Даниил Берг

Цирк Зверей

ПРОЛОГ

Эта история произошла не так давно в одном маленьком городке России. Городок назывался Горецк и он совершенно ничем не отличался от любого другого города этой большой страны: те же улицы, те же дома, те же люди, что и везде. Они просыпались утром, сонные принимали душ, завтракали и шли на работу, чтобы провести еще один долгий день в офисе, а потом вернуться, наконец, к семье. Они были самыми обычными людьми, со своими страхами и желаниями. Людьми, жившими в обычном городе. Людьми, даже не подозревавшими, что необычное ждет совсем рядом, ждет только момента, чтобы заявить о себе.

И в одну жаркую летнюю ночь оно пришло.

***

Вы видите эту улочку на южной окраине города? Вы видите ее хорошо? А тот небольшой двухэтажный дом? Да, я знаю, уже наступают вечерние сумерки, и видимость плохая, но подойдите ближе ко мне, вот так. Смотрите, во-он тот дом, с забавным флюгером в виде жар-птицы на остроконечной крыше… постойте, скоро должны зажечься фонари.

Ага! Я же говорил! Теперь видно гораздо лучше, правда? Смотрите, какой симпатичный домик. И поверьте мне, люди в нем живут тоже очень даже симпатичные, никаких там Дурслей. Кстати, вот и хозяева, подойдем поближе. Нет, знакомиться не будем, да мы и не сможем — ведь это было давно — но вы хотя бы сможете составить о них свое мнение, а не просто слушать меня.

Идемте-идемте, ничего не бойтесь.

История только начинается.

***

Олег Бессонов идет рядом со своей женой Мариной. В левой руке он несет красную корзинку (в ней лежат три полотенца, плавательные очки, одноразовые тарелки, остатки салата и бутербродов с колбасой и почти пустая бутылка кваса), а в правую ему вцепилась девочка лет десяти, такая белокурая, что кажется, будто ее волосы начисто выбелены светом июльского солнца, заходящего за рекой. Глаза девочки — голубые, как вода этой самой реки — задумчиво прищурены, словно их хозяйка пытается решить какую-то сложную задачку.

Скажу по секрету, так оно и есть.

— Сдаешься? — азартно интересуется мальчишка, сидящий на плечах у мужчины.

— Ага, щас, — отвечает девочка, бросает быстрый взгляд на отца, тот в ответ подмигивает.

— Все равно не догадаешься, — замечает мальчик.

— Ворона? — неуверенно спрашивает она.

— Не-а! — восклицает мальчишка и радостно хихикает.

— Ну и ладно, — по тону слышится, что девочка обиделась. — Наверняка сам только что придумал эту загадку, и ответа у нее нет.

— Ну да, конечно. Просто у тебя мозгов нету.

— Папа, он опять!

— Саш, немедленно извинись перед сестрой, — строго говорит отец.

Мальчика насупливается, исподлобья глядит на девочку, нехотя бурчит:

— Извини меня, я больше так не буду.

— Так уж и быть, прощаю, — с интонациями великодушной королевы отвечает девочка и тотчас показывает брату язык.

— Эй, она дразниться!

Выражение лица девочки тотчас становится самой невинностью.

— Ничего я не дразнюсь, врет он все!

— Нет дразниться, она мне язык показала!

— Не показывала я ничего!

— Показывала!

— Нет!

— Да!

— Не!..

— Хватит! — Олег останавливается. — Прекратите оба.

— Да, пап, — послушно говорит Сашка.

— Да, пап, — эхом отзывается Настя.

— Пап, но она… — не выдерживает мальчик.

— Ты уже взрослый — остановись первым, — с улыбкой говорит Олег.

— Да конечно, чуть что не так — "ты уже взрослый"…

— Саша, прекрати, — мягким голосом говорит Марина.

— И вообще, мы уже пришли, — добавляет Олег. — Давай, ковбой, на землю.

Олег садится на корточки, и Сашка с радостным криком спрыгивает в пыль дороги.

— Следующий раз меня везешь, да, папа? — спрашивает Настя.

— Ох-х, не знаю, смогу ли… ты уже такая большая… — с этими словами он подхватывает визжащую девочку и кружит в воздухе.

Марина и Саша смеются, мальчик несколько раз подпрыгивает, вскидывая вверх руки с сжатыми кулачками.

Олег делает еще один круг и аккуратно ставит дочь на землю.

— Здорово, пап! А теперь меня! — Сашка подбегает к отцу, но тот качает головой, тяжело дыша и при этом все равно улыбаясь. Шрам на левой щеке мужчины — тянущийся к мочке уха от уголка рта — алеет в свете заходящего солнца.

— Нет, Саш, на сегодня с меня хватит. Я уже не молод.

— Ну да, ты же взро-ослый, — тянет мальчик, тоже улыбаясь.

— Вроде того, — Олег со стоном выпрямляется, с улыбкой смотрит на Марину. — Что у нас сегодня на ужин, дорогая?

Она улыбается в ответ.

— Есть два варианта: вчерашний борщ…

— Вееее! — в голос тянут брат с сестрой, делая вид, что их тошнит.

— …либо я могу пожарить картошки, — заканчивает женщина.

— Картошка! Картошка!

— Кажется, вопрос решен единогласно, — Олег улыбается. Он подходит к жене, обнимает ее и целует в уголок рта. — Три против одного, воздержавшихся нет.

— Вообще-то — четыре "за" и никого "против", — Марина смеется и шутливо отталкивает от себя мужа.

— Ур-ра! — ребята звонко хлопают вскинутыми вверх ладошками. — Кар-ртошка!

— Идемте, — говорит Марина. — Не забудьте вымыть руки.

Позабыв о недавней ссоре, брат с сестрой бегут по дорожке в дом. Марина идет следом, но вдруг останавливается, оборачивается и смотрит на мужа.

Он стоит посреди улицы и смотрит на заходящее солнце.

— Олег?

Бессонов вздрагивает, смотрит на жену.

— Все хорошо?

— Да, все в порядке, — он снова смотрит на небо, его лицо задумчиво. — Кажется, сегодня будет гроза.

Марина чувствует мимолетную тревогу, это заметно по лицу, подходит к мужу, глядит в ту же сторону, что и он. Ничего, ни облачка, только яркое предзакатное солнце, клонящееся к горизонту.

— С чего ты взял?

Он улыбается: широко и уверенно.

— Просто показалось. Пошли в дом?

Марина кивает и идет первой. Она уже на пороге, поэтому не видит, как с лица мужа слетает улыбка, и оно снова приобретает пугающе тревожное выражение. Он несколько мгновений смотрит на заходящее солнце, а потом все-таки идет в дом, к семье.

Над горизонтом висит солнечный диск, окутанный маревом сгущающейся непогоды. Олег с минуту смотрит в ту сторону, шрам на левой щеке, тянущийся почти к самому виску, ярко выделяется, словно налитый свежей кровью. Там, вдалеке, собирается гроза, он чувствует. И его это пугает. Мужчина качает головой и идет к дому, откуда доносятся громкие крики детей и что-то строго выговаривающей им матери.

Хорошие люди, верно? Во всяком случае, производят впечатление хороших — и так оно на самом деле и есть, поверьте, я знаю, о чем говорю. Они заботятся друг о друге, защищают по мере сил, и стараются не обижать один другого. Они счастливы, можете сказать вы, и я с вами соглашусь. Действительно, они счастливы, а может ли человек желать большего? Я так не думаю.

Подойдем поближе, если вы не против. Нет-нет, не волнуйтесь, я же говорил, что они нас не увидят… а если бы увидели, то всенепременно пригласили бы в дом, присоединиться к ужину. Но мы здесь ненадолго и задерживаться не будем, так что постараемся не попадаться им на глаза! Встаньте вот сюда, поближе к окну, я пододвинусь… Вот так…

Они уже ужинают. Жаренная картошка на тарелках, свежие помидоры, огурцы, летний салат в большой миске, щедро сдобренный сметаной, а на десерт наверняка мороженное, как думаете? Лично я в этом уверен.

Вы слышали? Гром… Кажется, Олег был прав, и гроза на самом деле приближается. Грустно признавать, но она не обойдет стороной этот дом. Я думаю, нам лучше уйти и оставить их наедине друг с другом — они еще не подозревают, что ждет их впереди, их всех, а в особенности этих двух замечательных детишек. Пойдемте, пойдемте, я расскажу вам, как все это началось и, если вы захотите дослушать, как все закончилось. В конце концов, я зарабатываю на жизнь тем, что рассказываю истории, и лучшей наградой для меня всегда будут внимательные слушатели — такие, как вы. Присаживайтесь. Устраивайтесь поудобней. Я расскажу вам длинную историю, состоящую из нескольких частей, и первая из них называется:

Глава первая

Мальчик из ниоткуда

Это бы самый обычный день самого обычного лета. Но как обычно и бывает все необычное происходит… подождите, что-то я запутался.

Попробую еще раз.

Это бы самый обычный день самого обычного лета. Во всяком случае, так сказал бы каждый, кто помнил то лето, ничем не отличающееся от других. И все-таки кое-что — и даже много чего! — необычного произошло.

Точнее, вот-вот готовилось произойти.

***

Мальчик и девочка шли по обочине проезжей части о чем-то споря.

Девочка — голубоглазая и с такими светлыми волосами, что они казались белыми — была одета в простенькое летнее платьице, усыпанное изображениями выцветших от солнца и многих стирок подсолнухами. Платье казалось ей чуть маловато, но было видно, что им дорожат. Мальчишка, шагавший рядом с ней с решительным видом, был ниже ее на голову, короткая стрижка делала его похожим на хулигана из фильмов про детей. Светлые шорты и белая футболка как нельзя лучше подходила к жаре, стоящей на улице. Девочка выглядела постарше, но мальчишка спорил с таким упрямым выражением на курносом лице, что было с первого взгляда понятно, что они брат и сестра, потому что так можно спорить только со своей сестрой.

— А я говорю нет! — судя по тону, не в первый раз сказала девочка.

— А я говорю — да!

— Нет!

— Да!

— Нет-нет-нет!

— На один да больше "да"! — мальчишка с торжествующей улыбкой посмотрел на сестру.

Девочка остановилась.

— У нас не хватит денег.

Мальчик тоже остановился, всем своим видом показывая, что последняя фраза — полная ерунда.

— Мы зайдем к тете Жене, и она добавит, сколько надо.

Девочка покачала головой.

— Я не…

— Да знаю я, знаю! — мальчик пожал плечами. — Если ты не хочешь, я возьму только на себя.

— Мы должны быть вместе!

— Тогда пойдем со мной, — отпарировал мальчишка и пошел дальше.

Девочка несколько секунд стояла, глядя на него, а потом, когда уже совсем собралась идти следом, вдруг увидела, как воздух на проезжей части совсем рядом с ней словно бы подернулся туманной дымкой, которая иногда появляется над раскаленным асфальтом. Марево подернулось рябью, а затем, в яркой вспышке… появился мокрый с ног до головы мальчик. Точнее не так: он не появился, он вывалился на мостовую, больно ударившись при этом коленями. Девочка испуганно вскрикнула, отшатнулась от мальчика прочь, и в этот самый момент донесся гул приближающейся из-за поворота машины.

Мальчишка стоял на коленях, испуганно озираясь по сторонам так, словно не мог понять, как попал сюда. Машина снова загудела где-то совсем рядом, наверное, за самым поворотом, скрытым развесистыми тополями.

"Водитель не успеет увидеть его", — подумала девочка, сделала два шага, подхватила мальчика под мышки и дернула на себя, при этом плотно зажмурив глаза.

Она услышала, как мимо них пролетела машина, поднимая тучи пыли и отчаянно "бибикая". Горячий поток воздуха мягко толкнул их на обочину, девочка споткнулась о бордюр, и они с мальчишкой плюхнулись прямо в пыль.

— Ай!

— Ой!

Она подняла глаза и встретилась взглядом с почти такими же голубыми, как и у нее, глазами.

— Привет, — сказала девочка.

— Привет, — ответил он.

— Меня зовут Настя.

— А меня — Антон.

Несколько секунд стояла тишина, а потом до них долетел звонкий голос:

— Вот это класс! — брат девочки — теперь вы уже поняли, кто это, правда? — подбежал к ним и присел на корточки, сверкая карими глазами. — Слушай, а откуда ты тут взялся?

Антон посмотрел на мальчика, огляделся кругом, посмотрел на синее небо, на высотные дома, на колышущуюся листву тополей и… пожал плечами, не зная, что ответить.

***

— А как ты попал на дорогу? — допытывался Сашка, присев рядом с Антоном.

— Я не помню, — ответил мальчишка, и на его лице отразилось недоумение.

Настя переглянулась с братом и сказала:

— Совсем ничего не помнишь?

— Откуда ты пришел — помнишь хотя бы? — спросил Саша.

Девочка открыла рот, собираясь что-то сказать, но промолчала.

Между тем Антон еще раз огляделся и пожал плечами:

— Неа. Я был дома, точнее, в гостях у дедушки… а теперь оказался тут, в городе.

— То есть — оказался в городе? А был не в городе? — недоуменно спросил Сашка.

Антон посмотрел на него и кивнул. Он и сам не понимал, что произошло, все было словно в тумане: только что он гулял по лесу вместе с папой и мамой и вдруг оказался здесь, на пыльной мостовой. И при этом ему казалось, будто что-то было не совсем правильно, как будто он попал не в обычный советский городок, а куда-то… куда-то в другое место. За границу. Антон поежился, словно стояла не тридцатиградусная жара, и через силу выговорил.

— Дедушка живет в лесу. Около деревни.

— Около какой? Боровляшки? Или Чаусово? — Сашка знал несколько деревенек, окружающих город. В конце концов, раньше он сам жил в одной из них.

— Нет, около Чашек, — ответил Антон, вставая на ноги. Настя тоже поднялась и принялась отряхивать коленки. Антон огляделся и спросил: — Это же Горецк?

— Ага, — кивнула девочка.

Антон почувствовал, как с души упал огромный камень. Все-таки это Горецк, а значит, он был совсем недалеко от дома.

— А ты знаешь, как из города попасть в эти твои Чаши? — спросил Сашка.

— Да. На пятом автобусе.

— Поня-ятно, — протянул Саша. Он такого названия не слышал, но Антон явно знал, о чем говорит и Сашке стало скучно. Он посмотрел на сестру и спросил: — Ну так что, ты идешь со мной или нет?

Настя совсем по-взрослому вздохнула:

— Сашка, мы с тобой уже говорили…

— Тогда я пойду один, — не дослушал ее брат и, демонстративно задрав нос, зашагал в ту сторону, куда они и шли раньше.

— Саш! Подожди!

Он остановился, недовольно посмотрел на сестру.

— Чего?

Настя посмотрела на Антона, до сих пор оглядывающегося по сторонам, снова взглянула на брата и указала глазами на мальчика. Антон этого всего не видел: он с недоумением разглядывал стоящую через дорогу пятиэтажку, точнее, плакат на стене, рекламирующий новый супермаркет электроники.

— Ну что такое? — спросил Сашка.

Настя кашлянула, обернулась к Антону.

— Пошли с нами?

Антон поглядел на нее и смущенно пожал плечами.

— А куда вы собрались?

— В цирк! — тотчас встрял Сашка.

— В цирк? — не понял Антон.

— Да! Сегодня приехал цирк откуда-то из-за границы. Они дают только одно представление, совсем скоро. И мы собирались пойти посмотреть, да, Насть? — ухмыльнулся брат.

— Да, наверное, — вздохнула девочка.

— А я… у меня нет денег, — выдавил Антон. — И вообще, я не знаю, мне надо домой, наверняка обо мне беспокоятся…

— В Чаши? — спросила Настя.

— Ага.

Девочка кивнула, стряхнула пыль с платья и сказала:

— Смотри сам. "Пятерка" ходит совсем рядом, недалеко, если хочешь, можем даже потом с тобой сходить до остановки.

— Вы… правда? — спросил Антон.

Сашка пожал плечами, Настя кивнула.

— Конечно. Лето, все равно делать нечего, — улыбнулась она.

— У меня нет…

— Да знаю я, знаю, — отмахнулся младший брат. — Мы тебе займем. Потом отдашь, договорились? Не оставлять же тебя одного, — важно закончил он покровительственным тоном, хотя сам едва доставал до плеча Антона.

Настя улыбнулась.

— Пошли с нами. Сходим, посмотрим представление, а потом ты вернешься домой. Еще засветло, родители тебя и хватиться не успеют.

Антон с сомнением посмотрел сначала на Сашку, потом на Настю.

— Можно по дороге купить мороженного. А то жарко уж очень, ты вон мокрый весь, — сказал Сашка таким тоном, словно это щедрое предложение должно было окончательно поставить точку в вопросе.

Антон рассеяно провел рукой по влажной футболке. Он не помнил, почему его футболка такая мокрая, да и к тому же сейчас, на жарком летнем воздухе, она уже высыхала. Настя задумчиво посмотрела на то место, где появился Антон. Он не знал, о чем она думает… а думала она о том, как он появился в ореоле мелких брызг, как будто там, где он только что был, шел дождь. Но, наверное, ей просто показалось. Было так жарко, почти как в тот день, когда…

— Настюх? — голос Сашки оторвал ее от воспоминаний, девочка посмотрела на брата.

— Пошли уже, чего стоишь. Нам еще до работы тети Жени идти.

Настя посмотрела на Антона.

— Пойдем?

Он вздохнул, бросил последний взгляд на рекламу супермаркета и ответил:

— Пошли.

***

— А ты где сам живешь, если говоришь, в гости к дедушке приехал? — поинтересовался Сашка. Они шагали по алее в сторону центра. Мимо изредка проносились машины, и Антон чуть ли не каждую провожал взглядом, при этом на его лице появлялось чуть удивленное выражение. Он узнавал всего одну машину из десяти, не больше. Он не понимал, как такое могло быть, но так и было. И машин стало больше. Гораздо больше.

— Мы в Чашах и живем. У нас там дом. Хороший, — словно чуть оправдываясь, ответил Антон. Он немного стеснялся того, что живет в деревне, а они городские.

— Здорово, наверное, сейчас в деревне, да? — спросил Сашка, и в его голосе явственно слышалась тоска.

Антон удивленно посмотрел на него, а потом широко улыбнулся и кивнул.

— Ага. У нас там речка рядом. Караси ловятся — во! — он развел руки в стороны.

— Это фигня, мы вот таких ловили, — Сашка показал воображаемую "рыбину" раза в два больше размером.

— Таких карасей не бывает, — уверенно заявил Антон.

— Так я про щук говорю же! — с легкой обидой отозвался мальчишка. — Наш папка был мастером в этом деле, всегда самую большую ловил на блесну.

Настя засмеялась и кивнула:

— Он правду говорит. Папа был лучшим рыбаком в Чаусово, несмотря на то, что родился не в деревне, а в городе.

— Так вы тоже?..

— Ну да, — Настя пожала плечами. — Мы почти всю жизнь прожили за городом. Переехали туда после того, как… — тут он споткнулась, по ее курносому личику пробежала тень. — После того как мы с папой вернулись.

Сашка, не обращая внимания на сестру, сказал:

— Так что с тебя приглашение в гости. С ночевкой.

— Саша! — воскликнула Настя, но Антон ухмыльнулся и торжественно сказал:

— Обещаю показать самые лучшие места рыбалки, и кто поймает рыбу больше — тот не тащит всю остальную домой.

— Эй, это нечестно! А если я наловлю целое ведро, а ты всего одну, но самую большую — я что, все потащу один? — возмутился Сашка.

— Ты же все равно поймаешь больше, так что рыба-то будет твоя, — резонно возразил Антон.

Сашка нахмурился, пытаясь сообразить, что на это можно сказать, но тут они повернули налево и впереди показался белый ларек мороженщика.

— Чур, я первый! — воскликнул мальчик и побежал к ларьку.

Настя и Антон переглянулись и поспешили следом.

— Что будете? — по-деловому осведомился Сашка. Он стоял на цыпочках, закинув локти на небольшой прилавок.

— Я обычный пломбир, — сказала Настя.

Антон замялся, Сашка оглянулся и строго посмотрел на него.

— А ты?

— Ну… я тоже, — сказал Антон, покраснев.

— Какие вы скучные, — фыркнул мальчишка и обратился к продавщице, с улыбкой глядящей на них. — Дайте, пожалуйста, два пломбира в стаканчиках и одно эскимо, вот это, с белым медведем.

— Сорок восемь рублей, — сказала женщина, и Сашка тотчас хлопнул по прилавку бумажкой.

— Сколько? — на лице Антона отразилось удивление. Ему послышалось, мелькнула мысль. Не могло мороженное…

— Сорок восемь, — ответила Настя, быстро посчитав в уме. — Все правильно.

— Ну да, ну да, — кивнул ошарашенный мальчик. Потратить сорок восемь рублей на мороженное это было… выше его понимания. И опять его кольнуло тревожное чувство: что-то не так. Что-то было не совсем правильно, словно он попал в другую страну, похожую на его… и все-таки другую.

— Пожалуйста, — продавщица ловко выудила из холодильника два вафельных стаканчика с белыми шапками пломбира, исходящего волнами сухого пара, и блеснувший фольгой конус эскимо.

— Спасибо, — вежливо сказал Сашка, забирая мороженное и два рубля сдачи. — Это мне, это твое, а это — твое.

Ошарашенный Антон взял лакомство, растерянно откусил кусочек. Мороженное оказалось очень вкусным, но за такую цену… Он покачал головой и тут взгляд его упал на сверкающий яркими цветами плакат, пришпиленный к рекламной тумбе в паре метров от них.

— Нет ничего лучше мороженки летом, — сказал Сашка. Он уже успел умять половину своего эскимо. — А это — самое лучшее. Насть, хочешь попробовать?

— Нет, ты же знаешь, я пломбир люблю.

— Ну и дурочка.

— Сам такой.

— Я не могу быть дурочкой, я мальчик. Антон, будешь? — он повернулся к Антону, который, казалось, забыл о тающем в руке мороженном.

— Антон? — повторил Сашка.

— Это… это когда будет? — слабым голосом поинтересовался Антон, указывая на тот самый яркий плакат. Мальчишка чувствовал себя так, словно все вокруг отдалилось, а где-то в ушах зазвенела неприятная серебряная нота.

— А, ты про это, — Сашка кивнул. — Классно сделали, правда?

На большом глянцевом листе был нарисован высокий человек во фраке и цилиндре, сжимающий в одной руке плетку, а второй приподнимающий этот самый цилиндр. На заднем фоне были изображены — довольно правдоподобно — рычащие львы, пара тигров, пантера, похожая на Багиру, медведи — белый и бурый. Еще там были гимнасты, клоуны, штангист в полосатом комбинезоне, но они казались лишь незначительным фоном, подчеркивающим мужчину во фраке — наверное, дрессировщика — и животных, окружающих его. Все это было оформлено в том особом кричащем стиле, который сразу выделял этот плакат на фоне всех остальных. ЦИРК ЗВЕРЕЙ! гласила надпись набранная крупными буквами. ЕДИНСТВЕННОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ В ВАШЕМ ГОРОДЕ! НЕ ПРОПУСТИТЕ!

— Когда это будет? Как скоро? — повторил Антон слабым голосом.

— Я же говорил — сегодня, — сказал Сашка.

— Сегодня… сегодня… — казалось, Антон не мог в это поверить.

Настя с тревогой посмотрела на нового знакомого.

— Антон? — вопросительно произнесла она.

— Сегодня, — как загипнотизированный повторил тот. Он чувствовал, как ослабели ноги, а голова стала тяжелой, словно чугунная болванка.

— Ну да, — Сашка пожал плечами, кинул в мусорку палочку от мороженного, — видишь, написано же.

Действительно, в самом низу плаката, шрифтом поменьше, шла строка с датой. Пятнадцатое июля и год. Именно на год и смотрел Антон.

— Пятнадцатое июля две тысячи… — прошептал он, покачнулся, позабытое мороженное выпало из рук.

— Сашка! — крикнула в ужасе Настя.

Антон с лицом, таким же белым, как растекающийся по асфальту у его ног пломбир, осел на землю.

Глава вторая

Гроза в летний день.

Антон, Настя и Сашка сидели на скамейке под тополем. Дерево мягко шелестело пыльной листвой у них над головой, укрывая детей от горячих солнечных лучей. Тени хватало ровно на то, чтобы казалось, что здесь не так уж жарко, как на солнцепеке. На самом деле, большой разницы не было, но все равно здесь было приятней.

Настя сделала глоток из большой бутылки пепси, смущенно взглянула на Антона, протянула напиток ему. Он рассеяно взял, выпил, даже не замечая вкуса, передал бутыль Саше, горящими глазами наблюдающим за Антоном.

Наконец, Сашка не выдержал и в который раз спросил:

— Значит, ты думаешь, что сейчас восемьдесят восьмой год?

Антон покачал головой, но ничего не произнес.

— Но ты же сам говорил, что сейчас лето тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, — не отставал Сашка.

— Саш… — укоризненно начала Настя, но Антон поднял голову и ответил:

— Нет, конечно, я сам все понимаю. Я же не дурак.

Сашка хмыкнул, но Антон не обратил на него внимания, он обращался к Насте.

— Я точно знаю, что это был восемьдесят восьмой год. В этот год в школе по истории проходили тему про крещение Руси, которое как раз произошло в девятьсот восемьдесят восьмом. Да и, в конце концов, я же не псих, верно?

— Конечно не псих, — кивнула Настя. Сашка выглядел не столь уверенным, но все-таки кивнул.

— Получается, вывод один, — сказал Антон и глубоко вздохнул. — Я попал в будущее.

Когда он это произнес вслух, то все-таки почувствовал себя психом и дураком. Но вместе с тем… вместе с тем стало как-то легче.

— Ага, — снова хмыкнул Сашка. Видно, что он до конца не верил. — Ну и как тебе тут, в будущем?

Антон огляделся кругом и слабо улыбнулся.

— Почти так же как у нас, разве что машины странновато выглядят и не было столько пяти- и девятиэтажек в мое время в Горецке. Ну и эта газировка очень даже ничего, — он указал на полупустую бутылку пепси.

— Да ну, ерунда, — отмахнулся мальчик и протянул бутыль Антону. — Фанта лучше. Гораздо. Говорил же надо ее купить.

— И что теперь делать? — спросила Настя, не обращая внимания на брата.

— Не знаю, — неуверенно ответил Антон. — Наверное, надо идти в милицию, попросить, чтобы помогли.

Настя и Сашка переглянулись.

— Не самая хорошая идея, — сказала девочка. Она посмотрела в сторону, вдоль аллеи. — Наверное, там, в прошлом, любой милиционер поможет любому мальчику, но здесь… Боюсь, что здесь тебя отправят к какому-нибудь врачу, который начнет задавать дурацкие вопросы.

— Не понял, про что ты? — недоуменно спросил Антон.

Настя вздохнула и пояснила:

— Скорее всего, если ты расскажешь историю про то, что ты из прошлого — тебе не поверят. А учитывая, что у тебя нет ни документов, ни денег, то, вероятней всего, тебя отдадут в приют.

— Или в детскую комнату полиции, как бродягу, — мрачно поддакнул Сашка.

— И что мне делать? — растерянно спросил Антон.

— А твои родители сильно старые? — спросила Настя.

— Да нет… Не очень, во всяком случае.

— Так надо найти твоих родителей, вот и все, — просто сказала Настя.

Антон несколько секунд смотрел на нее, а потом соскочил со скамейки. Его лицо осветилось надеждой.

— Точно! Надо ехать в Чаши, домой, наверняка они еще там живут!

Он чуть не сорвался с места — и сорвался бы — если бы Настя не поймала его за руку.

— Антон! Антон, постой!

— Что?

— Куда ты пойдешь без денег? Ты знаешь, сколько сейчас стоит проезд на автобусе?

Антон задумался, вспомнил про цену мороженного, сел на скамейку.

— Вот именно, — кивнула Настя. — А сейчас у нас в каждом автобусе кондуктор.

— Вы… не могли бы мне одолжить немного? Я сразу верну, — попросил он.

— Вот еще, — отозвался Сашка и в ответ на недоуменный взгляд Антона пояснил: — Мы поедем с тобой. Не хватало еще, чтобы к тебе кто-нибудь пристал и начал разговаривать с тобой о новых игрушках на "плойке" или чем-нибудь этаком.

— Плойке? — переспросил Антон, ничего не понимая.

Глаза Саши загорелись, и он восторженно хлопнул в ладоши:

— Ты же понятия не имеешь, что такое компьютерные игры!

— Нет, почему же, я слышал…

— А что такое "приставка" — знаешь?

— Э-э…

— Едем к тебе, а потом, если твои родители разрешат — к нам. Ты просто обалдеешь, когда я покажу тебе гэтэашку! Это такая вещь, приятель, такая вещь! Блин, ты ведь даже не видел ни разу "Аватара" в три-дэ! Поехали, поехали!

Антон неуверенно посмотрел на Настю и та решительно кивнула.

— Действительно, мы с тобой. Мало ли что изменилось, а ты ведь ничего тут не знаешь.

— Хорошо. Наверное, вы правы, — Антон посмотрел на бездонное небо над головой, рассеяно провел рукой по волосам. — А ваши родители… они не заругаются?

Брат с сестрой снова переглянулись, ответил Сашка:

— Да это не важно, Тоша. Во всяком случае, у нас есть мобильник, если что — всегда можно позвонить тете Жене.

Мальчишка сунул руку в карман и достал плоскую коробочку с загадочной надписью "Nokia" на ней.

— Мобильник? — непонимающе переспросил Антон.

Саша снова улыбнулся во весь рот и сказал:

— Это телефон. Пошли, я покажу тебе по дороге, что это за штука.

— Вроде видеофона? — с искренним любопытством спросил Антон, глядя на то, как его новый приятель нажимает на кнопочку на боку коробочки, и тотчас загорается экран, занимающий почти всю переднюю панель.

— Не, не настолько круто, но что-то типа того, — ухмыльнулся Сашка.

— А где кнопки? — спросил Антон.

— Да, дружище, ты много не знаешь, — с довольной улыбкой сказал Сашка, несколькими прикосновениями к экрану входя в режим набора номера.

Где-то вдалеке громыхнуло, и Настя с тревогой посмотрела в ту сторону. Солнце светило ярко, на небе не было ни облачка… но где-то, там, далеко, собирались тучи, она знала.

— Идемте, — сказала Настя. — Кажется, скоро будет дождь.

Антон с неохотой оторвался от какой-то игрушки, которую ему показывал Сашка и посмотрел на небо. Снова громыхнуло и этот звук словно привел в себя мальчика, напомнил ему, что он из прошлого и надо возвращаться домой, к родителям… которые наверняка его потеряли. Господи, да если подумать, то он сейчас должен был быть старше чем они тогда, в восемьдесят восьмом!

— Да, ты права, — решительно произнес Антон, отдавая сотовый Сашке.

— Нам надо пройти пару кварталов, "пятерка" останавливается у университета, я точно знаю, — сказала Настя.

Антон кивнул, и они пошли быстрым шагом по алее, направляясь в сторону центра, к Государственному Университету, мимо которого проходил пятый автобусный маршрут.

***

Много времени на то, чтобы добраться до остановки, у них не ушло. Спустя пять минут они уже сидели, поджидая автобус. Кроме них на соседней скамейке оказался старичок в старом пиджаке с "нашлепками" на локтях и объемистым портфелем на коленях. Старичок дремал, сидя в уголке остановки, большие очки сползли ему на нос и только каким-то чудом не падали на потрескавшийся асфальт.

— Долго ждать? — спустя пять минут спросил Антон. Он весь был взвинчен, как пружина.

— Не знаю, — пожала плечами Настя. — Я никогда на нем не ездила.

— А у вас тут часто ходят автобусы?

— Наверное, не чаще чем раньше, — ответила Настя.

Вдалеке снова громыхнуло, откуда-то налетел ветерок, высушивая легкий пот на лбу девочки. Она снова с тревогой посмотрела на небо, казалось, чуть утратившее свою голубизну.

— Надеюсь, мы успеем до того, как пойдет дождь… — пробормотала она.

— Кажется, это наш, — провозгласил Сашка, стоящий около самой проезжей части. Спустя секунду добавил: — Да, точно, пятерка.

Старичок пошевелился, просыпаясь, с кряхтением поднялся на ноги. Несколько секунд спустя к остановке подкатил старый разбитый Икарус с "гармошкой" посередине. Заскрипели тормоза, автобус остановился, подняв клубы пыли, двери открылись, выпуская поток еще более горячего, чем на улице, воздуха. Снова прогремел гром и старичок, семенящий к автобусу, посмотрел на небо, пробормотав под нос что-то про дождь. Настя и Антон остановились и взглянули вверх, на быстро темнеющее небо.

— Давайте быстрее! — крикнул Сашка. Он уже стоял на ступеньках автобуса, держась за поручень и свесившись на улицу, чтобы водитель не закрыл двери.

Настя с Антоном переглянулись и, не сговариваясь, запрыгнули в автобус, двери которого тотчас закрылись и прохладный женский голос объявил, что следующая остановка — "Первая Городская Больница".

— Кажется, будет хорошая гроза, — сказал Антон, выглядывая из окна, на темное небо.

Настя взглянула на него со странным выражением на лице, но Антон этого не заметил, весь поглощенный видом набегающих с запада облаков. Девочка тоже посмотрела в окно, но на ее лице не было того восторга и предвкушения, которое всегда возникает, когда непогода еще только приближается.

— Давненько не было дождя, — заметил тот самый старичок, в пиджаке и очках. Он сидел рядом с ними и тоже смотрел в окно. — Не помню такой грозы уже сколько лет… Хотя, говорят, лет десять назад в городе, в такое же жаркое лето, случилась настоящая буря…

— А сильная гроза была? — спросил Сашка.

Автобус остановился, двери открылись и снова закрылись, женщина из динамиков сообщила, что следующая остановка "Центральный Парк Культуры и Отдыха".

Старичок поправил очки, с улыбкой посмотрел на детей.

— Очень сильная. Говорят, по улицам прям потоки воды текли, все равно, что река. Несколько людей даже… — тут он нахмурился и закончил: — пострадали, скажем так.

Настя как-то странно посмотрела на старичка, рассеяно выглядывающего в окно.

— Здорово, — с завистью протянул Сашка. — Вот бы посмотреть на такое…

— Не думаю, что вам бы понравилось, молодой человек, — отозвался старичок. — За такими вещами лучше наблюдать на экране телевизора или компьютера, но ни как не участвовать лично.

Настя едва заметно кивнула.

Сашка выглянул в окно и пожал плечами.

— Все равно было бы здорово. А то очень уж скучно.

— Надеюсь, мы не попадем под дождь, когда приедем в деревню, — озабоченно сказал Антон.

— В деревню? А куда вы едете, молодой человек? — с интересом спросил старичок.

Антон неуверенно взглянул на Настю, но она задумчиво смотрела в окно, на небо, погруженная в свои мысли.

— Ну, мы в Чаши едем… домой, — сказал Антон.

Мужчина взглянул на него поверх своих больших очков.

— Пятерка в Чаши не ходит уже лет пять, если не больше.

— Не ходит? — совершенно растерявшись, переспросил Антон.

— Нет, уже много лет. Я знаю, у меня там в свое время дача рядом была. Помнится, после того как маршрут отменили, приходилось добираться только на электричке, а потом пешком…

— И что теперь делать? — беспомощно спросил Антон у Насти и Сашки.

Они тоже не знали.

— Я не знаю, зачем вам надо попасть туда, — мягко сказал старик, — но вижу, что надо. Вы вполне взрослые молодые люди, так что, думаю, у вас не возникнет проблем пробраться на электричку, даже не смотря на то, что билеты вам не продадут…

Друзья переглянулись.

— Кстати говоря, сейчас будет остановка ЦПКиО, — заметил старичок, поправляя очки и с деланным равнодушием глядя в окно. Он посмотрел на них и его глаза озорно блеснули за большими стеклами. — От нее до пригородного вокзала рукой подать.

Автобус стал притормаживать, тот же самый женский голос произнес:

— Центральный Парк Культуры и Отдыха.

— Пошли, пошли! — крикнул Сашка, вскакивая на ноги и устремляясь к выходу.

— Спасибо вам, — произнес Антон и побежал следом.

Старичок проводил их взглядом поверх своих очков, улыбнулся:

— Совсем еще дети. Да-а.

Он посмотрел в окно, на три худых фигурки, быстро идущих по тротуару в сторону входа в ЦПКиО. Над парком кружили птицы, словно бы потревоженные чем-то, происходящим в центре. Капли дождя упали на стекло, за которым сидел старик и смотрел на летнее небо, затягиваемое тучами, на небо, в котором парили черные силуэты птиц.

Двери закрылись, и автобус мягко тронулся, покатившись дальше.

***

Первые — самые крупные — капли с громкими шлепками упали на асфальт. Небо быстро темнело от набегающих туч и дети то и дело поглядывали на него, опасаясь, что вот сейчас-то точно хлынет. Но нет, ничего подобного, тучи просто собирались в одно огромное грозовое облако, которое рокотало, как разбуженный великан. Где-то внутри него то и дело вспыхивали молнии, и почти сразу же раздавалось словно бы недовольное бурчание. Воздух стал неподвижен, ветер затих.

Сашка шел первым, за ним Антон и следом Настя. Они прошли под облупившейся и когда-то белой аркой центрального входа в ЦПКиО, обогнули заброшенный фонтан, на дне которого сиротливо лежали засохшие листья, веточки и всяческий мусор. Дорожки из серой плитки выглядели потрескавшимися и сухими.

— Смотрите!

Саша остановился и указал куда-то в сторону. Там, метрах в двадцати от аллеи, по которой они шли, стоял дощатый, метра под три забор, уходящий куда-то в густые кусты.

— Кажется, это цирковой, — сказал Сашка.

— С чего ты взял? — спросила Настя.

— С того, что раньше его тут не было, а представление должны дать где-то тут, в ЦПКиО.

— Мы все равно не пойдем туда, — сказала Настя. — Мы же обещали помочь.

— Да знаю я, знаю, — Саша тяжело вздохнул, бросил еще один взгляд на забор, выросший здесь, посреди парка, всего за одну ночь. — Ладно, пойдемте, а то скоро, кажется… Ой!

С неба упала огромная капля и больно шлепнула его по шее. Он с обидой посмотрел вверх, и тотчас еще одна капля щелкнула его по лбу. Звук был такой, словно кто-то поставил ему щелбан.

— АЙ! Что…

Но договорить Сашка не успел: с неба хлынул ливень, мгновенно промочивший их всех до нитки.

На несколько секунд они замерли, ошарашенные этой стеной воды, вдруг упавшей сверху. Она казалась такой плотной, что не видно было ничего вокруг; на мгновение они словно исчезли, спрятавшись друг от друга за серой пеленой. Шум был такой, словно ребята попали в гигантский душ.

— Сашка! Антон!

— Настя! Я тут!

Пелена воды поредела, и Настя увидела мокрого брата, при этом улыбающегося до ушей.

— Вот это круто! — крикнул он и подпрыгнул, отчего из под ног во все стороны полетели брызги.

— Надо спрятаться куда-нибудь! Я вся промокла!

— Тогда зачем прятаться! — с широкой ухмылкой ответил Сашка.

— Пойдемте под деревья! — прокричал Антон. — Там должно быть суше!

Они пробежали по дорожке, уже превратившейся в ручей, запрыгнули на бордюр и пробежали к ближайшему тополю. Шаг, другой, и вот они уже стоят под кроной дерева, смахивая с лица капли воды. Настя смущенно посмотрела на Антона и отошла чуть в сторону, пытаясь отжать промокшее насквозь платье.

— Здорово, правда? — спросил Сашка у Антона. В голосе мальчишки явно слышалось возбуждение.

— Ага, — без особого энтузиазма отозвался Антон. Он смотрел на дождь, гадая, как скоро тот кончится, и когда можно будет уже идти дальше. Ему очень надо было попасть домой, к родителям. Не смотря на свои тринадцать лет, он чувствовал себя совсем ребенком, причем потерявшимся ребенком. Наверху, прямо над их головами, громыхнуло так сильно, что Настя подпрыгнула на месте.

— ВАУ! — крикнул Сашка. Его лицо светилось от восторга. — Вы это слышали? Слышали, как бабахнуло? Крутотень!

— Точно, лучше не скажешь, — пробурчала Настя. Она кое-как отжала платье и теперь пыталась сделать тоже самое с волосами на голове. Вода стекала по ее худому лицу, делая его странным образом еще симпатичней. — Только я бы обошлась без всего этого.

— Дождь вроде как не утихает, — сказал Антон.

— Не может же он с такой силой идти вечно, — ответила Настя. Над головой снова бубухнуло и она испуганно посмотрела вверх. — Надеюсь, молния не попадет в дерево.

— Конечно попадет, — ехидно отозвался Сашка, глядя на сестру. — Следующая — прямо в это и ударит.

— Дурак, — холодно отозвалась девочка.

Дождь продолжал идти, даже не думая утихать. Несколько капель прорвались через листву над их головами, потом еще несколько, и еще, и еще, превращаясь уже в легкий, но с каждой секундой усиливающийся дождик.

— Кажется, у нас протекает крыша, — заметил Сашка все с той же бесшабашной улыбкой. Он явно получал от всего происходящего кучу удовольствия.

Действительно, капель над их головами все усиливалась и усиливалась. Еще немного, и под деревом будет так же мокро, как и под открытым небом.

— Наверное, надо бы куда-нибудь спрятаться, — неуверенно сказала Настя, осматриваясь кругом. Там, за пеленой дождя, желтел высокий забор, а около него…

— Смотрите, как насчет того дерева, а? — она указала на большой дуб, выглядевший среди окружающих его тополей как царь среди придворных. Даже отсюда было видно, что земля под его густой кроной абсолютно сухая. Цирковые рабочие не решились — а может быть поленились — трогать величественное дерево, а потому на этом месте забор чуть отступал в сторону, огибая огромный комель дерева.

— Кто первый? — спросил Антон.

Вместо ответа Настя выбежала из-под защиты дерева и перебежала на ту сторону, под дуб.

— Ух! — крикнула она и помахала им рукой уже оттуда. Наверху снова раздался раскат грома, и девочка посмотрела вверх.

— Я следующий, — с этими словами Сашка ловко перебежал к сестре. Обернулся, радостно смеясь, и крикнул, приложив ко рту руки:

— Осторожней! Там скользко!

Антон посмотрел наверх, на мокрую листву тополя и, решившись, тоже побежал в сторону дуба. Раздался очередной рокочущий громовой удар, такой громкий, что Антон споткнулся и чуть не полетел лицом вперед в грязь (Сашка, увидев это, покатился со смеху), но все-таки каким-то чудом он удержался и, спотыкаясь, забежал под дерево.

— Вот это… дождик, — выдавил, отдышавшись, Антон и почувствовал, что на его лице тоже гуляет бесшабашная улыбка.

— Здорово, правда? — все еще смеясь, спросил Сашка. — Если честно, совсем не понимаю, чего мы здесь стоим, когда такая погода!

С этими словами он выскочил из под защиты дерева, попрыгал под дождем и забежал обратно.

— Сашка, ты простынешь, — сказала Настя. Впрочем, особо недовольной она не выглядела.

— Отстань, мамочка, — огрызнулся он.

— А по затылку?

— Попробуй догони меня. Ты ж под дождь ни за что не пойдешь, — брат высунул язык и показал его Насте.

— Делать мне нечего, гоняться за тобой.

— Да ты просто боишься.

— Вовсе нет.

— Ну, рассказывай вон Тоше.

— Слушай, Сашка, я тебя…

— Интересно, это правда отгородили цирковую территорию? — спросил Антон, ни к кому конкретно не обращаясь.

Он стоял около мокрого забора, глядя на недосягаемые для него верхушки досок. Дождь шумел вокруг, где-то там, в небе, громыхал гром, но тут, под деревом, было свежо, сухо и даже уютно. Угнетающая жара уступила место прохладе, которая была как нельзя кстати.

Брат с сестрой подошли ближе, Сашка попинал несколько досок, словно проверяя их на прочность, протянул:

— Да, тут не перелезешь…

— Куда это ты, интересно, собрался перелезать, а? — спросила Настя.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Коля, идя вдоль забора и пиная каждую доску.

— Слушай, Сашка, я тебя знаю, ты опять что-то задумал и если не скажешь…

Настя не договорила, потому что в этот самый момент одна из досок, по которой, проходя, пнул Саша, со скрипом отошла назад, и в стене открылся небольшой проем. Сашка обернулся и с улыбкой посмотрел на замолчавшую старшую сестру и Антона. Дождь лился и лился с прежней силой, окружая их непроницаемой серой пеленой. Во взгляде Сашки прыгали чертики, словно молнии, сверкающие где-то там, высоко в облаках, отражались от глаз как от зеркала.

— Мне кажется, нам сегодня везет, — сказал Сашка.

Настя шагнула к нему, говоря:

— Послушай, Саш, это не самая лучшая…

Не обращая на нее внимания, мальчишка отодвинул доску в сторону и одним ловким движением проскользнул в образовавшуюся щель.

Где-то наверху загремел гром, молния вспыхнула и тотчас погасла, а два подростка, мальчик и девочка, ошарашенные, смотрели на дыру в заборе, куда только что прошмыгнул неугомонный братец Насти.

Прошмыгнул на территорию заграничного цирка, дающего единственное представление в этом небольшом городке.

И прошмыгнул, не имея не то что билета, но даже денег на то, чтобы оплатить его.

Глава третья

Серый кот

Настя и Антон секунд десять стояли ошарашенные, глядя на дыру в заборе, в которой исчез Сашка. Вокруг шумел дождь, изредка погромыхивало, но, кажется, непогода шла на убыль. Во всяком случае, стена воды редела, выглянуло солнце, тотчас заигравшее бликами на посвежевшей листве.

— Сашка? Сашка!

Настя подбежала к забору сунулась в дыру, но ничего, кроме мятой травы и мусора не увидела: за стеной земля поднималась наклонно вверх и разглядеть, что там дальше было невозможно.

— Саш, вернись немедленно!

Ни слова в ответ, только шелестел дождь. Откуда-то издалека донесся звук вроде бы горна, но сказать с уверенностью было нельзя.

Настя выпрямилась и резким движением откинула волосы со лба.

— Нету? — спросил Антон.

— Нет, — она качнула головой, а потом решительно наклонилась и поставила ногу на землю по ту сторону забора.

— Настя! — Антон схватил ее, она посмотрела на него снизу вверх, и он тотчас отпустил руку, смущенный.

— Надо его догнать, пока он не натворил дел, — пояснила девочка. — А когда я его найду, то выдеру по заднице.

Изогнувшись, она проскользнула в дыру в заборе.

Антон несколько секунд растерянно топтался на месте, не зная, что предпринять. Дело было даже не в том, что он не знал куда идти или у него не было денег (билеты все равно не купишь, а спросить где останавливаются "электрички" он мог и у прохожих; да если уж на то пошло, то можно было дойти и пешком: направление-то он знал). Нет, проблема была в другом… Они помогли ему, и он не мог просто так взять и уйти.

Это решило дело. Антон вздохнул, согнулся и с трудом — все же он был поздоровее Насти и уж тем более юркого Сашки — протиснулся в дыру, оцарапав коленку.

Он поднялся на ноги, огляделся и, вздохнув, полез на некрутой искусственный вал.

— Антон?

Он поднял взгляд; Настя стояла на пригорке, чуть впереди глядя на что-то перед собой.

— Что… там такое? — Антон поднялся, встал рядом с ней, отряхнул штаны и посмотрел в ту сторону, в которую смотрела и она.

И замер.

Они оказались прямо на территории цирка-шапито.

***

Перед ними открывался вид на большую, с футбольное поле, очищенную площадку. С одной стороны она оканчивалась сценой, которая сейчас выглядела маленькой и невзрачной по сравнению с огромным шатром ярко-белого цвета, сиявшего на вышедшем из-за туч солнце мокрыми боками. В воздухе колыхались флаги, длинные, разноцветные, с изображенными на них львами, орлами, какими-то странными животными, стилизованными звездами, под которыми плясали необычные знаки какого-то восточного языка. Над главным куполом шатра реяло огромное полотнище белого цвета с изображенными на нем голубыми звездами, образовывающими созвездие: семь звезд кучкой и еще одна — поодаль от остальных.

По правую сторону шатра было несколько не то палаток, не то тентов значительно меньших размеров. Они тоже были снежно-белыми, над каждым из них трепыхался тот или иной флаг, словно каждое такое "строение" принадлежало отдельному племени. Слева виднелись ящики, громоздящиеся один на другой и образовывающие штабеля, возносящиеся вверх на пару метров. Тут же, в тени деревьев, замерло пять гигантских грузовиков современного вида. Они выглядели как динозавры, остановившиеся отдохнуть в прохладном месте.

Территория цирка напоминала оживленный муравейник: туда и сюда ходили какие-то люди, таща в разные стороны бухты канатов, ящики, корзины, клетки, охапки ткани и огромные прожектора. В воздухе стоял приглушенный гул занятых своим делом людей, но еще громче был шум, доносящийся откуда-то из-за шатра. Кажется, там собралась целая толпа.

— Наверное, представление скоро начнется, — заметил Антон.

Настя кивнула, но без особого интереса. Она вглядывалась в суетящихся работников цирка, пытаясь разглядеть…

— Смотри! — девочка дернула Антона за руку. — Вон он!

— Где? Я не… — Антон замолчал. Теперь и он заметил маленькую фигурку, пробирающуюся между штабелей ящиков в сторону шатра.

— Маленький поганец, — прошипела Настя и побежала в ту же сторону, впрочем, не решаясь кричать.

Антону не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

Дождь уже почти кончился, с неба падали отдельные капли, так что когда к послегрозовой свежести вдруг прибавился острый и тяжелый запах зверинца, Антон поморщился: пахло как в зоопарке, если не хуже. Хотя, ничего удивительного, это же был цирк.

Он догнал Настю около первого штабеля ящиков: она выглядывала из-за них, пытаясь видимо понять, куда идти дальше.

— Я не видела, куда он подевался, — в голосе Насти звучала обида.

— Наверное, побежал да…

— Т-с-с, — вдруг прошипела девочка и оттащила Антона назад.

— Думаешь, все получится? — спросил чей-то грубый низкий голос за ящиками, рокочущий, словно говорить пыталась скала.

— Понятия не имею, — отвечавший наоборот страдал отдышкой. — Если все будет так, как он запланировал, то мы уедем отсюда еще до захода солнце. Не нравится мне это место. Слишком уж пыльно, дышать тяжело.

— Да кто бы сомневался, — хмыкнул тот, с грубым голосом. — Ты ж вечно пыхтишь как паровоз, взбирающийся на горку. Сколько раз тебе говорил — не кури ты эту дрянь, она тебя в могилу загонит.

— Еще раз? — непонятно к чему спросил второй, и они оба засмеялись.

Антон в панике посмотрел на Настю — шаги явно приближались — но она испугано прижималась к ящикам с намалеванной связкой бананов на боку.

— Слушай, а где эти чертовы бананы, а? — спросил Грубоголосый.

Антон вытаращился на значок бананов прямо перед своим носом. И что теперь делать? Куда бежать?

— Да я почем знаю? Тебе должно быть видней, — хихикнул тот, с отдышкой.

— Думаешь, это забавно, да? Они нам, кстати, не особо и нравятся.

— Видел я, как ты их поглощаешь. Как и в каких количествах.

— Слушай, эта шутка устарела еще сто лет тому назад. Не смешно.

— Мне тоже не смешно, когда я вижу, с какой скоростью ты чистишь…

— Сейчас как врежу!

— Да ладно, ладно, просто шучу!

Что-то зашуршало, грохнулось на асфальт.

— Нет тут ничего. Одни орехи, — сказал Отдышка.

— Посмотри там, в заднем ряду. Наверняка все самое нужное как обычно засунуто максимально далеко.

Настя и Антон испуганно переглянулись. Надо было бежать, но у них словно ноги прилипли к асфальту. Антон попытался развернуться, но Настя отчаянно замотала головой… и вдруг чихнула.

Антон замер. На той стороне продолжали грохаться на асфальт ящики, так что можно было надеяться, что никто ничего не…

— Слышал? — спросил тот, что с отдышкой.

— Чего? — недовольно отозвался Грубоголосый.

— Будто чихнул кто.

— Ну так иди и проверь.

Антон почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в желудок. Настя беспомощно посмотрела на мальчика, ее большие голубые глаза ярко горели на бледном лице. По ту сторону горы ящиков послышались шаги. И что теперь делать? Бежать? А Сашка?

— Заодно захвати ящик, если найдешь нужный.

Шаги затихли.

— А чо я-то? Пошли тогда вместе, я как его один потащу?

— Ты меня достал, ты чего такой… оп-па!

— Что такое?

— Тебе повезло, нашел, — грубый голос того, второго, сочился удовлетворением. — Тащись сюда, поможешь.

— Но мне показалось, что я слышал…

— В том-то и дело, что тебе показалось.

— Да нет, я точно слышал. Надо проверить.

— Давай короче, — обреченно отозвался тот, первый и Антон, почувствовавший было надежду, снова сник.

Опять раздались шаги, приближающиеся к их ненадежному убежищу. И как они объяснят, что здесь делают? Без билетов? Наверняка, их отведут в отдел, и тогда все узнают, что он из будущего, естественно, не поверят, и отдадут в комнату милиции, где…

Неожиданно вокруг загремели барабаны, напоминающие про недавний гром, а затем сочный мужской голос заговорил:

— УВАЖАЕМЫЕ ДАМЫ И ГОСПОДА, ПРИГЛАШАЕМ ВАС ПОСЕТИТЬ НАШЕ УНИКАЛЬНОЕ, ЕДИНСТВЕННОЕ В МИРЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ! ВЫ НЕ БУДЕТЕ РАЗОЧАРОВАНЫ! ТАКОГО ВЫ ЕЩЕ НЕ ВИДЕЛИ! КОЛИЧЕСТВО МЕСТ ОГРАНИЧЕНО! ПОКУПАЙТЕ БИЛЕТЫ ПРЯМО СЕЙЧАС! ГОРК ЭДАН!

Заиграли трубы, и гул голосов невдалеке стал еще сильнее.

— Чего? Уже начинается? — немного растерянно спросил тот, с отдышкой. Он был уже совсем рядом, может быть в паре шагов.

— Похоже. Бросай все и иди сюда. Нам несдобровать, если мы не принесем нужное до начала представления.

— Но…

— Ты хочешь сам все объяснять ему?

Это, кажется, решило дело: снова раздались шаги, но на этот раз удаляющиеся прочь. Настя и Антон переглянулись — на мгновение они стали похожи на брата с сестрой благодаря одинаковому выражению облегчения на лицах.

— Хватай с этого боку… Да нет же, болван! — рыкнул Грубоголосый.

Раздался грохот, когда что-то тяжелое упало.

— Идиот! Берись за ручки… так… Все, понесли, и не дай тебе боги уронить его мне на ноги — потащишь дальше один.

— Хвати орать на меня, — огрызнулся второй, но уже дальше от того места, где начался спор.

— А то что ты мне сделаешь? — пыхтя, поинтересовался первый.

Ответа ребята уже не услышали — снова раздался грохот барабанов и звуки труб, к тому же та двоица уходила прочь. Антон вытер тыльной стороной ладони пот с лица и улыбнулся Насте.

— Чуть не попались, — прошептала девочка. — Ладно я, мне бы ничего не было, но вот ты…

Антон кивнул. Видимо, они подумали об одном и том же.

— Пошли дальше? — так же шепотом спросил он.

Настя кивнула и первая проскользнула в проход между штабелями ящиков. Некоторые из них валялись в беспорядке на асфальте: похоже, до них никому не было особого дела.

Настя высунулась из-за угла, быстро огляделась по сторонам, и, не мешкая, перебежала дорожку, прошмыгнув в узкий проулок между двумя тентами; Антон последовал за ней. Здесь пахло жаренными орехами, сахарной ватой, сосисками и мятой. Наверное, в одной — или в двух сразу — палатках было что-то вроде кухни, где готовились всяческие вкусности. Антон услышал, как у него заурчало в желудке. Если бы удалось что-нибудь стащить…

Девочка вдруг остановилась на месте, и Антон едва не налетел на нее, замечтавшись о большом коме сладкой ваты или пирожке с повидлом.

— Что случилось? — прошептал он.

Настя обернулась и растерянно посмотрела на Антона.

— Я не знаю, куда дальше, — сказала она.

Антон высунулся из-за ее плеча и тотчас понял, о чем идет речь.

Прямо перед ними колыхалось ослепительно белое полотно главного шатра, и на нем не было никакого входа.

***

— Надо разделиться.

Настя первой озвучила то, о чем подумал Антон.

— Я пойду в ту сторону, а ты — в другую, — она указала рукой налево.

— Ты не боишься? — спросил Антон.

Девочка посмотрела на него, с ее лица не уходило напряженное выражение.

— Гораздо больше я боюсь не найти Сашку до того, как его поймают.

Антон поразился решительности, звучавшей в голосе двенадцатилетней девочки. Она боялась, это было понятно и так, но держала свой страх под контролем. Конечно, в деревне девчонки не отставали от пацанов в плане выходок, но все-таки тут было что-то иное. Словно бы она была гораздо взрослее, чем казалась внешне.

— Если что — встречаемся здесь же, ага? — Настя обернулась и внимательно посмотрела на Антона.

— Ага, — кивнул он.

Девочка тотчас вышла из своего укрытия и чуть ли не бегом направилась вдоль шатра. Антон проводил ее взглядом, вздохнул и побежал в другую сторону, внимательно глядя по сторонам, но в основном — на белую стену шатра. Должно же быть здесь что-то вроде служебного входа, куда заходили все эти работники, откуда выносили инвентарь, куда заводили животных… Не могли же они все заходить через Старший вход, толкаясь там вместе с посетителями, верно?

И через минуту он его увидел. В ярко-белой стене шатра темнел треугольный проем с небольшим навесом над ним.

Антон добежал до прохода и, чуть-чуть помешкав, проскользнул внутрь циркового шатра.

