Гилберт Рэлстон

ОЧЕНЬ ОСТОРОЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Ресторан Розетти втиснут в перестроенное здание из красного кирпича на 46-й улице Нью-Йорка, достаточно близко от Парк-авеню, чтобы считаться удачно расположенным. Когда-то, во времена чарльстона и сухого закона, это было одно из наиболее роскошных заведений, где производилась незаконная торговля спиртным. Сейчас он превратился в заурядный ресторан, из тех, которые во множестве рассеяны по всему Ист-Сайду.

Ли Коста задержался на минуту, чтобы припомнить, как в прошлом Толстяк Джо Ваксман, владея заведением, отечески присматривал за благополучием нанятых им молодых парней, выполнявших весьма сомнительные поручения, и уделял особое внимание развитию мастерства наиболее способных из них, одним из которых был Коста.

Ваксман в нем не ошибся. Из Ли Коста вышел толк. Толстяк Джо был бы горд этим августовским вечером, глядя, как он стоит здесь, плотный, грубовато сложенный мощный мужчина, тешась ностальгическими воспоминаниями и спокойно разглядывая группу шикарного вида посетителей, входивших в реставрированное заведение.

Войдя в дверь, Коста опять помедлил, окидывая взглядом помещение. Внутри все было так, как он помнил: длинная стойка бара вдоль одной стены напротив ряда кабин, площадка с обеденными столиками, гардеробная справа от него.

Он постоял немного в дверях около столика для резервирования мест, ожидая, пока из глубины затемненного зала к нему подойдет старший официант.

— Я ищу Джо Розетти, — сказал Коста.

— Как мне о вас доложить?

— Скажите ему, что здесь страховщик.

— Без имени?

— Скажите именно так. Он поймет.

— Вы можете подождать в баре, если хотите.

Коста пересек гардеробную, чтобы повесить пальто. Когда он повернулся, направляясь в бар, дорогу ему преградила мощная фигура одного из официантов.

— Пошли, — сказал тот. — Я провожу вас наверх. — Он дернул большим пальцем в сторону старинного лифта в углу комнаты.

Квартира Розетти занимала весь четвертый этаж; замок на двери открылся с приглушенным жужжанием, когда проводник Коста нажал на кнопку звонка. Они вошли в гостиную, которая занимала значительную часть крыла здания и была хорошо и просто обставлена. Несколько тяжелых антикварных вещей придавали ей уютную атмосферу старомодной роскоши.

В дверях комнаты стоял пухлый маленький человечек и испытующим взглядом рассматривал Косту.

— Я Джо Розетти, — сказал он с акцентом, выдававшим итальянское происхождение. Он и не подумал протянуть руку Косте. Коста стоял и смотрел на него, слегка склонив набок голову с легкой морщинкой сосредоточенности на лбу.

— Вы не такой крупный мужчина, как я ожидал, — сказал он. — Проходите. Садитесь. Ты тоже, Зигги. — Он открыл дверь во внутреннюю комнату, придерживая ее, пока Коста и его проводник проходили. — Познакомься с Ли Костой, мама, — сказал он. В противоположном конце комнаты миниатюрная темноволосая женщина подняла голову и долгим взглядом посмотрела в глаза Косте, изучая его лицо. Она вздохнула, и этот звук прорвал тишину комнаты, как легкий взрыв.

— Это он? — спросила она.

Продолжая внимательно разглядывать Косту, она отложила свое вязанье.

— Заканчивай свои дела, папа. Потом мы будем обедать. — И она вышла из комнаты.

Зигги встал и сверху вниз поглядел на Косту.

— Этот парень пришел чем-то тебе досадить? — спросил он Розетти.

Розетти отрицательно покачал головой.

Холодные голубые глаза Косты вдруг стали настороженными.

— А если бы досадить, тогда что бы ты сделал?

— Вышвырнул бы тебя отсюда, — ответил здоровяк, сделав шаг в его сторону.

Коста повернулся к Розетти:

— Посадите-ка лучше свою обезьяну на цепь. — Он взглянул на стоящего перед ним громилу. — Отойди, толстячок, — спокойно сказал он.

Зигги протянул к нему руки, схватив за отвороты пиджака. Когда он наклонился, Коста выбросил вперед ногу, ударив его в живот. Издав мучительный стон, тот согнулся вдвое. Коста шагнул к нему и сильным ударом сбил с ног.

— Извините, мистер Розетти, — сказал Коста. — Он сам на это напросился.

Розетти перегнулся через стол, чтобы взглянуть на распростертого на полу, корчившегося от боли официанта.

— Молниеносно, — отметил он. — Как змея.

— Вы мастер своего дела, мистер Розетти. Я — своего.

— Он убьет вас, — сказал Розетти.

Коста покачал головой.

— Не убьет, мистер Розетти. Он пойдет вниз и займется там теми, кто напился. Ты ведь сделаешь так, Зигги?

Человек на полу тяжело дышал, вывернув голову, как раненая черепаха. Он скосил глаза на улыбающееся лицо Косты.

— В следующий раз, — сказал Коста, — я обойдусь с тобой не так нежно. Запомни это.

Промычав что-то нечленораздельное, Зигги с трудом поднялся и, шатаясь, вышел из комнаты.

— Почему Зигги был здесь, мистер Розетти? — спросил Коста.

— Я боялся.

— Меня? Вам нечего бояться. Я профессионал. Я делаю то, за что мне платят, и ничего лишнего.

Розетти нервно откинулся на спинку кресла.

— Ну же, расскажите мне, — сказал Коста. — Наш общий друг сказал, что у вас какие-то затруднения.

— Да, у меня затруднения. Поэтому я послал за вами.

— Назовите мне имя вашего затруднения.

— Его имя Бакстер. Рой Бакстер.

— Другой возможности уладить это дело нет?

— Я бы мог откупиться.

— Обычно с шантажистами на этом не кончается, — сказал Коста.

— Вы знаете об этом деле?

— Только то, что рассказал мне наш друг. Он сказал, что кто-то пытается вас потрясти.

Розетти был в нерешительности.

— Ну, смелее, мистер Розетти. Можете мне довериться.

Розетти отвел глаза, его лицо исказила гримаса.

— Когда-то давно я убил человека. Бакстер узнал. Он хочет денег. Я знаю его. Он не остановится. Он никогда не остановится, если я заплачу. Поэтому я позвонил нашему другу. Однажды я оказал ему услугу. Большую услугу. Теперь он мне возвращает долг. Вами.

— Вы рассказали своей жене?

— Она знает. Но она будет молчать.

— Кто-нибудь еще знает обо мне?

— Нет. Только я, мама и наш друг. — Розетти полез в ящик стола. — Вот адреса Бакстера. Домашний. Рабочий. Фотография.

Коста взглянул на адреса.

— Чем он занимается?

— Он юрист. Или выдает себя за юриста. Я не знаю, как он зарабатывает деньги. Но считается, что они у него есть.

— Почему тогда он хочет ваших денег?

— Не знаю. Может быть, у него большие расходы.

— Расходы. У меня они тоже есть, — сказал Коста.

— Я знаю. Я смогу заплатить.

— Мой друг велел назначить вам оптовую цену. — Коста опять ему улыбнулся. — Могли бы вы позволить себе пять тысяч?

— Да. Если учитывать, чего хочет Бакстер, это разумная цена.

— Сколько он вам дал времени?

— Он сказал, что дает мне две недели на то, чтобы достать двадцать пять тысяч. Потом пойдет в полицию.

Коста встал, аккуратно убирая бумаги в карман.

— Я обдумаю ситуацию. Дам вам знать.

Розетти взглянул на него, его руки нервно двигались.

— Пожалуйста, — сказал он.

— Я очень осторожный человек, мистер Розетти. Я все проверю. Дам вам знать. — Коста перевел глаза на скульптуру на камине, изображающую вздыбившегося тарпана.

— Вы нервничаете, — сказал он. — Почему бы вам не съездить на несколько дней на рыбалку?

Розетти скривился.

— Мне? — проговорил он. — Каждый уикэнд я ловлю рыбу. Все лето. Мама и я. Каждый уикэнд. У нас небольшая лодка. Мы живем тихо. Занимаемся рестораном. Ловим рыбу. Вдруг звонок от Бакстера. Я не ловлю рыбу. Не занимаюсь рестораном. Только нервничаю.

— Я сделаю, что смогу, мистер Розетти. Может быть, скоро вы опять будете ловить рыбу.

Коста вышел из комнаты, вежливо кивнул маме Розетти, проходя через гостиную. Она подняла голову, глядя ему вслед своими печальными глазами.

— Вы обедали? — спросила она.

— Еще нет.

— Спускайтесь вниз. Мы поедим. — Она прошла к другой двери. — Ты идешь, папа?

Тот появился в дверях.

— Идите ешьте, — сказал он. — А я пока посплю.

— Укройся хорошенько, папа, — сказала она.

Они сидели в одной из кабин ресторана. За все время еды маленькая женщина произнесла всего несколько слов. Наконец, когда был подан кофе, она взглянула на него.

— Это печально, — сказала она. — Папа боится.

— А вы? — спросил Коста.

— Я? Нет, я не боюсь. Что суждено, того не миновать. Другого выхода нет. Всегда, человек должен сражаться. Всю жизнь. Я знаю это.

— Не беспокойтесь об этом. Я буду очень осторожен.

— Осторожен. Да. Я осторожна тоже. Вы должны быть очень уверены.

— Не беспокойтесь, мама Розетти.

Коста поднялся, чтобы уйти.

— У вас есть пальто?

— Да. В гардеробной.

— Хорошенько застегнитесь. Не простудитесь.

Ее черные глаза неотрывно смотрели ему вслед, когда он выходил из ресторана.

На следующее утро он провел обычную рекогносцировку перед предстоящей работой. Офис Бакстера находился в Уэст-Сайде на 56-й улице. Коста прибыл туда незадолго до девяти часов и смешался с толпой сотрудников офиса, входивших в здание; он остановился в конце холла на одиннадцатом этаже, откуда мог видеть вход в офис Бакстера. Обстановка ему не понравилась. Для убийства ситуация была неподходящей: лифт управлялся оператором, люди непрерывно входили и выходили.

Бакстер появился в половине десятого — щегольски одетый приземистый человек с огрызком сигары, зажатым во рту. Коста еще пятнадцать минут подождал в холле, потом вошел в офис и показал секретарю Бакстера визитную карточку, на которой было обозначено, что он является торговым агентом компании по снабжению конторским оборудованием. Он вежливо, принял заявление-секретаря, что мистер Бакстер вполне доволен своим постоянным поставщиком, и ушел, предварительно окинув взглядом интерьер офиса. Спускаясь на лифте, он неудовлетворенно качал головой.

Во второй половине того же дня он поехал на взятой напрокат машине в Коннектикут и остановился у конторы агента по продаже жилых помещений поблизости от второго адреса Бакстера, который дал ему Розетти. Агент услужливо провезла его по всему району, при этом без умолку расхваливая достоинства жизни в Коннектикуте. Изучение дома Бакстера облегчилось тем, что через несколько домов от него был свободный дом, к которому он проявил большой интерес. По его просьбе агент провезла его по улице, чтобы он взглянул на дома своих потенциальных соседей. Дом Бакстера был крайним в группе из шести домов, броским строением в современном стиле, обнесенным высокой кирпичной стеной, с видом на пролив. Коста остановился на минуту, чтобы рассмотреть его. Вход преграждали металлические ворота, украшенные орнаментом, в углу которых висела табличка «Осторожно, собака». Во дворе при их приближении громадный боксер поднял отчаянный лай.

Остаток дня Коста провел как перспективный покупатель, полностью убедив агента в том, что он был служащим небольшой компании по имени Зуэллер, что его переводят сюда из Огайо, что вскоре приезжает его жена и что он еще раз приедет сюда с ней, чтобы купить дом. При этом он получил добровольно выданные сведения об образе жизни местных домовладельцев, включая Бакстера, о котором было известно, что он вдовец, ведет размеренный образ жизни, живет в настоящее время один и что его обслуживает чета шведов, которые ночуют в городе.

В шесть часов он снова сидел в гостиной Розетти. Хозяин разместился в кресле за своим столом. Мама Розетти в противоположном углу комнаты со своим бесконечным вязаньем.

— Я попросил маму быть здесь. Как вы сказали по телефону.

Коста взглянул на женщину, потом опять на Розетти.

— Я хотел поговорить с вами обоими, — сказал он. — Работа выполнима. Только одно мне не нравится.

— Что вам не нравится?

— Мне нужна некоторая гарантия, — сказал Коста.

Розетти подался к нему.

— Вы хотите сказать, что не будете этого делать?

— Я хочу сказать, что не буду этого делать без помощи. Вы оба мне нужны.

Мама Розетти сложила руки на коленях.

— Объясните, — попросила она.

— Для проведения работы его офис мне не понравился. Слишком оживленно. Это должен быть его дом. Но на машине я туда не поеду. — Он сделал паузу.

— И это значит? — спросил Розетти.

— Это значит, что в этот уикэнд мы поедем на рыбалку. Все втроем. Я скажу вам, где бросить якорь. Я займусь делом, пока вы будете там. Таким образом, вы будете соучастниками до и после совершения факта. Это обеспечит нам милые отношения в будущем.

Розетти повернулся к женщине.

— Мама? — сказал он.

Она долго, не отрываясь, смотрела на Косту. Потом вздохнула, медленно кивнув головой.

— Я думаю, это правильно, папа, — сказала она. — Нам придется пойти на это. Я не виню его за эту предосторожность.

— Мы сделаем это, — повернулся Розетти к Косте. — У нас нет выбора.

— Договорились, — сказал Ли Коста.

— Что мы должны делать? — спросил Розетти.

— Подхватите меня в субботу утром на заправочной пристани На Сити Айленд. Заправьте лодку. Я поднимусь на борт, пока заправщик будет занят. — Коста поднялся. — Потом я скажу вам, куда ехать. Остальное предоставьте мне.

— Хорошенько застегнитесь, — сказала мама Розетти. — Не простудитесь.

В следующую субботу, находясь на шумной пристани, Коста был неприметен, затерявшись в толпе яхтсменов и их гостей. Он спокойно наблюдал, как на маленькой яхте прибыл Розетти, как пришвартовывал ее к пристани. Потом пробрался сквозь толпу рыболовов, поднялся на борт и прошел в каюту, в то время как Розетти занимал работой сбившегося с ног служащего пристани. Через несколько минут они двигались к берегу Коннектикута, Розетти за штурвалом, Коста рядом с ним, мама Розетти за своим бесконечным вязаньем в плетеном кресле.

Вскоре после полудня они опустили якорь в тихом месте поблизости от той точки полуострова, где находился дом Бакстера.

— Что теперь? — нервно спросил Розетти.

— Есть. Ловить рыбу. Развлекаться, — ответил Коста.

— Вы голодны? — спросила мама Розетти.

— Немного.

— Я приготовлю обед. А вы пока половите с папой рыбу.

В шесть часов она окликнула их из дверей каюты:

— Спускайтесь на первый этаж. Мы поедим.

— Вниз, мама, — сказал Розетти, — а не на первый этаж.

— На первый этаж, — повторила она. — Ты моряк, я кухарка.

Трапеза проходила в напряженной, атмосфере. Розетти то и дело замирал, нервно вскидывая глаза на Косту, мама Розетти была молчалива и поглощена подачей блюд с плиты в камбузе.

Потом Коста полчаса отдыхал, а когда поднялся с койки, встретился с пристальными глазами Розетти.

— Пойду искупаюсь, — сказал Коста.

Мама Розетти протянула маленькую смуглую руку и похлопала его по руке.

— Будьте осмотрительны, — сказала она.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

— Я всегда осмотрителен, — сказал он. — Я очень осторожный человек.

Он исчез в каюте, появился через несколько минут в плавках и жилете от костюма для подводного плавания. Он задержался на минуту на корме, надел на голову резиновую шапочку, ласты на ноги, надвинул на лицо маску и трубку и мягко спустился в воду. Он проверил ворот жилета, чтобы убедиться, что маленькая пластиковая сумочка, которую он за него засунул, на месте, нащупал резиновые перчатки, прикрепленные к поясу, и медленно поплыл к берегу, мягко скользя в темной воде, удерживаемый на поверхности резиновым костюмом и ластами. Через полчаса в нескольких футах от края причала у дома Бакстера он остановился, дав возможность волнам отдрейфовать его ближе к берегу, пока не смог достать ногами дна. Он опять потянулся к воротнику жилета, вынул сумочку, открыл ее, стараясь не замочить в воде кусок мяса, который был в ней. Он тихонько свистнул и ждал, когда раздастся ритмичный стук собачьих лап по причалу. Швырнул мясо почти под самые лапы собаки, чей лай эхом разнесся по всему тихому пляжу.

Потом он опять погрузился глубоко в воду и поплыл, держа голову низко в воде и дыша через трубку, головой вниз, практически невидимый с берега. Лай стал громче. Через минуту на веранде второго этажа появилась фигура Бакстера в халате, с фонарем в руке. Внимательно осмотрев двор, тот прикрикнул на собаку, чтобы ее успокоить. Коста ждал.

После того как Бакстер вернулся в комнату, собака беспокойно поводила носом по причалу и потом занялась мясом. Коста видел очертания фигуры животного, обнюхивающего мясо, слышал отвратительные звуки, когда она его заглатывала. Он ждал. Собака издала мучительный вой, ее лапы судорожно забились о причал. Когда она затихла, Коста подплыл к берегу и еще раз тихонько свистнул. Собака не реагировала. Коста осторожно поднял голову над водой. Животное лежало у края причала. Коста снял ласты и маску, затем оттащил тело собаки в тень, отбрасываемую лодочной будкой. На деревянном настиле причала еще оставался маленький кусочек мяса. Он осторожно поднял его и швырнул в море, потом вернулся в укромное место и принялся терпеливо ждать долгие полчаса. Точно в срок из задней двери появились слуги и сели в автофургон. Они уехали, и ворота автоматически закрылись за ними.

Коста выждал, пока стихнет шум отъезжавшей машины, снял подводный костюм и двинулся к веранде. Медленно, пригнувшись, он поднялся наверх, бесшумно перелез через перила, полежал там добрых десять минут, прежде чем двигаться дальше. Лежа на животе, он надел перчатки и потом подполз к французским окнам. Они были открыты. Через две минуты он стоял над спящим Роем Бакстером. Он расставил пошире ноги. Руки сомкнулись на горле спящего человека. Коста долго держал их в таком положении, потом снял с правой руки перчатку, чтобы проверить пульс. Убедившись, что Бакстер мертв, он снова надел перчатку и ушел тем же путем, каким и вошел.

На причале он надел свое снаряжение для плавания, подтянул тело собаки к краю причала и спустился с ним в воду. Прежде чем отбуксировать тело собаки далеко в пролив, определил направление, в котором находилась яхта Розетти. Он отпустил собаку там, где течение, направленное в сторону от яхты, подхватило ее и унесло. Медленно и без напряжения он проделал путь обратно к яхте, стараясь, чтобы течение помогало ему в его долгом передвижении. Приблизившись к яхте, он увидел сидящего на корме Розетти.

— Коста? — окликнул Розетти.

— Иду, — сказал Коста. Он передал ему ласты и маску, перелез через борт почти у самых ног Розетти. — Дело сделано, — сказал он.

Мама Розетти взглянула на него, выражение ее черных глаз в мягком освещении было непостижимо.

— Никаких неприятностей?

— Никаких.

— Снимите одежду. Вы простудитесь.

В каюте Коста стянул с себя резиновый жилет, вытер голову, надел брюки и свитер и вернулся к Розетти.

Мама Розетти снова сидела в плетеном кресле, и ее руки вновь были заняты вязаньем. Папа Розетти извлек откуда-то бутылку вина.

— Идите сюда, — сказал он Косте. — Выпьем. — Он наполнил три стакана.

Они выпили. Мама Розетти долгим взглядом всматривалась в лицо Косты.

— Все в порядке, а? — сказала она.

— Все вышло отлично, — сказал Ли Коста. — Никто меня не видел. Никто не знает, что я здесь. Никто не знает, что случилось. Кроме вас и меня.

— Вы застрелили его? — спросил Розетти.

— Я не пользуюсь пистолетами, — сказал Коста. — Этого вполне достаточно. — Он поднял крепкую руку, демонстрируя жесткие мозоли на ребре ладони.

Розетти стоял у двери в каюту.

— Я устал, мама.

Она взглянула на него, ее лицо выражало заботу и участие.

— Укройся хорошенько, папа. Спи спокойно. — Она повернулась к Косте. — Вы тоже, Коста. Вам нужно поспать.

Коста поднялся на ноги, потянулся.

— Хорошая ночка, а? — сказал он, улыбаясь ей.

— Да, — сказала она, вынимая из-под вязанья маленький уродливый пистолет. — Очень хорошая ночь.

Она выстрелила в него дважды, в сердце. Тело Косты опрокинулось назад, с мягким шлепком упав в воду.

Мама Розетти, с пистолетом в руке, перегнулась через поручни, глядя, как тело погружается в воду и течение медленно относит его.

— Что теперь, мама? — высунул голову из двери каюты Розетти.

Она с суровым выражением лица повернула к нему голову.

— Больше ничего. Все кончено. — Она перебросила через поручни пистолет в воду. — Укройся хорошенько, папа. Не простудись.

Content

Гилберт Рэлстон
ОЧЕНЬ ОСТОРОЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК