Николай Грязнов

Золоченные купола демократии

Глава 1. Догматический тупик

Дискутируя в социальных сетях со сторонниками так называемого «демократического» пути развития, я порой удивлялся зашоренности людей, призывающих к свободе инакомыслия. Встречая сомнение собеседников в тех постулатах, которые они для себя приняли за аксиому, «демократы» очень быстро переходили от раздражения к негодованию. В лучшем случае, они обрывали дискуссию, а в худшем, переходили к издевкам и оскорблениям. Казалось бы, если ты уверен в обоснованности собственной позиции, тобой должно двигать стремление к диспуту для ее отстаивания. Почему же поведение «демократов-обывателей» так сильно напоминает тактику религиозных фанатиков, для которых самым страшным грехом является сомнение в вере? Попробуем разобраться.

Уинстон Черчилль как-то сказал, что демократия – наихудшая форма правления, добавив, что остальные опробованные оказались еще хуже. Это высказывание стало если не первым, то, как минимум, ключевым шагом на пути догматизации так называемых «общечеловеческих ценностей». Самое забавное, что его произнес премьер-министр Великобритании, страны, в которой республика не прижилась настолько, что пришлось вернуться к архаичной конституционной монархии. Да и сама личность любителя сигар, в результате правления которого бывшая «владычица морей» превратилась в некое подобие Табаки при североамериканском Шерхане, вызывает скорее усмешку, нежели уважение.

Тем не менее, сказанное им продолжает отравлять умы «демократов», лишая их всякой возможности критической оценки существующего порядка. Ну, действительно, какой смысл критиковать политические системы «демократического мира», если ничего лучшего так и не смогли придумать. По своей сущности в части подавления инакомыслия, этот постулат сравним разве что с догматом о непогрешимости папы римского.

Впрочем, в современном мире, у демократии есть и свой Ватикан – Вашингтон, и свой папа – президент США, слова которого всеми приверженцами демократии принимаются на веру. Есть и крестовые походы в защиту веры (Югославия, Афганистан, Ирак, Ливия). Есть и организованные с иезуитской хитростью интриги, путчи, перевороты, цветные и сетевые революции, в которых, несмотря на все уверения янки в непричастности, вылезают то ослиные, то слоновые уши.

Сегодня демократия из формы правления превратилась в религию, причем, религию молодую и агрессивную, ничуть не уступающую исламу по категоричности. Благодаря отработанным технологиям зомбирования масс использование в качестве амвона телемедийных средств обеспечивает эффективное пополнение и высокую активность прихожан. Красивые слова о свободе, равенстве и братстве, словно позолоченные купола, ослепляют нестойкие умы обывателей, не давая им возможности вглядеться в сущность происходящего. Из телевизионного эфира доносятся проповеди, а в социальных сетях организуется агрессивное шельмование еретиков, работающее по принципу дирижируемой самоорганизации масс.

В качестве теста я набрал в сетевом поисковике фразу «Пути развития демократии» на русском и английском языках (тем, кто сомневается в догматизации понятия «демократия», рекомендую повторить мой опыт и найти хотя бы какую-нибудь ссылку на размышления о совершенствовании самой распространенной из политических систем). Увы, обнаружить удалось только очерки о былом развитии демократии и статьи о необходимости приведения «недодемократов» (типа России) в «правильное» стойло.

Как же так? Или вопреки мнению Черчилля пресловутая демократия настолько совершенна, что не требует корректировок? Увы, но в ней даже идеологически заложен настолько очевидный изъян дилетантизма, что сразу вспоминаются ленинские фантазии, проникшие в поэзию стараниями Маяковского: «мы и кухарку каждую научим управлять государством». Смешно, неужели кто-нибудь всерьез думает, что всеобщего среднего достаточно для управления государством? К сожалению, в народной массе преобладают именно кухарки, а не ученые или философы, дворники, а не юристы или экономисты, официанты, а не менеджеры. Демократический принцип подчинения всех мнению большинства ставит дилетантов выше профессионалов. Представьте себе, что было бы, если б теорию происхождения видов Чарльза Дарвина вынесли в XIX веке на всеобщее голосование. Наука зашла бы в тупик, потому что ни одно из революционных открытий никогда не попало бы в парадигму признанных теорий.

Впрочем, истории известно много примеров, когда доминирующая догматическая религия сдерживала развитие науки, достаточно вспомнить Галилео Галилея или Джордано Бруно. И нетрудно представить, сколько еще неизвестных ученых сгнило в казематах монастырей, обвиненных в ереси или колдовстве, в ту эпоху, когда влияние католицизма было доминирующим. Наивные читатели, скорее всего, возразят и будут утверждать, что сегодня такое невозможно.

Менее легковерным можно посоветовать найти в интернете книгу Ричарда Ферле «Эректус бродит между нами» и прочитать, что автор думает о политизации и догматизации современной науки. К сожалению, не только антропология или социология оказались в тупике догматизма. Сегодняшнюю физику тоже сложно отнести к развивающейся отрасли знаний, но в этом случае вина лежит не на современных правителях, а на ученых начала двадцатого века. Впрочем, об этом можно и нужно будет поговорить в другой раз. Сейчас для нас важно лишь то, что догматизм демократической политической системы препятствует развитию науки и устраивает гонения на ученых еретиков не хуже католической церкви прошлого.

Ричард Ферле заставил задуматься и усомниться не только в аксиомах сегодняшней социальной парадигмы, но и в аксиомах парадигмы политической. Чтобы ответить на второй любимый вопрос русской интеллигенции «Что делать?», необходимо провести полную ревизию духовных ценностей, которую в нынешнем мире принято называть «общечеловеческими». И все же для начала стоит попытаться ответить на первый из вопросов. Кто же все-таки виноват? Доктор Ферле практически подводит читателя к этому ответу, но умышленно не расставляет всех точек над i. И это правильно, ибо постигнутое самостоятельно намного вкуснее тщательно пережеванного. Я тоже постараюсь часть вопросов оставлять без ответов, предполагая, что мои читатели относятся к категории людей думающих, ну, а остальным предлагаю не беспокоиться.

Так для чего же нам столь необходимо выявить виновных в сложившейся ситуации с «общечеловеческими» ценностями, которые на самом деле являются догматами веры по имени «демократия»? Совсем не для того, чтобы выявить врага или организовать против него крестовый поход. Прежде всего, это необходимо для выявления причинно-следственных связей, удовлетворения любознательности и других движущих сил чистой науки. Также это необходимо для выработки устойчивого иммунитета к технологиям промывки мозгов, нейролингвистического программирования и других способов информационного мошенничества. И наконец, главное, при назначении курса лечения остро необходимо знать источник инфекции, чтобы выбрать правильное лекарство, а также избежать рецидивов и других осложнений при выздоровлении.

Глава 2. Причины заката белой цивилизации

Упомянутый выше труд Ричарда Ферле посвящен проблеме умышленного уничтожения белой расы. Всему в этом мире когда-то приходит конец, и грустное будущее "золотого миллиарда" сегодня не способен предсказать только слепой или, как говорят «политкорректные» янки, инвалид по зрению. Негры, азиаты и латиноамериканцы произведут захват власти мирным путем, используя метод полового размножения, слабо востребованный европейцами и белыми американцами. Тем, кто не понимает, о чем идет речь, могу посоветовать прочитать, например, статью А.Н. Савельева «Последний век Белого мира» (http://pomnimvse.com/183pb.html).

Почему это неизбежно? Доктор Ферле убедительно показал, что только суровые условия существования стимулировали интеллектуальное развитие рода человеческого. Подчеркну, что это касается не только природных условий. Многие империи (от римской до советской) загнивали и рушились через деградацию элиты в десятилетия мирного благополучия. Как ни страшно это прозвучит для нынешнего обывателя, глубоко задумывающегося даже перед тем, как прихлопнуть муху, но для воспитания бойцов и воинов нужна война и кровь.

Впрочем, безусловно, в мире найдется немало желающих подтолкнуть белую расу к пропасти забвения, но одно дело желать, а другое – уметь. Наверно, негры хотели бы отомстить своим мучителям за века рабства, но для этого им надо стать гораздо хитрее и научиться продумывать последствия своих шагов как минимум на десятилетия вперед. Вряд ли также кто-нибудь сможет поверить, что белые могут так ненавидеть белых, чтобы жизнь многих поколений посвятить уничтожению белой цивилизации.

У Ричарда Ферле нашелся ответ и на это закономерное сомнение. Дело в том, что евреи не считают себя белыми. Несмотря на иудейские корни христианства, они являются азиатами и ближайшими родственниками арабов. Белые их третировали всегда, еще со времен римской империи, и, объективно говоря, было за что. Высокомерное самомнение о собственной богоизбранности в сочетании с пренебрежительным отношением ко всем остальным гоям не могло не найти адекватного отклика. Однако суровые условия борьбы за выживание не просто закалили евреев, а существенно развили их интеллектуальные способности. Можно было бы порадоваться за них, если б эти способности не оказались направлены на разрушение цивилизации белой расы.

Для оценки вклада еврейской нации в развитие цивилизации и «общечеловеческих ценностей» можно вспомнить те их дары белой расе, происхождение которых не вызывает сомнений. Прежде всего, они принесли христианскую идеологию для своих будущих рабов (ударили по левой щеке, подставь правую), сохранив для личного употребления иудаизм господ (око за око, зуб за зуб). Сомневающимся напомню, как Моссад отомстил после теракта на Мюнхенской олимпиаде, и как "сурово" норвежцы наказали Брейвика. Кроме того, христианство, запрещавшее ростовщичество, помогло им неплохо подзаработать на чужом горе и обрести гобсековский монополизм.

Второе, евреи принесли миру коммунистическую идеологию разрушения основ. Карл Маркс происходил из семьи потомственных раввинов, не говоря уже о национальном составе большевистской верхушки, реализовавшей развал одной из самых мощных мировых империй. Также они внедрили монетаризацию и феминизацию, глобализацию и политкорректность. Напомню, что одна из самых ярых сторонниц феминизации Роза Люксембург была не только еврейкой по происхождению, но и исповедовала иудаизм. Не удивлюсь, если окажется, что евреи приложили свою руку ко всем духовным наркотикам человечества, будь то демократия или гражданское общество, гуманизм или свобода, равенство или пропаганда гомосексуализма. Ведь не зря именно после середины пятидесятых, когда управление Федеральной резервной системой США стало анонимным, и началась эпоха борьбы с расизмом.

Все, что делает белые нации слабее, евреям на руку. Точнее, не евреям (мало ли, в ком течет еврейская кровь), и даже не люденам, как их назвал Сергей Переслегин в статье «Кто хозяином здесь» (то, что они считают себя избранными, еще не делает их сверхлюдьми), а иудам. Иудам, потому что они исповедуют иудаизм. Иудам, потому что, паразитируя на европейской, российской и американской цивилизациях, они делают все, чтобы разрушить их. Иудам, потому что предают всех, с кем живут рядом, признаются в любви и предают.

Любители развешивать ярлыки могут заподозрить меня в пещерном расизме и антисемитизме, но я их разочарую. И к неграм, и к евреям отношусь индифферентно, индивидуально сужу каждого исключительно по человеческим качествам, без учета цвета кожи или происхождения. Рассуждения Ричарда Ферле о принадлежности белых и негров к различным видам и плохих перспективах гибридизации проверит время. Иудами же называю не евреев, а последователей иудаизма, считающих себя людьми, а всех остальных – баранами.

Впрочем, даже этих фанатиков я не призываю карать или как-то преследовать. Для начала стоит просто перестать слушать те глупости, которые они нам навязывают. Пришло время помочь обывателям соскочить с духовных наркотиков, переосмыслить те благоглупости, которые навязывают нам продажные журналисты через продажные масс медиа. Рассмотрим некоторые из этих золоченных куполов демократии.

"Ни одно доброе дело не стоит слезы ребенка". Наверно, повторяющие эту глупость никогда не пытались остановить истерику малыша, которому родители не дали засунуть пальцы в розетку. Призыв к эмоциям всегда был направлен на подавление интеллектуальной деятельности, но перейдем к анализу глобальных благоглупостей.

"Демократия худшая форма правления, но ничего лучше пока не придумали" (другой вариант перевода фразы Черчилля). Трудно понять, почему к управлению автомобилем никого не допускают без сдачи экзамена на знание правил и умение вождения, а управлять государством (через выборы) доступно любой неграмотной старушке или необразованному юноше. И ведь никто даже не осмелится поинтересоваться, понимают ли они, куда ставят свою галочку. Или опасность от пьяного за рулем государства, по мнению наших высоколобых демократов, меньше, чем за рулем автомобиля?

Управленцы едва ли поставят под сомнение, что технократия, при которой отбор в органы управления производят специалисты-кадровики по профессиональным качествам претендентов, гораздо эффективнее демократии. Почему же тогда никто не слышит призывов к совершенствованию системы управления обществом на базе научно обоснованных подходов и методов? Не потому ли, что “электоратом”, состоящем из старушек и мальчиков, кухарок и дворников, манипулировать намного проще, ведь к реальной власти демократические выборные процедуры на самом деле не имеют никакого отношения.

Не имеют они отношения и к пресловутой обратной связи между народом и правящей верхушкой. Ни один из биологических видов не пытается вовлечь желудок или желчный пузырь в мыслительные процессы. Разделение функций между клетками организма и членами социума вместе с целенаправленной специализацией позволяют существенно повысить эффективность протекающих процессов. Спрашивать у бабушки-кухарки об ее оценке деятельности правительства все равно, что предлагать первокласснику решить систему дифференциальных уравнений. Она даже не поймет, о чем ее спрашивают.

Для организации реальной обратной связи вначале необходимо ввести критерии оценки эффективности управления и утвердить их на референдуме. Создать систему здоровой конкуренции между руководителями отдельных регионов с выбором лидера нации из числа наиболее успешных администраторов (мэров, губернаторов). Ввести ротацию, как в спорте с выбыванием наименее результативных и продвижением наиболее успешных вверх (в правительство, в верховный суд). Демократия дискредитировала себя полностью, когда американцы выбрали президентом страны Джорджа Буша-младшего с IQ ниже 90, откровенно дав понять всем мыслящим людям, что управление в США закулисно и анонимно.

"Все люди рождаются свободными и равными в своих правах". Вот уж истинно позолоченная мишура, давно не слышал более пустой и бессмысленной декларации. Дайте новорожденному свободу, и в считанные часы одним "свободным" в мире станет меньше. Да и прав у него никаких нет, родители и врачи решают за него все. Свободным был разве что Маугли, да и то в пределах закона стаи. Человек не может быть свободным от общества, с детства ему навязывают мораль, нормы поведения, законы и правила. Реализация же прав должна быть материальна обеспечена. Конечно, сын дворника имеет такое же право жить в Белом доме, что и сын президента, только он почему-то не имеет возможности воспользоваться своим "правом".

Еще циничнее эти слова звучат для инвалидов детства. Они имеют право жить в мучениях, у них даже нет права выбрать смерть, ведь апологетам гуманизма от медицины нужен экспериментальный «материал». Для тех, кто понимает что-либо только на собственном примере, подскажу, что они могут отправиться в американское посольство и, используя всеобщую декларацию прав человека, потребовать зеленую карту. Понятно, что люди и без этого мысленного эксперимента едва ли сомневаются в демагогической сущности Декларации, но жажда веры хотя бы во что-то светлое неистребима, чем и пользуются акулы демократии.

"Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их высказывать". Еще один красивый и пустой звук… Не буду спрашивать, много ли вы слышали об умерших за права оппонентов. Твердо уверен, что примеров привести не удастся никому. Глупость заключается в том, что ценность человеческой жизни намного выше любых убеждений, даже своих, а не то что чужих. Вспомните Брейвика или любого другого террориста, призывающего в силу своих убеждений убивать людей десятками, сотнями и тысячами. Желаете умереть за их право пропагандировать массовые убийства с экранов телевизоров?

Вдумайтесь в то, что вам кажется непреложной истиной. Не верьте тому, что подсовывают вам в сладком сиропе из красивых слов мастера нейролингвистического программирования. Либо люди начнут задумываться о сущности понятий и вещей, станут осознанно формировать собственное мировоззрение, либо их уже ничто не сможет спасти от полной баранизации. Нет ничего страшного в попытке самостоятельно переосмыслить сущность таких демократических ценностей, как "свободный рынок", "политкорректность", "гуманизм" и даже "любовь".

Может возникнуть ощущение, что после подобного анализа в закромах души не останется ничего светлого. Не стоит опасаться, переосмысление не эквивалентно отрицанию, у всех этих понятий найдется другой, более глубокий, смысл. И ничего страшного, если он окажется не однозначно положительный. В любом случае, знание преумножает печали, но позволяет избежать счастливого бытия в дурдоме.

Глава 3. Белые начинают и проигрывают

Поставив диагноз социуму по имени “человечество”, пришло время ответить на вопрос, есть ли шанс у белой расы избежать вымирания. Да, хоть и небольшой, но есть, и имя ему – Россия, как ни пафосно это звучит. Попробую обосновать утверждение, а также объяснить, почему шанс “небольшой". Поскольку основную подрывную деятельность против белой расы ведут представители желтой, то и спасение стоит поискать на востоке. Европа сегодня полностью подконтрольна США, которые, в свою очередь, анонимно управляются олигархами иудейского происхождения. Точнее говоря, иуд не столько интересует управление созидательное, сколько контроль над процессами разрушения.

Россия – единственная евразийская страна (Турция не в счет, это азиатская держава, частично просочившаяся в Европу), имеющая многовековой опыт совместного проживания людей различных верований и умудрившаяся при этом сохранить центральную религию. Но дело даже не в православии, а, скорее, в слабой религиозности россиян, в нефанатичном отношении к вопросам веры. В средние века в России не преследовали красивых и умных женщин с обвинением в колдовстве, да и религиозные лидеры никогда не страдали от целибата, как это было и есть в "просвещенном" католицизме. Сколько светлых голов не досчиталась Европа в результате поднесенного ей христианского мировоззрения.

Кроме того, Россия не жирует, в отличие от обывателей старого и нового света не паразитирует на развивающихся странах, обменивая в рамках неоколониализма стеклянные бусы нематериальной продукции (фильмы, программы) на природные ресурсы. Это оставляет простор для работы закона естественного отбора более активных и изворотливых, хитрых и умных. Голь на выдумку хитра, это давно известно. И опять же, чем тяжелее условия существования, тем быстрее происходит интеллектуализация популяции. Россия противостоит Соединенным Штатам, сумевшим силой и хитростью подмять под себя половину, если не весь мир. Более тяжелые условия существования для страны представить трудно, и это тоже увеличивает шанс, формируя потребность в прорыве. К счастью, у России есть ядерная дубинка, которая не позволяет иудам физически стереть нелепую помеху к достижению главной цели превращения гоев в рабов.

И все же выше перечисленное обуславливает потенциальную возможность, не более того. Ее реализация требует формирования национальной и одновременно гражданской идеи, которая удовлетворила бы подавляющее большинство населения. Увы, в нынешней политической ситуации на сцене есть ретроград, есть поклонник буффонады, есть демагоги, революционеры и либералы-реформаторы, а вот идеологов практически нет. В роли лидера нации уверенно обосновался практик-прагматик, что неудивительно при таком спектре выбора. Даже попытки взращивания оппозиции оказались провальными (да простят мне невольный каламбур сторонники Навального). Что поделать, многие десятилетия советская власть уничтожала интеллигенцию, тех людей, кто даже за кухонным столом размышлял о государственных проблемах. И все же эта популяция неискоренима, только не путайте ее с богемной тусовкой и продажной журналистской братией.

В отличие от болотных "демократов" я не считаю Путина заинтересованным в стабилизации нынешнего режима, любой разумный практик (а он заставил сомневающихся убедиться в собственной разумности) не прочь укрепить государство путем внятных и эффективных реформ. Проблема в том, что идеологи Кремля давно уже не ставили перед собой задачу сформировать открытую рациональную государственную систему (боюсь, что им просто не хватает смелости или уверенности в себе). Возвращаясь к вопросу национальной гражданской идеи, уточню, что в ее качестве лично я вижу построение открытого общества национального единства.

Если описать его эскизно, то, прежде всего, это отказ от тайного голосования и свободы слова, демократии и политкоректности. Вместо свободы слова – свобода мысли, за сказанное или написанное слово политики и журналисты должны нести полную ответственность, в том числе, уголовную. Вместо демократии – открытое голосование избирателей, получивших лицензию на право участия в политической жизни страны. Попробуйте подтасовать результаты открытого голосования, опубликованного в электронных средствах информации, которые может проверить любой желающий.

Национальное единство должно строиться не на политкорректности (или вы наивно думаете, что выражение "инвалид по зрению" обижает слепого меньше, чем слово "слепой", эту глупость явно придумали недалекие зрячие), а на праве меньшинства реализовывать свои интересы, не задевая интересы большинства. Например, любая локально проживающая национальность имеет право на своей территории вводить законы, отличные от федеральных. Правда, при этом, большинство (федерация) имеет право в ответ ввести законы, защищающие его от последствий введения указанных республиканских законов. Если татары или чеченцы захотят ввести свои уголовные нормы (многоженство или право на ношение оружия), то для защиты других граждан федерация будет иметь право ограничить свободу перемещения через границы инако действующих республик.

Изложение основных идей открытого общества национального единства в эскизной манере едва ли позволит понять комплексность решения основной массы проблем. Впрочем, цель приведенных в данной главе набросков – не серьезный анализ, а демонстрация примера потенциальных альтернатив. К вопросам организации «светлого будущего» имеет смысл вернуться чуть позже, после декларации основных социальных принципов. Пока же целесообразно продолжить критический анализ «общечеловеческих» ценностей и тех догматов веры, которые сегодня мешают нам занять рациональную позицию в вопросе выживания белой расы.

Глава 4. Не пора ли освободить общество от свободы?

Может ли построение "открытого общества национального единства" под девизом "Разум, и только разум, способствует взаимопониманию" стать гражданской идеей нации? Ключевой позицией в этом словосочетании является "общество" как противопоставление эмоциональным понятиям свободы и равенства. Человек может быть свободным только вне общества, вступая в брак или любое другое, более многочисленное, общество, он добровольно ограничивает свою свободу и отказывается от равенства. Как могут быть равны муж и жена, если жена способна родить ребенка и вскормить его грудью, а муж – нет?

Очень символично, что статую свободы французы подарили американцам, чья свобода была обретена спаиванием индейцев в резервациях и рабским трудом негров на плантациях. Думаете, что-то сильно изменилось в настоящее время? Участь индейцев сегодня янки распространяют на арабов, превратив в резервации целые страны (Ирак, Афганистан), а участь безмолвных рабов готовят для всего остального "цивилизованного" мира. Но забудем на время о сиюминутной политике, разговор идет о будущем.

Что могут дать миру так называемые демократические свобода слова, свобода печати, свобода митингов и собраний? Пока они приводят к свободе оскорблений и клеветы, свободе демагогии и лжи, продажности прессы и безответственности коррумпированных политиков. Митинги и демонстрации используются для выпуска пара, с одной стороны, и для раскачивания лодки, с другой. Все зависит от того, кто заказывает музыку и танцует девушку, роль которой в нашем случае играет толпа. По уровню интеллекта этой девушке блондинка даст сто очков форы.

Неужели никого не удивляет, что в век телевидения и интернета люди бегают на улицы "общаться", где оратора реально могут услышать человек сто-двести? Нет на митингах никакого общения, там происходит примитивное зомбирование, слабо отличающееся от массового самооболванивания футбольных фанатов. Демонстрации представляют собой массовые гуляния по поводу и без. Людям, выросшим в застойные годы брежневского коммунизма, можно ничего не рассказывать на эту тему. Политический повод для массовости демонстрации значит гораздо меньше, чем хорошая погода или успешная реклама.

Что же является антитезой понятию свобода? Общество, в котором каждый гражданин обретает права, неразрывно связанные с обязанностями и ответственностью. И политики, и журналисты должны нести ответственность за сказанные ими слова, вплоть до уголовной. Ключевым понятием в обществе является воздаяние, которое превращается в возмездие тем, чьи действия нацелены на разрушение общества, и вознаграждение тех, чьи действия направлены на его усиление (повышение благосостояния и устойчивости).

Не нужно никого обманывать иллюзиями свободы или равенства. О каком равенстве возможностей можно говорить, рассматривая для примера детей президента США и бомжей-наркоманов из-под Бруклинского моста? Может, у них есть шанс попасть в один колледж? Да и зачем нужно уравнивать Эйнштейна с Тайсоном? Давайте приветствовать интеллектуально и физически здоровое разнообразие индивидуальностей. Если подойти к вопросам национального и религиозного многообразия в России с позиций разума, можно заложить надежный фундамент для формирования здания единства нации.

Строить его необходимо, выискивая не различия, а общность мировоззрения, формируя настоящий общечеловеческий моральный кодекс на базе поиска консенсуса, выделения из общего списка духовных ценностей тех, которые признаются всеми концессиями или хотя бы их абсолютным большинством. Чтобы обрести механизм построения кодекса, необходимо ввести наряду с понятиями "простого большинства" (более 50 %) и "квалифицированного большинства" (более двух третей или трех четвертей) еще и понятие "технического консенсуса" (более 90 или 95 %).

И все же, противопоставление рационального эмоциональному еще не дает ответа, каким образом снять языковые, культурные, религиозные и другие барьеры, приводящие к возникновению конфликтов и напряженности между популяциями населения, проживающими на общей территории. В данном случае ставка делается на понятие "открытого общества", которое позволяет не только открыто обсуждать все возникающие проблемы, не только свободно входить и выходить из объединений любого уровня, но и создавать подобщества в форме тех самых объединений.

Отказ от демократического принципа подчинения меньшинства большинству принуждает общество к поиску компромисса даже в том случае, если ущемляются права меньшинства, находящегося за порогом технического консенсуса. Приведу в пример курильщиков. Никто не возражает против необходимости пропаганды здорового образа жизни, но почему у нас борьбу с курением превратили в борьбу с курильщиками? И это притом, что большинство-то в России как раз курит. В цивилизованном открытом обществе должны быть созданы условия для защиты некурящих от пропаганды и последствий курения, должна быть разработана программа пропаганды здорового образа жизни, но также должны быть созданы условия для тех, кто не способен избавиться от вредной привычки (возможно, за отдельную плату).

Для национальных или религиозных подобществ, проживающих компактно, можно создавать территориальные объединения с внутренним законодательством, существенно отличным от федерального. Если это отличие достигает неприемлемой для остального общества величины, свобода перемещений через границы территориального образования, может быть ограничена в обе стороны. Впрочем, о механизмах реализации истинной демократии, то есть, технократии, и путях движения к единству нации стоит поговорить особо, но к этому вопросу имеет смысл вернуться чуть позже, после того, как будут сформулированы все основные принципы общественной идеологии.

Глава 5. Любовь как национальная идея

Предлагая в качестве гражданской (или политической) национальной идеи "открытое общество национального единства", я прекрасно понимаю, что самое идеальное политическое устройство государство еще не является базой для единения нации. Помимо гражданской идеи нужна идея духовная, близкая и понятная если не всем, то хотя бы такому большинству, которое можно назвать "техническим консенсусом". В качестве такой духовной национальной идеи может быть выдвинута любовь, но не юношеская влюбленность с ее помешательством, страстностью и спермотоксикозом, а зрелая любовь, базирующаяся на взаимном понимании и уважении.

В отличие от религиозной любви к богу в обществе и государстве речь идет о любви к людям. Базируясь на рациональном подходе к построению общества, бессмысленно требовать равенства в отношении людей к окружающим. Соответственно, приоритеты должны выстраиваться по степени близости: наивысшим приоритетом обладает супружеская любовь, являющаяся основой семьи и центром воспитания подрастающего поколения. Вторым уровнем приоритета обладает любовь к родным и близким, друзьям и соседям. На третьем месте оказывается любовь к соплеменникам и единомышленникам. Ну, и наконец, любовь ко всем людям, принимающих общечеловеческие ценности за догму. Никто не призывает любить Брейвика или других садистов-палачей, утративших человеческий облик.

В этом месте можно сказать несколько слов о еще одном позолоченном куполе демократии под названием «гуманизм». Отказ от смертной казни особо опасных преступников обосновывается его сторонниками высшей ценностью человеческой жизни. Весомость мотивировки существенно снижается, если мы признаем людьми не всех представителей биологического вида, а только тех, кто не стремиться к его уничтожению. Понятно, что подобная формулировка не устроит «основателей» демократии, ведь даже несомненный гуманист Переслегин, определив понятие «люденов», противопоставил их людям. Иуды, стремящиеся превратить остальное человечество в рабов, не могут претендовать на то, чтобы их считали людьми. Но вернемся от ненависти к любви.

Государство должно выстраивать свою политику, ориентируясь на семью, как на опору своего существования, на ячейку, цементирующую общество. Оно должно всячески способствовать ее укреплению, тщательно продумывая политику жилищного строительства, образования и здравоохранения, ориентированную на полноценные семьи. Истинная забота о будущем поколении тесно связана с заботой о крепости семьи, а потому лозунгом нации должен стать девиз "Союз прочных семей – основа семейного государства".

При этом все члены открытого общества не должны скатываться до слепой родительской любви. Умение прощать является одним из основных достоинств любящего сердца, но прощение должно приходить лишь после искреннего раскаяния, иначе всепрощение порождает вседозволенность. Мудрая любовь предполагает применение наказания в воспитательных целях, без оттенка мести или злобы. Родительское наказание предполагает разделение боли наказуемого наказующим.

Особое отношение к семье имеет целью существенное повышение рождаемости, чтобы избежать вымирания нации в силу лени ее граждан и стремления обеспечить лучшую долю собственным детям (не делить жилплощадь на большое число ртов). Но и не только. Уменьшение числа семей, в которых воспитывается один ребенок, снижает относительное число эгоистов и повышает коллективизм, уменьшает вероятность бездетной старости, увеличивает размеры "большой" семьи, объединяющей братьев и сестер, ставших родителями, создает чувство локтя на государственном уровне.

Государство в одиночку не в состоянии решить проблему укрепления семьи, здесь необходима активная поддержка общества. Крепкая многодетная семья должна стать "модной", ей должны завидовать, а не сочувствовать. Государство должно обеспечить экономическую поддержку, а общество – моральную. В наше время семьи строятся, как правило, не на любви, а на влюбленности, рано и легко сбегаются, потом столь же легко разбегаются. Одной из главных задач общества – воспитать в подрастающем поколении ответственное отношение к браку.

Распределение приоритетов любви по близости и отказ от безоглядной уравниловки людей позволяет выстроить не только расовую, но и национальную, и религиозную доктрины открытого общества. И все же, я бы начал рассмотрение "дискриминационных" вопросов с феминизации. Трудно отрицать различия между мужчиной и женщиной, как в биологическом, так и социальном плане. Это не означает, что данные различия являются основанием для дискриминации, но и игнорировать их глупо.

Мужчина не может родить ребенка, как бы ни старались сторонники эгалитаризма. Так пусть каждый играет ту роль, которая ему определена биологически и физиологически. В обществе, где возрастает роль семьи, неминуемо возрастает и роль женщины как строителя и хранителя семейного очага. Необходимо создать такую атмосферу, чтобы многодетные матери не чувствовали себя вычеркнутыми из жизни, а чувствовали себя столпами общества, самыми уважаемыми и влиятельными его членами. Логично, что неравенство в функциях и возможностях неминуемо отразится в правах, но для ликвидации психологических проблем целесообразно задействовать компенсационные механизмы.

Теперь о национальностях и расах. К сожалению, языковой барьер является одним из наиболее серьезных препятствий к общению. Многонациональное общество должно строиться по принципу открытых национальных подобществ с центральным языком (в нашем случае, русским). Открытость подобществ означает, что любой его член имеет право жить там, где ему нравится, но для того, чтобы жить за пределами своей республики он должен хорошо знать, как минимум, русский язык. Кроме того, он должен следовать нормам и культуре той республики, в которой он захочет жить и работать.

Свобода одного человека не должна перечеркивать свободу другого. Представьте, что кто-то захотел жить в вашем доме. Имеете ли вы право решать, кого пускать, а кого не пускать? Имеете ли вы право указывать ему, как себя вести? Иуды пытаются диктовать нам беспомощность в плане определения миграционной политики. Да и сами мы виноваты в части решения демографической проблемы. Не будем рожать русских и православных, приедут мусульмане из средней Азии и с Кавказа. Если хотите жить в обществе тех, кто вам близок и понятен, плодитесь и размножайтесь…

Глава 6. Свобода совести или бессовестность как путь к свободе

Чем красивее понятие, тем нелепее его сущность. Если у человека есть совесть, он никогда не будет свободным от обязательств перед близкими. Человек – существо общественное, самим фактом своего рождения человек обязан родителям, не говоря уже о воспитании и других формах заботы. Только в сказках Маугли, выращенный стаей, может превратиться в человека, в реальности он в лучшем случае станет волком. Достигнув зрелости, человек должен обществу тем больше, чем благополучнее его условия жизни. Нормальный человек, обладающий зачатками совести, признает этот долг и возвращает его заботой о родителях, детях и других людях, нуждающихся в помощи. Свобода – это путь незрелых или бессовестных.

Использование столь неточного термина как «свобода совести» объясняется попыткой религиозных деятелей придать более глубокое звучание понятиям "свобода вероисповедания" и "свобода убеждений". Если последний термин, как право любого человека иметь собственное мировоззрение, не вызывает возражений, поскольку вмешательство общества означает вторжение в личную сферу, то вера, особенно в части публичных ритуалов, является социальным явлением и должна регламентироваться обществом.

Сомневающимся напомню, что курение также является личным делом, особенно, если оно производится в местах, отведенных для курения, тем не менее, многие "демократические" государства ведут активную борьбу с курильщиками. При этом никто не рискует поднять вопрос о запрете рекламы лекарств или хотя бы начать пропаганду здорового, безмедикаментозного, образа жизни. Относительно же вероисповедания вопрос является сложным лишь в части традиционных религий.

Сектантство же, особенно радикальное или мошенническое, наносит обществу огромный вред, и общество должно активно защищаться от него и защищать своих членов. Достаточно вспомнить Аум Сенрике или джихад. Впрочем, не всегда зло рядится в шкуру волка, чаще оно прикидывается белым и пушистым. Или даже не рядится, как в случае с иудами, которые считают всех остальных слишком недалекими, чтобы понять, какая участь им уготована господами с пейсами.

В первых декларациях (Франция) свобода убеждений провозглашалась с естественной оговоркой "если их обнародование не угрожает общественному порядку". Почти два века спустя во "всеобщей декларации прав человека" оговорка исчезла и открыла дорогу религиозному терроризму. И даже не только религиозному, ведь убеждения бывают и коммунистическими, и анархическими, и "демократическими". Если террористы-практики взрывают дома, убивают людей, создают атмосферу страха, то террористы-теоретики пробуждают сомнения, организуют протестные мероприятия, планируют теракты, организуют подготовку исполнителей. Их почти невозможно поймать и посадить. Для этого необходимо очень четко отделить свободу убеждений от свободы слова и заменить последнюю на ответственность за каждое произнесенное слово.

На первый взгляд, гражданам европейских государств может показаться, что в двадцатом веке позиции религиозного мировоззрения значительно ослабли. Наиболее влиятельные страны, включая США и Советский Союз (Россия), официально являлись светскими государствами, признающими за своими гражданами неограниченное право на выбор веры. Это ощущение соответствует наблюдаемым тенденциям только для христианского мира и только в отношении традиционных религий. Можно еще высказать предположение об ослаблении позиций буддизма и конфуцианства, но аналогичное утверждение про ислам вызовет, в лучшем случае, недоумение.

Из современных мировоззренческих взглядов наиболее ярко черты религий проступили у коммунистических и демократических убеждений. Принципиальным их отличием от архаичных концессий является относительная толерантность к идеологиям, не противоречащих догматам учений. Новые религии, не имеющие мифологической основы и претендующие на «научность» обоснования, способны уживаться со служителями традиционной церкви, если последние не занимают активной позиции противостояния. Можно вспомнить об изменении отношения коммунистического режима Советского Союза к православию в первый период Великой Отечественной войны.

Да и с демократией не надо далеко ходить за примерами, вряд ли читатель, знакомый с отношением католичества к семье, способен заподозрить лояльность Ватикана к легализации браков гомосексуалистов. Тем не менее, поскольку усилия иуд по уничтожению белой расы, в первую очередь, направлены на разрушение морали и института семьи, то неудивительно, что они умышленно подрывают авторитет церкви. Трудно возмущаться аморальными поступками «демократических» правителей после публикации скандальных материалов о педофилии католических священников. И никого не интересует правдивость, а точнее говоря, заказчик столь своевременно появившихся статей.

Дело в том, что с социальной точки зрения ключевая функция любой религии – это консолидация общества на базе единой морали, в идеале, общечеловеческой. Тот, кто подомнет под себя мировой рынок духовного опиума для народа, станет полновластным хозяином мира. Коммунисты попытались построить свой моральный кодекс строителя коммунизма, взяв за основу десять христианских заповедей и дополнив их классовой неразборчивостью в средствах.

Демократы пошли дальше, они вынесли мораль за скобки своей религии, поставив во главу угла благополучие, в первую очередь, финансовое. Рыночное отношение к нравственности отозвалось духовным распадом общества, сексуальной революцией, гей-парадами, наркоманией и зомбированием обывателя. Воспитание личности в образовательных учреждениях заменилось на воспитание потребителя, задача которого заключается в активной поддержке круговорота денег в экономике. По сути дела, демократический обыватель является классическим духовным рабом, не обладающим свободой воли по определению собственного места в окружающем его мире.

В этих условиях провозглашение свободы совести со стороны идеологов демократии является актом умышленным, направленным на ослабление любых религиозных альтернатив (например, ислама). Для демократии свобода совести безвредна именно в силу отсутствия у этой идеологии нравственного базиса. Все остальные религии декларируют свой моральный кодекс, который является объединяющим началом для формирования человеческого общества. Мораль является основой законодательства, общество, в котором принимаются аморальные законы, обречено на саморазрушение.

Введение свободы совести в социальные нормы при демократии означает разрушение единой морали. Члены общества получают право исповедовать различные религиозные взгляды, а, следовательно, разные понятия о нравственном и безнравственном. Демократия, вышибая из-под ног общества религиозные моральные кодексы, предлагает взамен так называемые «общечеловеческие ценности». Поскольку никто не взял на себя ответственности за их формулировку и утверждение на некоем авторитетном международном собрании (например, генеральной ассамблеи ООН), любой человек может трактовать это понятие, как ему заблагорассудится.

Конструктивный подход предполагает замену устаревшей теории, модели, конструкции или метода, которые несли определенные функциональные нагрузки, новыми. Уничтожение их без предложения альтернативы, является деструктивным действием. Цель разрушения становится очевидной при анализе практики ведущих государств «демократического мира». Отсутствие морального стержня позволяет оправдывать любые политически выгодные действия, в том числе, из области откровенно двойной морали. Никакими логическими доводами невозможно обосновать, почему албанцы из Косово имеют право на самоопределение, а русские из Донбасса – нет.

Осталось выяснить последний вопрос о концессии под названием «демократия», а именно, куда ее корректнее относить: к религии или к сектантству. Вот тут отсутствие морального кодекса оказывается определяющим, поскольку именно формирование общественной нравственности является положительной стороной любой религии с социальной точки зрения. Получается, что до тех пор, пока «демократическим сообществом» не будет принят и обнародован «моральный кодекс демократа» или хотя бы «десять заповедей демократического мира», к демократам следует относиться как к сектантам.

Глава 7. Человек человеку – брат, ну, или бревно бревном

Из лозунга французских борцов за народное счастье "свобода, равенство, братство" лишь последнее понятие не является откровенной глупостью, но и не несет при этом никакого положительного подтекста. Это скорее констатация факта, легко доказываемая математически. У каждого человека два родителя, четыре дедушки, восемь прадедушек и так далее. Если учесть коэффициент редукции предков за счет их частичного пересечения (родственности мужа и жены), например, 1,8 вместо 2, все равно получается что восемь веков назад, во времена нашествия татар, (или приблизительно 32 поколения назад) у каждого из нас было по 150 миллионов предков.

Думаю, что население земного шара в те времена ненамного превышало население современной России. Следовательно, все мы имеем одних и тех же предков, а потому "человек человеку – брат". Вот только что следует из утверждения родства? К сожалению, братские отношения всегда были далеки от идеальных, даже библейские Каин с Авель "не сильно ладили". Дело в том, что братья – естественные конкуренты в борьбе за родительскую любовь, игрушки, доходы семьи и наследие предков. Если уж мечтать о строительстве общества по семейному типу, то необходимо провозглашать не братство, а отцовство (лучше по старинному – отечество) с лозунгом "человек человеку – либо отец либо сын", а еще точнее "каждый человек – сын или дочь общества". Звучит не так красиво, но ведь истина не в красоте.

Итак, с принципами построения общества и отношений внутри идеального общества между его членами все более-менее понятно, но как быть с языковыми, национальными, религиозными и другими естественными барьерами, которые, как правило, отсутствуют в обычной семье? Самым трудно преодолимым барьером, естественно, является языковой, и эта проблема решается открытостью всех обществ (свободой входа и выхода). Если человек хочет стать гражданином государства, он будет вынужден выучить государственный язык. До этого он может быть только кандидатом в члены общества без социальных и других прав. Не хочешь учить язык – живи там, где твой родной язык является государственным.

В многоязыковом федеративном государстве политика должна быть схожа: в областях локального проживания носителей языка, отличного от государственного, объявляется второй государственный язык, но при этом граждане, не владеющие первым, обладают всей полнотой прав членов общества только в границах своей области. Может показаться, что такой подход несправедлив для граждан автономных республик, но ведь никого не возмущает тот факт, что президентом Татарстана, например, может быть только татарин. Однако, национальность человека определяется исключительно им самим (все остальное субъективно и неточно), а единственным объективным фактором является владение национальным языком. Справедливость подразумевает паритет: русский, не владеющий татарским, не имеет права управлять Татарстаном, а татарин, не владеющий русским, не имеет права управлять Россией. Расширение этого положения на все сферы, предполагающие активное общение (за исключением туризма и гостевых визитов), является логичным.

Относительно религиозных различий в предыдущей главе было показано, как важно отличать мировоззрения и убеждения от сектантства и экстремистских учений, направленных на формирование антисоциальных взглядов у других членов общества. Идейный терроризм должен преследоваться даже жестче терроризма практического, поскольку он губит не тела, а души. Свобода убеждений не должна трактоваться как свобода их пропаганды. Человек имеет право ненавидеть общество, но и общество имеет право ограждать своих членов от такого человека. Открытость общества базируется на принципах добровольности и паритета: и любовь, и ненависть, в том числе, между обществом и его членом, должны быть взаимны.

Национальность в общем случае не является серьезным барьером на пути человеческого общения, однако в обществе существуют определенные предрассудки и, как правило, не без основания. Про евреев речь уже шла, рассмотрим для разнообразия цыган. Основная масса людей, которых мы считаем цыганами, ведет антисоциальный образ жизни: побираются, нищенствуют, воруют… Трудно считать их полноценными членами общества, однако связано ли это с их национальностью? Существует немало цыган, которые являются адекватными членами общества и мало чем отличаются от нормальных людей: трудятся, строят семьи, воспитывают детей. На самом деле, нас возмущает не национальность, а образ жизни. Общество должно ставить экономические и уголовные барьеры для людей, ведущих асоциальный образ жизни, а национальные проблемы чаще всего являются надуманными…

Лирическое отступление о братстве

Посетив Киев в его минуты роковые, не могу не высказаться по украинскому вопросу (эти строки написаны летом 2014 года). Выслушав достаточно эмоциональную аргументацию киевлян и дончан (на обратном пути летел вместе на самолете), пришел к простым выводам. Налицо естественные ужасные последствия братского отношения русского народа к украинскому (точнее, жителям Малороссии, которых автор книги «Русь нерусская» Александр Каверин считает насильно украинизированными русскими). Избалованный вечными подачками и заботой младший брат страшно обижен за то, что старший его выпорол, когда инфантильный переросток укусил брата за руку с протянутой помощью.

И все же попробуем от образа перейти к аргументам и фактам. Сначала поглядим на все произошедшее с точки зрения совести, потом вернемся в правовое поле. Представьте, что в неком обществе (человечестве) существует некое подобщество (Украина), которое формально организовано по "демократическому" принципу, то есть, руководителя себе оно выбирает само. Правда, отвечать за действия выбранного руководителя члены этой «демократической» части общества почему-то не хотят. А ведь такой подход называется безответственностью.

Они уверяют, что Янукович их обманул и обворовал, но почему-то не допускают, что он обманул и обворовал соседей, которые его уж точно не выбирали. Киевляне возмущены: почему Россия вмешивается в их внутренние дела и в их выбор, забывая о том, сколько раз их правители нарушали свои обязательства перед Россией. Получается, что они откровенно претендуют на ситуацию, когда будут выбирать в президенты мошенников, которые будут обворовывать только соседей, принося награбленное в дом, и не будут обворовывать своих.

Да, но такое сообщество на уголовном языке называется преступным, а на бытовом – бандой. Выборность атамана не означает неприкосновенности имущества банды, нажитого незаконным путем. Другими словами, либо Украина показывает зрелость своего независимого государственного образования и ответственность за действия руководства, либо она должна перестать существовать, как государство, не способное жить по закону, поскольку во всем мире подписанные договоры и контракты имеют силу закона.

Представьте себе ситуацию. Ваша компания подписывает с другой организацией контракт, по которому выплачивает большие деньги (льготы на газ, кредиты) за проданный товар (договоренность о базе на 25 лет вперед). Третья организация вашему партнеру предлагает перепродать этот товар ей (разорвать договоренность о базе). Хозяин своему слову (хочу – дал, хочу – взял) не отдает проданный товар и не возвращает уже полученные деньги, а просто перевыбирает руководителя и требует, чтобы вы не вмешивались в его внутренние дела.

Заметьте, в арбитраж вам обращаться бессмысленно, поскольку он давно коррумпирован и является карманным у той самой третьей стороны (полностью финансово зависим от нее). Единственная ваша возможность заставить партнера выполнить его обязательства связана с рейдерским захватом филиала обманувшей вас компании, воспользовавшись его неуправляемостью в период смены руководства. Во всех остальных случаях мошенник остается безнаказанным, поскольку предпринятая им афера достигнет поставленной цели.

Произошедшее на Украине является ярким примером порочности "демократической" организации "свободного" общества, когда свобода одних достигается за счет обворовывания других, а "демократическая" мораль позволяет уходить от ответственности. С чистоплюйством Шарапова такую проблему не разрешить, а вор, как говорил Жеглов, должен сидеть в тюрьме, и с последним тезисом трудно поспорить человеку, который думает не о себе, а об обществе…

Можно обратиться еще к одному образу. Что делать человеку, если полицейский (ну, или сам себя назначивший полицейским) вместо борьбы с преступниками занялся созданием шайки? Организовав целую сеть малин и притонов (Косово, Ливия, Ирак), он обманом вовлек в нее семью даже не соседа, а близкого родственника, планируя его дочерей превратить в проституток, а сыновей – в наркоманов. Предлагаете смириться и смотреть со стороны? Сдаться или бороться? Не пора ли задать себе следующий вопрос?

Глава 8. Кто мы: плесень или творцы?

Прежде чем переходить от критики современных представлений об общественном устройстве к конструктивным предложениям, необходимо определиться с принципами и критериями, причем, даже не нравственными, поскольку мораль определяет лишь взаимоотношения между людьми, а мировоззренческими. Именно эти принципы определяют отношение человека к окружающему миру, понимание своего места и роли в нем. Мораль и нормы поведения вытекают из мировоззрения, а законы – из морали.

Например, нравственность иудаизма базируется на представлении иуд о наличии творца (хозяина мира), богоизбранности собственного народа и их праве (как ближайших слуг хозяина) решать судьбы его рабов (остального человечества). Заметим, что мировоззрение в отличие от научных фактов не подлежит экспериментальной проверке, ибо оно аксиоматично. Следовательно, бессмысленно спрашивать, откуда иуды узнали о собственном назначении, или затевать спор о порочности подобной позиции.

Впрочем, чтобы не выплескивать с водой ребенка, признаем, что религии и церкви сыграли в истории человечества большую положительную роль. Формирование и внедрение в массы нравственных норм способствовали росту взаимопонимания между людьми и укрупнению человеческих сообществ. Невольно возникает вопрос, следует ли относить рост размеров общественных формирований к положительным факторам развития. Ответ однозначный: безусловно.

Попробую мотивировать. Для этого обратимся к истокам возникновения религиозности. Сталкиваясь с разгулом стихии, человек хорошо осознает, насколько ничтожны его силы. И речь не идет о глобальных катаклизмах, типа вспышки сверхновой или падения в черную дыру. Даже такие локальные мелочи, как лавина, смерч, шторм, или сильная гроза делают человека игрушкой в объятиях стихии. Из-за сложности организма в вопросе индивидуального выживания люди существенно уступают простейшим типа плесени или микробов.

С какой же стати человек возомнил себя творцом природы и присвоил себе монопольное право на обладание разумом в животном мире? Можно привести сотню доводов "за" и тысячу аргументов "против", но, поскольку мировоззрение аксиоматично, мы этим заниматься не будем. Просто поставим человечеству диагноз: чрезмерно завышенное самомнение, особенно у тех его членов, кто без аргументов насаждает собственное мировоззрение другим людям. Естественно, речь идет о служителях культов и работниках средств массовой информации.

С другой стороны, если человечество является не более чем мыслящей плесенью на поверхности планеты, как ему удалось добиться таких успехов в глобальном преобразовании ареала своего существования под нужды вида? Может, ему помог создатель или инопланетяне? Практика говорит обратное: все построенное, выращенное и освоенное является результатом труда многих поколений людей. Успешность человечества определяется не только и не столько тем, что люди научились общаться и действовать совместно, а тем, что они научились познавать мир и передавать эти знания следующим поколениям. В каждом современном телевизоре или самолете знающий человек легко найдет интеллектуальную собственность не то чтобы прошлого, а позапрошлого и более древних веков.

Отдельный человек слаб, реальный Маугли никогда не выживет в стае волков, он обречен. В обществе человек усиливается, причем сила его возрастает нелинейно с увеличением числа членов общества благодаря таким процессам, как разделение труда, организация работ, взаимопомощь и так далее. Чем больше производственная организация, тем ниже, при остальных равных факторах, себестоимость ее продукции. Чем крупнее общество, тем больше оно может выделить ресурсов для развития науки и техники.

Основой мировоззрения будущего должна стать вера, но не вера в бога, не вера в человека и даже не вера в человечество, а вера в могущество рода человеческого. Положительным вектором развития любой личности должна стать устремленность в будущее. Ключевым вопросом должен стать вопрос: "Что мы оставим своим потомкам? Умножим те богатства и знания, которые нам передали предки, или промотаем их наследие?"

Устремленность в будущее не должна восприниматься, как игнорирование настоящего или прошлого, наоборот, настоящее должно учиться у прошлого, как построить будущее. Но ошибки прошлого не должны становиться основанием для действий по формированию будущего. Обида или месть должны стать изгоями в новом обществе. Никто не призывает к всепрощению, в конце концов, прощение приходит лишь после раскаяния, но даже наказанием должна управлять рациональность.

Иудейское "око за око, зуб за зуб" должно кануть в вечность. Разумный член общества не может оправдывать преступление другим преступлением. Вы же не пойдете угонять автомобиль, если угнали ваш. Даже, если вы угоните его у того, кто угнал ваш, справедливость не восторжествует, просто в мире станет на два преступника больше. Месть – это один из способов дезинтеграции общества, его ослабления из-за накопления внутренних противоречий.

Один из ключевых критериев мировоззрения будущего можно определить следующим образом: все, что ведет к увеличению социальной интеграции, является позитивным, все, что ведет к расколу и развалу общественных связей, – негативным. Разжигание конфликтной ситуации – яркий признак пещерного мышления, поиск компромиссов и взаимовыгодных решений – идеология будущего. В войне не бывает победителей, лишь проигравшие, и дело не только в гибели людей или разрухе. Самым страшным следствием войны являются искалеченные души, в том числе, искалеченные души победителей, привыкших решать все вопросы силой и кровью.

США за последние двадцать лет только официально провели несколько войн, представляете, насколько искалечены души граждан этой страны ощущением вседозволенности и права диктовать всему миру свое мировоззрение оружейными залпами. Как вы думаете, смогут ли к ним в ближайшее время по-дружески относиться жители Сербии или Ирака, Афганистана или Ливии? Увы, духовная разруха после войны намного серьезнее физических разрушений. И все же, правильно ли относиться к гражданам США и даже к ее руководству, как к врагам человечества? Нет, поскольку они тоже являются людьми, а, следовательно, имеют право на ошибку.

Нельзя забывать о том, как они привыкли действовать и что они уже натворили, необходимо формировать альтернативные полюса силы, складывая коалиции (с Китаем, с Европой, если получится), которые не позволят американцам поставить мир на колени, а заставят считаться с мнением других людей. Эти действия базируются на рациональном подходе, принципиально отличающемся от подхода эмоционального, который наиболее ярко проявляется в мусульманском мире: терроризм и джихад.

Основные усилия мировоззрения будущего должны быть направлены на борьбу с фанатизмом в любом виде его проявления: религиозном, националистическом, спортивном, идеологическом. Изложив основы своих взглядов на мировоззрение общества будущего, я никому не навязываю их. Более того, мне будет интересно выслушать другие и даже кардинально иные точки зрения с тем, чтобы путем обсуждения, анализа и поиска компромиссов сформировать такое мировоззрение и такую мораль, которые бы удовлетворили не просто квалифицированное большинство, но и практический консенсус населения Земли…

Глава 9. Социократия как социальная разновидность технократии

Выстраивая конкретную реализацию общественного устройства, альтернативного демократическому, целесообразно уточнить терминологию. Дело в том, что понятие «технократия» активно используется многими авторами и суживать его значение собственным определением не совсем корректно. Учитывая тот факт, что технократия воспринимается большинством как власть науки, целесообразно воспользоваться более узким термином, не противоречащим данному определению.

В качестве понятия, более точно отражающего рассматриваемую концепцию и гораздо реже используемого, можно предложить термин «социократия», позаимствовав его у Огюста Канта, тем более, что провозглашенный им догмат учения не требует серьезной корректировки. Авторская формулировка «Любовь как принцип, порядок как основание, прогресс как цель» вызывает серьезные возражения лишь относительно последнего утверждения. С одной стороны, действие не может являться целью, с другой, в современном технологическом мире помимо положительных черт у прогресса выявлены и негативные.

Предлагаемая корректировка звучит следующим образом: «Любовь как социальный базис, а порядок и прогресс как средства достижения общественного благополучия». При такой трактовке социократия, или власть социума, является общественным строем, в котором управление осуществляется на технократических принципах научного обоснования развития и использования профессиональных компетенций, а целью является достижение общественного благополучия на базе единения всех слоев социума.

Первейшей задачей общества, в котором установится социократия, будет формирование конституции, не как основного закона страны, а как мировоззренческого и нравственного базиса, на котором будет базироваться законотворческая деятельность. Соответственно, и функциями конституционного суда станет не рассмотрение конкретных дел на предмет нарушения конституционных прав, а рассмотрение законов на предмет соответствия их буквы духу конституции. Предложенный механизм ликвидирует административный абсурд, когда право последней подписи и право вето в процедуре принятия законов принадлежит президенту (мало того, что одному человеку, так еще и совсем не обязательно профессиональному юристу).

Ключевым недостатком американской конституции (которая считается родоначальником всех «истинно демократических» конституций) является ее ориентация на организационные вопросы государственности. Да и в организационных вопросах форма реализации избирательного права в США далека от идеальной, поскольку не является ни простой, ни прямой. Как говорится, опытные политтехнологи всегда найдут способ половить рыбку в мутной воде двухступенчатых выборов с однозначным неравенством голосов избирателей из разных штатов.

Что касается гражданских прав, то они были приняты лишь в виде поправок к конституции (билль о правах) на пару лет позже. И к этому можно было бы отнестись с пониманием, учитывая времена, когда ценность человеческой жизни не сильно отличалась от стоимости домашнего скота, если бы не их декларативность. Например, первая поправка говорит о том, что Конгресс не имеет права ограничивать свободу слова, так ведь и помимо Конгресса у государства хватает средств наступить на горло излишне откровенному журналисту или блоггеру. Напомню, что благодаря министру юстиции Роберту Кеннеди ни одна из связей Джона Кеннеди с иностранными шпионками женского пола ни разу не всплыла в печати (полвека прошло, и канал «История» открыл эту «страшную государственную» тайну). Все правильно, ведь министр юстиции – не Конгресс, ему Конституция ограничивать свободу слова не запрещает.

Но самое страшное, что в Конституции США вообще не упомянуты права народа, в нашем понимании, того самого общества, которое и наделяет государство правом управления страной. Нет, в преамбуле красиво звучит фраза «Мы, люди (народ) Соединенных Штатов … учреждаем и принимаем эту Конституцию», только не определено, кого относить к народу, а кого – нет. И ни слова об отношениях между индивидуумом и обществом, обществом и государством. Это не мешает распространять в интернете слухи о том, что в ней упоминается даже право народа на восстание в случае его угнетения, хотя на самом деле о нем говорится в Декларации независимости.

В принципе, об этой демагогической декламации можно было бы и не упоминать, если бы провозглашенные в ней «очевидные истины» со ссылкой на «Творца» не использовались сегодня руководством США для оправдания собственных аморальных (или, если хотите, бесчеловечных) действий. «Естественное» право народа на восстание, как и право нации на самоопределение из-за отсутствия четких определений понятий «народ» и «нация» позволяет делить их на «правильные» и «неправильные». Соответственно, возникает возможность поддерживать вооруженным путем послушные народы или приводить строптивые нации к послушанию бомбардировками и прямым вторжением.

Для построения полноценного общественного строя в конституции необходимо зафиксировать определения понятий «народ» и «гражданское общество». Этот вопрос не настолько прост, как кажется на первый взгляд, и отсутствие детерминированности может привести к злоупотреблениям. Представьте себе такую гипотетическую ситуацию, когда члены правящей партии США (например, республиканцы) из анализа социальных опросов узнают, что большинство эмигрантов из, например, Украины голосуют за них, а, например, из России – за демократов. Находясь у власти, несложно организовать увеличение потока переселенцев из Киева и уменьшение из Москвы, корректируя состав «народа» в нужную сторону.

Пример может показаться смешным, если забыть, какие нелепые правила существуют у тех же американцев для определения права человека на американское гражданство. Какая-нибудь японка по происхождению и австралийка по гражданству родителей, родившаяся на борту американского судна, может считать себя американкой, поскольку ей не смогут отказать в получении гражданства США. Кроме того, как называть граждан страны, которые не обладают гражданскими правами (несовершеннолетних, недееспособных или преступников)? Неважно, по каким причинам человек оказывается отстраненным от вопросов управления, но называть его гражданином страны, по меньшей мере, по меркам русского языка считаю некорректным.

Необходимо признать, что коренные жители любой страны делятся на граждан первого сорта, обладающих всей полнотой гражданских прав, и граждан второго сорта, обладающих исключительно правом на гражданство. Впрочем, чтобы не вносить излишней путаницы, можно оставить понятие «гражданин» эквивалентом жителя, обладающего правом на гражданство, а для разделения их на категории ввести новые термины. Граждан, обладающих всей полнотой гражданских прав, можно назвать социалами, и именно они будут в совокупности составлять гражданское общество нации, осуществлять негосударственное управление страной и передавать государству это свое право.

Что касается граждан второго сорта, не обладающих всей полнотой гражданских прав, их целесообразно разделить на две категории: инфанты и асоциалы. К первой категории мы отнесем тех, кто по каким-либо причинам не может реализовать свои гражданские права, в частности, несовершеннолетних и недееспособных, а ко второй – тех, кто условно не хочет: преступников и отказников. Вот тут мы подошли к очень важной особенности организации гражданского общества. Членство в нем должно быть осознанным и добровольным, права должны быть неразрывно связаны с обязанностями и ответственностью. Конституция должна начинаться с описания гражданского общества, принципов его устройства, прав и обязанностей его членов, поскольку именно общество, а не государство является базисом нации.

Глава 10. Век открытых дверей гражданского общества

Введение понятия «отказников» позволяет гармонизировать отношения между индивидуумом и обществом. В демократическом мире на любого совершеннолетнего человека оказывается давление со стороны государства в плане выполнения им своих гражданских обязанностей. Разбирается он в политике или нет, имеет свою позицию или нет, но гражданин морально обязан участвовать в политическом управлении страной (хотя бы в выборе руководителей). Попробуем разобраться, почему это приводит к реальной дискредитации идеи народного самоуправления.

Ни для кого не секрет, что основной девиз политтехнологов: «Бессмысленно агитировать союзников, бесполезно переубеждать противников, работать надо с болотом». Если провести анализ, то окажется, что большинство «граждан» не разбирается в политике и осознает этот факт. Если добавить к ним тех, кто только наивно думает, что он разбирается в политике, а на деле является полным профаном, то таковых окажется большинство. Другими словами, в любом демократическом гражданском обществе, где обладание гражданскими правами не требует политической компетенции, заведомым большинством обладает болото.

Как следствие, во всех так называемых «демократических» странах складывается двухпартийная система, когда только две партии имеют реальные шансы на приход к власти. Чем больше процент болота в стране, тем выше совокупный процент, набираемый на голосованиях этими двумя партиями. Объяснение у этого факта простое: дилетанту предлагают простой алгоритм решения проблемы выбора: если его устраивает динамика развития событий, он голосует за правящую партию, если нет – за ее смену. Даже простой сравнительный анализ двух путей развития является труднейшей задачей для обывателя, а решение задачи трех тел для него столь же принципиально недостижимо, как и для современной теоретической физики.

Обнаружив слабое место у демократической системы, несложно просчитать наихудший вариант развития событий. Что мешает двум партиям, образовавшим двухпартийную систему управления, вступить в сговор с целью монополизации власти, как ни парадоксально это прозвучит для межпартийного симбиоза? Еще проще сформировать сразу две партии с кажущимися различиями в платформе и мировоззрениях. Легковерные обыватели имеют право верить в существенность разногласий между демократами и республиканцами в США, но как они тогда объяснят тот факт, что основные спонсоры избирательной кампании дают деньги сразу и тем, и другим (факт, легко проверяемый даже в интернете).

Для любого непредвзятого аналитика данный факт является доказательством существования режима двухпартийного толитаризма. В сочетании с частной собственностью на механизм эмиссии денежных средств (ФРС является совокупностью частных банков) и анонимностью реального управления финансовыми ресурсами страны (никто не знает реальных владельцев ФРС) получаем высшую степень коррумпированности «демократического» лидера мира. Чтобы избежать ошибок демократического пути развития, социократия должна избавить «болото», то есть, тех, кого не интересуют политические вопросы, от обязанности участвовать в управлении страной.

Политическая деятельность граждан при социократии становится лицензируемой, другими словами, гражданин страны, желающий стать членом гражданского общества, обязан сдать экзамен на право участия в политическом управлении страной. По достижении возраста политической зрелости любой инфант получает право на сдачу указанного теста. Современные технические средства позволяют автоматизировать данный процесс наподобие сдачи теоретической части экзамена на получение водительских прав. Знания, проверяемые в ходе тестирования, касаются национального языка и культуры, истории страны и мира, устройства политической системы, конституции и законов, географии и экономики, мировоззрения и морали.

Открытость социократического гражданского общества подразумевает, что любой человек имеет право вступить в него вне зависимости от гражданства, каковым он обладал до сдачи экзамена. В то же время функция социала не допускает двойного гражданства. Поскольку социократическое общество строится на семейных принципах, двойное гражданство по аморальности не сильно отличается от двоеженства. Тем более оно недопустимо для граждан, причастным к управлению страной, поскольку становится непонятно, интересы какого из государств он собирается отстаивать. Двойное гражданство допустимо лишь для инфантов, родители которых имеют различное гражданство, и то по достижению максимального возраста зрелости они обязаны сделать свой выбор.

Отказники имеют право подавать заявление на получение гражданства другого государства, при этом положительное решение правительства страны будущего проживания автоматически приводит к лишению прошлого гражданства. Таким образом, для смены гражданства социал вначале должен отказаться от лицензии на политическую деятельность, т.е., стать отказником, после чего обратиться с просьбой о гражданстве к другому государству. Также гражданин может стать отказником автоматически, если он достигнет максимального возраста зрелости, но не сдаст экзамен на получение лицензии члена гражданского общества, либо по заявлению об отказе от имеющейся лицензии.

Асоциалы (лишенные избирательных прав в силу решения суда из-за совершенных ими преступлений) в отличие от отказников не имеют права на смену гражданства до снятия судимости и обретения права на сдачу экзамена. Лишение гражданина избирательных прав возможно не только по решению уголовного суда, но и общественного суда или суда чести. Суды чести должны ограничить свободу оскорблений и клеветы, а общественные суды – аморальное и антиобщественное поведение. Под особый контроль общества должны быть взяты действия, направленные на разрушение устоев семьи и формирование общественных конфликтов.

Другой стороной открытости гражданского общества является публичность позиций всех социалов. Открытое голосование с открытым доступом к информации о поименных результатах голосования обеспечивает невозможность их подтасовки. Понятно, что общество и государство должно при этом жестко защищать своих членов от любых форм давления и лоббирования чьих-либо интересов. При социократии доказанная попытка оказания давления на члена гражданского общества должна преследоваться не менее жестко, чем уклонение от налогов в злостной форме. При этом заранее считаются допустимыми любые формы регистрации указанного давления (видео- или аудиозапись не требуют постановления суда или ордера прокурора).

Открытость позиций избирателей автоматически предполагает открытость всей политической деятельности, включая рекламу и спонсорство избирательных кампаний. Ни один из спонсоров не имеет права поддерживать более одной политической партии в рамках одних выборов. В этих случаях максимальная сумма, выделенная им на поддержку более чем одной партии, считается взяткой и преследуется по закону в отношении спонсора. В отношении партий преступной деятельностью является использование финансовых средств неизвестного происхождения. Дары от анонимов сдаются государству и используются на общие нужды избирательной кампании.

Глава 11. Котлеты – отдельно, мухи – отдельно

Создание гражданского общества позволит не только вручить исполнительную власть избираемым государственным органам, но и осуществлять эффективный контроль последних. За гражданским обществом сохраняются законодательная и информационная власть. Первая реализуется традиционными способами, но современные сетевые технологии позволяют существенно расширить вовлеченность членов гражданского общества в законодательный процесс. Прежде всего, это связано с увеличением числа референдумов, проводимых в режиме сетевого голосования. Поскольку высшим органом власти в стране при социократическом строе является гражданское общество, решение референдума является не просто законным, но конституционным.

На референдумы выносятся основополагающие законы, касающиеся большинства слоев населения и предполагающие возможность простой и понятной трактовки вопроса. Помимо ответов «да» и «нет» социал имеет право поставить галочку напротив позиции «считаю, что этот вопрос не стоит выносить на референдум». В этом случае законодательная функция ложится на плечи представительского органа, который организует проработку, подготовку, вычитку и согласование сложных законов в специальных комиссиях, составляемых из компетентных представителей всех заинтересованных сторон. Такой представительский орган правильнее всего называть законодательной ассамблеей, подразумевая, что ее члены выбираются по округам с равной численностью членов гражданского общества.

Открытость гражданского общества заключается еще и в том, что деятельность каждого избранного члена законодательной ассамблеи является публичной. В открытом доступе находятся все ее результаты, начиная от списка законодательных инициатив и заканчивая эффективностью законотворчества, представляющей собой отношение числа принятых законов к количеству инициатив. Кроме того, члены гражданского общества имеют право оценки принятых законов, в результате чего складываются рейтинги политических деятелей. Каждая партия, представленная в законодательной ассамблее, составляет свой алгоритм их вычисления, и данный алгоритм может сказать избирателям о партии гораздо больше, чем программа или платформа (достаточно сравнить собственную оценку ведущих политиков с партийной).

Кроме того, гражданское общество формирует Совет старейшин из числа наиболее уважаемых социалов, в первую очередь, политических деятелей, отошедших от активной деятельности, с высокими личными рейтингами (отбор по максимальному наихудшему). Ключевой функцией Совета старейшин является нравственная оценка действий депутатов законодательной ассамблеи, членов правительства, судей и владельцев средств массовой информации. Причем, именно нравственная, поскольку решения данного органа власти носят исключительно рекомендательный характер (кому принести извинения, а кому и в отставку подать). Сила Совета будет определяться исключительно авторитетом политиков, являющихся своеобразной «совестью» нации, и их влиянием на мнения членов гражданского общества (общественное мнение в истинном смысле слова).

Также гражданское общество прямым голосованием избирает государственного лидера (государя), который является высшим органом исполнительной власти. По его представлению законодательная ассамблея назначает (и отправляет в отставку) главу правительства (правителя), в функции которого входит экономическая политика государства, сбор налогов и исполнение бюджета. Использование русской терминологии подчеркивает тот факт, что структура государства не копируется с иностранных образцов, а формируется самостоятельно. Остановившаяся в развитии политическая система демократического строя не может являться образцом для нации, взявшей курс на выход из тупика социального устройства.

Законодательная ассамблея также выбирает председателя государственного банка, отвечающего за эмиссионную политику, и верховный суд страны. В первом случае кандидатуры предлагает правитель, который в своем выборе учитывает результаты рейтингового голосования специалистов гражданского общества. Именно рейтинговые голосования в социократическом обществе и составят технологический базис реализации технократических процедур. При выборе председателя государственного банка наибольшим весом будет обладать мнение экономистов, а при выборе членов верховного суда – юристов.

Независимость судебной власти обеспечивается тем, что законодательная ассамблея может лишь избрать члена верховного суда, но не имеет права отправить его в отставку. Верховный суд самостоятельно выбирает председателя и его заместителя. В случае отсутствия согласия между членами Верховного суда к концу отведенного законом срока на выборы его руководителей, они определяются автоматически по рейтингу правящей партии. Член Верховного суда может быть отправлен в отставку только решением Верховного суда по предложению его председателя или самого члена. Сам председатель может быть отправлен в отставку только решением государя по представлению Совета старейшин.

При социократии особое внимание уделяется организации информационной власти, учитывая ее ключевое значение в вопросе формирования общественного мнения. Средства массовой информации делятся на три категории: общественные, государственные и независимые. К общественным относятся телевизионные и радиовещательные каналы, а также периодические печатные издания, владельцами которых являются законодательная ассамблея, совет старейшин или любой другой орган общественной власти. Независимыми являются средства массовой информации, контрольный пакет в которых принадлежит частным лицам. Государство не имеет права занимать более половины телевизионных или радиовещательных каналов.

Конкуренция между независимыми претендентами на вещание осуществляется путем открытого конкурса с учетом общественного мнения, выражаемого в форме рейтингов каналов. Учет мнения меньшинства будет осуществляться за счет ограничения возможностей членов гражданского общества на число поддерживаемых каналов. Более подробно этот метод будет описан в главе, посвященной современным технологиям реализации общественного управления. Простейший подход к учету мнения меньшинства за счет деления голоса приведет к тому, что 90% граждан с одной гражданской позицией получат 9 каналов, в то время как 10% с другой – 1 канал. При нынешнем числе кабельных каналов подобный подход обеспечит собственным средством массовой информации даже аудиторию единомышленников с относительной численностью менее 1 процента.

Независимость средств массовой информации (в том числе, и общественных, и государственных) не предполагает бесконтрольность. В своей деятельности они обязаны соблюдать и законность, и нравственность. Более того, чтобы претендовать на льготы и дотации со стороны государственного бюджета, средства вещания всех типов должны в открытой печати указывать все источники своих доходов. Под особым контролем должна находиться заказная политическая реклама, как позитивной, так и негативной направленности. Никто не запрещает критиковать действия властей любых уровней, но зрители, слушатели и читатели в открытом обществе имеют право знать заказчиков. Анонимность критики в нравственном измерении социократического строя считается эквивалентом выстрела в спину из-за угла. Впрочем, этические вопросы при социократии имеет смысл рассмотреть отдельно.

Глава 12. Белые перчатки ассенизатора

Анализ нравственных аспектов в процессах общественного управления целесообразно начать с разбора общепринятого представления о том, что «политика – дело грязное». Его придумали те мошенники, которые, добравшись до руля и поставив собственные интересы выше общественных, решили окунуть в грязь всех находящихся у власти, чтобы самим сильно не выделяться на их фоне. Действительно, как можно обвинять в аморальном поведении «борцов за демократию» из американской администрации, если все остальные политики не чище их, зато гораздо беднее и слабее.

В России проблема снисходительного отношения к непорядочности властителей усугубляется массовым отчуждением населения от процессов управления. Последствия этого, отчасти добровольного, отчасти насильственного, явления выражаются в отрицательном отношении народа не только к руководству любого уровня (ты – начальник, я – дурак; я – начальник, ты – дурак), но и к законам (хочешь заставить русского спрыгнуть с моста – нарисуй плакат, запрещающий прыгать). Что можно получить в итоге такого подхода, просуществовавшего в течение многих поколений (ни коммунисты, ни демократы не смогли восстановить окончательно разрушенное революциями уважение к власти)? Правильно, получаем положение, при котором строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения.

Неужели при таком отношении народа к законам и власти, кто-нибудь всерьез надеется, что в думу или правительство устремятся умные и порядочные граждане? Зачем? Чтобы тебя все равно считали вором и жуликом, а созданные тобой продуманные и тщательно выверенные законы никто даже и не собирался исполнять? Вот и получается, что, по меньшей мере, в отношении России верно утверждение о том, что каждый народ имеет то правительство, которого заслуживает. О думе даже говорить не стоит, ее недаром называют представительской властью, там мы наблюдаем народ во всей его красе, как в зеркале. В идеале это зеркало должно было быть вогнутым, фокусирующим, концентрирующим наверх все самое лучшее, самое светлое и самое мудрое.

К сожалению, помимо правильного механизма отбора, при выборной процедуре требующего определенного уровня политической культуры электората, требуется еще и корректная мотивация потенциальных кандидатов в народные представители. С существующим отношением народа к законам не приходиться рассчитывать на высокую эффективность отбора элиты. Зеркало в нашем случае получается откровенно кривым, легче всего в законодатели попасть так называемым «медийным» людям: шутам, балагурам, клоунам.

Как часто мы произносим набившую оскомину фразу о двух бедах России, не задумываясь о глубине пропасти, которую она распахивает перед нами. Никто из говорящих, как правило, не имеет в виду себя или своих собеседников, а зря. Никогда не вредно примерить на себя платье, сшитое для постороннего. Как ни обидно это признавать, но главная беда России – не дураки, сидящие в высоких кабинетах, а дураки, их туда посадившие. Более того, представители интеллектуальной элиты, которые с удовольствием вспоминая о двух бедах России, оставляют себя за скобками, в первую очередь как раз и являются самой серьезной проблемой страны, на уровне стихийного бедствия. Дело в том, что от их понимания собственной ограниченности судьба страны зависит существенно сильнее, чем от самомнения обывателя.

Человек – существо общественное, самым страшным наказанием для него является даже не мучения, а изоляция от общества, многие предпочтут смерть общественному проклятию. Основой гражданского общества является общественный договор, позволяющий государству удерживать граждан от действий по разрушению взаимного доверия. Самым страшным преступлением является преступление против общества, а не против личности, поскольку в этом случае страдают многие. В России же со стародавних времен государственный преступник воспринимается этакой помесью Робин Гуда с Дон Кихотом. Достаточно вспомнить столь популярное в среде интеллектуалов высказывание Томаса Карлейля: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи».

Нет никакой романтики в революции, если перемены назрели, они протекают эволюционным путем в стиле «Я устал, я ухожу». Революции задумывают подлецы, осуществляют дураки, а плодов у революций не бывает, только смерть и разруха. Чтобы у России появилось будущее, ее интеллектуальная элита должна изменить отношение к власти и революционному экстремизму. Идеального строя не будет никогда, никто не требует любить или даже уважать правительство, но граждане должны научиться почитать закон и порядок.

Вот и «вторая беда» России, воспринимаемая обывателем в прямом смысле, как жалоба на плохое качество дорожного покрытия, имеет гораздо более глубокий смысл. Если говорить серьезно, плохое состояние автодорог не оказывало серьезного разрушающего воздействия на государственность, а при вторжении внешних агрессоров играло еще и защитную роль. Совсем другое дело – пути развития страны, которые выбирала для России та самая «первая беда», дороги потрясений и разрушений здоровья нации не прибавляют. Романтизация экстремизма является худшим из общественных зол, с этой точки зрения красивый фильм «Звезда пленительного счастья» нанесла нации вреда не меньше, чем чеченские террористы, но понять это способны лишь психологи-социологи.

При этом никто не воспевает Николая Первого, решительность которого позволила прервать век правления гвардии, захватившей реальное избирательное право после смерти Петра Первого. Достаточно вспомнить приход к власти на ее штыках Елизаветы, Екатерины и Александра. Можно было бы эти эпизоды назвать военными переворотами, если бы гвардия не соотносилась с армией так же, как придворные балы с полевыми учениями, а дворцовые интриги с кровавыми сражениями. Можно конечно этих франтов и паркетных шаркунов представлять культурной элитой нации, но тогда не стоит удивляться тем дорогам, которые она выбирает. Наследники убийц Петра Третьего и Павла Первого вышли на Сенатскую площадь не ради «блага народа», а бороться за свое право управлять страной, только уже не через выбор государя, а напрямую.

Любое общество заинтересовано в том, чтобы политики, борющиеся за право управления им, могли делать свое дело в белых перчатках, но они не должны быть перчатками франтов и хлыщей, бездельников и болтунов. Просвещение электората в противовес его оболваниванию должно быть направлено на смену критериев отбора. Не надо голосовать сердцем, желудком, печенью или другими, мало приспособленными для этого органами, даже ногами или мозгом. Необходимо научить избирателя голосовать в соответствии с велениями совести и рассудка. Только в этом случае можно ожидать появления во власти людей с несгибаемым нравственным стержнем, конструктивным мировоззрением и толерантным мышлением.

Политика не утратит своей привлекательности для мошенников и проходимцев, а потому и ассенизаторские функции по удалению отходов останутся присущи ей, но работой этой должны заниматься те, в чьей чистоте рук электорат должен быть уверен. Понятно, что авторитет власти во многом зависит от успешности ее деятельности, но это касается проблем сегодняшнего дня, а не завтрашнего. Перераспределяя ресурсы на насущные нужды настоящего и будущего, правительство должно подробно разъяснять свою политику населению. Политика эта базируется на мировоззрении и нравственности, а выражается в концепциях и программах, успешность выполнения которых зависит от ее позитивного восприятия гражданским обществом.

Понятно, что всегда найдутся другие государства, которым успешность деятельности национального правительства с точки зрения конкурентной борьбы на мировой политической арене будет сильным раздражающим фактором. Не вызывает сомнений, что они будут вкладывать интеллектуальные и финансовые ресурсы на подрыв российской государственности. Да и опломбированных вагонов для засылки команды разрушителей благодаря возможностям интернета сегодня не требуется. Борьба за государственную независимость требует внятности идеологии и активности просветительской деятельности. Не оболванивание масс путем агитации и пропаганды должно стать квинтэссенцией государственной политики, а разъяснение и просвещение через образование.

Учитывая доминирующую роль болота в демократическом избирательном процессе и низкую мотивацию болота к обучению, альтернативы зомбированию при демократии нет. Социократия за счет отстранения болота от власти создаст стимул к повышению образованности масс, что реанимирует практически угасшие уже процессы массового просвещения. Лицензирование избирательного права имеет целью создания режима правления образованных профессионалов. Умный человек отличается от глупого тем, что он осознает, как мало знает, а потому гораздо тщательнее взвешивает принимаемое решение.

Заключение

На этом я принял решение завершить изложение своих взглядов на социальное устройство идеального общества будущего, чтобы не превратить аналитическое исследование в утопическую сказку. Несмотря на то, что в плане стояло написание разделов «Структура конституции при социократии», «Современные технологии реализации общественного управления», «Отличие информационного общества от полицейского государства», «Пути перехода от демократии к социократии», «Презумпция невиновности для всех» и ряда других, решил выполнить свое обещание и оставить ряд вопросов для самостоятельного размышления читателей.

В конце концов, основной целью работы было разрушение мифологии демократии, а опровергнуть утверждение Черчилля проектом теоретического общественного строя невозможно. Хитрый толстяк ограничил сравнительный анализ лишь уже реализованными режимами правления. Приведенный эскиз социократического общества должен был лишь продемонстрировать пропасть между демократией и тем идеалом, к которому нам стоит стремиться. Проведенный же анализ должен был показать, что построить мост через эту пропасть будет очень непросто, ибо есть силы, которые крайне не заинтересованы в его построении, и эти силы сегодня правят миром. Правят огнем и мечом, пером и ядом.

Чтобы вырваться из рыночной двуличности демократии, необходимо содрать позолоту с ее куполов и найти антидот против нейролингвистического программирования. Можно, конечно, и в одиночку пытаться построить будущее человечества, но я предлагаю пойти этим путем всем, кому не безразлична судьба человечества: и демократам, и коммунистам, и христианам, и мусульманам. Буду очень благодарен читателям за отклики, комментарии, возражения, корректировки. Та часть, которая осталась ненаписанной, возможно, будет дописана и с вашим участием. Дорогу осилит идущий…

Content

Николай Грязнов
Золоченные купола демократии

Глава 1. Догматический тупик

Глава 2. Причины заката белой цивилизации

Глава 3. Белые начинают и проигрывают

Глава 4. Не пора ли освободить общество от свободы?

Глава 5. Любовь как национальная идея

Глава 6. Свобода совести или бессовестность как путь к свободе

Глава 7. Человек человеку – брат, ну, или бревно бревном

Глава 8. Кто мы: плесень или творцы?

Глава 9. Социократия как социальная разновидность технократии

Глава 10. Век открытых дверей гражданского общества

Глава 11. Котлеты – отдельно, мухи – отдельно

Глава 12. Белые перчатки ассенизатора

Заключение