Сергей Дышев

Ее звали Атаманша

© Дышев С., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Ликвидация «машины смерти»

В девяностые годы в Москве самой жестокой и разветвленной была орехово-медведковская группировка. Ее ликвидация – одна из ярких страниц в истории МУРа.

В 1992–1994 годах Москва содрогалась от бандитских разборок. В криминальных войнах были убиты воры в законе братья Амиран и Отари Квантришвили.

В сентябре 1994 года возле офиса банка на Второй Тверской-Ямской радиоуправляемая мина разнесла в клочья «шестисотый» «Мерседес» и его хозяина – Сергея Тимофеева, известного как Сильвестр. Он возглавлял ореховскую преступную группировку.

А через три недели после убийства Сильвестра, 4 октября 1994 года, произошло событие, которое затмило другие преступления. На Петровско-Разумовском рынке в Москве были убиты трое милиционеров и один охранник. Они погибли при задержании двух вооруженных бандитов. Одним из них был уроженец Кургана Александр Солоник по кличке Саша Македонский.

Когда врачам удалось спасти тяжело раненного бандита, он стал давать показания. Киллер, которого окрестили Курганским Терминатором, сознался в многочисленных убийствах уголовных авторитетов. Но неожиданно для всех Солоник при помощи контролера СИЗО-1 Сергея Меньшикова совершил дерзкий побег из «Матросской Тишины».

На поиски Солоника были брошены огромные силы милиции. Но он бесследно исчез.

Вскоре жертвой очередного профессионального убийства стал состоятельный бизнесмен из Петербурга Лукашов. Киллер подстерег его не у посольства, а у магазина «Итал-мода», недалеко от Белого дома. Как выяснилось, он преследовал Лукашова на «Фольксвагене» и расстрелял у входа в магазин через заднее стекло своей машины.

Сотруднику отдела по раскрытию особо тяжких преступлений МУРа Александру Егорову, которому поручили расследование, было ясно, что наемный убийца изучил, где и в какое время будет находиться его жертва. Затем, когда появился «объект», преступник дал короткую очередь.

Немногочисленные свидетели описали внешность киллера: невысокого роста, с усами, в темных очках и кепке. Александр Егоров, хорошо знавший Солоника, практически не сомневался: очередной кровавый след – на его счету. Как всегда, в деталях киллер-профессионал не повторялся.

Сыщики хорошо знали, что у киллера № 1 было три страсти: оружие, мотоциклы и женщины. Оперативники решили отследить возможные связи курганца с московскими проститутками.

На Тверской установили скрытое наблюдение. На третий день, вечером, оперативники заметили мотоциклиста в черном шлеме с забралом. Он остановился рядом с двумя голосующими девушками, и через минуту одна из них села на его мотоцикл. Оперативники тут же поехали вслед за мотоциклистом. Его преследовали несколько часов, но на проселочных дорогах во Владимирской области он сумел оторваться и скрыться.

Спустя некоторое время оперативники получили ошеломляющую информацию: в одном из дачных поселков живет какой-то странный субъект. Сторож показал место в лесу, где этот тип постоянно тренировался в стрельбе. Сыщики обнаружили среди листвы стреляные гильзы от автомата, пистолетов различных систем. А на деревьях они увидели многочисленные пулевые отметины.

Его дачу вычислили на следующий день. Она была куплена и оформлена на некоего Валерия Васильева. Эта фамилия значилась в паспорте человека, устроившего 4 октября 1994 года кровавую бойню на Петровско-Разумовском рынке. Им был Александр Солоник – Курганский Терминатор. На даче киллера провели обыск и обнаружили впечатляющий арсенал: четыре автомата Калашникова, шесть отечественных и импортных винтовок, разнообразные глушители, прицелы, боеприпасы.

Сыщики устроили в доме беглого киллера засаду. Но он не вернулся. Как матерый волк, он всегда обостренно чувствовал опасность и никогда не возвращался в старое логово. У неуловимого курганца всегда был запасной вариант. Он не ночевал в гостиницах, не пользовался услугами случайных знакомых. На черный день всегда имел квартиру, о которой не знал никто. Когда в 1994 году Александр Егоров с оперативниками настиг его в доме на Зеленоградской улице, интуиция тоже не подвела Солоника: он ушел от преследователей через соседский балкон. От таких неудач муровцы в шутку даже дали Егорову прозвище Антикиллер.

При этом поиск суперкиллера и заказчиков убийств шел и по другому пути. Сыщики тщательно отрабатывали широкий круг знакомых и связи погибших лидеров преступных сообществ. В числе их были и трое выходцев из города Кургана: бывшие спортсмены Андрей Колегов, Олег Нелюбин и Виталий Игнатов. Удалось установить, что буквально за несколько часов до взрыва на Второй Тверской-Ямской они встречались с Сильвестром: их видели вместе в ресторане на Арбате. Всего лишь четыре месяца назад между Сильвестром и вором в законе Глобусом произошел конфликт из-за контроля над ночным клубом «Арлекино». Могла ли быть расправа над лидером ореховцев Тимофеевым актом мести за убитого ранее Длугача?

Колегова, Нелюбина и Игнатова задержали. Но они категорически отрицали свое отношение к убийствам, связи с преступными организациями, заявляли, что с покойными Тимофеевым и Длугачем имели чисто дружеские отношения. За недостатком улик задержанных освободили.

Оперативники решили выяснить, кем же являются на самом деле добропорядочные парни из Кургана. Внешне биографии бывших спортсменов выглядели безупречно. Все имели высшее образование, образцовое комсомольское прошлое, держали хорошую спортивную форму, не употребляли спиртное и наркотики, вели здоровый образ жизни.

Сотрудники МУРа взяли курганскую группировку в плотную оперативную разработку. Параллельно курганцами занялись и коллеги из РУОПа Москвы Алексей Дарков и Сергей Ломов.

Когда из Кургана пришли полные объективки на Нелюбина, Игнатова и Колегова, оказалось, что эти парни тоже в свое время работали могильщиками на курганском кладбище. Причем в одной бригаде с Александром Солоником! Значит, уже тогда перспективные спортсмены, не нашедшие себя ни на каком другом поприще, были хорошо знакомы. С тех пор их пути разошлись. Но надолго ли?

Поздно вечером 23 января 1997 года лидер коптевской группировки, тридцативосьмилетний Василий Наумов, был застрелен, когда остановил свой «БМВ-525» на Петровке, чтобы ответить на звонок сотового телефона. В следующее мгновение кучные очереди понеслись из автомобиля, проезжавшего мимо, и разнесли голову Наума.

Московский угрозыск принял вызов бандитов, которые совершили громкое убийство на Петровке, у стен ГУВД.

Убийц задержали через несколько дней. Они засветились во время слежки за Наумом. Одного из них взяли средь бела дня на улице, еще двоих – в квартире. Все они были вооружены, что стало формальным поводом для задержания. Боевики беспрекословно выполняли приказ Нелюбина: всегда ходить с пистолетом.

Дальнейшее расследование поручили сотрудникам отдела по раскрытию особо тяжких преступлений МУРа: Олегу Плохих, Алексею Базанову, Дмитрию Бажанову и оперуполномоченному 7-го РУВД ЦАО Александру Трушкину. Муровцы потом спросили у арестованных: «Почему вы совершили преступление именно у стен столичного ГУВД? Бросали нам вызов?» Разгадка оказалась простой: провинциалы-киллеры не знали Москвы и расстреляли Наума на первом же месте, где остановилась его иномарка.

Вскоре последовала очередная удача. Оперативники арестовали бывшего инспектора ГАИ из Кургана Владимира Шугурова. Уволившись из органов, он стал верно служить курганским бандитам. Уже в машине оборотень предложил муровцам свое сотрудничество, сдал все бандитские явки, телефоны, склады оружия, в том числе тайную квартиру Нелюбина, о которой никто не знал.

История группировки началась еще в Кургане, где ее называли комсомольской. В ней были исключительно несудимые ребята с чистым, образцовым прошлым. Внешне порядочные граждане, отличные семьянины в 1990 году приехали в Москву и создали здесь свою хорошо законспирированную группировку чисто по военному образцу.

Во главе ее стоял триумвират. Лейтенант запаса Андрей Колегов, по кличке Курганский, был «мозговым центром» группы. Он разрабатывал операции, намечал перспективы.

Бывший учитель физкультуры Олег Нелюбин, он же Нелюба, отвечал за дисциплину в бригаде. Этот человек проводил занятия по рукопашному бою, заставлял своих людей играть в футбол, немало времени отводил и так называемым политинформациям.

Третий лидер – Виталий Игнатов, по кличке Длинный – занимался вопросами финансирования группировки, непосредственно руководил силовыми операциями, бандитскими разборками. Вместе с членами бригады Валерием Богдановским и Олегом Климкиным он проворачивал финансовые махинации. Эти ребята перекачивали деньги за границу по фальшивым векселям через фирму «Энергоатом».

В Москве спортсменов из Кургана вскоре взял под крыло лидер ореховской группировки Сергей Тимофеев – Сильвестр. Могущественный покровитель определил курганцам черновую работу: наехать на соперников, припугнуть, выколотить долги. Позже он конкретизировал предназначение бригады: «Это машина для убийства. Она должна быть подо мной!»

Но Сильвестр недооценил потенциал курганцев. Он не знал, что лидеры группы на тайном сборе, прошедшем в далеком от Москвы нью-йоркском ресторанчике «Коза Ностра», создали тайное сообщество с выразительным названием «Наша организация». Курганцы ритуально поклялись, что будут всегда и везде независимыми. Они приехали не служить кому-то, а покорять Москву. Их единственный принцип звучал так: «Разделяй и властвуй».

Тут очень кстати дал о себе знать Солоник, появившийся в Москве. После побега и скитаний он был готов на любую работу. Первый заказ беглому зэку дал сам Сильвестр: ликвидировать лидера бауманской бригады Глобуса.

Тем временем курганский триумвират втайне от своего покровителя Сильвестра затевает дьявольскую игру. Зная о междоусобице в бауманской бригаде, они после убийства Глобуса посылают киллеров, которые расправляются с лидерами славянского крыла – братьями Браун. Коварная затея удалась. Теперь вся криминальная Москва знает, что бауманцы ни с того ни с сего стали истреблять друг друга.

Кто будет следующей жертвой? Таковой стал Бобон. Следуя своему изощренному плану, троица решила расправиться с ним, а Солоник исполнил приговор, вновь продемонстрировав свой профессионализм.

Саша Македонский не повторялся в своих операциях. На этот раз он решил использовать радиоуправляемую магнитную мину, которую ловко подвесил на днище «шестисотого» «Мерседеса» бывшего хозяина.

Устранив Сильвестра, курганцы расширили свое влияние в ореховской бригаде, взяли под контроль несколько их коммерческих предприятий. Тех, кто пытался сопротивляться, они уничтожали.

Из показаний арестованных сыщикам стало известно, что в банде имелась своя контрразведка. Возглавлял ее Павел Зеленин. Тихий, интеллигентного вида человек в очках был изощренным садистом. Те боевики, которые не справлялись с заданиями или, более того, намеревались уйти из бригады, вскоре бесследно исчезали.

После первых арестов курганских боевиков тройка решила почистить ряды. Именно тогда в блокноте Олега Нелюбина появилась характерная запись: «Операция Жизнь». На сходке он сказал: «Все, кто нас окружает, – это пушечное мясо. Надо обновлять группу».

Авторитеты криминального мира сопоставили цепь кровавых разборок и заказных убийств. Получилось, что за всеми этими акциями так или иначе проступал курганский след. На сходке криминальных авторитетов эту бригаду объявили вне закона. Курганских отморозков стали отстреливать на улицах и в квартирах. Они сменили жилье, передвигались только большими вооруженными группами, используя такси.

Нелюбин, Колегов и Игнатов решили временно укрыться за границей. Но скорей они бежали друг от друга.

Бывший контролер «Матросской Тишины» Сергей Меньшиков и суперкиллер отбыли в греческий город Салоники. Там Александр выправил паспорт этой страны, сделал пластическую операцию на челюсти.

В розыске главарей курганских отморозков первыми добились успеха правоохранительные органы. 30 января 1997 года в Шереметьеве-2 столичные руоповцы задержали Андрея Колегова. К тому времени он тоже стал «греком». С паспортом на имя Коландопулоса Колегов летел из Франкфурта через Москву в Афины, ставшие для него родными.

«Андрюша, это РУОП!» – представились крепкие ребята и взяли его под руки.

События развивались стремительно. На следующий день, 31 января, сотрудники московского РУОПа Алексей Дарков и Сергей Ломов, после согласования с посольством Греции, вылетели в Афины с ордером на арест Солоника. Потом, на греческой земле, они получили оперативную информацию из Москвы: «Солоник уже деревяшка!»

Подробности были не менее ошеломляющими. Источник сообщил, что труп наемного убийцы можно найти по схеме-ориентировке. Тело киллера № 1, завернутое в плотный пластиковый мешок, нашли недалеко от дороги в сторону Варибоби, где в последнее время компактно селились выходцы из Советского Союза.

Трагически закончила жизнь и последняя любовь киллера № 1, первая красавица России девятнадцатилетняя Светлана Котова, победительница конкурса «Мисс Россия—96». Останки девушки нашли спустя два с половиной месяца в 300 метрах от виллы, где убили Солоника.

А в России нашли смерть бывший младший сержант внутренней службы Сергей Меньшиков и четверо боевиков, участвовавших в освобождении Солоника. Их ликвидировали по приказу одного из лидеров курганской банды.

Олег Нелюбин скрылся в Голландии. По запросу российских правоохранительных органов, при посредничестве сотрудника Интерпола Петра Городова член курганского триумвирата был выслан на родину. В Шереметьеве-2 Нелюбина встречали хорошо знакомые ему парни из МУРа. Под усиленным конвоем его отправили в изолятор временного содержания.

Муровцы брали курганцев на улицах и в квартирах, проникали в дома через балконы, верхние этажи. Основную часть бандитов арестовали в феврале и марте 1997 года, тем самым, по иронии судьбы, оградив от расправы.

Задержали и главного контрразведчика бригады Павла Зеленина.

И только тогда, когда Нелюбин, Колегов и Зеленин оказались за решеткой СИЗО «Матросская Тишина», рядовые члены банды решились дать официальные показания. В первый же день в «Матросской Тишине» курганцев, не имевших тюремного опыта, стали учить, говоря уголовным языком, понятиям. Припомнили им все.

Колегова осудили к 24 годам лишения свободы.

В феврале 1998 года, в годовщину расправы над Солоником, в «Матросской Тишине» в один день убили Нелюбина во время драки в камере, а Павел Зеленин скончался от сердечного приступа.

1 октября 2005 года в колонии УЮ № 400/1 покончил с собой Андрей Колегов.

Виталию Игнатову и Андрею Вершинину удалось скрыться. Они находятся в международном розыске за организацию и совершение серии убийств.

Курганские киллеры исповедовали лишь один закон – оружия и силы. Но он обернулся против них. Как загнанные волки, они убивали всех на своем пути, чтобы спастись, стали уничтожать друг друга. Более 60 убийств совершено ими за пять лет. Помнить о них будут как о главарях самой кровавой банды, прозванной за беспредельную жестокость «машиной смерти».

В 1997 году новыми лидерами орехово-медведковской группировки стали братья Олег и Андрей Пылевы. Под их крышей находились автозаправочные станции, автосервисы, кафе, рестораны, Тушинский, Митинский, Покровский и Пражский рынки.

Масштабное расследование дела ореховских началось в 1998 году после убийства следователя Юрия Кезеря, который впервые в России возбудил уголовное дело по статье 210 УК РФ (организация преступного сообщества). Во время следствия было раскрыто 44 убийства, изъято много оружия. В банду входило около 60 человек.

В 2004 году Мосгорсуд вынес приговоры 13 членам группировки. Андрей Пылев стал двадцать пятым осужденным бандитом. Суд вынес обвинительный приговор на основании вердикта присяжных. Один из осужденных – Александр Пустовалов (Саша Солдат) – признался, что был исполнителем убийства Солоника и его подруги Светланы Котовой.

Второй процесс над орехово-медведковскими прошел в 2005 году. К различным срокам – от 4 до 23 лет – были приговорены еще 11 человек, в том числе младший брат Андрея Пылева – Олег. Бывшие соратники Пылевых, которые уже отбывали наказание, дали показания, согласно которым именно Андрей был мозгом группировки. Он вместе с братом разрабатывал операции, готовил убийства, похищения людей, устрашение коммерсантов.

Так была окончательно разгромлена орехово-медведковская группировка.

Двойное убийство

Убийство двух директоров Московского вентиляторного завода «МОВЕН» было одним из самых громких преступлений середины девяностых годов, раскрытых сыщиками МУРа.

25 января 1995 года убийца поджидал свою жертву у директорского кабинета. Александр Миронов успел пройти несколько шагов от двери и был убит двумя выстрелами из пистолета в грудь и голову. Этот день стал последним в жизни генерального директора вентиляторного завода.

Убийство всколыхнуло деловые круги столицы. Руководитель Московского вентиляторного завода АО «МОВЕН» считался одним из богатейших людей России. По оценкам журнала «Moscow Magazine», Александр Миронов, которому было 46 лет, входил в число 50 самых состоятельных граждан страны. Он занимал в этом рейтинге 44-е место.

С самого начала сыщики МУРа выдвинули предположение, что к убийству причастен кто-то из работников завода. Кто был заказчиком?

Следствие выдвинуло традиционную версию: генерального убили бандиты. Он отказался выплачивать им дань. Но после тщательной отработки эта версия не подтвердилась.

Сыщики принялись за очередную версию, тоже привычную, если исходить из нравов делового мира России: Миронова убрали по заказу конкурентов и финансово-промышленных групп, стоявших за ними. Но после проверки коммерческих и иных связей, документации, отчетности оперативники Московского уголовного розыска пришли к выводу, что конкуренты и финансовые акулы здесь тоже не при делах.

Существовала и третья, несколько экзотическая версия. Миронов являлся ярым поборником внедрения на предприятии административной технологии управления по системе Хаббарда, хотя на заводе хватало ее противников. Деятельность управленческого аппарата была строго регламентирована, скрыта от посторонних глаз бронированной скорлупой. Руководитель предприятия ввел жесткий тоталитарный режим с армейской системой подчинения. Всякое инакомыслие подавлялось. Практиковались и поощрялись доносы, наушничество, чуть ли не узаконенная слежка.

Ярым противником административной технологии управления Хаббарда являлся Вячеслав Ваксман, заместитель Миронова. Он никогда не был союзником директора. Сыщики установили, что Миронов даже собирался уволить своего строптивого зама, якобы за некие финансовые махинации. Только «неожиданный» уход Миронова из жизни не дал состояться этим планам. После убийства Миронова Ваксман занял его пост.

Оперативники организовали негласное наблюдение за новым руководителем завода. Были установлены и тщательно проверены все его связи.

Но неожиданное известие внесло кардинальные коррективы в основную версию следствия. 14 февраля 1997 года в милицию поступает заявление от жены Ваксмана, в котором она сообщает об исчезновении мужа. Известно было, что накануне вечером он пошел в заводской гараж, сел в служебную «Волгу», которую всегда водил сам, и выехал с территории завода. Больше его никто не видел. Недруги на предприятии говорили, что Ваксман «снял кассу» и удрал в Израиль.

Но 3 апреля 1997 года наряд милиции объезжал территорию и в Мельницком переулке обнаружил ту самую «Волгу». Стражи порядка вызвали оперативно-следственную группу.

В багажнике лежало тело директора Ваксмана. Экспертиза установила, что Ваксман был задушен. На его лбу и шее были обнаружены следы горюче-смазочных материалов. Тщательный анализ позволил сделать вывод: масляные пятна на лице появились до смерти Ваксмана. Может, он отчаянно боролся за свою жизнь и преступники сбили его с ног? Возникали вопросы и по поводу способа совершения второго убийства. Зачем преступникам понадобилось раздевать жертву?

После убийства Ваксмана обстановка на заводе стала еще более напряженной. Кто окажется очередным претендентом на пост руководителя предприятия? Дыхание смерти явственно ощущалось на директорском этаже.

Пожалуй, только один человек не скрывал своих амбиций – управляющий персоналом завода Михаил Прошин. Его-то и решили прощупать сыщики. Он родился в 1959 году и свою карьеру на заводе начал простым слесарем. Пользуясь дружеским участием Миронова, Прошин стал стремительно продвигаться по служебной лестнице, стал начальником отдела кадров, членом, а впоследствии председателем совета трудового коллектива. Потом Миронов сделал еще один подарок другу: ввел его в совет директоров. После смерти Ваксмана Прошин возглавил Совет. По должности он был заместителем генерального, но занимался лишь кадровыми вопросами. Ему подчинялась и охрана.

Еще до убийства Миронова был заключен договор с частным охранным предприятием «СПУРТ-О». Привел этих людей Прошин. Он представил их как бандитскую крышу, совершенно необходимую в такой обстановке.

Несмотря на дружбу, Миронов несколько раз предупреждал Прошина, что непременно его уволит. Причины такого охлаждения отношений были вполне резонными. Управляющий персоналом пил по-черному. Были у него и другие конфликты со своим благодетелем: он пытался переподчинить себе отделы и подразделения, которые имели выход на «живые» деньги.

Руководство управления уголовного розыска Москвы разработало план мероприятий. Преступники, совершившие убийства двух директоров завода «МОВЕН», похоже, бросали вызов милиции, а конкретно: убойному отделу МУРа. В тесных кабинетах на Петровке, 38 Эдуард Лапатик, Алексей Дроздов и Олег Косарев до полуночи прокачивали все возможные версии. Руководил розыскной деятельностью начальник 2-го отдела МУРа Игорь Губанов. Оперативная комбинация, предложенная им, позволяла определить круг лиц, заинтересованных в дестабилизации производственного процесса на заводе.

Вскоре стали известны новые детали убийства Ваксмана. В несчастливый день, 13 февраля, он поставил машину в гараж – были неполадки с двигателем. В конце дня, по свидетельству очевидцев, Ваксман, выходя из кабинета, не взял с собой привычный набор: таблетки (у него было слабое сердце) и сотовый телефон. Потом он пошел в гараж. Охранники сообщили, что примерно в 18 часов генеральный директор выехал на «Волге», как всегда, сам за рулем. Подтвердили этот факт и слесари – тридцатишестилетние Александр Зандер и Владимир Горелкин.

То же самое говорил и младший брат Владимира, Вячеслав – прапорщик налоговой милиции. Его здесь знали как важного милицейского чиновника, который может решать деликатные вопросы по налогам.

Но вот что настораживало сыщиков: Зандер и Горелкин-старший в свое время работали вместе с Прошиным, который, как уже говорилось, начинал на заводе автослесарем. По старой памяти они поддерживали дружеские отношения, регулярно собирались для совместных выпивок.

После убийства Миронова фирма «СПУРТ-О» стала охранять уже всю территорию завода. Кого же реально видели охранники на воротах?

Сыщики предположили, что Ваксман зашел в гараж, но живым оттуда уже не вышел. Машина выехала. Кто сидел за рулем? И был ли это Ваксман?

Вскоре оперативники вышли на ключевую позицию в расследовании преступлений. Им стало известно, что свидетелями убийства Миронова оказались его охранники. Картина начала проясняться, когда сыщики повторно допросили сотрудника «СПУРТ-О» В. Измайлова, который в тот день охранял Миронова, и личного водителя директора М. Рязанцева.

В день убийства шеф собирался в очередную командировку. Его ждала машина, на которой он должен был уехать в аэропорт. Охранники пошли прогревать машину: стояли крепкие морозы. Когда они возвратились в офис, в коридоре встретили Прошина, непривычно бледного, с пистолетом в руке.

Увидев ребят, он тихо, но выразительно сказал: «Сейчас будет убит Миронов. Если вы что-то кому-то скажете – вас тоже пристрелят!»

Спустя несколько секунд раздались выстрелы.

После получения этих показаний оперативники решили арестовать Прошина. Руководил группой захвата начальник отделения МУРа Эдуард Лапатик. Взяли управляющего недалеко от завода.

В убийстве Миронова Прошин сознался сразу. Он оправдывался тем, что хотел принести пользу заводу. Мол, Миронов был одиозной личностью и приносил предприятию больше вреда, чем пользы. Но реальные причины крылись в ином. Директор, несмотря на дружеские чувства, обещал уволить Прошина, если он не прекратит пить. Как уже говорилось, Миронов вытащил Прошина из грязи в князи. Но реальной власти этому выдвиженцу он никогда не давал.

Еще более агрессивным и нахрапистым Прошин становится при директоре Ваксмане. На попойках со слесарями авторемонтного цеха Зандером и Горелкиным он, как обычно, перемалывает косточки новому директору: «Миронов был негодяем. А Ваксман – вообще хуже некуда!» Слесаря чокались с выдвиженцем и во всем соглашались с ним. У них были свои претензии. Ваксман категорически запретил им делать халтуру. Он справедливо полагал, что они не имеют права чинить левые машины в рабочее время и на заводском оборудовании.

Момент назрел, и Прошин аккуратно озвучил свой план: «Мол, надо найти человека, который уберет Ваксмана». Он пообещал хорошо заплатить за это.

Потом, на допросе, Прошин признал, что предлагал Зандеру организовать ликвидацию директора. А кто конкретно убивал, он тогда не знал.

В отличие от Прошина сыщики не сомневались, что убийство – дело рук Зандера и Горелкина. Слишком уж топорно это было сделано. Настоящие киллеры, как известно, исполняют заказы иными способами.

Было принято решение задержать всю троицу. Для этого сыщики разработали специальную операцию. Проблема заключалась в том, что один из преступников, Владимир Горелкин, срочно уехал в отпуск, не иначе как подлечить нервную систему. Куда – неизвестно. Но вскоре прошла оперативная информация о том, что отпускник отправился на реку Ахтуба. Сыщики предположили, что Горелкин может скрываться в Ахтубинске, там есть база отдыха Министерства обороны. Они связались с управлением военной контрразведки. Его сотрудники подтвердили, что в Астраханской области есть такая база. Туда тут же вылетела группа сотрудников МУРа. В течение четырех часов наружка установила, что Горелкин именно там и отдыхает. За ним было организовано наблюдение.

По ориентировке УВД Волгограда 17 сентября Владимира Горелкина и задержали. Армейцы еще раз помогли. Они выделили самолет ВВС, на котором курортник и был доставлен в Москву.

О дальнейших событиях рассказал сотрудник МУРа: «В тот же день в аэропорту Чкаловский нас встречали, оттуда мы по телефону сообщили, что приземлились. Эта информация была сигналом к действию: две группы захвата тут же выехали по адресам младшего Горелкина и Зандера. Все это время оба преступника были под негласным наблюдением. Горелкина пасло управление собственной безопасности Федеральной службы налоговой полиции, а Зандера – сотрудники МУРа».

Арестованных в состоянии полного шока привезли на Петровку, где, оправившись, и стали давать показания.

3 февраля, около шести вечера, Ваксман пришел в гараж. Служебная «Волга» не отремонтирована, а слесари демонстративно ковыряются в машине, пригнанной со стороны.

Директор багровеет от гнева и заявляет: «С завтрашнего дня я вас на заводе не вижу!»

Это были его последние слова.

Зандер и Горелкин с перекошенными лицами бросились на своего шефа и стали выкручивать ему руки. Железные пальцы сомкнулись на горле. Ваксман забился в конвульсиях, захрипел и затих.

В это время в гараже появился Вячеслав, брат Владимира Горелкина. Пока он хватал ртом воздух, ему популярно изложили суть дела. Дескать, Ваксман убит, тело надо срочно вывозить с территории завода.

Преступники тут же распределили роли. Зандеру поручили отвлекать сотрудников охраны на воротах. Горелкин-старший снял с Ваксмана верхнюю одежду и шапку, надел все это на себя и сел за руль «Волги». В воротах он низко склонил голову. Охрана ничего не заподозрила.

Вячеслав на своей машине поехал следом, сторожа махнули ему на прощание. А слесари на двух машинах отправились к Мельницкому переулку. Там они и бросили директорскую «Волгу», предварительно вытерев отпечатки пальцев с руля и рычагов.

Так закончилось дело двойного убийства директоров «МОВЕНа», которое по всем признакам считалось практически нераскрываемым.

31 мая 1999 года Мосгорсуд вынес приговор. Организатор преступления, бывший замдиректора завода по кадрам Михаил Прошин, был приговорен к 25 годам лишения свободы, а исполнители – Александр Зандер и Владимир Горелкин – соответственно к 15 и 8 годам.

Место убийства изменить нельзя

Город Тольятти. В 2001 году местные оперативники и сыщики МУРа провели уникальную операцию. Они раскрыли 54 заказных убийства, совершенных в лихие девяностые.

23 декабря 2000 года в Столярном переулке в Москве было совершено двойное убийство. Мужчину и женщину расстреляли в их же машине, которая в тот момент находилась на парковке у Краснопресненских бань. Это место было печально известным. Там же шесть лет назад был убит именитый криминальный авторитет Отари Квантришвили.

Павел Викторович Семенов хорошо помнит то резонансное преступление. В то время он был старшим оперуполномоченным по ОВД 12-го отдела 2-й ОРЧ при УУР ГУВД города Москвы, майором милиции.

Он рассказывает:

– Выезжали туда, на место преступления, руководители отделов по раскрытию заказных убийств МУРа, в том числе 12-го. На тот момент им заправлял Вячеслав Белиев. Были заместитель начальника МУРа Игорь Губанов, кто-то от руководства главка, в общем, народу собралось много. Выяснилось, что жертвами киллера стали один из лидеров рузляевской группировки города Тольятти Евгений Совков по кличке Совок и его сожительница Людмила Матыцина, которая к криминальному миру отношения не имела. Совков находился на тот момент в федеральном розыске по обвинению в организации и совершении нескольких заказных убийств.

Оперативники отработали личности убитых и вышли на номинального владельца автомашины, имевшей, кстати, тольяттинские номера. Каково же было их удивление, когда выяснилось, что машина принадлежала сотруднику уголовного розыска Автозаводского РУВД города Тольятти, некоему Сидоренко.

Потом оперативники проверили телефонные звонки Совкова и вычислили двух жителей Тольятти – Иванова и Булаева. Вплоть до самой смерти Совок несколько раз разговаривал с ними по телефону. Останавливались эти двое в столичной гостинице района Измайлово «АБВГДейке». Конечно, оперативники сразу получили все распечатки их междугородных телефонных звонков. Большая часть их была сделана из Тольятти.

Этот город часто сравнивают с Детройтом и с Чикаго. Америка, мол, тоже росла с переселенцами и криминальными драмами.

Про жирные куски, которые достались при дележе «АвтоВАЗа» заводским «генералам» и «полковникам», конечно, сразу стало известно в городе. Да и как утаишь, когда в Ягодном, живописном месте на берегу Жигулевского моря, на глазах стали расти трехэтажные красавцы с балконами и колоннами.

Тут очень обидно стало местным жуликам. Надоело им в дождь и слякоть вертеть на фанерке три наперстка, обманывая простодушных лохов. Мелкая игра… И очень скоро в Тольятти появилось несколько крупных организованных преступных формирований, которые начали криминальную войну за «АвтоВАЗ».

В Тольятти выехали в командировку оперативники МУРа Валерий Зотов и Павел Семенов. Они хотели собрать побольше материала о потерпевших, а также Иванове, Булаеве и Сидоренко. Сыщики тогда и не предполагали, что за гибелью криминального авторитета на знаковом месте в Москве начнет разматываться долгий клубок давних заказных убийств, совершенных в городе, где стоит завод-автогигант.

В Тольятти Зотов и Семенов познакомились с начальником межрегионального отдела по борьбе с убийствами Вячеславом Хадоричем, с его оперативниками Маратом Гумеровым, Вадимом Аслундом и Сергеем Долгошея, а также с прокурором-криминалистом Самарской областной прокуратуры Константином Кондратьевым. Эта группа из четырех человек плотно занималась раскрытием преступлений, совершенных рузляевской группировкой в Тольятти. Сам Рузляев, по кличке Дима Большой, к тому времени уже был убит.

В результате совместной работы выяснилось, что Иванов и Булаев, которые пригоняли машину Совкова в Москву, также находились в оперативном розыске в Тольятти по подозрению в убийстве матери предпринимателя Земцова. Он владел сетью аптек и был убит в Тольятти. Наследником его бизнеса стала мать, которая тоже погибла. Убийца подстерег ее в подъезде и нанес несколько десятков ножевых ранений.

Сыщики провели оперативные мероприятия и собрали неопровержимые доказательства того, что данное преступление совершили именно Иванов и Булаев.

Особый интерес у сыщиков вызывал их «коллега» – оперуполномоченный тольяттинского угрозыска Сидоренко. Выяснилось, что он не просто имел связи с рузляевской бандой, а был заслан ее главарями на работу в органы внутренних дел. Эти субъекты хотели иметь своего информатора непосредственно в уголовном розыске города. Но Сидоренко был не просто платным информатором. Он принимал участие в заказных убийствах и одно совершил лично, уже будучи сотрудником милиции.

Для обеспечения собственной безопасности и возможного задержания фигурантов по делу оперативники ездили по городу только с сотрудниками ОМСН.

Павел Семенов вспоминает те поистине горячие деньки:

– Скажем так, комплекс оперативно-розыскных мероприятий, проведенных тольяттинскими товарищами, дал свой результат. Подключили наружное наблюдение ФСБ по городу Тольятти. И в один прекрасный день нам позвонил прокурор Константин Кондратьев, попросил вместе с нашим ОМСН срочно приехать в Тольятти для задержания злодеев. Мы выехали туда в сопровождении шести бойцов ОМСН. В Тольятти на территории одного из супермаркетов Иванов и Булаев были задержаны.

В тот же день арестовали Сидоренко. С ним поработали и установили круг лиц, принимавших активное участие в подготовке и совершении заказных убийств на территории Тольятти, а также выяснили мотивы и исполнителя двойного убийства, совершенного в Москве.

Им был некто Милованов, на тот момент тоже ставший одним из авторитетов рузляевской преступной группировки. После ее разгрома уцелевшие бандиты буквально глотку друг другу готовы были перегрызть за оставшиеся источники доходов. Милованов, испугавшись за свою жизнь и потерю доли, приехал на стрелку с Совковым в Москве. Криминальный авторитет Милованов, конечно, знал, что именно здесь, у Краснопресненских бань, киллер расстрелял знаменитого Отарика. Но Совок сам назначил это место. Разговор быстро перешел в ссору, Милованов первым выхватил пистолет, убил Совкова и его подругу, не забыв сделать контрольные выстрелы.

Потом он уехал в Тольятти. На встрече на конспиративной квартире Милованов рассказал о двойном убийстве своему «коллеге» – киллеру рузляевской группировки Белянкину.

Тот впоследствии был задержан, подробно рассказал о своих преступлениях, не преминул сообщить об убийствах, совершенных Миловановым. Но данного типа сыщики задержать не успели. Его расстреляли на одной из улиц Тольятти. Видно, было за что.

