Леонид Гришин

Возвращение

Часть первая

Марина

Глава первая

Двигатель джипа работал ровненько. Машина увозила Марину всё дальше и дальше от города, ставшего ей ненавистным.

Она сидела на заднем сиденье. Вёл машину шофёр Пётр Васильевич. Этот человек работал у неё уже давно, с той самой аварии, после которой она редко садилась за руль.

Пётр Васильевич ехал, не зная куда. Марина сказала ему: «прямо» – он и вел машину прямо по длинной трассе Санкт-Петербург – Москва.

Марина уезжала, ничего не взяв с собой. Собственный бизнес она передала в управление назначенному директору. Две квартиры в Петербурге она вверила Вере Петровне, домработнице, которая будет держать их в чистоте и порядке, ухаживать за цветами и кошкой.

Но главное, от чего освободилась Марина, – это от человека, которого она любила, которому верила, который предал её…

Она ехала и думала: как знать, быть может, это судьба? Может быть, так и должно было получиться? Но одно она знала точно: сюда она больше никогда не вернётся – в город, где она родилась, где прошло её детство, где она впервые начала заниматься спортом.

…А занималась Марина восточными единоборствами. В то время это было не так уж и легко. Не было ни тренеров, ни литературы… Её отец, инженер, часто выезжал в командировки за границу и оттуда по её просьбе привозил учебную литературу по восточным единоборствам. Были у них и свои сообщества. До тех пор, пока не было объявлено по всей стране, что отныне занятия восточными единоборствами запрещены, а за нарушение этого закона – уголовная ответственность. Но Марина не бросила заниматься. Она просто стала тренироваться там, где за этим не следили, где это не контролировалось – в спортзале тюрьмы…

В конце восьмидесятых, когда объявили восточные единоборства олимпийским видом спорта, и в Союзе опомнились и отменили уголовную статью, страна столкнулась с отсутствием кадров, которые могли бы возглавить секции. В Ленинграде было объявлено, что тех, кто когда-то занимался или что-то понимал в восточных единоборствах, просят собраться в Доме офицеров. Нашлись энтузиасты, которые взялись за создание ассоциаций и других сообществ. Нашлись и те, кто захотел на этом заработать. Появлялись кооперативы. В эти кооперативы приглашали тренеров. А в Доме офицеров разные люди показывали своё искусство владения восточными единоборствами, в том числе и Марина.

Она была на высоте, потому что все эти годы не переставала тренироваться. Её приглашали во многие кооперативы, которые успели открыться. Каждый хотел её заполучить. Она выбрала один из тех, что поближе к её дому, и начала заниматься – учить мальчиков и девочек тому, что сама умела. А к тому времени она уже многое умела. Но главное, чему она учила, – это способности убегать – не вступать ни в какие конфликты. Потому что конфликт может возникнуть с кем угодно. Иногда может встретиться просто глупый подвыпивший человек. И вот с этим глупым подвыпившем человеком лучше не связываться. Поскольку он нетренированный и многого не знает. А на любой его замах тренированный человек может ответить ударом, который может оказаться для обоих роковым. Один может лишиться жизни, другой свободы. Поэтому Марина начинала прежде всего с того, что учила ребят не вступать в конфликты. А если конфликт неизбежен, то лучше всего – убежать.

Параллельно она поступила в институт, училась отлично. И здесь начались девяностые годы. Для кого разруха, а для кого раздолье. Они с подружкой решили подзаработать. Вместе взяли ларёк в аренду, подрабатывали. Это было их началом. При умелом руководстве Марины и Полины фирма быстро развивалась. Но Полина взаимно влюбилась и вместе с мужем уехала в Америку, а Марина осталась…

Как-то раз она ехала в метро, уже после работы. Было поздно. Она сидела в одном из полупустых вагонов, проверяла отчёты. По другую сторону дверей сидели несколько человек, среди которых была довольно симпатичная девушка. Сидела, читала, очевидно, конспекты. На остановке зашёл молодой человек, явно подвыпивший, увидел эту девушку и начал приставать. Причём сначала вежливо, а потом, не получив от девушки ответа, начал ей откровенно грубить. Пожилая женщина, сидевшая рядом, сделала юноше замечание, чтобы тот вёл себя прилично в общественном месте. Парень отреагировал агрессивно, начал хамить:

– Заткнись, старая карга, пока я твои глаза не выколол. – Женщина испугалась, а он, тем временем, переключился на девочку. – Ты чего не смотришь на меня…

Марина отложила отчёты и стала наблюдать. А юноша уже начал хватать эту девочку за руки… Марина встала, подошла, взяла обидчика за руку. Тот только успел вскрикнуть и вдруг почувствовал нестерпимую боль. Марина повела его к дверям. Тот не мог вздохнуть и шёл на цыпочках. Марина подвела его к дверям, он упёрся носом и не мог даже шевельнуться. Поезд остановился, открылись двери и Марина вытолкнула его. Парень заспотыкался, ударился о колонну головой и упал.

Двери закрылись, Марина спокойно прошла на своё место, опять села и стала читать отчёт. Весь вагон смотрел на неё с широко раскрытыми глазами. В особенности один молодой человек, который стоял на противоположной стороне вагона. Он был поражён, с каким спокойствием эта с виду хрупкая девушка справилась с мужчиной, который был чуть ли не в два раза больше неё.

Молодого человека на следующий день ждал сюрприз. Утром в НИИ, где он работал, в столовой он заметил ту самую девушку, которая вчера так умело вышвырнула пьяного юношу.

Он подошёл к её столу и попросил разрешения сесть, на что Марина просто указала рукой на стул. Он начал ей говорить, что вчера ехал в том же вагоне, что и она, что он видел, как она вышвырнула из вагона пьяного. Марина на него взглянула и сказала:

– Вы ошибаетесь, молодой человек, я вчера никуда не ездила. Мне мама не разрешает поздно вечером ездить на метро, – ответила Марина, и при последних словах в её глазах блеснули искорки.

– О, нет, это были вы.

Марина ещё раз повторила, что это невозможно, что вчерашний вечер она провела дома.

Пока она отвечала ему, успела разглядеть молодого человека, который ей очень понравился. Его умные задумчивые глаза через очки смотрели на неё, а она смотрела на него. Она извинилась и ушла, сказав ещё раз, что он ошибся.

В тот же день Сергей в «Вечернем Ленинграде» прочёл об этом случае, который он видел в метро. Он взял эту газету и на следующий день в обеденный перерыв пришёл в столовую и стал дожидаться, когда она придёт. И она действительно пришла. Он снова подсел к ней, показал ей газету, прочитал вслух описание девушки, временами подмечая Марине, что она похожа на ту, которая описывается в газете. Он заметил две ямочки у неё на щеках, когда она улыбнулась ему.

– Так всё-таки это были вы?

– Нет, не я. Это была моя подруга-двойник, – сказала Марина, а сама улыбалась.

Вот так и началась у них дружба, которая переросла во взаимную любовь. Когда институт начал разваливаться, Марине пригодился её опыт в ведении малого бизнеса – она полностью ушла в него. Фирма стала набирать обороты, а Сергей пытался продолжать заниматься наукой. Он защитил кандидатскую диссертацию, но темы одна за другой закрывались, и пришёл такой момент, когда наука в России стала никому не нужна. Марина предложила ему работать в её фирме. Сергей немного умел рисовать и сочинять. Она организовала отдел рекламы, включила его в свою фирму, чтобы рекламировать её фирму и другие. Сергей возглавил этот отдел и стал заниматься рекламой.

Через полгода Сергей сделал Марине предложение. Марина с удовольствием его приняла, и они поженились. Фирма постепенно развивалась, они любили друг друга и были счастливы. Через какое-то время Марина почувствовала, что скоро станет матерью. Счастью в их доме не было предела. Для будущего ребёнка они решили приобрести квартиру. Недвижимость в то время приобрести было проще простого, были бы деньги, потому что в стране царил хаос. Но стоит отметить, что на фирму Марины никогда и никто не наезжал. Потому что даже в бандитских кругах её знали как тренера по восточным единоборствам, участника соревнований, а потому её уважали. Марина, к тому же, в последнее время, помимо тренировок, судила соревнования, в которых принимали участие и её подросшие ученики.

Так они жили. Так они жили до того рокового дня…

Глава вторая

Когда Марина была уже на шестом месяце беременности, Сергей постоянно просил, чтобы она не водила машину сама, советовал нанять водителя. Но Марине было комфортнее вести машину самой.

В то время в России появилось много машин, как их тогда называли, «вёдра с гайками». Тащили из-за границы старые машины, кое-как ставили их «на колёса» и продавали…

Однажды Марина ехала на работу, а на встречную полосу вылетел как раз на такой дребезжащей машине какой-то лихач. Не справился с управлением. Марина хотела было увернуться, но некуда – вокруг сплошной поток машин. Получилось так, что она практически подставила ему бок. И он врезался там, где она сидела. Марина почувствовала удар, запах дыма и боль. Страшную боль внизу живота… Она потеряла сознание…

Она не помнила, как её вытаскивали из машины, не помнила, что стало с машиной. Очнулась она в больнице. Сергей был рядом. Врач сказал страшную для них обоих фразу. Ребёнка Марина потеряла…

Она пролежала в больнице больше месяца. За день до выписки к Марине в палату зашёл врач и сказал:

– Я не могу сказать этого вашему мужу, но вы обязаны знать: детей у вас больше не будет никогда…

Марина не стала говорить этого Сергею, как этого не стал делать доктор. Она выписалась, съездила в санаторий, здесь же, за Чёрной речкой. Прошло некоторое время, Марина вернулась к своему бизнесу, возобновила тренировки. Она чувствовала, что общее её состояние здоровья улучшается. Но это ведь только одна видимость… Она ни на минуту не забывала о словах доктора, которые он сказал ей перед самой выпиской…

Но Марина всё равно не могла расстаться с надеждой. Она обращалась к другим врачам, но результат был прежний. Она всю себя посвятила работе, она углубилась в неё, пытаясь спрятаться там от страшной правды, ещё усерднее она тренировалась и тренировала молодёжь. Серёжа тоже работал. Не столь удачно, как хотелось бы, но Марина могла потерпеть небольшие убытки. У Сергея было что-то вроде дизайн-студии, в которой работало всего семь человек. Она иногда приезжала в студию, чтобы вместе с Сергеем пообедать.

Коллектив почти полностью состоял из девушек. Мужчин там было всего двое, включая её мужа. Но она совершенно его не ревновала. Потому что была уверена, что он любит её и счастлив с нею.

Так протекали месяцы. Они были счастливы, но один эпизод всё же нарушил привычный ход их жизни…

Однажды она заехала в студию, чтобы в очередной раз пригласить мужа на обед, и увидела, что одна из сотрудниц ждёт ребёнка. Она с завистью посмотрела на неё, но быстро опомнилась и спросила:

– Я могу вас поздравить с замужеством? Вы вышли замуж?

Девушка опустила глаза, тихо ответила, что пока нет. Сказала, что живёт пока в гражданском браке.

– Скоро станете мамой? – улыбнулась Марина.

– Да, в течение этого месяца, – скромно ответила девушка.

– Муж, наверное, без ума от радости…

– Мы всё ещё в гражданском браке…

– Пора, пора. Ребёнку нужна полноценная семья.

– Ну, если так, то только с вашего позволения, – подняла на неё глаза сотрудница.

Марина не обратила внимания на эти слова и зашла к Сергею в кабинет. Через некоторое время они вышли, чтобы вместе пообедать.

Марину удивило, что Сергей во время обеда был немного растерян. Она спрашивала его, что случилось, но тот только отнекивался.

На работе, пока она просматривала отчёты, её вдруг словно осенило. Она вдруг ясно вспомнила, как девушка, всё время смотревшая в пол, вдруг подняла на неё глаза, когда услышала о замужестве и… этот странный ответ: «С вашего позволения…» Какое могло быть её, Маринино, согласие?

Она вдруг ясно увидела, как Сергей, выходя из кабинета, как-то странно посмотрел на эту девушку, словно ему было за что-то стыдно. Ей вдруг припомнилось, что все сотрудники уткнулись в документы, когда услышали ответ девушки.

Марина как во сне сидела и пыталась отогнать от себя страшную мысль, которая твёрдо засела у неё в голове. Очнувшись, она вызвала бухгалтера, женщину, которая всегда про всех всё знала. Она работала с Мариной уже давно, поэтому Марина ей полностью во всём доверяла. Она что-то спросила у неё по работе, хотя мысли у неё были о другом. Марина не выдержала и, как бы невзначай, постаравшись придать своему голосу нейтральную интонацию, спросила:

– Ирина Ивановна, скажите мне всё, что вы знаете.

Та опустила глаза. Сглотнула и ответила:

– Я не знаю, о чем вы хотите меня спросить.

– Знаете вы. И все сотрудники, похоже, знают. Одна я, по всей видимости, ничего не знаю. Так ли?

Бухгалтер посмотрела на неё и кивнула:

– Сергей отец? – мёртвым голосом спросила Марина. – Да…

Отец… Марина закусила губы. Да… Теперь ясно, зачем ей нужно моё согласие…

Бухгалтер ушла, Марина отбросилась на спинку кресла: ну, что же, я дам им такое согласие. Она открыла ящик, машинально достала документы, глаза её остановились на графе «Собственники». В её голове пронеслась мысль о том, что кроме дизайн-студии на Сергея ничего не записано. И это притом, что площадь находится в её, Марининой, собственности. Только счёт был отдельный… Она запросила состояние этого счёта и узнала, что там практически ноль… Есть несколько заказов, но ничего конкретного.

Марина на секунду застыла, затем резко подняла трубку телефона, набрала номер домработницы и попросила собрать все вещи Сергея, абсолютно все. Вызвала шофёра. Тот на её вопрос, знает ли он, где живёт любовница её мужа, только опустил глаза – знает.

– И вы молчали?

– Не моё это дело – лезть в чужую семью.

– Как хоть зовут её?

– Юлия.

– Ну, что же, спасибо и на этом. Поезжайте сейчас ко мне домой, Вера Петровна собрала вещи Сергея, отвезёте.

– Куда?

– Туда, где живёт эта Юлия.

– Она на съёмной квартире…

– Вот и отвезёте, можете и её захватить, когда будете ехать.

– Хорошо.

Он ушёл. А Марина также откинулась на спинку кресла, затем вновь резко подняла трубку и вызвала своих коллег и помощников. Удивлённому бухгалтеру она сказала перевести ей на карточку приличную сумму денег. Секретарю продиктовала приказ, согласно которому директор-распорядитель Виктор Петрович отныне будет единственный, кто имеет право подписи и печати на финансовых документах. Помощнице велела составить бумаги о сокращении дизайн-студии с обязательным трудоустройством всех сотрудников, кроме двоих: уволить сотрудницу по имени Юлия с выплатой ей компенсации в размере годовой зарплаты, а также руководителя Сергея… Затем она попросила удалиться всех, кроме Виктора Петровича.

Когда они остались одни, Марина обратилась к нему:

– Виктор Петрович, мы давно с вами работаем, я оставляю фирму на вас, надеюсь, что вы будете работать. Свои координаты я сообщу вам позднее.

После этого разговора Марина поехала домой. Её дом, её квартира теперь ей стали ненавистны. Она любила Сергея за его неуклюжесть, за не самый спортивный вид, но и он её любил. Быть может, за то, что она была сильнее его не только в духовном плане, но и сильнее волей. Она сумела в эти дикие девяностые годы не только выжить, но основать своё дело, которое теперь процветает…

…И вот сейчас она едет. Мотор джипа работает ровненько. Она не знала, куда едет. Шофёр ничего не говорил, а она сидела и думала, куда. Уже день близился к закату. Она попросила шофёра остановиться у ближайшего мотеля, где можно будет переночевать. Пётр Васильевич только кивнул головой.

Глава третья

Они остановились в мотеле. Марина взяла два номера – один для себя, другой для Петра Васильевича. У себя в номере она приняла душ, уткнулась в подушку и начала плакать… Она уже давно не плакала, но сейчас, когда слёзы катились у неё из глаз, – это был первый момент, когда ей немного полегчало.

Проснувшись, она почувствовала себя живой. Она ощущала свежесть в голове, ясность в мыслях и бодрость в теле. Она опять приняла душ, спустилась в кафе, позвонила Петру Васильевичу, тот пришёл, и они стали вместе завтракать.

Марина попросила у него ключи. Пётр Васильевич растерянно подал ей ключи… Она рассчиталась, дала ему денег, попросила прощения, что оставляет его на полпути. Пообещала, что он будет продолжать работать на фирме, только теперь у Виктора Петровича, и сказала, что дальше поедет одна.

Он начал возражать, но она сказала:

– Нет… Я не хочу, чтобы с этим городом меня что-нибудь связывало, даже вы, мой друг.

– Но, Марина Ивановна, я…

– Нет-нет-нет.

Так она оборвала последнюю ниточку, которая связывала её с некогда так любимым Петербургом. Она села за руль, нажала на газ и поехала. Ехала, но не знала куда. К концу дня она оказалась практически в южной части России, неподалёку от моря. Она сильно устала, ей захотелось выпить кофе. Она остановилась возле кафе. Внутри ей очень понравилось, особенно понравилось то, что кроме внутреннего помещения есть и открытое. Балконом это не назовёшь, но, так или иначе, небольшая веранда с видом на море имеется.

Ей принесли кофе, она расслабилась и ощутила внутреннее спокойствие. Погода была ясная, даже в кафе она слышала шум моря. Ей было хорошо чувствовать расслабленность во всём теле, спокойствие и умиротворение.

Посидев так немного, она встала, прошлась по кафе, подошла к балкону и вдруг почувствовала желание здесь и остаться. Она вернулась за свой столик, подозвала официантку, попросила ещё кофе, а также спросила, кто хозяин этого заведения. Узнав, что он на месте, Марина попросила официантку позвать его.

Хозяин подошёл почти сразу. Это оказался солидный мужчина, статный, но вид он имел слегка задумчивый.

– Что вы хотели? – спросил он подойдя.

Марина пригласила его сесть, а затем спросила:

– Сколько стоит ваше кафе?

– Оно не продаётся.

– Я не спрашиваю, продаётся оно или нет, мне интересно, сколько оно стоит.

– Оно не продаётся, сколько бы вы мне за него не предложили, потому что деньги сегодня – это ничто. Сегодня они есть, а завтра они ничего не стоят. Это кафе не только нас с женой кормит, но и даёт возможность дочери учиться в Петербурге.

– Я прошу вас, позвоните вашей дочери и дайте ей этот номер. Пускай она позвонит по нему и скажет, что Марина Ивановна пригласила её осмотреть квартиру. А затем перезвонит вам и сообщит, что она думает. Если вы будете согласны переехать, я гарантирую вам хорошую работу в Петербурге.

Мужчина выслушал Марину.

– Слишком заманчивое предложение, – произнёс он, – у меня жена всю жизнь мечтала жить в Петербурге… Мне нужно подумать.

– Хорошо, думайте, а я пока прогуляюсь по вашему городку.

Марина отправилась прогуляться. Она шла и ещё раз убеждалась в том, что ей здесь всё нравится. Вокруг берега велись небольшие стройки, готовились открыться магазинчики. Отдыхающих, несмотря на то, что сезон уже закончился, было довольно много.

Через часа два Марина вернулась. Её уже ждали хозяин кафе Вадим Матвеевич и его жена. Он начал разговор, объяснил, что дочь им уже перезвонила, что она в восторге от квартиры. Сказала, что стоит она очень дорого. Марина предложила составить договор о передаче квартиры во временное пользование. При условии передачи ей, так же во временное пользование, кафе и дома, в котором они живут сейчас. Срок – одиннадцать месяцев. На том и договорились.

Вечером Вадим Матвеевич передал Марине все документы и добавил, извинившись, что у них ещё и «крыша» есть.

– И сколько эта крыша берёт? – спросила Марина.

– Много берёт…

– Благодарю за предупреждение.

– Вас это не пугает?

– Нет, не пугает.

Через несколько дней, заверив документы у нотариуса, семья владельца уехала, оставив Марине кафе и небольшой домик с гаражом, где Марина поставила машину.

Глава четвёртая

В первый день своего управления Марина собрала всех сотрудников кафе. Она представилась, несмотря на то, что хозяин, уезжая, представил её всему коллективу.

Марина сообщила, что отныне в закрытом зале запрещается курить, и попросила, чтобы официантки прямо сейчас убрали все пепельницы. Также она пояснила, что никогда и никому не повторяет дважды. Затем отпустила работников, пообещав им в ближайшее время подробную служебную инструкцию.

Марина проследила за тем, как народ вернулся к работе, и взгляд её остановился на двух официантках, вставших возле барной стойки. Марина подозвала их обеих.

– Я что недостаточно ясно вам сказала?

Девушки молча переглянулись, ничего не понимая.

– Я сказала, что в этом помещении курить запрещается и попросила убрать пепельницы.

– А это пусть уборщица делает, – сказала одна из них.

Марина взглянула на неё с интересом.

– Ваша фамилия? Вы сегодня же получите расчёт, а вы…

– Я уже пошла, пошла, сейчас уберу, – быстро убежала вторая.

А Марина развернулась и ушла в кабинет, чтобы подумать о том, как за межсезонное время успеть кое-что переделать. Она была почти уверена, что в скором времени купит это кафе и станет полноправной хозяйкой. По крайней мере, она на это надеялась…

На третий день в кабинет к Марине зашли двое молодых людей, в это время у нее были бармен и официантка. Увидев Марину за директорским столом, подошли к ней и начали спрашивать, кто она здесь такая.

– Ты что, не знаешь, кто пришёл? Мы крыша твоя.

Марина внимательно смерила их взглядом, а затем ответила:

– Крыша моя вон там, – показала она наверх, – а вас я не знаю и знать не хочу.

– Ты что, дура, что ли? Сегодня же день!

– Хороший, ясный день, – согласилась Марина.

– Ты посмотри, какую дуру здесь посадили, – говорит один другому, а затем, развернувшись к Марине, грубо заявил, – гони бабки!

– Сегодня день выплаты, – добавил второй.

– Извините, у меня таких не числится дней. У меня зарплата по другим дням, да и вы, по-моему, не мои сотрудники.

– Давай сюда деньги, а не то…

– Простите, – как бы не поняла Марина, – а не то что?

– А не то тресну тебя мордой об стол – сразу поумнеешь.

– Ой, как грубо, как грубо…

Она вышла из-за стола, сделала вид, что подходит к сейфу, а сама резко развернулась – и вдруг они оба упали…

– Коля, Катя, пожалуйста, поднимите их, заодно снимите с них пояса, оружие, цепи и возьмите телефоны.

– А они что… – начал было испугавшийся бармен.

Официантка, зажав двумя руками рот, с ужасом смотрела на Марину и двух повалившихся крепких ребят.

– Нет, они сейчас отойдут, – успокоила их Марина.

В это время один начал стонать, держась за печень. Оглянувшись вокруг, он устремил свой взгляд на Марину.

– Ты что, да Кабан придёт, он тебе голову оторвёт, – сказал он хриплым голосом.

– А это ещё что за свинья? – спросила Марина.

– Да ты что, не знаешь? Тебе не сказали, что ли?

– Да? А ну-ка позвоните.

Бармен дал одному из них телефон, тот набрал номер и передал трубку Марине. На телефоне высветилось лицо мужчины, который показался Марине знакомым.

– Ну, и чего ты звонишь? – услышала она в трубке.

– Да это не он звонит, это я звоню.

– А ты кто такая?

– А я директор кафе.

– И чего тебе надо?

– Да вот, мне сказали, что ты Кабан… Здесь твои поросятки обкакались, приди, убери за ними.

– Ты чего мелешь, я тебе сейчас приду – голову оторву!

Через несколько минут двери кабинета Марины распахиваются, входят три человека. Один из них, увидев Марину, остолбенел, его нижняя челюсть откинулась – и так он простоял несколько секунд. Затем он опомнился, резко встал в приветственную стойку, как в карате, – приветствовал Марину. Заметив своих «поросят», сидящих у стены, он повернулся к ним и сказал не то со злостью, не то со стыдом:

– Я же вам говорил, что нужно учиться и тренироваться, оболтусы. А ну вон отсюда! Все вон!

Все вышли, он закрыл дверь.

– Марина Ивановна, ты как сюда попала?

– А ты, Максим, теперь Кабаном стал?

– Да вы понимаете, Марина Ивановна…

– Максим, Максим… Мой лучший ученик и вдруг – Кабан.

– Здравствуйте!

– Ну, ты выдал, Кабан-Максим. Почему же тебя назвали Кабаном?

– Да на охоте были, я стоял на номере у дерева. Выскочил подраненный кабан, а у меня осечка. А он прямо летит разъярённый, я его тогда хватил прикладом, он повернулся и в дерево врезался. Я успел выхватить нож и перерезал ему горло. Так меня с тех пор и называют.

– А чем занимаешься?

– Да вот, охраной…

– То есть бандитизмом занимаешься… Ты же знаешь, что это уголовщина…

– Понимаете как…

– Нет, Максим, не понимаю… Ты скажи своим, чтобы они здесь больше не появлялись.

– Скажу. А как вы здесь оказались?

– Долгая история. Могу сказать только то, что это кафе я скоро куплю.

– Вы прямо из Питера сюда?

– Да, буду здесь жить. А ты как?

– Да я вообще отсюда родом, в Питере учился. Закончил там институт, здесь работы нет, заняться было нечем. Организовал секцию. Некоторые приводили ко мне своих сынков учиться, но это всё копейки… А теперь вот… Охраной занимаемся… И ещё по мелочи.

– Максим, ты же знаешь, чем это кончится. Если не тюрьмой, то разборками со стрельбой.

– Да, знаю, понимаю…

– Так почему бы тебе бизнесом нормальным не заняться? Ведь это же курортное место. Если ты здесь считаешься авторитетом, почему бы тебе не взять в аренду здесь у моря незастроенное место. Построй нормальные павильоны…

– Какие нормальные?

– Да любые, Максим! Любые, чтобы народ шёл и смотрел. Пляжные вещи, прохладительные напитки – что угодно! Только не кафе – об этом даже и не думай.

– Да я не знаю… Марина Ивановна, а вы мне поможете?

– В чём?

– Вот эту идею воплотить.

– А чем тебе помочь? Деньгами?

– Нет, деньги у нас есть. Кто бы мне всё это сделал, архитектор или кто там ещё? Это самое нарисовал бы, архитектор же должен быть. Это нужно и разрешение и согласование какое-то…

– Заходи ко мне завтра, часиков в двенадцать. Я обдумаю для тебя кое-что, и мы это обсудим.

Глава пятая

Максим вышел из кабинета Марины и остановился перед теми двумя, которые уже почти пришли в себя.

– Через час всем собраться в спортзале, – грозно сказал он, сел в машину, где уже сидели те, с кем он приехал, и надавил на газ.

Приехав в спортзал, он сразу прошёл в свой кабинет, налил себе стакан «Нарзана», выпил и задумался. Сегодняшняя встреча с Мариной оказалась для него более чем просто неожиданной. Максим не видел её несколько лет с тех пор, как вернулся обратно в родной город. А познакомился он с ней почти сразу же после того, как поступил на первый курс и увидел объявление о том, что проводится набор в секцию восточных единоборств. Секция располагалась совсем близко, через два дома от института. Он уже давно думал над тем, чтобы освоить ещё какой-либо вид борьбы, помимо бокса, поэтому в назначенное время явился по указанному адресу.

Его встретила молодая красивая девушка, которая стала беседовать с Максимом. Она спросила его тогда, внимательно оглядев, какими видами спорта он занимался. Максим ответил, что занимался боксом и штангой.

– Есть ли успехи в боксе? – поинтересовалась она.

– Двадцать три официальных выступления.

– И как?

– Двадцать раз победил, три раза проиграл, – честно сказал Максим.

– Кому? – спросила девушка, с интересом глядя на него.

– Проиграл достойным противникам. Сейчас они уже в сборную России вошли. Поэтому для меня было честью с ними побороться. Правда, они были постарше меня, опытнее… Но это не важно – проиграл так проиграл.

– А почему решили заниматься восточными единоборствами?

– Да я, в общем-то, не знаю. Интересно стало, вот и всё. Про карате слышу часто, а вот чем оно особенно – не знаю. Хотя неудивительно – у нас его то запрещают, то разрешают…

Такой и была первая беседа Максима с Мариной. Позднее он узнал, что она выполняет программу по подготовке тренеров по восточным единоборствам.

Он занимался с большой охотой, что очень радовало Марину. Уже через год она пригласила его стать её помощником и тоже вести секцию. Максим согласился. Вместе они и тренировали до того момента, как Максим закончил институт и переехал обратно в свой родной город, домой.

Максим хотел поступить в военное училище. Он подал документы в Военно-морское училище имени А.С. Попова в Петродворце. Когда он приехал в училище, вахтенный курсант начал задавать ему вопросы, заполнять анкету прибытия. Этот будущий офицер стал спрашивать Максима, кто он такой, откуда родом. Спрашивал он и том, кто его родители. И когда очередь дошла до вопроса об отце, то Максим честно ответил, что не знает, чем занимается его отец.

– Как не знаешь? Что, отца не знаешь?

– Не знаю, – пожал он плечами.

Курсант прищурился и сказал:

– Своих отцов не знают только ублюдки.

Максима это очень задело. Он даже не помнил, как ударил этого курсанта так, что тот ушёл в глубокий нокаут. Финал этой истории оказался вполне предсказуемым: не успев поступить, Максим вылетел из училища. Получив назад свои документы, Максим решил не ехать домой. Он поехал в Ленинград и подал документы в Политехнический институт. В то время экзамены в военных учебных заведениях начинались в июле, а в гражданских – с первого августа. Поэтому Максиму, можно сказать, повезло.

В школе он отличником не был, но аттестат его был довольно приличным. И в институт он поступил без особых проблем – сдал все вступительные экзамены, и его зачислили на первый курс.

В общежитии его поселили на четвёртый этаж в комнату возле лестницы. Помимо него, в комнату заселили ещё трёх ребят. Лишь приехав на Лесной проспект, дом 65, корпус 4 и распаковав вещи в этом пятиэтажном здании с широким лестничным пролётом, Максим узнал, что четвёртый этаж – это женский этаж. Девушек в Политехническом было мало, поэтому они занимали лишь четвёртый этаж. Но девушек не хватило даже на то, чтобы заселить весь этаж, поэтому осталась одна комната, в которой должны были жить Максим, Борис, Вася и Николай. Конечно, студенты завидовали им, находящимся ближе всех к девушкам, но были и другие неудобства. Так, например, умывальной комнатой на этаже Максим воспользоваться не мог по понятным причинам. Приходилось бежать либо на этаж ниже, либо на этаж выше. Но все минусы компенсировал огромный плюс – комната Максима находилась возле лестницы. А субботними вечерами студенты приходили к Максиму и его друзьям, а потом с гитарой и аккордеоном выходили на лестницу и пели бардовские песни. Максим, правда, не отличался ни слухом, ни голосом, но те ребята, которые жили вместе с ним, хорошо играли на гитаре и очень даже неплохо пели.

Максима в общежитии все уважали. Особенно после одного случая…

…В конце сентября, когда Максим был в комнате однокурсника на пятом этаже, в коридоре раздались чьи-то громкие голоса, и дверь в комнату с шумом распахнулась. В дверях стоял невысокий молодой человек. Оглядев комнату, он крикнул куда-то в коридор:

– Ребята, все сюда! Я уже нашёл! Перваки, у вас хороший шкафчик, мы его у вас забираем. Право на это мы имеем, так как нам ещё одну сессию сдать – и всё – диплом!

В этот момент в комнату вошли ещё два студента, которые направились прямиком к шкафу.

– Мы этот берём, а вы возьмите в коридоре, – командовали они.

Максим церемониться не стал, а просто подошёл, взял за грудь парня, который командовал, хотел было ударить, но вспомнил, как был отчислен из училища, в которое почти поступил. Увидев обнажённые бицепсы Максима, который подошёл к нему и взял его за грудь, парень сильно перепугался. Максим молча выставил его за дверь, как и двух других ребят, добавив, что если они сейчас же не уйдут – он рассердится.

Они не стали его сердить, а просто ушли. После случая в училище Максим научился сдерживать себя и ни разу об этом не пожалел.

Глава шестая

От дальнейших воспоминаний его отвлёк стук в дверь.

– Входи! – сказал он.

– Все собрались и ждут, – сказал помощник.

Максим вышел, прошёл вдоль всех собравшихся, обвёл их взглядом. Остановился перед теми, кто утром пострадал от Марины, сказал:

– Ну?! Что молчите? Рассказывайте!

– Что рассказывать? – спросил Костя.

– Всё подробно.

– Ну как, как всегда! Мы пришли на объект. Сегодня день выплаты. Зашли в кабинет, а там вместо того мужика какая-то баба незнакомая. Мы… культурно ей объяснили, что мы крыша и что сегодня день выплаты. Она дурака запустила, что у неё крыша не течёт, что нас она знать не знает. Феликс и сказал, что треснет он её сейчас мордой об стол, она сразу и поумнеет. Она вроде бы испугалась, пошла к сейфу, а потом из сейфа достала… что-то… Может, шокер какой-нибудь ультразвуковой или ещё что-то. Короче, мы отключились. А когда в себя пришли, то бармен с этой Катькой официанткой у нас всё сняли и мобильники забрали. А баба эта сказала, чтобы я набрал твой номер. Я набрал, а дальше ты всё знаешь…

– Ну что, так и было? – спросил Максим у второго, которого звали Феликс.

– Да, ты знаешь, у неё там, наверное, какое-то оружие. Я читал, что есть пушки такие, которые отключают сознание.

– Так может она вас загипнотизировала? – спросил Максим, делая вид, что его действительно интересует ответ на этот вопрос.

– Не, это вряд ли, – не понимая иронии, ответил Феликс.

– Оболтусы! – он обратился ко всем. – Вы слышите эту болтовню? Это самая настоящая болтовня! Сколько раз ещё повторять: учитесь и тренируйтесь! Учитесь и тренируйтесь! Никакие это не шокеры! Их мастер вырубила одного рукой, второго ногой, а они тут сидят, бухтят, басенки какие-то рассказывают! Первый раз встретились с настоящим мастером.

– Это баба, что ли, мастер? Что обоих нас сразу: и меня, и Феликса?! – вмешался Костя.

– Да! Одного ручкой, другого ножкой, – с обидой сказал Максим, – вон один ещё за печень держится, а второй скулу не отпускает. Вот так надо учиться! Это настоящий мастер!

– Виктор, – добавил он, помолчав, – подбери пару ребят поприличнее и поставь охрану возле этого кафе. Чтобы туда ни бомж, ни пьяный никакой не сунулся. Ясно?!

– Ясно.

– Слушай, Максим, а это кто вообще такая? Откуда она здесь появилась? – спросил Феликс.

