Анатолий Николаевич Томилин

КСИОР

УГОВОР НЕ БОЛТАТЬ

В пионерском лагере готовились к костру. Отряды и звенья в глубокой тайне друг от друга репетировали выступления. Суета царила страшная. «Клуб смелых изобретателей и отважных ребят» каждые несколько дней подводил итоги. Сегодня вечером зажжется костер и самые изобретательные и отважные ребята получат право на звание членов Клуба и голубую розетку на грудь.

День начинался тревожно. Третий отряд отставал в соревновании, и вся надежда была на двух друзей: Володю Камчу, признанного всеми изобретателя, и Виктора Летунова — бесстрашного покорителя «Пятого Океана», по прозвищу «Реактивщик».

Оба приятеля уже несколько дней что-то мастерили. И вот сегодня, в темном углу сарая досыхала летающая модель воздушного корабля. Гордое имя «КОНДОР» было начертано на ее крыльях.

На изготовление «Кондора» пошли все бамбуковые удилища, которые нашлись у ребят. Страстные рыболовы безропотно отдали их, а девочкам пришлось расстаться с рисунками вышивок — для крыльев «Кондора» требовалась папиросная бумага.

Наконец, все было готово. Осталось испытать самолет.

Стараясь никому не попадаться на глаза, ребята обогнули лагерь и оврагом пошли к скошенному лугу.

Испытатели уже считали, что тайна соблюдена, как вдруг увидели младшего брата Володи Колю со щенком Фотографом. Как всегда щенок уставился на них блестящими черными глазами и некоторое время стоял так неподвижно, будто фотограф, производящий съемку (за что и получил свое прозвище). Сделав свою собачью экспозицию, Фотограф оглушительно залаял. Оба заговорщика кинулись назад, но поздно-Коля заметил брата.

— Это что у вас, самолет?

— Подводная лодка! — буркнул раздосадованный Володя, отталкивая брата локтем.

— А я вот скажу, что вы из лагеря уходите…

Угроза подействовала.

— Витька, — предложил Володя, — давай возьмем его, а то он и правда разболтает всем…

На лугу ребята укрепили крылья модели оттяжками. Виктор закрутил винт, и толстая резиновая струна натянулась под фюзеляжем.

— От винта-а-а! — закричал Реактивщик, отпуская пружинящий пропеллер.

— Ух! — Он чуть даже не упал, так стремительно рванулся «Кондор» из его рук.

— Летит! Летит! — Не разбирая дороги, все трое помчались за моделью. Впереди с громким лаем бежал Фотограф. А белокрылая модель самолета, круто подняв нос, набирала высоту в синем небе…

Внезапно подул ветер. «Кондор» качнул крыльями и резко изменил направление полета.

— Вовка, — закричал Виктор в тревоге, — его к лесу понесло…

Все трое стремглав кинулись вдогонку за моделью.

Но произошло неожиданное: новый порыв — и модель упала в озеро. Друзья подоспели слишком поздно. Распластав крылья, вдали от берега покачивался «Кондор». Мокрая папиросная бумага расползалась, обнажив остов самолета.

Грустно стояли ребята на берегу. Даже Фотограф притих и улегся на песок, положив голову на свои толстые лапы.

Надо было что-то предпринимать. Виктор решительно направился к воде, намереваясь вплавь добраться до «Кондора». Но не успел он сделать и шага, как его остановил крик Коли.

— Ай! Не ходи! — в ужасе вскричал мальчик, указывая пальцем куда-то на сверкающую гладь озера. — Схватит…

По озеру, стремительно рассекая воду, плыла человеческая рука. Вот она приблизилась к «Кондору» и схватила его, высоко подняв над водой. У самого берега рука, державшая «Кондор», вдруг скрылась под водой. А вслед за этим на поверхности показалась круглая зеленоватая голова с огромными, как у спрута, глазами.

— Человек-амфибия! — прошептал Володя….

Ребята попятились в кусты.

Чудовище, которое ребята назвали человеком-амфибией, наполовину вылезло из воды. Туловище его было таким же. как у обыкновенного человека. Зато от самых глаз его начинался толстый хобот, который через плечо был переброшен на спину.

За плечом чудовища висело странное ружье со стрелой, воткнутой в ствол. Широкие ремни перепоясывали грудь.

Ребята из-за кустов подсматривали, есть ли у него хвост. Но хвоста не оказалось.

По мере того, как амфибия показывалась из воды, она все больше и больше становилась похожей на человека. Наконец, шлепая огромными перепончатыми ступнями, амфибия вышла на прибрежный песок. На поясе у нее висел большой сом.

Амфибия нагнулась, схватила себя за хобот, и перед ребятами предстал теперь уже во весь рост действительно самый обыкновенный человек. Только одет он был в легководолазный костюм. Он осмотрелся по сторонам и, никого не обнаружив, произнес с удивлением:

— Чья же это модель?..

— Это наш «Кондор», — сказал Володя, храбро вылезая из-за куста. — Он нечаянно залетел в озеро. Только вы не говорите никому…

— Почему не говорить? Тайна? — Зеленый глаз весело подмигнул.

Из-за куста выползли Виктор и Коля с Фотографом.

— Меня зовут Дмитрий Анатольевич, я инженер. — представился водолаз. — Ну-ка рассказывайте!

Ребята, удрученно вздыхая, рассказали о своих злоключениях.

А маленький Коля даже пожал мокрую руку того, кого еще несколько минут назад принял за амфибию.

Инженер решил прийти им на помощь.

— Вот что, — предложил он. — пойдемте ко мне, я дам вам кальку и вы оклеите своего «Кондора» заново.

— Спасибо, только теперь все равно не успеем. Вечером у нас костер, а в пять часов соревнования.

Дмитрий Анатольевич улыбнулся и, одеваясь добавил:

— Ничего, может быть я и времени немножко вам сумею подарить.

Ребята переглянулись.

По пути инженер рассказывал, как устроен легководолазный костюм и как действует пружинное ружье.

— И вот видите, ружье стреляет неплохо. Вон какого хищника я убил на дне озера. А теперь, друзья, я тоже доверю вам одну тайну. И если вы — мужчины, то не проболтаетесь.

При упоминании слова «тайна» у ребят загорелись глаза. Но он» тут же недоверчиво посмотрел» на Колю.

Тот правильно истолковал их взгляды, и, чтобы обезопасить себя, подошел вплотную к инженеру и взялся рукой за ружье. «Теперь-то не прогонят», — решил он.

— Так вот, я — изобретатель, — продолжал Дмитрий Анатольевич. — Я построил машину времени.

При этих словах Вова восхищенно спросил:

— Как в книжке?

— Да, как в книжке. Сегодня я буду ее испытывать. Ровно в три чага дня отправлюсь в будущее. Вы не заметите моего отсутствия потому, что вернусь я в ту же минуту, как уеду. И если все сойдет благополучно…

Виктор не выдержал и поспешил спросить:

— Вы поедете один?

Инженер не замедлил с ответом:

— Один! Пока машина не проверена, я не могу брать пассажиров. Но если все окончится благополучно, то, вернувшись, я отвезу вас во вчера. Там вы заново оклеите своего «Кондора», а когда возвратитесь, он окажется сухим и готовым к соревнованиям. Хотите?

Ребята были в восторге от такого предложения. Только лицо Коли не выражало радости: «Машина, будущее — это очень интересно. Но возьмут ли меня с собой?»

В это время где-то вдали, там, где раскинулся лагерь, тонко запел горн.

— Что это? — инженер остановился.

Фотограф, прекрасно научившись разбирать пионерские сигналы, бросился туда, откуда доносились звуки. Этим он как бы приглашал последовать его примеру.

— Обед! — сказал Виктор уныло.

Интересное приключение прервалось в самом начале.

— Ну, что ж, бегите! Сейчас двенадцать… Я отправлюсь в три, а вы приходите к четырем. Вон там. — протянул он руку к деревне, — на пригорке мой дом. — И уже вдогонку произнес:

— Только помните уговор: не болтать!

Ребята неохотно повернули к лагерю. Но прежде, чем разойтись, договорились, где они снова встретятся.

* * *

После обеда ребята в условленном месте появились почти одновременно.

— Вот что, Вова, — сказал Виктор, увидев товарища, — мы должны полететь вместе с Дмитрием Анатольевичем,

— Правильно! Я тебе и сам хотел это предложить. Спрячемся в машине и будем помогать ему. Только знаешь, не дрейфить!

— А давай поклянемся, что ничего не испугаемся, — предложил Вова.

Мысль эта понравилась Виктору. Он отошел в сторону и сорвал длинный стебель крапивы.

— Клятву надо скрепить болью, — пояснил он.

Через минуту у забора уже звучали торжественные слова:

«Клянусь не ныть и не дрейфить, клянусь не отступать перед трудностями и всегда доводить до конца начатое дело. Если же я нарушу клятву, то пусть никогда не получить мне голубого значка Клуба!»

Затем ребята стегнули друг друга по руке крапивой, подули на обожженные места, и клятва была скреплена.

«МЕЧТА» УЛЕТАЕТ В БУДУЩЕЕ

Во дворе, где жил новый знакомый ребят, было пусто. Только из открытых окон дома доносились возбужденные голоса. Прячась за кустами смородины, заговорщики прошмыгнули к сараю и открыли дверь. Дружный возглас восторга вырвался у обоих. Там в полумраке стояла серебристая машина. Острый, как у щуки, нос и вытянутое тело делали ее похожей на ракету.

Мальчики обошли машину кругом и тогда заметили написанное красными буквами название: «Мечта».

Небольшая алюминиевая стремянка была прислонена к открытому люку. Внутри горел свет. Машина была по видимому, совсем готова к полету. Виктор провел пальцем по острой кромке крыла и с уважением произнес:

— Как у Циолковского… Специально для сверхзвуковых скоростей… И даже стабилизатор поднят…

Однако не успел он договорить, как снаружи послышались голоса. Оба заговорщика стремглав кинулись к стремянке и залезли в корабль.

Кабина, в которой они оказались, была очень маленькой. О том. чтобы спрятаться где-нибудь, нечего было и думать. Множество приборов и кнопок. рукояток и сигнальных лампочек окружало низкое кресло пилота. А на передней стенке находился большой молочно-белый экран с пультом управления внизу.

Нечаянно Виктор надавил на одну из ручек, и задняя стенка сама отодвинулась в сторону, открыв проход в следующее помещение. Обрадовавшись этой неожиданной возможности скрыться, ребята юркнули туда И сразу дверь захлопнулась. Ребята оказались в полной темноте

Пытаясь схватиться за что-нибудь рукой, Виктор споткнулся и упал на что-то мягкое.

— Р-р-р! — послышалось в темноте.

И вслед за этим испуганный голос:

— Тихо, Фотоша, тихо, ну, Фотошка!

Володя обомлел. Он узнал голос брата Коли.

— Ты что здесь делаешь, чертенок? С ума сошел, что ли? Ну-ка, вылезай сейчас же!

Он рванулся в темноту и больно ударился головой о низкий потолок. Наверное, где-то близко был уже хвост машины.

— Ну, погоди, — чуть не закричал Володя, растирая шишку, — приедет папа, все ему расскажу. А сейчас убирайся отсюда.

— А вот не уберусь, — расхрабрился Коля. Он был рад, что собрались все свои.

— Ах, не уберешься? — пришел на помощь реактивщик. — Тогда мы тебя выкинем!

Виктор, вслед за Володей, стал пробираться к упрямцу, но в этот момент машина дрогнула

— Дмитрии Анатольевич. — прошептал Коля, пугая нападающих. — Скорей сюда! Тут под диваном кто-то есть.

Исследователи едва успели спрятаться. И вовремя.

Дверь скрипнула, и в шелку между стеной и диваном они увидели Дмитрия Анатольевича в серебристом, как сама машина, комбинезоне.

Вот он сел в кресло пилота и вытянул ноги.

На секунду руки его повисли по обе стороны низкого сидения, касаясь пола.

— Так! — проговорил он, — начнем!

Голос его трудно было узнать. Здесь, в кабине, он казался глухим н хрипловатым. Инженер надел шлем с наушниками, пристегнул себя ремнями к креслу и склонился над пультом управления.

Началось самое интересное.

