглядела до невозможности женственной и воздушной даже без всяких крыльев. Веся так и не рискнула спросить, предназначена ли вся эта красота для кого‑то конкретного, или просто «душа просит». Тем более, что девчонки, дружно хихикая, вручили ей самой подозрительный свёрток («так, мелочь, дома посмотришь») и решительно отказались от попыток подарить что‑то в ответ. Они‑де богатые, зарабатывают хорошо, а вот когда сама разбогатеешь, то следующий девичник за твой счёт! Веся не нашла, что возразить.

Потом было обалденно вкусное мороженое на площади Роз и разливное вино на знаменитом бульваре Зелёного Монстра, разноцветные магические пузыри, которые не лопались, а улетали в небо на потеху детворе. Самый большой, как и ожидалось, выдула Жалея — чуть не с себя ростом. А когда стемнело, девушки отвели Весю за город, на берег озера, где в этот вечер проходили традиционные женские гадания. Каждой — по маленькой круглой свечке, свечку — в воду. Погаснет — в следующем году жениха не предвидится, утонет — плохой знак, подруга, так можно и в девках засидеться, а вот если поплывёт и не погаснет… «Амазонки» вытолкнули подругу в круг «желающих знать», а сами, как обычно, встали в сторонке, но Весю такой расклад категорически не устроил. Она громогласно объявила, что «вон те двое» тоже жаждут узнать свою судьбу, но стесняются, и девушки не успели затеряться в толпе: их тоже оттеснили в круг и всучили по свечке. Веся понимала, что поступает не очень красиво, особенно по отношению к Жалее, но они и сами не лучше! Как будто ей так не терпится замуж. Нет уж, не надо ей такого счастья… «Не хочу жениться, хочу учиться!» Но кто её слушал? А вот теперь все равны!

Первой из троих свечку опустила хмурая Зара. Едва удержалась от того, чтобы не запулить её в воду с размаху, встала, скрестив руки на груди, и демонстративно уставилась куда‑то вбок.

— Ну вот… Такая замарашка, вон, волосы точь — в-точь как пакля, а, смотри, везуучая… — донёсся до неё завистливый шёпот товарки по гаданию, которой в этом году явно не повезло. Зара машинально посмотрела на свою свечку и чуть со страху не села на землю.

— Да тони ты уже, зараза!!

На неё посмотрели, как на ненормальную, а Зара, до боли сжав кулаки, продолжала теперь уже мысленно орать: тони, тони!! Но проклятая свечка, словно насмехаясь, мигнула и продолжила так же неторопливо и гордо скользить по волнам.

Зара бросила на Жалею совершенно убитый взгляд и села спиной к озеру, опираясь на дрожащие коленки. Неужели всё‑таки сбудется?..

Жалея мрачно зыркнула на растерянную Весю и, не глядя кинув свечу в воду, подсела к подруге. Смысла поворачиваться не было никакого.

Где‑то через минуту Веся робко коснулась её плеча.

— Что, и твоя утонула?

— А я ещё не бросала… Ты… в общем, смотри сама.

— На что смотреть‑то?

Жалея перевела раздражённый взгляд с Веси на воду — и едва не подавилась собственным вскриком. Сдержалась. Равнодушно пожала плечами.

— В этом году свечки какие‑то бракованные. Маги криворукие делали, что с них взять!

— Да ничего подобного! — рьяно возмутились рядом. — Их всегда одни и те же лепят, мы их знаем! Не хочешь замуж — твои проблемы. Можешь не хотеть… Но выйти всё равно придётся! Гадание никогда не врёт!

— Точно — точно! Вот и моя тётка говорит…

Жалея не стала слушать и снова отвернулась, буркнув Весе «бросай, и пойдём отсюда поскорее…»

А та и сама была не рада, что заставила девочек так нервничать. Не особо аккуратно погрузила свечку в воду — для очистки совести — и с силой потянула недовольных подружек за рукава.

— Уже всё. Побежали, а?

Они даже не спросили, как результат, и с дружными вздохами облегчения торопливо зашагали сквозь толпу.

— Дура, она горит!

Зара и Жалея на ходу смерили Весю подозрительными взглядами, но она, как умела, состроила «моську кирпичиком».

— Это той, наверное, которая за мной была.

— А — а. Ну — ну…

Больше о том не говорили. Подпорченное настроение решили поднять хорошим ужином и походом в какое‑нибудь увеселительное заведение. Не на дискотеку, конечно (в Аржеве ассортимент «танцулек» был, как и всё прочее, чрезвычайно широк: от средневековых классических до новомодного стрит — дэнса, и это только среди землян). Подруги потащили Весю на мероприятие с символическим называнием «Песня воина». На нём, как ни странно, вовсе не пели, а, скорее, именно танцевали, причём непременно с оружием. Мужчины — и огромные полуголые тролли, и неизвестные Весе существа со змеиной кожей, сплошь покрытые татуировками, и низенькие, но мускулистые гномы, и, конечно, люди — грозно потрясали мечами, жонглировали ножами в такт музыке, бряцали разномастными доспехами и демонстрировали слаженный силовой эквилибр. Один, сам мохнатый по самые уши, на потеху публике боролся с огромным мохнатым же зверем с тремя головами, двое других показывали красивый полутанец — полубой с волнующим названием «капоэйра». Был ещё странный «человек» с двумя хвостами, эльф, который ловко уклонялся и ловил кучно выпущенные по нему стрелы, почти трёхметровый громила с такой же огромной пушкой (хорошо, хоть не стрелял из неё, а просто играючи перекидывал с руки на руку). Весе такие действа скорее нравились, чем пугали — она ведь понимала, что все эти «драки» не всерьёз. Напрягало другое: в огромном полутёмном зале они с подружками были, похоже, единственными представительницами слабого пола. Впрочем, «слабый» — это уж точно не про Зару с Жалеей. Они откровенно наслаждались зрелищем, иногда что‑то одобрительно кричали или подсвистывали и совершенно не парились по поводу недоумённых взглядов в свою сторону. Впрочем, удивлялись не все. Ближе к концу выступлений к девушками подсела колоритная парочка: гном в огромном рогатом шлеме, из‑под которого торчал только нос картошкой, и длинный тощий парень — он до этого сорвал настоящую овацию за номер с огненными шарами.

— Отдыхаете, девочки?

Веся ожидала, что подруги ответят что‑то (не) в меру вежливое, но те заулыбались и обменялись с подошедшими крепкими рукопожатиями.

— Да вот, есть минутка в кои‑то веки…

— Жаль, а чего тогда сама‑то?..

Фея небрежно отмахнулась.

— Да ну, неохота. Я сегодня вообще не в духе.

— Ну, так тем более. Задай жару этим самовлюблённым самцам! — подначивал длинный. — Заставь их варежки пораскрывать от восторга! Ну же! Ты же круче их всех, я знаю.

— И я знаю, — прогудел из‑под шлема немногословный гном.

— Не поверите — я и сама знаю! — не поддалась на провокацию Жалея. — И мне не нужно лишнее этому подтверждение.

Она неторопливо потягивала местное пиво (Весе одного запаха хватило, фу!) и рассеянно разглядывала собравшихся, пока случайно не наткнулась на высокую фигуру в тёмном плаще. Кружка едва заметно дрогнула в руке.

— А, знаешь, Трип, может, и правда стоит тряхнуть стариной? А то скучновато у вас сегодня… — даже Зара бросила на неё недоумённый взгляд. — Короче, свисти самым «большим и страшным». Думаю, десяти будет достаточно, иначе все на арену не влезем. Объяви меня через пять минут!

Жалея поспешно встала, и, прихватив сумку, отправилась вслед за гномом. Длинный же пошёл в сторону «сцены».

Оставшиеся вдвоём девушки переглянулись и стали ждать.

И вот через названное время свет на арене погас, а когда вспыхнул снова, в центре её стояла маленькая хрупкая девушка в длинном красивом платье. Светлые кудряшки забраны шёлковой лентой в роскошный «хвост», на точёном кукольном личике — спокойная уверенность, даже отрешённость. Пока в зале удивлённо переглядывались, девушка вдруг запела неожиданно низким, проникновенным голосом. Это была очень странная песня, странная — и завораживающе прекрасная. Песня о войне. Песня о любви. И смерти. Веся поняла сразу — с ними говорят навсегда смолкшие голоса всех фей погибшего мира. Погибшего — но так и не сломленного. Зал перед глазами начал стремительно расплываться…

Когда Жалея замолчала, несколько мгновений стояла оглушительная тишина, а потом поднялся такой же невообразимый шум: переполненные чувствами зрители орали, стучали ногами, хлопали и свистели, а потом дружно забренчали амуницией — Веся даже уши прикрыла. Жалея жестом призвала всех к тишине.

— Спасибо, мальчики! Но это, как говорит мой знакомый кот, была только присказка. А сказка — сказка будет впереди!!

Свет над сценой снова мигнул, и никто толком не понял, откуда у девушки в руках появилась изящная невесомая рапира. Отливающая золотом, как легкомысленные кудряшки хозяйки, она выглядела детской игрушкой. Зара, Веся и немногочисленные посвящённые знали, что «игрушка» эта невероятно опасная, но большинство, глядя на неё, невольно захихикали. Между тем на арену вылезло ещё с десяток разномастных мужиков с разномастным же оружием. Единственным, что их объединяло, были значительные габариты и плотоядные взгляды, которые они бросали на невозмутимую Жалею.

— Представляю, что этот трепач Трип пообещал тому, кто справится с малышкой… — громко зашептали рядом.

— Вот урод, мог бы и нас позвать!

Зара адресовала шептунам убийственный взгляд, но они были уже всецело захвачены происходящим действием и не обратили на это ни малейшего внимания.

А на сцене между тем происходило любопытное: мужики, посмеиваясь, сначала просто пытались поймать заманчивый «приз», но девушка всякий раз ловко уклонялась. Впрочем, убегать ей быстро надоело. И тут началась «потеха»…

Неуловимый взмах маленькой рапиры — и у одного «героя» на лету падают штаны. Рраз! — и на глаза второму падает его же собственный шлем. Хрясь! — это голова «ослеплённого» с размаху встретилась с колонной.

— Да хватайте уже её, мужики! — не выдерживает кто‑то из зала.

К Жалее одновременно подступают оставшиеся, широко раздвинув руки и предвкушающее скалясь.

— Ой, мальчики, вы когда последний раз зубы‑то чистили? — звонко вопрошает девушка. — Особенно ты, клыкастик… Ой, а вы двое, слюни свои подберите, смотреть противно!

Подмигнув залу, она одной рукой подхватывает край платья и салютует всем противникам разом, а потом… Потом начинается самое интересное. И — позорное для всех этих самоуверенных по самое никуда мужчин. Веся словно в трансе смотрит на это невероятное зрелище и понимает, что тогда, с Бряном, Жалея просто шутила. Как быстро она могла справиться с единственным противником, если сейчас играючи «разделывает» десятерых?!

Мужики, наконец, начали догадываться, что что‑то здесь не то. А потом и вовсе понемногу озверели, и, уже забыв о первоначальных намерениях, накинулись на неё всерьёз. Со своими мечами, ножами, даже топором… Веся вроде понимала, что боевой маг такого уровня должен отбиться без особого напряга, но за подругу всё равно было ужасно страшно. Такая маленькая, в этом как специально (почему «как»?) надетом новом платье, которое безбожно путалось в ногах — она гоняла по арене своё бестолковое «стадо», награждая неповоротливых обидными, но не опасными ранами и изящно уклоняясь с дороги особенно разъярённых особей. Зал ревел…

Веся со вздохом посмотрела на горящую азартом Зару, потом вновь прошлась глазами по таким же возбуждённым зрителям. И вновь заметила длинную, замотанную в плащ фигуру. На миг показалось — может, это и есть её вчерашний загадочный незнакомец? Но — нет, всё‑таки, нет. Этот гораздо выше и, кажется, уже в плечах, и двигается резкими, решительными шагами, а тот шёл словно скользил, почти невесомо, плавно…

Но что это? Неизвестный без труда пробился сквозь плотную толпу и быстро приблизился к арене. Встал вплотную к невысокому ограждению, не реагируя на неуверенные попытки охранника сдвинуть его с места, и в упор уставился на Жалею. Она лишь слегка запыхалась и с преувеличенно скромной улыбкой оглядела раскинувшуюся у своих ног живописную кучу — малу. Сделала изящный реверанс в сторону зала… И встретилась глазами с полускрытым в глубине капюшона лицом незнакомца.

Веся дёрнула Зару за рукав.

— Ты знаешь, кто это? Ой… Что она делает?!

А Жалея, с той же застывшей улыбкой глядя прямо перед собой, сделала шаг к нему навстречу, потом ещё один. Он протянул руку — и она без колебаний вложила в неё свою ладошку.

— Он её заколдовал?! Похищает?? Боже, да сделай же ты что‑нибудь!!

Зара словно очнулась.

— Так, валим, быстро!

И потащила сопротивляющуюся Весю на выход. На бегу та успела оглянуться и увидеть, как мужчина легко подхватывает фею на руки, а потом они просто исчезают, без всяких эффектных хлопков и вспышек.

— Что это было?? Почему мы убежали? Почему ты не дала мне вмешаться?! — набросилась землянка на невозмутимую подругу, когда они отошли достаточно далеко от этого злополучного заведения. — Если бы сразу подняли тревогу, то могли бы…

— Ох, помолчи, Веся! — Зара страдальчески потёрла виски. — Убежали мы потому, что при таком накале страстей к женщинам в нашем лице могли отнестись не слишком благосклонно. А почему я ничего не делала — неужели не понятно? Я бы ни за что не бросила Жалю в беде. Но это…

— Что??

— Что‑что… Боюсь сглазить, но, кажется, эта твоя глупая свечка и впрямь сработала… Так быстро! Всё, больше я пока ничего не скажу. Давай держать за нашу Жалею кулачки. И пойдём уже выпьем, в конце‑то концов! Какой же настоящий девичник без хорошей завершающей пьянки?!

— Ой, ты знаешь, мне вчера вот так хватило! — честно призналась Веся. — Если чуть — чуть за компанию — то ещё да, но вот напиваться… Брр…

— Ну, каждая знает свою норму! Пошли!

Когда девушки, наконец, добрались до «Лады», было уже очень и очень поздно. Веся сгрузила «хорошую» подружку в её комнате и смиренно выслушала от Марка всё причитающееся. Волновались… конечно… заслужили… ещё не то… конечно…

Стоит ли говорить, что к концу его гневной речи она уже крепко спала.

Глава 12

Зара спустилась вниз самая последняя. Давненько она не позволяла себе так «погулять»! Поминутно зевая и натирая припухшие веки, девушка с трудом впихнула в себя кружку горячего травяного отвара и маленький кусочек чёрного хлеба.

Её товарки по девичнику в это время уже заканчивали завтракать и казались вполне бодрыми, особенно Жалея. Братья так вообще усвистали по своим гномьим делам.

— Ну, жертва похмелья, как ты себя чувствуешь, спрашивать не буду, вижу, что отлично, — елейным голоском пропел плащ. — Как облегчить твои страдания, о прекрасная зеленолицая дева?

— Очень просто — сдохнуть! — буркнула Зара. — Ты меня очень обяжешь. Ну, или хоть заткнись тогда, без тебя тошно…

— Вы, как всегда, безукоризненно вежливы!

Зара вздохнула и перевела страдальческий взгляд на Жалею. Вот уж кто, в отличие от неё, «цвёл и пах». Завидно до ужаса!

— Ну, и чем вы сегодня собираетесь заниматься?

«Амазонки» пожали плечами и ответили что‑то вроде «побегать по делам и подготовиться к походу» (если кое — кому это будет по силам — вставил Петька).

— А ты, Веся?

— А я заскочу на почту — вдруг от кое — чьей матери ответ пришёл, хоть узнаю поподробнее, что там у них произошло. Может, до Университета прогуляюсь, посмотрю, что там да как. Вот и все планы. С вами не пойду, чего под ногами мешаться, всё равно я ни в компьютерах, ни в технической магии ничего не понимаю…

— Тогда я, пожалуй, тебя с собой заберу, не возражаешь? — подал голос Змеюн. — Мне как раз толковая помощница нужна.

— А что надо делать?

— Я вчера полдня в Архиве проторчал, зарылся в бумажки по самые уши, а результата пока нет. Всё пытаюсь про нашу загадочную «лужу» что‑нибудь накопать. Мне кажется, я что‑то когда‑то слышал на эту тему, но настолько вскользь, что тут даже моя феноменальная память оказалась бессильна. Все исторические сведения, справки, летописи о первоначальных мирах наших сограждан со времён «пришествия» Далиниэля хранятся в одном месте — в Главном Архиве. Он сам следит, чтобы народ, пока в приличной памяти, сам ходил к тамошним специалистам и надиктовывал побольше информации по своим мирам, их традициях, культуре и истории. Мало того, что всё это — бесценный материал для нас, сказителей, главное — накопленный опыт помогает грамотнее построить и нашу современную жизнь, уберечь от возможных ошибок и направить творческую мысль в интересное, перспективное русло. На моей памяти, Далиниэль несколько раз лично приходил в Архив и выискивал нужные ему сведения. Собственно, там мы и познакомились. А последние лет десять там ещё очень грамотный директор появился (точнее, «главный хранитель памяти» называется), он там постоянно что‑то улучшает, дорабатывает — словом, с каждым годом эта гора бумаг становится всё более упорядоченной, а, значит, и работать с ней легче. Надо будет просто перебрать все подходящие нам разделы, где может упоминаться «лужа», и как следует изучить. Ну, и сразу же доложить Далиниэлю, естественно. Хотелось бы найти нужную информацию до вашего отъезда. Кто знает, какой ещё сюрприз может выкинуть эта дрянь!

Веся задумчиво кивнула.

— Хорошо. Конечно, я пойду с тобой в Архив. До этого — только на почту на минутку, а в Университет и потом в любой момент зайти можно.

— Спасибо, ты ж моя умница! — довольно улыбнулся кот.

— Эх, жаль, сейчас не до этого, а потом можно попробовать придумать что‑то вроде электронного каталога, чтобы все ваши бумажки за считанные секунды находить! — ввернул Марк.

— Думаешь, такое возможно?? — обалдел Змеюн. — Ну, парень, да ты реально крут!

— А то!..

В столовую заглянула Селена.

— Вы поели? Посуду можно забирать?

— А, вот и наша бесстрашная покорительница троллей! — приветствовал её плащ. — Ты что, вчера полночи у себя мебель переставляла, а потом решила помыть потолок и со стула свалилась? Маркуха‑то дрых без задних ног, ничего не слышал, а я всё боялся — вдруг тебе плохо? Ты так…

— Пётр, пожалуйста! — выразительно зыркнула на него девушка. — Со мной всё в порядке. Извини, если слишком шумела, просто…

— Да знаю, знаю, — ехидно отмахнулся тот. — Любовалась из окна на прекрасные звёзды, нечаянно заснула и уронила что‑то тяжёлое… несколько раз… Бывает!

— Между прочим, вчера действительно очень красиво ночью было, — вступилась за Селену Веся. — Я тоже как‑то проснулась и увидела — в небе словно радуга сияет, но не как на Земле, а вспышками, немного на северное сияние похоже. Не знаю, с чем ещё сравнить, у нас такого не бывает. Но так обалденно красиво! Я чуть не побежала вас всех будить!

— Ну и зря не зашла, — сказал Марк. — Я в это время как раз проснулся и всё видел.

— И я, — Селена.

— Ну вот, а я всё проспала… — пробурчала Зара. — Я тоже никогда не видела, чтобы…

Тут она осеклась и, осенённая догадкой, быстро взглянула на молчавшую Жалею. Та усиленно делала вид, что обсуждаемый предмет ей нисколько не интересен, но в кои‑то веки это у неё не особенно получалось. Упорно опущенный в скатерть взгляд, пышущие жаром предательские уши… За всё время знакомства Зара впервые видела подругу в столь явном смущении. Вот так так!

Может, необычное состояние Жалеи и осталось бы незамеченным, но тут, как назло, Селена решила отличиться образностью мышления и сравнила загадочное природное явление с трепетаньем радужных крыльев феи. Все как‑то сразу заткнулись и подозрительно покосились на несчастную, красную как рак девушку. Просто невероятное зрелище!

Петька быстро услал Селену за добавкой чая и, хмыкнув, скрестил рукава «на груди».

— Ну что, подруга, давай колись! Это то, о чём мы все тут дружно подумали? Значит, про «несовместимость» было наглое враньё?! А я, дурак, хожу, за неё переживаю…

— Отстаньте, ладно? — Жалее вовсе не улыбалось обсуждать с кем‑то свою новорождённую личную жизнь, и она поспешно встала из‑за стола. — У меня ещё куча дел.

— А…

— Всё равно ничего не скажу! Да, Змеюн, и не надейся! — отрубила она и откровенно сбежала к себе в комнату.

— Даа… Вот как меняет женщину качественный…

Тут Зара не выдержала и запустила в него чашкой с недопитым чаем.

Рассеянно следя за боевыми действиями неугомонной парочки, Марк вдруг поймал себя на одной крайне неприятной мысли. Жалея действительно выглядела сегодня как‑то не так, а, точнее, «классически» после приятно проведённой бессонной ночи: бледная, с блестящими глазами и неуловимой загадочной улыбкой на припухших губах. Красивая… И чем‑то ужасно похожая на Весю — такую, какой он увидел её вчера утром. А ведь она говорила, что всю ночь просто гуляла. Вот теперь кажется, что не просто…

Примерно в это же время, сидя, как обычно, в своём огромном рабочем кабинете, его хозяин тщетно пытался сосредоточиться на делах. Но знаменитая в высоких кругах золотая «вечная» ручка надолго зависала над очередным документом, а обычно спокойное, чуть отрешённое лицо то и дело расплывалось в блаженной улыбке. С ума сойти, неужели всё это происходило на самом деле?! Столько лет, бесконечно долгих, даже не лет, десятилетий, полная безнадёжность и смирение с, казалось, неизбежной истиной — их дороги всегда были и будут разными. И вдруг, вчера… Что это было? Внезапное прозрение? Минутная прихоть?.. Ему всё равно. Главное — что отныне и до последнего дня своей невыносимо долгой жизни он будет помнить эту ночь. Она одна перечеркнула все его самые значимые достижения, самые светлые моменты прошлого, искупила былые терзания и смягчила неизбежное в будущем щемящее одиночество. Потому что утро всё же наступило, и прекрасная фея исчезла, растворилась в нём, так ничего и не обещав. Пусть, пусть… Он всё равно счастлив, бесконечно, бесконечно счастлив… Он примет любое её решение. И сейчас будет просто ждать. Ему не привыкать…

Веся с любопытством разглядывала бесконечные стеллажи и полки от пола до самого высоченного потолка. Казалось, они тянутся куда‑то в бесконечность… И это всего лишь один зал Главного Архива! Сколько же книг, рукописей и прочих носителей информации помещается во всём громадном здании Архива! И за всю жизнь не перечитаешь, не говоря уже о том, чтобы запомнить!

Веся уважительно покосилась на стоящего рядом Змеюна. Если кто‑то и был способен замахнуться на подобный подвиг, то только он!

— Что, впечатляет? — подмигнул кот. — Да ты не боись, этот зал — на самом деле второй по величине, остальные гораздо меньше. Тут собраны сведения о Земле и людях, соответственно. Плюс раздельчик по каким‑то вашим сородичам с пары планет, будет интересно — сама посмотришь. Самый большой зал, как ты понимаешь, про эльфов. Эти зануды мало того, что живут фиг знает сколько, так ещё и обожают повествовать о своих якобы великих подвигах и просто о себе любимых. Эпос у них довольно скучный и однообразный (но это строго между нами!) Я в их зале редко бываю, ваш брат мне куда как больше нравится — и язык живее, и чувство юмора имеется. Ну, а сегодня мы к эльфам, конечно, не пойдём, там про нашу загадочную «лужу» точно ничего нет, Далик это знает лучше меня. Остальные «виды» зарегистрированных переселенцев довольно малочисленны, поэтому тематические залы по ним довольно скромные. Даже не залы, а комнаты и просто отдельные полки. Сама понимаешь, информации порой бывает ой как не достаточно! То народу слишком мало, и живут они в какой‑нибудь дальней дыре, то не особо идут на контакт (по разным соображениям, в том числе и рудиментарным религиозным; впрочем, настороженность, как правило, со временем ослабевает). Некоторые не регистрируются из принципа, раз не заставляют, а когда, наконец, изволят явиться, выясняется, что они уже почти всё забыли… Ох, извини, заболтал я тебя! — повинился Змеюн. — Давай‑ка сначала пойдём в отдел так называемых Тёмных миров, я там вчера не успел просмотреть несколько полок. А потом можно будет…

Одетый в неприметный серый комбинезон сотрудник Архива предложил проводить их в нужное место, но кот только лапой махнул:

— Новенький? Я так и знал. Не беспокойся, я здесь ориентируюсь лучше, чем дома у своего папаши…

Он действительно бодро потопал к выходу из «людского» зала, потом по коридору, налево, направо, пересёк ещё пару холлов, поднялся на следующий этаж, снова по коридору налево, направо, налево…

«Боже мой! — подумала Веся. — Если Змеюн меня здесь бросит, я до старости выход не найду!»

Когда, наконец, они пришли, кот сразу же развил бурную деятельность: велел Весе придвинуть ему высокий табурет и, добравшись до нужной полки, стал методично, пачка за пачкой, передавать ей.

— Вот, просмотри для начала. Обращай внимание на то, о чём я говорил по дороге. Если что‑то непонятно, подозрительно — зови меня. Лучше выглядеть в моих глазах дурой (а поверь, дурой я тебя как раз и не считаю!), чем пропустить что‑то важное. Поехали!

Веся прилежно принялась за работу. Сначала вдумчиво вчитывалась в каждую новую бумажку, но вскоре поняла, что такими темпами только с этой стопкой просидит до завтрашнего утра, и стала листать более бегло. Змеюн за то же время успел раз в десять больше…

Часа через два он тяжело спрыгнул с табурета и с удовольствием потянулся, разминая затёкшие мышцы.

— Ничего! Жаль, по — моему, это были одно из самых перспективных направлений.

— Да уж, такие гадости встречались — фу! И похуже, чем наша «лужа», — согласилась Веся. — А теперь куда?

— К мириллам. И заодно паукообразным шигулам — забыл, как они сами себя называют… А ты не устала ещё?

— Нет, я усидчивая!

— Вот и умница.

Они обменялись улыбками и направились в другое крыло здания.

Длинное помещение делилось на сектора тонкими арочными перегородками: тут мириллы, тут «пауки», дальше ещё кто‑то… Договорились так: Змеюн начнёт «разгребать» первую комнату, Веся — следующую, и далее по очерёдности до самой последней.

«Кот учёный», конечно, справился быстрее — его редкие восклицания доносились уже откуда‑то издалека, а Веся всё никак не могла закончить со «своими» шигулами. Интересный мир, своеобразный народ, эх, почитать бы про них поподробнее, да времени нету!

Она стояла на высокой стремянке и спешно пролистывала последние оставшиеся рукописи, как вдруг мимо неё стремительно промелькнула какая‑то тёмная фигура. Веся невольно вытянула шею ей вслед: за всё время это был только второй сотрудник (или посетитель?), встреченный ими в этом огромном здании. Фигура вскоре затормозила и приняла очертания высокого мужчины в длинном старомодном сюртуке и с такой же длинной чёрной косой. Эльф? Веся с любопытством навострила ушки. Они со Змеюном обменялись приветствиями и вполголоса заговорили о «луже». А, значит, это ещё один «припаханный»! Между тем мужчина обернулся и посмотрел прямо на неё. Точнее, не прямо, а слегка задрав голову вверх. Веся смутилась и неловко прижала юбку поближе к ногам.

— Это Весна, моя самоотверженная помощница! — прокомментировал снизу кот. — Весь, познакомься, это Ядимир Даррэно, глава Архива и его истинный хранитель!

Тот поклонился и деликатно отвёл глаза от её ног на уровне своего лица.

— Очень рад, милая барышня. Прошу вас, не отвлекайтесь на меня, продолжайте работу!

Веся с облегчением кивнула и помахала ему рукой.

Приятно иметь дело с воспитанным человеком! Наверное, это какой‑нибудь средневековый переселенец, который до сих пор хранит верность своим «доисторическим» манерам. Молодец!

И только на третьей по счёту книжке ей вдруг пришло понимание того, что эпитет «человек» по отношению к здешнему начальству явно некорректный. Да и на «классического» эльфа этот Ядимир не тянет: уж очень странное у него лицо. Жаль, на таком расстоянии нельзя понять поточнее, в чём именно эта странность. Ну, по крайней мере, глаза точно два и развесистых рогов нету. Надо потом у Змеюна просветиться…

Привстав на цыпочки, чтобы вернуть на место очередное литературное творение, Веся вздрогнула от громогласного мява:

— Нашёл! Нашёл!!

От неожиданности она чуть не шлёпнулась со своей стремянки, покачнулась и с трудом удержала равновесие.

Уфф…

— Ты уверен, Змеюн?!

— Да! — кот уже возбуждённым колобком катился ей навстречу. — Представляешь, это пепельные демоны!

— Кто‑кто?

— Пепельные демоны, или шизза — а, смотри, вот тут написано…

Змеюн вдруг осёкся, и, пробежав глазами пожелтевший от времени свиток, как‑то разом спал с физиономии.

— Это же… Ох… Надо срочно сообщить Далику!! Прости, я побежал!!

И, позабыв обо всём на свете, Змеюн на хорошей крейсерской скорости рванул прочь из комнаты. Веся в замешательстве смотрела ему в след.

Что такого страшного он вычитал? Кто такие эти пепельные демоны? Можно уже начать паниковать, или ещё рано?

— Вам помочь спуститься?

От этого неожиданного вкрадчивого голоса, прозвучавшего совсем рядом, девушка чуть не подпрыгнула и вновь растревожила свою ненадёжную опору.

— Ой!

Упавшая стремянка с размаху ударилась в директорское плечо, но тот даже не поморщился, уделив всё внимание «спасению прекрасной дамы». Успел, спас.

Веся приоткрыла испуганно зажмуренные глаза и уткнулась взглядом в белоснежную рубашку, заколотую у горла красивой старинного вида булавкой. Само горло, равно как и остальные части тела, отличались приятным светло — малиновым оттенком, а попавшая в поле зрения нижняя часть ушей — настолько не человеческими размерами, что взглянуть в лицо своего спасителя Веся поначалу просто не решилась. Поспешно спрыгнула с его рук на пол и, старательно пялясь туда же, неловко забормотала извинения.

— Что вы… Наоборот, это я должен извиниться, что невольно напугал вас. Простите…

Ядимир осторожно взял её руку, успокаивающе погладил тонкое напряжённое запястье, потом, помедлив, легонько прикоснулся к нему губами.

— С вами всё хорошо? Вы не ушиблись?

Ответ так и застрял у неё в горле. Сердце подскочило и судорожно забилось, напуганное ещё больше, чем при недавнем падении. Потому что… Эти прикосновения были ей знакомы. И голос… тоже. И бархатная, невозможно приятная на ощупь кожа. И запах… Слишком много совпадений!

Веся глубоко вздохнула и, отступив на полшага, подняла глаза.

Перед ней стоял он, её загадочный незнакомец. То, что тогда скрыла ночь, легко запомнили руки: вытянутое лицо с выступающим крючковатым носом, тонкими губами и огромными глазами со щекотными пушистыми ресницами. Большие, слегка оттопыренные уши, в левом — какая‑то замысловатая серёжка. Гладкое сильное тело. А ещё… кажется, у него и вправду был небольшой хвост. Мамочки…

— Что с вами? — встревоженно переспросил Ядимир. — Может, принести воды?

Веся снова шумно выдохнула и отрицательно покачала головой. Надо срочно убираться отсюда! Быстрее! Пока он не понял, пока не узнал тоже… Хотя сделать это было бы непросто, уж слишком непохожа та растрёпанная пьяная девица в джинсах на сегодняшнюю интеллигентную барышню. Вот и хорошо…

— Я… Мне надо идти.

— Я провожу вас!

— Нет! — вырвалось у неё. — Я сама найду дорогу, я запомнила…

По лицу Ядимира скользнула понимающая улыбка.

— Вы… боитесь?

Застигнутая врасплох девушка судорожно облизала губы, и у него на миг перехватило дыхание.

— Да…

Зачем она это ляпнула?!

— П — простите, я не хотела вас обидеть…

— Ничего страшного. Люди часто так реагируют, я привык.

— Нет, вы не поняли, дело не в вас, просто…

— Да?

Веся осознала, что он всё ещё держит её за руку, и осторожно высвободилась.

— Извините. Мне действительно пора.

Развернулась и торопливо зашагала прочь. Выйдя из комнаты, ускорилась ещё больше, а по коридору уже просто побежала. Так, вроде бы направо, потом налево… Скорее на улицу, там можно успокоиться и отдышаться!

Естественно, она сразу же заблудилась. Череда похожих одна на другую пустынных комнат сменилась полутёмным коридором, а потом девушка и вовсе очутилась в каком‑то мрачном помещении без окон. В воздухе ощутимо пахло старой слежавшейся пылью. В противоположном конце комнаты ей почудился слабый свет, и Веся рискнула пересечь её, а не возвращаться обратно. Это была сомнительная идея: между высоченных книжных шкафов в беспорядке громоздились какие‑то тумбы и стулья, о которые она то и дело спотыкалась в темноте. В очередной раз ударившись коленкой, Веся слабо застонала и обозвала себя дурой. Ну, вот что ей стоило спокойно позволить этому чуду проводить себя до выхода? А уж потом можно и в истерике побиться, если уж так хочется. А теперь что? Как отсюда выбираться?!

Словно в ответ на эти мысли негромко скрипнула незаметная прежде дверь, и в комнату вплыла уже знакомая высокая фигура.

— Весна… Почему вы убежали? Может быть, вы всё же позволите вам помочь?

Негромкий успокаивающий голос ласково поглаживал напряжённые, как струна, нервы. Ядимир мудро решил не приближаться, чтобы в очередной раз не спугнуть свою странную гостью, и Веся была ему за это благодарна.