– Самым тяжелым было задержание, – вспоминает Павел Семенов. – Иванова с Булаевым брали в супермаркете «Миг». Спецназ пошел на задание, проинструктированный насчет того, что нам эти бандюки нужны непокалеченные и живые. Хотя очевидно было, что они могли быть вооружены и оказать активное физическое сопротивление. На момент задержания они разбрелись по супермаркету. Когда их задерживали, я бежал следом за спецназовцами и увидел, что Иванов уже лежит на полу, а вокруг головы – кровь! Я стал матерно ругаться на сотрудника спецназа. Мол, этот фрукт нужен был живым. Спецназовец говорит: «Да он живой!» Оказалось, просто с полки упала банка с кетчупом и разбилась. Когда администрация начала выводить людей, мы сказали, что являемся сотрудниками милиции, провели задержание особо опасных преступников. Тут-то нам сразу и попытались выставить счет за эту банку с кетчупом. После этого мы вышли наружу, и тут мне конкретно перезвонили из МОБУ Тольятти и сказали, что наши машины объявлены в розыск. Потому как мы не поставили руководство в известность, что приехали накануне и уже к обеду следующего дня, не расшифровываясь, проводили задержание. Слава богу, разобрались…

В Тольятти не представлялось возможным содержать в СИЗО трех бандитов. Связей в правоохранительной системе у них было достаточно много. Мы не знали, каких именно, на каком уровне. Поэтому было принято решение: будем работать в рамках уже расследуемого до нас дела по слоновской преступной группировке в Рязани. Этим там занимался прокурор Дмитрий Плоткин, поэтому туда и повезли задержанных. Там с ними плотно поработали и раскололи.

Выяснилось, что рузляевская и слоновская группировки обменивались заказами и киллерами. Убийство в Тольятти едут исполнять рязанские, а в их город для этого отправляются тольяттинские.

Доходило до курьезов. Киллеры, приехавшие из Рязани в Тольятти, творчески подойдя к процессу, решили убрать одного из коммерсантов, живущего в Зеленой зоне Тольятти, там у него особнячок был. Приехали и решили кардинально разобраться, сделали два выстрела из гранатомета, но ошиблись зданием! Они же не местные, поэтому сориентироваться им было не просто.

В СИЗО Рязани по показаниям задержанных было раскрыто 54 заказных убийства, совершенных на территории Тольятти в течение пяти лет. Рекордное число!.. На допросах бандиты рассказали, где прятали свои стволы. По месту проживания и в гаражах было изъято около 200 единиц разнообразного огнестрельного оружия: автоматы, пулеметы, мины, огромное количество боеприпасов. Иванов и Булаев также признали, что совершили убийство начальника МОБУ города Тольятти Дмитрия Огородникова.

Есть в Старом городе в Тольятти кладбище. У самого входа – скорбная аллея черных обелисков с портретами мальчишек в тельняшках, парадных мундирах с наградами, которых они никогда не надевали. Город достойно похоронил своих ребят, погибших, выполняя воинский долг.

А рядом тянутся бесконечные ряды других обелисков. Тоже из черного мрамора. Такие же столики и скамейки для посетителей. Даты смерти у всех – начиная с 1992 года. Долгие черные ряды. Богатые похороны. Люди Вдовина лежат в одном месте, Рузляева – в другом.

А уцелевшие бандиты из группировок, ликвидированных правоохранительными органами, получили солидные сроки заключения. Иванов, Булаев и Сидоренко сели на пожизненное.

Квартирное тело

В эпоху криминально-рыночного капитализма Московская область стала необъятным тайным кладбищем. Тела бандитов, убитых в междоусобных разборках, ликвидированных конкурентов по бизнесу, нежелательных свидетелей и прочих жертв вывозили из огромного мегаполиса в подмосковные леса и болота, где и находили последнее пристанище.

9 апреля 1998 года печальный список жертв пополнился. Недалеко от дороги, соединяющей Дмитровское и Ленинградское шоссе, случайные прохожие обнаружили обнаженный труп неизвестного мужчины с огнестрельными ранениями головы.

Эксперты установили, что неизвестный был убит чуть больше двух недель назад, примерно 23–25 марта 1998 года, из неустановленного огнестрельного оружия, снаряженного картечью.

Все попытки оперативников уголовного розыска и следователей прокуратуры Дмитровского района установить личность убитого успехом не увенчались, так как лицо его было изуродовано. К тому же в одной только Москве на то время было более двух тысяч пропавших без вести.

6 сентября 1998 года в этих же местах Дмитровского района сыщики получили, говоря на профессиональном жаргоне, еще один висяк. Грибниками был найден обнаженный труп мужчины, наспех присыпанный чем попало, тоже с огнестрельными ранениями головы. Экспертиза показала, что убит он был три дня назад из неустановленного пистолета иностранного производства.

На размышления наводил тот факт, что оба преступления по многим признакам были схожими. Характер совершения убийств – выстрел в голову, обнажение трупа и демонстративное нежелание спрятать тела. Все это говорило об одном почерке. Да и жертвы были, как говорится, одного разлива: запойные мужики. Вскрытие показало, что оба страдали циррозом печени.

Начальник 2-го отдела МУРа Дмитрий Бажанов, его заместитель Вячеслав Ильин, оперативники Павел Семенов и Игорь Золотов взяли в разработку сразу несколько версий: бытовая ссора, разбойное нападение с целью ограбления. Но особенно тщательно они стали отрабатывать, конечно же, убийство из-за квартиры. В эпоху рыночных отношений такие преступления буквально захлестнули российские города. На бандитском жаргоне потенциальных жертв с редким цинизмом называли «квартирными телами».

Из мужчин, пропавших без вести, особо заинтересовал сыщиков Борис Калякин, проживавший на севере столицы по адресу улица 800-летия Москвы, дом 11. Давало повод для размышлений и то, что его квартира находилась неподалеку от Дмитровского шоссе, ведущего в одноименный район, где и были найдены неопознанные тела.

Была у Калякина сожительница Елена, родила ему дочь. Потом они расстались, а за четыре месяца до исчезновения Борис разрешил Елене и дочери жить у него, правда, без прописки.

Соловьеву вызвали на допрос. Она рассказала, что 23 марта вечером Борис пошел на лесопилку, находившуюся неподалеку от дома. С кем, не знает. Через три дня Соловьева, по ее словам, сообщила о пропаже Бориса местному участковому инспектору капитану милиции Сергею Бабарыкину. Он обещал принять меры к розыску, но потребовал, чтобы она и ее дочь покинули квартиру, хозяин которой исчез.

Женщине пришлось подчиниться, так как прописаны в квартире они не были. Дверь опечатали.

Через две недели, проходя мимо дома, где жил Борис, Елена увидела возле мусорных контейнеров холодильник, мебель, вещи, принадлежавшие ему. Один из жильцов сказал, что приезжали какие-то ребята, которые часть вещей из квартиры Бориса увезли на машине, а остальные выкинули на помойку.

Соловьева сообщила об этом Бабарыкину. Участковый же ответил, что видел недавно Бориса. Видимо, он решил продать квартиру. Да и вообще, мол, разбирайся сама.

Сыщики МУРа опросили рабочих лесопилки. Многие из них знали Бориса и заявили, что 23 марта и позже он к ним не заходил.

Оперативники договорились установить за Соловьевой наблюдение. Если Калякин стал жертвой «квартирного вопроса», то вряд ли хрупкая женщина смогла бы решить его без сообщников.

Сыщики стали устанавливать местонахождение хозяина этой квартиры, искать родственников. Они нашли двоюродную сестру Калякина, которая и написала заявление о его пропаже.

В милиции Галину Калякину направили к участковому инспектору Бабарыкину.

– Встреча была очень интересная, – вспоминает Галина Калякина. – Я встретила его на пороге отделения подметающим пол. Он тем самым меня как-то сразу расположил к себе. Бабарыкин сообщил мне, что поскольку квартира поставлена на учет как притон, то лиц, ведущих подобный образ жизни, милиция не начинает разыскивать сразу, а только по прошествии определенного времени. Но он сам, лично, будет держать руку на пульсе, разыскивать его.

От соседей оперативники случайно выяснили, что в тот последний вечер Борис ушел из дома именно с участковым инспектором Сергеем Бабарыкиным.

Его допросили. Милиционер не отрицал, да, действительно в тот вечер он хотел устроить Калякина на работу. Он доставлял ему немало хлопот: на постоянные пьяные оргии жаловались жильцы. Однако Борис отказался от предложения и, наверное, где-то скрывается.

Теперь же, к радости соседей, в квартире Калякина стояла гробовая тишина. Оперативники МУРа выяснили, что в его квартире уже поселилась некая гражданка Орлова. Причем на законных основаниях.

Подняв документы, сыщики доподлинно убедились в том, что 1 июня 1998 года в нотариальной конторе по адресу улица Академика Скрябина, 14 Борис Калякин лично предъявил паспорт и другие документы, необходимые для продажи своей квартиры. Это была просто мистика! Ведь уже два месяца о Борисе не было ни одной вести.

Все это время Галина Калякина звонила в опорный пункт Бабарыкину, пытаясь узнать что-либо о брате.

– Я не знаю, с чем связано, но он все время отсутствовал, – рассказывает Калякина. – Я не могла с ним связаться. Через некоторое время выяснилось, что он там уже не работает. На том мой контакт с Бабарыкиным и прервался.

Женщина вновь написала заявление в ОВД Восточное Дегунино. И лишь тогда Борис Калякин был объявлен в розыск. Искали среди неопознанных трупов, в первую очередь найденных в северных районах Подмосковья. Действовали методом исключения, учитывая личностные характеристики и приметы по возрасту, цвету волос, строению тела, сопоставляя даты исчезновения Калякина и обнаружения тел неизвестных персон. Вывод получился практически однозначный. По всем признакам мужчина с огнестрельными ранениями головы, обнаруженный 9 апреля 1998 года в Подмосковье у дороги, был похож на пропавшего Калякина.

Да и Елена Соловьева опознала-таки Бориса по шраму на его руке.

Тут выяснилось еще одно обстоятельство. В конце апреля Калякин подавал заявление об утере паспорта, затем в установленном порядке ему выписали новый. Но по числам получалось, что хозяин квартиры к этому времени уже был убит. Значит, паспорт, естественно, с другой фотографией, вместо него получил преступник.

Осталось лишь его фото в учетной карточке по форме номер один. Это была единственная зацепка. Оперативники начали активный розыск преступника, который как бы в насмешку оставил им свой портрет, и вскоре установили его. Это был один из знакомых Соловьевой – Федор.

Но прежде чем задержать его, сыщики провели сравнительное антропометрическое исследование фотографий. Результат был неутешительным. Несмотря на удивительное сходство, это был не лже-Калякин, а человек, не имеющий никакого отношения к данному делу.

Все это время оперативники продолжали разыскивать людей, неожиданно продавших свои квартиры и затем уехавших в неизвестном направлении. Их идентифицировали с неопознанными трупами. В результате удалось установить еще одного без вести пропавшего владельца жилья. И опять на севере Москвы!

Это был Олег Покровский, одинокий молодой человек, выпивающий. Он жил по адресу Новгородская, 31, на севере Москвы. Его квартира была продана. Сам же хозяин исчез.

Но оказалось, что не бесследно. Труп мужчины с огнестрельными ранениями головы, обнаруженный в сентябре 1998 года в районе Спас-Каменского карьера, на этот раз без труда опознали родственники. Это и был Покровский.

В ходе следствия выяснились интересные подробности. Покровский тоже обращался с заявлением о выдаче паспорта взамен утерянного в паспортный стол ОВД Лианозово. Уже никто из сыщиков не удивился, когда они установили, что квартира Покровского на улице Новгородская тоже была успешно продана по подложному документу. Лже-Покровского, чья фотография осталась в паспортном столе, объявили в розыск.

Сделку злоумышленники, как установили сыщики, оформили в риелторской фирме. Бюрократическая машина и на этот раз сбоев не дала. Документы были живее всех живых. На их основании и был оформлен договор купли-продажи. 32 тысячи долларов – такова была цена «квартирного тела».

Следственно-оперативная группа отработала десятки криминальных группировок, включая этнические, черных риелторов. Опрашивались люди из полукриминальной среды, лица без определенных занятий, социально не защищенные, состоящие на учете в наркологических диспансерах, пьяницы в Лианозово, Восточном Дегунино, прилегающих микрорайонах. Кропотливая работа дала неожиданный результат.

В начале августа 1999 года оперативник Павел Семенов получил информацию в отношении Астапова. Сыщики установили его личность, выяснили, что ранее он являлся сотрудником милиции, инспектором ДПС, был уволен и получил срок за ДТП со смертельным исходом.

У московских оперативников появилась информация, что в районе Лианозово и Дегунино действует подозрительный человек по фамилии Астапов. Он всегда имеет при себе оружие, удостоверения сотрудника милиции и Тимирязевской районной прокуратуры города Москвы. Астапов якобы не расставался с пистолетом даже в постели и туалете. Сыщики установили род деятельности Александра Астапова – он занимался продажей квартир. Жил черный маклер на улице Абрамцевской, дом 3. Оперативники выяснили, что ни в прокуратуре, ни в других правоохранительных органах Астапов не работал. В ходе оперативной разработки сыщики установили круг его друзей.

8 сентября 1999 года при выходе из своей квартиры Астапов был задержан. При себе он имел пистолет «ПМ» и удостоверение следователя прокуратуры. Астапов поначалу принял Семенова и Золотова за бандитов, сильно вспотел и предлагал решить все вопросы деньгами.

В квартире Астапова был проведен обыск. Результаты превзошли все ожидания. У самозваного прокурора сотрудники 2-го отдела МУРа обнаружили целый арсенал – 10 единиц огнестрельного оружия: пистолеты, в том числе итальянского производства, револьверы, винтовки, охотничьи ружья, горы боеприпасов. Нашлись даже две отливочные формы для изготовления пуль диаметром 9 мм.

В ходе обысков были обнаружены печати Тимирязевской прокуратуры, паспортных столов ОВД Лианозово и Восточное Дегунино, различных государственных учреждений, нотариусов, паспорта и свидетельства о рождении, доверенности, временные удостоверения личности граждан РФ, документы на квартиры в районах Северного и Северо-Восточного округов города Москвы. В ходе проведения судебно-технических экспертиз было установлено, что все это – поддельное.

На допросах Астапов утверждал, что оружие – его страсть. Это вовсе не арсенал, а коллекция. По поводу же печатей арестант сообщил, что это тоже коллекция, которую он только-только начал собирать.

Обе «коллекции» сыщики направили в экспертно-криминалистический центр. Вывод экспертов был потрясающим. Итальянский пистолет и огнестрельное оружие неустановленного производства, снаряженное картечью, использовались при убийствах Калякина и Покровского. Но Астапов категорически отверг обвинения и отказался давать показания.

После отбывания уголовного наказания за ДТП со смертельным исходом он безуспешно пробовал себя в мелком бизнесе. В конце концов Александр решил заняться торговлей квартирами. Одним из его близких знакомых, чуть ли не лучшим другом, был Сергей Бабарыкин. Но у начальства вопросов к участковому инспектору не было. Имеет благодарности. Примерный семьянин, воспитывает сына. Характеризовался Бабарыкин положительно, как человек добросовестный, порядочный, ответственный.

Неизвестным звеном в цепочке оставался субъект, получивший паспорт на имя Калякина. Сыщики решили еще раз наведаться к паспортисткам и подробнее расспросить. Одна из сотрудниц паспортного стола ОВД Восточное Дегунино вдруг вспомнила, что лже-Калякина привел и попросил быстрей решить вопрос участковый капитан милиции Бабарыкин. Они еще подарили ей коробку конфет.

Оперативники продолжали искать и мужчину, получившего паспорт на имя Покровского в ОВД Лианозово. Вдруг они узнали о более чем странном совпадении. В решении этого вопроса активное участие принимал все тот же участковый инспектор Бабарыкин.

Капитана вызвали на допрос в качестве свидетеля. Он не отрицал, что бывало такое, помогал людям решить вопросы, связанные с его работой участкового, содействовал и в получении паспортов.

Но слишком уж много ниточек вело к Бабарыкину. За ним установили оперативное наблюдение. Отслеживались его связи, круг общения.

Одновременно сыщики работали и по связям Астапова. Вектора сошлись. У обоих были одни и те же знакомые. Вскоре основной костяк банды был установлен. Все проживали на территории Северо-Восточного административного округа, почти соседи.

Но задерживать их муровцы пока не стали. Они взяли членов банды в оперативную разработку, прослушивали их телефоны, отслеживали маршруты движения, установили других специалистов по «квартирным телам».

Андрей Волков, 1967 года рождения, среднее образование, безработный.

Александр Масин, 1969 года рождения, проживает в городе Чехове, высшее образование, офицер запаса, женат, имеет дочь. Ранее судим за грабеж, приговорен к 6 годам 2 месяцам лишения свободы. Кличка Чеховский.

Аркадий Овсянников, 1968 года рождения. Среднее образование, женат, имеет сына.

Волкова Оксана, 1972 года рождения. Среднее образование, замужняя, имеет сына.

Попова Мария, 1973 года рождения. Среднее образование, не замужем, имеет сына, продавщица магазина.

Ее сожитель и по совместительству грузчик, ранее судимый за кражу Александр Радин, 1974 года рождения. Неполное среднее образование, холост.

В течение 2000 года все члены банды, поочередно, один за другим, были задержаны по месту их жительства. Сопротивление оказал только Масин.

Начали его искать – он оказался в шкафу. Стали скручивать, он не поддавался. Бывший офицер, хоть и небольшого роста, оказался крепким орешком. Но в конце концов Масин сдался, понял, что отступать ему уже некуда.

Последним 8 августа был арестован Сергей Бабарыкин. Все это время он исправно ходил на службу в ОВД Восточное Дегунино и был уверен в том, что и дальше будет верно служить закону.

Вооруженную группу Александр Астапов создал в январе 1998 года. Первыми в банду вошли тридцатилетний участковый инспектор Сергей Бабарыкин и их общий знакомый Андрей Волков. Тот самый фальшивый Калякин, фотография которого в паспортном столе стала важнейшей уликой. С Волкова взяли подписку о невыезде. На допросах он назвал других членов группы.

В соответствии с планом, задуманным Астаповым, Бабарыкин подыскивал на обслуживаемом им административном участке одиноких владельцев квартир, злоупотребляющих алкоголем. Первым стал Борис Калякин.

Компаньонов тогда заставила понервничать неожиданная весть. Борис решил официально удочерить свою незаконнорожденную дочь и прописать ее в своей квартире.

29 марта 1998 года Волков в присутствии Бабарыкина в срочном порядке получил новенький документ на имя Калякина в паспортном столе ОВД Восточное Дегунино. Естественно, со своей фотографией. С этого момента Борис Калякин, пока еще ничего не подозревающий, можно сказать, уже был вычеркнут из жизни. Оставалась небольшая формальность.

Через три дня в 9 вечера к Калякину пришел участковый Бабарыкин и попросил пройти с ним на лесопилку, помочь выбрать доски. Но вместо этого они приехали на окраину леса. Там их ждал Астапов.

Вместе с Бабарыкиным он стал избивать Бориса. Когда Калякин уже находился в беспомощном состоянии, Астапов и Бабарыкин поочередно произвели в него выстрелы картечью. Потом они оттащили тело в сторону от дороги, сняли одежду.

На следующий день преступники занялись оформлением документов на продажу квартиры. В нотариальной конторе Андрей Волков представился Калякиным и предъявил поддельные документы. На основании их был оформлен договор купли-продажи квартиры. Убийцы получили за нее 13 тысяч долларов.

В августе 1998 года новый член банды – Сергей Мясков по кличке Очкарик подыскал на роль жертвы своего знакомого Олега Покровского, имевшего квартиру по адресу Новгородская, 31. Мясков сумел похитить документы Олега и передал их Астапову.

На следующем этапе главарь подключил свою знакомую Марию Попову. 3 сентября она позвонила Покровскому, сообщила, что нашла паспорт, утерянный им, и пригласила к себе на улицу Абрамцевскую, дом 16Б. Там оказались просто замечательные люди. К немалой радости Олега, они усадили его за стол и стали угощать водкой.

После того как Покровский сильно опьянел, он был вывезен за территорию Москвы, где Астапов и Овсянников расстреляли его.

Что произошло дальше, Овсянников рассказал на месте преступления.

Из протокола допроса Овсянникова:

– После выстрелов в голову мужчины по имени Олег что вы сделали?

– Мы оттащили его к оврагу и вместе с Астаповым присыпали землей.

– После этого что было?

– После этого подошли к машине, Астапов там еще засыпал землей кровь, потом положил лопату в машину, и мы уехали домой.

Потом, по отработанному сценарию, преступники в паспортном столе ОВД Лианозово сделали подложный паспорт с фамилией Покровского и фотографией члена банды Александра Радина. За квартиру Покровского подельники получили 32 тысячи долларов.

В декабре 1998 года участковый Бабарыкин подыскал на вверенной ему территории сразу два «квартирных тела» – отца и сына Москалевых, проживавших на улице Дубнинской, 73, корпус 1. Старший был инвалидом второй группы, младший – папиным собутыльником.

В очередной операции вновь было решено использовать женщину. Преступники пригласили на дело бывшую жену Волкова, двадцатишестилетнюю Оксану.

Сразу после новогодних праздников 1999 года к Москалевым неожиданно нагрянул участковый Бабарыкин. Милиционер представил Оксану Волкову, пояснив, что она сотрудница благотворительной организации, помогающей инвалидам.

В течение четырех дней женщина безустанно выполняла гуманитарные заказы Москалевых, приносила им водку и закуску. На пятый день мужчины уснули мертвецким сном.

Тут Волкова и решила разыграть сцену. Она порвала на себе платье и позвонила все тому же участковому Бабарыкину. Он прибыл в квартиру и разбудил мертвецки пьяных папу и сына. Волкова же стала кричать, что пришла в этот дом выполнять социальную, а не сексуальную миссию, что ее жестоко изнасиловали.

Тут же в квартире появились Астапов, Масин и Мясков. Они представились оперуполномоченными ОВД «Восточное Дегунино».

Сына повезли в опорный пункт ОВД по адресу Дубнинская, 34, где находился служебный кабинет участкового Бабарыкина. Там Москалеву предъявили ультиматум: они с отцом передают в собственность Волковой их квартиру или дело об изнасиловании предается огласке. Москалев-младший тщетно пытался убедить Бабарыкина в том, что физически не способен на это. У него грыжа в области паха, которая при всем желании не позволяет ему совершить изнасилование.

Но этот веский аргумент был оставлен без внимания.

В рекордные сроки к 25 января квартиру приватизировали, собрали все документы для ее продажи. На откуп же Москалевым мошенники предоставили старую избу в деревне Незденово Кимрского района. Все происходящее было хуже кошмарного сна.

Сделку оформил нотариус в офисе на улице Всеволода Вишневского. Квартиру стоимостью в 24 тысячи долларов спешно продали за полцены.

Чтобы собрать доказательства преступных деяний банды, были направлены на почерковедческую экспертизу все сфальсифицированные документы, проведены десятки допросов, множество различных оперативно-следственных мероприятий. Случалось и непредвиденное.

При ознакомлении с материалами уголовного дела Масин вырвал несколько листов из тома, в котором были подшиты расписки за получение денег, и съел их. Но это его не спасло.

Бабарыкин же искал спасение в религии. На судебное заседание он приезжал с Библией, крестился, говорил, обращаясь ко всем присутствующим, что будет молиться за всех. Мол, ваши души будут спасены. При этом о своих грехах Бабарыкин и не вспоминал.

Но, видимо, сильно прогневался господь на бандитов. Они вдруг один за другим стали умирать.

Первым скончался от отравления Андрей Волков, находившийся под подпиской о невыезде. Да, тот самый, который присвоил фамилию убитого Калякина.

Вторым был Мясков. Именно он привел убийц к своему другу Покровскому. Его обнаружили мертвым в подъезде одного из домов. Он был не просто убит, а зверски изуродован. Преступники вскоре были установлены, задержаны и понесли наказание. Но мотив жестокого убийства так и не был установлен.

Третьим в списке стал Аркадий Овсянников. Никогда не жаловавшийся на слабое здоровье, он внезапно умер в следственном изоляторе, как установила судмедэкспертиза, от сердечной недостаточности.

Потом нервы не выдержали у главаря. Астапову чудилась расправа в духе сицилийской мафии, знаменитая «омерта», когда болтуну забивают камень в рот. Он совершил абсолютно безумный поступок: откусил себе язык!

После этого Астапов был помещен в психиатрическую больницу изолированного типа, расположенную в Московской области. Ему назначили курс лечения. Потом была проведена дополнительная экспертиза, признавшая его вменяемым.

Остальные же члены квартирной банды сполна получили по делам своим. 3 января 2003 года был оглашен приговор Московского городского суда.

Бывшего стража порядка Сергея Бабарыкина осудили на 14 лет лишения свободы.

Рецидивист Александр Масин приговорен к 10 годам. Оксана Волкова осуждена на 7 лет лишения свободы. По 5 лет получили Маша Попова и ее спутник жизни Саша Радин.

Каждый из них получил предостаточную возможность прочувствовать себя в роли «тюремного тела».

Ну а квартиры «на крови» так и остались у новых владельцев. Родственников убиенных просили не беспокоиться.

Старшему Москалеву же судьба нанесла еще один удар. Вскоре после этих событий умер его сын Иван. А в родной Москве старику Москалеву, прописанному в деревне Незденово Тверской области, делать нечего. Ведь все, что с ним случилось, соответствует закону.

Охота на двойника

Октябрь 1995 года был отмечен обвальной серией изнасилований. Как минимум раз, а то и два-три в неделю жертвами одного и того же негодяя становились несовершеннолетние девчонки. Маньяк шел по большому кругу, избегая центра Москвы. Чаще всего это были новостройки Западного, Северного, Юго-Восточного, Восточного, Северо-Восточного округов.

По решению прокурора Москвы уголовные дела по изнасилованиям в лифтах были объединены. Начала работать оперативно-следственная группа, в состав которой вошли следователь по особо важным делам прокуратуры Москвы Галина Зиновкина, оперативники МУРа Эдуард Лапатик, Алексей Дроздов, Борис Яковченко и Александр Матвеев. Руководил сыщиками начальник второго отдела Игорь Губанов.

Тревожные сообщения о нападениях на школьниц поступали в милицию из Зеленограда, Тушинского, Бутырского, Черемушкинского, Медведковского, Люблинского и других районов. В некоторых случаях преступник, угрожая оружием, проникал в квартиры, где насиловал малолетних девочек, а затем выносил все ценное. Некоторые девочки вспоминали, что у насильника был нож с рукояткой, обмотанной изолентой. Другие рассказывали, что он их фотографировал.

По показаниям потерпевших эксперты-криминалисты составили субъективный портрет насильника. Предположительно это был молодой мужчина с неприметной внешностью, в черных очках и темной вязаной шапке.

Криминалисты сталкивались с характерным почерком насильника. Он всегда тщательно вытирал отпечатки пальцев на кнопках лифтов, панели вызова диспетчера, даже на боковых стенах. Значит, в прошлом этот тип мог иметь судимость. Маньяк бросал вызов милиции, совершая насилия в одном и том же доме и даже подъезде. Так произошло на улице Суздальской.

Чтобы определить повадки сексуального маньяка, следователи обратились в Центр судебно-медицинской экспертизы имени В. П. Сербского. Был составлен примерный психологический портрет негодяя. Возможно, преступник изменял свою внешность и одежду. Стремление заснять свою жертву на фотопленку свидетельствовало о его особой изощренности.

Сотрудники органов внутренних дел негласно вели наблюдение в районе школ, детских площадок. Под видом родителей они ждали окончания учебных занятий, отслеживали подозрительных лиц.

Одновременно оперативники отрабатывали и другое направление. Они проводили рейды на рынках, искали вещи и драгоценности, похищенные насильником в квартирах, отобранные им у своих жертв.

26 января в отделение милиции, расположенное неподалеку от улицы Исаковского, поступило жуткое сообщение. Маньяк изнасиловал в лифте сразу пятерых школьников: трех девочек и двух мальчиков.

По показаниям диспетчера, лифт, в котором находились дети, внезапно замер и простоял не менее получаса. Оперативники выяснили, что детей насиловал молодой мужчина в темных очках и черной вязаной шапке. Угрожая ножом, садист заставил мальчиков и девочек раздеться догола и сам снял одежду. Одна из матерей со слов дочери рассказала, что насильник принуждал мальчиков совершать развратные действия с одноклассницами, а затем, на глазах у всех, поочередно изнасиловал девочек. Преступник отобрал у детей карманные деньги, золотые украшения, потом вытащил дневники и сказал, что запомнил их фамилии и в случае чего опозорит на всю школу. По фотороботу дети опознали своего мучителя.

Жители микрорайона были шокированы беспрецедентным преступлением на улице Исаковского. В прессе появились публикации о серийном маньяке. Родители, беспокоясь за безопасность своих детей, отпрашивались с работы, чтобы встречать их после занятий в школе. Педагоги советовали школьницам не гулять на улицах поодиночке и ни в коем случае не входить в лифты вместе с незнакомыми мужчинами.

Весной и летом в Москве было относительное затишье. А в октябре чуть ли не ежедневно стали поступать сообщения о дерзких изнасилованиях школьниц и ограблениях на улицах Кулакова, Маршала Катукова, на Неманском проспекте и Алтуфьевском шоссе.

Надо сказать, что насилия на улицах Маршала Катукова и Кулакова произошли практически в одно и то же время, после школьных занятий. Пострадавшие Рита и Наташа опознали насильника по фотороботу. Это был человек в темных очках и шапке. Получалось невероятное. Маньяк был многолик. Он насиловал детей в разных местах в одно и то же время.

Следователь по особо важным делам Зиновкина сделала запрос: есть ли на учете в психиатрических диспансерах братья-близнецы, склонные к сексуальным извращениям. Ответ был отрицательный.

31 октября 1995 года сотрудники спецотдела милиции получили информацию о вещах, похищенных насильником. Они стали проверять торговцев на улице Арбат. Молодой человек, торгующий бытовой техникой, показался им подозрительным. По описаниям он был похож на того самого мерзавца. Под видом покупателя один из сотрудников милиции подошел к мужчине и поинтересовался ценой фотоаппарата. Тот заметно нервничал и сразу предложил купить все вещи по дешевке. Подозреваемый мог быть вооружен, поэтому сыщики действовали быстро и решительно. Через считаные секунды парень сидел в наручниках в оперативной машине.

Задержанный назвался Олегом Косаревым – именем и фамилией одного из оперативников. Конечно, это было лишь казусным совпадением. Парень пояснил, что вещи перекупил у неизвестного мужчины. Оперативники установили, что фотоаппарат, изъятый у Косарева, четыре часа назад был похищен из квартиры изнасилованной четырнадцатилетней Тани Н.

В квартире задержанного сыщики тут же провели обыск. Они обнаружили украденные бытовую технику и видеокассеты. Но Косарев упорно отрицал свою вину. Решено было провести очные ставки.

Следователь по особо важным делам Галина Зиновкина рассказывала, как неимоверно тяжело было проводить процедуру опознания. Почти все жертвы насильника отказывались приходить в прокуратуру. Галине приходилось долго и настойчиво объяснять, что преступника не удастся изобличить, если не будет свидетельских показаний. Ей, женщине, удавалось разговорить пострадавших девочек, успокоить, приободрить. Чтобы отвлечь их, она предлагала им поиграть на компьютере.

В 1986 году Косарев был осужден на восемь лет за изнасилование несовершеннолетней и грабеж. Зэки насильно сделали ему на плече татуировку – розочку, знак унижения, которым отмечались подонки, совершившие преступления против несовершеннолетних.

Освободившись, он уже через полтора месяца нападает на девушку. За этим следует череда новых насилий.

Внешне он благопристоен. С будущей супругой знакомится по объявлению в газете. Косарев подрабатывал в детском саду сторожем, его жена там же была няней. После ночного дежурства он шел на дневную работу – выискивать новые жертвы.

Следствию предстояло провести огромную работу, чтобы восстановить и доказать каждое преступление Косарева. Маньяк-педофил обладал неплохой памятью. Даже спустя три года он мог с точностью назвать улицу, номер дома, подъезд, сказать, на каком этаже остановил лифт и как выглядели его жертвы. На следственных экспериментах Косарев рассказывал о новых и новых преступлениях.

После ареста маньяка сыщики буквально вздохнули с облегчением. А всего через месяц поступила информация, которая повергла их в шок. На улице Маршала Катукова в кабине лифта была изнасилована пятнадцатилетняя девочка. Она назвала приметы насильника: мужчина средних лет, в темных очках, одет в черную вязаную шапочку, джинсы и куртку. Это был портрет Косарева.

Через десять дней аналогичное преступление было совершено на Хорошевском шоссе. Негодяй угрожал девочке ножом и пистолетом, говорил, что он Чикатило. С периодичностью в десять дней маньяк совершал насилия по тем же адресам. Совпадали даже дома.

Темная шапочка и очки маньяка были те же, что и у Косарева. Он также грозил девочкам ножом или пистолетом, действовал столь же изощренно и жестоко. Его жертвам было от двенадцати до шестнадцати лет.

Во время допросов Косарев рассказал сыщикам, что видел человека, которого они ищут, и предложил свою помощь в его розыске.

Эта встреча произошла на улице Чичерина. Косарев увидел своего «коллегу», когда тот шел по следу школьницы. Некоторое время он наблюдал за мужчиной. Косарев окончательно убедился в своей правоте, когда человек в черной шапке и темных очках торопливо последовал за девочкой в подъезд. Косарев не стал мешать ему, пошел на соседнюю улицу. Именно в тот день милиция зафиксировала два загадочных изнасилования, совершенных в один и тот же час.

Ежедневно не менее 600 сотрудников уголовного розыска и милиции общественной безопасности участвовали в поиске маньяка. Его приметы были известны сотням людей, служивших в органах внутренних дел. Но невзрачный человек с рыхлой фигурой по-прежнему ускользал.

У Савеловского вокзала, недалеко от центральной части города, сотрудники милиции обратили внимание на человека с сумкой на плече, который вышел из троллейбуса. Увидев милиционеров, мужчина проявил странное беспокойство и торопливо направился к перекрестку. Милиционеры решили проверить личность гражданина и пошли вслед за ним. Он ускорил шаг, зашел за угол дома и побежал. Через десять минут его задержали и доставили в отдел милиции.

Задержанный назвался Игорем Крысиным, 1969 года рождения. Мужчину тщательно обыскали. В его сумке обнаружили нож, сменную одежду, другие предметы и вещи. Ему предъявили обвинение в серии изнасилований несовершеннолетних. Несколько часов он находился в состоянии шока. Маньяк никак не мог осознать, что его поймали и теперь ему придется отвечать за все преступления.

Арестованный Игорь Крысин внешне мог бы сойти за брата Косарева. Чуть пониже ростом, не столь высоки и интеллектуальные способности. Не женат. В отличие от двойника имел две судимости – за разбой, бандитизм и кражи. Освободился летом 1995 года, через два месяца пошел на новое преступление. Сыщики часто путали их, называли Крысина Олегом, а Косарева – Игорем. Они были невзрачны, похожи как две грязные лужи и действовали стандартно. Как и все патологические маньяки, эти подонки любили возвращаться на места своих преступлений.

Несмотря на свою ограниченность, Крысин понимал, что рано или поздно попадется, как и Косарев. Поэтому он маскировался. После изнасилования сразу же, не выходя из подъезда, переодевался в другую куртку, брюки и шапку, которые в последнее время носил в своей сумке.

Находясь под следствием, он жаловался на свою неудавшуюся жизнь и дурную наследственность, обозлился на весь женский пол. Подруга Крысина как-то высказалась насчет его неспособности ни на что серьезное.

Никто еще пока не знал, что в то же время преступления совершал и третий маньяк. Он объявился 3 февраля 1996 года. В милицию поступило сообщение о попытке изнасилования одиннадцатилетней девочки на улице Академика Королева. Следующее схожее по признакам преступление было совершено через месяц на улице Авиамоторной. Жертва насилия – десятилетняя девочка. Еще два сексуальных преступления были совершены в апреле и мае. Маньяк нападал на девочек одиннадцати и двенадцати лет. Даже Косарев и Крысин выбирали жертвы более старшего возраста.