Внезапно яркий свет в кабине погас, и в тот же миг засветился четырехугольник экрана. Теперь стало видно все, что находилось вокруг корабля в сарае.

— Телевизионный локатор, — прошептал Виктор.

А его друг даже поперхнулся от восхищения:

— Да еще какой! Видишь?.. Цветной! Цветной! Смотри…

В это время на пульте одна за другой загорались разноцветные лампочки. Загудел мотор. Красный сигнал на экране сменился зеленым, и стрелки задрожали. Только три больших круглых прибора пока бездействовали.

Ребята не спускали с них глаз. Два крайних очень напоминали часы-будильники. А третий, — Володя мог поклясться в этом. — был похож на обыкновенный электрический счетчик, такой же, как у них дома.

Вдруг корпус машины задрожал. Стена сарая растворилась и на экране всеми красками заиграл солнечный день. Машина вырвалась на свободу. Инженер переключил скорость, взял ручку на себя, и «Мечта» взмыла в воздух.

Стрелки прибора, похожего на будильник, бешено понеслись по кругу… Отброшенные рывком машины, ребята лежали под диваном, прижатые чудовищной силой к металлической стене. Так продолжалось мгновение.

Но вот машина достигла, как видно, нужной высоты. Дмитрий Анатольевич перевел корабль в горизонтальный полет и сбавил обороты турбин.

Теперь на экране творилось невообразимое. Солнце, еще недавно снявшее в небе, стремительно покатилось к горизонту и скрылось. Погас розовый край неба, и высыпали звезды. Через секунду звезды побледнели, и небо вновь озарилось лучами дневного света. Смена дня н ночи происходила с невиданной быстротой.

Взявшись за рычаги, инженер управлял временем. Высоко в воздухе парила машина, медленно передвигаясь над поверхностью Земли.

Там, далеко-далеко внизу, стремительным потоком неслась жизнь. Люди бегали так быстро, что глаз даже не улавливал их движений. Едва успев проснуться, они уже снова ложились спать, а не успев лечь — принимались за работу. Словно грибы после дождика, вырастали дома и заводы. Каждый час на Земле, здесь для пассажиров этой машины, был всего одной секундой.

Если бы Володя и Виктор могли подползти к окошку и в сильный бинокль взглянуть на Землю, им открылась бы удивительная картина. Внизу уже шли осенние дожди, появился иней, а потом забушевали и метели… Но ребята из своей засады видели только прибор, напоминавший счетчик. Вот внутри него щелкнуло, и на циферблате выскочили цифры: 1957.

Наступил новый год. Второй год шестой пятилетки. А затерявшаяся в безбрежном воздушном океане «Мечта» мчалась в будущее, унося на борту четырех пассажиров и щенка по имени Фотограф.

Забравшись под диван и не смея не то что пошевельнуться, но даже и вздохнуть свободно, отважные путешественники, конечно, совсем не представляли себе, куда уносит их «Мечта». Но неизвестность не пугала их. Турбины ровно гудели, пилот спокойно сидел за пультом и делал свое дело.

Вдруг ровный гул моторов прекратился. Машину резко качнуло, и ребята от страха затряслись, как в лихорадке: «Неужели машина падает на землю?»

Позже ни один не хотел признаться, что струсил.

Никакой аварии на самом деле не произошло. Экран показывал спокойно парящую «Мечту» на фоне непрерывно меняющегося неба.

На пульте загорелась новая лампочка. И в тот же миг небольшой горбик на спине «Мечты» раскрылся. Откуда-то из глубины машины поднялась стальная колонка, развернувшая горизонтальный винт ротора, и «Мечта» стала вертолетом.

Ребята наблюдали происходящее, затаив дыхание. Одному Фотографу всё было нипочем. Ему надоело сидеть под диваном, он начал вертеться, схватил Колю за палец, получил сдачи и выскочил наружу.

Ужас охватил ребят — всех троих. Сейчас их обнаружат-и тогда… Что будет с ними?..

Щенок между тем залился веселым лаем. Скрываться дальше стало бесполезно.

Первым вылез из-под дивана Виктор. Удивленный Дмитрий Анатольевич нахмурил брови и уставился на несчастного пассажира, явно раздумывая, как бы построже его наказать. Виктор под этим взглядом попятился опять под диван, но оттуда уже вылезали Володя и Коля. Увидев эту шевелящуюся кучу, инженер не выдержал и расхохотался.

Коля первый, как раньше на берегу озера, набрался храбрости.

— Не ругайте нас, — пробормотал он, — мы хотели помогать вам…

— Ладно, можешь не сочинять речей. Все разно отправить вас сейчас в лагерь я не могу. Придется мне путешествовать вместе с вашей компанией. Но знайте: обратно вернемся только после того, как испытания машины будут полностью закончены. А «Мечта» управляется с Земли, и я в силах лишь изменять направление полета да прибавлять или убавлять скорость. Понятно? — и Дмитрий Анатольевич опять повернулся к своим приборам.

Ребята, глядя ему в спину, сосредоточенно закивали головами. И тут же весело переглянулись: оставили в машине и ничего с ними не сделают!

В ЦАРСТВЕ СТАЛЬНЫХ ГИГАНТОВ

— Подлетаем! — сказал инженер.

Ребята не могли оторваться от экрана. Внизу расстилалась тайга. День быстро сменялся ночью, и сначала на экране трудно были разобрать какие-либо подробности.

Но вот на земле замелькали одинокие огоньки. Всё больше огоньков, осе больше… Не могло быть сомнений: они летели над какой-то гигантской новостройкой.

Щелкнул прибор, похожий на электрический счетчик.

— С новым годом, друзья! — сказал Дмитрий Анатольевич.

На циферблате в это время появились цифры: «1959».

— Неужели мы летим уже целых три года? — удивился Коля. — А я еще не проголодался даже…

— Нет! Прошло только около часа. — ответил Дмитрий Анатольевич. — Но не забывайте, что один час полета «Мечты» равен нескольким годам жизни на земле… Сейчас я выключу прибор ускорения времени. и мы сможем спокойно разглядеть, что произойдет на земле в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году.

Он повернул рукоятку — и смена дня и ночи на экране прекратилась. Приборы показывали:

«11 часов 16 минут, 28 августа. 1959 года».

Теперь машина летела бреющим полетом.

— Ой! — закричал Коля. — смотрите, какой автомобиль… Рядом человек, маленький-маленький, меньше колеса.

С этой минуты Дмитрию Анатольевичу пришлось непрерывно отвечать на вопросы и рассказывать любознательным спутникам обо всем, что они видели перед собой

— Это гигантский самосвал. — говорил инженер. — За один раз он берет столько груза, сколько самый большой железнодорожный вагон. — пятьдесят тонн. А колеса у него высотой в два метра!

— А разве такие самосвалы есть? — удивился Володя.

— В тысяча девятьсот пятьдесят шестом голу их не было. Но ведь мы летим уже в конце шестой пятилетки!..

«Мечта» мягко ткнулась в кучу земли, насыпанной возле обрыва. Щенок первый выскочил из люка.

Вдруг что-то огромное взметнулось над кучей, и, откусив громадный кусок берега, скрылось в овраге, унося вместе с землей храброго пса.

Все так и ахнули. Взбежав на пригорок, путешественники замерли, пораженные необыкновенным зрелищем. Внизу, в котловане, кружился на месте гигант-экскаватор. Его ковш, вгрызаясь в землю, вынимал сразу невероятное количество грунта. Котлован был уже такой глубокий, что если бы на дне построить десятиэтажный дом. путешественники оказались бы сейчас на уровне его крыши.

— Э.Г.Л.-50. — назвал машину инженер и пояснил: — электро-гусеннчная лопата, ёмкость ковша — пятьдесят кубических метров.

Всюду простиралась стройка.

Здесь было настоящее царство машин-гигантов. Воздух был наполнен лязгом и грохотом. Но больше всего удивляло то, что нигде не было видно людей.

Первым опомнился Коля.

— А где же Фотошка? — спросил он.

Начали искать щенка.

— Вон он! Вон он! — закричал реактивщик, показывая рукой вдаль. Там. на противоположной стороне котлована смешно металась из стороны в сторону крошечная фигурка Фотографа. — экскаватор выбросил его вместе с грунтом.

— Фотошка, Фотошка! — хором закричали ребята и бросились бежать по краю обрыва.

Но вдруг на их пути возникла широкая самодвижущаяся дорога — транспортер. Она была вся завалена породой, которую выбрали экскаваторы из котлована, и тянулась далеко-далеко.

Ребята уже хотели проскользнуть под транспортер, когда Дмитрий Анатольевич остановил их.

— Незачем бегать! Щенок сейчас вернется!

И правда — оглушенный Фотограф кинулся в сторону и кубарем скатился по обрыву, угодив прямо в ковш. А через минуту, вместе с грунтом он уже двигался на транспортере по направлению к ребятам. Инженер снял его с ленты и передал Коле. Щенок лизнул щеку своего хозяина и затих у него на руках.

— Вот что, Коля, — сказал Дмитрий Анатольевич, — отнеси-ка собаку в машину, да и сам побудь там. Мы сейчас тоже вернемся. Надо перегнать «Мечту» в более спокойное место.

Кивнув остальным ребятам, инженер пролез вместе с ними под транспортером и направился к белому домику, стоявшему невдалеке.

Домик был пуст, и пока Дмитрий Анатольевич с Виктором осматривали его, Володя заглянул во двор.

— Дмитрий Анатольевич, Дмитрий Анатольевич! — звал Володя.

Инженер поспешил во двор, но мальчика там не было. У стены лежал какой-то длинный, похожий на снаряд предмет. Сзади у него торчали, точно ножки фотографического штатива, четыре телескопические штанги-домкраты.

— Вова! — одновременно крикнули инженер и Виктор.

Ответа не последовало. Зато мотор «снаряда» вдруг взревел, я головка его с острым спиральным буром начала быстро вращаться. Пришли в движение и домкраты. Вот два из них повернулись и уперлись в землю. Машина стала торчком. Звякнул бур о подвернувшийся камень, и странная машина стала быстро зарываться в землю. Все это было так неожиданно, что не только Виктор, но даже и Дмитрий Анатольевич, помимо своей воли, подался назад.

Снаряд уже наполовину погрузился в землю, когда изнутри забарабанили по обшивке чем-то железным и послышался приглушенный голос Володи:

— Дмитрий Анатольевич, вытащите меня! Я не знаю, как эта штука останавливается!..

Управление «Подземохода» находилось внутри, в кабине водителя, и помочь мальчику снаружи было трудно.

Между тем, подземная лодка погружалась все глубже и глубже.

Вот первый домкрат уперся в вырытую воронку, затем второй, третий и, вдавливая в стены туннеля выбуренную породу, машина, наконец, совсем скрылась под землей.

Инженер и Виктор растерянно посмотрели друг на друга.

Внезапно над их головами раздался предупреждающий голос:

— Внимание, внимание! говорит радиоузел строительной площадки три дробь четырнадцать. Через семь минут будет произведен первый взрыв береговых скал. Всем лицам, находящимся в зоне четырнадцать, уйти в убежище. Повторяю…

«Этого только не хватало! — Дмитрий Анатольевич схватился за голову: «Мечта» далеко — там Коля. Володя под землей. А сам он с Виктором находится тоже неизвестно где. Может быть, зона четырнадцать расположена именно здесь?»

— Виктор, скорее в дом!

Внимание инженера привлек небольшой зеленый ящик на стене дома. Быстрым движением он распахнул дверцы: «Так и есть! Радио-телефон!» Дмитрий Анатольевич включил питание, — в прижатой к уху трубке сначала послышался шорох, потом раздались прерывистые звуки, похожие на всхлипывание.

— Алло! Алло!

— Дмитрий Анатольевич! Дмитрий Анатольевич! — услышал он жалобный голос Володи. — Вытащите меня отсюда поскорей. Пожалуйста…

И тут инженер вспомнил, что еще в 1950 году он видел машину для «плавания» под землей. Конечно, с тех пор подземоходы стали совершеннее, но принцип-то управления должен был оставаться прежним!

— Володя! Володя! — скомандовал Дмитрий Анатольевич в трубку, — постарайся вспомнить, как ты включил машину… Ну говори же, быстрее!

Пока мальчик сообщал подробности и описывал, как устроен пульт управления, картина для инженера стала ясной.

— Володя! — перебил он его рассказ, — возьми рычаг управления на себя до отказа и нажми кнопку с буквами «3. X.» Это значит «задний ход»… понял?

— Понял, понял, Дмитрий Анатольевич!.. — в трубке сначала послышалось кряхтенье. Видимо, рычаг тяжело поддавался. Но спустя несколько секунд Володя снова отозвался, однако, на сей раз уже весело:

— Есть! Я вылезаю, я чувствую…

Упираясь всеми четырьмя домкратами, машина вывинчивалась из тоннеля. Она уже показалась на поверхности, когда раздался взрыв.

В то же самое мгновение на «Мечте» зашумели реактивные двигатели. Звуки эти нельзя было спутать ни с какими другими. Серебристая машина взвилась в воздух.

— «Мечта»!.. — закричал не своим голосом инженер. бросаясь вдогонку.

Но все было кончено. «Мечта» с Колей и Фотографом исчезла в голубом небосводе.

НАЧАЛО ПОИСКОВ

В четыре часа диспетчер московского аэропорта принял очередную радиограмму. Пассажирский реактивный самолет ТУ-110 просил разрешения на посадку. Громадный четырехмоторный корабль еще не был виден, и только экраны радиолокаторов на диспетчерском пункте показали приближение скоростной машины. Это-обычный для 1959 года рейс Красноярск-Москва. И пассажиры, как водится, думали о своих делах. Только трое были не обычными путешественниками. Они прилетели из прошлого. Это — Дмитрий Анатольевич, Володя и Виктор.

Еще совсем недавно высадились они на стройке Красноярской ГЭС в 1959 году, совсем недавно таинственно исчезла «Мечта»… А сколько перемен произошло за это время.

Как горько было убедиться путешественникам еще в Красноярске, что их «Мечта» пропала бесследно. Наблюдательные пункты не могли ее разыскать. Где Пузырек, где Фотограф? Оставалось одно-лететь п Москву и там, с центрального поста связи начать по всей стране поиски пропавшей машины.

…Четыре часа в воздухе прошли незаметно. Теперь воздушный корабль снижался. Промелькнули облака мимо окон и оставили на стеклах миллионы крошечных капелек. И сразу, точно кто-то сдернул мешающий смотреть занавес, — внизу открылась земля. Ребята так напряженно вглядывались в даль, что их носы совсем расплющились об оконное стекло. Что они узнают о судьбе Пузырька и машины? Вот в редких облачных разрывах промелькнули первые малюсенькие, словно нарисованные, дома. Москва!

Ребята сверху смотрели на город, и он напоминал нм солнце, каким его обычно рисуют дети: центр — Кремль, и от него в разные стороны разбегаются лучи — радиусы многочисленных улиц.

Вслед за самолетом через облака пробилось и солнышко. Оно выглянуло и отразилось в чистой глади Москвы-реки. Как по команде вспыхнули веселые зайчики на острых шпилях высотных домов, переглянулись. словно поздоровались, и пошли зажигать окна квартир, будто приглашая москвичей на улицу.

Но Москва была не сегодняшняя. Еще в воздухе ребята заметили что-то непонятное…

Словно мошкара, в разных районах города поднимались и опускались темные точки.

— Что это? — спросил Володя у инженера. Но тот лишь пожал плечами.

— Стрекоза! — обрадовался Виктор. — смотрите!!!

И верно, одна точка приблизилась так близко, что можно было рассмотреть вытянутое тело н прозрачные следы крыльев над спиной.

Но Виктор ошибся. То был вертолет.

— Зачем у него шахматный поясок под самыми окнами кабины? — удивился теперь Дмитрий Анатольевич.

— Может быть, это воздушное такси? — спросил Володя.

— Ну. конечно. — согласился инженер. — Когда в 1956 году мы улетали, о них только еще писали в газетах. А теперь смотрите, как их много.

Мальчики причмокнули от восхищения: теперь не одна стрекоза-вертолет, а много машин кружилось на высоте их самолета.

Сделав круг, ТУ-110 круто пошел на посадку. Ребятам стало даже чуть-чуть страшно, так быстро приближались все эти крыши и шпили.

Виктор зажмурил глаза, а когда открыл их, машина уже катилась по бетонным плитам посадочной полосы. Рев турбореактивных двигателей смолк. Еще минута, дверь открылась, и мальчики кубарем скатились вниз по трапу.

Путешественников встретил высокий человек в белом кителе — дежурный по Управлению гражданского воздушного флота.

— Скорее, скорее, вас давно ждут в управлении… Есть новости. — И он повел Дмитрия Анатольевича к выходу. Инженер оглянулся, схватил Виктора за руку, тот — Володю, и все четверо, цепочкой, поспешили к воротам, к стоянке воздушных такси.

Дмитрий Анатольевич, потом Виктор поднялись в вертолет. А Вова… Где он? Неужели пропал? Инженер сразу выскочил из кабины. Огляделся и увидел мальчика у здания аэропорта.

Володя с недоумением смотрел на большие круглые часы. Они показывали пятнадцать минут пятого. Как же так? Он отлично помнил, их самолет вылетал из Красноярска в «шестнадцать часов пятнадцать минут!», так объявил по радио диктор. И вдруг, после нескольких часов, проведенных в воздухе, в Москве опять го же самое время.

Мальчик задумался и не заметил, как подбежал к нему инженер. Володя очнулся лишь тогда, когда тот схватил его в охапку и ринулся к вертолету.

— Дядя Митя. Володька! — еще с порога закричал им Виктор, — наша «Мечта», наш…

«Тр-р-р, тах, тах, тах!!! — громко застучал мотор «стрекозы», и путешественники очутились в воздухе. Виктор растерянно заморгал глазами. Из-за треска мотора все равно ничего нельзя было расслышать. Но вот дежурный в белом кителе захлопнул поплотней дверцу, и в наступившей тишине отчетливо прозвучал его голос:

— Несколько минут назад неизвестная машина пролетела над Байкалом и сбросила пакет! Только что на аэродроме я получил это сообщение. Мы летим на центральный пост связи. Там установлена телевизионная связь с Иркутском. Нам покажут содержание пакета.

— Ура! — закричал Володя. Даже на лице инженера в первый раз за тысяча девятьсот пятьдесят девятый год появилась слабая улыбка.

…А в это же время в лагере, который ребята оставили в 1956 году, под «дубом совещаний» старейшины Клуба Смелых Изобретателей и Отважных Ребят собрались на Совет.

Через несколько минут должны начаться последние соревнования. Вечером — веселый костер и прием новых членов в ряды КСИОРа. Пионеры спорили: кто именно получит это почетное звание? Ведь было придумано столько остроумных изобретений, сделано не мало моделей, новых игр.

Старейшины уселись вокруг своего председателя Пети Лихачева. И вдруг в их чинный кружок ворвался Гоша Федоров — пионер из третьего отряда.

— Петька-а! — закричал он.

Старейшины только покачали головами. А Галя Смирнова изобретательница беспроволочного полевого телефона вздохнула:

— Вот несознательный! Не замечает, что ли? Ведь здесь старейшины заседают. А тоже, наверное, и КСИОР хочет… — и возмущенно тряхнула косичками.

Но Гоша не обратил внимания на замечание. Он торопливо стал шептать что-то на ухо Пете. Видно, сообщение было очень важное — глаза председателя загорелись.

— Ребята! — он вскочил, забыв о своем высоком звании.

— Ребята, Володька-изобретатель с реактивщиком пропали. Уже час. как их ищут. И не могут найти.

Старейшины загалдели и мигом выработали план поисков. Через несколько минут отряд следопытов рассыпался в разные стороны. «Сбор через час!» — уговорились ребята. А соревнования? Их пришлось отложить.

Но прошел час, другой. Поиски остались безрезультатны, разведчики возвращались по одному. В штабе их ждала еще одна новость: пропал Пузырек — брат Володи Камчи, а с ним и щенок Фотограф. Что делать? Совет старейшин решил послать на поиски весь лагерь. По радио объявили:

— Внимание, внимание! Володя Камча, Виктор Летунов и Коля Камча, по прозвищу Пузырек, — пропали. Все на поиски. Тот, кто укажет их местонахождение, получит звание члена Клуба! В КСИОР будет принят каждый, кто принесет сведения о пропавших! Все на поиски!

Через пятнадцать минут в совет поступило первое известие. Петя Лихачев бережно принял из рук запыхавшегося следопыта обрывки папиросной бумаги. На ней оказались таинственные значки КОН О Р.

Это было все, что осталось от гордого названия модели «Кондор». Вожатый третьего отряда — отряда Володи и Виктора — бросился к сараю. А через минуту появился совсем удрученный — он держал в руках размокший, облезлый остов модели. Все посмотрели в сторону озера.

— Может быть, они на острове? — предположил кто-то из ребят. Там на самой середине возвышался маленький островок, заросший колючим кустарником. От берега его отделяло метров триста. Но как туда добраться? Все лучшие пловцы лагеря были заняты поисками. А лодка, как всегда, по приказанию начальника лагеря, лежала на берегу и была заперта вместе с веслами на замок. И ключи нельзя было раздобыть — завхоз уехал в город за продуктами.

Сломать замок? Построить плот? Но оба эти предложения были отвергнуты. На помощь Совету пришел Валя Петров из дежурного отряда. Этот пионер только что привез молоко из соседнего колхоза. В одно мгновение ребята опорожнили два бидона из-под молока; затем Валя вывел из дачи велосипед, и скоро по озеру, держа курс на остров, двигалось остроумное сооружение с автором на седле. По бокам обыкновенного велосипеда были прочно привязаны пустые бидоны. Маленькие дощечки, укрепленные между спицами заднего колеса, представляли собой лопасти. Фанерка, прилаженная к переднему колесу, служила одновременно и килем и рулем поворота. Вездеход получился на славу. Целый каскад брызг вырвался из-под седла изобретателя, когда он завертел педалями.

Здесь же на берегу озера Совет единогласно решил рекомендовать Валю в члены Клуба.

Но напрасны, были старания Вали. На острове никого не оказалось. Старейшины уже собирались покинуть берег, как новое обстоятельство осложнило поиски. На песчаной косе лучший следопыт лагеря Сережа Шатров обнаружил странные следы. Встав на четвереньки, он читал по вмятинам на песке следующее:

— Три пары сандалий разного размера и щенок собачьей породы — рассуждал он вслух, — прибежали на берег озера. Одна пара отошла в сторону и разделась. Потом очень быстро подскочила к двум оставшимся, и псе трое попятились в кусты Затем из воды вылезли огромные перепончатые лапы, как у гуся, только, наверное, сорок шестого размера… Эти лапы приблизились к сандалиям. Здесь щенок скреб землю лапами и, наверное, лаял…

— Ребята! — перебил следопыта Саша Востриков, — их съел цератозавр.

— Вот ещё. выдумал! — все удивленно посмотрели на него.

— Это древние ящеры, — пояснил Саша, — хищные. Водились в меловом периоде. Потом вымерли. Но, может быть, здесь, в озере, они еще сохранились? Ну, как в Плутонии или в Затерянном мире, я читал…

Предположения клубного палеонтолога не приняли всерьез. Все знали — Востриков легко увлекался, но на всякий случай отошли от воды подальше.

Между тем, следопыт молчал, усердно ползая по песку. Даже нюхал его зачем-то. Наконец, поднявшись. виновато произнес:

— Тут дальше непонятно: к ним еще ботинки на кожаной подошве откуда-то подошли. А лапы с перепонками исчезли. Потом ботинки с сандалиями на тропинку вышли и тоже пропали… — Сережа опустил голову.

— Эх, ты… — с сердцем сказала Галя Смирнова, — а еще следопыт! В Клубе состоишь!

— Сама попробуй! — буркнул Петя, вступаясь за друга. — Вон сколько тут народу прошло. Все следы затоптали.

— Подождите, ребята, может быть, они в город уехали? — высказала предположение третьеклассница Катя Щекина. На прошлом костре она победила в литературной викторине, н лишь посте долгих споров Совет присвоил ей звание члена Клуба.

Старейшины приуныли. Что делать? В город поехали вожатый третьего отряда и двое ребят.

До начала костра оставалось часа два. когда по телефону из города позвонили посланцы. «Ни домой, ни в школу пропавшие не являлись», — сообщили они.

Дело осложнялось. Каждый высказывал свои предположения. Одно исключало другое. Женю Ильину, члена Клуба и обладательницу значка «Юный турист», осенила счастливая мысль:

— Они, наверное, отправились путешествовать и заблудились…

— Или реактивщик увел их на аэродром, — вмешался Гоша, — Витька уже давно собирался пробраться в самолет и полетать. Даже меня звал. Может быть, они теперь за тысячу километров отсюда?

Это предположение вызвало немало толков. Кто оспаривал эту догадку, кто готов был ее принять, как самую справедливую, и никто и не подозревал, что предположение это очень близко к истине. Только не тысяча, а всего шестьсот километров — расстояние от Москвы до Ленинграда — отделяли пионеров от Виктора и Володи… Шестьсот километров и… три года…

Там. в Москве, в это время, в предпоследнем году шестой пятилетки, к зеркальным дверям Главного Управления ГВФ подходили два мальчика и инженер, те, что совершили в один день самое необыкновенное путешествие, какое только можно себе представить.

В СНЕЖНОЙ ПУСТЫНЕ

Что произошло с Пузырьком после того, как Дмитрий Анатольевич отослал его п машину? Прежде всего Коля обиделся. И понятно, почему.

Все собрались смотреть, как работает подземоход, а Коля сиди и машине… Но огорчался он недолго. Перед ним заманчиво поблескивал металлом пульт управления. а сколько на нем приборов и кнопочек!

Коля важно уселся в кресло пилота и грустно посмотрел вниз: далеко педали — ногами их никак не достать.

Он потянул ручку управления на себя, надул щеки и громко загудел. Потом, соскользнув с кресла, нащупал ногами педали и нажал их. Машина бездействовала. Пузырек немного поколебался, затем осторожно нажал кнопку с надписью «ВКЛ», что означало — включение. И сразу машина ожила, приборы засветились, пол чуть заметно стал подрагивать.

Пузырек испугался, но только на мгновение. Неужели он сам. совсем-сам включил чудесную машину? Коля засопел от удовольствия и представил себе, как он летит, управляет «Мечтой», а Дмитрии Анатольевич и Витъка-реактивщик выполняют его приказания.

Пузырек гудел, двигал рычагами, командовал своему экипажу — Фотошке — следить за приборами. Игра шла полным ходом. Но ведь можно еще включить телевизор, и тогда всё. все, что происходит снаружи, будет видно на экране.

Пузырек так увлекся, что забыл, где он, где его друзья, что они делают. Между тем, вблизи стоянки «Мечты» работы прекратились. Радио уже оповестило всех о предстоящем взрыве скал. Но в кабине не было приёмника, и мальчик ничего не слышал.

Коля громко приказал Фотошке не прыгать, сидеть смирно, а сам, взобравшись с ногами на кресло, потянулся. чтобы включить экран.

В этот миг снаружи раздался громкий взрыв. От неожиданности Коля вздрогнул. Взрывная полна покачнула машину. Теряя равновесие, мальчик схватился за рычаг полного хода и всей тяжестью повис на нем.

Рычаг опустился, что-то щелкнуло. — двигатели «Мечты» взревели по-настоящему. Машина рванулась вперед. Какая-то сила швырнула Колю, он упал в кресло и потерял сознание.

За стенками кабины «Мечты» снова со страшной скоростью понеслись дни и ночи, месяцы и годы. Не раз летняя жара сменилась снежной вьюгой, но Пузырек этого не знал.

Наконец, Коля открыл глаза и поморщился — ныл локоть. Некоторое время мальчик лежал без движения. Удивленно разглядывал стрелку указателя времени. которая неудержимо мчалась по кругу. И вдруг вспомнил… вспомнил все, что произошло.

Позабыв о боли. Пузырек вскочил с кресла и бросился к двери, но та не поддавалась. Он растерянно оглянулся по сторонам: на пульте мирно горели лам почки. Машина, чуть покачиваясь, мчалась неизвестно куда в пространстве и времени.

Один, совсем одни, если не считать верного Фотографа. летел маленький Пузырек в машине.

С пульта, будто злые глаза, приборы строго глядели на мальчика. Ему уже не хотелось быть капитаном. Он забился в угол кабины, взял щенка на руки, крепко прижал к себе и горько, горько заплакал.

Коля ведь еще не был членом славного Клуба и не давал клятвы «не дрейфить». Ему было очень страшно и одиноко, слезы лились сами собой.

Кто знает, как долго он плакал. Когда нос Пузырька распух, а слез совсем не осталось, он вспомнил первую заповедь клуба «не теряться». Вытер кулаком глаза и почувствовал, что он голоден. Пузырек пошарил рукой по полке над пультом. Нашел рукавицы Дмитрия Анатольевича, пачку папирос и шоколадку. Он разломил ее и честно угостил Фотографа половинкой. Шоколадка окончательно успокоила мальчика, и он решил попробовать остановить машину. «Я ее включил, я же се и выключу», — подумал он. Несколько раз поднимал он руку, но всякий раз в нерешительности опускал се. Наконец, зажмурив глаза, с размаху ткнул пальцем в синюю пуговку. Гул моторов сразу стал тише. На спине машины невидимо для мальчика выдвинулся винт. «Мечта» превратилась в вертолет и начала медленно снижаться.

Коля взглянул в окно — земля приближалась. Он повеселел. Однако, радость была преждевременной… Леденящий холод стал пробиваться сквозь металлические стенки кабины. Приборы начали покрываться инеем. Стекла затянуло льдом.

На приборе-счетчике частоколом выстроились цифры «1981», а на другом приборе появилась надпись «декабрь».

Но мальчик этим не интересовался. Не знал он и того, что во время посадки зимой в машине включалось устройство для обогревания. Новая опасность нависла теперь над Пузырьком. Достигнув земли, он мог замерзнуть в машине.

Между тем на земле машину заметили. Как только перестали работать ускорители времени, выключенные Колей вместе с двигателями, «Мечта» превратилась в обыкновенный самолет. И в тот же миг ее изображение появилось на экранах многочисленных радиолокаторов. расположенных на ближайшей станции наблюдения за воздушными магистралями.

Дежурные наблюдатели не понимали, почему неизвестная машина ни на одной волне не отвечает на радиосигналы. На экранах уже ясно можно было различить и машину и надпись на ней. Одного только не могли видеть люди с земли, как в холодной кабине, завернувшись в ковер. Пузырек и Фотограф отогревали друг друга своим дыханием. Мальчик начинал коченеть…

Необыкновенная машина медленно опустилась па землю. Проломив наст. «Мечта» провалилась в глубокий снег. В задравшемся стабилизаторе засвистел ветер. Стояла ночь.

Налево от машины громоздились скалы, направо — простиралась однообразная снежная равнина с торосами. Кое-где на крутых склонах виднелись следы зверей. На плотном слежавшемся снегу отражался свет луны. Время шло. Колючий снег заносил остроносую машину…

Но вот тишину нарушил гул моторов. В черном небе ослепительно вспыхнули три фонаря — три осветительные бомбы, медленно покачиваясь, наперекор ветру. стали опускаться на землю. Вслед за ними откуда-то из темноты вынырнули две удивительные, похожие на перевернутые грибы, машины. Бескрылые, совсем не похожие на самолеты, они вдруг неподвижно повисли в воздухе, и, словно посовещавшись о чем-то, тихонько опустились «шляпками» вниз, рядом с «Мечтой».

Если бы здесь был всезнающий реактивщик, он и то, наверное, признался бы. что такие самолеты видит впервые. Это были колеоптеры — самолеты, о конструкции которых только еще начинали говорить в то далекое время, когда ребята покинули лагерь. Эти машины могли взлетать без разбега, как вертолеты, и летать так быстро, что звук от их моторов оставался далеко позади.

Из колеоптеров вышли люди. Фонари-бомбы, не долетев до земли метров пятнадцати, остановились неподвижно, освещая окрестности ровным, чуть желтоватым светом. Люди подбежали к «Мечте». Раскопать машину, отыскать дверь и войти в кабину было делом минуты. И очень скоро двое вынесли из машины окоченевших мальчика и щенка, укутанных в ковер.

Незнакомцы осторожно передали свою ношу в колеоптер. И тот сразу же. подняв снежный вихрь, взвился свечой вверх и пропал в черном небе.

Новые люди входили и выходили, осматривали конструкцию машины, но ни пилота, ни экипажа не могли найти.

НАШЕЛ!

Как огорчились бы пионеры о лагере на берегу озера, если бы они могли себе представить всё то, что произошло с Пузырьком и Фотографом. Опечалились бы и Дмитрий Анатольевич с Виктором и Володей. Но никто не знал судьбы путешественников, никому в лагере не хотелось верить, что Виктор и Володя удрали, не предупредив, перед самым костром. Они не могли подвести и свой отряд и свой лагерь!

— Очень даже просто. — горячился Гоша Федоров и в тридцатый раз принимался рассказывать о том, как он обнаружил, что ребята исчезли.

— Ты ведь знаешь, знаешь, какой я наблюдательный, — кричал он, размахивая руками, — я давно следил за ними, а тут…

Но подробности никого уже не интересовали.

— Здесь какая-то тайна. — сказал изобретатель водяного велосипеда Валя Петров. Его связывала с пропавшим Володей старинная дружба. Друзья твердо решили, когда вырастут, стать изобретателями. Валя подумал н добавил:

— А если они всё-таки уехали, значит, в какое-нибудь опасное путешествие и сделают открытие.

К костру ребята обязательно вернутся. Я уверен!

— Жди! — кипятился Гоша, — испортили модель, сдрейфили и удрали из лагеря… Трусы!

Валя покраснел от возмущения.

— Что-о? — сжав кулаки, двинулся он на Гошу. — Что-о? Да ты соображаешь, что говоришь? Это только ты можешь такое!

Еще минута — и спор решился бы тем старым и испытанным способом, который хорошо знаком мальчишкам всех стран и времен.

Валя уже крепко держал рукой Гошу за майку а тот, пятясь, твердил:

— А ты чего? Чего ты?

Споры умолкли. Все ждали, чем кончится ссора. Конечно, следовало бы разнять «петухов», но вступиться за товарища, когда тот сам не может постоять за себя — закон мальчишеской чести. Вот-вот разбитый нос мог решить спор, как вдруг издалека послышался крик: «Ребята-а-а!» Крик был тоненький, как комариный писк. Но оба соперника, а за ними и остальные, повернулись в сторону голоса. Прошло несколько минут напряженной тишины, зов повторился снова, за кустами раздался топот. Кто-то несся во весь опор по тропинке. «Ребята-а!» — снова разнеслось над озером.

— Это Сережка-следопыт кричит! — убежденно сказал Петя Лихачев. — Но когда же он успел уйти?

Действительно, в спорах никто и не заметил, как исчез Сережа. И вот… Из-за поворота вылетела растрепанная фигура следопыта.

— Нашел!.. — выпалил он.

— Что нашел? Где? Кого?

Задыхаясь от быстрого бега, Сережа вытянул руку по направлению к деревне.

— Веди! — приказал коротко Петя. Способность быстро оценивать обстановку и принимать нужное решение снова вернулась к председателю.

НА ЭКРАНЕ — «МЕЧТА»

Не успели путешественники даже рассмотреть кабину скоростного лифта, как вспыхнула табличка с надписью: «Девятнадцатый этаж. Центральный пост связи».

— Приехали! — широким жестом дежурный распахнул дверцу и пригласил пассажиров выйти.

Они ступили на площадку и остановились. Перед ними тянулся длинный, длинный коридор с множеством обитых клеенкой дверей. Окон не было, а откуда же яркий дневной свет? Володя растерянно осматривался. Он достал платок и вытер вспотевший лоб.

— Жарко? — участливо спросил дежурный.

— Очень! — ответил Дмитрий Анатольевич.

— Это у нас пробуют новое отопление, — дежурный словно извинялся.

— А потолок? Это стеклянная крыша? Как в универмаге? — полюбопытствовал Виктор.

Дежурный покачал головой:

— Нет, не крыша, а светящийся потолок.

— Ой! — вскрикнул Вова. — Тут кругом горячо! — И он отдернул руку, которой нечаянно прикоснулся к стене.

— Не обожжешься, — успокоил дежурный, — совсем не так уж горячо. — И рассказал, что стены нагреваются электричеством. Прямо на бумаге, которая подклеивается под обои, напечатана электрическая схема, вроде спирали электроплитки; только она здесь не проволочная, а из проводящей краски. Когда в помещении холодно, «обои» сами включаются в электрическую сеть и равномерно нагревают комнаты. Ни пыли, ни копоти.

— Здорово! — в один голос сказали мальчики и осторожно прикоснулись к обоям еще раз.

А дежурный продолжал рассказывать. Оказалось, что электрические лампы тоже почти отжили свой век. Потолок покрывают теперь особыми светящимися плитками. К ним, как к лампочке, подводится напряжение, и они светятся. Но свет лампочки режет глаза, а плитки неяркие, и поверхность их большая..

В этот миг над дверью с цифрой «7» вспыхнул зеленый огонек. Дежурный заторопился: «Нас ждут. Это кабина дальневосточной связи…»

Следом за взрослыми ребята вошли в небольшую комнату со множеством приборов. Наклонный стол был загроможден всякими рычажками и переключателями, на стене перед ним — экран. Ребята переглянулись. Виктор подтолкнул локтем Вову: «Видишь?» Но приятель уставился на часы — их было двое: одни справа показывали пять, другие слева — одиннадцать часов.

— Ничего удивительного в этом нет, — объяснил инженер — правые показывают московское время, левые — иркутское, т. е. время того города, с которым установлена связь. — Пока инженер с дежурным включали установку, Вова размышлял.

— Понял! Понял! — закричал он вдруг. — Мы летели столько времени, сколько часов разницы между городами! Самолет-то скоростной!

Взрослые орудовали у своих рычажков, а Володя в упоении продолжал:

— Я знаю, почему мы вылетели из Красноярска и прилетели в Москву в одно и то же время… Сам догадался! Правильно. Дмитрий Анатольевич?

И тут Виктор, который гордился своим прозвищем реактивщика, позавидовал: «Здорово Вовка соображает!» И, поняв, наконец, что занимало друга, спросил:

— А какая скорость была у самолета?

Дмитрий Анатольевич успел ответить, что скорость их полета достигала скорости вращения земли. Но тут беседу перебил голос из репродуктора:

— Внимание! Передаем изображение неизвестной машины, записанное автоматической станцией наблюдения в районе озера Байкал.

Все повернулись к экрану. Виктор крепко ухватил друга за руку и потянул к пульту. Стекло экрана посветлело. По нему, как в окне самолета, побежали облака. Володе казалось, что вот-вот, сейчас, прямо с экрана телевизора, ему улыбнется Пузырек.

Но за облаком обозначился лишь темный силуэт. Его тень росла и росла. И вот в разрыве облаков появилась знакомая остроносая машина.

— «Мечта»! — воскликнул Вова.

Но что это? Маленькая, чуть заметная точка оторвалась от корпуса машины. А за ней тотчас же взметнулся длинный язык вымпела.

— Смотрите! Что-то упало! — закричал Виктор. Ему никто не ответил. Все следили за сброшенным пакетом. Изображение «Мечты» тем временем тускнело, становилось все менее отчетливым, словно таяло в воздухе. И, наконец, обогнав время, машина скрылась.

Володя так ждал увидеть на экране своего младшего брата. Но «Мечта» уже улетела, и картина на экране сменилась. Теперь в какой-то комнате за столом сидел человек с листком бумаги в руках. Размеры листа все увеличивались, и, наконец, зрители смогли прочесть текст письма, сброшенного с «Мечты».

«Сообщите. — писали неизвестные пилоты машины, — в каком времени мы должны произвести посадку. Пакеты мы сбрасываем через каждые пять минут полета но трассе: Ангарстрой — Братская ГЭС — Красноярская ГЭС».

Дальше следовали подписи.

ПЕРВАЯ ССОРА

Вот и все. Экран потух. А что же Пузырек? Володя уже не сдерживался. Он уткнулся в рукав комбинезона Дмитрия Анатольевича и заплакал.

Инженер и Виктор принялись утешать мальчика: «Пузырек», конечно, жив и здоров. Подожди, он еще станет раньше всех членом клуба»

Дмитрия Анатольевича беспокоило иное: как сообщить машине времени о себе? Ведь радиоволны не могли догнать ее в полете по времени.

Инженер прошел к начальнику, и мальчики остались одни. Некоторое время они сидели, глядя на темный экран. Каждый думал про свое.

— Вот это да! — хмыкнул Виктор. — Колька-то летает себе один. И реактивщику захотелось во что бы то ни стало удрать куда-нибудь тоже. Он уже представил себе, как на клубном костре старейшины прикрепляют заветную голубую ленточку — значок члена Клуба — к важной пузырьковой груди, как бьет барабан и трубит в честь нового члена горн, а он…

Нет, дальше так не могло продолжаться. Витя повернулся к товарищу.

— Володька?

— Ну?

— Давай удерем!

— А у тебя тут все в порядке? — Володя показал на лоб.

Но Виктор приводил множество неопровержимых доводов:

— Подумай сам. Мы сидим и ждем. Потом Дмитрий Анатольевич придумает, как вызвать «Мечту». Посадит нас в кабину и айда домой. Так мы ничего и не увидим в будущем. Все только в машине, да в машине.

Но Володя и слушать не хотел. Удрать, оставить инженера одного — это не честно. Однако Виктор стоял на своем.

— Очень ты нужен инженеру!

— Нужен»

— Ну и оставайся! Сиди, как привязанный, а я ухожу!

Виктор с достоинством поднялся со стула. Володя встал перед ним:

— Не имеешь права!

— Вот еще! — многозначительный кулак приблизился к носу Володи. Мальчики стояли, как на ринге. Вот-вот прозвучит удар гонга, и схватка начнется. Володю не испугала воинственная поза друга. Он обошел кругом и остановился у самой двери.

— А ну попробуй.

Виктор толкнул его плечом. Володя ответил тем же. Реактивщик схватил противника за куртку и потянул в сторону. Володя — он был меньше ростом — крепко уперся ногами в пол. Оба пыхтели, но не трогались с места. «Т-р-р-р». — раздался вдруг негромкий треск, и старая, повидавшая виды куртка изобретателя — разорвалась. Это решило дело.

— Ах. ты так? — завопил Володя и. размахнувшись, первым атаковал приятеля. Это было вне правил — удар пришелся по уху. В ту же секунду твердый кулак реактивщика угодил нападающему о подбородок. Апперкот! Послышался грохот опрокинутого стула. Из глаз Володи посыпались искры. Он рухнул, увлекая за собой приятеля. Теперь оба катались по полу. Виктор был сильнее, Володя упрямее. Прижав подбородок к груди, он, не отворачиваясь, усердно добирался до физиономии приятеля. Миг! И короткий улар упрямого изобретателя решил исход битвы.

Виктор вскочил и. хлопнув дверью, помчался по коридору. Побежденный мог спастись бегством! Вова ринулся за ним.

ГОЛОСА В САРАЕ

Под предводительством следопыта Сережи Шатрова ребята в хорошем темпе приближались к деревне. Ни на одном кроссе не бегали так дружно — отставших не было. Но вот Сережа остановился и поднял руку. Прямо перед ним утопал в зелени небольшой домик. Длинный глухой забор защищал его от любопытных взглядов. А широченные ворота сарая, которые открывались в поле, делали усадьбу не похожей на остальные.

Ребята обступили следопыта.

— Сюда! — шепотом приказал он, — только тихо. — С этими словами Сережа отвел в сторону доску забора, и пионеры один за другим пролезли в дыру.

Следопыт направился к сараю и пригласил остальных следовать за собой. Вот он отворил тяжелую дверь, и все услышали из темноты незнакомый голос: «Ребята!..»

Пионеры отпрянули в сторону.

— Не бойтесь! — шепотом успокоил их Сережа, — я уже четыре раза слушал… Как дверь откроешь, так и говорит.

И они пошире распахнули дверь. Все прислушались.

— Ребята, — повторил голос. — Вова, Витя и Коля, через несколько минут я улетаю в пробный полет. Остановка в 1950 году. Если вы придете раньше, чем я вернусь, подождите меня в сарае до половины пятого. Я обязательно, как и договорились, отвезу вас «во вчера» на нашей «машине времени».

— Во вчера? — вырвался общий вздох. — Машина времени… — с завистью произнести некоторые. Да и как не завидовать — разве каждому мальчишке приходятся на долю такие приключения?

Гоша поднял руку. У него одного были настоящие часы, и при каждом удобном случае он любил щегольнуть ими. Но не успел он произнести и слова, как опять послышались сначала неясные, а потом все более отчетливые голоса… Кого бы вы думали? Да самих улетевших! Да, да! Коли. Володи. Виктора. Из темноты даже щенок Фотошка лаем приветствовал пионеров.

— Они прячутся здесь! — возмутился Гоша. На него зашикали. По сараю, как и несколько часов назад, прошелестел дружный вздох восторга — это Володя и Виктор впервые увидели «Мечту». А потом…

— Как у Циолковского. — произнес голос реактивщика, — специально для сверхзвуковых скоростей. И даже стабилизатор поднят… И тут приглушенный голос Володи прошипел: «Идут! Лезем!»

Пионеры стояли, как в оцепенении. Что мог означать весь этот разговор? Даже бесстрашный председатель Клуба, забыв первую заповедь «не дрейфить», нерешительно топтался у порога.

— Не бойтесь, — успокоил ребят Сережа, — это магнитофон. Запись. Тут пусто, никого нет.

Первым овладел собой Гоша. Он посмотрел на часы и пренебрежительно заявил:

— Все ясно! Они улетели! Уже без двадцати минут семь. Я получаю звание члена Клуба. Я первый высказал эту гипотезу!

— Да замолчи ты! Не до тебя! — Рассердилась Галя.

— Может, им грозит смертельная опасность, ведь они не вернулись! — напомнил Сережа. — А ты о себе!

Но Гоша не сдавался.

— Опасность! Улетели на машине Циолковского. Всех подвели, а сами удрали!

Но его никто не слушал. Все разбрелись по сараю. Обшаривали темные углы, забирались во все июли и закоулки, как будто пропавшие играли здесь в прятки.

— Ребята! — громко позвал Сережа. — Тут следы машины. Смотрите.

И все кинулись туда, где у широких ворот обозначились две глубокие колен на земляном полу сарая.

— Э, да у нас ангар полон гостей, — раздался громкий, знакомый ребятам голос.

Его ребята когда-то уже слышали. Все обернулись. В это время щелкнул выключатель, и яркий сноп света заставил пионеров зажмуриться. А когда открыли глаза, то от удивления не могли произнести ни слова. Даже Гоша растерялся и забыл о своих часах.

КАК ОСТАНОВИТЬ «МЕЧТУ»

По пути в гостиницу Дмитрий Анатольевич снова и снова обдумывал то, что решили на заседании, — как остановить «Мечту». Авария могла произойти лишь в крайнем случае. Пилоты всегда спасутся на парашютах. Но мальчик… Это усложняло задачу.

Дмитрий Анатольевич чуть было не прошел мимо подъезда гостиницы. Как вдруг — трах! — распахнулась тяжелая дверь. И в объятиях инженера очутился всклокоченный мальчик — Виктор!

— Что с тобой?

Мальчик не успел ответить. Снова оглушительно хлопнула дверь, и оттуда стремительно выскочил Володя.

— Куда вы торопитесь? — машинально спросил Дмитрий Анатольевич, не отрываясь от своих мыслей. Он даже не заметил, как выглядели его юные спутники.

Приятели промычали в ответ что-то невразумительное. А Володя поспешил спросить:

— Дядя Дима, вы что-нибудь придумали?

— Идемте-ка обратно в номер. Я расскажу…

Виктор понуро побрел к лифту. Ему совсем было не интересно, что говорил инженер. А у Володи воображение разыгралось. Он представлял себе- из огромного зенитного орудия вылетает снаряд, догоняет «Мечту». Взрыв. Объятая пламенем машина падает на землю. В ней люди, Пузырек… Вова поежился…

— Дядя Дима, неужели вы решили сбить «Мечту»?

— Решили поступить иначе, — покачал головой инженер

На летящую «Мечту» попытаются направить поток ультракоротких радиоволн. Когда пучок попадет на электрическую систему зажигания мотора, то он выведет ее из строя. Самолет пойдет на снижение.

— А если «Мечта» разобьется? — прошептал Володя. Но ответа не последовало. Дверцы кабины раскрылись, на табличке вспыхнула цифра «7». Приехали!

Все трое прошли в номер. Дмитрий Анатольевич тяжело опустился в кресло.

Виктор был рад, что никому не приходит в голову включить свет в комнате. Не очень-то приятно показывать такой синяк. Да и все эти хлопоты и розыски

«Мечты» порядочно поднадоели. Пусть Володька ими занимается. На улицах вон что делается… Виктор еще раньше успел насчитать четыре автомобиля незнакомых марок. Как ему хотелось побродить по улицам, хорошенько все разглядеть, потом рассказать ребятам в лагере.

Вова, стоя у раскрытого окна, смотрел на вечернее небо: «Где Пузырек? Где искать «Мечту»?»

В этот миг высоко над крышами вспыхнули яркие светящиеся буквы рекламы. «Первый кругосветный перелет состоится…» О чем говорила реклама. Володя так и не дочитал. Он зажмурил глаза. И не потому, что его ослепил блеск рекламных огней. Простая чудесная мысль мелькнула в его голове: «Буквы! Электричество! Придумал!»

— Дмитрий Анатольевич! — Вова бросился тормошить инженера:

— Придумал! Не надо лучами! Просто сообщить буквами…

— О чем ты?

— Витька! Зажги свет! — приказал Вова

Спустя минуту инженер и пионер-изобретатель склонились над листом бумаги. Вовка, стоя коленками на стуле, ожесточенно доказывал..

— Смотрите, смотрите, — твердил юн, тыча карандашом в какие-то каракули, — на всех стройках, прямо на земле, из электрических букв надо сделать одинаковые надписи, где мы и когда им надо садиться. Расставить электрические часы, такие большие, чтобы время показывали наше, ну, в котором мы с вами находимся… Понимаете?

Вовка чуть не плакал от усердия. Почему это Дмитрий Анатольевич никак не хочет понять такой простой штуки?

Но вот инженер поднялся и улыбнулся.

— Молодец, Володька! — хлопнул он по плечу юного изобретателя. — Этот вариант, пожалуй, подойдет! Они поймут, остановят «Мечту»!

А Виктор? Что же он? Он так ничего и не понял. Сначала он был рад, что ему не попало за драку, синяк и несостоявшийся побег. А потом он сам ругал себя: Москвы не увидел и тут никому нет дела до него.

САМОЕ СТРАШНОЕ

11 декабря 1981 года всю страну облетело сообщение Центрального радио:

«Сегодня, — говорилось в сообщении, — в районе озера Байкал опустилась машина неизвестной конструкции. В кабине обнаружен окоченевший мальчик и щенок Мальчик одет в летний костюм устаревшего покроя. Оба. мальчик и щенок, не подают признаков жизни. Они доставлены в медицинский институт имени Бахметьева».

Со всех концов советского государства в Иркутск понеслись тысячи телеграмм. Кто он. этот мальчик? Как очутился он в машине с единственным четвероногим спутником — щенком? Откуда, из каких миров прилетела эта таинственная машина? Эти вопросы занимали людей всех стран. Видеотелефон института не освобождался ни на минуту. Люди предлагали свою помощь, свои знания, все, чтобы спасти мальчика. В адрес института поступали радиограммы из всех стран мира. Специальными атомолетами в Иркутск вылетели на консилиум знаменитые ученые Китая и Чехословакии.

В день, когда било назначено размораживание, миллионы люден собрались у своих телевизоров. На экране они увидели операционную. Посредине светлого зала с блестящими, рассеченными на квадраты стенами, на высоком столе возвышался купол какого-то прибора, похожего на аквариум. Под этим стеклянным куполом неподвижно лежал мальчик. Это был Пузырек. Но сейчас задорный курносый нос его похудел и заострился, лицо побледнело. Толстый резиновый шлем, сплошь утыканный иглами металлических контактов, был надвинут на самый лоб. Пузырек не дышал. Мохнатый иней покрывал многочисленные трубки и приборы, находившиеся за стеклом. Там царил холод. Тишина и покой окружали маленького путешественника.

Но вот бесшумно раскрылись высокие двери. и пропустили в зал врачей.

В тот же миг засветились квадраты стен — экраны множества телевизоров — по ним побежали смутные тени. Они становились все ярче. ярче, и вот в каждом квадрате проступили четкие изображения людей — зарубежных врачей. Оставаясь дома, за тысячи и тысячи километров от Иркутска, они могли одновременно присутствовать здесь на операции и давать советы.

Самые опытные, самые знающие специалисты всего мира «собрались» и операционной. Ведь сегодня первый опыт, когда размораживанию должен подвергнуться человек. Это была единственная возможность спасения мальчика.

Всемирная телевизионная сеть связывала между собой самые отдаленные уголки земли. Вот и сейчас, слева на экране расположился известный американский доктор с пустой трубкой в зубах. Он недавно написал книжку о вреде курения и сам бросил курить, но расстаться с трубкой не мог никак. А справа, закрывая собой полстены. высилась добродушная фигура профессора из Южной Африки Его черное лицо и курчавые волосы резко оттенялись белоснежным костюмом. Дальше виднелись лица и фигуры французских и марроканских, египетских и английских врачей. Всех тех, кто не успел прилететь в Иркутск.

Вошедшие в зал молча поклонились. Также молча, кивком головы поздоровались люди на экранах. Не делая лишних движений, врачи встали вокруг стола. Русский профессор с ассистентами и двое его коллег из Китая и Чехословакии.

— Кислород! — скомандовал советский ученый, и стрелка одного из приборов пришла в движение.

— Уонь-ту, — произнес доктор из Китая. Это слово обозначало: «Температуру!»

Управление сложными приборами велось из другого помещения. В зале были сосредоточены только приборы для контроля и микрофоны, по которым передавались команды ученых.

Размораживание началось!

Медленно, медленно поднималась температура, и также медленно оттаивали замерзшие клетки. Десятки сложнейших приборов внимательно следили за всеми изменениями в организме мальчика. Но главный… главный прибор — энцефалограф, регистрирующий работу мозга, молчал. К экранам этого сложного, и громоздкого, совсем нового прибора чаще всего обращались взгляды ученых. Но…

Шло время — час, другой, третий. Вот стрелка больших часов обошла полный круг и снова остановилась не десяти. Уже двенадцать часов длилась удивительная операция. Двенадцать часов подряд врачи, не отрываясь, следили за приборами.

Все это время в большом зале было так тихо, что могло показаться, будто он пуст. Чуть слышно булькая, равномерно постукивал прибор — «искусственное сердце». Но энцефалограф молчал.

В двенадцать часов ночи пришла первая победа: на экране вспыхнула слабая искорка…

Пузырек сделал самостоятельный вдох. Вдох, выдох. вдох, выдох. В последних известиях передали: «Мальчик начал дышать!» Далекие, совсем незнакомые люди пожимали друг другу руки и спрашивали: «Вы слышали? Он начал дышать самостоятельно…» В зале совещались: за многие тысячи километров радиоволны приносили в операционную советы и указания зарубежных врачей.

Борьба за жизнь мальчика продолжалась уже больше суток. Но отдохнуть врачам не удавалось. Смерть не отступала. Светлая звездочка на экране энцефалографа постепенно бледнела. Неужели наука не в силах остановить страшного угасания?

В шесть часов утра, вместе с утренним выпуском последних известий снова был передан бюллетень о состоянии здоровья мальчика. Борьба продолжалась. На специальной волне передачи из института имени Бахметьева следовали через каждые два часа. И трудно было найти человека в стране, который не следил бы за ними.

Экран большого прибора светился чуть мерцающей звездочкой. Прошел еще один день.

НА АЭРОДРОМЕ

Именно в этот день на ленинградском аэродроме приземлилась знакомая уже нам остроносая машина. Из нее вышел высокий молодой человек в летном комбинезоне и двое совсем, совсем сонных мальчиков. Это были Дмитрий Анатольевич и ребята.

Проект Володи был приведен в исполнение. «Мечта» приземлилась в точно назначенное время. И вот теперь путешественники в Ленинграде, в 1981 году.

Если бы мальчики так не устали, они, конечно, обязательно задержались бы на аэродроме. Сколько новых удивительных машин стояло на летном поле. Ионолеты, совершающие кругосветные рейсы, атомолеты, подготовленные к старту в космос, пузатые, многоступенчатые транспортные ракеты, курсирующие между Землей и конечной станцией «Землей-2» — новым искусственным спутником, а рядом чуть заметные среди гигантов, маленькие воздушные мотоциклы.

Увы! Ребята так утомились, что спали на ходу. И как же потом ругал себя реактивщик…

В помещении аэровокзала никого не оказалось. Однако совсем рядом слышались приглушенные голоса людей. Дмитрий Анатольевич усадил ребят на диван, а сам толкнул соседнюю дверь. Створка плавно отъехала в сторону. Группа людей замерла у большого экрана. Говорил Иркутск, институт имени Бахметьева.

«…расчетам, сегодня должен произойти решающий сдвиг в первом опыте размораживания человека». — Начала передачи Дмитрий Анатольевич не слышал, но сообщение заинтересовало его.

Диктор продолжал: «Мальчик из изолированной среды перенесен в атмосферу. Наша телевизионная камера установлена в операционном зале, который будет включен через одну минуту».

Зал включили без предупреждения. Прямо перед собой Дмитрий Анатольевич увидел ребенка лет восьми. Цветное, объемное изображение было таким отчетливым. что. казалось, протяни руку — и дотронешься до бледных с темной россыпью веснушек щек мальчика. Он слабо дышал. Дмитрий Анатольевич вгляделся внимательней, кого напоминала ему эта фигурка? Но вот изображение увеличилось. Теперь весь экран занимала голова мальчика.

— Это Пузырек! — инженер не верил глазам.

Не отрываясь, глядел он, как у подбородка на тонкой мальчишеской шее забилась жилка. Это здоровый организм Пузырька перешел в наступление. Теперь он уже не только сопротивлялся смерти, а сам гнал ее прочь…

Щелкнул переключатель. Зрители увидели один из экранов большого прибора. Уже не одна, — две, три… десять звездочек вспыхнуло на нем. И с каждой секундой их становилось все больше. Мозг оживал!

Телеобъектив скользнул к другому экрану. Что это?.. Серые расплывчатые облака клубились по стеклу. Они принимали самые бесформенные очертания. «Может быть, испортился телевизор?» — испугался Дмитрий Анатольевич. Но нет, медленно, медленно, как на фотопластинке, проступили смутные очертания озера, над которым стремительно летела белая модель самолета. Потом из воды вылез водолаз, и к нему подошли трое мальчишек со щенком…

Инженер недоумевал: что это? Неужели кинооператор сумел заснять всю историю его знакомства с ребятами? Где же прятался он? А на экране разворачивались и другие события того далекого дня. Вот лагерь, отлет «Мечты», и в ней пробравшиеся тайком мальчишки…

Теперь весь Советский Союз, весь мир познакомился с приключениями ребят. И только теперь Дмитрий Анатольевич понял, как и почему улетела «Мечта» со стройки Красноярской ГЭС.

Голос диктора продолжал:

«Мы передавали изображение, снятое с экрана большого энцефалографа. Этот новейший прибор позволяет превращать мысли человека в видимое изображение. Прибор зарегистрировал, что к размороженному мальчику вернулось сознание».

И снова на экране появился Пузырек. Но теперь щеки его порозовели, пухлые губы полуоткрылись. Задорный курносый нос Коли снова пополнел, и на нем пропали веснушки. Мальчуган мирно спал.

— Ко-оля!!! — раздался вдруг отчаянный крик. Люди и инженер повернулись. С порога, широко открыв глаза. Володя с ужасом смотрел на экран. Не слыхав всей передачи. Володя только что проснулся и заглянул в комнату. И вдруг на экране телевизора узнал в нет подвижно лежавшем мальчике своего брата…

ПУЗЫРЕК ВОЗВРАЩАЕТСЯ

«Внимание! Внимание! Говорит Бюро управления погодой! Передаем предупреждение!» Голос диктора сменился звонкой мелодией. Володя открыл глаза.