– Да, откуда появилась вообще эта баба, что ты перед ней шаркаешь? – поддержал его Костя. – Чтобы баба меня своей худенькой «ножкой», а Феликса «ручкой»? Да я в два раза тяжелее её, а Феликс и того более. Что ты заливаешь? У неё точно секретное оружие есть.

– Чтобы я последний раз сегодня слышал, что её «бабой» называли и басни про секретное оружие. Это мой учитель, запомните. И её зовут Марина Ивановна!

Все как по команде встали в стойку. Он распустил их, а сам ушёл к себе в кабинет. Выпил стакан воды и опять погрузился в воспоминания…

… Он вспомнил себя мальчиком, вспомнил своё детство: всё время с мамой. Мама у Максима работала в детском саду воспитательницей, а потому всю неделю он находился рядом с ней: вместе с ней приходил в садик, вместе с ней уходил, всё время почти был с ней рядом…

Во дворе он гулял редко, но когда выходил, то ему сразу становилось грустно и жалко. Жалко себя и маму. Он видел у детей машинки, лопатки, игрушки… А у него ничего этого не было. Временами ему очень хотелось поиграть вместе с другими, но его почему-то не брали в игру. Да и мамы, находившиеся рядом со своими детьми, предлагали ему поиграть в другом месте. Ему обидно было, жалко себя. Он гулял один, никак не мог найти себе приятелей.

Он рано понял разницу между собой и другими детьми: в пять лет они были куда лучше его одеты: у них костюмы, велосипеды, зимой лыжи и коньки.

– Мам, а почему ты мне не купишь, почему у всех есть, а у меня ничего нет? – спросил он однажды.

Мама достала кошелёк, открыла и показала Максиму.

– Вот, смотри, нам с тобой на эти денежки нужно дожить до зарплаты. Нам нужно будет покупать хлеб, молоко, крупу, ещё что-нибудь. А вот эти, – она указала на какую-то купюру, – нужно будет ещё подумать, что тебе на них купить: носочки или варежки… А вот чтобы купить велосипед или коньки – у нас ничего нет, – мама посмотрела сыну в глаза.

Максим смотрел на маму и не понимал, почему всё так, а не иначе. А мама потом стала каждый раз объяснять Максиму и показывать, что они могут купить, а чего не могут.

Однажды, когда Максиму было шесть лет, мама сказала ему, что через год ему предстоит идти в школу.

– А к школе нужно будет купить и форму, и туфельки, и портфель, и тетрадки, – сказала она, – поэтому давай мы будем с тобой откладывать в этом году, чтобы купить тебе всё необходимое в школу. Всё это стоит денег. А зарабатываю я мало…

– А почему у других деньги есть? Вон, у Генки, у него чего только нет!

– У Гены мама, папа и дедушка с бабушкой работают. А мы с тобой только вдвоём. И я работаю одна. Поэтому давай вместе думать, как нам накопить столько денег, чтобы мы могли купить всё необходимое для школы.

С тем Максим и смирился. Но мама всё равно старалась делать Максиму приятное: иногда покупала ему мороженое, конфеты. Он любил свою маму и очень дорожил ею.

Так шло время. Через год, первого сентября, мама отпросилась с работы, чтобы проводить Максима в первый класс. Им удалось купить всё, что было нужно для школы, – Максим шёл в новом костюме и с рюкзаком за спиной. А на следующий день утром она дала ему ключ на длинной верёвочке и сказала, во сколько нужно выйти в школу, чтобы не опоздать. Маме нужно было рано уходить на работу, поэтому Максим собирался сам. Он оделся и собрался в школу. Закрыл дверь, ключ повесил на шею, чтобы не потерять.

Во дворе он встретил компанию дворовых ребят. Верховодил там Мамон. Его так прозвали, потому что фамилия у него была Мамонов.

– А ну, шкет, иди сюда! Это ты что, в школу задумал идти? – крикнул он, увидев Максима.

– Да, я иду в первый класс, – гордо ответил Максим.

Мамону было уже десять лет, а он еще ходил во второй класс.

– Ну, что же, раз ты идёшь в школу, будешь носить мой портфель. Я тебе его доверяю.

– Как это? – удивился Максим, – у меня есть свой рюкзак.

– И мой будешь тоже носить!

– Нет, я не понесу.

– Ты что сказал? Тебе оказано великое доверие нести мой портфель, а ты отказываешься? И почему стоишь в фуражке перед старшим?

Мамон ударил Максима по голове так, что фуражка слетела с головы и упала в пыль.

Максиму было так жаль эту фуражку. Мама купила её на последние деньги…

Максим разогнался и головой ударил Мамона в живот. Тот схватил Максима и повалил на землю. В итоге у Максима оказался разбит нос. Из носа капала кровь. Весь свой костюм он выпачкал в пыли. Ребята смеялись над ним.

– Запомни, ты будешь носить мой портфель! А сейчас иди и убери сопли, не могу же я доверить свой портфель сопляку.

Максим поднял с земли свою фуражку. Злость кипела в нём, но он ничего не мог сделать.

Он вернулся домой, разделся, умылся, лёг на диван, чтобы кровь перестала идти. А затем он начал чистить костюм и фуражку, чтобы мама не узнала. Но мама всё равно заметила…

– Что случилось? – спросила она Максима, пытаясь заглянуть в его глаза.

– Я шёл и упал. Всё перепачкалось.

Мама догадалась, наверное. Она постирала и погладила Максиму его костюм, почистила фуражку, а на следующий день сама повела его в школу. Мамон и его компания уже ждали Максима во дворе. Мама подошла к Мамону и сказала ему что-то, чего Максим не услышал. Но после этого к нему никто не приставал…

В школе он учился хорошо, а мама продолжала работать воспитательницей. Денег никогда не хватало. Однажды, когда Максим шёл из школы домой через двор, его позвал дядя Антон – директор продовольственного магазина, который находился здесь же.

– Тебя, кажется, Максим зовут? Иди сюда! Слушай, у меня к тебе просьба, перетаскай эти коробки в мусорный ящик. Понимаешь, у меня все заняты, а вот-вот нагрянет комиссия. Если не успею убрать – проблем не оберёшься!

Максиму это не стоило труда, он быстро справился. А потом ему на глаза попалась метла, и он, недолго думая, заодно и подмёл площадку около магазина.

– Ты и подмёл здесь? – удивился директор, когда заметил Максима с метлой.

– Да, я решил убрать тут всё…

Максим уже поставил метлу назад, хотел идти, но директор задержал его.

– Подожди здесь.

Он зашёл в магазин ненадолго, а затем вышел и протянул ему пакет:

– Это тебе и твоей маме.

– А это что? – удивился Максим.

– Это за работу.

Дома он открыл пакет: в нём было по килограмму сахарного песка, манки и шоколадка. Он обрадовался и, когда мама пришла, рассказал ей, что убрал около магазина коробки, а ему дядя Антон дал всё это и сказал, что за работу.

У матери выступили слёзы. Она обняла его:

– Работничек ты мой!

Через два дня Максим решил попросить работу у директора магазина.

– Дядя Антон, а нет у тебя ещё работы какой-нибудь для меня? – спросил он.

– Есть-есть, пойдём, – добродушно ответил тот.

Они зашли в комнату, на двери которой было написано «фасовочная», там сидела женщина перед весами. Совочком она брала из мешка крупу и насыпала в пакет. Как только стрелка весов показывала килограмм, она переставала сыпать, завязывала пакет и ставила его в коробку.

– Сможешь так делать? – спросил директор, указав на женщину перед весами.

– Конечно, смогу! – обрадовался Максим.

Около других весов стоял мешок с гречневой крупой, рядом лежали пустые пакеты.

– Давай, только отмеряй очень точно. Положишь немного больше, считай, что крупу ты отдаёшь бесплатно. А в магазине окажется недостача. А деньги за эту недостачу высчитают из зарплат работников, в том числе и из моей. А если положишь немного меньше, то в случае комиссии нас оштрафуют, – предупредил дядя Антон и оставил Максима.

Максим работал очень аккуратно, отвешивал всегда ровно и правильно. Он приходил к дяде Антону, когда у него было свободное время, а ему за это давали крупу или сахар и деньги, в зависимости от того, сколько пакетов он нафасует. Дядя Антон объяснил, что деньги – за выполненную работу, а крупа или сахар – это часть процента потерь, который допускается при фасовке, а так как у Максима потерь нет, то он дает немного ему. Но через некоторое время директор предложил Максиму, чтобы тот спрашивал у мамы, чем лучше «платить» за его работу. Однажды перед Новым годом он дал целую курицу. Сказал, что это Максиму премиальные.

В это время Максим уже начал заниматься в секции. Он хотел заниматься штангой, но тренер сказал, что ему ещё рано, поэтому Максим начал с более лёгких снарядов и занимался также лёгкой атлетикой. А позднее в городке открылась секция по боксу, куда Максим записался одним из первых.

Однажды он шёл домой после занятий и, чтобы сократить дорогу, решил пройти через товарную станцию. На станции один мужчина разгружал ящики с помидорами из огромной машины. Увидев Максима, мужчина подозвал его и попросил помочь. Максим после занятий боксом стал выглядеть старше своих лет.

– Слушай, парень, помоги мне разгрузить машину. А то вагон поставят на простой – придётся платить.

Максим стал помогать. Когда вагон загрузили полностью, то в машине осталось несколько ящиков с помидорами. Мужчина почесал затылок и с тоской посмотрел на эти помидоры. Везти назад в колхоз не было смысла: пока довезёшь, они испортятся, так как холодильник сломался.

Он достал деньги, дал Максиму, сказал, что это за работу. Денег, как показалось Максиму, дал он много.

– Слушай, а ты где живёшь? – вдруг спросил его мужчина.

Максим указал:

– Здесь неподалёку…

– Слушай, возьми вот эти помидоры, а то пока я их отвезу обратно, они пропадут.

– Спасибо, конечно, но как я их утащу?

– Давай доедем до твоего дома, я тебе помогу сгрузить.

Вместе они разгрузили всё это у подъезда, а затем мужчина попрощался с Максимом и уехал. А Максим стоял и смотрел на эти помидоры. Он только сейчас начал думать, куда он их денет. Часть себе возьмёт, часть соседям раздаст. А остальные куда? В этот момент к нему подошёл удивлённый дядя Антон.

– Откуда помидоры? – спросил он.

Максим рассказал ему.

– И что ты с ними будешь делать?

– Не знаю, – честно признался Максим.

– А давай продадим это в моём магазине, а деньги пополам?

– А так можно?

– Конечно, помидоры у тебя отличные, их быстро раскупят.

Максим согласился и помог их занести.

Так он стал приходить на товарную станцию подрабатывать грузчиком, помогать маме.

…И вот сейчас Максим сидел и вспоминал, как он потом закончил институт… Время уже было такое, что институт направления не давал, а в Питере остаться тоже не было никакой возможности. Мама звонила, писала, что здоровье у неё стало пошаливать, и он решил вернуться сюда, в этот родной ему городок. Работы по специальности он не нашёл. Нигде не требовались инженеры… Он решил организовать секцию, но на этом он зарабатывал мало. Он многих научил тому, чему его учила Марина: избегать конфликтов, не демонстрировать свою силу на слабых. Многим родителям это не нравилось, они хотели видеть своих детей сильными и храбрыми, способными постоять за себя. Но он отвечал точно так же, как когда-то отвечала Марина: «Всего один удар может стать роковым для обоих».

Подрабатывал он, опять же, на товарной станции грузчиком, куда его брали с удовольствием. Позднее магазин дяди Антона выкупил какой-то другой человек, уже в собственность, с которым Максим подружиться не смог. Впоследствии Максим занялся охраной. Тогда это было актуально: ларьки грабили, магазины взламывали.

Максим собрал ребят покрепче и организовал охранное предприятие, параллельно тренируя их. А потом начал и «крышевание» практиковать…

Но сейчас он думал над тем, что сказала ему Марина: «Кончится это, в любом случае, либо тюрьмой, либо смертью». Ведь не раз случались разборки, потому что ещё несколько групп хотели этот бизнес захватить. Но кончалось обычно только кулачными разборками, в которых Максиму равных не было. Но всё кончается рано или поздно… Рано или поздно дойдёт и до стрельбы…

Глава седьмая

На следующее утро, когда Марина подходила к кафе, возле входа с ней вежливо поздоровался молодой человек. Марина удивилась, но тоже с ним поздоровалась.

– Коля, кто этот мужчина, что стоит возле входа? – спросила она бармена.

– Кабан прислал охрану.

Марина про себя заметила – вот ведь странность: вчера ещё «крыша» приходила, а сегодня охрана пришла…

В кафе было много посетителей. Когда Марина вошла, все устремили на неё любопытные взгляды. Через пять минут, постучав, вошел майор милиции, представившись начальником.

– Мне сказали, что в кафе сменился владелец. Я решил познакомиться и посмотреть документы.

Марина подала паспорт, где уже стояла временная регистрация, и договор.

– Марина Ивановна вы такая… – не подобрав подходящего слова, сказал он, – и вырубили двух здоровых парней Кабана?

– Что вы, Иван Петрович, вас неправильно информировали. Вчера в кафе зашли двое молодых ребят и сказали, что у них договор на охрану. Я попросила сообщить их руководству, что сменился владелец кафе и необходимо перезаключить договор. Приехал Максим, и мы пересмотрели условия договора.

– Да, Марина Ивановна, у нас маленький город и слухи быстро разносятся. Сейчас ещё рано, а у вас в кафе полно народу. Все они пришли посмотреть на хозяйку, которая не испугалась Кабана и одним ударом уложила двух здоровых парней. Спасибо вам, что хоть в одном месте Кабан нашел отпор, – сказал майор, поклонился и вышел.

В двенадцать часов приехал Максим и с ним два молодых человека: архитектор Владимир и юрист Андрей. Под руководством Марины составили бизнес-план и оформили заявку на аренду земли с последующим выкупом.

Максим с юристом занялись оформлением документации, а Марина с архитектором – подбором типовых павильонов. Максим проявил свои организаторские способности. В короткие сроки организовал строительство своих павильонов, разыскал квалифицированных, работящих и непьющих рабочих.

Глава восьмая

Максим назначил ответственного из своего окружения, который руководил строительством и арендой готовых павильонов.

Однажды Марина, прогуливаясь по берегу и рассматривая строительство, заметила девушку, которая сидела возле одной из секций и рыдала. Марина сначала не поняла причины, а затем увидела, что девушка сидит возле разбитой кассы, переломанных стеллажей и разбросанных вещей. Марина подошла и поинтересовалась, почему та плачет, и кто это всё здесь развалил.

Девушка посмотрела на неё грустными глазами. Плача и поминутно останавливаясь, она рассказала Марине:

– Я взяла в аренду эту секцию, оплатила, как в договоре, месяц, который текущий, первый и последний, как было написано. Все деньги отдала, которые у меня были, да ещё и в долги влезла. А вчера они пришли и говорят: «Давай ещё за месяц». Спросила, за что, а они говорят – за «крышу». Я сказала, что нет у меня больше денег. Они ушли, сказав, что завтра вернутся за деньгами. А денег у меня и правда нет! Живу с одной старушкой, которая меня приютила, а здесь… – девушка не могла говорить, она достала платочек и стала вытирать глаза, рыдая.

– Видите, что натворили… Поломали всё и на «счётчик поставили». Я не знаю, что мне делать…

Марина достала телефон, позвонила Максиму. Попросила срочно его приехать.

Когда он приехал, Марина сказала ему:

– Ты знаешь, Максим, что такое курочка, которая несёт золотые яички? Вот видишь, – она указала на девушку, – сидит курочка. Она несёт золотые яички. Но одному хозяину захотелось супчика куриного поесть. И он из этой курочки сварил себе супчик. А когда опомнился, было уже поздно.

– Марина Ивановна, я ничего не понял, – сказал удивлённый Максим.

– Максим, ты что опять делаешь? Ты опять пошёл в криминал? Скажи, чтобы все ушли отсюда – пускай оставят нас!

Максим развернулся, рявкнул, чтобы все ушли. Когда они остались вдвоём, Марина продолжила:

– Мы же договорились, вот договор. Это твои золотые яички, – вновь она указала на девушку. – Ты уже получил деньги за два месяца, чего тебе ещё надо? Какая «крыша»?!

У Максима задёргались желваки.

– Хорошо, я разберусь, – проговорил он.

Он позвал парня, который был ответственный за строительство и аренду помещений.

– Ты что сделал? – обратился он к нему.

– Как что? А за крышу кто будет платить?

Максим в ярости хотел было ударить со всего размаху, но Марина перехватила его руку.

– Вы там сами разберётесь. А мне тебе ещё пару слов сказать надо.

– Иди, но мы ещё не закончили, – отпустил Максим этого парня.

– Максим, бить человека, да ещё и подчинённого, в присутствии посторонних – это, опять же, уголовное преступление. Веди себя прилично, – сказала ему Марина, когда парень отошёл.

– Да я его сейчас…

– Это твоё дело. Но я думаю, что это больше не повторится.

Когда все ушли, Марина успокоила девушку, которая всё ещё рыдала. Минут через пятнадцать зашёл Максим, с ним несколько его людей.

– Чтобы через два часа здесь всё было восстановлено. Её освободить от арендной платы. Те деньги, которые она заплатила, – вернуть. И если она пожелает, выделите ей без арендной платы ещё две секции. Ты меня понял? – командовал он, обращаясь к одному из своих спутников.

После он извинился перед девушкой, затем обратился к Марине. Он попросил её о встрече сегодня в её кафе для обсуждения предложений совместного бизнеса.

Максим приехал к Марине с Владимиром, который стал говорить и одновременно показывать фотографии, рисунки, чертежи.

– Павильоны – это вчерашний день, а мы должны думать о будущем, – убеждал он Марину и Максима, – надо строить гостиничные комплексы с ресторанами, барами, бассейнами, где «всё включено». Обидно, турки и египтяне давно поняли и далеко ушли. Хватит нам, россиянам, отдыхать у них! А у нас – «дикарями». Надо здесь создать условия.

Марина и Максим решили создать фирму «Проект». Поручили Владимиру заключить договоры с проектными краевыми и центральными институтами с привлечением их работников для выполнения проектных работ.

Глава девятая

Через два дня девушка зашла к Марине.

– Марина Ивановна, спасибо вам, – начала она благодарить её.

Марина выслушала и попросила рассказать о себе.

Лариса стала рассказывать, как она жила, как полюбила, вышла замуж за учёного, как погибли родители, как потом начались разруха, беспредел, бандитизм, как её мужа нашли в пруду, а её вышвырнули из квартиры. Она тогда была на пятом месяце, и, упав с лестницы, у неё случился выкидыш.

Услышав это, у Марины полились слёзы, они обнялись и сидели, как две подруги, плакали, потому что обе в своё время потеряли детей, ещё не родившихся. Лариса рассказала, как пролежала в больнице, идти ей было некуда. Сестра нянечки приютила её здесь, и вот сейчас они жили практически на одну только пенсию этой старушки. Сама она, как окрепла, устроилась буфетчицей, а поднакопив немного, сейчас собирается начать бизнес. Съездила в Италию, купила бракованные купальные принадлежности, затем починила их вместе со старушкой и хотела в сезон продать, но чуть не сорвалось.

– Благодаря вам, я думаю, хоть немножко заработаю, – закончила свой короткий рассказ Лариса.

Марина обняла её.

– Не беспокойся, я тебе помогу. Максим сказал, что ты можешь занять ещё две секции – занимай. Я тебе денег дам.

– Нет-нет, не надо.

– Не думай, что я тебе просто так дам денег, я тебе кредит дам под процент, совсем небольшой. Не надо бракованные, покупай хорошие вещи.

Вот так началась их дружба.

Через какое-то время Максим обратился к Марине:

– Марина, приближаются выборы, вот мы тут посовещались и решили тебя рекомендовать в депутаты.

– Нет, Максим, – рассмеялась Марина, – я в депутаты не пойду.

– Марина Ивановна, мы серьёзно. Надо всё-таки, чтобы руководили нами не идиоты, не дураки и не сволочи. Хочется, чтобы тобой руководил умный и грамотный человек. Мы решили, что самая подходящая кандидатура – это ты.

– Ну, Максим, Максим, не знаю, я как-то в депутатах ещё не ходила.

– Вот и будете депутатом.

– Надо подумать.

В конечном итоге она сказала, что согласна. Оказалось, что Максим чуть ли не возглавлял избирательные комиссии. Ясно было, что у него были свои соображения и желание поставить своих людей, чтобы, в конце концов, и руководить этим городком.

Так Марина стала во главе этого города, а Лариса её первой помощницей.

Глава десятая

На следующий день после предложения Максима Марина обратилась к нему и попросила рассказать, какова вообще ситуация в городском управлении сегодня.

– Расскажи мне о тех людях, которые управляют городом, – попросила она.

Максим немного подумал, затем поднял на неё глаза и виновато начал объяснять:

– Сегодня эти люди сменились. Это уже не те, что были раньше. Помните, Марина Ивановна, раньше как было? Были партийные работники, разные ведомства и управления, секретари Горкома и райкомов – уважаемые люди, которым не приходилось даже думать о том, чтобы быть честными. Потому что над ними всегда стояли другие органы и ведомства, которые контролировали чиновников. И за малейший промах или упущения следовали строгие санкции.

Максим немного помолчал, словно что-то вспоминая…

– Я вот… недавно с одним инженером говорил, он здесь на одном заводе работал в прежние времена. Он мне и рассказал, как все боялись партгосконтроль, народный контроль и ОБХС… Что вспоминать… Теперь этого уже давно нет. Так вот он мне рассказал, как однажды вышел министерский приказ, а заводской был написан правильно, но там был упущен один-единственный пункт. Директор чуть должности не лишился, его чуть под суд не отдали. Конечно, это не 37-й год, то были застойные времена, но саботаж ему приписали… А сегодня, Марина Ивановна, Госдума тоже издаёт законы, только не выполняются они.

– Подожди, подожди, Максим, это ты к чему всё?

– Я к тому говорю, Марина Ивановна, что давно вы не имели дел с чиновниками. Сегодня мы с ними совершенно по-другому разговариваем, потому что каждый из них, помимо своей зарплаты, распоряжается и делит ещё и бюджетные деньги, которые некоторые считают собственными. Поэтому в моих кругах мы с ними разговариваем по-особому.

– Я так понимаю, у тебя есть досье на каждого чиновника?

Максим удивился, что Марина с первого раза попала в точку.

– Максим, дай мне, покажи.

– Марина Ивановна, это для «служебного пользования»…

– Как же вы им пользуетесь?

Максим снова удивлённо посмотрел на Марину.

– В общем, когда чиновник начинает наглеть, требуя большие откаты, я ему предлагаю купить диск на год или на пять лет…

– Какой диск?

– Самый обыкновенный, только на нём записано кое-что.

– Что?

– Марина, неужели вы не понимаете?

– Понимаю. То есть вы их шантажируете, в Робин Гудов играете…

– Не совсем так, но всё же как-то с ними нужно контактировать… Диск – это предупреждение. Он его покупает, вернее, покупает копию, и мы оставляем его в покое на какое-то время. Чаще всего чиновник пугается не на шутку. Бывает, оставляет государственную службу вообще, другие в кратчайшие сроки заметают следы – переписывают свою собственность на родственников, а сами демонстративно живут только на оклад. Встречаются хитрецы, которые продают всё здесь, а покупают за бугром. Для таких мы приготовили другой диск, который они вынуждены покупать дороже и за валюту.

– Хорошо, покажи мне, что это за работа и что это за диски.

– Ты, Марина, ставишь меня в неловкое положение, – сказал он и позвонил.

Через полчаса заходят три молодых человека. Один из них сразу начал подключать ноутбук, а второй передал Максиму флешку с копией зашифрованной программы. Когда всё было сделано, Максим предложил Марине посмотреть.

– А кого можно?

– Да, любого, – сказал он, начал нажимать на кнопки и объяснять.

– Вот, пожалуйста, здесь фамилия, имя, отчество, номер паспорта, фотографии во весь рост, в фас и в профиль, занимаемая должность, семейное положение. А дальше идёт недвижимое имущество: квартиры, дома, участки, баня, дачи, потом движимое имущество: машины, мотоциклы, катера, яхты и так далее… Следующие статьи – это личная жизнь. Тут и любовниц можно найти, и любовников его жены, к примеру. А дальше чисто бухгалтерские учёты, расписанные по месяцам: сколько потрачено, сколько откуда взято за минусом зарплаты… Мы переписываем это на диск и с этим идём в гости к чиновнику.

– Ты дашь мне флешку?

– Ну, Марина Ивановна, это же для «служебного пользования». Если дать флешку, то могут и другие воспользоваться…

– Понятно-понятно, тогда разреши мне хотя бы прочитать.

– А вот это пожалуйста.

Марина стала читать о каждом чиновнике, но, обладая хорошей памятью, для неё этого было достаточно, чтобы запомнить основное.

Через некоторое время, когда она стала мэром, она первым делом собрала чиновников, которые стали работать под её руководством, и сообщила им, что с завтрашнего дня все они будут жить только на зарплату.

– Вы что здесь, приехали учить нас, как надо жить? – выкрикнул один из чиновников.

– Нет, я не смогу вас учить, – она посмотрела на него внимательно: да, это Кацман, точно Кацман, – как я могу учить, например, чиновника, который старше и опытнее меня в городском управлении, да к тому же ещё и сумел на скромную чиновничью зарплату приобрести три трёхкомнатных квартиры, дом на четырнадцать комнат с участком 95 соток, на котором имеется ещё домик для охранника и прислуги, которые якобы родственники, а на самом деле нанятые работники; который также имеет в собственности баню, сауну, бассейн, гараж на три машины, в котором стоят BMW и два Мерседеса С200, а также катер и яхту при том, что его двое взрослых детей нигде не работают? В таком случае научить их большему я не смогу. Но вот следственный комитет, пожалуй, поинтересуется, как чиновник сумел «приловчиться» на государственной службе так жить. Поэтому я прошу всех тех, кто не желает жить только на оклад, до вечера подать мне заявление по собственному желанию, во избежание разбирательств в следственном комитете, где они научатся тому, как выразился Кацман, «как надо жить».

Когда она говорила, она смотрела Кацману в лицо, в глаза. При каждом слове у того открывался рот всё шире и шире, расширялись глаза, потом он схватился за сердце. Он не мог понять, откуда эта женщина, которая появилась не так давно в городе, знает о том, о чём, как он считал, почти никто и не знает. Ведь он купил тот диск на пять лет, а Кабан своё слово до сегодняшнего дня всегда держал.

Глава одиннадцатая

Марина уже долгое время жила и работала в городке, а ещё ни разу не побывала в спортзале Максима. Всё-таки спорт оставался частью её жизни, а потому ей было интересно, чему обучает детей её некогда лучший ученик.

Узнав о желании Марины, Максим сразу поспешил пригласить её посмотреть. Она приняла его приглашение и уже на следующее утро осматривала громадных размеров зал с высокими потолками… Пожалуй, всё в этом зале было устроено так, что лучше и желать нельзя – таких масштабов Марина ни разу не видела: везде было чисто и свежо, ринг в центре зала в прямом смысле блестел. Душевые, раздевалки, сауны, даже подсобки были сделаны с размахом.

За рингом располагались два круга, два ковра. Вдоль стен – тренажёры. Марина смотрела и прикидывала, сколько все эти снаряды, тренажёры и экипировка могут стоить? Особо её заинтересовал один тренажёр, явно самодельный, не заводской. Она даже не сразу поняла, для чего он нужен. Максим объяснил ей, что этот тренажёр, который разработал один из его учеников, позволяет одновременно отрабатывать реакцию на удар в грудь и в ноги. Крутящийся агрегат случайным образом может почти в одно время нанести удар как в район груди, так и по ногам. Удар учебный – агрегат сделан из мягких материалов. Таких Марина увидела в зале несколько штук.

Пока Марина ходила по залу и рассматривала тренажёры, пришло время тренировки, и в зал вошли ученики, уже переодетые в кимоно. Тренировку по просьбе Максима вёл Виктор, его помощник. А сам Максим стоял вместе с Мариной в сторонке и наблюдал за всем происходящим.

Началось всё с разминки, пробежки и упражнений. Максим разработал свою собственную программу упражнений для «разогрева».

После этого начались спарринги. Марина внимательно смотрела за этими спаррингами и обратила внимание, что ученики больше владеют приёмами нападения, а не защиты. Иногда она замечала, что ноги становились в одну линию – терялась устойчивость, а иногда и стопа была неправильно развёрнута. Максим иногда делал замечания и так же, как и Марина, зорко следил за спаррингами.

Посреди занятия, на ковре, заспорили два молодых человека. Услышав это, Максим рявкнул мощным голосом: «Пятьдесят на кулаках!». Юноши вмиг отошли друг от друга и начали отжиматься.

– Максим, а почему у тебя девушки не занимаются? – спросила тем временем Марина.

– Пока что это не для меня, Марина Ивановна. Некому тренировать девушек. Там у вас в Питере – там совсем другое, а здесь… В общем, если вы возьмётесь, мы с удовольствием пригласим и девочек.

Марине было приятно вернуться в спорт, а потому она с удовольствием согласилась на предложение Максима и вскоре начала тренировать девочек и мальчиков.

Глава двенадцатая

Как-то раз утром Марина нашла у себя в электронной почте письмо с приглашением. Её приглашали принять участие на соревнованиях в Москве в качестве судьи и почётного гостя.

Марина задумалась… Она уже не раз наблюдала за тренировками, которые проводили Максим и Виктор. А недавно она и сама провела своё первое, после длительного перерыва, занятие с детьми. Учеников у Максима было не так много, но среди них были и те, кто усердно тренировался. Марина думала над тем, что этих людей можно вполне за короткие сроки подготовить не только к российским, но и к международным соревнованиям.

Марина смотрела на это письмо и думала, что привезти этих ребят в Москву было бы не лишним. Тем более до старта соревнований было ещё целых три месяца, за которые можно успеть много сделать и подготовить этих ребят на должном уровне…

Она ответила на письмо согласием, а также подала заявку на участие восьми человек в соревнованиях.

На следующий день она рассказала Максиму про письмо и о своих планах. Он удивился, так как не считал, что его ребята готовы к всероссийскому уровню, но Марину поддержал. Вместе они составили программу тренировок и объявили ученикам, что скоро состоятся внутренние соревнования, победители которых будут представлять секцию на российских состязаниях.

Через два месяца эти отборочные соревнования состоялись, и восемь человек были выбраны. Все они прибыли в Москву на неделю раньше, чтобы провести тренировки непосредственно в зале, где будут проходить соревнования. Сами же соревнования прошли для Максима и Марины как нельзя лучше: из восьми человек, которых они тренировали все эти месяцы, трое заняли первые места и трое вторые.

Соревнования в Москве проходили как отборочные на международные состязания, которые должны были состояться в Польше через четыре месяца. К этим соревнованиям шла большая подготовка. Марина и Максим сделали всё, чтобы ребята выступили хорошо – и их труды не пропали даром. Двое ребят заняли в Польше первые места, трое – вторые.

После турнира от тренерской коллегии Максиму поступило предложение стать одним из тех, кто будет готовить олимпийскую сборную к предстоящим Олимпийским играм. Для этого ему нужно было переехать в Подмосковье. Максим пообещал, что подумает и примет решение в ближайшее время.

По дороге домой Максим рассказал Марине о том, что ему предложили переехать.

– Ты сам этого хочешь или нет?

– Очень хочу. Крышевание меня больше не интересует, а бизнес свой я оставлю Виктору.

Несколько дней назад к Марине пришёл один человек с необычным предложением. Он предложил охрану. Марина сначала удивилась и сказала, что охрана у неё уже существует, но потом его слова заинтересовали.

– Нет, я не об этом, – сказал он ей тогда, – я видел, что у вас здесь стоит человек, бездельничает. Я новый житель городка. Приехал сюда по состоянию здоровья. Я специалист в области электронной охранной системы. Я в первый же день узнал, кто такой здесь Кабан и какое вы на него имеете влияние. Спорить не буду: у Кабана всё сносно организовано, но всё это уже давно вчерашний день. Сегодня не нужны эти накаченные ребята. Достаточно иметь на этот городок две-три машины, которые будут оперативно реагировать при необходимости.

– Как это? – спросила.

– Видеонаблюдение. Причём не только в ларьках, магазинах и кафе, но и наблюдение за дачами. Здесь же в округе множество дач, которые не используются в межсезонье. Когда никого рядом нет, туда поселяются бомжи. Для таких случаев у меня предусмотрена сигнализация. Сигнализация сработала – приехала машина. Проблем никаких.

Марина подумала.

– Вы понимаете, что на установку подобных сигнализаций нужны разрешения?

– Я это всё понимаю, но я не сомневаюсь, что вы такие согласования получите быстро. Поскольку скоро станете мэром.

– Не поняла.

– А что тут понимать? – улыбнулся мужчина.

– Давайте так, – Марина посмотрела в свой ежедневник: – послезавтра в 18 часов и поговорим. Приглашу Кабана, начальника милиции, архитектора и ещё нескольких человек. Мы ещё поговорим. Обсудим этот вопрос, а вас я попрошу подготовить…

– Дав принципе у меня всё готово, я оставлю вам договор. Только сообщите всем, что договор заключается на добровольной основе. Наверняка в первые дни люди испугаются, так как в своё время вынуждены были подписать договор с Кабаном. Но новое предприятие гарантирует круглосуточную охрану и готово дать любые гарантии.

Марина задумалась. Она знала, что подобная практика уже вовсю существует в Питере и в Москве – системы вневедомственной охраны, тревожные кнопки…

– Поэтому будет стоять видеокамера, – продолжал тем временем этот специалист по охране, – у бармена будет тревожная кнопка, в залах, где сотрудники. У директора в кабинете. Естественно, и сейф будет подключен к сигнализации. Это моя специальность. Смету я подготовлю. Это будет не очень дорого, но эффективно. Возможно, поначалу некоторые откажутся, но вы ведь сами понимаете, как долго они находились под «крышей» Кабана… Но с теми, кто договор заключить согласится, я сразу начну работать. Если вы согласны будете, то я с удовольствием займусь воплощением этой идеи, чтобы в этом городе, который понравился и мне, было тихо и спокойно. Уверен, что и руководство города, и милиция согласятся, – сказал он и попрощался до того момента, как все соберутся, чтобы обсудить предложение.

Когда все собрались, Марина представила Алексея Алексеевича (как он назвался). Он сам объяснил присутствующим суть своего предложения, подробно оговаривая плюсы для города в результате сотрудничества. Все единогласно поддержали инициативу. После того, как архитектору показали, где конкретно будут установлены камеры, он сказал, что возражений с его стороны не будет. Начальник милиции даже обрадовался. Часть стоянок будет под наблюдением, а потому удастся избежать большинства автомобильных краж.

В результате было решено приступить к этой работе. Для этого была открыта фирма под названием «Форпост», учредителями которой стали Алексей Алексеевич и Максим. Алексей Алексеевич получил через пару дней должность директора.

Глава тринадцатая

Марина в последнее время работала усерднее обычного. Городских забот было много, но и фирмой нужно было заниматься, поэтому, даже приходя домой, она часто занималась делами, договаривалась по телефону, вела переписку…

Проезжая днём по Московской улице, Марина с Ларисой увидели такую картину: на углу Пионерской и Московской стояла ржавая бочка. В таких когда-то продавали квас или молоко. И действительно: сквозь ржавчину еле видна была надпись «Молоко».

Вокруг этой бочки столпилось много народа. Подъезжая ближе, Марина обратила внимание Ларисы, что были среди толпы и два милиционера, а на асфальте что-то прыгало… То была живая рыба.

Женщины остановились и вышли из машины. Возле самой бочки, кроме милиционеров и прохожих, были двое крепких мужчин, которые удерживали третьего. Старший лейтенант и сержант, вооружённые дубинками, то и дело что-то строго говорили мужчине, которого держали.

– В чём дело? Что здесь происходит? – спросила Марина.

– Вы, гражданка, куда ехали, туда и двигайте. Нечего здесь, понимаешь ли, толпу устраивать. Давайте-давайте, проезжайте! – ответил ей старший лейтенант.

Марина не спеша достала удостоверение из сумки.

– Я депутат городского совета.

Все, кто были вокруг, вдруг стихли.

– В чём дело? – спросила она вновь старшего лейтенанта.

– Да вот, видите, здесь организовал незаконную торговлю, а платить не хочет, – сказал милиционер, указав дубинкой на мужчину.

– Что платить? – не поняла Марина.

– Не понимаете что ли? Деньги!

– Кому?

– Нам.

– За что?

– За разрешение, – вмешался сержант, по-видимому, чем-то сильно раздражённый.

– А какое разрешение, кто его даёт?

– Мы следим за порядком, следим, чтобы здесь было чисто, чтобы не было мусора. И он должен за это платить.

– Кому?

– Нам должен платить!

– Покажите ваши удостоверения личности.

– А что вам недостаточно формы?

– У вас должен быть документ, позволяющий вам носить эту форму, не правда ли?

Старший лейтенант полез в нагрудный карман.

– Вот, пожалуйста, – он быстро провёл удостоверением перед глазами Марины и уже собрался было его спрятать, но Марина строго сказала:

– Ну-ка, дайте мне.

– Не положено.

– Мне положено! – сказала она таким голосом, что этот старший лейтенант не посмел возразить на то, что Марина быстрым движением выхватила у него из рук удостоверение.

– Агеев Виктор Алексеевич… Старший лейтенант.

Она достала телефон, набрала начальника милиции Ивана Петровича.

– Иван Петрович, здравствуйте! Скажите, у вас есть такой старший лейтенант Агеев?

– Да, есть. Только он уже не старший лейтенант, а капитан.

– Нет, я спрашиваю про старшего лейтенанта.

– А где он?

– А он здесь, возле меня.

– Он уже полгода как капитан…

– А старшего лейтенанта у тебя нет?

– Нет, таких нет.

– А передо мной стоит старший лейтенант.

В это время этот старший лейтенант толкнул в бок сержанта:

– Бежим!

Они резко рванули и быстро скрылись в ближайшей арке.

– Похоже, передо мной уже нет ни старшего лейтенанта, ни капитана… Вы сюда, пожалуйста, подъезжайте: угол Московской и Пионерской. Вместе с этим капитаном.

Марина убрала телефон и обратила внимание на человека, которого удерживали двое мужчин. Только сейчас она заметила, что у него нет левой руки.

Рядом с ним стояли двое детей – мальчик и девочка. Когда Марина только подходила ко всей этой толпе, дети собирали рыбу, которая валялась на асфальте. Они были очень похожи на этого человека. Мальчик смотрел исподлобья, а девочка смотрела на Марину, широко раскрыв глаза. Ей казалось, что эта строгая тётя сейчас расправится также с их папой, как она это сделала с двумя милиционерами.

А строгая тётя, тем временем, попросила у папы документы. Девочка крепко взялась за руку папы, готовая бежать, но отец стоял на месте и ни капли не боялся.

Марина узнала, что этого человека зовут Олег Викторович, что он фермер из посёлка Подгорный. Занимается разведением рыбы, а здесь он оказался потому, что хотел продать рыбу.

– А почему вы здесь решили торговать? – поинтересовалась Марина.

– Я больше на нашёл места… – грустно ответил Олег.

– А как же рынок?

– А вы бывали на том рынке? – спросил мужчина.

– Да, была.

– И рыбу покупали?

– Да, я покупаю там рыбу.

– Вот такую? – указал он на ванночку, в которой лежали рыбины, поднятые детьми.

– Да.

– И почём, помните?

– Да… Там эта рыба стоит 160 рублей. А вы почём здесь её продаёте?

– А я её здесь продаю по 60 рублей.

– Как так?

– А вот так!

– Вы бы могли бы и там продавать по 60 рублей, не нарушая городских правил. Потому что вы действительно нарушили правила торговли. Ваша бочка здесь – не самое лучшее украшение.

– А вы читали договор, который там заключают?

– Да, читала.

– А вы ещё раз почитайте, – он вытащил договор из нагрудного кармана и подал его Марине.

Марина быстро просмотрела договор.

– А что вам не нравится в этом договоре? – спросила она.

– Всё не нравится. Там стоит оплата торговой площади по договорной цене за один квадратный метр.

– И что вам не нравится?

– За этот квадратный метр нужно заплатить вот эту сумму, – он указал на цифру в договоре, – но внести плату я должен за год вперёд, а это почти стоимость квартиры в Краснодаре.

– Не поняла…

– Вот такие условия. И ещё…

– Раз вы не хотите арендовать, сдавайте рыбу оптом. Есть предприятия, которые возьмут её у вас оптом и продадут. Причём деньги вы сразу получите.

– А вы знаете, сколько мне дадут за эту рыбу?

– Нет, я не знаю, – призналась Марина.

– Не знаете, так я вам скажу: мне за эту рыбу предлагали двадцать рублей. За килограмм. Вот так.

– Принимают они по двадцать рублей килограмм. Тогда вы можете продать по 160 рублей сами.

– Да, я могу. Но цену я должен согласовывать с администрацией. А у них есть правило: за 160 продай – 110 им отдай.

– Что?!

– Такие условия. А из этих 50-ти рублей, которые я получу, я должен оплатить этот квадратный метр, аренду, уборку, охрану… И не останется у меня ничего. Мне проще эту рыбу отпустить в реку! – со злостью сказал он.

– Вы можете арендовать павильон, там не такие кабальные условия.

– А вы условия читали? – устало спросил Олег.

– Да.

– Плохо читали, почитайте ещё. Я должен этот павильон арендовать минимум на год. И оплата: кроме первого и последнего месяца я должен оплатить ещё и вступительные. А вступительные равны годовой аренде. А где таких денег наберёшься? Хоть и говорят в Москве, что фермерам обеспечат доступ к городским рынкам и что условия будут благоприятные, как управляли рынками бандиты, так оно всё и продолжается! Даже ещё хуже! Был здесь тут раньше один Кабан, так с ним даже лучше было! Я хотя бы знал, что если заплатил его браткам, то больше ко мне никто не сунется. А те, которые убежали – те уже третьи за сегодня, – Олег вздохнул и огляделся по сторонам. Вдруг он словно узнал кого-то. – Вот, вот ещё идёт! Он уже получил утром, ещё, наверное, хочет! Вон, идёт, капитан! После него ещё двое подошли. А те, которых вы тут разогнали – это уже третьи были.

Подошёл начальник милиции.

– Вот, Марина Ивановна, капитан Агеев перед вами. Что тут у вас произошло? – спросил он, оглядывая собравшуюся толпу.

– Мне сейчас сообщили, что капитан разрешил здесь торговать.

Капитан, завидев Олега, опустил глаза и покраснел.

– И за сколько же вы разрешили здесь торговать? – поинтересовалась Марина.

– Ну, понимаете… Здесь эта вот бочка, сами понимаете… Но я посмотрел, что тут дети, и разрешил.

– За сколько он вам «разрешил»? – спросила Марина у фермера.

Олег назвал довольно приличную сумму.

– Вы подтверждаете, что взяли эту сумму? – строго спросила она у Агеева.

Капитан молчал.

– Брал, что ли? Агеев! – толкнул его в бок Иван Петрович.

– Ну, понимаете… В общем-то все так делают… – тихо сказал милиционер.

– Оформите это как взятку в крупных размерах, – спокойно сказала Марина, обращаясь к Ивану Петровичу.

– В машину! – приказал капитану Иван Петрович.

– Если среди вас есть хоть кто-нибудь, кто может честно выполнять свою работу, пришлите его сюда. Пусть он постоит здесь до тех пор, пока этот человек не закончит торговлю.

Марина показала начальнику милиции, что разговор окончен, и набрала телефон Максима.

– Ты где? У себя? Ну, будь там, я минут через десять подъеду.

– Торгуйте, сегодня вас никто не потревожит! – сказала она Олегу, – и ещё одно: дайте мне, пожалуйста, эти договоры. Я покажу их кое-кому.

Он с радостью отдал ей бумаги. Марина развернулась и посмотрела на Ларису. Лариса всё это время стояла и наблюдала за детьми, которые с ещё не высохшими слезами стояли и смотрели на Марину.

– Марина, я останусь здесь, – сказала ей Лариса, не отрывая взгляда от детей.

Марина не стала ничего говорить, только попрощалась с Олегом Викторовичем и уехала.

– Олег Викторович, я вам помогу, – сказала Лариса, когда все начали расходиться.

Покупатели поставили столик, на него ванночку и весы. Подобрали оставшуюся рыбу. Лариса подошла к мальчику, который всё ещё стоял насупленный, и спросила.

– Как тебя звать?

– Алексей.

– Лёша, ты умеешь быстро бегать?

Мальчик кивнул.

– Видишь кафе? Видишь, две тёти там стоят? Сюда смотрят. Одну звать тётя Катя, другую тётя Даша. Добеги до них и скажи, что Лариса Викторовна попросила их принести стул.

Он стоял, так же насупленно смотрел.

– Э-эй, ты чего? – улыбнулась Лариса и провела у него перед глазами ладонью.

Он посмотрел на отца, который, в свою очередь, сказал:

– Сбегай, если тебя просят.

Он побежал. Лариса проследила, как он добежал до кафе и что-то сказал. Девушки стали приближаться.

– Лариса Викторовна, вы нас звали? – спросила Даша, когда подошла.

– Да, звала. Дайте Олегу Викторовичу стул, пусть он присядет. А вы, – обратилась она к Кате, – Катенька, снимите ваш фартук.

Катя сняла и подала Ларисе, она взяла и стала надевать на себя.

– Катя, помоги мне завязать.

Катя стала помогать, а Лариса обратилась к заведующей кафе:

– Дарья Васильевна, возьмите детей. Умойте их, причешите, покормите и позвоните Галине Фёдоровне, чтобы та привезла чистую одежду. Размер уж там сами определите. Сошлитесь на меня, что я сказала. Пусть запишут на меня.

– Хорошо.

– Олег Викторович, пускай дети пока побудут в кафе, а мы с вами займёмся делами.

Катя, официантка, постояла, а потом говорит:

– Лариса Викторовна, а можно я вам помогу?

– А у вас там разве нет работы?

– Заведующая сказала, что я могу вам помочь…

– Хорошо, тогда одевайся.

Катя сбегала, взяла фартук, перчатки, а также захватила фасовочные пакеты. Они написали ценник, согласовав цену с Олегом. Тот сказал – 60 рублей за килограмм.

Образовалась очередь. Лариса заметила симпатичного молодого человека, который стоял в очереди и с интересом рассматривал рыбу в ванночке.

– Молодой человек, вы случайно не рыболов? – обратилась к нему Лариса.

– Да, я любитель.

– А не сможете ли вы сачком половить из бочки?

– С удовольствием, – сказал он, взял сачок и подошёл к бочке, встал на колесо и начал вылавливать рыбу. Лариса с Катей, надев перчатки, стали отпускать рыбу. Крупные деньги Лариса сразу отдавала Олегу, который наполнял ими свой кошелёк. Аккуратно складывал: по секциям, водяной знак к водяному знаку, по номиналу. Началась бойкая торговля.

Где-то через час подъехал Максим. Увидел Ларису и Катю, которые торговали, улыбнулся и сказал:

– Ну, Лариса Викторовна, вы красиво выглядите. По блату не отпустите мне без очереди?

– Нет, только с согласия очереди.

Он обратился к очереди:

– Пожалуйста, разрешите мне без очереди взять, так как мне хозяина придётся на полчасика забрать, если он доверяет Ларисе Викторовне и Кате торговлю.

– Это куда вы хотите меня забрать?

– Я хочу показать вам место на рынке, на котором вы с завтрашнего дня сможете торговать – торговать по ценам, которые вы сами установите. И никому не платя, кроме арендной платы.

Тот довольно удивился.

– Ну, в таком случае мы пропускаем вас без очереди, – сказал кто-то.

– Лариса Викторовна, мне покрупнее сазанчика.

– Может, карпа?

– Нет, сазанчика. В пакет!

Лариса взвесила рыбу, получила деньги и отдала пакет Максиму.

Тот попрощался со всеми присутствующими, поблагодарил очередь за то, что его пропустили вперёд, сел вместе с Олегом в машину, и они уехали.

Глава четырнадцатая

Через минут тридцать Олег доехал с шофёром до места торговли, поблагодарил шофёра, вышел и сел, задумавшись. В это время подошли его дети. Мальчик был одет в новую рубашку, джинсы, умытый, причёсанный. Девочка в белом платье, причёсанная, чистенькая, умытая. Олег посмотрел на Ларису, но ничего не сказал. А у них шла бойкая торговля. И этот мужчина, который с удовольствием стоял, вылавливал рыбу.

– Всё, последняя. Последняя будет мне.

Очередь с сожалением стала расходиться. Этот мужчина спрыгнул, держа рыбу в сачке.

– Я вам дарю, – сказал Олег, – этого сазана.

– Нет-нет, что вы, мне доставило большое удовольствие вылавливать рыбу, поэтому спасибо, но я всё-таки куплю её.

Лариса рассчитала его.

– Приезжайте ко мне рыбачить в Подгорный, – пригласил Олег молодого человека.

– Хорошо!

Затем Лариса с Катей прибрались, воду из ванночки они вылили в канализацию. Все бумажки они собрали в пакет и унесли на помойку.

– Пока за вами приедут, пожалуйста, давайте пройдём в кафе, – предложила Лариса Олегу.

Детям она сказала принести по мороженому.

– А вы будете обедать?

– Да, с большим удовольствием.

Катя к этому времени уже помыла руки, переоделась и приняла заказ. Лариса спросила, где они живут.

– А вот здесь, в посёлке Подгорное, занимаюсь рыбалкой. Развожу… Пришлось сейчас весь маточник распродавать.

– Не поняла, как это?

– Понимаете, сложно у нас заниматься бизнесом. Кругом тебе препоны. Вы сегодня сами убедились.

– Да… – Лариса вспомнила, как она сама начинала.

– А ещё вот на прошлой неделе приехали на трёх джипах молодые ребята. Попросили разрешения порыбачить. Я им показал, что на этих прудах рыбачить можно, а на одном нельзя – у меня там был маточник. Они сказали, что поняли. У них, конечно, и снасти были, и лодки хорошие, и мотор, электродвигатель. Всё это они быстро накачали, вывели на воду. Но не успел я оглянуться, как они уже оказались у маточника. Нет, чтобы удочкой ловить как нормальные. А они начали электроудочкой бить… Сгубили мне весь маточник. Не знаю, но пишут, что после электроудочки икра уже неспособна к оплодотворению. То есть мне сейчас приходится спускать маточник. Рыбу эту продаю. Не знаю, хватит ли мне средств, чтобы закупить хотя бы малька. Но жизнь покажет.

Катя принесла обед. Ларисе стало как-то неудобно сидеть. Она стала прощаться.

– Приезжайте ко мне на пруды, спасибо Вам за помощь! – пригласил её Олег.

Лариса пересела за другой столик, чтобы не мешать этой дружной семье обедать. Ей принесли ещё кофе, она стала вспоминать свою жизнь, и ей припомнился эпизод, который случился сразу после её свадьбы… После того, как Лариса вышла замуж, Вадим пригласил её в свадебное путешествие.

…Лариса сдала сессию, а на следующий день Вадим попросил у родителей машину, и они поехали в сторону юга.

– А поехали на Азовское море? – предложил Вадим.

Вечер застал их в районе Старой Щербиновки. Они решили остановиться в гостинице. Вадим был большой любитель рыбалки. Лариса любила рассматривать его снасти, пока он объяснял ей предназначение каждого приспособления, которое она брала в руки.

Вадим о чем-то стал разговаривать с охранником и с администратором. Лариса не разобрала название колхоза: то ли Путь Ильича, то ли Ленинский путь, где разводят рыбу, и они там разрешают ловить.

На утро они заехали в правление колхоза. Из правления Вадим вышел с мужчиной, который на своей машине поехал впереди, а Вадим за ним. Проехав вдоль кукурузных полей, они выехали к трём домикам, из которых торчали антенны.

– Вот, пожалуйста, занимайте любой из этих, который вам нравится, – сказал мужчина.

В домике были две кровати, стол, кресло, телевизор, холодильник и шкаф для белья. Удобства были на улице.

На улице стояли летние душевые кабины. Бригадир Борис Борисович сказал, что сегодня хозяйки, которая командует, нет.

– Поэтому обед приготовлю я. А с ней завтра и будете разговаривать об оплате.

Кроме этих трёх домиков там было ещё какое-то строение, на одном было написано «Столовая».

– Можете сами готовить себе еду, там газовая плита, все кухонные причиндалы: ложки, кастрюли и прочее. Или может вам готовить хозяйка.

Кроме того, было строение, в котором было слышно, как петухи кукарекали и утки крякали.

Но Вадима интересовало больше другое. Он сразу же пошёл смотреть пруды. Лариса пока выгружала вещи, а Вадим уже говорил ей, что место хорошее, и что им обязательно понравится здесь. Когда он достал и расчехлил снасти, они пошли к прудам. Над постриженным камышом были оборудованы места для рыбаков и из досок сделаны настилы, скамейки и приспособления, чтобы поставить удочки. Один настил был сделан очень большим. На настиле стоял стол. И над этим столом был даже навес от дождя и от солнца. Покрыт он был светопроникающим пластиком. Вадим расположился, пригласил Ларису. Он приготовил прикормку, разбросал её. Потом наладил удочку с поплавком, объяснил Ларисе, как в какой момент нужно подсекать, когда рыба клюет. Лариса сразу же задала вопрос Вадиму:

– Извини, как рыба может клевать, когда у неё нет клюва?

Вадим засмеялся и объяснил, что у рыбаков есть такое обозначение, это когда поплавок начинает немножко погружаться в воду. Впечатление, будто клюёт. Это сравнение хорошо подходит, когда поплавки лежат на воде и рыба за леску его поддергивает. Сейчас все рыбаки признали, что гораздо лучше, когда поплавки с антенкой. Так что к словам не придирайся, а привыкай воспринимать их так, как воспринимают рыбаки.

Он вымерял глубину, заправил червячка, поплевал на него.

– Как заклюёт – сразу подсекай. Резко не надо. В момент подсечки надо быть осторожнее, если ты резко будешь подсекать, то, в зависимости от того, какая рыба у тебя попадётся, можешь либо губу ей порвать, либо крючок оторвётся. Поэтому надо всё делать правильно и своевременно, что придёт с опытом.

Лариса села, стала смотреть на поплавок. И смотрит, что поплавок не стал клевать, как Вадим сказал, а медленно стал погружаться, уходя в сторону.

– Вадик, а почему он не клюёт, а просто уходит? – спросила она.

– Надо подсекать. Это то же самое. Значит, рыба уже схватила.

Лариса взяла удочку и почувствовала, что там что-то трепещется. Она стала крутить катушку, а Вадим начал ей подсказывать:

– Осторожнее, не надо дёргать.

С помощью Вадима Лариса поймала свою первую рыбку. Потом она ещё и ещё ловила, а Вадим настраивал свою удочку. В этот день Лариса поймала больше, чем Вадим. Этим она очень гордилась. Вадим поздравил её с первым уловом.

Рыбы было довольно много. Бригадир Борис Борисович показал им, где стоят садки, и они отпускали рыбу туда. Они провели на этой рыбацкой базе десять дней. Первые дни Лариса утром выходила с Вадимом рыбачить. А потом Вадим уходил один, а Лариса продолжала спать. Когда она просыпалась, то шла в столовую, где готовила кофе и завтрак. Приготовив всё, она выходила на берег звать Вадима. Вадим, уже нарыбачившись, мыл руки, умывался. Они вместе завтракали. В это время приезжала Варвара Дмитриевна, хозяйка, спрашивала, что им приготовить на обед. Они чаще всего просили уху.

– А может быть, борщ?

Позднее она сама готовила либо уху, либо борщ – на своё усмотрение. Лариса почувствовала вкус жареной рыбы, которую им подавали на второе. Жареную или тушёную со сметаной. А на третье она готовила пироги. Лариса старалась себя ограничивать, но перед такими пирогами не устоять никому. Она помнила, как мама когда-то пекла пироги на её день рождения. Но этот пирог она не могла сравнить даже с маминым – такой он был вкусный. Один пирог был всегда с рыбой, а другой – сладкий…

… Лариса сидела, попивала кофе – как это было хорошо, как это было приятно быть вдвоём с любимым. И вот, о чём она не хотела вспоминать, так это о том моменте, когда его нашли в пруду…

Глава пятнадцатая

Марина оставила Ларису с Олегом, а сама поехала к Максиму.

– Что, что-нибудь случилось? Что? – удивился Максим, увидев Марину.

– Дав общем-то пока ничего такого не случилось. Ты договоры читал?

– Какие?

– Те, по которым твои управляющие сдают в аренду.

– Да, читал.

– И что?

– Да в общем-то нормальные договора.

Она показала.

– Вот этот договор?

– Да, этот самый.

– А кто у тебя там управляющий?

– Ефим Борисович. Два высших образования. К тому же, кандидат экономических наук. Второй какую-то академию управленческую закончил. Ещё и президентские курсы какие-то. Грамотные, в общем, люди.

– Да, чувствуется, грамотные… И договор составлен правильно…

– А что тебе не нравится в этом договоре?

– Да всё нравится. Вот, например, формулировка: «Согласованная арендная плата»…

– Да, конечно, Ефим Борисович сказал, что надо иметь дифференциальные подходы. Есть люди пенсионеры, есть заслуженные люди. Зачем брать со всех одинаково? Надо вот так.

– Ну, хорошо, а что значит «согласовывать цену с администрацией»?

– Как же, ведь цену-то любой может поставить какую угодно. Чтобы не было таких заоблачных цен на рынке, Ефим Борисович предложил установить наибольшую предельную цену, по которой фирма имеет право торговать на базаре.

– Да, хорошо, ничего не скажешь…

– Да что случилось-то?

– Да ничего, а арендуешь как?

– Мы же уже говорили: павильоны арендуются с оплатой за первый месяц и последний.

– А вступительные?

– А что вступительные? А вступительные – они и есть последний месяц и первый месяц.

Марина показала ему, какие на самом деле вступительные подразумеваются в договоре.

– Ну, они и считают вступительные, – не понимал Максим.

– Вор и жулик твой Ефим Борисович!

– Не понял. В чём дело?!

– А вот смотри, я тебе объясняю. Договорная цена. Так вот договорная цена квадратного метра аренды у тебя на рынке – она сейчас стоит дороже, чем один квадратный метр жилплощади в Москве! Причём фермер, который решит торговать, он должен заключить договор на год. И за год оплатить арендную плату. Это раз, а второе – цена. Цена устанавливается вот так: рыба – сазан, карп – на неё цена 160 рублей.

– Ну что, это нормальная цена. Высоковато немного…

– Да, только из этих 160 рублей 110 фермер должен отдать твоему Ефиму Борисовичу.

– Как так?!

– А вот так. А из своих оставшихся пятидесяти рублей, кроме того, что он оплатил аренду на год вперёд, он ещё охрану, уборку, электроэнергию и воду оплачивает.

– Подожди, если мне не изменяет память, это всё входит в арендную плату!

– А вот теперь по-другому. А павильоны у тебя сдаются со вступительными. А вступительные равны сумме годовой арендной платы.

– Марина Ивановна…

– Да, вот это я выяснила. Максим, я тебя попрошу кое о чём… На углу Московской и Пионерской улиц оборотни появились в погонах, а один инвалид. Он решил продавать рыбу на этом углу. И его там милиция крышевать начала, а под милицию ещё несколько человек в погонах. Я думаю, с этим Иван Петрович разберётся. Я тебя попрошу: устрой этому инвалиду место на рынке. А мы с тобой потом давай обсудим. Устроим этому твоему Ефиму Борисовичу проверку.

– Хорошо, ладно.

Максим приехал на угол Пионерской и Московской, увидел, как Лариса торгует, попросил очередь пропустить его вперёд, купил сазана и уехал, забрав с собой Олега…

* * *

Они приехали на рынок, прошли сразу в кабинет директора рынка Ефима Борисовича. Максим поздоровался и сказал:

– Слушай, Ефим Борисович, у меня к тебе просьба: выдели этому человеку, пожалуйста, место с завтрашнего дня – он будет рыбой торговать. И ты уж, пожалуйста, без арендной платы.

– Конечно, Максим, что за вопросы!

Они пошли, тот показал место, где стояли холодильники и аквариум.

– Вот, пожалуйста, мы аквариум заполним водой, компрессор работает, весы есть, так что, пожалуйста, когда вам удобно, приезжайте. Здесь всё готово.

Максим сказал:

– Ефим Борисович, у тебя машина есть?

– Да, есть.

– Пускай отвезёт, хорошо?

Тот сразу же кликнул шофёра и сказал:

– Отвезите на угол Московской и Пионерской улиц.

Олег не мог понять, что такое. Почему перед Максимом тут все «на лапках задних ходят».

Когда Олег сел в машину, то спросил у шофёра:

– Слушай, а кто такой Максим?

– Ты что? Да это же Кабан!

Олег не понял. Он не видел ни разу Кабана, до этого он имел дело только с его братками. Все только и говорили, что Кабан – бандюга и зверюга, которого боялась вся округа. А тут приехал воспитанный и культурный человек. С юмором. Обходительной. Помощнице Ларисе комплименты сказал. Очередь попросил, чтобы ему рыбу отпустили без очереди. Правда, и Ефим Борисович перед ним на задних лапках стоял… О нём говорят как о последнем бандюге, а он на деле очень даже вежливым оказался.

Максим остался у Ефима Борисовича.

– Ефим Борисович, а у тебя не будет случайно воды, а то пить хочется что-то…

Ефим Борисович налил ему воды.

– Ну, как дела? – продолжил Максим, осушив стакан и с шумом поставив его на стол Ефиму Борисовичу.

– Да, знаешь, Максим, не очень. Плохо стали приходить фермеры. То им не нравится, это не нравится. Приходится самим. Я вот тут организовал две фирмы, которые специально закупают, вон, видишь, хорошо, что ты привёл рыбака. А то нам пришлось большей частью мороженой рыбой торговать, привозить чуть ли не из Норвегии. Так что фермеры не очень идут. Приходится бананами и ананасами торговать, огурцов и помидоров почти нет. Но это ладно, это дело наживное.

Вечером состоялась встреча, на которой Марина представила Ларисе и Максиму досье, которое по её просьбе подготовил Иван Петрович. Он доложил, что Ефим Борисович действительно организовал две фирмы, одна – по закупке мясомолочных продуктов и рыбы, вторая – по закупке сельхозпродуктов. Возглавляют обе фирмы его родственники. Также Ивану Петровичу удалось узнать по своим каналам, что за эти полгода Ефим Борисович купил квартиру в Испании, имеет приличный счёт в банке, а также приобрёл недвижимость для своей любовницы в Лазоревке. Эти два родственника тоже имеют по дому и по яхте. Один квартиру купил в Болгарии, второй – в Испании.

– А давайте завтра поедем с утра туда, на рынок, и там Ефим Борисович перед тобой отчитается. Завтра выходной день. Ты вправе в выходной день проверить дела переданной в управление фирмы, – сказала Марина.

На следующий день они явились рано. В восемь часов уже все были на месте. Максим попросил также приехать своих ребят. Когда они зашли в кабинет к Ефиму Борисовичу, двое ребят встали у дверей. В кабинете были и два новоиспечённых директора фирм.

– Здравствуй, Ефим Борисович! Вот решил послушать отчёт полугодовой, как идут дела, как поработали, а то ты вчера мне тут начал жаловаться, что не ходят фермеры. Может, наша помощь нужна. Я пригласил всех, кто может помочь и подсказать. Будьте любезны, давайте сделаем полугодовой отчёт.

Ефим Борисович стал отчитываться, говоря, что порядок навёл, чистоту обеспечил. Прибыли, правда, небольшие, но всё впереди.

– Как сдаются площади в аренду?

– Договорная цена за квадратный метр.

– Как оценивается?

– Во-первых, зависит от места, вы вчера предоставили этому рыбаку место: там холодильник, там и аквариум, компрессор – всё это вместе учитывается и определяется цена.

– И сколько стоит?

Он называет не очень большую сумму.

– А как он должен оплатить?

– Платят за месяц вперёд.

– А за год платят?

– Всё-таки нам хотелось, чтобы места были постоянные, поэтому мы просим, чтобы по возможности заплатили за год вперёд.

– А почему за год вперёд? Мы же договорились, что месячные. Это же сезонное дело. Если человек фермер или дачник, который хочет продать свои излишки, почему он должен оплачивать за год?

– Так что же место будет пустовать?

– Оно и так будет пустовать. А как цены устанавливаются?

– Как мы и договаривались, чтобы не было заоблачных цен, устанавливается верхний предел цены. Этот предел никто не должен превышать.

– А что ты имеешь, – Максим не выдерживал, – от этой цены?

– Как что? Мы как это самое, он… платит налог, ещё какой налог…

– От рыбы ценой в 160 рублей сколько ты имеешь?

– Десять процентов, которые там…

– Какие десять процентов?

– Ну, это вот, понимаете, туда-сюда.

– Точнее!

– В общем, есть, конечно, всякие разные у нас нюансы… Мы договариваемся, сколько чего!

– А сколько тебе лично?

– Лично мне? Ничего! Я на окладе. Я получаю за руководство фирмой. Какие мне?

– Так, да? Ну, хорошо.

– Ну-ка, включите.

Включили ноутбук, и Максим говорит:

– Так вот, на стол ключи от сейфа и от машины.

– Максим, ты чего?

– Клади-клади. Кредитные карточки. Всё выкладывай.

– Максим!

Он положил одну.

– И золотую тоже.

Ефим Борисович послушался.

– Теперь вы, – обратился он двум, которые считались руководителями фирм, – то же самое: ключи от сейфа, машин и кредитные карточки.

– Максим, Максим…

– Кладите!

Те тоже повиновались.

– Теперь смотрим. Итак, Ефим Борисович, за полгода, сейчас проверим, вы сумели купить две квартиры в Москве, одна стоит 250 тысяч евро. Вторую квартиру в 150 тысяч евро, одну ещё в Лазоревке.

– Максим, Максим, это не то…

– Не знаю, то это или не то. Это приобретено за полгода. Значит так, либо вы всё это возвращаете фирме, или я сейчас вызываю следственные органы. И они займутся. Я думаю, при этом произойдёт конфискация… Будете добровольно? Или мне вызывать, – он взял телефон.

– Ну, Максим, чего ты хочешь?

– Садись, пиши заявление.

– Как?

– Объясните ему, как, – обратился он к юристу.

Тот начал объяснять ему процедуру:

– Такой-то такой-то, паспортные данные, регистрация…

«Возвращаю имущество», и перечисляете: квартира в Москве, свидетельство собственности, номер собственности такой-то… квартира в Испании, свидетельство на собственность, стоимость…

В это время вскрыли сейф, там лежало много денег и два пистолета. Вперёд выступил Иван Петрович:

– Спокойно.

Он аккуратно надел перчатку, пакет и пистолеты положил в пакет.

– Не трогайте.

Среди прочих документов лежали и свидетельства собственности.

– Пишите-переписывайте, – указал ему юрист.

Он бледный, дрожащей рукой стал переписывать.

– Это недвижимая собственность, дальше движимая: автомобиль, регистрационный знак и прочее. Кстати, положите на стол документ. Яхта, катер… «Передаю в счёт погашения долга, взятого у фирмы». Подпись. Составлено, написано в присутствии нотариуса, юриста и трёх свидетелей. Дальше пишите: «Расписку на сумму долга, взятого у фирмы "Авангард" получил». Подпись.

Ефим Борисович поставил свою подпись.

– Максим, ты чего делаешь, чего делаешь?

– И вы товарищи, господа, по этому образцу, давайте, рисуйте… – сказал Максим, не обращая внимания на бывшего директора рынка.

– Мы не будем.

– Не будете? Ваше дело. Тогда сейчас я приглашу сюда следователей.

– Пишите, – сказал Ефим Борисович.

Те написали.

– А теперь, – говорит Максим, – Ефим Борисович, извини, это бизнес, ты вор, обворовал, а то, что оружие – это уже другая статья.

Вперёд выступил Иван Петрович…

Глава шестнадцатая

Через полгода Марина, Максим и Лариса стали замечать, что их бизнес, переданный в управление доверенным лицам, стал потихоньку угасать. Стало ясно, что нужно что-то делать. А потому прежде, чем начать разбираться в этой ситуации, и Марина, и Максим попросили Ларису оставить государственную службу и вплотную заняться бизнесом своим, а заодно и их.

На неё навалилась большая нагрузка. Надо было восстанавливать всё то, что было за полгода упущено. Где-то были неправильно подобраны кадры, а где-то встречались случаи откровенного воровства. В городском хозяйстве всё было более-менее спокойно, но в частном встречались нарушения: продавцы меняли цены, торговали левым товаром. Хотя Лариса понимала, что все они живые люди, и каждому из них хочется получить больше, чем им причитается. Непонятным для неё оставалось лишь то, что ежели хочешь ты получать больше, то почему нельзя делать это законным способом? Организовать своё дело, а не промышлять мелким воровством…

В их команде разрабатывались новые проекты. Помимо «Форпоста», которым занимался Алексей Алексеевич, появились идеи работать в сфере сельского хозяйства. Практически за бесценок были куплены близлежащие территории с развалившимся хозяйством, спившимися людьми, доживающими свой век в некогда процветавших аулах, и там начали формироваться фермерские предприятия, налаживалось выращивание овощей и фруктов. Для этого они создали фирму, назвали её «Сельское богатство».

Было у Ларисы и ещё одно начинание. Она прочитала, что в Краснодаре бизнесмены проявляют активный интерес к грибному хозяйству. Её это заинтересовало, она нашла человека и отправила её выяснить, в чём состоит суть дела и как там всё устроено. Вскоре она узнала, что и как нужно, чтобы грибы приносили прибыль. Позже она занялась и выращиванием всевозможных культур.

Всем этим бизнесом Лариса руководила лично. И у неё не оставалось времени ни на что другое. Только работа, работа, работа. Поздним вечером только она позволяла себе встречи с Мариной. Чаще всего они были вдвоём. У них много было общего. Иногда они просто собирались вечером вдвоём, чтобы попить чай. Иногда разговаривали, а иногда у них сил не хватало даже на то, чтобы просто поговорить. Поэтому они пили чай и молчали. Времени не было даже на то, чтобы смотреть телевизор. Хотя Лариса не хотела отставать от жизни, а потому каждое утро за чашкой кофе просматривала ленту новостей в интернете.

Глава семнадцатая

В очередной раз, вернувшись домой, Марина включила компьютер, чтобы проверить почту. Она уже несколько суток ждала ответа из Москвы на её запрос, но ответа всё не было. Не было его и сегодня, но Марина обратила внимание, что в папке «непрочитанное» осталось что-то ещё. Это письмо было от её бухгалтера Ирины. Письмо «из прошлого», как всегда думала про себя Марина. Прошло уже два года с тех пор, как она уехала из Петербурга и оставила все свои дела Виктору Петровичу.

Уже два года она не видела никого из тех, кто остался в Петербурге.

Письма от бухгалтера приходили регулярно – содержали отчётность и важные документы, о которых Марина должна была знать. Но в этот раз что-то было не так. Она сразу же обратила внимание, что письмо не делового характера. Это её удивило, и она стала читать.

«Уважаемая Марина Ивановна!

Когда Вы будете читать это письмо, я уже буду на пенсии. Вчера мне исполнилось 55 лет, но я не могу спокойно уйти, пока не расскажу Вам того, чего Вы не знаете… Сегодня я работаю на Вашей фирме последний день, и сегодня я расскажу Вам о том, что скрывала целых два года.

Два года назад я не выполнила Вашего распоряжения. В тот день, когда Вы уезжали, Вы продиктовали приказ об увольнении Вашего мужа Сергея. Но вы забыли поставить число, с которого Сергей считается уволенным. Этим я тогда и воспользовалась. Дело в том, что Сергей до сегодняшнего дня ещё не получил расчёта, как Вы тогда велели…

Тогда я, как женщина и мать, посчитала Ваше решение слишком жестоким по отношению к нему. Ведь Вы не всё знаете…

Через две недели Юля родила мальчика, которого они тоже назвали Сергеем, но произошло несчастье. У Юли случился сердечный приступ, и она умерла – её даже не успели довезти до больницы. Сергей остался с мальчиком один. Сейчас ему уже два годика, и он точная копия своего отца. И всё это время Сергей продолжает работать. Я уговорила Виктора Петровича, чтобы он оставил Сергея.

У меня к Вам будет просьба: не наказывайте Виктора Петровича – всё, что было сделано, было сделано по моим просьбам и уговорам. Если бы Вы не уехали, я больше чем уверена, что Вы поступили бы совершенно по-другому.

Искренне Ваша, уважающая и любящая Вас, Ирина,

Прощайте».

Последние слова Марина читала сквозь слёзы. Она не могла поверить в то, что было написано. Она вновь и вновь перечитывала письмо и не могла успокоиться…

В этот момент зашла Лариса. Увидев плачущую Марину, она подбежала к ней, начала успокаивать, но Марина только и сказала: «Прочти…», – больше сказать она ничего не могла.

Лариса прочла и всё поняла. Недолго думая, она тут же заказала Марине билет на первый рейс до Санкт-Петербурга. Затем она помогла Марине собраться и проводила её до самолёта…

Часть вторая

Сергей

Глава первая

Сергей сидел у кроватки своего двухлетнего сына.

Сегодня был выходной, с утра они были в зоопарке, гуляли, играли, а вечером дома мальчик отказался есть. Сергей потрогал его лоб: он был горячий. У мальчика была температура, и он вызвал няню.

Нина Ивановна ухаживала за мальчиком, которого тоже звали Серёжей, практически с первых дней его появления. Она жила в этом же доме, только на несколько этажей ниже. Она пришла и сказала, что нужно вызвать врача.

Приехавший врач осмотрела маленького Серёжу, послушала его и диагностировала скарлатину. Она прописала лекарства и сказала, чтобы мальчика не кормили ничем солёным.

Сейчас уже заполночь. Сергей сидит у кроватки. Мальчик иногда плачет; Сергей берёт его на руки, пожалеет, подержит, тот успокаивается, и Сергей аккуратно укладывает его обратно. Няня уже ушла к себе, а Сергей продолжает сидеть и вспоминать тот день, самый первый день, когда он увидел Марину.

День тот он помнит в деталях. Он тогда задержался в институте – пришёл последний отзыв на его диссертацию, поэтому вместе с руководителем они сидели и уточняли план защиты. Обстановка была спокойная, все отзывы были положительными, руководитель сказал, что диссертация у Сергея уже в кармане.

А после он поехал на метро. В метро он привык стоять всегда в одном месте, садиться в один и тот же вагон. Он на платформе выбрал такое место, что приходящий поезд останавливался перед Сергеем точно так, что ему не нужно было подходить к дверям. В поезде он всегда становился спиной к противоположной двери. Он никогда не садился, поскольку в вагонах всегда было много народу, к тому же он считал неудобным, что он, ещё молодой парень, станет садиться, когда в вагоне стоят пожилые и тем более женщины. Но в тот день он возвращался позже обычного. Народу в вагоне было мало, но Сергей всё равно не садился. Он мечтательно думал о своей диссертации и о предстоящей защите.

Он заметил, как на одной из остановок зашли две молодые девушки. Одна из них высокая, стройная. Сергей прикинул, что где-то метр восемьдесят. Почти что с него ростом. Другая пониже, но тоже симпатичная. Они присели на свободные места – одна слева от дверей, другая справа – и достали книжки. Сергей начал смотреть то на одну, то на другую. Ему почему-то вспомнился утренний разговор с мамой о том, что ему давно пора бы найти себе жену. Сергей задумался и стал мысленно выбирать, какую бы из двух девушек он позвал в жёны – ту, что слева, или ту, что справа.

Сергею больше понравилась та, что слева. Она высокая, длинноногая, чувствуется, что спортом занимается. Грудь высокая, плечи развёрнутые, и головку она держит немножко назад – так, будто она слегка высокомерно смотрит на всех присутствующих. Вторая же чуть пониже ростом, симпатичная, но держится как-то скованно, сжато, будто стесняется чего-то. Хотя всё у неё в порядке. Сергей начал любоваться девушкой слева: её гордым, волевым видом, приятной наружностью…

Через остановку зашёл молодой человек, явно подвыпивший. Качаясь, он посмотрел налево, затем направо. Его что-то заинтересовало, и он направился к сидящей справа девушке, подошёл ближе, взялся за поручень и начал с ней разговор.

– Что читаешь? – несвязно спросил он.

Девушка съёжилась, но не ответила.

– Ну, ты, я к тебе обращаюсь… Что читаешь?

Она сложила книжку, показала ему название.

– Ты что, сама не можешь мне сказать, что ты мне суешь? Чего ты умничаешь? Тебе рожать надо! Небось, ещё не замужем… Давай я тебя возьму в гражданские жёны, будешь детей рожать, нечего тебе учиться…

Девушка сидела, сжавшись. Рядом с ней сидела довольно пожилая женщина.

– Молодой человек, не грубите, что вы пристали? – обратилась она к нему.

– А ты, карга, заткни пасть, а то сейчас я тебе глаза выколю. Ты что, не видишь, она мне нравится! Я хочу её в гражданские жёны взять! А ты, карга, подвинься, – грубо ответил он.

Он больно взял девушку за руку, та испуганными глазами смотрела на него. Сергей уже было сделал первый шаг, чтобы защитить её от хулигана, но этого не понадобилось. Высокая девушка – та, которая понравилась Сергею, – убрала в сумочку то, что она читала, встала, подошла к дебоширу и как-то взяла его за кисть. Взяла так, что тот встал на цыпочки, уставился на неё круглыми глазами и, задыхаясь, силился сказать хоть слово, но не мог. Не спеша она подвела его к дверям, уткнула носом. В этот момент как раз поезд остановился, и молодой человек вылетел из вагона, как только двери открылись. На перроне он, не рассчитав, ударился лицом о колонну и повалился.

Эта девушка, которая так просто справилась с весьма крепким парнем, спокойно вернулась и села на своё место, из сумочки достала то, что она читала, и продолжила чтение. Все в вагоне замерли, глядя на неё, все были ошеломлены, но её это абсолютно не смущало. Она невозмутимо села, и её глаза вдумчиво бегали по строчкам. Сергей в недоумении смотрел на неё, теперь уже по-другому. Конечно, она высокая, но тот грубиян был и выше её, и крепче. Сергею бы вряд ли удалось так искусно справиться с этим парнем.

Девушка стала благодарить свою защитницу. Та улыбнулась, сказала, что всё нормально.

Уже лёжа дома в постели, Сергей долго не мог уснуть под впечатлением от увиденного. Но на следующее утро его ждал большой сюрприз. Проходя по столовой, за одним из столиков он увидел девушку, похожую на ту, что вчера одной правой обезвредила хулигана. Сергея как током ударило. Он обернулся: точно – это была она. Он подошёл к ней, извинился, сел за её стол.

– Скажите, это вчера вы в метро ехали? – начал интересоваться он.

– Нет, я в метро не езжу, я хожу пешком, я боюсь в метро… – улыбнувшись, ответила она.

– Как же, вы вчера вечером ехали в метро, это было после одиннадцати. Я точно видел, что это были вы!

– Нет, этого не может быть, мне мама так поздно гулять не разрешает.

– Да нет же, это точно были вы, я не мог ошибиться!

– Нет-нет, я вчера смотрела телевизор дома, вы перепутали, – сказала она, поднялась и ушла.

Сергей сидел и ничего не мог понять. Он точно был уверен, что не обознался: те же ямочки, тот же взгляд – нет, это была она!

После института он в «Вечернем Ленинграде» прочёл заметку о смелой девушке, защитившей поздним вечером пассажиров метро от хулигана. Он окончательно убедился в своей правоте, прочитав заметку, где была описана именно та девушка, которую он и видел.

На следующий день он специально дождался её в столовой. Показал газету.

– Вот, это были вы!

Она стала отпираться, при этом очень мило улыбаясь…

С этого момента они и стали дружить, а через полгода поженились.

Шло время, Сергею было хорошо с Мариной, с такой умной, сильной и рассудительной женой. Он защитил диссертацию, участвовал в разработке нескольких тем, пока не наступили девяностые – разруха, когда наука стала никому не нужна. Темы закрывали одну за другой. Сергей оказался не приспособленным к этой жизни. У него уже почти была готова докторская диссертация. Но времена диктовали другие правила.

Марина в это время уже занималась бизнесом, причем весьма успешно. Она предложила ему у неё работать. Ему не оставалось ничего, кроме как согласиться. Марина организовала ему дизайн-студию. Дела у неё шли действительно хорошо: вместе с подругой Полиной они вели бизнес, но потом Полина встретила человека, за которого вышла замуж, и они уехали в Америку. Марина продолжала вести дела уже одна.

Глава вторая

Однажды Марина сообщила Сергею счастливую новость – у них будет ребёнок. Сергей был вне себя от радости. Они уже долго ждали его появления, Сергей предостерегал её, говорил, что не надо ездить самой на машине. Всё-таки пятый месяц… Он предлагал нанять человека, который будет возить её туда, куда надо, но Марина не хотела.

В тот день Сергей был на работе, когда Марина попала в аварию. Он примчался в больницу, но его не пускали. Он долго сидел в коридоре, пока к нему не вышел доктор и сказал, что ребёнка у них не будет – он погиб. Марина долго пролежала в больнице, потом в санаторий поехала. А Сергей продолжал работать.

Его студия была небольшая. В ней всего семь человек работало, включая его. Пять из них – женщины, шестой – Василий, седьмой – он, Сергей, руководитель. Как-то раз, когда они закончили работу над очередным заказом, то обрадованный клиент привёз им торт и вино в благодарность. Коллектив задержался на работе, чтобы отпраздновать окончание большого проекта, но в конце концов все разошлись.

Остались только Сергей и Юлия. Это была молодая сотрудница, приехавшая в город из провинции, здесь же окончила училище, а сейчас работала и продолжала учиться. Она пригласила Сергея к себе домой. Жила она неподалёку. Предложила выпить кофе. Сергей согласился. Марина была в санатории, работа была закончена, поэтому и торопиться ему было некуда и не к кому. Он остался у Юлии…

Они стали встречаться. Сначала тайно, потом об этом узнали все сотрудники…

А потом случилось то, что должно было случиться. Юля забеременела. Сергей хотел сказать Марине, но всё боялся, стеснялся, оттягивал время. Юля просила его развестись и жениться на ней. Каким-то образом она узнала, что у Марины после аварии детей быть не может. Он обещал ей поговорить с Мариной, а сам никак не мог осмелиться, никак не мог сказать Марине…

В роковой день Марина зашла к нему весёлая, как всегда спокойная, сказала, что проезжала мимо и решила заглянуть. Пригласила его пообедать. Они вышли, Юля смотрела на него, а он посмотрел на Юлю, посмотрел на её живот, на Марину… Он пытался, хотел за обедом сказать ей правду, но так и не решился…

Вечером к нему приходит секретарь с каким-то приказом. Просит расписаться. Это был приказ о том, что дизайн-студия перестаёт существовать. Все сотрудники за исключением его и Юли переводятся на другую работу, а они сокращаются ввиду закрытия предприятия. Юле выплачивается пособие в виде годового оклада, а ему – в виде двухнедельного. Через час приехал шофёр, говорит ему и Юле, что все вещи загружены, и что Марина Ивановна попросила его отвести их к Юле…

Сергей ушёл. Ушёл жить к Юле. Когда он на следующий день пришёл за расчётом, то узнал, что Марина уехала. Он пытался дозвониться до неё, поговорить, но не получалось. Никто не знал, куда она уехала, по крайней мере, ему об этом не говорили. На доске приказов он увидел ещё один документ о назначении Виктора Петровича директором фирмы…

Сергей до последнего надеялся, что она вот-вот появится, но прошло три дня, а её так и не было. Лишившись всякой надежды, Сергей пришёл к Виктору Петровичу за расчётом, чтобы затем навсегда покинуть фирму своей жены.

Виктор Петрович принял его, но увольнение, на удивление Сергея, подписать отказался. Оказывается, Марина не поставила в приказе число, с которого Сергей считается уволенным. «До согласования с ней Вы будете продолжать работать», – сказал ему Виктор Петрович.

Сергей был рад любой работе – через две недели родился его сын, которого они с Юлей назвали Серёжей. Но для Сергея настоящие испытания только начинались. Спустя несколько дней после родов ему позвонила няня, просила срочно приехать в больницу – Юле стало плохо. Он приехал туда очень быстро, но даже попрощаться не успел – её не довезли. С ней случился сердечный приступ, и она ушла из этой жизни ещё в машине скорой помощи. Так Сергей остался один со своим сыном…

Соседка по мере своих возможностей помогала ему, а он всё также жил на съёмной квартире, работал в фирме, выполняя поручения, которые давал ему Виктор. Зарплаты, которую ему платили, вполне хватало для его скромной жизни с сыном. Когда родился ребёнок, то за счёт фирмы были куплены вещи, о которых Сергей даже и не знал: одеяльца, простыни, кроватка, матрасики и прочее. Это всё няня аккуратно раскладывала, стирала, гладила, а Сергею только и оставалось, что гулять с сыном и нянчить его.

Об этом и вспоминал Сергей, сидя у кроватки своего маленького мальчика. Вспоминал то, что было ещё два года назад… О Марине он так ничего и не узнал.

Он не раз спрашивал и бухгалтера и Виктора Петровича, но потом догадался, что им просто запретили говорить.

Сергей немного задремал, когда услышал звонок в дверь. Он решил, что это пришла няня, и пошёл открывать дверь.

Он открыл дверь и… не поверил своим глазам. Перед ним стояла… Марина! Самая настоящая, собственной персоной! Она бросила сумку, обняла его.

– Серёжа, милый, я люблю тебя!

Он не мог поверить, что это его Маринка, что она вернулась к нему! Он обнял её, она прижалась к нему:

– Серенький ты мой, я так тосковала, я так давно хотела вернуться. Покажи мальчика, покажи…

Он проводил её в комнату, где лежал малыш.

– Серёжа, это же твоя копия, только на ней нет очков. Серёженька, я так люблю тебя…

У неё полились слёзы из глаз.

– Можно мне взять его на руки, Серёженька?

– Возьми, только у него инфекция какая-то, врач сказал, что похоже на скарлатину.

Она взяла малыша, похожего на её Серёжу: на большого, любимого и самого красивого. Она прижала этого мальчика, тот открыл глазки, с интересом посмотрел на Марину, у которой лились слёзы.

Она прижала к себе малыша и тихо стояла, не утирая мокрых глаз.

Часть третья

Лариса

Глава первая

Лариса всё своё время тратила на работу. Работать ей нравилось. За последнее время показатели прибыли очень возросли. Слава о ней как о талантливом руководителе разнеслась по городку очень быстро.

Вчера Лариса в очередной раз анализировала отчёты. Все цифры её вполне устраивали, смущало только одно кафе под названием «Вареники». За последний месяц у этого кафе самые плохие показатели. Лариса взглянула на прошлые отчёты и убедилась, что кафе уже давно заслуживает её внимания.

Сегодня она решила лично заехать и выяснить, что там не так. Пока ехала, вспоминала, как открывалось это кафе… Сейчас ей казалось, что это было давно, но на самом деле не так уж давно. Всё началось с того, что она лишилась мужа, у неё отняли квартиру, и она потеряла ребёнка… Но об этом она сейчас старалась не думать. Она вспоминала, как её пожалела нянечка в больнице, когда она осталась без средств к существованию. Эта старушка приютила её у себя вместе со своей сестрой.

Жили они на скудную пенсию, пока Лариса не встала на ноги и не научилась себя обеспечивать. А училась она на очень горьком опыте, начиная простой буфетчицей, потом челночницей.

А потом пришло время, когда она смогла накопить достаточно денег, чтобы открыть хотя бы ларёк. Но почти сразу столкнулась с Максимом, ребята которого разрушили половину её секции. Если бы не Марина тогда, то ничего бы у Ларисы не получилось… Прошло не так уж много времени, прежде чем у Ларисы появилось первое кафе. А было это вот как…

…Она узнала, что КУГИ выставило на продажу столовую. Лариса смогла её приобрести. То ли по недосмотру, то ли ещё по какой-то причине эти помещения продавались вместе с землёй. Если сравнивать с сегодняшним днём, то земля стоит дороже, чем строения. А тогда она смогла всё оформить за вполне доступные для неё деньги. Они с Еленой Ивановной, старушкой, которая помогала в трудный для Ларисы период жизни, решили, что здесь они устроят кафе. Вот только что готовить?

– А давай вареники? – вдруг предложила Елена Ивановна, – настоящие русские вареники.

Лариса засмеялась.

– А с чем? – спросила она.

– А со всем будем делать! И с картошкой, и с вишнями, как это у нас на Кубани делают. И с творогом, и с фруктами.

Ларисе эта идея понравилась, и они приступили. Вдвоём они вымыли помещения, кое-где подкрасили, расставили столики, которые остались от прежних хозяев столовой.

Назвать кафе «Вареники» – тоже идея Елены Ивановны. В общем, вместе они проделали большую работу, зарегистрировали кафе, и оно открылось для посетителей. Первое время вареники лепили они лично. У Елены Ивановны очень хорошо это получалось. Она сама ходила за творогом на базар, пока у них не появились постоянные поставщики. А какие она вареники делала! Как аккуратно она их лепила и защипывала «косичкой». Затем обжаривала мелко нарезанный лук на свежем, ароматном подсолнечном масле. Готовые вареники с картошкой подавались политые маслом с луком. Клиенты сразу полюбили это место.

Кафе очень быстро приобрело популярность. Мужчины чаще всего заказывали вареники с картошкой, а женщины и девушки любили вареники со сметаной и с творогом. Через неделю столиков уже не хватало, многие даже просили просто им отпустить вареников в пакет с собой.

Как-то раз в «Варениках» к Ларисе подошла молодая высокая женщина.

– Вы ли хозяйка этого кафе? – спросила она.

– Да, я, – ответила Лариса, с интересом разглядывая стройную блондинку, – что вы хотели?

– Я архитектор, преподаю в Ленинградской академии. Хочу предложить вам свои услуги по перестройке этого помещения.

– Да, это было бы хорошо, – призналась Лариса, – но для этого нужны средства, которыми я не очень располагаю на данный момент.

– У меня на будущий год практика со студентами. И мне бы хотелось вывезти их на море. Если вы приобретёте материалы, мы бы могли переделать вам правое крыло. При условии, если вы обеспечите нам питание в вашем кафе.

– А жить вы где будете?

– Так вон у вас какая площадь. Мы поставим палатки и будем жить в палатках. Естественно, если вы разрешите нам пользоваться вашим душем, туалетом…

Лариса на секунду задумалась.

– А материал какой?

– Я вам сообщу, что нам будет нужно. Думаю, мы инструменты привезём сами…

Лариса пообещала, что подумает, хотя для себя сразу решила, что предложение это ей очень нравится.

Через день женщина-архитектор вернулась с подготовленным списком.

– Сумеете ли вы это приобрести?

В списке значились доски, гвозди, шурупы – с указанием количества. Провода, лампочки, розетки… От этого у Ларисы глаза разбежались, но женщина поспешила её успокоить, предложила приобрести сначала то, что нужно в первую очередь, потому что на всё сразу у Ларисы денег не было. На том и договорились.

Кафе давало очень приличный доход, да и секции, арендованные у Максима. Денег на материалы хватило с лихвой. В назначенный срок Ирина Ивановна приехала вместе с двумя молодыми людьми. Лариса сначала решила, что это и есть студенты, но это оказались преподаватели. Вместе они внимательно изучили помещение, осмотрели фундамент. Через день пришёл багаж. Лариса разместила его в свободных комнатах. На следующее утро приехали студенты, расставили палатки. Сделали так, как и договаривались: левая часть кафе продолжала работать, а в правой приступили к реконструкции. Ларисе только и оставалось, что удивляться тому, как слаженно работают студенты с преподавателями. Ирина Ивановна предложила сделать сезонную пристройку, потому что в летний сезон кафе пользуется огромной популярностью, а на этой пристройке можно тоже поставить столики и мест будет больше.

После реконструкции Лариса наняла профессиональных поваров. Меню пополнилось разными блюдами и кафе приобрело ещё большую популярность. Так было до того, пока управляющая не повстречала своего будущего мужа и не уехала в Москву. Как не жаль было Ларисе отпускать её, но любовь есть любовь. Лариса назначила нового директора и… незаметно отошла от управления «Варениками». У неё появились новые увлекательные проекты, на которые она переключила своё внимание.

Накануне Лариса позвонила бухгалтеру и узнала, что штат в «Варениках» практически полностью поменялся за то время, пока Лариса не вмешивалась в дела этого кафе…

Она приехала, зашла в кафе – народу было мало. Новые сотрудники не узнали её. Но это было вполне объяснимо – она уже давно здесь не появлялась.

Встала на раздачу, посмотрела цены. Цены стояли почему-то двойные. Взяла булочку и кофе. Подошла к кассе.

– Ты что, за этим только и стояла? – грубым голосом спросила кассирша.

– Да, а что?

– Карта есть?

– Какая карта?

– Да ты что, не видишь, что ли? Цена указана одна по карте, вторая без карты.

– У меня карты нет.

– Давай деньги.

Лариса протянула деньги. Получила чек и сдачу.

– Послушайте, здесь не соответствует сумма на чеке и сдача.

– Ты что, дура что ли, очередь здесь задерживаешь, – сказала кассирша, хотя никакой очереди не было, – я же тебе сказала, что карта нужна. Я пробиваю по карте, а деньги без карты беру…

Лариса задумчиво пошла к столику. Её удивило наличие карт в «Варениках», потому что лично она не давала подобных распоряжений. Она работала над проектом карты – единой для всех её кафе и ресторанов. Но пока это было только в проекте… Оглядевшись, она направилась к столику, на котором стояли цветы и было написано «Служебный». Всё-таки Лариса хозяйка этого кафе…

– Куда попёрлась, ты что, читать не умеешь? – услышала Лариса за спиной.

Она оглянулась. В это время в кафе зашла компания из двух молодых парней и двух девушек. Они направлялись к этим столикам. Лариса поставила кофе, села за стол.

– Эй, курица, ты чего расселась, а ну, вали отсюда, – сказал подошедший молодой человек.

– Извините, я не поняла… – начала Лариса, но её перебили.

– Ты чего, слепая, не видишь, что написано? У тебя что «куриная слепота»?

– Да, я вижу. Я прочитала.

– Так и вали отсюда!

В это время в зал вошла управляющая. Увидев Ларису и эту компанию рядом с ней, она ахнула и быстрыми шагами начала приближаться.

– Ну, чего тебе повторять тысячу раз, что ли, давай прыгай отсюда! – не унимался молодой человек.

В это время подошла управляющая.

– Ой, Лариса Викторовна, ой, как это вы неожиданно… – затараторила она.

– Ты чего, не видишь, что я пришел, гони эту курицу отсюда! – прокричал грубый юноша.

Лариса вопросительно посмотрела на управляющую, словно спрашивая, что это за молодой человек здесь командует?

– Да понимаете, Лариса Викторовна, понимаете, тут такая ситуация… Это вот наши постоянные клиенты, и мы бы хотели тут…

– Что ты кудахчешь здесь, гони эту курицу, я буду ждать здесь, что ли, – снова вмешался молодой человек.

– А позовите, пожалуйста, охрану, – попросила Лариса.

– Да-да-да, я сейчас, Лариса Викторовна, – проговорила управляющая и крикнула охрану.

Подошел охранник, по рации вызвал ещё одного. С улицы зашёл старый знакомый Ларисы, который работал в «Варениках» почти с самого открытия.

– Добрый день, Лариса Викторовна, – поприветствовал он.

Она отлично помнила Василия Егоровича.

– В чём дело? – спросил он.

– Покажите вот этой компании, где раздача, и как здесь в этом кафе нужно делать заказ, – попросила Лариса.

– Да ты что?! Да я за эти столики заплатил за месяц вперед! – заорал грубиян.

– Вы заплатили – вам выплатят. Поедите – подойдете. А сейчас снимите эту надпись с этого столика. С этими молодыми людьми мы разберёмся потом. А сейчас пройдёмте к вам в кабинет. Василий Егорович, вы, пожалуйста, со мной. А вот вы, любезный, – обратилась она к охраннику, – покажите молодым людям, где тут очередь начинается.

Втроём они подошли к кассе. Лариса извинилась перед покупателями, попросила немедленно снять кассу и описать всю наличность. Также Лариса сказала кассирше рассчитывать безо всякой карты, но по цене карты. После этого они прошли в кабинет управляющей. Пока они шли, Лариса позвонила в офис и попросила прислать в кафе «Вареники» бухгалтера, кассира и ревизоров.

– Будьте любезны, – обратилась Лариса к ошарашенной управляющей, – дайте мне ключи от сейфа и от стола. Вот сюда положите.

Зашел Василий Егорович, положил все деньги.

– Всё, хорошо, спасибо. Присаживайтесь. Побудьте здесь.

– Что за карты? – поинтересовалась Лариса.

– Ну, вот мы это придумали, кто постоянный клиент, тот получает карту, – заикаясь, сказала бледная управляющая.

– Получает или покупает?

– Ну, в общем, покупает.

– Сколько же она стоит?

– Ну-у…

В это время зашли бухгалтер и ещё несколько сотрудников.

– Хорошо, теперь откройте сейф, – сказала Лариса и показала на ключи бухгалтеру.

В сейфе оказались деньги, причём не только рубли, но и доллары. То же самое и в столе. Всё это описали, вызвали милицию… На управляющую, впоследствии, было заведено уголовное дело. А для «Вареников» назначили нового управляющего. Молодую компанию и того грубого юношу там больше не видели.

Пока милиция составляла протоколы, Лариса присела за столик и попросила принести кофе. Она размышляла о том, что только что произошло, и во многом обвиняла себя, что вовремя не уследила, не проконтролировала. Задумавшись, она вспомнила, каким трудом она зарабатывала деньги для того, чтобы открыть это кафе. Больше года она проездила челночницей, прежде чем у неё появилась возможность открыть кафе «Вареники».

Глава вторая

Первая поездка Ларисы за границу не оправдала её ожиданий. А всё потому, что когда она возвращалась с группой челночников из Италии, то на таможне почему-то стали проверять только её вещи. В результате половину конфисковали как незаконно ввозимые.

– Наверное, просто не повезло, – подумала Лариса, – попался вредный таможенник.

Елена Ивановна, когда услышала о случившемся, сильно перепугалась.

– Брось, Ларочка, это занятие, не нужно! Хватит нам моей пенсии и того, что ты в буфете зарабатываешь. Это может быть опасно!

Но Лариса её не послушалась. Очень она надеялась на эту новую, по тем временам, возможность зарабатывать деньги. Поэтому в скором времени поехала вновь.

В аэропорту таможенник пригласил её на личный досмотр. Ничего, кроме задекларированных пятисот евро, у неё не нашли.

Но всё самое неприятное ждало её впереди. По возвращении её вновь стали проверять. Причём опять тот же самый таможенник.

Лариса молча стояла и смотрела, как он вытаскивает из сумки её вещи. На глаза ему попался набор из трёх баночек с кремом.

– Что это такое? – развязно спросил он.

– Это крем для лица, – спокойно ответила Лариса.

Он отложил её вещи в сторону и сказал, что всё это конфискуется.

– Почему же?

– Да потому что контрабанда всё это. У вас задекларированы были пятьсот евро, а товара вы ввозите на полторы тысячи, притом что у вас ещё пятьдесят осталось. Откуда такие деньги? Занимаетесь контрабандой? Возите наркотики? Лучше сами признавайтесь, где у вас наркотики, чтобы нам здесь не выискивать.

Лариса сказала, что наркотиками она не занимается, товар она купила на триста пятьдесят евро, поскольку он бракованный, а потому такой дешёвый.

– Это будете кому-нибудь другому объяснять, но не мне. Эти вещи конфискуются. Впрочем… Впрочем, впрочем…

Когда он начал повторять это «впрочем», все сотрудники вышли, оставив их вдвоём.

– Впрочем, вы можете впредь проходить и без таможенного контроля, если… Если по этому адресу придёте сегодня вечером. Там мы обо всём и договоримся, – он протянул Ларисе маленький листочек с адресом.

Ей стало нехорошо после таких грубых предложений.

– Не дождёшься, – сказала она, так и не взяв в руки визитку.

– А это мы ещё посмотрим, дождёмся или не дождёмся. Не хочешь, когда тебя приглашают? Тогда рискуешь попасть туда, где тебя и спрашивать не будут! А будешь делать то, что захотят другие.

– Не грубите, пожалуйста, а выполняйте свою работу.

– А мы свою работу знаем, а вот ты, похоже, не понимаешь, куда попала!

При этих словах он взял баночку с кремом, открыл и своим грязным пальцем стал в ней копаться.

– Вы что делаете?! Это же крем для лица!

– А какая разница, чем ты морду мазать будешь, – грубо ответил таможенник.

Тут Лариса не стерпела.

– Это у тебя морда, а крем предназначен для лица.

– Ах ты, хамка! Ты ещё грубить мне будешь?

Он нажал на кнопку, зашли двое сотрудников.

– А ну-ка, оденьте на неё наручники. Она бросается на меня.

Лариса не знала, что делать. Эти двое бесцеремонно одели на неё наручники, приковали к батарее и вышли.

– Ну, что, подумаешь над моим предложением?

– Вы что делаете?! – начала задыхаться Лариса.

– А я делаю то, что хочу. Я тебя в последний раз спрашиваю, ты что решила?

– Никогда этого не будет.

– А вот сейчас и посмотрим, – он достал пакетик с белым порошком, – вот видишь? Его сейчас у тебя найдут, – таможенник рассмеялся, засовывая пакетик в баночку с кремом – У тебя остался последний шанс. Иначе, как я тебе и сказал, тебя и спрашивать не будут. Будешь исполнять желания других, кто тебя захочет. Поняла? Считаю до трёх! Раз… Два…

У Ларисы полились слёзы. Сейчас она была в безвыходном положении, прикованная наручниками к батарее. Она представила, что этот урод сейчас подсунет ей наркотики, её арестуют. А что дальше будет? Очевидно, такая у неё судьба. Елена Ивановна предупреждала…

У неё лились слёзы, она села на пол и стала рыдать.

– Ну что, согласна? – не унимался обидчик.

Она ничего не сказала.

Он нажал на кнопку и сказал:

– Приведите понятых.

Зашли двое понятых – женщина и мужчина.

– Вот, – начал он, – производится проверка гражданки на наличие наркотиков. Вот баночка, в которой, как предполагается, имеются наркотики, – он развернулся к понятым и тут немного растерялся. Сделав вид, что он отошёл к своему столу, чтобы взять бумагу для протокола, он вполголоса спросил у мужчины в форме:

– А где Верка, почему не Верка?

– Да вот, Матвеич сказал этих привести…

– Ну, ладно, этих так этих.

И вдруг женщина, которую привели в качестве понятой, говорит:

– Одну минутку, сколько баночек было?

– Три баночки.

– Какие?

– Вот они.

Понятая подошла и стала их изучать.

– Да, две закрыты, а эта почему-то открыта.

– Как почему? В этой наркотики! – начал сердиться таможенник.

– А как вы догадались?

– А что мне гадать-то? Я сам знаю, где наркотики, а где нет.

Понятая задавала вопросы очень громко и задумчиво повторяла ответы таможенника.

– На столе стоят три баночки. Одна открытая, другие закрытые.

– Какое твоё дело? Твоё дело подписать и уйти.

– Как подписать?

– Тебе заплатили, чего ты ещё хочешь? Что за комедия?

– Кто заплатил?!

– Как это кто? Я заплатил вам за то, чтобы вы тут бумаги подписывали и время не тянули. Вот наркотики здесь, – в это время он сам открыл баночку, подцепил пальцем пакетик и показал понятой, – вот, видишь?! Наркотики!

– А как вы догадались, что это наркотики? – невозмутимо спросила понятая.

– А что мне догадываться, я и сам знаю, что это наркотики!

– Так вы считаете, что эти наркотики здесь были?

– Как же им не быть, если их сюда положили?

– А кто положил?

Тут таможенник осёкся…

– Я… Я всегда всё знаю, у меня информация есть.

– Так может, у вас ещё есть наркотики?

– Может, ещё есть. Так, подписывай и вали отсюда!

В этот момент «понятая» громко сказала:

– Входите!

Распахнулись двери, и вошли пятеро человек в гражданском. Двое сразу же подошли к таможеннику. «Понятой» подбежал к Ларисе, освободил её, помог подняться.

– Подойдите сюда, пожалуйста.

Лариса не сразу поняла, в чём дело. Она подошла, а один из вошедших – молодой мужчина с дипломатом – одел перчатки. «Понятой» стал спрашивать Ларису.

– Это ваш товар?

– Да, мой.

– Баночки эти ваши?

– Да.

– Все три?

– Все три.

– А почему эта открыта?

– Потому что это он открыл её и туда положил пакет.

– Какой?

– Небольшой пакетик, который он только что сам и вытащил.

– Ваши фамилия, имя, отчество и место работы…

Лариса ответила. Потом «понятая» обратилась к своим сотрудникам:

– Обыщите его.

Они стали обыскивать и из кармана достали ещё пять похожих пакетиков. В столе его оказались деньги, причём разной валюты и ещё два увесистых пакета, в которых находился белый порошок.

Мужчина, у которого был кейс, стал проверять, что за порошок в этих пакетиках, а Ларису тем временем отпустили, извинившись.

И она пошла. Пошла, утирая на ходу слёзы. Это был первый раз, когда у неё ничего не конфисковали.

Лариса быстро пришла в себя и уже через каких-то три недели вновь поехала в Италию, чтобы договориться о предоплате и последующей пересылке товара прямиком к ней. Первый раз таможню она прошла без досмотра.

На обратном пути рядом с ней сидела такая же челночница, как и она. Лариса немного нервничала о предстоящем прохождении таможни и поделилась своими мыслями с попутчицей. Она рассказала ей, что каждый раз при возвращении её осматривали и отбирали товар. В двух словах она рассказала и историю с таможенником и наркотиками.

– Ты, наоборот, понравилась ему, – ответила эта женщина, – У меня точно такая же ситуация была. Он тебе адрес давал?

– Да, давал.

– Не согласилась?

– Нет.

– А я согласилась. Я пришла по этому адресу, что он написал. Очень красивая там обстановка была: на столе шампанское, цветы, конфеты, шоколад – всё красиво. Он ухаживал, я принимала его ухаживания, на брудершафт с ним пила, и из его рюмки пила, и из своей давала ему выпить, и своей вилкой из своей тарелки кормила, а потом как бы невзначай, когда дело шло к развязке, я достала справку о том, что я ВИЧ инфицирована. Так он побледнел, у него чуть инфаркт не случился. А я говорю: «Чего ты боишься, у тебя проявится только через месяц. Так что ты можешь целый месяц жить спокойно. Ничего с тобой не будет, сможешь даже с женой целоваться». Он опешил, побледнел, потом схватил свои вещи и убежал. С тех пор меня никто не трогает, я прохожу, как говорится, по зелёному коридору.

– У тебя действительно ВИЧ?

– Нет, эту справку я в Москве у метро за пятьсот рублей купила. На таких, как таможенник, действует безотказно.

После того случая, Ларису уже не трогали. Проверяли как обычно – только то, что задекларировано, но потом постепенно и на таможне наводили порядок. Тот беспредел в первое время был лишь потому, что никто не знал толком, «что можно, а что не можно».

Глава третья

Лариса ехала в кафе «Прибой». Директор очень просила её заехать хоть на минуту.

Прошло уже полгода с тех пор, как она открыла это кафе. Кафе это появилось в рамках нового проекта Ларисы, согласно которому детдомовские дети, приехавшие на ближайшие турбазы отдыхать, могли питаться в «Прибое» три раза в день за счёт кафе. Проект был благотворительный. Лариса понимала, что именно об этом директор и захочет поговорить.

– Как идут у вас дела? – спросила она директора, когда приехала.

– Лариса Викторовна, скажу вам откровенно: нам хвастаться нечем. Задуманный вами проект требует больших затрат, а у нас прибыли очень малы.

– Татьяна, вы ведь понимаете, что это дети… И…

– Да, я прекрасно понимаю, Лариса Викторовна, – перебила её Татьяна, – но в самый разгар сезона в обеденное время мы вынуждены закрывать половину зала, когда дети приходят обедать…

– Значит, нам придётся дорабатывать прибыли в бархатный сезон… Татьяна, не волнуйтесь, я регулярно просматриваю отчёты, которые вы мне присылаете. Я в курсе ваших проблем…

Успокоив таким образом директора, Лариса вышла из кабинета в зал. Было два часа дня. Дети только-только расселись на места, готовые приступить к обеду. Лариса решила немного задержаться и выпить чашечку кофе перед тем, как поехать дальше.

Она села, ей подали кофе. Лариса расслабилась, и на неё ни с того ни с сего нахлынули воспоминания… О детстве, о юности, о студенческих годах… Она даже прикрыла глаза. А когда открыла, то увидела перед собой очень худенькую девочку. Сначала Лариса не совсем поняла, кто стоит перед ней. Лицо девочки было изуродовано: нос, рот были кривыми, через всё лицо проходил уродливый шрам. Девочка выглядела неопрятно, вместо ленточек у неё в волосах были тряпочки. Она явно выросла из того застиранного платья, которое было на ней надето. Лариса посмотрела на ноги – девочка была обута во вьетнамки, как их называют. Один синий, другой зеленый. Один явно на два номера больше, другой точно на номер меньше. А девочка стояла и смотрела на Ларису. Её левый глаз с поврежденным веком казался как бы выходящим из орбиты. Она молчала, но Лариса как будто услышала внутренний голос, который говорил ей, что девочка хочет пирожное.

– Хочешь пирожное? – спросила она.

Девочка кивнула.

– И кока-колы?

Девочка ещё раз кивнула головой. Лариса подозвала официанта и сказала, чтобы принесли два пирожных и кока-колы. Когда официант спросил, всё ли, Лариса вдруг сама того не желая сказала ему:

– Нет, мне ещё двойной кофе.

Официант ушёл, а Лариса удивилась сама себе, потому что она никогда не пила двойное кофе.

– Как тебя звать? – обратилась она снова к девочке.

Девочка как-то странно закрыла левой рукой нос, рот и как бы через ладошку стала говорить:

– У меня много разных имён.

– Как много разных имен? Каждый человек одно имеет, а как тебя звать? Ты из детдома?

– А как хотите, так и называйте. Меня называют дура, кривая, косая, чокнутая…

– Подожди, подожди, ты о чём говоришь? – испугавшись, спросила Лариса.

– А так меня называют все. Ты же видишь, какая я страшная, уродливая, поэтому меня так и зовут.

В это время официантка принесла пирожное, кофе и кока-колу.

– Кушай, – пригласила её Лариса.

На правой стороне лица девочки вроде бы появилось удивление.

– Это что, мне?

– Да, тебе.

– А у меня не отнимут?

– А кто у тебя отнимет-то? Присаживайся, ешь, – Лариса выдвинула стул рядом с собой.

– А у меня всегда все отнимают.

– Кто у тебя отнимает?

Девочка не ответила, а уже было собралась потянуться и взять пирожное, как появилась женщина-воспитательница.

– Ах, вот ты где болтаешься! Ты думаешь, мы будет бегать за тобой? – сказала она и два раза ударила довольно сильно девочку по затылку. Затем только она заметила Ларису.

Лариса поднялась. Та опешила и начала быстро что-то объяснять.

– Ой, Лариса Викторовна, извините, видите, она сюда пришла. Никакого порядка нет. Никакого спаса, только и гоняйся за ней всюду.

Ларисе почему-то казалось, что эта женщина врёт. Словно ей кто-то говорил об этом…

– Пусть эта девочка съест пирожное, – сказала Лариса.

– Да какое пирожное? Все уже поели давно, стоят двадцать человек, ждут её одну.

Лариса слушает её, а слышит совершенно другое. Кто-то совсем рядом говорил ей, что всё это ложь, что кушали все, а девочку эту не кормили.

– Вы знаете, кто я? – вдруг решительно спросила Лариса.

– Да, конечно, мы знаем, что вы – хозяйка этого кафе, что мы здесь за ваш счет живем, все двадцать три человека, большое спасибо.

– Оставьте эту девочку со мной. Как её звать?

– Ветрова, – ответила воспитательница голосом, выражающим явное неудовольствие.

– Я не фамилию спрашиваю.

– А её… Надежда. Ой, нет, Оля. Олей её звать.

– Хорошо. У вас когда отбой?

– В девять часов.

– В восемь я её привезу.

Часть четвёртая

Оля

Глава первая

Оля сегодня проснулась очень рано. Сегодня у выпускников школы, в которой она учится, – Последний звонок. И именно она будет сегодня звенеть, сидя на плече одиннадцатиклассника – выпускника.

Не просто так на неё возложили столь важную «миссию». Оля выиграла конкурс, который состоял в том, чтобы написать рассказ о любом животном. Учительница ещё не закончила объяснять девочкам, в чём состоят условия конкурса, а Оля уже решила, что напишет рассказ о своём Рыжике.

«Рыжик – это кот. Папа говорил, что Рыжик в его доме появился ещё тогда, когда меня не было, да и они с мамой ещё не жили вместе. А было это так: как-то раз поздней осенью, когда на улице было уже холодно, а на ветках деревьев лежал недавно выпавший снег, коллега папы дядя Женя приехал на дачу. Приехал всего на один день, чтобы закрыть теплицы. Когда он уже почти закончил работу, к нему вдруг подбежал рыжий кот. Рыжий, а мордочка и лапки беленькие. Дяде Жене стало жаль кота, и он привёз его домой. Но у жены его оказалась аллергия на кошек, поэтому он привёз его папе. Так кот и стал жить у папы.

Папа назвал его Рыжиком. Кот очень быстро освоился и подружился с папой. Каждый день он провожал его на работу и встречал, когда папа возвращался. Когда мой папа садился за стол ужинать, Рыжик садился на стул рядом и всегда смотрел, как хозяин ест. Делал он это потому, что уже поужинал. Папа, приходя домой, первым делом кормил Рыжика, а уж потом садился ужинать сам. А когда появилась мама, то Рыжик точно так же стал провожать и встречать её с работы. И меня он тоже полюбил, когда я появилась на свет. Папа рассказывал, что когда я была маленькая, лежала в кроватке и плакала по какому-то поводу, Рыжик подходил ко мне и начинал мурлыкать. Папа говорил, что это он на своем языке мне сказки рассказывал.

И только один раз Рыжик показал свой характер. Было это тогда, когда пришёл дядя Володя со своей собакой. А у него противная такая собака: морда курносая, зубы торчат, щеки висят, даже слюни капают. А Рыжик как увидел у себя дома собаку, так хвост распушил, шерсть на спине у него дыбом встала, и он стал боком двигаться к непрошеному гостю. А собака эта как бросится на него! Рыжик встал на задние лапы и передними, как боксер, начал обороняться. Кончилось это тем, что Рыжик зацепил когтём собаке её курносый нос. Пёс завизжал, а из носа полилась кровь. Дядя Володя схватил своего пса, а папа схватил Рыжика. А Рыжик так рассердился, что даже папу за руку укусил. Дядя Володя повёз свою собаку в лечебницу, а Рыжик после этого папу целую неделю даже не встречал и не провожал – обиделся, что в его дом приводят какую-то собаку. Я тогда спросила у папы, почему кошки так не любят собак. И он мне рассказал такую историю.

Давным-давно, это было ещё совсем давно, даже очень давно, когда люди жили в пещерах, одевались в звериные шкуры и охотились с помощью обычных палок, на Землю прилетели инопланетяне-разведчики из далёкой-далёкой галактики. Они были очень развитой цивилизацией, у них уже тогда были мощные компьютеры. Но у них была одна проблема: их звезда, подобная нашему Солнцу, должна была взорваться. А если она взорвётся, то их земля, на которой они жили, тоже превратится в пепел, всё сгорит, а всё живое будет уничтожено. Поэтому они послали разведчиков во все галактики, чтобы те искали подходящие для них условия жизни. Наша планета как раз им подходила. Поэтому они прилетели, изучали животный мир, всех зверей и птиц и всю растительность. И их компьютер выявил, что самыми развитыми будут именно животные-люди. Тогда они были уверены, что люди – тоже животные, которые живут в пещерах. И они решили за ними понаблюдать, как они будут развиваться. А для этого решили оставить робота, но робота не простого.

У нас такое существует понятие, что робот – это обязательно созданная из железа машина. Но инопланетяне знали, что для железного робота нужны батарейки, электричество. Ну, а если батарейки кончатся – то всё, не будет информации? К тому же люди тогда ещё были очень агрессивными. Если почуют опасность, или если им просто не понравится робот – ударят его палкой – и всё. Поэтому с помощью своих усовершенствованных компьютеров они создали биологического робота: небольшое существо, ласковое, покрытое шерстью, но имевшее острые зубы, которым оно могло бы защищаться и нападать. Также они должны иметь когти, чтобы ещё удобнее было защищаться. Но самое главное заключается в том, что биоробот должен жить рядом с человеком, чтобы ежеминутно наблюдать за ним и передавать потом информацию инопланетянам. Так получился биоробот кошка.

Но инопланетяне были очень умными, они сумели предусмотреть многое. Так, например, чтобы люди не убивали кошечку и не делали из её шерсти шубу, инопланетяне сделали так, что шерсть у кошки будет красивая, но непригодная для того, чтобы из неё что-нибудь делать, потому что шерсть эта будет беспрерывно линять. Допустим, зайчик линяет два раза в год. Осенью он меняет свою летнюю шубку на зимнюю. Зимняя – плотная, теплая, и волос не выпадает. А весной меняет шубку на летнюю. У летней шубки шерсти меньше, а потому зайчик линяет. У кошки же шерсть такая, что она линяет круглый год. Поэтому кошка на протяжении всей истории была в безопасности.

Ещё инопланетяне сделали так, что кошка – одно из самых чистоплотных животных. Вот Рыжик, к примеру, он поест, а затем начинает умываться, лапки свои чистить, вылизывать, чтобы нигде никакая крошечка не осталась ни на нём, ни на усах, чтобы всегда быть чистым. И в туалет когда он ходит, то сначала выкопает ямку, затем сделает свои дела, а затем ямку эту закопает.

Смышлёные пришельцы продумали даже то, что кошка будет полезна человеку – заложили в биоробота программу по отлову грызунов. Правда, скорее всего, когда эта программа создавалась, произошёл какой-то сбой, в результате которого кошки, помимо всего прочего, порой бывают очень жестокими. Любое животное, когда ловит добычу, сначала её умертвляет, чтобы она не мучилась, а кошка сначала поиграется вдоволь с мышкой, замучает её, а только потом уже начинает её есть.

И эта жестокость у нашего Рыжика проявилась по отношению к собаке. Думаю, что собаки – это тоже биороботы, но совсем с другой галактики. Поэтому кошки с собаками так и конфликтуют.

Посмотрите, как кошка спит. Она спит калачиком по форме спутниковой антенны, причём строго на одном месте. А в этом месте, как выяснили учёные, проходят определённые магнитные поля. Кошки очень хорошо чувствуют эти поля. Наверное, посредством этой магнитной связи кошка и передаёт информацию инопланетянам о жизни человека, в семье которого кошка живёт, о его достижениях, о мировых новостях и о многом другом. Почему кошка так долго спит? Потому что она очень много энергии тратит на передачу информации, и ей нужно много сил.

Так что кошка – это не просто животное, а биоробот».

Этот рассказ, написанный Олей, признали самым лучшим. Оля с детства была очень развитой и умной девочкой. Когда она только пошла в первый класс, уже умела и писать, и считать. Она была очень удивлена, когда учительница начала объяснять ребятам буквы и цифры, потому что была уверена, что все ребята и так это знают.

Однажды посреди урока Оля встала и направилась к выходу.

– Ветрова, ты куда? – удивилась учительница.

– Домой, – ответила Оля.

– Как домой? Уроки ведь не кончились!

– А мне не интересно, я это и так всё знаю, – невозмутимо ответила ученица.

Папе потом пришлось объяснить Оле, что учительница всегда равняется на среднего ученика, поэтому ей придётся слушать учительницу даже тогда, когда она говорит известный для неё материал. Оле это не очень нравилось, но ради папы она сидела и тихо слушала, как писать буквы и складывать цифры… Больше на неё никогда не жаловались.

А сегодня вместе с одиннадцатиклассником Олегом ей предстоит звенеть колокольчиком, чтобы выпускники услышали свой последний звонок. Сегодня он посадит её на плечо, и все будут следить за тем, как она будет звонить…

А летом она поедет в лагерь, папа уже купил путёвку и обещал, что они с мамой довезут её на машине. А сами поедут «дикарями».

Оля тогда удивилась, вспомнила фильмы о дикарях, которые бегают с палками в набедренных повязках… У неё не получалось представить маму с папой в таком виде. Ей даже сон приснился, как они приехали в Туапсе, а там джунгли и её лагерь. А вокруг лагеря её, Олины, папа с мамой охотятся. Утром Оля не выдержала и спросила:

– Папа, а не стыдно тебе будет голым там бегать?

– Голым? В смысле?

– Ну, как же, ты же сам сказал, что вы будете дикарями.

– Нет, – улыбнулся папа, – дикарями называют тех, кто едет отдыхать в частный сектор без путёвки.

Но это будет потом, а сегодня состоится Последний звонок.

Глава вторая

Последний звонок прошел очень интересно. Олег посадил Олю на левое плечо, и она звенела в колокольчик. Вместе они прошли вдоль всей площадки, где стояли выпускники, родители и первоклассники. На празднике было много фотографов, было также и телевидение. На следующий день в газетах были материалы, которые украшали фотографии с Олей, сидящей на плече у Олега. Вечером в новостях показали несколько кадров с Последнего звонка.

«Как папа и обещал, в начале июня мы начали собираться на море. Папа занимался тем, что менял масло в двигателе перед длинной поездкой, диски, колодки, фильтры, амортизаторы… Мама смотрела на это, смотрела, а потом спросила: не будет ли дешевле приобрести новую машину? Папа возмутился, сказал, что никогда не продаст свою любимую машину и не поменяет её на другую. Мама только развела руками и занялась тем, что стала собирать вещи в поездку».

А Оле папа дал два журнала. Один он назвал бортовым, куда попросил записать все данные о машине: марку, регистрационный номер, номер кузова, двигателя, шасси, пробег и многое другое. Также попросил записать всю команду: его как капитана, причём полностью, а не как его в школе называли, – три «В» (Ветров Виктор Викторович). Маму он назначил коком и боцманом, а Олю штурманом. О каждом члене команды папа попросил Олю собрать всю имеющуюся информацию: полные фамилию имя отчество, даты и места рождения, домашний адрес, телефоны, все какие есть, номера паспортов, где и когда выданы. Второй журнал папа назвал журналом наблюдений. Она должна будет фиксировать то, что покажется ей интересным.

– Мы будем ехать, и природа будет меняться прямо у нас на глазах. Это ты и должна будешь понаблюдать и записать. Будет интересно, – пообещал папа и дал Оле атлас, в котором он указал ей маршрут, по которому они вот-вот поедут.

И вот настал день, когда утром все поднялись, быстро позавтракали. Мама уже приготовила всё, что нужно в дорогу. Особо важным она считала два термоса. Один для папы с крепким кофе, чтобы в долгой дороге ему не хотелось спать. Второй термос для Оли с мамой, в нём был лёгкий чай…

«И вот мы поехали. Я записала все показания, которые продиктовали мне папа и мама. В дороге было очень интересно… Я сижу сзади, наблюдаю в окошко. Весь день мы ехали строго по тому маршруту, который накануне показывал мне папочка. Вечером мы приехали в небольшую гостиницу в городочке Ефремово. Там мы переночевали и поехали дальше. Всё хорошо».

Они уже выехали за Краснодар, когда случилось то, что случилось… Оля смотрела на высокие горы, как вдруг почувствовала резкий толчок и страшную боль в левой стороне. Она почувствовала, что теряет сознание, и больше она ничего не помнила, но кое-что запомнила. Она помнила, как мама с папой звали её.

– Оля, давай, присоединяйся к нам, лети, лети!

– А как? У меня крыльев нет!

– А зачем тебе крылышки? Лети так, давай же, – кричал ей папа, улетая всё дальше.

– А куда лететь?

– А вон, смотри, видишь огонёк, туда полетели! – сказала мама.

Оля хотела лететь вместе с родителями, но почему-то не могла. Она оглянулась и увидела маму, папу и себя в красном платье в горошек, лежащими на траве рядом с разбитой машиной…

Оля ничего не могла понять, папа говорил, что в аварию они никогда не попадут, но Оля смотрит и видит, что машина разбита…

В этот момент папа снова начал звать Олю:

– Оля, давай, догоняй нас!

Оля оглянулась и увидела своё платьице. Ей очень жаль было оставлять его, она решила взять его с собой. Она подлетела к себе самой, дотронулась до лица и почувствовала нестерпимую боль. Всё лицо её было в крови, вся левая сторона изуродована. Оля хотела приподнять ручку, но стало ещё больнее…

Вдруг она услышала мужской голос: «Смотрите, а девочка ещё жива…».

Когда она открыла глаза, поначалу не поняла, где она и что с ней. Она смогла открыть только правый глаз. Попробовала пошевелить рукой, ногой – не может. Левую сторону своего лица она не чувствовала. Пошевелив языком, она нащупала зубки справа, а слева… ничего. Оля снова потеряла сознание…

Дальше для Оли начались одни мучения. Беспрестанно приходили врачи, каждый спрашивал, как она себя чувствует. Но Оля почему-то слышала не только этот вопрос, но и какой-то второй голос этого доктора, который говорил: «Ах, девочка, лучше бы ты со своими родителями вместе ушла…».

Оля не могла ответить или спросить об этих голосах – вся левая часть лица у неё была в повязках.

Так продолжалось очень долго. Она то засыпала, то просыпалась, открывала правый глаз, а левый не могла. Временами приходили люди и снимали эти повязки. В эти моменты Оле было очень больно, так больно, что лучше бы уж не снимали… Но всё заканчивалось на словах: «Сделайте ей укол». Говорила это какая-то женщина, но почему-то всегда Оля слышала только эту фразу и больше никакую.

И вот настал тот час, когда Оля хоть плохо, но начала учиться говорить. Она не могла говорить нормально, потому что в левой стороне у неё не было ни зубов, ни скул. Челюсть была сломана. Когда она посмотрела в зеркало, то с ужасом увидела, что у неё вся левая сторона лица изуродована. Поначалу она даже не могла понять, где у неё носик, где веко, где ухо… Оля смотрела на себя и не верила зеркалу, она это или нет. Она ли та девочка, которую только что на Последнем звонке фотографировали со всех сторон…

Каждый, кто приходил к ней, неизменно говорил двумя голосами. Причём тихий второй голос не раз повторял: «Как она будет жить с таким лицом, это ужасно, лучше бы она была сейчас там же, где и её родители». Оля пыталась спросить что-нибудь о них, но у неё это не получалось. Тогда она взяла ручку, листочек и написала: «Где мои папа и мама». И та женщина, которая говорила только одним голосом, сказала:

– Нет твоих родителей, девочка, погибли они. Они попали в автокатастрофу. И ты видишь, как тебя поранило. Но ты не беспокойся, мы постараемся что-нибудь сделать.

Женщина сказала это и достала платочек – стала вытирать слёзы.

И так ещё долго время тянулось. Олю постоянно возили в операционную, делали какие-то операции, о которых она потом ничего не помнила… Но настало время, когда ей сказали, что через три дня её выписывают. Поскольку у Оли нет ни дедушки, ни бабушки, а папа с мамой погибли, она будет жить в детском доме. Она слышала это, как в тумане, ведь утром она снова смотрела на себя в зеркало, и ей стало страшно от собственного вида.

Глава третья

Настал тот день, когда какие-то мужчина и женщина приехали забирать Олю в детский дом. Каждый из них начал обнадёживать Олю, что ей будет хорошо в детдоме, но Оля слышала другие голоса, которые говорили, какую пользу они смогут извлечь от такой уродины, как она.

В детдомовской столовой ей выделили уголок со столиком, вдали ото всех, чтобы она никого не пугала своим видом. Ела она очень медленно, хотя изо всех сил старалась делать это аккуратно.

Временами её показывали разным людям. Директор детдома показывал им Олю, рассказывал о том, что средств у детдома на её лечение нет, спонсоров тоже не имеется. Часто случалось так, что после этих слов люди спрашивали, куда можно перечислить деньги. Директор оживлялся, говорил о том, как много проблем у детского дома и как мало средств из бюджета выделяется. Под конец своей речи он говорил, что завёл счёт специально на лечение Оли, обещал, что как только наберётся нужная сумма, то он сразу же отвезёт девочку в Германию, чтобы там ей сделали операцию и исправили лицо. Всё время, пока он говорил, Оля слышала, как второй голос говорил: «Чёрта с два она получит, пока я не дострою свою дачу».

Однажды в очередной раз приехал какой-то мужчина, чтобы осмотреть детдом, директор вновь стал жаловаться на нехватку средств.

– Так много хочется сделать, в том числе и для детей. Вот, хотя бы для Ветровой, например, – сказал директор и указал рукой на Олю, которая сидела в уголке.

Увидев девочку, мужчина пришёл в ужас.

– Что с ней случилось? – спросил он.

– Автокатастрофа, родители погибли. Родственников никого нет, понимаете, я вот тут собираю деньги, открыл специальный счет для неё… Как только наберётся положенная сумма, мы повезём её в Америку на операцию.

В этот самый момент, когда директор детдома Пётр Владимирович рассказывал ему про Олю, представительный мужчина почувствовал, как ему словно кто-то шепчет прямо на ухо: «Он неправду говорит. Он эти деньги отправляет на свой счёт, чтобы строить свою дачу». Мужчина встрепенулся, дёрнул плечом и оглянулся на девочку. Оля сидела и смотрела на него правым глазом, левый глаз её словно вышел из орбиты. Она просто смотрела, а он слышал её голос: «Он всё врёт. Он ни копейки не тратит на меня. Все деньги, что ему дают, он тратит на то, чтобы дачу достроить».

Мужчина попросил выйти директора, сказав, что он записал счёт и непременно вышлет на этот счёт средства. Директор удивился, метнул грозный взгляд на Олю и вышел.

– Это ты мне сейчас что-то шептала на ухо? – спросил он Олю, когда директор вышел.

– Я говорила то, что есть на самом деле.

– А откуда ты знаешь?

– А это его второй голос говорит.

– Какой второй голос? – удивился мужчина.

– Почти все люди говорят двумя голосами.

– Какими двумя голосами?

– Один голос слышим, а другой не сильно слышимый. Вот вы сейчас говорите со мной одним голосом, а второй голос говорит, что надо не забыть позвонить жене, – недолго думая сказала Оля.

Олин собеседник замер от удивления, а Оля продолжала.

– Я слышу этот голос, которым вы не говорите.

– Но я же не говорил, что…

– А я слышу.

В этот момент зашёл директор, спросив, всё ли в порядке. Представительный мужчина вытер платком лоб и молча вышел, ничего не ответив директору.

Оля стояла у директора в кабинете.

– Что ты сказала этому мужчине?

– Я ему ничего не говорила.

– Врёшь!

Он взял её за волосы и головой ударил об стол.

– Если ты что-то сказала и будешь ещё что-то говорить, я и вторую твою щеку сделаю такой же, – сказал он и при этом ещё раз ударил девочку головой об стол.

Оле было очень больно, особенно в левой части её лица, но она ни звука не проронила. Он грубым голосом сказал, что прибьёт её, если она ещё кому-нибудь скажет что-либо, и прогнал её.

С тех пор Олина жизнь в детдоме стала совершенно невыносимой. Воспитательница теперь каждый раз, проходя мимо, ударяла Олю по затылку. Как только Оля видела её ещё издали, она пыталась куда-нибудь спрятаться, но та всегда настигала её и больно била. А через два дня Оля проснулась и не нашла своих вещей. Кровать её была облита водой. Дети смеялись над ней, что она такая большая, а обмочила бельё. Пришла воспитательница, как обычно ударила Олю по затылку, отругала её за то, что она испортила простыни и матрас, заставила вытаскивать и сушить. Оля не могла найти ни платьица, ни туфель. Она знала, что это Вера взяла. Оля обратилась к ней, но та только сказала удивлённо:

– Ты что, дура чокнутая? С чего ты взяла, что это я? Никто у тебя не брал, ты сама куда-то спрятала.

В тот день Оля долго просидела без одежды, пока добрая прачка, которая всегда говорила только одним голосом, не дала ей старенькое платьице и чулки со шлёпанцами.

Но на этом её мучения не кончились. Воспитательница продолжала её преследовать, заставляла обедать под столом, отбирала у неё второе, оставляя только хлеб. Оля не плакала – она тихонько садилась под стол и ела этот хлеб по крошечке. А после, когда все уходили, Оля проходила и забирала со столов то, что не доели другие дети.

Однажды после тихого часа она проснулась от того, что её обливали водой. Все вокруг смеялись, а в зеркале Оля увидела, что всё лицо у неё изрисовано красками. Оля тихо вышла, умылась и ушла. Никто и не заметил, как она ушла – ни дети, ни воспитательница.

Она вышла и просто пошла вперёд, куда глаза глядят. Пока шла, постоянно думала о папе и маме. Куда они улетели? И можно ли ей сейчас к ним? Ведь они говорили, что там, куда они летят, хорошо. Вдруг она увидела впереди огонёк. Оля всмотрелась получше – действительно огонёк. А что если это тот самый огонёк, куда улетели её папа и мама? Но что это? Огоньков уже два. Они приближаются, превращаются в машину, останавливаются…

Из машины вышли двое мужчин.

– Ты кто такая?

Оля ничего не отвечала.

– А-а-а, я знаю, это из детдома, – сказал второй.

– Ты из детдома, девочка? – спросил первый.

Оля вслушалась, но второго голоса не услышала, и поэтому ответила ему утвердительно.

– Почему ты здесь идёшь?

– А я не знаю, почему.

– А ну-ка, садись, мы тебя отвезём.

Приехав, он зашёл вместе с Олей к директору.

– Почему у вас девочка гуляет одна? – строго спросил он.

Пётр Владимирович начал орать на Олю, почему та ушла, не сказав никому. Выговорив всё, что было у него на уме, он обратился к провожатому Оли, который оказался милиционером. Оля заметила это только сейчас при свете лампы в кабинете директора.

– Понимаете, воспитательница только отвернётся, а она что-нибудь устроит. С ней невозможно справиться!

Конец этой фразы милиционер слышал словно сквозь какой-то туман. В его голове звучал чей-то голос, который говорил ему: «Неправда, он всё врет. Никуда я не убегала, никуда я не уходила. Я просто сказала однажды, что те деньги, которые люди дают на то, чтобы меня вылечить, он тратит на строительство своей дачи».

Милиционер встряхнул головой, поморгал глазами.

– А ну-ка, ну-ка, директор, помолчите. А ну-ка, выйдите все отсюда. Мне нужно поговорить с этой девочкой.

Все вынуждены были уйти. Он взглянул на неё:

– Ты что сейчас сказала?

– Я сказала, что директор вас обманывает. Мне просто очень хотелось побыть одной. А они считают, что я дура чокнутая.

– А почему они так считают?

– Не знаю, почему. Сначала ко мне хорошо относились, а потом, после того, как я однажды сказала одному дяде, что директор собирает деньги якобы на моё лечение, а на самом деле на строительство дачи, всё изменилось. Начали меня бить, дети всё у меня отбирают, обливают холодной водой, когда я сплю, мажут красками. Мне так не хочется быть в детдоме, но мне некуда идти. Мне хотелось пойти к маме, к папе, и я пошла…

– А где твои мама с папой?

– Они попали в автокатастрофу. Они улетели, а я вот осталась здесь. Не знаю, зачем. Надо было и мне с ними полететь.

Милиционер задумался, а затем велел Оле идти отдыхать, а сам отправился поговорить с директором…

На следующий день в детдом приехала комиссия. Все ходили притихшие. Воспитательница даже ни разу не ударила Олю по затылку и посадила её за стол в обед, где её ждали и суп, и второе и компот. А через некоторое время Оля случайно узнала, что директора арестовали за мошенничество. После этого воспитательница обозлилась на Олю ещё сильнее. Подзатыльники преследовали её, только теперь воспитательница приговаривала, что это ей за то, что директора посадила… А Оля не могла понять, что значит «посадила директора» – она никуда его не сажала.

Так продолжалось всю весну, до самого лета. А летом дети поехали в лагерь, где какая-то богатая тётя, как им объяснили, оплатила им всем питание в своём кафе.

Оля проснулась и, как всегда, не увидела ни своего платьица, ни босоножек. Она просила девочек, чтобы те вернули, но над Олей просто посмеялись. Тогда Оля пошла на помойку, нашла там выброшенное кем-то платье, подобрала один синий слип, в помойке нашла другой, зелёный.

В кафе её не пускали. Воспитательница сажала её на скамейку возле входа и выносила ей кусок хлеба, пока дети обедали, сидя за столами. Так проходил и завтрак, и обед, и ужин.

В тот день она вновь сидела на скамейке и смотрела через стеклянное окно на то, как дети весело обедали в кафе. Вдруг подъехала машина. Из этой машины вышла красивая женщина, которая сразу зашла в кафе. Оле почему-то нестерпимо захотелось с этой женщиной поговорить, узнать о ней как можно больше. Оля дождалась, пока она сядет за столик и ей принесут кофе, затем незаметно зашла и тихо подошла к Ларисе и вторым своим голосом попросила рассказать её о себе. И та, прикрыв глаза, другим голосом стала ей рассказывать о своём детстве, как она училась в школе, потом в институте, как случилась беда, погиб муж, как у неё отобрали квартиру и как она потеряла дочку. Она рассказала и о том, как научилась и стала зарабатывать деньги. Оля узнала и то, что перед ней сидит хозяйка этого кафе.

Оля перевела взгляд на её тарелку, на которой лежало пирожное. Она уже и не помнила, когда видела пирожное в последний раз. В это время Лариса, как бы очнувшись, оглядела Олю с ног до головы, увидела её взгляд и спросила:

– Ты хочешь пирожное?

Оля кивнула.

– И кока-колы?

Оля кивнула ещё раз головой.

Лариса подозвала официантку и попросила принести пирожных. А Оле так хотелось сделать этой женщине что-нибудь хорошее. И она вторым голосом сказала ей, чтобы та заказала себе двойное кофе. И она заказала.

Чуть позже она спросила, как её зовут. Оля ответила, что у неё много имён. Потом пришла воспитательница, больно ударила по затылку, а эта тетя возмутилась, позвонила директору и забрала Олю к себе домой.

Глава четвёртая

Воспитательница поняла, что Лариса не шутит. Она подошла ближе, стала шепотом говорить:

– Вы не представляете, она же неуправляема, она может убежать, она может все что угодно сделать. Вы рискуете, беря её с собой, и потом, она глупая. К тому же, она урод, она заговаривается, она не понимает нормальных слов, она…

– Дайте-ка мне телефон директора.

Лариса достала телефон. Ей продиктовали номер, и она сказала в трубку, что хотела бы оставить Олю Ветрову у себя. К большому удивлению Ларисы, директор невнятно начала тоже убеждать её, чтобы она не брала девочку.

– Это моё дело, – сказала она, дала телефон воспитательнице, – скажите, что вы оставляете, директор разрешил.

Когда разговор был закончен, она повернулась, отошла. Девочка всё это время стояла и смотрела на пирожное.

– Кушай, – сказала ей Лариса.

Оля подняла на неё глаза, в глазах у неё стояли слёзы.

– Мне можно взять пирожное? – спросила ещё раз она, прикрыв ладошкой рот.

– Да, конечно, можно. Бери, кушай.

Девочка взяла пирожное, нагнулась и забралась под стол.

Лариса испугалась.

– Оля, ты что, ты что делаешь?

– Я ем, – ответила Оля как ни в чём не бывало.

– Почему ты под столом?

– А где мне есть? Я всегда под столом ем.

– Почему?! Встань, садись, за столом ешь.

Девочка вылезла, положила пирожное обратно на тарелочку.

– Вы отбираете у меня пирожное? – снова прикрыла она ладошкой левую часть лица.

– Нет, что ты.

– А мне нельзя за столом есть. Потому что вам будет неприятно на это смотреть.

– Нет-нет, что ты, ешь.

– А вы отвернитесь, пожалуйста. Отвернитесь, я буду есть.

Лариса послушно отвернулась, но сама краем глаза подглядывала. Оля одной рукой взяла одно пирожное, второй – другое и быстро-быстро затолкала всё себе в рот. Лариса увидела, что в левой стороне лица у девочки почти ничего нет, ни зубов, и даже челюстной кости… Ей стало нехорошо. Господи, за что такое дитё изуродовано? Что с ней произошло?

Тем временем девочка съела пирожные, стала запивать кока-колой. Лариса не могла этого видеть: левой рукой она прикрывала свой ротик и как бы заливала туда кока-колу.

– А куда вы меня отведёте? – спросила она, когда закончила есть.

– Идём со мной.

Лариса посадила её в машину, они поехали. Пока она вела машину, то временами смотрела на Олю, но не стала расспрашивать её, как и почему она стала такой.

Они доехали, Лариса оставила машину в гараже, открыла дверь перед Олей. Вместе они зашли в гостиную. Оказавшись дома, Лариса отдала распоряжение домработнице Вере Петровне, чтобы та приготовила ванную для Оли. Всё это время Оля стояла и осматривала всё вокруг, прикрыв при этом левую часть своего лица. Вера Петровна положила перед ней тапочки и сказала:

– Надевай.

Оля сняла свои слипы, прижала их правой рукой к груди и не выпускала, пока Вера Петровна не попросила её оставить их возле порога. Так и пошла она в ванную босиком – тапочек она не надела.

Пока девочка была в ванной, Лариса позвонила директору детского дома и попросила рассказать всё об Оле.

– Попала с родителями в автокатастрофу, – начала коротко рассказывать директор, – родители погибли, а родственников не нашли. На лечение девочки спонсоров найти я так и не смогла. И у нас сейчас тоже нет денег, чтобы что-то сделать. К тому же, она такая дикая. Очень странная, ведёт себя отвратительно, одни неприятности от неё. Хочу и вас предупредить, Лариса Викторовна, что могут возникнуть с ней трудности… Это в действительности так!

Лариса поблагодарила её, после чего повесила трубку. Она быстро переоделась и заглянула в ванную. Оля сидела в ванной, удивлённо смотря на пену, которая была вокруг неё. Вера Петровна промывала ей волосы, которые сильно спутались. Лариса набрала номер парикмахерской и попросила прислать к ней домой мастера, который сможет постричь девочку десяти лет. По телефону ей пообещали, что к ней скоро придёт мастер по имени Валя. Также она сделала звонок в детский магазин. Попросила прислать ей на дом всё, что может быть нужно для девочки десяти лет: одежду, игрушки и всё остальное.

Закончив разговор, Лариса услышала детский смех. Она вернулась в ванную и с улыбкой наблюдала, как Оля плескалась, как ей нравилось купаться. Правда, даже в ванной она постоянно хотела прикрыть ладошкой левую часть своего лица…

Когда Вера Петровна вынесла девочку в большом махровом полотенце к парикмахеру, Лариса не смогла сдержать слёз. Оля смотрела на неё своими ласковыми глазами, словно говорила спасибо за всё, что она для неё сделала. Лариса смахнула слёзы, но они выступили вновь уже из-за горестных воспоминаний о том, как мечтала она о дочке, и как лишилась родного ребёнка в одночасье…

Лариса взяла девочку на руки и почувствовала, как Оля прижалась к ней, своими тонкими худенькими ручками обвила её шею и сказала:

– Мама, мамочка, будь моей мамой.

У Ларисы перехватило дыхание, она стояла, прижимала этого ребёнка. Потом поставила её на табуретку, стала вытирать ей волосы, просушила их феном, пока всё это время Оля смотрела на Ларису.

В назначенное время пришла Валя. Она сразу же стала осматривать Олю, приподняла волосы и Лариса увидела, что у неё левое ушко разорвано на три части. Валя посмотрела на Ларису, та ей тихо сказала:

– Сделайте так, чтобы этого не было видно…

Валя поняла, что нужно делать, и начала работу. Ножницами и расчёской она владела по-настоящему, мастерски. Она сказала, что сохранит длину чёлки и зачешет волосы на левую сторону, тогда её ушко будет спрятано.

Пока Олю стригли, Лариса успела позвонить Борису Николаевичу. О Борисе Николаевиче его пациенты говорят однозначно – «врач от Бога». Год назад Лариса помогла ему открыть клинику, поэтому он был очень благодарен ей и пообещал быть у неё дома через двадцать минут.

– Что случилось? – спросил он сразу, как только приехал.

В гостиной его уже ожидала Оля, одетая в футболочку, тортики, причесанная. Увидев Олю, у Бориса Николаевича расширились глаза, он посмотрел на Ларису, затем подошёл к Оле. Он попросил девочку открыть рот. Та обратила свои глаза на Ларису. Лариса попросила её открыть ротик, сказала, что это дядя доктор.

– А ему не страшно будет? – спросила девочка, прикрывая ладошкой левую часть лица.

– Не будет ему страшно.

Она открыла рот, тот начал её осматривать. Всё это время Оля сидела молча. Закончив осмотр, Борис Николаевич, ничего не говоря, отошёл в сторону. Лариса подошла к нему и попросила пройти в кабинет.

– Можете что-то сделать?

– Лариса Викторовна, это очень сложно.

– Я все понимаю, об этом не может быть разговора.

– Я постараюсь.

– Что для этого надо?

– Первое – сдать анализы. Нужно снять томограмму, рентген, а там уже будем обсуждать.

– Когда можете приступить?

– Что, очень срочно?

– Сверхсрочно. Надеюсь, вы меня понимаете.

Он позвонил в свою клинику, сказал, чтобы приготовили всё необходимое для взятия анализов у ребёнка, добавив, что он будет с пациентом через полчаса.

Он поехал на своей машине, а Лариса с Олей на своей. Пока они ехали, девочка не произнесла ни одного слова.

По приезде Олю сразу же забрали, а Лариса сидела в кабинете с Борисом Николаевичем, дожидаясь результатов анализов.

Глава пятая

Оля сидела на кровати. Сегодня ей сообщили, что через три дня её выпишут. Когда-то ей тоже так говорили, а через три дня за ней пришли Пётр Владимирович и воспитательница. Так и теперь через три дня ей придётся туда вернуться. Но Оля об этом мало думает, потому что от зеркала она не отходит: рассматривает свои носик, ушко и рот. Борис Николаевич славно потрудился. На лице у Оли остались только несколько шрамов и неровностей, которые со временем должны разгладиться. Как ей объяснили, она ещё маленькая, лицо её ещё продолжает расти и меняться, поэтому нужно немного подождать. Больше у неё ничего не болело. На месте поврежденной челюсти теперь стоят какие-то пластины, которые Оля чувствует языком. Оля ест теперь так же, как и все остальные люди, и вообще чувствует себя прекрасно.

Но изменилось в ней не только лицо. Оля дала себе слово, что отныне она никогда и никому не станет отвечать на второй голос.

Оля сидела на кровати и думала о детдоме, в который ей предстоит вернуться. В этот момент зашла Лариса.

Лариса ожидала увидеть счастливую Олю, но та почему-то только посмотрела на неё грустными глазами и поздоровалась с ней, назвав по имени-отчеству. Лариса даже испугалась: обычно девочка всегда вскакивала и бежала ей навстречу, называла мамой. Лариса села рядом с ней.

– Оля, что случилось?

– Лариса Викторовна, не отвозите меня обратно, пожалуйста, в этот детдом. Найдите мне другой, где меня не будут называть плохими словами, где меня не будут бить. Посмотрите, я почти уже как все. Шрамы не считаются. Борис Николаевич обещал, что это тоже скоро пройдет. Я ведь теперь не кривая, не косая, не рваная, я же теперь как человек. Прошу вас, не отвозите меня в этот детдом.

Лариса обняла Олю.

– Что ты, что ты, Оленька, не надо. Ты не поедешь в детдом.

Оля отодвинулась.

– Лариса Викторовна, я тебе давно хотела сказать, но стеснялась. Но сейчас меня уже отвезут скоро в детдом, а я тебе так и не сказала. У тебя на правой ручке чуть выше локтя что-то не твоё.

– Что не моё? – не поняла Лариса.

– Что-то там внутри чужое. Оно какое-то нехорошее.

Лариса взяла себя за руку, не понимая, что Оля имеет в виду.

– Понимаете, когда вы тогда с лестницы упали…

Лариса ушам своим не поверила.

– Когда?..

– Ну, когда вас из вашей квартиры выталкивали. Вы упали и очень ударились правым локтем.

Лариса не могла понять – она никому в жизни этого не говорила. А здесь… Откуда эта девочка вдруг узнала об этом? Она хорошо помнила это, но ушиб локтя она не помнит. Боль в районе живота перебила тогда всякую другую боль.

– Оля, а откуда ты знаешь, что я падала с лестницы?

– Ну, как же, ты же мне сама рассказывала.

– Когда? – Лариса ничего не могла понять.

– В кафе, когда вы увидели меня в первый раз. Вы сидели, пили кофе, а я подошла к вам, потому что мне почему-то стало очень интересно о вас узнать. Я другим голосом попросила рассказать вас о себе, и ты начала мне рассказывать, как в школу ходила, как училась, а потом как влюбилась, а потом родители твои в автокатастрофе, как и мои, погибли. А потом начались страшные годы: мужа твоего нашли в пруду, а тебя из квартиры выгнали, сказали, что продано. Тебе было очень больно, и у тебя родился мертвый ребёнок. Ты долго лежала в больнице. Потом ты много работала и вот заработала… Я тоже хочу учиться и много работать, чтобы быть независимой, чтобы меня не били и ничего не отбирали…

Лариса вспомнила, что перед тем, как она увидела Олю в первый раз, она сидела в кафе, пила кофе и вспоминала всю свою жизнь. Кажется, она даже глаза прикрыла… А оказывается, она просто отвечала девочке…

Лариса обняла Олю и сказала ей:

– Оля, ты не поедешь в детдом, ты будешь жить у меня. Изредка нам ещё нужно будет приезжать сюда, чтобы тебя осмотрели; Борис Николаевич сказал, что тебе нужно будет периодически проходить некоторые процедуры.

Оля подпрыгнула на кровати от радости, обхватила шею Ларисы и закричала:

– Мама, мамочка, спасибо тебе! Мамочка, покажи Борису Николаевичу свою ручку. Я в первый раз заметила, когда ты меня из ванной вынула и в такое мягкое полотенце обернула. Пока меня лечили, я заметила, что это нехорошее почему-то увеличивается…

– Хорошо, хорошо, Олечка, я обязательно покажу Борису Николаевичу.

Лариса попрощалась с Олей и вышла. Пока шла к Борису Николаевичу, она щупала свою руку и не могла понять, как эта девочка смогла прочесть её мысли, когда она просто вспоминала. У Ларисы в голове не укладывалось, как это возможно. Лариса шла и щупала правый локоть: вроде бы ничего там и нет.

Она зашла к Борису Николаевичу. Он сидел за рабочим столом и что-то изучал, глядя на мониторы. Он пригласил Ларису взглянуть.

Взглянув на монитор, Лариса увидела слева фотографию обожженного лица девушки, очевидно попавшей в какую-то катастрофу. Лицо было сильно повреждено, через всю голову проходили многочисленные стягивающие шрамы. Ларисе стало не по себе, поэтому она отвела взгляд и посмотрела на фотографию справа, где то же самое лицо, но уже без этих ужасных шрамов и повреждений. Лариса сначала подумала, что фотография справа сделана до катастрофы, но Борис Николаевич объяснил ей, что фотография справа была сделана уже после страшной аварии, в которую попала эта девушка.

– Эта девушка чуть не погибла при пожаре. Как вы видите, повреждения она получила очень тяжкие. Но вот фотография, – Борис Николаевич указал на фотографию справа, – была сделана совсем недавно.

Лариса удивлёно посмотрела на Бориса Николаевича, хотела что-то сказать, но Борис Николаевич продолжил.

– Понимаешь, какое дело, это работы профессора Харьковской академии. Этот профессор, доктор медицинских наук, Тамара Григорьевна Григорьева. Она заведует кафедрой пластической хирургии, а также руководит Центром термической травмы. Когда Украина и Россия были одним государством, мы учились в одних институтах, по одним учебникам, печатались в одних журналах и рецензировали друг друга. Сейчас мы уже разные государства, но я ещё помню её начальные работы, которые уже тогда поражали воображение. А сейчас она достигла таких высот, что, глядя на её проекты, чувствуешь себя мастеровым, работающим топором на фоне Тамары Григорьевны. Лариса Викторовна, я и мои специалисты сделали всё, что мы можем, но такого, – в этот момент он вновь указал на фотографию справа, – нам не добиться. Я предлагаю обратиться за помощью к Тамаре Григорьевне, у меня есть её координаты. Давайте позвоним.

Он набрал номер, когда на том конце ответили, он представился и попросил соединить с Тамарой Григорьевной. Его соединили, он представился доктором Масловым и сказал, что у него есть клиентка, маленькая девочка, что он частично знаком с её работами, и ему бы хотелось проконсультироваться, по возможности, привезти ребёнка в академию на консультацию и лечение.

Тамара Григорьевна сказала, что заочно и не видя пациента сложно что-то говорить, но если они приедут, то можно будет обсудить этот вопрос.

– Когда вы можете приехать? – Борис Николаевич спросил у Ларисы.

– В любое время, – сказала она.

Так он и сказал.

– Хорошо, за день позвоните, на вашу фамилию будет заказан пропуск, – и положила трубку.

– Так, Олю мы, конечно, взять не сможем.

– Почему?

– О, вы не знаете, насколько это сложно провести ребёнка через границу, мы же теперь разные государства, столько нужно бумаг, чтобы провести Олю… Даже когда родители есть у ребёнка, даже с дедушкой и бабушкой нельзя перевести без нотариальной доверенности. Мы сделаем так, мы поедем вместе: я со всеми документами, которые у меня есть. Со снимками и всем остальным. Поговорим, а потом решим, что делать дальше.

– Да, хорошо. Мы поедем на моей машине, я сама поведу.

Лариса обратилась к Борису Николаевичу:

– Я когда-то очень сильно ударилась локтем, посмотрите, всё ли здесь у меня в порядке.

– А что такое? Вас что-то беспокоит?

– Нет, пожалуй, я просто хочу знать, нет ли каких-то негативных последствий?

– А как вы ушиблись?

– Я поскользнулась на лестнице и всем телом упала на правый локоть.

Борис Николаевич взял её руку, долго щупал, а потом сказал, что необходимо сделать снимки.

– Хорошо, я готова.

Снимки были сделаны. Борис Николаевич почему-то долго их рассматривал, приговаривая: «Интересно, интересно…». Затем он пригласил нескольких специалистов, своих коллег. Лариса вышла, чтобы им не мешать, и решила ещё раз заглянуть к Оле.

Та сидела на кровати, листала книжки. Увидев её, она подпрыгнула, подбежала к ней. Лариса сказала, что через два дня они вместе поедут к ней домой. Потому что завтра и послезавтра ей нужно будет пройти ещё какие-то процедуры. А потом можно будет уезжать. Сказав ей это, она вышла. В коридоре к ней подошёл один из ассистентов Бориса Николаевича и сказал, что Борис Николаевич просит её зайти. Она зашла, он был один.

– Лариса Викторовна, а как вы определили, что у вас что-то там есть?

Лариса на мгновение задумалась, а потом сказала:

– Вы знаете, об этом мне сказал Оля.

– Как?!

– Понимаете, у неё очень много странностей. Мне трудно это объяснить, но Оля часто говорит такие вещи, о которых знаю только я…

Борис Николаевич стал внимательно её слушать.

– Так-так-так, и как же она вам сказала? – спросил он.

– Она сказала, что в правом локте у меня что-то чужое, не моё. Что это мне мешает, что этого не должно быть… А что там, Борис Николаевич?

– Не хочу вас пугать, но очень похоже на то, что в правом локте у вас начинает развиваться опухоль. Её лучше всего удалить. И чем быстрее, тем лучше. Я могу сделать это амбулаторно. Когда вы сможете?

– Тогда давайте не будем откладывать, давайте завтра и сделаем, – ответила Лариса.

Хорошо, тогда сегодня сдайте анализы, а вечером я позвоню вам, и мы назначим время.

Лариса сдала анализы, хотела поехать на работу, но передумала и поехала к себе домой. Она ехала домой и думала, как это так можно – слышать сразу два голоса и уметь разговаривать сразу двумя… Кроме того, её беспокоила мысль о собственном здоровье. Удивительное дело: как Оля смогла определить у неё в локте опухоль, которую она сама не может нащупать? Оля говорила ей, что у Бориса Николаевича чаще всего один голос, а вот у его помощника Михаила Абрамовича два. Лариса спросила у Оли, как она это понимает.

– А вот так: когда заходит Михаил Абрамович, он одним голосом спрашивает, как моё самочувствие, а вторым: «Когда он этого урода выпишет? Только деньги из-за неё теряем».

– Ты что? Прямо так и говорил? – поразилась Лариса.

– Да, но не ртом, а вторым голосом.

Оля призналась Ларисе, что не всегда знает, на какой голос ей нужно отвечать. В детдоме она часто ошибалась и отвечала не на тот, за что её обзывали и били больно по голове.

– Я решила, мамочка, – говорила сегодня Оля, – что больше никогда не буду отвечать кому-либо на второй голос, только на первый.

Лариса ехала и думала, как у Оли появились такие способности. По всей видимости, так повлияла на неё авария. То ли у неё что-то повреждено, то ли, наоборот, некоторые центры головного мозга начали работать эффективнее, так, что Оля может попросту читать мысли людей.

На следующий день она с утра приехала к Борису Николаевичу. Операция продлилась недолго. Проводили её под местным наркозом. Лариса не стала заходить к Оле после операции. На следующий день она приехала на перевязку к Борису Николаевичу.

– Знаете, Лариса Викторовна, я сам замечал за Олей странности. Иногда у неё информации бывает больше, чем у меня. Часто она задавала мне такие вопросы, как будто ей за спиной кто-то подробно рассказывает, как мы её лечим и что делаем, причём использует при этом такие термины, которые понятны только специалисту. Я хочу сказать, что у вас была злокачественная опухоль. Но не беспокойтесь, мы её удалили. Вам ничего не грозит. Так что Оля вовремя вам подсказала, продиа-гностировала. Хотя и специалист не всегда может обнаружить опухоль на такой ранней стадии. Будем считать, что у нас гений есть.

Глава шестая

Прошло три дня, и Борис Николаевич вновь позвонил Тамаре Григорьевне, чтобы сообщить о том, что они готовы выезжать. Тамара Григорьевна сказала, что будет ждать послезавтра в 14.00.

Борис Николаевич вызвал секретаря и попросил забронировать для них три одноместных номера и три билета в театр, а также предупредил, что в ближайшие три дня его в городе не будет.

Лариса зашла к Оле, предупредила её, что она уезжает, пообещала ей, что по возвращении заберёт её к себе домой. Попрощавшись с Олей, Лариса заехала в детдом, чтобы забрать медкарту. Секретарь выдала ей документы, а также протянула два каких-то журнала.

– Что это такое? – недоумённо спросила Лариса.

– Не знаю, они всегда здесь лежали, – пожала плечами секретарша.

На следующее утро в шесть часов утра Лариса и Борис Николаевич выехали в Харьков. Они доехали без происшествий, без задержки пересекли границу. В гостинице тоже всё было готово, а на ресепшене Борису Николаевичу передали билеты в театр. Они переоделись, пообедали, а вечером пошли в театр.

На следующий день они пришли в академию, пропуска были заказаны, прошли на кафедру в кабинет Тамары Григорьевны. Семья мужа Ларисы была из профессорской среды, поэтому сейчас Тамара Григорьевна чем-то напомнила ей родителей её мужа.

Когда они зашли в кабинет, навстречу им вышла женщина с царственной осанкой, красивая брюнетка в очках с чёрной оправой. А глаза настолько были ласковые и внимательные, и всё лицо такое одухотворенное, что Лариса сразу поняла, что такие люди могут приносить только добро.

Тамара Григорьевна вышла из-за стола, поздоровалась за руку с гостями, усадила их за журнальный столик и начала разговор.

– Это ваша дочь?

– В общем, нет… – Лариса смутилась, – родители этой девочки попали в автокатастрофу, они погибли, а девочка сильно пострадала, родственников у неё нет. Мы с Борисом Николаевичем хотим… хотели бы, чтобы она…

Борис Николаевич посмотрел на Ларису и вступил в разговор.

Он начал описывать Тамаре Григорьевне состояние пациентки. Тамара Григорьевна внимательно слушала, но, извинившись, сказала:

– Пока мы с вами, Борис Николаевич, будем обсуждать дальнейшее лечение девочки, я попрошу Богдана Ивановича, чтобы он объяснил Ларисе Викторовне правила приёма иностранного пациента на лечение в академию, поскольку мы в разных государствах. Хоть это и обидно, очень обидно, ведь мы говорим с вами на одном языке, ещё не так давно были одним государством и делали общее дело. Но закон есть закон, придётся соблюсти все формальности. Богдан Иванович вам всё объяснит.

Зашёл высокий мужчина. На вид ему было лет сорок. При виде Ларисы у него сразу заблестели глаза.

Тамара Григорьевна попросила переговорить его с Ларисой и объяснить ей все формальности для того, чтобы поместить Олю в академию.

– С удовольствием, – сказал он и пропустил вперед Ларису.

Они прошли к нему в кабинет, по дороге он спросил, что это за девочка.

Лариса объяснила, кто такая Оля, добавив, что здесь она для того, чтобы договориться о лечении девочки в их академии.

Богдан выслушал Ларису, а затем сказал:

– Я предоставлю вам список документов, а также образцы заявлений, с которыми нужно будет обратиться в соответствующие организации вашего государства и нашего.

Он начал объяснять, куда конкретно нужно будет обращаться с какими бумагами, параллельно он набирал на компьютере, а принтер выбрасывал одну бумагу за другой.

После этого он задал несколько вопросов о самой Ларисе, чем она занимается, где живёт, обратив внимание, что обручальное кольцо у неё на левой руке. Спросить, вдова ли она, он постеснялся.

– Вот вам список, – протянул он бумаги Ларисе, – по этому списку нужно начинать действовать. Я написал вам, куда нужно обращаться, зачем и как. Это вам образцы писем, что и как нужно писать. Кроме того, здесь номера телефонов, которые будут вам необходимы. А также все необходимые контактные данные. Что поделать, без формальностей не обойтись как в вашем, так и в нашем государстве. Такой уж порядок, мы друг другу чужие. Вот моя визитка, звоните мне в любое время. Я всегда буду рад вам помочь.

На этом они закончили разговор. Богдан проводил Ларису в кабинет Тамары Григорьевны, она зашла, присела у журнального столика, а Тамара Григорьевна и Борис Николаевич смотрели снимки. Секретарь подала Ларисе кофе, она сидела, слушала, правда, ничего не понимала, о чём говорили специалисты.

Когда они закончили, Тамара Григорьевна сказала, что примет девочку и постарается сделать всё возможное.

– Как только будут оформлены все документы и соблюдены все формальности, дайте мне знать. Вот моя визитка. До встречи, – сказала она и попрощалась.

По приезду домой Лариса сразу же занялась оформлением бумаг, написала письма по всем адресам, которые дал ей Богдан. Тогда уже была электронная почта, поэтому дело шло довольно скоро.

Наконец, настал тот день, когда они выехали вместе с Олей. На границе никаких проблем не возникло. Они приехали, заранее предупредив Тамару Григорьевну. Олю поместили в палату и стали лечить. Лариса навещала её, как только у неё появлялись два-три свободных дня. В один из таких приездов Оля сказала:

– Мама, а Богдан Иванович в тебя влюбился!

– Да брось ты, Оленька, что ты такое говоришь, – улыбнулась Лариса.

– Нет, Богдан Иванович хороший, он всегда говорит только одним голосом! А вот когда речь заходит о тебе, он начинает говорить двумя голосами.

– Какими двумя? – Ларисе стало любопытно.

– Когда ты приезжаешь, он всегда покупает два билета в театр, а потом боится тебя пригласить!

– Почему?

– А он уже был женат!

– Как это был женат?

– Жена его была молодая. Богдан хотел заработать как можно больше денег, а жена его ревновала к его работе и его клиентам. А ещё Богдан Иванович хотел детей, а она не хотела. А через какое-то время Богдан догадался, что кроме него у неё есть ещё один дядя, с которым она дружит, поэтому они развелись. И вот уже пять лет Богдан ни в кого не влюблялся. А вот в тебя влюбился! Только боится и стесняется!

– А почему?

– Его второй голос говорит: раз эта женщина так заботится обо мне, значит, она будет очень хорошей мамой и для его детей.

– Каких детей? – удивилась Лариса.

– Он думает, что когда вы поженитесь, у вас же будут дети. И ты будешь очень хорошо о них заботиться.

– Ладно, Оля, оставим эти разговоры, – сказала Лариса, а сама улыбалась.

Ларису заинтересовали слова Оли. Она вспомнила, что каждый приезд как будто бы случайно всегда встречала Богдана. Теперь-то она понимала, что это он сам искал с ней встречи. В очередной раз, когда она встретила его по приезде, она поздоровалась, спросила, как его самочувствие, а сама смотрела на него уже совсем другими глазами.

Богдан застеснялся, спросил, как она доехала. Лариса в двух словах рассказала о последних новостях, а затем, как бы невзначай, сказала, что в Харькове она задержится на пару лишних дней и не знает, что ей делать вечерами. У Оли по вечерам процедуры, а посетителей в эти часы не пускают. Богдан застеснялся, но собрался с силами и сказал:

– Может быть, составите мне компанию и сходите со мной в театр?

Лариса только этого и ждала.

Постановка была очень удачной. Спектакль пролетел незаметно. После театра они вместе зашли в ресторан. Богдан не знал, что спрашивать, поэтому попросил Ларису рассказать о себе. У Ларисы было хорошее настроение, играла романтическая музыка, поэтому она стала рассказывать…

… Я росла обыкновенной девчонкой. Детство моё прошло недалеко отсюда – в Ростовской области. Отец мне с гордостью рассказывал, что предки мои по отцовской и материнской линии и с Разиным ходили, и с Пугачёвым, и с Ермаком… Даже показывал, когда я была маленькая, какие-то бумаги. Наверное, свидетельства этих фактов…

В институт я поступила сразу после школы. Физику у нас тогда вёл один преподаватель – в него все девчонки тогда влюбились. И не мудрено было: он ещё неженатым был, высокий, красивый, очень привлекательный в общем. А он почему-то обратил внимание на меня… Он докторскую защитил тогда, когда я ещё на втором курсе училась. Очень он был перспективный, ему все чуть ли не Нобелевскую премию пророчили.

На третьем курсе он сделал мне предложение. Я согласилась. Хорошо помню, как он меня со своими родителями знакомил. Ох, какие у него были родители! Отец был врачом, уже в возрасте, мать была частью профессорского состава того времени. Про них все говорили, что они «ещё из тех». Дома они друг друга по имени-отчеству называли. Уважительно относились не только по отношению к домашним, но и вообще ко всем окружающим. И с моими они быстро поладили…

Как-то раз родители Вадима пригласили моих к себе на дачу. У них она располагалась здесь же, совсем недалеко. Поехали на их машине – Москвиче. А это были уже 90-е годы, когда в Россию массово хлынули иномарки, как их называли – «вёдра с гайками». «Умные» люди их чуть ли не на свалках подбирали за границей, привозили сюда и продавали. Одна из таких оказалась роковой в жизни наших с Вадимом родителей… Все четверо погибли прямо на месте.

Очень тяжело он всё это переживал. Тем более, случилось это всё на фоне того, что возникли проблемы на работе. Всё последнее время он только и говорил о своей теме, по пальцам считал недели, спустя которые закончатся все эксперименты. Я особо не вникала, но открытие должно было быть действительно громким. А тут вдруг тему его и закрыли…

Он, было, расстроился, а через три дня приходит домой весёлый, радостный, начал рассказывать, как его тему восстановили. Всё восстановилось, появились деньги, он ежедневно уходил на работу. А потом вдруг исчез… День его не было, два не было. Я перепугалась страшно, в милицию побежала.

Заявление они приняли только на третий день, а на четвёртый… пригласили в морг для опознания. Правда, опознавать там было практически нечего. Он четверо суток провёл в воде. Опознали по обручальному кольцу… У нас на кольцах были наши имена…

Мне было тяжело вдвойне: я была уже на шестом месяце беременности. После похорон, почти на следующий день, ко мне постучались. За дверью стояли трое братков. Подхватили меня и выкинули на лестницу, показали мне какие-то бумаги и сказали, что я здесь больше не живу – квартира продана за долги. У меня случился выкидыш… Я три недели провалялась в больнице. Идти было некуда, к квартире меня даже не подпустили. Там всё перестроили, а все вещи, как мне сказали, которые были, выкинули на свалку. Мне было жаль моих вещей, среди бумаг было много важного: архивные документы мужа, его заметки и вообще всё, что касалось его темы… Я попыталась дозвониться до его бывших коллег. До одного дозвонилась, и он мне рассказал, что тему у него, на самом деле, так и не открыли. Оставшись без работы, он заложил квартиру, всё время пытался найти работу, попал в какую-то ловушку. В итоге только оказался должен. А денег не было. Вот с ним так и поступили… А меня просто вышвырнули. Я тогда жива осталась только благодаря одной нянечке, с которой познакомилась в больнице. Она меня пристроила к своей сестре-пенсионерке. У той была двухкомнатная квартира. Она одну комнату сдавала, а в другой сама жила. Так и существовала. Денег у меня не было снимать комнату, но старушки оказались очень добрыми: они меня просто так пустили. Я немного окрепла, занялась поисками работы, случайно забрела в один ресторан, где висело объявление о том, что требуется буфетчица. Меня туда взяли с правом обедать раз в день за счёт ресторана.

В то время только-только появилась возможность выезжать за границу. Это сразу привлекло челночников, которые везли в Польшу электроприборы. У меня столько денег не было, но поехать хотелось, поэтому я просто нарвала лаврового листа, расфасовала его по пакетикам и с челночниками поехала. Выручила я тогда очень даже неплохие деньги. Немногим меньше, чем те, которые торговали электроприборами. Но съездив туда пару раз, я поняла, что это не то, и можно зарабатывать куда больше. Мне пришла в голову идея. Я неплохо знала английский и итальянский, поэтому решила съездить туда. Там я походила по разным фабрикам, скупая по доллару бракованное женское бельё и купальники. А приехав обратно, мы вместе со старушками их чинили, тем более что брак был практически несущественный. Я сняла небольшой уголок в одном магазинчике, и там мой товар раскупили почти по сто долларов за каждый комплект! С этого и начался мой бизнес. Я позднее заключала с фабриками договор. За внесённую мной предоплату они весь брак высылали прямиком ко мне. Потом и в Турцию съездила, и во Франции была пара соглашений. Тогда вопросы решались просто, я не платила никому и ни за что. Но и на меня наезжали…

Первый раз меня очень жестоко обидели: перебили мне все стеллажи, разбили кассу, да ещё и счётчик поставили. Я думала, что всё – на этом и кончится мой путь. Но и тогда мне повезло. По чистой случайности в самый нужный момент мимо проходила одна женщина, у неё там тоже был свой бизнес. Она подошла ко мне, расспросила, что произошло, а через десять минут главный авторитет и главарь тех, кто устроил мне погром, уже стоял перед этой женщиной, словно примерный ученик. Тогда он лично передо мной извинился, освободил от арендной платы, да ещё и две секции в придачу предоставил.

Таким образом я встала на ноги.

Время шло, Оля окончательно поправилась. Её личико было восстановлено полностью. В один из приездов, когда Лариса зашла к Оле, девочка с радостью крикнула:

– Мама, мамочка, у меня зубики растут! Хочешь, я тебе покажу, правда, Тамара Григорьевна мне пока не разрешает широко рот открывать, а у меня растут! Мои зубики! Мне говорили, что не будут, а теперь растут! Мамочка, я буду настоящей, как и все.

Лариса обняла Олю.

– Ты самая настоящая, самая любимая моя девочка.

– Мамочка, я так тебя люблю, дорогая ты моя!

У Ларисы выступили слёзы.

Лариса вместе с Олей зашли к Тамаре Григорьевне, чтобы от всей души поблагодарить её.

Они возвращаются домой, Лариса сама ведёт машину, а Оля сидит сзади. Лариса ведёт и смотрит в зеркальце: ни одного шрама не заметно, губки, носик, ротик – как и должны быть… Всё, как и было раньше.

Лариса ехала и думала: какое это счастье, наверное, делать добро. Хорошо, что есть такие люди, как Тамара Григорьевна, которая способна возродить человека к жизни. Спасибо ей за это большое. И дай ей Бог здоровья!

Глава седьмая

Как только Лариса с Олей оказались дома, Лариса сразу стала думать, как быть с тем, что Оля так долго не училась в школе. Но возобновить учёбу Оли было необходимо, а потому Лариса на следующий день попала на приём к директору одной из школ, находящихся поблизости.

Встретившись с директором, она объяснила ему всё как есть: о том, что Оля долго болела, много пропустила, но учиться ей нужно. Директор совершенно спокойно выслушала речь Ларисы и сказала:

– Главное, чтобы у девочки всё было в порядке с русским и математикой. Остальные предметы догнать не проблема.

Договорились они на том, что завтра к ним домой придёт преподаватель и проверит Олины знания по русскому языку и математике.

Молодой педагог пришёл на следующий день без опозданий. Лариса проводила его в комнату, познакомила с Олей и оставила их. Через день растерянный учитель подошёл к Ларисе и признался:

– Лариса Викторовна, я не знаю, что это за ребёнок. Я не понимаю, чего она знает, а чего нет. Только она меня поражает знанием дифференциальных уравнений, интегралов, производных, как через минуту не может решить простое уравнение с одним неизвестным…

Ларисе всё стало понятно, и она улыбнулась. Молодой человек посчитал, что это смеются над ним, над его непрофессионализмом, но Лариса поспешила объяснить ему, что её рассмешило.

– Не беспокойтесь! Всё дело в том, что Оля очень одарённая девочка, поэтому вы, когда даёте ей задание, ни в коем случае не думайте сами над решением. Лучше вообще напишите ей пример и отойдите.

– А это почему? – спросил учитель, глядя на Ларису непонимающими глазами.

– Видите ли, – начала Лариса, вздохнув, – девочка пережила серьёзную катастрофу, в которой погибли её родители, а сама она получила серьёзную травму головы. После этой катастрофы у неё появились… Словом, она умеет читать мысли. Вы вот сейчас говорили, что давали ей задание. Скорее всего, вы, сами того не замечая, быстренько решили пример в уме, а она прочитала…

– Знаете что… – начал он, – а вы абсолютно правы… Как я про себя думал – так точно она и пишет! – сказал он, а потом осёкся, – это что же получается… Это у неё такие способности?!

– Да, – кивнула Лариса, – у меня к вам просьба. Ей учиться нужно, мы очень много времени потеряли, пока девочка проходила курс лечения…

– Я понимаю, я сделаю всё, что смогу.

На следующее утро, когда Лариса собиралась на работу, в дверь кто-то позвонил.

– Кто там? – спросила она Веру Петровну.

– Лариса Викторовна, тут участковый наш Иван Николаевич пришёл. И с ним ещё две женщины. Я их, кажется, знаю, – добавила она тихо, – они из совета опеки и попечительства.

Лариса встретила их в гостиной и спросила, чем она может быть полезна.

– У нас есть сведения, – начала одна из них, – что у вас находится девочка, которую вы обманным путём вывезли из детдома без разрешения директора и совета опеки и попечительства. Кроме того, девочку эту вы удерживаете насильно и не пускаете в школу.

Лариса молча слушала и смотрела на Ивана Николаевича, который всё это время стоял, опустив голову, и смотрел в пол. Почувствовав на себе взгляд Ларисы, он сказал:

– Ну, понимаете, Лариса Викторовна, я им говорил… А они настаивали, чтобы именно вот сейчас, так сказать, с проверкой… И поскольку это нарушение закона, они меня тоже позвали.

– Ну что же, – строго сказала Лариса, – пожалуйста, я отвечу на все ваши вопросы.

– На каком основании эта девочка была взята из детдома? Кто вам разрешил это сделать? – спросила одна из представителей совета опеки и попечительства.

– Разрешение на это дал лично директор детдома, – быстро ответил Лариса, а у самой в памяти вдруг возник предпоследний день, проведённый в Харькове. Когда Богдан отдавал ей какие-то бумаги, он долго объяснял, зачем они нужны…

Точно! Это же две папки, одна из них содержит всё, что касается лечения Оли в Харькове, а вторая – все другие юридические документы, переписка и разрешения. Богдан оказался очень предусмотрительным. Он настоял на том, чтобы Лариса заверила все документы лично у нотариуса.

Она сходила в кабинет за этими папками и протянула их женщинам. Те стали изучать документы, но внимание их привлекла фотография Оли. Увидев изуродованное лицо девочки, они переглянулись и спросили в один голос:

– Это и есть эта девочка? Она у вас?

– Эта девочка Ветрова Ольга Викторовна у меня. Вот документ, который подтверждает, что она прошла практически полный курс лечения. Мы только неделю назад вернулись из Харькова.

– А можно нам её увидеть?

– Можно, – ответила Лариса и попросила Веру Петровну позвать Олю.

В гостиную зашла Оля, поздоровалась со всеми присутствующими.

– Мама, ты меня звала? – спросила она у Ларисы.

– Да, Оленька, подойди сюда.

Представители совета опеки и попечительства смотрят на Олю, затем на фотографию…

– Как твоя фамилия, девочка? – спросила одна из них.

– Ветрова.

– А зовут тебя как?

– Оля.

– Отчество?

– Викторовна.

– А это кто? – вмешалась вторая и пальцем показала на Ларису.

– Это моя вторая мама, – ответила Оля.

– А… А где твоя первая мама?

– А моя первая мама и папа попали в катастрофу и погибли. А это моя мамочка, – она прижалась к Ларисе, – мамочка, не отдавай меня им, они меня хотят опять в детдом. Не отдавай!

– Нет, Оленька, они хорошие, они тебя никуда не заберут, – сказала Лариса, прижав девочку к себе.

Она попросила Веру Петровну увести Олю, дождалась, пока Оля не скрылась за дверью, затем развернулась к женщинам и грозно сказала, обращаясь сразу ко всем:

– Даже и не думайте, я ребёнка не отдам больше в детдом на истязание. Даже вам, Иван Николаевич. Хоть ОМОН сюда придёт, я девочку не отдам!

Повисла недолгая пауза.

– А какого вы ребёнка нам подсунули? – вдруг спросила первая женщина, – у неё такие шрамы, которые невозможно так…

– Вот вам документы, читайте – там всё написано. А теперь уходите отсюда, уходите и больше не приходите сюда! – перебила её Лариса, ещё раз мысленно поблагодарив Богдана за его предусмотрительность.

– Лариса Викторовна, не расстраивайтесь, всё нормально, – заикаясь, сказал участковый.

– Хорошо, мы тогда поговорим в другом месте, – сказали женщины и ушли, забрав с собой копии документов и участкового.

Лариса поджала губы. Она не знала, что делать. Она решила рассказать обо всём Петру Васильевичу – руководителю её охранной фирмы – и позвонила ему. Тот незамедлительно приехал и, поняв ситуацию, первым делом успокоил Ларису, сказав, что ничего страшного не произошло.

Глава восьмая

Богдан проводил Ларису до гостиницы. По дороге к себе он всё думал, чем его так привлекла эта женщина. Да, она, безусловно, красива, умна, манеры её не могут не привлекать, но что-то в ней было ещё. Что-то такое, что заставляло думать Богдана о ней так, как о той, о которой он мечтал всю свою жизнь… Даже несмотря на то, что знает он её ещё всего ничего.

Богдан был уже не мальчиком. И за свою жизнь уже бывал женат. Женат по любви, как он считал. Но не сложилось, пришлось расстаться. Жена его была невероятно красивая, на несколько лет моложе его. А он тогда уже был адвокатом, как ему говорили, «подающим надежды». Когда они поженились, она была лишь на втором курсе. Богдан был счастлив и, не жалея себя, старался в эти страшные 90-е годы создать приемлемые условия для жизни, брал много работы. А в свободное от работы время он всё время мечтал о детях, но Карина говорила, что не бросит учёбу ради пелёнок. Детей она не хотела. А хотела она ездить на море, за границу. Но Богдан не мог каждый раз её сопровождать, поэтому чаще она ездила одна…

Однажды, возвратившись из очередной поездки, она начала ревновать Богдана: к его клиентам, к его работе, к тому, что он поздно возвращается домой. Богдан не мог понять причины, ведь он никогда не давал ей никакого повода сомневаться в его чувствах. Всё же было хорошо – жили они всегда в согласии, а тут вдруг ревность, сцены…

Но Богдан был умным человеком и быстро догадался о реальных причинах. Он всячески отгонял от себя эту мысль, но всё было похоже на то, что в одной из поездок его Карина завела себе друга… А лучшая защита, как говорят, – нападение… Поэтому и пришлось расстаться.

Уже пять лет до встречи с Ларисой его все считали женоненавистником, несмотря на то, что многие женщины проявляли к нему симпатию. Когда он впервые увидел Ларису, ему сразу бросилось в глаза то, как заботится она о ребёнке, попавшем в беду. Для него это был тот идеал женщины-матери, который он и искал, который он стремился разглядеть в Карине, но не смог. Но время сильно изменило его. Он несколько раз звонил, интересовался, как идут дела. Сам, как мог, способствовал и помогал. Но что ему делать дальше, он не знал.

Наконец, он дождался. Лариса приехала с девочкой в академию. Но пробыла она там недолго, оставила девочку и уехала. Богдан часто заходил в палату к девочке. Ему нравилось проводить с ней время, но его не раз удивляло то, как Оля отвечала ему на какие-то вопросы, когда он только-только собирался спросить. К тому же, он хотел узнать, замужем ли Лариса. Хотя он и видел, что кольцо у неё на левой руке, как носят женщины, потерявшие мужа, но делать выводы только на основании этого факта ему не хотелось.

В очередной раз он пришёл к Оле, принёс цветочки, собрался было, наконец, поинтересоваться о Ларисе, как она сама вдруг ему ответила…

– Мужа у мамы нет, он погиб. А она работает, очень много работает. И у неё даже нет никого, кто ей бы помог.

Богдан вновь удивился странной особенности девочки, которая отвечала на волнующие его вопросы, когда он только успевал о них подумать.

Богдан часто навещал девочку, чтобы ей было не очень скучно, и каждый раз приносил подарки. Как-то раз он принёс ей игрушку – рыжего кота. Ему он приглянулся в магазине: мордочка белая, а сам весь рыжий. Когда он показал его Оле, она схватила игрушку, прижала к себе и начала радоваться:

– Рыжик, это мой Рыжик! Ты пришёл ко мне, мой Рыжик!

Богдан удивился, стал расспрашивать девочку, кто такой Рыжик.

– Ну, как же, Рыжик – это же мой Рыжик. Когда мы уезжали, он остался там.

– Где остался?

– В Санкт-Петербурге, где мы жили: папа, мама, я и вот наш Рыжик. Вот этот Рыжик. Живой котик. Мы когда уезжали, мне папа купил путёвку в лагерь, а сами они ехали «дикарями». А Рыжика мы оставили тёте Поле – это соседка по лестничной площадке. Папа оставил ей ключи и Рыжика, чтобы она за ним ухаживала и цветочки поливала. А вот мы попали в аварию, папа с мамой погибли, а мой Рыжик там, у тёти Поли, живёт.

– А ты помнишь адрес, где вы жили?

– Помню. На Васильевском острове, на Малом проспекте. И телефон помню.

Богдана сильно заинтересовало это обстоятельство. Иными словами, всё это время у девочки была квартира в Питере?

Он позвонил своему питерскому приятелю, с которым когда-то вместе учился. Богдан попросил разузнать его, что за квартира находится по адресу, который ему дала Оля.

– Хорошо, а что тебя интересует?

– Меня интересует, чья эта квартира. Когда-то она принадлежала семье девочки, родители которой погибли в аварии…

Через день приятель перезвонил и сказал, что квартира эта как раз проходила по их фирме, правда, в его отсутствие. Сейчас она продана.

– Как?! Ведь девочка тут осталась!

– Да, она продана.

– Кому?

– Если хочешь, я могу сейчас узнать.

– Давай.

Через какое-то время позвонил и ещё раз сказал, что квартира продана, что проходила она как раз по их фирме и по документам вроде бы всё нормально.

– А почему ты говоришь «вроде бы»?

– Да ты знаешь, у меня тут какое-то подозрение… Ну да ладно.

На этом разговор у них прервался, а Богдан задумался. Думал он о том, что через три месяца у него начинается отпуск, а он как раз не знал, где бы его провести. Так почему бы ему для пользы дела не слетать в Петербург?

– Слушай, я к тебе приеду через три месяца, – сказал он приятелю при следующем звонке.

– Приезжай, мы будем очень рады тебя видеть.

Богдан прилетел, как обещал. В аэропорту его встретил Вадим.

– Ты в Петербург по делам или жену себе подыскать? – пошутил Вадим.

– Долгая история. Если в двух словах, то я хочу помочь одной женщине. Она беспокоится о ребёнке, чьи родители попали в аварию. А квартира эта раньше принадлежала им. Эта женщина даже и не знает, что у этой девочки, похоже, есть квартира. Ведь она должна была остаться за ребёнком, как она могла быть продана?

– Да, я разузнал. В документах действительно сказано, что родители погибли. А девочку усыновили дальние родственники. И поскольку она очень пострадала, ей требуется постоянный уход, она не может передвигаться, поэтому эти родственники продали квартиру. По документам всё чисто. Правда, есть кое-какие бумаги, вызывающие подозрения…

Богдан поехал по адресу, который дала ему Оля. Разыскал тётю Полю, объяснил ей, что он приехал издалека, рассказал, что Оля сейчас на лечении. Услышав, что этот молодой человек приехал оттуда, где сейчас Оля, старушка расплакалась.

В этот время к Богдану подошёл рыжий кот и стал ласкаться. Тётя Поля увидела, удивилась:

– Смотрите, как к вам Рыжик… А он вообще ни к кому не подходил…

– Рыжик, говорите?

– Да, так его зовут. После того, как случилась авария, через какое-то время приехали «родственники», как они себя назвали. Послушайте, я ведь знаю, что никаких родственников у них не было. Виктор был детдомовский. И жена его приезжая. Жили они вдвоём, а Олю я знаю с пелёнок… А они показали мне какие-то бумаги, забрали ключи… А квартиру продали. Там сейчас живут хорошие люди.

Богдан выслушал тётю Полю, сходил к новым жильцам. Они ему рассказали, что квартиру они купили через агентство и показали документы, где продавцами были некто по фамилии Киреевы.

– А можно мне Рыжика забрать? – спросил Богдан, вернувшись к тёте Поле.

– Зачем?

– А я Оле отвезу его.

– Ну что же, если Оле, то хорошо.

Через два дня Богдан уже звонил Ларисе и говорил, что приедет. Она встретила его и удивилась, увидев, что приехал он не один, а с рыжим котом в корзинке.

– Да понимаешь, это подарок для Оли. Я уверен, что она будет очень довольна.

– Я ничего не понимаю, причём здесь кот.

– Ты знаешь, Лариса, а ведь это её кот. Я был в Петербурге, заходил в квартиру, где они жили, и забрал кота, который остался у соседки. Я решил сделать девочке приятное, привёз этого кота, если ты, конечно, не возражаешь.

– Конечно, Богдан, поехали!

Когда Рыжик оказался дома, он сразу же узнал Олю, начал её обнюхивать. Узнала Рыжика и Оля:

– Рыжик, как ты сюда попал? Ты приехал ко мне? Рыжик, мой Рыжик! Богдан Иванович, спасибо вам! Вы Рыжечку моего привезли.

Оля стала с ним играть, а Лариса с Богданом оставили Олю с Рыжиком и перешли в другую комнату. Богдан начал рассказывать то, о чём он узнал в Петербурге.

– Ты тогда обмолвилась, что хотела бы удочерить Олю, а ты знаешь, что у тебя ничего не получится?

– Как это? Ведь я уже собрала почти все документы.

– А она уже удочерена. У неё есть и папа, и мама…

– Ничего не понимаю, ты о чём?!

– Киреевы – так зовут её новых родителей.

– Подожди, подожди, Киреевы…

– Они с вашего городка, оказывается, далёкие родственники. Они давно удочерили Олю и продали её квартиру в Петербурге.

– Подожди, Богдан, ты ничего не путаешь? Причём здесь квартира, причём здесь «удочерили»?

– Вот и я так думал, потому и напросился к тебе. Нужно узнать, кто такие Киреевы.

– Это мы сейчас быстро сделаем.

Она позвонила Петру Васильевичу и попросила выяснить, кто такие Пётр Владимирович и Марфа Петровна Киреевы…

Глава девятая

– Есть хочешь? – спросила Лариса Богдана.

– Нет, я в самолете поел, спасибо. А вот от кофе не откажусь.

Они прошли в гостиную, сели за стол, и Вера Петровна подала им кофе.

Лариса стала спрашивать, как Тамара Григорьевна. Но через несколько минут в дверь позвонил Пётр Васильевич. Оказавшись в гостиной, он бросил взгляд на Богдана. Лариса познакомила их и сказала Петру Васильевичу, что тот может говорить при Богдане.

– Давайте всё-таки пройдём к вам в кабинет, – предложил Пётр Васильевич.

Лариса поняла, что Оле лучше не слышать то, о чём сейчас пойдёт речь.

Когда они зашли и закрыли дверь, Пётр Васильевич начал говорить:

– Вы не поверите, но Олю, оказывается, удочерили Киреевы.

Лариса с Богданом переглянулись.

– Пётр Владимирович Киреев – это заведующий хозяйством детдома, его жена, Марфа Петровна Киреева, – воспитатель, – продолжал Пётр Васильевич, – удочерили уже два года назад, причём, как говорят мои ребята, подделок там очень много.

Когда Петр Васильевич говорил, Богдан смотрел на Ларису. У Ларисы сжались кулаки, она закусила нижнюю губу, её глаза сузились.

– Богдан, скажите Петру Васильевичу… – сказала Лариса, когда Пётр Васильевич закончил.

Богдан сказал ему, что он заезжал в Ленинград, что им уже известно о Киреевых.

– Пётр Васильевич, Богдан Иванович, я прошу вас, я вас очень прошу, сделайте так, чтобы эти люди были наказаны по всей строгости закона, пускай они… – на её глазах появились слёзы.

– Извините, – проговорила она и вышла из кабинета, оставив мужчин наедине.

– Что будем делать? – спросил Богдан.

– Здесь вопрос один. Я очень быстро соберу документы, проведу их экспертизу. Это моя специальность.

– Я могу как юрист выступать.

– Это не помешает. Я так понял, что вы только прилетели?

Богдан кивнул, а сам смотрел на дверь, в которую только что вышла Лариса.

– Хорошо, тогда завтра же мы и начнем работать. Мои сотрудники работают уже сегодня.

Когда они договорили и вышли в гостиную, Лариса сидела и смотрела на Олю, как она играет с Рыжиком, как кот к ней ласкается. Куда бы Оля ни пошла, он за ней. И всё морду подставляет, чтобы его погладили.

Пётр Васильевич попрощался, сослался на дела. Лариса и Богдан сидели в гостиной и смотрели, как Оля играет с Рыжиком. Они сидели молча, Лариса думала, откуда в людях столько жестокости. Воспользоваться горем ребёнка и так поступить, так поступить… Обманным путём выдать себя за родителей Оли…

Вечером она пригласила Богдана поужинать. За ужином Лариса больше молчала, а Богдан чувствовал себя стеснённым.

– Богдан Иванович, – вдруг обратилась к нему Лариса, – я прошу вас как юриста – я бы очень хотела, чтобы эти люди понесли, помимо уголовной ответственности, ещё и ответственность моральную, чтобы все знали о том, что они преступники, и чтобы их больше никогда не допускали к детям.

– Я сделаю всё, что в моих силах, Лариса Викторовна. Как только будет заведено уголовное дело, мы сразу же придадим этому огласку через средства массовой информации. Не беспокойтесь.

Глава десятая

Через пару дней Пётр Васильевич вечером приехал домой к Ларисе. Он заехал без предупреждения, чего обычно раньше не случалось, и попросил Ларису принять его на два-три дня пожить.

– Что-то случилось? – спросила Лариса.

– Нет, что вы! Всё в полном порядке. Мне нужен совет Богдана Ивановича. Это по моей работе…

Пётр Васильевич ошибся. Уже через день в дом к Ларисе нагрянули гости. К дому подъехал автобус, из которого выбежали сразу несколько человек с автоматами и в масках. Окружив дом со всех сторон, они позвонили в дверь. Пётр Васильевич заблаговременно увёл Ларису, Олю и Богдана в кабинет, и дверь открыл сам. Открыл и сразу стал показывать своё удостоверение. Один из людей в маске, руководивший операцией по освобождению, посмотрел на это удостоверение, затем внимательно всмотрелся в лицо Петра Васильевича. Медленно он опустил автомат и снял с себя маску:

– Командир, это ты? Ты где был? Мы же кругом тебя искали! Где ты был? Мы же тебя уже и из живых выписали.

– Да, Костя, я жив, – твёрдо сказал Пётр Васильевич, сразу узнав этого человека, – а ты чего здесь?

– А у нас задание, – недоумённо ответил человек без маски, – здесь ребёнка похитили, держат в подвале на привязи.

– Отпусти своих ребят. Вон, цветы все потоптали, – тихо прибавил Пётр Васильевич.

– Отбой! – крикнул Костя.

Стоявшая сзади группа подошла поближе, а Костя оглянулся на них и громко сказал всем идти в автобус. Группа быстро покинула помещение.

– Пётр Васильевич, поступил сигнал, – продолжил Костя, когда все ушли, – что обманным путём похищена девочка из детдома, которую удочерили её родственники. Похитила её хозяйка кафе, в котором дети питались во время летних каникул. У неё было изуродованное лицо, и эта хозяйка, чтобы не отпугивать посетителей, девочку похитила и держит у себя в подвале.

Пётр Васильевич закусил губу.

– Костя, ты сам-то в это веришь? – спросил Пётр Васильевич и протянул ему папку, – враньё всё это. Просто подстава. Костя, в этой папке всё написано.

Костя недоумённо взглянул на папку.

– А можно мне на девочку посмотреть?

– Да, конечно, можно.

Вышла Лариса, держа за руку Олю. Вместе с ними вышел и Богдан. Костя посмотрел на девочку, нахмурился и перевёл взгляд на Петра Васильевича.

– Пётр Васильевич, у него вон там, в правом кармане, есть фотография, – вдруг сказала Оля, – но там я ещё до операции. И он не может поверить, что я там и я здесь – это одно и то же лицо. И он начал сомневаться, что вы тоже есть вы.

– Оля, ты что говоришь? – шёпотом спросила Лариса.

– Он узнал сначала Петра Васильевича, а теперь смотрит на меня, вспоминает фотографию… Ты ему скажи, Пётр Васильевич, пускай в папке посмотрит, там такая же фотография есть!

Костя вопросительно смотрит на Петра Васильевича, как бы спрашивая, откуда она знает, что у него есть её фотография? Как такое возможно?

– Да, я знаю, что у вас фотография есть, и вы засомневались, что видите перед собой командира, тогда как давно уже считали, что он погиб!

– Оля, идите с мамой в гостиную, – сказал Пётр Васильевич, и Лариса увела Олю.

– Какая мама? – удивился Костя, – у меня есть сведения, что её удочерили.

– У нас тоже эти сведения есть, и мы подали иск насчёт этого фиктивного удочерения. Давай будем поступать по закону. Дождёмся суда, не нужно самодеятельности.

– Но командир… Я тебе верю.

– Так оно, Костя, и должно быть.

Он обнял его.

– Можешь здесь прочитать. Хочешь, у себя прочитай, – сказал ещё раз Пётр Васильевич, указывая на папку.

– Хорошо, командир, – Костя сел за стол и стал внимательно изучать документы.

Через некоторое время он встал, извинился перед всеми. Пётр Васильевич пожал ему руку. Они ещё раз обнялись с Петром Васильевичем.

– Командир, мы тебя ждём, – сказал он напоследок и ушёл.

Глава одиннадцатая

Как только всё выяснилось, Богдан и Пётр Васильевич приступили к подготовке исковых заявлений против работников детдома Киреевых. Петру Васильевичу удалось обнаружить ещё три подобных случая присвоения работниками детдома имущества детей. В одном из таких случаев оказалось, что у ребёнка были родственники, причём не такие уж и далёкие. Они впоследствии усыновили ребёнка, но ничего не знали о его квартире. Богдан воспользовался этим случаем, связался с этими людьми, и от их лица было написано ещё одно исковое заявление. Богдан помнил, что пообещал Ларисе помимо уголовного наказания, сделать так чтобы вся эта история была освещена в СМИ, чтобы в будущем Киреевы ни на шаг не могли приблизиться к детям. Но нельзя было допустить того, чтобы это каким-либо образом коснулось Олю. Богдан объяснил свои мысли Петру Васильевичу, но тот всё продумал заранее и уже начал работать над тем, чтобы изъять и спрятать все фотографии Оли до операции. Впоследствии фотографии были изъяты даже у Бориса Николаевича. Остались только в Харькове, но это были медицинские снимки, и мужчины понадеялись, что репортёры не станут их разыскивать, а уж тем более публиковать.

Наконец, настал тот день, когда все документы были переданы в следственные органы и суду. Богдан специально настоял на личной встрече с судьёй. Он попросил её освободить Олю и Ларису от свидетельских показаний, чтобы не травмировать ребёнка. Кроме того, велика опасность, что Олю атакуют журналисты, как только она появится в зале суда. Судья пролистала дело и задала резонный вопрос о фотографиях. Богдан ответил честно и обещал, что если будет вынесено решение о запрете печати и публикации этих фотографий, он немедленно передаст их. Судья написала письменный документ, поставила печать, и Богдан отдал ей папку с фотографиями. Как только судья взглянула на них, лицо её резко изменилось. Глаза стали влажными, она достала платочек и, сглотнув, грустно посмотрела на Богдана.

Богдан знал, что у судьи тоже двое детей. Она пообещала, что фотографий не увидит никто, кроме неё, и немедленно спрятала их. В день слушания дела Богдан Иванович отвёз Олю в «Артек», а Ларисе сказал, что если в суде будут настаивать на участии Оли в процессе, она должна будет сказать, что девочка находится в стационаре, в Харькове. За всё время Ларису только единожды навестил следователь, и то в присутствии Богдана и Петра Васильевича. Он задал несколько вопросов, на которые получил ответ, и больше её не вызывали. Поэтому ни Лариса, ни Оля не принимали участия в этом процессе, всё было сделано Богданом и Петром Васильевичем, который в последний момент прикрепил к делу исковое заявление от фирмы, которая оформляла квартиру Оли на продажу, с подозрением на фальсификацию документов.

Киреевы были арестованы и осуждены. Квартира Оле была возвращена, а Оля даже не узнала, что она была удочерена той женщиной, которая била её по голове в детдоме… Спустя десять дней Киреевы даже не попытались обжаловать приговор. А Богдан, вручив Ларисе решение суда – результат своей работы, – уехал обратно в Харьков.

На следующий день Лариса проснулась и как обычно спустилась на кухню, чтобы выпить чашечку утреннего кофе. Но сев, она сразу почувствовала себя неуютно. То ли кофе был не такой, как всегда, то ли не хватало чего-то. Лариса с грустью посмотрела на стоящий рядом стул и вспомнила, как каждое утро, спускаясь на кухню, она встречала Богдана, который всегда просыпался раньше неё. А по вечерам, когда Лариса возвращалась с работы, он опять же был на кухне и как будто ждал только её. Вместе они пили сок, поскольку Лариса не ужинала, разговаривали, обсуждали дела. В тот день, когда она вернулась с работы, она сразу же прошла в зал и набрала его номер…

Он ответил сразу же. Лариса поздоровалась и поинтересовалась, как у него дела, как он доехал. Он ответил, что всё хорошо. Лариса не знала, что ещё у него спросить, поэтому просто попрощалась. Положив трубку, она печально улыбнулась, вспомнив, как Богдан стеснялся, не решаясь пригласить её, Ларису, в театр, но теперь, похоже, и она попала в подобную ситуацию…

Лариса прошла на кухню, налила себе соку и присела, задумавшись. В этот момент на кухню зашла Оля, прижалась к Ларисе и тихо сказала:

– Мамочка, когда ты выйдешь замуж за Богдана, я его буду папой называть.

– Оля, ты с чего это взяла? – очнулась Лариса.

– Ты же сейчас сидишь и скучаешь по нему, и я тоже скучаю. Давай позвоним ему, пускай он приезжает!

Лариса улыбнулась и поставила сок на стол.

– Богдан, приезжай. Мы ждём тебя, – сказала она, когда набрала его номер, и он взял трубку.

Глава двенадцатая

В субботу за завтраком Лариса предложила Богдану составить ей компанию и съездить на турбазу. Он с радостью согласился, но затем спросил, что это за турбаза.

– Увидишь, расскажу. Через полтора часа выезжаем.

Лариса позвала Олю и спросила:

– Поедешь с нами на турбазу?

– Да, только Рыжика не возьму, а то собачки Андрея Ивановича его обидят.

– Тогда собирайся, – сказала Лариса Оле, а сама взяла телефон и стала звонить.

Через сорок минут подъехал микроавтобус, водитель которого занёс три пакета.

Лариса позвала Богдана и передала ему пакеты.

– Что это?

– Дорожная и пляжная одежда. Там и тебе есть.

На турбазе Лариса познакомила Богдана с Андреем Ивановичем и его женой. Оля сразу побежала к собачкам, которые относились к ней очень приветливо.

Лариса и Богдан переоделись и пошли к реке принимать контрастные ванны.

Кирилл Макарович принёс Ларисе и Богдану морс из лесных ягод и сказал, что обед будет через полтора часа. Когда Лариса и Богдан накупались и расположились на шезлонгах, Богдан напомнил Ларисе, что она обещала рассказать о базе и о себе.

…В то время я уже депутатом стала. Что тебе рассказать о депутатской работе и вообще о городской работе в те годы…

Трудно было. Очень трудно. Об этом ещё долго не забудут те, кто пережил злосчастные девяностые годы. Я входила в бюджетную комиссию, но работать нормально не могла – денег не было не то что на дороги, а вообще хотя бы на простое обеспечение удобств городской инфраструктуры…

Город начал освобождаться от ненужной ему собственности. И одной такой собственностью оказалась эта турбаза. Находится она далеко от города, даже не ясно, как она вообще перешла к городу и каким образом финансировалась раньше. В последние годы турбаза, конечно, никак не финансировалась, а потому весь персонал разъехался, потому что жить было не на что – им зарплат не платили несколько месяцев подряд. Да, к тому же, копились задолженности за электроэнергию, за газ, за воду… Пробовали выставить её на продажу за чисто символическую сумму, но с условием оплатить все коммунальные задолженности и погасить долги по зарплатам. Тогда, кроме меня, не нашлось таких людей. А меня очень заинтересовало это место, и я решила посмотреть.

Конечно, я ожидала увидеть полуразрушенные домики, разворованное имущество, перебитые стёкла, но меня ждал большой сюрприз. Оказывается, там числился один «цекашный» домик, куда в былые времена приезжали отдыхать партийные работники. И на моё удивление домик этот, как и другие корпуса, был в относительной сохранности. Позаботились об этом директор и завхоз турбазы – муж и жена. Жили они одни, вернее, не одни: они содержали ещё двух огромных кавказских овчарок.

Меня они встретили как представителя власти. Я представилась депутатом, и директор – Андрей Иванович – стал объяснять мне, как они здесь живут. Он-то мне и рассказал о том, что средства не поступают уже три года, персонал весь разъехался, остались только они с женой. Живут они на пенсию, ведут небольшое хозяйство.

– А как часто сюда приезжает кто-нибудь? – спросила я.

– Иногда, бывает, заедет небольшая компания что-нибудь отметить, но это редко бывает. Мы очень надеялись, что народ будет приезжать, когда нас перевели на самоокупаемость. Но ничего не получилось.

Я прогулялась по территории. Место было просто прекрасное: невысоко в горах, метров 700–800 над уровнем моря. Воздух чистый, почти прозрачный. Я себя совершенно по-другому стала чувствовать после прогулки. Я сразу загорелась желанием купить её. Подсчитав расходы и вложения, я решила, что не так уж и много выходит. Правда, как я буду использовать эту территории, я тогда ещё не знала.

В итоге я оформила покупку на себя. Тогда это было очень просто. Турбазу я купила с землёй. Погасила все долги, заплатила за электроэнергию, за воду. Правда, кое-где пришлось немного поспорить, поскольку комитет управления государственным имуществом (КУГИ) запросили огромные штрафные санкции за просроченные платежи. Но у меня тогда уже были знакомые юристы, которые помогли мне решить проблему.

А здесь, в городе, у меня магазины открывались, ларьки… Я была такая не одна. Покупая места в павильонах, другие бизнесмены занимали секции, которые шли прямо подряд. И каждый устраивал там то, что хотел. В одном из таких павильонов я устроила секцию с пляжными товарами – рядом находился берег, и отдыхающих было много. По соседству со мной какой-то бизнесмен тоже благоустраивал секцию. Я так поняла: там будет что-то винно-водочное… Он приезжал не часто, и всё время его секцию обустраивал один мужчина. Я нередко наблюдала за ним: очень он аккуратно работал – всё у него получалось. Причём работал он в одиночку. Как ни приеду, он всё трудится. Дней десять он работал, и так получилось, что я оказалась тогда, когда он показывал свою работу владельцу. На мой взгляд, всё было сделано идеально – не придерёшься. Но у нас с владельцем, похоже, взгляды были разные. Я занималась делами в своей секции, но стены там очень тонкие, поэтому я слышала каждое слово.

Хозяин секции минут пятнадцать придирался к выполненной работе и высказывал свои претензии, которые, как мне казалось, не имели под собой никакого здравого смысла. Но в итоге он что-то пробурчал и сказал:

– Ну ладно, вот тебе – получай и вали отсюда!

Мне как-то стало интересно. Я вышла и увидела, как этот рабочий взял деньги, посмотрел на них, но было видно, что уходить он пока не готов.

– Извините, но мы договаривались о другой сумме, – сказал он наконец.

– Хватит тебе и того, что даю.

– Извините, но у нас договор был о другой сумме. К тому же, вы говорили, что если я закончу работу раньше, то получу премиальные…

– Ещё чего захотел – премиальные! Скажи спасибо, что за ночлег с тебя не взял. Бездомные, ходите тут! Лишь бы урвать кусок…

– Извините, я не урываю, я просто хочу получить за ту работу, которую я выполнил, ту сумму, которую мы оговаривали заранее.

– Хватит тебе и этого, вали отсюда. Достаточно здесь тварей ходит, которые хотят за чужой счёт поживиться.

– Вы назвали сумму за работу. Я согласился работать. Я выполнил всё, как договаривались.

– Вот я тебе и дал, что полагается за твою работу. Бери, пока я тебя за шею не выпер отсюда!

– Ну что же, то, что вы мне дали, – это не за работу. Здесь хватит, чтобы оплатить мне то, что я здесь сломаю.

Я не сразу поняла, что имел в виду этот человек, но вдруг он, который десять дней аккуратно там всё устраивал, одним движением опрокинул стеллаж. С другой стороны тоже всё стало рушиться… Владелец поначалу опешил, но потом схватил палку и бросился на него. Рабочий развернулся к нему лицом: я обратила внимание на его взгляд – очень собранный, резкий, губы плотно сжаты, ноздри раздуты. Он смотрел владельцу прямо в лицо. А тот всё надвигался на него, он уже замахнулся палкой, но вдруг… почему-то медленно её опустил.

– Да я тебе сейчас! Да я… как раз… собирался заплатить тебе… – молвил владелец.

Я не верила своим ушам, а он отложил палку, полез в карман, достал портмоне и отсчитал деньги. Сделав это, он вновь взял палку и стоял не моргая, смотрел словно сквозь своего работника. Рабочий пересчитал и удовлетворённо убрал их в карман. Затем он подошёл к столику, взял свою сумку, причём очень любопытную сумку: из чистой кожи, с цепочками, карманами и замками… Он стал аккуратно укладывать туда вещи: кипятильник, кружку, какую-то еду. Сложив всё это, он пошёл прочь, кивнув мне.

Владелец, немного постояв как бы в оцепенении, вдруг выронил палку из рук и с тоской смотрел на разваленный стеллаж, будто бы не понимая, кто это всё здесь развалил. Кстати, больше я его там не видела. Секцию эту через два дня приобрели другие люди…

Но я не об этом… Прошло несколько дней как-то утром рано я собралась поехать в Сочи по работе. В дороге я заметила, как на автобусной остановке, на лавочке, спал какой-то мужчина. Шёл дождик, было сыро. Я бы проехала мимо, если бы в глаза мне не бросилась его сумка. Я её ни за что бы не перепутала – это была именно та сумка, с которой несколько дней назад аккуратный работник ушёл, получив из рук владельца плату.

Я остановилась. А он, услышав звук остановившейся машины, резко подскочил и сделал вид, будто он просто ждёт своего автобуса. Я вышла из машины – он узнал меня и поприветствовал кивком головы.

Я даже не знаю, почему я остановилась, но пока я подходила к нему, я вспомнила, что на недавно приобретённую мою турбазу нужен какой-нибудь работник, который сможет привести её в приличное состояние. Я поняла, что он сейчас бездомный… Может быть, у него что-то не в порядке дома, а может, он и правда просто дожидается своего автобуса…

Я извинилась и спросила, есть ли у него сейчас работа.

– Нет, у меня нет работы, – ответил он, не глядя на меня.

– А вы не хотите поработать у меня?

– А что делать нужно? – он бросил на меня быстрый взгляд.

– Да вот у меня на турбазе нужно кое-что починить. Где крыльцо, где крышу…

– А это где?

– За городом.

Он ещё раз посмотрел на меня.

– Я могу выполнять такую работу, я согласен.

– Хорошо, если мы договоримся, мы можем составить договор, чтобы избежать недоразумений, – сказала я, вспоминая, как с ним расплачивался предыдущий владелец.

– У меня нет документов.

– Я помогу вам восстановить документы, а пока мне будет достаточного вашей подписи. Как вас зовут?

– Я вам могу поверить на слово. Зовут меня Пётр Васильевич, – сказал мой новый знакомый, произнеся «Пётр» не очень внятно. Это было больше похоже на «Питэр» или «Пьер».

Я не обратила на это внимания и тоже представилась.

– Вот и хорошо.

– А как туда проехать?

– Поедем со мной.

Я пригласила его в машину. Мне почему-то казалось, что он не простой бездомный. Я почему-то была уверена, что он, как и я когда-то, попал в тяжелое положение. Я чувствовала, что должна помочь ему, как когда-то мне помогли две старушки, приютившие меня, когда я была в отчаянье.

У меня недалеко был магазин, который работал 24 часа. Там был небольшой уголок, где можно было попить кофе с пирожком. Мы подъехали туда, я пригласила его выпить кофе.

Я знала, что на турбазе нет продуктов, а у него денег нет, чтобы что-то с собой взять. Поэтому, пока этот мужчина пил кофе, я сказала в магазине, чтобы те упаковали и загрузили в мою машину всё, что нужно для того, чтобы жить и работать за городом. Проконтролировав всё это, я вернулась к моему новому работнику. Он ел очень аккуратно, не спеша пережёвывая… После мы поехали дальше. В дороге он не сказал ни слова. Я тоже молчала.

Мы подъехали к тому месту, где жили Андрей Иванович и его жена. Я только собралась выйти из машины, как вдруг из-за угла показались две овчарки. Я поспешила закрыть двери, но мой пассажир почему-то не испугался и вышел.

– Стойте, это же собаки! – кричу я, но он не обратил внимания.

Собаки были уже почти совсем близко, как вдруг они останавливаются и как котята подходят и начинают к нему ласкаться. В это время из домика выбежал Андрей Иванович. Увидев, что его охрана ласкается с совершенно незнакомым человеком, он остановился в замешательстве.

Мне всё ещё было не по себе. Мой работник сказал мне через плечо:

– Не бойтесь, они не тронут. Собаки, как и дети, чувствуют хороших людей, – добавил он.

В это время подошёл Андрей Иванович и увёл собак в вольер. Когда он вернулся, я познакомила Андрея Ивановича с новым работником и объяснила ему, что он будет здесь жить. Вместе они разгрузили продукты. Я попросила их в дальнейшем заказывать продукты по телефону моего ближайшего отсюда магазина.

– Вам будет привозить шофёр. А оплату продуктов бухгалтер будет высчитывать из ваших зарплат, – сказала я, дала Петру Васильевичу аванс и уехала.

Глава тринадцатая

Через несколько дней мне надо было лететь в Москву. Мне предстояли переговоры с итальянской фирмой. Именно у них я когда-то скупала бракованные вещи. Теперь, правда, я покупаю у них уже фирменные… В Москву пришлось ехать, потому что визу этим итальянцам почему-то дали только до Москвы.

Пришлось лететь. Но и тут меня ждало разочарование. Самолёт посадили в Ростове по непонятым причинам – что-то у них там было закрыто, а когда откроется – непонятно. Я решила не ждать у моря погоды и поехать поездом.

Мой поезд должен был отбывать ещё через три часа. Я купила билеты и решила немного отдохнуть, попить кофе. Проходя по залу ожидания, я вдруг ясно услышала, как кто-то зовёт меня по имени. Я обернулась, но не увидела никого из знакомых. Вокруг толпились люди, а на скамейке сидели три каких-то бомжа. Я уже была готова идти дальше, решив, что мне показалось, но один из этих бомжей смотрел на меня и ещё раз позвал меня по имени. Голос его мне показался знакомым, но бомж есть бомж – небритый, обросший, одежда вся грязная – не узнать. А он, тем временем, встал и подошёл ко мне.

– Лариса, ты не узнаёшь меня? – спросил он, опустив голову на уровень моих глаз.

Я внимательно смотрю на него и вдруг понимаю. Боже мой, – это же бывший коллега моего мужа – Виктор! Он тоже ученый, по крайней мере, был им, чуть ли не доктором наук… Всегда был красивый, опрятный, интеллигентный, вечно чист, выглажен и побрит. А сейчас! Я стояла, смотрела на него и не могла понять, как он сумел так опуститься.

– Лариса, как живешь? – спрашивает он меня тем временем.

Я молчала и никак не могла собраться с силами, чтобы что-нибудь ответить ему.

– Ты куда едешь?

– Я? В Москву… Я хотела выпить кофе, пойдем со мной?

– Меня уже в эти заведения не пускают. И давно уже.

– Ну, пойдем. Со мной тебя, наверное, пустят.

Мы подошли. Швейцар преградил нам дорогу. Я была готова к этому, быстро сунула ему деньги, и он пропустил. Мы сели с Виктором в уголок, ресторан был почти пустой. Подошёл официант, смерил взглядом меня и его. Чтобы у него не возникало лишних вопросов, я достала и положила перед ним деньги. Он вопросительно на меня посмотрел, а я сказала:

– Принесите чего-нибудь поесть, да поплотнее. И ещё кофе…

– И бутылочку пива! – добавил Виктор.

– Хорошо, и пива.

– А водочки можно? – быстро спросил он.

– Пока нет.

Официант кивнул, взял деньги и удалился.

Когда Виктору принесли пиво, а мне кофе, я, наконец, спросила у него, что с ним произошло. Но мой собеседник ответить сразу не смог. При виде пива у него заблестели глаза, и он с жадностью начал пить… Я заметила, что у него сильно трясутся руки, и лицо сильно изменилось, осунулось и покраснело.

– Ну что случилось? – сказал он, выпив половину, – тоже, что и с вами. Только я вот смотрю: вы выкарабкались, а я опустился на самое дно. Так и живу уже не первый год… – сказав это, он снова начал пить.

Допив пиво, Виктор стал жадно есть. Немного насытившись, он попросил ещё пива. Я сказала официанту, и тот принёс.

– Семья? Жена? – спрашивала я его, пока он ел.

– Нет больше у меня никого, – торопливо отвечал он, не успевая глотать, – я даже не знаю, где жена. Хорошо, что у нас детей не было, – он горько рассмеялся, – уехала она к родителям, что с бомжом-то делать?

Я хотела у него что-то ещё спросить, но Виктор не дал мне этого сделать.

– Понимаешь, какое дело, как и у твоего Валентина, у меня тоже закрыли тему. У меня, правда, тема совсем другая была, но мы параллельно работали. Твой муж гений был. Он стоял на пороге великого открытия. Но нас всех не пощадили. Что я, что твой муж, мы пытались ещё как-то держаться на плаву, печатались, но не под своими именами. Что-то проходило, что-то нет, но наших имён всё равно никто не знал. Мы работали, мы не коммунизм строили! Мы работали на оборону! Какие тогда деньги были! А потом… когда институтское начальство захотело урвать себе кусок, там уже не до нас было… Темы закрыли… Кто хоть как-то был известен, тот успел скрыться, переехать куда-нибудь. А что мы могли? У нас ничего не было такого, что можно было бы продать. А то, что мы создали, то так и осталось под семью печатями, а мы – под забором. Пробовал я репетиторством заняться, современных недорослей учить. Посоветовали меня одному папаше. Интересный такой, поручил мне подготовить сына в Московский университет. Преподавал я ему физику и математику… Есть люди, которые сами учились, есть отличники, которые знают предмет хорошо. Есть те, кто на тройку знает, на двойку, на единицу! А этот был полный и абсолютный ноль! Я пытаюсь втолковать ему элементарные вещи, а он совершенно не представляет, о чём я вообще ему говорю. Или не хочет представлять. Если бы он хотя бы пытался понять, но однажды получилось так, что я прихожу к нему, а он надевает свои наушники и говорит мне:

– Ну, ты, давай бухти мне что ты там хочешь, а я пока рэп послушаю.

Сначала я попытался его словами образумить, потом попытался наушники у него отобрать. А он мне:

– Ты на кого руки протягиваешь. Я сейчас папе скажу, тебе голову отвернут.

Я посидел, посмотрел на него, а на следующий день пошёл в школу, в которой он учился, встретился с его преподавателем, а он мне так и сказал:

– Ты чего хочешь, мы их тут не учим, мы им оценки ставим… Попробуй ему поставь двойку или трояк – он тебе такое устроит! Мы пытались разные методы использовать, но всё кончалось тем, что приходил отец и говорил: «Ты что, считаешь моего сына дураком?»

В общем, бегут все учителя из той школы…

Но проблема ведь не только в учениках, но и в нас самих. Все те знания, которые мы имели, выветриваются из головы вместе с алкоголем. Лариса, ты запомнила тех трёх, которые со мной сидели рядом? Дима – химик, доктор, Вадим и Юра – атомщики. Мы уже друг друга по именам называем – совсем деградировали… Помнишь, как в детстве говорили: «Бывшие – это те, которые были в то время благородные люди». Те дворяне, которых пролетарии называли «бывшие», раньше и составляли общество. А теперь нас, учёных, те, которые сейчас правят, называют бывшими – «бывшие строители коммунизма»…

Виктор вдруг поднял на меня глаза:

– Заболтал я тебя что-то…

Я посмотрела на часы. Поезд должен был отойти через десять минут.

– Виктор, где ты живешь?

– Здесь и живу, – он улыбнулся, показав грязные зубы, – когда выпрут отсюда, а нас частенько выгоняют, то в теплоцентрали…

Грустная получилась тогда у меня встреча… Я оставила ему денег и ушла. В дверях я обернулась – он с жадностью доедал то, что осталось. Я села в поезд и думала о том, как жестоко обошлась судьба с теми, кого раньше называли «светилами науки». А что я могу сделать?

В Москве на переговорах у меня в голове была эта встреча, я всё никак не могла забыть фразу Виктора о том, что они сегодня – «бывшие люди».

Глава четырнадцатая

Даже спустя несколько дней я не могла забыть о моей встрече с Виктором и его фразе о том, что мозги учёных почти «выветрились с парами алкоголя». Я долго думала об этом и о том, что я могу со всем этим сделать. Мыслями я возвращалась к своему прошлому, вспоминала, что и я когда-то была выброшена на задворки жизни. И если бы не та старушка, которая возродила меня… А могу ли я помочь учёным? Что я могу сделать? Пожалуй, лаборатории дать я им не смогу, но вот сохранить их жизнь и попробовать возродить их – на это средств у меня хватит.

И тут я придумала, что мне делать с турбазой… Интересно, можно ли там жить? С этими мыслями я приехала на базу и поделилась ими с Андреем Ивановичем. Больше мне советоваться было не с кем. Марина уехала в Питер, а Елены Ивановны уже два года как нет… Андрей Иванович и его жена за короткое время стали для меня как родные…

Они выслушали меня внимательно и ответили, что жить на турбазе, безусловно, можно, но они тогда спросили меня, не боюсь ли я того, что эти люди здесь устроят. Ведь несмотря даже на то, что раньше они были другими, сегодня люди деградируют быстрее, чем воспитываются. Но в целом они поддержали меня, сказали только, что для обслуживания такой группы людей потребуется женщина, которая смогла бы стирать и готовить…

Я пообещала им, что обязательно найду для них какую-нибудь семейную пару. Собираясь уезжать, я поинтересовалась, как поживает тут Пётр Васильевич.

Андрей Иванович посмотрел на свою жену и сказал:

– Вы знаете, тут в ваше отсутствие происходили странные вещи. Я пытался поговорить с Петром Васильевичем, хотел узнать, откуда он и чем раньше занимался. Но он почему-то не хочет или не может ответить на этот вопрос. Я даже в какой-то момент подумал, что у него будто бы память стёрта, потому что до определённого момента он не помнит абсолютно ничего! А сам он очень грамотный человек. С женой моей разговаривает по-французски. Чисто случайно моя жена сказала что-то по-французски, а он, и сам, наверное, не замечая, стал отвечать на французском. Я для эксперимента взял и несколько фраз сказал по-английски, а он и по-английски мне ответил… А о том, что руки у него золотые, я вам даже и говорить не буду. Кстати, вот, посмотрите, – Андрей Иванович протянул мне лист, – если есть возможность, приобретите. Это Пётр Васильевич попросил.

Я пробежалась глазами по листку. Он содержал список разных деталей и инструментов, необходимых для ремонта и других работ: трубы, вентиляж, штуцера и другое…

– Да, видите ли, какое дело, – добавил Андрей Иванович, – здесь перед тем, как началась разруха у нас в России, вон там, – он показал рукой в сторону реки, – была пробурена скважина. В ней нашли термальный источник с температурой около 75-ти градусов. Её в прошлом заглушили из-за безденежья. Газа у нас уже давно нет по причине неуплаты, поэтому поздней осенью и зимой приходится топить буржуйку… Сейчас вот тоже холодно уже… Так Пётр Васильевич эту скважину расконсервировал и в домик провёл от этой скважины отопление! На этом термальном источнике он хочет запустить котельную. А вот там, ниже по реке, он устроил купели и каждый день там по утрам купается. Мы вот с бабкой тоже пристрастились к этим тёплым ваннам… Очень приятно. Рекомендую вам попробовать. Что ещё сказать? Очень внимательный, добрый человек. Вы сами видели, что даже мои бульдоги злющие к нему как котята. И даже сейчас, где бы он что-нибудь ни делал, они возле него так и крутятся. Я даже не понимаю: как это так – мои собаки, которые любого чужака могут разорвать, к нему так и льнут. Ко мне они так не относятся, как к Петру Васильевичу! Я вот о чём сейчас подумал, Лариса Викторовна, сюда раньше, в застойные годы, приезжали дети, которые занимали какие-то места, участвуя в олимпиадах и конкурсах. Призёры получали путёвку и проводили каникулы здесь. Раз вы не можете дать вашим учёным лаборатории, то может быть стоит дать им учеников?

Я задумалась над этой идеей. В самом деле, быть может, если здесь будут ученики, которым учёные захотят передать свои знания, то не будут у них мозги «выветриваться с парами алкоголя»? Я подумала и решила, что устрою на турбазе олимпиаду среди детей, которые живут в детских домах во всей округе. Андрей Иванович поддержал меня.

Через день я уже ехала с Петром Васильевичем в микроавтобусе в Ростов. Там мы не без труда отыскали Виктора и остальных – физиков, атомщиков и двоих биологов. Все примерно одного возраста, лет им каждому было по сорок. Долго уговаривать их мне не пришлось. Про учеников я им пока не говорила. Андрею Ивановичу я поручила купить для них одежду, личные вещи, а также попросила его рассчитать расходы на питание и проживание. Довольно быстро я нашла и молодую семью, которая жила у каких-то своих дальних родственников, как говорится, на «птичьих правах». Поэтому предложение моё они приняли с удовольствием и за умеренную плату переехали на турбазу со своим маленьким сыночком, которому было всего лишь полтора годика.

Глава пятнадцатая

Прошло десять дней с тех пор, как учёные поселились на турбазе. Однажды утром мне позвонил Андрей Иванович и попросил срочно приехать, сказал, что учёные, конечно, с годами не потеряли хватки, но свои силы они направляют не на то…

Когда я приехала, поняла, что имел в виду Андрей Иванович. Я нашла учёных в целости и сохранности, но… абсолютно, как говорят, в дрезину пьяных!

– А что вы удивляетесь, Лариса Викторовна, – недоумевал Андрей Иванович, – это же учёные. Они вмиг сообразили, что находящийся неподалёку термальный источник можно использовать в своих целях. Набрав в лесу ягод, они нагнали себе самогонки. А результат этого вы можете видеть сами.

Хорошо ещё, что детей мы сюда не успели привезти. А то чему бы они их научили? Самогонку гнать?

– Раз вы решили нести за них ответственность, значит надо их лечить, – сказал Пётр Васильевич.

Андрей Иванович согласился, но признал, что сделать это будет, конечно, сложно. К счастью, он вспомнил, как когда-то давно один из отдыхающих в разговоре упомянул человека, который, по рассказам, чуть ли не десять лет прожил в пещере. Делал он это лишь потому, что война оставила на нём незаживающие следы. Снилась она ему каждую ночь, и семья его от этого сильно страдала. Ему пришлось уйти и скрываться от людей, чтобы никому не причинить вреда. И настолько он «слился» с природой воедино, что получил чудесные способности, в том числе и умение избавлять людей от алкогольной зависимости. Семья его впоследствии разыскала, и сейчас они живут счастливо. Жена его – врач. В его отсутствие окончила институт и защитила докторскую диссертацию. Всё это время она занималась исследованиями в области нейрохирургии в надежде когда-нибудь найти любимого и освободить его от тяжелых воспоминаний, от эха войны…

Эта история произвела на меня впечатление. Ведь не раз уже приходилось слышать о чудесах и природных феноменах. Я решила, а почему бы и нет?

По моей просьбе Андрей Иванович позвонил тому постояльцу и узнал подробности об этом человеке и его семье. Зовут его Николай, жену его – Валентиной. Живут они в селе, которое называется Солёное. Это было не так уж и далеко от того места, в которое я как раз собиралась ехать по работе. На следующий день я и выехала, а ещё через день познакомилась с Николаем и его женой…

Я увидела перед собой мужчину невероятного роста – больше двух метров. Помимо того, что он был высокий, он был ещё очень сильным и внимательным. Жена его мне тоже очень понравилась. Особенно запомнились её глаза: большие, голубые…

Я объяснила им ситуацию, подробно рассказала о моих учёных. Выслушали они внимательно, правда, при упоминании того, что они додумались гнать самогонку, используя термальный источник, они невольно улыбнулись. Они сразу согласились мне помочь, но предупредили, что с их стороны будут некоторые условия. Первое условие было таким: чтобы вылечить их от алкоголизма, Николаю и Валентине нужно тоже поселиться на турбазе. Второе условие заключалось в том, что поселиться они должны будут инкогнито.

– Как угодно, – сказала тогда я, – я могу прислать за вами машину.

– Не надо. Мы сами дойдём – пешочком.

– Но это же так далеко!

– А мы через хребет по тропам. Не беспокойтесь, это наша забота…

Мы договорились, что через три дня они придут сами, и Андрей Иванович примет их как туристов.

Я предупредила обо всём Андрея Ивановича, он был очень рад, что сможет увидеть Николая вживую, и внимательно выслушал их просьбы, которые он впоследствии выполнил в точности.

Несмотря на то, что работы у меня на той неделе было много, я не выдержала и приехала на турбазу через три дня после того, как Николай и Валентина по их подсчётам должны были уже быть на турбазе. Приехав, я не смогла скрыть удивления. Первое, что я увидела, это то, что мои учёные, все шесть человек, а вместе с ними Николай и Валентина сидят за столом, пьют чай и беседуют о чём-то умном. Я подошла поздороваться и чуть не нарушила главное условие, позабыв, что я не должна знать, кто такие Николай и Валентина. Но, к счастью, вовремя рядом оказался Андрей Иванович, который поспешил представить мне их как туристов. Он сказал, что они собирали травы здесь неподалёку и зашли передохнуть, а заодно заварили чай и угощали наших учёных. Разговор у них затянулся, поэтому они решили ненадолго поселиться на турбазе.

Я не стала отвлекать беседующих от интересного разговора, а отвела в сторонку Андрея Ивановича и спросила, как обстоят дела.

– До прихода Николая и Валентины мы с Петром Васильевичем отобрали у них всю самогонку, спрятали все их приспособления, даже всю посуду убрали, в которой можно брагу делать. Я ещё запретил им пьянствовать на территории моей турбазы. Я предупредил их, что если замечу или унюхаю, а нюх у меня лучше, чем у моих псов, то им всем придётся отсюда уйти. Они явно не настроены снова попадать туда, откуда мы их привезли, поэтому стали вести себя заметно лучше. Может быть, решение и кажется грубым, но оно подействовало.

Через час к нам в домик постучались Николай и Валентина.

– Ну что, – сказали они мне оба, – очень жаль, что такие умные головы пропадают. Чем мы разбрасываемся? Ведь это даже не золото, а бриллианты! А во что превращены? Мы с Николаем сделаем все, чтобы их вернуть. Я могу сказать, что пятеро из них точно не будут брать в рот. А вот с одним ещё нужно поработать. Мы называем это лечением, внушением, как хотите. Сегодня это называется кодированием. Важно то, что у нас это неплохо получается. Через недельку они вообще забудут, что такое алкоголь.

– Я вам вот, что хочу сказать, – заметил Николай, – понимаете, телевизор – это одно, а вот то, что на турбазе нет ни одного компьютера – это очень плохо. Им необходимо вернуться в свою среду.

И тут меня осенило: как я сама не догадалась? Ведь если провести сюда компьютерную сеть, так они вообще про всё забудут и вернутся к нормальной жизни!

Я решила во что бы то ни стало помочь моим учёным, направить их мозги в нужное русло. В тот же день я заказала шесть компьютеров и нашла молодого паренька, который помог нам устроить компьютерную сеть и обеспечил доступ в интернет.

С самим компьютером учёные были знакомы ещё давно, но вот интернет был для них настоящим открытием. Я обратила внимание, как ярко загорелись у них глаза, пока молодой человек объяснял им правила пользования. Они по очереди называли интересующие их вещи, и молодой человек показывал, как найти о них информацию. В каждой комнате, в итоге, было поставлено по два компьютера, и они могли ими круглосуточно пользоваться. Учёные мои возрождались на глазах.

Как только Пётр Васильевич вышел, Валентина и Николай сразу же обратились ко мне с очень любопытной просьбой.

– Нам бы хотелось поговорить с вами о Петре Васильевиче. Нам пока трудно делать какие-то выводы, потому что обследовали мы его без приборов и специальных средств, но есть одно обстоятельство, которое нас тревожит. Пугает нас то, что он… В общем, он будто бы кем-то запрограммирован.

Тут в разговор вступил Николай.

– Видите ли, я практически с каждым человеком могу войти в контакт, настроившись на его волну. А с Петром Васильевичем мне удаётся достичь только поверхностного уровня, а дальше… Дальше как будто стена, барьер какой-то, который меня не пускает. Но наши опасения ещё ничем особенным не подтверждены, поэтому нам бы хотелось его обследовать у нас дома…. Не сможете ли вы его отпустить на недельку к нам?

Я не возражала. Андрей Иванович тоже не был против отпустить Петра Васильевича на недельку.

На том и договорились.

Глава Шестнадцатая

Когда я приехала на турбазу в следующий раз, то поняла, что меня ждут здесь уже давно. Мои учёные – все шесть человек – сразу обступили меня и стали протягивать заявки, в которых значились разные приборы и вещества, необходимые им для исследований. Я пообещала им обязательно рассмотреть их просьбы, а сама втайне радовалась: кажется, пришло время для того, чтобы дать учёным учеников!

С Андреем Ивановичем мы вернулись к тому разговору, хотя обсуждать, в общем-то, было нечего: он был полностью согласен со мной, что время пришло.

Недолго думая, мы собрали всех обитателей турбазы, объяснили, главным образом учёным, о своих планах. Глаза у тех загорелись моментально. Я объяснила им, что лабораторий организовать я им пока не могу, да и в ближайшем будущем не предвидится такой перспективы, но учеников им дать я в состоянии. Пускай они и совершат открытия, которые совершить не успели. Им нужно передать знания, чтобы на этой основе ученики довели до конца ваши начинания своих учителей.

Сразу же после разговора они принялись составлять программы олимпиад. Уже через день от каждого я получила примерный перечень вопросов для олимпиады. Вместе мы разослали приглашения по всем детдомам Краснодарского края, Ростовской области и Ставрополья. Ответы пришли быстро, и мы назначили время…

По итогам олимпиады все призёры смогут провести летние каникулы на турбазе.

Олимпиады прошли в апреле. Победителей набралось сорок семь человек.

Пётр Васильевич, уехавший вместе с Николаем и Валентиной, вернулся обратно через две недели. Оказавшись на турбазе, он сразу позвонил Ларисе и попросила её приехать. Когда же она приехала и зашла в его домик, он с порога начал благодарить её за всё, что она сделала для него, для учёных и вообще для людей этого города.

– Вы великое дело делаете. Посмотрите, вы возродили учёных. Недолго придётся ждать, когда их Россия снова узнает. Они работают 24 часа в сутки, ничего им теперь не мешает, как и мне.

– Не поняла, – удивлённо сказала Лариса, имея в виду последнее добавление.

– Я же понял, зачем вы меня направили к Николаю и Валентине. Не буду занимать ваше время и объяснять вам всё в подробностях. Скажу только, что Николай, Валентина и их сын – замечательные люди. Они извлекли из меня то, что сдерживало и подавляло меня.

Он взглянул на Ларису, но та продолжала смотреть на него непонимающими глазами.

– Да, – сказал он снова, – когда развалилось наше мощное государство, то нас, «царёвых» слуг, вышвырнули на дорогу за ненадобностью. Много ко мне поступало разных предложений, но всем я отвечал только то, что против России я никогда не стану трудиться. Долгое время я работал инструктором. И последнее, что я помню, это банкет. Банкет по случаю выпуска очередной группы. По всей видимости, я стал чьей-то жертвой и жил так, наверное, несколько лет. Но теперь всё в прошлом благодаря Николаю и Валентине. Они нашли код, который блокировал мою память, но не умения и навыки, которые я приобрёл за свою жизнь. Лариса Викторовна, помогите мне ещё раз.

Я должен узнать, кто со мной сделал это. Я ещё хочу послужить Родине. Но не на государственной службе – там теперь одна коррупция, кругом всё продажное. Я прошу вас, помогите мне создать частное сыскное охранное предприятие…

Он немного помолчал, а затем поспешил добавить:

– Криминала никакого не будет. Будет всё на законных основаниях, без нарушений ни гражданского, ни уголовного кодекса. Это я вам гарантирую. А здесь я подберу человека, который будет следить за хозяйством не хуже меня, не беспокойтесь.

Лариса пообещала ему помочь, и в скором времени охранное предприятие было зарегистрировано.

Финал

Лариса сегодня проснулась немного позже обычного. Вчера ей пришлось задержаться на работе, нужно было просмотреть два контракта, по которым сегодня предстояли переговоры.

Она проснулась, встала, вышла в прихожую. Там она увидела Веру Петровну, которая старалась распределить огромное количество цветов по вазам и другим ёмкостям с водой. Ларису это удивило, и она спросила у Веры Петровны:

– Вы, Вера Петровна, хотите у меня в прихожей цветочный магазин открыть?

– Ой, – воскликнула Вера Петровна, увидев Ларису, – Лариса Викторовна, сегодня же день вашего рождения, поздравляю! Смотрите, сколько ваших поклонников уже прислали вам цветы! Я их все ставлю в вазы, аккуратно, чтобы визитные карточки не обронить…

Только сейчас Лариса вспомнила – да, сегодня же у неё день рождения, сегодня же ей исполняется 30 лет! Как она могла забыть?! Такого с ней никогда не случалось. Сколько она себя помнила, она всегда ждала этого праздника больше других. Она полюбила день рождения ещё с детства, когда мама с папой пекли в её честь пирог. Через много лет, когда она вышла замуж, она всегда справляла этот день в семье мужа, в узком кругу родных и близких. Родители её мужа были очень интеллигентными, для них была важна любая семейная традиция. Стол к её дню рождения всегда готовился тщательно, и во всём чувствовалась уверенная рука.

А сейчас она настолько закрутилась, заработалась, что даже забыла о своём празднике. Ларисе пришло в голову, что даже если бы она и вспомнила заранее, то что бы изменилось? Сегодня было действительно много работы: двое переговоров, подписание контракта…

Она прошла на кухню, Вера Петровна подала ей кофе. Оля ещё спала. Лариса сидела и думала: может, ещё не поздно всё отменить и отпраздновать? Но кого звать? Родственников у неё здесь нет. Есть только подруга Марина, но та в Ленинграде. Виктор и его друзья-учёные тоже в отъезде. Вот и остаются только Пётр Васильевич, Оля да Вера Петровна… Поехать с ними к Андрею Ивановичу, там и праздновать…

Остальных можно назвать только знакомыми. Так думала Лариса, пока допивала кофе. Затем она стала рассматривать цветы и визитки на них – да, это лишь деловые знакомые – пожалуйста, от руководства города, даже от мэра есть. Санэпидстанции, налоговой… А они, интересно, – подумала Лариса, – почему поздравляют? Их дело проверять мои предприятия да собирать налоги…

Но в этот момент она вновь вспомнила, сколько ей сегодня предстоит сделать, переоделась и поехала. Оказавшись на работе она быстро прошла к себе в кабинет, поздоровавшись с сотрудниками. Только села за стол, как постучали в дверь. Лариса пригласила войти, и зашли все сотрудники гурьбой поздравлять своего руководителя. Было опять много цветов, кто-то принёс подносы, на которых стояли вино и коньяк. Лариса была тронута вниманием и несколько раз всех поблагодарила.

– Мы вас не спрашиваем, разрешаете вы нам или нет, – но в честь вашего юбилея мы решили поздравить вас спиртным, – преподнесли ей, она взяла рюмку. То же самое сделали и другие.

Ещё раз поздравили её, пожелали счастья и ушли. Она осталась одна. Она не понимала: то ли ей хотелось плакать, то ли смеяться. Но, тем не менее, надо было сосредоточиться, дел было много.

Позвонила секретарь, сказала, что пришли итальянцы подписывать контракт. Она быстро привела себя в порядок, спрятала рюмку и пригласила их войти.

Деловые партнёры начали с поздравлений. Лариса вежливо отвечала на их добрые слова, а сама думала, откуда они только узнали. Переговоры прошли достаточно быстро, во всех вопросах было достигнуто соглашение.

В первом часу позвонил Андрей Иванович. Лариса обрадовалась, потому что это было первое поздравление от человека, от которого она ждала поздравления. Ещё никто не звонил ей сегодня: ни Марина, ни Пётр Васильевич, ни Виктор, ни Максим… Никто не позвонил. Даже Богдан не позвонил…

Андрей Иванович стал говорить, что вести у него не очень хорошие. Он сказал, что приехали какие-то люди, суют ему какие-то бумаги, показывают красные удостоверения, говорят, что турбаза передана им, а их с бабкой просят убраться, грозят, что собак перестреляют…

Лариса опешила. Пётр Васильевич на телефон не отвечал. Она срочно выехала на место, а по дороге думала и не могла понять, как могли возникнуть такие проблемы, ведь база была куплена официально вместе с землёй. Было разрешение даже на использование термального источника, за который она также платит налоги. Всё было законно.

Когда она стала подъезжать, то сразу обратила внимание, что возле турбазы стояло много машин. У ворот её встретили Андрей Иванович с женой.

– В чём дело?

– Не знаю, приехали эти люди, стали устанавливать свои порядки. Сейчас они все там, в «цекашном» домике.

Они вместе подошли домику, Андрей Иванович постучал, открыл дверь, пропуская вперёд Ларису.

Лариса сделала шаг и остановилась. В домике почему-то было темно. Лариса нащупала рукой выключатель и включила свет…

Её ослепили лица людей. Сначала она испугалась, она не ожидала, что незваных гостей будет так много. Но это было только в первую секунду, потому что затем она узнала каждого из них. Перед ней стояли все её друзья, о которых она с утра украдкой вспоминала: Марина с двумя Серёжами – большим и маленьким, Пётр Васильевич с Олей и Верой Петровной, и все шесть друзей-учёных, среди них были какие-то незнакомые женщины. Рядом возвышался великан Николай с Валентиной.

– Лариса Викторовна, – начал Пётр Васильевич, вы уж извините, что сюда мы вас заманили обманным путём, но нам хотелось сделать вам сюрприз! Мы подумали и решили, что лучше всего будет поздравить вас здесь, в этом месте, в этом узком кругу ваших близких. Мы рады поздравить вас и хотим сказать, что мы очень вас любим! Для каждого из нас вы сделали немало добра, с праздником вас!

Все начали поздравлять Ларису, подходили, обнимали её. Пока Лариса принимала поздравления от Николая с Валентиной, она обратила внимание на Богдана, который скромно стоял в сторонке.

Подошёл Виктор, представил свою жену, а потом подошли и другие учёные. Жёны смотрели на Ларису с благодарностью, горячо поздравляли её, ведь она вернула их мужей к человеческой жизни.

Лариса стояла, смотрела на них на всех, слушала их благодарности, а у самой непонятно почему опять навернулись слёзы. Последним к Ларисе подошёл Богдан. Он протянул ей цветы и не знал, что делать дальше. Он взял её за плечи, а она прижалась к нему, уткнувшись в его широкую грудь. Все замолчали, и в этой тишине послышался голос Оли:

– Богдан, Богдан, делай ей предложение, она будет согласна!

Все начали хлопать, а Богдан прижал её к себе. Ей было так хорошо и тепло стоять вместе с этим красивым и уже любимым ею человеком…

Content

Леонид Гришин
Возвращение

Часть первая Марина

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Часть вторая Сергей

Глава первая

Глава вторая

Часть третья Лариса

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Часть четвёртая Оля

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава Шестнадцатая

Финал