— Вы извините меня. И проводите, пожалуйста, к выходу, может, я ещё догоню Змеюна.

— Он так поспешно убежал, что я не успел спросить, что же он в результате обнаружил.

— А я успела! Это…

Тут Веся неожиданно запнулась о ножку невидимого в темноте стула и красиво полетела на пол. То есть, почти полетела… Хранитель снова продемонстрировал потрясающую реакцию и успел перехватить её прежде, чем её растрепавшиеся за время бегства волосы подмели пыльные половицы.

— С — спасибо…

Он ничего не ответил и на этот раз не спешил отстраняться. Медленно наклонился к часто дышащей девушке и вдруг с силой втянул в себя воздух. Пальцы непроизвольно переместились с плеча на шею, бархатистая кожа невесомо коснулась судорожно пульсирующей жилки.

— Ты??

Горячее дыхание обожгло висок, ноги неожиданно ослабели и едва держали свою вконец запутавшуюся хозяйку. Что ей стоит оттолкнуть его, солгать, оскорбиться его недостойным поведением?! Сбежать к такой близкой незапертой двери — но не поддаться снова этому странному гипнозу, когда тело буквально отказывается повиноваться и, кажется, готово расплавиться от одной только мысли о повторении тогдашнего безумия… Она точно больная!

— Я…

Ядимир едва слышно охнул… Потом Веся уже не вспомнила, как снова оказалась у него на руках, как нежные прикосновения стали настойчивее, раскаляя и без того пылающую кожу, как её губы послушно раскрылись навстречу жадным бархатным губам. Сознание затуманилось, вытесненное диким, невыносимым желанием… Да, да!!

— Нет…

Как странно… Не она это сказала, а он. Не она со стоном оторвалась от зовущего, податливого тела, не она отскочила и прислонилась дрожащей спиной к прохладной стене рядом с дверью. Почему он передумал, что за глупости?!

Ядимир рванул ворот рубашки; булавка, звякнув, упала куда‑то в темноту.

— Прости… Прости меня… Я не должен был… Прости.

Низкий хриплый голос вызвал у Веси новую волну мурашек.

— За что?

Что не узнал сразу? Что не сдержался? Что остановился?..

— Я… не могу это контролировать, с тобой не могу… Но это нечестно, ведь на самом деле я для тебя всего лишь экзотический урод, от которого нужно держаться как можно дальше. Ты права, так будет лучше. Я сейчас немного приду в себя… Ты подожди здесь, я пришлю свободного сотрудника, и он проводит тебя к выходу.

— Подожди! Зачем ты так говоришь? Я ничего не понимаю…

Веся невольно сделала шаг к нему навстречу, потом другой — и упёрлась грудью в выставленную вперёд руку. Рука ощутимо напряглась, но так и не позволила ей подойти ближе.

— Стой! Пожалуйста, я и так еле держусь, не провоцируй меня на то, о чём мы оба пожалеем.

— Пожалеем? — глухо переспросила Веся. — Значит, ты и теперь жалеешь? Извини, я сейчас уйду.

— Нет! Дело не в этом! Тогда я написал тебе чистую правду: мне никогда и ни с кем ещё не было так хорошо. И сейчас — ты просто сводишь меня с ума. Одним только запахом, одним прикосновением… Ох, что я говорю?! — Ядимир в очередной раз попытался успокоиться. — Весна, я должен признаться, что то, что ты чувствуешь ко мне — тогда и сейчас, это всего лишь действие так называемой магии сорхов.

— Магии чего?

— Кого. Сорхов. Нашей природной магии. Ты вряд ли знаешь об этом хоть что‑то, просто потому, что на Мерцающем я пока что единственный сорх.

— Понятно. Значит, ты каким‑то образом можешь «приворожить» любую девушку? Что ж, это, наверное, очень удобно. Не надо тратить время на ухаживания, когда все сами готовы…

— Весна, пожалуйста!.. Всё не совсем так. Природная магия — она есть во мне вне зависимости от моего желания и проявляется только тогда, когда девушка мне очень сильно понравится. А такое бывает крайне редко. В обычной жизни меня считают «странным», «нелепым» и интуитивно держат дистанцию, и, в общем‑то, правильно делают. У меня есть ещё кое — какие не слишком приятные «видовые» особенности… Но, поверь, осознанно я никогда не использую их во зло. Просто постарайся поверить, я тебя очень прошу!

— Верю, — твёрдо ответила Веся. — Ядимир… У меня сейчас в голове всё перемешалось. То, что ты сказал, так необычно, и хочется узнать обо всём побольше. О твоей загадочной магии, о сорхах… Вообще о тебе. Если только ты захочешь рассказать.

— Я‑то непротив… Но тебе‑то зачем это нужно?

Веся беспечно улыбнулась в темноте.

— Пока я и сама этого не знаю. Просто хочется. Может быть, мы ещё сможем спокойно общаться, даже подружимся?

— Ты и в самом деле этого хочешь? — озадаченно переспросил он.

— Да. Веришь?

— Верю, — в тон ей ответил Ядимир.

И они неожиданно для себя дружно, с облегчением рассмеялись.

…Когда на пути попалась первая светлая комната, Веся обнаружила, что прежняя аккуратная «ракушка» совершенно развалилась, а из всех шпилек осталась только одна; с её помощью удалось скрутить на затылке лишь ненадёжное подобие пучка. У Ядимира на рубашке не хватает верхней пуговицы — хорошо хоть, свою булавку он умудрился кое‑как нашарить в темноте и прикрыть «это вопиющее безобразие». Аккуратист!

Ближе к выходу в коридорах стало попадаться всё больше деловитых людей и нелюдей — сотрудников Архива, и Веся невольно подмечала, с каким искренним уважением приветствуют они своего директора, и как Ядимир, вновь невозмутимый и вежливый, отвечает им тем же.

Они попрощались на улице у главного выхода. Ядимир извинился, что не может проводить её: после упоминания ею пепельных демонов он заметно встревожился и решил сразу же узнать подробности у Далиниэля (Змеюн, небось, навёл у него шороху своим открытием!) Весе же посоветовал вернуться в гостиницу и ждать новостей там (а не путаться у всех под ногами со своим невежеством, про себя добавила она). Пришлось признать, что так будет лучше.

— Если совещание у Далиниэля не затянется до ночи… Не сочти за назойливость… Могу я пригласить тебя поужинать? — не слишком уверенно спросил Ядимир.

— Можешь. А куда?

Она боялась услышать недвусмысленное «ко мне домой», но хранитель невинно улыбнулся и упомянул незнакомое Весе заведение с ёмким названием «Рай».

— Я часто туда хожу. Вполне респектабельное место. Хозяин, кстати, из ваших землян.

— Догадываюсь! Хорошо.

— В семь?

— В семь. Встретимся уже там, ладно? Я найду. Если вдруг задержишься или отменишь, дай знать заранее.

— Всенепременно.

Он поколебался, но потом решительно взял её руку и поднёс к губам. По руке снова побежали мурашки… Но Ядимир так же быстро отстранился, кивнул на прощанье и слился с толпой. Веся проводила глазами прямую спину, длинную, уже не столь аккуратную, как утром, чёрную косу — и невольно вздохнула. Никогда бы не подумала, что такой и в самом деле необычный мужчина понравится ей не только в темноте! Но, тем не менее, это было так.

Глава 13

У Лады никого из компании не оказалось. На обед забегали лишь страшно деловые и довольные жизнью гномы, об остальных с утра не было ни слуху, ни духу.

Веся решила не беспокоиться раньше времени о сегодняшнем открытии Змеюна и заняться пока чем‑нибудь более практичным. Например, подбором наряда для ужина с Ядимиром. Вот когда пригодилось бы любимое синее платье, оставшееся в Борюсиках! Но вообще‑то она правильно сделала, что не взяла ничего, напоминающего об Арвиэле, в свою новую жизнь. И так порой воспоминания одолевают, а уж со всеми дарёными вещичками расстаться с прошлым было бы куда тяжелее! Интересно, кто сейчас носит эти «подарки»? Уж явно не гордая Валианэль. Впрочем, наверняка Ари скоро надарит ей что‑то персональное. Сначала по обязанности — как‑никак жизнь спасла ему, глупому, а потом — Веся очень надеялась — что от чистого сердца. Полученный утром ответ от несостоявшейся свекрови снял последние камни с её совести. Похоже, пресловутая «судьба» всё‑таки дала эльфам второй шанс: ведь недаром именно Вэль отправилась тайком в Весёлкино и буквально в последнюю минуту остановила отчаявшегося парня. Неизвестно, как ей удалось убедить его отказаться от этого малодушного поступка, о чём они говорили — но в результате решимость Арвиэля дрогнула. Они переночевали где‑то в лесу и вернулись в город только на следующий день. Его мать, может, и не стала бы специально сообщать об этом «виновнице», но, уж коль она сама написала, позволила себе побыть щедрой и ответила. Прозвучавшие в конце письма пожелания хорошо устроить свою жизнь на этот раз показались Весе более искренними… Хоть бы у них всё сладилось! И Ари, и самоотверженная Вэль, и их семьи — все они заслужили долгожданного спокойствия и счастья.

Сосредоточенно перетряхивая немногочисленный гардероб, Веся наткнулась на неизвестный, тщательно запакованный свёрток. А, это же насильно всученный на девичнике «сюрприз»! Вот бы это оказалось красивое платье!

Там действительно оказалось платье. Действительно красивое. Но… Но! Такое, какое бы Веся сама себе ни за что не купила. Серебристо — серое, отделанное кокетливым чёрным кружевом, оно было вполне приличной длины, зато всё остальное — с точностью до наоборот. Глубокий вырез спереди, другой такой же — на спине, вдобавок сам силуэт такой узкий, что никакое бельё толком не наденешь — проступает!

Веся решительно запихала «этот срам» обратно в шкаф и натянула казавшееся таким милым голубенькое летнее платье, которое выбрала сама. Теперь гораздо лучше! Вот только… совсем не цепляет. Веся вспомнила, с какой затаённой страстью смотрели на неё огромные «оленьи» глаза заведующего Архивом — и ей вдруг безумно захотелось ещё раз вызвать у него такую реакцию. В людном месте, где можно будет только есть и интеллигентно общаться. А потом… Потом видно будет.

С отчаянным вздохом Веся вновь облачилась в подаренное платье, кое‑как прикрыла его сверху шалью и, боясь передумать, поспешно вышла за дверь.

Заведение оказалось под стать обещанию: даже не респектабельное, а, на взгляд небалованной Веси, прямо‑таки роскошное. Как один из модных ресторанов в земной Софии, где она однажды побывала на свадьбе богатой сокурсницы. Несколько шикарно обставленных залов, приятный золотистый свет, зеркала и красивые картины на стенах, много зелени, среди которой затерялись отдельно стоящие столики, льющаяся словно из ниоткуда ненавязчивая музыка… Сама бы она сроду не решилась переступить порог такого заведения, но сегодня её вроде как пригласили, и она даже не будет чувствовать себя обязанной, если захочет после ужина просто встать и уйти.

Едва Веся переступила порог, как к ней с поклоном подошёл сам хозяин — усатый, словно морж, дородный дядька — и самолично проводил к «обычному месту уважаемого хранителя» — маленькому уютному столику в отдельной нише. Вопреки опасениям, Ядимир уже был на месте. Увидев её, облегчённо улыбнулся и встал. Неужели не верил, что придёт?

Он даже успел сходить домой переодеться — вместо белой рубашки теперь тёмно — бордовая, своеобразно и даже красиво оттеняет его собственную необычную кожу. Тут же, на столике — обалденно благоухающий букет из незнакомых Весе белых цветов. Ей?!

Ядимир проследил за её взглядом и протянул цветы.

— Это тебе. Спасибо, что согласилась прийти.

— Да не за что… Ой, они чудесные! И пахнут как… как…

Тут она осеклась и стремительно покраснела. Ассоциация была только одна — «как ты»…

Перед тем, как сесть на галантно отодвинутый стул, Веся нервным жестом сдёрнула с плеч свою неказистую накидку, и у бедного сорха натурально глаза на лоб полезли. С трудом оторвав взгляд от провокационного выреза, он на негнущихся ногах возвратился на своё место и тут же схватился за стакан с водой. Веся была смущена, но втайне обрадовалась своему выбору и столь недвусмысленной реакции: у Ядимира не только лицо, а даже уши стали ярко — малиновыми. Интересно, о чём он сейчас думает?

Более — менее успокоившись, они начали вполне мирно беседовать на отвлечённые темы, параллельно наслаждаясь отличной здешней кухней. Вино здесь тоже было очень вкусным, но Веся решила ограничиться единственным бокалом. Хватит с неё пьяных безумств! (Ага, а трезвых?..)

Наконец, она решила, что пришло время начать более «предметный» разговор.

— Ядимир, скажи… А что значит твоё имя? Оно такое…

— Подозрительное? — улыбнулся он. — Я уже слышал версию от ваших землян… А на самом деле на языке сорхов оно означает «единственный».

— Ой… Похоже, Мерцающий притянуло на твоё имя, раз ты здесь — единственный сорх. Вот и не верь после этого в судьбу!

— Думаю, ты права. Хотя изначально моя мама назвала меня так совсем по другой причине. Видишь ли, все мои собратья выглядят очень похоже на меня, кроме одного — естественный цвет кожи у нас — зелёный. И вдруг появляюсь я — весь такой нежно — малиновый… Как бедная мама сразу не сбежала с перепугу и что при этом сказал отец — остаётся только гадать. Они обратились к нашим старейшинам, те порылись в древних книгах — и нашли‑таки упоминание о минимум двух случаях подобной «мутации». Только были они давным — давно… Словом, на моё время я мог с полным правом носить своё гордое имя.

— Сильно доставалось? — посочувствовала Веся.

— Не без этого, — ухмыльнулся он. — Но я был очень бойким ребёнком, быстро научился давать сдачи. Со временем страсти поутихли, ко мне привыкли и перестали тыкать пальцем, появились друзья… Вот только с девушками закономерно не везло, побаивались они иметь со мной какие‑то отношения. Тогда я и придумал себе сказку, в которой я встречу однажды свою вторую половинку, и она будет такая же, как я сам. «Единственная»…

Веся тихонько погладила его по руке.

— И что было дальше?

— А дальше — вместо сказки придуманной я оказался в сказке настоящей, то есть на Мерцающем. Выкинуло неподалёку от Аржева, так что с тех пор в основном тут и живу, не особенно люблю покидать надолго этот город, привязался за столько лет…

— Сколько? Тебе вообще сколько лет?

— А сколько дашь? — с напускным кокетством осведомился Ядимир. — Ладно, сам знаю, что это дело неблагодарное. В отличие от людей, мы с возрастом не покрываемся морщинами и не седеем, просто кожа постепенно дубеет, и… впрочем, не стоит об этом. На земной счёт мне примерно тридцать семь, а по — нашему — девяносто три. Не сильно напугал?

Веся замотала головой — после откровений Жалеи можно было принять ещё и не такое.

— Тебе нравится твоя работа?

— Очень! — с жаром ответил он. — Это так интересно — каждый день узнавать что‑то новое! Когда Далиниэль — мы с ним довольно близкие друзья — предложил мне возглавить Архив, я поначалу боялся не справиться. Такая ответственность! Но он убедил меня и, надеюсь, не пожалел. Мне вроде неплохо удаётся координировать работу своих сотрудников, следить за регулярностью пополнения базы, сопоставлять степень достоверности исторических разделов, помогать находить нужную информацию, как сейчас…

— Ой! — спохватилась Веся. — А я ведь даже не спросила, что там с этими пепельными демонами! Змеюн нашёл что‑то страшное?

Ядимир заметно помрачнел.

— Да, информация довольно тревожная. Возможно, степень этой новой угрозы даже больше, чем мы позволяем себе надеяться. Далиниэль никогда не боялся переоценивать противника, а на этот раз мы тем более не можем быть излишне беспечными.

— Противника? Ты хочешь сказать…

— Веся, я ничего не хочу сказать. Пожалуйста, не спрашивай пока больше ничего. Далиниэль попросил — очень попросил — во избежание ненужной реакции со стороны населения заранее не распространяться ни о каких «демонах». Они там всё ещё раз проверят, посовещаются с нужными специалистами — и только тогда начнут действовать.

— Значит, завтрашний поход к ближайшей «луже» откладывается?

— Да, туда отправлены пока лишь несколько «разведчиков». Далиниэль созвал самых сильных магов подходящего профиля, и, когда все соберутся, тогда и начнутся активные действия.

— Понятно… — вздохнула Веся. Интересно, значит ли это, что ей самой путь в «команду» заказан? А Марку с плащом? Надо будет у них спросить. — Хорошо, давай поговорим о чём‑нибудь другом. Не знаю только, захочешь ли ты…

— Рассказать подробнее о своих зловещих сорховских особенностях? — понимающе улыбнулся хранитель. — Я непротив. Только, боюсь, тебе многое совсем не понравится. Но мне хочется быть с тобой честным. Понимаешь, Веся, с тобой у меня всё совсем не так, как было раньше. Дело в том, что, оказавшись на Мерцающем, я обнаружил, что народ здесь гораздо толерантнее к таким «странным» существам, как я.

— Потому что ты отнюдь не самый странный.

— Именно. И вот я начал сталкиваться с тем, что некоторые девушки, особенно почему‑то землянки, были непротив завести со мной более близкое знакомство. Можешь представить, как я воодушевился! Однажды мне понравилась одна девушка, мы начали встречаться, а потом и жить вместе, собирались пожениться… Но совершенно неожиданно она умерла, просто не проснулась утром. Я терялся в догадках, ведь она казалась совершенно здоровой… А потом понял, вернее, почувствовал: причиной её смерти был я.

— Почему ты так решил??

— Понимаешь… У сорхов изначально есть и другая необычная особенность: мы, как бы это сказать, периодически нуждаемся в обмене энергией с другими живыми существами. Это для нас естественный процесс и в среде себе подобных он происходит практически незаметно. Но при близком общении с другими, более слабыми существами у них в конце концов происходит что‑то вроде энергетического сбоя. Я давно заметил, что чувствую и вбираю в себя не только «чистую» энергию, но даже чужие эмоции, частично заменяя их на свои. Это один из нюансов нашей так называемой «природной магии»: если я тесно пообщаюсь, например, с человеком, который до меня пребывал в печали — ему обязательно станет легче. Если же он весел — градус веселья понизится, не скажу, что слишком сильно, но всё‑таки. Существуют и другие оттенки эмоций — гнев, страх… Вот поэтому я стараюсь всегда держать себя в руках. Отстранённо — доброжелательно, и не более. Другим мой энергетический «мусор» точно ни к чему… Я, наверное, очень путано объясняю?

— Да нет, Ядимир, я более — менее поняла. Только не поняла насчёт той девушки — ты уверен, что всё это случилось из‑за тебя? Если она тебе нравилась, значит, и эмоции ты испытывал положительные, и ей было хорошо…

— Да. Ей было «слишком» хорошо… Уже после я пришёл к выводу, что для полноценного энергетического обмена мне необходимо подпитываться и негативной энергией, чтобы потом её «очищать», а тогда ни у неё, ни у меня просто не было негативных моментов. Постепенно внутри меня накопилось столько отрицательной энергии, что она выплеснулась наружу, вопреки моему желанию, в один миг, сметая на своём пути более слабое, восприимчивое существо, которое на тот момент было рядом… Её сердце не вынесло этого удара. Мгновенная, пусть лёгкая, но от того не менее страшная и нелепая смерть — с отчётливым «привкусом» моей собственной энергии… Когда я всё понял, то долго не мог себе позволить даже смотреть на женщин. Но — иногда природа всё же брала своё. Веся, я сейчас с тобой предельно откровенен и, надеюсь, ты не будешь судить меня слишком строго. Я не позволял себе постоянных отношений, а просто, стараясь быть неузнанным, ходил вечерами по улицам и «слушал» эмоции прохожих. Иногда встречал и одиноких симпатичных девушек, выбирая всегда тех, в ком чувствовал негативную энергию. А там — «дело техники». Пресловутая магия затуманивала сознание, и я без труда получал желаемое. Но взамен всегда старался оставить чувство покоя, что‑то светлое…

— Как и в моём случае? Спасибо, я ведь это почувствовала. Это было то, что нужно тогда.

Ядимир внимательно изучал её лицо.

— Ты странная… Вместо отвращения, страха — говоришь «спасибо». Удивительно… Нет, ты не странная, ты — удивительная.

Веся смущённо улыбнулась и легонько провела по его ладони. Ядимир поймал её руку и уже не отпускал.

— Я просто попыталась поставить себя на твоё место. Тебе очень несладко пришлось в жизни, но ты не озлобился. Иначе бы все понравившиеся тебе девушки получали в подарок не «покой», а депрессию или что похуже. Так что я в любом случае на тебя не в обиде. Просто это было неожиданно…

— Для меня, честно говоря, тоже. Я ведь тогда вовсе не искал приключений, а просто пережидал у Прохха очередную бессонницу — и вдруг увидел тебя. Точнее, сначала почувствовал твоё состояние и невольно подумал, могу ли незаметно как‑то его ослабить. А потом ты села рядом — и у меня как затмение в голове случилось. Понял: если не смогу тебя почувствовать всю, до конца — просто взорвусь изнутри.

— И почувствовал… — о Весины щёки можно было спички зажигать. — И, знаешь, мне понравилось…

Ядимир прикусил губу и сильнее сжал руку девушки.

— Зачем ты мне это говоришь? Мне и так трудно себя сдерживать. Трудно просто говорить с тобой, когда хочется…

Веся глубоко вздохнула и посмотрела в горящие от страсти чёрные глаза.

— Ну, думаю, после второго раза я не умру… Мне тоже… хочется…

Неужели она это сказала?! Она — всё та же Веська Димитрова, в твёрдом уме и трезвой памяти! И природная магия сорхов на этот раз вроде бы ни при чём… Но разве можно устоять, когда на тебя ТАК смотрят?!

Ядимир оставил свои жалкие попытки остаться «джентльменом» и, легко перегнувшись через стол, приник к таким желанным губам. Они буквально вылетели за дверь, едва не забыв Весину шаль и забыв цветы, и поспешили к одинокому тихому домику хранителя.

И, конечно, не обратили внимания на высокого плечистого парня в кожаном плаще, который в сопровождении красивой брюнетки неспеша шёл по улице им навстречу.

Марк в полном изумлении проводил глазами быстро удаляющуюся парочку, потом опомнился, и, всучив спутнице Петьку, бросился за ними. «Я щас!»

Девушка обиженно надула губы.

— Куда это он?

— Ох, Кариночка, я, конечно, не уверен, но, похоже, наш благородный Марко решил убедиться, что тот жуткий малиновый слон не собирается причинить вред глупышке в клёвом платье!

— Вы её знаете?

— Да, в одной гостинице живём. Говорю — глупенькая она, доверчивая. Как бы и впрямь чего не вышло!

Карина успокоенно улыбнулась и украдкой посмотрелась в зеркальце, проверяя, всё ли в порядке.

— Да не бойтесь, не выйдет! Я, кажется, узнала этого типа, он у шефа в конторе частенько мелькает. Какой‑то большой начальник, между прочим, и вообще, говорят, мужик классный. Только вот похож на сливу! — хихикнула она.

Марк вернулся быстро. В руках он держал Весину шаль.

— Ну, что там??

Он адресовал товарищу хмурый взгляд и с силой перекинул его через плечо.

— Ничего «страшного». Остановились в каком‑то тёмном уголочке и давай зажиматься. А потом снова чуть не побежали, догадываюсь, куда и зачем. Вон, накидку её обронили, ногами потоптались и даже не заметили…

— Фи, какая убогая грязная тряпка! — скривилась модница Карина.

Марк окинул её мрачным взглядом. Ещё несколько минут назад девушка казалась ему очаровательной, к тому же сама активно напрашивалась на «продолжении знакомства». Теперь же флиртовать с ней совершенно расхотелось, и Марк едва удержался от того, чтобы не бросить её прямо здесь.

— Я вспомнил, обещал Далиниэлю ещё кое‑что сделать до завтра. Пойдём, проводим тебя домой.

Карина разочарованно заморгала.

— Что, и в «Рай» не пойдём?

Марк равнодушно пожал плечами.

— В «Рай» — в любом случае. Если только в «Ад»…

— А такого у вас нет, я спрашивал, — вставил Петька. — Значит, остаётся поклянчить кое — чего у Бора с Киром?

— Да заткнись ты уже, без тебя тошно…

Утро было чудесным, тихим и солнечным.

Несмотря на то, что поспать удалось от силы часа два, Ядимир и Веся чувствовали себя полными сил и безумно довольными. Они стояли перед дверью «Лады» и всё никак не могли расстаться. Ядимир собирался сразу же отправиться на работу, а Веся, по его настойчивой просьбе, всё‑таки лечь отдыхать, «восстанавливать потраченную энергию».

Крайнее окно на втором этаже с тихим скрипом приоткрылось, и из него осторожно выглянула Зара. Жестом подозвала подругу, и они обе, ничуть не стесняясь своего любопытства, принялись разглядывать Весиного ухажёра.

— Ага, вот из‑за кого она опять не пришла ночевать! А мы‑то переживали! — наконец, не выдержала Жалея. — Всё думаю, чьи же это такие знакомые ушки? А, оказывается, это ты, Ядик…

«Ядик» смутился и нехотя отстранился от губ своей зазнобы, но её руку так и не отпустил.

— Доброе утро, Жаля! Доброе утро, не вижу тебя, Зара!

— Привет!

— Вы знакомы? — полюбопытствовала Веся.

— И давно! Эй, может, хватит уже под дверью топтаться? Заходите, позавтракаем, новости обсудим…

— Да нет, спасибо, мне уже пора, — отказался Ядимир. — Милая, встретимся, как договорились…

При зрителях он ограничился целомудренным поцелуем в щёчку, махнул рукой и ушёл.

Не успела Веся дойти до своей комнаты, как туда же бесцеремонно ввалились любопытные «амазонки».

— Ну, рассказывай!!

— В подробностях!

— Девочки, вы что, обалдели?! — жалобно вопросила Веся, но те и не думали отступать.

— Колись — колись! Как нашего убеждённого холостяка приручить умудрилась, что он на тебя и дыхнуть боится? Вон, пиджачок свой выдал, чтобы «милая» не простудилась ненароком… О, а под ним‑то наше платьюшко! Тогда всё понятно!!

— Давай, хвались, а то защекочем! — Зара предвкушающее потёрла руки.

Веся взвизгнула и кинулась обратно к двери, но она открылась сама, пропуская хмурого взъерошенного Марка. Веся тут же спряталась за его широкую спину.

— Марик, спаси меня от этих!!

Хорошо, что она не видела его перекосившегося лица. Не говоря ни слова, он швырнул на стул помятую накидку, которую держал в руках, и оглушительно хлопнул дверью.

— Ой, — растерялась Веся. — Чего это с ним?

Подруги озадаченно переглянулись.

— Не обращай внимания, он просто вчера пил с гномами, вот сегодня и не в духе… Ладно, переодевайся и спускайся в столовую, мы есть хотим!

Завтракали они по — прежнему втроём. Марк, видимо, после вчерашнего не мог ещё спокойно смотреть на еду, деловой Змеюн с раннего утра околачивался «при штабе», а братья — у своих сородичей — рационализаторов. Весю очень интересовали подробности насчёт пепельных демонов, и она рассчитывала, что девчонки с ней поделятся. Да, информация пока секретная, но она ведь никому не скажет!

В ответ на её расспросы Зара непонимающе захлопала глазами, а Жалея стремительно побледнела, потом покраснела, потом снова стала бледной до синевы.

— Что с тобой?! Тебе плохо??

Жалея невидяще уставилась куда‑то в пространство и вдруг резко вскочила и бросилась к выходу.

— Зара, я скоро!

Девушки обменялись недоумённо — встревоженными взглядами.

За прошлый день Змеюн прочитал всё, что нашёл по пепельным демонам, а нашёл он, к сожалению, немного. О них упоминалось лишь в исторических хрониках крайне малочисленных на Мерцающем антимонов, а те, в свою очередь, кратко, но ёмко изобразили, как эти самые демоны без труда захватили и погубили пару соседних с ними миров. И в конце задавались вопросом, не постигнет и их самих такая же участь…

Шизза — а — достаточно специфическая форма жизни. К «классическим» демонам, то есть жителям так называемых Тёмных миров, они прямого отношения не имеют, хотя далёкие предки, возможно, и были общими. Сейчас шизза — а представляют собой огромные, автономно живущие колонии маленьких по размеру, но чрезвычайно сильных и опасных существ. У землян возникала закономерная ассоциация с муравейником: внутри «семьи» — строжайшая иерархия, где в самом низу — многочисленный «расходный» материал, а во главе — «царица», которая с помощью какого‑то загадочного амулета под названием «источник жизни» создаёт всё новых и новых производителей, солдат, обслугу и даже особого вида «магов». Последние при необходимости могут переместить свою колонию в пространстве и поддерживают вокруг неё специальный «защитный купол»: ядовитую пузырчатую массу, которая способна уничтожить практически любое живое существо. Таким образом, шизза — а считались практически неуязвимыми и вследствие обильного размножения захватывали всё новые и новые территории, а потом уже — и целые небольшие миры. Им пытались противостоять, но большей частью безуспешно. Змеюн откопал только туманную ссылку на какой‑то артефакт, который, при соединении с подходящим «носителем» магии будто бы способен разом уничтожить целую большую колонию демонов. Что это за артефакт и каковы точные условия для его успешного применения, в источнике не сообщалось; он‑де вскоре таинственным образом пропал и так больше нигде не проявился. Агрессоры, между тем, продолжали своё победное шествие по мирам из группы Голубой Звезды: благодаря изначальной беспечности тамошних жителей (подумаешь, какая‑то лужа, ну две…) и высочайшей живучести эта «зараза» грозила перекинуться и на более удалённые сферы. Собственно, уже перекинулась…

Вот почему всем известный эльф Далиниэль выглядел мрачным и озабоченным, как никогда раньше. Было похоже, что в перспективе жертвой демонов может стать весь Мерцающий, за это время ставший им родным домом. Остальные собравшиеся в его кабинете специалисты — разномастные маги и учёные — смотрелись не лучше. Все прекрасно понимали, что надо срочно придумать, как извести эту мерзость в зародыше, пока не стало слишком поздно. Если уже не стало… Предлагались разные, порой абсурдные и фантастические варианты — и Далиниэль терпеливо выслушивал все. Мало ли, вдруг самая бредовая идея в результате натолкнёт на верное решение! Если только оно в принципе существует… Завтра — послезавтра должны подъехать остальные вызванные эксперты, а так же вернуться высланные ранее «разведчики». Насколько сильно увеличилась хотя бы эта, ближайшая колония? А ведь сколько их ещё, ненайденных…

Из глубокой задумчивости его вывел мелькнувший у дальнего конца стола до боли знакомый силуэт. Жалея остановилась прямо напротив и молча смотрела на него. За столько лет, сколько они были знакомы, слова уже часто бывали не нужны. Вот и сейчас её взгляд красноречиво обвинял:

«Как ты смел мне солгать??»

Она не спрашивала почему, потому, что и так знала — хотел уберечь. Любой ценой. Даже ценой разорванных отношений до конца дней… Она знала — и знала, что он всё равно не поступил бы иначе. Просто потому, что она — важнее. Утаил информацию о демонах, настойчиво попросил отправиться вместе с Зарой в какой‑то городишко на другом конце материка за якобы срочно необходимой ему фигнёй, а она, размякшая после той удивительной, неповторимой ночи впервые не стала сомневаться — просто поверила. И уже завтра покинула бы Аржев, если бы Веся не проболталась — ведь ей даже в голову не пришло, что она может не знать ни о каких демонах! При таких‑то связях!

Жалея была в ярости. Но теперь даже не на него — на себя. Зачем тогда, столько лет назад, всё же не выдержала и рассказала о своём «роковом» пророчестве?! А он так и не забыл…

«Ты же знаешь, что я всё равно не останусь в стороне».

«Знаю. Но я должен был хотя бы попытаться… Я не хочу тебя потерять…»

Жалея гордо вскинула подбородок, с вызовом глядя в обманчиво — спокойные серебряные глаза.

«Боишься, девочка моя…»

«Да, боюсь. Но я верю в свою судьбу. Ты — не веришь, ты по — прежнему хочешь её обмануть. Но я знаю — не выйдет. Я уже приняла её».

Взгляд феи неожиданно смягчился, уголки губ скорбно опустились.

«Ты помнишь, как там сказано? Демон убьёт… или освободит навсегда. Шанс победить, преодолеть свой единственный извечный страх… Этот риск того стоит. И я… я просто не могу иначе…»

Когда совещание было окончено, и все разошлись, в огромном гулком кабинете остались двое. Наконец, Жалея встала, и эльф начал медленно подниматься вслед за ней.

— Стой!

Это было первое слово, сказанное ею вслух. Не простила…

— Сядь на место, кому говорю!

Девушка приблизилась — с тем же упрямым выражением на детском личике — и вдруг решительно запрыгнула к нему на колени.

— Ты такой длинный, я же не достану… Поцелуй меня, а?

Глава 14

Петьке казалось, что его мученическое пыхтение слышит весь коридор. Впрочем, слушать было особенно некому: постояльцы ещё с утра разбежались по своим делам. Веся недавно проснулась и пообедала вдвоём с Зарой, и теперь они, прихватив большой кувшин с компотом, вовсю точили лясы в комнате «амазонок». Жалея ещё не возвращалась (непонятно откуда), а Марк, поросёнок этакий, впервые забыл — или даже не захотел — вытащить «в свет» свой верный плащ. Вот он и валялся на скамейке почти полдня, маялся со скуки, а потом поднатужился и всё‑таки сумел выползти из комнаты. Двигаться в новой ипостаси было до неприличия тяжело, и Петька, преодолев половину коридора, чувствовал себя марафонцем незадолго до финиша. Хорошо, что он не умеет потеть, воняло бы, наверное, на весь этаж…

Проползая под дверью девчонок, он невольно притормозил и сунул кончик воротника в щёлку. Интересно, о чём они болтают?

— …А про «несовместимость» она уже давно придумала, чтоб не доставали всякие, — донёсся до него голос Зары. — Представляешь, она рассказывала, что как‑то напали на неё четыре придурка — во время купания, когда амулет, призывающий рапиру, на берегу остался, и обрадовались сначала. А Жаля‑то — высококлассный маг иллюзий; короче, вертели они её, вертели — а ничего и нету! Они натурально охренели, увяли — ну, а тем временем она до рапиры‑то и добралась… Говорит, нечем им теперь честных девушек пугать…

Они захихикали, а Петька невольно поёжился.

— А как она с Далиниэлем познакомилась?

— Так её из мерцалки аккурат к нему на ручки и выкинуло. Говорит, он тогда ей здорово помог, по гроб жизни будет благодарна. Ну, сама представляешь — только что пережить гибель собственного мира и всех близких до кучи… В общем, дружат уже лет восемьдесят или и того больше.

— Хочешь сказать, «дружили»…

— Вот — вот. Сама не знаю, что их вдруг «прорвало». Я‑то Жальке давно говорила — по — моему он на тебя как‑то по — особенному смотрит, а она всё отмахивалась. В таком‑де возрасте его уже вообще толком ничего не должно интересовать, тем более шуры — муры с какой‑то козявкой. Не верила. А после твоей подставы с гаданием то ли глаза у неё на него раскрылись, то ли ещё что «стукнуло» — но как увидела Далика, сразу в «отрыв».

— И не прогадала, верно? — в Весином голосе промелькнула улыбка. — Да и эльф ведь не просто так там оказался. Держу пари, он за ней частенько наблюдает, когда вы в Аржеве. Может, охраняет от «всяких»…

— Это вряд ли!

— Ну, тогда просто ходит и смотрит, скучает, наверное. Мне кажется, эту длинную фигуру в плаще даже я уже не один раз рядом с вами замечала. И у озера, кстати, он мне тоже примерещился…

— Хм, — задумалась Зара. — А ведь мы сами его ни разу не видели. Вот прохвост! Наверняка какие‑то свои чары наложил. «Маячок», что ли, на Жальку прицепил, раз так быстро вычислил, где мы были? Ну, да ладно, ему, «великому», всё можно!

— И что они теперь будут делать, как думаешь? Поженятся?

Зара сипло рассмеялась.

— Ой, не знаю!! Предсказание предсказанием, но я себе это даже представить не могу! Да Жалька из принципа… — тут она осеклась и вздохнула. — А впрочем, что толку гадать? У нас на Мерцающем возможен и не такой «психоз». Вот ты сама — разве могла подумать, что тебе понравится такой, как Ядик? Наверное, и в кошмарном сне бы не приснилось, как вы с ним… А тем не менее — вон, сидишь, сияешь…

Плащ навострил несуществующие уши. Надо бы узнать об этом малиновом монстре с жутким именем побольше. А потом вдвоём с Маркушей устроить ему «тёмную»! Будет знать, гад, как их девушку отбивать!

— Ты права, Зара. Сама не знаю, как так получилось, но мне с ним очень хорошо. Ядимир такой… такой…

— Понятно, одни чуйства, и голова в кармане! — прокомментировала соседка. — Мы, конечно, его поболее твоего знаем. И, в общем, одобряем: мужик хороший. Но не без странностей…

— Да знаю, что ты хочешь сказать, — рассеянно отмахнулась Веся. — Ядимир мне сам признался, что рядом с ним небезопасно, энергетический сбой и всё такое, умереть можно. Но так это вроде нескоро…

У Зары, кажется, отвисла челюсть, у плаща (по ощущениям) — тоже.

— Мы ничего об этом не знаем! Рассказывай!

— Ой, правда? Ну, тогда и я помолчу. Да вы не переживайте, это так, ерунда, просто фигуральное выражение… — тут же заюлила девушка. — В общем, пока мы ничего не загадываем, замуж он меня не зовёт, так что…

— А если позовёт? Вспомни, свечечка‑то поплыла!

— Ну и что. Твоя тоже поплыла, а ты чуть не в обморок грохнулась. Я же к тебе с расспросами не лезу… Или всё‑таки скажешь, чем тебе мужчины не угодили?

— Да ну их в баню…

— Вот видишь!

Тут по лестнице раздались тяжёлые шаги, и Петька поспешно отполз от двери. Это оказался Марк.

— О, что ты тут делаешь?

— Да вот, решил сам до тебя сползать, коль ты теперь мною брезгуешь, — вздохнул плащ. — Полчаса уже ползу, целых пять метров одолел…

— Ладно тебе прибедняться‑то! И, это… Извини. Честно, не нарочно тебя забыл, а потом уж не стал возвращаться. Они там сейчас по второму разу всякую пургу предлагают… Завтра вместе сходим, послушаем, до чего додумались.

Выглянула Зара.

— Ой, мальчики, есть новости? Жалею случайно не видели?

— Да мелькала где‑то…

— Заходите, расскажете!

— Ладно, только вещи кину. Петь, тут подождёшь или?..

Плащ возбуждённо подпрыгнул на месте.

— О — па, меня только что осенила гениальная идея! Тащи меня в комнату, а потом живо к гномам!

Марк сомневался. То, что предложил ушлый Петька, откровенно ему не нравилось, но… Но. Пресловутый «малиновый слон», от которого, оказывается, ещё и помереть можно ненароком, всерьёз бесил их обоих. Ладно там циклоп или ещё какой дурак, а это чудо в перьях умудрилось в рекордные сроки задурить бедной Веське голову и втереться к ней в доверие. И, главное, в постель залезть… Урод носатый… Уж наверняка тут без какого‑то магического средства не обошлось! Веська не из тех, кто живёт под влиянием гормонов, значит, этот хмырь просто воспользовался или каким‑то местным афродизиаком, или тем же «банальным» приворотным зельем. И, если сейчас подсунуть Весе новую порцию, находясь при этом с ней рядом, то… То? Что будет дальше, вот в чём вопрос? Какая у этого средства сила и срок действия? Да ещё если Зара что‑нибудь заподозрит… Вот будет позорище!

Марк вздохнул, сжал в кармане маленький пузырёк, в который они с Петькой отлили эльфийское вино, и постучал. Они договорились, что для чистоты эксперимента сядут рядом: вдруг Веся обратит внимание именно на плащ? Фигня, конечно, но раз друг настаивает…

Несколько минут нельзя было ничего предпринять — девчонки набросились на него, требуя новостей. Марк честно рассказал, что знал (не так много), но и без того ситуация складывалась очень тревожная. Настроение у девушек сразу понизилось, они задумались, размышляя, что ещё можно сделать, и во время этого «мозгового штурма», к которому с фальшивым энтузиазмом примкнул плащ, Марку удалось подлить вина в Весин стакан. Потянулось напряжённое ожидание…

Закончилось оно неожиданно и глупо: в процессе обсуждения Зара случайно схватила не свой стакан, а подруги — и основательно к нему приложилась.

«Всё, капец!» — пронеслось в голове у Марка. — Сейчас она полезет обниматься, и Веся сразу всё поймёт…"

Петька, опомнясь, "неловко" взмахнул рукавом, и вторая половина "адской смеси" вместо Зариного рта оказались на его воротнике.

— Ты чего, осторожнее!

Марк съёжился на своём месте, кося глазом на "амазонку" и прикидывая, под каким предлогом отсюда смыться.

— И почему я раньше не замечал, какие у тебя красивые глаза?

Все трое одновременно вытаращились на Петьку. А тот вдруг хихикнул и пополз поближе к Заре.

Прости, любимая, что, глупый тормоз, я

Не замечал красы твоей до срока.

Но вдруг глаза открылись у меня,

Я понял, что люблю тебя глубоко!

Как эти губы чудные твои

Меня манят! Я об одном мечтаю:

Зариночка, меня ты обними,

Иначе с горя вусмерть забухаю!

В комнате установилась непродолжительная тишина. Петька расценил молчание как поощрение и шустро полез через стол к своей "Зариночке". Та мигом вспомнила, что случалось от их близкого контакта, и с визгом отскочила в сторону.

— Марк, что с ним?? Он чокнулся?!

— Не знаю, может, где‑то перемкнуло, не обращайте внимания! — Марк еле успел перехватить ретивого дружка и, несмотря на его энергичное сопротивление, потащил вон из комнаты. — Извини ты его, может, чего‑то нанюхался токсичного… Он явно не в себе!

— Может, тебе помочь? — крикнула вдогонку Веся.

— Да нет, не надо! Сам справлюсь!

Марк поскорее втянул извивающегося и орущего нетипично — глупые стишки Петьку в их "нумер" и основательно привязал ремнём к кровати. Подумал — и придавил сверху одеялом и подушками.

— Уфф… И что мне с тобой делать?

После продолжительных размышлений он вернулся в комнату к девчонкам и попросил у Веси снотворное. Тщательно втёр пахучую жидкость в кожаный воротник — и через пару минут с кровати раздавалось умиротворяющее похрапывание. Слава Богу, сработало! Пусть проспится как следует, а к утру эта гадость должна если не выветриться, то здорово ослабнуть. И так придётся выкручиваться, придумывать этому безобразию хоть какое‑то объяснение… А если догадаются?

Да, и кстати — а почему зелье не подействовало на Зару? Неужели из‑за её магических амулетов? Как бы узнать…

На очередное совещание по поводу "мерзких шизиков", помимо Змеюна, Марка с "проспавшимся" и вновь адекватным плащом и "амазонок", напросилась и Веся. Конечно, она осознавала, что из всей компании представляет наименьшую ценность как боевая, магическая или просто "светлоголовая" единица, но сидеть одной в ожидании новостей было слишком обидно. К тому же она ведь всё равно многое знает! Знает и молчит, и собирается молчать и дальше. Веся призналась подругам, что сильно сомневается в том, что её возьмут "в разведку" и слёзно попросила замолвить за неё словечко перед Далиниэлем. Если пойдут все, то она тоже хочет! Жалея предложила ещё раз подумать — так ли оно ей надо. Неужели лучше подвергать себя нешуточной опасности, а не сидеть себе в Аржеве с дорогим Ядиком под боком? Веся резонно заметила, что к Ядику всегда успеет, а в поход она собиралась ещё до встречи с ним и не хочет менять своего решения. Про себя она ещё подумала, что, пожалуй, просто боится слишком быстро "увязнуть" в отношениях с Ядимиром. Он, конечно, замечательный, но слишком быстрое развитие отношений может быть вредно для здоровья. Хоть и хочется, но лучше пока встречаться не каждый день. А там видно будет… Жалея пообещала всё устроить.

Искомое место в народе называлось "Звезда" из‑за своей запоминающейся архитектуры: пять практически одинаковых длинных зданий, словно лучи, расходились из высокого "центра", в котором и располагалось историческое место — рабочий кабинет старейшего жителя Мерцающего. Далиниэль мог по праву считаться отцом — основателем каждой из главнейших "международных" организаций, будь то всем известная контора "В помощь переселенцам", Ассоциация Прогрессивных Магов, географическо — этнографическое и торговое общества или даже единственный (пока) в этом мире Университет с целым рядом исследовательских лабораторий. Сотрудники всех этих учреждений почти ежедневно бегали к эльфу за помощью и советами, так что "почивать на лаврах" или, по выражению Петьки, "киснуть на пенсии" ему было ещё ой как рано. Далиниэль, впрочем, давно привык к такому насыщенному распорядку жизни и не представлял её себе как‑то иначе… до недавних пор. Но любимая фея обожала бродяжничать, и всерьёз мечтать отойти от дел и поселиться с ней в уединённом домике в какой‑нибудь уютной глуши мог лишь кто‑то излишне наивный — но никак не он. А теперь ещё эта иномирская зараза растёт, как на дрожжах! Надо одновременно пытаться найти способ извести её подчистую и при этом вести себя, как ни в чём не бывало, чтобы не допустить паники. Впору старичку капли пить "от головы"!

Ну, насчёт "старичка" это было чистое кокетство: умей Жалея читать его мысли, хохотала бы до упаду. За эти две ночи "бедный дедушка" перевыполнил все мыслимые и немыслимые "нормы", компенсировал себе восемьдесят девять лет "вынужденного простоя", доведя её до полуобморочного состояния, а утром, как ни в чём не бывало, попёрся на работу! Вот уж точно Древний и Великий…

Жаль, что всё хорошее заканчивается так быстро. Вот и сейчас, решительно задвинув романтические воспоминания, Далиниэль вновь был собран, сдержан и даже суров. Дело‑то предстояло нешуточное! И ждать больше нельзя. "Разведчики" доложили, что ближайшая к Аржеву колония выросла с пяти примерно до семи метров в диаметре. Из Березняков пришло сообщение о ещё по крайней мере двух жертвах тамошнего "загадочного пятна". Другие источники опасности спешно ищут и огораживают, предупреждая о возможной опасности. Но сколько ещё времени им отпущено?

Итак, все эти дни его доверенные люди и нелюди, маги и технари, да и просто прогрессивно мыслящие энтузиасты вроде Марка с японцем Тоши усиленно шевелили своими выдающимися мозгами, а более скромный Змеюн просто методично шерстил Архив. Было предложено десятка два самых разных вариантов, из которых в результате ожесточённых споров выбрали несколько наиболее приемлемых. Во — первых, анализ осевших на плаще частиц "пепла" — ориентировочно, защитного слоя — позволил выделить входящее в его состав специфическое вещество, аналог которого имелся и на Мерцающем. В лаборатории в рекордные сроки подобрали состав, препятствующий проникновению этих едких веществ через кожу (тут подопытным добровольцем опять‑таки вызвался героический плащ). С него же, бедняги, осторожно взяли пробу кожи: раз он в таком виде практически не пострадал от демонских токсинов, значит, защитный состав лучше наносить на подобные кожаные плащи. Хорошо, что такие нашлись в достатке…

Таким образом, от участи быть разъеденными заживо члены "ударной группы" были избавлены. Но — и только. Магическая составляющая защитного слоя, вызывающая у жертвы онемение с последующим угасанием сердечного ритма, оставалась по — прежнему неисследованной. Специалисты на всякий случай разработали партию амулетов, в которые вложили целую кучу защитных заклинаний, кто какие знал (авось что‑то и сработает!) В остальном же явно придётся действовать по обстановке. В группу будущих "борцов с демонами" включили двух сильнейших магов — "менталиста" и "энергетика", значит, была надежда на то, что общими усилиями они смогут нейтрализовать вражескую оборону. Далее оставались непосредственно жители колонии, которые явно не станут пассивно наблюдать за её уничтожением. Для них в группу было отобрано два десятка опытных воинов. Зара и Жалея, естественно, намеревались к ним примкнуть, но Далиниэль отказал в резкой категоричной форме. В схватке они будут участвовать лишь в крайнем случае, а до этого, если хотят, только лук — арбалет и тому подобное. Вплотную к "луже" не приближаться, иначе об участии в операции вообще можно забыть!

Зара никогда ещё не видела Далика в таком раздражённом состоянии и предпочла молча покивать, соглашаясь. Жалея и вовсе выглядела бесстрастно. Хотя было совершенно ясно — несмотря ни на какой запрет она всё равно влезет и всё сделает по — своему. Далиниэль знал это, как никто другой, и потому заранее приготовил фатально настроенной фее "авторский сюрприз".

Электронщик Тоши предлагал вариант "просто взорвать эту гадость к чертям собачьим, да и дело с концом!", и такая идея поначалу показалась соблазнительной. Не надо привлекать множество людей, весь риск — правильно рассчитать "дозу" взрывчатой смеси, которую недавно изобрели в одной из секретных лабораторий (правда, до "полевых" испытаний дело так и не дошло, а тут такой повод!) Единственная жертва — незаменимый в этой операции балабол, на которого привяжут "адскую машинку" и скомандуют приземлиться прямо в центр "лужи". Только вот что будет дальше? Колония вместе со всеми шизза — а разлетится на куски и перестанет существовать, несмотря на защиту и "амулет силы"? Или выдержит? Какие изменения произойдут на самом Мерцающем, где до этого не применялось подобное оружие? Сомнения разрешил Змеюн: они с Ядимиром случайно наткнулись на упоминание похожего способа борьбы с пепельными демонами. В результате получился странный обратный эффект, и колония, вместо того, чтобы погибнуть, словно впитала в себя "заряд" и разрослась чуть не на глазах! Скоро место превратилось в безжизненную чёрную пустыню, и дальнейшие перспективы представлялись неизвестному автору крайне нерадостными…

Стало быть, рассчитывать на научный прогресс в этом деле не стоило. Оставалась опять же "старая добрая" магия. Разные существа, населяющие Мерцающий, обладали и совершенно различной магической силой и спецификой. Далиниэль попросил наиболее опытных представителей каждого направления принять участие в вылазке, и никто не подумал ему отказать. Единственным народом, проигнорированным эльфом, стал его собственный.

— Что, неужели САМ собрался?? — не поверили многие. — Зачем, можно же…

— Можно. Но в связи с серьёзностью угрозы я решил, что могу принести большую пользу в боевой, а не в координационной группе. Надеюсь, никто не станет утверждать, что эльфийская природная магия будет там неуместна. Я же, как представитель Древнего Дома, владею этой магией несколько лучше своих коллег. Вывод из этого только один: я еду. И беру на себя нейтрализацию "источника жизни". Остальное обсудим на месте.

Далиниэль сделал знак своему секретарю — пожилому полугоблину — и принял у него из рук предварительный список "отряда". Веся, всё это время тихонько сидевшая в уголке, напряглась. Возьмёт или нет?

Далиниэль на миг оторвался от списка и бросил на неё короткий взгляд.

— Целитель?

Девушка судорожно кивнула, и Жалея демонстративно хлопнула её по плечу.

— Под твою ответственность.

— Да.

Больше к этому не возвращались, и Веся смогла перевести дух и обменяться довольными взглядами со Змеюном и Зарой. Отъезд "убойного отряда" был назначен на раннее утро следующего дня, а пока все разбрелись собираться и готовиться. Девчонки принялись обсуждать, какое брать оружие и медикаменты (их ещё требовалось докупить, благо спонсировал всё Далиниэль). Марк вдруг увидел Ядимира — тот деликатно стоял в дверях, дожидаясь конца разговора. Решение пришло моментально: Марк незаметно встал и подошёл к конкуренту, жестом пригласив выйти.

— Надо поговорить.

— К вашим услугам, — слегка поклонился Ядимир.

Марк подумал, что хамить всё же будет некрасиво, как и долго ходить вокруг да около.

— Если не возражаешь, мне привычнее на "ты".

— Хорошо.

— Как ты относишься к тому, что Веся завтра уйдёт бить демонов?

— Безусловно, крайне отрицательно, — Ядимир окинул парня более внимательным взглядом. — Но я понимаю, что не имею права на неё давить и, тем более, что‑то запрещать. Это её решение, а мою позицию она знает. А ты, попробую догадаться — Марк?

— Она упоминала обо мне?

— Она упоминала всех своих друзей.

Марк мысленно скривился.

— Да, мы друзья, и мне не нравится, что Веся ввязалась в эту авантюру. Поэтому у меня к тебе просьба — повлияй на неё. Меня она не слушает.

По малиновому лицу скользнула понимающая усмешка.

— Ты знаком с ней дольше, чем я. Если она не слушает тебя…

— Но у вас с ней совсем другие отношения. Придумай что‑нибудь, уговори, заболей срочно, чтобы она испугалась и осталась… Да запри где‑нибудь, в конце концов!

— И как ты себе это представляешь? — прищурился Ядимир. — Насилие — не мой метод. К тому же сегодня она будет ночевать в гостинице, говорит, хочет настроиться на поход.

— Блин, значит, остаётся подлить ей снотворного, чтобы завтра проспала и опоздала!

— Кстати, неплохая идея… — неожиданно поддержал сорх. — Только утром её подругам сказать не забудь, чтобы не волновались.

Марк кивнул и в раздумье покусал губу.

— Скажи… Это правда, что общение с тобой может её убить?

Ядимир, как ни странно, не накинулся на него с вопросом "откуда ты знаешь?" и даже не отделался ожидаемым "не твоё дело!". Вздохнул, на миг опустил глаза.

— Правда.

— И как же ты можешь…

— Подожди, Марк, не спеши обвинять. Можешь не верить, но я не хочу причинять Весе неприятности, тем более такие. Я люблю её.

Блин…

— Но дело не только в этом. Я не хотел говорить ей ещё кое о чём, но сегодня всё‑таки решусь. Когда я был ещё подростком и жил в своём мире, то однажды отец повёл меня к нашей самой искусной гадалке. Она нагадала, что я встречу свою судьбу в девяносто три года. Мне это тогда казалось вечностью… Но через десять дней мне исполнится девяносто четыре. Я встретил Весю и понял, что она и есть моя судьба. Гадалка сказала, что меня ждёт долгое счастье. Долгое — значит, что когда я обрету свою истинную половинку, то просто не смогу ей навредить, что наши энергии будут гармоничными. Вот потому‑то я и надеюсь, что Весе не грозит опасность.

— А почему ты ей сразу не сказал, напугал?

Ядимир рассеянно затеребил свою серёжку.

— Потому, что я хотел, чтобы Веся сама сделала выбор, чтобы её ничего не подталкивало. Чтобы она не соглашалась быть со мной только из‑за сочувствия. Это у меня больше нет выбора, у неё — есть. Весь Мерцающий… Я абсолютно доверяю своему предсказанию, но на неё давить не собираюсь. Согласится — и мне больше ничего не надо…

— А если нет?

— Нет — значит нет, — пожал плечами сорх. — Сейчас, наверное, слишком рано для подобного признания, тем более, насколько я знаю, Веся не рвётся замуж. Но я сам воспитан довольно‑таки старомодно и решил сегодня сделать ей предложение. Если у тебя получится помешать ей отправиться с вами — я буду только рад. Если нет — может, она хотя бы ради меня не станет лезть в самую гущу боя… Больше всего я хотел бы пойти завтра с вами, но Далиниэль решил иначе. Сейчас не время своевольничать — а значит, остаётся только ждать. Неблагодарное это дело…

"Да, парень, ну у тебя и характер, ну и выдержка! — невольно восхитился Марк. — Я бы на твоём месте плюнул на все запреты и ломанулся бы со всеми. Или давно скрутил бы её, как тот мерзкий циклоп, и привязал к кровати покрепче. Да, огрёб бы потом по самое "не могу", но зато не дал бы ей наделать глупостей…"

Тут они увидели вышедших в коридор девушек. Обменялись короткими взглядами — и разошлись. Марку было ещё противнее осознавать, что соперник у них с Петькой более чем достойный. Вот только, блин, малиновый. Это что ж у них за дети‑то будут? Такие же малиновые или какие‑нибудь гибридно — розовые, ушастые, носастые… Вот ужас!!

Веся сидела с ногами на постели в своём номере и рассеянно вертела в руке тяжеленное старинное кольцо. Как неожиданно закончилась их сегодняшняя встреча с Ядимиром! Рассказ о предсказании, а потом… Следуя традициям сорхов, Ядимир поднял недоумевающую девушку с ногами на стол, а сам, стоя на коленях и смиренно склонив голову, попросил её руки. Веся окаменела…

Первым порывом было "нет", вторым — безоговорочное "да!", потом все мысли и чувства окончательно перемешались. Даже странно… Она — обычная, ничем особо не примечательная девчонка, у которой на Земле никогда не было толпы поклонников. А на Мерцающем — все через одного замуж предлагают. Ладно бы бедный Ари или отчаявшийся циклоп, но серьёзный, искушённый Ядимир… Фантастика!

Наконец, она нерешительно попросила его встать, сама кое‑как села, прямо на стол, и, осторожно подбирая слова, сказала, что ей надо подумать. Что сейчас не самое подходящее время для таких судьбоносных решений, а вот когда с демонами будет покончено… Ядимир согласно кивнул. Он был благодарен и за такой ответ.

Следующие два часа они провели весьма бурно, а перед самым расставанием Ядимир вручил девушке своё родовое кольцо. Оно являлось не только символом брака, но и своеобразным оберегом, защищающим своего носителя, и только поэтому Веся согласилась его принять. Широкое, тяжёлое, из какого‑то неизвестного, светящегося красноватым металла, кольцо было чересчур велико для её пальца, и с некоторым облегчением Веся нацепила его на свою цепочку с крестиком и заправила за ворот. Поносит пока так, лишняя защита сейчас точно не помешает. Вон, Зара так вообще вся амулетами увешана, но они какие‑то странные, для других людей не подходят, а теперь и у неё кое‑что есть!

Из соседней комнаты раздались негромкие звуки гитары. Марк играет… Кажется, так давно они не сидели все вместе у походного костра, не слушали потрясающих импровизированных концертов или удивительных сказок Змеюна! И вот завтра — снова в поход. Только на этот раз цель у них будет гораздо более серьёзная. И страшная… Не до песен. Но это — завтра. А сегодняшний вечер явно заслуживает того, чтобы провести его среди друзей. Жаль, что Ядимира нет, ему бы понравилось, как поют Петя с Марком.

В коридоре Веся столкнулась с девчонками — они тоже шли к соседям. У них на кровати уже восседал Змеюн, и девушки дружно заползли к нему под бочок.

— Так, народ, сегодня единственное и уникальное выступление несуществующей пока супер — рок — группы "Чёрный плащ"! Тексты песен Петра Андреича Лопухова, музыка его же, инструментальное исполнение Маркухи Данилыча Грознова. Поехали!!

Что и говорить, вечер удался на славу. Ребята были в ударе, объясняя это нервным подъёмом перед завтрашним "походом века", и отрывались по полной. Бойкие зажигательные песни, полные Петькиного ехидного юмора, сменили грустные, а потом и лирические. А в них — ни намёка на привычный цинизм, а просто желание одинокого человека быть счастливым. И любимым. Одной, единственной. А не всеми разом, как он обычно утверждал… Эти песни стали для девушек настоящим откровением. Даже суровая Жалея с трудом удерживала на лице невозмутимую маску, а уж Зара с Веськой под конец и вовсе обрыдались.

Прибывшие чуть позже остальных братцы — гномы расчувствовались и предложили допить заначенный ещё из Разлома самогон — по чуть — чуть. Все единодушно поддержали!

Увесистая фляга опустела быстро, а вместе с ней и тщательно спрятанный Марком пузырёк со снотворным. На этот раз осечки не было — содержимое отправилось точнёхонько в Весин стакан, и было выпито ею индивидуально. Хоть бы сработало, как с Петькой! Здоровый сон до обеда, раньше её девчонки и не добудятся. А, значит, уйдут без неё. Какой он молодец, хорошо придумал!

Веся заклевала носом первая, и Марк, опасаясь разоблачения, разогнал всю компанию по комнатам — завтра‑де вставать ни свет, ни заря! Весю самолично проводил в её комнату, уложил, уже посапывающую, на кровать, разул, заботливо накрыл одеялом и, посмеиваясь, "по — матерински" чмокнул в лобик.

— Спокойной ночи, горе ты моё! Надеюсь, завтра я тебя не увижу, и послезавтра тоже. Хороших тебе снов, маленькая…

Веся ласково улыбнулась во сне.

Глава 15

Первым, что бросилось ему в глаза в пустой по причине раннего часа столовой — бледное, с прозеленью лицо… Веси. Чёрт, чёрт!

— Ты что тут делаешь??

— Не видишь — сижу! — огрызнулась она. — Причём давно… Ты себя нормально чувствуешь?

— Да, а ты?

— По мне не видно? Не знаю, с чего, а всю вторую половину ночи тошнило как последнюю дуру. Сил никаких нет… С самогона, что ли? Так в прошлый раз ничего не было, да и вы все спите как сурки. Одна я тут кукую…

— Ты бы разбудила меня, чего одной страдать? — Марку было очень неловко перед своей неудавшейся жертвой.

— Ну — ну, как ты себе это представляешь? Посиди со мной, пока меня выворачивает, мне скучно? Ладно, я сама уже откопала у себя одну дрянь и выпила, так что почти в норме. Только "красивая", как покойник, все "шизики" со страху разбегутся…

Марк сочувственно похлопал её по плечу и пошёл на кухню ставить самый большой чайник. Ещё с вечера договорились с Ладой, что не станут её будить в такую рань, похозяйничают сами.

Они с удовольствием потягивали горячий травяной чай, когда в столовую спустился кот с плащом наперевес, а за ними и "амазонки" в полном боевом облачении.

— Ого, подруга, да у тебя очередная бессонная ночь приключилась? Ну, вы, однако, шустрые ребята!

— Жаля!!

— А что, нет? Ну, нет — так нет, ошиблась, с кем не бывает! — подмигнула фея. В отличие от нервных "человеков" она была бодра и полна непонятного энтузиазма. — Так, ну что, жрать и валить!

— Если тебе до сих пор не очень, может, останешься? — без особой надежды спросил Марк. — Я так понял, есть шанс полетать на балаболах или поехать на каких‑то экзотических монстрах. Ты уверена, что перенесёшь тряску?

Веся методично мотнула головой, а потом кивнула.

— Уверена. Не беспокойтесь, я не буду вас задерживать. Наглоталась всяких порошочков по самые уши, вроде отпускает потихоньку. Есть сейчас не буду, с собой возьму.

— Ладно, что ж с тобой поделать! — вздохнул Марк. — Давай с тобой сяду, поддержу, если опять поплохеет.

— Спасибо. Ты настоящий друг! — благодарно улыбнулась девушка, вызвав в нём невольные угрызения совести.

Ну, кто ж знал, что снотворное с самогоном до такой степени не дружат! Теперь и цель не достигнута, и Веське бедной плохо. Но он же хотел как лучше!

Поели быстро, собрались — тоже. Ровно в шесть их маленькая компания уже стояла в назначенном месте за городской чертой. Тут было людно (и нелюдно): два десятка молчаливых воинов с оружием наперевес, среди которых то и дело мелькали смутно знакомые по достопамятному девичнику лица и морды; отдельно стоящая кучка магов — они, наоборот, оживлённо переговаривались, чуть в стороне — большая группа ездовых животных с погонщиками. Земляне с любопытством поглядывали на это разношёрстное "стадо". Интересно, а им тоже кого‑то дадут, или пешочком?

Последней из ниоткуда возникла долговязая фигура "древнего". Замотанный в плотный тёмный плащ с капюшоном, он подошёл сначала к воинам. Пара слов — и они сразу же развернулись и быстрым строем направились в сторону леса. Понятно, значит "пешочком" — это как раз к ним. Издали кивнув уважаемым магам, Далиниэль, тем не менее, направился к Жалее сотоварищи. Поздоровался, велел выбрать себе верховых животных и в последний момент удержал фею за плечо. Остальные невольно тоже приостановились, поджидая, и стали свидетелями неожиданной сцены публичного признания. Далиниэль быстро опустился на колени, сравнявшись ростом с миниатюрной девушкой, и пригрозил (именно пригрозил):

— Во время вылазки слушаться меня во всём, поняла? Если полезешь на рожон, и с тобой что‑то случится, и на том свете найду и так отдеру, что мало не покажется. Поняла? И ещё: когда вернёмся, немедленно выйдешь за меня замуж. Поняла? И нечего глазами сверкать, если не пообещаешь это сию же минуту, вообще никуда не пойдёшь. Ясно тебе?

Окружающие наблюдали это действо, выпучив глаза и распахнув рты. Ничего себе, что делается‑то!

— Ну всё, сейчас она ему такой скандал закатит… — поморщилась Зара. Но, к изумлению той, что знала её лучше остальных, Жалея неожиданно звонко расхохоталась и так же звонко чмокнула эльфа в губы.

— Ясно! Обещаю! Могу я идти, мой командир?

Далиниэль перевёл дух и молниеносным движением защёлкнул на её запястьи широкий браслет.

— Хорошо. Раз обещаешь — теперь я спокоен. Можешь идти.

Он быстро встал и отошёл к недоверчиво ухмыляющимся магам. Что, не ожидали, что "эта древность" ещё способна нравиться молодым красивым девушкам?

А вот подошедшая к друзьям Жалея выглядела теперь мрачнее тучи.

— Что?

— Что‑что… Не видишь?! — она выразительно потрясла перед Зариным носом мелодично звякнувшим браслетом. — Обманул‑таки меня мой старый пень! Нацепил кандалы, пока я уши развесила…

— Ты о чём? — рискнула уточнить Веся. — Не хочешь за него замуж, а теперь отказываться неудобно?

— Если бы неудобно! — простонала Жалея. — Я просто не могу отказаться! Эта древняя магическая штуковина не даст. Раз я сказала "обещаю" — то всё. И, главное, теперь он, засранец, сможет меня контролировать! Не только отслеживать, где я, и перемещаться откуда угодно, а вообще блокировать мою магию, она же слабее! Блин, точно убью гада в первую брачную ночь…

Она, злобно ворча себе под нос, под любопытными взглядами присутствующих направилась к "стаду" и явно в отместку выбрала себе самого огромного, похожего на быка, чёрного зверя. Зара заметно скривилась и обречённо потащилась за ней.

— Надо же, а я ничего не знал… — протянул Марк. — Вот, значит, с кем она тогда "радугу" делала…

— А я почти сразу догадалась, — хихикнула Веся. — Ну ладно, давай больше не будем их обсуждать, бедная Жаля и без того скоро на всех кидаться начнёт. Ты ещё не передумал со мной ехать?

— Я — нет. А ты?

— Я тоже нет.

— Давай наберёмся наглости и захапаем балабола. Всё‑таки уже ездили на нём. Бешенством внезапным вроде бы не страдает, в случае чего и улететь сможет.

— Полностью поддерживаю!

Они подошли к одному из пяти имеющихся в наличии балаболов и вежливо осведомились у погонщика, можно ли будет его занять. Тот ответил — конечно, почему нет, сообщил, что зверя зовут Ленин, переждал всплеск закономерного хихиканья и помог Весе взобраться в удобное двухместное седло. Марк залез сам, устроился позади неё и с высоты оглядел лагерь: никакой суеты, все деловито размещаются на выбранных животных. Впереди на белом коне — ой, нет, это же настоящий единорог! — сам "полководец", за ним стройными рядами его верные единомышленники. Замыкал колонну торжественно — печальный Змеюн на фиолетовом горбатом "бегемоте".

Вперёд, навстречу бессмертному подвигу!

Из‑за недосыпа Веся вскоре начала клевать носом, а потом и вовсе заснула, пригревшись на надёжной дружеской груди. Марк в очередной раз порадовался, что отхватил именно балабола: всё‑таки походка у этого громоздкого существа на удивление плавная. Даже у него глаза поневоле закрываются… Петька со вздохом пообещал следить за дорогой, благо двигались пока вдоль озера. Через пару часов въехали в лес, и плащ, как не жалел товарища, вынужден был дать ему нежного тычка под рёбра. Дабы "рулевой" снова не заснул, он взялся рассказывать анекдоты и вспоминать старые совместные проделки. Марк понемногу взбодрился; под их дружное хихиканье Веся и проснулась.

— …Представляю, когда ты вернёшься, весь такой героический, Тошка завизжит на всю улицу и повиснет у тебя на шее, как галстук! — развивал тему плащ. — А сзади налетит Кариночка, и…

— Под грузом её пятого размера у меня сразу ноги подогнутся, свалюсь нафиг, и они меня раздавят… — проворчал Марк.

— О, у тебя появились поклонницы? — заинтересовалась девушка, протирая глаза. — На работе?

— Где ж ещё, будь они неладны!

— Причём, если Карина ещё туда — сюда, красивая хотя бы, то Тошка…

— Что, такая страшная?

— Да нет, — снова влез Петька. — На мордочку очень даже. Эльфийские глаза в пол — лица, губки бантиком, ушки длинные, все в серёжках — лапочка, одним словом.

— И что же ему не нравится?

— Петька!

— А что? Если общественность интересуется… Дело в том, что Тошка — это та самая япошка. Точнее, японец, программист, ну, помнишь, мы рассказывали?

— Ну да. А при чём тут…

— При том, что "оно" оказалось нетрадиционной ориентации! Бедный Маркуша сразу и не понял. А Тоши взял да и влюбился в него, на работе прямо прохода не даёт, бегает, как собачонка, вон, с Каринкой уже раз сцепился…

— Ничего себе! — присвистнула Веся. — Тогда сочувствую!

— Кому — мне или этому п… программисту?

— Обоим! — подумав, решила она. — Тебе — что работать мешает и репутацию портит, а ему — если действительно влюбился, то, как я понимаю, ему ничего не светит…

— Правильно понимаешь. Только этого мне для полного счастья не хватало! Я вообще сначала думал, что это эльф — малолетка: весь такой субтильненький, уши острые — а, оказалось, это тот самый японец, которого Далиниэль мне в пару поставил. У них там сейчас мода такая — пластику под эльфов делать. Забавно совпало, да? А ведь неплохой, в сущности, парень, продвинутый — дальше некуда, и вообще башка варит, но, блин, думаю уже, что скоро придётся работу менять. За несколько дней достал по самое "не могу"!

— Ага, в любви признался, цветочки — конфетки подарил (прикинь!) и толсто так намекал: "женись на мне!" Я до того угорал, что чуть не помер…

— Слушай, завянь уже! — вконец разозлился Марк. — Вот перерубим мы всех демонов, маги за тебя возьмутся, и я тогда настучу Тошке, что ты сам в него втрескался по уши и мечтаешь за него замуж выйти. Сам тогда от него побегаешь, а я буду над тобой ржать и пальцем показывать!

— Ничего не выйдет! — парировал плащ. — Тошенька сказал, что любит таких здоровых медведей, как ты. А у меня мускулатура слабая, не покатит…

— Тогда точно в морду дам, обоим!!

Веся беззвучно захихикала, стараясь, чтобы бедный парень не услышал и не обиделся ещё больше. Да, что‑то ему не очень везёт в личной жизни!

Всего один короткий привал — и снова размеренная езда. Далиниэль выбрал какую‑то другую дорогу, или просто "верхом" и вправду оказалось гораздо быстрее, но не успело весеннее солнышко скрыться за стеной деревьев, как выяснилось, что они уже приехали.

На условленной поляне "полководца" ожидала пара засланных ранее разведчиков. Доложили последнюю обстановку, посовещались — а тут уже и воины подгребли. Получается, они какими‑то секретными "партизанскими" тропами шли. Даже выглядели вполне себе бодрыми: привычка, наверное.

Ещё через полчаса выступили. Перед этим Далиниэль последовательно подошёл к нескольким "главным в стаде" животным и мысленно велел оставаться на месте. Сейчас люди и маги были нужны около "лужи". Белый единорог кивнул первый, а за ним дисциплинированно прилегли на травку и все остальные.

Отряд медленно и осторожно двинулся вперёд, к известной некоторым из присутствующих "лысой" поляне. Воины со стрелковым оружием наперевес оцепили её, умело замаскировавшись в кустах. К ним примкнули Марк с арбалетом, Жалея со странной тонкой трубкой и Зара с большим красивым луком. Веся и Змеюн ожидаемо остались в арьергарде и, в общем‑то, не рвались "на передовую", но на всякий случай вооружились Петькиным кинжалом и увесистой, обитой железом гномьей дубинкой.

Маги начали "сканировать" колонию издалека. Далиниэль скривился первый; остальные поддержали (интересно, что они "учуяли"?) Коротко переговорив с ударной группой — двумя пожилыми мужчинами в таких же глухих, пропитанных "антипепельным" составом плащах, эльф решительно зашагал к центру поляны. С каждым шагом он, казалось, слегка приподнимается над землёй. Веся даже глаза протёрла, и тут же выяснила — что да, действительно приподнимается. Над колонией Далиниэль уже "висел" в воздухе на высоте не менее пяти метров, причём висел вполне непринуждённо и внимательно осматривал шизиковое жилище, периодически проводя над ним руками. Потом резко кивнул помощникам, и они одновременно приблизились к "луже".

— Полезли на дерево! — шёпотом предложил Змеюн, и Веся с энтузиазмом закивала: с их позиции видно было плоховато.

Несмотря на изрядную полноту, кот ловко и бесшумно вскарабкался на стоящую поблизости красную "ёлку", девушка была не столь изящна, но в результате всё же оседлала удобную ветку.

На поляне в это время началась активная фаза противостояния: "лужа" противно забурлила, брызгая чёрными фонтанами во все стороны (видимо, демоны почуяли магов). Жирный пепел густо оседал на земле и ближайших растениях, распространяя мерзкий сероводородный запах; попав на листья, частички пепла мгновенно прожигали их насквозь, но хотя бы не вызывали настоящего возгорания. Тут‑то и пригодились защитная одежда и "водяная" часть магических амулетов!

Между тем маги, вытянув вперёд руки, нараспев читали каждый своё заклинание, отчего "лужу" сразу же "вспучило" ещё больше.

— Осторожно! — невольно вскрикнула Жалея, когда один из чёрных фонтанов буквально выстрелил высоко в небо, как раз по направлению застывшего в воздухе эльфа. Но тот даже ухом не повёл — и густая шипящая струя по какой‑то фантастической траектории обогнула его тело, постепенно замедлилась и с плеском упала обратно в "лужу". Тут же раздался непонятный треск, свист, шипение; эти высокие неприятные звуки всё нарастали, нарастали (даже Змеюн поморщился), а потом — бульк! — и вся чернота вдруг исчезла, открывая взгляду "начинку" колонии.

— Мы первые, кому удалось полностью снять защиту шизза — а! — восторженно прошептал Змеюн. — Какое зрелище!

— Похоже на прозрачный городок в миниатюре… Смотри, а это они и есть, демоны? — Веся жадно разглядывала мечущиеся внутри "лужи" маленькие чёрные фигурки. — Ой, они похожи на чёртиков! Рогатые, только без хвостов…

— А это у нас кто? — пригляделся кот. — Вон, в середине, рядом с золотистым коконом… Ох, так это, наверное, и есть "царица" со своей силовой установкой!

— Они её видят?

— Ну, Далик так точно должен… Надеюсь, она не успеет…

Его слова прервала световая вспышка такой силы, что все без исключения на несколько секунд полностью ослепли. А когда проморгались, размазывая невольные слёзы — никакой "лужи" уже не было. Вместо неё в центре поляны красовалась обширная неглубокая воронка; чёрные лохматые ошмётки раскидало до самых кустов, по счастью, миновав магов. Отдельные уцелевшие демоны врассыпную кинулись наутёк, но были встречены дружными залпами. Как выяснилось, без своей защиты они очень даже уязвимые и смертные…

— А где же Далик?!

Жалея в мгновение ока оказалась у края воронки, потом судорожно заметалась по поляне. Эльфа нигде не было.

Веся испуганно перекрестилась и неуклюже спрыгнула на землю, Змеюн последовал за ней.

Фея замерла на мгновение, словно прислушиваясь к чему‑то, потом, не обращая внимания на подбежавшую Зару, ломанулась через кусты чуть левее того места, где находились сейчас Веся с котом.

— Дан, Дан!!

Наверное, её вёл браслет, который ещё недавно она так отчаянно чихвостила. Слабый магический след вёл куда‑то к зарослям красных елей и дальше…

— Ууу!

Девушка совсем не смотрела по сторонам, поэтому не сразу заметила, как из‑под ёлки стремительно выкатилась нечёткая корявая тень и метнулась прямо на неё. Длинный красноватый прут взметнулся, целя ей в живот… и чиркнул по бедру возникшего из ниоткуда высокого мужчины в плаще.

— Дан…

Он только улыбнулся и покрепче обнял свою перепуганную девочку.

— Всё хорошо…

"Чёртик" по инерции пробежал ещё пару шагов и словил красивую эльфийскую стрелу между рогов. Зара перевела дух встала на караул неподалёку, бдительно оглядывая ёлки. Тут же набежал ещё народ…

Далиниэль мягко приподнял невесту за подбородок, губами снял со щеки одинокую слезинку.

— Родная, всё кончилось. Предсказание не сбылось, ты это понимаешь?

Жалея едва заметно кивнула.

— Ой, у него кровь! — крикнул кто‑то.

Жалея испуганно отшатнулась и уставилась на длинный ровный порез на его ноге. Загадочная "палка" пробила насквозь плотную ткань плаща и брюк и достала до кожи, вызвав довольно сильное кровотечение, на которое сам эльф едва ли обращал внимание. А если бы эта штука прошлась не по касательной? А если бы в Жалею?..

Веся со своей целительской сумкой наперевес пробиралась уже сквозь плотную толпу взволнованных воинов и магов. Слава Богу, первоначальные опасения вскоре не подтвердились: маги просканировали рану и однозначно заключили, что никакого яда там нет. Демонское оружие тут же подняли и забрали на дальнейшую экспертизу, и к эльфу, наконец, пропустили Весю. Она быстро распорола брючину, продезинфицировала и забинтовала рану (по выражению Далиниэля, "дурацкую царапину, и зачем из‑за этого столько шума?!")

Привал решили устроить на поляне рядом с оставленными животными. Распорядившись о тщательном исследовании остатков колонии и зачистке близлежащей территории, предводитель без особого труда перенёсся вместе со своей феей прямо к месту отдыха. Остальные пошли пешком.

К девушкам и Змеюну подошёл Марк в верном плаще.

— Поздравьте, двоих чертей завалил!

— Поздравляем. А у меня, вообще‑то, четыре! — хмыкнула Зара.

— Ну, так ты профи, а я профан! — развёл руками Марк. — Эй, вы чего такие кислые? Вроде всё закончилось. Даже как‑то просто оказалось, правда?

— Вот — вот, как‑то слишком просто… — задумчиво протянул Змеюн.

— А ещё мы за Жалю испугались. И за Далика.

— А, понятно…

У большого костра расположились вперемешку маги и воины, остальные потихоньку подтягивались. Чуть в стороне на расстеленном плаще сидели в обнимку Далиниэль и Жалея. Произошедший эпизод заставил девушку окончательно осознать, что этот авторитарный эльф — самое дорогое, что есть у неё на Мерцающем. Хватит уже, наверное, притворяться независимой, пора признать, что настало время полностью изменить свою жизнь. И кто сказал, что эти изменения — не к лучшему?

— Я бы умерла сегодня, если бы не ты…

— Ну, я ж не просто так нацепил на тебя эту "жуткую гадость", — улыбнулся он. — Теперь я всегда смогу защитить тебя, где бы ты не находилась… Как видишь, это бывает иногда не лишним.

— Да… Я так перепугалась, когда колония просто взлетела на воздух. Думала, тебя тоже на кусочки разнесло…

— Глупенькая ты моя… Я себе такую защиту навертел — Тоши утверждает, что мне и в эпицентре ядерного взрыва ничего не сделается. Проверять, конечно, не стоит… Эту защиту никакой известной магией не пробить, даже этим горе — демонам, как оказалось.

— Ага, а простым оружием, значит, можно!

— Ну, не очень‑то и простым. Думаю, эту штуку надо изучить поподробнее, пригодится. И притом я ведь только начал выковыриваться из кустов, куда меня волной зашвырнуло, а тут сигнал с браслета. Я переместился к тебе и принять взвешенное решение просто не успел. Ещё бы доля секунды — и я бы отклонился или применил какой‑нибудь простой магический приём, такой козявке много не надо…

— Но иногда у нас нет этой доли секунды, — медленно произнесла Жалея. — Ты разве не понимаешь? Как бы я смогла жить, если бы он тебя…

Далиниэль твёрдо взглянул ей в глаза.

— Понимаю. Но я всё равно поступил бы так же. Потому что ты должна жить. В любом случае. Даже не для меня. Даже после меня… Обещай мне, пожалуйста, что будешь осторожнее, хоть немного.

Жалея шмыгнула носом и демонстративно отвернулась, закусив губу.

— Хватит с тебя на сегодня обещаний…

Ребята за их спиной ненавязчиво грели уши. По знаку Зары они всё же отползли подальше и устроились под раскидистым деревом. Получили свою порцию ужина и с энтузиазмом принялись чавкать. Конечно, их участие в вылазке отнюдь не было украшено грандиозным подвигом, но уж свой законный кусок пирога они точно заслужили. И — скромное упоминание в очередном историческом опусе Змеюна. Он обещал.

Глава 16

После ужина Далиниэль выступил с небольшой речью. Объяснил, почему с колонией удалось справиться без особого труда: по его мнению, это была в основном не их заслуга, а самого Мерцающего. Мир очень болезненно воспринял вторжение таких неприятных "гостей" и дал им сил вскрыть этот "нарыв". Эльфийская магия способна легко чувствовать и впитывать в себя энергию живой природы. И, когда Далиниэль воспользовался этим своим умением для того, чтобы уничтожить их "источник жизни", "отдача" превысила все мыслимые границы. Он даже не смог полностью проконтролировать ситуацию — настолько быстро всё произошло. Мерцающий жаждал избавиться от ненавистной, чуждой "заразы" и делал всё возможное, чтобы ускорить этот процесс. Таким образом, заключил Далиниэль, им надо поспешить и довести "очистительную миссию" до конца. Остаётся ещё несколько колоний, на разном расстоянии от Аржева, и надо будет уничтожить их все, ничего не пропуская. Сейчас специалисты заканчивают тщательнейшим образом проверять вверенные им участки. Дальше он предлагает действовать следующим образом: так как задача неожиданно оказалась не такой трудной, как они думали, нет нужды гонять отряд по всему Мерцающему. Будут созданы несколько, попроще, из воинов, магов, способных справиться с защитным слоем, и эльфа из "Старших", кто в должной мере владеет природной магией. Возможно, с одним из отрядов пойдёт и он сам.

Сейчас "уважаемым победителям" следует хорошенько отдохнуть, выспаться, а завтра с утра Далиниэль планировал получить с магическим вестником последнюю информацию о близлежащих "лужах". Если есть что‑то неподалёку — они сами озаботятся, если нет — можно пока вернуться в Аржев.

Улеглись тут же, под деревом, кутаясь в выданные одеяла. Веся привычно устроилась между котом и Марком и чувствовала себя на редкость умиротворённой. Напряжение последних дней, связанное с неведомой опасностью, наконец‑то отступило. Можно было расслабиться и просто лежать, ни о чём не думая…

— Змеюн, ты‑то чего крутишься? Блохи заели? — недовольно подал голос плащ. От котовьих шевелений он то и дело сползал с Веси в ноги к Марку, и злопамятный приятель каждый раз "нечаянно" лягался и пинался. — Чего людям спать не даёшь?

— Пардону просим, а за "блох" сейчас когтями получишь, — рассеянно отозвался тот.

Веся привстала на локте и попыталась разглядеть в темноте его "лицо".

— Что с тобой, Змеюн? Ты и вправду сам на себя не похож. Не радуешься, а всё думаешь о чём‑то… Что тебя тревожит?

— Да говори, мы не спим пока, — высказалась со своего места Зара.

— Что говорить? Не нравится мне это! — со вздохом признался кот. — У меня природная интуиция — будь здоров, и перед походом я был сам не свой от беспокойства. Всё казалось, что с кем‑то случится что‑то плохое, даже непоправимое. А тут — ничего. Впору плюнуть и забыть, но мне до сих пор не по себе. Интуиция вообще‑то меня ни разу не подводила…

— Твои предчувствия касались демонов? Или кого‑то из нас? Или просто тревога безо всякой конкретики? — уточнила Веся.

— То‑то и оно, что "просто". До того тошно, что прям шипеть хочется… Да не буду, не буду, не волнуйтесь.

— Хорошо, Змеюн, мы тебя услышали, — серьёзно кивнул Марк. — Не будем раньше времени расслабляться. Я лично собираюсь в какой‑нибудь отряд записаться, пострелять ещё этих рогатых. А вы как?

— Я как Жаля. Одной среди кучи мужиков как‑то не прикольно… А с ней связываться поостерегутся, особенно сейчас, — ответила Зара.

— Я, наверное, тоже ещё прогуляюсь. Врач в отряде лишним не будет.

— И я, если что, обойдусь недельку без сливок, — снова вздохнул кот. — С вами уже и не к тому привыкнешь… Зато потом как возьму целое ведро парного молочка, обложусь колбаской, ммм…

— Так, хватит мечтать, а то мы все дружно слюной захлебнёмся, — одёрнула его Зара. — При таком‑то хилом ужине… Давайте уже спать!

— Ага. Спокойной ночи…

Утро встретило отряд солнцем и умиротворяющим птичьим щебетом. После завтрака Далиниэль сообщил, что получил последнюю информацию по расположению колоний, нанёс все точки на карту и предлагает всем вместе посмотреть и подумать.

Большая подробная карта материка зависла в воздухе примерно в полуметре от земли, для удобства всех собравшихся. Народ с интересом разглядывал помеченные красным места: их было семь штук, не считая уничтоженной вчера "лужи". Сразу же бросалось в глаза, что пять из них кучно расположились на расстоянии одного — двух дней пути от Аржева, и только две последние отставали далеко на север: одна колония неподалёку от Березняков, другая — около рыбацкой деревушки совсем рядом с Морем. ("Похоже на рогатую башку" — невольно подумал Марк). Две точки находились недалеко от их теперешней стоянки. Всего несколько часов в одну сторону, потом ещё столько же — в другую. Если выйти сейчас, то за день можно вполне управиться, и уже завтра к обеду вернуться в Аржев. С предложением Далиниэля согласились единогласно. Он даже собирался досрочно "освободить" большую часть магов, коль в их присутствии уже нет крайней нужды, но почти все предпочли остаться. Научное любопытство взыграло. Ведь в первый раз все настолько волновались, что почти не следили за деталями "исторического противостояния", а теперь есть шанс всё подробно посмотреть — изучить — записать для потомков! Вполне понятное желание. Далиниэль упомянул, что уже выслал магических вестников своим наиболее надёжным и опытным сородичам и надеется, что ко времени их возвращения в Аржев там уже будут сформированы новые "убойные отряды".

Лагерь свернули быстро. Предводитель безапелляционно усадил к себе внешне недовольную этим невесту. Зара ехать в одиночку на быкоподобной зверюге не захотела и поменялась с кем‑то из магов на единорога — такого же, как и у эльфа, только поменьше и потемнее. Плащ тут же начал хохмить, что видит перед собой эпическую "невинную, как цветок, прекрасную эльфийку", за что чуть не схлопотал луком по болтливому воротнику. Марку вовсе не улыбалось стать невольной жертвой очередного конфликта этой парочки (конечно, плащ‑то на нём болтается, а на ходу Зара может легко промазать) — и он решительно скатал из друга валик и подпихнул за спину. Тот приглушённо заругался, зато Зара была довольна. Веся проявила любопытство: в земных книжках ведь на самом деле написано, что оседлать единорога может только невинная девушка. А как же тогда Жалея? И, тем более, Далиниэль? Он‑то точно не первое и не второе… Ответ дал образованный Змеюн.

— Человеческие сказочки, — сказал он, — основаны исключительно на человеческой же фантазии. Уж не знаю, откуда на Земле вообще узнали про эльфов, не иначе, заносило кого‑то ненароком, но уж подробности про них точно никому не известны. А люди отличаются от других рас немереным воображением: чего не знаю, то придумаю. Вот и придумали, в том числе и про единорогов. На самом деле приручить их может каждый, но лишь только в том случае, если ты не лжец и не подлец.

— В каком смысле? — удивилась Веся.

— В прямом. Эти животные прекрасно чувствуют внутреннюю сущность людей и нелюдей и идут на контакт только с достойными, порядочными, теми, кто не прячет "камень за пазухой" и не способен предать в самый ответственный момент. Как они это оценивают — неизвестно, но считается — если тебя признал единорог, значит, с тобой однозначно можно иметь дело. Вот так‑то.

— Здорово! — одобрил Марк. — Выходит, эти трое — хорошие ребята. Но мы в этом и так не сомневались!

— Как думаешь, а нам бы они разрешили на себе покататься?

— Ну, тебе бы, Веся, стопудово дали. А вот насчёт нас с Петром не уверен.

— Уж этого единорог точно скинет и копытами наподдаст! — убеждённо высказалась Зара. — Хотите, проверим?

— Да нет, лучше не надо, пусть ещё поживёт!

— Ладно уж, пускай ползает, кожан облезлый…

Петька возмущённо забубнил ответные гадости, но из‑за неудачного положения его толком никто не услышал. Что за несправедливость!

К следующей колонии шизза — а вышли вскоре после полудня. Разведчики доложили, что она находится у внушительного нагромождения каменных валунов и имеет в диаметре всего метра четыре. Стало быть, "моложе" предыдущей или появилась позднее.

Появилась — откуда? Многих всерьёз беспокоил этот вопрос. "Проглотил" ли Мерцающий всего одну колонию, и она так быстро размножилась? Но тогда разброс в пространстве какой‑то нелогичный. Или пепельные демоны появились здесь сами, пытаясь освоить новые территории, как это бывало уже не раз? Но как? Ведь даже Далиниэль — Древний, могучий, и тот за всё это время не добился успеха в своих научных изысканиях, в последние годы чисто теоретических. Он давно уже не рвался вернуться на историческую родину, но был непрочь выяснить, может ли это сделать хоть кто‑то из живущих в этом мире. А вот фигу. Мерцающий обладал поистине мёртвой хваткой, и никакие магические ритуалы и попытки отдельных энтузиастов построить подобие космических кораблей успеха не имели. Магия словно развеивалась в пространстве, корабли при всех строгих расчетах просто не взлетали. Ну, хоть не взрывались, спасибо и на том…

Словом, тот же Далиниэль был порядком обеспокоен, размышляя, откуда на Мерцающем вдруг появились шизза — а. Если они смогли переломить саму природу этого мира, то почему тогда их оказалось так легко уничтожить с помощью этой же "природы"? Непонятно…

Сценарий захвата колонии было решено оставить примерно прежним, только на этот раз Далиниэль попросил оставить пару демонов в живых, чтобы потом тщательно допросить. Сам же он собирался попробовать захватить их загадочный "амулет жизни" или, на худой конец, так называемую царицу. Это помогло бы поскорее разделаться с остальными колониями.

На этот раз эльф укрылся за грудой валунов и уже оттуда призвал природную энергию Мерцающего. И вновь вверх ударил поток ослепительного света, но Далиниэль был быстрее: таинственный золотистый кокон за миг до вспышки метнулся по воздуху в его сторону. Не обращая больше внимания на суматоху за камнями, он внимательно оглядел зависшую перед его носом сферу, протянул руку… И небо озарила ещё одна вспышка.

Жалея и Веся взвизгнули одновременно. Первая — оттого, что у её жениха опять что‑то пошло не так, а Веся — потому, что ощутила, как вдруг болезненно накалилось кольцо сорха на её груди. Вжик! — и буквально в миллиметре от её уха просвистела длинная эльфийская стрела.

— Зара, ты с ума сошла?! — заорал Марк.

— Это не я, это… — девушка судорожно сглотнула и закончила несчастным голосом, — Это она сама…

— Дура!!

Марк отвернулся и подбежал к сидящей на земле Весе.

— С тобой всё в порядке?

Она кивнула и запоздало разревелась.

Бедная Зара предпочла побежать вслед за Жалеей. Так напугавшая их вторая вспышка, похоже, не нанесла могущественному эльфу никакого видимого вреда. Сам "источник жизни" каким‑то загадочным образом исчез "под шумок", он едва успел почувствовать его необычную энергию… Теперь не чувствует. Оставив подругу отчитывать жениха за неоправданный риск, Зара осторожно выглянула из‑за валунов и встретилась глазами с котом. Он поманил её лапой, и девушка со вздохом послушалась. Может, хоть он ей поверит?!

— Ну, что случилось? Давай, дядя Змеюн на твоей стороне! Твой лук с ума сошёл и пустил стрелу по своим?

— Да! Я точно помню, что целилась в одного рогатого, который хотел схорониться между камнями. И вдруг… сама не понимаю как… Змеюн, я стреляю чуть ли не с детства! Такого никогда не было!!

— Да успокойся, малышка, я тебе верю. Что тебе, делать нечего, в Весю стрелять? Хорошо, что чуток промазала…

— Вообще‑то я никогда не мажу, — деревянным голосом отозвалась Зара.

— Это из‑за амулета, который мне Ядимир дал. Он меня защитил, смог отклонить стрелу, — объяснила, подходя, Веся. Она уже успокоилась и первая обняла нервно дёрнувшуюся подругу. Вынула из‑за ворота и продемонстрировала ещё тёплое кольцо. — Я на тебя не сержусь. И Марк тоже, это мы просто с перепугу…

— Извини, — буркнул Марк.

— Да ладно, мог и вдарить, я бы поняла… Я честно не хотела.

— Знаешь, я ведь читал что‑то на эту тему, — наморщил лоб Змеюн. — Магическое оружие может давать сбой в случае, если… если… поблизости происходит вспышка родственной ему магии! — радостно процитировал кот. — То есть из‑за попытки Далика исследовать демонский артефакт у тебя переклинило эльфийское оружие! Кстати, возможно, не у тебя одной… Хорошо, что никого не задело.

— А ведь верно, — повеселела Зара. — Хотя мне показалось, что вспышка произошла гораздо раньше, чем взбесился лук, но точно не помню… Да, наверное это "эхо" магии Далика. Теперь буду знать и другим скажу!

Все облегчённо выдохнули; даже ехидный плащ подумал — подумал и не стал развивать тему. Бедная "амазонка" и так приняла свою осечку близко к сердцу. Ещё одну истерику он не переживёт…

Между тем боевые действия на месте бывшей колонии давно прекратились. Неглубокая воронка прямо на глазах затягивалась, пока окончательно не сровнялась с землёй; воины складывали в небрежную кучку тела убитых противников. Двоих всё же удалось взять живыми — но радость была недолгой. Поняв, что все сородичи мертвы, демоны дружно взялись за собственные рога и, когда те с противным хрустом обломились, умерли в жутких мучениях. "Врагу не сдаётся наш гордый "Варяг" — почему‑то вспомнилось Марку. Что за непримиримая позиция? Может, их и не стали бы убивать. А любая информация сейчас дорогого стоит… Теперь надежда только на следующую "лужу".

После короткого привала и обеда всухомятку отряд резво тронулся дальше. Марк подсадил Весю на невозмутимого Ленина, а сам в последнюю минуту решил отлучиться во кусты "на дорожку". Уже возвращаясь, он вдруг заметил, что на уровне глаз что‑то блеснуло. Пригляделся — а это маленький тонкий перстенёк с жёлто — зелёным камнем. Висит себе на ветке… Марк не без труда освободил вещицу, чуть все пальцы не ободрал. Значит, давно висит. Симпатичный. Весе, что ли, отдать? Он уже раскрыл рот — крикнуть "а что я нашёл!", а потом подумал… и со стуком его закрыл. Ей уже подарили одно колечко, всякие малиновые… Пусть тогда это у него пока полежит. Кому подарить — сам решит. Кому захочет — тому и подарит, вот. Хоть Карине, хоть тому же Тошке, чтоб отстал. А что, у него ручонки детские, тоненькие, как раз для такой цацки… Марк решительно сунул перстень во внутренний карман косухи и под нетерпеливые окрики плаща запрыгнул в седло.

Уничтожение третьей "лужи" прошло ещё быстрее и как‑то скомканно. Очередная попытка воинов "взять языка" и Далика — прикоснуться к таинственному "источнику жизни" закончились неудачей. Застигнутые врасплох демоны отчаянно сопротивлялись и даже сумели ранить двоих, правда, неопасно. А неуловимый золотой кокон снова мгновенно растворился в воздухе, оставив эльфу необычное магическое "послевкусие".

Далиниэль был раздосадован: за свою долгую жизнь он как‑то привык, что практически любое дело ему рано или поздно удаётся (обычно рано). А тут такой облом… Товарищи — маги тоже ничем не могли помочь, уповая на оставшиеся "лужи" — может, до следующего похода они и успеют что‑нибудь придумать. Особой надежды на это практичный эльф не питал и дал себе зарок подобрать ключ к странной магии шизза — а. Не торопясь всё обдумать, порыться ещё в Архиве и в собственных записях, съездить вместе с Жалей в следующий поход, а потом… Нет, а вот это лучше "до". Она, конечно, будет против, но теперь‑то какой смысл ерепениться? Вопить "нет!", когда уже сказано "да", и магический брачный браслет пожизненно занял своё место на тонкой ручке его, по сути, законной жены — глупо, да и поздно, и Жалея сама это понимает. Для виду всё равно побурчит и попытается отомстить за "подлый вероломный поступок", но потом неизбежно успокоится. Уж он ей в этом поможет… "Пир горой" они закатят после полного уничтожения пепельных демонов (зажать такое событие с его статусом, к сожалению, точно не выйдет). А пока — короткий марш — бросок до официального учреждения, пара подписей в "вечной семейной книге", душевная пьянка в тесном кругу, и…

— Хватит ёрзать! — недовольно проворчала Жалея. — Мне из‑за тебя сидеть неудобно! И вообще… Вон, на тебя даже Белогрив косится, скоро ржать начнёт. О чём ты думаешь?!

Далиниэль ухмыльнулся и наклонился в седле, покрепче обняв фею за плечи.

— Если ты настаиваешь, могу рассказать…

Глава 17

Возвращение в Аржев постарались обставить как можно незаметнее. Ездовых животных сдали на руки погонщикам на той же укромной полянке; маги и воины входили в город маленькими группками и умело растворялись в толпе. Жалея безапелляционно заявила, что устала и планирует отдохнуть, а вечер провести с подругами. Далиниэль покладисто кивнул и, невинно напомнив о "завтра, двенадцать!", ушёл к себе. Фея демонстративно скривилась, а Зара про себя фыркнула: показуха!

Все вместе они заявились в гостиницу, где были радостно встречены, накормлены и обеспечены горячей ванной. Последнее Змеюн проигнорировал и сразу завалился на мягкую перинку. После мытья так же дружно отправились спать, а вечером дождались гномов и устроили вечеринку в честь своего успешного возвращения. Чем не повод — все, слава Богу, живы — здоровы, основная цель достигнута, а шевелить мозгами и анализировать просчёты — на то начальство есть. А они сегодня хотят просто расслабиться!

В разгар посиделок притащился "малиновый слон". Вызнал как‑то, что отряд вернулся, не иначе от Далика. С большим букетом белых, вкусно пахнущих цветов, весь такой сияющий… Ух, тыловая крыса!..

Марк позволил себе быть несправедливым, внешне ничем не выдавая своей досады. Ну вот, весь вечер испортил… Ядимир немного посидел с ними, но вскоре стал недвусмысленно подмигивать Весе — соскучился, видите ли. Веся смущалась, деланно игнорировала "знаки", но долго не выдержала — извинилась и свалила вместе с довольным "женихом". Брр…

Марку пришло в голову, что, чего доброго, сюда ещё Каринка с Тошиком припрутся, и совсем поскучнел. А потом под влиянием порыва отлучился "на минуточку" да и сбежал в город один. Злосчастный Петька уже порядком надоел своим неизменным присутствием, иногда ведь хочется и одному побыть! Вот как сейчас…

Он бесцельно шатался по улицам, разглядывал дома и прохожих, неожиданно встретил мужика из новых коллег и благосклонно позволил угостить себя пивом в обмен на подробности похода. Потом к ним подсели какие‑то знакомые этому мужику девушки, они все вместе выпили ещё… Дальнейшее он помнил не совсем чётко, но, к своей чести, запомнил главное: это была не его инициатива. Сама предложила, даже настаивала, привела в какой‑то дом неподалёку… Это оказалось как раз то, что нужно. Изголодавшийся землянин произвёл на новую знакомую просто неизгладимое впечатление, а Марку полегчало не только физически, но и душевно. Расстались они очень довольные друг другом. Девушка порывалась оставить его до утра, но Марк сослался на то, что никого не предупредил, и вернулся в гостиницу.

Огромные часы в холле показывали четверть третьего. Постояльцы давно спали — кроме, естественно, одинокого и жутко сердитого плаща. Друзья закинули его в комнату и ушли, а он мог лишь злобно пыхтеть, вполне догадываясь, чем сейчас занимается его приятель. Он, блин, тоже хочет!

Короче, вопил он долго и со вкусом, но Марку его стенания были, мягко говоря, неинтересны. Он наскоро помылся и завалился спать. Предатель…

Примерно в то же время, когда Марк вполуха слушал нотации обиженного плаща, Веся резко проснулась. Сперва почудилось — приснился очередной кошмар. Но нет. Сердце, за миг до этого стучавшее как молот (удивительно, как Ядимир от этого грохота не проснулся!), вдруг словно споткнулось, удары замедлились настолько, что Веся с ужасом подумала, что умирает. В глазах потемнело, дышать стало просто нечем, судорожный крик наглухо застрял с горле… И вдруг так же внезапно всё кончилось. Вдох — выдох, испуганное "тук — тук — тук"… Девушка дрожащей рукой нашарила на столике чашку с водой и даже умудрилась её удержать. Что это было?? Неужели…

Конечно же, на в меру торжественную "регистрацию брака" Жалея позвала Зару и Весю, а так же Марка с плащом и Змеюна. Гномы‑де заняты, и вообще, обойдутся, другие знакомые тоже. Со стороны жениха присутствовали несколько старых магов, доверенные лица — в большинстве своём полукровки, плюс пара более — менее приветливых эльфов и, конечно, Ядимир. Сама церемония заняла мало времени: собрались, подошли к огромной "исторической" книге, в которой с незапамятных времён регистрировались желающие вступить в брак. Поставили подписи под соответствующей датой: у Далика оказалось какое‑то совершенно фантастическое родовое имя, такое длиннющее, что заняло несколько строк, а вот Жалея представилась дочерью земной англичанки и какого‑то местного монстрика — долгожителя, и эта старая легенда никого не удивила. Золотые "чернила" с тихим шипением впитались в старинную бумагу, и, считалось, что с этого мгновения Мерцающий поставлен в известность и "официально" "даёт добро".

Как позже объяснил Ядимир любопытной Весе, даже на его памяти было несколько эпизодов, когда "вечная" магическая ручка просто не срабатывала, и свадьбу приходилось отменять. Как вскоре становилось понятно, совершенно правильно: в одном случае парень скоропостижно скончался на следующий же день, а поскольку вся его родня была категорически против невесты, той пришлось бы явно несладко. Если бы вообще жива осталась — некоторые семьи во имя надуманной "чистоты рода" ещё не на то способны. В другом случае несостоявшиеся супруги вскоре встретили настоящую судьбу в лице представителей своей собственной расы: позже выяснилось, что в противном случае они остались бы бесплодными. Можно было, конечно, и не слушаться "какую‑то ручку", но тогда самоназначенные супруги рисковали прогневить кого‑то свыше (сам Мерцающий?) и обычно кончали не вполне хорошо. Приводить примеры Ядимир поостерёгся. Ещё он рассказал, что подобные магические ручки — книжки есть во многих крупных населённых пунктах, и все записи из них "автоматом" переносятся в их, Главную. А Змеюн невозмутимо добавил, что со времени "принятия" подписи благоверные должны сами заботиться о времени появления наследников: любые связи до брака никогда не приведут к долгоиграющим последствиям, а вот после — извините: сами захотели, мир одобрил, вперёд и с песнями! До Веси дошло не сразу, Ядимиру пришлось шёпотом давать свои разъяснения, к концу которых лицо девушки напоминало факел. Сорху нравилось её смущение, и он тихонько продолжил говорить ей что‑то на ушко. Стоявший рядом Змеюн с трудом сохранял на морде невозмутимое выражение, а вот Марк с плащом, наоборот, едва сдерживали зуд и кулаках и рукавах. У, развращенец, чучело малиновое!..

После регистрации все вышли на улицу и неожиданно стали свидетелями невиданного прежде явления: в солнечном небе из ниоткуда возникла маленькая дымчатая тучка и щедро просыпалась на компанию… звёздами. А как ещё назвать изящные, как снежинки, сверкающие серебряные хлопья, которые с тихим шорохом опускались на головы заворожённых зрителей и, мерцая, так же тихо таяли, оставляя на коже призрачный аромат незнакомых цветов? Звёздный снег… Все обалдело застыли на месте, и ни у кого не возникло сомнений, что сам Мерцающий только что продемонстрировал своё одобрение этого союза. Древний могущественный эльф, столько сделавший для этого мира, наконец‑то дождался свою единственную и заслужил личное счастье. Маленькое, кудрявое, упрямое счастье… И чудом оставшаяся в живых, единственная фея из мёртвого мира тоже его заслужила…

Веся расчувствовалась и прижалась к груди сорха. Марк отвернулся от них и подошёл к Заре.

— Здорово, правда?

— Да… Так красиво! Я ужасно рада за Жалю, она ведь давно поставила на себе крест…

— А ты — хочешь так же?

— Хочу. Когда‑нибудь. Нескоро…

— Уверена?

— А что? — она подозрительно сощурилась. — Веся тебе про свечки проболталась, да?

— Про какие ещё свечки?

— Так… неважно. Что у нас сейчас, кабак по плану?

— Только не пей, как в тот раз, до зелёного цвета! — встрял плащ. — А то всех кандидатов в женихи перепугаешь, разбегутся!

— Вот и хорошо! И вообще, тебе‑то что? — привычно завелась девушка.

Марк поднял руки:

— Эй, стоп, стоп! Только не надо опять собачиться, свадьба же! На завтра отложите… Петька, кстати, где ты этих "женихов" — то видишь? По — моему, старичьё одно!

— Угу, Даликовы ровесники… Вот их‑то и стоит бояться в первую очередь! Они молоденьких любят. Даже таких дылд, как Зарка. Хотя вон тот эльф в зелёном тоже на неё пялится. Слушай, а давай ему в морду вмажем!

— Зачем это? — опешил Марк.

— Ну… просто. А нечего так бесстыже зенки лупить!

— Ох, друг милый, вроде ещё пить не начинали, а ты уже какой‑то неадекватный…

Зара высокомерно задрала подбородок.

— Не переживай, это он просто меня ревнует.

— Что?? — натурально охренел Петька. — Я?? Тебя?? Да я…

Девушка гордо удалилась в сторону злосчастного эльфа, а плащ аж перекосился от незаслуженных подозрений, Марк его еле успокоил. И подумал: а не права ли она, часом? Уж больно резвая у него реакция… А как же прекрасная белокурая эльфийка?

Этой ночью спали мало. Далиниэль со своей уже законной женой, Веся с Ядимиром, Марк с очередной случайной подружкой и Зара — кстати, вовсе не с "тем самым эльфом в зелёном". А что, она тоже живой человек, в конце‑то концов!

Ранним утром, тихо покинув своего кавалера, девушка подумала, что он вполне себе ничего, симпатичный оборотень попался. Во второй рысьей ипостаси так вообще душка. Но — хорошенького понемножку! И от мужиков по — прежнему стоит держаться подальше. В этом, как вскоре выяснилось, она оказалась абсолютно права.

Новый день принёс новые проблемы, кому — маленькие, а кому — не очень. К пригласившей Марка девушке поутру заявился вернувшийся из "рейса" жених — купец, да ещё с шестью братьями, бедный парень едва успел смыться через окно. Хорошо хоть, из вещей ничего не забыл, вот было бы обидно! В качестве оправдания Марк сказал себе, что про жениха он ничего не знал, а то бы, конечно, не согласился на эту встречу. Ага, как будто в случае чего этот товарищ да с братьями стали бы его слушать! Никакой бокс бы не помог… В довершение всего на улице он столкнулся с Тоши — и вынужден был позорно спасаться бегством. Ещё один скандал с утра пораньше как‑то слишком для его нежной психики…

Петька с ним почти не разговаривал, дулся. Завидовал по — страшному и с нетерпением ждал, когда до бедного него дойдут руки у магов сотоварищи. А то все носятся с этими демонами, про него забыли… Даже у Кира с Бором завязался роман с близняшками из артели "прогрессивных технарей", и они ходят, сияя как два медных таза. Один он всеми брошен… Стихов за эти два дня у Петьки родилось — уйма. И депрессивные, и агрессивные, и ироничные. Даже пара мотивов в голове сложилась. Для того, чтобы это всё записать, пришлось волей — неволей мириться с Марком.

Весе опять посреди ночи стало плохо. Несколько секунд без воздуха, Ядимир ничего не заметил — но она опять жутко испугалась. И задумалась. То ли она заболела чем‑то непонятным, то ли — надо смотреть правде в глаза — его предсказание было ложным. И тогда она, Веся, вовсе не "единственная", а, значит, может поплатиться жизнью за слишком тесное общение с сорхом. Что же делать? Она решила пока не говорить Ядимиру о своих подозрениях, не расстраивать его. Он и так нервничает в ожидании её ответа. Надо срочно напроситься в новый "убойный отряд", дать себе передышку и решиться уже в конце концов. Или на разрыв и "дружбу", или… Кстати, если у них действительно слишком разная "природа", может, сомнения разрешит мудрая "золотая ручка"? Просто возьмёт и откажется их регистрировать, и Ядимир поймёт, что им лучше будет расстаться. Бедный, он будет переживать, но никогда не пойдёт "против правил"…

Самая неприятная и тревожная новость поджидала Далиниэля. Всего сутки безгранично — прекрасной семейной жизни — и срочное магическое сообщение на его имя. Родственники Соэнталя, его старинного друга и одного из двух вызванных для участия в следующем походе эльфа, извещали, что вчера он погиб в результате несчастного случая. Обвал на горной дороге, один из сопровождающих уцелел и, вернувшись, рассказал о трагедии. Если бы не это, Соэнталь успел бы приехать на его свадьбу, как и обещал. Далиниэль ещё удивился нетипичной для приятеля медлительности, но не придал этому значения — не до того было. А, оказывается, вот что случилось… Мало того, в письме сообщались странные подробности насчёт обвала: во — первых, при незначительной высоте здешних гор они случаются крайне редко, так ещё и произошло всё как‑то очень локально. Груда камней покатилась точнёхонько на небольшой отряд эльфов, на остальной территории ни одного камешка не упало. И, самое главное — тело несчастного Соэнталя нашли рядом с массивным горным дубом. А дуб, как известно — родовое дерево его семьи, и его жизненной силы хватило бы с лихвой, чтобы остановить камнепад или хотя бы замедлить его. А Сол, опытный, осторожный Сол почему‑то не успел предотвратить свою смерть. А ведь это было более чем возможно… Да, и ещё рядом с тем местом появилась какая‑то странная чёрная лужа…

Полученная информация крайне не понравилась Далиниэлю. Он решил отложить скорбь о друге на потом и вначале попытаться выяснить, что же случилось с ним на самом деле. И имеют ли к этому отношение шизза — а. Появились они там до или после всего случившегося? Ответы на эти вопросы он намеревался найти лично. До места, о котором упоминали родственники Сола, был всего один "конный" дневной переход. Он отправится туда немедленно, с собой возьмёт лишь нескольких воинов и одного мага — "энергетика", для единственной колонии демонов вполне хватит. А вот любимую жену он собирается оставить дома. Нечего ей делать среди этих шатких камней. Только вот как ей об этом сказать, чтоб не обиделась? Ага, и не убила…

Зара грустно посмотрела в окно, за которым вовсю бушевала гроза. Весёлая, весенняя, когда так и хочется выбежать из тёплого безопасного дома в бурлящие струи и бегать, прыгать под яркими вспышками, проваливаться в на глазах возникающие лужи и, промокнув до нитки, счастливо, по — детски смеяться… Кажется, целая вечность прошла с того времени, как она была такой беззаботной. Доверчивой. Глупой… Она никогда уже не станет прежней. Как бы иногда этого не хотелось…

Зара вздохнула и в очередной раз приложилась к стакану. Пить в одиночестве — какая гадость! А что ещё остаётся? За три неполных года она слишком привыкла к тому, что Жаля всегда рядом. Верная подруга, "крёстная фея"… А теперь у неё как‑то неожиданно появился муж, и Зара поневоле стала третьей лишней. Конечно, она очень рада за Жалею; конечно, та по — прежнему придёт ей на помощь и поддержит, когда понадобится. Вон, даже уговорила Далика предложить ей переехать в его дом. Типа он такой большой, мы там все прекрасно поместимся! Да, кстати, можно заодно и Весю позвать, всё веселее… Угу. Далику бедному и так по жизни покоя нет, всё время на людях, все лезут, о чём‑то просят — так и дома будет проходной двор, ни уединиться толком с любимой женщиной, ни отдохнуть, ни расслабиться… Нет, при всей своей соблазнительности эту идею Зара отвергла категорически. Поживёт пока у Лады, коль уж своим углом в Аржеве не обзавелась, потом, может, подыщет какую‑нибудь квартирку. Но попозже, сильно попозже. Пока же надо срочно решать, как и на что теперь жить дальше. Вряд ли Далик намерен поощрять прежнюю любовь супруги к шатанию по Мерцающему за очередным "магическим камнем" или дефицитной диковинкой, а без опытной подруги она, чего скрывать, и не справится. Остаётся или подыскать нового напарника (точнее, напарницу) или попробовать устроиться в Аржеве. Рискованно, конечно, но ведь город большой, да и Жалея всегда прикроет, и могущественный эльф под боком. Короче, надо подумать…

Думалось лучше всего под гномий самогон. Зара решительно не признавала "дамские" напитки вроде сладкого вина или той же медовухи и предпочитала пару рюмок "огненной воды". Ну, или не пару… Она девушка крепкая и выносливая!

Когда у крепкой и выносливой девушки начало недвусмысленно двоиться в глазах, она вдруг почувствовала в груди странное томление. Оно всё нарастало, нарастало, и вот уже сердце взволнованно стучит, отдаваясь в ушах, становится ужасно жарко, между рёбер словно скачут тысячи обжигающих иголочек, миг от мига жаля всё больнее, и… Дзиннь! Девушка с трудом опускает голову и некоторое время тупо разглядывает чёрные и серебряные осколки амулета, который вынужденно носила целых три года. Она не сразу осознаёт, что боль уже прекратилась — так же внезапно, и от горящих щёк стремительно отливает кровь. Он… разбился?! Не веря себе, Зара жадно разглядывает безжизненные осколки, нащупывает на шее тяжёлую чернёную цепь и с силой срывает её, освобождаясь от этого груза. Цепочка покорно падает в чёрно — серебряную кучку, уже нестрашная, постылая… Зара с остервенением топчет её коваными каблуками сапог, чуть не прыгая на жалких останках своих оков. Неужели она теперь окончательна свободна?! Неужели этот гад внял её мольбам и наконец‑то изволил сдохнуть?? Какое счастье!!

— Ну что, девчонки, скажите спасибо дяде Змеюну! — кот самодовольно погладил усы и пододвинул к себе сливочник. Проводив мужа в индивидуальный поход, Жалея тотчас же зазвала к себе подруг. В разгар чаепития и заявился Змеюн.

— Спасибо. А за что?

— Ну, как вы знаете, сейчас сформированы два отряда по "зачистке" от демонов. Свободных мест почти не осталось, Далик всё по — быстрому устроил, надеялся, наивный, что ты теперь будешь новые шторки для спальни выбирать, а не слоняться по лесам с рапирой наперевес…

— Ладно тебе языком‑то молоть! — притворно рассердилась Жалея. — Сам знаешь, что он никогда не стал бы мне что‑то запрещать. После стольких‑то лет, когда было "всё можно". Он ведь не дурак какой‑нибудь! К этому "дубовому" клану я и сама не захотела ехать. Лучше один эльф на весь отряд, чем одна я на такую ораву эльфов… А то, что я не останусь в Аржеве, Далик тоже прекрасно знал. Стряс обещание не ломиться в драку в первых рядах, сказал, что от эльфов прямиком ко мне поедет — да и всё. В чём проблема‑то?

— Никаких проблем! Кроме того, что одним из отрядов будет командовать Лоррик, — с усмешкой закончил кот.

— О, только не он!! — схватилась за голову Зара. — Мы с девками тогда точно весь поход загубим, потому как убьём это чучело в первый же день!

— Убьём и под кустом закопаем! — поддакнула Жалея. — И нам ещё все потом спасибо скажут…

— Да за что?! — поразилась такой жестокости гуманистка Веся. — Что он вам сделал‑то? Просто эльфом родился? Ну, это уже какой‑то расизм называется!

"Амазонки" дружно захихикали.

— Дурында ты, Веська! Хоть узнай сперва, в чём дело, а потом уж возмущайся. Этот Лоррик — то есть Лорренталь из рода Клёна — он просто ходячий… хм… даже не знаю, как тебе поприличнее объяснить…

— Короче, этот старый хрыч пристаёт ко всему, что движется. Не иначе, маразм, но что правда — то правда, у кого хочешь спроси. Он в три раза старше Далика, похож на сушёного червяка, а как маг очень даже неплох. Но Далик всё равно не хотел его звать, пришлось из‑за Сола.

— И, если мы будем в отряде единственными женщинами, пиши пропало! — вновь подхватила Зара. — Может, на Жальку он ещё не будет кидаться, а вот нам с тобой придётся совсем туго. Этого хрена не проймёшь ни прямым отказом, ни прямым посылом, ни даже дубиной промеж глаз. Тем более, что защита у него навороченная… В общем, сплошная мука, а не поход. Да, Змеюн, ты же вроде собирался нас обрадовать? Или, наоборот, позлорадствовать?

— Успокойтесь, девочки, я не стал бы так с вами шутить, мне ещё шкура дорога! — кот отодвинул от себя пустой сливочник и довольно погладил пузо. — Конечно, я подсуетился и записал всех нас до кучи во второй отряд!

— Молодец!

— Да, — спохватилась Жалея. — А там‑то кто из эльфов будет?

— А, неизвестно пока, — беспечно отмахнулся тот. — Далик вроде хотел одного позвать, но что‑то не заладилось… В любом случае, думаю, что хуже Лоррика никого не предвидится. Высокомерные рожи он сам терпеть не может, значит, к старинным родам не обращался. Вроде говорили, что шеф появится в последний момент или присоединится к отряду уже на месте. И вообще, тебе, Жалея, это должно быть известно лучше меня. Не я же замужем за нашим полководцем!

— Бе — бе — бе! — сморщила носик фея. — Как будто мы с Даликом целый день сидим дела обсуждаем…

— А что тогда? — живо спросил Змеюн.

— Щас! Всё расскажу и покажу в лицах!

— Давай!!

— Как говорит Петька, купи себе губозакаточную машинку! — высокомерно изрекла Жалея и засмеялась вслед за остальными.

Глава 18

В задачу убойного отряда с условным номером один входило уничтожение трёх колоний "шизиков" в относительной близости к Аржеву. Лоррику со вторым отрядом поручили две оставшиеся, но из‑за удалённости их поход грозил затянуться дней на десять. Зато места там довольно пустынные, женщины среди воинов отсутствуют, а значит, можно надеяться, что почётный Казанова на пенсии ничего особенного не натворит.

В "бесхозный" пока отряд, помимо Марка с плащом, кота и трёх девушек, входило ещё шестеро воинов и пожилой маг — энергетик. Компания вполне пристойная и настроенная бодро, по — деловому и без лишнего фанатизма. Ехали с хохмами, песнями и чуть ли не плясками, благо дорога позволяла. Относительно "успокоились" только на второй день пути, когда оставшееся до первой цели расстояние пришлось преодолевать чуть ли не вплавь: впереди раскинулись обширные заболоченные луга. Веся в очередной раз порадовалась, что на Мерцающем нет комаров и прочих кровососущих гадов, иначе ходить бы им всем погрызенными! Зато бедняга маг умудрился подхватить простуду, и фирменная Весина настойка оказалась как нельзя кстати. Болеть перед операцией уж точно не стоит! А то чихнёшь во время важного заклинания — и собирай потом косточки по ближайшим кустам…

К концу третьего дня местность снова пошла "в гору", ездовые животные перестали брезгливо поджимать ноги — копыта, а гундосый маг полностью поправился. До первой расчётной точки оставалось всего ничего, и нетерпеливый Петька предложил "сначала порубать демонюг, а потом завалиться спать с чувством выполненного долга". Пришлось его одёрнуть. Только эльфы с их мощной "природной" магией могли гарантировать успешное выполнение задачи, развеять неуловимый "источник жизни", остальные выступали главным образом как "подтанцовка". Хорошо хоть, шизза — а из разных колоний явно не общаются между собой, иначе бы давно затаились или предприняли какие‑нибудь превентивные меры. Мало ли какие у них могут быть "козыри в рукаве"! Так что маг Элентий, временно возглавляющий отряд, принял стратегическое решение ложиться спать и ждать вестей от запропавшего эльфа.

…Он появился на рассвете. Бесшумно вынырнул откуда‑то из‑за кустов, постоял, любуясь на спящий лагерь и мирно клюющего носом дежурного — огромного толстого кота (охранничек!), потом неспеша направился к потухшему костру. Разжёг небрежным движением пальцев, удобно устроился на широком бревне и приготовился ждать.

Ждать пришлось недолго. К чести Змеюна, он всё‑таки проснулся и обнаружил пришельца первым. Сперва ему даже показалось, что это сам Далиниэль пожаловал, но, приглядевшись, он понял, что ошибся. От истошного "рота, подъём!!" все дружно подскочили, и лишь незнакомый эльф невозмутимо продолжал сидеть на своём месте.

— Что случилось?!

— Демоны напали??

— Где демоны?

— Змеюн, ты совсем обалдел, да?!

— Да тише вы!! — перекрывая шум, гаркнул кот. — Какие, нафиг, демоны?! Шеф прибыл!

Все так же дружно заткнулись и наконец‑то обратили внимание на эльфа. Тот плавно поднялся и приветственно кивнул своей будущей команде. Высокий и грациозный, как и все представители своего народа; простая, ладно сидящая походная одежда, длинные пепельные волосы заплетены у висков в традиционные косички. Тонкое лицо — спокойное и расслабленное, но чуть прищуренные глаза цепко и внимательно скользят по лицам коллег. Те тоже с интересом его разглядывают, пытаясь понять, что за фрукт свалился им на головы.

— Шоэрг Тилльройен, из рода Серебряного Папоротника. Извините за задержку, господа. Обстоятельства вынудили.

Такой же спокойный мелодичный голос, ещё один вежливый общий кивок. Народ тут же одобрительно перемигивается — хорошо, не гордеца какого прислали! И только Зара, незаметно отступив за широкие спины товарищей, едва держится на ослабших от ужаса ногах.

Это катастрофа. Её личная катастрофа… Никто из собравшихся на поляне людей и нелюдей не знает того, что знает она — та, которая ценой постоянного страха купила себе несколько счастливых, свободных лет. С этой минуты они остались в прошлом… Бежать снова бессмысленно.

— Уважаемый Далиниэль попросил о помощи моего близкого родственника, но, к сожалению, он скончался буквально на днях. Я предложил свою кандидатуру и, как только она была одобрена, поспешил сюда. Надеюсь, вы не слишком долго меня ждёте…

Все, конечно, заверили, что нет.

Жалея оглянулась в поисках подруги и с удивлением заметила её на другом конце поляны между двумя рослыми воинами. Странно, неужели она резко решила "взяться за ум"? Почему именно сейчас?

А Зара продолжала ничего не значащий разговор, о котором позже не помнила и в самых общих чертах. Только бы подальше от Жали. Только бы не подставлять её и Весю, только бы не выдать свой страх. Нет, не страх. Панику.

Это он убил Корра. Он, больше некому. И теперь, наконец‑то, стал старшим в роду. Ненавистном, жестоком роду Серебряного Папоротника. Зара вспомнила, как глупо радовалась, топча ногами страшный "обручальный" медальон своего ныне мёртвого жениха. Она боялась Корра. До дрожи в коленках и безудержных истерик. Пряталась от него всё это время по всему Мерцающему, наивно надеясь, что о ней забудут. Как видно, не забыли… И он пришёл за ней. Шоэрг. Тот единственный, кого она боялась даже больше Корра…

Сейчас он, как ни в чём не бывало, стоит в плотном конце любопытствующей "публики", но нарочито — безразличный взгляд то и дело ненавязчиво скользит по поляне. Он может "почувствовать" её? Скорее, да. Он действительно хороший колдун, а её собственный родовой медальон наверняка сохранил остаточный "запах" её природной магической энергии. По этому "следу" он и нашёл её. Сможет ли он узнать её такой? Скорее, нет. Всё же Жаля — единственный в своём роде, уникальный специалист. Не узнает, и, значит, не будет до конца уверен в том, что она — это она. Тут главное — самой себя не выдать. И, пока есть хоть малейший шанс, что Шоэрг появился тут не ради неё, она будет держаться от него подальше.

…А если не ради неё? Тогда зачем??

Выступили, не откладывая. Новый шеф был полон энтузиазма и полностью одобрил первоначальный план уничтожения колонии, раз уж он до сих пор срабатывал безукоризненно. Точнее, почти безукоризненно: Элентий поведал, что Далиниэля очень заинтересовала неуловимая энергия демонского "амулета жизни", и было бы неплохо попробовать не дать ей рассеяться, а удержать на месте и подробно изучить. Эльф ответил, что постарается. Нацепил смазанный "антипепельным" составом плащ и первым занял стратегическую позицию за широким стволом дерева. Воины окружили очередную "лысую" поляну, маг привычно закатал рукава длинной мантии, и тут…

Десятки, а, казалось, и сотни едва заметных на солнце палочек — стрел с пронзительным свистом вспороли застывший воздух и веером разлетелись по поляне. Пепельные демоны оказались отличными стрелками: то тут, то там из‑за кустов раздавалось болезненное мычание. Суровые вояки не позволяли себе орать в голос и тут же ответили дружным встречным залпом. Безрезультатно. Элентий просто не успел снять с колонии защитный слой, и все снаряды упруго отскочили от невидимого купола. В мага попало больше всего демонских стрел. Особенно в обнажённые руки — сейчас они напоминали ежиную шубу. Элентий упал на колени, закрывая лицо, но даже раненый, упорно продолжал твердить слова разрушающего заклинания. Без помощи рук это было гораздо труднее, но спустя ещё несколько мучительно долгих мгновений он справился. Пепельный контур над "лужей" съёжился и пропал, обнажая "город" шизза — а. Воины с боевым рёвом вновь слаженно ударили по неприятелю, на этот раз куда более успешно. Демоны панически заметались, а в самом центре колонии отчётливо засверкала невесомая золотая сфера. Эльфа на сцену!

К чести нового шефа, со своей задачей он справился просто блестяще. Не только мгновенно "изъял" источник, но даже умудрился не допустить ослепляющей световой вспышки. Правда, как выяснилось позднее, таинственная энергия вновь улетела в дальние дали, но это особо никого не взволновало. И так понятно, что Шоэрг никак не круче их Далика!

Испуганное "стадо" уцелевших при взрыве шизза — а ломанулось на поляну, воины с криками устремились им навстречу, а верная врачебному долгу Веся — к впавшему в бессознательность магу. Змеюн и до того еле удерживал девушку, вцепившись когтями в её куртку. Не хватало ещё кинуться под "пули"! Теперь же она просто вывернулась из куртки и бегом бросилась к Элентию. Вдвоём со Змеюном они оттащили грузного мужчину в более укромное место; по пути Весю догнала одна демонская стрелка, но, не причинив вреда, лишь прошила насквозь рукав (спасибо, Ядик!) Кот пострадал чуть больше — вторая стрела срезала изрядный клок шерсти с его роскошного хвоста. И ворчал же он потом! Но, учитывая общую картину, и это можно было отнести к чистому везению.

Веся в очередной раз порадовалась, что демоны не догадались обработать своё оружие каким‑нибудь ядом — тогда бы пол — отряда уже коньки отбросило. Начала она, конечно, с бедного Элентия. Вытащила из него по меньшей мере пятнадцать стрел! Хорошо, что они были такие тонкие и не слишком зазубренные, должно быть, шизза — а до такого просто ещё не додумались. Ни к чему им это, с такой‑то навороченной защитой! Далиниэль говорил, что им всем очень повезло, что эльфийская магия вкупе с энергией самого Мерцающего оказалась тем "волшебным средством", без которого пепельные демоны могли бы без труда завоевать их мир, как до этого все прочие. Так что, можно сказать, обошлись "малой кровью".

В случае Элентия кровь была очень даже большая; Весе пришлось изрядно повозиться, чтобы её остановить, обработать и перевязать многочисленные раны и ранки. Меньше всего повезло многострадальным рукам, на них буквально не было живого места. Пришедший в себя маг умолял дать ему энергии, чтобы он сам постарался заживить и вернуть чувствительность этому важному для его работы инструменту. Он, как опытный "силовик — поточник", сможет сделать это лучше, чем самая прогрессивная травяная примочка. Веся задумалась. Наверное, он знает, что делает, и её задача — просто не допустить нагноения. Но где взять нужную ему энергию? Из окружающих людей и нелюдей? Они ведь тоже устали, многие сами пострадали от стрел, а завтра по плану — новая колония. Силы всем ещё понадобятся. Но без мага там вообще нечего делать… Девушка решила сама стать "донором", она ведь, как‑никак, менее значимая в отряде единица, но тут вмешался проползающий неподалёку плащ. Пока Марк полез в кусты за каким‑то особенно шустрым недобитым демоном, он благоразумно соскользнул с его плеч и тем обеспечил товарищу большую скорость и маневренность. Тем более, рядом Веся с котом. Поняв, в чём проблема, он предложил в качестве "донора" себя, если его энергия подойдёт. Вот он‑то и есть самый бесполезный в отряде!

Веся была с ним не согласна, а вот маг с благодарностью принял щедрое предложение. Энергия у Петьки была вполне себе человеческая и прекрасно подошла для восстановления пострадавших рук. Сама процедура заняла считанные минуты и внешне не выглядела никак: просто плащ и Элентий легли рядом, ладонь — в-рукав, и вскоре уже мирно похрапывали, восстанавливаясь. Раны под бинтами стремительно заживали…

Тем временем воины выловили по кустам оставшихся демонов, природная энергия сровняла с землёй саму колонию, а у Веси образовалась очередь из желающих полечиться. К сожалению, одному из воинов помочь было уже нельзя: злосчастная стрела пробила плотную ткань плаща и попала точно в сердце. Остальные могли похвастаться более лёгкими ранениями, но приятного, в общем, было мало. Возня с пострадавшими заняла немало времени, и до вечера отряд смог пройти меньше, чем планировалось.

Со следующей колонией ситуация почти повторилась. Складывалось впечатление, что шизза — а стали чувствовать приближение неприятеля и стараются загодя вывести из игры как можно больше народа. На этот раз смертельную рану получил ещё один воин… Зато наученный горьким опытом Элентий заранее схоронился за обитым железом щитом и остался невредим.

Всё это время Зара предпочитала держаться как можно дальше от Шоэрга и заодно от подруг, которые в конце концов это заметили и дружно возмутились.

— Ну, и как это называется?! — грозно вопросила Жалея. Им с Весей удалось отловить "беглянку" только во время вечерней помывки на озере, когда все мужики дисциплинированно торчали у костра.

— Вы о чём?

— Ой, только не надо непонимающе хлопать глазками! Со мной этот номер не пройдёт!

— Я и в самом деле…

— Зарочка, уж кто‑кто, а я знаю тебя как облупленную! И, если ты сейчас же не скажешь, в чём дело, то я…

— Кхм… Девушки, у вас всё в порядке? Никто не тонет? Если что, я стою спиной! — поспешно добавил мелодичный мужской голос, и по обнажённой коже Зары побежали километровые мурашки.

— Нет, спасибо! — выразительно пробасила Жалея. — Шоэрг, будьте так любезны не вмешиваться в женские разговоры и вообще в данный момент держаться отсюда подальше. Неужели я ошиблась, считая вас безукоризненно воспитанным молодым человеком?

Со стороны берега раздался приглушённый смешок.

— Ах, прошу прощения! Смею надеяться, что всё же не ошиблись… Я просто подумал, не нужна ли помощь. Всё, ухожу.

— Вот нахал! — пробурчала фея, начиная одеваться. — И ещё заливает про свои благородные намерения… А самому просто на голых баб захотелось посмотреть. Со своим‑то эльфячьим зрением всё разглядел, как пить дать! Зарраза!!

— Точно! — поддакнула Веся. — Остальные знают, что ты им в случае чего эти самые глаза натянешь на… ой, тьфу, скоро совсем как Петька буду выражаться! Зара, а ты…

— О — па! Да она уже и смылась под шумок! — присвистнула Жалея. — Вот неугомонная! И что ещё ей в голову стукнуло? Ну, ничего, после третьей "лужи" вытрясу из неё всю правду, иначе я буду не я!

Веся задумчиво потёрла шею.

— А, знаешь, у меня появилась одна сумасшедшая мысль. Вдруг Зара с первого взгляда влюбилась в этого Шоэрга, а, поскольку это противоречит всем её убеждениям, теперь страдает и заодно от нас бегает, чтоб не разоблачили?

— Нуу…ххэ… Не похоже, вообще‑то. Но я поразмыслю об этом на досуге… — пообещала Жалея.

Она почти не сомневалась, что предположение Веси абсурдно по своей сути. Эльфов Зара ненавидела столь самозабвенно, что даже такой "весь из себя", как Шоэрг, вряд ли бы сразил её наповал. Но ведь именно с его появлением она стала какая‑то не такая… И, если это не любовь, а диаметрально противоположное чувство? Но какое — чисто по рефлексу, или тут примешивается что‑то личное? Нет, нужно обязательно с ней поговорить!

Но этим намерениям так и не суждено было сбыться.

Глава 19

Поздней ночью, перед рассветом, когда потрёпанный отряд крепко спал в полном составе, включая дозорного, из‑за деревьев неслышно выскользнули две длинные гибкие тени. Немного покружив среди спящих, они разом склонились над сжавшейся под одеялом хрупкой фигуркой. Дождались кивка от своего предводителя, резко схватили жертву, намереваясь зажать ей рот и так же стремительно унести в лес — и вдруг остановились.

— Что?

Зара пустила стрелу на этот невидимый в темноте свистящий шёпот, так непохожий на обычный, лживо — медоточивый голос своего врага. Знала, что он наверняка и ночью не снимает свою защиту — а она, судя по всему, у него на самом высоком уровне — но всё же решила попытаться. Хотя как такая, как она, может справится со Старшим эльфом? На это способен разве что Далик. Но он далеко, да и будь рядом, разве поверил бы в её невероятный рассказ? Если сам поручил Шоэргу такое ответственное дело, значит, доверяет. Такое доверие зарабатывается годами, десятилетиями — вот потому‑то она и молчала всё это время. Кто ей поверит? Разве что Жаля, да и то, не факт. А Далиниэль потребовал бы доказательств, которых у неё, неопытной девчонки, конечно же, не было. Голословные же утверждения она бы и сама не стала принимать на веру…

И вот её ловушка захлопнулась. Шоэрг выдал свои истинные намерения, значит, до возможного недовольства Далиниэля ему нет никакого дела. Он перестал признавать его главенство? Или же собрался обставить её похищение каким‑то особым образом, чтобы самому остаться вне подозрений?

Времени на дальнейшие размышления у Зары просто не было. Да и сделать что‑нибудь действенное для своего спасения она просто не могла. Не тот уровень… Разве что попытаться убить — не магией, а банальным оружием. И слишком поздно вспомнила, что эльфийский лук бессилен против "бронированного" Старшего. Надо было попробовать стырить незабвенную Жалину "плевалку"!

Стрела, звякнув, отскочила от невидимой защиты, и Шоэрг приглушённо рассмеялся.

— Глупенькая… Иди ко мне!

— Разбежался, — буркнула Зара, ещё крепче обхватывая толстый ствол. Уже вторую ночь она проводила так, неудобно устроившись на дереве чуть в стороне от лагеря. И эта предосторожность сейчас оказалась явно нелишней. Но она всего лишь оттянет неизбежное…

Эльф неторопливо приблизился к убежищу беглянки и ласково погладил шершавую кору.

— Может, поговорим по — хорошему, Зариэль?

Ответом ему был метко брошенный кинжал.

— Родовой, любимый… — так же улыбаясь, промурлыкал эльф. — Только изображение ивы мне никогда не нравилось. Папоротник куда лучше, не правда ли?

— У меня есть ещё один, — глухо раздалось с дерева.

— И зачем?..

— Он не для тебя. Для меня. Я не промахнусь.

Шоэрг нахмурился и сделал едва уловимое движение рукой. Верные тени притаились с другой стороны дерева: осталось лишь выждать удобный момент.

— Почему ты отказываешься, Зариэль? Я ещё могу понять, чем тебя так напугал Корр. Но я ведь не такой, я не жестокое животное…

— О, ты ещё хуже! — нервно рассмеялась девушка. — Он хотя бы не такой лицемер, как ты, от него можно было не ждать удара в спину… Это ведь ты его убил, правда?

— Да, — спокойно согласился он. — Корр в последнее время стал совершенно неуправляем, и я лишь совершил для всех благое дело. Даже его жена была на седьмом небе от счастья… Что, ты не знала, что Корр женился? Ты же знаешь, любовь моя, таковы правила: к определённому времени глава рода должен быть женат. Но хочу тебя утешить: Корр открыто заявил мне, что, как только сможет тебя поймать, избавится от Дэлль в тот же день. Она догадывалась об этом… Но, милая, мой "крайний срок" тоже на подходе. Давай ты не будешь меня разочаровывать, и сама… О, отлично!

Шоэрг одобрительно улыбнулся, когда его подручным всё же удалось бесшумно подкрасться к девушке и обезоружить её. Он легко поймал сброшенное с ветки извивающееся и сыплющее проклятьями тело. Мёртвой хваткой сжал в объятиях и стал жадно целовать. Зара уже не могла увернуться и лишь придушенно стонала сквозь зубы…

— Глупая… Да пойми ты, тебе всё равно никуда от меня не деться! Никогда! Даже в этом уродливом обличьи… Я так хочу тебя!!

— А ну‑ка отпусти её, похотливый козёл!

Одновременно с этим заявлением в спину эльфа недвусмысленно ткнулось тонкое острое лезвие. Не эльфийское, не людское. Совершенно неизвестное, единственное в своём роде — и оттого не вплетённое в почти идеальную защиту Шоэрга.

— Руки убрал, быстро! Кому сказала!

Эльф замер. В предрассветных сумерках Зара легко разглядела, каким недоверчиво — удивлённым стало его лицо. Каким‑то чудом она смогла выскользнуть из ненавистных объятий и, тяжело дыша, встала бок о бок с подругой.

— Жаля, ты не понимаешь. Он…

— Понимаю, не дура, — отрезала та, продолжая держать свою изящную рапиру в боевом положении. — И даже теперь смутно припоминаю. Это от него ты бегала всё это время?

— Да. Жаля, прости, что не говорила раньше. Это страшная семья. А Демон — страшнее и опаснее их всех. Можешь не верить, но…

Подручные Шоэрга ударили одновременно. Зару только отшвырнули на землю, а её безрассудной подружке грозила немедленная смерть. Ха, не на ту напали! Всего несколько мгновений — и две бесформенные кучи неподвижно скрючились в мокрой от росы траве.

Но этих мгновений Старшему эльфу оказалось вполне достаточно. Резко спружинив, уйти в сторону от неизвестного клинка, скользнуть к пытающейся подняться Заре, прижать узкое лезвие чёрно — серебряного кинжала к тонкой девичьей шее.

— Не вмешивайся. Уйди, и я не причиню никому зла. Зариэль моя.

— Не твоя.

— Моя! Будет моя — или ничья. Выбирай.

Жалея, словно раздумывая, наклонила голову к плечу.

— Почему она так тебя боится?

— Старый рефлекс, — криво усмехнулся эльф. — Она боялась своего жениха, моего брата. Он был форменным садистом. Но я никогда не разделял его взглядов. Я люблю её и сделаю всё, чтобы она была счастлива. Зариэль не пожалеет, что станет моей женой. Слово рода.

— Слово?

— Да.

Зара с горечью подумала, что в эту минуту и сама поверила бы ему. Этому твёрдому, серьёзному голосу, этой, считавшейся у эльфов нерушимой, клятве. Но…

— Знаешь, Жаля, что написано на гербе его рода? — сглотнув, тихонько сказала она. Лезвие кольнуло чуть сильнее, но она постаралась не обращать внимания на это недвусмысленное предупреждение. — "Добиваться своего любым путём". Любым, Жаля. Не верь Демону…

Несколько красных капель стекли по шее за воротник. Жалея не видит этого, она всё ещё думает…

И тут "на сцене" появилось новое действующее лицо. Впрочем, лица как такового у него не было, как и многого другого. В том числе и терпения.

Петька, по своему обыкновению, устроился поверх Весиного одеяла и меланхолично пялился на гаснущие звёзды, как вдруг его внимание привлёк "товарищ командир". Неподвижно лежавший на своём месте эльф, оказывается, не спал: вот он тихо поднялся, пошёл, оглядываясь, вдоль ряда спящих воинов, отдельно похлопал по плечу дремавшего сидя часового. А, за безопасность радеет, молодец! Но вместо ожидаемого "спать на посту? три наряда вне очереди!" Шоэрг лишь коротко кивнул и сделал рукой подзывающий жест. Из‑за дальних кустов тотчас же вынырнули два подозрительных силуэта, так же бесшумно приблизились и, повинуясь жесту, склонились над… Зарой! Что‑то здесь не так! "Не так" — хотя бы потому, что во время последующей не слишком тихой сцены никто из отряда даже не шевельнулся. Даже обычно чуткая Веся… Что за гадство такое?!

Петька осторожно соскользнул с одеяла на землю и, изо всех сил стараясь не шуршать, пополз к Жалее. Из всех присутствующих она — самый опытный воин да ещё и маг впридачу. Если она не поможет, то и никто.

Он резко накрыл рукавом лицо девушки, дождался, когда она дёрнется, и зашептал в самое ухо:

— Зару хотят похитить.

Больше ничего объяснять не пришлось. Фея тут же материализовала свою рапиру и неуловимой тенью метнулась к дереву.

Однако Петька радовался рано. Подползая к месту действия, он почти не вслушивался в напряжённый диалог Шоэрга и Жалеи, но последние, едва слышные слова Зары больно резанули по нервам. Чего доброго, этот урод и вправду её убьёт!

"Народная индейская изба — фиг вам называется" — про себя пробормотал Петька и, поднапрягшись, метнулся под ноги террористу. Эльф явно не ожидал нападения снизу, оступился и потерял равновесие. Лезвие несильно чиркнуло по шее пленницы, оставляя кровавую дорожку, Зара вскрикнула, Жалея с трубным рёвом кинулась на обидчика подруги… Золотистая сталь вонзилась рядом с головой упавшего эльфа, но в его руке тотчас же возникло более массивное чернёное лезвие. Звон и скрежет металла о металл, тени едва успевают за своими безумными хозяевами… Посреди этой неразберихи Петька не успел отползти в сторону, и Зара, подскользнувшись на его рукаве, со всего маху свалилась прямо на него. Поляну потряс слаженный вопль такой силы, что предусмотрительно опоенный снотворным отряд проснулся в полном составе. В неверном ещё утреннем свете их глазам предстало удивительное зрелище: командир отчаянно сражается с рассвирепевшей Жалеей, а чуть в стороне валяются на земле и орут от боли… кто? Неизвестный высокий парень в мятой клетчатой рубашке и — офигеть! — прекрасная белокурая эльфийка.

Петька в первую минуту ничего не видел и не соображал — слишком уж сильная была боль. Словно с головой окунули в раскалённую лаву… Но так же внезапно всё стихло. И лишь где‑то под ним кто‑то продолжал пинаться, брыкаться и надрывно выть на одной ноте. О, заткнулся… Ободрённый этим Петька с наслаждением втянул в себя воздух и открыл глаза. Взгляд тут же уткнулся в размётанные по земле светлые косы. Что за ерунда?

— Урод, слезь с меня! — недовольно рыкнула Зара.

Он машинально послушался — и натурально офанарел. Во — первых, это была не Зара. Голос её, даже глаза, когда она повернулась, оставались смутно — знакомыми, но вместо костлявой, угловатой девушки с вечным "вороньим гнездом" на голове на него угрюмо смотрело самое прекрасное создание, какое он когда‑либо видел.

Петька сглотнул и рукой поддержал отпавшую челюсть. Стоп. Какой рукой? Какую челюсть? Он растерянно оглядел выбившуюся из джинсов любимую рубашку, машинально запустил пятерню в рыжеватые лохмы… И издал громоподобный клич в стиле Тарзана:

— Йоохоо!!! Охренеть — я человек!!!

Даже пыхтящие противники вздрогнули и на мгновение оторвались друг от друга. А невменяемо — счастливый Петька неожиданно сгрёб свою спасительницу в объятия и от души поцеловал в губы.

— Спасибо, Зариночка, солнышко!

Девушка опешила, и только это спасло его от неминуемой расплаты. А, может, и не только это… Всё‑таки целовался Петька как бог, это все его девчонки говорили!

Наконец, она смогла отпихнуть от себя бывший плащ, а в следующую секунду между ними и Шоэргом с Жалеей возникла из ниоткуда высокая фигура в дорожном плаще и почему‑то с книгой. Далиниэль!!

— Наконец‑то! — брезгливо отряхивая с пальцев собственную кровь, пробурчала Жалея. — Тут жену совсем убьют, пока тебя дождёшься…

Верховный эльф отбросил книгу и потемневшими глазами уставился того, кто посмел ранить его девочку. Сам Шоэрг пострадал от боевой феи куда сильнее: кровоподтёки виднелись на обоих руках, бедре и на груди справа.

— Что это значит??

— Зариэль — моя невеста. Она мешала мне забрать её.

— Зара была против.

— У меня согласие её родителей. В наших родах этого достаточно.

Шоэрг не без труда выпрямился и твёрдо встретил тяжёлый взгляд Древнего. Он прекрасно знал, что прав, и что Далиниэль формально не может помешать ему увезти Зару. Но было также очевидно, что эта мелкая бестия, которая оказалась его женой, явно против. И будет капать ему на мозги до последнего. Нет уж, не для того он заварил всю эту кашу!

— У тебя есть письменное согласие?

— Да. Принесите мой мешок.

Кто‑то из воинов шустро притащил походный мешок эльфа, и тот достал и вручил составленную по всем правилам бумагу. Да, родители оказали своей дочке воистину медвежью услугу: буквально продали её в древний закрытый род Серебряного Папоротника. Интересно, за сколько? Она была обещана в жёны старшему брату, с более поздней припиской, что в случае его смерти это право переходит к младшему. Понятно, почему они так и не смирились с тем, что девушка сбежала, не дожидаясь этой сомнительной чести: она действительно была чудо как хороша. Даже на его вкус и с его однозначной привязанностью. Смешно, он ведь и сам не догадывался, что подружка Жали — на самом деле эльфийка. У его жены воистину непревзойдённый талант — замаскировать не только внешность, но и специфическую ауру!

— Ты выследил её, или ваша встреча случайна?

— После смерти Корра ко мне перешёл его обручальный медальон. Вот этот, — Шоэрг достал из‑за ворота и продемонстрировал круглое золотистое украшение с изображением плакучей ивы на крышке. — Зариэль освободилась от обязательств перед моим братом, но я не собираюсь освобождать её от своих. Её медальон указал мне направление, и было очень кстати, что оно совпало с твоим заданием.

— Вообще‑то я поручил его твоему родственнику из другого рода, — холодно напомнил Далиниэль.

— Я был при нём, когда он неожиданно умер. Перед смертью он попросил меня заменить его, чтобы не подводить нашего глубокоуважаемого Верховного… — в его голосе проскользнула тонкая насмешка — или показалось? — Я поспешил исполнить свой долг и с радостью убедился, что "след" ауры Зариэли усиливается с каждым часом. Всё сложилось просто прекрасно! Я смог вычислить свою возлюбленную и узнал её даже за этой неприглядной иллюзией. И, кстати, уничтожил две колонии демонов. Знаю, что не заслуживаю твоего снисхождения, причинив невольный вред твоей жене, но, клянусь, я не хотел этого. Я всего лишь защищался и не хотел её убивать, предлагал решить дело миром, она сама тоже явно сражалась не в полную силу. Надеюсь, Жалея подтвердит это?

Фея нехотя кивнула, и у Зары окончательно упало сердце. Шоэрг был в своём репертуаре. С его талантом убеждения он сможет уговорить даже Далика. И тот, вполне возможно, простит ему лёгкое ранение жены и собственноручно "даст добро" на их брак. Девушка нервно оглянулась в поисках своего потерянного кинжала. Нет уж, лучше одним махом распрощаться с жизнью, чем каждый день жалеть, что она этого не сделала. Сегодня у неё хватит решимости…

— Зара… — едва слышно прошептали сзади, и новоявленная эльфийка чуть не подпрыгнула. — Не двигайся, слушай меня. Это я, Змеюн. Ты не хочешь за него замуж? Качни головой. Ага. Ты знаешь, как ещё можно избежать свадьбы? А я знаю. Посмотри на землю слева от себя, только осторожно… Видишь?

В траве, забытая, лежала раскрытая посередине книга, рядом валялась ручка. Золотая. Как выяснилось позже, Далиниэля в роду Дуба задержало не только расследование, похороны друга и уничтожение "лужи". Пользуясь случаем, младшая сестра Сола слёзно умоляла повлиять на родителей: после смерти брата они отказали её любимому жениху, свадьба с которым была назначена через неделю, и вознамерились отдать более влиятельному, сильному (старому и мерзкому) соседу для пресловутого укрепления рода. Девушка валялась в ногах "дяди Далика" и заклинала помочь, и он, только что обретший семейное счастье, не выдержал: велел принести местную "книгу регистрации брака" и самолично сунул влюблённым. Мерцающий‑де сам знает, как лучше. "Лучше" оказался союз по любви, подписи бодро проступили, новоиспечённые супруги счастливо зарыдали, родители и отверженный жених заскрипели зубами… А он вдруг почувствовал явственный зов своего собственного обручального браслета и — не без труда — смог переместиться к жене, которой в эту минуту угрожала опасность. Вовремя…

— Ты думаешь, книга нас отвергнет? — беззвучно зашептала девушка. — Наоборот, я боюсь, что всё получится. Папоротники смогли как‑то устроить брак моего бывшего жениха, в то время, как он всё ещё хотел жениться на мне. Они как‑то обманули книгу, ведь на самом деле Корр собирался потом убить свою жену… Я не могу так рисковать. Убери её лучше…

— А, может, тебе просто выйти замуж за другого? — вкрадчиво произнёс Змеюн.

— Да за кого??

— Да хоть за него. Эй, Петька!

Сидящий рядом парень оглянулся на шёпот и незаметно пододвинулся поближе.

— Хочешь отблагодарить Зару за своё превращение?

— Конечно, хочу, а как?

— Быстро женись на ней!

У него непроизвольно округлились глаза; хорошо, что остальные были заняты своим разговором и не обращали на них внимания.

— Ты чего, совсем?!

— Не хочешь? — тоном искусителя осведомился кот. — Она тебе не нравится?

— Да нравится, очень, но…

— Ага, вот видишь! Сам признался! Давай, живо женись!

— Да я сама за него не хочу! — прошипела оскорблённая Зара. Надо же, о ней мечтали самые могущественные эльфы, а это рыжее чучело ещё и нос воротит!

— С ума сошла! Это твой единственный шанс! Другого просто не будет!

"А ведь правда, — отчётливо пронеслось в голове у Зары. — Или Петька — или смерть. Уж лучше Петька".

Она глубоко вздохнула и осторожно пододвинула к себе книгу и ручку, пользуясь тем, что Змеюн плюхнулся на траву впереди неё, частично скрыв от случайных взглядов. Торопливо записала в нужной графе своё имя, радуясь, что оно у неё не такое длинное, как у Далика. Петька злобно посмотрел на кота и вписал следом свою фамилию.

— Что ты делаешь?!

Шоэрг почувствовал неладное и первый подскочил к тройке заговорщиков. "Почувствовал" — ещё слабо сказано! Это злосчастный обручальный медальон на его шее ни с того ни с сего прощально звякнул — и исчез вместе с цепочкой. С тем, чтобы через миг снова возникнуть в руках неказистого рыжего человеческого верзилы.

— Надень его. Он теперь твой.

Зариэль подняла глаза на задыхающегося от ярости бывшего жениха. Они были полны облегчения, торжества и самого настоящего злорадства.

— Знаете, мне рассказали одну легенду. Про заколдованного юношу, которого спасает белокурая эльфийка, а он в ответ спасает её от брака с ненавистным Демоном. Так вот, оказалось, что это никакая не легенда. Это пророчество — наше с Петькой. То есть с Петром. Моим законным мужем. Мерцающий только что признал наш брак.

Она кивнула в сторону раскрытой книги. Два имени — одно, написанное красивой эльфийской вязью, и другое, нелепое и корявое, "Лопухов П. А." — золотисто блестели и переливались, словно подмигивая оторопевшим свидетелям. От взгляда одного из них хотелось провалиться сквозь землю и спрятаться в её недрах на ближайшие лет этак сто, но Петька мужественно преодолел замешательство и демонстративно обнял эльфийку за плечо. Она не возражала. Обалденно красивая, нет, невыносимо красивая, нет… короче, полный улёт! И она теперь — его жена… Убиться веником!!

Далиниэль переглянулся с Жалеей и пожал плечами. Кто он такой, чтобы спорить с Мерцающим! Все тут же расслабились, заговорили, наперебой стали поздравлять новоиспечённую пару, бросая исподтишка взгляды на бледного Шоэрга. Вот, подхватив мешок, он медленно направился прочь. Обернулся, постоял, с тоской глядя на свой уже бывший отряд…

Дождался, когда все снова деликатно отвернутся от побеждённого каким‑то человеческим пацаном Старшего — и, вынув из маленькой шкатулки два блестящих чёрных шарика, с размаху забросил их в толпу. А сам поспешно укрылся за большим деревом.

На поляне началось нечто невообразимое! Из шариков повалил густой зловонный дым, они упали на землю — и мгновенно растеклись во все стороны жуткими обжигающими "лужами".

— Пепельные демоны!! — заорал кто‑то.

— Всем надеть защитные плащи! — это Далиниэль. Он успел схватить свою жену и в буквальном смысле слова засунуть под мышку, спасая от разъедающих кожу брызг. Многим из отряда повезло меньше: разбуженные криками, они ещё толком не успели одеться и теперь попали в самый настоящий ад. По поляне прокатилась волна стонов, иногда переходящих в надрывные вопли, паника нарастала.

Шоэргу со своего места было плохо видно, сколько уже трупов на счету его заветной шкатулочки. Жаль, что эти "семена" были последними! И — как удачно он их тогда раздобыл!

Младший сын известного своим суровым характером главы рода Серебряного Папоротника, Шоэрг унаследовал от отца немало схожих черт. Жестокость, скрытность, изворотливость, стремление достигнуть своей цели любыми средствами — в их роду эти качества отнюдь не считались постыдными, а, наоборот, всячески поощрялись. Отец вынашивал амбициозные планы по становлению своего рода во главе всех остальных эльфийских родов, и всячески развивал в сыновьях стремление властвовать. Они видели всю подноготную отцовских интриг: подкуп, завуалированные угрозы и открытое запугивание, ложь и вероломное нарушение самых священных клятв, даже убийства во имя укрепления силы рода — Теан'вилль не гнушался ничем. Конечно, со временем сыновья переняли взгляды и методы родителя и мало в чём уступали ему по части интриг. Особым шиком считалось провернуть дело так, чтобы никто ничего не заподозрил — и во многом им это удавалось. Род укреплялся, рос за счёт ловко устроенных браков и привлечения сторонних наёмников. А что, умелых воинов — переселенцев из других миров, на Мерцающем было хоть отбавляй, а применить свои таланты могли далеко не все. У них банально не было войн. Не складывалось отчего‑то… То ли сама природа Мерцающего и впрямь противилась и как‑то предупреждала крупные конфликты, то ли старая развалина Далиниэль постарался — но факт оставался фактом. Войн за все эти тысячи лет не случилось ни одной. Небольшие локальные заварушки на уровне родов и кланов периодически случались, но пресловутые "люди Далика" вмешивались и тут, а то и он сам лично, гася конфликт на корню. Дипломат несчастный… Но знаменитый в узких кругах род Серебряного Папоротника умудрился обмануть даже его. Точнее, он старался как можно меньше появляться в местах подобно Аржеву, предпочитая закрыто жить где‑то в северных горах. И оттуда всё плёл и плёл свою паутину…

Три с половиной года назад Теан'вилль вместе со старшим сыном ездил по делам и случайно проезжал богом забытую деревеньку с нелепым названием. Оказалось, что там, в убогой обстановке, проживает семья их дальней родни. Не повезло беднягам! До переселения и он, и она занимали довольно высокое положение в своих родах, а после — встретились и поженились уже здесь. И вынуждены были жить в этой непролазной глуши, потому что выяснилось вдруг, что ни муж, ни их новорождённый сын не могут подолгу обходиться без каких‑то местных чудодейственных плодов. Не поедят их сколько‑то времени — начинают хиреть и чахнуть, наедятся от пуза — и тотчас же выздоравливают. Так и пришлось из‑за этой странной болезни остаться жить в занюханной деревеньке среди всякого сброда. Хорошо хоть, что дочке и младшему сыну этот недуг не передался.

Теан не без удовольствия побеседовал с супругами и намеревался поначалу заночевать в доме местного старосты — там хоть попросторнее будет — но тут с вечерних посиделок вернулись их старший сын и дочка. Зариэль… Юная смешливая эльфийка оказалась настолько хороша собой, что наследник Папоротников буквально впал в столбняк. Она, наивная, завела с ним вежливую беседу, не подозревая, что только что определила свою дальнейшую судьбу. Её судьбу будут звать Корран. Эльф решил это мгновенно, тут же отозвал в сторону отца и уведомил о своём желании забрать ослепительную Зариэль с собой. Тот подумал — и не стал возражать. Всё же её род, Плакучая Ива, был довольно знатный, древний и уважаемый у себя на родине, а что касается приданого — так и быть, ради впервые влюблённого сына Теан решил закрыть глаза на его ничтожные размеры. Этим же вечером, не откладывая, они переговорили с родителями юной красотки — и те просто опешили от такой невиданной чести. И, конечно, согласились, тем более, что согласие компенсировалось прекрасными драгоценными камнями. Ещё больше было обещано прислать после свадьбы. Был подписан соответствующий документ — и новоявленные сваты пребывали в уверенности, что сделали своей дочери воистину царский подарок. Она, дурочка, правда, не оценила открывающихся перед ней перспектив и наутро, когда выяснилось, что вчерашние гости забирают её с собой, закатила бурную истерику. Матери даже пришлось насильно впихивать ей успокоительное… а потом заодно и снотворное, чтобы не позорила семью. Брат тоже пытался возражать, но не посмел оспорить решение отца…

Зариэль пришла в себя уже по дороге. Корр всегда отличался крайней несдержанностью, и отцу стоило немалых трудов уговорить его не прикасаться к девушке до свадьбы. Раз уж он планирует не просто развлечься — тогда всё должно быть по традиции! Потом наверняка они не раз пожалели, что сразу же пошли навстречу строптивой девице. Трижды она пыталась сбежать, но благодаря предусмотрительно надетому обручальному амулету её быстро находили. В третий раз Корр потерял терпение (его ещё никто не отвергал!) и как следует поучил будущую жену уму — разуму. Избитая девушка на время присмирела…

Они привезли её в свой родовой замок. Мощный, красивый, древний — но Зариэль обозвала его тюрьмой. Она больше не смеялась, даже ни разу не улыбнулась, хотя Корр активно пытался её расшевелить и осыпал драгоценными подарками. Вовсю шла подготовка к свадьбе, размахом которой отец собирался поразить другие кланы и попутно провернуть кое — какие полезные для себя дела. Зариэль откровенно тяготилась будущими родственниками, дружбы ни с кем так и не завела, не говоря уже о женихе — его она искренне ненавидела, да и боялась изрядно. Она умела слушать и вскоре убедилась, что несдержанный, жестокий Корр на самом деле ещё хуже, чем она думала.

А потом в замок после долгого отсутствия вернулся он, Шоэрг. Он устраивал дела семьи на другом конце материка и обнаружил дома значительные перемены. Влюблённый Корр — поначалу он посчитал эту новость за неудачную шутку. А потом увидел её. Зариэль… Как нелепо, несправедливо, что не он познакомился с ней первый. Что она уже обещана Корру…

Сам Шоэрг внешне казался полной противоположностью своему распущенному брату. Вежливый, серьёзный, он никогда не повышал голос и старался, как мог, скрасить её пребывание в их замке. Доставал интересные книги, в которых между страниц прятались засушенные цветы с чарующим ароматом; подарил прекрасного белого коня и буквально отвоевал право кататься на нём по ближайшим окрестностям (правда, в сопровождении охраны, но и это дорогого стоило!) Зариэль сама не заметила, как привязалась к нему, и он, пользуясь этим, предложил бежать вместе незадолго перед свадьбой. Она согласилась! Первый невинный поцелуй — ещё не любви, но благодарности, как обещание будущего счастья… Несмотря на свою далеко не праведную жизнь, Шоэрг воспринял его как некое божественное откровение. И помнил, помнил его до сих пор.

Был придуман и тщательно подготовлен план. Шоэрг хотел дождаться, когда в замок привезут "брачную книжку", и тайком расписаться с возлюбленной, а потом спрятать её в надёжном месте, а самому поговорить с отцом. Он намеревался сыграть в открытую: убедить в том, что он, Шоэрг, будет куда лучшим наследником клана, чем неуправляемый в припадках ярости старший брат. И свадьбу, а вместе с ней намеченные тайные мероприятия тоже отменять ни к чему, просто следует слегка откорректировать кандидатуру жениха. Он не собирался всерьёз ссориться с Корром, а тем более его убивать. В конце концов, на них обоих лежит ответственность за будущее рода. Вот только Корр по своей природе не способен на долгую привязанность и всё равно быстро пресытится красивой строптивицей, он же хочет провести с ней всю свою жизнь. Интересно, что скажет на это Теан? С учётом того, что он прекрасно знал сильные и слабые стороны своих сыновей. В том числе и то, что Шоэрг мог решить практически любую проблему "бескровно". Просто поговорить, убедить, что‑то наобещать, обмануть — но так тонко, виртуозно, что предъявлять претензии было уже просто неудобно. Да и поздно — как и в этом случае.

Но планам Шоэрга на этот раз не суждено было сбыться. За день до назначенного срока случилось непоправимое: прощавшийся со "свободой" жених воспользовался отсутствием отца и брата, напился до невменяемого состояния и заявился в покои невесты. Зариэль сопротивлялась как могла, но Корра эти жалкие попытки откровенно смешили. Он без труда настоял на своём, а потом спокойно пошёл отсыпаться, оставив растерзанную, потерявшую сознание девушку. В ту ночь прежняя Зариэль окончательно умерла… А Шоэрг, узнав обо всём, чуть не убил брата. Их разнимал отец — больше никто не осмелился подойти к разъярённым наследникам. Они орали друг на друга так, что тряслись стены. А потом перешли от слов к делу. Несколько комнат оказались полностью разрушены, но самое главное — кто‑то из них в пылу драки случайно задел мощным заклинанием собственного отца. Тот просто не ожидал подобного и не успел выставить защиту… Гибель Теана вмиг отрезвила братьев. Кто был виноват — так и не узнали, а, может, не особо стремились узнать. Формально они примирились; новым главой рода Папоротников был объявлен Корран. Он пожелал обойтись без положенного траура по отцу и жениться в объявленный ранее день. Многие его не поняли, но Корру, как обычно, было наплевать на чужое мнение. Зариэль он, по счастью, больше не трогал, дав ей возможность поправиться. Бедная девушка никого не хотела видеть и отказывалась от пищи, которую ей пришлось давать насильно. Корр приставил к ней охранника, подозревая, что упрямица захочет сбежать или свести счёты с жизнью, как грозилась до этого.

Шоэрг сам попытался с ней поговорить, утешить, вернуть к мысли о их прошлых планах. Но Зариэль замкнулась в себе и вздрагивала при виде любого мужчины. Даже его… Шоэрг заверял её в своей любви, обещал, что "книгу регистрации" вот — вот доставят в замок, и они смогут расписаться — а она вдруг сказала, что смертельно устала от его клана, что не хочет здесь больше находиться и просит дать ей возможность бежать одной. Это было неожиданно… и так обидно. Он ведь старался, как мог, делал для неё всё возможное и невозможное! А она… Шоэрг ничего не ответил и, сдержав гнев, ушёл. Хорошо, можно считать, что она всё ещё не в себе, что Корр слишком напугал и унизил её. Но он‑то здесь при чём?! Отвергнуть его только потому, что он брат этого несдержанного чудовища?!

Когда он пришёл на следующий день, то нашёл покои Зариэль пустыми, а охранника — связанным и спящим; рядом валялся стакан с остатками вина и сонного порошка… Сбежала!

Оба брата, наскоро казнив виновных (выяснилось, что девушке помогла одна из служанок), тотчас же кинулись в погоню. Зачарованный от снятия амулет Папоротников вёл Корра по следу, как собаку. Зариэль мчалась изо всех сил, используя (проклятье!) те дороги и укромные места, о которых Шоэрг успел ей рассказать, планируя побег. Она даже побывала в его тайном убежище и каким‑то образом смогла обмануть его доверенных эльфов и получить сменную лошадь. Точнее, целого единорога — на редкость быструю зверюгу. Самих братьев единороги к себе уже давно не подпускали…

Они догадались, что Зариэль стремится попасть в более густонаселённые места: там будет легче затеряться, да и связь между брачными медальонами неизбежно ослабнет. Значит, надо перехватить её до этого!

Шоэрг догнал беглянку один. Он понял, где именно она остановится на ночь — в уединённом домике семейства местных оборотней. Другого подходящего места в этой болотистой местности просто не было. У него была карта, у неё — нет. У неё была фора, у него — упрямое желание добраться до неё раньше брата. Шоэрг воспользовался её же приёмом: влил на очередной стоянке лошадиную дозу снотворного в вино, и Корр, а с ним и его сопровождающие, моментально вырубились. У него есть только несколько часов… Шоэрг удачно застал Зариэль спящей. Измотанная дорогой девушка проснулась только тогда, когда он обнял её и стал целовать. Испугалась, забилась, умоляла оставить её, но Шоэрг уже не мог сдерживаться. Вот она, сладкая, желанная цель! Она будет принадлежать ему, только ему! Шоэрг хотел быть с ней нежным, но сопротивляющаяся девушка сама заставила его показать, кто сильнее. Позже она увидит, что стало с приютившей её семьёй. Одиннадцать неподвижно лежащих тел. Самый маленький, годовалый волчонок, сжимает в мёртвой ручке подаренные ею красивые разноцветные бусы. Спасительный обморок…

Шоэрг неторопливо нёс свою добычу к оставленным лошадям, когда от внезапной боли в спине мгновенно потемнело в глазах. Онемевшее тело мешком рухнуло на землю, чуть не придавив бесчувственную эльфийку. Больше он её не видел…

Шоэрг не был знаком с единственным в своём роде парализующим оружием фей, не знал, что именно Жалея тогда спасла несчастную Зару, случайно заметив их в лесу. Девушки сбежали на том же единороге, а вскоре Жалея смогла своей магией замаскировать приметную внешность и даже ауру Зариэли. Не полностью, но так, что требовались значительно большие усилия, чтобы найти её. Чем они с Корром безуспешно занимались целых два с лишним года… За это время Зара, похоже, узнала ещё какие‑то неафишируемые факты биографии Шоэрга, иначе встретила бы его не так непримиримо. Она даже назвала его тайным прозвищем, которое его недоброжелатели произносили с плохо скрываемым страхом. Демон. Да, разве это не ёмко, не красиво? Не "пепельный", нелепый демон шизза — а, а Серебряный Демон. Хорошее имя, ему нравится.

Когда плотные клубы чёрного дыма рассеялись, жирными хлопьями завалив вмиг "облысевшую" поляну, Шоэрг наконец‑то смог оценить результаты своих "трудов". Они были очень и очень впечатляющие. Из всего небольшого отряда в живых осталась едва ли половина. К выжигающей демонской защите добавились демонские же стрелы, и увернуться от них удалось далеко не всем. Жаль, что стрелки не рискнули выбраться за пределы колонии и добить этих ротозеев… А ещё плохо, хоть и предсказуемо — уцелел Далиниэль со своей злобной жёнушкой. И ещё, кажется, за кустами мелькнула мерзкая клетчатая рубашка… Сколько же их там? Один из воинов, ещё один, раненый, и около него человеческая девчонка — доктор, лохматый парень с обгоревшей рукой… Где Зариэль?? Несмотря на то, что она публично унизила его — унизила так, как никто и никогда не унижал, Шоэрг всё же надеялся, что девушка не погибла и не слишком покалечилась. В конце концов, можно по — быстрому сделать её вдовой, а уж свой второй шанс он не упустит!

Шоэрг устроился поудобней, расчехлил и положил рядом свой проверенный лук и вновь высунулся из‑за дерева. О, старикашка — маг тоже не сгорел, какая досада! Стоит, шатается, как осиновый лист, но упорно лепит своё разрушающее заклинание. Пришпилить его, что ли, к той ёлке? Нет, пусть живёт пока. У него есть цель поважнее. Поглобальнее.

Разъезжая в поисках исчезнувшей девушки по всему Мерцающему, Шоэрг не забывал и о других делах семьи. И своих собственных интересах. Папоротники на протяжении многих лет вели негласную охоту за редкими магическими артефактами, которые нет — нет, да и "глотались" Мерцающим в разных волшебных мирах. Случайные находки "выгодно" выменивались или просто загадочным образом покидали своих прежних хозяев с тем, чтобы осесть в затерянном в горах замке. Там они подвергались тщательному изучению, а потом либо отправлялись в хранилище, либо использовались неутомимыми Папоротниками по прямому назначению. Некоторые вещицы и зелья с удивительными свойствами сыграли немаловажную роль в тайных интригах клана и поспособствовали укреплению его влияния. Сам Шоэрг лично приобрёл у какого‑то деревенского колдуна "честные капли" (тот, кому подмешали их в питьё, в течение целого дня говорил одну лишь правду и с энтузиазмом выдавал все тайные козни своего рода). Был ещё амулет, призывающий грозу. С его помощью, дополненной фирменной магией эльфов, заряд молнии был способен поразить конкретную жертву в радиусе до ста метров. Естественно, "несчастный случай"… Правда, потом он "заряжался" почти целый год, но слишком частые однообразные смерти им тоже были ни к чему.

Относительно недавно ему в руки попала небольшая, запечатанная заклинанием шкатулка. Шоэрг загорелся сам разгадать её секрет и бился над ней чуть не месяц, но в результате сумел‑таки открыть. В шкатулке оказалось с десяток одинаковых тяжёлых глянцево — чёрных шариков и длинная цепочка с легкомысленным кулоном в виде розоватого кувшинчика. Шоэрг не сразу догадался, что это не просто украшение, а самый настоящий накопитель. Дед, который не был уроженцем Мерцающего, рассказывал, что накопители встречаются в их родном мире довольно часто. Там эльфы могут аккумулировать свою силу таким образом, что в нужный момент она покидает своё временное хранилище (как правило, миниатюрную подвеску в виде сосуда) и действует, исходя из воли хозяина. Этот сгусток чистой магии всегда имеет так называемый вектор: направленный наружу — и тогда сила вызывает эффект разрушения, или внутрь — тогда она способна "собрать воедино", то есть вылечить своего хозяина или того, в чьих руках находится накопитель. Очень полезная штука! Жаль, что на своей новой родине эльфам такие "фокусы" просто не под силу…

Шоэрг осторожно исследовал находку. Если от шариков "фонило" чем‑то совершенно незнакомым, то накопитель был явным делом рук эльфов, возможно, даже Древних. Интересно, пресловутый Далик мог бы дать ему консультацию? Наверняка да, только вот он не дурак, отдавать ему свою находку. Тот ведь и сам активно собирает по всему Мерцающему всякие интересные артефакты, даже службу специальную создал. Неужели всё исключительно из заботы "о народе"? Что‑то не верится… Шоэрг внимательно изучил накопитель, не открывая его, и пришёл к странному выводу, что заключённая в нём сила имеет уникальный "двухвекторный" характер, то есть может быть использована практически в любой ситуации. Неимоверная ценность! Даже папаше знать о ней ни к чему…

Про шарики он благополучно забыл — до недавнего момента. Просто таскал с собой непонятно зачем, а потом как‑то напился в очередной "командировке", на стоянке посреди леса. Вспомнил свою блудную невесту, загрустил, потом разозлился… А потом под руку попалась шкатулка. Шоэрг взвесил в руке холодный тяжёлый шарик — и с размаху запустил им в лоб одного из своих сопровождающих. Эффект значительно превзошёл ожидания: несчастный эльф вместо хорошей шишки заполучил мучительную смерть. От удара шарик словно взорвался изнутри, брызнув во все стороны густой чёрной жижей. Она мгновенно облепила истошно заоравшего парня и словно растворила в себе. Остальные во главе с мигом протрезвевшим Шоэргом успели отскочить на приличное расстояние и только потрясённо наблюдали, как по стоянке разливается смердящая пузырчатая лужа. Что же это такое? Тогда Шоэрг этого так и не понял. Но впоследствии рискнул попробовать всё же изучить эту зловещую штуку получше. Для чего зашёл подальше в лес и там в одиночестве повторил опыт с бросанием шарика. Странная лужа появилась и тут. Он закинул в неё пойманного паукка — и зверь повторил судьбу эльфа, в момент поглощённый взметнувшейся чёрной волной. А потом "лужа" ненавязчиво поползла в его направлении, пришлось отходить подальше и уже издали пытаться прощупать незнакомую магическую ауру этого жуткого существа. Осторожные попытки "взлома" ничего не дали, а когда Шоэрг "нажал" посильнее, то произошло нечто новенькое: прямо из вязкой чёрной массы во все стороны вдруг посыпались неизвестные тонкие стрелы. Интересные дела! Выходит, "лужа" — не единый организм, а лишь странное вместилище каких‑то неведомых существ! Любопытный эльф всё же решил рискнуть и спустя короткое время вернулся в это место вместе с одним знакомым человеческим магом. Тому, как ни странно, с трудом, но всё же удалось "снести" охранную защиту "лужи", и их глазам открылось уже вовсе невероятное — целая огромная колония мелких рогатых "бесов". Откуда‑то из глубины медленно всплыл сверкающий золотой кокон, и незнакомая энергия неприятно отозвалась в кончиках пальцев мага и эльфа. Опасная штука! Шоэрг не стал долго раздумывать и наудачу шарахнул по кокону своим фирменным заклинанием, очень мощным вообще‑то… Никакой реакции, наоборот, светящийся шар словно увеличился в размерах и поплыл в их направлении. Маг послал в него "энергетическое копьё", потом банальный файербол — эффект оставался прежним. Они уже раздумывали — не пришла ли пора торжественно сваливать отсюда, как Шоэрг вспомнил о природной магической силе, которой беспрепятственно пользовался на Мерцающем каждый эльф. Правда, сила эта была скорее созидающая и, наверное, именно поэтому использовалась ими так легко. (Сильных "чёрных" колдунов в этом мире никогда не было, так же как и некромантов и подобных им "невкусных" для Мерцающего товарищей). Шоэрг напрягся, призывая рассеянную в окружающей природе энергию — и это неожиданно подействовало. Золотой кокон дёрнулся и развеялся без следа, а сам "чёрный город" бесшумно, но ослепительно взорвался изнутри, а вскоре и вовсе пропал, словно затянутый в глубину земли. Задним числом Шоэрг припомнил, что в этот миг висевший на его шее накопитель слегка завибрировал, а позже он с удивлением ощутил, что к собранной в нём магической силе эльфов теперь примешивается и новая, "та самая", из лужи! Интересно, что за коктейль в ней теперь замешан, с какими свойствами?

Шоэрг ещё пару раз повторил опыт с уничтожением иноземных колоний и окончательно убедился в двух вещах: они могут доставить серьёзные неприятности тем, у кого нет чёткого алгоритма нужных действий (то есть практически всем), и — что после уничтожения "силовой сферы" её энергия перетекает в накопитель! Её суммарная мощь просто потрясает! Шоэрг благоразумно избавился от ненужных свидетелей его опытов, поразмышлял о том, какие перспективы открываются перед ним с его "волшебной шкатулочкой"… А потом начал действовать.

Почти все остальные шарики были разбросаны в Большом лесу и других местах. Но вытягивать из них энергию он пока больше не собирался. Пусть другие (понятно кто) тратят свои силы, а он дождётся нужного момента — и "снимет сливки". И, может быть, даже пойдёт ещё дальше… Мелкостью мечт и планов второй эльф клана Папоротника никогда не страдал. Кстати… Почему вот уже два года только "второй"?

Испытание для накопителя он поневоле устроил раньше, чем планировал. Корр, хвастаясь, сообщил ему, что недавно засёк явственный всплеск магии с "отпечатком" злополучной беглянки — он шёл из Аржева. Зариэль отправляла тайный зов своему брату, оставшемуся в деревне, рискнув связаться с ним впервые за всё время "пряток". Что же у них там произошло? Не долго думая, Корр отправил магического вестника к родителям Зариэль с просьбой сообщить в подробностях об этом эпизоде. Ответ пришёл быстро. Они выведали у сына, что Зара справлялась о его здоровье, стало быть, как‑то узнала о том, что он собирался покончить с собой из‑за бросившей его невесты. Вывод — эльфийка знакома с этой самой невестой и в курсе всех последних событий в семье. Имя человеческой (!) девушки родители тоже любезно сообщили, что значительно облегчило дальнейшие поиски. Доверенные лица смогли выяснить, что вышеозначенная особа живёт в гостинице "Лада" и водит дружбу в двумя девицами, ни одна из которых эльфийкой не является. Но эту информацию ещё следовало хорошенько проверить. Корр собирался сделать это лично, по надуманному поводу посетив Аржев.

Перед поездкой Корр на радостях напился, открыто заявил жене, что ей пора начинать шить красивое погребальное платье, в очередной раз посмеялся над братом, которому предстояло остаться "с носом"… А по дороге в собственную спальню подскользнулся на гладком мраморном полу, с размаху ударился затылком о какой‑то выступ и тут же умер. Так глупо… И ничуть не подозрительно, правда? Даже на яд тратиться не пришлось.

Шоэрг наконец‑то стал формальным главой своего рода. И первое, что он сделал — забрал себе обручальный медальон с искусно вырезанной на крышке плакучей ивой. Уже его доверенные лица наведались в Аржев… Словом, картина всё более и более прояснялась — и со сбежавшей невестой, и с тайными делами Далиниэля. Шоэрг сумел отследить отряд по борьбе с пепельными демонами (вот как, оказывается, зовутся жители его "луж"!) и, находясь в сравнительной близости от мест расправы, чувствовал, что чужеродная энергия из разрушенных коконов оседает в его заветном накопителе. Значит, у Верховного нет такой штучки! Тем лучше. Ближе к отряду он подобраться не смог, опасаясь, что его засекут маги — энергетики, но вскоре придумал, как самому влиться в ряды "освободителей". Конечно, лично его Далиниэль не позовёт, но, если не останется других надёжных претендентов… Его внешне безукоризненная репутация сейчас только на руку.

Глава 20

— Получилось! Молодец, Элентий! — радостно закричал Марк и едва успел подхватить падающее тело обморочного мага. Внешне тот пострадал не особенно сильно, но вот внутренний энергетический резерв только что вычерпал практически до дна. Марк осторожно оттащил его за густой куст и, мысленно пробормотав извинения, вернулся на поляну. "Кормить" Элентия сейчас просто некому, дай Бог, и сам потихоньку в себя придёт…

Далиниэль "мочит" колонию магией, Веся в сторонке перевязывает сильно обгоревшего воина, Зара с Жалеей стоят со стрелковым оружием наперевес, чумазый от копоти Петька подобрал у кого‑то из убитых плащ и боевую дубинку и переводит хмурый взгляд с демонской "лужи" на сосредоточенное, но такое прекрасное лицо жены. Прикидывает, что ли, светит ли ему дожить до первой брачной ночи? Змеюн… вот кота он уже давно не видел. Не будем думать о плохом…

Марк подхватил свой верный арбалет и присоединился к девчонкам. Почти сразу же небо расцветила уже знакомая световая вспышка, и оставшиеся в живых шизза — а, отстреливаясь на ходу, бросились врассыпную. Догонять их было особо некому, но Петька старался, как мог; остальных метко били "амазонки", Марк и единственный более — менее здоровый воин. Далиниэль сыпал направо и налево какими‑то своими заклинаниями, даже Веся, оставив пациента, с визгом лупила закопчённым котелком по лысой рогатой башке…

А потом наступила тишина. И в ней — пронзительные и мирные звуки незамысловатой птичьей песенки за пределами осквернённой поляны. Кажется, всё…

Веся неуверенно улыбнулась и шмыгнула носом. Марк тут же подошёл к ней и стиснул в своих медвежьих объятиях, закрывая от всего мира. Плачь, девочка, теперь можно…

Жалея тоже поднырнула под руку усталого мужа. Зара покосилась на Петьку и пренебрежительно фыркнула, но он проигнорировал намёк и, подойдя со спины, прижался перемазанной щекой к растрёпанным белокурым косам жены. Зара тихонько вздохнула и повернулась. Петька медленно отвёл прядь волос от её лица и, не сдержавшись, поцеловал куда‑то в висок. Зара снова вздохнула — как‑то обречённо — и запустила одну руку в рыжеватые лохмы, а вторую — под плащ, одновременно потянулась к приоткрытым от волнения губам. Поцелуй был горьковатым от копоти, осторожным, даже каким‑то робким… и бесконечно нежным. Они отстранились друг от друга ещё очень нескоро. И тут же откуда‑то со стороны раздалось громовое:

— Зара! Осторожно!! Петь…

Оба замерли от неожиданности, не успев осмыслить это предупреждение. Зара только уловила, как чуть слышно посвистывает в воздухе смертоносная эльфийская стрела. Слишком поздно…

Далиниэль вскочил на ноги, а его жена уже превратилась в размытое радужное пятно и понеслась наперерез воздушному потоку, оставляемому стрелой. Сумасшедшая, неразличимая глазу скорость… Золотая рапира без замаха отсекает наконечник от древка, и летящая смерть падает на землю в полушаге от остолбеневшего парня.

— Это Шоэрг!!

Зара машинально пытается заслонить собой напуганного мужа, но тот берёт себя в руки и не даёт ей этого сделать.

— Где ты, козёл?! Выходи, не прячься!

Далиниэль, не дожидаясь новой стрелы, поспешно расширил невидимую защиту, накрывая ближайшую часть поляны. Он, хоть и устал, вполне способен удержать её столько, сколько потребуется.

— Шоэрг, хватит, в конце концов! Что тебе надо?

Старший эльф вышел из своего убежища и неторопливо приблизился. Его прищуренный взгляд оглядел потрёпанную кучку "защитников Мерцающего", чуть дольше задержавшись на Заре. Она прикусила губу и гордо вскинула подбородок, не выпуская руки мужа.

— Глупая девчонка… Ты сама не понимаешь, что наделала. Жить с таким уродом, плодить ему рыжих чучел! Я в тебе разочаровался.

Петька открыл рот, чтобы наградить мерзкого эльфа потоком великого и могучего, но первым отреагировал Марк. Предусмотрительно взятый наизготовку арбалет выплюнул последний оставшийся в запасе болт. С десяти шагов трудно промахнуться, сейчас этот ушастый огребёт за всё сполна!

Болт каким‑то неведомым образом затормозил в нескольких сантиметрах от неприятельской груди и с тихим печальным дзеньком упал на землю. Шоэрг усмехнулся и демонстративно поставил на него ногу.

— Специально для недоразвитых людишек сообщаю, что защита есть не только у вашего обожаемого Далика. Моя, смею надеяться, ничуть не хуже. Никакого оружия, никакой магии…

— Неужели? — ехидно спросила Жалея. — А от меня ты по собственному удовольствию бегал, чтоб жирок растрясти?

Шоэрг развёл руками, признавая её правоту.

— Ну, на такие эксклюзивные модели защита, конечно, не рассчитана. Да только и тебе не судьба добраться до меня, малышка. Потому что…

Его легкомысленная улыбка стала жуткой. Одно короткое слово на непонятном языке — и дёрнувшаяся к нему фея вдруг замерла. Рапира выпала из ослабевшей руки, тёплые янтарные глаза словно сковало льдом.

— Жаля?

Далиниэль прижал её к себе и с ужасом понял, что обнимает статую — холодную, безвольную.

— Что ты с ней сделал?!

— Пока ничего. А вот теперь…

В голосе Шоэрга прорезались торжествующие нотки. Заклинание было коротким, и с последним словом произошло невероятное: Жалея исчезла из рук своего мужа и возникла снова рядом с ухмыляющимся эльфом.

— Надо же, сработало! До конца не верил… Вот как может пригодиться научное любопытство! А малышка сама себя выдала, грех было не воспользоваться. Правда, Кудряшка?

— Да, хозяин, — без выражения отозвалась Жалея, и всех дружно бросило в холодный пот.

Так вот что это было! К Шоэргу каким‑то образом попало заклинание подчинения фей! О нём сейчас практически никто не помнил, ведь и самих фей почти не осталось, а на Мерцающем Жалея и вовсе была единственной. Что сейчас будет??

Далиниэль со страшным перекошенным лицом вытянул руку в сторону своего врага, и тот едва устоял на ногах под бешеным порывом ветра.

— Глупец! Забыл?! Убьёшь меня — убьёшь её!

— Что… тебе… надо?

— Ничего особенного. Во — первых, Зариэль, естественно, без её убогого муженька. Правда, жениться на ней я уже передумал, но приятно провести время всё ещё не откажусь. — Зара зашипела, а Петька с Марком слаженно заматерились вполголоса. — Что ещё? Неужели сам не догадался? Ты уже не справляешься, Далик. Негодный из тебя Верховный. То, что сейчас тут происходит — лишний тому пример. Ты даже не смог вспороть мою защиту. Не смог предугадать, даже частично, мои возможные действия. Не понял, почему так поредели некоторые кланы, кто убил Сола и других, куда "уходят" редкие артефакты… Папоротники всегда добиваются своего, как глупо было об этом забыть! А ты даже от моих демонов еле — еле избавился… Старая развалина!

Далиниэль пропускал все оскорбления мимо ушей. Какое ему до этого дело! Шоэрг, возможно, даже прав — за сотни лет без внешних угроз надобность в развитии "военных" магических навыков отпала, он владеет ею далеко не лучшим образом. И вот, в конце концов, нашёлся тот, кто воспользовался этим.

— Хорошо. Хочешь занять моё место — занимай. Может, мне и вправду пора на покой. Клянусь, что не буду чинить тебе в этом препятствий. Только верни Жалею.

— Благодарю за великодушие, — слегка поклонился Шоэрг. — Я бы, пожалуй, так и сделал. Но есть два нюанса. Во — первых, я просто не знаю, существует ли вообще заклинание освобождения фей, во всяком случае, мне оно неизвестно. А во — вторых, мне от тебя нужно ещё кое‑что…

Он машинально погладил через рубашку висящий на шее накопитель. Сила Далиниэля — древняя, воистину огромная, скорее созидающая, чем разрушительная, но без неё захватить место Верховного будет чересчур сложной задачей. Чего уж там, задачей невыполнимой. Так или иначе, он один или со всеми своими "коллегами" — но Далиниэль при желании его в порошок сотрёт. Действовать же без него, без его непререкаемого авторитета будет куда как проще…

Шоэрг адресовал противнику прощальную ласковую улыбку и положил руку на плечо Жалеи.

— Девочка моя. Иди и убей вон того высокого. Давай же, Кудряшка, я знаю, у тебя получится!

Все замерли. Даже воздух, казалось, застыл и сгустился настолько, что невозможно стало сделать хоть один новый вздох.

Жалея коротко кивнула и, даже не потрудившись призвать свою рапиру, так же деревянно зашагала в сторону мужа. Он опустился на колени, чтобы лучше видеть её лицо. Она подошла близко — близко — бледная до синевы, с капающей кровью из намертво закушенной губы. Янтарные глаза неожиданно прояснились, утонув в любимых серебряных.

— Как жаль, что ты ошибся, Дан. Судьбу не обманешь…

Слабая улыбка, как тень, пробежала по немеющему лицу. Далиниэль успел подхватить невесомое тело жены — безвозвратно сломанной дорогой игрушки в руках жестокого рока. Знал ли Шоэрг, что феи никогда не исполняют таких желаний? Что природа сама в этом случае запрограммировала их на немедленную смерть? Какая теперь разница? На Мерцающем больше не осталось ни одной феи…

Где‑то рядом потрясённо всхлипывали девчонки, молчали мужчины; её бывший хозяин с притворным сочувствием смахнул со щеки несуществующую слезу. Внутри Далиниэля стремительно разверзлась пропасть. Ледяная, бездонная… Чёрная, как душа стоящего перед ним Демона. Да, её предсказание всё‑таки сбылось, и исправить что‑то уже поздно. Исправить всё, кроме одного…

В следующий момент на Шоэрга устремился порыв ветра такой ужасающей силы, что, несмотря на свою хвалёную защиту, эльф не смог устоять на ногах. Его отшвырнуло к раскидистому дубу на краю поляны и со всего маху впечатало в толстый шершавый ствол. Шоэрг скривился от боли, но покрепче вжался спиной в дерево и судорожно нащупал свой накопитель. Похоже, против такого Далика ему долго не продержаться! А, значит, тянуть дальше опасно. Сейчас самый подходящий момент для того, чтобы забрать его силу. Всю, без остатка! Он сам облегчил эту задачу, полностью высвободив резерв для уничтожения убийцы жены. Раз, два…

— Мауу!! Шшшш!!

Шоэрг не успел на какое‑то мгновенье. Накопитель слегка завибрировал в предчувствии скорого пополнения силой, но не открылся. Рука слабо дёрнулась, заливая кувшинчик брызнувшей кровью. Эльф попытался закрыться от прыгнувшего на него сверху огромного монстра, но его мощные когти были, казалось, повсюду, буквально раздирая ставшее вдруг таким уязвимым тело. От впившихся сзади в шею клыков прошла волна невыносимой обжигающей боли, которая сменилась чувством странного онемения. Одеревеневшее тело с глухим стуком рухнуло на землю. И ещё это ужасающее, невыносимое для чутких ушей яростное шипение… Так вот ты какой, Великий Змей!! А он в него даже не верил…

Сквозь уплывающее сознание Шоэрг слышал какие‑то крики, но по сравнению с недавним шипением они казались почти музыкой. Он попытался поднять голову, но из горла вырвался лишь странный булькающий хрип, а дышать стало очень трудно… почти невозможно… Его практически идеальная защита снова дала сбой, на этот раз роковой. От "эксклюзивных" чудовищ она не спасала…

Неимоверным усилием воли Шоэрг приоткрыл глаза — и увидел над собой внушительную усатую морду, кое — где заляпанную кровью. Круглые жёлтые гляделки пялились на него, не мигая, и эльф, наконец, узнал это "чудовище". Толстый, бесполезный котище из отряда, сказитель… да ещё имя у него такое дурацкое…

— Глупо… Меня убил кот…

На дальнейшую иронию сил уже не хватило. Накопитель тихо чавкнул, вбирая в себя остатки энергии своего хозяина. Своего теперь уже мёртвого хозяина.

Змеюн отвернулся от поверженного противника — зрелище и вправду было неаппетитное — и привалился дрожащей спиной к узловатому стволу.

"Дорогие папа и мама. Я только что зверски загрыз и убил ядом человека… тьфу, эльфа… неважно… Сейчас стошнит…"

Первой к нему подскочила добросердечная Веся. Помогла встать и отвела подальше, к своему чудом уцелевшему мешку с лекарствами. Несчастный кот заглотил лошадиную дозу валерьянки и тут же вырубился. Веся кое‑как оттёрла ему мордочку от засохшей крови и медленно вернулась на поляну.

Марк молча взял её за руку и отвёл подальше от дерева, под которым лежало тело Шоэрга. Все они зачарованно наблюдали, как Далиниэль опустился на колени и с силой прижал ладони к обгорелой траве. От его рук веером зазмеились глубокие трещины. Стремительно вспарывая мёртвую землю, они устремились к окровавленному эльфу, а через несколько мгновений раздался оглушительный треск, земля дрогнула — и тело преступника вместе с деревом на глазах у всех отвесно ухнуло в пропасть. О её глубине оставалось только догадываться… Далиниэль, закрыв глаза, по — прежнему не убирал ладони, и яма стала так же быстро затягиваться, пока окончательно не сомкнулась. Всё стало, как раньше. Кроме дерева. И — кроме лежащей на его плаще хрупкой золотоволосой девушки.

Далиниэль медленно поднялся и, пошатываясь, побрёл к телу жены. Ребята переглянулись и не решились сейчас ему мешать. Просто легли рядком на землю и стали молча смотреть в синее, почти летнее небо. Одновременно вздрогнули, когда над поляной поплыли негромкие чистые звуки пронзительно — печальной эльфийской песни.

— Прощальная, — глотая слёзы, прошептала Зара и изо всех сил вжалась лицом в Петькино плечо.

Они в первый раз слышали, как поёт Далиниэль. В первый и последний.

Веся почувствовала, как к её горлу подступают безудержные рыдания. Вскочила и почти бегом устремилась прочь, чтоб не помешать своей истерикой. Ревела до изнеможения и рези в животе… Потом кое‑как умылась и, то и дело спотыкаясь, пошла обратно к друзьям. Эльфийская песня звучала в её ушах как реквием по той беспечной жизни, которая была у них на Мерцающем до сегодняшнего дня. Теперь сказка навсегда ушла в прошлое… Песня оборвалась на самой высокой ноте — так резко, что Веся невольно остановилась. Устремлённому вниз взгляду предстало удивительное зрелище: в том месте, где ещё недавно стоял злосчастный, затянутый под землю дуб, теперь прямо на глазах стремительно рос маленький хрупкий побег. Вот он изо всех сил тянется к солнцу, вот на его вершине робко раскрываются два волнистых листочка… потом ещё два… Эльфийская магия! Бедный Далиниэль… Даже уничтоженное им в порыве чувств дерево, повинуясь его желанию, теперь возродится. Станет снова могучим красивым дубом… И только предателю и убийце нет места на этой земле.

Веся некоторое время наблюдала за растущим деревом, потом вздохнула и собралась идти дальше — но тут её взгляд машинально зацепился за розовый камешек, мелькнувший на солнце среди нежно — зелёных листьев. Дубок, казалось, ещё больше ускорил свой рост, чтобы она могла получше рассмотреть эту диковинку, и, наконец, в руку девушки легла тоненькая веточка с продетым в неё маленьким кулоном в виде розовато — перламутрового кувшинчика. Красивый… Веся осторожно отцепила его и сжала в ладони, чувствуя приятное успокаивающее тепло. Погладила дрогнувшие листочки и медленно пошла к своим.

— Ты долго, — не глядя на неё, шепнула зарёванная Зара. — Далик уже допел…

— Что он будет делать дальше?

— Не знаю. Никто не знает, как надо хоронить… фею…

Эльфийка снова прерывисто вздохнула, и Веся вложила в её ладонь свою находку.

— А я вот что нашла. У него какая‑то светлая энергия, правда? Может, тебе тоже полегчает…

Зара вгляделась в кулончик и сжала пальцы. Как ни странно, слёзы и в самом деле отступили, дыхание выровнялось, и наконец‑то исчезли неведомые "когти", царапающие раненое сердце.

— Да, ты знаешь, и вправду стало намного легче… Пойдём отдадим его Далику!

Зара встала и решительно потянула Весю за собой. Видимо, идти одна она всё‑таки боялась.

Эльф сидел к ним спиной, по — прежнему не отрывая взгляд от застывшего лица Жалеи. Сейчас оно казалось совсем детским и каким‑то умиротворённым. Феи никогда не боялись смерти, и, наверное, это был для неё наилучший выход. Не позорный плен, но свобода…

Зара осторожно тронула Далиниэля за плечо и, когда он не отреагировал, присела на корточки и сунула кулон в его неподвижную руку. Другой рукой он сжимал ледяные пальчики жены. От прикосновения тёплого, словно нагретого солнцем, камешка эльф словно очнулся и не без труда перевёл на него взгляд. А потом в его лице что‑то дрогнуло, и он уже внимательнее оглядел легкомысленную розовую безделушку. Закрыл глаза, словно к чему‑то прислушиваясь, шумно выдохнул — а когда открыл их снова, то девушки поразились произошедшей с ним перемене. Как будто кто‑то бросил горящую ветку в потухший ночной костёр…

Далиниэль нагнулся и вложил кувшинчик в раскрытую ладонь Жалеи. Накрыл сверху своей, снова закрыл глаза и беззвучно зашевелил губами.

— Что он делает?

— Не знаю…

— А он не мог от горя немного того?..

Развить своё предположение Веся не успела. В лицо вдруг ударил поток тёплого, почти горячего воздуха, взметнул растрёпанные волосы, закружил по поляне сухую траву. Эльфийское зрение Зары уловило больше: упругие невидимые волны чистой силы, которые толчками вырывались из распечатанного Даликом накопителя, закручивались в спирали вокруг неподвижного тела феи и, чуть потрескивая, развеивались в пространстве. Сама земля даже не дрогнула, и все бывшие на поляне "неэльфы" толком и не поняли, что происходит. Почему резко очнулся крепко спящий Змеюн, почему у Марка на глазах начала заживать пораненная рука, а у обгоревшего воина страшно зазудело под бинтами. Почему бодро вскочил на ноги словно помолодевший от энергетической подпитки Элентий… Магическая сила, заключённая в невзрачной безделушке, оказалась столь огромна, что заставила в момент вырасти до прежних размеров многострадальный дуб, а вся поляна стремительно покрылась свежей травой и легкомысленными белыми цветочками.

Далиниэль полностью сосредоточился на "внутреннем векторе" освобождённой силы, источник которой лежал сейчас на ладони его жены. Он по — прежнему смотрел только на неё и не видел, что происходит на остальной поляне, которую "задевало" лишь краями спиралей. Силовое ядро мощно пульсировало около Жалеи, делая очертания её тела словно размытыми. А потом так же резко всё кончилось. Магия иссякла. Даже кувшинчик заметно потемнел… Далиниэль жадно вгляделся в лицо Жалеи — такое же бледное и неподвижное. Ни одного даже самого слабого вздоха, лишь ветер слегка покачивает золотые кудряшки… Чуда не произошло. Несмотря на свою колоссальную силу, воскресить мёртвого амулет так и не смог. Всё.

Зара прижала палец к губам и потянула подругу к оставленным мужчинам. Она объяснит им, что только что здесь происходило, если уже сами не догадались. А бедному Далику нужно ещё побыть одному. Разочарование после такой дикой, отчаянной надежды — слишком суровое испытание даже для него…

Далиниэль лёг рядом со своей феей, обнял, зарылся лицом в волосы. Они ещё хранили её запах — такой чувственный, такой волшебный… Ничего этого больше никогда не будет. Ни — ког — да… Он не уберёг то единственное, что было для него отдушиной в череде бесконечных тяжких лет. Зачем теперь всё это? Глупое прошлое, бессмысленное будущее — зачем?? Сколько ещё "даровано" ему времени? Беспросветного, ненужного… Он сделал для Мерцающего всё, что мог, а для любимой женщины не сделал главного. Не защитил, отпустил. Жалкий старый урод!!

— Ничего ты не старый… и не урод… — едва слышно прошелестел знакомый до боли голос. — А мне снилось, что я плаваю в море…

Далиниэль рывком поднял голову — и сначала просто не поверил глазам. Это очередная иллюзия? Это… Тоненькая рука медленно провела по его щеке.

— Небо… Дан, это ты плачешь?

Эльф машинально кивнул, чувствуя, как растворяется без остатка в огромных янтарных глазах. Живых, тёплых, любимых… Плечи судорожно дёрнулись, и Далиниэль больше не смог сдерживаться. В первый раз за долгие, долгие сотни лет…

Сказать по правде, в этот вечер они обревелись все. Только уже от радости и бесконечного облегчения. Сил найденного Весей кулона хватило на то, чтобы подарить жизнь маленькой фее.

Они так и остались ночевать на этой воскресшей вместе в нею поляне, расстелив уцелевшие одеяла прямо под дубом. Змеюн, вздыхая, опять залез на ветку — подобную той, где он пересидел разлив "лужи" и разборки с мерзким эльфийским интриганом, и с которой так вовремя спрыгнул ему на голову. Позже об этом подвиге сложат немало песен — от героических до застольных, а его польщённый родитель соберёт у себя целую библиотечку с описанием похождений "Великого Змея". А пока коту требовалось лишь хорошенько отоспаться и увидеть во сне большое ведро свеженьких жирных сливок.

Далиниэль, извинившись, утащил Жалею подальше от "общественности", за густые кусты, и о чём они там разговаривали (или не разговаривали), до поры до времени оставалось загадкой. Остальные дружно пожалели об отсутствующем здесь гномьем самогоне и улеглись спать. Два уцелевших воина, маг, чуть в стороне — Марк, привычно облапивший Весю (для сугреву) и новоиспечённые супруги. Зара вслух сожалела, что Петька не может по желанию превращаться обратно в плащ — от него‑де пользы было бы куда больше. Петька слушал — слушал её ворчания, а потом, не стесняясь зрителей, сгрёб в охапку и принялся активно "греть". Эльфийка пыталась брыкаться и обзываться, но остановить разошедшегося муженька так и не смогла. Точнее, не сильно старалась — многим это было совершенно очевидно. Петька едва не устроил тут же полноценную "первую брачную ночь", но пожалел бедную Зару. Просто перекинул её через плечо, подхватил одеяло и оттащил за кусты с другой стороны поляны.

Веся с Марком понимающе захихикали, а потом как‑то неожиданно для себя тоже стали бурно целоваться. Вот она, пресловутая "отдача" от пережитого нервного напряжения! Очнулись они только тогда, когда Элентий, покашливая, заметил, что с такой молодёжью уже никаких кустов в лесу не хватит. Оба смутились, но расползаться "по углам" не стали, так и заснули в обнимку.

Если бы кому‑то из измотанного отряда активно не спалось, он мог бы порядком обзавидоваться, наблюдая с одной стороны поляны диковинную сверкающую радугу, а с другой — слушая характерные звуки "супружеского счастья". Этой ночью Петька отомстил Заре за все издевательства в его адрес, с "особой жестокостью". Шутка ли, такого длительного воздержания у него не было, наверное, лет с пятнадцати! При этом бывший плащ прекрасно понимал, что с разочаровавшейся в мужчинах эльфийкой необходимо вести себя определённым образом, и выбранной линии поведения держался твёрдо. И в результате не прогадал. Наутро Зариэль разбудила его не тычком в ухо, а нежным поцелуем и довольной улыбкой… Более чем заслуженная награда!

Такими же сияющими выглядели и Далиниэль с Жалеей. Было совершенно очевидно, что теперь он не отпустит её от себя ни на шаг. Сама фея насчёт этого (пока!) нисколько не возражала.

За более чем скромным завтраком (основные запасы, к сожалению, не уцелели), наметили план своих дальнейших действий. Поскольку благодаря накопителю все чувствовали себя здоровыми и полными сил, Далиниэль предложил дойти сначала до последней демонской колонии и уничтожить её, благо до неё осталось каких‑то два часа ходу, а потом уже возвращаться в Аржев. Все с энтузиазмом поддержали.

Дорогой Веся попросила Зару хотя бы в двух словах рассказать о своей прежней жизни с учётом выявленной "поправки" и с изумлением узнала о том, что её подруга приходится родной сестрой оставленному в Борюсиках бывшему жениху. Ничего себе! Если бы она вышла замуж за Арвиэля, Зара была бы ей практически сестрой!

— Ты и так мне "практически сестра", — похлопала её по плечу эльфийка. — Но, если тебе так хочется со мной породниться, поехали в Борюсики, отобьём Арика у Вальки, и быстренько вас поженим!

— Ой, нет, спасибо! — замахала руками Веся. — Я лучше так обойдусь… Надеюсь, ты не очень злишься на меня за то, что бросила твоего брата?

— Конечно, нет. С мужиками так и надо, — Зара машинально покосилась на Петьку. — Один раз простишь, другой — считай, всю жизнь потом будешь наступать на одни и те же грабли. Жизнь показывает, что правильнее не плясать под чужую дудку, а самой активно заниматься дрессировкой. Очень полезная штука!

— Поговори, поговори, солнышко… — сощурился её муж. — Посмотрим, как у тебя это получится.

— Да, дорогая, конечно, дорогая, как скажешь, дорогая! — Марк комично изобразил стоящую на задних лапках собачку.

— Вот — вот. Со мной у тебя этот номер не пройдёт, даже не надейся!

— Далик, скажи, пожалуйста, а где можно будет развестись с этим извергом? — нарочито жалобно поинтересовалась Зара.

— А нигде! — добил тот. — Раз Мерцающий одобрил ваш брак, значит, считает, что вы друг другу подходите. Ну, или настолько не подходите, что это тоже кажется ему забавным. Так что вам ничего не остаётся, как жить вместе.

— Угу… Кому забавно, а кому страдай… — проворчала Зара.

— Вот именно! Она мне весь кайф обломает! — подхватил Петька. — Я только — только собрался здесь развернуться во всю ширь, столько девушек интересных, группу опять же организую. А пою я круче Марка, так что поклонниц будет море. И вдруг такой облом — жена! Всё, скандалы, каждый день новый сервиз покупать…

— Зачем? — удивилась наивная Веся.

— Бить будет в припадке ревности!

— Ага, об твою голову!!

— А ещё скажете, Мерцающий ошибся, — фыркнул Змеюн. — Да они действительно друг друга стоят! И семейная жизнь у них будет очень насыщенная и весёлая.

— Очень весёлая… Кстати! — оживился Петька и обличающее ткнул в него пальцем. — Это ведь ты, сказочник фигов, придумал, что меня расколдует эльфийка! Ты знал?!

— Да ничего подобного! О том, что это будет Зара, я и не думал совсем. Мерцающий сам иногда посылает мне что‑то вроде вещих снов, вот один из них я и представил как некую сказку. И она сбылась, так что зря не верил! А я могу по праву собой гордиться.

— Ну, гордись, гордись до пенсии…

Потом Зариэль стала рассказывать о своей жизни, которую чуть не сломали братья из рода Серебряного Папоротника, и всем стало не до смеха. Она не пыталась нарочно сгущать краски, но и так было ясно, сколько всего ей пришлось из‑за них пережить. Даже Петька мигом перестал язвить и обнял её за плечо… Наверное, Заре — уже давно не той наивной девочке, которая жила с родителями в деревне, а сегодняшней, циничной и жёсткой, была совершенно не нужна такая забота, а тем более жалость. Но Петька в своё время верно подметил главное: даже ожесточившись, спрятав ранимую натуру от всего мира, в глубине души Зариэль всё равно упрямо мечтала о счастье. О том, что когда‑нибудь она встретит мужчину, с которым будет легко и спокойно, кто будет относиться к ней с заботой и нежностью. Который просто будет её любить — не так эгоистично, как Корр и Шоэрг, а бескорыстно, ничего не требуя взамен. Сбудется ли когда‑нибудь эта детская, глупая мечта?

Сбылась… Мало того, что её муж женился на ней только под давлением обстоятельств, что он не любит её по — настоящему, даже в её "натуральном" виде, не собирается терпеть её выходки, так он вообще не эльф, а человек без средств и положения, к тому же самой сомнительной внешности! Правда, обаятельный, этого не отнять. И песни пишет красивые. И ночью показал себя с такой стороны, что… Тьфу, это тут вообще ни при чём! Как с таким жить? Вот в чём вопрос…

Зара покосилась на Петьку и в очередной раз вздохнула. Ладно, делать нечего — как‑то придётся попытаться. В конце концов, он действительно спас её от Шоэрга. И он, конечно, в роли мужа в сто раз более приемлем, чем Папоротник. Авось не поубивают друг друга…

Петька успокаивающе поглаживал её по плечу, а потом резко остановился, пропуская остальных вперёд, и нежно поцеловал в губы.

— Всё будет хорошо, девочка моя…

И вот как после этого продолжать считать его вздорным чучелом??

Добравшись до нужного места, отряд собрался и приготовился к бою. Осторожно подкрались к окружённой колючими деревцами поляне, достали оружие, Далиниэль первый "взлетел" над объектом…

— Идите сюда!

Все дружно ломанулись следом и растерянно замерли, озираясь. Вроде всё верно: точка на карте, вон ручеёк в двадцати шагах… А никакой "лужи" нет. Они всё‑таки умудрились заблудиться? Это с Даликом‑то?

Эльф между тем спустился на землю и, встав на колено, приложил к ней ладони. Несколько секунд напряжённо "сканировал местность", а потом выдал:

— Всё. Думаю, демонов, каких бы то ни было, больше нет.

— В каком смысле? А где они?

— Колония здесь действительно была, я это почувствовал. И трава здесь словно пожжённая, как и в прежних местах. Только вот сдаётся мне, на этот раз Мерцающий поднапрягся и сам уничтожил эту заразу. Может, конечно, и от накопителя что‑то донеслось, но вряд ли — очень далеко. Если эта колония оставалась последней, природа сама могла справиться с этой чуждой заразой. Просто затянула под землю, как в зыбучие пески, а потом нарастила новый слой. Видите, из‑под пожухлой травы пробивается зелёная? Мерцающий у нас просто молодец.

— Да, я тоже чувствую! — радостно закивал Элентий, перестав махать руками. — Новые энергетические потоки, совсем свежие… Замечательно!

— Ура! Ура, Мерцающий! — гаркнул Петька.

Зара демонстративно зажала своё изящное вытянутое ушко, но вслух ничего не сказала. А ведь и правда — как же здорово, что вся эта непростая "демонская" эпопея, кажется, осталась позади. Не надо больше никого убивать, и их самих никто не будет пытаться убить…

— Урра!!

— Орёшь почище мужа, — поморщился Змеюн.

Долго задерживаться здесь не стали. Сказать по правде, очень хотелось побыстрее вернуться в Аржев… Далиниэль ускорил процесс роста новой травы, в это время все разбрелись по близлежащим кустам — "на дорожку". Возвращаясь на поляну, Марк испытал стойкое дежа — вю: на очередной ветке прямо на уровне его глаз болталась какая‑то блестяшка. Подошёл поближе — на этот раз не колечко, а серёжка, правда, в единственном экземпляре. Длинная, с красивыми камушками — но одна. Зачем ему одна? Он протянул руку, всё же решив показать находку Весе, как вдруг услышал подозрительное шевеление за ближайшим деревом.

— Эй, кто тут есть?

Тишина. И, кажется, приглушённое сопение.

— Эй, выходите, не бойтесь! Я человек мирный. Если это ваше, я брать не буду.

Из‑за толстого ствола показался кончик внушительного уха.

— Да, это моё. А вы честно не будете драться?

Марк удивлённо заверил, что, конечно же, нет, и из‑за дерева робко высунулся хозяин серёжки. Точнее, хозяйка… У Марка медленно отпала челюсть.

— Ну, что он так долго? — нетерпеливо вопрошал бывший плащ. — Пойду посмотрю, вдруг ему плохо!

— С чего бы? — ехидно отозвалась его жена. — При нашем "богатом" пайке ни понос, ни запор точно не грозит!

— Фу, леди, что за выражения!

— Нормальные выражения. А ты… Оо!

Петька обернулся и вслед за остальными ошарашенно уставился на приятеля: будучи "во кустах", он умудрился подцепить там интересную девушку, кою сейчас аккуратно держал за руку. У Веси округлились глаза, а сердце стремительно перекочевало куда‑то в район горла.

Девушка оказалась действительно интересной. Более того — необычной. И к тому же порядком испуганной. Огромные "оленьи" глаза неуверенно оглядели каждого по очереди, свободные пальцы нервно затеребили конец длинной серёжки.

— Веся, спорю, ты отгадаешь, как её зовут, — негромко сказал Марк, тщетно пытаясь убрать из голоса ликование. — Она только что из мерцалки, пока толком ничего не понимает…

Веся приблизилась и улыбнулась — тепло и печально.

— Ядимира?

Девушка заметно вздрогнула.

— Откуда вы знаете?

— Давай присядем. Это долгая история…

Аржев встретил их сонной предутренней тишиной. Недалеко от главной площади все разошлись, договорившись встретиться вечером у Далиниэля. С ним ушла Жалея, Петька с Зарой и Змеюн отправились пока в "Ладу", а Марк, Веся и сорха — в светлый уютный домик заведующего Архивом. Весе поневоле стало грустно. Всё складывается самым лучшим образом, и для неё, очевидно, тоже, но как же будет не хватать заботливого, страстного Ядимира! Как бы там ни было, он ей по — настоящему нравился…

Подавив вздох, Веся негромко постучала, наверняка зная, что Ядимир уже не спит — он обычно вскакивал ни свет, ни заря, несмотря на самую бурную ночь. Так было и на сей раз: буквально через несколько секунд дверь распахнулась, и Ядимир с порога подхватил девушку на руки.

— Весенька! Уже вернулась! Я так соскучился…

Ей понадобилась вся выдержка, чтобы не заплакать. Чтобы суметь отстраниться от тёплых бархатных губ и шепнуть:

— Подожди. Я не одна.

Ядимир недоумённо проследил за её взглядом. Чуть в отдалении стоит Марк, смотрит на него как‑то выжидающе, за ним неловко мнётся какая‑то девушка в длинном розовом платье и шёлковом шарфике, закрывающем пол лица.

— Доброе утро.

"Зачем они здесь?"

Марк легонько подталкивает девушку вперёд, одновременно дёргая за конец шарфика. Он послушно соскальзывает вниз, открывая большеглазое лицо с тёмно — малиновыми от смущения щеками. Вся остальная кожа девушки — светло — малиновая. Как у него…

Ядимир потрясённо глядит на это чудо, судорожно сглатывает и переводит взгляд на притихшую рядом Весю.

— Кто это?..

Она улыбается, быть может, немного вымученно.

— Ядимира. Твоя… Единственная.

Сорх чувствует, что как никогда близок к позорному обмороку. Так не бывает… Его день рождения уже завтра. А сегодня… Нет, это какой‑то сон…

— Ядя…

Девушка робко улыбается и прижимает руки к пылающим щекам.

— А мне о вас бабушка рассказывала…

Веся тихонько отступает за спину сорха — и он даже не замечает этого.

Марк нагнал её уже на улице. Взял за руку и уже не отпускал — до самого достопамятного заведения с говорящим названием "Приют и покой". Веся сначала не хочет идти — не говорить же ему, что с этим местом у неё связаны особые воспоминания — но потом решает подчиниться и от души накачаться вкусным горячим вином. Бар открыт, за стойкой — кто‑то из саблезубой родни хозяина, а вот посетителей нет совсем. Бармен ловко ставит на дальний столик два бокала, со стороны Марка кладёт яркую жёлто — зелёную конфетку, со стороны Веси — стопку бумажных салфеток. Марк провожает его уважительным взглядом…

— Ну что, будешь плакать?

— Не буду.

— Напьёшься?

Веся одним махом заливает в себя пол бокала и прикрывает глаза. Вкусно…

— Нет, тоже не буду. Пить с утра — как‑то пошло.

— А что тогда?

— Посижу. Попереживаю. Успокоюсь. Потом порадуюсь за них. Выслушаю извинения от Ядимира, схожу к ним на свадьбу… Ну и буду жить дальше. Учиться, работать… Всё хорошо, бежать топиться, как некоторые, не собираюсь, если ты об этом.

— Вот и умница.

Марк делает очередной глоток, долго смотрит на задумчивую девушку, и вдруг выпаливает:

— А замуж не хочешь выйти?

Она безразлично пожимает плечами.

— Вот уж нисколько. Да и не за кого теперь.

— А… за меня?

Вот тут реакция куда живее: она чуть вином не подавилась, закашлялась.

— Слушай, Марк, в следующий раз, когда будешь так шутить, хоть предупреждай, а?

Он без улыбки смотрит ей в глаза.

— А я не шучу.

Веся растерянно хлопает ресницами.

— А…а… ой… ты, что, серьёзно?

— Абсолютно.

Она с шумом выдыхает и делает ещё один осторожный глоток. Долго молчит.

— Можно спросить, и какая муха тебя укусила? Объясни. Мы же с тобой вроде как друзья.

— Да, друзья. А ты считаешь, что одно исключает другое?

— В смысле?

— Любовь и дружба.

— Ээ… Извини меня, Марк, я, конечно, понимаю, что ты хочешь сейчас меня утешить, отвлечь — но не таким же способом! Не надо говорить про любовь, когда её нет.

— С чего ты это взяла? — чуть прищурился он. — Потому, что не пою под твоим окном серенады? Что не вызвал на дуэль твоего Ядимира и не начистил ему рыло? Поверь, мне очень этого хотелось. Но — это был твой выбор. И я был обязан его уважать. Тем более, к сожалению, было за что…

— Но… ой, ты меня совсем запутал…

— Да я и сам до недавнего времени чувствовал, что запутался, — признался Марк. — Ты мне понравилась с первого дня. Ты красивая, добрая, иногда такая наивная, но, когда надо, можешь быть решительной, смелой, сильной. Ты прекрасный друг… Но я давно понял, что хочу большего. Просто гнал от себя эту мысль. Ты не хотела замуж, я не хотел жениться…

— А что сейчас‑то передумал? — вырвалось у неё.

— Ну, если я опять начну тормозить, тебе на голову обязательно свалится ещё какой‑нибудь "жених", я этого не выдержу! — улыбнулся парень. — Вот, пытаюсь влезть в "рекламную паузу"… Но, — он снова стал серьёзным. — Если я сам только недавно окончательно осознал, что люблю тебя, что на самом деле хочу быть с тобой не какое‑то короткое время, а всю жизнь — то ты можешь с полным правом послать меня нафиг. Я не обижусь, честное слово, и в любом случае хочу, чтобы мы остались друзьями. Это для меня очень важно.

— Спасибо за такие хорошие слова, — тепло улыбнулась девушка. — Мне очень приятно, что ты так хорошо обо мне думаешь. Я тоже не хотела бы с тобой расставаться, Марик…

У него вмиг пересохло горло. Жаль, вино уже кончилось…

— Но мне надо подумать, ладно? Я как‑то настроилась на учёбу в Университете, и вообще…

— Ты знаешь, в моё время в семьях всё очень демократично. Никто не заставляет тебя менять свои планы, сидеть дома. Занимайся тем, чем хотела: учись, работай… Только возвращайся вечером не в общежитие, а ко мне…

У Веси поневоле сильней забилось сердце.

— Ты… потрясающий.

— Да, вот ещё что, — Марк зашарил по карманам и вытащил свою давнюю находку. — Вне зависимости от того, что ты мне ответишь, я хотел бы сделать тебе подарок. Не знаю, может, не подойдёт, но…

Веся в каком‑то оцепенении разглядывала перстенёк, лежащий в его раскрытой ладони.

— Может, конечно, он тебе не понравится, после того, здоровущего, от Ядимира. Но другого у меня пока нет.

Она медленно взяла кольцо и надела на безымянный палец правой руки. Оно пришлось ровно впору.

— Марк, где ты его взял?

— Не поверишь — в лесу нашёл. Висел себе на кустике, как хвост Иа…

Она улыбнулась и, сняв кольцо, протянула ему.

— Не возьмёшь?

— И не надейся. Возьму! — у него отлегло от сердца. — Ты обращал внимание, что у него на внутренней стороне есть гравировка?

— Нет. А ты… Стоп, а ты откуда знаешь?

Марк перевёл подозрительный взгляд от кольца, внутри которого действительно обнаружились красиво переплетённые заглавные буквы: "ВГ", на загадочно улыбающуюся девушку. Она выставила вперёд руку, оттопырив безымянный палец, и Марк на этот раз сам надел ей кольцо.

— Марк, ты помнишь, как у тебя появилась твоя гитара? Так вот, с этим перстнем — тоже самое. Он мой.

— Твой??

— Ага. Потерялся ещё на Земле. Я планировала носить его вместо обручального, сэкономить… А его, оказывается, в мерцалку утянуло. Этот перстень — наша фамильная реликвия. Гравировку при бабушке делали, она у меня (не смейся) была русская дворянка. Это её вензель. "ВГ" — Варвара Гагарина.

— А, может… может, Весна Грознова? — облизав губы, предложил Марк.

— Что за… ой…

Веся явно не сразу вспомнила его фамилию и стремительно покраснела.

— Как‑то… очень похоже на знак судьбы, ты не находишь?

— Нахожу, — он улыбнулся и накрыл своей огромной ладонью её узкую ладошку с жёлто — зелёным камнем на безымянном пальце.

— Смотрю, я правильно угадал насчёт конфетки, точно под цвет! — подмигнул бармен и поставил на их стол новые бокалы с вином. — Помолвку отмечаете?

Марк посмотрел на Весю, Веся — на Марка. Махнула рукой и кивнула.

— О, поздравляю! Тогда и вот это за счёт заведения!

Они дружно рассмеялись.

— Ради таких аппетитных печенюшек в виде сердечек я готова сказать "да" кому угодно!

— И мне? — оживился "тигрёнок". — А я, кстати, как раз не женат…

Марк страдальчески закатил глаза.

— Веся, любимая, СКОЛЬКО МОЖНО?!

Она довольно захихикала и с невинным видом сунула в рот печенье.

— Извините, кажется, я всё‑таки скажу "да" именно вот этому типу!

— Что ж, если передумаете — я здесь!

Бармен нарочито тяжело вздохнул и вернулся на своё место. А Марк, оправдывая свою фамилию, грозно навис над веселящейся девушкой, подцепил её пальцем за подбородок и крепко поцеловал. Ну всё, никуда эта нахалка от него не денется!

Романтическое настроение несколько нарушила парочка гномов, с шумом и гамом ввалившихся в зал.

— Малёк, пиво есть?

— Малёк, колбаса есть?

— Бор, Кир! А вы тут откуда?!

Братья заулыбались до ушей и живо затопали к их столу.

— О, сколько лет, сколько зим! Мы туточки неподалёку работаем, на завтрак частенько сюда ходим. А вы‑то куда пропали?

Марк с Весей переглянулись, не зная, насколько можно трепаться о произошедшем.

— Тоже работали, из Аржева ненадолго уезжали, а теперь все вместе вернулись.

— Молодцы! Ну что, вечером отметим это у Лады? С нас самогон! И с девочками нашими познакомим, они у нас — во!

— Ой, а сегодня мы не сможем, — промямлила Веся. — У нас…мм…

Теперь переглянулись гномы. Помолчали чуток и в унисон выдали:

Всё понятно стало нам,

Чего вы жмётесь по углам.

Было ясно и сначала,

И Алёнка нагадала,

Что вам счастье суждено

На двоих было одно.

Вы прозрели наконец

И собрались под венец.

Это дело одобряем,

Между делом намекаем,

Чтоб позвали тоже нас,

Когда попрётесь вместе в ЗАГС.

Есть традиция одна -

Сколько выпил гном вина,

Столько будет и детишек.

Ну а если гномов два…

Значит, будет пол — Аржева

Носить фамилию… ээ…

— Грознов! — икая от смеха, сообщил Марк. — Спасибо, ребята, очень душевно! Когда надумаем, обязательно вас пригласим, обещаем!

— Конечно! И вас, и ваших девочек. Повеселимся!

— Угу, где бы только к гитаре достать баян… — пробормотал Марк и по требованию гномов ещё раз поцеловал свою невесту.

Как же легко стало на душе! Как же хорошо и прекрасно жить!!

Эпилог

Дверь со стуком распахнулась, явив Мира во всей красе — в неизменно порванных на коленях штанах, да ещё наполовину мокрого после знакомства с ведром.

— Мама!!

Я строго смотрю на него, прижимая палец к губам.

— Тихо, Аделька спит!

Он подбегает, обнимает колени мокрыми руками, совершенно не обращая внимания на недовольного Змеюна.

— Мама, — уже громким шёпотом. — Я ненарочно! Бежал к тебе, а там ведро, и хвост прямо на дороге…

— Ага, на дороге, — кривится кот. — Ты мне его специально отдавил!

Мир украдкой показывает ему язык. Бедный Змеюн! Нашего деятельного дитятю и вправду непросто выносить…

— Мирослав, не ври, пожалуйста! И извинись перед дядей Змеюном!

— Можно, потом? — мордашка расплывается в хитрой улыбке. — Я бежал сказать, что папа идёт!

— Далеко?

— Да сейчас уже зайдёт! И дядя Далик с ним, и Жаля с Данкой, и…

— Батюшки! Что ж он не предупредил‑то? — я вскакиваю и начинаю бестолково метаться по кухне. — И чем эту ораву кормить?!

— А у нас всё с собой!! — в дверь просовывается Марк и, улыбаясь, посылает мне воздушный поцелуй. — Доча спит? Тогда идите все в зал!

— Только тихо…

— Ясен перец!

Я плохо представляю, как такая толпа народу может даже в теории посидеть "тихо". Помимо эльфа, феи и их лапочки — дочки, тут ещё, конечно же, соседушки Лопуховы (Зара до сих пор ужасно злится, если её называют по фамилии мужа), Ядик с Ядей и близнецами (слава Богу, хорошо воспитанными, не то, что остальные оболтусы), Кир — Бор и их "сыр — бор" (вместе семеро) и — сюрприз! — Зарин брат и мой бывший жених Арвиэль со своей женой (сына у родителей оставили). В общем, планируется очередной беспредел с шутками — песнями — воплями и поминутными хи — хи — хи… Тут не то, что грудной ребёнок, глухая бабуля с соседней улицы проснётся!

И всё же я ужасно люблю наши посиделки. Да и пятимесячная Аделька, сказать по правде, спит обычно настолько крепко, что грех жаловаться. Я на всякий случай заглядываю к ней, а потом радостно сбегаю к друзьям. Счастливый Мир и утешившийся огромным окороком Змеюн давно уже там.

Дом у нас большой и не такой пафосный, как у эльфа с феей (им по статусу положено), поэтому и собираемся в основном у нас. Зара с Петькой снимают по соседству крошечную квартирку — вовсе не из‑за недостатка средств, а потому, что почти не бывают дома, всё в разъездах да гастролях. Петька, как и грозился, организовал музыкальную группу "Чёрный плащ" и в короткие сроки добился ошеломляющего успеха. И было с чего: репертуар у него самый широкий, от композиций собственного сочинения до (по заявками трудящихся) разнообразнейших иномирских песен. В составе группы, помимо музыкантов, маг — иллюзионист, обеспечивает выступлениям совершенно фантастические спецэффекты. А ещё — сногсшибательная эльфийка в подпевке — подтанцовке, что способствует привлечению мужского интереса к группе. Заодно Зара бдит за муженьком и отгоняет от него слишком ретивых поклонниц. Среди последних, кстати, не только девочки — подростки, но и тёти — дяди постарше, вплоть до мастодонтов вроде Далика. Ничто "человеческое" и ему не чуждо, в чём можно лишний раз убедиться, глядя, к примеру, на его бедную жену. Жалея сейчас поперёк себя шире, жалуется, что даже летать толком не может. Но, конечно, она тоже ждёт не дождётся рождения сына. Далик ещё на первой неделе всё "увидел" и с тех пор чуть ли не на ушах от радости ходит, трясётся над ними… Данку, то есть Данилею, они обожают оба, хотя девица та ещё шкода, Миру да неё далеко. Такой очаровательный кудрявый ангелочек с острыми ушками и хитрой улыбочкой — и при этом способна запросто в прямом смысле разнести в щепки столетнее дерево или сарай, скоро на каменные дома замахнётся… Вот что значит гибрид эльфийской и фейской боевой магии! И на всё один ответ: "Я нечаянно!" Наш Мирослав с ней очень дружит, и с гномами тоже. Ядиковы близнецы для него слишком пресные, игры‑де у них какие‑то заумные, но лично я от этих малиновых "слоников" в полном восторге. Марк, кстати, тут солидарен с сыном, и вообще с семьёй Даррэно до сих пор общается более отстранённо, чем со всеми. Как‑то признался, что ничего не может с собой поделать, ревнует до сих пор, хоть и понимает, что это глупо. Даже нашего сына упорно называет на русский манер Славкой, во избежание ненужных ассоциаций. Я не возражаю… У нас с Ядиком и его женой прекрасные тёплые отношения, о прошлом мы постановили не вспоминать и не мучиться какими‑то призрачными угрызениями совести. Какие могут быть обиды, когда эти двое друг для друга Единственные! Я же до сих пор благодарна Ядику за то, что именно он невольно подтолкнул Марка к окончательному осознанию чувств в отношении меня. Мы любим друг друга по — настоящему, и, кажется, что со временем эта любовь становится только крепче. Я очень счастливая женщина…

Может, я и не достигла каких‑то особых высот в профессии — учёбу в Университете пришлось отложить из‑за рождения сына, но для меня теперь в приоритете семья. И Мирослав, и крошечная Аделька, и, конечно, любимый Марик. Пока именно он является воплощением моего скромного честолюбия: несмотря на молодой возраст, его научные изыскания вкупе с магическими "добавками" уже неоднократно прославили его на весь Мерцающий. Чего только он вместе с единомышленниками не придумал и не воплотил в жизнь! Например, "ИнтерМаг" — какую‑то сложную невидимую сеть, благодаря которой значительно упростился обмен информацией и переписка между отдалёнными уголками нашего мира. Сейчас работает над её улучшением и каким‑то "суперскайпом", чтобы "удалённые" собеседники могли друг друга ещё и видеть. Я, честно говоря, плохо в этом разбираюсь, в моё земное время таких штучек ещё не было. Далик обеспечил группе "магических программистов" самые лучшие условия для работы, и они с энтузиазмом трудятся на благо родины. Кстати, у Тоши и Марка давным — давно ровные, чисто дружеские отношения: японский "эльф" нашёл свою "истинную любовь" в лице (точнее, морде) обаятельного бармена из того же "Приюта". Вот как, оказывается, может сложиться жизнь!

Прежде, чем начать потихоньку передавать дела более молодым, Далиниэль навёл приличного шороху среди своих соплеменников. Более уже не сомневаясь в грязных делишках клана Серебряного Папоротника и им подобным, Далик произвёл массовую "зачистку": кому мог, с помощью своих эксклюзивных умений в области внушения (оказывается, и такие есть!) "подправил ауру", тем самым отвращая от склонности к интригам. Того же, чью энергию направить в мирное русло было уже невозможно, ожидала временная, а на самом деле очень длительная перспектива предаваться философским размышлениям о жизни в виде тотемного растения своего рода. Далиниэль всегда старался сначала договориться полюбовно, но это удалось далеко не со всеми; многие кланы, конечно же, активно сопротивлялись чрезмерному вмешательству Верховного в свои дела. Временно оставшиеся без главы рода, Папоротники пошли дальше всех. Объединив усилия, они попытались напасть на сильно беременную в это время Жалею, показать зарвавшемуся Древнему, что он им не указ. Мы узнали обо всём задним числом. Говорят, Далик едва ли не в первый раз за всю историю так капитально вышел из себя. Говорят, что у заброшенного ныне зловещего замка в северных горах растёт целое море папоротников… Впрочем, уничтожать их (пока?) строго запрещено, к явному разочарованию Зары. Далик признавался, что ему было нелегко решиться на такие масштабные репрессии, но другого выхода он не видел. Он считал своим священным долгом защищать Мерцающий, не давать распространяться той заразе из низменных человеческих (и, конечно же, эльфийских) склонностей и желаний, что испортили энергетическую ауру не одному хорошему миру. И Мерцающий, как мне кажется, ему за это благодарен…

Героический сказитель Змеюн сейчас не так активно шастает по городам и весям, предпочитая большую часть времени проводить в Аржеве. Он теперь официальный заместитель Ядимира, копается с ним в Архиве и строчит новые истории для потомков. Жить, несмотря на порой непростые отношения с Мирко, предпочитает именно у нас. Говорит, в основном из‑за моих кулинарных талантов, но, смею надеяться, дело не только в них. Все гости говорят, что у нас хорошо, уютно и как‑то душевно, и поневоле хочется задержаться подольше. А мы разве против?!

Вот и сейчас я с улыбкой вхожу в огромную гостиную, выделенную как раз для дружеских посиделок. Стол уже заставлен разнообразной натащенной едой, кто‑то хихикает, кто‑то увлечённо звякает приборами, а кто‑то (естественно, гномы) — огромными пивными кружками. Я забираюсь на своё законное место рядом с супругом, с удовольствием отвечаю на уже "материальный" поцелуй и обвожу взглядом переполненную гостиную. Если кто‑то назовёт семейную жизнь скучной — то только не я!

Зара обречённо переглядывается с мужем и на минутку просит тишины.

— Петя решил, что нашу группу пора прикрыть.

Вот так заявочки!

— Почему??

— На самом пике успеха!

— Ты чего, белены объелся?!

Жалея незаметно толкает своего благоверного в бок, и он так же незаметно (но не от меня) протягивает руку в направлении эльфийки. Хмыкает и кивает.

— И кто?

— Пацан, конечно. Рыжий, веснушчатый, нос картошкой и уши до забора, в мамашу.

У меня медленно отвисает челюсть. Далик шутить изволит!

— Урра, Зара наконец‑то беременная! — вопит со своего места Марк. Он тоже сразу всё понял, не дурак. — Даёшь Петровича!!

Все сразу радостно загалдели, а Лопуховы обиженно скривились.

— Фу, провидцы хреновы, даже не дали самим рассказать!

— Вы планировали, или случайно? — интересуется Марк. — Зная вас, уверен, что второе. И хорошо, нефиг от коллектива отрываться!

— Кто это мне предсказывает страшного ребёнка?! — свирепо уточняет Зара. — Сейчас не посмотрю, что Верховный, как дам по башке! Подушкой… — поймав взгляд Жалеи, добавляет она.

— Внимание! Бои беременных, эксклюзив, покупайте билеты! — горланит Петька и получает сразу два подзатыльника. — Эх, женщины, женщины… Почему я до сих пор вас люблю, а не ушёл, как Тошик, к какому‑нибудь тигрёнку…

— И в самом деле. Почему? — сощурясь, спрашивает Зара.

Петька делает вид, что думает.

— Наверное, я мазохист. Люблю помучаться. Ну — и просто люблю свою вредную девчонку. Ужасно люблю…

Он прижимает к себе притворно хмурую эльфийку, и она поудобнее устраивает голову на его плече. Несмотря на постоянные выяснения отношений, вслед за бурными ссорами всегда следуют не менее бурные примирения. Марк говорит, что у них итальянская модель семьи — когда темперамент бьёт через край, скандалы только на пользу. Наверное, он прав, ведь за всё это время они ни разу не поссорились по — настоящему, не обижали друг друга всерьёз. А что до криков и битья посуды — у всех свои привычки. Для нас такое совершенно неприемлемо, ведь мы с Мариком оба уверены, что любой конфликт можно решить, просто спокойно всё обсудив. Но то мы, а то они, "люди искусства"!

Я замечаю, что Змеюн опять украдкой что‑то строчит в своём блокнотике. Вот же кому везёт! Не надеясь на свою феноменальную память, сказитель привычно записывает всё интересное, что происходит с ним и окружающими за день. А потом нагло отправляет в Архив. Даже отдельную полочку завёл специально для нас. На все возмущения лишь отмахивается — для истории! Сколько он уже на основе этого новых сказок выдумал — одному Ядику известно, да и то не факт. Я, со своей стороны, тоже всё собираюсь написать о тех событиях, свидетельницей и скромной участницей которых была пять лет назад. Даже ручку с тетрадкой завела. Но, в отличие от по — прежнему холостого Змеюна, даже начать пока не могу, всё руки не доходят. Дом, дети, попытки параллельно закончить учёбу… Но я верю, что когда‑нибудь всё‑таки сяду, выставлю всех за дверь и подробно изложу нашу историю. Если не для потомков в широком смысле слова, то хоть для своих собственных. А что, вдруг получится?;)

"Однажды, давно, но не очень, в самый разгар весны, в одном прекрасном вороватом мире…"

Content

Наталия Котянова
Вперёд, и с песнями! или Мерцающая сказка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог