Ольга Худякова

Рапсодия любви

1

Растаял последний призрачный звук, и пальцы пианистки нехотя отпустили клавиши, словно ей было жаль расставаться с тем волшебным миром, который создала музыка Дебюсси. В небольшом зале повисла тишина, будто зрители надеялись, что прекрасные чарующие звуки еще вернутся, и боялись спугнуть их. Наконец кто-то робко произнес: “Браво!”, захлопал, и волна аплодисментов покатилась по залу, заполняя все пространство. Пианистка медленно поднялась из-за рояля. Щеки ее раскраснелись, на губах играла застенчивая, но довольная улыбка. Слегка обозначив поклон, девушка покинула сцену.

Она зашла в артистическую.

— Саша, будь человеком, выйди еще разок! — запричитала неизменная ведущая всех студенческих концертов Катя Симонова. Аплодисменты не смолкали. — Ведь не отпускают!

— Не хочу, — коротко бросила Саша.

— Не обижай людей, они к тебе со всей душой. Ну что тебе стоит?

— Ничего, не обидятся. Надоело мне все. Понимаешь? На-до-е-ло!

Саша торопливо сняла черное концертное платье и надела костюм из тонкой шерсти. Она спешила, потому что не хотела встречаться с заведующим кафедрой Александром Васильевичем Гуриным. Саша знала, что именно он ей скажет, и еще она знала, что как раз сегодня может не сдержаться, и тогда на Гурина выплеснется все, что накопилось у Саши за годы учебы в консерватории.

Затолкав платье комом в сумку, Саша выскочила из артистической и лицом к лицу столкнулась с Александром Васильевичем.

“Поймал все-таки!” — со злостью подумала она.

— Молодец, Ерохина! — загудел завкафедрой. — Конечно, есть недостатки, но в целом… Я всегда говорил, что импрессионисты — это твое.

— Александр Васильевич, в прошлый раз вы говорили, что мое — это классика, а в позапрошлый — романтика, — напомнила ему Саша.

— Неужели? — искренне удивился Гурин. — Не помню. Ну, тогда ты у нас просто гений получаешься, — ухмыльнулся он.

— Как вы думаете, Александр Васильевич, подавать мне заявку на отборочный? — прямо спросила Саша.

— На отборочный? Ах, ну да, конкурс… Почему бы и нет? Только, сама знаешь, талантливых у нас много. — Он издевательски подмигнул Саше и двинулся дальше по коридору.

Подавив желание догнать завкафедрой и высказать ему все, что она о нем думает, Саша в бессильной ярости стукнула кулаком по стене. Потом закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и не наделать глупостей. Она ничего не добьется, обвинив Гурина в том, что он проталкивает на конкурсы только собственных учеников и учеников своих друзей. Об этом знал весь факультет, но протестовать никто не осмеливался. Все делали вид, что ли студенты заслужили право участвовать в международных конкурсах, хотя, конечно, многие удивлялись, что Александра Ерохина опять не попала в число конкурсантов. То, что Саша была самой талантливой пианисткой не только на своем четвертом курсе, но и на всем факультете, тоже знали все и сочувствовали ей, всякий раз сетуя на необъективность отборочной комиссии. Но зато, когда надо было заткнуть “дыру” в каком-нибудь концерте, Александр Васильевич первым делом бежал к Ерохиной, зная, что она не откажется от возможности выйти на сцену.

Однако сегодня Саша поняла, что чаша ее терпения переполнилась. Она чувствовала, что способна на большее, нежели пятнадцатиминутное участие в студенческих концертах, и решила во что бы то ни стало попасть на международный конкурс.

Придя домой, Саша наполнила ванну, добавила будузан с ароматом персика, с удовольствием погрузилась в теплую воду и попыталась расслабиться. Нежно розовый цвет кафеля, которым были отделаны стены, успокаивал. Саша вдохнула в себя волнующий запах персика, прикрыла глаза, и перед ее мысленным взором тут же предстал Гурин. Да что же это?! Нигде он не дает ей покоя! Мысли ее помчались по прежнему замкнутому кругу. Она обязательно должна поехать на конкурс. Но как? Конечно, можно сыграть на отборочном, но что толку? Ждать, что Гурин вдруг проявит к ней благосклонность и отправит на конкурс вместо своего ученика, по меньшей мере, глупо. Есть другой вариант: минуя консерваторию, послать заявку и ехать на свои средства. Но на это нужно около пяти тысяч долларов. Где взять столько денег? Помощи ждать не от кого: мама умерла два года назад, а отца Саша вообще не знала — мать воспитывала ее одна. Саша, конечно, подрабатывала, давала частные уроки, но этого едва хватало на жизнь.

Александра с неприязнью подумала о своих учениках. Она любила детей, тонко чувствовала их и понимала, да и дети тянулись к ней. Но эти… Просто маленькие изверги! Найти учеников Саше помог Сергей Петрович, с которым у нее были теплые отношения. Когда Саша, любимая ученица, оказалась в затруднительном материальном положении, он первый пришел ей на помощь. Найти хорошо оплачиваемых учеников в Москве было нелегко, так же, как и устроиться на любую престижную работу. Без связей никак не обойтись. Поэтому, когда Александр Петрович дал Саше два адреса, она сразу же согласилась. Ездить приходилось из одного конца города в другой, но ведь и платили неплохо. В семье, той, что жила в роскошном кирпичном доме на Щукинской, Саша занималась с шестилетним мальчиком. Митенькин отец постоянно разъезжал по загранкомандировкам, хорошо обеспечивая семью. На том, чтобы мальчик занимался музыкой, настояла заботливая мамаша. А Митеньке было абсолютно все равно. Он подчинялся молча и безропотно. Сначала Саша даже порадовалась, какой послушный и спокойный ребенок ей достался, но уже после первого занятия поняла, что мальчик просто тупенький и радоваться тут нечему. Ей стоило огромных усилий научить его играть несколько несложных упражнений. Но Митенька быстро все забывал, и приходилось начинать сначала. За час занятий Саша выматывалась так, будто отыграла подряд три концерта. Но даже эти мучения не шли ни в какое сравнение с тем, что ожидало ее во второй семье. Там она занималась с двумя малышами. У Симоны и Тимура отец был президентом крупного банка. Родители наградили детей такими редкими именами, будто хотели этим подчеркнуть их неординарность. Саша решила называть учеников по-своему — Симой и Тимой, но дети не желали откликаться на эти, как они выразились, “собачьи клички”. Двойняшкам было по семь лет, но, в отличие от Митеньки, они оказались крайне сообразительными. Музыку ненавидели оба и пускали в ход всю свою выдумку, чтобы сорвать очередной урок. Родители прощали им любые шалости, а Саша каждый раз выслушивала в свой адрес сомнения по поводу своих педагогических способностей. Она сперва боялась, как бы от ее услуг не отказались, но со временем поняла, что, очевидно, была у этих детей не первой учительницей музыки и дело вовсе не в ней. Саша с трудом сдерживалась, чтобы не послать все к черту, но не могла позволить себе упустить возможность подработать, поэтому продолжала мучить себя и детей.

Саша тряхнула головой, пытаясь отделаться от неприятных мыслей. Господи, где же взять деньги на поездку? В голову полезли всякие глупости: надо кого-нибудь ограбить или найти богатого любовника. Действительно, почему бы и не найти?

Александра вылезла из ванной и, вытираясь махровым полотенцем, стала разглядывать в большом зеркале на двери свое отражение. Раньше она не придавала особого значения тому, какая у нее фигура, и потому сейчас это занятие развлекло ее. Саша критически оглядела узковатые для довольно высокого роста бедра, которые выделялись только благодаря осиной талии. Ноги показались ей слишком длинными и слишком худыми. Грудь только недавно окончательно оформилась, но была маленькой. Саше не давала покоя мысль, что у ее подруг третий-четвертый номер, у нее же — еле-еле второй, а то и вообще первый. На узкие мальчишечьи плечи мягкими волнами опускались светлые волосы. Слегка вытянутое лицо, небольшой аккуратный носик. Александра вздохнула: самая заурядная внешность! Ну кто на такую польстится?

Она надела желтый махровый халат и отвернулась. Да, идею с богатым любовником придется отбросить. Но что же тогда остается?

После ванны Сашу так разморило, что она едва добралась до кровати, какое-то время лежала в полудреме, пытаясь найти ответ на свой вопрос: “Что же тогда остается?”, но мысли путались, и вскоре она провалилась в глубокий сон.

Сначала Саше приснился Гурин, почему-то голый. Он нагло смотрел на нее, гадко ухмылялся и, похлопывая по плечу, приговаривал: “Вот если бы, Ерохина, ты стала моей любовницей…” Сашу даже затрясло от омерзения: да она скорее умрет, чем ляжет в постель с таким типом! Потом Гурин стал совать ей деньги, и Саша вдруг поняла, что это уже не Гурин, а ее отец. “Откуда же я знаю, что это мой отец, если я его никогда не видела?” — подумала она во сне. А отец протягивал ей пачку долларов и ласково уговаривал: “Возьми, доченька, у меня их много. Мне они не нужны, а тебе пригодятся”. Саша протянула руку, взяла пачку и увидела, что это не деньги вовсе, а сложенная газета. Она хотела спросить отца, зачем он так пошутил, но отец исчез. Тогда Саша развернула газету, и оттуда посыпались стодолларовые купюры. Саша бросилась их собирать, но они разлетались в разные стороны. От отчаяния Александра рухнула на колени и в бессильной ярости принялась стучать кулаками по полу.

Саша открыла глаза, почувствовала, как болит рука, и сообразила, что во сне молотила кулаком в стену. Сквозь темно-зеленые шторы в комнату настойчиво пробивался дневной свет. Словно желая помочь ему, девушка быстро вскочила, раздвинула шторы, и в комнату ворвались солнечные лучи. Может оттого, что это был первый солнечный день после трех тоскливых пасмурных недель, у Саши вдруг возникло странное ощущение, будто сегодня должно произойти что-то необычное.

Тут она вспомнила свой сон. Фу, какая гадость — голый Гурин! Саша даже взмахнула рукой, словно пытаясь отогнать неприятное воспоминание. И все-таки, что означает этот сон? Ей приснился отец. Говорят, если увидишь во сне родственника, надо обязательно запомнить его слова. Саша помнила, что сказал отец, но не могла понять, какой тайный смысл кроется во всем этом. Может, сегодня она встретит мужчину, который даст ей денег? Да ну, глупость! Что же еще там было, во сне? Газета! Газета, из которой сыпались деньги!..

С Сашей на одном курсе училась Анжелика Сергеева. У Анжелики был удивительный голос, и все говорили, что ее сцена — в «Ла Скала». Анжелика мечтала поехать учиться в Италию, но, как и Саша теперь, столкнулась с проблемой: где взять деньги на поездку? Тогда-то ей и пришла в голову мысль найти спонсора, дав объявление в газете. Девчонки-однокурсницы, и Саша в том числе, подтрунивали над ней, не веря в эту затею. Но однажды Анжелика объявила им, что через неделю улетает в Рим. Все просто рты пораскрывали от удивления. А Анжелика так и осталась потом в Риме, вышла замуж за итальянца и работает в каком-то театре.

“Может, и мне попробовать? — подумала Александра. — Шансов, конечно, маловато, но вдруг? В любом случае вариантов больше нет”.

Саша быстро оделась, собрала волосы в пучок, схватила сумочку и выскочила из дома. Она торопилась так, словно боялась, что спонсор устанет ее ждать и облагодетельствует кого-нибудь другого.

Восемнадцатое. Уже восемнадцатое!

Володя Редькин мрачно смотрел на большой настенный календарь, с которого ему игриво подмигивала японка в бикини. Черными цифрами на календаре, как водится, обозначались будни, а красными — выходные. Но вот число 30, обведенное красным фломастером, было для Редькина хуже самых мрачных будней.

“Теперь уже, наверное, бесполезно искать”, — подумал он с тоской.

Неделю назад в его конторе обчистили сейф. Деньги предназначались для оплаты партии фруктов, которую Редькин закупил у своего постоянного поставщика — фирмы “Фрутс инвест”. В этой фирме Редькина знали и поэтому согласились немного подождать. Но только немного. Володя догадывался, что деньги украл кто-то из своих. Но с этими ребятами он проработал уже два года, и ему трудно было подумать на кого-то конкретно. Редькин обратился в милицию. Однако сержант, которому поручили вести дело, вместо того чтобы искать вора, начал выяснять, были ли вообще в сейфе деньги, платит ли Редькин налоги и не затеял ли он всю эту кутерьму, чтобы скрыть какие-нибудь свои махинации. Владимир доказывал, что налоги он платит, документы — в полном порядке, иначе он не стал бы просить помощи у милиции, хотя мысленно уже тысячу раз пожалел, что связался с ментами.

Между тем поставщики напомнили, что тридцатое мая — последний срок. Казалось, до красного фломастерного кружка еще далеко, японка по-прежнему игриво подмигивала, а дело с мертвой точки не двигалось. Редькин уговаривал себя, что время еще терпит. Может, все-таки удастся найти вора. Если нет, придется брать кредит. Или продать “форд". Это не так уж сложно — все рекламные газеты пестрят объявлениями. Да вот хотя бы “Из рук в руки"…

Редькин открыл газету.

* * *

У Володи Редькина была самая заурядная внешность, а из-за своего маленького роста он страдал сколько себя помнил. В детстве кто-то подсказал ему, что можно подрасти, если подолгу висеть на перекладине, и Володя старательно болтался на ней каждый день по часу, но, к великому сожалению, напрасно. Он так и не понял: то ли над ним пошутили, то ли надо было дольше висеть. Как бы там ни было, Редькину пришлось смириться со своим ростом.

Когда в седьмом классе девочки стали заглядываться на мальчиков, Володя заметил, что на него никто не обращает внимания. Было ужасно горько сознавать, что природа поступила с ним так несправедливо. С тех пор его постоянно преследовала мысль, что он какой-то ущербный. А к противоположному полу тянуло все сильнее и сильнее.

Природа обделила Редькина внешностью, но две-три забавные истории, услышанные когда-то от приятелей, да несколько анекдотов иногда позволяли Володе ненадолго завладеть вниманием какой-нибудь девушки, скучающей в баре. Но стоило ему намекнуть, что он не прочь продолжить общение в более интимной обстановке, как девушка начинала смотреть на часы, ссылаться на позднее время, недописанный конспект и строгих родителей или — что еще обиднее — откровенно смеяться. Сначала Редькин переживал, потом привык. К тому же он понял, что женщину можно просто купить, причем необязательно за деньги. У него появился свой маленький бизнес, а вскоре кое-какие средства. В газетах, в рубрике “Знакомства”, он находил подходящее объявление и звонил, представляясь крутым бизнесменом. Пачка купюр и довольно приличная машина отвлекали девушек от его маловыразительного лица. На эту нехитрую приманку без особого труда ловились молоденькие дурочки, мечтающие заполучить “денежный мешок”. Правда, их ждало разочарование, поскольку вместо золотых гор и хрустальных дворцов они получали дешевую безделушку: Редькин был скуповат и к тому же мстителен.

Редькин нашел в газете нужный раздел. Да, машину можно продать без проблем. Он быстро проглядел другие объявления. Какая-то молодая талантливая пианистка просила откликнуться человека, желающего стать спонсором будущей “звезды”.

До тридцатого время еще есть. Почему бы и не поразвлечься? Редькин посмотрел на календарь, подмигнул японке и взял трубку радиотелефона.

Саша уже битый час тщетно пыталась овладеть сложнейшим пассажем. Сергей Петрович, ее педагог, предупреждал, что с этим пассажем могут возникнуть сложности. Если бы он не предупредил, все получилось бы само собой, как бывало раньше. Саша с остервенением колотила по клавишам, не обращая внимания на струйки пота, стекающие по лицу. Сейчас она была готова обвинить в своих ошибках кого угодно. Наконец, разозлившись на собственную беспомощность, девушка резко встала, с грохотом захлопнула крышку старенького “Бехштейна” и в сердцах стукнула по ней кулаком. Внутри гулким стоном отозвались струны, а в соседней комнате зазвонил телефон.

— Слушаю! — раздраженно буркнула Саша в трубку.

— Простите, я звоню по объявлению, — произнес вежливый мужской голос.

— Что? По какому объявлению? Ах, да, извините! — Александра суетливо поправила растрепавшиеся волосы, будто собеседник мог ее увидеть.

— Это вы молодая талантливая пианистка, которая ищет спонсора? — спросил мужчина.

— Да, это я. То есть… Да, я давала объявление. Ну, и… вот. — Саша не знала, что говорить дальше.

К счастью, незнакомец пришел ей на помощь.

— Мне кажется, я тот человек, который вам нужен. Я президент компании, которая занимается поставками… — мужчина сделал паузу, — …компьютерной техники. Вероятно, я смогу вам помочь.

— Правда? Ой, как здорово! — Саша чуть не уронила трубку от радости.

— Я думаю, нам надо встретиться и обговорить все условия.

— Условия? — ошарашенно спросила Саша, продолжая по инерции улыбаться. Она как-то не подумала, что в этом мире ничего не делается просто так. Он, конечно, потребует большие проценты с премии, которую она получит на конкурсе. Возможно, и с других — будущих — премий. Что ж, она к этому готова. Ничто не сможет остановить ее, когда она уже так близка к заветной цели. — Да, конечно, я согласна на ваши условия.

— Согласны? Но ведь вы их даже не знаете! — удивился мужчина.

— Я догадываюсь.

— Тем лучше. Когда мы сможем встретиться?

— Сегодня! — выпалила Саша и тут же поняла, что ведет себя просто неприлично: у солидного человека, президента компании, наверняка каждая минута расписана на неделю вперед. — Если у вас, конечно, есть время, — добавила она смущенно.

Собеседника, похоже, не смутила такая спешка.

— Хорошо. Я заеду за вами вечером, скажем, в пять. Я посигналю трижды, и вы спуститесь. Где вы живете?

Саша продиктовала адрес.

— Послушайте! — вдруг воскликнул собеседник. — Мы ведь даже не познакомились. Вот это да! Меня зовут Владимир. Владимир Памирский.

— Какая красивая фамилия! — искренне сказала Саша, тут же представив себе, что мужчина с такой фамилией должен быть высоким, широкоплечим брюнетом с пронзительными, чуть насмешливыми карими глазами.

— А меня зовут Александра. Можно Саша.

— Александра? Шурочка, значит. Очень хорошо. Ну тогда, Шурочка, до встречи. Я буду вас ждать внизу. У меня темно-вишневый “форд”.

— До свидания. — Саша положила трубку и поморщилась, вспомнив, как назвал ее Владимир. Ей почему-то не нравилось имя Шура. Родственники и друзья, зная это, никогда так ее не называли. Но если уж этому Памирскому хочется обращаться к ней именно так, в интересах дела можно и потерпеть.

Редькин собирался на свидание с особой тщательностью. Он принял душ и побрился. Волосы после душа торчали в разные стороны. Пришлось воспользоваться гелем, и Володя, посмотревшись в зеркало, в который раз с отвращением подумал об “овощном” происхождении своей фамилии: с прилизанными волосами голова приобрела форму редиски — какая-то приплюснутая макушка, широкие скулы и маленький подбородок.

Костюм долго выбирать не пришлось — он был у Редькина единственным. Вообще-то Володя предпочитал джинсы и клетчатые рубашки, но иногда строгий костюм был просто необходим, поэтому полгода назад Редькин приобрел в Коньково довольно дорогую “тройку”. Конечно, не “от кутюр”, но “молодая талантливая пианистка” вряд ли разбирается в таких тонкостях.

Облачившись в костюм, Редькин потуже завязал галстук и побрызгался туалетной водой “Черный дракон”. Еще раз посмотревшись в зеркало, он наконец остался доволен своим видом. Из верхнего ящика стола он достал пачку денег, отсчитал несколько купюр и сунул во внутренний карман пиджака, а остальные положил обратно. Уже на пороге он задумался, вернулся, опять открыл стол и запихал в карман всю пачку. Надо произвести впечатление, а то дуреха не поверит в его состоятельность. Редькин поморщился при мысли, что с частью этих денег он вынужден будет сегодня расстаться — девица наверняка захочет в ресторан. Он попытался утешиться, нарисовав в своем воображении картины любви, которая ожидала его в недалеком будущем.

Подъехав к дому, где жила пианистка, Володя трижды посигналил и, выйдя из машины, стал ждать. Дверь подъезда довольно скоро открылась, и на улицу выкатилась круглая, как колобок, молодая краснолицая бабенка с заплывшими жиром узкими глазками. Она хмуро посмотрела на Редькина и решительно направилась в его сторону. Володя обомлел. Только не это! Неужели судьба сыграла с ним злую шутку?

Бабенка была уже совсем близко, и Редькин выдавил из себя некое подобие улыбки, быстро соображая, как выкручиваться из ситуации.

Но бабенка, похоже, не разделяла его фальшивой радости. Она мрачно уставилась на Редькина и хрипло гаркнула:

— Выключи мотор, придурок! Встал под окнами и дымит. Дышать нечем!

Редькин опешил, но все же послушно заглушил мотор и отвернулся. Он уже подумал было сесть обратно в машину и подождать Шурочку там, но тут услышал за спиной голос:

— Что, досталось вам?

Редькин обернулся и увидел девушку в темно-синем плаще, сильно приталенном и пышном в бедрах. Блестящая материя плаща мягкими складками спускалась почти до самых полуботиночек на тонких каблучках. Девушка улыбнулась.

— Не обращайте внимания! У нее не все дома. Она и соседей достает: то у них кран гудит, то кто-то по ночам в стенку колотит…

Володя рассеянно слушал девушку, любуясь ее точеной фигуркой.

— Вы Владимир Памирский? — спросила девушка.

Редькин вздрогнул: он почему-то не понял сразу, что это и есть Шурочка. Володя с облегчением вздохнул. Кажется, на сей раз ему необычайно повезло.

— Да, это я, — наконец вымолвил Редькин. — А вы… Вы — Шурочка?

— Почему у вас такое удивленное лицо? Вы, наверное, решили, что я — это она? — Девушка кивнула на подъезд, за дверью которого исчезла краснолицая бабенка.

— Нет-нет, что вы! — поспешно сказал Редькин. — Я просто такой вас и представлял. То есть… Такой, какая вы есть.

Испугавшись, что сейчас запутается и ляпнет глупость, Володя торопливо открыл дверцу машины, приглашая Сашу сесть на переднее сиденье.

— Куда поедем? — спросила Александра, когда Редькин уселся за руль и включил зажигание.

— Как насчет прогулки по Серебряному Бору?

Предложение Саше не понравилось. Она рассчитывала только на посещение какого-нибудь кафе. Уединяться на природе с незнакомым мужчиной не входило в ее планы. Но отказываться вроде бы неудобно. К тому же день был таким дивным, а воздух просто пьянил запахами весны!

— Поехали! — согласилась Александра и, улыбнувшись, взглянула на сидевшего рядом “спонсора”. Не красавец, конечно, но, наверное, хороший парень, раз согласился помочь. Несмотря на дорогую машину, Памирский не производил впечатления человека, который купается в роскоши, но раз обещал деньги, значит, они у него есть.

Всю дорогу Саша не могла отделаться от резкого запаха, пропитавшего салон “форда”. Должно быть, какой-то дорогой одеколон. Она неожиданно вспомнила Гурина и поняла почему: от него всегда пахло примерно так же. Но он-то со своей нищенской зарплатой не мог позволить себе покупать дорогой одеколон. Так и не сумев сопоставить эти два факта, Саша решила, что не стоит думать о таких мелочах.

Наконец они приехали. Владимир остановил “форд”, Саша, спустив ноги на прогретый солнцем асфальт, выбралась из машины и вдохнула пропитанный запахами хвои и сырой земли воздух. Она даже зажмурилась от внезапно переполнившего ее счастья.

Закрыв машину, Редькин присоединился к девушке, и они неторопливо зашагали по асфальтированной дорожке.

Владимир предложил свернуть на узенькую тропинку, ведущую в глубь зеленого массива, но Саша отчаянно замотала головой.

— Нет-нет, лучше прямо. — Заметив обиду в глазах спутника, она виновато улыбнулась и объяснила: — Боюсь, каблуки начнут застревать в земле. — На самом деле она подумала, что ей будет спокойнее среди людей. Саша быстро взглянула на Владимира, испугавшись, что он догадался о ее мыслях, но он лишь кивнул, и Александра с облегчением вздохнула. — Можно пойти к реке, — предложила она. — Там очень красиво.

Владимир согласился, и через пять минут они уже стояли на берегу. Саша, спустившись к воде, смотрела, как белокурая девчушка лет пяти брала из рук матери кусочки белого хлеба и кидала их в реку, а к угощению наперегонки бросались дикие утки.

— Жаль, у меня с собой ничего для них нет, — вернувшись к Владимиру, сказала Саша.

— Их и так тут закармливают, — с неожиданным раздражением буркнул тот. — Вон какие жирные!

Они прошлись немного вдоль берега и, найдя свободную скамейку, сели.

— Ну, Шурочка, — наконец начал Владимир, — может, поговорим о делах?

— Конечно, — обрадовалась Саша.

— Вы сказали, что догадываетесь, о каких условиях идет речь. Я вас правильно понял?

— Да, я согласна отчислять любые проценты.

— Какие проценты? — опешил Редькин. — Я совсем не это имел в виду.

— Да? А что же? — удивленно спросила Саша и тут же почувствовала, как холодеют кончики пальцев, а недавняя радость улетучивается, как улетучиваются из воздуха все запахи весны, хвои и солнца. Теперь вокруг резко пахло только одеколоном.

— Шурочка, мы взрослые люди. Вам наверняка больше двадцати. Зачем же строить из себя наивную девочку?

— Я вас не понимаю, — растерянно произнесла Саша, хотя прекрасно поняла, что хочет от нее этот человек, но все еще надеялась, что ошибается.

— Милая моя, взять хотя бы “звезд” нашей эстрады. Вы думаете, они пробились благодаря своему таланту?

— Вы сомневаетесь, есть ли у меня талант?

Редькин тяжело вздохнул и закатил глаза, что означало: “До чего же ты глупа, девочка!”.

— Я не сомневаюсь, что он у вас есть, но мне до этого, откровенно говоря, нет никакого дела. Вам нужны деньги, и я готов их вам дать, но не просто так.

Редькин сделал паузу, ожидая вопроса. Но Саша смотрела на него во все глаза и молчала.

“Правда не понимает или прикидывается?” — со злостью подумал Володя.

— Видите ли, — попробовал он объяснить еще раз. — Вы мне нравитесь… в некотором роде… И я хотел бы вас… Я хотел бы, чтобы вы… В общем, чтобы вы провели со мной три вечера. Ну, вы, наверное, поняли, в каком смысле.

Саша сидела неподвижно. Она поняла, в каком смысле. Да никогда в жизни! Ее даже затошнило, когда она представила себе, как эти короткие волосатые руки прикасаются к ее телу. Александра вскочила и бросилась прочь.

Редькин догнал ее и сунул в руку визитную карточку.

— Если надумаешь — позвони, — хмыкнув, сказал он.

Саша с негодованием швырнула карточку на землю. Редькин вновь ухмыльнулся.

— Тогда я сам позвоню. Вдруг надумаешь?

Он еще долго стоял, прислушиваясь к легкому цоканью каблучков.

2

Соня Мелихова разлила по чашкам горячий душистый напиток. Саша сделала глоток и от удовольствия причмокнула.

— Изумительно! Слушай, Сонь, давно хочу спросить, что ты кладешь в чай?

— A-а, нравится? Это мы с бабушкой летом на Алтае собирали. Моя бабушка — настоящая ведунья, кудесница, все травки знает.

Они уже больше часа сидели у Сони на кухне, и Саша во всех подробностях рассказывала про свою неудавшуюся попытку найти спонсора. Соня слушала, не перебивая, только изредка, не в силах сдержать любопытства, вставляла: “Ну, а ты что? Ну, а он что?”.

Соня Мелихова была узколицей, маленького росточка девушкой в очках. Настоящая “серенькая мышка”. Правда, в отличие от подруги, она совсем не комплексовала по поводу своей внешности и даже считала себя вполне привлекательной. У Сони всегда было хорошее настроение, и Саша очень любила ее за это.

— Ну, а он что? — в очередной раз спросила Соня.

— Он мне сунул свою визитку.

— Ну, а ты что?

— Я ее выбросила. Вот, собственно, и все.

— Ну и балда! — заключила Мелихова.

— Почему? — возмутилась Саша.

— Ты что же, думала, тебе деньги просто так дадут?

— Не дадут — и не надо. Значит, не судьба мне на конкурс поехать. Пойду в музыкальную школу работать.

— Вдвойне балда! С такими способностями! Кому же тогда ехать, если не тебе?

Соня, скрипачка, уже третий год играла вместе с Сашей, и все вокруг говорили, как ей повезло с пианисткой. Соня и сама это понимала и очень гордилась подругой.

— Что же ты предлагаешь? — спросила Александра. — Продаться за пять тысяч?

— Так ведь другого выхода нет.

— А как же Анжелика Сергеева? Она же нашла человека, который просто дал ей денег.

— Просто?! Что-то я не пойму: ты на самом деле такая наивная или притворяешься? Да Анжелика месяц у него жила, ублажала, как могла, исполняла все прихоти. Ты-то еще легко отделаешься, каких-то там три раза. Даже и думать нечего.

— Ну, может, Анжелике красавец попался, — с сомнением произнесла Саша. — А этот… Голова как репа.

— Мужчина должен быть чуть симпатичнее обезьяны, — со знанием дела заявила подруга. — Ты еще хочешь, чтобы он был не только богатый, но и красивый? И замуж взял?

— Почему бы и нет? Неплохо было бы. Представляешь, подъезжает к консерватории белый “кадиллак”, выходит из него высокий красивый “мэн” с огромным букетом орхидей. Все девчонки на него таращатся, а он направляется в мою сторону и… — Саша картинно закатила глаза и подставила губы для воображаемого поцелуя.

Подруги расхохотались.

— Тебе бы, Ерохина, любовные романы писать! — давясь от смеха, произнесла Соня. — Надо же, белый “кадиллак”! А если серьезно, то я бы на твоем месте не стала отказываться. Телефон его есть? Ах, да, ты же его выбросила…

— Он сказал, что сам позвонит. Но я не буду с ним разговаривать.

— Да ты, Сашка, подумай! Когда еще такой случай подвернется? Тебе ведь больше никто не позвонил?

— Никто.

— Правильно! Какой еще осел согласится дать пять тысяч баксов за три вшивых половых акта?

— Но-но! Я хоть и не бриллиант, но все-таки не какая-то там…

— Ну и береги себя для принца со ставкой по тринадцатому разряду.

— Может, и сберегу, — обиделась Саша. Потом, немного помолчав, добавила: — Я подумаю.

* * *

— Алло, Шурочка? Это Владимир. Ты меня еще не забыла?

Саша, измотанная после “войны” со своими учениками, дремала, раскинувшись на широкой двуспальной кровати. Телефон зазвонил, и она, полусонная, одной рукой прижимала трубку к уху, а другой терла глаза, с трудом сдерживая зевоту.

— Нет, не забыла, — ответила она и сама удивилась, как спокойно разговаривает.

— Ну, и что ты решила? — вкрадчиво спросил Володя.

— Я согласна.

— Разумная женщина! Я в вас не ошибся! — Похоже, Владимир так обрадовался, что опять перешел на “вы”.

— Когда я должна приступить к выполнению ваших… — Саша смутилась, подыскивая подходящее слово. — Ваших условий?

— Шурочка, да хоть сейчас! — с готовностью воскликнул Владимир. — Когда ты хочешь? — В голосе его слышались торжествующие ноты.

— Я вообще ничего не хочу, — резко сказала Александра.

— Ничего? А денежки?

Саша молчала.

— Ну, так как?

— Хорошо, завтра вечером. Где вы живете?

— Что ты, Шурочка! Я сама за тобой заеду! Завтра в восемь. Посигналю три раза, как тогда. До встречи, солнышко!

Саша неподвижно сидела в мягком кресле, обитом гобеленом в зеленых и желтых цветах. Запрокинув голову, она тупо смотрела в потолок. Странно, но угрызения совести ее не мучили. Чувства сожаления тоже не было. Сейчас вообще не было никаких чувств. Только пустота, бесконечная пустота. Саша никогда не думала, что расстанется со своей невинностью так просто и обыденно. Она, как все девочки, мечтала о всепоглощающей безрассудной любви к тому единственному, который существует только для нее, к человеку, которому она отдаст себя всю, до последней клеточки. А теперь она не сможет подарить своему будущему возлюбленному всю себя, ведь она продалась чужому, нелюбимому мужчине. Саша прикрыла глаза. Теперь пустота никогда не исчезнет из ее сердца, а жестокая память сохранит то, что произошло в эту теплую майскую ночь.

…Владимир заехал в восемь, как и обещал. Саша была уже готова. Поскольку она не собиралась обольщать Памирского, то не особенно наряжалась: простые белые хлопковые брюки, желтая свободная блузка и белый кардиган.

Владимир жил недалеко от метро “Багратионовская”, и, хотя ехали они недолго, дорога показалась Саше бесконечной. Она не произнесла ни слова, лишь смотрела в окно. Поначалу Владимир еще пытался развеселить ее какими-то несмешными байками и старыми анекдотами, но вскоре замолчал. Свернув на улицу Барклая, “форд” остановился возле длинного девятиэтажного панельного дома.

Они зашли в лифт, Владимир нажал кнопку седьмого этажа и, затолкав Сашу в угол, попытался поцеловать, но она резко отпихнула его.

Квартира у “спонсора” оказалась большой. Пока Владимир на кухне готовил кофе Александра прошлась по комнатам. Хотя за окном было еще светло, в гостиной царил полумрак из-за темно-бордовых с золотом обоев, тяжелых бархатных гардин сочного вишневого цвета и ковра, выдержанного в тех же тонах. Массивная мебель оббита темно-коричневым велюром. Возле стены — электрический камин. “Будто нарисованный очаг у папы Карло”, — с неприязнью подумала Саша. На стене висят два больших зеркала и бра в виде канделябра с лампочками-свечами.

В другой комнате, очевидно, был кабинет: письменный стол, круглый журнальный столик, два кресла, книжный шкаф. Здесь преобладали серо-зеленые тона. Со стены, с большого календаря, подмигивала японка в бикини.

Спальня у Владимира была нежно-голубой. Огромная кровать с изголовьем застелена голубым шелковым покрывалом. Гарнитур, состоящий из шифоньера с антресолями, комода, большого трюмо и двух тумбочек, смотрелся роскошно. Вот бы оказаться в такой спальне с любимым человеком, но увы!..

Саша вернулась в гостиную. Они с Владимиром молча выпили кофе. Чашечки были миниатюрные, и Александра делала крошечные глотки, чтобы как можно больше оттянуть неприятный момент, когда придется “выполнять условия”. Наконец кофе был выпит.

— Могу я принять душ? — спросила Саша.

— Конечно. Я с удовольствием тебе помогу.

— Спасибо, я сама справлюсь. Дайте мне, пожалуйста, полотенце.

Владимир явно расстроился. Саша ушла в ванную и громко щелкнула замком.

Редькин огорчался недолго. Услышав щелчок замка, он прошел на кухню и заглянул в ванную через окошко, расположенное в стене, не очень высоко, на уровне зеркала в ванной. Это хитрое устройство — обратная сторона окошка была частью зеркала — Редькин увидел в одном фильме, и оно ужасно ему понравилось.

Вот Шурочка встала посреди ванной и осмотрелась. Взгляд ее скользнул по молочно-белым кафельным стенам, на несколько секунд задержался на зеркале. Потом она открыла настенный шкафчик и принялась изучать всякие тюбики и флаконы. Что ж она не раздевается? От нетерпения Редькин чуть не постучал в окошко. Ага, начинает расстегивать блузку. Володя даже приподнялся на цыпочки. Сняла блузку. Осталась в бюстгальтере. Какая грудь! Батюшки, какая у нее грудь!

— Давай снимай скорее свой дурацкий лифчик! — тихо застонал Редькин.

Но Шурочка не спешила. Она медленно сняла брюки и осталась в соблазнительных кружевных трусиках, слегка прикрывающих светлый пушистый треугольник и оставляющих обнаженными ягодицы. Потом подошла к ванне и долго крутила краны: наверное, вода казалась ей то слишком холодной, то чересчур горячей.

— Да она издевается, что ли? — прошептал. Редькин. — Не могу же я так бесконечно стоять!

В этот момент девушка расстегнула бюстгальтер, изящным движением освободилась от трусиков и перешагнула через бортик ванны. Редькин смотрел, не мигая, боясь пропустить хоть одно движение, и только вытирал о брюки вспотевшие ладони.

Мягко поглаживая, словно лаская, свое тело, девушка нанесла на кожу жидкое мыло, и Редькин почувствовал, что сейчас не выдержит. Если бы дверь не была заперта! Он бы ворвался туда, залез в ванну и прямо там… Володя закрыл глаза, почти физически ощущая ее горячее тело, а когда открыл, Шурочка уже вытиралась полотенцем.

Заметив, что ткань на брюках ниже ремня предательски натянулась, Редькин поспешно вернулся в гостиную, схватил газету, упал в кресло и сделал вид, что читает. Послышался щелчок замка, и через несколько мгновений на пороге комнаты появилась Шурочка, закутанная в большое полотенце. Ее светлые волосы блестели от капель воды, словно новогодний елочный “дождик”. И тут Редькин не выдержал. Отшвырнув газету, он вскочил, схватил девушку за руки и потащил в спальню. Шурочка пыталась сопротивляться, но Редькин не обращал внимания.

— Молчи, только молчи, я тебя прошу! — прерывисто бормотал он. — Я тебя хочу! Я не могу больше!

В спальне Редькин толкнул девушку на кровать, сорвал с нее полотенце и, как безумный, начал целовать ее тело. Шурочка уже не сопротивлялась и покорно лежала, будто все, что происходило, не имело к ней никакого отношения. Редькин встал и дернул ее за руку.

— Пошли!

— Пошли! — услышала Саша задыхающийся, но властный мужской голос.

— Куда? — покорно спросила она.

— Пошли! — упрямо повторил Владимир и потащил ее в коридор, а потом в кабинет.

Саше уже было все равно, но тут Владимир сказал:

— Я хочу, чтобы ты легла на стол.

— Что? — испугалась Саша.

— Я хочу, чтобы ты легла на стол! — В голосе его звучало нетерпение.

Только сейчас Саша заметила, что он притащил с собой маленькую подушечку.

— Я не буду… — запротестовала она и попятилась.

— Нет, будешь! — Владимир грубо повалил Сашу на письменный стол.

Она почувствовала спиной холод столешницы, а в это время мужские руки подталкивали ей под ягодицы подушку.

— Раздвинь ноги! — приказал Владимир, но у Саши от страха свело мышцы, и тогда он с силой нажал ей на колени, с трудом развел их в стороны, несколько секунд любовался открывшимся зрелищем, а потом наклонился и стал целовать распустившиеся лепестки.

Саша испытала странное, незнакомое ощущение.

— Вот молодец, девочка моя! Умница моя! — хрипло зашептал Владимир. — Все будет хорошо!

Он расстегнул брюки, обнажив свою набухшую плоть, и одним ударом пронзил девушку. Саша вскрикнула от неожиданной, хотя и не очень сильной боли.

— Да ты еще девочка?! Золотце мое, что ж ты не сказала? Я был бы поаккуратней, — бормотал Владимир, не прекращая движений.

Саша с испугом наблюдала, как покраснела его шея, как напряглись пальцы, больно сжимающие ее колени, как он весь затрясся, словно в лихорадке, и, наконец, издав вопль, вырвал из нее свою плоть и выпустил небольшой мутный фонтанчик. Сашу передернуло от брезгливости, и, пока Памирский приходил в себя, схватила полотенце и побежала в ванную, чтобы поскорее смыть следы вырвавшейся наружу животной страсти этого мужчины…

Саша не заметила, как уснула в кресле, а когда проснулась — начинался новый день.

Трубка радиотелефона, мигая, долго пищала на столе, прежде чем Редькин, выйдя из задумчивости, протянул руку и ответил.

— Здравствуйте, Владимир Юрьевич, — услышал он знакомый голос исполнительного директора фирмы “Фрутс-инвест”. — Завтра тридцатое мая, вы не забыли?

— Да, конечно, я помню, — растерянно произнес Редькин.

— Если завтра утром денег не будет, придется принять меры. Всего доброго!

Володя с досадой швырнул трубку в кресло. Разумеется, он не забыл про долг и понимал, что дела его плохи, но продолжал надеяться, что удастся потянуть время еще немного. В конце концов, он их давний и постоянный клиент. В любом случае в данную минуту он меньше всего хотел думать об этих проблемах.

Редькин тосковал по Шурочке.

Три вечера пролетели как один час, а он так и не успел насытиться близостью с этой девушкой. Володе казалось, что он по-настоящему влюбился. Жаль только, что Шурочка явно не отвечала ему взаимностью. Неужели он навсегда расстанется с ней? Редькин даже испытывал угрызения совести, что обманул доверчивую девочку, и не раз с ужасом представлял, как он скажет ей об этом.

А теперь еще звонок от поставщика! Конечно, в первую очередь надо решать вопрос с деньгами, но Шурочка…

Володя взял с кресла трубку и набрал Шурочкин номер.

— Завтра встретимся в шесть вечера.

— Вы заедете за мной? — Она упорно называла его на “вы”.

— Нет, девочка моя, — со вздохом сказал Редькин. — Я буду ждать тебя дома. — Ему очень не хотелось объясняться в машине.

А вдруг удастся затащить Шурочку в постель еще раз? Редькин понимал, что это совершенно бредовая мысль, но не хотел лишаться последней надежды.

В последний день мая Саша проснулась с ощущением радостного ожидания: сегодня у нее будут деньги! Накануне она получила из Японии ответ на свою заявку. Оргкомитет конкурса молодых исполнителей сообщал, что Ерохина Александра Андреевна включается в список участников и ей выслано официальное приглашение.

Напевая, Саша быстро собралась и вышла из дома. В подъезде она столкнулась с соседским мальчишкой, который — она знала — был по-детски в нее влюблен. Сашу так переполняло счастье, что она чувствовала себя обязанной с кем-нибудь поделиться. Мальчишка, увидев ее, покраснел, и Саша чмокнула его в щеку, отчего он стал совсем пунцовым.

— Что это ты сияешь, как начищенный чайник? — спросила Соня Мелихова, когда Александра налетела на нее в коридоре консерватории.

— Соня! Сонечка! У меня получилось! — Саша подхватила подругу и закружила ее по коридору.

— Ты что, спятила? Что получилось-то? — Соня с трудом вырвалась из Сашиных объятий. — Деньги дали?

— Пока нет, но сегодня вечером дадут!

— Рано радуешься, — остудила восторг подруги Соня. — Вот он возьмет и откажется от своих слов!

— Что значит “откажется”? — Саша неожиданно растерялась. — Ведь ты же сама мне советовала! — И тут же подумала с испугом: “Вдруг и правда откажется? А как же все эти “условия”? А мое унижение?” Она вспомнила, как говорила ее мама: “Не считай своими деньги, которые тебе должны”. От страха защипало в глазах.

— Да шучу я, шучу, — поспешила успокоить ее Соня. — Ну, ты даешь! Чуть что — сразу в слезы. Ничего, ничего, настоящий человек искусства должен быть очень эмоциональным и чувствительным.

Саша еле дождалась вечера. Она решила после занятий не ехать домой и отправилась через Брюсов переулок на свою любимую Тверскую улицу. Она часто гуляла здесь, разглядывая праздничные витрины бутиков и дорогих фирменных магазинов, хотя заходить стеснялась. Ей казалось, что там, за витринами, совершенно другой мир, не такой, в котором она живет. Этот мир манил ее своими огнями, красками и роскошью и одновременно пугал.

Стрелки новых, с синими и красными делениями, уличных часов, сменивших унылые черно-белые, показывали половину шестого, и Саша спустилась в метро.

Перед дверью квартиры Памирского Александра несколько раз глубоко вздохнула, чтобы справиться с волнением, и нажала кнопку звонка. Где-то в глубине немного фальшиво прозвучала мелодия “Во поле березка стояла”. Никто не отозвался. Подождав, Саша опять нажала кнопку, звонок сыграл несколько тактов “Танца маленьких лебедей”, и ей стало интересно, что он может сыграть еще. Она вновь протянула руку, но тут за дверью послышалась какая-то возня. Замок щелкнул, дверь резко распахнулась, и кто-то, схватив Сашу за руку, с силой втащил ее в коридор. Она не успела опомниться, как оказалась в гостиной. Рядом, продолжая держать ее руку, стоял здоровенный детина. В комнате находились еще двое. Возле камина прислонился к стене низкорослый, но крепкий парень с абсолютно белыми ресницами и бровями и голым черепом. В руках у него был пистолет. Сам хозяин квартиры сидел в кресле, от страха вжимаясь в него с такой силой, словно хотел спрятаться за велюровую обивку.

— Смотри-ка, Туба, какая девочка! — оживился низкорослый, увидев Александру.

— Да, ничего телка, — согласился детина. — Где ты, Редиска, отхватил себе такую? Может, и мы с Дятлом развлечемся?

Саша с ужасом смотрела, как Дятел делает шаг ей навстречу. Голова у него была гладко выбрита, за исключением круглого островка на макушке, похожего на “шапочку” дятла. Он подошел к Александре почти вплотную и протянул к ней руку, не выпуская пистолет.

— Может, и развлечемся, — произнес он и впился ртом в Сашины губы.

Она рванулась, но детина крепко держал ее за руку.

— Ах, какие сладкие губки! — пропел Дятел, оторвавшись наконец от Саши и бросив на нее похотливый взгляд. — А какие ножки! Тебе бы, красотулечка, в фотомодели идти, а ты под Редиску стелешься.

— Не смей, подонок, ко мне прикасаться! — закричала Саша.

— Ну-ну, поласковей, а то я могу рассердиться, мадам Редькина.

— Я не Редькина!

— Да? А я думал, господин Редькин сделал вам предложение.

— Я не знаю никакого Редькина!

— Что скажешь, Туба? Ну и нравы у современной молодежи! Еще не узнала, как зовут, а сразу в койку. — Заметив Сашин недоуменный взгляд, Дятел расхохотался. — А, понимаю! Он, наверное, пообещал сделать тебя фруктовой королевой! Чтобы ты сидела посреди базара на троне из гнилых бананов и своим видом привлекала покупателей. — Он опять расхохотался, довольный собственным остроумием.

Саша слушала, будто в тумане. Какой-то Редькин, какие-то бананы… “Рано радуешься”, — говорила Соня.

— Оставьте ее, она тут вообще ни при чем, — впервые за все это время подал голос Редькин.

— Ни при чем? — елейным тоном спросил Дятел. — Ты ведь ее трахаешь? Значит, при чем. А раз при чем… — Неожиданно он ткнул пистолетом Саше в грудь и щелкнул предохранителем. — Говори, козел, где деньги! А то потеряешь свою телку! — Дятел протянул к дрожавшей от страха Саше другую руку, но не прикоснулся. — Считаю до трех: раз…

Саша взглядом молила Редькина-Памирского о помощи, хотя понимала, что он бессилен. Господи, говорили ее глаза, сделай же хоть что-нибудь!

— Не трогайте ее! — отчаянно закричал Редькин, и Саше показалось, что он что-то задумал. — Пошли!

Дятел отвел руку с пистолетом от девушки и нацелился на Владимира.

— Валяй, веди!

Он пошел следом за Редькиным, тыча оружием ему в спину. Туба вытолкнул Сашу в коридор.

Они зашли в кабинет, и Владимир кивнул на книжный шкаф.

— Там!

— Где “там”? В шкафу?

— Нет, за шкафом. Там сейф, надо только отодвинуть.

Дятел недоверчиво посмотрел на Редькина.

— Если ты нас наколешь, Редиска, тебе будет очень плохо. Давай работай, я тут надрываться не собираюсь.

Редькин подошел к шкафу, обхватил его двумя руками, будто собирался отодвинуть от стены, потом внезапно навалился на него плечом, и шкаф рухнул, подмяв под себя не успевшего увернуться Дятла. Туба от неожиданности отскочил, толкнув Сашу, она вылетела в коридор и упала. Туба рванулся обратно в кабинет, схватил с пола выпавший у Дятла пистолет, но Саша уже поднялась и бросилась к двери.

— Беги за ней, идиот! — заорал Дятел.

Саша пробежала три этажа, когда услышала тяжелый топот Тубы. Нестерпимо болело ушибленное колено, но она, закусив губу, продолжала мчаться, перепрыгивая через ступени. Второй этаж, первый… Она сделала рывок, выскочила на улицу, споткнулась и рухнула на асфальт…

* * *

Игорь Ракитский вышел из подъезда дома, в котором жил его приятель, и направился к своей машине. Раздалась трель мобильного телефона. Звонили из офиса. Игорь уже почти закончил разговор, когда дверь подъезда, возле которого он припарковал свой серо-стальной “мерседес”, с грохотом распахнулась, и оттуда выбежала перепуганная девушка. Очевидно зацепившись за что-то, она споткнулась и упала прямо на асфальт. Тут же из подъезда выскочил здоровый мужик с пистолетом в руке.

Игорь в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и мощным ударом в челюсть сбил мужика с ног. Девушка сумела подняться и опять побежала. Амбал тоже вскочил, Игорь приготовился отразить удар, но мужик рванул обратно в подъезд.

Во дворе начала собираться толпа.

Поразмыслив несколько секунд, Игорь побежал за девушкой, догнал ее и потащил к машине.

— Быстрее же! — торопил он. — Мне только этих неприятностей не хватало! — Он открыл дверцу и втолкнул девушку в машину.

Лишь когда “мерседес” рванул с места, девушка пришла в себя.

— Остановитесь! Надо позвонить! — закричала она.

— Кому?

— В милицию! Они убьют его!

— Кто убьет? Кого? — спросил Игорь, но, не дождавшись ответа, протянул ей телефон.

— Я… я не умею по нему звонить!

Игорь набрал “02” и вернул телефон девушке. Задыхаясь, она объяснила дежурному, что произошло, и продиктовала адрес. Когда она закончила говорить, Игорь забрал у нее трубку, открыл бар и, кивнув, сказал:

— Вам надо выпить. Возьмите стакан и налейте себе джин. Тоник в банке.

— Я никогда не пила джин. — Однако послушно достала бутылку и стакан, но руки у нее так тряслись, что Игорю пришлось помочь ей открыть бутылку.

— Вам понравится, это благородный английский напиток. Выпейте и расслабьтесь. А потом расскажете мне, в какую детективную историю вы влипли.

* * *

Саша сделала несколько глотков и словно очнулась, сразу почувствовав, как саднит ладони и ноет разбитое колено. Она взглянула на своего спасителя. Высокий, лет тридцати, темно-русые волосы, модная стрижка. Серые глаза смотрят немного холодно и, кажется, насмешливо. Безукоризненной белизны рубашка, дорогой костюм. Саша посмотрела на свои ободранные ладони, грязные брюки и неожиданно разрыдалась. Потом, давясь слезами, рассказала свою историю.

Мужчина слушал молча, не перебивал, не успокаивал.

— Вы считаете, я достойна презрения? Я не должна была продавать свое тело, как проститутка!

— С вашего позволения, я не буду отвечать на этот вопрос. Но, по-моему, вы несправедливы к Редькину.

— Несправедлива? Да я должна была отобрать у бандитов пистолет и сама пристрелить его. Подонок!

— Напрасно вы так. Да, он обманул вас, но у него есть смягчающие обстоятельства.

— Какие же, интересно?

— Мне кажется, он по-настоящему влюбился в вас.

— Влюбился? Да вы с ума сошли! Видели бы вы его рожу!

— Вы считаете, что люди с некрасивой внешностью не способны на глубокие чувства? Ну, подумайте сами, если бы он был к вам равнодушен, стал бы он, рискуя своей жизнью, спасать вашу?

— Но… — растерялась Саша. Такая мысль не приходила ей в голову. — Да, возможно, вы и правы. — Она помолчала. — Ладно, чего уж теперь. Может, лучше вы расскажете о себе? А то ведь я даже не знаю, как вас зовут.

— Меня зовут Игорь Ракитский. Я работаю в турагентстве “Глобус”. Мне тридцать два, холост, детей нет.

— Надо же, как анкету прочитали, — улыбнулась Саша. — А меня зовут Александра…

— Ерохина, — подсказал Игорь.

— Да, — удивилась Саша. — Откуда вы знаете? Ах, да, я же говорила дежурному в милиции. А что вы делаете в вашем турагентстве?

— Работаю.

— Исчерпывающая информация.

— Я не люблю говорить о работе в свободное от нее время. Извините. — Игорь виновато улыбнулся.

Они оба замолчали, и вскоре Саша почувствовала, что ее клонит в сон — то ли от пережитых потрясений, то ли от джина. Она отчаянно боролась, но тело наливалось тяжестью, руки стали ватными и непослушными. В какой-то момент, будто проснувшись, Саша воскликнула:

— А куда мы едем? Мне надо на Хорошевское шоссе. — И с чувством выполненного долга она окунулась в сон.

3

Какой-то внутренний сигнал, возникший где-то в глубине сознания, побудил Сашу открыть глаза. За окном было темно. Александра посмотрела на часы и, с трудом различая стрелки, обомлела: половина двенадцатого! С недоумением оглядевшись, попыталась вспомнить, что произошло и как она здесь оказалась. Первая часть далась ей довольно легко, но дальше воспоминания обрывались. Она ехала домой и назвала свой адрес. Но почему же тогда она не дома?

Саша еще раз огляделась. Она лежала на диване в просторной комнате. Стены выкрашены в нежно-голубой цвет, кроме одной, оклеенной изопленом в широкую черно-белую полоску. По всему периметру потолка вмонтированы неяркие лампочки. Люстры не было. Пол покрыт лаком. Большие окна скрыты белоснежными занавесками, а двустворчатая стеклянная дверь ведет на увитую зеленью террасу. Очевидно, это не городская квартира, а какой-то коттедж. Настоящий камин, антикварные столики на гнутых позолоченных ножках. Над камином, между окнами и над столиками — небольшие пейзажи в рамках. В огромном зеркале с позолотой отражался низкий белый стол, на котором стояли бронзовые фигурки. Еще в комнате находились два диванчика, обитые белым материалом, между ними стоял торшер.

На белом столе Саша заметила поднос с бутылкой вина и бокалом и вазу с фруктами. Теперь понятно! Этот Ракитский, или как его там, привез ее к себе домой. Разоткровенничалась, дура, а Игорь решил, что она шлюха и просто набивает себе цену. От такой мысли кровь хлынула к щекам, и Саша сжала кулаки. С нее хватит! Пусть только попробует приблизиться к ней! Она будет защищаться!

Так Александра просидела почти полчаса, ожидая, что сейчас придет хозяин и начнет к ней приставать. Но во всем доме стояла тишина. И в этой тишине Саша явственно различила, как в желудке урчит от голода. Не выдержав, она наполнила бокал вином, придвинула поближе вазу с фруктами, откинулась на спинку дивана и принялась есть. Ей было страшно и неловко в чужом доме, но в конце концов не срываться же посреди ночи!

Допив вино, Саша устроилась поудобнее и тут же заснула.

Утром ее разбудил солнечный зайчик.

“Лето! Завтра наступит лето!” Саше вдруг стало радостно от этой мысли, будто с первым днем лета наступит первый день ее новой жизни. Она сладко потянулась и нехотя спустила ноги с мягкого дивана на пол. Игорь так и не появился, и она не знала, что делать дальше.

Чтобы хоть чем-то заняться, Саша отправилась путешествовать по дому.

Все комнаты были обставлены по одному принципу: в середине — стол, а вокруг — мягкая мебель. Везде много света. Кроме гостиной, где Александра провела ночь, на первом этаже располагался большой зал со стеклянной стеной, которая, очевидно, раздвигалась. За стеной виднелся сад. Зал был обставлен предельно строго: столик со стеклянной крышкой, два белых дивана, один черный и пара белых кресел. В больших кадках росли какие-то экзотические деревья, между ними на постаменте возвышалась авангардная скульптура.

Еще одна комната предназначалась, по-видимому, для отдыха. Стены в ней были окрашены в розовый, персиковый и салатовый цвета. Такого же цвета были диваны и подушки. По обеим сторонам огромного арочного окна — ионические колонны.

На втором этаже располагались ультрасовременная кухня, рабочий кабинет и спальня. В спальне стояла большая кровать итальянской работы, в стиле барокко, застланная шелковым лазурным покрывалом. Кроме двух маленьких ковриков по обе стороны кровати и двух торшеров с темными абажурами, в комнате больше ничего не было.

Саша вдруг испытала непреодолимое желание раздеться донага и упасть на эту кровать, но тут услышала:

— Доброе утро, Александра!

Она обернулась и увидела Игоря. Хорошо, что постыдное желание лечь голой в чужую постель не появилось у нее минутой раньше. Неизвестно, чем бы все закончилось.

— Доброе утро, — смущенно пробормотала Саша. — Я уже начала волноваться. Вас не затруднит ответить на один вопрос: где я нахожусь?

— Не так далеко, как вам кажется. Всего восемь километров от кольцевой дороги.

— А зачем вы меня сюда привезли?

— Это уже второй вопрос, а вы просили ответить на один, — улыбнулся Игорь.

— И все-таки, — настаивала Саша.

— Вы очень крепко уснули, а я не знал, где вы живете.

— Я назвала улицу!

— Вы считаете, что этого достаточно? Ведь она довольно длинная. Я решил, что разумнее всего привезти вас сюда. Откуда я мог знать, что вам здесь так не понравится?

— Ну почему же? Тут очень красиво. — Саше стало стыдно. Зачем она нападает на этого человека, ведь он хотел сделать как лучше. — Спасибо вам за хлопоты, только… Как мне добраться домой? Здесь ходят электрички?

— Александра, вы не должны беспокоиться. Мы слегка перекусим, и я отвезу вас домой. Вы голодны?

— Вообще-то, да, — немного замявшись, призналась Саша.

Они отправились на кухню.

Идя следом за Игорем, Саша поймала себя на том, что любуется его широкими плечами, накачанными мышцами и особенно — узким тазом. Она никогда не думала, что у мужчины может быть столь привлекательной именно эта часть тела. Ей вдруг захотелось, чтобы он прижал ее бедра к своим, а его сильные руки сжали ее набухшие от желания груди. Она испугалась, почувствовав, как напряглись соски. “О чем это я? Откуда у меня такие похотливые мысли? Я должна думать сейчас только о конкурсе!”.

После легкого завтрака, состоявшего из чашечки ароматного голландского кофе и нескольких тостов с клубничным джемом, они вышли из дома. Просторный двор перед коттеджем напоминал скорее парк. По обеим сторонам высокого крыльца росли какие-то диковинные кусты, аккуратно подстриженные и похожие на барашков. Посреди двора расположился бассейн, в котором било несколько фонтанчиков.

Садясь в машину, Саша с грустью подумала, что красивая сказка быстро закончилась, в общем-то так и не начавшись. Сейчас Игорь отвезет ее домой, и она больше никогда этого не увидит. И самого Игоря она не увидит.

Они ехали молча. Саша вдруг с ужасом осознала, что денег на поездку в Японию у нее все еще нет.

— Игорь, а что вы сделали бы на моем месте? — спросила она.

— В каком смысле?

— Ну, если бы вам надо было найти деньги, чтобы поехать на конкурс?

— У меня на этот счет свое мнение, и я не хотел бы его высказывать.

— Почему? — удивилась Саша.

— Боюсь вас обидеть.

— А вы не бойтесь. Я хочу посмотреть правде в глаза.

— Ладно. Я считаю, что карьера — не для вас. Впрочем, это касается любой женщины.

— Мы не столь хорошо знакомы, чтобы вы могли так говорить, — действительно обиделась Саша. — Вы же не слышали, как я играю.

— А что мешает нам познакомиться ближе?

Александра вспыхнула. Что означает этот вопрос? Игорь хочет послушать, как она играет, или хочет встречаться с ней? Неужели она понравилась такому богатому красавцу, у которого наверняка отбою нет от женщин?

— Я могу пригласить вас на концерт, — неуверенно предложила Саша. — Тогда вы убедитесь, что я необычайно талантлива. — И она гордо вскинула голову.

— А как я узнаю, когда состоится концерт?

— Очень просто, — радостно отозвалась Саша. — Я дам вам свой телефон, а вы позвоните мне через неделю.

Он позвонил через два дня.

Саша все время вспоминала их разговор, и ее почему-то не покидала надежда, что удача наконец-то улыбнулась ей. Нет, Саша не будет просить у Игоря деньги. Он услышит гениальную игру Александры Ерохиной и сам предложит оплатить поездку. Лишь бы позвонил!

Конечно, Саша не только поэтому с нетерпением ждала звонка. Она боялась признаться себе, что этот человек просто очень понравился ей, что ей хочется еще раз увидеть его.

Услышав в трубке голос Игоря, Саша чуть не подпрыгнула от радости, хотя удивилась.

— Как хорошо, что вы позвонили! — воскликнула она и тут же спохватилась, что неприлично так радоваться. — Мы договаривались, что вы позвоните через неделю. Что-нибудь случилось?

— Со мной? Что со мной может случиться? Это же вы попадаете во всякие истории. Как ваши дела?

— Хорошо, спасибо.

— В таком случае, не составите мне сегодня компанию за ужином?

Александру не надо было упрашивать.

— С удовольствием! А куда мы пойдем?

— А куда бы вы хотели?

— В “Фудзи”, — не моргнув глазом, сказала Саша.

Она недавно читала об этом ресторане в каком-то модном журнале и решила не ударить в грязь лицом. К тому же, раз она собирается на конкурс в Токио, неплохо бы узнать, что едят японцы.

— У вас хороший вкус, — помолчав, признал Игорь. — Вы когда-нибудь бывали в этом ресторане?

— Конечно, — соврала Саша. — Мне вообще нравится японская кухня. Особенно это… когу-дю… Нет, коду-бю.

— Кобу-гю, — поправил ее Игорь.

Саше стало стыдно. Зачем соврала? А вдруг он начнет расспрашивать, что это такое?

Но Игорь тактично не стал задавать каверзных вопросов.

— Я заеду за вами через полчаса.

— Нет, через час! — испуганно воскликнула Саша. Телефонный звонок застал ее в тот момент, когда она только вышла из ванной с мокрой головой.

— Хорошо, через час, — покорно согласился Игорь.

Попрощавшись, Саша бросила трубку и, высушив феном волосы, метнулась к шкафу. Вывалив на пол все свои наряды, она принялась выбирать подходящий. Наконец она остановилась на темно-зеленом концертном платье на тонких бретельках, с бархатной накидкой и кокетливым разрезом, заканчивающимся чуть выше колена. Саша надела платье и придирчиво оглядела себя в зеркале. Неплохо. Нет, просто очень хорошо!

На Игоря наряд произвел впечатление — Саша заметила это сразу, но он никак не выразил своего восхищения, лишь произнес:

— У вас очень красивое платье.

И все. А как она выглядит в этом платье — ему все равно? “Ну, разумеется! — грустно усмехнулась про себя Саша. — Чего же я еще ждала? Что он бросится признаваться мне в любви? Зачем я ему? Я всего лишь случайная знакомая, одна из многих”. Александра разозлилась: она слишком легко поддалась обаянию этого человека. Впредь надо быть осмотрительнее.

— Игорь, а почему вы не женаты? — спросила Саша и тут же обругала себя: какое ей, собственно, дело?

— Я ушел от жены. — Голос Игоря прозвучал напряженно.

— Как ушли? Развелись?

— Да, развелся.

— А почему? Она вам изменяла? — Саша прищурилась, словно прикидывала, стоит ли изменять такому мужчине.

— Нет, — усмехнулся Игорь. — Просто ей были нужны деньги, а не я.

— А вы ее любили?

— Слушайте, вам нравится эта тема? — неожиданно спросил Игорь. — Мне — нет. Я бы предпочел поговорить о вас, Александра.

— А я бы предпочла, чтобы вы называли меня по-другому.

— Ладно. Я буду называть вас Сашенькой. Можно?

“Хорошо хоть не Шурочкой”, — подумала Саша и вздрогнула, вспомнив Редькина.

— Заодно давайте перейдем на “ты”, — предложил Игорь. — А то “выканье” создает определенную дистанцию в отношениях.

Зайдя в ресторан, Саша подумала, что попала в Японию. Она с любопытством разглядывала ручные аппликации, развешанные на стенах, водоем, где плавали какие-то морские обитатели, которых, очевидно, потом отправляли на стол.

Игорь провел Александру к свободному деревянному столику, и они сели на удобную деревянную скамейку с подушками. Официант принес меню, и Игорь предложил Саше выбрать блюда.

“Сейчас я опозорюсь”, — подумала она, переводя взгляд с одного названия на другое: “суши”, “васаби”, “кобу-гю”, “набэ”. Посмотрев на цены, Саша испугалась еще больше: от девяти долларов за графинчик японской водки сакэ до ста двадцати долларов за порцию кобу-гю. Каким же божественным должно быть блюдо, которое столько стоит?

Александра протянула меню Игорю:

— Я доверяю твоему вкусу. Выбери что-нибудь сам.

Игорь улыбнулся и сделал заказ. Но, когда официант принес множество тарелочек и розеток с разнообразными соусами, Саша растерялась. Игорь, конечно, давно разгадал ее хитрость и тактично объяснял, что суши — это кусочки сырой рыбы на рисе, завернутые в особым способом высушенные водоросли. Суши едят, поочередно обмакивая в зеленый японский хрен васаби и в соевый соус. Причем, приступая к очередному рыбному блюду, следует перебить вкус прежнего маринованным имбирем. Саша наконец перестала смущаться и с удовольствием следовала советам Игоря. Слушая мягкую, ненавязчивую японскую музыку, она почувствовала, как скованность отпускает ее.

Игорь заказал себе сашими — ассорти из сырой рыбы. Оглядевшись по сторонам, Саша заметила, что некоторые посетители что-то жарят на настольных жаровнях.

— Это набэ, — пояснил Игорь. — Его делают из мяса или птицы. Хочешь побыть немного в роли японского повара?

— Конечно, хочу! — с восторгом откликнулась Саша.

Ей было весело и спокойно рядом с этим едва знакомым человеком. Они ели экзотические блюда, пили сакэ и смеялись. Саша попробовала таинственное кобу-гю, приготовленное, как объяснил Игорь, из мяса молодого бычка, которого всю его короткую жизнь ублажают пивом, массажем и музыкой.

Неожиданно Игорь предложил:

— Пойдем танцевать!

— Но ведь никто не танцует.

— Разве это важно? — Он взял Сашу за руку и повел на свободное пространство.

Теплая японская водка оказала свое действие на Александру: щеки горели, и приятное тепло растекалось по телу, которое стало гибким и податливым, точно пластилин. Саша смотрела в серые глаза Игоря, чувствуя, как его руки все крепче сжимают ее талию.

— Ты очень красивая, — прошептал он.

Саша видела, как его приоткрытые губы приближаются к ее лицу, и ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Она закрыла глаза и ощутила жар его губ, которые сначала нежно обласкали ее веки, потом прижались к губам, и влажный горячий язык коснулся ее языка. Саше захотелось вжаться в это сильное жаркое тело и раствориться в нем.

— Сейчас мы поедем ко мне, хорошо? — тихо, но уверенно произнес Игорь. Это был не вопрос, а утверждение.

На Сашу слишком подействовали спиртное, интимный полумрак, незнакомая завораживающая музыка и близость красивого страстного мужчины. Она кивнула, не в силах сопротивляться.

Игорь ехал на небольшой скорости — все-таки он выпил. Саша то и дело ловила на себе его нетерпеливые взгляды. В этот поздний час машин было немного, но, застряв на каком-то перекрестке возле светофора, Игорь начал заметно нервничать и, едва загорелся желтый, рванул с места. В этот же момент справа вылетел темный “форд”. Игорь резко дал по тормозам, и только ремень безопасности спас Сашу от удара о лобовое стекло. “Форд” вильнул вправо, и его вынесло на тротуар, где, к счастью, не было людей.

Коротко ругнувшись, Игорь выскочил и направился к “форду”, водитель которого тоже выбрался из машины и, размахивая руками, двигался навстречу. Приглядевшись, Александра обомлела: это был Редькин. Испугавшись, что сейчас он ее заметит, девушка сползла на сиденье пониже. Из “форда” выскочила какая-то молоденькая пигалица с обесцвеченными волосами и в коротком платьице. Послышался ее визгливый голос.

Пока все трое, отчаянно жестикулируя, выясняли отношения, Александра думала о том, что совсем недавно была на месте этой маленькой потаскушки. На душе стало омерзительно. А чем, собственно, она, Саша, лучше? Сидит в чужой машине, собираясь отправиться на ночь глядя домой к почти незнакомому мужчине. И опять все повторится. Неужели жизнь ничему ее не научила? Как быстро она забыла свое унижение!

— Кретин! — сказал Игорь, вернувшись.

— Это он, — безразлично произнесла Саша.

— Кто?

— Тот, к которому, как ты сказал, я несправедлива. Это Редькин.

— Да? — Игорь был озадачен. Подумав, он добавил: — Пожалуй, я возьму свои слова обратно.

Улыбнувшись, он наклонился, чтобы поцеловать Сашу, но та отстранилась.

— Пожалуйста, отвези меня домой.

— Мы же собирались… — Игорь внимательно посмотрел на Сашу, явно пытаясь понять, что произошло за те несколько минут, пока он отсутствовал.

— Нет, — решительно сказала Александра. — Отвези меня домой. Я тебя очень прошу.

— Да что случилось? — спросил Игорь расстроенно, и, не дождавшись ответа, включил зажигание. — Ладно, отвезу.

4

Расстроенный, Игорь убрал телефон. Опять гудки, бесконечно длинные. И так уже вторую неделю! Каждый день он по двадцать раз набирал один и тот же номер, и каждый раз подолгу слушал тоскливые гудки, но прекратить это бессмысленное занятие не мог. Трижды он ездил к знакомому дому на Хорошевском шоссе и сидел в машине в надежде, что увидит Сашу. Но все было напрасно. Саша не появлялась.

Почему она избегает его? Игорь понял, что произошло в тот вечер. Он не должен был давать волю своим чувствам. Сашу испугало столь быстрое развитие событий. Девочка еще не успела оправиться после той истории, а он, эгоист, полез к ней со своими объятиями!

Но Игорь ничего не мог с собой поделать. Все случилось помимо его воли. Еще ни одна женщина не притягивала его так, как Саша. Приворожила, что ли? Игорь усмехнулся: жаль, он не верит в эту ерунду, а то было бы прекрасное объяснение.

Игорь женился в двадцать шесть лет, когда учился на последнем курсе института. В то время ему казалось, что он уже готов сделать окончательный выбор. Ракитский был избалован вниманием девушек и, естественно, выбрал первую красавицу курса Светлану.

Довольно быстро оказалось, что потребности молодой жены намного превышают его возможности. “Для бриллианта нужна дорогая оправа”, — повторяла Светлана. Она приехала из Хабаровска, и поначалу пределом ее мечтаний была московская прописка. Однако, получив красивого перспективного мужа и заветную прописку впридачу, Света не успокоилась. Запросы ее стали расти. Игорь вынужден был спрятать диплом подальше в стол и заняться бизнесом, чтобы удовлетворять все прихоти любимой. Но дела не всегда шли гладко, и Света, узнав, что очередному ее капризу не потакают, закатывала безобразные истерики и грозилась уйти из дома. Игорь терпел три года, купил недалеко от Москвы коттедж и ушел из дома сам.

Потом в его жизни было еще много женщин, но то чувство, которое родилось сейчас, почти испугало его. Ему не хватало этой девушки, хотелось видеть ее, слышать, вдыхать солнечный запах ее волос. Она не должна исчезнуть из его жизни.

— Какой же я идиот! — воскликнул вдруг Игорь. Ведь он может найти ее в консерватории! Даже если Саша прячется от него у каких-нибудь родственников или знакомых, то на занятия-то она все равно ходит. Завтра он обязательно поедет туда.

— Соня, когда ты вернешься?

— Не беспокойся, поздно. Можешь заниматься. У меня вечером ученик. — Соня в коридоре зашнуровывала ботинки.

— Так ты на “Беговую”? — обрадовалась Саша. — Сонечка, будь другом! Я еще неделю назад снялась там в ателье на загранпаспорт, а карточки забрать не успела. Ты же рядом будешь, зайди, а?

— Ладно уж, давай квитанцию, — вздохнула Соня. — Зачем тебе загранпаспорт? На что ехать-то собираешься?

— Не знаю, — с грустью призналась Саша. — Может, еще получится что-нибудь. А паспорт пусть будет — на всякий случай.

Александра уже вторую неделю не жила дома, скрываясь от Игоря, который наверняка искал ее. Она очень хотела, чтобы это было именно так, и в то же время страшилась встречи. Вдруг ему, как и Редькину, нужно от нее только одно? Но на Редькина ей было наплевать, а разочароваться в Игоре она боялась. Пусть лучше он останется идеалом мужчины, с которым будут связаны только приятные воспоминания. Они живут в разных мирах. Саша — в своем: с музыкой, занятиями, концертами, учениками. Игорь — в своем: с шикарными машинами, фонтанами возле коттеджей, дороги ми ресторанами. Она заглянула в этот мир, словно в витрину фирменного магазина на Тверской, куда всегда стеснялась заходить. Наверняка там, в его мире, с людьми расстаются легко, как с вышедшим из моды костюмом. Саша никогда не сможет так жить.

И все же она понимала, что, появись сейчас Игорь, все ее сомнения полетят к черту.

Соне Александра рассказала про то, что случилось в квартире Редькина, когда она приезжала к нему последний раз. О знакомстве с Игорем, о том, как она, рыдая, призналась незнакомому человеку, что продала за деньги свое тело, о том, как после провела ночь в его коттедже, Саша умолчала. Бегство из дома она объяснила страхом, что ее могут выследить Туба и Дятел. Подруга очень разволновалась, советовала сообщить в милицию, и Саше пришлось соврать, что через какое-то время она позвонит Редькину и выяснит, как обстоят дела. А там видно будет.

“Если бы не Сашкины дурацкие фотографии, — думала Соня, — я бы давно уже была дома”.

На то, чтобы зайти в фотоателье, у нее ушло полчаса, в результате она задержалась у ученика, а теперь опять же полчаса стояла на троллейбусной остановке. Стемнело как-то очень быстро. Соня посмотрела на часы: без пяти десять. Если она проторчит здесь еще немного, то пропустит “ужастик”, которого ждала целую неделю. Придется шикануть и поймать машину. Соня подняла руку.

Игорь возвращался домой.

Завтра с утра он поедет в консерваторию и найдет там Сашу. И у них все будет хорошо. Он поможет ей излечиться от пережитого унижения, он никому больше не позволит обижать ее.

На тротуаре, возле застекленной троллейбусной остановки, стояла невысокая девушка в очках и, “голосуя”, отчаянно махала рукой. Ей, очевидно, надо было в сторону центра, и Игорь, мысленно посочувствовав, проехал мимо. Дожидаясь на перекрестке, когда на светофоре загорится “стрелка”, он вдруг вспомнил Редькина. Вот сейчас такой Редькин едет по улице и видит на остановке одинокую девушку в очках, которая “голосует”. Он тормозит, и девушка садится к нему в машину, а потом…

А потом она будет плакать, как плакала тогда Саша — обманутая, униженная…

Нарушив правила, Игорь, не поворачивая, проскочил перекресток, проехал немного, развернулся, еще раз нарушив правила, и поехал в обратную сторону.

Девушка по-прежнему стояла на остановке. Игорь затормозил и открыл дверцу.

— Садитесь!

— Мне на Песчаную. И у меня всего пять тысяч, — сразу предупредила девушка.

— Садитесь, мне по пути, — солгал Игорь.

Девушка быстро села.

Вот таких дурех и ловят Редькины, подумал Игорь, помогая ей пристегнуть ремень. Не боится ехать почти ночью с незнакомым мужиком… Он искоса посмотрел на девушку: вид у нее был совсем не испуганный, наоборот, она вертела головой, с откровенным любопытством разглядывая салон и водителя.

— Долго ждали троллейбуса? — спросил Игорь.

— Ужас! — воскликнула девушка. — Просто безобразие! И машину ловила долго. Хоть бы кто остановился! Один тормознул, запросил пятьдесят тысяч. Нет, представляете?

— Вы не боитесь в такое позднее время садиться в чужую машину?

— Нет. — Девушка с удивлением посмотрела на Игоря. — Я нищая студентка, что с меня взять?

— Ну, мало ли… Вдруг будут… — Он запнулся, подыскивая деликатное слово. — Вдруг будут знакомиться?

— Приставать, что ли? — Девушка пожала плечами. — Но вы же не будете?

— К вам? Нет, не буду, — усмехнулся Игорь и, тут же, подумав, что усмешка могла ее обидеть, попытался исправить оплошность: У меня есть девушка, так что мое сердце занято, — сказал он и сам удивился, какая тоска прозвучала в его голосе.

— Вы очень печально это произнесли! Есть или была? Ну, вы не расстраивайтесь! Мужчины всегда легче все забывают. Это мы, женщины, вечно страдаем. Хотя, если подумать, ради чего? Кто это оценит? Лично я еще не встречала мужчину, достойного таких страданий.

Игорь покосился на свою пассажирку: узкое некрасивое лицо, на вздернутом носу тяжелые очки. Похоже, девушка не сознавала своей непривлекательности.

Она принялась рассуждать о никчемности страданий и бессмысленности неразделенной любви, и ее самоуверенный тон начал раздражать Игоря. Пожалуй, он зря играл в благородство, решив подобрать ее на троллейбусной остановке.

— Вот вы, — продолжала девушка, — верите в любовь с первого взгляда?

— Верю, — ответил Игорь и немедленно отругал себя: с какой стати он должен говорить на эту тему с посторонним человеком?

— А я — нет, — сказала девушка. — Скажите, меня можно полюбить с первого взгляда?

Игорь опешил. Промолчать было невежливо, и он, тщательно подбирая слова, осторожно произнес:

— Знаете, по-моему, гораздо лучше, когда человек способен разглядеть с первого взгляда то, что важнее смазливого личика.

Очевидно, его ответ понравился девушке. Она довольно улыбнулась и протянула ему руку.

— Меня зовут Софья.

Игорь тоже улыбнулся и пожал оказавшуюся неожиданно сильной ладонь с длинными пальцами.

— А меня — Игорь.

— Сейчас направо, Игорь… Вот здесь остановите, пожалуйста.

Софья достала из сумочки портмоне, открыла его и принялась проверять отделения в поисках денег.

— Перестаньте! — строго сказал Игорь. — Вы нищая студентка, что с вас взять?

Он притворно вздохнул, и Софья расхохоталась.

— Похоже, у меня и пяти тысяч нет, — сказала она. — Хороша бы я была, если б не вы!

Софья отстегнула еще одно отделение портмоне. Игорь, невольно проследив взглядом за ее движением, вздрогнул. Господи, не может быть!

— Подождите! — хрипло сказал он, видя, что Софья прячет портмоне обратно в сумку. — Извините, чьи у вас там фотографии?

— Где? A-а! Это моя подруга. Хорошенькая, да?

Софья опять открыла портмоне и достала фотографии.

— Да, красивая, — пробормотал Игорь.

— Вот вам и любовь с первого взгляда, — насмешливо проговорила Софья. — Когда что-то там важнее смазливого личика. Так, кажется, вы сказали? — Она открыла дверцу. — Спасибо, что подвезли. — Потом с неожиданным смущением посмотрела на Игоря. — Слушайте, я понимаю, ваше сердце занято и все такое… И вообще, вам, наверное, это покажется странным… Послезавтра у Сашки, у моей подруги, — Софья кивнула на фотографии, которые держала в руке, — день рождения. Она сейчас у меня живет. Ребята с курса придут. Ну и… Короче, я вас приглашаю. Придете?

— Приду, — коротко ответил Игорь. Он все никак не мог опомниться: вот так совпадение!

— Правда? — обрадовалась Софья. — Тогда послезавтра в шесть. Дом вы теперь знаете, третий этаж, квартира двадцать семь.

Игорь смотрел, как она идет к подъезду, и думал, что невольно обманул ожидания этой некрасивой, но уверенной в себе девушки, которая, даже заметив его интерес к своей хорошенькой подруге, не побоялась пригласить к ней на день рождения. Но Игорь надеялся, что, узнав обо всем, она простит ему этот обман.

Переборов желание немедленно подняться на третий этаж и позвонить в дверь двадцать седьмой квартиры, Игорь завел мотор и уехал.

— Сонька, “ужастик” твой давно начался! Где ты была?

— И ты еще спрашиваешь?! А кто всучил мне эту квитанцию?

Соня пыталась напустить на себя возмущенный вид, но Саша заметила, что та вовсе не сердится.

— Получила фотографии? Спасибо тебе огромное.

— Не за что. Ой, Сашка, что расскажу — не поверишь! Представляешь, я познакомилась с таким мужиком… Он придет к нам в гости.

— Сейчас? — испугалась Саша.

— Почему сейчас? На днях.

— И где ты с ним познакомилась? Давай, Мелихова, рассказывай!

— А ты не сглазишь? Смотри мне! В общем, так. К ученику я из-за твоих фотографий опоздала, потом задержалась. Стою на остановке, жду троллейбуса. Тебя, извини, с твоим загранпаспортом недобрым словом поминаю. Решила поймать “тачку”. Сначала один на “москвиче” запросил полтинник. Потом подруливает какая-то иномарка — не то “БМВ” не то “мерседес”, я в них не разбираюсь. Я думала, сейчас такую цену заломит! А он вообще ничего не взял.

— И вместо этого придет в гости?

— Да нет же! Ерохина, ты невыносима! Слушай дальше. Всю дорогу мы с ним беседовали о всяких высоких материях.

— О каких, например?

— Например, о любви. Короче, похоже, он на меня запал. Начал комплименты говорить… В общем, я его пригласила на день рождения.

— На чей?

— На твой. — Соня виновато посмотрела на подругу. — Ты же не против?.. А какой краси-и-вый, Сашка!

— Я, конечно, не против, раз ты его уже пригласила, — засмеялась Александра. — Как зовут кавалера-то?

— Игорь.

Саша застыла. Игорь. Красивый. На “БМВ”. Или на “мерседесе”…

Значит, он не страдал, не искал ее. Он катал на машине девушек и говорил им комплименты…

Но почему, почему ей так не везет?!

Гостей приглашали к шести. Стол давно был накрыт, и Саша, волнуясь, пятый раз пересчитывала тарелки и поправляла салфетки. Впрочем, волновалась она совсем не потому, что кому-то могло не хватить места или вилки. Полночи Саша провела без сна, пытаясь убедить себя, что это просто совпадение: мало ли в Москве красивых мужчин по имени Игорь, которые ездят на иномарках? Утром, проснувшись, она первым делом запретила себе думать на эту тему. Весь день ей и впрямь было некогда: она резала овощи на салаты, терла сыр для пиццы, открывала консервные банки и лишь в пять спохватилась, что до сих пор ненакрашенная бегает в халате.

Для праздничного вечера Александра выбрала то самое платье, которое надевала, когда они с Игорем ходили в “Фудзи”. Покрыв аккуратно подстриженные ногти бледно-розовым лаком, она накрасила губы помадой того же оттенка и слегка подвела глаза. С помощью Сони и картинки из модного журнала соорудила замысловатую прическу, открывавшую шею, а потом полчаса искала тонкую золотую цепочку, которая куда-то запропастилась.

Соня тоже решила не отстать от подруги, вертелась перед зеркалом, с раздражением меняя наряды: ей казалось, что один чересчур открывает не слишком длинные толстоватые ноги, другой полнит, а третий вообще старит.

Как подруги ни готовились, но первый звонок застал их врасплох, и вскоре на удивление дисциплинированные гости начали приходить один за другим, так что Саша едва успевала принимать подарки и провожать друзей в комнату к столу. Соня взяла на себя обязанность заниматься цветами, заботливо подрезала стебли и расставляла по вазам.

— Где же твой красавец? Может, он не придет? — спросила именинница, когда гости наконец расселись вокруг стола. Места хватило всем, и еще одно даже осталось. “Прямо как на поминках”, — подумала Саша, взглянув на сиротливо стоявшие тарелку и бокал. Она с грустью поняла, что это и есть поминки по ее неудавшейся любви.

— Даже если не придет, страдать не буду. Я гордая.

— Так уж и не будешь? — не поверила Саша.

— А ты думаешь, я без памяти влюбилась с первого взгляда? Ничуть, ни капельки. Мне начхать, придет он или нет.

Уже сказаны были все тосты, но праздник продолжался, и Саша перестала волноваться и обращать внимания на пустую тарелку. Стол сдвинули к стене, и начались танцы. В этот момент раздался звонок в дверь. Соня бросилась открывать, а Саша спряталась на кухне. Она стояла и прислушивалась к разговору в коридоре. Это его голос — ошибиться Саша не могла.

На кухне появилась растерянная Соня.

— Слушай, я ничего не понимаю. Он сказал, что у него к тебе очень важное дело. Выйди к нему, пожалуйста.

Саша вздохнула и вышла в коридор.

Игорь стоял в дверях и смотрел на нее полным нежности взглядом. Потом сделал шаг навстречу, осторожно обнял девушку и прижался губами к ее пылающей щеке.

— С днем рождения, Сашенька, — прошептал он ей на ухо, достал из кармана пиджака прямоугольную коробочку, обтянутую малиновым бархатом, раскрыл и протянул Саше. В специальном углублении лежало, вспыхивая и переливаясь, бриллиантовое колье.

Александра взяла коробочку и завороженно смотрела, как Игорь вынимает из углубления колье. В следующее мгновение нежные руки обняли ее и, слегка касаясь шеи, застегнули замочек.

Игорь вновь обнял Сашу и произнес:

— Послушай меня, пожалуйста. Я не могу без тебя. Я люблю тебя, Сашенька, и не хочу, чтобы ты опять исчезла из моей жизни.

— Я не исчезну, — прошептала она, чувствуя, как слезы радости и облегчения наворачиваются на глаза.

Гости с любопытством выглядывали из комнаты.

— Тебе это и не удастся, — улыбнулся Игорь. — Теперь ты постоянно будешь под моим присмотром.

— Как это?

— А вот так. Сегодня ты переедешь ко мне.

— Да? Кто это решил?

— Я. Вещи заберешь из дома завтра.

— Но ты даже не дал мне времени подумать!

— У тебя будет отдельная комната, можешь думать там сколько угодно.

Саша поняла, что спорить бесполезно, да ей и не хотелось. Только теперь она заметила, как из комнаты выглядывают гости, а Соня, разинув от удивления рот, просто стоит рядом.

— Сонечка! — воскликнула Саша и бросилась обнимать подружку. — Ты прости меня. Так получилось. Я потом тебе все объясню.

Проводив гостей, они втроем еще час сидели на кухне, пили чай и доедали торт. Саша рассказывала Соне про то, как познакомилась с Игорем и как потом переживала, что он быстро забыл ее. Игорь не перебивал, только один раз возмутился, что Саша могла про него так плохо думать.

Уходя, Саша обняла подругу и шепотом спросила:

— Ты не злишься на меня?

— За что?

— За то, что я отбила у тебя кавалера.

— Что ж теперь поделаешь, — притворно вздохнула Соня и тут же рассмеялась. — Брось, Сашка! Я так за тебя рада!

— Спасибо, Сонька, ты самый замечательный друг!

По дороге Игорь рассказывал Саше, как искал ее все это время, звонил, караулил возле подъезда, как потом увидел у Софьи фотографии и принял ее приглашение. Несколько раз он съезжал на обочину, останавливал машину, и они самозабвенно целовались. Наконец “мерседес” въехал в знакомый дворик-парк.

— Вот ты и дома, — просто сказал Игорь.

Они долго сидели в гостиной и никак не могли наговориться, пока у Саши от усталости не начали слипаться глаза. Игорь не хотел торопить события, хотя от желания близости с этой женщиной у него ныло в паху. Пусть она привыкнет к дому, пусть обдумает все и решит сама. Он пожелал ей спокойной ночи и ушел наверх.

Несмотря на усталость, Саша расстроилась. Сдержанность Игоря ее обидела: неужели она волнует его не так, как прежде? “Может, пойти к нему самой?” — подумала Саша и покраснела.

Раздевшись, она забралась под одеяло, но уснуть не смогла. Совсем рядом ее ждет любимый человек, а она лежит тут, как бревно, и рассуждает, прилично или неприлично пойти к нему! Саша решительно встала, надела платье на голое тело и поднялась на второй этаж. Дом за день прогрелся солнечным теплом, но Сашу начал бить озноб. Она тихо постучала в дверь спальни и, подождав немного, вошла.

В комнате, похоже, никого не было, и Саша почему-то почувствовала облегчение. Она на цыпочках подошла к торшеру, щелкнула выключателем, и мягкий голубоватый свет разлился по спальне. Наверное, Игорь уснул у себя в кабинете. Саша вспомнила, какое желание испытала, когда попала сюда в первый раз, сняла платье и опустилась на прохладный скользкий шелк покрывала. “Интересно, как я выгляжу?” — подумала она и провела рукой сперва по груди, потом по бедрам, представляя, что это Игорь сейчас ласкает ее. Дотрагиваясь до набухающих сосков, Саша закрыла глаза и тихо застонала.

— Как хорошо, что ты пришла!

Александра открыла глаза и вскочила. В дверях спальни стоял Игорь. На нем был белый махровый халат, влажные волосы блестели после душа. Саша схватила платье и попыталась прикрыться, но Игорь подошел и забрал платье у нее из рук.

— Не прикрывайся. Ты такая красивая, ты не должна смущаться. — Он поцеловал ее руки, грудь, шею, и каждое прикосновение его губ отзывалось сладкой болью внизу живота.

— Как хорошо, что ты пришла, — повторил Игорь. — Я оставил тебя одну, потому что боялся обидеть. Я люблю тебя.

Его язык властно проник в ее рот, а руки жадно заскользили по гладкой коже спины. Саша запустила пальцы в жесткие волосы Игоря и еще сильнее притянула его голову, до изнеможения наслаждаясь этим бесконечным поцелуем. Оторвавшись от Сашиного рта, Игорь наклонился и дотронулся языком до возбужденного соска, слегка сжал зубами, а потом, быстро скинув халат, обхватил ее ноги под коленями, приподнял, проник в нее и начал двигаться мягкими толчками.

— Помоги мне, — прошептал Игорь, и Саша, поборов смущение, стала двигаться в такт. Он наклонился к ее соску, дотронулся до него языком, и Саша почувствовала, как что-то будто взорвалось у нее внутри. С трудом сдерживаясь, чтобы не закричать, она до боли закусила губу и изо всех сил вцепилась пальцами в его спину.

— Кричи, Сашенька, кричи, если хочешь, — ласково бормотал Игорь, но Саша замотала головой, все еще стыдясь своей страсти. Опустив девушку на кровать, он встал на колени и несколькими сильными толчками довел себя до конца. Саша увидела, как его красивое мужественное лицо стало по-детски растерянным, услышала тихий стон, и у нее защемило сердце от нежности к этому бесконечно любимому человеку.

5

Лениво покачиваясь в гамаке, висевшем между двумя каштанами позади коттеджа, Саша подставляла лицо последним лучам заходящего августовского солнца. Игорь еще не вернулся, и она уже в который раз прокручивала в голове слова, которые собиралась ему сказать. Только вот как заставить его слушать?

Саша хотела поговорить с Игорем о конкурсе, попытаться объяснить, насколько важно для нее реализовать свои способности. Это будет не первый разговор, но до сегодняшнего дня все попытки наталкивались на глухую стену непонимания. “Чего тебе не хватает?” — спрашивал Игорь. И Саша не знала, что ответить. Действительно, у нее было все, о чем только можно мечтать. Она живет с любимым мужчиной в роскошном доме, по вечерам ездит ужинать в шикарный ресторан, у нее такие наряды, что самое красивое концертное платье, которое было у Саши, по сравнению с ними — домашний халат. За два месяца Александра, словно в сказке, превратилась, как сказала Мелихова, из нищей студентки в светскую львицу. Она была бесконечно признательна Игорю за все это, но вот конкурс… Саша боялась, что Игорь неверно истолкует ее стремление к независимости, однако твердо решила, что, если и теперь он откажется ей помочь, придется искать другие пути. Паспорт и визу Александра уже получила, а конкурс начинается через десять дней. Тянуть больше нельзя.

Она услышала звук приближающейся машины, встала и отправилась встречать Игоря.

— Где была, любимая? — поцеловав Сашу в загорелую шею, спросил Игорь.

— Качалась в гамаке. — При этих словах Саша слегка покраснела: накануне они занимались там любовью.

— Ты продумала программу на сегодняшний вечер?

— Если ты не против, давай лучше останемся дома. Я приготовила сандвичи, у нас есть фрукты.

— Как скажешь. Тем более у меня кое-что есть. — Игорь достал из машины большую бутылку шампанского “мартини” и баночку черной икры.

Они сели в гостиной. Игорь уже переоделся в тенниску и шорты, и Саша залюбовалась его мускулистыми загорелыми ногами. На мгновение ей захотелось забыть про разговор, который наверняка окажется сложным, но она вовремя одернула себя. Шампанское придало ей смелости.

— Игорь, мне надо с тобой поговорить.

Он настороженно посмотрел на нее.

— Опять о том же?

— Да, опять. Ты же ни разу не дослушал меня, — настаивала Александра.

— Я и так знаю, что ты скажешь. А ты знаешь, что я тебе отвечу.

— И все-таки давай попробуем. — Саша отставила бокал в сторону. — Игорь, я занимаюсь музыкой с четырех лет. Сейчас мне двадцать четыре, и все эти двадцать лет я упорно шла к одной цели. Для меня музыка связана не только с удовольствием, но и с возможностью чего-то добиться, с известностью, концертами, поездками. Я — артистка. Я должна быть на сцене. Я хочу, чтобы на мои концерты приходили люди, Чтобы они аплодировали мне, забрасывали цветами и смотрели на меня с восхищением, понимаешь?

— А ты уверена, что все будет именно так? Я, например, не уверен. И у меня, как ты знаешь, другое мнение на этот счет.

— У тебя не может быть никакого мнения! — вскипела Саша. — Сколько раз я приглашала тебя прийти и послушать меня, но у тебя вечно находились какие-то дела. Ты просто не хочешь. А ведь обо мне говорят, мне прочат большое будущее, и сейчас все упирается только в деньги. Почему ты не хочешь мне помочь?

— Потому что не считаю нужным. Если бы ты была так талантлива, тебя отправили бы на конкурс от консерватории.

— Я тебе уже тысячу раз объясняла, в чем дело. Все стремятся протолкнуть “своих”, а мой педагог — он еще никто, он только недавно работает, и, если он сунется, ею загрызут. И я тебе не верю. Ты не хочешь мне помочь не потому, что сомневаешься в моих способностях. Ты просто боишься! Боишься, что у меня получится, и тогда у меня появится независимость. Ведь так?

— Нет, не так, — сказал Игорь, и Саша почувствовала по его тону, что он разозлился. — Я ничего не боюсь, просто считаю, что карьера — удел мужчин, а женщина должна заниматься домом и детьми. Если тебе хочется ездить — ради Бога! Я готов объездить с тобой весь мир. Тебе мало поклонников? Но на тебя и так все засматриваются.

— Игорь, от такой жизни я скоро умру со скуки. Как ты не понимаешь? — От досады и бессилия Саша готова была расплакаться.

— Если ты будешь заниматься домом, у тебя не останется времени скучать.

Александра не выдержала.

— Да о каком доме ты говоришь?! Это твой дом! А у меня ничего нет! И детей у меня нет. Мы даже не муж и жена, мы — чужие люди! Я тебе — никто, и ты мне — никто! — Саша вдруг умолкла и теперь с испугом смотрела на Игоря. Как же у нее вырвалось такое?!

— Значит, чужие? — хмуро переспросил Игорь, медленно поднялся и вышел из комнаты.

Саша хотела броситься следом, попросить прощения, объяснить, что сказала эти слова сгоряча, но почему-то продолжала сидеть неподвижно, неожиданно почувствовав, что и вправду одинока.

Всю ночь она пролежала без сна на огромной кровати, ставшей холодной и неуютной. Игорь лег спать в кабинете. Естественно, он не мог поступить иначе после всего, что Саша наговорила ему. Ведь они чужие люди! Она в тысячный раз проклинала себя за свой длинный глупый язык. Она обидела человека, который любил ее и которого она тоже любила. Да, у них разные мнения, но она женщина и должна быть чуткой и тонкой. Впрочем, теперь уже поздно каяться. Разговор не получился, и, вероятно, придется действовать самой. За два месяца Саша сумела скопить немного денег, продолжая тайком от Игоря ездить к ученикам и откладывая из тех сумм, которые он выделял ей на покупки. Конечно, этого все равно не хватит, но остальное можно получить, заложив колье, то самое, которое Игорь подарил ей на день рождения. Потом, при первой же возможности, она выкупит дорогой ее сердцу подарок, а Игорь, когда узнает про ее успехи, поймет, что был не прав, и простит. Саша облегченно вздохнула и наконец закрыла глаза.

Проснувшись, она обнаружила, что Игорь уже ушел. Это ее огорчило. Ладно, она извинится вечером. Сейчас надо решить, где заложить колье. С ломбардами Саша никогда не имела дела и почему-то боялась туда идти. Вот если бы кто-нибудь из знакомых дал денег под залог… Но у самой Саши таких знакомых не было. Придется обращаться к друзьям Игоря. В его агентстве работал Андрей Волошин. Он часто приезжал к Игорю, иногда — по работе, а иногда — просто так, посидеть, поговорить. В последнее время его визиты “просто так” стали чаще, и Саша не могла не заметить, что это связано с ней. Андрей наверняка не откажется помочь ей.

Александра позвонила в “Глобус” и попросила менеджера по рекламе. Услышав ее голос, Андрей явно растерялся.

— Я очень рад, что ты позвонила, — сказал он. — И, честно говоря, удивлен. У тебя ничего не случилось?

— Ничего. Но мне надо с тобой увидеться. Я объясню при встрече.

— Я могу заехать вечером к вам.

— Нет, — испугалась Саша, — лучше где-нибудь в городе. И, пожалуйста, не говори Игорю, что я тебе звонила.

Они встретились через час в баре на Тверской.

— Андрюша, у меня сложилась такая ситуация… Мне не к кому обратиться. Ты — единственный человек, который может мне помочь. Но Игорь ничего не должен знать, потому что… Ты мне поможешь? — сбивчиво начала Саша, когда они заказали кофе.

— Конечно, я постараюсь… Только… — так же сбивчиво согласился Андрей. — Ты ведь понимаешь, он мой самый близкий друг, и если… А что случилось?

— Ничего страшного, — успокоила Волошина Саша. — Мне просто нужны деньги.

— Но у Игоря достаточно денег, — удивился Андрей.

— Да, но… — И Саша рассказала ему о конкурсе и о своих разногласиях с Игорем.

— Я рад бы тебе помочь, но у меня сейчас нет таких денег, — произнес Андрей и виновато посмотрел на Сашу. — Извини.

— А ты не можешь занять их у кого-нибудь для меня? — умоляюще спросила она. — Я могу оставить в залог вот это. — Она достала из сумочки футляр с колье и приоткрыла его.

— Ты меня не так поняла, — с досадой сказал Андрей. — Я бы дал тебе деньги без всякого залога. Просто у меня в принципе сейчас нет таких денег. Я только что сделал в квартире колоссальный ремонт и истратил все до копейки.

— Жаль, — огорчилась Саша. — Ладно, извини, что оторвала тебя от дел. Пожалуйста, не говори ничего Игорю. — Она положила футляр с колье обратно в сумочку, допила кофе и встала, чтобы уйти.

— Подожди! — Андрей осторожно взял ее за руку. — Не уходи! Я постараюсь что-нибудь придумать.

Саша села. Ей было приятно, что этот красивый и трогательно влюбленный в нее парень так бережно прикасается к ней. Она сидела, не отнимая руки, пока Андрей задумчиво смотрел в чашку с недопитым кофе.

— Кажется, я знаю человека, который согласится дать деньги под залог, — наконец проговорил Андрей. — Подожди минуту, я должен позвонить.

Он подошел к бармену, что-то сказал ему и скрылся за дверью позади стойки. Вскоре он вернулся и ободряюще кивнул Саше.

— Я договорился. Поехали.

Через пару часов Александра уже стояла у окошка авиакассы. Конкурс открывался десятого сентября, и Саша хотелось взять билет на второе, чтобы у нее было время немного освоиться в незнакомой стране. За три дня она успеет собраться.

Кассирша довольно долго щелкала клавишами компьютера.

— Вам повезло. Сегодня сдали билет на завтрашний рейс.

— На завтрашний? — ахнула Саша. — А следующий когда?

— Следующий только через пять дней, и на него билетов нет.

Пять дней! Нет, это слишком долго, она не попадет на репетицию. Да и билетов все равно нет. Придется брать на завтра. Господи, как она все объяснит Игорю?

Купив билет, Саша отправила в Токио телеграмму, указав дату и время прилета, — просьба об этом содержалась в пригласительном письме оргкомитета конкурса.

В пять она уже была дома.

Но ни вечером, ни на следующее утро Игорь не появился. Не дозвонившись ему ни по номеру мобильного телефона, ни в агентство, Саша оставила записку:

Родной мой, любимый! Я виновата перед тобой. Прости за те обидные слова, которые я сказала, и за то, что я все-таки поступаю по-своему. Я не смогла дождаться тебя, потому что сегодня улетаю. Но я надеюсь, что, когда вернусь, ты поймешь и простишь меня. Люблю. Целую. Твоя Саша.

6

Шасси самолета мягко коснулись взлетной полосы. Только тогда Саша открыла глаза и услышала приятный женский голос, который сначала по-русски, а потом по-английски сообщил, что самолет приземлился в аэропорту… Последовало какое-то сложное название.

Накануне она лихорадочно собиралась и потому провела бессонную ночь. Оказавшись в самолете, сразу же заснула и только теперь поняла, как поступила с Игорем. Даже не попрощалась… Чувство вины перед ним было так велико, что Саша ни о чем больше не могла думать. “Позвонить, первым делом позвонить ему”, — думала она, двигаясь к выходу.

Александру должны были встречать представители оргкомитета, и она узнала их по большим значкам с эмблемой конкурса.

— Здравствуйте! — вежливо сказала она по-русски. — Я — Александра Ерохина из Москвы. — Саша вдруг испугалась, что ее не понимают, и, растерянно переводя взгляд с одного встречающего на другого, пыталась в уме перевести свои слова на английский.

Но японцы заулыбались, и один из них, поклонившись, произнес:

— Комбан-ва, Ерохина-сан! Горайтен кудасаймасите аригато годзамасита!

Саша уставилась на японца, соображая, как же она будет общаться с этими людьми дальше. Однако второй встречающий, помоложе, неожиданно произнес по-русски:

— Мы приветствуем вас и благодарим за то, что вы оказали нам честь своим посещением. Если вы готовы, мы отвезем вас в отель. — По-русски он говорил превосходно.

— Да, конечно, но мне надо срочно позвонить в Москву. Где я могу это сделать?

Сатори Исониси — так звали молодого японца — проводил Сашу к телефону, успев по дороге сделать комплимент, сказав, что всегда считал русских женщин самыми красивыми.

Игорь не отвечал, и Саша ощутила безграничную тоску. Наверное, он вернулся домой, прочитал записку и теперь не хочет разговаривать. Какая же она дура! Она все испортила! Самоуверенная дура с идиотскими амбициями!

Но теперь уже все равно отступать некуда.

Они ехали через район Кейхин, который объединял три города — Иокогаму, Кавасаки и Токио. В Иокогаме улочки были такими узкими, что машина, проезжая по ним, чуть не задевала стены зданий. Сами здания — в основном двухэтажные маленькие коробочки, сооруженные из досок, фанеры и бумаги, — стояли так тесно друг к другу, что, казалось, между ними нельзя просунуть и руку. На нижних этажах располагались магазинчики, в которых, как объяснил Сатори, вместо дверей просто снималась или раздвигалась передняя стенка. Всюду виднелись красные, черные, желтые и белые строчки иероглифов.

Когда машина переехала через реку Сумита, Сатори сообщил, что они уже едут по столице Японии. Сатори принялся рассказывать Саше, как называются кварталы, которые они проезжают, но она быстро запуталась. Вскоре они подъехали к воротам какого-то парка. Саша еще издали заметила возвышающуюся над городом телебашню, а сейчас, оказавшись рядом, зачарованно смотрела, как острая игла башни пронзает небо.

— Как красиво! — с восхищением произнесла Александра.

— Это Токе-тава, — с гордостью сказал Сатори. — Ее высота ровно триста тридцать три метра.

— А туда можно подняться?

— Конечно. Вы обязательно должны там побывать. А сейчас я отведу вас в отель. — Сатори показал рукой на высотное здание, стоявшее неподалеку.

Стеклянные двери “Сиба-парк-отеля” открылись сами, едва только Саша приблизилась к ним. Она переступила порог и сразу ощутила, как горячий влажный воздух охватил ее с головы до ног, будто она зашла в баню. Истомившая перед этим жара на улице показалась весенней прохладой. “Неужели придется жить в такой парилке?” — с ужасом подумала Саша, но, пройдя за следующие стеклянные двери и оказавшись в холле, вздохнула: там было даже прохладно.

Саша зарегистрировалась, получила ключ от номера 207 и по совету Сатори обменяла доллары на иены.

— А теперь я должен вас оставить, Ерохина-сан. — Сатори поклонился.

Александра внезапно поняла, что обращение “Ерохина-сан” нравится ей ничуть не больше, чем “Шурочка”.

— Называйте меня, пожалуйста, просто Сашей, — попросила она.

Сатори улыбнулся.

— Я буду называть вас “госпожа Александра”, — сказала он, — но вы привыкайте, что все будут называть вас Ерохина-сан. Устраивайтесь, госпожа Александра. Если я буду вам нужен — вот мой телефон. — Он протянул Саше визитную карточку. — До свидания.

— Постойте! — опомнилась Саша. — А когда репетиция, жеребьевка? И где мне заниматься?

— Я думаю, сегодня нам лучше отдохнуть. Залы для репетиций будут готовы только завтра. Утром я вам позвоню.

— Хорошо. Только не забудьте про меня!

— Это моя работа, госпожа Александра. Как я могу забыть?

Саша поднялась в номер. Это оказалась довольно просторная комната с широкой кроватью, небольшим столом, шкафом-купе, телевизором и маленьким холодильником. На специальной подставке возле кровати стоял телефон. Пол покрывал мягкий бежевый ковер с длинным ворсом. Стены украшали гравюры и миниатюрные картины с видами Фудзиямы. На кровати лежало кимоно.

Зайдя в ванную. Саша сразу вспомнила дом, в котором прожила два месяца, и тоска вновь нахлынула на нее. Она не имеет права раскисать, все равно толку от этого не будет.

Приняв душ. Саша подумала, что неплохо было бы поесть. Только вот где? Подумав немного, она позвонила Сатори.

— Госпожа Александра? Что-нибудь случилось?

— Простите, пожалуйста, что отрываю вас от дел, но где бы я могла пообедать?

Такой бурной реакции Александра не ожидала. От смущения Сатори сильно коверкал русские слова, и Саша разобрала лишь, что он очень извиняется и что такое больше не повторится.

Через двадцать минут Сатори уже стучался в дверь ее номера.

— Госпожа Александра, вы предпочитаете европейскую кухню или, может быть, попробуете национальные блюда?

— Знаете, у нас в Москве есть японские рестораны. Я была в одном, и мне очень понравилось.

— Я тоже был в таком ресторане, но это совсем не то.

— В самом деле? — удивилась Саша. — А по-моему, очень вкусно.

— Здесь еще вкуснее.

Они спустились в холл. Проходя мимо застекленной витрины, в которой были выставлены сувениры, Саша остановилась и начала с любопытством разглядывать: всевозможные японские куклы, воздушные змеи, глиняные свистульки-амулеты, фигурки животных.

— Как интересно! — воскликнула она. — Сатори, расскажите, что это за лошадка?

— Это лошадка Явата-ума. По поверью, она должна привозить в дом счастье и увозить из него злых духов. Но вы найдете ее только в районе Амори. У нас в каждом районе своя игрушка. Вот, например, тигры Тора из Симане, их дарят маленьким детям, чтобы защитить их от беды. У этого тигра голова крепится к туловищу с помощью крючка. Смотрите! — Сатори легко постучал по витрине, и тигр закивал.

Саша рассмеялась: такому защитнику можно верить.

— А это что?

— Это Дарум, голова буддийского божества. Ее принято дарить на Новый год.

— А почему у нее нет глаз?

— И не должно быть. Только в Новый год, загадав желание, можно нарисовать Даруму один глаз. Если желание исполняется, рисуют второй, а если нет — разбивают голову на мелкие кусочки. В Японии вообще очень интересно встречают Новый год. Он считается здесь самым большим праздником и означает начало новой жизни. Накануне японцы собираются на бонэн-кай — вечер, когда провожают старый год, и обращаются друг к другу со словами: “Благодарю за вашу доброту ко мне в прошлом году и прошу вас не оставить меня вашей добротой в нынешнем”. А в первый день нового года все японские семьи поднимаются на рассвете, умываются “молодой” водой и одеваются в новую одежду. Все должно быть обязательно новым, даже обыкновенная вода с приходом нового года считается новой. Потом все собираются в лучшей комнате и пьют фукуця — чай счастья.

В ресторане “Темпура” за длинной стойкой стояли повара и на глазах у посетителей обжаривали овощи, грибы и рыбу, которые подавались к запеченным в тесте креветкам. Повариха в кимоно приносила в большой плетеной корзине красиво уложенные тонкие ломтики мяса, тофу — белые кубики бобового паштета, головки лука, побеги бамбука. Потом ставила на раскаленные древесные угли тяжелую сковороду, наливала густую смесь из соевого соуса, сахара и рисового вина и запекала в ней мясо и овощи. Темпуру следовало есть, макая каждый кусочек в острый соус с редькой.

Саша хотела заказать еще и рыбу с таинственным названием фугу, но Сатори остановил ее.

— Я не советую вам рисковать.

— Чем рисковать?

— Жизнью, — спокойно ответил японец.

— Вы хотите сказать, что я, съев это блюдо, могу умереть?

— Вы никогда не слышали о “пузатой рыбе”?

— Нет.

— Так вот, фугу — это “пузатая рыба”. Когда она чувствует опасность, то надувается и превращается в шар. Желчь ее очень ядовита, поэтому повар должен быть крайне осторожен, когда разделывает эту рыбу. Если хоть капля жидкости попадет на мясо, человек, который его съест, обречен.

— Но ведь кто-то же ее ест?

— Да, конечно. Но сначала надо попросить у повара лицензию на приготовление этой рыбы. Разрешение получают только самые опытные повара. Зато белое мясо фугу просто бесподобно.

— Значит, есть смысл рисковать! — У Саши загорелись глаза.

— Вы смелая девушка, госпожа Александра! — с восхищением произнес Сатори. Он направился к одному из поваров, что-то сказал ему, и тот кивнул. — Сейчас вам принесут фугу, — сообщил Сатори, вернувшись. — Я думаю, все будет хорошо.

На следующее утро Сатори позвонил и сказал, что репетиция в зале, где будет проходить конкурс, назначена на шестое сентября, а для ежедневных занятий каждому участнику предоставили отдельную комнату в Высшей школе искусств.

Вечером Сатори повез Александру в центр Токио, в квартал Гиндза, что в переводе с японского означает “серебряная улица”, — триста лет назад там был монетный двор, где чеканили серебряные монеты. Сашу ошеломило обилие огней и особенно — гигантский светящийся глобус на крыше одного из высотных зданий.

Каждый день после завтрака Саша ехала в Высшую школу искусств, шесть часов занималась, а по вечерам Сатори возил ее на экскурсии. Они побывали на башне Токе-тава, в двухэтажной смотровой галерее, расположенной на высоте ста двадцати метров, откуда был виден не только весь город, но и Токийский залив, Иокогама и морское побережье вплоть до горного хребта Хаконе. Они побывали на Императорской площади с приземистым каменным дворцом, стоящим на холме и окруженным неприступной стеной с башнями и глубоким рвом, наполненным водой, через которой были перекинуты мосты.

Еще Сатори свозил Сашу в Японские Альпы.

После экскурсии Саша обычно ужинала в каком-нибудь ресторанчике, а потом возвращалась в отель и, сидя перед телевизором, ела суси — что-то вроде котлеток из мятого риса, начиненных рыбой и завернутых в нори — сушеные морские водоросли. Ей очень нравилось это экзотическое яство.

Об Игоре Саша старалась не думать. Но каждую ночь ее стал преследовать один и тот же сон. Будто она, вернувшись из Японии, приезжает к Игорю и застает там вульгарную пигалицу, которую видела в машине Редькина. Саша не верит своим глазам. Она требует от Игоря объяснений, но он отводит взгляд и говорит: “Я думал, ты любила меня, а тебе нужны были только мои деньги”. “Неправда!” — кричит Саша. “Правда”, — спокойно возражает Игорь, и пигалица визжит, повторяя: “Правда! Правда!”. “Ты такая же, как моя бывшая жена, — продолжает Игорь. — А вот Ирочка — другая, она меня любит”. И он нежно обнимает эту мерзкую Ирочку и целует ее в ярко накрашенный рот. Не в силах вынести эту сцену, Саша кидается на девицу, чтобы вцепиться в ее обесцвеченные патлы, и просыпается.

Если бы не Сатори, Саша совсем упала бы духом. Она догадывалась, что переводчик проводил с ней столько времени совсем не потому, что это входило в его обязанности. Когда Александра лучше всех сыграла на первом туре и прошла во второй, он подарил ей огромный букет каких-то японских цветов. В благодарность Саша поцеловала Сатори в щеку, а вечером, когда они в ресторане отмечали первую победу, он неожиданно сказал:

— Саша, я хотел бы, чтобы ты вышла за меня замуж.

Растерявшись, Александра решила, что он просто неправильно построил фразу. Вероятно, он собирался сказать комплимент: мол, хорошо бы жениться на такой же красивой девушке, но, взглянув на серьезное лицо Сатори, Саша поняла, что он сказал именно то, что хотел.

— Я не могу, Сатори, — мягко ответила она. — Ты очень хороший, но я не могу.

— Почему? Ты думаешь, я небогат? Но у нас есть семейный магазин, и он приносит неплохой доход.

— Не в этом дело, — улыбнулась Александра. — В Москве остался человек, которого я люблю.

— А он тебя любит?

— Не знаю, — честно призналась Саша. — Но я-то люблю его все равно.

Перед началом второго тура в коридоре Высшей школы искусств Александра нос к носу столкнулась с учеником Гурина Алексеем Ледовым, которого отправили на конкурс от консерватории. Его поселили в другом отеле, и на первом туре он играл в другой день, так что встретиться раньше они не могли.

— Какие люди! — с сарказмом воскликнул Ледов. — Привет, Ерохина! Как ты здесь оказалась?

— Так же, как и ты, — огрызнулась Саша.

— Ну, меня-то, допустим, отправили, учитывая мой талант и степень мастерства. И, как видишь, не ошиблись — на второй тур я прошел в числе первых.

Саша не стала уточнять, что первой прошла именно она: ей хотелось поскорее уйти.

— Вряд ли тебе стоит рассчитывать на первое место, — сказала она. — Учитывая, что талант и степень твоего мастерства определял Гурин, а его здесь нет.

Телефонный звонок прервал ужасный сон, который Саша видела в который уже раз. Она взяла трубку, ожидая услышать голос Сатори.

— Госпожа Ерохина-сан? — тщательно выговаривая русские слова, спросила женщина на другом конце провода. — С вам говорит Накамура Танака. Я звоню по поручению господина Ясюки Омото, владельца студии звукозаписи. Он слышал ваши выступления на первом и втором турах и считает, что вы — достойная претендентка на первую премию.

— Домо аригато, — по-японски поблагодарила Саша. — Чем я могу быть вам полезна?

— Господин Омото-сан приглашает вас на ужин, устроенный в вашу честь. Он хочет обговорить с вами возможность заключения контракта с его студией. Завтра в пять часов он пришлет за вами машину, если вы примете его приглашение.

— Конечно! — радостно воскликнула Александра.

— В таком случае до завтра, госпожа Ерохина-сан!

Саша повесила трубку и только тогда осознала, что ее ожидает завтра: приглашение от музыкального продюсера и, возможно, контракт на запись диска. Лихорадочно соображая, что ей надеть для такого случая, она позвонила Сатори.

Переводчик появился через полчаса.

— Поедем в Гиндзу, — решил он. — Там есть хороший универсальный магазин. Хотя, — он пожал плечами, — ты и так очень красивая.

Уже в машине Саша рассказала ему о звонке.

— Господин Омото — владелец одной из крупнейших студий звукозаписи в Японии. Для тебя его приглашение — большая удача.

— А почему он уже после второго тура собирается предложить мне заключить контракт? Ведь еще неизвестно, как все сложится.

— Такие люди, как господин Омото, всегда чувствуют, кто победит. Когда ты получишь первую премию, много компаний захотят заключить с тобой контракт, но они опоздают, потому что господин Омото первым нашел тебя.

Универмаг оказался огромным многоэтажным зданием, этажи соединялись лентами бесшумных эскалаторов. Возле эскалаторов стояли девушки в униформе и, широко улыбаясь, благодарили за посещение их магазина.

На втором этаже, в одном из отделов, Саша увидела красивые и, конечно, очень дорогие платья. Она показала на них Сатори, тот, кивнув, подошел к одной из продавщиц и что-то сказал ей. Девушка, улыбаясь, направилась к Александре и начала восторженно говорить.

— Она восхищается твоей игрой, которую слышала вчера, когда конкурс передавали по телевидению, — перевел Сатори. — И говорит, что давно не получала такого удовольствия, особенно когда ты играла Шопена.

— Неужели у вас продавщицы интересуются классической музыкой? — удивилась Саша.

— Этот конкурс проходит раз в четыре года, и для японцев он — большое событие, поэтому многие следят за ним по телевизору, — пояснил Сатори. — Так что скоро тебя будут узнавать на улицах.

Продавщица привела Александру в примерочную со множеством зеркал, где сразу несколько девушек принялись хлопотать вокруг Саши, примеряя на ней одно платье за другим. Она выбрала вечернее платье из темно-коричневого бархата с одним открытым плечом и разрезом сбоку. Под это платье немедленно были подобраны туфли. Когда Саша вышла из примерочной, Сатори протянул ей коробочку, в которой оказались изящные позолоченные серьги и колье с замысловатым плетением.

— Это тебе от меня на память, — сказал он, смущаясь.

* * *

Господин Омото жил в районе Уэно. Сашу встретила Накамура Танака и представила ее хозяину. Войдя в гостиную, Саша поразилась. Владелец одной из крупнейших в Японии студий звукозаписи, человек, очевидно, более чем состоятельный, по Сашиным представлениям, апартаменты миллионера должны были выглядеть несколько иначе. Пустые, оклеенные светлыми обоями стены украшали только массивные часы. На полу — серый ковер. Очень мало мебели. Единственное, что хоть как-то напоминало о солидном состоянии хозяина, — это стоящий в углу дорогой рояль “Ямаха”. Как потом объяснил Саше Сатори, японцы считают, что в доме главное — больше свободного пространства.

В гостиной собралось уже довольно много народу. К Александре подходили, приветствовали ее, говорили слова восхищения. Накамура переводила. Она сказала, что все эти люди связаны с музыкой: кто-то работает у господина Омото, кто-то преподает в Высшей школе искусств.

В комнате был накрыт длинный стол, возле которого стояли стульчики без спинок, напоминающие обыкновенные табуретки. На каждой такой табуретке лежала подушечка.

На ужин подавали традиционные японские блюда, приготовленные, по-видимому, очень искусным поваром. Заметив на столе незнакомую рыбу, Саша уже собиралась попробовать, но Накамура предупредила:

— Эту рыбу нужно есть очень осторожно. Если хоть капля попадет на подбородок — сразу появится волдырь.

“Как же они все едят? — подумала Саша. — От одной рыбы умереть можно, от другой волдырями покрыться!” Она представила свое изуродованное волдырями лицо и на этот раз решила не рисковать.

После ужина началось обсуждение конкурса, и господин Омото обратился к Александре:

— Я очень рад видеть вас в своем доме, Ерохина-сан, и надеюсь, что вы откликнетесь на мое деловое предложение.

— Госпожа Танака сообщила мне, что речь идет о контракте с вашей студией. Я правильно понял а?

Омото кивнул.

— Я слушал вас и на первом, и на втором турах. Конкурс скоро закончится, и вам надо будет думать о будущем. Моя студия считается одной из самых крупных в Японии, и многие музыканты стремятся к сотрудничеству с нами. Хотите ознакомиться с условиями контракта?

Омото подал знак Накамуре. Она принесла образец контракта и объяснила, что после подписания Александра получает право в течение года сделать несколько записей на студии, но при этом лишается возможности принимать предложения от других фирм. Компания господина Омото выплачивает госпоже Ерохиной сто миллионов иен, что составляет более восьмисот пятидесяти тысяч долларов. В случае невыполнения условий контракта компания оставляет за собой право пересмотреть сумму гонорара.

— У вас есть вопросы?

— Нет. Я согласна, — ответила Саша потрясенно.

— Я очень рад, что вас все устраивает, — улыбнулся господин Омото. — В таком случае не будем тянуть и завтра подпишем контракт. Когда прислать за вами машину?

— Я буду готова к половине четвертого.

— Отлично. А теперь, госпожа Ерохина-сан, не поиграете ли вы для наших гостей?

— С большим удовольствием, — согласилась Саша.

Господин Омото громко объявил, что сейчас уважаемая Ерохина-сан сыграет несколько произведений из своей программы. Гости оживились. Саша подошла к роялю и взяла аккорд, который прозвучал мягко, будто окутанный какой-то дымкой. На таком прекрасном инструменте ей еще не приходилось играть. Праздничные звуки “Карнавала” Шумана фейерверком взорвались в гостиной. Пьесы быстро сменяли друг друга, и постепенно стало казаться, что здесь разыгрывается настоящий спектакль, где есть и Арлекин, и Пьеро, и Панталоне с Коломбиной. А когда Саша убрала руки с клавиатуры, занавес закрылся.

Гости зааплодировали, заговорили, и Накамура перевела:

— Восхитительно! Почему вы не играли это на конкурсе?

— Я буду исполнять это в третьем туре.

Несколько человек, обращаясь к Саше, повторили одну и ту же фразу.

— Они просят сыграть вас еще что-нибудь, — перевела Накамура. — Из того, что вы исполняли на втором туре.

Александра подумала и решила сыграть пьесу современного японского композитора. Она не ошиблась: слушатели вновь наградили ее бурными рукоплесканиями, а один пожилой японец, подойдя, заговорил горячо и очень быстро. Саша беспомощно оглянулась на Накамуру.

— Это господин Отака, который написал пьесу, — объяснила та.

Александра смутилась. Если бы она знала, что автор пьесы среди гостей, она ни за что не осмелилась бы исполнять ее.

— Господин Отака, — продолжала переводить Накамура, — восхищен вашей интерпретацией. Он говорит, что даже сам не сыграл бы так хорошо, как вы. Сейчас он пишет концерт для фортепиано с оркестром и хочет посвятить его вам. Он надеется, что вы будете первой его исполнительницей.

7

Когда Саша вернулась в гостиницу, девушка, выдающая ключи от номеров, вдруг радостно взмахнула рукой и, жестами попросив подождать, куда-то скрылась. Через пару минут она вынесла корзину с искусно составленным букетом. “Наверное, от Сатори”, — подумала Александра.

Поднявшись в номер и поставив корзину на стол, она принялась разглядывать нежные лепестки необычайно красивых цветов, и в середине букета заметила какой-то белый квадратик. Это оказался небольшой плотный листок бумаги, на котором печатными буквами было выведено: “От поклонника”. “Странно, — подумала Саша. — На Сатори не похоже. Он написал бы свое имя”.

На всякий случай она набрала знакомый номер. Рассказав Сатори про встречу с Омото и выслушав его поздравления, она поняла, что цветы принес кто-то другой. Положив трубку, Саша задумалась. Может, это кто-нибудь из гостей Омото? Вряд ли, не успел бы. Впрочем, Сатори же сказал: “Скоро тебя начнут узнавать на улицах”. Вполне вероятно, это действительно просто поклонник. И все же надо расспросить завтра девушку, которой передали корзину, как он выглядел.

Утром Сатори, заехавший к Саше, перевел ее вопрос девушке, передавшей цветы. Та, улыбаясь, начала описывать: молодой, красивый…

— Он говорил по-русски? — нетерпеливо спросила Саша, не дожидаясь, когда Сатори переведет описание до конца.

— Если бы он говорил по-русски, я бы ничего не поняла. Это был японец.

— А записку он писал при вас?

— Я не видела никакой записки. Он сказал, что вы замечательно играете и этим завоевали его сердце.

— А почему он меня не дождался?

— Я предложила ему зайти попозже, но он ответил, что не хочет отнимать у вас время.

Саша успокоилась. Скорее всего, это один из меломанов, которые не пропускают ни одного концерта и ревностно следят за ходом конкурса. Узнать, как пишутся два русских слова, несложно.

— Скоро ты начнешь получать по двадцать таких корзин в день, — сказал Сатори.

Вернувшись на следующий день в отель после подписания контракта с Омото, Александра получила еще один подарок: перстень с рубином. К подарку была приложена записка: “От поклонника”. Саша насторожилась. Такие дорогие подарки просто так не делают. Какую цель преследует этот человек? Надо вернуть кольцо, знать бы только кому. А может, это и впрямь поклонник в другом смысле? Увидел ее лицо крупным планом по телевизору и влюбился! И хочет сделать предложение! Она представила, как ахнет Мелихова, когда Саша вернется домой с мужем-японцем под ручку, и рассмеялась. Какая чепуха в голову лезет! Ей никто не нужен. У нее есть Игорь.

А есть ли? Его мобильный телефон молчал, а в агентстве отвечали, что он занят, что он на переговорах, что он будет завтра… Наверное, Игорь уже забыл ее и нашел утешение в другой женщине, менее честолюбивой, которая из-за своих дурацких амбиций не способна сказать любимому человеку, что он ей чужой.

В коридоре Высшей школы искусств Саша опять столкнулась с Ледовым. Он тоже прошел в третий тур и очень этим гордился. Впрочем, Алексей считал, что это Саша “тоже” прошла.

— Тебе просто повезло, Ерохина, — заявил он. — Надо правильно оценивать свои возможности.

— Вот и я говорю, — невозмутимо ответила Саша. — Возможности господина Гурина не распространяются на жюри.

— Как знать. Послезавтра посмотрим, что решит твое жюри.

Саше очень хотелось съездить ему по самодовольной физиономии, но она вовремя подумала, что ее победа будет для него замечательной пощечиной. Александра старалась не обращать на его слова внимания, к тому же не считала Ледова серьезным соперником. Были музыканты значительно сильнее, например, семнадцатилетний английский пианист Дэвид Уолби или японец Хатиро Кайя. Борьба предстояла нелегкая.

Выходя на сцену, Александра знала, что в зале сидит довольный своим выступлением Ледов и от всей души желает ей провалиться. Но зал приветствовал русскую пианистку с восторгом, и, когда Саша закончила играть, публика аплодировала так, что казалось, будто рушатся тяжелые плиты потолка. На конкурсе почти никому не удалось сорвать такие аплодисменты. Кланяясь и принимая цветы. Саша взглядом поискала соперника: хотелось посмотреть, как он воспринял ее успех, но видела лишь людское рукоплещущее море.

В артистической ее ждал Сатори.

— Я приглашаю тебя в гости к себе домой.

— А это удобно?

— Я предупредил маму, и она ждет нас.

Митико Исониси радушно встретила гостью.

— Мой сын много рассказывал о вас, — сказала она, и Сатори, переводя эту фразу, немного смутился. — Я смотрела конкурс по телевизору. Вы — одаренная пианистка. Просто удивительно: вы такая худенькая, откуда столько силы?

— Я много ем, — пошутила Саша.

Сатори перевел, и его мать, быстро заговорив, засуетилась.

— Мама извиняется. Она понимает, что ты приехала после выступления и очень проголодалась.

Митико угощала Александру натто — блюдом из перебродивших соевых бобов.

— Мои дети очень любят натто, — сказала она.

— У тебя брат или сестра? — спросила Саша у Сатори.

— У меня старшая сестра и двое братьев, младшему семь лет.

— Мои дети, — продолжала Митико, — тоже занимаются музыкой.

— Они ходят в музыкальную школу?

— Да. И с большим удовольствием. Они очень любят музыку.

Саша вспомнила своих несчастных учеников и решила, что больше ни за что не пойдет к ним. Пусть не мучаются.

Сатори включил телевизор.

— Сейчас будет информация о конкурсе, — объяснил он.

На огромном плоском экране что-то говорил диктор, потом появилось лицо Ледова.

— Что случилось? — всполошилась Саша. — Сатори, переведи, пожалуйста!

— Этот русский пианист, — начал Сатори, внимательно вглядываясь в экран, — наравне с японцем Хатиро Кайя претендовал на выход в четвертый тур, но Хатиро набрал большее количество баллов по итогам предыдущих туров, и жюри отдало предпочтение ему. Господин Ледов, узнав об этом, набросился в коридоре на Хатиро, пытаясь избить его. Теперь господину Дедову грозит тюремное заключение, а сам он собирается подать в суд на жюри за подтасовку результатов.

— Ненормальный! Чего он добивается?

— Ты его знаешь? — спросил Сатори.

— Еще бы! Я с ним вместе учусь.

Продолжая слушать диктора, Сатори улыбнулся.

— Переводить дальше?

— А что он говорит?

— Он говорит, — торжественно произнес Сатори, — что госпожа Ерохина, набрав наибольшее количество баллов, прошла в четвертый тур.

Поздно вечером Сатори отвез Александру в отель. Забирая ключ, она удивилась, что на сей раз таинственный “поклонник” не дал о себе знать. Поднявшись в номер, Саша уже собиралась вставить ключ в замочную скважину, но дверь от легкого прикосновения распахнулась.

Саша хорошо помнила, что, уходя, запирала дверь на два оборота. Скорее всего, горничная забыла закрыть. Найдя такое простое объяснение, Саша шагнула в комнату.

Вряд ли горничная могла оставить после себя такой кавардак! Стенка шкафа-купе была отодвинута, вещи валялись на полу. Саша бросилась к шкафу и достала чемодан. Так и есть! Старое, потрепанное, зато вместительное портмоне, которое она одолжила у Мелиховой и в котором держала все деньги и перстень, подаренный неизвестным поклонником, исчезло.

В сумочке у нее лежало всего пять тысяч иен — около пятидесяти долларов. На это не разживешься! Трясущимися руками Саша набрала номер мобильного телефона Сатори.

Тот еще не успел добраться до дома, на полдороги развернул машину и приехал через десять минут.

— Вот здесь лежали деньги. — Всхлипывая, Саша показала на открытый чемодан. — Две с половиной тысячи долларов. И еще перстень с рубином.

— Надо вызвать полицию!

Прибывший вскоре сержант Тошишико Макаси бегло осмотрел номер и начал задавать Александре вопросы. Сатори переводил, она отвечала; потом опросили швейцара, клерков и горничную. Никто ничего не видел и не слышал. Когда сержант ушел, Саша с надеждой посмотрела на Сатори.

— Как ты думаешь, они найдут вора?

— Найдут, — ответил Сатори, но как-то неуверенно. Он достал бумажник и протянул Саше деньги. — Возьми. Здесь, конечно, немного, но на первое время тебе хватит. А потом подумаем.

— Сатори… — У Саши перехватило дыхание от признательности к этому человеку. Она хотела подобрать какие-то слова благодарности, но не смогла, не выдержала и по-настоящему разрыдалась.

Проснулась Саша от того, что почувствовала в комнате присутствие постороннего человека. Она лежала, боясь протянуть руку и зажечь свет и тем самым выдать, что она не спит. Где-то совсем рядом послышался шорох, и Александра ахнула. Нашарив на стене кнопку, она включила бра, и в комнате загорелся неяркий свет. Номер был пуст, но она явственно слышала удаляющиеся по коридору шаги. Саша на цыпочках подошла к двери, открыла и выглянула в коридор. Никого.

Вернувшись в комнату, она подошла к столу, чтобы налить себе воды, и обнаружила большой белый конверт. Откуда он тут взялся? Может, Сатори забыл? Осторожно, будто боясь обнаружить там пластиковую бомбу, Саша открыла конверт. Там лежали деньги. Она вытащила их и пересчитала: три тысячи долларов. Она опять заглянула в конверт и выудила оттуда маленькую записочку, написанную печатными буквами: “От поклонника”.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила она утром у Сатори.

Он некоторое время молчал.

— После того как я ушел, ты закрыла дверь на ключ?

— Нет, — растерялась Саша. — Я… я плакала, а потом заснула. Но ведь не мог же этот человек заранее узнать, что я забуду закрыть дверь? Или он так, наобум?

— Он живет в этом отеле, — сказал Сатори. — Посторонний не попадет сюда ночью.

— Я сойду с ума! — жалобно воскликнула Саша. — Сначала корзина с цветами, потом — кольцо, потом деньги украли, а потом — вернули. Слушай! — вдруг ее осенило. — Может, это разные люди? Один с цветами, другой — с кольцом, третий… — Она запнулась, вспомнив, что не спросила, как выглядел человек, который оставил для нее перстень. Да, но записка?.. Что за совпадения?! Не может быть таких совпадений!

Они спустились в холл. К счастью, дежурила та самая девушка, которая передала Саше кольцо. Да, она очень хорошо помнит того человека. Он очень красивый, высокий, темноволосый. Нет, что вы, он не японец. Скорее всего, американец. Нет, в этом отеле он не живет.

— Свихнуться можно! — вздохнула Саша.

Сатори удивленно посмотрел на нее.

— Что значит “свихнуться”? — Он не знал этого слова.

— Это значит… — Саша повертела пальцем у виска, но засомневалась, что жест этот международный, и потому пояснила: — Это значит, потерять рассудок.

— Может, стоит известить полицию?

— Не думаю. В конце концов, “поклонники” ничего плохого мне не сделали, а деньги я верну, когда найдется хозяин.

8

Шесть участников конкурса, вышедшие в финал, накануне отыграли концерт с оркестром и теперь с волнением ожидали результатов: ведь лауреатами станут только трое. Зрители, пришедшие на церемонию награждения, тоже волновались, оживленно споря, кто станет первым. Многие болели за Хатиро Кайя, но многие доказывали, что пианистку Ерохину не превзошел никто. Обсуждался скандал, учиненный Ледовым. Алексей находился под арестом, и Саше было даже жаль его.

Наконец на сцену вышел председатель жюри в сопровождении двух переводчиков.

— Дамы и господа! — начал он, торжественно раскрыв папку. — Разрешите огласить результаты финала Токийского международного конкурса молодых исполнителей. Диплом третьей степени и третью премию в размере трех тысяч долларов получает Дэвид Уолби, Великобритания.

Поклонники Уолби бурно зааплодировали.

— Диплом второй степени, — продолжал председатель жюри, — и вторую премию в размере пяти тысяч долларов получает… — Он сделал театральную паузу. — Хатиро Кайя, Япония.

Переводчики старались напрасно: их голоса смело взрывной волной оваций и восторженными криками.

Саша верила, что победит, но все равно в эту минуту у нее подкосились ноги.

— Первую премию, — важно произнес председатель, подождав, когда смолкнут последние хлопки, — жюри решило не присуждать.

Приехав в отель, Саша подошла к стойке, чтобы взять ключи. Девушка, та самая, что передала ей корзину с цветами, вскочила и начала быстро-быстро говорить, указывая на человека, который отошел от стойки за секунду до Саши и теперь направлялся к дверям. Девушка вытащила продолговатый сверток и протянула Александре.

— Она говорит, что этот человек оставил тебе посылку, — перевел Сатори. — Надо его догнать!

Схватив сверток, Саша бросилась следом за Сатори к дверям.

Незнакомец обернулся. Это был немолодой японец.

— Это вы оставили? — протягивая сверток, спросила Александра.

Незнакомец вопросительно посмотрел на Сатори, и тот перевел вопрос.

— Он говорит, что его просили передать это в двести седьмой номер.

— Кто, кто просил?

— Он говорит, что этот господин просил не называть его имени.

— Как он выглядел, этот господин? — Саша начала злиться.

— Он говорит, что господин сказал, что там все написано.

— Сатори, почему он не хочет нам помочь? — в отчаянии воскликнула Саша.

— Наверное, ему хорошо заплатили. Ладно, пусть идет. Надо посмотреть, что в свертке.

В номере Александра развернула несколько слоев подарочной бумаги и увидела небольшой футляр. В футляре лежали золотые часики на изящном золотом браслете, усыпанном крошечными камушками. Вещица невероятно красивая и, очевидно, баснословно дорогая. Саша как завороженная смотрела на эти часики.

— Тут какая-то записка, — вывел ее из оцепенения Сатори, протягивая листок бумаги.

Теперь записка была длиннее. “Двадцать первого, в 21.00, жду Вас в ресторане “Токио”. Ваш поклонник”.

Заснуть Саша не могла. Глаза открывались сами собой, словно снабженные пружинкой. Мысли метались, и, стоило Александре вспомнить церемонию награждения, ей начинало казаться, будто она вновь стоит в зале, слушая свой приговор.

Когда председатель огласил решение жюри не присуждать первую премию, зал ахнул. Саша почувствовала на себе сотни взглядов — растерянных, потрясенных, сожалеющих, и у нее закружилась голова.

Председатель закрыл папку.

— Но жюри решило учредить Гран-при с премией в пятнадцать тысяч долларов и присудить ее Александре Ерохиной, Россия.

Саша смутно помнила, как ее окружили люди, поздравляли, протягивали цветы и программки для автографа. Сатори с трудом дотащил цветы до машины и отвез Сашу в отель.

По дороге она пришла в себя после столь ожидаемого и все-таки неожиданного триумфа, а тут опять какие-то загадки! Александра зажмурилась и попыталась представить своего таинственного поклонника. Почему он скрывается? Может, он некрасив и боится, что она ему откажет? А даже если и красив, откажет все равно. Конечно, поблагодарит за проявленное внимание…

Александра увидела себя в ресторане “Токио”, сидящей напротив высокого красивого брюнета. Он — американец. Говорит по-английски, но Саша хорошо его понимает. Он полюбил Сашу с первого взгляда. Он берет ее руку и подносит к губам. “Я люблю тебя, — говорит он, — и прошу стать моей женой”. “Но я не могу, — отвечает Саша. — Я благодарна вам за подарки, но не имею права принять их. Я люблю другого”. — “Но кого?” — “Вот его!” И Саша показывает на него рукой. “Значит, меня?” — спрашивает американец. “Нет, его!” Саша подходит к нему, нежно целует, берет за руку и вместе с ним идет к выходу. Оглянувшись, она видит, что за столиком сидит огорченный американец. А с кем же тогда она уходит? “Кто ты?” — спрашивает Александра, но не слышит ответа.

Разбудил ее телефонный звонок.

— Здравствуй! — бодро приветствовал ее Сатори. — Ты не забыла, что сегодня играешь в Сантори-холле?

— А сколько времени? — испуганно спросила Саша.

— Уже двенадцать. Я заеду за тобой через час.

Сантори-холл, в котором должен был состояться заключительный концерт лауреатов конкурса, считался одним из самых престижных залов мира. Саша очень нервничала, хотя это не помешало ей перед уходом не забыть положить в сумочку часы и деньги. Возможно, и то, и другое принадлежит таинственному незнакомцу, с которым она должна встретиться вечером в ресторане “Токио”.

Сантори-холл был рассчитан на две тысячи мест, но желающих попасть на концерт оказалось гораздо больше. Перед входом стояла толпа — все хотели посмотреть на лауреатов.

Саша выступала последней. Ее несколько раз вызывали на “бис”, но, уйдя в очередной раз за кулисы, она посмотрела на часы и ахнула: почти девять!

Выскочив на улицу, она тут же попала в толпу поклонников и начала с трудом пробираться к стоянке такси, машинально улыбаясь и со страхом прислушиваясь, не трещит ли платье.

В машине она достала из сумочки зеркальце и попыталась внимательно осмотреть себя. Волосы порядком растрепались, лоб блестел от пота, а позолоченное колье, подарок Сатори, сбилось в сторону. Хорошо хоть платье — то самое, которое она купила для встречи с Омото, осталось цело.

Перед тем как войти в здание ресторана, Саша немного постояла на улице, чтобы прийти в себя и постараться принять невозмутимый вид. Решив, что вполне успокоилась, она ступила в полумрак ресторанного зала. К ней тут же подошел молодой официант и знаком предложил пройти к одному из дальних столиков.

Вглядевшись в полумрак, Саша сделала несколько шагов и остановилась, закрыв глаза.

— Это я, — сказал Игорь, подходя к ней.

Саша открыла глаза и заплакала.

— Прости меня, — прошептал Игорь, обняв ее и целуя в волосы.

Саша покачала головой.

— Это ты прости меня. Ты ни в чем не виноват.

— Я так скучал по тебе.

— Не больше, чем я по тебе, — сквозь слезы улыбнулась Саша. — Я тебя очень-очень люблю.

— Не больше, чем я тебя, — передразнил он ее.

Они сели за столик. Сделав заказ, Игорь интригующе произнес:

— А у меня для тебя подарок.

— Еще один? — спросила Саша.

Игорь усмехнулся.

— Этот особенный. — Он достал из кармана коробочку, обтянутую малиновым бархатом, и раскрыл ее.

— Господи! — воскликнула Саша, чувствуя, как лицо начинает пылать от стыда. — Игорь, прости, но у меня не было другого выхода.

— Ладно, — сказал он. — А теперь слушай.

После моего неудавшегося брака слово “жена” стало пустым звуком. Ты для меня была больше, чем жена, и твои слова больно задели меня, потому что я-то не считал нас чужими друг другу. Я очень обиделся и поехал к приятелю. Я решил не отвечать на твои звонки, проучить тебя, чтобы ты поняла, какую боль мне причинила, и страдала сама. Но когда я вернулся и обнаружил твою записку, то осознал, что проучил себя самого. Несколько дней я не находил места, искал тебя повсюду, звонил Соне Мелиховой, в консерваторию, и все отвечали, что ты действительно уехала в Японию. Я даже подумал, не сговорились ли вы все, но потом Андрей Волошин рассказал мне про колье. Я выкупил колье и в тот же вечер полетел следом за тобой. Узнать, в каком отеле ты остановилась, было нетрудно. Я поселился этажом выше. Я не хотел, чтобы ты об этом знала. Я боялся, что это помешает тебе сосредоточиться на конкурсе. Я слушал тебя на всех турах, я смотрел все репортажи о конкурсе по телевидению, я слышал, как о тебе все говорят. А теперь и я говорю тебе: ты необычайно талантлива!

Я постоянно видел рядом с тобой молодого мужчину и ужасно ревновал тебя к нему.

Я хотел дарить тебе цветы, но не мог делать это открыто. Тогда я решил посылать тебе цветы и подарки от имени неизвестного “поклонника”. Мне казалось, что ты догадаешься. Но однажды кто-то залез к тебе в номер и украл деньги и еще что-то, я так и не понял из бестолкового рассказа горничной. Я видел, как ты плакала внизу, в холле, беседуя с полицейским, и у меня разрывалось сердце, что я не могу подойти и утешить тебя.

Я решил ночью как-нибудь пробраться к тебе в номер и подкинуть деньги, но, к счастью, ты, наверное, так устала и переволновалась, что забыла запереть дверь.

Теперь конкурс закончился, и я счастлив, что ты добилась своего. И еще я счастлив, что мы снова вместе.

— Боже мой, неужели все это время ты находился где-то рядом, а я тебя не замечала?

— Ну, не все время, — скромно усмехнулся Игорь. — Например, когда ты ездила к своему другу или когда за тобой прислали какую-то машину, я не мог находиться рядом. И поэтому ужасно ревновал.

— Я не знала, что ты такой ревнивый. Кстати, машину за мной присылал господин Омото — владелец крупнейшей в Японии студии звукозаписи. Я подписала с его компанией контракт.

В отеле Игорь ненадолго покинул Сашу, поднялся к себе в номер и вернулся с бутылкой крымского коллекционного шампанского “Новый свет”.

— Откуда? — изумленно вскрикнула Александра. — Это продастся здесь, в Японии?

— Я привез с собой специально для такого случая, — обиженно сказал Игорь, ловко открывая бутылку и наполняя бокалы. — И кроме того… Закрой глаза! И не открывай, пока не скажу.

Саша послушно закрыла глаза и сделала глоток. Шампанское пахло крымским солнцем.

— Открывай! — произнес Игорь.

Саша открыла глаза. Игорь взял ее руку и надел на безымянный палец тонкое обручальное кольцо с тремя бриллиантиками.

— Ты хочешь сказать… — начала Александра.

— Да, именно это я и хочу сказать. И чтобы ты поняла меня правильно, все-таки скажу: выходи за меня замуж!

— Я подумаю, — Саша притворно нахмурилась, — стоит ли мне выходить замуж за человека, который почти месяц спокойно спал чуть ли не в соседнем номере, зная, что я совсем рядом и страдаю от одиночества.

— Ты больше никогда не будешь страдать от одиночества, — пообещал Игорь. Он притянул ее к себе и прошептал на ухо: — Как жаль, что здесь нет гамака!

— Зато есть джакузи, и, кажется, она уже наполнилась водой.

Игорь заглянул в лукавые Сашины глаза и с восхищением произнес:

— Я беру в жены самую замечательную женщину в мире!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Ольга Худякова
Рапсодия любви

1

2

3

4

5

6

7

8