Правда, у этого маньяка почерк был более «мягкий», он ограничивался раздеванием и ощупыванием. Этого преступника оперативники проверяли, еще когда разыскивали человека в шапочке. Но Бунин по внешним приметам сильно отличался. У него были длинные неаккуратные волосы, вытянутое лицо, крупные лошадиные зубы. Он состоял на учете в психоневрологическом диспансере. Когда пострадавшим девочкам показали его фотографию, они сразу опознали поганца. Сыщики установили его прописку, связи, место конкретного проживания. Но тут возникла неожиданная трудность. Все пострадавшие девочки уехали из Москвы на летние каникулы. Кто опознает маньяка и даст показания? Приходилось ждать, пока они вернутся.

В июле произошло еще одно аналогичное преступление на Кировоградской улице. Жертве было всего одиннадцать лет. Сыщики не медлили, задержали Бунина на его квартире. Пострадавшая девочка сразу же опознала патлатого маньяка.

На счету Косарева было 108 изнасилований. Жуткий рекорд, которого не знала Россия. Его осудили на 15 лет лишения свободы, 10 из которых он провел в тюрьме.

На счету маньяка № 2 не менее пятидесяти изнасилований. Игоря Крысина в апреле 1998 года осудили к 15 годам лишения свободы.

Бунин был признан невменяемым.

Увы, практика показывает, что никакие внушительные сроки заключения, жестокость и постоянные унижения со стороны сокамерников не исправляют маньяков, осужденных за сексуальные преступления. Выйдя на свободу, Олег Косарев принялся за старое. Насиловать детей в столичных лифтах негодяй побоялся и перебрался в подмосковный Обнинск. Но на сей раз серия преступлений продолжалась недолго.

Его задержали. Видеозапись показаний Косарева на местах преступлений в столице, присланная коллегами из МУРа, подтвердила – это и есть тот самый Косарев, маньяк-серийщик, осужденный 15 лет назад.

К сожалению, приходится констатировать, что гуманность правосудия по отношению к нелюдям, извращенцам, маньякам, совершающим преступления против детей, всякий раз оборачивается новыми жертвами, искалеченными детскими душами, зверскими убийствами. Остается надеяться, что на этот раз Косарев уже никогда не выйдет из-за решетки.

Деревенский киллер

Погожим сентябрьским днем недалеко от офиса «ЗеКо-Рекордс» на Кронштадтском бульваре, 43а, остановилась автомашина «Опель Вектра». Никто не обратил особого внимания на мужчину средних лет с простоватой внешностью и девушку, вышедших из нее. Они торопливо зашагали к офису.

А вечером этого же дня, 11 сентября 1996 года, все ведущие информационные агентства и телекомпании сообщили об одном из самых громких преступлений, совершенных за последнее время в Москве. Был убит руководитель фирмы «ЗеКо-Рекордс» Кирилл Зеленов, который входил в двадцатку самых богатых людей российского шоу-бизнеса.

Зеленов и Козлов начинали это дело вдвоем. Народ обзаводился импортной аппаратурой. Музыка, зарубежная и наша, видеофильмы, в основном заграничные, стали чуть ли не предметом первой необходимости. Они создали фирму со странным названием «ЗеКо», неуловимо напоминающим что-то тюремное. Но это были всего лишь первые слоги фамилий соучредителей. Владимир Козлов стал руководителем «ЗеКо-Рекордс», а Зеленов – коммерческим директором. Но со временем он сделался фактическим владельцем фирмы. Козлов передал компаньону практически все свои акции.

Почему это случилось? Зеленов пускал собственные доходы на развитие фирмы, довольствовался месячной зарплатой. А Козлов себе ни в чем не отказывал, жил красиво, с шиком. В результате он вполне закономерно потерял все свои права.

Точку в их споре поставило неожиданное убийство Зеленова. Козлов опять стал во главе фирмы.

По факту убийства было возбуждено уголовное дело. Заместитель начальника отдела уголовного розыска УВД Северного административного округа Антон Гусев, начальник отделения УР Сергей Железнов, оперуполномоченный Геннадий Безменов, оперуполномоченный отдела по раскрытию заказных убийств МУРа Павел Семенов и следователь по особо важным делам прокуратуры Москвы Татьяна Гизатуллина не сомневались в заказном характере преступления. Простейшая логика подсказывала, что устранение Зеленова было выгодно лицам из его ближайшего окружения. Но как доказать факт умысла, преступный сговор, где искать убийцу?

Среди основных подозреваемых был, естественно, Владимир Козлов. За ним стали вести скрытое наблюдение, прослушивать его телефоны. Козлов в день убийства в офисе не появлялся. Оперативники стали разрабатывать связи Козлова, особенно те, которые так или иначе выходили на криминальные структуры.

Вскоре они вышли на некоего Петухова (фамилия изменена), который был связан с ореховской преступной группировкой. Он вынужден был сознаться, что знаком с Козловым и по его просьбе встречался с руководителем одного из московских преступных сообществ для обсуждения одного «деликатного вопроса».

Маленький, толстенький, как колобок, тридцатисемилетний мужчина с красноречивой фамилией Жуликов, несмотря на свою неказистую внешность, наводил ужас на самых крутых быков. Он имел две судимости: за хулиганство, по малолетке, и позже – за разбой. После отсидок в совершенстве овладел блатной лексикой и манерами. Когда общался с братвой, распушенные пальцы так и летали перед физиономиями бойцов, которые и словом не могли перечить боссу. Они боялись его, потому что провинившихся членов банды, как говорили, он расстреливал лично.

Юрий Жуликов тогда лежал в больнице с гайморитом. Уяснив суть вопроса, он потребовал 80 тысяч долларов. На следующий день выписался и взял оговоренную предоплату в 20 тысяч долларов за головы Зеленова и его сожительницы Татьяниной (фамилия изменена). Жуликов получил данные о местах нахождения и маршрутах передвижения будущих жертв, их фотографии.

Он уже прикинул, кто может исполнить этот заказ, и 31 июля вылетел в Кемерово. В свое время Жуликов тянул срок в этом городе и знал там многих подходящих людей. У него все было схвачено и поставлено на поточный метод, им же и разработанный. Его старый знакомый Завьялов, известный кемеровский авторитет, подбирал братву. В Москве гостей встречали и устраивали.

Группа занималась кражами и грабежами квартир. Все было предельно просто. Бандиты открывали газету «Из рук в руки», искали объявления о продающихся вещах. Потом они приходили по адресу и до основания чистили квартиру. Да не просто грабили, а с садистской изощренностью измывались над своими жертвами.

Именно этим ребятам Жуликов и решил поручить деликатное дело. Завьялов принял предложение. Он решил привлечь своих людей – С. Ачеусова и В. Тимофеева – и предложил план убийства.

11 сентября Жуликов приехал на Кронштадтский бульвар и остановил машину за семьдесят метров от офиса «ЗеКо-Рекордс». Он привез исполнителя, молча протянул ему пистолет с глушителем и тут же уехал. Зеленова в тот час на месте не было.

Человек средних лет, который вошел в приемную директора вместе со своей спутницей, сказал секретарше, что хочет устроиться к ним на работу. Девушка предложила ему подождать. Когда Зеленов приехал, посетитель стремительно поднялся и проследовал за ним в кабинет. Тут же раздались приглушенные хлопки. Парочка проскочила мимо онемевшей секретарши, потом убийца забежал в подъезд соседнего дома. Там он бросил в мусоропровод пистолет и куртку, прошел на остановку, сел в автобус. Киллер ехал к Жуликову – сообщить о результате работы.

Шесть выстрелов в упор сразили директора «ЗеКо-Рекордс» наповал. У него не было ни одного шанса.

Через некоторое время после описанного события оперативники решили задержать Жуликова. Они уже знали о его ключевой роли в этом преступлении. При виде наручников и конвоя Юра и пал духом. Но природное естество взяло свое. Чтобы выпутаться из нехорошей ситуации, Жуликов стал торговаться. Мол, я знаю тех, кто заказал и убил Зеленова. Если вы меня и всех моих ребят отпустите (с ними я потом сам разберусь), то я вам дам полный расклад по «ЗеКо-Рекордс».

Тогда милиция еще имела право задерживать подозреваемых до тридцати суток по президентскому указу. Почти двадцать суток шла своеобразная игра с подследственным. Жуликов выкладывал все новые и новые подробности, валил убийство на кемеровских ребят. Он взахлеб предлагал свои планы: «Вы меня отпускаете, я забиваю стрелку в аэропорту, вызываю исполнителя из Кемерово. Мы с братвой его встречаем, а вы тут и берете тепленьким».

Заместитель начальника отдела уголовного розыска Антон Гусев рассказывал, как выводили Жуликова на чистую воду:

– Он попался не один. В феврале 1997 года мы задержали за разбой семерых молодых людей из Рязанской области. Мы уже располагали многими фактами и понимали, что Жуликов блефует, как говорят, лапшу вешает на уши. Задержали мы и одну из наводчиц – Иру Заводову. Родом она была из Саратова, как и ее подруга Жанна. В марте 1997 года после очередного разбойного нападения, когда жертве изуродовали ножом лицо, Заводова обронила сумочку с косметикой и несколькими безымянными телефонными номерами. Намеренно ли это было сделано – неизвестно. Но тех листочков оказалось достаточно, чтобы вычислить сначала девицу, а потом и первых пятерых бандитов. Сергей Железнов работал с парнями из бригады, а я – с Ириной. Вышел с ней на доверительные отношения, фрукты ей возил в изолятор. Она рассказала, как вместе с тем, настоящим, киллером пасли жертву, как ходили по следу. Жуликова мы так и обыграли. Кивали, делали вид, что принимаем его предложения. Я к тому времени уже знал имя исполнителя заказа, а в один прекрасный момент ребята сообщили мне его фамилию и деревню, где он живет. Парень тот – в прошлом афганец. После чего я пришел в камеру к Жуликову и спросил: «А исполнитель твой случайно не в той-то деревеньке живет?» У Жуликова челюсть отвисла. Потом он встал и минут пятнадцать молча ходил по камере, круги наматывал. После чего: «Я готов все рассказать».

Тот допрос, по словам Гусева, был самым эффективным. Именно тогда обвиняемый дал самые честные показания. Шесть часов допрашивал его Антон Иванович. Потом, выжатый как лимон, с температурой тридцать восемь, еле добрался домой.

На следующий день он с оперативниками поехал в деревню к киллеру по имени Вася.

Этого субъекта порекомендовал Жуликову местный урка Кошечкин. Когда встретились, он представил Василия Селушина, 1958 года рождения, как бывшего афганца и классного мужика, вполне подходящего для серьезного дела.

На аудиенции Вася поведал Жуликову свою печальную историю. Еще совсем недавно он был деревенским коммерсантом, держал торговую точку. Но не разошелся по деньгам и товарам, после чего его палатку неожиданно ограбили и сожгли. Когда местные бандиты поставили Васю на деньги и обещали сурово разобраться за угробленную палатку, мать продала корову и все, что можно было найти в хате. А сын и не догадывался, что те же бандиты, скорее всего, и обворовали его, а потом и подожгли тот жалкий сарай.

Жуликов пообещал лично разобраться с Васиными делами. За это тот должен был решить одну его проблему. Он вынудил Селушина дать слово, причем до самого последнего момента не говорил ему о характере предстоящей услуги. Вместе они поехали в Москву.

После убийства Василий приехал на квартиру Жуликова. Вид у него был удрученный. Но хозяин похвалил Селушина, похлопал по плечу и сказал, что все его вопросы в деревне он уже решил.

Сам же он сразу после убийства Зеленова получил обещанные деньги и на другой день купил себе новую машину «Опель Омега». Во всей этой истории Жуликов ощущал себя самым ловким и умным человеком. Но в тот же день, выпив на радостях, он ухитрился разбить новый автомобиль под Балашихой. Эту аварию зафиксировали сотрудники ГАИ.

За исполненное убийство Василий не получил и ломаного гроша. Жуликов скинул ему со своего плеча куртку взамен той, от которой Селушин избавился после совершения преступления.

В это время убийцу усиленно искали оперативники угрозыска. Одна из девушек назвала его особую примету – сломанный нос – и назвала имя. Сыщики позвонили в Кадомский район местным сотрудникам. Те не без юмора ответили, что у них полно таких Вась и все со сломанными носами. Такая, мол, в их местах особенность. На три деревни шесть спиртзаводов. Отсюда и менталитет особый. Впрочем, кадомские опера довольно быстро вычислили, кого искала столичная милиция. Местные анискины задержали деревенского киллера без волокиты, шума и спецназа.

Московских сыщиков поразила пронзительная нищета, в которой жил Вася Селушин: хата, обитая некрашеными досками снаружи и изнутри, убогая утварь. Когда за Василием приехали, он как раз заканчивал наваливать стог сена. Увидев сотрудников милиции, которые подъехали на «уазике», убийца все понял, поправил копну, положил вилы на траву. Селушин почти сразу признался в совершенном преступлении.

Козлова брали последним. Для него это было ударом. Сначала он держался уверенно: как же, известный человек, крутая компания. И тут на него надели наручники. Думал ли он, радуясь названию фирмы «ЗеКо», что судьба жестоко посмеется над ним, скаламбурит, сделает его зэком? Но из песни слов не выкинешь. Кто заказывает музыку, тот за нее и платит. Козлов решил исполнить своему компаньону похоронный марш. Он сполна расплатился за эту печальную мелодию двадцатилетним сроком заключения.

Криминальные структуры предпринимали несколько попыток освободить Козлова под подписку о невыезде. Деньги заряжали немереные, до 800 тысяч долларов. Постоянное давление ощущала и следователь по особо важным делам прокуратуры Москвы Татьяна Гизатуллина.

Когда на фирму «ЗеКо-Рекордс» было заведено уголовное дело и начались аресты, с ней отказались сотрудничать многие звезды, в том числе Михаил Шуфутинский и Иосиф Кобзон.

Вспоминая подробности дела, Селушин рассказал, как вошел в маленький кабинет, достал пистолет. Зеленов бросился ему навстречу, пытался выхватить у него оружие. Он зажмурился и нажал на курок, потом выстрелил еще несколько раз.

Сыщики искали пистолет, который Селушин выбросил в мусоропровод. Они прижали дворника этого дома, и он сознался, что нашел оружие среди мусора, но уже успел толкнуть его вместе с кожаной курткой.

Когда Селушина задержали, оперативник из Москвы Сергей Селянин подвел убийцу к храму и сказал: «Вот видишь, церковь стоит? Ты невинного человека ни за что жизни лишил!» Василий горько заплакал.

Кладбище под вывеской «ЛЮКС»

В оперативных сводках по городу Москве в феврале, марте и апреле 1998 года стали регулярно появляться сообщения об исчезновении владельцев автомобилей. Бесследно пропадали и их машины, дорогие и престижные иномарки.

Оперативникам Московского уголовного розыска удалось выяснить немногое. Первыми 9 февраля пропали без вести супруги Хигрины. Они сели в свой автомобиль «Гранд Чероки», поехали продавать машину и не вернулись. 13 февраля отец Константина Хигрина подал заявление в милицию об исчезновении своих родственников. Сотрудники криминальной милиции УВД ЗАО города Москвы возбудили уголовное дело по статье 105, завели и розыскное по факту пропажи супругов.

В последующие два месяца черный список пополнился еще девятью пропавшими гражданами. Серийность этих преступлений оперативники МУРа выявили не сразу. Люди пропадали в различных районах Москвы: Чертанове, Солнцеве, Измайлове, Перове, Нагатине, а также в подмосковных городах Домодедово и Подольске.

16 марта подобный случай произошел в Восточном административном округе. А. Степанов, 1971 года рождения, уехал с целью продажи автомобиля «Мерседес-280» и не вернулся. Родственники подали заявление о розыске.

2 апреля на машине «Ауди А-6» уехал из дома и не вернулся Збандут В. В., 1962 года рождения. 13 апреля Перовской межрайонной прокуратурой города Москвы по факту его безвестного исчезновения было возбуждено уголовное дело.

8 апреля на джипе «Гранд Чероки» уехали и бесследно исчезли жители микрорайона Солнцево В. Лапин, 1969 года рождения, и И. Кутепов, 1962 года рождения.

Вскоре оперативники выяснили, что все эти случаи исчезновения владельцев машин объединяло одно общее обстоятельство. Прежде чем продавать машину, звонил покупатель и договаривался о встрече у казино «Винсо-Гранд» на Таганке. Продавец приезжал на место встречи и пропадал без вести.

Во всех этих исчезновениях явно проглядывалась серия. Решено было создать штаб из сотрудников МУРа и окружных подразделений. В него вошли начальник 2-го отдела МУРа Игорь Губанов, начальник отделения Андрей Храпов, оперативники Владислав Новиков и Алексей Вареник и начальник отдела уголовного розыска УВД Западного округа Игорь Зиновьев со своими сыщиками.

Сначала оперативники сделали выборку по аналогичным случаям, когда владельцы продавали машины и не возвращались. Так они выявили еще несколько фактов исчезновения людей. Среди таковых был и житель Подольского района Московской области Соколов А. Г., который 19 марта уехал продавать «Мицубиси Паджеро» и пропал.

Оперативники проверили автосервисы на юго-востоке и востоке от Таганской площади. Но все было безрезультатно. Ни пропавших машин, ни других следов преступлений сыщики не обнаружили.

А люди продолжали исчезать. Из города Домодедово 23 апреля пропали граждане Якушин, 1951 года рождения, и Зимин, 1957 года рождения. Как выяснилось, они уехали в Москву продавать «Жигули» девяносто третьей модели и не вернулись. Накануне им позвонил покупатель и договорился о встрече.

От этих случаев веяло жуткой мистикой – люди и их машины исчезали бесследно. Неизвестно, сколько бы еще пополнялся черный список, если бы у одного из пропавших не стоял дома телефон с определителем номера. Супруга владельца машины нашла номер телефона покупателя и сообщила его в милицию. Там тут же пробили этот телефон и определили, что он находится в сервисе «Автолюкс» по адресу Проектируемый проезд, дом 8.

На задержание поехали оперативники Домодедовского УВД. Двери сервиса были закрыты. В течение шести часов сотрудники милиции пытались прорваться внутрь. Все это время люди, запершиеся там, созванивались со всевозможными знакомыми и говорили, что их штурмует милиция. Выяснилось также, что «блокадники» связывались с Алексеем Мигуновым. Именно ему по документам принадлежал «Автолюкс», также он занимался продажей телефонов и пейджеров.

Когда оперативникам удалось-таки прорваться внутрь, они увидели, что все это время за ними велось наблюдение при помощи видеокамеры. Монитор находился в глубоком подвале.

Сотрудники Домодедовского УВД провели обыск и задержали неких Евгения Нагорного, 1972 года рождения, уроженца Харьковской области, и Виктора Инже, 1971 года рождения, уроженца Молдовы, который проживал в Люберцах вместе с женой. В сервисе он работал слесарем. Нагорный тоже числился слесарем, но фактически был руководителем предприятия.

Обыск домодедовские оперативники провели формально и обнаружили в сервисе лишь техпаспорт на машину Хигрина. У них же по учетам пропавших без вести числились только Якушин и Зимин. О находке техпаспорта сыщики сообщили своим коллегам в МУР, те тут же приехали в Домодедово. Под вечер они были в сервисе и обратили внимание на кучу песка внутри помещения, на цементном полу.

Когда опера уезжали, по указанию начальника МУРа Виктора Владимировича Голованова оставили в засаде нескольких сотрудников. Чутье сыщика в очередной раз не подвело Голованова.

Ночью в сервис приехали некто Панин и Ставицкий, оба 1977 года рождения. Их задержали и доставили в УВД Печатники, где Ставицкий тут же попытался повеситься, но его успели вытащить из петли. Они, как выяснилось, в «Автолюксе» занимались черновой работой, были на побегушках, продавали запчасти.

Тем временем оперативникам стало известно, что среди убитых были и два члена солнцевской преступной группировки. Близких друзей погибших вызвали дать свидетельские показания. Братки буквально умоляли выдать им подозреваемых, чтобы разобраться с ними без канители и ненужных формальностей.

Тут у оперативников созрел план. Они сами решили сыграть роль бандитов, жаждущих мести. Подозреваемых из Домодедова повезли в Москву. По дороге конвой был блокирован «друзьями» пропавших, роль которых сыграли бойцы ОМСН под командованием В. И. Баранова.

В течение получаса мнимые бандиты, отчаянно жестикулируя и щедро перемежая речь уголовным жаргоном, требовали немедленно выдать им на расправу подследственных. Позже Нагорный признал, что те минуты были самыми страшными в его жизни. По приезде на Петровку он тут же стал давать показания.

Ставицкого тем временем выходили в институте Склифосовского. Сам факт попытки суицида показался операм подозрительным. Просто так люди не вешаются. Сыщики забрали Ставицкого в МУР, стали с ним работать. Он долгое время молчал, потом с ним по душам поговорил заместитель начальника МУРа Владимир Будкин.

После этого Ставицкий написал чистосердечное признание аж на четырнадцати листах. Он изложил все – как и кто убивал, согласился давать показания под протокол.

В «Автолюксе» провели повторный обыск. Собрали свою группу из экспертов, оперативных работников. Кучу песка выгребали лопатами, выносили на носилках. Старались не зря, на полу увидели свежую цементную заплатку размером метр на метр.

Тем временем и эксперты внесли свою лепту. Слева у входа, под грудой запчастей, колес, «кенгурятников», они обнаружили следы крови.

Заплатку начали долбить. Внутри оказалась пустота, стали вскрывать дальше и откопали первые пять трупов. Это были тела пропавших без вести Якушина, Зимина, Лапина, Кутепова и Збандута.

Оперативникам все стало ясно. Преступники укрывали убитых на своей территории. Ставицкий потом показал места захоронения еще пяти трупов. Их сбросили в колодец на территории сервиса и забетонировали. Сменив лопаты на отбойные молотки, оперативники МУРа высвободили из бетона последние трупы – Хигриных, Козодуева, Степанова и Соколова.

Как оказалось, эти тела неделю лежали слева от входа, заваленные запчастями и накрытые брезентом. Потом их сбросили в яму, залили бетоном.

На головы жертв убийцы надевали пластиковые пакеты, чтобы кровь не стекала. Все трупы были раздеты, чтобы затруднить опознание. Некоторые вещи преступники сожгли, другие спрятали в мешки и закопали вместе с трупами. Также нашли и радиотелефоны Лапина и Кутепова, большое количество документов, в том числе полусгоревший техпаспорт на автомобиль «Нива».

Его восстановили и выяснили, что «Нива» принадлежит некоему К. Арутюнову, 1953 года рождения, который был убит 2 января в гараже в районе Чертаново. Он также собрался продавать машину. Нагорный и Ставицкий ему позвонили, сказали, что машину купят: «Приезжай, смотреть будем». Он отказался и в свою очередь предложил покупателям приехать к нему. Бандиты согласились. В гараже они и реализовали свой кровавый план: забили Арутюнова молотком. Труп оставили у гаража, а машину забрали. Это было первое преступление.

А началось все с того, что во дворе автосервиса сгорел новый «Мерседес» богатого клиента. Чтобы рассчитаться, коллеги решили избрать самый кровавый путь. Нагорный приобрел у члена одной из преступных группировок по кличке Медный пистолет «ТТ». Он получил этот ствол за ремонт его автомобиля. Преступники уничтожали владельцев машин и продавали их своим клиентам.

Все последующие убийства проходили уже по похожему сценарию. Нагорный выискивал продавцов машин в газете «Из рук в руки», созванивался, затем встречался. Предлагал тут же ехать к нему в сервис под предлогом тщательного осмотра ходовой части и других агрегатов.

Он привозил людей к сервису, звонил. Навстречу выходил Ставицкий в спецовке, всем видом показывая, что он – сервисный рабочий. Потом машину загоняли, дверь закрывали.

Когда выходили осматривать машину, Нагорный и Ставицкий под каким-нибудь предлогом (бампер поврежден или краска плохая) подзывали продавца, затем стреляли в него из пистолета. Первых пятерых убил Ставицкий. Он действовал неаккуратно, и пули повреждали корпус машины.

Тогда Нагорный сказал, что сам будет убивать. Стрелял он действительно лучше: Лапина и Кутепова поразил одним выстрелом из «ТТ», а потом добил. Они стояли на одной линии. Лишь потом убийцы догадались, что отправили на тот свет солнцевских братков – по жаргону и обилию золотых украшений.

Позже сыщики нашли и пистолет «ТТ». Злодеи спрятали его под самой крышей сервиса. Таким образом, все доказательства преступных действий Ставицкого и Нагорного были собраны. Суд не стал тянуть с приговором. За убийство одиннадцати человек Нагорного приговорили к пожизненному заключению, а Ставицкому определили принудительное лечение.

Дружба особого назначения

Вячеслав Владимирович Ильин всегда был рядом, когда кому-то очень нужна была его помощь. Он ушел навсегда, но все же остался в благодарной памяти друзей, коллег, всех, для кого служил примером беззаветной преданности работе сыщика.

Первое впечатление о человеке порой бывает обманчивым. Когда Вячеслав Ильин в далеком 1989 году пришел на Петровку, муровцы второго отдела наметанным глазом, с профессионализмом, свойственным им, оценили новичка: худой, длинный, активный, общительный, аналитического склада ума, с хорошим чувством юмора.

В 1983 году Вячеслав по комсомольскому набору пошел работать в милицию. Отец Вячеслава, ветеран и инвалид Великой Отечественной войны, кавалер многих боевых орденов и медалей, работал слесарем, а мать, тоже участница войны, была лаборанткой в поликлинике. Старший брат занимался научной деятельностью.

Вячеслав закончил МАМИ – Московский государственный университет машиностроения. В те годы он очень увлекался наукой, после окончания вуза преподавал там на кафедре устройства автотранспорта, ездил в экспериментальные командировки в Минск и по всему Союзу. Работал инженером в МАМИ. Не женат.

Вячеслав сразу по уши погрузился в работу, не обращал никакого внимания на отсутствие досуга и личного времени. Одним словом, он понравился всем. Дмитрий Бажанов, в то время старший группы МУРа, познакомил Ильина со следственным коллективом Фрунзенской прокуратуры, представил его как своего друга. Потом следователи кратко оценили новичка: «Наш!»

Конечно, полным профаном в деле Вячеслав Ильин не был. Он поработал «на земле» старшим оперуполномоченным по делам несовершеннолетних, а это одна из ключевых должностей в районном управлении Москвы. Одно расследуемое дело просто перевернуло его душу. В Люберцах нашли в колодце тело маленькой девочки, растерзанной и изнасилованной. Ее опознали – это была пропавшая без вести племянница известной актрисы Ирины М.

Вместе с коллегами-операми Ильин сутки напролет, без сна и отдыха искал преступников. Сыщики нашли, задержали и изобличили в совершении этого дикого преступления группу подростков. После данного уголовного дела Вячеслав твердо для себя решил, что такова его судьба. Он будет работать в самом трудном и ответственном отделе уголовного розыска – по раскрытию убийств.

Что необходимо для того, чтобы коллектив работал эффективно, с конкретными результатами? Самое главное, естественно, прежде всего подобрать людей, настоящих профессионалов, мастеров своего дела. Игорь Викторович Губанов, в то время заместитель начальника МУРа, собрал у себя замечательных оперативников. Примерно половина отдела – бывалые опера, другая – молодые, которые перенимали опыт. Ведь настоящая зрелость у розыскника, не в обиду другим специальностям, приходит через семь-восемь лет.

В конце тех лихих девяностых за день случалось по несколько убийств. Бывало, что в разных округах совершались одинаковые, на первый взгляд типовые преступления. Губанову, как руководителю, надо было моментально интуитивно оценивать ситуацию – это обычная бытовуха или что-то посложнее. Соответственно он и распределял оперативников. То же самое и на заказных, резонансных убийствах: на разработку перспективных версий ставились самые опытные сотрудники.

Вячеслав Ильин сразу проявил себя как хороший аналитик. Но одних только способностей к подобной работе мало. Без железной исполнительской дисциплины заваливаются самые простейшие дела. Вячеслава никогда не надо было контролировать. Руководители знали: если обсудили вопрос, поставили Ильину задачу, то больше о ней можно не думать. Выкидывай из головы.

А дела были одно уникальнее другого. Резонансный расстрел инкассаторов. Почти подряд, одно за другим, убийства, совершенные, как потом оказалось, представителями самой гуманной профессии – врачами. В обоих случаях сыграл жуткую роль пресловутый квартирный вопрос. Зубной техник зарезал мать и девочку, а врач-нарколог отравил женщину и мальчика-инвалида. Преступника вычислили, но как докажешь? Тела не найдены, зима, все занесло. А тут вдруг этот подозреваемый нарколог после допроса сбежал из прокуратуры. Перед этим он, правда, нарисовал схему, указал, где закопал трупы.

Бажанов тогда мрачно пошутил: «Вот теперь, Слава, охраняй это место».

Ранней весной тела нашли и выкопали. В роли эксгуматора выступил Вячеслав. Экспертиза установила, что врач-изувер засыпал землей женщину и ребенка, когда они были еще живыми. Но бегал он недолго. Его поймали и осудили на предельный срок.

Огромный мегаполис подбрасывал дела, которым уступали даже страсти шекспировских драм. Жены заказывали мужей, лучшие друзья-компаньоны нанимали киллеров, чтобы стать единоличными хозяевами фирм. Вячеслав умел разговаривать с людьми. Высокая образованность, начитанность позволяли ему находить общий язык с матерыми ворами, авторитетами уголовного мира, с людьми из самых разных социальных слоев, волею злой судьбы оказавшимися за решеткой.

У каждого свой подход. Например, один из сотрудников МУРа – Александр Иванов придет, бывало, на допрос, положит руку на плечо подозреваемому, обнимет его, и тот, глядишь, все ему расскажет. Все арестованные женщины плакали вместе с ним.

У Вячеслава же был другой стиль. Он стремился добиться признания логическим путем, конечно, только в том случае, если собеседник тоже был способен мыслить. Пусть перед ним сидел человек, подозреваемый в самых кошмарных убийствах, но принцип Вячеслава Ильина состоял именно в том, чтобы разговорить этого субъекта, психологически воздействовать на него, победить логическими доказательствами. Он никогда никого даже пальцем не тронул.

Работу в розыске надо любить или уходить с нее. Те люди, которые присягнули на верность МУРу, сполна испытали в те годы и чиновничий диктат, и разнузданное охаивание в СМИ, и черновую работу с зашкаливанием «показателей» по убийствам.

Поэтому, кто бы что ни говорил, любой опер по своей натуре – циник. Если не быть таковым, то запросто можно просто-напросто свихнуться. В отделе Вячеслав иной раз выступал в роли некоей отдушины. Этот великолепный рассказчик, импровизатор с потрясающим чувством юмора мог так подать самые обыденные дела, наблюдения, истории о своей работе «на земле», что ребята со смеху покатывались. История о том, как Слава ездил в Воронеж брать маньяков-вымогателей, стала одной из легенд МУРа.

За операцию в Воронеже Вячеслава наградили именными часами, которые насмерть встали после того, как он в них попал под дождь. В мастерской ему так и сказали: «Сынок, делай что хочешь, но ремонту они не подлежат, прибей на стенку!»

Такие люди, как Василий Теркин Твардовского, всегда нужны в коллективе. Особенно когда борьба с бандитизмом и криминалом всех мастей идет с размахом, прямо как на настоящем фронте.

Что больше всего не любит оперативник? Бумаги! Хотя каждый из них хорошо представляет, сколько дел развалилось из-за халатности, небрежности при сборе обличительных документов и оформлении улик. Ильин для себя раз и навсегда установил, что работа с документами небрежности не терпит. Тут он был педантом, все документы готовил предельно аккуратно, листочек к листочку, и сам прямо-таки превращался, как подшучивали коллеги, в одушевленный станок для сшивания бумаг.

Однажды Вячеслав своими замечаниями и придирками почти довел до истерики старшего оперуполномоченного Олега Плохих. Плохиш, как его в близком кругу называли коллеги, очень не любил бумажную работу и в ответ обозвал его карьеристом.

С той поры, когда коллеги сетовали, что Ильин порой дольше всех задерживается на работе, он в шутку всегда отвечал: «Я – карьерист!» Хотя именно Вячеслав, не в пример многим другим, не делал карьеру, никогда не стремился занять вышестоящую должность. Каждое новое назначение он воспринимал без энтузиазма и, конечно же, никого не подсиживал. Это было исключено. Ильин обладал обостренным чувством справедливости, был доброжелательным человеком. Он ценил людей прежде всего по их личным и деловым качествам, устанавливал одинаковые отношения и с подчиненными, и с руководителями самого высокого ранга.

Характерный эпизод остался в памяти Дмитрия Бажанова. Как-то в субботу он пришел на дежурство ответственным по управлению. Смотрит, Ильин сидит в кабинете.

«Ты чего пришел? – спрашивает. – Ты же завтра, в воскресенье, ответственный? Позвонил бы».

Тот ответил:

«А потому, что не могу прерывать процесс раскрытия».

Вячеслав всегда хотел быть в курсе дел в рамках своих полномочий.

Ему же принадлежит фраза, которая стала крылатой: «Ушел в отпуск, через три дня не позвонил – все уже упустил!»

Сколько бы работы у него ни было, неженатый человек возвращается после нее в холостяцкую квартиру с пустым холодильником. Друзья, конечно, такого допустить не могли. Они часто за полночь вместе заезжали к Губанову, жена которого готовила ужин, или к Павлу Семенову. Дома у них с Ильиным были рядом, буквально через дорогу. Вместе, в одной компании, в семьях, справляли все праздники, включая Новый год.

Друзья не раз делали попытки прекратить холостяцкую жизнь Славы. Они пытались познакомить его с красивыми девушками, выпускницами Высшей школы милиции. Но после нескольких встреч он расставался с ними. Друзья не знали, что сердце Вячеслава принадлежало одной женщине.

Криминальная ситуация в те времена в Москве была, пожалуй, покруче, чем в Чикаго тридцатых годов. Иногда за сутки дежурства только по одному Северному округу опера выезжали на двойные, а то и тройные расстрелы, не считая единичных. Самое печальное состояло в том, что это стало обыденностью. Раскрывать преступления сотрудникам второго отдела надо было быстро, в течение двух-трех недель, чтобы не утонуть в висяках. Ведь новые убийства следовали одно за другим как на конвейере.

Доходило и до жутких курьезов. На Башиловской улице утром был расстрелян на лестничной клетке мужчина. Опера начали работать и выяснили, что это обычный слесарь автосервиса. Рядом валялся автомат «Агран-2000». Сыщики начали сравнивать по фотографиям жильцов подъезда и выяснили, что этажом ниже жил бизнесмен, похожий на жертву как близнец. А уже вечером на Речном вокзале киллер исправил ошибку, застрелил того, кого и планировал.

Еще одно характерное преступление произошло на Головинском шоссе и было раскрыто в считаные недели. В подвале сауны киллеры забетонировали в пол тела четырех человек, погибших от пуль.

Вячеслав Ильин как начальник отделения курировал Северный административный округ и принимал личное участие в самых ответственных делах. Если была необходимость, то руководители направляли его на помощь в Северо-Восточный, Северо-Западный округа, Зеленоград.

Они учитывали и его феноменальную память. Ильин помнил, когда, где и кого задержали, знал, какие первоочередные мероприятия надо провести. Если посмотреть журнал происшествий, который велся в отделе, то станет ясно, что за сутки Ильину по территориальной принадлежности отписывали по два-три убийства. Всего за неделю оперативной работы он знал всех фигурантов того или иного дела, улики с мест происшествий.

Одним из памятных громких преступлений, возмутивших жителей бандитским беспределом, стал расстрел трамвая на Коптевской улице. Представители некой криминальной структуры прямо средь бела дня устроили засаду и напали на других бандитов в то время, когда те проезжали по улице. Братки открыли огонь из двух автоматов. В этот момент появился трамвай, но стрельба не прекратилась. Была убита одна женщина, несколько пассажиров ранено.

Вячеслав Ильин возглавлял штаб по раскрытию этого преступления. Вся эта шушера была взята вместе с оружием в рекордно короткие сроки: недели не прошло.

Потом на территории Коптево была ликвидирована сеть торговцев оружием из Прибалтики. Опера провели 30 обысков, изъяли почти 400 единиц оружия, не считая газового, которое тогда только еще в моду входило.

Ильин принимал участие в ликвидации всех крупных банд, орудовавших в девяностые годы: орехово-медведковской, коптевской, солнцевской и других. Он, руководитель отдела по заказным убийствам, правильно организовывал работу, выделял сотрудников, которые не отвлекались на другие дела, обеспечивал приданные силы и средства спецподразделений.

Еще одно громкое преступление произошло в 1993 году на улице Марины Расковой. Славяне и азербайджанцы не поделили компьютерную фирму, стали захватывать друг друга в заложники. Стрельба произошла при передаче выкупа.

Еще не рассеялся дым от выстрелов и разрывов гранат, а Вячеслав уже был на месте преступления. Расследование заняло три недели. За это время были освобождены заложники со стороны славян. Подсудимых было три десятка с обеих сторон. Преступники получили от пяти лет и выше.

Один из них, по кличке Заяц, отсидел за свои дела шесть лет. Потом он встречался с Вячеславом в центре города, они говорили за жизнь. Заяц искренне благодарил Ильина за честную работу опера. Кстати, многие из криминального люда, отбыв срок, не считали его врагом, общались после освобождения.

А в ноябре 1996 года было совершено преступление иного рода. Здесь на кону стояли честь и профессионализм муровцев. В Лефортове были расстреляны три милиционера группы немедленного реагирования. Ситуация сложилась критическая, бандитов надо было задержать по горячим следам. Ильину было поручено координировать действия трех групп спецназа (ОМСН), которыми командовал Владимир Иванович Баранов.

У Вячеслава с самого начала работы в МУРе сложились очень добрые отношения с командиром ОМСН Барановым и его заместителями. Он сдружился с оперативниками раз и навсегда, часто вместе с ними выезжал на самые опасные операции.

В 1999 году за участие в ликвидации банд, раскрытие резонансных преступлений, одним словом, по совокупности заслуг перед Отечеством Вячеслав Владимирович Ильин был награжден орденом Мужества.

Когда Ильину был сорок один год, он неожиданно для многих уволился. На волне борьбы с «оборотнями» из МУРа поменялось руководство, все сотрудники были выведены за штат. Время показало, что те персоны, которые держали в руках «новую метлу», имели вполне меркантильную задачу, желали погромче заявить о себе как о борцах с коррупцией. Жаль, что тогда под сомнение ставились профессионализм и даже честность десятков сотрудников уголовного розыска.

Вячеслав – человек прямой. В свое время он давал по рукам тем, кто занимался очковтирательством, скрывал жалобы. На проверке ему, профессионалу высочайшего класса, поставили неудовлетворительную оценку. Будто в насмешку Ильину предложили должность с понижением в окружном управлении.

Как в такой ситуации поступает человек, уважающий себя? Ильин не раздумывал ни минуты, уволился по сокращению штатов.

В том же 2003 году произошло еще одно событие. Полковник милиции Ильин, выйдя в отставку, как в старых добрых романах, задумал жениться. Его тайная любовь, дама сердца, которая тоже уволилась со службы, конечно, ждала этого момента. В общем, они были родственными душами буквально во всем и стали счастливыми супругами.

Но такие люди, как Вячеслав Ильин, просто так не уходят. Их объединяет такая мощная организация, как Совет ветеранов МУРа. Тамошнее братство тем и сильно, что люди и в отставке о своих не забывают.

В эти же годы были вынуждены уволиться Игорь Губанов, Дмитрий Бажанов, Павел Семенов, Алексей Базанов и многие другие сотрудники подразделения по раскрытию убийств МУРа. У них появилось больше времени для встреч семьями, на рыбалку, для выездов на охоту.

Чтобы чаще встречаться с друзьями, Вячеслав осуществил давнюю идею. Он и Павел Семенов купили и отремонтировали вагон-бытовку в Завидове, на Иваньковском водохранилище, там же за копейки добыли и починили старенький катер. Потом отдыхали вдвоем, семьями, приглашали гостей. Если надо, бери ключи и отдыхай. Вячеслав любил готовить самые разные блюда по своим рецептам, со смаком рассказывал, как это делал.

Ильин помнил все дни рождения друзей, знакомых, звонил, поздравлял, помогал в беде, близко к сердцу принимал, если кто-то из знакомых уходил из жизни. Он приезжал на все похороны и поминки, чтобы почтить память товарищей. Вячеслав держал все это в себе, помнил, был связующей нитью для друзей.

На пенсии Ильин не бездельничал, помогал друзьям, работал консультантом, потом в строительной компании. Там он был заместителем генерального директора по режиму.

Вместе с ним работал и Павел Семенов. Сошлись они быстро, оба родились в Измайлове, жили рядом, вместе добирались до дома. Двадцать один год вместе. Вячеслав был старше Павла на девять лет и поэтому относился к нему как заботливый брат, даже больше.

Ильин как-то сказал очень емко и точно: «Дружба на самом деле – это тяжелая работа».

Но если нет этой составляющей или же ты ищешь корысть, то это уже не дружба, а всего лишь знакомство, необходимое для «служебного пользования»: расстались – и забыли.

Павел Семенов вспоминает:

– У меня в 2011 году очень серьезно заболел отец. Вячеслав полностью погрузился в мою проблему, помогал мне, поддерживал морально и материально. Потом отца не стало, и Вячеслав все время был рядом. Славка был самым верным и надежным другом. У него самого в 1990 году мама умерла, в 1993 году отец ушел из жизни. Он остался один. Поэтому Слава меня понимал как никто другой. За эти годы я привык, что Слава, что бы ни случилось, всегда рядом. На него можно надеяться как на себя самого. Когда я уволился, постоянно был вместе с Вячеславом, мы обсуждали дела, рассказывали, как строили дачи.

26 августа 2014 года Вячеслав умер. Не выдержало сердце. Смерть всегда несправедлива, особенно к тем, кого мы любим. Она забрала человека, которому было всего 52 года.

Проститься с Вячеславом Ильиным пришли друзья, коллеги, все, кто служил с ним. Почтил память товарища и Владимир Александрович Колокольцев, министр внутренних дел Российской Федерации. Когда-то он служил во 2-м отделе МУРа вместе с Вячеславом Ильиным.

Пожалуй, нет ничего святее и крепче уз настоящего братства. А муровское, оно как раз такое и есть, прочное, навсегда.

Династия Сунцовых на службе Отечеству

В роду Сунцовых служение Отечеству всегда было священной традицией. Несколько поколений, начиная от вятских полицейских XIX века, верой и правдой охраняли закон. Полковник милиции в отставке, почетный сотрудник МУРа, кавалер ордена Мужества Михаил Васильевич Сунцов много лет назад встал перед выбором: сделать блестящую спортивную карьеру или избрать трудную службу защитника правопорядка.

Впрочем, первый серьезный выбор Михаил сделал давно, еще будучи школьником. По настоянию отца он с пяти лет учился в музыкальной школе по классу фортепиано. А мама была мастером спорта по гребле, чемпионкой СССР по байдарке, перворазрядницей по велосипеду и лыжам. На них-то она и поставила двухлетнего сына. Мальчишке надо было определяться, решать, что ему ближе: музыка или спорт. В итоге Михаил оказался в сборной команде «Динамо», сначала по лыжным гонкам, потом – по биатлону.

Затем он окончил Государственный центральный ордена Ленина институт физической культуры и вновь встал перед выбором: оставаться в спорте или найти другую профессию. В послужном списке Михаила были два года срочной и пять лет сверхсрочной службы в оперативных частях внутренних войск МВД СССР. Из «Динамо» спортсмены, как правило, уходили в силовые структуры: милицию, пограничные войска и госбезопасность.

– И вот по совету отца, – вспоминает Михаил Васильевич, – я принял решение. Уже имея за плечами диплом о высшем образовании, звание кандидата в мастера спорта, поставил лыжи в угол и пришел в 63-е отделение милиции Фрунзенского района. Оттуда и начал, как говорится, с «земли». С особым чувством благодарности вспоминаю сегодня капитана милиции, старшего опера, специалиста по детской преступности Олега Петровича Федина, моего первого наставника.

Подростки тогда совершали кражи не реже, чем сейчас. Больше всего от них доставалось различным конторам, находившимся без охраны в полуподвальных помещениях. Однажды при обыске в одной из квартир сыщики обнаружили несколько десятков счетных и пишущих машинок. Откуда они и для чего, подросток говорить отказался. Но Федин на то и был профессионалом по детской преступности. Расколоть малолетку для него было делом техники.

– Не так скоро, но стало получаться и у меня, – продолжал вспоминать первый год службы Сунцов. – Очень тогда пригодились советы Олега Петровича. Он говорил: «Садись рядом и слушай», а сам закуривал беломорину и начинал беседу с очередным малолетним воришкой.

Чтобы стать настоящим профессиональным оперативником, надо постоянно повышать свой образовательный уровень. Михаил Сунцов понимал это, поэтому окончил специальные курсы, изучил приборы и предметы из «чемодана эксперта». Теперь он сам мог проводить осмотр места происшествия и фиксировать следы преступлений для последующего проведения экспертиз и исследований.

63-е отделение милиции включало часть Ленинградского проспекта, улицы Верхняя Масловка, Беговая и стадион «Динамо». На этой территории проживало 10 тысяч человек. Вместе с Сунцовым служили участковые уполномоченные Шкечев и Алексей Лаушкин, который сейчас является первым заместителем начальника Главного управления по вневедомственной охране МВД России. Они вели оперативную работу, занимались всем, как говорится, от часов до трусов. Грабежи, разбои, бытовые скандалы – все было в практике молодого опера.

Именно такая работа пришлась по душе лейтенанту милиции Сунцову. Он продолжил семейное дело. На этом этапе жизни оно стало для него главным.

Дед Михаила Сунцова, Александр Васильевич, был купцом второй гильдии, весьма уважаемым человеком в городе Вятке. В 1914 году началась Первая мировая война. Несмотря на преклонный возраст, он вступил в ряды 301-й Вятской пешей дружины государственного ополчения. В ее составе Александр Васильевич был направлен в город Благовещенск для защиты восточной границы России и обеспечения безопасности в регионе.

Его супруга и сын Василий, будущий отец Михаила, в 1915 году приезжали в Благовещенск навестить Александра Васильевича. Тот на память сфотографировал Василия на лошади.

В 1918 году пешая дружина была расформирована, началась Гражданская война, власть несколько раз переходила из рук в руки. Потом Колчак отрезал Дальний Восток от России, и дед оттуда уже не вернулся. В 1922 году его жене пришла весточка о том, что он умер от туберкулеза. Спустя много лет Михаил Васильевич пытался найти захоронение отца, но тщетно. Город строился практически на кладбищенских костях.

Василий Сунцов с 1914 года рос без отца, окончил гимназию в Перми, воспитывался одной матерью. Он прошел хорошую подготовку в Рабоче-крестьянской Красной армии. Окончил в Вятке школу красных командиров, специализировавшуюся на физвоспитании, потом дополнил свое образование в Петрограде. Он хорошо играл на фортепиано, знал немецкий и французский языки, что потом помогало ему в работе. В довоенные годы Василий Сунцов был старшим инструктором боевой подготовки московской милиции.

В годы Великой Отечественной войны он служил в войсках НКВД, охранял особо важные промышленные объекты, участвовал в параде на Красной площади 7 ноября 1941 года. В составе стреляющих лыжников, которых и готовил к боям, Василий оборонял столицу.

В 1974 году Сунцов-старший ушел в отставку в звании майора внутренней службы, потом работал в Центральном совете ВСО «Динамо». Удостоен орденов Великой Отечественной войны и «Знак Почета», медали «За боевые заслуги» и других наград.

Василий Сунцов был первым президентом Федерации биатлона СССР. В составе спортивных делегаций побывал в 22 странах мира, в 1957–1959 годах сопровождал наши сборные команды на чемпионаты мира.

Жизненный путь отца всегда являлся для Михаила Сунцова примером целеустремленности, профессионализма, ответственности в выполнении служебного долга.

– И сейчас помню слова отца, сказанные мне после поступления на службу в милицию и присвоения первого офицерского звания, – поведал Михаил Васильевич. – Он тогда сказал: «Все будет зависеть от самого себя».

В июле 1986 года Михаил Сунцов перешел работать в уголовный отдел Фрунзенского района, который находился на Второй Брестской улице. Специализировался он на раскрытии грабежей, разбоев и изъятии наркотиков.

– Чтобы хоть что-то понимать в розыске, надо проработать в нем не менее пяти лет, – увлеченно рассказывал Михаил Васильевич об очередном этапе своей службы. – А чтобы стать профессионалом, надо уже отпахать десять лет. Это абсолютно точно. Почему такой долгий срок? Все зависит от опыта, который ты получил от своих наставников. Желательно брать его с «земли». Надо написать сотни банальных на первый взгляд протоколов осмотра места происшествия, изъятия каких-то вещдоков. Надо быть человеком дотошным, влезать в криминалистику, уметь фотографировать, выполнять технические мероприятия, организовывать взаимодействие с территориальными подразделениями других районов, а иногда и регионов, значит, ездить в командировки, понимать, как надо работать в других субъектах Федерации. Ведь менталитет везде разный и подходы тоже. Необходимо уметь координировать работу с другими службами, в том числе оперативными, техническими и прочими, которые нам помогают, общаться «по горизонтали» с такими же коллегами в своем отделе, грамотно вести и пополнять оперативный учет. Это, кстати, очень важно, потому что дело взаимное, что положишь, то и возьмешь. И еще один главный момент, это работа с людьми. Так же, как и следователи, оперативники общаются с представителями многих социальных слоев, от бандитов до интеллигентов. Разные бывают ситуации. Умение найти общий язык с любым человеком очень важно. Оно позволяет получить информацию, проанализировать и использовать ее. Здесь соединяются знания и навыки, полученные коллегами и наставниками при непосредственном участии в мероприятиях. В дальнейшем опыт накапливается на основе моделей расследования и пошагового раскрытия преступлений того или иного характера.

Опыт работы Михаил Сунцов перенимал и у сотрудников МУРа, которые курировали низовые подразделения и участвовали в раскрытии уголовных дел. Конечно, Михаил мечтал работать в этом легендарном учреждении, хотел расти, подняться по служебной лестнице, заняться более масштабной интересной работой.

Вскоре, буквально через три месяца, Сунцова пригласили работать в 4-й отдел МУРа. Его начальником был Николай Николаевич Куценко, а заместителем – Валентин Дмитриевич Рощин.

– Тот день, когда я пришел работать в отдел, был особо памятным, – вспоминает Михаил Васильевич. – Поистине черный день. Было совершено разбойное нападение с убийством в универмаге «Молодежный», застрелили сотрудницу милиции. Ребята из 4-го отдела работали круглые сутки, и очень быстро преступление было раскрыто, нашли убийцу. Это был для меня наглядный пример высокопрофессиональной работы. Потом я потихоньку втягивался в дело, курировал Красногвардейский и Пролетарский районы, взаимодействовал с отделами уголовного розыска.

Вскоре оперуполномоченный 4-го отдела УУР ГУВД Мосгорисполкома Михаил Сунцов уже вплотную занимался раскрытием серийных преступлений, грабежей, разбоев. В 1988 году была совершена памятная серия преступлений. Таксисты действовали вместе с проститутками-клофелинщицами. За сутки в Москве подвергались ограблению от трех до пяти человек.

Схема была проста. Новые русские, желающие шикарно провести вечер или ночь, не отказывающие себе в удовольствиях, знакомились с дамами легкого поведения. Жрицы любви тут же предлагали кавалерам поехать в прекрасные апартаменты. Такси появлялось как из-под земли. Потом в квартире или даже в машине клиента усыпляли клофелином, подмешанным в какой-нибудь напиток, и грабили подчистую.

– Мы проанализировали ряд преступлений и выяснили, что все пострадавшие уезжали с проститутками на городских такси, – пояснил Михаил Васильевич. – Отработав все таксомоторные парки, пришли к выводу, что эти автомобили – одни и те же. Таксисты работали в связке с «ночными бабочками». Девицы знакомились с состоятельными мужчинами, ловко подливали им в напитки клофелин. Когда клиент засыпал, они тут же сообщали об этом подельникам.

Особо часто жертвами клофелинщиц становились обитатели гостиницы «Москва» на проспекте Маркса (ныне – Охотный Ряд) и улице Герцена (Большая Никитская). Именно здесь сыщики решили раскинуть сети, чтобы взять с поличным проституток и таксистов, охотящихся на любителей платных сексуальных утех.

Чтобы вести наблюдение, сыщики попросили директора билетных касс Большого театра предоставить им в ночное время его личный кабинет на третьем этаже. Специалисты муровского НТО установили там фото– и видеоаппаратуру с мощной оптикой, чтобы в темное время наблюдать за ситуацией у гостиницы «Москва». Объектив камеры позволял осуществлять обзор широкого сектора с высоким разрешением. Была налажена и хорошая радиосвязь.

Целый месяц сыщики как на работу приезжали в кабинет директора к шестнадцати часам и покидали его далеко за полночь. Им важно было узнать, кто, на каких машинах и в какое время подъезжает к гостинице. Через несколько дней опера уже имели картотеку таксистов. Но главное состояло в том, чтобы задержать преступные «тандемы» с поличным.

Когда «график работы» таксистов и их подельниц был в целом составлен, сыщики приняли решение провести масштабную операцию. В ней участвовали 14 служебных оперативных машин. Капитан милиции Сунцов был за рулем одной из оперативных «шестерок». В состав экипажа входили его коллеги – Николай Сазонов и Вадим Усатенко.

В полночь группа скрытого наблюдения сообщила, что проститутки с двумя клиентами сели в машину, которая значилась в «графике». Через 10 минут поступило новое сообщение. За преследуемым такси пристроились еще две машины с желтыми шашечками. По всему выходило, что разбойники из таксопарка готовились в эту ночь собрать богатый урожай.

На Москворецкой набережной таксисты догнали автомобиль, идущий впереди, прижали его к бордюру, вытащили ошалевших от страха клиентов из салона, отобрали у них деньги и личные вещи.

В ходе преследования оперативники попутно подобрали ограбленных мужчин. Автомобиль «Волга» с преступниками по сообщению наружки остановился на проезде Серова. Но задержать таксиста с подельниками операм не удалось, они сумели выскользнуть из ловушки.

Началась погоня. Перед выездом на Садовое кольцо бандиты высунулись с двух сторон по пояс из окон «Волги» и открыли огонь по машине оперативников.

«Ну, прямо как в кино, – вспоминал Михаил Васильевич. – Вдруг я вижу вспышку, огромный огненный шар несется в мою сторону. Как потом выяснилось, по мне стреляли из охотничьего обреза дробью. Они пальнули еще несколько раз, а у меня сзади в салоне – несчастные потерпевшие. Они сразу бросились на пол. Ведь высадить их некогда было».

Сунцов высунул руку в форточку и несколько раз выстрелил по колесам. Погоня продолжалась. Сыщикам необходимо было выдавить преступников из Москвы. Сотрудники ГАИ ждали бандитов. На шоссе Энтузиастов они расстелили «ежа». Но за километр до поста беглецы свернули с Новорижского шоссе в сторону поселка Ивановское. По дороге грабители избавились от огнестрельного и холодного оружия.

Но хорошее знание Москвы и ее окрестностей не спасло преступников. К погоне к тому времени присоединились еще несколько машин патрульных групп. Все злодеи были задержаны. На суде проститутки и разбойники из таксопарков получили по заслугам.

Профессионально подготовленные и проведенные мероприятия увенчались успехом. Только за три летних месяца были задержаны члены 22 преступных групп, специализировавшихся на ограблении любителей сексуальных услуг.

Об этой истории Михаил Сунцов впервые рассказал в интервью для газеты московской милиции «На боевом посту». Эта публикация до сих пор бережно хранится в личном архиве Сунцова.

В те же годы произошла и серия резонансных разбойных нападений на спекулянтов мебелью. Они имели доступ к дефицитной продукции: импортным гарнитурам, стенкам, которые поступали в мебельные магазины на Ленинском проспекте, в Медведково и другие районы. Многие спекулянты были представителями солнечной Армении и успешно работали в Москве.

Земляки из армянской преступной группировки прознали про их хорошие доходы и взяли барыг «в разработку», установили, где живут семьи этих бизнесменов. Они врывались в квартиры, связывали хозяев, членов семей и с применением утюгов пытали. После нескольких прикладываний электроприбора жертвы тут же рассказывали, где у них хранятся золото, драгоценности и сбережения.

Сунцов и его коллеги по крупицам собирали информацию из окружения армянской диаспоры. Они установили, что руководит бандой налетчиков некто Папян. В ходе дальнейшей разработки сыщики выяснили, что в группе семь человек, большинство – из села Камо, расположенного в 170 километрах от Еревана, на высоте 2200 метров. Известно село было заводом «Камоприбор», находившимся там.

Именно туда приехали сыщики МУРа и провели двадцать обысков. В итоге они задержали всех членов банды и предъявили им обвинения в 15 эпизодах разбойных нападений.

– Главарь банды Папян очень дерзким был на допросах, – вспоминал Сунцов. – Общения и конструктивного разговора с ним не получилось. Но в банде были и славяне. Они прекрасно понимали, что выхода у них нет, что получат большие сроки. Я говорю им: «Мужики, вы сами подумайте, сейчас сядете на пять лет, а через полгода мы еще другие ваши преступления раскроем. Вас привезут из зоны на суд и еще по пять лет добавят. Так что лучше давайте сейчас, скопом за один раз, возьмите все. Чужое не надо, только свое». Так и достигали согласия. Мы были довольны, потому что доказывали все эпизоды, а бандиты получили свои заслуженные сроки.

В историю МУРа вошла и ликвидация преступных групп, совершавших разбойные нападения, кражи и грабежи храмов в городах Золотого кольца. Этих мерзавцев потом иногда называли «клюквенниками». Целью преступников были старинные иконы. Они продавались за валюту и по контрабандным каналам увозились за рубеж. Бандитские группы действовали организованно, профессионально и жестоко, совершали грабежи и разбои с применением насилия, угрозой оружия. Все члены групп были ранее судимы.

Но самое интересное в том, что у всех имелись справки о психических заболеваниях. История со всеми повторялась одна и та же. Если их задерживали за совершение преступлений, то сроки им, соответственно, давали значительные.

Но эти ребята попадали в больницу специализированного типа в Сычевке Смоленской области. Отсидев там 3–4 года, они потом постепенно перемещались в больницу общего типа, расположенную в Чеховском районе. Преступники периодически отлучались оттуда под предлогом сбора клюквы. На самом же деле они садились на электричку, грабили какую-нибудь квартиру и возвращались на больничную койку. Поэтому их так тяжело было вычислить.

Но со временем оперативники выяснили, кто из «клюквенников» где отлеживается. С помощью своих информаторов, имевшихся в больницах, они задерживали грабителей на месте преступления.

Одну из таких банд, которой руководил Виктор Коган, оперативники разрабатывали два года. Ее члены, профессионалы и рецидивисты, совершили много разбойных нападений. Но самой дерзкой была кража нескольких ценнейших икон из храма Ризоположения на улице Донской.

– Было делом чести найти эти иконы. Их уже везли за кордон по контрабандным каналам, но по нашей оперативной информации на границе с Прибалтикой успели задержать, – подытожил Михаил Сунцов.

Членов банды во главе с Коганом привлекли к уголовной ответственности.

Виктор Коган не раз отбывал срок за грабежи. Жестокий лидер банды приводил в трепет даже матерых уголовников. Во время ограбления одной из церквей он перегрыз горло собаке, которая охраняла этот храм. Банду тогда взяли недалеко от места преступления.

– У Когана это первая посадка была. Я показания читал, и просто волосы дыбом вставали. У него собачья шерсть к губам прилипла, – припомнил Михаил Васильевич.

Долго охотились оперативники за вором в законе Пигалицей. Известный в прошлом карманник Владимир Щербаков родился на зоне и был коронован знаменитыми ворами Бриллиантом и Черкасом. Из щипача он переквалифицировался в главаря квартирных налетчиков.

Оперативники целую неделю вели наблюдение и отследили адрес дома, где бандиты запланировали разбойное нападение на квартиру. Там их и хотели задержать с поличным. Но налетчики, видно, перепутали роли. Перед самой квартирой кто-то преждевременно маску надел, кто-то выглянул. Хозяйка открыла, сразу поняла все намерения пришельцев и захлопнула дверь перед самым носом.

Бандиты со злости поехали по Рязанскому шоссе в сторону области. Оперативники подумали, что налетчики двинулись куда-то в область. Но те развернулись и свернули на Ташкентскую улицу.

Сыщики поняли, что бандиты решили сделать так называемую пятиминутку – ограбить любую ближайшую квартиру без наводки, на удачу. Преступники быстро выломали дверь, не подозревая, что во дворе их ждут бригада скрытого наблюдения, оперативники МУРа и бойцы ОМОНа. Когда грабители во главе с Пигалицей вышли с телевизорами, покрышками и прочим скарбом, их тут же приняли с поличным.

Коллеги потом поздравляли ребят. У оперативников МУРа задержать вора в законе с поличным считается высшим пилотажем!

А в банде Когана, как стало известно оперативникам, странным образом начали пропадать люди. Был случай, в Одинцовском районе хозяин гулял с собакой, бросал палку в озеро. Она два раза ее принесла, а потом притащила какой-то рюкзак. Его открыли, а там отрубленные руки и ноги, расчлененное тело. Потом выяснилось, что это был член банды Когана по кличке Тяпа. Он чем-то не угодил пахану, его убили и… растяпали на куски.

Сам Виктор Коган вырос в Москве, жил с женой и сыном в Красногвардейском районе, недалеко от станции метро «Домодедовская», в новой высотке. Были у сыщиков шокирующие подробности семейного бытия: сынок папиным пистолетом на подоконнике орехи колол. Позже по одному делу проводили у них обыск, должны были по информации найти целый арсенал оружия, но, к немалому своему удивлению, ничего не нашли. Оказалось, Коган прятал все у соседа.

Жизнь главаря оборвалась в традициях криминального мира. Однажды Коган, проводя время в кафе неподалеку от своего дома, умудрился сцепиться с местной ореховской группировкой, филиалом солнцевской. Какие там были дела, толком неизвестно. Может, простая бытовая ссора. Но Коган тогда вытащил два пистолета «ТТ» и в ходе перестрелки погиб. А жене его выбили глаз из охотничьего ружья. Она осталась инвалидом.

На этом и закончилась история его банды. Ее членов, оставшихся в живых, посадили за квартирные кражи.

Рассказывая о тонкостях работы оперативных сотрудников, Михаил Васильевич особо подчеркивал, что очень важна и полезна работа в штабах.

– Когда мы работали на территории отдела милиции или в МУРе, часто входили в различные штабы по раскрытию тяжких преступлений, в том числе убийств. Туда собирали всех асов уголовного розыска, проводили мозговые штурмы, обменивались опытом. Наши профессиональные качества, конечно, росли. Системная работа – совершенно другого класса. Руководит штабом всегда начальник высокого ранга. Он является основным координатором между оперативными, следственными, техническими подразделениями, надзирающими органами, прокуратурой. Вот такой симбиоз позволяет изнутри увидеть всю кухню высокопрофессионально организованной работы. Что же касается непосредственно оперативно-розыскной работы, то ее задача по сути – найти конкретного человека. Здесь важны искусство использования учета опросов населения, помощь информаторов, умение все это соединить. По некоторым признакам мы уже знаем, искать в этой квартире или в другой. Тут уже опыт приходит на подмогу, когда знаешь, как и кого найти и вычислить. Поэтому тут прослеживаются логические цепочки. Почему именно эта квартира? Кто из фигурантов может быть интересен? Мы сразу, например, отрабатываем три версии: близкие связи, родственников и лиц без определенного места жительства. Но кроме этих трех версий можно еще десять развивать по любому преступлению. Поэтому я считаю, что не озарения надо ждать, а, основываясь на своем опыте, использовать систему знаний и подходов раскрытия преступления.

Однажды Сунцову пришлось за очень короткий срок внедриться в преступную группу для того, чтобы раскрыть грабеж, который был совершен на Астраханской улице. Там находился магазин «Березка», в котором продавали телевизоры «Сони», весьма дефицитные в те времена.

Одна дама купила два телевизора в больших коробках, остановила такси и стала их загружать. Как только она это сделала, таксист тут же уехал, оставив даму ни с чем.

Буквально через день сыщики уже получили информацию об этом таксисте-грабителе, а также посреднике, который продавал украденные телевизоры. Задача состояла в том, чтобы срочно, пока не продали товар, внедриться в эту группу и раскрыть ее изнутри.

– Нам с Колей Сазоновым, моим напарником, пришлось выступать в качестве покупателей, – вспоминал Михаил Сунцов. – Нас познакомили с этими бандитами. Таксист, который их знал, подвез нас к месту встречи у станции метро «Коломенская». Там мы вышли из такси и должны были перейти в другую машину, уже к этим злоумышленникам. Мой напарник, надо сказать, к тому времени был чемпионом по боксу общества «Локомотив». Он окончил институт инженеров транспорта и там тоже занимался спортом, а потом уже пришел работать в милицию. Посмотрев на покупателей внушительного роста, особенно на лицо боксера с опущенными бровями, ребята заволновались и поставили условие, что поедут без Николая. Пришлось Коле выйти из машины, а мне одному ехать с двумя этими бандитами в квартиру. Чем все это закончится, никто не знал. План был такой: при выносе телевизоров нас задерживают и отвозят разбираться в отделение милиции. Но получилось так, что таксист весьма быстро доехал до Марьино, а автомобиль с операми, которые должны были задерживать нас на выходе, безнадежно отстал. Сотрудники же в машинах такой задачи не имели, должны были только наблюдать. Все понимали, что сейчас мы выйдем с телевизорами и должны будем их куда-то везти, а задерживать некому! Благо ребята из наружки догадались позвонить по телефону 02 и сообщить, что неизвестные граждане грузят телевизоры около подъезда. Три патрульные группы прибыли моментально. Мы как раз выносили телевизоры. Мне, как и бандитам, надели наручники, затолкали в «уазик», привезли в местное отделение милиции. А у меня с собой был очень глубоко спрятанный пистолет Макарова. Конечно, его обнаружили, изъяли и очень обрадовались. Надо же, задержали преступника с оружием!

Пока Сунцов сидел в КПЗ, подъехали сотрудники МУРа, разобрались, объяснили, кто есть кто и в рамках разыгрываемой комбинации организовали Михаилу так называемый мягкий уход. Потом все на суде встретились, и жулики, конечно, поняли, что это была изящная милицейская разработка. Закончилась она сроком.

– А я тогда у них в квартире, осматривая телевизор, кстати, первый раз в руках держал пульт управления. Старался выглядеть умным, показывал, как это все делать, – с усмешкой подытожил Сунцов.

Оперативник иногда должен быть артистом и быстро осваивать любую роль.

А еще очень важное искусство – найти общий язык. Ведь в Уголовном кодексе всегда были статьи, предусматривающие смягчение наказания. Хотя есть такая пословица, шутка, что чистосердечное признание облегчает вину, но удлиняет срок.

– Но если подследственный шел навстречу, то и мы старались сделать ему какие-то поблажки как в итоговом приговоре, так и в условиях содержания в изоляторе или исправительно-трудовой колонии, – пояснял Михаил Васильевич.

Это – искусство человековедения.

Одним из самых ярких криминальных персонажей, с которыми довелось общаться Сунцову, был лидер чеченской преступной группы – Хоза Сулейманов, угодивший-таки в изолятор на Петровке, 38. Его разносторонняя деятельность закончилась задержанием за вымогательство денег у банкира. Он получил 4 года лишения свободы.

Внешне Хоза Сулейманов был очень похож на народного мстителя, абрека из дореволюционной Грузии, Дата Туташхиа из одноименного фильма. Мощный человек с крепким большим торсом, уверенным пронзительным взглядом. Серьезный лидер мафиозного клана организованной преступной среды конца восьмидесятых – начала девяностых годов.

Этнические группировки тогда рьяно делили сферы влияния. Чеченцы победили и стали контролировать не только мелкие торговые точки, но и автомобильный рынок в Южном порту, отбив его у люберецких. Они контролировали сеть магазинов, торговавших запасными частями для иномарок, автосервисы.

Потом уже эти ребята освоили квалифицированное вымогательство с угрозой по отношению к коммерсанту. Они захватывали целые торговые точки, мелкие предприятия. Приходили под видом устройства в охрану: «У вас такие красивые аквариумы. Не возьмете, мы вам сейчас все аквариумы разобьем!» Бандиты постепенно проникали в руководство, административно-хозяйственный отдел. Потом они поглощали фирму, все разворовывали и растаскивали. В итоге компания благополучно разваливалась.

В 1986 году после многочисленных публикаций в прессе о ворах в законе, в том числе Юрия Щекочихина в «Литературной газете», было принято постановление ЦК КПСС № 0033 «О борьбе с опасными проявлениями групповой преступности». На самом верху признавалось, что в стране существует некая групповая, организованная преступность. Центральный Комитет партии ушел от решения проблемы, но тем не менее в самом тексте постановления указывалось, что преступность растет, теневая экономика составляет 120 миллиардов рублей. Усиливается и недовольство населения.

В 1987 году в МУРе был создан 11-й отдел, задачей которого была борьба с опасными проявлениями групповой, рецидивной и организованной преступности. Его возглавил Гафа Хусаинов, Владимир Рушайло был назначен заместителем.

К 1988 году ситуация сложилась критическая. Надо было что-то делать. В МВД СССР было создано 6-е управление. Спустя год в МУРе появился самостоятельный отдел по борьбе с организованной и групповой преступностью (ОБОГП), который возглавил еще один профессионал – выходец из 2-го, то есть убойного отдела, Валерий Бобряшов. Туда перешли авторитетные профессионалы и будущие руководители различных уровней МВД – Владимир Рушайло, Владимир Козлов, Анатолий Ильченко, Владимир Пономаренко и другие сыщики.

В новое подразделение был переведен и Михаил Сунцов. Он работал под руководством ветеранов сыскного дела Александра Комарова и Николая Степанова.

В 1991 году Михаил Сунцов становится начальником 5-го отдела по борьбе с организованной групповой преступностью МУРа.

Самые громкие преступления того времени были весьма тяжкими: заказные убийства, незаконный оборот оружия и наркотиков. Начало девяностых годов было отмечено в криминальной истории шквалом квалифицированных вымогательств. Такие преступления тщательно готовились, прорабатывались и всегда были жестокими. За ними стояли уголовные авторитеты и воры в законе.

В те годы Сунцов приобрел неоценимый опыт работы в Московском РУБОПе, затем – в Главном управлении по борьбе с организованной преступностью МВД России. Этот период службы для Михаила Сунцова был самым ярким, драматичным и трудным. В борьбе с жестоким, сильным и безжалостным противником ему понадобился весь накопленный опыт, пришлось проявить мужество и неимоверную силу воли.

В последний день августа 1999 года израильский бизнесмен Иосиф Шарон, ведущий дела в Москве, пришел к сотрудникам Главного управления по борьбе с организованной преступностью МВД России. Срывающимся от волнения голосом он сообщил, что неделю назад, вечером 23 августа, возле дома на Кутузовском проспекте, где они проживали, его вместе с сыном Ади похитили люди, представившиеся сотрудниками уголовного розыска. Преступники посадили их на заднее сиденье «девятки», надвинули на глаза плотные шапочки-чулки и приказали молчать. Они вывезли отца с сыном в загородный дом, мальчика сразу увели, а Шарону-старшему объявили, что от него требуется выкуп – 8 миллионов долларов наличными. Затем бандиты приковали Иосифа наручниками к батарее и так оставили до утра.

Наутро негодяи сказали предпринимателю, что он немедленно должен отправиться домой и собирать деньги. А сын пока побудет у них.

«К ментам не ходи, иначе мальчишку убьем», – пригрозили преступники.

Потом Иосифу вновь надвинули шапочку на глаза и повели к машине. Высадили его у метро.

За эту неделю, как рассказал предприниматель, он передал бандитам несколько тысяч долларов. Шарон понимал, что требуемую сумму никогда не соберет. Тут вдруг объявился некий посредник, предложивший решить вопрос за 50 тысяч долларов. Отец вынужден был согласиться. Посредник получил деньги и, разумеется, бесследно исчез. Бандиты тут же позвонили Иосифу и порекомендовали ему не тянуть с выкупом. Лишь после этого Шарон обратился в правоохранительные органы.

Руководить операцией по розыску сына бизнесмена назначили Михаила Сунцова. К этому времени он возглавлял Оперативно-розыскное бюро ГУБОП МВД России. Дальнейшие переговоры с бандитами проходили под контролем сотрудников столичного РУБОПа. Первые же проведенные оперативные комбинации дали основания предположить, что Ади вывезли на Северный Кавказ.

1999 год отмечен в криминальной истории страны многочисленной серией беспрецедентных по жестокости, дерзости и цинизму похищений детей предпринимателей, коммерсантов, известных общественных деятелей. 19 апреля 1999 года в Нефтекумске Ставропольского края неизвестные личности увезли в машине сына предпринимателя, пятнадцатилетнего Аркадия Паразяна. 12 мая произошел очередной дерзкий захват. Был взят в заложники сын руководителя крупного банка в Махачкале, пятнадцатилетний Владимир Фаиль. 19 мая увезены в неизвестном направлении девятилетняя Сауле Утегенова и ее подружка, десятилетняя Оля Щербакова из села Енотаевка Астраханской области. На следующий день, 20 мая, в Саратове неизвестные в форме милиции похитили тринадцатилетнюю Аллу, дочь бизнесмена Григория Гейфмана. 29 мая был взят в заложники двадцатидвухлетний волгоградец Артем Поярков.

Буквально через неделю после трагедии в семье Шарона, опять в Москве, все по тому же сценарию, у подъезда дома был похищен сын бывшего председателя правительства Дагестана Абдурзака Мирзабекова, тридцатилетний Камиль. Бандиты потребовали у отца совсем уже немыслимую сумму выкупа – 25 миллионов долларов!

Чтобы быстрей получить деньги, похитители не останавливались ни перед чем. Они отрезали детям пальцы и присылали их родителям, подбрасывали видеокассеты со съемками пыток и казней, угрожали использовать детей в качестве доноров человеческих органов. В этот жуткий бизнес вовлекались все новые силы.

В течение двух месяцев было захвачено 12 детей предпринимателей! Бандиты угрожали изнасиловать похищенных девочек и продать их за границу в подпольные бордели. Сыщики знали, с кем имеют дело, понимали, что это не просто страшилки.

Бандиты действовали средь бела дня, представляясь, как правило, сотрудниками милиции. Затем жертву переправляли в Чечню, на территории которой продолжались активные боевые действия по уничтожению бандитских формирований. Это, естественно, во сто крат усложняло поиски.

Оперативники начали крайне опасную игру. Профессионалы высочайшего класса, они понимали, что ставка – не только освобождение Ади Шарона и других заложников, но и жизнь офицеров подразделений по борьбе с организованной преступностью.

К сожалению, не обошлось без жертв. На одном из этапов операции по освобождению детей двое оперативников, ехавших на встречу со связником, попали в засаду на территории, не контролируемой федеральными силами. В ходе боя они погибли.

Поэтому розыскники требовали от родителей во всем следовать их инструкциям и не допускать самодеятельности.

Похитители, судя по всему, прошли спецподготовку в лагерях Хаттаба или им подобных. К такому выводу оперативники пришли после тщательного анализа материала на видеокассетах, присланных бандитами. Ни у кого не оставалось сомнений в том, что все похищения спланированы, скоординированы единым центром, имеющим разветвленную структуру, разведку, группы захвата, переговорщиков и посредников.

Вскоре оперативники установили, что Ади Шарон жив, но его здоровье сильно подорвано. Вымогатели передали отцу записку и фотографию Ади. Он просил освободить его. Затем бандиты прислали и видеокассету. Оперативники просмотрели ее. Им стало ясно, что мальчика содержат в жутких условиях в каком-то подвале и избивают.

Все эти дни руководитель оперативного штаба Михаил Сунцов практически не уходил с работы. Шли долгие переговоры по освобождению Ади. Они увенчались тем, что преступники поняли, что выдвинули нереальные требования, и снизили поэтапно сумму выкупа сначала до пяти, а затем и до трех миллионов. Через некоторое время похитители согласились освободить заложника за 200 тысяч долларов.

В январе 2000 года появилась надежда на успех переговоров, но тут бандиты неожиданно отправили Шарону-старшему страшную посылку – отсеченный мизинец сына. Через несколько дней такую же получил и Григорий Гейфман. Спустя неделю журналист одной из саратовских газет бездумно усомнился в том, что это палец дочери бизнесмена. В ответ на это садисты отрезали у Аллы второй палец, завернули его в злополучную газету и подбросили к дому предпринимателя. А затем, чтобы никто не сомневался в серьезности их намерений, они прислали видеокассету.

Сунцову было неимоверно тяжело выслушивать гневные, беспощадные упреки родителей, жесткие обвинения в бездеятельности, видеть материнские и отцовские слезы. Но на этой войне противостоять преступным группам, специализировавшимся на похищении детей, могли лишь профессионалы из Главного управления по борьбе с организованной преступностью МВД России, его региональных подразделений. И никто более.

Усилия розыскников увенчались определенным успехом. 17 декабря 1999 года в Шали прошла спецоперация. В результате была освобождена Алла Гейфман. Потом из лап бандитов были вырваны пятнадцатилетний махачкалинец Владимир Фаиль и семнадцатилетняя гражданка Израиля Лаура Лихтман. Они пробыли в плену у боевиков примерно по полгода.

Наконец-то вновь появилась надежда на успех в поиске Камиля Мирзабекова, за которого похитители требовали 25 миллионов долларов. С помощью посредников 18 мая 2000 года сотрудники ГУБОП МВД России и Северо-Кавказского РУБОПа завершили многотрудную операцию по освобождению узника. Это происходило в чеченском поселке Итум-Кале. Как выяснилось, похитили Мирзабекова все по тому же сценарию, когда у жертвы не оставалось выбора. Сопротивляться людям, предъявившим удостоверения офицеров РУБОПа, Камиль, конечно, не мог.

В этот раз бандиты тоже использовали милицейскую форму. Их маршрут был неизменным и вел в Чечню. Камиль на долгих тринадцать месяцев угодил в яму.

Но все усилия отыскать Ади Шарона на территории, неподконтрольной федеральной власти, пока не увенчались успехом.

5 мая Шарон-старший получил второй отрезанный мизинец сына и уведомление, что в следующий раз в посылке окажется голова. Еще, как в насмешку, бандиты вновь послали фотографию Ади с письмом к родителям.

В поисках Ади Шарона участвовали сотни сотрудников ГУБОПа, Центрального и Северо-Кавказского РУБОПов. Но выйти на членов группировки, занимавшейся похищениями детей, им удалось лишь весной 2000 года.

Банда действовала не только на Северном Кавказе, но и в центральных районах России. В нее входило 13 человек – чеченцы, ингуши, москвичи и жители Пензы. Первыми в Москве под арест попали чеченцы, которые сообщили, что Ади Шарон находится в Пензе. Но где именно?

Тем временем в ходе операции на территории Ингушетии опера задержали главаря еще одной бригады – Хизира Витаева, чеченца по национальности. Бандит сделал сенсационное признание. Именно он организовал похищение двенадцатилетнего израильтянина Ади Шарона, у которого нелюди ради ускорения получения выкупа отрезали пальцы. Садист тут же сдал своих сообщников, назвал точный адрес в Пензе, где те прятали мальчика.

Уже на следующий день, 2 июня 2000 года, оперативники были в указанном месте – дачном кооперативе «Велозаводский». Мальчика обнаружили в подвале одного из домов. Люк в полу был завален всяким хламом, и криков ребенка никто из соседей услышать не мог. Он был сильно истощен. Его приковали к батарее наручниками, постоянно избивали, практически не кормили. Еще неделя – и он умер бы от гангрены.

Позже сыщики взяли еще 11 членов банды, участвовавших в похищении и истязании Ади Шарона. Среди них был, например, известный специалист по торговле «живым» товаром Салавди Абдурзаков, прославившийся похищением Елены Масюк и других журналистов. Были арестованы садист со словарным запасом неандертальца Руслан Ахмадов и Якуб Точиев, устроивший в своем доме тюрьму для заложников, где его младший брат Хамид был главным надсмотрщиком.

Попал за решетку коротышка в клоунском колпаке, боевик с кровавым стажем Арби Хамурзаев по кличке Папаша. Он был жаден до такой степени, что брал в заложники даже земляков-чеченцев.

Был задержан опереточный генерал Салман Радуев. За свои подвиги в Кизляре и Первомайском он, как известно, получил пожизненное заключение и сгинул в тюрьме от кровоизлияния внутренних органов.

Пуля спецназовца оборвала карьеру именитого бандита Арби Бараева, лично казнившего десятки заложников. В результате спецоперации уничтожены главари-террористы Шамиль Басаев и Хаттаб, в своих лагерях поставившие на поток подготовку специалистов по захвату заложников.

Одного лидера незаконных вооруженных формирований опера смогли задержать на территории Азербайджана совместно с тамошними коллегами. Его подручные тоже занимались похищением людей. Эта долгая многоэтапная операция закончилась успешной экстрадицией преступника.

Сунцов тогда первым со страниц прессы заговорил об «узаконенной» работорговле в Чечне.

– Во Вторую чеченскую кампанию мы изъяли много видеокассет, вспоминал Михаил Васильевич. – Боевики любили позировать перед объективами видеокамер. И я был удивлен тем, что никто не догадался дать ход тем кассетам. Посмотрели и в сейф положили. Я поставил задачу: собрать все кассеты, их набралась целая сотня, с помощью специалистов сделали фотографии всех боевиков. Кстати, когда отсматривали кассету со сценой казни четверых пленных российских солдат, которой руководил Салаутдин Тимирбулатов, полевой командир по прозвищу Тракторист, один из чеченских оперативников, сообщил, что разыскиваемый преступник по имеющейся информации скрывается в соседнем районе.

Оперативная группа тут же выехала в указанное село и захватила Салаутдина. Он сразу же разыграл искреннее возмущение. Но когда ему сказали, мол, поехали, будем смотреть кино, сразу сник.

Сыщики постепенно установили личности всех бандитов, кассеты передали в прокуратуру Северного Кавказа для возбуждения уголовного дела по факту участия в незаконных вооруженных формированиях. Опера нашли почти всех, кто остался жив.

Только в 2000 году подразделениями по борьбе с организованной преступностью было уничтожено 25 криминальных группировок, занимавшихся торговлей людьми. Арестовано 250 бандитов. С 1992 года в Северо-Кавказском регионе было похищено почти 1800 человек. Большинство из них освобождено, в том числе 52 несовершеннолетних.

В марте 2001 года полковник милиции Михаил Сунцов был назначен заместителем начальника Главного управления по борьбе с организованной преступностью КФКМ при МВД России. Филиал главка, находившийся в Ханкале, выполнял огромный объем задач по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований, в том числе подпольный оборот оружия, похищения людей, захват заложников. Многое удалось сделать. Результатом оперативной работы стали десятки и сотни спасенных жизней, освобождение гражданина Франции и польских заложниц. Президент Польши Квасьневский пожаловал тогда участникам операции офицерские кресты.

В 2000 году Михаил Сунцов стал кавалером ордена Мужества. Его заслуги отмечены также именным пистолетом Макарова, ведомственными наградами. Особенно дорога Михаилу Васильевичу медаль «За отличную службу по охране общественного порядка».

В декабре 2001 года Михаил Сунцов был уволен в отставку по сокращению штатов. Новое руководство набрало свою команду, невзирая ни на профессиональный опыт, ни на заслуги тех людей, которым было директивно предложено пойти на «заслуженный отдых».

– В сорок четыре года я оказался на пенсии, – вспоминал Михаил Васильевич то время. – Конечно, за плечами уже двадцать шесть лет выслуги. Потому надо было собрать, как говорится, мозги в кучу, продолжать работать, не раствориться.

В 2002 году Сунцов становится советником генерального директора ОАО «Северсталь» по безопасности. Его сегодняшняя работа – защита экономической безопасности, выявление правонарушений в компании, предотвращение экономических потерь, раскрытие уголовных преступлений в контакте с органами полиции.

– Помогаем расследовать уголовные дела, которые изначально возбуждены на наших материалах, – раскрывал тонкости своей работы Сунцов. – Мы ведь не можем отгородиться забором от всего общества.

Ветеран труда и боевых действий, Михаил Васильевич ведет активную общественную работу в Совете ветеранов МУРа. Проводит занятия в школе оперативного мастерства, передает бесценный опыт молодым сотрудникам. На рабочих встречах дает консультации по фигурантам криминального мира, оказывает помощь, если требуется, в оперативно-розыскных мероприятиях. Сунцов – первый вице-президент Региональной общественной организации Лиги ветеранов, службы по борьбе с организованной преступностью. На этом посту он вместе с коллегами оказывает постоянную помощь семьям погибших сотрудников, содействие ветеранам в оказании медицинского обслуживания. Проводится большая работа по нравственно-патриотическому воспитанию молодежи. Ветераны активно сотрудничают со средствами массовой информации, участвуют в выпуске книг, посвященных деятельности Московского уголовного розыска и подразделений по борьбе с организованной преступностью, выступают консультантами в документальных фильмах, например, в сериале «Легенды российского сыска».

– Опер всегда остается опером, – говорил Михаил Васильевич.

В конце нашей беседы он вспомнил очередную историю, уже семейную, образно говоря:

– Одной из бед для жителей любого района является нашествие цыган. Одни специализируются на гадании, а другие – попросту на карманных кражах. Однажды мы покупали шторы в магазине «Весна». Вижу, что цыгане обокрали женщину, бросаю шторы, кидаюсь задерживать. Моя жена тоже как свидетель принимает участие. Стоит крик, шум, гам, но зато я задержал цыганок с поличным, с кошельками в руках.

Обостренное чувство справедливости – качество врожденное. Оно есть или его нет, а вместо него – развитое умение приспосабливаться, обходить стороной чужую беду, не замечать торжество хама, способность легко перешагнуть через упавшего. Ведь из-за всеобщего попустительства, аморальности и равнодушия власти в лихие девяностые появились, повылазили, как насекомые из щелей, самоуверенные, наглые и хваткие хозяева жизни.

Помните, во время очередного кризиса был острый дефицит с бензином? По всей Москве машины стояли в огромных очередях у бензозаправок.

– В нашем Орехове-Борисове я тоже как-то подъехал на заправку. Очередь часа на два, – вспомнил еще одну историю Михаил Васильевич. – Кому охота столько стоять? Нормальные люди ждут. А две бандитские рожи подъехали на машине, сразу, без очереди, растолкали всех и заправочный пистолет – в бак. Я вышел из своей машины в спортивной форме, выходной день был, штатный «макаров» под мышкой. Пистолет из бака вытащил и назад в колонку положил. Тут из машины такая шайба вываливается. Как дыхнул на меня факелом перегара!.. Ну, думаю, сейчас они меня тут и положат. Я пистолет Макарова выхватываю и в бетонный потолок как дал четыре выстрела, почти очередью. Они сразу остыли, скукожились. Тут патрульные машины приехали из района. «Что происходит?!» А эти битюги уже распластаны – один за рулем, второй на капоте. А бензоколонщица из своего окошечка с радостью кричит: «Хоть один мужик нашелся! А то мне каждый день то пистолет, то гранату показывают. Мол, давай бензин!» Бытовая ситуация, но куда денешься…

Конечно, не каждый человек в свой выходной день способен рисковать во имя справедливости и правопорядка. Если не говорить высоких слов, то у Михаила Сунцова готовность защитить граждан от преступников проявляется на уровне инстинкта, как личный долг. В любой ситуации.

Ведь настоящие опера бывшими не бывают.

Судьба оперативника

После операции ему предписали строгий покой и длительный постельный режим. В реанимации у Александра Малярова было предостаточно времени, чтобы вспомнить все, проанализировать, попытаться понять, почему судьба обошлась с ним именно так, а не по-другому. Александр чувствовал тупую ноющую боль в ноге, знал, что она еще долго будет преследовать его.

Когда же все это началось? Как он понял, что будет сознательно идти по этой дороге?

Как и большинство сельских парней, Саша пошел в армию. Служил в железнодорожных войсках, во взводе охраны, два года ходил через день на ремень, вырос от рядового до старшины, начальника караула.

Но романтика железных дорог не прельстила молодого человека. Сашу тянуло к земле. Поэтому он поступил в Ставропольский сельскохозяйственный техникум и через пять лет окончил его.

Старший брат парня к этому времени уже служил в московской милиции. Александр тоже вскоре перебрался в столицу и стал монтажником на Калибровском машиностроительном заводе.

Но другая идея не давала покоя его душе. По рассказам брата, начинавшего милицейскую службу с самых низов, Александр знал, что за этим всеобъемлющим понятием стоит трудная, не всегда благодарная работа настоящих мужчин.

Именно старший брат, служивший в то время участковым в ОВД Бирюлево, дал младшему напутствие, и Александр в 1990 году тоже решил связать свою жизнь с милицией.

Первая должность его была – младший инспектор патрульно-постовой службы. Он объездил на мотоцикле весь Красногвардейский район, изучил его потаенные уголки и нехорошие места. Но мечта у него была все же другая – работать в розыске. И Маляров добился своего, получил назначение инспектором уголовного розыска 38-го отделения Красногвардейского района. Эта работа оказалась потрудней, меньше было свободного времени. Зато какой азарт, игру ума и жесткую хватку сыщик мог проявить в борьбе с криминалом! Да, это была его судьба.

Наступили очень тяжелые времена, но Александр не бросил свою работу, хотя и получал интересные предложения. Жалованья младшего лейтенанта не хватало не только на содержание семьи, но и на личные нужды. Александр, как и многие другие сотрудники, неофициально, в свободное от дежурств время, ходил на подработку, охранял различные объекты, автосалоны, офисы.

На следующий день после такой подработки, 2 декабря 1992 года, Маляров заступил на дежурство в отделении. Вечером, в конце рабочего дня, неожиданно поступила команда выехать на реализацию оперативных данных. В районе тогда дерзко и безнаказанно действовала группа кавказцев. Они совершили серию грабежей и разбоев.

На задержание милиционеры выехали на трех машинах. Спецназа с ними не имелось, но смелости и профессионализма ребятам было не занимать. Штатное оружие всегда с собой. Как говорится, готовы выполнить задание руководства в любое время.

По имеющейся информации, члены группировки поселились в паре гостиниц в районе поселка Северный на Пригородном шоссе. Там их глубокой ночью и взяли – одновременно восемь человек в двух заведениях.

Среди задержанных оказалась девушка. Она была сильно напугана, плакала. Как выяснилось, бандиты удерживали ее насильно. Успокоившись, она вдруг сообщила оперативникам, что по разговорам членов банды поняла важную вещь. Еще несколько негодяев поселились в гостинице «Заря Востока».

Сыщики решили немедленно ехать на этот адрес. Они рассчитывали точно так же, внезапно взять остальных разбойников. Но никто не мог предположить, что бандиты в этот поздний час сидели в гостиничном кафе и сразу увидели подъехавшие машины оперативников.

Выхватив пистолет, Александр вышел из машины. Тут же неожиданно из кафе навстречу ему выскочили бандиты и сразу открыли стрельбу. Возможно, кто-то успел их предупредить.

Александр почувствовал сильный удар по ноге. Пуля попала в бедро, и из раны хлынула пульсирующая кровь. Он пытался еще стрелять, но быстро почувствовал, что теряет сознание. Исхода боя Александр уже не видел. Ребята перетянули ему раненую ногу жгутом, погрузили в машину и повезли в больницу, где, кажется, не оказалось нужного врача.

Дальнейшее он помнил смутно, как будто все происходило не с ним. Ему сделали укол и отправили в другую больницу. Там тоже сказали, что отсутствует профильный врач. И повезли Сашу в Первую градскую. До утра он пролежал в каком-то углу на каталке.

На утреннем обходе появился профессор со студентами и «представил» им раненого пациента таким вот образом:

– Пуля перебила седалищный нерв и бедренную артерию. Вот входное и выходное отверстия. Веко у него видите… Если ему кровь не зальют, то он умрет в ближайшее время.

Получить в бою бандитскую пулю, всю ночь скитаться по больницам, а наутро услышать от профессора похоронный диагноз! У Саши даже сил не было возмутиться, обложить матом.

Тут появился медбрат, прямо как ангел.

«Что делать? – спрашивает. – Ведь доходит уже».

Мобильных телефонов в то время в обиходе, конечно, не было. Ольга, Сашина жена, привыкла, что муж мог по трое суток пропадать на службе. Она работала в столовой, заведующей там была супруга Сашиного начальника.

Вплоть до самого обеда она странно поглядывала на Ольгу, потом не выдержала и спросила:

– Ты что здесь делаешь? У тебя же мужа раненого в больницу увезли!

Ольга тут же рванула в больницу и подняла там шум: Александр все еще ждал своей очереди на операционный стол.

Хорошо, что помогли тогда Андрей Меркурисов и другие ребята из отдела. Они поняли, что возникнут проблемы с кровью – в то время ее просто не было. В ту ночь парни чуть ли не штурмом взяли контрольно-пропускной пункт в госпитале и оперативно привезли оттуда кровь. Но пока искали врача-нейрохирурга, фатально упустили время. Кровь в закупоренных венах стала разлагаться, началось заражение.

Врачи долго пытались спасти раненую ногу. По злой иронии судьбы Саша лежал в палате рядом с бандитом, получившим такое же пулевое ранение во время перестрелки с сотрудником милиции. Но братку повезло, нерв и артерия не были задеты. Вот он и пошел дальше по этапу. Спасибо бы сказать тому милиционеру.

Однажды утром Александр проснулся и увидел на повязке кровавые пузыри и зеленую муху. Это в декабре!

Маляров напрямик спросил врача, не гангрена ли это. Он уже кое-что читал, просветился насчет признаков газовой гангрены.

– Нет, – ответил врач. – Все нормально.

День 24 декабря Александр запомнит навсегда. Его жизнь разделилась на «до» и «после». Ему провели ампутацию. Он стал инвалидом второй группы в 28 лет!

Судьбу не вернешь назад, не отмотаешь как кинопленку. После ампутации, страдая от фантомной боли, Саша в который раз анализировал другую операцию – по ликвидации банды. Где была ошибка? Они все делали верно. Работаешь в розыске – подписываешься на риск. А на войне как на войне.

Обидно было до слез, до зубного скрежета. Ведь если бы его сразу же положили на операционный стол, то ногу бы спасли. Так сами врачи сказали.

Но в жизни темные полосы всегда чередуются со светлыми. Александра перевели в Институт хирургии имени А. В. Вишневского. Там, к счастью, он попал к врачу Валерию Афанасьевичу Митишу. Если бы не он, не его точечные операции на берцовой кости, то ногу ампутировали бы еще на 10 сантиметров выше от места ранения. Сейчас В. А. Митиш – руководитель отделения НИИ неотложной детской хирургии и травматологии, доцент, кандидат медицинских наук, хирург высшей квалификационной категории.

В старый Новый год прямо в реанимацию к Саше пришли с поздравлениями Снегурочка с Дедом Морозом и коллеги по работе.

Когда дело пошло на поправку, остро встал вопрос о протезе. Он должен был быть качественным, чтобы никто не увидел инвалидность парня. Ведь Александр не собирался расставаться с уголовным розыском. В онкологическом отделении клиники был специалист, который сделал ему протез из вертолетной стали. Потом Сашу направили в институт протезирования и там поставили на ноги.

В 1993 году Александр Маляров был награжден орденом «За личное мужество». В этом же году, 1 мая, Александр уже был на работе в родном 38-м отделении Красногвардейского района. Он снова стоял в строю и не просил для себя никаких поблажек.

Через некоторое время Малярова перевели в службу криминальной милиции Южного административного округа. Там он еще 12 лет работал в штабе, был инспектором и секретчиком.

6 февраля 2004 года всех потрясло страшное событие. В вагоне метро, следовавшем в центр, террорист-смертник привел в действие взрывное устройство. Это произошло между станциями «Автозаводская» и «Павелецкая». Погиб 41 человек, более 250 получили ранения.

В те черные дни Александр и его коллеги трое суток без сна и отдыха обеспечивали передачу оперативной информации. Перегрузки сказались. На третий день у Александра начались судороги лица, сводило руку, возникли затруднения с речью. Пришлось в 6 утра вызвать «Скорую помощь».

Малярова отвезли в больницу, и врач сказал:

– У тебя предынсультное состояние. Если хочешь еще жить и работать, то надо лет на пять сделать перерыв, чтобы восстановиться.

В том же году, как ни грустно было, Александру пришлось уволиться по состоянию здоровья.

С Александром Маляровым автор этих строк договорился встретиться в кафе на Кантемировской. Тот сразу определил меня среди городской толпы. Крепкое рукопожатие, открытый взгляд и основательность человека от земли. У Александра сегодня была назначена встреча с родственником, с которым он не виделся 20 лет. Поэтому мы условились говорить коротко, о самом главном.

– Поставить меня на ноги помогла, конечно, прежде всего моя жена Оля, – с теплотой в голосе заметил Александр. – Спасибо ей за это.

Когда случилась беда, жена Саши была беременная, на четвертом месяце. Сохранить ребенка, заботиться о муже и четырехлетнем сыне, почти каждый день навещать супруга в больнице, поддерживать его в самый трудный период жизни и, естественно, ходить на работу – все легло на плечи Ольги. Это незаметный женский подвиг, который совершают наши любимые в беде и испытаниях.

– Когда лежал в институте протезирования, – продолжил Александр, – видел, как люди ломались, впадали в депрессию, кто-то в алкоголе искал утешения, не все находили в себе силы мужественно принять инвалидность. Я тоже в свое время выпивал, курил, но тут пришлось резко бросить. Многое от коллектива зависит. Наша система порой такая: человек приказ получил, уволился, дверь захлопнулась за ним, его забыли. А если он инвалид, то нередко и в депрессию впадает. Хочу еще особо сказать, что оплачивать дорогостоящие протезы мне помогали благотворительные фонды «Петровка, 38», «Щит и Лира», «Мария». За это я им очень благодарен.

Пять лет Александр был на «заслуженном отдыхе», а потом решил заняться серьезным делом. Создал с друзьями строительную компанию, которую и возглавил. Откуда такой талант у бывшего опера?

Александр Александрович резонно ответил на это:

– Моя фамилия Маляров – предписывает!

Но потомственный плотник не только руководит. Он своими руками построил двухэтажный дачный домик в 65 километрах от Москвы по Рязанской дороге. Дочь Наталья сейчас заканчивает Финансовую академию при президенте России, отличница. У сына Романа своя семья.

В 2014 году Александру Малярову исполнилось пятьдесят лет. Возраст зрелого мужчины, имеющего все возможности для реализации своего опыта, таланта и задумок. А трудности и испытания пробуждают в человеке недюжинные способности, необходимые для их преодоления.

Когда мы прощались, Александр рассмеялся и сказал:

– А знаете, как я научился ходить без палки? Друзья меня часто навещали, чтобы поддержать, развеять, посочувствовать. Выпивали, конечно, за встречу. С одним примешь, с другим. Потом прихожу в кабинет и спрашиваю, где моя палка. А мне отвечают, мол, ты без нее пришел! Туда, где ее оставил, я уже возвращаться не стал. Вот так дружеское участие помогло научиться ходить без палки. Дружба все же великая сила!

Как были вырваны корни «Голубой орхидеи»

Международная операция по ликвидации детского порносайта завершилась арестом двух тысяч американцев и стала толчком к ужесточению закона в России.

В конце девяностых годов стихия свободного рынка выплеснула на прилавки ларьков и магазинов вал разнообразной порнографической продукции. В Москве этот бизнес приобрел особо масштабные размеры. Порнофильмы продавались почти во всех палатках, где торговали видеокассетами. Вскоре там в огромных количествах появилась детская порнография, и что самое страшное – отечественного производства.

В те лихие годы в законодательстве нашей страны почти ничего не говорилось о правах наших детей. Солидные дяди установили для них «взрослость», начиная с четырнадцати лет. Педофилы всех мастей чувствовали полную безнаказанность.

В этой сложной ситуации заместителю начальника МУРа Игорю Губанову, руководившему оперативно-розыскными мероприятиями, начальнику 2-го отдела МУРа Александру Быненко, начальнику отделения Эдуарду Лапатику и старшим оперуполномоченным Алексею Дроздову и Борису Яковченко предстояло не только найти изготовителей массовой детской порнографии, но и посадить их за решетку.

По рамкам нынешнего времени, производители такой «клубнички» однозначно совершали уголовное преступление. Но тогда это выдавалось за «искусство с элементами эротики».

Один из таких вот режиссеров-постановщиков даже не скрывал рода своей деятельности. Некий Тимофеев, житель Новокуйбышевска Самарской области, у себя в городе был известной личностью. Там все от мала до велика знали, что он является автором таких фильмов. Более того, значительная часть мужского населения города участвовала в видеосъемках.

Оперативники МУРа побывали в командировке в Новокуйбышевске и узнали немало интересного от местных сыщиков. Те рассказывали, что в студии Тимофеева люди участвовали в съемках целыми поколениями. Мол, сначала папа там побывал, а потом и сына туда отвел.

Пообщались муровцы и с Тимофеевым. Он долго убеждал их в том, что его продукция носит эстетический характер. Выскользнул как налим. Чтобы взять его за жабры, надо было установить весь круг сообщников данного субъекта.

В это время по линии спецслужб США пришло сообщение о популярном среди педофилов сайте на английском языке «Blue Orchid» – «Голубая орхидея». Маршал Хигер, помощник таможенного атташе США, работавший в посольстве, сам бывший полицейский, сообщил коллегам из Московского уголовного розыска, что сайт создан и действует в России, соответственно он полностью насыщен отечественной порнопродукцией. Сомневаться в этом не приходилось. На сайте были указаны именно российские телефоны.

Дальнейшие оперативно-розыскные мероприятия проводились совместно с сотрудниками криминальной милиции ГУВД города Москвы, Главного управления уголовного розыска и НЦБ Интерпола МВД России при участии Таможенного атташата при Посольстве США в Москве и полиции Королевства Нидерландов. Западные страны очень озаботились безнаказанной преступной деятельностью сайта «Голубая орхидея», распространяющего детскую порнографию.

Сыщики быстро вычислили одного из авторов скандального порносайта. Им был небезызвестный мастер так называемой детской эротической фотографии Тимофеев. Этот факт установили по декорациям, обстановке в комнате и участникам съемок, так называемым моделям, которые уже были известны оперативникам.

На этот раз отвертеться Тимофееву не удалось. Сыщики уже установили круг его партнеров по бизнесу, деловых московских ребят. Они тоже имели живой и нездоровый интерес к детям, решили получить прибыль с этого дела. Москвичи привезли Тимофееву качественную фотоаппаратуру, видеокамеру, подбросили денежек и поставили задачу: «Ты снимай, а мы тебе за каждую кассету будем давать определенную сумму. Остальное – это уже наши проблемы». Тот с радостью согласился. Москвичи не раз приезжали в гости, устраивали секс-туры, сами много снимались и фотографировались.

Все у них шло благополучно, каждый имел свой заработок. В организованной группе были распределены роли, работали менеджеры, спецы по подбору участников съемок. Всех объединяло одно – извращенная страсть к детям.

За изготовление и распространение порнографии Тимофеев был осужден в Новокуйбышевске, но сайт «Голубая орхидея» по-прежнему оставался открытым для педофилов всего мира. Вскоре «мягкая клубничка» дополнилась другим жанром. Появились видеосъемки со сценами насилия, избиения детей, с полным садомазохистским реквизитом: цепями, кожаными плетками, наручниками.

Один из таких вот изуверских фильмов назывался «Наказание воришки». Худосочного пацана истязали мужчина со зверским лицом уголовника и несовершеннолетний мальчик. Весь этот кошмар сопровождался рекламой видеопродукции, продаваемой «Голубой орхидеей», с почтовым адресом и контактными телефонами.

Сыщики выяснили, что Солнцев-Эльбе, прописанный на Малой Ботанической, проживал в доме 6 на Абрамцевской улице вместе с пятнадцатилетним подростком, который достался ему от осужденного в Новокуйбышевске педофила Тимофеева. Солнцев-Эльбе забрал мальчишку в Москву, устроил его в колледж и продолжил дело Тимофеева.

Владелец студии был, кстати, весьма респектабельным человеком, помощником депутата Госдумы. Помимо политической деятельности он занимался вербовкой детей, производством порнографической продукции и поставкой сексуальных услуг взрослым клиентам.

Но кто же был создателем сайта «Голубая орхидея»? Организовал его, наполнял и осуществлял техническую поддержку никому не известный специалист по компьютерам, тридцатилетний житель Балашихи Сергей Гарбко.

В те времена, в отличие от нынешних, такие спецы были редкостью. Он создал активно функционирующий сайт, ориентированный на англоязычных клиентов. Там были указаны электронная почта и российские телефоны, по которым любители детской порнографии могли сделать приватный заказ.

По всему свету рассылались компакт-диски с такими записями, которые декларировались как сувениры. Оплата шла через почтовые компании «Вестерн Юнион», UPS и другие.

Когда вся преступная схема стала известной, 20 декабря 1999 года было принято решение задержать Солнцева-Эльбе и Сергея Гарбко. В их съемных квартирах и по местам жительства сыщики провели обыск. Было изъято в общей сложности 588 видеокассет, 112 дискет и компакт-дисков, содержащих детскую порнографию, более тысячи фотоснимков и негативов с изображениями обнаженных мальчиков, видеоаппаратура, компьютерная техника, использовавшаяся для производства порнопродукции.

Солнцева-Эльбе арестовали, а вот оперативная группа, прибывшая в Балашиху за Сергеем Гарбко, была озадачена – того не оказалось дома. Несколько раз к нему заезжали, но тщетно. Потом сыщикам удалось выяснить, что этот тип попал в автомобильную аварию и находится в больнице.

Опера проверили все московские больницы, однако никого не нашли. После этого они обратились к питерским коллегам. Оказалось, что в Госпитале военно-полевой хирургии Санкт-Петербурга лежит некий житель Балашихи. После соответствующей проверки выяснилось, что это именно Гарбко, которого ищет Московский уголовный розыск.

В Санкт-Петербурге он попал в аварию. На мосту через Мойку Гарбко не справился с управлением, и его автомобиль врезался в столб. Очнулся он в реанимации. Потом его под охраной препроводили в Москву.

У порнодельцов было четкое распределение труда. Солнцев-Эльбе отвечал за поставки и обновление ассортимента, а Гарбко занимался поисками покупателей, оформлением сделок.

Нелегальный бизнес процветал, одна кассета приносила 150–200 долларов дохода. Но дело пошло на спад с февраля – после того как муровцы накрыли подпольную порностудию Дмитрия Кузнецова на улице Хлобыстова. Именно он первым в России начал зарабатывать на детской и прочей порнографии, так сказать, помимо удовольствий еще и деньжат зарабатывал. В этом бизнесе крутились сотни тысяч долларов. Когда в 1998 году грянул дефолт, Кузнецов и ему подобные личности были в шоколаде, так как получали за свою продукцию в долларах.

При студии Тимофеева постоянно работала «актерская группа» из мальчишек от десяти до четырнадцати лет. В зависимости от сложности «постановки» им платили за съемочный день от 100 до 300 рублей.

Когда муровцы закрыли студию, у Гарбко и Солнцева-Эльбе возникла проблема: извращенные зарубежные клиенты требовали эксклюзива, а он иссяк. Свою студию открывать было накладно и опасно.

Тогда компаньонов озаряет идея. Гарбко помещает в Интернете объявление, призыв к коллегам. Мол, ребята, прежде чем заняться любовными утехами, включайте видеокамеры, а отснятые сюжеты пересылайте в «Голубую орхидею». Такое соображение нашло отклик. Гарбко ведь рванулся сломя голову в Санкт-Петербург как раз для реализации нового проекта.

А в это время Солнцев-Эльбе весьма неохотно давал показания. Представитель интеллигентной семьи, в которой были известные ученые, с аристократической холодностью и высокомерием односложно отвечал на поставленные вопросы. Он никак не желал раскрывать постыдные нюансы своих дел и увлечений. Однажды в кабинете сыщиков этот фрукт разыграл припадок, повалился на пол, пустил пену изо рта и замер, уставившись в потолок. Но он пришел в себя еще до приезда «Скорой помощи».

Деятельность порнодельцов из России, без преувеличения, потрясла общественность многих стран. Клиентами Гарбко и Солнцева-Эльбе были педофилы в США, Канаде, Франции, Италии, Голландии, Турции, Австралии и Новой Зеландии. Когда эти фильмы были показаны в Италии по ТВ, то миллионы зрителей были в шоке, а редактора уволили.

Заграничным любителям детской порнушки тоже пришлось ответить за свои увлечения. Коллеги из США ждали, когда им будут предоставлены необходимые сведения из России. Наши сыщики изъяли все записи о почтовых отправлениях, вторые экземпляры квитанций об оплате с адресами и фамилиями получателей. Оперативные мероприятия, проведенные вместе с коллегами из-за океана, дали просто фантастический результат. В США было возбуждено две тысячи уголовных дел!

Расследование по делам клиентов «Голубой орхидеи» было новостью номер один в американских средствах массовой информации. Активный координатор транснациональной операции Маршал Хигер получил «Топ Коп», престижную премию, полицейского Оскара, стал лучшим полицейским года.

В России же в начале 2000 года по делу «Голубой орхидеи» были осуждены к незначительным срокам Солнцев-Эльбе, Кузнецов и Гарбко. В этом же году в связи с амнистией, приуроченной к 55-й годовщине Великой Победы, они были освобождены. В то время Уголовный кодекс России карал за это одной статьей – 242-й, по которой можно было получить максимум 2 года лишения свободы. В Италии нашим порнодельцам светило бы как минимум 8, в США – 10 лет. Беда в том, что наше законодательство страдало удивительной близорукостью, не видело различий между взрослой и детской порнографией.

По этой же 242-й статье оперативники тогда накрыли несколько адресов в Пресне, Перово, Новокосино и других районах Москвы, изъяли множество кассет и дисков с детской порнографией, добились возбуждения уголовного дела по этим фактам. Но все та же амнистия оставила порнодельцов безнаказанными.

– То, что мы изъяли, всю эту порнографию, пришлось своими силами грузить в самосвал и везти сжигать на свалку. Дело, в связи с амнистией, соответственно прекратили, – с усмешкой вспоминал Алексей Дроздов.

Делом чести оперативников было не только раздавить ядовитую «орхидею», но и найти «героев», истязавших четырнадцатилетнего мальчишку. Сыщики пошли не напрямую, а по цепочке и нашли-таки главного злодея из фильма.

Некто Виктор Разумов, 1959 года рождения, ранее неоднократно судимый, жил на улице Костромской в Москве. Туда и отправились 22 февраля 2001 года оперативники ОВД «Алтуфьевский». Но как только они проникли в квартиру, произошло неожиданное. Они даже не успели среагировать. Неизвестный мужчина, находившийся там, распахнул окно и выпрыгнул из помещения.

Погибшего опознали. Это был уроженец Москвы без определенного места жительства Юрий Архипов, 1960 года рождения, – один из трех участников видеосъемок с истязанием мальчика.

Виктора Разумова через месяц арестовали по тому же адресу. Он был героем многих подобных съемок. Деваться ему было некуда. На допросах Разумов сдал всех, кого знал по этому бизнесу.

– Главный герой этого фильма, он хоть и Разумов по фамилии, но круглый дурак по жизни, – рассказывал Алексей Дроздов. – Солнцев-Эльбе сказал ему: «Делай с этим мальчиком на съемках что хочешь! Ему уже исполнилось четырнадцать, тебе за это ничего не будет. Сейчас у нас новый закон. Поэтому я и оттянулся по полной программе».

В ходе обыска у Разумова нашли карандашный рисунок, хорошо характеризующий его: голый мужчина заносит нож, с которого капает кровь, над мальчиком, стоящим на коленях.

Кроме Виктора Разумова, которого ждало серьезное наказание, ранее был осужден еще один истязатель мальчишки, уроженец Москвы Алексей Торомзов, 1979 года рождения. В декабре 1999 года эта троица, выполняя заказ Солнцева-Эльбе, неоднократно совершала насильственные действия сексуального характера в отношении четырнадцатилетнего Максима. Все происходящее снималось на видеокамеру.

Все же громкое дело сайта детской порнографии «Голубая орхидея» явилось-таки толчком к критическому пересмотру нашего законодательства, весьма комфортного для педофилов. Нонсенс! Нашим злодеям, которые организовали порнобизнес, дали всего по году колонии-поселения, а в Америке несколько тысяч фигурантов дела были осуждены и закрыты на десятки лет.

– В принципе мы тогда подготовили много докладов, отчетов по совершенствованию законодательства, – вспоминал Алексей Дроздов. – Эти предложения по инстанциям докладывались вышестоящему руководству, затем поступали в Министерство внутренних дел России.

В Госдуме председатель Комитета по делам женщин, семьи и молодежи Светлана Горячева инициировала слушания по вопросу ужесточения наказаний за преступления против детей. Но прошло немало времени, пока законодательство в нашей стране действительно стало более эффективным в защите детей и в возмездии тем, кто совершает против них преступления.

Тайну убийства хранит шкаф № 13

В лихие девяностые криминальные сводки столичного мегаполиса были буквально забиты сообщениями об убийствах. Бандитские разборки, кровавый передел сфер влияния в различных областях бизнеса, заказы конкурентов стали тогда печальной реальностью. Работы для сотрудников МУРа хватало с избытком.

Но преступление, совершенное 5 августа 1992 года на улице Полбина, дом 21, по своей дерзости и жестокости было из ряда вон выходящим. В полночь банда налетчиков напала на караульное помещение 2-й команды 12-го отряда ВОХР на станции «Люблино». Бандиты убили начальника караула и его помощника, ранили охранника и похитили все штатное оружие: 44 револьвера системы «наган», 5 пистолетов «ТТ» и патроны.

Чудом уцелевший охранник Владимир Коваленко в своих показаниях рассказал, что в то время он спал в комнате отдыха на втором этаже караулки. Все произошло в полночь. Неожиданно появившийся неизвестный мужчина в упор выстрелил ему в лицо из газового пистолета. Когда Коваленко через некоторое время пришел в себя, он услышал, как на первом этаже кто-то произнес: «Вася, бери патроны!» Со второго этажа ему удалось мельком заметить нескольких мужчин.

Когда они ушли, Владимир спустился и увидел страшную картину. На полу в лужах крови лежали начальник караула Николай Козлов и его помощник Роман Юрков. Сейфы были раскрыты, все штатное оружие похищено. Коваленко тут же вызвал милицию и «Скорую помощь».

Судебно-баллистическая экспертиза исследовала пули, изъятые из тел погибших. Они были револьверные, калибра 7,62 мм, и «ротвейлер-броннике пластик» для охотничьего ружья шестнадцатого калибра. И это была, пожалуй, вся информация, которой располагали начальник второго отдела Виктор Голованов, начальники отделений Дмитрий Будкин и Вадим Хапин, сотрудники МУРа и окружного УВД, которым было поручено в кратчайшие сроки раскрыть это резонансное убийство.

Преступление таило немало загадок. Бандиты по своему обыкновению нападали на охранников каких-то объектов, например, складов, атаковали эшелоны с различным дорогостоящим грузом, в том числе дипломатическим. Ну а здесь они без сучка и задоринки лихо совершили налет на вооруженное подразделение.

Оперативники, обладавшие немалым опытом, не исключали, что преступникам помогал кто-то из состава охранной команды. Но как найти оборотня? При приеме в военизированную охрану людей подбирали и проверяли почти с такой же тщательностью, как и при поступлении в органы внутренних дел.

Шло время, но никаких зацепок у сыщиков не появилось. Следов и отпечатков пальцев бандиты не оставили. А жителей с именем «Вася» в столице десятки, если не сотни тысяч.

В этой сложной ситуации заместителем начальника МУРа Василием Купцовым было принято решение внедрить в отряд ВОХР сотрудника.

Легко сказать внедрить!.. Ведь надо найти человека не только смелого, выдержанного, наблюдательного, коммуникабельного, но и способного принимать самостоятельные ответственные решения исходя из непредвиденной обстановки.

Необходимо было учитывать, что в охранной команде по-прежнему мог работать соучастник налетчиков. Любое неосторожное слово могло стать роковым.

Начальнику убойного отдела Виктору Голованову предстоял нелегкий выбор. Он досконально знал все профессиональные качества своих оперов, особенности, стиль и опыт работы каждого. Любой из них – личность. Предложи пойти в засаду, внедриться в банду – согласится, не раздумывая. Но здесь нужен человек, который еще не примелькался в МУРе.

Почему бы не поручить это дело оперуполномоченному Игорю Губанову? В убойный отдел его вязли три месяца назад из 125-го отделения милиции Первомайского района. Там прошел службу «на земле» постовым, шесть лет сыщиком отработал. Служил в ВДВ.

Голованов впервые приметил энергичного опера, когда в составе следственно-оперативной группы приезжал на расследование убийства с расчленением тела. Тогда они всю ночь работали на территории Первомайского и соседнего Куйбышевского районов, с применением служебной собаки собрали практически все части тела. Нашли квартиру, где неким мужчиной было совершено убийство и расчленение тела женщины, его сожительницы. Выломали дверь и обнаружили следы крови. Убийцу задержали на следующий день на даче. Сработали четко, красиво и организованно.

Вскоре закономерно встал вопрос о переводе Игоря Губанова в МУР.

Голованов вспомнил тот июньский день и усмехнулся. Они с Василием Купцовым, в то время заместителем начальника МУРа, шли по коридору третьего этажа на Петровке. Навстречу с бумагой в руках торопился старший лейтенант Губанов. Оказалось, что это рапорт с просьбой взять его в 7-й отдел МУРа.

Голованов тогда рапорт изъял и сказал: «В понедельник выходишь на работу во 2-й отдел!» Так Губанов стал его сотрудником.

В течение трех месяцев молодой человек вместе со старшим группы Вадимом Комиссаровым, Виктором Коньковым, другими оперативниками работал в штабах в Восточном и Юго-Восточном округах, постигал практику организации мероприятий по раскрытию убийств.

Но теперь перед оперативником стояла гораздо более сложная задача. Он должен был внедриться в подразделение военизированной охраны, стать своим и изнутри найти убийц. Как и предполагал начальник убойного отдела, Игорь был готов выполнить это задание.

В тот вечер они долго обсуждали предстоящее дело. Ведь поменять надо было не только все документы, но и свое нутро, из оперативника элитного отдела превратиться в простоватого вохровца со средним образованием, этакого рубаху-парня.

Новые документы оформляли почти полтора месяца. Занимался этим начальник отделения Вадим Хапин. Все делалось официально, как и положено, рапорта, справки, запросы. Губанов только кивал и расписывался.

По новому паспорту он стал Губаревым Игорем Викторовичем с пропиской в общежитии недалеко от места его реального проживания. Выписали ему и новый военный билет. А так как по легенде этот документ был утерян в штабе воинской части во время службы, то Игорь предоставил фотографию 3 на 4 не в гражданке, а в армейской форме. Ведь при приеме на работу в военизированную охрану кандидата тоже тщательно проверяли: нужно было предоставлять паспорт с пропиской и военный билет, пройти медкомиссию.

Губанову удалось уговорить кадровиков, чтобы его направили именно на станцию «Люблино», где было совершено преступление. Он сослался на то, что жил неподалеку, в том же районе, у своей невесты.

Началась месячная стажировка. Игорь каждый день приезжал на работу и ходил на посты с кем-нибудь из действующего караула. На сутки его пока не оставляли. Новый начальник тогда поинтересовался, где парень работал после службы в армии перед поступлением в ВОХР. Ведь его трудовая книжка была девственно чиста.

Игорь тут же пояснил:

– Времена нынче сложные, на машине бомбил, а сейчас хочу создать семью, нужно стабильную зарплату иметь. Заниматься извозом буду в свободное от дежурства время.

Владимир Котляревский, друг детства Игоря, дал ему в пользование старенькие «Жигули», чтобы ездить на работу, при случае оказать услугу руководству, что-то отвезти, кого-то подбросить. Совсем нелишне заводить дружеские контакты. Поэтому машина нового сотрудника всегда стояла в готовности около караулки.

По просьбе начальника караула или помощника стажер нередко ездил в магазин за водкой и закуской. Когда весь молодняк уходил по домам, старшие товарищи почти каждый вечер скрашивали таким образом служебное время.

После месячной стажировки семерых новичков распределили по сменам. Как назло, Игорь попал не в тот состав караула, при котором был совершен налет. Что делать?

Нужная смена заступала на дежурство через день. Губанов пропустил свою очередь и заявился на работу через сутки.

Начальник тут же накинулся на него:

– Ты что? Твоя смена была вчера, а сегодня, дорогой мой, уже закончилась.

Игорь разыграл удивление:

– Вы же мне сказали не послезавтра выходить, а через два дня!

В общем, учитывая доброжелательные отношения с новичком, сложившиеся к этому времени, начальство не стало оформлять прогул, махнуло рукой и оставило его в той самой смене.

Так началась служба Губанова в карауле военизированной охраны, сутки через трое.

Вохровцы охраняли станцию, где формировались составы, сопровождали поезда, на которых автомобили «Жигули» доставлялись в города Подмосковья. Если выпадал так называемый посольский груз, который размещался в начале состава, то можно было ехать в нерабочей кабине машиниста электровоза, в тепле и уюте. Иное дело, когда перегоняли новые «Жигули». Бедному вохровцу приходилось мерзнуть на открытой платформе. Зимой, на диком ветру, никакой полушубок не спасал. Поэтому охранники первым делом искали незапертую машину и садились в нее, чтобы укрыться от ветра.

На станции прибытия вагоны пускали по горке, они сами затормаживались. Охранник стоял спереди или сзади на подножке или платформочке. Когда один вагон стукался о другой, держаться надо было очень крепко, чтобы не слететь.

Так как все оружие ВОХР было похищено бандитами, в караул ребята выходили с пустыми кобурами. Безопасность охранников никто, особенно в ночное время, не гарантировал.

Игорю Губанову, шесть лет не расстававшемуся со штатным оружием, чисто психологически было непросто свыкаться с ситуацией постоянной опасности. Ведь убийцы могли быть и из числа сотрудников их смены, причем вооруженные похищенными «наганами» или «ТТ».

Но вскоре он к этому попривык. Служба в карауле отнимала и силы, и время. Игорь приглядывался к сослуживцам, пытался вычислить, понять, кто из них соучастник преступления, и не находил ответа. Люди как люди, двадцать пять человек, со своими характерами, привычками, странностями, замкнутые и открытые, злобные и добрые.

Губанов поставил себе задачу установить со всеми доверительные отношения. Он ходил на охрану объектов с разными людьми, старался стать для них своим, чтобы его уже не опасались, доверяли личные дела и тайны. По своему интеллектуальному уровню, образованию, опыту оперативной работы Губанов был в «иной плоскости», легко подстраивался к сослуживцам. Коллеги, даже старшие, тянулись к нему как к человеку более опытному в житейских делах, спрашивали, как им быть, просили совета в непростой ситуации.

Кроме хорошего знания автомобильной техники Игорь мог помочь в вопросах юридической практики и законодательства. Он всем говорил, что у него друг адвокат, вместе в школе учились, если есть надобность, может проконсультировать. На следующий день опер выдавал сослуживцам рекомендации выдуманного адвоката, говорил, как им поступить и что делать, используя свои познания в юриспруденции.

Так постепенно Игорь дружески сошелся со всеми охранниками команды. Бывало, он делился с кем-то обедом. Столовая находилась далеко, за железнодорожными путями, и не все сотрудники могли принести еду из дома. Опять же была возможность поговорить, посудачить о том о сем.

Что же касается столовой, то стажеров туда посылали с ведром за пищевыми отходами для сторожевой собаки. Ее завели сразу после расстрела караула. Она бегала вдоль забора на длинной цепи, охраняла прилегающую территорию.

Шел уже третий месяц службы Губанова. Он был на хорошем счету, и руководство планировало после Нового года отправить его на учебу в Школу усовершенствования командного состава ВОХР, чтобы потом назначить начальником караула вместо убитого Николая Козлова.

Губанов продолжал расширять круг доверительных контактов, общался со станционными работниками. Они тоже знали всех охранников, но толком ничего сообщить не могли.

Конечно, все это время продолжалось официальное расследование убийств в караульном помещении. Но сотрудники МУРа появлялись на месте преступления только в те дни, когда на смене не был охранник ВОХР Игорь Губарев. Никто, кроме руководителя, Вадима Хапина, естественно, не знал, что сотрудник МУРа работает во 2-й команде ВОХР. Сотрудники штаба розыска, разумеется, пытались проверить его, но Хапин аккуратно притормаживал и отменял эти попытки.

В свободное от смены время Губанов, уже как сотрудник МУРа, приезжал в прокуратуру города Москвы к следователю отдела по расследованию бандитизма и убийств Татьяне Лучкиной, которая вела уголовное дело по расстрелу сотрудников ВОХР. Он знал ее еще по работе в Первомайском районе, обсуждал с ней вопросы по старым уголовным делам и по убийству охранников на станции «Люблино». Конечно, Лучкина не предполагала, что кто-то из МУРа работает сейчас в этой печально известной команде военизированной охраны, тем более оперативник, только недавно переведенный в главк. Но ничего существенного она сообщить Игорю и не могла.

Однажды, в один из последних дней декабря, охранник в его смене в беседе с глазу на глаз обмолвился:

– Многие ведь знают, кто убивал.

– Да ладно!.. – не поверил Игорь.

Парень этот оформился на работу сразу после расстрела в караулке. В те дни охранники постоянно обсуждали это убийство, всех тогда дергали, вызывали на допросы. Но никто своих догадок не высказал, и все разговоры вскоре затихли. Собеседник Игоря, конечно, слышал их.

– Фамилию его я не знаю, – сказал он Губанову. – Но знаю, в каком шкафу он раздевался. Это тот урод, у которого шкаф изнутри оклеен голыми бабами. Он уволился как раз перед моим появлением.

Значит, многие охранники догадывались и обоснованно подозревали этого неизвестного коллегу в причастности к убийствам. Ведь в карауле, как и в армии, нутро каждого видно насквозь. Но люди боялись дать показания, чтобы не отправиться вслед за убитыми Козловым и Юрковым.

Когда только Губанов получил этот ключ к разгадке убийства охранников, он тут же передал информацию Вадиму Хапину.

На следующий день, после смены Губанова, в караулку нагрянули оперативники МУРа, чтобы целенаправленно осмотреть шкафы для одежды охраны.

Начальник караула ворчал. Мол, уже смотрели, чего еще искать?

– Скелеты в шкафу! – получил он исчерпывающий ответ от оперативника.

Вот он, шкаф под номером 13, оклеенный изнутри низкопробными фотоснимками голых женщин.

– Кто этих теток налепил? – спросил старший оперативной группы у начальника караула.

Тот сразу ответил:

– Сергей Сявкин. Он уже уволился.

Этот субъект был известен оперативникам. Он отрабатывался в числе других бывших сотрудников команды ВОХР. Теперь появились основания задержать его по подозрению в жестоких убийствах, разбойном налете и хищении оружия.

Выяснилось, что Сергей Сявкин, уволившийся незадолго до совершения преступления, спустя некоторое время стал периодически появляться в караулке. Он заходил пообщаться с бывшими коллегами, по которым якобы очень соскучился, чайку попить, в курилке посидеть, посудачить. Парень так примелькался, что мог и заночевать в караульном помещении.

Сергей Сявкин – обычный, ничем не примечательный человек, родился в Москве в 1970 году. Получил среднее образование. Женился. Уволившись из военизированной охраны, устроился в торговую фирму обычным рабочим.

Пока Губанов продолжал исправно ходить на службу и отрабатывать вохровскую зарплату, которая, кстати, была повыше милицейской, его коллеги, оперативники МУРа, разрабатывали связи и знакомых Сявкина. Среди них, конечно, был брат Сергея – Павел. Младше на два года, но в семейных делах верховодил. Временно нигде не работал. Судимости, как и брат, не имел.

Искали оперативники среди друзей Сявкиных и парня по имени Вася. Фраза «Вася, бери патроны», которую услышал чудом уцелевший охранник Коваленко, помогла выйти на Василия Кузнецова и его брата Дмитрия. Их часто видели в компании Сергея и Павла Сявкиных.

Но прямых улик против братьев Сявкиных и их дружков пока не было. Задерживать без явных доказательств не имело смысла. Уйдут в глухую несознанку, а подельники тем временем сплавят подальше похищенное оружие. Сыщикам оставалось рассчитывать на алчность убийц, хладнокровно расстрелявших людей для завладения оружием. Им, конечно, не терпелось поскорей сбыть его, чтобы получить желанные деньги.

Муровцы подключили все оперативные связи, чтобы выйти на продавцов похищенных револьверов и пистолетов, провели весь комплекс оперативно-розыскных мероприятий.

И вот в один из первых дней нового, 1993 года при сбыте оперативному сотруднику револьвера системы «наган» был задержан некто Хоперия. Сыщики тут же проверили серийный номер и установили, что револьвер – один из похищенных в караульном помещении.

Опера доходчиво объяснили Хоперии, что на этом оружии кровь двух убитых охранников и он тоже подозревается в убийстве. Задержанный тут же сознался, что пять револьверов «наган» ему продал Павел Сявкин.

Медлить уже было нельзя, и руководство приняло решение о задержании Павла и Сергея Сявкиных. Ночной арест стал для них просто шоком. Ведь они не оставили ни следов, ни свидетелей. Братья получили первый «транш» за оружие, проданное через посредников, и уже строили планы на будущую шикарную жизнь.

В следственном изоляторе эти гангстеры быстро поплыли и стали усиленно топить друг друга, сдали других членов банды – Кузнецова, Кудрявцева и Хиргера.

Началась эта история еще в июне 1992 года, когда Сергей Сявкин рассказал брату Павлу, Кудрявцеву и Кузнецову о том, какое оружие хранится в сейфах караульного помещения. Некоторые револьверы системы «наган» были выпущены в 1902–1904 годах и представляли немалую антикварную ценность для любителей оружия. Все они, безусловно, были исправны и надежны в деле.

Тогда и родилась идея налета. Но как ликвидировать вооруженных охранников, застать их врасплох?

Сценарий преступления разработал Павел. У каждого была строго определенная роль. Четко спланированная акция гарантировала успех.

В соответствии с планом Сергей заблаговременно уволился из ВОХР, но продолжал иногда наведываться в караулку к старым друзьям. Для налета Павел изготовил обрез из двуствольного ружья. Братья приобрели газовый пистолет.

5 августа, в полночь, Сергей Сявкин появился в караулке, разведал обстановку, сообщил о ней соучастникам, ждавшим на улице, и взял у них газовый пистолет. Потом он вернулся в караульное помещение, включил и выключил свет в коридоре. Это был условленный сигнал о нападении. Начался отсчет последних минут жизни сотрудников 2-й команды 12-го отряда военизированной охраны.

Вохровцы не обратили внимания на вновь появившегося Серегу Сявкина, даже когда он зачем-то поднялся на второй этаж, где в это время отдыхал перед заступлением на пост Коваленко. Сявкин хладнокровно выстрелил из газового пистолета в лицо спящего товарища. Экспертиза потом установит кровоизлияние в оболочке правого глазного века, кровоподтек нижнего века правого глаза, множественные точечные ссадины верхней челюсти и носа.

Звук выстрела газового пистолета был сигналом к действию остальных членов банды. На допросах они рассказали все подробности кровавого преступления. Негодяи ворвались в караулку, где находились Николай Козлов и Роман Юрков. Кузнецов взял у Павла обрез и выстрелил в Юркова, а затем стал угрожать Козлову.

В этот момент Николай увидел Сергея Сявкина, спустившегося со второго этажа, и назвал его по имени. Павел Сявкин и Кудрявцев набросились на него, отобрали револьвер и ключи от сейфов, где хранились огнестрельное оружие и боеприпасы.

Сергей тут же открыл оружейное помещение, потом – сейфы с оружием и боеприпасами. Павел два раза выстрелил в Козлова. Кудрявцев, вооружившись револьвером, поднялся на второй этаж и контролировал Коваленко, оглушенного выстрелом.

Братья в это время быстро собрали оружие и боеприпасы в плащ-палатку, прихваченную в караулке. Кузнецов еще раз выстрелил из обреза в Юркова. Потом Сявкины торопливо вынесли похищенное оружие в машину, дожидавшуюся на улице. Перед уходом Кузнецов ударил Козлова рукояткой револьвера и сделал для верности контрольный выстрел в голову.

В машине за рулем подельников ждал пятый член банды – Хиргер. Павел Сявкин сказал ему, что надо съездить в одно место. За пятнадцать минут они управятся. Тут водитель, к своему ужасу, услышал звуки выстрелов, потом все четверо выскочили на улицу.

Павел крикнул:

– Чего сидишь, открывай багажник!

Они бросили туда тяжелый тюк, быстро расселись по местам.

– Гони! – скомандовал Павел.

После этой поездки Хиргер получил обещанные 20 тысяч рублей. В багажнике он нашел револьверный патрон, выбрасывать почему-то не стал – жалко, отнес домой. Просто так, на всякий пожарный. Знал бы, чем обернется ему этот патрончик!

Похищенное оружие и боеприпасы подельники хранили в различных квартирах, перевозили с места на место. Затем трофеи были разделены между участниками налета. С помощью Дмитрия, брата Василия Кузнецова, бандиты вышли на покупателей оружия – Мальцева, Хоперия и Глушкова. Каждый револьвер продали примерно за 45 тысяч рублей.

Часть похищенного оружия была изъята во время обысков, остальное возвращено добровольно другими фигурантами, купившими огнестрельное оружие из-под полы. Во время обыска в квартире Хиргера следователи нашли тот самый револьверный патрон и добавили в уголовное дело статью за незаконное хранение боеприпасов.

12 мая 1994 года Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда вынесла приговор за совершенные преступления. Павлу и Сергею Сявкиным – по 15 лет лишения свободы в исправительно-трудовой колонии общего режима. Вадиму Хиргеру – 3 года с условным испытательным сроком. Дмитрию Кузнецову – 2,5 года в колонии общего режима. К длительным срокам заключения были приговорены также Василий Кузнецов и Сергей Кудрявцев.

Перед самым Новым годом начальник караула 2-й команды в очередной раз попросил Губанова съездить в магазин за водкой, не зная, что это будет последняя любезность Игоря. Тот привез заказ и от себя выставил на стол еще три бутылки.

Конечно, все удивились, а Игорь буквально огорошил собутыльников:

– Все, ребята, пишу рапорт и увольняюсь!

Руководители отряда ВОХР прельщали Игоря всеми благами службы, но убедить остаться так и не смогли. Знали бы они, что бывший десантник – штатный сотрудник легендарного 2-го отдела МУРа.

Не знали о спецзадании и коллеги Игоря. Он в общих чертах рассказал ребятам об этой истории лишь через полгода, когда досрочно получил звание «капитан милиции».

Четыре дня на возмездие

3 декабря 1996 года в 12.10 дня в дежурную часть ГУВД Москвы поступило чрезвычайное сообщение: по проезду Завода «Серп и молот» у дома 6 расстреляна группа немедленного реагирования (ГНР). На место трагедии тут же выехали представители МВД России, руководство милиции Москвы, уголовного розыска, прокуратуры города, эксперты-криминалисты.

Место преступления оцепили и начали работу. Тела старшего лейтенанта милиции Сергея Князева и сержанта Михаила Макарова лежали почти рядом в луже крови. Старшего сержанта, водителя Владимира Сумина, получившего ранения в голову и живот, в тяжелейшем состоянии увезли в госпиталь.

Старшему лейтенанту Князеву, погибшему от рук убийц, только-только исполнился сорок один год. Трое его детей теперь остались без отца.

Михаилу Макарову оставалось немного до двадцати четырех лет. Жил он вдвоем с матерью, собирался жениться.

У тридцатипятилетнего старшего сержанта Владимира Сумина росли трое детей.

Что же случилось в тот роковой полдень на юго-востоке столицы? Почему один из опытнейших экипажей ОВД Лефортово, который только за прошедший год задержал не одну сотню нарушителей, застигли врасплох бандиты?

Была обычная штатная ситуация. Экипаж ГНР остановил легковой автомобиль ВАЗ-2109, на котором не было номерных знаков, чтобы проверить документы. Старший наряда Князев и Макаров подошли к «девятке». Водитель вышел из машины и предъявил Князеву документы.

Макаров же решил проверить личности двух пассажиров, тем более что один из них уже вышел из салона и встал рядом с задней левой дверью. Посмотрев паспорт, сержант вдруг увидел в салоне пакет, в котором находилась пачка документов. Он нагнулся, чтобы взять его, и не заметил, как в это время один из пассажиров дал условный сигнал стрелять по милиционерам.

Парень сделал вид, что полез за документами и молниеносно вытащил из-под коврика пистолет «ПМ». Он дважды выстрелил в голову сержанта Макарова и потом еще пару раз в Князева. Они погибли на месте.

Водитель «девятки» тут же дворами бросился наутек с места убийства. Бандит, стрелявший в сотрудников, прыгнул в машину и вместе с подельником скрылся в неизвестном направлении. Все произошло так стремительно, что тяжелораненый водитель, старший сержант Сумин, смог только вытащить пистолет, но не успел применить его.

Бандитскую машину через сорок минут случайно обнаружил какой-то мужчина между платформами Новая и Фрезер Московско-Рязанской железной дороги на улице Пруд-Ключики. Он остановился неподалеку и стал ремонтировать свою машину. Когда подошел к «девятке», увидел в салоне кровь и тут же позвонил в милицию.

Приехавшие сотрудники оперативной группы осмотрели машину и под водительским сиденьем обнаружили военный билет. Буквально через час они получили информацию об одном из преступников: Филимонов Михаил Валерьевич, 1968 года рождения, уроженец и житель Петропавловска-Камчатского. Его фото сыщики тут же размножили и передали во все отделения Москвы и Московской области. В багажнике машины они нашли самодельный жезл, форму сотрудника ГАИ, пачку патронов к пистолету «ПМ» в количестве 12 штук. Не хватало четырех. Кроме того на полу, на коврике за передним сиденьем, опера обнаружили целый патрон и две гильзы к пистолету «ПМ».

Видно, Филимонов очень торопился, иначе не позабыл бы напрочь о таких вот «убойных» уликах.

Но куда сбежал водитель машины? Побродив по окрестностям, он сам пришел к месту преступления, где в это время работала следственно-оперативная группа. Семен Волков (фамилия изменена), трясясь от страха, рассказал сыщикам МУРа, как услышал выстрелы за своей спиной, увидел, как падают подкошенные милиционеры, после чего убежал.

Еще он сообщил, что сегодня утром они с Филимоновым и его напарником Олегом заезжали в какую-то организацию, встречались с неким мужчиной. Приехать в эту контору, найти вахтера и вызвать знакомого Филимонова для оперативников было делом одного часа.

Сотрудник организации Васин (фамилия изменена) спустился на проходную, сказал, что знает этих парней. Он случайно их подвозил, обменялись координатами.

– А зачем они приезжали?

– Надо было помочь кого-то найти в Москве или достать что-то. Мы договорились встретиться. Больше я о них ничего не знаю, – заключил Васин.

Оперативники записали квартирный телефон, имевшийся у Васина, и попросили его немедленно сообщить им, когда преступники выйдут на связь.

Волков понял, что влип очень серьезно, и стал давать весьма интересные показания. Оказалось, пару месяцев назад, до переезда на другую квартиру, он жил в общежитии вместе с Филимоновым и его напарником по имени Олег.

– В этот день они меня встретили, знали, что у меня есть машина, и попросили с ними поездить. Цель поездки я не знал, – сообщил Волков.

Номер телефона, который Филимонов оставил Васину, как выяснили оперативники, был установлен в доме на Пятнадцатой Парковой улице.

– Ночью мы туда приехали, – вспоминает Виктор Коньков, в то время начальник отделения 2-го отдела МУРа, – подняли работников ДЭЗа, узнали через соседей, что квартира полупустая, заброшенная, хозяева давно там не живут и периодически кому-то ее сдают. Но как войти в нее? Два замка ломать не имело смысла. А здесь постояльцы или нет? Полночи мы, наверно, понаблюдали, ни света, ничего нет. В срочном порядке получили санкцию на проведение оперативного осмотра жилья.

Сыщики зашли в квартиру, заброшенную, грязную. Там им вновь улыбнулась удача. Среди вещей и всякого хлама они нашли военный билет на имя Олега Забудько, напарника Филимонова. В довесок – несколько патронов, аналогичных тем, которыми расстреляли экипаж ГНР. Еще опера обнаружили упаковки с наркотиками.

После такого богатого улова сыщики оставили в квартире засаду и вновь встретились с Васиным. Но тщательная проверка подтвердила, что его знакомство с Филимоновым и Забудько действительно поверхностное. Человек, которого они просили найти, в тех адресах не значился. Опера еще раз предупредили Васина, чтобы он тут же сообщил, если вдруг что-то узнает о преступниках или они выйдут на связь.

На следующий день Васин действительно сам приехал в оперативный штаб и сообщил, что ему звонил Филимонов. Тот сказал, что у них крупные неприятности, срочно нужны деньги, и предложил встретиться завтра в районе Пятнадцатой или Тринадцатой Парковой.

Отрабатывая связи Филимонова, сыщики установили несколько адресов, при проверке которых обнаружили любопытную бумажку. На ней была запись: «Жезл? Форма. Работа? Машина?» Далее значились имена водителя и еще одного человека, с которыми была назначена стрелка.

По телефону, указанному в этой записке, оперативники вышли на двух граждан. На допросе те сообщили, что в день, когда было совершено преступление, Филимонов потребовал от них найти крупную сумму денег, от пяти тысяч долларов и более, и назначил встречу на Тринадцатой Парковой улице.

К вечеру 4 декабря оперативный штаб с группой следователей прокуратуры ЮВАО под руководством Натальи Горловой собрал практически всю информацию о связях Филимонова и его сообщников. До глубокой ночи в кабинете начальника 2-го отдела МУРа майора милиции Игоря Губанова осуществлялось планирование предстоящей операции по задержанию особо опасных преступников. В этом деле принимали участие начальник оперативно-розыскного отдела полковник Виктора Касьяненко, заместитель командира отряда милиции специального назначения майор Евгений Кондратьев, руководители других оперативных подразделений. Был задействован почти весь личный состав убойного отдела и ОРО, отдела уголовного розыска УВД ЮВАО.

Сотрудницы МУРа тогда нашли даже детские коляски и под видом молодых мамочек вышли на оперативное мероприятие.

Но как поддерживать связь с Васиным, у которого была назначена встреча с Филимоновым? Мобильных телефонов тогда, естественно, и в помине не было. Милицейскую радиостанцию использовать нельзя, сразу выдашь себя с головой. Решили оборудовать автомашину поисковой системой, которая в это время появилась в ГАИ. Она позволяла с помощью спутниковой связи определять местонахождение автомобиля. Гаишники и снабдили сыщиков этой системой.

Утром 5 декабря опера выехали колонной на улицу Первомайскую, остановились, прождали около получаса.

В 10 часов была перехвачена информация Филимонова, переданная на пейджер своему связнику. Встреча должна состояться у дома 32 на Одиннадцатой Парковой в 11 часов.

Сыщики приехали на эту улицу, стали наблюдать. Водителя Васина проинструктировали: как только Филимонов и Забудько уходят, он сразу уезжает.

К машине подошли двое мужчин. Сыщики уже имели фотографии Филимонова и Забудько, поэтому сразу поняли, что на встречу пришли другие люди. Оба сели в машину к Васину.

Виктор Коньков вспоминал:

– Операцию по задержанию преступников возглавлял Губанов. Мы с ним, Касьяненко и следователем Андреем Резеньковым находились в штабном микроавтобусе. Общее руководство принял на себя начальник МУРа Виктор Владимирович Голованов, находившийся в своей автомашине в непосредственной близости. В решающие моменты он вносил корректировки в деятельность штаба.

В уголовном деле сохранились записи переговоров оперативников по радиосвязи:

– Сочи Двести первому.

– На связи.

– Дай команду всем воздержаться от эфира.

– Понял. Всем освободить эфир. Работают только двухсотые, повторяю…

– Сорок четвертый Алтаю. Объекты в машине. Пускай грузчики укладывают их в адрес.

– Приметы давай!

– Один – метр семьдесят, серый плащ, синяя бейсболка на голове. Второй полный, в бейсболке, в синей куртке.

– Держимся! Начинаем контакт независимо от развития ситуации. Четвертую группу загони во двор дома номер семьдесят четыре.

Потом наблюдаемый автомобиль подъехал к дому 32 по Одиннадцатой Парковой улице и остановился. Через несколько минут к нему подошел мужчина, сел в машину и начал разговаривать с Васиным. Второй мужчина прохаживался взад-вперед по тротуару неподалеку от машины.

Через несколько минут машина тронулась, проехала немного метров и вновь остановилась. Пассажир вышел, и Васин сразу уехал на Щелковское шоссе. Потом парни в бейсболках вдвоем, не торопясь, пошли в сторону метро.

Что делать? Продолжать слежку? Но если они спустятся в метро, то в толчее их можно просто потерять.

С Одиннадцатой Парковой улицы парни дворами прошли к Девятой. Все их движения контролировались оперативными сотрудниками. Когда они подошли к дому 68, корпус 1, то к этому месту уже подтянулись три группы задержания.

Неожиданно к этой паре подошел третий неизвестный мужчина. Медлить уже было нельзя. Задержание провели быстро, четко, в течение нескольких секунд. Прохожие даже не обратили внимания на происходящее.

Из записи радиопереговоров:

– Двести первый Казбеку.

– На связи.

– Давай команду на задержание.

– Понял…

– Двести первый Казбеку.

– На связи.

– Где команда на задержание?!

– Вторая и третья группа с грузчиками. Пакуем.

– Двести первый Казбеку.

– На связи.

– Стрельба была?

– Не было.

– Уточни.

– Не было.

– Где объекты?

– Уже у нас.

Тут опера спохватились: куда уехал на машине Васин? Никакой связи с ним не было. Сотрудник ГАИ, приданный в помощь, пообещал найти автомобиль в течение нескольких минут. Он вышел на связь с коллегами, и те сообщили, что разыскиваемая машина находится сейчас в районе Лефортово. Водитель уже задержан. Не прошло и пяти минут. Мол, что с ним делать?

Сыщики попросили гаишников сопроводить его в ОВД на Пятнадцатую Парковую. Васин приехал через несколько минут и передал суть разговора. Как и договаривались, он должен был передать через этих парней определенную сумму денег для Филимонова.

Третий задержанный сразу стал выкручиваться, клясться и божиться, что знать никого не знает. Мол, просто попросил у ребят жетончик, чтобы позвонить своей бабушке. Но в таком деле случайностей не бывает.

Всех троих доставили в ближайший отдел милиции – Северное Измайлово и начали с ними работать. Виктор Голованов лично поговорил с задержанными. Они признались, что действительно есть двое ребят, которые буквально вчера подошли к ним и попросили где-нибудь найти квартиру.

– Мы нашли им жилье, а сегодня они попросили нас съездить на встречу с их другом, который им должен деньги передать. Дескать, на этом деле вы заработаете. Естественно, мы поехали.

– А где квартира находится? – поинтересовались оперативники.

Арестанты ответили, что на улице Павла Корчагина, дом 2/1. Выходило, что, пока сыщики держали засаду на Пятнадцатой Парковой, бандиты спокойно себе переехали.

Было принято решение немедленно перебросить все группы захвата по новому адресу.

Бойцы отряда милиции специального назначения под командованием подполковника Владимира Баранова блокировали дом, вошли в подъезд и быстро поднялись на восьмой этаж, к квартире, в которой находились преступники.

Виктор Коньков так вспоминал тот день:

– Одному из этих задержанных, который указал квартиру, сказали: «Нам они не откроют, иди, давай, стучи». Парень говорит мне: «А давай ты тогда пойдешь со мной, станешь рядом, я буду стучать». – «Хорошо, – говорю, – буду рядом». Парень постучал. Дверь приоткрыл Забудько, увидел, что парень не один, за ним спецназ, и рванулся в квартиру. Меня оттеснили, вперед пошли бойцы ОМСН Юрий Надеев и Александр Лапин с бронированными щитами. Сначала в первую комнату, блокировали ее. Потом двое сразу на кухню, никого нет. Бросились во вторую комнату, распахнули дверь, и тут же оттуда раздались выстрелы. Филимонов, лежа на матрасе, брошенном на полу, стрелял из револьвера. Ответным огнем он тут же был сражен наповал. Тут в проеме двери появился Забудько, потянулся за револьвером, но легкое ранение в плечо отбило у него охоту хвататься за оружие.

Смертельно раненный Филимонов скончался в больнице.

Операция по захвату бандитской группы закончилась в 13.20.

Напарник Филимонова Олег Забудько, 1969 года рождения, украинец из города Изюм Харьковской области. Семья его переехала в Таллин, где Забудько окончил школу и поступил в военное училище.

Как и предполагали оперативники, парни занимались рэкетом, разбоем, грабежами, не исключено, что не чурались выполнять и заказные убийства. Со смертью лидера банды Филимонова доказать еще что-то было трудно. Его уж нет, и он ничего не расскажет.

От убийства милиционеров и оказания сопротивления Забудько не отказывался. Мол, за это отвечу.

Он бывший офицер, еще совсем недавно служил, вынужден был уволиться. Жить Забудько было не на что, он приехал в Москву трудоустраиваться, якобы случайно познакомился с Филимоновым.

Михаил ему сказал:

– Да ты нигде работу не найдешь. Давай я тебя научу, мы с тобой будем зарабатывать. Вот, что я имею, то и у тебя будет!

Забудько, по его словам, согласился вместе с Филимоновым заниматься совершением преступлений. Но вот досада – не успел. Только напарники решили пойти на дело, тут же нарвались на сотрудников ГНР.

– Все эти четыре дня, – продолжал рассказ Виктор Коньков, – мы жили в ОВД Лефортово. Я – в кабинете начальника отдела Николая Маркина, вдвоем с ним. Под утро, часа в четыре, когда все разойдутся, чайку попьем, подумаем, чем озадачить людей. А в семь утра уже встаем. В семь тридцать народ собирается на развод – и вперед, дальше работать. Делом чести было найти убийц наших товарищей и покарать их.

Забудько был осужден и получил 15 лет.

Чем еще помнится то уже давнее дело?

На третий день после совершения преступления глава управы Лефортово сказал:

– Если раскроете, я прямо с завода «Кристалл» шланг проведу в отдел на несколько дней.

Опера усмехнулись, конечно, и забыли. А старое здание ОВД Лефортово стоит прямо рядом с заводом «Кристалл».

После завершения операции все люди, задействованные из МУРа, Юго-Восточного округа, приехали в ОВД Лефортово. В актовом зале сдвинули столы, накрыли, действительно привезли продукцию завода «Кристалл» и устроили хороший ужин.

Глава управы быстро сориентировался, подготовил грамоты и ценные подарки – электрические самовары. Прямо на вечере многие сотрудники были награждены за участие в ликвидации бандитской группы. Впоследствии государственных наград были удостоены бойцы ОМСН, штурмовавшие бандитскую квартиру, и сотрудники МУРа.

Вскоре после проведения этой операции несколько бойцов спецназа перешли во 2-й отдел МУРа. Двое из них – Юрий Надеев и Александр Румянцев – впоследствии стали начальниками легендарного убойного отдела. Конечно, Владимиру Ивановичу Баранову было очень жалко расставаться со своими лучшими бойцами.

В ОВД района Лефортово есть памятная доска с именами старшего лейтенанта Сергея Князева и сержанта Михаила Макарова, сотрудников ГНР, геройски погибших в борьбе с преступностью. Их подвиг не забыт.

Тайна золотого протеза

В январе 1979 года Владимир Будкин, отслуживший два года на линейной заставе в пограничных войсках, решил связать свою судьбу с милицией. Начал он свою службу постовым в 96-м отделении милиции, там же перешел на должность инспектора уголовного розыска. В 1985 году Будкин продолжил службу во 2-м отделе МУРа (по борьбе с умышленными убийствами). Он стал заместителем начальника уголовного розыска города Москвы. В 1999 году по выслуге лет и состоянию здоровья Владимир Дмитриевич ушел на пенсию в звании полковника милиции.

Одно из самых загадочных преступлений 1989 года в Москве было совершено в квартире на одной из улиц Бауманского района. Оперуполномоченный Владимир Будкин, его коллеги из 2-го отдела МУРа и оперативник уголовного розыска Бауманского района Михаил Архипов выехали на место происшествия. В добротном многоэтажном здании сталинской постройки их ждала женщина. Войдя в квартиру, сыщики увидели жуткую картину.

Татьяна, так ее звали, как обычно, пришла с работы, открыла два замка металлической входной двери, вошла и увидела Илью Русиловича, сидящего в кресле в непринужденной позе. На полную громкость был включен телевизор. На столике тарелка, в ней сосиска, наколотая на вилку. Таня поздоровалась с Ильей, подошла ближе и тут увидела страшные раны на его голове.

Сыщики осмотрели место происшествия. Металлическая дверь в квартиру не взломана, замки повреждений не имеют. Поначалу оперативники даже подумали, что это самоубийство, ведь сквозное ранение головы было причинено с близкого расстояния. Но пистолет милиционеры не нашли.

По всему выходило, что сожитель Тани завтракал, вдобавок еще и курил: сигарета выпала и прожгла брючину. На лице Ильи застыла умиротворенная улыбка. Значит, он сам открыл дверь. Ведь никаких следов грабежа или разбоя сыщики не обнаружили. Ситуация сложилась прямо по роману Джеймса Чейза «Смерть под парусом».

Русилович работал зубным техником-протезистом, деньги у него, конечно, водились. Убийцей, скорее всего, был человек знакомый, которого Русилович не боялся и впустил в квартиру.

Экспертиза подтвердила, что стреляли почти в упор из пистолета «ТТ». Больше никаких следов или зацепок, способных помочь в расследовании преступления.

Конечно, Татьяна, сожительница Русиловича, тоже подозревалась, но ее алиби было безупречным. Многие коллеги могли подтвердить, что она ушла с работы после ночной смены. Женщину несколько раз допрашивали, выясняли круг знакомых Ильи.

Татьяна назвала бывшую подружку Русиловича по имени Людмила. У них был роман. Люда его страстно любила, без него просто не могла жить. Чтобы приворожить Илью, она, как потом выяснилось, тайно подсыпала приворотные зелья под коврик у двери, под клеенку на столе.

В конце концов Илье это надоело, и он решительно расстался с любовницей, ретивой не в меру. К тому же он собирался эмигрировать в Израиль, подкопив для этого денег. Конечно, Людмиле очень хотелось возобновить отношения, но все ее попытки были тщетными. Вот такую историю и поведала сыщикам безутешная Татьяна.

Но на каком основании вызвать на допрос эту Людмилу, отвергнутую любовником? Сыщики проверили. В момент убийства у нее было стопроцентное алиби, она находилась на работе.

В оперативно-следственной деятельности очень важную роль играют взаимосвязи и налаженные деловые контакты сотрудников уголовного розыска и прокуратуры. Только благодаря взаимопониманию и помощи Бауманской районной прокуратуры муровцами были раскрыты многие преступления, по которым поначалу не хватало доказательств, чтобы уличить подозреваемого. На этот раз разрешение на опрос загадочной Людмилы тоже было получено без проволочек.

– На опросе тогда вместе со мной был оперативник Бауманского района Михаил Архипов, настоящий профессионал своего дела, – вспоминал тот эпизод Владимир Будкин. – Мы вызвали эту Людмилу, очень красивую, эффектную женщину. В то время она работала администратором в ресторане «Сказка», расположенном на окраине Москвы. Это заведение славилось тем, что там любили собираться разного рода криминальные элементы, ранее судимые личности, уголовные авторитеты.

В ходе беседы с Людмилой сыщики завели разговор о погибшем Русиловиче. Женщина охарактеризовала его очень положительно. Мол, это был весьма приятный мужчина. Она без утайки сказала, что в свое время жила вместе с ним. Но вот так случилось – он нашел другую.

На глаза у нее навернулись слезы. Чувствовалось, что женщина очень переживает безвременную кончину Ильи.

Но сыщики МУРа слезам не верили и без обиняков спросили:

– А вы какое-то участие принимали в этом деле?

Людмила вспыхнула:

– Господь с вами! Я его любила. Какое может быть убийство?!

На том и распрощались.

Но оперативники все-таки сомневались в том, что эта дамочка говорила правду. По рассказам знакомых и близких покойного Русиловича они уже выяснили, что Людмила – женщина очень жесткая и упрямая в достижении своих целей. Если она чего-то хотела сделать, то обязательно добивалась своего. Поэтому сыщики решили как следует отработать версию причастности администратора «Сказки» к совершению преступления.

Конечно, Людмила вряд ли могла сама прострелить голову бывшему возлюбленному. Хотя бы потому, что у нее, как уже говорилось, имелось алиби. В момент наступления смерти Ильи она находилась в ресторане «Сказка».

В этой ситуации сыщики решили провести весь комплекс оперативно-розыскных мероприятий. Прокуратура вновь помогла – дала постановление на обыск в квартире, где Людмила жила со своей матерью.

Сыщики сразу поставили там определитель номера телефонов, которого в обиходе тогда еще не было. Только подключили его – раздался звонок. Мать под контролем милиционеров подняла трубку.

Звонил мужчина, спрашивал Людмилу, просил передать, что работа сделана и за ней денежный долг. Соответственно определился номер телефона. Тут же по нему установили адрес, сразу же отправили туда оперативную группу.

Это был обыкновенный пятиэтажный дом в Ворошиловском районе на окраине Москвы. В квартире, как заранее установили сыщики, проживала самая обычная семья: муж с женой и двадцатилетняя дочь Валя. Оперативники не исключали, что в этой квартире мог находиться вооруженный преступник. Поэтому по адресу они приехали с бойцами ОМСН и буквально ворвались в квартиру, чтобы использовать фактор внезапности. Хозяева, конечно, были ошеломлены, но, кроме них и дочери, в доме никого не оказалось.

От родителей сыщики узнали, что у дочери появился парень, который несколько раз у них ночевал. Валя познакомилась с ним недавно, зовут его Боря. Последний раз был утром. Куда уехал, приедет ли еще, им неизвестно.

Поговорили сыщики и с дочерью. Валя сначала отпиралась, но потом признала, что есть такой Борис. Она познакомилась с ним случайно и пригласила в дом, хотя не знала о нем ровным счетом ничего, кроме имени.

Сыщики провели обыск и под матрасом на кровати, где спала девушка, обнаружили пистолет «ТТ». Вся семья пришла в ужас.

Больше всех перепугалась Валя. Такого подарка от обходительного и галантного Бориса она никак не ожидала.

– Я ничего не знала про этот пистолет! – без конца твердила девушка.

Перед отъездом сыщики спросили ее:

– А ведь он должен возвратиться, не так ли?

Валя ответила:

– Вроде обещал, но не факт, что приедет.

Сыщики оставили засаду возле дома и отдали изъятое оружие на баллистическую экспертизу, чтобы подтвердить, что именно из него стреляли в Русиловича. Они направили заявку на дактилоскопическую экспертизу.

– Мы еще не вернулись на Петровку с обыска, – продолжал рассказ Владимир Будкин, – как нам позвонили ребята из засады и сказали, что около дома стоит машина, идет серьезный разговор между двумя мужчинами и той самой Валей. Один из них по приметам – Борис. Наших в засаде было всего два человека, а незнакомцы могли иметь оружие. Чтобы не рисковать, мы связались с местным отделом милиции, и они выслали свою группу немедленного реагирования.

Парней задержали быстро и четко. Они даже не успели понять, что произошло. Один из них, как и предполагали, оказался Борисом. При обыске в его кармане нашли золотой зубной протез.

На вопрос о том, откуда он взялся у него, парень вразумительного ответа не дал. Но когда позже ему предъявили слепок зубов, хранившийся в квартире Русиловича, с которого и был изготовлен зубной протез, Борис понял, что отпираться бесполезно. Да и баллистическая экспертиза подтвердила, что Русилович был застрелен именно из изъятого пистолета «ТТ».

На допросе Борис рассказал, как он сумел проникнуть в квартиру зубного техника. Оказалось, что все было элементарно просто. Людмила хорошо знала образ жизни, режим дня своего бывшего возлюбленного и его новой подруги. Ей было известно, когда Татьяна возвращается домой. Она подсказала Борису, в какое время прийти. Ему нужно было просто позвонить в квартиру и сказать, что пришел к Татьяне по делу. Так он и сделал.

Илья опрометчиво открыл дверь незнакомцу, выслушал его и предложил подождать Таню, которая вот-вот должна была подойти. Он пропустил Бориса в квартиру. Тот дождался, когда хозяин усядется в кресло и продолжит прерванный завтрак, а потом хладнокровно нажал на курок. Перед уходом парень по воровской привычке обшарил все ящики, нашел недавно изготовленный золотой зубной протез и сунул его в карман.

Впрочем, у муровцев и без того хватило доказательств, чтобы посадить преступника за решетку. Свой долгий срок получила и коварная заказчица убийства.

Тайна пропавшего тапочка

Мария уже неделю не могла дозвониться до сестры. Телефон Люды не отвечал, и это было очень странно, потому что они постоянно общались, перезванивались, отправляли друг другу посылки. Мария сердцем почувствовала, что случилась беда. Она танцевала в Чебоксарском музыкальном театре, отпросилась с работы и ближайшим рейсом вылетела в Москву. Ее худшие опасения стали подтверждаться. Квартира была закрыта, соседи ничего не слышали об отъезде Люды.

Куда исчезла сестра?

Тогда Мария обратилась в Волгоградский районный отдел милиции с заявлением о пропаже ее сестры Людмилы Сергеевой. До конца 1991 года оставалось две недели. Они планировали встретить Новый год вместе, и Мария бога молила, чтобы Людмила нашлась.

Когда оперативники уголовного розыска вместе с понятыми открыли замки и вошли в квартиру, вопросов возникло еще больше. Все вещи и предметы в комнатах вроде бы находились на своих местах, даже косметичка и дорожные сумки. Что же могло заставить хозяйку с такой поспешностью уйти отсюда?

Мария сидела в углу и с болью наблюдала, как оперативники осматривают помещение. Под кроватью они нашли один домашний тапочек, второй, как ни искали, пропал. Куда он мог подеваться?

Соседка-понятая обратила внимание сыщиков на семидесятикилограммовый полиэтиленовый мешок сухарей, стоявший в прихожей. В то время народ покупал продукты впрок. Такие мешки обычно были двойными. А тут внешняя холщовая упаковка исчезла.

Мария же заметила, что пропало покрывало, лежавшее на диване. Все это наводило на печальные размышления. Людмила не просто пропала без вести. Возможно, она была убита. Не дали утешительных результатов и запросы в больницы, проверка сводок происшествий. Но в душе женщины еще теплилась надежда на то, что ее сестру всего лишь похитили.

Розыскное дело было поручено заместителю начальника отделения 2-го отдела МУРа Владимиру Будкину и его подчиненному, оперуполномоченному Александру Мирошнику.

Прокуратура Волгоградского района возбудила уголовное дело по статье 103 (убийство).

– Начали работать по происшествию, – вспоминал Владимир Будкин, – и установили, что Людмила Сергеева профессионально занималась проституцией. Была она замужем, полтора года назад зарегистрировала брак с мужчиной гораздо старше ее. Но замужество вовсе не было поводом прекращать доходное занятие.

Сыщики решили проверить личность этого супруга. Они установили, что Николай Исаев до вступления в брак с Людмилой был женат на гражданке по имени Нина, от которой у него двое детей, один уже взрослый. Как солидный мужчина мог очертя голову уйти к путане, приехавшей из Чебоксар? Но в жизни, в отличие от кинофильмов, подобные романтичные мелодрамы имеют под собой четкий прагматический расчет.

Сыщики решили для начала пообщаться с обманутой и покинутой Ниной Исаевой, бывшей женой Николая. Безутешной она явно не выглядела.

Поводов для грусти и в самом деле было мало. Выяснилось, что проживала Нина вместе детьми в недавно купленной новой кооперативной квартире. Да и бывший муж никуда не уезжал, жил там же, вместе с семьей. А в квартире Люды Сергеевой Николая Исаева, как можно догадаться, никто никогда не видел.

Вывод напрашивался один: брак был фиктивным. Но как это доказать?

Сыщики решили тщательно изучить личность Нины Исаевой. Женщина она была обстоятельная, хитроумная, имела много связей, хорошо разбиралась в юриспруденции. Но как эта особа поведет себя, если взять под арест ее «бывшего» мужа?

– Мы обратились к прокурору с просьбой о задержании Николая Исаева, – вспоминал тот эпизод Владимир Будкин. – Прокурор выдал санкцию, и его на трое суток арестовали. Как мы и предполагали, Исаева занервничала и начала активную деятельность.

За Ниной установили слежку, фиксировали все ее связи. В это время, к немалому удивлению оперативников МУРа, Исаева очень часто общалась с сотрудниками патрульно-постовой службы московской милиции Коцюрубой и Горячевым.

Нину вызвали на допрос.

– Понятное дело, Исаева к вопросам сыщиков подготовилась заранее, – рассказывал Владимир Будкин. – Спрашиваем, с каким мужчиной видела ее соседка Сергеевой на лестничной площадке. Исаева, не моргнув глазом, заявила: «Это мой брат из Тулы». Проверили – ложь. Снова повторяем вопрос. Нина понимает, что попалась, но сказать правду страшно, ведь будет тюрьма.

– У меня любовник, мы с ним на той квартире свидания устраиваем. Только мужу не говорите, – доверительно сообщила она сыщикам.

– А ваш муж, кстати, активно сотрудничает со следствием, – заметили оперативники.

Хотя на самом деле Исаев, сидевший в это время в изоляторе временного содержания, пока отмалчивался.

Сыщики попросили дамочку уточнить некоторые подробности фиктивного брака и финансовых отношений с Сергеевой, пропавшей без вести. Исаева пыталась убедить их в том, что уже несколько месяцев не видела Людмилу и не поддерживала никаких отношений с ней.

На что опера веско отреагировали:

– Ваш муж, Нина, рассказывает совсем другую историю!

Момент истины наступил, когда Исаеву спросили напрямик:

– А кто такой Коцюруба, ваш знакомый?

Искусство допроса заключается не только в том, чтобы уличить подозреваемого во лжи, но и в определенный, эмоционально вызревший момент ошеломить и сломить его.

– Кооперативная квартира, дорогая Нина Петровна, дело, конечно хорошее, но кровь на руках – это тяжелая вещь, – сказали сыщики Исаевой.

Тут надо отдать должное и следователю прокуратуры. Он принял решение задержать эту женщину по подозрению в совершении преступления.

Исаева сникла и сказала, что будет давать показания.

Прослушивание телефонов выявило еще одну связь Исаевой – некую Карину, кстати, тоже представительницу древнейшей профессии. Что интересно, она была знакома с пропавшей Людмилой и с Ниной Исаевой. Вот такая получилась связка.

Будкин и Мирошник пригласили Карину на беседу. По роду своих занятий эта девица изначально была «на крючке». Поэтому сыщики достаточно быстро нашли с ней деловой контакт. Девушка оказалась понятливой, быстро сообразила, что темнить не стоит. Она и поведала операм драматическую историю кооперативной квартиры семьи Исаевых.

Коля и Нина Исаевы с двумя детьми – один уже великовозрастный – долгие годы ютились в тесной однокомнатной квартирке. Жизнь была кромешным адом: семейные склоки, друзей не пригласишь, сам не отдохнешь. Никаких перспектив впереди. Многие их знакомые вступали в ЖСК и получали квартиры без всяких очередей. Им оставалось только завидовать этим счастливчикам. У Исаевых не было денег.

Нина поделилась проблемами со своей подружкой Кариной. Мол, такая вот ситуация. Где бы достать денег, чтобы заплатить хотя бы первый взнос?

Карина долго не думала, подсказала, как поступить:

– Есть у меня подруга, Людмила, девчонка при деньгах. Если вы ей сделаете московскую прописку, то она вам даст денег. Поможете с отметкой в паспорте и жильем, она в долгу не останется – оплатит ваш кооператив.

Нина поняла, что такой шанс терять нельзя.

Через пару дней Карина свела заинтересованные стороны, и женщины договорились. Люда получает прописку в московской квартире и платит за это Нине.

Дальнейшие события развивались как в самой заурядной комедии. Супруги Исаевы в срочном порядке расторгли брак. Через пару дней разведенный Николай скреплял подписью и поцелуем брак с центровой проституткой Людмилой Сергеевой и принимал теплые поздравления от работников ЗАГСа. Обручальными кольцами молодожены не обменивались.

Все стороны были довольны. Исаевы получили приличную сумму, тут же выплатили первый взнос и въехали в новую просторную квартиру. В их прежнем жилье справила новоселье новоиспеченная москвичка Сергеева, имеющая постоянную прописку в Москве.

Впоследствии Людмила на протяжении полугода выплачивала Исаевым деньги, а потом вдруг прекратила. В течение полутора лет шли отговорки. То у нее доходов не стало, то отсрочка нужна. А Исаевым требовалось срочно погашать долг за квартиру. Они еле наскребли на очередной взнос.

Людмила предложила компромисс:

– Давайте я вам отдам 200 тысяч рублей. И больше ко мне не приставайте.

Это предложение Исаевы не оценили. Мол, у нас же договор был. Как мы теперь будем проплачивать кооперативную квартиру?

Нина поставила ультиматум:

– Ты нам платишь миллион, иначе скажу сейчас мужу и Николай тебя из этой квартиры выпишет. Да и заявим, куда надо, что ты аферистка.

Людмила тоже была не робкого десятка. Она проконсультировалась у знающих юристов, и они заверили женщину в том, что никто ее из квартиры не выпишет, не имеют права.

На очередной встрече Сергеева сказала Исаевым:

– Ребята, вы не суетитесь, меня не выпишут. А вот я могу Николая вышибить отсюда, потому что те же соседки подтвердят, что он здесь не живет. Так что не надо на меня наезжать. Даю 200 тысяч – и отстаньте.

Но Исаеву эта ситуация не устроила. Она начала думать, как бы избавиться от этой Сергеевой.

Нина вновь обратилась за советом к подруге Карине. Та к тому времени всерьез рассорилась с Людмилой из-за клиентов. Обычное дело среди проституток. Карина так ненавидела эту самую Людку Сергееву, что тут же посоветовала ее грохнуть.

Нина сначала опешила, а потом призадумалась.

«Сама виновата эта шлюха, нечего кидать порядочных людей! – решила она. – Но кто возьмет на себя это дело? Не Коля же мой?»

Карина обещала подумать об этом. Она все же чувствовала себя виноватой в том, что подсунула им эту заразу Людку. В общем, для нее было делом чести исправить ситуацию, и она пообещала даже оплатить заказ убийцам.

Тут Исаевой повезло. Она рассказала об этой проблеме своему знакомому и земляку Коцюрубе, который служил в ППС столичной милиции.

Парень высокими моральными принципами не отличался и тут же согласился:

– Давай мы с ней за 50 тысяч рублей разберемся.

Это же просто смехотворная сумма по тем временам.

Коцюруба, Исаева и Карина разработали план предстоящего убийства.

Карина по телефону позвонила Сергеевой и сказала, что к ней приедет человек от ее родственников из Чебоксар. Коцюруба и сыграл роль этого земляка. Он взял бутылочку хорошего коньяка и пришел в квартиру. Сергеева радушно приняла его, завязалась беседа.

Карина предварительно, буквально под запись, назвала всех родственников, рассказала о местных новостях. Так что Коцюруба, владеющий такой информацией, почти не умолкал и не забывал подливать в рюмку хозяйки марочный коньяк.

Наконец Сергеева совсем размякла от выпитого и приятного общения с фальшивым земляком. Коцюруба встал, будто собираясь отлучиться в туалет, зашел за спину Сергеевой и молниеносно накинул ей на шею удавку. Через несколько минут она умерла, так и не успев понять, что случилось.

Тело Людмилы убийца поместил в холщовый мешок из-под сухарей, сверху обернул покрывалом от дивана. Оставалось вывезти его из квартиры. Машину обещал предоставить его коллега Горячев, которого он посвятил в это дело.

Но тут Коцюруба впопыхах совершает роковую ошибку и в первый раз сожалеет о том, что согласился убить женщину. Он выходит из квартиры, поспешно захлопывает дверь и вдруг с ужасом понимает, что у него нет ключей.

Коцюруба со всех ног бежит к Горячеву. Тот успокаивает его. Мол, есть куча способов проникнуть в квартиру. Он предлагает залезть в нее с крыши. Но и веревок не нашлось подходящих, и сноровки у ребят не было – не спецназ. Они отказались от этой затеи, попробовали отжать дверь монтировкой, но не преуспели и в этом. Парни явно не обладали квалификацией воров-домушников. Те справились бы с такой мелочью в считаные минуты.

Пришлось Коцюрубе и Горячеву ехать к заказчице. У Исаевой же остались только ключи от квартиры, но не от входного тамбура, отделяющего лестничную площадку.

– Нечего раскисать! – рявкнула Исаева на поникших напарников. – Поехали в квартиру!

Нина решила все просто, позвонила в соседнюю квартиру и объяснила, будто хочет забрать оставшиеся вещи. Соседка удивилась, естественно, но впустила. Какое ее дело.

Коцюруба еще раз остро пожалел о случившемся. Ведь когда менты начнут искать Людмилу, соседка обязательно вспомнит их вечерний визит.

Исаева по-хозяйски первой прошла в свою квартиру, тут же увидела объемный мешок, сразу все оценила, мрачно усмехнулась и заявила:

– Жалкая шлюха! Ты сама себя наказала. Будет тебе прописка… в Подмосковье.

Когда совсем стемнело, Коцюруба и Горячев погрузили труп в автомобиль и рванули в Подмосковье. Они закопали тело Людмилы в укромном месте, на восемьдесят седьмом километре трассы Москва – Рязань.

Наконец-то сыщики получили весь расклад этой запутанной истории. Участие сотрудников милиции в убийстве подтвердил и Николай Исаев. Было принято решение задержать преступников.

Горячев на тот период находился в учебном отпуске. Чтобы исключить попытки сопротивления или бегства, сыщики приехали к нему по адресу. Находясь у дверей, Будкин позвонил хозяину по телефону, пригласил его приехать в МУР и побеседовать.

Горячев нагло ответил:

– Я к вам не поеду, у меня сейчас учеба!

Пришлось доставлять его на Петровку с помощью спецназа и в наручниках.

С Коцюрубой было проще. Он в это время находился на службе. Дежурный по городу по радиосвязи дал команду сотруднику патрульно-постовой службы Коцюрубе прибыть на Петровку, 38.

Пока подельник ехал, Горячев раскололся и дал все показания.

Коцюруба вошел в помещение дежурной части и доложил о прибытии.

Заместитель начальника МУРа Василий Купцов, который находился там, обычно всегда сдержанный, сорвал с него погоны и закричал:

– Сдать оружие! Ты никто. Ты убийца!

Коцюруба, конечно, не ожидал такой страшной развязки. Он тут же дал все показания и подтвердил то, что уже было известно сыщикам.

Потом опера вместе с участниками убийства выехали на место захоронения, на восемьдесят седьмой километр трассы Москва – Рязань. Коцюруба и Горячев сами раскопали могилу.

Во время следствия дружки вели себя нагло, особого раскаяния не испытывали. Возможно, не наделай они столько ошибок, выполняя заказ на убийство, стали бы выкручиваться, ушли бы в несознанку.

Благодаря профессионализму сотрудников МУРа преступникам не удалось уйти от справедливого возмездия. По приговору суда Коцюруба и Горячев получили 15 и 12 лет, организаторов убийства осудили на 4, 3 и 2 года.

Кстати, на месте захоронения и нашелся второй домашний тапочек Людмилы. На восемьдесят седьмом километре.

Бухенвальдский упырь

Эта история была настолько жуткой, что даже в эпоху горбачевской гласности о ней запретили сообщать в средствах массовой информации.

В мае 1988 года майор милиции Александр Лукашенко служил в должности заместителя начальника по уголовному розыску 125-го отделения милиции Первомайского РУВД. В подчинении у него была сплоченная команда профессионалов-сыщиков: Игорь Губанов, Виктор Маркович, Михаил Ушанкин, Валентин Журавель, Анатолий Рюмин и другие. В одну из теплых майских ночей, когда в московских двориках допоздна засиживается молодежь, пьянящий запах черемухи кружит голову и никаких тебе мыслей о работе, в дежурную часть ГУВД Москвы поступил сигнал о чрезвычайном происшествии.

Информация была крайне серьезная. На улице Константина Федина, около дома 5 в мусорном контейнере обнаружены останки расчлененного трупа женщины.

– Расчлененка по тем временам считалась очень серьезным преступлением хотя бы в силу того, что была достаточно редким явлением, – пояснял Александр Лукашенко. – Мы сразу выехали на место происшествия, охраняемое сотрудниками милиции. Начинаем работать, эксперт осматривает контейнер, останки.

Тут оперативники заметили полосу капель крови, тянущуюся к контейнеру. Откуда идет эта кровавая дорожка? Довольно странная небрежность для изощренного убийцы.

Подсвечивая фонариком, сыщики по следам вышли к соседнему дому № 3 по улице Константина Федина, как раз к последнему подъезду. Кровавые капли оборвались на крыльце.

Сыщики зашли в подъезд. На лестничной площадке следов крови они не обнаружили. Но все указывало на то, что убийство произошло здесь, во всяком случае, останки кто-то выносил именно из этого подъезда.

Уже на рассвете сыщики начали отрабатывать дом. Они провели обычный, скрупулезный поквартирный обход и не обнаружили ни одной зацепки. Никто ничего не видел. Да и как тут разглядишь, когда останки, скорее всего, выносились из дома глухой ночью.

Только гражданин Петров, хозяин одной из последних квартир в первом подъезде, рассказал сыщикам странную историю. По его словам, примерно в два часа ночи ему позвонил жилец квартиры, расположенной на первом этаже соседнего подъезда, и попросил у него самодельную коляску. Она представляла собой дощатую платформу небольших размеров на обычных колесиках. Петров использовал ее для перевозки воды на дачу, а потом доставлял домой.

Сосед резонно поинтересовался:

– А зачем тебе?

Георгий, которого все попросту звали Жорой, ответил:

– Нужно. Я тебе утром отдам.

Жалко что ли? Петров выкатил соседу коляску, тот поблагодарил его и ушел.

А чуть позже началось самое загадочное. Хозяину что-то не спалось, сон ведь перебили. Он, кляня в душе незваного ночного гостя, вышел покурить на улицу.

Вдруг Петров увидел в лунном свете, как из соседнего подъезда тихо появляется Жора. Он оглядывался по сторонам и вез на колясочке что-то довольно большое, укрытое скатертью или простыней. Петров инстинктивно шагнул в тень кустов и затаился. Жора его не увидел, проскрипел коляской мимо. А вот Петров приметил, что оттуда что-то капает.

Вот такую он рассказал историю.

Сыщики сразу установили, что квартира этого Жоры находится слева, на первом этаже первого подъезда, и тут же направились к нему. Под окна выставили охрану, стали звонить в дверь.

В одной из комнат квартиры горел свет, но дверь никто не открывал. Оперативники громко предупредили, что вынуждены будут вышибить ее. По тем временам, когда еще не пришла мода на металлические полотна, сделать это было довольно просто.

Фанерная дверь вылетела с первого раза. В квартире никого не было. Зато оперативники сразу же обнаружили следы крови в одной из комнат, а в ванной – целые потеки и даже частички костей на стенке. Картина как из фильма ужасов.

Сыщики стали выяснять у соседей, кто живет в этой квартире. Выяснилось, что семья: Георгий Крюкин и его жена Анастасия. Ранее с ними проживала дочь Ирина, но переехала.

– Мы сразу предположили, что муж убил свою жену, расчленил, вывез на соседской коляске и сбросил в контейнер, – продолжал рассказывать давнюю историю Александр Лукашенко. – Вскоре в процессе отработки территории в другом контейнере обнаружили иные части тела. Установив личность убийцы, мы тут же размножили фотографии Крюкина и объявили его в розыск.

Счет времени шел буквально на минуты. Безумный отец мог точно так же жестоко убить и свою дочь.

Оперативники по тревоге выехали по адресу, где проживала Ирина, но, сколько ни звонили в дверь, никто не отвечал. Они тут же установили, что Ирина работала научным сотрудником в институте в Гольяново. К счастью, она была на службе.

Сыщики пригласили женщину в отдельный кабинет, попросили сесть на стул, подготовили графин с водой. Очень трудно говорить кому-то о смерти близкого человека. Ты своими словами вычеркиваешь его из жизни. А тут операм предстояло сказать такое, от чего у нормального человека волосы дыбом встают. О кошмарных подробностях они пока умолчали.

Ирина разрыдалась, закрыв лицо руками. Когда женщина пришла в себя, сыщики спросили, мог ли отец совершить такое убийство?

– Были у него странности, – ответила Ирина. – Он бывший узник Бухенвальда, работал у печей крематория, сами понимаете, психика надломлена.

Миллионы людей прошли через ужасы концентрационных лагерей фашистской Германии. Многие бывшие узники посвятили свою жизнь борьбе с нацизмом, поискам военных преступников, скрывавшихся от правосудия, руководителей и охранников лагерей смерти.

– Где может сейчас находиться ваш отец? – задали вопрос оперативники. – Есть ли у него друзья, знакомые, родственники?

Ирина ответила:

– Друзей у него нет. К родственникам он вряд ли поедет. Разве что на дачу.

Ирина назвала адрес в Дмитровском районе, и сыщики немедленно выехали туда, хотя и мало рассчитывали на то, что живодер скрывается именно там.

Дача Крюкина на шести сотках мало чем отличалась от соседних участков. Домик из бруса, огород, несколько яблонь и заросли черноплодной рябины. Сыщики приехали уже под вечер. В доме теплился огонек. Опера на всякий случай обнажили пистолетные стволы, перекрестились.

Высокими заборами люди тогда друг от друга не отгораживались. Оперативники легко открыли калитку, тихо вошли и незаметно заняли позиции у окон.

Лукашенко постучал в дверь.

– Сосед, у тебя спички есть? – сиплым голосом спросил он.

Крюкин приоткрыл дверь. Лукашенко вошел, отстранив хозяина. Тот был в семейных трусах по колено и в майке. На столе стояла недопитая бутылка водки.

– Что-то я тебя не знаю, – заявил Крюкин и подозрительно глянул на незнакомца.

Александр Лукашенко показал ему удостоверение. На каменном лице Крюкина не отразилось ни страха, ни удивления.

– Чем обязан? – спросил он.

На своей земле этот человек чувствовал себя слишком уверенно.

– Вы задерживаетесь по подозрению в убийстве своей жены Анастасии Крюкиной, в девичестве Иволгиной, – объявил Лукашенко.

Опера дали хозяину возможность закрыть дачу на замок, после чего сразу защелкнули наручники на его запястьях. Он в бешенстве выкрикнул, что сыщики несут полный бред. Мол, я никого не убивал, а жена моя живая и невредимая. Крюкин с такой настойчивостью повторял это всю дорогу, что опытные опера засомневались – не поторопились ли обвинить человека в смертном грехе?

Но владелец самоходной, как он ее называл, коляски, гражданин Петров, страшился жуткой перспективы стать соучастником жуткого преступления. На очной ставке с соседом Жорой он чуть ли не посекундно описал ночной визит Крюкина, даже вспомнил отчетливый звук капель крови.

Каменное лицо Крюкина побелело. В теплый майский вечер оно как будто вмиг покрылось инеем.

– Пусть уйдет этот иуда! – глухо сказал он, кивнув в сторону Петрова.

Тот злобно сплюнул, вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.

– Я никого не убивал, – еще раз повторил Крюкин. – Богом клянусь!

Много всякого криминального люда перевидал на своем веку Александр Лукашенко. Они клялись детьми, которых у них не было, живой матерью, друзьями, братьями, шли на все, чтобы спасти свою шкуру.

Первичная психиатрическая экспертиза Георгия Крюкина выявила, что он психически вменяем.

Только на третий день дядя Жора понял, что отпираться совершенно бессмысленно, и согласился рассказать, как все было.

В тот злополучный день, по его словам, к нему заявилась из деревни любимая теща. Жена должна была приехать вслед за ней через неделю. Зинаида Петровна, так звали тещу, прибыла по обыкновению навестить. Привозила она деревенские продукты, в том числе сметанку, сало, овощи, да и самогонку своего изготовления.

Жили они с тещей душа в душу, порой на пару и выпивали. Тогда тоже приняли по рюмочке, потом по другой. И вдруг теща стала задыхаться. У нее закатились глаза, она повалилась на пол и сразу перестала дышать.

Жора понял, что «Скорую помощь» вызывать уже бесполезно.

– Почему бесполезно? – спросил Лукашенко. – Вы сейчас богом клялись, а над телом надругались, земле не предали.

– Я сразу подумал, что хоронить – это столько головных болей, – бесстрастно ответил Крюкин. – А ей уже все равно. И потом, чего бы я сказал жене? Упоил старушку до смерти! Вовек бы не простила.

В практике муровцев это был единственный преступник, который в здравом уме сделал столько очевидных оплошностей. Он засветился перед соседом, избавился от останков вблизи собственного дома, даже не потрудился убрать следы крови и спокойно уехал на дачу.

– А я знал, что жена из деревни вернется гораздо позже. Накануне приехал бы и все вымыл, – пояснил Крюкин.

– Мы, естественно, не поверили в эту безумную историю. Крюкин был задержан на трое суток, – продолжал рассказ Александр Лукашенко. – Следователь уже готовил его арест. Но, как бы то ни было, мы должны были проверить версию Крюкина. Поехали в морг в Лефортово, объяснили ситуацию и попросили эксперта, чтобы он срочно провел вскрытие и обследование.

Тут сыщиков ждала просто шокирующая новость. По однозначному заключению эксперта смерть женщины наступила от острой сердечной недостаточности. Расчленению подвергалось уже мертвое тело. Прижизненных телесных повреждений эксперт-патологоанатом не обнаружил.

– Именно только после смерти, – категорично пояснил он.

Но самое непостижимое состояло в том, что Крюкин, надругавшийся над телом родного человека, по букве закона был невиновен.

Неужели можно отпустить в нормальную семью, в общество этого вурдалака?

– Думали с сотрудниками прокуратуры, как бы его привлечь хоть к какой-нибудь, пусть к административной ответственности, на пятнадцать суток посадить, – продолжал Александр Лукашенко. – Все-таки жуткое дело сотворил выродок, фактически преступление, злодеяние. Но вот надо же, никакой ответственности за это в законе не было предусмотрено. Следователь, разводя руками, его отпускает.

Про это дело прослышала корреспондент журнала «Социалистическая законность» Татьяна Иванова. Сыщики с подробностями рассказывали ей эту страшную историю. Журналистка негодовала. Как же так, не может быть, чтоб не было никакой ответственности за такое изуверство! Она обещала напечатать разгромную статью на эту тему. Но такая публикация по этическим, морально-политическим и прочим соображениям так и не появилась.

На исходе третьих суток, когда нелюдя надо было отпускать на свободу, Александр Лукашенко пришел в его камеру. Сыщику хотелось понять, что двигало Крюкиным, совершившим такое зло. Ведь Зинаида Петровна относилась к нему как к сыну: заботилась о нем, подкармливала, когда он зачастую долгое время сидел без работы и денег.

Исповедь Крюкина Александр Дмитриевич запомнил дословно.

Это было во время войны. В начале 1942 года немецкие войска захватили его родную деревню. Крюкину тогда только исполнилось 17 лет. В округе у них активно действовали партизанские отряды.

Немцы считали местных жителей причастными к партизанскому движению, схватили всех парней и отправили в концлагеря. Крюкин попал в один из самых страшных – Бухенвальд. В этом лагере смерти ему, можно сказать, повезло. Его вместе с некоторыми другими узниками поставили истопником в крематории. Сколько он сжег трупов, подсчитать никто не смог бы: десятки, сотни тысяч.

– Для меня это была вполне обычная работа, – равнодушно заметил Крюкин. – Если бы я отлынивал или не справлялся, тогда тоже отправился бы в печь.

– Я слышал, вы кому-то рассказывали, что ели там человечину? – спросил Лукашенко и напрягся в ожидании ответа.

Крюкин, не изменившись в лице, сказал:

– Все истопники там ели. Иначе не выжили бы.

Жена Анастасия и дочь отказались от Крюкина. Куда он делся потом, никто не знает.

Ее звали Атаманша

Работа оперативника розыска напоминает конвейер, через его руки проходят десятки самых разных уголовных дел. Ему надо очень быстро собрать доказательную базу, чтобы выстроить целостную, со всеми действующими лицами, картину преступления.

Иначе поток дел захлестнет. Ты уже не разберешься, какое из них важнее, за что получишь от руководства по полной программе.

А еще работа сыщика всякий раз убедительно показывает, что от самого незначительного эпизода, факта из криминальной сводки вдруг может потянуться ниточка к очень серьезным преступлениям.

Это дело 1985 года осталось в памяти Александра Дмитриевича Лукашенко тоже именно потому, что началось оно в общем-то с заурядного случая.

Александр тогда работал оперуполномоченным 133-го отделения милиции Первомайского РУВД. В тот день его вызвал к себе начальник отделения Алексей Дмитриевич Аверкин. В столичной милиции он пользовался огромным авторитетом. Этот замечательный руководитель, имевший большой опыт работы в должности заместителя начальника отделения по уголовному розыску, был сыщиком по призванию. Впоследствии Аверкин до самой пенсии работал начальником отдела уголовного розыска Первомайского РУВД.

Алексей Дмитриевич положил на стол перед Лукашенко потрепанный паспорт:

– Возьми, посмотри!

Александр раскрыл первую страницу, прочитал: «Васильев Сергей Петрович» и вопросительно посмотрел на начальника.

– Ничего не видишь?

Лукашенко присмотрелся и понял, в чем дело.

– Фотография переклеена, – уверенно ответил он.

– Правильно, – подтвердил Алексей Дмитриевич. – Паспорт изъят у гражданина Хрякина во время задержания после пьяного дебоша. В общем, выясни, откуда у него этот паспорт. Потом будем дальше разбираться, решать, что с этим пьяницей делать.

Хрякина к тому времени уже отпустили из помещения для административно задержанных. Пришлось вновь доставлять сего фрукта в отделение милиции и выяснять, откуда у него паспорт, в котором красуется его физиономия при чужой фамилии. Ведь это подделка документов, лучше поскорей признаться и не отрывать людей от серьезной работы.

Деваться некуда, факты налицо, ведь не скажешь, что паспорт нашел. Приклеенная фотография не оставляла Хрякину никаких шансов. Он признался, что паспорт ему дала некая Ольга, проживающая на Сиреневом бульваре.

– Зачем дала? – спросил Лукашенко.

– Да просто так, какая разница, – попытался отвертеться Хрякин и больше ничего толком не сказал.

Отпускать его было нельзя ни при каких условиях. Поэтому Хрякина оформили на сутки за хулиганство.

– Тогда это было гораздо проще, – продолжал Александр Лукашенко. – Мы установили телефон владельца паспорта Сергея Васильева, созвонились с ним, пригласили на беседу. Он рассказал, как его подпоили в одной теплой компании и привели в какую-то квартиру. В результате мошенники забрали у него все что только можно: деньги, часы и паспорт. После чего Васильев оказался на улице где-то в Первомайском районе, хотя жил в Куйбышевском.

В милицию он не обращался, обидчиков своих помнил смутно, да и стыдно было. Факт грабежа сыщики задокументировали, переключились на эту Ольгу, установили ее место жительства.

Опера выяснили, что Ольга Хлыстова имела детей – сына и дочь. Закончила техникум. Была условно осуждена, как говорится, по мелочи. Недолго поработав, вышла замуж. Ее супруг, таксист, хорошо зарабатывал. Ольга сначала жила на его иждивении, занималась воспитанием детей, потом развелась.

Получив разрешение руководства, Лукашенко пришел в квартиру Хлыстовой и предложил ей пройти в отделение милиции для допроса. Но Хлыстова проявила свой буйный характер, оказала неповиновение. Знала бы она, что это для нее обернется постановлением об административном аресте на пять суток. Времени для беседы по душам теперь было предостаточно. Ольга была оставлена в отделении милиции, как бы для хозяйственных работ.

В помещении для административно задержанных Ольга быстро сообразила, что сыщики МУРа – люди серьезные, и сразу избрала оборонительную тактику. На беседах она подолгу рассказывала о своей нелегкой жизни матери-одиночки. После таксиста Ольга еще дважды выходила замуж, опять неудачно. Конечно, ведь мужики все такие сволочи!

Сыщики спросили женщину, как у нее оказался паспорт Васильева, ограбленного неизвестными преступниками. Ольга отказалась отвечать.

Тогда оперативники решили поднять все нераскрытые грабежи квартир зажиточных граждан. Тут вдруг оказалось, что во многих из этих висяков фигурировала хрупкая симпатичная блондинка средних лет!

Ее методы были просты и безотказны. Женщина, одетая в банный халатик чуть ли не на голое тело, с мокрым полотенцем на голове, звонила в квартиру, представлялась соседкой снизу и что-то просила.

Что именно, никто из потерпевших потом вспомнить, хоть убей, не мог. Потому что вслед за этой самой соседкой как из-под земли вырастали дюжие мужики с ножами и железными трубами и врывались в квартиру.

Далее по ситуации. Если незваных гостей встречал хозяин, то получал умеренный удар по голове. Для хозяйки достаточно было и ножа, приставленного к горлу. Потом жильцов квартиры связывали и выносили подчистую все ценное имущество и деньги.

А жертвы разбоя, кстати, были людьми, мягко говоря, небедными: директора крупных универмагов, заведующие секциями, бухгалтеры. По фотографии они сразу узнали ловкую налетчицу. Потом были очные ставки и момент истины.

Потихоньку Ольга Хлыстова разговорилась. Больше всего сыщиков, конечно, интересовали соучастники лихих налетов. Ольга хвастливо заявила, что это она создала группу, являлась ее лидером.

– Меня звали Атаманшей! – гордо проговорила Хлыстова. – И все мужики у меня были в кулаке.

Тщеславие не чуждо любому человеку. Сыщики поняли, что на этом можно сыграть.

Ольга не подкачала: в красках рассказывала, как разрабатывала лихие налеты на квартиры толстосумов, как беспрекословно слушались ее члены банды.

Простоя она не допускала, хорошо понимала, что ее разбойников надо не только держать в узде, но и постоянно вовлекать в новые преступные акции. Чтобы не расхолаживались. Если не получалось совершить квартирную кражу, бандиты подлавливали случайных граждан, подпаивали в задушевных беседах, не брезговали и клофелином. Так попался им и Сергей Васильев.

– Как правило, Ольга сама звонила в дверь, – продолжал рассказ Александр Лукашенко. – Миловидное личико, домашний халатик, ангельский голосок. Если звонит женщина, то открывают довольно-таки быстро. Да и вообще, в те времена люди не боялись, друг друга знали, железных дверей не имели, зачастую и глазков тоже. Потерпевшие, застигнутые врасплох, как правило, сопротивления не оказывали.

В своей банде Ольга собрала шесть человек, все москвичи. Один под стать другому: пьяницы, тунеядцы и ранее судимые. Они слушались ее беспрекословно. Почему худенькая невысокая женщина внушала им такой страх?

Она рассказывала своим людям о несуществующих связях с чеченскими бандитами, часто упоминала имя известного вора в законе. Именно Хлыстова решала, куда сбывать похищенное, у нее был круг людей, принимавших этот товар. Эта аферистка даже ухитрялась сбывать имущество ограбленных работников торговли их же коллегам.

В те дни заместитель начальника отделения по розыску Николай Позняков, Николай Фоломкин, Александр Лукашенко и другие оперативники выявили и задокументировали 19 эпизодов преступной деятельности банды Ольги Хлыстовой. Всех злодеев задержали. Они были осуждены на длительные сроки.

А среди зажиточных москвичей с той поры пошла мода на мощные металлические двери с надежными замками и запорами.

Месть культуриста

В ту роковую ночь 25 августа 1996 года в ночном клубе «Рубикон», расположенном в Ясеневе, на улице Паустовского было многолюдно, как и всегда. Клиенты играли в бильярд и пили пиво. Большая часть из них к утру разбрелась.

Уже перед закрытием, в четыре часа, в клуб заявилась шумная, уже подвыпившая компания: шестеро мужчин и несколько женщин. Они немедленно сели за столы и заказали спиртное. Примерно через час эта компания уехала.

Того, что случилось потом, никто предвидеть не мог. В бильярдной бара внезапно вспыхнул сильный пожар.

Пожарные приехали к бару через восемь минут. Чтобы пробраться внутрь, им пришлось выломать решетки. Большинство пострадавших к этому времени уже не подавало признаков жизни. Их спешно отправили в больницы. Еще восемь посетителей и официантов находились в критическом состоянии и показаний пока дать не могли.

Пожарные осмотрели помещения клуба и сообщили, что люди находились в мышеловке. Выбраться из нее без посторонней помощи никто не мог.

Вот такую крайне скудную информацию о страшном происшествии получили начальник 12-го отдела МУРа, занимавшегося заказными убийствами, полковник милиции Владимир Цхай и его подчиненные.

Алексей Базанов, в то время заместитель начальника отдела, вспоминал:

– Я как раз был в отпуске. Звонит начальник отделения Андрей Потехин, спрашивает: «Можешь выйти?» Отвечаю ему: «Да, конечно, чего дома-то сидеть?»

В ГУВД Москвы уже был создан штаб под руководством заместителя начальника главка Егора Рожкова. В следственно-оперативную группу включили оперативников 12-го отдела МУРа и отдела уголовного розыска УВД Юго-Западного административного округа. Возглавил ее старший следователь по особо важным делам прокуратуры города Москвы Александр Коровин.

Врачи боролись за жизни чудом уцелевших свидетелей и официантки Натальи Галеевой, работавшей в ту смену. У Наташи кроме сильных ожогов были поражены верхние дыхательные пути. Она имела редкую группу крови, запасов которой в больницах всегда не хватает. Руководитель следственно-оперативной группы обратился в школу милиции. Курсанты и сотрудники учебного заведения откликнулись немедленно и сдали необходимое количество крови.

По показаниям потерпевших вырисовалась следующая картина. В семь утра в бильярдный зал вошли двое мужчин. Один из них направил пистолет на трех охранников и велел им не рыпаться. Посетителям, находившимся в зале, он приказал лечь на пол.

Охранникам оставалось лишь молча наблюдать за тем, что проделывал второй бандит. Тот быстро разлил из канистры бензин по полу, а вторую поставил рядом, сняв с нее крышку. Потом он так же молча достал из кармана зажигалку, чиркнул и бросил в образовавшуюся лужу. Мгновенно вспыхнула стена пламени. Убедившись, что работа сделана, поджигатели тут же покинули заведение.

Вопреки всем правилам пожарной безопасности, бильярдная была отделана деревом и пластиком и вспыхнула как факел. Кто-то из персонала крикнул, что там есть еще две двери. Но одна из них оказалась закрытой на ключ, а вторая – задвинута большим старым холодильником, который не смогли отодвинуть люди, погибавшие в огне и дыму. Путь через окна тоже был недоступен. Во время ремонта их забили фанерой и заделали толстыми решетками.

Через два часа барменша заведения на допросе дала показания:

– Примерно в семь утра я увидела яркую вспышку света, шедшую от входа в бильярдный зал. Туда вбежал охранник и закричал, что нас окружили люди с оружием, облили бензином и подожгли – спасайтесь!

Барменше и посетителям, находившимся недалеко от входа, повезло. Они успели выбежать на улицу. Шансов же у тех, кто находился в дальних углах заведения, практически не было. Восемь человек в огненном аду сгорели заживо, либо задохнулись, еще восемь с ожогами различной тяжести вывезли в больницы. Трое из них позже скончались.

Это убийство одиннадцати человек позже назовут самым жестоким преступлением 1996 года. Но тогда, в те черные дни, следователям, оперативникам МУРа и Юго-Западного округа надо было в кратчайшие сроки найти отморозков, которые обрекли на мучительную смерть невинных людей.

Были разработаны несколько версий чудовищного поджога.

Раньше в здании кафе находилась обыкновенная общепитовская столовая, а позже в ней устроили дискотеку. Заведение сильно досаждало жильцам соседних домов музыкой, гремящей по ночам. Они постоянно жаловались муниципальным властям и милиции, что им мешают спать.

Хотя клуб и был открыт для широкой публики, строители продолжали в нем ремонтные работы, что-то подкрашивали, подмазывали, доделывали. Оперативникам стало известно, что хозяин не выплатил предыдущей бригаде, переоборудовавшей заведение, обещанную сумму денег. Могли ли рабочие из Средней Азии так жестоко отомстить?

В середине августа, буквально за две недели до трагедии, здесь была устроена пышная презентация с участием репортеров, представителей общественности и первых лиц местной префектуры. В застольных речах радостно отмечалось, что заведение наконец-то обрело настоящих хозяев, которые теперь превратят это злачное место в центр культурного отдыха молодежи.

Следствие остановилось на двух версиях: передел сфер влияния между преступными группами и поджог из хулиганских побуждений.

Сыщикам стал известен факт, о котором умолчал хозяин бара. После презентации к нему пришли братки из подольской преступной группы и сказали, что будут его крышей.

Начальник криминальной милиции УВД Юго-Западного административного округа Алексей Маслов тогда собрал досье на многих членов преступных групп, имевших свои интересы на юго-западе столицы, в том числе и по подольской бригаде.

– Мы начали проводить определенную работу с представителями подольской ОПГ, – продолжал историю Алексей Базанов. – Чтобы они поняли всю серьезность намерений уголовного розыска, стали закрывать в Ясеневе все их торговые точки, естественно, на законном основании, за нарушения правил торговли.

Но подольские братки, вызванные на допрос, категорически отрицали участие в этом преступлении. Мол, узнали бы мы, кто эти отморозки, сами разобрались бы с ними по полной программе.

Кто же были эти поджигатели? Неподалеку от злополучного кафе находилась бензозаправка. Возможно, именно там злоумышленники и наполняли канистры. Сыщики пообщались с заправщиком. Тот припомнил, что 25 августа под утро подъезжала машина, в ней сидели двое мужчин крепкого телосложения. Через окошко работник увидел, что парень, вышедший из автомобиля, заливал бензин не в бак, а в пластиковую канистру.

В тот день сыщики провели дополнительный осмотр сожженного бара и за обугленными диванами, на которых сидела лихая компания, нашли использованные шприцы.

Тут пришла добрая весть: вышла из комы официантка Наталья Галеева. Ее показаний очень ждали следователи и сыщики. Наташа не была профессиональной официанткой. Она, как и многие другие студенты, подрабатывала во время летних каникул. Может быть, качество обслуживания явилось поводом наказать хозяина клуба?

Галеева рассказала о подробностях пьяного застолья. Гуляли шумно и весело. Через час кто-то из этой компании потребовал счет. Наталья принесла его, и тут выяснилось, что ни у кого из компании нет достаточной суммы в рублях.

Заводила, которого звали Максим, бросил на стойку бара доллары. Взять их Наталья отказалась. Не положено. Тогда один из мужчин ударил ее.

На шум и крики официантки сбежались другие работники кафе и охранники. Отношения выясняли довольно долго, но разошлись миром. Компания расплатилась валютой по 550 рублей за доллар, то есть выше официального курса на тот день. Всего гуляки оставили в кафе примерно 200 долларов и несколько десятков тысяч рублей.

После оплаты выпивохи вышли на улицу. Но на этом конфликт не закончился.

Не успела Галеева вытереть слезы, как спустя пару минут в бар вернулся один из компании и потребовал, чтобы она извинилась. В противном случае у нее будут серьезные проблемы. Официантка перечить не стала, извинилась и еще раз получила пощечину. После этого поганцы, довольные своей победой, расселись по машинам и уехали.

Но никто не знал, что творилось в головах, одурманенных алкоголем и наркотиками. Через час к клубу подъехала машина. Из нее вышли два парня крепкого сложения все из той же скандальной компании. Две канистры в руках у одного из них и пистолет у другого не предвещали ничего хорошего. Они сделали свое жуткое дело и поспешно уехали. Страшное зарево осветило сумрак улицы, бандиты не слышали душераздирающих криков людей, сгорающих заживо.

Представитель подольских братков все же вышел на связь с начальником криминальной милиции Алексеем Масловым и предложил срочно встретиться.

– Вечером вместе с Масловым мы поехали в условленное место, – вспоминал Алексей Базанов. – В неприметном кафе в разговоре с двумя парнями мы получили информацию, что к этому поджогу причастна группа, которой руководит некий гражданин Приднестровья Максим Бурлай. Рядом с ним постоянно крутятся липецкие ребята, которые имеют отношение к рынку в Лужниках. У этих липецких есть авторитет по кличке Пастор. Пытался человек в веру обратиться, но стал наркоманом.

Источник из липецкой братвы дал информацию на Бурлая и Пастора, он же Попов. Оказывается, эти персоны были участниками боевых действий. Бурлай командовал батальоном в Приднестровье и имел кличку Комбат. Где-то друзья воевали за идею, а где-то – по контракту. Кстати, за участие в боевых действиях они были награждены орденами и медалями Приднестровской республики и Абхазии.

Иногда приятели встречались в Москве, выпивали и вспоминали о своем боевом прошлом. Так было и в тот день, 25 августа, когда пьяный загул привел их в самый обычный бар, расположенный в Ясеневе.

Оперативники выяснили, что Максим Бурлай купил две квартиры в Ясеневе на двух этажах, сделал ремонт и объединил их в одну.

В ходе оперативной разработки было установлено, что Бурлай скрывался на четырехэтажной даче в Подмосковье. Здание с мощными стенами напоминало средневековый замок.

Сыщики тщательно обследовали все этажи, но хозяина не обнаружили. Тогда они решили оставить засаду. Ждали день, второй, но Бурлай не появлялся.

Неизвестно, как бы все повернулось, если бы один из сотрудников не поднялся через люк на мансарду помыть руки – там находился умывальник. Вдруг он услышал где-то под крышей странный шорох. Сыщик тихо удалился и доложил ситуацию. Вызвали на всякий случай ОМОН.

Когда бойцы ворвались в мансарду, то в нише за дверцей увидели Бурлая, вытянувшегося чуть ли не по стойке «смирно», с карабином «Сайга» в руках. Двое суток, как часовой, он простоял с оружием, почти не шевелясь.

Когда Максима свели вниз, он буквально рухнул на диван, огляделся и заявил:

– Я мог бы спокойно всех вас перестрелять.

На допросе Бурлай, конечно, сразу же категорически отверг свое отношение к поджогу клуба. Зато, видимо, чтобы набрать бонусы у следствия, рассказал историю про тайник с оружием. По его словам, он видел из окна дачи, как его знакомые ребята из Приднестровья увезли в лес две бочки с оружием. Бурлай хотел потом найти, место приблизительно знал, два дня искал, копал, но не нашел.

Сыщики всерьез отнеслись к этой таинственной истории и отправились в лес на поиски. Удача не миновала их. В течение суток они нашли две зарытые бочки с оружием. Там, в добротной смазке, хранился целый арсенал: 14 килограммов пластида, 4 автомата, 2 винтовки «СВД», 65 зарядов к подствольным гранатометам, 12 гранат «Ф-1», 3 пистолета, 15 самодельных взрывных устройств, в том числе и радиоуправляемых, а также 2500 патронов. Значительная часть этого арсенала была вывезена из горячих точек.

Кстати, на владение карабином у Максима Бурлая была лицензия. Так как фактов преступной деятельности доказать не удалось, его отпустили через тридцать суток после административного задержания.

Вслед за Бурлаем оперативники задержали на тридцать суток и потом отпустили Пастора – Петрова. На допросе он тоже заявил, что в поджоге не участвовал, а люди, которые интересуют сыщиков, выехали в Приднестровье маршрутом через Одессу.

Муровцам удалось установить фамилии и адреса большинства членов той пьяной компании. Выяснилось, что они прописаны в Москве, Воронеже, Липецке и даже в Северной Осетии. Но дома никого из них не оказалось. По словам родственников разыскиваемых, кто-то из них сейчас в Москве, а кто-то отдыхает на Украине.

Сотрудникам УВД Одесской области из МУРа были направлены ориентировки на четверых из этой компании. И вовремя: троих братков задержали в автомобиле, на котором они уехали из Одессы, уже на границе с Приднестровьем. В багажнике машины нашли тайник, а в нем – пистолеты «Астра» и «Чешска Зброевка». Владельцу автомобиля предъявили обвинение в незаконном хранении оружия и взяли под стражу.

В Одессу тогда срочно вылетели заместитель начальника ОУР ЗАО Александр Кшевицкий и начальник отделения МУРа Андрей Потехин. Сейчас он начальник управления в ГУУР МВД России.

Двух других членов этой компании сотрудники МВД Украины передали российским коллегам для этапирования в Москву. По дороге один из них пытался сбежать. У парня были узкие запястья, и ему удалось освободиться от наручников. На ходу он выпрыгнул из милицейского автомобиля, скатился в кювет и пытался скрыться в соседнем лесу. Но беглеца догнали.

В Москве задержанных допросили. Они не стали скрывать имя главного поджигателя. Это был Дмитрий Торопцев, 1968 года рождения, ранее не судимый.

Биография Димы оказалась незаурядной. В свое время он завоевал титул чемпиона СССР среди юниоров по борьбе, входил в состав сборных РСФСР и СССР, стал мастером спорта по классической борьбе в тяжелом весе.

По рассказам друзей, Торопцев был человеком с амбициями победителя. А ушел он из спорта потому, что его не включили в олимпийскую сборную. После этого Дима поддерживал спортивную форму, активно занимался культуризмом и без проблем находил работу охранником. В обиходе его так и называли: Культурист.

В сообщении, направленном в одесский РУБОП, конечно, были отмечены характерные особенности Торопцева, указано, что он особо опасен при задержании. Начальник РУБОПа ответственно подошел к проведению оперативно-розыскных мероприятий.

Достаточно скоро его сотрудники установили, где скрывается от правосудия беглый поджигатель. Он прятался в Куяльнике. Эта зона отдыха под Одессой известна своими лечебными водами и грязями и весьма популярна у женщин. Наверное, поэтому Дима решил, что никому не придет в голову искать его именно здесь.

Операцию по поимке Торопцева проводило спецподразделение «Беркут». Культурист обосновался в трехэтажной гостинице «Черное море». Вечером спецназовцы вышибли двери, одновременно спустились с крыши и ворвались в номер. Для Культуриста явление «Беркута» стало просто шоком. Он даже не сопротивлялся.

В ходе следствия и во время суда Торопцев отказывался давать показания. Мотивы, двигавшие им, заставившие совершить чудовищное злодеяние, так и остались неизвестными.

Оперативники, занимавшиеся делом о поджоге на улице Паустовского, полагали, что Торопцев мечтал сравняться со своими друзьями, героями горячих точек, показать себя крутым мужиком. Когда Бурлай сказал, что надо наказать хозяина клуба, Культурист, находящийся в безумном наркотическом угаре, уже не мог остановиться.

Следствие длилось два с половиной года, после чего дело передали в суд.

В приговоре значилось:

«Суд первой инстанции установил фактические обстоятельства дела, свидетельствующие о том, что 25 августа 1996 года Торопцев и Коломиец, находясь в состоянии алкогольного опьянения, используя незначительный повод – конфликт с официанткой бильярдной ТОО «Рубикон», из хулиганских побуждений устроили поджог помещения указанного товарищества, при этом они, зная, что в помещении бильярдной находятся много людей, прошли в холл, где Коломиец, угрожая пистолетом, заставил трех охранников оставаться на месте, а Торопцев вылил бензин из канистры на пол, а вторую канистру с бензином открыл и бросил там же, после чего подожгли бензин и с места происшествия скрылись. В результате действия пламени погибли 11 и получили ожоги различной степени 5 лиц, восьми лицам удалось помещение покинуть, товариществу причинен материальный ущерб на сумму 328 887 800 рублей».

4 августа 1999 года Московский городской суд приговорил Дмитрия Торопцева к 15 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Аркадий Коломиец получил 14 лет. Андрей Бирюков оправдан судом за недоказанностью его вины и в связи с отказом прокурора от этого обвинения.

Главарь группы, как уже говорилось, отделался тридцатью сутками. В суд его вызывали в качестве свидетеля. Никто из дружков не посмел даже обмолвиться о его руководящей роли в этом преступлении.

Но дожить до тихой старости Бурлаю было не суждено. Его расстреляли из автомата в районе Олимпийской деревни, когда он ехал в своей машине. Через некоторое время та же участь постигла и Петрова. Остальные члены приднестровской бригады предпочли навсегда исчезнуть из Московского региона.

Content

Сергей Дышев
Ее звали Атаманша

Ликвидация «машины смерти»

Двойное убийство

Место убийства изменить нельзя

Квартирное тело

Охота на двойника

Деревенский киллер

Кладбище под вывеской «ЛЮКС»

Дружба особого назначения

Династия Сунцовых на службе Отечеству

Судьба оперативника

Как были вырваны корни «Голубой орхидеи»

Тайну убийства хранит шкаф № 13

Четыре дня на возмездие

Тайна золотого протеза

Тайна пропавшего тапочка

Бухенвальдский упырь

Ее звали Атаманша

Месть культуриста