Широкое с особым сверхпрозрачным стеклом окно казалось распахнутым. Комната была полна солнцем.

Вова взглянул на потолок — чуть зеленоватая светящаяся цифра «8» напоминала: пора вставать. Мальчик протянул руку, чтобы откинуть одеяло, и не нашел его. В 1981 году только немногие, по старой привычке, пользовались этим предметом обихода.

Спрыгнув на пол, Володя повернул рычаг постели. Плавно, как откидное кресло, поднялся край кровати и плотно вошел в нишу стены. Мальчик хлопнул по стене рукой, сделал два приседания и крикнул:

— Витька!

В ответ из соседней комнаты послышался громкий храп. «Сейчас я его сдерну…» — подумал Вова. Но тут снова заговорил диктор.

«…Передаем предупреждение! Сегодня, ввиду лыжных соревнований, по заказу комитета физкультуры, в районе спортгородка Кавголово произведен сильный снегопад. По просьбе лыжников температура воздуха в Ленинграде до четырнадцати часов будет поддерживаться минус три градуса. Район снегопада возможно распространится на…»

Дальше Вова не слушал. Снегопад! И как некстати сегодня…

— Витька, Витька, да проснись же, — закричал он, бросаясь к двери, — сегодня снегопад…

Реактивщик уже сидел на постели.

— Ну и что? — недовольно пробурчал он.

— Сегодня «Мечта» прилетает, с Пузырьком. Забыл?

Виктор не выразил беспокойства.

— Подумаешь, снегопад… «Мечта» ничего не боится.

— Ну, да?..

— Не веришь? Давай соединимся по видеотелефону, я знаю позывные.

Виктор взял со стула голубоватый комбинезон из блестящей плотной материн — особый костюм с обогревом. Нажмешь красную пуговку над карманом — никакой холод не страшен. Как в электроплитке, побежит по тоненьким проводам в материн ток от батарейки и нагреет комбинезон. Если станет жарко, синенькая пуговка изменит направление тока через полупроводниковые приборчики, и костюм охладится.

В техническом городке Гатчине, где уже две недели жили ребята, многие носили эту легкую и удобную одежду. Такой комбинезон был и у Володи. Но Виктор очень гордился своим потому, что это был подарок летчиков — его новых друзей с аэродрома, где стояла «Мечта»-

Мальчики натянули костюмы и подсели к видеотелефону. Прямо к большому экрану на стене от коробки «телефона» шел толстый шланг с проводами. Чудесный аппарат — и слышно, н видно, с кем разговариваешь…

Володя включил прибор на вызов и стал настраиваться. На крыше дома, где жили ребята, пришла в движение одна из ячеек сложной антенны. Вправо, влево, вправо, влево поворачивалась она, посылая на поиски «Мечты» потоки радиоволн.

Но странное дело, — ребятам никак не удавалось наладить связь. А ведь они не раз беседовали по видеотелефону с Иркутском, и сам Пузырек рассказывал, как надоело ему лежать в больнице и что он ни за что не станет доктором.

«Вдруг «Мечта» опять пропала?» — забеспокоились мальчики.

Однако на этот раз машина благополучно заканчивала свой полет. Коля чувствовал себя превосходно. Он важно сидел в кресле и вел серьезную беседу с пилотом.

Валентин Петрович (так звали солидного, усатого летчика) обстоятельно отвечал на все вопросы мальчика. Как вдруг… Но об этом следует рассказать подробнее. Случайно в разговоре летчик упомянул номер ленинградской школы, в которой он учился в детстве 268-ая. Коля насторожился: это же его школа! Валентин Петрович назвал имя Глафиры Ксенофонтовны, своей первой классной руководительницы. Но это же классная руководительница Коли, Пузырька! От удивления мальчик даже подпрыгнул, — серьезный пилот с усами и трубкой, летчик 1981 года, не кто иной, как одноклассник и сосед Пузырька по парте — Валька Ильин! Тот самый, которого Коля жестоко вздул в лагере в день отлета за то. что Валька привязал консервную банку к хвосту Фотографа.

Как же так? Пузырек, молча, во все глаза глядел на усатое лицо бывшего одноклассника. Всего две недели назад расстались они. Но для Вали Ильина они равнялись двадцати пяти годам — он ведь не обгонял время. За эти годы одноклассник Пузырька вырос, выучился, стал летчиком, у него сын, такой же, как Коля. И вот…

Летчик молчал. Он дважды облетел вокруг земного шара, его атомолет не раз приземлялся во льдах Антарктики. Но такое… Летчик никак не мог собрать разбежавшиеся мысли.

Напрасно мигала маленькая сигнальная лампочка над экраном видеотелефона, гудел зуммер. Вызов Володи и Виктора так и не был принят.

В 1981 ГОДУ В ЛЕНИНГРАДЕ

«Мечта» приближалась к Ленинграду.

Совсем уже близко широкая посадочная полоса аэродрома. Вот смолкли двигатели, и прилетевшую машину окружили люди, а летчик и пассажир все еще не могли придти в себя от изумления. Они, молча, на прощание пожали друг другу руки, и Валентин Петрович, наконец, сказал: «Ну, мы еще встретимся с тобой, старина!»

Из машины первым выскочил щенок. Каким веселым лаем залился он при виде старых друзей. Он прыгал и норовил обязательно лизнуть ребят в нос. А им не верилось, что совсем еще недавно развеселый пес был всего навсего ледышкой!

Пузырек тоже растерялся от радости. Он то обнимал брата и Виктора, то пытался втолковать им про удивительную встречу. Но его не слушали. Ребята рассказывали о чудесах 1981 года. Коле даже обидно стало… Он летал на «Мечте», замерзал, оживлялся. А мальчишки на это и внимания не обращают, знай, хвастаются. Он надул губы.

Инженер проводил друзей домой, и, собираясь обратно на аэродром- осмотреть машину, предупредил:

— Далеко не отлучайтесь. Вероятно, сегодня вечером мы возвратимся в 1957 год. Понятно?

— Уже? — недовольно протянул Виктор.

Лица всех вытянулись. Вернуться, не повидав Ленинграда в 1981 году?

Через несколько минут зеленый обтекаемый электропоезд, сверкая никелем, мчал всех троих по широкой колее. «В Ленинград, в Ленинград», — выстукивали колеса. Город все ближе и ближе. Из-за деревьев вынырнуло шоссе и побежало рядом с окнами вагона. Диковинные машины скользили по нему: маленькие юркие мотороллеры быстро шныряли между распластавшимися, приземистыми легковыми автомобилями. Широко расставленные колеса, высокие гребни вдоль корпуса, яркая окраска. Вот одна желтая с голубой полосой поравнялась с окном. Сквозь прозрачную крышу виднелись пассажиры.

Быстро пролетели станции, пригородные парки. Мелькнули первые городские строения. Еще минута, и электричка вкатилась под своды Балтийского вокзала. Приехали!

На круглой площади мальчики огляделись. Длинной вереницей друг возле друга стояли кургузые каплевидные автомобили с шахматными поясками. Такси! Верх кабинок откидывался, и прямо через крышу в нее входили люди.

Вот сквер с клумбой, сейчас она под снегом. Видимо, этот район был захвачен снегопадом, как обещали по радио. Места знакомые, но где же Обводный канал? Где заводские трубы? Где дым и копоть? Они исчезли. А воды канала протекали теперь в трубах под землей.

Ребята, как завороженные, ходили вокруг сквера и все смотрели, смотрели.

— Ребята, айда сюда! — закричал вдруг Пузырек.

Вова с Витей оглянулись: Коля быстро мчался в сторону Варшавского вокзала. А впереди еще быстрей уплывал верный пес. Задрав хвост, Фотошка изо всех сил перебирал лапами, пытаясь вернуться к ребятам. Какое там! Его уносило все дальше и дальше от друзей. Они кинулись вдогонку и… очутились на одной из лент подвижного тротуара, тянувшегося от вокзала к вокзалу. Быстрая — розовая, рядом более медленная- зеленая и совсем медленная — голубая. А у самых стен оставалась широкая коричневая неподвижная полоса.

Эх. и покатались же здесь Виктор и Коля! Но Володя звал их в такси.

— Садитесь быстрее! — торопил он приятелей, откидывая прозрачную крышу кабины.

На диске, вроде как у телефона, Володя набрал несколько цифр. И не успели спутники спросить, что он делает, как машина тронулась.

— Где ты научился управлять?заинтересовались Виктор и Коля. Володя многозначительно промолчал. Минуту назад, когда ребята катались на тротуаре, дежурный техник объяснил ему. как пользоваться такси.

И теперь Володя важно сообщил друзьям, что «вечемобиль», как называли эти кабинки, движется при помощи токов высокой частоты, которые текут под землей, а управляют вечемобилямн счетные электронные машины. Пассажир только узнает в справочном бюро цифры своего маршрута и набирает их.

Как приятно, когда машина несется по улицам, не задерживаясь. На перекрестках она ныряет в короткий туннель и снопа выскакивает на улицу. Туннели — в два этажа, внизу — машины, наверху- люди.

Умная машина свернула на Невский проспект. Тут также все знакомо и ново. Светлые ряды домов высятся по обеим сторонам. Многие стены, облицованные блестящими плитками, переливаются на солнце, как перламутр.

— Смотрите! — закричал Пузырек, — наш Клуб!!!

И верно, машина приближалась к высокому зданию. Над входом взметнулась вверх надпись: «КСИОР».

— Останови машину! — потребовал Виктор с Пузырьком. Володя нажал рычаг. Стоп.

Ребята вылезли и задрали головы. Серый цвет камня гармонировал с серебристым никелем, и постройка, уходя вверх, словно растворялась в небе. Широкие ступени вели к дверям. Они распахнулись, едва ребята подошли к ним. В просторном вестибюле друзья нерешительно остановились.

— Вы откуда? — спросил дежурный пионер.

Мальчики смешались. Но Володя быстро нашелся.

— Мы только что приехали и через час уезжаем обратно. Покажи нам самое, самое интересное.

Мальчик задумался.

— Ладно, идемте. Только быстро, потому что я дежурный.

Опять сами собой раздвинулись широкие стеклянные двери, пропустив посетителей в просторный зал. Кругом аппараты, распределительные щиты, пульты управления. И лампочки, лампочки и лампочки. Одни светились зеленым, другие красным, иные фиолетовым светом.

— Что это? — спросил Вова.

— Зал автоматики, — ответил дежурный и тут же закричал: «Ты куда? Постой!»

Вместе с Володей он едва успел схватить реактивщика, когда тот уже взялся за какую-то рукоятку.

— Это же опасно!

— Тогда покажи сам! — потребовал Виктор.

— А я и веду вас, — ответил дежурный, чуть исподлобья посматривая на Виктора. «Откуда ты такой взялся», — говорил его взгляд.

— Почему в КСИОРе так пусто? — спросил Пузырек.

— Спорт-час. Все на нашем стадионе. — ответил проводник.

— А почему нигде взрослых не видно, — поинтересовался Володя.

— Их только иногда по приглашению пускают, — пожал плечами дежурный. Он не понимал, почему мальчики не знают таких простых вещей.

Путешественники миновали еще несколько удивительных помещений. Вот прошли комнату без окон, где мягкий голубоватый свет лился из больших прозрачных чаш, точно он был налит в них. Вот пробрались по стеклянному коридору. Странно было двигаться по прозрачному полу, точно по воздуху. У Фотографа расползались лапы, и Коле пришлось взять своего неразлучного друга на руки…

— Пришли!

Ребята задержались у двери с табличкой «Лаборатория юннатов».

— Нашел интересное! — протянул Виктор. Но мальчик-проводник гордо заявил: «Тут я работаю!» — и открыл дверь…

Ребята сделали шаг и попятились, а Коля едва удержал щенка.

За толстыми решетками из прозрачных прутьев разгуливали диковинные звери. Уши — не меньше метра длины, голова, как у быка, а задние ноги… Самый маленький зверь ростом превосходил Пузырька.

Страшилища скакали по клетке и угрожающе шевелили усами. Вот большущее бархатное ухо просунулось между прутьями. Виктор попятился.

— Что ты! Это же кролики. Они ручные, — засмеялся юннат, — дай нм морковку.

Виктор с опаской взял морковь и покосился на зубы исполина-кролика. Может быть, руку оторвет?

— Не бойся, — продолжал юннат, — это самые обыкновенные кролики. Только мы их рост ускоряем. Кормим биоконцентратом. Слыхали?

Виктор промычал что-то невнятное и спросил:

— Это что же за концентратор, такой?

— Не концентратор, — поправил хозяин, — а концентрат или биостимулятор. Это самые первые опыты. Мы не знаем еще, как эти кролики будут себя чувствовать.

— Чувствовать, чувствовать! — перебил Виктор. — Это же слоны, а не кролики. А у людей можно тоже ускорять рост?

— Зачем? — удивился мальчик.

Но тут вмешался Володя и стал расспрашивать проводника.

Виктор не мог успокоиться: как это «зачем»? Конечно, чтобы стать взрослым! Взрослым хорошо: хотят — гуляют, хотят — смотрят кино, уроков никаких, и в девять часов спать никто не загоняет…

— А какой он, концентрат? — прервал Виктор.

Дежурный с минуту поколебался, биостимулятор, хотя и хранится здесь, но брать его не полагается.

Но гости не возьмут, только посмотрят. Мальчик приоткрыл шкафчик в стене н показал на груду каких-то кубиков. Точь в точь такие же Пузырек видел дома, мама из них варила бульон…

Один кролик смешно и неуклюже подпрыгнул в клетке. Фотошка залаял.

Исполин испуганно прижал уши. Все рассмеялись. Только Виктор не улыбнулся. Перед ним сверкающей грудой лежали кубики с таинственным препаратом… Проглотить и вырасти! Он протянул руку, но тотчас отдернул обратно.

Брать или не брать? Колебался не долго. Только для науки, уговаривал он себя, проверить, как на человека действует… Не отрывая глаз от товарищей, Виктор стянул две плоские коробочки и сунул их в карман. Потом независимо отошел от шкафчика и, просунув руку за толстые прутья, с бьющимся сердцем принялся гладить и трепать большие мягкие уши.

Дежурному пора было возвращаться.

Мальчики поблагодарили его, пожали руку и вышли на улицу.

РЕЗУЛЬТАТ ОПЫТА

На аэродром друзья поспели как раз вовремя. Следом за ними в комнату вошел Дмитрий Анатольевич.

— Вылетаем завтра утром, — объявил он.

После ужина Дмитрий Анатольевич обратил внимание на Виктора. Всегда неугомонный, он грустно сидел в уголке дивана и гладил притихшего щенка. Уж не заболел ли? Но реактивщик заверил, что чувствует себя превосходно. Дмитрий Анатольевич с сомнением покачал головой. Но его ждали на аэродроме, и он уехал.

Перед сном у Виктора поднялась температура: 40,7 показывал градусник. Виктор непрестанно просил есть, и это сразу после ужина… Володя собрался уже вызвать Дмитрия Анатольевича, но Виктор остановил его: вдруг вылет расстроится? А домой уже так хочется!

Довод был веский. Но как потом Володя раскаивался, что не вызвал инженера. Всю ночь Виктор бредил. непрерывно просил есть и пить. Жалобно скулил щенок. Володя даже устал подавать еду и кормить больных.

Только под утро все заснули.

И вдруг сквозь сон Пузырек услышал, что в столовой кто-то ходит, задевая стулья, тяжело вздыхает. «Может быть, Дмитрий Анатольевич вернулся?» Коля быстро вскочил и распахнул дверь.

Огромный лохматый зверь с лаем бросился на мальчугана. Крик Коли разбудил Володю.

— Что случилось, Коля?

— Гав, гав… — оглушительно лаял зверь. Схватив стул, Вова бросился на помощь брату и остановился в дверях. Посреди столовой на полу, уткнув голову в руки, ничком лежал Коля, а над ним кудлатой махиной возвышалось непонятное животное. Оно тихонько скулило и огромным красным языком лизало Колин затылок.

— Загрыз! — испугался Володя. И, размахивая своим оружием, с криком: «Пошел, пошел вон!» — бросился вперед. Зверь недоумевающе посмотрел на Володю и, кряхтя, полез под стол.

— Коля, Коля, — тормошил Вова брата. Пузырек осторожно поднял голову.

В ту же секунду густой басистый плач раздался из дверей спальни. Вова обрадовался. — наконец-то Дмитрий Анатольевич вернулся. Но почему он плачет? И так громко? Вова кинулся о спальную. На кровати, где ночью лежал Виктор, сидел голый черноволосый человек и рыдал. Вова зажмурился, потом открыл глаза. Незнакомец не исчезал.

— Дяденька, — шопотом произнес Володя, пятясь к двери. — Вы откуда? Где Витя?

Новый вопль богатырского баса потряс стены номера.

— Вова! — неутешно ревел черноволосый, — Вова, это же я — Витя Летунов, я… Я наелся витамина, ну, концентрата.

— А Фотограф? — спросил Володя, бессильно опускаясь на стул.

— И Фотошку я накормил тоже-е-е, — проревел гигант.

Тут Володя все понял: страшный зверь в столовой — выросший щенок, а этот великан — их Витька.

Что же делать?

Завтракать братья пошли вдвоем. Виктор изнывая от голода, остался ждать их. Спуститься ему вниз, в ресторан, нечего было и думать. Виктор еще раз приложил к себе комбинезон с разноцветными пуговками и еще раз тяжело вздохнул-брюки не доставали до колен. Рядом на стуле лежали скомканные трусы и майка. Еще ночью, когда он рос, вещи лопнули на нем.

Огорчался он не долго Братья вернулись с огромной кастрюлей манной каши, двумя десятками яиц и бидоном горячего какао.

— Наконец-то, — обрадовался реактивщик.

Когда Витя насытился, ребята обсудили положение. До возвращения Дмитрия Анатольевича Виктору надо сидеть дома — у него нет костюма взрослого. «Да и кончил ли ты расти?» — выразил сомнение Володя. При этих словах реактивщик снова захныкал.

Володе было жалко оставлять друга одного, но очень уж хотелось погулять в 1981 году, и братья ушли. Реактивщик, завернутый в простыню, попробовал шлепать босыми ногами по номеру. Но что проку ходить без цели? Чтобы скоротать время, он лег спать. Так, спящим и застал его Дмитрий Анатольевич. Не сразу узнал он реактивщика. Когда же великан со слезами рассказал про свой опыт, инженер отвернулся и, не говоря ни слова, принялся укладывать вещи в чемодан.

— А как же мама? И в школу с бородой не пустят… — басил Виктор. Дмитрии Анатольевич не отвечал. Также молча встретил он мальчиков. И это было хуже всего.

…По взлетной дорожке, вымощенной большими шестиугольными бетонными плитами, к «Мечте» шли Володя и Коля, за ними молодой гигант, еле сдерживая на толстой цепи громадного и свирепого с виду пса. Всем на удивленье зверь тихонько по-щенячьи скулил.

Около самой машины великан остановился.

— Дядя Дима, — с дрожью в голосе проговорил он, — а я так и поеду с бородой, да?

Инженер пожал плечами. Реактивщик сел на перекладину у алюминиевой лесенки и закрыл лицо руками.

— Тогда я… я лучше совсем не поеду, — чуть слышно проговорил он. — Не хочу с бородой к маме, к ребятам…

Коля тоже шмыгнул носом: ну как вернуться Виктору в лагерь? Засмеют!

Дмитрию Анатольевичу стало жалко неудачника. Пожалуй, он и так достаточно наказан, — решил инженер.

— Не плачь! — приказал он. — Поставим ускорители времени на обратный ход, ты садись на плоскость и держись крепко. Может быть, когда перенесешься на день-два назад, ты снова станешь прежним мальчиком. Ну, а щенка мы возьмем в кабину и привезем таким в лагерь, как доказательство Согласен?

Виктор согласен был на все, лишь бы избавиться от бороды и великанского роста…

Он улегся на крыло, ухватился за его острую кромку и с надеждой заглянул в иллюминатор. Сквозь стекло виднелось напряженное лицо Пузырька и хвост Фотографа.

Взревели двигатели. Взвилась снежная пыль. Виктор теснее прижался к плоскости. Но машина не поднялась в воздух. Как в кинофильме, пущенном в обратную сторону, пролетели задом наперед день, утро, ночь, потом снова день, и двигатели смолкли. В кабине инженеру и обоим мальчикам показалось, что псе это длилось не больше минуты, но как мучительно долго тянулось время для Виктора.

— Я никогда больше не буду пробовать концентрата, — это были первые слова, которые произнес прежний реактивщик. А братья давно уже не смеялись так весело. Виктор совсем запутался в своем огромном комбинезоне.

— Домой! — возвестил инженер.

— Домой, домой! — подхватили ребята. Больше всего на свете они хотели очутиться дома, в лагере. — Счастливого пути! — напутствовали провожающие.

Снова взвыли двигатели и, разбежавшись по аэродрому 1981 года, удивительная машина растаяла во времени и пространстве.

— Домой, домой! — казалось, пели ее моторы. — Домой, — повторяли пассажиры. И летели назад дни и недели, годы и десятилетия…

Снова щелкнул прибор, похожий на электрический счетчик. Щелкнул и остановился. 1956 год. Июнь месяц.

Машина плавно опустилась на луговине перед самой деревней.

СНОВА В ЛАГЕРЕ

— Это что еще за гости у нас? — громко спросил инженер, входя в сарай. Он повернул выключатель и увидел пионеров из лагеря.

Ребята не верили своим глазам: в дверь сарая один за другим входили пропавшие. Входили спокойно, так, словно десять минут назад вышли они из лагеря. Только Виктор Летунов, не успев переодеться, обоими руками придерживал брюки огромного комбинезона, да маленький Пузырек вел на толстой цени кудлатого пса неизвестной породы.

Друзей забросали вопросами.

— Подождите, ребята, — обратился Дмитрий Анатольевич. — Не все сразу. На торжественном сборе путешественники сами расскажут вам обо всем.

— Ура! — крикнул Петя Лихачев, — костер Клуба Смелых все-таки загорится.

— Я же говорила, что они путешествуют, — сказала Женя Ильина.

— Говорила, говорила, — перебил ее Гоша, — они удрали!

ромовое ура заглушило его слова. Все увидели в руках Дмитрия Анатольевича замечательную белокрылую модель самолета. «Кондор» — красными буквами горело название на ее боках. А чуть-чуть пониже маленькими буквами шла надпись: «Коле. Виктору и Володе от КСИОРА». И стояла дата: 1981 год. Ленинград.

Первым, кого увидел Пузырек, был Валя Ильин.

— Здорово, старина. Опять встретились! — протянул руку Коля.

Пионер посмотрел на мальчугана, ничего не понимая. — Встретились. — неуверенно сказал он: — А что?..

— Ой, я забыл, ведь ты не летал в 1981 год, — важно сказал Пузырек. — Но всё равно, давай дружить, я тоже буду летчиком!

— Давай, — согласился Валя. — А ты за банку не сердишься?

Так окончились необыкновенные приключения трех друзей и щенка по имени Фотограф.

Конечно, вечером в лагере зажгли костер, на котором принимали новых членов.

Ну, а кого стоило принять, а кого нет — это уж пусть решат сами читатели. Решат и напишут в редакцию, а редакция сообщит совету старейшин.

Content

Анатолий Николаевич Томилин
КСИОР

УГОВОР НЕ БОЛТАТЬ

«МЕЧТА» УЛЕТАЕТ В БУДУЩЕЕ

В ЦАРСТВЕ СТАЛЬНЫХ ГИГАНТОВ

НАЧАЛО ПОИСКОВ

В СНЕЖНОЙ ПУСТЫНЕ

НАШЕЛ!

НА ЭКРАНЕ — «МЕЧТА»

ПЕРВАЯ ССОРА

ГОЛОСА В САРАЕ

КАК ОСТАНОВИТЬ «МЕЧТУ»

САМОЕ СТРАШНОЕ

НА АЭРОДРОМЕ

ПУЗЫРЕК ВОЗВРАЩАЕТСЯ

В 1981 ГОДУ В ЛЕНИНГРАДЕ

РЕЗУЛЬТАТ ОПЫТА

СНОВА В ЛАГЕРЕ