Кристи Агата

Коттедж Филомелы

Агата Кристи

Коттедж Филомелы

— До свидания, моя дорогая.

— До свидания, милый.

Опершись на низкую калитку, Аликс Мартин пристально глядела вслед мужу, уходившему в сторону деревни.

Вот он уже у поворота, мгновение — и он исчез из виду, а она все так же стояла и смотрела, машинально оглаживая пушистые каштановые волосы. Глаза ее излучали задумчивую мечтательность.

Конечно, Аликс Мартин не была красавицей, да и назвать ее просто хорошенькой значило погрешить против истины. И все же, несмотря на возраст, ее лицо сияло такой радостью, таким счастьем, что вряд ли кто из прежних ее коллег признал бы в ней сухонькую, деловитую девушку, в меру способную, исполнительную, но без всякого полета воображения.

Школу она окончила с трудом, долгое время едва сводила концы с концами. До тридцати трех лет она работала стенографисткой — целых пятнадцать лет, да к тому же семь лет из этих пятнадцати на ее попечении была больная мать. Тяжелая школа жизни раньше времени сделала суровыми черты некогда мягкого девичьего лица.

Правда, однажды у нее завязалось что-то вроде романа с Диком Уиндифордом, товарищем по работе. Женским чутьем она поняла, что нравится ему, но виду не подавала. Отношения их были чисто дружескими. Жалованье Дик получал маленькое и едва мог выделять из него небольшую сумму для обучения младшего брата. Разумеется, о женитьбе не могло быть и речи.

Случай помог Аликс покинуть постылую ежедневную работу: умерла ее дальняя родственница, оставив завещание в ее пользу. Аликс стала обладательницей нескольких тысяч фунтов, которые обеспечивали двести фунтов ежегодной ренты. Деньги принесли Аликс свободу и независимость. Теперь можно было смело думать о свадьбе.

Однако Дик после этого сильно переменился. Он и раньше не говорил Аликс напрямую о своей любви, а теперь такое признание из него нельзя было вытащить и клещами. Дик стал избегать ее, замкнутость и угрюмость появились в его характере. Аликс догадалась, что отныне щепетильность не позволяла ему просить ее руки. Но это еще больше располагало ее к Дику, и она искала возможности самой сделать первый шаг, когда вторая случайность подстерегла ее и резко повернула ее жизнь.

Однажды на вечеринке в доме одной подруги Аликс познакомили с Джеральдом Мартином. Он влюбился в нее с первого взгляда. Буквально через неделю состоялась помолвка. Аликс и не подозревала, что способна так потерять голову от любви. Помолвка с Джеральдом расшевелила Дика. При встрече с Аликс он, заикаясь от волнения, в гневе выкрикнул:

— Неужели ты не понимаешь, что он тебе чужой! Ты ведь не знаешь, кто он и что он!

— Зато я знаю, что я его люблю.

— Но ведь вы знакомы только неделю!

— Не всякому нужно дожить до седых волос, чтобы убедиться в своей любви! — рассердилась Аликс.

Дик побледнел.

— Я люблю тебя с той поры, когда впервые увидел. Я думал, что ты отвечаешь мне взаимностью.

— И мне так казалось, — сказала Аликс, — но только до того момента, когда я поняла, что такое настоящая любовь.

Дик впал в неистовство — он просил, молил и под конец стал угрожать своему счастливому сопернику. Аликс была поражена. Она и не подозревала, какой вулкан кипел в груди Дика Уиндифорда, на вид такого холодного и сдержанного человека.

В это солнечное утро, проводив мужа и все еще стоя у калитки, она припомнила тот давнишний разговор. Подходил к концу медовый месяц, и счастью ее, казалось, не было границ. Лишь одна мелочь омрачала это чувство: когда любимый муж уходил из дома, Аликс охватывало неясное беспокойство. В который раз она вспоминала один и тот же сон: Джеральд лежит мертвый, а над ним стоит Дик Уиндифорд, и она знает, что это он нанес роковой удар. Но страшнее всего было то, что во сне она радовалась смерти мужа и в порыве благодарности протягивала руки убийце. Трижды видела она этот сон, и всякий раз он кончался одинаково: Дик обнимал ее.

Она не говорила мужу про сон, но он волновал ее. Она не могла понять, что он означал — предостережение? Неужели ей нужно опасаться Дика?

Раздавшийся в доме телефонный звонок прервал эти мысли. Она вернулась в дом и сняла трубку.

— Я не расслышала. Повторите, кто это?

— Боже мой, Аликс, что с твоим голосом? Я не узнал тебя. Это я. Дик.

— А… это ты. Откуда ты звонишь?

— Из бара. Я в гостинице. Если не ошибаюсь, она называется «Герб путешественника». Ты слышала о такой гостинице? Я приехал порыбачить на выходные. Ты не будешь возражать, если я вечером наведаюсь к вам в гости?

— Нет, — отрезала Аликс. — Ни в коем случае. Ты не должен приходить.

После некоторого молчания Дик снова заговорил. На этот раз голос его зазвучал по-другому. Холодно и как будто даже пренебрежительно он сказал:

— Прошу прощения. Разумеется, больше я тебя беспокоить не буду.

Аликс поторопилась прервать его. Наверное, он бог знает что подумал о ней. И правда, нервы у нее совсем расшатались.

— Понимаешь, я хотела сказать, что мы сегодня… в общем, что мы сегодня вечером заняты… — Она постаралась придать голосу естественную небрежность. — Но мы можем принять тебя завтра…

Обмануть Дика ей не удалось, он явно уловил фальшивые нотки в ее голосе.

— Благодарю, — так же холодно отозвался он, — но я скорее всего завтра уеду. Это зависит от приезда моего приятеля. До свидания, Аликс. — И вдруг торопливо, совсем другим тоном, проговорил: — И желаю тебе счастья.

Аликс с облегчением положила трубку. «Ему нельзя сюда приходить, ни в коем случае, — твердила она про себя. — Боже, какая я глупая. А может, мне вправду хочется, чтобы он пришел? Нет-нет, хорошо, что он не придет!»

Взяв со стола соломенную шляпку, она снова вышла в сад. По пути обернулась, чтобы в который раз глянуть на вывеску над входом. Там было написано: «Коттедж Филомелы».

— Не правда ли, странное название? — сказала она однажды Джеральду еще до свадьбы.

— Малышка моя, — с любовью ответил он, — разве ты не знаешь, что Филомела — это поэтический символ соловья. Соловьи поют для влюбленных. Мы будем слушать их вечерами на пороге нашего собственного дома.

Жар счастливых воспоминаний охватил Аликс.

Этот коттедж отыскал Джеральд. Однажды он пришел возбужденный и сказал, что наконец нашел, что им нужно: чудесный дом, просто прелесть, такая удача бывает редко. Аликс тоже была очарована коттеджем. Правда, стоял он на отшибе и до ближайшей деревни было мили две, но сам дом и впрямь был чудесен: добротной старой постройки, с ванными комнатами, горячей водой, телефоном, электричеством. В общем он так понравился Аликс, что ни о каком другом доме она уже не могла думать. Единственный минус заключался в том, что дом не сдавался внаймы — владелец хотел продать его за наличные деньги.

Джеральд, располагавший неплохим доходом, не мог трогать свой основной капитал, и на покупку дома у него была лишь тысяча фунтов. Просили же за дом втрое больше. Аликс, очарованная домом, решилась вложить в покупку дома половину своих денег. Ее капитал легко можно было реализовать по предъявлении чека.

Вот так «Коттедж Филомелы» перешел в их собственность, и Аликс ничуть об этом не жалела. Слугам, конечно, не нравилась уединенность дома, и нанять их было трудно. Но Аликс успела соскучиться по домашней работе, ей нравилось наводить порядок в доме, вести хозяйство, готовить еду — в общем, создавать уютное семейное гнездышко. Дом окружал великолепный сад с отличным цветником, за которым ухаживал старый садовник, живший в соседней деревне и приходивший в коттедж дважды в неделю.

Повернув за угол дома, Аликс, к своему удивлению, увидела работающего садовника. Он работал у них по понедельникам и пятницам, а ведь сегодня была среда!

— Джордж, почему вы здесь? — спросила она, подойдя ближе.

Садовник поднялся с колен, поправил кепку и улыбнулся.

— Я так и знал, мэм, что вы удивитесь. Просто наш сквайр в пятницу устраивает для всех праздник, ну, я и подумал, что вы не будете против, если вместо пятницы я приду в среду.

— Разумеется, — сказала Аликс. — Надеюсь, что вы хорошо повеселитесь.

— Еще бы, — хихикнул Джордж. — Когда полон стол всякой еды и питья и можно есть вволю, и ничего не надо платить… Наш сквайр всегда щедр с арендаторами. — Садовник посерьезнел. — Да, мэм, поскольку я уже не увижу вас до вашего отъезда, может, у вас какие указания будут? Вы не решили, когда вернетесь?

— Да я и не собираюсь никуда.

— Как? Разве вы не едете завтра в Лондон? — удивился садовник.

— Вовсе нет. С чего вы это взяли, Джордж?

Садовник пожал плечами.

— Вчера в деревне я видел хозяина, и он сказал, что вы вместе собираетесь ехать в Лондон, а когда вернетесь, неизвестно.

— Ерунда какая-то! — рассмеялась Аликс. — Вы, наверно, чего-то не поняли.

И все-таки она задумалась. Что же такое сказал Джеральд на самом деле? Лондон? У нее и в мыслях не было такого.

— Не люблю Лондон! — вырвалось вдруг у нее.

— Угу… — протянул Джордж понимающе. — Я, видно, и вправду что-то перепутал, хотя… Вроде мистер Мартин ясно говорил. Ну, да я рад, что вы остаетесь. Что толку ездить! Меня и самого не тянет в этот Лондон. Там сейчас сплошные автомобили. А уж когда человек покупает машину, он и на месте усидеть не может. Вот и мистер Эймз, который вам дом продал, такой тихий был и спокойный, пока не купил машину. А через месяц после того объявил, что продает дом. Он ведь вложил в него кучу денег — и электричество провел, и краны поставил в каждой спальне, и все такое. Я ему еще сказал: «Вы своих денег никогда не увидите». А он мне в ответ: «Зато я продам дом за две тысячи наличными». Так оно и получилось.

— За три тысячи, — улыбаясь, поправила садовника Аликс.

— Да нет, за две, — упрямо повторил старик. — Тогда все кругом говорили об этой сделке.

— Но он получил ровно три тысячи, — настаивала Аликс.

Джордж покачал головой.

— Женщины всегда путаются в цифрах. Не скажете же вы, что мистер Эймз был настолько нагл, что запросил с вас три тысячи?

— Переговоры вела не я, а муж.

Джордж снова наклонился над клумбой.

— А все-таки цена была две тысячи, — упрямо сказал он.

Аликс не стала спорить. Пройдя к одной из дальних клумб, она решила сорвать несколько цветков. По дороге назад среди травы и листьев она заметила какой-то небольшой предмет темно-зеленого цвета. Аликс нагнулась, Это оказалась записная книжка Джеральда. От нечего делать она раскрыла ее и стала листать записи.

Почти со дня свадьбы она заметила, что эмоциональный и импульсивный Джеральд в обыденной жизни был чрезвычайно педантичен. Он хотел, чтобы они ели всегда в одно и то же время, дотошно рассчитывал свои дела по часам на каждый день и вел для этого какие-то записи.

Листая книжку, она нашла одну забавную запись. Вверху стояла дата 14 мая, а чуть ниже было написано: «Женитьба на Аликс. Церковь св. Петра, 2.30».

«Глупенький, — улыбнулась Аликс, — неужели он боялся забыть об этом?» Она перевернула страницу. Что это? «18 июня, среда». Это же сегодняшний день! Аккуратным почерком Джеральда было записано: «9 ч. вечера». И все. «Что у него за планы на это время?» — удивилась Аликс. Мысль о том, что если бы у Джеральда были любовные тайны, то эта книжка непременно бы их выдала, вызвала у нее улыбку. Ведь Джеральд так педантичен! Он обязательно записал бы имя другой женщины. Она перелистнула последние страницы книжки. Сплошные даты, деловые записи и только одно женское имя — ее собственное. Но возвращаясь в дом, она все же чувствовала беспокойство, причину которого не могла понять сама. На мгновение ей показалось, что рядом стоит Дик и повторяет давние слова: «Он тебе совершенно чужой. Ты ведь не знаешь, кто он и что он!»

В самом деле, что она знала о Джеральде? А ведь ему уже сорок, и у него, конечно, были раньше и другие женщины… Не стоит об этом думать, решила она, есть более важные дела. Надо ли, кстати, говорить Джеральду о звонке Дика? Не исключено, что муж встретил его в деревне. Тогда он наверняка упомянет об этом, и вопрос решится сам собой. Или же… Тут Аликс поняла, что особого желания рассказывать о звонке у нее нет. Стоит ей заикнуться об этом, Джеральд обязательно пригласит Дика в гости, но тогда придется объяснять, что Дик сам напрашивался в гости, а она ему отказала. Естественно, Джеральд спросит, почему, а что она может ответить? Рассказать свой странный сон? Да муж поднимет ее на смех или заподозрит — что еще хуже, — будто у нее есть какие-то тайные чувства к Дику, которые она пытается скрыть.

Стыдясь самое себя, она все же решила промолчать. Впервые она что-то скрывала от мужа, и это мучило ее.

Джеральд вернулся домой, когда до ужина оставалось совсем немного. Она заторопилась на кухню и сделала вид, что занята приготовлением еды, чтобы ее смущение не бросалось в глаза. Поняв, что муж не встретил Дика, Аликс облегченно вздохнула, но чувство стыда по-прежнему не давало ей покоя.

После ужина, когда они расположились в уютной, отделанной дубовыми панелями столовой и через распахнутые окна шли волны душистого ночного воздуха из сада, Аликс вспомнила про находку.

— Вот чем ты поливаешь цветы, — улыбаясь, сказала она и бросила записную книжку на колени мужу.

— Наверно, выронил на прогулке.

— Теперь я знаю все твои тайны.

— Никаких тайн, — покачал головой Джеральд.

— А кому это ты назначил свидание в девять вечера?

— А… это… — Казалось, на мгновение Джеральд растерялся, но тут же овладел собой и превесело улыбнулся. — Сознаюсь: у меня свидание с одной красивой девушкой, у которой каштановые волосы и голубые глаза. В общем, точь-в-точь похожа на тебя.

— Не понимаю, — Аликс сделала вид, что говорит очень серьезно, — ты не хочешь признаться откровенно?

— Ну, что ты, — Джеральд продолжал улыбаться. — Это всего лишь напоминание самому себе. Я хотел проявить несколько негативов. Будет славно, если ты мне поможешь.

Джеральд всерьез увлекался фотографией. У него был хороший фотоаппарат, правда, устаревшей модели, но зато с отличной оптикой. В подвале дома он оборудовал целую лабораторию.

— И, конечно, проявкой нужно заняться ровно в девять, — поддразнила Аликс мужа.

— Послушай, моя милая, — на этот раз в голосе Джеральда появились нотки раздражения, — чтобы хорошо сделать работу, нужно все заранее спланировать.

Аликс промолчала и некоторое время смотрела на мужа. Откинувшись на спинку стула, он курил. Его резко очерченное лицо контрастно выделялось на темном фоне окна. Непонятный страх вдруг охватил Аликс. Не в силах сдержаться, она воскликнула:

— Ах, Джеральд! Мне бы так хотелось узнать о тебе больше!

Он с удивлением повернулся к ней.

— Больше? Дорогая моя, но я ведь все о себе рассказал. Ты знаешь о моем детстве в Нортумберленде, о том, как я жил в Южной Африке, как потом перебрался в Канаду и за десять лет жизни там сумел разбогатеть.

— Ну, — протянула Аликс, — это все дела.

Джеральд с понимающим видом засмеялся.

— A-а, теперь мне ясно… Все женщины одинаковы. Тебя интересует моя личная жизнь.

Аликс смущенно пробормотала:

— Но ведь у тебя… были другие женщины. То есть я хочу сказать…

Она замолчала. Джеральд посуровел.

— Уж не считаешь ли ты меня Синей Бородой? — Голос его звучал строго. — Да, у меня были другие женщины, но, клянусь тебе, ни одна из них не значила для меня так много, как ты.

Он говорил искренне, и Аликс успокоилась. Джеральд смягчился.

— Надеюсь, ты удовлетворена? — Он смотрел на Аликс с любопытством. — Но почему ты заговорила об этом именно сегодня?

Аликс поднялась с кресла и нервно зашагала по комнате.

— Сама не знаю. У меня весь день на сердце тревога.

— Странно, — вполголоса проговорил Джеральд, покачивая головой. — Очень странно.

— Почему странно?

— Милая моя, ведь ты обычно такая спокойная и ласковая!

Аликс заставила себя улыбнуться.

— Как назло, меня сегодня все раздражает, — сказала она. — Начать с того, что наш садовник почему-то решил, что мы едем в Лондон. Сказал, что слышал об этом от тебя.

— Где ты его видела? — Джеральд даже привстал со стула.

— Он приходил сегодня, чтобы отработать за пятницу.

— Старый дурак! — вырвалось у Джеральда.

Аликс удивилась, увидев, как исказилось при этом лицо мужа. Такое злобное выражение она видела у Джеральда впервые. Заметив ее реакцию, Джеральд взял себя в руки.

— Старик и впрямь выжил из ума, — тоном ниже повторил он.

— А что ты ему сказал?

— Я? Ровным счетом ничего. Хотя, постой… Как-то я пошутил насчет поездки в Лондон, а он, верно, принял это всерьез. К тому же он слегка глуховат. Но ты, надеюсь, объяснила ему?

— Конечно. Правда, он из тех людей, которые если вобьют что-то себе в голову, то уж потом до смерти стоят на своем.

Тут Аликс рассказала о том, как садовник настаивал, что за дом было заплачено всего две тысячи.

Джеральд немного помолчал, а затем сказал:

— Я знаю, откуда у старика такое заблуждение. Дело в том, что Эймз получил наличными две тысячи, а оставшуюся тысячу — по закладным.

— Ну вот, все объяснилось очень просто, — с облегчением вздохнула Аликс и, взглянув на часы, лукаво заметила:

— По-моему, нам пора приниматься за работу Мы опоздали на целых пять минут.

— Я передумал, — произнес Джеральд, странно улыбаясь. — Отложим занятие фотографией на другой раз.

Воистину непостижим ум женщины. Засыпая в тот вечер, Аликс была спокойна и безмятежна. Тучи, закрывавшие небеса ее счастья, рассеялись, и она могла быть довольна жизнью, как и прежде. Однако к вечеру следующего дня беспокойство снова овладело ей. Дик больше не звонил, но подспудно она понимала, что причина ее беспокойства кроется в нем. Опять и опять она вспоминала его слова о Джеральде. А рядом возникало лицо мужа, когда он говорил: «Уж не считаешь ли ты меня Синей Бородой?» Теперь ей казалось, что он сказал это с явной угрозой, предостерегая от того, чтобы она копалась в его прошлой жизни.

Утром в пятницу Аликс проснулась уже с твердым убеждением, что у Джеральда есть другая женщина. Ревность стала овладевать ею медленно, но неудержимо. Он явно назначил свидание на девять часов вечера, а про негативы выдумал на ходу, решила она.

Еще несколько дней назад она была уверена, что знает мужа, как свои пять пальцев. Но вот сейчас он представал перед ней чужим человеком, незнакомцем, о котором она почти ничего не знала. А эта странная злоба, когда она сказала о Джордже! Обычно Джеральд абсолютно уравновешен. Получилось так, что пустяк на многое раскрыл ей глаза.

В пятницу она решила пойти в деревню за покупками. К ее удивлению, Джеральд настоял на том, чтобы она осталась дома. Он сказал, что сходит в деревню сам. Она согласилась, но настойчивость мужа не на шутку ее встревожила. И вдруг она подумала, что Джеральд мог встретить в деревне Дика, и, может быть, он точно так же ревнует ее, как она его! Вот и объяснение. Джеральд явно не хочет, чтобы она — даже случайно — встретилась с Диком. Эти мысли успокоили Аликс, и она принялась за домашнюю работу.

И все же через небольшое время беспокойство опять вернулось к ней. Она пыталась подавить в себе желание заглянуть в комнату Джеральда, возникшее у нее, как только он ушел. Наконец она придумала убедительный предлог для самой себя: ей нужно убраться в комнате мужа. «Если бы у меня была прямая уверенность!» — думала Аликс. Она пыталась внушить себе мысль, что если Джеральд и был в чем-то виноват, то, разумеется, давно уничтожил бы все следы. Но тут же она находила возражение: мужчины бывают так сентиментальны, что порою хранят всякие мелочи долгие годы. В конце концов Аликс не выдержала. Захватив тряпку, будто бы для уборки, она вошла в комнату мужа и, торопясь, с горящими от стыда щеками, принялась просматривать его бумаги. Она пересмотрела письма, документы и даже заглянула в карманы одежды Джеральда. Оставались два запертых ящика — в письменном столе и в комоде. Почему-то Аликс была уверена, что именно там найдет улики, подтверждающие существование той женщины из прошлой жизни мужа. Она вспомнила, что видела забытые Джеральдом ключи внизу на буфете. Сходив за ними, она принялась подбирать ключи к замкам. Третья попытка оказалась удачной — она открыла ящик письменного стола. Аликс обнаружила там бумажник, набитый деньгами, и пачку писем, перевязанную тесьмой. Задыхаясь от волнения, она развязала пачку и принялась читать. Боже, это были ее собственные письма, написанные Джеральду до замужества! Она положила все обратно и закрыла ящик.

Уже не из особого интереса, а просто чтобы довести дело до конца, она стала подбирать ключ к комоду. Ни один из ключей Джеральда, как назло, не подходил. Тогда она прошла по дому и захватила все связки ключей, какие могла отыскать. Наконец, после многих попыток подошел ключ от гардеробной. Аликс выдвинула ящик, но ничего, кроме свертка пожелтевших газетных вырезок, там не нашла.

С облегчением она распрямилась. Из любопытства — ради чего их хранит Джеральд? — она развернула газетные вырезки. Это были статьи и заметки из американских газет прошлых лет. Везде речь шла о некоем многоженце-мошеннике Чарлзе Леметре. Он подозревался в убийстве женщин, доверившихся ему. Под полом дома, в котором жил Леметр, был найден женский скелет. Было крайне подозрительно и то, что женщины, на которых он женился, впоследствии бесследно исчезали. Был затеян грандиозный судебный процесс, однако с помощью знаменитого американского адвоката Леметр парировал предъявленные ему обвинения в убийстве. Суду присяжных ничего не оставалось, как признать недоказанность преступления. И хотя за какие-то мошеннические проделки он все же бы приговорен к тюремному заключению, главное обвинение с него сняли.

Аликс припомнила, сколько шума наделал в свое время этот процесс, а затем побег Леметра из тюрьмы. Поймать его не удалось, и еще долго личность преступника и его необычайная власть над женщинами были дежурной темой для английских газет. Особенно любили журналисты описывать поведение Леметра в суде — его возбужденное состояние, страстные протесты и внезапные обмороки, хотя некоторые несведущие люди называли их ловкой симуляцией.

В одной из вырезок Аликс наткнулась и на фотографию преступника. Благообразная длинная борода делала его похожим на джентльмена, занимающегося наукой. Вглядевшись внимательно, Аликс, к своему изумлению, узнала в Леметре Джеральда! Особенно были похожи глаза и брови. Она прочитала заметку под фотографией. Ей показалось, что некоторые даты, приведенные там, она видела в записной книжке Джеральда. Это были дни, когда он совершал расправы над своими жертвами. Одна из свидетельниц упоминала о том, что узнала Леметра по маленькой родинке на кисти левой руки.

Аликс почувствовала тошноту. Она припомнила, что как раз в этом месте у Джеральда был небольшой шрам. Все покачнулось перед ее глазами. Уже потом, задним числом, она удивлялась, как удалось ей сразу поверить, что — Леметр и Джеральд Мартин — одно и то же лицо. Словно она всегда это знала.

Какие-то отдельные эпизоды, малозначительные штрихи стали всплывать в ее памяти, заполняя недостающие звенья: ее собственные деньги, уплаченные за дом, облигации, которые она отдала Джеральду по его просьбе, и многое другое. Выходило, что и сон ее был в руку. Подсознательно она всегда боялась Джеральда Мартина и ждала помощи от старого верного друга Дика Уиндифорда. Но это значит… это значит, что и она должна стать жертвой Леметра!

Аликс вскрикнула, припомнив запись в его книжке: «среда, 9 ч. вечера». Он все запланировал на тот день! И, верный себе, записал это в книжке. Убийство для него такое же дело, как всякое другое.

Почему же он все-таки не решился убить ее в тот вечер? Пожалел? Сомнительно. И тут ее осенило. Старый Джордж, вот кто спас ей жизнь! Недаром Джеральд так рассвирепел. Ведь он уже подготовил почву, рассказывая всем об их мнимых планах поездки в Лондон. Но поскольку Аликс сказала садовнику, что вовсе не собирается в Лондон, Джеральд решил не рисковать — ведь старик наверняка запомнил ее слова. А что было бы, не скажи она мужу о разговоре с Джорджем! Страшно подумать…

Она поняла, что нельзя терять времени. Бежать отсюда, немедленно бежать! Торопливо положив газетные вырезки на место, Аликс заперла ящик. И в этот момент она услышала скрип калитки. Он возвращается! На мгновение Аликс растерялась. Затем подошла к окну и осторожно глянула из-за занавески.

Джеральд шел по дорожке, улыбаясь и напевая какую-то песенку. Аликс почувствовала, как судорожно сжалось у нее сердце. Он нес в руках новенькую лопату! Значит, это должно произойти сегодня вечером…

Еще не все потеряно. Она может успеть… Аликс бросилась вниз по лестнице. Но едва выскочив с черного хода, она лицом к лицу столкнулась с Джеральдом, появившимся с другой стороны дома.

— Привет, дорогая! Куда это ты торопишься? — удивился он.

Аликс изо всех сил старалась не выдать своего волнения. Нужно собраться с силами и выждать, пока не появится новая возможность бежать.

— Видишь ли, я просто хотела пройтись по тропинке туда и обратно. — Аликс со страхом почувствовала, что голос ее звучит слабо и неестественно.

— О’кэй, — сказал Джордж. — Я пройдусь с тобой.

— О, нет… Джеральд, не нужно. У меня что-то разыгралась мигрень, да и нервы шалят. Лучше я побуду одна.

Джеральд внимательно посмотрел на нее и как будто что-то заподозрил.

— Да что с тобой? Ты вся бледная и дрожишь.

— Не беспокойся, — улыбнулась Аликс, пытаясь казаться естественной, — у меня болит голова — вот и все. Надеюсь, свежий воздух пойдет мне на пользу.

— Ну, нет, я не покину тебя в такую минуту, — со смехом заявил Джеральд. — Как примерный муж я должен сопровождать тебя в любом случае.

Она не решилась отказываться и дальше. Он ни в коем случае не должен заподозрить, что она знает о его намерениях. Аликс удалось собраться и взять себя в руки. И все же она подметила, что несколько раз во время прогулки Джеральд искоса бросал на нее подозрительные взгляды.

По возвращении в дом Джеральд настоятельно предложил ей лечь, затем принес одеколон, чтобы потереть ей виски. Словом, он вел себя как заботливый, любящий муж. Но от этого Аликс чувствовала себя еще беспомощней.

Джеральд ни на минуту не оставлял ее одну. Даже когда она пошла на кухню за ужином, приготовленным заранее, он отправился вместе с ней.

Аликс с трудом заставляла себя есть, ибо кусок не лез ей в горло. А ведь при этом надо было казаться веселой и похожей на ту любящую жену, которой она была еще вчера. Но она знала, что речь идет о ее жизни, и это придавало ей силы. Она в одиночку противостояла этому человеку, помощи ждать было неоткуда. До деревни несколько миль, и почти невероятно, что кто-то случайно заглянет к ним. Единственный шанс — усыпить подозрения мужа и хотя бы на пару минут остаться одной. Тогда она могла бы спуститься в холл и по телефону позвать на помощь.

А может, повторить ситуацию с садовником? Что если сказать Джеральду, что днем звонил Дик и собирается вечером их навестить? Она почти было решилась на это, но в последнее мгновение передумала. Во-первых, слишком похоже на первый раз, а во-вторых, это, наоборот, может подстегнуть Джеральда. Аликс чувствовала, как под маской внешнего спокойствия он скрывает радостное возбуждение. Да скажи она ему о Дике, он тотчас убьет ее, а потом позвонит Дику и наплетет какую-нибудь небылицу о срочном отъезде и так далее. Ах, если бы Дик сам догадался прийти к ним! Если бы он… В этот момент Аликс осенило. Она осторожно глянула на мужа, боясь, что он прочтет по глазам ее мысли. Теперь, когда она придумала план спасения, нужно быть особенно осторожной. Мужество вернулось к ней, а с ним — и естественность поведения.

Приготовив кофе, она вынесла его на веранду. Они любили сидеть здесь вечерами, когда была хорошая погода.

— Кстати, — сказал Джеральд, отхлебнув глоток, — сегодня займемся фотографией, чуть позднее.

Холодный пот выступил у нее на спине, но самым естественным тоном она сказала:

— Я сегодня немного устала. Может быть, ты займешься этим один?

— Ну, это совсем недолго. — Джеральд улыбнулся, забавляясь скрытым смыслом своих слов. — И к тому же я обещаю тебе, что твою усталость после этого как рукой снимет.

Аликс стало страшно. Надо торопиться с планом спасения! Сейчас или никогда.

Она небрежно встала.

— Пойду позвоню мяснику.

— Мяснику? Так поздно?

— Ну да. Магазин его, конечно, уже закрыт, но он наверняка дома. А я хочу, чтобы завтра он принес мне телячьи отбивные, пока их кто-нибудь не перехватил. Завтра ведь суббота!

Не давая Джеральду опомниться, она быстро ушла с веранды и закрыла за собой дверь. Она слышала, как он бросил ей вслед: «Не закрывай дверь», — но тут же спокойно отозвалась:

— Нет-нет, иначе налетит мошкара. Или ты боишься, что я буду кокетничать с мясником?

Оказавшись в холле, она схватила телефонную трубку и набрала номер гостиницы, в которой остановился Дик. Ее тут же соединили.

— Мистер Уиндифорд?.. Извините. А можно его позвать?

Аликс вздрогнула: дверь в холл открылась, и вошел Джеральд.

Она капризно надула губы:

— Джеральд, ты же знаешь, я не люблю, когда мои разговоры слушают.

Но он только рассмеялся и поудобнее уселся на стуле.

— Ты и вправду звонишь мяснику? — спросил он с явной насмешкой.

В отчаянии Аликс закусила губу. Ее план проваливался. Сейчас к телефону подойдет Дик, но что она может сказать? Крикнуть в трубку, прося помощи? Слишком рискованно. Неизвестно, как на это отреагирует Джеральд. Нервничая, она машинально то нажимала на рычаг телефона, то отпускала его. И тут ее осенило второй раз: когда она нажимает рычаг, на том конце ее не слышно!

«Это будет очень, очень трудно, — подумала она. — Главное, не забыть, что я разговариваю с мясником. Но другого шанса у меня нет».

И тут она услышала в трубке голос Дика. Набрав воздуха, она стала говорить:

— Это миссис Мартин из «Коттеджа Филомелы». Прошу вас прийти (она нажала рычаг) завтра утром. Мне нужно шесть телячьих отбивных (рычаг отпущен). Это крайне важно (рычаг нажат). Спасибо, мистер Хоксуорси. Извините за поздний звонок, но эти котлеты для меня (рычаг отпущен) дело жизни и смерти (рычаг нажат). Значит, договорились, вы приходите завтра утром (рычаг отпущен) как можно раньше.

Она повесила трубку с таким чувством, будто совершила тяжелую физическую работу.

— По-моему, ты слишком любезна с мясником, — сказал Джеральд.

Аликс пожала плечами.

— Как всякая женщина.

Кажется, он ничего не заподозрил. А Дик наверняка встревожен. Он, конечно, мало что понял, но обязательно придет.

Пройдя в гостиную, Аликс включила свет. Джеральд вошел следом и с любопытством спросил:

— Ты, кажется, развеселилась?

— Пожалуй, — сказала она. — К счастью, у меня перестала болеть голова.

Она села и улыбнулась мужу. Теперь она спасена! Сейчас половина девятого. До девяти Дик успеет прийти.

— Сегодня кофе был хуже обычного, — поджал губы Джеральд. — Какой-то слишком горький.

— Это новый сорт, дорогой. Но если тебе не нравится, я больше не буду его покупать.

Аликс взяла вышивку, а Джеральд уткнулся в книгу. Прочитав несколько страниц, он поднял голову и глянул на часы.

— О, пора идти в подвал, приниматься за проявку.

Вышивка выскользнула из рук Аликс. Наклонившись за ней, она просительно сказала:

— Нет-нет, давай подождем немного — до девяти.

— Видишь ли, дорогая, я планировал эту работу на половину девятого. Мы и так запоздали. Раньше сделаем работу — раньше ляжем спать.

— Но я хочу закончить узор.

— Ты знаешь, что я тверд в своих правилах. Идем сейчас же. Я не хочу ждать ни минуты.

Аликс подняла голову и ужаснулась. Джеральд отбросил маску доброго мужа. Глаза его возбужденно блестели, пальцы нервно перебегали по столу, он то и дело облизывал пересохшие от волнения губы. Он уже и не пытался скрыть свое состояние. «Да ведь он в самом деле уже не может ждать, — подумала она. — Он похож на сумасшедшего».

Джеральд подошел к ней и, резко взяв за плечи, заставил подняться.

— Идем же! А то я понесу тебя на руках.

Он сказал это как будто весело, но в его тоне было что-то мрачное и угрожающее.

Собрав силы, она сумела вырваться из его рук и, съежившись от страха, отступила назад, к стене. Убежать невозможно, а он все ближе и ближе…

— Джеральд! — вскрикнула она. — Постой! Я должна тебе кое в чем сознаться.

Слава богу, остановился.

— Сознаться? — Джеральд явно был заинтригован.

— Ну, да.

Она выдумала это только что, но отчаянно цеплялась за единственную возможность отсрочить время.

— Бывший любовник? — презрительно усмехнулся он.

— О, нет! Это то, что называется… Короче говоря, это преступление.

Она увидела, что сделала точный ход. Джеральд явно заинтересовался. Аликс успокоилась и почувствовала, что игру снова ведет она.

— Сядь, пожалуйста, — сказала она мужу и сама спокойно опустилась в кресло. У нее даже хватило выдержки снова взяться за вышивку. При этом мозг ее лихорадочно работал — она придумывала продолжение своей лжи. Рассказ должен быть достаточно длинным и занимательным, чтобы удерживать внимание Джеральда до прихода Дика.

Начала она медленно, издалека:

— Помнишь, я рассказывала тебе, что пятнадцать лет работала стенографисткой?

Джеральд кивнул.

— Я говорила тебе не всю правду. Дважды у меня были перерывы в работе. Первый раз, когда мне исполнилось двадцать два года. Я познакомилась с пожилым человеком, у которого был небольшой капитал, и он сделал мне предложение. Мы поженились. А потом, — Аликс сделала паузу, — я уговорила его застраховать свою жизнь на меня.

Аликс увидела, что Джеральд заглотил наживку. На его лице был написан острейший интерес. Это придало ей еще большую уверенность.

— Понимаешь, у меня возник соблазн. Во время войны, когда я работала в аптеке, у меня был доступ к некоторым редким лекарствам и ядам. И я кое-что принесла домой.

Тут Аликс сделала вид, что задумалась. Она ясно видела, что Джеральд нетерпеливо ждет продолжения. Что ж, убийце интересны убийства! И она точно сыграла на этом. Украдкой Аликс посмотрела на часы — без двадцати девять.

— Есть такой яд, на вид как мелкий белый порошок. Маленькой щепотки его достаточно, чтобы убить человека. Кстати, ты разбираешься в ядах?

Аликс с тревогой ждала ответа. Вдруг он знаком с ядами, тогда нужно взвешивать каждое слово.

Джеральд покачал головой и ответил:

— Практически нет. Почти ничего о них не знаю.

Аликс обрадованно продолжила:

— Может быть, ты слышал о цианидах? Среди них есть такие яды, которые не оставляют следов. Обычно врачи признают разрыв сердца — и все. У меня был яд подобного рода.

Аликс снова замолчала.

— Дальше, дальше, — заторопил ее Джеральд.

— Ох, я боюсь говорить об этом… Может быть, в другой раз.

— Говори сейчас, — в нетерпении возразил он.

— Ну что ж, попробую. Итак, мы были женаты около месяца. Я была примерной женой и хорошо заботилась о своем пожилом муже. Он нахвалиться на меня не мог, и моя репутация среди соседей была очень высока. По вечерам он любил пить кофе, совсем как ты. И вот однажды вечером я положила ему в чашку немножко этого смертельного порошка…

Аликс замолчала, сосредоточенно вдевая в иголку нитку нужного цвета. В эту минуту величайшие актрисы мира могли бы позавидовать ей. Она блестяще играла роль циничной убийцы.

— Все было разыграно, как по нотам. Я смотрела на него, и вот он начал задыхаться, говорить, что в комнате душно. Тогда я открыла окно. Он ослаб и сказал, что не может встать со стула. А немного погодя он был мертв.

Она мягко улыбнулась, как бы отдавшись воспоминаниям. Было уже без четверти девять. Дик безусловно успеет.

— И сколько ты получила по страховому полису? — с жадностью спросил Джеральд.

— Почти две тысячи фунтов. Но, к сожалению, я решила играть на бирже и разорилась. Пришлось вернуться на работу. Но у меня вовсе не было намерений всю жизнь тянуть лямку. Вскоре я встретила другого человека. Я вернула свою девичью фамилию, и он не знал, что я была уже замужем. Он был моложе меня и вдвое богаче, чем мой первый муж. Наша свадьба была в Сассексе. Мне, правда, не удалось уговорить его застраховать свою жизнь, но он составил завещание в мою пользу. Он тоже имел привычку пить кофе… — Аликс задумчиво улыбнулась. — Я ведь умею варить очень хороший кофе… — После маленькой паузы она продолжала: — Мы жили с ним в деревне, и я прекрасно помню, как были огорчены наши друзья, когда однажды мой муж умер от разрыва сердца сразу после ужина… До сих пор не пойму, почему меня потянуло вернуться на старую работу. Ведь второй муж оставил мне четыре тысячи фунтов. На бирже я уже не играла, а вместо этого выгодно вложила капитал в надежные акции. А затем…

Джеральд прервал ее рассказ. Лицо его налилось кровью, одной рукой он схватился за горло, а другой показывал на нее. Задыхаясь, он выкрикнул:

— Кофе! Боже мой! Кофе!

Аликс с удивлением посмотрела на него.

— Вот почему он был так горек! Дьявол! Ты снова взялась за свои штучки! — Он вцепился в ручки кресла, готовый прыгнуть на нее. — Ты отравила меня!

Аликс отскочила к камину. Она хотела было крикнуть, что это неправда, но поняла, что ее спасение — в наступлении. Собравшись с силами, она твердо посмотрела ему в глаза.

— Да. Я тебя отравила. Это быстродействующий яд. Ты уже не сможешь встать с кресла… Ты не двинешься с места…

Нужно выиграть еще несколько минут!.. И тут она услышала спасительные шаги и резкий скрип калитки. Шум шагов все ближе. Открылась входная дверь.

— Ты не двинешься с места, — упорно повторяла она. Затем, улучив момент, она стрелой пронеслась мимо Джеральда и выскочила из комнаты. В холле, почти теряя сознание, она уткнулась в Дика Уиндифорда.

— Боже мой, Аликс, что с тобой? — изумился он и, поддержав ее, обернулся к высокому здоровяку в полицейском мундире:

— Гляньте-ка, что там происходит!

Он осторожно положил Аликс на диван и наклонился над ней.

— Бедная девочка, — нежно сказал он. — Моя маленькая бедная девочка. Что с тобою случилось?

Веки Аликс дрогнули, и она тихо произнесла его имя.

Минуту спустя вернулся полицейский и деликатно тронул Дика за рукав.

— Сэр, там все спокойно. Только в кресле сидит человек. У него такое лицо, будто он чего-то сильно испугался и…

— Что такое?

— Он… мертв, сэр.

И тут мужчины вздрогнули, услышав слабый голос Аликс. Она говорила с закрытыми глазами, будто во сне:

— А немного погодя… он был мертв. — Слова прозвучали так, словно она кого-то цитировала.

Content

Кристи Агата Коттедж Филомелы

Агата Кристи Коттедж Филомелы