Джеймс Хэдли Чейз

Собрание сочинений в 30 томах (26 том)

Это — серьезно

Сувенир из клуба мушкетеров

Вплоть до убийства президента

Это — серьезно!

Глава 1

В дальнем конце Криллон-бара, подальше от собравшихся у стойки журналистов, сидели два американца. Одного из них, пожилого, с заостренным птичьим лицом, в безукоризненно выутюженном костюме и очках без оправы, звали Джон Дорн. Рядом с ним сидел Гарри Росленд — крупный располневший мужчина лет пятидесяти. Экипировка его оставляла желать лучшего — мешковатый костюм, на ногах стоптанные ботинки, давно не знавшие щетки.

Росленд жил в Париже так давно, что успел изучить городок как свои пять пальцев. Он вел незаметный образ жизни, пробиваясь статейками о модернистском искусстве, и имел репутацию безобидного лгунишки.

Разговаривали вполголоса. Росленд потягивал виски со льдом, Дорн — томатный сок. По выражению лиц невозможно было определить, насколько серьезен их разговор.

— Итак, — сказал Дорн, — может, в этом что-то и есть, а может, сплошной обман. Я хочу, чтобы ты занялся этим, Гарри. Пока я не буду твердо уверен, что у нее есть для нас важная информация, я не могу считать это серьезным.

— Лично я не намерен этим заниматься, — Росленд подбросил в стакан два кубика льда, — но у меня есть на примете один человек. Нужно только заплатить тридцать баксов.

— Это не стоит и тридцати долларов! — резко бросил Дорн, он всегда тяжело расставался с деньгами. — Все что от тебя требуется — это встретиться с ней и спросить, есть ли у нее что-то для нас. Если это окажется важным, я заплачу.

Подошел официант, и Росленд указал на пустой стакан. Он знал, что Дорн оплатит счет, и решил пропустить еще стаканчик. Пока официант готовил новую порцию, оба молчали, затем Росленд снова заговорил:

— Итак, или тридцать баксов — или ничего, Здесь вполне может быть ловушка. С этим тоже надо считаться. Когда-нибудь Уорли надоест, что вы все решаете сами, вместо того, чтобы уведомлять его. За этой женщиной может стоять он сам. Возможно, он и ставит вам ловушку, дабы прищемить хвост.

Дорн и сам так думал, но все-таки… маловероятно, чтобы Уорли пошел на это.

— Ладно, — решительно заявил он, — пусть будет тридцать! Об Уорли не беспокойтесь, он слишком занят на своей новой работе, чтобы вмешиваться в мои дела. — Он немного помолчал, потом добавил: — Понимаете, Гарри, я хочу настоящей работы! Если у этой женщины есть что-либо стоящее, в чем я сильно сомневаюсь, она запросто может предложить свои услуги кому — нибудь еще.

Росленд ухмыльнулся: он знал, что Дорн помешан на происках русских.

— Платите деньги, Дорн, и вы останетесь довольны.

Дорн изучающе посмотрел в лицо собеседника.

— Я иногда думаю, Гарри, понимаете ли вы важность и ответственность той работы, которую выполняете для меня.

Росленд улыбнулся.

— Кажется, я вас никогда не подводил, не так ли?

— Да, но всему бывает начало.

— Успокойтесь! Мой человек встретится с этой женщиной, и я вас тотчас извещу.

— Кто этот человек? — быстро спросил Дорн.

— Зачем вам это знать? Все будет о’кей! — бодро сказал Росленд и опустошил свой стакан.

Дорн подозвал бармена и оплатил счет. Когда вышли на улицу, Дорн незаметно передал Росленду пачку смятых банкнот. Тот помедлил, наблюдая, как Дорн быстрыми шагами направился в сторону американского посольства, затем свернул налево и зашагал по Рю Сен Гонат. Мурлыча что-то себе под нос, он время от времени поглаживал деньги в кармане. На перекрестке, ведущем к Плас Вендом, ему пришлось переждать поток автомобилей. Наконец загорелся зеленый свет, и он пересек улицу, направляясь к отелю «Нормандия».

Войдя в бар, пожал руку бармену, которого знал уже много лет, и заказал двойную порцию виски. Затем пересек зал, направляясь к телефонной кабине. Там, набрав нужный номер и придерживая трубку плечами и головой, достал пачку сигарет, вынул одну и закурил. Наконец в трубке послышался раздраженный мужской голос:

— Алло?

— Гирланд? Это Гарри.

— Только тебя мне и не хватало! Послушай, Гарри, я сейчас занят. Позвони через пару часов!

Росленд усмехнулся. Он догадывался, чем занят Гирланд.

— Не проходи мимо своего счастья, сынок. Отправь курочку домой — если он у нее имеется. — Гирланд послал его подальше, но Росленд проигнорировал оскорбление.

— Ради бога, дай хоть часок! — простонал Гирланд, но Росленд был неумолим.

— Встретимся через пятнадцать минут у входа в метро «Орион», — твердо сказал Росленд и повесил трубку.

Выйдя из будки, он направился к стойке, быстрым взглядом окинул бар, людей было немного. По углам ворковали три-четыре парочки. Его взгляд задержался на парне, который читал газету. Перед ним стоял нетронутый стакан с вином. Росленд тотчас же отвернулся, но его цепкий взгляд успел схватить все: потертый белый плащ, коротко остриженные волосы, каштановую бородку. Под глазами темные круги, лицо болезненно желтоватого оттенка. Росленд насторожился.

Допив свое виски, он вполголоса спросил подошедшего бармена:

— Вон тот тип в углу, он давно здесь?

— Зашел следом за вами, мистер Росленд.

Росленд затянулся сигаретой. Многолетний стаж определенной работы сделал его наблюдательным и подозрительным. Поэтому он сразу расплатился и вышел на улицу. Переждав три проскочившие мимо машины, пересек проезжую часть и направился к станции метро Пале Ройял. На следующем перекрестке ему снова пришлось переждать. Воспользовавшись этим, он вынул из кармана маленькое зеркальце и, поворачивая его в разные стороны, поймал отражение парня из бара. Он стоял в толпе пешеходов. Росленд опустил зеркальце в карман и задумался. Дорн предполагал, что все это может быть обманом. Он также предупредил, что кто-то еще может скрываться за этим делом. Возможно, тип с бородкой вполне безопасен, но чутье подсказывало Росленду — рисковать не стоит.

Он пересек улицу и спустился по ступенькам в метро. Ему надо было сделать пересадку, чтобы добраться до станции «Орион». Поезд пришлось ждать минут пятнадцать. Росленд вошел в вагон и быстро оглядел платформу. На станции «Шатле» он подождал, пока двери не начали закрываться, потом с силой раздвинул их и выскочил на платформу. В соседнем вагоне он увидел растерянное лицо своего преследователя и помахал ему рукой.

Марк Гирланд швырнул трубку на рычаг и разразился проклятиями в адрес Росленда. Тесса с любопытством смотрела на него. Это была стройная блондинка лет двадцати четырех, с овальным лицом, большими голубыми глазами и красиво очерченным ртом. Она носила зеленый свитер, поперек которого красовалась надпись: «Нью-Йорк геральд трибюн». Черные шерстяные брючки плотно прилегали к бедрам, ненавязчиво обрисовывая красивые длинные ноги. Гирланд встретил ее на улице, где она продавала газеты, и, сраженный голубыми глазами и этими точеными ножками, конечно, не мог пройти мимо. Он принялся расточать ей комплименты, а это у него всегда неплохо получалось.

Оба они были американцами, и лед тронулся.

Пригласив ее в бистро, он почувствовал возбуждение.

Расплатившись за напитки, он многозначительно сказал:

— Очень жаль, что приходится расстаться… А может, пойдем ко мне? Приятно проведем время. Потом, если вы захотите, — а я надеюсь, что вы не разочаруетесь во мне! — можно будет остаться на ночь…

Девушка весело рассмеялась.

Он с удовольствием отметил, что она не смутилась.

— Да, скромником вас не назовешь! — сказала она. — Я могу к вам зайти, но, предупреждаю, дальше этого дело не пойдет. — Она окинула его изучающим взглядом, затем уже менее решительно добавила: — По крайней мере сейчас мне так кажется.

Он поднялся с ней в свою однокомнатную квартиру на Рю де Свис. Она шла впереди, а он, шествуя за ней, думал, что уже давно не встречал таких роскошных ягодиц. В большой комнате, куда они вошли, было два окна с видом на крыши соседних домов. В ней было все необходимое, но никакого комфорта. Двухспальная кровать, два стула у стола со следами червоточинки, в дальнем углу, под окном, раковина для мытья посуды, в другом углу — радиоприемник и проигрыватель. Меблировку завершали гардероб и книжная полка, уставленная английскими и французскими книгами.

Тесса с интересом оглядела комнату; а Гирланд прикрыл дверь.

— Очень мило! — прокомментировала девушка. — Я живу в настоящей конуре, а у вас здесь просторно… Везет же некоторым!

Гирланд подошел к ней и обнял за бедра. Некоторое время они, улыбаясь, изучали друг друга, затем их губы встретились.

Вдруг Тесса оттолкнула его и села на стул.

— Расскажи немного о себе, — попросила она. — Чем ты занимаешься, чем интересуешься? Но прежде дай мне закурить…

Гирланд начал шарить у себя в карманах, и в это время раздался звонок Гарри…

Повесив трубку, Марк огорченно сказал:

— Жаль, но мне нужно уйти… Это как раз и есть моя работа. Когда вернусь — не знаю. Может, ты останешься? Чувствуй себя как дома. Вот проигрыватель, там книги, в холодильнике найдешь еду… Мне было бы очень приятно знать, что ты здесь и что ты ждешь меня.

— Думаю, что мне лучше уйти, — сказала она, но тем не менее не тронулась с места. «Пожалуй, он красив», — подумала она.

— Останься!.. — настаивал он. — Я не задержусь долго. Очень хочется, чтобы ты осталась.

— Хорошо, я останусь, если тебе этого хочется.

Удовлетворенно кивнув, он пересек комнату, прошел в ванную и запер за собой дверь. Справа у потолка был шкаф. Он открыл его, пошарил внутри и нажал на хитро спрятанную пружину. Створки задней крышки шкафа раздвинулись, и Марк вытащил из тайника небольшой аммиачный пистолет в кобуре. Он надел кобуру, с удовольствием отмечая, что она совсем незаметна под пиджаком. Затем оглядел себя в маленьком зеркальце под умывальником.

Гирланд был высокий и смуглый с мужественным узким лицом, глубоко посаженными глазами, плотно сжатым ртом и мощным подбородком. Он выглядел немного старше своих тридцати пяти лет, в волосах уже появилась седина. Причесавшись, он положил расческу и вернулся в комнату.

Тесса стояла на коленях перед книжной полкой, изучая корешки книг. Она обернулась через плечо и улыбнулась.

— Тут у тебя Грэм Грин, Чандлер, Хемингуэй… Я тоже люблю этих авторов.

Он наклонился и поцеловал ее.

— У нас будет еще немало общего, — пообещал он и при этом его рука скользнула по ее спине к ягодицам. Она не отстранилась, но в глазах появились льдинки.

— Ты слишком много позволяешь себе… Не люблю, когда мужчина считает, что со мной можно позволить такие вольности.

Гирланд выпрямился.

— Не обижайся, малышка. Я веду очень напряженную жизнь… И часто рискую. Раньше я обхаживал женщин очень долго, но теперь предпочитаю действовать сразу. И знаешь, это чаще приносит успех.

Она промолчала, потом спросила:

— Куда же ты сейчас направляешься?

Он улыбнулся молодой задорной улыбкой.

— Нужно встретиться с одним человеком. Подожди меня. Если позвонят, не отвечай. Дверь держи запертой, в холодильнике отличные бифштексы, все это для тебя. Я постараюсь не задерживаться.

Он вышел из квартиры и стал спускаться по лестнице. Вскоре его шаги затихли. Тесса поднялась, открыла дверь и выглянула из квартиры. Далеко внизу она увидела удаляющуюся фигуру Гирланда.

Девушка быстро заперла дверь и начала тщательно, ничего не пропуская, обыскивать комнату.

Гирланд быстро дошел до места, где стоял его «Фиат-60». Машина доживала свои последние дни. Он посмотрел на вздувшиеся шины передних колес и понял, что больше пятидесяти километров они не протянут. Забравшись в машину, включил двигатель и выехал на проезжую часть. Когда он, наконец, добрался до метро «Орион», Росленд уже давно ждал его. Гирланд остановил машину, и Гарри с трудом втиснул свое грузное тело рядом с водителем.

— Опаздываешь, черт возьми! — пробурчал он недовольно. — Поехали… Что у тебя за машина, бог ты мой! Когда ты наконец избавишься от этой развалюхи?

— Меня она вполне устраивает, я ведь не миллионер… Ты сорвал мне такой приятный вечер!

У тебя на уме только женщины, — презрительно заметил Росленд. — Это мне не нравится, Марк. Серьезно, уж слишком их много!

Тебя что же, секс уже не трогает? Не разыгрывай монаха, — рассмеялся Гирланд.

По крайней мере я не даю курочкам командовать собой, это очень важно. А у тебя все наоборот…

Ладно, хватит об этом, — резко оборвал его Гирланд Что у тебя там?..

— Есть кое-какая работенка. Может, что-то серьезное, а может, пустышка.

— И сколько же? Сейчас я как раз на мели.

— А когда было иначе? — съязвил Росленд. — Деньги и женщины не уживаются вместе.

Гирланд промолчал. Он уже минуты три следил в зеркале за черным «ситроеном», который двигался за ними. Шофер в надвинутой на глаза шляпе старался скрыть свое лицо. Гирланд резко свернул в переулок и прибавил скорость. «Ситроен» следовал за ними.

Росленд хотел что-то сказать, но Гирланд перебил его:

— Похоже, за нами хвост, Гарри.

Росленд насторожился, обернулся и увидел «ситроен».

— Попробуем оторваться, — заметил Гирланд.

Он свернул направо у следующего перекрестка, проехал еще квартал и здесь вынужден был остановиться перед светофором. Черный «ситроен» приблизился и остановился метрах в десяти.

— Не оглядывайся, — сказал Гирланд, всматриваясь в зеркало. — Он здесь. Посмотрим, что он будет делать…

— Нет, нет, оставь его в покое. Нам нужно только поговорить. Он же не услышит нашего разговора.

Гирланд пожал плечами.

Ехали молча.

Через несколько минут свернули на Рю де Анжей. «Ситроен» не отпускал их. Вдруг перед их носом со стоянки сорвалась машина и устремилась вдоль набережной. Гирланд моментально припарковался на маленьком пятачке и выключил мотор.

— Теперь посмотрим, что он будет делать, — сказал он злорадно.

Водитель «ситроена» на полной скорости промчался мимо, даже не посмотрев в их сторону. В конце набережной он свернул налево и исчез в потоке транспорта.

— Слава богу, освободились! Только надолго ли? — Гирланд закурил. — Угораздило же тебя подцепить этот хвост!

Росленд был озабочен.

— За мной следил какой-то хлыщ с бородкой. В метро мне удалось оторваться от него, но, наверно, их было двое.

Гирланд недовольно поморщился.

— Ты что, не знаешь, что хвостов всегда бывает двое — один спереди, другой сзади?! Первый засек, что ты ожидаешь меня, и позвонил парню с «ситроеном». И когда я приехал, тот был уже тут как тут. Ну, да черт с ними! Что там у тебя за работа?

— Сегодня утром Дорну позвонила какая-то женщина, назвавшаяся мадам Фечер. Она намекнула, что располагает какой-то важной информацией… Дорн не знает, серьезно ли это. Нельзя также исключить вероятность ловушки… Существует и опасность того, что этим могут заинтересоваться и другие, если он не договорится. Короче, Дорн поручил это дело мне, а я тебе. Она будет в клубе «Алло, Париж» в одиннадцать часов вечера. Я хочу, чтобы ты встретился с ней и узнал, какой информацией она располагает и сколько хочет за нее.

— Ну и что дальше?..

— Это все. Ты проверишь, чего стоит ее информация. Ничего не обещай конкретно, просто прозондируй почву.

— Но почему бы тебе самому не заняться этим? Почему я? По-моему, это как раз для тебя — все так просто!

Росленд вынул сигарету, скомкал пустую пачку и, закурив, веско произнес:

— Ты же знаешь, я не должен вмешиваться в эти дела. Я обязан остаться в стороне. Это как раз то, что ценит во мне Дорн.

— Да? — спросил Гирланд серьезно. — А мне кажется, что ты сейчас нужен Дорну, как дырка от бублика. Это не пустяк, дорогой мой, а серьезное дело. Она уже к кому-то обращалась, и теперь следят за всеми, в том числе и за нами — благодаря твоей тупости. Ты навел их на меня. Все, что им нужно было узнать, это номер моей машины и где я живу. Ну и подгадил же ты мне, Гарри! Что случилось с твоими серыми клеточками?

Росленд недовольно дернулся.

— Я не люблю, когда со мной так разговаривают, — высокомерно произнес он.

— А мне плевать, любишь ты или нет! Ты слишком разжирел и разленился, а самоуверенности в тебе не поубавилось. Думаешь, это игрушки: дал приказ, махнул волшебной палочкой, взял денежки — а другие пусть расхлебывают грязь? Два года назад ты бы сообразил, что и впереди может быть хвост. Это не шутка, Гарри, можно влипнуть в очень грязное дело. Парни вроде нас с тобой, которые работают на людей типа Дорна, всегда должны быть начеку. А ты перестал чувствовать опасность, хотя по самые колени стоишь в дерьме!

— Если ты сейчас не заткнешься, то я!.. — вскипел Росленд, обливаясь потом. — У меня куча агентов, подобных тебе, и будь рад, что именно тебе оказано доверие! Мне надоели твои уколы!.. Ты знаешь, что я могу!.. — выкрикивал Росленд.

— Нет, Гарри, ты уже ничего не можешь. Я — последний из твоих подручных, никто больше не хочет делать за тебя грязную работу. И ты это отлично знаешь! Джексон ушел, Грей ушел, Фоше, Пьер — все покинули, тебя. Они вовремя почувствовали сигнал бедствия, а теперь и я это вижу. Я — последний из твоего поганого стада, на кого ты еще можешь положиться, так что не угрожай и не ерепенься.

Росленд, тяжело дыша, вытер потный лоб носовым платком и зло уставился на запыленное ветровое стекло автомобиля.

— И сколько же я за это получу? — наконец поинтересовался Гирланд. — Пока не будет задатка, я даже и говорить ни о чем не буду.

Росленд немного поколебался, потом полез в карман и вытащил две банкноты по сто франков.

— А где остальные?

— Пока все. Ты ведь знаешь, как Дорн любит платить…

Гирланд сунул деньги в бумажник.

— Надо еще подумать, стоит ли работать за такие деньги, — сказал он с сомнением.

— Действуй! — с облегчением сказал Росленд. — Сейчас мне надо вернуться, но я буду ждать твоего звонка. Смотри не подцепи себе хвост снова.

— Трогательно слышать это от тебя, — сказал Гирланд.

Герман Радниц, плотный мужчина с крючковатым носом и кустистыми бровями, вот уже полчаса сидел в баре отеля «Георг V». На нем был безупречного покроя костюм с алой гвоздикой в петлице, обувь от Лотта. Время от времени он затягивался дорогой сигарой, которую держал в толстых, коротких, как обрубки, пальцах. Его непроницаемое лицо было сковано тяжелой думой. Радниц входил в десятку богатейших людей мира. Своими финансовыми операциями он, как спрут, опутал почти весь земной шар.

В бар быстро вошел молодой человек — с бородкой, в поношенном плаще. Он помедлил, затем, получив от Радница знак, приблизился и сел рядом на свободный стул. Молодой человек — его звали Томас — почтительно заговорил:

— У Дорна была встреча с Рослендом. Они сидели в Криллон-баре, разговаривали недолго. Когда расставались, Дорн что-то передал Росленду, скорее всего, деньги. После этого Росленд зашел в бар отеля «Нормандия» и позвонил.

Далее Томас рассказал Радницу обо всех последующих событиях.

Радниц пристально рассматривал свои тщательно отполированные ногти.

После долгой паузы он сказал:

— Это надо сделать быстро. Заставь Росленда сказать, о чем он говорил с Дорном. Любой ценой… — он многозначительно посмотрел на собеседника. — Я буду ждать результата здесь. И побыстрее!

Сказав это, он потянулся к своему бокалу, показывая, что разговор закончен. Томас быстро вышел из бара.

Выйдя на улицу, Томас подошел к черному «ситроену» и сел рядом с водителем — невысоким, крепко сбитым парнем. Тот вопросительно поднял брови. На заднем сиденье был еще один человек: высокий, тонкий и смуглый. Лицо его было непроницаемым, как маска, во взгляде таилась угроза.

— Хозяин велит поговорить с Рослендом, — сообщил Томас, — он живет на Рю Кастальоне…

Борг, так звали водителя, проворчал что-то и включил мотор.

До квартиры Росленда они доехали за десять минут. Томас и Шварц — высокий малый, вышли, а Борг немного отъехал в сторону и остановился.

— Обойдемся без Борга! — решил Томас.

— Рассчитываешь на меня? — с ухмылкой спросил Шварц.

Томас нахмурился. Неприязненный и презрительный тон Шварца не понравился ему, но сейчас было не до споров.

Они вошли в подъезд и, незаметно проскочив мимо конторки консьержки, подошли к лифту. Еще минута, и они были на верхнем этаже. Выбравшись из лифта, тихонько закрыли дверь. Томас указал пальцем на звонок, вмонтированный в панель двери, и Шварц отступил в сторону. Томас достал пистолет тридцать восьмого калибра, надел на ствол глушитель и постучал в дверь, а Шварц рукой прикрыл глазок…

После долгого ожидания послышались тяжелые шаги.

Росленд был слишком пьян, чтобы опасаться кого-нибудь — он даже не посмотрел в глазок. Дверь открылась, Томас поднял пистолет и направил его на Росленда.

— Никакого шума, — сказал он тихо. — Проходи в комнату и держи руки на виду.

Увидев, стоящего за дверью Шварца, Росленд сразу увял, лицо его приняло пепельный оттенок, и он медленно попятился в гостиную.

Томас последовал за ним, а Шварц, проскользнув следом, бесшумно закрыл за собой дверь.

Гирланд легко взбежал по лестнице, подошел к двери своей квартиры. Он все рассчитал: сейчас они с девушкой успеют сходить в бистро неподалеку от дома. После обеда вернутся обратно, и он снова попытается убедить ее подождать, а сам отправится на встречу с той женщиной в клуб «Алло, Париж». Поговорив с ней и позвонив Росленду, он вернется к себе, и они с Тессой позабавятся до утра…

Он был уверен в себе, и ему в голову не приходило, что девушка может думать иначе.

Открыв дверь в квартиру, он огляделся и нахмурился.

— Тесса! — позвал он, повысив голос.

Тишина.

Заглянув в ванную, он окончательно убедился, что девушки нет. «Должно быть, она приняла меня за сосунка и сразу же ушла, — решил он. — А я-то думал — дело верное!

Он сел на стул и задумался.

Зачем же было приходить сюда, если она не собиралась заниматься любовью?

Вдруг его словно ударило. Вскочив на ноги, он беглым взглядом окинул свою комнату — вроде бы все на месте! Он подошел к шкафу и осмотрел все три ящика. К краю нижнего ящика был приклеен волосок, по положению которого он мог судить, рылся ли кто в его отсутствие в шкафу или нет.

Волосок был разорван!

Он прошел в ванную и нажал на скрытую панелью пружину. Заглянул внутрь: в нише лежали его профессиональные аксессуары — фотокамера «Экзата» с набором принадлежностей, два микрофона, маленький магнитофон, набор отмычек, несколько пистолетов и другие вещи, необходимые ему при выполнении заданий. Там находились предметы маскировки — иногда Гирланду приходилось менять свою внешность. Маленькая лампочка, вмонтированная в потолок, горела зеленым светом, что показывало — дамочке не удалось проникнуть сюда. Он закрыл тайник и вернулся в гостиную. Несколько минут стоял, размышляя. Да, он был несправедлив к Росленду. Кем бы ни были эти люди, они знали о нем еще до встречи с Гарри. Девчонка талантливо сыграла свою роль, а он-то хорош!

Марк поднял трубку и набрал номер Росленда. Прождав некоторое время, понял, что ответа не последует. Он задумчиво почесал затылок. Росленд сказал, что возвращается домой и будет ждать звонка. Почему же он не отвечает?

Гирланд прошел в ванную и заменил аммиачный на сорок пятый калибр. Быстро спустился вниз и сел в свой «фиат». Двух минут было достаточно, чтобы доехать до квартала, где жил Росленд.

Он оставил машину за углом и направился к дому. Поднявшись на шестой этаж, позвонил. Ответа не последовало, и он куском толстой проволоки, которую научился использовать вместо ключа, легко открыл замок. Вынув пистолет, он осторожно двинулся по узкому коридору к открытой двери гостиной.

Росленд лежал на кушетке.

При виде его лицо Гирланда посерело и застыло. Гарри зверски пытали: ногти на его правой руке были сорваны, кровь с изуродованных пальцев стекала на ковер…

Гирланду все стало ясно. Зная Росленда, он понял, что у того не хватило мужества противостоять пыткам, и он наверняка рассказал все. Теперь те, кто его пытал, знают и о женщине, назвавшейся мадам Фечер, и о встрече в кафе «Алло, Париж»…

Гирланд дотронулся до холодеющего плеча Гарри. Они работали вместе уже пять лет, и он видел, как притупилась бдительность Росленда, как он разжирел. Все, кто работал на него раньше, отошли, а Гирланд задержался: ему было просто лень искать что-то другое, а Росленд все же худо-бедно снабжал его деньгами…

Гирланд опять посмотрел на мертвое тело с выпученными глазами и высунутым языком и почувствовал жалость. Вот и все, что осталось от Росленда… Не послушался он предостережений, не поверил, что к этому делу нужно отнестись со всей серьезностью.

Бедный, глупый, пьяный Росленд…

Глава 2

— Я все узнал об этом американце, владельце «фиата», — докладывал Томас. Он почтительно стоял перед Радницем, а тот, развалясь в кресле, в упор смотрел на Томаса. Они беседовали в гостиной роскошных апартаментов Радница. — Его зовут Марк Гирланд. Снимает комнату на Рю де Свис. Мы нажали на Росленда и он признался, что это один из его агентов. Гирланд не знает Дорна лично. Росленд велел ему встретиться с этой женщиной, Фечер, сегодня в одиннадцать вечера в баре «Алло, Париж». Ни Росленд, ни Дорн не знают, какими сведениями располагает эта женщина. Я немного запоздал, сэр, так как заезжал к Гирланду, но дома его не застал. Я думаю его спустить, как Росленда…

Радниц затянулся сигаретой.

— Все проделано отлично, Томас! Но заруби себе на носу: Гирланд ни в коем случае не должен встретиться с этой женщиной. Нельзя пропустить его в клуб. Заблокируй все входы и выходы. Приведи эту Фечер к Шварцу, я хочу с ней поговорить. Но будь с ней помягче. Я жду твоего звонка здесь. Еще раз повторяю — Гирланд не должен с ней встретиться! Я встречусь и поговорю с ней первым. Понятно? Но ты молодчина, все сделал как надо!

Такую похвалу от шефа редко кому приходилось слышать, и Томас даже покраснел от удовольствия. Он был рабски предан Радницу, преклонялся перед ним и все его поручения выполнял беспрекословно.

Радниц небрежно махнул рукой, давая понять, что отпускает Томаса, и тот вышел на улицу.

Сидя в «ситроене», они с Боргом обсудили полученные инструкции, в то время как Шварц неподвижно сидел в углу машины. Он никогда не участвовал ни в каких приготовлениях, в его задачу входило одно — быть слепым орудием уничтожения. Томас и Борг в душе считали его кровожадным зверем и даже побаивались.

Томас сказал:

— Нам нужны еще люди. Подождите здесь, я пойду позвоню кое-кому. Если мы хотим заблокировать все ходы и выходы, нам нужны еще как минимум четыре человека.

Борг проследил, как Томас вошел в отель, а затем закурил сигарету. Он следил и за Шварцем. Томас не делал секрета из того, как тот поступил с Рослендом. Борг подумал, что Радниц слишком мало платит им за работу…

Хорошенькая блондинка с надписью на свитере «Нью-Йорк геральд трибюн» подошла к машине и приоткрыла дверцу.

— Не хотите ли газету? — ее голубые глаза внимательно осмотрели сначала Борга, затем Шварца.

Борг усмехнулся. Ему нравились блондинки, особенно с такими формами.

— А может, займемся чем-нибудь другим а, малышка? — спросил он с грязной ухмылкой.

Девушка хлопнула дверцей и отошла.

Борг задумчиво сказал:

— Можно позавидовать ее парню. Вот ненормальная — продает газеты… Да с такой попкой можно нажить целое состояние!

Шварц никак не отреагировал на это замечание — женщины для него не существовали.

Через минуту из отеля вышел Томас. Блондинка с газетой задержалась возле киоска и, когда он сел в машину, быстро записала номер «ситроена» на газете «Трибюн».

Усевшись поудобнее, Томас скомандовал:

— Теперь к кафе «Алло, Париж». Через полчаса там будут еще пятеро наших. Так что вперед. Надо успеть все сделать до прихода Гирланда.

Борг как обычно что-то пробурчал в ответ и нажал на стартер.

Гирланд сидел в углу маленького бистро и машинально жевал безвкусный омлет. Мысли его были далеко от еды. Через два часа встреча с той женщиной. Он не сомневался, что его уже держат на прицеле. Если они будут так же оперативны, как до сих пор, ему ни за что не проникнуть в помещение клуба. Они уже наверняка заблокировали все входы и выходы, и малейшая оплошность будет стоить бедняге Гирланду жизни. Он было подумал, не позвонить ли Дорну. До сих пор они ни разу не встречались, он знал про шефа только от Росленда. Нет, нужно идти самому — встретиться с этой Фечер и выяснить, насколько ценны ее сведения, а затем решить, действовать ли самому или работать на Дорна.

Он отодвинул тарелку и закурил.

Что ж, есть два пути — или пойти в клуб и подвергнуться огромному риску, или позвонить туда и попросить ее встретиться в другом месте. После минутного раздумья он сообразил, что его противники уже знают ее имя и место встречи и поэтому могут попытаться похитить ее. Ни одна женщина, конечно, не перенесет пыток, тем более если ее будут пытать так же, как Росленда. Уж если они до нее доберутся, она заговорит, и ему останется только одно — выйти из игры…

Итак, надо идти в клуб.

Он заказал чашку кофе и снова задумался. Интересно, где сейчас та блондинка, Тесса? Кто же она такая? Какое имеет отношение ко всему этому? Он вспомнил ее волнующую походку и вздохнул. «Да-а, попался, как сопляк. А ведь мог бы сейчас барахтаться с ней в постели».

Выпив кофе и оплатив счет, он вышел на улицу. Немного подумав, решил не садиться в свою машину, а остановил такси и попросил водителя отвезти его на Сан Лазар. Там расплатился и пешком отправился по бульвару де Клиши. Времени было достаточно, и он шел не спеша, настороженно прислушиваясь и зорко глядя по сторонам.

Гирланд двигался переулками, параллельно многолюдному бульвару.

Что его ждет? Вряд ли они решатся убить его на улице, где вокруг множество людей. Рука его инстинктивно скользнула под пиджак, пальцы нащупали холодную сталь пистолета. Это немного успокоило его. Вдруг он напрягся, уголком глаза заметив приземистого парня, уставившегося на освещенную витрину магазина фотопринадлежностей. На голове у него была швейцарская шляпа с пером и лентой. Он как бы случайно обернулся, когда Гирланд проходил мимо, и последовал за ним. У Гирланда свело скулы — широко же они раскинули сеть! Ладно, он им покажет, с кем они имеют дело. Он продолжал идти, слыша сзади мягкие шаги, и вдруг резко нырнул в проход, ведущий к жилому дому. Выйдя из него, очутился во дворе, скудно освещенном бледной луной. Притаившись в тени стены, стал ждать. Было тихо, только изредка раздавались шаги пешеходов да шуршание автомобильных шин.

До одиннадцати было еще порядочно времени, и он не спешил. Прошло минут десять. Ожидание его не раздражало, а, наоборот, успокаивало, так как было частью профессиональной выучки. Вдруг он заметил приземистую фигуру, осторожно крадущуюся по темной аллее в сторону двора. Человек приостановился, понимая, что придется пересечь двор. Он заметно нервничал, а Гирланд терпеливо ждал. Наконец преследователь решился. Марк видел, как он достал из кармана что-то блестящее. Нож!..

Приземистый начал приближаться к затаившемуся Гирланду и, наконец, заметил Марка. Это был явно профессионал, и реакция у него была что надо, но Гирланд тоже был парень не промах. Как только в воздухе сверкнуло лезвие ножа, Марк бросился в ноги нападающему и сбил его. Схватка продолжалась на земле. Противник старался дотянуться ножом до горла Гирланда, дюйм за дюймом сокращалось это расстояние. Марк, сдерживая руку с ножом, максимально напрягся, стараясь оттолкнуть ее, но нож неуклонно приближался, он уже царапал кожу… Последним яростным усилием, заставившим бешено заколотиться сердце, Гирланд наконец отвел нож и левой рукой молниеносно провел прием дзю-до, попутно ударив нападающего в горло. Нож звякнул о камень, и противник с глухим стоном свалился, как сноп.

Гирланд с трудом поднялся и, даже не взглянув на распростертое тело, шатаясь из стороны в сторону, вышел на улицу и смешался с толпой. На углу было кафе. Он вошел туда и направился к телефонной будке. Закрыв за собой дверь, набрал номер клуба «Алло, Париж». После долгой паузы мужской голос ответил:

— Слушаю.

— Мадам Фечер у вас? — спросил Марк по-французски.

— Кто вы?

— Если она у вас, то она ожидает меня.

— Подождите немного…

Гирланд ждал, вслушиваясь в отдаленные звуки оркестра. Он услышал визгливый женский смех и устало подумал: «Женщины. Всегда они все усложняют…» И опять вспомнилась та длинноногая блондинка и слова Росленда, сказанные им при последней встрече: «Уж слишком много у тебя женщин!»

Гирланд вытер шею платком. В кабине было жарко. Росленда уже нет в живых, и голос его доносился как бы из могилы. И опять он вспомнил Тессу, ее майку с надписью «Нью-Йорк геральд трибюн», обрисовывающую ее роскошный бюст.

Наконец в трубке ответили:

— Мадам Фечер здесь, она ждет вас.

— Мне надо с ней поговорить, — торопливо сказал он. — Может быть, вы… — Марк замолчал, увидев тень, крадущуюся вдоль стены. Повесив трубку, быстро опустился на колени, скрывшись за деревянной панелью кабины. Левой рукой он держался за ручку двери, правой потянулся за пистолетом. Он понял, что попал в ловушку. Оттуда, снаружи, можно было мгновенно открыть дверь и убить его, прежде чем он сумеет защититься. Затем он подумал, что выстрел привлек бы внимание двух: десятков посетителей кафе. Стукнула какая-то дверь, и вновь наступила тишина. От напряжения заболели суставы пальцев, судорожно сжимавших оружие. Он еще некоторое время подождал, потом осторожно приотворил дверь.

Слабоосвещенный коридор был пуст. Гирланд медленно поднялся на ноги. Лицо его было мокрым от пота. Выйдя из кабины в коридор, он осмотрелся и перевел дух. В памяти всплыло искаженное лицо Росленда. Поколебавшись немного, Марк пересек коридор и отворил дверь. Перед ним была лестничная клетка черного хода кафе. Он начал подниматься по ней. Миновав полутемный шестой этаж, он вдруг услышал, что кто-то спускается по лестнице навстречу ему. Рука его вновь скользнула под пиджак, пальцы сомкнулись на рукояти пистолета. Полная женщина средних лет, с шалью на плечах, появилась на площадке. Он посторонился, уступая ей дорогу, и она, поблагодарив, прошла мимо…

Добравшись до восьмого этажа и тяжело дыша, он очутился в длинном коридоре. Пройдя его, открыл дверь и… увидел над собой ночное небо. Взобравшись на плоскую крышу, он прикрыл за собой дверь. Крыша была обнесена металлической оградой. Он посмотрел вниз, на освещенный бульвар. Справа горели неоновые рекламы кафе «Алло, Париж».

Он принял решение пробраться в клуб по крышам. Гирланд внимательно изучал крыши, по которым ему предстояло пройти. Первые три были гладкие, одолеть их не составляло труда. Четвертая, с уступами, могла таить в себе опасность. Пятая — крыша самого клуба — наполовину плоская, наполовину крутая.

До четвертой крыши он добрался за несколько минут, но здесь вынужден был остановиться. Предстояло преодолеть крышу высотой ярдов в десять. Боясь не справиться с ее крутизной, он решил воспользоваться водосточными желобами — для упора ног, а руками держаться за маленькие ниши, выложенные в черепице. После этого он мог попасть на пятую крышу, уже непосредственно клуба, тоже плоскую. Перебирая пальцами нишу за нишей и осторожно переставляя ноги по желобу, скрипевшему под тяжестью тела, он медленно продвигался вперед, изнемогая от напряжения и обливаясь потом. Наконец, сделав последнее усилие, Гирланд закончил свой опасный путь. Встав на четвереньки, он огляделся, но не увидел ничего подозрительного. После этого Марк выпрямился во весь рост, поднял стеклянный люк и посветил вниз фонариком: там была площадка, а дальше винтовая лестница. Протиснувшись в люк, он бесшумно спрыгнул на лестничную площадку.

— Все прекрасно, — довольно потирая руки, сказал Томас. — Он не сможет пробраться незаметно. Надо ждать его с минуты на минуту.

Они с Боргом стояли в полутемном подъезде напротив клуба. Борг отчаянно мерз.

— Что будем делать, когда он появится? — спросил он, — Это тертый малый, с Рослендом не сравнить.

Томас навернул глушитель на ствол и спрятал пистолет в карман.

— Спустим его и убежим. Пока кто-нибудь появится, мы будем уже далеко.

— Стрелять надо наверняка, — заметил Борг. — Где Марсель?

— Там, на дороге… Он знает Гирланда в лицо и предупредит нас, едва тот появится.

— Похоже, ты все предусмотрел. А на крыше у тебя кто-нибудь есть?

— На крыше? А при чем здесь крыша? — маленькие глазки Томаса беспокойно забегали.

Борг пожал плечами.

— Ты считаешь, что все предусмотрел… Но парень-то ушлый, он может попробовать пробраться через крышу.

Томас нахмурился: этот простак Борг оказался сообразительнее, чем он сам. А ведь Радниц ценит Томаса именно за смекалку. И вот теперь этот досадный промах, который может все испортить.

На узком лице Томаса выступили капли пота.

— Сходи-ка туда, — озабоченно сказал он. — Тебе следовало подумать об этом раньше. Поднимись на последний этаж, да побыстрее!

— А почему я? Иди сам, если хочешь. Какого черта мне совать туда свою шею! — огрызнулся Борг.

— Ты слышал, что я сказал? — в голосе Томаса послышалась угроза. — Иди, и побыстрее!

Борг заколебался, но зная, что Томас — любимец Радница, предпочел не ввязываться в спор, а только пожал плечами. Покинув парадное, он пересек улицу и вошел в здание клуба. Из зала доносились звуки барабана и завывание саксофона.

Гирланд уже достиг последнего пролета лестницы, когда увидел входящего Борга. Он остановился и прижался к стене. Борг вошел в лифт, и дверь за ним закрылась. Секунду спустя лифт медленно пополз вверх. Гирланд не мешкая спустился вниз и вошел в коридор. Неоновая красная стрела указывала, что кафе «Алло, Париж» было ниже. Гирланд оглядел свой костюм — что ж, после передвижения по крышам он имел весьма плачевный вид. Вынув банкноту в пятьдесят франков и сложив ее, Марк уверенно зашагал ко входу.

Швейцар, окинув его критическим взглядом, преградил дорогу.

— Вход только по членским билетам, — сказал он сухо.

Гирланд усмехнулся.

— Все в порядке, приятель, не будем ссориться. Я споткнулся и упал…

Он сунул сложенную банкноту в ладонь швейцару. Увидев деньги, тот ухмыльнулся, взял Гирланда под руку и проводил до мужского туалета.

— Приведите себя в порядок, месье. Если вам еще что-то понадобится, я всегда к вашим услугам.

Гирланду потребовалось минут десять, чтобы почистить костюм. Выйдя из туалета, он направился ко входу в бар. Там путь ему преградил еще один служащий — приземистый, невысокого роста.

— У месье заказаны места? — осведомился он. — Боюсь, что без предварительного заказа…

— Меня ожидает мадам Фечер, — бесцеремонно перебил его Гирланд.

Лицо коротышки выразило озабоченность. Он оценивающим взглядом смерил Гирланда, а затем утвердительно кивнул головой.

— Проходите, — посторонившись, он пропустил Гирланда в просторный зал. На сцене соблазнительная девушка под грохот барабана стаскивала с себя последние остатки одежды. Надо признать, проделывала она все это довольно профессионально. Пока Гирланд дошел до конца зала, девица окончательно разделалась со своим исподним, представ почти совершенно обнаженной, лишь с узеньким лоскутком ткани на бедрах.

Слуга в зеленой ливрее стоял, ожидая Гирланда и держа дверь открытой.

— Мадам Фечер в комнате номер шесть, сэр, — сказал он и, обойдя Гирланда, закрыл дверь в зал. Марк последовал за ним. Они шли по длинному узкому коридору, по обеим сторонам которого располагались двери. Служащий указал на самую последнюю дверь.

— Это здесь. — развернувшись, он проследовал по коридору в обратном направлении и исчез в зале.

Остановившись возле двери, Гирланд вынул из кобуры свой пистолет и тихо постучал. Никто не отозвался. Он постучал снова и, не получив ответа, приоткрыл дверь. Перед ним была комната с огромным, до самого потолка зеркалом. Полкомнаты занимал широкий диван-кровать, на полу перед ним лежал яркий ковер. Комната была пуста. Успокоенный, Гирланд спрятал пистолет в кобуру.

Вдруг раздался женский голос:

— Садитесь, пожалуйста, на кровать и смотрите в зеркало.

Голос был с акцентом и немного искаженный. Он сразу понял, что женщина говорит в микрофон.

Мадам Фечер специально выбрала для встречи эту комнату. Сюда проститутки приводили подвыпивших сосунков и упражнялись с ними в сексе, а богатые старикашки раскошеливались, чтобы наблюдать за всем этим в зеркало. Она прекрасно видела Гирланда, в то время как он ее никак не мог увидеть. Марк сел на кровать, глядя в зеркало и отмечая про себя, что уже не так молод, как казался самому себе.

— Кто вы? — спросила женщина, и у Гирланда возникло ощущение, что она с беспокойством изучает его лицо.

— Может быть, отбросим всю эту таинственность? — предложил он.

— Кто вы? — повторила она.

Гирланд нервно передернул плечом. Это начинало его раздражать.

— Меня зовут Марк Гирланд. Вы позвонили Дорну, он позвонил Росленду, Росленд передал это дело мне. Мне всегда поручают самую грязную часть работы. Теперь вы удовлетворены?

Последовала пауза. Гирланду начало казаться, что он разговаривает со своим отражением в зеркале.

— Продолжайте, — сказала женщина. В голосе ее сквозило нетерпение.

— Что продолжать? Я пришел сюда, чтобы услышать ваше предложение, а не для того, чтобы болтать с вами. Вы же это начали!

— А как вы докажете, что вы человек Дорна?

— Зачем бы я еще сюда пожаловал? Мне сказали, что вы хотите получить деньги за какую-то информацию. Мне поручено выяснить, что это за информация и сколько вы за нее хотите.

— А кто этот Росленд, о котором вы говорили?..

Гирланд почесал подбородок. Ему уже надоело рассматривать себя в зеркале.

— О нем уже можно не беспокоиться. Росленд мертв. Когда я видел его в последний раз, он лежал на кровати весь изуродованный, с вырванными ногтями.

Из микрофона донесся приглушенный вздох.

— Мертв?.. Его что, убили? — в голосе появились тревожные нотки.

— Замучили, — сказал Гирланд. — А не просто убили.

— Кто же это сделал?

Марк наклонился вперед, облокотившись о колени и уставясь в зеркало. Он понимал, что смотрит и на незнакомку, только не видит ее.

— Росленд отнесся ко всему этому легкомысленно, так же, как и Дорн. Я же воспринял это всерьез, поэтому пока жив. Вы много болтали, вот и нашлись «заинтересованные лица». Наверняка вы разговаривали с ними. Но должен вас предупредить — у этих ребят жесткие методы. Это они замучили и убили Росленда. Зная Росленда, я не сомневаюсь, что он им все выболтал, да и о нашей с вами встрече наверняка рассказал. Я добирался сюда по крышам. Если они выйдут на ваш след, с вами поступят так же, как с Рослендом. Вам придется все рассказать и ничего не получить взамен…

После длительного молчания она, наконец, сказала:

— Мне об этом ничего не известно, я звонила только Дорну.

— Если так, значит, разболтал кто-то другой, а это уже снижает ценность ваших сведений. Итак, что у вас за информация?

Опять долгая пауза.

Наконец женщина сказала:

— Я знаю, где находится Роберт Генри Кейри…

Уши Гирланда сразу стали торчком, в глазах загорелся огонек.

— Вы имеете в виду того американского агента, который четыре года назад переметнулся к русским?

— Да, именно его.

— А разве он не в России?

— Он убежал откуда десять дней назад.

— Где же он сейчас?

— Вот за это я и хочу получить деньги.

Гирланд вынул сигарету и закурил. Он помнил Генри Кейри — высокого блондина, о котором Росленд когда-то отзывался как о лучшем агенте секретной службы безопасности. Гирланд как-то встретился с ним у Росленда, и тогда они понравились друг другу. Это было лет пять назад, но Гирланду запомнилось открытое, волевое лицо и синие глаза Кейри. Затем, как гром среди ясного неба, появилось сообщение, что он перебежал к русским. В свое время это вызвало огромный переполох. Поговаривали, что теперь он занимается подготовкой агентов для работы в странах Запада, чуть ли не руководит разведшколой, но толком никто ничего не знал…

— Он что же, опять переметнулся? — спросил Гирланд.

— Да.

— Вот как?.. Тогда почему бы ему самому обо всем не рассказать? Зачем нужно ваше посредничество?

— Он слишком много знает, ему не дадут пробраться на Запад. Кроме того, он серьезно болен, и ему недолго осталось жить. Я могу сказать вам, где его найти. За это я хочу десять тысяч долларов.

— А что, по-вашему, он знает?

— У него был доступ к важным документам. Он даже сумел захватить их. Они крайне важны для безопасности Америки, — сказала женщина.

У Гирланда создалось впечатление, что она повторяет это, как тщательно вызубренный урок. Он никогда не слышал такого акцента, и это насторожило его.

— Те, кто стоят за мной, вряд ли согласятся расстаться с такими деньгами ради вашего заявления. Может быть, есть еще что-нибудь?

— Находясь в России, он перестроил там всю систему подготовки агентов службы безопасности. Эти материалы у него с собой.

— Это уже интересней… — Гирланд немного помолчал. — О’кей! Я переговорю с Дорном, но вряд ли он заинтересуется. Нельзя доверять человеку, который изменил дважды.

— У меня нет времени, — сказала женщина, в голосе ее прозвучало отчаяние. — Завтра вечером я опять позвоню мистеру Дорну. Он должен окончательно сказать, да или нет. В конце концов, он не один, кого это может заинтересовать.

— Не советую вам этого делать, — быстро возразил Гирланд. — Кроме вас этим занимается кто-то еще. Вы говорите, что никому не рассказывали, значит, это сделал кто-то другой… Утечка информации могла произойти и у Дорна. Поэтому позвоните лучше мне, так будет надежнее. Я буду ждать вашего звонка завтра вечером в девятнадцать часов. Запомните мой номер телефона…

— У вас будут с собой деньги?

— Если Дорн захочет участвовать в этом, то будут.

— Хорошо, я позвоню вам.

— Минутку, — спохватился Гирланд. — Он в Париже?

— Спокойной ночи, — сказала женщина, и он услышал, как за зеркалом захлопнулась дверь.

Гирланд закурил. Сможет ли он убедить Дорна передать это дело ему? Пожалуй, нет. С другой стороны, он не сомневался, что Дорн выложит и больше десяти тысяч долларов, чтобы заполучить Генри Кейри. Об этом стоит подумать, решил Гирланд. Если сыграть точно, можно заработать немалые деньги. Было время, когда он порядочно зарабатывал у американцев…

Он все еще сидел и думал, когда за спиной послышался слабый шорох. Он взглянул в зеркало и увидел Томаса с пистолетом в руках. За ним возвышался Шварц с лицом непроницаемым, как маска.

Глава 3

Оба, как тени, скользнули в комнату и закрыли за собой дверь. Гирланд хотел было выхватить свой пистолет, но сразу понял, что его положение, безвыходно. Он сидел к ним спиной и в зеркале отчетливо видел глушитель, навернутый на пистолет Томаса. Он не шелохнулся, чувствуя, как по спине у него пробирается холодок. Сомнений не было: перед ним были убийцы Росленда.

— Где она? — хрипло спросил Томас.

В зеркале Гирланд видел его лицо, покрытое капельками пота. Томас был растерян и напуган: он дал маху. Ведь Радниц предупреждал — встреча не должна состояться. И вот Гирланд как-то проник в клуб и даже успел поговорить с этой женщиной. В первый раз Томас не смог выполнить указание шефа.

Гирланд чувствовал, что считанные секунды отделяют его от смерти.

— Она ушла, — сказал он, не оглядываясь. — Минут десять тому назад.

Томас резко повернулся к Шварцу.

— Я его пристукну, а ты постарайся задержать ее.

— Вы что, знаете, как она выглядит? — Гирланд постарался придать своему голосу твердость. — Я не знаю. Она была за этим дурацким зеркалом… Послушайте, зачем вам меня убивать? Мы могли бы сговориться.

Он с облегчением увидел, что Шварц стоит прислонившись к двери и не торопится покинуть помещение.

— Найди ее! — крикнул Томас, направляя пистолет в голову Гирланда.

И вдруг Марк испугался смерти. Он впился глазами в отражение пистолета в зеркале и вдруг увидел, как Шварц рванулся к Томасу и сильным ударом выбил оружие у него из рук. Послышался легкий хлопок, и в ковре появилась маленькая дырочка. По глазам Шварца Гирланд понял что тот куда опаснее бородатого юнца. Томас, тяжело дыша, уставился на Шварца, который, в свою очередь, не спускал глаз с Гирланда.

— Ты еще пожалеешь об этом! — завопил Томас. — Я все скажу ему! Нам велели избавиться от этого типа, а ты…

— Там есть телефон, — спокойно перебил его Шварц. — Звони и рассказывай.

— Нечего звонить, я отвечаю за дело! — Томас безуспешно пытался сдержать дрожь в голосе. — Тебе несдобровать, олух ты! Ты разве не видишь — дело провалено! Надо его пристукнуть, и никто ничего не узнает.

— Это твоя ошибка, — сказал Шварц, — причем первая. Пойди и сообщи ему, иначе сам отсюда не выйдешь. Ну!.. — с угрозой продолжал Шварц. — Доложи, что его любимчик совершил ошибку.

Последовала долгая пауза, затем Томас двинулся к телефону, который стоял на столике возле Гирланда, и взялся за трубку.

— Здесь в гостинице коммутатор, — предупредил Гирланд. — Телефонистка может подслушать. Зачем все обострять? Я готов договориться с вашим боссом. Это дельце обещает деньги, а они мне нужны. Я сообщу ему, как сюда попал, и вытащу вас из этой лужи. Почему бы не взяться за дело вместе?..

Томас неуверенно смотрел на Гирланда.

— Давайте поедем туда, куда вы хотели позвонить! Все, что вам надо сделать, это сказать шефу что я готов поговорить с ним. Завтра встреча с этой женщиной. Она будет иметь дело только со мной, так ему и передайте.

Они недоверчиво разглядывали его.

— Мой пистолет в кобуре, можете взять, — сказал Гирланд.

Это, наконец, возымело действие. Томас подошел к нему и вынул оружие из кобуры. Гирланд сидел как каменное изваяние, затем поднял руки и, держа их над головой, медленно встал. Руки Томаса скользнули вдоль его тела.

— Ничего нет, — хмуро сказал он.

— Тогда пошли. — поторопил Шварц и повернулся к Гирланду. — У меня на револьвере глушитель, одно движение — и ты труп.

— Не пугай, приятель. Я же сказал, что хочу договориться.

Они вышли из комнаты: Шварц впереди, затем Гирланд, за ними Томас. В зале, на эстраде, по-прежнему соблазнительно извивалась обнаженная девица. Даже теперь, глядя в глаза смерти, Гирланд не мог не обернуться — все же она была чертовски хороша.

Наконец они подошли к выходу.

— Надеюсь, хорошо провели время? — ухмыльнулся швейцар.

Гирланд криво улыбнулся и, подталкиваемый Томасом, вышел из кафе.

На улице они направились к «ситроену», поджидавшему их у тротуара. Гирланд уселся на заднее сиденье, Шварц проскользнул за ним, Томас с Боргом сели впереди. Гирланд сказал:

— На углу этой улицы в кафе есть телефон.

Шварц быстро повернулся, и прежде чем Гирланд успел увернуться, нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Гирланд повалился вперед, и Шварц еще раз стукнул его по голове рукояткой пистолета.

— Теперь поехали ко мне, — сказал он. — Этот нам не помешает.

— Что, черт возьми, произошло? — удивился Борг, сворачивая на неширокую улицу.

— Заткнись! — рявкнул Томас.

Борг недоуменно посмотрел на него, но ничего не сказал. Томас сжался на своем месте. Он уже давно заметил, что Шварц ненавидит его, а теперь это выплеснулось наружу. Надо быть повнимательнее… Томас поежился, как от холода: сейчас Радниц узнает, что он не сумел помешать Гирланду встретиться с этой женщиной…

Борг свернул в улочку, где Шварц занимал три комнаты в подвале под булочной. Вдвоем со Шварцем они вытащили Гирланда из машины и поволокли по лестнице вниз. Пока Шварц отпирал дверь и включал свет, Гирланд без признаков жизни лежал на полу. Затем его втащили в большую комнату с убогой мебелью. Борг впервые был у Шварца и с любопытством смотрел по сторонам. «Ну и дыра!» — подумал он и брезгливо сморщил нос.

На потолке пробивались пятна сырости, перед ним лежал вытертый коврик. Оставив Гирланда лежать на полу. Шварц подошел к телефону и набрал номер. Томас и Борг наблюдали за ним.

— Мистер Радниц? — спросил Шварц в трубку и протянул ее Томасу. — На, расскажи ему все.

У Томаса похолодело внутри. Он осторожно, как змею, взял трубку. После небольшой паузы Радниц сказал:

— Ну?

— Это Томас, сэр. Операция прошла не по плану. Он с нами, в квартире Шварца, но нам не удалось помешать им встретиться.

Пот струился по лицу Томаса, пока он ждал ответа.

— Я полагаю, вы взяли и ее? — холодно спросил Радниц.

— Нет, она улизнула от нас. Здесь только Гирланд.

После долгой паузы Радниц произнес с угрозой:

— Понятно… Ну, ладно, я приеду, — в трубке послышались гудки.

— Он сейчас будет, — сказал Томас, безуспешно пытаясь восстановить утраченный авторитет, и привычно распорядился: — Положите его на диван.

Ни Шварц, ни Борг даже не шевельнулись.

— Ну, кому я сказал! — прикрикнул Томас. — Положите его на диван!

Шварц злобно ответил:

— Вот ты и положи, если тебе надо.

Гирланд шевельнулся, застонал и открыл глаза. Все трое наблюдали за ним. Когда он попытался встать, Шварц подскочил к нему и сильно ударил ногой под ребра. Удар, как ни странно, привел Гирланда в сознание. Он перевернулся и резко дернул Шварца за манжету брючины. Шварц растянулся на полу. Борг рванулся к Гирланду, схватил его за волосы и оттащил от Шварца. Тот уже поднимался с пола. С бледным, перекошенным от ярости лицом он выхватил револьвер и держа его за ствол, хотел ударить Гирланда еще раз, но Томас перехватил его руку.

— Шеф хочет поговорить с ним! Перестань!

— А с тобой, истукан, мы еще встретимся в другой обстановке! Вот тогда и поговорим, — с трудом произнес Гирланд.

Шварц оттолкнул Томаса и сел на стул. Гирланд поднялся на ноги, ощупывая шею. Борг достал из бокового кармана плоскую фляжку с бренди и, отпив несколько глотков, передал Гирланду. Тот взял фляжку и немного отпил из нее. Затем с улыбкой вернул ее Боргу.

— Ну что же, теперь можно и закурить! — Гирланд заметно ожил.

Борг бросил ему пачку, и Гирланд поймал ее на лету. Он вытащил сигарету, закурил и бросил пачку обратно Боргу.

— Держи!

Томас хмуро наблюдал за всем этим. Он начал побаиваться Борга. По-видимому, тот решил, что с Томасом уже покончено…

Пока Гирланд курил, все в комнате молчали. Боль в шее понемногу проходила, и Марк почувствовал облегчение.

Время от времени Борг потягивал из фляжки.

Шварц оставался неподвижным, устремив на Гирланда сверлящий взгляд. Медленно тянулись минуты. Наконец раздался стук в дверь. Томас вскочил и бросился к двери. Открыл ее и отступил в сторону, пропуская Радница. Тот вошел, пыхтя сигарой.

— Это Гирланд, сэр, — коротко сказал Томас.

Радниц мельком взглянул на Гирланда, затем махнул рукой в сторону остальных.

— Выйдите и постойте за дверью, — резко сказал он.

Когда дверь за ними закрылась, Радниц снял плащ и повесил его на спинку стула. Он осмотрел комнату, поморщился и направился к стулу с грязной зеленой обивкой.

— Даже свинья не стала бы жить в таком хлеву, — пробормотал он про себя.

Гирланд наблюдал за ним. Радниц продолжал осматривать комнату. Наконец глаза его остановились на Гирланде.

— Я Герман Радниц, — сказал он, — вы, думаю, слыхали обо мне.

Гирланд ничего не ответил, и Радниц продолжал:

— А я о вас кое-что слыхал, мистер Гирланд. Вы агент и работаете на американцев. Работа у вас тяжелая, а платят мало. В этой игре вы человек маленький. Вы, очевидно, обладаете мужеством и недюжинными талантами, но все это вылетает в трубу. Вот уже пять лет вы работаете агентом… и много вы заработали?

— Из маленького желудя вырастает большой дуб, — усмехнулся Гирланд, потирая ноющую шею. — Я терпелив. Думаю, теперь и я начну расти.

Радниц щелчком сбросил на пол пепел от сигары. Он даже не обратил внимания, что пепел упал на ковер, оставив там пятно.

— Вы можете стать богатым человеком, мистер Гирланд, или… превратиться в труп.

Гирланд взял сигареты Борга, достал одну и закурил.

— Может, поговорим о деле? — сказал он, выпустив колечко дыма. — Моя смерть вам ничего не даст, запугать меня тоже нелегко. Мы могли бы с вами договориться…

— Надеюсь, что договоримся, — процедил Радниц. — Или мы договоримся, или вы не выйдете отсюда.

— Значит, давайте договариваться, — сказал Гирланд.

Радниц поерзал немного в кресле, затем резко бросил:

— Вы встречались с мадам Фечер?

— Да.

— Я приказал своим людям, чтобы эта встреча не состоялась…

— Я прибыл в клуб до того, как они оцепили кафе, — солгал Гирланд.

— Она знает, где Кейри?

— Да.

— Она сказала, где он?

Гирланд пожал плечами и тут же пожалел об этом: острая боль пронзила тело, на лице выступил пот.

— За эту информацию она хочет денег. Завтра мы должны встретиться.

— Сколько?

Гирланд не колеблясь ответил:

— Пятнадцать тысяч наличными.

— Вот вы уже и начинаете расти, мистер Гирланд.

— Конечно, я же вас предупреждал.

— Итак, за пятнадцать тысяч эта женщина скажет вам, где находится Кейри?

— Именно так. Она должна позвонить мне по специальному номеру завтра вечером, и я должен буду убедить ее, что имею деньги. Тогда она скажет мне, где он.

— И где же вы достанете эти пятнадцать тысяч? — спросил Радниц, снова сбрасывая пепел на ковер.

— Я знаю Дорна, — ответил Гирланд с непроницаемым лицом.

— По-моему, мистер Гирланд, вы поставили не налу лошадку. Кейри нужен мне! Пятнадцать тысяч долларов?.. А что же из этой суммы достанется вам?

— Пока еще не знаю, — ответил Гирланд, думая, что пять тысяч были бы неплохой компенсацией за сегодняшние переживания.

— А не лучше ли будет, если вы положите в карман пятьдесят тысяч?

У Гирланда захватило дух: он частенько мечтал о таких деньгах.

— Это было бы, конечно, лучше, — иронически заметил он.

— Я могу предложить вам такую сумму.

— Завтра я поговорю с этой женщиной. Дайте мне пятнадцать тысяч, и я сообщу вам, где скрывается Кейри. А после встречи с ней мы поговорим об остальном.

Радниц затянулся сигарой. Кончик ее раскалился и выглядел теперь как красный предупреждающий сигнал.

— Если бы все было так просто, мистер Гирланд, то жизнь стала бы намного лучше. Недостаточно знать, где он. Я вам, конечно, дам пятнадцать тысяч. Но для того, чтобы получить остальное, вы должны не только найти его — вы должны быть готовы убить его и достать те документы, которые он привез из России.

Гирланд вновь потер шею.

— Сначала я поговорю с ней, а потом подумаем о дальнейшем.

Радниц наблюдал за Гирланд ом, заложив ногу за ногу.

— Мистер Гирланд, вы проработали агентом пять лет и чего же вы достигли? А сейчас перед вами открывается возможность заработать большие деньги. Боюсь, вы даже представить не можете, что такое пятьдесят тысяч… У вас есть шанс надуть меня и улизнуть с пятнадцатью тысячами в кармане, но я хочу предупредить — это будет страшной ошибкой. Я разыщу вас под землей.

— Ваше дело — доверять мне или нет. — Гирланд твердо посмотрел на Радница.

— Я никому не доверяю, — надменно произнес Радниц. — Но если мне что-то нужно, я это получу. Сейчас мне нужен Кейри, и, я думаю, вы мне поможете. А раз уж вы найдете его, то вы же и убьете. За это я заплачу вам пятьдесят тысяч. Принимаете мои условия?

Гирланд подумал о Генри. Ни за какую сумму он не пойдет на это, тем более за какие-то паршивые пятьдесят тысяч долларов. Но Гирланду хотелось получить эти деньги, и он был очень самоуверен… Этого толстяка надо перехитрить, согласиться пока на его условия, а потом… потом найдется время и возможность сманеврировать.

— Договорились, — решительно сказал Марк. — Ради таких денег я готов на все!

— Вы твердо решили, мистер Гирланд? — в голосе Радница слышалась угроза.

— Да.

— И не вздумайте надуть меня. Я многое знаю о вас, Гирланд. Если уж вы связались со мной — со мной и останетесь. Запомните это!

— Я сказал — договорились, значит, договорились!

Радниц удовлетворенно кивнул и поднялся.

— Завтра днем вам принесут деньги. Вы поговорите с женщиной и узнаете, где Кейри. Затем придете в отель «Георг V» и все мне расскажете.

Радниц накинул на плечи плащ и не спеша пошел к двери.

Джон Дорн, слегка сутулясь под холодным ветром, спустился по ступенькам американского посольства. Открыв дверцу своего «Пежо-404» и сев в машину, включил подфарники. Посмотрел на серебряную «Омегу», купленную несколько лет назад в Женеве: было без десяти десять. Он часто задерживался на работе и тогда курьер приносил ему бутерброд и стакан молока. Дорн жил один: он давно развелся с женой и никогда не вспоминал о ней. Проработав в американском посольстве в Париже тридцать восемь лет, он сменил много должностей и теперь добрался до самого верха — был главой французского отделения ЦРУ.

В течение ряда лет он успешно руководил деятельностью отдела, но теперь его стала тревожить мысль, что через три года придется уйти в отставку. Два месяца тому назад Вашингтон прислал Торнтона Уорли, чтобы он возглавил работу отделения. Тогда сказали, что Дорн будет по-прежнему работать со своими агентами и продолжать развивать связи и контакты. Уорли же займется общим руководством и перестройкой работы отдела. Хотя Дорн ни с кем не делился, про себя он решил, что в Вашингтоне недовольны его работой и Уорли прислали, чтобы тот помог найти предлог для увольнения потенциального пенсионера до истечения трехлетнего срока. Росленд был прав, упрекая Дорна, что любой информацией по телефону или по почте, сулящей быстрый успех, тот занимается сам.

Теперь он жил надеждой сделать что-нибудь значительное, чтобы Вашингтон не только не отзывал его, но, наоборот, продлил срок пребывания на этом посту от трех до пяти лет.

Наконец он подъехал к своему дому. Войдя в парадное, кивнул консьержке и поднялся в лифте на пятый этаж. Дома он разделся и сразу вошел в хорошо обставленную гостиную, по дороге щелкнув выключателем люстры. Подойдя к столу, достал связку ключей и открыл ящик стола. В это время зазвонил телефон.

— Джон? — спросил женский голос.

— Да, — ответил Дорн.

— Это я, Джанни. Я заеду через полчаса.

— Пожалуйста. — Дорн повесил трубку.

Он взял со стола пачку газет и стал быстро их просматривать. Он уже в третий раз перелистывал их, совершенно не вникая в содержание, когда раздался звонок в дверь. Поглядев в глазок, он снял цепочку и открыл дверь. Джанин Долней быстро прошла за ним в холл.

Это была женщина лет тридцати — тридцати пяти, стройная, среднего роста. Ее большие темные глаза смотрели чуть-чуть насмешливо. Мужчины были от нее без ума, но только не Дорн. Он давно уже пришел к выводу, что женщины не только опасны, но и скучны. Он старался не иметь с ними дел, хотя и понимал, что иногда без них не обойтись.

— Проходи и садись, — сказал он, направляясь в гостиную. — У меня еще масса работы. Боюсь, что я не смогу уделить тебе много времени. Что у тебя?

Она сняла норковое манто и небрежно бросила его на стул. Затем прошла следом за ним. Садясь, немного одернула свое платье, чтобы скрыть от Дорна свои шикарные коленки.

— Это ты поручил Гарри Росленду работу? — неожиданно спросила она.

Дорн насторожился, и Джанин сразу заметила это: мужчины давно перестали быть для нее загадкой.

— А почему ты спрашиваешь? — спросил Дорн осторожно.

— Послушай, Джон, я работаю в твоем отделе или нет? Я задаю простой вопрос: делал ли Росленд что-либо для тебя сегодня вечером?

Дорн посмотрел на ее точеное бесстрастное лицо и вспомнил те дела, которые она выполняла для него. Он пожалел, что не обратился к ней, прежде чем разговаривать с Рослендом.

— Да, он должен был кое-что сделать, — уклончиво ответил он.

— Что-нибудь важное?

— Может быть… Еще не знаю…

Она открыла дорогую сумочку, достала золотой портсигар и прикурила от золотой зажигалки.

— Ты не хочешь рассказать мне об этом, Джон?

Дорн заколебался:

— Но, Джанин, это не имеет к тебе ни малейшего отношения!

Она выпустила дым через изящные ноздри.

— Что ж, как знаешь, — она отвернулась, разгладила юбку на коленях. — Но тогда я расскажу кое о чем, что имеет отношение к тебе.

Она замолчала, и Джон не выдержал:

— Ты же знаешь, я тебе полностью доверяю, Джанин. Тебе что-то известно?

Она вздохнула и стряхнула пепел на ковер.

— Да… Совершенно случайно я встретила вчера Росленда. За ним шел какой-то человек с бородкой, а впереди был другой хвост. Гарри заметил бородача, а второго прозевал. В метро ему удалось оторваться от одного преследователя. Я не придала этому значения и не остановила его. Затем я вспомнила, где встречала бородатого. Это человек Радница.

Дорн нахмурился.

— Ты уверена?..

— Ты знаешь, Джон, я никогда не ошибаюсь… Я заинтересовалась этими людьми. У меня было свидание, но вместо этого я решила пойти в отель «Георг V». Радниц сидел в баре, явно дожидаясь кого-то. Появился бородач. Он поговорил с Радницем и ушел, а через пять минут вернулся и куда-то позвонил по телефону. Меня разобрало любопытство. Я позвонила Гарри, но никто не ответил, тогда я позвонила тебе. И вот я здесь…

Дорн снял очки и начал тщательно протирать их носовым платком. Некоторое время он сидел нахмурившись. Джанин наблюдала за ним.

— Все это произошло так внезапно, что я не успел поговорить с тобой, — наконец сказал он. — Я отнесся к этому недостаточно серьезно, думал, что Росленд с этим справится сам…

— Ты очень самоуверен. Джон. Ты даже не заметил, что Росленд уже ни на что не годен. Я тебя уже предупреждала об этом, но ты настолько привык к нему, что никак не можешь с ним расстаться. Итак, в чем дело?

— Сегодня утром мне позвонила женщина, назвавшаяся мадам Фечер. Она хотела получить деньги за какую-то информацию. Сказала, что по телефону не может говорить подробно и настаивала на встрече. Она сказала, что это имеет отношение к безопасности Штатов. Назначив время и место встречи, она повесила трубку. Я решил послать к ней Росленда, он же передал дело кому-то из своих агентов!

— Кто же все-таки встретился с ней?

— Я же сказал тебе! Какой-то агент…

— И ты даже не знаешь, что это за человек?

Дорн вновь снял очки и начал протирать их.

— Нет, — мрачно буркнул он.

— Когда они встречаются?

— В одиннадцать.

Она взглянула на часы: было без четверти одиннадцать.

— Ждать долго… Дело принимает серьезный оборот.

Дорн думал о том же. Он подошел к телефону и набрал номер Росленда. Подождав некоторое время, повесил трубку.

— Его нет дома.

Они посмотрели друг на друга.

— Но он должен быть дома, — настойчиво сказала Джанни и поднялась. — Надо идти к нему Джон. Меня это беспокоит.

Дорн кивнул, подошел к ящику и вынул пистолет тридцать восьмого калибра, проверил его и сунул в боковой карман.

Через двадцать минут они уже поднимались в лифте к квартире Росленда. Подняв руку к звонку, Дорн вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Держа руку с пистолетом в кармане плаща, он нерешительно вошел в холл. Джанни следовала за ним. Крадучись, Дорн подошел к двери гостиной и заглянул туда. Он отшатнулся, увидев распростертое тело Росленда.

— Закрой дверь, — тихо приказал он. — Он здесь… Убит!

Джанни закрыла дверь и подошла к телу Росленда.

— Посмотри на его руку, — прошептала она дрожащим голосом. — Похоже, они ничего не искали… Его заставили говорить, а потом убили.

— Пойдем, Джанин, пока нас здесь никто не увидел, — потянул ее за руку Дорн.

Уже в машине Джанин сказала:

— Дело серьезное, Джон. Не следовало поручать его Росленду. Тебе нужно было самому встретиться с этой женщиной. Где же этот клуб?.

— На бульваре де Клиши.

— Поехали туда.

— Мы уже опоздали. Посмотри, который час…

— Все равно поедем, — сказала она, — поторопись.

Они подъехали к клубу уже в полночь.

— Тебе лучше подождать в машине, — предложил Дорн. — Я сам все узнаю.

Толстый администратор по фамилии Хансен встретил его у двери.

— Мне нужно поговорить с вами, — решительно сказал Дорн, доставая из кармана посольский пропуск. — В это дело может вмешаться полиция.

Администратор сразу сообразил, что если полиция проведает о той комнате с зеркалом, неприятностей не оберешься. Поэтому он быстро отвел Дорна в кабинет.

— Что вам угодно, месье? — проговорил он, предлагая посетителю стул.

— Здесь была женщина, назвавшаяся мадам Фечер? — спросил Дорн.

— Да, месье, была.

— Она еще здесь?

— Нет, уже ушла.

— Она с кем-нибудь встречалась?

— К ней приходил какой-то американец.

— Что вы о ней знаете?

Хансен пожал плечами.

— Она приехала вчера, сняла отдельный номер и сказала, что хочет встретиться со знакомым в одиннадцать часов.

— Вы можете ее описать?

— Цветная, очень высокая, хорошо одета.

— Темнокожая? — переспросил Дорн, наклоняясь ближе к администратору. — Из Западной Африки?.. «Наверное, из Сенегала», — подумал Дорн. Он вспомнил ее странный акцент, когда она говорила по телефону. — Ее знакомый приходил?

— Да, месье. Он только недавно ушел, и с ним еще двое.

— Кто были те двое?

— Я их не знаю, они зашли в клуб, выпили, а в следующий раз я их увидел, когда они выходили с тем американцем.

— Вы могли бы их описать?

— Не обратил внимания, месье, в клубе так много народа. Один вроде был невысокий, с бородкой…

— Ну а американец?

Хансен довольно подробно описал Гирланда, но это ничего не дало Дорну.

— Мадам Фечер раньше приходила сюда?

— Нет.

— У нее была машина?

— Не знаю. Она вошла, и я сразу провел ее в номер.

— Она не назвала имя того человека, с которым должна была встретиться?

— Нет, месье.

Итак, единственное, что узнал Дорн, — встреча состоялась. А потом люди Радница увели с собой того человека.

Он встал.

— Спасибо. Надеюсь, вы мне сказали все, что знали, — с ноткой угрозы произнес Дорн, затем повернулся и вышел из клуба.

Джанни ждала его в машине.

— Ты, по-видимому, должен подать рапорт об этом, Джон? — спросила она.

— И не подумаю! — решительно ответил Дорн. — Я займусь этим сам. Прежде всего надо разыскать эту женщину из Сенегала. Поищем в аэропортах. Она могла прибыть только в последние пару дней. Может, там кто-нибудь запомнил ее?

— А сейчас они выжимают сведения из человека Росленда… Они уже знают, кто она и где ее искать. Боюсь, ты опоздал, Джон.

— Все равно, я попытаюсь, — упрямо сказал Дорн, сворачивая на свою улицу.

Глава 4

Сразу после ухода Радница Томас вошел в комнату и с беспокойством посмотрел на Гирланда.

— Ну, как он к этому отнесся? — спросил он.

Гирланд потер все еще болевшую шею и взглянул на серое лицо Томаса.

— Я сказал ему, что был в клубе за час до вашего прихода. Его это удовлетворило, вы тоже можете радоваться.

Вошли Борг и Шварц.

Борг усмехнулся:

— Ты парень что надо, а мы тебя чуть не укокошили!

— Очень рад, что понравился, — ответил Гирланд, глядя на Томаса. — Я обычно уже сплю в такое время… Где мой пистолет?

Томас поспешно протянул ему его сорок пятый, и Гирланд спрятал оружие в кобуру.

— Надеюсь, наша дружба будет долговечной, — церемонно произнес Гирланд, подходя к двери, потом остановился и посмотрел на неподвижного Шварца. — А ты, истукан, согласен со мной?

Борг расхохотался.

Гирланд вышел из комнаты. Был второй час ночи, но ему предстояло еще одно дело, прежде чем отправиться спать. Он остановил такси и назвал водителю адрес редакции газеты «Фигаро». Приехав туда, Гирланд расплатился и направился в приемную.

— Мистер Берни у себя? — спросил он у пожилой женщины с усталыми глазами.

— В кабинете. О ком доложить?

Гирланд назвал себя. Женщина спросила что-то по телефону, потом предложила молодой девушке, печатавшей на машинке, проводить мистера Гирланда в кабинет Берни.

Жак Берни вел в газете отдел происшествий. Он указал Гирланду на стул, закончил говорить по телефону и бросил трубку на рычаги телефона.

— Хэлло, Марк, что-нибудь срочное?

Они давно знали друг друга. Года три назад, когда Берни находился в отчаянной ситуации, Гирланд помог ему с деньгами. Берни тогда знал, как трудно достаются Марку деньги и как он сам постоянно в них нуждается, поэтому теперь считал себя пожизненным должником.

Гирланд сел поудобнее и достал из кармана сигареты Борга. Закурив, оба помолчали, потом Марк спросил:

— Ты знаешь Германа Радница из отеля «Георг V»?

— Радниц? Да его все знают!

— Кроме меня. Я не был бы здесь, если бы знал.

— Ты меня удивляешь, Марк. Это такая фигура!..

— Кто он и чем занимается?

— Предположим, ты захотел прорыть канал в Гонконге, или построить завод по выпуску турбин в Бомбее, или пустить морской паром между Англией и Данией. Как только тебе пришла в голову подобная мысль, ты должен связаться с Радницем — он финансирует все мероприятия века. Радниц — это все, — сказал Берни, стряхивая пепел. — Пароходы, нефть, капиталовложения в строительство, авиалинии… Ты спрашиваешь, кто он? Его Величество Бизнес!..

Гирланд нахмурился, его шея снова заныла.

— Тогда, черт возьми, почему я о нем ничего не слыхал?

— Он ненавидит рекламу. Но прекрасно знает всех газетных заправил и помогает им. Он распутник в финансах, крупнейший магнат мира.

— Сколько он стоит?

— Не имею ни малейшего представления, но готов побиться об заклад, что он может, не моргнув глазом, выложить на стол десять миллионов фунтов стерлингов и при этом ничуть не поколебать своего финансового состояния. Это гигант, Марк. Воистину так, поверь мне.

— Он постоянно живет в отеле?

— У него нет постоянного места жительства. В Париже у него свой дворец и дома во всех странах, но он редко живет в них. Предпочитает хороший отель. Пару лет назад у него умерла жена, и теперь он все время в движении. Недавно вернулся из России, и я не удивлюсь, если он снова махнет туда на уик-энд. Такой он человек!

Гирланд насторожился:

— А что он делал в России?

— Не знаю, — пожал плечами Берни. — Какие-нибудь дела… Никогда бы не подумал, что ты им заинтересуешься, Марк.

— Это просто так, для записной книжки, — сказал Гирланд, поднимаясь. — Спасибо, Жак, извини, что оторвал от работы.

— Я тебя ни о чем не спрашиваю, — озабоченно сказал Берни, — но по-дружески хочу предостеречь: не связывайся с Радницем, это очень опасно.

— Еще раз благодарю, — улыбнулся Марк. — Как только заведутся деньги, я веду тебя в ресторан.

Махнув рукой на прощание, он вышел из кабинета и поехал домой.

Ночью он думал о таинственной женщине, Раднице и Генри Кейри. Он думал и о Росленде с вырванными ногтями. Последней его мыслью была Тесса с ее золотистыми волосами, стройными ногами и красивым телом.

Услышав телефонный звонок, Дорн очнулся от легкой дремоты. Он сидел за столом, положив голову на руки. Джанни, дремавшая на диване, тоже подскочила.

— Алло, Дорн слушает.

— Это О’Халлаген. Я звоню из аэропорта Орли.

Капитан Тим О’Халлаген был один из лучших офицеров отдела службы безопасности.

— Мы здесь всех проверили. За последнюю неделю прибыло около сотни сенегальцев. Она могла быть среди них, но я сильно сомневаюсь. Я просмотрел все регистрационные карточки. Большинство женщин были с мужьями. А не мог это быть мужчина, мистер Дорн?

— Не знаю. Не исключено.

— О'кей. Заставлю кого-нибудь покопаться среди женатых. Но на это уйдет уйма времени. Но раз нужно, значит нужно. Она могла прибыть и на пароходе. Пару дней тому назад прибыл «Аскервиль». Я уже связался с полицией Марселя, и попросил выяснить. Был еще грузовой пароход из Дакара. Он пришел в Дюнкерк…

— Сколько времени понадобится на все?

— Минимум пять дней. Все что смогу — сделаю.

— К тому времени она может уехать из страны…

— Вряд ли, мистер Дорн, теперь она от нас не улизнет. Мы контролируем все поезда, аэропорты и пароходы. Чтобы ее найти, нужно время, но уехать она не сможет.

— Ладно, капитан, приложите все усилия, дело очень серьезное.

Джанни вопросительно смотрела на Дорна. Он сказал:

— Ты была права, мы опоздали. Если Радниц пошел на убийство, значит, ему нужно было что-то очень важное.

— Почему бы не послать кого-нибудь на квартиру Росленда и не поискать как следует? У него должны быть списки агентов.

— Если нас там застанут, мы попадем в хорошенькую переделку. — Он немного подумал, затем подошел к телефону. — Можно поручить Керману, — сказал он, набирая номер.

На той стороне провода чей-то заспанный голос произнес:

— Что надо?..

Дорн быстро объяснил обстановку.

— Дело срочное, Керман. Перерой там все вверх тормашками, но найди список агентов Росленда.

— Попытаюсь, — лаконично ответил Керман и повесил трубку.

— Может, что-нибудь и найдет… — пожал плечами Дорн.

— Мы все время опаздываем. Может, этот человек Росленда уже давно мертв!

Дорн сказал:

— Я пошлю доверенных людей следить за отелем. Если они засекут молодчика с бородкой, то притащат его сюда, и мы поговорим с ним так же, как он поговорил с Рослендом.

Джанни поднялась и потянулась.

— Ну, действуй, Джон, а я домой… Очень хочется спать.

— Можешь остаться у меня, есть свободная комната.

Джанни улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Предпочитаю свою кровать, даже когда не одна. Пока!

— Если будут новости, я позвоню тебе, — сказал Дорн не вставая.

— Но не раньше десяти, если, конечно, не срочные, — ответила Джанни, надевая манто.

Жаря утром яичницу с беконом, Гирланд все еще морщился от боли, когда поворачивал голову. Раздался стук в дверь, и он пошел открывать. На лестничной площадке стоял Борг в кожаном пальто и шляпе.

— Вот ты где, приятель, — сказал Борг, и губы его расплылись в дружеской улыбке. — Ну, как шея?

— Жжет, как в аду, — ответил Гирланд, отступая в сторону и пропуская Борга. В руках у того был черный портфель.

— Сейчас вправим на место… Чертовски приятный запах!

— Угощайся, мне одному много, — предложил Гирланд, закрывая дверь.

Борг огляделся кругом.

— У тебя здесь очень мило. Только вот эта чертова лестница!

— Может, кофе? — спросил Гирланд, наливая себе чашку.

— От кофе не откажусь, — Борг снял шляпу и пальто и сел напротив Гирланда. Он налил себе кофе без сахара и закурил. Оба молчали, пока не допили кофе.

Когда Гирланд понес тарелки в раковину, Борг спросил:

— Помнишь Кида Хогана? Лучший легковес в прошлом. Одно время я тренировал его, потом он сошел, потеряв звание чемпиона мира. Тогда и я расстался со спортом. Так что вправлять шейные позвонки — по моей части…

— Ну, тогда валяй, вправляй, — сказал Гирланд, домывая чашки.

Борг вынул из кармана маленькую белую жестянку.

— Ложись-ка!.. Это медвежий жир. Немного пахнет, но средство первоклассное.

Минут через десять Гирланд встал, подвигал головой и удивленно воскликнул:

— И в самом деле помогло!

Борг довольно хмыкнул и отправился к раковине мыть руки.

— А ты думал!.. Вот тебе деньги, босс передал…

Гирланд подошел к портфелю, но Борг отстранил его.

— Подожди, радость моя. Здесь семь тысяч баксов. Когда удостоверишься, что она действительно знает, где Кейри, дашь остальные, но не раньше. Понял?

Гирланд решил, что это разумно — тут вполне может быть ловушка.

— Ладно, — сказал он, раскрывая портфель и пересчитывая деньги. Все было точно, и Гирланд защелкнул его.

— Я рад, что ты с нами. Томас не глуп, он провернул парочку хороших дел, но…

— Истукан кажется мне опасным, — ответил Гирланд, наливая себе еще кофе. — Томас попроще… Давно этот тип с вами?

— Давно, — поморщился Борг. — Он жесткий парень, но нам такие нужны. Иногда тошнит, глядя на его дела. Радниц хорошо платит, но посмотри, как этот малый живет! Хуже, чем свинья…

— Зачем Радницу нужны такие люди? — небрежно спросил Гирланд. — Что вы для него делаете?

— Разные дела, — уклончиво ответил Борг и встал. — Ну, ладно, я побежал. У меня сейчас свидание с одной блондинкой. Она по ночам работает, а днем отдыхает. — Он заржал. — Не потеряй деньги! Пока, — он вышел.

Закрыв дверь, Гирланд вернулся к деньгам. Он снова пересчитал их и отложит пять тысяч для себя, а две спрятал в портфель. Эти деньги он отдаст мадам Фечер, а остальные положит в банк на свое имя. Когда она сообщит ему, где Кейри, он получит у Радница остальные деньги и расплатится с ней. Так, казалось ему, будет надежнее. Какой-то неприятный червячок сомнения шевелился в душе Гирланда — ведь он уже получил часть денег от Росленда. Деньги Дорна. Не появись Радниц со своими пятьюдесятью тысячами, Гирланд должен был бы отыскать Дорна. Он почувствовал некоторую неловкость, но потом вспомнил о той опасности, которой подвергался, перелезая через крыши, о том, как Шварц чуть было не свернул ему шею, и решил, что деньги Дорна — очень малая компенсация за все это. «Да, Радниц прав, — подумал Гирланд, — я маленькая пешка, и платят мне гроши. Нельзя упускать шанс. Надо взять у Радница эти пятьдесят тысяч, сохранить жизнь Кейри и самому уцелеть. Как же это сделать?..»

Гирланд вспомнил слова мадам Фечер о том, что Кейри очень болен и долго не протянет. Может, ему повезет, и Кейри умрет вскоре после разговора с ним? Это было бы самое лучшее. Но почему Радницу так хочется избавиться от Кейри? Марк нахмурился и пожал плечами. Это не его дело. На Дорна он работал за жалкие гроши, а теперь работает за большие деньги. Но чувство вины все же не исчезало. Он понимал, что надо связаться с Дорном, но ему это так не хотелось делать…

В то время как Гирланд заканчивал свой завтрак, Дорн сидел в своем кабинете в посольстве, разговаривая по телефону с Керманом.

— Ничего не нашел, — говорил тот. — Все перерыл, но у Росленда нет никаких списков… Может, еще где-нибудь?..

— Ладно, Джек. Забудь об этом.

— Кстати, мистер Дорн, что делать с телом Росленда?

— Сообщи в полицию. Но звони из автомата в кафе!

— Хорошо, я так и сделаю. — Джек повесил трубку.

Какой же информацией располагала эта сенегалка, спрашивал себя Дорн, что это стоило жизни Росленду? Он принялся просматривать лежащие перед ним бумаги, но тут зазвонил телефон. Это был капитан О’Халлаген.

— Похоже, нам повезло, мистер Дорн, — сказал он. — Одна сенегалка, соответствующая вашему описанию, прибыла на грузовом пароходе, который направлялся в Антверпен три дня назад. Я разговаривал с капитаном, но он о ней ничего не знает. Она не выходила из каюты, так как плохо переносит качку. Я послал телеграмму в Дакар, и наш человек проверил адрес по ее регистрационной карте. Такого места не существует. Из Антверпена она могла нанять такси до Парижа…

— Запроси английскую или бельгийскую полицию, может, они заметили ее. Ты справлялся в Дакаре о ее паспорте?

В голосе О’Халлагена послышалось раздражение.

— Все это потом, она же могла путешествовать с фальшивым паспортом. Французская полиция как раз прочесывает все отели Парижа. А за пять часов не сделаешь этого. Нужно дней пять, не меньше. И все-таки прогресс есть: возможно, та женщина, которую мы ищем, — Роза Арбо.

— Отлично, капитан! Продолжайте работать, — сказал Дорн и повесил трубку.

Взглянул на часы, было без двенадцати двенадцать. Он позвонил Джанин. Та ответила недовольным голосом, но узнав Дорна, сменила тон.

— Я в ванне, Джон. Как идут дела?

— Как будто немного проясняется… Давай позавтракаем вместе. В час у Лассара.

— Хорошо, — согласилась Джанин.

Без десяти семь Гирланд с портфелем под мышкой появился в кафе на Моцарт-авеню. В зале было много народу. Он прошел в бар и пожал руку бармену.

— Джон, мне должны позвонить в семь. Я буду там, в углу.

Бармен, высокий седой мужчина с веселым лицом, подмигнул ему.

— Конечно, женщина?

— А кто же еще! Не обезьяна же.

Гирланд заказал виски со льдом и пошел к угловому столику. Нетерпеливо взглянув на часы, принялся за напиток. Ровно в семь Джон махнул ему рукой. Гирланд быстро подошел к стойке и взял трубку.

— Гирланд слушает.

— Итак — да или нет? — Он узнал голос мадам Фечер.

— Да.

В трубке слышалось ее прерывистое дыхание.

— Деньги у вас с собой?

— Да, частично.

— Что значит «частично»? А остальные?

— Остальные после того, как назовете место, где он находится.

— Сколько вы дадите сейчас?

— Две тысячи.

— Хорошо, — сказала она после некоторой паузы. — Через полтора часа я буду на вокзале Сан-Лазар в зале ожидания. — Она повесила трубку.

Гирланд прошел в ресторан и заказал антрекот с жареным картофелем. В восемь часов расплатился и вышел на улицу. Пройдя пешком по оживленным улицам, в восемь тридцать он был на вокзале. В зале ожидания первого класса он сразу увидел в углу красивую темнокожую женщину с длинными стройными ногами. Гирланд подошел к ней.

— Мадам Фечер? — спросил он, ощущая ее невыразимую привлекательность.

— Да.

Он заметил, как ее большие темные глаза скосились в сторону портфеля, который он принес с собой.

— Вы принесли деньги?

— Две тысячи наличными.

— Покажите!..

Гирланд посмотрел по сторонам. Рядом дремал пожилой мужчина. Гирланд раскрыл портфель.

Женщина жадно уставилась на деньги.

— Здесь действительно две тысячи долларов?

— Да.

— Мне нужно больше.

— Получите потом.

Она немного подумала, закрыла портфель и положила на скамейку возле себя.

— Ну, так где же он?

— В Диарбеле, в нескольких милях от Дакара.

— Вы хотите сказать, что его нет в Париже?

— Я никогда не говорила, что он в Париже. Он скрывается в густых зарослях неподалеку от Диарбеля. Случайному человеку найти его там невозможно.

Гирланд напряженно сжал зубы.

— А если его там нет? Может, это уловка, чтобы выудить деньги?

— Я отвезу вас к нему.

— Ну хорошо, теперь о вас. Кто вы и какое имеете к этому отношение?

— Я работаю в ночном клубе Дакара. Я…

— Не торопитесь. Как называется клуб?

— «Флорида». Это лучший клуб Дакара.

— Продолжайте.

— Один мой клиент — он часто заходит в клуб — спросил меня, не хотела бы я заработать десять тысяч долларов…

— Как его зовут?

— Я зову его Энрико, он португалец.

— Как он выглядит?

— Такой высокий плотный мужчина с усами. На левом мизинце большой перстень с печаткой. Хорошо одевается и щедро платит. Он сказал, что мне нужно поехать в Париж и сообщить Дорну об этом человеке. Он сказал, что мистер Дорн заплатит мне за эту информацию десять тысяч долларов.

— Значит, вы сами не видели Кейри?

— Видела. Когда Энрико сказал, что оплатит мои расходы, я согласилась. Тогда он привел меня к этому человеку, — она раскрыла сумочку и, вынув фотографию, протянула ее Гирланду. На ней крупным планом был снят Кейри в обществе мадам Фечер. Он сразу узнал Кейри, хотя тот выглядел значительно старше, чем тогда, когда они виделись в последний раз.

— Можно, я возьму ее?

— Да.

Гирланд спрятал фотографию в бумажник. Это могло убедить Радница.

— Вы разговаривали с Кейри?

— Да, от него я узнала о том, что рассказывала вам.

— Вы сказали, что он болен?

— Да.

— Что с ним?

Она пожала плечами.

— Я не знаю. Что-то серьезное. Думаю, ему недолго осталось жить.

— Энрико присутствовал при вашей встрече?

— Конечно. Это он сделал снимок. Он считал, что это будет доказательством моей встречи с Кейри.

— У них с Кейри дружеские отношения?

— Думаю, что да. Мы недолго оставались вместе. Энрико сказал, что мне нужно торопиться на пароход… Завтра мне нужно улететь. Если вы полетите со мной, я отвезу вас к Кейри.

— Я не могу лететь завтра! У меня нет визы. Как только я получу ее, мы и отправимся.

— Но я должна лететь завтра, — настаивала она.

— Когда улетает самолет?

— В двадцать один пятьдесят.

— Как мне связаться с вами?

Она оставила ему свой номер в гостинице «Одеон» и встала.

Он с удивлением заметил, что они одинакового роста.

— Надеюсь, мы встретимся в самолете, — сказала она. — И еще одна вещь. Прежде чем мы полетим, вы мне дадите еще три тысячи. — Она двинулась к двери, которую Гирланд предупредительно раскрыл перед ней. Не оглядываясь, она вышла и направилась в метро.

Будь это его деньги, он провел бы бессонную ночь, опасаясь, что она может исчезнуть с деньгами. Но две тысячи долларов были Радница, и, кроме того, Гирланд уже прикарманил пять тысяч. Поэтому он был спокоен.

Взяв такси, он отправился в отель «Георг V».

Бар отеля был переполнен, и Гирланд с трудом нашел пустой столик на двоих у самого входа. Появился официант, и Марк заказал виски со льдом. Оглядев зал, он заметил Радница, который сидел с двумя мужчинами в противоположном углу. Оба его компаньона были немолоды. У одного на коленях лежал объемистый портфель. Радниц что-то говорил, резко жестикулируя.

Гирланд закурил и стал неторопливо потягивать виски. Миллионер не подал вида, что узнал его. Наконец все трое встали и направились к входу. Когда они проходили мимо Гирланда, Радниц бросил на него отсутствующий взгляд и пошел дальше. Со своего места Марк видел, что все трое разговаривают в коридоре. Затем, попрощавшись, двое направились к выходу, а Радниц подошел к конторке и что-то сказал портье. Потом сел в лифт и уехал.

Через две минуты на стол Гирланда легла записка:

«Сэр, поднимитесь, пожалуйста, № 127. Вас ждет мистер Радниц».

Расплатившись, Гирланд вышел и, не пользуясь лифтом, поднялся по лестнице наверх. Оглядевшись по сторонам, Гирланд тихо постучал в дверь номер сто двадцать семь. Дверь тотчас же открылась, и молодой слуга-японец в белом пиджаке и черных шелковых брюках с поклоном распахнул перед Гирландом другую дверь в большую, элегантно обставленную комнату. В глубине ее, у большого окна, стоял Радниц. Японец закрыл за Гирландом дверь и застыл как статуя.

Радниц повернулся.

— О, мистер Гирланд! Проходите и садитесь. Что-нибудь выпьете?

— Нет, спасибо, — ответил Гирланд, опускаясь в удобное кресло.

— Сигару?

— Нет спасибо..

Радниц вынул сигару, обрезал ее золотым ножичком и не спеша раскурил.

— Встречались с мадам Фечер?

— Да, я ее видел, — ответил Гирланд и кратко передал содержание разговора. Когда он достал фотографию, Радниц взял ее и долго внимательно разглядывал.

— Да, это Кейри, — наконец сказал он и положил снимок на стол. — Неплохо для начала, мистер Гирланд. Я доволен вами. Вам, конечно же, следует завтра вылететь с ней. О визе я позабочусь. Вот теперь, мистер Гирланд, вы и начнете зарабатывать обещанные вам пятьдесят тысяч. Не забудьте, что для Кейри вы — человек Дорна. Смотрите, чтобы он ничего не заподозрил. Когда встретитесь, выясните, что он может предложить. Я думаю, он располагает сверхважными документами. Все должно попасть ко мне, а не к Дорну. Надеюсь, вы поняли?

— Да.

— Когда вы убедитесь, что Кейри все отдал и рассказал, вы убьете его. — Он поднялся, подошел к столу и достал маленькую коробочку. Открыв ее, вынул массивный золотой перстень с печаткой. — Посмотрите, мистер Гирланд, подойдет ли он к вашему пальцу? — спросил он, протягивая кольцо. Оно подошло к третьему пальцу правой руки Гирланда.

— У этого кольца, мистер Гирланд, есть свое назначение. Сейчас я покажу вам, как им пользоваться.

Гирланд поднялся и склонился над Радницем.

— Вот эта маленькая пластиночка с монограммой сдвигается, — объяснил Радниц, — вот так, видите? — Он нажал на кольцо сбоку, и колпачок действительно легко сдвинулся. Под пластинкой было маленькое углубление, из которого высовывалось что-то вроде жесткого волоска. — Когда будете прощаться с Кейри, вы, конечно, обменяетесь с ним рукопожатием, — продолжал Радниц. — Кольцо нужно носить так, чтобы печатка была внутри. Вот эта маленькая, выступающая щетинка коснется пальца Кейри во время рукопожатия. Этого достаточно: через час Кейри умрет. Так как он уже болен, его смерть не вызовет подозрений. Даже в случае вскрытия никто не сможет обнаружить следов яда: он никому не известен и моментально улетучивается. — Он вновь сдвинул пластинку на место и передал кольцо Гирланду, который внимательно оглядел его, затем надел на палец.

— Кстати, а вы умеете менять внешность? — спросил Радниц, когда Гирланд сел.

— Конечно. А что?..

— Нельзя недооценивать Дорна. Он уже наверняка был в клубе и получил описание вашей внешности и внешности мадам Фечер. Важно, чтобы в аэропорту вас не опознали. Ее они, вероятно, схватят. Я уже просмотрел списки улетающих. Тем же рейсом в Дакар вылетают пять американских бизнесменов, вы будете шестой. Завтра утром Борг принесет вам паспорт на имя Джона Гилчерта. Цель вашего визита в Дакар — строительство завода в окрестностях города. Имейте в виду, что русские тоже охотятся за Кейри. Их агенты наверняка уже в Дакаре. Всех прибывших на самолете они будут подозревать. Остановитесь в отеле «Гор» и пробудьте там два дня, прежде чем начинать поиски. Документы, которыми я вас снабжу, удовлетворят самую придирчивую экспертизу. Затем через два дня — но не раньше! — начинайте поиски Кейри. Понятно?

— А если мадам Фечер задержат в аэропорту?

— Это вас не должно беспокоить. Полетите один. Это немного затянет дело, но у вас есть две путеводные нити: клуб «Флорида» и португалец. Он знает, где Кейри. Если мадам Фечер задержат, вы сами войдете с ним в контакт.

— Но если мадам Фечер арестуют и она узнает, что я не работаю на Дорна, она им все расскажет, — заметил Гирланд.

— Не ваша забота. Я все учел, ее не арестуют. К себе не возвращайтесь. Дорн наверняка уже знает, кто вы. В отеле «Калифорния» заказан номер на имя Дисона Гилчерта. Останетесь там до прихода Борга, он принесет вам все необходимое для путешествия.

— Мадам Фечер потребовала еще три тысячи. — Радниц пристально посмотрел на Гирланда. — Это не для меня, а для нее…

— Хорошо, я подумаю об этом. До свидания, мистер Гирланд. Надеюсь, что в нашу следующую встречу вы сообщите мне о смерти Кейри.

Марк попрощался и вышел из комнаты.

Радниц остался неподвижно сидеть, пока появившийся японец не сообщил, — что Гирланд ушел.

— Мне надо поговорить со Шварцем, — сказал Радниц. — Разыщите его.

Японец поклонился и вышел из комнаты.

Глава 5

У капитана О’Халлагена — высокого плотного мужчины лет тридцати восьми — было красное мясистое лицо, перебитый нос, плотно сжатые губы и проницательные глаза типичного копа. Он вошел в кабинет Дорна и подождал у двери, ожидая разрешения сесть.

Было около восьми утра. Дорн отложил в сторону папку.

— Мы чуть не схватили ее полчаса назад, — сообщил О’Халлаген, усаживаясь в большое кожаное кресло. — Три дня назад она зарегистрировалась в отеле «Астория» под именем мадам Фечер из Дакара. Она покинула отель сегодня в шесть вечера. Я уверен, что это та самая женщина, описания полностью совпадают. Вероятно, она переехала в другой отель. Поиски продолжаются, все отели под наблюдением…

— А как насчет того типа с бородкой?

— Он не приходил в отель «Георг V», там два моих парня поджидают его. Похоже, он держится в стороне.

— У Радница были посетители?

— Масса. Одних мы знаем, других нет.

— Надо разыскать этого американца. Он наверняка связан с этим делом. У меня здесь его описание. — Дорн вынул из ящика лист бумаги и протянул его О’Халлагену.

Капитан пробежал глазами описание и взглянул на шефа.

— А почему вы считаете, что он замешан в этом деле?

Дорн потер кончик своего острого носа, стараясь избежать взгляда капитана, — еще рано было открывать все карты.

— Этого я не могу сказать вам, капитан, пока не могу. Но очень важно найти его.

— Он живет в Париже?

— Да.

— Каждый американец, живущий в Париже, зарегистрирован в префектуре полиции. На каждого заводится досье с фотографией. Вы хотите, чтобы я отвел этого швейцара, Хансена, в полицию и для опознания?..

Дорн со стыдом подумал, что сам не догадался об этом, имея описание Гирланда, данное Хансеном.

— Буду очень признателен, капитан. Когда вы мне сообщите о результатах?

— Думаю, часа через два.

— А тем временем продолжайте поиски женщины.

— Не сомневайтесь, сэр. Будем искать.

— Как только опознаете американца, звоните мне домой в любое время.

— Хорошо.

О’Халлаген вышел из кабинета.

Дорн сидел некоторое время в раздумье, потом позвонила Джанни.

— Вроде бы капкан захлопывается, — сказал он. — О’Халлаген едва не схватил ее сегодня. Сейчас он ищет человека Росленда. Думаю, что скоро мы будем знать все.

— Извините, Джон, я тороплюсь. Сегодня вылетаю в Дакар, и мне еще много нужно сделать.

Дорн напрягся.

— Что ты сказала?

— Я лечу в Дакар.

— А ты спросила у меня? Кто разрешил тебе действовать самостоятельно? Это дорогая поездка, и я не вижу смысла лететь тебе туда.

— Успокойся, я лечу за свой счет. От меня там будет больше пользы, чем здесь. Я думаю, что агента Росленда уже убили. Сообщи в американское посольство о моем приезде, мне может понадобиться их помощь.

Дорн задумался. Узнав, что это ничего не будет ему стоить, он решил, что идея неплохая: пусть Джанни разберется во всем на месте.

— Ладно, — сказал он, — может, тебе повезет…

— Надеюсь, — в ее голосе звучала насмешка. — Позвоню, если будет что-то важное. Пока!

В трубке послышались короткие гудки. Часов около двенадцати Дорн закончил работу и пересел в мягкое кресло. В час ночи раздался телефонный звонок, и Джон схватил трубку.

— Мы узнали имя этого человека, — начал О’Халлаген. — Это Марк Гирланд. Он живет на Рю де Свис и записан как журналист. Я уже был на его квартире с двумя людьми и все осмотрел. Безусловно, он агент. В тайнике мы нашли полный набор оборудования и экипировки. Консьержка сказала, что он ушел около шести часов и, наверное, еще вернется. Привести его, когда появится?

— Да, — сказал Дорн. — Мне необходимо с ним поговорить. Но не задавайте ему никаких вопросов.

— Хорошо. Как только он появится, я позвоню.

— Возможно, он собирается в Дакар с этой женщиной… Следите за аэропортом.

— Уже следят, — сдержанно ответил О’Халлаген.

Около десяти утра в номер Гирланда постучали. Он тихо встал, достал свой пистолет и подошел к двери.

— Кто там?

— Мы с другом.

Гирланд узнал голос Борга и, спрятав оружие, открыл дверь. Вошел Борг с худощавым, немолодым уже человеком.

— Познакомься, это Чарли. Он поработает над твоим лицом, — Борг усмехнулся. — Родная мать не узнает!

Чарли тем временем раскрыл свой чемоданчик, достал оттуда какие-то флакончики, ножницы, кисточки и полотенце.

— Ну, сэр, — обратился он к Гирланду, — садитесь ваг сюда.

Гирланд сел на стул.

Борг развалился в кресле и скрестив ноги, закурил сигарету.

— Ты смотрел чемодан, который я принес вчера вечером?

Гирланд был поражен, изучив содержимое чемодана. Там лежали три дорогих тропических костюма, рубашки, пижамы, носовые платки, набор модных галстуков, туалетные принадлежности, солнечные очки и многое другое. В бумажнике оказалась сенегальская валюта. Он был восхищен предусмотрительностью Радница.

— Чемоданчик с двойным дном, — сказал Борг. — Там, внутри, кое-что спрятано, если туго придется. Когда Чарли закончит, я тебе покажу.

Чарли в это время щелкал ножницами, превращая копну Гирланда в короткую стрижку. Затем он повел Марка в ванную и выкрасил волосы перекисью. Гирланд уже потерял счет времени. Наконец, через два с половиной часа, Чарли оторвался от Гирланда и удовлетворенно хмыкнул. Затем он вынул из чемодана костюм, белую рубашку с вышитыми инициалами на кармашке, пару башмаков и предложил Гирланду переодеться.

Через пять минут преображенный Марк получил золотой портсигар с теми же инициалами, золотую зажигалку, носовой платок с монограммой и немного французской валюты. Все это он рассовал по карманам.

— А теперь, мистер Гилчерт, взгляните на себя в зеркало, — сказал Борг, указывая на большое зеркало в дальнем углу комнаты.

Гирланд подошел к зеркалу и невольно отшатнулся. На него с любопытством смотрел высокий мужчина с коротко остриженными светлыми волосами. Даже черты лица были искусно изменены. Усики, приклеенные волосок к волоску, придавали ему вид светского франта, кожа была покрыта приятным загаром. Чарли не оставил без внимания и руки: кожа на них была такого же цвета, как и лицо. Гирланду не верилось, что он видит самого себя.

Чарли собрал свои приспособления, ободряюще кивнул Марку и вышел из комнаты.

— Что, удивлен? — спросил Борг. — Я же говорил — родная мать не узнает!

— Сам себя не узнаю, — растерянно произнес Гирланд, поворачиваясь перед зеркалом. — Надолго ли это? Ведь скоро отрастет моя щетина.

— Не волнуйся! Как только проступят твои усы, выдернешь их. А натуральный загар появится, когда попадешь под африканское солнце.

Затем Борг подошел к чемодану и показал, как снимается крышка двойного дна. Там лежали револьвер-автомат тридцать восьмого калибра, плоский нож и таблетки усыпляющего действия.

— Опускаешь таблетку в воду, она моментально растворяется, и выпивший отключается на шесть часов. Если нужно что-нибудь еще, скажи, я принесу.

— До того все предусмотрено, что лучше и не придумаешь!

Борг взял пухлую папку, которую принес с собой.

— А теперь ознакомься с этими бумагами. Ты — представитель «Оранджело корпорейшн» из Флориды и приезжал в Дакар, чтобы выяснить возможность строительства компанией завода… Ну все, пора завтракать. Я заплачу за отель, а ты в аэропорт и — смывайся. Тебя никто не узнает. Да не забудь папку… В ней пять грандов в больших купюрах… Постарайся изучить все бумаги. Желаю удачи!

Гирланд взял тяжелую папку и попрощался с Боргом. Быстро сбежал по лестнице и из кафе позвонил мадам Фечер, договорившись о встрече в аэропорту.

— Деньги у меня с собой, — сказал он. — Но лучше не проносить их через таможню.

— Я в «Палас-отеле», — ответила она. — Принесите деньги и оставьте их для меня у портье.

— Хорошо. Буду через полчаса. Не пытайтесь пронести их через таможню, — повторил он. — Лучше откройте счет в банке.

— Я решу это сама, — возразила она нетерпеливо. — Везите скорее!

В двадцать тридцать Гирланд на такси подъехал к аэровокзалу. На скамейке в зале ожидания он заметил Борга, у его ног стоял чемодан. Борг встал и отошел в сторону, а Гирланд, не останавливаясь, подхватил чемодан, достал билет, документы и стал в очередь, двигавшуюся к таможенному посту. Впереди него стояла потрясающая женщина, держа заблаговременно раскрытый паспорт на имя Джанни Долней. Он по достоинству оценил ее узкую талию, длинные стройные ноги. Когда она исчезла за барьером, наступила очередь его фальшивого паспорта. Краем глаза он видел высокого массивного мужчину, стоявшего в стороне от конторки. По короткой стрижке и движению челюсти, жующей резинку, Гирланд узнал в нем американца. «Должно быть, один из секретных сотрудников Дорна», — догадался он.

Офицер изучил паспорт Гирланда, затем передал его американцу.

— С какой целью месье едет в Сенегал? — спросил таможенник.

— По делу, — коротко ответил Гирланд.

— А конкретней?

Гирланд расстегнул молнию папки и вынул фирменное предписание и деловое письмо. Оба, и офицер и американец, внимательно изучили все документы, затем американец записал в свой блокнот адрес корпорации. Марк прошел в узкий тамбур, где таможенники проверяли багаж. Бросив взгляд назад, он заметил появившуюся в конце очереди мадам Фечер. В одной руке она держала большой чемодан, а в другой портфель, который Гирланд принес ей в отель. Ненормальная! Неужели она надеется пронести через таможню такую сумму?!

Когда она уже подходила к стойке, где проверяли паспорта, три человека окружили ее и отрезали от очереди. Фечер начала протестовать. Пассажиры с любопытством наблюдали за разыгрывающейся сценой. Те трое повели ее в полицейский участок.

Никто не обратил внимания на Шварца, безучастно сидевшего на скамейке поодаль. Правая рука его была в кармане, с тонких губ свисала сигарета. Накануне Радниц проинструктировал его:

— Если эту женщину задержат в аэропорту, она не должна заговорить. Сделай, что можно…

Мадам Фечер приближалась к скамейке, окруженная тремя полицейскими. Один из американцев замыкал шествие, инспектор французской полиции и другой американец шли сбоку от нее. Палец Шварца лег на спусковой крючок револьвера, спрятанного в кармане. Глушитель и рев реактивных моторов, безусловно, заглушат звук выстрела. Он придал револьверу нужное направление, развернув его в кармане. Стрелять было трудно, но Шварц не был новичком в таких делах. Он нажал на спуск и почувствовал легкую отдачу в руку.

Послышался мягкий хлопок, и мадам Фечер покачнулась вперед.

Француз попытался поддержать ее.

Шварц спокойно вынул руку из кармана и раскрыл газету, лежавшую у него на коленях.

Сенегалка упала на землю, ее окружили пассажиры и полицейские. Гирланд видел все это сквозь стеклянную перегородку. К нему подошел таможенник и попросил раскрыть чемодан. Пока чиновник рылся в его вещах, Гирланд еще раз обернулся и вдруг заметил Шварца, стоявшего теперь в толпе. Теперь он все понял: Шварц выполнил приказ Радница.

Взяв чемодан, Гирланд пошел к месту посадки, где человек тридцать уже ожидали самолета.

Тем временем полицейские отнесли тело мадам Фечер в участок и захлопнули дверь перед напиравшей толпой. Один из американцев позвонил капитану О’Халлагену, другой осматривал тело.

— Убийца где-то здесь, — сказал он французскому инспектору, — возьмите людей и тщательно обыщите вокзал.

Но он и сам понимал, что его приказ не имеет смысла.

Джон Дорн уже собирался лечь спать, когда в дверь позвонили. Он посмотрел на часы — было около двенадцати.

— Входите, капитан, — сказал он, отпирая дверь. По мрачному лицу капитана сразу было видно, что вести плохие.

— Ту женщину из. Сенегала убили… Как раз в тот момент, когда мы ее задержали.

Дорн недоуменно смотрел на капитана. Глаза того запали, лицо осунулось.

— Кто же ее убил?

— Не знаю… Мы задержали ее, когда она проходила через полицейский пост. Двое наших и инспектор Депорье подошли к ней и предложили пройти с ними. Она была испугана, но все-таки пошла, а потом вдруг упала, и все подумали, что у нее обморок. Ее принесли в участок и тогда обнаружили, что она убита. Оружие было с глушителем, да еще шум реактивного двигателя… Убийцу никто не видел.

Дорн потер виски. О’Халлаген раскрыл портфель, который принес с собой.

— Вот… Здесь семь тысяч долларов и паспорт на имя Розы Арбо. Мы послали запрос в полицию Дакара.

Дорн взглянул на содержимое портфеля.

— А Гирланд?..

— Он не летел этим рейсом, мы проверили всех. Будем наблюдать за аэропортом. Кроме того, оповещены все порты, из которых корабли идут в Дакар.

Теперь Дорн был твердо убежден, что Гирланда постигла участь Росленда.

— Да, капитан, — сказал он, — не везет нам… Ладно, на сегодня хватит. Ну а как тот, с бородкой? Это, кажется, наша единственная надежда?

— Пока никаких признаков. Мы не прекращаем наблюдение за отелем.

Когда О’Халлаген ушел, Дорн некоторое время напряженно размышлял. Сейчас он был благодарен Джанни за то, что она отправилась в Дакар. Надо послать ей закодированную телеграмму с сообщением о гибели этой женщины… Итак, второй акт драмы переносится в Сенегал. А что, если послать на помощь Джанни Джека Кермана? Он толковый парень, и надо было сразу поручить ему дело мадам Фечер…

Через минуту он уже разговаривал с Керманом.

Спустя двадцать минут Керман сидел в кресле, где еще совсем недавно восседал О’Халлаген, и внимательно слушал шефа.

У Кермана, невысокого, жилистого мужчины лет тридцати пяти, были живые, хитроватые глаза и чуть насмешливая улыбка. Керман был совладельцем гаража и у него почти всегда находилось время для работы на Дорна.

Дорн рассказал ему все, не скрывая деталей.

— Откровенно говоря, Керман, мне следовало сразу подать Уорли рапорт. Очевидно, у этой женщины была ценная информация’ за которой охотится сам Радниц. Вы знаете, как я отношусь к Радницу… А Уорли… он сам по себе, а я сам по себе. Поэтому я медлил. Теперь, когда я уверен, что в этом деле заинтересован Радниц, мне тем более не следует информировать Уорли. Мне бы очень хотелось посадить Радница в лужу. Вы понимаете меня, Керман?

— Постараюсь помочь вам, мистер Дорн. Скажите, что от меня требуется?

— Сейчас в Дакар летит Джанни Долней. Она очень смышленая женщина, и, может быть, ей удастся напасть там на след… Я хочу, чтобы вы отправились туда же завтра и присоединились к ней. Работая вместе, вы скорее узнаете, что хотела продать эта сенегалка и почему Радниц так крутится возле этого дела.

Керман, покусывая палец, задумчиво смотрел на Дорна.

— На это нужны немалые деньги, — наконец сказал он. — Где их взять?

— Вот здесь семь тысяч долларов. Они были у этой Фечер. Уверен — это деньги Радница. Возьмите их. Я позабочусь также о визе для вас. Приходите завтра утром в министерство с паспортом и фотографиями. К этому времени я все устрою.

— Хорошо, — сказал Керман, — а как же будет с рапортом?..

— Об этом не беспокойтесь. Делайте то, о чем я вас прошу.

— Этот парень, Гирланд… Я слыхал о нем, хотя ни разу не видел. Думаете, он тоже отправился в Дакар?

— Я думаю, он погиб. Последний раз, когда я о нем слыхал, он был в руках Радница. Они наверняка поступили с ним также, как с Рослендом.

Керман посмотрел на свои руки.

— Радниц мог купить его. Вы об этом подумали, мистер Дорн?

— Что вы хотите сказать?..

— Давайте взглянем на факты. Вы платите меньше, чем Радниц. Я не жалуюсь, нет, но Радниц не жалеет денег ради достижения своих целей. Он мог соблазнить Гирланда, и тот переметнулся на его сторону…

Дорн покачал головой.

— У Радница большая организация. Зачем ему тратить деньги на какого-то Гирланда? Проще избавиться от него, Гирланд мертв, я в этом уверен!

Керман поднялся.

— О’кей. Значит, завтра у вас, в девять утра.

Из аэропорта Шварц и Борг поехали на квартиру Борга.

В машине оба не проронили ни слова.

Борг отпер дверь, и они вошли в большую светлую комнату, обставленную удобной современной мебелью. На стенах висели фотографии обнаженных девиц. В глубине комнаты на стуле сидел Томас, нервно листая журнал. Радниц запретил ему выходить на улицу, и он дожидался своих компаньонов здесь.

— Ну что, спустил ее? — спросил он.

Шварц улыбнулся и показал дырочку в кармане плаща.

— Работаем без ошибок, блондинчик, — ехидно сказал он.

Борг принес из кухни две бутылки пива и разлил по стаканам. Один протянул Шварцу, из другого стал пить сам. Томас злобно посмотрел на них и снова начал листать журнал.

Через десять минут послышался звонок в дверь. Борг бросился открывать.

Вошел Радниц и оглядел всех троих тяжелым взглядом. Томас и Шварц встали.

— Ну, что с этой женщиной? — спросил Радниц, обращаясь к Шварцу.

— Они зацапали ее, когда она подошла к барьеру. Эта черномазая так испугалась, что я понял — расколется сразу. Пришлось ее спустить…

Радниц ходил по комнате, лицо его было мрачным.

— Если в течение трех дней от Гирланда не будет никаких известий, вы отправитесь в Дакар, — сказал он, глядя на Шварца. — Будете работать с ним. Я не очень доверяю этому проходимцу.

Шварц утвердительно кивнул головой.

— А что делать мне, сэр? Я тоже поеду с ними? — спросил Томас.

— Поедешь в Лондон, — жестко ответил Радниц. — И избавься от этой дурацкой бороды! Люди Дорна ищут тебя. Пока ты мне не нужен. — Явишься в Лондоне в мою контору, они там что-нибудь найдут для тебя…

Томас побагровел, затем побледнел и ответил:

— Слушаюсь, сэр.

— И сам подумай, как тебе выбраться из Парижа. — Радниц достал из кармана пачку банкнот и бросил ее на стол. — Разделите между собой. Шварцу половина. Ты, Шварц, молодец, — похвалил он и вышел из комнаты, не глядя на Томаса.

Шварц подошел к столу, бросил взгляд на деньги и сказал с издевкой:

— Похоже, нашего блондинчика невзлюбили!..

В салоне самолета Гирланд с удовлетворением отметил, что его место рядом с дамой, на которую он обратил внимание при входе в таможню. Он запомнил, что ее зовут Джанни Долней. Она пристегнула ремень, и Гирланд последовал ее примеру. Затем он удобно уселся в кресле. Теперь настала очередь Джанни взглянуть на него, и она как бы невзначай спросила:

— Вы не заметили, что произошло с той цветной женщиной? По-моему, ее арестовали? Я видела, вы следили за этой сценой. Мне показалось, она упала в обморок?

Гирланд посмотрел в ее большие выразительные глаза. Он давно не встречал такой красивой женщины.

— Я видел, как она упала, но не знаю отчего. Мне кажется, она хотела что-то спрятать, когда ее схватили…

Оглушительно взревели реактивные двигатели. Гирланд откинулся в кресле и закрыл глаза. Джанни искоса взглянула на него. Он ей явно нравился: хорошо говорит по-французски, хотя и американец; четко очерченный овал лица и руки — сильные, но приятные… Настоящий мужчина!..

Гирланд был озабочен. Единственным связующим звеном в этой цепи остался португалец Энрико. Без него невозможно будет выйти на Кейри…

Он достал сигарету и предложил Джанни. Когда они закурили, представился:

— Джон Гилчерт. Вы бывали в Дакаре?

— Джанни Долней. Нет, я там не была, — ответила она. — Решила съездить на пару недель. Африканский загар, знаете ли…

— Вы замужем? — с улыбкой спросил Гирланд.

Она ответно улыбнулась:

— Нет. Одной гораздо лучше… А вы женаты?

Гирланд отрицательно покачал головой, и оба засмеялись.

— Для американца вы очень хорошо говорите по-французски, — похвалила она.

— Моя мать была француженкой… Говорят, в Дакаре сейчас очень жарко?

— Да, мне тоже говорили… Вы отдыхать?..

— Нет, по делу.

— Наверное, прилетим не раньше трех часов? Вы простите меня, но я немного вздремну…

— Я, пожалуй, сделаю то же самое, — он устроился поудобнее и закрыл глаза.

Гирланд проснулся от голоса стюардессы:

— Застегните ремни, посадка через десять минут.

Он зевнул и осмотрелся по сторонам. Джанни поправляла волосы.

— Время пролетело незаметно, — сказала она. — Я отлично выспалась. А вы?

— Я тоже.

Самолет сел. Подъехал трап, дверь открылась, и в салон ворвался поток жаркого воздуха.

— Ну и жара! — заметил Гирланд, вставая.

Они сошли с самолета и направились к зданию аэровокзала. Пройдя через различные контрольные посты, они, наконец, подошли к автобусу отеля «Гор», который поджидал пассажиров. Вместе с ними в автобус сели еще три американца.

В отеле оказалось, что номера Гирланда и мисс Долней рядом.

— Оказывается, мы и здесь соседи! — сказал он. — Потрясающее совпадение! Надеюсь, мы часто будем встречаться.

— Но ведь вы очень заняты, не так ли?

Они вошли в лифт.

— Ну, не все же время! Найдется и свободная минута.

— Тогда, конечно, увидимся…

Лифт поднял их на седьмой этаж.

— Спокойной ночи, — сказала она, протягивая руку. Он задержал ее немного дольше, чем это требовалось, и, когда она подняла на него недоуменные глаза, отпустил.

— Спокойной ночи, — сказал он. — Буду рад встретиться с вами завтра.

Глава 6

Утром, в половине девятого, Гирланд заказал завтрак в номер. Затем позвонил администратору отеля и попросил взять напрокат автомобиль на три дня. Тот обещал, что через час автомобиль будет у подъезда. После завтрака Гирланд распаковал вещи, переоделся в тропический костюм и спустился на первый этаж. Администратор сообщил, что машина уже подана, и Марк, поблагодарив, вышел на улицу. Новенький «ситроен» стоял в тени, немного поодаль. Гирланд поехал по широкой улице к центру города. Припарковавшись на Индепенденс-сквер, он отправился осматривать город. Зашел в книжный магазин, купил карту города и окрестностей, а также путеводитель. Пока девушка заворачивала покупку, он поинтересовался, где находится ночной клуб «Флорида».

— В конце Рю Карно, вторая улица направо от Индепенденс-сквер.

Гирланд вновь сел в машину и поехал в указанном направлении, пока не увидел вывеску клуба. Вид у него был самый захудалый: поржавевший от времени металлический забор, поблекшая старая вывеска, извещавшая посетителей, что клуб открыт с двадцати одного пятнадцати.

Время было за полдень, и клуб был закрыт.

Несколько минут спустя после отъезда Гирланда Джанни разбудил телефонный звонок. Щурясь от солнечного света, она взяла трубку.

— Для вас каблограмма, — сообщил портье. — Может, переслать в номер?

— Да. И, пожалуйста, принесите мне кофе с апельсиновым соком, — распорядилась она.

Через несколько минут пришел портье. Он принес заказанное и вручил ей каблограмму. Закрыв за ним дверь, она вынула из сумочки карандаш и быстро расшифровала текст.

«Женщина убита в аэропорту. Высылаю Кермана. Самолет в 15.50. Желаю успеха. Дорн».

Чиркнув зажигалкой, она поднесла огонь к бумаге.

Через час она в купальном костюме спускалась к пляжу. Там уже было много людей: одни купались, другие расположились под зонтиками. Она захватила с собой последний роман Франсуазы Саган, но читать не могла, и только перелистывала его. Чтобы успокоиться, она решила закурить и потянулась к зажигалке. В это время какая-то тень нависла над ней. Она подняла голову. Высокий мужчина, бесшумно подойдя и наклонившись над ней, предлагал прикурить от газовой зажигалки. Светловолосый, атлетически сложенный гигант внимательно смотрел ей в лицо. Его мускулы переливались в лучах африканского солнца. Широкое лицо, сильно развитые скулы и чуть приплюснутый нос выдавали принадлежность к славянской расе. На вид ему было лет двадцать девять-тридцать, казалось бы, идеал мужчины… Но выражение беспощадности и властности в его глазах заставило ее отпрянуть.

Пристально глядя на нее, гигант протянул зажигалку к ее сигарете, и Джанни, выйдя из состояния оцепенения, прикурила. Улыбка, которая должна была выражать благодарность, скорее походила на гримасу.

— Моя фамилия Малихов, — представился он. — Но мои друзья зовут меня Малих. Машина придет к отелю в пятнадцать часов. Будьте готовы к этому времени.

Она не отрывала от него удивленного взгляда, а он уже шел по раскаленному песку к океану и через секунду исчез в зеленоватых волнах.

Малих!.. Она, конечно, слыхала о нем. Так вот он какой! Кто-то сказал о нем, что единственная разница между Малихом и змеей заключается в том, что змея ползает, а Малих ходит.

Она еще продолжала думать о нем, когда появился Гирланд в полном купальном снаряжении.

— Здравствуйте, — сказал он с веселой бесцеремонностью разглядывая ее. — Уже купались?

— Нет, не успела, — ответила она и сразу подумала, стоит ли поддерживать дружеские отношения с этим красивым американцем, раз появился Малих.

— Пойдемте искупаемся, а потом позавтракаем вместе, — предложил Гирланд и протянул ей руку. Она позволила ему поднять себя, и они помчались к воде. Побыв там минут десять, вышли.

— Чудесно! — сказал Гирланд, когда они, запахнувшись в халаты, направились к ресторанчику, расположенному в нескольких ярдах от пляжа.

Джанни заказала мартини, а Гирланд двойную порцию джина с тоником. Когда он сделал заказ, она спросила:

— Как вы провели утро?

— Был в Дакаре. Пытался найти подходящую строительную площадку для завода. У меня есть машина, не хотите ли совершить прогулку?

Официант принес напитки.

— Сегодня утром не могу, надо встретиться с друзьями.

— У вас здесь друзья? — Гирланд посмотрел на нее.

— Да, подруга.

Последовала продолжительная пауза. Гирланд словно подыскивал тему для разговора.

— Здесь лучше, чем в Париже, — лениво произнес он.

— Вы ведь живете не в Париже?

— Нет, я из Флориды… — он замолчал и насторожился.

Джанни проследила за его взглядом и увидела Малиха, который направлялся в кафе.

— Да-а! — промолвил Гирланд, глядя на приближающегося гиганта. — Породистый мужчина, не так ли?

— Вы правы. Создан для роли Самсона.

— По-видимому, русский. Что он может делать здесь?

Он не заметил, как Джанни вздрогнула и буквально впилась взглядом в его лицо.

— Возможно, он думает то же самое о вас…

В это время официант принес заказ, а Малих, разделавшись со своим напитком, уже размеренно шагал к отелю. Гирланд наблюдал за ним. Он вспомнил предупреждение Радница, что русские, возможно, тоже охотятся за Кейри. Может быть, этот исполин как раз один из них?

— Что-то вы сразу погрустнели? — поинтересовалась Джанни, очищая от скорлупы огромную креветку. — О чем вы думаете? Может, обо мне?

— Ах, не говорите так, а не то я совсем стушуюсь.

— Я достаточно часто бываю в компании мужчин, чтобы догадаться, о чем они думают в моем присутствии…

— Во всем виновата ваша красота!

Она намеренно изменила тему разговора, а потом попросила Марка рассказать о Флориде. Гирланд не был в Майами уже несколько лет, но тем не менее сумел интересно рассказать об этом городе.

— Ну, мне пора, — сказала она, вставая.

— Я, пожалуй, тоже пойду. Значит, сегодня мы не сможем покататься вместе?

— Нет, спасибо. За мной уже, наверное, прислали машину.

В отеле Гирланд принял душ, оделся и подошел к окну, как раз в тот момент, когда Джанни садилась в черный «кадиллак».

Машина направилась к автостраде.

Джанни не имела представления о том, куда ее везут. Когда водитель сбавил скорость и повернул налево, она увидела указатель: «Руфиск». Было жарче, чем она могла предполагать. Проехав еще несколько миль, они свернули, наконец, в тенистую, едва заметную аллею и, немного проехав, остановились у небольшого дома. Все окна бунгало были закрыты зелеными ставнями. Водитель вышел и открыл дверцу машины. Джанни, сощурившись от слепящего солнца, последовала за ним в бунгало.

Они вошли в прохладный полутемный холл, и водитель куда-то исчез.

Появился Малих — в белых шортах, спортивной рубашке и сандалиях. Движением руки он пригласил ее в комнату и указал на удобное кресло.

— Вы, наверное, догадываетесь, зачем мы пригласили вас сюда? Нам очень важно знать, что происходит в Париже, что известно Дорну, а о чем он только догадывается. Здесь обстановка довольно запутанная.

Джанни подробно рассказала ему обо всем — с момента первого звонка мадам Фечер. Малих слушал внимательно, и едва она замолчала, недоверчиво сказал:

— Значит, этот старый олух не имеет представления, что за информация у нее была?

— Ни малейшего…

Зеленые змеиные глаза внимательно изучали ее.

— А вы знаете об этом?

— Нет.

— Следовательно, об этом знают только Радниц и этот… Гирланд?

Джанин молчала.

— Дорн считает, что Гирланда убили?

— Да.

— Он жив и находится здесь.

Джанин недоверчиво взглянула на него.

— Почему вы так считаете? Дорн сказал, что даже если он жив, то не сможет выехать из Парижа.

— Ваш Дорн старый осел! Гирланд здесь, это с ним вы завтракали сегодня на пляже.

Джанни побледнела.

— Человек, с которым я завтракала, — американский бизнесмен. Вы ошибаетесь… У меня есть описание Гирланда…

— Описание! Пока вы завтракали, я успел обыскать его номер. У него чемодан с двойным дном, там спрятано оружие, усыпляющие таблетки… Зачем все это бизнесмену? А компания во Флориде, которую он якобы представляет, принадлежит Радницу. Так что, как видите, он уже работает не на Дорна, а на Радница!

— А про меня он знает? — спросила Джанни, стиснув пальцы так, что они побелели.

— Думаю, что нет… Кстати, этот Гирланд — страшный бабник! Когда я узнал, что в «Гор» прибывает представитель «Оранджело корпорейшн», я сразу понял, что это человек Радница. Это я устроил вам соседние номера в отеле. — Он посмотрел на нее тяжелым взглядом. — Вот почему я пригласил вас сюда. Вы должны им заняться, понятно?

Джанни понимающе кивнула.

— С ним надо тщательно поработать. Лучше всего вам стать его любовницей.

— Нельзя ли без этого обойтись? — Джанни гневно сверкнула глазами. — Мне не нравятся такие распоряжения!

— У вас нет иного выхода. Вы ведь не хотите, чтобы он узнал о том, что вы двойной агент и передаете сведения из американского посольства в русское?

— Но вы ведь сами сказали, что Гирланд работает на Радница. Какой смысл ему предавать меня?

— Вы так говорите, потому что не знаете, какой информацией располагала та сенегалка… Так я вам скажу: вы помните Роберта Генри Кейри?

— Кейри!? Конечно! Но какое он имеет к этому отношение?

— Самое непосредственное! Кейри здесь, в Сенегале, и Гирланд приехал, чтобы встретиться с ним. Дорн не знает, что та женщина хотела сообщить ему, где прячется Кейри. Она сказала об этом Гирланду, а тот Радницу. Покидая Россию, Кейри сумел похитить очень важные документы. Кстати, он прихватил и ваше досье. У него с собой микропленки, которых достаточно, чтобы на всю жизнь упрятать Радница за решетку. Гирланд, конечно, передаст ваше досье Дорну, и тогда вам конец. Даже если он и не работает на Дорна — он американец, и не позволит русским агентам орудовать под носом у Дорна.

— Если вы знаете, что Кейри здесь, почему его не поймали? — сказала Джанни, выпрямляясь. — Разве я вам больше не нужна?

— Мы не знаем точно, где он скрывается. Сенегал — огромная страна… Гирланд может вывести нас на него, если вы умело поставите дело.

— А почему вы не заставите Гирланда заговорить?

— Гирланд сам ничего не знает. Есть посредник, отправивший эту женщину в Париж. Гирланд выведет нас на него, а уже тот приведет нас к Кейри. — Малих встал и подошел к карте Сенегала. — Вот это — саванна, — сказал он, обведя на карте огромный участок. — Кейри скрывается где-то здесь, но прочесать африканские саванны, поросшие редким кустарником, невозможно. Там разбросаны сотни мелких деревушек и ферм, где легко скрыться. Кейри отлично знает эти места и население: в молодости он работал в Сенегале и отлично знает их язык. Несомненно, он затаился в какой-нибудь деревушке. Я нанял тридцать арабов, которые хорошо знают местность, и они методично прочесывают каждый ярд. Но на такие поиски уйдут месяцы, а нам нужно срочно найти его. Вся надежда на Гирланда. Вот почему нам необходимо расколоть его.

— Я сделаю все, что смогу.

— А кто такой Керман?

— Вы и о нем знаете?!

— Мне положено знать такие вещи. Я получил копию шифровки, присланной вам Дорном. Расшифровать ее ничего не стоило, этот старый осел уже ни на что не годен!. Так кто же такой Керман?

— Специальный агент Дорна, очень решительный и проницательный.

— Он не должен останавливаться в отеле, чтобы не испортить всю игру с Гирландом. Постарайтесь выпроводить его в Дакар. Если с этим будут какие-то трудности, я помогу. Сосредоточьте все усилия на Гирланде.

— Кстати, он сразу определил, что вы русский, — сказала Джанни не без злорадства. — И заинтересовался, что могло привести вас сюда.

— Надо же! Придется больше не появляться в отеле, чтобы не спутать вам карты. Если буду нужен, позвоните.

Он продиктовал номер телефона и поднялся, показывая, что разговор закончен.

Джанни вышла из бунгало. Внизу, в тени, ее ждал «кадиллак». Не глядя на Малиха, она сошла по ступеням и села в машину.

Гирланд вернулся в отель сразу после шести. Войдя в номер, сбросил одежду и принял холодный душ. Вечером он решил пойти в клуб «Флорида» и попробовать выйти на Энрико.

Уже в ресторане, направляясь к столику, он увидел Джанни, сидевшую в углу зала. Она была в простом белом платье, и он еще раз отметил, как она хороша.

Она призывно помахала ему рукой, и Марк подошел к ней.

— Вы собираетесь вечером в Дакар? — спросила она.

— Да, могу прихватить и вас.

Она покачала головой.

— Нет, я, пожалуй, останусь. Не хочется вам мешать… А когда вы вернетесь? — спросила Джанни как бы мимоходом.

Он пожал плечами.

— Вы ведь знаете, как это бывает у деловых людей — заранее не скажешь. Не хотите ли перекусить?

— Пожалуй!.. — она поднялась. — Только подождите меня несколько минут.

Пройдя через зал, Джанни вошла в телефонную будку и набрала номер Малиха.

Он тут же снял трубку.

— Мой знакомый американский бизнесмен едет сегодня вечером в Дакар и пробудет там допоздна. — быстро сказала она и повесила трубку.

Видя, что она возвращается, Гирланд поднялся и присоединился к ней.

В ресторане они заказали копченую осетрину с водкой, телятину в соусе и фрукты.

— Вы живете в Париже одна? — спросил он, выжимая лимон на осетрину.

— Да, — улыбнулась она. — Отец оставил мне деньги и квартиру, и я привыкла к достатку и… свободе.

— И вы не скучаете одна?

— Бывает… Но не часто. По-моему, в Париже невозможно скучать.

После кофе с бренди Гирланд поднялся.

— Очень жаль, но надо идти. Надеюсь еще увидеть вас сегодня, — сказал он, помахав ей рукой.

В половине десятого Гирланд был в клубе «Флорида». Он немного расслабился после вкусного обеда и не заметил, как всю дорогу за ним следовал черный «дофин», который промчался мимо, когда Марк остановился. Водитель «дофина», молодой африканец, заметил, что Гирланд пересек дорогу и направился к клубу.

Официант принес виски со льдом, и Марк, закурив, стал осматривать зал. Люди, главным образом хорошо одетые африканцы, парами и поодиночке входили в зал. Вдруг к Гирланду подошла высокая красивая молодая африканка.

— Не хотите ли потанцевать? — спросила она, окидывая его оценивающим взглядом больших черных глаз.

— С удовольствием, — ответил он, вставая.

Когда они медленно двигались по кругу, она спросила:

— Вы ведь американец, верно? — Она говорила нараспев, смело глядя на него и обнажая в улыбке свои ослепительные зубы.

— Верно, — ответил Гирланд и улыбнулся в ответ.

— Меня зовут Ава, Мы здесь с сестрой, ее зовут Адама. Мы близнецы. В нашей стране есть обычай называть девочек близнецов Ава и Адама. А вас как зовут?

— Джон. — ответил Гирланд, затем, помедлив, спросил: — Выпьете со мной за компанию, Ава?

Она хихикнула, бросив победный взгляд на своих подружек, с завистью следивших за их развивающимся романом.

Они выпили и еще потанцевали. Наконец Гирланд спросил:

— Здесь была еще одна девушка… Такая высокая и красивая. Я что-то не вижу ее сегодня.

— Здесь все, кроме Розы Арбо. Но ведь вы здесь впервые?

— Я встречался с ней не здесь. Она сказала мне, что работает во «Флориде». Ты знаешь, где она живет?

— С отцом в Медине.

— Это далеко?

— Нет. Это пригород Дакара.

— А как его зовут?

— Момар Арбо. У него там фруктовая лавка.

— А друг Розы? Его, кажется, зовут Энрико?

— Да. Он очень богатый человек… Он обычно приходит сюда каждый вечер, но с тех пор как Роза уехала, не появляется.

— А где он живет? — спросил Гирланд и заметил в ее черных глазах подозрение. — Я одолжил у Розы немного денег, — сказал он, желая успокоить ее, — и хочу встретиться с Энрико, чтобы передать ему эти деньги.

Ава повеселела.

— Я не знаю, где он живет. Роза мне никогда не говорила об этом.

Гирланд был разочарован.

— Послушай, Ава, — сказал он, — если ты узнаешь, где живет Энрико, я тебе хорошо заплачу. — Он достал пачку банкнот и дал ей тысячу франков. — Если узнаешь — дам в три раза больше.

Проворные черные пальцы Авы так ловко схватили банкноты, что высокий черный парень, наблюдавший за ними в зеркало, не заметил этого движения.

— Меня зовут Джон Гилчерт, — продолжал Гирланд. — Позвони мне в отель «Гор», если найдешь его.

— Постараюсь, — с готовностью сказала она. — Расспрошу у друзей… Кто-нибудь должен знать его адрес.

— И еще одно, Ава: никому не называй моего имени и не говори о нашем разговоре, понятно?

— Да, — сказала она и беспокойно огляделась.

— Ну, прощай, — сказал Гирланд, поднимаясь, — мне надо идти. Постарайся поскорее найти Энрико.

Когда он ушел, Ава увидела, что к ней направляется высокий худощавый африканец. Его звали Самба Дьен. Он жил на содержании у двух пожилых проституток, работавших в арабском квартале. Время от времени его за мелкое воровство сажали в тюрьму.

— Кто это был? — спросил он с угрозой.

— Не знаю. Пригласил потанцевать… А что тебе надо?

— О чем ты с ним говорила? — не унимался он.

— Ни о чем! О чем можно с ним разговаривать?

— Он спрашивал о Розе?

— Ни о чем он не спрашивал! — она поднялась и ушла через зал к своим хихикающим подружкам.

Как только Гирланд покинул отель, Джанни поднялась к себе в номер и вызвала по телефону такси. После небольшого ожидания ей сообщили, что такси подано. Через пять минут она была уже в аэропорту.

Самолет из Парижа прибывал по расписанию, и в ее распоряжении было еще десять минут. Она села на скамейку, закурила и принялась ждать. В девять часов послышался рев самолета, совершающего посадку-, и она присоединилась к группе встречающих.

Пассажиры начали выходить, и вскоре показался Джек Керман. Увидев ее, он помахал рукой.

— Привет, — сказал он, подойдя ближе. — Чертовская жара. Давай выпьем чего-нибудь и поговорим.

Они направились в бар. Джанни заметно волновалась. Она знала ум и проницательность Кермана. Это не Росленд. С Джеком надо быть настороже.

Она поинтересовалась настроением Дорна.

Керман заказал себе пива, а Джанни джин с тоником.

— Старик расстроен… Ты получила шифровку?

Она утвердительно кивнула головой.

— Да, — сказал Керман, — проморгал он ту африканку! Видно, что у нее было что сказать, раз она поплатилась жизнью. А зачем ты приехала сюда?

— Я думала найти ее здесь, раз мы потеряли ее там.

— Ну и как, зацепилась за что-нибудь?

— Пока нет, — она с досадой пожала плечами.

— Скажи уж лучше, что тебе осточертел Дорн и ты уехала немного поразвлечься.

Сделав над собой усилие, она рассмеялась.

— Гирланд с тобой не летел?

Вопрос был настолько неожиданным, что Джанни пролила немного джина. Она боялась поднять глаза на Кермана, чувствуя его пытливый взгляд.

— Гирланд? Не понимаю тебя… Он же мертв!

— Так считает Дорн. Последний раз его видели выходящим из клуба «Алло, Париж» в сопровождении двух ублюдков этого Радница. Но ведь Радниц мог его купить. У Гирланда никогда не водились деньги. Кроме того, у него не оставалось другого выбора, если Радниц сделал ему такое предложение. Бьюсь об заклад — Гирланд здесь либо будет здесь!

— Может, ты и прав… У меня есть его описание, я буду ждать его здесь.

— Ты его не узнаешь, он изменит внешность.

Джанни потягивала из стакана напиток, ее сердце учащенно билось. До чего проницателен этот Керман!

— Так что же ты предлагаешь, Джек?

— В твоем отеле есть американцы?

— Много…

— Кто-нибудь пытался сблизиться с тобой?

Джанни поперхнулась, затем, откашлявшись, неуверенно проговорила:

— Нет… Пока нет.

— Будь бдительна! Гирланд неравнодушен к женщинам, этого не загримируешь.

Он допил пиво, вздохнул и вытер губы салфеткой.

— И еще одна вещь. Русские в отеле есть?

Сердце Джанни готово было выскочить. Этот чертов Керман настоящий провидец!

— Русские? Что-то не заметила… А они здесь при чем?

— Возможен такой ход… Радниц не зря пристукнул эту женщину и Росленда, тут кроется что-то очень серьезное. Он ведь недавно вернулся из Москвы. Я уверен, русские об этом знают. Наверняка они уже здесь…

Проницательность Кермана испугала Джанни.

Он бросил на нее пытливый взгляд, но ничего не сказал и поднялся.

— Поехали в отель, мне надо немного вздремнуть.

— Ты что, собираешься остановиться в отеле?

— А почему бы и нет?

— Я думаю, тебе лучше быть в гуще событий. Если что-то и произойдет, то уж, конечно, в Дакаре…

— Почему ты так считаешь? — он подозрительно уставился на нее.

— Ну не в этой же дыре! Здесь нет ничего кроме песка и…

— И американских бизнесменов? — съязвил он. Затем, подумав немного, пожал плечами: — Может быть, ты и права. Поеду в Дакар, а ты наблюдай за аэропортом. Где здесь взять такси?

Она решила, что не поедет с ним в Дакар. Малое удовольствие в дороге выслушивать его пророчества.

— Стоянка такси совсем рядом…

— Я позвоню тебе завтра и сообщу, где устроился. Пока. — Он махнул ей рукой и сел в машину.

Она с минуту посмотрела вслед такси, потом подошла к телефону и позвонила Малиху.

Возвратившись в отель, Гирланд взял ключи и спустился в бар. Несколько американцев пили и разговаривали между собой. Джанни не было. Он выпил содовой, чтобы утолить жажду, и поднялся к себе в номер. Приняв душ и переодевшись в легкий костюм, вышел на балкон. Балконы разделяла перегородка, но перегнувшись, можно было даже заглянуть за нее. Оттуда донесся легкий шорох.

— Не спите? — спросил он, догадавшись, что Джанни на балконе.

— Вы вернулись?.. Нет не сплю, жарко. Как провели время?

— Как я и предполагал — скука. Пили и разговаривали.

Последовала пауза, затем она сказала:

— Глупо разговаривать и не видеть друг друга.

Гирланд не заставил повторять дважды. Он уперся руками в перегородку, взобрался на металлическое заграждение и легко спрыгнул к ней.

— Вы могли разбиться, — сказала она, глядя на Марка.

— То же самое Джульетта сказала Ромео.

Она рассмеялась.

— Завидую мужчинам — они всегда делают, что хотят ходят, куда хотят… Женщина не может себе этого позволить.

Он изучал ее.

— Вы чем-то расстроены?

— Нет, я просто думаю… Не люблю одиночества и всегда гоню от себя это чувство.

Она поднялась, подошла к решетке балкона и облокотилась на нее. Он наблюдал за ней. Его волновало ее тело, ее длинные стройные ноги. Он подошел к ней сзади, обнял и почувствовал под своими руками ее вздымающуюся грудь. Она отклонилась к нему, он обнял ее крепче и поцеловал в шею. Джанни словно дожидалась этого. Повернувшись, она прижалась к Гирланду, и их губы слились…

Глава 7

«Что-то здесь не так», — думал Керман, в то время как такси мчало его по автостраде к Дакару. Почему Джанни так нервничала? Он никогда не видел ее такой. Она чуть не пролила джин, когда он упомянул о Гирланде. Побледнела при упоминании о русских… За этим что-то кроется. Зачем она вообще сюда прилетела? Дорн ее не посылал, она приехала на свои средства. Почему? Зная О’Халлагена, она не могла сомневаться, что мадам Фечер не выпустят из Парижа. Так зачем же она здесь? Что-то не то, что-то не так… Чем больше он думал, тем больше убеждался в правильности своих подозрений. Может быть, Дорн послал его сюда наблюдать за Джанни? Керману никогда не нравилась Джанни. С момента их первой встречи он понял, что между ними никогда не будет дружбы. Она всегда свысока относилась к нему, как к человеку, не обладающему состоянием” была холодна с ним. Может, это и стало причиной его нерасположения, даже подозрения? А может быть, это интуитивное предчувствие? После многих лет совместной работы он пришел к выводу, что Джанни нельзя доверять. Но почему? Дорн ее ценил и считал лучшей среди женщин-агентов. Керман не мог найти причины своего недоверия. Она отлично выполнила в прошлом ряд важнейших заданий. Это она разоблачила Нейланда, несколько лет снабжавшего русских секретнейшей информацией. Это был тончайший образчик двойного шпионажа. Разоблачение Нейланда было великолепной работой, правда концовку явно подпортила его смерть. Действительно ли он совершил самоубийство или его принудили к этому, прежде чем он смог раскрыться?

Или взять дело Бронсона. Это она разоблачила его работу на две разведки. И опять таинственная смерть при попытке к бегству, — он был сбит моментально скрывшимся автомобилем с фальшивым номером.

И Нейланд и Бронсон нанесли огромный вред службе безопасности, но оба подозревались еще до разоблачения, сделанного Джанин. О’Халлаген уже наложил на них лапу. Почему же Джанин побледнела, когда он упомянул о русских?

Глаза Кермана сузились, он весь напрягся. Неужели Джанин — тоже двойной агент? Что за бредовые фантазии? Но тогда почему она возражала, чтобы он поселился в «Гор»? Может быть, там что-то происходит, а она хочет от него это скрыть?

Шофер сбавил скорость и обратился к пассажиру:

— Въезжаем в Дакар, сэр. Куда вас отвезти?

— Куда-нибудь в центр, к приличному отелю.

В отеле «Континенталь» Керман попросил номер с душем и расписался в регистрационном журнале. Затем прошел к администратору и заказал на завтра, к восьми утра, автомобиль.

В номере, сняв костюм и переодевшись, он не переставал думать о Джанни. Невозможно поверить в это: Джанни Долней — и русские, он слишком подозрителен… И тем не менее завтра надо поехать в отель «Гор» и разобраться во всем этом. Он не успокоится, пока не очистит Джанни от вкравшихся подозрений.

Самба Дьен приблизился к бунгало. Из темноты бесшумно возникли два африканца.

— Это я, Дьен, — сказал он, — я с рапортом к мистеру Джонсону.

Один из африканцев провел руками по его одежде и отступил в сторону, разрешая пройти.

Малих сидел за столом, склонившись над картой. Позади него стоял плотный, кряжистый, совершенно лысый человек. Его звали просто Павел. Они были неразлучны с Малихом. По знаку Павла Дьен подошел к столу. Он был неспокоен. Ему ничего не удалось разузнать за вечер, и он теперь опасался, как бы Малих не отказался заплатить обещанные деньги.

— Я следил за ним, как вы мне приказали. Он подъехал к ночной коробке «Флорида» на Рю Карно. Там он провел вечер: пил, танцевал, потом вернулся в отель.

— И все? — спросил Малих на своем гортанном французском.

Дьен покорно опустил свои узкие плечи.

— Все американцы пьют и танцуют, когда приезжают в Дакар. Этот не был исключением.

— С кем он танцевал?

— С одной африканкой. Ее зовут Ава.

— Она там бывает регулярно?

— Да, она проститутка и всегда бывает там.

— Она дружила с Розой Арбо?

— Да. Роза тоже была проститутка…

— Он еще с кем-нибудь танцевал?

— Нет, только с Авой.

— И долго он там был?

— Около двух часов.

— Ты все время наблюдал за ними?

— Весь вечер. Я наблюдал за ними в зеркало, он этого не заметил.

— Давал ли он ей деньги?

— Нет.

— Выходит, она без пользы провела вечер?

Дьен почесал себя за ухом.

— Выходит, ты ничего интересного не сообщил…

— Я сделал все, что мог, но ничего не произошло. Малих недовольно пожал плечами, затем достал из кармана тысячефранковый билет и протянул его Дьену.

— Ты хорошо знал Розу?

— Я часто с ней разговаривал. Она очень гордая. У нее был очень богатый и могущественный покровитель.

— Покровитель?.. — Малих подался вперед. — Кто он?

— Я не знаю его лично, но знаю, что он очень богатый.

— Ты с ним когда-нибудь встречался?

— Когда Роза бывала в клубе, он всегда приходил.

— Как он выглядит?

— Он португалец. Толстый, носит усы.

Малих встал со стула.

— Ладно, можешь идти, — сказал он, подходя к стальному сейфу стоящему у стены. Дьен вопросительно посмотрел на Павла, и тот сделал ему знак удалиться.

Когда Дьен вышел, Павел спросил:

— Ну, что?

Малих открыл сейф и взял с полки толстую папку.

— Мне кажется, в досье Кейри я что-то встречал по этому поводу, — сказал он, перебирая многочисленные бумаги.

Павел выпил водки и снова наполнил стакан.

Минут двадцать они молчали. Все это время Малих просматривал различные документы, стараясь что-то найти. Вдруг он стукнул кулаком по столу.

— Вот оно! — воскликнул он. — В 1925 году Кейри работал инженером по производству искусственного льда в Дакаре. Завод принадлежал Энрико Фонтецу — португальцу. Они дружили и жили в Дакаре в одном доме. — Он посмотрел на Павла. — Этот Фонтец мог быть тем самым, кто финансировал поездку Розы в Париж. Он также может знать, где скрывается Кейри. Хотя с тех пор прошло немало лет…

— Может быть, его уже давно нет в Дакаре? — спросил Павел.

Малих потянулся за телефонным справочником, который лежал на кипе газет. После длительных поисков он сказал:

— Его фамилии нет в книге, — он провел пальцем по нужной странице, — но завод есть. Завтра поедем в Дакар и наведем справки. — Он посмотрел на Павла. В глазах его зажегся зловещий огонек, линия губ приняла жесткие очертания. — Это может быть началом твоего конца, Кейри…

Джанни медленно просыпалась от неспокойного сна. Она открыла глаза и сощурилась от яркого света, ворвавшегося в комнату. Затем, подняв руку, посмотрела на маленькие часики. Было 7.07. Джанни повернула голову и увидела спящего Гирланда. Она пристально вглядывалась в него, тщательно изучая каждую черточку его лица, пытаясь представить его настоящий вид, без этого камуфляжа. Как бы почувствовав, что кто-то наблюдает за ним, он повернулся во сне и, обняв ее одной рукой, притянул к себе. Джанни продолжала, упершись локтем в его грудь, всматриваться в черты лица. В ее жизни было немало мужчин, она просто не могла без них обходиться. Физическая близость была ей необходима, как пища. Но чаще она разочаровывала ее. Все мужчины циничны и эгоистичны, берут все, что им нужно, совершенно не думая о женщине, оставляя ее неудовлетворенной и опустошенной…

С Гирландом все было иначе. Никто еще не доставлял ей такого наслаждения, как он. Он умел взвинтить темп, всколыхнуть ее желания, довести их до дикого апофеоза и момента высшего, неземного слияния, когда оба, забыв, где они и кто они, стремительно летят в бездну экстаза, а затем томятся в ней, обессиленные и разбитые, но удовлетворенные… Она ничего подобного не переживала раньше.

Ночь была бурной. Все повторилось не один раз…

И вновь мысли ее вернулись к действительности. Уже не первый раз с того момента, как она начала работать на Дорна, и позже, работая на русских, она горько сожалела, что позволила вовлечь себя в эту опасную двухстороннюю игру. И она ведь вовсе не нуждалась в деньгах. То, что она сказала Гирланду, было правдой: ее отец, сделавший состояние на фондовой бирже в Париже, оставил ей немалые деньги. Пустая бесцельная жизнь опустошила ее, она искала встряски. И тут появился Дорн. Они встретились где-то на званом обеде. Он понравился ей. В разговоре выяснилось, что у нее много знакомых среди важных лиц. Благодаря тому, что ее мать была американка, а сама она богата, красива и известна, Джанин часто бывала на званых вечерах и коктейлях во многих посольствах.

Через несколько дней Дорн пригласил ее пообедать и предложил выполнить для него маленькое поручение. Она согласилась. Это было нетрудно: бывая на разных вечерах, все слушать и запоминать и еженедельно посылать ему отчеты. Сначала ей это немного нравилось, но потом вновь наскучило. Она жаждала остроты, даже опасности и риска, а Дорн не давал важных поручений. Затем ей как-то позвонил человек, назвавшийся Дюпоном. Они встретились, покатались на лодке по Сене и поговорили. Он был худощав, с темными волосами и глубоко запавшими глазами. Голос у него был какой-то гортанный. Оказалось, что он все о ней знает. Он сказал, что Дорн никогда по-настоящему ее не оценит, так как не поручает настоящих дел. Кстати, как она относится к русским?

Джанин не питала враждебных чувств ни к одной нации. Время от времени она, по поручению Дорна, собирала информацию о России, теперь она не возражала передавать русским информацию об Америке… Она занималась этим ради забавы и от скуки, ведь в конце концов ее родиной была Франция!

Со временем ей пришлось заниматься этим уже профессионально. Именно Дюпон подбросил ей информацию, которая помогла разоблачить Нейланда и Бронсона. Все было проделано так тонко, что Дорн ни о чем не догадался. Он искренне верил, что только благодаря тонкой работе Джанни, удалось разоблачить двух матерых предателей. Так началась новая карьера Джанни. Она стала лучшим агентом Дорна, но русские тоже усилили нажим на нее. Теперь ей приходилось выполнять сложные и опасные задания, а не просто передавать обрывки какой-то информации. Однажды она попыталась отказаться. Дюпон пытливо посмотрел на нее.

— Ваша безопасность, мадемуазель, в ваших руках. Не забывайте Нейланда и Бронсона. Они тоже были перевербованными агентами. — Это уже была не шутка. Ловушка захлопнулась, и выхода не было…

Неожиданный звонок оборвал течение ее мыслей. Гирланд лежал на том краю кровати, возле которого стоял телефон. Он пошевелился, намереваясь взять трубку, но она, быстро перекатившись через него, успела схватить ее первой.

— У меня в девять, — услышала Джанни голос Малиха.

— Это очень рано, — жалобно сказала она. — Я не смогу!

— В девять, — повторил он и повесил трубку.

Джанни села, прижимая к груди одеяло.

— Ой, — воскликнула она, — я совсем забыла! Это Хильда, моя подруга. Мы собирались с ней вместе покататься в машине в девять утра.

Гирланд уже совсем проснулся.

— Она что же, поет баритоном в хоре? Мне показалось, что это был мужской голос.

— Да нет, она просто немного простудилась и охрипла…

— Бедная Хильда! — Гирланд обнял Джанни и начал нежно целовать ее в глаза. Она задрожала и прижалась к нему. Его губы настойчиво искали ее шею. Она попыталась отстранить его.

— Не надо, дорогой… Мне надо вставать… И тебе тоже пора. Ну, пожалуйста, дорогой, не надо. — Но он уже впился губами в ее губы, и она уступила со вздохом, чувствуя, как ее охватывает желание. Ее пальцы судорожно впились в его мускулистые плечи…

— Как мне хорошо с тобой, — сказала она чуть позже. — Ничего подобного я не испытывала раньше.

Гирланд улыбнулся, сел и посмотрел на часы.

— Уже восемь. Я, пожалуй, пойду к себе.

— До вечера, Джон. Ты придешь вечером?

— Не знаю, что может произойти за день, но если смогу, обязательно приду.

Когда он ушел, она нехотя встала и прошла в ванную. Около девяти ее уже ожидал черный «кадиллак» с тем же высоким водителем-африканцем. Что надо Малиху? Но она встревожилась бы больше, если бы знала, что за ее отъездом наблюдал Джек Керман, подъехавший к отелю в половине девятого. Он не стал ее преследовать, вполне резонно полагая, что это может быть опасным, а записал номер машины и помчался обратно в Дакар.

«Кадиллак» остановился у бунгало, и Джанин вышла из машины. Малих уже дожидался ее.

— Где Гирланд провел вечер? — взял быка за рога Малих. — Он сказал что-нибудь?

— Сказал, что провел вечер с каким-то бизнесменом…

— Он провел его в ночном клубе «Флорида», в обществе подруги мадам Фечер! Этот человек работает на Радница.

Джанин промолчала.

— Я уверен, мы теперь найдем Кейри и без него!

Джанин удивленно уставилась на Малиха.

— У Кейри здесь есть связной, и Гирланд пытается войти с ним в контакт, чтобы встретиться с Кейри. Этот связной — Энрико Фонтец, в прошлом он дружил с Кейри.

Вошел Павел.

— Фонтец уже с год не работает на том заводе, — сказал он, глядя на Джанин. — Сейчас он живет на Ладе Гори. Это маленький островок в трех километрах от Дакара. Вилла называется «Мон Реппо».

— Как добраться до островка? — спросил Малих.

— Туда регулярно ходит катер. Езды каких-то тридцать пять минут. — Маленькие глазки Павла скользнули по ногам Джанни.

— Сейчас же отправляемся туда, — Малих поднялся.

— А вот этого не надо, — Павел остановил его. — Вдруг это ошибка, и человек не тот. Зачем, чтобы лишний раз нас видели вместе. Поеду я. Захвачу с собой еще четверых. Так для него будет убедительнее.

— Хорошо, — Малих снова сел. — Поезжай.

Когда отправляется катер?

— В одиннадцать тридцать. — С трудом оторвав взгляд от ног Джанни, Павел вышел. Когда он ушел, Малих сказал:

— Пора разобраться с Гирландом. Предложите ему покататься вместе на машине и привезите его сюда. Скажете, что здесь живет ваша подруга.

— Сделаю, что смогу, — она встала.

— А как с Керманом? — спросил Малих. — Он что-нибудь подозревает?

— Да, но, может быть, я и ошибаюсь. Он задавал очень много вопросов. Это очень опасный человек.

Тонкие губы Малиха скривились в змеиной улыбке.

— Я тоже опасный!..

* * *

В это время Гирланд уже позавтракал и, развалясь на балконе, думал о Джанин. Он боялся, что она влюбится в него, а он не стремился к глубокой привязанности с ее стороны. Приходит время, и любая женщина надоедает. Его же больше привлекала новизна ощущений… Затем он подумал о Раднице. Вот уже три дня, как они расстались, и тот, наверное, уже потерял терпение.

Звонить в Париж опасно, пожалуй, лучше послать каблограмму. Только он решил спуститься к пляжу, как зазвонил телефон. В трубке он услышал голос Авы:

— Мистер Джон, это вы?

— Да, я. А это ты, Ава?

— Я нашла его, мистер Джон!

— Кого? Того португальца?

— Да. Одна девочка сказала, что знает его. Но я ей обещала сто франков, мистер Джон…

— Хорошо, я дам. Кто он, где живет?

— Я отведу вас, и вы дадите мне то, что обещали. Я буду ждать вас на железнодорожной станции.

— Я приду через пцлчаса. Жди.

Гирланд открыл фальшивое дно чемодана и вынул пистолет и глушитель. Денег в кармане оказалось достаточно, и он вышел из дома.

Джек Керман приехал в американское посольство и спросил капитана Амблера. Несколько минут спустя он уже сидел перед капитаном.

— Я знаю о вас, — сказал Амблер. — Получил шифровку от Дорна. Чем могу помочь?

— Я хотел бы узнать, кому принадлежит машина… — Джек продиктовал номер.

Амблер позвонил в полицейское управление. Подождав минуты две, он сказал:

— Машина взята напрокат датчанином Вильгельмом Джексоном. Он живет на вилле около Руфиска.

— А где это?

Амблер подошел к большой карте Дакара и его окрестностей, испещренной мелкими названиями, долго водил по ней пальцем.

— Вот здесь, — наконец сказал он. — В двадцати километрах от Руфиска.

Керман внимательно посмотрел на карту, запоминая, и снова сел на стул.

— За последнее время русские не появлялись здесь?

— Насколько мне известно, нет.

— Думаю, их должно интересовать это дело… Джанни Долней не заходила?

— Нет, не заходила. Но мы знаем, что она в отеле «Гор».

— Спасибо за помощь, — Керман поднялся и вышел.

Ава ожидала Гирланда на станции. Она села к нему в автомобиль и назвала адрес.

— У моего брата моторная лодка, он перевезет вас на остров за сто франков. — Она ослепительно улыбнулась, довольная собой. — Вы привезли деньги?

— Да.

Она показала ему, где остановить машину. Брат Авы, назвавшийся Абдоем, повел Гирланда к моторке. Гирланд сел на переднее сиденье, Ава разместилась сзади, и Абдой завел мотор. Лодка рванулась вперед, и за полчаса они достигли маленького островка. Оставив справа то место, где швартовался катер, они скользнули вдоль мола.

Выйдя из лодки, Гирланд взглянул на часы. Было без четверти двенадцать. Далеко в море был виден катер из Дакара. Знай Гирланд, что на нем едет Павел, он бы поторопился. Но полуденное солнце так пекло и он был так доволен собой, что шел не спеша.

— Брат подождет здесь, а я провожу вас, — сказала Ава. — Тут недалеко.

Через несколько минут она остановилась и показала пальцем:

— Вот его дом. Я подожду вас здесь. Вы дадите мне деньги, когда вернетесь?

— Да, — ответил Гирланд и направился к дому.

Дом был обнесен высоким забором с резными воротами перед фасадом дома. Они оказались запертыми, и Гирланд дернул за цепочку. Где-то в саду послышался звонок, и тут же из окна высунулось черное лицо.

— Мне нужно видеть мистера Фонтеца, — сказал Гирланд.

Черные, глубоко сидящие глаза внимательно изучали гостя, затем слуга покачал головой:

— Мистера Фонтеца нет дома.

— У меня к нему важное дело. Когда он вернется?

— Часам к шести вечера.

— Передайте ему, что я друг мистера Дорна и зайду в половине седьмого. — Слуга кивнул и закрыл окно. Гирланд вернулся к Аве. Та с беспокойством посмотрела на него.

— Его нет дома, да? А как же мои деньги?..

Он дал ей обещанные три тысячи франков.

— Можно ли где-нибудь поблизости перекусить?

— Я вам покажу. А потом посмотрим остров, здесь много интересного! Брат будет ждать весь день.

Гирланд пошел за Авой по узкой аллее. Он случайно оглянулся и увидел Павла, который медленно приближался к дому Фонтеца.

— Подожди здесь, — резко сказал он и пошел обратно, прячась за стволами деревьев.

Павел стоял у ворот. Его багровое лицо заливал пот. Гирланд наблюдал за ним, скрытый в тени деревьев.

«Это русские! Сомнений нет. Итак, они уже здесь!» — подумал он. Марк видел, как Павел разговаривал со сторожем и как закрылось окошко. Павел уже возвращался и должен был пройти недалеко от того места, где прятался Гирланд. Он шел, отирая с лица пот и озираясь по сторонам. Не заметив Гирланда, он прошел мимо и начал подниматься в гору. Вскоре к нему присоединился араб в рваной, грязной одежде.

— Его нет и не будет до вечера, — сказал Павел. — Окружите дом и ожидайте до вечера, но так, чтобы вас не увидел сторож. Я буду в отеле. Как только он вернется, пошли кого-нибудь в отель за мной. Понял?

Араб кивнул.

— Как быстрее добраться до отеля?

Араб указал на аллею, где стояла Ава.

Павел продолжал разговор с арабом, а Гирланд крадучись вернулся к Аве.

— Возвращайся с братом в Дакар, — сказал он, доставая деньги для Абдоя. — И никому обо мне не говори!

Она понимающе кивнула и быстро пошла в сторону мола.

Гирланд двинулся к отелю. На пляже было немало европейцев, за одним из столиков сидели американцы. Гирланд сел за свободный столик и заказал бутылку пива. С того места, где он сидел, было видно внутреннее помещение бара. Гирланд увидел Павла, прислонившегося к стойке. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка скотча и наполненный стакан.

Когда Гирланду принесли пиво, он спросил у официанта, когда здесь подают ленч.

— Как раз сейчас, сэр. На втором этаже ресторан.

Выпив пиво, Гирланд поднялся в ресторан. Там было всего несколько туристов, и официант провел Гирланда к столику, откуда был отлично виден зал. Через несколько минут вошел Павел и занял место у входа. Он быстрым взглядом окинул зал, не пропуская деталей, и немного задержался на Гирланде, который успел отвернуться. В этот момент в зал вошли двое, сразу привлекшие внимание Гирланда. Тот, что шел впереди, был лыс и худощав, под мышкой он держал папку?. Но внимание Гирланда привлек второй: высокий и плотный, с округлым одутловатым лицом. Он носил усы и большие солнцезащитные очки. Выглядел он импозантно, как египетский король Фарух. На мизинце левой руки блестел громадный перстень-печатка. Гирланд не сомневался — перед ним Энрико Фонтец.

Глава 8

Несколько ярко одетых африканцев устремились к катеру. Гирланд наблюдал за ними из окна ресторана. Он уже поел и теперь пил кофе. Русского уже не было. Уходя, он спросил у африканца, как пройти в номер двенадцать. По-видимому, тот решил поспать после сытного ленча.

Время от времени Гирланд поглядывал на Фонтеца, который, проглотив множество еды, шепотом разговаривал со своим компаньоном. Оба курили сигары.

— А вот и катер, — сказал Фонтец. — У нас еще много времени. Он отправится не раньше двух.

Другой сказал:

— Стоит ли зря тратить время, мистер Фонтец. В этом нет никакой необходимости.

— Съездим. Все равно делать нечего.

Выслушав весь разговор, Гирланд допил кофе и, рассчитавшись, медленно двинулся к выходу. Теперь, встретившись с Фонтецем, он решил не терять его из виду. Он купил билет и поднялся на катер. За пять минут до отхода появились Фонтец с приятелем. Они заняли места под тентом позади Гирланда.

Всю дорогу до Дакара Гирланд ломал голову, как убедить Фонтеца, что он послан именно Дорном. У него не было никаких доказательств, а без этого Фонтец не откроет ему карты. Конечно, можно предупредить его о русских, но поможет ли это?

Катер пришвартовался, и Гирланд в числе первых сошел на берег вместе с толпой болтающих и смеющихся африканцев. Фонтец с компаньоном сошли позже и сразу направились к ожидавшему их черному «бьюику». Несколькими секундами раньше Гирланд уже сел в свой «ситроен», готовый следовать за португальцем. «Бьюик» тронулся, «ситроен» устремился за ним. Миновав Индепенденс-сквер, «бьюик» остановился у Международного коммерческого банка Сенегала. Фонтец и его сопровождающий вышли из машины. Отъехав немного в сторону, Гирланд устроился так, чтобы не терять из виду вход в банк.

Он купил газету и, зайдя в тень, начал просматривать ее.

— Хэлло! — сказала незаметно подошедшая Джанни. — Что ты здесь делаешь?

От неожиданности Гирланд вздрогнул, но тотчас же нашелся.

— Это ты что здесь делаешь? — улыбнулся он, складывая газету.

— Я — хожу по магазинам. А ты кого-нибудь ждешь?

Гирланд махнул рукой в сторону банка:

— Один знакомый бизнесмен зашел туда по делу, а я поджидаю его.

— Я все-таки надеюсь, что ты покатаешь меня по городу?

— Жаль, но мне нужно поговорить с ним… Знаешь, как это бывает… дела.

В этот момент Гирланд заметил, что Фонтец один вышел из банка.

— Извини, — сказал он быстро, — вот этот человек… Увидимся вечером в отеле.

Джанни посмотрела вслед удаляющемуся Фонтецу.

Гирланд сжал ей на прощание локоть и зашагал вслед за португальцем. Тот свернул на Рю Карно. За ним, замедлив шаг, двинулся Марк. Джанни немного помедлила и уже было собралась идти вслед за ним, как вдруг чья-то тяжелая рука легла ей на плечо. Вскрикнув, она повернулась и увидела Малиха.

— Я сам займусь им, — резко сказал он и пошел вслед за Гирландом.

Джанни поняла, что этот толстяк и есть Фонтец. Она также поняла, что Гирланду угрожает опасность, и вдруг почувствовала, как дорог он ей. Весь этот день она не переставая думала о нем. Она впервые была влюблена и горячо отдалась этому чувству. Мысль о возможной потере была для нее непереносима. Что бы ни случилось, думала она, ее место теперь рядом с Гирландом. Она должна предупредить его, что Малих обо всем знает.

Она решила проследить, что будет. Идя по Рю Карно, она увидела Гирланда. Он продолжал следовать за Фонтецем, который, казалось, торопился. Вот он, взглянув на наручные часы, вошел в кафе на другой стороне улицы. Гирланд пересек улицу и в окно увидел, что тот разговаривает с официантом. На другой стороне улицы остановился Малих, не спуская глаз с Гирланда. Поодаль притаилась Джанни, наблюдая за всеми троими.

Когда официант принес Фонтецу пиво, Гирланд тоже зашел в кафе и сел за соседний столик. Когда ему принесли пиво и официант ушел, он придвинул свой стул к Фонтецу и тихо сказал:

— Я сейчас заходил к вам домой. Нам надо поговорить.

Фонтец затянулся сигарой и медленно повернул голову.

— Я слушаю вас, — голос у него был хриплый.

— Меня прислал к вам Джон Дорн.

— Джон Дорн? Впервые слышу такое имя, мистер…

— Меня зовут Марк Гирланд.

Фонтец рассматривал маленькие пузырьки в стакане.

— Опять незнакомое имя, — он покачал головой. — О чем вы хотите со мной поговорить?

— О Роберте Генри Кейри.

Фонтец взметнул свои брови.

— Вот теперь знакомое имя. Лет двадцать пять назад, когда я был еще чертовски молодым, мы были друзьями.

— Теперь вы не друзья?

— Двадцать пять лет, мистер Гирланд, огромный срок в жизни… Друзья часто расходятся, и тем не менее было бы очень интересно встретиться с Кейри вновь.

— Роза сказала, что две недели ^назад вы встречались с Кейри.

— Роза?.. Опять знакомое имя. Вы с ней встречались?

— Мне поручил Дорн встретиться с ней. Я заплатил ей семь тысяч долларов за эти сведения. Я должен был дать ей еще три тысячи, но, к сожалению, она не смогла их получить.

Последовала пауза, потом Фонтец осторожно спросил:

— Что же помешало ей получить эти деньги?

— Ее убил человек Германа Радница перед отлетом из Парижа, на аэродроме Орли.

Фонтец вздрогнул, пиво немного расплескалось на стол.

— Какой такой Радниц? — он вытер шею носовым платком.

— Радниц только один, мистер Фонтец, другого нет.

— Почему же он хотел смерти Розы?

Гирланд был вынужден призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не проговориться, что работает на Радница, а не на Дорна.

— Она больше не была нужна. Из нее вытянули ваше имя, и сейчас вас тоже ищут.

— А откуда вам это стало известно, мистер Гирланд?

— Нет такого, чего бы не знал Дорн. Он сказал мне это.

Пока они говорили, Джанни решилась. Она покинула свой пост и, вернувшись на квартал назад, зашла в небольшое кафе, позвонить.

Фонтец продолжал:

— Все это интересно, мистер Гирланд, но при чем здесь я?

В это время к ним подошел бармен.

— Вы мистер Гилчерт?

— Да, это я.

— Вам звонят.

Гирланд, недоумевая, взял трубку.

— Алло? Гилчерт слушает.

В трубке слегка измененный женский голос произнес:

— За вами следит белокурый русский! Он на улице, напротив вашего кафе! — В трубке послышались гудки.

Гирланд догадался, что звонила Джанин. «Белокурый русский…» Он вспомнил высокого светловолосого мужчину на пляже отеля «Гор». Наверняка этот парень все про него знает. Возможно, он даже знает, кто такой Фонтец.

Он вернулся к столику. Португалец доканчивал пить пиво и взглянул на Гирланда, когда тот подошел.

— Я должен извиниться, мистер Гирланд, но мне нужно идти. Вы сообщили много интересного…

— Вас разыскивают также русские. Они были у вашего дома через несколько минут после меня. Сейчас за домом наблюдают четыре человека, а еще один агент караулит у входа в кафе.

На лице Фонтеца отразился испуг.

— Вы можете позвонить домой и проверить… — предложил Гирланд.

Фонтец не шевелился. Он усиленно думал.

— Как с вами связаться? — Видимо Энрико принял какое-то решение.

— Я остановился в отеле «Гор» и зарегистрирован как Джон Гилчерт. Что вы собираетесь делать?

— Я подумаю об этом. Может быть, позже я встречусь с вами.

— Не возвращайтесь домой. Будьте осторожны.

— Не беспокойтесь обо мне, — сказал Фонтец. — Оставайтесь здесь, я выйду запасным ходом.

Гирланд закончил пиво и закурил сигарету. Спустя пять минут он увидел, как Малих медленно прошел мимо бара и заглянул внутрь. Гирланд с трудом подавил желание помахать ему рукой.

Джанин стояла в тени и ждала автобус из отеля. Она сама удивлялась своему спокойствию. Решение быть с Гирландом принято, и решение это было окончательным. Однако она вздрогнула, когда возле нее остановился черный «кадиллак», и она увидела за рулем Малиха.

— Садитесь, — резко сказал он, — я подвезу вас к отелю.

— Что случилось? — спросила Джанин. — Кто тот толстяк, вы узнали?

Малих смотрел прямо перед собой.

— Это Фонтец, тот самый связной Кейри… Он неожиданно исчез, и я потерял его из виду.

— А как с Гирландом?

— Он остался там. Он разговаривал с Фонтецем, но неизвестно, назвал ли тот ему место, где прячется Кейри… Но мы узнаем. Павел следит за домом Фонтеца. Когда португалец вернется, мы его схватим. Для вас тоже есть работа…

— Что за работа? — спросила она, глядя на свою сумочку, так как была не в силах вынести пытливый взгляд Малиха.

— Сегодня вечером вы привезете Гирланда в бунгало. Нужно узнать, что ему известно.

Джанин похолодела.

— Не знаю, увижу ли я его сегодня… Он приходит в отель в разное время, иногда и вовсе не приходит. Что же мне ему сказать?

— Скажите, что у Хильды вечеринка, и попросите поехать с вами.

— А если он вернется очень поздно?

— Он вернется не поздно. Сейчас у него только одно дело — сидеть и дожидаться, пока Фонтец не отведет его к Кейри. Фонтец, конечно, сначала наведет справки, а Гирланд вынужден вернуться в отель и ждать результата. Привезете его сегодня вечером, часов в восемь.

Джанин кивнула.

— Я поняла…

— И не забывайте, что для вас, как и для нас, важно самим добраться до Кейри. Вам, по-видимому, не улыбается провести десять лет в тюрьме?..

Джанин вздрогнула.

В это время машина остановилась у светофора. Ни Малих, ни Джанни не заметили Кермана, остановившегося за ними. Керман же их заметил. Он встрепенулся, увидев Джанни, а потом перевел взгляд на Малиха. Он узнал и «кадиллак».

Светофор показал зеленый, и поток машин пришел в движение.

Не имея возможности обогнать машины и сесть на хвост «кадиллаку», Джек старался не потерять их из виду. Наконец «кадиллак» повернул к отелю, и Керман с облегчением остановился у обочины. Он видел, как Джанни вышла из машины и направилась к отелю. Керман тоже вышел из машины и, подождав, пока «кадиллак» поравнялся с ним, в упор посмотрел на Малиха. Тот же удостоил его лишь беглым взглядом. Кто же он — датчанин, швед? Ни тот, ни другой. Он знал многих скандинавов и теперь был убежден, что светловолосый гигант не скандинав.

Керман поднялся по ступенькам отеля и открыл дверь в тот момент, когда Джанни, взяв ключи у портье, отходила от конторки.

— Хэлло! — сказал Керман, подходя к ней.

Джанни отпрянула, затем попыталась улыбнуться, но это была лишь жалкая гримаса.

— Откуда ты выскочил? — спросила она.

— Именно выскочил! Нам надо поговорить. Пойдем в бар.

Она пошла за ним, совершенно растерянная. Видел ли он ее с Малихом? Должно быть, видел. Неужели он ее подозревает? Она знала, что побледнела, а Керман не упустит такой детали…

Джек заказал пива, а Джанни чашку кофе. Даже выбор напитка был неудачен, ей следовало подкрепиться.

— С кем ты ехала?

Она уже немного оправилась и разыграла удивление.

— Мой дорогой Джек, что за наскок? Я ждала автобус, а человек из вежливости подвез меня.

— Из вежливости, вот как?.. — Керман подождал, пока официант поставит перед ними напитки. — Он назвал себя?

Лицо Джанни напряглось.

— Это что, допрос? Мне бы не хотелось…

Керман усмехнулся:

— Мне показалось, что я где-то видел его. Он швед, не так ли?

Джанни бросила на него быстрый взгляд. Надо отвести его подозрения.

— Вроде бы швед… Фамилия его Бергман, он здесь на несколько дней, по делу.

Керман отпил пива. «Лжет, конечно, она достаточно Опытна, чтобы отличить скандинава от славянина».

— А может, он русский?

— Возможно… Но я не уверена…

— Он тебя о чем-нибудь спрашивал?

— Да так, обычные вопросы: нравится ли мне здесь, как долго останусь… Вот, пожалуй, и все.

Керман рассмеялся.

— Что за подозрительная у меня натура!.. Ладно, забудем об этом. Как твои дела?

Она посмотрела на часы.

— Через несколько минут я еду в аэропорт. Может быть, Гирланд приедет.

Керман поднялся.

— О'кей, тогда я пошел. Довезти тебя до аэропорта?

— Мне еще нужно подняться к себе. Так что не жди меня, Джек.

— Как хочешь, — он пожал плечами и вышел из отеля.

Стоя у машины, Керман усиленно размышлял. Он не сомневался, что его подозрения верны. Джанни перевербована — она одновременно работает на Дорна и на русских. Нужно предупредить Дорна. Вдруг его осенила мысль. Он отошел от машины и занял удобную позицию за другой машиной, откуда хорошо просматривался вход в отель. Он ждал.

Минут через семь к отелю подъехал автобус и остановился. Несколько человек вышли из салона и вошли в отель. Водитель подождал несколько минут и, закрыв двери, стал двигаться по аллее к выходу. Джанни не вышла из отеля! Сомнения Кермана окончательно рассеялись.

Она даже не наблюдала за аэропортом. Еще один гвоздь в ее гроб!..

Он сел в свою машину и поехал обратно в Дакар.

Гирланд вернулся в отель озадаченным. Он был почти уверен, что Фонтец свяжется с ним. Он конечно, сначала свяжется с Кейри и все с ним обсудит. Теперь Марк беспокоился о Фонтеце, но он надеялся, что слова португальца о том, что он позаботится о себе, не были бравадой. Но больше всего его озадачил таинственный телефонный звонок. Если это была Джанни, то что все это могло означать? Может быть, она — агент? Но тогда на кого она работает? На Дорна?

Он все еще размышлял, когда, направляясь к лифту, столкнулся с Джанни. Она была бледна, возбуждена и едва улыбнулась ему.

— Джон, мне надо поговорить с тобой. Пойдем ко мне.

— Конечно, — ответил он. — Что-нибудь слупилось?

— Да, но давай сначала войдем в номер.

Они вошли, она заперла дверь, затем, резко повернувшись, сказала:

— Я знаю, кто ты! Ты — Марк Еирланд!

Гирланд потер шею, снял пиджак, отстегнул кобуру и положил ее на стол. Затем сел.

— Ну что ж, продолжай. Послушаем сначала тебя, потом меня…

— Я — В 2260, - сказала она, садясь на кровать. — Тебе это о чем-нибудь говорит?

Как-то Росленд сказал Гирланду, что у Дорна есть особый агент — женщина. Росленд никогда ее не встречал, но знакомился у Дорна с ее отчетами. Тогда же он назвал ее код — В 2260.

— Итак, ты работаешь на Дорна? Да, я слыхал о тебе… Спасибо за предупреждение по телефону. — Гирланд замолчал, а Джанни, воспользовавшись этим, продолжала:

— Ты не догадываешься, почему я здесь?

— По-видимому, Дорн послал тебя следить за мной?

Почему же ты вдруг решила расколоться? Значит, ты меня дурачила?

— Я? Это ты меня дурачил! Я думала, ты действительно Джон Гилчерт, американский бизнесмен.

— Но все-таки Дорн послал тебя следить за мной?

— Дорн, вообще-то, не посылал меня… Все значительно сложнее. Я приехала сама. Дорн считает, что тебя убили, — она стряхнула пепел на пол. — Итак, ты работаешь на Радница?

Гирланд слабо усмехнулся:

— Ведешь разговор ты, я еще вообще ничего не сказал.

— Марк, не будь таким враждебным. Я совсем не хочу загонять тебя в угол. Очень глупо, но… я полюбила тебя.

В лице Гирланда ничего не изменилось.

— Очень жаль, но я не гожусь для таких чувств…

— Нет, нет, я не виню тебя. Это порой случается помимо нашей воли. Я думала, что после этой ночи легко расстанусь с тобой, как это бывало раньше, с другими мужчинами. Но ты такой великолепный любовник!..

— Из-за этого ты и влюбилась в меня?

— Да. Но не только…

— Я очень сожалею, Джанни. А если я уеду в Дакар, ты сообщишь обо мне Дорну? Кстати, как ты засекла меня?

— Я все ждала, что ты сам мне об этом скажешь, — ее голос задрожал. — Неужели у тебя не возникло ко мне никаких чувств?

— Откровенно говоря, мне кажется, что я не могу любить по-настоящему ни одну женщину. Ты мне нравишься, и я часто о тебе думал. Но чтобы больше… нет.

— Во всяком случае, ты искренен, — она горько улыбнулась. — Ты бы не смог прожить со мной до конца дней…

— Я бы ни с кем не мог прожить до конца жизни, ни с одной женщиной. Джанни, нет смысла продолжать этот разговор. Я не хочу причинять тебе боль.

Откинувшись на подушку, она смотрела в потолок. Теперь она знала правду, но это ничего не меняло, боль не проходила. Допустить, чтобы Малих завлек его в ловушку?! Она не могла этого сделать.

— Ты спросил меня, как я тебя раскрыла? Очень просто, мне сказал об этом Малих.

— Малих? А кто это?

— Ты не слыхал о Малихе? Неужели Росленд никогда не говорил о нем?

— Ты имеешь в виду того русского? Это Малих?

— Да, он.

— А какое ты имеешь к этому отношение?

— В 2260 — двойной агент, Марк.

Гирланд встал и подошел к столу. Вынул из кармана пачку сигарет, закурил и не проронил больше ни слова. Лицо его оставалось непроницаемым.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Я люблю тебя…

«Ах эта любовь!.. — подумал Марк. — Женщины обожают это слово, оно как острый крючок, на который ловят мужчин…»

Джанни заговорила снова:

— Они разыскивают Кейри, у него очень важная информация. Малих вызвал меня сюда. Он знает больше Дорна. Дорн практически ничего не знает. Он допустил ошибку в деле с этой Фечер, а теперь хочет заполучить информацию с моей помощью… и Кермана, — она взглянула на Гирланда, который внимательно слушал. — Керман тоже здесь. Похоже, он догадывается о моей двойной игре. Сегодня он видел меня с Малихом. — Руки ее беспомощно опустились. — Я думаю, что со мной все кончено…

— Что еще знает Малих?

— Он знает о Фонтеце и о Кермане, — она посмотрела на него. — И еще… Ему известно, что ты работаешь на Радница.

Гирланд уставился на тлеющий кончик сигареты.

— Смекалистый парень, ничего не скажешь… Он прав, я действительно работаю на Радница. Мне ничего не оставалось… Я вовсе не пытаюсь оправдаться, я сыт по горло работой на этого скрягу Дорна. Радниц предложил мне пятьдесят тысяч за поимку Кейри.

У Генри есть микрофильмы, порочащие Радница. Какое мне дело?.. Он хорошо платит, Дорн никогда не заплатит таких денег!

— Неужели все дело в деньгах, Марк!? У меня они есть! Мы можем скрыться. Мы обойдемся без денег Радница! Только люби меня…

— Нет, Джанни, — Гирланд покачал головой. — Я не создан для тихого счастья. И ничего с этим не поделаешь.

Она подняла на него глаза, губы ее дрожали.

— Наверное, ты прав… А что мне теперь делать, не знаю. Для меня все кончено!

Гирланд посмотрел на нее. Только теперь он понял, насколько безвыходно ее положение.

— Ты думаешь, "Керман сообщит Дорну о своих подозрениях?..

— Не сомневаюсь. Он очень проницателен, но меня беспокоит не Дорн.

— Но ведь Малих не знает, что ты мне все рассказала.

— Он приказал сегодня вечером привезти тебя к нему. Якобы у Хильды собирается компания и она хочет с тобой познакомиться… Малих знает, что Фонтец — связной Кейри, а ты ему больше не нужен. От тебя надо избавиться.

— Сегодня вечером у меня, возможно, будет встреча с Фонтецем, а завтра я с удовольствием поеду к Хильде. Так ему и передай.

— Но он приказал привезти тебя сегодня!

— Ничего, подождет до завтра. Ты скажешь, что не смогла заставить меня пойти сегодня; что твоя настойчивость вызвала у меня подозрения.

— Хорошо, — со вздохом согласилась она. — Как бы я хотела, чтобы это все поскорее кончилось!

Гирланд сел рядом с ней на кровать.

— Почему бы тебе не улететь в Париж завтра же! Скажи Дорну, что больше не хочешь на него работать. Если встретишь Малиха — пошли его к черту!

Он понимал, что говорит чепуху, но не знал, как ее успокоить.

Она обвила руками его шею.

— Марк, еще один миг любви, последний! Не говори больше ни слова, только возьми меня!

Она мягко привлекла его к себе.

Миниатюрный микрофон, передававший каждый звук на магнитофон, помещенный в соседней комнате, фиксировал только ее невнятный шепот, прерывистое дыхание и стоны…

Глава 9

Самолет из Парижа приземлился, и через несколько минут пассажиры начали спускаться по трапу. Два человека — один высокий, другой низкий, плотный — двигались в толпе. Каждый в руке нес легкий чемоданчик. Они были одеты в тропические костюмы, плохо сидящие на них, очевидно, купленные в спешке.

Толстяк, пока они шли к пункту полицейского контроля, жадно смотрел по сторонам. Его глаза буквально пожирали пышных африканок, столпившихся за барьером, который отделял встречающих от летного поля. Второй пассажир — высокий, с холодным и безразличным лицом, даже не смотрел на них.

Борг был в Африке впервые, и все поражало его.

— Ты видишь этих африканок? — оживленно болтал он. — Ну и туши! Представь себе…

— Заткнись, — сказал Шварц, не глядя на него. Он поставил у своих ног чемодан и осмотрелся. К ним приближался африканец в красной униформе.

— Вам в отель «Гор»? — спросил он.

Борг кивнул головой, оба подошли к автобусу, купили билеты и сели. Накануне поздно вечером Радниц получил шифровку от Гирланда. Содержание ее было настолько туманным, что не могло удовлетворить Радница. Он вызвал Борга в отель «Георг V».

— Полетишь со Шварцем в Дакар утренним самолетом, — приказал он. — Выясните, чем занимается Гирланд и почему он теряет так много времени. Как только встретитесь с ним, немедленно вышлите рапорт.

Борг очень жалел, что Радниц послал с ним Шварца. Он хотел провести время в свое удовольствие, а в компании со Шварцем на это было трудно рассчитывать.

В отеле Борг зарегистрировался. Номер для них уже был заказан, об этом побеспокоилась секретарша Радница. Заполняя карточки полицейского учета, Борг спросил:

— У вас в отеле остановился мистер Гилчерт?

— Да, сэр, он, должно быть, у себя, — портье взглянул на ящик с ключами. — .Можете позвонить ему по телефону.

Портье поднял трубку и позвонил в номер. Это было как раз в то время, когда Марк утешал Джанин и не слыхал звонка в своем номере. А если бы и слыхал!..

— Извините, месье, — сказал портье, — номер не отвечает. Может быть, мистер Гилчерт на пляже, а ключ у него с собой.

— О’кей, — сказал Борг. — Я буду у себя. Когда он появится, позвоните мне в номер.

Лейтенант Амблер провел Кермана в маленькую комнатку, где было только два стула, стол и телефон.

— Это прямая связь с Парижем, сэр. Здесь вам никто не помешает. Что-нибудь еще?..

— Нет, спасибо, лейтенант, — Керман сел за стол и вызвал по телефону службу Дорна. Затем достал блокнот и карандаш — и принялся ждать. Минуты через три четко, как из соседней комнаты, он услышал голос Дорна.

— Это Керман. Я звоню из посольства в Дакаре. Давайте перейдем на шифр, мистер Дорн. — Он нажал на ручку шифровального аппарата.

— Принимаю, — ответил Дорн. — Что произошло?

— Очень многое, — Керман торопливо закурил сигарету. — Я буду передавать вам по порядку. Если вы захотите задать вопрос, остановите меня.

Со всеми деталями, очень обстоятельно он сообщил о встрече с Джанин в аэропорту, а затем все последующие события. Он различал напряженное дыхание Дорна и даже шорох бумаги, на которой тот делал пометки.

— Дайте мне описание этого так называемого шведа, — резко прервал его Дорн.

— Очень молод… Рост шесть футов четыре дюйма, светловолосый, глаза зеленые… Красив! Если он швед, тогда я — генерал де Голль!

С минуту Дорн молчал, затем заговорил:

— Это Малих, лучший русский агент. Я с ним встречался. Это, безусловно, Малих!

— Вот именно! — сказал Керман: все американские агенты знали Малиха как профессионала высокого класса.

— Так что же будем делать?

— Вы не ошиблись, с ним была Джанни?

— Они сидели вдвоем в автомобиле. Давайте будем смотреть фактам в лицо, мистер Дорн. Похоже, что Джанни — двойной агент. И можно заложить последний доллар, что в момент опасности она будет не с нами. Что же мне предпринять?

Дорн, сидящий за своим столом, заваленным кипой рапортов, почувствовал противный холодок где-то в животе.

Джанни — двойной агент! Он не мог в это поверить. Он так доверял ей все эти годы! Они вместе обсуждали важнейшие государственные тайны, он показывал ей секретнейшие документы, которые должен был просматривать только один!

Его пальцы впились в телефонную трубку. А может, Керман все-таки ошибается? Возможно, Малих знает, что она американский агент, и старается держаться с ней дружески? Обвинить ее только потому, что она ехала в машине Малиха?.. Да, но ведь она была в таинственном бунгало Малиха, и к тому же дважды!.. И опять он пытался отмахнуться от очевидных фактов. Джанни, наверное, просто не могла пройти мимо этого красавца русского. А может, она попала в расставленные Малихом сети? Вероятно, она подумала, что Малих — иностранный турист, и решила немного поразвлечься…

— Мистер Дорн! — голос Кермана звучал нетерпеливо. — Что мне делать?

— У вас нет убедительных доказательств, что она работает на Малиха, — все еще пытался сопротивляться очевидному Дорн. — Я знаю ее лучше, чем вы. Она страшно любит мужчин! Возможно, она просто крутит с этим Малихом, не подозревая, кто он.

— Тогда почему она не наблюдает за аэропортом? Ведь она должна сообщить о прилете Гирланда! И почему она побледнела, когда я встретил ее после совместной поездки с Малихом?

— Наверное, есть какое-нибудь объяснение… — сказал Дорн. — Я не могу поверить, что она работает с ними, Керман, для меня это-непостижимо!

— Я вам сообщаю факты, мистер Дорн, а уж как на них реагировать — это ваше дело, а не мое…

— Пройдите в отель, Керман, и скажите, чтобы она вылетела в Париж утренним самолетом. Объясните, что у меня есть для нее другая работа. Но постарайтесь не вызвать у нее подозрений, держитесь дружески. Объясните, что вы случайно оказались в посольстве и вам передали мой приказ. Ясно?

— Ну а если она, допустим, не захочет вернуться? Или Малих не отпустит ее?

Дорн нервно потер вспотевший подбородок.

— Тогда пусть Амблер арестует ее и отправит с нарочным!

— Ладно, постараюсь, — буркнул Керман и бросил трубку на рычаги.

Джанни проснулась от резкого телефонного звонка. Она села на кровати, сердце ее отчаянно билось. Гирланд, щурясь спросонья, приподнялся, облокотившись о подушку, и кивнул на телефон. Джанни подняла трубку.

— Мадам, вас спрашивает мистер Керман, — услышала она голос портье.

Джанни немного поколебалась, затем сказала:

— Попросите его подождать в баре, я спущусь минут через пятнадцать.

Гирланд уже встал и одевался.

— Кто это? — поинтересовался он, надевая тенниску.

— Керман.

— Ты думаешь, он уже разговаривал с Дорном?

— Уверена! Но меня это мало беспокоит. Как быть с Малихом?..

— Постарайся избавиться от него сегодня, а потом сделай, как я сказал — улетай завтра в Париж.

Она посмотрела на него с вымученной улыбкой.

— А ты останешься. Марк?

— Да. Послушай, как только избавишься от Кермана, позвони Малиху. Я поеду в Дакар и вернусь вечером. Тогда мы еще что-нибудь придумаем.

Она подошла к нему и нежно обняла.

— Я люблю тебя, Марк! Ты моя первая и последняя любовь. И мне теперь все равно, что со мной будет. Прощай, дорогой. Вспоминай обо мне иногда…

— Не надо так драматично! Все обойдется.

Они посмотрели друг на друга, затем Гирланд подошел к двери, осторожно открыл ее и, оглянувшись еще раз, ласково улыбнулся ей. Дверь за ним закрылась.

Керман сидел в углу бара. Потягивая пиво, он как-то странно улыбнулся Джанни.

— Что будешь пить?

— Джин с тоником, — сказала она, садясь, когда он делал заказ. Он как бы невзначай спросил:

— Никто не прилетел самолетом?

— Нет, — вяло ответила Джанни.

— У меня для тебя распоряжение.

Джанни напряглась и пристально взглянула на Кермана.

— Распоряжение… для меня?

— Я сегодня заходил в посольство, как раз когда звонил Дорн. Он просил тебя вернуться, подвернулась какая-то работа. Он хочет поручить ее тебе. Завтра самолетом он пришлет кого-нибудь вместо тебя. А ты немедленно вылетай в Париж.

— Если успею заказать билет…

— Я уже все сделал, — сказал он, кладя перед ней конверт Эйр Франс.

— Тогда все в порядке, хотя мне и не хочется уезжать, — она отпила из стакана.

— Все это напрасная трата времени. — сказал Керман. — Мы уже никогда не узнаем, что хотела сообщить та женщина… Я останусь еще на пару дней. Дорн всегда надеется на чудо. — Керман поднялся и, пожелав Джанни счастливого пути, вышел из бара.

Допив джин и закурив сигарету, Джанни взглянула на часы. Восемнадцать двадцать пять. Пора звонить Малиху. Она встала и направилась в номер. Сердце ее отчаянно билось, когда она набирала номер. Малих сразу же взял трубку, словно сидел у аппарата.

— Да.

— Я видела мистера Гилчерта, — заговорила она, стараясь не выдать своего волнения. — Я сказала ему о вечере у Хильды, но он ответил, что не сможет прийти. Сегодня у него какое-то деловое свидание, но он с удовольствием придет завтра. Мы оба придем завтра в восемь.

Трубка еще молчала. Слышалось только учащенное дыхание Джанин.

— Я сказал — сегодня, — наконец тихо, но настойчиво произнес Малих.

— Я знаю, но сегодня он не может…

Снова пауза, и снова тот же голос, не оставляющий надежд:

— Хорошо. Жаль терять время, но ничего не поделаешь. Пусть будет завтра. Мне нужно кое-что с вами обсудить. Я уже выслал машину, она скоро будет у отеля, не задерживайтесь. — Он повесил трубку.

Она долго сидела, не выпуская трубку из рук. Тело ее похолодело, сердце стучало, как колокол, во рту пересохло, Положив трубку на рычаги, она встала и подошла к окну. «Кадиллак» уже стоял перед отелем.

Это был конец.

Выхода не было.

Нужно сделать последние приготовления, решила она. Взяв в руки чемодан и открыв его, Джанин нажала на чуть заметную выпуклость в его стенке. Правая часть дна немного отодвинулась — в образовавшейся нише лежала сумочка. Дрожащими пальцами она раскрыла ее и вынула крошечную — не больше ногтя мизинца — ампулу.

Когда Дорн давал ей ампулу, он сказал:

— Возьми на всякий случай… Это часть твоего снаряжения. Если почувствуешь, что попала в безвыходное положение — раздави ее зубами. Смерть наступает мгновенно.

И вот это время пришло!

Она взяла ампулу и положила ее в рот, затем пальцем передвинула за десну. Там она ничуть не мешала, и глядя в зеркало на свое испуганное белое лицо, Джанни с удовлетворением отметила, что снаружи тоже ничего не видно… Закрыв чемодан, она заперла комнату и спустилась к «кадиллаку».

Борг и Шварц сидели в баре. Они все еще никак не могли встретиться с Гирландом, так как тот до сих пор не появлялся. Борг тянул виски со льдом, Шварц потягивал пиво и просматривал газету. Когда Борг закончил пить и вытер платком губы, появился официант и, окинув взглядом зал, громко позвал:

— Мистера Гилчерта к телефону!

Борг вскочил на ноги.

— Посмотри здесь, — сказал он Шварцу, а сам незаметно вышел в коридор. Он увидел, что портье, держа в руках телефонную трубку, оглядывается по сторонам. Борг подошел и стал рассматривать страницу лежащего перед ним журнала. Портье тем временем отвечал в трубку:

— Извините, сэр, мы не нашли мистера Гилчерта. — Затем, послушав голос в трубке, добавил: — Подождите минутку, я посмотрю… — Он открыл толстую тетрадь и, поплевав на палец, перевернул несколько страниц. — Ваг здесь есть запись, сэр. Мистер Гилчерт будет вечером в баре «Ла Кроке де Сюд». — Он повесил трубку.

Борг подошел к швейцару в дверях.

— Где находится бар «Ла Кроке де Сюд»?

— Это в Дакаре, сэр.

— Мне нужно туда поехать, вызовите такси.

— Будет исполнено, сэр. Подождите пять минут.

— Я буду в баре, — сказал Борг и поспешил к Шварцу. Махнув официанту и заказав еще порцию виски, он сказал:

— Сейчас звонили Гирланду. Он в Дакаре. Я заказал такси. Хочешь еще пива?

Шварц отрицательно покачал головой. Залпом осушив свой стакан, Борг поднялся и, сопровождаемый Шварцем, вышел на улицу. Такси уже стояло перед входом. Дав на чай швейцару, они сели в машину и поехали в Дакар.

Когда Гирланд вошел в бар отеля «Ла Кроке де Сюд», мальчик-африканец прокричал из-за стойки бара:

— Мистера Гилчерта к телефону!

— Это я, — сказал Гирланд и, подойдя к мальчику, опустил в его руку франк.

— Первая кабина налево, сэр, — сказал мальчик.

Гирланд закрыл за собой дверь и поднял трубку.

— Алло, Гилчерт слушает.

— Мистер Гилчерт? — он узнал хриплый голос Фонтеца. — Нам нужно встретиться и поговорить. У вас есть машина?

— Да.

— Отлично. Будьте осторожны. Вы знаете, что я имею в виду. Когда въедете в город, увидите большие плантации с низкими деревьями. Там вас будет ждать желтый «фиат». Часам к девяти успеете?

— Хорошо. Буду в девять.

Гирланд вернулся в бар, заказал виски и вдруг услышал знакомый голос:

— Привет, дружище, давно не виделись!

Он увидел ухмыляющееся лицо Борга, за ним маячила долговязая фигура Шварца.

Расставшись с Джанни, Керман вышел из отеля и направился к машине. В это время к отелю подъехал уже знакомый ему черный «кадиллак». Забравшись в свою «симку», он закурил и стал наблюдать. Вскоре появилась Джанни и кивнула водителю, который держал для нее открытой дверь. Машина тронулась, и Керман проводил ее долгим взглядом. Едва «кадиллак» отъехал метров триста, как Джек последовал за ним. Машина свернула на дорогу к Руфиску, а Керман проехал дальше, но затем развернулся у перекрестка и поехал следом.

«Скажет ли Джанни, что ее отзывают в Париж? А если скажет, то что предпримет Малих?»

Наконец он подъехал к песчаной дороге, которую ему указывал на карте Амблер. По еще неосевшему облаку пыли он понял, что «кадиллак» проехал совсем недавно. Джек вылез и обследовал местность. Он решил не доезжая до бунгало свернуть с дороги и спрятаться в кустах. Потом, никем не замеченный, подождет до темноты: спешить ему некуда…

Джанни вышла из «кадиллака». Всю дорогу она не переставала думать о причине вызова к Малиху. Он даже не захотел ждать до завтра?.. Она была встревожена: неужели он подозревает ее? А может, у него для нее какая-нибудь работа? Напрасно Джанни старалась успокоить себя — в душе она была уверена, что это конец…

Малих был в комнате один. Перед ним на столе лежали шифровки, одну из них он как раз читал.

— Я недолго! — он указал ей рукой на стул.

Сжав в руках сумочку-, Джанни молчала и ждала. Медленно ползли минуты. Малих продолжал работать, как бы забыв о ней. Наконец, отложив в сторону шифровку, он повернулся и посмотрел на нее.

— Итак, Гирланд сказал, что не сможет прийти сегодня, почему?

— Я уже вам говорила, у него какое-то деловое свидание.

— А вы не догадываетесь, с кем свидание?

— Фонтец?..

— Вот именно! Он не может прийти, потому что надеется встретиться с Кейри. — Джанни промолчала. — Но встреча не состоится, потому что за ним наблюдают четыре человека…

Джанни внутренне содрогнулась, но лицо ее осталось неподвижным.

— Вы сожалеете об этом? — спросил Малих, испытующе глядя на нее.

— Сожалею? С какой стати?

В его глазах мелькнул огонек, настороживший Джанни.

— Я почему-то подумал, что вам его жаль…

Он подошел к шкафу, достал оттуда магнитофон и поставил его на стол.

— Сейчас вы удивитесь, как удивился и я…

Он нажал на кнопку, прибавил громкости и отошел в сторону, не спуская глаз с Джанин. Из динамика донесся ее голос: «Я знаю, кто вы. Вы — Марк Гирланд».

Она закрыла глаза, кровь ударила ей в лицо, тело покрылось холодным потом.

— Хорошо… — прошептала она. — Выключите! Не надо больше!..

Но динамик безжалостно продолжал вещать.

— Нет, почему же, послушаем еще немного, — криво усмехнулся Малих. — Вздохи и стоны в конце особенно выразительны!..

Это был конец! Какая беспечность! Как она могла так сглупить и не обыскать комнату?!

Она зажала руками уши, чтобы не слышать этого глашатая смерти. Она знала, что пощады от Малиха не будет: он не простит предательства.

Наконец динамик смолк.

Она подняла глаза на Малиха.

— Глупо было с вашей стороны влюбиться в человека, который совершенно не стоит этого… Но теперь это уже не имеет значения. Иногда вы нам были полезны, но полностью мы вам никогда не доверяли. Мы следили за вашими связями с мужчинами, и я чувствовал, что рано или поздно вы встретите мужчину, которому откроете все. — Он посмотрел на часы. — Следуйте за мной.

Джанин вышла из оцепенения.

— Что вы собираетесь со мной делать?

— Вы не догадываетесь? Сейчас увидите. Идите за мной.

Он повернулся и направился к двери. Охваченная ужасом, в первый момент она подумала о побеге. В коридор, к двери, в темноту… Но тут же поняла, что не добежит даже до двери: ноги дрожали и едва держали ее.

Выхода не было, ее загнали в угол. Впереди только смерть, а раз так, надо умереть достойно. Языком она нащупала стеклянную ампулу во рту, но все еще не решалась…

Они шли по длинному слабо освещенному коридору Малих на несколько шагов впереди нее.

Язык опять скользнул за десну и подтолкнул ампулу к зубам.

Коридор кончился. Малих открыл последнюю дверь и остановился, поджидая ее.

Больше медлить нельзя!

Она вздохнула, закрыла глаза и сильно сжала зубы. Слабо хрустнуло стекло…

Глава 10

Скрывая охвативший его ужас, Гирланд пожал руку Боргу.

Как они выследили его?

— Откуда вы свалились? Давно прилетели?

Борг тем временем знаком подозвал бармена.

— По большому виски со льдом! — и, обращаясь к Гирланд у добавил: — Босс нервничает. Он хочет знать, что ты здесь делаешь…

— По-моему, здесь не место для такого разговора, — заметил Гирланд.

Борг оглядел зал и, увидев свободный столик в углу указал на него взглядом:

— Пошли туда.

Все трое поднялись и пошли через зал.

— Я не смог всего передать Радницу по каблограмме, а телефоном пользоваться опасно. — Гирланд наклонился вперед и уже тише продолжал: — Здесь двое их агентов, и они следят за каждым моим шагом.

Глаза Борга расширились:

— Они что, знают, кто ты?

— Они отлично все знают! Им даже известно, что я работаю на Радница. У Дорна тоже здесь свой человек, который не спускает с меня глаз.

— Веселенькое дельце!

— Веселенькое! Иначе и не скажешь! Работать трудно. Я нашел связного Кейри, португальца. Он думает, что я человек Дорна. Сегодня я с ним встречусь, и, думаю, он отведет меня к Кейри.

— Это уже кое-что, „— похвалил Борг, — как раз это и нужно боссу!

— Но я должен пойти один, Борг. Если Фонтец увидит нас вместе, все сорвется. Он очень подозрителен. Как только я встречусь с Кейри и получу все, что от него можно взять, я свяжусь с вами.

Борг колебался:

— Не знаю, что тебе и сказать. Хозяин…

— Мы останемся с тобой! — бесцеремонно вмешался Шварц. — Хозяин велел, чтобы мы работали вместе.

— Точно! Он так сказал, — вставил Борг. — Нас никто не увидит, но тебе нужна страховка.

— Если Фонтец засечет вас, он выйдет из игры.

— Ничего, я сумею развязать ему язык, — пообещал Шварц.

Гирланд немного подумал и пожал плечами. Кто знает, может, они действительно ему пригодятся? Особенно, если в игру вступит Малих…

— О'кей, — сдался он. — У меня встреча с Фонтецем в девять часов в Диорбеле. Это полчаса езды отсюда. Если поедете туда, вам придется скрываться, поняли?

Борг понимающе кивнул.

— Я что-то проголодался, — Гирланд встал. — У нас еще есть время перекусить. Тут, за углом, я знаю неплохое местечко.

Они вышли из бара и направились в кафе.

Худощавый африканец в поношенном европейском костюме проследил, как они входили в кафе, и прошел в переулок, где стоял старый пыльный «бьюик». Самба Дьен сел за руль, двое других африканцев в таких же серых костюмах скользнули на заднее сиденье. Тощий сказал обращаясь к Дьену:

— Их там еще двое, с Гирландом трое. Откуда они свалились?

— Ничего. — самоуверенно сказал Дьен, — справимся.

Черной рукой он погладил вороненую сталь пулемета, зажатого между колен, и включил мотор. Проезжая мимо кафе, он мельком увидел Гирланда, уплетавшего у стойки бутерброд. Двух других он не успел заметить. Миновав кафе, Дьен остановился, а тощий вышел из машины и занял пост напротив кафе. Облокотившись о стену, он ждал.

Без четверти восемь Гирланд расплатился за бутерброды и вышел. Борг и Шварц шли за ним.

— Поехали, у меня тут машина через дорогу.

Все трое направились к «ситроену», а тощий ринулся к «бьюику». «Ситроен» отъехал, свернул на шоссе и устремился вдоль него.

Движение было довольно оживленным, и Дьен не боялся, что его заметят. Об этом он подумает, когда они выедут за город.

Гирланд вел машину молча и, как только они выехали за город, сказал, обращаясь к Боргу:

— Посматривай сзади. Как бы не подцепить хвосты.

Борг повернулся и впился глазами в полосу темной дороги позади них.

— За нами три машины и грузовик.

— Наблюдай! — Гирланд снизил скорость. — Пусть обгоняют.

Через минуту два автомобиля с ревом промчались мимо. Борг сказал:

— Остался один грузовик и автомобиль.

— Проверим их моторы! — Гирланд нажал на газ.

— Автомобиль обходит грузовик и приближается к нам.

Гирланд еще минут десять продолжал выжимать скорость, затем снизил ее.

— Подходим к повороту, — он тормознул машину и повернул на дорогу Руфиск — Диорбель.

После минутного молчания Борг неуверенно сказал:

— Похоже на хвост… Та же машина… — Гирланд снизил скорость. — Да-да, та же машина! — подтвердил Борг.

— Остановимся в Руфиске и посмотрим, что они предпримут, — сказал Гирланд и прибавил скорость.

Подъехав к оживленной главной улице Руфиска, Гирланд остановился, вылез из машины и подошел к газетному киоску. Покупая сигареты, он увидел пыльный «бьюик», промчавшийся мимо. Он успел заметить внутри четыре силуэта, и машина скрылась в темноте.

— Это они? — спросил Гирланд Борга, подходя к «ситроену».

— Угу! — буркнул тот.

— Подождем минут десять. У нас мало времени. По-моему, все четверо африканцы. А может, они и не за нами… — Гирланд стоял возле машины, а Борг и Шварц оставались внутри. — Продолжай наблюдать, — приказал Марк Боргу, снова садясь за руль. — Следующий пункт Тис, а за ним уже Диорбель.

Когда они выезжали из Тиса, Борг сказал:

— Они опять у нас на хвосте.

— Итак, они знают, что мы едем в Диорбель, — отметил Гирланд.

— Они приближаются, — забеспокоился Борг.

Шварц молча потянулся за автоматическим кольтом.

Гирланд продолжал вести машину, не отрывая взгляда от дороги. Преследователи включили передние фары, и Гирланду пришлось прижаться к обочине, пропуская «бьюик», который с ревом промчался мимо и скоро исчез вдали.

— Что все это может значить? — недоумевал Борг. — Не гони так быстро!

Прошло еще минут десять. Гирланд вел машину со скоростью шестьдесят миль в час. Вдруг фары «ситроена» выхватили что-то стоящее на дороге. Острые глаза Гирланда различили машину, развернутую поперек движения и блокирующую проезд. Он нажал на тормоз, «ситроен» со скрежетом остановился.

— Все из машины! — крикнул он, открыл дверцу и бросился плашмя на дорогу. Борг и Шварц тоже выскочили из машины и повалились на обочину. Едва они успели залечь, как пулеметная очередь разрезала темноту. Полетели осколки ветрового стекла, и «ситроен» изрешетили пули.

И тут заговорил револьвер Шварца. Послышался стон, какая-то темная фигура, высунувшись над козырьком «бьюика», упала вперед.

Пулемет продолжал посылать очередь за очередью. Гирланд по-пластунски пополз вперед. В зыбком свете луны кто-то крался ему навстречу. Он выстрелил, и какая-то высокая фигура тотчас же метнулась и схватила его за руку. И вновь пролаял револьвер Шварца. Фигура упала. Этого было достаточно для оставшихся двоих: они повернулись и побежали в кусты, низко пригибаясь.

Все это время Борг лежал, обливаясь потом.

Гирланд подошел к «бьюику» и поднял валявшийся пулемет.

— Придется взять их машину, наша уже ни на что не годна… И побыстрее, они могут вернуться.

Шварц уже забрался в машину, а Борг еще медленно поднимался с земли.

— Они больше не станут нас преследовать, — сказал Гирланд, развернул «бьюик» и посмотрел на часы. — У нас осталось десять минут.

«Бьюик» быстро мчал вперед, и вскоре впереди замелькали огни Диорбеля. Гирланд снизил скорость.

— Вы оба оставайтесь в машине. Я пойду сам.

— Сам так сам, лезь акуле в пасть, — пробурчал Борг.

Выйдя из машины, Гирланд быстро пошел вдоль дороги, пока не очутился на открытом месте, о котором предупреждал Фонтец. В мягком свете луны вырисовывались очертания стоящего автомобиля. Нащупав в кармане пистолет, он медленно пошел в ту сторону, напряженно озираясь по сторонам. В машине не могли не видеть его приближения. Дверца отворилась, вышел какой-то человек. Это был явно не Фонтец — поменьше ростом и помоложе. На губах его играла улыбка.

— Дядя просил, встретить вас, — сказал он, протягивая тонкую, но твердую руку. — Меня зовут Гомец.

Гирланд пожал протянутую руку и облегченно вздохнул.

— Извините, я немного запоздал. В дороге не обошлось без происшествий.

— Что случилось?

— Я расскажу мистеру Фонтецу об этом попозже. Где он сейчас?

Гомец оглянулся по сторонам.

— Извините, но я не вижу, где ваша машина? Вы один?

— К счастью, нет. Если бы я был один, меня бы уже не было. Со мной еще два человека, они ожидают за углом.

Гомец продолжал стоять, молча глядя на Гирланда.

— Что вас беспокоит? — резко спросил Гирланд.

— Дядя сказал, что вы будете один.

— Я один. Они дальше не поедут, а останутся здесь, — Гирланд надеялся, что Шварц будет достаточно осторожен и не выдаст себя.

— Хорошо, тогда поехали. — Гомец направился к желтому «фиату». Они сели в машину, и Гомец вырулил на главную улицу. Через несколько минут он съехал на песчаную дорогу и вскоре остановился у белого дома, забор которого был увит каким-то колючим растением. Они выбрались из машины и пошли через небольшой сад к дому. Гомец достал ключ и открыл дверь.

Все это время Гирланд опасливо оглядывался, боясь, как бы не появился «бьюик». Гомец движением руки пригласил Гирланда войти, а сам прошел в темный коридор. Затем открыл еще одну дверь и пропустил Гирланда вперед.

Большая комната освещалась красной затемненной лампой только наполовину, дальняя ее часть была погружена в темноту. За столом сидел Фонтец и курил сигару. Подойдя поближе к свету, Гирланд почувствовал, что Фонтец не один в комнате: кто-то невидимый находился в темном углу.

— Вот и я, — сказал Гирланд, обращаясь к Фонтецу, и пояснил: — Не все было гладко в пути…

В это время из угла послышалось какое-то движение, и в полосу света вступила девушка. В правой руке ее блеснул металл, и она направила на Гирланда автоматический револьвер тридцать восьмого калибра.

— Вы идиот! — крикнула она. — Это же не тот человек!

Гирланд был поражен. Он узнал девушку! Это была Тесса, та самая Тесса с надписью на свитере «Нью-Йорк геральд трибюн», которая так внезапно исчезла, обыскав его квартиру.

В руке Гомеца очутился пистолет, и он метнулся к Гирланду, который спокойно стоял и улыбался Тессе.

— Хэлло, киска! — сказал он, обращаясь к ней. — Ты меня здорово огорчила в тот раз… Откуда ты теперь взялась?

Девушка с недоумением смотрела на него.

— Неплохая маскировка? — продолжал Гирланд. Он сорвал со щек накладные бакенбарды, затем усы. — Ну как, теперь узнала? — шутливо спросил он.

Тесса медленно опустила пистолет.

— Это вы?.. — она все еще подозрительно смотрела на него. — К чему этот маскарад?

Гирланд подошел к креслу и сел.

— Дорн решил, что так надежнее. Мое прекрасное лицо знакомо Малиху… Так все-таки откуда ты здесь?

Девушка уже полностью вышла из тени и тоже села в кресло. Фонтец недоуменно поднял брови.

— Я — Тесса Кейри. Роберт Кейри — мой отец.

Теперь пришла очередь Гирланда присвистнуть от удивления.

— Что же ты мне сразу об этом не сказала?

— Тогда еще рано было говорить об этом…

— А обыскивать мою квартиру было не рано?

— Я хотела удостовериться, кто вы, — немного смутилась Тесса. — А когда убедилась, что вы именно тот человек, с которым отец поручил мне встретиться, вынуждена была срочно уехать… Энрико вызвал меня телеграммой.

Гирланд был озадачен.

— Отец велел тебе со мной встретиться?

— Да, он не был уверен в Дорне и держал вас как резервный вариант.

— Зачем же ты сюда приехала?

— Я ухаживаю за отцом.

— Здесь один иностранный агент охотится за твоим отцом… Его зовут Малих. Опасный тип. Если он до вас доберется, это очень плохо кончится.

— Отец нуждается в серьезном уходе, — сказала Тесса.

— Что с ним?

Девушка отвернулась, губы ее задрожали.

Гирланд повернулся к Фонтецу:

— Что с ним?

— Мы не знаем, но это очень серьезно. Он тает на глазах, а о докторе не хочет и слышать, — ответил Фонтец.

— Он заперт в маленькой хижине и никуда не может выйти, — сказала Тесса, взяв себя в руки. — Его ищут арабы уже целый месяц… Кольцо поисков постепенно сужается, они все ближе к тому месту, где он прячется.

Гирланд нахмурился. Немного подумав, он спросил:

— Ты не проведешь меня к нему?

— Но вы не можете показаться ему в таком виде, — запротестовала Тесса. — Уж если я вас не узнала, то отец и подавно!

— Дайте мне краску для волос, и через пять минут я буду прежний Марк Гирланд.

— Но до завтра мы не сможем ее достать!

— А я не могу ждать до завтра! Тогда дайте мне шляпу и жженую пробку, и я смогу немного привести себя в порядок, а завтра доделаю остальное.

Гомец вышел из комнаты и вернулся через несколько минут, неся с собой соломенную шляпу и жженую пробку:

— Сначала соскребу усы, — сказал Гирланд. — Где здесь ванная?

Через десять минут он снова вошел в комнату.

— Ну как? — спросил он Тессу; которая, включив люстру, пристально его разглядывала.

— Пожалуй, теперь он вас узнает…

— По дороге мы попали в маленькую переделку… — начал он.

Тесса напряглась:

— Мы?.. Разве вы не один?

— Вчера Дорн прислал мне на помощь двоих людей… Не беспокойтесь, они не появятся здесь. Без их помощи я бы не добрался. — И Гирланд вкратце рассказал о засаде.

— Все это мне сильно не нравится, — сказал Фонтец. — Не следовало вызывать тебя сюда, Тесса. Здесь очень опасно…

— Не будем терять времени! — перебил Гирланд. — За сколько мы сможем туда добраться?

— Часа за три.

— Так чего же мы ждем? — он поднялся. — Вы едете? — он повернулся к Фонтецу.

— Я останусь здесь. И ты оставайся! — Фонтец повелительно посмотрел на Гомеца.

Тот колебался:

— Может, мне лучше с ними поехать? Вдруг они опять попадут в переделку?

— Я не останусь здесь один! — голос Фонтеца сорвался на крик. — Ты должен быть рядом со мной! Я устал от бесконечного риска!

— Останьтесь с ним, — сказал Гирланд и повернулся к Тессе. — У вас есть машина?

— Она у черного хода. Там гид-африканец.

— Он поедет с нами?

— Конечно! Без него мы заблудимся через десять минут. Он раньше служил у отца и теперь его прячет.

— Ладно, поехали.

— А как те двое, что с вами?

— Они наблюдают за главной дорогой. Пусть все так и останется. Поехали. — Он прошел с ней через кухню, затем черным ходом они вышли во двор, а оттуда к воротам, где стоял «шевроле». Сутулый седой африканец вышел из машины при их приближении и поклонился.

— Это Момар, — сказала Тесса. — Момар, это — мистер Гирланд. Он поможет отцу.

Черные глаза африканца подозрительно впились в лицо Гирланда, он что-то пробурчал себе под нос и забрался в машину.

Тесса уже готова была сесть, когда из темноты раздался хрипловатый голос:

— Эй, дружище, куда это ты направился? — Из темноты к ним приближался Борг. — Это кто?.. Что все это значит?

— Где Шварц? — спросил Гирланд, подходя к Боргу.

— Он там, наблюдает за дорогой.

Гирланд, взяв Борга за руку, попытался оттеснить его от машины.

— Чего толкаешься? — обиженно запротестовал тот. — Ты мне нравишься, но я тебе не очень-то доверяю… Босс ведь сказал, чтобы мы работали вместе, а ты что-то затеваешь без нас! — Тут он заметил Тессу: — О, какая соблазнительная курочка!..

Гирланд отступил на полшага и внезапно обрушил свой кулак на челюсть Борга. Тот хрюкнул и растянулся на земле.

— Поехали быстрее! — Гирланд бросился к машине, Тесса включила двигатель, и «шевроле», неуклюже переваливаясь, двинулся по неровной дороге — вернее по песчаной саванне, поросшей редким кустарником. Ничего не видя перед собой, Тесса хотела включить фары, но Гирланд остановил ее.

— Но я не вижу, куда ехать! — пожаловалась она. — Мы можем наскочить на куст или угодить в яму.

— Не угодим! — отрезал Гирланд. — Лучше медленнее, но без фар…

Снизив скорость и наклонясь вперед, Тесса пристально вглядывалась в темноту, стараясь вовремя объезжать попадавшиеся иногда кусты и деревья. После пятнадцати минут езды, полной нервного напряжения и тряски, они, наконец, почувствовали под колесами что-то более надежное, чем песок — это уже была дорога.

— Молодчина! — сказал Гирланд. — Слава богу, проехали и не наскочили на дерево. Теперь можно включить и фары.

— Кто был этот человек? Я его где-то видела…

— Его послал Дорн мне на помощь, но он нужен мне, как дырка в голове. Прибавь скорость — время уходит…

Услышав шум мотора, Шварц, следивший за домом, выскочил на дорогу и увидел машину, исчезающую за высоким кустарником. Он уже поднял револьвер, но не решился выстрелить, сообразив, что это мог быть кто-нибудь из местных жителей.

«Но где же Борг?»

Тут он услышал невнятное бормотание и, повернувшись, заметил под деревьями распростертую человеческую фигуру. Подойдя ближе, нагнулся и увидел Борга, медленно приходящего в себя после удара Гирланда. Злобно выругавшись, Шварц яростно пнул того в бок ногой.

— Ну что, теленок, провели тебя? А ну вставай!

— Он вдруг врезал мне по челюсти, — простонал Борг. — Я ничего не мог сделать!

Шварц еще раз пнул его в бок, и Борг, наконец, поднялся.

— Куда он поехал? — рычал Шварц, яростно тряся Борга.

— Не знаю… С ним какая-то девчонка. Они как раз собирались уехать, когда я подошел. Тут Гирланд и ударил меня…

— Что за девчонка?

— Я толком не разглядел, но, по-моему, курочка первый сорт! — Борг оживился.

— Ах ты дерьмо! Распустил слюни! — Шварц был вне себя. — Он поехал за Кейри, а нас обвел вокруг пальца, как сосунков! Надо же было связаться с таким идиотом!

Борг прислонился к дереву. Его тошнило, челюсть не переставала ныть.

Шварц повернулся и посмотрел на дом. Сквозь закрытые ставни пробивался свет.

— Там кто-то есть? — спохватился он. — Посмотри, кто там, — шепотом приказал он Боргу, но пока тот соображал, он уже сам скользнул, как тень, по саду и крадучись подошел к главному входу. Борг плелся за ним, держа в потной руке револьвер. Шварц мягко повернул ручку двери и втиснулся в проем. Пропустив Борга, он закрыл дверь. Из комнаты донесся голос:

— Дядя, мне не нравится, что они поехали одни. Я должен был ехать с ними.

— Я и так достаточно сделал для Кейри, — послышался хриплый голос. — Если бы я знал, какая развяжется вокруг этого кутерьма, я бы ни за что не стал ввязываться… Теперь приехала Тесса, пусть она сама этим занимается.

Шварц распахнул дверь и ворвался в комнату, направив на сидящих револьвер. Фонтец выронил изо рта сигарету, его жирное лицо сразу сникло и приняло зеленоватый оттенок. Гомец напрягся, его глаза скосились в сторону револьвера, лежащего на краю стола.

— Не двигаться! — рявкнул Шварц. — Возьми пушку, — приказал он Боргу, указывая на оружие. Тот подошел к столу, взял револьвер и сунул в карман.

— Вот так! — Шварц повернулся к Фонтецу: — Теперь поговорим… Кто эта девчонка, которая уехала с Гирландом?

Фонтец и Гомец молчали. Шварц поднял револьвер.

— Я скажу! — задыхаясь, пролепетал Фонтец. — Это дочь Кейри…

— Дочь Кейри? Она поехала с ним? Где Кейри?

— В саванне.

— Я знаю, что в саванне, жирный боров! — Шварц ударил Фонтеца рукояткой револьвера. — Где точно?

— Я покажу, — поспешно сказал Гомец, — оставьте дядю в покое. Я отвезу вас. Вам самим туда не добраться — это три часа езды по саванне.

Шварц и Борг обменялись взглядами, затем Шварц сказал:

— О’кей, поедешь с нами! — Он повернулся к Фонтецу. — А ты останешься здесь. Если хочешь увидеть парня в живых — не вздумай выкинуть какую-нибудь шутку.

Фонтец кивнул. Шварц толкнул Гомеца к двери.

— Пошли. У тебя есть машина?

— Да, есть, но мало бензина, — Гомец держался очень спокойно. — Сейчас его негде купить…

— Поедем в «бьюике», — распорядился Шварц, поворачиваясь к Боргу. — Заводи машину.

Борг кивнул и вышел. Они подождали, пока он подгонит машину, затем вышли из дома и сели в нее.

— Куда ехать? — спросил Борг.

— Три километра по дороге, затем свернуть налево, — спокойно ответил Гомец, устраиваясь поудобнее.

Борг подозрительно уставился на него.

— Они поехали не по этой дороге.

— Нам надо ехать так. «Бьюик» — тяжелая машина, он может завязнуть в песках.

Шварц приставил револьвер к шее Гомеца.

— Не вздумай шутить, сукин сын, будешь с дыркой в голове!

Диорбель кончился, замелькали окраины.

— У поворота свернете налево, — сказал Гомец. — Держите скорость шестьдесят миль, иначе увязнем.

Борг чувствовал, что задние колеса время от времени как бы проскальзывают. Ночной воздух полыхал жаром, и руки Борга вспотели. Кругом раскинулась безбрежная равнина — лишь иногда промелькнет кустарник или одинокое дерево. Они ехали уже около часа, но характер местности не менялся.

Наконец Гомец сказал:

— Сейчас будем съезжать с дороги, будьте внимательны. Не меняйте скорость, чтобы не увязнуть. — Он наклонился вперед и уставился в темноту. — Здесь сверните, но скорость не меняйте.

Ворча, Борг свернул, направляя машину в сторону кустарника. Задние колеса начали слегка пробуксовывать. Вдруг лучи фар выхватили из темноты высокое дерево. Борг попытался подать назад, выжимая рычаг тормоза, но мотор вдруг захлебнулся, и машина встала. Борг выругался. Шварц открыл дверцу:

— Оставайтесь на месте, я подтолкну.

Все усилия Шварца ни к чему не привели. Колеса тяжелого «бьюика» буксовали в песке. Гомец вышел и принялся помогать Шварцу толкать машину. Эффект был тот же.

— Надо набрать веток, — сказал Гомец, — и подложить под колеса, иначе ее не столкнешь.

Они со Шварцем начали выдергивать мелкий кустарник и складывать в кучу у автомобиля. Борг присоединился к ним. Поработав минут десять, Шварц выпрямился и осмотрелся: ни Борга, ни Гомеца.

— Эй, Борг! — позвал он.

Тот вышел из темноты, неся кучу веток.

— А где это рыло?!

— Он же работал с тобой…

— Нет, с тобой, дерьмо! — закричал Шварц.

Швырнув ветки, Борг бросился к дереву, где он в последний раз видел Гомеца.

— Эй, где ты! — закричал он. — Иди сюда!

— Он не мог далеко уйти, — хрипло пролаял Шварц и побежал в другую сторону. Песок проваливался у него под ногами, движения были замедлены. — Я раздавлю его, как гниду, когда поймаю!..

Борг, задыхаясь бежал рядом. Вконец обессиленные они остановились, с трудом переводя дыхание. Жар, поднимавшийся от раскаленного за день песка, обжигал их.

— Убежал! — ревел Шварц, сжимая кулаки. — Поехали обратно. Я разорву на части эту старую свинью!

Борг едва тащил ноги. Темнота пугала его. Они едва не наскочили на какое-то дерево, обошли его, влезли в кустарник и еле выбрались из него. Шварц пристально вглядывался в темноту.

— А где же машина? — спросил он.

— Должна быть где-то здесь, — промямлил Борг.

— Может, он вернулся и забрал ее? — предположил Шварц.

— Не может быть! — голос Борга дрогнул. — Мы бы услышали звук мотора!

Шварц изо всех сил боролся с ужасом, который стал одолевать его. Он подошел к дереву и сел, прислонившись к стволу.

— Подождем до рассвета, — бодрясь сказал он. — Когда рассветет, отыщем машину. Тогда мы вернемся, и я превращу в котлету этого жирного ублюдка!

Борг присоединился к нему.

Около трех часов утра поднялся сильный ветер. Он дул до шести утра, заметая следы, оставленные «бьюиком».

Глава 11

Фары «кадиллака» осветили стоящую у обочины машину. Возле нее возились два африканца в европейских костюмах: Один из них показался Малиху знакомым, и он приказал водителю остановиться. Африканец поспешно подошел к машине, и Малих узнал Самбу Дьена.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Малих.

Дьен с расширенными от испуга глазами рассказал Малиху о провале засады. Малих с трудом сдерживал рвущееся наружу бешенство.

— Давно они проехали?

— Пожалуй, около часа.

— Что представляют двое других?

Дьен описал Шварца и Борга.

— Если бы не эта парочка, все прошло бы гладко, — взмолился Дьен, боясь ярости Малиха. — Мы не виноваты, мы рассчитывали на него одного.

— Садитесь в машину, — глухо сказал Малих.

Дьен и Дауда, так звали второго, втиснулись на заднее сиденье.

— В Диорбель, и побыстрее! — распорядился Малих.

«Кадиллак» тронулся, а Малих сидел и раздумывал, что ему делать. Фонтец исчез. Павел доложил, что он не возвращался на виллу, и теперь они надеялись встретить его в Диорбеле. Что касается Гирланда, то Малих не сомневался, что тот уже поблизости от Кейри. А может, они уже встретились! Эти идиоты дали Гирланду возможность проскочить у себя между пальцами! Но Малих не терял надежды. Его люди — не менее тридцати человек — искали Кейри и были готовы к встрече с Гирландом. Даже если Гирланду и удастся добраться до Кейри, он вряд ли сможет вывезти его из пустыни.

Они достигли Диорбеля через десять минут после того как Шварц, Борг и Гомец отправились в саванну. «Кадиллак» подрулил к небольшой вилле, стоявшей в стороне от дороги. Это был оперативный пост наблюдения. В сопровождении двух африканцев Малих подошел к главному входу и три раза постучал в дверь. Занавеска на окне слегка отодвинулась, и пара черных глаз осмотрела пришельцев. Дверь открылась, из дома вышел широкоплечий африканец, и Малих обменялся с ним рукопожатием.

— Бота здесь? — спросил Малих.

— Да.

Сделав знак Дьену и Дауде остаться в саду, он быстро прошел в комнату, где за столом сидел приземистый плотный мужчина лет сорока. Малих придвинул стул и сел к столу рядом с Ботой.

— Узел затягивается, — сказал Бота, глядя на разложенную перед ним карту. — Минут пять назад связной сообщил, что на одном из пунктов наблюдения заметили огни машины, движущейся по саванне в восточном направлении. Пункт расположен в двадцати километрах отсюда, на высоком баобабе.

— Это мог быть Гирланд, — быстро сказал Малих, глядя на карту. — Где заметили машину?

Бота показал пальцем, затем взял карандаш и поставил на карте маленькие крестики.

— Вот в этих местах я разместил наших людей… Машина движется в этом направлении, — он провел карандашом линию. — Как видите, по направлению движения машины наши расположены как бы полукругом. Поэтому где-то здесь, — карандаш начертил кружок на карте, — находится Кейри.

Малих некоторое время изучал карту, затем одобрительно кивнул головой и спросил:

— Хватит ли людей, чтобы завершить окружение?

— Пока нет, но завтра к утру должны подойти еще.

— Как только прибудет Павел, мы отправимся в саванну. Это будет заключительный этап. Ты тоже пойдешь с нами, Бота.

На столе Боты застрекотал маленький коротковолновый приемник. Бота надел наушники и стал записывать передачу. Малих нахмурившись ждал. Кончив записывать и сняв наушники, Бота сказал:

— Замечена еще одна машина, она движется в другом направлении — на юго-восток. Минут десять тому назад она прошла мимо наблюдательного пункта. Это старый «бьюик». В нем три человека.

— Вот это уже точно Гирланд! — вскочил Малих. — Он украл машину Дьена.

— Но если это Гирланд, то кто же тогда едет на восток?

— Возможно, это везут продукты для Кейри…

— Что же тогда будем делать с Гирландом?

— Оставим его в покое! Если с ним нет проводника, он вскоре заблудится и избавит нас от лишних хлопот.

В этот момент открылась дверь и вошел Павел.

— Ты как раз вовремя, — заметил Малих. — Мы отправляемся в саванну.

— А как же Фонтец?

— Теперь он нам не нужен. Мы знаем с точностью до десяти километров, где находится Кейри. Утром мы его возьмем.

Все вышли и направились к легкому «джипу» — тяжелый «кадиллак» был непригоден для движения по пескам.

Гирланд и Тесса уже три часа ехали по пескам. Марк не привык к такой езде, и хотя он пристегнулся ремнями, его так сильно трясло и подбрасывало на ухабах, что все тело было в синяках. Несколько раз они увязали в песках, и тогда приходилось вместе с Момаром толкать машину. Влажный раскаленный воздух: измотал их вконец. До места оставалось еще километров семьдесят — верный час езды.

— Меня беспокоят фары, — сказал Гирланд, обращаясь к Тессе. — Если люди Малиха неподалеку, как вы считаете, они могли засечь нас. Может быть, остановимся и подождем до рассвета? Тогда можно будет ехать без фар.

— Я не могу оставить отца одного ночью, — запротестовала Тесса.

— Лучше оставить его одного, чем навести охотников. А мы как раз это и делаем.

Тессе пришлось уступить.

— Я об этом не подумала… Действительно, с высокого дерева наблюдатель-далеко видит в пустыне. Но до рассвета еще шесть часов. — Тесса взглянула на часы.

Гирланд вышел из машины и сел на песок.

— Ух, теперь можно промочить горло.

Тесса что-то сказала Момару, и тот принес из машины термос и стаканы. Оставив их вдвоем, африканец отошел в сторону, сел на песок и тотчас же уснул. Тесса села возле Гирланда и налила в стаканы холодный апельсиновый сок.

— Жаль, что это не джин… — сказал Гирланд, отпивая прохладную душистую влагу. — Где ты научилась так здорово водить машину?

Она улыбнулась, польщенная неожиданным комплиментом.

— Я до восемнадцати лет жила в Диорбеле. Мы с Момаром часто ездили в саванну. Там-то я и постигла это искусство…

— А как ты оказалась в Париже?

— После войны отец поехал в Африку, и мы с матерью поселились в Диорбеле. Потом мы узнали, что он разведчик, а еще позже, что он перебежал к русским… Это был страшный удар для матери, и она вскоре умерла. А я поехала в Париж. Страшно бедствовала, сменила множество работ, продавала газеты. Затем пришло письмо от Энрико. Он сообщил, что отец убежал из России и захватил с собой очень ценные документы, которые хотел вручить Дорну. Я не знала, кто такой Дорн. Энрико писал, что Дорн может не поверить Кейри, и тогда отец просил меня связаться с одним человеком, с которым много лет назад он встречался и которому доверяет. Он назвал имя — Гирланд. Я нашла ваше имя в телефонном справочнике.

Однажды поздно ночью я нарочно пошла за вами… Остальное вы знаете. — Она улыбнулась и после паузы добавила: — А теперь расскажите о себе, Марк.

— Нечего особенно рассказывать…

— Я хочу знать, как вы стали агентом. Вы женаты?

— Эта работа не совместима с супружескими обязанностями.

— Я же рассказала вам о себе, а вы не хотите!

Он рассмеялся:

— Все это чертовски скучно. Я — черная овца в своей семье. Моя мать француженка, а отец — известный американский адвокат. Я рано ушел из дома, так как хотел свободы и самостоятельности. Меня с детства манил Париж… Едва только мне исполнилось восемнадцать лет, я сел на грузовой пароход в Майами, где мы жили в большом респектабельном доме с огромной прислугой, и отправился в Париж. Там я начал писать, подражая Хемингуэю, но ничего не получилось… Я голодал. Вскоре умер отец, и я оказался обладателем трехсот тысяч долларов, которые промотал за два года, после чего опять впал в бедность. Тогда-то появился Гарри Росленд и предложил работу. Это было шесть лет назад… Вот и все! — он растянулся на песке. — Давай-ка поспим, завтра будет трудный день…

Он закрыл глаза, но сон не приходил. Он думал о Борге и Шварце, о Малихе и Джанин. Последняя его мысль была о Кейри. Он вспомнил о словах Тессы: «Отец сказал, что вы единственный человек Дорна, которому он может довериться», — и уснул.

Когда Гирланд проснулся, уже забрезжил рассвет, и поднявшийся ветер начал заносить их песком. Тесса, свернувшись калачиком, спала рядом. Он мягко дотронулся до нее:

— Пора двигаться.

Она взглянула на часы: было немногим больше четырех. Тесса потянулась, зевнула и поднялась, стряхивая песок.

Момар встал раньше и уже сварил кофе. Он принес две дымящиеся чашки, и они с наслаждением выпили ароматный напиток. Закурив сигарету, Гирланд решил, что Тесса, несмотря на усталость и почти бессонную ночь, очень привлекательна…

Вскоре машина снова запрыгала по ухабам и корням, углубляясь все дальше и дальше в заросли.

Через несколько километров они увидели вдали большую деревню, окруженную оградой из бамбука и соломы. Пожилой африканец в синем безразличным взглядом проводил проехавший автомобиль.

— И часто тебе приходится ездить по такой дороге? — спросил Гирланд.

— Нет. С тех пор как я приехала, я была в Диорбеле только два раза: ездила за продуктами и другими необходимыми вещами.

Они проехали еще около пятидесяти километров и еще четыре раза увязали в песке. Солнце стояло высоко, и возня с машиной измотала их вконец. Гирланд был благодарен Тессе за ее предусмотрительность — два больших термоса с соком, без преувеличения, спасли их от мучительной жажды.

— Осталось пять километров, — неожиданно сказала Тесса, объезжая очередные заросли. Вскоре замелькали бамбуковые и тростниковые хижины.

— Приехали! — Тесса устало прикрыла глаза и тут же встрепенулась: — Спрячем машину под тем большим стогом сена… А это дом Момара.

Машина подъехала к жалкой лачуге, и из ворот вышли три улыбающихся африканца, окруженные стайкой курчавых ребятишек. Тесса всем пожала руки. Гирланд, улыбаясь, последовал ее примеру. Момар дал распоряжение разгрузить машину и замаскировать ее сеном.

Гирланд пошел за Тессой. Слева от них на открытом месте стояли две хижины. Вокруг них валялись ржавые консервные банки и другой мусор. Справа, немного в стороне, стояла хижина побольше. Из меньшего жилища показались две молоденькие африканки и, хихикая, убежали куда-то. Гирланд, устроившись в тени, наблюдал, как Тесса подошла к большой хижине и скрылась в ней. Через некоторое время она вышла и махнула ему рукой. Он встал, чувствуя растущее волнение. Подходила долгожданная минута встречи с Робертом Кейри!

— Входите, — сказала Тесса, — он ждет вас.

Прошла минута, прежде чем глаза его освоились с полумраком хижины. При свете, проникающем только через соломенную крышу, он увидел человека, сидевшего на низком сооружении типа носилок — очевидно, оно служило кроватью. Перед ним вместо стола стоял перевернутый сундук. Гирланд замер, пристально вглядываясь в этого человека. На Кейри была залатанная тропическая рубашка, слишком просторная для этого исхудавшего, костлявого тела, и грязные брюки цвета хаки. Мертвенно-зеленоватая кожа лица казалась прозрачной. Заострившийся крючковатый нос цвета слоновой кости был слишком велик для этого мертвого лица. И только угольки лихорадочно блестевших ввалившихся глаз, не желавших сдаваться, свидетельствовали, что жизнь еще теплится в этом теле.

Эта тень была Роберт Генри Кейри.

Гирланд вспомнил фотографию, которую Роза показывала ему в Париже. Что стало с человеком за такое короткое время!

— Гирланд?.. — голос прозвучал низко и хрипло.

— Да, — Марк быстро подошел и протянул руку. — Я спешил изо всех сил.

Костлявые пальцы на какой-то миг задержались на его руке и тут же беспомощно скользнули на колени.

— Спасибо… Садитесь…

Гирланд огляделся и нашел маленький деревянный стул.

— Я думал, приедет Росленд… — сказал Кейри, и лихорадочный блеск в его глазах усилился.

— Росленда убили, и вместо него приехал я.

— Мы все там будем… Как это слупилось?

Гирланду не хотелось упоминать имя Радница, и он быстро сказал:

— Его нашли в квартире задушенным. Никто так ничего и не узнал.

— Мне он нравился… Хотя и не семи пядей во лбу, но в нем было что-то располагающее. Росленд считал вас лучшим агентом. Когда я вас впервые встретил, я почему-то решил, что вам можно доверять. Я верю в первое впечатление. Как Дорн отреагировал, когда Роза рассказала ему обо мне?

— Он сразу же направил меня сюда для встречи с вами.

— Она очень умна и проницательна для африканки… Должно быть, Дорн хорошо заплатил ей, иначе она бы ничего не сказала. Она вернулась с вами?

— Мы собирались отправиться вместе, но ее убили в аэропорту…

Кейри наклонил голову и посмотрел на свои высохшие руки.

— Сначала Росленд, затем Роза, — наконец сказал он. — Это рука Радница. Как вам удалось избежать его когтей? — Гирланд напрягся. — Это его рук дело, даже русские не сделали бы этого… Дорн знает о Раднице.

— Еще пару недель назад я сам ничего о нем не слыхал. Я узнал о нем от Росленда, причем в самых общих чертах.

— Что же Росленд говорил о нем?

— Он сказал, что Радниц тоже охотится за вами. Мы ехали в машине, я был за рулем и не очень вникал в разговор… — Гирланд проклинал себя: до каких же пор он будет лгать этому человеку, которого он с каждой минутой уважает все больше. — Почему Радниц ищет вас?

— У меня с ним были дела… Примерно такие же отношения, как между Фаустом и Мефистофелем… Радниц никому никогда не доверял. Он боится, что я буду его шантажировать. Я вам кое-что расскажу, чтобы вы были в курсе.

Пять лет назад я был одним из лучших американских агентов… Кое-кому в высших сферах пришла в голову мысль, чтобы я перебежал к русским и выведал их секреты, а затем снова вернулся к американцам, захватив при этом как можно больше секретных документов… Все верили в мою удачу, за исключением меня самого. И тем не менее я дал себя убедить. Каким-то образом Радницу удалось узнать об этом плане. Ему всегда без труда удается проникнуть в государственные и промышленные секреты.

Накануне моего бегства Радниц пришел ко мне. Он хотел, чтобы я нашел доступ к секретным материалам по делу Генриха Кунцли, которые хранились в архиве органов государственной безопасности России. Он предложил мне три миллиона в обмен на эти документы. Я соблазнился такой огромной суммой и не видел причины, по которой я должен был ему отказать. В качестве залога он положил на мой счет в банке значительную сумму, остальное должен был вручить мне тогда, когда я отдам эти документы. Я ухлопал четыре года, прежде чем мне удалось добраться до них. Но когда я все-таки получил доступ к ним, я понял, с каким человеком заключил сделку. Я выяснил, что Радниц и Кунцли — одно и то же лицо. Это были контракты, заключенные с немецкими и японскими нацистами о производстве мыла, химического удобрения и пороха. С первого взгляда все вполне безобидно: обычная коммерческая сделка. Но какое сырье обязались поставлять для заводов Кунцли-Радница нацисты! Это были кости, волосы и жир миллионов людей, замученных в лагерях. Радниц составил себе состояние, превращая в деньги горы трупов — евреев, чехов, русских, поляков и многих других жертв нацизма. Русским удалось добыть эти контракты, и они держали их в секрете до поры до времени… Радниц стоит у колыбели многих политических авантюр. События во Вьетнаме, мятеж в Конго, оружие для венгров, восставших в 1956 году, — этот список можно продолжить. Оружие всегда шло через Радница. Все это у меня в микрофильмах, которые я отснял, когда бежал из Москвы. Оригиналы я оставил там. Я хочу, чтобы все это попало к Дорну. Это будет конец Радница, вам понятно?

У Гирланда пересохло во рту от волнения, холодный пот заливал глаза, он был совершенно подавлен. Если это правда — а Кейри, несомненно, говорил правду. — то он, Гирланд, не может принять деньги от Радница.

— У меня есть несколько фильмов для Дорна, — продолжал между тем Кейри, — а также список русских агентов, работающих во Франции и Америке. Среди них особо доверенное лицо Дорна — Джанни Долней…

— Почему вы не предложили все это Розе? Она бы передала Дорну…

— Радниц, этот вездесущий Мефистофель, знает, что я в Сенегале. Знают об этом и русские… Я не мог предложить это Розе. Предложи он ей большую сумму денег, и она могла предать меня. Я рад, что приехали вы, Гирланд… Вы-то не войдете в сговор с этим спрутом!

Гирланд смущенно пожал плечами. Он и сам собирался как-нибудь перехитрить Радница, но все же надеялся получить от него обещанные пятьдесят тысяч. Теперь все сомнения отпали. Он должен выбраться из Сенегала и добраться до Дорна. Но как тот встретит его?

— Все не так просто, — наконец сказал Гирланд. — Не только Радниц знает, что вы в Сенегале, но и русские тоже. Они уже близко.

— Я знаю. Тем более вам надо торопиться. У меня уже все подготовлено для вас. Момар будет вашим проводником и на обратном пути. Если вы сможете прорваться к американскому посольству, там вам помогут улететь в Париж. Я хотел бы, чтобы вы захватили с собой Тессу. Ей вообще не следовало сюда приезжать. Фонтец, видимо, просто потерял голову…

— Ну а вы? Вы едете с нами?

— Нет, я остаюсь. Я буду для вас только обузой…

— Но Тесса не захочет вас оставить! Я — тоже!

— Это моя последняя просьба. Оберегайте ее в дороге…

Гирланд нахмурился:

— Все это очень ответственно. Мне было бы легче пробраться одному.

— Иначе ей отсюда не выбраться! Я рассчитываю только на вас. Гирланд. — С огромным трудом Кейри встал и подошел к двери хижины. — Помогите мне — здесь зарыты фильмы.

Кейри указал место, и Гирланд, встав на колени, начал пальцами разрывать песок. Откопав маленькую металлическую коробочку, он поднялся.

— Вы, наверное, думаете, что не очень густо для четырех лет опасной и кропотливой работы, но, поверьте, это представляет огромную ценность… Не теряйте времени, Гирланд, скажите Тессе, что я настаиваю на отъезде с вами. Она девушка разумная и все поймет! — Помедлив, он добавил: — Мне осталось жить недолго — неделю или две… Во мне сидит убийца посильнее Радница.

— Скажите ей обо всем сами. Если она захочет поехать, я возьму ее с собой, но неволить не стану. Я выйду на десять минут.

— Хорошо. Прощайте, Гирланд, желаю удачи. — Марк опять почувствовал прикосновение сухой, костлявой руки.

— Я должен вам признаться… — сделав над собой усилие, заговорил Гирланд. — Я не мог решиться, но чувствую, что должен… Я ведь сам чуть было не вступил в сделку с Радницем.

— Я знал об этом, — спокойно сказал Кейри, — и ждал вашего откровения… Рад, что не ошибся в вас… Утром здесь был Гомец, он мне рассказал о тех двоих. Шварц уже давно работает на Радница. Я узнал его по описанию. Деньги — великий соблазн. — Он понимающе улыбнулся.

— Верьте мне, Кейри!

— Я верю. Прощайте.

Гирланд вышел из хижины. На сердце было тяжело и радостно одновременно. Прищурившись под лучами ослепительного солнца, он увидел Тессу, сидевшую в тени.

— Микрофильмы у меня, — мягко сказал он. — Мы отбываем через десять минут. — Он положил руку ей на плечо. — Отец хочет поговорить с тобой.

Тссса направилась к хижине, но в этот момент оттуда донесся грохот выстрела, и легкий дымок поплыл через открытую настежь дверь.

Глава 12

Они ехали уже полчаса. Время от времени Гирланд тревожно оглядывался на Тессу. Застывшее скорбное выражение ее лица удерживало его от всяких вопросов.

Они подъехали к оазису, вокруг которого паслось множество коз и других животных. Поодаль сидели и пастухи. Тесса остановила машину, и Гирланд с Момаром направились к людям. Пожилой африканец о чем-то быстро заговорил с Момаром, указывая в сторону востока. Он был явно взволнован.

— Они говорят, что встретили трех арабов с ружьями, — перевел Момар Гирланду. — Как раз в направлении нашего движения, в трех километрах отсюда.

— Мы не должны встречаться с ними! Как нам быть?

— Поедем на север, потом свернем на восток. Но на это потребуется время, здесь очень зыбкая почва.

Они снова забрались в машину, и вскоре выяснилось, что Момар был прав: дорога ухудшилась. Вновь и вновь приходилось вытаскивать автомобиль из песчаной топи. Задние колеса пробуксовывали, Тессе все труднее было вести машину. Неожиданно заглох мотор. Гирланд с Момаром вышли из автомобиля и подошли к задним колесам. Несколько метров они толкали машину, пока не завелся мотор. Оба побежали к дверце. Вдруг Гирланд услышал звук, напоминающий жужжание пчелы, у себя над головой, и тут же вдали послышался ружейный выстрел. Он резко обернулся, рука скользнула к пистолету.

…В полумиле от них, справа, он увидел несколько деревьев. На одном из них что-то мелькнуло, сверкнуло пламя, и раздался второй выстрел.

Сзади вскрикнула Тесса:

— Посмотри!.. Момар!..

Момар лежал, уткнувшись лицом в песок. Гирланд и Тесса подбежали к нему одновременно. Он был мертв. Вновь грохнул выстрел, и в метре от Тессы поднялся фонтанчик песка. Гирланд схватил девушку за руку и потащил к машине.

— Мы не можем оставить его! — запротестовала она, стараясь вырваться.

Гирланд затолкал ее в машину и сел сам. Они стали быстро удаляться от опасного места, куда теперь ехать? Момар все время указывал Тессе направление, а для Гирланда все кусты выглядели одинаково. Он только помнил, что где-то надо было свернуть.

— Тесса! — закричал он. — Ты должна мне помочь! С нами будет то же самое, если мы потеряем голову. Ты знаешь, куда ехать?

— Нет… Кажется, солнце должно быть справа от нас.

— Тогда следи за солнцем. Мы ведь едем на север, а нам надо на восток. Не пора ли свернуть?

— Дорога где-то впереди, километрах в десяти отсюда. Момар хотел выехать на нее. Там есть деревня, где можно нанять проводника.

Они медленно продвигались по раскаленной пустыне, и она казалась им бесконечной.

Малих с картой на коленях сидел возле Боты, который возился с приемником. Тут же в «джипе» находились Павел и Дьен. Сняв наушники, Бота сказал:

— Сигнал с третьего поста. В квадрате десять замечены девушка, европеец и африканец. Они на машине. — Он показал на карту. — Это километрах в сорока отсюда. Африканца убили. Вряд ли оставшиеся двое сумеют выбраться из саванны без проводника. Сейчас они приближаются к нашим лучшим снайперам. Будем преследовать?

— Хотелось бы знать, кто эта девчонка? Скорее всего, новая любовница Гирланда?.. — Малих еще раз взглянул на карту. — За ними! — коротко приказал он, откидываясь на сиденье.

Мотор заработал, и «джип» рванулся вперед.

Тесса с трудом вела машину по кочкам, кустарнику и зыбкому песку. Гирланд с тревогой поглядывал на указатель горючего. Стрелка неотвратимо приближалась к нулю. Каждое мгновение можно было ожидать, что мотор начнет чихать и заглохнет. Они уже двигались на восток, но до Диорбеля и до спасения было еще бесконечно далеко. В душе Гирланд считал положение безнадежным, и им не выбраться живыми из этого песчаного океана. А тут еще в голубом раскаленном мареве появились ястребы. Недалек час, когда они разделят пиршество с грифами, а пока они беззвучно парили над машиной, терпеливо дожидаясь этой зловещей минуты…

Машину дернуло, задние колеса вновь провалились. Мотор заглох — уже в девятый раз! Вновь надо было вытаскивать автомобиль из песчаной топи.

— Хочешь, я немного поведу? — спросил Гирланд после того, как они в очередной раз вытолкали машину из песчаного плена.

У нее в глазах было отчаяние.

— Ничего, пробьемся! — он с трудом выдавил улыбку.

— Нам бы только добраться до деревни… — Она замолчала, присматриваясь к чему-то. — Мне показалось, там что-то шевелится…

Гирланд проследил за ее взглядом, но, кроме ровной поверхности с редкими кустарниками и деревьями, ничего не заметил.

— Это мираж, — сказал он, открывая дверцу машины.

— Что-то движется! — настойчиво повторила Тесса. — Справа от того дерева!

Теперь Гирланд тоже увидел мелькнувшую тень.

— Спрячься за машину! — крикнул он.

И вновь он заметил какое-то движение. Человек поднялся, пробежал несколько шагов и упал на землю.

— Слева еще один!.. А за ним еще, — шепнула испуганная Тесса, выглядывая из-за машины.

Теперь уже Гирланд отчетливо видел трех арабов. Они приближались мелкими перебежками и были уже метрах в пятистах от них. Гирланд вынул из кармана пистолет Кейри.

— Ты умеешь стрелять? — спросил он.

— Да, — ответила девушка, принимая оружие.

Прозвучал ружейный выстрел, и Гирланд услышал жужжание пули у щеки. Он громко вскрикнул, взмахнул руками и упал на песок за машиной. Тесса пронзительно закричала.

— Все в порядке, — шепотом успокоил ее Гирланд, — не шевелись!

Арабы поднялись на ноги, очень довольные удачным выстрелом.

— Твой слева, — сказал Гирланд и, немного выждав, выстрелил. Два араба упали, а третий спрятался за куст и выстрелил в ответ. Гирланд почувствовал острую боль в левой руке. Кровь закапала на песок.

Тесса выстрелила еще раз. Человек в белом подпрыгнул и, схватившись за плечо, выронил ружье. Затем он вскочил и бросился к своей машине. На этот раз Гирланд послал вслед ему пулю.

Тесса выглянула из-за машины. Увидав раненую руку Гирланда, она побледнела, но быстро справилась с волнением.

— Серьезно?

— Так, царапина…

Тесса не раздумывая полезла в машину и вернулась с бинтом. Промыв рану, она умело перевязала руку. Затем они пошли к тому месту, где лежали убитые арабы, и подобрали их ружья. Теперь у них был большой запас патронов.

— Поехали дальше, — мрачно сказал Гирланд и взглянул на часы: без пятнадцати четыре. — Надо спешить.

И вновь потянулось безбрежное море песка.

Стрелка указателя бензина давно уже дрожала на самом нуле. И вот этот миг настал: мотор, начав чихать, всхлипнул два раза и окончательно смолк. И только грифы — эти мрачные вестники смерти — величественно парили в белом мареве, а тени их причудливо извивались в песках.

Бота не переставая крутил ручки настройки рации. Наблюдая за ним, Малих почувствовал, как в нем нарастает нетерпение.

— Пост три не отвечает. — наконец сказал Бота. — У них что-то случилось.

— Вызови пост четыре! — резко приказал Малих.

— Они находятся далеко к северу и ничего не знают. Пост три сообщил, что машина движется прямо на них. Они должны уже перехватить Гирланда…

— Мы от них километрах в десяти, — Малих бросил взгляд на карту. — Поезжай быстрее, — сказал он Дьену.

Тот увеличил скорость, и Дауда, который ехал, сидя на крыше «джипа», едва не свалился.

Минут через пятнадцать Павел громко крикнул:

— Вон там, смотрите, справа!..

Дьен снизил скорость, а затем, по команде Малиха, остановил машину. Выбравшись на песок, они подошли к трем мертвым телам, лежащим на песке.

— Я предупреждал вас, что Гирланд очень опасен, — первым заговорил Бота.

— Он захватил их ружья, — обратил внимание Павел.

Малих отвернулся и заметил на песке следы шин.

— Вот их направление, — показал он и пошел к «джипу». — Как у нас с горючим?

— Полбака и две канистры в запасе, — ответил Павел.

— А вода? В таком пекле это самое важное…

— Совсем немного. В такую жару она моментально испаряется. Ее надо беречь. Нас пятеро… — Павел многозначительно замолчал.

Малих немного подумал, затем обратился к Дьену и Дауде:

— Придется вам остаться здесь и пешком добираться до поста пять. Он километрах в пятнадцати к западу. Нам всем без воды не продержаться.

Дьен молча кивнул головой, и они с Даудой безропотно побрели на запад. Малих посмотрел на часы.

— Около четырех начнет темнеть. Их надо захватить пока светло.

Теперь Малих вел машину.

Бота, глядя на безжизненную пустыню, сказал без обычной уверенности:

— Как бы нам их не упустить… Поднимается ветер, песок заметет следы.

— Все зависит от того, сколько у Гирланда бензина, — заметил Малих.

Теперь они ехали по твердому грунту, и машина неслась со скоростью девяносто миль в час. Рация ожила снова, и Бота надел наушники. Он немного послушал, затем передал:

— Мы направляемся в квадрат семь. Вышлите людей с водой нам навстречу.

— Что там у них? — спросил Малих, не отрываясь от дороги.

— Пост пять обнаружил тела двоих мужчин и «бьюик». Грифы почти полностью исклевали их. Один был худой и высокий, другой низкий и полный.

— Шварц и Борг, — догадался Малих. — Слава богу, от двоих избавились.

Еще раз взглянув на карту, Бота предупредил:

— В шестидесяти милях отсюда оазис. Может, Гирланд направился туда? У него, наверное, тоже мало воды. Попробуем там его схватить.

Малих колебался некоторое время, потом решительно повернул к оазису.

Тесса и Гирланд уже полчаса сидели в раскаленной машине, стараясь ни до чего не дотрагиваться.

— Нет, дальше здесь нельзя оставаться, — прохрипел Гирланд. — Изжаримся заживо!

— Снаружи еще хуже. Через час солнце сядет, тогда можно будет выйти. Надо немного попить…

Гирланду не надо было повторять дважды. Он повернулся назад, чтобы взять термос, но то, что он увидел, заставило забыть про воду и жару. Вдали клубилось облако пыли, которое быстро двигалось в их сторону.

— Тесса, там автомобиль!

Гирланд схватил ружье и выстрелил. Нагонявшая их машина остановилась, и трое мужчин выскочили из нее. Даже с расстояния в полкилометра Гирланд безошибочно узнал гигантскую фигуру Малиха.

— Это он! — крикнул Гирланд, привинчивая к винтовке оптический прицел. Тщательно прицеливаясь, он выстрелил три раза. Преследователи рассыпались и скрылись за кустами. Тесса тоже схватила винтовку и прицелилась.

— У нас достаточно патронов, — сказал Гирланд. — Надо подбить их машину. Другого такого случая нам не представится…

Он снова выстрелил в «джип». Послышался хлопок спущенной шины, и Гирланд торжествующе усмехнулся.

— Неплохой выстрел!

В это время плотный приземистый мужчина выполз из-за кустов и бросился вперед, сжимая в руке автомат.

Гирланд мгновенно изменил угол прицела и выстрелил.

Павел вдруг остановился и медленно повернулся к Малиху.

Гирланд еще раз выстрелил.

Красное пятно расползалось по пропитанной потом рубашке Павла, и он грузно упал на песок.

Бота, лежавший рядом с Малихом, пристально вглядывался вдаль, как бы ожидая оттуда поддержку.

— Что будем делать?.. Нам до них не добраться, если нас не прикроют.

— Ничего, скоро стемнеет, и мы его возьмем. Надо только подождать. Притащи-ка мех с водой!

Бота подполз к машине и громко выругался — под машиной было большое темное пятно, а из пробитого бака вытекали последние капли бензина. Он бросился к меху с водой, и ужас сковал его: мех тоже был пуст.

Гирланд продолжал методично обстреливать «джип», в то время как Тесса поливала свинцом кусты, за которыми залег Малих.

Бота с проклятиями подполз к Малиху.

— Воды нет, мех пробит, — сказал он дрожащим голосом.

— Это не спасет их! — фанатично сказал Малих. — У них наверняка есть вода. Она-достанется нам, так же как и их машина.

Гирланд и Тесса не меньше, чем Малих с Ботой, страдали от жары, но они даже не могли спрятаться в машине: в этом случае Малих и Бота решились бы на бросок и оказались бы на расстоянии пистолетного выстрела. А Гирланд понимал, что их с Тессой единственное преимущество — это возможность прицельных винтовочных выстрелов издалека.

— Хоть бы глоток воды! — пробормотал он, вытирая мокрое, воспаленное лицо.

Тесса ползком добралась до машины и вскоре вернулась с флягой. Отпив два глотка, протянула ее Гирланду.

— У нас мало шансов выбраться отсюда, Тесса. Бензина нет, машину из песка не вытащить. Даже если мы убьем их, нам не добраться до Диорбеля. — Гирланд взглянул на небо. Грифы продолжали свое медленное парение в ожидании добычи. — Как только стемнеет, они постараются приблизиться к нам. Это их единственный шанс… Они ждут темноты.

— Через полчаса-час надо ждать их нападения, — подтвердила Тесса.

Они решили немного отдохнуть. Минуты медленно ползли, день угасал. Ярко-желтый свет смягчился до оранжевого, появились первые звезды.

Вдруг Тесса подняла голову и прислушалась.

— Ты ничего не слышишь?

— Как будто вертолет! — Гирланд приподнялся.

Они стояли и смотрели в угасающее небо.

— Вертолет! С американскими знаками!

Гирланд призывно замахал руками. Вертолет приближался, снижаясь и разгоняя ястребов и грифов. Из кабины высунулся пилот, показывая, что заметил их.

Вертолет приземлился, и Гирланд бросился к машине за металлической коробкой, которую передал ему Кейри. Вместе с Тессой они побежали к вертолету улыбающийся пилот открыл им дверь. В это время послышатся отдаленный выстрел — Малих и Бота бежали к ним, тяжело увязая в песке и стреляя на ходу…

Дверь вертолета захлопнулась, и он оторвался от земли.

— Даже не дождались друзей?..

Гирланд резко обернулся к говорившему. Тот сидел сзади, вместе с офицером США.

— Меня зовут Джек Керман, — представился он. — А это лейтенант Амблер из службы безопасности. Как в кино, не правда ли? Можете считать себя счастливчиками!

Гирланд посмотрел вниз на две белые фигуры, копошившиеся в песке, и глубоко вздохнул:

— Да, до сих пор мне везло! Нет ли у вас чего-нибудь холодненького?

Керман передал им термос. Напившись, Гирланд, наконец, спросил:

— Как же вам удалось найти нас?

— Тоже не обошлось без везения… После того как я обнаружил мертвую Джанир Долней…

— Она погибла!? — Гирланд сжался.

— …Она переиграла, и Малих перехитрил ее. Но она не мучилась. Для нее это был лучший выход… Затем я пошел по следу Малиха. Видел вашу разбитую машину на дороге, был в Диорбеле, оттуда позвонил Амблеру. Он-то и достал этот вертолет. Ожидая его, я бродил по городу в надежде отыскать какие-либо сведения о вас. Один довольно болтливый африканец сказал, что видел, как вы подъезжали к вилле. Придя туда, я встретил Фонтеца. Он сначала упорствовал, но потом все рассказал. К этому времени прибыл Амблер, и мы полетели в саванну… Мы разыскивали вас весь день и по пути наткнулись на ваших дружков — Борга и Шварца. С ними все!.. Мы также побывали в хижине Кейри… Затем наткнулись на вас и, полагаю, мисс Кейри?..

— Да, это она… Вы поработали, как трудолюбивая пчелка!

— Пока мы арестуем вас, Гирланд, — вмешался Амблер. — У меня есть приказ срочно доставить вас в Париж. Вас ждет мистер Дорн.

Гирланд пожал плечами:

— А как же Тесса? Она не сможет оставаться в Дакаре.

— Дорн наверняка захочет встретиться и с ней. Вы полетите вместе.

Марк откинулся на сиденье.

Он не боялся Дорна. Микрофильмы, конечно, смягчат его, он будет удовлетворен, узнав о Раднице такие подробности. Дорн также не захочет, чтобы в ЦРУ узнали, как его дурачила Джанин… В конце концов, думал Гирланд, имея пять тысяч долларов на счету в банке, можно заняться чем-нибудь, вернувшись в Штаты. Деньги решают многие проблемы…

Вертолет уже снижался в аэропорту Дакара.

Сувенир из клуба мушкетеров

Глава 1

1

Когда я сошел на станции Сан-Рафаэль, мое внимание тут же привлекла пышная блондинка в смелом купальном костюме, соломенной шляпе величиной с колесо от троллейбуса и темных противосолнечных очках, линзы которых превышали всякий разумный размер. Ее роскошное тело, покрытое равномерным золотистым загаром, было как специально выставлено напоказ.

Блондинка не спеша садилась в «кадиллак» с откидным верхом и, надменно приподняв брови, явно оценивала толпившихся мужчин.

Шагавший рядом со мной носильщик пихнул легонько локтем:

— Если любишь пялиться на телок, приятель, лучшего места, чем наш город, тебе не найти. Один нудистский пляж чего стоит!

— И много на нем таких, как эта? — спросил я, чувствуя себя не вполне в своей тарелке. — В наших краях особа женского пола быстренько угодила бы в тюрьму, попробуй она появиться в таком виде, а про нудистские пляжи никто и слыхом не слыхивал.

— А у нас таких красоток хоть отбавляй, — достаточно равнодушно отозвался носильщик. — Это Сан-Рафаэль, здесь всякое бывает. Но не надейся понапрасну, приятель: чем больше показывают эти шлюхи, тем меньше от них можно заполучить. Они знают только один разговор с нашим братом — деньги. Ну как, берем такси?

Я сказал, что берем, и, вытащив носовой платок, обтер лицо.

Было уже половина двенадцатого, и солнце палило нещадно. Из дверей вокзала вытекал неиссякаемый пассажирский поток и дробился на маленькие водовороты возле застывших в ожидании сговорчивых клиентов такси, автомашин, запряженных лошадьми экипажей. Желающих спустить свои денежки в этом курортном городе было такое множество, что я с опаской подумал, догадался ли Джек заранее заказать для меня номер в гостинице.

Подъехало такси, и носильщик погрузил мои вещи.

— «Адельфи-отель», — бросил я шоферу и, забравшись в машину, принялся снова и снова обтирать платком стекающий со лба пот.

Минуты через три таксомотор свернул на тянущийся вдоль моря широченный бульвар. По обеим сторонам его бросались в глаза витрины нарядных магазинов, мохнатые пальмы и полицейские в тропических шлемах и шортах. Повсюду сновали не какие-нибудь простецкие «форды» или зарубежные малолитражки вроде «пежо» или «фольксвагенов», а шикарные «кадиллаки». По всему чувствовалось, что в городе обитают богатые люди.

Я же занимался тем, что с любопытством разглядывал пешеходов. Большинство женщин были одеты очень легко, если не сказать по-пляжному: от обилия пижам, купальных костюмов и лифчиков с трусиками рябило в глазах. Изредка попадались хорошенькие девушки со стройными фигурками, но основную массу составляли располневшие дамы среднего и выше среднего возраста.

Проследив за направлением моего взгляда, таксист высунул голову из окна и смачно сплюнул на мостовую:

— Как на мясном рынке в субботу, а?

— Точно подмечено! — ответил я. — А я все никак не мог взять в толк, что мне напоминает это столпотворение.

— Паршивый город! — продолжал между тем шофер. — Чтобы жить у нас, надо ворочать миллионами, не иначе. Можете мне поверить, мистер, здесь на квадратную милю приходится больше миллионеров, чем в любом другом городе Штатов.

Я встревожился, достаточно ли взятых с собою денег? Занять даже самую мизерную сумму у Джека было делом, по существу, бесперспективным.

Мы удалились от моря.

Обогнув невысокий холм и выехав на сравнительно спокойную улицу, обсаженную невысокими апельсиновыми деревьями, такси вскоре остановилось возле гостиницы.

На первый взгляд «Адельфи-отель» выглядел довольно убого. Надо отдать должное Джеку — он всегда выбирал подобные гостиницы, неказистые на вид, но с отличным шеф-поваром в штате. У него нюх на отели, где замечательно кормят.

Заплатив шоферу и передав багаж подошедшему коридорному, я вошел внутрь и оказался в просторном и, к моему удивлению, чистом вестибюле, где рядом с плетеными стульями соседствовало несколько дубовых кадок с невыразительными пальмами.

Служащий за конторкой дежурного администратора, лысеющий бодрячок с двойным подбородком, с расстегнутым воротом, но в галстуке, расплылся в доброжелательной улыбке.

— Вы заказали номер заранее, сэр?

— Меня зовут Лу Брэндон, — отрекомендовался я. — Я попросил своего друга мистера Шеппи позаботиться об этом.

— О да, мистер Брэндон. Вы будете проживать с ним рядом. — Он ткнул в кнопку звонка. — Отведите мистера Брэндона в номер двести сорок пять, — отдал бодрячок распоряжение коридорному и вновь улыбнулся: — Мистер Шеппи занимает номер двести сорок семь. Надеюсь, вы останетесь довольны нашим обслуживанием. Все, что в наших силах… любая мелочь…

— Благодарю, — прервал я его, — пока меня все устраивает. Мистер Шеппи у себя?

— Нет. Ушел примерно с час назад. — Администратор понимающе улыбнулся и даже вздел мохнатую бровь. — Не один. С молодой леди. Полагаю, они сейчас отдыхают на пляже.

Я ничуть не удивился. Хорошенькие женщины были слабостью Джека, из-за них он частенько отлынивал от работы.

— Когда вернется, передайте ему, что я приехал. Буду у себя.

— Не извольте беспокоиться, мистер Брэндон.

Допотопный лифт с большим трудом дотащился до третьего этажа. Он явно страдал одышкой и через каждый пролет устраивал себе остановки на несколько секунд. Мой номер по размеру оказался не больше клетки для разведения кроликов, воздух был раскален, как на адовой сковородке, а из открытого окна не ощущалось ни малейшего дуновения. Не обнаружив в своем новом жилище никаких достоинств, я мог лишь надеяться, что плата за него будет не слишком велика.

Коридорный несколько раз поднял и опустил жалюзи, включил и погасил свет и, с удивлением убедившись, что все исправно функционирует, удалился.

Позвонив по телефону, я попросил принести в номер бутылку виски и немного льда. После этого разделся и залез под душ. Пока я стоял под струей холодной воды, самочувствие было превосходным, но стоило мне вернуться в спальню, как я снова начал потеть.

Отхлебнув глоток виски, я собрался было снова отправиться в ванную, но тут раздался стуж в дверь.

Обернув вокруг талии полотенце, как это принято делать в голливудских мелодрамах, я открыл дверь. Передо мной предстал массивного вида мужчина с красным обветренным лицом и веснушчатым носом, по которому, по-видимому, когда-то прошлись кованым сапогом. Незнакомец бесцеремонно оттер меня в сторону и протиснулся в комнату. И внешний вид, и манеры ясно говорили, что ко мне заявился не кто иной, как местный блюститель порядка.

— Брэндон? — спросил он голосом, похожим на грохот щебенки, перемалываемой в шаровой мельнице.

— Да, Брэндон. А в чем, собственно говоря, дело?

Он вынул бумажник и показал удостоверение:

— Сержант Кенди, убойный отдел. Так называют наше подразделение по расследованию убийств. Вы знакомы с Джеком Шеппи?

Я ощутил, как у меня по спине заскользили ледяные мурашки. Шеппи не раз и не два попадал в переделки. В том числе и связанные с «фараонами». Полгода назад за нанесение побоев полицейскому инспектору он на десять суток угодил в тюрьму, а несколькими месяцами раньше был оштрафован примерно за такую же провинность. Но роль инспектора в тот раз исполнил обычный постовой на углу Файрчел-авеню и Риджент-стрит. Так что говорить о нежной дружбе Джека с полицией не приходилось.

— Да, знаком. С ним что-нибудь случилось?

— Можно сказать, что случилось, — невыразительно ответил Кенди. Достав пакетик с жевательной резинкой, он сорвал целлофановую обертку и запихнул пластинку в рот. — Сумеете его опознать?

— Автомобильная катастрофа? — спросил я, чувствуя, что беспокойство мое усиливается с каждой секундой.

— Он мертв, — сказал Кенди. — Одевайтесь, вас ждет лейтенант.

— Мертв?! — Я непонимающе уставился на него. — Что же произошло?

Кенди безразлично пожал плечами:

— Об этом вам подробно расскажет лейтенант. Ну, пошли, начальник не любит, когда его заставляют ждать.

Я торопливо натянул сорочку и брюки, пробежался расческой по волосам и достал из чемодана пиджак. Потом, присев на кровать, стал натягивать на деревянные ноги носки и ботинки. Руки у меня при этом слегка дрожали.

Мы с Джеком всегда находили общий язык. Он искренне любил жизнь, и она отвечала ему взаимностью. Он умел полной чашей зачерпывать ее радости. Казалось невероятным, что отныне мой напарник и компаньон мертв.

Я чувствовал, что мне необходимо выпить. Для этого налил в стакан виски и немного отпил.

— Выпьешь со мной? — обратился я к Кенди.

На его лице отразилась жестокая внутренняя борьба, но желание выпить в конце концов одержало верх над чувством долга.

— Гм, — нерешительно протянул он, облизывая языком мясистые губы. — Вообще-то дежурство мое уже закончилось.

Не задавая излишних вопросов, я налил ему в стакан столько виски, сколько хватило бы свалить ломовую лошадь. Кенди с небрежным видом опрокинул виски в рот, словно то была вода из-под крана.

— Пошли, — сказал он, шумно отдуваясь. — Лейтенант не любит, когда его заставляют ждать.

Мы прошли через вестибюль, провожаемые удивленными взглядами дежурного и двух старичков в белых фланелевых брюках. Я слышал, как один из них, уставившись в спину Кенди, сказал:

— Держу пари, Джо, что этот парень полицейский!

Усевшись за баранку патрульной машины, Кенди погнал по малолюдным улицам.

— Где вы его нашли? — спросил я.

— На пляже Бэй-Бич, — ответил Кенди. — Его обнаружил сторож в одной из купальных кабин.

— Причина смерти? Сердечный приступ или что-нибудь другое?

Неожиданно нас попытался подрезать большой «кадиллак», чтобы занять наш ряд движения. Мой спутник коснулся клаксона, и от противного воя полицейской сирены нарушитель шарахнулся в сторону.

— Его убили, — сказал Кенди.

Я не знал, куда девать руки, и зажал их между колен. Так и сидел, бессмысленно таращась в обзорное стекло, не произнося ни слова. Кенди продолжал крутить баранку, мурлыча какую-то песенку.

Вскоре показалась полоска песчаного пляжа, и мы выехали на широкое шоссе, проходившее параллельно морю. Как только замелькали красно-белые купальные кабины, машина затормозила.

На обочине шоссе стояли четыре полицейских автомобиля. В тени пальм толпились зеваки в купальных костюмах.

На автостоянке среди других машин я заметил «бьюик» с откидным верхом, принадлежавший нам с Шеппи. За него мы до сих пор выплачивали долг торговцу подержанными автомобилями.

— Вон тот, невысокого роста, и есть лейтенант Ренкин, — сказал сержант, когда мы приблизились к кабинам.

Лейтенант оказался мужчиной лет сорока пяти с суровым лицом и холодными серыми глазами. Он был чуть ли не на голову ниже Кенди. На нем ладно сидели легкий костюм и щеголеватая широкополая шляпа, слегка надвинутая на правый глаз. Подтянутый и опрятный, он производил впечатление волевого человека, твердо знающего чего он хочет.

— Лу Брэндон, лейтенант, — представил меня Кенди.

Ренкин обернулся. Пройдясь по мне испытующим напряженным взглядом, он порылся в кармане и вытащил листок бумаги.

— Это вы послали?

Он показал телеграмму, в которой я сообщал Джеку о времени своего прибытия.

— Да, телеграмму отправил я.

— Он был вашим другом?

— Компаньоном. У нас общее дело.

Ренкин продолжал задумчиво глядеть на меня.

— Пойдемте, вы должны посмотреть на него, — сказал он наконец. — Потом побеседуем конкретно.

Стараясь держать себя в руках, я вслед за лейтенантом зашагал по раскаленному песку". Скоро мы уже входили в купальную кабину.

2

Специалисты по отпечаткам пальцев — два здоровенных широкоплечих мужика — старательно посыпали подоконники каким-то порошком. Рядом с низеньким столиком заполнял бланк худощавый пожилой человек, у ног которого стояла черная сумка.

На полу, изогнувшись в странной позе, словно пытаясь уползти от чего-то или кого-то страшного, распластался Джек. На нем были только шерстяные плавки. На шее чуть ниже затылка зияла багрово-синяя рана; кожа вокруг нее сохраняла следы сильных кровоподтеков. Когда я наклонился и заглянул Джеку в лицо, меня поразило выражение неописуемого ужаса.

— Это он? — спокойно спросил Ренкин, не отрывая от меня взгляда своих холодных серых глаз.

— Да.

— Хорошо. — Лейтенант взглянул на худощавого человека за столиком: — Заканчиваешь, док?

— Почти. Это был поистине мастерский удар. Чувствуется почерк профессионала. Думаю, что орудием убийства послужил длинный и тонкий нож, по форме напоминающий нечто вроде крысиного хвоста. Знаете, такими ножами пользуются домохозяйки, чтобы извлечь кубики льда из ванночек холодильников. Убийца досконально знал, куда нанести удар. Смерть наступила мгновенно, не больше часа назад.

Выслушав заключение медицинского эксперта, Ренкин сказал:

— Когда закончите, пусть уберут труп. Я отправляюсь в гостиницу к Брэндонуе Сержант, останься здесь и как следует все проверь. Когда Хьюсон прибудет со своими людьми, пусть хорошенько обшарят окрестности. Возможно, убийца бросил нож где-нибудь неподалеку.

Поманив меня пальцем, он вышел вон. Когда мы подходили к автостоянке, я счел необходимым предупредить его вопрос:

— «Бьюик» принадлежит Шеппи и мне, лейтенант. Это наша общая собственность.

Ренкин остановился и, бросив взгляд на машину, подозвал одного из своих людей:

— Передай сержанту Кенди, что Шеппи прибыл в город на этой машине. Пусть поищет в ней отпечатки пальчиков. Может быть, удастся найти еще что-нибудь. Потом отгоните «бьюик» к «Адельфи-отелю». — Он посмотрел на меня: — Возражений не последует?

— Конечно, лейтенант, не последует.

Мы устроились на заднем сиденье полицейской машины, и Ренкин приказал шоферу ехать помедленней, избегая оживленных улиц. Потом порылся в кармане, достал сигару и, затянувшись, с наслаждением выпустил дым через тонкие ноздри.

— Итак. — сказал он. — Для начала подбрасываю следующую серию вопросов: кто вы такой, что представлял из себя Шеппи и за что с ним могли так жестоко разделаться ножом для колки льда? Не торопитесь. Чем больше фактов вы изложите, тем лучше. Мне важно получить целостную картину.

Я тоже закурил и, немного подумав, с чего начать, принялся рассказывать:

— Шеппи и я владели детективным агентством в Сан-Франциско. Совместно мы были компаньонами уже пять лет, и дела нашей фирмы шли весьма и весьма неплохо. Последние три недели я занимался делами одного клиента в Нью-Йорке, а Шеппи оставался в конторе. На днях я получил от него телеграмму, в которой он просил меня срочно выехать в Сан-Рафаэль, где, по его словам, подвернулась денежная работенка. Я постарался как можно быстрее закончить дело и тут же вылетел в Лос-Анджелес. Там сел на поезд и приехал сюда сегодня. В половине двенадцатого утра. Шеппи заказал мне соседний с ним номер в гостинице, но его самого застать не удалось. Когда за мной явился сержант Кенди, я только что вышел из ванной.

— Он не упоминал в телеграмме характер подвернувшейся работы? — спросил Ренкин.

Я отрицательно покачал головой.

— Водительские права у вас при себе?

Я протянул лейтенанту бумажник. Быстро и со знанием дела исследовав содержимое, он возвратил его мне.

— Значит, вы не имеете ни малейшего представления, кто его мог нанять здесь и что это было за дело?

— Ни малейшего.

— А если бы имели?

— Тогда я рассказал бы вам обязательно обо всем. Сокрытие улики преступление, не так ли, лейтенант? А я чту федеральные законы.

Он почесал щеку и прищурился.

— Он имел привычку вести какие-нибудь записи для клиента?

— Сомневаюсь. Джек терпеть не мог возиться с бумагами. Обычно отчеты составлял я.

Ренкин задумчиво вертел в зубах сигару.

— Контора у вас в Сан-Франциско, а вы три недели проводите в Нью-Йорке. Здесь что-то не так.

— Обычно мы не беремся за дела за пределами Калифорнии, но в данном случае сделали исключение; Потому что наш прежний клиент переселился в Нью-Йорк. Он попросил меня приехать, чтобы разобраться в одном вопросе.

— Шеппи тоже уехал из Сан-Франциско. Думаете, и в Сан-Рафаэле замешан старый клиент?

— Возможно, хотя не могу припомнить ни одного, кто бы сюда переехал.

— А может, Шеппи докопался до чего-то опасного и его поспешили убрать?

— Не знаю, — честно признался я. — Дежурный администратор в нашей гостинице говорил, что Джек отправился на пляж с женщиной. Если ему понравилась какая-нибудь юбка, он начисто забывал о работе. Может быть, и на этот раз виной всему оказалась эта его знакомая. Об их связи мог пронюхать муж, и Джек стал еще одной из жертв ревности. Все это, конечно, мои досужие домыслы, но вы должны знать, что в прошлом женщины не раз доводили его до беды.

Ренкин поморщился:

— Он и замужних не оставлял без внимания?

— Для него штамп в паспорте или его отсутствие не имело никакого принципиального значения: были бы у предмета его интереса лишь смазливая мордашка и соблазнительная фигурка. Не подумайте, что я умышленно поливаю Джека грязью, он был моим лучшим другом, иначе мы не ужились бы под одной крышей. Но, честно говоря, я временами просто выходил из себя, когда из-за какой-нибудь потаскушки он забывал о работе.

— Не так уж часто законные мужья убивают соперников ножами. Как сказал док, а он редко ошибается, здесь поработал профессионал.

— Возможно, что муж сам из профессионалов.

Ренкин с сомнением покачал головой:

— В городе ошивается немало всякого сброда, сами понимаете, где скапливается столько денег, обязательно появляется криминальная среда, но я что-то не припоминаю, чтобы кого-нибудь прикончили таким необычным оружием. Правда, всегда что-то случается в первый раз, — добавил он, стряхивая пепел. — Попробуйте навести справки о деле, которым занимался Шеппи. Это будет нашим первым шагом к сотрудничеству. Возможно, убийство никак не связано с его работой, но нам надо знать это наверняка. Чтобы отбросить одну из версий.

— Если в бумагах у него не осталось записей, думаю, что я не смогу вам чем-нибудь помочь, — сказал я не вполне искренне.

Мне прежде всего необходимо было убедиться, что наниматель Шеппи не имеет отношения к его смерти. Потом предстояло решить, сообщать ли Ренкину его имя. Хотя вероятность, что удастся установить личность клиента, была очень невелика, я все же надеялся получить некоторые сведения от нашей общей секретарши Эллы, оставшейся в Сан-Франциско.

Ренкин приказал шоферу ехать побыстрее, и через пять минут мы добрались до «Адельфи-отеля».

Дежурный с двойным подбородком по-прежнему дремал за конторкой; при виде нас он вытаращил глаза от изумления. Пожилые джентльмены в белых фланелевых брюках, восседавшие теперь на пару со своими толстушками женами, напоминали персонажей романа викторианской эпохи. Чувствовалось, что они просто сгорают от любопытства.

— Прошу вас пройти туда, где эти старые вороны не смогут подслушать. — обратился Ренкин к дежурному клерку, умышленно повышая голос.

— Конечно, конечно, лейтенант, — засуетился тот, предлагая для уединения служебное помещение. — Случилось что-нибудь?

— Не с вами, — успокоил его Ренкин. — Для начала хотелось бы знать, как вас зовут?

Этот безобидный вопрос взволновал клерка еще сильнее.

— Эдвин Брайер.

— Когда ваш постоялец по фамилии Шеппи ушел из гостиницы?

— Примерно в половине одиннадцатого.

— Он был с женщиной?

— Да. Она просила меня вызвать его из номера. Пока мы с ней разговаривали, мистер Шеппи спустился на лифте, и они ушли.

— Ваше впечатление об их встрече? Думаете, они были близки?

— Мистер Шеппи вел себя с ней довольно фамильярно.

— А именно?

— Он подошел к ней сзади и воскликнул: «Привет, крошка!» При этом он слегка ущипнул ее за попку.

— А она?

— Она хихикнула, но я заметил, что фамильярность ей не понравилась. Она не из тех женщин, которым нравятся вольности. В ней чувствовалось осознание собственной значительности. Или скорее собственного достоинства. Это трудно передать словами, но мне бы и в голову не пришло ущипнуть ее.

— Это ничего не значит, — вмешался я. — Джек не признавал никаких табуированных правил поведения. Он ущипнул бы и жену Цезаря, случись у него такая возможность. Когда на него находило игривое настроение, он забывал обо всем на свете.

Ренкин нахмурился:

— В то, что он забывал, я вам верю, Брэндон.

Лейтенант повернулся к гостиничному служащему:

— Вы сможете описать эту женщину?

— Она очень привлекательна. — Брайер нервно потер руки. — Брюнетка, хорошая фигура, одета в темно-синие спортивные брюки и белую блузку. На ногах пляжные туфли. Лица я как следует не разглядел: на ней была соломенная шляпа с большими полями и очень большие темные очки.

— Возраст?

— Двадцать с небольшим, вероятнее всего, двадцать четыре, двадцать пять.

— Узнаете вы ее, если встретите снова?

— Безусловно. Такие не забываются.

— Предположим, она окажется без шляпки и темных очков и, скажем, в вечернем туалете. В таком наряде вы ее узнали бы?

Брайер задумался. На его лице появилось растерянное и даже немного глуповатое выражение.

— Может быть, — неуверенно протянул он.

— Значит, вы запомнили не внешность женщины, а скорее ее одежду?

— Гм. Пожалуй, вы правы.

— Итак, в вопросе опознания на вашу помощь рассчитывать не приходится, — констатировал Ренкин. — Ну ладно, бог с этим, что было потом?

— Мистер Шеппи еще сказал, что ему нужно поскорее вернуться. Я видел, как они уехали на его машине.

— Выходит, свою машину она оставила здесь?

— Не заметил я никакой другой машины. Думаю, она пришла пешком.

— Дайте мне ключ от его номера.

— Может, позвать Гривса? Это штатный сыщик нашей гостиницы.

Ренкин отрицательно покачал головой.

— Не надо никакой самодеятельности. Нечего впутывать сюда еще одного человека.

Брайер направился к стеллажу, где хранились ключи. Мы отправились следом, сопровождаемые взглядами все тех же пожилых джентльменов и их жен. Не найдя на полке нужного ключа, Брайер пожал плечами:

— Должно быть, он забрал его с собой. Сейчас я дам вам запасной. Как я понял, с мистером Шеппи случилось что-то нехорошее?

Джентльмены во фланелевых брюках, затаив дыхание, подались вперед: наконец-то будет вознаграждено их терпеливое ожидание.

— Он благополучно разрешился от бремени младенцем, — ответил Ренкин. — Не знаю, случалось ли такое с ним раньше. Впрочем, я не слишком доверяю этой истории, поэтому, когда будете рассказывать знакомым, не ссылайтесь, пожалуйста, на меня.

Мы вошли в лифт, и Ренкин нажал на кнопку третьего этажа.

— Пляжный сторож не упоминал об этой женщине? — спросил я, когда мы поднимались.

— Он говорил то же, что и ваш словоохотливый администратор. В кабинке имеются две комнаты для переодевания, одной пользовалась она, ваш приятель находился в другой. Мы нашли женские брюки, блузку, шляпу и темные очки. Одежда убитого осталась в другой комнате.

— Значит, знакомая Джека оставила одежду в купальной кабине? — быстро переспросил я.

— Меня это тоже удивляет. Она, вероятно, хотела поскорее скрыться и, чтобы не терять времени на переодевание, ушла в купальном костюме. В этом паршивом городе все ходят в трусах и лифчиках. Или же она купалась и убийца прикончил ее после того, как разделался с Шеппи. Мои ребята сейчас обыскивают пляж. Но все-таки я склоняюсь к мысли, что свидетельница просто поспешила удрать.

— И никто не заметил, как она выходила из кабины?

— Нет, но мы продолжаем опрашивать пляжников.

Лифт остановился, и мы направились по коридору к номеру двести сорок семь.

— Она придумала неплохой камуфляж, — продолжал Ренкин, вставляя ключ в замочную скважину. — И вообще в Сан-Рафаэле мужчины смотрят не на лицо, а на фигуру.

— Не в Сан-Рафаэле — тоже, — заметил я кротко.

Он распахнул дверь, и мы вошли внутрь. Номер Джека был немногим больше моего, но в нем стояли такая же жара и духота. К тому же он выглядел так, словно по нему пронесся тропический ураган с неласковым именем. Ящики комода были выдвинуты наполовину, их содержимое разбросано по полу. Возле кровати валялись постельные принадлежности. Набивка вспоротых ножом матрацев вытряхнута на пол. Не были забыты и подушки: кто-то изодрал их в клочья.

— Неплохо поработали, — заметил Ренкин многозначительно. — Если здесь что-то и хранилось от посторонних глаз, то вряд ли осталось на нашу долю. Я прикажу поискать отпечатки пальцев, хотя уверен на сто десять процентов, что их нет.

Мы вышли в коридор, и Ренкин запер дверь на ключ.

Глава 2

1

Я лежал на кровати и прислушивался к тяжелому топоту и звуку приглушенных голосов в соседнем помещении: люди Ренкина искали улики, которые могли хотя бы предположительно навести полицию на след преступника.

Настроение у меня было подавленное, и я остро ощущал чувство неожиданно свалившегося на меня одиночества. Хотя у Джека было немало недостатков, в общем он был отличным парнем, работалось с ним нормально. Судьба свела нас пять лет назад, в бытность мою следователем по особым поручениям в окружной прокуратуре. Джек в это время был репортером уголовной хроники в «Сан-Франциско трибюн». Мы подружились за стойкой бара и как-то однажды, разговорившись по душам после двух или трех бутылок виски, с изумлением обнаружили, что нам обоим смертельно надоело получать разносы от своих обленившихся боссов, носиться, сломя башку, по всему городу, а в результате пироги и пышки все равно доставались начальству. Мы здорово накачались, но все же понимали, что рискуем лишиться твердого заработка ради сомнительной перспективы завести собственное дело. Наш совместный капитал был невелик; но у нас хватало опыта, чтобы в скором времени добиться успеха. Мы знали досконально работу всех детективных агентств в городе, и многие из них функционировали из рук вон плохо. Покончив с выпивкой, мы твердо решили перейти Рубикон и твердо встать на свои ноги.

Наши амбиции были подкреплены активным трудом на новом поприще: через год мы уже зарабатывали на порядок выше того, что было раньше, и ничуть не раскаивались в своем решении.

Я раздумывал о том, сумею ли в будущем обойтись без компаньона. Возможно, следовало подыскать кого-нибудь другого, хотя я вполне способен выкупить долю Джека у его жены. Эта пустоголовая блондинка время от времени доводила моего покойного приятеля до исступления, и я ни минуты не сомневался, что она незамедлительно потребует обратно средства, которые в свое время ссудила мужу для основания агентства.

Постепенно мои мысли переместились на обстоятельства смерти Джека. Слабо верилось, что убийство каким-либо образом связано с делом, которым он занимался. Скорее всего, думал я, его прикончил какой-нибудь вспыльчивый гангстер, застукав Джека со своей любовницей. Необычное орудие преступления, если верить доктору, выдавало руку профессионала, да и роковой удар был нанесен со знанием дела.

Самым важным для меня было выяснить, кто же клиент Джека. Он сообщил в телеграмме, что работа денежная, и так оно, по-видимому, и было. Джек тяжел на подъем и не отправился бы в такую чертову даль из-за сомнительных перспектив. Отсюда следовал вывод, что его клиент — человек состоятельный. Конечно, толку от этого было немного, так как большинство жителей Сан-Рафаэля отнюдь не производили впечатления нищих. Но прежде чем сообщить его фамилию лейтенанту, я должен был увериться на сто процентов, что он никоим образом не замешан в убийстве Шеппи. Ничто так не вредит репутации частного сыщика, как вольность клиента в общении с законом. Тем более в результате непродуманных действий детектива. В подобные агентства просто перестают обращаться.

Когда полиция смотается из номера Джека, думал я, нужно будет дозвониться до Эллы Потом мне пришло в голову, что пользоваться коммутатором гостиницы небезопасно. Ренкин, если у меня сложилось о нем правильное впечатление, не преминет подслушать мой разговор.

Я глянул на часы — настучало уже без четверти час. Со вчерашнего дня у меня маковой росинки не побывало во рту и, чтобы сэкономить время, я решил перекусить сейчас же, пока полиции было не до меня.

Когда я застегивал воротничок сорочки, дверь отворилась и заглянул Ренкин.

— Фу! У вас здесь как в парилке!

— Да уж, не прохладно. Я тут собрался пойти перекусить. Вам что-нибудь принести?

Ренкин задумчиво перекатывал во рту потухшую сигару.

— Меня в данный момент волнует другое. Мы не нашли ничего существенного. — Он ткнул пальцем в сторону соседней комнаты. — Отпечатков сотни, но они ничего не дали. Убирают здесь, прямо скажем, неважно. Я думаю, мы получили отпечатки пальцев, по крайней мере, трех десятков последних жильцов. А вот записей Шеппи, связанных с его делом, так и не нашли. Над чем он работал — по-прежнему тайна за семью замками.

— Могу поручиться, что тот, кто рыскал в его номере до нас, вряд ли чем-нибудь разжился. Джек всегда ненавидел писанину.

— Вы так и не выяснили, кто его клиент? — спросил Ренкин, испытующе глядя на меня. — Вся эта чепуха о сохранении в секрете имени клиента, Брэндон, не стоит выеденного яйца, когда дело касается убийства. Советую вам не тянуть с разглашением. Мне трудно представить, что вы не в состоянии выяснить его имя.

— Я не собираюсь обманывать вас, лейтенант. Но вы сами убедились, что Джек записей не оставил. Без них я в таком же беспомощном положении, как и вы.

— Дайте мне адрес вашей конторы. У вас, насколько мне известно, там осталась секретарша?

— Ее трудно назвать секретаршей. Так, машинистка. К тому же неопытная. Что взять с глупенькой девчонки, которой едва стукнуло семнадцать лет. Проку от нее практически никакого. О наших делах ей ничего не известно.

По выражению лица Ренкина стало ясно, что он сомневается в правдивости моих слов.

— Когда выясните, на кого работал Шеппи, зайдете ко мне в полицейское управление. Даю вам двадцать четыре часа. В противном случае придется навестить вас снова.

Последние слова Ренкин произнес с плохо скрытой угрозой. После этого он вышел из номера, громко хлопнув дверью.

Придется обойтись без обеда. У меня появилось опасение, что Ренкин свяжется с полицией Сан-Франциско, и тогда с Эллой побеседуют еще до того, как это успею сделать я сам.

Я покинул гостиницу и, пройдя квартал, зашел в кафе, где заперся в телефонной будке. Характеристика Эллы, выданная мной Ренкину, состояла из правды лишь наполовину. Ей действительно только-только исполнилось семнадцать лет, но эпитет «глупенькая» не подходил к ней ни с какого бока: наша малышка была на редкость энергичной и находчивой. Сейчас, набрав номер нашей сан-францисской конторы, я ощутил истинное удовольствие, услышав ее звонкий от юности голосок: «Добрый день, детективное агентство «Стар» к вашим услугам».

— Слушай внимательно, говорит Лу, — скороговоркой сказал я в трубку. — Я в Сан-Рафаэле. Джек прибыл сюда по делу и вызвал меня телеграммой. Плохие новости, Элла. Очень плохие: его убили.

Я услышал, как часто и тяжело она задышала. Девочке всегда нравился Джек. Когда она появилась в нашей конторе, мой компаньон по привычке собрался завести романчик, но я сумел убедить его, что овечка слишком молода и к закланию еще не готова. Тем не менее его ухаживание оставило след в наивном сердечке — Элла, я это ясно видел, была явно неравнодушна к Шеппи.

— Джека убили? — переспросила она с дрожью в голосе.

— Да, убили, — повторил я. — Теперь послушай, Элла, у меня к тебе важное поручение. Местная полиция старается выяснить, на кого он работал. Я не успел с ним увидеться и ничего не знаю об этом. Говорил он тебе что-нибудь?

— Нет. Он сказал только, что наклюнулось весьма выгодное дельце и ему надо срочно поехать в Сан-Рафаэль.

По ее голосу я чувствовал, что она с трудом сдерживает слезы. Мне было жаль девочку, но времени утешать ее не оставалось.

— Насчет этой работы Джеку позвонили или сообщили письмом?

— Звонил мужчина.

— Назвал себя?

— Нет. Он отказался сообщить фамилию, когда я об этом его спросила. Он сказал, что желает говорить с одним из владельцев.

Я сдвинул шляпу на затылок и некоторое время провел, отдуваясь, как слон в саванне. Воздух в будке был настолько тяжелым, что на него вполне можно было облокотиться.

— Поройся в бумагах Джека, Элла. Возможно, он где-нибудь оставил фамилию клиента:

— Хорошо, я поищу.

Я продолжал обливаться потом в будке. Выдержать эту чудовищную духоту стало невмоготу, я слегка приоткрыл дверь и впустил свежий воздух. Мой наметанный глаз сразу определил переодетого полицейского, находившегося возле стойки-экспресс. Хотя он щеголял в штатском, на всем его облике стояло несмываемое клеймо: «фараон». Чтобы не демонстрировать своего интереса к моей особе, он уделял повышенное внимание стоящей перед ним чашечке кофе.

Я мысленно выругал себя за то, что недооценил расторопности Ренкина. Вряд ли ему составит труд догадаться, что я разговаривал со своей конторой.

— В блокноте у Джека полно всяких каракулей, — услышал я наконец голос Эллы. — Но фамилия только одна: Ли Криди.

— Спасибо, Элла, возможно, это что-нибудь да значит. Немедленно уничтожь блокнот, а я подожду. Как-как? Разорви его по листочку и спусти в канализацию. Полицейские могут заявиться в любую минуту, они не должны о нем пронюхать.

Через три или четыре минуты томительного ожидания вновь послышался ее голос:

— Ваши инструкции выполнены, сэр.

— Молодец, девочка. Теперь вот что: полиции я сказал, что ты глупенькая девчонка и о делах мы с тобой не разговариваем. Веди себя соответственно моим словам. Скажи, что Джеку кто-то звонил, но кто и зачем — не знаешь. После звонка он спешно собрался и уехал в Сан-Рафаэль. Тебе все понятно?

— Да.

— И не дай им себя запугать — полиция обожает брать на пушку.

— Хорошо, Лу.

— И еще одно. Мне неприятно тебя просить, Элла, но сам я сейчас этого сделать не могу. Пожалуйста, сообщи о смерти Джека его жене. Передай, что я отправил ей подробное письмо. Пусть не волнуется насчет похорон: я все устрою.

— Вы не собираетесь возвращаться?

— Нет. Мне необходимо выяснить, кто и почему убил Шеппи. Ты не забудешь зайти к Лоле, Элла?

— Нет, конечно. Только что вошли двое, — добавила она шепотом. — Думаю, они из полиции.

Элла повесила трубку.

Я достал носовой платок, вытер шею и вышел из телефонной будки. Сыщик сделал вид, что в упор меня не видит, и отвернулся. Я заказал сандвич с тунцом и кофе без сахара.

Полицейский не спеша допил кофе, с деланным безразличием вышел на улицу и умотал в неизвестном направлении.

2

Когда я вернулся в гостиницу, время приближалось уже к двум.

Проходя мимо номера Джека, я увидел, что дверь открыта, и решил заглянуть внутрь.

Возле окна стоял плотный мужчина в плохо скроенном костюме. При моем появлении он одарил меня неприязненным взглядом. Незнакомец выглядел бывшим полицейским, и мне пришло в голову, что это, вероятно, и есть тот самый гостиничный сыщик, о котором упоминал Брайер.

— Полиция изволила очистить помещение? — спросил я, входя в номер.

— Какого дьявола вам здесь нужно? — проворчал он хриплым басом.

— Брэндон, — представился я. — Проживаю в соседнем номере. А вы, если не ошибаюсь, Гривс?

Он утвердительно кивнул, и мне показалось, что выражение его лица стало чуть-чуть менее враждебным.

Я осмотрелся. В номере был наведен относительный порядок. Перья выметены, ящики комода задвинуты, набивка заняла свое место внутри матраца, а разбросанные по полу бумаги аккуратно собраны на столе.

Личные вещи Джека: два потертых чемодана, плащ, шляпа и теннисная ракетка — были сложены в углу. Жалкое собрание, почти ничего не говорившее о своем прежнем владельце.

— Вещи проверены? — спросил я.

Гривс кивнул.

— Их надо отправить его жене, — продолжал я. — Кто-нибудь из гостиничных служащих мог бы этим заняться?

— Попросите коридорного Джо. Он все сделает.

— У меня припасена бутылочка виски, ее давно следует откупорить. Если у вас нет срочных дел, прошу в мой номер, посидим вместе, помянем старину Джека.

Мясистая физиономия Гривса просветлела.

«У бедняги не слишком-то много друзей», — почему-то подумалось мне.

— Что ж, пару минут я, пожалуй, смогу выкроить, — ответил он.

Гривс уселся на стул, а я устроился на кровати. Лед, который был доставлен утром, давно растаял, но я решил, что заказывать свежий было бы напрасной тратой времени, и разлил виски по стаканам.

На круглой физиономии Гривса легко читались все его чувства. Сыщик не умел притворяться. В его взгляде, вначале холодном и подозрительном, теперь сквозила усталость. В усах наметились редкие сединки. Служить легавым в низкопробной гостинице не слишком большое удовольствие.

— Узнали, кто убийца? — спросил он, отхлебнув из стакана.

— Может быть, они и напали на след, но мне об этом не доложили, — ответил я. — А вот к тебе у меня один вопрос: ты случайно не разглядел девицу; которая заходила за Джеком?

— Разглядел. — Он вытащил из кармана мятую пачку сигарет, предложил мне и закурил сам. — «Фараоны» в этом городе признают за своих только сыщиков из больших отелей, а мелочь пузатую, вроде меня, просто не желают замечать. Но мне от этого не холодно и не жарко, пусть себе. Если бы Ренкин, который хвастает, что знает все и про всех, поговорил со мной по-человечески, я смог бы рассказать кое-что интересное. Но нет, ему понадобился Брайер, эта жирная свинья с шелковым галстуком.

— Что же такое ты мог бы ему рассказать?

— Помнишь, он спросил у Брайера, как выглядит девушка? Брайер только и способен заметить ее шмотки, я же наблюдал непосредственно за ней. Нетрудно было понять, что она нацепила все эти тряпки, чтобы ее потом не опознали. К тому же она хотела быть принятой за брюнетку, но держу пари она — блондинка. Я тебе точно говорю: она или выкрасила волосы, или надела парик, но за то, что она натуральная блондинка, могу поручиться.

— С чего ты это взял?

Гривс усмехнулся:

— Надо уметь пользоваться глазами. На ней была блузка с короткими рукавами, и я заметил, что волосы на руках были светлыми. Да об этом говорил и весь ее вид — кожа, глаза и прочее.

Его доводы меня особо не убедили: волосы на руках могли просто выгореть — солнце в Сан-Рафаэле палило немилосердно. Однако я не стал высказывать своих сомнений, боясь, что у него пропадет желание продолжать делиться своими наблюдениями.

— Меня учили отыскивать в людях незаметные для других привычки или наклонности, которые способны выдать их с потрохами. Одну такую особенность я у нее приметил, — продолжал Гривс. — Она находилась в вестибюле пять минут и все это время барабанила пальцами по бедру, будто играла на фоно. — Он встал и показал, как она это делала. — Пальцами правой руки по бедру, вот так и так. — Он сыграл гамму. — Наверняка это ее давнишняя привычка, она сама не замечала, как это делала.

— Будет нелегко отыскать человека с такой забавной привычкой, не правда ли?

— Но если, скажем, ее все-таки найдут, музыкальные пальчики помогут решить вопрос.

Я кивнул в знак согласия:

— Да, пожалуй, ты прав. А по ее внешности можно определить, чем она занимается?

— Кто ее знает, — пожал плечами Гривс. — Вещи она умеет носить, да и стиль в ней чувствуется. Скорее всего, она певичка из кабаре, а может быть, работает где-нибудь манекенщицей.

— Обо всем этом ты, конечно, сообщил Ренкину?

Гривс загасил сигарету и покачал головой:

— Лейтенант заносчив и не станет слушать меня, даже если я не поленюсь заехать к нему в управление.

Для него я пустое место, так что пусть катится ко всем чертям.

— Кто-то обшарил номер Шеппи. Как по-твоему, проныра попал туда?

— Воспользовался ключом Шеппи. Твой приятель забрал ключ с собой, потом его укокошили, при обыске нашли ключ и, не теряя времени, явились сюда. Конечно, чтобы перевернуть в номере все вверх дном, нужны железные нервы, но, если честно, убийца был в полной безопасности — у нас мало прислуги, и в это время наверху никого не бывает.

Я решил, что пора рассказать ему кое-что о себе, вернее, о близости наших профессий. Достав визитную карточку, я протянул ее Гривсу.

— Я расспрашиваю тебя не из спортивного интереса.

Гривс прочел карточку, нахмурился и, потерев мясистый нос, вернул.

— Шеппи был твоим компаньоном?

— Да.

— Я давно собираюсь завести частное дело, оно куда прибыльней, чем мое нынешнее занятие, — признался Гривс и подмигнул. — Небось зарабатываешь кучу денег?

— Да уж не жаловался, пока не случилось вот это. Теперь придется временно прикрыть контору, ведь сперва надо отыскать убийцу.

Он удивленно поднял на меня глаза:

— Но это забота полиции. Что ты можешь сделать в чужом городе? У тебя здесь нет никаких связей.

— По-твоему, правильнее будет вернуться в Сан-Франциско и продолжать как ни в чем не бывало? Хорошенькая реклама для агентства «Стар»: одного компаньона ухлопали, а другой и пальцем не пошевелил, чтобы поймать убийцу. К тому же не забывай, Джек был не только моим партнером, но и лучшим другом. Я не собираюсь дожидаться, пока полиция ковыряется в этом деле.

На лице Гривса появилась гримаса сострадания:

— Тогда смотри в оба. По правде говоря, Ренкин не так уж плох. С ним вполне можно ладить. Берегись капитана Кетчена — такого выродка свет не видывал. Нашему брату, отельным детективам, от него достается на орехи, а уж частных сыщиков он ненавидит сильнее, чем бешеных собак. Если ему донесут, что ты посягнул на его территорию, готовься к неприятностям. Я не шучу: неприятности будут крупные:

— О каких неприятностях ты говоришь?

— О каких? Тогда послушай. Случилось у нас как-то самоубийство, и вдова вызвала из Лос-Анджелеса частного сыщика. Она была уверена, что ее мужу кто-то помог отправиться на тот свет. Кетчен велел сыщику убираться подобру-поздорову, но тот наплевал на его слова с высокой колокольни. И вскоре пожалел об этом: когда он сидел за рулем, в него со всего хода врезалась полицейская машина. Парень лишился автомобиля, а самого его с переломанной ключицей отправили в больницу. Когда его малость подлечили, он заработал еще шесть недель отсидки за вождение машины в пьяном виде. На суде он клялся и божился, что, прежде чем отвезти в больницу, «фараоны» влили ему в рот полпинты виски, но бедолаге никто не поверил.

— Да, похоже, что капитан малоприятный тип. Спасибо за совет, постараюсь держаться от него подальше.

— Лучше не перебегай ему дорогу. — Гривс допил виски и с видимым сожалением поставил стакан. — Ну, мне пора. Пойду в вестибюль присматривать за своими старичками. Менеджер боится, что они отколют какой-нибудь номер: например, приведут шлюху и устроят стриптиз вскладчину. Спасибо за выпивку. В случае чего можешь рассчитывать на меня.

Когда он был уже в дверях, я задал вопрос, который не давал мне покоя:

— Имя Ли Криди говорит тебе что-нибудь?

Он вернулся и захлопнул дверь.

— Это самый богатый человек в нашем городе.

Я постарался не выдать своего возбуждения.

— Что ты понимаешь под богатством?

— Скажем так, он стоит миллионов сто, а может, чуточку побольше. Он владеет пароходной линией «Грински стар»: целая флотилия танкеров курсирует между Панамой и Сан-Франциско. Компания воздушных такси до Майами — тоже его дело. Но и это еще не все: он заправляет тремя газетами и заводом по производству сельскохозяйственных машин, на котором трудятся всего каких-нибудь десять тысяч мужчин и женщин. Наш легковес — чемпион по боксу — тоже его собственность. Криди совладелец казино «Брюс Грински». гостиницы «Риц-Плаза» и «Клуба мушкетеров» — единственного заведения в Сан-Рафаэле по-настоящему высшего разряда. Чтобы стать «почетным мушкетером», твой доход должен исчисляться пятизначной цифрой. Но дело не только в этом: если у тебя не голубая кровь, не надейся попасть в его члены. Возможно, у Криди есть и кое-что еще, кроме перечисленного, но в общем, я думаю, ты получил достаточное представление.

— Криди живет в городе?

— Он не так беден, чтобы дышать парами бензина, смешанного с ароматом нагретого асфальта. У него особняк на побережье залива Тор-Бэй. Если ехать прямо по берегу, то отсюда будет не больше пяти миль. Маленькая такая хибарка с двадцатью пятью спальнями и бассейном, где вполне способен разместиться ударный авианосец. Чтобы не скучать, хозяин распорядился построить шесть теннисных кортов и разбить зоосад со львами и тиграми. Сорок человек прислуги ежедневно готовы разбиться в лепешку; чтобы ему угодить. Обзавелся Криди и частным портом, совсем крохотным, который только-только и вмещает яхту-игрушечку водоизмещением в каких-то четыре тысячи тонн.

— Наш богач женат?

— Конечно. — Гривс брезгливо сморщил нос. — Помнишь Бриджит Бленд, кинозвезду? Так это она.

Я смутно припомнил, что видел эту красотку однажды в каком-то чепуховом фильме. Если мне не изменила память, года четыре назад на фестивале в Каннах она произвела маленькую сенсацию, торжественно въехав на лошади в вестибюль отеля «Мажестик» в одной прозрачной накидке. Бросив вожжи изумленному клерку, наездница слезла с коня, вошла в лифт и скрылась в своем пятикомнатном номере. Бриджит Бленд снималась в кино года два, потом неожиданно исчезла. По сведениям, просочившимся в печать, она славилась чрезвычайно необузданным нравом и склонностью к эпатажным выходкам.

— Что у тебя может быть общего с Криди? — спросил Гривс заинтересованно.

— Ничего, — ответил я. — Это имя как-то упомянули при мне, и я заинтересовался, кто это такой.

Гривс посмотрел на меня еще раз, задумчиво кивнул и вышел.

Оставшись один, я вытянулся на кровати и закурил. Джек сообщал в телеграмме, что в Сан-Рафаэле ему предложили на редкость выгодную работу. Если клиентом был Ли Криди, тогда действительно пахло большими деньгами. Но зачем, спрашивал я себя, понадобилось человеку с таким солидным положением в обществе, как Криди, нанимать незнакомого сыщика, да еще из чужого города, что находится в трехстах милях от его дома? Будь у меня аналогичный банковский счет, я мог бы купить «Пинкертона» и в придачу пару других детективных агентств поменьше.

Я пригладил рукой влажные от пота волосы. Толстосумы, подобные Криди, продолжал рассуждать я, окружены целой армией секретарей, лакеев, телохранителей и подхалимов. Мелкую сошку, вроде меня, они и на пушечный выстрел не подпустят к своему шефу. Так что добраться до Криди будет нелегко, а выпытать у него, нанимал ли он Джека и для какой надобности, по-видимому, вообще невозможно.

Но в конце концов надо было что-то предпринимать. Выпив еще немного виски, я снял телефонную трубку.

— Соедините меня с Гривсом, — попросил я девушку на коммутаторе.

Наступила пауза, потом послышался голос сыщика.

— Это ты, Лу?

— Да. Мне надо кое-кому позвонить, — объяснил я. — Коммутатор в порядке?

Ему не требовалось подробно растолковывать, о каком порядке шла речь.

— Все спокойно. Некоторое время здесь околачивался «фараон», но сейчас он ушел.

Поблагодарив, я попросил телефонистку узнать по справочнику домашний номер Ли Криди и соединить меня с ним.

Прошло не так уж много времени, и в трубке раздался мужской голос: «Резиденция мистера Криди. Вас слушают». Говоривший или держал во рту горячую картофелину, или ему только что удалили аденоиды.

— Мне необходимо поговорить с мистером Криди, — не стал ходить я вокруг да около.

— Будьте добры назвать свою фамилию, сэр, — голос звучал холодно и отчужденно, — и я соединю вас с секретарем мистера Криди.

— Лу Брэндон. Мне не нужен секретарь Криди, я хочу говорить с ним лично.

Я не рассчитывал, что моя настойчивость произведет какое-нибудь впечатление, но попытка не пытка.

— Если вы подождете, сэр, я соединю вас все же с секретарем мистера Криди.

Полное безразличие было оскорбительнее, чем пощечина.

Раздались щелчки, затем отрывистый голос пролаял мне в ухо:

— Хаммершальд. Кто со мной говорит?

— Лу Брэндон. Мне нужен мистер Криди.

— Подождите минуту.

В трубке послышался шелест переворачиваемых страниц: Хаммершальд, по-видимому, рылся в адресной книге, пытаясь установить, кто такой Лу Брэндон. На Криди работал осторожный секретарь: он не хотел грубить человеку не узнав прежде, что тот из себя представляет.

— Мистер Брэндон? — переспросил он теперь уже более требовательным голосом. — Какое дело у вас к мистеру Криди?

— Об этом он скажет вам сам. Если пожелает, конечно, — ответил я. — Соедините меня и не тратьте времени попусту.

Чтобы придать своим словам больше убедительности, я старался говорить нарочито резко. И хотя моя уловка не возымела должного действия, все же она заронила в душу Хаммершальда сомнение относительно моей персоны.

— Вы не можете переговорить с мистером Криди напрямую, — сказал он, — пока не изложите суть дела хотя бы в общих чертах. Тогда я передам вашу просьбу, и босс, если сочтет нужным, сам позвонит вам.

Я понял, что разговор зашел в тупик. Попробуй я продолжать прежним тоном, Хаммершальд моментально сообразит, что его просто берут на пушку. Поэтому я решил выложить свой последний, хотя и весьма сомнительный козырь.

— Передайте ему, что я старший компаньон агентства «Стар» из Сан-Франциско. Он ждет моего отчета.

— Ждет отчета? — В голосе явственно прозвучало удивление. — Хорошо, мистер Брэндон, я поговорю с ним, и мы, возможно, вам перезвоним. Какой ваш номер телефона?

Я потушил сигарету и допил виски. Придется прождать час, а может быть, и дольше, подумал я. Ожидание при данных обстоятельствах было, конечно, не самым плодотворным занятием в жизни, но приходилось мириться и с этим, и, закрыв глаза, я попытался спокойно уснуть.

Мой сон прервал пронзительный телефонный звонок. Я схватил трубку, от неожиданности чуть не свалившись с постели, и глянул на часы: поспать мне удалось всего пятнадцать минут.

— Мистер Брэндон?

— Слушаю вас!

— Мистер Криди сможет принять вас сегодня в три.

Я не верил собственным ушам.

— В три часа?

— Да. Пожалуйста, не опаздывайте. Мистеру Криди предстоит еще несколько важных деловых свиданий. Он сможет уделить вам всего несколько минут.

— Спасибо. Для меня этого достаточно, — ответил я и положил трубку.

С минуту я лежал на спине, уставившись в потолок. Потом резким движением спустил ноги с кровати. Во мне росла и крепла уверенность, что человеком, нанявшим Джека, должен быть не кто иной, как Ли Криди. Иначе его согласие принять меня чуть ли не тотчас после моего нахального звонка было необъяснимым.

Я вновь глянул на часы: до встречи с Криди оставалось менее часа.

Я открыл чемодан и достал свой лучший выходной костюм.

Глава 3

1

Особняк Криди стоял на самом мысу узкого полуострова, который протянулся на целую милю, аж до середины залива Тор-Бэй. Его хорошо было видно с Морского бульвара. Прежде чем свернуть на частную дорогу, проходившую по полуострову, я сбросил скорость, чтобы внимательнее рассмотреть жилище миллионера.

Дом представлял собой массивное трехэтажное сооружение с широкими окнами, террасой и крышей, крытой голубой черепицей. Белоснежные стены дома едва-едва просматривались сквозь зеленый ковер вьющихся растений. Тыльной своей стороной особняк, казалось, повис над обрывом. С него открывался, наверное, изумительный вид на залив.

Я сидел за рулем «бьюика» и размышлял над тем, кто ухитрился испохабить машину — полиция или Джек, налетевший на что-нибудь по пути из Сан-Франциско? Скорее всего я был склонен винить своего компаньона: он любил полихачить. Надо же было так изуродовать правую дверцу, прочерченную здоровенной царапиной, да и колпак переднего колеса был изрядно помят.

С другой стороны, я был рад, что мне вернули нашу машину. Расходы на такси, насколько я мог судить о стиле жизни в Сан-Рафаэле, были бы мне определенно не по карману. Я и без того опасался, что взятых в поездку денег мне хватит ненадолго.

Свернув с Морского бульвара на ведущее к полуострову шоссе, я через сотню ярдов подъехал к большому щиту, надпись на котором гласила, что дальше проезд разрешен лишь посетителям особняка «Тор». Так официально называлась резиденция Криди.

Еще через четверть-мили дорога оказалась перегорожена черно-белым шлагбаумом, возле которого притулилась крохотная сторожка. Двое мужчин в белых сорочках, светлых плисовых бриджах и черных сапогах до колен наблюдали за приближением моего «бьюика». В форменных фуражках и с кольтами на бедре они выглядели типичными «фараонами» в отставке.

— У меня встреча с мистером Криди, — сказал я, высовываясь из окна.

Один из охранников подошел к машине. Его колючий подозрительный взгляд задержался на мне. Нетрудно было понять, что ни «бьюик», ни я не произвели на него благоприятного впечатления.

— Фамилия?

Я назвал свое имя.

Сверившись со списком, который держал в руке, он сделал знак второму охраннику поднять шлагбаум.

— Следуйте прямо до перекрестка, затем поверните налево. Машину поставите на шестую стоянку.

Я кивнул и двинулся дальше, чувствуя на спине пристальные взгляды. Казалось, оба старались запомнить меня на тот случай, если придется встретиться в будущем.

Через открытые дубовые ворота с торчащими наружу стальными шипами я попал на посыпанную гравием дорожку, прорезавшую насквозь небольшую рощицу и затейливо петлявшую по огромному саду с аккуратными газонами, помпезным фонтаном и замысловатыми клумбами.

Eta одной из таких клумб садовники-китайцы высаживали бегонии, располагая растения на совершенно одинаковом расстоянии друг от друга, на одном и том же уровне, с мастерством, в котором китайцы остаются непревзойденными.

Свернув нал сею, я оказался на просторной площадке из гудрона, разделенной белыми полосами минимум на пять десятков стоянок. Некоторые из них были украшены дубовыми табличками с позолоченными буквами. Я прочитал фамилию Криди — мужа и жены, а также Хаммершальда. Рябило в глазах от обилия других имен, но они ничего мне не говорили.

— Богато живут, а? — раздался голос позади меня. — Важные персоны, ничего не скажешь! Такими рождаются и остаются до самой смерти.

Я оглянулся.

Коренастый парень в белой форме охранника и фуражке, сдвинутой на затылок, дружелюбно улыбался. Лицо парня было красным, а когда он приблизился, я ощутил сильный запах виски.

— Да, в мире живут разные люди, — философски заметил я. — Бедные и богатые.

— Что правильно, то правильно. По совести говоря, вся эта мишура, — он помахал рукой в сторону автостоянки с табличками, — пустая трата денег. Не все ли равно, где ставить машину. — Его маленькие глаза с обожженными ресницами испытующе прошлись по мне. — Ты ищешь кого-нибудь, приятель?

— Старика Криди, — ответил я.

— Не шутишь часом? — То ли от жары, то ли от принятого натощак виски он шумно отдувался. — Что же, поищи. Ну а с меня хватит, достаточно я натерпелся в этом доме. Сегодня, слава богу, последний день — увольняюсь. — Он подался вперед и легонько постучал пальцами по моей груди. — И почему эти деньги всегда достаются всякой швали? Возьми, к примеру, Криди, он никогда не бывает доволен: то у тебя не так как надо блестят ботинки, то пыль не протерта на машине. Розы в саду для него чересчур низкорослы, еда — слишком горяча или уже остыла. Ему ничем не угодишь, человек от вечных придирок запросто может сойти с ума. Будь у меня десятая часть его денег, я чувствовал бы себя королем, а ему все мало.

Я украдкой взглянул на часы: до трех оставалось четыре минуты.

— Так устроена жизнь, — продолжил развивать философское отношение к окружающему миру я. — Всякие попадаются люди. Я хотел бы потолковать с тобой, но в три у меня свидание. Говорят, он может лопнуть от злости, если заставишь его ждать.

— Думаешь, если придешь вовремя, он сразу тебя примет? Как бы не так! Величайшего явления ждут по многу часов. Ну ладно, дело твое, иди целуйся со стариком. Я лично предпочел бы встретиться с очковой змеей. Поднимись по ступеням, потом налево. — Он показал пальцем в направлении лестницы.

Я собрался было уже уходить, когда внезапно у меня появилась мысль.

— Ты занят сегодня вечером, часов около семи?

Лицо парня расплылось в ухмылке:

— Спрашиваешь! Сегодня вечером у меня уйма дел. Целых двадцать месяцев я жил у этого старого негодяя, как в федеральной тюрьме. Сегодня мне ничего не нужно, кроме как надраться в стельку. А почему это тебя вдруг заинтересовало?

Взгляд его стал подозрительным.

— Я сам собираюсь напиться, — поспешил я развеять его сомнения. — Может быть, повеселимся вместе?

Он недоверчиво посмотрел на меня:

— Ты что, большой любитель заложить за воротничок?

— Не против. По особым случаям. Мне кажется, сегодня выпал как раз такой случай.

— Ну что ж, приятель, идет. Моя девчонка терпеть не может пьяных, и, по правде сказать, я собирался нализаться в одиночку. Но кто же станет отказываться от компании? Итак, где и когда?

— Против семи часов возражений не предвидится? А где — это уж тебе виднее.

— Тогда встречаемся в баре у Сэма. Спроси любого, и тебе объяснят, как туда пройти. Кстати, меня зовут Тим Фултон, а тебя?

— Лу Брэндон. Ну, будь здоров!

— Пока!

Перепрыгивая через ступеньку, я взбежал по лестнице, свернул налево и, миновав красивую террасу, очутился у парадных дверей: в запасе у меня оставалась одна минута.

Дверь отворил худой высокий старик в традиционной одежде голливудского мажордома. Сделав шаг в сторону и слегка наклонив голову, он любезно разрешил мне пройти в холл, который, используйся тот в качестве гаража, свободно вместил бы полдюжины «кадиллаков» последней модели.

— Мистер Брэндон?

Я ответил в том смысле, что он не ошибся.

Последовав за стариком и пройдя залитый солнцем внутренний дворик, я оказался в приемной. Человек пять или шесть, по виду бизнесменов, с утомленным видом сидели в кожаных креслах, зажав в руках портфели. При моем появлении они уставились на меня с таким тупым безразличием, что я понял: бедняги давно потеряли счет бегущим минутам.

— Мистер Криди вас вызовет, — степенно произнес мажордом и плавно, словно передвигаясь на колесиках, вмонтированных в его подошвы, удалился.

Положив шляпу на колени, я присел на свободное место и стал смотреть в потолок. Деловые люди, устав глазеть на меня, вновь погрузились в состояние транса.

Ровно в половине четвертого дверь распахнулась, и на пороге возник моложавый мужчина с коротко стриженными волосами и волевым подбородком. Он был облачен в черный пиджак, серые твидовые брюки и темно-синюю сорочку, которую, как лезвием, разрезал узкий черный галстук. Бизнесмены вытянулись в креслах и застыли, словно охотничьи собаки при виде дичи.

Неприветливые глаза вошедшего прошлись по приемной и остановились на мне.

— Мистер Брэндон?

— Я.

— Мистер Криди просит вас зайти.

— Прошу прощения, мистер Хаммершальд, — сказал один из дельцов. — но я жду с двенадцати. Вы сказали, что следующим на прием пройду я.

— Разве я утверждал нечто подобное? — Хаммершальд посмотрел на него подчеркнуто безразличным взглядом. — К сожалению, мистер Криди полагает иначе. Теперь, господа, он не освободится до четырех.

Мы вошли во вторую приемную, несколько меньшую по размерам, чем первая. Здесь, возле массивной двери из полированного красного дерева, Хаммершальд остановился.

— Брэндон здесь, сэр! — приоткрыв дверь, сказал он. Потом, отойдя в сторону, пропустил меня вперед.

2

Офис Криди напоминал рабочий кабинет печальной памяти Бенито Муссолини, фотографию которого мне довелось как-то видеть в «Таймсе». В длину он достигал футов шестьдесят, освещался двумя широченными окнами, из которых открывался исключительный вид на море и часть залива. В дальнем углу стоял письменный стол, по размерам не уступавший бильярдному столу. Еще я обратил внимание на несколько резных кресел и две потускневшие картины на стене, принадлежавшие, вероятней всего, кисти Рембрандта.

За столом, сдвинув на лоб очки в роговой оправе, сидел маленький тщедушный человечек. Он был лыс, как колено, его костистый, казавшийся твердым череп обрамляла реденькая бахрома из седых волос. На худом, с мелкими чертами личике застыло напряженное выражение, которое подчеркивали запавшие щеки и плотно сжатый ротик. Лишь серые глаза, излучавшие незаурядную силу, свидетельствовали о том, что представший передо мною человек, несомненно, принадлежал к сильным мира сего.

Он впился в меня немигающим взглядом, и я почувствовал себя так, будто меня поместили в рентгеновский аппарат и теперь стараются просветить насквозь и даже глубже.

Пока я шагал по ковру через весь кабинет, он продолжал гипнотизировать меня, уподобившись удаву в клетке, и, когда я добрался до стола, кроличье мое тело было влажным от пота. Откинувшись в кресле, он разглядывал меня теперь уже с близкого расстояния, как смотрят на отвратительную сине-зеленую муху, угодившую в суп.

— Что вам здесь нужно? — произнес он. Голос звучал необычайно мягко и женственно. Криди, по-видимому, полагал, что, морально подавленный, уничтоженный продемонстрированным презрением, я встану чуть ли не на колени, чтобы изложить суть своего дела. Однако ожиданиям питона не суждено было сбыться — кролик, если его заставляли обстоятельства, мог и зубы показать.

— Меня зовут Брэндон, — бодро начал я. — Я родом из Сан-Франциско. Четыре дня назад вы наняли моего компаньона по детективному агентству «Стар».

Худое лицо Криди оставалось бесстрастным: оно было таким же маловыразительным, как задняя стенка автобуса.

— Что заставило вас предположить, что я его нанял? — осведомился он нарочито безразличным тоном, в котором однако мое натренированное ухо заметило фальшивую нотку.

Хотя вопрос и был задан осторожно, я почувствовал, что толстосум и сам не вполне верит своим словам. Прежде чем пустить в ход тяжелую артиллерию, Криди решил, очевидно, провести предварительную разведку боем.

— Мы ведем письменный учет наших клиентов, — не моргнув глазом, соврал я. — До того, как уехать в Сан-Рафаэль, Шеппи записал в журнал, что вы его наняли.

— Шеппи? Кто это такой?

— Мой компаньон. Человек, которого вы наняли, мистер Криди.

Он облокотился о стол, сцепил пальцы рук и положил на них свой заостренный подбородок.

— Я нанимаю двадцать — тридцать человек в неделю, — сказал он, — но среди них, насколько я помню, не было никого по фамилии Шеппи. Тем более непонятно, какое отношение к этому имеете вы. Я спрашиваю еще раз: что вам от меня нужно?

— Шеппи, фамилии которого вы не помните, был убит сегодня утром. Я полагаю, что смогу закончить дело, над которым он для вас работал.

— И над каким же делом для меня он работал?

Я знал, что рано или поздно разговор коснется этой самой уязвимой стороны вопроса. Криди, как выяснилось, не собирался за здорово живешь раскрывать свои карты.

Но я тоже не первый год замужем.

— Вы знаете об этом больше, чем я.

Откинувшись в кресле, он несколько секунд усиленно барабанил пальцами по столу. Хотя выражение его лица было по-прежнему непроницаемым, я знал, что голова нувориша лихорадочно работает. Наконец он нажал на кнопку звонка.

Дверь немедленно отворилась, и в кабинет вошел Хаммершальд. Он должен был ожидать вызова непосредственно за дверью, иначе мгновенное появление объяснить было невозможно.

— Херц, — сказал Криди, не взглянув на вошедшего.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Хаммершальд и исчез с быстротой молнии.

Криди продолжал барабанить по столу, но теперь его взгляд был обращен вниз.

Мы просидели в относительной тишине около минуты, затем раздался легкий стук, и в отворившуюся дверь вошел приземистый, коренастый мужчина. Я обратил внимание, что его правое ухо разорвано и прилегало к голове настолько плотно, будто кто-то шваркнул по нему кувалдой: ни один кулак не способен нанести удар такой силы. Его расплющенный нос растекся по физиономии, как желток на сковородке, колючие глазки горели неистовством. На воротник густой гривой ниспадали иссиня-черные волосы. Ни дать ни взять — орангутан. И не просто орангутан, а злобный орангутан. Херц был одет в коричневые с желтоватым оттенком брюки и белый спортивного покроя пиджак, из-под которого виднелся ярко расцвеченный галстук.

Но двигался он не как человекообразная обезьяна скачками, а стремительно и бесшумно, как балетный танцор.

Выставив вперед острый, как наконечник пики, подбородок, Криди кивнул в мою сторону.

— Посмотри на этого человека, Херц, — сказал он, — и запомни его хорошенько. Может быть, тебе придется им заняться. Если, конечно, он не окажется умнее, чем выглядит на первый взгляд.

Вперив буравчики-глаза, Херц изучал меня несколько секунд. На его искалеченной физиономии не дрогнул ни один мускул.

— Я узнаю его при любом освещении, босс, — ответил он сипло.

Криди жестом приказал своему орангутану выйти. Когда тот бесшумно ретировался, я небрежно поинтересовался:

— Он должен превратить меня в отбивную, или я ошибаюсь?

Не ответив, Криди снял очки и, вытащив белоснежный носовой платок, начал тщательно протирать стекла.

— Не выношу частных сыщиков, — сказал он некоторое время спустя и посмотрел на меня исподлобья. — Я считаю их никчемными людишками, вымогателями и шантажистами. Я не нанимал вашего компаньона Шеппи, и мне в голову никогда не могла прийти столь абсурдная мысль. Я советую вам немедленно исчезнуть из нашего города. Чтобы избавиться от назойливых типов вроде вас, я иногда прибегаю к помощи Херца. Это экономит время и бережет мою нервную систему. Херц — удивительный экземпляр человеческой породы, он твердо верит в то, что я его облагодетельствовал. Если я говорю, что мне докучает такой-то человек, он считает своим первейшим долгом так воздействовать на наглеца, чтобы тот прекратил свои домогательства. Я никогда не спрашивал, как он добивается этого, но еще не было случая, чтобы Херц не оправдал моих надежд. Именно так обстоит дело, мистер Брэндон. Я не знаю вашего Шепни, и я, безусловно, не нанимал его. Не желаю иметь ничего общего с вами. Можете идти.

Я улыбнулся. Если вначале вся обстановка в доме этого боа-констриктора, даже его пронизывающий взгляд, действовали мне на нервы и против воли внушали какой-то подсознательный страх, то теперь от этого не осталось и следа. Сейчас загнанный в угол кролик ощущал лишь справедливое возмущение и злость, и это было моим сильнейшим оружием.

— Послушайте теперь меня, — ответил я, крепко опершись о стол одной рукой и глядя ему прямо в глаза. — Я-то думал, вы умнее и понаходчивее, мистер Криди, чем оказались на самом деле. До нашей встречи мне было неизвестно, нанимали вы Шеппи или нет, теперь я твердо знаю, что нанимали. Когда я звонил вашему секретарю, то был уверен, что вы меня не примете. Стоит ли человеку вашего положения тратить время на мелкую букашку; какого-то частного сыщика, если, конечно, у этого человека нет серьезных причин для беспокойства? Не дают, как говорится, тревожные думы уснуть по ночам. Но вы поступили иначе: вам не терпелось выяснить, что же я все-таки знаю. И вы приняли меня в обход других, куда более важных посетителей, ожидающих вашего внимания уже несколько часов. Неужели непонятно: вы чего-то боитесь, да так сильно, что страх мешает вам трезво рассуждать. Вам пока везет: я знаю очень мало, и вы убедились в этом. И тогда решили не церемониться со мной. Чтобы я больше не мозолил вам глаза, задумали припугнуть как следует. Для этого вам понадобилась ваша дрессированная обезьяна, будто только что вылезшая из камнедробилки. Но я не собираюсь доставлять вам удовольствия и не уеду из города, пока не разберусь до конца в причинах гибели друга.

Криди продолжал невозмутимо сидеть в кресле. Его лицо оставалось бесстрастным, тонкие длинные пальцы по-прежнему протирали линзы очков.

— Вы сказали все? — спросил он.

— Почти. Итак, я уверен, что Шеппи был нанят именно вами. Мало того, ему удалось докопаться до чего-то очень опасного для некоторых лиц. Поэтому его и убрали. В ваших руках должен быть ключ, который наведет полицию на след убийцы. Но вы молчите, вы не желаете быть замешанным в грязном деле. Иначе спросят, зачем вам понадобилось нанимать Шеппи. У меня имеется некоторый опыт ведения дел с денежными мешками. Если они решаются нанять частного сыщика из другого города, значит, дело настолько деликатное, что местным детективам о нем лучше всего не знать. Не уверен, найдет ли полиция Сан-Рафаэля убийцу, но я, во всяком случае, постараюсь это сделать. Вот теперь все. Можете не звать лакея, я найду выход сам.

Поднявшись, я пошел к двери. За спиной послышался женственный голос Криди:

— Я предупредил вас, мистер Брэндон, потом пеняйте на себя.

— Плевать!

По дороге в гостиницу я размышлял о встрече с Криди. Я был доволен результатами: ясно, что клиентом Шеппи мог быть только коротышка миллионер. Но все же причина смерти Джека оставалась непонятной. Наметилось две версии: старая — беднягу зарезал из ревности какой-нибудь гангстер и новая — убили потому, что мой компаньон раскопал что-то, работая по заданию Криди. Мысленно я проклинал покойного за его страсть к амурным делишкам. Из-за них моя задача становилась сложнее вдвойне. Визит на полуостров был полезен еще по одной причине, меня радовало, что я договорился о встрече с Тимом Фултоном. Не редкость, что озлобленные служащие выбалтывают много интересного о своих бывших хозяевах, а именно такой информации мне сейчас больше всего недоставало.

Я ехал по городу не спеша, и, когда минут через сорок добрался до гостиницы, у подъезда стояла полицейская машина.

При моем появлении дверца автомобиля распахнулась, и Кенди тяжело двинулся в мою сторону, старательно работая на ходу челюстями.

— С тобой жаждет потолковать капитан Кетчен, — произнес он, останавливаясь в ярде от меня. — Поехали?

— А если я не желаю?

— Поехали, — не меняя интонации, повторил он тупо. — Мне приказало привести тебя силой, если заупрямишься.

— Он сказал, что ему нужно?

— Если бы этот вопрос задал кто-нибудь другой, я подумал бы, что передо мной круглый идиот. Но тебе я прощаю — ты незнаком с нашими порядками.

Решив попусту не связываться с полицией, я направился к машине и расположился рядом с Кенди на заднем сиденье. Полицейский, сидевший за баранкой, рванул машину с места и с бешеной скоростью помчался по улицам.

— Хочешь сказать, что капитан не делится с подчиненными своими соображениями?

— Вот именно, — ответил Кенди. — Если не хочешь остаться на всю жизнь калекой, смотри в оба, когда зайдешь к нам в управление. Не трепи языком, если тебя не спрашивают, отвечай на вопросы быстро и доходчиво. Не оправдывайся и не ври. Веди себя так, будто ты в церкви на исповеди.

— У капитана вспыльчивый характер?

Кенди кисло усмехнулся:

— Вот сейчас ты говоришь как умник. Капитан Кетчен и впрямь немного вспыльчив. Так ведь, Джо?

Водитель смачно сплюнул через окошко на мостовую.

— Как медведь с чирием на заднице, — сказал он.

Кенди затрясся от смеха.

— Джо любит поболтать о капитане, когда того нет поблизости. При капитане из него не вытянешь и слова.

Джо снова сплюнул:

— Что поделаешь! Человек должен чем-то есть, а у меня и без капитана всего восемь зубов осталось.

— Шутник! — Кенди достал сигарету и закурил. — В общем, запомни, не болтай понапрасну.

— Убийцу еще не нашли? — спросил я.

— Пока нет, но найдут обязательно. За последние десять лет у нас укокошили пять человек, но преступники будто в воду канули, ни одного не поймали. Надо же и нам когда-нибудь отличиться. Вот мы и будем стараться на этот раз. Правильно я говорю, Джо?

— Поживем — увидим, — уклончиво ответил Джо. — Людей у нас, конечно, хватает, среди них попадаются и неплохие ребята. Наши инспектора могут раскопать любое дело, если захотят, но им почему-то всегда в последнюю минуту не везет. Они могут найти убийцу, но я не стал бы спорить на получку, что его найдут обязательно.

— Вот так-то, приятель, — сказал Кенди, широко улыбаясь, хотя в его глазах я не заметил особой радости по этому поводу.

— А что думает об этом капитан Кетчен?

— Никто не задает капитану дурацких вопросов: его мысли — тайна для всех. Он всегда немного обижается, когда его просят ими поделиться. На твоем месте я не стал бы обижать малыша.

Мы проехали еще с полмили, прежде чем я спросил:

— Нож вы тоже не нашли?

Кенди отрицательно покачал головой:

— Нет. Лейтенант считает, что убийца забрал его с собой. Возможно, так оно и было, но на получку Джо я спорить не стал бы: его вполне могли зарыть, на пляже сколько угодно песка.

— А тело девушки?

— Искали, но тоже не нашли. Я так и знал, что не найдут. Лейтенант думает, что она успела удрать еще до того, как прикончили твоего дружка.

— Может, это она убила?

В машине было душно, и Кенди пыхтел от жары.

— Нет. Удар был такой силы, что вряд ли женщина смогла бы это сделать.

— Женщины не такие уж слабые создания.

Кенди докурил сигарету и выкинул ее в окно.

— Не стал бы я спорить на твою получку.

Машина остановилась возле полицейского управления. Мы поднялись по лестнице. Воздух был густо напоен специфическим казенным запахом.

— Прошу от души, не лезь на рожон, парень, — еще раз предупредил меня Кенди. — Думай не только о себе, но и о других. Капитану ничего не стоит впасть в ярость, и тогда достается всем сестрам по серьгам. Я имею в виду подчиненных Кеучена.

Он постучал в дверь и замер в ожидании.

— Что забыли? — прогремел изнутри голос, показавшийся мне таким же нежным и приятным, как звук сигнальной сирены, завывающей на кораблях во время тумана.

Кенди нерешительно передернул плечами; улыбка на его лице мгновенно превратилась в робкую и подобострастную. Повернув ручку, он открыл дверь и вошел в небольшую, неряшливо обставленную комнату, полную табачного дыма.

— Лу Брэндон, сэр.

За обшарпанным столом, положив перед собой волосатые руки, сидел грузный мужик громадного роста. Он давно простился с первой молодостью, но пребывал еще в хорошей физической форме. Его жиденькие седые волосы были словно прилизаны коровой. На тяжелом лице, отталкивающем своей жестокостью, сверкали беспричинным гневом устремленные на меня глаза.

Кенди прикрыл за нами дверь, обращаясь с нею осторожно, будто она была сделана из яичной скорлупы.

— Брэндон? — переспросил Кетчен, яростно ткнув сигарой в массивную пепельницу. Потерев ладонью багровую щеку; он продолжал: — Когда ты уберешься из города?

— Не знаю, — стараясь говорить мягко и вежливо, ответил я. — Возможно, через неделю.

— Что собираешься делать здесь еще целых семь суток?

— Знакомиться с достопримечательностями, ходить с девушками на пляж, загорать и купаться.

Он вряд ли ожидал подобного ответа.

— И не собираешься совать нос в чужие дела?

— Конечно, мне интересно было бы понаблюдать, как лейтенант Ренкин проводит расследование, — сказал я, — но уверен, он прекрасно справится и без моей помощи.

Кетчен откинулся в кресле, спинка кресла жалобно заскрипела.

— Что-то слишком мягко ты стелешь. — Несколько секунд он подозрительно смотрел на меня. — Не выношу чужих ищеек в наших краях. Когда мне удается поймать их с поличным, я беру их к ногтю.

— Охотно верю, капитан.

— Да? Не думай, что сумеешь меня одурачить. Сунься разок в это дело — и будешь всю жизнь вкалывать на лекарства. Все понял?

— Да, капитан.

На лице у него появилась издевательская ухмылка:

— Значит, все понятно? Так-так. Запомни, о чем я предупреждал тебя. Держись подальше, не лезь куда не следует — и, может быть, выберешься отсюда целым и невредимым. Не появляйся больше в моем управлении. Если выкинешь какой-нибудь фокус и тебя приволокут ко мне, ты надолго запомнишь нашу повторную встречу. Я все сказал. Не забывай моих слов, повторять не буду. Попробуй обмануть меня — и тобой вплотную займутся мои ребята. — Он глянул на Кенди: — Забери эту трусливую мразь, пока меня не вырвало от одного ее вида.

Кенди тяжело оторвался от стены и распахнул дверь. Кетчен угрожающе поднял палец и ткнул им в мою сторону.

— Держись подальше от этого дела, не то…

Я шагнул к двери, на полдороги остановился и кротко сказал:

— Можно задать вам один вопрос, капитан?

Кончиком языка он облизал толстые, похожие на пористую резину губы.

— Какой еще вопрос?

— Это Ли Криди предложил вызвать меня в управление?

Его глаза сузились, огромные волосатые пальцы сжались в кулаки.

— Ты это о чем?

— Мистер Криди нанял моего компаньона Шеппи. Не знаю, что он ему поручил, но вскоре Шеппи убили в пляжной кабинке. Если дело касается убийства, принято вызывать свидетелей в суд, и этого Криди допустить не очень-то хочет. Тогда ведь придется объяснять, для чего он нанимал частного сыщика. Я повидался с миллионером, и он заявил, что не знает никакого Шеппи. Он пробовал даже припугнуть меня своим наемным бандитом Херцем. Но, видно, он не очень-то ему доверяет, если дополнительно обратился еще и в полицию.

В наступившей тишине было слышно, как Кенди тяжело перевел дыхание.

Кетчен побагровел. Медленно, очень медленно он поднялся на ноги. Я наблюдал, как это подобие Кинг-Конга приближается ко мне.

— Значит, я еще не вытряс из тебя подлую душонку, — произнес он сквозь зубы. — Ну, хорошо, у меня есть кое-что про запас.

Я ожидал удара и успел немного отклонить голову в сторону. Этим атака была частично ослаблена, и все же внутри черепа у меня зазвенело, и я чуть не упал.

Когда через некоторое время мне удалось с трудом выпрямиться, темно-багровое от прихлынувшей крови лицо Кетчена находилось в непосредственной близости от моих глаз.

— Ну а теперь, — злобным шепотом прошипел он, — попробуй, ударь меня!

Соблазн заехать ему изо всех сил в скулу был велик. Но собственному опыту я знал, что люди такого могучего телосложения часто не выдерживают удара в эту область головы, тем более, если он нанесен достаточно точно. Но я прекрасно понимал, что он только и ждет от меня неосторожного шага: стоило мне замахнуться, и я моментально угодил бы в кутузку, где со мной тут же расправятся его молодчики.

И я не шелохнулся. Некоторое время мы смотрели друг другу прямо в глаза. Потом, отступив на шаг, он заорал, обращаясь к Кенди:

— Убери этого подонка, пока я его не прикончил!

Кенди не мешкая схватил меня за рукав и выволок из кабинета. За дверью он сразу отпустил меня.

— Ну что ты за идиот! Я же тебя предупреждал! Ох и заварил же ты кашу! Убирайся!

Я потрогал лицо: щека моя нестерпимо ныла. Нет, все-таки я далеко не Христос, чтобы подставлять под удар и вторую.

— Хотел бы я встретиться с этой обезьяной где-нибудь в темном месте. Один на один. Прощай, сержант, ох и нелегкая у тебя служба!

Я быстро зашагал по коридору и, распахнув ногой дверь, вышел на залитую солнцем улицу.

Глава 4

1

Бар Сэма располагался в сравнительно малолюдной, не посещаемой фешенебельной публикой части городского «променада», и представлял из себя просторную деревянную постройку на стальных сваях, возведенную возле самой кромки берега.

На автостоянке поблизости ожидали своих владельцев десятка три машин, среди которых не было заметно ни дорогих «кадиллаков», ни шикарных «линкольнов», ни даже солидных «клипперов-торнадо». Значит, стоянка была бесплатной — это подтвердил улыбчивый пожилой сторож.

Внутри бара вдоль стен вытянулась на добрых двадцать метров стойка с горячительными напитками. На другой стойке, оборудованной электрическими вертелами, жарилось с дюжину сочных цыплят. Несколько посетителей, взгромоздившись на высокие стулья, пили пиво и закусывали пикулями и солеными орешками.

На другом конце бара я обнаружил двойные двери, которые вели на веранду, обнесенную перилами и защищенную от солнца полотняным навесом в веселенькую зеленую полоску. Там, возле низеньких столиков, толпилось значительно больше людей, чем в помещении. Присоединяться к ним не имело смысла, поскольку я настроился на серьезный разговор с Тимом Фултоном. Я решил остаться в полупустом баре.

Убедившись, что на веранде Фултона нет, я выбрал столик в углу возле открытого окна и заказал подошедшему официанту бутылку виски и льда.

Вскоре появился и мой новый знакомый. Он щеголял в мешковатых фланелевых брюках и голубой сорочке с расстегнутым воротничком. Пиджак по-пижонски был переброшен через плечо. Осмотревшись по сторонам и заметив меня, он широко улыбнулся и устремил многозначительный взгляд на бутылку.

— Флаг уже поднят, можно открывать праздник? — пошутил он и подмигнул. — Что, не хватило терпения меня дождаться?!

— Обижаешь, Тим. Емкость в целости и сохранности, — ответил я в тон. — Как видишь, бутылка еще не открыта, так что садись и начнем. Ну, как чувствуешь себя, свободный человек?

— Тебе не понять, ты всего этого не натерпелся. Мне следовало бы сходить к психиатру, может, он объяснит, какого черта я столько времени торчал там. — Он пощелкал ногтем по этикетке: — Долго мы будем любоваться этой красоткой?

Я налил виски и бросил в стаканы по кубику льда. Мы коснулись стаканами, словно боксеры перчатками, и понимающе кивнули друг другу. После малоприятных свиданий с Криди и Кетченом холодное виски оказалось как нельзя кстати.

Закурив, мы устроились поглубже в плетеных креслах, и наши лица озарились блаженными улыбками.

— Неплохо, да? — произнес Фултон от избытка чувств. — Что может быть лучше, чем сидеть в жару на берегу моря и пить хорошее и, главное, холодное виски! О чем еще может мечтать человек? Приятно, конечно, если рядом с тобой красивая женщина, но отдыхать мужчины должны в мужском обществе. И вот почему: женщины много болтают, виски — великий немой. В общем, дружище, мысль у тебя появилась отличная.

Я скромно заметил, что у меня с собой всегда куча отличных мыслей.

— Есть у меня, например, еще одна блестящая идея, — продолжал я. — Неплохо бы попробовать цыплят, которые так аппетитно выглядят на вертелах. Но сначала еще немного примем.

— Согласен. Скажу по секрету, цыплята — это самое вкусное в меню у Сэма. Можно, конечно, отправиться в дорогой ресторан или, скажем, в «Клуб мушкетеров». Там тоже недурственно кормят — одного дохлого цыпленка тебе подадут полдюжины официантов с серебряными вилками и корзинкой с орхидеями. Но и счет принесут такой, что глаза на лоб повылазят. Здесь, сам понимаешь, почти самообслуживание, но, боже ты мой, до чего вкусно готовят! И дешево, — добавил он и, допив виски, со вздохом поставил стакан. — Я бываю здесь два раза в неделю, иногда со своей девчонкой, но чаще один. И чуть не подыхаю от смеха, как подумаю, что все эти денежные тузы шастают по своим изысканным кабакам, где их обдирают, как липку, а кормят нисколько не лучше, чем в таком заведении, как это. И забавнее всего, что ни один из них ни за что не сунет сюда своего носа. Куда там! Ведь главное — реноме. Не дай бог, приятели, такие же толстосумы, могут решить, что он жлоб или того хуже — недостаточно набит деньгами, а таким в этом городе делать нечего.

Я снова налил в стаканы.

— Но есть одно «но». И почему всегда возникает это проклятое «но»? — сказал он, с досадой качая головой. — Но и у Сэма стало хуже. Год назад сюда приходили простые парни и девчонки, и все было тихо и спокойно. Потом об этом заведении пронюхала городская шпана и быстро намотала на ус что здесь можно классно выпить и закусить. К тому же в заливе неподалеку стоит на якоре яхта с рулеткой и прочими азартными играми. Этот плавучий притон притягивает к себе всяких подонков, как падаль — навозных мух. На прошлой неделе я разговаривал с Сэмом. Он говорит, что дела идут не блестяще. В баре полно хулиганов, и он не может с ними сладить. Как-то раз они затеяли драку и перво-наперво пустили в ход ножи. Сэм, правда, тут же их утихомирил с помощью кольта, но все равно завсегдатаев становится все меньше. Еще одна потасовка — и приличной публики здесь не останется.

Я согласился, что перспективы у Сэма действительно не из приятных. Мой взгляд остановился на стайке мускулистых парней в рубашках кричащей расцветки с подбритыми затылками, околачивавшихся возле стойки. Чувствовалось, что за словом в карман они не полезут. О ножах, которые тоже там наверняка имели место, этого не скажешь.

— Букмекеры, — сказал Фултон, проследив за направлением моего взгляда. — Пока они не напьются, ведут себя довольно смирно. Чего не скажешь о крутых гангстерах, которые заявятся попозже. — Он закурил следующую сигарету и подвинул пачку в мою сторону. — Ну, ладно, хватит о грустном. Как у тебя прошло со стариком?

— Не часто встречаешь людей с таким змеиным взглядом, — ответил я. — Да и в кабинетах такого размера мне еще не доводилось бывать. Не сладко, наверное, на него пахать!

— Золотые слова и к месту сказаны! Я уже подобрал себе работенку полегче: отныне буду возить одну забавную старушенцию по супермаркетам, носить за ней бумажные пакеты и всячески ублажать. Мне новая хозяйка понравилась. Может быть, у меня и язва зарубцуется, которую я заработал, вкалывая на Криди.

— Кстати, о старушенциях, — подхватил я. — Что можешь рассказать о Херце?

На лице Фултона появилась гримаса отвращения:

— Нет, ты точно решил испортить мне вечер. Откуда ты про него узнал?

— Когда я пришел в кабинет Криди, он уже был там. С первого взгляда этот паренек показался мне отъявленным головорезом. Что у него общего с Криди?

— Херц его прихлебатель и телохранитель, — сказал Фултон, наморщив нос. — Если Криди прикажет ему расправиться с кем-нибудь, Херц с удовольствием выполнит поручение.

— Зачем Криди нужен телохранитель?

Фултон пожал плечами:

— Чем богаче эти твари, тем больше они думают о своей безопасности. Им повсюду мерещатся грабители и воры, они помешаны на мысли, что их не сегодня так завтра собираются ограбить или убить. А ты спрашиваешь, зачем ему телохранитель. Позволь задать тебе один вопрос, а к чему понадобились именные таблички на автостоянке? Не знаешь? То-то. Для пущей важности. Вот зачем. Как только наймешь себе телохранителя, все сразу начнут думать, что ты важная птица. Конечно, Криди чудит, но не подумай, что это безобидный старик. Он опасен, он очень опасен. Как ядовитая змея. Гангстеры, которые вот-вот сюда подойдут, ему в подметки не годятся, хотя в карманах носят ножи и револьверы. Криди — хозяин города, он делает все, что захочет. Захотел иметь плавучее казино — и вот, пожалуйста, в заливе стала на якорь яхта. Ему наплевать с высокой колокольни, что из-за него в городе наплыв криминальных элементов, рулетка, видите ли, привлекает туристов. А все доходы от азартных игр прямиком сыпятся ему в карман.

Мне надоело слушать про этого змея, и я перевел разговор на обезьяну.

— Херц действительно такой отъявленный негодяй, каким кажется?

— Да. — Фултон кивнул. — Криди обожает все первосортное. Если он нанимает гангстера, то это должен быть стопроцентный бандит. Честно говоря, я побаиваюсь Херца, у этого урода не все в порядке с чердаком.

Я подумал, что в этом отношении Херц мало отличается от капитана Кетчена.

— Хочешь сказать, что у него поехала крыша?

— Мало сказать. Я как-то раз видел, как на него окрысился пес. Так этот зверь, не задумываясь, разрядил в него полную обойму.

Так. С обезьяной тоже разобрались. Пора переходить к насущным вопросам.

— Тим, ты читал., что сегодня утром на пляже Бэй-Бич убили одного парня?

— Видел что-то в вечерней газете, — ответил Фултон. — А что тебе до него?

— Этот парень был моим компаньоном. Думаю, что пару дней назад он заходил к Криди. Ты случайно его там не встречал?

— Заходил к старику? Возможно, я его и видел. На этой неделе я почти все время дежурил у ворот. Как он выглядел?

Я дал подробное описание Шеппи. У покойного была огненно-рыжая шевелюра, и я не сомневался, что если Фултон встречал его, то ему не составит труда припомнить. Как оказалось, я был прав.

— Конечно, я его помню, — ответил он. — Высокий парень с рыжими волосами. Так-так. Его документы проверял Логан. Я в это время находился у шлагбаума и фамилии не расслышал.

— Ты не ошибаешься? Если, предположим, тебя вызовут в суд как свидетеля, ты сможешь показать под присягой, что это был Джек Шеппи?

— Конечно, могу поклясться. Как сейчас помню, он приезжал во вторник: высокий рыжий парень с короткой стрижкой. Так и стоит он перед глазами в сером костюме за баранкой «бьюика».

Упоминание о нашей машине окончательно убедило меня, что Джек виделся с Криди. Теперь необходимо было выяснить, что побудило обоих к встрече. Я не очень-то надеялся, что это окажется легким делом.

— Значит, твоего приятеля убили? — спросил Фултон, заглядывая мне в глаза.

— Да. Полиция считает, что его прикончил из ревности какой-нибудь шалопай. Вполне возможно, что это соответствует действительности: Джек любил поволочиться за юбками.

— Ты говоришь — «полиция считает». Ты что, с ними накоротке?

— Меня вызывал капитан Кетчен. Должен тебе сказать, что по этому мерзавцу, должно быть, давно скучает виселица.

— Верно, это еще та скотина. Капитан иногда заходит к Криди за своей долей. Раза четыре в год. Не поверишь, сколько грязи развелось у нас, а Кетчен делает вид, что ничего не происходит.

— Криди на этом греет руки?

— Я уже говорил, что у него в руках весь город. Может, он и не числится владельцем всех этих кабаков, казино и домов свиданий, но, будь уверен, доход от каждого получает немалый. Кетчен тоже урывает солидный кусок.

— У него есть жена?

— У кого? У Криди? Он был женат раза четыре, а может быть, и больше. Его последняя женушка — Бриджит Бленд, бывшая кинозвезда. Видел когда-нибудь эту девчонку на экране?

— Видел, но давно. Кажется, она первостатейная красотка.

— На нее и сейчас не грех полюбоваться. Но Бриджит ни в какое сравнение не идет со своей падчерицей. Вот это действительно красотка! Такой смазливой куколки я никогда не встречал, хотя в жизни своей перевидал немало всяких.

— Она живет с ними в одном доме?

Фултон отрицательно помотал головой:

— Нет. Раньше они жили вместе, но мачеха ее выжила. Из бабьей зависти. Когда у старика бывали гости, на нее никто не смотрел, все внимание доставалось Марго. Ни одна женщина не потерпела бы такого. Они непрерывно ссорились, и в конце концов Марго съехала. Сейчас она снимает квартиру на бульваре Франклина. Говорят, что старик привязан к ней и очень скучает. Мне тоже без нее было тоскливо: как-никак, а в том проклятом доме только с ней одной и можно было поговорить по душам. А от одного вида ее мачехи у меня начиналась зубная боль: чуть услышу, как она брюзжит или ругается после бессонной ночи, так верхние бивни будто бор-машинкой на крепость пробуют.

Ого, я начинал узнавать полезные вещи. В нашем распоряжении оставался еще целый вечер, и подгонять события не имело особого смысла. Поэтому я перевел разговор на предстоящий чемпионат мира по боксу и терпеливо ждал, пока Фултон не выскажет свои соображения по такому важному вопросу. Потом мы перешли к спортивным играм типа бейсбол и футбол и наконец плотно застряли на самой старой, но в то же время самой интересной теме для нашего брата, мужчины, — о женщинах.

Было около девяти, когда мы наконец разделались с бутылкой виски. Солнце село, оставив на потемневшем небе огромные красные пятна.

Я подозвал официанта и велел принести давно заказанных цыплят. И Фултон, и я чувствовали себя приятно захмелевшими. Мы оба пребывали в отличном настроении. Мы правильно сделали, что пили не спеша, но сосредоточенно, как это и полагается делать с добрым шотландским напитком. В ином случае мы наклюкались бы до чертиков.

За окном в сгустившейся тьме сверкал огнями Сан-Рафаэль. В эту минуту он казался самым чудесным местом на земле.

— А Бриджит ладит со старым хрычом?

Фултон пожал плечами:

— Покажи мне человека, кто с ним ладит! У него на уме одни деньги, на все остальное ему наплевать. И женщины не исключение. А Бриджит, не будь дурой, времени не теряет.

— Она развлекается на стороне? С кем, если не секрет?

Фултон хихикнул:

— Есть у нее один канадский француз — Жак Трисби. На вид писаный красавец, а если судить по повадкам — самое примитивное животное.

Ага, мой зверинец все пополняется и пополняется. Теперь в нем фигурировали змей Криди, обезьяна Херц и просто животное Трисби.

Я смотрел в окно, прислушиваясь к тому, что говорит Фултон, и не сразу обратил внимание на подошедшего к нашему столику человека. От выпитого виски рефлексы мои замедлились, и я было решил, что это официант принес нам заказ. Потом я услышал, как у Фултона перехватило дыхание, так бывает с сильно напуганным человеком. Я обернулся.

Возле нас, пристально сверля меня своими безумными глазками-буравчиками, застыл Херц. За ним, образуя угрюмый полукруг, тусовались четверо рослых смуглых парней. О том, чтобы пройти к выходу без происшествий, не могло быть и речи.

2

Шум в баре неожиданно стих, и теперь все присутствовавшие пялились в нашу сторону.

Я находился в неудобной позиции: мое кресло было примерно в футе от стены, и от Херца меня отделял лишь узкий стол. У Фултона за спиной не было стены, и положение его было несколько получше моего.

Посетители бара замерли в ожидании потасовки. Самые благоразумные во избежание неоправданного риска устремились к выходу. На их лицах читалось выражение паники.

В наступившей тишине сиплый голос Херца прозвучал громко и отчетливо:

— Ты не забыл еще меня, пес шелудивый? Не люблю шпиков, и сейчас ты в этом убедишься на собственной шкуре!

Краешком глаза я заметил, как негр в белом фартуке и жилетке, с фигурой Джо Луиса вышел из-за стойки и поспешно направился к нам. По его помятому широкоскулому лицу блуждала как бы извиняющаяся улыбка. Он в мгновение ока пересек бар, обошел стороной четырех парней и встал перед Херцем.

— Не устраивайте нам беспорядков, босс, — вежливо сказал он бандюге. — Если вам хочется побеседовать с друзьями, пойдите на улицу. И вам, и нам будет спокойнее.

Херц смерил негра оценивающим взглядом. В глазах засверкали крошечные красные искорки, правое плечо слегка подалось назад, и в следующий миг раздался оглушительный звук, будто мне самому заехали в ухо: негр отлетел в сторону и очутился на четвереньках на полу.

Все это заняло какие-то сотые доли секунды. Не мешкая, я уперся ногами в нижнюю перекладину и со всей силы пихнул стол в сторону Херца, который после нанесенного им удара не успел восстановить равновесие. Под тяжестью мебели он откатился назад, попутно сбив, как кегли, двух своих спутников. Таким образом, я освободил нам некоторое пространство, где можно было маневрировать относительно свободно.

Вскочив на ноги, я ухватился за стул. Фултон тоже вооружился тем же способом. Не особенно раздумывая, он с размаху опустил его на голову ближайшего противника. Голова того оказалась не столь крепкой, как казалась на первый взгляд, и молодчик рухнул как подкошенный.

Пара здоровенных вышибал — белый и негр — возникли в дверях синхронно, как отражения в зеркале трюмо, и, держа наготове дубинки, бросились на поле боя. Они схватились с тремя бандитами, оставив на меня и Фултона одного Херца.

Дурные примеры заразительны — я ударил обезьяну по башке стулом. Но Херц оказался не столь хлипким, как его парнишка: он лишь пошатнулся, покрутил головой, приходя в себя, издал рычащий звук и яростно устремился на меня. Не отступи я назад, Херц, возможно, схватил бы меня своими ручищами, но я изловчился и с размаху засадил ему кулаком в рожу. Пальцы у меня заныли от нестерпимой боли — впечатление было такое, что я приложился к Великой Китайской стене. Надо было рвать когти отсюда. Я крикнул Тиму: «Отходим!» и был уже на достаточном расстоянии от Херца, когда меня едва не сбил с ног расходившийся вышибала-негр, и я угодил прямо бандиту в руки.

Меня спасло то, что подобный вариант застал его врасплох. Прежде чем Херц успел предпринять что-либо зубодробительное, я вцепился ему в клешню обеими руками, резко повернулся на каблуке и, закинув его руку ему же за плечо, изо всех сил рванул вниз. Он перелетел через мою голову со скоростью реактивного снаряда и с грохотом шваркнулся об пол.

Быстро обернувшись, я поискал Фултона. Тот стоял, прислонившись к стенке, и прижимал к лицу кукурузный початок. Бедняга, наверное, уверился, что он его спасет от жестокого мордобития. Из носа у него текла кровь, а ноги заметно вибрировали.

— Валим скорее отсюда! — заорал я на него, подбегая.

Один из оказавшихся на моем пути гангстеров махнул кастетом, который со свистом рассек воздух в дюйме от моего уха. Ударом правой, пришедшимся ему ниже пояса, я заставил его сложиться пополам. Извиняться за неспортивное поведение было некогда и, схватив Фултона за плечо, я потащил его к выходу.

Нам предстояло проскочить по ярко освещенным мосткам, по обеим сторонам которых плескалась вода, к автостоянке на берегу, тоже залитой светом.

Фултон был очень плох, он еле-еле перебирал ногами, а Херц со своими гангстерами мог появиться в любой момент.

— Беги! — простонал он. — Я больше не могу! Уходи, пока они тебя не прикончили!

Я перекинул через плечо руку Фултона и, поддерживая его свободной рукой, потащил по мосткам. Вскоре за моей спиной раздался топот, и, отпустив Фултона, я приготовился встретить Херца.

— Сматывайся! — крикнул я своему товарищу. — Я задержу эту обезьяну!

Мне пришлось легонько подтолкнуть его, и, когда он, шатаясь, заковылял прочь, Херц очутился уже возле меня.

Он двигался с быстротой и ловкостью профессионального боксера, но я все же успел занять положение, при котором свет от фонаря бил ему прямо в глаза. Не помня себя от ярости, он бросился на меня, но я неожиданно присел на корточки и, обхватив руками его мощные бедра, придал нападавшему дополнительное ускорение. Видели бы спортивные судьи его полет, наверняка выставили бы высший балл. Херцу — за технику исполнения, мне — за артистичность. Он все еще катился по скользким доскам, когда я, вскочив на ноги, помчался вперед.

— Эй, Брэндон, давай сюда! — окликнул меня Фултон из моего «бьюика», мотор которого спасительно урчал, и я, добежав до машины, буквально упал на место водителя, включил передачу и вдавил в пол педаль акселератора.

Херц остался в двадцати ярдах позади с искаженным от бешенства лицом, когда машина рванулась с места. Мы пулей вылетели с автостоянки, чудом не снеся ворота, и выехали на бульвар. Не сбавляя скорости, я свернул на боковую улицу и лишь в конце ее немного притормозил.

— Болит? — спросил я Фултона.

— Переживу как-нибудь, — ответил он.

— Где ближайшая больница? Я отвезу тебя.

— Третий поворот налево, потом прямо с полмили.

Я прибавил скорость, и минут через пять мы остановились у входа в приемный покой «Скорой помощи».

— Теперь я справлюсь сам. — Он вылез из машины. — Надо быть идиотом, чтобы так трепать языком, как я. Черт меня дернул связаться с тобой!

— Прости. Кто мог ожидать, что наша встреча закончится так печально. Ты можешь подать в суд на Херца — свидетелей было предостаточно.

— Из этого ничего не выйдет. Самому же себе сделаешь хуже. Нет уж, с меня довольно общения с этим гадом. Я собираю вещички и сматываюсь отсюда. — И он нетвердо заковылял прочь.

Я подождал, когда он исчезнет в дверях, потом развернулся и быстро поехал в гостиницу.

3

Отдохнув в приятной тишине своего крохотного номера и обмыв под душем синяки, я вспомнил, что так и не успел поужинать, и, позвонив по телефону, попросил принести сандвичи с индюшкой и пинту охлажденного на льду пива.

В ожидании ужина я вытянулся на кровати и подвел итог своей деятельности за прошедший день.

Во-первых, стало ясно, что я разворошил самое настоящее осиное гнездо. Теперь у меня были все основания опасаться не только за свое здоровье, но и за самою жизнь, если, конечно, мне не придет в голову отказаться от всей этой затеи.

Рано или поздно мне вновь придется встретиться на узкой дорожке с Херцем, и в следующий раз вряд ли удастся отделаться синяками и фонарем под глазом.

Если даже мне повезет и я сумею избежать повторной встречи с Херцем, оставался еще капитан Кетчен. Стоит ему заподозрить, что я продолжаю неофициальное расследование, и против меня вмиг сфабрикуют какое-нибудь липовое обвинение, чтобы упрятать надолго за решетку. Я отдавал себе отчет в том, что пребывание в городской тюрьме не пойдет на пользу моему организму.

Очевидно, что следует заручиться покровительством какой-нибудь влиятельной особы, но к кому конкретно обратиться за помощью, я не имел ни малейшего представления. Да и существовал ли в городе человек, более могущественный, чем Криди, который мог приказать полицейскому оставить меня в покое? Этот вопрос не давал мне покоя, но ответа на него я не находил.

Покончив с общими рассуждениями, я перешел к фактам, которые удалось установить наверняка. Во-первых, не осталось никакого сомнения в том что Криди нанял Джека. Во-вторых, коротышка миллионер финансировал кучу сомнительных заведений, владельцами которых числились гангстеры. В-третьих, он женат на любвеобильной красотке, и та изменяет ему с неким Жаком Трисби. В-четвертых, у него есть дочь Марго, живущая отдельно на бульваре Франклина, и которую он продолжает нежно любить.

Я достал телефонную книгу и, полистав, выяснил, что ее квартира находится в доме под йазванием «Франклин армз». Не успел я положить книгу обратно, как раздался стук в дверь и в номер вошел бой в каскетке и ливрее, нагруженный сандвичами и пивом. Он с присущим гостиничному племени любопытством уставился на мой подбитый глаз, но ничего не сказал — деликатность особого рода, которую я оценил высоко, поскольку вдаваться в подробности, как и за что получено боевое ранение, мне совершенно не хотелось.

Я слез с постели и, дав ему полдоллара на чай, уселся в единственное кресло и принялся за еду.

Кто-то перенес вещи Джека в мой номер и аккуратно сложил в углу. При виде них я вспомнил, что до сих пор не удосужился написать его вдове. Закурив, я взял со стола лист и начал трудиться над письмом, которое закончил лишь к половине одиннадцатого. В нем я сообщал, что решил выделить ей часть наличных денег, имевшихся в сейфе, чтобы хоть как-то компенсировать утрату мужа. Зная, что она будет торговаться упорно и нудно в надежде вытянуть из меня все, что возможно и невозможно, я умышленно занизил сумму. Она никогда не питала ко мне симпатии, и все равно ее не устроил бы ни один из вариантов, какой бы я ни предложил.

Заклеив конверт, я бросил его на туалетный столик, чтобы отправить утром.

Потом открыл чемодан Джека. Мне хотелось убедиться, что там нет ничего компрометирующего его в глазах супруги. Решение мое оказалось правильным: в потайном кармане крышки оказались фотографии и письма, просмотрев которые я понял, что он дурачил свою половину весь последний год. Я порвал их и клочки бросил в мусорную корзину.

Потом перебрал остальные вещи, находившиеся в чемодане. Под внутренней обивкой я обнаружил пакетик отрывных спичек — из тех безделушек, которые рестораны и ночные клубы раздают посетителям в качестве сувениров. Пакетик был обтянут темно-красным шелком, на котором золотыми буквами были оттиснуты всего два слова: «Клуб мушкетеров». Ниже бросался в глаза номер телефона.

Я задумчиво повертел пакетик между пальцами. По словам Гривса, сыщика из «Адельфи-отеля», «Клуб мушкетеров» был самым изысканным и дорогим заведением в городе, и мне было непонятно, каким образом спички могли оказаться у Джека. Я хорошо изучил своего компаньона и был совершенно уверен, что, не будь на то настоятельной необходимости, связанной с работой, он ни за что не рискнул бы пойти в ночное заведение, способное выкачать из кармана всю зелень до последней бумажки. Джек умел ценить заработанные нами деньги и развлекался со своими куколками в местах подешевле.

Не на шутку заинтригованный загадочным пакетиком, я положил его в карман и, выйдя из номера, спустился в вестибюль.

На мой вопрос, где найти Гривса, клерк за конторкой дежурного администратора ответил, что он у себя в кабинете.

— Что у вас с глазом, мистер Брэндон? Дорожно-транспортное происшествие? — спросил он.

— В этой гостинице меткая прислуга, — с достоинством ответил я. — Попросил принести ужин ко мне в номер, и бой, демонстрируя ловкость, метнул мне сандвич в глаз. Но это сущие пустяки, мне не привыкать к подобному обслуживанию.

Оставив его с недоуменно разинутым ртом, я спустился по лестнице и заглянул в комнатушку Гривса, по размерам напоминавшую встроенный шкаф. Сыщик, сидевший за крохотным столом, раскладывал пасьянс и при моем появлении поднял глаза.

— Кому-то не понравилась твоя физиономия? — без особого интереса спросил он.

— Точно, — лаконично ответил я и, наклонившись вперед, бросил перед ним пакетик со спичками.

Нахмурившись, Гривс вопросительно приподнял брови:

— Откуда это у тебя?

— Нашел в чемодане у Шеппи.

— У Шеппи? Но он никогда не был в клубе, могу поспорить на доллар. Без денег и знакомых он не прошел бы дальше вышибал.

— Хочешь сказать, что у него не было ни малейшего шанса?

— Ни одного из десяти миллионов.

— А если его кто-нибудь провел? Это ведь не возбраняется?

Гривс утвердительно кивнул:

— Не спорю, такое могло иметь место. Член клуба имеет право привести с собой кого угодно. Но если остальным гость не придется по вкусу, нарушителя правил могут исключить из членов. Так уж заведено у «мушкетеров».

— А мог Джек найти эти спички где-нибудь?

Гривс пожал плечами:

— Например, я вижу их впервые. К тому же, насколько я знаю эту аристократическую публику, вряд ли кто-нибудь из них пользуется подобными спичками, для этого у них имеются зажигалки с монограммами. Скорее всего кто-то провел твоего дружка туда, и он прихватил фирменные спички с собой: дескать, и мне удалось побывать в святая святых. Покойный любил побахвалиться?

— Да, Джек мог прихвастнуть. Особенно перед своими курочками. Но пусть это останется на его совести. У тебя случайно не завалялся список членов клуба?

Он усмехнулся, бочком вылез из-за стола и порылся в конторке. Через десять секунд я уже любовался на тоненькую брошюрку в переплете из аналогичного пакетику спичек темно-красного шелка с уже известной надписью золотом.

— Я нашел ее в одном из номеров гостиницы «Риц-Плаза» и взял на память: авось пригодится когда-нибудь. Список устарел года на два.

— Через день-два я верну, — сказал я, забирая со стола спички и засовывая брошюру в карман. — Спасибо за помощь.

— И все же кто поставил тебе фингал?

— Ты с ним незнаком, — ответил я. — Добрый, но чересчур вспыльчивый малый. — И вышел из кабинета.

В вестибюле, отыскав уголок поспокойнее, я уселся в кресло и бегло просмотрел список. Всего в нем было около пятисот фамилий. Четыреста девяносто семь из них мне ничего не говорили, но три привлекли мое внимание: Бриджит Криди, Жак Трисби и Марго Криди.

Закрыв брошюрку, я несколько минут сидел задумавшись, потом у меня появилась идея, над которой следовало поразмышлять более целеустремленно. Идея не выглядела первоклассной, но с чего-то ведь нужно начинать.

Я узнал у швейцара, где находится бульвар Франклина, спустился по лестнице и направился к своему «бьюику».

Глава 5

1

«Франклин армз» оказался чопорным аристократическим домом в новоанглийском стиле из темно-красного кирпича. Количество квартир в этом длинном пятиэтажном здании, вероятно, не превышало тридцати. Перед домом бил подсвеченный разноцветными лампами фонтан со скульптурной копией «Мальчика с дельфином» Донателло. На ухоженных клумбах произрастали небесно-голубые петунии. В облике дома чувствовалось не меньше достоинства, чем у вдовствующей герцогини. В нем могли проживать исключительно сливки здешнего общества.

Оставив «бьюик» между серебристо-голубым «ягуаром» и серебристо-розовым «роллс-ройсом» и пройдя через дверь-вертушку, я очутился в просторном вестибюле отделанном дубовыми панелями. Вдоль стен в хромированных горшках пламенели гвоздики, а посредине в небольшом бассейне лениво шевелили красными плавниками золотые рыбки.

За конторкой в дальнем углу возвышался высокий блондин в безукоризненном смокинге, с усталым, чуть презрительным выражением на красивом изнеженном лице.

— Мисс Криди, пожалуйста, — сказал я.

Потрогав свой безупречный галстук, он прошелся по мне беглым взглядом карих глаз, с точностью до одного цента оценивая стоимость моего костюма, моего галстука, сорочки и шляпы. Итог, как нетрудно было заметить по его лицу, оказался для меня неутешительным.

— Мисс Криди ожидает вас?

— Нет, но я только что беседовал с ее отцом и был бы весьма признателен за возможность переговорить с нею. Мое имя Лу Брэндон.

Он раздумывал в нерешительности, постукивая по полированной поверхности конторки кончиками наманикюренных пальцев. По напряженному выражению его глаз было видно, что мышление для него не самое привычное занятие.

— Вы лучше напишите записку, а я передам, — сказал он, приняв наконец допустимое решение, и, приподняв руку, взглянул на массивные золотые часы. — Вы не находите, что для визита несколько поздновато.

Я решил немного изменить тактику.

— Вот что, красавчик, тебе не кажется, что я в состоянии попортить твою внешность? Давай звони мисс Криди, и пусть она сама решает.

Посмотрев на меня с тревогой, холеный блондинчик открыл дверь за конторкой и исчез.

Как бы он не обратился за помощью к закону, подумал я. Если какой-нибудь не в меру усердный полицейский арестует меня по обвинению, что я докучаю элите Сан-Рафаэля, положение мое окажется незавидным.

Но волновался я понапрасну. Через пару минут блондин вновь появился в вестибюле и, с кислым видом показав на автоматический лифт, коротко бросил:

— Третий этаж, седьмая квартира, — и повернулся ко мне спиной, демонстрируя похвальное отсутствие любопытства.

Поднявшись и пройдя утомительный коридор все с той же дубовой облицовкой, я остановился возле нужной мне двери, из-за которой доносились приглушенные звуки музыки — по радио исполняли Моцарта. Я нажал на кнопку звонка, и через мгновение в отворившейся двери появилась пожилая женщина с приятным лицом, одетая в черное шелковое платье и белый, украшенный оборочками фартук.

— Мистер Брэндон?

— Да.

Вручив горничной шляпу, я прошел в небольшую прихожую, где в одиночестве коротал время овальный стол, в центре которого красовалась серебряная ваза с орхидеями.

— Мистер Брэндон, — объявила горничная, открывая следующую дверь и пропуская меня вперед.

Я оказался в просторной гостиной. Около светло-оранжевых стен стояли того же цвета кресла, пол был застлан мохнатым белым ковром. Подле гигантской радиолы ждала высокая стройная девушка с шелковистыми пепельно-светлыми волосами. Ее глаза напоминали огромные черные фиалки. Человек я сообразительный и сразу понял, что это хозяйка квартиры мисс Криди.

Марго отличалась высокой грудью, длинными ногами и изящными, слегка округлыми бедрами. Стройность фигуры подчеркивало вечернее платье с глубоким декольте. Колье из крупных бриллиантов, сверкавших на точеной шее, пробило, вероятно, ощутимую брешь в банковском счете старика Криди: такие подарки принято делать в семьях миллионеров, когда дочери достигают совершеннолетия, Довершали наряд усыпанные бриллиантами ручные часики и кольцо на мизинце с длинным плоским рубином в золотой оправе.

Я мог оценить ни с чем несравнимую радость миссис Криди, когда ее падчерица покинула дом на берегу залива: соперничать с такой красавицей было действительно трудновато.

— Прошу извинить меня за столь поздний визит, мисс Криди. Я не стал бы тревожить вас, если бы к тому не принудило чрезвычайно срочное дело.

Она чуть заметно улыбнулась. Это не было ни проявлением дружеского расположения, ни неприязнью: подобной безличной улыбкой воспитанная хозяйка приветствует в своем доме незнакомца. Ни больше ни меньше.

— Оно имеет какое-нибудь отношение к моему отцу?

— Боюсь, что нет. Признаться, я не рассчитывал, что вы согласитесь принять меня, и только поэтому решил воспользоваться именем вашего отца.

Она смотрела мне прямо в глаза, и под ее вопросительным взглядом я почувствовал себя не совсем в своей тарелке.

— Я возглавляю детективное агентство «Стар», — торопливо продолжал я. — Надеюсь, вы не откажетесь мне помочь.

Она нахмурилась, выражение ее лица мгновенно стало чопорным и натянутым.

— Если я правильно поняла, вы — частный сыщик?

— Именно так. Я веду расследование одного преступления, и вы, мисс Криди, могли бы мне серьезно помочь.

Взгляд ее стал совсем ледяным.

— Я? Помочь вам? Извините, но я не улавливаю, с какой стати я должна вам помогать?

— Конечно, вы не обязаны этого делать. Но ведь есть люди, которые считают своим долгом помогать ближнему. Разрешите в двух словах изложить суть дела. Возможно, оно вас заинтересует.

В глазах Марго я прочел нерешительность, но в конце концов она села, жестом предложив мне кресло.

— Пять дней назад, мисс Криди, — начал я, — мой компаньон Джек Шеппи приехал в ваш город из Сан-Франциско. Его вызвал клиент, отказавшийся сообщить свою фамилию нашей секретарше. Поскольку я в это время отсутствовал, Шеппи уехал один, оставив в записной книжке лишь имя вашего отца.

Она внимательно слушала, и я обратил внимание, что выражение отчужденности постепенно исчезает с ее лица.

— Шеппи телеграфировал мне и попросил срочно приехать в Сан-Рафаэль. Когда я прибыл, его в гостинице не оказалось: дежурный сообщил, что он ушел на пляж. Спустя некоторое время явился полицейский и, узнав, что я компаньон Шеппи, попросил опознать труп: он был убит сегодня в купальной кабине на пляже Бэй-Бич.

Теперь девушка смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— О да, я читала об этом убийстве в вечерних газетах. Но я и предположить не могла. Покойный был вашим компаньоном?

— Да.

— Вы говорите, он записал в блокноте фамилию моего отца? — Она нахмурилась: — Странно, зачем ему это понадобилось?

— Не знаю, хотя, возможно, именно ваш отец и вызвал его по телефону.

Отведя в сторону взгляд, она начала крутить рубиновое кольцо на мизинце. Мне показалось, что она слегка занервничала.

— Папа никогда не звонит сам. Если бы ему понадобились услуги сыщика, он передал бы это через своего секретаря.

— Вопрос мог быть чересчур деликатным, — возразил я.

Она по-прежнему смотрела в сторону.

— Не знаю, но, так или иначе, ко мне все это никакого отношения не имеет. Извините, но мне пора уходить.

— Сегодня я виделся с вашим отцом, — сказал я, заметив, что в глазах у нее вновь появилось настороженное выражение. — Он заявил, что не знает никого по имени Шеппи. Потом ваш отец не нашел ничего лучше, чем вызвать телохранителя, и велел расправиться со мной, если я буду совать нос в чужие дела.

На лице ее проступил легкий румянец.

— И все же мне непонятно, какое отношение убийство вашего компаньона имеет лично ко мне. Извините, мне действительно надо уходить. — Она поднялась.

— Я пытаюсь установить, что делал Шеппи, будучи в Сан-Рафаэле, — сказал я, тоже вставая. — И мне удалось выяснить, что он побывал в «Клубе мушкетеров», но с кем он ходил, я не знаю. Вы член этого клуба, прошу вас стать моим поручителем и провести меня туда. Мне необходимо навести кое-какие справки.

Марго глянула на, меня так, словно я предложил ей совершить небольшую прогулку на Луну.

— Это абсолютно исключено, — решительно заявила она, и тон ее лишь подчеркивал невероятность подобного предложения. — Если даже вы попадете в клуб, а у меня нет никаких намерений быть вашим поручителем, никто не потерпит, чтобы вы наводили там справки.

— Согласен с вами, мисс Криди, попасть туда действительно нелегко. Но если бы паче чаяния я оказался бы в клубе, могу вас заверить, получил бы ответы на многие вопросы.

Она нетерпеливо покусывала нижнюю губу.

— Но это совершенно невозможно. Извините, мистер Брэндон, я вынуждена просить вас уйти.

— Моя просьба не каприз и не прихоть. — Я никак не хотел мириться с неудачей. — Совершено убийство. У меня все основания полагать, что полиция и пальцем не пошевелит, чтобы отыскать преступника. Сегодня я разговаривал с капитаном Кетченом из убойного отдела. Он, точь-в-точь как ваш отец, пригрозил, что если я немедленно не прекращу собственное расследование, то меня заставят горько пожалеть об этом. И это не было дурной шуткой: час назад меня пытались зверски избить, — я небрежно указал на фингал, — только за то, что я задавал вопросы. Кое-кто в Сан-Рафаэле стремится замять убийство. Шеппи был не только моим компаньоном, но и настоящим другом, и пусть никто не думает, что его жуткая смерть останется безнаказанной. Прошу вас помочь мне, для этого вам нужно только сопроводить меня в «Клуб мушкетеров».

Протянув руку, девушка коснулась кнопки звонка:

— Это не мое дело. Мне жаль, но я не в состоянии вам помочь.

Дверь отворилась, и вошла горничная.

— Тесса, мистер Брэндон собрался уходить. Проводи его.

— Что же, по крайней мере, вы не пытались запугать меня тюрьмой, как капитан Кетчен, и не угрожали побоями, как сделал ваш отец, — улыбнулся я на прощание. — Извините, что отнял у вас столько времени, мисс Криди.

С самого начала я не особенно рассчитывал на успех, и все же время потрачено было не впустую. Я вынес стойкое впечатление, что Марго знает, с какой целью отец нанимал Шеппи.

Не прошло с дочерью, но, может быть, пройдет с любовником жены? Для этого требовалось поближе познакомиться с Жаком Трисби. Существовала вероятность, что Шеппи было поручено выяснить, как далеко зашла их «дружба». Ведь Криди упорно отрицал факт знакомства с моим компаньоном и даже прибегнул к угрозам. Признайся он в своем знакомстве с Шеппи, и ему пришлось бы рассказать суду, что нанял сыщика для слежки за женой. Не много найдется мужчин, которым доставит удовольствие распространяться на подобную тему в присутствии дюжины присяжных.

Я глянул на запястье — десять минут двенадцатого. Сидя в «бьюике», я раздумывал над тем, что же делать дальше. Наконец завел мотор и поехал на пляж Бэй-Бич.

2

Проезжая по набережной, я наблюдал за запоздалыми купальщиками. В мертвенно-бледном свете луны море отливало старым серебром.

Минут через десять я доехал до конторы пляжной администрации, которая, как я и думал, оказалась закрытой. Купальные кабинки, полускрытые тенью пальм, были заляпаны пятнами темноты.

Поставив машину в боковом проезде за конторой, я зашагал по песку. Пляж был тих и безлюден, как зал ожидания на вокзале в рождественское утро.

Укрывшись в тени, я внимательно оглядел кабины. Ренкин мог оставить дежурного полицейского, а встреча с блюстителями закона совершенно не входила в мои планы. Я напряженно вглядывался в окружавшую меня темень, но не заметил ни малейшего движения, не услышал никаких подозрительных звуков.

Итак, я мог быть относительно уверен, что, кроме меня, на пляже не было никого. Покинув укрытие, я двинулся вдоль кабин, пока не добрался до второй от конца, где обнаружили убитого Джека.

Потрогав дверь и убедившись, что она заперта на ключ, я достал фонарик и стальные отмычки. Просунув отмычку между замком и косяком двери, я с силой приподнял стальной язычок и надавил плечом. Изнутри, как от раскаленной железной печи, пахнул жаркий и спертый воздух.

Я сделал шаг в кабину и увидел две табуретки, стол и кушетку. В углу, где нашли Джека, по-прежнему темнело на полу пятно неправильной формы.

Две двери вели в раздевалки. Одной из них воспользовался Шеппи, другой — пришедшая с ним женщина. Кем была последняя в жизни Джека спутница? Приманкой? Из-за своего легкомыслия Джек вполне мог угодить в ловушку. Если он попал на пляж в результате какого-то хитро подстроенного обмана, то какое отношение к этому имел Криди?

Нельзя исключить и варианта, при кагором он связался с любовницей какого-либо гангстера и тот застукал парочку с поличным. Пока разъяренный бандит сводил счеты с Шеппи, девица поспешила улизнуть, бросив одежду.

Сдвинув шляпу на затылок, я вытер рукою пот со лба.

А что, если она сама убила его?

Я вошел внутрь, плотно прикрыв за собою дверь. Если на пляже задержался какой-нибудь энтузиаст ночных купаний или любитель покататься на лодке по лунной дорожке, то замечать свет в кабине ему было совсем не обязательно.

Я открыл дверь одной из раздевалок. Это была крохотная каморка со скамьей, четырьмя крючками для одежды и небольшим зеркалом. Я провел лучом фонарика вдоль стен в надежде обнаружить признаки того, что Шеппи раздевался именно здесь, но отыскать ничего не удалось. Комнатка была настолько мала, что полиция не могла пропустить даже самую мелочь.

Внезапно у меня появилось странное ощущение, что я не один в душной и тесной кабине. Погасив фонарик, я остался в непроглядной тьме, чувствуя лишь ускоренное биение сердца.

Некоторое время вокруг было спокойно.

«Наверное, мне начинают мерещиться всякие ужасы», — подумал я, но затем где-то рядом услышал звук, напоминающий вздох человека. Я отступил и бесшумно выбрался из раздевалки. По дороге вдоль пляжа с шумом промчалась машина. Я осветил пол кабины, но, как и прежде, ничего не увидел. Тогда я направил луч на дверь второй раздевалки и плавно повернул ручку.

Она сидела на полу лицом ко мне. На ней был открытый голубой купальник, и ее смуглая золотистая кожа была покрыта крупными каплями пота. На левом плече запеклась длинная струйка крови, невидящий взгляд был устремлен в пространство. Красивая девушка лет двадцати пяти с темными шелковистыми волосами и фигурой манекенщицы.

Я стоял, словно пригвожденный, с пересохшим ртом, ощущая разгоряченной кожей, как взмокла сорочка от холодной испарины.

В мертвящей призрачной тишине я бессмысленно уставился на незнакомку. Помочь я ничем не мог — для нее все уже закончилось.

3

На полу возле жертвы убийца оставил узкий нож с пластмассовой рукояткой. У него была необычная форма — такими пользуются домохозяйки, чтобы доставать лед из ванночек холодильников. Девушка умерла той же смертью, что и Шеппи, только на этот раз рука убийцы дрогнула и агония бедняжки наступила не сразу.

Она следила за своей внешностью — ее волосы были аккуратно уложены, ногти окрашены в темно-красный цвет. Она могла быть богатой или бедной, манекенщицей или одной из многих тысяч работниц Сан-Рафаэля. Она могла иметь какую угодно профессию и какое угодно прошлое.

Я был уверен лишь в одном: она была той самой девицей, которая заходила в гостиницу за Джеком, той самой, которую Гривс назвал природной блондинкой. Он утверждал, что она носила парик или красила волосы, и, чтобы убедиться в его правоте, я поднес фонарик к телу. На ней не было парика, и волосы имели естественный цвет. «Тренированные сыщики тоже ошибаются», — думал я, направляя луч света на ее руки: нежный пушок на них выглядел совсем светлым. И это было понятно: когда человек месяцами поклоняется солнцу, волосы на руках выгорают.

Духота в крохотной каморке стала невыносимой, и я, чувствуя, что одежда моя насквозь пропиталась потом, вышел из раздевалки.

Только теперь я обратил внимание еще на одну дверь, которая вела в смежную кабину. Именно через нее должен был проникнуть убийца. Возможно, он и сейчас по соседству.

Погасив фонарик, я неслышно приблизился к двери и приложил к ней ухо. Ничего не услышав, я ощупью отыскал ручку и слегка повернул ее. Потом чуть-чуть надавил плечом, но дверь не подалась. Кто-то запер ее изнутри.

Я отошел от двери, чувствуя нестерпимую сухость во рту. Если у мерзавца не было запасного ножа, это еще не гарантировало, что то же самое относится к огнестрельному оружию.

Мои невеселые размышления прервал донесшийся откуда-то издалека надсадный звук — завывание полицейской сирены. С каждым мгновением противный вой нарастал: «фараоны» спешили по делу, и наиболее вероятно, что они мчались к купальной кабине, где сидела на полу убитая девушка.

Я снова зажег фонарик и, хотя времени было в обрез, постарался как можно тщательнее обтереть носовым платком дверные ручки: мои отпечатки пальцев могли навести Кетчена на ложный след. Покончив с этим, я в несколько прыжков добрался до выхода, проскользнул наружу и огляделся. Хотя на пляже по-прежнему никого не было, для игры в прятки с законом он подходил не больше, чем тыльная сторона моей ладони.

Сирена надрывалась уже где-то совсем близко, и я понял, что мне оставался единственный путь к отступлению: через открытый пляж к морю.

Когда меня вынуждают обстоятельства, я могу бегать как прирожденный спринтер. В былые времена я пару раз завоевывал кубки в беге на полмили. Конечно, это не олимпийское золото: но награда меня вполне устраивала.

Я изо всех сил припустил по песку. Пришлось пробежать около пятисот ярдов, прежде чем смолкла сирена. Я задыхался, ноги от усталости едва держали меня.

Когда иссякали последние силы, я увидел, что берег впереди круто обрывается к морю, и кубарем скатился вниз, к самой воде. С минуту я лежал, жадно глотая воздух. Отдышавшись, поднялся на четвереньки и осторожно забрался на песчаный гребень.

В белом свете луны я увидел фигуру полицейского. Потом дверь в кабину с трупом темноволосой девушки отворилась и из нее вышел еще один блюститель порядка. Он что-то сказал товарищу, и тот, сорвавшись с места, побежал обратно к шоссе.

Если полиция застанет меня на пляже, это будет непревзойденной удачей для капитана Кетчена. Я ни минуты не сомневался, что он воспользуется этим на полную катушку.

Чуть живой я дотащился до своей машины и, не зажигая фар, погнал ее прочь.

Дежурный клерк «Адельфи-отеля» приветливо улыбнулся и протянул ключ.

— Не правда ли чудесная ночь? Вы обратили внимание, как красиво отражается в море луна?

Буркнув в ответ что-то неразборчивое, я забрал ключ и направился к лифту. Я собрался войти в кабину, когда зазвонил телефон и клерк окликнул меня:

— Мистер Брэндон, это вас! Будете говорить из номера или из вестибюля?

Ответив, что из номера удобнее, я вошел в лифт, теряясь в догадках, кто мог звонить мне в столь поздний час.

— Алло?

— Мистер Брэндон? — послышался женский голос, чистый, низкий и интонационно знакомый.

— Да, это я.

— С вами говорит Марго Криди.

— Рад слышать вас, мисс Криди. — Я недоуменно сдвинул шляпу на затылок.

— Я говорю из «Клуба мушкетеров», — продолжала она. — Решила проверить книгу посетителей. Знаете, в ней нет фамилии Шеппи.

— Он мог пройти туда под другим именем. — Я постарался не выдать своего изумления.

— Мне это тоже пришло в голову, но швейцар утверждает, что в клубе несколько месяцев не было ни одного джентльмена с рыжими волосами. — Кстати, я не знал, упоминали ли газеты, что убитый на пляже был рыжим. — С чего вы решили, мистер Брэндон, что он здесь был?

— В его чемодане я нашел пакетик с названием клуба.

— Он мог одолжить у кого-нибудь из знакомых.

— Конечно, мог. Большое спасибо за помощь, мисс Криди.

В телефоне послышался легкий щелчок — девушка положила трубку.

Что побудило ее переменить решение и позвонить мне? Было над чем поломать голову, черт подери.

Значит, Джек все-таки не был в «Клубе мушкетеров». У меня не было оснований не доверять Марго. Гривс тоже считал это маловероятным. В вещах Шеппи я не нашел смокинга, а без него он не прошел бы дальше швейцара. Но откуда взялись спички и почему Джек позаботился надежно их упрятать? Он не отличался любовью к красивым безделушкам и от ненужных вещей старался избавиться как можно быстрее.

Швырнув на кровать шляпу, я подошел к чемодану Джека и достал спички. Потом, сев в кресло, стал внимательно их разглядывать.

Всего я насчитал двадцать пять отрывных спичек, на каждой было напечатано название клуба. На внутренней стороне пакетика я прочел рекламную надпись магазина художественной керамики — одного из заведений, которые, словно грибы после дождя, вырастают в местах скопления туристов. Она гласила: «Обязательно посетите «Школу керамики» Маркуса Хана — подлинную сокровищницу искусства. Шато, Эрроу-Пойнт, Сан-Рафаэль».

Надпись вызвала недоумение: зачем понадобилось фешенебельному клубу, который не пустил бы и на порог ни одного туриста, заниматься рекламой подобного рода? Что за странное коммерческое соглашение между двумя сторонами?

Я оторвал одну спичку. Приблизив ее к глазам, увидел, что на обратной стороне были напечатаны цифры: С451136. Отогнув остальные спички, я убедился, что они помечены номерами, шедшими по порядку до С451160.

Положив обратно оторванную спичку, я несколько минут размышлял: что могла означать эта нумерация? Не найдя мало-мальски правдоподобного ответа, я сунул пакетик к себе в бумажник.

Было уже около часа ночи. Утром я узнаю из газет фамилию девушки в купальном костюме, сейчас же благоразумнее всего отправиться спать. Я вставал с кресла, когда в номер ко мне постучали. Это было не деликатное постукивание коридорного, а громкие бесцеремонные удары, которыми возвещают о своем прибытии всемогущие представители власти.

Мне было необходимо собраться с мыслями, и я не спешил открывать. «Неужели заметили, когда я убегал с пляжа, или в кабине найдены мои отпечатки?»

В дверь забарабанили громче.

— Пошевеливайся! Мы знаем, что ты здесь! — прокричал кто-то злобно.

Я достал из бумажника спички и засунул их под край ковра. Потом повернул ключ в замке.

Сосредоточенно жуя резинку, в номер шагнул Кенди, выражение его лица было неприязненным и злым. За ним сосредоточенно вошли двое верзил в штатском.

— Поехали, парень, — сказал Кенди устало. — Капитан Кетчен жаждет-с тобой пообщаться.

— Что ему нужно? — спросил я, не трогаясь с места.

— Об этом спросишь у него самого. Ну так что, пойдешь сам или тебя отвести под ручки?

Выбирать не приходилось. Неравенство сил было очевидным, и, хотя встречаться с Кетченом мне не светило ни с какого боку, я взял шляпу и, ни слова не говоря, зашагал в сопровождении полицейских по коридору.

Глава 6

1

Глаза ночного дежурного вновь полезли на лоб, когда он увидел меня в сопровождении Кенди и двух верзил в штатском. Уже второй раз в течение суток меня уводили из гостиницы блюстители закона, и я подумал, что утром, возможно, администрация попросит освободить номер. В том случае, конечно, если вернусь из полицейского управления целым и невредимым.

В этом-то я как раз и не был уверен. Я хорошо запомнил и встречу с Кетченом и его угрозы, а у капитана, как видно, слово не расходится с делом.

Мы сели в ожидавшую нас машину: двое в штатском впереди, Кенди и я на заднем сиденье. Взревела сирена, завертелась мигалка, и машина, как в прошлый раз, сорвалась с места и с бешеной скоростью понеслась по улицам. Она рванула так резко, что я услышал хруст собственных шейных позвонков.

— Не возражаешь, если я закурю? — спросил я у Кенди, в основном затем, чтобы что-то сказать.

— Не стоит, — ответил он хоть и безразлично, но твердо. — Мне приказано с тобой не церемониться.

— И чем же недоволен капитан?

— Если не знаешь ты, почему должен знать я? — на этой оптимистичной ноте наш с ним душевный разговор прекратился.

От нечего делать я уставился в окно. Особой радости от предстоящей встречи я не испытывал. Причина заключалась, вероятно, в том, что кто-то заметил меня на пляже и по телефону сообщил в полицию. Вспомнились рассказы очевидцев о допросах с пристрастием. Если капитан Кетчен надумал допрашивать меня с пристрастием, дело обстоит из рук вон плохо.

Когда машина, затормозила у здания управления, Кенди порылся в кармане и извлек пару наручников.

— Ну-ка набрось браслеты, — грубо приказал он, хотя в голосе послышались извиняющиеся нотки. — Капитан обожает, когда задержанный является в кабинет по всей форме.

— Вы меня арестовали? — спросил я, протягивая руки. От холодного прикосновения стальных наручников настроение мое упало до точки замерзания.

— Никто не собирается тебя арестовывать. Капитан просто хочет с тобой побеседовать.

Костоломы в штатском остались внизу, а мы вдвоем поднялись на второй этаж. Я шел следом за сержантом, едва не наступая на пятки. Осторожно постучав, Кенди отворил дверь в кабинет капитана. Я увидел Кетчена в обществе Ренкина и неизвестного мне высокого худощавого мужчины лет сорока. У незнакомца были соломенные волосы и неприятное лицо хорька, на котором поблескивали очки без оправы.

— Брэндон доставлен, сэр, — объявил Кенди и отступил на шаг, предоставив мне заглавную роль.

Кетчен торчал возле распахнутого окна; его массивное с широкими скулами лицо налилось кровью, как у быка, завидевшего красную тряпку перед носом. Он глядел на меня, но видел перед собой не человека, а препятствие, которое необходимо втоптать в песок, поддеть на рога, забодать до смерти. Ренкин застыл на стуле, шляпа была надвинута на глаза, в пальцах дымилась сигарета. Он не обернулся, когда я вошел. Тем самым он как бы обозначил свой нейтралитет. В отличие от лейтенанта человек-хорек наблюдал за мной с интересом и отчужденностью бактериолога, увидевшего под микроскопом неизвестный, возможно смертоносный, микроб.

— Почему он в наручниках, капитан? — спросил он слабым голосом аристократа, кичащегося своей утонченностью даже на дне выгребной ямы.

Мне показалось, что у Кетчена перехватило дыхание.

— Если вам не нравится, как мы транспортируем преступников, можете жаловаться комиссару, — раздраженно ответил он.

— Разве мистер Брэндон арестован? — вежливо осведомился хорек с соломенными волосами и аристократическими замашками.

Хотя у него была малоприятная внешность и тон высокомерного патриция, он определенно начинал мне нравиться.

Кетчен бросил на сержанта злобный взгляд:

— Сними эти проклятые наручники!

Вставив ключ в замок, Кенди выполнил приказ начальства. Стоя спиной к капитану, он настолько осмелел, что решился мне осторожно подмигнуть.

Когда сержант отошел, я принялся старательно растирать руки, делая вид, что испытываю незаслуженную, а от этого еще более мучительную боль.

— Садитесь, мистер Брэндон, — сказал незнакомец. — Меня зовут Керм Холдинг, я представляю окружную прокуратуру. Мне сообщили, что капитан Кетчен намеревается побеседовать с вами, и я решил поприсутствовать при разговоре.

Настроение мое значительно улучшилось.

— Рад познакомиться с вами, мистер Холдинг. Сегодня я уже встречался с капитаном, и мне тем более приятно, что вы находитесь рядом.

Сняв очки, Холдинг внимательно осмотрел их и вновь водрузил на переносицу.

— Капитан Кетчен не выходит за рамки служебных обязанностей, — сказал он без особой убежденности.

Я позволил выдавить из себя улыбку:

— Возможно, капитан просто обожает шутки. Однако, не зная его наклонностей, я воспринял его заявления, которым более пристало называться запугиваниями, с полной серьезностью. Теперь по его доброй славной мордахе я отчетливо вижу, что он всего-навсего большой шутник.

Издав клокочущий горловой звук, Кетчен стал медленно надвигаться на меня, как локомотив на Анну Каренину.

— Кто задает вопросы, — спросил Холдинг, и в его голосе внезапно зазвенел металл, — я или вы, капитан?

Кетчен словно налетел на невидимую стену. Он резко затормозил и перевел взгляд на Холдинга, наблюдавшего за ним презрительно и брезгливо.

— Раз вы сели за руль, вот и правьте лодкой, — злобно отчеканил капитан. — Что касается меня, то я подам жалобу комиссару. Вас вместе с вашей прокуратурой давно пора поставить на место. Слишком много себе позволяете.

Повернувшись, он быстро зашагал к выходу и с силой захлопнул за собой дверь.

— Я еще нужен вам, мистер Холдинг? — спросил Кенди.

— Нет, благодарю, сержант.

Дверь снова открылась и снова закрылась, на этот раз бесшумно.

— Мистер Брэндон, прошу садиться, — предложил Холдинг, показав рукою на стоящее против стола кресло.

Я сел.

Холдинг, играя карандашом, напряженно смотрел на меня.

— Считаю своим долгом уведомить, что в конце месяца капитан Кетчен уходит в отставку. Его место займет лейтенант Ренкин.

— Поздравляю город с этим знаменательным событием! — сказал я.

Ренкин, теребя галстук, беспокойно заерзал на стуле.

— Лейтенант отвечает за ведение следствия по этому делу, — продолжал Холдинг. — Я имею в виду два убийства на пляже Бэй-Бич.

В его словах таилась ловушка, но я сразу ее разгадал. Не побывай вечером в пляжной кабине, я не знал бы ничего о втором убийстве. Мне следовало выказать удивление, но, подумав, я отказался от этой мысли. Я понимал, что в полицию меня привезли неспроста: либо они нашли отпечатки моих пальцев, либо кто-то видел, как я входил в кабину. Кроме того, могли заметить мой «бьюик». Понимая, что иду на определенный риск, я решил выложить правду.

— Если следствие теперь ведет лейтенант, я готов сделать заявление. Я мог рассказать обо всем еще час назад, но опасался угроз капитана. Уверен, он приписал бы мне убийство девушки, сообщи я в полицию, что нашел ее там, где зарезали Джека.

Мне показалось, что напряженность во взгляде Холдинга стала менее заметной.

— Значит, вы являетесь тем человеком, который входил в кабину?

Я утвердительно кивнул.

— Не лучше ли начать с самого начала? — Ренкин потянулся вперед и взял со стола записную книжку. — С какой целью вы поехали на пляж?

— Полезно было еще разок взглянуть на место, где убили Шеппи. Понимаю, что это звучит не очень убедительно, но утром туда было трудно подступиться — кругом стояла полиция.

Мое объяснение Ренкин воспринял довольно скептически, но сомнения оставил при себе.

— В котором часу вы прибыли на пляж? — спросил он.

Я указал время и подробно рассказал, что случилось потом. Услышав завывание полицейской сирены, я понял, что застань меня Кетчен наедине с мертвой девушкой, ареста не избежать. Свой рассказ я завершил описанием панического бегства и возвращения в гостиницу.

Ренкин посмотрел на Холдинга, потом внезапно взгляд его холодных глаз потеплел, и в них появилась улыбка.

— Вряд ли можно винить вас за поспешное бегство с места преступления, — сказал он. — На вашем месте так поступил бы каждый. Но все же не советую вам повторять подобные подвиги и в будущем. Вы отдаете себе отчет, что могло произойти? — продолжал Ренкин менторским тоном. — Вас арестовали бы по обвинению в убийстве. К счастью, доктор установил, что удар ножом был нанесен, по крайней мере, за два часа до вашего появления. Он судит по характеру запекшейся крови.

— Как узнала полиция, что в пляжной кабине находится убитая девушка?

— Вас заметили на пляже и позвонили в управление.

— Что бы вы делали без наших замечательных американских зевак? — с восхищением воскликнул я и уже более спокойным тоном спросил: — Следов убийцы обнаружить, конечно, не удалось?

Ренкин отрицательно покачал головой.

Тогда я задал вопрос, который в данный момент интересовал меня больше всего:

— Кто жертва?

Загасив сигарету, Ренкин откинулся в кресле и обменялся взглядом с Холдингом. Тот пожал плечами.

— У нас нет сомнений, что она — та самая женщина, которая заходила в гостиницу за Шеппи. Однако нам пока не удалось выяснить, чем она занималась с одиннадцати часов утра до момента наступления смерти. Ведь на ней был лишь купальный костюм.

— Вы ее опознали?

— Да. Ее зовут Тельма Кауэне. Она не вернулась с работы, и квартирная хозяйка сообщила о ее исчезновении. Мы пригласили ее в полицию, где она и опознала труп. Вызвали мы, кроме нее, и человека, у которого работала Тельма. Он должен вскоре прийти.

— И как его зовут?

Ответ лейтенанта заставил меня насторожиться.

— Его зовут Маркус Хан, он владеет магазином с громким названием «Школа керамики». На мой взгляд — просто ловкий плут. Девушка работала у него в демонстрационном зале продавщицей.

2

Мне нужно было срочно решать, говорить ли Ренкину о найденном пакетике спичек с непонятной рекламой магазина Маркуса Хана. Пожалуй, было еще преждевременно полностью раскрывать карты. Я должен был удостовериться, что Ренкин всерьез собирается отыскать убийцу Шеппи. Хотя расследование сейчас вел он, это не означало, что ему не мог помешать тот же капитан Кетчен, последуй на то приказ Криди. Поэтому, взвесив все обстоятельства, я счел за лучшее промолчать.

— Мы собираемся выяснить, что за дела были у Шеппи с этой девицей, — сказал Ренкин. — Возможно, что здесь не обошлось без ее дружка: он мог застать их в кабине и, не долго думая, разделаться с обоими.

Я посмотрел на Холдинга: тот с безразличным видом продолжал забавляться письменным прибором.

— Думаю, что узнать, с кем она проводила время, довольно легко, — сказал я.

— Об этом, вероятно, что-нибудь знает Хан. — Ренкин посмотрел на часы. — Пожалуй, мне лучше пойти в морг. Он должен быть уже там. У вас нет возражений? — спросил он Холдинга.

— Нет, конечно.

Я хотел встать, но Холдинг поднял руку:

— Задержитесь, я хочу еще раз послушать, что вы сейчас рассказывали, мистер Брэндон. Вы можете идти, лейтенант.

Ренкин поднялся и, кивнув мне, вышел. Некоторое время Холдинг молчал. Достав из кармана трубку, он не спеша набивал ее табаком. Официальная часть была позади, и, поняв, что теперь нам предстоит непринужденная беседа, я вытащил пачку сигарет и тоже закурил.

— Итак, сегодня утром вы уже разговаривали с капитаном Кетченом? — не глядя на меня, спросил Холдинг.

— Это был односторонний разговор, говорил все время Кетчен. Но я все же высказался под конец и заработал оплеуху.

— Мне известно, что вы упоминали имя Ли Криди, — сказал Холдинг, устремив взгляд в потолок.

— Я был вынужден это сделать, — ответил я, внимательно наблюдая за собеседником.

— Вы думаете, Криди был клиентом вашего компаньона? — Теперь Холдинг смотрел мне прямо в глаза. — Да.

Холдинг раскурил трубку и, нахмурившись, выпустил через нос клубы дыма.

— Какие у вас основания?

— Шеппи записал фамилию Криди в блокноте. Он не стал бы этого делать, не будь Криди клиентом.

— А разве не могло случиться, что неизвестное нам лицо попросило собрать о Криди кое-какие сведения? Об этом вы подумали?

— Мне приходил в голову и такой вариант, но с ним не вяжутся другие факты.

Я рассказал о разговоре по телефону с секретарем Криди и о том, как в кабинет миллионера меня провели в обход других посетителей. Я не забыл упомянуть и об угрозах в мой адрес, и о нападении Херца.

Попыхивая трубкой, Холдинг слушал меня с отсутствующим выражением.

— Я уверен, что Криди нанимал моего компаньона, — закончил я. — Теперь же, во избежание возможных неприятностей, он решил отрицать этот факт.

С минуту Холдинг размышлял.

— Вы в самом деле заинтересованы в том, чтобы выяснить, кто убил Шеппи? — сказал он наконец.

— Безусловно.

— Когда мне сообщили о вашей встрече с Кетченом, — сказал Холдинг, — я позвонил в прокуратуру Сан-Франциско и попросил навести о вас справки. Я получил довольно лестные отзывы: ваше агентство не раз помогало полиции. Вы неплохо зарекомендовали себя и за время работы в городской прокуратуре. Я разговаривал с помощником прокурора. Он не утверждал, что вы образец дисциплинированности, но когда вам предоставляют свободу действий, вы неплохо проводите расследование.

— Он так высоко отозвался о моих способностях потому, что до сих пор не вернул десять долларов, — сказал я, недоумевая, к чему клонит Холдинг.

— Ну хорошо, вернемся к делу. Значит, вы пытаетесь установить обстоятельства смерти Шеппи?

— Да. И я не намерен прекращать расследование из-за чьих-то угроз.

Холдинг понимающе кивнул.

— Наверное, мы сумеем помочь. — Он потер щеку. — В разумных пределах, конечно. Но гарантий успеха, естественно, дать не можем.

— Мне мешает Кетчен. Если он оставит меня в покое, с Херцем я сумею справиться сам.

— С Кетченом я поговорю, он перестанет вмешиваться. Но Херц может оказаться орешком покрепче, чем вы думаете. Его не следует недооценивать.

— Я не враг самому себе.

Помолчав, Холдинг сказал:

— Вот, пожалуй, и все. Время позднее, давно пора спать.

— Странно, отчего это вдруг мне решили предоставить свободу действий? — в раздумье покачал я головой. — По-видимому, я буду таскать для вас каштаны из огня, и мне хотелось бы знать о них чуточку побольше.

Кадык у Холдинга нервно заходил вверх-вниз, но его лицо оставалось по-прежнему непроницаемым.

— Я не ставил бы вопрос в такой плоскости, — осторожно сказал он. — Речь идет об убийстве вашего компаньона, и мне казалось, что вы, как специалист в этой области, заинтересованы в проведении отдельного расследования.

— Не принимайте меня за простака, мистер Холдинг, коль уж вы начали эту игру, давайте будем откровенными друг с другом.

— Я не вполне уверен, что полиция сумеет добиться успеха, — сказал Холдинг, тщательно выбирая слова. — Если девицу и вашего Шепни убил какой-нибудь гангстер, полиция, надо полагать, отыщет преступника. Но если в дело замешан Криди, трудно рассчитывать на положительные результаты.

— И вас это очень волнует?

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Хорошо, я раскрою свои карты, иначе вам трудно будет ориентироваться в обстановке.

— Только раскрывайте все карты, — сказал я. — Даже те, что спрятаны у вас в рукаве.

Он пропустил мое замечание мимо ушей.

— Через несколько недель в городе состоятся выборы новой администрации, — сказал он медленно. — И оппозиция ищет возможность ослабить влияние Криди, который, по существу, держит весь город за горло. Если имя Криди будет фигурировать в ходе расследования двух убийств, оппозиция не преминет воспользоваться этой исключительно благоприятной ситуацией. Нынешние отцы города не очень популярны, но у них исключительно большие финансовые возможности. Случись какой-нибудь скандал, и газеты оппозиции раздуют его до гигантских размеров, а это может сыграть на выборах решающую роль.

— Если я правильно понял, мистер Холдинг, вы — на стороне оппозиции?

— Я верю в справедливость и свободу, — произнес он, вынимая изо рта трубку и глядя на нее так, будто крайне удивлен, что она все еще продолжает гореть. Рот моего собеседника удивительно напоминал отверстие в крысоловке.

— Весьма похвально, мистер Холдинг, — сказал я. — Если оппозиция добьется победы, вы, очевидно, станете новым прокурором Сан-Рафаэля?

Его адамово яблоко снова запрыгало. Посмотрев на меня поверх очков, Холдинг почесал мочку. Он, вероятно, никак не мог решить: принять ли вид оскорбленного человека или свести дело к шутке. Наконец, выбрав последнее, он изобразил широкую улыбку, такую же фальшивую, как ресницы у красотки из кордебалета.

— Я полагаю, что так оно и будет, но к делу это никакого отношения не имеет. Абсолютно никакого.

— Кто жаждет крови Криди?

— Не следует употреблять столь сильные выражения. Идет честная джентльменская борьба между администрацией Криди и судьей Гаррисоном, который выступает с требованием реформ.

— А какова роль Ренкина во всем происходящем?

— Если расследование убийства Шеппи пойдет в направлении, нежелательном для администрации, Ренкин ничего не сможет сделать, — сказал Холдинг. — Комиссар полиции — закадычный приятель Криди, он не станет поощрять действия, которые могут повредить интересам его друга.

— А Ренкин мечтает стать капитаном, и поэтому портить отношения с начальством ему нет смысла, — сказал я. Так как Холдинг, очевидно, не собирался возражать, я продолжал: — Итак, каждый заботится о своей шкуре, а возможность рисковать любезно предоставляют мне.

— Судья Гаррисон обладает немалым влиянием. У оппозиции в ассортименте газеты с большим тиражом. Конечно, вам следует проявлять осторожность. Если вы не переступите рамок закона, никто не будет ставить вам палки в колеса.

— Если не считать Криди и Херда.

— Вы сказали, что сами позаботитесь о Херце?

— Я позабочусь о нем, но я ничего не говорил о «рамках закона».

— Об этом мне, пожалуй, лучше ничего не знать.

Поразмыслив над его словами, я сказал:

— В общем, дела обстоят следующим образом: я продолжаю расследование и все, что мне удается выяснить, сообщаю вам. Вы со своей стороны держите связь с комиссаром и в случае необходимости добиваетесь от него разрешения на арест. Так?

— Не совсем. Сведения, которые у вас будут, лучше передавать не мне, а в газету «Сан-Рафаэль». Ее издатель — горячая голова, он напечатает все, что способно нанести ущерб интересам администрации. Если обстоятельствами убийства Шеппи заинтересуется пресса, комиссару волей-неволей придется что-то делать.

Я криво усмехнулся:

— А вы и Ренкин останетесь в тени. Если дело не выгорит, никто не сможет вас ни в чем упрекнуть.

Ему явно не понравилось мое замечание.

— Пока администрация… — начал он, но я не дат ему закончить.

— Я буду продолжать расследование, — сказал я. — Разумеется, не для того, чтобы на выборах победил судья Гаррисон. Дело касается убийства моего компаньона, а нераскрытое дело — плохая реклама для фирмы.

Он глубокомысленно кивнул:

— Я понимаю ваши чувства.

— Я не привык питаться воздухом, и для меня важно размотать клубок. — Я поднялся. — И еще: если оппозиция победит и это частично будет моей заслугой, надеюсь, мне возместят расходы?

На лице его появилась кислая мина:

— Вопрос о расходах можно обсудить, но сначала я должен быть уверен, что Криди замешан в этом деле.

— Само собой. Могу я рассчитывать на чью-либо помощь?

— Ренкин знает, о чем я с вами договариваюсь. Время от времени позванивайте ему домой, он будет сообщать, как идут дела у полиции.

— Кстати, как зовут «горячую голову», этого издателя, которого вы упоминали?

— Ральф Трой. На него можно положиться. Дайте ему факты, и он опубликует.

— Сначала надо их заиметь, — сказал я. — Ну хорошо, посмотрим, что мне удастся сделать. До свиданья!

Он протянул мне руку:

— Желаю удачи, и будьте осторожны!

Встреча с Холдингом не вселила в меня особых надежд: мне по-прежнему приходилось полагаться на собственные силы и надеяться на удачу. Что же касается осторожности, то его напоминание было излишним: я не собирался рисковать без нужды.

3

Когда я выходил из полицейского управления, мне пришло в голову; что было бы полезно взглянуть на Маркуса Хана, но так, чтобы он меня не видел.

Сказав дежурному сержанту, что мне нужно переговорить с лейтенантом Ренкином, я спросил дорогу к моргу и направился к приземистому зданию, над дверью которого горел синий фонарь. Два окна были освещены, и я заглянул внутрь.

Около стола с телом Тельмы Кауэне, покрытым простыней, стоял Ренкин. Напротив него я увидел невысокого мужчину с копной пшеничных волос и бородкой клинышком. Мужчина был одет в сине-желтую клетчатую ковбойку и черные брюки, плотно прилегавшие к бедрам и расходившиеся в виде эдаких легкомысленных колокольчиков на лодыжках. На ногах были мексиканские сапоги с высокими каблуками и сложной вышивкой серебром. У него был правильной формы нос, глубоко посаженные умные глаза и выпуклый лоб.

Маркус Хан внимательно слушал Ренкина, похлопывая по сапогу тонким хлыстом. Он выглядел бы мужественно и внушительно, будь рядом с ним оседланный конь; без скакуна же он был лишь кричаще одетым калифорнийским сумасбродом.

Судя по выражению лица Ренкина, беседа с Ханом не была чрезмерно плодотворной. Тот лишь кивал, изредка вставляя слово. В конце концов Ренкин набросил простыню на лицо покойницы, и Хан пошел к выходу. Я быстро отступил в тень.

Когда, миновав двор, Хан скрылся из виду, я вошел в морг. Ренкин с удивлением уставился на меня.

— Это был Хан? — спросил я.

— Да. Мошенник каких мало, но дело с горшками у него процветает. Он сколотил состояние, обманывая туристов-простофиль. Знаете, что он мне сказал? Ни за что не отгадаете! — Ренкин кивнул на мертвую девушку: — Она была такой набожной, что считала грехом оставаться наедине с мужчиной. У нее не было ни одного знакомого парня, если не считать за такого приходского священника. Тот был единственным представителем сильного пола, с кем ее видели вместе, да и то во время сбора пожертвований для больных. Доктор утверждает, что она умерла девственницей. Завтра я собираюсь сходить к священнику, но думаю, мы можем верить словам Хана.

— И все же она встречалась с Шеппи?

На лице Ренкина появилось брезгливое выражение.

— Он был и вправду такой донжуан, что мог влюбить ее в себя?

— Это было ему по силам. Он умел нравиться женщинам, хотя часто пользовался нечистоплотными приемами. Меня удивляет другое: почему он связался с такой святошей, как Тельма? Это совсем не в его вкусе. Может быть, отношения их были чисто деловыми: она передавала информацию, в которой он нуждался?

— Для этого не нужно устраивать свидания в пляжных кабинах. — Ренкин подошел к выключателю и погасил свет. — Вы договорились с Холдингом?

— В общем — да. Он, между прочим, посоветовал звонить вам домой, чтобы знать, как идут дела у полиции.

— И не советовал звонить ему самому?

— Нет, об этом разговора не было.

— И не будет. Зачем ему рисковать? — Приблизившись, Ренкин коснулся моей руки. — Будьте осторожны с Холдингом. Вы не первый, кого он использует в своих целях. Он обожает ездить на чужом горбу. Мистер Холдинг умеет целоваться с администрацией, обниматься с оппозицией. И все сходит с рук этому сукину сыну. Берегитесь его.

Опустив плечи и глубоко засунув руки в карманы пиджака, Ренкин вышел из морга и зашагал прочь. Даже без предупреждения я все равно не стал бы доверять Холдингу: недаром мать родила его с лицом хорька.

Было без двадцати пяти минут два, когда, сев в «бьюик», я отъехал от полицейского управления. Я чувствовал себя совершенно измотанным.

В гостинице, ловя на себе укоризненные взгляды ночного клерка, я вызвал лифт. Потом устало побрел по коридору и, войдя в номер, включил свет. И выругался.

Все в номере было перевернуто вверх дном, точно так же, как утром в комнате Шеппи. Кто-то вытащил ящики из комода, разорвал матрац и выпустил пух из подушек. На полу валялись вещи — мои и Шеппи.

Придя в себя, я бросился к ковру, под которым были спрятаны спички, но здесь все было в порядке: пакетик оказался на месте, и я удовлетворенно улыбнулся.

Я взял пакетик и, присев на корточки, внимательно осмотрел. Оторванная спичка, которую я засунул между остальными, упала в кучу пуха, и я затратил немало времени, прежде чем ее отыскал. «Если кто-нибудь пытался похитить у меня загадочные спички, — гордясь своею смекалкой, подумал я, — ему пришлось убраться несолоно хлебавши».

Потом чувство самодовольства внезапно исчезло, я стал вертеть в пальцах оторванную спичку: она была совершенно чистой, без единой цифры. Я поспешно проверил остальные спички: они ничем не отличались от первой.

Кто-то забрал пакетик, принадлежавший Шеппи, и подменил его другим в надежде, что я не замечу разницы.

Я опустился на изодранную кровать. Я слишком хотел спать и в данную минуту решительно ничего не соображал.

Глава 7

1

Я проснулся, когда перевалило за одиннадцать. Позвонив дежурному клерку, я сообщил, что в мое отсутствие в номер проникли неизвестные лица. Клерк, не мешкая, вызвал полицию, и я удостоился еще одного посещения Кенди. Я ни словом не обмолвился о спичках. Посмотрев на беспорядок в номере, он поинтересовался, все ли на месте, и я сказал, что никакой пропажи не заметил.

Потом я перебрался в другой номер, а Кенди с подручными принялись отыскивать отпечатки пальцев. Я был уверен, что они ничего не найдут.

Заказав по телефону кофе и гренки и помывшись под душем, я в ожидании завтрака прилег на постель. Мне было над чем поразмыслить. В истории с двумя убийствами было много непонятного, и чем быстрее мне удалось бы пролить свет на некоторые факты, тем больше было бы шансов на успех.

Существует ли связь между «Клубом мушкетеров» и «Школой керамики»? Если да, то не это ли пытался установить Шеппи? Какую роль играл в этом деле Маркус Хан? Нанимал ли Криди моего компаньона для слежки за женой? Шеппи в этом случае мог наткнуться на какой-нибудь интересный факт, далекий от его главной цели. И наконец, что привело в одну пляжную кабину Джека Шеппи и высоконравственную девицу Тельму Кауэне?

Когда официант принес кофе, зазвонил телефон. Сняв трубку я услышал голос Ренкина:

— Говорят, у вас ночью были посетители?

— Да, кто-то навестил меня, когда я находился в управлении.

— Кого-нибудь подозреваете?

Глянув в потолок, я сказал:

— Ха, имел бы я хоть малейшее подозрение. Сначала эти типы перетряхнули номер Шеппи, теперь очередь дошла до меня.

— Будьте осторожны: в следующий раз они могут навестить вас с оружием.

— Спасибо за заботу.

— Я хотел услышать о происшедшем из первых уст. Кенди говорит, что они не нашли никаких следов. Значит, вы никого не подозреваете?

— В данный момент — никого. Я сам ломаю голову над всей этой историей. Если удастся что-нибудь выяснить, я позвоню вам.

Ренкин, помолчав, продолжал:

— Я разговаривал со священником: Тельма Кауэне и в самом деле избегала мужчин. Он заверил, что она ни за что не пошла бы на пляж с незнакомцем.

— И все же она была вместе с Шеппи.

— Да, это правильно. Ну ладно, меня ждет работа, я пытаюсь узнать что-нибудь о владельце ножа, которым ее убили.

— На нем не осталось отпечатков?

— Нет. Такой нож можно купить в любом хозяйственном магазине. Мои люди наводят справки. Если появятся какие-нибудь новости, вам сообщат.

Я поблагодарил. Конечно, я не ожидал, что Ренкин будет стараться по-настоящему помочь. Напомнив, что вечером необходимо присутствовать на предварительном следствии, он положил трубку.

Допив кофе, я позвонил в сан-францисскую контору. Смерть мужа, услышал я от Эллы, жена Джека приняла близко к сердцу, но сейчас самое страшное уже позади.

— Сегодня она должна получить мое письмо, — сказал я. — Запри покрепче сейф и жди ее визита. Если будет требовать денег, скажи, что вечером я вышлю ей чек.

Несколько минут мы говорили о делах. Элла сказала, что в контору поступила парочка интересных предложений, однако я, несмотря на их финансовую привлекательность, не почувствовал искушения.

— Предложи Керкхиллу пятьдесят процентов, и пусть он займется ими, — сказал я. — Мне необходимо остаться здесь. Постарайся управиться одна.

— Хорошо.

Она была сообразительной девушкой, и я знал, что могу на нее положиться. Во всех смыслах.

После вчерашних приключений я не пришел еще окончательно в себя и чувствовал усталость во всем теле. Поэтому решил отравиться на пляж и хорошенько искупаться.

Я спустился в вестибюль, где встретил старого знакомого толстяка Брайера. Взяв у меня ключи, клерк смущенно сказал:

— Мистер Брэндон, боюсь, что…

— Знаю, знаю, можешь не продолжать, — перебил я. — В гостинице большой наплыв, и вам срочно понадобился мой номер. Потерпи до вечера, я подыщу себе другое пристанище.

— Мне лично очень жаль, но у нас столько жалоб. — Он ухитрялся выглядеть так, будто ему и вправду было необычайно больно расставаться со мной. — С тех пор как вы у нас поселились, полиция заявлялась четыре раза.

— Я понимаю, что причинил вам много хлопот. К вечеру я съеду.

— Очень любезно с вашей стороны, мистер Брэндон.

Я погнал «бьюик» к морю. Был полдень, и пляж постепенно заполнялся народом. Маячили огромные пестрые зонты, парни и девушки перебрасывались мячами, плавали или просто лениво валялись на песке.

Надев плавки, я направился к воде, буквально перешагивая через едва прикрытые цветными лоскутами тела блондинок, брюнеток и огненно-рыжих девиц. Я отплыл от берега на четверть мили и повернул назад.

Народу на берегу к этому времени стало еще больше. Я тщетно пытался найти место, где мне не пришлось бы тереться о других. Оглядываясь по сторонам, я заметил под сине-белым зонтом девушку, которая усиленно махала рукой.

На ней был белый купальник и большие темные очки. Я узнал ее по шелковистым волосам и стройной фигуре: Марго Криди приглашала присоединиться к ней. На ее красивом, чуть настороженном лице блуждала улыбка.

— Неужели это мистер Брэндон? — спросила она, делая вид, что не верит своим глазам.

— Именно так, если, конечно, никто не напялил на себя мою шкуру. А это мисс Криди за преогромными очками? — принял я предложенную игру.

Рассмеявшись, она сняла очки, и я получил возможность еще раз насладиться ее красотой.

— Не изволит ли мистер Брэндон присесть? Или он слишком занят?

— Большое спасибо за телефонный звонок. — Я плюхнулся на горячий песок рядом. — Признаться, я не рассчитывал на вашу помощь.

Обхватив руками колени, она смотрела на море.

— Вчера я была в клубе, и во мне пробудилось любопытство. В убийстве всегда есть что-то интригующее, не так ли? — Она вновь надела очщ, скрывшие, к моему огорчению, добрую половину ее лица. — Когда вы спросили, мог ли ваш друг попасть в клуб, я была уверена, что это невозможно. И все же решила убедиться, что я права.

— Вы читали утренние газеты? — Повернув голову, я смотрел на нее, испытывая понятное волнующее чувство.

— Вы имеете в виду второе убийство? Неизвестную девушку? Я думаю, она и была той самой женщиной, которая зашла за вашим другом. С ней он потом отправился на пляж.

— Вы правы, это она.

— В городе только и говорят что о ней. — Придвинув пляжную сумку, она начала старательно что-то искать. — Все это необычайно загадочно, не правда ли?

Раскаленное солнце стало раздражать меня не на шутку, и я укрылся в тени зонта, оттуда я мог смотреть ей прямо в лицо. «Красивая девушка!» — еще раз с досадой подумал я.

— А не могла она покончить с собой?

— Могла, конечно, но вероятность самоубийства невелика: зачем убивать себя таким необычным оружием? Ведь имеются куда более простые пути.

— Но, предположим, она убила вашего друга и решила затем искупить свой грех, умерев той же смертью? Газеты пишут, она была на редкость набожной. Ей могло показаться, что это единственная возможность загладить свою вину.

Ход ее мыслей удивил меня:

— Черт побери! Вы сами до всего этого додумались?

— Нет. Я разговаривала с одним знакомым, и он высказал такое предположение. Я подумала, что, может быть, он прав.

— На вашем месте я не стал бы ломать голову над тем, как она умерла. Это дело полиции, — заметил я. Потом, подумав, спросил: — Вы никогда не бывали в районе Эрроу-Пойнт? Она работала в магазине, который все называют «Школой керамики».

— «Школа керамики»? Как же, я отлично знаю этот магазин. Маркус Хан — удивительный человек, он делает чудесные вещи. Не далее как на прошлой неделе я купила у него скульптуру мальчика. Это настоящее произведение искусства.

— Вы никогда не встречали там эту девушку?

— Может, и встречала. Но у него столько молоденьких продавщиц, что вряд ли я сумела бы запомнить ее.

— Мне говорили, что в лавчонке у Хана продается просто хлам для туристов.

— Это правильно, но только отчасти. В «Школе керамики» есть второй зал, куда пускают лишь постоянных клиентов. Именно там и выставляется все лучшее.

— Иными словами, Хан процветает?

— Да, он зарабатывает немалые деньги, но он их вполне заслуживает.

Когда она говорила о Хане, лицо ее светилось восторгом. Марго искренне верила, что он — великий художник.

— Хотелось бы заглянуть туда. Вы не откажетесь как-нибудь пойти со мной, мисс Криди? Я, конечно, не покупатель, но хорошая керамика интересует и меня.

Она ответила не сразу. Или думала о чем-то другом, или по какой-то причине не хотела согласиться на мою просьбу.

— Хорошо, — сказала Марго после долгой паузы. — Я дам знать, когда соберусь в «Школу». Вы по-прежнему живете в «Адельфи-отеле»?

— Кстати, об отеле. Я был немало удивлен, когда вы позвонили по телефону. Кто сообщил вам, что я остановился именно там?

Она засмеялась.

У нее были красивые зубы: не слишком большие, ровные и белые, как зернышки апельсина. И вдобавок она умела красиво смеяться: не просто разевать рот, как это делают многие девушки, а заражать других своим весельем. Она нравилась мне больше и больше и волновала так, как, пожалуй, ни одна другая женщина.

— Я узнала адрес у Хаммершальда, вы, наверное, уже встречались с ним. Ему известно абсолютно все. Еще не было случая, чтобы он не ответил на мой вопрос.

— А я никак не мог понять, каким образом вам удалось меня найти, — сказал я и вернулся к вопросу о гостинице. — Сегодня вечером я должен выехать из «Адельфи-отеля». Полиция так часто навещала меня, что администрация перепугалась: как бы постояльцы не подумали, что облавы у них — нечто вроде обычая. Мне предстоит подыскать новое жилище.

— Не думайте, что это будет так просто. Сейчас самый разгар сезона.

— Наверное, это будет нелегко, но, как говорится, сие от меня не зависит.

Мне и самому не улыбалась перспектива переезда. Обычно поисками гостиницы занимался Джек, у которого в этом отношении был прирожденный талант: он всегда находил отель со свободными номерами. Я, бывало, часами гонял по десяткам гостиниц без всяких результатов. Джеку же стоило заглянуть в первую попавшуюся — и мы могли въезжать.

— Вы случайно не знаете какой-нибудь недорогой гостиницы? — спросил я и тут же, вспомнив, с кем разговариваю, расхохотался: — Нет, о таких вещах вам, конечно, ничего не известно.

— Сколько времени вы собираетесь жить у нас?

— Пока не наведу ясности в деле. Возможно, потребуется неделя, возможно, целый месяц. Трудно сказать.

— Вы умеете сами себя обслуживать?

— Что за наивный вопрос? Конечно. Вы, может, думаете, что у меня дома прислуга?

— Не знаю, подойдет ли вам мое предложение. Я арендую небольшое бунгало на берегу залива Эрроу-Бэй, но не пользуюсь им. Если хотите, можете временно там поселиться.

Я недоуменно уставился на Марго:

— Вы шутите?

— Можете, если хотите, там жить, — повторила она. — Дом меблирован и оборудован всем необходимым. Когда я заезжала туда месяц назад, все было в полной исправности. Вам придется только платить за электричество, об остальном не беспокойтесь.

— Очень любезно с вашей стороны, мисс Криди. — Ни разу в жизни я не был так ошарашен. — Я принимаю предложение не раздумывая.

— Если располагаете временем, мы можем съездить туда сегодня вечером. Я ужинаю с друзьями и освобожусь после десяти часов. Я захвачу с собой ключи и помогу вам разобраться с водой и светом.

— Мне крайне неудобно причинять вам столько хлопот, мисс Криди. Ведь я для вас — посторонний человек.

— Не надо об этом, мистер Брэндон. Для меня это не составляет беспокойства. — Марго посмотрела на часы. — Мне пора. Я обедаю с отцом, а он терпеть не может, когда его заставляют ждать.

— Только не говорите ему, что я переезжаю в бунгало, — сказал я, наблюдая, как она натягивает на купальник платье с короткими рукавами. — Кажется, я не отношусь к числу его любимчиков.

— Я никогда не обсуждаю с отцом свои дела, — ответила Марго. — Если вы встретите меня возле «Клуба мушкетеров» ровно в десять, то мы сразу же сможем поехать в бунгало.

— Буду ждать вас с нетерпением.

— До свиданья.

Опять на ее лице промелькнула едва заметная улыбка, наполнившая мое сердце неизъяснимым волнением. Глядя, как она удаляется, плавно покачивая бедрами и грациозно склонив набок голову, я понял, что увлечение женщинами в моем возрасте — еще отнюдь не пройденный этап.

2

После легкого обеда я вернулся в гостиницу и упаковал пожитки. Вызвав коридорного, я велел отправить вещи Джека его жене. Потом написал ей коротенькую записку и вложил в конверт вместе с чеком на двести долларов. В записке я сделал специальную оговорку, что эта сумма будет вычтена при нашем окончательном расчете.

Когда мой багаж отнесли в «бьюик», я расплатился за гостиницу, выслушав еще раз извинения Брайера. Я успокоил его, сказав, что нашел место получше и что лично к нему претензий у меня нет.

Прежде чем отправиться в суд на предварительное следствие, я зашел к Гривсу. Тот сидел у себя в «кабинете», сосредоточенно смахивая пыль с ботинок.

— Ты идешь на следствие? — спросил я.

— Мне приказано явиться. — Он с отвращением швырнул тряпку в ящик стола и, поправив галстук, потянулся за шляпой. — Подвезешь?

— Конечно, я для того и зашел.

По пути в суд я поинтересовался, не видел ли он убитую Тельму Кауэне.

— Меня не просили опознавать ее, — раздраженно ответил Гривс. — Для таких, как я, у Ренкина нет времени. Туда ходил Брайер, смешно, верно? Этот толстый индюк и родную мать не узнает. Что же говорить про девчонку. Ведь тогда она была в шляпе, в очках и к тому же — в темном парике.

Я не стал говорить, что относительно парика он не прав: не в характере Гривса признавать ошибки.

В суде помимо нас было всего девять человек. Пятеро представляли тот класс людей, которые от безделья днем и ночью околачиваются в местах отправления правосудия. Четверо остальных все же привлекли мое внимание. Девида в очках со строгим лицом расторопной секретарши, одетая в серое полотняное платье с воротничком и манжетами. Она сидела на задней скамье и стенографировала ход заседания. Белокурый мужчина в костюме жемчужно-серого цвета и темных очках. Этот с самонадеянным видом озирался по сторонам, время от времени позевывая. При этом он разевал рот так широко, что, наверное, только чудом не вывихнул себе челюсти. И наконец, двое безукоризненно одетых упитанных мужчин. Входя в зал, следователь кивнул им как старым знакомым.

Всем поведением следователь ясно показывал, что эта история с убийствами ему смертельно уже надоела. Он нетерпеливо выслушал мои показания, смотрел в противоположную сторону, когда, заикаясь от волнения, говорил Брайер, забыл вызвать Гривса и едва ли обратил внимание на то, что рассказал сторож пляжа. Немного оживился он лишь тогда, когда взявший слово Ренкин попросил недельной отсрочки для завершения следствия. С видимым облегчением предоставив отсрочку, он мгновенно исчез из зала.

Кивнув в сторону двух упитанных мужчин, я спросил у Гривса, кто они такие.

— Представители Хескета, самого крупного и пронырливого адвоката на всем Тихоокеанском побережье.

— Который ведет дела Криди?

— Да. Другим фирмам такая работа не по плечу.

На мой вопрос, не знает ли он белокурого франта и девицу в заднем ряду, Гривс ответил, что видит их в первый раз.

Когда следователь удалился, блондин выскользнул из помещения суда так же бесшумно и незаметно, как исчезает налитая в раковину вода. Два лоснящихся господина, переговорив о чем-то с Ренкином, вскоре тоже ушли. Пока я наблюдал за ними, исчезла и девица в сером платье.

Гривс попрощался со мной, добавив, что надеется увидеть меня вновь. В зале суда остались Ренкин и я.

— Что нового?

— Ничего. — ответил Ренкин не совсем уверенно. — Вернее, пока ничего. Мне не дает покоя этот нож, мы до сих пор не можем с ним разобраться. — Вынув из пачки сигарету, он нервно крутил ее в пальцах. — Да и сама убитая — темная лошадка, никто ничего не знает о ее прошлом.

— Лучше бы вам заняться прошлым Криди. Вот тут бы игра стоила свеч. Тех двоих, которые разговаривали с вами, прислал Криди?

— Нет. Они заглянули от нечего делать. Они приехали в город по другому вопросу, и у них оказалось лишнее время.

— Они так сказали? — Я от души расхохотался. — Ну и что, вы верите им?

— Меня ждет работа, — сказал Ренкин отрывисто. Ему было явно не по себе.

— Кто был блондин в сером костюме?

— Он из «Школы керамики».

— Интересно, что у него за дела в суде?

— Кто его знает? Может, его прислал Хан.

— Если я потребуюсь полиции, то меня надо искать по новому адресу. Я снял маленькое бунгало в заливе Эрроу-Бэй.

Ренкин глянул на меня с любопытством.

— Там только одно бунгало. Если мне не изменяет память, оно принадлежит Марго Криди.

— С памятью у вас все в порядке. Его я и арендую.

Он снова посмотрел на меня, хотел что-то сказать, потом, передумав, коротко кивнул и удалился.

Было половина пятого. Я сел в машину и поехал в город. По пути я спросил у полицейского, бесцельно слонявшегося по мостовой, как проехать в редакцию «Курьера». Посмотрев на мой обшарпанный «бьюик» с глубочайшим презрением, блюститель порядка снизошел до краткого объяснения, и я, поддав газу через пятнадцать минут был около нужного дома.

В приемной редакции я вручил молоденькой секретарше визитную карточку сказав, что хотел бы повидать Ральфа Троя. Она вышла и через несколько минут пригласила следовать за собой. Пройдя по коридору, мы оказались в крохотной комнатенке, где за письменным столом, заваленным грудами бумаг, сидел, попыхивая трубкой, сероглазый человек. У него были тронутые сединой волосы и квадратная челюсть.

Увидев меня, он протянул большую сильную руку.

— Присаживайтесь, мистер Брэндон. Я слышал о вас от Холдинга. Он предупреждал, что вы, возможно, заглянете.

— Я зашел с единственной целью представиться, мистер Трой, — сказал я. — Сегодня я с пустыми руками, но вскоре, надеюсь, у меня кое-что будет. Я понял из слов Холдинга, что, если вам дать конкретные факты, вы их опубликуете?

Трой широко улыбнулся, показав крупные белые зубы.

— Моя цель, — сказал он, — печатать правду, и только правду. Этим я и держусь. Очень рад, что вы зашли. Я могу рассказать много полезного об этом городе. Вы слышали Холдинга, теперь послушайте меня. — Глубоко забравшись в кресло, он выпустил в потолок струйку дыма и продолжал: — Через месяц у нас состоятся выборы, предстоит отчаянная борьба. Прежней шайке, державшей власть в течение пяти лет, нужно победить во что бы то ни стало. Иначе они пропали. Они могут лишиться всего, если их оторвать от руля правления. Сан-Рафаэль — золотое дно на Тихоокеанском побережье. Это излюбленное место отдыха миллионеров. Нигде, кроме Майами, не могут предложить им столько комфорта и развлечений, как у нас. И в то же время, мистер Брэндон, это земля обетованная для гангстеров, они, в сущности, контролируют всю городскую жизнь. Их невозможно уничтожить или выгнать из города, и даже Криди, пожелай он того, не смог бы справиться с ними. Поэтому он и не особенно тревожится. Рядом с его законными предприятиями процветает преступный бизнес, и он сам косвенно извлекает из этого немалую выгоду. Но не подумайте, мистер Брэндон, что Криди какой-нибудь закоренелый негодяй. Это приличный, даже вполне приличный человек. Но Криди — бизнесмен, и он имеет право требовать, чтобы деньги давали ему доход. Преступный сброд, обосновавшийся в Сан-Рафаэле, повышает ценность его капиталовложений, поэтому он и не настаивает, чтобы были приняты строгие меры. Напротив, он готов в какой-то степени поделиться прибылью. Пока казино, плавучий притон, опера, ночные клубы и кинотеатры — одним словом, все, куда вложены его деньги, приносит доход, он будет терпеть и взломщиков, и мошенников, и торговцев наркотиками, и сутенеров. И, прекрасно разбираясь в обстановке, они не покушаются чрезмерно на его доходы. Сан-Рафаэль — город коррупции и порока. Я сомневаюсь, что во всей администрации можно отыскать хотя бы одного человека, который не урвал бы своей доли пирога.

— И судья Гаррисон собирается навести здесь порядок? — спросил я.

Трой пожал плечами.

— Так он, во всяком случае, обещает. Но будьте уверены, это останется одними обещаниями. Что-нибудь, возможно, и будет сделано для отвода глаз — упрячут за решетку одного-двух второстепенных чиновников, пошумят, поразмахивают флагами, но через месяц-другой от настоящих хозяев поступит команда, и все станет на свои места. Судья в один прекрасный день обнаружит, что его счет в банке неожиданно увеличился, кто-нибудь преподнесет ему «кадиллак», и он поймет, что куда спокойней не вмешиваться в естественный ход событий. Такова система, а не люди. У человека могут быть честные намерения, но если вдруг запахнет большими деньгами, они улетучиваются, как пар в воздухе. Я не утверждаю, что можно купить любого, но что судья Гаррисон из этой породы, я знаю чертовски хорошо.

— Мне казалось, что заправляет преступным бизнесом именно Криди. Если не он, то кто же?

Прежде чем ответить, Трой некоторое время задумчиво пыхтел трубкой.

— Есть в нашем городе некий Кордец, владелец «Клуба мушкетеров». Для него не важно, кто победит. Он будет прочно сидеть в кресле при любой администрации. О нем известно немного: прибыл откуда-то из Южной Америки, ловкий делец, умеет делать деньги различными темными путями. Если у Криди большой законный бизнес, то у Кордеца — такой же бизнес, только незаконный. Он-то и есть глава преступного мира в Сан-Рафаэле. Чтобы покончить с гангстерами, надо сначала убрать Кордеца. Однако желающих помериться с ним силами не находится.

— «Клуб мушкетеров» не единственное, что у него есть?

Лицо Троя озарилось мрачной улыбкой.

— Нет, конечно. Львиную долю дохода он извлекает из предприятий Криди. Возьмите, к примеру, казино. Его построил Криди и имеет твердый процент с капитала, но Кордец тоже гребет четверть прибыли — за протекцию. Криди финансировал строительство плавучего притона, он резонно полагал, что это поможет привлечь в город туристов. И снова там оказался Кордец со своими двадцатью пятью процентами. Откажись Криди платить — и его роскошная яхта по неизвестным причинам взлетит на воздух. Криди знает об этом и предпочитает выкладывать денежки.

Я сидел молча, обдумывая услышанное, хотя ничего нового в рассказе не было. Такое же положение существовало в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, в других американских городах. Я думал о том, что за тридцать шесть часов, прошедших с момента смерти Шеппи, я волею судьбы оказался в центре политической жизни этого чужого для меня города. Может, Шеппи обнаружил что-нибудь опасное для Кордеца и его банды, и гангстеры расправились с ним? Мне снова вспомнился длинный и тонкий нож — оружие профессионалов.

— Я хотел, чтобы вы получили представление, как обстоят дела, — сказал Трой. — И еще один совет: будьте осторожны с Холдингом. Доверяйте ему не больше, чем ядовитой змее. Пока вы действуете в его интересах — он с вами, но стоит сделать неосторожный шаг, который ему не понравится, — и вы приобретете опаснейшего врага. Остерегайтесь его!

Заверив Троя, что относительно Холдинга я не питаю иллюзий, я поделился своими соображениями о связи между Криди и Шеппи. Я изложил все факты, которые мне удалось собрать, упомянув также о загадочном пакетике спичек.

— Могу поспорить, — сказал я, — что Криди нанимал моего компаньона. Возможно, бн хотел последить за своей женой. Шеппи, я думаю, наткнулся на что-то важное, не связанное с поручением клиента, и его поспешили убрать. Кто убил, я не знаю, хотя до разговора с вами полагал, что это дело рук Криди. Теперь мне предстоит пересмотреть свои выводы.

Трой кивнул в знак согласия.

— Криди не убивал Шеппи. Он может приказать избить кого-нибудь, это я допускаю, но убийство исключено.

Трой откинулся в кресле.

— Ну и историю вы мне рассказали! Но в ней пока нет ничего, что мы могли бы напечатать. Надеюсь, что вам все-таки удастся выяснить, кто герой нашего романа. — Он глянул на часы. — У меня дела, мистер Брэндон, мне надо идти. Я могу дать вам в помощь моего сотрудника Фрэнка Хеппла. Этот паренек — один из лучших моих людей, у него талант выискивать информацию. Располагайте им как и когда угодно — он неутомим. Для начала, скажем, он может покопаться в прошлом Хана. Мне всегда казалось, что в этом свободном художнике есть что-то подозрительное.

— Хорошо. — Я поднялся. — Вы не знакомы с кем-нибудь из членов «Клуба мушкетеров»?

— Я?! — Он расхохотался. — Ни с кем абсолютно!

— Я собираюсь побывать там, увидеть все своими глазами.

— Не тешьте себя надеждой, вам это не удастся. Туда допускают лишь членов клуба и тех, кто ими приглашен.

— Поживем — увидим, — ответил я. — Я буду периодически напоминать о себе. Надеюсь, что через пару дней смогу дать конкретные факты.

— Если речь будет идти о Криди, информация должна быть абсолютно надежной, догадки и предположения исключаются, — сказал Трой. — Я не могу позволить себе роскошь судиться с ним за клевету. Меня попросту вышвырнут из газетного бизнеса.

— Если факты будут касаться Криди, никто не сможет их опровергнуть.

Мы пожали друг другу руки, и я ушел. На душе у меня стало чуть поспокойнее: теперь, по крайней мере, я знал, что могу на кого-то рассчитывать.

Глава 8

1

У полицейского регулировщика я выяснил, что «Клуб мушкетеров» находится на верхнем этаже отеля «Риц-Плаз». Это было неожиданностью: я был уверен, что столь изысканный клуб занимает отдельное шикарное здание.

— Ты говоришь, это просто несколько комнат на верхнем этаже гостиницы? — переспросил я. — А я думал, что клуб нечто вроде Тадж-Махала.

Регулировщик снял фуражку и, обтерев пот со лба, покосился на меня.

— Тадж что? Махал? — удивился он. — Ты сегодня с утра так плетешь, приятель?

— Ничего. Просто я думал, что он стоит на отдельном участке и по виду напоминает дворец.

— Ты можешь думать что угодно, это твое дело. Клуб на двадцать пятом этаже гостиницы, там, где висячий сад. Но чего тебе беспокоиться? Ни ты, ни я туда не попадем.

Поблагодарив, я вернулся к «бьюику». Посидев несколько минут в машине, вспомнил, что Гривс работал раньше детективом в «Риц-Плаз». У меня появилась надежда, что он подскажет мне способ, как проникнуть туда. Доехав до ближайшей аптеки, я позвонил ему из автомата.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я, — Если можешь встретиться со мной, я угощу тебя пивом.

С минуту в трубке слышалось сопение, потом Гривс сказал, что будет ждать в баре Эла на Третьей улице минут через тридцать.

Прибыв в условленное место, st заказал пива и попросил бармена принести вечернюю газету.

В ней был отчет о следствии и фотографии Ренкина, напоминавшего Шерлока Холмса в миниатюре. На последней странице был помещен портрет Тельмы Кауэне. Заголовок гласил, что полиция энергично продолжает расследовать обстоятельства второго загадочного убийства на пляже Бэй-Бич.

Я рассматривал фотографию девушки, когда явившийся Гривс тяжело взгромоздился на скамью напротив меня. Я сказал, что намереваюсь проникнуть в «Клуб мушкетеров».

— У тебя столько же шансов попасть туда, как и в Белый дом, — изрек он.

— На свете нет ничего невозможного, старина. Я хотел бы знать план гостиницы. Ты работал там и, наверное, еще не все позабыл.

Выпив пива, Гривс поставил кружку на стол и утер рот тыльной стороной ладони.

— Это ничего не даст. На верхний этаж ведут два частных лифта, Когда входишь в гостиницу, нужно сначала пройти вестибюль, а потом по коридору налево. В конце его решетка, возле которой круглые сутки дежурят два охранника. Вот тут твое путешествие и закончится. Они не отопрут решетку, если ты им незнаком. Когда приходит член клуба, он расписывается в книге и поднимается в лифте. Что происходит потом, я не знаю, потому что никогда там не был. Советую не ломать напрасно голову: охранники тебя не пропустят. Иначе их вытурят взашей.

— Есть у них наверху ресторан?

— Один из лучших в Америке. Так, по крайней мере, говорят, самому мне там сидеть не доводилось. Ну, тебе легче от этого?

— Может, ты еще скажешь, что мясные туши и ящики с рыбой они тоже таскают через вестибюль гостиницы?

Кружкой пива он почесал свой мясистый нос.

— Кто говорит, что таскают? Они пользуются общим с гостиницей грузовым лифтом. Он расположен позади здания. Я не знаю, как продукты доставляются в клуб, но видел, что их отвозят наверх и сопровождающий едет вместе с ними.

Я улыбнулся.

— Вот на это я и рассчитывал. Значит, если я отправлюсь наверх с попутным грузом, у меня есть шанс попасть в клуб? Не знаешь, кто согласился бы мне помочь? Я не пожалею пятидесяти монет.

Гривс, погрузившись в раздумье, медленно отхлебывал пиво.

— Ты рискуешь головой, но это твое дело. Есть у меня знакомый малый, который работал в клубе — Гарри Беннауэр. Не знаю, там ли он сейчас. Он был четвертым барменом или кем-то в этом роде. Гарри всегда сидел без денег: проигрывал на пари, ввязываясь в глупые споры. Он бы, пожалуй, согласился помочь.

— Узнай у него, — попросил я. — Если он все еще там, не хочет ли он заработать пятьдесят долларов. Передай, что я буду ждать ровно в семь у грузового лифта.

По лицу Гривса было видно, что к моей просьбе он отнесся без энтузиазма.

— Беннауэр может надуть тебя и рассказать обо всем начальству. Тогда тебе несдобровать. У вышибал в клубе — кулаки, а не пуховые подушечки, знаешь.

— Это моя забота. Ты все-таки узнай.

Гривс пожал плечами и, поднявшись со скамьи, направился к телефонной будке. Я тем временем заказал еще пива.

Минут через пять он вернулся.

— Я разговаривал с ним, — сказал Гривс. — С деньгами у него сейчас обстоит так, что за пятьдесят монет он продаст собственную жену. В общем, он согласен. Теперь решай сам. Я не стал бы связываться с ним: он тебя продаст за твои же деньги.

— Пусть продает. Не убьют же они меня? Ну, на худой конец, выкинут из клуба. Сказал ты ему насчет семи часов?

Гривс кивнул.

— Беннауэр будет ждать возле лифта. Могу поспорить, он тебя одурачит: возьмет денежки, а клуба ты так и не увидишь.

— Я не дам ему ни гроша, пока не увижу, что нужно. — Я глянул на часы: до семи оставалось сорок минут. — Ты не подскажешь, что мне прихватить для маскировки на всякий непредвиденный случай?

Гривс снова погрузился в размышления.

— Побудь здесь, я скоро вернусь, — сказал он и, не вдаваясь в объяснения, вышел из бара.

Вернулся он примерно через полчаса, неся под мышкой коричневый бумажный пакет. Сев за столик, протянул свою огромную ручищу:

— Ты должен двадцать монет.

Я достал бумажник и отсчитал четыре пятидолларовые купюры.

— За что?

Он положил пакет на стол:

— Я знаю одного торговца бренди, который спит и видит, как бы ему стать поставщиком клуба. Шансов у него никаких, но он этого не может уразуметь. Я наврал ему, что ты согласился предложить образцы его товара менеджеру клуба. Вот это пойло. — Он ткнул пальцем в пакет. — Но ради бога, не вздумай сам пробовать: по всему телу пойдут волдыри величиной с помидор. — Порывшись в кармане жилетки, он положил на стол визитную карточку: — Вот карточка его фирмы, возьми, может пригодиться.

— Огромное спасибо, дружище. Ты здорово меня выручил. Теперь я побежал, не то опоздаю.

— Если возле «Риц-Плаз» найдут большой кусок мяса, я буду знать, что это ты, — успокоил меня на прощание Гривс. — Ты застрахован?

— Не беспокойся, — бодро ответил я, забирая пакет, — я попадал в переделки и посерьезней.

— Только не в такие, как эта, — сочувственно сказал Гривс. — И скоро ты в этом убедишься.

2

Возле служебного входа в гостиницу дремал пожилой сторож. При моем появлении он бросил на меня недовольный взгляд.

— Попаду я отсюда в «Клуб мушкетеров»? — останавливаясь перед ним, спросил я.

— А что у тебя там за дело?

Я сунул ему под нос визитную карточку фирмы.

— Договорился потолковать с менеджером о продаже бренди. Выгодное дельце, папаша, так что не вставляй палки в колеса коммерции.

— Поднимайся на самый верх, — он показал пальцем в сторону лифта.

Дед вновь погрузился в дремотное состояние, а я вошел в кабину подъемника и нажал кнопку с надписью «Клуб мушкетеров».

Медленно поднимаясь, я держал руку во внутреннем кармане пиджака: там на ремне, привязанном к плечу, был спрятан револьвер. Прикосновение к холодному металлу немного успокаивало нервы.

Прошла минута, показавшаяся мне вечностью, и лифт остановился. На моих часах было ровно семь.

На лестничной площадке, загроможденной деревянными ящиками, поджидал Гарри Беннауэр. Это был крошечный человечек в белом пиджаке и черных брюках. Его лицо с запавшими глазами и растопыренными ушами было настолько отталкивающим, что охотник за человеческими головами с острова Борнео наверняка гордился бы им, как лучшим украшением своей коллекции. Но я дружелюбно улыбнулся ему.

— Давай деньги, и поживее, — сказал он.

Я протянул пять пятидолларовых бумажек.

— Что это? Гривс сказал — пятьдесят.

— Гривс сказал также, чтобы я не очень-то тебе доверял. Половину — сейчас, половину — потом. Сначала я посмотрю на этот кабак.

— Не суйся в ту дверь, — торопливо сказал он, пряча деньги, — если не хочешь неприятностей на свою голову.

— Там кто-нибудь ость? Я же сказал, что мне нужно посмотреть заведение. Не думаешь ли ты, что я подарил тебе пятьдесят долларов?

— Через десять минут туда пожалует босс. Сейчас он в своем кабинете.

— Кордец?

Беннауэр кивнул.

— А где менеджер, который заказывает у торговца вина?

— Он у себя.

— Тогда иди вперед, а я за тобою следом. Если мы налетим на кого-нибудь, я здесь по делу: принес бренди на пробу.

Беннауэр стоял в нерешительности: его определенно не устраивал такой поворот. Но двадцать пять долларов на земле не валяются, и, миновав коридор, мы оказались в роскошно обставленном коктейль-холле, рассчитанном человек на триста. Вдоль стен, образуя букву V, тянулась стойка. Пол был сделан из черного стекла. Над половиной зала крыша отсутствовала. В гигантских кадках росли бананы и финиковые пальмы, потолок и стены укрывали красные, розовые и оранжевые цветы вьющихся растений.

— Служебные помещения — с той стороны, — сказал Беннауэр, указывая на двери позади стойки. — А в ресторан вход отсюда. Что тебе еще показать?

— Принеси мне сувенир на память. Пару пакетиков спичек, которые здесь раздают гостям.

Решив, вероятно, что я спятил, он подошел к стойке бара, и, нагнувшись, достал пригоршню пакетиков.

— Эти?

Взяв три пакетика, я открыл их и проверил обратную сторону спичек: ни на одной из них не было нумерации.

— А других у тебя нет?

— Каких других? Ты же просил спички, которые раздают гостям, — вот они!

— У твоего босса должны быть другие спички.

Лицо Беннауэра покрылось блестящими капельками пота.

— Вот что, парень, кончай это дело. Если тебя здесь найдут, я лишусь работы. Забирай свои проклятые спички и сматывайся!

— Давай заглянем в служебные помещения. Я подброшу еще полсотни.

— Ты что, вконец рехнулся? Убирайся! — Он быстро терял самообладание.

Дверь, которая вела в административные помещения, отворилась, и вошел полный мужчина в белом пиджаке со значком, изображавшим виноградную гроздь. Судя по эмблеме, это был менеджер.

У него была внешность типичного латиноамериканца: густые, сильно напомаженные волосы и тоненькие усики. Взгляд маленьких черных глаз перебежал с Беннауэра на меня.

— Это мистер Гомец, — поспешно сказал мне Беннауэр. Он еще не совсем потерял голову от страха. — Вы не имеете права врываться без предварительной договоренности. — И повернулся к Гомецу: — Этот парень хотел вас видеть.

Я подобострастно улыбнулся:

— Не уделите ли вы минутку вашего времени, мистер Гомец? Я — О’Коннор, «Калифорния уайн компани». — И протянул визитную карточку.

Гомец начал разглядывать ее с непроницаемым лицом. Я ощущал неприятный сладковатый запах помады, исходивший от его волос.

Прочитав карточку, он принялся задумчиво постукивать ею о стойку. Он не сводил с меня глаз.

— Мы не ведем дел с вашей фирмой, — сказал Гомец.

— Именно об этом я и хотел с вами поговорить. У нас есть товары, которые, безусловно, вас заинтересуют. Я принес для пробы особого бренди.

— Как он попал сюда? — спросил Гомец, обращаясь к Беннауэру.

Мой сопровождающий обрел второе дыхание.

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Этот тип вошел сюда и спросил вас.

— Я поднялся на грузовом лифте. Я что-нибудь сделал не так?

— Мы встречаемся с торговцами только по предварительной договоренности.

— Провинциальная неосведомленность, мистер Гомец, простите. Вы не сможете назначить встречу на завтра? — Я положил пакет с бренди на стойку. — Если вы познакомитесь с содержимым, мы завтра же поговорим о деле.

— О деле мы поговорим сейчас, — раздался голос сзади.

Гомец и Беннауэр замерли, будто кто-то мановением волшебной палочки превратил их в мраморные изваяния. Признаюсь, и у меня слегка екнуло сердце: смуглый мужчина в смокинге, с белой камелией в лацкане стоял в двадцати футах от нас. У него было узкое лицо с тонким орлиным носом, плотно сжатым ртом и черными беспокойными глазами. Я был уверен, что это Кордец: только присутствие самого босса могло так разительно изменить поведение моих собеседников.

Кордец подошел к стойке. Прочитав визитную карточку, он хладнокровно разорвал ее пополам и бросил на пол. Потом поднял на меня подернутые сонной поволокой глаза.

— Я сказал «нет» еще месяц назад. Тебе понятно, что значит «нет»?

— Извините, — пробормотал я. — Ведь я новичок в городе и не знал, что кто-то уже показывал наш товар.

— Теперь будет известно. Убирайся, и чтобы духа твоего здесь не было!

— Хорошо, хорошо, извините. — Вид у меня был расстроенный и смущенный. — Разрешите оставить бутылку. Это отличное бренди. Мы могли бы поставлять его на очень выгодных условиях.

— Вон!

Я двинулся по стеклянному полу к выходу. Неожиданно дверь распахнулась, и в ней появились трое мужчин. Образовав полукруг, они загородили мне путь.

Двоих — долговязых парней с удивительно тупыми лицами — я видел впервые, третий хорошо был знаком: передо мною со зловещей улыбкой на искалеченном лице стоял Херц.

3

С минуту Херц и я молча разглядывали друг друга. Высунув кончик языка, он провел им по пересохшим губам, напомнив змею, готовую броситься на жертву.

— Вот мы и повстречались, — негромко произнес он. — Ты помнишь меня?

Планируя вторжение в «Клуб мушкетеров», я не рассчитывал, что мне придется иметь дело с Херцем. В худшем случае, полагал я, вышибалы намнут мне бока и дадут под зад коленом. Появление Херца меняло ситуацию в корне.

Не отрывая взгляда от Херца и одновременно наблюдая за Кордецом, я начал двигаться бочком к выходу. Владелец клуба смотрел на разыгравшуюся перед ним сцену непонимающими глазами.

— Что все это значит? — спросил он.

— Его зовут Брэндон, босс, — сказал Херц. — Он частный сыщик, дружок той мрази, которую вчера прикончили.

Кордец равнодушно пожал плечами, обошел стойку и направился к двери с надписью «Администрация». На ходу он коротко бросил:

— Уберите его!

Я оказался один против пятерых; шестым потенциальным противником был сам Кордец, решись он снизойти до расправы со мной. Херц приближался. Его близко посаженные глаза продолжали улыбаться; чтобы как-то выровнять очевидное неравенство сил, я выхватил револьвер.

— Осторожней, — сказал я, перемещая дуло револьвера по полукругу так, чтобы держать под приделом всех сразу. — Не советую подходить, иначе кое-кому несдобровать!

Херц внезапно остановился, будто наткнувшись на стену. Вероятно, он не рассчитывал увидеть оружие в моих руках.

Кордец, шагнувший было в открытую дверь, тоже остановился и с некоторым удивлением посмотрел на меня.

— Я велел тебе убираться, — произнес он. — Чего ты ждешь?

— Пусть эта обезьяна уйдет с моего пути, — сказал я, кивком головы указывая на Херца.

В следующий момент зал погрузился в темноту. Кто погасил свет, я не видел. Возможно, это Гомец решил ускорить ход событий. Послышался топот сорвавшихся с места людей, и я нажал на курок. Оранжевая струя пламени вылетела из револьвера, зазвенело разбитое стекло, и на меня накатилась волна человеческих тел. Я оказался на полу. Жадные руки тянулись к моему горлу, искали оружие. Я пробовал выстрелить вновь, но кто-то вырвал у меня револьвер. Чей-то кулак обрушился на мою голову.

Когда я пришел в себя, в зале снова горел свет. Я лежал на спине, и надо мною стояли три гангстера. Один из них держал мой револьвер.

Челюсть нестерпимо ныла, а голова, казалось, готова была расколоться пополам. Я услышал гулкие звуки шагов, и к трио победителей присоединился Кордец. С трудом приподнявшись, я сел.

— Выкиньте его отсюда, — сказал Кордец. — Сделайте так, чтобы он надолго забыл дорогу в клуб.

И зашагал к выходу, постукивая по стеклу высокими каблуками ботинок.

Херц с подручными почтительно ожидал ухода босса. Вслед за Кордецом поспешили скрыться Гомец и Беннауэр.

Сидя на полу, я внимательно наблюдал, как Херц, взяв мой револьвер, перехватил его за дуло. С изувеченного лица не сходила бессмысленная улыбка.

Профессиональные бандиты знают, как использовать револьвер в качестве дубинки. Удары наносятся во все точки, кроме жизненно важных. Человек после такой обработки становится инвалидом если не на всю жизнь, то на многие месяцы.

Я недаром работал пять лет в прокуратуре Сан-Франциско как следователь по особым поручениям. По долгу службы мне приходилось почти ежедневно бывать в городских доках — страшном месте, кишащем бандитами. И я знал: пока Херц не очутится позади меня, он не опасен. Но пусть он думает, что имеет дело с простаком.

Когда он взмахнул револьвером, я, изобразив на лице неописуемый ужас, подался назад.

— Выпустите меня отсюда, — жалобно заскулил я. — Я больше никогда не появлюсь здесь! Дайте мне только уйти!

— Мы выпустим тебя, дружок. — Довольная улыбка расплылась по физиономии Херца. — Потерпи только малость.

Я отполз еще немного назад. Херц разрешил даже встать. Потом, пританцовывая, он бросился ко мне, намереваясь нанести удар по голове. Но я точно рассчитал время и отпрянул в сторону. Револьвер со свистом рассек воздух, рука Херца тяжело ударилась о мое плечо, и в тот же миг я оказался рядом с ним. В следующее мгновение я притянул его за лацканы пиджака, согнулся — и он перелетел через меня с грациозностью акробата, ткнулся мордой в стеклянный пол и заскользил по нему.

На очереди был второй гангстер. Удар, в который я вложил всю тяжесть своего тела, едва не раздробил ему скулу, и он вслед за Херцем покатился по скользкому полу.

Целым и невредимым оставался третий. Когда он бросился на меня, на лице его было написано смятение. Ускользнув от пудового кулака, я быстро нагнулся и, схватив противника за лодыжки, рванул кверху.

Переводя дыхание, я огляделся, Херц с приятелем, валяясь на полу, считали звезды. Я подобрал мой револьвер и сунул в карман. У меня не было причин для недовольства собою: в подобных переделках я не бывал уже лет пять и все же сохранил неплохую форму.

Необходимо было срочно решить, что делать дальше. Я мог без промедления убраться восвояси, но мог и спрятаться здесь. Пока что я не узнал ничего, что оправдывало бы риск моего визита к Кордецу. Рассудив, что вероятность повторного проникновения в клуб ничтожно мала, я решил повременить с уходом.

Выбежав на террасу, я осмотрелся. Справа виднелись освещенные окна административных помещений, под которыми тянулся широкий выступ. На коньке крыши была устроена горизонтальная площадка, на которой, сумей я до нее добраться, можно было бы в относительной безопасности переждать час-другой. Когда клуб наполнится посетителями, мне представится, наверное, случай поподробней познакомиться с местными порядками.

Послышался слабый стон одного из бандитов, и я понял, что времени на размышления осталось немного. Ступив на ограждение террасы, я дотянулся до узкой парапетной плиты, проходившей вдоль края крыши, и, крепко ухватившись, подтянулся. Хотя я не страдал головокружением, мысль о пропасти в двадцать пять этажей была несладкой.

Я изо всех сил цеплялся за черепицу, чувствуя, что одно неверное движение, и я покачусь вниз. К счастью, каучуковые подошвы ботинок не скользили, и я благополучно добрался до горизонтальной площадки.

Часов около восьми клуб пробудился к жизни: начали подъезжать дорогие автомобили, заиграл оркестр, терраса осветилась огнями. Еще через час, когда посетителей стало значительно больше, наступило время действовать.

Затаив дыхание, я спустился на тот широкий выступ, который тянулся вдоль окон служебных помещений. Я пошел по нему, вжимаясь в стену и по пути заглядывая в окна.

Две первые комнаты с письменными столами, пишущими машинками и шкафами были пусты, возле третьего окна я остановился.

В кресле с высокой спинкой сидел за большим столом сам Кордец. Не выпуская изо рта длинный мундштук с коричневой сигаретой, он проверял бухгалтерские книги.

Кордец был поглощен работой. Его золотой карандаш стремительно летал по рядам цифр, делал какие-то пометки. Минут через десять, когда стало уже казаться, что я теряю время понапрасну, послышался стук в дверь.

— Войдите! — сказал Кордец, и в кабинете появился полный мужчина с болезненным цветом лица. На вошедшем был отличный смокинг с красной гвоздикой в петлице, в манжетах белоснежной сорочки сверкали бриллианты. Осторожно закрыв за собою дверь, мужчина молча устремил взгляд на Кордеца.

Закончив работу, владелец клуба соизволил наконец посмотреть на своего гостя.

— Если у тебя нет денег, Донахью, — сказал он, — лучше сразу убирайся. Мне надоело с тобой возиться.

Пришелец нервно перебирал пальцами галстук, на лице его застыло выражение неприкрытой ненависти.

— Деньги у меня с собой, — ответил он, — так что обращайся повежливей. — Вытащив из заднего кармана брюк пачку банкнотов, он бросил их на стол. — Здесь — тысяча.

Кордец пересчитал деньги. Потом подошел к сейфу и загородил его собою так, чтобы постороннему не была видна комбинация набираемых на диске цифр. Пошарив внутри, он вытащил два пакетика спичек и швырнул их на стол.

Тщательно проверив пакетики, посетитель сунул их в карман жилетки и, не произнеся ни слова, ушел. Кордец некоторое время неподвижно сидел за столом, затем взял золотой карандаш и снова принялся за подсчеты.

За сорок минут Кордеца навестили еще два человека: пожилая располневшая женщина и молодой парень, которого можно было принять за студента колледжа. Оба расстались с пятьюстами долларов, получив взамен по пакетику спичек. С ними Кордец тоже обращался презрительно и высокомерно, словно оказывал величайшую услугу.

Время приближалось к десяти, и нужно было спешить на свидание с Марго Криди. Осторожно отойдя от окна, я сел на карниз и спрыгнул на балкон гостиницы «Риц-Плаз».

Потом прошел через пустой номер и направился к лифту.

Глава 9

1

На ней было плотно прилегающее изумрудно-зеленое платье с блестками и глубоким вырезом на груди, шею украшала нитка крупных изумрудов. Марго вся переливалась зелеными искорками, и я особенно остро ощутил убожество своего потрепанного «бьюика».

— Привет! — сказал я, высовываясь из машины. — Не буду говорить, что вы очаровательны — это звучит чересчур слабо.

В ее живых глазах появилась чуть заметная улыбка.

— Это специально для вас, — сказала Марго, наклоном головы показывая на платье. — Мне приятно, что оно вам нравится.

— «Нравится» не то слово. Ваша машина здесь?

— Нет. Я покажу бунгало, и потом, надеюсь, вы не откажетесь отвезти меня обратно?

— Я полностью к вашим услугам.

Я открыл дверцу, и она села рядом. Мой взгляд на какое-то мгновение задержался на ее стройных ногах, потом я выжал сцепление, и машина тронулась.

— Поверните направо и поезжайте до конца «променада», — руководила она мной.

«Променад» был забит множеством автомобилей, и я ехал рывками со скоростью не больше двадцати миль в час. Но мне и не хотелось ехать быстрее. Море и пальмы в мягком свете луны выглядели чудесно.

— Говорят, «Клуб мушкетеров» самое изысканное заведение в городе, — сказал я. — Часто вы там бываете?

— Да. Это единственное место, где можно отдохнуть от туристов. Кроме того, папе принадлежит половина клуба, и мне не приходится платить в ресторане. А это тоже что-нибудь да значит.

— Заложите один из ваших изумрудов — и вы сможете посещать клуб всю жизнь.

— Они не мои. — Марго засмеялась. — Отец разрешает только носить их. Когда мне надоедят изумруды, я отнесу их обратно, и он даст чего-нибудь взамен. У меня самой ничего нет. Даже об этом платье не могу сказать, что оно мое.

— А бунгало, которое вы арендуете?

— Бунгало тоже арендует отец.

— Сомневаюсь, чтобы ему понравился новый постоялец. Может, мне лучше не переезжать?

— Он ничего не узнает.

— А не придет ему в голову заглянуть к дочери на чашку чая?

— Он ни разу не был у меня.

— Что ж, вам виднее. Итак, вы богатая, но несчастная дочь своего отца?

Она передернула плечами.

— Папа любит распоряжаться всем. У меня никогда не бывает наличных денег. Я посылаю счета, и он их оплачивает.

— К сожалению, никто не оплачивает мои счета.

— Но вам и не указывают, что вы должны купить.

— Не рассказывайте мне больше о своей безрадостной жизни. Иначе мне станет нестерпимо жаль вас. Вряд ли вам требуется моя жалость.

Она вновь засмеялась:

— А почему бы и нет? Я люблю, когда меня жалеют, но это случается не часто.

Мы выехали на улицу, где транспорта было поменьше, и я увеличил скорость.

— Вы не поверите, но иногда мне до зарезу нужны деньги, — сказала Марго.

— Так же, как и мне. Но вам проще: вы можете сколотить состояние, работая манекенщицей.

— Папа никогда не разрешит мне работать. Он дорожит честью семьи. Меня никто не возьмет, если он того не пожелает.

— Это отговорка. Вы не обязаны жить в Сан-Рафаэле. Перебирайтесь в Нью-Йорк — и через пару месяцев вы покорите весь город.

— Вы серьезно так думаете? Поверните налево, потом поезжайте прямо.

Я увидел неровную грунтовую дорогу, которая вела, казалось, прямо в море.

Мы подпрыгивали на ухабах и выбоинах. Пальмы закрывали луну, и кромешную темень освещали лишь фары. Открыв сумочку Марго вынула сигарету и закурила.

— Бунгало мне нравится своей заброшенностью и уединенностью. Скажите, у вас никогда не появляется желания побыть одному?

Мысль об одиночестве ассоциировалась у меня с возможным визитом Херца, и я ответил:

— Смотря когда.

С четверть мили мы ехали молча, потом впереди показалось приземистое здание.

— Вот мы и на месте. Есть у вас карманный фонарик? Нужно найти выключатель.

На небе мягко светила луна, освещая пустынную полоску песчаного берега, пальмы и море. Вдали горели окна одинокого дома.

— Что там?

— Эрроу-Пойнт. — Марго рылась в сумочке в поисках ключа.

— Свет горит в заведении Хана?

— Да.

Марго открыла замок и зажгла свет. Я увидел, что нахожусь в роскошной гостиной с баром для коктейлей, радиолой и телевизором. На бело-голубом мозаичном полу стояло несколько уютных кресел, у стены — широкая кушетка.

— Неплохо, — сказал я, озираясь по сторонам. — Вы не боитесь пускать сюда дикаря?

Подойдя к двойным застекленным дверям, она с силой распахнула их и зажгла электричество на террасе.

— Вам нравится здесь?

Стоя в дверях, она улыбалась.

— Необыкновенно!

На полках бара красовалась целая батарея бутылок, подобранных таким образом, чтобы удовлетворить любой, даже самый притязательный, вкус.

— Напитки тоже собственность вашего папы?

— Тоже его. Я беру их из дома — четыре бутылки за раз. Я не вижу причин, почему бы и мне иной раз не угоститься. — Марго достала из холодильника шампанское. — Давайте веселиться. Вы открывайте, а я тем временем принесу бокалы.

Я разорвал предохранительную проволоку на пробке и, когда Марго вернулась с бокалами на подносе, осторожно открыл бутылку. Мы чокнулись.

— Что мы празднуем? — спросил я.

— Нашу встречу. Вы кажетесь мне первым человеком, которому не важно — богатая я или бедная.

— Постойте! С чего вы это взяли?

Выпив шампанское, она помахала пустым бокалом:.

— Вы узнаете об этом в свое время. А пока посмотрите ваш новый дом. Начните со спальни. Налево, вот в эту дверь.

Ее темные глаза были устремлены на меня, и я прочитал в них нечто, от чего перехватило дыхание. Я поспешил в спальню, твердя себе, что я ошибаюсь, и все же меня не покидало чувство, что сюда, в бунгало, Марго привезла меня не просто как гостеприимная хозяйка.

В спальне, окрашенной в светло-зеленый и темно-коричневый тона, я увидел переполненные одеждой встроенные шкафы и двуспальную кровать на мозаичном полу.

Ванная, находившаяся рядом, была отделана с такой роскошью, будто ее собирались использовать для съемок кинофильма из жизни высшего общества.

Когда я вернулся в гостиную. Марго лежала на кушетке возле окна, задумчиво глядя на залитое лунным светом море.

— Понравилось? — спросила она, не меняя позы.

— Еще бы! Боюсь, что в последнюю минуту вы раздумаете и не пустите меня.

— Вам нечего волноваться, я не живу сейчас здесь.

— Но в бунгало ваши вещи.

— Они мне не нужны. Все, что находится в этих шкафах, уже порядком надоело. Я люблю, когда вещи отдыхают. Потом, возможно, я снова буду носить кое-что из этих тряпок. В бунгало хватит места и для вас.

Я сидел в кресле рядом с ней, и сознание, что мы совсем одни, волновало меня. Повернув голову, она посмотрела мне в глаза:

— Как продвигается ваше расследование?

— Черепашьими шагами. Но было бы грешно обвинить меня: от дела отвлекают более интересные вещи.

— Какие, например?

— Это бунгало и вы.

— Я отвлекаю вас от дел?

— Конечно.

Она снова бросила на меня взгляд:

— Тогда это взаимно.

Наступило молчание. Потом, спустив с кушетки ноги, она встала.

— Я хочу искупаться. Пойдемте?

— С удовольствием. — Я тоже поднялся. — Мне надо взять мои вещи, они в машине.

Достав из багажника дорожную сумку, я прошел в спальню. Марго была там. Переодевшись в белый халат, она смотрелась в высокое зеркало, поправляя опущенные на плечи волосы.

— Ну как, я кажусь вам красивой?

Я чувствовал, что начинаю терять контроль над своими поступками. Предприняв отчаянную попытку приостановить сползание в бездну чтобы потом не раскаиваться в содеянном, я нашел в себе силы сказать:

— Может, мы искупаемся завтра, а сейчас я отвезу вас домой? Боюсь, вы будете утром жалеть.

Не дав мне закончить, она отрицательно покачала головой:

— Я никогда не жалею о том что делаю.

2

— Дай мне сигарелу!

Я протянул руку к прикроватной тумбочке и, вытряхнув из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой. В мигающем свете крошечного огонька лицо ее выражало безмятежное спокойствие, и, когда наши взгляды встретились, она улыбнулась.

— Не думай обо мне плохо, дорогой, — негромко сказала Марго. — Это случается нечасто. Ты можешь не верить, но в такие минуты мною руководят не поддающиеся контролю импульсы, я не чувствую стыда, лишь счастье, что меня любят. — В темноте она нашла мою руку.

Мне было приятно слышать ее слова, и все же я испытывал смущение, что все произошло так быстро и неожиданно. Слишком быстро я поддался своему чувству, такое легкомыслие было непозволительным.

— Ты чудесная девушка, — сказал я, касаясь губами ее лица.

Пальцами она провела по моим волосам.

— Все кажется чудесным, пока люди нравятся друг другу, — чуть печально произнесла Марго и, соскользнув с кровати, бесшумно вышла из комнаты.

Надев халат, я последовал за ней. Она стояла перед застекленной дверью, напоминая в серебристом свете луны прекрасное изваяние мастера.

— Поплаваем, Лу? — сказала она, беря меня под руку. — А потом я уеду.

Отплыв от берега ярдов на двести, мы не спеша повернули обратно. Теплая вода обволакивала наши тела, стояла ничем не нарушаемая тишина, и мне стало казаться, что на всей планете существуем лишь мы одни.

Держась за руки, мы вышли из воды и побрели по песку. На ступеньках террасы Марго остановилась и подняла на меня глаза. Я обнял ее гибкое молодое тело.

— Было так чудесно, Лу, — сказала она. — Я снова приду, если тебе не скучно со мной. Мне надо одеться. Ты отвезешь меня?

— Конечно. А ты не можешь остаться здесь на ночь?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Мне тоже хотелось бы остаться, но горничная шпионит за мной. Если я не вернусь, она сообщит отцу.

— Знаешь, я буду платить тебе за этот домик, — внезапно сказал я. — Тридцать долларов в неделю. Я могу позволить себе эту сумму, деньги пригодятся на шпильки.

— Очень мило с твоей стороны, но это не меняет сути дела. Мне нужны большие деньги, а не мелочь. Нет, пользуйся домом бесплатно, платить ничего не нужно.

Пока мы ехали, я решил задать вопрос, весьма интересовавший меня. У нее было хорошее настроение, и я полагал, что она согласится ответить.

— Как ты думаешь, твой отец мог нанять частного сыщика?

Марго уютно расположилась рядом со мной, положив голову на спинку сиденья. Услышав, о чем я спрашиваю, она чуть заметно насторожилась.

— Ты думаешь, я стала теперь более сговорчивой?

— Ты можешь не отвечать, если считаешь, что так лучше. Я не буду в претензии.

— Отец ничего не говорил мне о сыщике, — помолчав, сказала она наконец. — Но если он все-таки нанимал твоего компаньона, то причина была только одна: Бриджит.

— У него есть основания не доверять ей?

— Самые серьезные. Странно, что он не начал следить раньше. Вокруг нее всегда увивается какой-нибудь альфонс. Сейчас это мерзкий тип по фамилии Трисби. Папе, наверное, изрядно надоели любовные проделки моей мачехи. Я надеюсь, он все-таки с ней разведется, и тогда я вернусь домой.

— Тебе хотелось бы вернуться?

— Разве приятно, когда тебя выгоняют из дома? Бриджит и я не могли жить под одной крышей.

— А что ты имеешь против Трисби?

— Все. Это ужасный человек, он принес несчастье многим семьям в городе.

Некоторое время я молчал, потом, когда мы подъезжали к «променаду», решил задать еще один вопрос:

— А не мог твой отец нанять Шеппи, чтобы следить за тобой?

Марго докурила сигарету и выбросила окурок в окно.

— Для этого не надо нанимать сыщика. Все, что нужно, ему сообщает горничная. Он разрешил снять квартиру с условием; что старуха будет жить со мной. Спустя минуту она спросила: — Ты собираешься следить за Бриджит?

— Это бесполезно. Ясно, что она не убивала Шеппи. На мой взгляд, получилось все, наверное, так: Шеппи наняли следить за твоей мачехой, но ему удалось наткнуться на что-то такое важное, не имевшее к ней отношения. Он был сообразительный парень и мог доставить кое-кому много неприятностей. Поэтому его и убили. Этот город кишит гангстерами. Даже «Клубом мушкетеров», где бывает только «голубая кровь», заправляет гангстер. Шеппи, к примеру, мог разнюхать, что там не все чисто.

— Ты думаешь, он стал жертвой бандитов?

— Пока что такая версия кажется мне самой правдоподобной.

— Если отец выгонит Бриджит, она останется без гроша. Своих денег у нее нет. Возможно, ей стало известно, что Шеппи собрал против нее какие-то улики. Не в ее интересах было спокойно ждать, когда он сообщит обо всем отцу.

— Не хочешь ли ты сказать, что она убила Шеппи?

— Конечно, нет. Убить мог Трисби. Этот сутенер живет на деньги Бриджит, и, окажись главный источник его дохода под угрозой, он пойдет на все.

Подобная возможность раньше не приходила мне в голову.

— Интересно бы взглянуть на него. Где он живет?

— У него маленький дом в районе Крест. Он называет его «Белой дачей», но на самом деле это просто мерзкое «любовное гнездышко».

В голосе Марго слышалась злоба, и я с любопытством посмотрел на нее.

— Он развлекается не только с Бриджит, — продолжала Марго. — Любой женщине, у которой есть деньги, туда открыты двери.

— Он не один, таких тысячи, — спокойно заметил я. — Все побережье кишит подобными типами.

На обратном пути я старался не думать о Марго и сосредоточиться на Кордеце. По причинам, пока для меня неясным, пакетик спичек, обнаруженный в чемодане Шеппи, стоил пятьсот долларов, и я вправе был предположить, что цифры означали что-то очень важное. Я не исключал возможность, что именно этот таинственный пакетик послужил причиной смерти Джека. Конечно, прежде чем выйти из области догадок, мне предстояло собрать еще немало фактов, но в общем я чувствовал, что двигаюсь в правильном направлении.

Было без четверти три, когда я прибыл в бунгало. Порядком измучившись за день, я собирался выпить немного виски и улечься спать, но неожиданно увидел нечто, заставившее меня остановиться: на журнальном столике лежала сумочка Марго — изящная вещичка из черной замши, сделанная в форме раковины. Я надавил на золотую застежку и открыл ее. В шелковом кармашке под носовым платком я увидел пакетик спичек в красной матерчатой обертке.

С минуту я бессмысленно глядел на него, потом вынул и начал вертеть в пальцах. В пакетике я насчитал тринадцать спичек, остальные были оторваны. Отогнув их, я увидел знакомые цифры: номера шли по порядку от С451148 до С451160. Цифры не оставляли сомнения, что именно этот пакетик я обнаружил в вещах Шеппи, тот самый, который был украден из моего гостиничного номера.

Раздался телефонный звонок. Я знал наверняка, кто беспокоит меня в этот поздний час.

— Алло?

— Это ты, Лу? — Она тяжело дышала в трубку.

— Можешь ничего не говорить; я знаю, ты кое-что потеряла.

— Сумочку. Ты нашел ее?

— Она здесь, на журнальном столике.

— Слава богу! Я не могла вспомнить, где оставила ее — в клубе или в твоей машине. Я заеду утром, если, конечно, ты не завезешь ее сам. Могу я на тебя рассчитывать?

— Конечно. Утром я привезу ее.

— Спасибо, дорогой. Лу?

— Я слушаю.

— Я думаю о тебе.

Сунув руку в карман, я нащупал пакетик:

— Я тоже думаю о тебе.

— Спокойной ночи, Лу.

— Спокойной ночи, моя красавица. — И я положил трубку.

3

Хорошенько освежившись под холодным душем и почувствовав, что окончательно проснулся, я надел пижаму и проследовал в кухню, где принялся за приготовление кофе. Завтракал с комфортом на террасе. Отсюда было видно приземистое здание «Школы керамики», приютившееся на скалистом выступе полуострова.

Первое, что следовало сделать сегодня, решил я, это отправиться туда и, смешавшись с туристами, проникнуть внутрь.

Но прежде я хотел искупаться в море. Выпив кофе, я надел плавки и с разбегу бросился в воду Я плавал около получаса, доказывая себе и всему миру, что Лу Брэндон по-прежнему такой же сильный и неутомимый, каким был раньше.

Потом, заперев бунгало, сел в «бьюик» и поехал в Эрроу-Пойнт.

Минут через пять на перекрестке мне попался указатель: «Дорога к «Школе керамики» — сокровищнице оригинального искусства», и я свернул на боковую дорогу. В зеркале я увидел позади себя большой сине-белый экскурсионный автобус, переполненный туристами. От избытка чувств эти путешественники-энтузиасты с обветренными кирпично-красными лицами и в немыслимых шляпах производили ужасающий гвалт.

Я прижался к обочине, и автобус, обдав меня облаком пыли, с грохотом промчался мимо.

Когда я доехал до стоянки, там находилось шесть машин. Сторож — немолодой мужчина в белом пиджаке, на кармане которого были вышиты две рыбки, — вручил мне квитанцию.

— Один доллар, — сказал он извиняющимся тоном. Он понимает, конечно, что это грабеж, но поделать, к сожалению, ничего не может.

— Вы, наверное, ненавидите тех, кто может еще передвигаться пешком, — сказал я, отдавая деньги.

Узнав, что пешком сюда никто не приходит, я некоторое время продолжал разговор, ожидая, пока соберется вся компания, прибывшая на автобусе. Потом, когда туристы двинулись к зданию «Школы», я незаметно пристроился за ними.

Возле турникета я расстался еще с одним долларом, получив взамен входной билет от кассира, белый пиджак которого украшала та же эмблема с двумя рыбками. Он объяснил, что, если я куплю что-нибудь, деньги будут возвращены.

— Снявши голову, по волосам не плачут, — сказал я.

Кассир равнодушно пожал плечами.

— Пока мы не стали взимать плату, сюда приходили толпы зевак просто так, от нечего делать. И хоть бы один купил что-нибудь.

Уяснив скрытый смысл этого дела, я присоединился к группе туристов и вместе с ними попал в большой зал, где была выставлена для продажи керамика всех форм, размеров и расцветок. Вдоль стен тянулись невысокие прилавки, за ними в белых пиджаках с эмблемами фирмы стояли девушки-продавщицы. Они бросали на туристов безразличные взгляды, и я подумал, что, вероятно, вот так же несколько дней назад здесь изнывала от скуки Тельма Кауэне.

Всего я насчитал двадцать одинаково одетых девушек. Они готовы были продать посетителю любую безвкусную поделку, стоило тому проявить неосторожность и взять ее в руки.

В конце зала, прикрытая пурпурно-красной портьерой, виднелась дверь. Возле нее, закинув ногу на ногу и скрестив на высокой груди руки, сидела блондинка с ледяным выражением на лице.

Я плелся в хвосте у туристов, останавливаясь, когда останавливались они, и вновь шаркал по полу вслед за ними. К моему удивлению, они делали покупку за покупкой, хотя цены были высоки, а продавался хлам.

Я не упускал из виду дверь за портьерой: крупные сделки должны были совершаться именно там. Через некоторое время портьера раздвинулась, и появилась толстая старуха с ожиревшим китайским мопсом на руках. Я заметил, что короткие толстые пальцы были буквально унизаны бриллиантовыми шайбами. Старуха вышла на улицу и направилась к «кадиллаку» с ожидавшим внутри шофером.

Одна из продавщиц — хорошенькая, невысокого роста девушка со вздернутым носиком и бойким выражением лица — привлекла мое внимание.

— Есть у вас что-нибудь, кроме этой ерунды? — спросил я. — Мне нужен свадебный подарок.

— Вы не можете подобрать ничего подходящего? — с наигранным удивлением спросила она.

— Взгляните сами. Что из этих вещей вы выбрали бы как подарок к вашей свадьбе?

Она прошлась взглядом по залу и сделала гримаску.

— Возможно, вы правы. Подождите минутку.

Выйдя из-за прилавка, она подошла к блондинке и что-то шепнула. Та окинула меня ледяным взглядом — я, по-видимому не произвел на нее благоприятного впечатления: со мной не было китайского мопса и на руках не сверкали бриллианты. Для нее я был одним из многих тысяч бездельников туристов. Хорошенькая продавщица вернулась за прилавок.

— Вам поможет выбрать подарок мисс Мэддокс, — сказала она, глазами указывая на блондинку.

Встав со стула и слегка покачивая широкими бедрами, мисс Мэддокс ожидала меня; ее высокая грудь мерно вздымалась и опускалась в такт дыханию. Такими формами мужчины любуются на рекламах нейлоновых изделий.

— Что вы желаете? — спросила она скучающим голосом, рассматривая меня и по-прежнему не находя ничего, достойного внимания.

— Я ищу свадебный подарок. В названии вашего магазина есть слово «оригинальное искусство», но, к сожалению, ничего оригинального пока не нашел.

Она приподняла свои выщипанные брови.

— У нас есть и другие изделия, но стоят они недешево.

— Что ж, женятся ведь не каждый день. Можно взглянуть?

В этом зале было выставлено для обозрения и продажи около шестидесяти произведений мистера Хана. Каждый предмет покоился на отдельной подставке. Беглый осмотр убедил меня, что именно этими вещами должна была восхищаться Марго. Вещи во втором зале были так же непохожи на вещи первого, как обычные камушки на бриллианты.

— Это лучше, — сказал я, осматриваясь по сторонам и замечая еще одну зашторенную дверь. Возле нее сидела девица, на этот раз рыжеволосая. — Разрешите мне немного побродить.

Отойдя на несколько шагов, мисс Мэддокс оперлась округлым бедром о прилавок. Глаза ее, выражавшие безразличие и скуку, говорили, что мне не удастся ввести ее в заблуждение относительно своей персоны.

Керамика и бронза, выставленные для избранной клиентуры, были по-настоящему хороши. Особенно понравилась мне статуя обнаженной девушки, прикрывавшей руками грудь. Казалось, она излучала саму жизнь, и я не удивился бы, сойди она внезапно с пьедестала.

— Неплохо, — сказал я. — Сколько стоит эта девушка?

— Две тысячи долларов, — ответила мисс Мэддокс тоном продавца, называющего цену «роллс-ройса».

— Так дорого? Для меня это, пожалуй, не подойдет.

На ее лице появилась презрительная улыбка, и она отодвинулась от меня еще дальше.

Портьера двери, через которую я вошел, слегка приоткрылась, и внутрь проскользнул полный мужчина с болезненным цветом лица. На нем были белые фланелевые брюки и аккуратная спортивная куртка с затейливым петушиным гребешком на карманах; в толстых белых пальцах он держал шестидюймовую сигару.

Я узнал этого человека с первого взгляда: Кордец, продавший ему накануне вечером два пакетика спичек, называл его Донахью.

Краешком глаза я наблюдал за Донахью, который, увидев меня, остановился, словно его пригвоздили к месту.

Он нервничал — сделав несколько шагов, бросился назад, потом, вновь остановившись, посмотрел на меня.

— Эта безделушка, вероятно, подешевле? — сказал я мисс Мэддокс, делая вид, что поглощен скульптурой матадора.

— Три с половиной тысячи, — ответила она, не удостоив меня взгляда.

Донахью прошел через зал, остановился около рыжеволосой девицы, порылся в кармане и что-то показал ей. Это был пакетик спичек из «Клуба мушкетеров».

Девица отодвинула портьеру, и Донахью исчез за дверью.

Глава 10

1

Я опять стал ходить по залу. Обе девушки следили за мной настороженно и подозрительно. Когда я разглядывал бронзового пуделя, мисс Мэддокс произнесла с раздражением в голосе:

— Это стоит тысячу семьсот долларов.

— Так дешево? — ответил я, мило улыбаясь. — Собачка выглядит совсем как живая. Тысяча семьсот — не цена для шедевра. Разрешите мне еще немного подумать?

Мисс Мэддокс поджала губы.

Портьера снова шевельнулась, и появился Донахью. Глянув на меня вытаращенными глазами, он суетливо прошмыгнул к выходу.

Я не мог околачиваться в зале до бесконечности. «Интересно, что принесет мне пакетик спичек из сумочки Марго?» — сказал я. Изобразив улыбку, я двинулся к рыжеволосому церберу и показал загадочный пакетик. Посмотрев с раздражением на мисс Мэддокс, девица слегка отдернула портьеру.

— Спасибо. Я хотел убедиться, что за мной никто не следит.

Поскольку на ее лице не выразилось никаких чувств, я понял, что мне не следовало вступать в разговоры, и впредь решил молчать как рыба.

Я оказался в ярко освещенном коридоре. Я был в полном неведении относительно того, что меня здесь ожидает; мне было немного не по себе.

Дойдя до конца коридора, я остановился перед дверью со смотровым глазком. Рядом виднелась кнопка звонка. На небольшой полке стояла аляповатая глиняная чаша зеленого цвета. Я заглянул в нее: на дне лежало около дюжины бумажных спичек. Все они были с обгорелой головкой, и на каждой имелся набор цифр.

Я в раздумье смотрел на спички, пытаясь постичь тайный смысл увиденного. Я был, наверное, на пороге какого-то важного открытия, хотя не мог пока правильно оценить его. Несколько раз я осторожно оглядывался, но на другом конце коридора все было спокойно, за мной никто не следил.

Я чувствовал немалый соблазн нажать на кнопку звонка и посмотреть, что из этого выйдет, но не решился испытывать судьбу дальше. Пришлось удовлетвориться сознанием того, что я обнаружил определенную связь между «Клубом мушкетеров» и «Школой керамики» Маркуса Хана. Члены клуба платили Кордецу большие деньги за спички, затем, придя сюда, расставались с ними. Но для чего?

Я быстро пошел обратно по коридору и, вновь оказавшись в зале, постарался придать себе такой же взволнованный и чуточку виноватый вид, что и Донахью. Рыжеволосая девица, занятая своими ногтями, не потрудилась взглянуть на меня, и я, пройдя через вторую дверь, присоединился к туристам, уже успевшим истратить свои деньги. Вместе с ними я вышел через турникет на улицу.

Из «Школы керамики» я поехал к Марго, положив спички в ее сумочку. Дежурный за конторкой сообщил Марго по телефону о моем прибытии, и она передала, что встретится со мной в баре на углу минут через пять.

На часах было четверть первого, когда, держа в руках большую пляжную сумку, она вошла в бар. Волосы были перевиты красной лентой, и выглядела она так сногсшибательно, что взоры всех мужчин немедленно обратились в ее сторону.

— Я не могу долго пробыть с тобой, Лу, — щебетала она, улыбаясь. — Меня ждут к ленчу на другом конце города. Ты принес сумочку? Твои труды будут вознаграждены. Спасибо, Лу. Я ужасно легкомысленно обращаюсь со своими вещами. — Она сунула сумочку в пляжный баул.

— Минуточку. Ты сначала проверь, все ли на месте.

Марго вопросительно посмотрела на меня:

— Разве что-нибудь могло пропасть?

Ее темно-фиолетовые глаза были бесхитростны и невинны.

— Марго, в сумке я нашел спички, о которых мне хотелось бы кое-что узнать.

— Спички? — Ее взгляд выразил удивление. — Почему они тебя интересуют? — Раскрыв сумочку, она вынула пакетик. — Ты это имеешь в виду?

— Да. Где ты их достала?

— Понятия не имею. Откровенно говоря, я далее не знала, что они здесь. Но что с тобой, Лу? Почему ты вдруг заинтересовался какими-то спичками?

— Это те самые спички, Марго, которые я нашел в вещах Шеппи. Позднее кто-то украл их и подменил другими. И теперь я нахожу их в твоей сумочке.

— Почему ты думаешь, что это те самые спички? В клубе я видела сотни подобных пакетиков.

— Посмотри повнимательней: на обратной стороне каждой из них напечатаны цифры.

Нахмурившись, она отогнула одну за другой все спички.

— Действительно, странно. Но, возможно, цифры напечатаны на всех спичках клуба?

— Нет. Но ты не ответила на вопрос: как они попали к тебе?

— Вероятно, я принесла их из клуба вчера вечером. Я ужинала там. — С минуту она размышляла с сосредоточенным видом. — Да, конечно, я вспомнила. Я никогда не пользуюсь спичками, но вчера при мне не оказалось зажигалки, и я, наверное, взяла их в гардеробе.

Я покачал головой:

— Этого не могло быть. Это особые спички, Марго, из-за них было совершено убийство. Их не могли дать в гардеробе.

Выражение ее глаз стало тревожным:

— Тогда я ничего не понимаю. Может, кто-нибудь дал их мне, когда я собиралась закурить?

— Я не хочу поверить, чтобы кто-нибудь добровольно расстался с ними. С кем ты вчера ужинала?

— В небольшой компании. Кроме меня были еще пять человек: Бриджит с Трисби, один знакомый по имени Донахью, Гарри Лукас, с которым я иногда играю в теннис, и Дорис Литтл, моя подруга.

— Мог кто-нибудь из этой компании положить спички по рассеянности на стол.

— Это могло случиться, хотя я совершенно не помню, как они у меня оказались.

— Мне очень не нравится история со спичками, Марго. Пакетик стоит больших денег. Мне кажется невероятным, чтобы кто-нибудь мог забыть его на столе.

— Но человек, возможно, думал, что это обычные спички. Официанты в клубе раздают их всем посетителям.

— Может, ты и права. Но так или иначе, мне нужны эти спички. Я должен показать их лейтенанту Ренкину.

Глаза у Марго широко открылись:

— И тогда я окажусь замешанной в уголовном деле? Я не могу допустить, папа будет вне себя.

— Я обязан рассказать о спичках Ренкину. Но тебе нечего волноваться: полиция в Сан-Рафаэле слишком боится твоего отца.

— Но, дорогой, предположим, он скажет папе? Нет, ты не должен так поступать. Неужели ты этого не понимаешь? Он обязательно поинтересуется, каким образом ты нашел спички в сумочке? Надеюсь, ты не собираешься рассказывать ему, что произошло прошлой ночью?

Минуту я размышлял.

— Хорошо. Прежде чем идти в полицию, я переговорю с Трисби. Может, он что-нибудь расскажет.

Она протянула пакетик:

— Возьми, но, пожалуйста, не впутывай меня в это дело. Если газеты узнают, что я замешана…

Я погладил ее по руке:

— Успокойся. Но хорошенько подумай, как у тебя могли оказаться спички. Это важно, Марго.

— Обязательно. — Она посмотрела на часы. — Извини, мне надо бежать, я опаздываю. До скорой встречи, Лу.

— До свидания.

Марго торопливо пересекла бар. Щелкнув пальцами, я подозвал официанта и расплатился по счету. Потом вышел на залитую солнцем улицу, завел машину и поехал к Трисби.

Горная дорога была пустынна, и я испытывал чувство глубокого одиночества.

2

Миновав деревянную калитку с табличкой «Белая дача», я двинулся узкой тропкой, которая и вывела к дому. Это было легкое сооружение с белыми стенами, просторной верандой и горшками бегонии под окнами; веранда была сплошь увита красно-белыми колокольчиками.

На балюстраде грелся на солнце сиамский кот, лениво поднявший голову при моем приближении. Проводив меня безучастным взглядом, он вновь погрузился в пантеон сновидений, уткнувшись мордой в теплый камень.

Я поднялся на веранду и остановился у отделанной хромом застекленной двери. Я собирался нажать на кнопку звонка, когда из дома послышался женский голос:

— Ради бога, Жак, не пей сейчас, нам надо поговорить.

— Именно поэтому, дорогая, мне и нужно выпить. Неужели ты думаешь, что я смогу выслушать тебя трезвым? Пожалуйста, будь рассудительной.

— Ты порядочная свинья, Жак. — Голос женщины звучал зло и враждебно.

— Не стану спорить, возможно, ты и права, моя кошечка, — беззаботно ответил мужчина. — Но ты, по-моему, давно привыкла к свиньям.

По шипению сифона я определил, что Жак Трисби был занят приготовлением напитка. Я заглянул осторожно внутрь.

В одном из кресел сидела женщина лет тридцати семи с волосами светло-абрикосового цвета. Ее холодная красота была лишена индивидуальности, купальный костюм едва прикрывал покрытое загаром тело. Лет пятнадцать назад ее фигура была, вероятно, классической, сейчас же заметно дряблые формы не вызывали эстетического чувства. На ногах у нее были открытые сандалии, в ушах красовались белые коралловые серьги. Ожерелье, тоже из белых кораллов, украшало шею.

Нетрудно было догадаться, кем была эта женщина: в гостиной за застекленной дверью сидела бывшая кинозвезда Бриджит Бленд, ныне жена Ли Криди.

В комнату вошел Жак Трисби. Именно таким я его и представлял: породистым животным с черными вьющимися волосами, голубыми глазами и тонкими усиками на красивом лице. Он был в белой фуфайке, малиновых шортах и сандалиях. В правой руке Трисби держал стакан с виски, в его толстых чувственных губах дымилась сигарета.

— Где ты был вчера вечером, Жак? — спросила Бриджит, подозрительно глядя на него.

— Моя дорогая, сколько раз повторять одно и то же. Я был дома, смотрел бокс по телевизору.

— Я ждала тебя в клубе два часа.

— Ты сказала об этом уже пять раз. Но ведь мы не договаривались о встрече?

— Мы договаривались вполне определенно. Я разговаривала с тобой по телефону, ты сказал, что придешь.

Отпив виски, он поставил стакан на стол.

— И все-таки я забыл. Повторяю, мне очень жаль. — Он зевнул, прикрывая рот рукой. — Зачем начинать все сначала?

— Ты не смотрел телевизор, Жак. Я звонила вчера вечером, но никто не ответил.

— Я часто не отвечаю на телефонные звонки, моя дорогая Бриджит. Разговоры со скучными людьми утомляют.

Ее ноздри раздулись от негодования:

— Значит, я надоела тебе?

— Сейчас, дорогая, ты и впрямь мне докучаешь. Я сидел вечером дома и смотрел телевизор. Я слышал телефонный звонок, но решил не снимать трубку. Когда окончилась передача, отправился спать. Я совершенно забыл о свидании и очень об этом сожалею.

Она выпрямилась в кресле, глаза ее горели ненавистью:

— Лжешь! Ты не был дома! Я приезжала сюда и в окнах не видела света. Я заглянула в гараж, но там было пусто. Как ты смеешь лгать, подлец?!

Улыбка медленно исчезла с его лица, и взгляд стал жестким.

— Ты говоришь, что приезжала сюда? Недорого же ты себя ценишь, моя кошечка! Сначала ты наняла частного сыщика, чтобы следить за мной, теперь шпионишь сама. Мне надоело, я по горло сыт твоим вниманием: нам надо кончать!

Положив руки на голые колени, она крепко сжала их.

— Кто была эта женщина?

Трисби допил виски и загасил сигарету.

— Ну, знаешь, хватит на сегодня, — сказал он. — Если тебе нечего делать, то меня ждут дела.

— Это была Марго? — В голосе Бриджит звучала злоба. — Вы снова встречаетесь?

— Коль Марго красивее тебя и в два раза моложе, ты думаешь, она для меня, что-то значит? Между нами, женщины из семейства Криди сейчас не ходкий товар. Они слишком сексуальны и чрезвычайно назойливы.

— Так это была Марго? Она еще не оставила тебя в покое? — Голос Бриджит дрожал.

— Пожалуйста, давай без сцен, — сказал Трисби, уходя в невидимую для меня часть комнаты. Я услышал звон стекла и щелканье пробок. — А теперь, Бриджит, будь любезна уйти.

— Я не уйду, пока не узнаю, с какой женщиной ты был вчера вечером!

— Хорошо, если тебе так хочется знать: я коротал время с хорошенькой блондинкой, свеженькой и молодой. Я встретил ее на «променаде», она страдала от одиночества. Ты знаешь, Бриджит, я всегда стараюсь утешить одиноких женщин. — Он снова появился в поле моего зрения со стаканом в руке. Оболочка галантной обходительности вернулась к нему. — И ты не поверишь, как горячо откликнулась она на мое внимание.

— Значит, между нами все кончено?

— Дорогая, тебе действительно не откажешь в сообразительности. Я говорю об этом всего десять минут, а до тебя уже дошло. Мы неплохо провели время, Бриджит, сейчас же будет лучше, если мы пойдем разными путями.

Сидя в кресле, Бриджит наблюдала за своим собеседником. Казалось, за время разговора с Трисби она постарела на несколько лет. Ее нагота вызывала у меня лишь смущение.

— Если ты решил расстаться, уплати свои долги, — сказала она холодно и ровно. — Ты не забыл, что должен мне тринадцать тысяч?

Улыбка на лице Трисби стала еще шире.

— Так много? — Поднеся стакан к глазам, он заглянул в него и удивленно приподнял брови. — Ты хочешь сказать, что все это записано у тебя в книге с кожаным переплетом?

— Да, я записывала твои долги. Теперь мне понадобились деньги.

— Не сомневаюсь. Твой стареющий супруг не слишком раскошеливается, не так ли? Но придется обождать: сейчас у меня нет ничего похожего на тринадцать тысяч. Развлекать тебя стоило, немалых денег. Я, разумеется, верну долг, но попозже.

— Деньги нужны мне сейчас, — повторила она.

— Очень жаль. Ну, мне надо бежать. Проводить тебя до машины?

— Я говорю еще раз: мне нужны деньги.

— Можешь подать в суд. Я уверен, муж даст дельный юридический совет. Конечно, предварительно он разведется с тобой, узнав, что я задолжал такую сумму тебе. Как-никак Ли Криди — тоже мужчина и должен сообразить, что я давал тебе что-то взамен денег.

Взгляды, которые она бросала на Трисби, вызывали у меня серьезную тревогу; на него же они не производили никакого впечатления.

— Я думаю, такие, как ты, не заслуживают права на жизнь, — сказала Бриджит наконец. — Я, вероятно, была не в своем уме, согласившись стать твоей любовницей.

— Давай обойдемся без трескучих фраз, — ответил Трисби. — Ты была неудовлетворенной женщиной, и я в меру своих сил старался умиротворить твои желания. Тебе следовало знать, что за удовольствия платят. Будь рассудительной, Бриджит, давай расстанемся по-хорошему. На свете немало красивых и сильных парней. Ты без труда найдешь мне замену. Новый любовник будет исполнять все твои прихоти, и через пару недель ты обо мне и не вспомнишь.

Несколько секунд она пристально смотрела на него, потом придвинула к себе большую пляжную сумку.

— Ты говоришь это серьезно, Жак? Между нами все кончено?

— Да. — Он с раздражением провел рукой по волосам.

— И мы больше не будем встречаться?

— Если ты не желаешь понять по-хорошему, — сказал он, наклоняясь вперед и с ненавистью глядя на нее, — убирайся к черту! Мне опротивело видеть твои телеса! Убирайся, или я вышвырну тебя отсюда!

— Сейчас я убью тебя, Жак. Если ты не можешь принадлежать мне, то не достанешься и другой женщине. — Бриджит вынула из сумки револьвер.

Глава 11

1

Трисби, застыв на месте, смотрел на бывшую любовницу с недоверием и страхом. В купальном костюме, с револьвером в руке Бриджит выглядела нелепо и страшно.

Под слоем загара кожа ее приобрела мертвенно-бледный оттенок, лицо покрылось крупными пятнами.

— Да, Жак, — повторила она тихо, — сейчас я убью тебя. Я достаточно настрадалась, теперь свою долю получишь ты.

— Не сходи с ума, — медленно выговаривая слова, произнес Трисби. Он провел языком по губам. — Положи револьвер, Бриджит, и давай поговорим. Я согласен, что вел себя не совсем красиво. Попробуем начать все сначала. Я неудачно пошутил, когда…

— Ты жалкий трус, — с презрением прервала она. — Я знала, именно так ты и будешь говорить, если тебя припереть к стенке. Но теперь уже слишком поздно, Жак: у меня к тебе столько же жалости, сколько ее было у тебя.

Он начал медленно отступать назад. И так же медленно она двинулась вслед за ним через просторный холл. Он поднял руки, словно защищаясь от пули. Я бесшумно открыл дверь и шагнул внутрь. Трисби, стоявший лицом к веранде, увидел меня. Он смотрел обезумевшими от ужаса глазами, и я, понимая, что разъяренная баба может застрелить его в любое мгновение, прыгнул вперед и наотмашь ударил Бриджит по запястью. Раздался выстрел, пуля впилась в пол.

Я вырвал оружие, Бриджит метнулась в сторону, потом, схватив сумку, опрометью выбежала за дверь.

Трисби, обхватив голову, без сил опустился на кушетку. Я положил револьвер на столик для коктейля и, вынув носовой платок, смахнул пот с лица.

В неподвижной тишине шум отъезжающего автомобиля прозвучал неестественно громко.

— Она не собиралась убивать вас, — сказал я по возможности мягко. — Я видел, что миссис Криди целилась в ногу.

Сделав неимоверное усилие взять себя в руки, он встал и беззвучно зашевелил губами; в глазах его по-прежнему был страх.

— Проклятые неврастенички! — выговорил он с трудом. — Где она раздобыла револьвер?

— Женщины часто сводят счеты подобным образом, — сказал я. — Они убивают мужчин ежедневно, если все другие меры, по их мнению, исчерпаны.

Он тупо уставился на меня:

— Кто вы такой и как попали сюда?

Достав визитную карточку, я протянул ее Трисби. Он посмотрел издали, взять отказался: у него дрожали руки.

— Черт возьми! — воскликнул он. — Агентство «Стар». Ведь это то самое агентство, чей сыщик… — Внезапно замолчав, он отодвинулся, и в глазах появилось тревожное и недоумевающее выражение.

— Все правильно, — сказал я. — Шеппи был моим компаньоном.

— Она наняла вас следить за мной?

— Нет, я оказался здесь случайно. Я приехал поговорить с вами.

Он встал и пошел к стойке.

— Выпьете?

— Спасибо, да.

Он налил виски. Потом, поставив стаканы на столик, плюхнулся в кресло.

— Она испугала меня на минуту, — сказал Трисби, доставая сигарету из эбонитовой коробки и закуривая. — Вы видели выражение ее глаз? Она и впрямь собиралась убить. — Он залпом осушил стакан. — Если бы не вы…

— Думаю, она хотела только припугнуть, — сказал я, отлично понимая, что намерения у Бриджит были самые серьезные. — Вы, наверное, ведете очень бурную жизнь.

Он криво усмехнулся:

— Это будет хорошим уроком. Я постараюсь впредь забыть о стареющих неврастеничках. — Подавшись вперед, он уставился на револьвер. — Как вы думаете, где она его достала?

— Нынче каждый может обзавестись оружием, это нетрудно. — Я взял револьвер и опустил в карман. — Правда, что она наняла Шеппи следить за вами?

— Не знаю. — Глаза его беспокойно забегали. — Вообще-то она способна нанять целую свору сыщиков. Бриджит считала меня своей собственностью.

— И к тому же весьма ценной. Тринадцать тысяч долларов — это большие деньги.

Он повел атлетическими плечами.

— Бриджит не в своем уме, я никогда не брал взаймы такой суммы. Конечно, последние шесть месяцев мы всюду бывали вместе, и это кое-что стоило, но деньги я тратил на нее же.

— Вы обвинили ее, что она наняла частного сыщика следить за вами. Это был Шеппи? Не волнуйтесь, полиция не узнает о нашем разговоре.

Подумав, он спросил:

— Что вы хотите знать?

— Нанимала миссис Криди моего компаньона следить за вами?

Он молчал в нерешительности.

— Если я отвечу, у меня не будет неприятностей с «фараонами»?

— Нет, не будет.

— Хорошо, тогда я скажу: да, нанимала.

— Что толкнуло ее на это?

— Она, видите ли, вообразила, что у меня роман с ее падчерицей.

— А на самом деле у вас, конечно, ничего подобного не было?

— Боже мой, конечно, нет! Падчерица осточертела мне еще много месяцев назад.

— Тогда кто же сейчас ваша очередная любовь?

Виски немного успокоило его нервы, и он самодовольно ухмыльнулся:

— О таких вещах говорить не принято. Просто девушка.

— И Шеппи узнал о ней?

Трисби кивнул:

— Да, и сообщил об этом Бриджит. И она попыталась ее припугнуть.

— Успешно?

— По всей видимости, да. Больше я ее не видел.

— Что произошло потом?

— Бриджит снова продела мне кольцо в нос и некоторое время продолжала водить за собой. Два дня назад я решил, что с меня хватит, а об остальном вы знаете.

— Послушайте, Трисби, девчонка, за которой следил Шеппи, была Тельма Кауэне?

В глазах у него мелькнуло удивление:

— Знаешь, приятель, не впутывай меня в уголовное дело!

— Для уголовного дела ты и так разболтал слишком много, — сказал я. — Так как же, ее звали Тельма Кауэне?

— Да, да, Тельма Кауэне, — нетерпеливо и раздраженно ответил он.

— Мне говорили, что она была скромной девушкой.

Трисби снова самодовольно ухмыльнулся:

— Вот с такими скромницами легче всего. У меня она стала ручной за два дня. Все было готово для великой ночи, да помешал Шеппи.

— Где ты с ней встретился?

— В магазине керамики. Она втюрилась с первого взгляда.

— Кто тебе сказал, что Шеппи следит за вами?

— Тельма. Он заходил к ней домой и посоветовал держаться от меня подальше. Я сразу догадался, что это Бриджит его подослала, и решил кончать. Я знал, Бриджит доставит кучу неприятностей, если я не развяжусь с девчонкой.

— Сначала ты сказал, что к ней ходила Бриджит?

Он закурил сигарету.

— Это было уже после Шеппи. Так, по крайней мере, она говорила.

До сих пор я верил ему, но сейчас в меня закралось сомнение. Так или иначе, я был уверен, что рассказывает он далеко не всю правду.

— Как думаешь, Трисби, кто убил ее?

— Откуда мне знать? — ответил он, не опуская глаз под моим пристальным взглядом. — Я и сам удивляюсь, для чего понадобилось ей ходить с Шеппи в купальную кабину. Может, когда я ее бросил, она решила от огорчения сойтись с ним?

Такое предположение было вполне правдоподобным: Шеппи умел нравиться женщинам.

— Значит, так никого и не подозреваешь?

После некоторого колебания он сказал:

— Видишь ли, я уже думал об этом. По-моему, убийца охотился не за Шеппи, а за ней. Шеппи пытался защитить Тельму и поплатился за это..

— Тогда почему она сразу не сообщила в полицию?

— Гм… Этот вопрос с таким же успехом я могу задать и тебе. Возможно, она решила не ставить в известность полицию, чтобы избежать сплетен. Как бы она объяснила свое уединение с мужчиной в купальной кабине? Ведь по правилам там могут находиться только супружеские пары.

— Ты думаешь, и Шеппи и девчонку убила Бриджит?

На его лице появились признаки беспокойства.

— Этого я не говорил. Не могу представить, чтобы Бриджит воткнула нож в твоего Шеппи.

Подумав, я решил, что это выходит и за рамки моего воображения.

— Она могла нанять кого-нибудь. Одного из гангстеров, которые служат у мужа. Херца, например.

Лицо Трисби выразило отвращение.

— Этого бандита? Что ж, возможно, она так и сделала. Меня не удивит, если она наймет Херца свести счеты и со мной. Так будет намного проще. — Взгляд его сделался тревожным. — Пожалуй, мне лучше убраться из этого города, здесь оставаться небезопасно.

Вынув из пачки сигарету, я сунул ее в рот и неторопливо достал из кармана пакетик спичек. Я держал его таким образом, чтобы Трисби мог видеть этот сувенир из «Клуба мушкетеров».

— Что ты знаешь о Херце? — спросил я, отрывая спичку.

Реакция Трисби была мгновенной. Он рванулся вперед, будто собирался помешать мне совершить непоправимый поступок, потом стал напряженно вглядываться в красный пакетик.

Прикурив сигарету, я положил спичку в пепельницу цифрами вверх. Увидев, что спичка пронумерована, Трисби растерялся вконец.

— Что-нибудь случилось? — невозмутимо спросил я, засовывая пакетик в карман.

— Н-нет. Я не знал, что ты член клуба, — ответил он, стараясь скрыть свое возбуждение.

— Ты имеешь в виду эти спички? Я их просто нашел.

— Понятно. — Он смахнул пот с лица. — Мне нужно двигаться, у меня свидание. — Он поднялся.

— Ты не ответил на мой вопрос. Что тебе известно о Херце?

— Я знаю только, что Криди иногда приказывает ему расправиться с тем или иным человеком. Больше мне ничего не известно. Ну ладно, спасибо, что пришел вовремя. Мне действительно пора уходить, я опаздываю. Извини, но тебе также придется уйти.

— Я готов. Надеюсь, мы еще увидимся.

Кивнув, я вышел из холла на веранду.

«Отдельные части кроссворда встают на свои места, — подумал я. — Скоро должна проясниться вся картина целиком».

Сиамский кот, приподняв морду, сонно уставился на меня. Я пощекотал ему брюшко, и он, протянув лапу, сделал вялую попытку цапнуть когтями.

— Спокойно, — сказал я, своевременно убирая руку. — Не делай из меня еще одного неврастеника.

И неторопливо пошел по тропинке, чувствуя на спине пристальный взгляд Трисби.

2

Возвращаясь в Сан-Рафаэль, я размышлял о том, что сейчас, по всей видимости, я веду расследование не одного, а сразу нескольких дел.

Возможно, Трисби прав и моего компаньона ухлопали по ошибке. Вспомнилось исступленное лицо Бриджит, и я подумал, что она действительно способна заплатить какому-то гангстеру, чтобы тот убрал соперницу с ее пути.

Самым разумным при данных обстоятельствах была бы беседа с Бриджит Криди, но, прежде чем встретиться с ней, было необходимо выработать линию поведения.

Часы показывали половину второго, и я почувствовал, что изрядно проголодался. Остановившись у небольшого ресторана «Дары моря», я запер машину и пошел обедать. Готовили здесь удивительно вкусно, но еще удивительней оказался представленный счет. Я глядел на него, решив, что официант ненароком прибавил к причитавшейся с меня сумме сегодняшнюю дату: день, месяц и год в цифрах.

Примерно через час я позвонил Криди. Ответил гнусавый голос мажордома — состояние его аденоидов по-прежнему было плачевным.

— Я соединю вас с секретарем миссис Криди, — сказал он. В трубке послышались щелчки, и через некоторое время бесстрастный женский голос поинтересовался, что мне угодно.

— Необходимо встретиться с миссис Криди, — сказал я. — Мы виделись сегодня утром, и у меня осталось кое-что из ее вещей. Узнайте, когда она сможет принять.

— Как ваша фамилия?

— Моя фамилия здесь ни при чем. Передайте, что я сказал.

— Хорошо, не кладите трубку.

Наступила длительная пауза. Через стеклянную дверь телефонной будки я увидел, как в бар вошла блондинка в купальном костюме и, взгромоздившись на высокую стойку, заказала шницель с луком. Я почувствовал невольное сострадание к парню, чьей спутницей она будет сегодня вечером.

Механический голос секретарши сказал:

— Миссис Криди примет вас в три часа, если вас это устраивает.

— Я буду ровно в три.

Поколесив малость по городу, я добрался до цели своего визита в назначенный срок. Возле опущенного шлагбаума ко мне приблизились два охранника.

— К миссис Криди, — .сказал я.

По глазам охранников можно было заметить, что закатанные рукава моей сорочки и узкие спортивные брюки им не шибко понравились. Один из них подошел к шлагбауму и молча открыл его. Охранники не сверялись со списком и не звонили в особняк: в табеле о рангах миссис Криди занимала строчку много ниже, чем ее супруг.

Я поехал по знакомой аллее мимо многочисленных клумб и китайцев-садовников, которые отдыхали, сидя на корточках и любуясь произведением своих рук.

Поставив машину рядом с черным «роллс-ройсом», я поднялся по ступеням и оказался на террасе у парадного входа. Здесь предо мною возник старый знакомый — мажордом.

— Мистер Брэндон? — В его голосе я не уловил особого дружелюбия.

— Да. У меня встреча с миссис Криди.

Проведя меня по коридору, лестнице, еще одному коридору, он остановился перед дверью апартаментов миссис и открыл ее.

— Вы так много ходите, — сочувственно сказал я, — что вам следовало бы купить мотороллер. Ноги надо беречь.

Не обратив внимания на легкомысленное замечание, он удалился, ступая плавно и бесшумно. Легкомыслие и шутки здесь были так же невозможны, как дождь в пустыне.

Я очутился в небольшой приемной со шкафами и письменным столом, за которым сидела молодая девушка. Мы уже встречались с нею — на предварительном следствии. Она была в том же сером полотняном платье с белыми манжетами и воротничком и в очках без оправы.

— Мистер Брэндон?

— Вам известно мое имя?

— Я узнала вас.

— О, да. Я тоже, кажется, видел вас в зале суда.

На хорошеньком лице проступил легкий румянец.

— Садитесь, пожалуйста. Миссис Криди не заставит долго ждать.

Девушка начала печатать на машинке, время от времени поглядывая на меня поверх очков. Через четверть часа, решив, что ожидание слишком затянулось, я поднялся.

— Спасибо за кресло. Было приятно побывать с вами наедине. Вы непревзойденный мастер печатать на машинке. Что же касается миссис Криди, то она сможет найти меня в бунгало на Эрроу-Пойнт. — И направился к выходу.

— Мистер Брэндон! Миссис Криди примет вас с минуты на минуту. Подождите, пожалуйста, я сейчас узнаю.

Несмотря на строгий вид, она была, вероятно, неплохая девушка, и мне не хотелось расстраивать ее понапрасну.

— Хорошо, — сказал я, взглянув на часы. — Я подожду еще две минуты.

Она торопливо вышла из приемной. И тотчас появилась снова.

— Миссис Криди готова принять вас, — сказала она, держа дверь открытой.

Проходя мимо, я слегка подмигнул, и мне показалось, что ее веко тоже пришло в движение.

Бриджит Криди стояла возле окна, устремив взор на клумбы с розами. На ней были светло-зеленая блузка и желтые брюки. Когда я вошел, она медленно повернулась, посмотрев на меня холодно и пристально. Обстановка в гостиной удивительно напоминала бутафорию какой-нибудь сентиментальной мелодрамы — роскошная мебель, сад за окнами и слегка увядшая, знаменитая в прошлом актриса, которая, впрочем, и сейчас котируется еще достаточно высоко.

— Вы хотели видеть меня? Это не ошибка?

Подойдя к столу, я без приглашения сел. Неврастеничные женщины всегда утомляли меня. Они вызывали жалость и в то же время доставляли массу хлопот. Сегодня к Бриджит Криди я не чувствовал никакой симпатии.

— Я не предлагала вам сесть, — сказала она, картинно выпрямляясь и бросая в мою сторону ледяной взгляд.

— Это не так уж важно, — отпарировал я. — Мне пришлось немало поволноваться нынче, и я устал. Вот ваша игрушка. — Достав револьвер, я вынул магазин и вытряхнул на ладонь патроны. Потом вставил магазин на место.

Долю секунды она колебалась.

— Я полагаю, вы хотите получить гонорар, — сказала Бриджит полным презрения голосом.

— Я согласился бы и на что-нибудь другое, — сказал я, двусмысленно улыбаясь. Я не собирался сносить ее высокомерия и решил отвечать той же монетой. Мое замечание попало в точку: оставайся в револьвере хоть один патрон, мне бы несдобровать.

— Как вы смеете разговаривать подобным образом?! — выкрикнула она. — Не думайте, что вам удастся шантажировать меня. Я…

— Бросьте играть, мы не на съемках, — прервал я. — Никто не собирается шантажировать. Садитесь и слушайте, что я скажу.

— Мой муж… — начала было она, но я не дал ей закончить:

— Не пугайте меня вашим мужем. Даже он не помешает напечатать обо всем в «Курьере».

Положив револьвер на стол, Бриджит села в самое дальнее от меня кресло.

— О чем вы собираетесь говорить? — спросила она с металлической ноткой в голосе.

— Вы знаете о чем. Не окажись я утром в доме Трисби, он был бы покойником. Покушение на убийство со стороны жены миллионера, знаменитого мистера Криди, — это обошло бы все газеты страны.

— Никто не осмелится об этом напечатать! — яростно воскликнула она.

— Не будьте так самоуверенны.

С трудом она взяла себя в руки.

— Хорошо, сколько вы хотите?

— Я не принадлежу к числу ваших друзей, миссис Криди, которые любят поживиться за чужой счет. Мне нужна кое-какая информация.

Ее глаза сузились.

— Какая именно?

— Относительно моего компаньона, которого вы наняли следить за Трисби.

На ее лице мелькнуло беспокойство, пальцы нервно сжались.

— Если об этом сказал Жак, то он лжет. Я никого не нанимала.

— Он утверждает обратное.

— Он был и останется лжецом! — с ненавистью выкрикнула она. — Я повторяю еще раз: это ложь!

— Может, вы наняли Шеппи следить за кем-нибудь другим?

— Нет!

— Но вам было известно, что Трисби обманывает вас с девицей по имени Тельма Кауэне? Разве вы не предупреждали Тельму, чтобы она оставила в покое вашего любовника?

— Я впервые слышу об этой потаскухе!

— Не принимайте меня за дурака. Ее посмертные фотографии появились во всех газетах.

— Повторяю: я никогда не видела ее и не желаю ничего слышать!

Я почувствовал, что натолкнулся на глухую стену. У нее оказалось достаточно сообразительности понять, что никаких доказательств, кроме слов Трисби, у меня нет.

— Мне не остается ничего другого, как рассказать обо всем лейтенанту Ренкину, — сказал я. — Если вы и вправду не нанимали Шеппи и ничего не знаете об убитой, вам нечего беспокоиться. Не так ли?

— Можете сказать ему все, что вам вздумается, — резко бросила она. — Но предупреждаю: если вы попытаетесь впутать меня в это дело, я обращусь в суд — и вам не поздоровится. А сейчас уходите вон, я не желаю больше слушать всякий вздор.

Я решил, что наступило время выложить последний козырь.

— Эти спички случайно не ваши, миссис Криди? — Я достал из кармана красный пакетик. Хотя я внимательно наблюдал за ней, мне не удалось заметить никаких признаков возбуждения, как это было в случае с Трисби.

— Не понимаю, что вам еще от меня нужно…

— Я хочу вернуть спички. Они ваши?

Она глянула так, словно рядом с ней находился сумасшедший.

— Мне кажется, вам лучше уйти. — Она потянулась к звонку и нажала на кнопку.

— Мы еще встретимся, миссис Криди, — сказал я.

Бриджит отвернулась.

— Мое появление в этом доме встретили не очень благожелательно. Вам так не показалось? — сказал я секретарше, когда мы пересекли приемную.

Она молча распахнула передо мною дверь.

— Вниз по лестнице. Хилтон покажет, где выход.

— Спасибо, — ответил я и, подняв на нее глаза, добавил: — Для чего вы носите эти очки?

— Я… — На ее лице снова вспыхнул румянец.

— Выбросьте их в море, они вас портят.

Девчонка недоуменно уставилась на меня, а я, не дожидаясь ответа, быстро зашагал прочь. За следующей дверью поджидал мажордом.

Поднявшись со стула с видом старого аиста, покидающего любимое гнездо, он степенно произнес:

— Вас желает видеть мистер Криди.

— Видеть меня? — с искренним удивлением переспросил я. — Вы уверены в этом?

— Вполне, мистер. Брэндон. Он просил зайти, когда закончите с миссис Криди.

— Он заставит ждать пять часов или примет сразу?

— Я полагаю, немедленно.

— Это меняет дело, тогда идем.

Пришлось совершить еще одно путешествие по нескольким коридорам, прежде чем мы остановились перед массивной дверью из красного дерева. Деликатно постучав, старик мажордом повернул ручку и открыл дверь.

— Мистер Брэндон, сэр, — сказал он, отступая в сторону.

Я двинулся вперед по гигантскому кабинету. Криди сидел за письменным столом и, протирая очки, наблюдал за мной. Его лицо выражало не больше, чем сложенная из камня стена; если бы не легкое шевеление пальцев, он мог бы с успехом соперничать с Большим Сфинксом. Не ожидая приглашения, я сел в кресло. Протерев очки, Криди удовлетворенно водрузил их на нос.

— Что у вас за дела в моем доме, мистер Брэндон? — негромко спросил он.

— Визит вежливости.

— И к кому же?

— Мне не хочется быть грубым, мистер Криди, но это не ваше дело.

Его губы плотно сжались: таким тоном с ним, вероятно, разговаривали не часто.

— Вы встречались с моей женой?

— Почему бы вам не спросить у нее самой? Больше вопросов нет? Если это все, то я побегу. Время для меня — те же деньги.

Взяв в руки нож для разрезания бумаг, он несколько секунд изучающе смотрел на меня.

— Я наводил справки о вашем агентстве, — сказал он. — Дело приносит некоторую прибыль и оценивается примерно в три тысячи долларов.

— Оно стоит гораздо больше, — возразил я. — Главное — это личные контакты и добрая воля. Доброй воли мне не занимать, а связям можно только позавидовать.

— Меня интересуют предприятия, которые приносят доход. Обычно я их покупаю, — неожиданно сказал Криди. — Я намерен купить ваше агентство, скажем, за десять тысяч. Естественно, это включает добрую волю и те личные связи, которые у вас имеются.

— Что же случится со мной, если я продам свое дело? — поинтересовался я.

— Вы будете продолжать работу под моим наблюдением.

— Наблюдать за мной не так-то просто, мистер Криди. Во всяком случае, не за десять тысяч долларов.

— Я согласен повысить цену до пятнадцати тысяч.

— По-видимому, вы пожелаете, чтобы я прекратил расследование обстоятельств смерти моего компаньона?

— Убийством должна заниматься полиция, мистер Брэндон. Никто не заплатит за ваши старания. В случае, если я куплю агентство «Стар», ваш талант будет использован там, где можно извлечь прибыль. Это было бы справедливо.

— Спасибо за великодушное предложение, но я намерен продолжать начатое расследование, выгодно мне это или нет.

Отодвинув в сторону нож для бумаг, он переплел пальцы и положил на них подбородок. Глядя на меня, он не пытался скрыть своего отвращения.

— Я твердо решил купить ваше агентство, мистер Брэндон. Вы можете сами назвать цену.

— Каждого человека можно купить, если цена достаточно высока? Вы именно это хотите сказать?

— Не стоит повторять общеизвестных истин. Давайте не будем терять времени. У меня много срочных дел. Какова ваша цена?

— За агентство или за то, что я прекращу расследование?

— За ваше агентство.

— Оно не продается, — сказал я, поднимаясь. — Я хочу докопаться до правды и думаю, мне это удастся.

Откинувшись в кресле, он начал постукивать по столу кончиками пальцев.

— Я интересовался, что представлял собою ваш компаньон, — сказал он. — Это была никчемная личность. Если бы не вы, ваш детективный бизнес быстро бы прогорел. Шеппи больше занимался женщинами, чем работой, и вам нет смысла упускать выгодную сделку из-за такого человека, как он. Я заплачу пятьдесят тысяч.

Мне показалось, что я ослышался.

— Нет, — ответил я. — Мое агентство не для продажи.

— Сто тысяч, — сказал он, изменившись в лице.

— Нет, — повторил я, чувствуя, что мои ладони стали влажными.

— Сто пятьдесят!

— Довольно! Вы дешево цените свое имя, мистер Криди. Чтобы избежать скандала, можно заплатить и миллион. Но не предлагайте это мне, я все равно не возьму денег. Я удивляюсь, почему вы не прикажете Херцу покончить со мной. Это стоило бы вам долларов двести, а может, и того меньше. Шеппи был моим компаньоном. Мне плевать, был он хорошим или, как вы говорите, никчемным сыщиком. Мы не прощаем тех, кто убивает наших товарищей. Поймите это и не пытайтесь купить меня.

Повернувшись, я быстро пошел к выходу. В кабинете воцарилась зловещая тишина.

Глава 12

1

Поставив машину в гараж, чтобы уберечь кузов от нестерпимо горячего солнца, и наскоро искупавшись в море, я устроился на веранде бунгало и погрузился в размышления.

Я не был уверен, кто говорил правду — Трисби или, наоборот, Бриджит. Рассказ Трисби представлялся мне вполне правдоподобным, Бриджит имела все основания лгать, и все же… Кроме того, я был абсолютно убежден, что загадочный пакетик спичек ровным счетом ничего не значил для Бриджит Криди, в то время как у Трисби было связано с ним нечто важное.

В конце концов я пришел к выводу, что необходимо еще раз съездить к Трисби и в его отсутствие повнимательней познакомиться с «Белой дачей». Возможно, там отыщется ключ к загадке. Я не знал, был ли у Трисби слуга, но решил не терять времени и нанести визит сегодня же вечером.

Внезапно раздался телефонный звонок. Я прошел в холл и снял трубку.

— Это ты, Лу?

Звонила Марго.

— Я не ожидал твоего звонка, дорогая, — сказал я.

— Мне не дает покоя этот пакетик спичек.

Сев на подлокотник кресла, я поставил телефон на колени.

— Я все время думала о нем. Теперь я уверена, что это спички Трисби.

— Почему ты так решила. Марго?

— Я вспомнила, что за столом он сидел напротив. Я попросила прикурить, но зажигалка его не работала, и он достал из кармана спички. Сразу же после этого Трисби отправился танцевать, а спички и портсигар оставил на столе. Наверное, я машинально положила пакетик в сумку. Во всяком случае, я уверена, что Жак клал спички на стол.

— Все правильно, — сказал я. — Сегодня я был у него и показал пакетик. Он подскочил на стуле, словно оттуда вылез гвоздь.

— Ты разговаривал с ним, Лу?

— Почти нет. Я появился в драматический момент — Бриджит собиралась застрелить его.

— Застрелить? — недоверчиво переспросила Марго. — Ты шутишь, конечно?

— Может, она хотела просто припугнуть, но мне показалось, что твоя мачеха настроена по-боевому. Он перед этим указал ей на дверь.

— Она, вероятно, сошла с ума! Ты сообщил в полицию?

— Нет. Трисби вряд ли признается, что она собиралась его укокошить, и я окажусь в дурацком положении. Полиция не станет заводить против нее дело. Кстати, ты знала, что у нее есть револьвер?

— Нет.

— Я думаю, это она наняла Шеппи. Так, между прочим, считает и ее любовник. Трисби сказал еще, что в последнее время он обхаживал Тельму Кауэне, девушку, которую убили на пляже. Вероятно, Бриджит узнала об измене и наняла Шеппи. Так, по-моему, обстоят дела, но она начисто все отрицает.

— Ты рассказываешь совершенно невероятные вещи! Значит, полиция ничего не знает о попытке убийства?

— Пока нет, но нужно быть готовым ко всему.

— Ты думаешь, Бриджит имеет отношение к смерти Шеппи?

— Об этом я ничего сказать не могу.

— Какие у тебя планы, Лу? — В ее голосе звучала тревога.

— Вечером я собираюсь вновь навестить дом Трисби. Надеюсь, мне повезет, и я что-нибудь найду. У него есть слуга?

— Да, филиппинец. Он приходит рано утром и уходит около восьми.

— Вот как… Когда мы встретимся, Марго?

— Ты хочешь видеть меня?

— Не задавай глупых вопросов. Не смогла бы ты приехать сюда, скажем, в половине одиннадцатого? Я расскажу, чем закончится визит к Трисби.

Она помолчала в нерешительности, потом ответила:

— Хорошо, я постараюсь приехать.

— Буду ждать тебя, дорогая.

— Будь осторожен, Лу, не подходи близко к дому, пока не убедишься, что он пуст. Не забывай, Трисби опасен и жесток.

Заверив, что буду помнить об этом, я положил трубку. Потом набрал номер полицейского управления Сан-Рафаэля и попросил соединить меня с Ренкином. Узнав, кто его спрашивает, Ренкин недовольно сказал:

— Что у вас там еще случилось?

— Вы не узнали, кому принадлежит нож? — спросил я.

— Вы что, принимаете меня за волшебника? Таких ножей в городе тысячи, их можно купить в любой лавке.

— Выходит, успехами пока похвалиться не можете?

— Нет. Дело запутанное, а мы еще в самом начале расследования. Что нового у вас?

— Тоже ничего. Я, правда, начинаю думать, что моего компаньона нанял не Криди, а его жена.

— С чего вы взяли?

— Так, слышал кое-что. Кстати, у нее есть разрешение на оружие?

— К чему вы клоните? — с раздражением спросил он. — Впутывать в эту историю Криди — все равно что играть с динамитом.

— Не пугайте меня, лейтенант. Лучше ответьте на вопрос: есть у нее разрешение на оружие? Это важно.

Проворчав, чтобы я не клал трубку, Ренкин удалился.

— У нее разрешение на автоматический револьвер тридцать восьмого калибра номер 4557993, выданное три года назад, — сообщил он через несколько минут.

— Спасибо, лейтенант. — Я записал номер в свою книжку. — И последний вопрос: узнали что-нибудь о прошлом Тельмы Кауэне?

— Ничего, хотя мы и справлялись повсюду. Такое впечатление, что у нее вообще не было прошлого. Мужчинами не интересовалась. Хан был прав. Я просто не возьму в толк, как она оказалась наедине с Шеппи.

— У вас есть адрес ее последней квартиры?

— Она снимала комнату на Мериленд-роуд, триста семьдесят девять, у миссис Бичем. От хозяйки ничего не добьешься. Кенди битый час толковал с ней впустую.

— Спасибо.

Я прошел в спальню и надел костюм. После этого запер бунгало и выехал из гаража.

На часах было четверть шестого, и солнце по-прежнему пригревало. Узнав у полицейского, как проехать на Мериленд-роуд, я втиснулся в поток транспорта и минут через двадцать добрался до нужного дома.

Миссис Бичем оказалась полной пожилой дамой с приветливой улыбкой. Отрекомендовавшись репортером «Курьера», я попросил рассказать о покойной постоялице.

Миссис Бичем любезно предложила войти, и я оказался среди обитой плюшем мебели, канареек в клетках, трех котов и коллекций фотографий, которые, видимо, украшали стены в течение последних пятидесяти лет.

Я доверительно поведал, что собираюсь написать статью о Тельме Кауэне и мне хотелось бы знать, был ли у нее молодой человек.

— Полицейский спрашивал о том же, — с опечаленным лицом ответила миссис Бичем. — Нет, никого не было. Я часто говорила Тельме, что следует познакомиться с каким-нибудь симпатичным юношей, но она и слышать не хотела. Все ее мысли были о Боге.

— Возможно, у нее был приятель, но вы об этом не знали, миссис Бичем? Некоторые девушки слишком застенчивы и не рассказывают о своих сердечных делах.

— Нет, что вы! Я знала Тельму пять лет. Будь какой-нибудь кавалер, она непременно бы рассказала. Она из дому-то почти никогда не уходила, только по вторникам и пятницам.

— Может, на самом деле она ходила не в церковь, а на свидание?

— О, как вы можете так говорить? — с обидой в голосе произнесла миссис Бичем. — Тельма была неиспорченной девушкой, она всегда говорила правду.

— Бывал у нее кто-нибудь дома, миссис Бичем?

— Иногда заглядывали подруги — две девушки из «Школы керамики», а с третьей они ходили в церковь.

— Мужчины не приходили?

— Ни разу. Я не поощряю подобные визиты. Мужчины не должны приходить в квартиры к девицам.

Я вынул из бумажника фотографию Шеппи. Хозяйка внимательно разглядывала ее и покачала головой:

— Это лицо мне незнакомо. Повторяю, мужчины не бывали здесь в гостях.

— Не заходила ли богато одетая блондинка? Женщина лет тридцати семи?

Она бросила в мою сторону непонимающий взгляд:

— Богатая блондинка? Нет, что вы! Три ее подруги и отец Меттьюз — больше у нас никто не бывал.

Было похоже, что Трисби бессовестно лгал, утверждая, что Шеппи и Бриджит ходили к Тельме домой.

— В день, когда она погибла, ничего необычного не произошло? Никто ей не звонил?

— Полицейский тоже интересовался этим. Нет, все было как в обычные дни. Она ушла в восемь тридцать, чтобы к девяти успеть в магазин. Обедать Тельма всегда приходила домой. Но на этот раз она не явилась, и я начала беспокоиться, а вечером позвонила сначала отцу Метьюзу, потом — в полицию.

Ренкин оказался прав: добиться чего-нибудь от старухи было таким же безнадежным делом, как пальцем проковыривать дырку в бетоне.

2

Оставив «бьюик» на обочине, я пешком направился к «Белой даче». Солнце уже закатилось, и все вокруг было окутано непроглядным мраком.

Со мною был карманный фонарик и несложный инструмент, с помощью которого я намеревался в случае необходимости открыть окно или запертый шкаф.

Соблюдая все меры предосторожности, я обошел дом, но света нигде не обнаружил. К моему удивлению, гараж оказался незапертым, и я увидел, что здесь стоит машина Трисби. Ее капот был холодным.

С удвоенной осторожностью я поднялся на веранду и позвонил в парадную дверь.

Прошло минуты три, но никто не отвечал, было тихо. Откуда-то из темноты появился сиамский кот и лениво развалился у моих ног. Но когда я нагнулся к нему, он быстро отскочил прочь и принялся наблюдать за мной настороженно и враждебно.

Прежде чем войти в дом, я некоторое время стоял на веранде, внимательно прислушиваясь. Смущала машина в гараже: это могло означать, что Трисби был где-то поблизости; впрочем, задним мог заехать кто-нибудь из знакомых. Отсутствие в доме света делало второе предположение вполне вероятным.

Я вошел в гостиную и, отыскав выключатель, зажег свет. То, что предстало перед моими глазами, заставило вздрогнуть. Пол был усыпан кипами бумаг, писем, старых счетов, выброшенных из письменного стола и шкафов. Кто-то успел в этот дом раньше меня, и мне ничего не оставалось, как с досады выругаться.

Я прошел в соседнюю комнату, где увидел лестницу, ведущую на второй этаж, и две двери. Пройдя через одну из них, я оказался в столовой. Неизвестный посетитель побывал и здесь: ящики буфета были выдвинуты, столовые принадлежности разбросаны на полу.

В роскошно обставленной кухне, куда вела вторая дверь, все оказалось в полном порядке.

Вернувшись обратно, я остановился около лестницы. Я решил не зажигать свет и достал карманный фонарик. Где-то деловито тикали часы, но больше в доме не раздавалось ни звука.

Что могло интересовать побывавшего здесь человека? Я постарался представить реакцию Трисби, когда он обнаружит погром, произведенный в его отсутствие. Интересно знать, обратится он в полицию или ничего не предпримет.

Трисби мог вернуться в любую минуту, и с осмотром нужно было кончать побыстрее. Нигде не задерживаясь, я обошел все комнаты внизу, затем взбежал на второй этаж и остановился на широкой, погруженной в темноту площадке.

Здесь в тусклом свете карманного фонаря я увидел нечто, от чего кровь застыла в жилах: в противоположном углу явственно виднелась фигура припавшего к столу человека. У него была странная поза — он точно изготовился к прыжку.

С бешено колотившимся сердцем я отпрянул назад.

— Кто здесь? — спросил я голосом старой девы, обнаружившей мужчину у себя под кроватью.

Гробовое молчание было мне ответом, человек не шевелился. Он сидел, опираясь на пятки, — небольшой смуглый человек с испещренным морщинами лицом. Узкие щелочки глаз неподвижно смотрели в пространство.

Эта был, вероятно, слуга Трисби. Кто-то выстрелил ему в грудь, и перед смертью он успел отползти в угол. На его полотняном пиджаке темнело кровавое пятно.

Я подошел ближе и коснулся его лица. Окаменевшие мышцы и холодная кожа говорили о том, что человек умер уже несколько часов назад.

В спальне было темно и тихо. Я увидел Трисби, лежавшего поперек кровати, в белой фуфайке, малиновых шортах и сандалиях. На лице застыла гримаса ужаса, руки были сжаты в кулаки. Простыня была обильно испачкана кровью.

Кто-то убил его выстрелом в спину, когда он пытался убежать. Умирая, он рухнул на постель.

3

Я зажег свет. Сиамский кот проник вслед за мною. Теперь он сидел на постели и обнюхивал голову убитого хозяина. Вытянув хвост, кот злобно шипел на меня.

Ноги мои подгибались, когда я подошел к постели и потрогал свисавшую руку. Она была холодной. С момента смерти Трисби должно было пройти не менее пяти часов.

Кругом валялись вещи убитого. И подле кровати — револьвер. Я ни секунды не сомневался, что это был тот самый револьвер, который несколько часов назад я вернул Бриджит Криди. Да, так оно и оказалось — под стволом стоял номер 4557993.

Вынув магазин, я пересчитал патроны. Стреляли четыре раза, по крайней мере два выстрела были смертельными.

Стоя с револьвером в руке, я погрузился в раздумье. В этой истории все выглядело чересчур просто и очевидно, чтобы быть правдой. Нахмурившись, я перебрасывал оружие в руках, потом, повинуясь внезапному импульсу, погасил свет и спустился в гостиную. Там я набрал номер Криди. Стрелки на часах показывали без четверти десять. Трубку на другом конце провода снял Хилтон:

— Резиденция мистера Криди. Кто вам нужен?

— Соедините меня с миссис Криди.

— Я соединю с ее секретаршей, сэр, если вы подождете.

Раздались обычные щелчки, потом знакомый голос спросил:

— Кто говорит?

— Лу Брэндон. Миссис Криди у себя?

— Боюсь, она не будет с вами разговаривать.

— У меня дело необычайной важности, — нетерпеливо сказал я. — Мне необходимо с ней поговорить.

— Подождите у телефона, я узнаю, подойдет ли она.

Я ждал, с ненужной силой прижимая трубку к уху.

Через некоторое время вновь послышался голос секретарши:

— Мне очень жаль, но миссис Криди не желает с вами разговаривать.

Я хмуро усмехнулся:

— Она должна выслушать меня, это в ее интересах. Передайте, что погиб ее старый друг. Кто-то застрелил его, и полиция может явиться к ней с минуты на минуту.

— Что вы сказали?

— Соедините с миссис Криди. Она будет горько раскаиваться, если откажется говорить со мной!

Наконец голос Бриджит Криди произнес:

— Если вы не прекратите донимать меня, я буду вынуждена пожаловаться мужу.

— Отлично. — ответил я, — жалуйтесь сейчас же. Он будет наверняка доволен. Но я не думаю, что муж поможет вам избежать неприятностей. Ваш друг Жак Трисби лежит у себя дома с пулей в спине. Рядом с трупом — ваш автоматический револьвер.

Из груди ее вырвался негромкий вздох:

— Вы лжете!

— Хорошо, тогда сидите и спокойно ждите Ренкина, — сказал я. — Больше мне нет дела до вас. Я рискую головой, разговаривая с вами по телефону.

Она продолжала учащенно дышать в трубку.

— Вы говорите, он убит?

— Да, он мертв. Теперь ответьте на вопрос: где вы были между пятью и шестью вечера?

— Здесь, в своей комнате.

— Вас кто-нибудь видел?

— Нет, я была одна.

— Секретарша к вам не заходила?

— Она в это время отсутствовала.

— Что вы сделали с револьвером, который я вам отдал?

— Положила в спальне.

— Кто мог его взять?

— Кто угодно. Шкаф не был заперт.

— К вам никто не приходил?

— Нет.

Нахмурившись, я посмотрел на стену.

— Не знаю, почему у меня появилось желание помочь вам, — сказал я. — Ваш револьвер со мной, я его забрал из спальни Трисби. После анализа пули полиция, возможно, установит, что стреляли из вашего оружия, но будем надеяться, что ей не повезет. Кажется, кто-то хочет спихнуть на вас вину за убийство Трисби. В общем, сидите тихо и молитесь, чтобы Господь помог вам выпутаться из этой истории.

Прежде чем она успела что-нибудь сказать, я положил трубку.

Я осторожно вышел из «Белой дачи», погасив всюду свет и заперев двери.

Когда я вернулся домой, было четверть одиннадцатого. Под пальмами стоял одинокий «кадиллак» с потушенными фарами. В окнах бунгало света не было. Я вошел в темный холл. Здесь, включив свет, я некоторое время стоял прислушиваясь, не убирая руки с револьвера.

— Это ты, Лу? — раздался голос Марго.

— Что ты делаешь в темноте? — спросил я, проходя в спальню.

Она лежала возле окна, и в свете луны неясно вырисовывался ее силуэт.

— Я люблю смотреть на море, — ответила Марго. — Не включай электричество, дорогой.

На ней была лишь черная шелковая пелерина, через которую просвечивало тело. Она протянула мне руку.

— Подойди ближе и сядь, Лу, — сказала она. — Здесь хорошо, не правда ли? Нет ничего прекрасней ночного моря!

Я сел рядом, но руки не взял. Образ мертвого Трисби, стоявший перед глазами, не располагал к интимности.

— Что-нибудь случилось, дорогой?

— Марго, ведь ты была когда-то влюблена в Трисби?

Наступила длительная пауза, и ее рука опустилась.

— Да, — ответила она наконец с отчужденностью в голосе, — я была влюблена. Мне нравилось в нем все: здоровье, мужская сила и даже поразительное самомнение. Слава богу, мое чувство исчезло так же быстро, как и возникло. Я никогда не прощу себе это увлечение.

— Все мы совершаем в жизни ошибки, о которых потом сожалеем, — заметил я, отыскивая в кармане сигарету. Прикуривая от зажигалки, я видел, что она, приподняв голову, смотрит на меня широко открытыми глазами.

— С Жаком что-нибудь случилось? Ты был там?

— Он убит. Его застрелили.

— Убит? — Из ее груди вырвался стон. — О, Лу! Он обращался со мной жестоко и подло, но в нем было что-то…

Не закончив фразы, она умолкла.

— Это, конечно, Бриджит! — сказала она через минуту.

— Не уверен.

Внезапно Марго села.

— Я не сомневаюсь, что это сделала Бриджит. Ведь она пыталась убить его, разве не так? — Спустив ноги с кушетки, Марго продолжала: — Она убила его! Но ничего, безнаказанно ей это не пройдет! Отец добьется правды!

— Предположим, добьется, а что дальше?

В темноте я почувствовал на себе ее пристальный взгляд.

— Как что? Он выкинет ее из дома!

— Я полагал, ты не станешь впутывать в это дело полицию, — спокойно заметил я.

— Конечно, нет, полиция ничего не будет знать. Отец просто вышвырнет эту сучку вон.

В окно я увидел, как к бунгало на большой скорости приближался автомобиль, на крыше которого мигала красно-синяя сигнальная лампа.

— Не думаю, что полицейские останутся в стороне, — сказал я, поднимаясь. — Через минуту они будут здесь. — Я вышел в холл и сунул оба револьвера — свой и миссис Криди — в ящик тумбочки.

Глава 13

1

Машина остановилась перед домом, и из нее вылез Ренкин в сопровождении сержанта Кенди. Я вышел навстречу.

— Мне надо поговорить с вами, — сказал Ренкин. — Пойдемте в бунгало.

— Обернитесь, лейтенант, — негромко произнес я, — и вы, возможно, передумаете.

Ренкин посмотрел на «кадиллак» и на стоявший рядом «бьюик».

— Ну и что? — спросил он.

— Вы, конечно, знаете, кто владелец «кадиллака».

Если вас не интересует капитанское звание, входите. Но тогда — я это гарантирую — вам не видать повышения, как своих ушей.

— Хорошо. Мы побеседуем по пути к Трисби.

— К Трисби вы поедете один, лейтенант, мне там нечего делать, — ответил я. — У меня хватает хлопот и с владельцем «кадиллака».

— Вы поедете или мы повезем вас силой? — неожиданно нетерпеливым и угрожающим голосом спросил Ренкин.

Приблизившись к нам, Кенди многозначительно сунул руку в карман пиджака.

— Хорошо, коль вы настаиваете, — счел за лучшее согласиться я. — Но что вам нужно?

— Хватит морочить нам голову, — раздраженно сказал Ренкин. — Вы только что вернулись от Трисби.

— Попробуйте доказать это, — сказал я, садясь в полицейский автомобиль.

Я посмотрел на бунгало; Марго не подавала никаких признаков, что находится там.

— Дайте мне револьвер, — потребовал Ренкин.

— У меня его нет.

— Где он?

— В бунгало.

— Поехали обратно, — приказал водителю лейтенант.

Машина развернулась.

Преследуемый Кенди по пятам, я вошел в дом. Я старался загородить тумбочку от сержанта, но тот, оттолкнув меня, выдвинул ящик и извлек револьвер. Это был принадлежащий мне револьвер тридцать восьмого калибра.

— Он? — спросил сержант.

— Да.

Я удивленно посмотрел в ящик: револьвер Бриджит бесследно исчез.

Кенди заглянул в ствол и обнюхал его. Потом положил в карман.

— Кто оставил здесь «кадиллак»?

— Спроси об этом у лейтенанта, — буркнул я в ответ. — Зачем я вам понадобился?

— Не представляйся дурачком. Мы видели, как ты вышел от Трисби.

— Почему же меня не арестовали сразу?

— Не было ордера на арест.

— Кто подписал ордер?.

— Капитан.

— Холдинг знает об этом?

Кенди пошевелил языком, перемещая во рту жевательную резинку.

— Забудь о Холдинге, ситуация в городе изменилась.

Когда мы подошли к машине, Ренкин спросил:

— Нашли?

— Да, — ответил Кенди, протягивая револьвер.

— Вы обвиняете меня в убийстве Трисби и его слуги?

— Я никого ни в чем не обвиняю, — ответил Ренкин устало. — Мне приказано доставить вас, и я выполняю распоряжение.

— Но ведь Холдинг…

— О нем вы узнаете в свое время, а сейчас заткнитесь.

Больше за дорогу не было произнесено ни слова. Пользуясь тем, что никто не мешал думать, я еще раз сделал обзор всех происшествий, невольным участником которых мне довелось стать в Сан-Рафаэле. Когда человек внимательно анализирует минувшие дела и события, ему зачастую удается обнаружить связующее звено между, казалось бы, разрозненными фактами. Так случилось и со мной. Неожиданно я почувствовал, что держу в руках ключ ко всем хитросплетениям.

Я не успел по-настоящему восхититься своей сообразительностью, так как вскоре мы подъехали к «Белой даче». Ренкин и я вышли из автомобиля.

— Поезжай обратно в бунгало, — сказал лейтенант своему помощнику. — Обыщи дом, все, что найдешь, привези сюда. Отправляйся.

Кенди коснулся плеча водителя, и через минуту машина скрылась из вида.

— Думаете, она успела уехать? — спросил у меня Ренкин.

— Конечно. Что случилось с Холдингом?

— Сук, на котором вы сидели, Брэндон, с треском обломился. Криди договорился с судьей Гаррисоном, и Холдинг снова поддерживает администрацию. В городе больше нет оппозиции.

Слова полицейского были для меня полной неожиданностью.

— Поторопитесь, — сказал Ренкин, — капитан не любит, когда его заставляют ждать. Вас предупреждали, чтобы вы не совались в это дело, теперь пеняйте на себя.

— Но Холдинг дал мне добро на продолжение расследования.

— Вы разве не видели, что это за тип?

Когда мы поднялись на веранду, по ней взад и вперед расхаживали трое полицейских. В ярко освещенной гостиной с сосредоточенным видом сновал фотограф и работали специалисты по отпечаткам пальцев.

— Капитан здесь? — спросил Ренкин у одного из них.

— Наверху.

Поднявшись по лестнице, мы оказались в спальне, где поперек кровати по-прежнему лежало тело Трисби. У окна виднелась массивная фигура Кетчена. Два человека в штатском рылись в многочисленных ящиках.

Капитан стоял к нам спиной, глядя в окно. Он курил сигару, и дым полз по комнате серыми облачками, распространяя неприятный сильный запах. Минуты две тянулось томительное молчание.

— Где его револьвер? — не оборачиваясь, сказал Кетчен.

Все было рассчитано на то, чтобы вывести меня из душевного равновесия, расслабить волю. Это был старый полицейский прием, много раз испытанный на простофилях.

Ренкин отошел от двери, и его место сразу занял другой инспектор — на случай, если я попытаюсь удрать.

— Наручники на нем?

— Нет, капитан.

— Почему нет? — прорычал Кетчен.

Хриплый, полный ненависти голос мог вызвать содрогание у кого угодно.

— Я не думал, что в этом есть необходимость.

— Тебе платят не за то, чтобы думать. Немедленно надеть!

Ренкин извлек из кармана наручники и подошел ко мне. Я протянул руки, и стальные кольца с лязгом сомкнулись.

— Приказание выполнено, капитан, — сказал он, отходя прочь.

Кетчен медленно повернулся. Его жестокое лицо было багрово-темным от застоявшейся крови. Глазки — маленькие и беспокойные, как у бродячего слона, — смотрели с яростью.

— Ты думал, что тебе все так и сойдет? Что тебя защитит Холдинг? Не вышло! Сейчас ты будешь горько раскаиваться в своей ошибке!

Он приближался ко мне. В его глазах прыгали безумные красные искорки.

— Я знал, что повстречаюсь с тобой еще раз, — продолжал он. — Но будь проклят, если я рассчитывал когда-нибудь изловить тебя на двойном убийстве.

— Вам не удастся свалить на меня вину, — сказал я, не отрывая от него взгляда. — Их убили шесть часов назад, и вы об этом отлично знаете.

Для человека его габаритов удар был удивительно быстрым. Я едва успел увернуться от его левой. К сожалению, у меня не было времени уклониться от удара другой рукой, и кулак Кетчена опустился с такой силой, будто пнул копытом мул. Я рухнул на пол, надо мной тотчас раздался разъяренный голос Кетчена:

— Поднимите!

Один из инспекторов обхватил меня и поставил на ноги. Покачнувшись, я согнулся чуть ли не пополам. Никто не произнес ни слова, наблюдая за моими отчаянными попытками принять вертикальное положение.

— Мы отвезем тебя в управление, — сказал Кетчен с усмешкой, — и запрем в камеру. Чтобы ты не скучал, я пришлю трех-четырех ребят, которые будут тебя развлекать. Побывав в компании с ними, ты признаешься во всех четырех убийствах, скотина.

Я знал — стоило мне сказать хотя бы слово, как он вновь примется избивать меня, и поэтому молча глядел на него.

— Если тебя не признают виновным, — продолжал Кетчен, — мы упрячем тебя в тюрьму за незаконное проникновение на чужую территорию. Ты получишь три месяца, но каждый день мои ребята будут выколачивать из тебя мозги. — Он повернулся к Ренкину: — Отвези его в управление и посади по обвинению в убийстве Трисби и филиппинца. Пусть дождется, пока мы соберем против него достаточно улик. Я думаю, мы сумеем пришить ему дело.

Ренкин с безразличным видом подошел ко мне:

— Пойдем!

— Я сделаю так, чтобы тебе захотелось поскорее стать трупом, — сказал на прощание Кетчен и, размахнувшись, ударил меня по лицу. Потеряв равновесие, я едва не упал на Ренкина. — Уберите его и бросьте в камеру!

Ренкин схватил меня за руку и поволок из комнаты. Мы шли по веранде, когда к дому подъехал Кенди.

— Нашел что-нибудь? — спросил Ренкин.

— Еще один, тридцать восьмого калибра. В магазине не хватает четырех патронов, — ответил сержант, вытаскивая из кармана револьвер Бриджит и передавая Ренкину. — Из него недавно стреляли.

— Где ты нашел? — поинтересовался я.

Кенди пристально посмотрел на меня.

— Под кроватью, там, где ты спрятал.

Я отрицательно покачал головой:

— Я не прятал. Но в общем, это все равно, в любом случае вы не поверите.

Ренкин бросил в мою сторону хмурый взгляд.

— Я везу его в управление, — сказал он Кенди. — Револьверы мы проверим. Больше в бунгало ничего не было?

— Нет.

— Возьми одну из машин и отправляйся домой, — сказал Ренкин.

Они поглядели друг на друга, и Кенди, подмигнув лейтенанту, исчез в темноте.

Ренкин велел мне садиться в полицейский автомобиль.

— Садитесь за руль, — приказал он.

— Что? — переспросил я.

— Ведите машину.

— В этих декоративных браслетах?

Достав ключ, он снял наручники. Я сел за баранку и завел мотор. Ренкин, устроившись рядом, закурил сигарету.

— Обращайтесь поосторожней с этой игрушкой, лейтенант, — сказал я, снижая скорость при выезде на шоссе. — Револьвер принадлежит миссис Крили.

— Это уж наша забота.

Я не выдержал и спросил:

— Что за блестящая идея усадить меня за руль? Арестованный сам везет себя в тюрьму, а «фараон» сидит рядом и покуривает. В истории полиции это наверняка первый случай.

— Мы едем не в тюрьму, — ответил Ренкин. — Кетчен думает, что нагнал на вас достаточно страха. Если дать вам возможность удрать, то вы, по его расчетам, больше и носа сюда не покажете. Мне приказано обеспечить ваш побег.

Удивлению моему не было границ. Когда же наконец ко мне вернулась способность трезво соображать, я расхохотался:

— Он, безусловно, нагнал страха, но удирать я все же не собираюсь.

— Мне приказано смотреть в другую сторону, когда вы будете улепетывать, — равнодушно сказал Ренкин. — Но я подумал, что у вас, вероятно, нет и мысли о побеге, и решил рассказать о плане Кетчена.

— Мне бы и в голову не пришло убегать от вооруженного полицейского, — сказал я. Потом, поразмыслив, добавил: — Не иначе, как все это придумал Криди. Сначала он пытался купить меня за сто пятьдесят тысяч долларов, теперь пытается вытурить этаким образом. — Я шумно отдувался, напряженно вглядываясь в ленту дороги. — Как вы узнали, что я приезжал к Трисби?

— Криди послал своего человека наблюдать за домом. Он и сообщил, что вы туда пробрались. Криди сразу же вызвал капитана и приказал арестовать за незаконное проникновение на чужую территорию. Он велел хорошенько припугнуть вас и выбросить из Сан-Рафаэля. Мы не застали вас в доме Трисби, но обнаружили мертвого хозяина. Кетчен решил, что обвинение в убийстве двух человек обратит вас в паническое бегство.

— И ему наплевать, кто настоящий убийца?

Ренкин неопределенно пожал плечами:

— Со временем он до него доберется.

— Человек, посланный Криди, не видел преступника?

— Нет, он появился там уже к вечеру. — Вытащив револьвер Бриджит, он с интересом посмотрел на него. — Трисби убили из этой штуки?

— Да.

— Она?

— Я этого не думаю, но лучше спросите у нее самой.

— Жене Криди не задают подобных вопросов. Если дорожишь работой, лучше вообще ничего не спрашивать.

— Криди у вас бог и царь, — заметил я. — Итак, он договорился с судьей Гаррисоном?

— Это было нетрудно. У того ни гроша за душой и жена-транжирка. Криди отвалил куш — и судья пообещал в ближайшие пять лет не заниматься политикой.

— «Курьер» будет в восторге. Завтра появятся сообщения в газетах.

— А что он может сделать! Вам же придется манатки собрать и дать драла.

— Я остаюсь в городе, — ответил я, выезжая на бульвар Франклина. — Когда узнаю, кто убил Шеппи, я уберусь без вашего напоминания.

— Надо уехать сегодня же, Брэндон. Если через два часа вас застукают в городе, то не оберетесь неприятностей. Кетчен приказал автоинспекторам устроить вам несчастный случай.

Я недоверчиво посмотрел на Ренкина:

— Шутите?

— Никогда в жизни я не говорил более серьезно, — спокойно ответил лейтенант. — Вы или смотаетесь в течение двух часов, или в лучшем случае попадете в больницу. Не надейтесь, что сумеете что-нибудь сделать, когда на вас налетит патрульная машина. Их в городе тридцать штук, и все водители предупреждены, дороги уже перекрыты. У них большой опыт по этой части. Вам повезет, если останетесь в живых.

Подъезжая к бунгало, я раздумывал над его словами. Затормозив около входа, я вылез из машины и сказал:

— Вам нужен этот револьвер, лейтенант? Мне он может понадобиться, а полиции — вряд ли.

— Все еще рассчитываете разоблачить Криди?

— Я ищу убийцу Шеппи, а револьвер является важной уликой.

Поколебавшись, Ренкин протянул револьвер.

— Возьмите, мне он действительно не нужен. Кетчен тоже забудет, узнав, кому принадлежит эта игрушка.

— Спасибо, вы молодчина, лейтенант, желаю скорейшего повышения, — сказал я, протягивая руку.

Мы обменялись рукопожатием, и он сел за руль.

— Вы не можете бороться в одиночку со всей системой, Брэндон, — сказал Ренкин, высунувшись из окна машины. — Эти мерзавцы занимают слишком высокие посты, они сильны и хорошо организованы. Одиночкам, вроде вас, такой орешек не по зубам. Я понял это и отказался от напрасных попыток. Уезжайте побыстрее и не возвращайтесь к нам.

Кивнув на прощание, он развернулся и умчался в темноту.

2

Глядя вслед Ренкину, я заметил, как по дороге навстречу его движению стремительно приближаются огни другого автомобиля. Кто-то торопился в бунгало. Я приготовился встретить неизвестного посетителя.

Я чувствовал невероятную усталость во всем теле и ноющую боль в животе, куда пришелся удар Кетчена. Больше всего на свете мне хотелось сейчас немного поспать.

Машина затормозила, и из нее вышел высокий худощавый мужчина в широкополой шляпе. В неясном свете луны я сумел рассмотреть, что он был сравнительно молод.

— Мистер Брэндон? — спросил он, приближаясь.

— Да.

— Я — Фрэнк Хеппл из «Курьера». Мистер Трой попросил меня связаться с вами. Сейчас не слишком поздно для нашего разговора? Я раздобыл кое-какие сведения, думаю, вы ими заинтересуетесь.

От погруженного в темноту бунгало веяло мертвящей пустотой. Я нажал на выключатель, и мы прошли в дом.

Часы на камине показывали двадцать минут двенадцатого. Я отыскал бутылку виски и налил два больших бокала.

Хеппл наблюдал за мной. У него было приятное лицо, проницательные глаза и волевой подбородок. У него был вид решительного человека, которого трудно остановить, если он за что-нибудь взялся.

— Угощайтесь! — сказал я, пододвигая бокал. Потом, положив руку на ноющий живот, попытался расслабить мышцы.

— Мистер Трой предложил мне заняться Ханом, — сказал Хеппл, беря бокал. — Я покопался в его прошлом и наткнулся на золотую жилу.

— В каком смысле?

— Я отправился к нему домой и попросил интервью. Хан страшно обрадовался бесплатной рекламе своего магазина. Между нами, он — бывший художник, мастер своего дела. Я уговорил его слепить для меня фигурку из глины, и на ней остались отличнейшие отпечатки пальцев. — Хеппл ухмыльнулся, довольный своей уловкой. — Сегодня утром я отвез фигурку в Лос-Анджелес и передал в управление ФБР. Там проверили отпечатки — и вот что выяснилось… — Он отпил из бокала и возбужденно помахал им перед собой. — Настоящее имя Хана — Джек Брэдшоу. В 1941 году ему дали два года за контрабанду наркотиков. По выходе из тюрьмы он уехал в Мексику, и ФБР потеряло его из виду. Через четыре года Хана снова арестовали, когда он переходил границу с двумя чемоданами героина. На этот раз он получил восемь лет. Некоторое время после освобождения ФБР продолжало следить за ним, но Хан занялся вполне законным бизнесом: открыл керамический магазин. Федеральная полиция знает о «Школе керамики», и однажды там был устроен обыск, но ничего подозрительного обнаружить не удалось. Теперь самая интересная для вас часть рассказа: в тюрьме Хан сошелся с одним типом по имени Жуан Туармец, который также сидел за торговлю наркотиками. На свободу их выпустили в одно время. У меня появилось подозрение относительно личности Туармеца, и я попросил показать его фото. Знаете, кто он теперь?

— Кордец?

Хеппл утвердительно кивнул.

— Да, Кордец из «Клуба мушкетеров». А как вы догадались?

— Профессиональные секреты. ФБР знает, что он из Сан-Рафаэля?

— Конечно. Но ни в чем не может его обвинить, все в рамках закона.

— ФБР не показалось странным, что обе тюремные птички решили свить гнездышко в одном городе?

— Оно следило первое время, но никакой связи между Кордецом и Ханом установить не удалось. Они не встречались ни разу с тех пор, как приехали в Сан-Рафаэль.

Подумав, я сказал:

— Мне передали, что судья Гаррисон отошел от политики?

— Старый козел. Криди сумел купить его на корню. — На лице Хеппла было отвращение.

— Ваша газета сообщит о покупке широкой публике?

— Ни в коем случае — у нас нет доказательств, что это случилось именно так. В общем, в городе нет оппозиции, и пройдет немало времени, прежде чем появится новый лидер, который объединит недовольных. Думаю, старая шайка без труда добьется победы на выборах, и уголовники будут править нами еще один срок.

— А я в этом не уверен. Вы слышали об убийствах на «Белой даче»?

Хеппл кивнул.

— Вряд ли они имеют отношение к Кордецу или Хану.

— Это станет известно в ближайшие дай. Сейчас я как раз и бьюсь над этой загадкой. — Я понизил голос: — В вашей конторе есть надежный сейф?

— Есть, — ответил Хеппл с некоторым удивлением.

— Я обзавелся одной вещицей, которую надо надежно спрятать. — Я достал револьвер Бриджит.

Взяв револьвер, Хеппл понюхал дульное отверстие. Потом испытующе посмотрел на меня.

— Трисби убит из этого оружия?

— Вполне вероятно. Это я и стараюсь выяснить.

— Может быть, следует передать револьвер в полицию?

Я отрицательно покачал головой:

— Нет, полицейские обязательно потеряют его.

— Вы знаете, кто владелец этой игрушки?

— Догадываюсь, — уклончиво ответил я. — Но это не значит, что он и есть убийца.

Хеппл опустил револьвер в карман.

— Ладно. Надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Не волнуйтесь. Если мне повезет, у вас будет интересный материал. Револьвер, возможно, ключ ко всей истории.

— Чем еще я могу быть полезен?

— Не уходите завтра из конторы. Может потребоваться помощь, и я должен быть уверен, что найду вас на месте.

Он бросил на меня тревожный взгляд.

— Не лучше ли поделиться со мной вашими заботами, Брэндон? Вы ходите по слишком тонкому льду.

— Мой рассказ был бы неполным. У меня достаточно теорий, но мало фактов.

— Расскажите о ваших теориях. Еще неизвестно, встретимся ли мы снова: любознательные в Сан-Рафаэле часто кончают плохо. Если вас заставят замолкнуть навсегда, все ваши старания пойдут насмарку.

Я ощущал немалый соблазн рассказать о результатах своего расследования, но в конце концов решил не делать этого. Чтобы повалить такого гиганта, как Криди, нужны непреложные факты, а не подозрения, какими бы основательными они ни были.

— Ждите завтра моего звонка, — сказал я. — Это все, что я могу обещать.

— Дело ваше. Но не оставайтесь в бунгало на ночь. Отсюда до ближайшего жилья не меньше мили, и никто не узнает, если с вами что-нибудь случится. Переночуйте у меня, я пересплю на кушетке.

Мне вновь пришлось ответить отказом:

— Не беспокойтесь, Хеппл. До завтрашнего дня со мной ничего не произойдет, а потом время уже не будет играть роли.

— Как хотите. — Он пожал плечами. — Все же мне кажется, что вы рискуете. — Достав бумажник, Хеппл протянул визитную карточку. — Здесь номер моего домашнего телефона. До восьми утра я буду у себя на квартире, потом звоните в контору.

— Не забудьте положить револьвер в сейф.

— Я отвезу его сейчас же. До свидания.

— До завтра.

— И будьте осторожны.

— Постараюсь.

Он сел в машину и, помахав на прощанье, скрылся в темноте.

Глава 14

1

Высоко в небе плыла луна, серебряная полоса лежала поперек ночного моря. Царила тишина, нарушаемая лишь далеким шумом автомобилей и плеском волн.

Глядя на огни Сан-Рафаэля, я испытывал чувство глубокого одиночества. Может, следовало принять предложение Хеппла и уехать с ним? Если кто-нибудь намеревался свести со мной счеты, уединенное бунгало было для этого идеальным местом.

Справа ярко светились окна «Школы керамики» — процветающего заведения Хана, или, если называть его настоящим именем, Джека Брэдшоу. Я многое дал бы, чтобы узнать, что сейчас он поделывает.

Теперь мне была известна тайна пакетиков с отрывными спичками, но в том, кто убил Шеппи, я не был уверен до конца. Утром мне предстояло закончить начатое дело.

В полной темноте я обошел весь дом и проверил запоры. Сон, который недавно буквально валил меня с ног, улетучился, и я курил сигареты, глядя в окно.

Внезапно я услышал приглушенный звук шагов на веранде. Так мог красться только человек, который хотел бы скрыть свое присутствие.

Стоя в темноте и напряженно прислушиваясь, я вскоре вновь различил неясный шорох. Потом щелкнул замок и дверь медленно начала открываться.

— Ни с места! — крикнул я. — Еще один шаг — и я буду стрелять!

— Лу?.

— Черт тебя побери! — воскликнул я и зажег свет.

В дверях с дорожной сумкой в руках стояла Марго, глядя на меня широко раскрытыми от страха глазами.

— О, Лу! Ты до смерти меня напугал!

— Тебя?! А каково было мне? Меня чуть не хватила кондрашка! Что ты здесь делаешь?

— Я так беспокоилась, дорогой, что решила вернуться. Я просто не могла найти себе места. Доехав до «променада», повернула обратно и ждала тебя в машине — там, в тени пальм. — Марго показала рукой. — И уснула. Я не видела, когда уехали полицейские, я проснулась всего несколько минут назад от холода.

— Извини, что напугал тебя, но я тоже основательно перетрусил. Честно говоря, я подумал, что наступил мой последний час.

— Мне очень неприятно, что я заставила тебя переволноваться, Лу. Когда ты начал кричать ужасно громким голосом, мне тоже едва не сделалось дурно.

Стремительно подойдя, она обвила руками мою шею. От прикосновения молодого упругого тела я почувствовал, как учащенно забилось сердце. Я напряг всю силу воли и легонько оттолкнул ее.

— Ложись в постель, Марго, ты озябла.

— Хорошо, дорогой.

— Позволь мне только принять душ, и я сразу же прилечу к тебе, Марго.

Я проводил ее в спальню, и от меня не ускользнуло, что она в растерянности не рассталась с сумкой.

— Лу, ты не сказал, зачем сюда приезжала полиция?

— Полиция приказала мне немедленно убраться из Сан-Рафаэля. Они боятся, что я вот-вот докопаюсь до настоящего преступника.

Ее глаза раскрылись, и, протянув руку; она нежно коснулась моего лица.

— Ты уезжаешь, Лу?

— Вернее всего, да. Здешний климат вредит моему здоровью. Но я доволен, кое-чего я все-таки достиг: мне удалось раскрыть тайну отрывных спичек.

— Неужели? И что же ты узнал? — Оставшись в нейлоновой сорочке, прозрачной, как оконное стекло, она юркнула под простыню.

— Спички — это своего рода оплаченный чек на получение наркотиков.

Я присел на край кровати.

— О чем ты говоришь, Лу? Каких наркотиков?

— Все очень просто. Кордец и Хан — давнишние торговцы наркотиками, о них хорошо известно федеральной полиции. Они уже сидели за свои преступления. И попадись в руки закона еще раз, им больше не видать свободы. Понимая это, они разработали хитроумный план, который, казалось, гарантировал полную безопасность. Обосновавшись в богатом городе, они раздобыли денег у местных воротил и занялись самым что ни на есть законным бизнесом — открыли клуб и магазин керамики. За Ханом и Кордецом следили, но они прервали всякие видимые связи. В действительности же оба закадычных дружка, как и раньше, занимались торговлей наркотиками: Хан являлся поставщиком отравы, а Кордец обеспечивал клиентуру. «Клуб мушкетеров» посещали многие богатые люди, в том числе и наркоманы. Там они покупали у Кордеца отрывные спички, после чего отправлялись к Хану, где в обмен получали снадобье. Хан возвращал использованные спички Кордецу и тот платил ему причитавшуюся долю. Все были довольны, и никто не имел претензий.

— Это невероятно, Лу!

— Не так невероятно, как тебе кажется. Торговля наркотиками — нелегкое и опасное дело. Марго, полиции известны почти все уловки преступников. Чтобы не сгореть на этом отвратительном бизнесе, Кордецу и Хану надо проявлять максимум изобретательности, идти, так сказать, в ногу со временем. Но до сих пор оба были на высоте. Магазин Хана — идеальное место для подпольных сделок: там всегда много народа, а ночью к нему с залива может незаметно подойти лодка. Вот так обстоят дела. — Я достал из кармана пакетик спичек. — Каждый клиент, вероятно, имел свой шифр, и, кроме того, его знали в лицо. В случае потери «сувенира» никто другой им не мог воспользоваться. Человек приобретал как бы сезонный билет в преисподнюю. Шеппи каким-то образом сумел раздобыть спички и поплатился за это жизнью.

— Выходит, Жак был наркоманом? — с отвращением спросила Марго.

— Вполне возможно. Так или иначе, он знал об этом необычном сувенире. Он чуть не выдал себя с головой, когда я зажег одну из спичек. Еще бы: ведь на его глазах превращалось в дым драгоценное снадобье.

Я сунул пакетик в карман.

— Завтра этой истории будет положен конец. Спички я передам в Лос-Анджелес, в отдел по борьбе с наркоманией. Пусть займутся Кордецем и компанией.

— Но ты ведь не уедешь, дорогой! — спросила Марго, тронув меня за рукав. — Я так хочу, чтобы ты остался!

Я улыбнулся:

— Не могу же я торчать здесь до бесконечности.

В Сан-Франциско ждет работа, там мой дом. Почему бы тебе не поехать со мной?

— Отец не отпустит.

— Ты многого хочешь, Марго: быть независимой и не терять отцовские доллары. Попробуй забыть о них, пора самой зарабатывать на жизнь.

Внезапно она легла на спину, и в ее глазах появилось знакомое манящее выражение. Не раздеваясь, я прошел в ванную. Там, включив душ, я встал возле закрытой двери.

Я ждал не больше десяти секунд. Потом, осторожно повернув ручку, приоткрыл дверь и заглянул в комнату.

Марго стояла, склонившись над своей сумкой. Я увидел, как она что-то достала из нее и сунула под подушку. Выражение тревоги и страха мгновенно исчезло с ее лица, и она облегченно перевела дыхание.

Резким толчком я распахнул дверь и вошел в спальню.

У Марго вырвался приглушенный крик, и, быстро обернувшись, она уставилась на меня полными ужаса глазами.

Не обращая на нее внимания, я пересек спальню и подошел к кровати. Подушку, хранившую отпечаток ее головы, я сбросил на пол: на белоснежной простыне лежал нож с желтой рукояткой — нож, которым пользуются домохозяйки, чтобы извлекать лед из ванночек холодильников.

2

В гробовой тишине я смотрел на Марго, оцепенело стоявшую в прозрачной короткой рубашке.

— Неужели ты надеялась, что все это сойдет безнаказанно? — негромко спросил я. — И убийство, которое ты планировала на сегодня?

Взяв в руки нож, я поднес его к свету. Тонкий конец был старательно подпилен и выглядел, как игла. Я невольно содрогнулся, подумав, что был на волосок от смерти.

— Ты ловко все придумала, Марго, но в конце концов все же споткнулась, — сказал я, не выпуская ее из поля зрения. — Ты была превосходной актрисой, но запуталась во лжи. Все шло гладко, пока ты не стала убеждать меня, что спички принадлежат Трисби. Ты рассказала об ужине, которого в действительности не было. Трисби не мог присутствовать на нем, потому что в этот вечер развлекался с новой знакомой, а Бриджит подстерегала его дома. Это была неуклюжая ложь, Марго.

Неожиданно она без сил опустилась на стул и закрыла лицо руками.

— Я никак не мог уразуметь, зачем тебе понадобилось поселить меня в бунгало, — продолжал я. — Теперь мне понятна причина столь неожиданного гостеприимства: ты просто-напросто принимала меры предосторожности. Если бы я подошел чересчур близко к раскрытию истины, избавиться от меня в этом уединенном доме было бы легче, чем в любом другом месте. Не так ли?

Она подняла голову, ее лицо было смертельно бледным. Она по-прежнему выглядела необычайно привлекательной, но в ее красоте появилось что-то зловещее.

— А это ты приготовила к нашей последней встрече, — сказал я, поворачивая в руке нож. — Когда у тебя в объятиях мужчина, Марго, совсем не трудно достать из-под подушки оружие и нанести удар в шею чуть пониже затылка. Вот почему Шеппи был убит мгновенно, а Тельма Кауэне умерла долгой, мучительной смертью. Ведь если человек стоит, рассчитать удар значительно сложнее, разве не так, Марго?

Она отчаянно затрясла головой.

— Ты ничего не знаешь, Лу! — Слова вырывались бессвязно и сумбурно. — Джек шантажировал меня. Он украл у меня спички и заявил, что не вернет, пока я не отдамся ему. Он пытался изнасиловать меня, и тогда, защищаясь, я…

— Этому никто не поверит, придумай что-нибудь более складное; у Шеппи было немало недостатков, но он никогда не опускался до шантажа и насилия. Могу поспорить, что все было по-другому. — Присев на край постели, я продолжал: — Ты была влюблена в Трисби, и он делал вид, что отвечает взаимностью. Вдвоем вы тратили деньги, которые давала ему Бриджит, потому что у вас обоих не было ни гроша. Твоя мачеха вскоре стала подозревать, что происходит что-то неладное. Через Хаммершальда или кого-то другого она наняла Шеппи, чтобы последить за тобой. Для моего компаньона это была наверняка очень приятная работа: всюду следовать за такой красивой женщиной. Он быстро поддался твоим чарам, и ты не осталась в долгу. На свою беду, Шеппи случайно наткнулся на этот пакетик спичек. Он забрал их, но ты решила вернуть их во что бы то ни стало. Ты не можешь жить без регулярных инъекций наркотика. Вот поэтому ты его и убила.

— Нет! — крикнула она. — Все было не так! Он пытался меня изнасиловать!

— А у тебя на этот случай совершенно случайно оказался нож?

— Нет, нет! Поверь.

— Хорошо, для чего же ты явилась к нему в гостиницу, тщательно замаскировавшись? Черный парик, огромные темные очки, необычная одежда… Ты чувствовала себя в полной безопасности, когда заманила его в купальную кабину. Сыщик в гостинице почуял в тебе что-то фальшивое, но я был слишком самонадеян и не прислушался к его словам. Объяснить Шеппи свой маскарадный наряд не составило большого труда: он понимал, что Бриджит не должна видеть вас вдвоем. Ему в конце концов было плевать, какого цвета у тебя волосы, лишь бы получить то, что было обещано в твоем манящем взгляде. Когда вы пришли в купальную кабину, ты убила его. Потом, обнаружив, что спички с собой он не взял, забрала ключи и отправилась в номер. Там ты перевернула все вверх дном, но драгоценного пакетика так и не нашла.

Скрестив руки на груди, она дрожала всем телом.

— Я не желаю ничего слушать, — сказала она. — Все это выдумки и ложь!

— Увы, это правда. И то, что я скажу дальше, тоже правда. Ты узнала, что Трисби завел интрижку с Тельмой Кауэне. Ты ему прискучила, и у него появилось желание развлечься со свеженькой девчонкой. Прочитав в газете, что полиция разыскивает женщину, которая заходила за Шеппи, ты быстро сообразила, что представилась отличная возможность запутать следствие и одновременно избавиться от соперницы. Ты была знакома с ней, потому что регулярно посещала магазин Хана, где тебя снабжали наркотиками. Убедить ее отправиться на пляж было делом несложным. Возможно, ты сказала, что хочешь поговорить о Трисби. Ты привела ее в ту же самую кабину, где несколько часов назад убила Шеппи. Полиция к этому времени очистила пляж от посетителей, и вы остались наедине. Ты ударила ее ножом и оставила истекать кровью в кабине. Ты вернулась домой и едва успела переодеться, и тут приехал я. Ты неплохо сыграла свою роль, не обнаружив даже малейших признаков страха. Оставшись одна, ты начала размышлять, многое ли мне известно. На всякий случай ты решила позвонить и сказать, что Шеппи не был в «Клубе мушкетеров». Вот тогда-то я, как легкомысленный мальчишка, и растрепался о спичках. Не теряя понапрасну время, ты явилась ко мне в номер, нашла их и подменила обычными в надежде, что я не замечу разницы.

Она снова яростно затрясла головой:

— Нет, Лу, ты не прав! Клянусь, я…

— Трисби знал, что ты законченная наркоманка. Кроме того, у тебя были основания убить Тельму. И ты стала опасаться, что он может выдать. Услышав, что Бриджит пыталась застрелить Трисби, ты решила избавиться от любовника, а вину за убийство свалить на мачеху. Отдаю тебе должное, Марго: ты умеешь использовать обстоятельства в своих интересах. Похитив револьвер Бриджит, ты отправилась на «Белую дачу» и застрелила Трисби. Не знаю, что чувствовала ты, обнаружив, что оставила у меня сумочку со спичками: тебя, должно быть, охватило отчаяние. Тогда-то, вероятно, ты решила покончить со мной.

Теперь она смотрела на меня с нескрываемой ненавистью.

— Плевала я на тебя, проклятая ищейка, — хриплым голосом произнесла она.

Ты ничего не сможешь доказать.

— Ошибаешься. За убийство четырех человек придется ответить.

— Мой отец не допустит этого, — чуть слышно сказала она.

— Отец не поможет, Марго. И даже продажная администрация вашего города не в силах взять тебя под свое крылышко.

— Я не боюсь тебя! — вновь крикнула она, сверкнув глазами.

— Не веди себя глупо, Марго! — вдруг раздался мягкий голос.

В спальне стоял Ли Криди, одетый в смокинг с белой камелией в петлице. Его очки в роговой оправе были сдвинуты на лоб, изо рта торчала дымящаяся сигарета.

— Оденься, — распорядился он. — В сорочке ты выглядишь уличной девкой.

Подбежав к шкафу, Марго вытащила из него одежду и скрылась в ванной.

Холодные глаза Криди переместились на меня. Только тут я заметил в его руках револьвер.

Вскоре из ванной, приглаживая на бедрах платье, вышла Марго.

— Отец не позволит издеваться надо мной, — сказала она, тяжело дыша. — Я знаю, он для меня сделает все.

Криди с непроницаемым лицом расхаживал взад и вперед по гостиной.

— Садись, — приказал он Марго, рукой указывая на стул. Потом, посмотрев на меня, добавил: — И вы тоже.

Мы сели.

Продолжая мерить шагами комнату, Криди сказал:

— Бриджит сообщила мне, что здесь живет мужчина. Я приехал взглянуть. Ты не оправдала моих надежд, Марго. Впрочем, большинство детей не оправдывает родительских надежд. Я не уделял достаточно внимания твоему воспитанию, а о мачехе и говорить нечего: это вконец испорченная женщина. Но для тебя это не оправдание. — Приблизившись к ней, он наконец остановился. — Я слышал все, что говорил Брэндон. Это правда?

Под ледяным взглядом отца Марго опустила голову.

— Нет, конечно, нет! — сказала она. — Он лжет!

— Тогда почему у тебя под подушкой оказался нож?

Она собиралась что-то ответить, потом внезапно переменила решение. Она выглядела потерянной и беспомощной, лицо утратило свежесть и красоту.

— Слушай меня внимательно, Марго, — продолжал Криди. — Я контролирую город, полиция делает то, что я приказываю. Ты можешь не опасаться Брэндона, он не в состоянии навредить тебе. Но мне нужно знать правду, чтобы спланировать дальнейшие действия. Ты убила этого Шеппи?

Поняв, что дальнейшее препирательство лишь повредит, она сказала:

— Я была вынуждена, папа. Другого выхода не было.

Губы Ли Криди плотно сжались, но в остальном выражение лица оставалось бесстрастным.

— Что ты имеешь в виду — «не было другого выхода»?

— Он пригрозил, что сообщит полиции про Кордеца. Я не могла этого допустить.

— Почему же?

Она пожала плечами:

— Тебе не понять…

— Хочешь сказать, что ты наркоманка, а я — нет? Так?

— Да.

— А эта женщина, Тельма Кауэне? — Он вновь начал мерить гостиную шагами.

— Я была вынуждена это сделать, папа.

— А Трисби?

Закрыв глаза, она скрестила на груди руки.

— Да.

— Ты вела довольно бездарную жизнь, Марго, — сказал он, глядя в сторону.

Она неподвижно сидела, не произнося ни слова.

— Что ж, — продолжал Криди, — каждый имеет право жить, как хочет. — Подойдя к стулу, он неожиданно сел. — Мне трудно поверить, что все это натворила ты. Моя девочка, моя Марго. Посмотрим, что можно для тебя сделать.

Подавшись вперед, она с такой силой сжала кулаки, что побелели костяшки пальцев.

— Ведь ты не допустишь, чтобы меня посадили в тюрьму?

— Нет, этого не будет никогда.

Встав, он подошел к окну и задумчиво уставился на морскую панораму. Гнетущую тишину нарушало лишь возбужденное быстрое дыхание Марго. Я молча наблюдал за ними, не пытаясь что-либо предпринять. Криди не выпускал из рук револьвера.

Прошло несколько минут, прежде чем он сказал:

— Ты должна немедленно покинуть Сан-Рафаэль, Марго. — Достав из кармана толстую пачку ассигнаций, Криди бросил на колени дочери. — Тебе потребуются деньги, вот они. Отправляйся к тетке и постарайся вести себя там прилично. Возьми машину Брэндона, она около дома. Уезжай отсюда кратчайшим путем через горы. Ты понимаешь меня?

— Эй, одну минутку! — начал было я, но Криди направил на меня револьвер.

— Молчите! — крикнул он. — Не давайте мне повода пристрелить вас! Это избавило бы меня от многих хлопот. — Не опуская револьвера, он повернулся к Марго: — Тебе понятно, что я сказал?

Она кивнула.

— Тогда поторопись.

— Ты все здесь устроишь, папа?

— Об этом не беспокойся. Немедленно уезжай. Я оплачу Брэндону стоимость машины. Надеюсь, новая жизнь принесет тебе больше счастья.

Не слушая отца, Марго посмотрела на меня с триумфом. Потом выбежала из гостиной, и через несколько секунд под окнами взревел мотор моего «бьюика».

— Вы обманули Марго, отправив ее на смерть! — крикнул я Криди. — Вы не отец, вы даже не человек! Вы не имеете права распоряжаться жизнью дочери! Это может делать только суд.

— Дочь Криди не будет гнить в тюрьме, — коротко бросил он, опустив револьвер в карман.

Я выбежал из бунгало.

Под пальмами стоял огромный черный «кадиллак» Криди. Я сел за руль и помчался вслед «бьюику».

3

Марго мчалась далеко впереди. И я жал на педаль акселератора что было сил. «Кадиллак» гремел и сотрясался.

Марго пронеслась мимо своего дома, и я выругался: она не собиралась заходить за вещами. Возможно, она заметила, что ее преследуют. Марго торопилась в горы.

Внезапно с боковой дороги на шоссе выехала полицейская машина. Я едва не врезался ей в задний бампер. Потом она рванула с места и, скрежеща на поворотах, устремилась в погоню за «бьюиком».

Случилось то, чего я опасался: дорожный патруль, опознав мою машину, спешил выполнить приказ. Было слишком темно, чтобы видеть, что за рулем сидит женщина. «Фараоны» были уверены, что это я гоняю по городу.

Конечно, Ли Криди знал о намерении Кетчена уничтожить меня, если я своевременно не уберусь из Сан-Рафаэля. Возможно, он был сам инициатором этого плана. И отлично понимал, что на горной дороге ее ожидает только один конец. Криди избегал гласности и суда, показаний свидетелей, а для его дочери-выродка это был тоже лучший выход.

Я ничем не мог помешать готовящемуся убийству, но с упорством маньяка давил на педаль акселератора. Я слышал протяжное завывание полицейской сирены и на поворотах видел свет фар обеих машин.

Когда дорога начала круто подниматься в горы, я остановился, преследовать дальше не имело смысла. Потом я увидел, как из-за поворота выскочил преследуемый по пятам «бьюик», — от полицейской машины его отделяло не больше двадцати ярдов. Марго мчалась по серпантину с бешеной скоростью, рискуя сорваться вниз, и вскоре все было кончено — длинные белые лучи передних фар, подобно щупальцам гигантского насекомого, устремились в чернеющую бездну. На какое-то мгновение мне показалось, что машина продолжает мчаться по воздуху. Я услышал душераздирающий вопль Марго, когда автомобиль верх тормашками полетел в пропасть…

Я медленно поехал назад.

— Фрэнк, старина, — позвонил я Хепплу из первого же автомата на окраине Сан-Рафаэля, — я жив, но устал как собака. У вас найдется выпить? Нам есть о чем поговорить…

Вплоть до убийства президента

Глава 1

Я достал из кармана конверт и взглянул на обратный адрес — да, это именно здесь, — потом поднялся по невысоким ступенькам, отворил дверь и вошел.

Рядом с лестницей висел список жильцов, и я сразу же нашел, что нужно:

«Анни Дейлъ. Третий этаж. Квартира 31».

Поднявшись на третий этаж, я увидел три двери, одна из которых была приоткрыта. Я подошел к тридцать первой квартире, позвонил и прислушался к дребезжанию, раздавшемуся за дверью. Повторив операцию несколько раз, я понял, что успех мне не сопутствует, и уже собрался уходить, чтобы зайти вечером, как сзади раздался женский голос:

— Вы ищете Анни, не так ли?

Обернувшись, я увидел симпатичную блондинку, которая стояла на пороге той квартиры, дверь в которую была слегка приоткрыта. Теперь дверь распахнулась настежь, и я мог любоваться безвкусно и крикливо обставленной прихожей.

— Не хотите ли зайти, красавчик? — поинтересовалась блондинка, перехватив мой взгляд.

Должен сказать, что от подобных предложений я отказываюсь очень редко.

— Прекрасно! — обрадовалась женщина. — Ведь вы американец? У вас ужасный акцент.

Я утвердительно кивнул, и, успев прочитать на двери «Элен де Фар», отправился следом за блондинкой, которая при движении, пожалуй, слишком сильно покачивала бедрами.

— Что будем пить? — спросила она, усаживаясь и кивая мне на кресло напротив.

— Виски без содовой.

— О! У нас во Франции виски нынче стоит дорого.

— Ничего, я в курсе, — сказал я и вынул из внутреннего кармана стеклянную фляжку.

Элен де Фар мгновенно организовала на столе два стакана, и мне ничего не осталось другого, как их наполнить.

— Так что же вы хотели сообщить мне о мисс Дейль?

— О, всего лишь одну маленькую деталь: она отсутствует уже три недели. Во всяком случае именно в течение трех недель Анни не попадалась мне на глаза, а это что-нибудь да значит.

— Вы уверены, что она не появлялась дома в течение такого времени?

— Газеты и молоко, которые оставляют для нее, не тронуты. Я убираю все это каждый вечер. Кстати, а кто вы такой?

— Друг Анни.

— А-а-а! — многозначительно протянула она.

— Это совсем не то, о чем вы подумали, — поспешил вставить я. — Мы сражались в одной группе во время Сопротивления… Вы не знаете, где ее можно найти?

— Понятия не имею.

— А где она работает?

— В каком-то ужасно дорогом закрытом баре.

— В каком?

— Не знаю, — Элен виновато улыбнулась.

— Может, она куда-нибудь уехала?

— Нет. Она предупреждала меня, далее когда оставалась ночевать в баре. Там бывали ночные приемы, а у нее имелась своя комната.

— Вы хотите сказать…

— О, нет! Она работала официанткой.

— Значит, вывод такой: Анни исчезла?

— Вроде того.

— Вы сообщили в полицию?

— Нет, я не люблю иметь дело с «фараонами».

— К Анни больше никто не заходил?

— Только какой-то блондинистый тип невысокого роста. Швейцарец. Но он не ставил меня в известность, что ему надо.

Элен не откажешь в чувстве юмора, подумал я.

Виски кончилось, и я встал.

— Если Анни вернется, или вы узнаете, что кто-то интересуется ею, сообщите мне в отель «Виктория». Меня зовут Берт Мейн. А полицию я сам извещу. Через некоторое время.

— Значит, вы уже уходите?

Я улыбнулся и надел шляпу.

— У меня еще много дел. До свидания.

Оказавшись на улице, я достал конверт и в который раз перечитал письмо:

«Берт! Приезжай немедленно. Мне необходима твоя помощь.

Анни».

Письмо было написано ровно две недели назад. Видно, что Анни очень спешила: бумага пестрела кляксами и помарками. С ней что-то случилось, в этом не было сомнений!

Я решил навестить своих друзей по Сопротивлению: возможно, они прольют свет на это темное дело, но их адреса были мне неизвестны. Перерыв телефонную книгу, я обзвонил не менее сотни абонентов, но никого не нашел.

Но я и не думал сдаваться. Мне было известно одно местечко, где наверняка обитал хоть кто-то из моих бывших товарищей.

* * *

Этот кабачок находился в самом центре Парижа на улице Фуш. Неподалеку несла свои воды Сена. Но заведение было настолько неприметным, что посетителей там было мало. О существовании кабачка я знал лишь из писем Анни. Она писала, что все наши бывшие друзья собираются именно там.

В отеле я переоделся в кожаные куртку и брюки. В этом был некоторый оттенок сентиментальности: в то время, когда в Париже хозяйничали боши, я одевался подобным образом. Меня даже называли тогда Кожаная Смерть. Несколько претенциозно, но отмечу без ложной скромности, это прозвище соответствовало тогдашнему положению вещей.

Было шесть вечера, когда я отыскал кабачок и по сбитым ступенькам спустился вниз. Заведение было почти пустым, и среди немногочисленных посетителей я не заметил знакомых.

Оглядевшись еще раз, я направился к стойке. Бармен, сверкая лысиной и подкручивая время от времени маленькие усики, протирал стаканы. У меня уже в который раз возникло ощущение, что протирка стаканов — излюбленное занятие этого племени.

— Привет! — широко улыбнулся я.

Бармен угрюмо посмотрел с высоты своего роста.

— Мне нужен Жак Дюкло, — продолжал я, демонстративно не замечая неважного настроения бармена.

— Я его давно не видел, — с нескрываемым интересом тот посмотрел на меня и даже на какое-то время оставил в покое очередной стакан.

— Тогда Франсуа Беттен.

— Его тоже давненько сюда не заносило.

Несмотря на угрюмость, у бармена с чувством юмора тоже было все в порядке.

Я перечислил всех своих товарищей по Сопротивлению, но каждый раз он отрицательно качал головой.

— Они перестали ходить сюда что-то около двух недель назад. Может быть, нашли другое заведение, но вряд ли, — он вновь вернулся к своему занятию.

— А виски у вас есть? — спросил я с надеждой.

— Сто франков, — он оценивающе посмотрел на меня и вытащил из-под стойки бутылку.

— Отлично! — я кивнул и положил на стойку несколько смятых банкнот.

Усевшись за дальний столик, чтобы видеть всех посетителей, я опустошил стакан и затянулся сигаретой.

Впервые я очутился во Франции перед самой войной Мы с женой совершали свадебное путешествие и были так поглощены друг другом, что не заметили, как немцы оккупировали эту благословенную страну.

Война застала нас в Париже. Мы пытались пробраться через границу, но нам сопутствовала неудача. Пятеро грязных немецких солдат связали меня и бросили прямо на дорогу так, чтобы мне было видно, как эти скоты изнасиловали, а потом застрелили мою жену.

Потом насильники решили поиздеваться надо мной и для чего-то развязали мне руки. Они были совсем пьяны и утратили чувство опасности. Дальше все было очень просто: я выхватил из кобуры ближайшего солдата пистолет и перестрелял всех. Но выстрелы привлекли других бошей. Меня снова схватили и, приняв за английского шпиона, не прикончили на месте, а повезли в Париж. Полагаю, в контрразведку. По дороге мне удалось убить охранника и бежать.

Три месяца я упражнялся в стрельбе по немцам и делал это довольно успешно: до войны я слыл в Чикаго первоклассным стрелком из пистолета. В конце концов я добился того, что за мою голову назначили приличную награду. Естественно, в оккупационных марках. Но не это повергло меня в отчаянье: из-за того, что я не сдался немцам добровольно, расстреляли полторы сотни заложников. И тогда я сколотил группу из восьми таких же отчаянных парней. Анни примкнула к нам позже и стала десятой. Двоих моих ребят потом убили, сам я несколько раз побывал в лапах гестапо, но каждый раз мне удавалось бежать. Мы не были связаны ни с одной организацией, а просто убивали бошей, взрывали мосты, пускали под откос поезда. Мы были настоящими убийцами и не стыдились своего занятия. На каждом убитом враге мы оставляли свой знак. Но именно нам Франция была обязана тем, что не лишилась многих произведений искусства: мы похитили прямо из-под носа у немцев целый состав, который они собирались отправить в Германию.

Я отомстил за смерть жены даже с лихвой, но все же это не вернуло мне Линду.

После войны я вернулся в Штаты. Друзья писали мне редко, а вот от Анни почти каждую неделю приходило по письму. Еще в Париже я понял, что она любит меня, но между нами стояла мертвая Линда. Я не верил, что смогу когда-нибудь полюбить снова. Но сейчас я примчался в Париж по первому зову и не хотел лгать себе: чувство, отправившее меня в дорогу, не было лишь беспокойством за судьбу товарища. Что же хотела сообщить мне Анни? Что за странное письмо?

Кто-то тронул меня за рукав.

— Бармен говорит, что вы спрашивали Жака Дюкло?

Я оглянулся: передо мной стоял невысокий блондин в потрепанном костюме. Говорил он с явным швейцарским акцентом.

— Да, именно так.

В руках блондин держал бутылку бордо и стакан. Не дожидаясь приглашения, он уселся за мой столик, наполнил стакан, залпом выпил и посмотрел на меня. Его лисьи глазки пронизывали меня насквозь. Я в свою очередь принялся разглядывать незнакомца: ему можно было дать что-то около сорока пяти лет, но шустрые проницательные глазки удивительно молодили его.

— Карл, — представился швейцарец.

— Берт, — кивнул я.

— Я частный детектив, разыскиваю Жака Дюкло.

— Вот как? — я поерзал, удобней устраиваясь на стуле, и предложил ему виски.

— Нет, благодарю. Не понимаю, как вы, американцы, можете пить подобную гадость. Хотите бордо?

— Я пью только виски. Хоть это и гадость, зато крепкая гадость.

Карл усмехнулся.

— Так это вы заходили к Анни Дейль, — поинтересовался я утвердительно.

— А вы, похоже, не теряете времени даром. Поделитесь секретом, как вам это удается. Думаю, что объединившись, мы скорей добьемся успеха.

— Резонно, — согласился я. — Только меня больше интересует Анни Дейль, чем Жак Дюкло.

— Уверен, что исчезновения обоих связаны между собой.

— Ну, если так… — и вкратце я изложил ему все, что успел узнать.

Во время моего довольно сбивчивого монолога — здешнее виски и в самом деле было совершеннейшей гадостью — Карл невозмутимо потягивал бордо, но его лисьи глазки, казалось, пытались просверлить во мне дырки.

— Все, что вы рассказали, не так интересно, как вы думаете, — заметил он после того, как я умолк. — Меня больше интересует ваша деятельность во время войны. Вы пока единственный член группы, с которым можно сейчас поговорить. Остальные неизвестно где.

— Хорошо, я расскажу вам. Но прежде мне хотелось бы узнать кое-что и о вас.

Швейцарец ухмыльнулся.

— Я — Карл Шнайер. Как уже говорил, моя профессия — частный детектив. В основном тружусь на «Интернейшнл банк», который расположен в Берне. Должен вам заметить, что швейцарские банки имеют обыкновение заботиться о своей репутации, и мне иногда приходится разыскивать клиентов, в том или ином смысле интересующих совет директоров. Вышеупомянутый Жак Дюкло получил наследство в пять миллионов долларов, и моя задача найти счастливчика или, убедившись в его смерти, представить совету директоров соответствующие документы. Я прибыл в Париж неделю назад, — продолжал детектив. — И за это время узнал, что Жак Дюкло и еще шесть его товарищей исчезли. Полиция знает лишь о трех исчезновениях: об остальных никто не сообщил, но все равно, похоже, ажаны[1] не собираются слишком энергично заниматься поисками. Люди исчезли, не оставив никаких следов. Свидетелей нет. Я побывал всюду, где они могли появиться, и провел самое тщательное расследование. И всюду результат один — ноль! Я не был только в клубе «Фламинго», где работала Анни Дейль. Это настолько закрытое заведение, что никакие деньги не помогут проникнуть в него. Там собираются известные политиканы и новоявленные нувориши, чей счет в банке перевалил за семизначную цифру. Пока я не вижу возможности попасть туда.

Я смотрел на Карла Шнайера, и этот парень нравился мне все больше и больше. Похоже, у него была хватка, и он не даром ел свой хлеб. Отныне мы были союзниками, а вдвоем можно сделать гораздо больше, чем в одиночку.

Я допил свой стакан и встал.

— Подождите здесь, — попросил я. — Мне нужно позвонить.

Он кивнул:

— Конечно, нам есть о чем поговорить.

Я взглянул на часы и направился к бару. Было пятнадцать минут седьмого.

Теперь заведение наполнилось посетителями, и я, протолкавшись сквозь эту живую изгородь, спросил бармена:

— Эй, парень, где у вас телефон?

— В углу за стойкой.

Я не без труда разыскал старенький аппарат, притаившийся между двух кадок с пальмами. Мне нужно было позвонить Анри Лесажу, который стал сейчас крупной фигурой в парижской администрации. Во время войны он возглавлял французскую разведку, и моя группа здорово помогла ему, захватив поезд с картинами. Он был очень обязан нам: именно с этой операции его дела пошли в гору. Мы сделали всю грязную работу, а он получил повышение.

Анри сам поднял трубку.

— Алло, Анри, — позвал я.

— Кто у телефона? — раздался его удивленный голос: видно, уже давно никто не называл Лесажа просто по имени.

— Если мне не изменяет память, приятель, во время войны ты был знаком с американцем, которого звали Берт Мейн.

— Берт! — заорал Анри с неподдельным восторгом. — Ты в Париже?!

— Несомненно, — подтвердил я. — И с удовольствием заглянул бы к тебе пропустить стаканчик, но сегодня я страшно занят.

— Тогда встретимся завтра.

— Договорились. Но ты должен оказать мне одну услугу.

— Конечно, Берт.

— Мне необходимо попасть в клуб «Фламинго». И сегодня же.

Несколько минут он тяжело дышал в трубку.

— Зачем, Берт? — наконец заговорил он. — Это самый аристократический клуб Парилка.

— А просто так, — объяснил я. — Так ты поможешь или мне обратиться к кому-нибудь другому?

— О чем ты говоришь, Берт? Конечно, помогу. Подъезжай ко входу в девять часов. Я буду ждать тебя.

— Я не один.

— Это уже сложней… Но я сделаю. И вот что еще… Надеюсь, у тебя есть деньги, чтобы заплатить там по счету?

Я расхохотался.

— Итак, до девяти, — и повесил трубку.

Карл по-прежнему сидел перед полупустой бутылкой.

— Ну что?

Я не мог отказать себе в удовольствии немного поиграть на публику.

— У вас есть смокинг, Карл?

Он непонимающе уставился на меня:

— Предпочитаю носить твидовые пиджаки — они не жмут под мышками. А зачем мне смокинг?

— Пригодится, — многозначительно сказал я.

Глава 2

Клуб «Фламинго» располагался на самой окраине Парижа. Мы подъехали туда на новеньком «бьюике» Карла. Вечер был необычно душным для Парижа в это время года, и капли пота, скатываясь по нашим лицам, стекали за воротничок. Взятые напрокат смокинги прилипали к телу, и нам очень хотелось сбросить эту униформу богатых, но положение обязывало. Мой смокинг, например, еще и угрожающе трещал по швам при каждом движении.

У высокой ограды клуба стояли три автомобиля. Анри Лесажа не наблюдалось, и мы припарковались за одной из машин.

У входа за ограду охранники, светя фонариками прямо в салоны автомобилей, внимательно вглядывались в лица посетителей. Я почувствовал легкое беспокойство. Наконец, детина с физиономией, напоминающей свеже-срубленную балалайку, уперся в нас пронзительным, как трамвайная сирена, взглядом.

— Входные билеты! — потребовал он.

Только я раскрыл пасть, чтобы гавкнуть позлобнее, как подъехала еще одна машина, и из нее вышел тучный человек лет пятидесяти. Даже на расстоянии было видно, как на его лысом черепе поблескиваюткапельки пела. Охранник взглянул на него, и его деревянный фас расплылся в широкой улыбке.

— Добрый вечер, месье Лесаж. Я не заставлю вас ждать.

Но Лесаж даже не взглянул в его сторону.

— Берт, дружище! — крикнул он мне, с несолидной резвостью нырнул в свою машину, схватил там какой-то пакет и передал охраннику, который смотрел на все эти манипуляции в полной растерянности. — Пропустите их, — велел Лесаж, садясь на заднее сиденье «бьюика».

Охранник вынул из пакета бумагу, просмотрел ее и махнул нам рукой:

— Проезжайте!

Я тронул машину с места, автомобиль Лесажа двинулся следом.

— Познакомься, — обернулся я к Анри. — Это мой друг Карл. А это — парень, с которым мы воевали против бошей. Он был связан с маки, а я руководил отдельной группой. Однажды мы вместе с ним продержались в горах Верхней Силезии больше месяца.

— О! Поговорим о наших победах! — воспламенился Лесаж. — А помнишь тот поезд?

Я ухмыльнулся: еще бы мне не помнить!

Машина ехала по аллее, усаженной елками, похожими на палки. Наконец, вдали показался дом, и Карл подогнал «бьюик» к стоянке. Здесь нас проверили еще раз, взяли с нас с Карлом по тысяче франков за разовые билеты и пропустили в клуб.

Мы оказались на маленькой площадке, от которой во все стороны веером расходилось несколько лестниц. Вместе с немногочисленными посетителями мы поднялись по одной из них. Карл тут же куда-то подевался, и я старался не потерять Анри из виду. В зале было довольно много столиков, и я уже собирался сесть за один из них, но Лесаж указал за перегородку.

— Здесь малолюдно, — сказал он, — основное развлечение: танцы, рулетка — все это наверху, но все же в отдельном кабинете нам будет удобней.

Лесаж был рад нашей встрече и не скрывал этого, а ведь во время войны мы были знакомы в общей сложности не больше двух месяцев. Мы искали тогда базу в Верхней Силезии, где по нашим сведениям производилось атомное оружие, но не нашли ее. Однажды вечером обе наши группы наткнулись на засаду, и парни Анри, хоть и были отлично обучены, погибли до одного. Остались лишь мои люди. Мы все переоделись в форму убитых немцев и выбрались из западни, воспользовавшись личными документами врагов.

Наша рация была разбита, и связь с руководством прервалась. Лесаж знал, что ему предстоит ответить за гибель людей, и был к этому готов. Вот тогда-то мы совершенно случайно и обнаружили этот поезд. Он стоял у пограничной станции, и мы вдевятером решили его атаковать. Но удача отвернулась от нас: Лесаж, который не мог думать ни о чем, кроме погибших парней, забыл об осторожности и попался в руки гестапо.

Мы поняли, что нельзя терять ни минуты, и вместо того, чтобы освобождать Лесажа; прямиком рванули на станцию. А дальше были два дня адской работы. Мы перегнали состав на заброшенную ветку, и фашисты попались в эту ловушку, позволив нам перебить охранников и захватить поезд.

Закончив операцию, мы ночью пробрались к зданию гестапо, чтобы помочь Лесажу, но оказалось, что рядом с тюрьмой упала бомба, и несколько пленников сбежало, в том числе и Анри. Мы вернулись в Париж все вместе.

Сидя в уютном кабинете аристократического клуба, мы предавались воспоминаниям и опустошили одну за другой шесть бутылок виски. Я сказал Анри, что приехал в Париж развеяться, и он назвал мне кучу мест, где молено весело провести время. Вполне понятно, мы так нагрузились, что перед глазами у нас поплыло.

Потом в наш кабинет заглянула какая-то шумная компания, и мы долго мотались в ее составе по каким-то коридорам и лестницам.

Наконец, оказавшись в длинной проходной комнате, где царил полумрак, сквозь который брезжили экзотические растения в кадках и низенькие китайские диванчики с изогнутыми спинками, я отстал от компании. Мне нужно было отлежаться и принять что-нибудь, от головной боли, и я расслабленно опустился на один из диванчиков. Через некоторое время я почувствовал себя способным передвигать нижние конечности, но вдруг в комнате послышались шаги. Решив, что это ищет себе место очередная пьяная компания, я притаился за спинкой своего диванчика.

Однако уже через мгновение я понял, что приближаются лишь два человека, и шаги их размеренны и медлительны, как у крадущихся кошек.

Дверь отворилась и в комнату действительно вошли двое. Хоть они и были наряжены в смокинги, вид у них был, как у дешевых бродяг, а при взгляде на их физиономии невольно возникали смутные воспоминания об историях, где действовали профессиональные убийцы.

Я, оставаясь незамеченным, переводил глаза с одного на другого: высокий блондин с перебитым носом и крепыш среднего роста, похожий на итальянца, с копной сальных черных волос.

Они шли по комнате, осматривая каждый угол, и я даже подумал, что, может быть, эти типы ищут именно меня, и плотней прижался к спинке своего диванчика. От одного вида этих красавчиков я мгновенно отрезвел.

Неслышными шагами они все ближе подходили к моему убежищу. Я перестал дышать.

Наконец эта импозантная парочка миновала мое ненадежное убежище и скрылась в темноте соседней комнаты.

* * *

Я вытер разом вспотевший лоб и облегченно вздохнул. Но что за чушь! Почему я решил, что они ищут именно меня. Да эти типы, возможно, вообще ничего не искали! А вот я, в отличие от них, действительно должен кое-кого поискать: ведь я уже давно не видел Карла. Куда он мог подеваться?

Я приподнялся, но тут из темноты, куда скрылись сомнительные типы, снова послышались шаги, и мне пришлось нырнуть в свое укрытие.

Шаги приближались, и я уже совсем потерял надежду остаться незамеченным, как вдруг совсем рядом со мной раздался вздох, и женский голос произнес:

— О, Кристоф…

За этим последовал звук поцелуя и шелест одежды, заскрипели пружины диванчика, который находился недалеко от моего убежища.

Я осторожно выглянул из-за спинки: на шелке китайского диванчика возлежала женщина, лица которой я, как настоящий джентльмен, не разглядел, а сверху примостился какой-то тип в белой рубашке. Женщина вскрикнула и застонала от сомнительного удовольствия, и тогда я поднялся во весь рост, стараясь производить как можно больше шума.

Две пары остекленевших от ужаса глаз уставились на меня. Потом женщина пронзительно вскрикнула. Я же покинул свое укрытие, с видом оскорбленного достоинства прошел мимо любовников и в конце концов оставил их наедине. Только не думаю, что парень после подобного конфуза способен сам получить удовлетворение и уж тем более доставить своей партнерше. Теперь мне стал понятен замысел архитектора, построившего в этом здании такое количество укромных комнат и кабинетов.

На часах было половина двенадцатого.

Карла я отыскал в небольшом зальчике, где он рассказывал потрясенным слушателям, как якобы будучи посланником в одной африканской стране ловил крокодилов, используя в качестве наживки аборигенов, предварительно выкупав их в соусе «провансаль». Заметив меня, он извинился и отошел.

— Берт, — прошептал он, подходя. — Там, наверху — комнаты прислуги, где, видно, и ночевала Анни. Я хотел пройти туда, но меня не пустили.

— Надо все как следует осмотреть. Пошли!

— Куда?

— Наверх.

* * *

Проникнуть на верхний этаж было действительно не так-то просто. На площадке стояли два мордоворота в ливреях и смотрели на нас чрезвычайно нелюбезно, пришлось вернуться вниз.

Неподалеку от лестницы располагалось пять дверей, которые вели в кабинеты. Нам повезло: первый же кабинет оказался свободным, мы вошли и повернули в скважине ключ. Потом я подошел к распахнутому окну и выглянул наружу. Прямо над собой я увидел темное окно третьего этажа. Стена была идеально гладкой.

Я закрыл окно и обвел кабинет взглядом. Возле портьер висели отличные шелковые шнуры, и я снял их, связал вместе и сделал петлю на конце. Получилось нечто, напоминающее лассо. Тогда я вновь открыл окно и прикинул, куда бы можно закинуть петлю. Крюк на железной решетке, окаймляющей окно, вполне отвечал моим требованиям, я размахнулся и попробовал себя в роли ковбоя. Все получилось со второй попытки. Я проверил шнур на прочность и взглянул на Карла, который с большим интересом наблюдал за моими действиями.

— Ты хочешь сказать, что я должен буду взобраться по этой веревочке?

— Я сам заберусь, ты останешься здесь.

— Ничего не имею против.

Я снял туфли и полез по шнуру, упираясь ногами в стену. Через тридцать секунд я уже вцепился в решетку и повис. На следующем окне решетки не было, но нас разделяло всего лишь около двух метров. Вдоль окон шел узенький карниз, я ступил на него и сделал осторожный шаг. Пропасть внизу смотрела на меня мертвыми глазами, я чувствовал ее плотоядно разинутую пасть и плотней прижался к стене. Еще два шага, и я — у цели.

Окно было закрыто на задвижку. Я обернул руку платком и с силой ударил по стеклу. Остальное было легко и просто.

В комнате, куда я попал, были всего лишь письменный стол и кровать. Здесь, конечно же, ночевала прислуга, но не обязательно Анни.

Тронув дверь, я убедился, что она не заперта, выглянул и осторожно вышел в темный полупустой коридор. На двери белела табличка с незнакомым женским именем. Я двинулся дальше. На следующей двери значилось «Анни Дейль», и я, повернув ручку двери, вошел.

В комнате было совершенно темно, в поисках выключателя я принялся шарить рукой по стене, но вдруг острое ощущение, что в комнате кто-то есть, заставило меня замереть. В ту же секунду меня ослепили лучом фонарика, и чей-то властный голос произнес:

— Включай, включай, умник!

Глава 3

Я послушно включил свет, и передо мной возникли знакомые физиономии: одна — с перебитым носом, другая — с буйными зарослями сальных волос. Это от них я прятался за спинкой китайского диванчика. Теперь они развалились на кровати, где раньше ночевала Анни, и с удовольствием разглядывали меня. В руке у блондина был пистолет с глушителем, и улыбочка его не оставляла тени сомнения, что если я поведу себя не так, как ему хочется, он, не раздумывая, всадит в меня пулю.

— Фредди, обыщи его, — распорядился блондин.

Пока Фредди деловито шарил по моим карманам, я подумал, что вполне мог бы отключить его, если бы не пистолет второго ублюдка.

— Ничего нет, — доложил Фредди, — даже ножика.

— Странно, — произнес долговязый. — Босс говорил, что с ним надо быть настороже. Чего же он тогда попался, как слепой котенок?

— Я знаю таких людей, — отозвался брюнет. — Они убивали всю войну, а когда наступил мир, это у них уже не срабатывает. Они, видите ли, теперь испытывают отвращение к убийству.

— Не верю я в эти сказки, — усмехнулся первый. — Человек, который хоть раз видел улыбку смерти, не забудет ее никогда.

Фредди покачал головой, а блондин с перебитым носом обратился ко мне:

— Вот что, приятель, мы не собираемся тебя убивать. Только и ты должен вести себя спокойно. Сейчас пойдешь с нами к машине и будешь паинькой. Иначе — смерть. Понял?

— Да.

— А теперь отойди от двери.

Я сделал шаг в сторону, длинный подошел к двери и распахнул ее. И тут же в проеме возникла приземистая фигура Карла, в руке он держал автоматический пистолет. Длинный на мгновение опешил, и этого было достаточно, чтобы я вышиб у него пистолет, который тут же подхватил на лету. Рука Фредди метнулась к карману, и я, не раздумывая, нажал на спуск. Раздался хлопок, напоминающий звук, с которым камешек уходит в воду, и Фредди застонал, а его рука безжизненно повисла.

Я вынул у него из кармана пистолет и толчком усадил на кровать, Карл подтолкнул туда же блондина, и тот уселся рядом с приятелем.

— А вот теперь поговорим. Кто вас послал и с какой целью?

Блондин пожал плечами:

— Какой-то парень заплатил нам по десять кусков.

Карл нехорошо улыбнулся:

— Мой шеф не раз говорил, что у меня прямо-таки талант отучать людей врать. Сейчас мы это и проверим.

Он спрятал пистолет в карман и направился к бандитам. В тот момент, когда он оказался между ними и мной, длинный бросился к Карлу и схватил его за ноги, а Фредди, прыгнув вперед, ударил кулаком в лицо.

Я, не задумываясь, дважды нажал на спуск, и на лбах бандитов появилось — по аккуратной дырочке. Черт бы меня побрал! Впервые в жизни я пожалел, что стреляю почти автоматически и без промаха. Парни не знали об этом, иначе были бы сговорчивей. И, соответственно, живыми.

Я спрятал пистолет в карман и наклонился над Карлом.

* * *

Придя в себя, Карл оглядел поле боя и присвистнул:

— Ты что, готовишься в мясники?

— Понимаешь, когда я был в Сопротивлении, такие вещи решались однозначно. Или ты, или они. Третьего не было дано. Я все еще не отвык от этого.

— Не о том речь, — печально вздохнул Карл. — Мы потеряли двух очень важных информаторов.

Мне показалось, что сам факт убийства его ничуть не взволновал.

— Нам нужно убираться отсюда, — напомнил я. — И чем скорей, тем лучше.

— Сначала нужно обыскать этих, — кивнул он в сторону бандитов, поднимаясь на ноги.

Я занялся Фредди, а Карл — длинным.

В карманах Фредди не было ничего интересного, кроме запасных обойм к пистолету и бумажника с пятью тысячами франков. Деньги и патроны я забрал, Карлу тоже было нечем похвастать.

— Это профессионалы, — сказал он наконец. — Никаких документов. Совершенно ясно, что такие делишки они обделывают не впервой.

— Пора уходить, — напомнил я.

— Не осмотрев комнату?

— Думаешь, в этом есть смысл?

— Может быть.

После недолгих поисков в дальнем конце комнаты я наткнулся на нечто, напоминающее деловой календарь. Я решил разобраться с этим на досуге, и сунул находку в карман.

— Теперь можно и уходить, — сказал Карл. — Дольше оставаться опасно.

Мы погасили свет и вернулись тем путем, которым прибыл я. Когда мы уже были внизу, я спросил Карла:

— Как ты оказался в коридоре?

— Да вот решил, что пора попробовать себя в альпинизме. До этого мне еще не приходилось лазать по стенам.

— И какое у тебя впечатление об этом виде спорта?

— В нем есть своя романтика. По приезде в Берн я сразу же запишусь в группу горного туризма.

— Так я и думал.

Поплутав некоторое время по коридорам, мы все же нашли выход из клуба.

— Надо бы попрощаться с Анри, — вспомнил я.

— Вряд ли ты найдешь его в этом лабиринте.

— Тогда — домой.

Я сел за руль, а Карл пристроился на заднем сиденье. Мы благополучно миновали два поста, где маячили внушительные фигуры охранников, и тогда Карл подал голос:

— Думаю, тебе не стоит возвращаться в отель. Не знаю, чего хотели эти типы, но мне они определенно не понравились. Думаю, теперь тебя не оставят в покое.

— А где ты остановился?

— В «Георге V».

— Роскошное место. Наверное, чертовски дорого?

— Мои счета оплачивает дирекция банка.

— Тогда понятно. Всю жизнь мечтал завести открытый счет.

Мы выехали на Рю Пигаль.

— Теперь — направо, — распорядился Карл, и мы мягко подкатили к стоянке отеля. Часы на приборном щитке показывали двадцать минут четвертого.

Мы вошли в роскошный холл отеля, из-за конторки поднялся и направился в нашу сторону угрюмый детина в костюме песочного цвета, но Карл остановил его жестом.

— Этот со мной, — и, обернувшись ко мне, объяснил: — Детектив отеля.

Поднявшись лифтом на третий этаж, мы вошли в номер, который состоял из двух комнат. В первой размещалось несколько кресел и бар. Это определенно была гостиная, а за дверью угадывалась спальня.

Я рухнул в кресло, а Карл занялся выпивкой.

— Ты, как всегда, виски?

— Да, если можно.

Он протянул мне стакан и, сев прямо на пол, задумчиво проговорил:

— Теперь мы должны подумать, что было нужно этим бандитам?

— Они хотели увезти меня, да только ничего не вышло.

— Хотели похитить тебя… Возможно, они же похитили всех твоих товарищей. Но меня беспокоит другое: что-то уж очень быстро они действуют. Ты же не объявлял по радио, что собираешься в Париж. И вот еще что… В клуб «Фламинго» проникнуть очень трудно. Как же пробрались туда эти двое? Напрашивается вывод. Знаешь какой? Анри Лесаж…

— Ты что, с ума сошел?

— Ничуть. Это ты сумасшедший, если не видишь очевидного.

— Да с этим парнем мы… нет… это не он!

— Ладно, оставим пока вопрос открытым. Давай-ка сюда, что ты там нашел?

Я достал из кармана календарь, и Карл углубился в него, медленно перелистывая последние страницы.

— Ого! Смотри-ка! — воскликнул вдруг он и протянул мне календарь.

Я прочел: «Дюкло. Пламя. 19.00».

— Ну и что?

— А вот что: эта запись датирована седьмым числом. Дюкло же исчез пятого числа, а Анни, как я узнал, восьмого не пришла на работу. Значит, она пропала восьмого. Напрашивается вывод: нужно наведаться в «Пламя».

— Что за «Пламя»?

— Вероятно, какой-нибудь ресторанчик. А теперь расскажи мне о Лесаже.

— Я же объяснил тебе, что…

— Просто расскажи. Кто он такой?

* * *

Разговор затянулся, и в конце концов Карл убедил меня, что Лесажа нужно проверить. Мы еще не решили, как это сделать, но я понимал, что Карл от этой идеи не откажется.

Было довольно поздно, хотя правильней сказать — рано. На дворе было раннее утро, когда Карл забрался на свою королевскую кровать, мне же пришлось довольствоваться кушеткой. Мне показалось, что я открыл глаза почти через минуту, но на часах было пять минут одиннадцатого.

Я встал, сбросил простыни и проковылял в ванную, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Карла. Голова раскалывалась, поэтому я принял холодный душ, а потом до красноты растерся полотенцем. Вернувшись в спальню, я натянул смокинг и в первую секунду удивился, почувствовав, как он тяжел. Сунув руки в карманы, я обнаружил два пистолета и пригоршню патронов. На стволы пистолетов были навинчены глушители.

Мне очень хотелось пить, я прошел в гостиную и с горечью убедился, что ничего, кроме спиртного, там нет. Но выбирать не приходилось: я налил стаканчик и закурил сигарету. В эту минуту из спальни послышалось позевывание Карла, и его приземистая фигура появилась в дверях.

— Налей-ка и мне виски, — попросил он, сладко потягиваясь, и прошлепал в гостиную босыми ногами.

— Как? И ты пьешь эту гадость? — съехидничал я.

— От такой жизни не то что виски, касторку пить начнешь.

Я налил ему и спросил:

— Когда здесь едят?

Карл подошел к телефону и заказал завтрак. Потом он обратился ко мне:

— Уйди пока в спальню. Не нужно, чтобы нас видели вместе.

— Хорошо.

Через пятнадцать минут мы с Карлом, совершенно одетые, сидели за столиком и поглощали завтрак, обилие которого, оказывается, поразило официанта.

— Я объяснил ему, что с детства был обжорой, — посмеивался Карл.

Протянув руку, я взял с подоконника газеты. Первые полосы пестрели заголовками:

«ДВА ЗВЕРСКИ ЗАСТРЕЛЕННЫХ ТРУПА В САМОМ АРИСТОКРАТИЧЕСКОМ КЛУБЕ ГОРОДА!»

«КЛУБ “ФЛАМИНГО” ПОСЕТИЛ УБИЙЦА-МАНЬЯК!»

И далее в том же духе.

В статье сообщалось, что два работника клуба были убиты этой ночью в одном из рабочих помещений.

Вот это номер! Работники клуба!

Карл, который читал другую газету, видимо, как раз наткнулся на это же сообщение, и глаза его полезли на лоб. Оказывается, эти двое были охранниками и занимались непрошеными посетителями. Похоже, я прикончил двух невинных людей. Хотя…

В моей голове стала проясняться картина вчерашнего вечера. Эти парни сами полезли на рожон. Они хотели похитить меня! Слегка успокоив совесть, я проглотил кусок хлеба с беконом. Итак, теперь хотя бы понятно, каким образом эти двое оказались в клубе.

В той же газете сообщалось, что расследование поручено старшему инспектору полиции Жермену Форетье. И еще там были строки о том, что полиция хотела бы побеседовать с двумя господами: Карлом Шнайером и Бертом Мейном.

— Кажется, мы влипли, — пробурчал Карл. — Нужно сматываться из отеля.

Я взглянул в окно и очень правильно сделал: как раз в этот момент к отелю подъехали две полицейские машины.

— Карл! — завопил я. — Полиция уже здесь. В отеле есть черный ход?

— Он скорей всего, уже блокирован, — ответил Карл на ходу. — Попытаемся уйти через крышу.

Я сгреб со стола пистолеты и патроны, захватил нераспечатанную бутылку виски и направился к двери. Карл бросился следом.

— Черт возьми! — пробормотал я. — Мне казалось, у нас есть дня два на раскачку. Они нашли нас слишком быстро, это внушает подозрения.

— Рассуждать будем потом, — отрезал Карл.

— Где грузовой лифт?

— За поворотом.

Свернув за угол, мы услышали глухие шаги по коридору.

— Это они, — шепнул я и, подскочив к коридорному, который как раз вкатывал в грузовой лифт тележку с грязной посудой, направил на него пистолет.

— Быстро наверх!

Глаза парня едва не выскочили из орбит. Я втолкнул его в лифт и нажал кнопку верхнего этажа. Когда лифт остановился, я велел коридорному:

— Повернись!

Парень безропотно повиновался, и я, чувствуя себя негодяем, ударил его рукояткой пистолета по макушке. Он тяжело осел, а мы выскочили из лифта.

На крышу вела крутая лесенка, и мы бросились по ней. Там, наверху, располагался ресторан, но сейчас в нем было пусто. Мы перелезли через невысокое ограждение и спустились на другую крышу.

Впереди бежал Карл, грохоча по крыше коваными ботинками, за ним — я, одной рукой придерживая развевающиеся полы смокинга, а другой прижимая к груди бумажный пакет, где покоились патроны, пистолет и бутылка виски.

Миновав пять или шесть крыш, Карл внезапно остановился и, стараясь отдышаться, оперся на стену. Я подошел к краю крыши и заглянул вниз. Там было спокойно.

— Будем спускаться, — решил я. — Полиция сейчас появится на крыше.

Карл кивнул, и мы полезли через маленькое окошко на чердак, а оттуда вышли на лестничную площадку.

Это был жилой дом. Рядом с чердачной дверью стояли какие-то бочки.

— Помоги мне, — велел Карл, и мы, забаррикадировав дверь бочками, начали спускаться по лестнице.

Вид у нас был, наверное, довольно комичный: первым спускался Карл, рост которого лишь сантиметров на десять превышал полтора метра, а следом я — метр девяносто. Костюм Карла был испачкан мелом и порван на спине, на моем же смокинге каким-то чудесным образом оторвались все пуговицы, и теперь он развевался, как пиратский флаг. Но насладиться этим комичным зрелищем никому не довелось: на нашем пути не встретилось ни одного человека, и мы, благополучно спустившись, оказались на тротуаре.

Яркое солнце слепило глаза. Тротуар был заполнен людьми, и мы, затесавшись в толпу, пробились к автобусной остановке.

Я знал в Париже лишь одно место, где наш вид не вызовет пересудов, и мы сможем переждать там день-другой.

И теперь мы направлялись именно туда.

Глава 4

Восточный район Парижа в любое время суток напоминает потревоженный улей. Он кишит всякого рода проходимцами и наркоманами, это убежище преступников и проституток. Здесь, в руинах старых домов разные подозрительные личности находят бесплатный кров, а две или три забегаловки — краса и гордость района — никогда не пустуют. Там собираются любители выпить и те, кто ищет повод для драки, а уж если драка завязалась, она не обойдется без поножовщины. Так было даже во время войны. Тогда сюда не приезжали полицейские машины, а уж сейчас и подавно. В войну я скрывался здесь целый месяц и знаю этот район, как собственную физиономию. Сюда-то я и привел Карла, который морщился и чихал от царящего вокруг смрада. Двухсотдолларовый костюм Карла, хоть и порванный на спине, и мой смокинг были здесь неуместны и вызывали насмешки.

Мы поднялись по трухлявой лестнице разрушенного дома, который стоял на окраине квартала. На втором этаже нам удалось обнаружить вполне пригодную для жилья комнату, и мы почти не обратили внимания на то, что потолок готов рухнуть нам на голову.

— Располагайтесь, месье, — сделал я широкий жест рукой. — Все удобства к вашим услугам.

Карл кивнул, извлек откуда-то из-под мусора трехногую табуретку, сдул с нее пыль столетий, уселся и спросил:

— У тебя как с деньгами?

Я вынул бумажник и исследовал его содержимое.

— Три тысячи сто франков да еще пять тысяч, которые я отобрал у покойного Фредди.

— А у меня — не густо: одна сотня да еще какая-то мелочь.

— Прежде всего следует купить новую одежду. Иначе люди подумают, что мы — участники какого-нибудь маскарада. Разгуливать в таком виде глупо и опасно.

— Согласен, — кивнул Карл. — Отправляйся немедленно. У нас еще много дел.

— Кстати, — задумчиво произнес я, — если полиция будет работать такими темпами, то в дневном выпуске газет появятся наши фотопортреты. Для этого им нужно лишь обратиться в Министерство иностранных дел и снять копии с фотографий на визах.

— Да, купи-ка еще грим.

— Я пошел. Гуд бай, дружище.

Я решил не ходить далеко и купить вещи в одном из трущобных магазинчиков. Конечно, там с меня сдерут три шкуры, но зато ни одна живая душа не узнает о моем посещении.

Магазин ютился между табачной лавкой и подозрительной конторой, которая якобы занималась учетом населения. С трудом обнаружив над дверью кнопку звонка, я предупредительно нажал на нее и только после этого вошел.

За прилавком сразу же возник лысый толстячок, которого я помнил еще с времен оккупации.

— Месье Жак! — выкрикнул он имя, которым звал меня в войну. — Что-то вас давненько не было видно!

— Привет! Решил кое-что купить у тебя.

— Всегда к вашим услугам. Чего изволите?

— Одежду и грим.

Он проводил меня в соседнюю комнату, и там я выбрал пару чуть поношенных костюмов для себя и Карла. Затем толстячок сунул мне в руку картонную коробку.

— Это грим.

— Сколько с меня?»

— Три пятьсот.

Это было настоящим грабежом, но пришлось смириться. К тому же хозяин не стал допытываться, почему один из костюмов меньше другого на десяток размеров.

Толстячок проводил меня до двери.

— Если понадобится что-нибудь еще, обязательно приходите!

— Непременно, — пообещал я, покидая гостеприимную обитель.

За время моего отсутствия Карл успел притащить откуда-то диван, тумбочку и теперь, просматривая газеты, пил виски.

Я кинул сверток с костюмами на диван, а коробку поставил на пол.

— Ну вот, — обрадовал я его, — можем начать перевоплощение.

— Я не против, — Карл с сожалением оторвался от виски и сел на диван. Посмотрев, как я наполняю свой стакан до краев, он вздохнул: — Все-таки странно, что нас так быстро вычислили.

— Ничего странного. Мы были в клубе единственными посторонними посетителями. Полиции оставалось лишь сложить два и два.

— В этом деле много темного. Зря я все-таки связался с тобой. Теперь мы сидим без денег, нас повсюду ищет полиция, и мы вынуждены жить в трущобе. И все это из-за твоего закадычного друга Лесажа. Он мне не нравится. Мы должны его основательно прощупать. И еще… Почему они охотятся за тобой. Может, это что-то, связанное с твоим военным прошлым?

— Не имею понятия.

— Во всяком случае мне понятно, что всех остальных похитила эта банда.

— Погоди. Возможно, что-то прояснится в «Пламени».

— Хотелось бы надеяться, но маловероятно. Итак, кто знает о твоем приезде?

— Никто, кроме Лесажа. Больше я ни с кем не встречался… хотя… девчонка, которая живет напротив Анни…

— Итак, два варианта: Лесаж и девчонка. Ты должен встретиться со своим другом, назначить ему свидание в каком-нибудь пустынном месте и проследить, явится он один или с кем-то. Тогда все станет ясно.

— Ну что ж, это не лишено здравого смысла.

— Ты пока отправляйся в «Пламя», а я наведаюсь к той девчонке. Как ее зовут?

— Элен де Фар.

Карл принялся гримироваться. Он надел рыжий парик и приклеил пушистые рыжие усы. Я же воспользовался белым париком и приклеил светлые усы и бороду.

Пришло время действовать.

* * *

Мы зашли в бар, который располагался в нескольких шагах от нашего убежища. Заведение было наполнено разномастными личностями, но все как одна подозрительными.

Карл принялся листать телефонную книгу в поисках бара или ресторана, который назывался бы «Пламя», а я набрал номер Лесажа.

Трубку взял сам Анри.

— Это Берт, — сообщил я трагическим полушепотом.

— Берт! Тебя ищет вся полиция Парижа. Неужели это ты прикончил охранников?

— Поговорим при встрече. Мне нужно обсудить с тобой кое-что.

— Хорошо. Но где?

Я назвал ему перекресток в Восточном районе недалеко от бара, где мы находились.

— Я приеду.

— Через полчаса. Сможешь?

— Смогу, конечно.

— И вот еще что… Я загримировался, чтобы меня не сцапали ажаны, но ты меня все равно узнаешь. У меня в руках будет сверток из газет. Все. Жду.

— Немедленно выезжаю.

Я повесил трубку.

В этот момент Карлу повезло: он отыскал «Пламя». Это был ресторан на площади Пигаль, недалеко от площади Звезды.

— Отлично, Карл. Я тоже кое-чего добился. Назначил Лесажу встречу недалеко отсюда через полчаса. Теперь нам необходим манекен.

И не обращая внимания на округлившиеся глаза товарища, я купил у бармена пять газет, взял со стола пустую бутылку, плотно обернул ее газетами так, что получилось нечто вроде цилиндра, а потом окинул взглядом зал. Выбор пал на бородатого алкаша, который примостился за угловым столиком.

— Хочешь заработать пару сотен? — предложил я, подходя к пропойце.

Взгляд его, замутненный уже принятыми градусами, резко прояснился.

— Смотря за что, — ухмыльнулся он, набивая цену.

— А ты, я вижу, смышленый парнишка, — одобрил я. — Нужно передать одному парню вот это, — и показал ему сверток.

— Накинь еще сотню, и я, пожалуй, соглашусь.

Я отрицательно мотнул головой.

— Найду кого-нибудь другого, — и повернулся спиной.

Алкоголик вцепился в полу моего пиджака. Я дал ему сотню и сверток.

— Остальное получишь, когда передашь.

— А кому передать-то?

Мы вышли из бара. До встречи с Лесажем оставалось десять минут. У перекрестка я остановился.

— Он толстый и лысый. Да кроме того, он сам к тебе подойдет. Меня найдешь в баре и отдашь то, что получишь от него.

Оставив алкоголика, я скрылся в переулке, и мы с Карлом поднялись на крышу пятиэтажного дома, находившегося недалеко от места встречи. Устроившись поудобней на самом краю, мы посмотрели сверху на нашего протеже, который унылым чучелом стоял на перекрестке.

Прошло несколько томительных минут, но вот из-за угла вынырнула большая черная машина, из которой выскочили двое парней. Они подхватили ничего не понимающего алкоголика и втащили его в машину. Машина тут же развернулась и умчалась в обратном направлении.

Итак, это Лесаж! Ну что ж, теперь у нас с ним появилась новая тема для разговора, а то что же это — все о войне да о войне…

Несмотря на это печальное происшествие, мы с Карлом решили не менять наши планы, и, договорившись встретиться вечером, расстались: он пошел повидать соседку Анни, а я отправился в «Пламя».

До центра я добрался автобусом, и там довольно легко нашел ресторанчик, который оказался очень небольшим и скромным. Я вошел, уселся за крайний столик и заказал двойную порцию виски. После того как мы с Карлом по-братски разделили деньги, у меня осталось около тысячи франков. Но в виски отказать себе я не мог.

Когда официант принес выпивку, я спросил:

— Ты не знаешь, кто здесь дежурил две недели назад, седьмого числа?

— Я, если вам интересно. А что?

— Мне нужна одна дама, которая была здесь седьмого числа, — и я описал как выглядит Анни, но он не дал мне закончить:

— О, конечно, разве можно ее забыть? Ведь здесь была целая история…

— Я хочу тебя угостить: возьми себе виски и присаживайся, поговорим.

Посетителей почти не было, поэтому официант с удовольствием принял приглашение. Вскоре мы сидели со стаканами в руках, и он говорил:

— Эта дама пришла около семи вечера и села вон за тот столик. Она очень нервничала и выпила две рюмки водки. Потом к ней подсел мужчина и стал что-то быстро говорить. Видно, он говорил о неприятном, потому что она очень испугалась и даже побледнела. А мужчина все время оглядывался на дверь, и вдруг увидел за стеклянной перегородкой, которая… О, простите, месье, пришли посетители, я должен их обслужить.

Он встал и направился к пожилой парочке, которая уселась за столиком у стены. Обслужив их, официант вернулся ко мне и продолжил рассказ:

— Так вот, за перегородкой появилось двое мужчин. Они вошли в ресторан, тогда тот, что сидел с дамой, схватил ее за руку и потащил к запасному выходу. Те, двое, сразу их заметили и выхватили пистолеты. Посетители так перепугались, что никто не двинулся с места. Тот мужчина, что пытался убежать с дамой, тоже выхватил пистолет и сразу же выстрелил и попал в одного, а другой спрятался за столиком и тоже стал стрелять. Мужчина с дамой скрылись за дверью черного хода, а в ресторан вбежали еще трое. Они показали удостоверения сотрудников полиции и объяснили, что те, которые скрылись, опасные преступники. Двое полицейских бросились в погоню, а двое других подняли убитого и вытащили из ресторана. Потом на улице еще стреляли, а больше я ничего не видел.

— Спасибо, парень, — я потрепал его по плечу.

— Не за что, — он поднялся и заспешил к новым посетителям.

Оставшись за столиком, я закурил. Дело принимало неожиданный оборот. Что все это значило? Я должен докопаться до сути, только тогда можно будет найти Анни и ее друзей… если они еще живы. Но если с их головы упадет хоть один волос, я не оставлю в живых ни одного из палачей, даже если это будет стоить мне электрического стула… или что там у них… ах да, гильотины.

Зачем же эти типы охотились за моими друзьями по Сопротивлению? Может быть, Карлу удастся что-то вытянуть из Элен де Фар. Надо возвращаться в наше укрытие и дожидаться напарника.

Я расплатился и покинул ресторанчик, в котором две недели назад сидела моя помощница Анни. Тогда она еще была жива.

* * *

Я ждал Карла до восьми часов, пока наконец не понял, что если он не пришел до сих пор, то не придет вообще. Тогда я решил пойти по его следам, но сначала зайти в бар, где мы сидели днем.

Я заказал еду и выпивку и прикончил почти все, когда мне на плечо опустилась тяжелая рука. Обернувшись, я обнаружил перед собой типа, которого забрали днем вместо меня. Его оплывшую физиономию очень украшали несколько синяков, и он был зол, как оса. Прежде чем я успел что-либо сообразить, крепкий кулак алкоголика заставил меня опрокинуться со стула. Я упал, увлекая за собой еще не совсем пустую тарелку. Верзила подумал и угостил меня еще ногой в живот. Боль от удара по наполненному желудку притушила на несколько мгновений мое сознание. Но я очнулся все же достаточно быстро, чтобы уклониться от еще одного удара его слоновьей ножищи.

Откатившись в сторону, я вскочил. Посетители бара одобрительно зашумели: они любили подобные зрелища.

— Вмажь ему, Фрэнк! Пусть запомнит надолго!

Судя по воплям, моих болельщиков в этой толпе не было. Публика образовала кружок, в центре которого были мы с Фрэнком, который, наклонив голову и сжав кулаки, пошел на меня, как на амбразуру. Алкоголик был воодушевлен неожиданно легким успехом и поэтому не дума::! о защите. Когда он был на расстоянии вытянутой руки, мне пришлось отрезвить его ударом в челюсть. Фрэнк присел, но не упал, а резко выбросил вперед правую руку, которая попала мне в грудь, не причинив особого вреда.

Теперь Фрэнк стал осторожней. Он начал приближаться ко мне мелкими шажками, а потом вдруг прыгнул, и его кулак пронесся над моим ухом.

Зрители неодобрительно засвистели. Я отошел как можно дальше, но Фрэнк, подбадриваемый приятелями из толпы, вновь двинулся на меня. Я чувствовал, что слабею, из разбитых носа и губ капала кровь, и я слизывал ее, чувствуя на языке солоноватый вкус.

Фрэнк сделал отвлекающий жест левой рукой, и я, как дурак, попался на этот трюк, рванувшись не в ту сторону. В этот миг его кулак расплющил мою физиономию. Во всяком случае, мне так показалось. Не в силах выносить чудовищную боль, я упал на заплеванный пол бара.

Толпа довольно заулюлюкала.

Фрэнк огляделся с таким видом, словно победил в гладиаторском бою. Он, казалось, забыл обо мне, и я, почти не размахиваясь, подсек его ногой. Пока он падал, я вскочил. Он последовал моему примеру и тоже попытался встать, но тут уж носок моего ботинка с хрустом врезался в его подбородок. Фрэнк попытался встать, но я, не насладившись реваншем, поднял его за воротник и с размаху ударил по физиономии. После этого мой враг свалился на пол и больше не подавал признаков жизни.

Я оглядел толпу и понял, что недооценил опасность. У Фрэнка наверняка здесь были приятели. Я не ошибся: до моего слуха донеслось характерное пощелкивание, с которым открываются ножи, в руках некоторых парней заблестели лезвия. Круг начал сужаться. Подождав, когда они оказались достаточно близко, я нахально улыбнулся и вытащил пистолет.

— Ну, ребятки, кто из вас посмелей? Пули нынче дешевы, и я не поскуплюсь — угощу каждого, кто приблизится еще хоть на шаг, — с этими словами я чуть поднял дуло, нажал на курок, и лампочка под потолком бара разлетелась вдребезги.

Круг в ту же секунду раздался, желающих досмотреть представление оказалось совсем немного.

Держа пистолет в левой руке, я правой схватил Фрэнка за шиворот и потащил его из бара.

— Куда это вы его? — спросил вдруг детина с полупустой бутылкой в руке.

Я улыбнулся и, почти не целясь, нажал на спуск. Бутылка разлетелась вдребезги, поранив своего хозяина осколками. Больше вопросов не было, и я выволок Фрэнка из бара и потащил его к ближайшим развалинам. Там по ветхой лестнице я заволок его на второй этаж, положил на пол и несколько раз шлепнул по щекам, чтобы привести в чувство.

Было темно, и Фрэнк не сразу понял, кто перед ним, а когда в голове у него прояснилось, он спросил, как это мне удалось уйти из бара живым. Я заткнул ему пасть, качнув перед носом дулом пистолета.

— А теперь, мальчик, расскажи-ка мне о своих приключениях.

— Каких?

— Мне нужно знать, что было после того, как тебя увезли на машине.

— Ну да, так оно и было, — пробормотал Фрэнк, усаживаясь на полу и потирая челюсть. — Они схватили меня и запихнули в машину. А там набросили мешок и чем-то дали по голове. Мы ехали долго, может, полчаса, может, больше: я ведь был без сознания. А потом меня вытащили из машины и привели в какой-то подвал. Там был тип, про которого вы говорили: толстый и лысый. Они называли его «босс». Увидев меня, он страшно разорался и выскочил из подвала. Тогда эти парни стали меня расспрашивать, а потом завязали мне глаза, как следует отмолотили и выбросили на улицу. Потом мы снова куда-то ехали, а в конце пути мне опять дали по башке, и я очнулся на какой-то грязной обочине. Вот и все.

Я прислонился к стене, закурил и предложил сигарету Фрэнку. Минуты три мы молча курили, а потом Фрэнк спросил:

— Вы первый раз в Париже?

— А в чем дело? — я сплюнул на пол.

— Два года назад мне пришлось сидеть в гестапо. Со мной в камере были американец и два француза. Американец называл себя Кожаной Смертью. Он хлопнул тогда двух немецких офицеров и попался. А я сидел за то, что избил полицейского. Американца все время таскали на допросы. Однажды он задушил конвоира, который пришел за ним, наручниками, и мы сбежали. Не знаю, что с ним стало, но когда я похвастался ребятам, что сидел в одной камере с Кожаной Смертью, они сказали, что немцы охотятся за ним больше, чем за любым маки.

— И что?

— Мне кажется, что ты и есть Кожаная Смерть. Только тогда усы и борода у тебя были черными. Но я узнал тебя по глазам.

— Допустим. Ну и что дальше?

— А дальше вот что: если это действительно так, мне жаль, что я поднял на тебя руку. Меня зовут Фрэнк, — и он протянул мне громадную ручищу.

— Берт, — представился я и пожал его руку.

— Пойдем выпьем по этому поводу, — предложил мой новый знакомый.

— Нет времени, у меня срочные дела.

— Может, я смогу тебе помочь.

— Спасибо, но я привык решать свои проблемы сам.

— Ну, что ж. Если тебе все же понадобится помощь, зайди в этот бар, я всегда могу сколотить компанию крепких парней. Запомни это.

Мы распрощались, и я отправился на поиски Карла.

Глава 5

Ровно в десять вечера я стоял перед домом, где жила Элен де Фар. Поднявшись по лестнице, я обнаружил, что на этот раз ее дверь заперта, и задумался: звонить или нет. Поколебавшись некоторое время, я спустился по лестнице и вышел из дома.

Обойдя дом кругом, я вычислил, где находятся окна квартиры Элен, и, обнаружив неподалеку пожарную лестницу, ухватился за нижнюю перекладину, подтянулся и полез наверх.

Через некоторое время от нужного окна меня отделяло только полтора метра пустоты. Это расстояние молено было преодолеть по широкому карнизу, который шел как раз под окнами, и я без колебаний ступил на него.

Окно было освещено, и я, заглянув в него, увидел Элен, которая сидела на том же месте, что и в момент моего посещение, только теперь она не улыбалась и не кокетничала.

Я толкнул створки окна, они бесшумно открылись, и я спрыгнул на ковер.

Элен не шевельнулась, и я тут же понял почему. На белой кофточке под грудью расплывалось алое пятно. Из маленькой дырочки под левой грудью тоненькой струйкой текла неправдоподобно красная кровь.

Я прикоснулся к женщине: ее тело было теплым, таким теплым, что можно было поклясться — полчаса назад она еще жила. Но ведь я верчусь здесь минут сорок! Напрашивается вывод: убийца был здесь, когда я подходил к дверям квартиры Элен. На полу валялся пистолет, и я поднял его.

В этот момент у двери раздался звонок. Я подошел и заглянул в глазок. Боже мой! Полиция! Бросившись к раскрытому окну, я высунулся наружу: на улице тоже было полно полицейских. В дверь звонили, не переставая.

О бегстве нечего было и думать. Оставалось лишь избавиться от грима и пистолетов: моего и того, что валялся на ковре. Я платком вытер отпечатки пальцев с обоих пистолетов, сорвал накладную бороду и распахнул шкаф, чтобы сунуть все это туда. С полки прямо к моим ногам вывалился рыжий парик. Я узнал его: это был парик Карла.

В дверь больше не звонили, она сотрясалась под глухими ударами.

Я закрыл дверцу шкафа и уселся в кресло. Оставалось лишь ждать появления полицейских.

* * *

Я сидел в небольшой прокуренной комнате, окна которой были забраны решетками. Напротив меня за письменным столом сидел высокий тощий человек с козлиной бородкой: старший инспектор Жермен Форетье. Вынув сигарету изо рта, он в который раз повторил вопрос: — Итак, вы утверждаете, что не убивали Элен де Фар? А что вы сообщите нам по поводу трупов во «Фламинго»?

— К ним я тоже не имею никакого отношения.

Я находился в полицейском управлении вот уже десять часов, и все это время инспектор пытался убедить меня, что именно я — виновник всех трех убийств, а я убеждал его в обратном. Он приводил улики, я стоял на своем. Получался замкнутый круг. Я уже даже собирался признаться в том, что уложил охранников из «Фламинго» из соображений самообороны, но тогда мне сразу же пришьют убийство Элен де Фар, и тогда уже ни о какой защите не может быть и речи. Инспектор не поверит мне. Пока же против меня были лишь косвенные улики, на них обвинение не построишь.

Наконец, Форетье устал и приказал отправить меня в камеру.

Я шел по коридору между двумя охранниками, а мысль моя работала лишь в одном направлении: как мне поскорей выбраться отсюда. По пути на допрос и с допроса сбежать нельзя: здесь на каждом углу по копу, и у всех рука на кобуре. Оставалась камера.

Мы спустились в подвал по каменным ступенькам, и меня впихнули в мое новое жилище.

Это была комната три на четыре метра, с каменными стенами и сводчатым потолком. У маленького зарешеченного окошка стояла кровать, покрытая грубым одеялом, а чуть дальше — стол. Солнце уже поднялось, и в камере было довольно светло.

Я придвинул стол поближе к окну, встал на него и принялся осматривать решетку. Она была сделана на совесть. Пытаться вытащить ее из стены было бы пустым занятием.

Я походил по камере и улегся на кровать.

Мне нужно выбраться отсюда! Я должен отомстить за своих товарищей и найти Карла… если он еще жив.

Пролежав часа два, я так ничего и не придумал. Допрос измотал меня, и поэтому, решив, что силы еще понадобятся и нужно отдохнуть, я заснул сном младенца.

Проснулся я оттого, что охранник тряс меня за плечо.

— К вам посетитель, — сказал он и сразу же вышел, оставив дверь открытой.

Вот он, мой шанс! Кто бы ни был этот посетитель, я надену его одежду и выскользну из камеры.

Я поудобней уселся на кровати. Послышались шаги, и в проеме двери возникла лысая улыбающаяся физиономия Анри Лесажа.

Черт возьми! Как он посмел явиться сюда! От удивления я почти лишился дара речи.

Между тем Лесаж вошел в камеру, закрыл за собой дверь и нахально уселся на стол, свесив толстенькие ножки. Я уже сгруппировался для прыжка, но его спокойный голос остановил меня.

— Прежде, чем набросишься на меня, выслушай несколько слов. Это очень важно.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — буркнул я, поняв, что мои намерения были слишком прозрачными.

— И все же ты выслушаешь меня, — в руке Анри появился пистолет сорок пятого калибра.

Это был убедительный аргумент, с ним приходилось считаться.

— Так о чем же ты собираешься говорить со мной? — поинтересовался я, лихорадочно обдумывая, что можно сделать в такой ситуации.

— Прежде всего о том, что желаю тебе добра и что у нас общие цели.

— Очень интересно.

— Вот именно. Я согласен, что совершил ошибку, пытаясь затащить тебя к себе силой. Ты подстроил нам отличную ловушку.

Я не мог сдержаться и расплылся в самодовольной улыбке.

— Так вот, — продолжал Анри. — Мне известно, что за тобой охотятся, но не знаю кто и почему. Лучше я расскажу тебе всю историю с самого начала. А ты постарайся выслушать меня, вместо того, чтобы прыгать, как какая-нибудь обезьяна. Это нужно для твоего же блага.

Я посмотрел на его пистолет и вздохнул.

— Начну с того, как я впутался в это дело, — он достал из кармана сигарету, размял ее и неторопливо закурил. — После войны боши оставили во Франции разветвленную организацию, состоящую из хорошо законспирированных агентов. Эта организация так велика, что ты даже не можешь себе представить. И вот внезапно эти агенты начинают охоту за группой французов, которые объединены лишь тем, что были вместе в одной группе Сопротивления.

Увидев, что я слушаю с интересом, Анри убрал пистолет в карман.

— Вот уже год, как я пытаюсь разобраться с этой организацией, но все без толку. И вдруг эти люди начинают вести себя так неосторожно, что их удается обнаружить. Я не замедлил воспользоваться этим. Мне нужен их шеф — ни больше, ни меньше. А дальше — совсем просто: у меня есть к тебе несколько вопросов и небольшое деловое предложение.

— Ну что ж, валяй!

— Во-первых, нужно разобраться, почему эта банда охотится за тобой и твоими людьми? Уверен, что это каким-то образом связано с вашим военным прошлым.

Я достал пачку сигарет, закурил, а потом, зажав сигарету в зубах, медленно произнес:

— Я знаю, что они ищут. Знаю на семьдесят процентов.

Лесаж весь подобрался и молча уставился на меня.

— Но я не могу сказать тебе об этом, — продолжал я. — Потому что не уверен, что ты сам не являешься членом этой организации.

Лесаж поперхнулся дымом и затушил сигарету.

— Ничего не поделаешь, — усмехнулся я. — Если ты сможешь доказать, что не имеешь к ним отношения, я выложу свои карты.

Лесаж попытался возражать, но потом задумался.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Я согласен играть втемную. Ты не говоришь мне, за чем они охотятся, но помогаешь мне взять их.

Я прикинул и понял, что терять мне все равно нечего.

— А ты уверен, что сотрудничая с тобой, я разыщу своих друзей.

— Наверняка.

— Тогда согласен.

— Отлично. Слушай! Если то, за чем они охотятся, у тебя, они не успокоятся, пока не отыщут это. Тебе только нужно узнать, где находится их штаб-квартира. Больше от тебя ничего не требуется. Ты сообщаешь мне адрес, а я высылаю туда боевую группу, и дело сделано. Тогда отыскать твоих друзей будет уже совсем просто… если они живы.

— Что же я должен делать, чтобы найти штаб-квартиру?

— Пока ждать. Они сумели засунуть тебя сюда, сумеют и вытащить.

— А я думал, что обязан всем этим тебе.

— Вот этого не надо! Не стоит валить с больной головы на здоровую.

— Значит, не ты упрятал меня в тюрьму?

— Нет, конечно.

— Слушай, Лесаж, как я попался?

— Кто-то позвонил и сообщил, что в квартире Элен де Фар насильник и убийца.

— Ах, ты… — я сжал кулаки. — Значит, я не заметил как за мной следили.

— Кстати, — печально добавил Лесаж. — Эта женщина была одним из лучших моих агентов.

Я вытаращил глаза:

— Что ты сказал?

— Я поместил ее туда, чтобы она занималась посетителями Анни. Ее смерть — большая потеря для нас. Но без жертв в такой серьезной игре не обойдешься.

— Значит, единственный выход — сидеть и ждать?

— Да. Единственный.

— А когда они вытащат меня отсюда, как это поможет вам обнаружить штаб-квартиру?

— Правильно мыслишь. — Анри протянул мне небольшую черную пуговицу. — Пришей на костюм. Это коротковолновый передатчик. Мы будем следить за позывными и не упустим тебя из виду.

Я взял пуговицу. Лесаж спрыгнул со стола.

— Ну, я пошел. Мои ребята сидят в машинах возле комиссариата. Как только сигнал передатчика переместится, они тут же начнут слежку.

Я пожал ему руку.

— Да, Анри… скажи, чтобы меня хоть несколько дней не таскали на допросы. Я должен все хорошенько обдумать.

— Ладно.

Он вышел, и дверь со скрежетом закрылась за ним.

* * *

Итак, время я выторговал. Несколько дней меня не будут допрашивать, и я смогу обдумать свой план. Предложение Лесажа не подходило мне никоим образом. Я согласился лишь затем, чтобы выиграть время. Надзор за мной будет ослаблен, чтобы развязать руки похитителям. Я закурил, и вдруг идея, простая и вместе с тем гениальная, озарила мой мозг.

Вот он, выход!

Я снял брюки, набил их простынями и подушкой, вынул ремень, подтащил под лампочку табуретку и привязал ремнем брюки к электрическому проводу. Потом я отошел в сторону и полюбовался своей работой. Очень похоже на висельника, особенно если взглянуть в камеру через дверной глазок. Оттуда будут видны лишь брюки и ботинки, которые я привязал к штанинам шнурками. Конечно, охранник подумает, что я повесился! А что он еще может подумать?

Я с грохотом опрокинул табуретку, чуть качнул чучело и притаился возле двери.

Глазок сразу же открылся. За дверью напряженно молчали. Если охранник сейчас побежит за старшим, мой план провалился! Но нет, послышатся звук поворачиваемого ключа.

Я схватил табуретку и поднял ее над головой. Дверь открылась, охранник просунул в камеру голову, и я обрушил табуретку прямо ему на затылок. Быстро затащив его в камеру, я прикрыл дверь и, сбросив остатки одежды, влез в форму охранника. Его пистолет был наполнен патронами, именно это мне пригодится в первую очередь!

Вскоре охранник лежал на полу, связанный моим ремнем, а я стоял, одетый в его форму. Передатчик, врученный мне Лесажем, я оставил на столе.

Тихо открыв дверь, я скользнул в коридор и отправился туда, где выход из подвала преграждала решетка, рядом с которой стоял полицейский. Некоторое время он внимательно смотрел на меня, и вдруг потянулся к кобуре. Я не дал ему расстегнуть крючок, мой люгер уже смотрел ему в лицо. Убежать или спрятаться было невозможно, и полицейский, оказавшийся умным малым, дрожащими руками открыл решетку. Я шагнул в следующий коридор.

— Повернись, — приказал я.

Он повиновался, но только я поднял руку для удара, как сильнейший удар в пах заставил меня согнуться в три погибели. Полицейский мгновенно обернулся и ударил меня по руке. Люгер выпал из моей руки. В ту же секунду страшный удар в лицо на мгновение лишил меня сознания. Я упал, откатился в сторону, и кажется, сделал это вовремя: каблук полицейского опустился на то место, где только что находилась моя голова.

Я собрал все силы и вскочил на ноги. Добраться до пистолета я не успел, зато смог помешать полицейскому вытащить свой. Я бросался на него то с одной, то с другой стороны, но этот парень отлично прикрывался, и время от времени наносил мне чувствительные удары. Наконец, моему терпению настал предел, и я, подпрыгнув, обрушился на противника всей массой тела. По сравнению со мной этот тип казался просто карликом, и мне удалось подмять его. Прямо передо мной возникла его макушка, и я принялся колотить по ней как можно энергичней, пока он не обмяк.

Тогда я поднялся. Полицейский неподвижно лежал на полу, неловко подвернув под себя правую руку. Усмехнувшись, я пошел к стене, рядом с которой лежал мой люгер, и в этот момент услышал позади себя шум.

Я не успел обернуться: что-то тяжелое рухнуло мне на голову. Я упал на четвереньки, и когда попытался подняться, еще один чудовищный удар погрузил меня в черную пучину беспамятства.

* * *

Сознание возвращалось медленно. Я с трудом поднял веки: сквозь блестящие облака пробивался маленький солнечный лучик. Я парил в этом лучике и не боялся, что упаду. Внезапно к горлу подступила тошнота, внутренности скрутило судорогой, но я не мог пошевелиться, казалось, на руки и на ноги мне навесили пудовые гири.

Потом тошнота отступила и пришел миг сказочного блаженства. Мне было так хорошо, что я не пытался открывать глаза. Прошло время, прежде чем я разлепил веки и увидел склонившееся над собой красивое лицо в роговых очках.

— Сейчас он придет в себя.

Я лениво думаю, что речь идет обо мне, но не испытываю никаких чувств.

Наконец, словно по мановению волшебной палочки, сознание проясняется, и я обнаруживаю себя привязанным к столу. Голова моя откинута назад, но едва я пытаюсь опустить подбородок, к горлу вновь подкатывает мучительная тошнота.

Я повел глазами и увидел, что нахожусь в небольшой комнате с белыми стенами. Стол, к которому меня привязали, стоял посередине.

Кроме меня в комнате было еще три человека: красивый тип в роговых очках — вероятно, врач, и еще двое. Один — сухонький старичок с редкими прядями седых волос, венчающих голову, напоминающую сушеную грушу. В его галстуке сверкала большая бриллиантовая булавка. Рядом со старичком, заложив руки за спину, стоял высокий крепкий тип. Его свиноподобная физиономия была серьезна до комичности.

Я пошевелился, стараясь подняться, но из этого ничего не вышло.

— Как вы себя чувствуете, мистер Мейн? — вопрос был задан по-английски, но с немецким акцентом.

Я повернул голову: говорил седой.

— Отвратительно, — констатировал я.

— Мои ребята вынуждены были вкатить ему дозу, — объяснил тип, похожий на свинью.

— Хорошо, — кивнул седой и снова обратился ко мне. — Меня зовут мистер Брюн. Мы вынуждены были похитить вас, чтобы побеседовать.

— Развяжите меня.

— У вас очень крепкие мускулы, боюсь, вы можете доставить нам неприятность.

— Я обещаю быть тихим, как овечка, — устало пообещал я. — Развяжите мне руки.

Брюн сделал жест рукой, и врач развязал меня. Я осторожно слез со стола и потер онемевшие запястья.

Брюн усмехнулся.

— Думаю, нам будет удобней разговаривать в кабинете, мистер Мейн. Но не питайте иллюзий: сбежать вам не удастся. Пошли.

Сопровождаемый всеми тремя, я вышел из комнаты и отправился по коридору, где через каждые десять метров стояло по два громилы с выразительно оттопыривающимися карманами пиджаков.

Добравшись до кабинета Брюна, мы вошли туда вдвоем, оставив провожатых в коридоре.

Кабинет был обставлен довольно скудно: стол и пара кресел. В глубине — несгораемый шкаф.

Я уселся в кресло напротив Брюна и закурил завалявшуюся в кармане сигарету.

— Итак, — начал я, — о чем же будет беседа?

Брюн улыбнулся.

— О ваших друзьях, мистер Мейн. Надеюсь, вы понимаете, с кем вас столкнула судьба?

— Нет, — серьезно ответил я.

— Не может быть! Мне показалось, что месье Лесаж информировал вас достаточно полно.

Выходит, они знали все или почти все.

— Хорошо. Но зачем я вам понадобился?

— Ну что же, думаю, я ничем не рискую, рассказав вам все начистоту. Но я рассчитываю на ответную откровенность.

— У меня нет выбора, — ответил я.

Глава 6

Брюн закурил, глубоко затянулся дымом и продолжал довольно сухим тоном:

— Во время войны вы командовали группой Сопротивления и на вашем счету много удачных дел. Но меня интересует лишь одно, думаю, вы догадываетесь, о чем речь.

— Похоже, об истории с поездом.

Брюн кивнул.

— Приятно иметь дело с догадливым человеком. Итак, вы остановили поезд и выкачали из него национальные сокровища Франции, которые мы собирались увезти в Германию. Пусть так. Но там были еще два металлических ящика. Нам известно, что именно вы взяли их и припрятали до лучших времен., В этих ящиках были бумаги, компрометирующие многих промышленных и финансовых тузов из Франции и других оккупированных стран. Это давало вам гарантированный источник дохода после войны. Вы решили забрать документы, а когда страсти поулягутся, использовать их для шантажа.

Вернувшись в Штаты, вы не имели постоянного дохода. Сейчас вы работаете в коммивояжерской фирме.

Наши люди сумели узнать, что исчезновение документов — дело рук вашей группы. Мы только не могли установить, кто конкретно похитил их, и решили взять вас всех, чтобы разобраться с каждым в отдельности. С первыми пятью случилось несчастье — они не выдержали пыток.

Я не сразу понял, что сказал Брюн, но когда до меня дошло, вскочил с кресла, собираясь размозжить старикашке голову. В ту же секунду стена раздвинулась, и в кабинет вошли две громадные гориллы, которые схватили меня под руки и усадили обратно в кресло.

— Я же предупреждал вас, — вздохнул Брюн.

Гориллы вышли из кабинета, и стена сомкнулась за ними.

— Да, эти люди погибли, но зато теперь мы знаем, что они не трогали интересующих нас бумаг. Остались три человека, до которых мы пока не добрались: Анни Дейль, Жак Дюкло и вы. И вот тут мы несколько просчитались. Дюкло провел самостоятельное расследование, опередив нас. Мы попытались взять его, но он уложил трех моих людей и скрылся. Нужно было срочно заняться Анни Дейль. Вечером она отправилась в ресторан, и мои парни хотели заняться ею на обратном пути, но тут снова появился Дюкло. Он спутал наши карты: завязал в ресторане перестрелку и бежал вместе с мадам Дейль. Мы не смогли поймать этих людей, но это нас не огорчает: документы взяли вы, и вот вы в наших руках.

Должен признаться, нам пришлось пойти на маленькую хитрость и написать вам письмо от имени Анни Дейль. После этого осталось лишь ждать вашего приезда. Как мы и рассчитывали, вы сразу же явились, но вели себя так осторожно, что мои люди не могли схватить вас. И вдруг — такая удача: вы появляетесь во «Фламинго», где работают два парня из нашей организации. Вы убили их и заинтересовали своей персоной полицию.

— Так это были ваши люди? А я думал, что прихлопнул агентов Лесажа.

Брюн поморщился и попросил не перебивать.

— В это время, — продолжал он, — в поле нашего зрения попадает некто Карл Шнайер, сотрудник швейцарского банка. Он всюду сопровождает вас и мешает похищению. Мы проверили его и с удивлением узнали, что этот тип начал заниматься исчезновением ваших друзей еще до того, как вы приехали в Париж. После дополнительной проверки оказалось, что этот тип не работает ни в каком банке. Верней, там работает Карл Шнайер, а тот, кош мы доверчиво приняли за Карла, не имеет к банку никакого отношения. Настоящий же Шнайер уехал в отпуск и пропал. Отсюда вывод: тот, кто выдает себя за Карла Шнайера, либо американский агент, либо красный шпион.

Это было для меня полной неожиданностью, и я решил обдумать все это позже. Сейчас же я внимательно слушал Брюна.

— Вас очевидно интересует, как нам удалось похищение? Очень просто. Мы узнали, что Элен де Фар — агент Лесажа и установили наблюдение за ее квартирой. В конце концов туда явился тип, выдающий себя за Карла, мы дали побеседовать им, а затем, дождавшись, когда он выйдет от Элен, пытались схватить его. Но он был очень осторожен. Убив моего человека, этот парень ушел. Тогда…

— Но как вы узнали Карла, ведь он был в гриме?

Брюн расхохотался.

— Человек, продавший вам грим, тоже мой агент.

Я помрачнел. Я вообще не люблю зря тратить деньги, а хозяин магазинчика, содрав с меня кругленькую сумму, еще и донес на меня.

— Мы зашли к Элен, чтобы побеседовать. Но нас заметил человек Лесажа, дежуривший на лестнице. Тогда мы решили повесить на вас еще одно преступление. И вот вы в полиции. Ваш побег не удался лишь потому, что тюремщик — тоже мой человек… Ну ладно, вы удовлетворены историей? Теперь ваш черед. Но прежде, чем вы начнете, я должен сказать о ваших перспективах. Если вы не скажете, где документы, мы станем пытать вас. Сейчас не времена Сопротивления, пытки сделались более изощренными… После пыток вас уже будет совсем глупо оставлять в живых. Это короткий, но мучительный путь к смерти. Но есть еще один путь: вы добровольно рассказываете, где спрятали документы, а потом становитесь моим агентом. Я очень хорошо плачу своим людям и заинтересован, чтобы у меня на службе были парни вроде вас. Но имейте в виду, первое задание, которое вы получите: убрать всю троицу — Анни, Жака и лже-Карла. Естественно, делать это вам придется под нашим контролем. Ну а теперь говорите вы. Времени на обдумывание я вам не даю. Все.

— Дайте мне виски, — попросил я.

Брюн усмехнулся:

— Совсем забыл: ведь это ваш любимый напиток. Принять решение без него вы не сможете.

Брюн встал и направился к стене. Нажав на едва заметную кнопку, он откинул кусок стены, и там обнаружился бар. Брюн взял бутылку и два стакана.

Я залпом осушил стакан и сказал:

— Отлично. Мне все больше нравится второй вариант.

* * *

Я снял форму охранника и надел вполне сносный костюм. После этого мне завязали глаза и куда-то повезли. В машине с меня сняли повязку, и я понял, что мы едем по Елисейским полям. В машине кроме меня сидели четверо типов, которых я видел в резиденции Брюна.

Со времени нашей первой беседы прошло уже четверо суток. Я указал Брюну место, где спрятал документы. Пока он доставал их, меня держали в камере. Еду мне приносил побитый жизнью тип, который за все время не произнес ни слова, лишив меня возможности узнать, нашел ли Брюн документы.

Через четыре дня Брюн потребовал меня к себе. Он был удовлетворен содержимым тайника и не скрывал этого. Пришло время выполнить второе условие: я должен отыскать Анну, Жака и Карла и прикончить их. Я должен был завоевать доверие босса.

Я догадывался, что меня держали в так называемой штаб-квартире, которую безуспешно разыскивал Лесаж. Ни о нем, ни о Карле у меня не было известий. Больше всего мне хотелось поговорить с Карлом, который, по словам Брюна, был либо американским агентом, либо шпионом красных.

Я попросил сигарету, потому что за все четыре дня ни разу не курил. Горилла, сидевший справа, протянул мне пачку, и я блаженно затянулся душистым дымом.

Накануне Брюн поинтересовался, откуда лучше начать поиски, я указал ему на Восточный район, и он приказал своим мордоворотам отвезти меня туда. Так я оказался в компании этих несимпатичных типов, которые отныне становились моими коллегами.

Машина затормозила на одном из перекрестков Восточного района.

— Выйдем здесь, — распорядился я.

Я вышел из машины, следом посыпались громилы, которые, когда мы все встали, оказались очень плотными ребятами, но на голову ниже меня. Кроме того, я заметил, что жира у них гораздо больше, чем мускулов.

Двое остались возле машины, а двое вместе со мной отправились к бару, где я дрался с Фрэнком. Мы вошли, и бармен, узнав меня, расплылся в улыбке.

— Здравствуйте, месье…

— Дюпон, — представился я.

— Месье Дюпон. Что вам угодно? Вы здесь — желанный гость.

Я улыбнулся в ответ:

— Пришел выпить с друзьями. Пусть они сами закажут.

Типы смотрели на меня оловянными глазами.

— Я собираюсь разузнать здесь о Жаке, — понизив голос, объяснил я, и они мгновенно успокоились.

Пока мои телохранители ужинали, я успел дважды сбегать в телефонную будку и позвонить. Один из них каждый раз прерывал ужин и шел вместе со мной, но, похоже, он впервые в жизни видел телефон.

Когда мы поели, было уже половина восьмого. Я поднялся и подошел к бармену.

— Если придет Фрэнк, скажите, что я зайду сюда в десять часов. Пусть он меня дождется.

Бармен кивнул.

— Кое-что удалось узнать, — сказал я, возвращаясь к своим спутникам, — нужно проверить вот тот дом.

Их лица прояснились: назревало хорошо знакомое им дело.

Зайдя в первый попавшийся подъезд, я заставил их красться на цыпочках и почти не дышать. Доведя их до пятого этажа, я обернулся и, бросив взгляд за их спины, округлил глаза. Оба, словно по команде, оглянулись, и тогда я толкнул того, что шел первым, он рухнул на второго, и они покатились по лестнице, а я бросился вверх. Позади раздались сдавленные ругательства и шум падающих тел.

Я выскочил на крышу и увидел, что бежать некуда. Дома, стоявшие рядом, были намного ниже, а ломать ноги я не хотел. И тут мой взгляд упал на дымоход. Я юркнул в трубу и с облегчением убедился, что места там достаточно. Не раздумывая, я полез вниз, цепляясь за скобы, и только спустившись достаточно глубоко, остановился. Просидев в трубе более часа, я осторожно вылез наружу: крыша была пуста.

Тогда я спокойно спустился по лестнице. Мой путь лежал в магазинчик, где мы с Карлом покупали грим. Увидев меня, хозяин чуть не упал от удивления.

— Привет, дядя, — сказал я.

— Здравствуйте…

— Звони Брюну, мне нужно с ним поговорить.

— Я…

— Ну! — свирепо прорычал я, хватая его за пиджак, но он словно прирос к полу.

Тогда я коротко ударил его в челюсть, заставив отлететь в угол. Когда он поднялся, я повторил:

— Звони боссу. Скажешь, агент Берт Мейн хочет поговорить с ним.

— Тогда почему он велел искать вас?

— Потому что я немного проучил его ребятишек. А сейчас я должен кое-что объяснить ему.

Хозяин внимательно посмотрел на меня и пошел к телефону. Пока он набирал номер, я внимательно следил за его пальцем.

— Это Франсуа, месье Брюн. Тот парень пришел сам. Он хочет поговорить с вами… Не знаю… Хорошо, — и он протянул мне трубку.

— Приветствую вас, мистер Брюн. Я понял, что с этими олухами ничего не добьюсь, поэтому удрал от них. Но своего обещания я не нарушу. Я обещал прикончить Жака и сделаю это. Единственное, что мне нужно — полная свобода действий.

Брюн тяжело дышал в трубку, наконец раздался его дребезжащий голос:

— Хорошо. Я думаю, вы и сами справитесь. Только поспешите. Чем скорей вы это сделаете, тем лучше.

Я ухмыльнулся.

— Передайте трубку Франсуа, — велел Брюн.

Я послушно протянул трубку.

Франсуа слушал минут пять, а потом, положив трубку на рычаг, обернулся ко мне.

— Мистер Мейн, прошу пройти со мной.

Я последовал за ним в соседнюю комнату, и он вручил мне «вальтер» с глушителем.

— Босс велел, чтобы вы докладывали обо всем мне.

Я кивнул и вышел из магазина.

Оглянувшись, я заметил «хвоста». Это был невысокий мужчина в длинном пиджаке, он вел меня от дома, где я прятался в трубе от громил Брюна.

* * *

Итак, мой расчет не оправдался: Брюн продолжал следить за мной. Я чувствовал себя, как человек, которому связали руки. Но кое-что я все-таки мог сделать. Я прошел мимо «хвоста» и лукаво ему подмигнул. Шпик опешил.

Пройдя два квартала, я обнаружил еще одного «хвоста». Похоже, они очень дорожили мной. Ухмыльнувшись, я прибавил шагу и вскоре был уже в баре, где назначил встречу Фрэнку. Его еще не было, и я, заказав виски, уселся за крайний столик.

Ждать пришлось недолго. Вскоре в дверном проеме появилась массивная фигура моего недавнего соперника. Он бегло осмотрел бар и, заметив меня, кивнул и уселся за столик.

— Привет, Кожаная Смерть. Теперь ты без бороды, и я уверен, что не ошибся.

— Рад встрече, Фрэнк.

— Ты искал меня?

— Да. Я попал в беду, и мне нужна твоя помощь.

— Я обязан тебе жизнью, а свои долги всегда плачу. Говори, что надо делать.

— За мной следят, а теперь будут следить и за тобой.

— Кто эти люди? — быстро спросил Фрэнк.

— Всего-навсего нацисты, — усмехнулся я. — Так вот, я дам тебе номер телефона, а ты должен выяснить, кто его владелец и где он живет. Будь осторожен, эти типы не должны заметить, чем ты занимаешься.

— Хорошо, — Фрэнк залпом осушил свой стакан.

— А теперь я пойду. Встретимся здесь завтра в это же время.

«Хвосты» не отставали, но я и не собирался убегать. Мне хотелось побродить по улицам ночного Парижа.

Глава 7

Я поселился в небольшом и довольно грязном отеле Восточного района под именем Д. Д. Вейна. Моя комната на втором этаже оказалась довольно просторной, окна выходили во двор.

Проспав десять часов подряд, я поднялся со страшной головной болью и, с трудом завершив утренний туалет, отправился в ближайший ресторан, потому что в отеле не кормили.

Мои преследователи поражали завидным постоянством. Правда, теперь это были другие люди, и у них была машина, но их интерес ко мне не ослабевал.

Позавтракав, я заказал бутылку пива и стал размышлять о своем положении. У меня было два-три дня: больше они мне не дадут и просто прикончат. Уйти от них мне не удастся, похоже, у Брюна всюду есть агенты. Я, конечно, мог позвонить Лесажу, но кто бы поручился, что именно в тот момент, когда я буду набирать номер, один из этих типов не нажмет курок пистолета, направленного мне в затылок. Об этом я подумал, когда обнаружил, что телефон в моем номере не работает.

Кроме того, меня очень тревожила судьба Фрэнка.

Я верил, что Брюн хочет заполучить меня для своей организации. После того, как я убью троих бывших товарищей, он сможет доверять мне. Итак, выход был лишь один: в эти два дня отыскать Жака.

Фрэнк проверит телефон, что я ему дал. Перед тем как расстаться, я шепнул ему, что, возможно, не смогу прийти на встречу, поэтому он должен приклеить записку жевательной резинкой к изнанке столешницы того столика, где мы сидели. Я знал, что больше нам встречаться нельзя, и молил бога, чтобы Фрэнк выполнил задание до того, как его сцапают люди Брюна.

У меня было много дел, и, допив пиво, я вышел из кафе и на такси поехал к дому Жака.

На лестничной площадке было четыре квартиры, и я позвонил в одну из них. После нескольких минут ожидания мне открыла женщина лет пятидесяти, и я поблагодарил бога за подарок: люди с такой внешностью знают о своих соседях больше, чем те сами о себе. Она выглядела матерой сплетницей.

— Здравствуйте, — улыбнулся я. — Мне нужно узнать что-нибудь о Жаке Дюкло. Видите ли, я писатель и пишу о нем книгу…

Дверь тут же распахнулась, и я вошел в полутемную прихожую.

— Проходите, мистер…

— Вейн.

— Сейчас я доложу мадам Лонг о вашем приходе, — и она удалилась, зачем-то виляя далеко не юным задом.

Я с удивлением смотрел ей вслед, потому что считал именно ее хозяйкой квартиры. Почему же она меня впустила? Прислуга не может решать за хозяйку…

Мои размышления были прерваны новым появлением немолодой особы.

— Мадам Лонг примет вас, мистер Вейн, — и она снова предоставила мне любоваться интенсивно раскачивающимся задом.

Мне ничего не оставалось, как пойти за ней.

Наконец эта особа остановилась у широкой двери и указала на нее. Я кивнул и взялся за ручку. Дверь медленно отворилась, и я вошел в роскошно обставленную комнату. Мои ноги сразу же утонули в персидском ковре.

На низеньком пестром диванчике у окна сидела женщина. Я не мог судить о ее возрасте или внешности: она отвернулась от двери и смотрела на маленький столик, где стояли стаканы с коктейлями. Мне видны были лишь золотистые волосы, рассыпанные по плечам.

Почувствовав, что я вошел, женщина повернула голо ву и произнесла приятным контральто:

— Вот мы и встретились, Берт.

— Привет, Анни, — тихо сказал я.

* * *

Не в силах оторвать от нее взгляда, я стоял в дверях.

— Не стоял бы ты там, как чурбан, — недовольным тоном попросила она. — Садись, — и указала на кресло рядом с собой.

За время, пока мы не виделись, Анни очень изменилась. Может быть, дело было в ином цвете волос, может быть, в чем-то еще, но теперь она стала гораздо красивей и привлекательней, чем раньше.

Совершенно ошарашенный, я опустился в кресло.

— Должна сказать, что я очень долго жду этой встречи, — сказала она.

— Я искал тебя, Анни, ты должна многое прояснить во всей этой истории.

Она посерьезнела.

— Я знаю очень мало.

— Но ты должна рассказать мне, что случилось с ребятами.

— Это произошло две недели назад. Жак прислал записку, что нам нужно срочно поговорить, и назначил встречу в ресторане «Пламя». Он немного опоздал и, не дав мне раскрыть рта, сказал, что за членами нашей бывшей группы охотится какая-то организация. Он долго растолковывал мне все это и, наконец, объявил, что нас осталось лишь трое: ты, я и он. Потом в ресторан вошли какие-то люди, он выхватил пистолет и стал стрелять, а потом схватил меня за руку; и мы выскочили через черный ход. За нами гнались, и я потеряла Жака в темноте, но все же мне как-то удалось оторваться от погони и скрыться. Домой или на работу я идти боялась и некоторое время жила в отеле. Потом я подумала о тебе и написала письмо.

— Когда ты написала его, Анни?

— Недели две, нет, полторы недели назад.

Значит, Брюн сказал правду: это его специалисты подделали почерк, настоящего письма Анни я не получал.

— Ну и… — я посмотрел на нее.

— Я поселилась здесь, потому что решила: ты наверняка станешь выяснять, куда исчез Жак. Я не выходила из квартиры, и меня не видел никто, кроме прислуги. Вот и все.

— Так ты не знаешь, где Жак? — спросил я с надеждой.

— Не имею представления. А теперь расскажи, как твои дела? Что же здесь происходит?

— Я сам еще не разобрался, крошка, во всем этом.

— А Жак говорил, что ты знаешь.

— Он ошибся, — я взял со стола пачку сигарет. — Чем ты теперь собираешься заняться?

— Я хотела посоветоваться с тобой… Может быть, заявить в полицию?

— Не стоит. У тебя нет никаких доказательств, да полиция и не поможет. Думаю, сначала нужно разыскать Жака. Ты действительно не знаешь, где он?

— Я уже ответила тебе!

— Хорошо, хорошо, успокойся, — я закурил и предложил Анни, но она отрицательно покачала головой.

— Тебя, я вижу, интересует лишь Жак, — проговорила она несколько обиженно.

И тут я взорвался:

— Ты что, дурочка, не понимаешь?! Вокруг творится ужасное: пятеро наших друзей мертвы, а теперь пришла ваша очередь: твоя и Жака! А тебя, похоже, это совершенно не волнует: очень приятно отсиживаться в уютном гнездышке и в ус не дуть. Видно, ты забыла времена Сопротивления. Мы никогда не ждали, пока нас убьют, а нападали первыми. Только так нам и удалось выжить! Если же мы сейчас будем вести себя иначе, считай себя трупом и своих друзей тоже.

Я, тяжело дыша, откинулся на спинку кресла. Анни встала с диванчика, подошла и ласково провела ладонью по моим волосам:

— Успокойся, Берт, мы найдем Жака.

— Я должен подумать, — отозвался я. — Налей мне виски.

Она послушно плеснула в стакан и уселась на ручку моего кресла.

Я задумался. Пока очевидно лишь, что ее необходимо забрать отсюда. Вечером я узнаю от Фрэнка адрес Брюна и тогда позвоню Лесажу. Пусть-ка он тоже примет участие в деле. Но до того, как Лесаж накроет Брюна, мне нужно самому выйти на этого бандита и потолковать с ним один на один. Как это сделать, я не имел ни малейшего понятия.

Я взглянул на Анни. Ее халатик распахнулся, и мне была видна удивительно гладкая кожа на бедрах молодой женщины. Я погладил ее колено и почувствовал, как запульсировала кровь в ушах. Она пристально посмотрела мне в глаза.

— Берт! Я люблю тебя. Я так тебя люблю!

Ее губы приблизились к моим, а рука легла на мою руку. Я поцеловал Анни и почувствовал, как она своей рукой тянет мою под халатик, выше по бедру.

Не таким я был дураком, чтобы сопротивляться!

* * *

Я лежал на постели и любовался восхитительным телом Анни. Она только что вышла из ванной и, придерживая мокрые волосы, направлялась в соседнюю комнату. Перехватив мой откровенный взгляд, она повернулась спиной и улыбнулась:

— Закрой глаза, старый развратник!

Несколько часов, проведенные с Анни, подарили мне блаженство, которого я не испытывал никогда в жизни, но я должен был подумать и о «хвостах», поджидающих меня на улице. Нехорошо было издеваться над ними.

Я поднялся с постели и быстро оделся. Голова кружилась от любви и выпитого виски.

Анни вышла из соседней комнаты в розовом халатике и тюрбане из полотенца на голове.

— Анни, — позвал я, — собирайся, сейчас мы отправимся в одно место.

— У меня мокрая голова, Берт, — возразила она.

— Высуши ее, даю тебе час.

Она вздохнула и вернулась в соседнюю комнату, а я подошел к телефону и набрал номер Франсуа.

Трубку тотчас же сняли.

— Алло, говорит Берт Мейн.

— У телефона Франсуа. В чем дело, мистер Мейн?

— Я нашел крошку Дейль. Иду по следу Жака. Наступила минутная пауза, а затем в трубке раздался дребезжащий голос Брюна:

— Это вы, Мейн?

— Да.

— Немедленно везите ее сюда.

— Невозможно. Она нужна, чтобы поймать Жака. Могу ли я ее прикончить?

— Нежелательно. Я хочу, чтобы вы доставили ее живой.

— Ну что ж. Думаю, что смогу привезти обоих часа в четыре.

— Действуйте, Мейн, вы начинаете мне нравиться.

— Вы мне тоже, — ответил я, положил трубку и услышал за спиной едва различимый щелчок. Я знал, что это значит.

В два прыжка я пересек комнату и плечом распахнул дверь, за которой скрылась Анни. Увидев меня, она отдернула руку от параллельного аппарата, и глаза ее округлились от ужаса.

Я вытащил из кармана пистолет.

— Ты все слышала?

— Да.

— Ну что ж, это последнее, что ты узнала в своей жизни. Думаю, Жака я найду и без тебя. Ты умрешь здесь.

— Тебе приказали не убивать меня, — она не сводила глаз с пистолета.

— Мне никто и никогда не приказывал. Я не имею права рисковать. Если я проиграю — стану покойником, поэтому я пристрелю тебя немедленно.

Я поднял пистолет.

— Но перед смертью ты имеешь право узнать, как обстоит дело. Меня заманили в ловушку, и я, сломя башку, бросился искать тебя. Я попался, как слепой котенок. Я был бы уже мертв, если бы те люди, что заманили меня, не захотели, чтобы я работал на них. У меня был выбор: смерть или служба у них. — Я ухмыльнулся: — А с недавних пор я понял, что на свете нет ничего дороже жизни. Теперь я работаю на них, и мне велено обезвредить тебя и Жака. Обезвредить, понимаешь?! Это значит, что я могу убить тебя сейчас же.

— Я не узнаю тебя, Берт. Раньше ты таким не был.

— А теперь я стал таким, крошка. Кое-что изменилось с времен Сопротивления. А теперь извини и прощай!

Я снял предохранитель.

— Стой! — внезапно властным тоном произнесла она.

— В чем дело, детка? Ты забыла помолиться?

— Звони Брюну.

Я не шелохнулся.

— Звони Брюну, тебе говорят. Я — его агент.

Я не верил глазам: черты лица Анни изменились, они сделались жесткими, а губы превратились в узенькую полоску.

Я подошел к телефону и набрал номер Франсуа.

— Это опять я, — сказал я в трубку и посмотрел на Анни, которая все еще находилась под дулом моего пистолета. — Брюн еще там?

— Только что вышел.

— Немедленно верни его! Я должен задать ему один вопрос!

— Ничем не могу помочь.

— Ты что, не понял?! — заревел я в трубку. — Мне нужен Брюн. Торопись!

Некоторое время в трубке раздавались лишь шорохи. Все это время я наблюдал за Анни. Неужели она в самом деле стала предательницей? Я тоже стал предателем, но это совсем другое дело.

Анни протянула слегка дрожащую руку за сигаретами.

Я усмехнулся.

— Скажи, над чем ты смеешься, Берт?

— Над тобой, крошка.

— Совершенно напрасно. Твое положение ничуть не лучше моего. Мы с тобой играем за одну команду, и ты — такой же подлец, как я.

— В таком случае, коллега, обойдемся без взаимных оскорблений.

— Да, — согласилась Анни.

— Брюн слушает, — раздалось, наконец, в трубке. — Что случилось?

— Крошка Дейль утверждает, что она работает на вас. Я должен верить?

— Передайте ей трубку.

— Тебя, — нахально улыбнулся я, протягивая трубку.

Анни подошла.

— Он хотел убить меня…

Я быстро прошел в соседнюю комнату и снял трубку параллельного телефона.

— …быстро же он раскусил тебя, — услышал я голос Брюна.

— Но он хотел убить меня.

— Ладно. Отправляйся с ним и возьмите Жака Дюкло живым. Кстати, этот Мейн пришелся мне по нраву. Наша организация только выиграет, если он действительно будет работать на нас.

— Да, это крутой парень, — согласилась Анни. — Куда доставить Жака?

— Привезите его в магазин Франсуа.

Брюн и Анни одновременно повесили трубки. Я вошел в комнату.

— Давно ты в организации? — спросил я.

— Сразу после войны. Было очень трудно с работой, а они предложили мне неплохие деньги, и я согласилась, — она пожала плечами и раздавила окурок в пепельнице.

— Ну что ж, пошли, крошка.

— Идем.

Мы вышли из дома, и я поймал такси. Через несколько минут мы были возле бара, где я назначил встречу Фрэнку. События разворачивались с необычайной быстротой, и я нутром чувствовал, что история подходит к концу.

Но многое здесь было еще неясным. Нужно было как следует поработать мозгами, чтобы прояснить все это.

* * *

Мы вошли в бар в половине десятого. Свободных мест не было, но бармен все же исхитрился найти для нас столик. Я посмотрел вокруг. Все мужчины, сидящие за соседними столиками, при виде Анни повели себя, как кобры при звуке дудочки. Анни действительно была необычайно хороша и могла бы совратить, пожалуй, даже праведника.

Я самодовольно ухмыльнулся и подошел к стойке за выпивкой. Бармен улыбнулся мне как старому знакомому.

— Мистер Дюпон, — сказал он. — Днем вас спрашивал человек, которого зовут Карл. Он сказал, что зайдет еще в десять.

— Хорошо. Дайте мне два виски.

Бармен наполнил стаканы, и я вернулся к Анни.

Мне предстояла встреча с Фрэнком, а тут еще Карл. Кто же он на самом деле? Ладно, сегодня все станет ясно.

Я закурил и предложил сигарету Анни. Она с удовольствием затянулась. Часы показывали без двадцати десять, я бросил взгляд на дверь и увидел Фрэнка.

Он стоял, прижавшись к косяку. На нем была светлая рубашка, выпачканная кровью. Левой рукой он зажимал рану на животе, а в правой держал пистолет. Внезапно его глаза остановились на мне, и я увидел, как постепенно они стекленеют. Жизнь по капле уходила из этого человека. Он, казалось, хотел что-то сказать, но оступился и упал. Кровь брызнула в разные стороны, пистолет отлетел под ближайший столик.

Посетители оглянулись на шум. Какой-то парень бросился к Фрэнку и перевернул его на спину. Вокруг сгрудилось человек двадцать.

Я продолжал сидеть за столиком, и вдруг почувствовал как Анни сжала мой локоть. Я повернул голову.

— Что?

— Не уходи, я сейчас вернусь, — и она пошла к дамскому туалету..

Я перевел взгляд на людей, окруживших тело Фрэнка.

— Он мертв, — услышал я.

В это мгновение в дверях бара появился еще один человек. Это был Карл.

* * *

Бросив взгляд на распростертое тело, Карл подошел к моему столику.

— Привет, Берт, — протянул он мне руку.

— Привет, парень, — сказал я. — Садись.

— Нам нужно кое-что обсудить, Берт, — проговорил он, садясь на место Анни.

— Я тоже так думаю.

— Пожалуй, начну я. ТЫ ЛЮБИШЬ СКАЗКИ ДЯДЮШКИ ДУГЛАСА?

Это было так неожиданно, что я машинально ответил:

— ЭТО МОЙ ЛЮБИМЫЙ СКАЗОЧНИК.

— Ну вот и хорошо. Теперь карты раскрыты. У меня срочное дело.

Не успел он договорить, как у столика появилась Анни.

— Познакомься, это Анни Дейль, — представил я.

Карл улыбнулся, привстал и поцеловал ей руку.

— Крошка, возьми нам еще пару виски, — попросил я.

Она взяла протянутую ей банкноту и направилась к стойке.

— Теперь быстро, Карл. Анни — их агент. Нужно поговорить, когда я с ней расстанусь.

— Дело очень срочное: полковник Дуглас в Париже. Он ждет тебя. Я буду сопровождать.

— Хорошо, Карл.

И тут я увидел, как Анни закрывает за собой дверь телефонной будки. В два прыжка я добрался до нее и распахнул дверь. Вырвав у нее трубку, я достал пистолет.

— Молчи, детка. Ты пойдешь с нами. А если будешь трепыхаться, я тебя прикончу.

Карл подошел и стал рядом с Анни, а я отправился к телу Фрэнка. Кто-то уже побежал за полицией. Я нагнулся над Фрэнком. Он был мертв. Ну что ж, я рассчитаюсь с ними и за это.

— Пошли, Карл.

Анни, подталкиваемая Карлом, направилась к двери. Никто не обращал на нас внимания. Мы должны были уйти до появления полиции.

— У меня машина за углом, — сказал Карл.

— Отлично.

Мы вышли на улицу. Накрапывал мелкий дождик. Пока я поднимал воротник, Анни и Карл прошли вперед, и в ту же секунду раздался выстрел. Карл мешком упал на тротуар, над ним стояла Анни. Пистолет сам собой оказался в моей руке. Сзади раздались выстрелы, я плашмя грохнулся на асфальт и повернул голову. Черт возьми! Я совсем забыл про своих телохранителей. Сейчас они бежали ко мне с пистолетами в руках.

Я снова взглянул туда, где только что были Карл и Анни: девушка со всех ног улепетывала за угол.

Мой пистолет, казалось, выстрелил сам, и она, подпрыгнув, упала. Я перекатился на проезжую часть и сделал это вовремя: там, где я только что лежал, пули взрыли асфальт.

Я снова нажал спуск, и пуля пришлась первому преследователю в лоб. Пошатнувшись, он упал навзничь. В этот момент кто-то обрушился прямо на меня. Чьи-то руки сдавили мне горло. Краем глаза я увидел второго «хвоста», но я не стрелял, опасаясь промахнуться и попасть в случайного прохожего. Я задыхался, и ничего не мог сделать. Мои пальцы скребли асфальт. Чьи-то стальные пальцы все сильней сдавливали мое горло, перед глазами поплыла красная пелена. Внезапно хватка этого типа ослабла, и я тут же сбросил его с себя.

Обернувшись, я увидел Карла, который стоял с пистолетом в руке, припав на одно колено. Он все еще не оправился от приемчика, которым угостила его Анни. Я посмотрел туда, где находился «хвост», избежавший моей пули. Он круто изменил направление и теперь улепетывал к стоящей у тротуара машине.

Глава 8

Я вскочил на ноги, понимая, что хотя бы этого типа нужно взять живым. Несколько пуль изрешетили скаты его машины, и он, отпрянув, побежал дальше. Обернувшись на ходу, он пару раз выстрелил в мою сторону. Пули прожужжали возле моего уха. Похоже, это был неплохой стрелок.

Я бросился за ним, сзади слышался топот Карла. Парень свернул в первый попавшийся подъезд, я побежал медленней, а потом, прижавшись к стене, остановился. Карл догнал меня, и мы осторожно приблизились к подъезду.

Взяв пистолет наизготовку, я вошел внутрь. Все было спокойно. Куда же он подевался? Скорей всего, улизнул на крышу.

— Останься здесь, — велел я Карлу. — Я поднимусь, — и стал осторожно подниматься по лестнице.

Карл остался внизу. Добравшись до третьего этажа, я услышал два выстрела и очертя голову бросился вниз.

На площадке первого этажа в луже крови, почти без дыхания, лежал Карл. Я склонился над ним.

— Он прятался внизу, — едва шевеля губами, прошептал Карл. — Мне конец. Но знай: это осиное гнездо нужно уничтожить до завтрашней ночи. — Он закрыл глаза, собираясь с мыслями. — Французов не вмешивать. Это приказ. Дуглас живет в отеле «Париж».

Судорога изогнула тело Карла, он дернулся несколько раз и перестал дышать.

— Я убью этих мерзавцев! — закричал я. — Всех до одного!

Я бросился на улицу, впереди были слышны шаги бегущего человека. Заряжая на ходу пистолет, я бросился следом. Наконец, впереди показался бегущий. Заметив, что его преследуют, он остановился, тщательно прицелился и выстрелил.

Но прежде чем звук выстрела достиг моих ушей, я уже лежал на земле и стрелял в ответ. Но этот парень был не так-то прост: он моментально спрятался за угол дома.

Неожиданно вдали послышалось завывание полицейской сирены. Этого только не хватало! Я вскочил и кинулся к тому месту где исчез мой противник, но обнаружил лишь дверь, ведущую в какой-то двор. Я метнулся туда.

Если бы не моя реакция, я был бы уже покойником. Пули ушли в стену над моей головой. По вспышкам выстрелов я определил, где засел этот тип, и выстрелил в ту сторону, но не попал, потому что сразу же за выстрелами услышал топот. Тогда я стал ждать, и в тот момент, когда он появился на фоне освещенной двери, вскинул пистолет, заранее поздравив себя с успехом. Раздался сухой щелчок. Осечка!

С необычным проворством парень скрылся в темноте. Я поднялся и, стараясь не шуметь, пошел к тому месту, откуда он только что стрелял, но он засек меня. Раздался выстрел, и пистолет ласточкой выпорхнул из моей руки. Теперь я знал, где прячется этот тип, но что толку? Я был безоружен.

Оставалось одно: падать на землю и лежать. Я пролежал минуты три, и вот он появился в поле моего зрения. Он не видел меня, но держался настороже. Нас разделяло не более трех шагов. Шаг… Еще один…

Я вскочил и ударил его ногой в пах. Он согнулся, и я кошкой прыгнул на него. Парень довольно быстро пришел в себя и попытался обхватить меня руками, но я приподнялся и ударил его ребром ладони по горлу. Что-то хрустнуло, и мой враг затих.

Я с трудом поднялся и ощупал труп. Кажется, я сломал ему шею. По моему бедру ручейком бежала кровь: похоже, этот тип успел пырнуть меня ножом, а я и не заметил в азарте боя.

Я подобрал его пистолет и, зажимая рану рукой, поплелся к выходу со двора.

* * *

«Париж» был второразрядным отелем в центре города. Он ютился на одной из улочек, куда никогда не попадает солнечный свет. Я добрался туда в одиннадцать часов вечера и, взглянув на свое отражение в стеклянной витрине, поразился: черная щетина покрывала мои щеки, костюм был порван и испачкан. Словом, я походил на провинциала, который провел в Париже первую ночь.

Я вошел в отель и сразу же поймал на себе недоумевающий взгляд портье, который до этого мирно похрапывал за конторкой. Направившись к нему, я заметил, как из-за стола, стоящего рядом с конторкой, поднялся рослый детина в зеленом габардиновом костюме. Похоже, это был местный вышибала, следовало держаться с «ним повежливей.

— У вас вечером остановился один американец, — сказал я заискивающим голосом. — Не могли бы вы позвонить ему и сообщить, что пришел тот, кого он ждет?

— Как его имя? — надменно спросил портье.

— Не знаю. Видите ли, он дал мне визитную карточку, но я ее потерял, — с этими словами я обернул палец стофранковой купюрой.

Последний довод доконал портье, и он снял трубку.

— Мистер Дуглас, тут пришел человек и говорит, что вы его ожидаете.

Выслушав ответ, портье обратился ко мне:

— Как ваше имя?

— Берт. Скажите, что пришел Берт.

— Его зовут Берт, — и, аккуратно кладя трубку на рычаг, портье кивнул мне: — Номер сорок шесть. Третий этаж.

Поднявшись, я постучал и услышал знакомый голос:

— Войдите!

Я распахнул дверь и вошел в комнату, где было совершенно темно. Что-то твердое уперлось мне под ребро. В то же мгновение вспыхнул свет, и я увидел сидящего в кресле полковника Дугласа.

— Все в порядке, Джерри, — сказал полковник, глядя на меня.

Из-за моей спины тут же вышел плотный человек и, пряча револьвер за пояс, отошел в другой конец комнаты.

— Здравствуй, малыш, — улыбнулся полковник. — А где Карл?

— Его убили! — зло ответил я.

Дуглас помрачнел.

— Он был хорошим парнем и отличным разведчиком.

Я без сил опустился в кресло.

— Расскажи, чем ты тут занимался, — предложил полковник. — Только вкратце, я слишком занят. Дело, по которому я приехал, не может ждать.

За пятнадцать минут я обрисовал обстановку.

Минуты три Дуглас размышлял, а потом проговорил:

— Насколько я понимаю, ты должен был войти в их организацию и завладеть картотекой. Мы знаем только, что картотека находится в сейфе их босса, а сейф — в баре его кабинета. Карл был послан для твоего прикрытия, и ты не мог знать, что он тоже мой агент. Ты ловко двигался к намеченной цели: сумел подсунуть им документы, которые мы заранее подделали, но ситуация изменилась, придется менять и план. Нужно за один день добраться до сейфа. Видишь ли, — полковник налил себе виски, — им удалось похитить секретные документы из нашего консульства. В документах речь идет о нашей политике в отношении Франции, — он выпил виски и плеснул в стакан еще. — Мы располагаем сведениями, что следующей ночью документы попытаются вывезти из страны.

Дуглас с трудом выпростал толстое тело из кресла и прошелся по кабинету.

Джерри стоял в углу, своей неподвижностью напоминая египетскую мумию. Да, ЦРУ попало в переделку, и, насколько я понимал, теперь мне придется вытаскивать их задницы из огня.

Я закурил.

— Почему бы не перехватить их в момент перевозки этих проклятых документов? Почему надо добираться до этого дурацкого сейфа?! — прорычал я.

— Потому, мой мальчик, что они могут вывозить документы и по частям, а у меня есть только той человека. Да, — да, не удивляйся. Во Франции у нас еще нет собственной агентуры, а ввести в игру новых людей за такой короткий срок мы не сможем. На это нужна минимум неделя. Даже если мы станем переправлять людей нелегальным путем.

Я глухо выругался.

— Что за остолоп дал это задание? Его невозможно выполнить. Мы не доберемся до сейфа, потому что даже не знаем, где он находится. Да и кто босс этой организации? Я его в глаза не видел.

— Насчет босса я с тобой согласен: Брюн слишком мелок для этой роли. Но ведь у тебя есть номер его телефона.

— Да! Но что из этого?!

Я нервно вскочил с кресла и забегал по комнате, а потом подошел к полковнику. Узкие китайские глаза его сощурились и превратились в щелочки. Он медленно взял из шкатулки, стоящей на столе, сигару и сдернул целлофановую обертку.

— А из этого, мой мальчик, очень много! — Хитро усмехнувшись, полковник откусил кончик сигары и принялся ее раскуривать. Затем он просто сказал: — В верхах поняли, что у них нет выхода, и дали мне добро на форму СЮ-О-25.

Ошарашенный, я опустился на диван.

Эта простая фраза подействовала, подобно разрыву бомбы. За время работы в ЦРУ, а я работал там с 1943 года, эта форма не применялась ни разу. Об этом я знал из достоверных источников.

Форма СЮ-О-25 — это полная свобода действий, вплоть до убийства президента страны, где она в тот момент применяется, если только это убийство поможет выполнить задание. Работа без всякого страха за последствия. После получения этой формы разведчик может не слушаться ничьих приказов. Все его помыслы и действия направлены лишь на выполнение задания. Но, если несмотря ни на что, ему не удается выполнить задание, остается одно — пустить себе пулю в лоб, потому что никто не воспримет больше такого разведчика всерьез.

Полковник знал, на что идет: если задание не будет выполнено, всем нам суждена только смерть — другого выхода нет! После получения формы мы уже не имеем права отказаться от задания. Никакой приказ не отменит СЮ-О-25, потому что после ее получения мы не должны подчиняться никаким приказам.

— Вы подписали всем нам смертный приговор, — спокойно сказал я.

— У тебя есть возможность отказаться. Тебя в форме нет, потому что ты выполняешь другое задание. Это твое право. Ты просто сообщишь нам, что знаешь, а дальше будут работать два моих человека и я, — полковник устало взглянул на меня. — Только имей в виду: нам дорог каждый человек. Учти это, когда будешь решать. Кстати, Карл работал в форме. Теперь, после его смерти, нам будет гораздо тяжелей. Даю тебе пять минут на обдумывание. За это время ты должен принять решение.

С этими словами полковник Дуглас отошел к окну и погрузился в созерцание ночного Парижа.

Сначала я хотел отказаться, но потом вспомнил о Карле, Фрэнке и о пяти убитых товарищах из моей группы Сопротивления. Я посмотрел на полковника. Он знал, на что идет. Слишком много крови все мы видели за последнее время.

Ну что ж, ребятки! Теперь я в форме СЮ-О-25, и вы будете плясать под дулом моего пистолета. Я превращу Париж в ад! Я сделаю из вас сито!

Я резко поднялся с дивана и подошел к полковнику.

— Я с вами!

— Не сомневался в тебе, малыш!

Он взглянул на меня, и в его глазах я прочитал почти нежность.

Затем, подойдя к телефону, он набрал номер и сказал в трубку:

— Карл вышел из игры. В форме — Берт.

* * *

— Я не хотел, чтобы это как-то повлияло на твое решение, но Жак будет работать вместе с нами, — сказал полковник.

Жак… Он первый забил тревогу. После перестрелки в «Пламени» он сумел выследить Анни и услышал, как она мирно разговаривала с теми, кто пытался его убить. Тогда он понял, что в этой стране у него нет союзников, и позвонил полковнику, который сразу же поднял на ноги ЦРУ. Там знали кое-что об организации, но не могли напасть на след. А тут — такая возможность!

Полковник сразу догадался, что организация охотится за документами, которые я передал разведке еще год назад, и решил сыграть на этом. Было решено передать организации более или менее правдоподобные документы и, притупив бдительность, внедрить меня в их ряды. А дальше пробраться к сейфу за картотекой было лишь делом техники. И вот все рушилось!

— Это очень хорошо, — отозвался я. — Жак — отличный боец.

— Знаю, — согласился Дуглас. — Но он очень удивился, узнав, что ты сотрудник ЦРУ. Я успокоил его, сказав, что ты работал на разведку еще до знакомства с ним.

— Кажется, это не совсем так, — усмехнулся я.

— Ну, ладно, — лицо Дугласа приняло серьезное выражение. — Пойдем, я познакомлю тебя с людьми.

Соседний номер, куда мы вошли, был точной копией предыдущего: те же два кресла, тот же диван. Только в том кресле, где я видел полковника Дугласа, сидел Жак. В одной руке он держал сигарету, а другой поглаживал усы. Благодаря черной шевелюре и смуглой коже, Жак походил на испанца.

Увидев меня, Жак вскочил с кресла.

— Привет, Берт! Все как в старые добрые времена.

— Значит, мы молодеем, — улыбнулся я, пожимая его руку.

Кроме нас с Жаком и Дугласа в комнате находились еще двое.

— Познакомься, — предложил полковник. — Джерри Смит. Прекрасно водит машину и кое-что имеет в черепной коробке.

Парень, полчаса назад совавший мне под ребра пистолет, пожал мою руку. Теперь я мог разглядеть его как следует. Он был высок и мускулист, длинные белокурые волосы падали ему на глаза. Похоже, Джерри было чуть больше тридцати.

Второй, тоже высокий, но тощий, с лихорадочно блестевшими глазами, сидел на диване. Это был чертовски красивый парень. Именно таких типов обожают женщины: в нем было что-то от английских лордов и мушкетеров одновременно. На вид ему было лет двадцать пять. Коротко стриженные черные волосы, возможно, молодили его.

— А это — Марк Гирланд, — кивнул в его сторону полковник. — Можете приступать к работе. Прежде всего, вот ваши документы, — Дуглас вынул из кармана пачку бумаг и раздал нам.

Я бегло взглянул на свои документы: здесь были три паспорта с моими фотографиями и чужими фамилиями, удостоверение французского полицейского, удостоверение сотрудника Интерпола, книжка работника контрразведки Франции и, наконец, дипломатический паспорт на имя Берта Мейна. Для формы СЮ-О-25 повсюду открывалась зеленая улица.

Я положил документы на столик и вытащил сигареты. Мне предстояло многое решить.

Полковник Дуглас уселся в кресле посреди комнаты и обвел нас взглядом.

— Я расскажу вам, ребятки, что сообщил Мейн.

И он начал говорить. Я всегда поражался умению полковника синтезировать сведения и выделять из них главное, в то же время не выпуская деталей. Он говорил где-то полчаса, потом пошли вопросы. Таким образом мы поработали еще некоторое время, и в три часа ночи у нас был план, который строился на том, что мы узнаем адрес резиденции Брюна по номеру его телефона.

Это поручили Гирланду. Он взял свои документы и вышел.

В нашу с Жаком задачу входило проверить магазинчик Франсуа. У меня возникло подозрение, что Брюн может находиться и там. Дуглас нашел это соображение резонным, и мы вооружились: я взял кольт сорок пятого калибра с глушителем, а Жак — небольшой автомат системы «Брен».

Дуглас и Джерри должны были разнюхать в полиции обстоятельства смерти Фрэнка.

Общий сбор мы назначили в комнате полковника.

Жак надел плащ, чтобы можно было без помех нести автомат, а я сменил костюм на более приличный.

Форма СЮ-О-25 вступала в действие.

В нашем с Жаком распоряжении был «пежо» последней модели. Он ждал нас на платной стоянке недалеко от отеля. Жак сел за руль, и мы понеслись по улицам.

Мы молчали, хотя тем для разговора у нас было предостаточно. Просто напряжение последних дней не давало нам вести непринужденную беседу, мы должны были отдохнуть и собраться с мыслями.

Мы оставили машину за два квартала до магазинчика Франсуа и пошли‘пешком. Все огни в здании были погашены, но я знал, что хозяин живет при магазине.

— Не думаю, чтобы Брюн оказался здесь, — пожал плечами Жак.

— Нужно проверить, — упрямо сказал я.

— А что, если заставить Франсуа позвонить Брюну и попросить его немедленно приехать?

— Скорей всего, они уже слышали о перестрелке в баре, а у Брюна в голове все же мозг, а не опилки. Если он и приедет сюда, то лишь в сопровождении банды головорезов.

— Значит, Брюна у этого торговца быть не может… — задумался Жак. — Тогда здесь вполне возможна засада. Какого же черта мы приперлись сюда?

Неожиданно я почувствовал, как моя физиономия исказилась злобной гримасой.

— Два часа назад, — я старался говорить спокойно, — два часа назад прикончили Карла. Они сделали это у меня на глазах. А еще раньше убили пятерых моих товарищей. Поэтому, когда у меня в руках форма СЮ-О-25, я не дам этим мерзавцам ускользнуть. Я вырежу их проклятое племя, даже если это будет стоить мне жизни. А теперь, Жак, я спрашиваю — ты со мной?!

— Нас прикончат агенты ЦРУ, — сказал Жак. — Прикончат, если мы не добудем документы.

— Если я доберусь до горла их босса, считай, что документы нам не нужны.

— Вот это правильно, — приободрился Жак. — Но добраться до этого горла не так легко. Он, я думаю, шагу не сделает без телохранителей.

— Ничего, что-нибудь придумаем. А сейчас, Жак, сбегай к телефону, позвони ребятам и скажи, чтобы они как можно скорей приезжали сюда.

— Думаешь, Брюн появится здесь? — с ноткой сомнения спросил он.

— Да. И со всей бандой. Это так же ясно, как дважды два.

Жак исчез за углом, и в тот же момент из переулка вынырнули две машины. Они резко развернулись и остановились у самого магазинчика.

Я видел, как из первой машины высунулась светлая голова Брюна. Он повелительно взмахнул рукой, и вся банда во главе с предводителем направилась к дому.

Я решил обойти магазин с другой стороны в надежде увидеть, чем собирается заняться эта компания. Стараясь остаться незамеченным, я быстро пересек улицу, но, сворачивая за угол, столкнулся с двумя типами, которые сразу же схватили меня за руки.

— Смотри-ка, Карл, — радостно сказал один из них. — Да это же тот парень, которого мы ищем по всему Парижу.

— И который сам попался нам в руки, — подхватил второй.

— Нам здорово повезло. Поздравляю, Рихард!

Этих слов хватило, чтобы я понял, чьи это люди. Я вырвался из их рук и сильно ударил Карла в лицо. От этого удара он отлетел к стене и приклеился к ней, как (ухой лист.

В руке Рихарда мгновенно оказался пистолет, но я опередил его. Первый же выстрел из снабженного глушителем кольта отбросил верзилу назад, а второй навсегда успокоил его. Еще одним выстрелом я пригвоздил Карла к стене.

Теперь нужно было спешить. Двумя мерзавцами стало меньше, но это меня не радовало. Все завертелось, словно в каком-то бешеном водовороте. Брюн здесь, но с ним большая банда. Я присмотрелся к машинам, которые они оставили. Одна пуста, а вот в другой кто-то сидит. Что же делать?

Я огляделся. Если они приехали ненадолго, Брюн может ускользнуть. Нужно дождаться Жака, а потом можно будет и рискнуть.

Прошло минут десять, наконец, послышались торопливые шаги.

— Ну что? — нетерпеливо спросил я.

— В отеле только Гирланд. Дуглас и Джерри еще не пришли.

— Проклятье!

— Гирланд выезжает. Будет минут через пятнадцать.

— Вот что, Жак, бери машину и поставь ее на дороге. Когда они выйдут, освети их фарами. Я постараюсь стрелять так, чтобы не задеть Брюна. Он нужен нам живым.

— Хорошо. А как быть с тем, кто в машине?

— Я позабочусь о нем.

Глава 9

Когда Жак ушел, я еще раз посмотрел на оставленные бандитами машины. Подобраться ближе было невозможно: шофер сразу поднимет шум. Придется стрелять отсюда.

Я вздохнул. В этой тьме мне был виден огонек его сигареты, который плавно скользил вверх и вниз. Я поднял пистолет и прицелился чуть выше и правее огонька. До машины было около ста метров, но для такого стрелка, как я, это не расстояние.

Едва слышный щелчок, и огонек сигареты исчез. Я опустил пистолет и в несколько прыжков оказался возле машины. Я не боялся быть замеченным, потому что знал: шофер мертв. Нагнувшись к треснувшему стеклу, я убедился в своей правоте: пуля попала ему в висок. Удовлетворенно улыбнувшись, я слегка дунул в ствол. Убийство стало доставлять мне удовольствие. При виде поверженного врага я вновь испытывал почти чувственное наслаждение.

Я вынул из зажигания ключ и уже направился ко второй машине, чтобы обездвижить и ее, как дверь магазина отворилась, и Брюн в сопровождении своих людей появился на пороге.

Проклятье! Ни Жака, ни Гирланда, а действовать нужно без промедления. Я снял с пистолета глушитель. Он мне больше не понадобится, а из опыта я знал, что глушитель снижает меткость стрельбы.

Впрочем, расстояние было смехотворным — метров пятьдесят, но я не имел права рисковать.

Наконец, на дороге показалась машина Жака, который мгновенно сориентировался и включил фары. Я отчетливо увидел пятерых телохранителей, шестым был Брюн. Пока они застыли, соображая, что случилось, я вскинул пистолет и сделал два выстрела, которые были очень удачны: двое громил, как подкошенные, рухнули на асфальт.

Грохот от выстрелов еще стоял у меня в ушах, перед глазами плавал дым. Эти парни быстро смекнули что к чему: двое стали стрелять по машине Жака, а один — в мою сторону.

Дверца машины распахнулась, и я увидел, что Жак, вывалившись на дорогу, перекатился к двери ближайшего подъезда. Молодец! Теперь я мог вести огонь, не тревожась за него.

Вот над капотом машины мелькнула голова одного из парней, я мгновенно поймал его на мушку и с удовлетворением услышал сдавленный крик. Оставались еще два телохранителя и Брюн. Последнего нужно было брать живым.

Я упал на асфальт и пополз вдоль улицы. Теперь уже машина Жака с включенными фарами была на руку моим врагам. Раздались выстрелы, пули зажужжали вокруг меня.

Я поднял пистолет. Два выстрела, и фары нашей машины погасли. Я словно ослеп в наступившей темноте. Рассчитывая, что мои противники тоже ничего не видят, я вскочил и кинулся к машине. Внезапно ночную тишину разорвала автоматная очередь, а за ней послышался крик ужаса и боли.

Я уже привык к темноте и мог заметить, как машина Брюна сорвалась с места и, протаранив наш «пежо», помчалась по улице.

Жак бросился следом, держа автомат наизготовку.

— Быстрей в машину! — заорал он и бросился к тому автомобилю, где лежал убитый шофер.

Внезапно раздался шум еще одной машины, и дорогу вновь осветил желтый свет фар. Дверца распахнулась, и перед нами появился Марк Гирланд. В его руке прыгал пистолет.

Я сунул Жаку ключи зажигания и метнулся к машине Гирланда.

— Скорей, Марк! — крикнул я. — Он только что скрылся в том переулке.

Марк вел машину профессионально.

В заднее стекло была видна машина, на которой ехал Жак.

Брюн не мог далеко уйти. Мы мчались по горячим следам. На лице Гирланда застыла усмешка.

Впереди замаячил темный силуэт машины.

— Это не он?

Я не мог ответить определенно, хотя кто же еще решился бы мчаться с такой скоростью? Только человек, спасающий свою шкуру.

Далеко впереди раздался металлический лязг, и машина Брюна исчезла из вида. Вместо нее на дороге показались два ажана, один из которых поднял руку.

— Остановись, — велел я.

Гирланд послушно затормозил.

Один из полицейских подбежал к нам.

— Немедленно освободите машину! — прорычал он. — Мы должны догнать преступника. Он только что сбил полицейского и повредил нашу машину.

— Мы сами гонимся за ним, — объяснил я и протянул удостоверение сотрудника управления безопасности. — Куда он скрылся? — продолжал я в приказном тоне.

— Туда, — махнул рукой растерявшийся ажан.

— Не останавливайте следующую машину, — распорядился я, когда мы тронулись с места. — Там тоже наш сотрудник.

Мы рванулись вперед, оставив на дороге ошарашенных полицейских. Через пять минут мы заметили свет мелькающих фар.

— Нажми, Марк! — я чувствовал, что теряю контроль над собой. — Нажми!

Дистанция между нами сокращалась. Теперь уже можно было заметить скрюченную фигурку над рулем.

— Постарайся вести как можно ровней, — сказал я Гирланду, взял пистолет и, почти полностью высунувшись из окна, принялся стрелять по скатам. Я попал лишь с пятого выстрела. Машина Брюна завиляла, потом пошла юзом и, наконец, остановилась.

Мы подъехали, и я выскочил из машины под оглушительный аккомпанемент тормозов. Вдали был виден силуэт удирающего Брюна, я бросился за ним.

Когда между нами оставалось метров пятьдесят, Брюн обернулся и стал стрелять. Он был скверным стрелком, и поэтому я продолжал бежать, не обращая внимания на выстрелы.

Я автоматически отсчитывал выстрелы, и после восьмого мне стало ясно, что патронов у него больше нет. Тогда я прибавил ходу и очень быстро настиг его. Между нами оставалось не более метра, и я, прыгнув вперед, схватил беглеца за щиколотки. Он с размаху упал мордой на асфальт, я повалился на него и стал ждать, когда подбегут Гирланд и Жак.

* * *

В комнате нас было пятеро: я, Жак, Гирланд, полковник Дуглас и, наконец, Брюн.

Пленник сидел посреди комнаты, привязанный к стулу. Мы полукругом стояли рядом.

Полковник сказал:

— Все, кроме Берта, свободны. Мы здесь побеседуем, а вы побудьте в соседней комнате.

Я присел на край стола и закурил. Часы на руке показывали девять утра.

— Мистер Брюн, — мягко сказал полковник, — вы в наших руках.

Брюн иронически посмотрел на него.

— Я в этом не уверен, — нахально ответил он.

— Нам нужно имя шефа вашей организации.

— Я никогда его не видел.

— Нам нужно имя! — зло повторил полковник. — Через два часа я должен знать его, и я его узнаю!

— Я же объясняю, что все приказы и распоряжения получал по телефону! — выкрикнул Брюн.

— Ложь, — спокойно возразил Дуглас. — Если хотите, я проясню обстановку. Вы находитесь в руках американской разведки. Я — полковник, а мистер Мейн имеет звание капитана. И еще одно, чтобы развеять ваши сомнения, и чтобы вы не сомневались в наших возможностях: у нас есть форма СЮ-О-25.

По тому, как округлились глаза Брюна, я понял, что он прекрасно знает, что это значит.

— Если я сообщу вам имя босса, меня прикончат.

— Нас это не касается, — ухмыльнулся полковник. — Вы скажете его в любом случае.

Дуглас подошел к двери, ведущей в соседнюю комнату, и крикнул:

— Джерри, принеси набор! — и, обернувшись к Брюну, пояснил: — У нас нет времени на пустые разговоры.

Джерри вошел, неся в руках чемоданчик.

По лицу Брюна было видно, что ему не по себе, но он старается держать себя в руках.

Джерри раскрыл чемоданчик, и я увидел богатейший набор шприцев и ампул. Он взял ампулу с синим носиком и, словно опытная медсестра, наполнил шприц бесцветной жидкостью. Оголив руку Брюна, Джерри ввел иглу в вену и нажал на поршень. Через секунду Брюн был без сознания.

— Через пятнадцать минут он очнется и ответит на любые вопросы, — спокойно объяснил Джерри. — Причем будет говорить только правду.

Мы с полковником переглянулись.

— Отлично, Джерри, — кивнул Дуглас. — Можешь идти.

За десять минут я успел выкурить две сигареты и выпить стаканчик виски, чтобы снять нервное напряжение. Из головы у меня не выходило лицо Брюна: казалось, он надеялся, что кто-то спасет его. Что за наваждение. Нас окружала плотная, словно вата, тишина. Она закладывала уши и мешала думать.

И вдруг тишина взорвалась выстрелами, и хотя стреляли из пистолетов с глушителями, мне показалось, что среди ясного неба прогремел гром. Выстрелы раздавались из соседней комнаты. Дуглас вскочил и бросился к двери, но на пороге столкнулся с Гирландом: лицо его было расцарапано, в руке он сжимал пистолет.

— Что случилось?! — заорал полковник.

— Кто-то подослал к нам троих громил под видом официантов. Мы, как идиоты, впустили их… — Гирланд старался рукавом стереть с лица кровь.

— Черт возьми! — Дуглас яростно взглянул на бесчувственного Брюна. — Они выследили нас. Теперь все решают минуты. Берт!

— Да, полковник!

— Проверь, как отсюда можно выбраться, но спрячь свою пушку. Я вижу, ты не можешь без нее.

— Хорошо, полковник.

Я бросился к окну и услышал голос Дугласа:

— Марк, приготовь ребят к отходу. Обеспечь прикрытие и позвони в полицию. Чем больше шума, тем лучше.

Гирланд исчез с быстротой молнии.

Я распахнул окно и посмотрел вниз. У выхода со двора стояли четыре черные машины. Проклятье! Они перекрыли нам путь к отступлению! Значит, удрать можно только через крышу. Но у дверей грузового лифта наверняка стоят их люди. Пассажирский лифт тем более блокирован. Похоже, путь один — через окно. Я оценивающе посмотрел на стену: она изобиловала архитектурными излишествами, взобраться по ней мог даже ребенок.

Полковник понял меня с полуслова. Он позвал Смита, Гирланда и Дюкло и указал на окно.

— Быстро и по очереди. Брюна потащат Берт и Марк.

В эту секунду Брюн, словно услышав свое имя, заворочался.

— Стоп, полковник, — сказал Джерри. — Начинается действие препарата, оно длится не более пяти минут. Второй дозы может не выдержать сердце.

Дуглас беспомощно огляделся.

— Пусть они уходят, а мы допросим его, — предложил я. — А впрочем, отправляйтесь все. Я вас догоню.

— Нет, — Дуглас покачал головой. — Кто-то должен остаться с тобой. Если тебя убьют, второй сообщит нам имя босса.

В дверь постучали.

— Оставайтесь вы, Марк, — распорядился полковник. — Встреча у Дуга Феррари.

* * *

Стук повторился. Гирланд достал из шкафа в прихожей легкий пулемет с двумя дисками и подошел к двери. Дуглас, Дюкло и Смит были уже на крыше. Я склонился над Брюном: того распирало от желания говорить.

— В детстве я жил у родственников в маленьком домике…

Поток никому не нужных воспоминаний остановить было невозможно, но я не собирался заниматься в дальнейшем жизнеописанием Брюна, его мемуары меня не интересовали.

Гирланд запер дверь в смежную комнату.

— Кто шеф вашей организации? Его имя! — настойчиво повторял я, но Брюн словно оглох.

Дверь затрещала. Люди Брюна, видимо, не хотели шуметь и старались делать свое дело тихо. Они не торопились, понимая, что нам не уйти.

Я схватил Брюна за шиворот, встряхнул, а потом ударил в челюсть.

— Кто шеф вашей организации?!

До него, кажется, дошло.

— Я… я… не знаю…

Из бурного словоизвержения, которое последовало за этим, мне пригодилось очень многое.

Дверь затрещала, и в комнату ворвались пятеро здоровенных парней, которые, увидев только нас с Брюном, кинулись выручать своего начальника. Гирланд, стоявший за дверью с пулеметом в руках, остался незамеченным.

Раздалась короткая очередь, и все пятеро повалились друг на друга, прежде чем успели что-либо сообразить. Комната наполнилась дымом.

Гирланд выглянул в коридор.

— Никого… Мы можем попытаться уйти этим путем.

— Нет, Марк, нужно догонять своих.

Подбежав к окну, я высунулся наружу. Откуда-то сверху застучала автоматная очередь и раздались сухие щелчки пистолетных выстрелов.

Засада! На крыше была засада!

Сорвавшись с крыши, вниз полетело безжизненное тело, и я понял, что это Жак Дюкло. Но меня уже ничто не волновало, сердце мое словно окаменело. Лишь одна мысль была в моем мозгу: я доберусь до их босса и разорву его на куски, как бы хорошо он ни спрятался.

— Через крышу нельзя, — сказал я Гирланду. — Попытаемся выбраться иначе.

Гирланд, не говоря ни слова, снял с вешалки плащ и завернул в него пулемет. Я перезарядил пистолет, мы выскочили из номера и подбежали к лифту. В отеле царила паника.

Мы вызвали лифт, и он послушно распахнул свои двери. Заскочив в него, Гирланд нажал кнопку первого этажа. Но я вдруг вспомнил, что у меня есть еще одно важное дело, и под удивленным взглядом Марка снова отправил лифт на третий этаж.

— Они все на крыше, — объяснил я. — У нас еще есть время, нечего спешить.

Оставив Марка в лифте, я ворвался в номер.

Брюн, связанный, лежал на полу, но уже пришел в себя и пытался освободиться. Я усмехнулся, достал из кармана гранату, вырвал у нее чеку, положил рядом с Брюном и бегом кинулся к лифту. За моей спиной раздался взрыв.

— С Брюном покончено! — гаркнул я. — Теперь можно и прорываться!

Лифт снова поехал вниз. Двери распахнулись, и мы увидели портье, который стоял, подняв руки, а вокруг него расположилось восемь бандитов.

Гирланд среагировал мгновенно: он приподнял пулемет, и от плаща, в который тот был укутан, полетели клочья. Правда, первым был сражен портье. Его череп разлетелся, словно спелый арбуз. Несчастный попал под колесо политической машины. Бандиты, сраженные очередью, повалились на пол. Смерть собрала здесь неплохой урожай. Разрывные пули крупнокалиберного пулемета достали и тех, кто пытался, прижавшись к полу, избежать гибели.

Когда в холле не осталось живых, мы выскочили на улицу.

Недалеко от двери стояли четыре черные машины, наполненные людьми, которые явно пытались блокировать выход со двора. Увидев нас, бандиты стали выскакивать из машин.

Гирланд упал на асфальт и открыл огонь. Я рухнул на газон, перекатился через спину и кинул в гущу машин сразу две гранаты.

Раздался мощный взрыв, затем еще два: это рвались уже баки машин.

Я вскочил и бросился туда, где бушевало адское пламя. Дым застилал глаза. Правая бровь у меня была разбита, и кровь, ручьем стекая по лицу, мешала смотреть. Двое парней бросились мне наперерез, стараясь не пустить к машинам, но я уложил их на месте.

Дверь ближайшей машины оказалась открытой, а у меня в кармане всегда был универсальный ключ от зажигания. Упав на переднее сиденье, я повернул ключ и нажал на стартер. Стерев с лица кровь, я заметил, что какой-то тип, опустившись на колено, целится в меня из винтовки. Я нажал на акселератор, и его тело, подброшенное машиной, упало на капот, а потом тяжело сползло на асфальт.

Ко мне уже бежал Гирланд. Он бросил пулемет и теперь отстреливался из пистолета. Дождавшись, пока Гирланд прыгнет в машину, я резко взял с места и обернулся: за нами ехали две машины. Гирланд выбил заднее стекло и открыл огонь из пистолета, но в этот момент путь нам преградил поставленный поперек дороги «мерседес». Я с ходу протаранил его, заставив сползти к обочине.

Где-то вдали послышался вой полицейских сирен. Я врубил предельную скорость. Сейчас здесь будет полно ажанов.

Теперь нас преследовала лишь одна машина. Я выбрался на окраину Парижа. Было раннее утро, поэтому прохожих почти не встречалось. Понемногу преследователи стали отставать.

— Если у них есть передатчик, — сказал Гирланд с заднего сиденья, — мы пропали.

Я кивнул. Нужно было избавиться от преследования любым способом. Они шли за нами на предельной скорости, но я знал, что делать.

Впереди был крутой поворот, я миновал его, остановил машину и выскочил на дорогу. Гирланд тут же оказался рядом со мной. Мы зашли в ближайшее бистро, чтобы не привлекать внимания, взяли по чашечке кофе и стали наблюдать за дорогой. Ждать пришлось лишь несколько мгновений.

Их машина, вынырнула из-за поворота и с ходу врезалась в нашу, которую я предусмотрительно оставил посреди дороги. Раздался взрыв, и из соседних домов со звоном вылетели стекла. Дверцы их машины заклинило, и, несмотря на усилия, они не могли выскочить из нее.

Мощный взрыв перенес наших преследователей в лучший мир.

Глава 10

Дуг Феррари был единственной ниточкой, связывающей агентов ЦРУ с центром. Проверив, нет ли за нами «хвоста», мы отправились прямо к нему.

Феррари, сухонький, седой старичок, впустил нас, услышав пароль.

— Полковник ждет.

У меня отлегло от сердца: значит, хоть кто-то уцелел.

Мы с Гирланд ом вошли в комнату. Полковник с забинтованной головой сидел в кресле и пил виски. Я увидел, что через все его лицо проходит глубокая царапина, один глаз был скрыт под повязкой.

Увидев нас, он просиял.

— Целы! Парни! Вот это да! — и после паузы добавил: — Жак и Джерри погибли… Мне едва удалось уйти. А как вы?

— Мы сделали все, что должны были сделать, полковник, — ответил я.

— Не будем терять времени. Кто босс?

Я рассказал все, что мне стало известно. Дуглас, выслушав мой рассказ, принялся ходить по комнате.

Я искоса взглянул на себя в зеркало. В грязной одежде, с покрытым кровавыми ранами лицом, я походил на человека, которого несколько часов драли собаки. А ведь мы ехали сюда на автобусе. Как же никто не пытался задержать нас или хотя бы сообщить в полицию?

Итак, Анри Лесаж… — произнес, наконец, полковник.

* * *

Я кивнул.

— Его нужно ликвидировать, — продолжал полковник. — Но как? Он сидит у себя в управлении, окруженный агентами службы безопасности.

У меня есть план, полковник. Я должен прикончить этого типа и сделаю это.

— Что ж, мой мальчик, выкладывай!

Я изложил свой план за пять минут.

Дуглас с сомнением покачал головой, но ответил:

— Что ж, попытаемся.

* * *

Сложность задачи состояла в том, что нужно было не только обезвредить Лесажа, но захватить интересующие нас документы и, по возможности, картотеку агентов во Франции. Полковник отослал Дуга за сведениями, а мы с Гирландом, насколько это возможно, привели себя в божеский вид.

Дуг вернулся через пятнадцать минут и выложил на стол лист бумаги.

— Вот кабинет Лесажа, — сказал он, указывая пальцем на лист, который оказался планом. — Вот соседние кабинеты, они постоянно заняты. Свободными бывают только верхний и нижний кабинеты. Сверху кабинет майора Стигьянца. Мы можем задержаться там часа на три. Нужно уложиться в это время. В половине первого он будет у себя. Сейчас девять, так что если поторопиться, мы успеем.

Я кивнул, чувствуя, как страшная усталость наваливается на меня. Глаза слипались, я ничего не мог поделать с собой.

— Дуг, — пробормотал я. — Принеси мне чашку кофе.

Феррари скрылся на кухне.

— Полковник, мы отправляемся немедленно, — сказал я. — Вы останетесь в машине, а мы с Марком сделаем эту работу. Единственное, о чем я сейчас жалею — что с нами нет Карла.

— Ничего, мой мальчик, мы отомстим за него!

* * *

Мы с Гирландом медленно поднялись по широким ступенькам управления безопасности. Показав парням в штатском пропуска, где было написано «четвертый этаж», мы прошли к лифту. В кабине стояли два типа, которые отвезли нас на нужный этаж, и мы вышли в коридор.

— Когда французское правительство узнает, как легко мы проникли в это святая святых, оно просто лопнет от злости, — ухмыльнулся Гирланд. — Ты бы лучше поблагодарил людей, которые делают такие отличные документы.

— Я всегда им благодарен.

Мы подошли к двери, на которой было написано: «Майор Стигьянц».

Гирланд оглянулся, вынул универсальную отмычку и пошевелил ею в скважине. Там что-то протарахтело, а затем на конце отмычки зажглась крошечная лампочка. Марк повернул ручку, и дверь мягко отворилась.

Мы вошли. Половину огромного кабинета занимал стол. Я прошел за него и сразу же нашел то, что нам было нужно. Это был туалет.

— Его туалет точно под этим? — поинтересовался Гирланд. — А то как бы нам не свалиться на голову какой-нибудь даме.

Я промолчал.

Гирланд достал заранее приготовленные инструменты, и мы приступили к работе. Разобрав кафель, мы добрались до балок и медленно обнажили их. За балками открылось пространство, через которое свободно мог пролезть человек. Но это пространство было залито чем-то вроде бетона, только мягче. Мы сняли верхний слой, просверлили отверстие и просунули в него остроумное приспособление, напоминающее зонтик. Когда он раскрылся над потолком нижнего этажа, мы проломили тонкую перегородку, отделявшую нас от цели. Куски бетона с легким шорохом упали в раскрытый зонтик, и мы, пробравшись в образовавшееся отверстие спустили зонтик на пол.

Вся работа заняла у нас два часа. В запасе был еще один час. Я слегка приотворил дверь туалета. Лесаж сидел за столом и что-то писал. На его лысом черепе поблескивали капли пота. Я взглянул в сторону двери и увидел, что в скважине торчит ключ.

Вынув пистолет, я надел на него глушитель, а потом резко распахнул дверь, в два прыжка оказался у двери и повернул ключ.

Лесаж не сразу сообразил что к чему. Он смотрел на меня, словно болван. Из туалета появился Гирланд, и я негромко сказал:

— Я пришел рассчитаться, Лесаж.

Анри молчал.

Гирланд тем временем подошел к бару, открыл его и нащупал дверцу сейфа. Пока он подбирал отмычку, я продолжал:

— Ты хорошо замаскировался, Лесаж. Я ни за что не подумал бы на тебя, если бы не Брюн. Понимаю, ты хотел мне добра и приказал Брюну не убивать меня, а попытаться привлечь на свою сторону. Но ты не знал одного: я — сотрудник американской разведки, и у меня есть задание — ликвидировать твою организацию.

Гирланд в это время закончил потрошить сейф, подошел к Лесажу, потрогал его за руку и расхохотался.

— Он умер, — сказал Гирланд, стараясь сдержать смех. — Он умер от страха, как только увидел тебя.

Я подошел ближе. Гирланд был прав: Анри Лесаж, начальник управления французской безопасности, он же руководитель нацистской организации, которая осталась во Франции со времен бошей, умер от страха.

Мы выбрались тем же путем, что и вошли.

Полковник ждал нас в машине.

— Ну что? — скрывая нетерпение, спросил он.

— Все в порядке, полковник!

— Майор, ты хотел сказать, генерал?

— Что?!

— Да, да, майор. Генерал.

* * *

Я стоял в отделе проверки паспортов парижского аэропорта. Очередь двигалась медленно, и я уговаривал себя не волноваться. В конце концов, мои документы были сработаны на совесть.

— Брюс Грински, — пробурчал, наконец, таможенник.

— Да, — отозвался я совершенно спокойным голосом.

Приняв паспорт из рук приветливо улыбнувшегося чиновника, я направился к самолету, который должен был доставить меня в Швейцарию.

Гирланд остался работать во Франции под началом генерала Дугласа, который стал теперь начальником французского отделения ЦРУ. Я же не захотел связывать свою карьеру с Францией: слишком много негативного связывало меня с этой страной.

Теперь у меня был год отпуска, и я мог поразмыслить на досуге, оставаться ли в разведке даже несмотря на чин майора, который мне присвоили после операции.

Слишком часто я заглядывал смерти в лицо, но она упорно отводила взгляд, останавливая его на моих товарищах.

Прав был Фредди, парень, которого я убил во «Фламинго», когда говорил, что у человека в конце концов появляется отвращение к убийствам, даже если убийства — неотъемлемая часть его профессии.

Что ж, у меня в запасе есть год. Я подумаю и решу.

Примечания

1

Ажаны — полицейские (фр.).

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Собрание сочинений в 30 томах (26 том)
Это — серьезно
Сувенир из клуба мушкетеров
Вплоть до убийства президента

Это — серьезно!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Сувенир из клуба мушкетеров

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Вплоть до убийства президента

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания