А. М. Барридж

Дворник

По мнению Тессы Уиньярд, самой странной чертой характера мисс Ладгейт была ее благосклонность к нищим.

Для человека, нрав которого напоминал горную цепь с острыми вершинами, неожиданно переходящими в равнины, это было более чем странно; дело в том, что она не отличалась щедростью. Ее скупость проявлялась то тут, то там, появляясь и исчезая, словно тоненькая прожилка в куске мрамора. Одну неделю она оплачивала счета без звука; на следующей она кипела от злости, придираясь к мелочам и предлагая нелепые меры экономии, от которых сама впоследствии отказалась бы, выполни миссис Финч, экономка, ее распоряжения. Богатство позволяло ей быть равнодушной, а старость — капризной.

Она редко жертвовала деньги местным благотворительным организациям, и хотя к ней частенько наведывались их назойливые представители с подписными листами и сказками о добрых делах, но уходили они ни с чем. Не желая раскошеливаться, она всегда находила благовидные предлоги: больницам должно помогать государство; программы помощи местным беднякам не позволяют им научиться бережливости; у нас полно своих язычников, которых нужно обратить в христианство, поэтому незачем посылать миссионеров за границу. Тем не менее временами она с безграничной щедростью раздавала пожертвования отдельным личностям, а ее благосклонность к бродягам и попрошайкам стала притчей во языцех среди нищих. Чем вызвала неудовольствие соседей, поскольку она привечала любую сомнительную личность, постучавшую к ней в дверь.

Когда Тесса Уиньярд согласилась приехать с месячным испытательным сроком, она знала, что с мисс Ладгейт трудно поладить, и сомневалась, удастся ли ей задержаться на должности компаньонки, — более того, захочет ли она этого сама.

Она нашла эту работу не по объявлению. Тесса была знакома с замужней племянницей мисс Ладгейт, и та, порекомендовав девушку своей пожилой родственнице, упомянула Тессе о причудах старухи и рассказала, как с ними справляться. Так что Тесса оказалась не совсем посторонним человеком и явилась подготовленной.

Дом очаровал Тессу, она влюбилась в него с первого взгляда, как только впервые переступила через его порог. Она питала романтическую страсть к старинным особнякам, и Биллингтон-эбботс — хотя в нем ничего не осталось от монастыря, по имени которого он был назван, — оказался достаточно древним, чтобы им можно было восхищаться. Дом был построен в основном в XVII веке, но спустя столетие один из владельцев, будучи поклонником модной в то время итальянской архитектуры, украсил фасад лепниной и пристроил портик с колоннами. По-видимому, все тот же владелец воздвиг в конце аллеи среди зарослей орешника летнюю беседку в стиле греческого храма, и, вероятно, именно он соорудил за домом у заросшего тростником пруда имитацию руин — с тех пор Время придало им натуральный вид. «Вполне возможно, — подумала Тесса, хорошо знавшая ту эпоху, — тот же романтичный сквайр имел обыкновение приглашать местного священника для отвлеченных размышлений под луной у ложных развалин».

Вокруг дома раскинулся заросший деревьями сад, придавая самому дому грустный вид и создавая вокруг атмосферу уныния и мрачности. То тут, то там, в самых неожиданных местах возникали садовые скульптуры, большинство — полуразрушенные и грязные. Тесса обнаружила их довольно скоро и, натыкаясь на них, каждый раз вздрагивала от неожиданности. Из-за поворота тенистой аллеи выглядывал Гермес с отколотым носом; в ветвях лавра пряталась Деметра без руки, охраняющая сон Персефоны; у калитки огорода застыл в прыжке танцующий фавн; у небольшого выложенного камнем пруда на пьедестале стоял сатир и с вожделением взирал на гладкую поверхность воды, словно поджидая наяду.

Сначала внутреннее убранство дома внушало Тессе благоговейный трепет. Она любила красивые вещи, но испытывала страх перед мебелью и картинами, которые, как ей казалось, обладают холодной красотой и знают себе истинную цену. Все блестело, кругом ни пылинки, ни соринки, а приемная имела торжественный вид государственных апартаментов, открытых для посещения публики.

Квадратный холл опоясывала галерея, и, если поднять голову вверх, можно было увидеть верхний ярус и покатые балюстрады трех лестниц. В глубине стояли фигуры рыцарей в доспехах, на стенах висели три-четыре картины Лели и Кнеллера, этих некогда модных живописцев, писавших портреты придворных красавиц. Современные коллекционеры потеряли интерес к их работам. Длинная прямоугольной формы столовая была выдержана в строгом аскетическом стиле, из мебели там стояли лишь стол эпохи Кромвеля, стулья и огромный буфет с начищенными до блеска серебряными подсвечниками. Единственным украшением обитых филенкой стен служили два больших портрета кисти неизвестных представителей голландской школы семнадцатого века. Шторы на окнах были коричневого цвета — в тон узкой полоске ковра, почти полностью скрытого под длинным столом.

Гостиная, в которой Тесса проводила большую часть своего времени с мисс Ладгейт, имела не столь монашеский вид, хотя тоже выглядела строго и горделиво. В спальне царила более непринужденная обстановка — фотографии живых людей, корзинки для рукоделия, удобные кресла и уютная, женственная атмосфера; однако мисс Ладгейт чаще предпочитала сидеть в своей величественной гостиной рядом с «Портретом мисс Оливии Ладгейт» работы Гейнсборо, среди чиппендейловской мебели и бесценного фарфора. Она словно понимала, что является лишь хранителем этих сокровищ, и теперь, когда срок ее службы подходил к концу, стремилась не выпускать их из поля зрения.

Скорее всего, ей далеко за восемьдесят, решила Тесса; она была маленькой, высохшей, хрупкой и прозрачной, как изящный фарфор, что отличает некоторых очень пожилых леди. Зимой и летом она носила дома белую шерстяную шаль, плотную или тонкую в зависимости от сезона, которая по цвету и фактуре подходила ее мягким, все еще густым волосам. Лицо и руки желтовато-коричневого оттенка носили отпечаток старости, и они были такими тонкими и изящными, что даже самые простые кольца казались непосильной ношей для ее пальцев. Голубые глаза еще не утратили свою остроту, некогда красивый рот потерял форму, уголки съехали вниз, вокруг верхней губы собрались морщины, придавая ее лицу угрюмое выражение. Голос звучал тихо, и когда она говорила, то всегда произносила слова медленно и четко, как это делает человек, который знает, что приказ будет выполнен, — нужно лишь ясно выразить свою мысль — и поэтому старается изъясняться четко и понятно.

Тесса провела в обществе мисс Ладгейт неделю, но так и не поняла, нравится ей старая леди или нет, боится она ее или нет. Мнение мисс Ладгейт тоже было ей неизвестно. Они вели себя по отношению друг к другу так, словно Тесса была ребенком, а мисс Ладгейт — новой гувернанткой, подозреваемой в жестокости. Тесса старалась показать себя с лучшей стороны, выполняла все распоряжения и думала, прежде чем что-нибудь сказать, — обычно такого поведения требуют от детей и, как правило, тщетно. Временами она задумывалась, почему мисс Ладгейт не взяла на работу женщину постарше, она не понимала, какую нишу должна заполнить в этом доме и за что получает жалованье и кров.

По правде сказать, мисс Ладгейт хотелось видеть в доме молодое лицо, пусть даже их объединяет лишь принадлежность к одному полу и к роду человеческому. Все слуги работали здесь с незапамятных времен и хранили ей верность благодаря слухам о наследстве. Родственников у нее было мало, их интересовали лишь собственные дела. Домом и основной частью имущества, которое приносило ей доход, управлял по доверенности наследник, назначенный тем же завещанием, по которому она получила пожизненное право собственности. Это избавило ее от повышенной заботы каких-нибудь племянников или племянниц, охотящихся за наследством.

Но она чувствовала себя одинокой и мечтала об общении с молодежью.

Оказалось, что Тесса неплохо играет на пианино и разбирается в музыке. В свое время мисс Ладгейт тоже сносно музицировала — до тех пор, пока ревматизм не скрючил ее пальцы. Так что огромный рояль, который регулярно настраивали, больше не молчал, и мисс Ладгейт вновь обрела утраченные радости.

Следует добавить, что Тессе исполнилось двадцать два года, красотой она не блистала, но благодаря отменному здоровью и юной свежести обладала приятной внешностью. Особенно привлекательно она выглядела при свечах, когда ее руки — по крайней мере, они произвели бы впечатление на художника — летали над клавишами, словно белые мотыльки.

Мисс Ладгейт впервые назвала ее по имени только через неделю и добавила;

— Надеюсь, душечка, вы останетесь со мной. Вам будет скучно, и боюсь, я покажусь вам невероятно надоедливой. Но я не стану отнимать все ваше время, и думаю, вы найдете себе друзей и развлечения.

Таким образом, Тесса осталась и после истечения испытательного месяца. У нее было доброе сердце, она легко заводила друзей, причем всегда испытывала к ним искренние чувства. Она старалась хорошо относиться ко всем, кто хорошо относился к ней, и, как правило, ей это удавалось. Дружбу двух женщин проанализировать сложно, однако она действительно существовала, и временами им удавалось протянуть друг другу руки через разделявший их барьер между юностью и старостью.

Мисс Ладгейт вызывала у Тессы странную нежность. Несмотря на все ее богатство и высокое положение, она была несчастным и одиноким человеком. Она напоминала Тессе бедную актрису, играющую роль королевы, — облаченная в фальшивые королевские драгоценности, она отдает приказы, и другие актеры исполняют их, словно заводные машины; но как только упадет занавес, ей придется вернуться в реальную жизнь — к мокрым улицам, скудной пище, в холодную, неуютную квартиру.

Тессу переполняла жалость, когда она думала, что рядом с ней живет и дышит существо, продолжающее цепляться за жизнь, которая скоро вырвется из его пальцев. Тесса могла подумать: «Через пятьдесят лет мне будет семьдесят два, и скорее всего я доживу до этого времени». Она с болью в сердце думала о том, как должен чувствовать себя человек, не имеющий права загадывать на месяц вперед, человек, который каждую ночь, ложась спать, не уверен, увидит ли он завтрашний день.

Жизнь и в самом деле показалось бы Тессе необычайно скучной, если бы не полная смена окружения. Она выросла в доме сельского священника, среди семи братьев и сестер, которые донашивали друг за другом одежду, протирали ковры до дыр, ломали дешевую мебель, разбивали все бьющееся, кроме сердец родителей, и каким-то образом перескочили в юность. Непривычное великолепие дома мисс Ладгейт оживляло монотонность жизни Тессы.

Вот что она написала своей «дорогой мамочке»:

«Наверное, когда я вернусь домой, наши милые старые комнаты покажутся мне смехотворно маленькими. Поначалу дом поразил меня своими огромными размерами, комнаты по величине напоминали казармы — можно подумать, я когда-нибудь видела казармы! Но я начинаю к нему привыкать, и на самом деле он не такой большой, как кажется. Конечно, в сравнении с нашим домом он огромный, но не такой, как дом лорда Брэнбурна или даже полковника Экстеда.

Это милый старинный особняк, словно сошедший со страниц книг, в которых обязательно присутствует какая-то загадка и есть потайная дверь, а героиня служит гувернанткой у детей и потом выходит замуж за молодого баронета. Но я пока не слышала ни о каких тайнах, хотя мне нравится их выдумывать, и, даже будь я гувернанткой, никаких молодых баронетов нет и в помине.

Но, по крайней мере, привидение должно жить в этом доме, хотя раз я ничего о нем не слышала, значит, его тут скорее всего нет. Мне не хочется спрашивать мисс Ладгейт, потому что, хотя она и славная леди, есть некоторые вопросы, которые я не могу ей задать. Может быть, она верит в привидения, тогда ей будет страшно о них говорить; а может быть, не верит, тогда она рассердится за то, что я говорю чепуху.

Конечно, я знаю, что все это чепуха, но как было бы чудесно, если бы нас преследовала какая-нибудь миленькая старушка — скажем, времен королевы Анны. Но привидения нас не преследуют, зато нас преследуют бродяги».

Дальше она описывает ежедневное паломничество этих кочевников английской деревни, которые попрошайничают и крадут все, что попадется им на пути, переходя от одного работного дома к другому; эти странные, нелогичные и ленивые создания выбрали жизнь, полную страданий и лишений, вместо сравнительного благополучия, гарантированного честным трудом. В среднем к ним наведывались три-четыре таких посетителя в день, и ни один из них не уходил с пустыми руками. Миссис Финч получила строгие инструкции и неукоснительно их выполняла с бесстрастным лицом дисциплинированного работника. Если в доме не оказывалось лишней еды, ее заменяли деньгами, которые можно было обратить в выпивку в ближайшем трактире.

Тесса постоянно встречала этих бродяг на дороге. Мужчины и женщины, они многим отличались друг от друга; некоторые все еще цеплялись за остатки самоуважения; другие хитрили, вели себя непристойно, враждебно и являли собой потенциальных преступников, которым не хватает мужества подняться над мелким воровством. В большинстве своем их лица искажала либо злоба, либо идиотское выражение выпученных глаз в сочетании со слюнявым похотливым ртом, но всех их объединяли нечистоплотность и наглое поведение.

Постепенно Тесса привыкла к их откровенным и дерзким взглядам, фамильярным кивкам, пошлым ухмылкам. Они по-своему выражали ей свое презрение, говорили, что она — никто, и, если ей противно на них смотреть, пусть не смотрит. Они знали, что она всего лишь мелкая сошка, которую в любой момент могут уволить, тогда как они — по какой-то необъяснимой причине — всегда желанные гости. Тесса относилась с отвращением к ним и к их молчаливой наглости и в душе злилась на мисс Ладгейт за то, что та им потворствует.

Они — помоечные крысы, изгои общества, мерзкие грабители, переносящие заразу из деревни в деревню, из города в город.

Девушка не понаслышке знала о трудностях честных бедняков. Воспитываясь в деревне, она сталкивалась с наемными работниками, чернорабочими, видела ужасающую бедность их домов, их независимость и отчаянную борьбу за выживание. В имении мисс Ладгейт немало семей жили на хлебе и картошке, иногда не имея в достатке даже этой скудной пищи. Но старуха не испытывала к ним никакой жалости и щедро одаривала тех, кто этого вовсе не заслуживает. В вырытых за парком канавах всегда можно было найти пару батонов хлеба, выброшенных туда каким-нибудь бродягой, который получил более вкусную еду в доме лавочника.

Тесса не могла поговорить с мисс Ладгейт на эту тему. Она понимала, что такой разговор может стоить ей места. Однако она подошла с этим вопросом к миссис Финч, в обязанности которой входило подавать нищим еду и выпивку или, за неимением другого, деньги.

Миссис Финч, неразговорчивая по природе, но с доброй душой, сначала ответила одним многозначительным словом «Приказы!» и после небольшой паузы добавила:

— У хозяйки есть веские причины для этого… Во всяком случае, так ей кажется.

Тесса поселилась в Биллингдон-эбботс поздним летом, когда в садах вовсю цвела нежная лаванда — предвестница приближающейся осени. Наступил сентябрь, и на деревьях появились первые желтые пятна. Каштаны раскрыли свои колючие скорлупки, роняя на землю гладкие коричневые плоды. По вечерам над прудами и ручьями поднимался бледный туман. Стало холодно.

Каждое утро выглядывая из окна своей комнаты, Тесса отмечала признаки неумолимого движения времени. День за днем зеленых красок становилось все меньше, а желтых — больше. Потом желтые уступили место золотым, бурым и красным. Лишь остролисты и лавры не сдавались под напором наступавшей зимы.

Однажды вечером мисс Ладгейт впервые закуталась в зимнюю шаль. У нее был подавленный вид, она почти ничего не говорила за ужином. Потом в гостиной она достала колоду карт и приготовилась раскладывать вечерний пасьянс, как вдруг поставила локти на стол и закрыла лицо руками.

— Вам нехорошо, мисс Ладгейт? — с тревогой спросила Тесса.

Мисс Ладгейт убрала руки и подняла морщинистое лицо. В глазах плескались тоска и страх.

— Я чувствую себя как обычно, душечка, — ответила она. — Будьте ко мне снисходительны. Приближается самое плохое для меня время года. Если я доживу до конца ноября, значит, протяну еще один год. Но я пока не знаю… не знаю.

— Конечно, вы не умрете в этом году, — бодро возразила Тесса оптимистичным тоном, которым обычно успокаивала испуганных детей.

— Если я не умру этой осенью, значит, умру следующей или какой-нибудь другой осенью, — прошелестел старческий голос. — Я обязательно умру осенью. Я это знаю. Знаю.

— Но откуда вы можете знать? — спросила Тесса, выбрав подходящую интонацию мягкого изумления.

— Знаю, и все. Какая разница, откуда?… Много листьев уже упало?

— Почти ни одного, — ответила Тесса. — Стоит безветренная погода.

— Скоро начнут падать, — пробормотала мисс Ладгейт. — Теперь уже очень скоро…

Ее голос стих, но вскоре она овладела собой, взяла в руки карты и принялась за пасьянс.

Два дня спустя все утро и до середины дня шел сильный дождь. Перед наступлением сумерек налетел сильный ветер и подхватил желтые листья, которые, кружась, падали на землю сквозь сплошную стену дождя. Мисс Ладгейт сидела у окна и смотрела на листопад потухшими, полными отчаяния глазами, пока не зажгли свет и не закрыли шторы.

К ужину ветер стих, и дождь кончился. Тесса выглянула в щель между шторами и увидела неподвижные силуэты деревьев на фоне темного неба, на котором мерцали несколько звезд. «Видимо, ночь будет ясная», — подумала она.

Мисс Ладгейт как обычно достала карты, а Тесса взяла книгу и ждала, когда ей велят сесть за рояль. Тишину комнаты нарушал лишь шелест карт, ложившихся на полированную поверхность стола, да шорох переворачиваемых страниц.

…Тесса не могла с уверенностью сказать, когда впервые услышала этот звук. Звуки доносились из сада, постепенно доходя до ее сознания, и когда они окончательно завладели ее вниманием и заставили задуматься, откуда они взялись, она уже не могла вспомнить, сколько времени длятся эти звуки.

Тесса закрыла книгу и прислушалась. Шуршащий, протяжный и ритмичный звук. С равными промежутками. Словно женщина неторопливо расчесывает длинные волосы. Что это? Что-то гибкое и шершавое скребет по неровной поверхности? И тут Тесса поняла. Кто-то подметал упавшие листья на длинной дорожке за домом, огибавшей поместье. Подходящее время для уборки листьев!

Она продолжала прислушиваться. Теперь, когда она определила природу звука, ошибки быть не могло. Она бы и не задумывалась, если бы не темнота за окном, и поначалу она отвергла мысль о преданном делу садовнике, готовом работать в столь поздний час. Она подняла голову, собираясь поделиться своими мыслями с мисс Ладгейт, и — не произнесла ни слова.

Мисс Ладгейт напряженно вслушивалась, сидя вполоборота к окну, подняв глаза кверху. Она застыла на месте, вся ее поза свидетельствовала о страшном напряжении. Теперь Тесса не только слушала, но и смотрела.

В неестественно тихой комнате послышалось какое-то движение. Мисс Ладгейт повернула к своей компаньонке побелевшее от ужаса лицо, в ее глазах читалась покорность судьбе. И вдруг в одно мгновение выражение ее лица изменилось. Тесса поняла — мисс Ладгейт увидела, что она прислушивается к доносящимся с улицы звукам, и по какой-то причине сердится на нее за это. Но почему? И откуда это выражение ужаса на бледном старческом лице?

— Может, сыграете что-нибудь, Тесса?

Несмотря на вопросительную интонацию, ее слова означали приказ, и Тесса это понимала. Она должна заглушить звук метлы, доносящийся из сада, потому что по некой необъяснимой причине мисс Ладгейт не хочет, чтобы она его слышала. Поэтому Тесса из деликатности играла самые быстрые и бравурные пьесы.

Через полчаса мисс Ладгейт поднялась, плотнее укуталась в шаль и медленно побрела к двери. На полпути она остановилась и пожелала Тессе спокойной ночи.

Тесса решила задержаться в гостиной и вновь села за рояль. Через пару минут она принялась рассеянно наигрывать тихую мелодию. Почему мисс Ладгейт противилась тому, чтобы она услышала звук метлы на дорожке у дома? Сейчас звук прекратился, иначе она бы выглянула в окно, чтобы посмотреть, кто же работает в такой час. Может, вид опавших листьев вызывает у мисс Ладгейт странную неприязнь, и ей было стыдно за то, что она заставила садовника работать допоздна? Но мисс Ладгейт никогда не волновало, что о ней думают другие; кроме того, сегодня она проснулась поздно, и у садовника было достаточно времени для того, чтобы убрать листья, прежде чем хозяйка их увидит. Почему же мисс Ладгейт была так напугана? Может, этот страх имеет какое-то отношение к ее непонятной уверенности, что она умрет непременно осенью?

Ложась спать, Тесса мысленно посмеивалась над собой за то, что попыталась проникнуть в тайники изощренного разума, которому уже более восьмидесяти лет. Она лишь увидела еще одну сторону характера мисс Ладгейт, и все они не поддавались объяснению.

Стояла тихая ночь, и, судя по всему, никаких изменений не предвиделось.

«Сегодня уже много листьев не упадет», — раздеваясь, подумала Тесса.

Но когда наутро она перед завтраком вышла прогуляться в сад, то увидела, что длинная дорожка позади дома усыпана опавшими листьями и Той — второй садовник — сгребал их березовой метлой, на которой, как верили в Средневековье, летают ведьмы, и убирал в тачку.

— Здравствуйте! — воскликнула Тесса. — Надо же, сколько листьев нападало за ночь!

Той перестал мести и покачал головой.

— Нет, мисс. В основном листья падали во время сильного ветра еще вчера вечером.

— Но ведь их уже подмели. Я слышала, как кто-то работал здесь после девяти. Разве это были не вы?

— Попробуйте застать нас за работой после девяти часов, мисс! — широко улыбнулся садовник. — Нет, мисс, никто их не трогал. Вообще-то это неблагодарный труд. Стоит только вымести одну кучу, как тут же появляется новая. В это время года даже сотня садовников неспособна привести сад в порядок.

Тесса больше ничего не сказала и в задумчивости вернулась в дом. Листья падали и падали, и их уборка продолжалась весь день. На пустыре за огородом развели костер, и в доме пахло дымом.

Вечером мисс Ладгейт приказала разжечь камин в спальне и объявила Тессе, что они будут сидеть там до и после ужина. Но из камина повалил дым, и, кашляя, ворча и ругая миссис Финч за нерасторопность и нерадивость трубочистов, старая дама рано ушла спать.

Тесса спать не хотела. Оставшись одна, она вспомнила о книге, которую накануне оставила в гостиной, и решила немного почитать у огня в столовой. Едва перешагнув порог гостиной, она резко остановилась и прислушалась. Сомнений быть не могло. Несмотря на то, что ей говорил Той и что часы показывали уже половину десятого, кто-то подметал дорожку в саду.

Она на цыпочках подошла к окну и заглянула в щель между ставнями. Сад был залит серебристым лунным светом, но она никого не увидела. Правда, стоя у самого окна, ей удалось более точно определить место происхождения звуков — они шли от удаленной части дорожки, которую не было видно из окна. Прямо за гостиной находилась дверь, ведущая в сад, но все в ней противилось — она и сама не могла понять почему — тому, чтобы выйти и посмотреть на таинственного дворника. Испытывая необъяснимый страх, она думала, что лучше увидеть его — по крайней мере, в первый раз — на расстоянии.

Потом Тесса вспомнила об окне на лестничной площадке и после недолгого колебания тихо поднялась на второй этаж и свернула налево по коридору. Лунный свет, проникая через окно, лежал бледным голубоватым пятном на стене. Тесса с трудом открыла щеколду, осторожно подняла раму и выглянула в сад.

На дорожке под окном, в нескольких метрах слева, ближе к углу дома какой-то мужчина медленно и ритмично работал метлой. Метла взлетала и опускалась на дорожку с тихим шуршащим свистом, взмахивая через равные интервалы, словно маятник старинных часов.

Со своего наблюдательного пункта Тесса не могла как следует разглядеть стоящую внизу фигуру, но она явно принадлежала рабочему человеку — его одежда выглядела поношенной и мешковатой. При этом в сцене, которую она наблюдала, было что-то нехорошее, что-то странное и неестественное. Она чувствовала, что чего-то не хватает, она с первого взгляда это заметила, но никак не могла понять, чего именно.

Какое-то явное несоответствие бросалось в глаза, и, хотя она точно знала, что в представшей перед ней сцене отсутствует нечто, что обязательно должно быть там, ее мозг не мог найти ответа; причем это отсутствие было очевидным, как горящий в ночи костер. Она понимала, что видит вопиющее нарушение закона природы, но не осознавала, какого именно. Внезапно у нее закружилась голова, и она отпрянула от окна.

Трусливая сторона характера Тессы требовала, чтобы она немедленно отправилась в постель, забыла все, что видела, и больше не пыталась вспомнить то, чего не видела. Но другая Тесса, та Тесса, которая презирала трусов и была способна на поступки, требующие невероятной отваги, стояла на месте и спорила. Она шепотом разговаривала сама с собой — она всегда так делала, если в критической ситуации не могла принять решение.

«Тесса, трусиха! Как тебе не стыдно бояться! Сейчас же иди вниз и посмотри, кто это, и что в нем такого странного. Он же тебя не съест!»

Таким образом, две Тессы, заключенные в одном теле, снова потихоньку спустились по лестнице, и смелая Тесса сердилась на то, что их общее сердце бьется так сильно и пытается поколебать ее решимость.

Дворник по-прежнему работал у самого угла дома, в том месте, где дорожка упиралась в зеленую дверь, ведущую на скотный двор. Листья плотным ковром лежали на дорожке. Девушка нерешительно подошла поближе, прижав руки к груди, и вдруг увидела, что он работает безрезультатно. Метла поднималась и опускалась, и было слышно, как она метет дорожку, но сухие листья даже не шевелились от ее прикосновений. Однако не это ее беспокоило, когда она смотрела сверху. Неуловимое нечто по-прежнему отсутствовало.

Усыпанная листьями аллея заглушала звук ее шагов, но дворник услышал их издалека. Он прекратил работать, повернулся и посмотрел на нее.

Он оказался высоким худым мужчиной с мертвенно-белым лицом и выпуклыми глазами, похожими на огромные мыльные пузыри. Тесса увидела отталкивающее, измученное страданиями лицо. Обладатель такого лица может вызвать отвращение и, как следствие, невероятный ужас, но только не жалость. Его изможденное тело прикрывали жалкие лохмотья. Метлу сжимали обтянутые кожей костлявые руки. Он такой худой, подумала Тесса, почти как… Она прервала ход своих мыслей, потому что слово, которое пыталось прорваться в ее мозг, вызывало у нее неприязнь. Но оно все же влетело в голову, обдав холодным дуновением ужаса. Да, он был почти прозрачным, подумала она, испытывая отвращение к этому слову, которое теперь приобрело для нее новое, зловещее значение.

Они смотрели друг на друга, и, казалось, прошла вечность, которую не измерить секундами. И внезапно Тесса услышала собственный крик. Она вдруг отчетливо увидела странную, ужасающую особенность стоявшей перед ней фигуры — то самое недостающее нечто, на которое она обратила внимание еще наверху, но так и не смогла увидеть. Аллея была залита лунным светом, но гость не отбрасывал тени. И не успев оправиться от этого чудовищного открытия, она поняла, что видит вьющийся по стене плющ прямо сквозь него. Тут в ее голове заметались непрошенные мысли о том, что дворник не принадлежит к этому миру. Внезапное озарение вырвало крик из ее души, и неожиданно она осталась одна в зловещей тишине. Дворник исчез, и на том месте, где он стоял, остались лишь опавшие листья да лунный свет.

Тесса не помнила, как вернулась домой. Она пришла в себя уже в холле, где стояла на подгибающихся ногах, задыхаясь и всхлипывая. Подойдя к лестнице, она увидела свет наверху и с ужасом подумала, с чем еще ей предстоит столкнуться. Но это была всего лишь облаченная в халат миссис Финч, спускавшаяся вниз со свечой в руке, — нелепое, но успокаивающее зрелище.

— О, это вы, мисс Тесса, — с облегчением в голосе произнесла миссис Финч. Она опустила свечу пониже и всмотрелась в плачущую девушку. — Что такое? Что случилось? О, мисс Тесса, мисс Тесса! Надеюсь, вы не выходили на улицу?

Тесса всхлипнула.

— Я видела… видела… — с трудом выдавила она. Миссис Финч быстро спустилась и обняла дрожащую девушку.

— Ну-ну, милая моя, успокойтесь! Я знаю, что вы видели. Вам не следовало выходить в сад. Я тоже это видела однажды — но, слава Богу, всего лишь однажды.

— Что это? — испуганно спросила Тесса.

— Вам ни к чему это знать, дорогая моя. Не бойтесь. Все уже кончено. Он явился сюда не за вами. Ему нужна хозяйка. Вам нечего бояться, мисс Тесса. Где он находился в тот момент, когда вы его увидели?

— Почти в самом конце дорожки, рядом с воротами скотного двора.

Миссис Финч всплеснула руками.

— О, бедная хозяйка, бедная хозяйка! У нее почти не осталось времени! Конец совсем близко!

— Я больше не вынесу, — всхлипнула Тесса; и тотчас взмолилась, противореча сама себе: — Я должна знать. Я не смогу успокоиться, пока не узнаю. Расскажите мне все.

— Пойдемте в мою комнату, милочка, и я приготовлю чай. Думаю, нам обеим это не помешает. Но вам лучше ничего не знать. Во всяком случае, не сегодня.

— Я должна, — прошептала Тесса, — иначе у меня не будет ни минуты покоя.

В комнате экономки горел огонь, так как миссис Финч легла в постель всего несколько минут назад. В медном чайнике еще не остыла вода, и вскоре чай был готов. Тесса сделала несколько глотков, почувствовала, как к ней возвращается смелость, и вопросительно посмотрела на миссис Финч.

— Я расскажу вам, мисс Тесса, — вздохнула старая экономка, — если от этого вам станет легче. Только не говорите хозяйке.

Тесса склонила голову в знак согласия.

— Вы не понимаете, — начала миссис Финч тихим голосом, — почему хозяйка подает каждому нищему, заслуживает он того или нет. Причина заключается в том, что я собираюсь вам рассказать. Мисс Ладгейт прежде была другой. Все изменилось лет пятнадцать назад.

Она уже тогда была старой, но весьма энергичной для своего возраста и очень любила возиться в саду. Однажды осенью, ближе к вечеру, она срезала поздние розы, и в это время к входу для слуг подошел нищий. Он выглядел больным и голодным… но вы же сами его видели. Как мы потом узнали, он был настоящим негодяем, но мне стало его жаль, и я хотела, не спрашивая разрешения, дать ему что-нибудь поесть, и тут у дверей возникла мисс Ладгейт.

«В чем дело?» — говорит она.

Он пожаловался, что не может найти работу.

«Работу! — презрительно бросила хозяйка. — Ты не хочешь работать — тебе нужна милостыня. Если хочешь есть, я тебя накормлю, но сначала — заработай еду. Вот тебе метла, а вот дорожка, усыпанная листьями. Начинай мести с самого начала, и, когда дойдешь до конца, можешь зайти ко мне — вот тогда и поговорим».

Так вот, он взял метлу, но через несколько минут я услышала крик мисс Ладгейт и выбежала на улицу. Нищий лежал в самом начале дорожке, там, где он начал ее подметать. Он потерял сознание и упал. В тот момент я не знала, что он умирает, но он и в самом деле был при смерти и обратил на мисс Ладгейт взгляд, который я никогда не забуду.

«Когда я домету до конца дорожки, — прохрипел он, — я приду за вами, миледи, и мы поужинаем вместе. Только хорошенько подготовьтесь к моему приходу».

С этими словами он испустил дух. Его похоронили у церкви. Мисс Ладгейт пережила настоящее потрясение и приказала подавать хоть что-нибудь любому подошедшему к дверям нищему, не требуя за это никакой работы.

Но следующей осенью, когда начали падать листья, он вернулся и принялся мести дорожку с того места, где умер. Мы все его слышали, и многие из нас его видели. Он возвращается из года в год и метет своей метлой, которая лишь издает шаркающие звуки, но не касается листьев. Но с каждым годом он подходит все ближе и ближе к концу дорожки, и, когда он доберется до самого конца… мне не хотелось бы оказаться на месте хозяйки, несмотря на все ее деньги.

Три вечера спустя незадолго до ужина дворник завершил свою работу. Если, конечно, верить рассказу миссис Финч.

Слуги услышали, как кто-то распахнул дверь черного хода. Они бросились туда, и двое из них увидели, что дверь открыта, но никого не обнаружили. Мисс Ладгейт уже сидела в гостиной, а Тесса наверху одевалась к ужину. Вскоре миссис Финч понадобилось войти в гостиную и поговорить с хозяйкой; ее крики возвестили о том, что произошло. Тесса услышала их в тот момент, когда собиралась спускаться по лестнице, и через несколько мгновений вбежала в гостиную.

Мисс Ладгейт сидела в своем любимом кресле с открытыми глазами, но она была мертва; заглянув в ее глаза, Тесса увидела в них застывшее выражение ужаса.

Отведя взгляд от умершей хозяйки, девушка заметила кое-что на полу и нагнулась, чтобы поднять.

Это был маленький желтый лист, влажный и дырявый, и, если бы не ее собственное приключение и рассказ миссис Финч, она бы удивилась, откуда он мог здесь взяться. Она в испуге уронила его — она была почти уверена, что он зацепился за березовые прутья метлы, а потом слетел с нее.

Content

А. М. Барридж
Дворник