Илья Мощанский

В ОСАДЕ

Действия Ленинградского и Волховского фронтов

(январь-сентябрь 1942 года)

ДОРОГА ЖИЗНИ

Для того, чтобы проанализировать ситуацию под Ленинградом в начале января 1942 года, нужно вновь вернуться к ноябрю 1941 года, когда в городе фактически началась зима. В этот период на складах Ленинграда почти не осталось продовольствия. Иссякло топливо, а потому остановились турбины электростанций, застыли, печально опустив дуги, трамваи и троллейбусы, вышли из строя водопровод и канализация. Снежные сугробы перекрыли улицы. Жестокий голод и свирепый холод обрушились на людей. Смерть косила голодных без различия пола и возраста. Город погибал. Чтобы спасти Северную Пальмиру, как любовно называют этот неповторимый город-памятник, требовалось немедленно восстановить разорванную связь со страной.

Уже к начале сентября 1941 года, когда Ленинград только оказался в кольце блокады, проблема коммуникационных связей стала архиважной. Город и фронт нуждались в постоянном притоке продовольствия, боеприпасов, горючего, запасы которых были крайне ограничены.

На 12 сентября, исходя из установленных норм, сам город, войска Ленинградского фронта и Краснознаменный Балтийский флот располагали основными видами продовольствия на 30–45 суток.

Перевозка грузов по железной дороге непосредственно в Ленинград стала невозможной, и Государственный Комитет Обороны 30 августа обязал Наркомат путей сообщения ежедневно направлять на ближайшие к Ладожскому озеру станцию восемь маршрутов продовольствия, два маршрута боеприпасов и маршрут с горючим. По этому же постановлению ГКО дальнейшая транспортировка грузов должна была производиться но воде — тринадцатью баржами от пристани Лодейного Поля и семью от Волховстроя до Шлиссельбурга, а оттуда по железной дороге в Ленинград.

Военный совет Ленинграде кого фронта в начале сентября буквально каждый день обсуждал вопросы организации водных перевозок — строительства причалов на пристанях, изыскания транспортных судов, выделения людей на погрузочно-разгрузочные работы, обеспечения противовоздушной обороны трасс. 3 сентября Военный совет возложил руководство водными перевозками на Ладожскую военную флотилию (ЛВФ), которой подчинил суда Северо-Западного речного пароходства.

8 сентября пал Шлиссельбург, и перевозки в Ленинград еще более осложнились. В руках войск, находившихся на блокированной территории, осталась лишь южная часть Ладожского озера, главным образом Шлиссельбургская губа. Воспользоваться этим «окном» для снабжения населения города, войск фронта и флота было не просто. К южному берегу Шлиссельбургской губы вышли германские войска. Вся северная часть озера тоже находилась у противника.

Освоение водного пути было крайне трудным не только потому, что Шлиссельбургская губа насквозь просматривалась и простреливалась вражеским артиллерийским огнем. И не только потому, что Ладожское озеро, которое по своим размерам под стать морю — длиной более 200 и шириной до 140 километров, издревле известно своим буйным нравом — сильными штормами. Но главным образом потому, что ни на западном, ни на восточном берегах губы не было портов, оборудованных пристаней, не хватало озерных барж, пригодных для плавания по штормовому озеру.

9 сентября Военный совет фронта решил перенести приемку грузов на западном берегу озера в Осиновец, — маленькую рыбачью гавань, мелководную, усеянную каменными рифами, назначив своим уполномоченным по ее благоустройству заместителя командующего ЛВФ капитана 1-го ранга Н.Ю. Авраамова. В его подчинение были переданы коллектив Балттехфлота для проведения дноуглубительных работ, отряд ЭПРОНовцев[1], ряд строительных и дорожных армейских батальонов. Вместе с железнодорожными войсками они двинулись в «наступление», приспосабливая к приемке и разгрузке Осиновецкую гавань, а позже — бухты Гольсмана и Морье.

Тем временем в труднейших условиях началась доставка грузов в осажденный Ленинград. 12 сентября с восточного берега озера под руководством капитана И.Д. Ерофеева в Осиновец прибыл первый пароход «Орел», буксировавший две баржи с 800 тоннами зерна. С этого дня и началась первая осенняя военная навигация на Ладоге.

Грузы шли в Ленинград по довольно сложному пути: со станции Волховстрой вагоны подавались на пристань Гостинополье, где продовольствие, боеприпасы перегружались на баржи, шедшие по реке Волхов до Новой Ладоги, а оттуда, уже на озерных баржах, до Осиновца; здесь новая перевалка на железную дорогу — и в Ленинград.

Самым тяжелым и опасным отрезком всего пути была озерная трасса.

Руководство перевозками на Ладоге было поручено члену Военного совета Ленинградского фронта заместителю Наркома Военно-Морского Флага адмиралу И.С, Исакову. Обладая большими организаторскими способностями, адмирал успешно организовал строительство портовых сооружений, добился увеличения доставки грузов. Вскоре он был направлен на выполнение другого боевого задания.

В сентябре ладожцы перевезли через озеро до 20 тысяч тонн продовольствия и вооружения. В ходе перевозок о береговые камни разбилось до двадцати барж.

В целях упорядочения перевозок по реке Волхов и Ладожскому озеру и ликвидации многоначалия Военный совет фронта назначил своим уполномоченным по перевозкам в Ленинград генерал-майора А.М. Шилова, наделив его большими правами: его распоряжения, касающиеся обеспечения перевозок, подлежали немедленному и беспрекословному выполнению всеми учреждениями и организациями.

Генерал Шилов, умело взаимодействуя с командующим Ладожской военной флотилии (ЛВФ) капитаном 1-го ранга B.C. Чероковым, улучшил работу по доставке грузов; суда стали перевозить в сутки до 3 тысяч тонн. Порт Осиновец был передан в ведение начальника тыла фронта. Начальником порта стал капитан госбезопасности М.Г. Евграфов.

Немецкое командование всячески стремилось парализовать судоходство по озеру, усилив атаки с воздуха создаваемого Осиновецкого порта, пристаней и транспортов в открытом озере, Вражеским летчикам удавалось порой наносить ущерб судам, береговым сооружениям. Но как ни остервенело враг разбрасывал тысячи бомб, все его попытки сорвать перевозки оказались тщетными.

На защиту Ладожской трассы встали зенитные и авиационные части фронта и Краснознаменного Балтийского флота. С земли водный путь и приозерные береговые объекты прикрывали зенитчики Осиновецкого и Свирского бригадных районов ПBO. С воздуха трассу защищали два истребительных авиационных полка — один от истребительного авиационного корпуса ПВО и другой — от ВВС флота.

Так же смело и бесстрашно действовали моряки и речники. Из Новой Ладоги вышел пароход «Морской лев» с двумя баржами на буксире. В пути караван настиг жестокий шторм. Ветер и волны обрушивались с такой силой, что баржи стали переламываться, К терпящим бедствие судам первым пришел на помощь проходивший неподалеку пароход «Орел». Обвязавшись тросами, члены его команды вытаскивали людей из клокочущих волн. «Орел» спас двести человек, остальных подобрали команды «Морского льва» и подошедших кораблей флотилии.

Все ладожцы — военные моряки, капитаны судов, шкиперы барж и береговые работники — проявили в первую осеннюю навигацию несгибаемое мужество и самоотверженность. То же следует сказать о железнодорожниках. Объекты Ленинградского железнодорожного узла систематически подвергались воздушным налетам и артиллерийским обстрелам. Железнодорожники не спасовали — грузы из-за озера продолжали поступать в осажденный город.

Руководство страны и правящей партии делали все, чтобы к Ладожскому озеру непрерывным потоком шли эшелоны с грузами, необходимыми ленинградцам — воинам и горожанам для жизни и борьбы. Организация снабжения блокированного города стала важнейшей государственной задачей. Общее руководство обеспечением Ленинграда продовольствием было возложено на члена Политбюро ЦК ВКП(б), заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР А. И, Микояна. Вопросами снабжения занимались также заместители Председателя Совнаркома А.Н. Косыгин и Н.А. Вознесенский. ГКО направил в город Ленинград своим уполномоченным по продовольственному снабжению войск фронта и населения министра торговли РСФСР Д.В. Павлова.

В ноябре кривая количества грузов, доставляемых через озеро, резко пошла вниз — разыгралась стихия, усилились штормы, рос ледяной припай у берегов. Но корабли и суда пробивались сквозь штормы и льды. К 15 ноября ледяная шуга уплотнилась, ледяной припай у берегов протянулся на несколько километров, и поэтому судоходство прекратилось.

Начались перевозки по воздуху. Для этого были привлечены Особая северная авиационная группа (командир А.Л. Лаврентьев), транспортные самолеты ВВС Ленинградского фронта и Краснознаменного Балтийского флота, а также несколько эскадрилий Московской авиационной группы особого назначения под общим командованием С.И. Шарыкина. Всего же использовалось 70 самолетов ЛИ-2 и полк самолетов ТБ-3. Их прикрывали 127-й, 154-й и 286-й истребительные авиационные полки (командиры майоры В.В. Пузейкин, А.А, Матвеев, П.Н. Баранов). Многие летчики, несмотря на чрезвычайно сложные условия полетов — частые туманы, вьюги, нападения воздушного противника, делали в сутки по нескольку рейсов. По «воздушному мосту» в Ленинград ежедневно доставлялось по 100–150 тонн грузов и вывозилось по нескольку сот человек, военная техника, дефицитные материалы[2].

Насколько критическим было и это время состояние продовольственных ресурсов города, видно из того, что уже после прекращения навигации Военный совет фронта потребовал от военных моряков продолжать до последней возможности перевозки грузов канонерскими лодками и транспортами из Новой Ладоги в Осиновец и обратно.

Всего за навигацию с 1 сентября по 17 декабря в Ленинград доставили 27 тысяч тонн зерна, около 17 тысяч тонн муки, круп и макарон, более 20 тысяч банок консервов, 1 миллион банок сгущенного молока, сотни тонн мяса, рыбы, масла и других продуктов. По озеру перевезли также горючее — около 5 тысяч тонн бензина и более 2 тысяч тонн керосина. Войска получили тысячи винтовок, пулеметов, сотни тысяч снарядов и мин, более 3 миллионов патронов, свыше 100 тысяч ручных гранат[3].

Доставленное Ленинграду продовольствие лишь в малой степени покрывало потребности войск и населения. Военный совет фронта настойчиво вел борьбу за продовольственные ресурсы и их жесточайшую экономию.

В качестве примесей при выпечке хлеба использовались солод, соевая и овсяная мука, жмыхи, пшеничные и ржаные отруби, а затем даже пищевая целлюлоза, получаемая по методу, разработанному группой специалистов во главе с профессором Лесотехнической академии В.И. Шарковым. Расход муки в сутки уменьшился в Ленинграде с начала блокады до 1 ноября более чем в 2,3 раза — с 2100 до 880 тонн. Недостаточный запас продовольствия, даже при строжайшей его экономии и изыскании заменителей, не смог предотвратить все нарастающие трудности.

9 ноября в Ленинграде оставалось муки на неделю, крупы — на 8 дней, мяса не было вовсе. Правда, за озером, и Новой Ладоге, имелись в это время некоторые запасы: муки — на 17 дней, крупы — на 10, мясопродуктов — на 9 дней.

Обсудив создавшееся положение, Военный совет решил — населению, которое и так жило впроголодь, паек не уменьшать, а ограничиться сокращением норм довольствия войскам. С 8 ноября войскам уже второй раз с начала блокады снизили нормы.

Прошло несколько дней. Запасы таяли, и 13 ноября пришлось внести четвертое сокращение норм населению. Но и их не удалось сохранить. 20 ноября — в пятый раз населению и в третий раз войскам — сократили нормы выдачи хлеба: воины на передовой стали получать 500 граммов в сутки, рабочие — 250 граммов, служащие, иждивенцы и дети — 125.

Еще в разгар осенней навигации перед руководителями обороны Ленинграда стала очевидной необходимость поставить Ладожскую трассу на зимнюю службу. Автодорожный отдел штаба фронта разрабатывал проект ледовой трассы через озеро, вел расчеты потребного количества автомашин, продумывал все, что касалось дорожно-эксплуатационной службы на льду. Помощь отделу оказывали ученые и специалисты ряда институтов, занимавшихся в прошлом гидрологическими исследованиями Ладоги, гидрографы Краснознаменного Балтфлога, работники областного управления шоссейных дорог и другие.

Выполняя указания Военного совета фронта, управление тыла отдало 13 ноября приказ — немедленно развернуть работы по прокладке ледовой автомобильной дороги через озеро. Руководство этой работой возложили на военинженера 1-го ранга Б.В. Якубовского, начальника одного из отделений автодорожного отдела штаба Ленфронта.

15-16 ноября на разведку льда вышло 12 разведывательных групп, в результате работы которых было определено направление трассы: Коккорево, банки Астречье и Железницы, острова Зеленцы, Кобона.

Рано утром 17 ноября отряд под командованием командира роты 88-го отдельного мостостроительного батальона воентехника 2-го ранга А.Н. Соколова отправился на разведку и проложил путь через остров Зеленец на восточный берег к Кобоне.

19 ноября, придерживаясь «пунктира» первых вешек, пересекавших озеро, на лед вышли бойцы-дорожники. Они разбивали торосы, расчищали дорогу, ставили дополнительные вешки, перекрывали трещины. В этот же день Военный совет фронта, основываясь на данных разведки, принял решение открыть Ладожскую трассу для гужевого транспорта с 22 ноября, для автомашин — с 25-го, начать перевозку грузов по льду. Вскоре было организовано управление ледовой военно-автомобильной дороги № 101 (ВАД-101), которую по совместительству возглавил начальник автодорожного отдела Ленинградского фронта военинженер 1-го ранга В.Г. Монахов. С 6 декабря его сменил капитан 2-го ранга М.А. Нефедов.

20 ноября на западном берегу озера спешно формировали конно-транспортный полк из присланных дивизиями фронта гужевых рот и взводов, и вскоре первый санный обоз — почти 350 упряжек — спустился на замерзшую Ладогу. Его повел в Кобону старый конник, командир эскадрона в годы Гражданской войны, М.С. Муров. Обоз по хрупкому еще льду переправился через озеро, а затем с грузом отправился обратно. Мерная колонна полуторок сошла с Вагановского спуска 22 ноября — на три дня раньше срока, назначенного Военным советом.

Ледовая дорога начала свою жизнь Ее создание — дело народное. Строил и обеспечивал ее эксплуатацию весь Ленинград, все его героическое и многострадальное население, тыловые части и учреждения Ленинградского фронта, Kpacнознаменного Балтийского флота, железнодорожные части и войска НКВД.

Военный совет фронта уделял первостепенное внимание ледовой дороге, пополняя ее специальными частями и оснащая необходимой техникой. Ленинградский горком ВКП(б) направил на трассу тысячи людей, сотни автомашин. И все же первое время бойцам дороги никак не удавалось взять нужный темп и справиться с планом перевозки грузов. Автоколоннам надо было одолевать не только 30-километровый ледяной мост, а всю труднейшую трассу от небольшой станции Заборье, на которую могли подаваться грузы для Ленинграда после падения Тихвина, до восточного берега Ладоги и обратно — более 600 километров. 24 ноября Военный совет фронта утвердил организацию этой военно-автомобильной дороги (ВАД-102) в обход Тихвина, назначив начальником трассы генерала А.М. Шилова.

7 декабря 1941 года Военный совет фронта упразднил ВАД-101, включив ее в качестве ледового участка в единую автомобильную дорогу — ВАД-102, которая стала главной артерией по доставке грузов в осажденный город.

Значительно облегчила работу новой дороги победа войск Волховского фронта под Тихвином. 20 декабря Военный совет постановил перенести перевалочную базу на станцию Тихвин. Протяженность трассы сократилась на 260 километров.

Еще легче стало с доставкой грузов после новой победы советских войск. 25 декабря они очистили от противника восточный берег реки Волхов и район станции Войбокало. Стало возможным перевозить грузы по железной дороге уже до Войбокало и Жихарево, а оттуда до восточного берега озера оставалось всего 15–20 километров.

День 25 декабря был радостным для ленинградцев — повысили норму выдачи хлеба: рабочие и инженерно-технические работники стали получать по 350 граммов в день, а служащие, иждивенцы и дети — по 200 граммов.

5 января А.А. Жданов обратился с письмом ко всем работникам ВАД-102:

«Все, от кого зависит нормальная работа дороги — водители машин, регулировщики, работающие на расчистке дороги от снега, ремонтники, связисты, командиры. политработники, работники управления дороги, — каждый на своем посту должен выполнять свою задачу, как боец на передовых позициях.

Возьмитесь за дело, как подобает советским патриотам, честно, с душой, не щадя своих сил, не откладывая ни часа, чтобы быстро наладить доставку грузов для Ленинграда и фронта в количестве, установленном планом.

Ваших трудов Родина и Ленинград не забудут никогда»[4].

В ответ на это обращение бойцы-шоферы поклялись, что их «не остановят ни погода, ни жестокие морозы, ни бомбы и обстрелы… никакие жертвы, чтобы выполнить долг перед Родиной!» И клятву свою сдержали! Если в первые январские дни 1942 года они перевозили в сутки от 450 до 750 тонн грузов, то уже с 10 января — более чем 1600 тонн.

Дорожники по снежной целине, в дремучих лесах проложили две новые кольцевые трассы: одну со станции Жихареве на Лаврове, Коккорево, станцию Ладожское Озеро и обратно, равную 87 километрам, и другую из Войбокало на Кобону, Коккорево, станцию Ладожское Озеро, Борисову Гриву, равную 111 километрам.

Создание этих трасс в невиданно короткий срок — всего за четыре дня — результат подлинно самоотверженной работы бойцов 21-го дорожно-эксплуатационного полка, 88-го мостостроительного батальона, 138-го дорожно-строительного батальона.

16 января эти кольцевые трассы были открыты для движения. Путь машин сократился в 6–7,5 раза по сравнению с тем, каким был в ноябре. И в первый же день на новых трассах вместо 2000 тонн груза по плану было перевезено 2506 тонн, Выполнение и перевыполнение суточного задания по перевозкам стало с той поры незыблемым законом работников ВАД-102.

Ледовая трасса становилась все больше похожей на автостраду. Лед достиг такой толщины, что мог выдержать любой груз. Уже действовали не одна, а шесть дорожных ниток.

Для автомашин было организовано одностороннее движение, и они могли развивать скорость до 60 километров в час, преодолевая Ладогу за 30 минут.

Важным этапом в развитии военно-автомобильной дороги явилась постройка по решению Государственного Комитета Обороны, принятому и конце января, железнодорожной линии от станции Войбокало до восточного берега Шлиссельбургской губы и по самому берегу на песчаную косу, к маяку Кареджи. Возглавившие работу видный организатор строительства железных дорог в стране Л.С. Черный и его заместитель бывший начальник Ленметростроя И.Г. Зубков приняли смелое решение: проложить 35-километровую железнодорожную ветку по утрамбованному снегу. Вводили ее в эксплуатацию отдельными участками: уже 9 февраля открыли движение до Лаврово, 20 февраля — до Кобоны и 6 марта — до станции Коса, на мыс Кареджи.

Новая железнодорожная линия с тремя станциями (Лаврово, Кобона, Коса) с подъездами и разгрузочными площадками позволила рассредоточить разгрузку железнодорожных вагонов, быстрее совершать переброску грузов на западный берег. Вся автомобильная дорога почти полностью проходила по ледовому участку. Длина авторейса от пунктов погрузки на восточном бepeгy до станции Ладожское Озеро и обратно равнялась 68–74 километрам, то есть снизилась по сравнению с первоначальной в 8–9 раз. Все водители могли делать в сутки по нескольку рейсов.

Чтобы выдерживать непрестанный поток машин, по три и более тысяч в день, ледовую дорогу совершенствовали, превратив ее в благоустроенную магистраль. На ней были указатели направления движения, местонахождения заправочных стоянок, вмороженные в лед столбики, указывающие количество пройденных по льду километров, автознаки, предупреждающие о поворотах, о необходимости снизить скорость, на перекрестках повешены карты-схемы дороги, названия населенных пунктов.

В целях увеличения пропускной способности Ириновской железнодорожной линии зимой 1942 года была произведена ее реконструкция. Эту задачу решила 9-я железнодорожная бригада полковника В.Е. Матишева.

В конце марта лед на Ладоге начал таять. К середине апреля появились большие промоины. В этих условиях, естественно, требовалась исключительная четкость в эксплуатации трассы, повышенная бдительность, круглосуточное наблюдение за льдом.

Каждые два-три дня движение с одной трассы переносилось на другую. Приходилось постоянно прокладывать новые участки ледовой дороги, перекрывать трещины, сооружать мостки.

23 апреля ледовая трасса прекратила свое существование, а через два дня последняя группа дорожников сняла со льда все оставшееся имущество, средства связи и сошла на берег.

Военно-автомобильная дорога была не только дорогой, путем, по которому непрерывно шел все нарастающий поток грузов и людей, но и сложным, своеобразным, необычным по своей структуре и задачам объединением тыловой службы. ВАД включала не только саму трассу, но и сеть перевалочных баз, складов и значительное число самых разнообразных спецчастей: девять автомобильных батальонов 17-й автотранспортной бригады и пять автоколонн, сформированных 23-й и 55-й армиями, Невской оперативной группой, НКВД и Краснознаменным Балтфлотом, два филиала ленинградских авторемонтных заводов и два ремонтно-восстановительных батальона; конно-транспортный батальон; четыре дорожно-эксплуатационных полка и три мостостроительных батальона; три автотракторные роты; два рабочих батальона и две отдельные рабочие роты; медицинские учреждения — три полевых подвижных госпиталя, пять эвакогоспиталей и эвакоприемник; воинские части, несшие оборону и охрану дороги, стрелковый полк и отдельную роту. Все эти части и учреждения насчитывали до 19 тысяч человек.

Успех в работе этого большого коллектива в значительной мере решало тесное взаимодействие всех служб и частей дороги. Организовало это взаимодействие и добивалось согласованных действий всех звеньев ВАД-102 ее управление во главе с генерал-майором интендантской службы A.M. Шиловым. Политической работой на трассе руководил бригадный комиссар И.В. Шикин, в то время заместитель начальника политуправления фронта. Постоянную помощь управлению оказывали члены Военного совета фронта Т.Ф. Штыков и Н.В. Соловьев.

ВАД-102 не раз усиливалась фронтовыми автобатами и даже частями из резерва Главного Командования. Уже к началу декабря на дороге работало 3400 машин. Число их затем значительно возросло.

Автомобилисты работали непрерывно, и когда длина автомобильной дороги в оба конца превышала 600 километров, и когда температура воздуха на озере снижалась до 40 градусов, и когда бушевали вьюги и метели, и когда вражеские снаряды крошили лед.

Самоотверженно трудились бойцы двух ремонтно-восстановительных батальонов и рабочие ленинградских авторемонтных заводов, 1-й ЛАРЗ (директор Ю.А. Корогодский) развернул свой филиал в Ваганово, 2-й ЛАРЗ (директор Е.М. Шпаков) — на восточном берегу озера, в деревне Троицкое. За время существования зимней дороги было отремонтировано 17 700 автомашин. Нередко ремонт проходил непосредственно на льду, где действовало 18 пунктов технической помощи.

Дорожной службой на автодороге руководил военинженер B.C. Криворучко, а наиболее важное звено — ледовый участок — непосредственно обслуживал 64-й дорожно-эксплуатационный полк под командованием майора А.С. Можаева, Полку на первых порах придали два мостостроительных батальона. За время существования дороги было проложено 1770 километров ледяных трасс. Одна только центральная трасса, от Коккорево до Кобоны, с соединительными ветками и дублирующими ходами протянулась на 1200 километров. Это позволяло маневрировать нитками трассы, отдельными участками, если лед «уставал» или на нем возникали торосы, трещины или воронки от снарядов и бомб.

В любую погоду, днем и ночью непрерывно несли свою боевую вахту регулировщики. Чем «злее» выдавалась непогода, тем важнее была их служба. В первый период на ледовой трассе действовало 20 регулировочных постов, через несколько дней их стало вдвое больше. Б дальнейшем на каждых 300–400 метрах был установлен отдельный пост.

Немалую лепту в успешную работу автодороги внесли бойцы-связисты. Еще по зыбкому льду телеграфно-строительная рота 334-го отдельного линейного батальона связи навела первую кабельную линию. Уже 24 ноября на КП 64-го дорожно-эксплуатационного полка развернули центральную телефонную станцию дороги с позывным «Русса». Ее включили в сети связи — общефронтовую и Наркомата связи. С каждым днем проводная связь развивалась и совершенствовалась. Общая длина всех линий составляла 108 километров, из них половина находилась непосредственно на льду Кроме того, в Коккорево, Кобоне и на острове Зеленец были установлены радиостанции.

Через озеро из Ленинграда на Большую землю проводилась эвакуация раненых и больных. И тут важную роль играла санитарная служба ВАД, которую возглавлял начальник полевого эвакопункта № 1 военврач 1-го ранга А.И. Спиридонов. На головном и концевом этапах ледовой дороги и на острове Б. Зеленец действовали стационары для оказания нуждающимся в неотложной помощи. Непосредственно на льду трудился большой отряд медиков. Палатки с красным крестом, так называемые обогревательные медицинские пункты, заслужили широкую популярность на дороге.

На опасном 7 километре, где трещины и промоины нередко вызывали заторы в движении машин, где особенно часто рвались вражеские снаряды, работала комсомолка военфельдшер Ольга Писаренко. Почти 152 дня она не покидала свой пост, оказала первую помощь 61 раненому при бомбежках и артобстрелах, более чем 600 обмороженным, 66 попавшим под лед. Более 36 тысяч солдат, офицеров и гражданских лиц, эвакуируемых из Ленинграда на Большую землю, прошло через ее «ледовый лазарет». Орденом Красного Знамени наградили Ольгу Писаренко за ее героический труд.

Успехи ВАД в большой мере зависели от деятельности перевалочных баз. Больше всех приняла и отгрузила — свыше четверти всего грузооборота — перевалочная база в Кобоне. Следует отдать должное самоотверженному труду рабочих батальонов. Бойцы на себе перетаскивали тонны грузов. Нередко приходилось действовать под огнем и в огне. Так, в начале октября на станции Войбокало, куда подошли немецкие войска, бойцы спасали грузы под шквальным минометным огнем. То же повторилось в ноябре на Гостинопольской перевалочной базе. Во время налета 23 февраля на Жихарево вспыхнула одна из цистерн с горючим. Воины Сясьского рабочего батальона, рискуя взлететь на воздух, отцепили пылающую цистерну и спасли железнодорожный состав и станцию.

По-боевому действовали все работники ВАД-102: гидрологи и гидрометеорологи, скрупулезно изучавшие озерный лед и прогнозировавшие погоду, своевременно предупреждавшие о снегопадах и штормовых ветрах, о колебаниях уровня воды и подвижках льда; водолазы-ЭПРОНовцы, поднимавшие со дна озера автомашины и боевую технику.

Напряженную боевую вахту по наземной охране и обороне трассы несли части 1-й стрелковой дивизии НКВД, 4-й морской бригады, отряд моряков, расположенный непосредственно на льду, отдельный стрелковый полк (командир полковник А. Королев, комиссар старший батальонный комиссар М.И. Николаев). Для контрбатарейной борьбы привлекался 302-й отдельный артиллерийский дивизион Ладожской военной флотилии под командованием полковника М.И. Туроверова. Непосредственно на льду были созданы две оборонительные линии: первая — от мыса Маяцкий Нос до мыса Бугровский, вторая — от мыса Сосновец до островов Зеленцы.

Вышли на озеро и зенитчики: к январю на Ладоге находилось 14 37-мм орудий и 40 пулеметных установок. Затем на лед выдвинули и 85-мм орудия, для которых нарастили специальные ледяные подушки полуметровой толщины.

С воздуха трассу вначале прикрывали два истребительных авиационных полка, а с 1 января 1942 года — пять полков ВВС фронта и авиации ПВО и два полка КБФ. Летчики и зенитчики сбили над Ладогой много вражеских самолетов[5].

В феврале 1942 года управление авиацией, прикрывавшей Ладожскую трассу, было централизовано, четко распределены зоны прикрытия между ВВС Ленинградского фронта и Краснознаменного Балтийского флота.

Общими силами всего девятнадцатитысячного коллектива ВАД-102 выполнила свою подлинно историческую роль — помогла отстоять город на Неве.

«Фашистские людоеды, провалившиеся со своими планами захвата Ленинграда штурмом, — говорится в приказе Военного совета фронта от 26 апреля 1942 года, — поставили ставку на удушение героических защитников Ленинграда голодной блокадой. Эта ставка оказалась битой так же, как и ставка на захват Ленинграда. Огромная заслуга в этом принадлежит личному составу военно-автомобильной дороги…»[6]

Народ назвал путь через замерзшее озеро Дорогой жизни. На ледовой трассе небывалым спасительным потоком текла сама жизнь. Дорога спасла ленинградцев, укрепляла их духовные силы, возвращала к деятельности и борьбе. Название трассы — Дорога жизни — затем по праву распространилось на всю ладожскую магистраль — и ледяную и водную.

Напряженный героический труд людей ВАД характеризуют такие данные. С 24 ноября 1941 года по 21 апреля 1942 года на западном берегу через Ладогу было перевезено 361309 тонн грузов, три четверти которых составляли продовольствие и фураж. Для детей и больных ленинградцев с Большой земли было доставлено 8 тонн рыбьего жира, 86 тонн витаминного сока и значительное количество лечебных препаратов. За время действия ледовой дороги фронт и флот получили 31910 тонн боеприпасов и взрывчатых веществ, а также 34717 тонн горюче-смазочных материалов[7].

По Дороге жизни переправлялись даже танки. Несмотря на голод и холод, отсутствие электроэнергии, ленинградцы отремонтировали в декабре-январе все танки, доставленные с поля боя под городом. Все же в танковых частях фронта был большой некомплект боевых машин. Тогда приняли решение переправить в блокированный Ленинград поврежденные легкие танки (которые можно было транспортировать по льду Ладожского озера. — Прим. авт.) с других фронтов. С 20 января по 10 февраля на станцию Кобона прибыло 85 легких танков Т-26 из-под Москвы.

Руководить переброской танков через Ладожское озеро командование поручило начальнику отдела автобронетанкового управления фронта подполковнику С.М. Адливанкину. Танки ставили на специальные полозья и ночью буксировали по льду тягачом — сразу по две машины. За 10 дней переправили без потерь все танки. После ремонта на базах фронта они поступили в действующие части.

Перевозки грузов по ледовой трассе были интенсивны в обоих направлениях. По решению Государственного Комитета Обороны из Ленинграда надлежало эвакуировать по ледовой дороге 500 тысяч жителей, а также промышленное оборудование, в котором крайне нуждались восточные районы страны.

Для оперативного решения эвакуационных и других важнейших вопросов ГКО направил в Ленинград 19 января своим уполномоченным А.И. Косыгина Вместе с ним для практической помощи ленинградским организациям в проведении эвакуации прибыла группа ответственных работников Совнаркома СССР и Московского комитета партии: И.М. Андреев, А.С. Болдырев, А.К. Горчаков, А.Г. Карпов, Л.Ф. Курначев, П.А.Малявин, A.M. Протасов.

В то же время шла эвакуация промышленного оборудования в глубь страны. Было отправлено более 15 тысяч станков, свыше 7 тысяч тонн цветных металлов, причем и таких остродефицитных, как молибден, кобальт, вольфрам, 16 тысяч тонн оборудования, технического имущества, рельсов. Ленинградцы посылали приборы и аппаратуру — ценный хирургический инструмент, авиационные приборы, а также сыворотку и вакцины, консервированную кровь.

Начиная с 23 января, почти каждый день тысячи ленинградцев отправлялись с Финляндского вокзала на станцию Ладожское Озеро. Отсюда их перевозили по льду: ослабевших стариков и детей — в автобусах, остальных — в открытых автомашинах. Хорошо действовали две колонны автобусов — московская, специально присланная из столицы, и ленинградская. Московскую возглавлял директор одного из автопарков столицы А.Ф. Иванов, а ленинградскую — В.Г. Иванов. Задача, поставленная ГКО, была выполнена: по Дороге жизни переправили в тыловые районы более полумиллиона ленинградцев.

Однако несмотря на все усилия работников ледовой трассы по увеличению грузопотока, облегчить участь жителей Ленинграда не удалось. Смертность среди жителей города продолжала неумолимо расти. Так, за первую половину 1942 года от голода погибло свыше 600 тысяч человек. Требовалось с помощью военной операции деблокировать город, разгромив войска группы армий «Север».

Еще 17 декабря 1941 года Ставка ВГК поставила соответствующие задачи войскам Ленинградского, Волховского и правого крыла Северо-Западного фронтов. Замысел Ставки сводился к тому, чтобы ударом армий центра Волховского фронта в северо-западном направлении во взаимодействии с войсками Ленинградского фронта срезать мгинский выступ и уничтожить основные силы 18-й армии вермахта. В то же время Северо-Западный фронт должен был разгромить войска 16-й немецкой армии, находившиеся южнее озера Ильмень.

ЛЮБАНСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

(7 января — 21 апреля 1042 года)

Для объединения усилий всех войск, успешно наступавших к востоку от реки Волхов, Ставка Верховного Главнокомандования (ВГК) 17 декабря 1941 года приняла решение о создании Волховского фронта под командованием опытного военачальника генерала армии К.А. Мерецкова (начальник штаба — комбриг Г.Д. Стельмах, член Военного совета — армейский комиссар 1-го ранга А.И. Запорожец). В состав фронта вошли 4, 52, 59-я и 2-я ударная армии. Такое решение отвечало создавшейся обстановке. К тому времени стало окончательно ясно, что Ленинградский фронт самостоятельно снять блокаду с Ленинграда не сможет.

Основной замысел Любанской операции[8] заключался в том, чтобы одновременными ударами войск Волховского фронта с рубежа реки Волхов и 54-й армии Ленинградского фронта от Погостья (25–36 км южнее Шлисcельбургской губы Ладожского озера) по сходящимся на Любань направлениям окружить и уничтожить противостоявшую вражескую группировку и в дальнейшем выйти в тыл силам, блокировавшим Ленинград с юга. Войска Ленинградского фронта, прежде всего 54-я армия генерал-лейтенанта И.И. Федюнинского, так и сосредоточенные на блокированной территории, должны были наступать в юго-восточном и южном направлениях с целью сковать находившиеся там соединения врага.

Планирование действий на северо-западном фланге советско-германского фронта являлось частью стратегической задачи, поставленной Красной Армии на 1942 год: «…в течение 1942 года разгромить врага, изгнав его с советской территории. Не давать… немцам передышки, гнать их на запад без остановки, заставить их израсходовать свои резервы… и обеспечить тем самым полный разгром гитлеровских войск в 1942 году»[9]. Эта практически невыполнимая задача была положена Ставкой ВГК в основу боевых операций наших войск на данный период. В частности, группе фронтов северо-западного направления ставилась явно непосильная задача — окружить и уничтожить противника, действовавшего под Ленинградом, и одновременно освободить Новгород. Реализовывать эту задачу должны были Ленинградский, Волховский фронты и правое крыло Северо-Западного фронта.

Согласно Директиве Ставки. Верховного Главнокомандования № 005826 от 17 декабря Волховскому фронту в составе 4, 59, 2-й ударной и 52-й армий ставилась задача перейти в общее наступление, имея целью разбить войска, оборонявшиеся по западному берегу Волхова, и главными силами армий выйти на фронт ст. Любань, ст. Чолово. R дальнейшем наступать в северо-западном направлении, окружить противника под Ленинградом и во взаимодействии с войсками Ленинградского фронта окружить и пленить, а в случае отказа сдаться в плен, истребить его.[10]

В этот же день директивой Ставки Ленинградскому фронту, который возглавлял генерал-лейтенант М.С. Хозин[11] (начальник штаба — генерал-майор Д.Н. Гусев, член Военного совета — А.А. Жданов)[12], было указано: активными действиями 42, 55, 8, 54-й армий и Приморской оперативной группы содействовать Волховскому фронту в разгроме врага, обороняющегося под Ленинградом, и в освобождении Ленинграда от блокады.

Этими же директивами Ставка определила оперативное построение фронтов, состав и задачи армий[13].

Во исполнение директивы Ставки командующий Волховским фронтом 6 января 1942 года издал свою директиву, в которой определил направление главного удара фронта (Сиверская, Волосово) и ближайшую задачу (прорвать оборонительные полосы противника на реках Волхов, Тигода, Равань и выйти на фронт Любань, Дубовик, Чолово).

Наносившей главный удар 2-й ударной армии ставилась своя задача: прорвать оборонительную полосу противника по западному берегу Волхова и к исходу 19 января 1942 года выйти главными силами на реку Кересть, а в дальнейшем наступать в направлении Финев Луг, станция Чаша, разъезд Низовский, частью сил обеспечить левый фланг со стороны станции Батецкая. Иметь в виду с выходом на железную дорогу Ленинград — станция Чолово поворот главных сил армии для удара на Лугу.

Задачи Волховскому и Ленинградскому фронтам согласно директивы Ставки ВГК от 17 декабря 1941 года

Немецкое командование разгадало советский замысел. 28 декабря 1941 года начальник германского Генштаба (ОКХ) генерал Гальдер писал в своем дневнике: «Множатся признаки того, что противник готовит наступление на Волховском фронте, а также из района Ладожского озера в южном направлении. В радиопереговорах принимает участие новый крупный штаб, который, по-видимому, должен взять на себя общее руководство наступлением противника». Всего войскам Ленинградского, Волховского и Северо-Западною фронтов противостояли 34 немецкие дивизии (через несколько дней после начала нашего наступления немецкое командование перебросило на ТВД несколько десятков самолетов и создало тотальное превосходство в воздухе. — Прим. авт.) 16-й и 18-й полевой армии вермахта из группы армий «Север».

Общее соотношение в силах и средствах на Северо-Западном направлении перед началом наступления было в пользу советских войск: по людям — в 1,6 раза, танкам — в 6 раз, орудиям и минометам — в 1,6 раза, самолетам — в 1,3 раза. Однако следует учесть, что противник превосходил наши войска в орудиях ПТО — в 1,5 раза, орудиях крупных калибров — в 2 раза, самолетах-бомбардировщиках — в 1,7 раза

Соотношение сил Красной Армии и вермахта[14]

Замысел на разгром группы «Север» и деблокаду Ленинграда, как и в операции под Тихвином, сводился к тому, чтобы ударом армий центра Волховского фронта в северо-западном направлении во взаимодействии с войсками Ленинградского фронта ликвидировать Мгинский выступ и уничтожить находящиеся там 13–14 дивизий противника При решении этих задач, без достаточных на то оснований, учитывалось то, что соотношение сил и средств было в нашу пользу.

В составе Волховскою фронта наиболее укомплектованными были 2-я ударная и 59-я общевойсковая армии. Что же касается укомплектованности стрелковых дивизий артиллерией, то она на Волховском фронте не превышала 40 % от потребности. Особенно был велик некомплект орудий ПТО и крупных калибров. Кроме того, в составе Волховскою фронта отсутствовали сколько-нибудь значимые фронтовые резервы, что в значительной мере снижало его оперативные и маневренные возможности и ударную силу. Авиация фронта также была немногочисленна — около 60 самолетов.

Преимущество 54-й армии Ленинградского фронта (даже по сравнению с Волховским фронтом. — Прим. авт.) над противником было совсем незначительным: в людях всего в 1,2 раза, а в артиллерии — в 1,6 раза[15]. В дивизиях и бригадах 54-й армии, привлеченных к наступлению, насчитывалось 36116 человек, а также 483 орудия и миномета калибром 76 мм и крупнее. Средняя артиллерийская плотность составляла лишь 16 орудий и минометов на 1 км фронта. Правда, перед наступлением 54-ю армию спешно насыщали бронетанковой техникой, которую перебрасывали из Ленинграда по льду Ладожского озера. Так, с 1 по 8 января 1942 года подобным образом было переправлено 6 Т-26 образца 1931 года, 3 танка Т-26 образца 1933 года, 5 Т-26 огнеметных, 2 ВТ-5, 3 БТ-7, 8 бронеавтомобилей БА-10. Всего — 27 единиц.

Противник в полосе наступления 54-й армии имел до трех пехотных дивизий и часть сил одной танковой дивизии, в которых в общей сложности насчитывалось свыше 30 тыс, человек и около 300 орудий и минометов калибром 75 мм и крупнее.

Оценивая возможности сторон, видно, что реальность успеха советского наступления (при хорошо организованной обороне противника, которая у немцев имелась. — Прим. авт.) была маловероятна.

Боевой и численный состав Ленинградского и Волховского фронтов на 1 января 1942 года[16]

** Без учета включенных, но не прибывших к 1 января в состав армии 22-й стрелковой бригады, 839-го гаубичного и 18-го артиллерийского полков.

Собственно, предприятия города и войска Ленинградского фронта, за исключением 54А, находившейся вне блокады, мало чем могли помочь в предстоящем наступлении. Шли локальные бои.

С конца ноября 1941 года, когда коммуникационные возможности связи города со страной резко снизились, в районе Ленинграда войсками фронта крупных наступательных действий не велось. Наоборот, через Ладогу на волховские рубежи (54А)[17] были отправлены семь стрелковых дивизий, две бригады морской пехоты и танковая бригада. На блокированной территории оставались три армии: 42-я генерал-майора И.Ф. Николаева, 55-я генерал-майора В.П. Свиридова[18] и 23-я генерал-лейтенанта А.И, Черепанова, а также две оперативные группы — Приморская генерал-майора А.И. Астанина и Невская — генерал-майора И.Ф, Никитина.

20 декабря войска 55-й армии перешли в наступление, имея задачей овладеть поселком Красный Бор и станцией Ульяновка, а затем развивать наступление на Тосно, навстречу войскам, двигавшимся к Ленинграду с востока. Успешно действовал 942-й стрелковый полк 268-и дивизии полковника С.И. Донскова. Командир полка майор В.К. Максимов хорошо организовал взаимодействие стрелковых подразделений с артиллерией и приданными танковыми ротами 86-го отдельного танкового батальона. Солдаты противника, засевшие в глубоком противотанковом рву, не смогли отразить решительный и согласованный натиск наступавших.

До конца декабря на этом участке фронта шли кровопролитные бои, в ходе которых участвовали уже и другие соединения — 43, 56, 70-я и 90-я стрелковые дивизии, а также 124-я и 125-я танковые бригады.

Большой урон врагу нанесли танкисты 125-го танкового полка, которым командовал майор П.Д. Дроздов, награжденный двумя орденами Красного Знамени. Майор Дроздов, военком этого полка батальонный комиссар А.П. Шишкин и начальник штаба майор В.Ф. Абрамов личным примером воодушевляли экипажи, организовали тесное взаимодействие со стрелковыми подразделениями.

Однако командир 124 тп майор Лукашек был окружен немецкими войсками в глубине германской обороны. Танкисты предпочли погибнуть в бою, но в плен не сдались.

В этот же период, согласно отчетам Ленинградского фронта, атаки наших танков поддерживали различные самоходные орудия, выпущенные на Ижорском, Кировском, имени Ворошилова и имени Кирова заводах летом и осенью 1941 года. Это так называемые Т-26 САУ (76-мм пушка образца 1927 года на платформе танка Т-26 с демонтированной башней), изготовленные в 15 экземплярах, и ЗСУ на базе танка Т-26. Например, еще в начале сентября 1941 года в состав 124-й танковой бригады поступили «два танка Т-26 с установленными на них 37-мм зенитными пушками». Эти машины во время проведения Любанской операции показали себя особенно хорошо.

Ударная группировка 55-й армии продвинулась до северной окраины поселка Красный Бор. Фронт вражеской обороны «прогнулся, но не дал глубокой трещины». Чтобы не допустить прорыва наших войск к станции Ульяновка, германское командование перебросило на свои позиции под Красным Бором новые силы и предпринимало непрерывные контратаки. Войска 55-й армии, ослабленные в предшествующих боях, перешли к обороне.

Активные действия в это же время развернули подразделения 13, 21-й и 180-й стрелковых дивизий 42-й армии. Наши бойцы атаковали вражеские опорные пункты на участках Верхнее Койрово, Кискино, Туйполово, Коккорево, Синда, Венерязи, уничтожив много вражеских солдат и офицеров.[19]

Кроме боев местного значения, которые в начале 1942 года вели отрезанные и блокированные войска Ленинградского фронта, имелась и более сложная специфическая задача — контрбатарейная борьба с германской артиллерией.

Позиции немецких орудий располагались всего в 6–8 км от центра города, что делало вражеские артналеты крайне болезненными для населения и предприятий Ленинграда.

Все батареи противника, обстреливающие город, располагались на юге против 42-й и 55-й армий. Руководство контрбатарейной борьбой осуществлялось централизованно начальником артиллерии Ленинградского фронта (с конца 1941 года эту должность занимал полковник артиллерии Г.Ф. Одинцов. — Прим. авт.). Для этого была создана специальная группа артиллерии в составе трех корпусных артполков, одной пушечной бригады и артиллерии Краснознаменного Балтийского флота (артиллерия КБФ состояла из 101-й железнодорожной артиллерийской бригады, имевшей несколько дивизионов, вооруженных артиллерией, снятой с миноносцев и крейсеров (130-мм, 152-мм и 180-мм калибров; артиллерии надводных кораблей: линкоров «Октябрьская революция», стоявшего на Неве со своим главным калибром (12 305-мм орудий) и «Марат» в Кронштадте, со сбитой носовой башней, с 9 305-мм орудиями; крейсеров «Максим Горький» и «Киров», вооруженных 180-мм пушками, миноносцев с 130-мм пушками, канонерских лодок, фортов крепости Кронштадт и батарей береговой артиллерии; все эти силы возглавлял флотский контр-адмирал И.И. Грен, оперативно подчиненный начальнику артиллерии Ленфронта).

Когда Г.Ф. Одинцов принимал должность, он пригласил к себе для доклада начальников оперативного и разведывательного отделов штаба артиллерии фронта полковников Новикова и Гусарова. Выяснилось, что учет каждой стабильной батареи врага был поставлен по-научному. На каждую из батарей имелась специальная карточка с номером цели, в которой фиксировался калибр, количество орудии, ее координаты, время огневой деятельности.

Однако с боеприпасами положение было очень тяжелым. В среднем на орудие приходилось около 20 выстрелов, включал запасы на армейских и фронтовых складах. Подвоз боеприпасов не производился. Транспорт использовался только для доставки продовольствия, ибо население и город голодали. В случае начала наступления противника боеприпасов хватило бы в лучшем случае на один день боя. Производственные мощности промышленных предприятий в результате эвакуации уменьшились вдвое. Голод и отсутствие сырья остановили работу заводов, имевших возможность производить боеприпасы.

Во время принятия дел и должности полковник Г.Ф. Одинцов решил поговорить о необходимости срочного подвоза боеприпасов с начальником штаба Ленинградского фронта генерал-майором Д.Н. Гусевым.

— Ну, как, ознакомились с делами? — спросил он.

— Да, — ответил Одинцов и начал разговор о подвозе боеприпасов.

Гусев сообщил, что подвоз боеприпасов приостановлен по решению Военного совета фронта. «На днях мы вернемся к этому вопросу», — пообещал он.

Часа в три ночи уже 3 января зазвонил телефон:

— Здравствуйте, товарищ Одинцов! Говорит Жданов. Вы разобрались с боеприпасами?

— Да, — ответил Одинцов.

— Можно пригласить вас ко мне со сведениями об их наличии?

— Слушаюсь, сейчас буду.

Зайдя к А.А. Жданову и представившись, полковник Одинцов начал докладывать о положении дел с боеприпасами и высказался за необходимость срочного подвоза их через Ладожское озеро.

— О вашем предложении мне докладывал товарищ Гусев. Я в курсе дела. Через 2–3 дня подвезем необходимый минимум продовольствия и начнем подвоз боеприпасов. Мы можем подождать 2–3 дня?

— С моей точки зрения, — сказал полковник Одинцов, — боеприпасы нужно подвозить немедленно, но если через 2–3 дня в сутки будем подвозить по 1500–2000 тонн, то подождать можно.

Около шести часов утра Одинцов позвонил командиру 47-го корпусного артиллерийского полка майору Н.П. Витте и сообщил ему, что в девять часов будет знакомиться с организацией борьбы с батареями противника на красносельском направлении, на которое нацелен его полк.

В районе Автово Одинцова в условном месте встретил майор Витте. Они зашли в штаб полка, размещенный на первом этаже большого дома. Витте доложил задачу полка. Полоса действия 47 кап — от Финского залива до Пушкина. Все батареи противника были занумерованы, велся такой же учет, как и в штабе артиллерии фронта. Полк Витте взаимодействовал с 73-м корпусным полком майора С.Г, Гнидина, который располагался левее. Штаб 73 кап располагался во Дворце Советов — здании, выстроенном на Московском проспекте и законченном перед самой войной (туда планировали переселить все городские власти, что так и не было осуществлено даже после войны. — Прим. авт.).

Во время ознакомления с работой штаба начался обстрел Кировского завода. Начальник штаба полка капитан Гордеев выслушал по телефону доклад командира разведывательного артиллерийского дивизиона инструментальной разведки (РАД). Взяв телефонную трубку другого аппарата, он отдал приказание:

— Цели № 221, 252 ведут огонь по Кировскому заводу. Подавить.

— Кому вы подали команду? — спросил Одинцов.

— Командиру 2-го дивизиона. За ним закреплены эти цели.

— А как и кто определил, что именно ведут огонь цели № 221 и 252?

— 1-я звукобатарея. Эти цели нам давно известны, они действуют с октября 1941 года, и наши звукометристы их нe дешифруют, а по характеристике записи сразу докладывают, какие из них действуют.

Одинцову вспомнилось, что подобные мастера-звукометристы были под Лугой в артиллерийском полку АККУКС (Артиллерийские краснознаменные курсы усовершенствования командного состава, — Прим. авт.). которые могли определить номер цели без дешифровки. Полковник Одинцов вместе с майором Витте направились на 4-ю батарею, которая должна была вести огонь по команде Гордеева.

Позиции батареи оказались в 800 метрах от штаба, на окраине Автово. Командование встретил старший на батарее.

— По какой цели вы вели огонь и сколько выпустили снарядов? — спросил его Одинцов.

— По цели № 221. товарищ полковник. Выпустили 12 снарядов.

— Товарищ Витте, сколько времени прошло после открытия огня целью № 221 и до открытия огня 4-й батареи?

Майор Витте позвонил в штаб и через минуту доложил:

— Четыре минуты.

Полковник Одинцов обошел все четыре орудийных окопа 122-мм пушечной батареи. На орудийных щитах каждого орудия мелом были написаны установки для открытия огня по каждой цели, закрепленной за батареей. Благодаря этому батарея могла быстро открыть огонь по любой из закрепленных за ней целей. Новый начальник артиллерии Ленфронта побывал у звукометристов, на наблюдательном пункте полка и нескольких батареях. У него сложилось хорошее впечатление от части майора Витте. Было видно, что это кадровый полк.

Затем полковник Одинцов поехал в штаб артиллерии 42-й армии, который находился в большом доме на Международном проспекте. Начальника артиллерии этой армии полковника М.С. Михалкина в штабе фронта Одинцову охарактеризовали как очень смелого и энергичного человека. В сентябре 1941 года немцы ворвались на Пулковские высоты, господствующие над южными подступами к городу, что могло привести к очень тяжелым последствиям. Михаил Семенович Михалкин, выехав на этот участок фронта, увидел, что на северном скате одной из высот собралось человек 250 артиллеристов, оттесненных с позиций. Михалкин поднял людей в атаку, и они отбили высоту. С тех пор, вплоть до разгрома немцев в 1944 году, этот участок фронта оставался в наших руках.

Ознакомившись с состоянием артиллерии и организацией контрбатарейной борьбы в 42-й армии, около 16 часов 4 января 1942 года полковник Г.Ф. Одинцов возвращался в Смольный. По дороге он несколько раз попадал под огневые налеты. Немцы активизировались. Несмотря на то, что контрбатарейная борьба наладилась, город все же подвергался обстрелу. У артиллерии Ленфронта явно не хватало боеприпасов. И хотя капитан Гордеев из 47-го корпусного артиллерийского полка и подавал команду «Подавить!», количество снарядов, выпущенных по цели, могло ее только нейтрализовать. Решить проблему артобстрелов могла только наступательная операция по прорыву блокады Ленинграда. И она началась.

В первых числах января 1942 года ударная группировка 54-й армии Ленинградского фронта повела наступление с рубежа Вороново, Малукса, южный берег болота Соколий Мох в общем направлении на Тосно. Одновременно с ней должны были начать боевые действия и армии Волховского фронта. Но снежные бураны и заносы на железных дорогах на две с лишним недели задержали переброску к Тихвину и Волхову войск, выделенных Ставкой из резерва. Постоянно нарушался график подвоза боеприпасов. И все-таки 7 января войска Волховского фронта, еще не закончив перегруппировку, не говоря уже о сосредоточении авиации и артиллерии, а также не накопив необходимых запасов боеприпасов и горючего, попытались прорвать оборону противника на реке Волхов. Но решить задачу по очищению от противника западного берега реки Волхов до линии железной дороги Кириши — Чудово не удалось. Результаты первых же наступательных боев показали, что германское командование усилило свои войска на этом направлении и организовало прочную оборону на левом берегу реки. Подобное положение было и на участке наступления 54-й армии. С учетом этих обстоятельств Ставка 10 января дала указания приостановить наступление и возобновить его через три дня — 13 января 1942 года.

Одной из причин столь неудачного начала операции явилась неготовность к наступлению 2-й ударной армии Волховского фронта, которая была одной из движущих сил Любанской операции. Дело в том, что ее командующий генерал-лейтенант Г.Г. Соколов не имел навыков в практическом руководстве общевойсковыми соединениями. С 1920 года по июль 1941 года его служба проходила в органах НКВД. А тот боевой опыт, что он приобрел за десять дней оборонительных боев под Мценском в качестве начальника штаба 26-й армии, был совершенно недостаточным, чтобы в крайне сжатые сроки решить комплекс сложнейших задач, связанных с подготовкой армейской наступательной операции. Иначе говоря, честность и старательность, а главное, преданность делу партии ВКП(б) и советского правительства, как отмечалось в его служебной аттестации, так и не смогли компенсировать профессиональную неподготовленность командующего 2-й армией. Генерал Мерецков, достаточно резкий по характеру и сам еще недавно находившийся в опале, не стал жалеть своего подчиненного. 10 января 1942 года по его представлению Ставка была вынуждена отстранить Г.Г. Соколова от занимаемой должности, а на его место был назначен более опытный и волевой военачальник — командующий 52-й армией Волховского фронта генерал-лейтенант Н.К. Клыков.

Существенные недостатки были обнаружены также в действиях бронетанковых войск Волховского фронта. В первой декаде января 1942 года бронетанковые соединения и части Волховского фронта имели следующий состав: 46-я танковая бригада, семь отдельных (119, 120,128, 160,162,163, 166) танковых батальонов и один танковый батальон стрелковой дивизии (388 тб 92 сд).

Отличившаяся под Тихвином 46-я танковая бригада, 119, 120, 128 и 388 отб вследствие потерь материальной части в боях, на основании приказа НКО СССР № 0014 и директивы заместителя наркома обороны генерал-лейтенанта Я.Н. Федоренко № 36/111, решением Военного совета Волховского фронта были выведены в резерв и в течение января месяца боевых действий не вели.

Личный состав со спецмашинами 120 и 388 батальонов был отправлен в город Рыбинск, а 119 отб в город Вологду на доукомплектование. 128 отб принял остатки материальной части 119, 120 и 388 отб и готовился к новым боям.

46-я танковая бригада[20] находилась в тылу фронта, где готовилась к переходу на новые штаты и к получению необходимой матчасти.

Реально к участию в наступлении основных сил Волховского фронта привлекались всего пять танковых батальонов, из которых четыре — 160, 162, 163 и 166 прибыли (в состав Волховского фронта) в конце декабря 1941 года и были полностью готовы к наступательным действиям. 128 отб находился в резерве.

Имея на Волховском фронте значительные танковые силы, советские начальники не всегда могли ими грамотно распорядиться. Так, например, было во 2-й ударной армии. 160-й отдельный танковый батальон (4 Т-34 и 14 Т-60), переданный в состав этого объединения в начале января 1942 года, в свою очередь был разделен на 3 группы. Первая группа поддерживала действия 327 сд, вторая группа (8 Т-60) — 57 сбр, а третья — поддерживала 23-ю и 24-ю стрелковые бригады. 162 отб (19 Т-60 и 11 Т-34) также был разбит на 3 боевые группы. Первая группа была придана 366 сд, вторая группа — 382 сд и третья группа (10 Т-60 и 4 Т-34) — 59 сбр.

Таким образом, и без того небольшие танковые батальоны дробились нашими общевойсковыми начальниками на мелкие группы. Эффект от использования подобных микросоединений при прорыве обороны противника был невелик, к тому же пехота далеко не всегда поддерживала действия танкистов.

При атаке советские танки строились в два эшелона. В первом находились тяжелые КВ и средние Т-34, во втором по их следам двигались легкие танки Т-60 (обычно по 2 легких танка за одним тяжелым или средним). Танки противника также применялись небольшими группами — от 3 до 6 машин. Часть из них была окопана на путях движения наших войск и вела сдерживающий огонь, другая часть участвовала в коротких контратаках, выдвигаясь из укрытия для короткого (15–20 минут) боя, после которого немецкие танки выходили из зоны обстрела.

Утром 13 января 1942 года войска Волховского фронта и 54-я армия Ленинградского фронта вновь возобновили наступление на позиции трех армейских корпусов противника. Главный удар в направлении Любани наносила 2-я ударная армия, которую с флангов поддерживали 59-я и 52-я армии под командованием генералов И.В. Галанина и В.Ф. Яковлева. Трудно пришлось наступающим: бои велись в условиях лесисто-болотистой местности. К тому же бездорожье и глубокий снег затруднили маневр и снабжение войск. Не хватало боеприпасов, продовольствия, фуража. Однако на второй день этой операции некоторый успех обозначился в полосе действий 2-й ударной и 52-й армий на левом крыле Волховского фронта. 327-й стрелковой дивизии полковника И.М. Антюфеева и 58-й стрелковой бригаде полковника Ф.М. Жильцова удалось сломить оборону 126-й немецкой пехотной дивизии и овладеть несколькими важными узлами сопротивления. Для наращивания удара командующие армиями — 2-й ударной генерал Н.К. Клыков и 52-й генерал В.Ф. Яковлев — ввели в образовавшуюся брешь немногочисленные резервные соединения.

В это же время на правом крыле Северо-Западного фронта, проводившего «параллельную» демянскую операцию, 11-я армия генерал-лейтенанта В.И. Морозова прорвала оборону противника на старорусском направлении и продвинулась на 50 километров. Навстречу ей в северо-восточном направлении наступали войска 34-й армии генерал-майора Н.А. Берзарина. Над двумя германскими корпусами — 2-м и 10-м — нависла угроза окружения.

Обеспокоенное тяжелым положением своей группировки на северо-западном ТВД, германское военно-политическое руководство стало принимать срочные меры. В середине января 1942 года были сняты со своих постов (за то, что считали стратегию германского военно-политического руководства под Ленинградом ошибочной) командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал фон Лееб и начштаба группировки генерал-полковник Бреннеке. Место командующего группой армий «Север» занял бывший командующий 18-й полевой армии вермахта генерал-полковник фон Кюхлер, начальником штаба стал генерал Хаске. Последовали также перемещения в штабе группы армий, корпусах и дивизиях. На северо-западный ТВД из Западной Европы было направлено еще 6 свежих дивизий.[21]

После усиления германской обороны советское наступление опять захлебнулось. Любанская операция была на грани срыва. К исходу второй декады января 2-я ударная и 59-я армии Волховского фронта смогли продвинуться на 4–7 км. Фронт израсходовал вторые эшелоны армий и развивать дальше наступление было нечем. Войска понесли тяжелые потери, многие дивизии и бригады надо было выводить в резерв и пополнять. Немногочисленные танки или были подбиты, или потонули в болотах. Например, 163 и 166 отб, разгрузившись на станции Тальцы, решением Военного Совета 59-й армии были направлены в район Некшино. Проделав маршрут в 80–85 км, 163 отб прибыл в район сосредоточения в половинном составе, a 166 отб оставил в пути (застряли в болоте) 4 танка КВ и 2 Т-34 (последние были вытащены из болота только спустя месяц после застревания. — Прим. авт.). Примерно такие же марши совершали 160 и 162 отб из 2-й ударной армии. А каких-либо серьезных подкреплений все не было. 19 января на Волховский фронт вместо танков прибыл 26-й аэросанный батальон. Что делать с диковинными машинами, состоявшими на его вооружении, никто из командования не знал. После долгих мытарств решили использовать аэросани для разведки и связи в полосе действий 2-й ударной и 59-й армий.

Однако несмотря на неудачи, советские войска вновь и вновь перегруппировывали силы и продолжали атаковать врага. Так, 25 января 1942 года 163 и 166 отб были переброшены из района Прелет, Некшино в район Большие Вяжищи. Общая протяженность маршрута составляла 65–70 км. Эта задача была выполнена только в течение суток, так как танки продвигались со скоростью 4–5 км/ч. В результате из 4 имевшихся танков Т-34 два застряли. Тяжелые танки КВ были направлены по более хорошей дороге, но одна из машин и тут умудрилась съехать с пути и застрять в болоте.

Однако 25 января 1942 года советским войскам все же улыбнулась удача. В этот день войска 2-й ударной армии прорвали оборону противника у Мясного Бора на 12-километровом участке. В образовавшуюся брешь был введен 13-й кавалерийский корпус генерал-майора Н.И. Гусева, в который входили две кавалерийские и одна стрелковая дивизии. За пять дней корпус продвинулся на 40 километров и перерезал в районе Финев Луг дорогу Ленинград — Новгород. Однако 2-я ударная армия, протаранив на узком участке вражескую оборону, наступала с открытыми флангами. Соседние армии отстали.

В авангарде наступающих сил 2-й ударной армии опять двигались танки. Реализуя накопленный опыт, в конце января было решено для поддержки 327 сд создать сводную танковую группу, передав туда 4 Т-34 и 6 Т-60 из 160 отб, а также 7 Т-34 и 9 Т-60 из 162 отб.

27 января 1942 года 1102 сп 327 сд без разведки ночью при поддержке танков атаковал немецкие позиции в районе Спасской Полисти. Эта спонтанная атака привела к потере 5 боевых машин, из которых один танк Т-34, вполне исправный, застрял и был оставлен экипажем из-за невозможности эвакуации.

28 января 1942 года командир 327 сд полковник Антюфеев в 13.00 поставил задачу командиру сводной танковой группы майору Грановскому поддержать атаку 1022 сп, которая должна была начаться через один час. За это время необходимо было увязать взаимодействие с пехотой, провести рекогносцировку местности, совершить 3 км марш…

В этот же день командир 1102 си отдал командиру танковой группы приказ «Выставить танки на опушку леса и охранять боевые порядки пехоты».

Начальник штаба 327 сд майор Гумовскмй в тот же период отдал письменный приказ командиру танковой группы, имевшей следующее содержание: «Выделить в распоряжение начальника артиллерии один танк Т-34 и 5 танков Т-60 для прикрытия боевых порядков артиллерии с севера и северо-востока по распоряжению начальника артиллерии дивизии. Кроме того, два танка выслать для прикрытия КП дивизии». За неисполнение этих и некоторых других поставленных задач командиру танковой группы сразу грозили судом военного трибунала. Подобная методика управления танковыми частями была характерна для многих объединений Волховского фронта, но больше всего таких случаев было во 2-й ударной армии.

Неудивительно, что уже к концу января 1942 года оставшаяся матчасть и личный состав 162 отб были переданы в 160 отб, a 166 отб — в 163 отб, 162-й и 166-й отдельные танковые батальоны были отправлены в Рыбинск на переформирование.

Несмотря на организационные провалы и сопротивление противника, части Красной Армии продвигались вперед. Развивая наступление, соединения генерала Н.К, Клыкова к концу января узким клином продвинулись на 70–75 км и с юго-запада глубоко охватывали любанско-чудовскую группировку врага. До Ленинграда оставалось около 50 км, до 54-й армии еще меньше — 44 км.

Войска Ленинградского фронта из-за недостатка сил имели совсем незначительные успехи. В результате январских боев войска 54-й армии вышли на фронт Пушечная, Лодва, станция Малукса, далее по железной дороге до станции Погостье, Посадников остров, поселок Новые Кириши.

С разрешения Ставки командующий Волховским фронтом в конце января приостановил безуспешные атаки группы войск 4-й армии. Направление главного удара было передвинуто в полосу 2-й ударной армии. 52-я и 59-я армии получили задачу расширить горловину у Мясного Бора. Советские войска около двух недель вели тяжелые бои с противником, перебросившим сюда из глубины крупные силы. Наконец, 12 февраля 111-я стрелковая дивизия во взаимодействии с 22-й стрелковой бригадой овладели важными узлами сопротивления — Любино Поле и Мостки. Это значительно улучшило положение 2-й ударной армии. Узкий коридор, связывавший ее передовые части с основными силами армии и тылами, продвинулся до 13 километров. Отличившейся в боях 111-й дивизии полковника С.В. Рогинского в марте было присвоено звание гвардейской.

В боях на западном берегу Волхова навеки обессмертили свои имена три разведчика 299-го полка 255-й дивизии: сержант И.С. Герасименко, красноармейцы А.С. Красилов и Л.А. Черемнов.

29 января в критический момент боя они закрыли своими телами амбразуры вражеских ДЗОТов, чтобы обеспечить успешное продвижение вперед подразделений своего полка. Отважные воины были посмертно удостоены звания Героя Советского Союза. В центре Новгорода в их честь воздвигнут монумент, а поэт Николай Тихонов посвятил им «Балладу о трех коммунистах».

В дальнейшем, развивая наступление, войска 2-й ударной армии вышли в район юго-западнее Любани, где намечалось соединиться с наступающими с севера войсками 8-й[22] и 54-й армий Ленинградского фронта.

Много героических подвигов совершили наши воины в этом сражении. Помощник начальника оперативною отделения штаба 111-й стрелковой дивизии старший лейтенант Н.В. Оплеснин, выполняя приказ командира дивизии, под огнем врага форсировал реку Волхов, разведал силы противника и таким образом помог командованию успешно решить важную боевую задачу. Родина высоко оценила подвиг командира.

В этот период 54А Ленинградского фронта, которой в Любанской операции командованием Красной Армии отводилась важная роль, вновь была усилена танками и бронеавтомобилями. В начале февраля 1942 года из Ленинграда была переброшена по льду Ладожского озера 124-я танковая бригада в составе 31 танка КВ. 16-я и 122-я танковые бригады были доукомплектованы легкими танками, вышедшими из ремонта с заводов и рембаз, кроме того, 122 тбр усиливалась ротой КВ из состава 123 тбр, переброшенной по льду Ладожского озера. Из бронемашин Ленинградского фронта было сформировано три бронебатальона, по 22 бронемашины БА-10 в каждом, и приданы 16, 122-й и 124-й танковым бригадам с задачей использования их в качестве средств преследования противника.

На протяжении всего февраля на северо-западном ТВД шло кровавое противоборство. В этот период основные успехи Красной Армии пришлись на войска Северо-Западного фронта, которые 20 февраля 1942 года окружили группировку германских войск в районе Демянска (впоследствии эта операция затянулась до 1943 года, — Прим. авт.). Наступательные попытки 2-й ударной армии Волховского фронта оказались тщетными: Любань освободить она не смогла, хотя в феврале увеличила ширину фронта вклинения с 12–15 км до 35–47 км. 54-я армия Ленфронта тоже особых успехов не имела.

Остальные ленинградские армии и войска оперативных групп, те, которые находились в кольце блокады, несмотря на все тяготы и лишения, сковывали немалые силы противника, наносили ему значительный урон. В боях за город на Неве впервые в Отечественной войне родилось снайперское движение как одно из выражений патриотизма и ненависти к врагу. Военный совет фронта докладывал Центральному Комитету Коммунистической партии, что в соревнование по истреблению немецких солдат на 20 января 1942 года включилось свыше 4200 бойцов, командиров и политработников. «Только в соединениях 23, 42-й и 55-й армий и Приморской оперативной группы, — говорилось в телеграмме от 28 января 1942 года — за 20 дней января ст. участниками боевого соревнования — истребителями уничтожено более 7000 немецких солдат и офицеров…».[23]

Военный совет, командиры и политработники по достоинству оценили значение истребительного движения воинов, способствовавшего активизации войск на ленинградских рубежах. Малыми средствами врагу наносились ощутимые потери.

Снайперы стали самыми знатными людьми фронта. Это были и пехотинцы, и артиллеристы, и танкисты, и летчики, и саперы. Фронтовая и армейские газеты проводили переклички передовых воинов, их опыт изучался и распространялся.

6 февраля Президиум Верховного Совета СССР присвоил высокое звание Героя Советского Союза десяти снайперам-истребителям Ленинградского фронта: старшине И.Д. Вежливцеву, красноармейцу П.И. Голиченкову, заместителю политрука А.А. Калинину, лейтенанту Н.А. Козлову, старшему сержанту С.П. Лоскутову, сержанту В.Н. Пчелинцеву, старшему лейтенанту Ф.Ф. Синявину, красноармейцу Ф.А. Смолячкову, лейтенанту Ф.Ф. Фомину, младшему лейтенанту М.И. Яковлеву. 130 лучших снайперов было награждено орденами и медалями.

22 февраля состоялся фронтовой слет снайперов. Обращаясь к участникам слета, руководитель партийной организации города А.А. Жданов назвал наших снайперов-истребителей подлинными героями Великой Отечественной войны, передовиками огневой подготовки и поставил перед командирами, комиссарами, политорганами и партийными организациями задачу сделать снайперское движение массовым. И оно действительно приобрело массовый характер. Снайперскими становились целые взводы и роты, находившиеся на переднем крае. Не было почти ни одного дня, когда немецких солдат оставляли в покое. Оборона наших войск под Ленинградом, несмотря на то, что была позиционной, носила активный характер, сливаясь воедино с доблестной борьбой наших воинов на других участках огромного советско-германского фронта.

В период января-февраля 1942 года штаб артиллерии Ленинградского фронта продолжал руководить контрбатарейной борьбой, ибо вражеские артобстрелы были «головной болью» блокадного города Вот что об этом вспоминал в тот период командующий артиллерией Ленинградского фронта Г.Ф. Одинцов:

«Подвоз боеприпасов был организован, и мы смогли увеличить их расход на контрбатарейную борьбу. От нейтрализации перешли к подавлению вражеских батарей. Немцы это ощущали и вели огонь по-воровски: короткий огневой налет, и батарея противника замолкает на несколько часов. Таким же методом открывали огонь и другие батареи. Особенно доставалось Кировскому заводу, единственно действующей электростанции ГЭС-5, Невскому проспекту (тогда проспект 25 Октября), Московскому району, Витебскому вокзалу, Ленинградскому порту, где стояли дивизионы 101-й железнодорожной бригады КБФ и 47-го корпусного артиллерийского полка.

В конце февраля во время очередного доклада А.А, Жданову (разговор шел о подвозе боеприпасов и контрбатарейной борьбе) он неожиданно спросил:

— Как можно называть тот метод в борьбе с артиллерией противника, который мы сейчас применяем: наступательным или оборонительным?

— Конечно, оборонительным, — ответил я.

— Но при этом методе немцы могут разрушить город, не правда ли? А как и что следует сделать, чтобы метод стал наступательным?

— Нужно нe подавлять, а уничтожать батареи противника, а для этого требуется большое количество тяжелых снарядов, корректировочная авиация, которой у нас нет и развертывание разведывательных средств, особенно для КБФ.

— Ну, что же, — сказал Жданов, — давайте обратимся в Ставку и попросим помощи. Все надо изложить кратко. Когда вы можете составить нужную просьбу?

— Часа через два, — ответил я. Мне пришло в голову, что с переходом к плановому уничтожению артиллерийском группировки немцев наступит новый этап в контрбатарейной борьбе.

Пришлось долго обдумывать, как кратко изложить просьбу в Ставку. Грубая прикидка показала, что в зависимости от дальности до целей потребуется от 600 до 1200 снарядов 122-мм калибра на каждую батарею. Если на месяц планировать уничтожение 10–12 батарей, то потребуется до 15 000 снарядов. Сейчас же мы расходовали 800-1000 снарядов в месяц.

Мы просили Ставку выделить фронту 2–3 отдельные корректировочные эскадрильи (ОКАЭ), подавать ежемесячно 15 000 снарядов калибра 122–152 мм и разрешить сформировать за счет ресурсов фронта два ОРАД (отдельный разведывательный артиллерийский дивизион. — Прим. авт.), две отдельные звукометрические батареи и один воздухоплавательный отряд (аэростатов). На другой день получили ответ, в котором наш замысел одобрялся, разрешалось сформировать разведывательные части артиллерийской инструментальной разведки (АИР). Что же касается снарядов, то с марта по июнь Центр обещал подавать фронту по 5 000 снарядов ежемесячно с последующим увеличением до просимой цифры.

В начале марта прибыли две авиационные корректировочные эскадрильи (12 и 49 ОКАЭ), были сформированы 8-й воздухоплавательный отряд, две звукометрические батареи, два ОРАД. Артиллерия КБФ получила одну звукобатарею, часть воздухоплавательного отряда. С разрешения Военного совета для контрбатарейной борьбы была привлечена авиация ВВС Ленинградского фронта[24], а впоследствии и ВВС КБФ.

Для обсуждения мероприятий по повышению эффективности контрбатарейной борьбы собрали совещание, на которое пригласили начальников артиллерии 42-й армии и КБФ, а также командиров кopпусных артиллерийских полков.

Прибыл контр-адмирал И.И. Грен, его начальник штаба капитан 1-го ранга Фельдман, начальник артиллерии 42-й армии полковник М.С Михалкин, командиры 41-го и 73-го корпусных полков майоры Н.П. Витте и С.Г Гнидин. Я доложил решение Военного совета и технику уничтожения батарей. Фельдмана поразило большое количество боеприпасов, потребных для этой цели. Иван Иванович Грен разъяснил, что наступает новый этап в контрабатарейной борьбе. Несмотря на все еще ощущающийся недостаток боеприпасов, нужно воевать в соответствии с требованиями артиллерийской науки.

Главное — помнить о спасении Ленинграда. Я был признателен адмиралу за поддержку и объявил, что для артиллерии 42-й армии и КБФ будут даваться разные цели и каждая сторона несет ответственность за уничтожение указанных ей батарей.

Вскоре прибыли 12-я и 49-я отдельные корректировочные эскадрильи (ОКАЭ). Они были вооружены приспособленными для разведки штурмовиками ИЛ-2 и бомбардировщиками СБ. Летчики-наблюдатели не имели желания работать в корректировочной авиации. При встрече командир 12 ОКАЭ майор Колчановский попросил у меня разрешения подвешивать бомбы с тем, чтобы разведку совмещать с бомбардировкой. Пришлось собрать офицеров эскадрильи и разъяснить все значение борьбы с вражеской артиллерией, обстреливающей город Ленина. После этого буквально через месяц эскадрильи освоились со спецификой работы, и летчики-наблюдатели стали энтузиастами своего дела. Среди них появились настоящие мастера разведки и корректирования; старший лейтенант Абузиров, погибший в бою в 1943 году, старший лейтенант Бредун, лейтенант Белогородский и другие.

Особое внимание приходилось уделять увеличению в войсках боевых запасов. Накопление боеприпасов шло медленно. В Ленинград из глубины страны прибывали элементы снарядов и мин, но корпуса для них нужно было производить самим. По моей просьбе заведующий промышленным отделом горкома ВКП(б) П.М. Басов (стад жертвой необоснованных репрессий в 1950 году. — Прим. авт.) собрал в марте директоров промышленных предприятий и объявил разработанный артснабжением фронта план производства корпусов к 82— и 120-мм минам, 76- и 85-мм пушечным снарядам. На совещании выяснилось, что нет рабочей силы. Оставшиеся в живых старые рабочие и мастера были больны дистрофией. Не хватало промышленного сырья: металла, кокса. Товарищ Басов обратился ко мне с просьбой, не может ли фронт дать заводам 1000–1500 красноармейцев для направления их на заводы. После долгих дебатов на март был принят план производства 40 000 корпусов наиболее дефицитных боеприпасов. В последующие месяцы выявились возможности большого города. Разыскали кокс, металл. По призыву партийных и комсомольских организаций на заводы пришли тысячи еще не оправившихся от голода ленинградцев. Мы также выделили для работы на заводах 1200 артиллеристов.

Вот картина роста производства боеприпасов:

— в 1941 году — 1 млн 274 тыс. снарядов и мин;

— в 1942 году — 1 млн 315 тыс снарядов и мин;

— в 1943 году — 2 млн 348 тыс. снарядов и мин.

Фактически указанное количество боеприпасов в 1942 году было произведено за 9 месяцев. Кировский завод, находившийся под обстрелом дивизионной артиллерии немцев, в 1942 году также изготовил 617 полковых пушек образца 1927 года.

История никогда не забудет бессмертный подвиг ленинградцев, которые в нечеловеческих условиях снабжали фронт вооружением и боеприпасами. Кроме того, часть вооружения, в частности, 76-мм полковые пушки 1927 года, мы отправляли и на другие фронты».

Структурная карта-схема функционирования «Дороги жизни» в 1941–1942 годах.

В феврале 1942 года в советские разведорганы поступили данные о подготовке финской Юго-Восточной армии к наступлению на Ленинград, тем более, что войска армии Финляндии находились в 15 км от города. На этом участке Ленинградского фронта оборонялась наша 23-я армия. Ее усилили 106-м отдельным танковым батальоном, который полностью, до штатных требований укомплектовали тяжелыми и легкими танками. Также в район боевых действий 23-й армии перебросили два бронепоезда: С-28 из 8-й армии и № 30 из 55-й армии.

Однако финны своего наступления так и не начали. Причин этому может быть две. Во-первых, руководитель Финляндии маршал K.Г. Маннергейм считал задачи этой войны выполненными: границы 1939 года на Карельском перешейке были восстановлены и захвачена также территория Восточной Карелии. Дальнейшее участие Финляндии в войне вело к большим людским и материальным потерям, непозволительным для такой маленькой страны. Во-вторых, США, поддерживавшие нейтральные отношения с Финляндией, грозили объявить ей войну в случае продолжения политики захвата советских территорий (в первую очередь это касалось Архангельска, куда по ленд-лизу отправляли необходимые для СССР грузы. — Прим. авт.), в том числе и для Ленинграда. К двум объективным причинам примешивалась одна субъективная — Маннергейм (как швед) недолюбливал немцев вообще, а Гитлера в частности, совершенно не разделяя германские планы переустройства мира и немецкую расовую политику. Как бы то ни было, в течение 1942 года на фронте советско-финского противостояния велись бои местного значения. Если средние ежесуточные потери финских войск в период с июня по декабрь 1941 года составили 464 человека, то в 1942 году — только 59 человек.

Практически до конца февраля 1942 года все армии и оперативные группы Ленинградского фронта также вели бои местного значения. Имея на 15 февраля 142 боеготовых танка и 165 бронеавтомобилей (более подробные данные смотрите в представленной таблице), за весь февраль бронетанковые части Ленфронта потеряли всего 8 танков (6 Т-26, ВТ-5 и Т-28), которые были подбиты артиллерией противника и сгорели.

Состояние танковых войск Ленинградского фронта на 15 февраля 1942 года

Военно-политическое руководство страны требовало от командования Ленинградского фронта скорых результатов, 26 февраля Ставка приказала усилить 54-ю армию 4-м стрелковым корпусом (он имел в своем составе одну стрелковую дивизию, четыре стрелковые и одну танковую бригады, три лыжных батальона, один артполк и один дивизион реактивной артиллерии) и не позднее 1 марта возобновить наступление на Любань (директива Ставки ВГК № 170121) навстречу Волховскому фронту.

28 февраля 1942 года Ставка Верховного Главнокомандования уточнила задачи 2-й ударной армии Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта. Эти армии должны наступать навстречу друг другу и соединиться в районе Любани с целью окружения и уничтожения любань-чудовской группировки, а по выполнении этой задачи наступать на Тосно и Сиверскую с целью ликвидации мгинской группировки и снятия блокады с Ленинграда.

Эта директива означала по существу отказ Ставки от своего первоначального замысла, изложенного в директиве от 17 декабря. Поняв, что для его выполнения не хватает ни сил ни средств, Ставка предложила последовательно разгромить вначале любань-чудовскую, а затем уже и мгинскую группировки. Будь такое решение принято ранее, т. е, при организаций операции, возможно, и исход ее был бы другой. Но в конце февраля, когда последовала уточненная директива Ставки, положение изменилось, наши силы и средства оказались израсходованными[25], а Ставка, по условиям той обстановки, которая сложилась на всем советско-германском фронте, не могла дать необходимое для развития операции усиление. Поэтому наступление и в измененных направлениях также имело незначительные результаты. Продвижение 2-й ударной и 54-й армий совсем захлебнулось, наши войска остановились, не дойдя до Любани 10–12 км. Апофеозом всей этой деятельности стали действия 2-й ударной армии под Любанью. К 26 февраля 80-я кавалерийская дивизия, части 327-й стрелковой дивизии и рота танков приблизились к Любани до 1,5 км, где попали в окружение в результате сильных фланговых ударов 225-й и 61-й пехотных дивизий противника Окруженные продержались 10 дней в ожидании войск 54-й отдельной армии генерала И.И. Федюнинского (Ленинградский фронт), и в ночь с 8 на 9 марта, подорвав технику, прорвались к своим. 14 марта 1942 года 327 сд и два лыжных батальона взяли Красную Горку и любанская группировка противника оказалась в «мешке». Но в конец измотанные части «завязать мешок» не смогли. Немцы быстро оправились и ударами с флангов силами 291 пд закрыли брешь в своей обороне. Оставшиеся без боеприпасов и продовольствия, наши части через 5 дней с трудом смогли пробиться к своим. Неудача под Красной Горкой была первым тревожным сигналом о том, что даже ограниченная по задачам Любанская операция стала непосильна для Волховского фронта и необходимо ради спасения 2-й ударной армии немедленно выводить ее из «мешка».

Не дало ощутимых результатов наступление Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта в марте (к концу марта соединения генерала И.И. Федюнинского продвинулись на 22 км, — Прим. авт.) и апреле 1942 года Оно опятъ-таки протекало медленно, часто приостанавливалось из-за отсутствия резервов и материально-технических ресурсов (танки, боеприпасы, возимая артиллерия и др.). Эти остановки-паузы были довольно значительны, причем происходили они разновременно для обоих фронтов.

Ленинградский фронт, к примеру, израсходовав свои ресурсы, прекращал наступление, а Волховский, пополнившись людьми и материальными ресурсами, наоборот, приступал к его продолжению после паузы. Но вот начинала наступать 54-я армия Ленинградского фронта, а к этому времени войска Волховского фронта фактически уже остановились (в дополнение ко всем нашим неудачам германское командование, воспользовавшись тем, что 4-я армия Волховского фронта особой активности не проявляла, сняло часть сил в ее полосе и перебросило их против 54-й армии. — Прим. авт.). Подобная несогласованность действий фронтов была на руку командованию противника Располагая автотранспортом и используя хорошую сеть дорог, он имел возможность маневрировать резервами, сосредоточивать силы на направлениях наших ударов и легко их парировать. У основания вклинения 2-й ударной армии враг прочно удерживал район Спасская Полисть, Любцы и контратаками с севера и юга вдоль железной дороги и шоссе Новгород — Чудово все время сужал пробитую в его фронте брешь. В результате этих контратак, проведенных силами 269-й и 250-й пехотных дивизий[26], немецкому командованию к 26 марта удалось соединить свою чудовскую и новгородскую группировки, создать внешний фронт по реке Полисть и внутренний фронт по реке Глушица Таким образом, коммуникации 2-й ударной армии и нескольких соединений 59-й армии были прерваны. С этого момента началась трагедия для советских войск, практически оказавшихся в окружении. Ее можно было предотвратить, если бы наше командование более внимательно отнеслось к обеспечению флангов наступающей ударной группировки. Начавшиеся еще в феврале настойчивые контратаки противника, а также переброска его резервов в районы Спасская Полисть и Любцы давали возможность разгадать замысел врага, тем более что развитие прорыва в глубину со стороны наших войск затянулись. В конце марта 1942 года разведчики 327-й стрелковой дивизии захватили немецкого офицера, заблудившегося в лесу. При нем была копия приказа на уничтожение 2-й ударной армии. Но и этот сигнал тревоги был оставлен без должного внимания.

Для ликвидации всех войск, прервавших коммуникации 2-м ударной армии, решением командующего Волховским фронтом были привлечены 372-я стрелковая дивизия, 24-я и 58-я отдельные стрелковые бригады, 4-я и 24-я гвардейские стрелковые дивизии и 7-я танковая бригада (введена в состав 2-й ударной армии 14 марта 1942 года, имела 40 новых нерадиофицированных танков Т-34-76) под общим командованием генерала И.Т. Коровникова. Еще с 20 марта при штабе 2-й ударной армии находился заместитель командующего Волховским фронтом генерал-лейтенант А.А. Власов. Командующему 52-й армией генералу В.Ф. Яковлеву приказано было очистить дорогу Мясной Бор — Новая Кересть. Командующий фронтом просил у Ставки дать пополнение до 28 марта в количестве 12 тыс, а в период до 3 апреля — еще 10 тыс. человек. 30 марта командующий Волховским фронтам донес в Ставку, что ликвидация противника, прорвавшегося на стыке 59-й и 52-й армий, развивается успешно и что коммуникации 2-й ударной армии уже освобождены, так как у поселка Мясной Бор (35 км северо-восточнее Новгорода) была пробита узкая горловина; в ближайшие два дня командование фронта намеревалось завершить разгром всей вражеской группировки, оборонявшейся к юго-западу от Спасской Полисти, и восстановить положение на фронте 52-й армии в районе Земтицы. Однако это донесение не совсем точно отражало действительное положение.

Прорыв-то был сделан, но его ширина не превышала 1,2–2 км. Проход простреливался насквозь. По такому узкому коридору только ночью могли двигаться небольшие группы солдат, отдельные орудия, повозки, используя колонный путь с жердевым настилом в болотистых местах. В свое время, когда в январе ширина прорыва достигала 8-10 км, для подвоза 2-й ударной армии всею необходимого и вывоза больных и раненых, а также эвакуации неисправной техники строилась узкоколейка. Закончить ее не успели, а затем в связи с развернувшимися здесь упорными боями было уничтожено и то, что сделали. 9 апреля 1942 года противник юго-западнее Спасской Полисти вновь продвинулся вперед и еще более сузил горловинy. Таким образом, по существу коммуникация 2-й ударной армии восстановлена не была. В силу сложившейся обстановки для войск 2-й ударной армии и части соединений 59-й армии все необходимое приходилось подвозить транспортной авиацией.

Части Красной Армии, которые прикрывали проход, постоянно несли тяжелые потери. На них непрерывно «давили» около 10 пехотных и моторизованная дивизия вермахта, три полка СС. Расчет на то, что раннее потепление, лесисто-болотистая местность не позволят германским войскам вести сколько-нибудь серьезные наступательные действия, не оправдался. Бездорожье и распутица ударили прежде всего по нашим войскам.

31 марта на северном фланге «коридора» в окружение попала 378-я стрелковая дивизия и лишь к 24 апреля к своим войскам удалось пробиться 500–600 оставшимся бойцам и командирам. 16 апреля 1942 года из-за болезни был отстранен от командования 2-й ударной армией генерал-лейтенант Клыков, а на его место по рекомендации командующего фронтом назначен генерал-лейтенант А.А. Власов.[27]

Было бы не совсем правильным, говоря о причинах неудач зимнего наступления 1941–1942 годов Волховского и Ленинградского фронтов, ссылаться только на Ставку. Эти неудачи во многом зависели и от командования фронтов, армий и соединений, подготовки штабов и войск. Организация и управление боевыми действиями со стороны штабов армий, дивизий были не на должной высоте. Так, в период боев в районе Красной Горки штаб 2-й ударной армии допустил грубые просчеты во времени на подготовку частей и соединений для боя, некоторые части и соединения получили боевые распоряжения на второй день после указанного им времени для выполнения боевой задачи. В период боев по освобождению коммуникаций 2-й ударной армии взаимодействие пехоты с артиллерией и танками было плохое, а управление боем со стороны командующего армиями и командиров дивизий не налажено. В боевых действиях войск Ленинградского фронта — 55-й армии в наступлении на Тосно, 8-й армии при форсировании Невы у Невской Дубровки и 54-й армии при наступлении на Любань в районе станции Погостье помимо указанных выше недочетов слабо применялись орудия прямой паводки для уничтожения огневых точек. Артиллерийская подготовка без надлежащей разведки и корректировки огня по целям была малоэффективна. Кроме того, резко сказывалась на наступлении наших войск недостаточная насыщенность их танками, отсутствие самоходной артиллерии и мизерное обеспечение гаубичной и пушечной артиллерии крупных калибров боеприпасами.

Любанская наступательная операция войск Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта в январе-апреле 1942 года

Например, наступательные бои 55-й и 8-й армий обеспечивались главным образом огнем 76-мм полковых пушек образца 1927 года, которые производились в Ленинграде. Наша авиация была настолько слаба, что не только не могла поддерживать наступающие войска, но и по-настоящему прикрыть их oт массовых налетов вражеских самолетов. Противник в дни интенсивных боев производил до 200–300 самолетовылетов группами по 20–30 самолетов. Помимо того, что советские войска несли потери, интенсивные воздушные налеты оказывали очень значительное моральное воздействие на наши войска, которые с появлением в воздухе вражеских самолетов прекращали всякое движение и прижимались к земле.

Наступил апрель. Пришла весна. Кто бывал на северо-западе нашей страны, знает, что такое там распутица. Хороших мощеных дорог вообще немного, а в районе действий 2-й ударной и 54-й армий и того меньше, поэтому приходилось использовать грунтовые, проселочные дороги и сделанные войсками «жердевки». ВВС фронта продолжали снабжать 2-ю ударную армию продовольствием, фуражом, боеприпасами и медикаментами. Погода и распутица неизбежно внесли свои коррективы в общий ход боевых действий. Хотя в сводках того времени и отмечалось, что 59-я армия вела бои с противником, занимающим район Спасская Полисть, нужный результат не был достигнут. По воспоминаниям участников событий, вряд ли вообще имели место бои в том смысле, как это принято понимать. Вероятнее всего, дело ограничивалось артиллерийской, оружейной и пулеметной перестрелкой. Если вспомнить, что речь идет о лесисто-болотистой местности, где солдаты и офицеры находились по пояс в воде, то трудно себе представить самую возможность более активных боевых действий…

Оперативная результативность Любанской операции в целом оказалась низкой. Вражеская группировка не была ни окружена, ни тем более разгромлена. 30 апреля наступление на любанском направлении пришлось окончательно прекратить. Советские войска, потеряв 308367 человек, из них 95064 безвозвратно, оказались, по существу, в окружении.[28] В дальнейшем понадобилось проводить специальную операцию по выводу из окружения 2-й ударной армии.

НОВЫЕ НЕУДАЧИ

21 апреля 1942 года генерала М.С. Хозина пригласили в Ставку. Причиной вызова явилось то, что он неоднократно в разговорах по прямому проводу с ответственными лицами Ставки высказывал претензии по поводу того, что операция по снятию блокады с Ленинграда между Ленинградским и Волховским фронтами идет несогласованно, разрозненно. Противник, пользуясь этим, легко парирует удары Красной Армии[29]. Сначала Хозин просил, чтобы Ставка более централизованно руководила Ленинградским и Волховским фронтами, направляя их усилия на решение главной задачи, и не только организовывала взаимодействие между фронтами, но и своевременно питала фронты людскими и материальными ресурсами. А затем, непосредственно вызванный к Верховному Главнокомандующему, он вдруг (видимо в запале) заявил, что если армии Волховского фронта будут присоединены к Ленинградскому фронту, то имеющимися силами он, Хозин, сумеет решить задачу по деблокаде Ленинграда.

В итоге доклада командующего Ленинградским фронтом в присутствии Б.М. Шапошникова, А.М. Василевского и некоторых членов ГКО И.В. Сталин предложил в целях лучшего взаимодействия войск объединить Ленинградский и Волховский фронты в единый фронт. Такое смелое предложение явилось неожиданным не только для самого М. Хозина (вряд ли он ожидал подобной реакции на свои слова), но и для других присутствовавших. В первый момент никто из участвовавших в совещании глубоко не мог продумать, насколько оно было приемлемо. Впоследствии жизнь очень четко показала нецелесообразность этого решения. Но тогда возражений не последовало, да и вообще в то время при колоссальном авторитете, которым пользовался Сталин, вряд ли кто мог возразить. В тот же день поздно ночью была подписана директива СВГК № 170301 от 21 апреля 1942 года, в которой Ставка Верховного Главнокомандования приказывала:

1. С 24 часов 23 апреля 1942 года объединить Ленинградский и Волховский фронты[30] в единый — Ленинградский фронт в составе двух групп:

а) группы войск ленинградского направления (23, 42, 55-я армии, Приморская и Невская группы войск);

б) группы войск волховского направления (8, 54, 4, 2-я ударная, 59-я и 52-я армии, 4-й и 6-й гвардейские корпуса и 13-й кавалерийский корпус).

2. Командующим Ленинградским фронтом назначить генерал-лейтенанта М.С. Хозина, возложить на него и командование группой войск волховского направления (группу войск ленинградского направления возглавил генерал-лейтенант Л.А. Говоров. — Прим. авт.).

Одновременно емy (Хозину) устно было приказано разработать план вывода 2-й ударной армии из «мешка», в котором она в это время оказалась.

Скоропалительные предложения Хозина пришлись И.В. Сталину по душе: ведь главное, что командующий Ленфронтом не требовал никаких дополнительных войск, наоборот, он даже согласился на немедленную передачу Северо-Западному фронту 6-го гвардейского стрелкового корпуса и стрелковой дивизии, которые Мерецков выделил на усиление 2-й ударной армии. В предполагаемом Хозиным варианте проблема освобождения от блокады Ленинграда сводилась лишь к упразднению одного фронтового управления и перестановке кадров.

Довольно скоро новому руководству пришлось убедиться, что в результате объединения фронтов дело не только не улучшилось, а совсем наоборот, ухудшилось. Управление войсками двух фронтов крайне осложнилось, что не могло не сказаться на действиях войск. Прибыв в Малую Вишеру в штаб Волховского фронта с указанной директивой и вступив в командование Волховской группой, генерал-лейтенант М.С. Хозин начал изучать обстановку. Ничего утешительного не было. Прямо надо сказать, обстановка была очень тяжелой, 2-я ударная армия и часть соединений 59-й армии, которые вели борьбу с противником, занимавшим выступ у Спасской Полисти с западной стороны, фактически находились в окружении. В окружении оказались 4-я, 19-я и 24-я гвардейские стрелковые дивизии, 378, 267, 259, 191, 46, 327, 328, 305-я стрелковые дивизии, 13-й кавалерийский корпус (87-я, 25-я и 80-я кавдивизии), 57, 53, 59, 22-я и 25-я отдельные стрелковые бригады.

В результате изнурительных боев, которые продолжались три с половиной месяца, войска Волховского фронта, особенно 2-й ударной и 59-й армий, морально устали, понесли большие потери и не выполнили возложенной на них задачи. Многие соединения имели до 60–70 % некомплекта в живой силе. Танковые бригады и отдельные танковые батальоны остались без танков, артиллерия — без боеприпасов. Этим и объясняется прежде всего тот факт, что соединения 59-й армии не смогли ликвидировать выступ у Спасской Полисти, обороняемый одной только 61-й пехотной дивизией противника. Немецкое командование этого участка, прочно владея районом Спасской Полисти и выступом юго-западнее этого участка фронта, а также районом Любцов, все время угрожало прервать проход шириной 1,5–2 км в районе Мясного Бора. Наступившая здесь весна окончательно испортила имевшийся на ТВД колонный путь. Поэтому наземный транспорт доставлял продовольствие, фураж, боеприпасы в очень мизерных дозах, не обеспечивавших войска двух армий, действовавших в горловине и в самом «мешке».

Изучив боевую обстановку, Военный совет Ленинградского фронта доложил И.В. Сталину, что пока советские войска не освободили Спасскую Полисть, пока полностью не будут восстановлены коммуникации 2-й ударной армии, всякое развитие ее операции на Любань будет сдерживаться оглядкой на узкий проход между Спасской Полистью и Мясным Бором.

В соответствии с этим основным выводом из оценки обстановки и полученными устными указаниями Ставки о выводе 2-й ударной армии из «мешка» Военный совет Ленинградского фронта и Волховской группы 30 апреля приказал 2-й ударной армии перейти к обороне, прочно обеспечить направления: Пятница, Кривино, Вдицко; Апраксин Бор, Ручьи, Вдицко; Сусьте, Донец, оз. Тигода; платформа Еглино, Дубовик, Финев Луг. 13-й кавалерийский корпус к 4 мая вывести в район Поддубье, Финев Луг, Вдицко, где он поступает в резерв фронта. 191-ю и 259-ю стрелковые дивизии, 442-й артиллерийский полк к исходу 3 мая сосредоточить в районе Ольховки, где эти соединения перейдут в подчинение 59-й армии. Командующему этой армией было приказано продолжать операцию по освобождению района Спасской Полисти, а по выполнении задачи подготовить к выводу в резерв фронта 4-ю гвардейскую и 372-ю стрелковые дивизии, 7-ю отдельную танковую бригаду (на' 30 апреля 1942 года в 7-й гвардейской танковой бригаде на ходу было 5 танков Т-34 и 4 бронеавтомобиля БА-20, а в ремонте — 10 Т-34 и 3 БА-20) и в армейский резерв — 24-ю и 58-ю стрелковые бригады.

Решение командующего Волховской группой войск на вывод из окружения 2-й ударной армии

Таким образом, командование фронта предусматривало еще до начала операции по выводу 2-й ударной армии из мешка последовательно вывести через проход 13-й кавалерийский корпус, четыре стрелковые дивизии и 7-ю отдельную танковую бригаду, всех раненых и больных воинов, а также то, что не нужно войскам из тыловых учреждений. Все это впоследствии было осуществлено.

12 мая 1942 года Военный совет фронта вновь обстоятельно доложил Ставке, что противник за последнее время усилил свои группировки в районе Спасская Полисть и севернее Любцов, перебросив в эти районы 121-ю и 61-ю пехотные дивизии. Не подлежит сомнению, что он вел подготовку к соединению своих чудовской и новгородской группировок.

59-я армия задачи по освобождению района Спасской Полисти не выполнила. Основная причина — большой некомплект в частях и соединениях, отсутствие танков и резервов. В сложившейся обстановке в горловине (фактически на стыке 59-й и 52-й армий) дальнейшее ведение наступательных операций 2-й ударной, 59-й и 52-й армий из-за необеспеченности материальными ресурсами и живой силой стало весьма опасным. Наступила пора, когда нужно было переключить все внимание на то, чтобы спасти 2-ю ударную армию. Командование фронтом считало, что для этого необходимо было подготовить нанесение мощного удара с востока навстречу выходящим войскам 2-й ударной армии, развернув на фронте Спасская Полисть, Мостки, Мясной Вор, Любцы четыре-пять стрелковых дивизий, две-три танковые бригады, четыре-пять отдельных танковых батальонов, а во втором эшелоне иметь две-три стрелковые бригады. Такое количество соединений в составе Волховской группы было. Но все они остро нуждались в пополнении людьми, в них уже почти не оставалось танков, и не имелось артиллерийских боеприпасов.

На запрос генерал-лейтенанта М. Козина по этому поводу Ставка быстро ответила, что удовлетворить заявки фронта и группы нет возможности. Все, на что можно было рассчитывать, — это танки на пополнение одной танковой бригады, некоторое количество маршевых рот (сколько, точно неизвестно) и примерно до 1 боекомплекта боеприпасов. Но это далеко не обеспечивало укомплектование хотя бы до 50 % штатного состава частей и соединений, предназначенных для нанесения удара с востока навстречу выходящим частям и соединениям 2-й ударной армии.

12 мая в штаб фронта и группы были вызваны начальник штаба и член Военного совета 2-й ударной армии для ознакомления с порядком отхода 2-й ударной армии, предусмотренным решением командующего фронтом и группой. Основным рубежом, который надо было занять и прочно удерживать до тех пор, пока ударная группировка 2-й ударной армии и 59-й армии пробьют бреши и соединятся между собой, должен быть рубеж река Равань, Вдицко, станция Рогавка, озеро Тигода. убедившись, что начальник штаба и член Военного совета 2-й ударной армии поняли замысел отхода и вывода из окружения, М. Хозин отпустил их, и они на самолете вылетели в армию.

Долгое время директива Ставки на вывод 2-й ударной армии в штаб фронта не поступала. Наконец, 21 мая в 17.20, она была получена, В ней говорилось:

«1. Ближайшими задачами для войск Волховской группы Ленинградского фронта иметь:

а) прочную оборону на фронте 54-й и 8-й армии с тем, чтобы не допустить прорыва противника со стороны Мги на Волхов.

б) не позднее 1 июля 1942 года очистить от противника восточный берег реки Волхов в районе Кириши, Грузино. Подготовку этих операций и обеспечение их в огневом отношении взять лично на себя…

в) отвод войск 2-м ударной армии с тем, чтобы, прочно прикрывшись на рубеже Ольховское, оз. Тигода с запада, ударом главных сил 2-й ударной армии с запада, с одновременным ударом 59-й армии с востока уничтожить противника в выступе Приютино, Спасская Полисть…

2. По ликвидации противника в районе Кириши, Грузино и в выступе Приютино, Спасская Полисть основными задачами войск Волховской группы иметь:

а) силами 54-й и 8-й армий прочное прикрытие мгинского и люба не кого направлений, не допустив удара противника на Волхов и далее на Лодейное поле…

б) силами 4-й армии прочную оборону непосредственно на восточном берегу реки Волхов на участке Кириши, Грузино, не допустив попыток противника форсировать реку Волхов и нанести удар в направлении Будогощь, Тихвин…

в) силами 59-й, 2-й ударной армий и правым крылом 52-й армии прочно обеспечить за собой плацдарм на западном берегу реки Волхов в районе Спасская Полисть, Мясной Бор, Земтицы, ленинградские железную дорогу и шоссе с тем, чтобы не допустить соединения по этим дорогам новгородской и чудской группировок противника и восстановления железной дороги Новгород — Ленинград…

3. В целях удобства управления после ликвидации противника в районе Спасской Полисти реорганизовать Волховскую группу войск, создав из нее две группы: Ладожскую — в составе 54-й и 8-й армий на фронте от Ладожского озера до р. Волхов у Кириши и Волховскую — в составе 4, 59, 2-й ударной и 52-й армий на фронте Кириши, Грузино, Спасская Полисть, Земтицы и далее по реке Волхов до озера Ильмень… Военный совет и штаб Ленинградского фронта от непосредственного командования войсками Волховской группы освободить».

Итак, по этой директиве весь Ленинградский фронт и его группы переходили к обороне. Из-за отсутствия людских и материальных ресурсов Ставка временно отказалась от активных действии по снятию блокады с Ленинграда. Ставка поняла, что с объединением войск Ленинградского и Волховского фронтов в один Ленинградский фронт была допущена ошибка, которая создала трудности управления для командующего фронтом и его штаба. Пункт директивы о разделении Волховской группы на две был попыткой исправить создавшееся положение. Впоследствии, в июне, было принято правильное решение о разъединении Ленинградского фронта на Ленинградский и Волховский.

Теперь посмотрим, как же развертывались события на фронте 2-й ударной армии после всех отданных распоряжений.

К 16 мая 1942 года, когда дороги и колонные пути подсохли, из «мешка» были выведены 13-й кавалерийский корпус, 24-я и 58-я стрелковые бригады, 4-я и 24-я гвардейские, 378-я стрелковая дивизии, 7-я гвардейская и 29-я[31] танковые бригады (в составе полуокруженной группировки остался только 166-й отдельный танковый батальон с 10 легкими танками Т-60 — все с «выработанным» моторесурсом; эти боевые машины повзводно (по 3 танка) использовались для стрельбы с места на направлениях вероятных атак противника). К 1 июня были дополнительно выведены 181-я и 328-я стрелковые дивизии, артполк РГК армейского подчинения, вывезены все раненые воины и эвакуировано излишнее имущество.

2-я ударная армия во исполнение директивы фронта 24 мая начала отход на первый рубеж: среднее течение реки Тигода, Дубовик, Остров. 28 мая 92-я, 327-я стрелковые дивизии, 22-я и 23-я стрелковые бригады вышли и заняли основной рубеж обороны Ручьи, река Равань, Вдицко, станция Рогавка, оз. Тигода. Остальные силы 2-й ударной армии продолжали выходить в исходный район севернее Новой Керести для удара навстречу 59-й армии. Встречный удар 59-й и 2-й ударной армий был назначен на 5 июня. Однако 30 мая немцы, заметив отход наших войск, перешли в наступление, нанося удары вдоль железной дороги и шоссе Новгород — Чудово с севера и с юга. Оно поддерживалось массированными действиями авиации в стыке 59-й и 52-й армий.

5 июня в 2 часа ночи ударные группы 59-й и 2-й ударной армий перешли в наступление, К 12 часам дня ударная группа 59-й армии вышла на восточный берег реки Полисть, 2-я ударная армия из-за плохой организации боя своей задачи не выполнила. Враг своим наступлением вдоль железной дороги Ленинград — Новгород внес дезорганизацию в управление ее войсками. Он прорвал оборону войск 2-й ударной армии, занимавших рубеж Ручьи, Вдицко, станция Рогавка, и, заняв Финев Луг, стал угрожать тылу ударной группы армии, находившейся в районе севернее Новой Керести. Командующий фронтом приказал остановить противника, прорвавшегося в район Финев Луг, и восстановить там положение, привести части и соединения ударной группы армии в порядок, тщательно организовать взаимодействие и 6 июня выполнить поставленную задачу.

6 июня с утра германские войска возобновили наступление и окончательно закрыли проход в стыке 59-й и 52-й армий. В окружении остались части семи стрелковых дивизий и шести стрелковых бригад общей численностью до 18–20 тыс. человек. К тому времени численный состав дивизий составлял около 25–30 % от штата. Боеспособными оставались не более сводной роты танков и роты бронетранспортеров. В течение суток на военнослужащего приходилось не более 50 г сухарей (в блокадном Ленинграде — 250 г). О случившемся было немедленно доложено в Ставку, и 8 июня 1942 года последовала смена командования. Генерал-лейтенант М.С Хозин, как не справившийся, был отстранен от руководства фронтом и впоследствии никогда более фронтами не командовал[32]. Командующим вновь созданным Волховским фронтом опять был назначен генерал армии К.А. Мерецков. С ним прибыл представитель Ставки генерал А.М. Василевский. Ленинградский фронт возглавил генерал-лейтенант артиллерии Л.А. Говоров.

В дальнейшем события развертывались примерно так, как они описаны в воспоминаниях Маршала Советского Союза К.А. Мерецкова. Из документов того периода видно, что 19 июня 46-й стрелковой дивизии, 25-й и 57-й отдельным стрелковым бригадам 2-й ударной армии удалось сблизиться с передовыми частями 25-й кавалерийской дивизии 59-й армии, но развить успех они не смогли. И только 21 июня совместными ударами 59-й и 2-й ударной армий удалось разорвать кольцо окружения на ширину около 1 км. В образовавшийся проход к 20 часам 22 июня вышло из окружения около 6000 человек.

К концу 23 июня 1942 года края «коридора» сомкнулись. Район, занимаемый 2-й ударной армией, простреливался насквозь. Все, кто мог держать оружие, встали в строй. Войска пошли на прорыв. Навстречу им двинулись части 378-й стрелковой дивизии. Им-то и удалось всего на несколько часов восстановить проход шириной 800-1000 м. К вечеру 24 июня он сузился до 250 м и простреливался насквозь, Для представления жуткой картины выхода из «котла» автор приводит письмо ветерана 2-й ударной армии А.С. Базюка: «…воображение не в состоянии воссоздать картину того, что творилось в „Долине смерти“. Сплошная стена огня, не прекращающийся вой и грохот, одуряющий запах горелого мяса трупов… В этот огненный коридор втягивались тысячи людей. Все мы считали, что лучше погибнуть в огне, чем попасть к немцам в плен. Но шли только те, кто в состоянии был двигаться. Многие обессилили от голода, про раненых я уже не говорю, лежачие все там и остались до нынешнего дня…»

24 июня связь со штабом 2-й ударной армии прервалась. Противник вновь прорвал фронт на основном рубеже ее обороны в районе Финева Луга и начал развивать наступление вдоль железной дороги и узкоколейки в направлении на Новую Кересть. Командующий 2-й ударной армией отдал устное распоряжение о рассредоточении войск, оставшихся в окружении, и самостоятельном выходе из него мелкими группами. С 9.30 25 июня выход из окружения прекратился. Связь со штабом 2-й ударной армии восстановить не удалось. Комиссар батальона связи штаба 2-й ударной армии, вышедший из окружения, доложил, что он видел командующего 2-й ударной армией на подходе к реке Полисть, где их группа разъединилась.

Наступили последние дни ожесточенного сопротивления советских войск, их величайшего мужества, самопожертвования и героизма. Застрелился выданный предателем и окруженный врагами дивизионный комиссар И.В. Зуев — член Военного совета армии, погибли при совершении прорыва командиры дивизий — С.И. Буланов и Ф.Е. Черный, покончил с собой начальник особого отдела 2-й ударной армии А.Г. Шашков, раненый в предыдущих боях.

Что же на самом деле произошло с Власовым? Штаб армии начал отход в ночь на 25 июня 1942 года от реки Глушица, что в 8 км от деревни Мостки. У речки Полисть они попали под огонь немцев. Штаб разделился на три группы. Одна ушла на запад, встретила партизан, и позже ее вывезли самолетом. Вторую группу рассеяли, прочесывая местность, части охранной дивизии СС. Группа Власова направилась к Волхову. Дальнейшая судьба этой группы работников штаба армии весьма противоречива. Так, бывший командующий Волховским фронтом К.А. Мерецков в своих мемуарах писал о том, что по его приказу капитан М.Н. Борода, адъютант командующего Волховским фронтом, лично возглавляя разведывательную группу, в течение нескольких дней искал командующего 2-й ударной, но кроме нескольких работников его штаба никого не нашел. Как стало известно позже, такое большое внимание персоне Власова уделялось прежде всего потому, что Мерецков отдал приказ об аресте командарма 2-й ударной, обвинив его в поражениях армии. Хотя сейчас доподлинно известно, что в тех условиях Власов сделал все возможное для спасения положения и руководил вверенными ему войсками до последней возможности. Более того, судя по публикациям историка К. Токарева, офицера Генерального штаба, Власов знал об этом приказе, знал и понимал, что его жизнь «висит на волоске». Он струсил и долго не решался вернуться к своим. И только 11 июля 1942 года — это данные военного трибунала, разбиравшего дело Власова, он сдался противнику. Но и в этом вопросе имеются разногласия. Так, по докладам командира партизанского отряда А.Б. Сазонова, только 6 августа 1942 года Власов сдался в плен немцам в деревне Пятница.

Возникает вопрос — мог ли Мерецков отдать приказ об аресте? К моменту развернувшейся трагедии прошло всего лишь 9 месяцев с тех пор, как его приказом Сталина освободили из застенков НКВД. Командование фронтом он осуществлял далеко не безупречно. Перед ним вполне реально виднелась перспектива повторения пути бывшего командующего Западным фронтом генерала Д.Г. Павлова. Тем более, что Мерецков сам рекомендовал Власова на должность командующего армией. В крайне нервозной обстановке того времени Мерецков вполне мог ради спасения своей репутации пойти на приказ об аресте Власова.

Но все эти факты ни в коей мере не могут оправдать мерзость предательства бывшего командующего 2-й ударной. И казнь предателя, свершившаяся 2 августа 1946 года, вполне соответствовала его преступлениям в годы войны.

На 28 июня из окружения вышло 9322 человека, в том числе старшего и среднего комсостава 370 человек, старшего и среднего политсостава 83 человека, младшего комсостава 386 человек[33]. Примерно 8-10 тыс. бойцов, командиров и политработников 2-й ударной армии так и не сумели пробиться сквозь вражеское кольцо, К 29 июня все было кончено. В этот день генерал Гальдер в своем дневнике записал так: «…Волховскую группировку противника можно рассматривать как окончательно ликвидированную».

В заключение автор позволит себе сделать некоторые выводы о причинах неудач наступления войск Ленинградского и Волховского фронтов зимой 1941–1942 годов. Одной из основных, безусловно, было общее тяжелое состояние, в котором оказалась наша страна и вооруженные силы в результате поражений, постигших Красную Армию в летне-осенней кампании. Враг подошел к Москве, занял Украину, Крым и Донбасс, захватил важные в экономическом и стратегическом отношении районы страны. Военное производство резко сократилось, на фронте было очень мало танков и авиации, не хватало боеприпасов, горючего и даже стрелкового вооружения. Тяжелая обстановка вынуждала вводить в действие резервные соединения и части недостаточно обученными и сколоченными.

Объективно рассуждая о деятельности Верховного Главнокомандования в ходе зимней кампании 1941–1942 годов, надо сказать, что оно оказалось в очень трудном положении: нужно было отбросить вражеские войска от Москвы, освободить от блокады Ленинград, не допустить прорыва немцев на Кавказ. Верховное Главнокомандование, собрав резервы, нанесло удар по германским войскам на решающем направлении в битве под Москвой. В тяжелых условиях оно предприняло контрнаступление под Тихвином и Волховстроем, которое закончилось разгромом противника и не дало ему возможности выйти на реку Свирь и соединиться с финской армией. Но, несмотря на этот довольно крупный успех, прорвать блокаду Ленинграда без привлечения сюда значительных сил с других фронтов и резервов Ставки было невозможно. Ведь враг был в то время в зените своего могущества.

Помимо этой главной причины сказывались имевшиеся крупные недочеты в организации войск и оперативно-тактической подготовке командного состава, штабов и войск. Большие потери, которые Красная Армия понесла в первые месяцы войны, сокращение военного производства в связи с перебазированием промышленности из западных и южных районов на восток привели к тому, что создаваемые новые формирования оказались без достаточного количества артиллерии, минометов, танков и других технических средств борьбы. Это вынудило Верховное Командование частично отказаться от формирования стрелковых, моторизованных, танковых дивизий. Вместо них создавались отдельные стрелковые, танковые бригады и отдельные танковые батальоны двухротного состава (около 20 танков). Большим минусом в организации войск было отсутствие самоходной артиллерии. Упразднение корпусного звена осложнило управление войсками со стороны командующих армиями. В состав армии, действовавшей на главном направлении, входило до 10–15 различных соединений (дивизий, бригад). Командующему армией и его штабу при таком большом количестве подчиненных соединений было крайне сложно и практически почти невозможно побывать во всех дивизиях и бригадах и организовать взаимодействие.

В оперативном руководстве войсками также имели место существенные промахи. В такой серьезной операции, как снятие блокады с Ленинграда, при наличии столь сильного и организованного противника, каким в то время была германская армия, выполнявшие главную задачу в этой операции войска Волховского фронта имели оперативное построение в один эшелон без сильных фронтовых резервов. В оперативном построении фронта и армий никаких групп развития прорыва не было. 13-й кавалерийский корпус генерала Н.И. Гусева был передан в подчинение 2-й ударной армии и использовался как стрелковое соединение. При таком оперативном построении фронт не мог наращивать удары и парировать контрудары. Малая насыщенность боевых порядков частей и соединений танками (3–4 танка на 1 км фронта) и недостаточная плотность артиллерийского огня сказывались на темпах наступления. С 13 января по 20 апреля войска Волховского фронта продвинулись всего на 75 км, а 54-я армия Ленинградского фронта — на 20–25 км. Большим недостатком при организации и ведении наступательной операции Волховским фронтом явилось слабое обеспечение флангов ударной группировки 2-й ударной армии, что в конечном счете привело к катастрофе и провалу всей наступательной операции.

Существенные недостатки имелись и в тактической подготовке войск и командного состава. Они явились следствием того, что в первые месяцы войны наши кадровые войска понесли большой урон. Наспех созданные стрелковые части и соединения несли в боях большие потери, и если добивались успеха, то дорогой ценой. Наступательный бой войска РККА вели неумело. Часто наступление заканчивалось взятием первой траншеи, так как ближний бой в траншеях и ходах сообщения солдаты вести не умели. Артиллерийское наступление еще не было освоено, взаимодействие внутри подразделений, частей и соединений между пехотой, артиллерией и танками не было налажено. Все это вместе взятое сказывалось на результатах боев, а, следовательно, и всей операции. Только потом, в процессе войны наши войска и командиры приобрели навыки ведения наступательного боя, научились эффективно побеждать противника.

ГОРОД-КРЕПОСТЬ

В начале апреля 1942 года верховное командование германских вооруженных сил определило основные направления боевых действий на летний период. «Общие первоначальные планы кампании на Востоке, — говорилось в директиве № 41, — остаются в силе; главная задача состоит в том, чтобы, сохраняя положение на центральном участке, на севере взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ».

Спустя месяц в ставке немецкого командования снова обсуждался вопрос об операции против Ленинграда, Командующий группой армий «Север» генерал-полковник фон Кюхлер, охарактеризовав неудачные действия советских войск па левом крыле советско-германского фронта, предложил отказаться от наступления на юге, чтобы нанести мощный удар на севере и взять город. Но командование вермахта с этим не согласилось. По его плану следовало первоначально захватить Крым, а затем, сосредоточив крупные силы, двинуть их к Волге и на Кавказ. Таким образом, штурм Ленинграда откладывался на вторую половину лета, а в текущий момент немецкие войска по периметру города должны вести бои местного значения, изматывая оборону защитников Ленинграда, а также методично уничтожать строения города и его население с помощью артиллерийских обстрелов и бомбо-штурмовых ударов[34].

Противостоящую силам вермахта под Ленинградом группу войск ленинградского направления (23, 42, 55-я армии, Приморская и Невская группы войск) с конца апреля 1942 года (в Ленинград Л.А. Говоров прибыл 23 апреля, а назначение состоялось 21 апреля) возглавил кадровый артиллерист генерал-лейтенант Л.А. Говоров, прекрасно зарекомендовавший себя в сражении под Ельней и в битве за Москву в 1941 году, (в последней операции он командовал 5-й армией, а на такие должности артиллеристов фактически не назначали, — Прим. авт.).

Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин поставил перед ним задачу — не допустить разрушения Ленинграда осадной артиллерией противника, превратить город в неприступную крепость и накопить внутри кольца блокады силы для будущих наступательных операций[35].

Конечно, противоборствующие стороны могли только догадываться о планах друг друга, но к концу апреля 1942 года советская и немецкая группировки под Ленинградом были примерно равны по численности и собирались вести позиционную войну. В таких условиях мог победить лишь тот, кто более умело организует управление войсками.

В этой ситуации и проявились организаторский талант и полководческое умение Л.А. Говорова.

Он всесторонне изучает расположение артиллерийских и минометных батарей противника и устанавливает, что созданная германским командованием артиллерийская группировка включала 2950 орудий и свыше 2000 минометов. Часть орудий от 75 мм и до 150 мм калибра и все минометы, расположенные вблизи переднего края, предназначались для обеспечения обороны частей и соединений 18-й немецкой армии. Орудия крупного калибра, располагавшиеся уже в глубине германских боевых порядков предназначались для разрушения и уничтожения населения Ленинграда. Все тяжелые батареи противника имели хорошее инженерное оборудование.

Боевые действия под Ленинградом в первой половине 1942 года

Говорову было известно, что обстрелы города со стороны немцев, особенно тяжелой артиллерией, не только не прекращались, но даже усиливались. Известно, что если в январе 1941 года немцы выпустили по Ленинграду только 4771 снаряд, то в марте — 7380. Чтобы эффективно уничтожать германские батареи, требовалось 10–12 тысяч снарядов ежемесячно, а в город еще в феврале и марте привозили по 2,5 тысячи. Производство необходимых боеприпасов пришлось налаживать в Ленинграде.

По требованию командующего группой войск ленинградского направления подчиненная ему артиллерия во взаимодействии с артиллерией КБФ и авиацией со второй половины 1942 года перешла к планомерному уничтожению особо опасных вражеских батарей крупного калибра и «надежному подавлению» (термин был принят на Ленинградском фронте) батарей меньших калибров, расположенных вблизи переднего края и имеющих слабое инженерное оборудование.

Эффективность контрбатарейной борьбы резко возросла. Так, если с декабря 1941 по март 1942 года артиллерия противника выпустила по Ленинграду 20817 снарядов, то в последние шесть месяцев 1942 года — 7699[36] снарядов и две трети из них — по батареям переднего края (по другим данным за первые 6 месяцев 1942 года противник выпустил по городу 34261 снаряд, а за второе полугодие — 15747).

За успехи по поражению вражеских батарей 101-й краснознаменный и 47-й артиллерийские полки были преобразованы в 12-й и 14-й гвардейские.

Впоследствии артиллерия фронта была причастна и к знаменательному событию, заставив противника прекратить обстрел города, обеспечив таким образом тишину на все время, пока 9 августа 1942 года в большом зале Ленинградской филармонии состоялось первое исполнение Седьмой симфонии Д.Д. Шостаковича. Оркестр Ленинградского радиокомитета под руководством К.И. Элиасберга в этот день играл с особым вдохновением.

В конце апреля 1942 года в штабе Ленинградского фронта получили тревожное донесение из Невской оперативной группы. Германские войска, воспользовавшись ледоходом, штурмуют «Невский пятачок» — наш плацдарм в районе Московской Дубровки.

Плацдарм обороняли 357 бойцов 330-го стрелкового полка 86-й стрелковой дивизии. Пять дней, без возможности получить подкрепление, они мужественно отражали вражеские атаки. 29 апреля с плацдарма передали последнюю радиограмму: бойцы и командиры до последней капли крови будут бить врага. Здесь пали смертью храбрых почти все, среди них были начальник штаба дивизии майор Я.В. Козлов, комиссар полка старший политрук А.В. Красиков и начальник политотдела старший батальонный комиссар А.В. Щуров.

В Ставке, пристально следившей за обороной Ленинграда, этот бой, имевший местное значение, вызвал определенное беспокойство. Ставка предложила командованию фронта и группы войск ленинградского направления тщательно обследовать состояние всех оборонительных рубежей и при необходимости принять меры к их совершенствованию, тем более, что в условиях обороны Ленинграда падение одного рубежа могло привести к сдаче города.

Основные оборонительные сооружения Ленинграда были построены еще осенью 1941 года. На южном и северном обводах к началу 1942 года было около 82 км противотанковых рвов, почти 25 км эскарпов и контрэскарпов, около 9 км надолб, 144 км проволочных заграждений, более 24 км баррикад, 1400 броневых, железобетонных и деревоземляных огневых точек.

В первой половине мая Л.А. Говоров лично проверил состояние обороны на всех важнейших направлениях — в 42, 55-й и 23-й армиях, в Невской оперативной группе. Оказалось, что инженерная оборона находится далеко не в блестящем состоянии. Окопы, командные пункты не были соединены ходами сообщения, траншеи размыты талой водой.

Командующий группой поставил перед каждой армией конкретные задачи совершенствования обороны и особенно — противотанковой обороны, предложил подготовить артиллерию таким образом, чтобы она могла маневрировать и вести массированный огонь на любых участках и направлениях фронта, армии, прикрыть системой противотанковой обороны все наиболее вероятные направления появления танков и бронесил противника, в короткие сроки закончить инженерное оборудование районов, участков и всех оборонительных полос. Из артиллерии КБФ создавались группы для поддержки войск на ораниенбаумском плацдарме (ПОГ), Невской оперативной группы и отдельная группа для общей поддержки 42-й и 55-й армий.

За счет 14-й истребительной противотанковой артбригады, пулеметно-артиллерийских батальонов и дивизионной артиллерии на южном фасе (42-я и 55-я армии) была создана невиданная плотность орудий противотанковой обороны. Так, на главном направлении 42-й армии на 24-км фронте имелось 28 противотанковых районов и батальонных противотанковых узлов, насчитывавших 760 орудий, что обеспечивало плотность 31,6 орудия на 1 км фронта. Противотанковая оборона состояла из трех рубежей: главного глубиной 3 км с плотностью 14 орудий на 1 км фронта, второй полосы глубиной 3 км с плотностью 6,6 и армейской тыловой полосы глубиной 6 км с плотностью 10 орудий (с учетом противотанковых резервов).

Убедившись в силе противотанковой обороны и огневой оснащенности частей укрепленных районов, Л.А, Говоров решил вывести часть дивизий первого эшелона 42-й армии в свой резерв и готовить их к наступлению. Оставшиеся на боевых позициях дивизии расширяли полосы обороны. Это позволило высвободить семь стрелковых дивизий и вывести их в резерв.

Городское население вновь стало привлекаться к строительству и укреплению оборонительных рубежей. В мае в оборонительном строительстве участвовало 4 тыс. человек, а в июне — до 44 тысяч. Совершенствование оборонительных рубежей продолжалось до конца 1942 года. Уже 19 мая Военный совет Ленинградского фронта направил в Ставку свои предложения о перспективах боевых действий по освобождению Ленинграда. По мнению командования фронта, следовало нанести удар по мгинско-синявинской группировке противника, где наши войска разделяла сравнительно узкая полоса шириной 14–16 километров, Намечалось встречными ударами с востока и запада протаранить вражескую оборону и очистить от врага южное побережье Ладожского озера. Операцию эту намечали провести в первых числах августа.

С этими планами Ставка принципиально согласилась и приняла решение о формировании для Ленинградского фронта 25 УРовских батальонов, 6 противотанковых полков, 2 танковых бригад по 50 танков в каждой, выделении 500 станковых и 1000 ручных пулеметов, 5000 автоматов. Все эти силы должны были поступить к июню 1942 года.

Структурно оборона Ленинграда также претерпела изменения и строилась теперь на системе укрепленных районов (УРов). Укрепленные районы представляли собой соединения типа бригад с наличием в их составе отдельных артиллерийско-пулеметных батальонов, которые заняли прочные броневые и деревянно-каменные сооружения.

Большое количество огневых средств в этих формированиях (УРах) позволило по примеру 42-й армии выводить полевые войска в резерв, сохраняя устойчивость обороны.

В июле из Архангельского военного округа через Ладогу прибыли сформированные там части 79-го укрепленного района и заняли оборону в полосе 42-й армии на южных подступах к Ленинграду, Комендантом этого укрепленного района стал один из героев обороны Ханко, участник гражданской войны полковник В.Д. Соколов, а комиссаром — энергичный и опытный политработник старший батальонный комиссар Б.Н. Патрин. В июле был образован 14-й укрепленный район, занявший оборону в районе Колпино — в полосе 55-й армии. На Неве был развернут 16-й укрепрайон.

В мае 1942 года Военный совет Ленинградского фронта определил меры для дальнейшего совершенствования внутренней обороны города (ВОГ). Устанавливался общий порядок подъема частей ВОГ по тревоге, занятия ими рубежей обороны. Для борьбы с возможными авиадесантами противника привлекались также части ПВО и зенитной артиллерии.

За лето и осень 1942 года в Ленинграде было построено более 8100 пулеметных и артиллерийских огневых точек, открыто свыше 1500 окопов, оборудовали до 200 командных и наблюдательных пунктов, соорудили 17 километров баррикад, 25 километров противотанковых рвов и 52 километра ходов сообщения.

В июне, когда решением Ставки ВГК вновь образовали (о таком решении Жданов сообщил Говорову еще 7 июня, а документально оно было оформлено 9 июня. — Прим. авт.) Ленинградский и Волховский фронты, которые возглавили соответственно генерал-лейтенант Л.А. Говоров и генерал армии К.А. Мерецков, оборона города стала еще более многоэшелонированной.

Новый командующий Ленфронтом старался побывать на всех участках обороны Ленинграда. 8 июня 1942 года на самолете У-2 он вместе с заместителем начальника штаба фронта генерал-майором А.В. Гвоздковым, в другом самолете командующий артиллерией фронта генерал-майор Г.Ф. Одинцов и начальник инженерных войск фронта полковник Б.В. Бычевский, летали для инспекции и помощи в Приморскую оперативную группу к генерал-майору Останину.

В этот месяц в Ленинграде были созданы шесть секторов внутригородской обороны (Кировский, Московский, Володарский, Красногвардейский, Выборгский, Приморский) и оборонительная полоса Краснознаменного Балтийского флота. Каждый из секторов представлял собой глубокоэшелонированный, подготовленный к упорной борьбе с врагом укрепленный район.

Так, передний край московского сектора прикрывал Ленинград с юга и проходил по линии: железная дорога, Кузнецовская улица, шоссе, железнодорожная насыпь до Октябрьской железной дороги. Прочность обороны на этом направлении обеспечивали три оборонительных рубежа. В узлы сопротивления превратились завод «Электросила», здание райсовета и дом культуры имени Ильича, Витебский вокзал.

В самом центре Ленинграда проходил передний край оборонительной полосы КБФ: от устья реки Фонтанки по улице Белинского, Литейному проспекту, улицам Жуковского, Радищева, Салтыкова-Щедрина, Слуцкой, Тверской, Смольнинской улице, левому берегу Невы.

Все внутригородские секторы состояли из связанных между собой опорных пунктов, включавших подготовленные к круговой обороне городские постройки и заводские территории. Все важнейшие направления и магистрали прикрывали ДОТы, а в заложенных кирпичом окнах зданий зияли амбразуры. Некоторые улицы и проспекты были перегорожены баррикадами, проволочными заграждениями, надолбами.

В пунктах возможной высадки вражеских десантов, а ими считались такие городские площади, как Сенная, Театральная, Труда, Чернышева, Восстания, Революции, Дворцовая, а также окраины города — Пороховые, Ржевка, Пискаревка, Гражданка, Лесной, Коломяги, — были оборудованы пулеметные точки и велось круглосуточное наблюдение. Организацией противодесантной обороны в самом Ленинграде руководил заместитель командующего ВОГ — начальник охраны тыла фронта генерал-лейтенант Н.Г. Степанов.

Город находился начеку, готовый принять бой на своих улицах и бороться за каждый дом, за каждый этаж. И для этого накапливал все больше сил. В составе ВОГ к осени находилось около 10,5 тыс. бойцов воинских частей, почти 3,4 тыс. человек из войск НКВД, более 2,2 тыс. моряков.

По первому сигналу были готовы занять свои рубежи, вступить в бой с врагом более 4 тыс. милицейских работников и бойцов военизированной пожарной охраны, а также до 10 тыс. добровольцев из рабочих отрядов.

Таким образом, войска в оборонительных сооружениях ВОГ, располагавшиеся на всей территории Ленинграда и его предместий, составляли сплошной укрепленный район города.

В начале июля 1942 года германские войска штурмом взяли город Севастополь. Согласно немецким планам, следующим «в очереди на уничтожение» был Ленинград, поэтому Гитлером была подписана директива № 45: «Группе армий „Север“ к началу сентября подготовить захват Ленинграда. Операция получает кодовое название „Фойерцаубер“, но в других источниках она именуется „Нордлихт“[37]. Для этого планировалось передать группе армий пять дивизий 11-й армии наряду с тяжелой артиллерией и артиллерией особой мощности, а также другие необходимые части резерва главного командования».[38]

Словно зная германские планы (в действительности это было маловероятно. — Прим. авт.), 5 июля Военный совет Ленинградского фронта (в него вошли армии и соединения, находившиеся на блокированной территории) принял специальное постановление, определяющее функционирование Ленинграда как военного города.

Для этого предполагалось оставить в его пределах только то население, которое необходимо для обороны города и функционирования около 200 действующих предприятий союзного и республиканского значения. Остальные заводы, институты, фабрики и конторы консервировались, а «избыточное» население вывозилось на Большую землю. К началу июля в Ленинграде оставалось еще 1 млн 100 тыс. жителей. В основном этот план был реализован — по советским оценкам к концу года в Ленинграде осталось около 669 тыс, человек, 80 % из них работали.

Также как и ранее, большая часть необходимого продовольствия, боеприпасов и снаряжения доставлялась в Ленинград через Ладожское озеро. Ладога являлась ключом к победе или поражению, к жизни или смерти.

Из-за прихотей погоды вторая военная навигация началась необычайно поздно. 22 мая буксир «Гидротехник», разбивая торосы и взрывая лед, пробился из Осиновца в Кобону. Команду корабля лично поздравили Л.А. Говоров и А.А. Жданов. Но собственно регулярная навигация началась на Ладоге только 28 мая.

Организация перевозок снова была возложена на Ладожскую военную флотилию (командующий капитан 1-го ранга B.C. Чероков) и оперативно подчиненное флотилии Северо-Западное речное пароходство.

К началу навигации был отремонтирован весь флот. Он имел к тому времени почти 200 судов и барж, которые могли одновременно поднять около 30 тыс. тонн груза. Однако для нормального функционирования города и фронта озерному флоту требовалось пополнение. На территории эвакуированного в тыл Сясьского целлюлозно-бумажного комбината была организована судоверфь, на которой до конца навигации была построена 31 деревянная баржа вместимостью но 350 тонн. Ленинградские судостроители построили для Ладожской флотилии 118 самоходных судов-тендеров — каждый поднимал до 25 тонн груза. Позже были построены 10 металлических барж грузоподъемностью 600–800 тонн каждая. На них можно было возить тяжелые орудия, автомобили, танки и даже паровозы и вагоны. Последние, как правило, следовали в обратном направлении — на Большую землю, где недостаток железнодорожного транспорта ощущался особенно остро.

В отличие от прошлой навигации судоходство между восточным и западным берегами озера решили организовать по двум трассам: старой — между Осиновцем и Новой Ладогой, эксплуатировавшейся осенью 1941 года, и новой — через Шлиссельбургскую губу. Новая «малая трасса» была в четыре раза короче старой (около 30 км), но, чтобы ее использовать, надо было построить на восточном берегу Кобоно-Кареджский порт.

Зимой на обоих берегах Шлиссельбургской губы развернулось строительство новых причалов, пирсов — всего, что требуется для непрерывной приемки судов, быстрой их погрузки и разгрузки, сохранения грузов.

Перед началом навигации район строительства Осиновецкого порта посетил уполномоченный ГКО А.Н. Косыгин. Он поставил перед строителями сложную задачу: приспособить причалы для перевалки не только обычных, сравнительно легких грузов, на что рассчитывали при их строительстве, а и тяжелых грузов — станков, кранов, которые правительство решило эвакуировать из Ленинграда. Строителям отводился для этого жесткий срок — всего две недели. Но они справились и с этим заданием.

Во всех бухтах западного побережья были построены новые железнодорожные пути, а станцию Ладожское Озеро превратили в узловую.

На восточном берегу к открытию навигации был построен новый Кобоно-Кареджский порт с пятью пирсами общей длиной почти 3 тыс. метров и вновь уложенными железнодорожными путями, протянувшимися на 5700 метров.

Вся эта большая работа обеспечивала готовность портов принимать суда без задержек, производить погрузочно-разгрузочные работы, чтобы справиться с большим планом перевозок, утвержденным 9 апреля ГКО. По этому плану в Ленинград предстояло завозить в сутки 4200 тонн грузов: 2500 тонн продовольствия, 300 тонн боеприпасов, 100 тонн военно-технического и санитарного имущества, 1000 тонн угля и жидкого топлива, 300 тонн горюче-смазочных материалов. Ежесуточный вывоз через озеро из Ленинграда определялся в 3000 человек и 1000 тонн грузов.

В целях успешного выполнения задания Военный совет фронта 27 июня изменил порядок руководства перевозками, подчинив управлению перевозок фронта все порты, пристани, причалы со всем их хозяйством и людьми, Северо-Западное речное пароходство отвечало за техническую эксплуатацию своих судов, командование Ладожской военной флотилии — за обеспечение перевозок по озеру.

Создание Кобоно-Кареджского порта, проведенные дноуглубительные работы открыли возможность эксплуатации второго военного фарватера — Кобона — Осиновец, вчетверо короче первого — из Новой Ладоги. По большой трассе рейсы совершали наиболее крупные озерные суда пароходства, транспорты, тральщики и канонерские лодки флотилии, а по малой — речные буксиры, тендеры, тральщики и баржи. Если в конце июня доставка грузов в Осиновецкий порт достигала в сутки лишь 3,2 тыс. тонн, то в дальнейшем ежесуточно перевозили по 6 и даже по 7 тыс. тонн.

В обратном направлении — из Ленинграда на Большую землю (помимо перевозки паровозов, вагонов, платформ, уникального оборудования — прокатных станов, мощных прессов, турбин, паровых котлов) — продолжалась эвакуация гражданского населения. Перевозки людей осуществляли преимущественно корабли флотилии. Лишь два транспорта — «Вилсанди» и «Чапаев» — перевезли около 166 тыс. человек[39].

Перевозка жидкого топлива по озеру наливными судами и цистернами была очень трудоемкой, а главное — не решала полностью проблему полного обеспечения войск и населения бензином, керосином, нефтью, мазутом. Поэтому еще в конце 1941 года у работников тыла фронта возникла идея прокладки трубопровода по дну Ладожского озера. Ее поддержали Военный совет фронта и Государственный Комитет Обороны.

2 апреля 1942 года в Кремле, у заместителя Предсовнаркома СССР А.И. Микояна, состоялось совещание, на котором и рассматривался вопрос о строительстве бензопровода через Ладогу.

В короткий срок был разработан проект трубопровода длиной 29 километров (из них 21 километр под водой), сооружение на мысе Кареджи головной перекачечной станции с приемным фронтом слива на 10 цистерн и резервуарным парком, а на западном берегу, на станции Борисова Грива — наливной станции, позволяющей одновременно загружать 10 железнодорожных цистерн.

Государственный Комитет Обороны принял постановление о трубопроводе 25 апреля, поручив своему уполномоченному А.Н. Косыгину контроль за его выполнением и решение на месте всех возникающих вопросов. Строителям была поставлена задача завершить все работы 15–20 июня.

19 июня бензопровод был сдан в эксплуатацию. Строители точно уложились в срок, установленный Государственным Комитетом Обороны. Трубопровод обеспечил бесперебойное снабжение фронта и города основными видами горючего.

Эксплуатационники, возглавляемые И.Н. Воротниковым, с честью справились с порученным им делом: вместо 300–350 тонн в сутки перекачивали 435 тонн горючего.

Упрочению обороны Ленинграда содействовала прокладка по дну Ладоги электрокабеля для передачи в город электроэнергии с Волховской ГЭС. Решение об этом Военный совет фронта принял 7 августа 1942 года. Срок отводился короткий — 56 дней.

Мужественная, самоотверженная работа принесла успех. К началу зимы Ленинград стал бесперебойно получать ток с Волховской ГЭС. В производственную жизнь включились многие законсервированные заводы, что сыграло немалую роль в укреплении оборонной мощи города-фронта.

В летне-осеннюю навигацию по Ладоге в город было доставлено вдвое больше грузов, чем по ледовой дороге. Это помогло превратить Ленинград в подлинно военный город, повысить боеспособность войск фронта, снабдить их всем необходимым для ведения боев и подготовки операции по прорыву блокады.

Больше полугода (194 дня) длилась вторая ладожская навигация[40]. Около трети навигационного времени судам приходилось плавать в штормовую погоду, и в одиннадцать дней пробиваться сквозь льды. На западный берег было переправлено 780 тыс. тонн грузов (половина из них — продовольствие и фураж) и, кроме того, 12 тыс, голов скота и 4400 лошадей. Фронт получил около 300 тыс. человек пополнения и более 122 тыс. тонн боеприпасов, вооружения и военно-технического имущества, в том числе 631 орудие и 202 танка.

С западного на восточный берег, на Большую землю, суда перевозили главным образом эвакуируемых из города жителей и заводское оборудование. В обоих направлениях через Ладогу было перевезено более миллиона тонн грузов и почти 850 тыс. ленинградцев.

В середине лета 1942 года под Ленинградом сложилась парадоксальная ситуация — и советское и германское командования готовились к наступательным операциям, догадываясь, что противник в свою очередь предпримет что-то подобное.

С советской стороны основная тяжесть операции по прорыву блокады Ленинграда ложилась на Волховский фронт, который активно насыщался артиллерией и танками, в том числе и новейшими огнеметными тяжелыми КВ-8. Ленинградский фронт силами НОГ и 55-й армии должен был с блокированной территории сковать[41] противостоящие дивизии противника, расположенные на шлиссельбургском выступе, и оказать содействие Волховскому фронту артиллерией и авиацией.

Пока Волховский фронт готовился нанести по группе армий «Север» сокрушительный удар, Ленинградский фронт на нескольких участках вел бои ограниченными силами 42-й и 55-й армий. 21 июля подразделения 109-й и 85-й стрелковых дивизий выбили противника из укрепленного пункта Старо-Паново и ворвались на окраину Урицка. Несколько дней здесь шли кровопролитные бои, в которых противник понес значительные потери.

Спустя два дня неприятельские позиции юго-западнее Колпино атаковали части 268 сд. Батальоны капитанов А.А. Сухова и Г.Н. Мустафаева при поддержке 220-й танковой бригады штурмом взяли сильно укрепленное противником Путролово.

Через несколько дней начался штурм другого важного очага вражеской обороны — Ям-Ижоры. В боях отличились батальоны старших лейтенантов С.Г. Зуйкова и Г.К. Шакуна из 268-й стрелковой дивизии полковника С.И. Донскова, однако полным успехом операция не увенчалась. Подготовившись, наши войска повторили атаку.

2 августа 942 сп 268 сд при поддержке стрелкового батальона 56 сд, десантной группы автоматчиков на танках 84 тб 220 тбр (11 КВ, 8 Т-26 и 4 Т-50) после мощного артналета, наконец, овладели населенным пунктом Ям-Ижора. Из-за того, что атака проходила на открытой местности, которую немцы интенсивно бомбили, потери были колоссальные. В первый день боя были уничтожены 11 КВ и 7 Т-26. Остальные 5 танков, преодолев противотанковый ров, вместе с пехотой заняли Ям-Ижору.

Ободренные локальными успехами, наши войска в конце августа 1942 года приступили к выполнению плана по прорыву блокады Ленинграда — Синявинской операции. Первый удар по противнику нанесли войска Ленинградского фронта в районе Усть-Тосно. 19 августа 268-я стрелковая дивизия и 86-й отдельный танковый батальон (9 КВ и 12 БТ) после мощной артподготовки и бомбо-штурмового удара атаковали позиции противника около Усть-Тосно и на восточном берегу реки Тосна, а затем захватили плацдарм (танки на плацдарм не переправлялись. — Прим. авт.). Умело и решительно действовали десантники старшего лейтенанта А.Е. Кострубо, высадившиеся в районе Ивановского на катерах, которыми командовал капитан 2-го ранга А.М. Богданович. Вскоре к ним присоединился переправившийся через реку батальон Н. Кукореко из 952-го полка.

Противник, быстро подбросив подкрепления оборонявшемуся на этом участке 1-му полку Полицейской дивизии СС, к вечеру перешел в контратаку, но Ивановский плацдарм удалось удержать.

21 августа и в последующие дни германские войска стремились восстановить положение.

Однако несмотря на бешеный натиск противника, 268-я дивизия (прежде всего 952 сп) и присланные ей на помощь подразделения 43, 70-й и 136-й дивизий удержали в своих руках предмостное укрепление в Ивановском.

27 августа 1942 года началась основная фаза Синявинской операции — перешла в наступление 8-я армия Волховского фронта.[42] На указанном направлении оборонялись части 227, 223 пд и 12 тд вермахта. По советским оценкам в группировке насчитывалось: людей — 20700 чел., минометов — 212, легких орудии — 45, тяжелых орудий — 78, танков — 15. Германская система обороны располагалась на заболоченной местности и опиралась на множество ДОТов и ДЗОТов.

Для уничтожения укреплений противника 8-й армии Волховского фронта выделили особое оружие — отдельные огнеметные танковые батальоны, оснащенные тяжелыми огнеметными танками КВ-8 и средними ТО-34. Таких батальонов к началу операции было 4: 500-й (10 КВ-8, 10 ТО-34), 502-й (10 КВ-8, 10 ТО-34), 503-й (7 КВ-8, 13 ТО-34) и 507-й (8 КВ-8, 12 ТО-34). Всего около 80 огнеметных танков на одном участке (некоторые из танков Т-34 в этих батальонах были обычными машинами. — Прим. авт.). Также к наступательной операции привлекался 107 отб в составе 2 КВ и 4 Т-34. Эта техника должна была поддерживать в наступлении 31, 286, 265, 327-ю стрелковые дивизии, 3-ю и 24-ю гвардейские стрелковые дивизии.

За два дня боев на направлении главного удара оборона противника хоть и с большими потерями, но была прорвана.[43] Командованию группы армий «Север» пришлось перебросить к участку прорыва 170-ю пехотную дивизии, прибывшую из Крыма.

Советское командование тоже не осталось в долгу — с 27 по 30 августа в район операции прибыли 16, 98 и 122 тбр (в общей сложности они имели 29 КВ, 27 Т-34, 36 Т-60, 10 Т-70 и 2 САУ Т-26 — всего 104 танка). 500 отб, сформированный из 26 старых БТ, тоже был привлечен к операции, но использовался только в обороне.

1 сентября был введен в бой 4 гв. ск генерала Н.А. Гагена.

Германское руководство готовилось к проведению своей операции по захвату Ленинграда, поэтому не хотело вводить в бой соединения из 13 дивизий ударной группировки. Но сделать это пришлось.

4 сентября Гитлер приказал Манштейну, ранее командовавшему войсками в Крыму, немедленно взять на себя управление группировкой, противостоящей ударной группировке Волховского фронта, чтобы энергичными мерами восстановить положение. Развернулось встречное сражение, в котором германское командование, правда, не слишком удачно, испытало свое новое оружие — тяжелые танки «Тигр»[44]. Потери обоих сторон были огромны — советское наступление захлебнулось, а германские войска израсходовали резервы, предназначенные для наступления на Ленинград.

Советское командование решило отвлечь немцев — 9 сентября началось наступление 55-й армии Ленфронта, а Невская оперативная группа ленинградцев в этот же день предприняла попытку форсировать Неву в районе Невской Дубровки и занять на противоположной стороне плацдарм, утерянный весной 1942 года.

В это же время, 8 сентября 1942 года, на синявинский участок Волховского фронта прибыл последний резерв Ставки — 29-я танковая бригада (7 КВ, 11 Т-34 и 36 Т-60), которую намеревались ввести в бой в ближайшие дни.

За несколько дней до форсирования Невы командующий Ленинградским фронтом Л.Л. Говоров вместе с командующим артиллерией Ленфронта генералом Одинцовым приезжали на преодолеваемый участок прорыва.

«…С рассветом на обрывистых берегах Невы открылась черная панорама изрытых левого и правого берегов Невы. На крутом, обрывистом участке вражеского берега прочно высилась серая громада главного корпуса 8-й ГЭС с земляными насыпями эстакад. Железобетонные стены электростанции, пробитые снарядами, с нависшими на них прутьями арматуры, словно клочья разорванной одежды высвечивали замаскированные, как бы подвешенные орудия и минометы. Именно оттуда отлично просматривалась река и наш правый берег. Этот мощный бастион будет снова поражать точным прицельным огнем несколько километров окружающего пространства, в том числе весной оставленный и снова намечаемый к занятию плацдарм — „пятачок“.

— Какое-то осиное гнездо… Измаил какой-то, — зло выговорил находившийся на рекогносцировке рядом с Л. Говоровым командующий артиллерией генерал Одинцов. Разбомбить надо, иначе не возьмешь. Говоров промолчал. Господство воздуха было пока у немцев.

Осматривая берега, он думал о времени суток для начала форсирования реки.

С рассветом? — будет угроза быстрого налета пикирующих бомбардировщиков.

Ночью? — сложность управления выдвижением войск и неточность стрельбы нашей артиллерии. О многом, многом еще думалось командующему».

Как и предполагало командование Ленинградского фронта, попытка форсирования Невы 9 сентября полностью провалилась. Чтобы избежать напрасных потерь, Ставка 12 сентября приказала Военному совету Ленинградского фронта прервать операцию. Активные боевые действия в районе Московской Дубровки возобновились только к концу месяца и завершились успехом — наступавшие захватили на левом берегу два небольших плацдарма. С этого момента основную роль в Синявинской операции стал играть Ленинградский фронт, а Волховский фронт оборонительными боями сковывал наступавшие силы Манштейна. А 27 сентября, из-за угрозы окружения 4-го гвардейского корпуса, по разрешению Ставки Волховский фронт начал отвод войск из-под Синявино и прекратил участие в операции.[45]

Бои на возрожденном невском пятачке продолжались еще 2 недели. Войска Невской оперативной группы — 70,[46] 86 сд, 11 сбр — под командованием начштаба Ленфронта генерала ДН. Гусева (он временно исполнял обязанности командующего НОГ) удержали плацдарм. Сама же Синявинская операция закончилась 10 октября 1941 года.[47]

Иллюстрации

1. Экипаж среднего бронеавтомобиля БА-10 уточняет боевую задачу. Ленинградский фронт, 42-я армия, январь 1942 года (АВЛ).

2. Подъем мешков с зерном, затонувших в Ладожском озере. Ленинградская область, декабрь 1941 года (АВЛ).

3. Обоз с зерном движется по льду Ладожского озера. Ленинградская область, декабрь 1941 года (АВЛ).

4. Маневровый паровоз развозит продовольствие по магазинам, используя трамвайные пути. Ленинград, январь 1942 года (АВЛ).

5. Аэростат воздушного заграждения на площади Островского у здания Академического театра драмы им. А.С. Пушкина. Ленинград, начало 1942 года (АВЛ).

6. Начальник военно-автомобильной дороги (ВАД) генерал-майор А.М. Шилов (в центре) и военный комиссар бригадный комиссар И.В. Шикин на Ладожской трассе. Ленинградская область, начало 1942 года (АВЛ).

7. Грузовики с эвакуированными ленинградцами спешат на Большую землю. Дверцы кабин автомашин открыты на случай внезапного проваливания под лед. Ленинградская область, Ладожское озеро, начало 1942 года (АВЛ).

8. Позиции 85-мм зенитных орудий образца 1939 года, оборудованные на Марсовом Поле в центре Ленинграда. Начало 1942 года (АВЛ).

9. Позиция 76,2-мм зенитного орудия образца 1938 года в районе Петропавловской крепости. Ленинград, начало 1942 года (АВЛ).

10. Обледеневший трамвай, брошенный на одной из улиц Ленинграда. Февраль 1942 года (АВЛ).

11. Из-за отсутствия электрического тока не ходили трамваи и троллейбусы. На переднем плане фото видна женщина, которая на санках везет дрова. Ленинград, 5 февраля 1942 года (АВЛ).

12-14. Специалисты ЭПРОНа работают на Ладожском озере. Ленинградская область, январь 1942 года (АВЛ).

15. Панно «Клянусь тебе, Родина!» на проспекте 25 Октября (ныне Невском проспекте). Ленинград, начало 1942 года (АВЛ).

16. Ремонт железнодорожного полотна после отступления германских войск. Ленинградская область, начало 1942 года (АВЛ).

17. Выезд на Ладожское озеро и ледовую трассу у деревни Коккорево. Ленинградская область, 27 февраля 1942 года (АВЛ).

18. Машина с эвакуированными жителями Ленинграда на Ладожской трассе. Ленинградская область, начало 1942 года (АВЛ).

19. Вручение партийного билета механику-водителю танка Т-50. Ленинградский фронт, 55-я армия, 84-й отдельный танковый батальон, начало 1942 года (АВЛ).

20. Позиционные бои на Карельском перешейке. На снимке — трофейный танк Т-26 образца 1933 года (из состава финской армии) вместе с десантом пехоты атакует советские позиции. Участок обороны 23-й армии, начало 1942 года (АВЛ).

21. Основу бронетанковых сил армии Финляндии составляли советские трофейные танки разных марок. На фото — финский танкист позирует у советского среднего танка Т-28 (с пушкой Л-11). Карельский перешеек, начало 1942 года (АВЛ).

22. Из-за недостатка продовольствия многие ленинградцы так и не дожили до эвакуации на Большую землю. На этих снимках — трупы жителей города вблизи эвакопункта станции Кобона. 12 апреля 1942 года (АВЛ).

23, 24. Германский штабной поезд вблизи Ленинграда. Группа армий «Север», начало 1942 года (АВЛ).

25. Танк Т-34-76 производства СТЗ с десантом автоматчиков перед атакой германских позиций. Волховский фронт, начало 1942 года (АВЛ).

26. Командующий Волховским фронтом генерал армии К.А. Мерецков. Снимок сделан в декабре 1941 года (АВЛ).

27. Германские противотанковые пушки, брошенные немцами в районе Тихвина. Слева, на переднем плане, 47-мм ПТО Pak 181(f) французского производства, справа — 50-мм германская артсистема Pak 38. Волховский фронт, декабрь 1941 года (РГАКФД).

28. Командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант М.С. Хозин. Снимок сделан в 1941–1942 годах (АВЛ).

29. Генерал-майор П.А. Иванов вручает орден Красного Знамени красноармейцу К.А. Орлову. Волховский фронт, 2-я ударная армия, начало 1942 года (АВЛ).

30, 31. Личный состав 8-го гвардейского артиллерийского полка на отдыхе. В палатках и блиндажах красноармейцы обсуждают обстановку на фронтах, поют и танцуют. Волховский фронт, начало 1942 года (АВЛ).

32. Звукоулавливающие станции на позиции вблизи Петропавловской крепости. Они работали в интересах ПВО и контрбатарейной борьбы артиллерии Ленфронта. Начало 1942 года (АВЛ).

33. Член Военного совета Ленинградского фронта, секретарь ленинградской организации ВКП(б) А.А. Жданов на выступлении. Начало 1942 года (АВЛ).

34. 122-мм корпусная пушка обр. 1931/1937 годов на позиции вблизи Московского проспекта. Ленинград, весна 1942 года (АВЛ).

35. Разведчик проводит рекогносцировку местности перед атакой советских войск. Волховский фронт, январь 1942 года (АВЛ).

36. Пехота при поддержке танка Т-34-76 (вероятно, выпуска завода № 112) атакует германские позиции. Волховский фронт, январь 1942 года (АВЛ).

37. В первой половине 1942 года Ленинградский и Волховский фронты получили достаточно много танков Т-34-76 именно с завода № 112. На снимке хорошо видна колонна сормовских машин выпуска начала 1942 года, возможно, некоторые из них имели литые башни с утолщенными стенками. Ленинградский фронт, начало 1942 года (АВЛ).

38. Расчет 76,2-мм артиллерийского орудия Ф-22 УСВ ведет огонь по противнику. Ленинградский фронт, начало 1942 года (АВЛ).

39-41. Система противовоздушной обороны прифронтовой полосы: на фото 39, 40 — позиции 76,2-мм орудий образца 1938 года, на снимке 41 — звукоулавливающая станция. Ленинградский фронт, январь 1942 года (АВЛ).

42, 43. Церемониал присвоения краснознаменному 881-му корпусному артиллерийскому полку звания 8-го гвардейского артиллерийского полка. Митинг проходит на фоне 152-мм пушки-гаубицы МЛ-20 образца 1937 года. Волховский фронт, начало 1942 года (АВЛ).

44, 45. Лучшие воины 8-го гвардейского артиллерийского полка. Слева — командир лучшего орудия 8-й батареи сержант С.Н, Сироткин, справа — лучший наводчик красноармеец Ф.Я. Федунов. Волховский фронт, начало 1942 года (АВЛ).

46, 47. Германское сопротивление советским войскам было ожесточенным: на фото 46 — расчет 50- мм противотанковой пушки Рак 38 в готовности открыть огонь по советским танкам, на снимке 47 — немецкие солдаты на позициях. Группа армий «Север», начало 1942 года (АВЛ).

48. Германское 150-мм орудие sFH18, брошенное при отступлении. Ленинградский фронт, январь-февраль 1942 года (АВЛ).

49-51. Брошенная при отступлении техника 12-й танковой дивизии вермахта: слева — штабной автомобиль Kfz.1 и остатки среднего танка Pz.Kpfw.III, справа — французский автомобиль SIM- КА (копия итальянской машины «ФИАТ-Тополино»). Группа армий «Север», начало 1942 года (АВЛ).

52, 53. Группа разведчиков Волховского фронта в тылу противника. Начало 1942 года (АВЛ).

54. Разведчик младший лейтенант С.К. Железко, награжденный орденом Красного Знамени. Волховский фронт, февраль 1942 года (АВЛ).

55. Командир батальона капитан A. Золотарев ставит задачу разведчикам старшему лейтенанту Д. Шаповалову и младшему лейтенанту А. Двоеглазову. Ленинградский фронт, 54-я армия, январь 1942 года (АВЛ).

56, 57. Лыжные подразделения Волховского фронта во время наступления: вверху — моторизованный минометный расчет с 82-мм минометом на мотоцикле, внизу — батальон на марше. Волховский фронт, начало 1942 года (РГАКФД).

58. Один из зачинателей снайперского движения на Ленинградском фронте Герой Советского Союза Ф.А. Смолячков. Начало 1942 года (АВЛ).

59-61. Средние советские танки Т-34-76, подбитые германскими войсками на Волховском фронте. Все эти машины выпущены на СТЗ. Февраль-март 1942 года (РГАКФД).

62, 63. Минометные расчеты (82-мм минометы образца 1937 года) ведут огонь по врагу. Ленинградский фронт, январь-февраль 1942 года (АВЛ).

64. В перерывах между боями. Советские солдаты греются у костра и сушат свою обувь. Волховский фронт, февраль 1942 года (АВЛ).

65. Расчет 76,2-мм полковой пушки образца 1927 года, состоящий из пяти братьев Батюковых. Эта артсистема производилась в Ленинграде даже в тяжелые дни блокады. Ленинградский фронт, начало 1942 года (РГАКФД).

67. Бойцы подразделения лейтенанта К.Л. Степанищева преследуют отступающего врага. Ленинградский фронт, февраль 1942 года (АВЛ).

68-70. Подбитые советские танки Т-34-76. Боевая машина на снимках 69–70 — скорее всего произведена на заводе № 112 «Красное Сормово». Волховский фронт, февраль-март 1942 года (АВЛ).

71, 72. Немецкие солдаты осматривают артсистемы, брошенные при отступлении 2-й ударной армии: вверху — 152- мм гаубицы М-10 образца 1938 года, внизу — 122-мм корпусная пушка А-19 образца 1931/1937 годов. Волховский фронт, февраль- март 1942 года (АВЛ).

73, 74. Фотографии отличившихся в боях танкистов 7-й гвардейской танковой бригады. Волховский фронт, февраль 1942 года (АВЛ).

75, 76. Тяжелые танки КВ атакуют противника, один из танков подбит германскими войсками. Эти боевые машины были выпущены на ЧКЗ в конце 1941 года. Волховский фронт, февраль-март 1942 года (АВЛ).

77. Батарея 45-мм противотанковых пушек образца 1932 года выдвигается для ведения огня прямой наводкой. Волховский фронт, февраль 1942 года (АВЛ).

78, 79. Корабельные орудия Краснознаменного Балтийского флота в готовности открыть огонь по немецким позициям. На нижнем фото снят крейсер «Киров». 1942 год (АВЛ).

80. Распутица и бездорожье сильно ударили по коммуникациям противоборствующих армий. Немцы также были вынуждены возить свои боеприпасы и продовольствие на санях. Группа армий «Север», март 1942 года (АВЛ).

81. Новый командующий группой армий «Север» генерал фон Кюхлер. На фото он стоит в центре, в фуражке. Зима 1941–1942 годов (АВЛ).

82. Одна из немногих сохранившихся фотографий командующего 2-й ударной армии генерал-лейтенанта А.А. Власова (справа). На снимке он еще герой «Битвы за Москву» и командующий 20-й армии Западного фронта. Январь 1942 года (АВЛ).

83. Фотография трофеев, отбитых у немцев во время Любанской операции. В реальности для фотосессии было собрано все, что сами бросили германские войска. Волховский фронт, февраль-март 1942 года (АВЛ).

84. Ночной патруль на ледовой трассе через Ладожское озеро, соединяющий Ленинград с Большой землей. Февраль-март 1942 года (АВЛ).

85, 86. Командование бронепоезда № 1 «Сталинец» из 32 одбп ставит личному составу задачу. Волховский фронт, весна 1942 года (АВЛ).

87, 88. Финские солдаты осматривают подбитый танк модели Т-34-76 выпуска завода УВЗ ранней серии. На другом снимке эта машина уже в составе бронетанковых сил армии Финляндии. Ленинградский фронт, 23-я армия, весна 1942 года (АВЛ).

89-91. Танки Т-34-76 перебрасываются в осажденный Ленинград. Такие боевые машины, оснащенные дополнительной броней на корпусе и башне, завод № 112 «Красное Сормово» серийно выпускал в феврале-марте 1942 года (АВЛ).

92, 93. Германские солдаты позируют у подбитого Т-34-76 УВЗ (выпущенного в апреле 1942 года). Группа войск волховского направления, май 1942 года (АВЛ).

94. Немецкие солдаты прячутся под прикрытием советских тяжелых танков КВ, которые были подбиты германскими войсками. Группа войск волховского направления, май 1942 года (АВЛ).

95. Командующий вновь воссозданным Волховским фронтом генерал армии К.А. Мерецков вручает орден Красной Звезды отважному снайперу В.Н. Пяхову. 13 июля 1942 года (РГАКФД).

96. Сдавшийся немцам бывший командующий 2-й ударной армии генерал Власов. Он стал предателем и возглавил Русскую освободительную армию — РОА. Снимок 1943–1944 годов (АВЛ).

97, 98. Германские средние танки типа Pz.Kpfw.III Ausf.J из 12-й танковой дивизии вермахта, которая принимала участие в разгроме 2-й ударной армии. Группа армий «Север», лето 1942 года (АВЛ).

99. Расчет 120-мм миномета образца 1938 года отдыхает после боя. Волховский фронт, лето 1942 года (РГАКФД).

100, 101. Новейшие немецкие средние танки Pz.Kpfw.IV Ausf.F2 с длинноствольной 75-мм пушкой ведут огонь по советским позициям. Группа армий «Север», 12-я танковая дивизия, 1942 года (АВЛ).

102. Отряды моряков Краснознаменного Балтийского флота идут на защиту Ленинграда. По плану в распоряжение командующего внутренней обороной города от КБФ должны были дополнительно поступить 24 батальона моряков. Весна 1942 года (РГАКФД).

103. Личный состав БП № 2 из 23 одбп читает и обсуждает содержание газеты «Правда». Хорошо видна башня танка Т-26, бронировка маски отсутствует. Волховский фронт, весна 1942 года (АВЛ).

104. Расчет 45-мм противотанковой пушки образца 1941 года ведет огонь по немецким позициям. Ленинградский фронт, лето 1942 года (АВЛ).

105, 106. Подбитый под Ленинградом экранированный советский танк Т-26. Ниже — трофейная машина подобной конструкции в составе финской армии. Лето 1942 года (АВЛ).

107, 108. Танкисты на Ленинградском фронте. Вверху — подготовка танков КВ и Т-26 к боевым действиям, внизу — экипаж танка КВ на боевой позиции (на этом фото хорошо видны дополнительные броневые листы для защиты погона башни). Лето 1942 года (РГАКФД).

109. Командир полка майор А.И. Клюканов за умелое руководство частью награжден орденом Красного Знамени. Ленинградский фронт, 1942 год (АВЛ).

110. Старший лейтенант Николай Рыбаков в одном бою уничтожил 26 немцев. Ленинградский фронт, 1942 год (АВЛ).

111. Экипаж специального звуковещательного танка Т-26, принадлежащего политотделу 55-й армии. В центре — командир танка воентехник 1-го ранга Е.К. Вихров, Ленинградский фронт, лето 1942 года (АВЛ).

112. Бойцы из части специального назначения (командир майор Заводчиков) красноармейцы А.Х. Дячук и Г.А. Семенов со своими служебными собаками направляются на выполнение боевого задания. Ленинградский фронт, 1942 год (АВЛ).

113. Наблюдение за воздушной обстановкой. Красноармеец-наблюдатель одет в плащ из ткани с камуфляжным рисунком. Ленинградский фронт, 1942 год (АВЛ).

114. Саперы ефрейтор Поляков (слева) и красноармеец Ковшов форсируют водную преграду. Ленинградский фронт, 1942 год (АВЛ).

115. Группа разведчиков во главе с сержантом Е. Гайдуковым в специальных костюмах переправляется через реку. Ленинградский фронт, 1942 год (РГАКФД).

116. Старший сержант Николай Артамонов, лично уничтоживший 19 германских солдат в одном бою. За этот подвиг он награжден орденом Красной Звезды. Ленинградский фронт, 1942 год (РГАКФД).

117. Тяжелая дрезина БДТ из состава 60-го отдельного дивизиона бронепоездов. На корпус дрезины нанесен оригинальный камуфляж в виде рельсов и деревьев. Волховский фронт, лето 1942 года (АВЛ).

118, 119. В боях под Синявино советские войска продолжали использовать легкие танки Т-30 (слева, захвачен немецкими войсками) и Т-40 (справа). Волховский фронт, август 1942 года (РГАКФД).

120. Фотопортрет танкиста гвардии лейтенанта С. Шматова, за боевые заслуги награжденного орденом Ленина. Район Синявино, сентябрь 1942 года (РГАКФД).

121, 122. Экранированные танки Т-34-76 производства завода № 112 «Красное Сормово» на Волховском фронте. Из башни «тридцатьчетверки» с надписью «За Родину» выглядывает механик-водитель танка старший сержант И. Блинов. Район Синявино, сентябрь 1942 года (РГАКФД).

123. Санинструктор Е. Меркалова за один день вынесла с поля боя 53 раненых бойца. За этот подвиг она награждена орденом Красного Знамени и ей присвоено звание младшего политрука. На фотографии товарищ Меркалова готовит библиотечку для бойца-агитатора. Ленинградский фронт, лето 1942 года (АВЛ).

124. Снайперы Красной Армии на огневом рубеже. Ленинградский фронт, лето 1942 года (АВЛ).

125. Санинструктор Нина Курганова оказывает первую помощь раненому бойцу. Ленинградский фронт, лето 1942 года (АВЛ).

126-128. Германские солдаты осматривают оставленный вследствие неудачного наступления советский огнеметный тяжелый танк КВ-8. На нижнем снимке — увеличенное изображение маски пушки. Боевая машина имеет тактический номер «43». Волховский фронт, сентябрь 1942 года (ABЛ).

129. Эвакуация тяжелого танка «Тигр» после первого боя 29 августа 1942 года. У этой машины нет крепления для инструмента на кормовом листе корпуса, гранатометы на башне отсутствуют, хотя кронштейн для их установки уже есть. Группа армий «Север», 502-й отдельный батальон тяжелых танков, август-сентябрь 1942 года (АВЛ).

130, 131. 107-й отдельный танковый батальон Волховского фронта был оснащен трофейными танками германского производства. На снимках видны средние Pz.Kpfw.III и Pz.Kpfw.IV. Лето 1942 года (АВЛ).

132. Разведчики-гвардейцы из части полковника Шнейдера засекают огневые точки противника. На переднем плане — сержант И. Портной и красноармеец В. Ардживанидзе. Волховский фронт, лето 1942 года (РГАКФД).

Танк КВ-1 с литой башней. Он имеет тактический номер «15», на борту башни видна красная надпись: «Кровь за кровь, смерть за смерть!» и тактический знак. Слова «Кровь за кровь…» трудно различимы, слева от номера «15» видны лишь фрагменты этой надписи (смотрите фото). Северо-Западный ТВД, неизвестная танковая часть, март 1942 года.

Тяжелая бронедрезина БДТ с клепаным корпусом Подольского машиностроительного завода из состава 60-го отдельного дивизиона бронепоездов. Вместо демонтированной поручневой антенны установлена штыревая, на борту смонтирован поручень. Волховский фронт, лето 1942 года.

Германский средний танк Pz.Kpfw.III Ausf.J (с пушкой Kwk L 42) 12-й танковой дивизии вермахта. Группа армий «Север», весна 1942 года.

Германский средний танк Pz.Kpfw.IV Ausf.F2 с длинноствольной 75-мм пушкой. Группа армий «Север», 12-я танковая дивизия вермахта, весна 1942 года.

Тяжелый танк «Тигр» первых выпусков с тактическим номером «111». Машина перекрашена светло-серым цветом RAL 7005 Mausgrau поверх более темно-серого цвета RAL 7021 Schwarzgrau. Группа армий «Север», район Мги, сентябрь 1942 года.

Экранированный танк Т-50 с тактическим номером «R-110» на лобовом листе и названием «Niki» на башне. Отдельная финская танковая бригада, начало 1942 года.

Экранированный дополнительной броней средний танк Т-34-76 (выпуска завода № 112). Волховский фронт, 185-я танковая бригада, лето 1942 года.

Тяжелый огнеметный танк КВ-8 с тактическим номером «43». Волховский фронт, лето 1942 года.

На 1-й стороне обложки:

расчет 76,2-мм пушки образца 1902/1930 годов ведет огонь по противнику (Волховский фронт, март 1942 года).

На 4-й стороне обложки:

вверху — германский солдат в условиях бездорожья на Волховском фронте несет хлеб своим товарищам (апрель 1942 года);

внизу — фото комиссара саперного батальона политрука Б.М. Барановского, награжденного орденом Красного Знамени (Волховский фронт, зима 1942 года).

Источники и литература

1. Доклад штаба АБТВ Ленинградского фронта о боевых действиях танковых войск фронта за январь 1942 г. (ЦАМО, ф. 217, оп. 1283, д. 108, лл. 1–8).

2. Краткий отчет штаба АБТВ войск Ленинградского фронта о боевых действиях танковых войск фронта за февраль месяц 1942 г, (ЦАМО, ф. 38, оп. 80038 сс, д. 24, лл. 22–34).

3. Описание штаба АБТВ Ленинградского фронта об использовании и применении танков в частных наступательных операциях фронта по овладению Старо-Паново, Путролово, Ям-Ижора с 20 по 30 июля 1942 г. (ЦАМО, ф. 217, оп. 1221, д.1634, лл. 324–333).

4. Доклад штаба АБТВ Ленинградского фронта об использовании и применении танков в частных наступательных операциях фронта по овладению Старо-Паново, Путролово, Ям-Ижора с 20 по 30 июля 1942 г. (ЦАМО, ф. 217, оп. 1221, д.1634, лл. 324–333).

5. Доклад штаба АБТВ Ленинградского фронта о боевых действиях танковых войск фронта за август 1942 г. (ЦАМО, ф. 217, оп. 1283, д. 109, лл. 155–158).

6. Доклад заместителя командующего по АБТВ Ленинградского фронта о боевых действиях танковых войск фронта за сентябрь 1942 г. (ЦАМО, ф. 38, оп, 80038 сс, д. 38, лл, 42–48).

7. Доклад заместителя командующего по АБТВ Волховского фронта о боевых действиях танковых частей фронта за январь 1942 г. (ЦАМО, ф. 38, оп. 80038 сс, д. 21, лл. 4-11).

8. Краткий доклад штаба АБТВ волховского направления Ленинградского фронта о применении и боевом использовании танковых частей волховского направления за март-апрель 1942 г. (ЦАМО, ф. 38, оп. 80038 сс, д. 57, лл. 1–9).

9. Описание действий танковых войск Волховского фронта в наступлении по опыту Синя пи некой операции от 22.09,43 г. (ЦАМО, ф. 204, оп. 89, д. 1474, лл. 1-25).

10. Великая Отечественная война 1941–1945. Военно-исторические очерки. М., Библиотека/Мосгорархив, 1995, кн. 1. 454 с.

11. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. М., Воениздат, 1961, т. 4. 536 с.

12. История Второй мировой войны 1939–1945. М., Воениздат, 1975, т. 5. 511 с.

13. История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., Воениздат, 1974, 613 с.

14. Советская артиллерия в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. М., Воениздат, 1960. 801 с.

15. Маршал Мерецков: Сб. документальных повестей и воспоминаний. Из юбилейной серии «Полководцы России». М, «Менеджер», 2000. 320 с.

16. Манштейн Э. Утерянные победы. Пер. с нем. М., 1957. 322 с.

17. «Совершенно секретно! Только для командования!» М., «Наука», 1967. 830 с.

Примечания

1

ЭПРОН — Экспедиция подводных работ особого назначения, в 1923–1941 годах организация в СССР для подъема затонувших судов и выполнения аварийно-спасательных работ. С началом войны передана в состав ВМФ и преобразована в аварийно-спасательную службу ВМФ.

2

«Военно-исторический журнал», 1973, № 2, с. 89–92.

3

Архив штаба ЛВО, ф. 47, оп. 46954, д. 38, с. 17.

4

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза. Т. 1. Лениздат, 1944, с. 120.

5

ЦАМО, ф. 362, оп. 6169, д. 6, л. 139.

6

Архив штаба ЛВО, ф. 47, оп. 46954, д. 38, с. 74.

7

Там же, с. 63, 64.

8

В некоторых архивных документах, а также изданиях операция именуется Любаньской. Срок начала операции по различным источникам также точно не установлен и датируется «началом января».

9

ЦАМО, ф. 203, оп. 60647 сс, д. 2, лл. 6–7.

10

ЦАМО, ф. 204, оп. 90636 сс, д. 1, л. 3.

11

Генерал М.С. Хозин с октября 1941 года по июнь 1942 года являлся командующим Ленинградским фронтом, а в период с 23 апреля по 9 июня — одновременно и командующим Волховской оперативной группой войск Ленинградского фронта.

12

Также членами Военного совета Ленинградского фронта стали Т.Ф. Штыков, Н.В. Соловьев и А.А. Кузнецов.

13

В директивах было указано: 4-й армии в составе 4 гв, сд, 191, 44, 65, 377, 92 и 310 сд (последняя передавалась из состава 54 А Ленинградского фронта), 27, 80 кд, 60 тд, 46 тбр, 861 ап, 119, 120 и 128 отб, 6-го гв. минометного дивизиона наступать в общем направлении Кириши, Тосно и во взаимодействии с 54-й армией Ленинградского фронта окружить и уничтожить противника, выдвинувшегося севернее Мги к Ладожскому озеру…

… 59-й армии в составе 382, 372, 378, 374, 376, 366 сд, 78 и 87 ид ПТО, двух армейских артполков, двух танковых батальонов, двух лыжных батальонов, трех минометных дивизионов наступать в направлении Грузино, Сиверская, Волосово…

…2-й ударной армии в составе 327 сд, 22, 23, 24, 25, 53, 57, 58 и 59 отдельных сбр, шести лыжных батальонов, двух танковых батальонов, трех гвардейских минометных дивизионов и одного армейского артполка наступать в направлении Чаша, разъезд Низовский с дальнейшим ударом на Лугу.

…52-й армии в составе 46, 288, 259, 267, 111 сд с с подчинением Новгородской оперативной труппы (без 186 сд, 442, 561 ап РГК, 884 ап ПТО) овладеть Новгородом и в дальнейшем наступлении в направлении н/п Сольцы обеспечить наступление Волховского фронта на северо-запад…

…54-й армии в составе 128, 294, 286, 285, 311, 80, 115, 281, 198 сд и 3 гв. сд, 6-й морской бригады, 16 тбр, 81 и 882 гап перейти в наступление одновременно с Волховским фронтом с задачей во взаимодействии с 4-й армией Волховского фронта, наступающей в направлении Тосно, окружить и истребить противника, выдвинувшегося к Ладожскому озеру и блокирующего Ленинград с востока и юго-востока.

8, 55,42-я армии наступлением содействуют армиям Волховского фронта в окружении противника.

Приморская оперативная группа обороной занимаемого рубежа прикрывает базу флота, а с выходом армий Волховского фронта на линию Красное Село, Бегуницы переходит в наступление в юго-западном направлении с задачей отрезать пути противнику на Нарву.

14

Укомплектованность дивизий группы армий «Север» была различной. Например, у соединений, действовавших перед войсками Волховского фронта, она была по л/с не более 60 %, по БТТ — 25–30 % от штатной численности.

15

См.: Операции Советских вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941–1945. Т. 1, с. 475, 477, 489–490.

16

Таблица составлена по материалам Архива ГШ, ф. 13, oп. 505сс, д. 59/1230, ч. 1, лл. 1-48; д. 418/1226, лл. 153–221; д. 147, ч. IX, лл. 62–93.

17

27 января 1942 года на волховских рубежах была развернута 8-я армия Ленинградского фронта.

18

Генерал-майор В.П. Свиридов был назначен командующим 55-й армией в ноябре 1941 года после ранения генерал-майора И.Г. Лазарева.

19

ЦАМО, ф. 397, оп. 9247, д. 71, лл. 10, 14, 17.

20

Впоследствии была переименована в 7-ю гвардейскую танковую бригаду.

21

За январь-март 1942 года германское командование направило на усиление 18-й армии из состава 16-й армии четыре пехотные (61, 215, 126 и 250-ю испанскую) и одну моторизованную (20-ю) дивизию и с Запада: 225-ю пехотную дивизию из Франции, 5-ю горно-пехотную дивизию из Югославии и мотобригаду «Нидерланды» из Германии; кроме того, в полосу наступления Волховского фронта перегруппировало из-под Ленинграда около четырех дивизий и привлекло до 250 бомбардировщиков 1-го воздушного флота люфтваффе.

22

27 января управление 8-й армии, переправившись через Ладогу, приняло от 54-й армии войска, входившие в Синявинскую оперативную группу. Командующий 8-й армией был назначен генерал А.В. Сухомлин, возглавлявший до этого штаб 54-й армии.

23

Партийно-политическая работа в Советских Вооруженных силах в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. М., Воениздат, 1968, с. 85.

24

В состав ВВС Ленинградского фронта входила 13-я воздушная армия (275 иад, 276 бад, 27 шад и 13 орап) и 7-й авиационный истребительный корпус ПВО из 2-го корпуса ПВО (с апреля 1942 года — Ленинградская армия ПВО).

25

На 1 марта 1942 года наступление войск 2-й ударной армии поддерживало всего 39 танков: 3 КВ, 2 Т-34, БТ-7, 3 Т-26 и 30 Т-60.

26

250-я пехотная дивизия вермахта была сформирована в 1941 году из антикоммунистически настроенных испанских добровольцев. Неофициально она получила название «Голубой» («Синей») дивизии из-за синей форменной рубашки фалангистов, которые в свою очередь являлись основным контингентом этого соединения.

27

ЦАМО, ф. 3, оп. 11556, д. 7, л. 201.

28

Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование. М., 1993, с, 224.

29

Кроме оборонительных действий против наших фронтов в апреле 1942 года германское командование с помощью 1-го воздушного флота и артиллерии 18-й армии провело наступательную операцию «Айштосс» («Ледяной удар») по уничтожению боевых кораблей КБФ на их стоянках. Пострадали многие, в том числе и крупные корабли. В частности, одна бомба попала в линкор — «Октябрьская революция», другая — в крейсер «Киров». Немцы потеряли около 70 своих самолетов.

30

Командующий Волховским фронтом генерал армии К.А. Мерецков был назначен заместителем главнокомандующего Западным направлением.

31

29-я танковая бригада входила в состав 59-й армии.

32

В 1942–1943 годах командовал 33-й и 20-й армиями, был заместителем командующего Западного фронта. С 1944 года — командующий войсками Приволжского военного округа.

33

2-я ударная армия как боевое объединение было сохранено, армию вновь возглавил генерал Н.К. Клыков.

34

Предполагалось также ликвидировать ораниенбаумский плацдарм и прорыв советских войск в районе Погостья (30 км северо-западнее Киришей).

35

Огневой меч Ленинграда. Ленинград, Лениздат, 1977, с. 97.

36

В.Б. Бычевский. Маршал Говоров. М., Воениздат, 1970, с. 60.

37

Сначала операция по захвату Ленинграда называлась «Фойерцаубер» — «Волшебный огонь», но через месяц была переименована и стала называться «Нордлихт» — «Северное сияние». Примерное начало операции планировалось на 14 сентября 1942 года.

38

«Совершенно секретно! Только для командования!» М., «Наука», 1967, с, 390.

39

В мае-ноябре 1942 года из Ленинграда было эвакуировано свыше 450 тыс. единиц промышленного оборудования, 137 паровозов и тендеров и 1622 вагона.

40

Немецко-фашистские силы 22 октября пытались высадить десант на остров Сухо, расположенный на пути движения конвоев, но потерпели неудачу.

41

Нанеся два удара: один в направлении Тосно, другой на Синявино, и с помощью малых судов КБФ форсировав реки Нева и Тосна, продвигаться навстречу Волховскому фронту.

42

Решение командующего Волховским фронтом сводилось к тому, чтобы сосредоточенным ударом прорвать вражескую оборону на 15-километровом участке между Гонтовой Липкой и Вороновом, соединиться с Ленинградским фронтом в районе Мги и вместе с ним разгромить мгинско-синявинскую группировку врага. Ударная группировка фронта создавалась из двух оперативных эшелонов: в первом должна была наступать 8-я армия генерала Ф.Н. Старикова, во втором — 2-я ударная армия генерала Н.К. Клыкова. Кроме того, командующий фронтом сосредоточил сильный фронтовой резерв (5 стрелковых дивизий и стрелковая бригада) в районе Волхова. Предусматривалось нанесение вспомогательных ударов в полосах действий остальных армий фронта.

43

До Невы оставалось 7–8 км.

44

«Тигры» из 502 отб вермахта впервые участвовали в боях 29 августа и 22 сентября 1942 года и в обоих случаях понесли существенные потери без какого-либо тактического успеха.

45

Отход войск Волховского фронта на исходные рубежи закончился 1 октября 1942 года.

46

В октябре Народный комиссариат обороны за проявленную отвагу в боях за Родину преобразовал 70-ю стрелковую дивизию в 45-ю гвардейскую.

47

В этот день войска Ленинградского фронта были отведены на правый берег Невы, сохранив небольшой плацдарм на левом берегу Невы в районе Арбузово и Московской Дубровки.

Content

Илья Мощанский
В ОСАДЕ
Действия Ленинградского и Волховского фронтов
(январь-сентябрь 1942 года)

ДОРОГА ЖИЗНИ

ЛЮБАНСКАЯ ОПЕРАЦИЯ (7 января — 21 апреля 1042 года)

НОВЫЕ НЕУДАЧИ

ГОРОД-КРЕПОСТЬ

Иллюстрации

Источники и литература

Примечания