***

Антон шел по слабоосвещенному коридору и недоумевал.

Казалось, что он уже не в цирковом шатре, расположенном на обычной площадке центрального городского парка. Может быть в будущем было все не так, как раньше, но все-таки не настолько же!

Нет, поначалу — первые метров двадцать — все было в порядке: как только он зашел в шатер, то оказался в небольшом, задрапированном белой же тканью коридорчике, под потолком которого висели лампочки, разгоняющие темноту. Где-то впереди шумела толпа, снаружи доносился голос зазывалы, пахло опилками, сладостями и животными. Антон прошел до ближайшего поворота, вполне успокоенный окружающим. Да, Сашка наверняка был где-то здесь, надо только его найти. Но после того, как Антон свернул за угол все стало каким-то немного… не таким.

Сначала он наткнулся на лесенку, ведущую вниз.

Минуту он стоял и смотрел на пять деревянных ступенек. Зачем они здесь? Так ничего и не придумав, он, пожав плечами, спустился — все равно, возвращаться было бессмысленно — и прошел так еще минуту. А потом снова оказался перед ступеньками, с виду точно такими же, как и те, позади.

"Может быть, у них тут что-то вроде погреба?" — подумал мальчишка, осторожно, стараясь не упасть, шагая по ступенькам. Поручней не было, поэтому приходилось смотреть, куда ставить ноги. Наверное, хранят здесь продукты, мелькнула мысль. В животе снова заурчало, стоило только подумать о еде. Сейчас, конечно, не время, но если он найдет хоть что-нибудь…

Он продолжал идти по ярко-освещенному коридору, оглядываясь по сторонам. Ему казалось, что он спустился в какое-то полуподвальное помещение: во всяком случае, гул толпы доносился сверху, стало гораздо прохладнее и к тому же довольно-таки сыро. Пахло почему-то известкой и еще чем-то, немного неприятным, похожим на подгнившую картошку. Ткани на стенах больше не было, ее заменила стена из широких досок. Лампочки под потолком светили все так же ярко, не мерцая, как можно было бы ожидать. Если честно, то ему самому казалось, что они должны мерцать. Так было бы гораздо страшнее.

Антон улыбнулся и прибавил шагу. Надо было найти Сашку как можно скорее, а потом выбираться отсюда. До вечера еще далеко, но кто знает, как просто будет добраться до Чашей? Эта мысль заставила его еще прибавить шаг.

Прошло пять минут, и Антон стал беспокоиться. Он ходил по этому деревянному лабиринту уже порядочное время, а до сих пор не нашел ничего, кроме нескольких дверей (закрытых; он подергал ручки, не одна из них даже не шелохнулась). Быть может, он кружил под цирковым куполом, в каких-то служебных помещениях? Странно, конечно, потому что насколько он понимал, строить подвал под шатром было… глупо. Цирк-то ведь постоянно переезжал на новое место, да и тут он был всего на один день, а сейчас получалось, что помимо купола было еще одно помещение точно такого же (или даже большего!) размера? Это казалось каким-то… несуразным. Не говоря уж о том, что чересчур расточительным. Да и не дал бы, наверное, никто раскапывать землю посреди парка ради одного представления, пусть даже самого разуникального в мире…

Погруженный в эти мысли, Антон не сразу услышал голоса. А когда услышал, то замер с открытым ртом прямо посреди узенького коридорчика, ведущего непонятно куда.

— Я понятия не имею, зачем это все, — произнес мужской голос позади Антона.

— Ему видней, согласись, — сказал второй.

— Конечно, видней, — вздохнул первый.

И голоса эти приближались.

Антон испуганно заозирался, пытаясь найти место, хоть какое-нибудь, где можно было бы укрыться. Но коридорчик, по которому он шел, был абсолютно чист, ничего, кроме лампочек под потолком. Антон услышал шаги, звучавшие все ближе и ближе. Они наверняка были где-то совсем рядом, возможно, за тем поворотом, который он прошел всего какую-то минуту назад.

— Представление будет долгим?

Оставалось только одно: больше не раздумывая, Антон побежал вперед, стараясь ступать как можно тише. Ему надо было спрятаться: мальчишка сам не понимал почему, но попадаться на глаза тем, кто шел позади него, он не хотел. Просто не хотел.

Мужчины позади говорили что-то еще, но Антон слышал только стук сердца в ушах. Он увидел одну дверь, подергал ее, заперта. Пробежал еще чуть вперед, подергал следующую, тоже заперта. Испуганно оглянулся, когда один из тех, позади, громко кашлянул: ему показалось, что они прямо за его спиной, протягивают руки, чтобы схватить его. Антон пробежал дальше по коридору (чуть не упав, запутавшись в собственных ногах), подергал ручку еще одной двери, но она тоже не поддавалась. Надо было бежать дальше, надо было…

Впереди, с той стороны, куда он направлялся, тоже раздались шаги. Кто-то тяжело ступал по полу, казалось, что даже земля вздрагивала.

Все, бежать было больше некуда. Вот он и попался.

Антон устало прислонился к двери, которую пытался открыть, локтем оперся о ручку… которая повернулась, и мальчишка ввалился в помещение, чуть не упав на пол. Оказывается, дверь открывалась не наружу, а внутрь. Не мешкая, Антон схватился за ручку, закрыл дверь и привалился к ней, прислушиваясь к биению сердца и шагам в коридоре.

— Эй! Вы чего тут делаете? — раздался знакомый голос мужчины, мучавшегося отдышкой.

— Хозяин приказал принести шесты для акробатов… — начал оправдываться один из тех, что шел позади Антона, но Отдышка перебил его.

— И что вы, болваны, забыли здесь? Здесь, по вашему, лежит весь наш инвентарь? — в голосе говорившего отчетливо слышалось презрение.

— Э, мы не думали…

— Так подумайте, тупые макаки! — рявкнул Отдышка с такой силой, что Антон отшатнулся от двери. Ему показалось, что она завибрировала. — Идите отсюда, быстро, быстро! Весь инвентарь во втором блоке и не заставляйте меня пинками гнать вас туда, обезьяньи морды!

Послышался топот ног, Отдышка (видимо, он был главнее тех двоих), что-то покрикивал на них, но звук его голоса доносился все слабее и слабее. Они явно удалялись от того места, где чуть было не попался Антон.

Обессиленный, мальчик закрыл глаза и сполз вдоль двери на пол. Его колотила нервная дрожь и вместе с тем хотелось рассмеяться. Или расплакаться, он никак не мог решить, что именно.

***

Минуту мальчик сидел спиной к двери, закрыв глаза и слушая биение сердца. Никогда он еще не был так напуган, как сейчас. Даже тот факт, что он находился в будущем пугал его не столь сильно. Да и в самом деле, это самое будущее не так уж сильно отличалось от того времени, которому принадлежал он. Ну, если отбросить в сторону такие странные штуки, как, например, телефон у Сашки…

Антон открыл глаза и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Надо было выбираться отсюда и попробовать найти Сашку — если получится. Если же он его не встретит, то, наверное, самое время сматываться прочь. В конце концов, они тут были свои, родители у них, судя по всему, были не из последних в партии, так что ничего особого им не грозило за то, что пролезли в цирк без спросу. Ну, напишут в школу да родителям. Все лучше, чем ему в приют попадать.

Эти мысли немного подбодрили Антона, и он решил оглядеться, прежде чем вернуться в коридор. В конце концов, те работники цирка могли быть еще совсем недалеко. И вообще, может здесь есть запасной выход, чем черт не шутит?

Мальчик встал и минут пять бродил по комнатушке, в которой оказался. Этих пяти минут ему хватило, чтобы понять три вещи: 1) вход и выход тут только один; 2) это помещение было чем-то вроде склада и 3) кроме него и толстого серого кота здесь больше никого не было.

Антон присел, вытер грязной рукой выступивший на лбу пот. Кот — большущий, серый как дым и наглый — смотрел на мальчика сверху вниз, усевшись на штабель из плотно сбитых деревянных ящиков. Тусклая лампочка под потолком едва светила, разгоняя темноту комнаты.

Антон вздохнул, посмотрел на кота, равнодушно наблюдавшего за мальчишкой желтыми глазами.

— Что, Васька, не подскажешь, как мне отсюда выбраться, а?

Кот демонстративно промолчал, только чуть повел ушами.

— Эх ты, — Антон пожал плечами и встал.

В животе громко заурчало. Есть хотелось так, что у него того и гляди затрясутся коленки.

Антон взглянул на ящики, громоздящиеся кругом. В темноте, которая почти не разгонялась пыльным светом лампочки, разглядеть, что написано на деревянных боках, было невозможно, но если припомнить, то выглядели они очень похожими на те, что лежали на улице, промаркированные "бананами". Ну, может и не очень похоже, но все-таки это тоже ящики. Должно же в них что-то быть?

Антон толкнул один из штабелей, и тот слегка покачнулся, раздалось сухое шуршание. Возможно даже, что это терлись боками завернутые в листья фрукты. В животе снова заурчало, на этот раз сильней. Это решило дело: Антон взялся за верхнюю крышку ящика и попробовал открыть его. Спустя пару минут бесплодных попыток, он перебрался к другому ящику и начал бороться с ним. Еще через пять минут он перебрал все верхние в штабелях ящики, но не один из них не хотел открываться.

Мальчик, тяжело дыша, присел. Бестолковое занятие, только зря время и силы потратил. Надо было сразу идти, нечего здесь засиживаться. Откуда с потолка доносился приглушенный шум толпы, похожий на рокот прибоя, а не на голоса людей. Надо возвращаться. Он встал и тут его взгляд снова встретился со взглядом кота, сидящего на верхнем ящике штабеля. Антон задумчиво посмотрел на животину, а потом быстро подтащил пару других ящиков, поставил их один на другой и залез наверх.

— Привет, — сказал Антон прямо в морду удивленному коту. — Подвинься, я посмотрю, что тут есть.

Кот с секунду раздумывал, а потом, словно поняв, что от него хотят, встал и перешел на соседний штабель.

— Спасибо, — кивнул Антон, словно разговаривать с котом было само собой разумеющимся.

Мальчишка потянул за один край крышки (чуть не ободрав себе пальцы), но она сидела как влитая. Похоже, и тут ему не повез…

Деревянная крышка неожиданно легко, со страшным скрипом выдираемых гвоздей, пошла вверх, отчего Антон едва не улетел вместе с ней на земляной пол. Ему с трудом удалось сохранить равновесие — точнее, несколько секунд он балансировал на краю, размахивая во все стороны руками и вытаращив глаза.

— Фу-ух, — Антон присел на корточки, сердце гулко колотилось в груди. Не хватало еще грохнуться на пол и что-нибудь себе сломать. Это было бы совсем весело. Он посмотрел на крышку ящика, из которой во все стороны торчали кривые гвозди (тот, кто их заколачивал, явно не знал, что толку от десяти гвоздей, забитых в одно место, не больше, чем от одного). Странно, но он раньше не обращал внимания, что дерево покрашено в зеленоватый свет. Антон наклонился ниже, и вдруг сообразил, что видит тень от своей макушки. Это была не краска. Ничего не понимая, мальчик поднял голову и замер, позабыв про деревяшку в руке.

Над вскрытым ящиком, в который сейчас заглядывал удивленный кот, стояло ровное зеленоватое сияние, словно там внутри находилась россыпь лампочек болотно-зеленого цвета.

— Ни фига себе, — протянул Антон.

Он встал, отложил в сторону крышку, снова залез наверх и заглянул внутрь.

Бананов он там уже, конечно же, не ожидал увидеть, но то, что находилось внутри, явно заслуживало внимания.

— И что это такое? — недоуменно спросил у кота Антон, доставая одну из вещиц, которые лежали каждая в своем отделении, заботливо пересыпанном опилками.

Это был небольшой, размером с кулак мальчика круглый стеклянный сосуд, внутри которого плескалась опалесцирующая зеленая жидкость. Стенки сосуда казались тонкими, но сама бутылочка была необычайно тяжелой, словно это было вовсе не стекло, а что-то типа горного хрусталя. Длинное горлышко сосуда было заткнуто обычной пробкой, чем-то похожей на винную. Ни на пробке, ни на самой бутылке (если ее так можно было называть) не было никакого торгового знака или названия. Когда Антон перевернул сосуд, чтобы посмотреть на донышко, жидкость лениво плесканула, засветившись чуть ярче.

— Может быть, это что-то типа Дюшеса? — спросил мальчик у кота, как зачарованного наблюдающего за игрой света в руке мальчика. — Наверное, какой-то современный напиток, наверняка жутко вкусный.

Кот, конечно же, не ответил. Антон на мгновение задумался, а потом вцепился в пробку пальцами и потянул ее на себя. С легким хлопком она вышла из горлышка, и Антон опасливо понюхал содержимое сосуда. Пахло мятой и еще чем-то, немного похожим на полынь. Запах не то чтобы неприятный, но и не очень-то вкусный.

— Понюхай, как пахнет, — Антон сунул склянку под нос коту, и тот тотчас недовольно фыркнул. Антон кивнул: — Ага, так себе. Но может на вкус и ничего.

Мальчик задумчиво посмотрел на бутылек в руке. Пить ему хотелось не меньше, чем есть, но все-таки эта светящаяся жидкость не внушала доверия. Она ничем не походила на ту газировку, что они пили сидя на лавочке. Скорее уж выглядела она немного… тревожаще.

Мальчик вздохнул и поднял бутылочку на свет, чтобы еще раз полюбоваться ровным светом, исходящим от жидкости внутри нее. Конечно же, он не настолько глуп, чтобы пить непонятно что, но посмотреть-то было можно? Сейчас, может быть из-за того, что Антон открыл бутылку, содержимое светилась даже ярче чем прежде, ярче, чем лампочка под потолком. Выглядело это действительно впечатляюще и…

Над головой загрохотали барабаны с такой силой, что с потолка посыпалась пыль. Антон испугано вскрикнул и пузырек выпал из его дрогнувшей руки, разбрасывая во все стороны капли фосфоресцирующей жидкости, залившей руку Антона и частично попавшую на кота. Злобно шипя, кот одним прыжком исчез в темноте комнатушки, оставив оглушенного и ошарашенного Антона стоять на ящиках с пустыми руками. Где-то там, между ящиками, валялся хрустальный шар, истекающий на землю зеленым светящимся зельем. А вокруг гремели барабаны, завывали трубы и кларнеты, грохали литавры, звуки оглушали, сводили с ума, но Антон их почти не слышал — он не отрываясь смотрел на расплывающееся по запястью ярко светящееся пятно пролитого эликсира.

Представление началось!

Глава четвертая

Настоящая магия

Поиски черного хода у Насти не заняли и минуты: едва отойдя от того места, где они расстались с Антоном, она наткнулась на навес, под которым открывался проход вглубь шатра. Рядом никого не было, поэтому Настя, чуть-чуть поколебавшись, зашла внутрь.

Она оказалась в небольшом помещении, из которого в разные стороны расходилось три коридора: два шли параллельно внешней стене шатра, а последний уходил куда-то к центру, наверное, к сцене и гримерным. Впрочем, все могло быть с точностью до наоборот, поэтому Настя особо не раздумывала, а просто выбрала тот коридор, что вел в направлении главного входа, более менее логично рассудив, что нечего ей идти вслед за Антоном, а лучше идти ему навстречу.

Через минуту Настя услышала нарастающий шум толпы, а потом и увидела эту самую толпу. Точнее, получилось так, что она оказалась как бы под толпой. А еще точнее — под складными трибунами, возносящимися вдоль стен вверх и вверх. Настя шла, подняв голову, зачарованная игрой проникающих вниз пятен света и гулом людей, о чем-то возбужденно переговаривающихся. Это было… волнующе, хотя она сама и не могла толком сказать, почему. Впрочем, после того, как ей в глаз чуть было не попал добрый кусок сосиски, упавшей сверху, она старалась держаться поближе к натянутой трепещущей стене и голову не задирать. К тому же здесь, внизу, было довольно-таки темно, так что надо было прилагать усилия, чтобы не пропустить Сашку. А в том, что он где-то здесь, она почти не сомневалась.

Настя продолжала осторожно идти вдоль стены шатра, по возможно обходя всяческий мусор, наваленный на пол. У нее немного заболела голова: люди наверху гудели, как огромные пчелы в растревоженном улье, к тому же тут, внизу, было довольно-таки жарко и влажно.

Она уже дошла почти до конца трибун (впереди замаячила темная фанерная стена, из-за которой доносились крики зазывалы и шум людей), когда из темноты ее кто-то негромко окликнул.

— Настька!

Девочка замерла и, прищурившись, всмотрелась в густые тени.

— Настюх, иди сюда!

Теперь девочка разглядела маленький темный силуэт, замерший почти у самых первых рядов трибун. Настя осторожно пробралась туда, и увидела Сашку, с восторгом смотревшего на сестру.

— Гляди, тут самое козырное место. Можешь садиться прямо сюда, я спер кусок брезента со склада, круто, правда? Тут как раз видно… АЙ ТЫ ЧЕГО, СДУРЕЛА?! — неожиданно громко крикнул он. Впрочем, его все равно никто не услышал — толпа над их головами шумела.

— Это за то, что ты убежал, — свистящим шепотом ответила Настя, размахнулась и зарядила мальчишке еще один подзатыльник. — А это за то, что залез сюда без билета. А это…

Сашка дернул головой и ударился затылком о железную перекладину. Настя кивнула и опустила руку.

— А это за то, что не слушаешься меня, маленький поросенок, — сказала она, пока надувшийся брат потирал голову.

— Дура ты, Настя, — буркнул он.

Девочка угрожающе занесла руку.

— Хочешь еще один?

Сашка угрюмо покачал головой.

— Вставай, пошли, — она поднялась на ноги, отряхнув коленки от пыльного брезента.

— Да ты что, скоро же начнется! — позабыв про все обиды, вскинулся Сашка. — Я такое место нашел! Нас же тут никто не заметит, а мы потом потихонечку улизнем через черный вход — никто и не узнает…

— Сашка, я говорю — пошли. Антон где-то тут бродит, тебя ищет, между прочим. Вставай давай.

Саша набычился.

— Иди одна, а я тут останусь, ясно? Ты мне не мамка.

Настя чуть побледнела, но тихо сказала:

— Помнишь, что тебе сказал отец? Помнишь?

Сашка угрюмо уставился на свои руки, лежащие на коленках.

— Пойдем, Саш. Нам лучше уйти отсюда, пока кто-нибудь нас не нашел. Дело не в тебе или во мне — нельзя, чтобы Антона здесь поймали.

— Да? Это он так сказал? — все еще враждебно спросил Сашка.

Настя вздохнула.

— Это я тебе говорю, твоя сестра — заметь, старшая сестра — которая обещала за тобой приглядывать нашим родителям.

Сашка открыл рот, чтобы что-то возразить, но в этот момент огни под куполом цирка погасли, а манеж осветился ярким светом, падающим, казалось, со всех сторон. Рокот толпы как-то сразу утих, послышались отдельные смешки, и наступила тишина. Снова загрохотали барабаны, выбивая знакомый зажигательный ритм, заиграли трубы и из-за занавеса в дальней части манежа вышел низенький толстячок в зеленом костюме, такой же зеленой шляпе, полосатых чулках и ботинках с большими серебряными пряжками. Из густой рыжей бороды ярко сверкнула белозубая улыбка.

— Добро пожаловать, дамы и господа, добро пожаловать на единственное в мире Уникальное Представление в Цирке Зверей!

Народ вокруг захлопал, карлик (он действительно был ростом не больше карлика, но при этом сложен как обычный человек) трижды поклонился.

— Сегодня вы увидите такое, чего не видели никогда! Гимнасты под куполом цирка — без страховки! Клоуны заставят вас рыдать от смеха! Шпагоглотатель Клот и его брат — огнепыхатель — Глот! Великолепная Селин и, конечно же, гвоздь нашей программы! ЦИРКАЧ!

Народ заулюлюкал, а Настя и Сашка недоуменно переглянулись. Циркач? Звучало как-то… неубедительно и более того — просто глупо. Но народ вокруг неистовал, словно они всю жизнь только и мечтали увидеть этого непонятного Циркача.

Маленький человечек в зеленом костюме довольно осклабился и снова поклонился, приложив правую руку к сердцу.

— Начнем, друзья, наше великолепное представление! — крикнул он на удивление громким для своего росточка голосом: — Приветствуйте! Великолепная Селин и Галерея Зеркал!

Настя — позабыв про все на свете — вместе с братом смотрела на то, как поднимается занавес и оттуда выходит ослепительной красоты женщина в сверкающем блестками костюме.

Представление, Лучшее Представление в Этом Мире, началось.

***

Это действительно было представление, увидев которое раз, будешь помнить до конца своей жизни.

Женщина, первой вышедшая на сцену — Селин, как ее назвал маленький конферансье — невероятно ловко обращалась с собственным телом. Так ловко, что не смотря на свой солидный, под метр девяносто, рост, она с легкостью смогла сложиться чуть ли не в три раза и упаковать саму себя в небольшой прозрачный бочонок, выставленный тут же, посреди манежа. Насте этот номер не очень понравился, ей показалось весьма неестественной гибкость белокожей женщины, но Сашка остался в полном восторге. Впрочем, несмотря на свое необоснованное гадливое отвращение, девочка не могла не признать, что по своему номер был "из ряда вон".

Как оказалось, это было только начало.

Следующими выступали гимнасты, причем гимнасты весьма забавные: невысокие, сутуловатые мужички с длинными руками и солидными животами. Но это не помешало им так ловко взобраться под купол цирка и вытворять там настолько невероятные кунштюки — причем без страховки, карлик в зеленой одежде не соврал — что зрителям оставалось только затаив дыхание следить за летающими над головами толстячками, и восхищенно ахать каждый раз, когда последние выполняли особенно эффектный трюк.

Два клоуна — один с мощными руками, ногами и торсом, а второй больше похожий формой на бочонок, в который уложилась Селин, только в несколько раз больше — довели публику до слез своими выходками и намеренным кривлянием. Братья-близнецы Клот и Глот показали феноменальный номер, который сложно было правильно назвать: то ли шпагоглотание, то ли огнеизвергание. Во всяком случае, они оба весьма ловко совали в открытые рты длиннющие шпаги, сверкающие под лучами прожекторов остро наточенными лезвиями, а потом как по команде выплевывали в воздух струи расплавленного металла — весьма, между прочим, реалистично выглядящего расплавленного металла.

Следом вышли какие-то мрачные типы, раздетые по пояс и разрисованные так, словно были закованы в чешую. Команда этих удальцов расколотила голыми руками и ногами несколько больших витражных стекол, а потом с каким-то даже неприятным равнодушием каталась по осколками, с хрустом прыгала по ним, словно это были не более чем рассыпанные леденцы. Девушка-доброволец, вышедшая из зала, с испуганным восхищением подтвердила, что это самое настоящее стекло и ей поверили, так как она умудрилась порезать себе палец.

Номера шли один за другим, не успевали за кулисами исчезнуть одни артисты, как тотчас появлялись другие, с новым, еще более невероятным номером. Человек, прыгающий так высоко, словно у него в ногах были мощные пружины; девушка, с невероятной скоростью уклоняющаяся от летящих в нее ножей, при чем ножи кидали трое разом; женщина, за пять минут связавшая по заказу зрителей два свитера, семь пар носков, галстук, перчатки и толстенную шаль с гербом города на ней.

Представление все шло и шло, в воздухе висел резкий запах пота, сладостей и удивления, даже восхищения, с которым зрители смотрели на разворачивающееся перед ними действо. Настя и Сашка, позабыв про все на свете, впитывали в себя каждое мгновение шоу, чтобы помнить о нем всегда.

Они были так зачарованы, что когда позади них появился темный силуэт, не один из них этого не заметил.

***

Настя почувствовала, что кто-то схватил ее за локоть, но не обратила на это внимание, только недовольно дернула рукой.

"Чего Сашке надо от меня?" — даже подумала она, но тут вдруг сообразила, что Сашка сидит по ее левую руку, тогда как хватали за локоть правой. Испуганно взвизгнув, девочка отшатнулась прочь от кого-то, подкравшегося так незаметно.

— Настя, ты чего! — недовольно воскликнул брат, отталкивая от себя сестру.

— Настя… — просипел темный силуэт, выходя в луч света… и оказываясь запыхавшимся и испуганным Антоном.

— Антон?!

— Идемте отсюда, быстрее! — мальчик потянул ее за руку, испуганно оглядываясь через плечо.

— Где ты был?

Антон бросил на нее быстрый взгляд, зачем-то посмотрел на свою руку, которой сжимал локоть девочки.

— Не важно. Меня чуть не поймали. Ты нашла Сашку, так что может пойдем…

— Вот еще! — вмешался Сашка, не отвлекавшийся от разворачивающегося на манеже действа, но все прекрасно слышавший. — Тут такое показывают — закачаешься! Во-во, смотри!

Антон и Настя (первый с неохотой, вторая с жадностью) посмотрели в сторону манежа. В этот момент клоун-толстяк как раз спрыгивал с десятиметрового помоста на один конец кем-то притащенных качелей. Приземлился он со страшным грохотом, подняв тучу пыли, а клоун-здоровяк, вереща, улетел куда-то под купол, где и повис, каким-то чудом зацепившись одной ногой за натянутый под потолком трос для гимнастов. Сашка и Настя (как и зрители наверху) покатились со смеху, а Антон только недоуменно пожал плечами: да, это было забавно, но не настолько, чтобы хохотать до слез в глазах.

Подождав, пока утихнет смех, он снова потянул Настю за локоть.

— Настя, идем. Нам нечего здесь делать. Если нас поймают… — Антон зябко передернул плечами, и улыбка девочки чуть поблекла.

Она посмотрела на брата, снова взглянула на Антона. Только сейчас она заметила, что он напуган.

— Что-то случилось, Антон?

Он с минуту смотрел на нее, а потом неуверенно выдавил:

— Кажется, я траванулся какой-то гадостью. Не очень хорошо себя чувствую.

Она с тревогой посмотрела на своего нового знакомого.

— В смысле — траванулся? Ты что-то съел?

Он покачал головой и ответил:

— Нет. И не выпил.

— Тогда я не понимаю…

— Я пролил на себя какую-то жидкость. Нечаянно.

— Где?

Он протянул правую руку, Настя на секунду склонилась над ней, почти тотчас выпрямилась и недоуменно посмотрела на Антона.

— Я ничего не вижу.

Антон вытаращился на нее, потом посмотрел на свою руку: он явно видел чуть фосфоресцирующее зеленое пятно, расплывающееся по половине руки, достающее уже до локтя. Он пытался стереть эту штуку, но у него ничего не вышло. Видимо, гадость въелась в кожу намертво. И он чувствовал себя очень плохо, его тошнило, кружилась голова.

— Да нет у тебя ничего, Тош, — вмешался Сашка с таким авторитетным видом, словно разбирался в таких делах как никто другой. Он ткнул пальцем прямо в середину пятна — которого якобы не было — и Антон поморщился от едва заметной, но вполне реальной боли. — Видимо, все высохло уже давно.

— Это не важно, — наконец, выдавил из себя Антон. Ему становилось все хуже, запахи вокруг были просто невыносимы, от них мутило, ему было просто необходимо выйти на свежий воздух. — Можем мы уйти отсюда?

— Смотрите! Кажется, начинается! — вдруг воскликнул Сашка, не обращая внимания на бледного и покрытого потом приятеля. Он наклонился чуть вперед, чтобы лучше видеть происходящее на манеже.

— Что начинается? — спросил Антон, и ему ответил голос конферансье в зеленом костюме.

— Дамы и господа! Вы видели все наши самые лучшие номера! Остался только один! Последний, но самый невероятный, самый лучший, самый восхитительный! Позвольте представить! Единственный в своем роде! Маг и Колдун! ЦИРКАЧ!

Зрители неистово зааплодировали, а карлик-конферансье исчез в клубах зеленого дыма. На мгновение лампы во всем цирке вспыхнули так ярко, что люди вскрикнули, закрывая глаза, а когда они снова смогли видеть, то оказалось, что посреди манежа стоит старинное кожаное кресло, а в этом самом кресле расположился мужчина с плаката, тот самый, в цилиндре и во фраке. И он улыбался белоснежными зубами, глядя сверкающими черными глазами на притихших людей, словно он был львом — а они его законным обедом.

***

Несколько минут зрители и Циркач разглядывали друг друга, а потом мужчина во фраке заразительно улыбнулся, хлопнул в ладоши и радостно произнес:

— Здравствуйте, друзья! Приветствую вас в моем Мировом Цирке! Надеюсь, представление вам понравилось?

Крики "да" (и "нет") смешались в один гул, кто-то засвистел, кто-то засмеялся, словно всех разом отпустило напряжение. Циркач сидел с довольным видом и кивал, словно соглашался со всеми, выкрикивающими в его адрес всякую ерунду. Неожиданно он хлопнул в ладоши, да так громко, словно кто-то выстрелил из ружья. Рокот толпы тотчас затих, словно некто повернул выключатель громкости к минимальному значению.

Мужчина поднялся, оглядывая людей:

— Уделите мне еще несколько минут вашего внимания, я хочу показать вам последний номер представления, которым я по праву горжусь.

Он улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы, и сказал:

— Мне понадобится кое-какой реквизит и несколько добровольцев.

Циркач хлопнул в ладоши — на этот раз гораздо тише — и толпа зрителей удивленно выдохнула: кресло исчезло, а на его месте появился небольшой столик, поблескивающий богатой инкрустацией в свете ламп. Занавес в задней части манежа распахнулся, и из-за него вынырнули два клоуна. Они тащили ящик, который показался Антону очень уж знакомым. Клоуны, пыхтя, водрузили ящик на столешницу. Толстяк ловко снял крышку и толпа опять удивленно вздохнула: воздух засиял зеленым светом, исходящим из яшика.

— Видите? — громким шепотом произнес Антон. На мгновение он даже позабыл про то, как ему плохо. — Видите это сияние? Там сосуды с той гадостью, что я пролил на себя.

Не успел он договорить, как Циркач ловким движением сунул руку во внутренности ящика и достал на свет сияющую, словно зеленая лампадка, пузатую бутылочку. Гул шепотом переговаривающихся людей утих, все смотрели на это чудо, хотя вроде бы ничего такого особенного и не было.

— Видите, друзья? Это магия, магия, которая поразит вас в самое сердце, — Циркач слегка покачал бутыльком, отчего во все стороны, казалось, брызнули искры зеленого огня. — И я хочу показать вам самое необычное и впечатляющее зрелище, подобного которому вы вряд ли увидите за всю свою жизнь… Но для этого, — он снова посмотрел на людей и улыбнулся, — для этого мне потребуются добровольцы. Скажем… три человека.

Со всех сторон полетели вопли "возьмите меня!", "я!", "пропустите, гады!". Самые предприимчивые не тратя сил на крики, сосредоточенно лезли через ряды и головы соседей к сцене.

Циркач махнул рукой, останавливая устроенный им же самим бедлам, и произнес:

— Друзья, я очень польщен вашим энтузиазмом, но давайте не будем торопиться. Я выберу, пожалуй… вас… вас… и вас!

Сашка вытягивал шею, пытаясь разглядеть, кто же эти счастливчики. Зрители разочаровано загудели, но никто не возражал.

Между тем на сцену спустились три дядьки весьма солидных габаритов, в дорогих костюмах, на запястьях золотыми искорками подмигивали часы, с одного из галстуков капелькой росы вспыхнула булавка с бриллиантовой головкой. Держась на пять шагов позади за ними шагали еще трое мужчин, но уже совершенно другой наружности: в строгих черных костюмах, лысые головы, кнопочки микрофонов в ушах.

— Слушай, а этот толстяк… — с некоторым сомнением протянул Сашка, прищурившись, вглядываясь в маленького толстенького дядьку, шедшего первым.

— Боголепов, — прошептала Настя.

— Вы его знаете? — Антон ничего не понимал. К тому же ему снова становилось хуже.

— Губернатор нашей области. В твое время он еще в школу ходил.

Антон с вялым любопытством посмотрел на человека, который, вполне возможно, когда-то ходил в параллельный с ним класс.

— Добрый день, господа, — улыбнулся Циркач. — Я так понимаю, вы с радостью поможете мне, не так ли?

Один из троих, на вид помоложе других, шагнул чуть вперед и сказал:

— Мы все шестеро готовы поучаствовать в вашем номере. Наши друзья, — мужчина небрежно указал на сверкающих бритыми затылками "друзей", — с радостью будут первыми.

Из зрительного зала раздалось шушуканье и несколько криков "фу".

Циркач кивнул:

— Конечно-конечно, почему бы и нет… по большому счету, мне нужен всего один доброволец, я думаю, выступление будет достаточно показательным, — он как-то странно взглянул на троих солидных мужчин, широко улыбнулся, хлопнул в ладоши и сказал: — Один из вас может остаться, а остальные, прошу, занимайте свои места и наслаждайтесь зрелищем!

Спустившиеся на манеж мужчины ушли прочь (сопровождаемые гулом неодобрения и одинокими оскорбительными выкриками), оставив в одиночестве высокого, крепкого на вид дядьку в наглухо застегнутом черном костюме. Он выглядел несколько растерянным, но не испуганным. Циркач подошел к нему чуть ближе и прокричал, обращаясь к зрителям:

— Друзья! Прошу тишины! Сейчас вы увидите магию, самую настоящую магию! Я чураюсь всяческих спецэффектов, это удел дилетантов, — зал одобрительно засмеялся, мужчина в цилиндре и фраке кивнул, — да-да, дилетантов! Я же хочу показать вам то, чему я обучился за многие года терпеливых тренировок и великого самопожертвования!

Циркач вдруг обернулся к наблюдающему за ним охраннику и протянул ему бутыль с зеленой жидкостью.

— Пей, — просто сказал он.

Мужчина с сомнением посмотрел на бутылку, маячившую перед носом, затем взял ее, оглядел со всех сторон. Циркач терпеливо ждал, скрестив на груди руки. Зал затих, слышались только возбужденные шепотки. Охранник откупорил крышку, понюхал напиток, посмотрел на Циркача. Тот кивнул в ответ, и тогда мужчина одним махом опорожнил сосуд.

Тишина стала гробовой. Было слышно только единое дыхание толпы.

Циркач с легкой полуулыбкой смотрел на так и не открывшего глаза мужчину в дорогом костюме. Тот стоял с пустым бутыльком в руках, чуть склонив голову налево, словно к чему-то прислушиваясь, к чему-то, что слышал только он один. Лицо охранника казалось совершенно безмятежным.

Прошла минута. Еще одна. Со стороны зрителей послышались сначала отдельные шепотки, которые сливались в недовольный гул. Люди не понимали, на что смотреть… да если уж на то пошло, то смотреть то было и не на что. Совершенно невозмутимый Циркач поднял руки над головой, словно успокаивая толпу.

— Друзья! Я понимаю ваше нетерпение, но подождите минуту! Номер только начался!

Он демонстративно посмотрел на часы, щелкнул пальцами, перевел взгляд веселых глаз на зрителей и воскликнул:

— Абракадабра!

За его спиной охранник рухнул, как подкошенный, на пол.

Зрители — как и дети, прятавшиеся под рядами — испуганно вскрикнули.

Несколько мгновений царила тишина, а потом толпа стала роптать.

— Не беспокойтесь! Не беспокойтесь! — Циркач даже не обернулся на упавшего, словно знал, что так все и произойдет. — Он не отравлен, с ним все совершенно в порядке!

Он хлопнул в ладоши, и Насте показалось, будто бы что-то сосредоточенно произнес себе под нос.

Толпа снова охнула, потому что лысый мужчина вдруг зашевелился, поднял голову, осмотрелся и сел на опилки манежа. На его лице явственно читалось недоумение, словно он не мог понять, как попал сюда.

— Видите? — Циркач, так и не обернувшись, картинным жестом указал на ошеломленного мужчину.

— И в чем тут магия? — выкрикнул недовольный голос из толпы. Остальные тотчас присоединились к спрашивающему одобрительным гулом.

Циркач заулыбался еще шире, а затем крикнул в ответ:

— Магия еще и не начиналась, друзья мои!

Он опять хлопнул в ладоши, и из-за занавеса снова выскользнули те два клоуна. На этот раз они тащили большой глухой ящик, который иногда покачивался словно бы сам по себе. Дойдя до все еще сидящего на месте и мотающего головой "добровольца", клоуны бухнули ящик на пол, открыли замки и откинули переднюю стенку ящика, которая грохнулась на землю, подняв облачко пыли.

— Достаньте его, — приказал Циркач.

Толстый клоун наклонился, открыл дверцу клетки и достал наружу какого-то зверька.

— Кто это? — шепотом спросил Сашка.

— Понятия не имею, — пожала плечами Настя. — Собака вроде…

Это действительно был зверек, чем-то напоминавший овчарку, точнее, щенка овчарки; отличие было только в больших ушах и странной раскраске: коричнево-черной, с белыми пятнами на лапах.

Циркач с улыбкой посмотрел на щенка и обернулся к ожидавшим зрителям.

— А вот теперь я действительно покажу вам магию, — негромким голосом сказал Циркач, но его прекрасно услышали в разом наступившей тишине.

Он подошел к ничего не понимающему мужчине, смотрящему снизу вверх на приближающегося щеголя во фраке. Циркач поднял левую руку над головой охранника (тот посмотрел на нее, словно не понимая, что это) и заговорил. Эти слова на непонятном языке словно падали на мягкий пол манежа, заставляя всех, кто собрался под куполом цирка, вздрагивать, будто в ознобе.

— Кин анрой, — голос Циркача звучал гулко, словно он находился не в большом помещении, а в какой-то пещере. Клоуны отступили назад, испуганно глядя на мага, а Антон схватился за живот, словно ему вдруг стало плохо. Ему и в самом деле стало плохо, ему казалось, что его выворачивают наизнанку.

— Аззш!

Антон вскрикнул и прижал к груди правую руку, которая словно заполыхала огнем.

— Бгарх анрой. Эззг!

Антон упал на колени, Настя испуганно отшатнулась от него, но он этого не видел. Боль гуляла по всему телу, и источником боли была рука.

— Инн анрой.

Мальчик обессиленно замер на месте.

— Ризз! — выкрикнул Циркач.

Все лампы в цирке разом вспыхнули белым огнем, но — странное дело — он не ослеплял, поэтому все увидели (кроме Артема, крепко зажмурившего глаза), как охранник, сидящий на полу, вдруг словно бы загорелся изнутри зеленым, а потом вдруг стал как-то съеживаться и всего за секунду на его месте оказался… пес, очень уж похожий на гиену, чья шкура была расцвечена черными, рыжими и белыми пятнами.

Циркач вскинул руки в торжествующем жесте и крикнул:

— Рамм Гарр!

Зрители в полнейшем шоке смотрели на двух гиеновидных собак: одну совсем маленькую и вторую, на месте которой только что был человек.

— Теперь вы видите силу моей магии! — крикнул Циркач. Его лицо светилось торжеством. — Но это еще не все! Сейчас я покажу вам, как этот человек вернется в свое тело — целым и невредимым!

Он обернулся к животным и снова поднял руку, на этот раз правую. Циркач открыл было рот, чтобы произнести нужные слова, но в этот момент бывший телохранитель Боголепова видимо решил, что с него хватит. Не дожидаясь, пока над ним продолжат эксперименты, гиена бросилась прочь, в сторону занавеса. Неуклюже, спотыкаясь, но все же достаточно быстро. Ошарашенные зрители наблюдали за тем, как клоуны пытались поймать несчастное животное, которое довольно ловко увертывалось от них. Иногда животина пыталась запрыгнуть на высокий бортик манежа, но у нее ничего не получалось. Сначала засмеялся один зритель, потом еще один, а потом сразу несколько, и вскоре весь зал хохотал над ужимками клоунов, ловивших несчастное животное.

— Ладно, достаточно, — произнес улыбающийся Циркач. Его, кажется, нисколько не смутило, что замечательный фокус был прерван таким неожиданным образом.

Он указал на запыхавшуюся собаку и произнес:

— Инн эдан!

Собака замерла (как и клоуны), а потом все трое синхронно зашагали к Циркачу. Казалось, им не хочется этого делать (животному уж точно), но они все равно шли.

— Здорово это он, — заметил Сашка. — Надо же уметь так…

— Антон, стой! — крикнула Настя.

Антон поднялся на ноги и полез в дырку между лесенками. Настя схватила его за руку, но он не обратил на нее внимания, продолжая выбираться наружу. Схватил за щиколотку мешающую ему ногу в колготках, и обладательница этой ноги завопила, подумав, наверное, что там лезет какая-нибудь крыса или что-то такое же мерзкое.

— Ух ты, круто! — воскликнул какой-то детский голосок, когда Антон выбрался наружу и пошел быстрым шагом на манеж.

Циркач обернулся на шум и с любопытством посмотрел на приближающегося мальчишку.

— Как любопытно, — произнес маг.

Бледный Антон остановился в шаге от мужчины, глядя на него пустым взглядом.

— Очень любопытно, я бы сказал, — произнес Циркач, на этот раз гораздо тише, так, что его слышали только два клоуна и сам Антон. — Твои родители здесь? Отвечай.

Антон покачал головой. Циркач улыбнулся, посмотрел на зрителей и крикнул, на этот раз обращаясь ко всем.

— Друзья, видимо, этот молодой человек решил тоже поучаствовать в моем представлении! Что ж, такая смелость заслуживает своей награды! Я с радостью приглашаю его на экскурсию по нашему замечательному Цирку! Родители могут пройти за кулисы, они тоже приглашены.

Зрители зааплодировали, искренне завидуя неизвестному мальчику.

— Проводите нашего гостя, — сказал Циркач, обращаясь к клоунам.

— Пошли, приятель, — произнес один из них, мускулистый и Антон с ужасом узнал глухой, словно бы страдающий от отдышки голос того человека, что чуть не поймал их с Настей на улице. — Тебе несказанно повезло. Считай, вытащил счастливый билет.

С кривой улыбкой он положил руку мальчишке на плечо, второй клоун пристроился с другого бока и они пошли прочь с манежа. Циркач же снова повернулся к зрителям, собираясь заканчивать представление, за которым с особенным внимание следили трое респектабельных мужчин и двое детей, в растерянности и страхе замерших внизу, под скамейками, в кромешной темноте.

Глава пятая

Антон и Платон

Клоуны довели Антона до занавеса, и все трое проскользнули в темноту, казавшуюся после яркого света манежа густой, словно суп. Прокисший суп: в воздухе стоял тяжелый запах чего-то испортившегося.

— Как-то сегодня не очень получилось, да? — спросил мускулистый клоун своим прокуренным голосом.

— Ага. Я давно говорил, что надо выкинуть этих собачатин прочь, невзрачные они какие-то, — отозвался второй. Услышав его грубый низкий голос, Антон нисколько не удивился. Он уже понял, что знаком с этими двумя, пусть и заочно.

— И где же ты их выкинешь, хотел бы я знать?

— Да хотя бы и тут. Представь, какого шороху наведут?

Оба заржали.

С каждым шагом Антон чувствовал, как невидимая сила, потянувшая его к Циркачу как магнитом, ослабевает. Еще несколько шагов, и можно будет попробовать убежать от этих здоровых недоумков: наверняка они бегают так себе, с таким-то весом. Всего несколько шагов…

— Ладно, хватит уже, отошли достаточно, бери мальца, — пробурчал толстяк.

Не успел Антон ничего сообразить, как второй клоун играючи подхватил его и сунул себе под мышку. От клоуна остро пахло потом и еще чем-то резким и горьким, как полынь. Антон попытался отстраниться подальше, но клоун прижал его чуть сильней, да так, что у мальчика потемнело в глазах.

— Тише ты, пацан, — пробурчал здоровяк. — Неудобно же нести.

Толстый клоун хохотнул.

Они прошли по коридору к задней стене шатра, вышли наружу, на свежий воздух парка. Антон попытался закричать — уж лучше в милиции, чем с этими двумя типами — но большая рука опустилась ему на рот, не давая возможности произнести и звука. Антон обреченно повис на руке здоровяка, чем заслужил одобрительное хмыканье последнего.

— Слушай, а может он там все-таки не один был? — спросил клоун, несший мальчика.

— Циркач же спросил, один тот или нет, помнишь?

— Ну… да, — в голосе здоровяка, впрочем, не было уверенности.

После паузы здоровяк все-таки нерешительно сказал:

— Может, надо сходить, проверить?

— Конечно, сходи. Только без меня, сам. И после того, как принесешь мальчишку Циркачу.

— А чо это я один должен идти?

— Тебе такой приказ давали? Нет? Так какого же ты лезешь?

Здоровяк промолчал, видимо задумался. Антон мог видеть только пробегающий перед глазами потрескавшийся асфальт, потому как тащили его лицом вниз.

— Пришли, — здоровяк остановился и ловким движением опустил Антона на землю.

Оказалось, что они притащили Антона к большому трейлеру, стоящему в тени деревьев позади основного шатра, вдалеке от общей массы припаркованных машин. Большой, с хороший грузовик, трейлер выделялся на фоне зеленой листвы и травы своим ослепительным белым цветом. Антону показалось странным, что на боках машины не было никаких завлекательных рисунков, плакатов или чего-нибудь такого. Вообще, увидев такой агрегат, никто бы и никогда не подумал, что она цирковая. Сейчас они втроем стояли перед едва заметной закрытой дверцей, на которой — еще более странно — не было ручки. Здоровяк помялся, зачем-то огляделся, а затем аккуратно, костяшками пальцев постучал по белой поверхности двери.

С минуту ничего не происходило, а потом едва слышно щелкнул замок и дверца чуть приоткрылась. Клоуны переглянулись, толстяк осторожно открыл дверцу (на землю опустилась изящная трехступенчатая лесенка), а второй клоун толкнул мальчика в спину.

— Поднимайся, пацан. Подождешь внутри. И не вздумай там ничего сломать, иначе Циркач превратит тебя в жабу!

Клоуны засмеялись, и Антону не оставалось ничего другого, кроме как подняться по ступенькам наверх. Дверь мягко закрылась за ним, не издав ни единого звука. Мальчик остался один непонятно где и без малейшей идеи, как ему выбираться из этой передряги. А надо было что-то придумать и быстро.

Он огляделся. Оказалось, что он стоит в небольшом тамбуре, совершенно безликом, без всяких украшений и прочего: только белый пластик стен и сверкающие металлические детали тут и там. По левую руку находилась небольшая дверь, Антон потянул ручку в сторону, она сложилась, как веер и мальчик прошел в Старший отсек трейлера.

И замер на пороге, удивленный.

Он оказался в обычной комнате. Да-да, именно в "обычной"… пожалуй, гостиной. До дальней стены было не менее десятка метров — как такое могло быть Антон не понимал, ведь он сам видел трейлер снаружи и заметил, что длинна его впечатляла… но не настолько же. В ширину комната не столь поражала размерами, метров пять, не больше. И все равно она была шире, чем сам кузов. Антон осторожно зашел в комнату, под ногами уютно поскрипывали старые крашеные доски.

Обстановка была странной. В дальней стены кучей были навалены всякие ящики, какие-то накидки, черные цилиндры и всякий фокуснический инвентарь. Но все остальное выглядело таким древним…

"Нет, — подумал мальчик, — не так, не древним".

Антикварным.

Антону даже на мгновение вспомнился музей декабристов, в который они ходили классом. Такие же высокие потолки и выглядящие старыми кресла и столы… Точнее стол, занимавший центральное место. В комнате было свежо — можно даже сказать, прохладно. Видимо, из-за того, что было открыто окно: легкий ветерок лениво шевелил длинными шторами…

Антон замер.

Только сейчас он сообразил, что да, действительно, он стоял перед окном, занавешенным тяжелыми шторами. Он подошел ближе и осторожно, словно боялся, что с той стороны может кто-нибудь выскочить, отодвинул одну из штор.

Перед ним было обычное деревянное окно, одна створка открыта, но это все было полнейшей ерундой по сравнению с тем, что было за окном. А за окном была тихая детская площадка где-то на окраине города, если судить по полям, уходящим к горизонту. Где-то там, вдалеке, проходила железнодорожная насыпь, по ней, пыхтя белым дымом, катился паровоз с несколькими десятками вагонов. Площадка была пуста, не было никого ни на качелях, ни в песочнице, никто не лазил по сараям. Обычный дворик, освещаемый падающими сквозь листву тополей лучами послеполуденного солнца. Ничего удивительного, но если учесть, что вид на этот дворик открывался из окна какой-то квартиры, хотя Антон точно помнил, что зашел в грузовик… Да даже это можно было бы как-то себе объяснить (допустим, тут, в будущем, богатые вполне могут позволить себе построить машину, внутри которой находится чуть ли не целая квартира — кто знает, какие запросы в этом времени?). Но как объяснить то, что Антон сейчас смотрел на эту площадку с высоты как минимум второго этажа?

Этого не могло быть.

Но взгляд его не обманывал.

Мальчик сделал еще один шаг, собираясь выглянуть наружу, чтобы раз и навсегда выяснить, как такое возможно. Именно в тот момент, когда он оперся руками на подоконник, позади него раздался голос:

— На твоем месте я бы этого не делал. Всякое может произойти, все эти штуки с фистулами весьма непредсказуемы.

Испуганный Антон обернулся и увидел говорившего.

За столом, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел подросток лет шестнадцати с такой белоснежной кожей и волосами, что они казались присыпаны мукой.

Парень улыбнулся:

— Привет. Я Платон. А тебя как зовут?

***

Настя и Сашка ошарашенные смотрели на то, как Антон идет к Циркачу, на манеж. Сашка очнулся первым: не раздумывая, он тоже полез из-под сиденья, явно собираясь последовать за приятелем, но Настя схватила его за руку и дернула назад.

— Ты чего! — возмутился мальчик.

— Стой, Сашка, — Настя прикусила губу.

— Мы должны ему помочь. Он же пропадет без нас!

Девочка кивнула и сказала:

— Мы ему и поможем. Но только не так. Мне кажется, что этот Циркач… плохой.

В этот момент Циркач крикнул, обращаясь к зрителям:

— Друзья, видимо, этот молодой человек решил тоже поучаствовать в моем представлении! Что ж, такая смелость заслуживает своей награды! Я с радостью приглашаю его на экскурсию по нашему замечательному Цирку! Родители могут пройти за кулисы, они тоже приглашены.

Он обернулся к клоунам и что-то им сказал. Один из них — тот, что поздоровее — улыбнулся и потянул мальчишку за собой к выходу с манежа. Насте улыбка клоуна показалась вовсе не такой уж веселой и добродушной, какой должна была бы быть.

Девочка смотрела, как двое клоунов уводят Антона, и чувствовала нарастающее недоумение. Что-то было не так.

— А теперь, друзья, я покажу вам обратное превращение! — между тем произнес Циркач, как ни в чем не бывало.

Он повернулся к поскуливающему животному (щенок из ящика с любопытством обнюхивал заднюю лапу старшего брата) и поднял правую руку, собираясь продолжать свой номер.

— Пошли, — Настя настойчиво дернула Сашку за руку.

— Ты чего? Давай досмотрим!

— Сашка, ты с ума сошел? Антон в опасности. Пошли, говорю.

Сашка бросил последний взгляд на что-то произносящего мага и поспешил за сестрой, которая уже добралась до стены шатра.

— Куда мы? — спросил мальчик, догнав Настю.

— Они наверняка идут к заднему выходу, — шепотом ответила она.

— Бгарх анрой! — донесся крик Циркача.

Позади них все вспыхнуло белым светом, прогнав темноту и высветив мусор на полу. Сашка бросил последний сожалеющий взгляд в сторону манежа и поспешил за сестрой.

Несколько минут они пробирались по узкому коридору в сторону выхода. Наконец, Настя остановилась и прижалась к противоположной от внешней стене, прячась в тени. Сашка, ничего не понимая, последовал ее примеру.

Не прошло и минуты, как послышались тяжелые шаги двух человек. К выходу явно кто-то шел.

— …хотел бы я знать?

Настя вздрогнула. Не узнать этот голос было невозможно.

— Да хотя бы и тут. Представь, какого шороху наведут?

А вот и второй. Значит, эти клоуны и были теми двумя, около ящиков?

До брата с сестрой донесся довольный гогот.

— Ладно, хватит уже, отошли достаточно, бери мальца, — невнятно пробормотал один из клоунов.

Послышалось какое-то шуршание, потом второй клоун произнес недовольно:

— Тише ты, пацан. Неудобно же нести.

Снова раздались шаги и на мгновение свет, падающий в коридор, был закрыт двумя огромными силуэтами клоунов. Насте показалось, что один из них что-то сжимает под мышкой. Они вышли на улицу и потопали куда-то прочь.

— Слушай, а может он там все-таки не один был? — донесся голос одного из клоунов, уже едва слышный.

— Циркач же спросил, один тот или нет, помнишь? — ответил второй.

Первый снова что-то сказал, но разобрать уже было невозможно: они отошли слишком далеко.

— Пошли, — Настя выскользнула из тени и прошмыгнула в сторону выхода. Мгновение — и они оказались снаружи, в парке.

И сразу же увидели удаляющихся прочь здоровяков, причем один из них нес подмышкой Антона.

— Гляди, Саш, — Настя показала на уходящих людей в костюмах веселой расцветки.

— Вот гады, — ответил брат. Теперь он видел, что сестра права. — Идем за ними. Надо помогать Антону.

Настя кивнула, и они быстрым шагом пошли следом за клоунами, схватившими их нового знакомого.

***

Настя и Сашка прятались за деревом вот уже добрых пять минут и до сих пор не могли решить, что делать дальше.

Они видели трейлер, куда завели Антона. Большой, можно даже сказать огромный, размером с один из тех грузовиков, что колесят по трассам. Но вместе с тем они видели и тех двоих, что играли клоунов: они успели смыть грим (хотя бы частично) и теперь скучали около дверцы, ведущей в трейлер. Один из них — толстый — рассеяно ковырял в ухе. Его гладкая лысина посверкивала в свете солнца. Вообще казалось, что на нем нет ни волоска. Второй наоборот оказался довольно волосат: растрепанные баки, густая шевелюра, даже из носа торчали пучки волос, за которые он постоянно дергал. В общем, парочка была та еще.

— И дальше что? — спросил Сашка.

Настя не ответила: она внимательно осматривалась вокруг, надеясь найти хоть что-нибудь, что могло бы им помочь. Трейлер находился в глубине огороженной площадки, так что сюда не забредали даже самые любопытные из зрителей. Надеяться на чью-то помощь было бесполезно.

— Настя?

— Подожди, — отмахнулась она от брата.

Его терпения хватило только на тридцать секунд.

— Настя!

— Сашка, погоди, я думаю…

— Помнишь, мы ездили на таком же с дядей Юрой.

Настя посмотрела на брата.

— И что?

— Вспомни, мы играли в прятки… и я спрятался от тебя, а ты не могла меня найти. Помнишь?

Глаза Насти широко раскрылись.

— Лестница!

— И люк, — с довольным видом кивнул Сашка.

— Сейчас? — Настя прищурившись посмотрела на автомобиль.

— Давай, — шепнул Сашка, и Настя тотчас выбежала из-за дерева. Несколько секунд и она прижималась к нагретому боку трейлера. Еще несколько — и рядом с ней оказался брат. Полминуты прислушивались, пытаясь понять, заметили их или нет. Но два охранника не проявляли никакого беспокойства, лишь изредка лениво перебрасываясь ничего не значащими фразами.

Настя быстро добралась до лесенки, ведущей на крышу, и забралась наверх. Здесь было жарко, но меньше, чем можно было предположить. Видимо, большую часть дня машина находилась в тени, и теперь, когда солнце прошло зенит, оно уже не так нагревало крышу. И уже отсюда был виден люк, ведущий внутрь трейлера. Настя осторожно, на карачках, поползла вперед, стараясь не залезать руками и коленками в грязные разводы, оставшиеся на белоснежной крыше после дождя. Где-то позади пыхтел Сашка.

Она доползла до крышки люка, прикоснулась к ней.

— И дальше что? — шепотом спросила Настя у брата.

Как открыть люк снаружи — если его вообще можно было открыть — ни один из них не имел ни малейшего понятия.

***

— Антон.

Подросток — Платон — приветливо кивнул и указал на пустой стул.

— Антон-Платон. — подросток улыбнулся. — Забавно, да? Присаживайся.

Антон с сомнением посмотрел на беловолосого мальчишку. Антон видел его впервые и все равно он ему не нравился.

— Садись-садись, в ногах правды нет, — улыбнулся Платон.

— Отпустите меня, — вырвалось у Антона.

Одна из белых бровей старшего мальчишки изогнулась в удивлении.

— Я тебя и не держу.

— Так я могу идти?

— Можешь. Только у тебя ничего не получится.

Уже направившийся к выходу Антон обернулся и посмотрел на Платона.

— Это почему? — с вызовом поинтересовался Антон.

— Эти два болвана стоят за дверями, — скучающим голосом отозвался мальчишка на стуле. Он даже не смотрел на Антона, разглядывал свои длинные пальцы. — Сомневаюсь, что они тебя выпустят. Вернее, не сомневаюсь — не выпустят.

Антон вздохнул.

— Да ладно, чего ты. Садись. Пить хочешь?

— Хочу, — кивнул Антон, подходя к столу и усаживаясь за него.

— Держи. Просто вода, больше они ничего мне не дают, — Платон протянул мальчику маленькую пластиковую бутылочку.

— Так ты… тебя… тоже?

— Ага. А с тобой-то что случилось?

Антон в этот момент как раз жадно пил воду, поэтому закашлялся, торопясь ответить на вопрос.

— Я… кхе… я сам не знаю, что произошло.

— Зачем-то же тебя сюда привели, — заметил Платон.

— Ну-у… — Антон посмотрел на своего нового знакомого и, подумав, коротко рассказал историю, произошедшую с ним, не упоминая только, что он из прошлого.

Платон слушал с сосредоточенным выражением лица, иногда кивал, словно соглашаясь с чем-то.

Наконец, Антон замолчал.

— Вот это история, — протянул Платон. Теперь он смотрел на мальчишку с гораздо большим интересом, чем вначале.

— Не веришь мне? — спросил Антон.

— Почему же, верю. Со мной произошло нечто подобное.

— Правда? — с надеждой спросил Антон.

— Почти, — кивнул подросток. — Не слово в слово, но что-то очень и очень близкое.

— А что было в этих бутылках, не знаешь?

Платон покачал головой.

— Нет. Какое-то зелье, я так понял, но что именно за зелье — не знаю.

— Слушай, а ведь тот дядька… ну, который выпил это самое зелье… он ведь… — Антон замолчал, испугавшись того, что чуть было не сказал вслух.

— Превратился в гиену? — без особого интереса спросил Платон.

Антон кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Его напугала эта мысль, очень напугала.

Платон со скучающим видом откинулся на спинку стула, закинув руки за голову и глядя в потолок.

— Хотел бы я превращаться, пусть даже и в гиену, — мечтательно произнес он. — Было бы здорово. Представляешь — раз! — и стал тигром.

— Как оборотень, — убитым голосом прошептал Артем.

— Ну, оборотни же только волки, — резонно возразил подросток. — А тут видимо можно в кого угодно превратиться.

Он вдруг со стуком опустил передние ножки стула на пол и внимательно посмотрел на Антона.

— А ты точно его не пил?

Антона аж передернуло, он скривился, словно его тошнило (его и вправду тошнило… немного).

— Вижу, что не пил, — хихикнул Платон. Он протянул руку. — Дай посмотрю, куда ты пролил эту гадость.

Антон вытянул свою руку и поморщился, когда холодные и какие-то слишком уж тонкие пальцы Платона прикоснулись к его коже. С минуту подросток осматривал руку Антона, силясь найти хоть какие-нибудь следы. Иногда он проводил кончиками длинных пальцев прямо по поверхности фосфоресцирующего пятна на коже, которое теперь, в свете дня, не было таким уж заметным.

— Мда, — Платон опустил руку и Антон облегченно выдохнул.

— Видишь? — спросил он.

Платон покачал головой.

— Я так и думал, — сказал Антон. — Сашка и Настя тоже не видели.

— Твои новые друзья?

Антон кивнул.

Несколько минут они молчали, думая каждый о своем.

— Слушай, Платон, а ты пробовал отсюда выбраться? — спросил Антон.

— Пробовал, — вздохнул подросток. — Только ничего не получится. Можно попытаться выпрыгнуть из окна, но я… — он смущенно замолк и бросил быстрый взгляд на Антона.

— Чего? — не понял тот.

— Я… в общем, я высоты боюсь, — Платон улыбнулся и Антон впервые почувствовал к нему что-то похожее на симпатию.

— А из трейлера не выйти, там всегда кто-то дежурит снаружи, когда Циркача нет.

— А кто такой вообще этот Циркач? — спросил Антон.

По лицу Платона пробежала странная гримаса, словно он вдруг разозлился. Но это сразу же прошло, как будто на лицо упала тень от пробегавшего по небу облака, упала и тотчас улетела прочь. Его худая физиономия снова приняла сонное выражение, он равнодушно пожал плечами:

— Маг, кто же еще.

Антон посмотрел на него так, словно ожидал, что Платон сейчас рассмеется, но тот выглядел совершенно серьезным. Нет, не так: он выглядел так, словно не придавал этому никакого значения. А это значило…

— Ма-аг… — протянул Антон, напуская на себя вид совершенно независимый. — Какой же он маг, если использует зелья?

Платон с любопытством посмотрел на Антона:

— То есть ты совсем не удивлен?

Антон почувствовал, что краснеет. Он-то думал, что у них тут, в будущем, маги обычное дело, но получалось, что он ошибся.

— Ну-у… я просто подумал… — промямлил он и замолчал, не зная, что сказать.

— Современную молодежь совершенно нельзя ничем удивить, — вздохнув, сказал Платон. — Начитались гарри-потеров, насмотрелись на всяких учеников волшебников и теперь думают, что это в порядке вещей…

— Я не читал никаких Гарри Поттеров, — с обидой в голосе сказал Антон.

— Ты многое потерял, дружище, — оживленно отозвался Платон. — На самом деле я считаю…

Что именно он считает, Антон так и не узнал. Со стороны маленькой прихожей донесся звук отпираемой двери и шаги поднимающегося по лесенке человека. Антон обернулся и испуганно посмотрел на помрачневшего Платона, уже вставшего на ноги. Помедлив, Антон тоже поднялся.

Обычная межкомнатная деревянная дверь сморщилась, пошла вертикальными складками и сложилась в гармошку. В дверной проем зашел Циркач. Он улыбнулся Антону и Платону и сказал:

— Так, мальчики, а теперь нам надо с вами разобраться.

***

— Чего делать-то? — шепотом поинтересовался Сашка у старшей сестры.

Настя в ответ только пожала плечами. Она понятия не имела, что ответить.

— Вернемся назад? — прошептал Сашка.

Подумав, Настя кивнула. Другого выхода не оставалось, торчать тут, на крыше, было бессмысленно. Надо было придумать что-нибудь другое.

Они уже поползли к краю крыши, когда услышали голоса приближающихся людей.

— Ложись! — прошипела Настя и прижалась к теплой поверхности трейлера.

— Кто там? — шепотом поинтересовался Сашка.

Ответили ему снизу:

— Мы к господину Циркачу, — сказал голос того самого человека, одного из трех, вышедших на манеж вместе с охраной.

— Конечно, проходите, пожалуйста — ответил прокуренным голосом один из клоунов. Он явно старался быть вежливым.

Щелкнул замок открываемой двери, трейлер слегка покачнулся, когда гости начали подниматься по ступенькам.

— Э-э… господа! — остановил их голос охранника.

— Да? — холодно отозвался один из посетителей.

— Тут это, такое дело… В общем, вам того, надо всем зайти сначала в тамбур, закрыть входную дверь, а потом уже заходите в комнату.

Несколько секунд все молчали.

— Это еще почему? — спросил другой голос.

— Ну, надо так, — охранник явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Не получится иначе в комнату попасть.

— Что за ерунда? — по голосу слышалось, что визитеры начинают злиться.

— Иначе не встретитесь с Циркачом, — выдавил охранник.

— У нас уговор… — начал было один из визитеров, но его перебил другой, говоривший властным тоном.

— Да ладно, давайте по очереди.

— По какой еще очереди? Вместе пришли вместе и зайдем! — тотчас огрызнулся первый.

— Это же не…

— А кто пойдет первым? — вступил в разговор третий, говоривший противным елейным голоском. — Вы, Николай Иванович?

— Так как я представляю городскую администрацию…

— А идите вы со своей администрацией! Я заплатил не меньше вашего! Пустите меня!

— Но постойте…

Снизу донеслась какая-то возня, ругань, Настя и Сашка недоуменно переглянулись.

— Пустите меня!

— Я вообще первым пришел!

— Да какая разница! Я старше вас обоих!

— Вот тебе! И не смейте наступать на мои туфли!

Наконец, дверь закрылась с мягким щелчком, голоса утихли.

Минуту стояла тишина, а потом один из бывших клоунов произнес:

— М-да, и после этого меня называют животным.

Второй в ответ только неопределенно хмыкнул.

***

Антон отступил на несколько шагов назад. Циркач улыбнулся ему белозубой улыбкой, кивнул, словно все прекрасно понимал.

— Не бойся меня, мальчик, — сказал он, продолжая улыбаться и потирая руки характерными движениями. — Я всего лишь хочу поговорить с тобой.

— Так говорите, — Антон отступил за стол. — Я же вам не мешаю.

Циркач хохотнул, словно не слышал ничего смешнее в жизни.

— Может мороженного? — спросил он и щелкнул пальцами.

Антон не в силах удержаться, посмотрел на стол, ожидая что там из ничего появиться мороженное. Вместо этого Платон тяжело вздохнул, поднимаясь, и сказал:

— Сейчас принесу.

С этими словами он вышел из комнаты.

— Присаживайся, мальчик. Кстати, как тебя зовут?

— Игорь, — непонятно зачем соврал Антон.

— Игорь, конечно, — кивнул Циркач и мальчик понял, что тот ему не поверил. Ну и ладно.

— Садись, Игорь. Я задам тебе несколько вопросов и отпущу тебя на все четыре стороны. Твои родители наверняка ждут тебя, так?

Антон кивнул, чувствуя, как к горлу поступает комок.

— Не расстраивайся, — улыбнулся Циркач. — Если захочешь, я покажу тебе фокус. Потом.

— Мне не семь лет, — угрюмо ответил Антон.

— Конечно-конечно! — всплеснул руками Циркач. — Не хочешь фокусов — не надо!

— Вот, — Платон плюхнул на стол большую тарелку, в которой большими кусками лежало разноцветное мороженое, исходящее едва заметным паром. В середину, как пики, были воткнуты три ложки.

— Угощайся, — предложил Циркач с добродушной улыбкой.

Антон с сомнением посмотрел на мороженое. Ему хотелось есть, но…

Платон без всяких сомнений схватил ложку, отломил огромный кусок мороженного странного зеленого цвета и отправил угощение в рот. Мысленно пожав плечами, Антон тоже взял ложку и взял кусочек. Мороженное было вкусным и сладким.

— Хорошо, — кивнул Циркач. Он тоже взял ложку, попробовал, одобрительно улыбнулся. — А теперь ответь мне всего на один вопрос: почему ты вышел ко мне, когда я позвал того человека?

Антон взял еще один кусок мороженного, лихорадочно размышляя, что ответить. Циркач с улыбкой смотрел на него, терпеливо ожидая.

— Я… это… хотел просто тоже поучаствовать, — ничего лучше в голову просто не пришло.

— Да, конечно-конечно, — согласно закивал Циркач. — Именно так бы я и подумал, если бы точно не знал, что мои слова предназначены для определенных людей.

Антон сглотнул.

Улыбка Циркача чуть поблекла.

— Поэтому меня очень интересует, зачем ты вышел ко мне. Ошибиться в словах я не мог, если бы я ошибся, то весь зал рванул бы ко мне со своих мест. Но вышел только ты. Следовательно, слова были правильные. А это значит…

Позади раздался шум, Циркач тотчас потерял интерес к Антону. На его лице промелькнуло выражение предвкушения.

— Убери это, — Циркач указал Платону на мороженное, посмотрел на Антона и сказал: — Мы поговорим с тобой позже. Смотри внимательно. Думаю, тебе будет интересно.

Дверь в комнату, наконец, открылась и на пол как снопы попадали один за другим пять человек в костюмах. Кряхтя, они стали подниматься на ноги. Вид у всех был довольно помятый.

— Господа! Я ждал вас! — вскричал Циркач, радостно скалясь. — Пожалуйста, проходите, проходите, будьте как дома. Не желаете ли чаю? Со льдом, весьма рекомендую.

Гости угрюмо посмотрели на неумеренно радостного Циркача.

Боголепов прокашлялся и произнес:

— Уважаемый… э-э… Циркач. Мы вполне довольны продемонстрированными результатами.

Остальные — кроме двух охранников — согласно закивали.

— И поэтому нам бы хотелось получить… э-э… обещанное вами.

Циркач радостно улыбнулся и закивал:

— Конечно, все уже готово! Платон!

Подросток выскользнул из-за спины Антона и поставил на стол небольшой черный ящичек, обитый медными полосками.

— Вот они. Оплату вы предоставите…

— Как и обещали, через неделю, — ответил один из спутников Боголепова.

— Прекрасно. Тогда можете разбирать принадлежащее вам и…

— У нас есть просьба. Точнее, три, — остановил его Боголепов.

— Я весь внимание, — Циркач даже услужливо наклонился к нему. Но почему-то Антон был уверен, что вся его "услужливость" — всего лишь маска.

— Первое — мне бы хотелось, чтобы вы вернули моего охранника…

— Естественно, — с полной серьезностью кивнул Циркач. — Сейчас он отдыхает, первое превращение довольно-таки серьезно ударяет по организму.

Боголепов поморщился:

— Второе: мы бы сами предпочли выбрать животных… — сказал он.

— Это тоже само собой разумеется. Мы предоставим вам все, что пожелаете.

— Отлично, и третье, — Боголепов испытующе взглянул на Циркача. — Наши оставшиеся охранники тоже должны получить соответствующие… э-э… способности.

— Вполне согласен со всеми тремя условиями, — кивнул Циркач без всякого удивления. Он взглянул на Антона и сказал: — Платон, будь добр, присмотри за этим добрым мальчиком. Мы закончим наши дела с ним… попозже.

Антон сглотнул, поняв смысл этих слов.

— Пошли, не будем мешать, — Платон пошел в сторону всякого магического инвентаря, наваленного как попало. Антону не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Они уселись на большой ларь, смахнув с него на пол два цилиндра, плащ и волшебную палочку. Платон рассеяно крутил в руках что-то похожее на серый пенал с кнопочками.

— Ты должен мне помочь, — шепотом сказал Антон.

— Почему это? — осведомился подросток.

— Он меня не отпустит. Ты слышал, что он хочет вызнать у меня что-то, но я не знаю, что ему сказать.

Платон задумчиво посмотрел на испуганного мальчика. Его белесые глаза ничего не выражали.

— И чем же я могу тебе помочь? Я сам тут… прислуживаю, как видишь, — он желчно усмехнулся, нажал на какую-то кнопку на "пенале".

— Я мог бы выпрыгнуть из окна, — шепотом ответил Антон. Он уже обдумал этот вариант и понял, что другого выхода нет.

Платон задумчиво взглянул на окно, снова посмотрел на Антона.

— Да, может и мог бы, — медленно ответил Платон. — Но ты сам видишь, что это окно… не совсем простое. Куда ты попадешь не знаю даже я.

— Но это Горецк?

— Не знаю. Может быть.

Антон закусил губу.

— Помнишь, я говорил тебе, что не стоит просто так высовываться на улицу? — шепотом спросил Платон.

Антон кивнул.

— Так вот, ты можешь попробовать выйти через окно вторым, — и он кивнул на одного из телохранителей, с любопытством выглядывающего из окна во двор.

— Но он такой большой, — Антон покачал головой. — Как я смогу его толкнуть туда…

— Твои друзья — это симпатичная девочка и какой-то пацан десяти лет? — вдруг спросил глядящий куда-то в потолок Платон.

— Откуда ты знаешь? — удивился Антон.

— Потому что они смотрят сейчас на меня, — как ни в чем не бывало ответил Платон, по-прежнему глядя вверх.

Антон перевел взгляд вверх и чуть не вскрикнул от неожиданности: часть потолка над ними стала прозрачной и в это неизвестно откуда появившееся окошко заглядывала Настя и Сашка.

***

Когда люк начал открываться, Настя чуть не вскрикнула от неожиданности. Если бы вскрикнула, то ее наверняка услышали бы внизу, и вся история пошла бы по другому пути (может быть, ее бы и вообще не было).

— Сашка, смотри! — прошептала она и дернула брата за ногу.

Саша обернулся с недовольным видом, но когда увидел, на что указывает сестра, тотчас резво пополз обратно.

— Там Антон! — прошептал он.

Настя кивнула.

— А что это за парень рядом с ним?

— Не знаю, — ответила девочка. Ее это не очень-то волновало.

Словно услышав их, парень внизу поднял голову и посмотрел на них. На его лице отразилось удивление. Сашка поднял руку и помахал ему. Беловолосый подросток что-то произнес, Антон тоже посмотрел вверх и встретился взглядом с братом и сестрой. Его бледное лицо вспыхнуло от радости.

— Ну и что дальше? — прошептал Сашка.

— Смотри, он что-то показывает нам, — ответила Настя.

Антон действительно о чем-то переговорил со своим новым знакомым и сейчас указывал рукой в сторону, на что-то, что они не видели. Он сделал такой жест, словно отодвигал в сторону что-то большое, потом сделал вид будто прыгает и затем ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Чего это он? — спросил Сашка.

Но Настя поняла. Во всяком случае, думала, что поняла.

— Кажется, он хочет…

***

Настя возбужденно кивнула и показала большой палец. Кажется, она поняла. Дело оставалось за малым.

Между тем Циркач и "власть предержащие" кажется, договорились.

— Что ж, кто будет первый? — с этими словами Циркач открыл ящичек на столе, над которым тотчас разлилось уже знакомое зеленое сияние.

— Я думаю, э-э, сначала наши парни, — без тени сомнения ответил Боголепов. Остальные кивнули.

— Как скажете, господа, как скажете, — улыбнулся Циркач. Ловким движением он достал из ящичка два бутылька с зеленой жидкостью, протянул одну ближайшему телохранителю. — Прошу вас, дружище.

Мужчина взял бутылек и жалобно посмотрел на Боголепова.

— Давай-давай, — недовольно пробурчал тот. — Я тебе за что такие деньги плачу?

Охранник вздохнул, открыл пузырек и залпом осушил его. Спустя минуту он вдруг задрожал всем телом, и, обмякнув, уселся на пол.

— Все в порядке, все хорошо, — успокоил Циркач занервничавших богачей. — Сейчас все пройдет. А пока позвольте-ка…

Он быстрым шагом подошел ко второму телохранителю (так и выглядывающему в окно) и протянул ему бутылочку с эликсиром.

— Выпейте и вы. Ощущения поначалу неприятные, но это быстро пройдет.

Антон облизнул губы. Именно этого момента он и ждал.

Телохранитель взял пузырек и осмотрел его со всех сторон. Затем, бросив быстрый взгляд на своего коллегу, так и сидящего на полу, сел на подоконник, пожал плечами и выпил. Глаза его почти тотчас закрылись, он привалился к оконному проему плечом.

— Пора, — прошептал Платон и нажал кнопку на "пенале" (который был, конечно же, пультом управления от систем кондиционирования и панорамного люка на потолке трейлера). — Удачи тебе.

— Спасибо, — ответил Антон и вскочил на ноги.

Циркач в это время раздавал оставшиеся в ящичке пузырьки остальным визитерам.

— Это для вас, это для вас и…

— УРРРАА! — заорал Сашка и прыгнул в открывшийся люк. Немного замешкавшись, прижав к бедрам платье, за ним прыгнула и Настя.

Боголепов поперхнулся зельем и закашлялся, страшно побагровев. Циркач крутанулся на месте, на его лице не было и тени улыбки, сейчас оно было жестоким и холодным, из-под цилиндра посверкивали черные глаза.

— Окно! — крикнул Антон брату и сестре.

— Схватить! — заорал Циркач страшным голосом, со стороны входной двери послышался шум и пыхтение ломившихся в комнату здоровяков-клоунов.

Охранник, который первым выпил зелье, уже пришел в себя, он неуклюже наклонился к детям, вытянув свои длинные большие руки, словно намеревался обнять их. Они едва увернулись от него, еще несколько шагов и все трое оказались перед охранником, который, кажется, уже начинал подавать признаки жизни, во всяком случае, руки его дрожали, и он что-то мямлил.

— Толкайте его! Толкайте прямо в окно! — крикнул Антон, хватая охранника за ноги и с трудом поднимая их.

Не спрашивая, зачем они это делают, Сашка и Настя с разбегу толкнули здоровяка в плечи. Он покачнулся, взмахнул руками… и вывалился во двор, только сверкнули пятки дорогих ботинок. Раздался тонкий серебряный звон, словно где-то совсем рядом лопнула леска.

— Прыгаем! — крикнул Сашка, и первый сиганул из окна.

Настя тотчас последовала за ним, а Антон напоследок обернулся, чтобы увидеть, как в комнату вваливаются два здоровяка-клоуна, как Боголепов сидит на полу и пытается откашляться, схватившись за горло, а два его приятеля-богача дерутся из-за светящихся бутылочек, катающихся у ног губернатора. Он увидел бегущего к нему охранника, увидел Платона, с ухмылкой наблюдающего за всем этим бедламом, но больше всего ему запомнился Циркач. Его глаза горели от злости, цилиндр сбился на бок и он сейчас напоминал Безумного Башмачника, если бы тот был не просто безумен, но еще и опасен. И он кричал:

— СТОООООООООООЙ!

"Щас", — подумал Антон, отвернулся и прыгнул.

Глава шестая

Первый блин комом.

Перед глазами завертелось, закрутилось, заплясало, снова раздался звук лопнувшей гитарной струны, но в этот раз он был гораздо слабее. В лицо ударил теплый воздух пахнувший цветами и травой. Секунда — и Антон ногами влетел во что-то мягкое, от удара издавшее придушенный вздох.

— Тоша! Быстрее! — Настя и Сашка были уже метрах в десяти от "места приземления".

Антон посмотрел под ноги и увидел лежащего на спине охранника, пытавшегося восстановить выбитое приземлением Антона дыхание.

— Извините, — пробормотал мальчишка и что есть мочи бросился к брату с сестрой, улепетывающим в сторону гаражей. Телохранитель попытался схватить его, но пальцы загребли лишь воздух: Антон уже несся со всех ног прочь.

— Взять его! Не стойте, болваны, давайте! — раздался позади крик Циркача.

Антон обернулся и увидел, что второй охранник помогает первому подняться, а Циркач силой выталкивает из окна двух опешивших "клоунов". Позади этой троицы маячило лицо Платона; кажется, он ухмылялся во весь рот. Антон мысленно поблагодарил временного знакомого и прибавил шагу: до сараев оставалось метров десять. Шаг, другой и он влетел в проулок, зажатый дощатыми стенами. Здесь было сыро и остро пахло чем-то неприятным.

Хрустя мусором Антон пробежал до конца проулка и оказался на задах сараев, перед высоким, под два метра забором из гофрированного железа.

— Тоша, сюда!

Антон обернулся на звук и увидел Сашку. Он стоял на крыше одного из сараев и сейчас помогал забраться наверх сестре. Антон подбежал к ним, подпрыгнул, подтянулся и забрался наверх.

— Вон они! — раздался крик снизу.

Их преследователи как раз добрались до сараек. Не долго думая, телохранители почти синхронно подпрыгнули вверх и схватились пальцами за край крыши.

— Бежим! — испуганно крикнула Настя.

Дети побежали по крышам сараев, перепрыгивая с одной на другую. Позади них раздавался грохот шагов бегущих телохранителей и одного из клоунов, который смог забраться на крышу (толстяк бежал по земле, забраться на крышу так, как сделал его приятель, он не смог).

Антон увидел, что сараи кончаются через каких-то пять-шесть крыш. И в ту сторону, пыхтя как паровоз, бежал толстяк. Прыгать было нельзя, они бы наверняка попались в лапы этому гаду.

— За мной! — крикнул вдруг Антон, резко поворачивая вправо, а потом… перепрыгнул на забор из гофрированного железа и с него — на землю, точнее, на чью-то грядку с морковкой. Секунда — и рядом с ним приземлились Бессоновы.

Забор над их головами загремел, и они испуганно посмотрели наверх и встретились взглядом с ухмыляющимся телохранителем.

— Сейчас я вас…

Сашка вскочил на ноги и со всей силы плечом ударил по забору, недовольно загудевшему и затрясшемуся от такого с ним обращения. На лице мужчины отразилось удивление, он замахал руками, а затем с коротким вскриком свалился назад, в проход между сараями и забором.

— По… бежали, — чуть задыхаясь, сказал Сашка и рванул в сторону ближайших двухэтажек.

Они пробежали небольшой дворик перед домами, свернули направо, провожаемые удивленными взглядами играющих в песочнице ребятишек. Охранники и один из клоунов бежали следом, с каждым шагом нагоняя беглецов.

— Сюда! — крикнул Сашка и прошмыгнул в узкий проулок между двумя древними двухэтажками с пятнами сырости и плесени на стенах. Здесь пахло примерно так же, как и около сараев, разве что еще более мерзко. Солнечный свет, похоже, вообще сюда не попадал, потому что повсюду цвела жутковатого вида плесень и колонии бледных поганок.

Поскальзываясь, они пробежали по вонючему проулку и выскочили на солнечный свет, распугав стаю голубей, важно прогуливающихся по двору. Перед ними был квартал где-то на окраине города, во всяком случае, и Антону и Бессоновым он показался знакомым. Они побежали через двор по диагонали, в сторону другого ряда домов.

— Надо… разделиться! — выдохнул Антон.

Бегущая рядом с ним Настя кивнула и, задыхаясь, сказала:

— Встретимся у пятерки!

Антон махнул рукой, не совсем понимая, о чем она, и рванул направо, тогда как брат с сестрой побежали налево, в сторону кинотеатра.

— За ним! Плюньте на детей, схватите мальчишку! — прокричал где-то за спиной — пугающе близко! — Циркач.

Антон побежал быстрее, чувствуя, как в правом боку зарождается боль. Он не знал, сколько еще выдержит, но полагал, что не больше пяти минут. И если у бегущих следом сил чуть больше… тогда он попался.

Он свернул в один проулок, пробежал по нему, перепрыгивая через кучи мусора и пустые картонные коробки, повернул в другой, затем еще один. Преследователи топали за ним, тяжело дыша, но, похоже, все еще полные сил. Антон бросил быстрый взгляд через плечо и едва не вскрикнул от страха. Они были всего в каких-то пяти метрах от него, двое мужчин в темных дорогих пиджаках, полы которых развевались за их спинами, словно крылья ночных птиц. Антон ускорился, молясь только о том, чтобы не поскользнуться и не споткнуться. Встать он уже не успеет.

— Инн эдан! — раздался позади него крик Циркача, и Антон почувствовал, как его ноги помимо воли замедляют движение.

Антон, едва передвигая ставшими ватными ногами, с ужасом обернулся, ожидая увидеть летевших на него охранников, но, как оказалось, они даже чуть отстали: теперь их разделяло метров пятнадцать заваленного хламом переулка. Впрочем, не это было самым плохим. Гораздо хуже, что в самом начале переулка, вскинув над головой руки, стоял человек во фраке и цилиндре.

— Иди ко мне, малыш! — крикнул он. — ИНН ЭДАН!

Антон почувствовал, что его ноги слабеют, он споткнулся, раз, другой, третий.

— ЭДАН! ИНН ЭДАН! — еще громче крикнул маг.

"Я что, пойду к нему сам?" — с ужасом подумал Антон.

Маг мрачно смотрел на мальчишку. Глаза Циркача горели неприкрытой злостью, тонкое лицо больше не казалось добродушным — впрочем, оно никогда и не было таким.

— Хорошо, малыш… Тогда мы поступим проще, — сказал он.

Циркач поднял белую руку и указал на Антона, бегущего прочь из последних сил.

— Кин анрой. Аззш!

Антон вскрикнул и упал на колени. Боль скрутила его с новой силой. Не прошло и секунды, как рядом с ним оказались оба тяжело дышащих охранника: они тотчас подхватили его подмышки и поставили на ноги. Впрочем, Антон этого не осознавал — он чувствовал только боль, выворачивающую суставы.

— Бгарх анрой. Эззг! Инн анрой. Ризз! — выкрикивал Циркач.

Антон закричал. Ему казалось, что его поджаривают живьем, но, вот странное дело, охранники почему-то отпустили его. Они дрожали так, словно через их тела пропускали высоковольтный ток.

— Что за…? — удивленно прохрипел один из них, падая на колени рядом с мальчиком.

А Циркач, не обращая ни на что внимания, крикнул последние слова заклинания:

— Рамм Гарр!

Дома вокруг Антона закружились в хороводе, солнце вспыхнуло огнем, ослепляя.

Мальчик закрыл глаза, понимая, что это конец.

А когда открыл их, то подумал, что оказался в другом мире.

***

Прежде всего, запах.

Даже не так.

ЗАПАХ

Он ударил по обонянию Антона с такой силой, что мальчик чуть не потерял сознание. Казалось, что вонь переулка усилилась раз в сто, если не в тысячу: амбре просто сбивало с ног своей интенсивностью и насыщенностью. Антон помотал головой, пытаясь отогнать прочь одуряющее облако ароматов и только тут сообразил что все вокруг него словно бы выросло в размере, стало огромным. Он с испугом огляделся, не понимая, что случилось.

Двухэтажные дома как будто бы вытянулись вверх, устремляясь к небу. Окна казались гигантскими, предназначенными для каких-то великанов, не иначе. Картонная коробка рядом с мальчиком выросла в размерах раз в десять: он вполне мог бы ходить по ней не нагибаясь, как в квартире. При этом все вокруг выглядело немного не таким, словно бы на глаза кто-то накинул серую пелену, уменьшавшую яркость и контрастность окружающего мира. Все это было так странно и непривычно, он словно попал в Лилипутию, причем попал в какой-то неясный день, хоть солнце — он это видел — сияло в небе, на котором почти не было облаков.

— Вот же незадача.

Голос Циркача прозвучал так отчетливо, что Антон подпрыгнул на месте, ожидая увидеть мага прямо рядом с собой.

Но нет, тот стоял все там же, в начале переулка и с любопытством смотрел на Антона.

— Хотел бы я знать, как у тебя это получилось, малыш. Ты где-то взял мой эликсир? — спросил Циркач не повышая тона, но Антон, несмотря на то, что между ними было не менее двадцати метров, прекрасно его расслышал.

Циркач улыбнулся.

— Я знаю, что ты прекрасно меня слышишь. Жалко, ответить не можешь. И с этими двумя балбесами неудачно получилось…

Антон отступил на несколько шагов назад и вдруг вспомнил, что бежать ему некогда — рядом с ним два телохранителя тех "шишек", что пришли в гости к Циркачу. Антон испугано крутанулся на месте и тотчас увидел их, возвышавшихся над ним, словно неприступные башни. И у него не было ни единого шанса удрать, с ним что-то случилось, колдун наложил на него какое-то заклятие и он стал маленьким и беспомощным. Один из охранников покачнулся и Антон понял, что сейчас он нагнется, чтобы схватить его и отнести Циркачу. Надо было бежать, но ноги мальчишки словно бы одеревенели, он не мог сделать и шагу, а охранник наклонялся все ниже и ниже, он словно бы и сам уменьшался в размерах.

А потом в яркой вспышке белого света он исчез, а следом, не прошло и секунды, вспыхнул и его напарник.

Антон закрыл глаза, чтобы уберечь их от сияния, и услышал совсем рядом какое-то шуршание и квохтание. Не понимая, что произошло, он приоткрыл один глаз и уставился… на обычного серого голубя, каких полно в городе. Птица была прямо перед ним, переминалась с лапки на лапку, недоуменно крутя головой, словно не могла сообразить, как сюда попала. Рядом с ней топтался еще один голубь — такой же невзрачной серой раскраски, как и первый. Обе птицы оглядывались вокруг с таким глупым видом, что Антон чуть не рассмеялся. Однако вместо смешка у него из горла вырвалось фырканье, отчего птицы как по команде повернули маленькие головы к нему.

— Кыш! — шикнул он.

Птицы испуганно вытаращились на него… а потом, квохча как перепуганные куры, зигзагами побежали по алее прочь, хлопая крыльями в тщетных попытках взлететь. Антон засмеялся, глядя, как они, спотыкаясь, ковыляют на коротких лапках.

Позади него послышался какой-то шорох, и мальчик испуганно обернулся. Циркач приближался, вытянув длинные руки, словно собирался обнять Антона.

— Иди ко мне, малыш, — с улыбкой сказал он. — Инн эдан.

Антон дернулся всем телом, но вместо того, чтобы пойти к магу, он развернулся и что есть силы припустил в противоположную сторону прочь из этого вонючего переулка. Бежать было неожиданно легко, словно у него появились новые силы и он засмеялся от переполнявшего его восторга.

— НЕТ! СТОЙ! — закричал Циркач. — ИНН ЭДАН! ЭДАН!

Но Антон не слушал его, он бежал, бежал как можно быстрее, перепрыгивая через кучи мусора, чувствуя необычайную легкость во всем теле. Ему никогда не было так хорошо. Он выбежал из проулка, свернул налево и стрелой промчался через проезжую часть, на другую сторону улицы. Где-то позади него кричал Циркач, но Антон больше не обращал на него внимания. Ему было хорошо, так хорошо, как он никогда себя еще не чувствовал.

Пять минут спустя он сбавил скорость и пошел медленней, оглядываясь кругом. Мир будущего оказался не таким уж и привлекательным, к тому же полным опасностей.

"Этот колдун… Надо было найти возможность вернуть свой настоящий размер, не вечно же ходить таким малышом. Странно, что люди не шарахаются от меня в ужасе… Еще и улыбаются, глядя сверху вниз. Хотя это еще раз доказывает, что здесь, в будущем, такие дела довольно привычны. Может быть, попросить у кого-нибудь помощи? Да, наверное это будет самым…"

Антон остановился, не додумав последнюю мысль. Он как раз проходил мимо большой витрины, отражающей улицу и то, что он увидел краем глаза, показалось ему странным.

Мальчик сделал несколько шагов назад и повернул голову, чтобы посмотреть на свое отражение.

Наверное, он бы упал — во всяком случае, в глазах у него потемнело и все вокруг на мгновение закружилось — но он только моргнул, прогоняя дурноту, и всмотрелся в свой искаженный отражением облик. Пошевелил левой рукой. Правой. Это было его отражение. Теперь стало ясно, почему на мальчика размером с детскую игрушку (так ему казалось) никто не обращал внимания.

Из груди Антона вырвался горестный стон, он понял, что произошло, теперь понял. Вот почему его испугались голуби, которые были вовсе не голубями. Вот почему все вокруг казалось таким большим.

— Смотри, как разглядывает себя, — произнес чей-то женский голос за его спиной, но он не обернулся, шокированный до глубины души. — Прямо Нарцисс!

Из блестящей поверхности витрины на него смотрело не его, но такое знакомое лицо.

Точнее, мордочка.

Еще точнее мордочка того самого кота, который сидел на ящиках в цирковом хранилище, на ящиках, забитых превращающим зельем.

Это был он.

Он стал зеленоглазым серым котом.

Глава седьмая

В гостях у сказки

Антон бродил по улицам города, не зная, что делать. Настроение было хуже некуда — еще бы, представьте, какое настроение было бы у вас, если вы попали в будущее, потом вас схватил какой-то сумасшедший цирковой артист и чуть ли не пытал и, в конце концов, вы превратились в пусть симпатичного, но все-таки кота? И, заметьте, все это еще до того, как солнце начало спускаться к горизонту. Есть от чего прийти в уныние. Вот он и брел куда глаза глядят, думая о том, что же делать и как ему теперь быть дальше.

Вариантов было немного. Точнее, всего два, чего уж там.

Первое и самое простое: вернуться к Циркачу и попросить вернуть обратно его облик. Даже просить не придется, тот сам все сделает, с котом-то не очень и поговоришь. Но возвращаться, учитывая, что он только что сумел сбежать… Нет уж, спасибо большое, как-то не хотелось.

Можно было встретиться с Настей и Сашкой. Может они, жители этого времени, смогли бы чему-нибудь помочь. Да, говорить он не может, но нарисовать лапкой на песке свое имя у него получится. Он уже попробовал (предварительно найдя тихий дворик: не хватало еще, чтобы его поймали и сдали в тот же цирк, ха-ха). Получилось вполне себе сносно, во всяком случае, разобрать можно.

Небогатый выбор, если подумать. А, да, можно было еще остаться жить котом. Ловить мышей, бегать от собак, чем еще там коты занимаются? Но это был совсем уж не вариант, лучше тогда к Циркачу.

Так что Антон, сам того не заметив, брел в сторону автобусной остановки, где они сели на автобус пятого маршрута каких-то пару часов назад. Настя, убегая, сказала "встретимся у пятерки". Подумав, Антон пришел к выводу, что никакой другой "пятерки", кроме той, что когда-то давно ходила до его деревни, он не знал. Значит, надо было идти на остановку.

Проще простого. Если не считать, конечно, что он превратился в кота, а они ждали Антона.

***

Остановка была все той же: железной и пыльной. Вполне ожидаемо, но вот гораздо хуже было другое. На ней не было ни Насти, ни Сашки. На ней вообще никого не оказалось.

Чувствуя, что сейчас заплачет, Антон покрутился по остановке, запрыгнул на скамейку (это было легко, хотя ему казалось, что он подпрыгивает на высоты как минимум третьего этажа), походил по ней, уселся в тенечке. Прошло пять минут, десять. Его друзья так и не появлялись. Подошло пару людей, но они почти тотчас уезжали на автобусах, которых, похоже, было больше чем желающих на них проехаться.

С каждой проходящей минутой Антон чувствовал, как его охватывает отчаяние. Видимо, Настя и Сашка решили не приходить, у них, наверное, были и свои дела. А он кто такой? Сумасшедший, рассказывающий сказки про то, что пришел их прошлого, потом влипшего в дурацкую историю с Циркачем (он понятное дело был не виноват в том, что на него подействовал призыв мага, но как это объяснишь?), а теперь превратившегося в кота и сидящего тут, на автобусной остановке в надежде на помощь. Пусть даже они еще не знают про кота, но всего остального более чем достаточно, чтобы не связываться с ним. Может быть, они подумали, что он шпион. Из ФРГ или Америки. Почему бы и нет, в конце концов, как раз подходит: ничего про страну не знает, удивляется самым простым вещам, ведет себя как…

— Похоже, мы первые, — раздался позади него знакомый голос, и Антон вскочил с теплой скамейки, радостно улыбаясь.

К остановке подходили Настя и Сашка. Выглядели они уставшими, но вроде как в остальном с ними все было в порядке.

***

— Может не стоит ждать здесь? — спросила Настя. — Пойдем, отойдем куда-нибудь в сторонку, откуда будет видно остановку… вдруг придет не он, а кто-нибудь из этих.

Кто именно "эти" в пояснении не нуждалось, и в другое время Антон вполне был бы согласен с таким неглупым предложением, но не сейчас.

— Нет уж, иди одна, если хочешь, а я посижу, — мрачно отозвался Сашка, подошел к ближайшей скамейке и со вздохом облегчения плюхнулся на нее, вытянул ноги. — Здорово-то как!

Настя, помешкав, села рядом. Она тоже устала от беготни, чего уж там.

Антон спрыгнул на землю, подбежал к ребятам и одним прыжком оказался на коленях Сашки.

— Эй! — мальчик открыл глаза и посмотрел на кота.

— Красивый какой, — сказала Настя. Антон с благодарностью посмотрел на нее, потом снова повернулся к Сашке.

— Красивый-то красивый, но грязный поди… — пробормотал Саша, впрочем, не делая попыток согнать кота.

Антон возмущенно фыркнул, поднял лапу и стукнул Сашку по носу.

— Ты чего! — изумленно воскликнул Сашка, Настя засмеялась.

— Это он тебе за то, что ты его грязным назвал, — все еще смеясь, сказала она.

— Ну извини, больше не буду, — улыбаясь, ответил Сашка — и воскликнул: — Эй смотри!

Кот согласно кивнул, словно понимая, о чем идет речь.

— Он что, вправду кивнул? — спросила понизив голос Настя.

Антон посмотрел на нее (он вполне понимал, как выглядит все это со стороны и ему это даже нравилось), снова кивнул.

Настя восторженно вскрикнула.

— Ты понимаешь, что мы говорим? — спросила она.

Снова кивок.

— Ни фига себе! — воскликнул пораженный до глубины души Сашка. — Такого даже в цирке не увидишь!

Антон между тем спрыгнул на пол и стал быстро ходить по нему, надеясь найти хоть один пыльный участок, чтобы можно было на нем что-то написать. Услышав про Цирк, он поднял голову, посмотрел на ребят и встретился взглядом с задумчиво наблюдающей за ним Настей. Сердце у Антона екнуло. Может быть она поняла?

Он остановился, сел и ткнул себя левой лапкой в грудь (что оказалось не так-то просто), а потом указал на них. Сашка изумленно вытаращился, а Настя нахмурилась еще больше.

Антон вздохнул, снова ткнул лапкой себе в грудь, подумал, вскочил на скамейку, поднялся на задние лапки и уперся передними в плакат, рекламирующий выступление какого-то современного певца. Точнее, уперся в слово "концерт" — больше подходящего ничего не было.

— Чего он хочет, а, Насть? — спросил Сашка.

Девочка встала, подошла к плакату. Антон посмотрел на нее и попытался сказать свое имя, но у него вышло только мяуканье.

Настя взглянула на кота, снова перевела взгляд на слово "концерт", куда положил лапки Антон, опять посмотрела на кота и, еще сама до конца в это не веря, тихо спросила:

— Антон?

***

— Да уж, это и в самом деле самый лучший цирковой номер, который я когда-либо видел. Значит, он произнес заклинание и превратил тебя в животное?

Антон мяукнул и кивнул.

— Обалдеть, — выдохнул Сашка. Он посмотрел на идущего между ним и сестрой кота и сказал: — А как ты хочешь превратиться обратно?

Антон только вздохнул. Он пока что не знал и ничего дельного в голову не приходило.

Сашка вдруг остановился, Настя недовольно посмотрела на него и спросила:

— Ты чего?

— Слушай, а помнишь, Циркач ведь как-то превратил обратно того дядьку в цирке.

Настя кивнула:

— Наверное, превратил. Какая разница-то?

— А что… а что если нам тоже попробовать?

Антон удивленно посмотрел на Сашку снизу вверх.

— Что значит попробовать? — ничего не понимая, спросила девочка.

— Я вроде бы помню слова, которые он сказал, — ответил ее брат. Он посмотрел на Антона и спросил: — Попробовать?

Кот пожал плечами.

Сашка выпрямился, кашлянул, вытянул обе руки в сторону кота, закрыл глаза и замогильным голосом произнес:

— Бург баброй!

Приоткрыл левый глаз и посмотрел на кота, сидящего в пыли, склонив голову налево.

— Не то… — Сашка снова прокашлялся и произнес: — Бгар канрой!

Антон поднялся с земли и вопросительно посмотрел на Настю. Девочка вздохнула и сказала:

— Пошли, маг. Я есть хочу.

Вместе с котом они зашагали по улице в сторону дома.

— Эй! Постойте! — крикнул Сашка. — Ну постойте же! Я вспомнил! Это… Бгар панрой! Или канрой? Да постойте же вы!

— Анрой, — бросила через плечо Настя.

— Точно! — Сашка остановился, вытянул руки и крикнул: — Бгарх анрой!

Антон споткнулся и чихнул.

— Будь здоров, — автоматически сказала девочка.

Они пошли дальше, вниз по улице. Сашка с минуту стоял, обиженно глядя им вслед, а потом побежал догонять, пытаясь все-таки вспомнить, какие слова говори Циркач.

Солнце медленно опускалось к горизонту, выпуская на волю мягкие летние сумерки, приносящие прохладу и тишину. Уставшие за день горожане возвращались домой, в душные квартиры, предвкушая плотный ужин и прохладный душ. Из дворов доносились крики ребятни, где-то бренькала гитара. Город нежился в мягких лучах заходящего солнца, готовясь отойти ко сну. И по улицам города шли мальчик с девочкой, между ними шагал серый кот, и со стороны казалось, будто дети разговаривают не только между собой, но и с котом, а тот мяуканьем отвечает им.

— Как думаешь, она не будет против? — в десятый, наверное, раз спросила Настя. Она волновалась, пустят ли Антона в дом.

— Не будет. Давай поспорим, она даже внимания не обратит, — ответил Сашка.

— Обратит, да еще как, — мрачно отозвалась сестра.

— Если сделаем все, как договаривались — не обратит!

— А мне кажется…

— Настя, ты достала! Есть другая идея? Предлагай.

Девочка вздохнула, успокаиваясь, и покачала головой.

— То-то и оно, — Сашка пригладил взъерошенные волосы, посмотрел на Антона, стоящего у дверей соседней квартиры, поднялся на цыпочки и нажал на кнопку звонка.

Раздался мелодичный перезвон, потом послышались шаги, щелкнул замок и дверь открылась, выпуская на площадку сноп света из прихожей.

— Нагулялись? — спросил женский голос. Антон вытянул шею, но разглядеть хозяйку голоса было невозможно.

— Да, тетя Жень, — отозвался Сашка.

— Не стойте, не стойте, заходите, — сказала женщина. — Кушать будете?

— Ага! Будем! — радостно ответил Сашка, повернулся к Антону и шепотом сказал: — Когда я тебе открою, первая дверь по коридору налево. Понял?

Антон кивнул, не решаясь мяукать. Сашка подмигнул ему, зашел за сестрой в квартиру, щелкнул замок.

Этот звук замка подействовал на Антона угнетающе. Он вдруг почувствовал себя страшно одиноким и к тому же голодным. Побродил по лестничной площадке, принюхиваясь к половичкам у дверей. Его обоняние необычайно обострилось, они мог легко распознавать запахи разных людей. Более того, он мог с большой долей уверенности кое-что рассказать об этих людях.

Антон наклонился и понюхал половичок. Пахло больницей, пылью и ветхостью. Здесь жила старушка, жила совсем одна. Она постоянно болела, но и то сказать — старая уже. Антон ткнулся носом в щель между дверью и косяком и втянул воздух. Пахло вкусно, прохладой, чистым постельным бельем, высушенным на ветру, и почему-то корицей. Перед внутренним взором Антона тотчас встала однокомнатная квартира, опрятная и уютная, с со старыми креслами по углам, накрытыми самодельными чехлами, с фарфоровой куклой в серванте, замершей посреди сервизных чашек, с радиолой на полочке, радиолой, соседствующей с хорошим телевизором. Кажется, бабушка готовила чай, вот почему так пахло корицей.

Антон отошел от двери в квартиру (еще раз напоследок втянув освежающий приятный запах), ради любопытства подошел к другой, напротив Бесоновской.

Здесь пахло далеко не так приятно: чем-то кисловатым, будто квасом, простоявшим на солнце и перебродившим. Антон с опаской подошел к двери, принюхался и тотчас отпрянул прочь. Пахло из квартиры плохо, очень плохо. Нет, внешние запахи были хорошие, мягкий запах дорогой кожи, вкусной еды, чистоты и порядка. Запах роскоши. Не королевской, но вполне себе на уровне. Но вот только сквозь эти дорогие и приятные запахи проникал неприятный запашок чего-то затхлого, словно бы испортившегося. Так иногда бывает, если в холодильнике испортится какая-нибудь еда: открываешь дверцу и чувствуешь, что поверх запаха ветчины и зелени веет тонким ароматом тухлятины. Даже когда уже выкинул испорченные продукты в мусорное ведро, запах все равно остается, словно въедаясь в стенки холодильника. Так и тут — от двери, ведущей в квартиру веяло чем-то неприятным, горьким, как будто живущие там люди были испорчены изнутри.

Неожиданно дверь открылась и в коридор вышла высокая и красивая женщина. Она бросила взгляд на отступившего назад Антона и брезгливо сморщила носик. Антон сделал еще несколько шагов назад: он отчетливо понял, что приближаться к этой мадам не стоит, можно получить пинок носком дорогой туфельки.

Позади вдруг скрипнуло, Антон обернулся и увидел высунувшегося из своей квартиры Сашку.

— Здрасьте, тетя Вера.

— Здравствуй, Саша, — ответила женщина.

— Антон, заходи, — позвал Сашка.

— Это ваш кот? — спросила Вера.

— Наш.

Антон прошмыгнул между ног Сашки в квартиру.

— Надеюсь, он не гадит в подъезде?

— Ну что вы, тетя Вера, конечно нет! — очень искренне возмутился мальчик.

Настя помахала Антону из приоткрытой двери и он, забегая в нее, услышал, как эта грымза на площадке говорит:

— Странное имя для кота — Антон…

— А это Настя придумала, — ответил Сашка и Антон фыркнул. — Вы же знаете, она у нас с фантазией. До свидания, тетя Вера.

Послышался щелчок закрываемой двери и Сашка, насвистывая, вернулся в комнату.

— Так, вроде все. Будешь ужинать, Тош?

Антон радостно мяукнул. Есть хотелось и еще как.

***

Минут двадцать спустя (Антон от нетерпения успел обойти все углы в комнате) вернулся Сашка с тарелкой, накрытой салфеткой. Антон радостно мяукнул и вскочил на стол — запахи от тарелки шли самые соблазнительные.

— Сегодня повезло, — сказал Сашка, ставя посуду на стол и снимая салфетку. — Курица. А вчера была спаржа, та еще гадость.

Антон кивнул. Действительно, гадость. Хотя есть хотелось так, что сейчас он съел бы и вчерашнюю спаржу.

— Приятного аппетита, — сказал Сашка, пододвигая к коту тарелку с тремя жаренными куриными ножками и гарниром из гречневой каши с подливкой.

Антон накинулся на еду с голодным урчанием, не обращая внимания ни на что вокруг.

Пять минут — и на тарелке осталось только немного гречки. Антон с трудом спрыгнул со стола на кресло и сел в нем, привалившись боком к ручке. Сразу же захотелось спать.

Дверь открылась и в комнату прошмыгнула Настя с бутылкой минералки и двумя яблоками.

— Молока нет, — чуть виновато сказала девочка. — Минералку будешь?

Антон мяукнул, и Настя с улыбкой налила зашипевшую газом минералку в стакан. Антон с сомнением посмотрел на воду, но все-таки подошел и, немного смущаясь, стал лакать остро пахнущую, но вкусную жидкость.

Настя по-турецки села на кровать и стала чистить яблоко, отправляя кусочки в рот. Сашка включил странно выглядевший телевизор, похожий на большую плитку из стекла, и сейчас что-то сосредоточенно в нем рассматривал. Антон сидел на кресле, чувствуя, что еще немного, и он заснет.

— Так что делаем завтра? — спросила Настя.

Антон с трудом открыл глаза, зевнул.

— Надо как-то вернуть Тоше его тело, — как нечто само собой разумеющееся сказал Сашка, не отрываясь от телевизора.

— Например, как?

— Самое простое — заставить того, кто это все натворил, сделать все как было, — ответил Сашка.

Антон поерзал на кресле, от сонливости не осталось и следа.

— Вернуться к Циркачу? Из тебя маг вышел так себе, — поддела Настя брата, помолчала и добавила: — И в целом идея дурацкая.

— Согласен, — Сашка вздохнул, отодвинул в сторону странный предмет, которым елозил по столу, крутанулся на стуле, поворачиваясь к остальным.

— Я вообще не думал, что такое возможно, — сказал Бессонов. — Магия, превращения… Такое только в книжках можно найти да в компьютерных играх.

Настя кивнула, а Антон мрачно подумал, что все его домыслы о магах будущего оказались ничего не стоящими. По большому счету, он ничего не знал об этом чужом для него мире.

— Может быть, обратиться к каким-нибудь ученым? — высказал предположение Сашка, но тут же покачал головой: — Хотя сомневаюсь, что кто-нибудь из них нам поверит.

— Если они вообще будут с нами разговаривать, — заметила Настя.

Они помолчали, раздумывая, что делать.

Антон поднялся на ноги, спрыгнул на пол, оттуда запрыгнул на кровать и с нее — на стол. Огляделся и подошел к подстаканнику, откуда торчали цветные карандаши, ткнулся носом в один из них и посмотрел на Настю.

Девочка нахмурилась и спросила:

— Тебе нужен карандаш?

Антон помотал головой, задумался, не зная, как выразить свою мысль.

— Ты хочешь нам что-то написать? — спросила Настя.

Антон закивал.

— Не знаю, у меня где-то были краски… — не очень уверено начал Сашка.

— Пусти-ка меня за комп, — вдруг сказала Настя.

— Это еще зачем? Опять собираешься запускать свои дурацкие…

— Да нет же, балда. Пусти, — она дернула за спинку стула, Сашка, недовольно бурча, пересел на кровать.

— Где у нас… Ага, вот он, — Настя дважды щелкнула "мышкой", запуская программу. — Антон, иди сюда.

Мальчик-кот подошел к Насте и с любопытством посмотрел на экран телевизора. Четкая цветная картинка на гладком экране выглядела впечатляюще, даже не смотря на то, что показывал телевизор какой-то белый листок. Антон посмотрел на Настю, не совсем понимая, что от него хотят.

— Это компьютер, — Настя указала на монитор, чуть замялась и спросила: — Ты же знаешь, что это такое?

Антон кивнул. Он, конечно, слышал о компьютерах, но никогда не думал что они… вот такие. Ему казалось, что компьютеры огромные, занимают чуть ли не целую комнату, а это… Это был обычный (ладно, пусть не обычный) телевизор. Хотя, тотчас подумал мальчик, глядя за тем, как по экрану бегает стрелка, он и так-то про эти компьютеры краем уха слышал, так откуда ему знать, как они выглядят в будущем?

— Это "мышка", — Настя приподняла ту самую штучку, которой водила по столу, Антон прищурился, глядя на яркий синий огонек, горящий на нижней панели "мышки".

— Но тебе сейчас нужна не она, а вот это, — она пододвинула к Антону прямоугольник размером с коробку из под конфет, только эта "коробка" состояла, казалось, из одних букв.

— Называется клавиатура. Это специальный прибор для…

— Просто покажи ему, — предложил Сашка.

— Сейчас… — Настя сделала какие-то манипуляции на экране с помощью стрелки (кажется, эта стрелка как раз и управлялась "мышкой"), потом нажала на несколько кнопок и на мониторе тотчас появились крупные черные буквы.

— Видишь? Все очень просто, — Настя быстро напечатала свое имя и с улыбкой подвинула клавиатуру Антону. — Попробуй.

Антон поднял лапку и с силой надавил на букву "р". К его полнейшему восторгу на экране тотчас отпечаталась целая череда этих самых "р". Антон убрал лапку и, подумав, нажал на большую кнопку со знакомым значком "возврат каретки". Мигающая палочка курсора тотчас перескочила на новую строку.

— Соображает! — с довольным видом, будто это он сам научил Антона, сказал Сашка.

Медленно Антон напечатал:

"я виделл пппечатные машмнки".

— Так как считаешь, что делать? — спросил Сашка.

"мне надо к родителям", — напечатал Антон.

Сашка и Настя переглянулись.

— Мы поможем, — сказала девочка. — Не можем же мы бросить тебя одного в такой… ситуации.

"спасибо", — Антон надеялся, что его вид выражает безмерную благодарность.

— Но что дальше? — спросила Настя. — Даже если мы найдем твоих папу и маму, объясним им что случилось… Поверят они нам?

"я смогу печатать. что-нибудь, что знают только я и они".

Настя кивнула и спросила:

— А потом?

"когда они мне поверят, то можно будет идти к циркачу. они с ним разберутся как взрослые"

Настя улыбнулась, а Сашка и вовсе засмеялся.

— Неплохо придумано, — сказал он.

Антон с гордостью похлопал себя лапой по лбу.

Настя зевнула и посмотрела на часы в углу монитора.

— Ладно, давайте ложиться спать. Завтра надо встать пораньше, до Чашей не близко. Пойду умываться.

Девочка вышла из спальни, Сашка сел на ее место, защелкал мышью. Антон с неподдельным любопытством наблюдал за тем, как он что-то открывает, перетаскивает, уменьшает и увеличивает какие-то квадратики. Для него все это выглядело сродни чуду.

Наконец, Сашка нашел, что хотел: на экране появилась какая-то картинка.

— Ляжем спать чуть попозже, — сказал Сашка с заговорщической ухмылкой. — Ты просто обязан это посмотреть. Когда вернешься в свое время, можешь написать книгу — станешь жутко знаменитым.

Сашка задумался, а потом его ухмылка стала шириться.

— Если подумать, то для тебя этот фильм будет весьма поучительным. Особенно в плане обращения с хвостом, — он засмеялся.

Антон вопросительно посмотрел на Сашку, но ответить тот не успел: в комнату вошла Настя.

— Не-ет, Сашка, только не снова! — недовольно протянула она. — Меня этот фильм уже достал! Мы же договаривались!

— Выключаю-выключаю, — Сашка повернулся к монитору со смиренно опущенной головой и как бы невзначай сказал: — Я просто подумал, что Антону будет интересно посмотреть…

Настя помолчала, а потом со вздохом сказала:

— Твоя взяла.

Сашка подмигнул Антону и включил звук.

— Ладно, давайте ложиться, — сказала Настя и смущенно посмотрела на Антона. — Антон, а ты…

Мальчик запрыгнул на кресло напротив экрана, лег на нем, прикрыв лапы хвостом, и мяукнул. Девочка с улыбкой кивнула и забралась под одеяло.

— Спокойной ночи, — сказала она, Сашка пожелал "спокойной ночи" в ответ, а Антон еще раз мяукнул.

— Включаю, — провозгласил младший Бессонов, на экране спустя полминуты появилась восхитительная панорама джунглей и мужской голос начал говорить:

— "Когда я лежал в военном госпитале с ранением, перечеркнувшим мне полжизни, я стал видеть сны, в которых я летал. Я был свободен… Но рано или поздно приходится проснуться".

Антон лежал на кресле в темноте и, приоткрыв от удивления рот, следил за событиями, разворачивающимися на экране монитора; следил, на какое-то время позабыв о своем весьма незавидном положении, полностью погрузившись в историю Джейка Салли, Нейтири и судьбы целого народа с чарующим именем на`ви.

Глава восьмая

Чаши

Антон проснулся первым оттого, что чихнул. Он открыл глаза и тотчас прищурился: солнце светило прямо в лицо. Лежать было странно неудобно, спина затекла так, будто он всю ночь проспал на полу. Мальчик сел, потянулся.

— Доброе утро, — пробурчал откуда-то из-под одеяла Сашка. Он сонно посмотрел на Антона, зевнул, перевернулся на другой бок… и вдруг сел кровати, вытаращив глаза.

— Антон… ты… ты…

Ничего не понимая, Антон посмотрел на себя. Вроде все в порядке, все как обычно, разве что только футболка помялась…

Антон вскочил на ноги и изумленно стал ощупывать себя.

— Футболка! — только и смог воскликнуть он. Обернулся к Сашке с обалделым выражением на лице и повторил: — Футболка!

Сашка покатился со смеху.

— Да-да, я вижу, твоя футболка, Тош!

Антон радостно подпрыгнул к потолку.

— Мальчики, не шумите, я хочу еще поспать, — недовольно пробормотала из-под одеяла Настя.

Антон приложил палец к губам и тотчас заплясал победный танец, вскидывая руки — руки, а не лапы! — вверх. Сашка беззвучно хохотал, глядя на него, а Антон не обращал на него внимания, он был просто счастлив. Он снова стал человеком, разве могло быть что-то лучше!

— Сашка? — раздался из-за двери женский голос. — Ты проснулся?

Антон испуганно посмотрел на друга.

— Лезь под стол, — прошипел Сашка.

Антон быстро забрался под компьютерный стол, и почти тотчас дверь в комнату открылась.

— Саш, все в порядке? — спросила женщина.

— Да, тетя Женя, все хорошо, — Сашка громко зевнул. — Только что проснулся.

— Мне показалось, что я слышала чей-то голос.

— Не, тетя Женя, это я с Настей разговаривал.

Раздались шаги, и напротив скорчившегося в три погибели Антона остановились женские ножки в туфлях на каблуках. Ему вдруг как назло захотелось чихнуть.

— Ладно, — сказала тетя Женя, в ее голосе звучало легкое сомнение. — Вставай, умывайся, завтрак на столе.

— Тетя Жень, мы сегодня хотим переночевать у друга, — вдруг сказал Сашка. — Можно?

Женщина задумалась, а потом, к облегчению Антона, сказала:

— Хорошо. Только позвоните, чтобы мы не волновались.

— Обязательно, тетя Жень! Спасибо!

Женщина вышла, а спустя минуту из коридора донесся щелчок замка закрываемой входной двери. Антон, кряхтя, выбрался из-под стола.

— Слышал? — спросил Сашка. Он уже одевался.

— Ага, — кивнул Антон. Он чувствовал, что его распирает от радости и благодарности. — А кто это такая?

— Жена брата отца, — ответил Сашка, не вдаваясь в подробности. — Она хорошая. Только занятая очень.

Антон кивнул, решив не уточнять, почему они живут в семье "брата отца".

— Пойдем завтракать? — предложил Сашка. — Пока Настя спит, может быть успеем съесть все, что нам оставили. Все равно там только на двоих.

— Эй-эй! — крикнула Настя, выбираясь из под одеяла и зевая во весь рот. — Подождите меня!

Смеясь, мальчишки выбежали из комнаты.

***

Полчаса спустя (плотно позавтракав: в холодильнике нашелся и сыр, и колбаса, и йогурты, так что хватило на всех) ребята сидели за компьютером, решая, на чем добраться до Чашей, деревни, где раньше жил Антон.

Как оказалось, выбор был небольшой.

— Значит, остается только электричка, — подытожила Настя.

— Может, все-таки позвоним в такси? — жалобно спросил Сашка. — Так далеко…

— Звони сам, — ответила Настя. — Я и так представляю, что они скажут.

— И позвоню, — огрызнулся Сашка, достал сотовый, набрал номер.

Через минуту он нажал на кнопку отбоя и спросил как ни в чем не бывало:

— Откуда электричка отходит? От пригородного?

Настя улыбнулась.

— Ага, от пригородного, — кивнула она и спросила: — Будем собираться?

— Давайте, — вздохнул Сашка. — Там еще от Ольменьево до Чашей как минимум час ходьбы.

— Я пойду сделаю бутербродов, — сказала Настя, Сашка и Антон кивнули.

За окном разгорался новый день.

***

Выши из дома через десять минут. Антон нес пакет с бутербродами, Настя взяла небольшую сумочку, куда положили деньги, вчерашние и сегодняшние, оставленные детям тетей Женей. Сашка шел налегке, махая руками и без умолку треща обо всем, что только приходило в голову. Антон не возражал: ему было интересно абсолютно все, что он мог узнать нового об этом времени.

А узнал он много всего.

Сашка рассказывал про компьютерные игры, про то, что в стране больше не было коммунистической партии как таковой, про отправку богатых туристов в космос и снова про "игрушки". Антон слушал и перед его глазами вставала картина благополучного общества, в котором каждый, судя по всему, получал по потребностям. Это был мир будущего, примерно таким его и рисовали фантасты (те, которых он читал). Видеотелефоны не просто в будках на улице, а у каждого в кармане. Компьютеры не в огромных и жутко засекреченных НИИ, а дома, на столе. Домашние кинотеатры (Антон смутно представлял, что это такое, но звучало впечатляюще), которые показывали новинки кинопроката только для тебя и столько раз, сколько ты сам захочешь. Всем доступно было все, только плати деньги.

Так они шли, обсуждая все подряд, что только приходило в голову. Забавно, но по молчаливому согласию через ЦПКиО не пошли, обогнули его по широкой дуге под предлогом сходить посмотреть на реку, текшую через город. Там постояли немного, покидали камни в воду и пошли дальше, к вокзалу. По пути зашли в продуктовый, называвшийся странным для Антона названием "супермаркет". Здесь его ожидал легкий шок: все эти бесконечные стеллажи вкусностей поражали воображение не хуже увиденного вчера фильма. Купили они только пару бутылок газировки и три шоколадки, но вид этой наваленной друг на друга еды запомнился Антону надолго.

Минут через двадцать добрались, наконец, до вокзальной площади. Антон с радостью узнал знакомые места: хоть и прошло много времени, но вокзал остался тем же самым, разве что явно был проведен немалый ремонт. Антон чуть ли не бегом направился к центральному входу, Бессоновы поспешили за ним.

***

Здание вокзала встретило их прохладой. Здесь было тихо, народу не было совсем, скамейки стояли пустые, за прилавками ларьков со всяческой печатной продукцией скучали продавщицы. Подумав, Антон направился было к кассам, но Настя остановила его, взяв за локоть.

— Нет, Антон.

— В смысле? — он непонимающе посмотрел на нее.

— Не знаю как у вас там, но здесь никто билеты нам не продаст, — ответила девочка. — У нас нет паспортов, а с этим здесь строго.

— Но тогда как…

— Просто сядем в вагон, — ответил Сашка, высматривая на электронном табло нужную электричку.

— Без билетов? — Антон особо не удивился, сам частенько ездил "зайцем", правда, только в автобусах.

— Оплатим штраф по факту, — ухмыльнулся Сашка и ткнул пальцем в восьмую строку на табло. — Вон наш, отходит через сорок с небольшим минут.

Оставалось только дождаться электрички. Антон с Сашкой тотчас погрузились в игрушку на смартфоне, Настя, заскучав, походила по залу ожидания, от нечего делать купила девчачий журнал и сейчас сидела, с сонным видом переворачивая глянцевые страницы.

Так прошло полчаса.

— Пойдемте, — сказала Настя, поднимаясь со скамейки.

— Пора? — Антон с сожалением посмотрел на экран телефона. Он только что почти побил рекорд Сашки.

— Электричка подходит через пять минут, — ответила девочка. — Лучше подождать на перроне, они не всегда приходят и отходят по графику.

Вздохнув, Антон отдал телефон Сашке, и они пошли к выходу на улицу.

Солнце поднялось уже довольно высоко, до полудня оставалось чуть больше двадцати минут. На небе ни облачка, жарко и душно, пахло маслом и пылью. В тенечке, на скамейках, сидело несколько человек, в основном старички и старушки с сумками, может быть деревенские, а может просто ехали на огород.

— А нас не высадят на следующей станции? — спросил Антон.

— Не думаю, — не очень, впрочем, уверенно ответила Настя. — Деньги у нас есть, мы не хулиганы какие-нибудь — чего нас высаживать?

— Документов-то нет, — заметил Сашка.

Настя мрачно взглянула на него.

— Нам и ехать-то тридцать минут, через одну остановку выходить. Главное проехать Кущино, а там пусть ссаживают, все равно уже Ольменьево будет, — Настя замолчала, посмотрела вдоль путей и сказала: — Едет.

Действительно, из горячего воздуха как мираж появился серый нос электровоза, тянущего за собой пять вагончиков такого же невзрачного вида. Состав остановился, вагоны чуть качнулись, двери разошлись в стороны. Немногочисленные ожидающие на перроне пассажиры стали взбираться по ступенькам и проходить в вагоны.

В вагоне оказалось жарко, но он был почти пуст, так что больших неприятностей духота не доставляла. Бессоновы заняли одну скамейку, Сашка стоял на ней на коленках и пытался открыть окно. Антон подошел и вместе, пыхтя, они все-таки смогли отодвинуть створку.

— Фу-ух, — выдохнул Сашка, сел на место, достал из пакета бутылку газировки, выпил.

— Дай мне, — попросила Настя.

Сашка передал бутыль сестре, та, напившись, отдала Антону. Газировка была уже не такой холодной, как в магазине, но все равно приятной на вкус. Когда Антон закончил пить и вернул "колу" Сашке, двухлитровая бутылка оказалась пустой наполовину.

Мужской голос из репродукторов, закрепленных над дверями, произнес:

— Внимание! Наш поезд отправляется до станции "Центральный Вокзал города Курган". Осторожно, двери закрываются!

Поезд дернулся, и пейзаж за окном поплыл прочь, с каждой секундой увеличивая и увеличивая скорость. Сашка рассеяно смотрел в окно, Настя достала купленный журнал и погрузилась в чтение, и только Антон не находил себе места, чувствуя нарастающее в груди волнение. Он наконец-то ехал домой.

***

Прошло чуть больше получаса, и они вышли на маленькую станцию Ольменьево. Никто у них билетов так и не спросил: видимо, проводницам в такую жару было лень ходить по пустым вагонам и спрашивать у старичков проездные документы. Правда, пару раз проходили полицейские патрули, заставив Антона понервничать, но и они не обращали никакого внимания на трех ребятишек, спокойно сидящих на местах и занимающихся своими делами.

Так что добрались они без всяких проблем и сейчас стояли на пустом перроне и оглядывались по сторонам.

— Куда дальше? — спросил Сашка.

— Подождите, я сейчас, — бросила Настя мальчишкам.

Девочка пошла в сторону скамеек — таких же, как и в Горецке — и о чем-то коротко переговорила с полным стариком в поношенном комбинезоне с надписью ЮУЖД на спине.

Через пару минут она вернулась к ожидающим ее мальчишкам и сказала:

— Нам повезло. От вокзала отходит автобус в Чаши, следующий будет совсем скоро. Идем.

Мальчики послушно пошли за Настей в сторону вокзала. Они прошли через помещение (оно было не таким новым, как в Горецке, но очень чистым и уютным), вышли на улицу со стороны города, на небольшую площадь, практически пустую, если не считать нескольких местных обывателей и пары старых автобусов, замерших в тенечке двухэтажного здания с вывеской "Универсам" на фасаде. Навстречу ребятишкам поднялась симпатичная девушка в белом топике и шортиках, короткие черные волосы придавали ее узкому лицу хулиганское выражение. Она подмигнула Насте и сказала:

— Привет!

— Здрасьте, — вразнобой ответили дети, а Настя спросила: — Вы не подскажете, как нам добраться до Чашей?

Девушка остановилась, с любопытством посмотрела на ребят и уточнила:

— До Малых Чашей?

Настя взглянула на Антона и тот, немного смущаясь сам не зная от чего, сказал:

— Ага.

Девушка указала на один из автобусов, бледно-голубого оттенка.

— Вот это должен идти в Чаши. Спросите у Рината, это такой большой дядька с усами, он вам подскажет.

Девушка вдруг пристально посмотрела на Антона и спросила:

— А ты местный? Мне кажется, я тебя уже встречала раньше…

— Ага, из Чаш я, — ответил Антон, чувствуя холодок, пробежавший по спине. Он знать не знал эту симпатичную девицу, да и не мог знать, в его время она еще наверное не родилась. — Еду в гости к родителям.

— Ясно, — девушка кивнула, по-прежнему глядя на Антона задумчивым взглядом, словно пытаясь вспомнить, где же она его видела. Она была уверена, что видела его, этого худого мальчишку с серьезным взглядом, но вместе с тем знала, что сейчас они смотрят друг на друга первый раз. Он был похож на кого-то… на кого-то… Она не помнила, да и было ли это важно? Поэтому девушка отбросила в сторону ненужные мысли, улыбнулась и сказала: — Поспешите, а то Ринат может ни с того ни с сего уехать, он у нас такой, а следующего автобуса ждать не меньше вары часов.

— Спасибо…

— Саша. Всегда Сашка и никогда — Александра, — ответила девушка, улыбаясь. — Удачи вам.

— Спасибо, Саша, — сказала Настя.

Девушка снова подмигнула и пошла к дверям вокзала.

Бессонов, провожавший ее взглядом, пробормотал:

— Да уж, вот это…

— Еще слово и получишь по затылку, — угрожающе процедила Настя.

— Да я ничего, — быстро ответил братец, но все равно бросил еще один взгляд на закрывающуюся дверь.

Они спустились по крошащимся ступенькам на пыльную мостовую, пересекли по диагонали дорогу и подошли к автобусам. Оказалось, что они пусты, пассажиров не было совсем, но зато с другой стороны на скамейке и деревянных ящиках сидели пять мужчин, о чем-то неспешно переговаривающихся и щелкающих семечки. Подошедших ребят заметили, и один из дядек приветливо помахал большой загорелой рукой.

— Эй, ребятишки, что-то хотели?

— Здрасьте, — поздоровалась Настя. — Нам бы доехать до Чашей…

— Это к Ринату, — говоривший кивнул на чернявого улыбчивого мужичка с солидными усами.

— Скоро поедем, — ответил тот с небольшим южным акцентов. — Посидите пока в тенечке. Семечки будете?

Он протянул им большой целлофановый кулек. Вежливо поблагодарив, каждый взял по горсточке. Семечки оказались очень вкусными, чуть подсоленными. Мужчины вернулись к своему разговору, а ребята присели у входа в магазин, на скамейку, щелкая семечки и сплевывая шелуху в мусорку: они заметили, что никто из мужиков не плевал на мостовую, а только в собственную ладошку, которую потом стряхивали в стороне от асфальта, в кусты или просто на обочину.

Так они и сидели, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами: было жарко и душно, говорить не хотелось, не то что шевелиться.

— Смотри, какой тип, — лениво сказал Сашка почти задремавшему Антону.

— Что? Где?

— Во-он там, — Сашка стрельнул глазами в сторону вокзала. — Мрачный такой, со свертком в руках.

Антон, прищурившись (больно уж ярко светило солнце) посмотрел в указанную сторону. Поначалу ничего не заметил, но потом разглядел того, о ком говорил Сашка. У киоска "Союзпечати", с затененной стороны прислонившись плечом к боку торговой палатки, стоял высокий мужчина. Он был одет в белую рубашку с длинным рукавом, жилетку и светло-коричневые брюки. Короткая аккуратная борода песочного цвета придавала ему вид ушедшего на пенсию профессора, впрочем, это впечатление портили длинные, собранные в хвостик волосы. Через руку был перекинут плащ или пиджак того же цвета, что и брюки. Мужчина курил, стряхивая пепел в мусорку у ног.

— Странный дядька, — заметил Сашка. — Он ехал с нами в поезде?

— Не помню, — ответил Антон, чувствуя легкое беспокойство. Хотя с чего бы ему беспокоиться? Мало ли людей приезжало в этот городок по своим делам? Может он и вправду профессор или школьный учитель, что, всех сейчас подозревать в услужении Циркачу?

Вдруг завелся двигатель автобуса, и ребята вскочили со своих мест.

— Ребятишки! — крикнул, высовываясь из окна, Ринат. — Садитесь, сейчас поедем!

Бессоновы и Антон пошли в сторону входной двери.

— Заходите, садитесь, — сказал Ринат, приветливо улыбаясь.

— А сколько стоит проезд, дядя Ринат? — спросила Настя, открывая сумочку.

Мужчина улыбнулся еще шире и ответил:

— Нисколько. Не хватало, чтобы я еще денег с ребятни брал. Садитесь, садитесь, скоро поедем.

— Спасибо! — поблагодарили они, он кивнул и ребята пробрались в тесный, почему-то пахнущий сеном салон.

Из пассажиров в салоне оказалась только старушка весьма преклонного возраста, сидевшая на переднем сидении с большой авоськой на коленях, да пара мужчин ближе к центру салона, о чем-то тихо переговаривающихся между собой. Бессоновы сели вместе, Антон устроился у окна позади них. Ему все здесь было знакомо, он жил в соседней деревне и вместе с родителями частенько бывал в городе. Конечно, дома обветшали, люди стали другими, даже улицы внешне изменились, но в остальном… в остальном это был тот же самый город, когда-то давно — поселок лесорубов. В нем закипало волнение, всего каких-то полчаса-час и он будет дома, в Чашах. А там… там были его родители. Может быть они все еще там, в небольшом доме, где он прожил всю жизнь. Может быть, еще не поздно.

— Ладно, поехали, — сказал Ринат, закрыл дверь и автобус, рыкнув старым изношенным двигателем, покатил вперед.

Но не проехали они и пяти метров, как автобус, противно заскрипев тормозами, остановился. Дверь в салон открылась, и водитель приветливо спросил:

— Собрались в Чаши, доктор?

— Да, надо… кое-что проверить, — ответил мужской голос.

С этими словами по ступенькам поднялся тот самый мужчина, которого они заметили у ларька "Союзпечати". Расплатившись за проезд он, ни на кого не глядя, прошел до конца салона и сел на сидение в последнем ряду, тотчас уставившись в окно.

Автобус снова взревел двигателем и, все наращивая скорость, покатился по улочкам Ольменьево в сторону дороги, ведущей к Чашам.

И с каждым пройденным километром Антон ощущал, как все быстрее начинает биться в груди сердце.

Он ехал домой.

***

Автобус трясся по дороге в Чаши, подпрыгивая на многочисленных ухабах и ямках. Их никто не обгонял, один раз навстречу проехал белый джип, улыбчивый водитель помахал Ринату, тот ответил коротким бибиканьем. Здесь было тихо и спокойно, ярко светило солнце, на небе не было ни облачка. Теплый ветерок задувал в открытые окна, проветривая салон лучше всяких кондиционеров.

Антон сидел, позабыв про все на свете, и смотрел в окно. Эти места были ему знакомы, он ходил по этой дороге тысячи раз. Вот они проехали поворот в пионерский лагерь, куда они с друзьями частенько забирались просто ради интереса, посмотреть на городских, отдыхающих там. Однажды ночью в простынях забрались в первый корпус и перепугали всех до криков. Антон улыбнулся, вспоминая, как они улепетывали по лесу со всех ног, хохоча так, что кружилась голова.

Автобус катил и катил себе вперед, поднимая клубы пыли. Антон прилип к оконному стеклу, разглядывая знакомые места, которые изменились со временем, еще как изменились, он видел это… и все-таки все было таким же, как и раньше. Значит, был шанс на то, что его родители все еще тут. Крохотный, но был.

Машина притормозила, Ринат вписал ее в поворот, за которым начинался полукилометровый отрезок пути до Чаш. Сердце билось так сильно, что, казалось, все вокруг должны были слышать этот рокот.

— Антон? — Настя прикоснулась к плечу мальчика, и он чуть не вскрикнул от неожиданности. — Антон, ты как?

Мальчишка кивнул, не находя слов. В горле пересохло, и он не был уверен, что сможет говорить. Они были все ближе и ближе к деревне, вот водонапорная башня, вот луг, по которому они летом носились в футбол, вот начались огороды деревенских… Антон сглотнул, голова кружилась так, что пришлось закрыть глаза.

Автобус стал замедлять скорость, остановился, послышался скрип открываемой двери… и следом, в тишине, раздался такой знакомый стрекот многочисленных кузнечиков, где-то замычала корова, брякнули железные ведра совсем рядом, прямо тут, за окном.

— Приехали, — сказал Ринат.

"Приехали", — подумал Антон и открыл глаза.

Он был дома. Наконец-то.

***

— Антон… — начала Настя и замолчала, не зная, что сказать.

Он не слышал ее. Он сейчас ничего не слышал, он мог только видеть.

— Антон, — снова позвала Настя, Сашка дернул ее за руку, но она не обратила на брата внимания. — Антон, мне очень жаль.

Мальчик кивнул, не отрывая взгляда от дома, перед которым они стояли. Дома, где он живет… жил когда-то давно. Сейчас, глядя на дом, любой бы понял, что здесь давным-давно никого нет. Бревенчатые стены почернели от ветра и дождей, ставни — некогда ярко зеленые, а сейчас скорее серые — стояли заколоченные, в огороде не росло ничего, кроме травы, крапивы и репейника. Этот дом был брошен, брошен так давно, что забор покосился и упал, не выдержав борьбы с вездесущим вьюном. Вообще, вся деревня производила угнетающее впечатление, она как-то ссохлась, опустела, из нее словно ушла жизнь. И этот дом был всего лишь еще одним в череде многих, брошенных своими обитателями. Нет, здесь еще жили, по улицам ходили люди, где-то подавала голос скотина, некоторые дома выглядели вполне себе опрятными, пусть и старыми, но общее ощущение было такое, что деревня доживает свои последние года, а потом, когда уйдут оставшиеся старожилы, она просто… просто опустеет. Превратится в один из многих призраков, улица зарастет травой и никому не будет никакого дела, что когда-то здесь жил мальчик по имени Антон Захаров, жил вместе со своими родителями и дедушкой, ходил в школу и бегал с друзьями по всем окрестным речкам, закинув на плечо удочку.

— Может быть, стоит спросить кого-нибудь о твоих родителях?

Антон оторвался от созерцания дома, взглянул на Настю. Девочка переступила с ноги на ногу, но взгляда не отвела, только решительно откинула со лба челку.

— Надо поговорить с местными, может быть, они скажут, куда уехали твои папа и мама, — сказала она.

Антон безучастно кивнул.

— Ты знаешь, кто живет в том доме? — спросила девочка и кивнула на соседский дом.

— Баба Клава, — ответил Антон. — Она всегда молоко нам давала.

— Пойдем, спросим?

Антон снова кивнул, и они пошли к высокому, свежевыкрашенному забору.

— Только давай говорить буду я, — шепотом сказала девочка. — Если там есть кто-то, кто тебя знает, то они очень удивятся, увидев тебя… такого.

Антон сначала не понял, а потом сообразил, что он-то не постарел ни на год и выглядел сейчас точно так же, как и тогда, в восьмидесятых. Действительно, это могло вызвать много ненужных вопросов.

— Хорошо, — просто сказал он.

Настя внимательно посмотрела на него, вздохнула, поднялась на цыпочки и нажала на кнопку звонка. Несколько минут спустя послышался скрип открываемой в доме двери, следом раздались приближающиеся шаги. Дверца открылась, и на улицу выглянул немолодой, с уставшим лицом мужчина, обнаженный по пояс. В руках он держал белую тряпицу, которой постоянно тер руки, хотя выглядели они вполне себе чистыми.

— Да? — он вопросительно посмотрел на детей.

— Здравствуйте! Мы из Горецка, собираем информацию для школьной газеты о жизни в окрестных деревнях, — бойко начала Настя, Антон только изумленно вытаращился на нее. — Мы слышали, что здесь живет бабушка Клавдия, она, можно сказать, старожил и, наверное, могла бы много рассказать нам о вашей деревне?

— Баба Клава? — мужчина нахмурился. — Кто же интересно вам мог сказать такое… Она уж пять лет как померла. Я ее внук.

Настя смутилась, но на помощь пришел Сашка.

— Один из наших учителей отсюда, из деревни, вот он и сказал нам про бабу Клаву. Он уехал с родителями давным-давно, но вот запомнил про бабушку и…

— Кто это, интересно, такой? — с подозрением спросил мужчина.

— Антон Захаров, — неожиданно отозвался Антон из-за спин брата и сестры.

Внук бабы Клавы вроде как задумался, даже перестал постоянно протирать руки. Наконец, после минутной паузы он произнес:

— Вроде бы помню такую фамилию, — в голосе его не было уверенности, но он все же кивнул на соседний дом, дом Антона. — Захаровы здесь жили. Не припомню, правда, чтобы у них был сын, но я сам здесь не так давно. Когда приехал, они уже съезжали.

— Съезжали? — с вежливым видом спросила Настя, как будто ее это совсем не интересовало.

— Да, вроде бы продали дом и землю, а сами собирались куда-то ехать, в большой город. Куда именно не знаю, да и никто не знает, они на эту тему не шибко распространялись, — мужчина вздохнул, вытер со лба пот все той же тряпицей. — Говорят, у них тут какое-то горе произошло, только я толком не понял, что именно. Что-то связанное то ли с внуком, то ли с дедом. Дед у них еще такой боевой был, помню, хоть и старый совсем… Говорят, они еще сильно поругались между собой, дед на них рукой махнул и ушел к себе, в лес.

Антон вскинул голову, в его глазах загорелась надежда. Настя, как раз смотревшая на друга, это заметила и поспешно сказала:

— Спасибо вам большое, жалко, что мы не застали бабу Клаву.

— Да, она хорошая была. Детей любила, — мужчина в первый раз улыбнулся, разом помолодев на десять лет. — Заходите, я вам квасу налью, а то жарко. Хотите?

— Нет-нет, спасибо, мы, пожалуй, пойдем, — отказалась Настя. — Автобус скоро отходит.

— Смотрите, осторожней, в наше время кого только на улицах нет, — кивнул мужчина и отступил в тенистый двор, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Дедушка! — прошептал Антон. Его лицо осветила безумная надежда. Деду, если он правильно понимал, сейчас должно было быть за сто, но он прекрасно помнил, каким крепким тот был. Крепким и здоровым.

А еще он помнил, где находился его домик.

***

Они вышли за околицу деревни и по разбитой дороги пошли вдоль поля, на дальней границе которого высился лес. Почти сразу же повернули налево и, по краешку поля пошли в сторону деревьев. Было жарко, воздух звенел от паутов и комарья, пришлось сорвать по березовой веточке и отмахиваться от назойливых сопровождающих. Пахло смолой и сухой листвой, солнце жарило немилосердно, поэтому, когда добрались до ответвления дороги, ведущего под сень деревьев, все вздохнули с облегчением.

— Нам туда, — сказал Антон и первым пошел по узкой дорожке, почти тропинке.

Тропинку со всех сторон окружали деревья, обступая ее, словно любопытные зеваки, ожидавшие какого-то происшествия. Ветви едва слышно шептались над головой, солнечные лучи преломлялись в листве, падая на землю россыпями зеленого и золотого света. Трава, росшая прямо посреди дороги в иных местах доходила до колен; вообще, было видно, что по этой не то тропе, не то дорожке давным-давно не проезжал ни один автомобиль. Все заросло травой, жимолостью и полевыми цветами. Антон шел быстрым шагом, не оглядываясь, он хорошо знал эти места, ходил здесь тысячи раз. Сашка и Настя едва поспевали за ним, но они не жаловались, прекрасно понимая, каково сейчас их другу.

Десять минут пути по заброшенной дороге и они, наконец, вышли на небольшую полянку, которая выскользнула из-за очередного поворота как-то сразу, вдруг: казалось, лес будет продолжаться и дальше, ан нет, деревья расступились в сторону, открывая взгляду заросший тимофеевкой луг.

Антон остановился на границе луга, Бессоновы подошли и встали рядом. Кузнечики стрекотали вокруг, словно приветствуя настороженных и раскрасневшихся от быстрой ходьбы ребят.

— Мы… пришли? — чуть запыхавшись, спросил Сашка.

Антон кивнул.

— А где… — начал младший Бессонов, но замолчал, увидев сам.

У дальней — от них — границы поляны притаился, прижавшись к деревьям, дом. Старый, бревенчатый, он припал на один бок, как хромоногий старик. И он явно не был жилым. Крыльцо сломано, крыша проломлена упавшим стволом дерева, ставни на окнах оборваны и в самих окнах блестят только осколки стекла. Дом был брошен много лет назад, он был пуст — ясно с первого взгляда.

Антон пошел по траве, все быстрее и быстрее, переходя с шага на бег, Бессоновы, переглянувшись, последовали за ним и догнали его уже только у крыльца. Мальчик стоял, сунув руки в карманы и глядя на дом, знакомый ему не меньше — если не больше — того, в деревне.

— Похоже, тут уже давно никто не живет, — сказал Сашка, присел у крыльца, поковырял веточкой прелые доски.

— Дед был старый уже в мое время, — ответил Антон. — Сейчас ему должно быть за сотню… если он жив, конечно.

Антон вздохнул, посмотрел на обвалившуюся крышу, на пустые окна. Все было ясно и так. Никого из родственников у него здесь не осталось.

— А ты помнишь, как попал к нам? — спросила вдруг Настя.

Антон обернулся и кивнул, но как-то не очень уверенно.

— Я был в лесу, гулял с родителями. Потом они пошли домой, а я увидел… увидел…

Он замолчал, задумавшись.

— Был дождь, да? Гроза? — спросила Настя. Сашка поднял голову и внимательно посмотрел на сестру, удивленный странными жадными интонациями в ее голосе.

— Откуда ты знаешь? — спросил Антон и добавил, не дожидаясь ответа: — Да, был сильный дождь.

— И очень сильная гроза, которой ты не видел никогда в жизни? — возбужденно спросила Настя.

Антон озадаченно посмотрел на нее и пожал плечами:

— Да нет… обычная летняя гроза. Ничего такого.

Настя, открывшая было рот, чтобы продолжать, как-то сникла.

— А где это было? — влез Сашка.

— Там, в лесу, — махнул рукой Антон.

— Может сходить, посмотреть? — предложил Бессонов-младший.

— Зачем? — не поняла Настя.

— Затем, что оттуда у Тоши может получиться вернуться домой.

Антон, до этого слушавший Сашку без особого интереса, встрепенулся, поднял голову и посмотрел в сторону стены деревьев, на едва заметную тропинку, уходящую за дом, в лес.

— Это там, — кивнул он.

— Пойдем, чего стоять, — ответил Сашка и первым зашагал в ту сторону.

Они прошли всего шагов пятьдесят, и тропинка как-то быстро сошла на нет, растворившись среди деревьев. Теперь приходилось шагать по обычному летнему лесу, отмахиваясь от паутины, висящей между деревьями (Настя, сначала шедшая чуть впереди отошла назад, за спины мальчишек — выпутывать из волос липкие нити было жутко неприятно). Лес шелестел над их головами листвой и, казалось, что деревья перешептываются о чем-то своем, с любопытством поглядывая на непрошенных гостей. Нет, никакой враждебности не было, но создавалось ощущение, что за ними словно кто-то настороженно наблюдает. Хрустели ветки под ногами, но больше никаких звуков слышно не было.

Они взобрались на небольшой холмик и остановились, глядя вниз.

— Это здесь? — спросила Настя, хотя и сама чувствовала — да, здесь.

— Вон у того дерева, — чуть севшим голосом сказал Антон.

Пояснять, о чем он говорит, не было необходимости: в центре ложбинки, над которой они стояли, возвышалось огромное, выше всех своих собратьев, дерево. Какой именно породы этот гигант понять было невозможно, но оно действительно поражало размерами: не смотря на то, что находилось дерево в низине, его крона все равно была почти вровень со всеми остальными, растущими выше по склонам. Насте показалось, что это падуб… но она даже представить не могла, что падубы могут вырасти такими большими.

— Вон там, видите? У корней? — почему-то шепотом спросил Антон.

Настя посмотрел на кучу веток и опавшей листвы, образовывающих у основания дерева некое подобие разворошенной берлоги.

— Надо лезть туда? — так же шепотом спросил Сашка.

— Нет. Там… там что-то есть. Какая-то… — он замолчал и пожал плечами. — Не знаю, как объяснить. Пойдем?

Настя кивнула, хотя спускаться вниз у нее не было никакого желания. Вроде бы ничего необычного вокруг, тот же лес, тот же щебет птиц, те же комары, но там, внизу… там было словно бы темнее, чем везде. Как будто тени прятались по углам, глядя на замерших наверху лощины детей.

Антон ловко спустился вниз, следом Сашка, потом Настя. Тут, внизу, было более прохладно и влажно, но Настю это не обрадовало: она чувствовала смутную тревогу, словно они тут не одни.

Между тем Антон поднял с земли толстую ветку и медленно, с опаской подошел к куче у корней падуба. Подойдя на расстояние вытянутой руки, Антон поднял палку и, поколебавшись, ткнул в темную дыру между ветками.

— И что должно произойти-то? — шепотом спросил Сашка, выглядывая из-за плеча Антона.

— Я только помню, что там было что-то яркое… словно горящее серебряным огнем, — ответил Антон. — Когда шел дождь, оно вспыхивало от каждой капли, и казалось что там, между ветками, что-то полыхает. Но сейчас…

Он не договорил, еще раз ткнул палкой в дыру, раздался сухой треск и Антон вытащил обломленную на конце ветку.

— Сейчас тут ничего нет, — закончил он, чувствуя, что в груди закипают слезы.

Минуту они просто стояли у корней падуба. Молчание нарушила Настя.

— Надо возвращаться домой, — сказал она. — Рассказать все тете Жене и дяде Леше. Не про то, что ты из другого времени — они не поверят, — но про то, что ты потерял своих родителей.

Настя усмехнулась, но не особенно весело:

— Наши тетя и дядя не бедные, связи у них есть, наверняка смогут помочь.

Антон задумался. Наверное, это был единственный шанс, ничего другого не приходило в голову. У него больше никого здесь не было, кроме Бессоновых, никто бы не смог ему помочь. Он посмотрел на Настю, девочка улыбнулась ему.

— Так что, ты… — начала она, но договорить не успела.

— Эй вы! Вы чего тут делаете?! — раздался крик у них над головой.

Дети вскрикнули от неожиданности и посмотрели наверх.

На краю лощины стоял тот самый мужчина с бородой и забранными в хвостик на затылке волосами. Только теперь на нем был длинный непромокаемый плащ и выглядел он вовсе не так мирно, как тогда, в автобусе. Чего там, судя по мрачному лицу "доктор" был просто чертовски зол.

— Этот тот доктор из автобуса, — прошептала Настя.

— Что он тут делает? — спросил Антон.

Мужчина посмотрел на него и, помедлив, вдруг начал быстро спускаться вниз, к ним. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы нервы ребятишек не выдержали.

— Бежим! — закричал Сашка и первым рванул в противоположную от мужчины сторону. Настя и Антон побежали следом.

— Стойте! — закричал "доктор", но дети не слушали, напуганные неожиданным появлением этого странного человека в длиннополом плаще (и это летом!).

Они оббежали падуб и быстро вскарабкались наверх. На самом краю лощины Антон обернулся и застонал: мужчина в длинном плаще с выражением мрачной сосредоточенности на лице карабкался за ними следом.

И догнать он их хотел явно не для того, чтобы поговорить о погоде.

Глава девятая

На станции

Тяжело дыша, ребята бежал по лесу, перепрыгивая через ветки, кочки, огибая поваленные стволы. Антон бежал первым, за ним — Настя и Сашка. Иногда позади раздавался треск ломаемой ветки, чертыханья и снова шум, издаваемый бегущим за ними человеком.

— Вы… да постойте! Вы!.. А-а, черт!

Следом что-то упало, затрещав ветками, Настя обернулась и успела заметить, что их преследователь поднимается с земли метрах в пятидесяти от них. Значит, они все-таки бежали быстрее его.

Пять минут этой сумасшедшей гонки, и Антон резко свернул вправо. Настя сообразила, что они делают большой крюк, огибая лощину с падубом по широкой дуге. Еще несколько минут, и Антон остановился, прижавшись спиной к стволу большой сосны. Настя и Сашка, тяжело дыша, замерли рядом.

Антон выглянул из-за дерева и сказал:

— Его нет. Оторвались, кажется…

Настя тотчас обернулась и посмотрела кругом — обычно в фильмах оказывалось, что догоняющий был уже за спиной несчастных жертв. Глупая мысль, конечно, но удержаться она не могла.

Нет, вокруг был только лес, все тот же лес, все те же сосны, березы, осины и все те же паучьи тенета в подлеске.

— Надо возвращаться в Ольменьево, — сказал Антон.

— Но он же наверняка поедет на автобусе… — покачал головой Сашка.

Антон кивнул. Он тоже об этом подумал, а значит, выход был только один.

***

— Будь проклят тот день, когда я согласился поехать с вами, — простонал Сашка в сотый, наверное, раз.

— Замолчи, а? — устало отозвалась Настя в тот же самый сотый раз.

Антон просто продолжал шагать по обочине дороги, не обращая внимания на перепалки Бессоновых.

— Насть, дай попить, — заканючил Сашка.

Девочка молча кинула ему бутылку из-под газировки, заполненную холодной колодезной водой. Сашка тотчас присосался к ней так, словно трое суток бродил по пустыне.

— Фу-ух, — выдохнул мальчика. — Долго еще?

— Километров десять, — ответил Антон.

Сашка застонал.

— Машина, — сказала Настя и быстро сбежала с обочины прямо в поле, вдоль которого они шли. Отошла метров на пять и легла в траву, секунда — и рядом с ней плюхнулись мальчишки.

Рокот мотора со стороны деревни нарастал. Антон приподнялся и посмотрел на дорогу.

— Что там? — шепотом спросил Сашка.

— Автобус, — так же шепотом ответил Антон.

— А этот?..

— Не видно, — покачал головой Антон.

Автобус прогрохотал по кочкам мимо спрятавшихся детей и исчез за поворотом в клубах пыли.

— Надеюсь, он не будет поджидать нас на вокзале, — сказал Сашка, хлопая себя по шее в тщетной попытке убить комара. — Достали!

Настя и Антон мрачно посмотрели друг на друга. Сашка весьма точно высказал то, что они боялись произнести вслух.

— Ладно, пошли дальше, — Антон поднялся на ноги, отряхнул колени. — Хорошо бы успеть добраться до темноты.

— Хорошо бы, — вздохнул Сашка, кашлянул и смущенно добавил: — Вы идите, я это… Догоню вас. А то вода…

Настя демонстративно задрала нос, а Антон только хмыкнул.

Солнце светило в безоблачном небе, еще высоко, но постепенно опускаясь к горизонту. Приближался вечер, а до Ольменьево было еще далеко.

***

До вокзала ребята добрались в сумерках. Уставшие, без воды, они остановились в тени одного из домов, внимательно разглядывая площадь перед зданием вокзала. Она была практически пуста, изредка горожане проходили в магазин или по своим делам. На детей никто особого внимания не обращал: деревенская ребятня в пыльной одежде, чумазые и уставшие, ничего особенного.

— Кажется, его нигде нет, — сказал, наконец, Антон.

Настя кивнула, сдерживая облегченный вздох. Она тоже никого не видела.

— Можно мы уже пойдем? — заныл Сашка. Ему все это надоело еще в лесу, ничего интересного в брожении по пыльным деревенским дорогам он не видел.

— Пошли, — кивнул Антон.

Ребята быстро пересекли площадь в сгущающихся сумерках, торопливо поднялись по ступенькам и зашли в здание вокзала. Зал пустовал, только светились теплым светом ларек, продававший всякую снедь, да киоск "Союзпечати" продолжал демонстрировать газеты и всяческую ерунду свежевымытому полу.

— Подождите, — сказала Настя, быстро подошла к ларьку, что-то сказала, рассчиталась и через минуту вернулась к мальчишкам с полудюжиной шоколадных батончиков.

— Есть хочется, — чуть виновато сказала она.

— Это точно, — с энтузиазмом подтвердил Сашка, хватая две своих шоколадки.

Антон поблагодарил и тоже взял две. Ему есть не хотелось совершенно, он был слишком подавлен.

— Следующая электричка будет только через час, — сказала Настя, прочитав расписание маршрутов на большой панели над выходом на перроны.

Антон кивнул, жую шоколадку.

— Я первый иду в душ, когда вернемся, — пробурчал Сашка, успевший за минуту прикончить оба батончика.

— Слушай, Сашка, какой же ты все-таки нытик, — презрительно сказала Настя.

— Кто бы говорил, — недовольно сказал Сашка.

— Я тебе и говорю, — сказала Настя.

— Конечно, раз великая и неутомимая сестра…

— Слышали? — прервал их Антон.

Он уже минуту прислушивался к тишине вокруг.

Настя и Сашка тотчас замолчали.

Зал был по-прежнему пуст, за окнами сгустилась темнота, рассеиваемая светом фонарей. Не было слышно ни звука, кроме стрекотания цикад снаружи, но почему-то это тишина вызывало тревогу. Настя поднялась и подошла к киоску "Союзпечати", потом к тому, где покупала шоколадки, быстро вернулась обратно.

— Никого нет, — сказала девочка.

Неожиданно с улицы долетел звук, от которого дети задрожали. Громкий, пронзительный волчий вой ввинчивался в уши, словно длинные иглы. Настя испуганно ойкнула и упала на скамейку, ребята же наоборот вскочили.

— Они на улице? — быстро спросил Сашка.

— Кажется да.

— Как думаешь, попробуют зайти сюда?

Антон не ответил — дверь со стороны города распахнулась, на пороге стоял высокий худой человек, его лица не было видно, но почему-то Антон был уверен, что тот ухмыляется.

— Привет, ребятишки, — произнес он невнятным голосом, словно четко выговаривать слова ему что-то мешало.

Дети, не сговариваясь, начали мелкими шажками пятиться назад, к выходу на перрон.

Мужчина в дверях вроде бы смотрел на них, не предпринимая никаких действий, но когда до спасительного выхода оставалось каких-то пять метров, он вдруг вскинул правую руку, указывая на них, и крикнул:

— Взять их, собачки!

Настя закричала и бросилась к двери. Изумленные мальчишки, помедлив всего лишь мгновение, побежали за ней. Мужчина в дверях захохотал.

Из-за его спины, огибая ноги, в зал вокзала словно тек серый поток. Поджарые волчьи силуэты врывались в здание и тотчас бежали следом за испуганными детьми.

Ребята выскочили на прохладный воздух улицы, в тусклый свет фонарей, но не успели они сделать и десятка шагов, как из темноты в круг света вышла высокая фигура в плаще. Антон испуганно вскрикнул и остановился в метре от незнакомца, Саша и Настя застыли рядом.

За их спинами хлопнула входная дверь, раздалось клацанье когтей по бетону. Настя испугано оглянулась в ту сторону, ойкнула, увидев множество пар горящих глаз, снова посмотрела на мрачного бородача в плаще — того самого, что гнался за ними в лесу. Кажется, они попали в ловушку. Все было кончено.

Бородач шагнул к ним, засовывая руки крест-накрест под полы плаща, и процедил:

— Это опять вы. Встаньте за мной и не высовывайтесь. Я разберусь.

***

Волки окружили их плотным кольцом, глаза тварей горели изжелта оранжевым огнем, больше похожим на пламя факела, чем на отраженные свет в глазах обычного животного. Они были везде и сколько именно их было — понять решительно не удавалось. Темные силуэты постоянно меняли свое местоположение, не оставаясь на месте ни одной лишней секунды. Они словно играли с загнанными в угол людьми. Серые тени бесшумно перемещались с места на место, прижимая мужчину и троих ребятишек за его спиной к краю перрона.

— Есть кто Старший? — не повышая голоса, спросил мужчина у темноты.

Подождал, пока ему ответят, но единственным звуком, долетевшим до них, было клацанье когтей по бетону, да скулеж.

— Эти трое находятся под моей защитой, — произнес мужчина в плаще.

На этот раз ему ответили: из темноты раздался смех, какой-то странный, словно захлебывающийся. От этого смеха кожа у Насти покрылась мурашками, словно она услышала скрип железа по пенопласту или стеклу.

— Все понятно, — кивнул мужчина, по-прежнему пряча руки под полами плаща. — Именем Круга Равных… — начал он, но договорить не успел.

— Таг порг! — крикнул кто-то из темноты и волки серыми молниями кинулись на свои жертвы.

Настя вскрикнула, и в этот момент у мужчины, стоящего перед ними, словно выросли крылья: полы плаща разлетелись в сторону, и бородач с мрачной ухмылкой на лице выхватил правой рукой пистолет, а левой — клинок, серебристо блеснувший в темноте. Мгновение — и тишина ночи разорвалась грохотом выстрелов.

Ребята закричали и зажмурились, не в силах видеть, как серые тени кидаются на них, боясь почувствовать горячее дыхание на коже. Но прошло несколько секунд, а они все еще стояли, целые и невредимые. Где-то рядом снова застрекотала сначала одна цикада, к ней присоединилась другая, третья и вот уже целый хор исполнял свою надоедливую песню, как будто бы ничего и не случилось.

Антон первым приоткрыл глаза и испуганно огляделся. В освещенном круге перед ними никого не было. Ни волков, ни их тел.

— А где… — спросил Сашка, но мужчина перебил его:

— Нам надо поговорить. Тут творятся странные вещи, и вы явно что-то знаете.

Он повернулся к ним, в то же время пряча меч и пистолет под плащ. Его лицо не выражало ровным счетом ничего, даже легкого любопытства или беспокойства.

— Ждать поезда небезопасно, они могут вернуться. Пойдемте со мной.

Ребята переглянулись. Сама мысль о том, чтобы идти с незнакомым — да к тому же вооруженным! — человеком куда-то на ночь глядя была просто смехотворной.

Мужчина тяжело вздохнул и провел рукой по лицу, словно стараясь успокоиться.

— Оставаться нельзя. Я здесь уже давно, но никогда такого не встречал. Что это за твари — я не знаю, но они явно пришли не за мной, а за вами. Вы знаете, кто они?

Ребята снова переглянулись, и это не укрылось от внимания мужчины.

— Вы должны рассказать мне, чтобы я смог помочь. Они могут вернуться в любую секунду.

Словно подтверждая его слова, откуда-то издалека раздался протяжный вой; все посмотрели в ту сторону, в темноту быстро наступившей ночи.

— Так вы пойдете со мной? — обернувшись к ним, спросил мужчина и чуть мягче добавил: — Я попробую вам помочь.

Антон, быстро взглянув на остальных, кивнул.

— Вы знаете, откуда взялись эти волки? — спросил их спаситель.

— Да, наверное, — неохотно ответил Антон, не желая вдаваться в подробности.

Мужчина кивнул.

— Уже лучше, — он снова посмотрел в ту сторону, откуда доносились завывания. — Поговорим об этом позже, сейчас не время и не место. Идемте, здесь недалеко.

С этими словами он широко зашагал в темноту вдоль перрона, и ребятам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Минута — и перрон, освещенный слабо мерцающими фонарями, опустел, На пыльном бетоне не осталось следов только что произошедшей схватки не на жизнь, а на смерть.

Над городом вставала полная луна, похожая на шар, наполненный желтоватым светящимся газом.

Глава десятая

Эмиссар

Через минуту после того, как они покинули вокзал и углубились в узкие улочки Ольменьево, до их слуха долетел рев сирен. Дети с любопытством посмотрели в ту сторону, но мужчина даже не обернулся, продолжая быстро идти вперед, так быстро, что им приходилось почти бежать. Кажется, стрельба на улицах пусть маленького, но городка для него была весьма привычным занятием.

Сашка догнал Антона и шепотом сказал:

— Видел меч?

Антон кивнул, не понимая, к чему клонит мальчишка.

— Ты, наверное, не знаешь, но выглядит он точь-в-точь как японская катана из какого-нибудь крутого боевика.

Мужчина издал какой-то странный звук, словно кашлянул, Сашка подозрительно посмотрел на него, но тот не обернулся.

— И что? — так же шепотом спросил Антон.

— Интересно просто, откуда у этого дядьки такой арсенал, — пожал плечами Сашка. — Подобная вещь стоит огромных денег, я знаю, наш дядя Леша увлекается собиранием всякого хлама…

На этот раз мужчина обернулся и бросил странный взгляд на Сашку, отчего тот тотчас смутился и пошел чуть медленней, спрятавшись за спину более рослого Антона.

Несколько минут они шли молча, какими-то незнакомыми Антону закоулками. Он хоть и не знал Ольменьево так же досконально, как родные Чаши, но все-таки частенько бывал здесь и самонадеянно думал, что заблудиться в городе не сможет. Как оказалось, думал совершенно зря: здесь, в этих тесных проулках и каких-то непонятных и едва заметных в темноте щелей между домами потеряться можно было как нечего делать. Они повернули налево, потом еще раз налево, проскользнули в какую-то дыру, пробрались по заброшенному курятнику и вышли, наконец, на открытое пространство.

— Пришли, — выдохнул мужчина и щелкнул пальцами правой руки.

Мгновение — и в дальнем конце небольшой площадки мигнули фары автомобиля, припаркованного в тени старого дома.

— Это у вас типа сигнализация такая? — не выдержал Сашка, за что тотчас получил толчок в бок от сестры.

Мужчина обернулся, посмотрел на парнишку и без тени улыбки кивнул:

— Типа того, малец, угадал. Садитесь.

***

В машине — старой и порядком разбитой (судя по внешнему виду) "Волге" — было тепло и пахло чем-то сладким, вроде сахарной ваты. На зеркальце заднего вида болтались два небольших черепка, до жути похожие на человеческие, если бы на свете существовали люди размером с куклу Барби. Руль машины был заботливо обтянут зеленой чешуйчатой кожей, наверное, крокодильей — пожалуй, это было единственным дорогим предметом во всей машине. Все остальное поражало воображение грязью, засаленностью, потертостями и вмятинами. Пока мужчина убирал что-то в багажник, любопытный Сашка взглянул на спидометр и тихо присвистнул — счетчик застыл на всех девятках и, видимо, застыл уже давно, если судить по слою пыли, скопившейся за потрескавшимся стеклом.

Хлопнул багажник (Сашка тотчас замер на своем месте, уставившись в окно, за которым вообще ничего не было видно) дверца со стороны водителя открылась, и на сиденье протиснулся хозяин машины (уже без плаща).

— Надеюсь, вы не настолько им нужны, чтобы они попытались остановить мою ласточку, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал мужчина.

Сашка открыл было рот, чтобы что-то сказать, но получив под ребра локтем от Насти, промолчал.

Мужчина повернул ключ зажигания, двигатель взревел неожиданно мощно. Рев тотчас перешел на ровный едва слышный рокот, словно это была дорогая иномарка, а не разваливающаяся "Волга".

Водитель осторожно развернул автомобиль, вывел его на боковую улочку и с выключенными фарами машина медленно покатилась по мостовой в сторону центра.

Около здания вокзала, моргая проблесковыми маячками, замерли две патрульные машины. Антон проводил их взглядом, пока они не скрылись за очередным поворотом, а потом откинулся на спинку сиденья. Напряжение постепенно отпускало.

Поворот, еще один, и они как-то сразу оказались у окраины города, от которой было пять минут езды до трассы в сторону Горецка.

Мотор гудел, машину чуть подбрасывало на кочках, но мягко, убаюкивающе и Антон сам не заметил, как начал дремать.

— Давайте, рассказывайте, — произнес мужчина.

Мальчик открыл глаза, заморгал, выглянул в окно. Они ехали по трассе, по обеим сторонам дороги темной стеной вставал лес. Изредка на встречу проезжали автомобили, моргая фарами вместо приветствия.

— Что рассказывать? — осторожно спросила Настя.

— Все, — ответил мужчина.

Настя посмотрела на Антона, тот пожал плечами. Какой у них был выбор?

— Не знаю, поверите вы или нет… — начала девочка и в течении почти получаса рассказывала все, что произошло с ней, ее братом и их новым другом. Сашка иногда вставлял свои комментарии, Антон же молчал, слушая свою историю со стороны и с каждой минутой осознавая, каким же бредом это все звучит.

Настя замолчала, минут пять ехали в тишине, осмысливая услышанное.

Наконец, мужчина кашлянул, и сказал что-то совсем непонятное:

— Это все проклятая серая дыра, — произнес он.

— Что? — не понял Антон.

— Та штука, через которую ты попал сюда, — пояснил мужчина. Он не отрывал взгляда от дороги, но почему-то чувствовалось, что говорит он с неохотой: — Не в моей компетенции что-то объяснять, но, скажем так, это аномалия в пространстве-времени, которой не должно быть, но она есть. Черт, я не один из этих ученых ослов, не знаю, как пояснить…

— Типа портала в другое время? — влез Сашка.

Мужчина взглянул на него в зеркальце заднего вида и кивнул.

— Типа того, — подумал и добавил: — и хватит говорить это свое "типа".

Помолчали, обдумывая сказанное.

— Откуда вы знаете? — спросила Настя.

— Мы следили за этим местом, — коротко ответил мужчина.

— Мы?

Водитель обернулся и посмотрел на Настю таким долгим взглядом, что она смущенно потупилась. Наконец, он снова уставился на дорогу, минуту помолчал, а затем ответил:

— Меня зовут Стиг, я Эмиссар.

— Очень приятно познакомиться… э-э…

— Просто Стиг, — подсказал мужчина, почему-то недовольный.

— Стиг, — кивнула Настя. — Но я не поняла, эмиссар чего или кого вы?

— Ох-хо, — пробормотал Стиг, крутанул руль, обгоняя грузовик, снова вернулся на свою полосу. — Даже не знаю, как объяснить… Я вообще-то не имею права вам ничего рассказывать, но после вашей истории мне все равно придется брать вас с собой, к Старшему, так что ввести в курс дела придется.

Минуту он молчал, собираясь с мыслями, а потом заговорил.

— Наша организация…

***

— Наша организация основана относительно недавно, у нас нет вековой истории и мы не ведем свой род от рыцарей из секретных орденов, созданных для охраны реликвий местных богов… Но мы успели сделать многое. Я не могу рассказать вам всего, это вне моей компетенции, но кое-что, думаю, будет интересно услышать.

Организация называется Арб Табала, если по-нашему — Круг Равных. Я — Эмиссар этого круга, действую по своему усмотрению на благо всех, входящих в Круг… но не только. Круг Равных подразумевает, что равны все, не только мы, знающие про него, но и те, кто даже не подозревает ни о чем таком. То есть обычные люди вроде вас.

Стиг замолчал, задумавшись. Ребята сидели тихо, не решаясь нарушать тишину. За окном мелькали темные рощи, спящие луга, безмолвные болота.

— Я не могу рассказать, зачем мы это делаем, но могу сказать, что мы делаем, — продолжил мужчина. — Точнее, не так: я расскажу про таких как я, про Эмиссаров, остальное вы можете попробовать узнать у Старшего… если получится.

— Наша задача… скажем так, мы наблюдаем за всем странным и… — тут Стиг кашлянул, почесал нос, продолжил: — Мы не даем остальным узнать об этом странном. Например, то место, куда вы пришли, нам хорошо известно. Здесь кое-что произошло совсем недавно, кое-что жутко неприятное…

— А как насчет меня? — спросил Антон. — Я же говорил вам, что я из другого времени, из прошлого! Со мной тоже "кое-что произошло"! Значит, вы знали об этом месте и ничего не сделали, чтобы оградить его от простых людей?

— Ты невнимательно слушал, малыш, — ответил Стиг. — Мы сами узнали об аномалии в том месте совершенно случайно, чуть больше года назад. Здесь, в окрестных лесах, пропало около трехсот человек, не считая рейсового автобуса, ехавшего в Ольменьево, но так и не доехавшего до него: автобус тоже так никто больше и не видел.

Антон переглянулся с Сашкой, Настя покачала головой.

— Не верите? — усмехнулся Эмиссар. — Мы тоже не очень-то поверили, когда информация дошла до нас. Сперва предположили, что люди просто куда-нибудь уехали, вот и все. Но стоило начать копать глубже, как наружу стали выползать любопытные факты. Например, здесь и раньше пропадали люди, — он заметил недовольное выражение на лице Антона и кивнул: — Да малыш, да, мы знали о пропажах людей и даже знали, кто был первым. Если я не ошибаюсь, то тебя зовут Антон Захаров, а твоего деда — Николай Захаров. Верно?

Ошарашенный Антон кивнул, Стиг усмехнулся:

— Не поверишь, но ты был первым, кто пропал без вести в том лесу. Можешь гордиться.

— Было бы чем, — пробормотал Антон под нос, но Стиг не обратил на него внимания, он продолжал.

— Кстати говоря, мы подозреваем, что твой дед как раз и нашел Серую Дыру — так мы ее назвали — хотя не из-за него она появилась…

— Он жив? — быстро спросил Антон. — А мои родители?

— Я не знаю, мальчик, — ответил Стиг. — Если тебе позволят получить доступ к нашим компьютерам или разрешат сделать запрос через научный отдел — может быть они и смогут тебе ответить. Иногда удивляешься, какой только ерунды нет в их железных ящиках, которые они чуть ли не облизывают сверху донизу.

Он снова помолчал минуту, а потом продолжил:

— Так вот, первым пропавшим был как раз ты, причем пропал — если верить твоему деду — при весьма странных обстоятельствах. Ему никто не поверил, но нас его рассказ насторожил, и научный отдел начал копаться в горе противоречивых фактов и просто слухов. И как оказалось — что нас и не удивило, благо встречались и с более странными фактами — количество исчезновений для такого маленького городка было действительно чересчур большим, но более детальное исследование показало, что в большинстве случаев они просто переезжали в соседний Курган или Горецк. А потом… потом тут случилось то, что просто не вписывалось ни в какие рамки. За одну ночь из города бесследно исчезло триста семнадцать человек, мужчин и женщина, стариков и детей, — он помолчал и добавил: — Их следов так и не нашли.

Как только мы получили данные об этом деле, туда сразу отправили одного из Эмиссаров, но он не обнаружил ничего. Понимаете — совсем ничего. Обычный небольшой городок, разве что люди на улицах выглядели так, словно только что проснулись от тяжелого сна, вызванного каким-то дурманом — так почти дословно написано в отчете оперативника. Только много позже, через пару месяцев, используя какие-то свои источники информации Старший рассказал на Совете, что именно там произошло.

— И что же? — помимо воли увлеченный историей, спросил Антон.

— Аномалия, — коротко ответил Стиг, видимо не желая вдаваться в подробности. — Один весьма безответственный человек создал ее, пусть даже и сам не знал об этом, что привело к таким вот выкрутасам со временем и пространством. Готов поспорить, что появился ты вовсе не у того огромного дерева, а где-то совсем в другом месте.

— Мы встретились в Горецке, в парке, — ответила Настя.

Стиг кивнул.

— Что-то такое я и предполагал. Как бы то ни было, теперь вы знаете, хотя бы в общих чертах, что за организацию я представляю. О нас мало кто знает, финансирование у нас самое лучшее, и мы собираем информацию о всяческих угрозах, с которыми обычные люди просто не разберутся.

— Вы прям Люди в Черном, — отозвался с заднего сидения Сашка.

— В точку, малыш, — ухмыльнулся Стиг. — Обожаю этот фильм.

Он помолчал и закончил:

— В общем, это место попало под наш особой контроль, и, хотя Старший сказал, что теперь проблема с Дырой разрешена, один из нас, Эмиссаров, постоянно следит за ней, так, на всякий случай, чтобы она, не приведи боги, не проснулась. И вот сегодня, во время своей еженедельной проверки, я наткнулся на трех подростков, которые шатались по закрытой зоне, выискивая эту самую аномалию. Более того, один из подростков оказался тем самым первым пропавшим без вести! И вдобавок к этому на него нападают волки, причем не в лесу, а на перроне городского вокзала и оказывается, что волки эти принадлежат какому-то неизвестному нам Циркачу, приехавшему в город с представлением, от которого за версту несет чертовщиной. Что я могу сказать? — он вдруг широко улыбнулся: — Сегодня мой удачный день!

Минут десять все молчали: ребята думали о только что сказанном, а Стиг что-то решал про себя. Наконец, он сказал:

— Сейчас мы едем ко мне, — он взглянул в зеркальце заднего вида, но никто из уставших ребят не возражал. Стиг кивнул: — Переночуем в моей квартире, места хватит, а завтра двинем к Старшему, просить совета и помощи. Я бы мог отпустить вас домой, но эти волки…

Вскинувшийся было Сашка, услышав про волков, снова сник.

— Нам надо будет только позвонить, — ответила Настя после паузы.

— Телефон у меня есть, — не очень уверенно, словно сомневаясь в собственных словах, сказал Стиг. — Что-то еще?

— Как долго мы пробудем у Старшего?

— Не знаю. Я предоставлю свой доклад, но почти уверен, что он захочет поговорить с вами, — Стиг взглянул на девочку. — Насчет родителей не беспокойтесь, они вас не потеряют, у нас есть способы уладить эту проблему.

Настя кивнула, совсем не обеспокоенная его словами. Наверное, потому, что сказаны они были без всякого сарказма или угрозы: он просто успокаивал их, поясняя, что с дядей и тетей проблем не возникнет, их этот Круг сможет все объяснить… так или иначе.

— Круг Равных… — пробормотал Антон.

Стиг вопросительно посмотрел на него в зеркальце заднего вида.

— Круг… или Старший… они могут помочь мне вернуться в мое время? — спросил мальчик.

Стиг покачал головой и с сожалением произнес:

— Боюсь нет, малыш. Это не в наших силах.

Антон кивнул и откинулся на спинку сидения.

— Знаешь, думаю, я сам попрошу, чтобы тебе дали доступ к базе данных, — вдруг сказал Стиг. — Мое слово там, конечно, не очень-то ценится, я простой Эмиссар, но есть у меня один приятель… Короче, думаю, он сможет поискать, где твои родители сейчас. Как тебе такой расклад?

— Неплохо, — вполне искренне ответил Антон. Действительно, это было хоть что-то.

— А этот Циркач… что будет с ним? — спросила Настя.

Мужчина обернулся к ней и широко улыбнулся:

— Если ему повезет, дело отдадут нам, Эмиссарам.

— А если нет? — заинтересованно спросил Сашка.

Стиг бросил на него короткий взгляд в зеркальце заднего вида и Сашка тотчас отвел взгляд.

— Если не повезет, то ему придется познакомится с госпожой Фехер… а может и с Сальвадором.

Ребята ничего не поняли, но почему-то переспросить никто не решился. Не хотелось им знать, кто такая эта госпожа Фехер, а уж тем более расспрашивать про Сальвадора, кем бы он ни был. Это было бы… не очень разумно, они как-то разом это поняли.

— Но полагаю, им все-таки займемся мы, — прервал затянувшуюся паузу Эмиссар.

— "Займемся"? — Настя выделила интонацией слово, но Стиг совершенно невозмутимо кивнул, снова глядя на дорогу.

— Вот именно, малышка, займемся. Очень, знаете, любопытно узнать как он делает эти свои фокусы.

Настя и Антон посмотрели друг на друга и почти одновременно пожали плечами. Займемся. И тот и другой почувствовали холодок, идущий от этого, в общем-то, безобидного слова.

Не холодок, а ледяное дуновение чего-то страшного и опасного.

***

— Эй, просыпайтесь, — сказал кто-то над самым ухом Антона.

Он открыл глаза и заморгал от яркого света. Приподнялся на локте и выглянул в окно: они стояли под фонарем возле какой-то пятиэтажки. Мальчик обернулся и недоуменно посмотрел на Стига.

— Приехали. Буди своих друзей, — сказа тот.

Антон осторожно потормошил Настю, прикорнувшую на его плече. Через секунду девочка открыла глаза и, смутившись, отстранилась от Антона.

— Сашка, вставай, приехали, — сказала она, толкая брата, свернувшегося калачиком на половине сиденья.

— А-а? — пробормотал он, поднимаясь и хлопая заспанными глазами.

— Бэ, — ответила сестра. — Вылазь давай.

Зевая, Сашка открыл дверцу машины и выбрался наружу. Антон открыл дверцу со своей стороны и тоже шагнул на асфальт. Было холодно, как будто сейчас стояла не середина лета, а ранняя весна. Антон взглянул на небо, но ничего толком не разглядел: ночь еще в самом разгаре, это он во всяком случае понял.

Стиг откатил машину чуть дальше из-под фонаря, вышел из нее, пиликнула "сигналка" и мужчина подошел к ним, успев одеть по дороге плащ.

— Сюда, — сказал Эмиссар и пошел к ближайшему подъезду пятиэтажки.

Набрал код, замок щелкнул, открываясь, и они один за другим вошли в слабо освещенный подъезд. Минута — и Стиг открывал невзрачную дверь на третьем этаже.

— Проходите, — немного смущенно сказал он. — Не наступите на… В общем, смотрите под ноги.

Щелкнул выключатель, и слабый свет шестидесятиваттной лампочки осветил коридор с драными обоями и протертым до дыр линолеумом. На полу тот тут, то там валялись какие-то тряпки: проходя в сторону комнаты, Стиг просто отправлял их пинками по углам и под мебель.

— Я тут почти не бываю, — сказал он. — Работа такая, дома не посидишь. Вот и бардак…

В комнате было почище: во всяком случае, все вроде как стояло почти на своих местах, разве что казалось пыльным и немного неопрятным. Видимо, хозяин действительно бывал здесь не часто.

— Можете ложиться на мой диван, — сказал Стиг. Он снял плащ и бросил его на спинку стула, расстегнул рукава рубашки. — Я лягу на кухне, у меня там где-то раскладушка.

Дети поблагодарили его, он улыбнулся и кивнул.

— Ложитесь, завтра рано вставать. Спокойной ночи.

Они тоже пожелали спокойной ночи, и он ушел, прикрыв за собой дверь. На кухне зажегся свет, хлопнула дверца холодильника.

— Ну, что об этом думаете? — спросила Настя.

— Я ничего не думаю, я спать хочу, — Сашку бухнулся прямо в одежде на не застеленный диван, натянул на себя одеяло и отполз к дальней стенке.

— Не знаю, — ответил Антон. — Иногда мне кажется, мы словно попали в другой мир: Циркач, волки, какой-то Круг Равных, Эмиссары… такого ведь не бывает на самом деле, а, Насть?

Настя пожала плечами, не зная, что сказать.

— Свет выключите, а потом болтайте сколько хотите, — раздался невнятный голос Сашки из-под одеяла.

— Ладно, давайте ложиться, — сказала Настя, так и не ответив на вопрос.

Антон кивнул, он тоже очень хотел спать.

Девочка выключила свет и легла с краю дивана. Мальчишки уже спали, но она еще долго лежала без сна, глядя в темноту и вспоминая, что произошло с ней и ее отцом тогда, семь лет назад. Уж кто-кто, а она-то знала, что реальность этого мира вовсе не такая уж и крепкая штука, как полагал Антон.

Наконец, уже ближе к рассвету, она тоже уснула, но ее сон был тревожен, ей снился отец и тот, другой: силуэт, сияющий белым огнем.

Глава одиннадцатая

Арб Табала

Когда Антон проснулся, оказалось, что в комнате никого нет, но с кухни доносились голоса. Он встал и, позевывая, пошел туда.

— Привет, — поздоровалась Настя. Сашка махнул рукой — он как раз пережевывал бутерброд.

— Привет, — Антон сел на табуретку, взял бутерброд с докторской колбасой. За окном ярко светило солнце, было уже, судя по всему, не меньше десяти утра.

— А где Стиг? — спросил Антон.

— Не знаю, — ответил Сашка. — Мы проснулись, его уже не было. Слушай, а ты точно деревенский?

— В смысле?

— Дрыхнешь до пол-одиннадцатого, — как ни в чем не бывало, пояснил Сашка. — Мы с Настей и то в восемь проснулись.

— Просто я бы выспался нормально и встал рано, если бы кто-то не пинался во сне, как футболист, — невозмутимо отпарировал Антон.

Настя засмеялась, подавилась чаем и закашлялась.

Они доели, убрали оставшееся в холодильник и вернулись в комнату. Сейчас, при дневном свете, комната выглядела еще более неприглядной, чем раньше: на серванте, заваленном какими-то безделушками, лежала пыль, подоконник был заставлен книгами, книги лежали на полу, на кресле, даже шкафах, подпирая потолок. Сашка взял одну, полистал, сморщился и положил обратно — разобрать, на каком языке она написана было невозможно.

— Телевизора и то нет, — вздохнул Сашка и плюхнулся в кресло, уронив при этом на пол стопку книг.

— Интересные вещицы, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказала Настя. Она стояла около серванта и разглядывала его пыльные недра.

Антон подошел к ней и тоже посмотрел на предметы, стоящие на стеклянных полочках. С первого взгляда все это казалось набором хлама, подобранного на ближайшей свалке. Старые ручки без стержней, колода карт, десяток стеклянных шариков разных оттенков, лежащих в центре свернутой в кольцо железной цепочки из крупных звеньев, лысый пупс почему-то с одним глазом, старая, даже можно сказать древняя зажигалка с остатками позолоты на боках и что-то похожее на порванный носовой платок. Все это — и многое другое — лежало в абсолютном беспорядке, как попало.

— Эй, ты чего? — спросил Антон.

Настя открыла дверцу серванта и взяла с полочки один из стеклянных шариков красивого, небесно-голубого цвета. Солнечный свет отражался от его поверхности, бросая во все стороны прохладные блики. Она поднесла шарик к глазам и покрутила его во все стороны, зачарованная вспышками света где-то внутри.

— Настя? — чуть встревоженный позвал Антон.

— Красивый, — сказала Настя чуть отстранено.

Антон удивленно посмотрел на нее: казалось, она словно впала в транс, настолько глубоко задумалась.

Из коридора донесся звук открываемой входной двери, Настя вздрогнула и быстро вернула шарик на место. Они с Антоном едва успели сесть на диван, как дверь в комнату открылась, и вошел хозяин квартиры.

— Здрасьте, — чуть ли не хором поздоровались ребята.

Стиг подозрительно посмотрел на них, кивнул:

— Привет. Готовы? Тогда идем, время не терпит.

Дети послушно вскочили на ноги, Стиг вдруг подошел к серванту и взглянул в него. Антон и Настя испуганно переглянулись, но хозяин квартиры ничего не сказал, только плотнее прикрыл стеклянную дверцу.

— Чего стоите? Давайте-давайте, некогда нам, — сказал он и первым пошел к выходу.

***

На улице было тепло и солнечно: судя по всему, надвигался очередной жаркий день. Ребята дождались, пока спустится Стиг, и следом за ним пошли к машине. Внешний вид "Волги" не изменился: грязная и ржавая. Впрочем, ребятам было без разницы, они уже знали, что за неприглядной внешностью машины скрывался мощный двигатель и уютный салон.

Стиг завел двигатель и вывел автомобиль со двора. Друзья сидели на заднем сидении, с любопытством глядя в окно. Минут пять ехали молча, как вдруг Настя увидела в окно кое-что любопытное.

— Так мы что, в Горецке? — спросила она.

— Да, — кивнул Стиг.

— Получается, этот Круг он что… прямо здесь? В нашем городе?

Стиг засмеялся, покачал головой.

— Нет, конечно. Даже я не знаю, где конкретно он расположен.

Теперь уже на него смотрели и Антон с Сашкой.

— А куда мы тогда едем? — спросил младший Бессонов.

— В место, откуда можно попасть в штаб-квартиру, — он крутанул баранку, ловко вклиниваясь в поток машин и съезжая на стоянку перед высоким красивым зданием. — Кстати, мы уже приехали.

Настя выглянула из окна и посмотрела на вывеску над центральным входом.

— Нам… сюда? — в ее голосе слышалось искреннее удивление.

— Именно, — кивнул Стиг.

— Ни фига себе, — пробормотал Сашка и Антон согласно кивнул.

Они стояли на стоянке перед зданием одного из самых известных банков России.

***

Ребята прошли следом за уверенно шагающим Стигом в филиал банка, встретивший их прохладой кондиционированного воздуха. Банк, как это обычно и бывает, был набит чуть ли не битком, в основном пенсионерами и какими-то неряшливыми личностями. Девушки-консультанты в белых блузах с бейджиками на груди выглядели замученными донельзя, но все равно пытались улыбаться всем подряд, в ответ получая бурчание и недовольство. Охранник лениво поглядывал на посетителей, вальяжно развалившись на стуле около каморки с зеленой табличкой "Заведующий".

— Куда нам? — спросила Настя.

— Вообще-то, вон в то окно, — ответил Стиг и показал на окошечко контроллера с номером восемь. Около этого окна была самая длинная очередь из пенсионеров.

— А вас там знают? — спросил Сашка.

— Конечно.

— Пошли, чего стоим тогда? — Сашка шагнул вперед, но Стиг схватил его за плечо и подтянул к себе.

— Э-э, — бородач неуверенно посмотрел на очередь, бабки воинственно взирали на него в ответ. — Знаешь, лучше это… как все.

Сашка посмотрел на пенсионерок, что-то обсуждающих в полголоса и бросающих на них косые взгляды, взглянул на Стига, хмыкнул и кивнул.

Они пристроились в конец очереди (Стиг вежливо поинтересовался, кто последний, на что получил какое-то невнятное недовольное бурчание от толстой женщины, сидящей в углу, под кондиционером), и стали терпеливо ждать, пока каждая из бабушек вдоволь нажалуется несчастной женщине за стеклянным окошком.

Очередь двигалась медленно, так медленно, что Сашка от нечего делать дважды успел сбегать на улицу, а Антон и вовсе чуть не заснул на мягкой скамейке у окна. Стиг терпеливо стоял в очереди, так и не снимая плащ (Антон догадывался, почему) и старался не замечать подозрительных взглядов старушек, громким шепотом обсуждающих его бороду, хвостик на затылке и плащ, словно он, понимаешь, замерз тут. Когда старые перечницы пришли к выводу, что он, несомненно, наркоман или наркоторговец (плащ, мол, чтобы никто его руки не видел), у Стига стала дергаться левая щека, но он по-прежнему молчал. Когда молодой охранник — видимо, не опытный еще — попытался урезонить старушек, то тотчас услышал про себя и весь банк в целом столько интересного, что через минуту ушел на свое место, красный, как вареный рак.

Наконец, очередь дошла и до них (последняя старая клуша, бросив на Стига подозрительный взгляд, прижала к груди сберкнижку и отошла в сторону), мужчина достал из кармана плаща небольшой прямоугольник и сунул его измученной немолодой женщине в очках.

— Паспорт, пожалуйста. Вы хотите снять или перевести деньги со счета? — спросила по привычке женщина.

— Э-э… — Стиг замешкался, не зная что сказать, но женщина уже посмотрела на карточку, нахмурилась, посмотрела на нее еще раз, поверх очков, взглянула на бородача чуть вопросительно.

— Да, — ответил он, Сашка хихикнул.

Женщина вернула карточку Стигу и чуть севшим голосом сказала:

— Вторая касса. Можете проходить.

— Спасибо, — кивнул Стиг.

— Что это такое было? — спросил Антон.

— Самое удобное место, откуда можно попасть в штаб-квартиру, — ответил мужчина. — Филиалы есть в каждом городе, надо только найти нужный и — вуаля! — ты почти на месте. Хорошо, что тут, в России, это банк. В других странах вообще может быть сеть каких-нибудь забегаловок с местной кухней.

Навстречу им из кабинки кассы выскользнула одна из старушек, презрительно посмотрела на Стига, что-то пренебрежительно фыркнула и посеменила к выходу. Мужчина проводил ее мрачным взглядом и сказал:

— Хотя, иногда я думаю, что не такая уж гениальная идея была выбирать именно этот банк… Ладно, заходите.

Он пропустил ребят вперед, зашел сам и закрыл дверь на задвижку. Симпатичная девушка за окном посмотрела на них и сказала:

— Добрый день! Передайте, пожалуйста, кассовый ордер мне.

Ответить Стиг не успел, в каморку за стеклом зашла та самая немолодая женщина в очках, что-то сказала кассиру, девушка послушно встала и ушла.

Женщина дождалась, пока за той закроется тяжелая дверь, наклонилась к окошечку и шепотом спросила:

— Вы готовы?

— Держитесь за полы плаща, — сказал Стиг ребятишкам.

Волнуясь, они сделали, что сказано. Мужчина кивнул и сказал, обращаясь к женщине:

— Все, можно.

Она кивнула в ответ и что-то произнесла едва слышно, себе под нос. Настя зажмурилась, но ничего не происходило, совершенно ничего.

— И дальше что? — спросил Сашка.

Девочка открыла глаза, огляделась — все было тем же самым, без всяких изменений.

— Держитесь? — спросил вместо ответа Стиг. — Отлично, поехали.

Антон хотел спросить, куда это они поехали, но в этот момент твердая поверхность плитки под ногами исчезла, и они провалились в вспышке белого света.

***

Настя не успела вскрикнуть, как в ноги ударил пол, и они оказались в какой-то пустой комнате, освещенный ярким светом дневных ламп. Белые стены, белый потолок, белый пол — все было абсолютно белым, режущим глаза. Настя посмотрела вверх, но не увидела ничего — только лампы и все.

— Хорошо прыгнули, — сказал как ни в чем не бывало Стиг.

— Хорошо? — слабым голосом произнес Сашка.

— Ага, — кивнул мужчина, снимая плащ. — Пару раз кидало так, что чуть ноги не переломал. А эта Проводница по всему видать опытная.

Ничего не понимающий Сашка предпочел промолчать.

— Наконец-то, — выдохнул Стиг, сняв плащ и повесив его на локоть. — Устал я в нем ходить летом, удовольствие ниже среднего.

Ему никто не ответил, они молча глядели на кобуру на правом бедре, из которой торчала рукоять пистолета и на длинный меч в ножнах на другом бедре.

Стиг заметил их взгляды и коротко пояснил:

— Работа обязывает.

— Часто встречаетесь с волками? — спросил Сашка.

— Если бы, малыш, если бы, — туманно ответил Стиг, в этот момент раздался щелчок отпираемой двери и в комнату зашел мужчина, сжимающий в одной руке пистолет, а во второй — короткий и широкий меч.

— Ты что-то рано, Зиг, — сказал вместо приветствия мужчина и чуть приподнял ствол оружия.

— Надо поговорить со Старшим. Кажется, у нас есть новая работа.

Мужчина в дверях опустил пистолет и подозрительно посмотрел на притихших ребят.

— Вот эти?..

— Нет, это свидетели, — спокойно отозвался Стиг.

Мужчина отступил в сторону и произнес:

— С возвращением, Зиг. А вам — добро пожаловать в Арб Табала.

— Спасибо, — кисло улыбнулся в ответ Стиг и сказал ребятам: — Идем.

Они послушно пошли за ним к выходу из комнаты.

***

Ребята ожидали всякого — не шутка все-таки, секретная организация, все такое — но выйдя из комнаты, они оказались в обычном коридоре с ярко сияющими лампами дневного света на потолке. Стены покрашены в ровный белый цвет, пол — белая плитка, навесной потолок тоже белый. По коридору сновали люди в костюмах и белых рубашках с галстуками, женщины в черных юбках и белых же блузках… В общем, обычная большая контора, где каждый занят своим делом, не обращая внимания на других. Стиг и ребята выглядели среди этих людей неуместно: один пусть и в белой рубашке, но с пистолетом и мечом на бедрах, еще трое — в обычной летней одежде ребятни. Впрочем, даже на Стига никто не обращал внимания (изредка коротко здоровались, не больше), что уж говорить о ребятах, до которых, похоже вообще никому не было никакого дела.

— Так что случилось-то? — спросил встретивший их мужчина. Он взглянул на Стига и добавил: — Насколько я помню, в этом году у тебя та Серая Дыра где-то в российской "дыре", разработки детектора порталов в НИИ и наблюдение за политиком-обо…

— Ты охренел? — угрожающе поинтересовался Стиг, и мужчина замолчал, бросив испуганный взгляд на ребят, навостривших уши.

— Зиг… ты же не скажешь Контролю, что я… — начал мужчина, но бородач перебил его:

— Назови меня еще раз так и узнаешь, скажу я или нет.

— Извини… Стиг! Я… я… — мужчина замолчал.

Антон посмотрел на Эмиссара и заметил ухмылку, промелькнувшую на бородатом лице.

Они продолжали шагать по совершенно одинаковым коридорам, не останавливаясь, не замедляя шагу. Через равные промежутки по обе стороны попадались двери, но как Сашка не пытался подпрыгивать на ходу, стараясь заглянуть в маленькие окошки, разглядеть хоть что-нибудь ему не удалось. После того, как он в прыжке налетел на какую-то даму, похожую на учительницу математики (во всяком случае, взглянула она на Сашку так же строго, как и училка), мальчик прекратил свои попытки и теперь смирно шагал следом за Стигом и мрачным встречающим.

Через пару минут Сашка достал смартфон и стал нажимать на экран явно с какой-то целью. Антон ради любопытства посмотрел, что тот делает, но ничего не понял: какие-то цифры, значки, линии.

— Не поможет, — сказал Стиг.

— А? — Сашка взглянул на Эмиссара.

— Навигация не поможет, — не глядя, ответил Стиг. — Ты не найдешь ни одного спутника, чтобы определить свое местоположение.

Сашка понажимал на какие-то значки и с недовольным видом убрал телефон в карман.

— Откуда вы знаете?

— Не ты же один такой умный, — ответил Стиг. — Нам не нужны проблемы с неожиданными визитерами.

— А как вы этого добились? — тотчас спросил Сашка.

Стиг посмотрел на него и, после минутной паузы, ответил:

— Какие-то защитные системы Старшего, я не вникал.

— Стиг, это вроде как секретная информация, — с обиженным видом заметил их провожатый.

— Тогда считай, что мы квиты по выбалтыванию лишнего, — парировал бородач.

Мужчина в ответ только кисло улыбнулся.

Спустя пять минут они остановились от двери, внешне ничем не отличающейся от сотен других, мимо которых прошли за последние десять минут.

— Старший сначала захочет получить твой доклад, Зи… Стиг.

Мужчина кивнул, взялся за ручку двери, повернул ее и открыл. В коридор ворвался шум травы и яркий солнечный свет. Ребята удивленно заморгали.

Там, за дверью, вместо вполне ожидаемого очередного коридора или кабинета открывался вид на залитую солнечным светом зеленую поляну на фоне далеких гор, с вздымающимися тут и там из густой травы старыми деревьями.

— Это место, где собирается Совет, — произнес Стиг. — И поверь, малыш, его ты точно не найдешь ни на одной карте.

***

Они вышли в яркий солнечный свет, оставив встретившего их мужчину — видимо, кого-то вроде охранника — позади. Хлопнула дверь, Настя обернулась, но не увидела ничего: перед ней была все та же равнина с колышущейся травой и выглядывающими из нее любопытными головками цветов. Горы на горизонте казались словно сошедшими с картинки: старые седые великаны. Воздух был свежим и сладким, будто наполненным вкусом цветов и травы.

— Где мы? — спросил Антон. На его лице светилась улыбка восторга.

— В сердце Убежища, а большего тебе не скажет никто, кроме Старшего, — заметив взгляд Антона, Стиг пожал плечами и пояснил: — Я просто не знаю, где мы, вот и все.

— Это магия? — спросила вдруг Настя.

Стиг долго не отвечал, но, наконец, все-таки сказал:

— Я не могу дать ответа на этот вопрос. Нет, в этот раз не потому что не знаю, а потому что не могу. Вполне может оказаться так, что вас вернут обратно, в ваш город… и чем меньше вы знаете — тем безопаснее для нас.

— Так вы это, нам все объясните, а потом щелкните "забывалкой" и расскажите какую-нибудь чушь, — тотчас предложил Сашка.

Стиг покачал головой:

— Ты смышленый малыш и тебе палец в рот не клади, но, боюсь, наши методы не столь совершены как у Людей в Черном. Кое-что у нас имеется, конечно, но смысла их использовать на вас нет никакого…

— В том смысле, что мы ничего не забудем?

— В том смысле, что вы можете стать пускающими слюни идиотами, — ответил Стиг.

Сашка, открывший было рот, чтобы что-то еще спросить, со щелчком закрыл его и промолчал.

— Идемте, нечего стоять, — грубовато сказал Стиг. — Здесь, конечно, здорово, но нам дела надо делать.

— А мы…

— Идем к Старшему, — ответил Стиг, прекрасно понимая, о чем хочет спросить Антон. — Это его место, можно сказать, мы сейчас у него в гостях.

Они пошли по лугу в сторону группки деревьев, которых все-таки даже нельзя было назвать рощицей. Густая трава доходила до пояса, иногда по ней побегали волны от ветра, и тогда в воздух поднимался сладковатый запах. Это место дышало покоем, здесь, казалось, царил апофеоз лета, середина июля, никак не меньше. В воздухе гудели насекомые, но как-то сонно, расслабленно.

Неожиданно они повернули налево, и через минуту под ноги прыгнула утоптанная тропинка, виляющая между камнями. Тропинка вела в сторону гор, поднимаясь под небольшим, но заметным уклоном. Они просто шли и шли, не торопясь, глядя по сторонам, вдыхая теплый воздух, не думая ни о чем, просто наслаждаясь красотой. Впереди показалось какое-то невысокое строение, похожее на круглую веранду. И там, кажется, кто-то был: во всяком случае, Настя видела силуэт человека, сидящего в плетенном кресле к ним спиной и, кажется, смотрящего на горы.

Стиг остановился, когда до веранды и человека на ней оставалось не больше пары десятков метров. Теперь все они видели, что это был мужчина: он просто сидел один, глядя на горы.

— Так… я пойду первым, мне надо объяснить, кто вы такие и что произошло, — сказал, чуть понизив голос, Стиг. — Я вас позову.

Они кивнули и Стиг ушел. Ребята присели на краю тропинки, прямо в траву. Их сопровождающий подошел к мужчине на веранде, поздоровался, сел в соседнее кресло и начал что-то говорить.

— Интересно, чего он там рассказывает, — лениво поинтересовался Сашка.

— Наверное, то, что узнал от нас, — ответила сестра.

— Надеюсь, не врет, — Сашка откинулся на спину, в травку, прищурившись глядя на яркое пятнышко солнца в вышине.

— Какой же ты все-таки противный, Сашка, — заметила Настя.

— Я тоже тебя люблю, сестричка, — хмыкнул он.

Настя покачала головой, сорвала травинку, сунула ее в рот.

— Как думаете, это их Старший сможет мне помочь? — спросил Антон.

Настя пожала плечами:

— Наверное, если кто и сможет, то только он.

— Слу-ушай, — Сашка снова сел. — А ты не хочешь научиться превращаться в кота? Это же так здорово!

Антон пожал плечами:

— Ты мне сейчас напомнил этого парнишку, Платона. Он сказал почти тоже самое.

— Интересно, кстати, он-то как попал к Циркачу? — задумчиво произнесла Настя.

— Не знаю, — пожал плечами Антон. — Мы особо с ним поговорить не успели, но, судя по всему, он что-то вроде прислуги…

— Эй! — донесся до них голос Стига.

Они посмотрели в ту сторону и увидели, что знакомец-бородач машет им рукой.

Сашка поднялся, отряхнул колени от налипшей на них пыльцы и они вместе, бок о бок, пошли к беседке, в которой их ожидала встреча с таинственным Старшим.

***

Они поднялись по двум невысоким ступенькам на веранду и пошли в сторону до сих пор сидящего к ним спиной Старшего и Стига, который подтаскивал еще три плетеных кресла, ставя их полукругом. Антон с любопытством смотрел на Старшего, горя желанием разглядеть черты лица, поэтому он не сразу заметил блеск впереди и не услышал удивленных ахов и охов Бессоновых. Он повернулся к ним, собираясь поинтересоваться, чего это они восхищаются… и замер, позабыв про все на свете.

Перед ним было озеро. Огромное, замершее под ветреным небом озеро.

В этом месте берег шел под уклон и озеро находилось как бы в естественной впадине у подножия огромного пологого холма, на гребне которого стояла беседка. Яркие блики солнца играли на гладкой поверхности воды, вспыхивая, как осколки небесного светила, упавшие с вышины. На том берегу зеленела полоска леса, поднимающегося вверх, по горным склонам, обволакивая их темно-зеленым покрывалом. Горы со снежными шапками вздымались к облакам, где отражались зыбкими силуэтами в прозрачной воде: почти как настоящие, только слегка поддернутые рябью. Почти в самом центре озера застыл небольшой островок с десятком деревьев на нем и яркими пятнами цветов, но островок этот казался совсем не значительным среди огромного простора чистейшей — и, наверное, невероятно холодной — воды.

— Красиво, верно? — раздался мягкий голос, и Антон словно вынырнул из этого самого озера, вернулся на землю, которой и принадлежал.

Сидящий в плетеном кресле коротко стриженный мужчина лет тридцати пяти на вид смотрел на Антона странными, словно бы выцветшими от времени глазами, казавшиеся в свете дня почти белыми.

— Я могу сидеть на берегу этого озера часами, просто смотреть и не думать ни о чем, — улыбнулся Старший и добавил: — Присаживайтесь. Отдохните. Хотите что-нибудь перекусить?

Он легким движением руки указал на столик справа от себя, и Антон увидел вазу с фруктами. Стиг сел в одно из принесенных им кресел, взял яблоко и смачно захрустел. Это словно бы скинуло с ребят оковы неуверенности, они расселись по местам и отдали должное превосходным фруктам, то и дело поглядывая на прекрасное озеро, от которого, казалось, волнами исходил покой.

Впервые за несколько последних дней они чувствовали себя в безопасности.

***

Наконец, трапеза закончилась и несколько минут все просто сидели, наслаждаясь теплом летнего дня и красотой картины перед собой.

— Стиг рассказал мне о ваших злоключениях, — прервал паузу Старший. — Мы займемся этим со всем возможным тщанием. У меня есть несколько вопросов, главным образом к тебе, Антон.

— Да, конечно, — смущенно ответил мальчик.

— Тот мальчишка в доме у Циркача… Как его звали?

Антон удивленно посмотрел на Старшего, ожидая чего угодно, но не такого.

— Э-э… Платон.

Старший кивнул с таким выражением на лице, словно эти слова подтвердили какие-то его мысли.

— И ты нашел целый склад с этим зельем?

— Я не уверен, что все те коробки были полны… — заметив, что Старший внимательно всматривается в его лицо, Антон покачал головой и медленно сказал: — Да, думаю что да.

Старший минуту раздумывал, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— Это ничего не доказывает… — пробормотал он словно про себя. Светлые глаза рассеяно смотрели на блики, играющие по воде.

Наконец, он взглянул на ребят и спросил:

— Есть что-то еще, что вы хотели бы рассказать?

Ребята переглянулись, Антон кашлянул, смущаясь, и сказал:

— Там, в цирке, произошло кое-что…

Старший вопросительно приподнял одну бровь и Антон, спотыкаясь, рассказал про то, что с ним случилось в подвале цирка, про эликсир и про свое неожиданное превращение в кота.

Когда он замолчал, Старший некоторое время задумчиво смотрел на горы вдалеке, а потом обернулся к мальчишке и спросил:

— Это все?

— Да. Теперь — все.

— Дай мне руку, пожалуйста, — попросил мужчина.

Антон протянул ту руку, на которую пролилось зелье, мужчине. Старший осторожно взял ее и пробежался тонкими пальцами по коже мальчика.

— Ой! — вскрикнул Антон, глядя на то, как на его руке появляются светящиеся зеленые извилистые линии, которые, как он думал, давно исчезли. Теперь они доходили до предплечья и исчезали под рукавом футболки. — Почему… почему оно… такое?

— Оно в твоей крови, Антон, — сказал Старший, рассеяно наблюдая за пульсацией фосфоресцирующей жидкости.

Он прикоснулся к одной из линий, и Антон вздрогнул от холода, вдруг охватившего его руку. По лицу Старшего пробежала тень, он отпустил руку мальчика и посмотрел на Стига.

— Кажется, дело серьезней, чем я предполагал.

— Насколько? — коротко поинтересовался Эмиссар.

— Пока не знаю, — покачал головой Старший, снова посмотрел на Антона и сказал, обращаясь к нему: — С тобой все будет в порядке, не беспокойся, угрозы жизни нет.

Мальчик облегченно выдохнул. Все вдруг показалось не таким уж и плохим, он взял персик и жадно съел его.

— Тебе придется остаться здесь, у нас, — между тем сказал Старший.

— Вы имеете ввиду?..

— Да, в Арб Табала. Мы должны разобраться в происходящем и на время расследования ты будешь находиться под нашей охраной. Потом, если захочешь, можешь уйти, но пока…

— Я… я с радостью, — сказал Антон. Если честно, он и не рассчитывал на такое. После того, как они не смогли найти родителей, идти ему было просто некуда.

— А как насчет нас? — спросила Настя.

Старший посмотрел на нее и девочка вдруг поймала себя на мысли, что его лицо ей странно знакомо… хотя этого, конечно же, не могло быть.

— Зигмунд, ты отведешь Анастасию и Александра домой, к их тетке, — после паузы сказал Старший. — Вы сделали все, что могли и сделали хорошо, я благодарю вас. Дальше этим займется Круг.

— Мы сможем приходить к Антону? — спросила Настя.

Старший покачал головой:

— Это небезопасно прежде всего для вас самих. Сначала мы должны узнать, кто такой этот Циркач и чего он добивается. После… возможно, вы встретитесь.

Стиг встал, ребята, поняв, что аудиенция закончена, тоже поднялись.

— Что-нибудь еще? — спросил Зигмунд.

Старший покачал головой, задумчиво глядя на Настю.

— Пока нет. Убедись, что дети в безопасности и после присоединяйся к Совету.

— Как прикажете, — поклонился Стиг, выпрямился, посмотрел на ребят и сказал: — Идемте.

— Всего вам хорошего, — улыбнулся Старший, тоже поднимаясь со своего места. — Рад был с вами познакомиться.

Дети поблагодарили его, следом за Стигом спустились с веранды и пошли по полянке обратно, по своим следам. Антон обернулся и увидел, что мужчина снова сидит в кресле и смотрит на озеро, расстилающееся перед ним.

— Странный он какой-то, этот ваш Старший, — нарушил молчание Саша, когда они отошли от веранды метров на сто.

Стиг пожал плечами и ответил:

— Да, он не такой, как все.

— А он вообще… человек? — поинтересовалась вдруг Настя.

Эмиссар взглянул на девочку и ответил после небольшой паузы:

— Не знаю. Выглядит как человек, верно?

— Как будто это что-то значит, — себе под нос пробормотала Настя, но Зигмунд ее все равно услышал; во всяком случае, он на секунду обернулся и пристально посмотрел на задумчивую девочку.

Они продолжали шагать по поляне, двигаясь в сторону леса, застывшего в нескольких километрах впереди. Солнце по-прежнему сияло в небе, но уже, кажется, клонилось к горизонту: свет стал мягче, тени — длиннее и в воздухе разлилась едва заметная прохлада, предшествующая вечеру. В воздухе появилась мошкара, гудящая где-то над головой, но не опускающаяся — пока что — ниже.

— Пришли, — остановился Стиг.

Они стояли посреди поля, вокруг расстилалось бесконечное море травы и полевых цветов.

— Отойдите подальше, — попросил Эмиссар. Дождался, пока ребята исполнят просьбу, кивнул, сунул руку в карман плаща и достал что-то, блеснувшее на солнце металлическими боками.

— Прикройте глаза, — сказал Стиг и бросил предмет вперед, тотчас отворачиваясь.

Яркая вспышка осветила все вокруг и погасла. Антон открыл глаза и с изумлением увидел, что Стиг стоит перед чем-то, напоминающим провал в земле, провал, заполненный ровным белым сиянием.

— Вроде неплохо получилось, — пробормотал Стиг, одевая плащ. Он обернулся и подозвал ребят: — Идите ко мне, будем возвращаться.

Они подошли к Эмиссару, не отрывая взгляда от молочного сияния у ног.

— Не первый раз же, — недовольно сказал Стиг. — Беритесь за руки, и шагаем вперед.

Сашка взял руку Насти, она — Антона, а Стиг взял его вторую руку.

— На счет три, — сказал он. — Раз. Два. Три!

Они дружно шагнули вперед, и мир исчез в белом сиянии, унося с собой запах травы, гудение насекомых и тепло заходящего солнца.

***

Открыв глаза, Антон обнаружил, что они снова стоят в комнатке, как две капли воды похожей на ту, в которую попали из банка. Может быть, даже в той же самой. Когда открылась единственная дверь, он без особого удивления увидел мужчину в белой рубашке и темных брюках, заглядывающего внутрь. Впрочем, сейчас все же было одно существенное отличие — пистолет был спрятан в кобру, а не смотрел на них.

— Стиг, — кивнул мужчина, открывая дверь шире. — Мне сказано забрать с собой… Антона?

Он перевел взгляд с Сашки на Антона, и вопросительно посмотрела на Эмиссара.

— Давай, парень, иди. — Стиг легонечко подтолкнул Антона в спину. — Я провожу твоих друзей и найду тебя — в конце концов, я кое-что обещал.

Антон кивнул и повернулся к Бессоновым. Сашка растерянно смотрел на своего приятеля, а Настя молча разглядывала носки туфель.

— Ну… пока, — сказал Антон, не зная, что еще можно добавить.

— До скорого, Тош, — Сашка протянул руку и Антон пожал ее.

Настя посмотрела на него и сказала:

— Пока, Антон. Надеюсь, еще увидимся, когда тебя, наконец, отпустят.

— Его никто здесь не держит, просто так будет безопасней ему самому, — спокойно сказал Стиг.

Девочка кивнула и улыбнулась Антону, но в улыбке ее не было ни радости ни надежды на то, что они когда-нибудь снова встретятся. Антон почувствовал комок в горле и только кивнул: он чувствовал то же, что и она.

— Ладно, пойдем, мальчик, — сказал мужчина, встретивший их. Похоже, он уже позабыл, как зовут Антона.

Антон бросил последний взгляд на Бессоновых, Настя кивнула, Сашка помахал рукой и мальчик вместе с безымянным мужчиной вышли из комнаты, оставив Стига и брата с сестрой позади.

Уже в коридоре он обернулся, но дверь была закрыта и Антон почувствовал себя брошенным и никому не нужным в этом большом здании, где, кажется, каждый был занят своим делом и не обращал внимания ни на кого вокруг. Что ж, вот он и остался совсем один в будущем, а его новые друзья вернулись домой.

Он сглотнул слезы и пошел к ожидающему неподалеку сопровождающему.

Глава двенадцатая

Три смерти Стига

Антон проснулся и несколько минут лежал, глядя на белый потолок перед глазами. Он чувствовал себя совершенно потерянным и нисколечко не отдохнувшим. Вздохнув, Антон сел на кровати и опустил ноги на теплый пол. Особых планов у него не было, да и какие дела могли быть в первый день в новом доме? Совершенно никаких… и как Антон с горечью подозревал, их так и не появиться в дальнейшем.

Он поднялся (еще раз удивившись теплоте пола под ногами), прошелся по небольшой, квадратов двадцать, комнате. Обычная комната, только какая-то пустая и стерильная. Надо будет притащить сюда хоть что-нибудь, чтобы разнообразить этот унылый цвет больничной палаты. Стулья, стол, кровать — все было белым. Только большая панель, похожая на компьютерную, выделялась своим черным цветом. Антон подошел к ней, осмотрел в поисках кнопки включения, но ничего не нашел. Мысленно плюнул и пошел в ванную комнату.

Почистив зубы и умывшись, вышел обратно и сел на кровать, совершенно не зная, что делать сейчас. В комнате даже не было окна, чтобы посмотреть в него — глупее занятия не придумаешь, но все лучше, чем просто сидеть в тишине и смотреть на собственные ладони. Мальчик с тоской посмотрел на телевизор и отметил про себя, что первое, о чем надо будет спросить — как включить эту чертову…

Дверь открылась, и в комнату заглянул лысый и полноватый мужчина в белом халате. Его лицо сияло добродушием.

— Есть хочешь? — вместо приветствия спросил тот.

Антон кивнул.

— Тогда пошли, позавтракаем, — мужчина раскрыл дверь пошире, и Антон с радостью вскочил с кровати и выбежал в коридор.

— Эй, не так быстро, — засмеялся мужчина и протянул Антону какую-то штучку, очень похожую на ту, что показывал Стиг женщине в банке.

Антон взял ее и повертел, не совсем понимая, для чего она ему. Что, он теперь тоже может уходить отсюда и возвращаться, когда захочет? Было бы не плохо, конечно, но Старший вроде как сказал, что он должен остаться здесь до окончания решения проблемы с Циркачом.

— Это ключ от твоей комнаты, — пояснил мужчина. — Работает вот так, смотри.

Он забрал карточку и приложил ее к черной блямбе над ручкой замка. Раздался щелчок, мужчина нажал на ручку, и дверь открылась.

— Видишь, все просто. Можешь прикладывать любой стороной, без разницы, сработает. Понял?

— Ага, — кивнул Антон. Он забрал карточку и сунул в карман штанов, чувствуя легкое разочарование.

Мужчина ничего не заметил, снова закрыл дверь и вместе с Антоном пошел по коридору налево. Сейчас в здании было куда меньше народу — во всяком случае, коридоры были почти пусты. Хотя, быть может потому, что они сейчас находились в крыле, где были расквартированы сотрудники Круга. Наверняка они все уже на своих местах, выполняют несомненно нужную работу, а он не знает, чем заняться.

Между тем они вышли в большой зал с двумя рядами колонн, прошли в очередной коридор, поднялись на второй этаж и, наконец, зашли в столовую — большое помещение, заставленное столами на четверых и телевизорами, висящими тут и там. Видимо здесь, в будущем, телевизор был непременным атрибутом жизни людей. Удивительно, почему они не висели в туалете — казалось бы, самое место. Перед раздаточной стойкой была очередь, человек пять, не больше, еще человек двадцать сидели поодиночке и небольшими компаниями в разных концах комнаты, в основном, как заметил Антон, предпочитая столы у панорамных окон, из которых открывался вид на рощицу и площадку, сияющую стриженной травой такого яркого зеленого цвета, что он казался ненатуральным.

Они подошли к стойке, Антон взял поднос и пошел следом за своим сопровождающим. Тот без особого воодушевления набирал на поднос какие-то пакетики и баночки, раскрашенные яркими цветами, не смотря на то, что помимо этого вокруг было полно всяких вкусностей вроде отбивных, сосисок, вкусно выглядящего мяса, тушенного с овощами, одной рыбы было пять видов! Антон с любопытством посмотрел на баночки "йогурта" на подносе мужчины. Наверняка, это было что-то жутко вкусное, но рисковать как-то не хотелось, поэтому он взял картофельного пюре с котлетами, стакан сока и пару булочек.

— Э-э, извините…

— Да? — мужчина поставил на поднос тарелку с творогом и посмотрел на мальчика.

— Вы не одолжите мне немного денег?

— Зачем?

— Заплатить за еду… — растерялся мальчик.

Мужчина рассмеялся и ответил:

— Здесь не надо платить… Антон, да? Так вот, Антон, это все бесплатно. Один из плюсов работы в этом дурдоме.

Антон кивнул, поняв из всего этого только то, что платить никуда не надо. Мужчина взглянул на поднос Антона, с тоской посмотрел на свой, вздохнул и сказал:

— Пойдем, сядем у окна. Посмотрим новости.

Пробираясь между столами, они подошли к дальнему столику и сели друг напротив друга, Антон спиной к телевизионной панели, закрепленной на колонне.

— Та-ак, что там у нас… — с этими словами мужчина взял со стола черную коробочку — почти такую же, как ты, что использовал Платон в доме Циркача — и нажал на красную кнопку. Антон тотчас задрал голову, ожидая увидеть, как в потолке открывается люк, но вместо этого за его спиной раздался голос диктора:

— …в Венесуэле продолжаются. На текущий момент представитель ООН…

— Опять они про эту муть, — поморщился мужчина и щелкнул кнопкой. Картинка на экране сменилась, теперь показывали каких-то мужчин, гоняющихся друг за другом на машинах. Мужчина защелкал кнопками, пока, наконец, не остановил свой выбор на передаче, где лысый мужчина с сильным акцентом рассказывал, как приготовить "борсч".

— Люблю эту программу, — сказал мужчина, открывая первую из своих коробочек. — Пробуждается аппетит.

— А это что, пульт такой для телевизора?

— А? — мужчина как раз достал из баночки что-то выглядевшее как розоватое желе. — А-а… "ленивчик"! Ну да, пульт управления. Я и забыл, ты же из прошлого.

Он сказал это так, словно для него в этом не было ничего необычного. Наверное, и в самом деле не было.

— Приятного аппетита, — сказал Антон. Мужчина кивнул, не отрывая взгляда от экрана и поглощая этот свой "йогурт".

Пять минут они ели, картошка и котлеты оказались жутко вкусными, так что Антон даже не обращал внимания на бормотание телевизора за спиной, хотя в любое другое время его было бы не оторвать от экрана: ему хотелось узнать как можно больше о том времени, в котором он оказался. Но сейчас ему гораздо больше хотелось есть: фрукты и бутерброды за прошлый день уже давно стали воспоминанием.

— Ты из какого города? — спросил мужчина, после того, как Антон доел картошку и принялся за булочку с соком.

Антон проглотил кусок и ответил:

— Из Горецка, — Антон решил не уточнять, что это не совсем так.

— Не слышал о таком, — пожал плечами мужчина. — Это в России, правильно?

— Да, в России, — мальчик уже знал, что так теперь называется СССР. Почему, он не знал, а возможность выяснить пока не представилась.

— Давно я там не был, — вздохнул мужчина и сделал глоток кофе из чашки. — Раньше всегда старался съездить отдохнуть на Байкал или в Карелию, но сейчас как-то не получается…

— А вы русский? — удивился Антон.

— Нет, я из Германии.

— Вы очень хорошо говорите по нашему, — заметил Антон.

— Россия одна из моих специальностей, — улыбнулся мужчина. — Я обязан хорошо знать язык, чтобы иметь возможность без проблем работать в нужной стране. К иностранцам относятся гораздо хуже, чем к коренным жителям, это неизменно в любой стране.

— А вы тоже Эмиссар, как и Стиг?

— Нет-нет, — покачал головой мужчина. — Я всего лишь собираю информацию. Сейчас, с появлением Интернета, это стало гораздо проще, чем раньше. Тогда приходилось приезжать в библиотеки и рыться в книгохранилищах, куда пускали не всех местных, не то что иностранцев… Теперь информация гораздо доступней, но иногда все же приходится выезжать на место, в той же России далеко не все перенесено на жесткие диски компьютеров…

— Так вы тот самый друг Зига, ученый! — воскликнул Антон.

— Э-м, Антон, я бы не стал так его называть, — вполголоса сказал мужчина и огляделся кругом. — Он, знаешь ли, не сильно-то любит свое имя, а уж когда его сокращают до этого "Зиг"… Пожалуй, я даже его понимаю.

— Извините, — Антон тоже понизил голос. — Значит вы друг Стига, да?

— Да, Маркус, — мужчина протянул руку через стол, и Антон пожал ее. — Рад познакомиться и все такое.

— А я — Антон.

— Я знаю, — засмеялся Маркус, но тут же посерьезнел. — Стиг мне вчера ничего толком не рассказал… это правда, что он нашел вас возле одной из аномалий?

— Ага. В лесу около моего дома. Через нее я и попал в ваше время.

— И как это было? — глаза ученого засветились неподдельным интересом.

— Не помню, — пожал плечами Антон. — Ливень, гроза, я с родителями гулял в лесу, а потом… потом я оказался в Горецке, посреди проезжей части.

— Гроза была сильная? — спросил Маркус.

Антон задумчиво посмотрел на него и покачал головой. Странно, но тот же вопрос задавала Настя.

— Обычно при таких перемещениях бывают сильные грозы — они же частенько и являются источником энергии для инициации перехода, — пояснил Маркус. — Не всегда, но очень часто… Хотя нет, я не прав конечно же, это ведь бывает не при перемещениях во времени…

Он замолчал, задумчиво глядя в полупустую чашку. Антон тоже молчал, думая, как спросить то, что интересовало его больше всех этих перемещений во времени. Наконец, он решился и, волнуясь, начал:

— Маркус, а вы…

— Можно на ты, Антон.

Мальчик кивнул:

— А вы… ты еще не искал моих родителей?

Маркус поднял взгляд и покачал головой. Антон почувствовал, что краснеет, но все же выдавил:

— Просто Стиг говорил, что он попросит кого-то из своих друзей-ученых поискать моих родителей через компьютеры… Вот я и подумал… Наверное, он не про вас говорил.

— Насколько я знаю Стига, больше друзей-ученых — да и вообще друзей — у него нет, — сказал Маркус. — Но я не припомню, чтобы он мне что-нибудь говорил насчет поиска родителей.

Антон, смутившись, уткнулся в тарелку.

— Может быть, ему было просто некогда? — спросил Маркус и добавил: — Я его не видел уже несколько недель.

— Он вчера должен был проводить моих друзей домой, а потом вернуться… — сказал Антон.

— Так мы у него сейчас и спросим, кого там надо поискать, — с улыбкой сказал Маркус, глядя куда-то за спину Антону.

— Эй! Стиг! Идите сюда! — крикнул Маркус.

Антон обернулся и увидел вошедшего в столовую Стига, а следом…

— Сашка! Настя! — закричал он, вскакивая с места.

Бессоновы увидели его, устало улыбнулись и помахали в ответ.

***

Десять минут спустя, когда Стиг, Саша и Настя позавтракали (Стиг съел просто чудовищное количество жареной рыбы), Маркус, наконец, задал вопрос, который интересовал и Антона.

— Что случилось, Стиг? Я не видел тебя таким усталым уже пару лет.

Зигмунд откинулся на спинку стула и провел рукой по лицу, словно собираясь с мыслями. Настя и Сашка молчали, без особого аппетита ковыряясь в тарелках.

— Так пару лет и не случалось такого, чтобы меня за одну ночь чуть трижды не убили, — ответил Стиг после минутной паузы.

Маркус вытаращился на друга.

— Не смотри на меня так, — раздраженно сказал Эмиссар и оттолкнул от себя тарелку с горкой рыбьих костей.

— Но я думал, ты просто сопровождал ребят до дому…

— Вот именно там-то меня чуть и не прикончили, — сказал Стиг и посмотрел на до сих пор молчавших Бессоновых. — Точнее, нас всех чуть не прикончили.

— Это из-за твоего нового дела? — спросил Маркус.

Стиг криво ухмыльнулся и сказал:

— Ты как всегда проницателен, дружище. Похоже, все это куда как серьезней, чем могло показаться сначала.

Он замолчал, угрюмо катая по столу вилку.

Первым не выдержал опять же Маркус:

— Давай, Стиг, не томи! Я же тебя знаю, тебе не терпится все рассказать!

Стиг кивнул и вдруг спросил у Бессоновых:

— Вы не против?

Настя и Сашка молча покачали головами.

Стиг как-то невнятно крякнул, провел рукой по бороде и, после минутной паузы, начал рассказывать:

— Мы добрались до дома ребят, когда…

***

Они добираются до дома ребят, когда уже темнеет: мягкая летняя ночь вступает в свои права, в окнах домов горит свет, вокруг фонарей на улице кружатся облака мошек и комаров. Стиг останавливает машину около подъезда Бессоновых и минуту они просто сидят, глядя по сторонам, на темные силуэты горки и качелей во дворе. Двор пуст, из подъезда никто не выходит и никто не входит. Все совершенно обычно, как и всегда.

— Мы пойдем? — нарушает молчание Настя.

Стиг кивает, спрашивает:

— Вы на каком этаже живете?

— На третьем. Вон наши окна, балкон еще такой белый, застекленный.

Стиг поднимает взгляд и смотрит на три ярко-освещенных окна. Похоже, родственники ребят дома, это хорошо… но он почему-то чувствует тревогу. Неопределенную, но от этого только хуже.

— Спасибо вам. До свидания, — щелкает замок дверцы и девочка — а следом и Сашка — выбираются в теплую летнюю ночь.

Стиг мгновение смотрит на них, а потом, повинуясь безотчетному импульсу, открывает свою дверцу и догоняет ребят.

— Я дойду с вами до двери, если вы не против, — он улыбается Насте, надеясь, что его улыбка выглядит искренней. Внутри же у него все натянуто, сердце бьется медленно и ровно, но он понимает: еще чуть-чуть — и оно кинется в галоп. Здесь что-то не так, он давно не чувствовал такого напряжения, словно сам воздух наэлектризован ожиданием приближающейся беды.

— Хорошо, — девочка идет впереди, открывает пискнувшую дверь и они заходят в прохладу подъезда.

Несколько минут — и все трое стоят на площадке третьего этажа. Настя нажимает на кнопку, и где-то в глубине квартиры раздается мелодичный перезвон колокольчиков.

— Открыто! — доносится приглушенный дверью женский голос.

— Открыто? — недоуменно спрашивает Сашка у Насти, девочка пожимает плечами и толкает дверь.

Тихонько скрипнув, она открывается, выпуская на площадку пучок яркого электрического света. Настя смотрит на Стига, и тот прижимает палец к губам, показывая, что ничего говорить не стоит. Теперь и девочка чувствует тревогу. Что-то действительно не так.

Они заходят в квартиру, мгновение стоят, привыкая к яркому свету, который, похоже, включен везде, в каждой комнате. Из ванной доносится шум бегущей воды. В большой комнате бормочет телевизор, но не очень громко, слов не разобрать.

— Настя, дорогая, это ты? — спрашивает женщина из комнаты.

Девочка хмурится, но все-таки отвечает:

— Да, тетя Женя, мы вернулись.

— Как хорошо!.. Будете ужинать? Я приготовила ваш любимый плов!

— Чего это с ней? — спрашивает Сашка шепотом у сестры. Девочка пожимает плечами, сама не понимая, с чего это тетя Женя стала вдруг такой заботливой. После секундного колебания, Настя идет к арке между коридором и комнатой.

— Кстати, сегодня приходили полицейские, спрашивали про какого-то Антона Захарова. Вы что-нибудь знаете про него?

Настя уже заходит в комнату, переступает через порог, когда Стиг бросается вперед, хватает девочку за плечо и дергает ее назад, затаскивая обратно в коридор. Настя вскрикивает от боли, но Стиг не обращая на нее внимания одним движением влетает в комнату, выдергивая из кобуры пистолет и направляя его на…

***

Стиг замолчал, размазывая вилкой по столу капельку кофе. Столовая практически опустела, солнце светило через панорамное окно, ровными пятнами падая на ближайшие столы и история, рассказанная Стигом, казалась чем-то не совсем реальным… но достаточно было посмотреть на уставшее лицо Эмиссара, на подавленных Сашу и Настю, чтобы понять: все правда, все, от первого до последнего слова.

— И кто же там был? — нарушил тишину Маркус.

— Я такого никогда не видел, хотя уж я-то видел многое, сам знаешь, — ответил Стиг.

— Это была та женщина, из цирка, — вдруг сказала Настя.

Все посмотрели на нее, но девочка не поднимала взгляда, словно завороженная танцем пылинок в лучах света, падающего из окна.

— Не знаю, наверное, Насте видней, — сказал Стиг. — Единственная поправка: я бы не стал называть ее женщиной.

Маркус удивленно посмотрел на друга, заметив его взгляд, Стиг кивнул:

— Выглядела-то она как женщина — и красивая женщина! — но вот только…

***

…но вот только вся эта женственность и красота сходит на нет, превращаясь в страшное и неприятное всего из-за одной особенности. Стиг видит ее мельком, буквально секунду, но ему хватает этой секунды, чтобы принять решение открыть огонь по тому подобию женщины, что ожидает их в комнате. Он успевает сделать три выстрела, прежде чем женщина кидается на него, но он отскакивает назад, наугад посылая пулю за пулей в сторону создания, поджидавшего в тишине ярко освещенной комнаты. Настя видит, как женщина ударяется о стену, пролетая то место, где только что стоял Стиг, ударяется и тотчас отскакивает назад, падает на пол… и начинает ползти, по-змеиному изгибаясь всем своим прекрасным телом.

Настя узнает ее — это та самая Великолепная Селин из цирка, только теперь она мало напоминает красивую белокожую женщину. Нет, теперь ее нельзя назвать не то что красивой, а даже женщиной: это какое-то подобие змеи, быстро ползущее к ним, словно в теле Селин не осталось ни одной кости. Словно почувствовав взгляд девочки, Селин поднимает голову и смотрит на нее пронзительным взглядом, взглядом кобры, не человека. Женщина шипит и ползет еще быстрее. Только теперь, отойдя от шока, Настя начинает выкрикивать имя Стига снова и снова.

Стиг молча поднимает пистолет и несколько раз стреляет в женщину. Она не то кричит, не то шипит, но все-таки с потрясающей воображение скоростью убирается обратно в комнату. Эмиссар ловким движением перезаряжает пистолет, и в этот момент дверь в ванную комнату разлетается вдребезги, и в коридор вваливается нечто огромное и страшно волосатое. Это нечто ревет в ярости, взмахивает могучими лапами и набрасывается на Стига, целя длинными когтями в его глотку. Эмиссар пытается достать клинок, но в узком помещении коридора рукоять цепляется за одежду на вешалке и гиганту удается навалиться на мужчину. Мгновение — и Стиг падает, погребенный под тушей медведя, непонятно как помещавшегося в маленькой ванной комнате…

***

— Видишь? — Стиг расстегнул рубашку и показал глубокую, залепленную лейкопластырем царапину на левой стороне грудной клетки. — Если бы он воткнул в меня свои нестриженные когти, а не просто наотмашь полоснул, то я был бы уже мертв.

— Ты показывался медикам? — встревожено спросил Маркус. — Выглядит плохо.

— Они меня чутка подлатали, — криво ухмыльнулся Стиг. — Потом лягу на полный ремонт, сейчас нет времени.

— Вместо того чтобы идти в медотсек, ты сидишь и травишь байки?

Стиг сделал глоток кофе, поморщился, и ответил:

— Я созвал Совет. Он начнется через три часа — если я сейчас приму лекарства, то вырублюсь минимум на половину суток, а мне надо рассказать всем о произошедшем.

Он многозначительно обвел взглядом ребят и добавил:

— Вы все приглашены.

— Это все здорово, — вернулся к теме разговора Маркус, — но скажи лучше, как ты выбрался? Дай угадаю: поднял медведя и кинул в сторону? Нет-нет, ты, наверное, достал-таки свой меч и…

— Мне помогли, — сквозь зубы процедил Стиг.

Маркус замолчал и, после паузы, спросил:

— Прости, что? Мне показалось, ты сказал, что тебе помогли?

Стиг поиграл желваками и неохотно кивнул.

— И кто же тот могучий воин, которому ты теперь обязан своей жизнью? — стараясь сохранить серьезное выражение лица, спросил Маркус.

Зигмунд Стиг глазами указал на Сашку, почти уснувшего над тарелкой с кашей. Маркус непонимающе взглянул на мальчишку, снова посмотрел на Стига и покачал головой, давая понять, что не уловил, о ком речь.

— Он, — процедил Эмиссар и снова указал глазами на Сашку.

— Этот… мальчик? — выдавил из себя изумленный Маркус.

Стиг кивнул. Теперь он выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю.

Маркус переводил взгляд с дремлющего Сашки на каменную физиономию Эмиссара, обратно на Сашку — снова на Стига. А потом захохотал так, что опрокинул чашку кофе.

— Ты… ты теперь обязан… этому малышу! — давясь от смеха, сумел произнести Маркус. — Это… это лучшая шутка, которую я слышал за последние пять лет! Когда… когда ты возьмешь его с собой на задание? Боги!..

Разбуженный Сашка недоуменно посмотрел на покатывающегося со смеху Маркуса, взглянул на Стига и спросил:

— Чего это он?

— Неважно. Я потом объясню. А ты, — Эмиссар ткнул пальцем в бессильно всхлипывающего Маркуса, — попридержи язык. Я ничего никому не обещал… во всяком случае, не этому пацану.

Маркус кивнул, хихикнул, его лицо приняло преувеличенно серьезное выражение.

— Как скажешь, Великий и Могучий Эмиссар Стиг, — он хихикнул, но тотчас снова стал серьезным. — Поведай же, как ты оказался в таком… щекотливом положении?

Стиг с минут гневно теребил бороду, а потом все-таки решил не обращать внимания на своего друга и продолжил рассказ:

— Я услышал треск где-то над головой, а потом…

***

…Стиг слышит треск над головой и неожиданно вес навалившегося на него зверя уменьшается. Всего на мгновение, но этого достаточно: Эмиссар успевает поднять прижатую к полу руку с пистолетом и нажать на курок. Выстрел, запах паленой шерсти и громкий рык боли рассерженного зверя.

Стиг, рыча не хуже чем медведь на нем, пытается оттолкнуть громадину неимоверным усилием… и — вот чудо! — ему это удается. Ошеломленный болью и острым запахом сгоревшего пороха медведь делает несколько шагов назад, ошарашено мотая головой. Шаг, еще один и он с грохотом и звоном падает в ванну, слышится треск разломленной пополам раковины.

— Бегите! — кричит Стиг.

Настя хватает за руку брата, до сих пор сжимающего в руке две уцелевшие ножки от маленького стульчика, стоящего в прихожей (на этот стульчик можно было присесть, обуваясь). Девочка тянет Сашку в сторону двери, тот бросает ножки и бежит с сестрой к выходу. Стиг медлит всего лишь мгновение, а потом бросается следом.

Десять секунд — и они вылетают на улицу, тяжело дыша, испуганные, но не паникующие. Машина бибикает, мигая в темноте фарами, словно подсказываю хозяину, что она тут, она готова спасти их всех! На третьем этаже распахивается окно, в нем появляется массивная фигура мужчины, мордой похожего на медведя, он прижимает к плечу короткоствольный автомат и над пустым двором разносится сухая очередь выстрелов. Около ног беглецов вспухают фонтанчики пыли и земли, но они уже около машины, запрыгивают в нее — мгновение — и "Волга" прыгает вперед, унося Стига и двух детей прочь из ловушки. На мгновение, у самого выезда со двора, перед ними возникает силуэт мужчины, машущего руками, словно он надеется остановить машину, Эмиссар жмет на клаксон, и мужчина прыгает в кусты, едва успевая разминуться с капотом автомобиля. Настя и Саша испуганы, Стиг ругается сквозь зубы, постоянно поглядывая в зеркальце заднего вида, но за ними никого, дорога пуста и он понимает — им просто…

***

— Нам просто повезло, — закончил Стиг.

Минуту все молчали, затем Маркус осторожно спросил:

— А они точно искали не тебя?

Стиг покачал головой:

— Точно. Вспомни, та женщина, что чуть не прикончила меня, ну, похожая на змею… Она ведь из этого проклятого богами цирка. А пару дней назад я знать не знал, что это за цирк такой.

— И она говорила про Антона, — заметила Настя, бросай на мальчика странный взгляд.

— Точно, — Стиг прищелкнул пальцами. — Сам видишь, я тут не при чем.

Маркус задумчиво почесал переносицу.

— Чтоб будет с нашими тетей и дядей? — спросила вдруг Настя.

Стиг ответил без тени улыбки:

— Я сообщил оперативной группе, они, скорее всего, уже в квартире, — он помолчал и с явной неохотой добавил: — Но, думаю, они там никого не найдут. Когда я зашел в комнату, она была пуста… если не считать той дамочки, похожей на кобру-переростка.

Он снова замолчал, а потом закончил:

— Мне жаль.

Настя без всякого выражения на лице кивнула.

Стиг несколько секунд смотрел на нее, а потом с преувеличенной бодростью хлопнул по столу большими ладонями с такой силой, что Сашка подскочил на месте и начал очумело оглядываться по сторонам.

Эмиссар поднялся и сказал:

— Что ж, ребятам, судя по всему, придется задержаться у нас на некоторое время, так что пойду, пристрою их куда-нибудь. Вы как, поладили с Антоном?

Маркус кивнул:

— Стиг, Антон сказал мне, что ты хотел попросить разыскать кого-то.

— Точно. Слушай, ты не мог бы поразузнать, куда переехали родители Антона?

Маркус задумался, кивнул и сказал Антону:

— Сейчас я немного занят, но завтра — послезавтра подойду, и ты мне дашь всю нужную информацию, идет?

Антон обрадовано ответил:

— Идет!

— Вот и ладушки, — Маркус допил остывший кофе, тоже встал из-за тсола. — Пора идти, работа не ждет, все такое. До завтра, Антон. Пока, ребята. Было приятно повидаться, Стиг, заходи в гости.

— Обязательно, обязательно, — рассеяно покивал Эмиссар, провожая взглядом друга. Дождался, пока тот отойдет достаточно далеко и произнес, обращаясь к Бессоновым: — Пойдемте, надо вас куда-то пристроить, не сидеть же здесь…

— Может, им пока побыть у меня? — спросил Антон.

Стиг посмотрел на Настю, и та поспешно ответила:

— Мы не против, да, Сашка? — брат кивнул и девочка добавила: — Все равно нам не уснуть.

Сашка что-то пробормотал под нос, но возражать не стал.

— Действительно, может так оно и лучше. Разговаривать сейчас с интендантом о предоставлении еще двух мест… — Стиг покачал головой: — Нет, на это у меня просто нет сил.

Эмиссар потер левый висок, словно стараясь унять головную боль, и невесело усмехнулся:

— Никогда бы не подумал, что ничтожное дело о уже закрывшейся Дыре приведет к таким последствиям. Идемте.

Они отнесли подносы с тарелками и вышли из светлой столовой. Несколько минут — и они подошли к двери в комнату Антона.

— Я зайду за вами через… — Стиг взглянул на часы, — через полтора часа. Отдохните немного.

С этими словами он развернулся и быстро пошел в ту же сторону, откуда они пришли.

Антон посмотрел на Настю, на сонного Сашку, достал из кармана карточку и, опасаясь, что у него ничего не получится, провел ей так, как показывал Маркус. Щелкнул замок, Антон повернул ручку и дверь открылась.

Ребята прошли в комнату, и Сашка тотчас с довольным стоном упал на не застеленную кровать. Настя спросила, где здесь ванная комната, Антон показал, и девочка исчезла за дверью, откуда тотчас послышался шум льющейся воды.

Антон сел на стул, подумал, покопался в ящиках тумбочки. Долго копаться не пришлось — в верхнем, как он и предполагал, лежал черный прямоугольник пульта управления. Мальчик взял его и, направив на плазменную панель на стене, и, немного робея, нажал на красную кнопку. Раздался щелчок и телевизор, после пяти секундной паузы, включился со страшным грохотом и пальбой. Антон испуганно застыл, не зная, как убавить звук.

— Тоша, сделай потише! — крикнул Сашка.

— Я не знаю, как!

Сашка приподнялся, отобрал пульт и убавил звук до нормального уровня.

— Вот эта кнопка, верхняя часть — добавить, нижняя — убавить, — пробормотал он, отдавая пульт Антону, и опять плюхнулся на подушку, засыпая.

Антон с любопытством посмотрел на пульт, минуту поигрался, прибавляя и убавляя звук. Да, это было нечто — если что-то и можно было придумать лучше такой вещи, то представить себе, что же это такое может быть, он не мог.

Открылась дверь и в комнату зашла Настя, вытирая мокрые волосы полотенцем.

— Мне жаль, что так получилось, — немного неуклюже сказал Антон. — Все из-за меня…

— Ты здесь не при чем, — ответила Настя. — Если уж на то пошло, тогда в цирке мы остались вот из-за этого оболтуса.

Она кивнула на Сашку, посапывающего на подушке.

— Если бы ушли сразу, то ничего этого не случилось бы, — вздохнула Настя.

— Надеюсь, с вашими дядей и тетей все в порядке, — сказал Антон.

— Я тоже надеюсь, — кивнула Настя. — Они нам очень помогли, когда… когда мама умерла.

Антон почувствовал себя неловко и промолчал. Настя же с преувеличенным вниманием смотрела на экран телевизора.

— А что, Сашка правда спас Стига? — поспешил переключиться на другую тему Антон.

Настя улыбнулась:

— Я напугалась, когда этот медведь выскочил из ванной и набросился на нас. А Сашка… Сашка просто взял стул и ударил тому по затылку с такой силой, что во все стороны полетели щепки, — она хихикнула и с любовью посмотрела на спящего брата. — Он очень смелый… только иногда чересчур самонадеянный.

Антон кивнул. Это он уже понял и так.

— Слушай, а давно у вас изобрели эти штуки? — он показал Насте пульт.

Настя засмеялась:

— Ты имеешь ввиду, давно ли они появились у нас, в России? Изобрели-то их о-очень давно…

— Правда? Откуда ты знаешь?

— Кажется, прочитала в Википедии… — не очень уверенно ответила Настя.

— В Википедии? Это какая-то энциклопедия, да?

Девочка вздохнула:

— У нас помимо пультов дистанционного управления-всем-подряд появилась еще такая штука как Интернет, — она подумала и сказала: — Даже не знаю, с чего начинать объяснять…

***

В дверь постучали, и Антон недовольно обернулся: Настя как раз начала рассказывать про новые автомобили и про то, что в них бывает. Представить, что в машине помимо руля, педалей и радио может быть что-то вроде автопилота (так он понял объяснения Насти), системы контроля температурой, музыкального центра на тысячи песен и даже телевизора и компьютера с Интернетом (он уже разобрался, что это такое и был просто-напросто шокирован, когда понял суть Всемирной Паутины), было просто невозможно. Этого не было у них дома — и не было ни у кого в его время, кроме самых богатых людей — а тут все и в каждой машине! Поистине удивительно и он готов был слушать и слушать Настю бесконечно.

Снова постучали, на этот раз настойчивей; Антон встал, подошел к двери, открыл ее и увидел Стига в неизменном плаще, скрывающем оружие.

— Готовы? — спросил Эмиссар.

Антон почувствовал, что у него вдруг как-то разом пересохло в горле и смог только кивнуть.

— Идемте. Совет начался.

***

— Приветствую, друзья.

Гул голосов, стоящий в большой гостиной, затих, только потрескивал огонь в камине. Собравшиеся выжидающе смотрели на Старшего, сидящего в одном из восьми кресел, покрытых роскошной белой кожей. Стиг и ребята сидели тут же, на обычных стульях с прямой твердой спинкой, и эти стулья органично вписывались в чуть увеличенный круг, составленный из кресел.

— Мы собрались здесь по просьбе нашего Эмиссара, Стига, — продолжил Старший. — Сегодня произошло событие — о котором я уже осведомлен — и нам надо решить, что предпринять дальше.

— Я так понимаю, это что-то достаточно веское, иначе вы бы не стали собирать нас здесь, не так ли, Зигфрид? — спросил один из мужчин. У него было скуластое, широкое лицо, густая грива песочного цвета волос и такое мощное телосложение, что Антон удивился, как же ему удалось поместиться в кресло и как у того не подломились ножки. Странное дело, но мужчина словно забавлялся: его толстые губы не улыбались, но глаза словно искрились совершенно натуральным весельем. Глядя в них, Антон почувствовал себя неуютно: ему подумалось, что человек с такими глазами никогда не скажет правду… а даже если скажет, то понять, так ли это — нельзя.

— Естественно, я бы не стал отрывать вас, Эрик Персон, от несомненно важных дел, — холодно ответил Стиг.

— Тогда расскажите нам, уважаемый Зигфрид, ради чего мы здесь, — чуть улыбнувшись, попросил человек, названный Эриком Персоном.

Стиг на мгновение сжал челюсти, а потом поднялся и короткими предложениями пересказал то, что произошло с того момента, как он встретил в одном южноуральском лесу трех ребят, сидящих тут же. И все равно, не смотря на то, что мужчина явно старался говорить короче, рассказ растянулся почти на час. Правда, в основном потому, что когда Стиг приступил к рассказу о стычке в квартире Бессоновых, его начали постоянно перебивать и задавать уточняющие вопросы, так что эта часть — более короткая по времени происходящих событий — заняла почти столько же, сколько и вся остальная.

Наконец, Стиг закончил доклад (иначе назвать это было сложно) и сел. Минуту стояла тишина, собравшиеся обдумывали только что услышанное.

Первым заговорил лысый мужчина в возрасте, с худым, изможденным лицом, большим носом, острым подбородком и длинной морщинистой шеей. Голос мужчины — сухой, неприятный — был под стать виду, и Антон тотчас окрестил говорившего Стервятником.

— Весьма… необычное происшествие. Вы представились при первой встрече, я правильно понял?

— Назваться я не успел, но упомянул Круг.

Болезненно-худой мужчина с желтоватой кожей, сидящий рядом со Стигом, кивнул:

— Значит, они должны были знать, с чем имеют дело и все равно решили вмешаться?

— С чего вы это взяли, уважаемый? — поинтересовался Стервятник. — Это не кто-то из наших подопечных, до сего момента мы знать не знали ни о каком Циркаче. Вполне может быть, что для них наше самоназвание пустой звук.

— Я давно говорил, что нам надо выйти из тени, наша конспирация чаще вредит, чем помогает, — ответил сосед Стига,

— И это привело бы к тому, что на нас начали бы охотиться все спецслужбы мира, — скривился Стервятник. — Уважаемый Дохх, мы обсуждали это не раз и ради всех богов, давайте не будем начинать все с начала!

— Стало быть, Странник? — заметил другой мужчина, полноватый, одетый в поблескивающий золотыми искорками серый костюм.

— Да, уважаемый Кормак, похоже на то, — кивнул Стиг. — Странник или целая их организация.

Советники зашептались, мужчина, телосложением похожий на медведя, тот самый, которого Стиг назвал Эрик Персон, пробормотал под нос что-то похожее на ругательство.

— Самое странное, что мы не слышали об этом Циркаче раньше, — сказал Дохх. — Или это было его первое представление?

— Не первое, — отозвался Эрик Персон. Он провел рукой по волосам привычным жестом и продолжил: — Мы провели небольшое расследование, данные еще далеко не окончательные, но нам стало известно, что подобные представления прошли в нескольких городах…

— Каких? — спросил до сих пор молчащий Советник с бледным одутловатым лицом.

— Пекин, Нью-Йорк и Сидней — это то, что удалось разыскать сразу же, — ответил Персон. — Представления были даны по той же схеме: несколько дней рекламы, одно выступление, исчезновение цирка из города в неизвестном направлении.

— Они должны были заключать договора, — заметил Кормак.

— Человека, заключающего договор, не существует. Пустышка.

— Почему же они решили выступить здесь, в Горецке, хотя до этого предпочитали большие города?

— Не факт, что в других маленьких городах не было представлений. У нас просто не имеется на данный момент достоверной информации, а столицы… в местной прессе широко освещались уникальные цирковые номера единственного представления в городе.

Стервятник спросил:

— Удалось узнать, где они сейчас?

Персон покачал головой:

— Исчезли, будто растворились в воздухе.

— Но где-то должен быть договор…

— Я уже говорил, такого человека не существует в природе, Советник.

Настя кашлянула, и все посмотрели на нее. Смущенная вниманием, девочка встала и, волнуясь, сказала:

— Там, в Цирке — и после в трейлере Циркача — был Боголепов… Они о чем-то договаривались…

Антон возбужденно воскликнул:

— Они хотели купить эликсир! Как же я мог забыть!

Советник с лысой головой недовольно поджал губы и сказал:

— Мы не совсем понимаем, о чем вы говорите, молодые люди. Не могли бы вы нас просветить?

— Боголепов — это наш губернатор… Ну, нашей области, — сказала Настя.

— И он заключал какую-то сделку с Циркачем? — уточнил мужчина в дорогом костюме.

Девочка кивнула.

— Это зацепка, — откидываясь в кресле, заметил Стервятник. Он бросил острый взгляд на Персона и спросил: — Как, уважаемый Эрик, ваши люди займутся этим? Или мои Эмиссары лучше подойдут для подобного деликатного дела?

В глазах Персона вспыхнул яростный огонь, но тотчас погас, словно его и не было. Он улыбнулся искренней подкупающей улыбкой и ответил:

— Конечно же, я позабочусь об этом. Распоряжения будут выданы немедленно по окончанию Совета.

— Надеюсь, они не покалечат этого несчастного Боголепова, — пробормотал Стервятник, но так, что его услышали все. Стиг кашлянул и Антон, посмотрев на него, понял, что тот сдерживает смех.

Персон с застывшей на губах улыбкой промолчал.

— Молодая леди, вы упомянули какой-то эликсир… — заметил Дохх.

— Это странная история, но она еще больше доказывает обоснованность наших опасений, — сказал до сих пор молчавший Старший.

— Вы знаете, про какой эликсир идет речь?

Старший кивнул:

— Не знаю, как он называется, но эффект однозначен, — он помолчал и закончил: — Человеческое превращение.

На несколько секунд повисла тишина, потом Советник в богатом костюме недоуменно спросил:

— Простите, я далек от наших оперативных дел, все больше по финансированию… но вы имеете ввиду оборотничество, я правильно понял?

Старший кивнул.

— Оборотничество по желанию? — уточнил финансист Кормак.

— И контроль оборотней. Если вы еще не поняли, то и волки, и та женщина с медведем в квартире Бессоновых — это люди, подчиняющиеся воле Циркача.

Все помолчали, соображая.

— Со всем к вам уважением, — начал Советник с одутловатым лицом, обращаясь к Главному, — но почему вы уверены, что он ими управляет? Превращение в оборотней это одно, но контроль… это ведь совершенно другое.

Вместо ответа Старший поднялся, вышел в центр круга, посмотрел на Антона и сказал:

— Антон, будь добр, помоги мне кое-что показать Совету.

— Э-э, да, конечно. А что мне надо делать?

— Можно я позову тебя, как это делал Циркач? — спокойно спросил Старший.

Антон почувствовал, как на лбу выступил холодный пот. Ему вовсе не хотелось превращаться в кота, не на глазах у всех, но…

Старший словно прочитав его мысли улыбнулся:

— Превращения не будет. Ты просто подойдешь ко мне и все.

Антон сглотнул загустевшую слюну и сказал севшим голосом:

— Я… хорошо.

— Спасибо, — кивнул Старший и сказал неожиданно зазвеневшим в наступившей тишине голосом: — Инн эдан!

Столько силы было вложено в этот приказ, что Антон не задумываясь встал, в несколько шагов подошел к Старшему и поднял голову, заглядывая в его лицо, всей душой жаждя новых приказов. В глазах Старшего Антону почудились отблески белого сета, но это могло быть отражение огня в камине.

Мужчина мягко улыбнулся Антону, потрепал его по плечу и подтолкнул обратно, к стулу.

— Спасибо, Антон, можешь сесть.

— Это один из Странников, точно, — уверенно сказал Персон.

— Несомненно, — согласился Стервятник без ноток привычного ядовитого сарказма в голосе. Он внимательно посмотрел на Антона, и тот вздрогнул от этого холодного изучающего взгляда: — Мальчик пробовал эликсир? Это могло бы дать нам много нужной информации.

— К его счастью, эликсира он не пробовал, иначе изменения были бы необратимы, — ответил за Антона Старший. — Он пролил его на кожу, так что в какой-то мере Антон подвержен влиянию жидкости… но не влиянию Циркача.

Стервятник разочаровано откинулся на спинку кресла и Антон разозлился на него.

— Ты можешь менять форму, мальчик? — спросил Дохх. Его серые внимательные глаза не отрываясь смотрели на Антона.

— Я… один раз я превратился, но потом вернулся обратно, и… я не знаю, — скомкано закончил Антон.

— И в кого ты превращаешься, малыш? — поинтересовался толстый Советник с бледным лицом.

— Э-э… в кота, — ответил Антон.

Персон фыркнул, Советник, похожий на стервятника, взглянул без улыбки на мальчика, снова отпустил глаза.

— Кота? Как так получилось? — недоуменно поинтересовался Дохх.

Антон покачал головой, показывая, что не знает. Он чувствовал стыд: действительно, нет, чтобы превращаться в волка там, или гепарда какого-нить… Да даже в ту же собаку! А он превращался… в кота.

— Это звучит как-то странно, я думал, он использует эликсиры для создания чего-то вроде армии, и эликсир кота… — пробормотал Советник-финансист.

— Надо принять решение, — сказал Старший, и гул голосов затих.

Мужчина вернулся на свое место и задумчиво оглядел всех собравшихся на Совете.

— Мы все согласны, что это кто-то из Странников и этот кто-то не желает идти на контакт, — начал Старший. — Хуже того, этот некто не гнушается использовать все доступные методы для достижения своей цели…

— Мы так и не знаем, какая у него цель, — заметил Стервятник, и Старший согласно наклонил голову.

— Действительно, и это очень плохо. А значит ликвидации этой угрозы необходимо присвоить самую высокую важность. Отложите все дела, которые можете отложить, и начните работать над решением проблемы.

Старший повернулся к Эрику Персону.

— Эрик, будьте добры, обеспечьте усиление охраны Круга и попробуйте разыскать следы Циркача. Поработайте с Боголеповым, возможно, что-то узнаете.

— Будет сделано, — Персон наклонил свою львиную голову.

— Уважаемый Дохх, пусть ваши светлые головы попробуют определить, что за человек этот Циркач… пусть собирают все информацию и предоставляют ее Эрику и Советнику Россу.

— Есть еще небольшая просьба к вам, Советник Хебер, — сказал Старший, обращаясь к мужчине с бледным, чуть рыхловатым лицом.

— Всегда к вашим услугам, — ответил тот, слегка кланяясь.

— Пусть кто-нибудь из ваших людей поработает с Антоном: ему нужно научиться контролировать свою способность.

— Будет исполнено, — ответил Советник.

Антон изумленно посмотрел на Старшего, но тот не обращал на мальчика никакого внимания, он задумчиво прохаживался в центре круга, размышляя.

— Учитывая несомненную опасность, которую представляет собой Циркач, Бессоновы остаются в Убежище, на тех же условиях, что и Антон Захаров, — он посмотрел на Настю, на Сашку, кивнул, словно подтверждая свое решение. — Вы будете находиться под защитой Круга до той поры, пока ситуация не будет разрешена… так или иначе.

Мужчина повернулся к лысому Советнику и произнес:

— Уважаемый Росс, надеюсь на то, что ваши Эмиссары удвоят бдительность и будут докладывать вам и мне обо всех подозрительных событиях.

Стервятник — именно он оказался Советником Россом — с трудом приподнялся и слегка поклонился Старшему, сказав:

— Я лично прослежу за этим, мессир.

— Благодарю, Советник, — Старший кивнул. — Остальным прошу со всей серьезность отнестись к возникшей ситуации. За то время, что мы существуем, это первое открытое столкновение с нашими противниками.

Остальные согласно заворчали, но Антон заметил, что никто не выглядел сколько-нибудь встревоженным. Это его обрадовало… и насторожило. Ему казалось, что они не совсем понимали, с чем имеют дело… Хотя он и сам не понимал, если уж на то пошло.

— У кого-нибудь есть вопросы?

Старший выдержал паузу, кивнул и сказал:

— Тогда, полагаю, Совет окончен. Всем удачного дня.

Все тотчас зашевелились, поднимаясь с мест и что-то негромко обсуждая между собой. Ребята растерянно смотрели по сторонам, не зная, что предпринять.

— Идемте, — бросил Стиг и ребята послушно поспешили за Эмиссаром.

Они вышли из зала, прошли сумрачным коридором, спустились по лестнице на первый этаж и через парадный выход проскользнули на улицу. Было пасмурно, небо затянуто серыми облаками, а воздух пах дождем.

— Вот так, ребята, — сказал Стиг, копаясь в кармане плаща. — Придется вам задержаться у нас в гостях, а?

Он кинул на пол нечто серебристо блеснувшее в сумрачном свете дня, и прямо посреди щебенчатой дорожки открылся уже знакомый белый провал, ведущий в здание Убежища Круга. Антон, Настя и Саша подошли к мрачному Стигу и они вчетвером шагнули вперед.

Закапал дождь, быстро превратившись из отдельных капель в унылую серую пелену, стягивающую стежками землю и небо.

Площадка перед домом снова была пуста, как будто на ней никого никогда и не было.

Глава тринадцатая

Затишье перед бурей

Настя и Саша остались в Убежище, как называли это место люди из Круга, остались вместе с Антоном. Теперь и им было некуда идти, их единственные родственники пропали, скорее всего, стараниями Циркача. Родителей Антона так пока и не могли найти, хотя Маркус не забывал о своем обещании: во всяком случае, при встречах в столовой (они как-то незаметно подстроились под утреннее расписание ученого) Маркус сам говорил Антону, что пока ничего нового.

Прошел июль, наступил август, жаркий, душный и невыносимо пыльный. Впрочем, ребята знали об этом только из новостей: как объяснил Маркус, Убежище находилось где-то под землей, где точно — не знал никто. В ответ на вопрос, что же они видят тогда в окнах своих комнат, залов, коридорах и даже сейчас, в столовой, ученый ответил, что это лишь качественное изображение, создающее иллюзию, будто вокруг здания есть открытые пространства. Об этом не любят распространяться, со странной улыбкой говорил Маркус, но все и так знают. Все-таки лучше, чем совсем не видеть солнечного света: не все ведь, как Эмиссары, проводят время в большом мире. Многие выходят из Убежища только по делам или в отпуск.

Время шло, ближе к концу августа с ребятами встретился Стиг, и они провели почти целый день, расспрашивая Эмиссара о том, как происходит расследование их дела. Стиг отвечал, что дела идут, но не очень хорошо; Циркач со своим представлением словно сквозь землю провалился, нигде и никто не видел и не слышал о нем. Ниточка, которая могла вести от Боголепова, закончилась ничем: губернатор просто исчез, оставив ошарашенную и испуганную свиту одну.

Совет единодушно сошелся во мнении, что Боголепов и остальные двое присоединились к Циркачу. Возможно, против своей воли, но это ведь ничего по большому счету не меняло. Дознаватели Персона так и ходили кругами, надеясь найти хоть малейший намек на присутствие Циркача в России. Уже обсуждался вопрос о расширении сферы поисков на другие страны, но пока что единогласного решения принято не было. Стиг усмехался, говоря о об этом; по его словам он-то как раз был бы не против, чего нельзя сказать о Эрике Персоне, у которого бы разом прибавилось куча работы. Из этого разговора Антон как минимум понял одну вещь: Стиг недолюбливал Персона, и тот, если вспомнить о поведении на Совете, отвечал ему полнейшей взаимностью.

Часы складывались в дни — дни — в недели. Ребята много времени проводили вместе, узнавая друг друга лучше, и Бессоновы понимали, что они нашли хорошего друга, друга для них обоих. А Антон не сомневался, что встреча с братом и сестрой была самым удачным событием с того момента, как он попал в это время. Если бы не они… нет, он не сошел бы с ума, но ему точно было бы гораздо труднее, почти невозможно приспособиться к современной жизни.

Настя и Антон часто часами просиживали за ноутбуком, который Захарову притащил Маркус, чтобы мальчишка не очень скучал. Подключение к Интернету нашлось сразу же (нашел его, конечно же, Сашка; Антон и представить себе не мог, что в здании есть беспроводная связь). Много времени на то, чтобы обучиться премудростям пользования браузером и поисковыми системами не ушло, так что вскоре Антон с огромным любопытством читал Интернет-странички новостных сайтов и — в особенности — Википедию, иногда при этом засиживаясь далеко за полночь, благо, отсыпаться можно было хоть до обеда.

Настя и Сашка частенько составляли ему компанию, нередко засыпая на большой кровати или в кресле: одним им было скучно, а заняться больше было решительно нечем. Правда, Сашка, бывало, отсутствовал по полдня, занимаясь какими-то своими делами, о которых предпочитал не распространяться. Впрочем, он всегда возвращался обратно, иногда под вечер, чаще всего усталый и отвечающий на все вопросы односложными словами. Иногда, правда, он рассказывал, что нашел в своих многочисленных походах по коридорам Убежища.

По его рассказам выходила странная и удивительная картина.

Убежище, судя по всему, представляло собой какой-то огромный подземный комплекс, испещренный коридорами, как гигантский муравейник. Из-за того, что везде, где только можно, располагались искусственные окна, о которых им рассказал Маркус, предположить истинные размеры и форму сооружения было совершенно невозможно: Сашка с помощью Антона попытался зарисовать несколько ближайших коридоров, переходов и комнат, стараясь соблюдать хоть какое-то подобие масштаба. После пятого листка бумаги, на котором коридор из столовой замыкался где-то в районе комнаты Антона, они бросили сие бесполезное занятие. Эти бесконечные "кротовые норы" могли идти как им угодно, если уж на то пошло: здесь, в этом здании, магия и технология похоже сосуществовали вполне себе вольготно рядом друг с другом. Однажды Саша попробовал определить через Интернет свое местоположение (Антон толком не понял, что тот делает, но поверил мальчишке на слово, что это возможно). После того, как компьютер по очереди показал, что они вышли в Интернет из Бангладеша, Копенгагена, Токио и полярной станции на Южном полюсе, пришлось бросить и это занятие. Определить, где они находятся, было решительно не возможно, поэтому приходилось тратить свое время, лазая по Интернету, играя в игрушки и качая новинки кино.

***

Вечером одного августовского дня ребята сидели в комнате Антона, не зная, чем заняться. Настя читала какой-то подростковый журнал, лежа на кровати, Сашка и Антон играли в очередную часть Героев Меча и Магии; причем играли по всем правилам: один ходил, а второй в этот момент садился с другой стороны стола, чтобы не видеть, что делает соперник. Учитывая, что на каждый ход давалось четыре минуты, щелкать мышкой, чтобы все успеть, надо было довольно-таки быстро.

Был ход Антона и он сидел, сосредоточенно соображая, в каком месте может быть зарыт Грааль. Всю территорию он, конечно же, не открыл, игра началась всего час назад, но, благодаря стечением обстоятельств, он узнал место, изображенное на мозаике карты. И сейчас пытался сообразить, где начать раскопки: каждая попытка отнимала целый ход героя, а мест, где мог быть зарыт главный артефакт было… достаточно много их было, клеток шестнадцать, если не больше. А значит оставалось полагаться только на удачу.

— Давай ходи быстрее, — не выдержал Сашка. Он сидел напротив Антона и чуть ли не подпрыгивал на стуле. — У меня там Капитолий достраивается, скоро куплю всех и пойду твой замок захватывать.

— Пойди-пойди, — хмыкнул Антон. Он старательно делал вид, что не верит Сашке, а сам соображал, может ли быть такое, учитывая, что играть они начали совсем недавно. Сашка знал много мелких секретов этой игры, и все эти секреты выливались в его постоянные и сокрушительные победы над Антоном.

— А все знаешь почему? А?

— Ну и почему?

— Потому что Грааль прям на выходе моего замка оказался! — с довольным выражением лица воскликнул Сашка.

— Ага, конечно, — ухмыльнулся Антон, как раз выбрав место начала раскопок.

Сашка с подозрением посмотрел на друга, подумал, открыл рот, что сказать еще что-то и в этот момент в дверь постучали.

— Открыто! — крикнул Антон.

Дверь открылась, и в комнату зашел немолодой мужчина с седыми волосами до плеч. Его остроносое лицо было испещрено морщинами, как карта страны — реками.

— Добрый вечер, молодые люди, — поздоровался мужчина. — Кто из вас Антон Захаров?

Антон встал и сказал:

— Здрасьте. Я Антон.

Старик кивнул и подошел к нему.

— Меня зовут Малик, — представился мужчина. — Я буду… скажем так, буду учить тебя справляться с твоим даром.

— Вы… вы про превращение? — спросил Антон. Про игру он уже забыл.

— Насколько я понял многоуважаемого Хебера… да, про превращение, — улыбнулся Малик. — Я, конечно, не сталкивался ни с чем подобным, но, думаю, методики обучения Эмиссаров подойдут и для тебя… Не все, только некоторые.

— А можно стать Эмиссаром? — жадно спросил Сашка.

Старик улыбнулся:

— Можно. Как правило, Эмиссары уже повидавшие виды люди из других… — он споткнулся, но продолжил: — из других стран. Но даже им нужна переподготовка. Мы сталкиваемся с вещами, которые могут негативно повлиять на неподготовленный ум. Собственно, я и занимаюсь тренировкой ума Эмиссаров… подготовкой тела заведуют совсем другие люди.

— Такие, как Советник Росс? — спросил неожиданно даже для самого себя Антон.

Малик кивнул:

— Совершенно верно. Он является главой Эмиссаров и по совместительству их… наставником, скажем так.

Антон заметил, что при этих словах по лицу Малика скользнула тень неудовольствия.

— Я стану Эмиссаром? — затаив дыхание, спросил Антон.

Старик рассмеялся:

— Конечно же нет! Ты еще слишком мал для этого, да и для того чтобы стать Эмиссаром надо иметь… особый склад ума, скажем так.

— А в принципе это возможно? — Сашка горящими глазами смотрел на старика.

Малик покачал головой, и улыбка слетела с его лица, словно ее никогда там и не было.

— Не думаю, не думаю, — старик кашлянул, перевел взгляд на Антона и снова заулыбался: — Собственно, я пришел, чтобы сказать: завтра в девять утра я зайду за тобой и мы начнем обучение.

— Здорово! — искренне обрадовался Антон.

— Тогда до завтра, — Малик слегка поклонился Насте (та ответила подобием реверанса) и вышел из комнаты.

— Да, Тош, везет тебе, — с завистью в голосе протянул Сашка. — Будешь учиться у Эмиссаров…

— Ты же слышал, что он сказал, — ответил Антон автоматически, думая о том, чему именно будут его учить? Неужели тем словам, которые использовал Циркач? Это было бы просто… просто здорово.

— Все равно всяко интересней, чем торчать тут, за ноутбуком, — резонно возразил Сашка.

Он секунду помолчал, а потом воскликнул:

— Эй, так ты что, раскопал Грааль?! Я так не играю!

Антон, улыбаясь, пошел к освободившемуся за компьютером месту, довольный близкой победой настолько, что тотчас позабыл про завтрашнюю учебу.

***

Впрочем, когда Настя и Сашка ушли, а он лег в кровать, все тотчас всплыло в голове, как будто только и ждало этого момента. Обдумывая то и это, он проворочался до часу ночи и только потом смог уснуть, и сны его были наполнены магическими зельями, сияющими как елочные игрушки, волшебными палочками и мальчиками в очках и с фигурными шрамами на лбу в виде звезд, молний, торнадо и даже, почему-то, значка Nike.

Проснулся Антон рано утром, не проспав и четырех часов. Полежал полчаса, но сон не шел, поэтому встал и пошел умываться. В тот момент, когда в дверь, наконец, постучали, он уже давненько сидел за ноутбуком, перелистывая страницы Википедии, почти не вникая в текст на экране.

— Открыто! — крикнул мальчик, вскакивая на ноги и захлопывая крышку ноутбука.

В комнату заглянул Малик, добродушно улыбнулся Антону.

— Готов?

Мальчик кивнул, в горле пересохло.

— Отлично! Тогда пойдем, класс совсем рядом.

Они вышли в коридор и поспешили в сторону столовой. Антон нерешительно посмотрел на Малика, кашлянул и все-таки спросил:

— А я… я там буду не один учиться?

Старик рассеяно взглянул на него:

— У нас больше никого нет с такими способностями. Так что, конечно же, один.

Антон помолчал, а потом осторожно поинтересовался:

— Я вот одного не понял…

— Да? — Малик приподнял одну бровь.

— Вы все живете прямо здесь, в этом Убежище, верно?

Старик кивнул.

— Я так понимаю, это в целях безопасности… Но тут же наверняка есть семьи, правильно?

— Конечно, — подтвердил старик.

— И у них… — Антон покраснел. — У них же наверняка должны быть дети.

— Наверняка, — с улыбкой откликнулся Малик.

— Так они живут здесь, в Убежище, или все-таки нет?

— Здесь.

— Тогда почему мы не видели за столько времени ни одного ребенка? — недоуменно спросил Антон.

— А какой смысл им находится в Убежище? — вопросом на вопрос ответил Малик. — Понимаешь, на сотрудниках — и их семьях — Совет не экономит, так что у нас есть любые развлечения на выбор. Но находится на одном месте… скучно.

Антон кивнул. Это-то он как раз хорошо понимал.

— Как правило, дети сотрудников учатся в местной школе, благо, преподавателей хватает, — продолжал Малик. — Это гораздо удобней — и безопасней! — чем каждый день пользоваться порталами туда и обратно. Но никто не будет заставлять учеников оставаться на лето здесь.

Антон чуть не хлопнул себя по лбу. Он и забыл, что сейчас летние каникулы!

Малик чуть улыбнулся, словно понял, о чем думает мальчик, и добавил:

— В принципе, те, кто имеют так называемый Ключ могут приходить и уходить в Убежище в любое время дня и ночи…

— А что такое Ключ?

— Небольшая вещица, которую дает Старший — она используется для создания канала между Убежищем и любым другим местом…

— Эта та дыра в земле, заполненная белым огнем?

Малик кивнул:

— Именно, дорогой мальчик, именно. Не обязательно использовать ключ на земле… можно открывать дверь и на стене, и в оконном проеме… да где угодно.

— А я могу получить такой Ключ? — задал Антон вполне логичный вопрос.

Малик пожал плечами и осторожно сказал:

— Если честно — не думаю, — он кашлянул и пояснил: — Видишь ли, прежде всего детям Ключ не дают… потерять его достаточно легко и воспользоваться им может любой желающий, нашедший и сообразивший, что это. Убежище скрыто от всех, никто не знает, где оно расположено, но знание не играет роли, если Ключом воспользуется кто-то, желающий попасть в Убежище без разрешения. Поэтому мы предпочитаем пользоваться услугами Проводников.

Антон кивнул: он помнил немолодую женщину в банке, отправившую их в Убежище из кассовой кабинки.

— Так вот, обычно Ключ выдается в особых случаях и самым доверенным людям и как правило только для использования в пределах Убежища. Как ты, наверное, уже заметил, некоторые территории нашего комплекса отделены друг от друга не только стенами: например, место, где любит отдыхать Старший.

— Я думал, это там же, где и Убежище…

— Вовсе не обязательно, — покачал головой Малик. — Более того, я почти уверен, что это горное озеро расположено где-то совсем в другом месте, нежели остальные помещения. Может, на другом полушарии.

— Почему вы так решили? — быстро спросил Антон.

— Просто ощущения и некоторые косвенные признаки, не более того, — пожал плечами Малик, почесал длинный нос и спросил скорее сам себя: — Так на чем мы остановились? Ах, да!

В общем, Ключ не так уж часто используется. Обычно он в распоряжении у Эмиссаров, которые частенько попадают в места, где Проводника днем с огнем не сыскать, но они прекрасно понимают ответственность, которую несут за подобную вещь. Да и то сказать, даже Эмиссары не всегда берут Ключ с собой, если рядом можно найти Проводника. К тому же их Ключи все как один именные и…

— Именные? — спросил Антон.

— Имеется ввиду, что никто кроме человека, имеющего этот Ключ, дверь в Убежище не откроет, — пояснил старик. — Твой личный код, который не подобрать. Теоретически не подобрать.

— Здорово, — искренне восхитился Антон. — А почему остальные не получат такие именные Ключи? Тогда Проводники вроде как и не нужны будут…

— Ну, во-первых, Проводники нужны всегда. Не думаешь же ты, что они способны сопровождать людей только в Убежище?

Антон покачал головой, хотя на самом деле именно так и думал.

— Дар Проводника — большая редкость и Ключи, какие бы они не были удобные, никогда не заменят хорошо знающего свое дело Проводника.

— Понятно, — кивнул Антон. — А во вторых?

Малик, засмотревшийся на морской прибой за псевдо-прозрачной галереей, по которой они как раз проходили, недоуменно посмотрел на Антона.

— Прости, что?

— Вы сказали, что, во-первых, без Проводников никак. А во-вторых?

— Да-да, — Старик кивнул и добавил: — А во-вторых, Эмиссара можно заставить открыть дверь с помощью их Ключа. Они, конечно, сильные люди, многое повидавшие, но даже они способны выдержать только определенное количество пыток.

Антон вздрогнул, Малик заметил это и добродушно усмехнулся:

— Это просто предположение, такого еще никогда не бывало, и я сомневаюсь, что когда-нибудь произойдет.

Мальчик кивнул, по-прежнему не очень-то убежденный. Только после этих слов Малика он понял, что работа того же Стига, похоже, куда опасней, чем можно было предположить. Стычка с волками и с существами в квартире Бессоновых… возможно, это было для Эмиссара детской забавой, обычным эпизодом в череде опасностей, которые и составляли его жизнь.

Между тем они прошли очередным, ничем не отличающимся от других коридором и за поворотом вдруг уперлись в двустворчатую дверь. Над дверью висела простая пластиковая табличка:

ШКОЛА УБЕЖИЩА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Малик открыл дверь и приглашающим жестом указал на нее.

— Прошу в нашу — а теперь и твою — скромную обитель знаний, — улыбаясь, сказал старик.

***

Они прошли в длинный и широкий коридор, живо напомнивший Антону его школу в Горецке. Свет падал из окон (выглядевших совершенно реальными) на доски пола ровными прямоугольниками. Мальчик и Малик пошли по коридору, Антон слышал, как скрипят доски под ногами и вдруг понял, что улыбается. Это было действительно так знакомо, что он практически почувствовал себя дома.

— Здорово, правда? — спросил Малик.

Мальчик кивнул.

— Самое интересное, всем нравится, даже тем, кто родился в эпоху Интернета, ноутбуков и домашних заданий по электронной почте, — они прошли к третьей двери. — Думаю, здесь нам будет удобней всего.

С этими словами, он отпер замок, и они зашли в просторный класс, освещенный солнечными лучами. Три ряда двухместных парт, два шкафа в задней части помещения, дверь, ведущая, наверное, в учительскую, картины на стенах, изображающие великих ученых, доска странного для Антона белого цвета… Все такое новое и вместе с тем казавшееся совершенно обычным.

Малик подошел к учительскому столу, сел за него и с улыбкой кивнул Антону.

— Присаживайся, дорогой мой, где тебе будет удобно.

Антон подошел к парте напротив Малика и сел за нее. Теплый солнечный свет упал на лицо, Антон прищурился… и вдруг удивлено воскликнул.

— Что такое? — удивленно спросил старик.

— Солнце! — мальчик ткнул пальцем в сторону окна. — Оно… оно теплое!

Малик улыбнулся.

— Конечно. Это же самое обычное солнце, каким ему еще быть?

— Но Маркус… мой знакомый…

— Я знаю Маркуса, — кивнул Малик.

— Маркус говорил, что окна в здании — только иллюзия. Вроде изображения на экране телевизора.

— В основном, так и есть, — кивнул Малик. — Убежище под землей, как ты наверное знаешь, а люди не могут без солнечного света… или хотя бы его иллюзии. Но кое где есть и настоящие окна.

— Так мы сейчас не под землей? Я думал…

— Нет-нет, конечно же мы в Убежище. Как бы объяснить… Это окно не совсем окно… оно показывает другое место…

— Это фистула?

Малик вздрогнул и внимательно, поверх очко, посмотрел на мальчика. После минутной паузы старик сказал:

— Да, фистула, все верно. Это окно не там где мы есть, скажем так, и пространство там вполне реальное.

Мальчик привстал со своего места и выглянул в окно: там, расстилаясь до самого горизонта, колыхалось на неощутимом ветерке поле пшеницы. Золотистые волны переливались под голубым небом, Антону даже показалось, что он ощущает запах горячей земли и травы.

— Здорово, — сказал мальчик, садясь.

Все это время внимательно наблюдающий за ним Малик кивнул.

— Действительно. Но могу я поинтересоваться, откуда ты знаешь о фистулах? Я вижу, что тебе уже знаком принцип действия этих окон… во всяком случае, ты не сильно удивился.

Антон настороженно посмотрел на своего будущего учителя, но увидев, что на морщинистом лице Малика играет благодушная улыбка, расслабился и, собравшись с мыслями, пересказал историю про Циркача, Платона и, в том числе, про то, как он сбежал из трейлера через такое же окно.

— Это было довольно-таки безрассудно, — нахмурившись, заметил Малик.

— Платон говорил мне, — чуть виновато ответил Антон. — Правда, он не пояснил, почему…

— Это искаженное пространство, мой мальчик, — сказал старик. — Как бы объяснить доступней… Нельзя совмещать две разных точки между собой, точнее, можно, но это не так уж безопасно, как может показаться на самом деле. Затраты энергии на такие манипуляции огромны, но не это самое плохое. Понимаешь, совмещая две разные точки пространства ты… как бы вырываешь их из того места, которому они принадлежат. Всего на мгновение, даже меньше чем на мгновение, но в месте разрыва образуется пустота, где нет ничего. Мы называем эту пустоту Великое Ничто. А здесь, как ты видишь, две точки пространства не просто быстро совмещены, они соединены друг с другом и между ними затаилась микроскопическая, но не менее опасная щель в пустоту… Поэтому мы не открываем такие окна ради нашей собственной безопасности и то, что ты и твои друзья прошли через подобное окно… это было очень смело, но и очень, очень глупо.

Антон молчал, пораженный мыслью о том, что его тут могло бы и не быть, и он оказался бы… где? В пустоте? Нет, наверное, он бы просто умер там, вот и все.

Малик улыбнулся и сказал:

— Но все хорошо, что хорошо кончается, верно? С тобой все в порядке, ты сидишь здесь и я бы очень хотел услышать продолжение твоей захватывающей истории.

Антон тряхнул головой, отгоняя от внутреннего взора образ бесконечной пустоты, Великого Ничто, как назвал его Малик, и продолжил рассказ.

Наконец, он замолчал, и в классе наступила тишина. Малик несколько минут смотрел в окно невидящим взглядом, поглаживая подбородок длинными костлявыми пальцами.

— Да, очень интересная история, мой дорогой мальчик… очень, — старик посмотрел на притихшего Антона и сказал: — Судя по всему, этот человек, с которым вы столкнулись — довольно-таки сильный маг.

— Маг? Так значит они все-таки есть? — спросил Антон прежде чем сообразил, что говорит это вслух.

Малик кивнул, его лицо чуть искривилось в ироничной улыбке.

— Есть, конечно же есть. В разные времена их называли по-разному, но суть от этого не меняется, верно?

— Но я думал, что это…

— Бабушкины сказки? — подсказал Малик.

Антон кивнул.

— В бабушкиных сказках, мой дорогой мальчик, есть немало правды, — хихикнул старик. — Вот, например, помнишь историю про Золушку? Эта сказка намного более правдива, чем ты можешь себе представить, разве что только фея-тетка была обычной ведьмой — не очень сильной, правда — а принцу пришлось жениться на Золушке вовсе не из-за хрустального башмачка…

Малик вдруг покраснел и, покашляв, не очень умело вернул разговор в свое русло:

— Так вот, про магию значит, м-да… — Малик собрался с мыслями и продолжил: — Магия всегда была, есть и будет. Ты наверняка слышал — даже в свое время — про эсперов? Нет? Ну, телепатов, экстрасенсов, пирокинетиков, провидцев…

— Да! — воскликнул Антон, услышав знакомое слово.

— Это и есть те самые маги, — просто сказал Малик. — Те, кто умеют обращаться с энергией на более высоком уровне, чем поднять камень и ударить им по другому камню для получения искры. Иногда можно поднять этот камень не прикасаясь к нему… А иногда и высечь искру без всяких камней. Понимаешь, о чем я?

Антон кивнул.

— А этому может научиться любой? — спросил он.

Малик засмеялся и покачал головой:

— Конечно же, нет. Если бы это было так, все бы вокруг знали, что это такое и как этим пользоваться. Для использования магии надо иметь особый талант и… — тут Малик замялся, но все-таки сказал: — В общем, еще одно условие должно выполнятся, сущая мелочь, она есть у всех нас, так что и не имеет большого значения.

— Но можно как-то узнать, есть ли у человека предрасположенность к магии или нет? — жадно спросил Антон.

Малик — видевший все это уже тысячи раз у своих учеников — улыбнулся, открыл ящик стола, покопался в его недрах и выложил на гладкую деревянную поверхность пять стеклянных шариков разных размеров и цветов.

— Есть довольно простой тест. Возьми по очереди все эти шарики и мы узнаем, есть ли в тебе хоть капля магических способностей.

Антон протянул руку к ближайшему, синему, как небо за окном, но Малик остановил его:

— Другой рукой, мой мальчик. Эта не подходит.

Антон посмотрел на свою руку с едва заметными пульсирующими зелеными линиями на ней и кивнул. Да, наверное, эта его рука в самом деле не подходила.

Он взял шарик левой рукой, чуть прищурившись, ожидая вспышки или чего-то еще. Нет, обычный шарик, холодно переливающийся в солнечном свете гладкими стеклянными боками. Красивая, между прочим, вещица, но ничего такого уж необычного.

— Попробуй другой, — предложил Малик.

Антон положил синий шарик на стол (стеклянная игрушка покатилась к краю, но Малик ловко поймал его и вернул на место), взял следующий — изумрудный. Снова ничего. Взял в руку самый маленький, красный, потом яично-желтый и, наконец, последний, самый невзрачный, из обычного, не цветного стекла.

— Способности встречаются у одного человека из десяти тысяч, — сказал Малик расстроенному мальчику. — И только один из ста одаренных знает об этом и как-то может этими способностями воспользоваться. К моему сожалению, ты не маг, Антон. Хотя я уверен, что возьми ты любой из этих шариков в другую руку — они засияют огнем.

— Они должны были засветиться? — спросил Антон, все еще расстроенный, но уже чуть успокоившийся. В конце концов, ничего другого он и не ожидал.

— Да, — кивнул Малик, убирая шарики обратно в ящик стола. — Эти предметы очень древние, древнее, чем ты можешь себе представить, и они очень остро реагируют на любую магию, к которой соприкасаются. И они мне не нужны, чтобы увидеть, как светится твоя рука от того зелья, что ты пролил на себя.

— Вы… вы тоже видите? — Антон чуть приподнял едва заметно пульсирующую прожилками вен и артерий руку.

— Вижу, мой дорогой мальчик, вижу, и меня просто снедает любопытство! — Малик с азартом потер друг о друга сухо зашелестевшие руки. — И мне почему-то представляется, что эта твоя гипотетическая — заметь, пока что гипотетическая! — способность превращаться в другое существо кажется мне ничуть не хуже способностей других эсперов! Во всяком случае, мы еще не сталкивались с тем, чтобы для активации процесса ликантропии использовалось зелье… Возможно, мой дорогой мальчик, мы нашли то, что поможет нам узнать, откуда вообще взялись оборотни, понимаешь?!

Антон неуверенно кивнул. Если честно, он совсем ничего не понимал.

— Итак, начнем с самого простого, с самого базового, что должно помочь тебе как можно безболезненней научиться перекидываться… Нет-нет, о чем это я! — Малик всплеснул руками, его взгляд горел. — Не мог бы ты рассказать мне еще раз ту часть, где Циркач хотел заставить тебя подойти ближе к нему? Там, в переулке, где тебя пытались поймать два телохранителя, которые потом превратились в голубей? Это, как мне кажется, очень важная часть, которая должна нам помочь разобраться во всем этом. Во всяком случае, начать нужно именно с нее.

Антон кивнул, тоже начиная чувствовать возбуждение, и стал во всех подробностях пересказывать тот момент, когда он почувствовал, что мир вокруг него стал не таким, каким он привык его видеть, стал больше, а запахи вдруг распались на сотни тонких ароматов, о которых он раньше и подумать не мог.

***

Антон вернулся в свою комнату через четыре с лишним часа. Голова гудела от того, чем они занимались на уроке с Маликом.

— Ну, как? — спросил Сашка.

Настя отложила в сторону журнал и посмотрела на Антона.

Антон, не отвечая, пожал плечами.

— Получилось что-нибудь? — жадно спросил Сашка.

— Нет.

— Сложно, да?

Антон покачал головой, его лицо выражало недоумение.

— Вы учили магические слова? — Сашка вскочил со стула и замахал воображаемой волшебной палочкой: — Экспелиармус! Авада кедавра!

— Нет, мы просто… мы разговаривали, а потом… смотрели на огонь.

Сашка прекратил прыгать на месте и удивленно посмотрел на друга.

— Смотрели на огонь? — переспросил на всякий случай он.

— Да. А еще — на текущую воду.

— Зафига?

— Малик сказал, что мне надо прежде всего научиться сосредотачиваться. Только после этого я смогу… перекидываться.

— Это он так называет? — спросила Настя.

Антон кивнул.

Сашка минуту молчал, а затем, к удивлению Антона, пожал плечами и сказал:

— Он прав, пожалуй, — мальчик снова сел за ноутбук.

— Прав? — удивленно переспросил Антон. Он ожидал возмущения, недоумения, но не такого единодушного согласия. — Лично мне эти занятия показались пустой тратой времени! Мы не делали… мы не делали вообще ничего!

— Да я вижу, — ответил Сашка, не отрываясь от экрана компьютера.

— Видишь? — все больше злясь, спросил Антон.

— Конечно. Тебе занятия по самообладанию совсем не пошли на пользу, сразу видно, что филонил, — ответил друг.

Настя хихикнула, а Антон, вместо того чтобы злиться вдруг тоже рассмеялся.

— Сашка, какой же ты… засранец, — сказал Антон.

— Видишь, я же тебе всегда это говорила! — поддакнула Настя, и Сашка показал им обоим по фиге.

***

Прошла неделя, за ней другая. Приближался сентябрь, и ребята с некоторой тревогой обсуждали, пойдут они в школу и если да — то в какую, ведь возвращаться в большой мир было нельзя. Антон не очень-то волновался об этом (были и другие причины для беспокойства, посерьезней), но Бессоновы постоянно обсуждали, что будет с ними, если они не появятся в классе первого сентября. Вероятнее всего, классный руководитель попыталась бы найти их тетку с дядей и это бы обернулось… Чем, представить они не могли. Если бы кто-нибудь из школы — не дозвонившись до опекунов — решил лично проверить, почему это никто не отвечает на телефонные звонки, то они могли бы попасть в ловушку, организованную не для них.

Их волнение на эту тему чуть улеглось, после того как Стиг пояснил, что в квартиру вернулись дознаватели Персона во всеоружии вместе с несколькими Эмиссарами и они не нашли там ничего, кроме разгромленной квартиры и сорванных с петель входных дверей. Сейчас за квартирой постоянно наблюдали дознаватели и, по возможности, один из Эмиссаров. К "делу Циркача", как называл его Стиг, в Совете отнеслись весьма серьезно, по большей части из-за того, что на это недвусмысленно намекал Старший. Поэтому ребятам не стоило беспокоится из-за того, что из-за них пострадает кто-то другой. Арб Табала не допустила бы этого. После этого Настя и Сашка чуть успокоились, но волнение о судьбе дяди и тети не утихало. И тут, к сожалению, никаких хороших новостей у Стига не было. Их ищут, отвечал он, пока не нашли, но почти все Эмиссары и дознаватели заняты только этим, оставив в стороне рутину. Рано или поздно, убеждал он ребят, опекунов найдут и тогда все вернется на круги своя. Бессоновы ему верили, но Антону казалось, что как раз Стиг не очень-то верит самому себе. Нет, он ничего не скрывал от них, но некоторые мысли привыкший к одиночеству Эмиссар предпочитал держать на замке.

Дни шли и шли, собираясь в вереницу недель, Антон же продолжал обучение у Малика. Они по прежнему не занимались ничем таким необычным, большей частью старик придерживался какой-то странной и, судя по всему, ранее им толком не опробованной методы, заключавшейся в том, что, к примеру, они целыми днями расслаблено созерцали закатное солнце за окном или смотрели на трепыхание огонька свечи. Они могли так сидеть час, и два и даже три, а когда Антон почти засыпал, Малик вдруг громким голосом требовал у мальчика встать и попробовать перекинуться, как он это называл. Антон, очумевший от многочасового сидения, ничего не понимающий спросонья, вскакивал и делал вид, что что-то пытается сделать, хотя его сознание еще толком не проснулось, плавая где-то между сном и реальность. Малик недовольно разглядывал мальчишку, и, после того, как ему по какой-то причине надоедало смотреть на мучительно кривившегося Антона, он приказывал ему снова сесть рядом и начинал рассказывать какую-нибудь ничего не значащую историю о непонятных Антону вещах вроде струнной теории или гиперплоскостях, от чего мальчика снова начинало клонить ко сну, еще быстрее, чем от бессмысленного глазения на языки пламени. И снова раздавался оклик Малика, и Антон по новой пытался сделать хоть что-то. Заканчивалось все тем, что старик хвалил мальчика и ничего не понимающий Антон Захаров плелся в свою комнату, пытаясь понять, чем он занимался последние часы и к чему это все может привести, кроме отвращения к Теории Относительности Энштейна и глубокой ненависти к толстым восковым свечам.

Время, казалось, застыло в Убежище, не происходило решительно ничего, за искусственными окнами день сменяла ночь, и только так можно было отличить течение дней. Все остальное было таким же как вчера и таким же, каким будет завтра.

А потом, наконец, наступил день, когда эта апатия, охватившая всех, лопнула, как воздушный шарик.

***

Антон сидел в уже ставшем родным классе и с ужасом предавался размышлениям о том, какую же новую "теорию" ему сегодня предстоит услышать. Он и подумать никогда не мог, что в этом мире придумано столько разнообразных версий, объясняющих все происходящее вокруг, начиная от падения капель на землю и заканчивая образованием новых галактик. Но еще с меньшей вероятностью он мог представить себе, чтобы во всем мире нашелся еще хоть один человек, рассказывающий обо всем этом с таким занудством, как это получалось у Малика.

Антон вздохнул и уткнулся подбородком в руки, которые положил на парту. Перед глазами оказалась толстенная свеча, стоящая на столе учителя. Можно было надеяться, что сегодня они просто посмотрят на огонь. Все лучше, чем…

Скрипнула входная дверь, и Антон посмотрел в ту сторону, ожидая увидеть входящего старика. Вместо этого между дверью и косяком всунулась знакомая голова и эта голова, радостно заулыбавшись, сказала:

— Здорово, Тош! А я-то думал, когда же, наконец, тебя найду!

Сашка зашел в класс, прикрыв дверь за собой, огляделся, присвистнул:

— Здорово тут у вас! Прямо будто в древней школе оказался.

— Ничего не древней, — с легкой обидой ответил Антон, которому помещение очень напоминало его родной класс его времени.

— У нас в школе давно у всех "ноуты" стоят на столах, — сказал Сашка, подходя к другу.

— Чтобы вы могли поиграть в "героев" прямо на уроке? — ехидно поинтересовался Антон.

— Нет, чтобы всегда можно было поставить двойку, увидев, как такой балбес как ты решает квадратное уравнение, — отпарировал Сашка, садясь на стул Малика.

— Ты чего вообще тут делаешь?

— Так, гуляю, — туманно ответил Сашка. — Скучно дома сидеть, вот и хожу по округе, так сказать. Сегодня вот до тебя дошел.

— И что, все время открываешь все подряд двери?

— Не, не все, — покачал головой Сашка. — Большинство закрыты. Готов поспорить, за ними все самое интересное.

— Или самое опасное, — заметил Антон.

Сашка скривился и ответил:

— Тоша, я иногда путаюсь, с кем разговариваю — с тобой или со своей сестричкой.

— Просто не очень-то умно лезть туда, о чем ты… Эй! Ты чего делаешь, Сашка?! Прекрати немедленно!

Сашка, не слушая, копался в ящике стола Малика.

— Да ладно тебе, я только посмотрю, — отмахнулся Бессонов. — А это что такое?

Антон вскочил на ноги:

— Старик щас придет, а ты копаешься в его столе! Как думаешь, что он на это… ох-х…

Воздух вышел изо рта Антона изумленным выдохом.

— Классная штука, — прокомментировал Сашка. — Что это?

Антон не ответил: он, как и Сашка, смотрел на один из тех стеклянных шариков, что несколько недель назад давал ему Малик. Точнее, на красный шарик, самый маленький. Точнее, на самый маленький красный шарик, который держал на ладони Сашка. А еще точнее, на маленький красный шарик, лежащий на ладони Сашки и сияющий в глубине тусклым багровым огнем, похожим на слабый огонек свечи.

Они бы так и стояли, глядя на завораживающую пляску искр на ладони Сашки, но до них снова донесся скрип открываемой двери и Бессонов, испуганный, сунул шарик в карман шорт. Он едва успел соскочить со стула Малика, как в класс зашел тот, кого они меньше всего ожидали здесь увидеть.

— Антон! Доброе утро, — поприветствовал их вошедший Маркус. — И вы здесь, э-э…

— Саша, — подсказал Бессонов.

— Саша, да, — кивнул Маркус. — Собственно, Антон, я к тебе. Малик подсказал, как тебя найти…

— Что-то случилось с учителем? — с тревогой спросил Антон.

Маркус засмеялся, но как-то нервно.

— Нет-нет, с ним все в порядке. Собственно, у меня есть для тебя новости.

— Новости? — Антон почувствовал, как во рту у него пересохло. Маркус мог рассказать только одно…

И он тотчас подтвердил предположение Антона.

— Кажется, Антон, мы нашли твоих родителей.

Глава четырнадцатая

Москва и квартира N19

— Это глупо, — сказал Настя, наверное, в сотый раз.

— Не забудь добавить: "это опасно", — сказал Сашка, в этот момент как раз засовывающий в простой черный пакет упакованные в бумажки бутерброды.

— Это опасно и глупо, — тотчас повторила Настя.

Она стояла у стола, глядя, как ребята собирают вещи. Ее обычно ярко-голубые глаза словно потемнели, налились синевой, как предгрозовое небо.

— Антон, ладно Сашка, он балбес…

— Эй, повежливей нельзя? — буркнул брат, но девочка не обратила на него внимание, сосредоточившись на Антоне.

— Он балбес, но ты-то должен понимать, что это очень опасно. Почти наверняка нас там ждут, точно так же, как ждали меня и Сашку в квартире тети.

Антон ответил, не поднимая взгляда:

— Возможно.

Настя подождала, ожидая какого-то продолжения, а когда его не последовало, возмущенно воскликнула:

— Возможно — и это все?! Неизвестно, что они сделают с вами, если вы попадетесь к ним в лапы! Они не церемонились, когда напали на нас там, в квартире тети Жени! А ведь мы с Сашкой им даже были, по большому счету, не особо нужны. И после этого ты думаешь, что они пригласят тебя выпить чашку чая и обсудить все в спокойной обстановке "Макдональдса"?

— Я не знаю, что такое "Макдональдс", — ответил Антон, закидывая на плечо сумку с ноутбуком, — но уверен, что не пригласят.

Настя посмотрела на него, не понимая, то ли он шутит, то ли просто издевается. Наконец, решив остановиться на первом варианте, она сказала:

— Антон, мне кажется, мы должны дождаться Стига и все ему рассказать.

Мальчик тотчас покачал головой. Он уже думал об этом.

— Стиг может вернуться и через неделю. Он разговаривал с нами всего пару дней назад, помнишь?

Настя кивнула.

— И раньше между его возвращениями проходило не меньше недели. Я не буду столько ждать.

— Антон, это… — начала Настя, но мальчик перебил ее.

— Это мои родители, Насть. Если бы это был твоя мать или твой отец, ты поступила бы иначе?

Сашка замер и почему-то испуганно посмотрел на сестру. Настя минуту молчала, ее руки сжались в тугие кулачки… а потом она выдохнула и сказала:

— Как мы попадем туда, ты уже придумал?

— Я придумал, — тотчас вмешался Сашка. — Не уверен, что вам это понравится, но идея, по моему скромному мнению, просто гениальная.

***

— Сашка, ты идиот, — убитым голосом сказала Настя.

— Почему сразу идиот? — спросил искренне обиженный мальчик.

— Потому что только идиот мог придумать попытаться пробраться в комнату, которую охраняют два человека с пистолетами, — ядовито прошептала девочка.

Действительно, по обеим сторонам двери, которая, как утверждал Сашка, вела к выходу из Убежища, стояли два молодца в темных костюмах, и подмышки пиджаков у этих двоих весьма недвусмысленно топорщились. Они лениво прислонились к стене, изредка перебрасываясь фразочками, и со стороны могло показаться, что мужчины расслаблены, но даже Антон понимал, что все это только видимость, предназначенная только для того, чтобы как не привлекать к себе излишнего внимания и не нервировать простых обывателей Убежища. Но Антон не сомневался, стоит им только подойти ближе, как весь этот налет напускной сонливости слетит с охранников, как пыль под порывом ветра.

— Смотрите-смотрите, — прошептал Сашка. — Вон, кто-то идет к выходу.

Действительно, к двери подошла полная женщина, о чем-то коротко переговорила с охраной, один из них улыбнулся, кивнул и отступил в сторону, пропуская ее. Женщина что-то сказала, второй охранник засмеялся, и она прошла внутрь, дверь мягко закрылась за ней.

— Все, ушла, — прошептал Сашка. — Видели, она что-то показала им.

— Наверное, что-то вроде пропуска, — сказал Антон.

— Вот именно! Нам надо спереть у кого-нибудь пропуск и можем спокойно проходить!

— Сашка, ты точно идиот! — воскликнула Настя вполголоса. — А ты подумал, что пропуск может быть только на одного человека? Нам что, воровать три штуки? А если они вообще именные?

Сашка тотчас надулся и недовольно сказал:

— Могла бы сказать спасибо, что я вообще нашел это место, пока вы сидели в комнате, боясь высунуть нос наружу.

Настя ответить не успела: в этот самый момент ровный белый свет, к которому они уже привыкли в Убежище, сменился угрожающими пульсациями красного, и женский голос загремел под потолком:

— ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ПОЖАРООПАСНАЯ СИТУАЦИЯ В ТРЕТЬЕМ КОРПУСЕ БЛОК Д! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ БЛОКА НЕМЕДЛЕННО ЭВАКУИРОВАТЬСЯ В СООТВЕТСТВИИ С УТВЕРЖДЕННЫМ ПЛАНОМ!

И следом за этим, словно противно мерцающего красного цвета было мало, завыла сирена.

— Господи, что это такое?! — прокричала Настя, прижав ладони к ушам.

— Кажется, это наш счастливый шанс! — тоже прокричал Антон.

Он выскочил из-за угла и быстрым шагом пошел в сторону двери, через которую они надеялись покинуть Убежище. Охраны около нее больше не было — дисциплинированные служащие поспешили эвакуироваться как и все остальные. Путь был свободен.

Они быстро, почти бегом пересекли пространство перед дверью, Сашка, не долго думаю, перегнулся через бортик небольшой стойки и что-то нажал. Дверь щелкнула замком, и Антон без усилий открыл ее. Все трое быстро зашли внутрь и закрыли дверь, отсекая завывание сирены и противную пульсацию света.

— Фу-ух, — выдохнул Антон, прислоняясь спиной к закрывшейся двери. — Нам повезло.

— Точно… повезло, — с сомнением в голосе сказала Настя, но мальчики не обратили на нее внимания, они осматривали место, в которое попали.

— И что, это все? — с недоумением спросил Сашка, ни к кому конкретно не обращаясь.

Они оказались в небольшой, пять на пять метров комнатушке, абсолютно пустой. Единственное, что было в комнате — если можно сказать было — это две двери, абсолютно белых, почти сливающихся с белыми же стенами комнаты. Забавно, но рядом с косяком двери на длинном витом проводе висел ярко-красный маркер, выделявшийся на белом фоне как пятно клубничного варенья — на рубашке.

— Нам дальше? — спросил Антон.

— Я ж тут не был, откуда мне знать, — отозвался Сашка.

— Попробуй дверь.

Сашка пожал плечами, покрутил ручку, подергал дверь, но она стояла, как влитая. Вообще, глядя на нее, создавалось ощущение, что дверь… нарисована, что ли. Не было у нее объема, не было реальности.

— Мне кажется, нам лучше вернуться и придумать что-нибудь другое, — Настя зябко передернула плечами. Ей не нравился этот маркер, цветом напоминавший те лампы в коридоре. — Не трогай!

Сашка обернулся и недоуменно посмотрел на сестру. Девочке удалось выдавить слабую улыбку.

— Просто мне кажется, что тут лучше ничего не трогать.

— Это обычный маркер, Насть, видишь?

Сашка снял колпачок и показал сестре действительно самый обычный маркер.

— Вижу. Теперь верни на место.

— Для чего-то же он тут нужен? — спросил Сашка, обращаясь больше к себе, чем к сестре. — Знать бы, для чего…

— Для того чтобы писать, — огрызнулась Настя.

Сашка посмотрел на нее, пожал плечами… и написал на двери наискосок одно слово.

— Сашка, ты совсем!.. сдурел… — Настя услышала щелчок открывающегося замка и замолчала.

Младший брат подошел к двери, приоткрыл ее и осторожно заглянул.

— Ну, что там? — нетерпеливо (и почему-то шепотом) спросила Настя.

Не ответив, Сашка просто открыл дверь и отступил назад.

За дверью было светло… светло ночным светом ламп и неоновых огней. Дверь открывалась на широкий проспект, где замер поток машин, в основном канареечно желтых, отражающих свет витрин и рекламных экранов. По тротуару шли люди, много людей, разных рас, возрастов и сословий, они о чем-то разговаривали, смеялись, но до ребят, удивленно таращившихся на них не доносилось ни звука: только раскрывались рты и скалились ослепительно белые зубы в улыбках.

— Ой!

Настя испуганно отшатнулась, когда прямо на них из толпы вынырнул толстяк, одетый в оранжевый комбинезон и сжимающий в толстопалой руке большой стакан с каким-то дымящимся напитком. Казалось, что он сейчас вывалится в дверной проем (если, конечно, сумеет протиснуться), но вместо этого он просто исчез, видимо, не заметив ничего необычного. Антон пригляделся, то никто не обращал внимания на троих ребят, таращившихся на все вокруг с искренним недоумением и восхищением.

— Что это за место? — спросил Антон после долгой паузы.

Сашка молча закрыл дверь, и глазами указал на надпись красным маркером, которую он же и сделал.

Нью Йорк.

— Нью-Йорк пишется через дефис, — рассеяно заметила Настя, прикасаясь пальцами к надписи. — Вот значит, как они выходят из Убежища.

— Глядите, какие смешные негры! — хихикнул Антон, тыкая пальцем в трех иссиня-черных молодых людей с дредами на голове, что-то быстро говорящих друг другу и трясущих пальцами перед лицом. Настя и Сашка переглянулись, девочка едва заметно пожала плечами. Антон нахмурился: — Слушайте, а чего это у них со штанами такое? Чего они так болтаются? Такое чувство, что они…

— Так, хватит, — Настя решительно взялась за ручку двери и закрыла ее. — Сашка, пиши.

Мальчик взял маркер, стер "Нью Йорк" и, взглянув на сестру, быстро написал одно слово.

— Открывай, — прошептала Настя.

Антон осторожно потянул дверь на себя, она бесшумно распахнулась. Перед ними была пустая улица, тонувшая в предрассветных сумерках, едва разгоняемых светом фонарей. Влажно поблескивали булыжники мостовой, едва заметно на них выделялись трамвайные пути, идущие куда-то вдаль, растворяясь в тумане.

— Она? — спросила Настя.

— Кто его знает? — вопросом на вопрос ответил Сашка. — Я там никогда не был.

Антон кивнул и сказал:

— Способ узнать у нас только один.

С этими словами он поправил лямку висящей на плече сумки и шагнул за порог. Мгновение — и он стоял на мостовой улицы. Минуту мальчик оглядывался, потом обернулся и, глядя куда-то поверх плеча Насти, приглашающее махнул рукой.

— Девочки вперед, — буркнул Сашка.

— Фиг тебе, — Настя подтолкнула брата.

Сашка зыркнул на сестру, задержал воздух, словно перед нырком в воду, и зашел в дверь. Антон тотчас заулыбался и что-то сказал Сашке, но что именно — Настя не слышала.

Глубоко вздохнув, девочка тоже шагнула за порог, осторожно прикрыв за собой дверь. Мгновение — и она стояла рядом с ребятами на промозглом уличном воздухе, который никогда еще не казался ей таким вкусным и свежим.

— Мы угадали, — широко улыбаясь, сказал Антон и указал куда-то рукой.

Настя обернулась и увидела предмет, однозначно указывающий на то, в каком городе они оказались.

Недалеко от них, словно выплывая из моря тумана, сияла отраженным солнцем — и собственным рубиновым светом — Красная Звезда.

***

Пока они добрались до метро, ребята успели порядочно продрогнуть — утро было промозглым, солнце еще не поднялось достаточно высоко, чтобы разогнать серый туман, окутавший город. Впрочем, едва спустившись под землю, они согрелись: теплые потоки воздуха ласково дули в лицо. Спустились по эскалатору (Сашка заслужил неодобрительный взгляд тетки за стеклом кабинки внизу, когда с радостным визгом пробежался по эскалатору вверх), сели в метро и, нервничая, тряслись в вагоне, бросая на Сашку тревожные взгляды, пока тот рассматривал в смартфоне схему метрополитена.

Доехали до пересадки на Кольцевую, вышли, прошли по гулкому туннелю на другую станцию, забежали в вагон, снова понервничали, вышли не на той станции, доехали до нужной, снова пересели с Кольцевой линии на "Калужско-Рижскую", как с с напускным равнодушием сказал Сашка (за что тотчас получил подзатыльник от сестры с комментарием "не умничай). Наконец, добрались до нужной остановки, "Академической", и, поднявшись вместе с толпой по эскалатору, выбрались на свежий воздух.

Как оказалось, солнце уже поднялось высоко, по улице спешили люди, выглядевшие все как один ужасно занятыми. Проспект, на котором они оказались, был битком забит машинами, отчаянно бибикающими друг другу. Воздух был просто наэлектризован движением и нервной энергией.

— Круто, — уважительно сказал Сашка, глядя на то, как огромный, хищных обводов джип нагло выехал на середину проспекта, открылось окно, водитель кого-то обматерил и чинно, нарочито не торопясь поехал по своим делам.

— М-да, — Настя задумчиво смотрела на строящуюся многоэтажку, ощетинившуюся лесами и кранами. — Куда дальше, Сашка?

— Сейчас, погоди.

Мальчик снова достал смартфон, с минуту смотрел в него, нахмурился, что-то проверил.

— Что такое? — настороженно поинтересовалась Настя, заметив выражение лица брата.

— Это… мы вышли не там, — после паузы ответил Сашка. Он виновато посмотрел на Настю, потом на Антона.

Настя глубоко вздохнула, выдохнула и на удивление спокойным голосом спросила.

— Далеко идти?

— Нет, километра два, — поспешно ответил Сашка, показывая сестре схему города, на котором они, судя по всему, отображались жирной красной точкой. Антон с любопытством посмотрел на все эти пересечения улочек, на какие-то значки. Его не переставало удивлять, как много всего полезного могло уместиться в такой маленькой и невзрачной на первый взгляд коробочке.

— Не тыкай ты мне этим, я все равно ничего не понимаю, — отмахнулась Настя, посмотрела на Антона и спросила: — Ну, что?

— Пойдем пешком, — предложил он.

— Можно на троллейбусе или маршрутке, — влез Сашка.

Настя с сомнением посмотрела на битком забитую остановку. В этот момент как раз подъехала оранжевая Газель, и за право забраться в нее практически началась драка.

Девочка сглотнула комок в горле и покачала головой:

— Нет уж, давайте лучше пешком, ага?

— Ага, — в унисон ответили мальчишки, глядя на то, как здоровый мужик отлетает в сторону, выведенный из борьбы, судя по всему, хорошим пинком.

***

Они поднялись по улице вверх, до следующего большого проспекта, Сашка сориентировался, они повернули налево, и минут пятнадцать шли, просто глядя по сторонам. Никто из них еще не был в таком большом городе, и все вокруг поражало воображение.

Во-первых, машин было столько, что… в общем, столько, что и представить себе было сложно. Они ехали, стояли, бибикали, ругались водителями, рычали мощными двигателями, создавая такую какофонию звуков, что казалось, будто в этом городе машин больше, чем людей: во всяком случае, на улицах последних точно было меньше.

Во-вторых, эти самые улицы. Они были такие широкие, что поражали воображение. Когда Настя заметила, что проспект, через который им надо перейти, шириной почти с главную речку в их городе, мальчишки возражать не стали. Антон мысленно согласился, а Сашка подумал, что, пожалуй, переплыть вплавь реку будет безопасней, чем перейти на другую сторону этой улицы.

И третье… третье это огромное небо над головой, серое, несмотря на ясный солнечный день. Сложно было представить, что небо над городом может быть таким большим и вместе с тем таким незначительным, всего лишь еще один штрихом, подчеркивающим громадность города.

Они купили необычайно вкусную пахлаву, которую все трое съели еще до того, как отошли на квартал от небольшого стихийного рынка южан. Сашка даже предлагал вернуться, но Настя и Антон с большим трудом отказались: они не прошли еще и половины пути, а солнце уже поднялось высоко, и поток машин чуть поредел. Нет, они не устали, но оценка Сашки в "два километра" была весьма скромной. Он привык ориентироваться в своем небольшом городе, а тут… тут все было гораздо дальше, хотя на карте выглядело таким же, как и везде.

Они шли вдоль высокого забора с белыми заборами, изредка поглядывая на красивое здание МГУ (так его идентифицировал всезнающий Сашка) за ним. Дорога шла все время в гору, а одновременно шагать и разговаривать было нелегко. К тому же, чем ближе они подходили к цели своего путешествия, тем мрачнее становился Антон. Настя бросала на него короткие взгляды, но он не обращал на нее никакого внимания, полностью погрузившись в размышления.

Ребята свернули на огромном перекрестке двух проспектов налево и теперь шли по спальному району, вдоль многополосного шоссе.

— Далеко? — спросила Настя у Сашки.

Тот посмотрел на экран смартфона, ответил:

— Почти пришли. Еще квартал и надо будет переходить на другую сторону.

Антон чуть побледнел, сжал губы, но ничего не сказал. Он огляделся, словно надеясь в одном из многочисленных окон возвышавшихся вокруг домов увидеть ответ на мучившие его вопросы.

Наконец, Настя не выдержала:

— Антон… Антон! — позвала она.

— А? — он посмотрел на нее, с трудом оторвавшись от тяжелых мыслей.

— Думаешь, как прийти к твоим? — спросила девочка.

Антон вздохнул и, после паузы, ответил:

— Дело даже не в этом. Ты наверняка права, и идти туда просто глупо. И я полагаю… — он помялся, но все-таки сказал: — В общем, я пойду один, и…

— А мне кажется, я придумала, как можно безопасно для нас всех зайти к тебе, — без обиняков сказала Настя.

Мальчик несколько секунд смотрел на нее ничего не выражающим взглядом… а потом через силу улыбнулся.

— Наверное, лучше всего будет, если я сам… — начал он, но Сашка тотчас перебил его.

— Даже и не думай. Мы уже все решили. Не начинай сначала, надоело.

— К тому же, мы будем в безопасности, если сделаем так, как я придумала, — поддержала брата Настя.

Антон медленно начал качать головой и Настя, начиная злиться, сказала:

— Может быть, сначала выслушаешь, что я хочу предложить?

Антон с опаской посмотрел на нее, а Сашка с широкой ухмылкой сказал:

— Обожаю, когда она разговаривает таким тоном не со мной, а с кем-то другим!

— Так мне можно продолжать? — спросила Настя, не обращая внимания на брата.

Дождавшись утвердительного мычания, девочка начала говорить:

— Мы пойдем не сразу, для начала нам надо кое-что сделать…

Она продолжала рассказывать и Антон, сначала недоверчиво смотревший на нее, начал согласно кивать.

***

Полицейских — Антон прочитал еще в Убежище, что теперь милиция называется полицией — они нашли почти сразу, буквально у следующего большого магазина. Два парня — один беловолосый, а второй — пузатый, — прогуливались по мостовой, лениво поглядывая на немногочисленных прохожих. Антон посмотрел на Настю, она едва заметно кивнула. Вздохнув, он пошел к ним.

Полноватый милиционер скользнул по лицам ребят взглядом, тотчас переключившись на что-то другое. Антон направился прямо к нему и, кашлянув, сказал:

— Товарищ милиционер…

Молодые патрульные остановились и посмотрели на него. На губах белобрысого играла легкая улыбка, словно его позабавили слова мальчика.

— У меня дома… — мальчишка почувствовал, что краснеет, но ничего не мог с этим поделать. Он прокашлялся, попробовал еще раз: — Я пришел домой…

— Говори быстрей, малец, — пробурчал полный. Из-за московского акцента у него получилось что-то вроде "гавари быстрей ма-алец". Антон недоуменно посмотрел на милиции… тьфу, полицейского, не понимая, почему тот так говорит.

— Мы с Сергеем шли к нему домой, а там, за дверью в квартире кто-то был, — пришла на помощь Настя.

Антон недоуменно посмотрел на нее, не понимая, про какого "Сергея" та говорит, но девочка не обращала на него внимания, зная, что если им сейчас не поверят, то вполне могут заинтересоваться, почему это они плетут блюстителям порядка непонятные сказки. А за этим мог последовать вполне логичный вопрос про документы.

— Дверь была открыта? — спросил белобрысый патрульный.

Антон помотал головой.

— Нет-нет, просто мы услышали громкие голоса и смех. Мужской смех.

— Так может кто-то в гости пришел?

— Мы с мамой живем одни, — опустил глаза Антон.

Полицейские переглянулись, хмыкнули, полноватый — он, видимо, был за старшего — спросил:

— А на "сотовый" матери звонил?

— Трубку не берет, — нашелся Антон.

— Она на работе сейчас?

— Нет, она у меня уже старенькая, дома сидит, на пенсии… — Антон вполне натурально шмыгнул носом и добавил: — Никого там кроме нее не должно быть, а идти туда страшно.

— Ладно-ладно, ты это, не реви давай, — грубовато прервал его Толстый патрульный. Он посмотрел на напарника, тот едва заметно пожал плечами. Толстый спросил: — Где живешь-то?

— Тут совсем рядом, во-он в том, — Антон махнул в сторону двадцатиэтажного дома, возвышающегося над всеми остальными вокруг.

— Блин, там эта гостиница чертова, опять поди кто-нибудь… — Белобрысый не договорил, только зло сплюнул на асфальт.

— Понятно все, пошли, посмотрим, — решил после минутных раздумий Толстый.

Антон, Сашка и Настя переглянулись, стараясь не показать облегчения, и пошли за быстро шагающими полицейскими. Дом, в котором, как сказал Маркус, теперь жили родители Антона, возвышался перед ними как неприступная крепость, подпиравшая плоскими крышами башен-подъездов синевато-серое небо.

***

Они стояли около нужного подъезда, глядя на окна третьего этажа. Естественно, ничего не было видно, но, вместе с тем, и ничего необычного не было. Огромный двор был пуст, солнце освещало асфальтовую баскетбольную площадку и кусты, все еще поблескивающие капельками воды: какой-то не лишком разумный дворник полил листья, и сейчас они наверняка начинали гореть под сконцентрированными солнечными лучами, проходившими через маленькие увеличительные стекла, в которое превратились капельки воды. Впрочем, пятеро людей, стоявших напротив входа в громаду дома, наверняка не думали о несчастных кустах.

— Этот подъезд? — спросил полицейский, совсем еще молодой и белобрысый не хуже Насти.

— Этот, — кивнул Антон. — Надо на пятый этаж подняться, там мои… моя квартира.

Полицейские, казалось, не заметили оговорки мальчики.

— Пашли, пасмотрим, чего там, — сказал, растягивая слова и постоянно "акая", второй, постарше своего коллеги.

Первый полицейский кивнул, и они вместе с напарником подошли к большой железной двери. Ребята поспешили за ними, стараясь, впрочем, не вылезать вперед.

— Номер квартиры какой? — спросил второй полицейский.

— Девятнадцать, — тотчас ответил Антон.

Полицейский уже собрался было набрать номер на домофоне, но первый, Белобрысый, как мысленно окрестил его Антон, остановил напарника.

— Ты чего? А если они там? Сбегут же сразу.

— А ты чего, хочешь героем стать?

Белобрысый покраснел, но ответил:

— Нет, героем не хочу, но и предупреждать их тоже глупо.

Второй пожал плечами и повернулся к Антону:

— Ключ давай, малец.

Антон испуганно посмотрел на Настю, но та ничего не успела подсказать, как первый полицейский просто дернул ручку двери, и она тотчас приоткрылась.

— Гляди-ка, — сказал Белобрысый и второй полицейский — Толстый — как-то даже подобрался.

Подумав, он отстранил коллегу и первым зашел в прохладный холл подъезда. Здесь было тихо, только едва слышно гудел кондиционер, нагоняя в помещение блаженную прохладу. Стеклянная будка прямо напротив входной двери пустовала.

— Консьержа нет, — сказал что-то не совсем понятное для Антона Толстый и Белобрысый кивнул. На его лице больше не было улыбки, более того, он расстегнул кобуру, из которой Антон тотчас подмигнул черный металл рукояти пистолета.

— Пешком? — спросил Белобрысый.

— Давай лифтом, — странное дело, но акцент Толстого почти исчез. Он повернулся к Антону и спросил: — Какой этаж?

Произведя нехитрые вычисления, Антон ответил:

— Седьмой. Ой, нет, восьмой!

Толстый пристально посмотрел на него и Антон пояснил:

— Это же первый.

— Ладно, потом разберемся, — решил Толстый и нажал на кнопку вызова лифта.

Блестящая металлическая дверь тотчас раскрылась и все пятеро зашли в большую кабину с зеркалом на дальней стене. Лифт был заляпан белой краской, на полу валялся обрезок какого-то материла… Было видно, что кто-то делает ремонт. Толстый полицейский нажал на кнопку с цифрой девять, двери с легким шелестом закрылись, и лифт помчался вверх.

Настя испуганно посмотрела на Антона, тот в ответ едва заметно пожал плечами. От него тоже не укрылась фраза: "потом разберемся". Она могла означать только одно: если в квартире N19 они не найдут родителей Антона, то их ждут "ба-альшие" неприятности.

Где-то над их головами мягко тренькнул звонок, двери чуть вздрогнули и плавно откатились в стороны. Перед ними была уютная, ярко освещенная солнечным светом площадка восьмого этажа с тремя дверьми на ней. Все пятеро вышли из лифта, створки тотчас закрылись за их спиной и тот, судя по шуму, уехал куда-то вверх, за новой порцией пассажиров.

— Какая дверь? — спросил Толстый у Антона, и тот наверняка бы замешкался, но в этот момент второй патрульный, Белобрысый, тронул своего коллегу за плечо и сказал:

— Вон девятнадцатая.

Действительно, на двери по левую руку от них отраженным солнечным светом горели две цифры, единица и девятка.

Минуту все постояли, прислушиваясь к тишине вокруг (впрочем, ребята не особенно и прислушивались, если уж на то пошло: они то знать не знали, был там кто-то или нет).

— Ключом откроем? — спросил Толстый у напарника, но ответил ему Антон.

— У нас дверь запирается изнутри. Ключом не открыть.

Толстый хмыкнул, снова с подозрением взглянул на Антона, но все-таки подошел к двери и, помешкав, нажал на кнопку звонка. До них не донеслось ни звука, стояла все та же тишина, заполняющая душный летний воздух лестничной площадки многоэтажного дома.

— Доставай… — начал говорить Толстый, оборачиваясь к Антону, но в этот момент щелкнул замок, и дверь открылась.

На пороге стояла высокая женщина, лет шестидесяти на вид, она смотрела на милиционеров и ребят поверх очков в изящной золотой оправе. Ее лицо выражало удивление и вопрос.

— Э-э… добрый день, — поздоровался Толстый. — Ваш сын сказал, что слышал, будто к вам домой кто-то забрался…

На лице старушки отразилось искреннее недоумение, и в этот момент из-за спины полицейских вышел, смущенный, Антон. Он чувствовал, что его сердце стало большим-большим и словно попыталось выскочить наружу, но застряло в горле, не давая сказать ни слова.

Мгновение — показавшееся Антону вечностью — женщина просто смотрела на него, и в ее взгляде не было ни грамма узнавания. А потом она всплеснула руками, издав восторженный вскрик, и кинулась к Антону, обнимая его и покрывая лицо поцелуями.

— Такое чувство, будто они не виделись целую вечность, — пробормотал Белобрысый едва слышно, но Настя ухмыльнулась: этот молодой полицейский и представить не мог, насколько он близок к истине.

Между тем мать Антона потянула его за собой, в квартиру. Полицейские переглянулись и, так как выбора все равно не было, надо было опросить женщину, зашли следом. Бессоновы, чуть помешкав, тоже переступили через порог. Им-то и вовсе некуда было идти.

Странное дело, но квартира выглядела необжитой, словно жильцы переехали только что, буквально недавно. Стены и потолок сияли девственной белизной штукатурки, пол и вовсе покрывал строительный мусор в виде разбитых и затвердевших кусков цемента, щепы, обрывков обоев, кусков упаковки и зеленой подложки под ламинат. Ярким пятном выделялся только ковер, лежащий почти у самой двери: темно-синий с зелеными тонами, на нем яркими белыми пятнами выделялись шесть… нет, семь звезд, сверкающих так ярко, будто они были вышиты из серебра. Пылающий белым многоугольник притягивал внимание, и Настя, посмотревшая на него каких-то пять секунд, с трудом отвела взгляд. Ей почему-то почудилось, что звезды начали вращаться, словно живые, вращаться на фоне ночного летнего неба, вращаться, затягивая во тьму. Девочка мотнула головой, прогоняя сонный дурман, окутавший сознание. Она просто немного устала. В конце концов, они встали в такую рань, а потом долго шли пешком.

— Гражданочка, — позвал один из патрульных, Толстый. На его лице застыло странное выражение, словно бы он только что проснулся. — У вас все в порядке?

Женщина, обнимавшая Антона, посмотрела на них из-за плеча мальчика, улыбнулась и что-то шепотом сказала.

— Простите, что? — спросил Толстый.

Женщина снова что-то повторила, вокруг ее головы кружились пылинки, больше похожие на снег.

Толстый — а вместе с ним и Белобрысый — шагнули вперед.

— Вы не могли бы говорить погромче? Не слышу вас, — сказал, сам зачем-то повышая голос, Толстый.

Старушка, по-прежнему улыбаясь, виновато пожала плечами и покачала головой. Приложила левую ладонь к горлу (правая до сих пор лежала на плече Антона, который так и не поворачивался, а замер, словно у него вдруг не осталось никаких сил), показывая, что не может говорить громче. Снова что-то прошептала.

— Я вас совсем не слышу, — недовольно, но вместе с тем странно плывущим голосом произнес первый полицейский и подошел еще ближе к Захаровым.

Позади, за открытой дверью, раздалось едва слышимое в душном воздухе треньканье лифта, кто-то приехал на этот этаж. Внезапно Настя почувствовала, как страх охватывает ее сердце, ладошки похолодели, и сонное оцепенение слетело с нее, словно ничего и не было. Она бросила взгляд на Сашку, который медленно хлопал глазами, глядя на ковер перед собой, на полицейских, подходящих к женщине, перевела взгляд на Антона, который стоял, не шевелясь, словно игрушка в рост мальчика с внезапно кончившимся заводом. Что-то здесь было не так.

Пустая квартира.

Ремонт.

Эта женщина.

Ковер.

Не что-то было не так — все было не так. Все ее естество вопило об опасности.

— Антон, — едва слышно позвала она, а потом чуть громче: — Антон? Слышишь меня?

Он не отвечал.

— Антон! — вдруг закричала во весь голос девочка.

Рядом с ней от громкого звука дернулся Сашка, полицейские остановились и недоуменно посмотрели на нее, но Антон даже не обернулся: он по-прежнему стоял около женщины — своей матери? — которая смотрела на Настю со странной, теперь казавшейся вовсе не такой уж дружелюбной улыбкой на старом лице.

Женщина улыбнулась еще шире, показывая безупречные белые зубы, и сказала мужским голосом, показавшимся Насте чрезвычайно знакомым:

— Чего ты так кричишь, девочка?

Полицейские охнули, оборачиваясь к старушке, но та, с презрительной усмешкой на лице щелкнула пальцами свободной руки, и оба мужчины вдруг провалились через ковер куда-то вниз, словно там, под ним, был люк, который внезапно открылся. Мгновение — и их уже не было. Рисунок звезд на сине-зеленой поверхности на мгновение вспыхнул ярче, а потом снова притух, но теперь было ясно, что едва заметное молочное свечение, идущее от него, вовсе не было иллюзией.

Дверь позади ребят открылась, и в коридор ввалились уже знакомые им клоуны. Настя почувствовала, что холодеет от страха, увидев ухмылки на двух широких физиономиях здоровяков из Цирка Зверей.

— Привет, мелкая, — пробасил один своим грубым голосом.

— Хватит болтать, берите их и…

Настя, не дожидаясь окончания предложения, взвизгнула и попыталась прошмыгнуть мимо псевдо-клоунов, но те были наготове. Мгновение: и она забилась в руках у мускулистого, чем-то неуловимо напоминающего гориллу мужчины. Сашка едва успел пошевелиться, как тоже оказался схваченным громадными руками толстяка.

Женщина, прикидывающаяся матерью Антона, поднялась на ноги, отряхнула колени и сказала все тем же мужским голосом.

— Кажется, наш господин наконец-то будет нами доволен. Столько времени потратили на…

Она вдруг замолчала и склонила голову на бок, прислушиваясь к чему-то и став похожей на собаку. На ее лице отразилось недоумение, она нахмурилась.

— Что… — начал толстяк, державший Сашку, но женщина с мужским голосом рассерженно зашипела на него.

— Т-с-с, тихо. — Она прислушивалась к тишине, ее лицо застыло, превратившись в безвольную маску.

Клоуны переглянулись, здоровяк пожал плечами, не понимая, что происходит, но не решаясь нарушить молчание.

Вдруг лицо женщины исказилось, и она крикнула:

— Быстрее! Они уже здесь!

На лицах клоунов отразился испуг и они разом повернулись, собираясь бежать на лестничную площадку.

— Нет времени, идиоты! — прошипела женщина противным мужским голосом.

Переглянувшись, псевдо-клоуны один за другим шагнули вперед, к пылающему белым огнем ковру. Мгновение — и их, как и вырывающихся изо всех сил Бессоновых поглотила синяя поверхность ткани.

Женщина помедлила всего мгновение, подхватила Антона и с разбегу прыгнула вперед, одновременно вскидывая свободную руку вверх. На ее лице застыла сосредоточенная гримаса. Секунда и они тоже исчезли, погрузившись в ковер, а в опустевшей квартире раздался громкий щелчок пальцами. Рисунок из звезд ярко вспыхнул… и погас, превратившись просто в вышивку, какой он и должен был быть с самого начала.

Квартира — никому не нужная, в которой хозяева даже не удосужились сделать ремонт — стояла абсолютно пустая, без намека на то, что здесь кто-то был. Кого бы не испугались клоуны и эта странная женщина с мужским голосом — он не успел.

Глава пятнадцатая

И снова Цирк

Когда Антон вышел к матери из-за спин полицейских, он был уверен, что наконец-то все закончится, наконец-то он нашел свою семью, и у него все будет хорошо. Он останется в Убежище — с позволения родителей, конечно же — и будет дальше учиться управлять своим превращением. А может они поедут вместе с ним, ведь Малик что-то говорил про то, что члены семье живут все вместе, в Убежище. Почему бы и его родителям не жить с ним там, пока он занимается с учителем?

Все эти мысли пронеслись в его голове буквально за доли секунды, а потом женщина наклонилась, прикоснулась к его плечу и шепотом, больше похожим на порыв ветерка, произнесла одно единственное слово:

— Гарп.

Антон понял, что это не его мать (с каких это пор, она начала разговаривать мужским голосом?) почти сразу же, но сделать уже ничего не успел: его словно парализовало, он перестал чувствовать свое тело, не мог пошевелить ни единым мускулом, мог только смотреть на хитро ухмыляющуюся физиономию того, кто представился его матерью. Он хотел крикнуть, предупредить остальных, но смог только едва слышно простонать… а может и не едва слышно, а совсем неслышно.

Женщина потянула его за собой, и он пошел, совершенно не чувствуя ног, не в силах двинуть рукой или повернуть голову. Чего там, он не мог даже закрыть глаза, которые уже начали болеть от тусклого света квартиры. Было удивительно, что удавалось дышать.

Он слышал, как вокруг него говорят что-то, но не мог понять — что именно. Пылинки, летающие перед глазами, казалось, издавали низкое атональное гудение, размывающее все остальные звуки вокруг. Захотелось спать, голова стала тяжелой, но не было возможности даже моргнуть. Сознание начало окутывать темными пологами дремоты, он бы зевнул — но и это оказалось не под силу.

А потом закричала Настя, ее крик вонзился в затылок серебряной иглой, Антон попытался дернуться, но его подхватили, все вокруг завертелось, и он вдруг полетел куда-то вниз. Ослепительная вспышка белого света резанула по глазам, из них хлынули слезы, он попытался закрыть их, но ничего не получалось. Яркий свет заполнял зрачки, желая, судя по всему, добраться до мозга и сжечь его. И тогда он останется слепым безумцем, и это будет…

Все кончилось так же неожиданно, как и началось. В ноги ударил пол, и мальчик упал на опилки, пахнувшие чем-то горьким и неприятным. Свет стал мягче, но он почти ничего не видел из-за льющихся слез. Глаза горели словно бы изнутри, не было никаких сил терпеть эту муку. Он застонал.

— Все здесь? Проход закрылся? — спросил мужской голос над Антоном.

— Дверь вроде как закрыта, босс, — отозвался знакомый грубый голос клоуна.

— Не вроде как, а проверь, — рявкнули в ответ.

Потом, над самой головой Антона:

— Давай, мальчик, вставай.

Его подхватили сильные руки, картинка перед глазами качнулась, и Антон понял, что его ставят на ноги. Перед ним снова возникло лицо немолодой женщины, которая, якобы, была его матерью. Она улыбнулась ровными зубами, приветливо кивнула ему и сказала:

— Рад видеть тебя, Игорь…Или лучше называть тебе твоим именем? А, Ан… что такое? Держите его!

Антон почувствовал, что падает: похоже, ноги его совершенно не держали. Но падение почти тотчас прекратилось, его вернули в прежнее положение. Впрочем, не прошло и секунды, как он снова стал заваливаться, на этот раз вперед.

— Босс, он не стоит, — растерянно доложил кто-то за спиной Антона.

На лице женщины отразилось недоумение.

— Боги, совсем забыл, — пробормотала она после паузы и сказала: — Праг!

Антон почувствовал, как теплая волна прокатилась по венам, мышцы расслабились и мальчик обмяк на руках мускулистого клоуна, державшего его за предплечья огромными руками. Глаза снова заслезились, и несколько секунд Антон просто тер их, пытаясь избавиться от жжения, как будто под веки насыпали песок.

— Пришел в себя? — спросила женщина.

Антон слабо кивнул.

— Отлично. Ты молодец, бывает, что после того, как их отпускают, некоторые… скажем так, расслабляются у них не только мышцы. Это приносит некоторые неудобства, да и стыдно в общем-то.

За его спиной заржали псевдо-клоуны, женщина улыбнулась краешком губ.

— Дверь закрыта, босс, — доложил кто-то за спиной Антона. Он обернулся, посмотрел на еще одного мужчину огромной комплекции, волосатого и с такой густой бородой, что он больше походил на медведя, чем на человека.

— Отлично, — ответила женщина тем же мужским голосом. — Надо будет потом вернуть ковер, пошлите кого-нибудь через недельку.

— Конечно, босс, — ответил человек-медведь.

Женщина-босс потянулась, Антон отчетливо услышал треск позвонков.

— Боги, как надоел этот маскарад, ты бы знал, Антон, — сообщила она. — Можно было бы попробовать превратиться в твоего отца, но я решил, что ты похож на мать… большинство детей похожи на свою мать. Поэтому пришлось временно прикинуться женщиной в годах. Было довольно не просто сделать эликсир, имея в распоряжении только твой образ… А ведь надо было создать что-то похожее, иначе ты бы убежал, не разбирая дороги. Этого допустить было никак нельзя, — она вдруг посмотрела на него, и Антон со страхом увидел улыбку на морщинистом лице, улыбку, которая совершенно не касалась холодно прищуренных любопытных глаз. — Нам ведь надо столько обсудить с тобой, Антон Захаров, м?

— Кто… — Антон закашлялся, горло пересохло.

— Кто я такой? — спросила женщина мужским голосом. — Разве ты не догадался.

Антон помотал головой, не решаясь говорить.

— Почему молчишь? Горло болит? — участливо спросила женщина, улыбнулась, взяла с маленького столика стакан, чуть приподняла его: — Будешь?

Антон снова качнул головой. Брать из рук этой женщины хоть что-то он не собирался.

— И правильно, — улыбнулась женщина. — Неизвестно, кстати, что бы с тобой сделал этот напиток.

Она широко улыбнулась, и Антон вдруг подумал, что эта женщина или безумна или очень близка к этому. И голос… Этот хорошо поставленный голос звучал очень знакомо.

Между тем женщина несколько секунд задумчиво смотрела на мальчика, словно решая в уме какую-то сложную задачку, а потом улыбнулась, отсалютовала стаканом Антону и сказала:

— А я, пожалуй, выпью. Твое здоровье!

И одним глотком осушила стакан.

Следующее произошло мгновенно. Не было ни вспышек света, ни громких звуков, не было спецэффектов, как сказал бы Сашка Бессонов. Просто лицо немолодой женщины вдруг исчезло, уступив место знакомому бледному лицу с горящими черными глазами.

— Ох-х, так гораздо, гораздо лучше, — все тем же голосом сказал мужчина, больше не притворявшийся женщиной. — Теперь, когда я, можно сказать, вернулся домой, можно и поговорить, верно, Антон?

И Циркач улыбнулся искренней белоснежной улыбкой.

***

По приказу Циркача в помещении зажгли свет и Антон быстро сообразил, что они находятся посреди манежа того самого цирка, где все это началось. Сейчас скамейки были пусты, а рампы под потолком не горели тем горячим ярким светом, скорее они едва мерцали, отчего по углам помещения прятались тени. Не было слышно никакого шума, стояла тишина, отчего казалось, что цирк находится где-то под землей, а не посреди огромного города, столицы страны. Хотя, если вспомнить, где именно находилось Убежище и как в него попадали люди, удивляться тому, что здесь было тихо, не приходилось. Вполне могло оказаться, что они не под землей, а, например, под водой. Или на верхушке какой-нибудь горы.

По приказу Циркача принесли кресло, в которое он тотчас сел, с любопытством поглядывая на выстроившихся перед ним пленников. Их было пятеро: Антон, Бессоновы и два полицейских, которые оказались втянутыми в эту историю совершенно случайно и сейчас стояли, ничего не понимая. По одну сторону кресла встала красивая женщина, Селин, с другой стороны расположился тот самый волосатый мужчина похожий на медведя. На бортиках манежа расселись остальные: братья Клот и Глот, гимнасты, похожие на мартышек (они постоянно о чем-то шепотом переругивались), мрачные татуированные мужчины, какие-то женщины, красивые странной, таинственной красотой востока. Они все были здесь, весь цирк собрался посмотреть на тех, за кем они так долго и тщательно охотились.

Они все словно ждали, что же произойдет дальше. Ждали, когда же можно будет сделать свой ход, каким бы он ни был.

— Так-так-так, — пробормотал Циркач, рассеяно поглаживая острый подбородок. Его взгляд перебегал с одного лица на другое. — Что же мне с вами делать, друзья мои?

— Так, я это, не понял, — сказал один из полицейских, которого Антон окрестил Толстым.

Он шагнул вперед, поправляя ремень. Было видно, что он боится, но держит себя в руках. Антон с надеждой посмотрел на него. Может быть, он поможет?..

— Гражданин, объясните-ка…

— Да-да? — Циркач посмотрел на полицейского с преувеличенным вниманием.

Парень покраснел, но все равно сказал:

— Объясните, где мы и кто вы такой. И вообще, какое право вы имеете так поступать с представителями власти?

Циркач встал и с любопытством посмотрел на полицейского.

— Я с радостью отвечу вам, уважаемый… — он вопросительно взглянул на патрульного.

— Сержант Гришков.

— Уважаемый сержант Гришков, — кивнул Циркач. Он встал, подошел к ним и ребята отступили на пару шагов назад, прекрасно зная, кто такой этот человек и на что он способен.

— Отвечая на второй вопрос: меня зовут Циркач и я — так уж получилось — владелец всего этого, — он обвел руками воздух вокруг себя.

— Владелец цирка?

— Не только, — чуть склонив голову ответил мужчина с черными, как вар, глазами. — Также владелец всех этих… людей, пусть будет так.

Сержант Гришков изумленно посмотрел на невозмутимую женщину, оставшуюся у "трона" Циркача, на людей, сидящих на бортиках манежа и на зрительских местах. Они все молча смотрели на него в ответ, поблескивали только их глаза. Ни один из них не возразил. Ни один не усмехнулся, не возмутился, не проявил никакой эмоции. Для них это было само собой разумеющимся. Это была их жизнь. Гришков сглотнул слюну — ему не надо было никакого другого подтверждения, чтобы понять, что слова этого странного человека, называющего себя Циркач — абсолютная правда.

— Что касается местоположения… Мы все, как вы можете видеть, сейчас находимся в помещении цирка, который мы — точнее, я — называем Цирк Зверей, — вежливо сказал Циркач. — Где точно мы находимся, я даже затрудняюсь ответить… Постойте-ка.

Он чуть повернулся и спросил через плечо:

— Селин, дорогая, не подскажешь, где мы сейчас находимся?

— Где-то на пятьдесят миль севернее Манчестера, милорд.

— На пятьдесят миль севернее Манчеззтера… что бы это ни значило, — с прежней милой улыбкой сказал Циркач полицейскому.

— Манчестера? — изумленно выдавил он.

— Ага, — кивнул владелец Цирка, и на его лице отразилось беспокойство. — Это означает что-то плохое? Вы не хотите находится близко от Манчеззтера?

— Манчестера, милорд, — подсказала Селин, Циркач рассеяно кивнул, по-прежнему глядя на полицейского.

Ошарашенный полицейский покачал головой, не зная, что ответить. Циркач улыбнулся и сказал:

— Что ж, раз я удовлетворил ваше любопытство, надеюсь, вы окажете такую же услугу и мне. У меня, собственно, всего один вопрос: что, во имя всех богов, мне теперь с вами делать, а?

Патрульные удивленно посмотрели на него, не понимая вопроса. После минутной паузы ответил опять Толстый:

— В смысле — что делать? Есть какой-то выбор? Немедленно верните нас и этих детей обратно и мы…

— Боюсь, это никак не возможно, — перебил его Циркач.

— Что? — переспросил патрульный.

— Никак не возможно, говорю, — повысил голос маг, словно разговаривал с глухим. Его голос звучал виновато, но Антон понимал, что тот просто забавляется. Непонятно зачем, непонятно, какую цель преследуя, но он просто… издевался над полицейским.

— Вы… да я… — патрульный задохнулся, не находя слов, и схватился за кобуру на поясе.

— Это ищешь? — гулким голосом поинтересовался толстяк-клоун, стоящий неподалеку от полицейских. Он наставил пистолет на полицейского и гаркнул: — БАМ!

Сержант так сильно дернулся назад, что чуть не упал. Зрители засмеялись.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — пробормотал Циркач. Он задумчиво посмотрел на полицейских, перевел взгляд на Антона и тот почувствовал, что сейчас маг решает, что делать дальше. И ждать от этого решения ничего хорошего не приходилось.

Циркач вдруг улыбнулся искренне и радостно.

— Кажется, я придумал!

Он хлопнул в ладоши и крикнул:

— Принести эликсир! И приведите овчарку!

Полицейские недоуменно переглянулись, сержант Гришков едва заметно кивнул и попытался переместится влево, но на его плечо тотчас легла тяжелая рука. Клоун-здоровяк возвышался над патрульным как башня.

— Стой спокойно, приятель, — пророкотал он.

В этот момент за границей, очерченной кругом света от прожекторов, возникло какое-то шевеление. Очень медленно неясная игра теней оформилась в фигуру человека. Он выступил в поток света и медленно побрел вперед, толкая перед собой тележку с знакомым Антону деревянным ящиком. Голова мужчины была наклонена так низко, что лица было не разглядеть. И все же… все же было в нем нечто знакомое.

— Оставь здесь, — сказал Циркач, обращаясь к мужчине.

— Да, господин, — тусклым голосом ответил тот и выпустил тележку из рук. Она гулко ударилась о пол, ящик покачнулся и чуть не вылетел через низкий бортик. Толпа вокруг ахнула.

— Кварга! Что ты делаешь! — закричал Циркач и воскликнул, ткнув указательным пальцем в сторону съежившегося мужчины. — Кагашш!

Что-то вспыхнуло, мужчина закричал и начал сбивать с волос пляшущие рыжие огоньки. Запахло паленой шерстью. Настя вскрикнула, Антон почувствовал тошноту и вместе с тем ужас: даже не столько от того, что сделал Циркач, а оттого, что он узнал несчастного. Никогда бы Антон не подумал, что презентабельный, солидный мужчина с красивой прической может превратиться в нечто, едва напоминающее человека, одетого в засаленные обрывки одежды и заросшего так, что было не разглядеть лица. Но когда мужчина поднял голову и затряс головой, отчего грязны космы разлетелись в разные стороны, Антон узнал его.

— Вижу, вы вспомнили моего давешнего приятеля, — с довольной улыбкой заметил Циркач. Он снова лучился добродушием, только его тонкие ноздри едва заметно трепыхались, выдавая настоящие чувства. — Мой друг после завершения сделки решил, что в Цирке ему будет гораздо лучше. Верно я говорю?

— Да, господин, — унижено пробормотал мужчина, склоняясь в низком поклоне. Мужчина, некогда носивший имя Ильи Александровича Боголепова и занимающий пост губернатора области, теперь был похож на бомжа со свалки. От его грязных волос все еще поднимался сизый дымок. Над головой Боголепова замер шарик огня, шипящий, как рассерженная кошка, и изредка плюющийся искрами во все стороны. Бывший губернатор испуганно смотрел на огонек, не решаясь пошевелиться.

— Никчемный придурок, — равнодушно сказал Циркач, теряя интерес к своей жертве и отворачиваясь от нее.

— Итак, на чем мы остановились? — как ни в чем не бывало поинтересовался Циркач, обращаясь к двум заметно притихшим патрульным. — Ах да!

Он улыбнулся, подходя ближе к полицейским, и на этот раз они тоже сделали шаг назад, видимо, сообразив, что имеют дело… имеют дело с чем-то непонятным, но весьма опасным. Впрочем, далеко отойти они не могли: за их спинами стояли две громоздкие фигуры клоунов.

— Вы местные дэши… э-э…

— Полицейские, милорд, — подсказала Селин.

— Да-да, полицейские, — кивнул Циркач. — Вы — местные полицейские. Цепные псы на службе закона.

— Эй, послушайте… — начал возмущенный сержант, но тотчас вокруг его шеи сомкнулась пятерня.

— Перебивать невежливо, — грубым голосом произнес толстый клоун, чуть сдавливая горло сержанта, отчего тот захрипел и разом сник.

— Я не люблю дэшей… полицейских, — продолжал Циркач, прохаживаясь перед пленниками. — Как ни странно, где бы я не оказывался, они всегда считали, что я совершаю нечто противозаконное. Хотя, что может быть противозаконным в обычной, ничем не примечательной торговле? Я всего лишь продаю — другие покупают. Я никого не обманываю, сделка честна, не моя вина, что некоторые осознают цену, которую они платят, только спустя много лет.

Он помолчал, задумчиво посмотрел на Антона.

— Полицейским не нравится, что я делаю. А что именно я делаю?

Антон покачал головой, словно вопрос предназначался ему.

— Всего лишь продаю мечту, кто этого хочет, получая взамен маленькую частицу того, что, как они считают, им не нужно.

Циркач мечтательно посмотрел на невидимый потолок, теряющийся в темноте, где-то там, наверху.

— Любовь, слава, красота, даже деньги… Все это я могу продать. Легко, — он с улыбкой посмотрел на притихших детей и патрульных. — Могу продать смерть. Быструю или медленную, как пожелаете. Забавно, но этот товар пользуется стабильно высоким спросом. Удивительно, как люди желают поубивать друг друга желательно так, чтобы подозрение пало не на них. Получается, что вы больше боитесь не само акта свершения убийства, не того, что ваши руки будут запачканы кровью других, а именно возмездия, которое может за этим последовать. Что за странный вывих сознания? Никогда не мог этого понять, но вы… вы можете оправдаться даже сами перед собой, перед своей совестью, перед… как вы это называете? Душой?

Ему никто не ответил, и Циркач снова улыбнулся своей странной, чуть мечтательной улыбкой сумасшедшего.

— Чаще всего люди просят бессмертия, — он помолчал. — И они правы в своем желании. А раз есть спрос — есть и товар. И, друзья мои, скажу честно — это мое лучшее изобретение, лучшее, что я могу предложить своим клиентам!

Он щелкнул пальцами и крышка на ящике, притащенном бывшим губернатором области, беззвучно отлетела в сторону, в темноту. Увидев слабое зеленое сияние над ящиком, Антон сразу же понял, что там. Впрочем, чего уж там, он понял это и раньше.

— Не в моей власти дать бессмертие, — сказал Циркач, подходя к ящику и опуская руку внутрь. — Но я могу продлить отпущенный вам срок на определенное количество лет. Для этого достаточно заключить со мной сделку… и выпить это.

Он достал из ящика сияющий зеленой жидкостью бутылек и показал его остальным. Его лицо в этом странном, потустороннем свете стало похожим на застывшую маску. Здесь шло представление, в тысячный раз, одно и тоже… но каждый раз с новыми актерами, если только не считать того, кто всем этим руководил.

Голос Циркача стал тихим, таким тихим, что его едва можно было расслышать в глубокой тишине, наступившей на арене цирка.

— В наших мирах время жизни каждого отсчитано до последней секунды. Кому сколько дано — тот столько и проживет. Но каждый может распоряжаться этим величайшим даром по своему усмотрению. Я же нашел способ продлить годы жизни других с помощью… пусть будет магии, за неимением лучшего слова.

Он достал вторую бутылку, задумчиво посмотрел на нее, потом взглянул на патрульных, как завороженных глядевших на сияющие зеленым свечением пузырьки в руках Циркача. Владелец цирка улыбнулся хищной улыбкой, но они не видели этого.

— Выпив эликсир, вы получите возможность по желанию превращаться в животное, любое, какое только выберите. Помимо этого, вы получите срок жизни этого животного. Будет это тигр — пожалуйста, вы проживете еще столько же, сколько живет тигр. Хотите больше? Выбирайте черепаху, если вас устраивает такая жизнь. Но учтите одну вещь: отпущенное вам, как человеку, время будет идти пока вы человек. Это не бессмертие и не благотворительная распродажа, это только бизнес.

— Если это не благотворительная распродажа, то чего вы хотите взамен? — спросил второй патрульный, до сих пор молчавший.

Циркач улыбнулся ему, кивнул, признавая справедливость вопроса и, после короткой паузы, ответил:

— Оплата состоит из двух частей. Первая — материальная. То, что у вас считается ценным. Как вы думаете, мы смогли купить квартиру в том городе, в Москве? Очень, между прочим, разорительное мероприятие, дорогие мои, — он поцокал языком, расстроено качая головой.

— А второе?

— Второе… второе — небольшая частичка того, чем вы, как я уже говорил, вправе распоряжаться.

Циркач снова улыбнулся, демонстрируя крепкие зубы хищника.

— Вы все равно получите больше, хоть и в другой шкуре, можно так выразиться. Я требую малого. Всего лишь год-другой вашей жизни в обмен на десятилетия — или столетия? — жизни в чуть другом облике. Не обязательно, чтобы об этом кто-то знал, это ваше личное дело, я не знаю, ложитесь спать в облике, который выберите… Представляете, как приятно осознавать, что не тратишь года своей жизни на сон? Это же просто здорово!

Антон обратил внимание, что Белобрысый полицейский едва заметно кивнул, видимо, соглашаясь с этим фактом. Циркач, кажется, этого не заметил, он продолжал говорить все быстрее, размахивая руками и рисуя перед ними замечательные картины.

— Кроме этого у эликсира есть побочный эффект, весьма, я бы сказал, приятный: человек, выпивший эликсир, получит немного обаяния и харизмы того животного, которое он выбрал, — Циркач радостно улыбнулся и понизил голос: — Именно поэтому не многие выбирают черепаху, как вы понимаете.

Артисты цирка засмеялись, Старший картинно приставил длинный палец ко лбу, словно пытаясь что-то вспомнить.

— О чем это я? А, да! Обаяния, харизмы, грации и даже силы! Представляете, быть в человеческом облике почти таким же сильным, как медведь! Это ведь восхитительно, не правда ли, Иван?

Бородатый мужчина — тот самый, похожий на медведя — осклабился, демонстрируя крепкие зубы. Антон с трепетом понял, почему этот человек так напоминает медведя.

Он и был медведем.

— А гибкость змеи? Многие женщины отдали бы одну руку ради того, чтобы быть худыми и гибкими, как эти прекрасные представители вашего животного мира! — при этих словах Селин холодно улыбнулась, ее глаза чуть блеснули. Между тем Циркач подскочил к братьям близнецам, Клоту и Глоту и схватил одного из них за руку, заставляя встать. — А посмотрите на этого замечательного представителя неизвестной вам фауны!.. Клот, продемонстрируй нашим гостям, будь добр.

Клот открыл рот набрал воздух и выдохнул его. Раздался гул и Антон с ужасом увидел, что глотка близнеца завибрировала от жара, который, похоже, полыхал где-то в глубине тела мужчины: казалось, будто где-то там, в горле, у него начинает разгораться печь, освещавшая язык, небо, зубы тревожным оранжевым пламенем.

Циркач помахал рукой, показывая, что достаточно, Клот закрыл рот, смущаясь, сел на место.

— Видите? Это же великолепно! Этот малый и его брат близнец в свое время сделали великолепный выбор, просто восхитительный! Огнедышащие ящерицы Амикара, разве не прекрасно? Помимо многих лет жизни они теперь едят железо без какого-либо вреда для собственного здоровья…

Циркач замолчал, вернулся к пятерым людям, посмотрел на патрульных.

— Я немного отвлекся, но теперь, надеюсь, вы понимаете, что я могу предложить вам. За небольшую плату вы получите все, о чем мечтали…

— Например, служить вам в качестве безмолвного раба, как бывший губернатор нашей области? — неожиданно для самого себя прервал Антон разглагольствования Циркача.

Позади раздался удивленный вздох одного из клоунов, маг замолчал и посмотрел на Антона ничего не выражающим взглядом.

— Он обманул меня. Точнее, пытался обмануть, — после долгой паузы ответил Циркач. Повернулся к Боголепову и сказал: — Что ты сделал, кварга? Говори!

— Я… я хотел украсть эликсир, — склонившись в жалком поклоне, проскулил Боголепов. — Хотел украсть все ради себя одного, чтобы жить дольше.

— Другими словами, нарушил договор, — сказал Циркач. — При этом не подумав, насколько опасным может быть прием даже второй дозы, не говоря о четырех, которые он стащил из моего дома.

Боголепов склонился еще ниже, ничего не ответив. Циркач посмотрел на Антона, чуть приподняв одну бровь, и сказал:

— Видишь, мальчик, с какими отбросами мне приходится иметь дело?

Вздохнув, он снова посмотрел на патрульных:

— Так вот, мои дорогие дэши, я делаю вам предложение, которое вы вправе принять… или не принять.

Он указал на Ивана.

— С одной стороны — продление жизни, способность обращаться в животное и некоторые черты, присущие ему: сила, ловкость, хитрость — смотря кого выберете.

— С другой стороны — пару лет вашей жизни, отданные добровольно мне, в обмен на несколько десятков лет, которые ожидают вас при заключении сделки. Насчет денег… а боги с ними, что за ерунда, в конце-то концов? Первую часть сделки мы пропустим — считайте это моим подарком! — он улыбнулся им, как лучшим друзьям. — Что скажете?

На минуту под куполом повисла тишина, все смотрели на двух полицейских, которым сделали уникальное предложение, раньше доступное только богачам. Бессоновы и Антон смотрели с тревогой, понимая, что если эти двое согласятся, то у них не остается никаких шансов выбраться отсюда, они будут в полной власти Циркача. Артисты же смотрели жадно, чувствуя напряжение, возникающее в воздухе. Они не раз были свидетелями подобных сцен, но каждый раз для них был словно первым. Это было… завораживающе. Только Боголепов не сводил взгляда с пляшущего над головой огонька, который, казалось, только и ждал момента кинуться на несчастного губернатора.

Неожиданно Белобрысый полицейский, чьего имени они так и не узнали, шагнул вперед и сказал:

— Я согласен. Что надо сделать?

— Прекрасно, прекрасно, — кивнул Циркач. — Я не сомневался в тебе?..

— Максим.

— Максим, — улыбнулся Циркач. — Рашан, верни ему оружие.

Мускулистый клоун подошел к полицейскому, протянул тому рукоятью вперед пистолет и пробасил:

— Держи, приятель. Добро пожаловать.

— А ты, сержант Гришков? — спросил Циркач.

— Не соглашайтесь! — крикнул Сашка.

Сержант посмотрел на ребят, по его лицу ничего нельзя было прочитать. Он посмотрел на Циркача и спросил:

— Если я откажусь?

— В таком случае, я рискну превратить вас насильно, — вежливо ответил Циркач. — Мне нужны послушные рабы… я, знаете ли, имею одно хобби… позвольте вам показать. Платон!

Антон вздрогнул, услышав знакомое имя. Не прошло и полминуты, как из темноты в ярко освещенный круг манежа вошел знакомый худой мальчик, тот самый, что помог им сбежать из трейлера Циркача. Сейчас Платон выглядел еще более изможденным, Антон готов был поклясться, что он похудел килограмм на десять. Платон вел на поводке пять собак разной породы, но все они, как одна, были могучими бойцовыми псами, а не диванными шавками, тявкающими на всех подряд. Собаки угрожающе порыкивали, их глаза зло рыскали кругом, словно выискивая жертву.

— Прекрасные собачки, верно? — улыбнулся Циркач. Он прикоснулся к голове одного из псов — жуткой помеси бульдога и овчарки — и собака тотчас испуганно сжалась, заскулив. — Я их не очень-то люблю, но признаю, что они весьма хороши. Платон умеет обращаться с ними, у него прямо талант к этому, верно?

Бледный подросток кивнул, не произнеся не слова.

— Я собираю собачек. Пока что моя коллекция, как видите, не очень-то велика, но всегда, где бы я не начал свое дело, появляется возможность ее пополнить.

Он усмехнулся:

— Вы, дэши, кое в чем похожи друг на друга как две капли воды. Эта ваша въедливость. Желание добиться справедливости.

Циркач вздохнул, погладил собаку. Собаку… Антон нахмурился. Неожиданно в голове возникла идея. Он прикусил губу, надеясь, что никто ничего не заметит. Если у него получится, то возможно, у них есть шанс. Но надо было сосредоточиться, а как это сделать в такой ситуации?

Между тем Циркач продолжал:

— Иногда это утомляет. Иногда вы утомляете. Вам предлагаешь бесплатно почти все, что пожелаете, только чтобы вы не лезли в мои дела, а вы в ответ спрашиваете: "а что будет если я откажусь?.. Что будет, если я передумаю?.. Что будет, если…"

Циркач вдруг размахнулся и ударил собаку. Она испуганно заскулила и упала на пол. Мужчина обернулся к Гришкову, его черные глаза пылали, он закричал:

— Вот что будет! Ясно тебе? Вы — цепные псы! И вы будете псами, моими псами, будете слушаться моих команд, будете жрать баланду и спать в вольере! Ясно тебе?! ЯСНО?!

Гришков в ужасе отступил назад, глядя на взбешенного человека, с лица которого словно сорвали маску, обнажив истинное лицо сумасшедшего алхимика. Какое-то мгновение казалось, что сейчас Циркач кинется на сержанта, но маг каким-то чудом овладел собой, взял себя в руки, превратившись в улыбчивого мужчину среднего возраста во фраке.

— Извините, сорвался, — Циркач деланно хохотнул. — Надо было позавтракать, я всегда не в своей тарелке, если как следует не позавтракаю, знаете ли.

Все, включая ближайших сподвижников, испуганно таращились на мага, который приглаживал растрепавшиеся волосы рукой. Все, кроме Антона — она почему-то смотрел на Боголепова, так и трясущегося от страха позади Циркача.

Наконец, маг вздохнул и, улыбаясь, обратился к Гришкову:

— В общем, вы поняли, о чем я говорю. Если вы не хотите совершить сделку, то я насильно волью вам в глотку этот милый эликсир, — он приподнял одну из склянок с зеленой жидкостью в ней, свет от нее осветил лицо Циркача, превратив его в угловатый череп. — После этого я покажу вам одну из собачек Платона — он, как я уже говорил, большой их любитель — а когда произнесу нужные слова, вы превратитесь в одну из этих замечательно уродливых тварей.

Настя в этот момент как раз смотрела на Платона и заметила, как при последних словах Циркача по бледному лицу подростка пробежала судорога злости. Она быстро посмотрела на Антона, но мальчик, казалось, полностью ушел в себя. Он не сводил взгляда с Боголепова, не обращая ни на что вокруг внимания.

— Антона, — шепотом позвала она. Мальчик никак не отреагировал на нее. Тогда Настя чуть повысила голос: — Анто-он!

Мальчик вздрогнул, словно просыпаясь ото сна, посмотрел на Настю.

— Посмотри на Пла…

Но договорить она не успела, Антон приложил палец к губам:

— Т-с-с.

И снова стал смотреть на бывшего губернатора… или все-таки не на него? Настя почувствовала растерянность и злость, но дергать Антона больше не собиралась. Раз он не хочет им помочь — они справятся сами.

А маг и владелец Цирка между тем продолжал:

— Как вы сами понимаете, выбор не большой и любой разумный человек согласится, что лучше получить что-то взамен и жить спокойной и сытой жизнью дальше, чем жертвовать всем ради каких-то призрачных идеалов.

— А эти что же, отказались? — спросил Сашка, кивая на собак.

Циркач улыбнулся:

— Ты очень сообразительный мальчик, и я уже предвкушаю тот момент, когда мы, наконец-то, сможем пообщаться с тобой поближе, — он помолчал, улыбаясь каким-то своим мыслям, и добавил: — Отвечая на твой вопрос: да, это самые принципиальные из всех дэшей. Еще несколько — самых старых — валяются где-то там, в глубине цирка… Но их очень и очень немного. В своих путешествиях я убедился, что такие понятия как честь и долг в последнее время не очень-то популярны. Сами видите, их всего пятеро, из нескольких сотен, которым я предлагал такую сделку. Где же остальные, спросите вы?

— Убиты? — спросила Настя.

Циркач засмеялся, несколько раз хлопнул в ладоши:

— Вовсе нет. Доживают свои жизни в кругу семьи и близких, довольные и сытые, согретые любовью детей и друзей. Более того, их жизнь заметно улучшилась: они стали здоровее, сильнее, излучают прямо таки животный магнетизм, если вы понимаете, о чем я. И вряд ли кто посмеет сказать, что это плохо. Верно, сержант-дэш?

Гришков молчал, глядя себе под ноги. Его напарник — наверное, правильней будет сказать, бывший напарник — стоял рядом с гигантом Рашаном, играющим клоуна в этом мерзком цирке, прибежище мрачного и сладкоголосого зла, который олицетворял собой Циркач.

— Что будет с ребятами? — спросил Гришков.

Циркач пожал плечами, и в этом жесте сквозило недовольство.

— Это, в общем-то, не ваше дело, но я, так и быть, отвечу на вопрос, только ради того, чтобы развеять тревоги, — он улыбнулся, кивнул Антону, как старому знакомому. — Этот мальчик, Антон Захаров, должен ответить мне на пару вопросов, касательно эликсира, а так же того, как ему удавалось столько времени прятаться от моих людей. С этими двумя, — он махнул рукой в сторону Бессоновых, — я не знаком, поэтому они не представляют для меня никакого интереса.

— Вы их отпустите? — тотчас спросил Антон, отвлекаясь от своих мыслей.

— Возможно, — пожал плечами Циркач без особого воодушевления.

— Я расскажу все, что знаю, только отпустите их!

— Антон, не смей! — воскликнула Настя.

Циркач улыбнулся, не обращая на девочку никакого внимания, и в этой улыбке не было ни грамма веселья.

— Ты в любом случае расскажешь все, мой мальчик. Сейчас ты не в том положении, чтобы ставить какие-то условия. Отсюда убежать через окно тебе не удастся.

Здоровяк Рашан хохотнул, но натолкнувшись на злой взгляд хозяина, тотчас замолчал.

Циркач кашлянул и продолжил:

— Когда мальчик расскажет мне все, что знает, он будет свободен. Возможно, я по доброте душевной предложу ему сделку. Хотя в его ситуации она может привести к интересным последствиям… — он замолчал, в черных глазах блеснул огонек любопытства, и Антон с дрожью понял, что идея, которая только что пришла в голову этому сумасшедшему не сулит ему ничего хорошего.

— Как бы то ни было, этим прекрасным молодым людям ничего не грозит, — сказал с улыбкой Циркач. — Я хочу только поговорить с ними, ничего больше. А потом они будут вольны идти на все четыре стороны.

— Ложь, — тихо, но отчетливо произнесла Настя.

Странное дело, но это, казалось, обидело Циркача. Он поджал губы и холодно ответил:

— Я никогда не лгу, заключая сделку. Я в самом деле отпущу вас, после того, как мы поговорим. Мне не нужны дети, вы меня не интересуете ни в малейшей степени.

Кажется, сейчас он говорил правду, но почему-то легче от этого не стало.

— Время идет, — сказал Циркач, обращаясь к патрульному, стоящему рядом с детьми. — Надо принимать решение, мой друг.

Сержант Гришков бросил взгляд на ребят и тихо, так тихо, что его едва можно было услышать, сказал:

— Я принимаю предложение. Я согласен.

Одна из собак рыкнула, и Настя готова была поклясться, что в этом звуке прозвучало неприкрытое презрение.

— Прекрасно! Просто великолепно! — воскликнул Циркач. — Я рад, что вы сделали правильный выбор, сержант-полицейский. Прошу, можете забрать свое оружие.

Клоун-толстяк передал пистолет Гришкову, скалясь кривыми желтыми зубами. Циркач с улыбкой наблюдал, как сержант крутит в руках оружие, словно не знает, что с ним делать. Наконец, маг хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание, и сказал:

— Итак, с этим вопросом мы покончили, — он с улыбкой чуть поклонился патрульным. — Как я и предполагал, вы весьма рассудительные личности, не ставящие какие-то неосязаемые сущности выше вполне практичных вещей. Этот подход я одобряю, я сам совершенно такой же.

Циркач повернулся к ребятишкам, тесной — и одинокой — кучкой стоящих в нескольких метрах от него.

— Теперь можно и поговорить, — Циркач потер руки, раздался неприятный шуршащий звук. Его губы изгибались в улыбке, но в темных, почти черных глазах плясали огоньки жестокой насмешки и холодного любопытства сумасшедшего экспериментатора. — Больше всего мне хотелось бы знать, как у тебя получается превращаться с помощью моего эликсира — а я вижу все признаки, что виноват именно он — но при этом не слушаться моих команд. Я думал такое невозможно, но ты живое доказательство обратного. Исключение, только подтверждающее правило? Возможно. Но мне не нравятся такие исключения… Эй! Эй, ты слышишь меня?

Антон не обращал никакого внимания на Циркача. Мальчик заворожено смотрел на позабытый всеми (кроме испуганного до чертиков Боголепова) огонек, ритмично пульсирующий над головой губернатора. Глаза Антона были пусты, в них, как в зеркале, отражалась пляска огня, ничего больше. Он что-то бормотал под нос, губы шевелились, но слов не было слышно.

Циркач несколько секунд смотрел на мальчика, перевел взгляд на огонь, снова посмотрел на Антона. Неожиданно худое лицо мага озарилось пониманием, он что-то крикнул, щелкнул пальцами, гася огонек над головой Боголепова и поворачиваясь к Антону, но слишком поздно. На месте мальчика уже был комок белого огня, словно тело Антона поглощалось невидимым пламенем, идущим изнутри.

— НЕ СМЕТЬ! — рявкнул Циркач, но слишком поздно.

Несколько мгновений еще можно было различить лицо Антона, а потом он улыбнулся, и нестерпимо яркая белая вспышка осветила манеж, заставляя всех вскрикнуть и инстинктивно зажмуриться, всех, кроме Циркача, на лице которого было написано понимание и злость. Маг кинулся к мальчишке, собираясь остановить его, но не успел.

Антона Захарова больше не было.

Глава шестнадцатая

Номер со зверями

Антон слышал все, что говорил Циркач и остальные, слышал очень хорошо, но не обращал внимания. Сначала он прислушивался к словам, а потом просто перестал: мысль, которая крутилась в голове, требовала полного сосредоточения. Вот он и отбросил в сторону болтовню Циркача, сосредоточившись только на том, что предстояло сделать. Он не был уверен, что у него получится, но и выбора не было: если он не сможет, то их, скорее всего, превратят во что-нибудь столь же неприятное, как эти псы. Впрочем, едва подумав об этом, он выкинул и эту непрошенную мысль из головы.

Он снова посмотрел на пляшущий огонек над головой Боголепова, огонек, так похожий на пламя свечи в кабинете Малика. Огонек трепетал под неощутимыми сквозняками, иногда казалось, что еще немного — и он потухнет, но каждый раз пламя вспыхивало с прежней силой, зло рассыпая искры в разные стороны. Эта пляска завораживала, Антон почувствовал ту самую сонную дремоту, охватывающую его в классе. Не хватало только бубнящего очередную непонятную ерунду Малика и тогда…

— Антон!

Мальчик вздрогнул и посмотрел на Настю.

— Посмотри на Пла…

— Тс-с, — прошептал в ответ Антон и, не обращая внимания на вытянувшееся лицо Насти снова стал смотреть на огонек. Он понимал, что обидел ее, но сейчас это тоже было не важно. Он извиниться перед ней позже, когда это все закончится. Сейчас надо попробовать сделать так, чтобы это позже вообще наступило.

Циркач снова что-то начал говорить, но Антон слышал только бормотание, похожее на то, которое слышишь, когда ныряешь с головой под воду и отнимаешь от ушей ладони: разговоры людей, больше похожие на унылое брюзжание призраков. Так хотелось спать. Просто взять и уснуть. Сознание поплыло, он даже почувствовал запах нагретого солнцем дерева и услышал потрескивание горящей свечи. Огонек словно вырос в размерах, затмив все остальное… Антон качнул головой, выплывая из транса, прислушался.

— …этот мальчик, Антон Захаров, должен ответить мне на пару вопросов, касательно эликсира, а так же того, как ему удавалось столько времени прятаться от моих людей. С этими двумя я не знаком, поэтому они не представляют для меня никакого интереса.

Антон понял, что Циркач имеет ввиду Бессоновых, поэтому спросил:

— Вы их отпустите?

— Возможно.

— Я расскажу все, что знаю, только отпустите их! — попросил мальчик, понимая, что надеяться напрасно, но не в силах сдержаться.

— Антон, не смей!

— Ты в любом случае расскажешь все, мой мальчик, — Циркач с циничной улыбкой смотрел прямо в глаза Антону. — Сейчас ты не в том положении, чтобы ставить какие-то условия. Отсюда убежать через окно тебе не удастся.

Антон несколько секунд смотрел в темные глаза Циркача, а затем опустил взгляд. Нет, он не смутился, он просто боялся, что маг увидит, что Антон собирается сделать. И помешает.

Мальчик дождался, пока Циркач продолжил свою самовлюбленную речь, а потом снова посмотрел на позабытый магом сгусток огня. Сосредоточился и почти тотчас почувствовал сонливость. Может быть, у него что-то и получится, уроки Малика явно не прошли даром… если, конечно, он не учил его, как можно заснуть в любой обстановке. Оставалось надеяться, что все-таки старик преследовал несколько иную цель. Он же наверняка хотел, чтобы Антон… чтобы Антон… научился…

Сознание поплыло на теплых волнах сна, мысли начали путаться, перескакивать с одного на другое, но все равно, где-то глубоко внутри он оставался самим собой и четко понимал, чего добивается. Циркач что-то говорил, кажется, он обращался к Антону, спрашивал его о чем-то, но отвечать не хотелось, ничего не хотелось, хотелось только смотреть на огонек, который был такой теплый, что умудрялся согревать даже издалека, Антон ощущал идущее от него тепло лицом, ладонями, грудью, хвостом…

Хвостом?!

Мальчик почувствовал ликованием, разом охватившее его, сметавшее сон мощным порывом невидимого ветра. У него получилось, он чувствовал это. Правая рука пульсировала в такт участившемуся сердцебиению, краем глаза они видел трепещущий зеленый свет, которого не было, и который все же был. Белое сияние тотчас поглотило слабый болотный огонь, но это было не важно, Антону уже все стало не важно, он сосредоточился на одном — закончить начатое, не останавливаться, останавливаться было нельзя, иначе он проиграет и подведет своих друзей. Циркач посмотрел на огонек, которым сам же и наказал Боголепова, обернулся к Антону, и мальчишка увидел, что тот все понял, увидел по дрогнувшим губам, по нахмурившимся бровям, Циркач сообразил, но слишком поздно, слишком…

— НЕ СМЕТЬ!

Этого окрика Антон не услышал — весь мир, включая звуки, поглотила безмолвная белая вспышка.

А потом Антон с кипящей в груди радости увидел, что мир вокруг стал стремительно уменьшаться в размерах, запахи ударили по нему знакомой могучей волной а звуки стали в сто раз четче и объемней. У него все-таки получилось. Он смог.

И значит, у них появился шанс.

***

— НЕ СМЕТЬ!

Вспышка — и Антон исчез. Точнее, почти все подумали, что исчез. Некоторые — в числе них Настя и Сашка — поняли, что именно произошло. Поэтому когда Антон, превратившийся в уже знакомого им кота, кинулся к собакам, они не растерялись, а рванулись в сторону, освобождая место для того, что сейчас должно было произойти.

***

Антон всего этого не видел — он сразу же, едва успев обратиться, кинулся к собакам, удивленно моргавшим из-за все еще пляшущих перед глазами отсветов белой вспышки. Псы сейчас казались еще страшнее; чего там, они походили на гигантских монстров, подобных Церберу, если тому отрубить две лишние головы. То есть страху нагоняли не меньше, а вот злости, пожалуй, было и побольше. Пахли они странной угрожающей смесью чего-то горячего и сильного. Приближаться к ним было куда как страшно даже пока он был человеком, а учитывая то, что превратился в кота…

Впрочем, если Антон и притормозил, то только мысленно: по полу метнулась серая тень, мальчик-кот на мгновение замер перед ближайшим ошарашенным псом, а потом подпрыгнул и ударил лапой по носу. Когти выпустились как-то сами собой, поэтому Антон даже вздрогнул от испуганного визга собаки, получившей по носу. Остальные псы смотрели на эту картину, не понимая, что происходит: для них кот все еще пах человеком, но ведь это явно был не человек.

Антон на мгновение растерялся, не зная, что предпринять. Он ожидал, что они тотчас кинуться за ним, но псы просто окаменели, слишком удивленные выходкой наглого и странного кота. Они не шевелились, только непонимающе хлопали глазами. Тогда Антон пронзительно зашипел (сам удивился, как это у него получилось) и с фырканьем запрыгал перед собаками на негнущихся ногах, напоминая заводную игрушку или испуганного до вставшей дыбом шерсти кота из мультика.

Этого хватило.

Собаки пронзительно взвыли как одна и кинулись на наглого котяру, позабыв про все на свете: Платон успел только ойкнуть, как упал на пол лицом вперед, выпустив поводки.

Антон кинулся прочь, чувствуя, как в груди бьется маленькое сердце, и ощущая позади горячее дыхание собак, которые вовсе не собирались играть с ним в салочки. Они хотели разорвать его на куски и чем быстрее, тем лучше.

Что ж, на это он и надеялся.

***

Настя и Сашка едва успели отскочить в сторону, как мимо них пролетел Антон, преследуемый пятью собаками (одна из них, бежавшая самой первой, слизывала с носа капельки крови). Актеры вскакивали со своих мест, еще не понимая, что именно произошло, но осознавая, что что-то все-таки произошло.

Первым понял Циркач. Он едва успел обернуться, поднимая руки, и крикнуть:

— Стоять!

Естественно, слушать его Антон не собирался: он просто взял и прыгнул магу сначала на штаны, с них на грудь, оттуда на плечо и уже с него обратно на пол. Циркач вскрикнул, чувствуя, как маленькие коготки вонзились в кожу под рубашкой, но крик тотчас превратился в хрип, когда в грудь ударились сразу два пса, опрокидывая несчастного колдуна на пол с такой силой, что с одной ноги у того слетел ботинок, тотчас исчезнувший где-то в темноте за границе освещенного круга.

Это словно сбросило оцепенение с стоящих и сидящих актеров и они тотчас загалдели, поднимаясь на ноги и устремляясь к центру арены, где ворочался их главный, пытавшийся подняться на ноги и восстановить дыхание.

— А ну замерли, гады! — раздался пронзительный крик.

Сержант Гришков стоял, водя стволом пистолета с одной цели на другую.

— Слышь, братишка, опусти… — начал Рашан, гигант-клоун, но полицейский, не раздумывая, нажал на курок, выстрелив куда-то поверх головы здоровяка. Тот тотчас замолчал и остановился.

— Ах ты паскуда, — с обидой в голосе произнес бородач-Иван и пошел на полицейского, с каждым шагом увеличивая скорость.

— Не с… — договорить Гришков не успел.

Еще одна яркая белая вспышка осветила пространство под куполом цирка, и на месте Ивана возник тот самый медведь, которого Настя тотчас узнала: именно он напал на Стига в квартире их тетки. Если бы она могла, она бы вцепилась в этого гада, но вместо этого девочка потянула Сашку за руку и они побежали прочь от все нарастающей кучи малы в центре арены. Раздалось несколько выстрелов, потом короткий рык, кто-то что-то крикнул, еще несколько вспышек, когда артисты начали перекидываться в животных.

Антон бегал кругами вокруг Циркача, собаки прыгали по магу, не давая тому встать, клоуны изумленно таращились на нарастающий вокруг хаос, Гришков уворачивался от объятий Ивана, раненого в лапу, которую он подволакивал, оставляя пятна крови на манеже. Напарник сержанта успел смыться, даже и не подумав помочь: впрочем, до него никому не было никакого дела. Платон тоже вскочил и убежал куда-то в темноту, Антон увидел это краем глаза.

Рашан попытался помочь Циркачу, но заметивший это Антон прошмыгнул у того между ног. Мгновение — и здоровяк-клоун с грохотом рухнувшей башни распластался на полу, сбитый с ног двумя мускулистыми псинами, яростно гавкающими на шустрого кота, убегающего прочь, обратно к Циркачу, успевшему подняться на колени.

Вокруг стоял крик и гам, полнейший бардак и неразбериха. Антон носился по кругу, выскальзывая из жадных рук артистов-зверей, собаки сбивали с ног всех подряд, пытаясь дотянуться до наглого кота. Кое-кто превращался в зверей и пытался догнать Антона, но вместо этого вносил еще большую неразбериху и толкотню в происходившее. Антон надеялся только на одно: воспользовавшись наведенной им паникой, Настя и Сашка сумеют ускользнуть прочь, сбежать из Цирка и, возможно, привести помощь. Если смогут. Если у них получится.

— ХВАТИТ!

Многократно усиленный крик разнесся под куполом цирка, заставляя всех вздрогнуть и обернуться.

В центре манежа, освещенный четко различимым молочным сиянием стоял Циркач. Его руки, сжатые в кулаки, казалось, источали капли белого огня, стекающие с костяшек и гаснувшие, не долетев до земли. Рядом с ним лежали две собаки, одна из них еще дышала, но вторая была явно мертва.

— Довольно, — произнес своим обычным ровным голосом Циркач.

***

— Надо помочь! — крикнул Сашка, вырывая руку у сестры из ладони.

Настя сама это понимала, но чем они могли помочь? Чем, они же были всего лишь…

Между тем Сашка достал из пакета полупустую бутылку Пепси и с размаху запустил ее в затылок какому-то артисту, со спины подбирающемуся к Гришкову, едва успевавшему уклоняться от объятий Ивана, превратившегося в медведя. Бутылка ударила по голове маленького мужичка (одно из тех, говорливых, сидевших в компании таки же на бортике манежа). Он остановился, обернулся и недоуменно посмотрел на мальчишку.

Сашка запрыгал на месте, почесывая себя под мышками и ухая, явно изображая макаку. Настя с удивлением смотрела на эту пантомиму, не понимая, что с ее братом.

Мужчина, которого дразнил Сашка, вдруг пронзительно завыл и с каким-то визгливым бормотанием кинулся к Бессоновым, размахивая над головой непропорционально длинными руками и явно позабыв про свою предыдущую цель.

— Бежим! — крикнул Сашка, кидаясь прочь от разгневанного человека, похожего на ополоумевшую мартышку.

Бессоновы добежали до края манежа, перепрыгнули через него и рванули в темноту лестниц и скамеек. Позади них недовольно ухал толстый мужичок, донельзя разозленный выходкой Сашки. Они свернули в одну сторону, в другую, впереди мелькнул освещенный тусклыми лампочками проход. Настя оторвалась от Сашки и бежала чуть впереди, буквально в паре метрах.

Неожиданно она налетела на кого-то высокого, одетого в длиннополый фрак. Настя испуганно посмотрела вверх и встретилась взглядом с мужчиной, голубые глаза которого радостно вспыхнули, словно этот человек был очень рад видеть девочку. Полные красные губы разошлись в улыбке, на щеках показались ямочки, и мужчина воскликнул:

— Вот это встреча! Все-таки насколько тесен этот мир! Но я очень спешу, а так был бы рад поболтать со старой знакомой. Как поживает отец? Передавай ему привет! Arrivederci!

Он махнул им рукой и проскользнул между скамейками, направляясь куда-то наверх, к куполу цирка, где нет и не могло быть выхода.

— Настя! Кто это? Бежим! — крикнул Сашка, выскакивая из-за ее спины, и дергая сестру за руку, с открытым ртом смотрящую вслед мужчине, убегавшем прочь. Мужчине, который, похоже, знал отца.

Прямо перед ними, в какой-то паре метров сверху спрыгнул кто-то большой, такой большой, что земля под ногами ощутимо вздрогнула.

— Куда это вы собрались, мои маленькие друзья? — спросила фигура, выступая на свет.

Гигантская горилла, в которой все еще явственно угадывались черты Рашана, здоровяка-клоуна, смотрела на испуганных ребятишек багровыми точками глаз.

— Ведите их к боссу, — приказал Рашан грубым голосом, с трудом выговаривая слова. И закончил, скаля клыки: — Пора с ними заканчивать.

***

— Антон, ты слышишь меня? — спросил Циркач в пустоту.

Сияние, окутывающее его фигуру, чуть поблекло, стало едва видимым, но все же никто не сомневался в том, что оно было. Как и в том, что босс сейчас зол. Нет, не так. Босс не просто зол.

Он в ярости.

— Антон? — позвал маг.

Тишина была ему ответом, артисты оглядывались вокруг, большинство уже превратилось в тех или иных животных. Им нужно было всего лишь движение, даже намек на него, чтобы кинуться и разорвать несчастного мальчишку на клочки.

— Мальчик мой, давай поговорим и придем к какому-то решению, — мягко сказал Циркач.

Снова ему никто не ответил.

Циркач кашлянул, опустил руки, капельки белого огня исчезли, аура, освещавшая его, еще чуть поутихла… но не исчезла совсем.

— Я знаю, что ты здесь. Чувствую тебя. Ты очень смелый малыш, надо признать, очень смелый. Я не ожидал от тебя такой прыти, признаю. Это было не только смело, но и умно: ты в любой момент можешь убежать и добраться до ближайших дэшей — прошу прощения, полицейских — и сообщить им, что здесь произошло. Похищение детей это не шутка, они наверняка тебе поверят, — Циркач хихикнул в полной тишине, словно только что произнес хорошую шутку, хотя и сам этого не ожидал.

— А есть другой вариант. Выходи и мы поговорим. Просто поговорим, а потом я вас отпущу. Обещаю. А я никогда не нарушаю своих обещаний, — он остановился, посмотрел в темноту. — Ну как? Честная сделка, как по-твоему?

Мгновение ничего не происходило, а потом в круг света выступил серый кот. Тигр и одна из обезьян тотчас дернулись в ту сторону, но Циркач рявкнул:

— Стоять! — и они остановились, замерли на полушаге.

Циркач улыбнулся, присел на корточки, не спуская с кота темных, словно бы всегда смеющихся глаз.

— Видишь, я держу свое слово, — улыбнулся он. — Я отпущу вас, как и обещал, если ты ответишь мне на один вопрос. Согласен?

Антон на мгновение задумался, а потом кивнул.

— Отлично. Не мог бы ты обернуться? — попросил Циркач. — Разговаривать с котом… чувствуя себя немного сумасшедшим.

Вспышка и на месте кота стоял, упершись ладонями в пол, Антон. Мальчик медленно выпрямился, встал, не спуская при этом настороженного взгляда с мага.

— Вы и так сумасшедший, разве нет?

На короткое мгновение сияние вокруг Циркача стало ярче, а потом снова потухло, мужчина рассмеялся:

— Ах ты маленький негодник! Так и знал что тебе палец в рот не клади!

Антон не улыбаясь смотрел на мага. Он не доверял не единому его слову, но каждая минута этой болтовни давала возможность Насте и Сашке убежать как можно дальше. Да, он действительно мог бы убежать без всяких проблем, в этом Антон не сомневался. Но Сашка и Настя… в то, что они смогут уйти вместе, он вовсе не был так уверен.

Циркач перестал смеяться и посмотрел на Антона.

— Поздравляю, малыш, ты овладел искусством перекидывания. У тебя, судя по всему, был хороший учитель, — как ни в чем не бывало сказал маг. — Не скажешь, как его зовут? Я мог бы и сам поучиться у него.

Антон молча покачал головой.

— Что ж, я другого и не ждал от такого благоразумного ребенка, как ты.

Циркач помолчал, не сводя пронзительного взгляда с Антона. Тот молча ждал, не говоря ни слова.

— Ладно, хорошо, — кивнул Циркач, чуть недовольный. — Так ты скажешь мне, как так получилось, что ты не слушаешься моих приказов, в отличии от всех остальных, кто попробовал мой эликсир?

— Может быть, дело вовсе не в вашем эликсире?

— Умно, малыш, но недостаточно умно, чтобы обмануть меня. Я сделал его, я его придумал и я, как творец, вижу его в тебе. Так что сам понимаешь, в твои слова я предпочту не поверить, — он чуть улыбнулся. — Итак?

— Я случайно пролил эликсир на руку, — ответил Антон, понимая, что врать бессмысленно, да и не нужно. — Всего несколько капель.

— Пролил? — Циркач нахмурился.

— Ну да. Еще тогда, когда вы меня поймали во время вашего представления.

— Да, ты подчинился моей команде, а потом… потом перестал, — Циркач задумчиво посмотрел на мальчика. Сияние, окутывающее его, пропало. — Ты просто… пролил его и все?

— Да, — кивнул Антон, не желая вдаваться в подробности.

— Верю, верю, — кивнул Циркач. — Весьма любопытный эффект, я никогда не пробовал… впрочем, не важно.

Он помолчал, глядя на Антона. Сколько прошло времени? Пять минут? Десять? Может быть. Наверное, Настя с Сашкой успели выбраться, во всяком случае, их не было рядом.

— Теперь я могу идти? — спросил Антон.

— Что? — Циркач отвлекся от каких-то раздумий, недоуменно посмотрел на Антона, словно успел позабыть про него.

— Я могу идти? — повторит мальчик.

— Конечно-конечно, мы же договаривались, верно? — с подкупающей улыбкой ответил маг.

Антон сделал шаг назад, уже повернулся, чтобы уходить (впрочем, не очень-то в это веря), когда его догнал голос Циркача.

— Только еще один вопрос, если позволишь, Антон.

Мальчик посмотрел на улыбающегося мага.

— Ты не мог бы сказать мне, где же все это время ты скрывался?

— Я… я прятался. Нигде не задерживался дольше одного дня, — ответил Антон и эти слова прозвучали ложью даже для него самого.

Циркач покачал головой, на его лице отразилось разочарование, словно Антон только что чем-то серьезно его огорчил.

— Ну что же ты, Антон… Мы так хорошо начали наш небольшой разговор, остался всего-то один маленький вопросик, ответить на который тебе не составит никакого труда — и все, ты свободен, я больше не побеспокою ни тебя, ни твоих маленьких друзей.

Циркач улыбнулся мальчику открытой улыбкой, от которой тот задрожал.

— А сейчас ты говоришь мне какую-то ерунду, про то, что якобы скрывался, — Циркач разочарованно поцокал языком, покачал головой. — Боюсь, если ты не собираешься выполнять свою часть сделки, то и я не обязан.

Антон, ожидавший этого, приготовился перекинуться. Он не сомневался, что сейчас у него все получится, он уже почувствовал, как заискрился каждый нерв в теле, готовясь к превращению. Всего мгновение и…

— Кстати, забыл сказать одну вещь, — сказал Циркач и Антон замер. Маг хмыкнул и продолжил: — Твои друзья… Как бы это сказать…

Из темноты за спиной мага, повинуясь его жесту, вышел Рашан, превратившийся обратно в человека. Его могучие лапищи сжимали головы испуганных Насти и Сашки: ладонь лежала у каждого на темечке, а пальцы, похожие на волосатые лапки гигантского паука, без труда обхватывали лоб и виски. Сомневаться не приходилось, стоит Рашану чуть напрячь мышцы и головы Бессоновых лопнут как пустые тыквы.

— В общем, кажется тебе все-таки придется задержаться и воспользоваться моим гостеприимством, — с холодной усмешкой прокомментировал Циркач.

***

Антон замер, чувствуя нарастающую в груди панику. Он не знал, что делать, он мог смотреть только на бледного Сашку и Настю, не выглядевшую испуганной… если бы не капельки пота, выступившие на лбу.

Циркач кашлянул, и Антон перевел взгляд на него. Вокруг мага снова начало разгораться молочное свечение, словно до этого он сдерживал себя, но больше не видел в этом необходимости.

— Я отпущу вас, если ты поведаешь мне, где же все-таки вы прятались. Я сам и мои помощники не могли найти тебя как ни старались… Ни в том маленьком городке, где мы встретились в первый раз, ни в окрестных городах, нигде. А потом, когда мы хотели поговорить с этими милыми детишками в их квартире и Иван вместе с Селин ожидали возвращения малышей…

— Что вы сделали с нашей тетей? — спросила чуть дрогнувшим голосом Настя.

— Если хочешь, мы потом поговорим об этом, девочка, — взглянул на нее Циркач. На мгновение его взгляд скользнул по лицу Насти, на тонком лице мага отразилось любопытство. — Я с удовольствием побеседую с тобой, в тебе есть что-то, чего я пока не могу понять… но позже, чуть позже.

— О чем это я? — он снова повернулся к Антону, щелкнул пальцами, вспоминая. От щелчка вокруг его руки вспыхнул белый огонь, артисты, стоявшие поблизости, испуганно шарахнулись, но Циркач не обратил на это внимание. Он говорил и говорил, и с каждым словом аура вокруг него вспыхивала все отчетливее, набирая силу, черпая ее из злости, звучавшей все явственней в каждом слове.

— Так вот, Иван и Селин дожидались ребят в квартире, и они пришли, но с кем-то, кто умудрился сбежать из тщательно расставленной ловушки и при этом сбежать, нанеся моим людям — а значит и мне — некоторый ущерб. Как потом оказалось, этот человек уже переходил мне дорогу, когда на ваш след вышли там, в Ольменьево. Мы почти поймали вас, но тот человек — по описанию я понял, что это один и тот же мужчина — вмешался и спас вас. Меня очень заинтересовало, кто такой этот мужчина, появляющийся так неожиданно и мешающий моим планам. Немного подумав, я пришел к выводу, что он же помог вам спрятаться. А это значит, что помимо меня есть как минимум еще кто-то — мне неизвестный — способный обмануть моих ищеек. И я — с твоей помощью — очень хотел бы встретиться с этим человеком, чтобы узнать, кто он такой и по какому праву вмешивается в дела, которые его совершенно не касаются. Мне передали, что он кидался каким-то Кругом Равных, а я такой уж человек, что не могу остаться равнодушным перед лицом новых… знаний. Вот мне и стало интересно, что же это за Круг Равных. И я очень надеюсь, Антон, что ты меня всенепременно просветишь на эту тему, иначе твоим друзьям придется на себе ощутить силу рук Рашана и — что гораздо хуже, поверь — мой гнев.

Циркач замолчал и несколько секунд просто смотрел на Антона, окутанный молочным сиянием.

— Итак? — наконец, произнес он с приятной и абсолютно фальшивой улыбкой. — Ты расскажешь мне, малыш, что это за мужчина, спасший и спрятавший вас и — что мне гораздо более интересно — за организация этот проклятый Круг Равных? Ну?

Антон молчал, не зная, что предпринять. В голове все перепуталось, он не знал, просто не знал, что делать. Мальчик встретился взглядом с Настей, и это странным образом решило дело.

Антон открыл рот, но не успел произнести ни слова, как позади него раздался знакомый голос:

— Антон, позволь мне сделать это вместо тебя.

Мальчик радостно вскрикнул и обернулся, из темноты вышел тот, кого он и не рассчитывал здесь увидеть. Высокий мужчина в коричневом плаще; в правой руке поблескивал пистолет, а в левой — переливался отраженным светом клинок.

— Это он! — прошипела Селин.

— Стиг, к вашим услугам, — слегка поклонился бородач, вставая рядом с мальчиком. — И повторяю для совсем глухих и особо тупых: эти трое находятся под моей защитой.

***

Циркач не стал ждать, он просто поднял руку, выкрикивая странные, гортанные слова, и в сторону Антона и Стига метнулся поток белого огня. Стиг дернул мальчишку в сторону, одновременно нажимая на спусковой крючок пистолета. Загрохотали выстрелы, щеку Антона обожгло чем-то металлическим, но он едва обратил на сей факт внимание: не успев упасть он уже превратился в кота и одним прыжком оказался около ошеломленного Рашана, не успевшего своим маленьким мозгом сообразить, что происходит.

Антон сам не знал, что делает, он просто прыгнул на лицо гиганта, выпуская когти, которые тотчас впились в кожу. Рашан закричал и отпустил испуганных брата и сестру. Он поднял руки, собираясь оторвать от себя кота, метившего когтями в глаза. Со всех сторон раздавались крики и выстрелы, откуда-то бежали люди, все как один похожие на Стига мрачным выражением на строгих лицах. Запаниковавшие артисты бросились врассыпную, но вновь прибывших было много, не меньше сотни, они шли со всех сторон и каждый был вооружен пистолетом и мечом. Циркач что-то кричал, он уже больше не походил на человека, это был живой факел белого огня, кидающего горсти пламени в подходящих к нему Эмиссаров.

Антон впился когтями в лицо кричавшего человека-гориллы, а потом что-то большое и тяжелое схватило его, с треском оторвало от лица, и он полетел куда-то в сторону, в темноту, мимо Эмиссаров, мимо Насти и Сашки, прячущихся под скамейки, мимо Циркача, сцепившегося со Стигом в рукопашной, мимо всех знакомых и незнакомых людей.

"Я умер?" — успел подумать Антон, а потом он ударился обо что-то головой, мир вокруг озарился ярчайшей вспышкой, и все поглотилось чернотой, неожиданно выплеснувшейся из этого белого огня.

***

Антон открыл глаза. Перед ним было небо, серое небо, затянутое облаками, такими близкими, что их, казалось, можно было потрогать рукой. Он попытался поднять правую руку и — вот она! — возникла перед ним. Пошевелил пальцами, но до неба, конечно же, не дотянулся. Ему снился странный сон, что он был котом и дрался с собаками, а потом с какой-то огромной гориллой, причем происходило это все в цирке, расположенном в другой стране…

В поле зрения вдруг возникла коротко стриженная мальчишечья голова и спросила:

— Очнулся? Вставай давай, все уже кончилось.

Так значит это был не сон!

Антон попытался подняться и с помощью Сашки ему это удалось. Оказалось, что он лежал на куске брезента, кем-то заботливо расстеленным на склоне невысокого холма. Внизу, у подножия, раскинулся купол цирка, тот самый купол, который они впервые увидели в Горецке. Только сейчас он не казался таким уж новым и белоснежным; ткань словно выцвела и больше не полыхала тем первозданным цветом, который так поразил их тогда, в парке. Ничего необычного, Цирк Зверей словно растерял всю свою магию.

У купола суетились какие-то люди, одну группу куда-то вели, в сторону рощицы.

— А где… все?

— Настюха отошла за водой, тебе принести, — охотно пояснил Сашка. Он плюхнулся рядом с Антоном. — Все закончилось буквально через минуту после того, как тебя вырубили. Ты совсем чуть-чуть не дождался.

— Что произошло?

— Стиг выиграл, — просто сказал Сашка. Увидев изумлением на лице друга, он покачал головой: — Я не видел, что произошло, но все эти, из Цирка, вдруг перестали сопротивляться и посмотрели в центр, туда, где Стиг дрался с Циркачем. Стиг стоял, а тот — нет.

— Он… убил его?

— Понятия не имею, — с беспечным видом пожал плечами Сашка, но Антон видел, что его этот вопрос тоже тревожит. — Стиг и еще один Эмиссар почти сразу же унесли Циркача прочь. А все остальные — я имею ввиду, артисты — перестали сопротивляться и просто сдались на милость Эмиссарам. Несколько, правда, удрали, и среди них Иван, Селин и твой приятель, Рашан.

Антон вздрогнул, вспомнив огромного клоуна, которому он кинулся на лицо. Если подумать, то ему очень повезло, что этот клоун не разорвал его пополам, а просто откинул в сторону как… как кутенка.

Антон улыбнулся и Сашка, заметив это, тоже заулыбался.

— А здорово ты его, ага? — спросил он.

— Ага, — кивнул Антон.

— Не страшно было?

— Очень страшно, — ответил Антон.

— А почему тогда прыгнул?

Антон помолчал, не зная, как объяснить, Сашке, что одного взгляда в глаза Насти для него оказалось достаточным, чтобы совершить такой опрометчивый поступок. Нет, дело было не в том, что она просила его помочь взглядом. В ее глазах не было и тени страха, во всяком случае, он его не заметил. Ему показалось, что девочка была совершенно, невероятно спокойна… и это заставило его действовать. Не мог же он испугаться, когда девчонка, бывшая гораздо слабее его, не выказывала никаких признаков страха? Поэтому он прыгнул. А попытаться объяснить все это Сашке? Нет, это было невозможно. Да и какая, по большому счету, разница?

— Не мог же я вас оставить в лапах этой обезьяны.

— Кинг-Конга, — сказал Сашка.

— Что? — не понял Антон.

— В лапах Кинг-Конга.

— Кто это?

Сашка посмотрел на Антона и, после минутной паузы, хмыкнул:

— Все-таки нам еще заниматься и заниматься твоим образованием. Ты как был неучем из прошлого, так им и остался.

— Я знаю, что такое Волновая Теория Струн, — ухмыльнулся Антон.

— Вот я и говорю — неуч самый натуральный, — деланно вздохнул Сашка и Антон рассмеялся.

***

Через несколько минут к ним подошла Настя, принесшая с собой бутылку воды и несколько шоколадок, которые, как она пояснила, удалось отобрать у Стига. На вопрос Антона, где сам Стиг, она ответила, что сейчас он с другими Эмиссарами исследует Цирк. Они вроде бы надеются найти запасы эликсира и чего-нибудь еще, не менее ценного.

— Знаешь, кто им помогает? — спросила Настя.

Антон промычал нечто невнятное, его рот был забит шоколадным батончиком.

— Твой приятель, Платон, — сказала девочка.

— Пвавда? — прошамкал мальчик.

— Ага. Это он открыл дверь Стигу и другим Эмиссарам. По словам Стига, они никогда не смогли бы сообразить, что ковер в квартире — это Дверь в Цирк. Наверное, кто-нибудь из циркачей потом забрал бы его, когда про нас и думать забыли.

Настя помолчала, Антон задумчиво дожевывал батончик.

— Кстати, Стиг сказал, что ты можешь вернуться в Убежище, — сказала Настя. — Твоих родителей не нашли…

— Постой, а как же слова Маркуса? — удивился Антон.

Настя кисло улыбнулась:

— Маркуса самого обманули.

— Кто?

— Эрик Персон, — ответила Настя. — Сашка, закрой рот, у тебя все валится на колени.

— Эрик Персон? Тот дядька с Совета? — изумленно спросил Антон. Он не верил своим ушам.

— Именно, — кивнула девочка. — Если я правильно поняла, то он отчаялся найти Циркача обычным способом и решил провернуть такой вот хитрый трюк: сказать Маркусу, чтобы он сказал тебе, где, якобы, находятся твои родители, а потом поймать Циркача как…

— Как рыбу на живца, — мрачно закончил Антон. Ему вдруг стало холодно, и он поежился.

Настя кивнула.

— Мне сразу этот гад не понравился, — заметил Сашка.

— Интересно, а как Циркач узнал, где нас ждать? — спросил Антон, не обращаясь ни к кому конкретно.

Настя улыбнулась и сказала:

— Стиг сказал, что это будет первый вопрос, который он задаст на Совете по возвращению в Убежище.

Несколько минут они помолчали, просто глядя на копошившихся внизу, около Цирка, людей. Эмиссары что-то таскали, кого-то уводили прочь, работа кипела, и было приятно просто сидеть, смотреть и ничего не делать.

— Кстати, — нарушила молчание Настя. Она повернулась к Сашке: — Стиг предложил и нам с тобой пожить в Убежище, пока не найдут тетю Женю. Ты как?

— Здорово! — обрадовался Сашка. — Я бы и сам попросил, только не знал — как. Круто, Тош, ага?

— Еще бы, — улыбнулся Антон. — В самом деле круто.

— Первым делом, как вернемся, надо будет поговорить с этим твоим учителем… как там его, Мальком.

— Маликом, — поправил Антон.

— Ну да, ну да, — махнул рукой Сашка. Его глаза возбужденно горели. — Надо вернуть ему те шарики, что я нашел в его столе…

— Про что это ты? — с подозрением спросила Настя. Не дождавшись ответа от брата, она, нахмурившись, повернулась к Антону: — Он что, что-то стащил у твоего учителя?

Антон вздохнул, но в глубине души он улыбался. Никогда с того момента, как он попал в будущее, он не чувствовал себя так хорошо, рядом со своими новыми друзьями.

— Сашка, колись, что ты опять умудрился натворить! — воскликнула Настя.

Через несколько минут пошел дождь, а они так и сидели на склоне холма, в пятидесяти милях севернее Манчестера, накрывшись брезентом и обсуждая свое ближайшее будущее.

Ну вот, опять пошел дождь. Здесь в этой стране почти всегда непогода, поэтому я Англию не очень и люблю, знаете ли. Земля здесь хорошая, камни помнят много историй, но все равно мне здесь не уютно. Зябко и небо всегда кажется ближе к земле, чем в других местах.

Давайте оставим наших маленьких героев ненадолго.

Нет-нет, поверьте, с ними все будет хорошо, по крайней мере сейчас. Они посидят под дождем, а потом их найдет Стиг, и они все вместе вернуться в Убежище. Я бы, конечно, на их месте спрятался от дождика, хотя бы под куполом, но я прекрасно понимаю их нежелание приближаться к месту, где они столько натерпелись. Один из них точно простынет, поверьте мне на слово, но ничего страшного, они же дети, пусть сидят и разговаривают о своих делах, радуются тому, что смогли избежать опасности. Пусть отдыхают, пока есть возможность.

Идемте, оставим их одних.

Вот сюда, проходите, давайте, я подержу… Да, хорошо. А здесь прохладно, правда? Цирк потерял большую часть своей силы вместе с уходом хозяина, но немного еще осталось. Идемте за мной, я хочу кое-что показать, думаю, вам стоит это увидеть. Вы обещаете никому не говорить то, что сейчас увидите? Отлично. Сюда. Да, встаньте здесь, подождем немного.

Слышите? Идут. Эмиссары и наш друг Стиг. Тащат ящики и, судя по стеклянному бряканью, ящики эти набиты отменным Эликсиром Циркача, как он сам себя называл. Смотрите, сколько много всего. Один, два, три… Нет, бессмысленно считать, да нам это и не особенно интересно, правда? Подождем еще чуть-чуть.

Почти все. Последним идет Платон. Этот молодой человек действительно помог Эмиссарам, открыв дверь в Цирк. Он, можно сказать, спас жизни Бессоновым и Антону. И я позволю себе небольшой совет: не доверяйте всем подряд, пусть даже они однажды и помогли вам. Просто не доверяйте. О чем я толкую? Терпение, сейчас вы все поймете.

Видите, Платон останавливается и бросает взгляд на спины Эмиссаров. Одного этого хватит, чтобы заподозрить его в нечистой игре, верно?

Чувствуете, как потеплело? Не удивляйтесь. Просто мы с вами больше не одни. Смотрите на Платона, смотрите внимательно. Видите, рядом с ним кто-то стоит, скрываясь в тени? Видите? Возможно, и нет, но вы чувствуете его, я вижу это по вашим глазам.

Тс-с, послушайте, кажется, Платон — если его, конечно, так зовут — собирается что-то сказать.

— Все прошло так, как ты и планировал, Отец.

— Отлично. Ты узнал эту девочку?

— Да, Отец.

— Как причудливы изгибы судьбы, верно? Мне кажется, нас ждет впереди много интересного.

— Да, Отец.

— Не подведи меня. Я буду ждать.

— Я не подведу, Отец.

Осторожно, осторожно, отойдите в сторону, а не то он заденет вас!.. Просто шучу, не бойтесь, мы для него невидимы и неосязаемы, я уже говорил. Идемте отсюда, мы видели все, что нужно, здесь кроме нас никого больше нет.

Вы смотрели внимательно? Все запомнили?

Вот, возьмите меня за руку, я отведу вас тогда, где продолжится эта история.

Впереди нас ждут весьма опасные приключения, которые произойдут там, где никто из наших новых друзей (кроме Насти, а она очень постаралась об этом забыть) еще не бывал.

Разве я не говорил вам, что все только начинается?

22 апреля 2011 г.

КОНЕЦ

Content

Даниил Берг
Цирк Зверей

ПРОЛОГ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая