Надежда Белякова

Сказки Надежды

Сквознячок

Библиотечный Сквознячок после работы в библиотеке любил полетать по ночному городу над тихими опустевшими улочками, покачаться на ветвях деревьев. Покувыркаться по крышам домов. Так было и в тот вечер. Он летал над городом и напевал:

Я не цунами!

Я не ураган!

И, между нами, – меньше сквозняка!

Я братцев-Ветров самый младший брат!

Библиотечный Сквознячок!

Конечно, небогат и не всегда везёт.

Живу на полке среди книг!

Сдуваю пыль унынья с них!

Но посмеяться всегда рад!

Живу средь сказок и баллад!

Люблю играть со всеми в прятки,

Пощекотать друзей за пятки.

Но, кто боится простудиться,

Меня, конечно, сторонится!

Когда в вечерней тишине засыпающего города слышался детский плач, Сквознячок сразу же устремлялся туда. Подлетая к дому, где капризничал и не засыпал ребёнок, Сквознячок, стараясь оставаться незамеченным, влетал в окошко и попадал в комнату, где лежал ребёнок. Он напевал ему чудесные колыбельные, так тихо, что слышать их мог только сам малыш. Так было и в этот раз. Сквознячок напел малышу одну из многих его колыбельных:

Где живут сны?

Как к ним пройти?

Ответа не знает котёнок.

Не знает дорогу слонёнок.

Молчит в пруду лягушонок,

Сколько ни проси.

А там во сне чудеса!

Там сказки ждут тебя!

Без спроса мы куролесим в снах

До самого утра.

Там множество друзей!

И столько же затей!

Ложись скорее спать!

Не заставляй их ждать!

Весёлый хоровод летает и поёт!

Но им недостаёт тебя!

Увидев, как безмятежно заснул малыш, Сквознячок вылетел через форточку обратно на улицу. Он летел над засыпающим городом в библиотеку и размышлял:

– Как сладко заснул малыш! А утром он проснётся, улыбаясь новому дню! Потому что эти колыбельные навевают глубокий, целебный сон с весёлыми и радостными сновидениями. Хорошо, что я знаю много колыбельных! Их хватит на весь город. Некоторые из них я сам нахожу в старинных книгах. А некоторые сочиняет на досуге Библиотекарь городской библиотеки, в которой я провожу почти всё своё время!

Увидев библиотеку, он влетел в открытую форточку. Там, в читальном зале, за большим круглым столом сидел Библиотекарь Лекториус со своей внучкой Аделиной. Сквознячок прилетел в библиотеку, чтобы, как обычно, помогать друзьям. Они были заняты восстановлением большого старинного фолианта, но, увидев Сквознячка, оба обрадовались. Библиотекарь Лекториус сказал ему:

– О! Сквознячок! Как ты вовремя! Мы тут без тебя не можем справиться с очень тонкой работой. А ты всегда просто незаменим в нашей кропотливой работе, требующей и терпения, и умения.

И Адель, внучка Библиотекаря Лекториуса, продолжила:

– Мы весь вечер, вооружившись скальпелями, тонкими кисточками с клеем, спасали книги и рукописи. А теперь ты, Сквознячок, дуй во все щёки! Эту проклеенную страничку нужно осторожно как следует просушить!

И Сквознячок старательно дул, чтобы просушить подклеенную страничку. В то время как Адель болтала со Сквознячком и переворачивала странички только что спасенной ими старинной книги.

– Вот… подклеиваем эти книги, заменяя переплеты, форзацы и даже повреждённые страницы. Но только ты, Сквознячок, своим лёгким дыханием можешь поддерживать хрупкую израненную страничку в нужном положении сколько нужно. А где ты был? Впрочем, легко догадаться! Наверное, опять убаюкивал какого-нибудь малыша в городе? Без тебя, Сквознячок, некоторые книги спасти было бы просто невозможно, потому что даже самое бережное прикосновение к повреждённым ветхим страницам часто приводит к их полному разрушению.

Библиотекарь, соглашаясь с нею, продолжил:

– А как ловко ты, Сквознячок, сдуваешь пыль с книг и книжных полок, помогая нам убирать библиотеку!

И девочка рассмеялась:

– Да! Никогда раньше уборка не была такой весёлой! Правда, дедушка?! А вот и страничка и приклеилась, и просохла. Всё получилось просто отлично! На сегодня вся работа сделана. Можно отдыхать.

– Тогда, пожалуй, я полетаю, проветрюсь немного, – сказал Сквознячок.

– Да, сегодня такая звёздная и тёплая ночь! Оставим для тебя форточку открытой до самого утра, – ответил ему Библиотекарь.

И Сквознячок вылетел через форточку на улицу и полетел над спящим городом.

Но вдруг его слух поразил совсем не детский плач. Горестный, в котором слышались и скрип, и скрежет. Сквознячок полетел туда, откуда доносилось среди ночной тишины загадочное рыдание.

Он прилетел на городскую площадь, и то, что он увидел, потрясло его. Посреди городской площади горько плакала старая тюремная Башня. Она плакала так, что скрежетала её крыша, она съезжала то в одну, то в другую сторону. Скрипели флюгеры и чугунные засовы и дребезжали решётки, содрогались все башенки разом.

Эта высокомерная Башня когда-то одним своим видом наводила страх на весь город. А теперь это было старое, обветшалое здание бывшей тюремной Башни, которая простояла пустующей и заброшенной уже лет триста. И эта гордячка плакала, как беззащитная старушка. Одна, в ночном спящем городе.

Сквознячок сначала поверить не мог, что это ему не почудилось среди ночи. Но он послушал, как она рыдает, и ему стало жаль её. И поэтому он полетел прямо к ней. Подлетев поближе к Башне, Сквознячок спросил её:

– Кто тебя обидел? Что случилось?

– Ах! Это ты, Сквознячок! Я так несчастна! Я плачу оттого, что в нашем маленьком, тихом, уютном городе все люди рождаются и проживают жизнь в соседстве, друг у друга на виду. И потому давным-давно не стало в нашем городе злодеев. Вора и того днём с огнём не найдёшь! Некого мне больше стеречь в своих стенах! – сокрушалась Башня.

Удивленный Сквознячок возразил ей:

– Знаешь, а по-моему, этому нужно только радоваться!

И Сквознячок, успокоенный тем, что, судя по всему, ничего страшного не происходит, хотел было повернуться и улететь. Но Башня, глотая слёзы, продолжала:

– И я тоже радовалась бы этому, как все в городе, но… Прошлым утром сам Правитель во всеуслышание объявил, что меня нужно снести. Он прочитал горожанам указ о моём уничтожении, стоя здесь, в тени моих древних стен!

– Какой указ? – изумился Сквознячок.

– Указ Правителя о том, что он повелевает снести меня следующим утром. «Старая рухлядь, уродующая своим видом прекрасное лицо нашего города…» Ты представляешь, он так и сказал! А я не старая, я – старинная! Посмотри, как добротна моя каменная кладка, как изысканны мои башенки! А главное, я, как никто другой в городе, была предана Правителю! Всякий раз, когда в полдень он выходил на площадь, волоча за собой роскошную мантию, чтобы читать горожанам новости на неделю вперёд, я бережно укрывала его от слепящего солнца щедрой тенью моих стен. Ах! Как я любила слушать его дивный баритон! О! Жестокая неблагодарность!

Больше она ничего не могла произнести, потому что буквально захлебнулась от рыданий.

– Что правда, то правда! Ты чуть ли не единственная в этом городе, кому нравилось слушать, как Правитель читает свои глупые новости и указы, которые он сам же и сочиняет. Всем горожанам изрядно надоело то, что он отвлекает их среди бела дня от повседневных забот и заставляет собираться на площади, чтобы все слушали только его, и он ничего умнее не придумал, как строжайше запретить печатание и чтение настоящих газет с подлинными, свежими новостями!

– Ах! Сквознячок… Смотри, светает! Ох! Скоро меня сломают, и останется от меня только груда камней взамен былого величия! – снова заплакала Башня.

– О, не плачь! Я помогу тебе! Я сам ещё не знаю как, но я спасу тебя, Башня! Я что-нибудь придумаю!

– Но ведь ты такой маленький, едва ощутимый! Что ты можешь придумать? Только сказку. Но, какой бы чудесной она ни была, она не спасёт меня от разрушения!

Последние слова, произнесённые Башней, неожиданно обрадовали Сквознячка:

– Сказка!!! Конечно, сказка! Вот умница, что мне вовремя подсказала! – обрадовался Сквознячок, кувыркаясь от счастья.

Правда, Башня от этого бурного веселья сильно расчихалась.

– Ап-чхи! О! Не такой уж ты и слабенький, Сквознячок! Но… Ап-чхи! Слишком усердный труд в библиотеке явно не пошёл тебе на пользу! Сказка хороша лишь для глупых детей, а для жизни она бесполезна!

Башня хотела ещё покритиковать Сквознячка, но увидела, что на площади появились рабочие. Они шли прямо к ней, вооружённые всем, что требовалось для выполнения указа Правителя. Чтобы разрушить её.

Башня взвыла от ужаса.

– Хватит ныть! Всё будет отлично! Вот увидишь! – сказал Сквознячок, спрыгивая с парапета Башни вниз к приближающимся рабочим. Он подлетел к ним и завыл. Потом запрыгал, клубясь вихрем среди приближающихся рабочих. И вдруг стал громко завывать прямо в ухо то одному, то другому.

Сквознячок неистовствовал:

– Я мятежный дух злого разбойника! О!!! Я кровожадный злодей, призрак Башни! Кто смеет лишать меня моего вечного пристанища?! Кто смеет разрушать старую Башню? Я, ужасный призрак, поселюсь в доме того смельчака…

Потом он подлетел к убегающему рабочему и, не щадя его ушных перепонок, завопил:

– Я злодей по имени Синяя Борода! Предупреждаю каждого, кто посмеет нанести вред Башне, что переселюсь из её повреждённых стен в ваши дома. И уж тогда забудьте о покое и светлых днях в ваших семьях! Горькими слезами ваших жён и детей будут омыты дни вашей жизни!

Рабочие в страхе разбежались. А Сквознячок так разошёлся, что угомониться был уже не в состоянии. Осмелев, он полетел к дому Правителя. Там, влетев в его спальню, улюлюкая и дурачась, он стал выкрикивать на разные голоса так, что испуганный Правитель проснулся тотчас.

– Так это ты, Правитель, глупец, издавший указ, самый дурацкий из всех возможных?! Ты приказал уничтожить тюремную Башню, не зная о том, что она – пристанище многих и многих неприкаянных душ живших когда-то злодеев? Если ты разрушишь Башню, нам негде будет жить!!! И мы переселимся в твою спальню! Тогда тебе не знать покоя!

Разбуженный этим кошмаром Правитель сначала думал, что это страшный сон. Но когда он понял, что это явь, он натянул на себя одеяло. Но тотчас убедился, что и там не спрятаться от Сквознячка. Тогда он решительно вскочил и побежал читать горожанам на площади новый указ. Под звуки фанфар Правитель провозгласил:

– Старая тюремная Башня объявляется исторической достопримечательностью! С этого дня она находится под охраной и защитой нашего города!

Толпа горожан, только что слушавшая указ Правителя, обсуждала между собой последние события в городе в крайнем изумлении. Одна из горожанок шёпотом заметила другой:

– Что ни день, у нашего Правителя новые причуды. Недавно объявил о сносе старой Башни. А сегодня – полюбуйтесь! Сам Правитель объявили, что отныне она – «историческая достопримечательность»! И я вам всё объясню, но – тс-с-с! – между нами и по секрету!!! В старой тюремной Башне поселились призраки!!! Они-то и защитили Башню от разрушения!!! Этим утром мой муженёк вместе с другими рабочими пришёл ломать Башню. Прибежал он едва живой, от страха сам не свой. Дрожит! Слово вымолвить не может! Не дают духи тех, кто когда-то томился в этой Башне, лишить их пристанища!

Один горожанин, услышав её объяснения, искренне изумился и даже возмутился:

– Да что вы такое несёте?! Как не стыдно?!

С того дня жизнь в городе сильно изменилась. Появилось множество приезжих, желающих увидеть чудо-Башню. Толпы любопытствующих посещали Башню, чтобы послушать и пообщаться с призраками, получить у них предсказания будущего от загадочных призраков Башни.

Как-то раз, в ожидании возвращения Сквознячка, Лекториус и его внучка Аделька обсуждали между собой последние события в городе. И Аделька заметила:

– Как быстро разнеслись по городу слухи о якобы живущих в Башне призраках, которые бросились на защиту стен Башни от рабочих, пришедших разрушить её!

– Да, просто моментально! – вздохнул Библиотекарь Лекториус и продолжил: – А сама Башня! О! Как была счастлива! Она сама упросила Сквознячка поселиться среди её стен в благодарность за чудесное спасение. И ещё попросила, чтобы Сквознячок время от времени покричал истошными голосами призраков, чтобы больше уже никому не пришло в голову разрушать Башню.

И Аделька припомнила, с чего всё началось:

– Да! И наш Сквознячок старается изо всех сил! Причём изображать призраков ему приходится всё чаще, потому что, чтобы увидеть таинственную Башню и посетить её мрачные казематы, полные невероятных звуков и голосов, приезжают толпы туристов со всех концов света. Ужас и восторг посетителей вызывает то, что тяжёлые старинные двери со скрипом открываются и закрываются сами собой, а решётки на окнах гремят при появлении людей.

Их беседу прервала посетительница библиотеки. Она вошла и, спрашивая новую книгу, поддержала услышанный ею разговор, нисколько не замечая иронической реакции Библиотекаря и его внучки на её изложение. Вот что она рассказала им:

– Добрый день! О, я услышала, что и вы обсуждаете происходящее в городе. Говорят, что то в одном углу Башни, то в другом раздаются голоса таинственных духов. Некоторые духи занимались предсказаниями. Молоденьким девушкам они обещают счастливое замужество; успехи в делах и богатство – тем, кто в этом нуждается. Пожилым людям – здоровье и долголетие. Другие, как заправские гиды, рассказывали об истории города и Башни. Ах! Спасибо! – сказала посетительница, взяв книгу, предложенную Лекториусом, и сказала на прощанье: – Пойду, прочитаю дома! Говорят, чудные сказки! До свидания!

Библиотекарь, проводив посетительницу, продолжил:

– Не прошло и месяца, как за старой Башней утвердилась слава целительницы и пророчицы. Вот почему выставленный Правителем у входа в Башню бочонок с надписью «Пожертвуйте на ремонт нашей исторической достопримечательности» быстро наполняется до краев. Башня гордится тем, что именно тень её древних стен Правитель предпочёл прочим строениям города и по-прежнему ежедневно приходит сюда.

Аделька согласилась с дедушкой Лекториусом:

– И мне кажется, что Башня стала забывать о своём чудесном спасении. Неожиданно нахлынувшая слава затмила былую благодарность к спасшему её Сквознячку. Они и прежде ссорились из-за её непомерной гордыни и спеси, над которыми Сквознячок посмеивался. Но в глубине своей пустоты Башня рада, что хоть кому-то стала нужна. Однако теперь почтение, которого ей так давно недоставало, вскружило ей голову, и Башня стала мнить себя особой, приближённой к Правителю, а значит – «одной из самых важных и значительных особ в этом городе, из милости пригревшей у себя Сквознячка».

И они оба рассмеялись, но вдруг услышали, что захлопнулась форточка. Это Сквознячок возвратился в библиотеку, чтобы вместе с Библиотекарем и его внучкой продолжить работать. Им пришлось целую ночь восстанавливать ветхие страницы старых книг. Работая, они беседовали. Лекториус сказал:

– Возвращение к жизни старых книг – дело особой важности, потому что весёлая сказка, в которой добро побеждает зло и всё заканчивается хорошо, всегда любима. Её охотно рассказывают детям, и поэтому она живёт среди нас долго-долго.

Так размышлял вслух Библиотекарь. И Сквознячок, немного подумав, согласился с ним:

– Да уж! Кто захочет рассказывать на ночь внукам унылую сказку? Так некоторые сказки забываются. И, забытые нами, они покидают нас навсегда. Чтобы этого не происходило, мы все трое и работаем иной раз до глубокой ночи. Но как бы мы ни уставали, эта работа приносит нам много радости.

Наступило утро. Детский смех зазвенел за окном. Это пробежали беззаботные детишки. А вскоре мимо окон библиотеки пролетел яркий разрисованный воздушный змей. Библиотекарь Лекториус подошёл к окну и задумался, глядя на то, как ребятишки на улице запускают воздушного змея. Он посмотрел на Башню, мимо которой пробежала эта весёлая и шумная ватага с пёстрым воздушным змеем, летящим высоко над их головами. Это ребятишки радовались наступившим каникулам. Глядя на них, немного подумав, Библиотекарь Лекториус сказал изрядно утомлённому работой Сквознячку:

– Сквознячок, ты работаешь всё лучше и лучше. О! Смотри-ка! Наступили каникулы! А ты, Сквознячок, славно потрудился в последнее время, и, пожалуй, и тебе пора отправиться на каникулы! Думаю, тебе нужно отдохнуть. Туристов, желающих увидеть Башню призраков, приезжает всё больше, и тебе приходится всё труднее и тяжелее. Да и нрав зазнавшейся Башни становится хуже день ото дня. Похоже, что и сегодня она чем-то недовольна? О! Бьют часы на старой Башне.

Сквознячок полетел к окну, но оглянулся попрощаться с друзьями:

– Да! Думаю, она недовольна тем, что я задержался, а мне пора повыть призраками, погреметь решётками, попугать её посетителей. Так что мне пора! А про каникулы я раньше и не думал! До свидания!

– До свидания, Сквознячок! – попрощались с ним Аделька и Лекториус.

Как только прилетел Сквознячок, Башня всем своим видом решила показать ему, что она недовольна его опозданием. А он, не обращая на это внимания, подлетел к ней. Сел на её парапет и запел, стараясь её развеселить:

Я сквознячок!

Я даже не сквозняк!

Когда не хочет засыпать

Малыш, уложенный в кровать,

Могу любого укачать!

И будет до утра он спать!

Любого, кто не побоится

Со мною в прятки поиграть,

Могу слегка пощекотать!

Но, кто боится простудиться,

Меня, конечно, сторонится.

– Эх! А знаешь, Башня, я так люблю после работы в библиотеке полетать по ночному городу! Покружить над опустевшими улочками нашего города. А кувыркаться по крышам – моя любимая забава! Но не ради шалостей и кувыркания по крышам летаю я по опустевшему городу, есть у меня очень важные дела. А вдруг кому-нибудь из малышей понадобится колыбельная? Одна из тех, которые сочиняет старый добрый мастер сказок – Библиотекарь. Да! Да! Библиотекарь той самой библиотеки, в которой я работаю. Да-да – работаю! Я просто ещё не успел рассказать о нашей библиотеке и о том, чем мы там занимаемся. Это особое умение и мастерство! Это – работа над восстановлением книг, потрёпанных временем и неряшеством читателей! Но сегодня ты, Башня, должна быть довольна. Сегодня твои посетители выбегали перепуганные как никогда раньше. А это значит, что потрудился я на славу. Но не по душе мне эта работа. То ли дело работа в библиотеке, это так интересно, – рассказывал в то солнечное утро Сквознячок старой Башне.

Но она, не дослушав, фыркнула:

– Подумаешь, ерунда – сидеть до глубокой ночи и подклеивать пропахшие пылью полуистлевшие страницы!

– Как ты не понимаешь?! Мы дарим людям сказку!

– Дарите сказку?! Это мы с тобой дарим сказку! Посмотри, сколько людей издалека приезжает сюда! Мы делаем прекрасное, благородное дело! – негодовала Башня.

Услышав это, Сквознячок будто взорвался:

– Что ты несёшь, глупая гордячка! То, что мы делаем с тобой, – это простой обман, и я решился на него только ради твоего спасения. Если бы ты знала, как мне противно обманывать людей! А как трудно мне греметь тяжёлыми кандалами и ржавыми решётками на твоих окнах! Да я буквально надрываюсь! Я же всего-навсего Сквознячок. А ты сама, кажется, поверила в эту чушь, как и в мнимое величие твоего обожаемого Правителя, этого несносного болтуна!

Возмущению Башни просто не было предела. И она грубо закричала на Сквознячка:

– Да как ты смеешь так непочтительно отзываться о нашем Правителе?! За такое вольнодумство тебя надо отправить в тюрьму!!!

Это высказывание очень рассмешило Сквознячка:

– Ха-ха! А ты кто такая? Забыла? Ты и есть тюрьма! И мне, живущему в твоих стенах, бояться нечего. Впрочем, мне пора на свободу! Библиотекарь сказал, что я давно заслужил отдых. Так что я отправляюсь на каникулы! Послушай, а кстати, что это такое – каникулы?

– Это когда ничего делать не нужно. Дети не ходят в школу и едут в гости – к бабушкам, к дедушкам. А ты – сквозняк безродный!!! Кто тебя ждёт?! Кому ты нужен? Ты?! На каникулы?! А как же я?! Да и что в них хорошего, в этих каникулах?! Вот я уже 300 лет на каникулах и ничего, кроме скуки, не испытала…

Она горестно вздохнула и неожиданно для Сквознячка запела:

К чему каникулы? И праздничные дни?

Они, поверь, унылы и скучны!

Когда тебя никто не ждёт

И к твоему приходу пирог не испечёт!

Минуло 300 лет тоски!

Каникулы! Напрасные мечты!

Нет ничего в них, кроме чепухи!

Каникулы! Скорей бы вы прошли!!!

– Знаешь, Башня, а я скучать не буду! – сказал Сквознячок и подлетел к краю парапета, громко крикнув куда-то вдаль: – Братцы мои! Северный, Южный, Западный и Восточный! Ветры! Прилетайте скорее, посмотрите, как я вырос и окреп! Я хочу летать по белу свету вместе с вами! Я хочу увидеть весь мир!

Но Башня возмутилась и прикрикнула на Сквознячка:

– Эй, не кричи так громко! Видишь, внизу появился Правитель. Не мешай мне слушать его!

И действительно, Правитель только разложил поудобнее свои листочки, откашлялся и начал читать: «Новостей сегодня нет и не предвидится! И это лучшая новость дня…»

И тут вдруг в город ворвались Ветры – старшие братцы Сквознячка. Они откликнулись на зов младшего братца. Сметая всё вокруг, они подхватили Сквознячка, и он полетел вместе с ними высоко-высоко и далеко-далеко, счастливый от предвкушения предстоящей радости путешествия. Поэтому он даже не заметил того, как сам Правитель взлетел в воздух, барахтался там, словно незадачливый акробат, а потом шлёпнулся посреди площади, на виду у всего народа.

Министры шептались между собой: «Так опозорить его в глазах горожан… Да что там опозорить… это покушение… не иначе».

Им поддакивал второй министр. И, как только Правитель пришёл в себя, первое, что он сделал, – издал указ, который гласил: «Все без исключения ветры и сквозняки высылаются на все стороны в 24 часа, так как являются государственными преступниками. Также караются законом все виды надувательства, раздувание пожаров, страстей и даже ветер в голове. Нарушителям грозит арест!»

Город был потрясён этим нелепым указом. Вопросам и недоумению горожан не было предела.

– Как выходить рыбачить, если ветер не будет дуть в паруса? Как молоть зерно, если крылья мельницы застынут без движения?

Как сушить бельё в безветренную погоду? И как, наконец, пускать кораблики и запускать воздушного змея?

Библиотекарь и его внучка горевали не меньше других, ведь их работа по восстановлению книг была невозможна без Сквознячка, без его лёгких дуновений.

– Да! – сказала девочка как можно более беззаботным голосом. – Пусть Сквознячок повидает мир! А мы с тобой постараемся справляться без него, без его помощи, без его весёлых шуток… Но… О! Как трудно нам будет без его весёлых шуток, без его помощи…

Остаток вечера они провели молча, допивая остывший чай. Так в унынии прошла неделя. Вечерами город был переполнен плачем малышей, ведь теперь они остались без чудесных колыбельных песен…

– Каким унылым и скучным стал город! – печально отметила Аделька – внучка Библиотекаря. Она ещё не знала, что их верный друг Сквознячок уже возвращался с каникул. И как раз подлетал к библиотеке. Этим вечером он, радостный и бесшабашный Сквознячок, как и прежде, влетел в форточку библиотеки. Вся комната наполнилась запахом цветов, фруктов и почти забытой свежестью летнего вечернего ветерка.

Аделька почувствовала это и сказала дедушке:

– Ах! Какой дивный аромат! Кажется, что вся библиотека наполнена фруктовой свежестью! Запахом цветов, забытой прохладой вечернего ветерка, – восхитилась девочка.

А проказник-Сквознячок с охапкой цветов и фруктов из дальних стран завис прямо над нею, оставаясь незамеченным, пока не произнёс:

– А вот и я! Я принёс вам фрукты, ароматы дальних стран, в которых побывал. О, сколько чудесного и удивительного повидал я на каникулах! Но что это за нелепый указ, которым обклеен весь город?

Друзья очень обрадовались возвращению Сквознячка. Но им пришлось рассказать ему о событиях в городе и указе Правителя. Библиотекарь Лекториус сказал ему:

– Видишь ли, Сквознячок… Этот указ издал наш Правитель в тот самый день, когда ты улетел на каникулы вместе с твоими братьями-Ветрами. Вы улетали из города так стремительно, что и не заметили, что мощным порывом нечаянно подняли высоко над городом и самого Правителя. А потом… он упал посреди площади на глазах у всех…

Невозможно описать, как все они были рады встрече, но… Друзья рассказали Сквознячку обо всём, что произошло в его отсутствие. Сквознячок был очень огорчён, узнав, что не сможет больше помогать им и должен покинуть любимый город.

– Так вот в чём дело! Теперь для меня, Сквознячка, оставаться жить под крышей Башни стало невозможно и опасно. Я Сквознячок! Я даже не сквозняк! Но почти ветер, ну, или ветерок! А это значит, что указ этот имеет и ко мне отношение. Я младший брат братцев-Ветров!

Но Библиотекарь ему возразил:

– Мы с внучкой что-нибудь придумаем, чтобы спрятать тебя здесь, в библиотеке. Правда, внучка? Чтобы можно было, как и раньше, продолжать наше общее дело.

– Но я же Сквознячок… И я не должен подвергать опасности своих друзей. Ведь в указе было сказано, что те, кто предоставит убежище ветрам, сквознякам, ветеркам и малейшим дуновениям, также будут считаться преступниками и будут наказаны. Неосторожно задеть штору окна или хлопнуть по своей мальчишеской привычке форточкой – этим можно легко себя выдать… – Сквознячок подумал и стал уговаривать своих друзей: – Нам нужно бежать. Улетим туда, где вольно дуют ветры, и сможем спокойно продолжить свою работу.

– Но как? Куда? – испугалась внучка Библиотекаря.

– Друзья мои! Долой уныние! Сквознячок только что вернулся с каникул. А не пора ли нам с тобой, внученька, отправиться на каникулы? А Сквознячок, повидавший мир, будет нашим опытным проводником в предстоящем путешествии. Раз уж мы не в состоянии ничего изменить к лучшему в происходящем вокруг, наша задача – переждать плохие времена, продолжая свою нужную работу! Так что в путь. В путь, друзья мои! – протирая очки, провозгласил Библиотекарь.

Сквознячок и девочка обрадовались:

– Ура! Все вместе на каникулы! Как здорово!

– Берём всё только самое необходимое, едем налегке, потому что скоро вернёмся с каникул. Думаю, они будут непродолжительными, потому что зло и глупость, а только эти две музы могли вдохновить нашего Правителя на написание этого указа, так вот – единственное их положительное свойство, поверьте мне, – что они не долгожители! – так подбадривал Библиотекарь внучку и Сквознячка, пока те готовились к уходу из библиотеки.

– О! Вы увидите, как я окреп, путешествуя по белу свету! – сказал Сквознячок, поднимая друзей на плечи. И они полетели над вечерним опустевшим городом, мимо городской площади, мимо Башни…

Путь их был долгим и трудным, полным опасностей и испытаний. Но они повидали много стран и городов.

Однажды друзья заблудились в лесу среди ночи. И только на рассвете они смогли выйти на опушку леса, где увидели сторожку лесника. Это был старый ветхий домик. В окошке горел свет, а там внутри плакал малыш, который никак не мог заснуть. Конечно, они не могли оставить малыша без колыбельной. Сквознячок полетел к окну, за которым не спал ребёнок. Он юркнул в полуоткрытое окно. Подлетел к малышу и спел ему одну из своих самых любимых колыбельных:

Тётушка Дрёма спит под крышей дома,

В паутинке-гамачке качается во сне.

У неё полным-полны сундуки,

В них для всех припасены сказки сны.

Когда спит детвора, просыпается она.

И, ключами звеня, расписные сундучки

отпирает до утра.

Вылетают из них пёстрым роем мотыльки

И на крыльях своих всем разносят

Сказки-сны.

Сказки-сны! Сказки-сны!

Спи! Усни! Спи! Усни!

Их увидишь и ты!

Увидев, как спокойно и сладко заснул малыш после колыбельной, спетой Сквознячком, друзья не сговариваясь решили, что покинуть свой город они не смогут.

Первой заговорила девочка:

– Как сладко заснул малыш после твоей колыбельной! Я всё время думаю о том, что… понимаете? Будут ли нужны там, в далёких странах, наши сказки и колыбельные? Будут ли они понятны? И я так скучаю по нашей библиотеке! Кругом только страшный тёмный лес. Ночь. Вой волков… он так пугает меня…

– А я сожалею о готовности к унынию. Внученька, а отчего же ты так загрустила?

– Ах, дедушка, потому что раньше я надеялась, что Счастливое царство где-то всё-таки есть. И его можно найти… А теперь я поняла, что это была только наша надежда… Это была сказка, которая закончилась, потому что все сказки заканчиваются.

– Но сказки были с нами в трудную минуту! И… посмотри! Оглянись! Сколько мы прошли! Это сказки помогли нам преодолеть многое! – подбадривал её дедушка.

Его внучка Аделина оглянулась и с ещё большей грустью заметила:

– Да! И теперь мы стали ещё дальше от дома! Встретим ли мы на этом пути своё Счастливое царство? Нужны ли там будут наши сказки?

– Ну, нет! Это совсем не путешествие! Что это за каникулы сквозь слёзы? Давайте возвращаться! Именно теперь, когда город так погрустнел, он особенно нуждается в нашей работе – в спасённых радостных сказках и светлых колыбельных. Мы будем осторожны! И летать с колыбельными я буду только к самым неугомонным, неспящим малышам! И, конечно, мы будем продолжать свою тихую работу, несмотря на грозящую всем нам опасность, – сказал Сквознячок.

– Итак, друзья! Мы все понимаем, что не в силах оставить любимую работу и библиотеку. Я, признаться, очень тревожусь за неё. Последнее время вокруг библиотеки крутился печально известный пройдоха Крыс. Ничем особенным он не отличается, кроме утончённого вкуса. Он, видите ли, любит книги! Но любит он их, к сожалению, в самом прямом, а не в переносном смысле. Кожаные переплёты, с их особым едва уловимым запахом клея, представляются ему изысканным блюдом. Лакомиться книгами он научил всё своё семейство – и супругу, и сыновей. А семейство его велико и прожорливо! Поэтому библиотека представляется ему прежде всего чем-то вроде огромного роскошного ресторана…

Старый мастер взял на руки уставшую внучку, а она – в свои тёплые ладошки свернувшийся калачиком Сквознячок, и они отправились обратно домой.

А тревога за судьбу библиотеки была не напрасной. Вскоре после их ухода из города библиотеку, оставшуюся без их заботы и защиты, посетили непрошеные гости.

Это и было семейство пройдохи Крыса. Они проникли в библиотеку и с любопытством обнюхивали всё вокруг. Крыс с гордостью рассказывал жене:

– И как только я обнаружил, что библиотека опустела, а я давненько к ней присматривался и не упускал из вида ни на один день, я сразу же привёл всех вас сюда! Здесь всё радует и возбуждает любопытство… и аппетит!

Его супруга полностью разделяла его восторг:

– Просто слюнки текут от предвкушения! О! Какие авторы расставлены по полочкам, по алфавиту! Не в каждом доме такую вкуснятину встретишь! Роскошные переплёты!

– Так это же не просто дом, а городская библиотека! Здесь собрано всё лучшее! – пояснил её супруг, пройдоха Крыс.

– Надеюсь, свеженькое? – поинтересовалась домовитая мамаша Крыса. И, довольная утвердительным кивком головы своего супруга, она отправилась посмотреть, какую посуду, вилки, ложки оставили хозяева после своего ухода. И мамаша Крыса всем найденным осталась очень довольна. В читальном зале она возникла вся увешанная «трофеями» – огромными для неё ложками и вилками. Счастливая, она произнесла:

– Наконец-то я смогу привить своим малышам хорошие манеры!

О хороших манерах думала она, раскладывая на столе читального зала библиотеки тарелки и вилки с ножами в том порядке, как видела в приличных домах, куда по недосмотру хозяев, хотя и ненадолго, но всё же ей удавалось пробраться и посмотреть, как это делается у людей. Приличных людей!

А в это время папаша Крыс с пристрастием гурмана обнюхивал переплёты книг, выбирая самые вкусные тома для предстоящего семейного ужина. Ведь он хотел отпраздновать своё новоселье! Словом, семейство пребывало в праздничных хлопотах.

И вот стол накрыт. Семейство, усевшись поудобнее прямо на столе, изображало хорошие манеры. И, высморкавшись в салфетки, приступило к торжественному ужину. Папаша Крыс встал на задние лапы и торжественно объявил:

– Наконец-то библиотека наша!

– Наша, наша! – подхватили дети-крысятки и его супруга Крыса.

Детки чокнулись лимонадом, а родители – шампанским, припасённым Библиотекарем к Новому году. Потом родители начали объяснять крысяткам, как, согласно этикету, следует обращаться с ножом и вилкой. Правда, при этом и те и другие активно помогали себе и передними лапками, в которых держали нож и вилку, и задними лапами.

Непослушные тарелки выскальзывали, и это при том, что на каждой лежало по старинному фолианту, переплёты которых так вкусно пахли. И в восхищении папаша Крыс не умолкал:

– Ах! Этот пахучий клей, которым щедро проклеены корешок и форзац книги… О! Вот истинный деликатес в мире гурманов! Хороший вкус привила мне тётушка. Вот уж была эстетка! Просто дневала и ночевала в библиотеке университета. Кстати, помните ту забавную песенку, которую мы сочинили к её юбилею? Ну, как же?… Как же она начиналась?… Давайте все вместе споём!

И всё семейство дружно запело свою любимую семейную песенку:

Грызли науки гранит

студенты,

доценты,

про-о-о-о-фессора.

Библиотечная крыса

грызла за томом тома.

За ней поспевали едва-едва

сто студентов,

сорок доцентов

и два ректора-а-а-а!

Любила старушка тома,

как лакомство детвора!

Каждая книга ей в радость была

всегда!

Ха-ха-ха!!!

Да! Да! Да! Всегда!

Младший Крысёнок стал перелистывать страницы книги, лежащей на его тарелке, желая выбрать местечко поудобней и повкуснее, но засмотрелся на красивую цветную картинку. Умилённый папаша сразу понял, что малыш нуждается в совете:

– Выбирай лакомые кусочки, малыш!

– Это, какие, папа? – пискнул недоумевающий Крысёнок.

– Это те, мой милый, где добро побеждает зло. Где добрые и мудрые сильнее злых и жестоких! Так что не забывай читать во время еды! Это очень полезно! Да! А то, что мы не грызём, пусть читают люди!

Крысёнок задумался и спросил папашу Крыса:

– Это значит, что люди будут читать только злые, унылые и безнадёжные сказки, в которых будут побеждать злые и бессердечные?

– Да, конечно! И для этого мы здесь! В этом наша будущая победа, – объяснял ему Крыс.

Но Крысёнок был удивлён его объяснением:

– Папа! Читая такие сказки и книги, люди и их дети будут думать, что такими и следует быть! Они станут злыми и жестокими… О! Каким страшным станет мир вокруг нас! Мне страшно! Страшно! – и по его пушистому носику покатилась слеза.

Но папаша Крыс его успокоил:

– Ха-ха! Не бойся, малыш. Всё как раз наоборот! Те, кто повзрослеет под впечатлениями от таких книг, злых и безнадёжных, вырастут с убеждением, что зло непобедимо. Станут неспособны защищать свою жизнь, своих близких. Они станут жалкими и беспомощными. А это значит, что… – сказал он, подмигнув семейству, как опытный заговорщик.

– Мы победим! Ура! Ура! Ура! – ответило ему всё семейство.

– Приближая нашу победу, не будем терять время! – с этими словами Крыс, а следом и всё семейство подвязали салфетки.

Потом он открыл старинную толстую книгу и прочитал, открыв наугад: «…Принц был мужественным и справедливым воином. Защитником обиженных и слабых…»

– Вот что следует сгрызать без остатка! – пояснил он, вырывая страницу сказки, на которой были напечатаны эти слова. Эти странички он разделил на четыре части – по кусочку каждому в его семействе.

– Жуйте! Жуйте тщательно! – заботливо поучал он семью.

Также открыла наугад другую книгу сказок мама Крыса и прочитала вслух: «…Злая ведьма, сверкая красными глазами, подмигнула лешему. Из-под её век взметнулись испепеляющие молнии, поразившие всё вокруг!..» И, подумав, сказала:

– Да! Это вполне пошловато! Это следует сохранить в полной неприкосновенности. Пусть люди читают это!

Папаша Крыс согласился с супругой и посоветовал ей для питания и воспитания детей выбрать что-нибудь назидательное, поучительное и доброе:

– Вот, например: «…её доброе сердце…», – и, не дочитав, вырвал лист и положил его на тарелку перед розовым носом сына, раздражённо добавив: – Не оставлять ни кусочка, жуй, жуй, жуй, малыш!

Это было последнее, что он успел сказать за этим праздничным столом, потому что дверь библиотеки резко распахнулась. На пороге стоял сам Библиотекарь. Он был в гневе. Рядом были его внучка и, конечно, витавший над ними Сквознячок. Незаменимый в дороге зонтик очень кстати оказался в руках Библиотекаря. Ловко орудуя им, он вместе с внучкой и Сквознячком бросился на защиту любимой библиотеки от зловредных крыс.

Бой был стремительным и успешным. Крысы бежали! Но радость победы была омрачена видом полного разорения библиотеки. Увидев разорванные, израненные книги, девочка была не в силах сдержать поток горестных слёз. Прижимая к сердцу ту самую книгу, которую так нещадно терзал Крыс ещё несколько минут назад, глотая слёзы, девочка сказала:

– Это была моя любимая книга сказок! А теперь… Посмотри, дедушка, они превращены из добрых и мудрых сказок в злобную белиберду!..

– Мы восстановим, допишем недостающие светлые места сказок. И они вернутся к нам и будут жить среди нас прежней жизнью! – успокаивал её дедушка. И чтобы поскорее успокоить внучку, несмотря на усталость, он решительно направился к шкафу, где хранились собственноручно сваренные им клей, разные растворы и составы, нужные для его работы инструменты. Сквознячок тоже с радостью приступил к работе, по которой так соскучился во время скитания. Девочка успокоилась и начала делать уборку, чтобы поскорей уничтожить следы безобразия, оставленного крысами.

Стараясь быть незамеченными, много дней и ночей продолжали они своё дело. Как только темнело, высоко-высоко над городом, над деревьями, крышами домов появлялся Сквознячок, напевающий новые колыбельные Библиотекаря, чтобы дарить их детям. От этой ежедневной работы он так окреп и возмужал, что вряд ли кто-нибудь смог бы узнать в нём прежнего робкого Сквознячка. Он почувствовал в себе силы, которых не хватало на перелистывание страниц старых книг. Это были силы смелого вольного Ветра. И порой ему приходилось сдерживать себя, потому что выросшая в нём сила хотела вырваться на свободу. Теперь он оказался единственным Ветром в этом городе.

Однажды он пролетал над площадью с новой колыбельной. Он спешил до рассвета подарить малышам новую сказку, навеять сладкий сон колыбельной песней и, торопясь, нечаянно задевал флюгеры и ветви деревьев.

Неожиданно в ночной тишине послышалось знакомое прежде ворчание Башни:

– Опять дребезжит моя лестница, опять болят мои кирпичики… Ох, как ломит мою крышу!

Это выросший Сквознячок нечаянно задел старую Башню. Он слишком сильно разогнался, потому что спешил вернуться до рассвета обратно в библиотеку к друзьям.

– Кто это там не даёт мне покоя?! – скрипела от крыши до фундамента старая Башня. Признаться, она была даже рада хоть чьему-то появлению. Было о чём поворчать теперь, с кем поссориться, а значит – пообщаться. – Никому-то я не нужна, как грустно… Всё оттого, что туристы с исчезновением Сквознячка оставались разочарованными посещением меня, старой Башни. И они приезжают всё реже и реже…

И она зажгла старый фонарь, что давно висел без дела у её входа. И тут вдруг Башня увидела, что над городом свободно летает Ветер. Настоящий Ветер!!! Она не узнала Сквознячка, так возмужавшего и окрепшего за последнее время.

– Стража! Сюда! Здесь Ветер! Ловите, ловите его! Ветер тут! Настоящий Ветер! Ловите преступника!.. – кричала Башня изо всех сил, стараясь разбудить весь город.

Стража появилась тотчас же, выкрикивая: «Где? Где? Где?» Стражники были вооружены. Они выпустили множество стрел в Сквознячка. А он в ответ стал громко петь им колыбельную.

На шум выбежал и Правитель города. Он кричал: «Всех арестовать! Всех! Всех!»

Сквознячок, окрепший и ставший благодаря всем испытаниям сильным вольным Ветром, запел ещё громче прекрасную колыбельную, чтобы усыпить ретивую стражу. И стражники вдруг почувствовали, что странно слабеют. Потому что колыбельная эта предназначалась одному особенно капризному малышу, убаюкать которого было очень непросто. Поэтому колыбельную Сквознячок выбирал именно такую, от слов и музыки которой любой буян тотчас же уснёт. Прямо на глазах один стражник за другим быстро и сладко засыпали. На шум из окон спящего города выглядывали жители. Они обрадовались появлению в городе вольного Ветра. Некоторые, сорвав с головы ночные колпаки и размахивая ими, точно флагами, кричали:

– Долой Правителя! Долой!!!

И Сквознячок, почувствовавший себя вольным Ветром, поднял Правителя высоко-высоко над городом и понёс как можно дальше. Вскоре в пути его встретили родные братья-Ветры. Они подхватили Правителя, и с тех пор ни в одном городе никто его не встречал.

Башня была единственной, кого опечалило исчезновение Правителя. Она возмущалась и негодовала, видя, как его уносит всё выше и выше. И она кричала ему вслед:

– Правитель! О, вернись, дорогой! Как мне жить без твоих прекрасных новостей?!

Она пыталась дотянуться до него. И даже попыталась подпрыгнуть. Это был крайне опрометчивый поступок, потому что от этого она покрылась трещинами, которые росли и расширялись на глазах у изумлённых горожан. Они в ужасе перешёптывались между собой:

– Башня вот-вот рухнет!!! Смотрите, Башня разрушается! Ой! Сейчас рухнет!..

И вскоре Башня рухнула у всех на глазах, с грохотом опав грудой камней на площадь и подняв к небу облака пыли.

Сквознячок вернулся в город, передав Правителя всем четырём Ветрам. Он увидел, что осталось от некогда спесивой и надменной Башни. Ему стало очень грустно, потому что он один знал, насколько была беззащитна эта несуразная вздорная Башня, взбалмошная капризница. И, витая над грудой её камней среди шумного веселья горожан, он заплакал. А они, не замечая его, танцуя на площади, радовались:

– Капель! Весенняя капель! Смотрите, капель! Свежий ветер принёс весну в наш город! – радовались дети и взрослые.

Его слёзы упали на то место, где раньше стояла Башня, и пробудили к жизни первые подснежники. А вскоре и весна пришла в город.

Обо всём этом и о других новостях, время от времени происходящих в городе, можно узнать из газет. С тех пор их свободно печатают в том городе. Некоторые из них я и сама с любопытством перелистываю, сидя всё в той же городской библиотеке…

Астрелька

Высоко среди звёзд танцует и летает Астрелька. Танцуя, она ударяет в бубен, и вылетают из него сверкающие серебряные звёздочки. Они разлетаются сверкающим звездопадом во все стороны бескрайнего неба.

Астрелька танцует всё быстрее и веселее под звуки музыки, которую играет на своей чудесной скрипке её дедушка, Звёздный Цыган. Он играет на своей скрипке, а его внучка, Астрелька, танцует под его музыку. И так они кочуют от созвездия к созвездию, из века в век.

Но вот Астрелька остановилась, чтобы немного передохнуть, и сказала:

– Дедушка! Я так люблю танцевать и кататься на пролетающих кометах то в одну, то в другую сторону! Что на свете может быть веселей!

– Только будь осторожна! Далеко от меня не улетай! А то ты так крутишься, вертишься, когда отплясываешь, что, того гляди, улетишь так, что мне тебя не догнать.

– Это всё твоя музыка! Когда я слышу её, не могу не плясать. Дедушка! А почему ты всегда играешь на скрипке? – спросила Астрелька, продолжая свой танец.

– Потому… что я должен играть на скрипке! – ответил дедушка.

Астрелька задумалась и опять спросила его:

– Дедушка… А кому должен? Почему?…

И дедушка ответил ей:

– Да потому что музыка – это дыхание вечности, которая рождает все эти звёзды, наполняя их путь красотой. Вылетающие из твоего бубна звёздочки освещают путь от звезды к звезде. Для этого и кочуем по всему небу из века в век, чтобы весь мир был пронизан музыкой…

Астрелька задумалась над этим и опять спросила дедушку:

– Ты наполняешь музыкой мир звёзд? Да?! Как красиво подпевает твоей скрипке целый хор звёзд!

– Музыка звучит голосами звёзд! Вот так мы и разносим их весточки друг другу к самым отдалённым созвездиям.

– Как хорошо… Значит, и мой танец нужен звёздам… – сказала Астрелька и запела, а звёзды стали подпевать ей.

Дедушка стал подбирать мелодию и сказал внучке:

– Конечно! В твоём танце столько радости! И ты несёшь эту радость звёздам. Так что танцуй веселей! А то из твоего бубна давненько не вылетали огоньки звёздного серебра. Они ярко вспыхивают. И нас с тобой видно издалека. А звёздочкам нужно видеть, что мы спешим к ним!

Однажды Астрелька, зажмурив глазки, закружилась в танце так сильно, что и не заметила, как улетела слишком далеко.

А когда остановилась и прислушалась, к своему изумлению, поняла, что танцует она вовсе не под музыку дедушкиной скрипки. А что увлекли её совсем иные звуки. Она присела на пролетающее облако. И стала с любопытством рассматривать Землю.

– Какая огромная планета! Красивая. Такая голубая-голубая! Она просто наполнена звуками. Она вся звучит! Такими разными голосами, на разных языках и наречиях, музыкой, мелодиями… Столько незнакомых мелодий… Никогда раньше я не слышала таких!

Астрелька прислушалась и поняла, что доносятся все эти звуки именно с этой огромной голубой планеты. Такой красивой, наполненной звучанием голосов. Чего только она не услышала: резкие звуки скрежета, рокот волн, пение и много другого, ей незнакомого.

– Сколько голосов доносится оттуда! Как называется эта планета, дедушка? Ой, дедушка?… Где ты?!

Но ответа не было. Она оглянулась и не увидела своего дедушку. И скрипку его больше не было слышно. Она испугалась. И позвала его ещё громче:

– Дедушка! Дедушка! Где ты?! – кричала она изо всех сил.

Но только теперь она поняла, что дедушка остался где-то очень далеко. Ей стало одиноко, страшно. И она изо всех сил ещё раз закричала, и только тогда откуда-то из звёздной глубины послышалось:

– Астрелька! Где ты-ы-ы-ы?! – кричал дедушка.

А испуганная Астрелька сквозь слёзы отвечала ему:

– Я здесь! Я здесь, дедушка!

И, подлетая к ней, дедушка успокаивал её:

– Не бойся! Я с тобой! Лечу к тебе!

И вскоре она увидела среди звёзд одну сияющую и летящую в её сторону. Она становилась всё ближе. И, наконец, в её ярких лучах сначала смутно, а потом всё отчетливее можно было узнать её дедушку.

Как только он оказался рядом с нею, она бросилась к нему и сказала:

– Прости меня, дедушка! Сегодня твоя музыка звучала так чудесно, а танцевала я закрыв глазки! Так вот и не заметила, как улетала всё дальше и дальше, танцуя среди звёзд. И не сразу поняла, что танцую вовсе не под звуки твоей, дедушка, скрипки, а что увлекли меня совсем незнакомые прежде звуки.

Её дедушка прислушался и, улыбаясь, объяснил:

– Эти загадочные звуки и мелодии, что увлекли тебя, внученька, доносятся с этой голубой планеты по имени Земля. Вернее, с городской площади, где стоит разноцветный цирковой шатёр, называемый шапито. Прислушайся! Это поют циркачи!

И действительно, оттуда доносилась смешная песенка, которую пели забавно и пёстро одетые люди:

А что такое цирк?

Это – представление!

А что такое цирк?

Это – веселье!

А как нам в цирк попасть?

А это – везенье!

Астрелька, внимательно рассматривая происходящее, спросила:

– Вот тот разноцветный шатёр? А кто эти люди, так смешно разодетые и потешающие толпящихся у входа горожан, кто это?

– А, там? Перед входом? Это весёлые клоуны. Они, распевая куплеты, зазывают горожан на цирковое представление. Музыканты исполняют цирковые марши. Задорная мелодия, правда? А это – акробаты, ходить на руках для них дело привычное! А это… похоже, Директор этого шапито. И он же фокусник. Он сам продаёт билеты на представление и поёт. Давай послушаем!

Купите в цирк билет! Недорого он стоит,

Но будет настроенье: смеяться и шутить!

Поверьте, не скопить

на чёрный день веселья!

Ни смеха, ни улыбку

в сундук не отложить!

Но будет всем потеха

и в скучный день утеха,

Однажды вспомнить цирк!

Астрелька, рассматривая и зрителей, покупающих билеты, и циркачей, завлекающих зрителей, удивлялась:

– Смотри-ка, дедушка! Какие немыслимые выкрутасы они творят! А как смешно тот попугай и мартышка только и успевают раздавать разноцветные бумажки нарядным людям у входа в этот пёстрый шатёр. Ой! Даже попугай запел!

А попугай, распушив свои яркие перья, приплясывал и, задорно подняв свой хохолок, распевал, ужасно смешно картавя при этом:

Поррой я кричу: «Попка – дуррак!»

Но сам-то я знаю, что это не так!

О многом бы я рассказал вам:

Об Африке жаркой, о дальних странах,

Когда бы меня не заставляли кричать,

Что якобы «попка дуррак!»

Ведь всем же известно,

Что это не так!

Дедушка пояснил внучке:

– Они выдают входные билеты тем, кто бросал монеты в бездонный цилиндр фокусника. Потому что представление должно начаться с минуты на минуту. Горожане спешат туда. Цирк, внученька, – это такое весёлое представление. Его устраивают цирковые артисты.

– А для чего? И почему они так смешно нарядились? – удивлялась она, рассматривая происходящее внизу, на Земле, и прячась за небольшим облаком.

– Думаю, для того, чтобы каждому, кто это увидит, стало на сердце веселей и светлее. Напомнить, что жизнь – это праздник… – и он хотел объяснить внучке ещё что-то, как ему казалось, важное, но Астрелька стала умолять дедушку немедленно отправиться в цирк.

– Дедушка, да ведь это так похоже на то, что и мы с тобой делаем! Когда, кочуя среди звёзд, стараемся наполнить звёздную бесконечность: ты музыкой, а я танцем и смехом. Нам нужно увидеть цирк! Пожалуйста, дедушка!

– Нет, внученька, это невозможно! Мы не должны останавливаться. Я должен играть на скрипке, а ты – танцевать, чтобы все созвездия были наполнены музыкой и детским смехом. И если умолкнет музыка, всё наполнится пустотой, а потом печалью и…

Но сам он подумал ещё и о том, что у него самого разрывается сердце от печали, когда отказываешь ребёнку в его маленьких детских радостях. И поэтому он, вздохнув, сказал внучке:

– Хорошо! Но ненадолго! А главное, ты должна помнить, что на Земле всё по-другому! Свои правила и свои законы!

Вскоре две сияющие звезды – одна побольше, а другая поменьше – плыли над вечерним городом, опускаясь всё ниже и ниже, пока не остановились над куполом шапито. Они остались незамеченными, потому что площадь опустела. Представление началось. И они нырнули в отверстие в куполе шапито, чтобы оказаться там внутри, на представлении.

Астрелька была рада, что увидела цирк:

– Смотри-ка, дедушка! Сколько зрителей! Свободных мест совсем нет! И все пришли, чтобы увидеть чудеса фокусника или выступление бесстрашного дрессировщика! А как рычат его грозные львы и тигры! А от этой воздушной акробатки глаз невозможно отвести. Она порхает, как танцующая птичка, на сверкающих качелях, подвешенных высоко над ареной…

Её выступление проходило как раз в тот самый момент, когда Астрелька и её дедушка влетели и притаились под куполом шапито, стараясь оставаться никем не замеченными.

Они, затаив дыхание, любовались этим ярким праздничным выступлением прекрасной акробатки. О! Как невероятно смелы были её прыжки под куполом шапито! Ловко спрыгивая с качелей, она ловила на лету свисающий канат. И, крепко держась за него обеими руками, грациозно меняя время от времени позу, кружилась вокруг него. И в этом головокружительном движении акробатка становилась похожа то на бабочку, то на цветок в своём причудливом наряде, щедро украшенном и бисером, и фольгой, и разноцветными кружевами. Она пела, витая под куполом шапито:

Я порхаю, как мотылёк!

Я летаю здесь для того,

Чтобы верили все, что легко

Полететь, улететь.

Стоит лишь захотеть!

Лететь! Лететь! Лететь!

Публика замерла от восторга и страха за смелую акробатку.

А восхищение и радость Астрельки и описать было невозможно. И она прошептала своему дедушке:

– Смотри, дедушка! Она летает под куполом шапито почти как мы с тобой – там, среди звёзд! Посмотри, а ведь и я могу так танцевать? Оп-ля!!! Какая весёлая музыка!

И, не усидев на месте, она пустилась в пляс под музыку циркового оркестра.

– Да погоди ты, Астрелька! Посмотри, сам Директор вывел на арену белую лошадь. Какой яркий плюмаж украшает её! Ах! Как красиво! Хвост и грива заплетены в косички!

Акробатка сделала ещё один изящный прыжок и, к изумлению зрителей, опустилась прямо на спину лошади. Потом, посылая воздушные поцелуи восторженной публике, ускакала на этой лошади за кулисы под гром аплодисментов. В этот момент Астрелька не усидела от восторга и бросилась танцевать под куполом шапито, кружась в воздухе, как акробатка.

Директор цирка, оставшийся один посреди арены, приготовился объявить следующий номер. Он поднял глаза вверх, но ничего произнести не смог. Он просто онемел от изумления, разводя руками, увидев танцующую Астрельку. И смог только пробормотать:

– Уважаемая публика! А сейчас вы увидите…

Но от изумления и растерянности – какой именно номер нужно объявить, он запел, чтобы как-то занять публику:

Кто дрессирует львов, а кто-то леопардов!

А я господ артистов пытаюсь приручить!

Директор шапито – нелёгкая работа

И вечная забота:

К порядку призвать цирк!

Но, подняв глаза вверх ещё раз, Директор увидел, какие невероятные сальто-мортале вытворяла Астрелька прямо над его головой. Поэтому ему стало не до песен. И он пробормотал:

– О! Что это там вверху? Сколько себя помню, а мне кажется, что я родился Директором цирка! И чего я только не повидал в нашем цирке! Уж я-то повидал зрителей-безбилетников, где они только ни прятались, желая посмотреть цирковое представление, но чтобы вот так парить в воздухе и отплясывать, как это делает забывшая обо всём девчушка… Этого не мог представить себе даже я – старый фокусник…

К нему на арену выбежали и другие артисты, тоже поражённые танцем Астрельки. Публика тоже увидела её. По всему шапито звучало:

– Смотрите! Смотрите! Танцующая девочка! Под куполом цирка!

– Где?! Что?! Где, что, кто танцует?!

– Да не на арене, а под куполом шапито! С бубном в руке! Танцуя, она бьёт в свой звонкий бубен. А из него вылетают такие сверкающие серебряные… Не то звёздочки, не то монеты! Смотрите, смотрите!!! Серебро так и сыплется из её бубна!

Зрителям стало не до представления. Все вскочили с мест, и со всех сторон доносились крики:

– Серебро!!! Где серебро?! Хватайте серебро!!! Ловите серебро!!!

И зрители, вскакивая с мест, стали ловить вылетающее из бубна Астрельки её звёздное серебро. Все присутствующие – и зрители, и циркачи – были поражены и увлечены танцем Астрельки.

– Что ты натворила, Астрелька! Ты прервала выступление артистов! Что же делать? Вся программа выступлений цирковых артистов теперь нарушена! – негодовал Звёздный Цыган. Но, немного подумав, он решил: – Эх, была не была! Танцуй, раз уж все смотрят на тебя!

Даже оркестр умолк от растерянности!

– Так и быть! Я тебе подыграю. Танцуй! – сказал дедушка и заиграл на скрипке, сверкающей и переливающейся всеми цветами радуги. Вместе с музыкой со струн его скрипки лилась не только чарующая музыка. Струились, освещая весь цирк, яркие лучи невиданного света, озарившего всё шапито. Астрелька танцевала как никогда раньше, стараясь передать в своём танце весь свой восторг и благодарность за всё прекрасное, что увидела она и здесь, на Земле, и в этом цирке. Всякий раз, когда, танцуя, она ударяла в бубен, в зрительный зал, на арену вылетал из её бубна целый поток серебряных звёздочек, так похожих на серебряные монетки. Публика с удовольствием ловила их на лету. Астрелька, видя, что эти звёздочки так радуют людей, била в бубен изо всех сил всё чаще и чаще. И серебра вылетало всё больше и больше. И Астрелька, кружась в танце, подлетела к Директору шапито и взяла его за руку. И он приподнялся над ареной и тоже полетел следом за нею, громко и радостно восклицая на лету:

– О ой! Я… летаю! Я летаю, как ангел!!! Чудо!!! И это чудо сотворила одна маленькая девочка!

Он протянул руку кому-то из клоунов, а клоун – дрессировщику, дрессировщик – акробатке, и они тоже полетели целым хороводом! А вскоре в этом хороводе летели, кружась над ареной, все циркачи вместе со зрителями и дрессированными зверями и зверюшками, не отстававшими от своего дрессировщика.

Вскоре вся публика покинула свои места и присоединилась к летящему хороводу, радуясь такому чудесному номеру.

И вскоре стало тесно в цирке-шапито всему этому хороводу. И этот бесконечный хоровод вылетел из шапито и полетел над вечерним городом, распевая какую-то забавную песенку.

Давайте помечтаем!

Давайте полетаем,

По-дружески друг другу руки протянув.

Мы полетим, как птицы,

Не глядя на границы,

Над пёстрой картой буден, садов и городов.

Шумит, танцует в небе стая горожан.

И раньше незнакомые —

там лучшие друзья!

Летят все, кто был в ссоре.

Давненько не видались!

Обиды затаив,

здоровались едва!

Представьте, люди, дети:

Бывает же на свете такая чепуха!

– Вот это представление! Вся публика летает вместе с нами! И горожане присоединились к нам! Целый город превратился в летающий цирк! – радовался Директор цирка.

Этот смеющийся, поющий, кувыркающийся хоровод летел под звуки сияющей музыки Звёздного Скрипача, дедушки Астрельки. Весь город летал! А вылетающие из бубна Астрельки серебряные звёздочки опадали на крыши домов, на улицы города, ветви деревьев, дорожки парка.

Как только Звёздный Скрипач оказался рядом с Директором шапито, тот начал его умолять участвовать в его цирковой программе:

– Контракт! Контракт на любых условиях! Для Вас и Вашей внучки для выступлений в цирке! Умоляю! Оставайтесь выступать в моём цирке! С такой программой вам будет рукоплескать весь мир! Выступайте в моём цирке-шапито! Посмотрите! Весь город сегодня присоединился к нам!

Астрелька, подлетев к ним, тоже стала упрашивать своего дедушку:

– Дедушка, пожалуйста! Останемся! Посмотри, как радуется весь город! А ведь не у всех в этом городе сегодня нашлось несколько монеток, чтобы увидеть цирковое представление. Порадоваться. Забыть о трудностях и развеселиться! А мы можем всем подарить праздник, радость полёта над городом – всем горожанам сразу! Пожалуйста! Побудем здесь!

Но Звёздный Скрипач категорически возражал внучке:

– Нет! Нет!! И нет!!! Я же тебе говорил – на Земле свои законы.

Но, видя, что Астрелька готова расплакаться, сам расстроился. Да и Директор настойчиво продолжал умолять дедушку остаться и выступать в его шапито:

– Посмотрите, как Астрелька счастлива от того, что пусть только на один этот летний вечер, но она смогла целому городу подарить чудо и радость полёта!

Звёздный Скрипач вздохнул… и согласился:

– Что ж, Астрелька! Пожалуй, останемся выступать. Но только на два дня. Не больше!

А мимо проносился, задевая ветви деревьев, хоровод летящих циркачей и горожан. И все они радовались, обсуждая это чудо между собой:

– Какое счастье! Какое чудо! Мы летаем! Как?! Почему?! Посмотрите, это та самая девочка, которая танцевала в цирке. Это она летит там впереди! К летящему хороводу присоединились все, кто только мог! Кажется, весь этот город летает! Летает! Удивительно, весь город летает!

Но нашёлся один человек в городе, которому было не до полётов в этот удивительный вечер. Это был Мороженщик. Он проворно собирал звёздное серебро Астрельки, а взамен раздавал всем вокруг своё мороженое.

Всё было удивительно в этот вечер! Необычайной была его щедрость, столь несвойственная этому неулыбчивому человеку. Он едва успевал раздавать своё мороженое пролетающим мимо горожанам. И в ответ в его повозку сыпалось собранное в цирке серебро. Мороженщик проворно собирал серебро повсюду, где пролетала Астрелька, стараясь собрать его как можно больше.

Утро следующего дня было ясное и солнечное. Довольный собой, Мороженщик спешил со своей повозкой в банк. Его повозка была ещё вчера вечером наполнена звёздным серебром, и он спешил в банк, чтобы обменять звёздное серебро на деньги. Обычные деньги.

Войдя в банк, Мороженщик подкатил свою повозку поближе к стойке. Сидящий за окошком служащий банка старательно протирал очки. Откинув крышку повозки и запустив руку внутрь, Мороженщик гордо высыпал содержимое повозки перед служащим банка, требуя обменять всё это на деньги. Служащий банка был крайне озадачен, разглядывая то, что высыпал Мороженщик. И ещё раз протёр очки. Немного подумав, он произнёс:

– Позвольте?! А где же обещанное звёздное серебро? Вместо сверкающего звёздного серебра какие-то тусклые, едва видимые, почти прозрачные то ли монеты, то ли звёздочки… Что это?!

Но Мороженщик и сам был потрясён, увидев то, что он, собственно, высыпал. И вдруг он завопил на весь банк:

– О!!! Как я обманут! Я обменял своё отменное мороженое на звёздное серебро, сверкавшее вчера вечером у целого города на глазах! Постойте! Я, кажется, всё понял! Я понял, что это звёздное серебро становится видимым только с наступлением темноты, когда зажигаются звёзды! Я собирал это серебро по всем улицам и площадям, на глазах у всего города! Вот этими руками! Я разорён! О! Астрелька! Фальшивомонетчица! Тебе не уйти от расправы!

С этими воплями он выбежал из банка и помчался в полицию. А по городу уже шептались о том, какой скандал произошёл в банке. О том, что Мороженщик выбежал из банка как ошпаренный и побежал в полицию. А там было решено, что до полного прояснения столь запутанного дела Астрельку арестуют.

Так и сделали. Её посадили в тюрьму. Астрельке было печально и страшно. Она была очень огорчена и тревожилась за своего дедушку, потому что он остался один и наверняка очень сильно переживает за неё. Она очень сожалела, что нарушила какие-то совсем не понятные ей земные правила. И шептала сквозь слёзы испуганная Астрелька сама себе:

– Ах, дедушка! Мой милый дедушка! Как я подвела тебя! А в твоём возрасте так опасно переживать и нервничать! Как ужасно, что я невольно обманула Мороженщика! Ах, как всё сложно здесь на Земле!

Слух о случившемся быстро разнёсся по городу. И вскоре к стенам тюрьмы собрался весь город, все циркачи. И, конечно, все, как могли, утешали её дедушку, Звёздного Скрипача. Отчаянью его не было предела:

– О! Как я сожалею, что разрешил ей побывать на Земле! Тем более, что удалённость от звёзд сказалась на звучании моей скрипки самым плачевным образом. Она с каждым часом утрачивает связь со звёздами. Скрипка теряет свою чудодейственную силу и превращается в обычную, просто хорошую скрипку!

И действительно – музыка, рождённая его удивительной скрипкой, была хорошей, красивой музыкой, но скрипка перестала быть волшебной, преображающей всё вокруг себя, как прежде. И Звёздный Цыган почувствовал это сразу же. Он сокрушался и сказал:

– Я чувствую себя беспомощным, неспособным помочь своей внучке. Но всё равно, я буду играть, чтобы она слышала мою скрипку. И чтобы с моей музыкой ей было не так одиноко!

И все – горожане и циркачи – запели вместе с ним. И Астрелька услышала, как издалека доносилась её любимая песенка:

Когда грустят звёзды,

ночь беспросветно темна.

Давайте споём вместе,

чтоб стало светлее, друзья!

Давайте смотреть – любоваться,

Как дарят они свой свет,

Чтобы не заблудиться

Всем тем, кто ждёт:

Когда же наступит рассвет!

Сумерки сгущались. А вскоре совсем стемнело. На небе появились звёзды. Их становилось всё больше и больше. Их лучи устремились к скрипке Звёздного Цыгана. И, словно множество смычков, лучи, долетающие от далёких звёзд, касались его скрипки. И Звёздный Скрипач почувствовал, что былая сила возвращается к его скрипке. И смычок в его руке засветился прежним светом. И от этого одна его скрипка звучала, как множество скрипок.

И вдруг из-под его смычка, к изумлению всех окружающих, посыпался целый сноп молний! Эти огненные грохочущие молнии устремились прямо к тюрьме. И с невиданной силой все разом ударились о стену. И стена тюрьмы у всех на глазах треснула и раздвинулась. От радости за Астрельку все воскликнули:

– Смотрите! В проломе тюремной стены показалась Астрелька. Это она! Вот она!!! Смотрите, девочка летит! Она летит прямо сюда!!! – радовались все.

Увидев среди горожан и циркачей своего дедушку, Астрелька лёгкой звёздочкой полетела прямо к нему. Пока она летела, стена тюрьмы стала прежней, встав на место, как будто ничего чудесного не было: никаких молний, никаких разрушений.

– Прости, дедушка! Я опять заставила тебя волноваться! – сквозь слёзы сказала Астрелька.

– Я же тебе говорил, что здесь, на Земле, свои законы… И их нужно соблюдать, чтобы не попасть в беду! – ответил ей дедушка, радуясь её возвращению и тому, что девочка поняла, что совершила ошибку.

– Дедушка! Мне так стыдно перед Мороженщиком! Я сыпала звёздочки из моего бубна просто как мишуру в цирке, как конфетти на празднике, чтобы было ярко и весело. А он решил, что это земное серебро, что оно может быть платой за его мороженое. Он, наверное, очень обижен и сердит на меня! – горевала Астрелька.

Но её успокоил Директор цирка-шапито, протиснувшийся к ней с большим трудом сквозь толпу сочувствующих горожан:

– О! Не волнуйся, Астрелька! Ты принесла столько радости всему городу и невероятный успех моему шапито! Поэтому я решил выкупить твоё звёздное серебро у Мороженщика! И отлить из него фонари. Мы установим их у входа в цирк, чтобы они зажигались сами собой с наступлением вечера, одновременно со звёздами. В память о чудесном празднике, который начался в моём шапито и был подарен всему городу!

Астрелька очень обрадовалась такому прекрасному решению Директора шапито:

– Правда? Фонари, светящиеся вместе со звёздами?! Это чудесно! Как я рада, что звёздное серебро так пригодилось вашему шапито!

Очень доволен был и Звёздный Скрипач, что всё плохое осталось позади. Что его внучка с ним. И, прощаясь со всеми, он сказал собравшимся на площади людям:

– Спасибо всем вам за сердечность и доброе участие в трудную минуту, когда мы с внучкой попали в беду. Да! А теперь нам пора улетать! Мы прощаемся с вами! Всего вам доброго! Вспоминайте о нас, глядя на звёздное небо!

Он заиграл на скрипке прощальную мелодию – светлую и немного печальную.

И они с Астрелькой простились с жителями этого города, улетая всё выше и дальше…

Они улетели, а сказка осталась. Остались и фонари, отлитые из звёздного серебра Астрельки, в память об этом удивительном событии. Эти фонари из звёздного серебра установили у входа в цирк-шапито. И они с вечера до утра светят ночь напролёт, напоминая о тех днях. И до сих пор любят в нашем городе рассказывать у колыбели засыпающих малышей эту, похожую на сказку, историю.

Однажды в городе

В тот день никто из горожан не обратил внимания на появление в городе повозки, серой от дорожной пыли. Её тянул за собой понурый и усталый ослик. Горожане проходили мимо, нисколько не обращая внимания на призывы Старьёвщика что-то на что-то обменять. Хотя выкрикивал он достаточно громко: «Старьё берём! Чиним-починяем!!!»

А его дочь, милая девчушка лет одиннадцати, что-то штопала, сидя на краю повозки. Старьёвщик, в надежде привлечь внимание горожан, спел только что придуманные им куплеты:

– Скрипит моя повозка, и ослик впереди

Решает, куда ехать, куда всем нам идти!

Девочка тотчас подпела отцу:

– Наш домик на колёсах, а крыша – небеса.

Мелькают королевства вдоль нашего окна.

Потом они запели вместе, подбадривая друг друга:

– Чуть-чуть усилий наших,

И улыбнётся нам капризная судьба!

Пусть даже не сегодня,

но завтра – наверняка!

Но завтра – наверняка!

Увидев нарядно одетую даму, Старьёвщик и его дочь спели, вернее, почти выкрикнули ей вслед:

– Для вас лудим-паяем. И штопаем, и шьём.

И нашими стараниями украсится ваш дом!

Но их концерт нисколько не заинтересовал прохожих. Никто из горожан не спешил к их повозке. Даже ослик приуныл. Время от времени он останавливался, задумываясь о чём-то своём, ослином. Тогда сидящий на козлах Старьёвщик стал уговаривать его продолжать путь. Он торжественно и почтительно обратился к ослику:

– Многоуважаемый длинноухий друг! Прошу тебя прервать свою глубокую задумчивость. Тем более что ничего интересного для тебя здесь посреди дороги нет: ни зелёной травки, ни свежей лужицы после дождя… А вот там, впереди, в конце этой улицы, я вижу славное вознаграждение за твой усердный труд! Ах! Какая сочная и свежая трава зеленеет вдали!

Ослик с пониманием откликнулся:

– Ий-а! Ий-а! Ий-а!!!

Старьёвщик продолжил беседовать с ним:

– Я вижу пустырь, поросший зеленью. Он украшен сверкающими под солнцем, как дворцовые зеркала, лужами! Ей-богу! Стоит поспешить туда!

Ослик, поразмыслив над услышанным, доверчиво двинулся дальше, покрикивая: «Ий-а! Ий-а-а!» И послышалось сначала цоканье его копыт, а потом и скрежет, и скрип колёс повозки Старьёвщика. Дочь Старьёвщика выглянула, чтобы посмотреть, куда они едут, и сказала:

– Ха-ха! Какой ты выдумщик, папа! Как тебе удаётся уговорить ослика? Наш упрямец послушно идёт дальше! – изумилась девочка.

– А потому что я сказал ему правду! Посмотри вон туда! – заметил ей отец.

Девочка посмотрела туда, куда показал отец, и согласилась:

– Да! Славный пустырь, столько травы. Будет что пожевать нашему ослику.

Старьёвщик добавил:

– Да и нам будет удобно остановиться и передохнуть в конце дня. Итак, мой длинноухий друг, вперёд! Вперёд!

Объяснения Старьёвщика с осликом всякий раз веселили его дочь, и поэтому смех её частенько доносился из его повозки. По дороге девочка выглядывала из повозки Старьёвщика, внимательно рассматривая улицы этого небольшого города, и вывески магазинов, и проходящих мимо горожан. Рассматривая этот город, она задумалась вот о чём: «Сколько себя помню, мы всегда в пути. И перед глазами дороги! Дороги! И трясётся наша повозка немилосердно. Но, приезжая в незнакомый нам город, мы всякий раз надеемся на чудо. И ждём, что именно здесь нам повезёт как никогда! Папа не просто старьёвщик, а мастер на все руки. Он умудряется починить то, что, порой кажется, уже ни на что не годится. Он отлично паяет, лудит. Часто у него обменивают сломанное на уже починенное. За это ему и платят. Этим мы и живём, переезжая из города в город. А чтобы привлечь внимание горожан и получить работу, когда мы въезжаем в город, он громко распевает песенки. Их он сочиняет по дороге…»

Её размышления прервала новая песенка её отца Старьёвщика. Эту песенку он только что сочинил и сразу запел, и поэтому девочка услышала её впервые:

– Полным-полна повозка,

чего в ней только нет!

Поношенных корон

на сорок королевств!

Заштопанный ковёр!

Украсит он дворец!

Лужёных утюгов!

Начищенных кастрюль!

И ворох спетых песен!

На свежий анекдот

их обменяем смело!

Но только… кто возьмёт?!

Девочке очень понравилась эта забавная песенка. Она от души смеялась над ней. Но потом опять задумалась об их житье-бытье. И, вздохнув, подумала девочка про себя о том, что все эти шутки-прибаутки, нескладные, но забавные, всякий раз звучат по-разному, потому что её папа Старьёвщик неугомонный выдумщик, всегда готовый к шуткам и розыгрышам, как бы трудно ему ни приходилось.

Но в этот раз, сколько ни распевали отец с дочкой свои песенки, как ни выкрикивал он свои стишки, никто не спешил к их повозке. Целый день никакой работы и никакого заработка…

Старьёвщик ещё раз выкрикнул только что придуманные стишки-прибаутки в надежде, что кто-нибудь из горожан заинтересуется его работой:

– Меняю старьё на обновы!

Лошадь на кованые подковы!

Дырки на платье на латки-заплатки

От королевского целого платья!

Хозяйкам кастрюли лужу и паяю!

А плата – немного монет да стаканчик чаю!

Девочка, чтобы поддержать общее дело, тоже сочинила и прибавила от себя:

– И доброе слово от сердца впридачу!

А вам на сдачу – чуть-чуть удачи!

Наступил вечер. Город остался вдалеке. Старьёвщик и его дочь расположились на привале отдохнуть. Они обсуждали неудачи этого дня:

– Что же нам делать? – размышлял вслух Старьёвщик, расчёсывая гриву ослика, вечером этого неудачного дня.

– Да! Что-то нужно придумать, – согласилась с отцом девочка.

– Видимо, в этом городе у всех всё в порядке, всё починено. И никто в моих услугах не нуждается. Что же такое предложить людям, чего им всегда не хватает? В чём все всегда нуждаются? Чего им недостаёт?

– Счастья! Просто счастья, наверное…

– уныло отшутилась в ответ девочка, стряхивая с повозки дорожную пыль.

Старьёвщик неожиданно обрадовался:

– Конечно! Конечно, умница! Счастье! Вот что нужно всегда и каждому!

– Папа, но мы не можем предложить людям то, чего у нас и самих нет. Да и хлеба у нас сегодня тоже нет, – подумав, добавила девочка.

– Ложись-ка спать, доченька! А завтра нас ждёт праздник! Вот сейчас спою тебе колыбельную, – сказал Старьёвщик, расстилая для дочери постель внутри повозки.

– Под подушкой у тебя

притаилось царство сна.

Там живут чудеса!

Засыпай, и весёлой гурьбой

Они встретят тебя,

чтобы сон подарить до утра!

Из ночной тишины

и блёсток Луны

Собирают они

нерассказанные сказки

И невиданные сны!

Старьёвщик спел колыбельную дочери. И, думая, что дочка заснула, тихо куда-то ушёл. Она любила и жалела отца, считая его неисправимым фантазёром.

«А завтра нас ждёт праздник… – вспоминала она слова отца. – Что ж! Пусть эти фантазии и мечты согреют и утешат его в нынешних неудачах», – подумала девочка, засыпая в глубине повозки.

Когда она проснулась, было солнечное безмятежное утро. Отец купался в реке, на берегу которой они остановились на ночлег. Ослик жевал сочную траву. Девочка вышла из повозки и огляделась вокруг. И она увидела, что повозку невозможно узнать. Новые стихи украшали её бока. Каждая буква была написана разными цветами, так что получалась весёлая пёстрая вязь слов. Девочка, привстав на цыпочки, с удивлением прочитала вслух:

– Меняем все ваши беды!

Невкусные ваши обеды!

Всю скуку и злые болезни!

На радость и прибыль соседскую!

Чужую удачу, богатство,

Былые заслуги, победы!

Теперь они – ваши навеки!

А звон монетки – оплата

Работы великого Мага!

Прочитав это, она захлопала в ладоши. И запрыгала от радости, предвкушая, что новая затея отца сулит много веселья, даже если и в этот раз подзаработать им не удастся.

– С добрым утром! – услышала она голос отца за спиной.

Девочка повернулась к нему и зажмурилась, ослеплённая сверканием его одежды. Освежённый утренним купанием, Старьёвщик был облачён во что-то невероятное.

– Ой! Как красиво, папа! А эту королевскую мантию я узнала. Наверное, когда-то она была прекрасна! – воскликнула девочка, рассматривая это великолепие.

– Возможно, но до того, как ею полакомилась моль. Но зато вполне придворная моль. Но теперь она просто великолепна. Смотри! Как ловко я прикрыл все дырки и прорехи этими звёздами из фольги! – сказал Старьёвщик, делая реверанс. – Её отдали нам вместе с прочим дворцовым хламом в том захолустном королевстве, мимо которого мы тогда проезжали. В тот день весь королевский дворец подготавливали к ремонту.

– Да! Да! – подхватила дочка и продолжила вспоминать, как в их потрёпанную повозку попала такая роскошь: – В тот день во дворце выбрасывали всё залежалое, старое и из кладовки, и из тронного зала. А эта сверкающая на твоей голове корона была отдана нам одной взбалмошной принцессой. Потому что в торжественный день своей коронации, когда она должна была стать настоящей королевой и взойти на престол, она вместо старинной короны, которую веками передавали в её семье по наследству, предпочла надеть совершенно новую! Выполненную по последней моде! А эту, старинную, она сочла просто старьём! Как нам повезло! Правда, папа? А этот костюм, папа, он… Он такой! Он – великолепен! Он так красив! Так сверкает!

– А попал он к нам так неожиданно, – вздохнул Старьёвщик, припомнив историю этого костюма.

– Да! Да! Его отдали тебе бродячие комедианты. Взамен колеса нашей повозки. Колесо их кареты сломалось по дороге. А наше колесо подошло. Ах! Как они радовались, что встретили нас тогда вдали от города и что ты так быстро помог им. Вместо их сломанного поставили наше. А как быстро ты потом починил колесо от их красивой кареты, и нам оно подошло…

– Ещё бы! Они спешили в город, где должны были дать большое представление во дворце самого бургомистра, их выступления ожидало множество именитых гостей. Но с нашим-то колесом они, конечно, успели!

– Да, так с ним и колесим с тех пор! А ты ещё не хотел брать этот потрясающий костюм, папа! Тот комедиант, который отдал его тебе, сказал, что играл в нём когда-то самого… ой, забыла!

– Мексиканского вождя?

– Вроде бы…

– А может быть, Вавилонского царя?

– Кажется… То ли Визиря, то ли Шахиншаха.

– Теперь, доченька, это не важно! Но, знаешь, брать его мне действительно было неловко. Помог я им от души. Славные ребята эти комедианты! Попали в беду, а платить нечем. Бывает! Сама знаешь!

– Бывает! Но они были так рады твоей помощи и хотели отблагодарить тебя. И как уговаривали… Помнишь?

– Да! «Пожалуйста, возьмите! Кто знает, может быть, эта груда мишуры, бархата, шёлка, парчи, кружев и блёсток выручит вас с дочкой в трудную минуту!» И знаешь, дочка, они были правы! Сегодня это костюм Великого Мага, Повелителя Судьбы…

– О! Как хорошо, папа!

– Итак, сегодня этот костюм будет как нельзя кстати! – таинственно произнес отец.

– Потрясающе, папа! – прыгая от радости и хлопая в ладоши, ответила его дочь.

– А теперь полюбуйся приготовленным для тебя нарядом…

– Конечно, я знаю, что у тебя золотые руки, но сегодня… поверить не могу своим глазам. Из обрывков кружев, из разноцветных лоскутков ты создал такое чудесное платье!

– Это платье с секретом! Так что беги к реке! Хорошенько искупайся и надевай это платье. Тут в рукавах притаилось такое устройство: вот здесь…

– Вот эти верёвочки? Вижу.

– Если за них вот так подёргать, распахнутся два белоснежных крыла. А главное – помни, что сегодня ты не дочь Старьёвщика, а наследница великих тайн могущественного Мага, владеющего секретами поворотов Судьбы! – кричал с берега весельчак-Старьёвщик дочери.

Девочка рассматривала груду белых мешочков и изумлялась:

– Да, этой ночью ты потрудился на славу! И как ты успел сшить за ночь столько мешочков?! О! Да их тут целая повозка! А для чего они, папа?

– А это я тебе объясню по дороге, – сказал Старьёвщик, надевая на ослика нарядную сбрую с немыслимым плюмажем.

Ленты, вплетённые в гриву ослика, развевались на ветру. По дороге Старьёвщик объяснил девочке, что он задумал и что она должна делать. Вскоре, весёлые и бесшабашные, они въехали в город.

Да! В этот раз их появление не осталось незамеченным!

Когда же на рыночной площади собралась толпа зевак, рассматривающих повозку, Старьёвщик, то есть Маг, вышел из повозки к горожанам. Он величественно поклонился и приветствовал окружавших его людей. Он произнёс загадочные слова:

– Буа-о-у-а-у!

Потом Старьёвщик таинственно провозгласил внимающим ему горожанам ещё какую-то витиеватую и длинную галиматью. Народ пытался вслушаться в эту галиматью, толкаясь и переспрашивая друг друга: «Что?… Что он сказал?»

И тут возникла девочка. Она вышла вперёд и, делая вид, что переводит с таинственного и никому не известного языка, произнесла что-то нараспев. При этом время от времени дёргая верёвочки в манжетах, отчего сверкающие за её спиной крылья распахивались, покачиваясь на ветру:

– Сегодня наступит волшебная ночь исполнения желаний. В эту ночь новолуния каждый из вас сможет взять вот такой белый мешок. И едва минует полночь, каждый, встав у входной двери своего дома, раскроет этот мешочек со словами:

Беды! Беды! Прыг в мешок!

Завяжу вас в узелок.

Положу его в повозку.

Прочь из дома, старый хлам!

Магу я его отдам!

А наутро я возьму новую свою судьбу!

И, покачивая крыльями за спиной, девочка пояснила горожанам на площади:

– Это магическое заклинание заставит все ваши беды спрятаться в мешок. Потом вы мешок завяжете и обменяете на мешок с другой, неизвестной вам судьбой.

Народ так и ахнул, переспрашивая друг друга:

– Как?! Неужели наступили такие времена, что судьбу можно менять, как товар на рынке?

Но девочка всё объяснила людям, собравшимся на площади:

– Мы приехали из далёкой страны. Из страны, где живут маги и волшебники. Они хранят секреты древней науки о влиянии звёзд на жизнь людей. Они поведали, что именно этой ночью над вашим городом взойдёт могущественная звезда, способная изменять людские судьбы. И сегодня те, кому их беды кажутся непосильными, могут обменяться своими бедами с соседями, если их трудности кажутся вам более лёгкими.

Тут её прервал отец, произнося нараспев что-то загадочно-таинственное:

– А-а-а-а-а! Бу-бу-бу-бу-бу-бу! Оби бу ба-боу-бо!

Девочка, внимательно и почтительно дослушав его, продолжила:

– Мы совершили это путешествие, чтобы известить вас о счастливой возможности. Только раз в триста лет благотворный луч этой звезды касается то одной, то другой местности. Другой случай не скоро представится. Но прежде чем возвратить мешки с прошлыми бедами в нашу повозку, нужно рассказать вслух о своей беде здесь, на площади. Потом положить мешочек в повозку, взяв взамен любой другой. Когда придёте домой, развяжите узелок и встряхните его. Вытрясите его! И ждите облегчения вашей прежней жизни.

Горожане разволновались и озаботились, где же им взять такие мешки. И в толпе раздался ропот. Но девочка всех успокоила:

– О, не беспокойтесь! Мы припасли целую повозку. Всем хватит. За самую мелкую монетку, имеющую хождение в вашем городе, мы охотно отдадим вам их.

После услышанного у многих горожан пронеслось в голове: «Тяжелее меня никто не живёт. Уж мои-то беды горше других. Их можно смело менять. Уж я-то точно не прогадаю».

Горожане быстро разобрали мешки, сшитые Старьёвщиком прошлой ночью. И стали дожидаться полуночи.

Горожанки шушукались между собой: «Крупы потом можно будет в них хранить, в крайнем случае, если не поможет избавиться от бед. Да! Да! Мешки пригодятся!»

Другие тоже соглашались с ними, рассматривая эти мешки: «Наш провинциальный городок, не избалованный событиями, весь взбудоражен этим загадочным магом».

Так что многие остались довольны.

Почти всем захотелось изменить свою судьбу. Мало нашлось в этом городе людей, вполне довольных своей жизнью и благодарных за то, что имеют.

Поэтому с наступлением ночи со всех сторон к повозке Старьёвщика потянулись горожане. Люди шли, кто с факелами, кто с керосиновой лампой, кто-то – защищая рукой пламя свечи от ветра. И у всех в руках белели мешочки Старьёвщика, завязанные узлом.

Люди, дожидавшиеся своей очереди рассказать о былом, о своих неудачах, разожгли костры на площади. Грелись и слушали. Слушали о бедах своих соседей. Слушали и изумлялись тому, сколько пережито горя в родном городе. И многим своё пережитое представлялось всё более и более светлым по сравнению с соседскими бедами. И одна горожанка прошептала другой: «Не могу не признаться, что, опуская принесённый мешок в повозку, я почувствовала сожаление». И её соседка призналась ей: «А я даже испытала чувство благодарности за многое пережитое, когда пришло время расстаться с прошлым».

Говорят, что кое-кто, придя домой, развязав мешок с новой судьбой, сетовал, что ввязался в эту историю. И даже подумывал о том, как было бы славно, если бы всё осталось по-прежнему.

И какова же была радость во многих домах того города, когда, раскрыв мешочки и произнеся заклинание заезжего мага, горожане обнаруживали, что ничего, слава богу, не изменилось.

Но были и недовольные. Они ждали, что вот-вот в их домах поселится соседский достаток, здоровье, веселье. Говорят, что они ждут всего этого и по сей день.

Те, кто не пошёл в ту ночь к повозке мага с заветным мешочком, посмеивались и над теми, кто остался доволен отсутствием перемен, и над теми, кто всё ещё дожидался, что соседское счастье переселится в их дома. И до сих пор в том городке не умолкли споры о том, кто же посетил их в ту ночь. Могущественный маг? Или…

Некоторые горожане с негодованием отвечали на это:

– Шарлатаны! Обманщики! Злодеи!

И с тех пор каждый год в этот день горожане собираются на площади и не только бурно обмениваются мнениями, но даже поют, выражая своё мнение, как когда-то Старьёвщик.

Вот так, например, распевал дворник:

– Маг обещал исполнение желаний!

Больших перемен в надоевшей судьбе!

Россыпи счастья, великих побед!

Их ожидаю я по сей день!

Где же моя молодость?

Где мои деньги? Где?! Где?! Где?!

Его с удовольствием поддерживал старый почтальон, который в глубине души был доволен и тем, что неожиданно в их городе возник праздник, и поводом попеть. И он пел:

– В ожиданье богатства забросил дела.

Плачет и плачет жена.

А я всё жду и жду перемен.

Но день ото дня в кармане моём

Чёрной дырой растёт пустота.

И молочница подпевала ему с нескрываемым возмущением:

– Всё, что обещано, долго мы ждали!

Где же всё это?! Где?! Где?! Где?!

Приветствуя её появление, почтальон снимал свой фирменный картуз и продолжал свои куплеты:

– Где мои волосы?

Я лыс, как коленка,

Как и тогда, в день приезда

Того колдуна!

Но находились и другие любители попеть. Те, кто с удовольствием вспоминал тот сыр-бор, что устроили в их городе Старьёвщик с дочерью.

– Не колдуна, а Мага-Волшебника.

Да! Обещал перемены в судьбе.

Но кто вам сказал, что все перемены

Ведут к удаче всегда и везде?

Глупость нуждается в скором леченье,

Как застарелая хворь.

Ваши доверчивость, зависть к соседям —

Всё это Маг опрокинул вверх дном!

Наша задача – всем посмеяться,

А зависть на прибыль соседскую

Вымести прочь, словно сор!

Горожане годами вот так обсуждают между собой произошедшее в их городе. Не стихают жаркие споры между ними!

Но все эти споры и воспоминания об этом случае – всё это было потом. После того, как последний из обменявших свой мешочек со старой судьбой на новую судьбу отправился к себе домой в ожидании счастливых перемен.

А Старьёвщик в этот момент с ловкостью фокусника запалил фейерверки, шутихи, дымовые шашки. И вся площадь оказалась окутана густым дымом, пронизанным вспышками разноцветных сверкающих огней.

Дочь Старьёвщика тотчас вскочила на повозку, размахивая «крыльями» за спиной так, что тем, кому довелось увидеть это зрелище, казалось, что это был парящий ангел. А Старьёвщик вскочил на козлы и, подгоняя ослика, направил повозку поскорее из города. К счастью, в этот раз ослик не подвёл. И быстро поскакал, увлекая за собой повозку со Старьёвщиком и его дочерью. И они быстро исчезли из города в предрассветном тумане.

А на следующее утро город опять зажил своей обычной жизнью, но начались споры между горожанами:

– Нет! Да! Нет же! Всё было совсем не так! – возражали недовольные, не дождавшиеся счастливых перемен.

– Это не маг, и с ним был не ангел! Это шарлатаны и обманщики. Посудите сами, я не стал богаче, моложе, а ведь было обещано!

Но другие горожане возражали им:

– Это были замечательные шутники! Да! Превратить наш сонный городок в гудящий улей! Это просто невероятно! Так развеселить и одурачить целый город! А главное – они научили нас ценить и любить всё то, что было послано нам судьбой.

Идут годы, а они всё спорят и спорят. Но в одном сходятся все. Мешки были сшиты отменно. И многие хозяйки по сей день хранят в них кто сахар, кто соль, кто крупы, кто муку. И никто никогда не пожалел потраченных на них мелких монеток. И об этом тоже как-то сама собой сложилась песенка, которую поют горожане в конце того памятного дня, с годами ставшего городским праздником:

Нет! Нет, не жаль нам мелких монеток,

Потраченных тем удивительным летом!

Мешки были сшиты отменно!

Мы и сегодня в них храним:

Кто соль, кто муку и сахар, конечно!

Поверить в мечту, а порой в чепуху —

Бывает приятно!

И, кажется, рядом совсем

Всё то, что было желанно!

Что не сбылось, и по сей день досадно!

Полезно примерить платья —

Обновы ушедших времён,

А нынче – старьё старомодное.

Чтоб не сожалеть больше о том,

Что не пришлось пощеголять вовремя!

Маг научил – жить сейчас и сегодня,

В радости нового дня!

Не будем строго судить шутника.

И дочка его была так мила!

Просто ангел!

Нет! Не жаль нам мелких монеток,

Потраченных тем удивительным летом!

Счастливое царство

Вдалеке от Счастливого царства, в лесной чаще, окружённой непроходимыми болотами, затерялось обиталище Колдуна. О том, что здесь живёт Колдун, в Счастливом царстве многие и не догадывались. А те, кому приходилось слышать о проделках Колдуна, полагали, что всё это выдумки, чтобы пугать детишек и отбить у них всякую охоту уходить далеко от дома. Но тем, кому приходилось забрести в это сумрачное местечко, трудно было поверить, что здесь кто-то живёт.

Так не похоже было увиденное на жилище. Огромный, старый, заросший дуб, необъятный ствол которого местами был покрыт корой, а кое-где – каменной кладкой, из которой торчали поросшие мхом башни с остановившимися часами. А крышу всего этого украшали поскрипывающие на ветру флюгеры.

В сумерках этот дуб можно было принять за заброшенный древний замок, сквозь стены которого прорастали торчащие во все стороны дубовые ветви, на которых кое-где вместо желудей свисали колбы с разноцветными жидкостями и бурлящими в них парами. Что-то в них клубилось, шипело как змеи…

И время от времени взрывалось. Так что те, кому случалось забрести в это невесёлое местечко, сразу же старались поскорее унести оттуда ноги.

Огромное дупло, напоминавшее вход в замок, было закрыто массивными воротами с узорчатыми металлическими накладками и запорами. Словом, во всём здесь царило единство полного убожества и дворцовой роскоши.

В тот вечер, когда потянуло сыростью с болот и заклубилась ползущая белизна тумана, обволакивающая и прячущая от чужих глаз этот загадочный приют Колдуна, окна его ярко осветились. То из одного, то из другого окошка вырывались клубы отвратительно пахнущего пара и дыма, сливавшиеся с туманом.

И поэтому вскоре этот заросший замок стал совсем невидим.

Но, судя по доносящимся оттуда звукам, там шла напряжённая работа.

Это позвякивали и поскрипывали ножницы в руках Колдуна. Да ещё к этим звукам прибавлялись его вскрикивания всякий раз, когда ему приходилось уколоться огромной иглой из рыбьей кости, в которую он вставлял паутину, заранее ловко скрученную его ученицей – Летучей Мышкой.

Работа в этот вечер кипела у старого Колдуна, как никогда прежде.

Колдун сидел на полу среди разбросанных повсюду пёстрых лоскутков. Из них Колдун увлечённо мастерил что-то похожее на дракона, распластанного по всему его жилищу. Под потолком зависла Летучая Мышка. В своих цепких лапках она держала горящую большую свечу. Так она освещала кропотливую работу Колдуна, став чем-то вроде живого светильника.

Картину неряшества дополняли развешенные по стенам травы – чертополох, который отбрасывал зловещие тени по стенам, в углу покачивалась паутина-гамак с брошенной в неё подушкой и смятым одеялом, похожим на огромный лист лопуха, стоптанные сандалии Колдуна валялись под этим ложем. Эта постель заждалась своего хозяина. Но он так увлёкся работой, что ему было не до сна.

А вот его ученице, Летучей Мышке, очень хотелось спать. И она незаметно для себя самой заснула.

Летучая Мышка сладко посапывала во сне и присвистывала от удовольствия. Но, едва она заснула, свечка, которую она до этого цепко держала в своих лапках, наклонилась, и горячий воск капля за каплей полился вниз, прямо на лысину Колдуна.

– О о о! О! Ну… Почему ты так глупа?! Я же тебя просил просто посветить мне! – морщась от боли и протирая лысину, взвыл Колдун.

Он вскочил и оторвал от висящих на стене сушёных трав листок. Поплевал на него. И сухой листик расправился и зазеленел на глазах. Колдун прилепил его на ожог и, облегчённо вздохнув, вернулся к своей работе. Правда, с опаской поглядывая на Летучую Мышку, зависшую под потолком со свечкой. Несколько последних стежков огромной иглой – и работа Колдуна была готова. Наконец, довольный тем, что получилось, прищуриваясь и причмокивая, он повертел в руках накладные драконьи крылья с бантами, перьями, пёстрыми заплатками и бубенчиками. И позвал свою ученицу и помощницу, Летучую Мышь:

– Эй! Где ты там? Смотри! Готово! Иди, примерь!

Летучая Мышка с любопытством подлетела к нему и, послушно распластав свои ручки-крылья, помогла Колдуну надеть на неё эту красочную и невероятную драконятину. Кстати, довольно тяжёлую для неё. А он к ней ещё и крылья привязал, обвязав её брюшко бантом, который он старательно затянул потуже, так, что Летучая Мышка завопила:

– Эй! Полегче!!! Ты затягиваешь все эти банты слишком туго! Я едва дышу! А что это такое странное, во что ты меня нарядил? Это что? Драконьи крылья? Но… Эти крылья, наверное, для очень большого-большого дракона… О-о-о! Такие тяжёлые! О-о-о! И зачем это нужно?

Колдун рассердился на неё и строго прикрикнул на ученицу:

– Хватит болтать! Расправь крылья! Повторяй за мной! Делай всё, как я!

С этими словами Колдун подхватил полы своей одежды, которые тотчас приобрели очертания зловещих крыльев дракона. Потом, испустив дым из подвешенного на шею кувшина и ловко выплёвывая огонь, как заправский фокусник, он взлетел. Так он учил свою ученицу изображать дракона.

И она смотрела на него с искренним восхищением и лепетала от восторга:

– О! Как здорово у тебя получается изображать дракона! Вот сейчас и я попробую повторить всё, что ты делаешь! Ой! Кхе-кхе! Апчхи! И как это у тебя всё получается??? – чихая и кашляя, изумилась она.

Да… результат оказался плачевным. Как ни старалась Летучая Мышка, но она не стала походить на дракона. Ей удалось совсем немного: приподняться и даже с жутким скрипом подвигать крыльями. После этого она упала на пол в полном изнеможении, едва слышно пробормотав:

– О о о… Дай отдышаться!

Колдун похвалил её за первые усилия, но тотчас потребовал, чтобы она продолжала учиться изображать дракона. И ещё порычала и изобразила вырывающийся из пасти дракона огонь. Поэтому Колдун поучал Летучую Мышку. Он командовал:

– Хватит лениться! Взлетай выше! Нужно исторгать огонь! Вот так! Ты же огнедышащий дракон! – командовал Колдун.

Но Летучая Мышка простонала:

– Ой! Как тяжело! У меня так не получается! Попробую исторгнуть огонь. Но… Только дым повалил! – возмутилась она, поперхнулась и закашлялась. – И зачем ты всё это придумал? – пропищала она, задыхаясь от кашля.

– Зачем? Зачем?! Сама не видишь? Да у нас шаром покати! Есть нечего! Скоро кроме лебеды ничего не останется! Тебе-то что?! Комаров наловила и довольна. А я как? Не подумала? А ещё единственная ученица Великого Колдуна всех времен и народов!

Пытаясь приподняться, Летучая Мышка пискнула:

– И что же, ты надеешься, что, увидев меня во всём этом, пожалеют… И подадут… что-нибудь вкусненькое? – спросила она мечтательно.

Колдун просто взвыл от досады, слушая лепет своей безнадёжной ученицы:

– О-о-о! Ну почему ты так глупа?! О! Как я несчастен! Да нет же!

– Ой! Ой! – испуганно пискнула Мышь и на всякий случай выскользнула из наряда дракона. А Колдун, раздражённо расхаживая из угла в угол, объяснял Летучей Мышке задуманное им в лицах.

– Представь себе! Ты летаешь над городом… Вот так! – и он запросто взлетел над полом, продолжая этот странный урок: – Особенно важно как следует полетать над дворцом Счастливого царства. Все перепугаются и понесут дань как миленькие. Будут стараться умилостивить грозного дракона. И тут появляюсь я! – гордо произнёс Колдун, быстро надевая чей-то ржавый шлем и воинственно запахивая поношенный плащ.

Проворно вспрыгивая на ходули, он попытался размахнуться увесистым мечом. Не обращая внимания на искренние возгласы восхищения, источаемые ученицей, продолжил излагать задуманное:

– Я появляюсь и предлагаю защиту всему Счастливому царству от стра-а-ашного дракона! Для красочности и большей достоверности отсеку одну из его тряпичных голов, а ты в это время выскользнешь. Ну кто обратит внимание на маленькую летучую мышь? А если тебя заметят, скажу, что это я дракона превратил в тебя – мышку. Пусть платят за избавление. И пощедрее!

Летучая Мышка как-то встревоженно уточнила:

– А ты… это… Ну, того… Не промахнёшься? А?

– Да как ты смеешь сомневаться во мне! – возмутился Колдун и от негодования упал с ходулей.

Летучая Мышка не сдержалась и громко рассмеялась, что очень рассердило Колдуна. И даже падая, он ругался:

– Да как ты смеешь смеяться надо мной, своим учителем!

Летучая Мышка не на шутку испугалась его гнева. Она с визгом вылетела из его обиталища. И, зажмурив глаза, не разбирая дороги, стремительно летела сквозь лес. Летела… летела, пока не зацепилась лапками за ветку.

Начался дождь. Горестно вздохнув, Летучая Мышка запахнулась своими крыльями. Да так и заснула вниз головой, как и полагается летучей мыши. Она видела сны. В них было тепло и никто не ругал её. Ей было так хорошо! Но вдруг Летучая Мышка вскрикнула от неожиданной боли. Это Сова, живущая в дупле дерева, нечаянно наступила ей на лапку.

– Ой! Ой! О, извините! Я нечаянно! – извинялась Сова, сама испуганная этой неожиданностью и досадой.

Летучая Мышка немного успокоилась и осмотрелась. Она спросила у Совы:

– Где это я? Здесь всё так странно…

Летучая Мышка внимательно рассматривала всё вокруг. Но видела она всё вверх тормашками. Таким она впервые увидела Счастливое царство. То, как прогуливались у реки семьи. Кто-то напевал. Кто-то танцевал. На поляне играли дети, и оттуда доносился их смех. Кругом царили радость и безмятежность. Летучая Мышь увидела прекрасных девушек, которые любовались своим отражением, склоняясь над водами рек и озёр. Укладывали волосы в красивые замысловатые причёски…

Сова, наблюдая, с каким изумлением Летучая Мышка рассматривает всё происходящее, наконец, решилась дать совет:

– А может быть, посмотреть на всё это с другой точки зрения? Вы же висите вверх тормашками. Это Счастливое царство!

Мышь перевернулась и уселась на ветку поудобнее. Встала на лапки и протёрла глазёнки:

– Так вот оно какое… это самое Счастливое царство…

Сова решила рассказать незнакомке о Счастливом царстве:

– Давным-давно живёт на земле Счастливое царство…

Но Летучая Мышка, перебив её рассказ, спросила Сову:

– А что это такое – «Счастливое царство»?

Вдруг к ним подлетел сосед Совы – Сыч. Он объяснил Летучей Мышке:

– Счастливое… Это значит, что издавна рождались в нём красивые и здоровые дети. Они вырастали в ласке и любви родителей, живущих на этой земле. С годами они становились сильными, смелыми и добрыми юношами, достойно защищавшими свои поля, свои дома. Невесты и сёстры их тоже были прекрасны, веселы и сердечны. Семьи большие, дружные. Старики тут у нас всегда жили до глубокой старости, в любви и согласии с родными и близкими. Реки в нашем царстве полноводны. Множество рыбы в них. На лугах, сама видишь, коровы, овцы, козы…

Летучая Мышка нетерпеливо перебила словоохотливого Сыча:

– И что? Вот всё-всё здесь всегда хорошо?

– Ах! Если бы… Всё было бы хорошо, если бы не враги и завистники нашего царства. Время от времени они угрожали, нападали, шли войной. Угоняли скот. Всякое бывало. Но справиться с нашим прекрасным и могущественным царством не могут! – объясняли ей Сова и Сыч.

И они сами залюбовались прекрасным Счастливым царством, простиравшимся вдали. Да так, что и не заметили, что незнакомка уже улизнула.

Просто Летучая Мышка вспомнила и испугалась, сказав самой себе:

– Что-то опасаюсь я, а не слишком ли я задержалась… Ведь я уже давненько и без спроса отлучилась. Да… если Колдун за это время и простил меня за тот глупый смех, то теперь наверняка рассердится за долгое отсутствие! Поспешу-ка я обратно!

и с этими словами она улетела.

Когда она вернулась, то увидела, что Колдун был занят какой-то новой затеей. И ему, к счастью, было явно не до неё. Он в это время подбрасывал что-то из высушенных трав в огромный чан, стоящий посреди его жилища. По его виду легко было догадаться, что от прошлых обид на непутёвую ученицу не осталось и следа. Он помешивал какое-то смрадное варево, от удовольствия напевая свою любимую песенку:

– Отворожу! Приворожу!

Отворожу! Приворожу!

Но нет! Не нужно никому

Моё великое уменье!

И без работы я сижу,

Тоскую и чего-то жду!

Вот-вот и лопнет

Моё колдовское терпенье!

Потом опять что-то подлил в чан. Старательно помешивая, пробормотал над кипящим варевом что-то из колдовских заклинаний. Разноцветный пар поднимался над чаном. Сверкающие клубы сменялись один за другим. От удовольствия Колдун напевал дальше:

– В Счастливом царстве без меня

Всё хорошо

И в свете дня, и звёздной ночью, и безлунной.

В любви живут, и потому уверены в себе!

И всё-то у них славно!

Вот тут-то и подлетела Летучая Мышка, осматриваясь, проверяя, остыл ли её учитель-Колдун. К своему удовольствию и успокоению, она отметила про себя, что всё в порядке.

Пролетая, с унынием старой жены бросила ему на лету:

– Эй! Что-то ты сегодня распелся! Смотри, как бы зелье не выкипело!

Вдруг вода в чане Колдуна забурлила. Поднялись разноцветные клубы пара. Волны стали биться о края чана.

– О! Что такое? Нежданное волнение! Нужно посмотреть… – изумился Колдун и склонился над своим варевом. Он, принюхиваясь, поводил своим длинным носом, но остался в полном недоумении. Подошёл к чану с половником, каким-то смешным и в то же время зловещим, с вырезанным на рукоятке черепом в короне, который облизывался, как только Колдун опускал его в кипящую воду. Но вода бурлила так сильно, что ничего не удалось рассмотреть на поверхности воды. Тогда он сорвал висящую над его головой паутину и набросил её, усмиряя этот «шторм». И паутина отлично усмирила разбушевавшуюся стихию. Как только вода успокоилась, Колдун стал рассматривать гладь воды. В воде появилось изображение идущих сквозь чащу леса людей. Летучая Мышка тоже полюбопытствовала. И воскликнула:

– Э! Похоже, это три старухи! Обыкновенные старухи, – беспечно заметила Летучая Мышка.

– А то, что эти старухи усаты?! Нелепо закутаны в длиннющие плащи, из-под которых торчат у одной старухи – булава, у другой – увесистая дубина… Это тебя не насторожило?!

– Хм! Ну… Значит, это необыкновенные старухи! Ой! Правда! У одной из-под юбки торчат шпоры. У другой – сверкающий в лунном свете бердыш…

– И они направляются явно к нам! О! Я вижу, что они приближаются под покровом темноты к нашему громадному дуплистому дубу, очертаниями своими напоминающему загадочный замок в глубине леса.

Колдун стал заговаривать воду:

– Покажи! Покажи, вода! Что таит глубина?! Подними со дна, что сулит беда! А! Эти! За советом пришли. Ну, что же… Пусть заходят! – и, подмигнув ученице, только что усевшейся поудобней на его плече, добавил: – Ну, Летучая Мышка! Встречай гостей!

Но Летучая Мышка была явно недовольна тем, что её беспокоят. Но она всё же, подхватив плавающую в чане травинку, вылетела с ней наружу. Как только вылетела, ударила травинкой с разлетающимися брызгами о растрескавшуюся кору дуба-замка. После этого кора с треском опала и осыпалась, словно пыль. Теперь посреди болот красовался немыслимого великолепия, но сохраняющий зловещий образ замок, в который превратился старый дуб. После этого, довольная своей работой, она уселась на островерхие ворота замка. Они со скрипом открылись перед изумлёнными вояками, уже скинувшими свои обманные одежды. И они мускулистыми и мозолистыми ручищами разглаживали свои пышные усы.

Они, озираясь, вошли в превращённый из дуба великолепный замок Колдуна. Они шли по бесконечно длинному коридору, на стенах которого пылали факелы, но в то же время кое-где из стены росли ветви того же дуба.

Следом за летящей Мышью три воина невозмутимо шагали дальше и дальше. Наконец они вошли в великолепный зал, в центре которого величаво возвышалась витая лестница, напоминавшая огромную ракушку невиданного моллюска, на верхушке которого находился трон. А на троне, украшенном причудливо переплетёнными змеями, восседал Колдун, свысока грозно поглядывая на пришедших.

Несмотря на всю его величественность, его всё время подводили досадные мелочи: он то что-нибудь из одежды одёргивал, то поправлял на себе увесистые золотые цепи, то вовремя спохватился и спрятал ноги в потёртых сандалиях под обтрёпанный подол своего балахона…

Едва эти непрошеные гости вошли в зал, Колдун сразу перешёл к делу:

– Знаю! Ведаю, зачем пришли! А что вы удивляетесь? Да! Я всё знаю, всё ведаю! И всё могу! Но не бесплатно!

Последнее он рявкнул так неожиданно громко, что змеи, только что изображавшие трон, переглянулись и быстро уползли. Колдун бросил им вслед:

– Эй! А вы куда? Работа ещё не закончена! А! Да ладно!

Потом он потешно спустился, как с горки, с этой «лестницы» прямо к ногам оторопевших от всего увиденного вояк.

Пока он отряхивался, лестница сложилась и превратилась в улитку, лениво уползающую за ненадобностью. А Колдун, не теряя времени, обратился к озадаченным всем увиденным воякам:

– Ну что ж! Обсудим наши дела!

И вояки вполне откровенно объяснили, зачем пришли:

– Помоги нам одолеть царство сильных и красивых людей!

Колдун явно оживился, услышав это предложение, но призадумался:

– Итак, вы хотите одолеть Счастливое царство? Так-так! – размышлял он вслух, вышагивая взад-вперёд: – Что ж! Это легко. Я сделаю так, что вам не понадобится большое войско. Да и особенные усилия…

Потом он, пританцовывая, достал из потайного кармана в складках своего необъятного балахона всякие склянки с зельями и настоями. И с явным удовольствием показал их ничего не понимающим воякам. А вместо объяснений, к удивлению вояк, почему-то весело напевал:

– О! Снадобья мои!

Ещё не подвели меня ни разу!

Ко мне! Ко мне

Спешат все те,

Кто хочет получить всё сразу!

Кто честный бой вести

не в силах!

Я царство счастья одолею…

Вояки хором спросили колдуна:

– Как?!

А Колдун, продолжая петь, пояснил им:

– Его безверием в себя,

Сомнением

И страхом!

Каждый из вояк, выслушав эти уверения, с пониманием достал по позвякивающему мешочку с монетками внутри. Но, к их удивлению, Колдун нарочито отказался:

– Ну что вы, что вы! Нет! Нет! И…

В этот момент к нему подлетела Летучая Мышка и положила ему на лысину лист дуба. Вернее, поставила его поперёк. Лист приобрёл образ зелёной короны. А сидящая на нём божья коровка превратилась в красный сверкающий рубин. На голове Колдуна красовалась корона, ещё сохранявшая признаки родства с дубовым листом. Всеми этими превращениями Колдун был явно доволен.

«Так гостям будет понятнее, что я лучший колдун в мире!» – подумал он. И опять как-то неожиданно запел вместо обычных объяснений, чего же он хотел за свою работу от вояк:

– Я зло творю, творю, творю!

И зелье я варю, варю!

Но строго лишь по вашему заказу!

Если угодно, сотворю

И сглаз, и прочую заразу!

Готов служить любому я,

Всем, кто заплатит,

Но подороже и, конечно, сразу!

Вояки, как по команде почесав затылки, задумчиво протянули несколько разочаровано:

– Ну-у-у…

Колдун, не ожидавший такой чёрствости, вспылил:

– Хм! Что значит это ваше «ну»? Почему «ну»? А править-то в покорённом Счастливом царстве мы будем вместе! Да мне и самому надоело это Счастливое царство. Давно хотел этим заняться. А то что же это получается? Они всё счастливы, счастливы… Всё им… Да?! А я? Я? Я не такой, и что же – всё! Всё!!! Несчастлив? Нет! Надоели! Они, видите ли, счастливы! А мне-то что с того?! Надоели! – крикнул Колдун и опять запел:

– Мне надоела царства красота!

Вся эта мощь и бр-р-р – тьфу!

Особенно вся эта доброта!

Рассыплется оно дотла,

Когда посею семя зла

И ложного сомненья!

Тогда увидите,

Как сорняки

Засеют землю Счастья и Любви!

Он так распелся, высоко задрав голову, что корона слетела с его головы. И, падая, опять превратилась в дубовый листочек. Немного покружив, желтея на глазах, он упал прямо на ладонь одного из вояк. Все удивлённо рассматривали лежащий на его ладони листок.

Но Колдун раздражённо поторопил их с решением:

– Что-то я не понял! Договорились или нет?!

Тогда один из воинов, на ладонь которого опустился дубовый лист, неожиданно ловко пришлёпнул его прямо на лысину Колдуна. И все три воина рявкнули как по команде:

– Договорились!!! – и после этого, чеканя шаг, повернулись и промаршировали обратно по коридору.

Колдун и присевшая на его голове Летучая Мышка остались в зале одни. Зал затрещал и стал на глазах сужаться. И вскоре стал опять прежним тесным дуплом старого дуба.

Вояки вышли, с треском захлопнув ворота ставшего заметно ниже и меньше замка. Они уходили, не оборачиваясь, видимо, хорошо зная заветные тропиночки, ведущие к Колдуну. И вскоре словно растаяли в лесной мгле.

А в это время замок уже прорастал ветвями дуба и превращался в тот же самый, странно напоминавший замок, старый развесистый дуб.

– Посмотри! Ушли? – спросил Колдун свою ученицу. И Летучая Мышка проворно вылетела проверить, ушли ли незваные гости. И быстро вернулась с подтверждением, что всё в порядке.

– Настало! Наконец-то настало наше время! Пора за работу! – сказал Колдун подружке Летучей Мышке, потирая от радости руки.

Он стал варить какое-то зелье из только ему ведомых трав. Варил и колдовал. А когда всё было готово, Летучая Мышка подлетела к полке, на которой была свалена всякая утварь. Погремев битыми кувшинами и мисками, выбрала один ещё целый кувшин. И, схватив его с полки, подлетела и зачерпнула зелье из заветного чана. Потом отдала уже полный кувшин Колдуну. Он бережно взял его. В другую руку он взял могучий посох, конечно, с веточкой и дубовым листком. Следом за ним полетела верная подруга с плащом для Колдуна. Плащ вился на ветру, принимая очертания огромных крыльев летучей мыши. Она заботливо опустила плащ на плечи Колдуна. И они отправились к устьям тех рек, что протекают по Счастливому царству.

Они брели среди зарослей. И ветви, и дождь хлестали немилосердно. Вдалеке на холме виднелось Счастливое царство.

Они остановились у реки. Колдун произнёс заклятия над чистыми водами, омывающими земли Счастливого царства. Он бубнил нараспев, старательно колдуя, словно делал важное дело. А Летучая Мышка, танцуя, повторяла за ним каждое движение. Потом то сам Колдун выливал зелье из кувшина в воду, то Летучая Мышка подхватывала кувшин с зельем и летала над озёрами и реками, расплёскивая зелье в отдалённых местах, пока злой Колдун продолжал творить свои заклинания.

И вдруг поднялся ураган. Вода в реках металась бурными волнами. Ветер гнул и ломал деревья. Только самого Колдуна потоки ветра нисколько не задевали. Вдруг он увидел, что его незадачливая ученица мечется в вихревых потоках урагана. Он едва успел схватить её за лапку.

– Да! Крепко сработано! Это что же? Отравил, значит, воду? Да? Теперь все они, все, все того?! Хи-хи!!! – с азартом спрашивала его Летучая Мышка.

– Ну до чего же ты глупа! Учу тебя, учу… Эх! Разве можно было бы такое вытворить? – изумился Колдун, отбрасывая её.

Она сделала кульбит, продолжая слушать объяснения Колдуна, суетливо летая вокруг него.

– Тем, кто одолеет Счастливое царство, тоже будет нужна вода…

– Ну, это ж ясно-понятно! – поддакивала Летучая Мышка, старательно делавшая вид, что всё отлично понимает. И Колдун продолжал:

– Конечно! Будет нужна вода. Но с этого дня вода в реках, озёрах и прудах Счастливого царства изменится.

– Ох! Не сообразила раньше! Попить нужно было! А теперь… Ой-ой-ой! Как пить хочется! – запричитала Мышка.

– Можешь пить эту воду сколько хочешь. На вкус она осталась той же самой водой. Просто больше она не сможет отражать красивых и сильных людей такими, какие они и есть на самом деле. А лишь уродцами, немощными и беспомощными. Они в ужас придут, видя своё отражение, стыдясь самих себя, видя свою немощность, станут…

– Не уверены в себе? Робки? Пугливы? Трусливы!!! А это значит, что они станут… как это? Слово такое… Беспомощны! перебила его Летучая Мышка.

– Молодец! Но заболтался я с тобой! Мне нужно дальше колдовать!

Колдун, явно довольный своей ученицей, от удовольствия не то напевал, не то колдовал:

– Над гладью чистых вод

склонюсь,

И отразится в них

моя кривая рожа.

Смутится вод покой!

Им станет не под силу

Моих жестоких чар

преодолеть запрет.

Теперь любой меня увидит

в отраженье вод!

Настанет время бед!

– Всё царство счастья станет на тебя похоже?! Ха-ха! Царство уродов!!! Вот умора! Ой! Извини! Тебе послышалось! – рассмеялась, но тотчас осеклась ученица.

Но Колдун только махнул на неё рукой. Дело было сделано. Приплясывая, Колдун уходил всё дальше, возвращаясь к себе. Мышь летела следом за ним. Пока оба не скрылись из виду. А Счастливое царство, безмятежно спящее, ещё не знало о грозящей ему беде.

Спали жители Счастливого царства. Спасли в клетках канарейки, в будках – собаки, в хлеву – коровы с телятами. Все спали.

Одно только окошко светилось. Это царица – супруга царя Счастливого царства – укачивала ребёнка и напевала ему колыбельную. Вскоре заснул малыш. И мамушка его тоже заснула сладким сном, сидя у колыбели.

А в окошке забрезжил свет нового дня. И всё отчётливее становились видны просторы Счастливого царства. Светало. А вскоре и ясное солнечное утро наступило. Появились жители Счастливого царства. Кто-то рыбачил, закинув невод.

Рыбак, молодой парень, склонился над водой и увидел своё отражение. От изумления потёр глаза, не веря тому, что видит. Он увидел своё отражение, но этим утром он узнать себя не мог в обличье Колдуна. Он увидел, что безобразен, немощен и жалок.

Такие же превращения произошли и с отражением девушек-красавиц, когда они вышли за водой к реке. А когда они склонились над водой, чтобы полюбоваться своим отражением, умыться, причесаться или просто зачерпнуть воды, все они в ужасе закрыли от отвращения свои лица и заметались в отчаянии. То, что они увидели, было ужасно.

Этим же утром воины Счастливого царства, соревнуясь, стреляли из лука. Один из воинов – мощный, сильный, побывавший во многих битвах герой, выстрелил. И стрела его упала у кромки воды. Наклоняясь за стрелой, он увидел отражение своего лица. Он был совершенно растерян, увидев своё отражение… К нему подошли другие воины. И с ними произошло то же самое. Все они метались в отчаянии, не узнавая самих себя в уродливом отражении.

Во дворце те же беды. Служанка подала царю большую чашу с водой для умывания. Едва царь склонился над чашей, и он в ужасе от увиденного отвернулся. Поскорее закрыл своё лицо от позора рукавом. Служанка, не понимая, что произошло, посмотрела на ещё плещущуюся в чаше воду. И увидела отражение – это был Колдун в короне и одеянии царя. Он корчил ей рожи. И тотчас же отражение сменилось, и она увидела себя. Ничуть не краше!

Тут вбежала заплаканная царица. Она позвала царя «полюбоваться» на её отражение в чаше с водой. И там все увидели отражение уродца-Колдуна в локонах и украшениях царицы…

Вскоре всё Счастливое царство металось в недоумении и отчаянии. Среди охваченных паникой жителей Счастливого царства летала туда-сюда, суетилась, вынюхивая, что к чему, шпионка – Летучая Мышка.

Так прошёл день и наступил вечер. Уяснив обстановку, Летучая Мышка полетела обратно к Колдуну, чтобы рассказать обо всём увиденном и о том, насколько растерянны жители Счастливого царства.

– Ой! Что делается! Что делается! Видел бы ты их! – верещала она, подлетая к Колдуну.

Колдун строго прикрикнул на неё:

– Короче, ближе к делу!

Отдышавшись, она продолжила свой рассказ:

– Жители Счастливого царства сами себя не узнают! Удивляются, как это они раньше не замечали, что все они такие страшненькие, слабенькие. И вправду сказать, тьфу! От их былого достоинства и следа не осталось. А главное – сами себя стыдиться стали! Представляешь? И даже между собой всё у них не так, как прежде. Прежнего лада не видно! Всё больше каждый сам по себе переживает. То есть наедине с самим собой страдают, что ни красоты, ни силы своей былой не видят в себе нынче. Вот что делается!

Колдун сорвал растущий у его ног большой лист лопуха и, размышляя вслух, нацарапал на нём непонятные знаки:

– Итак… Записываем! Во-первых: потеряли веру в себя. Так! Во-вторых: думают, что на самом деле они немощны. И у жителей Счастливого царства появилось ощущение бессилия. Ага! Значит, сами в себя больше не верят?!

– Ага! Ну нисколечко! Ни следа былого… этого. Ну, как это? Ну, штука такая непонятная. А! Вспомнила! Достоинство. И ещё это! Э-э-это – себя!.. Нет – тебя!.. Нет, меня или себя! Тьфу! Запуталась! А! Вспомнила! Самоуважения! Ну! Нисколечко не осталось! Вот!!!

Колдун задумчиво произнёс:

– Но осталось главное, и самая сильная защита Счастливого царства…

Летучая Мышка очень заинтересовалась, о какой самой сильной защите Счастливого царства он говорит. И она затараторила, расспрашивая Колдуна:

– Ой! А что же это такое, это самое главное? Ну, мне-то скажи, а?… Хм! Нет? Ну это что же такое? Как крутиться, вертеться – всё я да я! Что самое главное, какая такая защита у них?!

Но Колдун медлил с ответом. Он задумался, а потом вместо ответа спросил её:

– А сама догадаться не можешь?

– Всё сама да сама! – с обидой ответила Летучая Мышка. Фыркнув, сложила крылья и зависла под потолком.

Колдун задумчиво ответил:

– Действительно… Тебе трудно понять – это любовь к Родине.

– Ну, сейчас им точно не до этого. Теперь они только собой заняты!

И с этими словами она примиренчески подлетела к Колдуну и села на его плечо.

– Итак: этого нет… Того… тоже нет, – подсчитывал вслух Колдун, загибая пальцы. Потом скрутил лист лопуха, испещрённый таинственными знаками, и сказал: – Всё! Можно начинать войну!

Летучая Мышка, расправив крылья, стараясь походить на орла, с готовностью взлетела и подхватила на лету свёрнутый лопух. И решительно полетела к врагам Счастливого царства, которые притаились за рекой.

А они уже поджидали нужного знака. Подлетевшая Летучая Мышка сбросила на лету послание Колдуна. Повернулась, чтобы лететь обратно, – и, едва не задев её, мимо просвистела ей вслед выпущенная врагами стрела. Возмущению Летучей Мышки не было предела:

– И это благодарность!!! За все мои старания!!!

Но, впрочем, всё это она подумала про себя, потому что поспешила улететь подобру-поздорову.

И враги стали наступать со всех сторон разом, окружая Счастливое царство. Они шли плотными рядами, как несокрушимые стены. И небо было испещрено нескончаемыми потоками летящих стрел.

Всё вражеское войско было одето точно так же, как и вояки, приходившие к Колдуну. Они стреляли из луков стрелами, на которые была намотана зажжённая ворвань. Их горящие стрелы влетали в дома, и дома загорались. Дворец Счастливого царства тоже пылал. Люди в отчаянии бежали.

Так, когда к границам их царства подошли враги, они беспомощно метались, не в состоянии защитить свою землю, жён, детей, матерей. Бросали свои дома. Молодые воины, не верящие в себя и свои силы, в страхе бросали свои бердыши, луки, стрелы и тоже позорно бежали. Вместе со всеми бежала с ребёнком на руках и царица. Все женщины этого царства вместе с детьми и стариками, теснимые со всех сторон, собрались в самой середине своего царства. Они молились и плакали. Слёзы текли по их щекам. Это были чистые, светлые слёзы любви к жизни, к своей земле. Вскоре из этих слёз образовалось целое озеро, в котором отражалось чистое, светлое небо и яркое, сверкающее в нём солнце.

Они плакали и молились об избавлении от беды. И пока шла битва, они пели песню – молитву об этом удивительном озере:

Озеро Слёз! Озеро Слёз!

Ты отражаешь столько звёзд!

Светлого лика дня

Отсвет хранит вода!

Но стала вода горька, как беда!

На дне твоём лежит Судьба!

Избави! Избави! И сохрани!

От злого врага убереги!

А в это время защитники Счастливого царства, теснимые врагами, отступали туда же, вглубь Счастливого царства. И, уцелевшие, они неизбежно оказывались у Озера Слёз. Изнурённые боем и томимые жаждой, они склонялись над этим озером, чтобы зачерпнуть воды. Этой воды, не отравленной Колдуном. И каждый из них видел в Озере Слёз истинное своё отражение. Прекрасных и сильных людей. И каждый из них изумлялся, видя своё подлинное отражение.

И каждый сам себе задавал один и тот же вопрос:

– Как я, одарённый богами силой и молодостью, любовью к жизни, Отечеству, своим близким, – смог бежать?!

Женщины Счастливого царства, прижимая к себе детей, теснились на островке, возникшем посередине Озера Слёз. А защитники Счастливого царства, теснимые врагами, бились на берегу этого Озера Слёз. Но теперь к ним вернулись и былая вера в свои силы, и отвага. И убедились они, что по-прежнему сильны и достойны своей Родины. И победили они врагов своих!

Защитили жители своё Счастливое царство.

А Колдун больше не вредил Счастливому царству. Он так хотел царить в Счастливом царстве, что вложил всю свою колдовскую силу в то злое зелье. И обессилел после этого навсегда. Поговаривали, что кто-то видел или кто-то слышал о том, что он далеко, где-то в других странах бродил с ручной Летучей Мышкой. Они выступали на базарах с какими-то фокусами. Говорят, что фокусы их были очень смешные. Этим они и кормились.

Братья

Всё, что заработали честным трудом и нажили за долгую жизнь отец и мать двух братьев, когда пришло время покинуть этот свет, оставили своим сыновьям. Как завещал отец, делить родительский дом сыновья договорились поровну.

И принялись братья делить наследство. Делили братья, делили… А как ни дели, а один из двоих братьев всякий раз внакладе остаётся. И потому решил старший брат, что самым простым решением будет: всё, что до порога, – ему, а всё, что за порогом, – младшему брату отдать!

То есть – родительский дом оставить ему, старшему брату, а младшему отдать в полное его распоряжение всё, что за порогом отчего дома. Весь белый свет с его просторами, морями, реками, горами, сёлами и городами. И все пути-дороги в этом мире принадлежат отныне ему, куда бы он ни направился.

Младшему брату ничего не оставалось, как уйти из отчего дома ни с чем. Как прокормиться, обуться-одеться? Самому ему, братцу-простаку, было не ясно. С тем и пришлось ему отправиться из родного дома куда глаза глядят. Потому что кулаки старшего брата-забияки были в этом нелёгком споре основным весомым доказательством правоты и преимущества старшего брата перед младшим.

Горькие слёзы обиды застилали глаза младшего брата-простака, и все пути ему казались одинаковыми. Но что делать, раз отстоять свои права на родительский дом было ему и не по силам, и не по средствам. Каких только напастей и бед не желал он в душе своему брату-обидчику! И становилось от этих мыслей на сердце ещё тяжелее и горше.

Вот такие чёрные мысли гнали его по белу свету. А желание отомстить, наказать брата-забияку подгоняло. Но что делать, коль от рождения был он и хиловат, и трусоват…

Поэтому, куда бы ни забрёл он, в какой бы стране ни очутился, первым делом принимался за расспросы: не живёт ли где-нибудь поблизости злой волшебник? А если есть такой, то сколько берёт за свою пакостную работу? Не дорого ли возьмёт за то, чтобы наслать какую-нибудь напасть по желанию заказчика?

Бывало, что и находил брат-простак то, что искал. Но то денег слишком много запросят за это дело местная какая-нибудь ведьма или злой чародей… То жаловались на то, что-де, мол, слишком далеко от их мест его брат-обидчик проживает. И потому чары их злодейские в полной силе не долетают. А уж ежели долетают, то уж очень ослабшие в перелёте. И, долетев до его обидчика, принесут лишь лёгкие огорчения, не сильнее насморка.

Очень огорчался, слыша всё это, разобиженный брат-простак. И то верно, как не огорчаться: столько дорог пройти, столько трудностей испытать – и всё ради лёгкого насморка! Да ещё и плата!..

Ох, как жалко было брату-простаку и денег, и времени, и ног своих, и сапог, истоптанных в пути.

Так в пути не один год пролетел. А то, чего надо, то есть и по деньгам, и по силе чародейской, так и не нашёл младший брат-простак.

Страны все чужие, ненашенские, и всем он вокруг чужой. И всю-то Землю нашу круглую он обошёл. Идёт, не сворачивает.

Идёт как-то младший брат и видит: вроде места какие-то знакомые становятся. Народ на родном языке изъясняется. Сначала даже взгрустнул, а потом призадумался: а может быть, к лучшему? В родных местах и объясняться проще, и выжить как-то легче. Да и колдунам, живущим поближе к его местам, сподручнее его обидчика наказать будет. Чары злодейские силу терять зря не станут. Птица в перелёте, и та устаёт. Дело легче, денег меньше платить придётся.

Эти рассуждения ободряли и поддерживали братца-простачка в его, как оказалось, обратном пути. Земля-то круглая! Поэтому и вернулся он в родные места. Шёл он по родным местам и понимал, как же долго отсутствовал он. Как изменилось всё вокруг. Те же поля… но заброшенные, заросли бурьяном. Дома обветшали. Покосились. Не летят из садов, как в дни его юности, весёлые, зовущие в пляс песни. Как-то приуныло всё вокруг.

Задумался брат-простак: не случилась ли беда? Не напал ли мор на родные его места, пока бродил он по белу свету?

Размышляя над увиденным, он вошёл в густой лес. Ещё раз подивился тому запустению, что царило вокруг. Чувствовалось, что давненько забросил лесник этот лес.

И так, продираясь сквозь чащобу, вдруг услышал брат-простак горький плач. Время от времени этот плач прерывался сетованиями и причитаниями.

Брат-простак, раздвигая ветки, внимательно посмотрел по сторонам, но никого не увидел. Только маленькая птичка сидела на ветке перед самым его носом. Братцу-простаку показалось, что этот громкий мужской плач вырывается из пушистой грудки этой хрупкой птички.

– Бог весть что от голода мерещиться стало! – решил брат-простак. Но, приглядевшись, он увидел, что действительно птичка плачет. И по её тонкому клювику стекала слеза за слезой.

– Что ты уставился на меня? – спросила птичка неожиданно грубым мужским голосом и продолжила плакать и причитать: – Проклятый злой чародей! Эх! Судьба моя, злодейка! Ах! Украденный злодеем-чародеем мой дивный голосок! На каких сценах, в каких прославленных театрах, в какой стороне мира звучишь ты?!

Брат-простак как услышал о злом волшебнике, о каких-то чёрных чарах, аж подпрыгнул от радости. И принялся расспрашивать птичку:

– Птичка, милая птичка! Умоляю, не улетай! Расскажи мне всё по порядку. А главное – где мне найти злого волшебника? Он мне так нужен! И почему ты говоришь человеческим голосом? Может быть, ты вовсе не птичка? – вдруг сам испугался брат-простак, когда птичка, распушив пёрышки, приготовилась поделиться пережитым.

– Да птичка я! Я – птичка. Вернее, была я птичкой. Беззаботной певуньей. А теперь и сама не пойму, кто я. Я была поймана ловким птицеловом. Продана на рынке одному певцу. Этот певец был одним из тех неудачников, кто учился своему ремеслу всю жизнь, но чем глубже погружался в глубины мастерства своего дела, тем всё больше удалялся и от радостей жизни, и от наслаждения своими навыками и удачами в избранном им занятии. От этого он становился всё мрачнее и мрачнее. Голос его, и без того не бог весть какой силы от рождения, стал с годами к тому же ещё и скрипучим и злым. Но упрямство не позволяло ему отступить от однажды выбранной цели. И вот, не будучи в состоянии своими силами добиться желаемого, он решил обратиться к…

– К злому волшебнику! – догадался брат-простак.

– Вовсе нет! – удивилась птица. – Как раз наоборот – к доброму волшебнику! Завелся у нас один такой. Добрый волшебник! Кто с чем ни обратится, всем берётся помогать. А от его помощи чёрт знает что выходит. Так случилось и со мной. Меня, нежную беззаботную пташку, купил у птицелова тот самый певец. Посадил в плетёную клетку и отнёс к этому добряку-волшебнику и сказал ему: «Желаю петь таким же нежным голосом! И, как эта птичка, день-деньской выводить вот такие же радостные трели без устали и заботы!»

Вспомнив это, птичка всплакнула, но продолжила:

– Правда, сначала тот волшебник пытался уговорить оставить эту безумную затею. Но… певец не желал отказаться от задуманного! И добрый волшебник, хоть и был против таких грубых превращений, но по глупой своей доброте был совершенно не в силах никому отказать. И в этот раз ему показалось, что легче уступить настойчивой просьбе певца-неудачника. И… поменял наши голоса. Мой нежный заливистый птичий голосок – на его грубый голос. Певец был очень доволен и в благодарность подарил меня волшебнику, а тот посадил меня в клетку, в которой я сидела, чтобы грубым голосом ругать каждого, кто приблизится к его замку. Выкрикивать всякие бранные слова и прогонять просителя прочь, уверяя, что доброго волшебника нет дома. В то время как певец, одарённый моим дивным голосом, блистал на подмостках в театрах и концертных залах, утопая в роскоши. Билеты на его концерты стоили очень дорого. Ещё бы, такая диковинка. Мужчина представительной внешности распевает, как птичка, хрустальным голоском различные арии из концертных опер и оперетт. Публика буквально на руках его выносила после каждого концерта.

Но кончилось всё весьма плачевно и для певца. Он был приглашён на концерт в далёкую заморскую страну. Деньги за эти гастроли посулили ему огромные. Недолго думая, он принял выгодное приглашение и отправился в путь. Переплыть океан показалось ему столь заманчивым приключением, что мрачные опасения просто не пришли ему на ум. Посередине его океанского путешествия разыгрался ужасный шторм. Корабль разлетелся в щепки. Его едва живого выбросило на берег, и… он попал в плен к африканским дикарям. Избалованный публикой, желая пробудить расположение и встретить сочувствие к своей беде, певец запел. Вернее, засвистал, увидев приближающихся разъярённых дикарей. И действительно, их лица осветила улыбка. Но кто-то из них тотчас же ловко набросил на него плетённую из лиан сеть. С тех пор он сидит в большой плетёной клетке. Он гордость и диковинка вождя еще не известного науке племени. А когда ему не поётся, чтобы заставить его засвистать и защебетать весенней птичкой, кто-нибудь из слуг немилосердно колет его копьём. И он щебечет, проклиная день и час, когда впервые ему захотелось петь как птичка.

Я так устала от посетителей, пытающихся заставить доброго волшебника осуществить их желания, ведь я должна была своими страшными ругательствами отгонять их от ворот его замка. Я устала уверять посетителей, что доброго волшебника нет дома. Так вот однажды я использовала мгновенное замешательство волшебника, когда, насыпая мне корм и меняя воду в клетке, он оставил дверцу клетки открытой… Словом, вот я на свободе! Но, оказавшись на свободе, я обнаружила, что так растолстела от вкусного корма, которым угощал меня волшебник, что совершенно разучилась летать и самостоятельно кормиться. А мой грубый голос распугивал собратьев, не говоря уж о весенних кавалерах. О! Я так одинока! Я так страдаю!

Больше она не смогла произнести ни слова. Она рыдала, не останавливаясь ни на минуту. Глядя на птичку, брат-простак задумался:

– Наверное, я схожу с ума! Мало мне говорящей птички, так кто-то ещё где-то совсем рядом, словно дразнясь или подпевая, тоже плачет. Но женским голосом!

И он посмотрел в ту сторону, откуда доносился плач. И ему стало легче на душе, потому что плакала не какая-нибудь злая медведица, а женщина. Обыкновенная женщина, плачущая в чаще леса. Она плакала и причитала:

– Да! Да! Он говорил: «Я добрый, я добрый волшебник!» Хуже любого злодея этот добряк! Как я понимаю тебя, бедная птичка!

И, раздвинув кусты, на поляну вышла женщина. Её лицо так распухло от слёз, что и понять было невозможно – молодая она или старая, дурнушка или красавица, богатым или бедным было когда-то её платье, уж так оно было ободрано от долгого блуждания по лесу. И безобразно стоптанная обувь ничего не могла рассказать о своей хозяйке. Одно было ясно, что надолго какая-то беда загнала в лес подальше от людей её хозяйку.

– Эта бедная птичка говорит чистую правду! Этот добряк, добрый волшебник, страшнее любого злодея. Ведь и меня он обидел. Во что он превратил мою жизнь! Была простая девушка, смешливая толстушка. Не то чтобы уродина, а так себе, дурнушка. Парни на деревенских пирушках не замечали меня. Не бросались наперебой звать меня поплясать с ними в задорном переплясе. Я довольствовалась лишь тем, что наблюдала со стороны, как веселятся другие. Но чужая радость не всегда веселит. И вот однажды собрала я котомку, уложив в неё домотканое полотно, испечённые своими руками пирожки, завернула и копчёности, заготовленные на зиму. И со всеми этими гостинцами я отправилась к волшебнику, что поселился в замке и прославился тем, что выполнял просьбы людей, о чём бы его ни попросили. Поэтому люди звали его добрым волшебником.

Пришла я к волшебнику и попросила его сделать меня красавицей. Он долго отговаривал меня, но я сетовала на то, что ко мне никто не сватается, и жестокую эту несправедливость терплю лишь за то, что нос мой груб и широк, щёки не в меру толсты, а маленькие бесцветные глазёнки слишком малы. Я низкоросла и коренаста, руки, мои работящие руки грубоваты. А от смущения смех мой глуховат и кажется порой несколько глуповатым… Но разве я в этом виновата? Да! Я неповоротлива в танце, но проворна в домашней работе. Так почему же я лишена весёлого, доброго и трудолюбивого жениха, который, став моим муженьком, наградил бы меня целой оравой весёлых и здоровых детишек! Как будто не достаточно наказана я уж тем, что не одарили небеса меня ко дню моего появления на этот свет дивной красотой.

Своей красоте я радовалась бы каждый божий день и носила бы её всю жизнь как самое дорогое и красивое платье, подаренное мне свыше. Красота – вот благодать Господня!

И потому уверяла я доброго волшебника, что он, раз уж он добрый волшебник, просто обязан исправить ошибку, допущенную небесами. Он обязан сделать доброе дело, а значит, сделать меня дивной красавицей. Как он ни отнекивался, как ни уверял меня отказаться от этого заветного желания, я была настойчива. Он бегал от меня по залам дворца, прятался за портьерами, всюду я находила его и требовала исполнить моё желание. Словом, сдался старик и сделал меня первой красавицей в наших местах… – горестно вздохнув, сказала она.

– Да ну? А глядя на вас, и не скажешь, что вы красавица, – непроизвольно вырвалось у братца-простака.

– Да! – горестно вздохнула бывшая красавица. – Теперь никто красивой меня не назовёт. Слёзы смыли красоту с моего лица. Когда я вернулась в свою деревню от волшебника, поднялся настоящий переполох. Красота моя взбудоражила всю округу. Парни, едва взглянув на меня, теряли от восхищения голову. Все наперебой приглашали танцевать. Двери моего дома целый день открывались и закрывались за сватами. Меня сватали самые красивые и сильные парни из богатых домов. Но выбрать я никак не могла. Мои прекрасные ярко-синие глаза просто разбегались от невероятного выбора. Я только всплескивала своими изящными белыми ручками и просила женихов дать мне время подумать. И смеялась от счастья своим прекрасным и звенящим, как весенний ручеёк, голоском. Уж так мне хотелось подольше насладиться этим пришедшим в мою жизнь счастьем! По вечерам я беззаботно отплясывала, нисколько не огорчаясь тем, что из-за меня передрались самые лучшие парни в округе.

Сколько нелепых смертей случилось в тех драках! Я оказалась причиной стольких бед! И стали меня люди, точно чумы, сторониться. На какой праздник ни приду – музыка умолкает. Музыканты перестают играть. Народ мрачнеет. Так что стало всё как прежде: ни женихов, ни надежд на будущее счастье. С тех пор и плачу не переставая. Ушла жить в лес, вою здесь в чащобе изо всех сил и кляну того злого волшебника…

Тут вдруг точно земля содрогнулась. Птичка подпрыгнула на толстом суку старого дуба.

«Что это?» – спросил каждый. И тут скрипучий нечеловеческий голос ответил просто:

– Это я, старый… дуб, вернее – учёный, – проскрипел дуб, на ветке которого сидела птица. Оттуда она и поведала свой горестный рассказ о встрече с добрым волшебником. – Я был учёным. Меня влекли тайны бытия. И мне казалось, я совсем уж было приблизился к сокровенным тайнам жизни. Мне начала открываться азбука таинств. И вот-вот можно было бы приступить к чтению сокровенных знаний. Но потраченные годы и здоровье мешали и напоминали, что жизнь моя прожита и пора мне покинуть этот мир. А ведь мне нужно было ещё много обдумать, понять, осмыслить наедине с самим собой. И, собрав свои последние силы, я отправился к доброму волшебнику, чтобы попросить его продлить мои дни. Дать мне возможность насладиться счастьем близкого открытия. Что делать, что человеческий век слишком короток и мне, несмотря на мои преклонные годы, всё же не хватало времени понять и осмыслить до конца некоторые трудные темы в любимой науке. Мне казалось, что предстоящие открытия так важны и необходимы человечеству! И я долго и упорно уговаривал доброго волшебника подарить мне ещё время, продлить мою жизнь ради моих научных поисков. Потому что какой-то ворон или дуб живёт в три раза дольше человека. А продление моей жизни послужило бы благим целям. «Ради благой цели, ради науки разве не было бы общим благом продлить мою жизнь?» – спрашивал я доброго волшебника. И чтобы, наконец, я оставил старика в покое, он не выдержал и согласился.

Обрадованный его согласием, полный надежд, но утомлённый дорогой я прилёг отдохнуть в прекрасной дубовой роще. Не заметил, как заснул. А проснулся я могучим столетним дубом, жить которому предстояло ещё лет двести, не меньше.

Действительно, теперь у меня много свободного времени. Многое я успел осмыслить и обдумать из того, на что у меня раньше вечно не хватало времени. Но я чувствовал, что всё это были чувства и размышления того, прежнего учёного и человека. А мне – нынешнему дубу – они становились всё более чужими и неинтересными по мере того, как я обживал свою новую жизнь – жизнь дуба. Другие мысли – как прожить ещё двести оставшихся впереди лет – занимали меня. И задумался я и пришёл к выводу, что это не добрый волшебник. Нет, не добрый!

Все, кто был рядом, горячо поддержали его. Хриплым голосом птичка сказала:

– Мы все обиженные им, введённые в заблуждение этим недобрым волшебником. Мы, напрасно ожидавшие улучшения своей участи на этом свете, теперь знаем, что изменение судьбы не всегда ведёт к её улучшению. И что жизнь, прожитая иначе, чем было предначертано, может сложиться ещё ужаснее, чем та, которой мы так недовольны, что готовы на любые изменения. Мы должны все вместе отправиться к волшебнику и показать ему ужасные последствия его волшебства. И потребовать, чтобы он навсегда прекратил свои безумные превращения, от которых кругом один вред!

– Да-да! – обрадовался брат-простак. – Идёмте. Я пойду с вами! Мне-то как раз нужен не добрый, а злой волшебник.

«Наконец-то я отомщу моему брату-забияке», – но это он подумал уже про себя.

И старый дуб зашумел своими густо поросшими зелёной листвой ветвями. Да так, словно ураган на него обрушился. Со страшным треском ветви его метались то в одну, то в другую сторону. И вот дуб напрягся. Заскрипел, застонал, и… казалось, он весь устремился в небо. И вдруг он точно выпрыгнул из земли, вытянув за собой могучие корни. И с шумом, с треском распластал их по поляне.

– О-о-ох! – шумно выдохнул он. – Сейчас чуть-чуть отдохну, и в путь, друзья мои! Товарищи по несчастью!

– В путь! В путь! – радостно поддержали его остальные.

И они отправились. Впереди летела птичка, за нею шли брат-простак с бывшей красавицей. За ними, стараясь не отставать, с трудом передвигал корни дуб.

Удивительно быстро и далеко разнеслась весть о том, что все, обиженные не то добрым, не то злым чародеем, идут к его замку. Чтобы поквитаться за трудности, причинённые его волшебством. И поэтому толпа обиженных стремительно росла. Поразительно, скольким на земле, оказывается, хотелось бы резко изменить свою жизнь. Это были не только люди. И дикие звери, и придорожная былинка. Летели рядом и коршуны, и синицы. Плыли в сторону замка, не мешая друг другу, и щуки, и плотва, и мотыль, и караси…

Толпа обиженных по мере приближения к замку всё росла и росла. Из окружающих деревень шли голодные и озлобленные крестьяне. Когда-то по их настойчивым просьбам волшебник одаривал их богатыми урожаями и тучными стадами. Они поначалу были благодарны, но… благодарность со временем забылась. И стало им зазорно работать на земле, как простым смертным. Привычка получать всё просто так сделала их ленивыми и вороватыми. Поэтому то богатство, которым одарил их волшебник, быстро растаяло от их нерадивости. Как грядка, брошенная без дальнейшего ухода, быстро зарастает сорняком и не порадует ленивого хозяина обильными плодами. Так пал от голода их скот. Потому что лень им было запасти сена на зиму. Необработанные поля…

– Да, привычка к чудесам – штука опасная! – удивлялся брат-простак. – Так вот почему так обеднела округа! Значит, это тоже плоды дурацкой доброты этого добряка-волшебника! Вот какая разрушительная сила в неразумной его доброте!

«Нужно спешить. Успеть защитить этого старика-бедолагу от разъярённой толпы. Ведь то, что он делает, это именно то, что я так долго искал, пройдя столько дорог разных стран. Делает добро, а каким злом отзывается это облагодетельствованному его добротой! Вот кто поможет мне отомстить моему брату-обидчику за все мои горькие слёзы. За отнятый отчий дом!» – с этими мыслями он первым ворвался в замок. Он искал доброго волшебника повсюду. Но безуспешно осматривал он торжественные залы замка. Бегал по широким, украшенным чугунным литьём лестницам. Заглядывал за каждую портьеру. Следом за ним и другие искали волшебника повсюду.

Брат-простак забрался на чердак. Заодно он решил осмотреть и крышу. И за старой полуразрушенной трубой он нашёл его. Испуганный седой старичок был похож на взъерошенного воробья. Глаза его были наполнены ужасом. Он посмотрел на брата-простака с отчаяньем и надеждой и сказал ему:

– Кажется, вас я вижу впервые! Значит, вас я ничем не успел обидеть, ведь вы не обращались ко мне ни с какими просьбами?

– Нет! – честно признался брат-простак. – Но шёл я сюда именно с просьбой.

– О! Нет! – горестно простонал волшебник. – Умоляю! Больше никаких просьб! Вы же видите – от моей помощи одно зло!

– А это как раз то, что мне нужно! – искренне обрадовался брат-простак. – Мой брат после смерти родителей выгнал меня из дома. Он хотел владеть им один. Я скитался, страдал. Не могу смириться с тем, что он живёт в тепле и уюте родительского дома…

– Ах! Эта история… Да! Да! Как же… я помню. Но разве не достаточно отомщён он тем, что сам лишил себя доброго брата, который пришёл бы ему на помощь в трудную минуту? – спросил его с грустью в голосе волшебник.

– Нет! Я требую справедливости! Зло должно быть наказано! – возмутился в ответ обиженный брат.

– И вас не останавливает то, что ещё одним несчастьем в этом мире станет больше и к вашим страданиям прибавятся страдания вашего брата-обидчика?

– Нет! – жёстко ответил младший брат.

– Слава богу, что в страданиях вашего брата, в таком случае, нет моей вины. Посмотрите вот туда, вдаль.

Брат-простак взглянул туда, куда показал волшебник, и увидел… Увидел своего брата. Видно, он тоже был обижен за что-то на доброго волшебника. Потому что хоть и отстал, но упорно ковылял в сторону замка. Он именно ковылял, с трудом, время от времени останавливаясь, чтобы отдышаться. Он тяжело опирался на костыли.

– Вот видите, что с ним стряслось? Так что моя помощь вам уже не нужна, – сказал волшебник.

Стоя на крыше этого замка, брату-простаку было видно всё как на ладони. И родную деревню за холмами. И брата-забияку. И каким его сделало время…

– Выгнав вас из дома, он почувствовал себя сильным и всемогущим. Влезал в разные авантюры, считая себя очень сильным после победы над младшим братом. Показалось ему однажды, что он так всемогущ и значителен, что негоже ему жить в том доме, что завещан вам родителями. Пришёл ко мне и попросил замок не хуже, чем у меня. И не ниже. И что же?

Однажды, видя, какой богатый замок вдруг возник на месте прежнего крестьянского дома, залезли к нему грабители. А скверный нрав вашего брата привёл к тому, что соседи с ним не знались, семьи не нажил. И потому жил один-одинёшенек. И вот, спасаясь от грабителей, он убежал на крышу, точь-в-точь как я сейчас, и… упал. Чудом жив остался. С того дня – ах, как сетовал он, что от жадности изгнал вас из дома! Жестоко ошибался он. Был он у меня и слёзно просил, чтобы возвратились вы в наши места. Чтобы простили вы его. И вот вы здесь…

Простак, увидев, каким стал его брат за долгие годы разлук, тотчас забыл про свою обиду. Только родные черты покойного батюшки и сходство с любимой, давно ушедшей матушкой становились всё более узнаваемыми, и сердце его медленно наполнялось забытым чувством нежности и сострадания. Не было больше его прежнего старшего братца-забияки. Немощный и больной человек – таким он стал. И не с кем сводить счёты брату-простаку в этом мире…

Страшный шум и грохот отвлекли брата-простака. Это разъярённая толпа всё же нашла волшебника. Жалкий и несчастный, он пытался спрятаться за трубу. И, казалось, расправа неизбежна.

– Вы успеете наказать меня, но позвольте мне сказать вам… Всем вам. Ведь то, что я хочу сказать, относится к каждому.

– Так и быть, пусть старикашка скажет, что хочет. Но потом уж пусть о пощаде не молит. Уж так он разобидел каждого из нас! – решили обиженные.

– Скажите, я исполнил пожелание каждого в точности? Скажи, женщина! – обратился он к вечно замкнутой односельчанке брата-простака. – Разве не была ты первой красавицей? И не прославлялась твоя красота далеко за пределами нашего Отечества? Разве ты, старый учёный, вымоливший у времени возможность продлить свою жизнь, чтобы подольше заниматься любимой наукой, разве ты не получил то, о чём просил меня? Разве я не выполнил твою просьбу?

Он расспрашивал ещё многих и многих. И каждый соглашался, что, действительно, просьбы их выполнялись точно в соответствии с пожеланиями, но…

– А стали вы несчастны разве не по причине упрямства и нежелания следовать воле Провидения? – спрашивал он.

Многие задумались.

– Так позвольте мне, – продолжал волшебник, – вернуть всё на своё место. Пусть всё станет таким, как было до того, как каждый из вас попросил исполнения своего желания. И оно осуществилось.

Пока он произносил всё это, он становился всё прозрачнее, но крупнее. Вскоре он стал походить на облако, в очертаниях которого лишь угадывались черты доброго волшебника.

Это облако медленно поднялось над крышей. Потом над головами разгневанной толпы. И едва волшебник произнёс последнее слово, звучащее откуда-то из глубины облака, это удивительное облако засверкало и… полилось дождём. Звенящим и тёплым.

От неожиданности птичка защебетала, как прежде, своим нежным голоском. У старого дуба, как только на его ветви попадала хоть одна капля дождя из этого облака, ветви отпадали сухим хворостом, кора сухая и тёмная тоже отпала, и среди опавших сухих ветвей, пожелтевшей листвы и опавшей коры стоял пожилой учёный. Он с радостью рассматривал свои руки, всё ещё не веря, что он опять стал человеком.

Женщина, смахивая дождинки с лица, заметила, что её руки стали прежними – натруженными руками крестьянки. Она стала прежней. Точь-в-точь такой, какой она была в тот день, когда пришла к волшебнику с просьбой сделать её первой красавицей. Стоящий рядом с нею разгневанный волк превратился в славного пушистого зайчонка. И каждый радовался, радовался…

А брат-простак кричал, кричал с крыши башни волшебника:

– Скорее, скорее! Спеши, брат! – ему так захотелось, чтобы и его обидчик успел приблизиться к замку и чтобы на него пролились преображающие капли дождя, льющегося из сверкающего облачка, в которое превратился добрый волшебник.

Но трудно пришлось калеке-брату. Не успел он. Облако иссякло. Излилось целебным дождём раньше, чем он дошёл до ворот замка. Ничто не изменилось для него. Облако растаяло. А вместе с облаком исчез навсегда и добрый волшебник. Говорят, это был последний добрый волшебник на Земле. Потому что уж больше ни о нём, ни о другом добром волшебнике новостей не было слышно ни в одной стороне света.

Но в тот момент никто не задумывался, слишком каждый был занят и обрадован своим превращением.

Старый учёный вскоре умер, довольный тем, что удалось ему пережить и осмыслить то, на что одной жизни человека не хватило бы.

Брат-простак, сочувствуя доброй женщине, чья мечта стать красавицей была вызвана лишь желанием создать добрую и весёлую семью, вскоре женился на ней. И ни разу не пожалел до конца своих дней. А поселились они в том самом замке, в который превратил добрый волшебник их прежний небольшой дом. Это единственное, что осталось из того, что сделал добрый волшебник для просящих у него помощи людей. Ведь старший брат, выпросивший у волшебника замок в обмен на прежний крестьянский дом, так и не успел попасть под струи волшебного дождя, возвращающего всё на свои места. Жили они весёлой дружной семьей. Растили детишек, а потом внуков братца-простака. И все они были любимы как родные старшим братом.

Было это давным-давно. Но замок по сей день стоит целёхонький в тех далёких местах. Кто-то из наследников братца-простака сделал его гостиницей. Очень удобной и уютной. Проезжая как-то раз и опасаясь продолжать путешествие ночью в незнакомых местах, я рискнула остановиться переночевать в этой чудесной гостинице. Сама хозяйка гостиницы, которая была родной прапраправнучкой братца-простака, и рассказала мне эту историю, удивительно похожую на сказку. Когда хозяйка гостиницы закончила свой рассказ, я поняла, что было бы непростительной ленью не записать эту историю.

Монетка

Стараясь увернуться от капель дождя и нагибая голову всё ниже, Почтальон поднял воротник куртки. Вдруг среди дорожной грязи и глины он заметил оброненную кем-то изрядно потёртую монету. Поднял её. И, положив на ладонь, стал рассматривать монетку. Монетка от радости, что её наконец-то извлекли из забвения, радостно засверкала в руках своего избавителя. Отчеканенный на монете неизвестный правитель неожиданно повернулся и весело подмигнул Почтальону. Глядя на это, Почтальон решил, что он наверняка простыл. А причуды неизвестной монеты ему мерещатся от болезни и жара. И действительно, ему было чему удивляться!

– Странная монета. Явно не наших мест! Да и каких времен, неизвестно! И что это за король?! Какого королевства? – пробормотал он.

Но человечек неожиданно ответил ему звонким звенящим голоском:

– Что правда, то правда! Сам я не местный! Устал! Продрог! И с удовольствием погрелся бы в вашем кошельке! Конечно, если там не слишком тесно от золотых дублонов и туго скрученных пачек банкнот. И, надеюсь… там найдётся местечко и для меня? – немного поразмыслив, продолжил: – Ах! Извините! Я не представился. Я Сильвер Старший! То есть – Первый! Я, видите ли…

Но не успел он договорить, как Почтальон за неимением кошелька опустил его прямо в потёмки своего пустого кармана.

Отчеканенный на монете человечек, привыкнув к темноте, оглянулся и увидел, что никаких денежных собратьев здесь нет. Уселся удобнее и услышал, что Почтальон бормочет, разговаривая сам с собой:

– Ох! Как я устал от вечной нужды! А и вправду – найти бы не такую жалкую монетку… Ну чем она мне поможет? А целую кучу денег! Ну и не мелочь, конечно! А как он там сказал? Хм!.. «Золотые дублоны»!

И тотчас Почтальон почувствовал, что карман его вдруг стал тяжелеть. А следом за ним и другой карман… И даже поля шляпы стали покрываться не просто монетами, а настоящими золотыми дублонами. Монеты оказались даже у Почтальона за пазухой! Почтальон доставал пригоршни золотых монет и в восторге сначала бормотал, а потом просто завопил на весь лес:

– Ещё! Ещё! Золота! Хочу ещё золота!!!

Сильвер Первый встревожился не на шутку. И, встав на цыпочки и высунув голову из отяжелевшего кармана, увещевал его, пытаясь урезонить жадного старика:

– Помилуйте! Я всегда с радостью исполняю желания тех, в чьи руки попадаю. И я рад вам услужить, но, поверьте, вам не по силам нести такое богатство! Зачем спешить? Я подарю вам золото и позже! Сколько пожелаете! Не заставляйте меня причинять вам вред, исполняя вашу прихоть! Ведь я и сам не знаю почему, но я всегда исполняю желания тех, кто владеет мною!

Но Почтальон и слышать не желал ни о каком промедлении в исполнении его заветных мечтаний. Он требовал:

– Э, нет! Хочу всё и сейчас! Давай ещё золота!

Вскоре и его сумка стала неподъёмной от золотых дублонов. Тяжесть была такой непосильной, что Почтальон почувствовал, что ноги его начали вязнуть в болотистой почве тех мест. Но великолепные золотые дублоны так манили его, что он совершенно забыл об опасности. Он требовал и требовал: «Ещё! Ещё!!!» И монеты стеной окружали его и высились над ним золотой горой. Его самого уже не было видно… И – увы!.. Произошло именно то, чего и следовало опасаться. Тяжесть неожиданно свалившегося на него сокровища затянула его в трясину.

На самой вершине золотой горы, разбрасывая монеты, пытаясь спасти Почтальона, метался Сильвер Первый. Но все его старания оказались напрасны. Вскоре болотистая почва поглотила всю гору золотых дублонов. И только Сильвер Первый остался опять совсем один в лесу. Он плакал, утирая слёзы серебристой мантией.

Долго потом пришлось ему коротать дни и ночи в лесу. Пока однажды не забрёл в те места Студент, который и нашёл эту монетку.

– А! Вот удача! Серебряная монетка – это именно то, что нужно оголодавшему в пути студенту, по бедности идущему в родной городок пешком! – воскликнул от радости Студент.

А шёл он из города, где учился, чтобы стать врачом. Он поднял монетку. И, рассматривая её, сказал:

– Интересно было бы узнать: серебряная эта монетка или нет? Говорят, можно определить это, попробовав монетку на зуб! Ведь серебро – очень мягкий металл. Если это серебро, останется след!

И едва он произнёс это, с монеткой произошло нечто невероятное. Она волчком завертелась у него на ладони. Из монетки показались ручонки того человечка, цепко держащие скипетр и державу. Он отчаянно замахал ими и заверещал:

– Пожалуйста, не кусайте меня! Я осеребрю, то есть обогащу вас! Только не кусайте меня! Поверьте мне на слово! Я монетка из чистого серебра!

– Да-а-а-а! Пора поесть! Тут совсем недалеко, за перелеском, придорожный трактир! А то бог весть что с голоду мерещится! А монетка, похоже, и вправду серебряная! Вот ею и расплачусь за обед! – сказал Студент. Потом он посмотрел на заходящее солнце. Подумал и добавил: – И за ужин тоже!

Но Сильвер Первый не унимался, доказывая, что напрасно он так легкомысленно отнёсся к его предложению. Уж очень его обидело недоверие Студента к его заверениям в подлинности монетки. Так за спорами и препирательствами вскоре они оказались у трактира.

Студент заказал побольше еды. А серебряный человечек вылез из своей монетки, усевшись на ней по-турецки. Потом закрутился-завертелся вместе с монеткой, как на диковинной карусели. Да так, что у Студента в глазах зарябило, и он потёр глаза. А когда открыл их, перед ним лежала горка точно таких же серебряных монет, на вершине которой сидел довольный своей работой Сильвер Первый.

– Э! Да тут на целый пир хватит! – обрадовался Студент, любуясь этим богатством.

И тотчас пригласил всех, кто был в трактире, разделить с ним эту радость. Трактирщица едва успевала подносить развеселившимся гостям кувшины вина и угощенье. И когда пришло время расплатиться с Трактирщицей за пирушку, у Студента в глазах изрядно двоилось. Вот почему, когда он стал расплачиваться за угощенье, перепутал лежащие на столе монетки.

И поэтому нечаянно отдал чудесную монетку Сильвера Первого вместе с другими. А себе оставил ту, что до того лежала рядом с Сильвером Первым. Он бережно спрятал оставшуюся монетку в карман. Он был счастлив и уверен, что Сильвер Первый теперь остался с ним навсегда! А всё лучшее в его жизни только начинается!

Все монеты, полученные от Студента, Трактирщица отнесла домой. И положила их в сундучок, куда обычно складывала всё заработанное. И легла спать.

Утром её разбудили странные звуки, похожие на звяканье серебряных монет, и крики:

– Это ошибка! Студент не мог расплатиться мною! Мы лучшие друзья! Верните меня моему другу Студенту!..

Она прислушалась, но никак не могла понять, откуда эти звуки доносятся. Она подошла к сундуку, приподняла крышку и заглянула внутрь. Там она увидела и услышала, как серебряный человечек, отталкивая монеты, выбирается на поверхность и кричит.

Увидев Трактирщицу, он сразу смолк и превратился в старинную монетку. Она взяла эту странную монету и вышла в зал, где вчера пировал Студент. Но обнаружила, что все разошлись. Трактир был пуст. Студента не было.

«Вот так диковинка! Славная будет забава моим детишкам!» – решила Трактирщица. И оказалась права. Детишки очень обрадовались удивительному серебряному человечку, этому чудесному рассказчику, столько повидавшему! А рассказам его не было конца. Порой они ничем не уступали самым невероятным сказкам.

Как-то раз после работы Трактирщица вошла в дом в тот самый момент, когда Сильвер рассказывал ребятишкам о злоключениях Почтальона. Внимательно слушая его историю, она призадумалась. Потом достала заветную шкатулочку, оклеенную внутри бархатом. Выложила из неё и переложила в другое место самые ценные для неё украшения. А вместо них положила туда серебряную монетку Сильвера Первого, сказав ему:

– Послушай, дружище, Сильвер Первый! Хватит тебе скитаться по белу свету! Живи здесь, дружок! Давай нам ровно по монетке в день. Нам больше и не нужно! Ровно на хлеб каждого нового дня! – объяснила Трактирщица.

И деткам своим строго настрого она наказала:

– Дети мои! Никогда ни вы, ни ваши дети и внуки ни за какие сокровища мира не продавайте и не обменивайте эту монету! Пусть она хранится в нашем семействе.

Это залог благосостояния нашей семьи на долгие годы!

С тех пор её семейство жило в спокойствии и благополучии.

Жаль только бедолагу Студента! Он доучился и стал врачом. Но… после того досадного случая, когда за пирушку в трактире он расплатился своим приятелем Сильвером, оставив по ошибке на столе совсем другую монетку, стали за ним замечать странности. Он частенько доставал серебряную монетку, с которой никогда не расставался, – монетку с изображением никому не известного короля, и подолгу беседовал с ним, уговаривая:

– Вылезай, дружок! Вспомним старые добрые времена, старина Сильвер! Отчего ты со мной не разговариваешь, друг мой Сильвер?!

Эти его беседы с монетой привели к тому, что мало кто решался лечиться у такого странного доктора, беседующего с монеткой вместо того, чтобы уделять внимание пациентам. А потом и все вокруг стали его сторониться. И та пирушка в придорожном трактире оказалась его самым счастливым последним воспоминанием.

И Сильвер частенько вспоминал о нём, как и о многих других своих приключениях. Но в целом он был очень доволен своей спокойной жизнью в шкатулке с бархатным дном.

Весенней капелью

звенят монетки

в кошельке у скряги!

А наши монетки,

как малые детки,

играют с нами в прятки!

Вот почему!!!

Вот отчего наши дела

порой не в порядке!

Монетки гостят у тех,

кто их сильно любит!

Как воздух и свет,

в надежде, что больше их будет!

А к вертопраху они не спешат

И всё норовят улизнуть

из пустых и дырявых карманов,

где им одиноко

и всё их зовёт в путь!

Капризна я песенка

Как-то раз один человек отправился пасти своих гусей. И вдруг почувствовал, что в голове его крутится совершенно незнакомая ему песенка. Какой-то светлый и милый мотивчик. Словом, пасёт он гусей и то насвистывает, то мурлычет себе под нос эту песенку.

А день был прелестный. Всё вокруг радовало в это утро: и зелень летнего дня, и круглые бока сытых и неустанно им холёных гусей. И вправду сказать – гуси его были хороши!

Их отличные перья он продавал для королевской канцелярии. И при дворе его перья славились. Пока он пас гусей, как-то сами собой и слова на ум пришли, какие-то радостные и добрые. И как-то ладно эти слова в стихи сами собой складывались. И получился очаровательный стишок. А ведь никогда раньше ничего подобного с ним не случалось. Попробовал напеть… и – получилось! Голос его, хрипловатый и немного скрипучий, нисколько не испортил эту чудесную песенку! Бросив все дела, забежал он к соседу и спел ему эту песенку:

Поэтам нужны перья!

Гусиные крепкие перья,

Чтобы в тепле и уюте

Спокойно писать стихи!

В мечтах своих улетая,

Всегда на земле оставаясь

В привычной им тишине!

А нам нужны наши перья!

Гусиные крепкие перья,

Чтобы в полёте крылья были сильны!

И там высоко в небе

Перья не подвели!

Чтобы смогли увидеть

Те берега, к которым

Стремимся все мы!

И небо звучит, и небо

Поёт гордым полётом птиц!

И стая летит, как строки стихов,

Которые пишет поэт.

Потом… Словом, в этот день он навестил многих, кого давненько собирался навестить. И эта простая и милая песенка всем понравилась. Уставший, но очень счастливый, напевая, он шёл домой.

И тут его обрызгала промчавшаяся мимо карета. Подоспевшая соседка стала помогать ему отряхнуть испачканную одежду и ненароком обронила:

– Ах, это всё вертопрах придворный поэт! Видимо, опять призвали его ко дворцу веселить короля и его гостей. Вот и мчался как угорелый! Обрызгал порядочного человека, уважаемого и честного труженика! И даже не остановился, чтобы извиниться!

Но счастливый создатель милой песенки не дослушал её. Порыв налетевших умозаключений, точно вихрь, закрутил и унёс его в мечтаниях далеко отсюда. И вот что подумалось ему: «О! Хм! Придворный поэт! Э… да это же тот, кто сочиняет стишки и песенки! Совсем как и я сегодня! О! Какие чудные возможности открыл передо мною этот удивительный день! Всё! С прошлой жизнью покончено! Я стану придворным поэтом! И буду, как настоящий придворный поэт, так же разъезжать в карете в шляпе с разноцветными перьями! О, какие прекрасные дамы будут восхищаться мною! О! О!!! Проноситься мимо всей этой тусклой повседневности, окружавшей меня столько лет. Как это будет прекрасно! Подумать только: благодаря сегодняшней песенке я начну новую жизнь! Какой же я везунчик!»

И, напевая ту самую песенку, он отправился к себе.

На следующее утро он принялся готовиться к новой счастливой жизни, отлично понимая, что придворный поэт – баловень судьбы, кумир изысканных дам, – не может предстать в потёртом сюртуке и шляпе с полями, уныло повисшими под многими дождями за те годы, когда он пас гусей. А сапоги… ну, об этом лучше вовсе промолчать.

И он продал всё, что у него было. И дом, и гусей. Всех-всех – до единого! На вырученные от продажи деньги он и нарядился по последней моде. Купил карету и прекрасную лошадь. Кто-то из соседей рассказывал, что это был белый в яблоках конь. Но кто-то спорил и утверждал, что была это прекрасная кобыла, чёрная, как воронье крыло. Нашлись и такие очевидцы, что утверждали, что это была тройка, но их перекричали те, кто клялся, что лошадей было шесть. Но я-то точно помню, что… Но, впрочем, это не важно.

Он решил подождать на том самом месте, где промчался мимо него придворный поэт, чтобы познакомиться с ним. Спеть ему ту песенку и попросить представить самому королю, чтобы и ему тоже стать придворным поэтом. Долго пришлось ему ждать у дороги в надежде встретить карету поэта. С тех дней новая жизнь началась для него. Полная долгого ожидания. Каждое утро он тщательно одевался и прогуливался вдоль дороги, опираясь на щегольскую трость, насвистывая всё ту же песенку, пристально глядя вдаль – в надежде увидеть карету придворного поэта, чтобы тот представил его ко двору. И представлялось ему, что однажды вот так, как бы случайно, они встретятся, и путь ко двору откроется для него. И покатят они прямиком во дворец с его чудесной песенкой очаровывать и восхищать весь королевский двор…

Так шли годы. От этих прогулок в ожидании кареты придворного поэта в любую погоду он сильно обносился и как-то весь обветшал. И ждать ему пришлось так долго, что всё уцелевшее из его обнов для новой счастливой жизни поэта – баловня Судьбы – вышло из моды. И он всё больше походил на живое пугало, бесцельно шатающееся вдоль дороги.

Но он терпеливо ждал. Благо, карету купил он просторную. Её он и обжил словно дом. Чинил-починял крышу в непогоду. Стены обложил кирпичом! Пристроил печку. Даже обзавёлся гусями, как прежде. И всё ждал и ждал, когда появится та карета. Но куда запропастилась карета шалопая-поэта? Никто не знал. Словом… больше он в наших местах не появлялся.

Однажды наш терпеливец не выдержал и сам отправился ко двору. Но там его на смех подняли, потому что песенка давно уж прижилась и бродила по свету. И напевали её и поварята, и пажи, и сам король насвистывал поутру, когда просыпался в хорошем расположении духа.

И потому не в диковинку оказалась его песенка. Никого он не удивил. Быть может, оттого, что слишком долго был занят ожиданием удобного случая быть представленным ко двору. Песенка славная, но придворным поэтом ему стать не суждено. Но что ж тут попишешь, если ни разу больше не пришли к нему другие песенки. Так и не заглянули в его голову. А он так ждал! Вот какие капризные бывают песенки!

Безымянный Король

Давно забылось, в какой стороне, в каком государстве это было. Не вспомнить, и в какие времена, но… Словом, жил-был Король. Наказывал, когда гневался, приговаривая:

– В лесу родился, пням богу молился!

Миловал и награждал, когда пребывал в благостном расположении духа, приговаривая при этом:

– Все дураки, да все наши!

Воевал Король и защищал границы своего королевства, когда соседи досаждали, забыв, как остры мечи и метки его стрелы.

Всякий раз, садясь на своего боевого коня, не упускал случая поострить:

– Воевать – так не горевать! А горевать – так не воевать!

Уж так ладно пословицы придумывались им на каждом шагу, словно сами собой слетали с его языка.

Словом, король как король. И казалось, что всё-то славно в его королевстве и не о чем ему тужить.

Но было в его жизни нечто такое, что печалило его. Бывало, вздохнёт, задумавшись, и скажет вслух:

– Эх, король и народ – всё в землю пойдёт! – и после этих слов ещё пуще кручинится.

Стали советники его меж собой перешёптываться:

– Не иначе как опасается наш Король, что забудется, истлеет в людской памяти и его имя, и воспоминания о величии его королевских деяний!

А ведь в самую серёдку попали! Догадались же, шельмы!

Стали так да эдак к нему с разными советами подступать, что-де, мол, множество способов есть имя королевское его увековечить и навеки бессмертным сделать. А Король стал очень внимательно к тем советам прислушиваться.

Вскоре к его двору потянулись со всех концов света различные мудрецы-учёные, чародеи невиданные, да и шарлатаны всякие, как водится. И всяк наперебой советует, как имя его навеки обессмертить. Ну точно галки по весне налетели и галдят, галдят день-деньской.

А он послушает-послушает, вздохнёт и в ответ произносит свои пословицы:

– Дальше земли-матушки не упадёшь! – или: – Гость хозяину не указчик!

Но кое-какие советы в его душу запали.

Стал он по совету заморского мудреца башню аж до самого неба, до самых звёзд строить. Для того, чтобы видно её было во всех сторонах света, в самых далёких странах. Вот, мол, всечасное напоминание о его величии нетленном людям разных стран и народов. Опять же: острастка соседям. С башни той далеко видно будет, что в каких странах затевается…

А для проверки видимости будущей его бессмертной славы послали того советчика, что это самое строительство присоветовал, в его же родную страну. Благо, что она-то и оказалась самой удалённой, что ни на есть заморской. Чтобы доглядел, значит, – видна ли башня в его стране али нет? Как станет видна – можно строительство считать законченным. А чтобы не забывал, зачем его отослали на заморскую его родину, каждый месяц подводы, снедью всякой нагруженные, Король ему отправлял. А обратно с той же оказией регулярные ответы от того мудреца он получал: «Нет, Король! Не видать королевской башни из нашенских пределов. Строй дальше, Король!» И так из года в год. И то верно, чем не мудрец – вот ведь придумал, как жизнь свою обустроить!

А башню тем временем уж почти до самого неба достроили. И звёзды совсем близёхонько видны стали. И может быть, и было бы её видно со всех концов света, если б не налетел ураган и… разметал ту башню, что гнездо птичье. Лишь груда камней осталась вместо доброй памяти. Хорошо, что строить затеяли в чистом поле.

Ещё пуще закручинился Король с того дня. Многое другое затевал, но прислушался к совету другого мудреца и увлёкся его предложением:

– А ты, Король, всем странам и народам Королём стань! Иди войной по всей земле. Завоеванные страны к своему королевству присоединяй. И станут все страны единой страной жить. Каждый друг другу хошь не хошь, а друг, брат и земляк! Вот и не станет вражды между королями. Единственным Королём на всём белом свете править будешь. Станешь как отец родной всем народам на земле разом. И слава о тебе не иссякнет никогда! Повоюют поначалу народы, а потом пообвыкнутся. Благодарить станут. Ещё бы: рай на всей земле установишь!

Задумался Король над таким советом.

– Эх! Дальше земли не упадёшь! – сказал он и повелел собирать войско в великий поход.

Войско большое у него было, сильное. Писаря верного тоже с собой взял. А как же иначе? Что и как было в великом походе, запечатлеть нужно. Подробно описать, как рай на земле устанавливаться будет.

Сел Король на своего боевого коня. Благословил сыновей на хозяйствование во всем королевстве на время его отсутствия, сказав на прощанье:

– Дружный табун волков не боится.

Нашлось и для дочки доброе слово:

– Наряжайся. Веселись. Молодая будешь недолго, а старая всю жизнь!

Сел на коня и поскакал впереди своего войска в сторону соседнего королевства.

Воевал усердно и поначалу даже успешно. Одну страну за другой покорял и, присоединив к своему королевству, всеобщее братство утверждал.

Да только чем дальше от своего королевства удалялся, тем всё более и более слабел. А вскоре оказался и вовсе отрезанным от подмоги из родной страны.

И начали его войско бить. Бить всем миром – и покорённые «братья», и те, кого не успел покорить. И стал он силу терять и начал понимать: «В соседи за умом не пойдёшь».

А как стал потери подсчитывать, увидел, что сталось с его некогда великим войском, так и сказал:

– Коза с волком тягалась, только рога и копыта остались!

Но не до смеха было выжившим. Им бы уцелеть, до дома добраться, куда уж там весь мир покорять.

Снял Король корону с головы да в котомку спрятал. Стоит перед войском точно нищий. Да и остатки его войска не лучше выглядят.

– Нищему собраться – только подпоясаться, – вымолвил Король.

С тем и повернул своё битое и израненное войско обратно, в родное королевство, откуда пришли. Но теперь уж не с развёрнутыми знамёнами под звуки фанфар, а под видом нищих бродяжек, чтобы живыми домой воротиться. Чтобы не побили их разобиженные народы, которые пытался Король огнём и мечом одной семьей сделать.

И вот пробирался Король и остатки его войск меж городов и деревень, по которым проскакало когда-то войско под цокот копыт и звуки победного марша. Шёл Король и видел: сколько горя он принёс, и только бранью его имя поминают. Да ещё и обидную для него песенку на разных языках в разных странах распевали о незадачливом Короле.

Пошёл войной на весь белый свет

Король однажды!

Решил весь мир он

покорить огнём пожарищ!

Кровавым мечом принести

всем народам счастье!

Всю землю сделать одной семьей!

На языке его родном чтоб славили

Короля!

Глупый Король!

Глупый Король,

от тебя все беды!

Глупый Король!

Глупый Король,

страшись нашей победы!

Но пел Король, что земля одна:

Одним королевством мы заживём,

И станет война не нужна,

к чему раздоры?

Все братья кругом,

куда ни глянь – родня!

Забудьте язык свой навсегда

и прославляйте меня!

Единственным буду я Королём!

И жизнь будет легка!

Глупый Король!

Глупый Король!

Прочь от нас уходи!

Глупый Король!

Глупый Король,

ноги уноси!

Только погибнув, можно забыть

те песни, что пела мать!

И сказок наших,

с которыми выросли мы,

тебе у нас не отнять!

Мы будем молиться и петь так же,

как наши деды!

В этом наша сила,

в этом наши победы!

– Эх! Воевал-воевал, только войско потерял, – сокрушался Король, видя всё то бесчисленное разорение, которое принёс он соседям.

Долго шли они к родному королевству. И было-то их немного, а дошло только двое. Сам Король и верный его писарь. А как подошли они к воротам родного королевства, где, как и раньше, толпились нищие и бродяги, присел он рядом с убогим мальчишкой-побирушкой в тенёчке и сказал:

– Эх! Дома пан, в людях болван! – и заснул.

Но тотчас проснулся от грубого оклика.

– Эй! Ты что на моё место сел?! – возмутился сидящий побирушка. От возмущения он вскочил на обе, как оказалось, совершенно здоровые ноги. А ведь изображал, что ходить не может. – Я здесь всю жизнь побираюсь, с самого рождения. А ты… явился! Ты кто такой?! – негодовал побирушка.

– Я твой Король! Я Король этого королевства! – возмутился утомлённый и опечаленный Король. Но в ответ он услышал только смех мальчишки и хохот толпы.

– Ты – Король? Ха-ха! Ловко придумано! Думаешь, коль ты Король – больше подадут? – и, смеясь от души, мальчишка прыгал и приплясывал, дразня Короля. Все вокруг тоже смеялись, глядя на забавную перебранку нищих.

– Нет! – возразил Король мальчишке-побирушке. – Мне милостыня не нужна. А то, что я – Король, видимо, все в моём королевстве уже забыли! – с этими словами он достал из котомки корону и надел её на голову мальчишки-побирушки. – Вот, носи! Может быть, и вправду тебе как королю больше подадут! По-королевски…

Изумились люди, заворожённые сверканием золота и драгоценных камней на лохматой голове нищего мальчишки. А Король произнёс:

– Какой я Король?! Если никто меня не помнит, не ждёт… Жизнь идёт в королевстве своим чередом, и… эх! Дважды не умирать, – сказал он писарю и ещё сказал ему, прошептав: – Прощай, мой верный писарь! И спасибо за верную службу, друг ты мой сердечный! Вижу теперь, что ничего-то доброго в людской памяти обо мне не останется. Потому что ничего из задуманного не удалось…

– А вот! Посмотри, Король! Всю жизнь я за тобой записывал. Твои пословицы, присказки – ни одной не упустил! – утешал его писарь, открывая свою котомку и доставая исписанные мелким почерком пожелтевшие листы. Это были те самые пословицы, которые так легко и весело, как зрелые плоды в конце лета слетают с деревьев и кустов, слетали с губ Короля. Ведь всю жизнь он был мастер и выдумщик на всякие присказки.

Но Король не успел разделить радости своего писаря. Дух его отлетел. А налетевший ветер подхватил и разметал листы, столько лет хранимые королевским писарем. И они разлетелись, гонимые то одним, то другим порывом ветра, в разные стороны и страны.

Кто нашёл – прочитал. Вспомнил и, кстати, сказал: «Слухом земля полнится», как говорится. Так и бродят меж людей пословицы того Короля. Хотя имя его забылось, как и имя писаря, сохранившего их. Но вспоминаются и шутки-прибаутки о том, что был такой Король, что на нищего корону надел, чтобы больше милостыньку – по-королевски чтобы подавали!

Надежда Белякова

Родилась в Москве. По окончании художественной школы им. Валентина Серова и общеобразовательной школы поступила в Московский Полиграфический институт. Во время учёбы, как художник-иллюстратор и книжный оформитель, совмещала учёбу и работу во многих московских издательствах, иллюстрируя поэзию и прозу.

Окончив институт в 1981 году, работала на Центральном телевидении художником-постановщиком и графиком в Главной редакции для детей и юношества. Работу совмещала с оформлением книг в различных издательствах Москвы и других городов. Участвовала во многих художественных выставках. Но с самого детства, чем бы ни занималась, всегда писала сказки, детские стихи, сценарии и прозу.

Выпустила две книги своих сказок: «Сказки Мухи Жужжалки» и сборник «Сказки». А также публиковалась во многих детских и литературных журналах.

Сказки Надежды Беляковой, созданные ею самой в качестве драматурга, режиссёра и композитора, звучали в радиопередачах: «Острова детства» на «Радио России» и на «Народном радио» в передачах «На золотом крыльце сидели» в исполнении актёров московских театров. Издательством «БИ СМАРТ» выпущено 10 аудиодисков сказок и песен автора.

Надежда Белякова создает авторскую анимацию по своим сказкам и сценариям. Многие из них демонстрируются на Центральном ТВ, Дмитровском ТВ, Интернет-ТВ. На различных анимационных фестивалях автором были получены дипломы и награды. Увидеть и послушать всё это можно на авторском сайте Н. Беляковой skazky.ru «Сказки и рисунки Надежды Беляковой».

В настоящее время Н. Белякова сочетает работу над прозой о жизни современной России с созданием сказок и аудиоспектаклей по своим сказкам с её же авторскими песнями и музыкой.

Член Союза художников России. Член Союза писателей России, член Международной Гильдии писателей.

Content

Надежда Белякова
Сказки Надежды

Сквознячок

Астрелька

Однажды в городе

Счастливое царство

Братья

Монетка

Капризна я песенка

Безымянный Король